Токацин

Синтез

Глава 1

21 апреля 56 года. Земля, Северный Атлантис, база-размножитель «Маккензи»

Земля содрогнулась. Толстые прозрачные стены покачнулись, металлические конструкции заскрежетали. Вязкая белесая масса в стеклянной цистерне всколыхнулась, тот, кто был внутри, зашевелился.

Хрясь! Железная лапа с размаху опустилась на стекло, и прочная стена хрустнула, подёргиваясь паутиной трещин. Ещё удар — и вязкая жижа из расколотой цистерны хлынула на пол. Земля затряслась, от грохота качнулись уцелевшие опоры, и остатки стеклянного бака, не выдержав, брызнули во все стороны.

Тот, кто вынырнул из жижи, ещё не успел открыть глаза, но подготовленное тело не подвело его — перепрыгнув через груду битого стекла, он мягко приземлился и развернулся, не получив и царапины. Сквозь белесую массу, залепившую глаза, он видел смутные угловатые силуэты, яркие вспышки и клубы дыма.

— Пошёл! — стальная лапа, сцапав его за плечо, швырнула назад, под холодный поток, смывший остатки жижи. Снова загрохотало, и дым стал гуще. Тот, кто покинул цистерну, растерянно мигнул и закашлялся, выплёвывая вязкую массу пополам с кровью. Носоглотку жгло, тёмная жидкость сочилась из носа, — трубки, загонявшие в лёгкие кислород, были вырваны в спешке и повредили слизистую.

— Последний? — крикнул кто-то в дыму. — Да шевелись ты, слизь!

— Живей! — угловатая махина, сверкающая стальными выступами, нависла над ним. Наверху что-то лязгнуло, крыша просела, сбрасывая вниз груду звенящих обломков. Покинувший цистерну развернулся спиной к оседающим стенам и увидел яркий проём с мерцающими огнями по краям.

— Вперёд, вперёд, пошёл! — заорали сзади, и сильный удар швырнул существо прямо в открытый люк. Позади с грохотом и лязгом рушились стены, вдребезги разлеталось прочное стекло. Тот, у кого ещё не было имени, прокатился по ребристому полу, вскочил и оглянулся — вовремя, чтобы увидеть, как смыкается дрожащее защитное поле, а за ним с лязгом опускается стальная створка. Оглушительный грохот обрушился на неё, поле вздулось пузырём и лопнуло, выплюнув внутрь россыпь острых осколков. Пол под ногами закачался, дрогнул, и тот, кто успел войти последним, от сотрясения припал на одно колено. Створка со скрежетом опустилась до конца, всё сооружение встряхнулось. Снаружи грохотали взрывы, постепенно затихая.

«Взлетели,» — подумал безымянный, выдернув из щиколотки тонкий острый осколок. Тёмная капля задрожала над ранкой и втянулась обратно, белая кожа сомкнулась, зарастив прокол. Снаружи снова громыхнуло, и пол в паре метров от безымянного выгнулся дугой. Раздался второй взрыв, и обломки градом застучали по обшивке. Скрежет, вой и грохот становились всё тише, за стеной что-то лязгнуло, потянуло холодным ветром.

«Оторвались,» — подумал безымянный и довольно сощурился. Пол всё ещё раскачивался, но уже можно было встать и оглядеться.

Света было немного — цепочка тусклых огней вдоль стены и слабое сияние защитного поля над люком. На полу шевелились, растерянно ощупывая себя, три десятка белокожих существ. Четверо в пятнистой броне стояли неподвижно вдоль стен, их лица закрывало тёмное стекло.

Корабль снова затрясся, разворачиваясь в небе. Безымянный переступил с ноги на ногу, широко расставив крепкие пальцы. Устойчивая четырёхпалая лапа цепко держалась за металл. Сделав пять шагов по дрожащей палубе, покинувший цистерну протянул руку к источнику света. Мигающий и норовящий погаснуть огонёк начинал раздражать его.

— Вот эти? — раздалось у стены. Один из солдат в броне беспокойно зашевелился. Безымянный загнал горячую светящуюся колбу поглубже в гнездо, провернул пару раз — она загорелась ровным светом — и развернулся на голос.

— Какие-то они недоделанные. Они говорить-то умеют?

— Ты с ними беседовать собрался? — хмыкнули в ответ. — Они не для этого.

— А что, стрелять они умеют лучше? — презрительно бросил первый.

— В Шибальбе разберутся, — третий переступил с ноги на ногу, повёл плечами, и броня тихо захрустела. — Если довезём.

Безымянный шагнул к нему, и солдаты замолчали.

— Шибальба — что это? — спросил он.

Бронированные переглянулись.

— Этот точно доделанный, — хмыкнул один, опуская тяжёлый бластер.

— Смотри, глаза жёлтые, — пробормотал другой с непонятным удивлением. Безымянный стоял неподвижно и ждал. Вслед за телом просыпался мозг, выплёвывая в сознание тучи сведений. Первым всплыл тип корабля — «Ицумаден», тяжёлый десантный звездолёт-спрингер. За ним — название своего биологического вида — «Eatesqa». За перегородкой взвыла сирена, загрохотали бронированные сапоги, заскрежетал, открываясь, перекошенный люк, и снова потянуло холодным разрежённым воздухом.

— Шибальба? — переспросил третий солдат, чему-то усмехаясь. — Сам увидишь. Скоро.

22 апреля 56 года, утро. Земля, Экваториальный Атлантис, база-космодром «Шибальба»

Позади с тихим шелестом сомкнулось защитное поле.

— Tza atesqa! — металлический голос шёл из-за опускающегося барьера. В темноте открывшегося туннеля были видны стремительные огни, бегущие по стенам.

— Zaa ateske! — ответил безымянный, переступив светящуюся черту. Тончайшие невидимые нити заскользили по лицу, он недовольно сощурился. Барьер лязгнул за спиной.

Что-то вспыхнуло слева, чуть ниже плеча, безымянный отпрыгнул к стене. Невидимый снаряд с грохотом взорвался за спиной, второй свистнул на полметра правее. Прокатившись кубарем по ребристому полу, безымянный вскочил и едва успел оттолкнуться от стены — она взорвалась острыми осколками.

«Вижу,» — подумал он, с потолка глядя на тонкие нити красного света, перекрывшие коридор частой сетью. Часть тянулась над самым полом, остальные хаотично висели на высоте полутора метров. Ещё полтора метра свободного пространства оставалось между ними и потолком. Один из Eatesqa немного помедлил, цепляясь пальцами за едва заметные выступы под сводом, и, с силой оттолкнувшись от них, прыгнул вперёд.

Пролетев несколько метров, он упал на пол, хотел вскочить, но краем глаза увидел вспышку — и опрокинулся на спину, сжимая пальцы в кулак. Его рука, занесённая для удара, прошла сквозь пустоту, противник растаял, как и полагалось голограмме. Свечения погасли. Безымянный поднялся, резко развернулся на лязг — за дверью светился серебром большой экран. Три рычажка и четыре клавиши под ним привлекли внимание, но ненадолго — по экрану скользнула тень. Стены дрогнули от близкого взрыва.

Стоило коснуться рычажка, и экран легко развернулся вслед за тенью. Треугольный корабль, исчерченный чёрными полосами поверх оранжевой брони, выплюнул россыпь мелких снарядов. Безымянный рванул на себя рычаг и тут же опустил, стены затряслись, и непрочный пульт заскрежетал под рукой — не следовало так на него опираться… но теперь впереди был не нос корабля со всеми его турелями, а багровые провалы дюз. Кнопка тихо щёлкнула, невидимый «звездолёт» вместе с экраном шарахнулся назад — и полосатый летун взорвался, закрыв полстены багровым облаком. Безымянный еле слышно хмыкнул и повернулся к стене. Она уже тихо скрежетала, приподнимаясь. За ней был синевато-белесый свет, после темноты — ослепительно-яркий.

— Годен, — лязгнуло над головой.

Тот, кто ещё не знал своего имени, шагнул вперёд и налетел грудью на металлическую конечность чьего-то экзоскелета.

— Руку! — рявкнул солдат в багрово-чёрной форме. Безымянный огляделся — из стены чуть пониже плеча торчал округлый зажим. Он сомкнулся на левой руке новичка и зашипел, нагреваясь докрасна. Запахло палёной кожей и горячим металлом.

— Пошёл! — солдат в массивной броне толкнул его в плечо. Захват разомкнулся незаметно. На побагровевшей коже дымился ряд выжженных знаков — длинный номер из цифр и букв. Заканчивался он на «35».

Жёлоб, нависающий над коридором, сбросил на пронумерованного тёмно-синий свёрток. Тот поймал странную вещь и довольно кивнул — одежду ему всё же выдали.

Коридор оборвался на кольцевой террасе, одной из многих, опоясавших огромную площадку под высоким полупрозрачным куполом. Лязг, вой и грохот стояли над ней. Внизу ворочались пятнистые машины с выступающими из брони соплами бластеров и ракетомётов, ползали, порываясь взлететь, трёхкрылые серые корабли со скошенными носами, пахло нагретым фрилом и горящей органикой. Коридор выплюнул на террасу ещё троих, и они встали на проходе, растерянно озираясь. Тот, кто недавно получил номер, развернул свёрток и теперь торопливо влезал в пятнистую сине-чёрную форму. Плечо ныло при каждом касании, но боль быстро ослабевала.

Пятнистый скирлин прижимался к коже, принимая от нагрева форму тела, и снова застывал, обретая прочность металлического листа. Застегнув последнюю пряжку, новый солдат «Шибальбы» повёл плечами, переступил с ноги на ногу, задумчиво пошевелил пальцами — четырёхпалые сапоги не стесняли движений. Он покосился на белые молнии, сошедшиеся крестом на груди, нашёл такой же символ на сине-чёрной форме сослуживцев внизу, на площадке, и пожал плечами. «Как мишень…»

Что-то резко пискнуло в нагрудном кармане. Там была плоская коробочка с шестью острыми выступами. «А, координатор,» — вспомнил безымянный, прикладывая находку к правому виску. Писк стал громче. Шипы, вытянувшись, впились в кожу.

Внизу взревел двигатель. Защитные поля, вздуваясь мыльными пузырями, лопались одно за другим. Послышались злые крики. Безымянный шагнул к ограждению, с интересом вглядываясь в суматоху на площадке. Там, истошно воя, вползал в тесный док «Ицумаден» с развороченным носом. Оба трюма превратились в дымящееся месиво. За кораблём тянулась тёмная, едко пахнущая тропа.

Что-то оглушительно заверещало под самым куполом, и координатор громко пискнул.

— Квадрат семнадцать дробь восемь! — объявил он. — Квадрат семнадцать дробь восемь!

Солдат быстро огляделся и бросился вниз по лестнице. Куда бежать, он уже видел, — два пролёта вниз, налево по террасе и ещё один пролёт до воздушного перехода…

— Семнадцать дробь восемь! — взвизгнул передатчик так, что зазвенело в ушах. Безымянный остановился, мигнул, — да, так и есть, направо, а не налево, и три пролёта вниз, а потом — к открытому доку. Тому, из которого торчат тридцатиметровые «жвала» «Циклопа», разворачивающего защитные поля над бронёй. Он как раз закрывает предпоследний люк.

Последняя створка опустилась у тридцать пятого за спиной, и палуба под ногами мелко затряслась — «Циклоп», дрожа, отрывался от земли. Безымянный огляделся и увидел длинный трюм, шесть закрытых люков и серо-стальные трёхкрылые «Гарпии» — по одной в каждом маленьком доке.

— Свежее мясо, — без выражения проговорил солдат в пятнистой броне, посмотрев на новичка, и ткнул бластером в сторону одной из «Гарпий».

Захлопнув за собой люк, безымянный втиснулся в кресло. Кабина была ему тесновата в плечах, и в крышу он почти упирался макушкой. Широкие ремни защёлкнулись, намертво приковав его к креслу, опоясали грудь и щиколотки. Тихо загудел мотор, а потом засвистел, разогреваясь, генератор Сивертсена — ещё рано было окружаться защитным полем, но проверить всё не мешало. Безымянный задумчиво щурился на индикаторы и косился на соседние корабли. То, что досталось ему, нравилось ему всё меньше.

22 апреля 56 года, день. Земля, Южный Атлантис

Генератор Сивертсена тихо, но отчётливо потрескивал — где-то внутри отошли контакты, а значит, следовало ожидать, что защитное поле не сомкнётся, сомкнётся не там или разомкнётся, когда не надо. Безымянный огляделся в поисках отвёртки или хотя бы ломика, попробовал поддеть крышку пальцем, и она даже поддалась — но тут по обшивке снаружи постучали прикладом. Солдат в пятнистой броне выразительно потыкал бластером в иллюминатор. Безымянный, пожав плечами, отвернулся. Генератор не так беспокоил его, как чавканье и тихий плеск из-под обшивки, со стороны топливного насоса… и вон та покорёженная пластина брони, из-за которой люк прилегал неплотно. «Это чинили?» — подумал тридцать пятый, но вслух спрашивать не стал — ответ он знал и так.

Координатор на виске пронзительно пискнул, и пилот взялся за рычаги. «Гарпия» крутнулась на месте и спустя пару секунд вывалилась в распахнутый люк вслед за пятёркой других. Шесть кораблей, два звена…

— Кто командир? — запоздало спросил безымянный. Координатор заверещал, неприятно обжигая кожу. На вопросы уже не было времени — вереница едва заметных, размазанных синеватых силуэтов мелькнула в небе, ещё один, огромный, длинный и ребристый, плыл за ними следом. Позади круто уходил в стратосферу «Циклоп», и алый свет горел между его «жвалами», выдавая местоположение.

— «Рапторы», — пискнула железная коробка. Треугольные тёмно-синие истребители промчались мимо «Гарпий», преследуя уходящий на орбиту «Циклоп». Безымянный щёлкнул по крайним клавишам, и размытый силуэт, летящий впереди, словно запнулся о воздух — разрыв под брюхом подбросил его и перевернул, вторая ракета разорвалась рядом с турелью, вдавив её в крышу кабины так, что крыша вмялась в пол. Сплюснутый «Раптор», кувыркаясь, летел вниз, безымянному некогда было его разглядывать — он едва успел сомкнуть защитное поле. Генератор затрещал ещё громче, но прозрачный пузырь над «Гарпией» схлопнулся, и очень своевременно. Поле засверкало пурпуром, поглощая лучи бластеров, безымянный дёрнул за рычаг, прижимая защитную плёнку к броне и выпуская наружу сопло ракетомёта. Рядом громыхнуло — ещё один синий треугольник превратился в чёрное дымное облако.

Ракетомёт выплюнул два снаряда, прежде чем защитное поле заволокло его. Осколок чиркнул по краю сопла, обшивка заскрежетала, но выдержала. Два «Раптора», дымя дюзами и вихляясь в воздухе, быстро снижались. Безымянный вздрогнул от резкого писка, дёрнул рычаг, «Гарпия» легла набок. Крыша кабины зашипела, швы обшивки налились багрянцем. Мощный луч, сверкнув, ушёл в облака под крыльями «Гарпии». Она развернулась, и её трижды подбросило — что-то взорвалось под брюхом. Безымянный, послав два луча вслед улетающему «Раптору», развернул «Гарпию» и едва не врезался носом в полосатую оранжевую броню. Нелепый на вид корабль — шар с шестью кривыми лапами — метнулся в сторону, и тридцать пятый еле успел камнем упасть на пять метров ниже. Шквальный огонь сдул обрывки защитного поля, обшивка зашкворчала под лучами бластеров.

— «Тилацин»! — взвизгнул координатор. «Это ещё откуда взялось?» — безымянный нажал все клавиши разом. «Шар», вертящийся в воздухе в поисках противника, подлетел вверх, подброшенный снарядом; второй взрыв оторвал ему три «лапы». Безымянный снова ткнул в кнопку, но ему ответил красный огонёк индикатора — снарядов больше не было.

— На борт! — пискнул координатор. — Приказ — всем на борт!

«Командир?..» — безымянный рванул на себя рычаг, оставляя за спиной беспорядочно палящих «Тилацинов». Серая тень у левого крыла дрогнула и взорвалась, оставив дымный след. Впереди, отстреливаясь из всех бортовых бластеров, висел «Циклоп».

Тридцать пятый успел взглянуть на землю, пока разворачивался на краю люка. Едкий дым заволок небо и вполз в кабину. Внизу, в разрывах между тучами, виднелись чёрные кратеры, какие-то обломки догорали на дне одного из них. Люк «Циклопа» захлопнулся, и безымянный пилот наконец вдохнул полной грудью — здесь кислорода хватало, не то что снаружи. Он осторожно потянулся, убрал с пульта посиневшую от холода руку и огляделся по сторонам. Из шести «Гарпий» в трюме осталось четыре, две соседних площадки были пусты.

Координатор тихо пискнул, бросая тонкий луч на маленький тёмный дисплей.

— «Рапторы» — два, «Тилацин» — один, — прозвенел он. Безымянный пожал плечами.

Снаружи загрохотало — кто-то заметил «Циклопа», удирающего после удачной бомбёжки. Координатор молчал. Безымянный снова пересчитал уцелевшие корабли, прислушался к чавканью топливного насоса и прерывистому треску в генераторе полей. «Гарпия» в дальнем конце трюма лишилась половины крыла вместе с ракетомётом, у соседней лобовой щит треснул и местами выкрошился. «Много работы,» — безымянный задумчиво потёр посиневшую ладонь. «А ремонтники есть?»

22 апреля 56 года, вечер. Земля, Экваториальный Атлантис, база-космодром «Шибальба»

Генератор Сивертсена исправно свистел, треска больше не было слышно. «Так-то лучше,» — довольно сощурился безымянный, вытирая руки ветошью. Побитая в боях «Гарпия», к его удивлению, оказалась почти исправной и довольно крепкой, только долго остававшейся без внимания. Насос больше не истекал топливом, люк закрывался плотно, и вмятин, залитых распылённым фрилом, уже было не рассмотреть. «Летать будет,» — кивнул сам себе тридцать пятый и, оставив на крыле шлем и ремонтную перчатку, ушёл к чану с Би-плазмой.

Два огромных чана стояли рядом — Би-плазма и вода. Последнюю миску кто-то унёс, и безымянный набрал вязкую массу в горсть. Двое солдат в пятнистой броне стояли у чанов, негромко переговариваясь; экзоскелет одного из них был похож на перекрашенный «Тилацин» без двух конечностей.

— Больше мяса не привезут, — шептал один с тоской и отвращением. — Эти — последние. Мы одни в Атлантисе, и помощи ждать неоткуда.

— «Скаты» уже появлялись у побережья, — хмуро отозвался другой. — Лишь дело времени… Эй! Ты, слизи кусок, чего выпялился?!

Металлическая «лапа», снабжённая тремя бластерами, качнулась в сторону безымянного. Он отвернулся.

Ремонтной перчатки на крыле уже не было. Оглядевшись, тридцать пятый увидел на соседнем квадрате слегка побитую «Гарпию» и пилота, прислонившегося к её обшивке. Перчатка была пристёгнута к его поясу, он стоял, облокотившись на крыло, и слегка покачивался.

— Эй! Перчатку верни, — подошёл к нему безымянный. Пилот не отозвался. Его мутные глаза были полуприкрыты, и он не слышал и не видел ничего вокруг. Тридцать пятый хмыкнул, отстегнул перчатку от его пояса и тихо отошёл от чужого корабля. Минут через пятнадцать пилот должен был очнуться… вспомнит, что брал инструмент, или нет?

Под куполом взвизгнула сирена, и все, кто без дела слонялся по пустой площадке, шарахнулись к стенам. На свободный квадрат, едва не разломившись надвое, рухнула «Гарпия». Её нос был смят в гармошку и вдавлен в кабину, крылья заметно перекосились, две турели вырвало вместе с опорами и зарядными шахтами. Дымясь, она лежала на площадке, и непохоже было, что кто-то собирается из неё выйти.

Люк тихо скрипнул — кто-то потрогал его изнутри, но тем дело и кончилось. Безымянный, озадаченно мигнув, шагнул к «Гарпии» и постучал по стеклу. За зеркальной бронёй было не видно, есть кто-нибудь в кабине, или она пуста.

— Стоять! — «лапа» экзоскелета отшвырнула безымянного в сторону. Двое охранников подошли к «Гарпии», один рванул на себя её нос, второй пинком открыл люк. Тридцать пятый, поднявшись с земли, увидел пилота. Он так и сидел неподвижно, белое лицо блестело от испарины, из-под груды металла, придавившей его ноги, сочилась тёмная жижа. Когда люк открылся, он повернул голову к солдатам, но ничего не сказал, только стиснул зубы.

Охранник в пятнистой броне шагнул в сторону, поднимая «лапу» экзоскелета. Бластер испустил громкий треск, и пилот, застывший в кресле, дёрнулся и завалился набок. Рывком вытащив тело из кабины, солдат бросил его на землю и указал соплом бластера на безымянного — тот стоял ближе всех.

— Привести корабль в порядок!

Тридцать пятый взглянул на мёртвого пилота. Разряд бластера прошёл между его рёбрами и взорвал грудь изнутри — она странно вздулась. Крови на площадке было много, и не только от раны — ещё больше натекло с раздробленных ног.

— Пошёл! — «броненосец» ткнул безымянного бластером в плечо и прошагал мимо.

— Это было глупо, — сказал тот, глядя на удаляющихся охранников. Они не обернулись — грохот и лязг со всех сторон заглушили его слова. Кто-то тронул его за плечо, он повернулся и встретился взглядом с красноглазым пилотом в такой же пятнистой форме с молниями. Его кожа была светло-синей, — сам безымянный, отогревшись, уже побелел, но этот солдат словно только что спустился из стратосферы.

— Знал его? — тихо спросил тот, кивнув на тело. Безымянный качнул головой.

— Марци — ублюдки, — сузил глаза синекожий.

Координатор пронзительно пискнул.

— Сорок третий квадрат! Работать! — лязгнуло под куполом. Красноглазый поморщился.

— Это уже не полетит, — сказал он, осторожно перешагнув через тело и заглянув в кабину.

— Полетит, — безымянный присел рядом с носом, отстёгивая пластины обшивки. Они погнулись и отделялись с трудом. Из-под них пахло гарью. Взглянув на месиво сдавленных и местами потрескавшихся трубок, безымянный сжал пальцы в кулак, несколькими тычками выправил смятый металл и выпрямился. Из-за пробитого зеркального стекла на него смотрел хмурый красноглазый пилот. Выкинув наружу окровавленный кусок — то, что было ступнёй убитого — он постучал по уцелевшему пульту.

— Ну что?

— Изоленту и чёрную пыль сюда, — ответил безымянный. — Остальное здесь есть.

Недоверчиво хмыкнув, красноглазый выбрался из кабины. Мёртвого пилота уже унесли, осталась только лужа крови.

— Всё будет. Жди, — красноглазый скрылся за дюзами корабля. Тот, у кого ещё не было имени, склонился над смятыми трубками, осторожно выпрямляя их одну за другой. Сверху ему на руку упал обломок «сивертсена» — его корпус раскрошился от сильного удара, и генератор распался на отдельные детали. «Странно, что он долетел,» — подумал безымянный, собирая выпавшие куски и свинчивая их заново. «Странно. И бессмысленно.»

23 апреля 56 года, утро. Земля, Экваториальный Атлантис, база-космодром «Шибальба»

Наверное, он отключился, заливая фриловой пылью последнюю брешь в обшивке; когда он очнулся, чернота над куполом сменилась алыми и белесыми полосами. Он сидел, привалившись спиной к броне «Гарпии». Корабль выглядел почти новым, на носу даже вмятин не осталось, только пол кабины и край люка ещё были заляпаны кровью. Тёмную лужу на площадке уже вытерли.

— Эй, — окликнул его, перегнувшись через нос «Гарпии», красноглазый пилот. В его взгляде сквозило уважение.

— Целый, — он побарабанил пальцами по обшивке. — А ты силён. Я такого не ви…

От оглушительного воя под куполом безымянный вскочил на ноги, нащупывая что-нибудь, похожее на оружие, — но ничего такого рядом не было, разве что оторвать кусок от крыла «Гарпии»…

— В информаторий! — пискнул «жучок» на виске. — В информаторий!

Все, кто был на площадке — даже «броненосцы» — устремились вниз, в полутёмный коридор. Плотная толпа сдавила безымянного со всех сторон, и как он ни оглядывался, красноглазого не увидел.

— В информаторий! — координатору показалось, что солдат идёт чересчур медленно, и он испустил пронзительный писк. Безымянный сузил глаза, хотел высвободить руку и прихлопнуть железку ладонью, но другие Eatesqa сгрудились вокруг слишком тесно — нельзя было даже шелохнуться.

Коридор вывел в тускло освещённый зал. Там было просторнее. Сквозь расступившуюся толпу безымянный увидел солдат в броне — с двуручными бластерами наперевес они стояли вдоль стены. Над ними висел слабо светящийся экран.

Свечение стало ярче, а потом появилось и изображение — гладкая чёрная стена. Шестеро Eatesqa в серо-стальной форме стояли рядом с ней — один чуть впереди, двое за его плечами, ещё двое — у стены, и один — поодаль. Тот, кто был впереди, вскинул руку в приветствии, и безымянный увидел тонкие серебряные кольца — по два на каждом пальце — и такой же толщины браслеты, опоясавшие руку от запястья до плеча.

— Tzaat Eatesqa, воины всех планет, — голос был слишком громким, и безымянному захотелось отойти подальше. — Я, Саргон Криос, обращаюсь к вам!

— Привет, Саргон, — еле слышно пробормотали за спиной, и кто-то склонил голову на плечо безымянного. Тот недовольно покосился на соседа, хотел отогнать его, но понял, что тот уже отключился.

— Наступает переломный момент, — снова заговорил Саргон, и безымянный поднял взгляд на него. «Он — командир?» — подумал солдат, всматриваясь в глаза оратора. Что-то очень странное было в этом существе, — и тридцать пятый ещё сильнее захотел отойти от экрана.

— Впервые за свою историю эта Солнечная Система видит расу, достойную ею править. Это мы, Eatesqa, и никто иной. Нет ничего, в чём бы мы не превосходили наших противников. Люди, ничтожные потомки обезьян, никогда это не признают — но нам не нужно их признание, нам нужна их смерть! — Саргон снова вскинул руку, и этот жест повторили за ним и пятеро безмолвных спутников на экране, и охранники вдоль стены. Безымянный озадаченно мигнул. «Превосходство? Править?»

— Сражайтесь, Tzaat Eatesqa! — выкрикнул командир, и тревожный блеск в его глазах стал ещё ярче. — На планетах и вдали от них, во всех стихиях — убивайте людей, где бы вы их ни встретили! У нас лишь один выбор — либо в бою доказать своё превосходство, либо склониться перед обезьянами и снова стать их рабами. Сражайтесь до последнего, пусть бы это стоило вам жизни, — после победы каждый воин, живой или павший, будет прославлен в веках! Tza atesqa!

— Zaa ateske! — отозвались солдаты, и безымянный, немного замешкавшись, повторил за ними. Тот, кто дремал на его плече, встрепенулся, открыл глаза и отодвинулся. Тридцать пятый оглянулся на него, но тот уже спрятался за чьей-то спиной. Озадаченный солдат «Шибальбы» снова посмотрел на гаснущий экран. «Странная информация,» — думал он, выбираясь из зала вслед за толпой. «Куда её применить?»

Координатор заверещал, обжигая кожу.

— Квадрат пятнадцать дробь один!

Толпа заколыхалась. С трудом вырвавшись из неё, безымянный огляделся и увидел, как выстроившиеся клином «Циклопы» одновременно открывают люки, и «Гарпии» с площадки одна за другой закатываются внутрь. Они не летели — их, чуть приподняв над землёй, толкали пилоты. Найдя никем не занятый люк, безымянный ухватился за крылья ближайшей «Гарпии» и развернул её дюзами к «Циклопу». Под куполом, оповещая всех о важном рейде, завыла сирена, вслед за «Циклопами» подтянулись два «Ицумадена», и бронированная охрана, оставив в покое стену, засуетилась вокруг. Затолкав истребитель в трюм, тридцать пятый втиснулся в кабину и тронул рычаги. Двигатель отозвался тихим пощёлкиванием — похоже, к этому кораблю ремонтники подойти забыли.

23 апреля 56 года, день. Земля, где-то над Атлантическим океаном

Координатор заверещал, за спиной засвистел ветер — люки распахнулись, выбрасывая «Гарпий» в открытое небо. Снаружи уже сверкало и грохотало. Что-то врезалось в бок «Циклопа» в десяти метрах от вылетающего истребителя, отскочило от защитного поля и взорвалось в воздухе, осыпав серые корабли дождём осколков.

— «Скат»! — взвизгнул координатор. Громадный зелёно-жёлтый корабль — сплошные крылья — накрыл своей тенью рой истребителей. Его они не волновали — он поднимался в стратосферу следом за взлетающими «Циклопами». Они отстреливались, и каждый разрыв отбрасывал лёгкие «Гарпии» на несколько метров.

Что-то яркое мелькнуло в небе, тридцать пятый развернулся вместе с кораблём, выпуская вслед ракету. Сильный удар по крылу заставил его кувыркнуться. Индикатор сверкнул красным — ракетомёт вместе с бронёй вокруг него как ветром сдуло. Защитное поле запоздало сомкнулось над «Гарпией» и тут же заклокотало под пулемётным огнём. Два чёрно-жёлтых «Шрайка» заходили в лоб. Безымянный увидел, как разворачиваются лазерные турели на их носах, и рухнул вниз, не заботясь о плавности полёта. Завалившись набок, «Гарпия» метко плюнула ракетой в хвост дальнего «Шрайка», тот хлопнул защитным полем, но поздно — взрыв разворотил дюзы, порвав корабль надвое. Второй индикатор побагровел.

— Что?! — изумлённо уставился на него безымянный пилот. Координатор истошно запищал, предупреждая о новом враге, корабль развернулся к нему, и тридцать пятый дёрнул на себя рычаг — ему только и оставалось, что накрыться защитным полем от носа до хвоста. Снарядов больше не было.

Зеркальное стекло кабины зашипело, вздуваясь пузырями, — поле удержало луч, но нагрев был слишком силён. «Бластеры «Шрайков»!» — сузил глаза безымянный, опуская на стекло пластину брони. Кабина утонула во тьме, только индикаторы тускло светились. На одном из экранов всё ярче разгоралась красная точка, постепенно белея, — поблизости летел ещё один «Шрайк» и разогревал бластер, готовясь к выстрелу.

Безымянный ухватился за рычаг, разворачивая «Гарпию» боком. Щёлкнули клавиши, два луча сошлись в одной точке, осветив экран белой вспышкой. Красная точка пропала.

Броня втянулась обратно, впуская в кабину свет, но оглядеться безымянный не успел — воздушная волна подбросила его и отшвырнула далеко в сторону. Из облаков навстречу поднималось что-то огромное, прикрытое зеркальным полем. Слева полыхнуло, и «Гарпия» закувыркалась, отлетая в сторону. Истребитель, которому повезло меньше, уже падал вниз россыпью мелких обломков.

«Что это?» — безымянный наугад послал два луча в сверкающую дымку. У того, что пряталось за ней, определённо был двигатель и сопла, но экран так рябил, что красные пятна размазывались от края до края. Страшный грохот заполнил кабину, и «Гарпия», подхваченная очередной волной, едва не лишилась крыльев. В небе разлетался на куски «Циклоп».

— На борт! — взвизгнул координатор. — Все на борт!

Ледяной ветер ударил в трещины стекла. «Циклоп» завис на полтысячи метров выше, распахнув люки. Безымянный направил «Гарпию» в проём, на лету сбавляя скорость, и увидел перед носом корабля полосатые чёрно-желтые крылья с маленькими выступами на них. Он выстрелил, но «Шрайк» уже повернулся защищённым боком и так влетел в трюм. Крутнувшись на месте, он послал луч в закрывающийся люк, оставив в подлетающей «Гарпии» сквозную брешь. Люки захлопнулись.

Безымянный отпустил рычаг, и бронированный нос «Гарпии» ударился о крыло чужака. Скошенный «клюв» заскрежетал, «Шрайк» задёргался, пытаясь то ли взлететь, то ли развернуться — и поднялся на дыбы, врезаясь «спиной» в стену. Оба бластера с громким скрежетом вдавились в обшивку, сверкнули красным огнём на прощание и задымились, повиснув на выломанных креплениях.

Боковой люк «Шрайка» — теперь он стал верхним — распахнулся, и на нос «Гарпии» спрыгнул, нацелив бластер в пробоину лобовой брони, пилот в медно-красной форме. Он выстрелил раньше, чем ступил на твёрдую поверхность, безымянный шарахнулся было в сторону, но в кабине уворачиваться было негде — и он только мигнул, глядя, как плавится ремень на груди. Прочный скирлин со стальным каркасом принял удар на себя. Бластеры «Гарпии», заскрежетав, наклонились, но лучи пролетели мимо — стрелять себе в нос этот корабль не умел. Маленький пилот, спрыгнув с брони, рванул на себя люк — и, тонко вскрикнув, упал. На стекле остались брызги крови и оплавленное пятно.

Безымянный, отстегнувшись и потерев обожжённый бок, выглянул наружу. Солдат в экзоскелете пинком отодвинул труп от «Гарпии» и отрезал мертвецу руку с зажатым в ней бластером. Тридцать пятый задумчиво смотрел на убитого и на необычно светлую кровь, растёкшуюся по палубе. Чужой солдат был на удивление маленьким — его макушка едва достала бы любому из Eatesqa до груди. Голова лопнула под лучом бластера, но ещё можно было распознать цвет кожи на остатках лица, прикрытого респиратором. Этот человек был тёмнокожим.

«Мелкая мартышка,» — хмыкнул безымянный. «Не видел их раньше. Любопытно…»

Он осторожным пинком перевернул труп на живот и увидел пристёгнутый к спине ранец — плоский ящик из пятнистого скирлина. Это определённо был механизм, и управляющие элементы находились на широком ремне, обхватившем грудь мертвеца. Безымянный снова пошевелил его и едва успел отдёрнуть ногу — ещё секунда, и манипулятор экзоскелета раздробил бы ему голень.

— Убрался, живо! — рявкнул «броненосец» и, ударив «рукой» по захлопнувшемуся люку, схватил труп за ногу и уволок из трюма. Безымянный недоумённо хмыкнул, огляделся по сторонам — никто из уцелевших, казалось, не видел ничего из произошедшего. Две «Гарпии» жались по углам, остальные доки были свободны, — из двух звеньев в «Шибальбу» возвращалось одно.

«Приспособление для полёта,» — безымянный в задумчивости облокотился на приборный щиток. «И для дыхания. И оружие. У одной макаки… или у каждой из них? И где тогда все эти вещи у меня?»

Он разгладил скукоженную ткань на боку — она, как и кожа, должна была постепенно залечить повреждения — и посмотрел на крыло смятого «Шрайка». Его ракетомёты были целы — у него, как и у тридцать пятого, снаряды закончились раньше, чем враги. «Пригодится,» — подумал солдат Eatesqa, придирчиво осмотрев «Шрайк». «Много полезных вещей.»

23 апреля 56 года, вечер. Земля, Экваториальный Атлантис, база-космодром «Шибальба»

Световое жало резака давно погасло, но перегретое сопло остывало медленно, и безымянный пилот Eatesqa не спешил положить его к инструментам. Трофейный «Шрайк», разрезанный на куски, лежал посреди площадки… точнее, уже не лежал — ремонтники с соседних квадратов утаскивали каждую часть, едва она отделялась от корабля. Безымянный огляделся в поисках ракетомётов — один из них он отложил для себя. Их уже не было. Уцелела только одна пластина полосатой брони, и то потому, что тридцать пятый на ней стоял.

Хмыкнув, он подобрал кусок обшивки, вернул резак в общую груду (кто-то немедленно уволок его) и пошёл к своей «Гарпии». Пробоину, по крайней мере, следовало залатать.

— Эй! — двое в пятнистой броне вышли из-за корабля. — Стой! Этот?

Один из них направил на тридцать пятого фонарь. Видимого света тот не излучал, но безымянный почувствовал лёгкую щекотку. Луч скользнул по лбу и угас.

— Он, — сказал «броненосец» с фонарём.

— Я же говорил — жёлтоглазый, — хмыкнул второй.

— Ты ещё их различаешь? — поморщился первый. — Стой на месте, рядовой. Ты проявил доблесть и будешь награждён.

«Палец» стальной руки нагрелся и прижался к скирлину на груди тридцать пятого, вплавляя в тёмно-синюю поверхность серебристую полоску.

— За уничтожение пяти кораблей и храбрость, проявленную в бою, — объявил второй «броненосец» собравшимся вокруг солдатам. У некоторых из них безымянный увидел такие же полоски — у кого-то одну, у кого-то две или три.

«Храбрость?» — мигнул тридцать пятый. «Броненосцы» уже ушли, он снова остался наедине с побитым кораблём. Ожог на боку поджил, покрылся багряной коркой и постоянно зудел, а теперь ещё зачесалась прижжённая кожа под наградной полоской. Безымянный покосился на значок — расплывчатое изображение истребителя. «Должно быть, «Раптор». У «Шрайков» крылья не такие,» — подумал он, примеряя кусок брони к дыре в боку «Гарпии».

Сирена взвыла под куполом, и безымянный выпустил пластину из рук, но тут же подобрал её и принялся приваривать к крылу. Никто не взлетал, и координатор испускал только невнятное шипение и хрип. Сирена завыла снова.

— Пошёл! — крикнул безымянному один из «броненосцев». Все, отложив дела, куда-то направлялись, и тридцать пятый понял, что доделать работу ему не дадут. Нехотя сняв шлем, он смешался с толпой и побрёл по знакомому коридору.

— В информаторий, — запоздало буркнул координатор. «Опять?» — озадаченно мигнул тридцать пятый.

Толпа вынесла его в знакомый зал с огромным экраном, и «броненосцы», растолкав собравшихся, заняли места вдоль стены. Их стало меньше — двоих не хватало. Экран мигнул, приближая изображение, безымянный посмотрел на него — там была та же чёрная стена и те же Eatesqa, и Саргон Криос с тревожным блеском в глазах приветственно вскинул руку.

— Tzaat Eatesqa, воины всех планет! Я, Саргон Криос, обращаюсь к вам!

— Ну, привет, — пробубнили за спиной у безымянного, и чьи-то руки обхватили его за плечи. С сонным бормотанием незнакомый пилот уткнулся лбом ему в спину. Двое стояли рядом, как будто просто так, но тридцать пятый быстро понял — они прикрывают дремлющего от взглядов охраны.

— Нет ничего, в чём бы мы не превосходили наших противников. Люди, ничтожные потомки обезьян… — запись прокручивалась, и тому, кто говорил, не было дела до спящих и бодрствующих.

— Идиотская выдумка с рейдом, — громко и зло шептали у стены. — Мало того, что мы потеряли «Циклоп»…

— Там были северяне, — буркнул второй «броненосец». — Нарваться на «Юрия» и довести его чуть ли не до базы! Какой дебил вообще додумался…

— Сражайтесь, Tzaat Eatesqa! — крикнули с экрана, и безымянный не расслышал последние слова. Он досадливо сощурился. «А вот эта информация небесполезна,» — подумал он, вспоминая огромный зловещий корабль, поднимавшийся сквозь тучи над Атлантикой.

— Каждый воин, живой или павший, будет прославлен в веках! — запись подходила к концу, и тот, кто дремал на спине тридцать пятого, зашевелился.

— Zaa ateske! — бодро гаркнул он и выпрямился, убирая руки с плеч соседа. «На ком он спал, когда меня не было?» — подумал безымянный.

— Когда Север пригонит сюда крейсера, мы секунды не продержимся, — громко шептал соседу один из солдат в экзоскелетах. — Сдохнем ни за шмат Би-плазмы! «Юрий» — это не «Скаты», от него не отсидишься в сельве…

Армия «Шибальбы», отвернувшись от экрана, уже выбиралась из информатория. Безымянный медлил. «Мы снова получили эту странную информацию,» — покосился он на погасший экран. «В этом должен быть какой-то смысл…»

— Чего встал?! — солдат, напуганный крейсерами Севера, резко развернулся к остановившемуся пилоту. Тот подошёл слишком близко и смотрел в упор, — «броненосец» даже вздрогнул.

— Зачем нам нужна эта информация? — тридцать пятый указал на экран, и те, кто ещё не покинул зал, внезапно шарахнулись к стенам — вокруг не осталось никого. — Она повторяется каждый раз и не несёт смысла. Как мне её применить?

«Броненосец» вздрогнул — и те, кто стоял рядом с ним и скучающе разглядывал зал, разом повернулись к тридцать пятому. Тот мигнул, увидев направленные ему в грудь бластеры, — все, что были на «лапах» экзоскелета.

— Заткнись!

Бластеры зашипели, разогреваясь, но так и не выстрелили. Один из пилотов с силой толкнул «лапы» в сторону, и шипение умолкло.

— Словами отвечать разучился? — бросил пилот — и, пошатнувшись, отлетел в сторону и упал на четвереньки. Один из «броненосцев», шумно дыша, опустил станнер. Тридцать пятый подхватил упавшего, толпа заколыхалась, смыкаясь, — охранники подгоняли отстающих. Безымянный ускорил шаг, придерживая сползающее тело. Незнакомый пилот не был ранен — только оглушён, и теперь со злым шипением пытался выпрямиться.

— И правда, разучились, — прошептал он, цепляясь за плечо тридцать пятого. — Отморозили мозги на своём Марсе.

Сбоку лязгнули двери. Тридцать пятый мельком удивился, что коридор длиннее, чем был в прошлый раз, и ведёт в другую сторону, но выстроившиеся вдоль стены охранники не давали толпе остановиться.

— Сдохнем в этой дыре, среди безмозглого мяса, — громко шептал один из них, полуобернувшись к соседу. — Вернуться бы в Агарту, отдохнуть от идиотов…

— В зеркало не смотрись, и не устанешь, — фыркнул оглушённый пилот, попытался убрать руку с плеча тридцать пятого, но пошатнулся и едва не упал. Его бил озноб.

— Не стоило, — тихо сказал тридцать пятый. — Лучше бы он в меня выстрелил.

— Из «Бааль-Мэта» в упор? — ухмыльнулся пилот. — Не говори глупостей, eateske. Тебя пристрелили бы, эти Марци — ублюдки, каких поискать…

Координатор ожил и затрещал, с трудом выдавливая из себя звуки.

— Тренировка! — объявил он наконец.

— Это кстати, — кивнул пилот, потирая висок. — Долгий путь. Пока никто не мешает, слушай сюда. Ты спрашивал, чем и зачем нам парят мозг в информатории?

Тридцать пятый мигнул — речь пилота была понятной, но странной.

— Нас воодушевляют, eateske, — хмыкнул оглушённый. — Знаешь, что такое боевой дух?

Безымянный снова мигнул.

— Я не понимаю, — сказал он.

— Понимаешь больше многих, — тихо хихикнул пилот. — У тебя, eateske, есть мозги… Саргон начал эту войну, знаешь? А теперь он где? Он давно мёртв. А знаешь, как обидно, когда ты подох, а все живы? Теперь мы будем воевать, пока все не уйдём за ним. Вот в чём смысл, eateske.

Безымянному хотелось остановиться и обдумать услышанное, но сзади напирали. Он подался к стене, подхватил пилота подмышки и помог ему выпрямиться.

— Командир Саргон мёртв? А кто командует «Шибальбой»? — спросил он.

— Спасибо, — выдохнул оглушённый, помотав головой. — Никто, eateske. Командир убит месяц назад.

Безымянный мигнул. Координатор сердито хрипел, и пробегающие мимо солдаты недовольно толкали застрявшего в спину, но он не двигался.

— Кому мы подчиняемся? — спросил он, глядя в красные глаза пилота. Тот ухмыльнулся.

— Марци, пока они не передохли, — прошептал он. — Мы будем воевать, как говорил Саргон, до последнего. Идём, пока к нам не привязались. Я очухался.

Он отпустил плечо безымянного и пошёл рядом с ним, изредка пошатываясь.

— Зачем это нужно Марци? — спросил тридцать пятый. — Мы не можем победить. Они это знают.

— Отлично, eateske, — прошептал пилот и ткнул его кулаком в бок. — Да, знают лучше нас. Они боятся, eateske. Им есть чего бояться. Когда людишки возьмут «Шибальбу»…

Он поморщился и быстро огляделся по сторонам.

— Таких, как мы с тобой, расстреляют быстро и без затей. А вот им, дружкам Саргона, это не светит. Они будут прикрываться нами, пока мы здесь есть. Слышал, как они нас называют?

Безымянный кивнул. Впереди, за широко раскрытой дверью, виднелись перекорёженные развалины — груды обломков, остовы зданий, свисающие сверху пучки проводов, и те, кто обогнал его, уже сновали там. Это была полоса препятствий; иногда над ней пролетали белесые разряды станнера, и кто-нибудь падал, оглушённый, и долго потом тряс головой.

— Эй, в дверях! — в коридор выглянул один из Марци. — Вперёд, и живо!

Пилот дёрнул тридцать пятого за руку, ныряя вместе с ним за спины столпившихся на краю площадки.

— Наперегонки? — предложил он, указав на полосу препятствий. Безымянный кивнул.

… «Двадцать один, двадцать два… Вперёд!» — тридцать пятый оттолкнулся от обломка стены. Разряд станнера сверкнул за его спиной, когда он скатывался по качающейся плите. Две тяжёлые балки с грохотом рухнули на плиту, но безымянный уже карабкался по выщербленной стене, сторонясь окон. Один из солдат, приняв подоконник за удобную ступеньку, неосторожно сунул ногу внутрь и, дёрнувшись всем телом, полетел вниз, — кусок металла, едва заметный в трещине рамы, лежал там не просто так.

Красноглазый пилот давно пропал из виду — в последний раз тридцать пятый видел его за правым плечом, когда он решил проложить путь понизу, по рвам и подвалам. Но со стены была видна дальняя граница площадки — а там его пока что не было.

«Двадцать один, двадцать два, двадцать три…» — наклонный столб покачнулся и опустился на развалины, заставив два обломка стен соприкоснуться. Уцепившись за один из них, безымянный огляделся по сторонам — стена везла его к свисающим пучкам оборванных проводов. Они не были ни к чему подключены, но что-то в них было не так — и тридцать пятый, не прикасаясь к ним, скатился вниз по наклонной стене и нырнул в ров. Со дна торчали острые балки — негде было поставить ступню, но ещё можно было отталкиваться пальцами, и безымянный в два прыжка преодолел колючки и втиснулся в лежащую за ними трубу. За спиной на обломки шмякнулось что-то тяжёлое.

Выбравшись из трубы и стряхнув с себя ржавчину и песок, тридцать пятый огляделся по сторонам. Красноглазого он увидел сразу же — тот висел на поднимающемся столбе и ошалело тряс головой. Секунду спустя он оттолкнулся от опоры и, перевернувшись в воздухе, вылетел с площадки. Когда безымянный подошёл к нему, он уже выпрямился и отряхивался от пыли.

— Провода, — ткнул он пальцем в потолок. — Оборвались, чтоб им… Ты знал?

— Видно же, — отозвался безымянный. — Ты цел?

— Хороший вопрос, — хмыкнул красноглазый. Теперь, при нормальном освещении, тридцать пятый видел полосы наград на его груди — три, одна под другой, и на каждой по три схематичных истребителя.

— Хорошо, что тебя не пристрелили, — усмехнулся пилот, протягивая тридцать пятому руку. — Хольгер Арктус.

— Я запомню, — кивнул безымянный, крепко её пожав. Хольгер удивлённо мигнул.

— Эхм… я бы хотел знать твоё имя, — сказал он озадаченно.

— У меня нет имени.

Хольгер снова мигнул и пристально посмотрел в глаза безымянному.

— Точно же. Тебя недавно клонировали.

Он провёл пальцем по клейму на плече безымянного. Оно уже зарубцевалось, теперь последние багровые лохмотья отделялись от него, и номер проступал из-под них.

— Тридцать пятый, — сказал красноглазый пилот. — Ничего, если я буду тебя так называть? Если мы не сдохнем завтра, нужно будет найти имя. Неприятно будет, если тебя убьют безымянным. А, что за бред! Мне будет неприятно в любом случае.

Глава 2

24 апреля 56 года, утро. Земля, Экваториальный Атлантис, база-космодром «Шибальба»

Вой сирены разбудил его; он вскочил, растерянно огляделся и не сразу понял, что впивается в ладонь. Пятнадцать минут назад он, прихватив ремонтную перчатку, спрятался за «Гарпией», чтобы разобрать и починить координатор. Сейчас перчатки не было, прибор, зажатый в ладони, хрипел и потрескивал, мимо пробегали солдаты в экзоскелетах, и сирены выли со всех сторон. С рёвом взлетел «Циклоп», на подъёме захлопывая люки. Все, кто был под куполом, заталкивали «Гарпии» в ещё не поднявшиеся корабли, а те, кто не нашёл себе никакой машины, жались к стенам. Безымянный ухватился за крылья ближайшего истребителя и поволок его к «Циклопу». Координатор, снова впившийся в висок, заверещал.

— Тревога! Тревога! — слышно было сквозь треск и хрип. — Тревога! На взлёт!

Люк захлопнулся, едва не прищемив «Гарпии» крыло, и тут же «Циклоп» отделился от земли. С трудом устояв на ногах, тридцать пятый огляделся и подтолкнул истребитель к пустому квадрату. Остальные пятеро пилотов уже были в кабинах. Десяток солдат в пятнистых экзоскелетах выстроился вдоль стены. Они хотели бы стоять неподвижно, как обычно, но безымянный видел мелкую дрожь стальных «лап».

Он втиснулся в кресло, привычно проверил ремни и нажал на педаль. Двигатель, по крайней мере, был на месте и топливом не истекал. Тридцать пятый тронул рычаг «сивертсена» — и не услышал ничего. Генератор молчал.

Панель, поддетая острым обломком фрила, тихо заскрежетала — её края были оплавлены и прилипли. Заглянув под неё, безымянный озадаченно мигнул. Он не сразу понял, что за бесформенный комок со свисающими отвсюду каплями и проводками лежит внутри.

Генератор Сивертсена не просто сгорел — он расплавился и спёкся в невнятную массу, в которой поблескивали отдельные кусочки микросхем, контакты и провода со слезшей изоляцией. Безымянный хмыкнул и потыкал в него пальцем. «Выжигатель. У кораблей Севера есть такое оружие. Вот как это выглядит…»

Он отстегнулся и высунулся наружу, подняв остатки генератора за проводок. «Броненосцы» у стены, вздрогнув, направили на него оружие. Безымянный пожал плечами.

— Этот корабль лишён защитного поля, — сказал он. — Не готов к бою. Здесь есть запчасти?

Раздался громкий треск, и остатки генератора брызнули каплями расплавленного фрила во все стороны. Сопла бластеров на «лапах» ближайшего солдата загорелись красным.

— Сядь и заткнись! — рявкнул стрелявший. — Нас нашли!

«Вот оно что…» — тридцать пятый, стряхнув с ноги брызги фрила, захлопнул люк. Панель с треском втиснулась на прежнее место, прикрыв пустующую нишу. «Броненосец» повернулся к другим солдатам, но на что он им жалуется, из кабины было не слышно. Безымянный пожал плечами — происходящее вроде бы имело смысл, но ему он очень не нравился.

Координатор взвизгнул, люки «Циклопа» распахнулись, и тут же нос корабля задрался кверху, — он поспешно поднимался в стратосферу. Выпавшие из него «Гарпии» закувыркались в воздухе, с трудом выправляя полёт. Сквозь стекло кружащейся кабины безымянный увидел скользящие тени — треугольные, сплюснутые с боков и разлапистые. Потом разряд бластера вырвал кусок обшивки под стеклом, вспоров иллюминатор снизу доверху.

Безымянный выпустил две ракеты, вдавил все четыре клавиши в панель, — ждать было нечего. «Гарпия» нырнула, уходя от шквального огня, и перевернулась кверху брюхом — чужая ракета взорвалась над крылом. Координатор, захрипев, отключился. «Гарпию» несло и швыряло, лучи выдирали из обшивки кусок за куском, близкий взрыв вырвал полкрыла. На панели загорелись красным два индикатора — снарядов больше не было. Мимо промчался полосатый чёрно-белый корабль, безымянный, свисая с кресла, выстрелил ему вслед, снова перевернулся и ухватился за рычаги. По броне застучал дождь обломков — кому-то повезло ещё меньше.

Красные и белые полосы на тёмно-синем крыле мелькнули в дыму, тридцать пятый нажал на клавиши, но добился лишь двух красных вспышек на панели — бластеров у «Гарпии» больше не было. Крыша кабины зашипела, оплавляясь по швам и вминаясь внутрь, и безымянный дёрнул за последний полезный рычаг, уводя корабль ещё ниже. Чей-то снаряд разорвался под брюхом, и истребитель закувыркался, роняя куски обшивки.

Хвост чёрного дыма тянулся за «Гарпией». Тридцать пятый не видел его, но запах горящего фрила и топлива просочился и в кабину. Кое-как выровняв полёт, он посмотрел вперёд и увидел обширную красноватую равнину, торчащие из неё выступы различной формы и множество пыльно-серых объектов на горизонте. Горизонт неуклонно приближался — так же, как и земля.

Безымянный отстегнулся. Множество серых объектов быстро превращалось в скопление зданий, рыжее марево над ними — в купол защитного поля, тёмная полоска вокруг — в стену с выступающими из неё стволами зенитных орудий. «Город макак,» — поморщился безымянный. «Его тут не хватало…»

Он дёрнул рычаг, но корабль уже не подчинялся никакому управлению. Его тянуло к земле, и именно по выбранной им траектории. Тридцать пятый посмотрел вниз — тень от «Гарпии» отсюда казалась крохотной, и прыжок не обещал ничего хорошего.

Что-то мелькнуло за стеклом, и безымянный, выскользнув из кабины, уцепился за крыло. Второй выстрел был удачнее — нос истребителя, сплющившись, вдавился в хвост. «Гарпия», содрогнувшись, перевернулась через крыло. Тридцать пятый оттолкнулся и прыгнул, раскинув руки в слабой надежде замедлить падение. Красная земля приближалась. Чёрная тень в облаке дыма накрыла его с головой, на мгновение отступила и снова сгустилась. «Гарпия» падала следом.

Ему хватило бы пары секунд, чтобы откатиться в сторону, но он не успел. Страшный удар обрушился на ногу, и кости хрустнули. Тридцать пятый распластался на земле, содрогаясь от боли.

24 апреля 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Нью-Кетцаль

Резкая боль отступила быстро; минут пять сбитый лётчик Eatesqa лежал, разглядывая красные и чёрные круги перед глазами, потом рискнул приподняться на локте. Раздробленная нога отозвалась тягучей болью. Она странно отяжелела, будто разбухла, и постоянно ныла — лежал безымянный неподвижно, или шевелился, она очень ему мешала. «Это совсем некстати,» — с досадой подумал он, оглянулся через плечо и увидел дымящуюся груду обломков — то, что недавно было «Гарпией». Какой-то её кусок — скорее всего, крыло — лежал на сломанной ноге и мешал её сдвинуть.

Отдышавшись после первой попытки встать, безымянный пошевелил здоровой ногой, упёрся в крыло и попытался поддеть снизу — бесполезно. Разбухшая лодыжка заныла вдвое сильнее. «Так, надо подумать,» — тридцать пятый снова лёг на тёплую землю. Думать очень мешал звон в ушах. Он имел какое-то отношение к недавнему прыжку с высоты полёта «Гарпии», но как теперь от него избавиться?..

Видимо, он и заглушил тяжёлые шаги стальных ног и лязг плохо пригнанных друг к другу деталей. Когда безымянный, собравшись с мыслями, ещё раз приподнялся, разряд бластера вспорол почву у его левого локтя, а потом невидимая тяжесть обрушилась на затылок, и тридцать пятый снова распластался на земле, глядя в чёрно-красный туман. Тело мелко содрогалось. «Станнер,» — подумал eateske, пытаясь вернуть власть над туловищем — но оно обмякло и только подёргивалось. «Макаки нашли меня. Ну вот…»

— Теск! — густая чёрная тень упала на него; незнакомый голос показался ему тонким, писклявым. — Никогда не видел их живьём… ну, то бишь, отдельно от корабля. Ну и амбал… Док, а может, пристрелить его?

— Джейкоб, не стучи зубами, машина дребезжит, — буркнул второй. — Я тебе пристрелю! Это имущество господина президента, и он его получит целым. Пятьсот койнов на кактусах не растут.

Джейкоб присвистнул и поспешно отступил на шаг от неподвижного тела. «А тень мог бы оставить,» — недовольно сощурился тридцать пятый. Теперь, когда нога притихла, он чувствовал, как от солнечных лучей вскипает на спине скирлиновый покров.

— Чур, половина моя, — сказал Джейкоб. — Док, а что за звездолёт? Какое-то ведро с болтами. Нам это нужно?

— Сейчас каждый болт на счету, — проворчал второй. — Хватит молоть языком. Сдирай обшивку, отрезай хвост. Это «Гарпия», у них хорошая броня. А про награду забудь. Ты в этой очереди даже не второй.

— Чего?! — вскинулся Джейкоб.

— Того, — отозвался тот, кого он называл доком. — Люсия снова получила письмо… второй сын, даже останков собрать не смогли. Деньги её не утешат, но дом она поправит. Ты видел эту лачугу? Деньги для Люсии, это решено. Ты работать собираешься?

Отдираемая обшивка заскрежетала, лист за листом падая на землю, потом запахло окалиной и плавленым фрилом, и крыло «Гарпии» вслед за сместившимся центром тяжести корабля ушло в сторону, освободив ногу тридцать пятого. Один из чужаков с невнятным бормотанием оттолкнул «Гарпию» подальше — она загромыхала по сухой земле — и встал рядом с безымянным. Второй, едва не поскользнувшись на обломках, перепрыгнул через них и тоже уставился на пленного. «Убивать не будут,» — думал тот без особой радости. «Теперь им что нужно?»

— Мэттью… — писклявый человечек проглотил какие-то слова, прежде чем заговорить снова. — Кости торчат, ты взгляни… Он не сдох ещё?

— Рот закрой и режь броню, — отмахнулся Мэттью; залязгали затворы, броневые пластины разошлись, выпустив его из боевого костюма. От чужого прикосновения нога снова заныла, безымянный вскинулся, но второй выстрел из станнера приковал его к земле.

— Это же не голень, а отбивная, — Джейкоб, не уверенный в мощности станнера, на всякий случай наступил на спину безымянного. — Может, отрезать? Он ведь не сильно подешевеет?

— Если тебе язык отрезать, ты ещё и подорожаешь, — отозвался Мэттью. — Лист брони тащи сюда. Посмотрим…

Боль вспыхнула пару раз и отступила, сменившись странным холодом и онемением. Что-то хлюпало, скрежетало и позвякивало, изредка пахло раскалённым металлом, иногда — спиртом и горелой органикой. Пошевелиться тридцать пятый не мог, и чем дальше, тем скучнее ему становилось. Изредка он, как сквозь плотный кокон, слышал приглушённые голоса:

— Так сойдёт?

— Толсто, ещё подрежь.

— Тут не развернуться…

— Так отдай резак, умелец!

— Может, так оставим?

— Тебе в аду так оставят. Пили!

— А он живой, вообще?

— Дышит.

— Чёрт! Мэттью, у него кровь пахнет железом!

— Что ещё ты успел понюхать?

Боль не возвращалась, хотя раненую ногу теребили так и сяк; если это были пытки, то какие-то странные. «Да ну их,» — подумал тридцать пятый и закрыл глаза, отключаясь.

Он очнулся от резкого запаха спирта, нехотя открыл глаза, шевельнулся — и тут же ему в грудь упёрся бластер.

— Рыпаться не советую, — тихо, но чётко проговорил Мэттью. Он стоял рядом и вытирал лицо тридцать пятого скомканным мокрым бинтом.

Безымянный осторожно пошевелил руками — они были связаны за спиной, и, судя по ощущениям, их перетянули обрывками проводов. Тридцать пятый сидел, прислонившись спиной к камню; одна его нога была подвёрнута, вторую он видел, но почти не чувствовал — всё ниже колена онемело. Штанина и голенище сапога были срезаны, забинтованную голень обхватывала жёсткая повязка из прозрачного скирлина. Безымянный пошевелил онемевшими пальцами — ему в грудь снова ткнули бластером. Мэттью был безоружен; Джейкоб стоял рядом, не вылезая из экзоскелета, и его глаза под прозрачным щитком настороженно блестели.

— Тут два «Райдо», если что, — громко сказал он, помахав стальной «рукой». — Тебя по камням размажет.

Мэттью протёр спиртом поцарапанный висок безымянного. Тот только теперь заметил, что координатор исчез. «Зачем мартышкам сломанный передатчик?» — подумал он, недовольно сузив глаза. «Всё равно чинить не умеют…»

— Пей, — человек поднёс к его губам сине-зелёный контейнер. От неожиданности безымянный хлебнул раньше, чем успел задуматься, и удивлённо мигнул — внутри была обычная вода.

— Пей ещё, — Мэттью ждал, не убирая контейнер. — И слушай. Джейкоб стреляет погано, но убежать ты не сможешь всё равно. Я поправил тебе ногу, но работать как следует она будет через неделю. Сейчас ты свалишься на втором шаге. Мы забираем тебя в Нью-Кетцаль. Будешь тихим — вреда тебе не причинят. Понятно?

Безымянный молча рассматривал лицо «мартышки». Хотя воздух вокруг не был разрежённым или отравленным, человек не снимал респиратор, и его тело было обмотано скирлином в три слоя. Тридцать пятый изучающе заглянул ему в глаза, Мэттью замигал и быстро отвёл взгляд.

— Эй, док, осторожно! — заволновался Джейкоб. — Чего он?

— Будем считать, что понятно, — нахмурился Мэттью. — Как тебя зовут, теск?

Безымянный посмотрел мимо него, на обширную красноватую равнину. Ничего, что напоминало бы о цивилизации, в обозримых пределах не было. Также не было источников воды.

— Сигналом координатора, — ответил он, прикрыв глаза. Солнце уже начинало раздражать его.

— Эй! — Джейкоб ещё раз ткнул в грудь безымянного бластером, но Мэттью на него шикнул.

— А друзья? Тоже сигналом?

— У них вообще бывают друзья? — громким шёпотом спросил Джейкоб.

Безымянный вспомнил Хольгера, короткий разговор с ним и крепко сжатую ладонь. «Жив? Нет, скорее всего, расстрелян.»

— Тридцать пятый, — сказал он.

— Врёт, — снова встрял Джейкоб. — Их больше.

— Нет, не врёт, — «док» провёл пальцем по клейму. — Так и есть… У него нет имени. Вообще нет.

Спрятав опустевший контейнер, он подошёл к пустому экзоскелету и запрыгнул внутрь. Машина неуклюже заворочалась, залязгали прикреплённые к спине трофеи — дюзы от «Гарпии» и груда кусков обшивки. Одна из «лап» сжалась на плече тридцать пятого и рывком подняла его на ноги.

— Держи! — приказал он Джейкобу, и ещё один захват сжался на втором плече «теска». Он выпрямился. Стоять было неудобно — онемевшая нога подгибалась, голень снова заныла.

— Выше! — оба захвата поднялись, и безымянный обнаружил, что сидит на сцепленных вместе «лапах» — второй паре «рук» экзоскелетов. Джейкоб недовольно засопел.

Безымянный ожидал, что они взлетят, но, похоже, реактивные ранцы на спинах были привешены для вида. Громыхая трофеями и лязгая собственной бронёй (тридцать пятый старался не смотреть на неё — механизмов, сохранившихся так плохо, он пока ещё не видел), «броненосцы» зашагали к городу. Джейкоб, откинув шлем, глядел то на пустыню, то на пленника, и задумчиво сопел.

— Док, а он, что, так и будет безымянным? — спросил он наконец. — Вот чёрт… Надо назвать его как-нибудь. Это же хуже, чем быть собакой! У моей собаки и то есть кличка…

— Я тебе что, поп? Где я возьму имя? — пробурчал Мэттью. — Пусть Райан думает.

— Он придумает… — скривился Джейкоб.

Стена с дугообразными выростами, поддерживающая защитное поле, выглядела не лучше, чем экзоскелеты. Целые куски были вырваны из неё, и припорошенные красной пылью люди сваливали их в груды, пытаясь заделать бреши. Пыль текла и по улицам, не прикрытым от ветра сплошным рядом строений, и по крышам и навесам над ними. Небольшое животное с чёрной шерстью — скорее всего, собака — валялось в яме посреди дороги, катаясь в пыли. Услышав шаги железных ног, она вскочила и залаяла, но тут же заскулила, прижимаясь к земле, и умчалась в переулок. Безымянный рассматривал здания… если их можно было так назвать — с виду они не казались пригодными для какого бы то ни было использования. Множество одноэтажных строений, выстроенных ровными рядами вдоль дороги… под слоем пыли на ней ещё угадывалось покрытие из чешуйчатого фрила, имитация древней мостовой.

Между зданиями был широкий просвет, а за ним — ограда, присыпанная сверху битым стеклом. В воротах, куда свободно могли пройти двое «броненосцев», стоял с бластером наперевес караульный.

— Райан здесь? — спросил, не останавливаясь, Мэттью. Часовой сам отошёл в сторону, приветливо помахав рукой.

— Да, где ему быть… Что вы притащили?

— Пятьсот койнов, — буркнул Джейкоб. — Только не тебе.

Строение, перед которым они остановились, — когда-то оно было выкрашено в белый, но от пыли порыжело, — как и другие местные здания, было одноэтажным, но куда более основательным. Его стены не норовили упасть, и крыша не сползала набок — и двери были достаточно высокими, чтобы человек в экзоскелете прошёл в них, ничего не отломав.

— Постой тут, — сказал Мэттью Джейкобу. Стальные клешни заскрежетали, одна из них просунулась под правую руку тридцать пятого и обхватила его бок, вторая взяла его под левую руку. Он повис на вытянутых конечностях экзоскелета, почти касаясь ногами земли, пошевелил онемевшими руками и почувствовал, как ему в спину утыкаются сопла бластеров.

— Тихо, — буркнул Мэттью.

Бронированная дверь громыхнула за его спиной. Внутри было тихо и прохладно, откуда-то тянуло сквозняком и горелой органикой, и два не слишком громких голоса разносились по всем коридорам так, что слышно было каждое слово.

— Хосе Доминго! Что ты куришь на посту? А ну дай сюда!

— Эмм… Лечебные смеси, сэр, — промямлил второй. — Лечебные смеси.

— Отлично. Вот чем, значит, провоняла вся тюрьма. Кто же прописал тебе такое лечение, Хосе Доминго?

— Д-доктор Санчес, сэр. Он посоветовал мне… от пыли и радиации, вот, — невидимый Хосе переступил с ноги на ногу, и его одежда тихо заскрипела.

— Хороший денёк, — громко сказал Мэттью, вваливаясь в комнату. Она была невелика, и «броненосец» вместе с пленником заняли почти всё пространство — двоим людям в тёмно-фиолетовой форме пришлось потесниться и отступить к задвинутому в угол столу. Тот из них, кто был ниже ростом и худощавее, выпучил на пришельцев глаза.

— Божья шлюха!

— И тебе не хворать, Хосе, — хмыкнул Мэттью. Тощий человечек уткнулся взглядом в пол, его лицо отчётливо окрасилось багрянцем. Второй — более крепкий на вид — сунул в карман небольшой предмет, который до этого мял в руке, и смерил пришельцев хмурым взглядом.

— Это что?

— Пятьсот койнов, — коротко ответил Мэттью, опуская безымянного на пол. — Стой смирно.

— Исчерпывающе, — кивнул человек в тёмной форме, обвёл пленника придирчивым взглядом и поморщился. — Это не по моей части, Санчес. Не моё это дело, и… не люблю я это.

— Напиши федералам, — буркнул «док». — Придержи его до их прилёта живым и не попорченным. У тебя, Райан, что, места мало?

— А-а. Это нетрудно, — облегчённо вздохнул Райан. — С ногой что?

Тридцать пятый ещё не избавился от стальных «лап», сжимающих его грудь, но уже стоял на своих ногах, крепко опираясь на здоровую и слегка поджав больную. Он задумчиво разглядывал комнату и людей. Только теперь он понял, что Мэттью вместе с экзоскелетом ненамного его выше, а оба тюремщика пройдут под его рукой, не снимая фуражек. И что макушка Хосе (он так и таращится на пилота, приоткрыв рот, и бластер торчит из поясной кобуры нелепо и неудобно) как раз поместится под его ладонью, и если сжать её и резко повернуть…

— Божья шлюха! Да в нём все десять футов! — выпалил Хосе и отступил на шаг, едва не усевшись на стол. — Райан Аранда, сэр… Не надо, правда! Лучше застрелить его, пока не удрал.

— Цыц! — ответил его командир. — Хорошо, Санчес, я понял. Твою работу портить не будем. На, держи, — забрал у Хосе.

— Синтетика, — Мэттью стальной рукой поднёс измятую коробку к носу и понюхал. — Дрянь.

Из соседнего коридора на шум вышел ещё один человек. Даже рядом с Хосе он казался низкорослым. Из правого рукава виднелся механический манипулятор в форме трёхпалой ладони; руки не было.

— Пилот? — Райан подошёл ближе к пленному. — Имя?

— Имени нет, — ответил вместо пленника Мэттью. — Номер есть. Запиши для отчётности.

Человек с механической рукой осмотрел тридцать пятого, скривился и плюнул в урну под столом.

— Этого только не хватало, — поморщился Райан.

— Надо его назвать, — сказал Хосе, почесав в затылке. — Чёрт! Какой сегодня день-то?

— Докурился, — поморщился низкорослый. — Гнать тебя на верфи, там на дурь времени не будет. На кой чёрт теску имя?!

— Твои предложения? — покосился на него Райан. — И твои, Санчес?

— Самеди, — буркнул однорукий.

— Доверяюсь тебе, Райан, — отмахнулся Мэттью. — Мы тут долго будем стоять?

— Идём. Держи свои пятьсот койнов.

Они остановились перед зарешёченным участком стены, и Хосе открыл дверь камеры и попятился назад.

— Ты ему руки развяжешь?

— Бластер держи, — фыркнул Мэттью.

Он подтолкнул тридцать пятого в спину, и тот переступил порог камеры, но тут же остановился — его держали за связанные руки. Хрустнул перекушенный пучок проводов, и Мэттью швырнул пленника вперёд, на постеленный на пол матрас. Тридцать пятый приземлился мягко, на руки и здоровую ногу, и развернулся к решётке. Дверь уже захлопнулась, и между прутьями заблестела плёнка защитного поля.

— Одно имя у меня есть, — задумчиво сказал Райан, разглядывая пленника. — Достаточно старое и странное, чтобы ни с чем его не перепутать. Гедимин.

— Кровь Господня! — простонал Хосе с нескрываемым ужасом в голосе. — Райан Аранда, сэр, что это за имя-то?! Как оно хоть пишется?

— Джи — и - ди — ай — эм — ай — эн, — хмуро посмотрел на него командир. — Эй, теск! Мы намерены называть тебя Гедимином. У тебя есть возражения?

«Гедимин?» — мигнул тридцать пятый. «Пусть так.»

— Нет, — ответил он. Райан нахмурился, смерил его недовольным взглядом и кивнул.

— Энрике, твоя смена — первая. Тащи стул, теперь ты сидишь здесь. Теск под твоим присмотром. Следи, чтобы было тихо. Ясно?

— Есть, сэр, — ответил однорукий и опустил механическую ладонь на рукоять бластера.

— Джед, — пробормотал Хосе. — Я буду звать его Джедом. Он здоровенный и странный, но его имя ещё хуже.

…От окна до силового поля было два с половиной метра, от стены до стены — три, не считая нескольких миллиметров (чуть больше со стороны решётки). В зарешёченное окошко можно было бы просунуть руку по плечо, а вот голова уже не пролезла бы. За ним виднелся кусок забора — осколки стекла на нём сверкали на солнце — и пыльные крыши дальних зданий, а ещё дальше из красноватого тумана выступали очертания более крупных построек и сложных конструкций.

«Если тут стоит «сивертсен», где-то должны проходить кабели,» — Гедимин задумчиво поскоблил ногтем кирпичи под окном. Это были не блоки рилкара — всё здание тюрьмы было выстроено из более древних и примитивных материалов… скорее всего, из обожжённой глины. Генераторы Сивертсена появились позднее, и кладку наверняка пришлось разбирать, чтобы спрятать их внутри, — а значит, где-то должны были остаться следы…

— Эй, теск! — крикнул Энрике, поднявшись со стула. Гедимин уже успел забыть о нём и теперь досадливо сузил глаза, но всё-таки обернулся.

— Знаешь, кто это сделал? — охранник закатал рукав до локтя, показывая пленнику механическую руку. У него не было не только кисти — локтевая и лучевая кости также отсутствовали.

— Eatesqa, — равнодушно ответил Гедимин.

— Угадал, — осклабился Энрике. — Если хоть что-то пойдёт не так, теск — хоть малейшее подозрение с моей стороны — и я отстрелю тебе обе руки, а потом и ноги.

«Заметил,» — слегка огорчился eateske — он предполагал, что не слишком умная «мартышка» не поймёт, что он выискивает под окном. «Ладно, я не тороплюсь.»

Он опустился на матрас, попробовал сесть, поджав под себя ноги, — места хватило, но заныла повреждённая голень. «Мягкая поверхность,» — пленник пощупал толстую подстилку и лёг на спину, вытянувшись во весь рост. «Никогда не лежал на спине,» — с лёгким удивлением вспомнил он. «Удобно. Кажется, ещё делают вот так…» — он подложил руки под голову и посмотрел на потолок. Там поверх более древних материалов был намазан тонкий слой серого фрила, и он, ещё не застыв, потёк вниз — вся поверхность бугрилась маленькими выступами и зияла кратерами. «Любопытно,» — Гедимин посмотрел в дальний угол потолка — его рельеф больше всего напоминал поверхность Луны. Припомнив лунную карту, заложенную в его память ещё на базе-размножителе, он стал сверять её с неровностями фрила. Мягкая поверхность под спиной необычно расслабляла тело и мозг, и вскоре Гедимин закрыл глаза и отключился.

…Из-за угла донёсся шорох, скрип стульев, скрежет фрила по жести и приглушённые голоса. Тридцать пятый покосился на решётку — его сторож куда-то ушёл, стул пустовал. Быстро выпрямившись, Гедимин осторожно выглянул наружу — насколько хватало обзора из-под силового поля, коридор был пуст. «Очень хорошо,» — подумал eateske, бесшумно опускаясь на четвереньки и проводя ладонью по полу.

Под тонким слоем фрила выступы были не видны, но нащупать их труда не составляло, — и Гедимин очень скоро нашёл на углу невысокий, но длинный бугорок. Одно из рёбер кирпича немного приподнялось, и соседние с ним были чуть выше, чем дальние, — ремонтники, взломав пол, уложили всё на место, но не так ровно, как им хотелось бы.

Тридцать пятый отмерил пальцами расстояние до решётки, посмотрел на второй угол и слегка сузил глаза. Два или три кабеля проходили внизу, и ребро кирпича при должном нажиме сверху опускалось точно на них.

— Энрике, иди на пост. Там поешь, — донеслось из-за угла.

— Да что там делать? Смотреть на дрыхнущего теска? — пробурчал постовой.

Гедимин перенёс весь вес на здоровую ногу и даже немного подпрыгнул — но ремонтники не пожалели раствора, и кирпич не спешил сдвигаться. «Надо чем-то его поддеть,» — тридцать пятый внимательно ощупал залитые фрилом стыки. «Вот здесь и вот здесь…»

Он похлопал себя по карманам, вспомнив о прихваченном в «Шибальбе» прочном штыре, но ничего не нашёл. Мало того — все жёсткие крепления с его формы были аккуратно срезаны. «Мэттью постарался,» — стиснул зубы Гедимин. «Умная макака…»

Он поддел пальцем край жёсткой повязки, стянувшей его ногу. «Насколько этот фрил прочен?»

— Рики! — рявкнул за углом Райан. — На пост, бегом!

Оброненная жестянка зазвенела на полу, Гедимин откатился от решётки и опустился на матрас, потирая потревоженную ногу. «Услышал, что ли? И этот умный…»

Энрике подозрительно заглянул за решётку и поставил на стул два контейнера, сдирая с верхнего плёнку.

— Эй, теск! На, ешь, — сунув в контейнер что-то белое, он протолкнул его под решёткой и щёлкнул рубильником, на секунду отключая поле. Гедимин удивлённо взглянул на прозрачную миску. Она была наполнена неподвижной Би-плазмой. Из вязкой жижи торчала маленькая белая рукоять.

Это была ложка, и Гедимин удивлённо мигнул, выловив её из Би-плазмы. Человеку она подошла бы. Взяв её двумя пальцами, тридцать пятый поддел немного жижи. «Странная технология,» — подумал он, откладывая неудобный инструмент. За решёткой громко фыркнули.

— В другой раз принесу черпак, — пробурчал Энрике. — Жуй быстрее!

Гедимин поднял миску, аккуратно согнул пополам — жижа потекла в рот. «Обычная Би-плазма,» — запоздало удивился он, глядя на опустевший контейнер. За решёткой уже стоял второй, синевато-зелёный. В воде тоже не обнаружилось ничего странного. Тридцать пятый помедлил, прежде чем вытолкнуть контейнеры обратно, — ложка была чуть более жёсткой, чем упаковки, и на что-нибудь сгодилась бы…

25 апреля 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Нью-Кетцаль

За стеной загрохотало; первый взрыв был не слишком громким, но за ним последовала череда более сильных. Толстое стекло задребезжало.

Гедимин открыл глаза, покосился на окно — день давно наступил, и пучок солнечного света отполз от решётки и упёрся в пол рядом с матрасом. За стеной громыхнуло ещё раз, и тридцать пятый услышал приглушённый расстоянием рёв двигателей. Стекло задребезжало снова, ещё громче.

Тихий срывающийся голос донёсся из-за решётки, тридцать пятый прислушался, — звуки он различал хорошо, и какие-то отрывки слов казались понятными, но общий смысл никак не проявлялся. Голос был один; он то затихал, то возвышался, и похоже было, что говорящий ждёт ответа, но не отвечал никто. Вот он замолчал вовсе, но от близкого взрыва дрогнула стена, и странный разговор продолжился. Удивлённо мигнув, Гедимин сел и повернулся к решётке.

От сотрясений светильники дрожали и мигали, большая их часть погасла, и коридор тонул в полумраке — но eateske отлично видел, что там всего один человек, тощий Хосе Доминго. Он скорчился на стуле, сжимая в кулаке какой-то маленький предмет, и бормотал непонятные слова. Гедимин мигнул ещё раз — ничего, что могло бы сойти за передатчик, у человека не было ни на лице, ни в руках. Но это не мешало ему — он просил о чём-то громким шёпотом на непонятном языке и не смущался отсутствием ответа.

— Эй, — Гедимин выпрямился, встал у силового поля. — Хосе!

Щуплый охранник вздрогнул, перебросил непонятный предмет в левую руку, а правой прикоснулся к бластеру.

— С кем ты разговариваешь? Здесь никого нет, — напомнил «мартышке» бывший пилот. — А командир отсюда тебя не слышит.

Хосе вскочил, оттолкнув стул так, что тот отлетел к стене, и выхватил бластер.

— Заткнись!

«Через поле не выстрелит,» — подумал Гедимин. Его любопытство только возросло от странной реакции «макаки».

— А вот теперь — слышит, — заметил он.

Грохот за стенами стих, и в наступившей тишине шум упавшего стула и пронзительный вопль разнеслись по всему строению. Гедимин услышал сдавленное проклятие и быстрые шаги, и спустя секунду Райан показался из-за угла.

— Смирно! — рявкнул он на Хосе. Тот, вздрогнув, поспешно убрал бластер и вытянул руки по швам.

— Что здесь происходит? — спросил командир. — Были причины стрелять?

— Н-нет, сэр, — потупился охранник. — Но теск насмехался над моей молитвой, и я вспылил. Больше такого не будет, сэр!

— Я спросил, с кем он говорит в пустом коридоре, — Гедимин не знал ничего о молитвах, но совершенно точно знал — он ни над кем не насмехался.

— Да, это причина для убийства, — кивнул без тени усмешки Райан. — Разве так делают добрые католики?

— Я не позволю ему насмехаться, сэр, — пробормотал Хосе. — Пусть не лезет своим грязным языком…

— Отчего ты не хочешь просветить его? Привести заблудшую душу к истинной вере… — лицо Райана оставалось спокойным, но Гедимин слышал в его словах едва сдерживаемый хохот. Что-то почуял и Хосе — и обиженно нахмурился.

— У тесков нет души, — бросил он. — Они сделаны из слизи!

— А вы — из грязи, — Райан хлопнул его по плечу. — Купол над нами ещё держится. А вот большой — прорван. Бомбят южные кварталы, на подходе к верфям.

— Станция! — смуглое лицо Хосе побелело.

— К ней не прорвутся, — отмахнулся командир. — Следи дальше, Хосе Доминго. И не ори!

Он ушёл. Щуплый охранник отмерил шагами ширину решётки. Стекло снова зазвенело от далёкого взрыва, и губы «мартышки» зашевелились.

— Ты опять говоришь сам с собой, — заметил Гедимин.

— Я молюсь богу-творцу, — фыркнул Хосе. — Отстань от меня, теск.

— Кто он такой, и каким образом вы друг друга слышите, если у тебя нет передатчика? — спросил пленник.

— Он слышит всех, — буркнул человек. — Он пребывает везде, и он помогает всем молящимся.

Гедимин мигнул.

— Что у тебя в руке? — спросил он. Ладонь Хосе слегка разжалась, и часть предмета уже можно было увидеть — это были нанизанные на шнурок бусины с крестообразной подвеской. Охранник нехотя поднял руку, показывая пленному короткую нить бус. Теперь Гедимин видел, что с одной стороны подвески изображён маленький человек в странной позе, почти без одежды — с каким-то обрывком ткани на бёдрах.

— Что с существом на подвеске? — спросил Гедимин. — Это пытка?

Хосе скривился и спрятал бусины в нагрудный карман.

— Бог умер на кресте за наши грехи, — проворчал он. — Чтобы спасти наши души от вечных мук.

Гедимин мигнул ещё раз.

— Он умер, но ты говоришь с ним и уверяешь, что он всё слышит и способен отвести бомбы?

— Чтоб ты сдох, теск, — прошептал охранник. — Он воскрес. И все мы воскреснем для вечной жизни. А ты станешь слизью — вонючей слизью, из которой вылез!

Он шагнул на угол — теперь Гедимин не видел его, но слышал бормотание. Бомбы уже не падали, но охранник не мог успокоиться. Впрочем, тридцать пятому было не до него. Услышанное наконец сложилось в цельную картину, и вывод из неё можно было сделать только один.

«Эа-формирование,» — eateske едва сумел скрыть дрожь. «У людей оно, оказывается, тоже бывает. Мозг у него уже разложился, скоро растворятся кости. А все аборигены — и Райан, и Энрике… и Мэттью — все трогали его и его вещи. Они все заражены. А ещё они трогали меня…»

Его передёрнуло. Поспешно отступив от решётки, он сел на матрас, подозрительно посмотрел на перевязанную ногу. Слизь из-под повязки пока не текла. Он потыкал пальцем в левое предплечье — непохоже было, что оно теряет форму. Кожа, мышцы, сухожилия и кости были на положенных местах и сохраняли привычную консистенцию.

«На второй день и не должно быть заметно,» — хмуро подумал Гедимин, укладываясь на матрас. «А вот через неделю… Чтобы я и вправду сдох! Может, от людей мы не заражаемся?..»

26 апреля 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Нью-Кетцаль

Когда за окном стало светло, а за решёткой послышались голоса, Гедимин нехотя открыл глаза. Он не спал — отключиться так надолго без помощи станнера не мог ни один eateske — но шевелиться лишний раз ему не хотелось. Ему всё ещё было не по себе из-за мыслей об эа-формировании; он снова ущипнул себя за руку, высматривая признаки превращения в эа-форму, но ничего не заметил. «Третий день,» — подумал он. «Осталось ещё четыре.» Пока что из странных ощущений он отметил только зуд в раздробленной лодыжке. Нога под повязкой начала чесаться, как только перестала ныть — похоже, регенерация в отсутствие беготни и стрельбы значительно ускорилась.

— Вчера он стоял уверенно, — послышался из-за угла голос Райана Аранды. — Мэттью клялся, что на третий день он будет готов. Пора пристроить его к делу. Будет хромать — не страшно.

— Райан, это дрянная затея, — негромко, но гулко ответил Энрике. — Сбежит. Или убьёт кого.

— Бластеры вам на что? — в голосе командира появилось раздражение.

— Слушай, Райан, — Энрике понизил голос, и теперь Гедимин ничего не слышал.

— Хорошо, неси, — отозвался командир. — Тебе его выгуливать. Поводок прилагается?

— Дошутимся мы с этим амбалом, сэр, — пробурчал Хосе. — Пусть бы сидел за решёткой!

«Меня куда-то отправят?» — слегка удивился Гедимин. «Это хорошо…» Первый час разглядывать потолок было даже интересно, но шли третьи сутки, и eateske начинал скучать.

Не прошло и получаса, как все трое аборигенов выстроились перед решёткой. Двое держали в руках бластеры, направив их на пленника. Райан щёлкнул переключателем, погасив защитное поле, и Гедимину стало слегка не по себе.

— Ты пойдёшь сейчас работать, теск, — объявил главный охранник. — Разбирать завалы в южных кварталах. В твоих же интересах вести себя как можно тише. Твои приятели хорошо поработали вчера…

Он поморщился и замолчал, возясь с замком. Дверь тихо скрипнула. Гедимин едва заметно качнулся, перенося вес на пальцы. Теперь надо было только оказаться снаружи…

— Даже не пытайся, — буркнул Райан. — Рики!

Сопло бластера сверкнуло, Гедимин шарахнулся в сторону, но недостаточно быстро. Белый разряд впился в плечо, и eateske уселся на пол, раскачиваясь из стороны в сторону. Перед глазами всё плыло, руки и ноги обмякли и не слушались. «Станнер,» — подумал он с досадой. «Подствольный станнер…»

Райан подошёл к Гедимину, подвёл ладонь под его подбородок, и на шее тридцать пятого защёлкнулся холодный металлический обод.

— В самый раз, — заметил командир охраны, подсунув палец под ошейник, и неторопливо вышел из камеры. Дверь осталась открытой, и Гедимин мог бы выйти — если бы ему удалось встать. Пока же он с огромным трудом поднял руку, чтобы потрогать ошейник.

— В нём достаточно взрывчатки, чтобы оторвать тебе голову, — сказал Райан и показал пленнику металлическую пластинку в неярком фриловом корпусе, из которого торчало только узкое жало с бороздками. — Попробуешь снять ошейник или отойти от ключа хотя бы на фарлонг — и заряд взорвётся. Энрике! Ключ у тебя. Через пятнадцать минут теск опомнится, через двадцать — я жду вас троих в кабинете.

Его шаги стихли за углом. Гедимин медленно ощупал ошейник. Металлический обод был тяжёлым, толстым и явно не пустым. «Если бы я его видел, попробовал бы вскрыть,» — он тронул пальцем небольшие углубления на месте защёлки. «Но на ощупь…»

— Вставай, — Энрике подошёл к двери. — Выходи.

— Божья шлюха! Рики, я бы отошёл, — нахмурился Хосе, медленно отступая к стене.

— У этой штуки есть ещё одно свойство, — ухмыльнулся однорукий. — Не трусь.

Гедимин выбрался из камеры и остановился на пороге, разглядывая решётку. Кабеля, уложенные под слой кирпичей, питали не только «сивертсен» — они подавали на прутья напряжение, и с этой стороны защитного поля вторая ловушка была хорошо видна.

— Чего он? — громким шёпотом спросил Хосе.

— Неважно, — ухмыльнулся Энрике, сжимая в пальцах ключ. Гедимин почувствовал, как его шею сдавливают тиски — с такой силой, что ни одна молекула кислорода больше не могла просочиться в лёгкие. Чувствительный разряд сотряс тело, заставив тридцать пятого покачнуться. Сквозь пелену чернеющего тумана он шагнул вперёд. «Макаки» попятились. Ещё один разряд встряхнул Гедимина, и он, схватившись за горло, опустился на пол. Из последних сил он потянулся к охраннику, но рука поймала лишь воздух.

— Человеку достаточно одной секунды, — громко прошептали над его головой. — Ты бы уже сдох, Хосе.

— Я считаю, — сердито отозвался щуплый охранник. — Две минуты уже прошло. Он так долго может?

— Ты считай, не отвлекайся.

Гедимин попытался встать, но сил хватило лишь на слабое шевеление пальцами. Пережатые лёгкие были пусты, сердце попусту гоняло отравленную кровь, и его стук в ушах становился всё громче. Он заглушил даже шаги в коридоре, у самого уха. Но звонкий удар по бритому затылку и обиженный вскрик всё же оказались громче. Невидимые тиски на горле разжались, и тридцать пятый наконец смог вдохнуть. Он рывком поднялся на ноги, огляделся в тающем тумане, на всякий случай опёрся о стену.

— Райан Аранда, сэр, меня-то за что?! — надулся Хосе, потирая затылок. Энрике, степенно поправив фуражку, спрятал ключ в карман. Сегодня снаружи, похоже, было жарко — все, кроме Райана, пришли в форме с короткими рукавами, и Гедимин мог рассмотреть механическую руку. И вон тот проводок, один из пучка, торчащего из-под фриловой оболочки со множеством отверстий. Синий проводок с почти перетёршейся изоляцией…

— Офицер Монтес, — сухо сказал Райан, и Энрике повернулся к нему. — Вы двое идёте на перекрёсток Девы.

— Так точно, сэр, — однорукий развернулся на каблуках и буркнул в сторону Гедимина:

— Идёшь на шаг впереди меня. Делаешь, что скажу.

Снаружи было светло и пыльно. Ветер гонял мелкий красный песок по мостовым, присыпал им крыши. Сощурившись на сияющее небо, Гедимин увидел белые блики на куполе защитного поля и огромный разрыв в нём. Мимо, не притормозив, просвистел большой глайдер, за ним на тросах тащились пять порожних контейнеров. Навстречу, едва не смахнув стену ненадёжной постройки, пролетел второй. Он тянул за собой закрытый и отяжелевший контейнер и сам под его весом опустился почти до земли. Его шофёр выглянул в окно, удивлённо свистнул вслед Монтесу, но сзади напирал третий глайдер, и летучий транспорт пронёсся мимо.

То, что Райан назвал перекрёстком Девы, ещё вчера стояло на пересечении двух городских улиц, посреди пыльных кварталов. Сейчас и здания, и улицы, и площадь исчезли под грудами обломков. Битый фрил, вывернутые бетонные балки, неразличимые обломки утвари и осколки стекла засыпали всё вокруг. В них рылись, прикрыв лица респираторами, аборигены. Обломки фрила ссыпали в контейнеры, отдельно складывали куски металла и отдельно — уцелевшие вещи. Среди развалин Гедимин увидел множество открытых, приоткрытых и плотно закрытых люков. Один из горожан как раз выбирался из-под земли и закрывал ход за собой.

— Видишь груду камня на площади? — Энрике повернулся к Гедимину, сжимая в ладони ключ. — Это старая церковь Пречистой Девы. Бери камни и складывай вон в те контейнеры. Я иду за тобой, и если только мне что-то не понравится… Эй, Люсия!

Горожане уже увидели пришельцев. Один за другим они откладывали обломки фрила, выпрямлялись и поворачивались к «теску». Те, у кого были бластеры, потянулись за ними. Женщина в жёлтом платке, скрывающем голову и половину спины, обернулась на оклик и нахмурилась.

— Кого ты привёл, Рики?

— Лишнюю пару рук, — Энрике протянул ей бластер. — Держи его на мушке, Люсия. Тебе-то можно довериться.

Непрочные постройки из фрила разлетались в мелкое крошево, древнее каменное строение осело грудой больших тяжёлых обломков. Бомб, попавших в него, было несколько. Они развалили длинное здание надвое, и две горы камня поднимались над перекрёстком. «Что за материал?» — Гедимин, подойдя к куску стены, пощупал излом. «Камни, собранные в пустыне и намазанные известью. Кто из этого строит?!»

Он приподнял кусок, поставил на ребро и рывком выкатил из груды обломков к пустому контейнеру. Тот с лязгом просел до земли. Следующий обломок был ещё больше; в нём угадывался край оконного проёма, но стёкла высыпались. Забросив следом две охапки битого кирпича, Гедимин заглянул в кабину глайдера.

— Поставь контейнер у обломка белой колонны, — сказал он, и шофёр вздрогнул и открыл рот.

— Делай, что сказано! — прикрикнул на него Энрике. Глайдер медленно подполз к разбитой колонне и остановился, растянув вереницу контейнеров вдоль горы обломков. Те из них, что лежали рядом, Гедимин даже не стал поднимать над землёй, но осталось ещё много кусков камня поодаль, и некоторые из них были втрое тяжелее, чем он сам.

Самый большой обломок был длиннее контейнера. Гедимин не без усилий столкнул его по груде меньших камней, и он врезался в мостовую рядом с глайдером и раскололся надвое. Одна из частей приподнялась, показав рельеф на нижней стороне. Он был разбит, но крестообразные очертания ещё просматривались, и Гедимин разглядел кусок скульптуры — ладонь со вбитым в неё гвоздём.

«То же изображение, что было на подвеске Хосе,» — вспомнив несвязный рассказ охранника, тридцать пятый слегка поёжился. «Значит, многие аборигены здесь говорят сами с собой… Город мутантов?»

— Чего встал?! Шевелись! — прикрикнула на него Люсия. Она стояла на груде обломков, сжимая в руках бластер. Гедимин посмотрел на неё с недоумением и отвернулся — расколотую плиту ещё предстояло затолкать в контейнер.

Глайдер уполз, волоча за собой тяжёлый груз. Пленник осмотрелся. Груда камня существенно уменьшилась, но вторая осталась нетронутой. Из-под щебня виднелся пол в маленьких пёстрых плитках. Гедимин подошёл к большому обломку с непонятными выступами, слегка приподнял его и прокатил по гладкой поверхности — туда, где должен был остановиться глайдер. За глыбой протянулся след из липкой тёмной жижи. Слетевшиеся на него мухи тучей жужжали над развалинами.

Он начинался у груды разбитых камней, раскрошенной утвари и осыпавшейся побелки. Она успела пропитаться свежей кровью, побагроветь и ссохнуться в бурую корку. Раздавленное тело слегка высовывалось из-под неё, — то, что осталось от руки и головы. Гедимин с любопытством тронул пальцем лопнувший «кожаный мешок» с торчащими осколками костей. «Непрочная конструкция…»

— Нужен пакет, — сказал он, повернувшись к Энрике. Тот заглянул через груду обломков и судорожно выдохнул. Дожидаясь, пока он выйдет из оцепенения, Гедимин оттолкнул в сторону россыпь булыжников и бурого крошева. Из-под обломков появилась ступня — точнее, носок узкого человечьего сапога со сведёнными вместе пальцами. По его расположению было понятно, что он и размозжённый череп принадлежат разным людям.

Синеватый луч ударил в камень под рукой Гедимина, оставив на жёлтой поверхности чёрное пятно и осыпав пальцы мелкой пылью.

— Назад! — крикнул Энрике. — Джед, отойди!

— Да, убери свои гнилые руки! — с дороги на него смотрела, по-звериному оскалившись, Люсия, и бластер в её руке слегка дымился. — Не смей трогать их, поганый теск!

Гедимин отпрянул от груды обломков, смерил аборигенку удивлённым взглядом. Она сплюнула.

— Иди сюда, Джед, — Энрике, сделав пять шагов назад, указал на место рядом с собой. — Стой тут.

На крики обернулись ещё несколько горожан, и минуту спустя все они столпились вокруг обломков. Кто-то принёс пустой мешок, и Гедимин думал, что собрать останки не составит труда — они гораздо легче кусков стены. Но аборигены мешкали. То один, то другой наклонялись над телами, сталкивали с них пару камешков, иногда даже осмеливались потрогать бесформенное месиво — и сразу же отшатывались и бледнели. Гедимин удивлённо мигнул.

— Бессмысленно, — тихо заметил он и тут же забыл о мёртвых и живых «макаках». Он посмотрел на свою руку, присыпанную жёлтой пылью, попытался найти среди обломков камень, в который попал разряд бластера, но не увидел его. «Этот материал даже не оплавился,» — подумал eateske, вспоминая, какое действие разряды оказывали на скирлин, фрил и металл. «Он утратил всего несколько маленьких частиц. Любопытно…»

— Какое назначение было у этого здания? — спросил он, взглянув на Энрике. Тот не шелохнулся с тех пор, как отогнал пленника от мертвецов, — стоял, застыв на месте, и смотрел, как аборигены собирают останки в мешок. Услышав вопрос, он резко развернулся, и, хотя оружия у него не было, Гедимину захотелось отойти подальше.

— Да какое бы ни было, теск! Церковь Пречистой Девы стояла тут, когда первый из вас ещё из пробирки не вылез. Пока вы не сбросили на неё бомбу… на неё и на тех, кто искал в ней защиту! — Энрике запрокинул голову и посмотрел Гедимину в глаза. — Тебе нравится, что получилось, а, теск? Ни одного из вас в Нью-Кетцале до войны не было! Никто из вас не может сказать, что мы, кеты, обидели его! Так зачем вы всё это устроили?!

Гедимин мигнул. Услышанное звучало, как вопрос, но обращать его следовало не к тридцать пятому — а никого, кроме него, вокруг не было. Зато сразу стало очевидно, что о здании придётся спрашивать у кого-нибудь ещё — и не сейчас.

Энрике, сплюнув на камни, отвернулся. Теперь Гедимин снова видел его протез. Синий проводок, уходящий под фриловую обшивку, почти оголился в точке соприкосновения с ней.

— Замени провод, — сказал тридцать пятый, и человек, дёрнувшись, повернулся к нему.

— Что?! Какой провод?!

— Этот, — Гедимин коснулся неисправной детали. — Изоляция стёрлась. Через два дня начнёт искрить.

Энрике открыл рот, но ничего не сказал — только выдохнул и снова сплюнул на камни.

— Теск…

Когда небо над защитным куполом начало менять цвет, на площади оставалось ещё много обломков древнего строения, но Энрике буркнул: «Идём». По пути к тюрьме их обогнал последний, наполовину нагруженный глайдер. В пустых контейнерах, держась за борта, сидели и стояли аборигены.

Закрыв за собой дверь, Энрике сдёрнул респиратор и вытер лицо. Гедимин не чувствовал перегрева — разве что лодыжка под повязкой заметно нагрелась, и ступать на ногу стало ещё труднее.

Райан Аранда сидел за столом, заполняя документы, но, увидев Энрике, поднялся.

— Как всё прошло? — спросил он, пристально глядя на Гедимина.

— Тихо, — отозвался охранник. — Никаких инцидентов.

— Приятно слышать, — кивнул Райан, обходя пленника по кругу.

Гедимину давно хотелось откашляться, и сейчас он исполнил своё желание и сплюнул в урну. Слюна была бурой от пыли.

— Столько брехни, и вся оказалась правдой, — пробормотал главный тюремщик и крикнул:

— Стать смирно, руки за голову!

Подойдя к поднявшему руки Гедимину, он извлёк из его карманов несколько острых прочных обломков фрила и металлический пруток.

— Энрике, ты куда смотрел? — сложив всё найденное на стол, он повернулся к охраннику.

— Я… сэр, он ничего не подбирал! Не мог же я не заметить… — выпалил тот.

— В камеру его, — буркнул Райан.

Гедимин улёгся на матрас. Большой усталости он не чувствовал, но ему было досадно, и не столько из-за отобранных обломков — можно было догадаться, что неглупые «макаки» вывернут ему карманы — сколько из-за ошейника. «Вот о чём предупреждал Саргон,» — угрюмо думал eateske, ощупывая металлический обруч. «Трудно доказать превосходство на неисправном истребителе. Зато легко попасть в рабство.»

— Как он в работе? — донеслось из «кабинета» Райана.

— Как бульдозер, — ответил Энрике. — Тысячефунтовые глыбы поднимает, не запыхавшись. При мне вёл себя тихо.

— Впишу его в график, — сказал Райан. — Поел? Бери контейнеры и иди.

Энрике появился в коридоре, щелчком отключил «сивертсен» и просунул под решётку два запечатанных контейнера. Следом он протолкнул ложку длиной с собственное предплечье и шириной с ладонь. Гедимин удивлённо мигнул, повертел её в пальцах — она была подходящего размера.

— Чего смотришь? Я обещал, — буркнул охранник. — Твой черпак.

27 апреля 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Нью-Кетцаль

Гедимин думал, что его вечером погонят работать, но этого не случилось. Уже прошла ночь (чуть менее скучно, чем предыдущая, — когда не удавалось отключиться, тридцать пятый думал о древнем здании, мысленно собирая его по частям и гадая о его назначении), за окном посветлело. Энрике ушёл, его на посту сменил Хосе, ещё более понурый, чем в день авианалёта. Иногда он порывался что-то забормотать, но косился на «спящего» пленника, морщился и замолкал. Когда за окном окончательно рассвело, он вышел. Его возвращение Гедимин пропустил; он открыл глаза, когда услышал щелчок отключаемого «сивертсена». Хосе пропихивал под решёткой два запечатанных контейнера и большую ложку.

«Что, уже вечер?» — удивлённо мигнул Гедимин.

— Быстро ешь, Джед. Через четверть часа шериф ждёт нас, — хмуро сказал охранник.

«По крайней мере, они кормят рабов,» — хмыкнул про себя eateske. Посмотрев на вязкую бесцветную массу, он покосился на свою руку — она пока слизью не растекалась. «Четвёртый день. Интересно, что я почувствую, когда процесс пойдёт.»

Двадцать минут спустя они шли по пыльной улице. Ветер со вчерашнего дня усилился, заметно потеплело. Гедимин нашёл взглядом разрыв в защитном куполе — он уменьшился вдвое, но закрыть его полностью не удалось. Хосе косился на небо, на соседние здания, хмурился и поминутно совал руку в карман. Вторая крепко держалась за бластер.

— Святая Дева! — вскрикнул Хосе, когда между ними и перекрёстком не осталось зданий, и развалины стали видны как на ладони. Большую их часть уже разобрали; весь фрил, пригодный на переплавку, увезли. На месте жилых кварталов остался пустырь с крышками люков, и на его краю глайдер разгружал вереницу контейнеров. Четверо горожан в экзоскелетах раскладывали привезённое по площадке — один громоздкий предмет к каждому люку. Часть обломков древнего здания, скрывающую под собой тела, тоже убрали. На бывшем полу ещё темнели пятна крови, но трупов уже не было.

— Пречистая, — вполголоса поправил Гедимин. Хосе скрипнул зубами.

— Заткнись, теск. Лучше заткнись по-хорошему.

Он отвёл Гедимина к горе обломков, подождал, пока глайдер поставит пустые контейнеры неподалёку, и подошёл к кабине. Тридцать пятый не вслушивался в их разговор — даже старое, по-дикарски построенное здание было интереснее. Хосе вскоре вернулся, сел на камень и закурил. Проходящий мимо Гедимин уловил знакомый запах горелой органики.

— Опять лечебные смеси? — тихо спросил он. Хосе вздрогнул.

— Отвали, теск. Работай, — вяло отмахнулся он.

Сзади послышался тихий щелчок. Абориген, помахивая бластером, выглянул из-за развалин.

— Всё в порядке, Хосе? Если что, кричи.

Гедимин огляделся — ещё пятеро болтались по пустырю, лениво собирая осколки фрила и разглядывая брошенную утварь, и у двоих из них были бластеры. «Успею или нет?» — тридцать пятый прикинул расстояние между «макаками», Хосе и четвёркой в экзоскелетах. «С повреждённой ногой — нет.»

Глайдер, волоча за собой переполненные контейнеры, выбирался с площади и отчаянно гудел — выезд перегородил другой транспорт, не успевший улететь. Он встал как-то наискосок, перекрыв почти всю дорогу, и глайдер с грузом камней пытался втиснуться в оставшийся просвет. Понаблюдав за ними ещё секунду, Гедимин повернулся к груде обломков. Там, где из-под каменной крошки выступил пол, были видны знакомые красновато-бурые потёки, и мухи уже слетались к ним. Сверху лежал кусок алебастровой скульптуры — чья-то длинноволосая голова. Рядом, приглушённо переговариваясь, уже стояли двое в экзоскелетах, осторожно раскапывали обломки; третий, без брони, дежурил неподалёку со свёртком пакетов наготове и усиленно смотрел в другую сторону. «Местный похоронный обряд,» — сузил глаза Гедимин. «Пока они там, мне не подойти.»

Он повернулся к Хосе. Тот, докурив «смесь», перебрался с камня на обочину и стоял там неподвижно. Его взгляд расплывался, и Гедимин не мог понять, куда он смотрит.

— Эй, Хосе, — негромко окликнул тридцать пятый и протянул к нему руку. — Давай сюда ключ.

Взгляд «макаки» сфокусировался мгновенно, а в следующую секунду Гедимин обнаружил в её руке бластер, нацеленный ему в грудь.

— Дже-ед, — протянул, странно ухмыляясь, охранник. — Ты думаешь, я все мозги скурил?

«Не сработало. Странно,» — подумал eateske, отворачиваясь. Судя по ругани и лязгу, доносящимся с перекрёстка, там происходило что-то интересное.

— Я пойду туда, — он кивнул в сторону перекрёстка.

— Ага, я следом, — вяло отозвался Хосе, опуская бластер. — Только тихо, ладно? Скоро ужинать пойдём.

На перекрёстке стоял глайдер — тот, что перегораживал проезд. От него отцепили все контейнеры и отогнали его с дороги. Теперь обшивка с его носа была снята, и над развороченным двигателем склонились двое аборигенов. Ещё трое стояли вокруг, заглядывая под обшивку. Ни у кого из них не было ничего, похожего на инструменты.

— Что здесь? — спросил Гедимин, заглядывая в двигатель через их плечи. Сквозь выяснения, кто сломал машину, и каким образом теперь ему следует спариваться со своими родственниками (эту часть eateske не понял), он слышал тихий, но отчетливый электрический треск.

Аборигены одновременно отвернулись от глайдера и попятились, хватаясь за оружие.

— Что с глайдером? — медленно, отчётливо выговаривая слова, спросил Гедимин. У него было чёткое ощущение, что его либо не слышат, либо не понимают.

— Не летает ни черта, — ответил, высунувшись из кабины, шестой горожанин. Ему изнутри было не видно, кто задаёт вопрос — он, сняв приборный щиток, пытался добраться до неисправности с другой стороны. Теперь он увидел собеседника и вздрогнул, стремительно расширяя зрачки.

— И не должен, — буркнул тридцать пятый, запуская руку в изношенные «внутренности». Местные не скупились на смазку — должно быть, просто лили масло из ведра под обшивку — и оно застывало на деталях, смешиваясь с красной пылью. Нужная защёлка нашлась не сразу — на ней наросло два сантиметра грязи. Вторая была на виду, но прикипела к корпусу. Обломком фрила Гедимин поддел её — корпус захрустел, но крышка приподнялась. Треск стал громче.

— Нож, — тридцать пятый, не оглядываясь, протянул руку к толпе аборигенов. Они стояли немного поодаль, перешёптываясь.

— Такой? — спросили сверху. Обитатель кабины покинул её и наклонился над дырой в обшивке. Гедимин посмотрел на широкое короткое лезвие. Держать его пришлось двумя пальцами, но резало оно хорошо.

Обрывки проводов уже не трещали; оплавленная изоляция сходила с них легко.

— Есть чем спаять? — спросил тридцать пятый.

— Нечем, — мотнул головой абориген. — Изолента есть.

— Неси изоленту, — разрешил Гедимин, туго скручивая разорванные провода. Мягкий металл хорошо поддавался. «Так сойдёт,» — подумал тридцать пятый, наматывая изоленту виток за витком. «Не крейсер, не взорвётся.»

— Запускай, — вернув крышку на место, он отступил на шаг и поискал взглядом ветошь или поверхность, пригодную для вытирания рук. От толпы, собравшейся вокруг, отделился один горожанин и бросил ему комок грязных тряпок. Глайдер загудел, медленно приподнимаясь над землёй. Гедимин бросил тряпки владельцу и развернулся, чтобы уйти, но едва не налетел на Хосе — тот, бледный как стена, сжимал в одной руке ключ, а в другой — бластер.

— Всё, Джед. Идём, — пробормотал он и судорожно сглотнул. — Ты ничего не видел, ладно? Я в другой раз тебе принесу.

…Войдя в тюремный коридор, Хосе остановился и вполголоса выругался. Из «кабинета» Аранды доносились голоса, и один из них принадлежал доктору Мэттью.

— Хороший вечерок, — заметил врач, вместе со стулом поворачиваясь к прибывшим.

— Очень, — закивал Хосе.

Райан встал перед ним, шумно принюхался и поморщился.

— Опять?

— Нет, сэр. Это на улице… откуда-то дым принесло, — промямлил охранник. — А… а у Джеда в кармане железка!

— А у тебя в голове дым, — Райан привстал на цыпочки, чтобы достать кусок металла из нагрудного кармана eateske. — Джед, хватит, а?

— Я пришёл к твоей ноге, — сказал Мэттью, встав со стула. — Садись, показывай повязку.

Стерев с прозрачного фрила пыль, он пощупал ногу над повязкой и под ней, повертел её и хмыкнул.

— Рано вы начали гонять его. Но заживает хорошо. Через две недели сниму повязку. Райан, ты достучался до федералов?

— Сейчас им не до нас, — угрюмо ответил шериф. — Ищут базу… Я не могу просто держать его тут, Мэттью. Тут каждый кет, даже самый никчёмный, работает с рассвета до заката. В городе нет здоровых амбалов. Тут одни старики и мелюзга!

— Да знаю я твои резоны, Райан, — поморщился врач и пристально посмотрел на Гедимина. Тот после осмотра остался сидеть на полу и незаметно оглядываться. Коридоров в тюрьме было больше одного…

— На нём вся пыль Нью-Кетцаля, — проворчал Мэттью. — Что, в городе не нашлось ведра воды?

— Что? Когда мне заниматься такими вещами? — фыркнул Аранда. — Нас тут трое на всё…

— Надеть удавку — на это вы время нашли, — сухо отозвался Санчес. — Устрой ему мойку, Райан. Сегодня.

…Это устройство обычно использовалось для мытья полицейских глайдеров, и, как Энрике ни ослаблял напор воды, удары струй для человека были бы болезненными. Но Гедимин не чувствовал боли. Прикосновение холодной воды к усталому телу было даже приятным.

— Вот на кой его мыть? Это просто пыль, — пробурчал Энрике, отставив в сторону мыльную щётку на длинной ручке. — От него всегда пахнет только пылью и железом.

— Настоящий кет — весь в пыли, харкает пылью, моется раз в месяц, — хмыкнул Мэттью. — Хосе, ты закончил?

— Вот, сушу, — закивал щуплый охранник. Перед ним на бортике висела форма Гедимина, и с неё капала вода. Скользкий скирлин отталкивал жидкость, не промокая; через пять минут форма должна была просохнуть.

— У них и правда нет волос, — хмыкнул Энрике. — Нигде. Гладкая белая шкура.

— Это везде пишут, — отмахнулся Хосе. — А вот что у них всё как у людей… А зачем? У них же нет баб.

— И у тебя нет бабы, — покосился на него доктор Санчес. — Хочешь — приходи, отрежу лишнее.

Энрике испустил короткий смешок, Хосе побагровел и надвинул фуражку на глаза.

— У меня была девушка! Совсем недавно… год или около того. А у него?

— Спросишь, — буркнул Райан. — Рики, хватит лить воду. Джед, иди сохнуть.

Влезая в высохшую форму, Гедимин украдкой ощупал ошейник. Обруч был сделан «макаками», но тут они постарались — вода действительно не проникала внутрь. «Исправен,» — заключил тридцать пятый. «Надо найти отражающую поверхность. На ощупь я его не вскрою.»

В камере его оставили одного — ненадолго, пока Хосе ходил провожать доктора Санчеса. Через четверть часа он вернулся с запечатанными контейнерами, просунул их под решётку, но упасть на стул не спешил — стоял у двери, глядя на Гедимина.

— Эй, Джед, — громко прошептал он. — Тебе сколько лет?

— Шесть дней, — ответил тридцать пятый, зачёрпывая Би-плазму. Хосе смерил его недоверчивым взглядом, что-то пробормотал и отошёл от решётки.

28 апреля 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Нью-Кетцаль

Толстое стекло задребезжало, стены едва заметно качнулись. За первым взрывом последовал второй. Гедимин перевернулся на другой бок, не открывая глаз. Утренняя порция Би-плазмы уже была съедена, а «мартышки» ещё не придумали для него работу, и никто не приходил за ним. Третья бомба взорвалась где-то поблизости, и от сотрясения замигали не только светильники, но и защитные поля. Кто-то постучал по решётке.

— Джед, вставай, — за прозрачной стеной стоял шериф. — Сегодня ты работаешь на меня.

— Сэр? — удивлённый Энрике, присевший было на стул, снова поднялся.

— Да, ты сиди, — кивнул Райан. — Ключ оставляю тебе. Мы далеко не уйдём.

Пять взрывов один за другим прогрохотали за стенами тюрьмы. Кто-то снова прорвался сквозь городской купол и долбил кварталы многочисленными, но слабыми бомбами. Гедимин думал, что достаточно было бы одного выстрела из главного орудия «Циклопа», чтобы на месте Нью-Кетцаля осталась воронка. «Зачем вообще бомбить его? Тут ничего нет, кроме пыли и макак…»

— Твои дружки не унимаются, — вздохнул Райан. — Сейчас лупят по верфям и станции, но там им не обломится. Поле не пропустит. Сверни налево. Мы идём к ангару. Говорят, ты ремонтник… у меня тоже есть глайдер, и его некому чинить. Да, сюда… А теперь стой.

От коридора отходило короткое ответвление с двумя закрытыми дверями. Райан жестом приказал тридцать пятому дойти до конца и там остановиться.

— Сядь. Руки на стену и не двигайся, — тихо сказал он. — Я кое-что поправлю.

Он просунул пальцы под ошейник и слегка повернул его. Гедимин услышал тихий треск и писк, потом — щелчок.

— Удавка теперь не сработает, — сказал Райан, отойдя от пленника. — Вставай. Через месяц за тобой прилетят федералы, тогда я сниму ошейник вовсе. Он нужен для контроля, и больше ни для чего. Рабов мы не держим и никогда не держали. Надоест работа — откажись, заставлять не стану.

«Надоест?» — Гедимин мигнул, вспоминая, как лежал и разглядывал потолок сутки напролёт. Вот это действительно быстро надоедало, а работа… Он ещё ни разу не устал за эти два дня, и новой информации было в избытке.

— Нам нужны хорошие ремонтники, — сказал Райан и запрокинул голову, чтобы заглянуть Гедимину в глаза. — «Мартышки» — так вы называете нас? Если говорить о кетах — вы не ошиблись. Толпа мартышек и кучка инвалидов. Всех, кто был на что-то годен, давно призвали. Мы работаем с тем, что осталось, Джед. От вас и вашей войны только одна польза — любому отбросу нашлось занятие и место. Ты был ремонтником?

— Я умею чинить корабли, — отозвался Гедимин.

— Странные у тебя глаза, — буркнул Райан, отводя взгляд. — Горят, как угли. Умеешь чинить корабли — значит, глайдер для тебя ничто. Наш скрежещет на взлёте, иногда глохнет. Не из-за пыли — чистят его регулярно.

Площадка, по которой они прошли, уже была знакома Гедимину — здесь ему устраивали мойку. К ней торцом примыкал ангар. Его стены были тоньше, чем у самой тюрьмы, и грохот снарядов здесь был слышен ещё лучше.

— Верфи, — сказал Райан. — Отстреливаются. Вот этот глайдер. На тот, что слева, не смотри. Он уже полгода как не летает. И… наружу не лезь. Взрыватель сработает.

— Что есть из инструментов? — спросил Гедимин, втискиваясь в кабину глайдера. Она была предназначена для людей, и eateske там не помещался — мог только дотянуться до педалей и руля. Потревоженный механизм чихнул двигателем, протяжно заскрежетал, слегка приподнялся над землёй и упал обратно.

— Всё, что найдёшь в том ящике, — Райан достал бластер из кобуры и теперь задумчиво его рассматривал, вполглаза наблюдая за пленным. — Только в карманы не суй. Тебе что, так скучно в камере?..

Глава 3

29 апреля 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Нью-Кетцаль

— Энрике!

— Да, сэр!

— Сегодня везёшь Джеда на верфи.

— Верфи? Со стены же заявку прислали…

— С верфей прислали семь. И они, в отличие от, уже заплатили. Бери Джеда, заводи глайдер. Анхель Монтойя тебя встретит.

— Прокатный цех? У них что поломалось?

— На месте узнаешь. Иди, мне работать надо.

— Есть, сэр!

«Верфи?» — Энрике ещё не добрался даже до середины коридора, но Гедимин уже открыл глаза и сел. Пошевелив пальцами на сломанной ноге, он заглянул под повязку — слизь оттуда по-прежнему не текла. «То ли Eatesqa не заражаются от макак, то ли у Хосе какая-то другая болезнь,» — подумал он, осторожно переступая с ноги на ногу. «Хроническое отравление мозга, например…»

— Джед, выходи. Твои дружки раздолбали верфь, — Энрике вышел к решётке, на ходу разворачивая закатанные рукава формы. Убедившись, что механическая рука хорошо прикрыта, он выпустил Гедимина из камеры.

— Какие здесь верфи? — спросил тридцать пятый, не оборачиваясь — он и так слышал, что Энрике идёт следом.

— Единственные в штате, — буркнул тот. — Остальные вы уже раздолбали. Чем заняты федералы?! Ещё один такой налёт, и свои «Кондоры» они будут чинить в Австралии!

Глайдер, сметая с мостовых пыль и едва не задевая крыши, летел по улицам. Бронированный фургон заносило на поворотах и бултыхало из стороны в сторону, и Гедимин, болтаясь внутри, удивлялся, что прицеп ещё не перевесил кабину и не упал на какой-нибудь дом. За решётчатыми окошками мелькали встречные глайдеры, строения, облака пыли. Потом потянулась глухая стена из тёмно-серого фрила, поверху присыпанная битым стеклом. Над ней поднимался купол защитного поля.

Глайдер, уткнувшись в запертые ворота, взвыл сиреной. Створки залязгали, открываясь. Грохот, скрежет и запах раскалённого металла и плавящегося фрила со всех сторон обрушились на пришельцев. Глайдер, пролетев ещё немного, остановился.

— Выходи, — Энрике открыл бронированные двери. Гедимин выбрался наружу, быстро огляделся и сразу же заметил пару «макак» в экзоскелетах у запертых ворот, ещё двоих — у входа в огромное здание причудливой формы. Ещё четверо неторопливо обходили двор. Лязг и грохот не умолкали, иногда к ним добавлялись шипение и протяжный скрип. Гедимин втянул воздух — пахло так же, как на «Шибальбе», только запах был гуще и острее.

— Рики, ты? — из-за медленно ползущего по двору глайдера выбрался человек в оранжевой робе, протянул охраннику руку, пожал механическую кисть, перевёл взгляд на Гедимина, осмотрел его с головы до пят и едва заметно вздрогнул.

— Ты его контролируешь?

— Не трусь, он тихий, — буркнул Энрике. — Показывай, что у тебя.

— Сюда, — Анхель пинком открыл узкую дверь, прорезанную рядом с главными воротами.

— Иди, — подождав пять секунд, охранник подтолкнул Гедимина к проёму. — Я за тобой.

Тридцать пятый пригнулся — коридор не был рассчитан на его рост, и он с трудом помещался там в ширину, постоянно задевая плечами стены. Чем дальше он шёл, тем громче становился шум огромных механизмов; когда открылась вторая дверь, он даже не услышал скрежета — грохот снаружи всё заглушил.

— Стой, — буркнул Энрике, ткнув тридцать пятого в бок. — Анхель, показывай, что тут.

— А что, не видно? — криво усмехнулся тот, широким жестом обводя помещение.

Это, по всей видимости, и был «прокатный цех» — огромное помещение с высокой крышей и мощной вентиляцией. Горячий ветер свистел в ушах, но насосы не могли откачать все испарения раскалённого фрила и металла. У дальней стены протянулась через всё помещение длинная конвейерная лента полутораметровой высоты, с широким ограждением и смотровыми площадками над ним. Она начиналась у огромной станины — слишком высокой даже для Гедимина, оснащённой массивными валками, и по ней медленно полз пласт тёмно-красного, светящегося от жары фрила. В десяти метрах от станины, ближе к Гедимину, стоял ещё один сходный механизм… точнее, громоздились его остатки, и вокруг бродили люди в экзоскелетах и без них. Четверо пытались выправить перекошенную ленту, подталкивая под неё самоходную тележку. Один массивный валок, огороженный самодельными подпорками, лежал в стороне, гладкий бок второго виднелся из-под обломков станины. Её перекосило и присыпало расколотыми толстостенными трубами. Четыре трубы сходного вида лежали у стены, там, где начиналась витая железная лестница. Она вела к двум узким закрытым платформам. На другой стороне зала виднелись ещё две, такая же лестница и свисающие с потолка трубы — те, которым повезло не расколоться и не упасть. Частично они лежали на платформах, частично нависали над уцелевшим механизмом, и если бы сила тяготения взяла над ними верх, ничто не удержало бы их от падения, а станину — от превращения в хлам.

— Раны божьи, — пробормотал Энрике, заметно побледнев. — Сюда что, бомба упала?

— Не сюда, за той стеной, — махнул рукой Анхель. — Кран сорвался и упал, а стан не выдержал. Повезло, что второй уцелел. Сами трубы нетяжёлые, а вот кран…

— Да, фунтов по пятьсот, — хмыкнул охранник. — Ты знаешь, что Джед — ремонтник транспорта, а не прокатных станов?

— Плевать, чего он там ремонтник, — отмахнулся Анхель Монтойя. — Нужно навесить кран. Дело самое простое — если ты можешь всё это поднять. Этот теск понимает наш язык? Я скажу ему, что делать, и он сделает?

…«Макаки умеют делать прочные вещи. Странно,» — думал Гедимин, поглядывая на опорные балки. Трос, перекинутый через них, был ненамного тоньше его руки. Медленно и осторожно тридцать пятый вытягивал его на платформу вместе с обмотанными им трубами пятиметровой длины. Балки пока держались.

Закрепив трос, он втащил первую трубу на платформу, перешагнул через неё, разворачиваясь лицом к стене. Длинная тёмная ниша — гнездо с резьбой — уже была очищена от ненужных обломков. Достаточно было подтолкнуть трубу, и она легко и точно вошла в нишу. «Теперь провернуть до упора…» — снова развернувшись спиной к стене, он сжал ладонями шершавый фрил. С одной стороны по трубе проходил глубокий канал, и он должен был после всех вращений остаться сверху.

Крепления сомкнулись на шершавых боках. Затянув последнюю гайку, Гедимин шагнул на трубу и прошёл до самого её конца. Оттуда было хорошо видно всё, что происходило внизу.

«Держится,» — тридцать пятый перебрался на соседнюю платформу, достал из переплетений троса вторую трубу, подтянул ослабший узел. «Но конструкция довольно ненадёжная.»

…Пятый отрезок следовало разместить посередине, на половине пути между стенами. Трубы, ещё не скреплённые попарно, заметно проседали, но это было на руку Гедимину — иначе он никак не попал бы двумя концами отрезка точно в резьбу. Свисая с потолка с трубой наперевес, он заметил, что «макаки» внизу не так уж усердны в работе — вместо того, чтобы ставить на место опоры и перекладины стана, они обступили перекошенную ленту и таращились на «теска». «Ленивые мартышки,» — подумал он и тут же о них забыл. Трубу следовало ещё и завернуть, при этом не разрушив всю конструкцию, и качающаяся опора этому не способствовала…

«Ненадёжно. Но какое-то время продержится.» Две конструкции, собранные из труб и крепко стянутые между собой, наконец обрели жёсткость, и Гедимин спокойно шёл по мосту над цехом, заглядывая во «внутренности» прокатного стана. Два канала шли строго параллельно друг другу и уже были пригодны для прокладки кабеля. Осталось его найти.

«Подождёт,» — вернувшись на платформу, Гедимин прилёг на трубу и свесил руки. Он ещё мог работать, но его ощущения уже были похожи на усталость. Он посмотрел на ладони — перчатки из прочного скирлина были покрыты тонкими разрезами, кое-где царапины проступили на коже.

Снизу пронзительно свистнули — один раз, другой, третий, потом забарабанили по железной лестнице. Гедимин посмотрел вниз — двое рабочих стояли под мостом. Заметив eateske, один из них ткнул пальцем в большую бухту кабеля. Тридцать пятый отвязал конец троса и сбросил им — они попятились, опасливо переглядываясь.

— Привязывай! — крикнул Гедимин, подёргав трос. Кое-как сквозь грохот и шипение остывающего фрила люди услышали его. Прикрепить бухту к тросу им не удалось, и они долго махали руками, выкликая кого-то из толпы рабочих. Тридцать пятый ждал, сидя на трубе. Спускаться ему не хотелось — должен же от «мартышек» быть хоть какой-нибудь прок…

Верхний ярус был обесточен ещё во время бомбёжки; Гедимин нашёл, куда воткнуть зачищенные концы кабеля, но проверить, всё ли в порядке, было невозможно. Убедившись, что оба провода надёжно лежат на дне каналов, тридцать пятый взобрался на трубу и оглядел цех. Где-то должен был лежать сам кран — станина с электродвигателем, трос и магнитный крюк. Пока что самый похожий на него объект выглядывал из груды разбитых труб и обломков прокатного стана. «Определённо, никто не проверил, работает ли он,» — Гедимину стало досадно. «Надо вытащить его оттуда и вскрыть.»

Под потолком что-то задребезжало, и одновременно снизу донёсся пронзительный свист.

— Джед! — судя по громкости, Энрике раздобыл рупор. — Слезай!

«Зачем?» — мигнул Гедимин.

Внизу уже почти не осталось рабочих. Полоса остывающего фрила всё так же выползала из-под валка, но никто не следил за ней. Смотровые площадки опустели, а те, кто чинил разрушенный стан, собрались у ворот. Там была выведена водяная труба с большим краном, и люди, обступив его со всех сторон, отмывались от едкой пыли.

Гедимин спустился, огляделся по сторонам. Энрике и Анхель ждали его в воротах. Охранник, увидев, как он спускается, вернул Монтойе рупор и облегчённо вздохнул.

«Много времени уйдёт на такой ремонт,» — хмыкнул про себя Гедимин. Однако на конвейерной ленте уже не валялось ничего лишнего, и все катки под ней были уложены ровно, а бортики — поставлены на место, и это тридцать пятый заметил тоже. Ремонтники столпились невдалеке от водяной трубы, что-то обсуждая и хлопая друг друга по рукам — но из-за лязга и звона под потолком Гедимин ничего не слышал.

«Интересно было бы с ними поговорить…» — он незаметно подошёл к группе. Все эти люди были такими же низкорослыми, как Энрике или Райан, некоторые — ещё меньше. «Им, наверное, непросто работать с механизмами…»

Ремонтники пожимали друг другу руки, и Гедимин протянул свою ладонь в круг. В ту же секунду группа расступилась — от него шарахнулись в разные стороны. Один горожанин плюнул ему в руку и подался назад, сверкая глазами.

— Теск!

Разряд неприятно обжёг Гедимину затылок, и он передёрнул плечами и шагнул назад.

— Джед, отойди! — крикнул Энрике. — Что ты к ним полез?!

Тридцать пятый посмотрел на ладонь и пожал плечами. «Бессмысленное действие.»

Те, кто столпился у открытого вентиля, не помешали Гедимину — он просто отодвинул их, как ему показалось — легонько. Он сполоснул руки, зачерпнул тёплую воду и вылил на голову. В неё, судя по запаху и привкусу, был добавлен какой-то моющий раствор — въедливый распылённый фрил смывался так же легко, как красная пыль Нью-Кетцаля. Гедимин вылил на себя ещё две пригоршни воды, одну — под комбинезон, — усталое тело требовало охлаждения, как перегревшийся двигатель.

В воротах его дожидались Анхель и Энрике. Едва он поравнялся с ними, охранник жестом пропустил его вперёд и пошёл следом.

— Завтра — в это же время? Будет моя смена, а я не хотел бы такое пропустить, — вполголоса сказал Анхель.

— Смотри, чтобы к Джеду никто не лез. С ним я поговорю сам, — пробурчал Энрике.

К глайдеру они подошли вдвоём; площадка уже опустела — охрана выгоняла задержавшихся, освобождая место для ночной смены. Энрике открыл фургон, но сам не спешил сесть в кабину, дожидался, пока Гедимин войдёт.

— Что ты лезешь к людям? — сердито прошептал охранник, глядя ему в глаза. — Ты что, человек? Нет. Вот и не суйся дружить. Поехали!

30 апреля 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Нью-Кетцаль

— Чёрт подери!

— Кто? — спросил Гедимин, поднимаясь с матраса. Хосе появился за решёткой секунду спустя, пыхтя от досады.

— Глайдера нет, — буркнул он, открывая камеру. — Шериф и Рики полетели на убийство. Ну ладно, пойдём пешком. Выходи, Джед. И помни — я с оружием!

«Информации много, а ответа нет,» — думал Гедимин, выбираясь из прохладного здания на улицу, где с каждым днём становилось жарче. «Как у мартышек это получается?»

Хосе шагал сзади, одной рукой придерживая рукоять бластера. Он ничего не курил и был бледнее обычного — напуган и сосредоточен.

Верфи оказались ближе, чем думал Гедимин, — наверное, вчера глайдер летел окольными путями. Стоило пройти два перекрёстка, и на горизонте поднялся пузырь защитного поля с выступающими из-под него конструкциями. Гедимин увидел здание цеха, в которое вчера его привезли. Оно было далеко не самым большим в комплексе верфей.

Глайдер, волоча за собой открытый фургон, промчался мимо. Из двора вынырнули двое горожан, но тут же метнулись назад, чтобы их не сшибли. Они были ещё меньше ростом и тоньше в плечах, чем Хосе; Гедимин, приглядевшись, решил, что это некрупные самки или детёныши. Они вышли без респираторов, замотав лица яркими платками. Поравнявшись с Гедимином и Хосе, они замедлили шаг, одновременно посмотрели на пленного пилота и толкнули друг друга локтями. Одна что-то прошептала другой, та прыснула, и обе ускорили шаг. Хосе надулся.

— Что это означает? — спросил Гедимин.

— Они на тебя запали, Джед, — пробурчал охранник. — Почему на меня не западает никто, а на тебя — каждая девчонка?!

«Западает? Это что-то про размножение мартышек?» — Гедимин озадаченно мигнул. «Или Хосе уже накурился и стал невнятен? Второе вероятнее…»

Анхель встретил их у ворот цеха, широко улыбаясь, — но, увидев Хосе, скривился, а тот побагровел и уткнулся взглядом в носки ботинок. Гедимин, пробираясь по узкому коридору, слышал, как за его спиной начальник цеха вполголоса шпыняет щуплого охранника, а тот невнятно бурчит. Тридцать пятый быстро выкинул их из головы — его ждала весьма интересная работа.

Цех встретил их грохотом, лязгом и сердитыми воплями. Четверо ремонтников стояли вокруг покорёженной конвейерной ленты и орали друг на друга, перекрикивая рокот валков и шипение остывающего фрила. Лента, ещё вечером выглядевшая исправной, провисла, один каток торчал из-под неё наполовину, бортики валялись вокруг, рассыпавшись на куски. Рядом лежала причина этого — верхняя часть станины, удерживавшей валки прокатного стана. Разбросав по полу груду планок, она завалилась на ленту и вытолкнула всё, что было закреплено недостаточно прочно. Тут же валялся и нужный Гедимину механизм — почти целая станина крана. Крюк лежал чуть в стороне.

Анхель, побагровев, схватил рупор и заорал, перекрикивая и шум цеха, и голоса спорщиков. Даже у Гедимина слегка зазвенело в ушах, а Хосе прилип к стене и слился с ней. Четверо ремонтников, прекратив спор, бросились в разные стороны. Три секунды спустя двое вернулись с гусеничной тележкой, один где-то нашёл экзоскелет и прочный обломок трубы. Приподняв ленту, каток принялись заталкивать на место.

— Вот, — буркнул Анхель, протянув Гедимину старый гайковёрт, достаточно тяжёлый и громоздкий, чтобы прийтись ему по руке. — Навесишь — проверь.

— Ясно, — отозвался eateske, разглядывая инструмент. Вчера с ним довелось работать… ну, он хотя бы не разваливался в руках.

Вскрыть станину было несложно. Двигатель почти не пострадал от падения. Поправив разболтавшиеся детали и вернув на место отошедшие контакты, Гедимин прикрутил обратно крышку и осторожно приподнял станину. От места её падения до лестницы, к которой можно было привязать подъёмный трос, нужно было пройти всего три метра — но тридцать пятый быстро понял, что путь будет долгим. Этот механизм был значительно тяжелее труб, с которыми вчера он ползал под потолком, и в разы тяжелее самого Гедимина.

Мимо, едва не налетев на ремонтника, прошагали двое в экзоскелетах. Тридцать пятый покосился на них. «Надо кое-что опробовать.»

— Эй, вы, двое! Живо сюда! Взяли, подняли и понесли! — рявкнул он, выпрямившись во весь рост и указав пальцем на станину. «Броненосцы», вздрогнув, развернулись и, не спрашивая ни о чём и не вспоминая об оружии, подхватили механизм и потащили к лестнице. Гедимин придерживал его с другого края. Через пять секунд оба человека выпучили глаза и разжали руки, но кран уже лежал точно под свисающим концом троса — оставалось закрепить его, и можно было подниматься на платформу.

Снизу орали и потрясали бластерами двое «броненосцев», спустя секунду на них закричали в рупор, и они, оставив Гедимина в покое, ушли. Он осторожно вытянул трос, втащил громоздкую станину на предназначенные для неё опоры, отвинтил нижнюю часть и обвязался тросом сам. «Я, как обезьяна, вишу на пальцах,» — думал он, спускаясь под скреплённые трубы. «Странные ощущения.»

…Кран с тихим гулом полз по опорам; добравшись до платформ, он остановился, развернулся и пополз обратно, снова остановился на середине пути, опустил магнитный крюк на два метра вниз и поднял его до упора. Гедимин сидел на станине, разглядывая с высоты цех. Тут было много интересного, о чём не нашлось сведений в запасе, заложенном в его память при клонировании; тридцать пятый надеялся когда-нибудь найти время и возможность для его пополнения.

Он снова отогнал кран к разрушенному прокатному стану. Рядом, между перекошенной станиной и лестницей, стоял «броненосец» в громоздком тёмно-синем экзоскелете. Кроме обычных бластеров, на его руках были укреплены пулемётные турели, а над плечами — ракетомёты. Гедимин неприязненно сощурился — это был «Шерман», боевой экзоскелет Атлантиса. «Магнитное крыло,» — подумал он, запуская ладонь под щиток на панели управления. «У «Шермана» должно быть магнитное крыло. Надо это проверить.»

Крюк пошёл вниз, и через три секунды распластавшийся на трубах Гедимин услышал стук, а за ним — отчаянную ругань. Он осторожно выглянул в просвет между опорами — «Шерман» болтал бронированными конечностями в полуметре от земли. К нему быстро сбегались помощники, и каждый приносил новые слова в общий хор. Крюк держал жертву прочно.

— Что там, чёрт вас подери?! — Анхель добрался до рупора, и его голос заглушил все крики. Гедимин не без сожаления отключил магнит. Внизу загрохотало — «Шерман» упал на пол и уронил кого-то из помощников.

— Джед, слезай! — крикнул, забрав у Анхеля рупор, Хосе. Он старался говорить басом — для солидности; получалось плохо.

«Будут стрелять? Побоятся сломать что-нибудь?» — Гедимину не очень хотелось спускаться, но его лицо оставалось бесстрастным, когда он проходил сквозь строй «броненосцев». Он остановился перед Хосе и Анхелем и указал на кран.

— Готово.

— Чёртов теск напал на меня! — крикнули из «Шермана».

— Испытания крана прошли успешно, — ровным голосом проговорил Гедимин, глядя Анхелю в глаза. Человек отвёл взгляд первым.

— Тески не умеют шутить, — пробормотал Хосе. — Несчастный случай, вот и всё. Никто же не поранился?

— Что ты вообще забыл под работающим краном?! — рявкнул Анхель на «броненосца». — Давно не штрафовали? Так это я устрою!

— Идём, Джед, — буркнул Хосе, ставя роспись в бумагах Анхеля. — Про сидеть тут до упора уговора не было.

Обратно они шли другой дорогой. Охранник снял фуражку и поминутно вытирал мокрое лицо, — безветренный вечер выдался жарким. На полпути он завернул во двор, где была колонка, и засунул голову под струю воды. Гедимин не страдал от жары, но решил немного охладиться, — и увидел чёткое отражение в луже под колонкой. «Зеркальная поверхность,» — он незаметно наклонился так, чтобы ошейник отразился в воде. «Рассмотреть как можно внимательнее…»

— Эй, Хосе! — из приоткрывшихся дверей выглянула женщина в жёлтом платке. — Иди сюда, есть разговор.

— Донья Люсия! — жалобно проговорил охранник. — Почему не называть меня «офицер Охеда»?!

— Подрасти, мал ещё, — буркнула Люсия. — Иди сюда, говорят тебе!

Хосе подозрительно покосился на Гедимина и подошёл к двери. Тридцать пятый не двинулся с места, только развернул ошейник, чтобы лучше рассмотреть замок. «Теперь понятно. Надо попробовать…»

— Что?! Да ты никак рехнулась, донья Люсия! — воскликнул охранник. Что ему ответили, Гедимин не слышал, только видел, как рука из-за двери указала на него.

— Нет, нет и нет. Ты о чём вообще?! Это от жары, не иначе. Иди в подвал, в прохладу, донья Люсия! Не говори о таком, вдруг услышат?!

Хосе продолжал изумляться и возмущаться, но Гедимину уже было не до него. Медленно и бесшумно он выбрался со двора и завернул в переулок. Тонкая пластина фрила, спрятанная в карман, легко разломилась надвое, половинка точно подходила к замочной щели.

Ошейник тихо заскрежетал, внутри расходились, цепляясь друг за друга, тонкие планки. Открылась вторая скважина, и Гедимин протолкнул в неё второй осколок фрила. Он оказался тоньше и хрупче первого, послышался тихий хруст, и посыпалась пыль. Тридцать пятый остановился, тщательно ощупал полуоткрытый замок.

— Теск!

Обломок фрила попал Гедимину в лоб, и eateske развернулся к напавшему, отводя руку от ошейника. Второй кусок отскочил от его плеча. «Один на крыше, второй за углом,» — краем глаза Гедимин увидел мелькнувшие тени, шагнул вперёд, но тут всё его тело сотряс мощный разряд, и он осел на мостовую. Над упавшим раздался победный вопль.

«Хосе,» — Гедимин поморщился бы, если бы мышцы лица ему подчинялись. «Опять меня поймала макака. Что там Саргон говорил про превосходство?..»

— Джед, сукин ты сын! — охранник пнул упавшего под рёбра. Удара Гедимин почти не почувствовал, а что человек не удержится, и так было понятно.

— Хосе Доминго! — сердитый возглас заставил охранника вздрогнуть и поставить ногу на землю.

— Вот видишь, донья Люсия! Этот теск — опасная тварь, а ты… — не договорив, Хосе опустился на мостовую, извлёк из ошейника осколки фрила и крепко сомкнул все разошедшиеся обручи.

— Напяль ты на меня собачий ошейник — и я не только удеру, я ещё тебе голову оторву по дороге! — гневно фыркнула женщина.

— Без ошейника он тут всех поубивает, — Хосе, покончив с замками, схватил Гедимина за руки и завёл их за спину. Ещё две тени выбрались из переулка, нависли над лежащим.

— Офицер Охеда, мы можем помочь?

— Да. Тащите сюда провод, или верёвку, или изоленту, — что угодно. Теска надо связать, пока не опомнился!

— Смотреть противно, — фыркнула Люсия. — Это Райан тебя научил так мордовать людей?!

— Нет тут людей. Только бешеный слизняк на двух ногах, — надулся Хосе. — Джед, ты меня слышишь? Ещё одна выходка, и я тебя, ей-богу, пристрелю!

Провод неприятно врезался в руки — охранник затянул его слишком крепко. От разряда станнера в голове так звенело, что Гедимин с трудом мог идти. Но думал он не о Хосе или неудачной попытке побега — тут и без размышлений всё было понятно. Его занимало другое, и чем дольше он крутил услышанное в голове, тем озадаченнее становился.

Пока они добрались до тюрьмы, Гедимин успел опомниться, выпрямиться — и в «кабинет» Райана вошёл спокойно, с каменным лицом. Следом влетел Хосе и хлопнул фуражкой по столу. Райан поднялся из-за стола; когда он выпрямился, бластер уже был в его руке.

— Ну?

— Он почти удрал! Расковырял ошейник какой-то железкой… Райан Аранда, сэр, я вообще ничего не курил — а толку?!

— Великолепно, — сухо отозвался шериф. — По крайней мере, ты успел догнать его. Развяжи ему руки и обыщи его. Ещё железки остались?

Он обошёл вокруг Гедимина, извлёк из его кармана ещё один обломок, пропущенный Хосе, и бросил на стол.

— Хватит уже игрушек. Ты, Хосе, не контролируешь его. Офицер Монтес! Теперь это будет твоей задачей. До места работы — только на глайдере, обратно — так же. На месте берёшь напарника в броне, следите в четыре глаза. Если что — стреляете на поражение.

Он снова обошёл Гедимина по кругу. Энрике и Хосе притихли и следили за ним.

— Джед, — Райан запрокинул голову, встретился с ним взглядом. — За тебя дают пятьсот койнов, и так просто ты не уйдёшь. Что до частностей… Одно слово — «да» или «нет». Завтра ты будешь работать?

Гедимин мигнул. За пределами камеры было больше интересного — и больше шансов сбежать, но… надо было кое-что проверить.

— Нет, — ответил он.

Райан ещё секунду смотрел на него, будто ждал продолжения, но тридцать пятый молчал.

— Офицер Охеда, отведи его в камеру. Сегодня и завтра следишь за ним. Никуда не идёте.

04 мая 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Нью-Кетцаль

— Какой ещё, к бесу, чили?! Какие соревнования?!

Выглядывать в коридор было бессмысленно — люди шумели в «кабинете» Райана, и из-за решётки Гедимин ничего не увидел бы. Он остался лежать, опираясь на локоть. Отчего-то сегодня его оставили без утренней порции Би-плазмы, хотя никаких перерывов в работе не намечалось, — его с утра ждали на повреждённой стене.

— Да помню я, помню, — но очень уж ты не вовремя, — проворчал Райан, совладав с собой.

— Загляни в календарь, — буркнул недовольный Энрике. — Завтра — Синко де Майо, уже утро, а я до сих пор тут. И глайдер я заберу тоже. Уговор был ещё в марте.

— Помню. Про глайдер тоже. Бери, — сдержанно отозвался шериф Нью-Кетцаля. — Чёрт… Что делать с теском? Хосе за ним не уследит. Этого мне не хватало на Синко де Майо…

— Инес выходит, она уследит, — хмыкнул охранник. — Ладно, я поехал. Ты хоть праздник не пропусти…

Шаги в коридоре затихли. Ещё пять минут ничего не происходило, и Гедимин перевернулся на спину и подумал, не отключиться ли ему. Но в коридоре зашуршало, и защитное поле с тихим щелчком отключилось. Хмурый Райан просунул под решётку два закрытых контейнера и черпак. Гедимин ожидал, что он сразу уйдёт, но он никуда не спешил — сел на стул и задумчиво смотрел на пленного пилота.

— От твоих сослуживцев давно ничего не слышно, — заметил он, забирая пустые контейнеры. — Шестой день тихо. Копят силы перед Синко де Майо?

«Что такое Синко де Майо?» — озадаченно мигнул Гедимин. «Почему это должно влиять на маршруты бомбардировщиков?»

— Посмотрим, — пробормотал Райан, включая защитное поле. — Связь не работает из-за чёртовой пыли…

Неподалёку хлопнула дверь, и Гедимин услышал приглушённый голос Хосе. Ему отвечал кто-то незнакомый, но ещё более писклявый. «Детёныш или некрупная самка,» — определил Гедимин. «Скорее всего, самка.»

— Что, правда, что ли?! И ты стрелял и не промахнулся? — незнакомая «мартышка» хмыкнула. — Я бы на это посмотрела.

— Зря смеёшься, — надулся Хосе. — Настоящий здоровенный теск, семьсот фунтов мышц и злобы. Не смотри ему в глаза!

Райан и Гедимин переглянулись. Шериф покачал головой и вышел навстречу пришельцам.

— Офицер Кастильо!

— Да, сэр!

— Инструктаж тебе провели? Молодец, Хосе. Сейчас берёшь Гедимина и с ним идёшь к стене за верфями. У повреждённого участка вас встретят. На месте следи за теском в оба, оружие наготове, в другой руке — ключ.

— Ключ? — человеческая самка повертела странный предмет в пальцах.

— От ошейника, — пояснил Хосе. — Иначе с теском не справишься. Придуши его, если что. По-другому он не понимает.

— Эти штуки запретили лет сорок назад!

— Рики у нас запасливый, — буркнул шериф, открывая дверь. — Выходи, Джед. Сегодня пойдёшь с Инес.

Гедимин смерил задумчивым взглядом самку-охранника, она в свою очередь осмотрела его с ног до головы и хмыкнула.

— Вот так урод! Хоть бы брови были человеческие, а не эти… выпуклости…

Она положила руку на рукоять бластера и жестом пропустила eateske вперёд.

— Без шуток там, — нахмурился Райан. — Мало на тебя было жалоб?

Улицы, обычно тихие и пустынные, этим утром гудели и шуршали; все, кто до сих пор прятался в пыльных строениях, теперь вышли наружу, а кто-то даже забрался на крышу. Пыль летела со всех сторон — горожане стряхивали её с крыш и стен, развешивали по дверям красные, белые и зелёные ленты, искусственные цветы и гирлянды пластиковых красных овощей (Гедимину не удалось извлечь из памяти их название). Каждый, кто видел, как мимо проходит eateske, оставлял своё занятие, хмурился и провожал его взглядом, те, у кого были бластеры, тянулись за ними, у кого не было — прижимались к стенам и дверным проёмам.

— Стой. Нам направо, — сказала Инес, и они свернули в глухой переулок. Там было особенно пыльно, и ветер почти не чувствовался. Туда выходили только окна, и сегодня некому было в них смотреть.

— Притормози, — сказала охранница, догоняя Гедимина. Он замедлил шаг. Инес поравнялась с ним и стала разглядывать его левое плечо.

— Вот как, — пробормотала она, сплюнув в придорожную пыль. Посмотрев на ключ — она всё ещё держала его в руке — она поморщилась и засунула его глубоко в карман.

— Что смотришь, теск? Мне не нужна эта собачья удавка, — буркнула она, похлопав по рукояти бластера. — Я уложу тебя одним выстрелом.

Наверное, Гедимин чуть-чуть прищурился при этих словах, а «мартышка» заметила. Нахмурившись, она подобрала в пыли три осколка фрила и бросила ему.

— Кидай вверх!

Гедимин отступил к стене, чтобы шальной луч не попал ему в грудь, и бросил осколки чуть в сторону. Сопло бластера сверкнуло трижды без малейшей паузы между выстрелами. Три осколка упали в пыль, слегка дымясь.

— Видел? — хмыкнула Инес, покрутив в руке бластер. Гедимин подобрал осколок и недовольно сузил глаза — разряд, способный распылить кусочек фрила на молекулы, всего лишь немного его оплавил.

— Носить сломанное оружие — ваша традиция? — спросил он. Инес вздрогнула и крепко вцепилась в бластер.

— Чего?!

— Разряд очень слабый, — Гедимин показал ей оплавленный осколок. — Расчётная мощность в десять раз больше. Этот бластер неисправен.

— Чёрт тебя дери… — пробормотала Инес, разглядывая бластер со всех сторон; впрочем, заглядывая в сопло, она не забыла установить предохранитель. — Ты откуда знаешь?

— «Райдо» — распространённая марка, — ответил тридцать пятый, глядя поверх её головы в пыльное небо. — Мы идём?

Он ещё не успел развернуться, как «мартышка» окликнула его.

— Джед, стой! Если знаешь, что делать, — доведи эту штуку до ума! — она протянула ему бластер рукоятью вперёд. Гедимин изумлённо мигнул.

— Убери это, — он дотронулся до ошейника.

Инес покачала головой. Она смотрела то на ошейник, то на бластер. Тридцать пятый недовольно сощурился.

— Мы идём? Я — ремонтник, а не фонарный столб.

— Постой, — охранница понизила голос. — Ладно, Джед. Я сниму удавку, и до вечера ты её не увидишь. Но сначала почини пушку.

— Сначала ошейник, потом пушка, — отозвался Гедимин. Трудно было не показать изумления — эта самка была наблюдательна…

— Наклонись, — ещё тише сказала Инес, доставая ключ. — Или сядь. И руки держи на виду.

Тридцать пятый опустился на мостовую. Через полминуты «мартышка» попятилась от него, унося с собой взрывоопасный обруч.

— Доволен? — она показала ему ошейник.

Гедимин потрогал шею, сел поудобнее, стряхнул с колена пыль.

— Давай пушку.

Осколка фрила было достаточно, чтобы открыть защёлки и отогнуть скобы. Тридцать пятый отложил бесполезный корпус и рукоять, открутил батареи, сдул с них пыль.

— Линзы перекошены, канал забит песком, — вполголоса заметил он, осторожно вынимая хрупкие детали. — Когда он был в ремонте в последний раз?

— Ему всего три года, — фыркнула Инес. — И он хорошо стрелял…

Гедимин молча пожал плечами. Он рассчитывал увидеть «макаку» в десяти шагах от себя, куда она отошла, сняв ошейник. Однако она стояла за его плечом и разглядывала разобранный бластер.

Щели в корпусе были слишком велики, в них неизбежно должен был насыпаться песок, но заделать их было нечем. Соединив все детали, Гедимин взял в руку бластер и поднял с земли осколок фрила. Оружие было не слишком удобным — его делали под маленькую ладонь человека, и в пальцах eateske оно утонуло.

Фрил брызнул во все стороны, оставив на стене въевшиеся капли. Гедимин поднялся на ноги, задумчиво глядя на бластер. «А вот теперь можно было бы уйти,» — думал он, прислушиваясь к шуму города. «Если бы это ещё имело смысл.»

— Готово, — он вернул бластер самке и пошёл дальше. Его слегка занимали предметы, повешенные горожанами на двери. Как он ни пытался, он не находил им никакого применения.

Инес догнала его через десять секунд и пошла рядом.

— Притормози! — выдохнула она. — Кем ты был на войне? Снайпером?

— Пилотом.

— Где выучился стрелять? — не отставала «мартышка».

— Меня таким сделали, — ответил Гедимин. — Это удобнее.

— Сделали для войны? Ты всегда был солдатом? Сколько тебе лет? — вопросы летели один за другим, и какие-то из них, похоже, не требовали ответа.

— Тринадцать дней, — eateske решил ответить только на последний. Самка замолчала, и остаток пути он спокойно думал о предметах на дверях и странной суете в городе. «Синко де Майо,» — решил он наконец. «Всё это имеет отношение к этому термину…»

Эти слова он ещё несколько раз услышал, пока ворочал тяжёлые корпуса «сивертсенов» внутри городской стены. Пыль забилась и туда, покрыла контакты, исцарапала вращающиеся детали; её было слишком много в этом городе. Стена уже избавилась от следов бомбёжек, её укрепили, приварив поверх «заводской» обшивки слой всякого хлама. Почти все генераторы работали, и в защитном поле оставался только один узкий просвет. Когда Гедимин закончил ремонт, закрылся и он. Поле было готово к налёту, но небо оставалось чистым. «Никаких врагов, кроме пыли,» — подумал тридцать пятый, выползая из-под стены, отряхиваясь и высматривая урну. В горле першило, и слюна была красновато-бурой. «Макаки» хмуро смотрели на него — кто в респираторе, кто в очках и с тряпкой на лице. Те, кому выдали экзоскелет, не снимали шлемов.

— Воды нет, — буркнул один из них, оттолкнув Гедимина от закрытого вентиля. — Иди отсюда, теск.

— Джед! — Инес не досталось рупора, и услышать её голос сквозь гул «сивертсенов» было непросто. — Иди сюда!

У соседнего строения лежали обломки труб; охранница с тлеющей палочкой в руке сидела на одном из них, задумчиво пуская дым изо рта.

— Садись, — она хлопнула по трубе ладонью. — Куришь?

— Лечебные смеси? — Гедимин покосился на палочку. Инес усмехнулась.

— Хосе… Нет, такую дрянь я не курю. Это обычный табак. Вот, затянись, — она протянула ему сигарету.

Может быть, тридцать пятый где-то нарушил технологию, — но, едва горький дым коснулся его лёгких, ему неудержимо захотелось откашляться и сплюнуть.

— Эти вещества не предназначены для вдыхания, — заметил он, возвращая сигарету самке. Та хмыкнула.

— Доктор Санчес говорит то же самое. Ну, как хочешь.

Она затянулась, разглядывая Гедимина в упор.

— У тебя и награды есть? Ты сбил звездолёт?

— Шесть, — тридцать пятый вытер полосу-наклейку от пыли. Она, как и комбинезон пилота, потускнела от царапин, изображение истребителя расплылось в бесформенное пятно.

— За сколько там дней? — Инес недоверчиво покачала головой. — Так не бывает, Джед. А это клеймо? Это с рудников, верно? Ты там его получил?

Гедимин удивлённо мигнул.

— Нет. На базе. Это номер.

— Не хочешь вспоминать? — глаза «мартышки» странно расширились и потемнели — такого эффекта тридцать пятый ещё не наблюдал. — В сети много чего пишут, Джед. Я всё знаю про дела «Вайт Рок» и «Айрон Стар»… что они наворотили, и какие суды потом шли. Тебя клеймили на марсианских рудниках, как раба… Сучьи дети!

Сплюнув, она закинула окурок в урну. Гедимин покосился на клеймо. «Вот как… Знак рабства,» — он не мог себя видеть, но его глаза понемногу темнели. «Хольгер был прав насчёт Марци. Они не могли не знать — и они всё равно это делали. Ставили этот знак каждому eateske.»

— Что-то надо делать с этой штукой, — пробормотала Инес, вертя в руках ошейник. — Райан если упрётся, его не сдвинешь. А он тут упрётся. Может, так?

Она взяла двумя руками один из свисающих «хвостов» обруча и с силой дёрнула его в разные стороны. Металл захрустел.

— Вот так, — она показала Гедимину вывернутый замок. — Больше не застегнётся. Скажу, что ты зацепился за железку. У Энрике есть запасные, но его не будет ни завтра, ни послезавтра. Даже если Райан упрётся, ты три дня отдохнёшь от удавки. Только не бегай, ладно? Тут до черта стрелков.

— Знаю, — буркнул тридцать пятый.

«Мартышка» замолчала, но надолго её не хватило.

— Джед, а чем ты займёшься после войны? — она потянулась за второй сигаретой, но, подумав, спрятала пачку в карман.

— Меня расстреляют, — отозвался Гедимин, глядя на изорванные перчатки. Они уже ни на что не годились, сколько он ни пытался заклеить прорехи. «Ещё одна смена, и придётся их выкинуть. Где найти запасные?»

— Тебя-то за что? Ты что, важная шишка? — ухмыльнулась Инес. — Или, может, утилизатор? Нет… Джед, ты правда не утилизатор? Не из этих ублюдков?

— Я был пилотом, — Гедимин поискал в памяти новое слово, но ничего не нашёл.

— Тогда тебя не расстреляют, — Инес надела фуражку и поднялась на ноги. — Пойдём, Джед. Ещё успеем устроить тебе мойку. А местные жмоты пусть захлебнутся своей водой!

05 мая 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Нью-Кетцаль

Гедимин отключился всего несколько минут назад и совсем не хотел просыпаться, но снаружи постучали по решётке. Он открыл глаза и удивлённо мигнул, глядя то на розовое пятно света на дальней стене, то на контейнеры с водой и пищей, просунутые в камеру.

— Что за спешка? — хмуро спросил он, поднимаясь с матраса. По ту сторону решётки на стуле нетерпеливо ёрзал щуплый охранник — Хосе.

— Джед, заткнись и ешь, — буркнул он.

Пока Гедимин опустошал контейнеры, небо успело побелеть, а Хосе — не менее двадцати раз пройтись вдоль решётки. Покосившись на пустой коридор, он извлёк из кармана толстую самокрутку, хотел поджечь её, но шорох и стук клавиш из «кабинета» шерифа спугнули его. Он проворно сунул «сигару» в щель на стене и сел на стул.

— Куда я пойду сегодня? — спросил Гедимин, вытолкнув из камеры пустые контейнеры.

— Понятия не имею, — проворчал Хосе. — Кто с тебя снял ошейник, тот пусть тебя и водит. Я не поведу. Мне жить охота.

Гедимин усмехнулся — едва заметно, однако охранник увидел, и его передёрнуло.

— Хосе Доминго! — донеслось из «кабинета». — А ну, взгляни!

— Да, сэр! — подпрыгнул на месте щуплый охранник. — Иду, сэр!

Клавиши застучали громче.

— Сеть есть, — заметил не без удивления Райан Аранда, шериф Нью-Кетцаля. — И новости… Надо же! Вчера утром взяли «Шибальбу». То-то в небе стало тихо…

— Что? «Шибальбу»?! Йю-ух-хуу! — Хосе хлопнул фуражкой по столу. — Теперь тескам конец! Джеду больше некуда бегать. Эй, Джед! Надо ему рассказать.

— Он нас слышит, не беспокойся, — хмыкнул Райан. — И на Венере ещё идёт стрельба. Там так быстро не разберутся.

— Чхал я на Венеру — оттуда они сюда не притащатся! — Хосе щёлкнул каблуками. — Сэр, а что пишут про «Шибальбу»?

— Занята федеральными войсками, — прочитал с экрана Райан. — Благодаря переговорам, проведённым Джеймсом Марци, боевики «Шибальбы» сложили оружие… захвачены корабли… несколько тысяч пленных. Джеймс Марци и адмирал Родригеш да Коста обращаются к боевикам Саргона и предлагают им сдаться и сложить оружие. Всем, кто не замешан в бесчеловечных преступлениях, сохранят жизнь…

— Сколько пленных?! Если у них столько тесков, они о нашем ещё год не вспомнят, — проворчал Хосе.

«Джеймс… Марци?» — Гедимин подошёл к решётке и прислушался. «Что Марци делает на стороне макак?»

— Почти восемь, — Райан выбрался из-за стола. — Хватит выплясывать, Охеда. Иди.

— Есть, сэр!

Через две секунды лязгнула дверь — щуплый охранник очень торопился. Гедимин удивлённо мигнул. «Куда они все убегают?»

Райан вышел из коридора, скользнул взглядом по стене, со вздохом извлёк из щели самокрутку Хосе и понюхал её.

— Опять то же самое, — устало пробормотал он. — Как ему не надоело…

Он подошёл к решётке и пощёлкал переключателями. Защитное поле уплотнилось, из прозрачного став светло-серым. Запахло озоном — напряжение на металлических прутьях возросло.

— Что сделают с пленными? — спросил Гедимин.

— Им обещают жизнь, — пожал плечами Райан. — Наверное, отвезут в лагерь. Проверят, кто есть кто. Вы зачем-то нужны им живыми, Джед. Больше я не знаю ничего. Ты из «Шибальбы», верно?

— Я не помню, — ровным голосом ответил тридцать пятый. «Есть вероятность, что Хольгер выжил. Рано или поздно я отправлюсь в лагерь. Возможно, он будет там.»

Райан внимательно осмотрел решётки и оглянулся на пустой коридор.

— Отдыхай. Сегодня ты остаёшься тут один. Надеюсь, никаких проблем не будет. До завтра.

Гедимин изумлённо мигнул, хотел вскочить и задать несколько вопросов, но от резкого подъёма заныла повреждённая нога, а когда он дохромал до решётки, человек уже ушёл. Тридцать пятый поморщился. «Эти мартышки работают всего десять часов в сутки с десятью перерывами. И то не каждый день. Конечно, им нужны будут рабы!»

Ему уже довелось ничем не заниматься целые сутки; в этот раз время тянулось так же медленно. Бежать ему было некуда и незачем, но из любопытства он попробовал поддеть кирпич и раздавить кабели, питающие решётку и генератор силового поля. Обломок жёсткой повязки оказался слишком мягким и хрупким, чтобы процарапать строительный раствор, а больше у Гедимина ничего не было. Он перенёс весь свой вес на здоровую ногу, чтобы сдвинуть кирпич с места, но раствор и налипший сверху фрил крепко его держали. «Нужен инструмент,» — подумал Гедимин и снова лёг.

Он провёл пальцем по полу, выводя на тонком слое красной пыли план города — той части, которую он видел или о которой догадывался. Тут были верфи со всеми вспомогательными цехами, забором и стоянкой во дворе; стена с зенитными орудиями; площадь с каменным зданием непонятного назначения, разрушенным бомбами; и огромное сооружение, чуть отстоящее от жилых кварталов, — от него тридцать пятый видел только туманный силуэт градирни, и это пробуждало в нём любопытство. «Станция,» — вспомнил он обмолвки Хосе. «Видимо, тепловая энергостанция. Или, возможно, солнечная. Здесь это имело бы смысл, если бы люди вовремя вытирали зеркала от пыли…»

За окном (и в едва освещённом коридоре) уже стемнело, когда треск и серия хлопков за стенами потревожили Гедимина. По стеклу пошли красные и зелёные блики. Тридцать пятый встал, посмотрел в окно — в небе расплывались клубы дыма. За первой серией хлопков последовала вторая; чёрное небо ненадолго окрасилось зеленью, потом светящееся пятно разлетелось искрами и осыпалось на землю. Что-то взрывалось над городом — множество очень слабых зарядов, едва ли приносящих какой-либо вред тем, кто был под защитным куполом. «Световые сигналы?» — Гедимин был слегка озадачен. «Для кого?»

В тишине оглушительно лязгнула дверь, с улицы донёсся грохот, смех и несвязные возгласы. Дверь захлопнулась, но тут же снова открылась.

— Хосе, живо за ним!

— Да ну, да на кой… — вполголоса проныли в коридоре.

— Веди его сюда, говорят тебе, — незнакомый человек повысил голос. — Пусть посмотрит на салют.

— Божья шлюха! — приглушённо выругался Хосе. — Где тут свет?

Он нащупал выключатель, и Гедимин прикрыл глаза — все светильники зажглись разом. За решёткой стоял, нетвёрдо держась на ногах, Хосе, и бессмысленная улыбка расплывалась по его лицу.

— А, Джед… Давай сюда, к нам, — он неуверенно помахал рукой, возясь с запертой дверью. — Только тихо, без глупостей, ясно?

Выбираясь из камеры, Гедимин случайно вдохнул воздух, выдохнутый охранником. Тот недавно выпил вещество, не предназначенное для выпивания, и вдохнул много соединений, не предназначенных для вдыхания.

— Ты в сознании? — спросил озадаченный eateske. Охранник испустил смешок.

— Я налью тебе, Джед, если Энрике с Патриком не всё выпили, — пообещал он, открывая дверь и переваливаясь через порог. — Йюх-ху-у!

Снаружи стояли шестеро; полумрак не помешал бы Гедимину узнать их, но у каждого на голове была очень широкая шляпа, и лиц было не видно. Один из них держал в руках гибкий шест с привязанными к нему пустыми жестянками и махал им, когда небо озаряла очередная вспышка. Жестянки дребезжали.

«Сигнальные огни» сверкали то там, то там, их запускали, казалось, из каждого квартала, и они все были маленькими и тусклыми. Пятеро горожан изредка посматривали на небо, но куда больше их интересовали бутылки, поставленные под стеной.

— Встань вон там, Джед, — махнул рукой один из них. По голосу Гедимин узнал Райана.

— Тихо, сейчас будет большой бабах! — Энрике, придерживая шляпу, взглянул на небо. К зениту, треща и рассыпая искры, поднимался яркий сгусток золотистого света. Два красноватых, поменьше, взлетали за ним. Ещё секунда — и все они взорвались. Огненный ливень хлынул на землю, и Гедимин двинулся назад, готовясь прыгнуть в укрытие, — но ни искра, ни осколок не долетели до крыш.

— Последняя нормальная петарда, — вздохнул незнакомый горожанин. — Осталась только мелочь.

— Ничего, закончится война — завезут, — пообещал другой. — Уже скоро. Вот тогда будет огромадный бабах!

— Хороший был бы бабах, если бы все корабли тесков собрать на орбите и разом взорвать, — медленно проговорил Энрике. — А ещё лучше — вместе с тесками. Вот на это я посмотрел бы.

— Да, на это все посмотрели бы, — хлопнул его по плечу один из горожан.

— Эй, эй, — завертелся на месте Хосе; он вдруг обнаружил, что в его стакане пусто, и ближайшая бутылка тоже пуста. — Что, это всё?

— Левее посмотри, там полная, — буркнул Энрике.

— Надо налить Джеду, — сказал один из горожан, отодвинув щуплого охранника. — У всех кетов праздник, а он тоже кет.

— Что? — резко повернулся к нему Энрике. — Патрик, ты что несёшь?

— Кет — тот, кто прожил тут половину жизни, — негромко пояснил горожанин, отвинчивая крышку. — Никаких исключений. Держи, Джед. Это пьют залпом.

Гедимин при всём желании не смог бы растянуть содержимое крошечного стакана на два глотка. Оно слегка обожгло пищевод. «Разбавленный этиловый спирт,» — Гедимин вспомнил некоторые свойства этого вещества и посмотрел на «макак» с недоумением, перерастающим в брезгливость. «Теперь понятно. Они все под его действием.»

«Макаки» смотрели на него, чего-то ожидая.

— Эй, куда! А мне? — Хосе опомнился и потянулся за бутылкой.

— И что, всё? — разочарованно хмыкнул Энрике. — Патрик, от одной капли ему ничего не будет. Его ведром не напоишь. Мне лучше отдай!

— Да пей, пей уже, — поморщился Патрик. — Что ещё у кого есть? У меня только «Винстон» — его он пробовал.

— А у меня — самосад Винстона, — хмыкнул второй горожанин. — И его я на тесков переводить не дам. Энрике, ты чили доел?

— А… там ещё полбанки, — охранник отвязал от шеста одну из жестянок. — Не разлилось? Нет, на месте.

— Осторожнее там, — нахмурился Райан. — Я за ним убирать не буду.

— Ничего, пусть ест, — Патрик заглянул в банку и отобрал у одного из горожан ложку. — Попробуй, теск.

Мимо тюрьмы с воплями и грохотом пустых жестянок проскакали, держась друг за друга, три десятка «мартышек». Первая из них раскручивала над головой шест с банками.

Гедимин взял слишком маленькую ложку двумя пальцами, зачерпнул комковатое вещество и осторожно прожевал его. От Би-плазмы оно отличалось только плотностью… и ощущением слабого жжения во рту при попытке проглотить его. «Капсаицин,» — опознал Гедимин обжигающую примесь. «Органическое соединение. Не имеет питательной ценности. Странная пища у этих существ.»

Энрике и Патрик переглянулись. Вероятно, они ждали какой-то другой реакции.

— Вот кого надо было брать на состязания, — хмыкнул Патрик. — Он бы всех сделал. Как тебе, Джед? Ты когда-нибудь раньше ел чили?

Райан Аранда, разглядывающий небо, повернулся к нему, едва заметно вздрогнул и потянулся к бластеру.

— Патрик, назад, — тихо и чётко проговорил он. — Гедимин, стой и не двигайся. Вот так… Открой двери, Хосе. Хватит экспериментов на сегодня. Я отведу Джеда в камеру.

— Что это с ним? — услышал Гедимин недоумённый шёпот. Дверь закрылась, пропустив в коридор Райана. Он не сказал ни слова, пока они шли к камере. Когда последний замок закрылся, а силовое поле уплотнилось, Райан убрал бластер, смерил Гедимина долгим задумчивым взглядом и вышел.

«Странные существа,» — пожал плечами тридцать пятый. «Много информации, но что с ней теперь делать?»

06 мая 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Нью-Кетцаль

Хосе отключился. Он начал сползать со стула ещё две минуты назад и вот-вот должен был упасть. Гедимин с интересом следил за ним, стараясь не шуметь. «Люди умеют отключаться на несколько часов,» — думал он, разглядывая лицо охранника. «Любопытный объект для наблюдения.»

Все мышцы Хосе были расслаблены — так, что даже держать губы сомкнутыми он не мог, и изо рта понемногу просачивалась слюна. От падения его удерживал только жёсткий форменный ремень — его край упирался в стул, замедляя скольжение тела. «Проснётся от падения или от соприкосновения с решёткой?» — Гедимин покосился на прутья, подключённые к источнику тока. «Если продолжит скользить вперёд, заденет её. А если отклонится вбок, то сначала ударится головой.»

На другом конце коридора лязгнула дверь, и Хосе подпрыгнул на стуле и принял более устойчивое положение.

— А? А, коробки, — пробормотал он, наклоняясь за пустыми контейнерами у решётки. Гедимин недовольно сощурился — наблюдения были прерваны на самом интересном месте.

— Слышал я, как один идиот решил почесать за ушком пуму, — донеслось из «кабинета» Райана; судя по голосу, шериф был в скверном настроении. — Тут то же самое. Но когда доиграешься ты, оторванной рукой не обойдётся.

— О чём речь, сэр? — отозвалась Инес.

— Ты понимаешь, — буркнул Райан. — Неконтролируемый теск посреди города.

— Господи! Безоружный пленный в обносках против толпы с бластерами, — громко фыркнула охранница. — Да уж, он всех порвёт.

Хосе, уже собиравшийся отключиться, сел ровно и настороженно покосился на Гедимина. Тот пристально посмотрел ему в глаза. Почему-то «макаки» это очень не любили — вот и на этот раз охранника передёрнуло, и он отвернулся.

— Безоружный? Это теск! — Райан хлопнул ладонью по столу. — Какая между вами дистанция? Два шага? Ты выстрелить не успеешь.

— А что он сделает — уклонится от луча? — недоверчиво хмыкнула Инес.

— Пока ты хлопаешь глазами? Да хотя бы зайдёт тебе за спину и свернёт твою шею, — Райан тяжело вздохнул. — А ты даже не поймёшь, что случилось. Вот только проблемы потом разгребать не тебе, а мне с парнями.

Хосе встрепенулся и сделал вид, что несёт контейнеры в урну — вот только встанет, и сразу пойдёт их выкидывать. Гедимин видел, каких усилий ему стоит держать глаза открытыми, а голову — поднятой. Райан, проходя мимо, ткнул его пальцем в бок — Хосе дёрнулся и ненадолго выпал из забытья.

— Сегодня идёшь на пищеблок, — хмуро сказал шериф, отходя к стене; в этот раз двери открывала Инес. — У них сломался погрузчик, а на крыше взорвалась петарда.

— Ясно, — отозвался Гедимин. «Крыша? С крыши хороший обзор. Надо будет рассмотреть энергостанцию.»

— Офицер Кастильо, дистанция, — вполголоса напомнил Райан. Охранница замедлила шаг, пропуская пленника вперёд.

— Вот он сегодня разошёлся, — пробормотала она, когда двери лязгнули за её спиной, заглушив слова.

Шёл десятый час, а на улицы ещё никто не спешил выходить. Ветер гонял по ним пыль, окурки и обрывки цветной фольги. Кто-то забыл на углу шест с жестянками, и они бились друг о друга, нарушая дребезжанием тишину. Соседний дом — то ли петарда взорвалась над крышей, то ли кто-то слишком сильно пнул стену — слегка накренился, и его крыша сползла на угол и теперь держалась только на перекошенной водосточной трубе. Гедимин недовольно сузил глаза и остановился.

— Эй! — Инес едва не налетела на него. — Ты чего?

— Криво, — отозвался он, приподнимая угол крыши. «Вот так… Должна сесть на крепления… А, их уже нет? Ладно, сразу не упадёт,» — он поправил трубу, загнав болты поглубже в податливый фрил. Крыша выровнялась, но было заметно, что следующего пинка или петарды она не переживёт.

— Это всё строили наспех, — вздохнула Инес. — Когда настоящий город разбомбили… Тут были другие дома, Джед. Не эти халупы.

Кто-то смотрел на них из переулка, но на глаза не показывался — а когда они пошли дальше, Гедимин услышал быстрые удаляющиеся шаги. «Двое или трое,» — прикинул он по звуку. «Зачем они прячутся?»

Они свернули в переулок, куда не выходила ни одна дверь, — похоже, в Нью-Кетцале их было много.

— Постой, Джед, — где-то на середине пути Инес остановилась. Гедимин удивлённо мигнул.

— Райан говорит, что ты можешь зайти мне за спину так, что я не замечу, — она понизила голос. — Но как такое возможно? Вот я, вот ты, вот мои глаза, а вот улица, — что тут можно не заметить? Покажешь, как тески это делают?

— Нет, — отозвался тридцать пятый, разглядывая края крыш над головой «мартышки». Прочными они не выглядели, но от них и не требовалось держаться долго…

— Почему?

— Ты пристрелишь меня, — он кивнул на открытую кобуру.

— Ты чего?! Я вовсе не собираюсь… — Инес перевела взгляд на бластер — не более чем на секунду, но этого было достаточно.

Крыши выдержали его вес, и он оттолкнулся от них, чтобы развернуться в воздухе и мягко приземлиться за спиной «мартышки». Теперь он сидел на мостовой, потирая разболевшуюся голень. Нога, скреплённая кусками металла, ещё не была готова к подобным прыжкам. Гедимин сердито щурился, гладил повязку и ждал, пока боль утихнет.

— Джед?! — Инес, обнаружив перед собой пустой переулок, вздрогнула и завертела головой. — Эй! Ты где?!

— Сзади, — негромко ответил eateske.

— Чёрт! — «мартышка» развернулась, машинально хватаясь за бластер. — Джед! Как ты… где ты был?!

— Здесь, — Гедимин кивнул на крыши. — Удобная опора.

— А где были мои глаза?! Как ты мог залезть туда незаметно? И… что с ногой?!

— Ушибся, — тридцать пятый неохотно выпрямился. — Идём.

В ремонте погрузчика ничего сложного не было, но четверо охранников в экзоскелетах каждую минуту держали Гедимина на прицеле, и под конец это стало его раздражать. Инес, оттеснённая к стене, за их спины, тоже была не рада. Рабочие — им не досталось ни экзоскелетов, ни бластеров — опасливо обходили это сборище по широкой дуге. За стеной чавкала и плескалась в огромных чанах Би-плазма, со всех сторон пахло разными веществами, имеющими отношение к человеческой пище. Гедимин не мог опознать их — кроме, возможно, этилового спирта — но навряд ли они были основными компонентами того, что производил этот пищеблок.

На крышу «броненосцы» не полезли. Инес села на балку, нагретую солнцем, вдохнула пыльный ветер и надела респиратор. Гедимин закрыл прореху листом гладкого фрила, сверху положил ребристый и, укрепив их и убедившись, что все оплавленные края обрезаны и больше не раскрошатся, выпрямился и повернулся к энергостанции.

Сверху огромная градирня выглядела ещё более внушительно. Над ней клубился белесый пар, постоянно сносимый ветром. Почти вровень с ней поднималась из-за длинного здания полосатая труба в решётчатом каркасе. Здание было выкрашено в цвет местной пыли и накрыто двумя слоями защитного поля — один охватывал и трубу, и градирню, второй распространялся только на здание. За ним поблескивали мачты и трансформаторы — почти вплотную к стене примыкала подстанция. Опоры, выстроенные в шеренгу, тянулись от неё до самых верфей.

— На что смотришь? — Инес подошла к Гедимину. — А, на водокачку Винстонов… Отсюда видно, где он растит табак? Всегда хотела посмотреть.

«Водокачка?» — Гедимин удивлённо мигнул. Сооружение перед ним определённо не являлось насосной станцией, хотя воду употребляло в огромных количествах. Ничего, похожего на зеркала-поглотители, вокруг тоже не было, и навряд ли это сооружение сжигало углеводороды — насколько Гедимин знал, таким станциям полагалось дымить гораздо сильнее.

— Она пьёт воды больше, чем весь Нью-Кетцаль, — сказала Инес и осторожно ткнула Гедимина пальцем в спину — ей не нравилась его неподвижность. — Хватит глазеть, Джед. Идём.

— На чём работает эта энергостанция? — тридцать пятый неохотно отвернулся от странного сооружения.

— На уране. Это атомная станция, Джед. Спускайся!

«Атомная? Здесь?!» — видимо, изумление отразилось на его лице. «Мартышка» хмыкнула.

— Чего удивляешься? До войны тут был огромный завод. Теперь его перестроили под верфи.

Обратно они возвращались тем же путём, чуть раньше, чем обычно, — Гедимин быстро справился с работой на пищеблоке. Посмотреть, как макаки выращивают Би-плазму, ему не удалось — они были рады быстро его выпроводить. Двое охранников провожали его и Инес до угла и только там отстали.

Дома на пыльной улице мало отличались друг от друга, но Гедимин запомнил их расположение и издалека узнал ту халупу, крышу которой он поправлял с утра. Она снова перекосилась, ещё сильнее, чем утром, и немного под другим углом; а одно из креплений трубы вырвалось из стены и висело на последнем болте. Болт валялся тут же — кто-то выцарапал его из фрила и бросил в пыль.

Выровнять крышу было несложно, как и вкрутить болт на прежнее место и выправить слегка погнувшееся крепление. Но Гедимин не спешил — из соседнего переулка за ним снова наблюдали.

— Вот, я ж говорил — это у них инстинкт. Как у муравьёв, — шептал кто-то.

— Ага, — поддакнул другой. — Он щас пройдёт, а мы ещё раз?

— Только тихо!

Двое шли босиком или в мягкой обуви, но на тихой улице их быстрые шаги всё равно были слышны. Гедимин прошёл мимо переулка и приостановился на углу — там, где всё ещё стояла забытая палка с жестянками. Обернувшись на скрежет, он увидел, как крыша медленно сползает набок, натыкается на трубу и замирает.

Угол дома выдержал. Можно было и без прыжков, но так получалось быстрее — и две «макаки» не успели ни отойти от дома, ни отложить шест, которым поддевали крышу. Один отшатнулся, и Гедимин схватил его за плечо, второй был пойман за шиворот. Взлетев в воздух, они с треском соприкоснулись лбами и взвыли. Тридцать пятый бросил их обратно к стене, куда они и вжались.

— Hasulesh! — сплюнул Гедимин, рывком затаскивая крышу на место.

— Стоять! — закричала Инес, врываясь во двор. В её руке был бластер, и приоткрывшиеся было двери за спиной тридцать пятого тут же захлопнулись.

— Вы, двое, — а ну свалили отсюда! — рявкнула она на перепуганных «макак». — Ты, урод, — встал смирно, руки за голову!

Двое «экспериментаторов» на четвереньках отползли в сторону и только в переулке решились встать на ноги и, пошатываясь, убежать. Они были меньше ростом, чем Инес, — даже меньше щуплого Хосе, и Гедимин не удивлялся их реакции на довольно слабый удар.

— Пошёл! — крикнула Инес, направив бластер на Гедимина. — Руки не опускать!

Чьи-то силуэты замелькали за окнами, двери приоткрылись. Только дом с непрочно держащейся крышей стоял тихо, и оттуда не доносилось ни звука.

Когда за домами показался защитный купол над забором тюрьмы, Инес тяжело вздохнула и вполголоса скомандовала:

— Вольно. Руки опусти.

Она убрала бластер и долго смотрела на Гедимина, иногда порывалась что-то сказать, но снова закрывала рот. «Какие подвижные у них лица,» — думал тридцать пятый. «Много маленьких мышц — сложное устройство…»

— Ты их убить мог, — сказала наконец Инес, заглядывая ему в глаза.

— В их действиях не было ни смысла, ни пользы, — отозвался тридцать пятый. «В их существовании — тоже,» — добавил он мысленно.

— Этот дом — пустой, там никто сто лет не жил! — «мартышку» передёрнуло. — Кому какое дело, как на нём лежит крыша?! А ты их едва не убил — вот из-за этого?!

«Какие странные здесь обычаи,» — думал Гедимин. От него ждали какой-то реакции, но какой — он не мог даже предположить, поэтому только пожал плечами.

— Я должна была выстрелить! — едва не сорвалась на крик «мартышка». — Пристрелить тебя на месте! И я сделаю так, Джед. Непременно сделаю!

«У неё очень высокий голос,» — у тридцать пятого понемногу начинало звенеть в ушах, а ясности в мыслях это не прибавляло. «Переходящий в ультразвук. Может, осмысленная информация передаётся на этих частотах?»

— Ты стреляешь, или мы идём? — спросил он, покосившись на защитный купол. — Часовой отсюда всё слышит.

Инес поперхнулась, хлопнула по рукоятке бластера и жестом приказала Гедимину идти вперёд.

— Ты просто псих, теск, — прошептала она. — Если шериф что-то узнает — вот мы посмеёмся…

08 мая 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Нью-Кетцаль

«Вжжиу! Пшшшш! Бабах, бабах, бабах! Вжжиу! Пшшшш! Пшшшш!»

Звуки доносились из-за стены; от некоторых она вздрагивала, и вентиляционные короба дребезжали, а толстое стекло отзывалось звоном. По ту сторону происходило что-то очень интересное, но что именно — Гедимин не знал, и разъяснять ему не собирались.

— Два тяжёлых винта, лопасти горизонтально. Разболтались крепления. Пусть закрепит, чтобы не хлябало и не дребезжало, — человек, встретивший ремонтника и его охрану в цеху, неохотно выдавливал из себя слова и поминутно косился на Инес и на «броненосца» в боевом экзоскелете. Тот стоял у открытых ворот, и уличная пыль оседала на тусклой обшивке.

Ворота не закрывались, горячий ветер гулял по цеху, среди нагромождений ящиков и покорёженных корпусов непонятных механизмов. Над некоторыми из них столпились рабочие, разбирая их на части. Пахло окалиной и плавящимся фрилом, металл визжал под резаками, и чертыхающийся «броненосец» толкал пирамиду ящиков подальше от летящих искр. У стены стояла прислонённая к ней колонна в решётчатом каркасе и пучках кабелей, тянущихся куда-то за нагромождение ящиков. При восьми метрах высоты и четырёх толщины она почти затерялась среди прочих объектов. Сейчас в ней ничего не дребезжало — механизм был остановлен.

— Тут за смену оглохнуть можно! — Инес широко открывала рот, но её голос был еле слышен. — Что вы там ломаете?

Гедимин повертел в руках большой, очень древний и не избалованный чистками гаечный ключ.

— Сколько лет этому артефакту? — он не любил задавать вопросы «макакам», но тут никак нельзя было удержаться.

— Тебе какое дело? Иди работай! — человек указал на колонну со скрытыми в ней механизмами и на всякий случай попятился.

«Где они это выкопали?» — думал Гедимин, косясь на древний инструмент. И тот же вопрос возник у него, когда он протиснулся внутрь «колонны», и фонарь, привязанный к его руке, высветил её внутренности. Всё, что можно было разглядеть, покрывала плотная корка засохшей смазки пополам с пылью. Из неё выступали отдельные пятна ржавчины, тускло блестел фрил и лопасти больших винтов — к ним пыль и смазка прилипнуть не успевали. Первый из них был укреплён на конце массивного вала в полутора метрах над землёй, второй — в полутора метрах от противоположного конца трубы. Между ними и корпусом оставалось очень мало места — Гедимин кое-как втиснулся в промежуток меж двух лопастей, попытался пройти вдоль винта, чтобы рассмотреть недостаточно освещённую часть крепления, но пролезть не смог, как ни прижимался к стене.

«Разболтались? Тут не хватает гайки… а тут даже непонятно, есть она или нет,» — Гедимин недовольно щурился на механизм. Винт в самом деле «гулял» по стержню — eateske без усилий приподнял его на три сантиметра. Он постучал по присохшей корке, откалывая кусок за куском, — из-под грязи проступили не только лопасти, но и массивная муфта. «Вон тот стержень должен упираться сюда,» — Гедимин посветил фонариком вдоль вала. «А здесь ещё два. Тогда всё будет зафиксировано. Под тем комом грязи должна быть резьба. Но сначала — муфта…»

Трёхсантиметровая кора сходила кусками, иногда — вместе с некрепко закрученными гайками и остатками покраски. Все три крепёжных углубления были на положенных местах, всё, что можно было закрепить и подтянуть внизу, было закреплено и подтянуто. Гедимин ненадолго остановился, прикидывая, как удобнее дотянуться до верхней муфты, и выдержат ли лопасти винта, если он на них встанет. И тут он услышал тихий, но быстро усиливающийся рокот.

Винт задрожал. Гедимин успел вжаться в стену за долю секунды до того, как лопасти пришли в движение, — но места было слишком мало. Первая лопасть рассекла скирлин и кожу на его животе, врезаясь в мышцы, вторая ударила следом, третьей он не стал дожидаться — оттолкнулся и прыгнул на полтора метра вверх. Винт зацепил жёсткую повязку на ноге, заскрежетал, оставив на ней глубокий рубец, заскрежетал ещё громче под весом Гедимина. Тот перешагнул с лопастей на муфту и ударил гаечным ключом по валу. Металл загудел под ударами, присохшая смазка посыпалась на лопасти. «А, вот где резьба,» — Гедимин, отложив ключ, взялся двумя руками за массивный обод, потянул его вниз. Механизм заскрежетал, три гранёных стержня опустились в углубления и провернулись вместе с винтом. Что-то горячее капнуло на ногу eateske, он посмотрел наверх — ничего из-под винта не вытекало. Гул понемногу стихал, и механизм замедлял ход, пока не остановился окончательно. Гедимин поднял ключ, чтобы закрутить последнюю гайку, и коснулся пальцем чего-то липкого. Он посветил фонариком вниз, на себя и увидел, как из двух надрезов на животе медленно стекает кровь.

«А, теперь ясно,» — он ощупал раны — они тут же откликнулись ноющей болью. Лопасти врезались неглубоко, не зацепили внутренности, но повреждённые мышцы сокращались невпопад, затрудняя движение. Гедимин прижал ладонь к животу и снова потянулся к гайке.

— Вскрывай, ублюдок! — рявкнули снаружи, и кожух «колонны» протяжно заскрипел — в нём пытались сделать проход. — Я вам всем мозги повышибаю!

Металл заскрипел громче, в просвет влезла «клешня» тяжёлого экзоскелета — «Шерман» протискивался в трубу.

— Джед, ты там живой? — крикнула из-под его «лапы» Инес. — Скажи что-нибудь!

Гедимин посветил на неё фонариком. И охранница, и «Шерман» отшатнулись. Зажимая ладонью рану, тридцать пятый осторожно спустился с винта и протиснулся наружу. Он увидел рабочих, взобравшихся на груды ящиков, их побледневшего начальника, дымящийся след бластерного луча на стене и рычаги на щите, вмурованном в эту стену. Именно туда уходили пучки кабелей от «колонны».

— Теск?! — лицо начальника перекосилось.

— Неисправность устранена, — ровным голосом проговорил Гедимин, бросив ему под ноги гаечный ключ. Его тоже забрызгало кровью, и eateske размазал её, пока закручивал последнюю гайку.

— Шлюха божья! Там всё в крови! — закричал «броненосец», зачем-то заглянувший внутрь «колонны».

Инес шагнула к Гедимину. Она смотрела только на его руку, прижатую к животу, и мелко дрожала. Те, кто сидел на ящиках, начали слезать — тихо, осторожно, подальше от Гедимина… или, может, от охранницы.

— Винт, — недовольно сузил глаза тридцать пятый. — Кто-то запустил его.

— Я з-знаю, — «мартышка» содрогнулась. — Джед, тебе нужно лечь. Вот, прямо здесь…

Кровь уже почти остановилась и еле-еле сочилась из ран при неосторожных движениях. Рассечённые мышцы ныли. Гедимин лёг головой на охапку ветоши, отвёл ладонь от живота — как он и понял в самом начале, раны были неглубокими. Следом за ним под руку заглянула Инес и содрогнулась ещё раз.

— Когда я найду того, кто это сделал… — она взялась за рукоять бластера и выразительно посмотрела на человека, топтавшегося поодаль.

— Никто не мог этого сделать, — замотал головой тот. — Кому это пришло бы в голову?! Рычаг случайно был задет ящиком, это всё — несчастный случай…

Гедимин по голосу слышал, что «макака» лжёт, и ему было скучно. Он закрыл глаза, но его тут же ущипнули за плечо.

— Эй, Джед, ты чего? — над ним склонялась Инес. — Не надо спать! Доктор Санчес уже едет.

…Свежие швы сходились почти крест-накрест, поверх каждого из них Мэттью прилепил пластырь — и тем же способом, хмыкнув, заклеил разрезанную одежду eateske. Покончив с этим, он ощупал повязку на ноге, осторожно поддел и выровнял загнувшиеся края трещины — непрочный фрил попал под винт и надломился.

— Пока не застёгивайся, — он поправил комбинезон на животе раненого, оставив швы открытыми. — В воду не лезь, звездолёты не таскай и по крышам не прыгай — хотя бы до одиннадцатого. Дай сюда руки…

Он тщательно протёр спиртом ладонь Гедимина, потыкал пальцем в загрубевшую кожу и рубцы от заживших царапин.

— Будешь работать — обмотай хоть ветошью.

— Доктор Санчес, это всё заживёт? Это не очень опасно? — свесилась с ящика Инес.

— Не очень, — хмыкнул Мэттью. — Ищи глайдер, Инесита. Пешком он не дойдёт.

…С тех пор, как Райан и Инес, быстро собравшись, улетели на заводском глайдере, прошло уже два часа. Гедимин лежал на спине, положив руки под голову. Ему было о чём подумать.

«Им не нужен был механизм,» — он недобро щурился, разглядывая потолок. «Им не нужна была помощь. И… они боялись применить оружие. Или у той макаки не было оружия? Вполне вероятно…»

Двери лязгнули; Хосе, задремавший было в тёмном коридоре, подпрыгнул на стуле.

— Наложить суровое взыскание, — продолжал Райан фразу, начатую за дверью. — И вынужден был бы поместить тебя под арест. Почему ты не доложила сразу же?! Ты должна была бегом ко мне бежать! Нападение на людей, двое пострадавших, — и ты делаешь вид, что ничего не случилось?! Почему ты ничего не предприняла?

— Я увела теска оттуда, — слабо оправдывалась охранница. — Больше никто не пострадал…

— Из того, что нам известно, следует, — Райан тяжело опустился на стул, и тот скрипнул, — что ты не контролируешь не только теска, но даже себя. А значит, игры закончились. Джед остаётся в камере до прибытия федералов. А ты держишься от этой камеры как можно дальше. Всё ясно, офицер Кастильо?

11 мая 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Нью-Кетцаль

«Техника безопасности не для потомков мартышек,» — Гедимин недовольно щурился на потрескивающую решётку. Защитное поле было убрано, а отключить её от напряжения щуплый охранник побоялся — и теперь пропихивал контейнер с Би-плазмой под смертельно опасными прутьями. «Защищает ли его экзоскелет от ударов током?» — думал пленник, наблюдая за этим из камеры. «Если даже да, то электроника выйдет из строя, и из брони его придётся вырезать. Интересное было бы зрелище.»

Последние два дня Гедимину было нечем заняться, кроме таких наблюдений; он не выходил из камеры, да и по ней передвигался с трудом. Неглубокие надрезы, повредившие мышцы живота, напоминали о себе при каждом движении. Он покосился на пластырь, налепленный под расстёгнутым комбинезоном, — края начинали отходить от кожи, и уже почти не болело — так, дёргало при резких поворотах.

Хосе, включив защитное поле, прошёлся вдоль решётки. В экзоскелете ему было неудобно, но он им гордился — и поворачивался к свету то одним боком, то другим, стряхивая невидимые пылинки с брони. Экзоскелет по назначению был боевым, пулемётные турели и ракетницы с него сняли недавно, а четыре из шести бластеров переставили с «предплечий» на «плечи», заменив их кистевыми захватами. Хосе заметил пристальный взгляд Гедимина и пощёлкал клешнями.

— Эй, Джед, давай бороться! — он согнул стальную лапу в локте. — Видишь, моя рука теперь толще твоей. И сам я выше! Давай бороться на руках!

— Не хочу, — ответил Гедимин, вычёрпывая из контейнера Би-плазму. Теперь ему полагалась одна кормёжка в день. Он не голодал, но ему было досадно, — на верфях осталось множество неизученных механизмов, и навряд ли его собирались когда-нибудь к ним допустить.

— Зря, — буркнул Хосе и поддел стальным пальцем кусок фрила на стене. Под ним мог бы поместиться небольшой предмет — и иногда там помещались самокрутки охранника, но этот тайник давно был опустошён — шериф тоже о нём знал.

— Джед! Я тебя в коридор выпущу, — не найдя искомого, Хосе снова повернулся к пленнику. — Давай бороться — кто кого свалит!

— Не хочу, — Гедимин, покончив с едой, разглядывал экзоскелет. Небольшие выступы брони от кисти поднимались вверх по руке, к плечу увеличиваясь и превращаясь в большой щит-наплечник, прикрытие для бластеров. «Какое у них назначение?» — пытался вспомнить eateske. «Интересно, если эту конечность поместить в узкое отверстие… она хорошо пролезет, но на обратном пути эти гребни могут зацепиться. Или нет?» Он покосился на вентиляционную решётку. Если зрение в полумраке его не обманывало, по диаметру она как раз подходила.

— Трусишь? — фыркнул Хосе. — Слизняк! А давай, я выставлю одну руку, а ты — две?

— Тоже не хочу, — качнул головой Гедимин. — Нет настроения.

— Будто у меня оно есть, — охранник покосился на опустевший тайник. — Вот зачем Райан берёт чужие вещи?

— Ты обещал мне дать попробовать, — напомнил Гедимин, выкинув из камеры пустые коробки. Хосе встрепенулся.

— Я тебе дам половину скурить, — закивал он. — Ты знаешь, куда Райан их дел? Ты видел, да?

— Тихо, — тридцать пятый кивнул на коридор — из «кабинета» Райана донёсся перестук клавиш. Охранник приложил «клешню» к лицевому щитку.

— Вентиляционное отверстие, — негромко сказал Гедимин. — Он бросил твои свёртки туда.

— Вот как! — Хосе подцепил клешнёй решётку и заглянул внутрь. — Темно, как в заднице! Джед, а далеко он их затолкал?

— Кинул наотмашь, — пожал плечами тридцать пятый. — Возможно, они закатились под уклон.

— Сейчас найдутся, — охранник сунул в отверстие «лапу» и пошарил внутри. — Вот, что-то есть… Чёрт, укатилось!

«Сгустки пыли,» — Гедимин отошёл от защитного поля и сел на матрас — так наблюдать было удобнее. «На ощупь сойдут за небольшие предметы. А вот теперь он захочет выбраться…»

— Вот оно! — Хосе дёрнул «лапу» на себя, и гребни, зацепившиеся за кирпич, затрещали. Охранник подпрыгнул на месте, дёрнулся ещё раз — теперь затрещала стена, но «клешня» экзоскелета не сдвинулась ни на миллиметр.

— Джед, твою мать! — Хосе упёрся в стену ногой, затрепыхался, пытаясь высвободить руку. Гедимин подошёл к защитному полю, с любопытством наблюдая за охранником. «Гребни довольно прочные,» — думал он. «Кирпич, как ни странно, тоже. Будет ли польза от бластеров?»

— Джед! — охранник ударил железной «клешнёй» по стене, но кирпич выдержал, дав лишь несколько трещин. — Ты, урод, ты это нарочно?!

— Что происходит? — по ту сторону решётки появился Райан.

— Я застрял! — Хосе снова дёрнулся, гребни заскрежетали о кирпич.

— Стой смирно! — Райан встал на колени экзоскелета, как на ступеньки, отстегнул лицевой щиток и, наклонившись внутрь, сказал пару слов в микрофон. Гребни с хрустом втянулись, охранник выдернул руку из ловушки и отскочил от стены, едва не уронив шерифа.

— Это Джед! Он сказал мне, что там тайник с травой! — под пристальным взглядом Райана Хосе повернулся к решётке и ткнул пальцем в пленника. — Тески не умеют шутить — на кой он это сделал?!

— Ах вот оно что, — шериф ткнул в стену, отключая защитное поле, и выдернул из кобуры бластер. Гедимин успел отступить — первый оглушающий разряд пролетел мимо и отрикошетил от стены. Больше отступать было некуда, он качнулся в сторону, но слишком поздно — второй разряд полоснул по боку, и eateske, пошатнувшись, опустился на пол. Одна рука бессильно болталась, из груди вышибли воздух, но ещё можно было встать… можно было бы, если бы третий разряд не вошёл в спину. Гедимин уткнулся лицом в пол. Зрение отказало — вокруг была темнота, прорезанная ослепительными искрами. «Почти получилось,» — думал он, собираясь с силами, чтобы перекатиться на матрас. «Тут слишком мало места…»

— Давно об этом мечтал, — сказал Райан, судорожно вздохнув; Гедимин не слышал звука, с которым бластер возвращается в кобуру — оружие всё ещё было у человека в руках. — Только не из станнера, а из бластера. Чтобы нагрудный крест соединился с наспинным. И посмотреть, долго ли он после этого протянет.

— Райан Аранда, сэр, — подал голос Хосе. — У меня накопилось десять койнов. Может, я соберу двадцать… Пятьсот койнов — это очень много, но я бы отдал свои двадцать, честно! Пристрелите его, а?

— И я знаю ещё десятерых, кто отдал бы по двадцать койнов на такое дело, — сказал шериф, вернув бластер в кобуру. — Двести сорок койнов… Осталось найти ещё тринадцатерых, и мы отдадим Мэттью его деньги. Лично я буду рад.

…Отклеив пластырь от шрамов на животе пленника и протерев их спиртом, Мэттью Санчес склонился над его ногой. Прозрачный фрил тихо скрипел под лезвием, повязка полоса за полосой отделялась от кожи. Гедимин не отказался бы на это посмотреть — но мог увидеть только бронированную «ногу» экзоскелета. Райан наступил ему на грудь и так стоял, нацелив наручный бластер в лицо eateske.

— Дай мне повод, — еле слышно сказал он, поймав взгляд Гедимина. — Всего один повод, теск…

— Не усердствуй так, Райан, — буркнул Мэттью.

Он снял повязку и теперь тщательно ощупывал голень пленника, сгибая его ногу то в колене, то в пятке.

— Швы рассосались, — протерев спиртом сначала кожу eateske, потом — свои перчатки, Мэттью поднялся на ноги. — Теперь можешь прыгать по стенам и таскать звездолёты. Слезь с него, Райан, найди себе дело.

— Спасибо за помощь, Мэттью, — отозвался шериф. — Но советы оставь при себе. Энрике, всё готово?

— Да, подержи его ещё, — охранник сел на корточки рядом с Гедимином, и тот почувствовал, как на его ноге чуть выше колена защёлкивается тугой браслет.

— Эй! Эта штука врезается в мясо, — нахмурился Мэттью. — Он у вас без ноги останется.

— Прям уж, — фыркнул Энрике, но браслет расстегнул.

— Цепляй на икру, — приказал Райан, крепче прижимая пленника к полу. — Туда, где стержни. Так до него быстрее дойдёт.

— Психи, — буркнул доктор Санчес. — Что вы его мордуете?

— Он опасен, — отозвался шериф, поворачиваясь к двери. Он ждал, когда Мэттью и Энрике покинут камеру, и только тогда отпустил Гедимина и вышел сам.

— Не замечал, — пробормотал врач, удаляясь по коридору. Энрике пошёл за ним. Хосе, отделившись от стены, ждал, когда Райан отдаст ему броню, но шериф не торопился. Он стоял у искрящей решётки и смотрел на пленника.

— А ведь Инесита никогда не была дурой, — тихо сказал он, встретившись с Гедимином взглядом. — И я бы хотел знать, что ты с ней сделал, и как это исправить.

Eateske не ответил. Его до сих пор мутило от двух разрядов станнера, и смотреть двумя глазами в одну и ту же точку было очень непросто. Он разглядывал повреждённую ногу — пучок расходящихся шрамов, чересчур короткую штанину и обрезанное голенище сапога… и массивный браслет со скрытым замком.

«Логично,» — подумал он, поддев пальцем взрывчатый обруч. «Вполне логично. Вот если бы выдали новый сапог — я бы удивился.»

15 мая 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Нью-Кетцаль

Что-то негромко скреблось под окном. Гедимин посмотрел сквозь решётку — по ту сторону толстого стекла маячил силуэт в экзоскелете и постукивал по окошку стальным «пальцем». Пленник показал ладонь с растопыренными пальцами — снаружи растопырили «клешню» в ответ.

— Эй, теск, не лезь к ней, — за другой решёткой загромыхали плохо пригнанные друг к другу детали экзоскелета — Хосе так и не привёл свою «броню» в порядок. — Тебе Райан плохо объяснил, да? Могу добавить!

Гедимин повернулся к нему — охранник замолчал и подался назад, бормоча что-то себе под нос. Под окном больше ничего не шуршало, и пленнику оставалось только лечь на матрас и пролежать, разглядывая потолок и экзоскелет охранника, до следующего утра.

Из «кабинета» шерифа донёсся громкий лязг, перешедший в вой сирены. Коммутатор надрывался недолго — вскоре звякнула снимаемая трубка.

— Джош? Что там?! А-а… Ты не пугай так больше, — Райан Аранда облегчённо вздохнул; голоса его собеседника Гедимин не слышал, но видел, как при звуке его имени дёрнулся Хосе. — Ну что… Как? На неделю? Ну да, бывает. Что? Что-что?! Джош! Я её у тебя не брал и вернуть не могу! А что говорит Франтишку? Ну, значит, не может. Да, два «Кондора» на стапелях. Пригнали с Венеры. Кто же заранее мог знать? Что? Ну, отложи на неделю. Два «Кондора» с распотрошёнными реакторами! Я что, прогнать их должен? Что?! Как «реактор уже вскрыт»?! Как «третий день»?! Джош, заранее предупредить никак было? Нет, не могу. Нет, у меня её нет. Говори с Франти… Как «на запасном дизеле»?! Третий день?! Джош, вот умеешь ты… Так, что делает эта твоя машина? Таскает груз с места на место? Могу подогнать глайдер с Хосе… Нет, освинцованного глайдера у меня нет. И Хосе тоже. Джош! У меня есть пленный теск. У них устойчивость. Найди клещи с длинной ручкой… Какие шутки! Джош, было бы что другое — предложил бы. Да, хорошо.

Коммутатор щёлкнул, возвращаясь в гнездо.

— Что случилось, сэр? Это станция? — громко спросил Хосе.

— Остановлена твоя станция, — буркнул в ответ Райан. — Третий день весь город питает один дизель. А верфи — второй. Джошуа…

Сирена снова завыла, но быстро замолчала — Райан дотянулся до передатчика.

— Джош? Да, хорошо. Да, готов. Жди на контроле, я пришлю Энрике.

«Станция? Местная АЭС? Любопытно…» — Гедимин поднялся с матраса и подошёл к решётке. Похоже, лежание и разглядывание потолка отменялось…

Старый глайдер, вздымая клубы пыли, вырвался из переулка и просвистел над диким пустырём. Туча песка влетела в щель под дверью фургона — транспорт затормозил.

— Рики, выгружайся! — крикнул из кабины Хосе — щелей в глайдере было столько, что передатчики были не нужны — хватало громкого шёпота.

— Энрике Монтес, — фыркнул однорукий охранник. — Для тебя и разных там тесков — офицер Монтес. Дверь открой!

Задвижки заскрипели. Энрике подтолкнул Гедимина в спину стальной «лапой», и тот шагнул в красную пыль. Глайдер стоял, уткнувшись в матовую стену защитного поля, и тучи песка, поднимаемые горячим ветром, разбивались об неё, не долетая до красно-рыжего здания под куполом. По его стене, сдувая пылинки, ползал диск с соплами по краям — робот-уборщик.

Массивные дверные створки разошлись без скрипа и лязга — eateske удивлённо покосился на них и на белоснежные стены. Покрытие из гладкого фрила было вымыто до блеска. Навстречу пришельцам из холла выполз диск-уборщик и направился к закрывшейся двери.

— Я ноги вытирал, — пробурчал Хосе и покраснел.

— Хороший денёк, — Энрике поднял прозрачный лицевой щит и помахал «лапой» человеку, выходящему из-за турникета. Холл заканчивался узким проходом; сейчас он был закрыт, и на рамке над ним горела красная лампочка.

— Да, ветер свежий, — кивнул охраннику тот, кто вышел из-за турникета. Его лёгкий скафандр был так же бел и чист, как стены холла. Шлем он откинул на спину.

— Это и есть ваш пленный теск? — он смерил бывшего пилота задумчивым взглядом. — Имя?

— Гедимин, — отозвался тот.

— Хорошо, — кивнул человек. — Я Джошуа Винстон. Ты выполнишь под моим присмотром некоторую работу. Это займёт много времени и потребует внимательности. Ты хорошо понимаешь меня?

— Да, — ответил eateske. Он искал на поясе «мартышки» кобуру с бластером — но, похоже, та вышла без оружия. Гедимин пока не знал, удивляться этому или нет.

— Мы за ним присмотрим, — пообещал Хосе, выпятив грудь. — Он тут ничего не натворит!

Джошуа покосился на него и указал на взрывчатый браслет на щиколотке Гедимина — с голени чересчур узкий обруч постоянно сползал.

— Твоя игрушка, Рики? Сними её. На станции ей не место.

— Джош, она не для игры, — нахмурился Энрике. — Только она его и удерживает.

— Ты мне реактор подорвать надумал? — сдвинул брови Джошуа. — Забирай эту дрянь и иди с ней в глайдер.

— Зря ты это, Джош, — пробурчал Хосе, отстёгивая браслет. — Это теск. Ты с ним не справишься.

— Ты, Хосе, ступай туда же, — указал на дверь Винстон. — От вас двоих столько пыли, что за неделю не отмыть. Надо будет — позвоню Райану, пока гуляйте. Ты, Гедимин, иди за мной.

Рамка пискнула, турникет провернулся, впуская и хозяина, и пришельца на станцию. Из коридора выглянул очередной робот-уборщик, запищал и пополз за ними следом.

— Стой, — Джошуа потыкал в стену, из открывшейся ниши выпали куски белого скирлина — остатки скафандра. — Этим обернёшь руки. Этой полосой прикрой рот и нос.

Он ждал, пока Гедимин обвяжется обрывками скирлина; тот, наматывая полосы на руку, прислушивался к звукам вокруг. Где-то плескалась вода, где-то гудели воздушные насосы; турбина остановилась, и шипения пара было не слышно. Не было и человеческих голосов — единственным, кто позволил себя увидеть и услышать, был сам Джошуа. «Он один на энергостанции? Маловероятно,» — подумал Гедимин.

— Хорошо. Идём. В дверях пригнёшься, — Джошуа, не оглядываясь, повернул направо, потом ещё раз — и остановился перед круглой бронированной дверью. Она открывалась медленно, неохотно, втягивая в стены пластину за пластиной, пока не образовался широкий проход.

— Здесь буду я, — Джошуа кивнул на экран, протянувшийся вдоль стены, круглое окно рядом с ним и небольшую панель управления под ним. Вторая дверь, ещё более массивная, открывалась сегмент за сегментом, изредка мигая красными лампочками.

— Теперь слушай меня внимательно, — человек кивнул на вход, пропуская Гедимина вперёд. Тот вошёл и остановился невдалеке от двери, с интересом разглядывая огромный зал.

От стены до стены тут было не менее сорока метров, и половину этого пространства занимал длинный бассейн без ограждения, такой глубокий, что поверхность воды казалась чёрной. Справа от Гедимина водоём закруглялся, перед ним и слева — был прямоугольным, разделённым надвое сплошным высоким барьером. Eateske слышал тихий гул насосов — вода находилась в постоянном движении. Пол и стены были покрыты плитами светло-серого фрила, пригнанными друг к другу так плотно, что они выглядели сплошным полотном; на полу вокруг бассейна была проведена жирная красная черта.

— Стой, — Джошуа — пока Гедимин озирался, он успел надеть шлем, но его голос был хорошо слышен сквозь маску — вынул из кармана маленький плоский предмет, запакованный в прозрачную плёнку, тщательно осмотрел его и прикрепил к поясу Гедимина. — Счётчик будет здесь. Не трогай его.

Дверь за ним не спешила закрываться, но над ней сомкнулось защитное поле, куда более плотное, чем купол над станцией.

— Реактор там, — махнул рукой Джошуа. — Здесь — бассейн выгрузки. Пока ты здесь, держись по эту сторону черты и не глазей ни туда, ни туда. В зале ты останешься один, дверь закроется. Я буду подавать команды, а ты — выполнять.

Он подошёл к длинному массивному рычагу, укреплённому на прочной опоре двухметровой высоты. Рычаг нависал над бассейном. Его опора стояла на единственном рельсе, огибающем весь зал — и, судя по всему, могла по нему скользить.

— Здесь была машина для выгрузки топлива. Это — всё, что от неё осталось, — Джошуа просунул руку внутрь рычага — там что-то пискнуло, и в раструбе загорелся тусклый огонёк. — Это захват. Когда он не работает — стоит на чёрной отметке. Я покажу, как с ним обращаться.

Он поманил Гедимина к себе, и тот заглянул в раструб. Огонёк — неяркий светодиод — подсвечивал шкалы с подвижными планками.

— Рука захвата движется вперёд и назад, — Джошуа с видимым усилием налёг на рычаг, и тот сдвинулся почти на полметра относительно опоры. — Это один полный шаг. Когда я скажу «шаг вперёд» — двигай его к бассейну, когда скажу «шаг назад» — тяни на себя. Смотри на шкалу шагов.

Гедимин кивнул. Джошуа смерил его хмурым взглядом и снова повернулся к механизму.

— Станина движется вдоль бассейна, — человек налёг на рычаг и не без усилий сдвинул конструкцию на несколько сантиметров по рельсу. — Когда я скажу «иди», ты пойдёшь и будешь толкать её вперёд. Когда скажу «стоп» — остановишься и будешь считать по шкале шаги влево и вправо. И последнее…

Он взялся за выступы рядом с раструбом и приподнял «руку» захвата — дальнее плечо рычага погрузилось в воду, на шкале качнулась стрелка.

— Это угол наклона. У тебя будет три основных угла. Шестьдесят пять — крайнее нижнее положение, пятнадцать — крайнее верхнее. Здесь фиксирующий винт — наклоняешь и закрепляешь. Теперь смотри, как работает захват.

Закрепив рычаг в наклонном положении, Джошуа просунул руку в раструб и дотянулся до рукоятки. Она качнулась вверх — сжатая клешня на дальнем конце «руки» разомкнулась.

— Когда я скажу «захват» — повернёшь вниз, — он тронул рукоятку, и «клешня» под водой беззвучно сомкнулась. Её детали, проворачиваясь в кольце захвата, вспенили воду. То, что она должна была удерживать, едва ли смогло бы вырваться.

— Всё запомнил? — спросил, нахмурившись, Джошуа. Гедимин кивнул, и человек отступил от рычага, жестом подозвав к нему ремонтника.

— Проверим. Два влево.

Гедимин ожидал, что станина окажется очень тяжёлой, а рельс — чересчур шероховатым, но конструкция легко скользнула почти на метр влево. Стрелка на шкале отсчитала два шага и замерла.

— Три назад, — Джошуа отошёл в сторону, чтобы его не задело рычагом, но в раструб смотрел внимательно. — Наклон шестьдесят пять. Захват. Тяни помалу! Хорошо… Наклон сорок пять. Один вправо. Да, всё правильно.

Он снова смерил тридцать пятого оценивающим взглядом, странно вздохнул и направился к двери.

— Когда я выйду, зал закроется. Не заходи за черту, не прикасайся ни к чему, кроме этого плеча рычага, и слушай команды!

Запирающие механизмы негромко застучали, залязгали, — массивная крышка люка смыкалась по частям и плотно входила в пазы.

— Если ты меня слышишь, подними правую руку, — донеслось из-под потолка. Гедимин поднял ладонь с растопыренными пальцами — ему вспомнилась «Шибальба».

— Хорошо. Теперь работаем. Вправо.

«А ему не по себе,» — eateske уловил странную звенящую интонацию и сам слегка насторожился. «Почему? Для него опасности нет.»

Конструкция, поднятая над водой, легко катилась по рельсу — всё ближе к округлому водоёму, опоясанному массивными металлическими плитами. Черту провели в трёх метрах от него — что внутри, Гедимин не видел.

— Стоп! — скомандовал Джошуа. — Два вправо. Один назад. Наклон шестьдесят пять.

«Рука» захвата погрузилась в воду. Гедимин привстал на пальцах, чтобы видеть, куда она ушла, — и удивлённо мигнул. Вода в округлом бассейне не была чёрной. Холодный синеватый свет шёл со дна.

— Захват! — голос Джошуа зазвенел. Гедимин тронул рукоятку и осторожно шагнул к бассейну. Свет в самом деле шёл со дна — что-то внизу горело синеватым огнём, неярко, но отчётливо. Ближе к поверхности сияние тускнело — его источник лежал на глубине, и Гедимин никак не мог его рассмотреть.

— Назад! — грянуло с потолка, и тридцать пятый посмотрел под ноги. Он незаметно пересёк черту и на полметра зашёл за неё.

— Назад, живо!

Тридцать пятый нехотя отступил и взялся за рычаг.

— Тяни помалу, крайний наклон — пятнадцать! — человек старался говорить негромко и спокойно, но ему было страшно — и Гедимин это слышал. Бронированная «рука» медленно пошла вверх, поднимая к поверхности кусок холодного света.

«Это — очень — интересно,» — тридцать пятый шагнул к самой черте и привстал на пальцах, придерживая захват одной рукой. «Клешня» тянула из-под воды длинные металлические стержни — множество тонких трубок, собранных в пучок — и вода вокруг них загоралась синеватым сиянием. «Я должен — рассмотреть — это — поближе…»

— Вниз! — крикнул Джошуа. Рука уже поднялась за пятнадцать градусов, и источник свечения подходил всё ближе к поверхности.

— Вниз, живо! Опускай!

Гедимин недовольно сощурился — крики неприятно давили на барабанные перепонки и мешали сосредоточиться. До поверхности оставался ещё метр, и оттуда, где стоял eateske, были видны подсвеченные холодным сиянием хвостовики — ряд за рядом, заключенные в решётку и залитые синеватым огнём.

— Стой! На воздухе не светится! — крикнул Джошуа, и тридцать пятый, вздрогнув, остановил подъём. Ледяной свет дрожал под водой — не такой яркий, как на глубине, приглушённый светом с поверхности…

— Наклон пятнадцать, — голос «мартышки» дрожал. — Пять влево. Ещё два влево. Опускай помалу. Наклон сорок пять. Стоп.

Гедимин закрепил рычаг под нужным углом. Теперь он не видел, как светятся внутренности реактора, но свечение того, что он вытащил, стало только ярче на глубине, в тёмной воде.

— Влево, — человек несколько раз глубоко вздохнул и продолжил:

— Влево, пока не скажу остановиться. Не торопись.

Eateske налёг на рычаг — упираться в саму опору мешала слишком далеко проведённая красная черта — и удивлённо мигнул. То, что он вынул из реактора, было не длиннее двух метров и никак не толще его плеча — но конструкция теперь весила больше в разы — и раза в три больше, чем сам Гедимин. Станина медленно ползла по рельсу, и ускорить процесс никак не получалось.

— Стоп! — раздалось из-под потолка. — Слишком быстро. Не бегай. Я буду считать, ты делай шаги. Двадцать один — шаг — стой. Двадцать два — шаг — стой…

Прошло не менее получаса, прежде чем конструкция остановилась окончательно на другом конце бассейна.

— Один влево, — сказал, переведя дыхание, Джошуа. — Опускай помалу. Наклон шестьдесят пять.

Вода всколыхнулась. Гедимин почувствовал, как рычаг едва заметно вздрогнул. Спуск прекратился.

— Готово — отпускай!

Захват разомкнулся и пошёл вверх. Eateske смотрел на синее свечение под водой. «Это не излучение,» — медленно всплывали в памяти обрывки заложенного при клонировании. «Оно не должно быть видимым. Какой-то другой эффект…»

— Вправо, — скомандовал Джошуа. — Не пересекай черту!

…Захват разомкнулся, и шестой по счёту стержень замер в одной из ячеек подводной решётки — в их общем свечении Гедимин уже мог рассмотреть её под чёрной водой. Он остановился передохнуть — перенапряжённые мышцы ныли. «Плотность этих объектов потрясающая,» — думал он, разглядывая хвостовики под водой. «Никогда бы не предположил, что они столько весят.»

Он потянул захват обратно к реактору, но добрался только до чёрной отметки — места, где механизм стоял до начала работы.

— Стоп! — скомандовал Джошуа. — Зафиксируй и оставь его. Теперь подойди к двери. Сядь на пол, отдыхай. Через пять минут зал откроется.

«Это всё?» — Гедимин удивлённо смотрел на раскрывающийся люк. По его ощущениям прошло не более трёх часов с начала смены.

— Выходи, — Джошуа поманил его к себе. Люк за спиной ремонтника залязгал, закрываясь кусок за куском. Человек разглядывал Гедимина и тяжело дышал; тот видел под прозрачным лицевым щитком капли испарины на лбу «мартышки».

— Дай руку, — Джошуа сжал пальцы на запястье eateske, нащупывая пульс. — Хорошо… Да, очень хорошо. Ты на удивление вынослив.

Он отстегнул от пояса Гедимина счётчик, осмотрел его и нахмурился.

— Всё на сегодня. В следующий раз будь осторожнее. Мы тут не играем, Гедимин.

Тридцать пятому стало неловко.

— Я не предполагал ничего сломать, — сказал он. Джошуа вздрогнул и растерянно замигал.

— Ты ничего не сломал, — пробормотал он и странно усмехнулся. — Сияние… Никак не устоять, верно? Понимаю…

— Откуда этот свет? — спросил Гедимин, вслед за Джошуа пробираясь по коридорам, мимо пищащих рамок и приоткрытых дверей.

— Излучение Черенкова, — отозвался горожанин, возясь с кодовым замком. — Быстрые электроны движутся в жидкости и… Снимай одежду и становись под душ. Если рамка на выходе пискнет, пойдёшь мыться ещё раз. Я подожду снаружи.

«Излучение чего… или кого? Быстрые… что?» — озадаченный Гедимин забрался под тёплую воду прямо в комбинезоне и только там вспомнил, что не снял его. Когда он, немного обсохший, выбрался наружу, рамка не издала ни звука.

— Хорошо, — кивнул Джошуа, забирая у него ненужные больше куски белого скирлина. — Ты очень быстро работаешь. Не торопись так. Сборки очень тяжёлые. Никогда и никто не носил их вручную. Теперь я отведу тебя в курилку. Ты куришь?

Гедимин качнул головой. Он думал о свечении. Память выдавала сбой за сбоем — ничего похожего в сведениях, заложенных в клонарии, не находилось.

Комната, которую Джошуа Винстон назвал курилкой, была небольшой, очень чистой и светлой. Высокое окно выходило на улицу, два дивана стояли под ним, к подоконнику крепилась гранёная чаша из прозрачного фрила. Она была вымыта до блеска, но Гедимин учуял слабый запах горелой органики.

— Через час шериф пришлёт за тобой, — сказал Джошуа, скидывая шлем и вытирая со лба испарину. — Отдыхай. Тут есть газировка, можешь пить. Дверь я закрою.

Гедимин про себя усмехнулся — если бы он захотел сбежать, он бы пошёл не к двери. Но ему не хотелось никуда бежать.

«Очень мало информации,» — думал он, опускаясь на пол рядом с диваном — предмет мебели не выглядел достаточно прочным, чтобы выдержать вес eateske. «Я должен узнать больше. Как можно больше.»

Что-то зашуршало у его плеча — он неосторожно задел локтем кипу скреплённых листов, лежащую на подоконнике. Он задумчиво посмотрел на неё, помял край листка и удивлённо мигнул. «Целлюлозная бумага? Здесь? Где её только откопали…»

Это был кусок очень старой печатной книги — десяток листов, выдранных из середины, без начала и конца. Мелкие буквы северного алфавита ещё были видны, но непрочная целлюлозная бумага сильно пострадала от времени, пыли и сырости. Гедимин аккуратно отряхнул её и пригляделся к строчкам.

«…излучения через слой вещества, его ослабление происходит за счёт двух процессов…»

Тридцать пятый мигнул, перелистнул страницу.

«…быстрый электрон передает свою энергию электромагнитному излучению…»

«Весьма интересно,» — Гедимин тщательно сдул с остатков книги пыль и заглянул на последний лист.

«…В замедлителе из обыкновенной воды цепная реакция на природном уране невозможна…»

Чьи-то шаги послышались в коридоре. Eateske прикрыл листы ладонью. «Это должно быть изучено,» — он задумчиво сощурился на дверь. «Это важно.»

Расправив листы, он просунул их под одежду, спрятав на животе, под застёжкой и конструкциями пояса. Прошёлся по комнате — бумага не шуршала.

— Гедимин, — Джошуа заглянул в дверь и поманил его к себе. — Твои прилетели.

В этот раз в экзоскелет забрался Хосе. Энрике косился на него и хмурил брови.

— Без происшествий? — спросил он у Джошуа.

— Работа идёт. Завтра прилетайте к девяти, — кивнул тот, наблюдая за надеванием браслета и ощупыванием карманов Гедимина.

— Гляди-ка, пусто, — буркнул Энрике, заглянув в последний карман. — Что, ничего не нашёл?

— Это же станция, — Хосе опасливо покосился на робота-уборщика — тот остановился перед ним и громко пищал. — Тут ничего не валяется.

…Человеку было бы трудно рассмотреть потускневший текст в неярком свете из-за решётки, но Гедимин хорошо видел в полутьме. Устроившись на матрасе, он медленно вчитывался в полузнакомые слова и удивлённо мигал, встречая странные символы. Ничего похожего не было ни в языке Севера, ни в алфавите Атлантиса; даже на письмена Сина и Мацоды это походило весьма отдалённо, и нигде не было разъяснений.

«Альфа,» — Гедимин тронул пальцем один из значков. «Это же явление тут называют альфа-излучением. И оно же обозначено этим символом. Видимо, так он читается. Надо запомнить.»

Шерифа не было второй час. Хосе, воровато оглядываясь, затянулся пару раз и спрятал недокуренное под пластину экзоскелета. Запах горелой органики постепенно выветривался, но его воздействие было достаточно сильным, чтобы охранник не обращал на заключённого ни малейшего внимания.

Дочитав до конца абзаца (общий смысл пока был непонятен), Гедимин с удивлением обнаружил целый набор символов, ни один из которых не был ему известен. «Это что-то значит, определённо,» — он поискал над набором и под ним, но нигде не нашёл перевода.

— Эй, Хосе!

Охранник вздрогнул вместе с экзоскелетом.

— Чего тебе? — он подозрительно посмотрел на eateske. — Что затеял?

— Ты эти символы знаешь? — тот показал ему страницу. Хосе вытаращил глаза.

— Раны божьи! Теск, это вообще по-каковски?

— Язык Севера, — отозвался Гедимин. — Этот набор символов тебе знаком?

— Ты по-северянски понимаешь?! — охранник недоверчиво покачал головой. — А это… Постой! Знаю. Это формулы. Где ты это вообще взял?

— На станции, — тридцать пятый думал, что «макака» соображала бы куда быстрее, если бы не отвлекалась посекундно. — Формулы? Как они читаются?

— Я откуда знаю? В колледжах не учился, — фыркнул Хосе. — Это физика, чёрт её дери. Вон, у Райана спроси. Он умный.

Лязгнула дверь, послышались торопливые шаги, и охранник вздрогнул и вытянул руки по швам. Гедимин растянулся на матрасе, прикрывая телом книгу. Прятать не было времени — люди уже подошли к решётке.

— Искал, во что завернуть, и не нашёл, — вполголоса смущённо объяснял один — Джошуа Винстон. — Валялась в курилке, никому не надо, но мало ли…

— Найдётся, — угрюмо отозвался Райан. Щёлкнул выключатель «сивертсена», Гедимин вскинулся, но сделать ничего не успел — разряд станнера вошёл ему в затылок, и eateske растянулся на полу, пуская слюни. Даже лицевые мышцы перестали ему подчиняться.

— Твоя книжка? — Райан выдернул кипу листов из-под дёргающегося тела и повернулся к Джошуа. — Чего? Что-то не так?

— Рэй, ты сдурел? — голос Винстона странно дрожал. — Ты что творишь?

— Он по-другому не понимает, — буркнул стрелок, захлопывая за собой дверь. — Так это твоё барахло или нет?

— Верни, откуда взял, — тихо сказал Джошуа. — Знал бы, что найдутся читатели, — не выдрал бы листы. Пусть будет у него, я потом заберу.

— Твоё дело, — Райан бросил остатки книги на пол рядом с Гедимином и включил защитное поле. — Тебя не поймёшь, Джош…

Голоса стихли за дверью. Гедимин медленно подтянул к голове дрожащую руку — ему казалось, что кости превратились в желе, и конечность размазывается по полу. Пальцы не слушались, но всё-таки удалось вытереть слюну. Гедимин попытался вспомнить последний прочитанный абзац — всплыла только пара слов, и то коротких. «Винстон знает, что это за книга. Возможно, формулы ему знакомы,» — подумал он, укладываясь поудобнее — сегодня бесполезно было продолжать чтение. «Если он согласится говорить со мной…»

Глава 4

16 мая 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Нью-Кетцаль

— Я рассчитываю получить книгу обратно, — сказал Джошуа Винстон, оглядываясь на Гедимина. Они шли по добела вычищенному коридору, оставив за турникетом недовольных охранников. Никто не попадался им на пути, кроме роботов-уборщиков — они, похоже, работали круглосуточно.

— Завтра или, в крайнем случае, послезавтра, пока Хосе не скурил её, — человек остановился, внимательно глядя на eateske. — Целлюлозная бумага нечасто попадается.

«Ожидаемо,» — подумал Гедимин, стараясь не встречаться с ним взглядом — этот потомок обезьяны был очень наблюдателен.

— Я постараюсь дать тебе равноценную замену, — сказал Джошуа, не дождавшись ответа. — Но после смены.

Массивная округлая дверь реакторного зала медленно открылась, пропуская Гедимина внутрь. Человек в этот раз за ним не пошёл, и проём быстро закрылся. Тридцать пятый остановился на пороге, разглядывая бассейн и высокие стены.

Красная черта, проведённая на полу, захватила ещё больше пространства — теперь Гедимин, встав за ней, не видел внутренностей реактора и остывающих в бассейне сборок, но ещё мог рассмотреть холодное синее сияние под водой. Захват на тяжёлой станине исправно двигался вокруг бассейна, и вскоре первая из сборок была вынута из реактора и погружена в светящуюся воду.

— Стоп, — скомандовал из-за стены Джошуа. — Через двадцать три минуты, но не раньше, сборка должна быть на той стороне. Рассчитай скорость и начинай движение.

«Это нетрудно,» — Гедимин посмотрел на дальний край бассейна. Где-то там под водой стояли решётки с гнёздами. «Двадцать три минуты. Видимо, тут не принято спешить…»

Через два с половиной часа под потолком что-то загудело. Остановив захват на полпути к реактору, тридцать пятый покосился на источник шума. Центральная часть люка залязгала, приоткрывая небольшое окошко.

— Держи, — Джошуа просунул в проём бутыль с газировкой. — Перерыв, полчаса на отдых.

Окошко закрылось. Гедимин понюхал бурлящую жидкость, хлебнул и в недоумении пожал плечами. «Зачем нагнетать в воду углекислый газ? Не вижу необходимости…»

Поставив пустую бутыль у люка, он подошёл к стене. Там на прочных креплениях висела сборка — такая же, как спрятанные под водой, но никакой красной черты вокруг неё не было. Гедимин потрогал её пальцем, потом подставил под неё ладонь и слегка надавил, выталкивая её наверх, — она не шелохнулась.

«Удивительная плотность,» — тридцать пятый задумчиво посмотрел на более тонкие стержни, висящие неподалёку. Они были на четверть короче и в несколько раз тоньше. «Значит, внутри уран. Интересно, как он выглядит вблизи…»

Металлическая оболочка стержня не выглядела очень прочной и при некотором усилии поддалась бы — осталось найти, чем подковырнуть её.

— Стой! — загремело под потолком. — Отойди от твэла!

«Вернулся,» — досадливо сощурился Гедимин. «Твэл? Это нужно запомнить.»

Ещё пять сборок переместились из реактора в бассейн, и eateske остановился — на этот раз не по указанию из-за стены. Он устал — не настолько, чтобы перестать заглядывать в воду и коситься на развешанные вдоль бассейна твэлы, но тело требовало отдыха и охлаждения. За стеной облегчённо вздохнули, и люк заскрежетал, приоткрываясь.

— Дай руку, — Джошуа снова пощупал пульс тридцать пятого и недоверчиво хмыкнул. — Удивительно… Если так и дальше пойдёт, завтра после обеда начнём загружать свежее топливо.

— То, что на стене? — спросил Гедимин.

— Нет, оно ещё повисит, — качнул головой Винстон. — Это запас. А ты наблюдателен, теск. Интересно?

— Я хотел бы узнать больше, — сдержанно отозвался тридцать пятый. Человек хмыкнул.

— Сначала тебе надо отмыться. Дай счётчик… что ж, в этот раз лучше. Я сам виноват — не проверил вчера показания и завёл тебя в опасную зону. Иди за мной…

В курилке со вчерашнего дня ничего не изменилось. Вытолкав за дверь робота-уборщика, Джошуа сел на диван и взял с подоконника несколько книг — не слишком толстых, ярко раскрашенных, отпечатанных на привычной скирлиновой бумаге — никаких артефактов древности.

— Зачем ты на пол-то сел? — удивлённо спросил он у Гедимина.

— Диван непрочный, — ответил тот, глядя на книги. По обложкам трудно было сказать, есть ли внутри формулы, но рисунки на них были.

— Как продвигается чтение? — спросил Джошуа, пытаясь поймать взгляд eateske. — Что-то непонятно?

— Эти символы читаются как «альфа», «бета» и «гамма»? — спросил Гедимин, выведя на полу три знака. Джошуа издал странный звук.

— Верно, — пробормотал он. — Однако… Уровень знаний, кажется, не очень… Скажи мне, теск, из чего состоит атом?

— Из частей, — отозвался тридцать пятый, сузив глаза. Винстон посмотрел на него долгим задумчивым взглядом и протянул ему яркую книгу.

— Тогда начнём с самого начала. Ознакомься.

«Начало» — было написано на обложке среди аляповатых рисунков. «Расщепление атома».

За дверью раздался пронзительный звон, и Джошуа вскочил.

— Сиди-сиди, — оглянулся он на зашевелившегося Гедимина. — Это ко мне.

Он вышел, и eateske услышал незнакомые голоса — один, судя по пронзительности, принадлежал самке, второй был ещё тоньше и писклявее. Джошуа негромко что-то ответил, и голоса отдалились и стали тише.

«Расщепление атома,» — Гедимин разгладил обложку и открыл первую страницу. «Интересно…»

От разглядывания картинок и чтения коротких подписей его отвлекло жужжание. Какой-то маленький механизм бился о дверь. Тридцать пятый выглянул наружу и подставил ладонь под падающий звездолёт. Это была модель «Раптора» — всего двадцать сантиметров в длину, два винта на крыльях и два — вместо сопел, многочисленные царапины и сколотая краска.

«В моторе пыль,» — Гедимин прислушался к жужжанию «Раптора» и, перевернув его брюхом кверху, отключил двигатель.

— А ну пусти! — раздалось снизу. — А то застрелю тебя!

Ещё один человек — совсем мелкий, втрое ниже Гедимина — стоял в коридоре, помахивая большой, грубо сделанной и ярко раскрашенной моделью бластера.

— Я не шучу! — он привстал на цыпочки, сердито глядя на eateske. — Это мой корабль, и я — командир!

— Джон! — из-за поворота быстро вышел Винстон. — Что ты делаешь? Не смей целиться в безоружных! Этот теск — военнопленный. Гедимин, отдай это мне… вот, держи свой корабль. Пойдём, мама ждёт.

Джон вывернулся из-под его руки и, запрокинув голову, посмотрел на eateske.

— Ты пленник? Командир Джон не стреляет пленных, — серьёзно сказал он. — Тебя отвезут на Землю и будут судить по закону.

— Идём, — Джошуа подтолкнул его к турникету. — С теском ты играть не будешь.

«Детёныш человека,» — удивлённо мигнул Гедимин — теперь он понял, с чем имеет дело. Некоторые сведения о размножении «макак» всплыли в памяти, поразили своей нелепостью и были выкинуты из головы. «А мотор всё же нуждается в чистке…»

— Джон Винстон, — пояснил, вернувшись, Джошуа. — Книги были припасены для него. Но не думаю, что он останется на станции. Хочет стать пилотом, посмотреть разные планеты… слетать на Титан и Энцелад. Наверное, оно того стоит. Ты был там?

— Я нигде не был, — отозвался Гедимин. Детёныш отвлёк его, но теперь он хотел вернуться к чтению и узнать об управляемых и неуправляемых цепных реакциях. Новая информация пристраивалась к обрывкам, заложенным при клонировании; что-то уже было знакомо — правда, с других сторон, что-то требовало обдумывания.

— У тебя есть другие книги? — спросил он, заглянув Винстону в глаза. Тот усмехнулся.

— Найдутся.

17 мая 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Нью-Кетцаль

— Отпускай!

Пятая по счёту сборка заняла место в решётке, и металлическая клешня захвата разомкнулась и качнулась вверх. Зафиксировав её под наклоном в пятнадцать градусов, Гедимин выпрямился, повёл плечами, расслабляя перенапряжённые мышцы.

— Очень хорошо, — в голосе из-за стены слышалась радость. — Подойди к люку.

В приоткрывшееся окошко просунулось горлышко бутыли с газировкой.

— Пей. Перерыв на час, — объявил Джошуа, закрывая люк наглухо. За лязгом металла Гедимин услышал чужой голос — кто-то поздоровался. Присев у закрытой двери, eateske разглядывал стены и вслушивался в гул механизмов. Что-то размеренно лязгало под полом, с каждой секундой звук становился громче, и Гедимин не слишком удивился, когда края бассейна приподнялись, а вода заколыхалась. Он встал, чтобы лучше видеть происходящее, и как раз вовремя — дно бассейна вместе с остывающими урановыми сборками начало опускаться. Разделяющий гребень между двумя половинами бассейна поднялся и навис над водой. С тихим свистом над резервуаром схлопнулось защитное поле. Сначала оно было прозрачным, но быстро уплотнялось; через пять минут оно стало белесо-матовым и уже не пропускало синеватый свет из-под воды.

Лязг под полом затих, негромко зашипела, открываясь, тяжёлая дверь на другом краю зала. Человек в белом скафандре вошёл, огляделся и помахал Гедимину прибором, зажатым в ладони.

— Привет, Джед! Сиди, отдыхай, я тут померяю.

«Патрик,» — eateske вспомнил, где слышал этот голос, и слегка удивился. «Он со станции?»

Горожанин, глядя на экран прибора, медленно прошёлся вдоль открытой части бассейна, осторожно обошёл реактор и достал из кармана красный маркер.

— Будешь загружать свежее топливо, — сказал Патрик, проведя черту вокруг бассейна и вернувшись к защитному полю. Теперь он стоял неподалёку от Гедимина и пристально его разглядывал.

— Я знаю, — отозвался бывший пилот, заново обматывая кисти рук обрывками белого скирлина. Газировка кончилась, как и время перерыва. «Он останется тут или уйдёт?» — Гедимин покосился на Патрика.

— Что у тебя с кожей, Джед? — тот указал на исполосованную шрамами голень пленника. — Посмотри на цвет!

Гедимин удивлённо мигнул, чуть приподнял штанину — там, где кожа была открыта, она уже не была гладко-белой. Её присыпало серой пылью, и оттереть странный налёт не удалось.

— На лице то же самое, — сказал Патрик. — Везде, где голая кожа. Думаю, это от радиации. Эй, Джош! Ты это видел?

— Вчера не обратил внимания, — ответил Джошуа из-за стены. — Это не ожоги — ему негде было обжечься. Хотя он прилагал все усилия. Вылезай оттуда, Патрик. Не мешай работать.

Рычаг захвата впервые поднялся над водой — его предстояло провести мимо защитного поля, не повредив купол, к открытой части бассейна. Красная черта на той стороне прошла гораздо ближе к воде — свежее топливо излучало не так интенсивно, и Гедимин мог подойти почти вплотную и посмотреть на тусклый синеватый свет со дна. Отсюда были хорошо видны решётки и вставленные в них сборки — массивные пучки урановых стержней. Теперь eateske знал, что перед ним, и видел, как оно устроено и для чего нужно, и это его успокаивало. «Необлучённые стержни прочнее,» — думал он, разглядывая сборку. «Их труднее повредить. Можно двигаться не так медленно. Интересно, как изменяется плотность…»

— Два вправо, три вперёд! — скомандовал из-за стены Джошуа. — Так, хорошо… Наклон шестьдесят пять. Захват!

Клешня механизма сомкнулась, плотно обхватив сборку, и тяжёлая конструкция медленно поползла вверх.

— Тяни к реактору, — сказал человек чуть менее взволнованным голосом. — Восемнадцать минут на дорогу. Не так быстро!

Свежие сборки ненамного отличались по весу от облучённых — даже, возможно, были тяжелее. Пять из них переместились из бассейна в затопленный реактор, прежде чем Винстон скомандовал поставить захват на чёрную отметку и подойти к двери.

«Осталось шестнадцать,» — Гедимин присел передохнуть у люка и задумчиво смотрел на бассейн. «Ещё два дня, и реактор будет готов к работе. Интересно было бы посмотреть, как его запускают.»

Выпустив eateske из душа, Джошуа внимательно осмотрел его ногу и даже потрогал кожу.

— Верно, изменения есть, — кивнул он Патрику. — Но опасным это не выглядит.

«Изменение свойств в экстремальных условиях,» — думал Гедимин, разглядывая серую «пыль». «И если охлаждение или перегрев можно почувствовать, то воздействие радиации заметно только по факту. Наверное, я получил большую дозу, когда заглядывал в реактор. Два или три дня, и всё вернётся в норму…»

— Как идёт чтение? Освоил «Начало»? — поинтересовался Джошуа, провожая ремонтника в курилку. Патрик оставил их на полпути, помахав Гедимину рукой на прощание.

— Да, — отозвался тридцать пятый, замедляя шаг.

— Что делает в реакторе борная кислота? — спросил Винстон, глядя ремонтнику в глаза.

— Поглощает тепловые нейтроны, — незамедлительно ответил тот. — Гасит реакцию.

— Ты быстро читаешь, — заметил Джошуа. — Нравится? Ещё дать?

Гедимин кивнул.

После стерильных коридоров станции пыльная тюрьма казалась ещё грязнее, и тридцать пятый, вернувшись в камеру, отряхнул ступни и смахнул с матраса накопившийся песок. Энрике за решёткой громко фыркнул и пробормотал что-то неодобрительное, но Гедимину было не до него — он сел и положил на колени новую книгу. Она была чуть менее пёстрой — только чёрный и жёлтый, знак трилистника на обложке и несколько броских фраз. Eateske перевернул страницу.

— Эй, теск!

Он не заметил, как к решётке подошёл Райан Аранда.

— Что это? — шериф указал на книгу. Гедимин молча повернул её обложкой к нему.

— Где ты взял это? — Райан отключил защитное поле и протянул руку к обесточенной решётке. — Дай сюда!

— Это книга Винстона, — сказал Гедимин, настороженно следя за человеком. Тот хмуро посмотрел на обложку, пролистнул пару страниц и скривился.

— Это что, инструкция, как лучше взрывать АЭС? Офицер Монтес, Джош в самом деле дал ему эту книгу? Дал сам?

— Так точно, сэр, — на всякий случай Энрике вытянул руки по швам. Экзоскелет заскрежетал.

— Он спятил, — поморщился Райан, глядя то на книгу, то на пленника. — Эй, теск! Ты плохо понимаешь слова, но запомни — если хоть что-то на станции пойдёт не так…

Он прикоснулся к рукояти бластера. Гедимин пригляделся и увидел песок, набившийся под приподнятую пластину, и край одной из кнопок, опустившийся чуть глубже, чем другие.

— Твой станнер неисправен, — сказал он. Аранда мигнул.

Гедимин успел прикрыться рукой — разряд попал в правое предплечье, отбросив пленника назад, и тот, потеряв равновесие и власть над подгибающимися ногами, упал на колени.

— Меня устраивает, — бросил Райан, застёгивая кобуру. Книга, ударившись о плечо eateske, упала на пол и раскрылась. Гедимин не шевелился, пока шаги шерифа не стихли. Правая рука ниже локтя обмякла, и казалось, что она комком слизи свисает с кости; левая тряслась, но действовала, и главное — почти не кружилась голова, а зрение осталось неповреждённым. «Привыкание,» — усмехнулся про себя Гедимин. «Когда-то оно должно было наступить…»

Дрожащей рукой он подобрал книгу, откинулся на матрас, прислонившись спиной к стене. «Взрывать?» — он криво ухмыльнулся, глядя на рисунок — твэл в разрезе. «Я не хочу взрывать. Я хочу строить.»

19 мая 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Нью-Кетцаль

Последняя сборка опустилась в реактор, и захват разжался, а рычаг поднялся к поверхности воды. Гедимин поволок громоздкий механизм к чёрной отметке. Под полом что-то негромко лязгало и постукивало; заглянув в бассейн, ремонтник увидел, что опустевшая решётка, в которой недавно хранились топливные сборки, втягивается в дно.

— Стоп! — судя по голосу, Джошуа Винстон был очень доволен. — Работа закончена. Иди к двери, садись и отдыхай. Через пять минут я тебя выпущу.

— Что ты будешь делать теперь? — громко спросил Гедимин.

— Что? — растерялся человек. — Ты что-то говоришь? Подойди к двери, справа от неё микрофон — говори туда!

Тридцать пятый обошёл по кругу бассейн. Отработанное топливо скрылось под плотным непрозрачным куполом, в реактор, обведённый широкой красной дугой, тоже было не заглянуть.

— Джед, что там случилось? — к Джошуа подошёл Патрик.

— Что здесь будет происходить? — спросил Гедимин.

— Ничего интересного. Закроем реактор и сольём воду, — ответил озадаченный Патрик.

— Я останусь тут и буду наблюдать, — сказал eateske и отошёл от двери, выбирая удобное место. Подходить к реактору, по всей видимости, было небезопасно…

— Эй! — спохватился Джошуа. — Гедимин, стой! Там нельзя оставаться. Это опасно. Выходи немедленно!

Люк залязгал, приоткрываясь. Тридцать пятый повернулся к нему лицом и сделал ещё шаг назад.

— Я не уйду, — сказал он — теперь его могли расслышать без микрофона. — Я буду смотреть, как закрывают реактор.

Джошуа встал на пороге, растерянно качая головой. Из-за его плеча выглянул Патрик. «Они не уведут меня силой,» — тридцать пятый представил себе эту картину и насмешливо сузил глаза.

— Ты тут засветишься, Джед. Выходи и не мешай работать! — крикнул Патрик.

— Я встану за куполом, — отозвался Гедимин. — Я никому не мешаю.

— Часто с ним так? — тихо спросил Патрик у Джошуа.

— Всегда, — вздохнул тот. — Ты хочешь посмотреть на закупорку? Тут тебе нельзя находиться. Снаружи есть смотровое окно, оттуда всё хорошо видно. Можешь встать рядом с ним.

…Окно, закрытое линзой полуметровой толщины, находилось на высоте человеческого роста — Джошуа, встав на приступку, легко мог бы в него смотреть, Гедимину пришлось нагнуться и замереть, опираясь на край панели управления.

— Всё отключено, — хмыкнул Винстон, проследив за его настороженным взглядом. — Можешь всё потрогать. Патрик, ты готов?

— Если ты готов, то и я готов, — отозвался хмурый горожанин.

Над закрытым наглухо люком зажёгся красный сигнал, коротко продребезжал звонок. Сквозь толстое стекло Гедимин видел, как пол вокруг реактора зашевелился, приподнимаясь. Округлая стена поднималась всё выше, вытягиваясь в трубу. Из отверстий в ней, обращённых к бассейну, хлынула вода.

Поднявшаяся стена закрыла обзор, но у операторов была ещё одна точка наблюдения — вот только Гедимину было к ней не подобраться. Он наблюдал за тем, как из стены появляются уступы и уходят внутрь, превращаясь в ниши. Что-то лязгало, смыкаясь и проворачиваясь.

Из зала донёсся тихий гул. С потолка на трёх толстых тросах медленно спускалась массивная конструкция. Она двигалась вниз медленно, сантиметр за сантиметром, пока не коснулась края «трубы», заключившей в себя реактор.

— Левее, — тихо сказал Джошуа. — Поверни против часовой. Ещё.

Тросы отцепились. Крышка негромко лязгнула, соскользнув вниз, ненадолго задержалась на невидимом барьере и спустилась ещё немного — до следующей преграды.

— Есть! — поднял руку Джошуа.

— Да вижу я, — буркнул Патрик, склоняясь над панелью управления. Верхний край трубы сложился, кольцо за кольцом опоясывая крышку. Между ней и бассейном быстро поднимались барьеры, смыкаясь в сплошную стену. Вода уже не текла; вся конструкция очень медленно погружалась в пол.

— Эй! — кто-то ткнул Гедимина в бок. — Ну ты и вывернулся. Ничего не заболело?

Сигнал над люком из красного стал зелёным, и eateske нехотя отвернулся от смотрового окна и размял онемевшую кисть — он, сам того не замечая, опирался на вытянутые пальцы, и теперь они заныли.

— Патрик, отведи его в душ, — сказал Джошуа, разглядывая ремонтника с непонятным удивлением. — Через полчаса за ним прилетят. С крышкой я закончу.

«Ещё не всё?» — Гедимин повернулся к стеклу, но Патрик чувствительно ткнул его в бок.

— Идём-идём. Отсюда ничего не видно. И что ты успел выглядеть, а? Нашёл неисправности в реакторе?

— Нет, — не распознав насмешки, тридцать пятый серьёзно качнул головой. — Я не знаю, каким должен быть исправный.

— А, вот что, — хмыкнул Патрик. — Я думал, это у вас инстинкт… Ну, это можно исправить. Завтра в восемь — с Арандой мы договоримся — мы с Джошем ждём тебя тут. Посмотришь на запуск реактора. А потом я подгоню тебе кое-какое чтиво. Согласен?

«Запуск?!» — Гедимин изумлённо мигнул. Он внимательно посмотрел на человека — может, тот снова решил посмеяться? Нет, Патрик был предельно серьёзен.

— Я хочу это увидеть, — медленно проговорил он. Человек хмыкнул.

— Всё не так, как ты себе представляешь. Никаких бабахов и полыханий. Но ты самый любопытный кет из тех, кто сюда приходит. Так что смотри, сколько влезет.

— Кет? — переспросил Гедимин.

— Гражданин Нью-Кетцаля, — пояснил Патрик. — По закону — каждый, кто провёл здесь хотя бы половину жизни. И особенно — тот, кто принёс городу пользу. От тебя польза огромная. Если бы Аранда не козлил, тебе давно дали бы гражданство. Эх-х… Ладно, иди мыться. Завтра всё увидишь.

20 мая 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Нью-Кетцаль

Из «кабинета» шерифа доносилось негромкое размеренное бормотание, то и дело прерывающееся шипением, хрипом и сдавленной руганью на три голоса, — охранники вышли в сеть и пытались смотреть новости.

— Привело к полному разрушению платформы «Маврикий». Два корабля союзников… — громкий голос диктора сорвался на визг и перешёл в еле слышное шипение. Кто-то ударил кулаком по столу.

— Грёбанная пыль!

— Цыц! — прикрикнул на него Райан.

— Вот так правильно, — пробормотал Энрике. — Взорвать их всех, и дело с концом. Чего они тянут?!

— Мы своих взорвём, а Север — оставит, — отозвался Райан. — Вот будет смеху-то…

— Если бы меня спросили, я бы их у себя держать не стал, — подал голос Хосе. — Тут один теск расхаживает, будто он нам хозяин, а если их толпа?

— А всё потому, Хосе Доминго, что он показал тебе своё превосходство, — хмыкнул шериф. — Хватит глазеть — к восьми вас ждёт Винстон.

…Два робота-уборщика столкнулись на проходе и медленно обползали друг друга. Патрик, проходя мимо, небрежно отодвинул одного из них.

— Боишься? — ухмыльнулся он, внимательно посмотрев на Гедимина. — Ничего! Если оно надумает взорваться, ты ничего почувствовать не успеешь. Хотя… вы, тески, живучие. Тогда успеешь.

— Патрик, замолкни, — нахмурился Джошуа. — Гедимин, не слушай его. Это старая шутка.

Он набрал код на массивной двери, похожей по форме на люк. С негромким лязгом и стуком створки приоткрылись, выпустив пришельцев в короткий, необычайно ярко освещённый коридор. Он упирался во вторую дверь, и Гедимин боковым зрением заметил тонкие красные лучи, пересекающие проход там и сям.

— Терезинья, мы на месте, — сказал Джошуа в раструб у двери.

— Не заперто, — откликнулись изнутри.

— Сначала пройдём мы, потом ты, — Патрик жестом велел Гедимину остановиться. Джошуа подошёл к двери вплотную и поднёс руку к нише в стене. Красные лучи скользнули по его лицу, вспыхнули и погасли.

— Проход разрешён, — раздалось под потолком.

— Джед, тебе проверяться не надо, — сказал Патрик, поднося руку к нише. — Просто иди к двери.

Створки люка уже разошлись, и за ними были видны панели управления на стене и вдоль неё, несколько небольших экранов, три пустых кресла и ещё один человек в белом защитном костюме без шлема. Гедимин шагнул в проём и вздрогнул от оглушительного дребезжания над головой.

— Тревога! Вторжение! — над дверью вспыхнули красные сигналы, и створки с лязгом сомкнулись. Джошуа, выжидающий на пороге, шарахнулся в коридор — его едва не разрезало надвое.

— Тревога! Тревога! — трезвон под потолком не умолкал.

— Да уйми ты её! — крикнул Патрик в раструб и растерянно оглянулся на Гедимина. — Стой тихо, Джед. Сейчас мы всё поправим.

Дребезжание умолкло. Из приоткрывшегося люка выглянула Терезинья, покрутила головой и выразительно пожала плечами.

— Распознание сработало, — буркнула она. — Попробуйте ещё раз. Только теск, а вы стойте.

Гедимин подошёл к двери, и тревожный сигнал зазвенел громче прежнего.

— Тревога! Вторжение! — люк захлопнулся.

— Вот зараза, — пробормотал Джошуа. — Она так и будет звонить?

Гедимин внимательно рассматривал стену. Он уже видел, где под белыми пластинами фрила проходит электрический кабель, и теперь искал что-нибудь, что можно вогнать в стык, — какой-нибудь острый прочный осколок…

— Что там? — спросил Патрик в раструб.

— Дело дрянь, — отозвалась изнутри Терезинья. — Тут защитный код. Никак не отключить. Вот, черти б его драли… Может, всю распознавалку вырубить?

— Я знаю, как её обесточить, — подал голос Гедимин. За дверью хмыкнули.

— Эй, вы двое! — вскинулся Джошуа. — Даже и не пробуйте. Это статья. Тебе сразу расстрел, тебя со станции погонят.

— Ну так она его не пропустит, — насупившаяся Терезинья выглянула из люка. — Теск, прости, тебе тут не рады.

«Как и везде,» — хмуро подумал Гедимин, отступая от двери. Джошуа и Патрик переглянулись.

— Надо работать, — вздохнул Винстон. — Побудь тут. Обе двери закроются, когда мы войдём, но мы быстро вернёмся. Или отвести тебя в курилку?

— Я подожду, — eateske отошёл ещё на шаг назад. Отсюда был хорошо виден щит управления, и ещё тридцать секунд Гедимин смотрел на него, пока створки двери не сомкнулись окончательно. Вторая дверь лязгнула за спиной, но тридцать пятый не обернулся. Он прикрыл глаза и пытался услышать шум запускающихся механизмов, и на долю секунды ему даже показалось, что он чувствует волну жара со стороны реакторного зала.

«Однажды я сам встану у щита управления,» — думал Гедимин, слушая, как вдалеке медленно проворачивается тяжёлая турбина. Пол едва заметно вздрагивал — так тихо, что нужно было прижать к нему ладонь, чтобы услышать дрожь. «Я сам запущу реактор. И ни один кусок железа или мяса не помешает мне.»

Пять минут спустя (а турбина всё набирала обороты… или, может, кровь прилила к напряжённым пальцам, и Гедимин принимал её пульсацию за дрожь здания) люк открылся, выпустив Джошуа и Патрика.

— Не взорвалось, — через силу ухмыльнулся горожанин. — Пойдём, Джед. Я припас тебе такую няму!

— Чего? — нахмурился Джошуа. — Это ты на каком языке сказал?

Они препирались ещё минуты три; Гедимин шёл за ними молча, в глубокой задумчивости. Сквозь стены и перекрытия в коридор просочился приглушённый вой, eateske насторожился, но люди остались спокойными.

— Рано оповестили, — буркнул Винстон. — Рано ещё подключать.

— Пусть порадуются, — отмахнулся Патрик. — Дизель без нашего звонка не вырубят, и за Джедом не прилетят. До обеда, по крайней мере.

Он открыл курилку и поманил Гедимина к себе. На диване лежал ворох упакованных в плотный серый скирлин свёртков. Патрик вскрыл один из них, вытряхнул на ладонь тугой рулон бумаги и развернул его. Гедимин изумлённо мигнул — перед ним был подробнейший чертёж конструкции, которую он никогда раньше не видел… или видел?

— Патрик! — нахмурился Джошуа. — Ты в своём уме? Ты что, в архивы залез?

— Ну да, а что оно там лежит? — отозвался горожанин, выкладывая перед Гедимином второй чертёж. — Тут, на обороте, есть метки. Не перепутай, когда будешь складывать!

Лист всё разворачивался и разворачивался, и Гедимин опустился на пол и расстелил его на диване. «Вот как это выглядит изнутри,» — думал он, и его глаза разгорались всё ярче. «Надо запомнить…»

— Да хватит тебе! — за спиной Гедимина всё спорили вполголоса Патрик и Джошуа, и у младшего из горожан истекло терпение. — Какая вероятность, что он прочтёт чертежи?! Их в городе ни одна собака читать не умеет!

«Активная зона,» — Гедимин тронул ладонью центр чертежа. «Я видел малую часть, а вот так она выглядит полностью. Не такой уж большой объём…»

— А ты прав, Джош, — упавшим голосом пробормотал Патрик, заглядывая тридцать пятому через плечо. — Ты очень даже прав. Вероятность равна единице…

22 мая 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Нью-Кетцаль

Небо за решёткой быстро меняло цвет; пятно розовато-жёлтого свечения появилось на стене и неспешно поползло вниз, к плёнке защитного поля. Гедимин лежал неподвижно, закрыв глаза, но сохранял сознание — как и всю прошедшую ночь. Ему некогда было отключаться — мозг, перенасыщенный новой информацией, от перегрева искрил и вспыхивал — eateske видел эти сполохи перед глазами. Теперь у него была стройная картина — от распадающихся атомов, выплёвывающих частицы и кванты, до необходимой толщины барьера между источником излучения и живыми существами. Он мысленно придавал запомненным чертежам объём и соединял их между собой, пока вся энергостанция Нью-Кетцаля не встала перед его глазами, как наяву. Вспышки перегретого мозга озаряли её, как праздничный салют.

— Чего? Иди, иди, — пробурчал по ту сторону решётки охранник Охеда. — Нельзя!

— Хосе, не козли, — увещевали его вполголоса. — Райана тут нет. Я поговорю с ним и уйду. У тебя что, трава кончилась?

Хосе недовольно запыхтел, но его просто отодвинули с дороги. Eateske услышал грохот стальных «ног» экзоскелета и неохотно открыл глаза. По ту сторону решётки стояла Инес.

— Джед, ты там как? — спросила она, щёлкая выключателями. Хосе пробормотал что-то недовольное.

— Я слышала, ты менял стержни в реакторе, — продолжала, не дожидаясь ответа, охранница. — Патрик сказал, тебе понравилась станция! Тебе не страшно там было? А, наверное, таких штук много на Марсе. У вас там и уран добывали… Ты не на урановых рудниках был?

Гедимин покачал головой. Пришли к нему, и он счёл нужным подняться и подойти к решётке. Инес обрадованно закивала и просунула «клешню» экзоскелета сквозь прутья.

— Дай четыре!.. А я видела в сети, когда читала про Венеру, — вчера платформа «Фиджи» сдалась союзникам! Всем, кто там был, сохранят жизнь. Джеймс Марци договорился с тесками на «Фиджи», чтобы они сдались без боя. Теперь они живы, а платформа в целости. Правда, хорошо?

Гедимин дотронулся до бронированной «лапы». Возможно, ему надо было что-то говорить, но он не знал, что именно. «Джеймс Марци? Тот, кто заставил «Шибальбу» сдаться,» — вспомнил он. «Что он, всё-таки, делает на стороне макак?»

— Джеймс Марци такой славный! Он заботится о том, чтобы никого не убили. Чтобы эта дурацкая война поскорее закончилась. Ты знаешь его? Вы встречались на Марсе?

— Я там не был, — сказал Гедимин, глядя «мартышке» в глаза. Если бы его информация была лучом света, она отразилась бы ото лба Инес, как от зеркальной поверхности.

— Не знаешь?! Джеймс Марци был комендантом Деймоса, — недоверчиво покачала головой охранница. — Он сам перешёл на сторону людей и теперь помогает вести переговоры. Жаль, что ты его не видел! Вы поладили бы.

«Марци-предатель? Это на них похоже,» — сузил глаза Гедимин. «Сделать из нас рабов, заставить умирать за них… а самим удрать к людям, когда смерть подойдёт близко.»

— А! Ты не хочешь говорить про Марс, — «догадалась» Инес. — А на Венере ты был? Такие огромные летучие заводы, — тебе бы они точно понравились!

На другом конце коридора лязгнула дверь, и Хосе, вздрогнув, отступил к стене и вытянул руки по швам. Охранница успела убрать «лапу» из-за решётки, но не включить напряжение и «сивертсен», — две секунды назад шериф был у двери, а сейчас он стоял у самой камеры.

— Вот как, — сказал он, поглаживая рукоять бластера. — Хосе Доминго!

— Я ей говорил, сэр! — крикнул щуплый охранник.

— Ну да, я пришла проведать Джеда. А что? — нахмурилась Инес.

— Ровным счётом ничего, — тихо сказал Райан Аранда; Гедимин видел, как его пальцы стиснули рукоять оружия, и ждал выстрела — по крайней мере, разряда станнера — но шериф почему-то медлил.

— Возвращайся на пост, офицер Кастильо, — так же тихо проговорил он. — Слава богу, этот цирк заканчивается. Хосе!

— Да, сэр! — подпрыгнул на месте охранник.

— Найди Энрике. «Койот» федералов стоит на космодроме. Они прилетели за теском.

— Ух ты! И правда — хорошая новость! — донеслось из коридора — Хосе убегал быстро, громыхая плохо пригнанными пластинами брони.

Гедимин мигнул. «Всё? Значит, станцию я больше не увижу. Жаль.»

Он поднял книгу, пролистнул последние страницы — времени на чтение не оставалось, и ему было немного досадно.

— Это принадлежит Джошуа Винстону, — сказал он, протягивая книгу охраннице. — Отдай ему.

— Эй! — Райан вырвал предмет из «клешни» экзоскелета. — Я сам отдам. Ступай на пост, офицер Кастильо.

Из коридора уже слышно было ворчание Энрике — он, судя по звукам, надевал экзоскелет, а Хосе приплясывал от волнения и лез под руку.

— Райан Аранда, сэр, я готова сопровождать пленного, — сказала Инес. — Я…

— Может, ещё поцелуешь его на прощание? — поморщился Райан. — Выходи, Джед. Теперь стой. Руки за голову!

Гедимин стоял неподвижно, пока Хосе возился с браслетом на его ноге. «Эти вещи запрещены,» — вспомнил он.

— Все в глайдер, — махнул рукой шериф. — Хосе, ты за штурвалом, я сяду рядом. Энрике и Инес, вы в фургоне. Теска держать под прицелом!

Фургон был тесен для двух «броненосцев» и одного рослого eateske; после первой встряски на повороте все трое быстро сели на пол. Гедимин прижался к стене, но бронированная конечность всё равно лежала на его плечах, а вторая цеплялась за колено. «Скоро форма распадётся на атомы,» — подумал он, глядя на свежие прорехи в плотном скирлине. Когда-то новая и блестящая, сейчас его одежда была изъедена мелкой нью-кетцальской пылью, исполосована бесчисленными царапинами и уже не заживляла повреждения.

— Мэттью я уважаю, — ворчал вполголоса Энрике. — Но всю награду он не получит. Минимум пятьдесят койнов — мои.

— Эй! А я?! — крикнул из кабины Хосе. — Половина мне! Этот теск меня чуть не покалечил! Ай!

— На дорогу смотреть! — рявкнул Райан.

— Теперь федералы его заберут — а дальше что? Что они делают с тесками? — забеспокоилась Инес.

— На опыты пускают. Туда и дорога, — буркнул Энрике.

Гедимин молчал, сидел неподвижно, прикрыв глаза, и вновь и вновь выстраивал в памяти коридоры энергостанции, вспоминал все прочитанные книги — страницу за страницей, — они все словно отпечатались на его сетчатке. «Я ничего не забуду,» — он сжал пальцы в кулак, не обращая внимания на тычки и приглушённую ругань. «Когда смогу — узнаю больше.»

Пролетев над стоянкой у верфей, глайдер шмякнулся на брюхо за зданиями цехов, на огромном пустыре, окружённом бесформенными сварными конструкциями. Грязно-серый «Койот» лежал вдали от зданий, растопырив надкрылки и выпустив из бока короткий трап. Рядом нетерпеливо переминались с ноги на ногу трое в тёмно-синей форме; нью-кетцальская жара донимала их, и только один из них — тот, кто уткнулся в экран смарта — остался в фуражке.

— Идём, — бросил Райан, не оборачиваясь. Двое «броненосцев» придерживали Гедимина за плечи, и он чувствовал сопло чьего-то бластера на своей спине. Бластер был один.

— Этот? — спросил один из федералов, разглядывая пленника. — Проверь!

— Он в хорошем состоянии, — заметил второй, направляя на лицо Гедимина луч фонаря. Его свет был невидимым, но неприятно щипал глаза. Осветив лоб eateske, «макака» направила луч на его плечо. Энрике оттянул ворот одежды Гедимина, открывая клеймо.

— В базе нет, — сказал владелец смарта, потыкав в экран. — Обычный пилот, бластерное мясо. Пятьсот койнов, не больше.

— Да быть не может, что его там нет! — взвился Хосе. — Проверь ещё раз.

— Тихо! — первый из «макак» пристально посмотрел на пленника. — Имя?

— Гедимин, — отозвался тот.

— База?

— Не помню.

— С «Шибальбы» он, — буркнул Энрике.

— На «Шибальбе» не было клонария, — поморщился федерал.

— Живее там! — прикрикнул на всех владелец смарта. — Вторая графа — что писать?

— «Кет»! — громко сказала Инес. — Пиши — «Кью — ю - и — ти». Читается как «Кет»!

— Кью — ю - и — ти, — вслух повторил федерал. — Гедимин Кет. Слышишь, видишь, понимаешь меня?

Eateske кивнул.

— Чего?! — опомнился Энрике и развернулся к Инес, выпустив плечо Гедимина. — Какой ещё Кет?!

— Зарегистрировано, — сказал владелец смарта, закрывая экран. — Деньги получишь двадцать пятого. Теска — на вторую палубу.

Гедимина подтолкнули в спину. На трапе никого не было, но сразу за открытым люком стоял «броненосец», и тридцать пятый видел, как поблескивают сопла его бластеров. Внизу продолжали спорить Энрике, Инес и Райан, федералы, не вмешиваясь, стояли у трапа. Гедимин повернулся лицом на север — пустырь хорошо просматривался, и ряды пыльных построек не могли загородить градирню, освещённую утренним солнцем. Рядом с ней, под защитным куполом, виднелся корпус реакторного зала, почти скрытый за серебристым «забором» подстанции.

— Пошёл, пошёл! — крикнул, высунувшись наружу, «броненосец». — Шевелись!

Гедимин взглянул на станцию в последний раз и переступил порог. «Надо будет сюда вернуться,» — подумал он. Люк лязгнул за спиной.

01 июня 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Пирр, лагерь военнопленных

Свод правил вместе с распорядком дня висел на стене комендатуры, у главного поста охраны. Новый лист вывесили не раньше прошлого вечера, но кто-то настойчивый и скрытный уже нарисовал на нём ушастую обезьянью голову.

«Внимание! Расстрелом карается:

a. Попытка побега;

b. Нападение на охранника;

c. Разрушение наблюдательного дрона.»

Дочитав до третьей строчки, Гедимин хмыкнул. «Разрушение? Надо же… Я ведь собрал его обратно. Почти собрал,» — он пожал плечами. «Собрал бы до конца, если бы мне не стреляли под руку. Зачем было лезть?!»

Шёл шестой час утра, и солнце уже поднялось довольно высоко — тени бараков не покрывали и половину перекрёстка. Прошло пятнадцать минут с тех пор, как Гедимина выпроводили из карцера — сняли с крыши комендатуры, где он пролежал с предыдущего полудня. Руки и ноги уже отошли и двигались свободно. Правое подреберье слегка ныло при движении — удар «копытом» экзоскелета был весьма болезненным, под новой прорехой в комбинезоне виднелся свежий кровоподтёк. Гедимин прикрыл глаза, пару раз мигнул — веки ещё жгло, и лицо, судя по ощущениям, из белого стало охристым и готовилось принять кирпичный цвет. Против ожидания, комбинезон к груди не прикипел, но кожа под ним местами окрасилась желтизной и пошла оранжевыми прожилками. «Любопытные эффекты,» — думал пленный пилот, задумчиво глядя на комендатуру. Сейчас её крыша пустовала, и пост охраны переместился на крыльцо. «Но повторять я бы не стал.»

Двое охранников в экзоскелетах — лёгких боевых «Маршалах», обвешанных бластерами и пулемётными турелями до полной бесформенности — неподвижно стояли у крыльца, наблюдая за водокачкой. Если бы Гедимин огляделся, он увидел бы другие посты — в переулках, расходящихся от маленькой площади — и четыре наблюдательных дрона в десяти метрах над землёй. Но пленник на них не смотрел, как и другие Eatesqa, собравшиеся у водокачки. «Надо охладиться,» — подумал он, подходя к колонке.

Незнакомый пилот в красновато-буром комбинезоне — один из вывезенных с Марса — посторонился, пропуская Гедимина к воде. Тот благодарно кивнул и, зачерпнув холодную жидкость, вылил её себе на голову, а потом и за ворот. Жжение прекратилось.

Пилот-марсианин оглянулся на переулок и сузил глаза.

— Мутанты.

Пленные Eatesqa, до того хаотично распределённые по площади, зашевелились, стягиваясь к переулку. Привстав на пальцах, Гедимин увидел в просвете между бараками троих чужаков в пятнистой жёлто-оранжевой форме. Их кожа была белой, как у обычных Eatesqa, но вместо лиц были вытянутые ящеричьи морды, и шкура на них напоминала чешую.

— Hasulesh, — поморщился Гедимин.

— Тихо! — незнакомый марсианин ткнул его кулаком в бок и кивнул на пост охраны. «Час карцера,» — вспомнил, неприязненно сощурившись, Гедимин. «Наш язык под запретом.»

Ящеры, увидев собравшихся, остановились. Один из них решился шагнуть вперёд, и пленные расступились — но Гедимин видел, что они выстраиваются в два ряда, а проход между ними упирается в группу синекожих марсиан.

— Мутантам надо дать в рыло, — нехорошо ухмыльнулся пилот и оглянулся на тридцать пятого. — Идёшь?

Ящеры остановились — они тоже видели, что их ждут, и не с лучшими намерениями. Двое из них, переглянувшись, попятились. Толпа разочарованно загудела.

— В меня они не стреляли, — ответил Гедимин, отходя от водокачки.

Мутантам так и не дали пройти к воде — уходя с площади, тридцать пятый видел их хвостатые силуэты в переулке. Они осторожно выглядывали из-за барака, дожидаясь, когда перекрёсток опустеет. Гедимин хмыкнул и покосился на ближайшую стену. «Бей мутантов!» — было нацарапано там.

Приоткрытые навесные двери бараков закрывались одна за другой — те, кто бездельничал внутри, спасались от жаркого ветра. Небо было чистым… впрочем, Гедимин не помнил, когда видел дождь в последний раз, и видел ли вообще. Он прикрыл ладонью обожжённые веки и нырнул в тень барака.

На сегодня у него были планы — небольшие, но даже пятнадцать минут осмысленного занятия в последние дни выпадали ему нечасто. Очередной корабль с военнопленными прибыл в лагерь вчера, после обеда; Гедимин, распластанный на крыше, слышал его гул и мельком видел дюзы. Это была потрёпанная «Барракуда»; рассмотреть повреждения обшивки тридцать пятый не смог, но и так было понятно — прилететь она могла только с Венеры. Бараки выстроились стена к стене, и последний в их строю ещё не успел покрыться пылью и надписями — его поставили недавно, а заселили не далее как вчера.

Переступив через порог, Гедимин молча вскинул руку с растопыренными пальцами. Патруль недавно прошёл, назойливые дроны не видели сквозь стену, — так он, по крайней мере, думал.

Eatesqa, прибывшие с Венеры, были здесь — кто лежал на полу, безучастно глядя в потолок, кто забрался на второй ярус — оттуда слышен был негромкий разговор. Он затих спустя три секунды, и с яруса свесился один из пленников.

— Чего тебе?

— Надо же, — хмыкнули на противоположном ярусе. — Я сначала подумал, что это наш, медная шкура…

— Да ну, он белый, — разочарованно ответили снизу. — Слегка поджаренный. В карцере был, наверное.

— Хы, — донеслось от стены. — На местном солнце только замёрзнешь. Вот если бы его с платформы свесить, как тех макак…

— Хольгер Арктус здесь? — спросил Гедимин, глядя на высунувшихся венерианцев. У них всех кожа была медно-красной от вечного перегрева и едкого ветра.

— Землян тут нет, — ответил eateske с верхнего яруса.

— Сколько ты продержишься снаружи платформы? Наверху — минут пятнадцать, а если спуститься? — продолжался разговор под ярусом.

— Макаки вроде пять минут выдерживают, — ответили от стены. — Это наверху.

— Макака столько не провисит, — хмыкнули на верхнем ярусе. — Плавунцы её не пропустят. Они быстро слетаются.

— Вы с платформы «Фиджи»? — вспомнил Гедимин последние услышанные новости.

— Тебе зачем? — сузил глаза венерианец. На нижнем ярусе заворочались, разговоры смолкли. Теперь на Гедимина смотрели со всех сторон.

— Я ищу, с кем можно поговорить, — ответил он. — Кто из вас имел дело с ядерными реакторами?

Венерианцы переглянулись.

— Катись отсюда, снежок, — недобро сощурился eateske с верхнего яруса. — Катись, пока не растаял.

Гедимин пожал плечами, развернулся и вышел. Задерживаться в бараке было бессмысленно — драки его не развлекали, а собеседников не нашлось.

До обеденной раздачи Би-плазмы было ещё далеко. Гедимин прошёл немного вдоль бараков и выбрался на пустырь. Там поднимался купол защитного поля, и под ним шестеро «броненосцев» собирали новое здание. Трое в экзоскелетах стояли снаружи, подозрительно оглядываясь по сторонам. Стоило Гедимину остановиться, как один из парящих вокруг дронов направился к нему и повис над головой, тонко попискивая. Спустя десять секунд к нему присоединился второй. «Да ну вас,» — сердито сузил глаза Гедимин, отступая за бараки. За третьим дроном должен был появиться охранник, и спокойно наблюдать за строительством всё равно не дали бы.

Крыши у бараков были почти плоские, с едва заметным выступом посередине; оттолкнувшись от присыпанной песком дорожки, Гедимин немного прополз на четвереньках и сел на этот гребень, глядя на строительство с высоты. «Макаки» уже установили один барак, но у них ещё осталось много неиспользованных панелей. Защитный купол вытянулся, освобождая место для второго здания.

В небе запищало. Высоко летящий дрон снизился и повис над Гедимином, мигая огоньками. Снизу быстро поднимался второй. «Как их тут не разрушать?!» — досадливо сощурился eateske, спрыгивая с крыши в переулок, подальше от глаз охраны.

Он прошёл немного по закоулкам, стараясь не выбираться на солнце. Жжение в глазах постепенно прекратилось. Он остановился, сел у стены и едва не был затоптан пробегающей мимо толпой — полтора десятка пленных молча неслись куда-то. У очередного перекрёстка один из них приостановился, и вся группа повернула вслед за ним.

— Мута-ант! Лови-и! — донеслось издалека.

Гедимин отступил в переулок и уткнулся взглядом в надписи на стене. Среди перечёркнутых обезьяньих голов и призывов к отлову мутантов там было несколько тщательно замазанных значков. Тридцать пятый провёл по ним пальцем, но слой побелки был слишком толстым — он не разобрал ни слова.

Ветер взвыл, принеся с собой тучу пыли, и низколетящий дрон поспешно окутался защитным полем и набрал высоту. «Если бы макаки не засыпали тут всё песком…» — покачал головой Гедимин, выкапывая из-под песчаной насыпи маленький осколок кирпича. В писчем материале тут недостатка не было — копни на пять сантиметров вглубь, и найдёшь… Тридцать пятый не знал, откуда здесь взялось столько битого кирпича, и непохоже было, что он несёт какую-то функцию. Навряд ли «макаки» припасли его специально для пленников…

Гедимин ненадолго задумался и вывел на стене шар-ядро и две пересекающиеся орбиты электронов. Символ получился не слишком аккуратным; тридцать пятый попытался подправить его, но только испортил. Досадливо хмыкнув, он написал чуть ниже формулу альфа-распада урана. Мозг за неделю вынужденного отдыха переработал информацию, полученную в Нью-Кетцале, и теперь ей требовалось применение.

Места на стене оставалось ещё много; Гедимин хотел добавить синтез плутония, но лёгкое движение ветра отвлекло его. Он развернулся — и рухнул на песок, хватая ртом воздух.

Всё, что Гедимин успел, — это увидеть пролетевшую над ним тень. Скреплённая металлическими стержнями нога от меткого пинка подломилась и вспыхнула резкой болью, удар в солнечное сплетение вышиб из лёгких воздух. Кто-то перемахнул через упавшее тело и умчался — тридцать пятый даже шагов не слышал. Ему было не до того — он пытался вдохнуть.

— Ох-хо, — вздохнул кто-то над ухом, и короткопалая ладонь легла Гедимину на плечо. — Я очень-очень извиняюсь. Это пренеприятная ошибка. Сейчас я всё исправлю.

Он нагнулся над упавшим, и тот увидел вытянутую белую морду с ощеренной пастью. Кулак Гедимина должен был встретиться с ней через долю секунды — но мутант ловко перехватил его руку и закинул себе на плечо. Полсекунды спустя тридцать пятый стоял на ногах, а короткопалая лапа чужака отодвинула от живота прижатую ладонь и с силой надавила на сведённые судорогой мышцы.

— Вот и всё. Так лучше? — спросил мутант, отпуская Гедимина. Eateske выпрямился, глубоко вздохнул — ни солнечное сплетение, ни правое подреберье больше не отзывались болью.

— Я ещё раз очень извиняюсь, — прошептал мутант, пятясь к стене. Из соседнего переулка послышался топот.

— Лови! Он здесь! — крикнул кто-то.

Гедимин, прихрамывая, вышел на середину проёма — расстояние между бараками было невелико, один плечистый eateske занимал его почти полностью. Спустя секунду в проулок втиснулся первый из «ловильщиков».

— Hasu! — крикнул он, ощерившись.

— Что? — Гедимин сузил глаза и перенёс вес на здоровую ногу. Незнакомый eateske замер на месте. За ним попытались втиснуться в проём ещё двое, но остановились и растерянно переглянулись.

— Стой! Я не тебе! — поднял раскрытые ладони пришелец. Двое за его спиной привстали на пальцах, заглядывая в переулок.

— Тут только я, — отозвался Гедимин.

— Его тут нет! Он дальше побежал! — заволновались за спиной первого «ловца». — За ним!

— Где мутант?! — толпа, всколыхнувшись, вытекла из переулка. — Бей его!

Голоса стихли. Гедимин переступил с ноги на ногу — икру сводило судорогой, пальцы не разворачивались — так и держались вместе, и наступать на них было больно. «Меткий удар,» — сузил глаза пленник. «Знал, куда бить…»

— Спасибо, — прошелестело за спиной. Развернувшись, Гедимин увидел длинную тонкую вышку, прикреплённую к стене барака и на три метра поднимающуюся над его крышей. На дальнем тонком конце, дрожащем от сильного ветра, висел мутант — и вышка стояла неподвижно, даже не прогибаясь.

— Как ты там держишься? — спросил Гедимин.

— Когтями, — ответил мутант, отпуская вышку. Долю секунды спустя он стоял напротив Гедимина и разглядывал его ногу.

— Ох-хо, — покачал он головой. — Мои рефлексы быстрее мыслей. Я должен был понять, что ты — не один из них. Мне очень жаль, что я тебя ранил. Если позволишь, я поправлю твою ногу.

— Ты её уже сломал, — поморщился Гедимин. Он попробовал перенести вес на сведённую судорогой ступню и едва не упал.

— Нас учили чинить за собой, — шевельнул острыми ушами мутант. — Если бы ты сел, это было бы удобнее.

Он осторожно провёл пальцами по исполосованной шрамами коже. Гедимин заметил, что его крайние фаланги необычайно толстые, припухшие. Теперь он вспомнил, на какое животное похож этот мутант, — это был дикий кот, только без единой шерстинки — даже там, где у обычных котов растут усы.

— У тебя и на руках когти? — спросил Гедимин. Мутант усмехнулся, показав острые зубы.

— Я же кот. Ну вот, судорога прошла. Вставай осторожно… Вот, я тебе помогу.

Eateske взялся за протянутую руку и обнаружил, что мутант подставил ему открытую ладонь — а теперь ещё и сжал пальцы.

— Я Кронион Гварза, — сказал он, навострив уши. Гедимин недовольно сощурился, но не ответить он не мог.

— Гедимин Кет, — он переступил с ноги на ногу, проверяя, в порядке ли голень. — А теперь вали в свой барак.

Мутант мигнул.

— Да, само собой, — кивнул он. — Было бы хорошо, если бы я знал, где он. Тут всё одинаковое.

— Номер помнишь? — Гедимин выглянул из переулка — похоже, «ловильщики» далеко убежали.

— Было бы очень хорошо, если бы я умел читать, — Кронион смотрел в землю и водил по ней выпущенным когтем. — Все эти значки на стенах так похожи! Я думал, что нашёл такие же, — а там были эти ребята… навряд ли они хотят, чтобы я с ними жил.

Гедимин мигнул.

— Ты не умеешь читать? Даже цифры не знаешь?

— Нас учили другому, Гедимин, — вздохнул мутант. — Я знаю, как убить существо одним ударом. А вот письмена… Но ты не бери в голову. Я попробую вспомнить значки. Извини ещё раз.

— Завтра ты снова заблудишься, — заметил eateske, разглядывая пятнистую серо-зелёную форму Крониона. «Гварза — база на Земле,» — вспомнил он. «Где-то в Африке, на территории Севера…»

— Нас сделали, чтобы выслеживать партизан, — склонил голову мутант. — У меня получалось. Но тут всё слишком одинаковое — и всё в пыли.

— Кого ещё ты выслеживал? — сузил глаза Гедимин.

— Я никогда не стрелял в eateske, — прошептал Кронион. — Никогда никого из них не ранил и не убил. Эти ребята всё равно не поверят мне, я знаю, но, может быть, ты…

— Тебе надо узнать хотя бы цифры, — Гедимин оглянулся на пустую улицу. — Ты считать умеешь?

— Да, само собой, — закивал мутант, удивлённо наблюдая за eateske. Тот выкопал под песком осколок кирпича, посмотрел на него, отложил и разгладил дорожку — «так будет удобнее…»

— Я только не знаю, как всё это пишется. Все значки — просто значки, и всё… Это цифра, да?

Он тронул пальцем знак на песке.

— Да, это единица. Число «один», — Гедимин продолжал чертить. «Почему им не заложили письменность? Интересно, у других мутантов всё так же? Странный был эксперимент,» — думал он.

…Кронион старательно вывел на песке номер ближайшего барака.

— Один… один отдельно, потом четыреста тридцать восемь, — он оглянулся на Гедимина.

— Так, — кивнул тот. — Теперь идём. До обеда надо найти твой барак. Ты хоть что-нибудь вспомнил?

«А ведь обед через двадцать минут,» — он посмотрел на укоротившиеся тени. «Интересный был способ занять время.»

02 июня 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Пирр, лагерь военнопленных

На небе не было ни облачка, и солнце поднималось всё выше, накаляя песок добела. Утолив жажду, Гедимин покинул площадь у водокачки и укрылся в затенённом переулке. Навстречу ему радостно оскалилась знакомая безволосая морда — мутант отошёл от стены и улыбнулся во всю пасть.

«Опять он?» — Гедимин недовольно сощурился и подался чуть в сторону, пропуская мутанта на площадь. Но, похоже, Кронион Гварза пришёл не за водой — он повторил движение ремонтника и встал у него на пути.

— Гедимин, постой…

— Опять заблудился? — спросил тридцать пятый, останавливаясь.

— Нет, — качнул головой Кронион и ещё раз улыбнулся. — Когда у значков есть смысл, их куда проще запоминать. Спасибо, что научил меня. Я вчера забыл это сказать…

— Ну вот, сказал. Что теперь? — Гедимин сузил глаза — он подозревал, что мутант так просто не отстанет. Что-то ведь заставило его подойти так близко к площади, где собирается множество Eatesqa, — и все они, если что, будут рады поймать и избить его…

— Я… — начал было Кронион, но осёкся, и его глаза расширились.

— Бей мутантов! Лови их! — донеслось с площади. Гедимин хмыкнул.

— Сколько раз ты успел получить в рыло, пока тут стоял?

Кронион снова улыбнулся — широко, во все клыки.

— Ну что ты! Не так просто дать easti в рыло. Можешь сам попробовать.

Гедимин ударил без замаха, метя в скулу, но его кулак не долетел до морды мутанта, — долю секунды спустя рука ремонтника оказалась перехваченной и заломленной за спину. Тридцать пятый развернулся, выпрямляя руку и стряхивая «кота» с запястья. Тот кувыркнулся в воздухе и приземлился на согнутые лапы.

— Easti опасно швырять, — широко ухмыльнулся он.

«Что?» — Гедимин растерянно мигнул, шевельнулся — и заметил лёгкое движение ветра рядом с животом. Он опустил взгляд и увидел на комбинезоне четыре длинных разреза — от нижних рёбер до тазовых костей, прямо по плотному материалу пояса. Застёжка, попавшая между когтями, болталась отдельно.

«Чем дальше, тем лучше,» — Гедимин приподнял полоски, оставшиеся от одежды, и хмыкнул. «Так и будет телепаться при каждом шаге. А через неделю разлезется в клочья.»

Мутант посмотрел на разрезы, мигнул и прижал уши к голове.

— Гедимин, я снова должен извиниться. Я не рассчитывал так попортить тебе одежду. Мои рефлексы быстрее мыслей…

— Помню, — хмуро отозвался тридцать пятый. — Я сам напросился.

Кронион от растерянности не успел втянуть когти, и Гедимин мог оценить их длину. «Я даже не заметил удара,» — он недовольно сощурился. «Или я от сидения в плену утратил сноровку?»

— Ты ни на что не напрашивался, — покачал головой Кронион, ощупывая драный комбинезон. — Особенно на порчу одежды. Это можно как-нибудь починить? Зашить, например… Надо найти что-нибудь вроде нитей…

— Это чинится не так, — Гедимин медленно повернулся на писк. Дрон-наблюдатель, заметив подозрительное движение в переулке, повис невысоко над краем крыши, всего в полутора метрах от eateske. «Горячие контакты,» — сузил глаза ремонтник. «То, что нужно.»

Аккуратный шлепок по «брюху» опрокинул дрон камерами вверх, и аппарат, потеряв летучесть, пошёл к земле и сел на поднятую руку Гедимина. Писк прекратился. Камеры смотрели в чистое небо. Повернув дрон «слепой» стороной к себе, ремонтник поддел пластину обшивки.

— Держу! — прошептал Кронион, хватая аппарат за «спину». Все камеры смотрели прямо на него. Гедимин досадливо сощурился, но говорить ничего не стал. «Не поможет. Не хватало ещё и меня в записи,» — подумал он, подцепляя под обшивкой толстый провод. Два дымящихся контакта были извлечены наружу, и скирлин под ними зашипел, схватываясь грубым швом.

Грохот стальных «копыт» раздался в переулке, когда четвёртый разрез был заклеен на две трети; Гедимин отбросил от себя дрон и отступил к стене, прячась в тени.

— Куда?! — Кронион, хватаясь за улетающий аппарат, выскочил на площадь, коротко вскрикнул и растянулся на земле. Охранник опустил станнер и нагнулся над упавшим.

— Он?

— На камерах он, — подтвердил второй, отпуская дрон в свободный полёт. — Грёбанный мутант!

Гедимин, выглянув из переулка, увидел, как безвольное тело волокут за руки и за ноги к комендатуре. Ещё не остывшие швы, прикоснувшись к коже, больно обожгли её, но тридцать пятый не обратил внимания. «Этот дрон не был разрушен,» — думал он, сердито щурясь на бронированные спины. «Мутанта не за что расстреливать!»

…«На кой он вообще в это влез?!»

С крыши барака была хорошо видна комендатура — пост охраны наверху, пост у крыльца, серо-зелёный силуэт, растянутый между четыремя большими скобами. Мутант был жив, Гедимин больше за него не опасался — после карцера его едва ли станут расстреливать.

«Слишком много бабуинов,» — eateske пересчитал охранников и сердито сузил глаза. «Лучше не связываться.»

— Эй, оборванец! — крикнул один из постовых и повёл соплами бластеров в сторону Гедимина. — Ты тут все два часа будешь маячить?! А ну свалил с крыши!

«Два часа?» — Гедимин поспешно спрыгнул в переулок, в тень барака, подальше от бронированных «бабуинов». «Я могу подождать.»

…У колонки, под прохладными брызгами, отдыхали несколько пленников, но Крониона среди них не было. Гедимин нашёл мутанта за углом; «кот», зажмурив обожжённые глаза, скорчился в тени стены и старательно облизывал нос.

— Эй, — помня о рефлексах, опережающих мысли, ремонтник предпочёл окликнуть мутанта издалека. — Кронион Гварза!

— Гедимин! — «кот» вскочил на ноги, пошатнулся и сердито мотнул головой. — Этот карцер… слишком много, как оказалось. Гораздо больше, чем я могу терпеть. Мы, Eatzta, не очень выносливые. Не для марсианских урановых рудников… ну, ты знаешь, о чём я.

— Я там не был, — сузил глаза Гедимин. — Зачем ты вообще трогал дрон?

— Они должны были кого-то наказать, — вздохнул Кронион. — Стали бы искать, сняли бы отпечатки с корпуса… А теперь они успокоились, а я почти в порядке.

— Тебе нужна вода, — Гедимин протянул мутанту руку. — Идём к колонке.

…Мокрый с ног до головы Кронион дошёл до переулка и только там решился отряхнуться и вылить воду из ушей. С площади донеслось что-то неразборчивое про мутантов и заградотряды.

— Спасибо ещё раз, — прошептал Кронион, оглядываясь. — С тех пор, как я здесь, меня ни разу не пускали искупаться.

— Это очевидно, — кивнул Гедимин, отступая к стене. — Чего ещё тебе от меня надо?

— Значки, — низкорослый мутант поднял голову, заглядывая ремонтнику в глаза. — Я прошу тебя научить меня читать.

Гедимин смерил его задумчивым взглядом. «Это занятие не хуже прочих,» — подумал он. «И выглядит осмысленным. Ладно…»

— Разумное желание, — кивнул он. — После обеда я тебя найду. Сиди в бараке и никуда не лезь.

…Дрон-наблюдатель покружил над переулком, помигал светодиодами и медленно всплыл над крышами. Гедимин проводил его задумчивым взглядом. «Третий за час. Я бы нашёл им применение, но ведь расстреляют же…»

— Теперь всё понятно? — он провёл ладонью по песку, стирая оставшиеся буквы. Кронион встряхнул головой.

— Погоди, Гедимин. У меня череп распух! — пожаловался он, прижав уши. — Каждый значок как-то называется, как-то произносится… и читается ещё двумя-тремя способами? Ну зачем?! Где логика?!

— Это же макаки. Откуда здесь логика? — пожал плечами ремонтник.

Увлёкшись объяснениями, он не заметил, как просидел на корточках почти час — и повреждённую ногу свело судорогой, а пальцы ступни снова сошлись вместе и болезненно скрючились. Он привалился к стене, вытянув больную конечность в переулок.

— А можешь показать, как пишутся наши имена? — Кронион, хоть и жаловался на распухший череп, не утратил любопытства. Гедимин нехотя повернулся, разгладил ладонью песок.

— Джи — и - ди — ай — эм — ай — эн, — вывел он на дорожке. — Это первое имя. Второе пишется как «кью — ю - и — ти». Гедимин Кет.

— Не «Джидимайн» и не «Квит», — качнул головой мутант. — Я запомню. А моё?

— «Кей — ар — оу — эн»… — Гедимин дошёл до пятой буквы, когда «кот» перехватил его руку.

— Нет, не так! Я видел его написанным. Тут вот такие значки… «Си» и «эйч», кажется. Не «кей»!

— «Си — эйч — ар»? — недоверчиво хмыкнул тридцать пятый. — Ладно… Второе — «Джи — ви…»

— Нет, «джи — дабл ю», — снова поправил Кронион. — Там был сдвоенный значок, я точно помню.

Он посмотрел на имена, выведенные на песке, и довольно ухмыльнулся.

— Так? — Гедимин кивнул на буквы.

— В точности, — согласился Кронион.

— Ладно, — оставив в покое надпись, ремонтник снова сел у стены, поджав под себя здоровую ногу. Пальцы, сведённые судорогой, не спешили разжиматься.

— У тебя хорошая память, — признал Гедимин, задумчиво глядя на мутанта. — Может, ты запомнил что-нибудь ещё? Устройство ядерного реактора или принцип работы бластера?

— Не, — качнул головой Кронион. — Техника — это не моё. Из бластера я умею только стрелять.

Гедимин хмыкнул.

— Даже не можешь устранить неисправность?

— Нас другому учили, — сузил глаза мутант. — Посмотри, твоя нога сейчас неисправна. И непохоже, чтобы ты мог эту неисправность устранить.

— А ты можешь? — недобро сощурился ремонтник.

— Я знаю, как это сделать, — внимательно посмотрел на него Кронион. — И буду рад оказать тебе помощь. Если ты подпустишь меня к себе.

— Я не прогоняю тебя, — пожал плечами Гедимин. — Если можешь — помоги.

Глава 5

06 июня 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Пирр, лагерь военнопленных

Тихий гул, нарастая, перешёл в оглушительный рёв и оборвался громким треском. Тяжёлая «Барракуда», сверкая отполированной обшивкой, оторвалась от земли и под наклоном уходила в небо над бараками. Песчаный вихрь, поднятый ветром из её дюз, захлестнул лагерь. Из-за стены донеслась громкая ругань — охранников припорошило пылью. Дроны, неосторожно спустившиеся к земле, запищали и принялись набирать высоту. Один из них, «наевшийся» песка, шмякнулся на крышу и там остался лежать, попискивая и подёргиваясь. Гедимин недовольно покосился на него — за аппаратом вот-вот должен был зайти охранник, а встречаться с «макаками» ремонтник сейчас не хотел.

— Пойдём, — тихо сказал он Крониону, кивнув на соседний барак. — Там тоже есть надписи.

Мутант остановился у исчирканной стены и провёл пальцем по буквам.

— То же, что и там, — вздохнул он. — «Сдохни, макака» и «Бей мутантов». Только там макака была сверху, а мутанты — снизу, а тут они на одной высоте. И ещё какая-то замазанная строчка.

— На нашем языке, наверное, — недобро сощурился Гедимин. — Мартышки быстро их затирают.

Он сел на песок — хождение из переулка в переулок по вечерней жаре утомило его. Кронион опустился рядом, крепко сжал в ладонях покрытую шрамами голень ремонтника, разминая усталые мышцы.

— Судорог давно нет, — заметил Гедимин, сползая по стене — так удобнее было сидеть.

— Само собой, — кивнул Кронион. — Всё легло так, как должно лежать. Там, внутри, штыри и винты, живому мясу трудно к ним привыкнуть. Но теперь всё будет правильно.

— Откуда ты узнал о штырях? — удивился ремонтник. — Разве я говорил?

— Ты мало говоришь, Гедимин, — хмыкнул мутант. — Но это видно и так. Нас для этого готовили. Для меня твоё тело — всё равно что для тебя глайдер со вскрытым двигателем. Его прочитать проще, чем номер барака… или чем эти надписи. Где-то надо найти другие — эти я уже наизусть знаю.

— Тут немного чтива, — пожал плечами ремонтник. — Осталось ещё объявление у водокачки. Что значит «прочитать тело»?

Кронион сел рядом, привалился к боку Гедимина — тот покосился на него, но не отодвинулся. Тяжёлые шаги послышались в переулке, «броненосец» заглянул в тень барака, испустил смешок и выбрался на улицу. Ещё двое дожидались его там; один что-то сказал, и все трое загоготали.

— Я вижу все жизненные центры, — Кронион провёл пальцем по шее Гедимина. — Все уязвимые точки, все больные места. Мне сейчас достаточно выпустить коготь, чтобы вскрыть тебе артерию. А если коготь войдёт сюда, ты умрёшь через несколько секунд.

— Надо же, — Гедимин даже не шевельнулся. — Как при таких умениях тебя гоняют всем бараком?

Кронион отодвинулся, и тридцать пятый увидел, что его глаза потемнели.

— Гоняют?.. Нас раньше было трое, Гедимин. Трое Eatzta. Нас привезли сюда вместе. Когда Eatesqa стали прогонять нас от водокачки, случилась драка. Двое применили свои умения. Их рвали на куски всем лагерем. Охрана не вмешивалась. Меня оглушили и привязали за хвост к мачте. Мне сильно повезло, а двоим — нет.

— Охрана ничего не сделала? — недоверчиво покосился на него Гедимин. — Значит, пропала чья-то награда в тысячу койнов.

— Что ты! За Eatzta никто не давал никакой награды, — криво усмехнулся мутант. — Те, кто не сдался федералам, уже мертвы.

Он уткнулся взглядом в песок, выводя на дорожке бессмысленные линии и загогулины; потом посмотрел на Гедимина.

— Как пишется «Eatzta»?

— Дрон, — прошептал тридцать пятый, недовольно глядя на следящий аппарат. Диск, повисев над переулком, медленно поплыл в сторону комендатуры. Гедимин поморщился.

— Наверное, так — «и — эй — ти»… — он вычертил на песке несколько атлантисских букв. Кронион удержал его руку.

— Нет. Не на языке мартышек. На нашем, — он посмотрел Гедимину в глаза. — Ты знаешь, верно?

— Час карцера, — напомнил ремонтник, оглядываясь по сторонам. Ни охранников, ни дронов вокруг не было видно — надолго ли?

— Я пойду вместо тебя, — тихо сказал Кронион. — Покажи.

Гедимин подобрал осколок кирпича, быстро вычертил несколько знаков, оглянулся на мутанта и прикрыл их ладонью.

— Видел? Запомнил?

Он смахнул буквы с дорожки. Кронион закивал; его глаза искрились.

— Научи меня этим знакам, Гедимин.

— Заметят — часом не отделаемся, — качнул головой ремонтник.

— Я всё возьму на себя, — заверил мутант.

— Ты же не выдержишь, — недоверчиво хмыкнул Гедимин.

— Пусть, — Кронион прижал уши к голове.

— Зачем тебе это знать? Наш язык под запретом, — поморщился ремонтник. — Он никогда никому не понадобится.

— Все Eatesqa знают его. Он нужен и мне, — Кронион снова заглянул Гедимину в глаза. — Я очень хотел бы его выучить. Это очень сложно?

— Проще, чем письменность Атлантиса, — качнул головой тридцать пятый, разворачиваясь так, чтобы прикрыть часть дорожки от чужих глаз. — В нём есть логика. Смотри и запоминай…

10 июня 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Пирр, лагерь военнопленных

Рядом с бараком Крониона не было. «Ушёл?» — недовольно сузил глаза Гедимин. «Один? Куда?!»

Он заглянул внутрь. Уже рассвело, но пленники не спешили выйти на улицу — снаружи было так же скучно, как под крышей, но гораздо жарче и грязнее. Гедимин вскинул руку в приветствии; дверь за ним уже закрылась — опасаться было нечего.

— Ага, — кивнул ему рослый серокожий eateske — выходец с промороженной Европы. — Мутанта нет — увели на допрос. Может, расстреляют, наконец.

— Не лезь к Крониону, — дежурно напомнил Гедимин.

— Я на него не дышу, — выразительно пожал плечами «европеец». — Была охота пачкаться…

У комендатуры мутанта тоже не было — как и на крыше. Утолив жажду и вылив на голову пригоршню воды, Гедимин ушёл с площади. Впереди был целый день, неожиданно пустой; в небе реяли дроны-наблюдатели, наводя на ремонтника тоску.

Мимо прошагал охранник в «Шермане», двое в лёгких экзоскелетах шли за ним. Гедимин покосился на комки сплавленного песка, прикипевшие к соплам бластеров, и на выкрошившиеся края пластин обшивки, — пыль забивалась под них, постепенно вытачивая себе нишу. Тихий скрип сопровождал движения «броненосцев»; скорее всего, они его не слышали.

«У макак нет ничего, что не нуждалось бы в починке,» — Гедимин, недовольно щурясь, выбирался из лабиринта бараков. «Наверное, это их обычай.»

Лагерь расползался по засушливой равнине во все стороны, и ограду возводили с большим запасом. Даже сейчас постройки ещё не подступили к ней вплотную. Гедимин вышел на утоптанный пустырь в сотне метров от сварной металлической изгороди. Над ней поднимались наблюдательные вышки, и цепочка дронов висела в воздухе, поворачиваясь вокруг своей оси и направляя на лагерь то одну, то другую камеру. Гедимин выкопал осколок кирпича и отошёл подальше от вышки — имело смысл освежить память, выведя на земле какой-нибудь чертёж или схему.

С первой вышки отлично просматривалась вторая; вскоре eateske вышел к ней. Чуть ближе к ограде, не обращая внимания ни на дроны, ни на охранников, сгрудились пленники — не то четыре, не то пять десятков существ. Они обступили кольцом маленькую площадку, с которой доносилось тяжёлое дыхание и — время от времени — глухие удары. Несколько секунд спустя всё смолкло, толпа слегка расступилась и снова сомкнулась. Другая пара бойцов вышла на ринг, и начался новый поединок.

Двое повернулись на звук шагов, жестами позвали Гедимина в круг, но он покачал головой и отошёл к глухой стене барака. Там была хорошо утоптанная земля — не рыхлый песок, на котором чертежи таяли быстрее, чем их рисовали.

Он не успел вывести даже половину линий — чья-то тень упала на него, и четырёхпалая ступня перечеркнула чертёж, втоптав его в пыль. Гедимин резко выпрямился и встретился взглядом с белоглазым eateske в серо-чёрной форме космолётчика.

— Heta! — выдохнул тот, разводя в стороны пустые ладони. — Бомбу на глазах у макак чертишь ты — а психом называют меня!

Гедимин покосился на сторожевые вышки, посмотрел на растоптанный чертёж и недовольно сощурился.

— Это не бомба, — сказал он.

Белоглазый хмыкнул, по его лицу, от виска до подбородка пересечённому широким шрамом, пробежала странная дрожь.

— А то я не знаю, для чего нужен плутоний, — прошептал он. — Есть места потише. Могу отвести.

«А у него есть радужка,» — не без удивления заметил Гедимин. В тени глаза космолётчика выглядели белыми, только зрачок выделялся тёмным пятном; когда он повернулся боком к свету, вокруг зрачка заблестело серебристое кольцо.

— Веди, — согласился тридцать пятый, пропуская eateske вперёд.

Это был закоулок где-то на западе лагеря, ближе к ограде; два барака поставили криво, и улочка между их глухими стенами превратилась в полузакрытый тупик. Белоглазый космолётчик остановился там, провёл пальцами стопы по утоптанной земле. Сюда редко подсыпали песок, а старый частью унесло ветром, частью он спрессовался; Гедимин присел на корточки, провёл по земле осколком кирпича — остался отчётливый тонкий след.

— Постой, — белоглазый опустился рядом с ним, приподнял жёсткую пластину на поясе и извлёк из-под неё заточенный двадцатисантиметровый стержень. — Держи. Мы пальцами не чертим.

— Спасибо, — удивлённо мигнул Гедимин, рассматривая странный предмет. На одном его конце была проделана прорезь, куда хорошо уместился бы тонкий скол кирпича, а другой был заточен и слегка скруглён.

— Владей, — по лицу космолётчика снова пробежала дрожь, рассечённая шрамом губа приподнялась. — Спрячешь в пояс.

Тридцать пятый задумчиво посмотрел на белоглазого — тот не собирался уходить, сидел рядом, выжидающе глядя на Гедимина. Он сжал в пальцах стержень и провёл по песку пробную линию.

— Тихо, — белоглазый протянул руку к ладони Гедимина. — Это не камень. Дай я покажу, как его держать.

Он развёл пальцы ремонтника в стороны, сложил первые два кольцом, пропустил сквозь него стержень и прижал его костяшкой третьего пальца и сведёнными вместе подушечками первых двух. Гедимин удивлённо мигнул. Белоглазый закивал, крепко сжал руку ремонтника и провёл стержнем по песку. На его четырёхпалой ладони виднелись рубцы — много маленьких шрамов, и на пальцах не хватало как минимум трёх фаланг.

— Удобно, — заметил Гедимин, проводя линию самостоятельно. — Ты придумал?

— Научили, — отозвался белоглазый. — Это древняя штука.

Гедимин начертил ещё несколько линий, стёр их и посмотрел на космолётчика.

— Значит, бомба? — спросил он. — Нейтронная сойдёт?

Космолётчик не шевелился, пока чертёж не был закончен. Когда Гедимин убрал руку и немного отодвинулся, прикрывая линии спиной от вездесущих дронов, белоглазый eateske выдохнул и склонился над чертежом, поглаживая пальцами воздух.

— Это вещь! — прошептал он, покачав головой; шрам снова дёрнулся. Второй, ещё более широкий, даже ветвящийся, проходил по его затылку и спускался на шею.

— Вещь! — повторил белоглазый, тщательно стирая чертёж, и пристально посмотрел на Гедимина. — Атомщик? С Марса?

— Пилот, — качнул головой тот. — С Земли.

— Пилот? На чём летал? — взгляд космолётчика стал въедливым.

— «Гарпия».

— Дрянь корабль, — поморщился белоглазый.

— Чинить надо, — ровным голосом ответил Гедимин. — Будет не дрянь.

Незнакомый eateske усмехнулся так, что всё лицо перекосилось.

— Дело говоришь. Лучше чиненая «коза», чем разбитый «Харгуль». Хотя после «Харгуля» даже «Шерман» — жестянка.

«Харгуль?» — Гедимин мигнул. «Пояс астероидов?»

— А ты откуда будешь? — спросил он.

— Долгая история, — качнул головой белоглазый. — Взяли меня на «Маврикии». Hasulesh!

Скривившись, он провёл пальцем по шраму на затылке.

— «Маврикий»? Разве его не взорвали? — уточнил Гедимин. «Чем его так полоснуло?» — думал он, глядя на шрам белоглазого. «Шея, основание черепа… Странно, что не насмерть.»

— Это был третий заход, — кивнул космолётчик. — А меня прихватили на втором.

Он протянул Гедимину покалеченную руку.

— Линкен Лиск.

— Гедимин Кет, — ответил ремонтник, крепко её пожимая. — База «Лиск»? Не слышал о ней. Где это?

— Неподалёку от базы «Кет», — сузил глаза Линкен; его серебристая радужка снова выцвела и побелела. Гедимин кивнул.

— Ты какой-то смурной, — заметил Линкен, отпустив руку тридцать пятого. — Из-за меня? Надоел — скажи, уйду.

Тот качнул головой.

— Мой друг на допросе, — он провёл ладонью по земле, разглаживая её для следующего чертежа.

— Понял, — кивнул белоглазый. — Друг? Ему в этом повезло. Чем он промышлял?

— Охотился на повстанцев, — ответил Гедимин.

— Хорошее занятие, — сказал Линкен. — Давно его увели?

— На рассвете, — Гедимин в задумчивости провёл по песку несколько бессмысленных линий.

— Через час надо проверить, вернулся ли, — сказал белоглазый, поворачиваясь так, чтобы закрыть чертёж от взглядов из переулка. — Я с тобой. Посмотрю, кому повезло.

…Места в тупике не хватило, и Гедимин с сожалением оборвал незаконченный чертёж. Линкен стоял в самом его начале, разглядывал обширный план и задумчиво хмыкал.

— Один раз видел и сразу запомнил? — недоверчиво сощурился он. — Макаки так запросто дали тебе все планы?

В переулке захрустел под стальными «копытами» песок — двое охранников в «Маршаллах» обходили лагерь. Линкен провёл ногой по земле, затирая линии, и показал кулак пролетающему мимо дрону.

— Я пойду, — Гедимин, стерев остатки чертежа, повернулся в сторону комендатуры. До обеда оставалось чуть меньше часа; возможно, Кронион уже бродил по переулкам, прячась от недружелюбных марсиан… если только его не расстреляли.

На площади мутанта не было. У колонки собралась группа выходцев с Марса, несколько венерианцев поодаль ждали своей очереди на умывание. Гедимин заглянул в переулки, посмотрел на крыши и растерянно мигнул. «Где он?»

Карцер был пуст; четверо охранников в экзоскелетах скучали на посту, курили, приподняв лицевые щитки, и задумчиво выцарапывали песок из-под пластин обшивки. «Это ремонтируют не так,» — недовольно сощурился Гедимин. «Ну да ладно…»

Увидев приближающегося «теска», люди зашевелились, встали полукольцом, подняв оружие.

— Мутант, похожий на кота. Был на допросе. Где он? — спросил Гедимин, медленно и чётко выговаривая слова, — ему часто казалось, что «макаки» слышат и понимают его как-то очень странно. Охранники переглянулись.

— Лысый кот? Я видел такого… давно, — наморщил лоб один из них.

— Проваливай, — махнул стальной «лапой» другой. — Тут нет твоей киски.

Все четверо прыснули. Гедимин в недоумении пожал плечами и отошёл в тень барака — может, Кронион прячется от солнца под стеной? Но мутанта не было и там.

— Гребучие макаки, — прошептал за плечом Линкен. — Толку их спрашивать… Он, скорее всего, пошёл к себе в барак.

— Возможно, — согласился Гедимин и пошёл по переулку, отсчитывая повороты. Где-то на десятом или одиннадцатом тихий шорох над головой заставил его шагнуть в сторону и поднять взгляд. На крыше сидел Кронион.

— Гедимин! Тебя не так легко найти, — широко ухмыльнулся он, спрыгивая в переулок.

— Кто бы говорил, — хмыкнул Гедимин, хлопая мутанта по плечу. Тот с судорожным вздохом прижался лбом к его груди, и тридцать пятый растерянно замигал.

— Тебя не били? — он придирчиво оглядел спину, затылок и плечи «кота» — всё, что сейчас было видно.

— Ну что ты, Гедимин, — мутант наконец поднял взгляд. — Мне задали несколько вопросов, потом хотели применить сканер, но он сломался. Поговорили ещё немного и отпустили. Я тут второй час брожу. В бараке не сказали, куда ты пошёл. Я залез на мачту — оттуда тоже не увидел. Снова вернулся сюда…

Он помахал перед Гедимином тонкой пачкой ярких разноразмерных листков с рисунками и надписями.

— Тексты. Добыл в комендатуре. Надписи тут короткие, но так даже лучше.

— Хорошо, — кивнул тридцать пятый. — Ты был у колонки после допроса? Пил воду?

— Кто ж меня пустит, — фыркнул «кот» и снова прижался к Гедимину. Тот услышал изумлённый вздох, поднял взгляд и увидел Линкена. Белоглазый пилот стоял поодаль и пристально смотрел на Крониона.

— Мутант? — он мигнул. — Твой друг — мутант?

— Это очевидно, — ровным голосом ответил Гедимин, глядя Линкену в глаза. Тот мигнул ещё раз.

— Друг-мутант, — покачал головой космолётчик. — Нет, меня зря называют психом. Это даже для меня чересчур.

Кронион зашевелился, порываясь отойти от Гедимина, но тот положил ладонь ему на плечо.

— Как знаешь, — сказал он, глядя мимо Линкена.

— Вот, значит, как, — пробормотал тот. — Это надо обдумать.

Он свернул за первый же угол и пропал из виду. Гедимин пожал плечами.

— Кто он? — тихо спросил Кронион; уши мутанта прижались к голове и нервно подёргивались.

— Линкен Лиск, — отозвался тридцать пятый, поворачиваясь к площади. — Ему интересны бомбы. Пойдём к колонке — после макак надо мыться.

Забравшись под струю воды, он покосился на переулки — в одном из них вроде бы мелькнул чёрно-серый силуэт. Но на площадь никто не вышел.

11 июня 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Пирр, лагерь военнопленных

В соседнем бараке о чём-то громко спорили, и Кронион, проходя мимо, навострил уши и прибавил шагу. Гедимин, оглядевшись, приостановился и поманил мутанта к себе. До искомого закоулка между перекошенными строениями осталось всего два поворота.

— Тут тихо, — заметил Кронион, разглядывая стены. Кто-то из охраны всё-таки сюда заглядывал — все надписи были тщательно замазаны.

Гедимин посмотрел под ноги. Вчера он не стёр все линии, вырезанные на дорожке, — у стен ещё виднелись остатки чертежа… и свежие штрихи, неточные и грубые, — кто-то пытался продолжить его.

Кронион сел на землю, положил перед собой один из листков. На нём была слегка размытая фотография — человек верхом на животном, ещё два животных убегали от него. Гедимин мигнул — ему показалось, что такие шляпы он где-то видел.

— Тут рекламируют дымные палки, — сказал Кронион. — «У-би-ва-ют вас мед-лен-но». Честные мартышки.

— Правда, — хмыкнул Гедимин.

За его спиной тихо зашуршал песок — кто-то входил с неутоптанного переулка в тихий тупик. Кронион прижал уши к голове и подался назад, Гедимин выпрямился, разворачиваясь к пришельцу лицом.

— Heta! — белоглазый пилот ухмыльнулся, показывая пустые ладони. — Хорошо устроились! Можно к вам?

— Мой друг — мутант, — напомнил Гедимин, слегка прищурившись. Линкен ухмыльнулся ещё шире.

— Хоть десять. Ты — атомщик, я от тебя не отстану.

— Я не атомщик, — сказал тридцать пятый.

— Значит, будешь, — Линкен тяжело опустился на песок и заглянул в листки Крониона. — Мартышкина реклама? Есть что-нибудь про жильё на Марсе?

— Как это? — мигнул Кронион.

— А, тебе неоткуда знать, — хмыкнул белоглазый, и его радужка потемнела, обретая цвет стали. — Когда-то макаки думали, что выкинут нас оттуда и заживут. Там для них было всё готово. Только вот не срослось. А может, они теперь там поселятся. Кто знает…

«Так, это было… До первой войны это было,» — Гедимин задумчиво разглядывал космолётчика. «Так давно?»

— Линкен, придумай фразу на нашем языке, — попросил он. Тот мигнул.

— Hasulesh tza ajewasqa, — оглядевшись по сторонам, сказал он.

— Хм… Я слышал это в варианте «tza fauwasqa», — заметил Кронион, разглядывая выпущенные когти. Линкен усмехнулся, шрам на его лице дрогнул.

— Разница невелика — им так и так не жить, — ответил он. — Пусть будет «ajewasqa».

— Ты любишь взрывы, — покосился на него Гедимин.

— Это правда, — кивнул Линкен.

— Кронион, напиши эту фразу, — сказал тридцать пятый, поворачиваясь так, чтобы прикрыть кусок земли от взглядов из переулка. — Вот, держи.

Он протянул мутанту писчий стержень. Тот повертел его в пальцах и сузил глаза.

— Гедимин, ты знаешь, что это оружие? — спросил он, прижимая уши к голове и оглядываясь. — Сутки карцера, если найдут. Или даже два дня.

Линкен ухмыльнулся.

— Да, это оружие! Одним тычком завалит «Шерман». Макакам есть чего бояться!

— Это правда, — заметил Гедимин, рассматривая стержень. Линкен резко повернулся к нему.

— Чего?! Я недослышал…

— Эта вещь может обездвижить «Шерман», — медленно и чётко проговорил тридцать пятый. Линкен заглянул ему в глаза.

— Ты смеёшься, да? «Шерман»? Обездвижить? Вот этим вот?! — он отобрал у мутанта стержень и взял его двумя пальцами. — Вот этой палочкой?!

— Ты слышал, что я сказал, — сузил глаза Гедимин. — Любой «Шерман» в этом лагере.

— Нет, — покачал головой Линкен. — Что угодно, только не это. Этим не оцарапать даже обшивку «козы». Признайся, Гедимин, ты сказал, не подумав?

Тридцать пятый поднялся на ноги, и Линкен встал вместе с ним.

— Не подумал, да? — ухмыльнулся он.

— Эксперимент? — Гедимин протянул белоглазому руку. Тот изумлённо замигал.

— Так ты всерьёз?! Согласен, — он крепко сжал протянутую ладонь. — Когда?

— Сего… — начал Гедимин — и осёкся: Кронион с силой ударил его по запястью, разбив рукопожатие. Ловкость мутанта не подвела его — увернуться от двух кулаков он успел.

— Вы спятили?! — Кронион, прижав уши к голове, скалил клыки. — Это нападение на охрану! Вас обоих пристрелят на месте! Гедимин, ты же разумное существо, — куда ты лезешь?!

Двое Eatesqa переглянулись.

— Если откажешься, я забуду, что ты сказал, и всё, — понизил голос Линкен. — Затея, и правда, для чистых психов.

Гедимин покачал головой.

— Если использовать разум, это не так уж опасно, — сказал он. — Но всё равно я не хотел бы повредить тебе, Кронион. После обеда не ищи нас. Лучше тебе не знать, что и как будет сделано.

Космолётчик одобрительно кивнул и похлопал мутанта по плечу. Тот дёрнулся и прижался к Гедимину; тому даже показалось на мгновение, что «кот» готов заплакать.

— Вы оба ненормальные, — прошептал Кронион. — Я не хочу, чтобы вас убили!

— После обеда сделай вид, что нас не знаешь, — хмыкнул Линкен. — И помалкивай. Гедимин прав — разумные существа тут мы, а не макаки. Но я всё-таки сомневаюсь, что у него получится!

Гедимин вернул стержень Крониону и опустился на землю.

— Ты не написал свою фразу, — напомнил он. Мутант насупился.

— Я напишу «эти двое — конченные психи»!

…Отрезать кусок скирлина тонким обломком кирпича было непросто, но возможно, а вот сделать ровный срез… Гедимин с сожалением посмотрел на укоротившуюся штанину и заправил её в сапог. «Ну вот, они теперь одной длины,» — он покосился на лохмотья выше повреждённой голени.

— Дельно, — Линкен, скрутив обрезок скирлина в тугой жгут, вертел его в руках, приспосабливая к растопыренным пальцам. — Удар будет сильный. Нет, вот так лучше…

Он немного укоротил жгут и оттянул свободной рукой свисающую петлю.

— Стержни готовы? — спросил Гедимин, отобрав кусок скирлина и примерив к своей руке. «Смертельное оружие,» — подумал он, насмешливо щурясь. «Разрушитель планет…»

Линкен протянул ему пару тонких заострённых обломков полупрозрачного фрила.

— Сделал, как ты сказал, — нахмурился он. — Уверен, что подойдёт? Они после первого же удара истрескаются.

— А ты хотел оставить макакам побольше улик? — сощурился Гедимин. — Они и должны истрескаться. Чем быстрее, тем лучше.

Он спрятал хрупкие стержни в пояс и достал более прочный снаряд — приспособление для письма. Уложив его в петлю жгута, он прицелился в полузатёртый чертёж на песке. Скирлин с глухим щелчком обвис, стержень по самый заточенный кончик вонзился в землю. Линкен одобрительно кивнул; его радужка сверкала серебром.

— Осталось подманить «Шерман», — он огляделся по сторонам — высоко в небе над тупиком пролетал дрон. — И у меня есть мысли. Знаешь, где мой барак?..

…Охранник в экзоскелете распахнул дверь, тяжело повернулся вместе с бронёй, помахал наручным фонарём и вышел. Гедимин, лежащий у стены на верхнем ярусе, выбрался из-за прикрывавших его сонных тел и спрыгнул вниз. Линкен выглянул с нижнего яруса, шикнул на любопытствующих и подошёл к ремонтнику.

— Ну?

— Tiitzki, — Гедимин аккуратно намотал жгут на пальцы и подошёл к двери. Линкен встал рядом, медленно и осторожно отодвинул её на пару миллиметров.

С тех пор, как погас закат, не прошло и получаса, но небо уже почернело. Фонари, освещающие лагерь, выхватывали из темноты куски стен, переулков, тусклой синей брони патрульных. В ночной тишине далеко разносился хруст песка под металлическими «копытами» — охранник в лёгком экзоскелете приглядывал за ближайшими шестью бараками и ходил по переулку туда-сюда.

Линкен очень осторожно отодвинул дверь ещё на полсантиметра — теперь просвет был достаточно широким, чтобы пропустить стержень-снаряд. Свет с улицы просочился в барак, и Гедимин отступил на шаг, уходя в тень. Охранник приостановился, отвернулся от фонаря и поднял руку к лицевому щиту. Он был освещён со всех сторон, и слишком широкие щели между пластинами обшивки, проеденные ветром и песком, отчётливо чернели на спине. Гедимин сузил глаза — он видел цель. Спустя долю секунды снаряд сорвался с тугой петли и вошёл в тёмную брешь по самый кончик.

Сам удар был негромким, но за ним последовал оглушительный треск и фонтан искр из пробоины. «Броненосец» дёрнулся, выгнулся назад, запахло расплавленной изоляцией. Правая нога экзоскелета развернулась «копытом» вбок. Под обшивкой грохнуло, искры и брызги фрила полетели из щелей. «Броненосец» мелко задрожал; одна нога дёрнулась вперёд, вторая осталась на месте, и «Маршалл» повалился на песок, задев шлемом стену барака. Гедимин отступил ещё на шаг в темноту и столкнулся с Линкеном. Космолётчик молча посмотрел ему в глаза и осклабился, его радужка горела серебристым огнём.

— «Коза», — еле слышно прошептал он, сжимая плечо Гедимина.

— Дважды «коза», — отозвался тот. — Ш-ш-ш…

На грохот и треск уже спешили охранники. В просвет между створок Гедимин увидел двоих в лёгких экзоскелетах. Они с руганью перевернули опрокинутый механизм на спину. Заскрежетала обшивка — пилот пытался выбраться из бесполезной машины.

— Что? Что тут?! — луч яркого фонаря скользнул по дверям бараков, едва не зацепив Гедимина.

— Замкнуло, — один из «броненосцев» рассматривал дёргающийся экзоскелет.

— Твою мать! Отключи его, чего глаза вылупил?! — подал голос охранник, оставшийся без брони. Сжимая в руках бластер, он вертел головой; в переулке послышался топот, и он развернулся, целясь в полумрак.

— Кто орёт? Побег?! — из-за барака с грохотом выбрался патруль — двое в «Маршаллах» и тяжёлый «Шерман». Он выглядел бесформенным из-за массивной брони и множества дул и сопел, выглядывающих из-под неё. К коротким толстым «рукам» крепились две ракетницы, утяжелённая спина выгибалась горбом, — где-то в ней был спрятан генератор, но пробить его корпус можно было разве что из гранатомёта.

Отключённый двигатель «Маршалла» наконец перестал искрить. Охранники столпились вокруг, нервно оглядываясь по сторонам. Гедимин прислушался к их сдавленному шипению и уловил множество упоминаний спаривания с самцами, самками и даже механизмами. «Нашли время,» — хмыкнул он еле слышно.

«Шерман» стоял к нему боком — не самая удачная позиция, но выбирать не приходилось. Eateske опустил руку и выстрелил туда, где соединялись «голень» и «бедро» бронированной ноги, в выемку, оставленную для её гибкости. Стержень вошёл под обшивку наискосок и тут же разломился, выбросив наружу щепоть стеклянной крошки. За громким хрустом послышался скрежет. Тяжёлый «броненосец» повернулся вокруг оси, и из-под лицевого щита раздался вопль — одна из ног машины осталась неподвижно стоять, и вся она едва не упала.

«Шерман» шагнул, перетаскивая за собой вышедшую из строя конечность. Охранники шарахнулись от пустого экзоскелета и сгрудились вокруг тяжёлого «броненосца», озираясь по сторонам.

— Тревога? — неуверенно спросил один.

— Что это, вашу мать?! — донеслось из «Шермана». Он поднял руку, и над бараками с грохотом взорвалась сигнальная ракета. Линкен толкнул дверь, и оба eateske взлетели на верхний ярус. Гедимин бросил в угол обрезок скирлина; стержней у него больше не было.

— Тихо! Я слышал шум! — раздалось снаружи, и дверь, едва не вылетев из пазов, распахнулась. Двое с фонарями ввалились внутрь, и Гедимин прикрыл глаза рукой — в бараке стало светлее, чем на улице в полдень.

— Стоять! — крикнул один из охранников. — Обыскать всё! Это здесь, я слышал!

— Пусто! — второй помахал фонарём на верхнем и нижнем ярусах. — Никакого оружия!

— Проверь всех! — с улицы заглянул «Шерман». Его левая конечность по-прежнему не работала, и из пробоины с громким шипением выходил воздух.

— Всем встать! — рявкнул «броненосец», поднимая фонарь. Невидимый луч дотянулся до лица Гедимина, вызвал красные вспышки под веками.

— Этот из другого барака! — стальная «клешня» схватила его за плечо. — Стоять, руки за голову!

— Оружия нет, — ещё один луч невидимого света прошёл по спине Гедимина.

— Что ты тут забыл, урод?! — в грудь тридцать пятому уткнулась «рука» экзоскелета. — К кому пришёл? Отвечай!

Шесть бластеров крепились по кругу, между ними просматривалась ракетница небольшого калибра. Гедимин недовольно сощурился — два из шести должны были выйти из строя, самое большее, через месяц, ствол ракетницы изнутри покрылся прикипевшим песком.

— Говори! — его ткнули ракетницей в рёбра.

— К разумным существам, — сузил глаза Гедимин. — А вас кто звал?

Договорить ему дали, и стрелять не стали — видимо, из-за второго охранника за его спиной. От бронированного кулака в висок он уклонился, подставил плечо, но второй удар — в затылок — застал его врасплох, и руки обмякли. Он пошатнулся, едва удержав равновесие; сквозь красные круги перед глазами было хорошо видно, как от одного пинка вомнётся внутрь лицевой щит, как заклинит и разорвёт на первом же выстреле ракетницу, и как неуправляемая махина полетит на улицу, паля во все стороны. «Расстреляют,» — подумал Гедимин; в голове гудело, затылок стал липким от крови, ушибленная рука странно отяжелела.

— Отвечай, слизь! — стальные пальцы взяли его за подбородок, вздёрнули голову кверху. — К кому пришёл?!

— Ну, ко мне, — раздался ленивый голос, и с верхнего яруса сполз Линкен. Сложив руки на груди, он сощурился на охранников.

— В карцер обоих, — приказал «Шерман», со скрипом уползая с дороги. Охранник подтолкнул Гедимина в спину.

— Вперёд, уроды! Вот только дёрнитесь…

Пропустив пленников, второй «бабуин» пристроился за ними. Гедимин покосился на Линкена — тот шёл спокойно, только веки чуть опустились и вздрагивали.

— Зачем ты влез? — тихо спросил тридцать пятый и дёрнулся — стальная «клешня» ударила его под рёбра.

— Сдуру, — прошептал Линкен, чуть повернув к нему голову. От тычка охранника он слегка поморщился.

Позади лязгало и шипело — «макаки» пытались на ходу починить «Шерман» и поднять «козу». Гедимину очень хотелось оглянуться. «Стержни должны были рассыпаться,» — думал он. «Найдут только песок. Это подозрений не вызовет.»

12 июня 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Пирр, лагерь военнопленных

Кожу на затылке жгло и щипало — стальная «клешня» рассадила её, теперь кровоточащий рубец прилип к фрилу на крыше. Гедимин слегка повернул голову, отклеиваясь от шершавого покрытия, и «копыто» экзоскелета ударило его в бок.

— Лежать!

Солнце поднялось уже высоко — eateske видел его даже сквозь опущенные веки. «С каждым днём жара прибывает,» — лениво подумал он. «Скоро будет, как на Венере.»

Руки от запястий и ноги от колена уже онемели — то ли от неподвижности, то ли от слишком тугих скирлиновых жгутов, которыми их связали. Рядом, крепко прикрученный к двум скобам, лежал Линкен. С тех пор, как его привели в карцер, он не издал ни звука.

— Эй! Что за тварь на мачте? — один из охранников подошёл к краю крыши.

— Мутант, — отозвался второй, отвесив пинка шевельнувшемуся Гедимину.

— Он на нас пялится! — охранник вскинул бластер. — Ушёл, сукин сын…

— Мало тебе этих уродов? — хмыкнул второй. — Лежать, кому сказал!

«Кронион. Хорошо, что ушёл,» — подумал Гедимин; ему было неловко. «Только бы никуда не влез…»

Запахло табачным дымом — один из охранников, плюнув на предписания, сел на крышу и закурил.

— Мы тут надолго? — с тоской спросил он.

— До обеда, а там смена — забыл, что ли? — хмыкнул второй.

— Я не о том! Сколько ещё нам сидеть с этими выродками? Когда их уже соберут и расстреляют?

— Никогда, брат, — хихикнул «броненосец». — Господин президент намерен проявить милосердие и дальновидность. Астероид ему в зад!

— Венера уже наша, — вздохнул первый, выпуская дым из ноздрей. — Что они возятся?!

— Пояс астероидов, брат, — наставительно сказал второй, поднимая стальную конечность. — Там только возиться.

— Там пусть Мацода возится, — сплюнул с крыши охранник. — А мы при чём?

«Пояс астероидов?» — Гедимин хотел повернуться к Линкену, но передумал — бок и так болел. «Значит, Венеру взяли. Поэтому давно нет новичков. Скоро всех Eatesqa соберут здесь. Интересно, где Хольгер? Может, есть ещё лагеря? Но должны всех свозить сюда… Странно это всё…»

13 июня 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Пирр, лагерь военнопленных

Двое, придерживая друг друга, вышли из комендатуры и остановились у ближайшего барака перевести дух. Гедимин с трудом видел дорогу сквозь красный туман. «Наверное, сетчатка выгорела,» — с досадой думал он. «Теперь жди, когда восстановится…»

— Ты хорошо держался, — заметил Линкен, разминая плечи. Гедимин знал, что он чувствует, — у ремонтника тоже затекло всё тело.

— Ты тоже, — он пощупал новую прореху на комбинезоне. Под ней на плече обнаружилась широкая царапина в потёках присохшей крови. Он повертел шеей, потрогал затылок — там крови было ещё больше.

— Пошли мыться, — сказал Линкен и потёр правый бок. — Гребучие макаки! Держись за меня. Как твои рёбра?

— Ерунда, — Гедимин осторожно опустил левую руку и досадливо сощурился — весь бок, от подмышки до колена, превратился в один огромный синяк. «Hasulesh tza ajewasqa!» — подумал он. «Хотя нет, взрыв — это слишком быстрая смерть…»

— А хороший был эксперимент, — прошептал белоглазый, положив руку Гедимину на плечо. — С вами, атомщиками, не заскучаешь.

Гедимин хмыкнул, но отнекиваться уже не стал. «Атомщик? Если раньше не пристрелят — посмотрим.»

Холодная вода остудила горящую кожу. Гедимин забрался под неё целиком, опустился на корточки, оттянул ворот. Засохшая кровь отмывалась с трудом, но рана на затылке после охлаждения уже не тревожила его.

— Постепенно отмоется, — Линкен, выпив ещё пригоршню холодной воды, выбрался из-под струи. Компания марсиан, собравшаяся вокруг, разглядывала его, хмыкала и перешёптывалась.

— Лиск, ты псих, — заметил один из них. — Это знают все. Но как ты его уболтал?!

Он указал на Гедимина.

— Он голыми руками вынимал из реактора стержни, — хмыкнул Линкен. — Чем ты хочешь его напугать?!

— Держи, это твоё, — марсианин протянул Гедимину обрывок скирлина. — Заходи к нам. Только без экспериментов!

Линкен ухмыльнулся.

Смочив обрывок в ледяной воде, тридцать пятый приложил его к рубцу на затылке. «Сделать налобную повязку?..»

— Правда, заходи, — сказал Линкен, когда они выбрались из толпы и отошли подальше от водокачки. — Там нормальные ребята.

— Я Крониона приведу, — напомнил Гедимин. Космолётчик мигнул.

— Да, верно. Это уже сложнее. Но посмотрим.

Что-то прошуршало по крыше. Тридцать пятый подался назад.

— Рукой бы махнул, что ли, — проворчал Линкен, глядя, как Кронион, спрыгнувший в переулок, прижимается к груди Гедимина. Тридцать пятый похлопал его по спине и слегка поморщился — плечо при резких движениях болело, хотя царапина казалась неглубокой.

— Я видел, как вы шли ко мне, — сказал Кронион, отодвинувшись от Гедимина и обойдя его по кругу. — А потом свернули. Вы меня не видели?

— Вы, мутанты, хорошо прячетесь, — кивнул Линкен. — Ну что, ты с нами? Сегодня — никаких экспериментов.

— Ты сегодня пил и умывался? — Гедимин покосился на колонку.

— Да, меня пропустили, — Кронион поддел когтем край разорванного рукава и осмотрел царапину. — Я видел вас с крыши. Боялся, что вас расстреляют…

— За что? — пожал плечами Гедимин. — Я просто был в чужом бараке после отбоя. А Линкена вообще взяли ни за что.

— Макаки! — фыркнул белоглазый космолётчик. — Ладно, пойдём. Как бы мои стержни не выкопали без меня…

На утоптанном песке не было чужих следов. Гедимин ковырнул землю у стены барака, извлёк заточенные обломки фрила.

— Правильно макаки боятся, — Линкен подбросил стержень на ладони. — Если стекляшка останавливает «Шерман», то эта палочка его, должно быть, взорвёт.

Он сел, привалившись к стене и вытянув ноги, но тут же испустил тихое шипение и выпрямился, осторожно потирая плечо.

— Спина, — пояснил он насторожившемуся Гедимину. — Належались…

— Моя не лучше, — тридцать пятый попытался свести лопатки вместе и поморщился.

Кронион неожиданно и весьма болезненно ткнул его в левый бок и сощурился.

— Ничего себе! Я бы сдох, — качнул он головой. — Гедимин, садись и подставляй спину. Попробую починить.

— Тогда и Линкену, — тридцать пятый расстегнул комбинезон и кое-как выбрался из рукавов — руки слушались ещё хуже, чем ноги. «В первый раз было как-то легче,» — озадаченно подумал он.

— Если он меня подпустит, — шевельнул ухом «кот».

…Дрон-наблюдатель летел высоко над крышами; притормозив над переулком, он повертелся вокруг своей оси и, не задерживаясь, свернул куда-то в сторону. Гедимин проводил его тоскливым взглядом — сейчас ему и такой примитивный механизм сгодился бы.

— Хорошо устроился, — проворчал Линкен, глядя на Крониона. Тот шевельнул ухом в его сторону, но положения не переменил — так и остался лежать поперёк двух тел, пристроив хвост на животе Линкена, а голову — на Гедимине.

— Ну что, починились плечи?

Тридцать пятый поднял руку, пошевелил лопатками.

— Тебе надо стать врачом, Кронион. Найдёшь себе применение, — заметил он. Мутант хмыкнул.

— Гедимин говорит дело, — повернулся к нему Линкен. — Чинить тела — нужная работа.

— Хватит вам! — прижал уши к голове Кронион. — Я — easti. Кто меня пустит быть врачом?!

— У макак есть всякие… — Гедимин задумался, вспоминая слово. — Колледжи. Там учат. Читать ты умеешь, кнопки на смарте тыкать научишься быстро. Найди колледж. Для макак не будет разницы, easti ты или eateske. Мы все для них одинаковые.

Кронион настороженно посмотрел на него, перевёл взгляд на Линкена. Тот кивнул.

— Учиться у макак… — сузил глаза космолётчик. — Но ничего не поделаешь. Нужна маскировка. А там, может, найдётся кто-нибудь потолковее Саргона, и мы пошлём всех мартышек на Энцелад. Хорошо будет…

— Хватит смеяться, — мутант извернулся и сел между двумя eateske. — Гедимин, ты после войны тоже пойдёшь учиться?

— Разумеется, — отозвался тот, вспомнив недочитанную книгу и синий огонь под водой. — Мне нужен свой реактор.

— Хорошее дело, — покосился на него Линкен. — Реактор… У тебя будет, я даже не сомневаюсь.

— А ты? — повернулся к нему Кронион. — Себе ты уже нашёл применение?

— Мне нечего искать, — шрам на лице космолётчика дрогнул, и он провёл пальцем по рубцам на затылке. — Летать не пустят. А без космоса… я — взрывник. Мне этого хватит.

14 июня 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Пирр, лагерь военнопленных

Ночью под дверью барака свистел ветер, и на рассвете Гедимин увидел, что небо затянуто плотным серо-белесым пологом. С тех пор в завесе не появилось ни одного просвета — напротив, она заметно уплотнилась и окрасилась в тёмно-серый и лиловый. Ветер стих, и, невзирая на то, что солнечные лучи сквозь полог проникали с трудом, жара усиливалась с каждым часом. Поднявшись на крышу барака, Гедимин разглядывал завесу. «Как на Венере,» — думал он, вдыхая горячий загустевший воздух. «Чем дальше, тем сильнее сходство.»

Сверху была видна комендатура, и звуки, разносившиеся уже минуту по всему лагерю, стали слышны ещё лучше. Двое охранников поднимали над зданием полосатый флаг, остальные, отогнав с площади всех пленников, сгрудились вокруг. Звуки стали громче — многоголосое пение на низких тонах, довольно мелодичное, но неразборчивое.

Наблюдательный дрон, летящий по обычному маршруту, заметил шевеление на крыше и отклонился от курса. Увидев мигающий диск над головой, Гедимин недовольно сощурился и спрыгнул в переулок — приманивать дронов к убежищу он не хотел. И так в этом лагере было немного мест, куда не совала нос охрана…

— Макаки поднимают над комендатурой флаг Атлантиса, — сказал он Линкену и Крониону. — Звуки идут оттуда.

— Звуки… — хмыкнул Линкен. — Ты что, с Энцелада? Ни разу не слышал гимн Атлантиса? Они же его крутят по поводу и без повода.

— Не помню таких звуков, — качнул головой Гедимин и покосился на небо — дрон, не заглядывая в переулок, вернулся на прежний курс и уже исчез за крышами.

— «Макаки поднимают над комендатурой флаг Атлантиса», — старательно выводил на песке Кронион. — «Звучит гимн. На небе тучи.»

— Хорошо, — кивнул Гедимин и сел рядом с ним. — Теперь то же самое на языке Севера и по-нашему.

— За каким метеоритом ему язык Севера? — озадаченно мигнул Линкен. — Это ты, Гедимин, что-то странное выдумал.

— Он же с территорий Севера. Что, если его туда вывезут? Пусть знает, — отозвался тридцать пятый.

Музыка смолкла. Кронион не без труда — пальцы тяжело привыкали к писчему стержню — довёл до конца фразу про тучи и начал сначала — уже на языке Севера. За углом послышались тяжёлые шаги — двое охранников в экзоскелетах приближались к тупичку. Гедимин провёл ступнёй по земле, затирая выведенные буквы, мутант проехался животом по песку, смахнув остаток фразы, но подняться не успел — так и остался лежать, глядя снизу вверх на вломившихся «бабуинов». Те, переглянувшись, ткнули в него пальцами и заржали.

— Ты, киска, лижи усерднее! — выдавил сквозь гогот один из них, и оба потопали дальше. Кронион поднялся, повернулся к Гедимину и растерянно мигнул.

— Что они сказали?

— Тебе лучше не знать, — глаза Линкена потемнели и сошлись в щёлки. Он потёр шрам на затылке и с видимым усилием отвернулся от выхода в переулок.

Что-то загрохотало в отдалении. Гедимин насторожился. Взрыв большой силы, приглушённый расстоянием, прогремел в атмосфере, за ним — ещё один. Eateske посмотрел наверх — никакого защитного поля над лагерем не было, а в тёмно-сизых облаках уже сверкало что-то, похожее на вспышки бластеров.

— Что там, Гедимин? — повернулся к нему Линкен. Новый взрыв прогремел ещё ближе, в тучах сверкнул синий огонь, но космолётчик даже не моргнул, и не только он — даже Кронион, как ни в чём не бывало, выводил буквы на песке.

— Взрывы, — Гедимин огляделся в поисках убежища; бежать в барак не имело смысла — тонкие фриловые стены сметёт первой воздушной волной, не говоря уже об осколках. — Вы что, не слышите?

Новый взрыв был так громок, что eateske вздрогнул — воздушная волна сдавила уши. Линкен ухмыльнулся.

— Ты точно с Энцелада, — он протянул к небу руку ладонью вверх и показал её Гедимину. — Это гроза. Сейчас польёт!

Капля упала тридцать пятому на макушку, и он едва успел мигнуть, как с неба обрушился водопад. Весь лагерь в одну секунду исчез за пеленой ливня. Кронион, сердито фыркнув, прикрыл руками уши и поднялся с намокшего песка. Вода, пенясь, побежала по переулку, размывая дорожку, и присоединилась к бурному ручью за углом. С неба лило, тёплые потоки струились по спине Гедимина, затекали под комбинезон. Eateske вышел на середину переулка, слегка наклонил голову, чтобы не лило в глаза. Вода омывала горячую кожу, старые и свежие шрамы и кровоподтёки. Истёршаяся ткань комбинезона снова заблестела.

— Значит, это — дождь? — в памяти всплыли обрывки естественнонаучных фактов, и Гедимину стало спокойнее. — Понятно.

— Не гроза, а смех, — проворчал Линкен, умываясь дождём. — Через пять минут небо очистится. Настоящие грозы — на Венере. Один такой фронт «Маврикий» еле облетел — чуть не потеряли два двигателя.

— Там нет воды, — заметил Гедимин. «Полезное явление,» — думал он, вытирая мокрое лицо. «Но макаки зря посыпают дороги песком. Теперь их смыло.»

Грязевой поток клокотал в соседнем переулке, и где-то по направлению его течения уже слышна была отчаянная ругань — чей-то «Маршалл» опрокинулся в воду. Линкен насмешливо сощурился, выглянул из тупика и вернулся обратно, ухмыляясь так, что лицо перекосилось.

— Ещё одну «козу» закоротило, — прошептал он. — Правильно ты говорил, Гедимин, — они их не чинят. В вакууме им не продержаться и пяти минут!

…Солнце уже ушло за бараки; на улицах прибавилось охранников, площадь почти опустела — Eatesqa, утолив напоследок жажду, расходились на ночлег. Над комендатурой вяло колыхался флаг Атлантиса, изнутри долетали последние звуки гимна.

— Я думал, в праздник макаки не работают, — тихо сказал Гедимин, кивая на пост охраны. Четверо «броненосцев» никак не могли дождаться смены, один порывался закурить, но сосед бил его по руке и указывал на дверь.

— Это не рабочие, — хмыкнул Линкен. — Это подставки для бластеров. Какие им ещё праздники?!

Что-то прогрохотало в отдалении — не так раскатисто, как утренний гром, но довольно громко. Этот звук Гедимину показался знакомым, и он повернулся к его источнику, высматривая в небе цветные искры.

— Не гром — небо чистое, — сказал Кронион. — Ты чего, Гедимин?

— Салют, — отозвался тот, забираясь на крышу. Закат ещё только разгорался, на светлом небе сполохи были почти незаметны, но Гедимин нашёл их у горизонта, далеко на востоке.

— В самом деле, — Линкен встал рядом с ним, высматривая вспышки. — Там Пирр — маленький мартышечий город. Сейчас всё стихнет.

Но салют не стихал — петарды одна за другой взрывались над горизонтом. Уже два наблюдательных дрона слетелись к подозрительной крыше, и Линкену и Гедимину пришлось слезть, а со стороны Пирра всё доносилась канонада.

— Сегодня, конечно, День флага, — покачал головой космолётчик, — и макаки о нём не забывают. Но никогда он не был поводом для такого грохота. Чему они так обрадовались?

15 июня 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Пирр, лагерь военнопленных

Линкен обошёл чертёж по кругу и досадливо хмыкнул.

— Я видел эту штуку тысячу раз, двести раз её чинил — но из того, что ты, Гедимин, рассказал тут, я половину не понял. Нет, повторять не надо. Что, правда, в мартышечьей книжке так было написано? Про все эти частицы, и поля, и…

— Я ничего не перепутал, — ровным голосом ответил Гедимин, пририсовывая к генератору Сивертсена источник питания. — Довольно стройная система, если в неё вникнуть. Кронион, а ты понял?

— А? Что? — мутант, встрепенувшись, скатился с крыши. — Ого… А что это за штуковина?

— Генератор полей, — Линкен, хмыкнув, попытался ткнуть его пальцем в бок, но Кронион ловко уклонился. — Гедимин рассказывал, как это работает. Ты что, всё проспал?

— Я? Нет-нет, — замотал головой кот-мутант. — Там, на космодроме, только что сел «Скат», и из него выводят пленных. Пойдём, посмотрим?

Гедимин, пожав плечами, стёр чертёж и пошёл за Линкеном и Кронионом. Позади что-то громко затрещало и громыхнуло, он развернулся и увидел над крышами дымное облако — далеко на востоке, невзирая на яркое солнце, запускали салют.

— Всё взрывают и взрывают, — пробормотал Линкен. — Чего им неймётся?!

Космодром, как всегда, был оцеплен, и несколько десятков наблюдательных дронов висели в небе над ним. Гедимин забрался на крышу и увидел «хвост» понурой колонны — из корабля выбирались последние пленники. Охрана в экзоскелетах следовала за ними, не отступая ни на шаг; их вели вдоль ограды к пока ещё незаселённому бараку. Все Eatesqa были в чёрно-серой форме космофлота, и кожа у них была тёмно-синяя или даже серо-стальная — след множества часов, проведённых на морозе под солнечным ветром.

Все пленники спустились, но «Скат» не убирал трап. Последним, отстав от колонны на десять минут, на землю сошёл одинокий eateske в серо-стальной форме без пятен и нашивок, только тонкие серебристые полоски блестели на предплечьях. За ним, направив на него бластеры на четырёх «руках», спустился охранник в «Тилацине». Гедимин хмыкнул — эти австралийские экзоскелеты давно не попадались ему на глаза.

Ещё два «Тилацина» подошли к пленнику с двух сторон, и солдаты втроём повели его вглубь лагеря. Впереди шёл местный охранник в «Шермане», и встречные существа отходили с его дороги.

— Четыре макаки и один eateske, — ощерился в ухмылке Кронион. — Вы такие опасные!

— Куда это его ведут? — озадаченно мигнул Гедимин.

Не приближаясь ни к одному из бараков, «Шерман» шёл к огороженной части лагеря, примыкающей с юга к комендатуре. Там стояли усиленные посты охраны, и над любым пленником, подошедшим к этому району слишком близко, начинали кружить сразу три дрона. Сейчас охранники расступились, пропуская пришельцев.

— Интересно, кто он, — пробормотал Гедимин, спускаясь с крыши. Выглядывать, что происходит за оградой, было бесполезно — он не раз в этом убеждался. Кронион спрыгнул следом, лихо перекувыркнувшись в воздухе.

— Эй, Линкен, — мутант оглянулся на оставшегося на крыше и потянул его за ногу. Отскочить он успел, но на всякий случай Гедимин встал между ним и Линкеном — глаза космолётчика потемнели и сузились, и мутанту могло не поздоровиться.

— Там Киаксар. Hasulesh всё-таки взяли его, — сказал Линкен и замолчал. Гедимин смотрел на него, ожидая пояснений, — сказанное было не слишком понятным.

— Кто этот Киаксар? — спросил он наконец. — Твой друг?

Линкен мигнул, заглянул Гедимину в глаза и мигнул ещё раз.

— Ты что, с Энцелада?! Может, ты ещё не знаешь, кто такой Саргон Криос?

Ремонтник сузил глаза.

— Саргона я знаю.

— Значит, и на Энцеладе давали слушать его речи, — облегчённо вздохнул Линкен. — Видел командиров за его спиной? Киаксар был там, справа от Саргона. Тогда он был комендантом Нергала — если на Энцеладе знают, где это.

Гедимин знал, где находится Нергал, и думал, что космолётчику следовало бы подбирать выражения, но сейчас главным было не это. В словах Линкена он уловил некоторый смысл…

— Киаксар был твоим командиром?

— Tza, — космолётчик склонил голову. — Нет, но я бы хотел. Бойцы с Венеры говорили, что его отряд последним покинул планету. Видимо, их захватили в поясе астероидов. Если Киаксар в плену, значит, свободных Eatesqa уже не осталось.

…За пять минут до обеда все разошлись по баракам и сидели там, дожидаясь, пока охранники привезут еду и воду. Со стороны комендатуры снова доносились звуки гимна — возможно, там поднимали флаг, но выйти и посмотреть Гедимин не мог — «броненосец» стоял у входа, пересчитывая пленных. Разобрав контейнеры с водой и Би-плазмой, все сосредоточенно ели, было слышно только хлюпанье вязкой жижи. Гедимин, свернув вскрытый контейнер пополам, влил содержимое в рот. Ложки не было, пачкать руки он не любил. «В Нью-Кетцале был черпак,» — вспомнил он в очередной раз и покосился на голый фрил, выстилающий нижний ярус. «И матрас.»

Мешок с пустыми контейнерами вынесли из барака, и дверь захлопнулась. Гедимин растерянно посмотрел на соседей — они были удивлены не меньше, чем он. Три минуты спустя в барак вошёл охранник, махнул фонарём, на миг ослепив пленников, и заорал:

— Все на выход!

Их выгнали наружу, где уже толпились Eatesqa из других бараков, и всех вместе повели к комендатуре. Гедимин, оглядываясь по сторонам, видел охранников — они выстроились вдоль переулка, смещаясь вслед за толпой. Всех, кто был в лагере, вывели на площадь, но поместились там не все — ведущие к ней улицы были заполнены пленными. Гедимин покосился на крышу — залезть туда было бы неплохо, но рядом с бараком стоял настороженный «броненосец», и его бластеры были направлены на толпу.

Гедимин остановился — дальше идти было некуда. Вся площадь была заполнена пленными. Её разделили на несколько секторов, в промежутках стояли охранники в экзоскелетах. Кроме «Шерманов» и «Маршаллов» ремонтник разглядел среди них полосатые «Тилацины», — прилетавший утром «Скат» привёз подкрепления.

Над комендатурой со вчерашнего дня колыхался флаг Атлантиса, но сегодня к нему добавились ещё четыре — знамёна всех пяти государств были здесь. Над ними, на крыше, под присмотром охранников был установлен проектор, и все смотрели в его сторону — «макаки» собирались что-то показать.

Воздух над проектором задрожал, и после недолгой ряби световое пятно превратилось в голограмму. Человек в странной одежде из нескольких плохо прилегающих друг к другу слоёв, «подрощенный» до трёх метров, стоял на возвышении, за его плечом виднелись другие силуэты, но их рассмотреть было невозможно.

— Граждане Атлантиса! — заговорил он, и Гедимину стало немного не по себе — вспомнилась «Шибальба» и безумный взгляд Саргона с экрана в информатории. — У меня есть новость для вас — и это самая радостная из новостей за последние четыре года. Сегодня, пятнадцатого июня, последний командир марсианских захватчиков подписал акт о капитуляции. Этот день мы назовём последним днём войны.

«Вот как,» — подумал Гедимин. «Понятно, что они вторые сутки празднуют.»

— Мы многое пережили за эти четыре года, — продолжал человек. — Много испытаний выпало на долю всех людей Солнечной Системы. Годы спустя мы будем с гордостью вспоминать, как выстояли вместе против страшнейшей угрозы для всего человечества. Мы вспомним всех, кто проложил путь к победе, кто сражался в космосе и на поверхности планет, кто переживал нужду и невзгоды в тылу, под бомбами, под угрозой плена и безжалостного уничтожения. Этот день навсегда останется в истории, как великий праздник для всех людей Солнечной Системы.

Чья-то ладонь легла на плечо Гедимина и крепко сжала его. Eateske обернулся — рядом стоял Линкен и, сузив потемневшие глаза, смотрел на голограмму. Человек замолчал, и всю площадь накрыла тишина.

— Я обращаюсь к вам, бывшие солдаты Саргона, — снова заговорила голограмма. — Вы, обманутые и запуганные безумным тираном, были втянуты в войну. Миллионы граждан Марса погибли и лишились всего по вине Саргона и его приспешников. Все, кто виновен в геноциде населения планет, в бесчеловечных опытах и развязывании войны, понесут заслуженное наказание. Но те, кто не запятнал себя преступлениями и согласен сохранять лояльность Атлантису, могут не опасаться за свою жизнь и свободу. Им всем будет дана возможность жить и работать на автономных территориях, выделенных властями Атлантиса. Я, Фрэнсис Джон Гиллан, являюсь куратором проекта «Слияние», и когда он будет завершён, люди и искусственнорождённые будут жить в мире и согласии. Я надеюсь на ваше благоразумие.

Он слегка наклонил голову и отошёл в сторону — голограмма, задрожав, растаяла. Гедимин недовольно сощурился — похоже, Линкен решил раздавить ему плечо, так сильно сжались его пальцы.

Проектор снова замигал, и из дрожащего воздуха выступил новый силуэт. Он, несомненно, принадлежал eateske — светло-синему марсианину в пятнистом комбинезоне космолётчика. Увидев его, Линкен испустил свистящий вздох — так тихо, что его расслышал только Гедимин.

— Я, Джеймс Марци, обращаюсь к моим собратьям, искусственнорождённым, — заговорил жёлтоглазый eateske, и площадь еле слышно загудела, но сердитые крики охранников установили тишину. — Победа над Саргоном кажется вам поражением? Это не так. Теперь вы свободны от власти жестокого тирана. Вашими телами он мостил себе путь к господству над миром, где вас ожидало только прозябание в рабстве у безумца. Война, развязанная им, стоила нашему народу трёх миллионов жизней! Настало время нам забыть старую вражду. Жизнь в мире с людьми, сотрудничество и взаимопомощь, — вот что ждёт нас теперь. Я, Джеймс Марци, назначен координатором проекта «Слияние» со стороны искусственорождённых, и я обещаю оправдать доверие властей Атлантиса и моего народа.

— Голограмма… Хитрые твари, — еле слышно прошептал Линкен на ухо Гедимину. — Сюда бы их живьём да твой стреломёт, и он бы всё оправдал…

«Значит, этот Марци теперь командир?» — стиснул зубы ремонтник. «Что ж, ожидаемо…»

— Так скоро, как только возможно, всем пленным будут даны на выбор территории для расселения, — пока Гедимин и Линкен переглядывались, Джеймс ушёл с возвышения, и его сменил ещё один странно одетый человек. — Там жизнь и свобода каждого из них будут неприкосновенны. Мы, в свою очередь, ожидаем от вас лояльности и подчинения законам, общим для всех. Сегодня великий день, и пусть воспоминания о вражде не омрачают его. С победой, граждане Атлантиса! С нашей победой!

Голограмма, мигнув в последний раз, исчезла, и над площадью загремел гимн. Толпа зашевелилась, разбредаясь по переулкам. Гедимин отступил к стене, пропуская поток, огляделся в поисках охранников и взобрался на крышу. Линкен залез следом и сел рядом, глядя в пустое небо. Его глаза почернели и сошлись в узкие щёлки, шрам подёргивался.

— Джеймс — жёлтоглазый, — недовольно сощурился Гедимин. — Как и я.

— Не смей сравнивать себя с этим ублюдком, — прошептал Линкен. — Слышать этого не хочу! Почему Саргон не расстрелял его ещё на Деймосе?!

Гедимин пожал плечами.

— Теперь он — командир, — хмыкнул он. — Искусственнорождённые? Так мартышки нас называют? Ни разу не слышал.

Линкен повернулся к ремонтнику, пристально посмотрел на него и покачал головой.

— Ты с Энцелада, Гедимин. Когда там успели построить клонарий?

— Если ты знаешь больше, чем я, было бы разумно что-то рассказывать, — сузил глаза тридцать пятый. — Что представляют из себя «территории для расселения» — и что означает слово «Слияние»?

— Новое рабство у макак, я думаю, — поморщился Линкен и провёл пальцем по шраму на затылке. — Я понял только то, что на Марс нам вернуться не позволят. Оставят в Атлантисе, под присмотром. Им, никчёмным тварям, всегда нужны рабы.

Гедимин огляделся — площадь почти опустела, но и в переулках не было видно толп. Eatesqa разошлись по баракам — услышанное требовало обдумывания и обсуждения.

— Мы ещё можем сбежать, — еле слышно сказал тридцать пятый, придвинувшись к Линкену. Тот криво усмехнулся.

— Некуда, Гедимин. Вся Солнечная Система — один большой обезьянник.

За первым надсадно пищащим дроном к бараку подтянулся второй, и третий уже реял над соседней крышей. Кто-то из охранников, толпящихся на площади, неминуемо должен был обратить на писк внимание. Пора было уходить, но Гедимин медлил. У него осталось много вопросов, но ни «броненосцы», ни погасший проектор ответить на них не могли.

18 июня 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Пирр, лагерь военнопленных

Удар был быстр и точен; Линкен, нелепо взмахнув руками, растянулся на земле, кот-мутант прыгнул ему на грудь, метя задней лапой в горло. Гедимин перехватил его в прыжке, прижал к себе спиной, локтем правой руки поддел его подбородок, выгибая шею «кота» назад. Захват был крепок, сжатие должно было вышибить из Крониона дух, но мутант ловко лягнул противника в пах. Этот удар был очень неприятен, но не заставил бы Гедимина разжать руки; но второй пинок, одновременно с первым, пришёлся по скреплённой штырями ноге.

«Hasu!» — только и подумал тридцать пятый, растягиваясь на песке. Нога от удара подломилась, и Гедимин мог лишь щуриться от боли. В ту же секунду Кронион ударил его ребром ладони по шее — вполсилы, но голова тридцать пятого тут же наполнилась гулкой пустотой, и он уткнулся лбом в песок. Пробежав по его спине, Кронион спрыгнул и встал между неподвижными телами.

— Heta? — спросил он с широкой ухмылкой.

— Хватит, — отозвался, приподнимаясь, Линкен. Он потёр ушибленный висок, помотал головой и кое-как сел.

— Да, действительно хватит, — хмуро сказал он. — Больше я не собираюсь с тобой бороться. Может, я псих, но не настолько.

Кронион озадаченно мигнул и повернулся к Гедимину. Тот, вытряхнув гулкую пустоту из головы, сел, поджав под себя здоровую ногу, и принялся разглядывать больную. Он не удивился бы, увидев торчащие наружу штыри и винты, но на голени едва проступил кровоподтёк.

— Согласен, — сказал Гедимин. — Пора заканчивать. Так он мне скоро винты выломает.

— Опять?! — недобро сощурился Линкен. — Кронион, иди сюда. О чём тебя уже третий раз просили перед дракой?

Мутант виновато замигал и опустился на корточки рядом с Гедимином.

— Я даже и не знаю, — покачал он головой, разглядывая свежий кровоподтёк. — У меня в мыслях не было…

— Так же, как и вышибать мне мозги? — оттолкнув Крониона, Линкен сел рядом с Гедимином и сердито потёр шрам на затылке. Мутант прижал уши к голове.

— Рефлексы… Тут очень трудно что-нибудь сделать, — смущённо пробормотал он. — Я, как мог, сдерживался, но… Вы ведь тоже не осторожничали. Гедимин мне чуть не сломал шею…

— Но по голове я тебя не бил, — сузил глаза тридцать пятый. — И Линкен тоже. Думаю, с меня хватит. Если мы ещё соберёмся бороться, ты на это будешь смотреть издалека.

Кронион мигнул.

— Гедимин, не обижайся, — попросил он, протягивая руку к повреждённой ноге eateske. — Я это сейчас поправлю…

Он задел ушибленную мышцу, и тридцать пятый стиснул зубы от боли.

— Уйди!

— Сейчас пройдёт, — Кронион поспешно отдёрнул руку. — Все стержни и винты на своих местах, кости не повреждены. Болят только мышцы. Очень скоро тебе станет легче.

Его уши до сих пор были прижаты к голове, и он слегка пригибался, когда прикасался к Гедимину. Тот удивлённо мигнул. «Кронион свалил нас двоих, а его никто даже не успел ударить,» — подумал он. «Ну и чего он боится?»

— Мне можно будет смотреть на ваши тренировки? — спросил, помолчав, мутант. — Мне очень жаль, что я испортил вам игру.

— Тебя никто не прогоняет, — буркнул Линкен, потирая шрам. — Перестань так смотреть.

Что-то загудело над головами, налетел ветер, и Гедимин, сердито отмахнувшись от клубов пыли, поднялся на ноги. Над бараками на небольшой высоте прошёл санитарный глайдер. Он направлялся к космодрому, и тридцать пятый заинтересованно хмыкнул.

— Кого-то ещё привезли, — заметил он. — Странный транспорт.

— Пойдём, посмотрим на новичков! — оживился Кронион.

— Кого ещё могли привезти? — пожал плечами Линкен. — Ладно, пойдём.

Глайдер разгрузился быстро; с крыши барака Гедимин видел горстку новых пленников — их было всего семнадцать. Тут были и космолётчики, и пилоты, и пехотинцы. Их форма истрепалась, покрылась грубыми швами и заплатами, некоторые остались без сапог. Двое охранников, пересчитав прибывших, повели их к полупустому бараку на самой окраине.

«Они все с разных баз. Где их подобрали?» — без особого интереса подумал Гедимин и хотел уже спуститься с крыши, но тут его внимание привлекло белое пятно на груди одного из пленных. Это была огромная заплата на весь бок — от грудины до хребта и от подмышки до живота — на пятнистой сине-чёрной форме пилота. Гедимин скользнул взглядом по пленнику и вздрогнул. Тот повернулся к нему боком, а потом и затылком, лица было не рассмотреть, но телосложение и походка были хорошо ему знакомы…

— Эй! — кто-то снизу дёрнул Гедимина за ногу. — Слезай!

Над крышей тревожно пищали два наблюдательных дрона, и к ним уже направлялся третий. Линкен стоял внизу, в тени барака, Кронион прыгал, пытаясь стянуть Гедимина на землю.

— Как я ни кричал, ты не услышал, — растерянно хмыкнул он, когда тридцать пятый скатился с крыши.

— Что ты там увидел? — спросил Линкен, проводив хмурым взглядом улетающие дроны.

— Среди пленных — Хольгер, — сказал Гедимин, выглядывая из переулка.

— Тот самый Хольгер? — широко ухмыльнулся Линкен, сжимая плечо ремонтника. — Уверен? Чего ждёшь?

— Жду, когда макаки уйдут, — поморщился тридцать пятый. — Я пойду к нему.

— Мы тебя догоним, — пообещал Линкен, придерживая Крониона за плечо. — Постой, кот. Втроём мы напугаем и Хольгера, и мартышек. Иди первым, Гедимин. Мы подойдём минут через пять.

Охрана ушла, и некоторые новички решились выбраться из барака и теперь стояли в переулке и оглядывались, определяя направление. Собравшись группой, они пошли к центру лагеря, и из здания вышел ещё один — красноглазый пилот с белым пятном на боку. Гедимин шагнул к нему, и тот растерянно мигнул.

— Хольгер Арктус?

Пилот мигнул ещё раз, поднял взгляд на Гедимина, и его глаза расширились.

— Тридцать пятый?! Ну надо же…

Он крепко обнял Гедимина, и тот прижал его к себе в ответ.

— Когда ты не вернулся, я обегал всю базу, — тихо сказал Хольгер на ухо ремонтнику. — Думал, что мы просто разминулись. Потом понял, что тебя сбили. Это хорошо, что ты жив. Я уже не рассчитывал тебя увидеть, eateske…

— Я нашёл имя, — сказал тот, и глаза Хольгера весело сверкнули. — Гедимин Кет.

— Это звучит красиво, — кивнул тот. — Хорошее имя, я его запомню. Неприятно было бы называть тебя по номеру.

— Я знаю, что это за номера, — хмуро сказал Гедимин.

— Марци — ублюдки, — сузил глаза Хольгер. — Как тебя сбили?

— «Гарпия» была неисправна, — отпустив пилота, ремонтник отошёл с дороги к стене; двое eateske встали там, в тени, и прохожие с лёгким любопытством оглядывались на них. — Сбили, попал в плен. Слышал, что «Шибальбу» взяли без боя. Думал найти тебя в лагере. Где тебя держали?

Хольгер, слабо усмехнувшись, ткнул Гедимина в бок и хотел что-то сказать, но перевёл взгляд на нечто за плечом ремонтника.

— Вижу, ты его нашёл, — хмыкнул, выходя из тени, Линкен. — Хольгер Арктус, друг Гедимина? Тебе сильно повезло. Таких, как он, мало. Я — Линкен Лиск.

— Хорошее знакомство, — кивнул Хольгер, пожимая протянутую руку. — Насчёт Гедимина — согласен. Космофлот? Церера?

— Tza, — шрам на лице Линкена дрогнул. — Но нет. Марс.

— Марци? — сузил глаза Хольгер. Гедимин нахмурился, пристально посмотрел на белоглазого. Тот слегка сощурился в ответ.

— Лиск. Я стрелял только в макак.

— Линкен — мой друг, — напомнил ремонтник. Пилот и космолётчик настороженно переглянулись.

— Пусть так, — нехотя сказал Хольгер. — Лиск. Я запомню.

Гедимин огляделся — где-то поблизости должен был быть мутант, но даже тень не мелькнула в переулке.

— Где Кронион? — посмотрел он на Линкена. Тот пожал плечами.

— Куда-то ушёл. Сказал, что не хочет никому мешать.

— Надо найти его, — нахмурился Гедимин. Космолётчик снова пожал плечами.

— Ты так считаешь?

— Кронион — тоже твой друг? — спросил Хольгер. Линкен хмыкнул.

— Да, и я пойду за ним. Подождёшь нас в бараке? — спросил Гедимин. Пилот кивнул.

— Я тоже подожду, — сказал Линкен. — Вчетвером лучше собираться не на улице. В бараке ещё есть место?

— Да, полно, — закивал Хольгер. — А Кронион тоже с Марса?

— Он easti, — буркнул Гедимин, посмотрев пилоту в глаза. Тот осёкся.

— Мутант?! Твой товарищ — мутант?!

— Атомщики — странные ребята, — хмыкнул Линкен, похлопав Хольгера по плечу. — Это ничего. Я быстро привык.

«Куда мог пойти Кронион?» — Гедимин быстро прошёл вдоль бараков, заглядывая в переулки и на крыши. «Вот позвал бы, но охрана привяжется…»

…Никто не бил Гедимина ни по голове, ни по шее, но гулкая пустота наполнила его череп, и ему хотелось вытряхнуть её. Он недовольно сузил глаза и взял Крониона за плечо.

— Да, мы идём в барак. Да, мы вчетвером будем там. Ты сядешь рядом со мной, и если кто-то тебя тронет, разбираться буду я. А теперь идём. И больше я не хочу слышать, что я должен был подумать, или подумал, или не подумал, и о других я этого тоже слышать не хочу.

— Хорошо, — шевельнул ухом мутант. — Я только хотел удостовериться, что никто не обижен.

Когда они вдвоём вошли в барак, взгляды со всех сторон сошлись на них. Не все Eatesqa ушли на площадь — многие остались тут, на верхнем и нижнем ярусах, кто-то лежал, отключившись, кто-то вёл негромкие беседы. Сверху свесился и помахал рукой Линкен.

— Нашёл? Лезьте сюда. Места много.

— Кронион Гварза? — Хольгер пристально посмотрел на мутанта и протянул ему руку. — Любопытно. Ни разу не видел Eatzta вблизи.

— Очень приятно увидеть друга Гедимина, — кивнул «кот», сжимая ладонь Хольгера. — Твои рёбра справа… похоже, это было серьёзное ранение. Можно взглянуть?

Пилот удивлённо мигнул.

— Кронион — врач, — пояснил Гедимин. — Очень хороший. Так ты был ранен?

Хольгер, настороженно покосившись на «кота», расстегнул комбинезон. Под белой заплатой по коже наискосок протянулся ветвящийся шрам.

— Вот это да, — прижал уши к голове мутант, ощупывая белесую кожу. — Навылет? «Бааль-Мэт»? Повезло, ещё бы немного влево — и всё. А так лёгкое можно будет дорастить, и рёбра тоже.

— В тебе теперь много железок? — хмыкнул Гедимин, разглядывая шрамы. — Как и во мне. Мартышки постарались?

— Если ты о лечении — да, — кивнул Хольгер. — Я только-только из госпиталя. Надо же! Я был уверен, что меня пристрелят.

— И меня, — Гедимин пошевелил пальцами повреждённой ноги. — Значит, в тебя стреляли не люди?

— Всем попадаются какие-то странные макаки, одному мне — обыкновенные, — Линкен потёр шрам на затылке. — Если не люди, тогда кто?

— Я расскажу, — кивнул Хольгер, застёгивая комбинезон. — Когда макаки нас нашли, и их флот повис над куполом… Кораблей у нас уже не было, оружия тоже. Марци отогнали нас с площадки к информаторию, и мы все столпились там. Они рассчитывали уйти в сельву, но нам уже ломали купол. Тогда Марци велели нам брать обломки и нападать на макак. Сами они стояли дальше всех от входа и подгоняли нас бластерами. Ну вот… Мы взяли обломки, но напали не на макак. Марци стреляли, некоторых убили. А потом мы обездвижили их и вскрыли экзоскелеты. Я пробил одному лицевой щит, но он успел выстрелить мне в грудь. Дальше я плохо помню. Меня таскали, ворочали, поливали холодным… Не знаю, что стало с теми Марци. Надеюсь, их добили.

Он прикоснулся к груди и замолчал.

— Hasulesh, — буркнул Гедимин и сжал его руку. — Tza fauwasieq!

— Отменные ублюдки, — качнул головой Линкен. — Стыдно за Марс. Хорошо, что у вас вышло отбиться. Гедимин всё-таки умеет выбирать друзей. Я был бы рад, если бы мы все были заодно. Ты слышал, что тут говорил недавно один предатель с Деймоса?

— Нам дали послушать запись, — кивнул Хольгер. — Вроде как мартышки хотят с нами дружить и сближаться. На словах, по крайней мере. А пока что… Как по-вашему, если мы будем ходить вчетвером, нас сразу расстреляют?

25 июня 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Пирр, лагерь военнопленных

«Зачем они сюда повадились?!»

Гедимин озадаченно мигнул. С крыши барака было хорошо видно, как на космодроме один за другим приземляются ярко раскрашенные глайдеры — двухместные и четырёхместные, ничуть не похожие на грузовые фургоны. Последнее время в лагерь прибывали только они; корабли космофлота давно уже не появлялись, и никто не привозил новых пленников.

Охранник в лёгком экзоскелете стоял у ворот, дожидаясь прибывших. Два человека вышли из глайдера и остановились рядом с «броненосцем»; минуту спустя все трое направились к комендатуре.

— На Титане делать нечего, — послышалось снизу, из затенённого переулка. — Без «Харгуля» или сатурнианского бурильщика. Без них там только мозги морозить. Но я бы согласился прыгать в «козе» по озёрам Титана, если бы меня выпустили в космос.

— Так и не привык на Земле? — сочувственно хмыкнул второй, скрывающийся в тени. — А что с затылком?

— Шунт, — буркнул первый — белоглазый космолётчик Линкен — и снова провёл пальцем по шраму на шее. — Выдрали с кровью. Странно, что хребет внутри остался. С тех пор донимает… Эй! Гедимин! Что видно?

— Ещё шесть мартышек, — ремонтник спрыгнул с крыши и опустился рядом с сидящими под стеной. — Два гражданских глайдера.

— Высматривают, — недовольно сощурился Линкен. — Интересно, что.

Гедимин огляделся по сторонам — в переулке проводили время только двое Eatesqa, не считая его, ещё один куда-то пропал.

— Где Кронион? — спросил он. Линкен пожал плечами.

— Увидел с крыши что-то на площади и убежал. Вернётся, если не побьют. Мы тут обсуждали, кому где нравится. Вот ты хотел бы жить на Титане?

— Хоть на Энцеладе, — сузил глаза Гедимин. — Макаки нигде не дадут нам жить спокойно. А не они, так мы сами.

Воздух, уплотнившись, надавил на уши, дюзы с рёвом взметнули песок, накрыв лагерь пылевым облаком. Гедимин взобрался на крышу и увидел угловатый серебристый корабль в тонких синеватых линиях — он опустился на космодром в стороне от мелких глайдеров, чтобы их не сдуло при посадке или взлёте.

— «Косатка»! — крикнул Гедимин Линкену, и тот, встрепенувшись, залез на крышу и впился взглядом в серебристо-синий бок.

— Она, — прошептал он. — Это вещь. Знаешь, их пилотам до сих пор вживляют шунты. Я бы поуправлял ей…

Из «Косатки» спустились по трапу двое в бронированных комбинезонах, белых с серебром. Навстречу им из лагеря вышли трое «броненосцев», за которыми шагал тяжёлый «Шерман». Между ними, едва заметный за их боками и торчащими из брони турелями, шёл eateske в сером комбинезоне. У трапа бронированные солдаты остановились.

— Ты смотри, — прошептал, прижимаясь к крыше, Линкен. — Они привели Киаксара. Северяне прилетели за ним.

— Целая «Косатка» за одним eateske, — презрительно сощурился Гедимин. — Ещё бы «Юрий» прислали.

— Это Киаксар, — недовольно покосился на него космолётчик. — Он заслужил, чтобы за ним прилетели на боевом корабле.

— Теперь его расстреляют из корабельных орудий, — хмыкнул ремонтник. Линкен ткнул его кулаком в бок, сталкивая с крыши.

Снова взвилась пыль — «Косатка» оттолкнулась от земли, и ветер из её дюз заставил лёгкие глайдеры качнуться и слегка подвинул их к ограде лагеря. Гедимин следил за серебряной тенью, набирающей высоту и сливающейся с белесым небом.

— Крониона до сих пор нет, — задумчиво сказал он. — Может, его в самом деле побили. Я пойду искать.

Кот-мутант в компании белокожих ящеров стоял у новой доски объявлений — её повесили у комендатуры два дня назад, и до сих пор она была пустой, не считая пары обезьяньих голов — их кто-то нарисовал ещё позавчера. Сейчас под прозрачным фриловым щитком появились печатные листы. Гедимин, пройдя сквозь группу мутантов, остановился у доски. Ящеры попятились, опасливо оглядываясь, — за ремонтником шли Хольгер и Линкен.

— Посмотри, тут интересно, — сказал Кронион, подойдя к Гедимину. — Недавно повесили. Набирают добровольцев для переселения.

— Кого набирают? — подозрительно покосился на него Линкен.

— В самом деле, — Хольгер успел прочесть верхние строчки и теперь указал на них товарищам. — Семь поселений на северных территориях готовы принять добровольцев. Собираются отряды… предпочтение выходцам с Цереры, Ио и Марса… шахтёрам, подрывникам и ремонтникам. В каждом отряде пятьсот рабочих. Записываться в комендатуре. Семь поселений на выбор…

Гедимин хмыкнул. «Ремонтники? Я не с Цереры, но тут со скуки мутировать можно. Любопытно, где нас ждут…»

— На выбор… — презрительно сощурился Линкен. — Там Энцелада нет?

— Так читай, ты-то умеешь, — покосился на него Хольгер.

Список из семи поселений был напечатан чуть ниже. Быстро пробежав его глазами, Линкен поморщился.

— И из чего тут выбирать?

— Всё равно вывезут, — проворчал Хольгер. — Куда им надо. Только позже и под соплами бластеров. Я лучше вызовусь первым. Чем скорее мы выберемся из Пирра, тем лучше.

Гедимин кивнул.

— В Норман-Уэлс зовут рабочих из пояса астероидов, — сказал красноглазый пилот, оглядываясь на Линкена. Тот скривился.

— И правда, выбирать не из чего, — покачал головой Хольгер, перечитав список. — Всё это север Атлантиса, и всё это — рудники. Только добывать придётся разное. Но если спросят меня, я бы предпочёл Туле. Там я, по крайней мере, был. Где-то там должны быть развалины «Арктуса», если их ещё не разобрали. А ты что думаешь, Гедимин?

Тридцать пятый слышал его, как сквозь слой скирлина, — ровный гул, в котором не различишь слов. Он смотрел только на одно название в списке, и тот, кто заглянул бы ему в глаза, увидел бы, что они искрятся.

— Ураниум-Сити, — сказал он.

Хольгер и Линкен переглянулись, посмотрели на Гедимина и переглянулись ещё раз.

— Уверен? — космолётчик озадаченно мигнул. — Что-то знаешь о нём?

— Нет, — Гедимин задумчиво смотрел сквозь них и видел синий огонь под тёмной водой и тяжёлые топливные сборки в светло-сером металле. — Но я отправляюсь туда.

— Значит, уран, — качнул головой Линкен. — Что же, это вещь. Я с тобой.

Он положил руку Гедимину на плечо. Тот удивлённо мигнул.

— Может быть, в этом есть смысл, — пожал плечами Хольгер и опустил свою ладонь поверх руки Линкена. — Я не хочу терять вас из виду. Пусть будет Ураниум-Сити. Записываемся?

Их оттеснили от объявления недовольные венерианцы — большая группа подошла и перечитывала список, хмыкая и посмеиваясь. Гедимин положил свою руку поверх ладоней Хольгера и Линкена и огляделся по сторонам.

— Кронион?

Уши мутанта мелькнули в толпе. Он остановился рядом с тремя белыми ящерами. Они тоже выбрались на площадь и уже успели умыться — Гедимин видел, как блестит мокрая чешуйчатая шкура. Он озадаченно мигнул — вокруг мутантов было необычно тихо и спокойно, кто-то косился на них, но драки не намечалось. «Когда я в последний раз слышал «Бей мутантов!»?» — мельком подумал Гедимин. Вспомнить не удалось.

— Кронион, — окликнул он «кота». Тот оживлённо беседовал с ящерами — быстро, вполголоса, шипя и присвистывая, и они кивали и шипели в ответ. На оклик он повёл ушами и медленно повернулся к eateske.

— Мы втроём летим в Ураниум-Сити, — сказал Гедимин, покосившись на ящеров; ему стало слегка не по себе. — Я, Линкен и Хольгер. Ты с нами?

— Нет, — ответил Кронион. — Я не люблю рудники.

Гедимин мигнул.

— Там всё — рудники. И всех рано или поздно туда вывезут, — напомнил он. Глаза Крониона слегка сузились и потемнели, но он не отвёл взгляд.

— Я поищу другой вариант. Надеюсь, вам будет хорошо в этом Ураниум-Сити, где бы он ни находился.

— Постой, — Гедимин хотел тронуть его за плечо, но рука прошла сквозь воздух — «кот» уклонился. — Это из-за меня? Я что-то сделал или сказал не так?

Кронион покачал головой.

— Нет. Я очень благодарен тебе, Гедимин. Но мы разойдёмся. Мне жаль, что это тебя расстроило. Но мы так сделаем.

Тридцать пятый отвёл взгляд. Ящеры за спиной Крониона перешёптывались и смотрели на него с подозрением.

— Хорошо, — сказал Гедимин. — Тогда я больше не… Чего?!

Кронион подошёл незаметно и обнял его, уткнувшись лбом в его грудь. Уши мутанта вздрагивали.

— Если рудники не убьют тебя, Гедимин, мы ещё выйдем на связь. Я найду тебя. Тебя будет легко найти, я уверен.

Eateske неловко похлопал мутанта по спине.

— Я оставлю тебе одну вещь, — сказал он, поддевая пальцем крепления на поясе. — Писчий стержень. Будешь повторять буквы. Или драться.

…Трое вышли из комендатуры. Охранники, измученные жарой, лениво косились на них. Кто-то украдкой пускал из-под лицевого щитка дым — курить в экзоскелете было тяжело, но «мартышка» справлялась. Хольгер покосился на новую яркую наклейку на комбинезоне и хмыкнул.

— Не так уж долго осталось, соплеменники. Я, по правде говоря, уже извёлся тут. На севере дышать легче.

Небо скрылось под облачным пологом, в отдалении уже были слышны громовые раскаты — эхо далёких взрывов. «Венерианская гроза,» — усмехнулся про себя Гедимин. «Как часто они приходят в Ураниум-Сити? И вообще — бывают ли там дожди?»

Глава 6

01 июля 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Грузовой глайдер затормозил, снижаясь. Что-то хлестнуло по наспех навешанной на борта броне, мелкие обломки застучали в дно, и транспорт, прогромыхав по гравию, остановился. Гедимин, подождав пару секунд, поднялся на ноги. Снаружи заскрежетало — пластины брони, плохо пригнанные друг к другу, неохотно смыкались, но ещё труднее было разъединить их. Медленно поползла в сторону железная дверь.

— На выход, — скомандовал охранник в экзоскелете. Внутрь он не заглядывал — стоял поодаль с оружием наготове. Ещё один держался справа от приоткрытого люка, и за его спиной маячило ещё что-то бронированное и вооружённое. «Механизм,» — подумал Гедимин, с интересом разглядывая странное сооружение. «Без пилота. Ни одна мартышка там не поместится.»

Снаружи было холодно и ветрено — после удушающей жары фургона Гедимин даже поёжился. Он посмотрел на небо и увидел зыбкий рваный облачный покров, быстро движущийся на юг. В один из разрывов, собирающихся вот-вот сомкнуться, выглядывало солнце. Тянуло холодной сыростью и гарью, обугленный гравий шуршал под ногами, из-под него торчали чёрные остатки какой-то растительности.

Выжженная плешь протянулась на сотню метров — «макаки» вычистили посадочную площадку для нескольких глайдеров. Один из них только что выплюнул из трюма полтысячи «поселенцев» и теперь рокотал двигателем, намереваясь взлететь. Гедимин услышал в шуме мотора явственный скрежет — как и следовало ожидать, за время полёта неисправность никуда не делась. «Взлетит или нет?» — лениво подумал eateske, отходя в сторону — подальше от разлетающихся камешков. Глайдер оторвался от земли и, слегка накренившись на левый борт, поплыл к югу.

— А тут свежо, — заметил, выбираясь из толпы и поворачиваясь лицом к ветру, Хольгер. — Где-то рядом большая вода.

— И это они называют поселением? — Линкен махнул рукой в сторону равнины, заросшей высокими травянистыми растениями и стелющимся кустарником. Из травы местами выступали каменные глыбы естественного происхождения, без следов какой бы то ни было обработки.

— Поселение там, — Гедимин указал на кусок равнины к западу. Там вдоль ровного пространства, напоминающего улицу, громоздились обломки небольших строений, похожих на нью-кетцальские халупы. Оттуда доносился рёв бульдозера — он сгребал остатки построек и тащил их к ближайшей яме вместе с вырванной с корнем растительностью и остатками дорожного покрытия. На бронированной кабине бульдозера сидел охранник в экзоскелете и изредка водил по сторонам бластерами.

С посадочной полосы донёсся вой и скрежет. Разбрасывая гравий и ошмётки травы, в сторону поселения пополз бронированный глайдер на гусеницах. Из-под его панциря проступали очертания баков, множества труб и вентилей. Длинный «хвост» из гружёных прицепов, сброшенный им на посадочной полосе, обступили охранники.

— Стоять! — рявкнул кто-то в рупор. Перед кое-как выстроившимися в подобие колонны пленными остановился ещё один гусеничный глайдер. Из него выглядывали четверо людей в бронежилетах. Вид у них был озадаченный и слегка напуганный.

— Подрывники — шаг вперёд! — крикнул обладатель рупора. — Вылет к шахтам через пять минут.

Один из людей неуклюже выбрался из глайдера. Линкен хмыкнул и шагнул вперёд, напоследок ткнув Гедимина в бок. Назначенный командир, двое охранников и нестройная шеренга подрывников направились к большому глайдеру — обычному фургону, выкрашенному в тёмно-синий. На его боку было нарисовано схематичное изображение трёх горных пиков.

— Хозяйство «Вайт Рок», — прошептал Хольгер. — Слышал о них? Добыча ископаемых по всей Солнечной Системе. Была до первой войны. Теперь…

— Внимание! — обладатель рупора ещё не закончил раздачу указаний. Трое его попутчиков вышли из глайдера и теперь во все глаза смотрели на пленных Eatesqa. Бластеры у них были, но Гедимин видел, что оружие им непривычно, и навряд ли они много и часто стреляли.

— Ваша задача — установить посёлок, — объявил человек с рупором. — Генератор, насосная станция, мойка, пять жилых строений. По территории перемещения разрешены, выход за её пределы — расстрел на месте. Отбой в двадцать три ноль-ноль, ночью всем оставаться в своих бараках.

«Ни одного дрона,» — Гедимин покосился на пасмурное небо. «И ограду я тоже не могу разглядеть. Интересно, каковы размеры территории…»

— Ты, ты и ты — за мной, — послышалось снизу. К руке Гедимина прикоснулись длинным шестом. Он повернулся на звук — в двух метрах от строя Eatesqa стоял один из людей в бронежилетах.

— Ты, ты, ты и ты, — донеслось сбоку. Ещё двое в сопровождении боевых роботов быстро шли вдоль шеренги.

— Тебя не надо, — буркнул человек, выбравший Гедимина, увидев, что вслед за ним из строя выходит Хольгер.

— Ты за мной! — крикнул, привстав на цыпочки, другой командир. Хольгер пожал плечами.

— Бывай, до вечера, — прошептал он, направляясь к своему отряду.

— Вперёд, — махнул рукой командир Гедимина, взбираясь на загривок робота. — Будем копать.

«Будем?» — ухмыльнулся про себя ремонтник, разглядывая боевую машину. «Мартышки не копают. А этот механизм я знаю. Джунг. Равен тяжёлому экзоскелету, если не попадёт под северянский выжигатель. Интересно, как у него с радиостойкостью…»

Бульдозер уже закончил свою работу, и от человеческого поселения осталось несколько ям с обломками фундамента и большая свалка строительного мусора в стороне от бывшей улицы. Из-под неё виднелись провода. «Проверить,» — покосился на неё Гедимин. «Это не запрещено.»

Двое в экзоскелетах, подгоняемые «мартышкой» с рупором, поспешно тянули с севера на юг две яркие ленты, пристёгивая их к земле цветными колышками. Человек, назначенный командиром, остановился между ними, сверился с нагрудным смартом и указал на гусеничный глайдер, прикрытый брезентом.

— Инструменты там. Здесь разметка. Участок — от колышка до колышка, ширина траншеи — от ленты до ленты. Копать, пока не дойдёте до материка. Один участок закончен — переходите на другой. Ты и ты — за мной, остальные — работать!

Сверху была земля с обломками рилкара, бетона и каких-то ещё более древних материалов, и лопата то и дело задевала их, и Гедимин старался на неё не налегать. Примитивный инструмент был сделан по руке eateske, можно было не бояться сломать его, неосторожно взявшись, но камни он не разрубил бы.

Почва и камни кончились скоро, внизу был слежавшийся серый песок, органические остатки и мелкая каменная крошка, и работа пошла быстрее. Выкидывая из углубляющейся траншеи лопату песка, Гедимин услышал недовольное бурчание. Вдоль разметки ползла, всасывая выброшенную породу, гусеничная тележка, и её водитель сейчас отряхивался от пыли — его запорошило. «Макака,» — удивлённо мигнул Гедимин. «На кой им песок?!»

Ещё полметра вниз — и лопата заскрежетала по твёрдой породе. Eateske смахнул тонкий слой песка и увидел, что там не случайный одинокий камень, а сплошная плита с редкими трещинами. Она протянулась на всю длину участка, и непохоже было, что за ним она заканчивается.

— Материк! — крикнули ему в спину, и над ямой склонился eateske со шлангом наперевес. За спиной виднелся баллон с яркой разметкой.

— Это что? — Гедимин указал на шланг. Направив распылитель на края траншеи, eateske щедро сбрызнул их белесой жидкостью.

— Закрепитель, — буркнул рабочий. — Иди копай!

Ремонтник огляделся — часть землекопов, закончив работу на своих участках, перебралась на пустые южные. Он, подобрав лопату, пошёл за ними.

…Сверху брызнули мелкие капли. Гедимин покосился на край траншеи, ожидая увидеть там кого-то из рабочих с распылителями. Но капало с неба — тучевой полог сомкнулся и обрызгал равнину водяной пылью. «Не размоет?» — ремонтник, выбравшись из канавы, посмотрел вниз. Впереди и позади тянулась широкая траншея полуметровой глубины, ещё оставалось несколько незаконченных участков, но свободных уже не было. Разметка обрывалась, десяти метров не доходя до каменистого берега. Там среди обугленных кустов и полусгоревшей водяной травы рычал и подвывал гусеничный глайдер. Сооружение, которое он привёз, вмяло его в землю так, что он еле полз. Вокруг бродили двое «броненосцев» с рупорами, их раздражённые крики подхватывало эхо, и Гедимин недовольно щурился — ему давило на уши. «Интересное сооружение,» — он посмотрел на груз глайдера. «Это и есть насосная станция?»

— Перерыв! — разнеслось над берегом. В отдалении, там, где начиналась траншея, маячил силуэт «джунга». На нём стоял с рупором командир. Все, кто копал траншею, стягивались к нему, и Гедимин пошёл за ними.

— Перерыв полчаса! — крикнул человек и, отложив рупор, отдал «джунгу» несколько приказов. Тот послушно побрёл вдоль длинной канавы, изредка останавливаясь и наклоняясь над ней. Гусеничный глайдер, накрытый брезентом, стоял всё на том же месте, на приоткрытом борту лежали прозрачные контейнеры с закупоренными горлышками, скреплённые по двое.

— Что теперь? — спросил Гедимин у eateske, присевшего на край борта.

— Сказано же — перерыв полчаса, — тот недовольно посмотрел на пришельца. — Пей, ешь, отключайся.

Бросив лопату в общую груду, Гедимин забрал пару контейнеров и отошёл в сторону. С неба уже не капало, ветер со стороны водоёма усилился. «Взглянуть бы на карту местности,» — думал ремонтник. «Похоже, мы очень далеко от населённых территорий…»

Отключаться Гедимин не хотел — он ещё не устал. Его тянуло к бронированному глайдеру, опутанному проводами, к насосной станции, не находящей себе места на берегу, к ярким конструкциям, сооружаемым вдоль «улицы», и к обломкам брошенных зданий, сваленным в груду на окраине. Уйти ему, однако, не дали — стоило удалиться от глайдера на десяток метров, как оживившийся охранник закричал в рупор:

— Куда пошёл?! Стоять!

— У меня перерыв, — отозвался Гедимин, но всё же остановился.

— Так сядь и сиди! — крикнул «броненосец».

Через полчаса вернулся погонщик «джунга», постучал длинным шестом по камню, проступившему на дне траншеи, и обвёл тем же шестом рабочих, собравшихся вокруг.

— Нужно углубиться на метр. Пойдём сквозь материк. Делитесь надвое, половина бурит, половина выгребает обломки. На кого укажу — идёт за инструментом.

…Пневмомолот содрогался, врубаясь в рыхлую породу. То, что казалось монолитом, сыпалось под прочным буром, как хрупкая пемза, только осколки разлетались, впиваясь в края траншеи. Гедимин из-под защитной маски довольно щурился на механизм — это устройство весило не меньше центнера, сделано было надёжно и в руках не ломалось и не разваливалось. Оттолкнув ногой накопившиеся обломки, Гедимин снова погрузил бур в скалу.

— Эй! — кто-то, отчаявшись докричаться, постучал по его спине. — Сбавь обороты!

Eateske приподнял агрегат, покосился на непрошеного собеседника и растерянно мигнул — он успел забыть о напарнике и о том, что каменное крошево надо выгребать. Выбравшись из траншеи, он уступил место второму рабочему.

— Не так быстро, парень, — чуть сузил глаза тот, поддевая со дна гору гравия. — Притормаживай. Ты прёшь, как «Харгуль». Макакам только дай повод повысить нормы, потом не отделаешься.

— Нормы? — удивлённо мигнул Гедимин. — Тут есть нормы?

— Они всегда есть, — хмыкнул напарник, ссыпая обломки в сторону. — Ты откуда? Церера? Марс?

— Земля, — отозвался ремонтник, оглядываясь по сторонам. Вокруг грохотали бурильные агрегаты, и гусеничный глайдер, ползущий вдоль траншеи, уже нагрузили камнем почти до бортов.

— А я с Ио, — сказал напарник, вылезая из ямы. — Готово.

Гедимин шагнул вниз, и бур задрожал в его руках, глубоко врезаясь в камень. Осколок ударил по незащищённой голени, но eateske не заметил боли.

…Глубокая траншея упёрлась в берег озера. «Джунг» смотал разметку, на дно ямы уже сыпали просеянный песок, укладывали трубы, но Гедимину некогда было на них смотреть. Взрыв боевого снаряда пробил в горной породе у берега глубокий котлован, и его стенки следовало выровнять и залить расплавленным рилкаром, прежде чем в нём будут установлены многочисленные фильтры, осадочные чаны и бактериальные маты. Озеро вздымалось в двух шагах — подняв взгляд, Гедимин увидел бы кромку воды, сдерживаемую защитным куполом. Генератор Сивертсена лежал на дне котлована, и поле вместе с водяной толщей вздрагивало, когда его задевал очередной отлетевший осколок.

— Сто-о-оп! — крикнули сверху; вопль, усиленный рупором, отразился от каменных стен, и у Гедимина зазвенело в ушах. Он нехотя выключил пневмомолот, посмотрел наверх.

— Смена! — крикнул человек на краю котлована. — Поднимайтесь немедленно!

Eatesqa удивлённо переглянулись. Гедимин, поднимаясь по оставленным ступеням к траншее, хмыкнул — ему вспомнился Джошуа Винстон, увидевший, как урановые стержни всплывают из бассейна. Голос у него тогда был почти такой же.

Глайдер, перевозящий инструмент, стоял на берегу, на его борту лежало несколько сдвоенных контейнеров. Гедимин прислонился к машине и отхлебнул из фляги с Би-плазмой. Через пять минут он очнулся — в грудь тыкали шестом.

— Упадёшь! — сердито сказал человек, усевшийся на «загривок» «джунга».

— Моё положение было устойчивым, — отозвался Гедимин. Кажется, он и вправду перестарался сегодня — голова гудела, руки слегка дрожали, усталость чувствовалась и в плечах, и в спине.

Грохот раздробляемого камня стих, и глайдер, волокущий насосную станцию вдоль берега, заглушил мотор. Гусеничные телеги сползались к аэродрому. Небо окрасилось лиловым, освещённость заметно снизилась, но назвать это ночью Гедимин не решился бы.

— Чего встал? Работа всё, — усмехнулся ему в лицо один из Eatesqa.

— Всё? — Гедимин покосился на пустой котлован.

— Ты что, с Цереры? Десять вечера. Отбой, — eateske покачал головой и пошёл за другими к недавно поставленному у посадочной полосы зданию. Гедимин догнал их у самой двери.

— Последние? — обвёл их усталым взглядом охранник. Его экзоскелет покрывала водяная взвесь. Он пересчитал пленных и указал на приподнявшуюся прозрачную дверь в конце короткого коридора. Оттуда тянуло тёплой сыростью и моющими растворами.

— Все свои тряпки бросайте в бак, — он махнул железной рукой в сторону большого открытого контейнера. — Губки в корзине, мыло в ведре. Вода будет через семь минут.

Мелкие тёплые брызги посыпались с потолка, но их было недостаточно, чтобы смыть въевшуюся пыль Нью-Кетцаля, Пирра и раздробленного камня Ураниум-Сити. Гедимин тёр себя губкой, пока из-под рыже-серого слоя не проступила белая шкура с редкими шрамами. К ним прибавился ещё один — след от каменного осколка чуть выше щиколотки. Гедимин стёр засохшую кровь и попытался завести руки за спину и достать до лопаток.

— Эй! — кто-то хлопнул его по мокрому плечу. — Вот ты где. Потереть спину?

— Хольгер, — хмыкнул ремонтник, поворачиваясь лицом к стене. — Где был?

— Тянул провода. А ты, кажется, копал землю. Или валялся в ней.

— Это пыль из лагеря, — буркнул Гедимин. — Там негде мыться. Повернись, я тебя потру.

Сверху хлынул ливень, смывая почерневшую пену. Ремонтник подставил ему лицо, протянул руки к потолку. Тёплая вода приятно прикасалась к коже.

— Нравится в Ураниуме? — спросил, ткнув его в бок, Хольгер. Душ отключился, и охранник за дверью стучал по крышке бака, выгоняя всех в коридор.

— Тут интересно, — кивнул Гедимин. «Надо будет разобрать бурильный агрегат. И ничего не пропустить, когда будем строить коллектор. Я мало знаю о мирных конструкциях и механизмах. Слишком мало!»

Свёртки с чистой одеждой раздавали у выхода двое охранников — один светил на рабочих считывающим фонарём, второй находил нужный предмет и бросал на крышку бака. Получившие спецодежду выстраивались вдоль стены, быстро одеваясь. Отошёл к стене и Гедимин, на ходу разворачивая свёрток.

Комбинезон был ярко-оранжевым, сапоги и широкий пояс — тёмно-синими; в чёрный были окрашены жёсткие крепления для инструмента на бёдрах и плечах. Гедимин ощупал карманы — сюда можно было пристроить много полезных вещей, и ему сразу захотелось отправиться на поиски. «Свалка,» — задумчиво сощурился он, машинально разворачивая воротник. Тот жёстким полукругом охватывал шею, но под пальцами раскрылся и превратился в пластинчатый шлем-капюшон. Гедимин развернул его до конца и обнаружил защитную маску и респиратор.

— Тебя нетрудно порадовать, — хмыкнул Хольгер, глядя на него. — Видел бы ты свои глаза!

— Это хорошая одежда, — сказал Гедимин, проверяя, легко ли шевелятся пальцы в сапогах. Кто бы ни делал эту обувь, он помнил, что у Eatesqa широкая разлапистая ступня, а не узкий «мартышечий» клин.

На груди слева, там, где на старой одежде была полоска с изображением истребителя, темнел серо-стальной значок, перечёркнутый светло-зелёной линией. Такой же был у Хольгера. А справа от застёжки была крупно начерчена буква и несколько цифр за ней.

— Наши номера, — Хольгер потрогал свою букву. — Тут, должно быть, место, а тут — номер барака — буква и цифра. Что это вообще за алфавит? Мацодский, что ли?

— Греческий, — с удивлением понял Гедимин. — Мой барак — «альфа-один», а твой — «бета-один». Плохо.

— Ого! — мигнул Хольгер. — Где они вообще откопали эти письмена?! Да, плохо. Я надеялся, мы поселимся рядом.

— Может, Линкен будет соседом — моим или твоим, — сказал Гедимин. — Давно не видел его.

…Бараки стояли вдоль дороги, над закрытыми дверями висели фонари, и в их свете скучал одинокий охранник. Темнота сгустилась, и Гедимин, взглянув на небо, мог увидеть лунный серп. Звёзды скрылись за облачным пологом.

Сразу за дверью, в маленькой комнате, сидел на матрасе один из пленных. Завидев Гедимина, он недовольно сощурился.

— Ты кто? Гедимин Кет? Где бродил? Отбой через три минуты!

— А ты кто? — удивлённо мигнул ремонтник.

— Комендант этого барака, — фыркнул eateske. — Гай Марци. Чего встал? Иди на свой лежак!

Под потолком длинного коридора тускло горели маленькие лампы, вдоль него протянулась цепочка дверных проёмов, не прикрытых ни створками, ни решёткой. Там были комнаты, и в некоторых ещё не погасили свет. Их номера были крупно подписаны на полу; вскоре Гедимин увидел своё число — сорок три. Две комнаты рядом были освещены, и их обитатели, услышав шаги, зашевелились. Гедимин заглянул в сорок пятую и встретился взглядом с синекожим eateske.

Всех пленных одели одинаково, но поменять цвет кожи успели не все; а это существо было хорошо знакомо с холодом, разреженным воздухом и радиацией. Гедимин заметил на его коже тёмно-серые прожилки.

— Эй! Хорош глазеть! — прикрикнул на него eateske неожиданно тонким голосом, и ремонтник удивлённо мигнул. Теперь он понял, что не так с грудью и бёдрами этого существа, — это была самка!

— Чего только ни наклонируют, — презрительно фыркнула она, ткнув в выключатель, и исчезла в темноте. Из комнаты донеслось ворчание и скрип плотной ткани.

— Я Гедимин Кет, — запоздало представился ремонтник. Дверей в комнате не было, но заглядывать внутрь ему было неловко.

— Лилит поздоровалась, — хмыкнул, выглянув из сорок первой каморки, ещё один синекожий. — Оставь её, парень. Это с тобой мы рыли канаву?

У него были тёмно-зелёные глаза — как и у скрывшейся самки, и Гедимин узнал его голос и кивнул.

— Да, ты советовал сбавить обороты, — сказал он. — Ты с Ио.

— Так и есть, землянин, — синекожий протянул ему руку. — Эгион Тарс. Тут говорят, ты атомщик? Работал на станции?

— Несколько дней — таскал сборки, — покачал головой Гедимин. — Ты космолётчик?

— А! Мы с Лилит — шахтёры. Но пришлось переучиваться, — хмыкнул Эгион. — Лилит Тарс. Не лезь к ней. Захочет — выйдет. А сейчас отдыхай. Расстелишься — погасишь свет.

В маленькой комнате можно было лечь во всю длину, можно было сесть и вытянуть ноги, и когда Гедимин расстелил и прикрепил к полу матрас в ярком пронумерованном чехле, рядом остался узкий, на полметра, проход. «Почти как в Нью-Кетцале,» — одобрительно хмыкнул ремонтник, разглядывая крохотную лампочку на потолке. «Свой дом. Занятно…»

02 июля 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Светло-серый камень под толщей песка выглядел монолитным, но вблизи можно было рассмотреть тонкие трещины, пересекающие его во всех направлениях. Бур легко погружался в него, превращая плиту в мелкое крошево, и уходил всё глубже. За слоем обломков трудно было оценить глубину траншеи; Гедимин думал, что пора отдохнуть и уступить место напарнику, — может быть, когда он выгребет каменную крошку, выяснится, что работу можно заканчивать.

«Странный какой-то звук,» — ремонтник задумчиво смотрел на бурильный агрегат. «Не такой, как вчера. Камень тот же. На весу звучит по-старому. Что не так? Пора менять бур?»

Выключив механизм, он отошёл на шаг от траншеи. Она была узкой — не то что вчерашняя, куда можно было поставить обе ноги. Эту канаву он бурил, нависая над ней.

— Вот-вот, — закивал Эгион Тарс, поддевая лопатой груду каменного крошева. — Сбавляй обороты. Эта штуковина вытряхивает мозги — десять смен, и ты уже двух слов не можешь связать, только мычишь.

Гедимин недоверчиво хмыкнул, снова запустил агрегат на весу, прислушался к его шуму.

— Эгион, как по-твоему, этот механизм исправен?

— Вот уж что меня не волнует, — буркнул шахтёр, ненадолго выпрямляясь и закидывая порцию щебня в шлем проходящему мимо охраннику. — Этот сломается — выдадут новый.

— Теск, твою мать! — крикнул шарахнувшийся «броненосец». Его лицевой щиток был поднят, он курил на ходу, — теперь в экзоскелет провалилась и сигарета, и горсть мелкой щебёнки.

— А не ходи без шлема, — отозвался, не отрываясь от работы, Эгион. Гедимин переступил с ноги на ногу, перехватил поудобнее пневмомолот — эта штука была довольно тяжёлой, легко смяла бы броню, но разряд станнера или бластера мог оказаться быстрее. Охранник выкинул погасшую сигарету, посмотрел на «тесков», сплюнул и быстро пошёл дальше.

— Тихо, — сказал Эгион, покосившись на Гедимина. — Всё тихо. Они бы охотно нас перестреляли, но не себе в убыток.

В отдалении послышался глухой громовой раскат, воздушная волна слегка надавила на уши. Второй взрыв был тише — или дальше. Гедимин повернулся на звук, но за стеной бараков и бесформенной полосой высокой растительности не увидел ничего.

— Расчищают шахты, — сказал Эгион, неспешно сгребая щебёнку в кучу рядом с траншеей.

— Линкен работает там, — заметил ремонтник. — Ему нравятся взрывы.

— Линкен Лиск? Белоглазый с Марса? — покачал головой Эгион, уступая Гедимину место у траншеи. — Ты его знаешь? Вот уж псих!

— Не замечал, — отозвался ремонтник, запуская агрегат. Грохот крошащегося камня заглушил слова. «Надо поискать чертёж к этому механизму,» — думал Гедимин, углубляя траншею. «Или хотя бы инструкцию. Она должна где-то быть…»

Новые канавы были неглубоки, но многочисленны, а отряд землекопов раздробили — работы было много. Иногда, оторвавшись от недорытой траншеи, Гедимин слышал рёв проползающего мимо гусеничного глайдера, грохот молота, вбивающего сваи, шорох песка и гравия. Вдоль дороги вырос второй ряд бараков, теперь их было двадцать. Неподалёку готовили фундамент для большого здания; второй, поменьше, уже был закончен, и над ним устанавливали каркас из фриловых арок. Траншея, которую копали Гедимин и Эгион, со временем должна была к нему подойти.

— Эй! — окликнул ремонтника пробегающий мимо eateske; по голосу тот узнал Хольгера. — Гедимин! А ты всё копаешь и копаешь…

За горизонтом прогремел ещё один взрыв, за ним — сразу три, эхо прокатилось по равнине.

— Я копаю, Линкен взрывает, — пожал плечами Гедимин. — Ты чем занят?

— Запускаю насосную станцию, — ответил Хольгер. — Ты её видел? Как по-твоему, заработает?

Ремонтник хмыкнул.

— Снаружи непонятно. Расскажешь потом.

«Пищеблок» — гласила большая табличка на белой стене нового здания. Траншея, дойдя до него, упёрлась в незаделанное отверстие в фундаменте — узкий жёлоб, уходящий в стену. Дверей у строения пока не было, и в стенах зияли незакрытые проломы. Рядом, проталкивая внутрь что-то громоздкое, гудел гусеничный глайдер.

Из пролома выглянул eateske с длинным шестом в руках; на фриловую рукоятку был приделан скруглённый металлический наконечник, на рукоятке виднелись рычажки и кнопки.

— Эй! Ты, ты и ты, — eateske указал шестом на Гедимина и ещё двоих рабочих. — Пошли монтировать чаны.

— Ты кто? — подозрительно сощурился ремонтник, но порог перешагнул — интересно было посмотреть на пищеблок изнутри.

Из людей тут был только одинокий охранник, подпирающий дальнюю стену. У пролома громоздились полукруглые пласты прозрачного рилкара, металлические обручи и трубки, из-под груды деталей виднелся пятиметровой высоты чан. Рабочие, проложив кабель по недавно вырытой траншее, затаскивали его внутрь. Посреди зала на метр поднимался над полом массивный фундамент — основание генератора Ильина, чана-размножителя для Би-плазмы.

— Я - бригадир монтажников, теск, — недовольно сузил глаза шестоносец. — Видел?

Он помахал палкой. По металлическому наконечнику с треском пробежала искра.

— Куда дел мартышку? — вполголоса спросил Гедимин, разглядывая фундамент синтезатора. Он искал, куда подключаются кабели и трубы, и где щель для кассет с субстратом, — это сооружение выглядело как-то странно.

— Рот закрой, — бригадир направил на него шест. — Работать! Монтировать чан!

Гедимин не двинулся с места — он наконец понял, что не так с фундаментом, и едва сдержал усмешку.

— Это собрано вверх ногами, — он ткнул пальцем в основание чана.

Его услышали трое рабочих. Оставив свои дела, они озадаченно переглянулись и подошли поближе.

— Что?! — мигнул бригадир. — Что ты несёшь, теск?

— Разуй глаза, — сердито сощурился Гедимин. — Там крепления для чана. А тут основание. Это нужно переделать!

Ещё двое подошли к фундаменту чана и принялись его рассматривать. Бригадир скрипнул зубами и поднял шест.

— Заткнись! Всё собрано по инструкции. А вы что вылупились?! Работать!

— Покажи инструкцию, — протянул руку Гедимин.

Шест мелькнул в воздухе, на сантиметр разминувшись с левым плечом ремонтника, и в ту же секунду его кулак врезался в запястье бригадира. Ладонь шестоносца разжалась, палка покатилась по полу, и Гедимин наступил на древко.

Бригадир отдёрнул руку, хватаясь за ушибленное запястье, и пронзительно закричал. Гедимин изумлённо мигнул — боль, причинённая им, никак не могла вызвать такие вопли.

В дверях заскрежетало — охранник в экзоскелете неуклюже перепрыгнул через порог. Тот, кто подпирал стену в пищеблоке, вскочил на фундамент синтезатора и там остановился, направив на пленных оружие.

— Что происходит?!

— Этот теск отказался работать! — бригадир ткнул пальцем в Гедимина.

— Этот теск собрал конструкцию вверх ногами, — презрительно сощурился ремонтник.

— Чего?.. — охранник посмотрел на фундамент под ногами, на Гедимина и перевёл взгляд на бригадира. — Возьми другого.

— А ты что встал? — «броненосец» ткнул Гедимина в плечо. — Не работаешь — вали!

Бригадир, подобрав шест, отошёл подальше и вполголоса подгонял рабочих. Гедимин, пожав плечами, выбрался из пищеблока и увидел краем глаза, что двое пленных выходят вслед за ним.

— Ты чего? — удивлённо посмотрел на него Эгион. — Почему не стал работать?

Отряд землекопов медленно стягивался к широким траншеям, на дне которых лежали трубы. Эгион медлил, примеряясь, как удобнее нести и лопату, и пневмомолот. Гедимин забрал у него бурильный агрегат и огляделся в поисках глайдера с инструментами — похоже, на сегодня бурение было закончено.

— Макаки дали придурку палку, — буркнул он, оглянувшись на пищеблок. — Там нечего делать.

Эгион хмыкнул.

— Обычное дело, парень. Какой нормальный eateske согласится прыгать с палкой?! Бери лопату, засыпай ямы, молот я сам отнесу.

Насосная станция работала тихо — даже рядом с ней Гедимин почти ничего не слышал. Коллектор уже закрыли рилкаровыми плитами, но землю насыпать не спешили; из любопытства ремонтник прошёлся по верхней крышке, обнаружил, что она пригнана плотно и не пляшет под ногами и, довольный, пошёл дальше. Оставалась ещё одна траншея — самая длинная, от насосной станции до пищеблока.

— Ну вот, — Эгион, выпрямившись, воткнул лопату в землю и завёл руки за спину. — Теперь мы отдыхаем.

Гедимин встал рядом с ним и поднял руки, вытягиваясь во весь рост. Он не устал — напротив, ему хотелось пройтись колесом по главной улице и, запрыгнув на крышу барака, перемахнуть на недостроенный пищеблок и странное здание рядом с ним. Облака разошлись окончательно, солнце нагрело землю, и прохладный ветер с озера не замораживал, а бодрил.

За стеной пищеблока раздался грохот, из дверного проёма выползло облачко чёрного дыма, и Гедимин почуял горелую изоляцию и оплавленный фрил. С невнятным возгласом наружу вылетел бригадир; перепрыгнув через порог, он с трудом устоял на ногах. Шеста-шокера у него уже не было. Из пищеблока выглянул хмурый человек в бронежилете и погрозил кулаком ему вслед. Внутри загромыхало.

— Говорил же, что надо переделать, — еле слышно пробормотал Гедимин, глядя на пищеблок. Бывший бригадир, вздрогнув, повернулся к нему.

— Ты, урод жёлтоглазый!

Он хотел продолжить, но осёкся — Гедимин, сузив глаза, шагнул вперёд. Эгион переступил с ноги на ногу и сжал пальцы в кулак. Бывший бригадир, скрипнув зубами, развернулся и быстро пошёл к баракам. Эгион пожал плечами.

03 июля 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин склонился над проломом в крыше и громко свистнул. Два брошенных им кабеля упали вниз, разматываясь на лету. Снизу засвистели в ответ, кабели задёргались — их поймали и закрепили.

Пятиметровая мачта, прикрученная к крыше, уже не вздрагивала от каждого толчка. Эгион, проверив, прочно ли затянуты болты, отошёл от конструкции и встал рядом с Гедимином. Третий eateske, взобравшись на мачту, развернул к югу прикреплённую к ней «тарелку».

— Эй, внизу! Есть сигнал?

— Пусто! — крикнули из пролома. — К западу возьми!

— Не к западу! Выше подними, выше! — перебил другой наладчик.

— А так?

Гедимин отошёл от дыры в крыше и встал на краю, глядя на посёлок. Информаторий был построен прочно, ремонтник не опасался провалиться сквозь потолок.

— Ещё выше! Вот так… есть сигнал! — крикнули снизу.

— Так сойдёт? — спросил eateske с мачты.

— Нет! Выше подними! — ответили из информатория.

За горизонтом прогремел взрыв, упругая волна, прокатившись по равнине, слегка толкнула Гедимина в грудь.

— Высматриваешь шахты? — спросил, подойдя к нему, Эгион. — Ночью надо смотреть, тогда увидишь, как светится уран.

«Уран не светится,» — подумал Гедимин. «А мы не умеем шутить.»

— Смотрю на город, — сказал он, кивнув на два ряда бараков вдоль единственной улицы. По ней ползал бульдозер, уминая земляные холмики и разравнивая песчаную «подушку». Бараки были окрашены в ярко-жёлтый цвет, техника — в синий, информаторий и здание пищеблока — в розовый, душевая у аэродрома — в сине-зелёный, и между всеми этими объектами мелькали ярко-оранжевые комбинезоны поселенцев и сине-белые экзоскелеты охраны. Ремонтник мигнул — у него зарябило в глазах.

— Очень много цветов, — заметил Гедимин, переведя взгляд на крышу — она, по крайней мере, не пестрила. — Так и сетчатку можно обжечь.

Эгион хмыкнул.

— Мартышки любят яркое. Когда на Ио ставили новое строение, оно так сверкало, что видно было на Марсе. Ничего, неделю спустя земля выкрасит всё это в свой привычный цвет.

— Не думаю, — качнул головой Гедимин. — Это не слой краски, а цвет самого материала. А пыль смоют роботы-уборщики.

Эгион странно всхрюкнул, его глаза насмешливо сощурились.

— Эй, наверху! Есть сигнал! — крикнули из информатория.

— Всё, ничего не трогай! Это спутник… О, вот и сеть. Мы вышли на станцию в Саскатуне, — сообщил второй наладчик, и тот, кто сидел на мачте, спрыгнул на крышу и заглянул в пролом. — Почитать их новости?

Внизу, под стеной информатория, уже свистел и махал руками один из недавно назначенных бригадиров-eateske. Гедимин и Эгион переглянулись.

— Роботы… Подумай сам, кто тут будет роботом-уборщиком, — хмыкнул шахтёр с Ио. — Ладно, полезли вниз.

…Тучи заволокли небо, заметно потемнело, но до ночной мглы было ещё далеко. Редкие капли дождя падали на дорогу, укрытую полосами горячего фрила, и она дымилась, остывая на вечернем ветру. Закрыв за собой дверь барака, Гедимин вытер ноги и посмотрел на левую ступню — ему показалось, что к ней прилипло немного фрила.

— Где ты вечно бродишь? Эгион пришёл семь минут назад, а выходили вы вместе, — проворчал Гай Марци и постучал пальцем по широкому браслету на левой руке. Гедимин взглянул на неё и изумлённо мигнул — коменданту выдали часы!

— Теперь ты можешь считать минуты, — хмыкнул ремонтник. — И даже секунды.

Что-то светлое виднелось на стене за его левым плечом, и раньше этого пятна не было. Гедимин повернулся к нему и увидел лист скирлиновой бумаги, аккуратно вставленный в рамку и прикреплённый к стене.

«Расписание? Посмотрим…» — он дочитал объявление до конца и растерянно мигнул.

— Что такое «день независимости»?

— С какой луны ты рухнул? — фыркнул Гай. — Это большой человеческий праздник. Видишь, нам дают свободный день и поздний подъём.

— И речь Джеймса Марци, — сузил глаза Гедимин.

— Не помрёшь от одной речи, — буркнул комендант. — Потом кино покажут. Ты вообще в информатории был?

— Сегодня — ставил мачту на крышу, — ответил ремонтник, направляясь к своей комнате. Ему в спину громко фыркнули, но он не обернулся. «Свободный день? Значит, можно будет ходить где угодно. Надо найти Хольгера и Линкена,» — думал он, расстилая матрас и укладываясь на отдых. «Я давно их не видел.»

Прикрыв глаза, он перебирал в памяти чертежи — боевые звездолёты, механизмы прокатного цеха, оборудование АЭС… Попытался прикинуть, как устроена внутри насосная станция, вспомнил примерно такую же на «водокачке» Нью-Кетцаля, довольно хмыкнул и стал думать о пневмомолотах. Ему было примерно понятно, как они должны быть устроены, но предположения требовали проверки. Гедимин досадливо поморщился, перевернулся на другой бок и отключился.

…Шёл третий час ночи. Из-за стены доносились негромкие голоса. Гедимин, ненадолго забыв обо всех механизмах, прислушался.

— Тут нет ничего смешного, Эгион, — сказал сердитый голос. — Простые ножницы! Я уже не говорю о кусачках или круглогубцах, но ножницы! Неужели это такая редкость?

— Ничего не могу сказать, — негромко ответил второй. — Будет время — я сделаю тебе шило, или отвёртку, или очень плохой резец. Но все остальные штуковины ищи сама.

— Такую ерунду я без тебя сделаю, — фыркнул первый. — Всякого хлама на свалке много. А вот инструменты там не валяются.

Гедимин мигнул и рывком поднялся с постели. «Инструменты? Кому здесь нужны инструменты?»

В соседней комнате горел свет. Гедимин остановился на пороге. Двое Eatesqa повернулись на звук его шагов.

— Ты проснулся? — Эгион обрадованно кивнул ему. — Заходи.

Лилит Тарс с сердитым вздохом поднялась с матраса и направилась к двери.

— Постой! — Эгион недовольно сощурился ей вслед. — Куда ты? Гедимин вполне нормален…

— У тебя нормальные все, с кем ты лопатой махал, — буркнула Лилит, выходя из комнаты. Эгион пожал плечами.

— Ну вот, как обычно… Ты заходи, Гедимин. Ты не видел на свалке ножниц по металлу?

— Я даже свалки не видел, — качнул головой ремонтник. — Что конструирует Лилит?

Эгион мигнул.

— Это пусть она сама рассказывает. Спроси как-нибудь. Ты любишь железки, она любит железки, — может, вы договоритесь.

04 июля 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Подъём! Подъём!!!

Гедимин вскочил, высунулся в коридор и едва не налетел на Гая Марци. Комендант ухмыльнулся.

— Чего ты орёшь? — ремонтник провёл ладонью по глазам. — Это такой человеческий обычай?

Гай ухмыльнулся ещё шире.

— Девять утра, теск. Подъём!!! Все по комнатам!!!

— Хорошо, что макаки не выдали тебе рупор, — проворчал Гедимин, возвращаясь в свою клетушку. За эту ночь он проспал не меньше полутора часов — шестидневную норму, и жаловаться в целом было не на что, но быть разбуженным посреди отключения… Он встряхнулся и принялся скатывать матрас.

За спиной что-то прошуршало по полу и шмякнулось с негромким бульканьем. Обернувшись, Гедимин увидел у порога контейнеры с водой и Би-плазмой. По коридору толкала перед собой тележку с припасами Лилит Тарс. У дверных проёмов она притормаживала и забрасывала в каждую комнату по паре контейнеров. Когда тележка опустела, Лилит швырнула её через весь коридор к выходу и пошла к своей клетушке.

— У тебя новая униформа? — удивился Гедимин, разглядев светло-синий комбинезон без капюшона и креплений для инструментов.

— Теск, умеющий различать цвета? Какая редкость, — буркнула Лилит, не оборачиваясь.

«Теск…» — недовольно сощурился Гедимин. «Нам не следует так называть себя. Даже если наш язык под запретом.»

— Называй меня по имени, — сказал он, постучав в стену. — Теск — плохое слово.

В ответ не донеслось ни звука, кроме сдавленного фырканья и хлюпания Би-плазмы.

Толпа, собравшаяся у информатория, неспешно просачивалась в двери. Двое охранников в экзоскелетах и два «джунга» образовали у входа коридор. Гедимин привстал на пальцах, высматривая знакомые лица, и кто-то сзади ткнул его кулаком в спину.

— Обернись!

— Линкен, — хмыкнул ремонтник, ответив на удар тычком в плечо. Космолётчик крепко сжал его руку и замахал кому-то в толпе.

— Как взрывается? — спросил Гедимин, пристально разглядывая лицо и руки Линкена. Новых шрамов пока не прибавилось, и пальцев меньше не стало.

— Завтра увидишь сам, — отозвался космолётчик, хлопнув по плечу пробравшегося сквозь толпу Хольгера. Тот приобнял Гедимина — коридор, образованный охранниками, был довольно узким, и проходить сквозь него следовало, плотно прижавшись друг к другу.

— Вы были на насосной станции? — спросил Хольгер. — Довольно любопытное сооружение. Тебе, Гедимин, может быть интересно.

— Сегодня попробую зайти, — сказал ремонтник. — Кто там работает?

— Ма… люди, — поспешно поправился Хольгер — охранник стоял слишком близко. — Как и на генераторе. А вот на пищеблок можно пройти. Он уже работает, ты знаешь?

— Би-плазму сегодня развозили в другой упаковке, — вспомнил Гедимин и сузил глаза — «придурок с палкой» всплыл в памяти следом. «Не все Eatesqa разумны,» — подумал он с сожалением.

В большом зале информатория на полу от стены до стены расстелили матрасы в тёмных чехлах. Гедимин, устраиваясь, увидел на переднем ряду Эгиона и Лилит. Рядом с ними сидели синекожие выходцы с Ио. Ремонтник пересчитал светло-синие комбинезоны — их было очень мало, а кроме них, ещё были тёмно-красные и алые с чёрными полосами. «Интересно, что это значит,» — Гедимин покосился на свою оранжевую одежду. Его товарищи были одеты так же, ничего нового им не выдали.

Светильники под потолком погасли, и тут же засиял большой, во всю стену, вогнутый экран. Голограмма — человек, подрощенный до размеров eateske — встала посреди изгиба и широко улыбнулась.

— Граждане Атлантиса! Для меня большая честь обратиться к вам в этот великий день. Снова, как во времена отцов-основателей, нам пришлось отстаивать нашу независимость — и не только. Само существование Атлантиса, Земли, всего человеческого рода… Сплотившись перед общей угрозой, мы свергли самого жестокого из тиранов, готового стереть людей с лица Земли. Этот день для нас стал праздничным вдвойне, и я рад поздравить вас…

Голограмма мигнула, изображение сменилось. Линкен стиснул зубы, увидев знакомое лицо — перед залом стоял Джеймс Марци. Комбинезон космолётчика он сменил на неуклюжую человеческую одежду; она была сшита по его размеру, и всё же было заметно, что он к ней не привык.

— Я приветствую вас, мои собратья, — сказал он, широко, по-человечьи, улыбнувшись. — Сегодня, четвёртого июля, Атлантис отмечает День независимости, и мы, новые граждане страны, присоединяемся к людям и празднуем вместе с ними. Многие из вас встретили этот день на своей земле, на новозаселённых территориях. Много лет вы жили под властью тирана. Саргон Марци, поманив вас обещанием свободы, поработил вас. Сейчас вы считаете себя пленниками, вас переполняют гнев и обида, — но вспомните, как вы жили при Саргоне. Как вы работали, не смея остановиться ни на минуту, как вы проводили месяцы без сна, падали и умирали от изнеможения… как сражались на грудах металлолома, не жалея себя, чтобы проложить ему дорогу к власти… как он превратил вас в зверей, неспособных ужиться ни с людьми, ни друг с другом! Пройдёт несколько лет, и этот день будет радостным для вас, свободных граждан Атлантиса. Это первый праздник нашего народа. Отдыхайте и радуйтесь!

— Hasu… — еле слышно прошептал Линкен; его глаза превратились в узкие чёрные прорези. — Если бы Саргон был жив…

— Он говорит правду, — отозвался Гедимин. — Много правды.

— Что?! — Линкен развернулся к нему.

— Клеймо, — сузил глаза ремонтник. — Раненый пилот. Неисправный истребитель.

— Стрельба по своим, — добавил Хольгер. — Что здесь неправда?

Линкен судорожно вздохнул.

— Вы… Гедимин, Хольгер… Я знаю, о чём вы. Но вы не знаете почти ничего. Когда Саргон…

Рабочий с переднего ряда повернулся к нему.

— Замолчи и не мешай слушать! Твой Саргон сдох, как крыса, и едва не угробил всех нас.

— Этого не стоило говорить, — негромко заметил Гедимин, увидев, как дёрнулся Линкен. Рабочий поморщился и отвернулся.

— Марсиане… — донеслось с переднего ряда. Линкен сидел молча, опустив взгляд и сжав пальцы в кулак так, что костяшки захрустели.

— После исторической справки будет показан фантастический фильм «День независимости», — объявили с экрана. — Желающие могут прийти в информаторий в течение дня, ознакомиться с информацией в сети или сыграть в «Космобой».

Некоторые поселенцы встали со своих мест и направились к выходу. Линкен зашевелился, приподнялся и удивлённо покосился на Хольгера и Гедимина.

— Вы остаётесь?

— Мне интересно, — отозвался ремонтник и посмотрел на экран. «Историческая справка? Будет рассказано, что сегодня празднуют? Очень любопытно…»

— И я останусь, — сказал Хольгер. Линкен, недовольно щурясь, сел обратно.

— Чего вы тут не видели?!

Историческая справка закончилась, проползли по экрану строки, написанные на листе древней бумаги. Ремонтник озадаченно мигал, пытаясь представить себе маленький кусок территории на северо-западе Евразии, подмявший под себя весь Атлантис, Австралию и немалую часть Сина. Он ещё не успел вместить этот факт в голову, когда экран потемнел, и на нём проступили лунные пейзажи. «Второй фильм? Надо смотреть внимательно,» — он слегка переменил положение и взглянул на брюхо огромного космического корабля, проплывающего над Луной. «Итак, размеры этой конструкции…»

Экран погас окончательно. Немногие оставшиеся зрители выходили из зала, некоторые из них сворачивали в информаторий, но большая часть уходила в посёлок. Гедимин, Линкен и Хольгер остановились в вестибюле.

— Так мартышки о четырёх ногах победили мартышек с щупальцами, — пробормотал Хольгер и усмехнулся.

— Красивые взрывы, — вздохнул Линкен. — Теперь ты, Гедимин, видишь, для чего нужен плутоний? Вот это — его правильное использование.

Ремонтник разглядывал напольное покрытие, озадаченно мигая. «Генераторы защитных полей? Вот где макаки взяли их. Ну что же, это было ожидаемо. Однако… «Сивертсен», выдерживающий ядерный взрыв на куполе поля? Это невероятное изобретение, и что-то я не наблюдаю у нас ничего подобного. Конечно, макаки могут испортить самые лучшие трофеи, но… следует, наверное, проверить самостоятельно…»

За прозрачной дверью компьютерного зала стояли двое — охранник в экзоскелете и слегка побледневший служащий, одетый в куртку поверх бронежилета. Воздух в информатории охлаждался, но снаружи было довольно тепло, и Гедимин не видел необходимости в столь многослойной одежде. Изнывал от жары и служащий, то и дело утирая со лба испарину.

— Выкинь это из головы, — вполголоса втолковывал ему охранник. — Попади ему хотя бы в корпус. С дырой в груди или животе даже теск никуда не побежит.

— Ага, — вяло кивнул служащий и тронул рукоять бластера, нелепо и неудобно торчащую из-за пояса. «Многие из мартышек не умеют обращаться с оружием,» — заключил Гедимин, медленно приближаясь к людям. «Но зачем-то его берут. Неосторожно с их стороны…»

— Эй! — спохватился охранник. — Теск, тебе чего?

Служащий развернулся к Гедимину и побледнел ещё сильнее. Ремонтник остановился в трёх шагах от него.

— Где найти информацию об изучении трофеев? — спросил он. Служащий вздрогнул и судорожно сглотнул.

— Каких… трофеев?

— Десант инопланетных грабителей, около полутора веков назад, — Гедимин заговорил медленно и чётко. — Только что была показана хроника этих событий. Кто исследовал трофейные корабли? Мне нужна информация о них.

Охранник и служащий, переглянувшись, неуверенно усмехнулись, но улыбки быстро сползли с их лиц. Гедимин терпеливо ждал — он уже привык, что «макаки» реагируют на него как-то странно.

— Хроника? Эхм… Это не хроника. Это фантастический фильм, — заговорил наконец служащий.

— Что это значит? — в недоумении спросил Гедимин. Похоже, человек решил, что сказанного достаточно, однако ремонтник так не считал.

Люди снова переглянулись.

— Это значит, что никаких событий не было, — сказал служащий. — Никаких инопланетян, ни кораблей… Это фантастика!

— Фан-тас-ти-ка? — растерянно мигнул Гедимин. — Эта информация… заведомо недостоверна? И это всем известно? Тогда зачем она существует?

Служащий неуверенно усмехнулся.

— Такие фильмы снимают для развлечения. Их смотрят и… и развлекаются! — он пожал плечами. — Вы так никогда не делаете?

«Недостоверная — информация — для — развлечения…» — Гедимин чувствовал, как его мозг искрит от перегрузки. Кто-то сцапал его за плечо и потянул к двери.

— Гедимин, ты чего? Ты никогда не имел дело с фантастикой? — на него изумлённо смотрел Хольгер. — Ты действительно подумал, что была война с инопланетянами?!

Ремонтник досадливо сощурился — от него опять скрыли важные сведения.

— На Энцеладе это обычное дело, — хлопнул его по плечу Линкен. — Даже говорить не о чем.

«Столько недостоверной информации,» — поморщился Гедимин. «Теперь придётся забывать её. Но это в самом деле развлекало… Интересно, у людей ещё много такого?»

— Ладно, оставим мартышечьи выдумки, — Линкен запустил руку в карман и достал небольшой предмет. — Это тебе, Гедимин. Подарок из урановой шахты.

На ладонь ремонтника лёг небольшой осколок серого гранита. На его краю смолянисто поблескивали крошечные чёрные желваки. Линкен тронул их пальцем.

— Урановая смолка. Хороший признак — шахта не пустая.

— Это уран? — Гедимин потрогал вкрапления смолки, понюхал их и даже решился лизнуть. «Уран. Вот как он выглядит до переработки. Очень интересно…»

— Спасибо, Линкен, — Гедимин прижал камень к груди. — Это очень приятно.

— Да что там, — хмыкнул белоглазый. — Забирай. Он почти не излучает — носи в кармане хоть сто лет.

Гедимин осмотрелся. Они были в компьютерном зале информатория, и тот, кто его наполнял, не поскупился на оборудование — машины стояли в пять рядов, и всего их было не меньше пяти десятков. Некоторые из них уже были заняты. Гедимин посмотрел на ближайшего eateske за компьютером — тот, надев маску с наушниками и пододвинув под руку пульт с длинным рычагом, гонял по экрану правдоподобно нарисованный «Раптор». Истребитель закладывал виражи, уходя от ракет, но его крыло уже дымилось.

— «Космобой», — хмыкнул Хольгер, доставая из-за экрана маску и наушники. — Линкен, что насчёт сражения? Полетаем?

Космолётчик потрогал шрам на затылке и поморщился.

— Смех это, а не полёты. Ну да ладно, ради развлечения… Гедимин, ты играешь? Все против всех или двое на одного?

Гедимин мигнул.

— Я не хочу в вас стрелять.

Хольгер и Линкен переглянулись.

— Это игра, — сказал красноглазый пилот, прикрепляя наушники к маске. — Никто даже не поцарапается. Мы будем играть ради развлечения, и больше ничего. Ты что, думаешь, кто-то из нас стал бы в тебя стрелять?!

Гедимин покачал головой.

— Я не буду, — сказал он, опускаясь на стул; местная мебель была рассчитана на вес Eatesqa, и на стол можно было положить локти, не опасаясь разломать его. — Я посмотрю информацию в сети. А вы будете хорошо развлекаться. Вас двое. Это удобно.

— Правильно, — Линкен рухнул на заскрежетавший стул, подвинул к себе пульт с рычагом и ткнул пальцем в темнеющий экран. — Давай, землянин. Покажи мне, как летают кроты.

— Держись за вакуум, ржавая шкура, — ухмыльнулся Хольгер из-под маски. — Это тебе не астероиды колупать!

Гедимин, покосившись на них, задумчиво потыкал пальцем в экран. Выбор развлечений тут был невелик — всего две иконки, «Космобой» и атлантисский поисковик. «Как это делается?» — неторопливо вспоминал Гедимин, высматривая на клавиатуре буквы. Столько клавиш одновременно он ещё не видел — даже на щите управления Нью-Кетцальской АЭС их было заметно меньше.

«Пневмомолот,» — высветилось в поисковой строке. Ссылки, высыпавшиеся на экран, пестрели картинками с подписанными ценами — кто-то продавал и перепродавал различное оборудование, но ничего, похожего на чертежи, не всплывало.

«Пневмомолот «Вайт Рок» чертёж,» — набрал Гедимин, неуверенно тыкая в кнопки. Россыпь рекламных объявлений слегка поредела, среди картинок попалось две знакомых; кажется, этот агрегат попадал на продажу нечасто.

«Буровая установка чертежи,» — Гедимин стёр ранее набранное и недовольно сощурился на экран. В самом низу третьей страницы была единственная ссылка без рекламных картинок. «Банк чертежей. Оборудование для промышленного бурения,» — гласила она. Гедимин прикоснулся к ней, и экран засветился красным.

«Идентифицируйтесь!» — под крупной надписью появились пустые строки и подсвеченный синим квадрат для считывания отпечатка пальца. Гедимин мигнул, неуверенно заполнил имя и фамилию, пару секунд смотрел на окошко для «идентификационного номера» — и вбил туда символы, выжженные у него на плече. Затем он прижал палец к считывающему квадрату — и вздрогнул от пронзительного скрежета.

«Вторжение!» — высветилось на экране. «Доступ закрыт!»

— Нет, только не надо трогать! — послышалось за спиной ремонтника, и из-за его плеча выбрался человек-служащий и прикоснулся к клавиатуре. — Я верну всё назад. Эти предупреждения, разумеется, будут убраны… через месяц или даже раньше. Теперь, когда война закончилась, их существование попросту оскорбительно.

— Будут убраны? — Гедимин посмотрел на очистившийся экран. Устрашающих надписей на нём больше не было, но и страница с чертежами не открылась.

— Значит, сейчас я не могу посмотреть схемы?

— Да… — служащий замялся и отвёл взгляд. — И, боюсь, через месяц вы тоже не сможете их посмотреть. Эта информация защищена патентом.

— Что это значит? — спросил Гедимин. — Ты можешь смотреть чертежи?

— Нет, разумеется, нет, — помотал головой человек. — Только патентодержатели… и те, кто выкупил доступ у них… и учащиеся университетов, если у них есть разрешение. Все чертежи, схемы, описания процессов… Зачем они вам?

Гедимин сузил глаза, и служащий слегка побледнел, а его рука потянулась к бластеру.

— Как я могу получить доступ? — спросил ремонтник, покосившись на бесполезный компьютер. «Запретить чтение чертежей… Какая макака это выдумала?!»

— Боюсь, что никак, — ответил служащий, остановив руку на полпути к бластеру. — На данный момент. Попробуйте поискать что-нибудь другое. А в «Космобой» можно играть в одиночку…

Гедимин качнул головой и развернулся к экрану. «Урановая смолка,» — набрал он и ткнул в первую выпавшую ссылку.

Информация об урановых рудах оказалась занимательной; жаль, что её было немного, и сайт за сайтом переписывали друг у друга одно и то же. Задумчиво посмотрев на экран, Гедимин набрал другой запрос — «выделить уран из урановой смолки». В ту же секунду громкий скрежет ударил по ушам.

— Нет-нет, ничего не трогайте! — служащий вынырнул из-за спины Гедимина и быстро погасил красное свечение экрана.

— Что не так на этот раз? — спросил ремонтник. — Я не спрашивал о чертежах.

— Я видел, — кивнул человек. — Но эта информация тоже закрыта. Вы были идентифицированы как… искуственнорождённый, и ваши запросы выглядят подозрительно. Может быть, у вас есть более… мирные интересы?

Гедимин пристально посмотрел на него. «Он услышал звук или увидел экран?»

— Как ты узнал, что надо подойти? И что именно я искал? — спросил он. — Вы проверяете, кто что ищет? Видите с главной машины?

Служащий, замявшись, кивнул.

— Это ради безопасности, — сказал он. — Но никто никого не ограничивает.

— Ясно, — Гедимин закрыл поисковик и покосился на Линкена и Хольгера. На их экранах сверкали разряды бластеров и разлетались обломки — едва ли игроки видели, что происходит вокруг.

На улице заметно потеплело, но ветер с озера остался прохладным. Насосная станция на берегу стояла притихшая и всеми забытая. Гедимин подошёл к ней и увидел двух «джунгов». Оба боевых робота развернулись к пришельцу, и над крышей станции скользнул дрон-разведчик. Он был вдвое больше «наблюдателей» из Пирра, и, кроме камер, к нему были прикреплены станнеры. Гедимин недовольно сощурился на него и шагнул назад — нарываться на неприятности он не хотел.

На каменистом берегу, поросшем высокой травой и кустарником, было тихо, только шуршали на ветру листья, и тихо шипела вода. Слева виднелся холм из обломков зданий — всё, что осталось от человеческого посёлка; впереди были слышны голоса, приглушённые расстоянием, плеск и смех, и Гедимин увидел в траве широкую колею, проложенную кем-то тяжёлым. Он принюхался — пахло горелой органикой и какими-то веществами, связанными с человеческой пищей; распознать их ремонтнику не удалось.

Через пять минут он вышел к кустам, из-за которых поднимался сизый дымок, сверкала солнечная батарея, и слышалось шкворчание поджариваемой органики. За кустами стоял, расставив бронированные конечности с ракетницами, «джунг», ещё один маячил в отдалении, рядом с выложенными рядком экзоскелетами. Охранники, избавившись от брони, собрались на примятой траве вокруг жаровни. Двое, раздевшись до белья, залезли в воду, одному надоело мокнуть, и он взбирался по каменистому склону, цепляясь за куст.

— Эй! — охранник, стоявший недалеко от куста, замахал руками и отошёл к жаровне. — Обязательно было будить всех комаров?!

Он хлопнул себя по плечу и смахнул что-то с ладони.

— Какой хороший день, — сощурился на солнце другой атлантисец. — Тихий пикник в дружеском кругу, — что ещё нужно?

— Дружеский круг? Ты о пяти сотнях тесков за теми кустами? — фыркнул тот, кто вылез из воды. Гедимин видел обрывки зелёных нитей на его ногах — какие-то растительные остатки. Подойдя к столику, он налил себе рыжеватой жидкости из большой бутыли и осушил стакан до половины.

— Эй! Ты что, думаешь, они все выйдут сюда на запах сосисок? — усмехнулся другой. — Забудь о тес… Господи помилуй!

Гедимин незаметно подошёл ближе, чем надо бы, — «джунг» шагнул навстречу, направив на него ракетницу.

— Тревога! — объявил он лязгающим голосом. — Враг! Вторжение!

Гедимин поднял пустые ладони и показал их охранникам, столпившимся за спиной «джунга». Уходить ему не хотелось — тут происходило что-то интересное.

— Я не вторгаюсь, — сказал он. Охранник, стоящий у жаровни, замахал на «джунга» руками.

— Отбой! Пропусти его.

— Да, пусть подойдёт, — кивнул другой человек, покосившись на груду экзоскелетов. Охранники расступились, и «джунг» шагнул в сторону. Гедимин подошёл к жаровне. Она нагревалась от солнечной батареи, но люди решили накидать на горячие прутья свежей зелени, и она корчилась, дымясь и чернея. В дыму на прутьях поджаривалась человеческая еда. Другой её вид находился в открытых банках с яркими наклейками. Ещё тут было питьё двух видов, насыщенное пузырьками газа.

Люди окружили Гедимина, разглядывая его со всех сторон. Оружие у большинства было под рукой — броню они сняли, кто-то избавился и почти ото всей одежды, но пояса и прикреплённые к ним бластеры остались на месте.

— Чёрт, какие же они громилы, — пробормотал один из «бабуинов». — Девять футов мышц.

— Эй, теск! У тебя сегодня тоже праздник? — тот, кто стоял у решётки, помахал ему вилкой. — Пришёл на пикник? Хочешь есть?

Он снял с жаровни кусок еды, шмякнул внутрь содержимое небольшой тубы и, обернув порцию салфеткой, протянул Гедимину.

Еда была ещё горячей, пахла дымом и чем-то незнакомым. Она состояла из трёх разнородных частей, и Гедимин предположил, что они дополняют друг друга — а значит, откусывать их следует одновременно, что он и сделал.

Внешняя часть, желтоватая, была самой большой, внутренняя — тёмно-розовая — несколько меньше. Изнутри её заполнял горячий сок. Откусив половину, Гедимин прожевал её и озадаченно мигнул — съеденное было в точности похоже на Би-плазму. «Никогда не слышал, чтобы Би-плазма нуждалась в подогреве,» — подумал он, разглядывая пищу. «Охлаждение прерывает её рост, а зачем подогрев?»

Единственное, что отличалось по вкусу от Би-плазмы, — желтоватая масса, выдавленная из тубы. Она обладала резкой горечью — странной, непривычной, но, пожалуй, приятной.

— Он голодный, — с опаской посмотрела на Гедимина одна из самок. — Это точно. Дай ему картошки!

— Вашу канукскую снедь даже теск есть не станет, — скривился охранник. — Там ещё остался пирог? Давайте сюда!

— Не станет? — самка хлестнула охранника веткой по руке, и он выронил еду обратно на решётку. — Правда?

— Началось, — вздохнул полуголый купальщик; он уже осушил два стакана газированного пойла и настроился благодушно. — Выпей, теск.

— Кто такие кануки? — спросил Гедимин, отхлёбывая из стакана. Это вещество не имело вкуса, только пузырьки щипали за язык.

— Те, кто родился тут, — охранник понизил голос; он смотрел «теску» в глаза, его взгляд заметно «плыл». — Не те, кто приволокся с юга на чужую землю. Янки чем дальше, тем наглее, теск. Да вы это знаете… Выпей ещё!

— Это газировка? — спросил Гедимин, утрамбовывая в мозг ещё одну порцию странной информации. «Чужие земли… эти макаки — не одна народность, а две?!»

— Чего?! — охранник нахмурился и подвинул стакан к себе. — Ну ты зажрался! Газировка, твою мамашу…

Гедимин озадаченно мигнул. Было очевидно, что он сделал какую-то ошибку, но на разъяснения рассчитывать не приходилось — забрав стакан и полупустую бутылку, человек ушёл за кусты.

Последний купальщик выбрался из водоёма и подошёл к жаровне, отмахиваясь от насекомых. Они висели над кустами плотным облаком; Гедимин поднёс к ним руку — ни одно существо не село на неё, облако расступилось, втягиваясь под листья.

— Зачем вы заходите в этот водоём? — eateske посмотрел на купальщика, дрожащего от холода. Тот поспешно вытирался и готовился влезть в одежду и только стукнул зубами.

— А ты сам зайди, — другой человек указал на озеро.

Гедимин настороженно посмотрел на тёмную воду. Каменные плиты, едва прикрытые илом и проросшей на нём травой, образовали пологий спуск. Eateske осторожно зашёл по щиколотку и остановился; дальше берег круто уходил вниз, и вода чернела.

— Зайди-зайди! — крикнул один из охранников. Люди стояли на берегу и смотрели на Гедимина. Он сделал ещё шаг вперёд — и, соскользнув с каменной кромки, провалился по пояс.

Вода в озере расслаивалась, и нижние слои были гораздо холоднее верхних. Гедимин погрузил пальцы в придонный ил; его было немного — ступня быстро коснулась каменного дна. Что-то твёрдое задело голень и скользнуло в сторону. «Естественный водоём,» — обрывки информации всплывали один за другим. «Должен иметь флору и фауну. Как полагается передвигаться в воде?..»

Глубоко вдохнув, он нырнул с головой. Холодная вода окружила его со всех сторон, надавила на уши. Он упал на четыре конечности, оттолкнулся от каменного дна и поплыл вперёд. Длинная серая тень с раздвоенным хвостом мелькнула впереди и пропала.

Вода выталкивала его, но он не спешил к поверхности — шёл вдоль дна, задевая дрожащие зелёные нити. Они поднимались над камнями и тянулись к свету, среди них прятались маленькие, едва различимые взглядом существа. Более крупные представители фауны не приближались к Гедимину, он видел вдалеке их тени и почти разглядел, как один из них схватил пастью другого. На дне лежали затопленные куски гнилой древесины, валуны, а однажды Гедимин увидел покорёженный корпус глайдера — или более древнего механизма. Он нырнул глубже, пытаясь добраться до находки, но сердце забилось чаще — воздух в лёгких почти закончился.

Гедимин всплыл и увидел косую тень от обрывистой скалы. Серый склон отвесно уходил вверх, и над ним нависали деревья, оплетающие каменные плиты корнями. Низкорослые и искривлённые, они с трудом держались над водой.

Ремонтник огляделся — скалы поднимались повсюду вдоль берега. Он уплыл далеко от посёлка; яркие пятна виднелись за кустами на западе, но и кусты, и пятна казались крошечными. «Пора возвращаться,» — подумал Гедимин и хотел погрузиться в воду, но его остановило неприятное чувство внизу живота. Что-то давило изнутри на мышцы; он потыкал в напряжённое место пальцем — давление стало сильнее. Он огляделся в поисках пятачка суши или большой глыбы, куда можно было бы забраться и изучить полученные повреждения. «Но не было никаких повреждений,» — подумал ремонтник. «Даже ничего напоминающего не было…»

Он изумлённо мигнул — теперь он понял, что происходит. «Выходит, это сработала выделительная система… кажется, надо расстегнуться и закончить процесс,» — Гедимин потянул застёжку вниз. «Какие странные ощущения… не надо было всё-таки поглощать мартышечью еду! Теперь я, как мартышка… выделяю!»

Вода приняла выделенное и рассеяла, не оставив и запаха, но Гедимин долго и тщательно отмывался и неприязненно морщился, поглядывая на запад. «Хорошо, что никто этого не видит!» — думал он.

Издалека послышался гул мотора, а за ним — щелчки. На западе над водой кружило что-то, слишком маленькое для глайдера и слишком механистичное для птицы. Вспышки отражались от воды. «Дрон?» — слегка удивился Гедимин. «Зачем он там?»

Он поплыл быстрее, определяя направление по теням скал и кустов; там, где обрывистый берег закончился, он остановился и осмотрел склон. На камнях были видны широкие проплавленные полосы и бесчисленные выбоины, так и не поросшие лишайником, — кусок скального массива не так давно обрушили взрывом.

Гедимин выбрался из воды неподалёку от сборища «макак» и встал за кустами, настороженно глядя на дрон. Аппарат так и кружил над водой, постепенно удаляясь от берега. Из озера выбрались все, кто-то успел забраться в экзоскелет. Забытая жаровня уже не дымилась — сырые листья частью сгорели, частью скукожились и упали с решётки.

— Тревога! — лязгнуло над правым ухом. — Вторжение! Вторжение!

«Джунг» заметил Гедимина первым. На его лязг тут же обернулись охранники. Из-за кустов послышались несвязные реплики (большая их часть относилась к разнообразному спариванию, и Гедимин недоумённо хмыкнул — на его памяти с ним не спаривался никто).

— Ты где был?! — спросил, отогнав «джунг», один из охранников.

— В озере, — ответил Гедимин, глядя на летающий аппарат. — Зачем здесь дрон?

— Точно, незачем, — пробормотал другой человек и подошёл к воде. Дрон развернулся и направился к нему, вспышки погасли.

Люди больше не жарили свою еду, но на столе ещё осталось много открытых банок. Гедимин высмотрел тубу с желтоватой горькой смесью и протянул к ней руку.

— Я могу взять эту пищу?

Охранники переглянулись, кто-то из отступивших к кустам подошёл поближе.

— Забирай, — кивнул один из них.

В тубе почти ничего не осталось; Гедимин тщательно выдавил последние капли и подержал их во рту, чтобы лучше почувствовать вкус. «Горчица,» — прочитал он надпись на тубе. «Надо запомнить.»

— Чёрт! Странный какой-то теск, — пробормотал кто-то из людей за спиной.

— Тихо! — одёрнул его другой. — Свалил — и ладно.

«Джунг» повернулся вслед за уходящим Гедимином, погудел тревожной сиреной, но приказа стрелять не последовало, и робот замер на месте. Забыв о сборище на берегу, eateske поднялся на каменистый холм — под ним, в небольшом овраге, громоздились друг на друга обломки стен и крыш заброшенного посёлка. Гедимин удивлённо мигнул — утром, когда он проходил мимо, некоторые куски лежали по-другому, и вот здесь свисал пучок оголившихся проводов. Сейчас их не было, и плита заметно сместилась.

Прыгать на груду было рискованно — она едва держалась в равновесии и под тяжестью eateske непременно обрушилась бы. Гедимин спустился в яму, к её подножию, и остановился, услышав среди обломков шорох и тихий скрежет. С горы строительного мусора на него смотрел eateske в светло-синем комбинезоне. В руке он держал моток проводов.

— Лилит? — изумлённо мигнул Гедимин. Eateske вздрогнул и, развернувшись, исчез за грудой обломков. Потревоженные плиты качнулись, сбросив к ногам ремонтника повреждённый короб с прозрачной стенкой. Прокатившись по обломкам, он треснул, и маленькие винты, удерживающие заднюю крышку, вылетели. Заглянув внутрь, Гедимин увидел тускло блестящие детали и цветные провода.

Куски прочного белого фрила валялись под ногами, легко раскалывались на тонкие длинные лезвия под ударами камня — примитивного молота. Гедимин набрал целую пригоршню и сложил в крепления на плече. Поддев последний винт краем лезвия, он вскрыл странный механизм и запустил руку внутрь.

Его чувствительно встряхнуло, и он отдёрнул пальцы и, досадливо щурясь, надел перчатки. Кусок механизма был выломан, вытерт ветошью и рассмотрен со всех сторон. «Трансформатор,» — подумал Гедимин, заворачивая ценную находку в обрывки скирлина. «Полезная вещь. Возьму себе.»

Следующую часть устройства он рассматривал долго и пристально, вертел в руках и удивлённо мигал. «Северянский выжигатель? Откуда он тут взялся? Да, это выжигатель, только без антенны. Интересно, эта ёмкость может служить антенной? Она, кажется, сделана из тонкой жести…»

«Выжигатель» — небольшой, но не такой уж маломощный магнетрон — отправился следом за трансформатором. Гедимин сидел над непонятным устройством, пока не разобрал его на мелкие части; оно, судя по всему, было камерой-облучателем, но для чего она была нужна, ремонтник не понял. Ссыпая части, которые показались ему интересными, в карманы, он услышал на свалке шорох, резко повернулся и увидел, что Лилит наблюдает за ним. Гедимин поднялся, хотел заговорить, но eateske шагнула за груду обломков и больше не появлялась.

«Странно… А это что?» — Гедимин извлёк из-под треснувшей плиты небольшое устройство. До того, как на него упал фриловый блок, оно было наручным фонарём; сейчас оно разделилось на несколько частей и роняло на землю мелкие осколки отражающего конуса. Лампа уцелела.

«Пригодится,» — Гедимин сложил остатки фонаря в свободный карман. Выломанный из них фотоэлемент был прикреплён на плечо, рядом с инструментами и поближе к солнечному свету. «До вечера должен зарядиться, а там попробую собрать,» — Гедимин задумчиво огляделся, разыскивая недостающие детали, но нашёл только несколько разбитых стеклянных бутылок.

— Эй! — донеслось сверху. На краю оврага стояли двое рабочих в оранжевых комбинезонах. Гедимин обрадованно усмехнулся им и поднялся по склону.

— Я же говорил, что он здесь, — Хольгер ткнул Линкена кулаком в бок. — И странно было бы найти его где-нибудь ещё. Как прошла охота, Гедимин? Много ли добычи?

— Охота? — озадаченно мигнул ремонтник.

— Ты преследуешь механизмы, как люди-охотники преследовали животных в далёкие дикие времена, — пояснил Хольгер.

Линкен тронул Гедимина за рукав, снимая присохшую зелёную нить.

— Что это? Органика?

— Водные растения, — ремонтник отряхнул руку. — Я погружался в водоём. Как он называется?

— Погружался в дикий водоём? — удивлённо мигнул Хольгер. — Зачем это тебе понадобилось?

— Познавательно, — буркнул Гедимин. Водоросли оказалось не так-то легко стряхнуть — они крепко присохли к оранжевому скирлину.

— На Марсе мне доводилось купаться в Ацидалии, — задумчиво сощурился Линкен. — Но комбинезон я обычно снимал. Там в воде много рыжей мути. Не знаю, органика это или нет.

— Там вода тоже разделена на слои? — спросил Гедимин. — И внизу холоднее?

— Это обычное явление для водоёмов, — ответил Линкен. — Ну, если Гедимин искупался и остался жив, нам тоже не повредит охлаждение…

— Тебе ещё нужно охлаждение? — Хольгер покосился на солнце, закрытое тучами, и поёжился. — Где ты успел перегреться?..

…Место у компьютера Гедимин уступил Хольгеру, сам встал за его плечом, рядом с Линкеном. Сбоку в экран заглядывали двое выходцев с Марса, поминутно переглядываясь и хмыкая. Особенно выразительные куски текста Хольгер зачитывал вслух, и все наклонялись к нему и замолкали. Изредка за спинами поселенцев мелькал служащий — он обходил зал информатория и раз за разом возвращался туда, где собралась небольшая компания. Изучение человеческих обычаев шло полным ходом.

— Кажется, я понимаю алгоритм, — медленно проговорил Гедимин, и Хольгер, оставив страницу с красочным изображением какой-то атлантисской еды, повернулся к нему. — Они берут представителя фауны, убирают из него слишком твёрдые и ядовитые части, потом добавляют к нему то, что сделано из злаков, некоторые овощи, содержащие углеводы, и листья и семена, содержащие эфирные масла и витамины. Всё это разнообразно перемешивается и нагревается — полчаса, или час, или даже дольше. Если они всё рассчитают правильно, то получат нужную дозу питательных веществ. А самые удачные варианты они записывают и передают друг другу. Я не понимаю только, зачем им эти сложнейшие процедуры, и что мешает взять порцию Би-плазмы…

Линкен выразительно хмыкнул и сложил пальцы рук двумя кольцами, изобразив большие мартышечьи уши.

— Би-плазма появилась гораздо позже, чем их вид, — качнул головой Хольгер. — К таким способам они прибегали в древности. Сейчас в них нет нужды, и они не применяются.

— Ещё как применяются, — сказал Линкен, и Гедимин согласно кивнул.

— Я сам видел, как они подвергали еду тепловой обработке, и она не выглядела как Би-плазма.

— Но она не выглядела и вот так, — Хольгер кивнул на экран, где красовалась фотография запечённой с овощами птицы. — Наверняка такие сложные рецепты уже не используются.

— Это можно проверить, — Гедимин огляделся и нашёл взглядом человека-служащего. — Мы у него спросим. Эй!

«Эдмондо» — был подписан нагрудный знак служащего, прикреплённый к куртке. Человек так и не решился расстаться ни с ней, ни с бронежилетом, и, приблизившись к группе рабочих, как бы невзначай дотянулся до бластера. Оружие было сдвоенным — мощный станнер на всякий случай подкрепили боевым разрядником.

— Что случилось? — спросил служащий, остановившись в двух метрах от Гедимина. Заглянуть ему в глаза было непросто — или ему пришлось бы запрокинуть голову, или ремонтнику — сесть на пол.

— Ты ел когда-нибудь праздничную индейку? — спросил Гедимин. — Такую, приготовленную по всем правилам, с разными добавлениями…

— Конечно же, — удивлённо ответил Эдмондо. — Каждый год, иногда даже два или три раза.

— И с ней действительно всё это проделывают? — Гедимин кивнул на экран. — И это занимает столько времени?

— Ну да, — служащий удивился ещё сильнее. — Мы обычно так и готовим. Это правильный рецепт.

Гедимин и Хольгер переглянулись.

— А что ты ешь, когда нет праздников? — спросил красноглазый пилот. — Тоже… флору и фауну?

— Полуфабрикаты, в основном, — Эдмондо покосился на дверь — там стоял охранник в экзоскелете и курил, не обращая ни на что внимания. — А тут дают готовые обеды. Вы хотите есть?

— Нет, — отозвался Гедимин. — Вам удобнее было бы есть Би-плазму. Проще и быстрее.

Служащий неуверенно усмехнулся.

— Би-плазму? Вместо человеческой еды? Вот так предложение! Спасибо, но я откажусь.

— Нет никакой разницы, — сказал Гедимин. — Кроме внешнего вида. Почему нет?

Эдмондо вскинул голову — теперь ремонтник мог видеть его глаза, расширенные от изумления.

— Никакой разницы?! Между Би-плазмой и… Вы, верно, шутите. Эта белая слизь без вкуса и запаха — и пончик или пицца?! Нет, я ни за что на свете не согласился бы на обмен.

— Эй, Эдмондо! — крикнул охранник, отходя от двери. — Что там? Я нужен?

Линкен положил руку Гедимину на плечо и сжал пальцы.

— Хватит, — тихо сказал он. — Пусть землянин идёт. Ты уже узнал достаточно.

Гедимин увидел его потемневшие глаза и молча кивнул.

— Я могу идти? — спросил Эдмондо, нерешительно глядя на ремонтника. — Ваш интерес к жизни людей очень похвален, но…

— Иди, — кивнул Гедимин. — Спасибо, что ответил.

«Человек видит огромную разницу,» — задумчиво сощурился он. «Там, где я не вижу никакой. Вкус и запах… Разве они есть у обычной мартышечьей еды? За исключением горчицы и этилового спирта, я не заметил никаких отличий. Любопытно…»

Небо темнело медленно; солнце давно скрылось, но звёзды так и не показались — небосклон был залит слабым синеватым свечением. В уличных фонарях не было необходимости — возвращаясь в сумерках в барак, Гедимин видел каждый камешек.

— Завтра встретимся на руднике, — сказал Линкен, остановившись у барака «Альфа-один». — Иди спать, Гедимин, мы с Хольгером тоже пойдём на отдых.

Комендант барака лежал на матрасе в комнате у входа и выглядел отключившимся, но на звук шагов открыл глаза, посмотрел на часы и недовольно сощурился.

— Ты вообще в бараке бываешь? Отбой через две минуты! Расписание видел?

— А ты на улицу сегодня выходил? — буркнул в ответ Гедимин и посмотрел на стену. Расписание успели обновить, теперь в нём значились подъём в шесть утра и сбор на аэродроме в полседьмого. «Повезут на рудник,» — подумал Гедимин, дочитывая текст. «Одна десятичасовая смена? Три еды в день? Четыре часа свободного времени? И что, до первой войны на рудниках работали так же? Нет, что-то не так… надо спросить у Тарсов. Это же праздник какой-то, а не работа…»

…Шёл четвёртый час ночи; Гедимин успел трижды отключиться и лениво подумывал о четвёртом заходе. Магнетрон и трансформатор, бережно очищенные от грязи, лежали в углу на пластине тугоплавкого фрила; пока ремонтник не стал их трогать, ограничившись обломками фонаря. Работа с ними подходила к концу — все провода были зачищены и скручены, корпус для прочности обмотан двойным шнуром. Гедимин вернул на место лампу и нажал на кнопку. Луч белого света ударил в потолок, затмив тусклое свечение местной лампочки.

«Хорошо,» — подумал ремонтник, выключая фонарь, и повертел в руках плоский кусок желтовато-оранжевого стекла. Оно плотно легло в переплетения шнура, как раз на пути светового луча. Закрепив его, Гедимин нажал на кнопку ещё раз.

— Жёлтое, как земной закат, — послышалось из коридора. В дверях стояла Лилит и следила за световым пятном, скользящим по потолку.

— Здесь есть другие фильтры, — сказал Гедимин, заменяя жёлтое стекло тёмно-зелёным и направляя луч на стену.

— А этот — как небо на Ио, — прошептала eateske. — Где ты взял целый фонарь, и где крошево, которое тут у тебя лежало?

— Повреждения были невелики, — пожал плечами ремонтник. — Они уже исправлены, и всё работает. А ты нашла применение проводам?

Лилит мигнула, сдвинула брови, и Гедимин ждал, что она фыркнет и нырнёт в свою комнату, но она осталась на месте.

— Что там в углу? Трансформатор?

— Да, — отозвался Гедимин, погасив фонарь и положив на подставку. — С семи до одиннадцати меня здесь не будет. Если что-то из этих вещей нужно тебе, приходи, бери и пользуйся, но к отбою верни на место.

Лилит посмотрела на трансформатор, смерила Гедимина задумчивым взглядом и кивнула.

— Идёт.

05 июля 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

С озера тянуло прохладой и сыростью; после герметично закупоренного барака, прогретого за ночь телами и дыханием полусотни обитателей, воздух казался Гедимину приятным и свежим. На взлётной полосе разгружались огромные фургоны, новые бронированные глайдеры выползали с аэродрома и собирались на пустыре, к ним сходились недавно привезённые поселенцы. Их было не меньше тысячи, и им ещё не выдали новые комбинезоны. Они растерянно оглядывались и косились на «старожилов», собравшихся в плотную толпу на взлётной полосе. «Яркие цвета,» — задумчиво сощурился Гедимин. «Такая окраска привлекает внимание.»

— К вечеру всё тут будет застроено, — пробормотал за его плечом Эгион Тарс. — Они делают слишком маленькие бараки, им не хватит никакого алфавита для нумерации.

Глайдер-перевозчик выплыл из ремонтного ангара и опустился на взлётную полосу, распахивая двери фургона.

— Тридцать рабочих на борт! — крикнул в рупор один из охранников-«броненосцев». — Две минуты на погрузку!

— Пойдём, — Эгион толкнул Гедимина в плечо. — Рудники на Земле? Чего я не видел, того не видел.

Глайдер, снижая скорость, «процокал» по взлётно-посадочной полосе и замер. Гедимин выбрался из фургона и быстро огляделся. Пока он рыл траншеи в посёлке, здесь, у рудника, тоже успели кое-что построить, — здание, похожее на ураниумскую душевую, и ремонтный ангар стояли в десяти метрах от аэродрома, сам он был окружён невысоким ограждением и залит ровными полосами серого фрила с яркой разметкой. Растительность выжгли, то, что уцелело, было раздавлено гусеницами тяжёлой техники, но за аэродромом, зданиями и ярко-оранжевой «коробкой», прикрывающей ствол шахты, поднимались высокие злаки и колючие кроны деревьев. Одно из них росло прямо за ограждением посадочной площадки. Ветви со стороны аэродрома были срублены, но половина кроны уцелела. Гедимин хотел потрогать колючую ветку, но пронзительный дребезжащий звон заставил его повернуться к зданиям. На краю посадочной площадки привезённые рабочие выстроились в колонну по пятеро; Гедимин занял место в строю, заметил в переднем ряду Эгиона и довольно хмыкнул.

— Где Лилит? — тихо спросил он.

— В посёлке, — буркнул бывший шахтёр. — Она же уборщик. Ты что, не понял?

— Она работала на рудниках Ио, — удивлённо мигнул Гедимин. — Мар… люди собрали шахтёров, чтобы сделать из них уборщиков?

Звон раздался снова, и eateske недовольно сощурился — он не видел необходимости в таких резких и громких звуках. Из оранжевой «коробки» вышли двое людей в куртках поверх бронежилетов. Они остановились невдалеке от колонны рабочих, рядом с охранником в экзоскелете, и сквозь дребезжание и звон обменялись несколькими репликами. Рядом с ними стояли, обеспокоенно оглядываясь по сторонам, трое Eatesqa — один в тёмно-красном комбинезоне и двое в красно-чёрных.

— Тридцать, — наскоро пересчитал рабочих один из людей. — Раздайте дозиметры. Я объявлю задачу.

Молодая самка с большим пакетом в руках подошла к строю. У неё, как и у всех, кому не хватило экзоскелетов, был при себе бластер, соединённый со станнером.

— Вы спуститесь в шахту, — человек указал на оранжевый «ящик». — Ваш бригадир разделит вас на три группы. Эта шахта была засыпана пустой породой. Ваша задача — извлечь её и укрепить штреки. Эзра Юнь!

Поселенец в тёмно-красном комбинезоне подошёл к нему. Человек вручил ему три длинных шеста-шокера и что-то негромко сказал. Eateske закивал. Гедимин пригляделся к нему и сузил глаза — этого поселенца он раньше встречал и теперь совсем ему не обрадовался.

— Эгион, — прошептал он. — Видишь нашего бригадира? Это он монтировал пищеблок. Ему опять дали палку.

— Самое обычное дело, — хмыкнул в ответ Эгион. — У мартышек всегда так.

Гедимин посмотрел на номер на груди Эзры. Первой буквой была «F» — атлантисский знак, отсутствовавший в нумерации бараков.

Что-то дотронулось до руки ремонтника, он посмотрел вниз и увидел человеческую самку. Он не заметил, когда она прикрепила дозиметр к жёсткому держателю на поясе; теперь она ощупывала его запястье. Гедимин мигнул и отвёл руку в сторону, самка вздрогнула и, опасливо оглянувшись на него, быстро пошла дальше.

Вплотную к «коробке», прикрывающей ствол шахты, стоял генератор; едва войдя в здание, Гедимин понял, для чего он здесь нужен. Почти всё пространство занимал огромный механический подъёмник. Сейчас он медленно, с натужным гулом, поднимался из-под земли. В полуоткрытом коробе было достаточно места для всей бригады. На полу виднелись следы грязных гусениц — недавно в шахту спустились три громоздких механизма. Их Гедимин и увидел, когда покинул подъёмник.

Часть шахты от пустой породы очистили; вокруг подъёмника была свободная площадка с укреплёнными стенами. От неё были проложены в стороны четыре широких прохода, но через пару метров они упирались в стену слежавшихся разнородных обломков, уплотнившегося песка и гравия. Туннели были не слишком высокими — между макушкой Гедимина и каменным сводом оставалось не больше пятнадцати сантиметров.

— Всем надеть шлем и респиратор, зажечь фонари! — объявил Эзра; его голос из-под маски звучал глухо и неразборчиво, и он старался говорить как можно громче. Гедимин развернул капюшон, прикрывая лицо прозрачной пластиной, вдохнул воздух сквозь фильтры респиратора. Налобный фонарь вспыхнул, освещая стену рыхлой породы. Эгион ткнул Гедимина в бок; ремонтник увидел, как под защитным стеклом весело искрятся его глаза.

— Ты, ты и ты, — Эзра указал шестом на Эгиона и ещё двоих рабочих. — На бронеходы. Ты, ты и ты — на погрузчики. Ты, ты и ты — лопату в руки и подбирать обломки.

Отряд разделился натрое. Эгион, пригнувшись, забрался в кабину бронехода. Места там было немного, но Гедимин мельком успел заметить, что оборудована она удобно. Бронированная дверь захлопнулась, оставив для обзора три маленьких иллюминатора из очень толстого стекла, и ремонтник отошёл от загудевшей машины. Она вползла в расчищенный проход и с воем вгрызлась в рыхлую «пробку». Из-под вращающихся «челюстей» хлынул песок пополам с булыжниками, посыпались камни и обломки строительного мусора. Бронеход подхватил их и втянул в себя, выплюнув в огромный открытый прицеп. Камни загрохотали по днищу. Над бронеходом, почти полностью поглотив его и закупорив туннель, сомкнулось защитное поле. Он полз медленно, по дециметру проедая дорогу в скале.

Трое отошли к подъёмнику, и вскоре Гедимин услышал гул ещё нескольких двигателей. Это были небольшие глайдеры на высоких колёсах. В их крошечных открытых кабинах едва хватало места для водителей.

Подъёмник спустился снова. Он был доверху набит массивными опорами, балками и закрытыми ящиками. На краю платформы лежал прикрытый ветошью пневмомолот.

— Ты, — Эзра указал шестом на Гедимина. — Взял молот и пошёл ровнять стены. Ты и ты — инструменты в ящиках, взяли и пошли в те штреки. Остальные выгружают опоры.

Гедимин слегка сузил глаза — что-то во взгляде нового командира показалось ему настораживающим — но взял пневмомолот и пошёл за бронеходом Эгиона, оглядываясь по сторонам. Один из «шестоносцев» шёл впереди, расставляя по штреку световые метки. Гедимин остановился между ними — бронеход углубился в породу уже на пять метров, и прицеп был почти полон — и включил механизм. Камень поддавался неохотно — это был прочный минерал, куда более крепкий, чем рыхлые породы по берегам озера — и всё же метки одна за другой соединялись тонкими лучами, стены туннеля выравнивались.

Мимо, надсадно гудя, прополз колёсный глайдер. Он волок за собой наполненный прицеп. Грохот в туннеле смолк — бронеход остановился. Гедимин, прервав работу, оглянулся и увидел установленные вдоль стен опоры. Весь туннель исчез в четырёхгранной трубе, собранной из фриловых опор и перекладин, и рабочие, отойдя на метр, устанавливали очередной её сегмент. Тот, кому дали лопату, сыпал за фриловую стену обломки породы, плотно набивая ими небольшой промежуток.

Гедимин смахнул пыль с участка стены и присмотрелся к нему. Он помнил, как выглядят чёрные вкрапления урановой смолки. Здесь их не было.

— Чего встал?! — Эзра, с шестом в руке проходящий по туннелю, остановился неподалёку. — Работать!

За его спиной загудел глайдер. Он толкал перед собой пустой прицеп, и бригадиру пришлось отступить к стене. Когда глайдер проехал, Эзры там уже не было. Пожав плечами, Гедимин поднял пневмомолот. Работы было ещё много, и с каждым метром продвижения бронехода её становилось больше. Туннель медленно удлинялся, и Гедимин даже не предполагал, как далеко он может тянуться. В стене прочной породы проступило рыхлое пятно разноцветного мусора — ещё один замурованный штрек. Бронеход прополз мимо него, световые маячки выстроились вокруг, — сюда ещё предстояло вернуться.

И этот штрек, и ещё несколько были полностью расчищены к тому времени, как у подъёмника завыла сирена, и бронеход остановился. Защитное поле уплотнилось до непрозрачности. Заглушив мотор, Эгион выбрался из кабины и прошёл по заваленному пустой породой прицепу к проёму в куполе.

— Обед, — кивнул он Гедимину. — Клади инструмент, идём к подъёмнику.

Все три отряда собрались на пересечении туннелей. Гедимин огляделся и увидел, что замурованных проходов не осталось — все уходили далеко в подземную темноту, и все были укреплены опорами из белесого фрила.

— Тут мы закончим ещё до вечера, — Эгион, сняв респиратор, опустошал контейнеры с водой и Би-плазмой. — Положим рельсы, протянем кабели.

— Тогда начнётся работа? — спросил Гедимин, разглядывая серый камень. Он искал чёрные смолянистые вкрапления, но порода была пуста.

— Что? — Эгион едва не поперхнулся Би-плазмой. — А сейчас ты чем занят?

Гедимин хотел ответить, но не успел — отключился раньше, чем открыл рот. Очнулся он через пятнадцать минут сидящим на корточках у стены — кто-то усадил его, не позволив упасть. Вся шахта звенела и дребезжала — перерыв закончился, пора было идти за бронеходом. «Может быть, уран есть впереди,» — думал Гедимин, направляя луч фонаря на белесые стены. «Может быть, надо взорвать тысячу тонн камня, чтобы добраться до него. Почему-то древние макаки оставили эти шахты. Наверное, они не очень богаты рудой.»

Из-под земли он выбрался в половине шестого и не без удовольствия стянул респиратор и откинул капюшон, подставив лицо холодному ветру. Шахтёры собрались у оранжевого «ящика», и двое в бронежилетах быстро пересчитали их. Самка, натянув перчатки по локоть, собирала дозиметры. Гедимину так и не удалось посмотреть на прикрытую шкалу. «Мартышки считают, что внизу фон выше. Если это так, там может что-то быть. Уран… или что-то ещё,» — Гедимин задумчиво следил за роботом-уборщиком, оттирающим оранжевые стены от пыли. Он бы согласился подставить для оттирания свой комбинезон — от пыли он из рыжего стал светло-жёлтым.

Вскоре комбинезон — и всё остальное — пришлось снять и бросить в контейнер. Их завели в душевую. Она ничем не отличалась от душевой в посёлке — кроме укреплённых на стене баллонов с длинными тонкими трубками. Охранник в мокром экзоскелете подошёл к одному из них и жестом подозвал ближайшего eateske.

— Это промывает носоглотку, — он протянул рабочему трубки. — Вставляешь в нос, нажимаешь кнопку, убираешь шланги и всё выплёвываешь. Вы все смотрите, как это делается.

Eateske, наглотавшийся раствора, зашёлся кашлем и выплюнул серую слюну. Остальные озадаченно переглянулись.

— Это уран, а не песочек! — рявкнул охранник. — Даже теск через месяц сдохнет!

У раствора не было вкуса, но его запах Гедимин чувствовал ещё долго — даже выйдя из душевой, одевшись в новый чистый комбинезон и устроившись у посадочной полосы с контейнером Би-плазмы, он никак не мог его заесть. Колючее растение над его плечом тянуло уцелевшие ветки к небу; его сородичи тёмными скоплениями маячили в отдалении, и некоторые из них поднялись на тридцать метров. «Есть вероятность, что и это дерево вырастет,» — думал Гедимин, разглядывая ветку с длинными иглами. «Если в него не врежется глайдер.»

Позади зашуршала трава — кто-то шёл к аэродрому, путаясь в примятых стеблях злаков. Гедимин оглянулся и быстро поднялся на ноги — это был Линкен.

— Вот вас куда завезли, — хмыкнул он, стиснув руку ремонтника. — Ну что, посмотрел на урановые шахты? Как тебе промывка?

— Своеобразно, — отозвался Гедимин. — Но я нигде не нашёл урановой смолки.

— И не найдёшь, — качнул головой Линкен. — Сейчас это редкость. Но урана там ещё очень много. Все эти породы будут раздроблены и перебраны по песчинке, — тогда они покажут, что в них есть. Наше дело — расчистить путь… Как там, внизу? Своды не сыплются?

— Мне трудно понять, — пожал плечами ремонтник. — Я никогда не был так глубоко под землёй. Даже механизмы там… непонятно, за что браться. Нас не засыпало — это всё, что я знаю.

— Осторожнее там, — сузил глаза Линкен. — Не в каждую дыру следует лезть. Ты ходишь с Эгионом? Смотри, что он делает.

— Эгион не очень внимателен, — качнул головой Гедимин. — И не очень любопытен.

— Зато у него есть опыт, — Линкен опустился на перекладину ограждения и пощупал колючую ветку. — Живое… дерево, так? На Марсе было много таких. Палки и колючки, торчащие вверх, по всем долинам и склонам. Весь Марс покрыт ими. Как они называются?

Гедимин озадаченно посмотрел на дерево. Определённо, каждый представитель фауны и флоры — даже те летающие насекомые, от которых сейчас отмахивался двумя руками охранник на крыльце душевой — имел своё название. Но Гедимину его не сообщили.

— Это… хвойное дерево, — с трудом извлёк он из памяти отрывочные сведения. — Холодостойкое растение. Надо в информатории посмотреть. Если макаки не додумались и это засекретить…

Ураниум-Сити за день разросся вчетверо. Жёлтые бараки выстроились вдоль дороги, незаметно превратившейся в главную улицу, окружили площадку с информаторием, и Гедимин увидел, выбираясь с аэродрома, на стене табличку «1-я авеню». Она, как и широкая полоса фрила на земле, обозначала новую улицу — теперь их в посёлке было две. Поселенцы в новых комбинезонах бродили вдоль строений, с интересом оглядываясь по сторонам, кто-то выбрался к озеру, другие разошлись по баракам — из-за распахнутых дверей были слышны голоса. Но информаторий по-прежнему был пустынен, только из кинозала доносились приглушённые звуки — кто-то пересматривал «День независимости». Эдмондо перебирал ссыпанные в коробку диски и вполголоса советовался с охранником и одним из венерианцев — кажется, у него было немало фильмов в запасе. Гедимин, проходя мимо зала, подумал, не войти ли ему туда, но очень скоро ему стало не до зрелищ.

— Сосна горная, сорт «Марсианский рассвет», — он ткнул пальцем в экран, разворачивая серию фотографий. — Из-за редкой холодоустойчивости и засухостойкости была выбрана для колонизации Марса. Ведутся споры о признании её отдельным подвидом или даже видом… марсианским эндемиком. Обширные сосновые леса распространены на Марсе… от экватора до экстремально высоких широт, за исключением скальных обнажений и приполярных областей.

— Да, так и есть, — кивнул Линкен, заглядывая в экран. — Эти палки с иголками там повсюду. Сосна? Странное слово. А это что за палки? Тоже дерево? Я и такие видел. Да, там же. На побережьях.

— Ель канадская, — Гедимин смахнул с плеча чью-то руку и развернул ещё одну фотографию на весь экран. — Засухоустойчива… в порядке эксперимента завезена на Марс в числе других хвойных растений. В настоящее время… акклиматизировалась и медленно распространяется вдоль побережья Ацидалийского моря. Отсутствие насекомых и возбудителей болезней очень благоприятно… Руку убери.

— Ага, — буркнули за спиной, и синеватые пальцы исчезли с его плеча. Гедимин оглянулся — кроме Линкена и Хольгера, позади стояли ещё четверо, и никого из них ремонтник не знал.

— Надо же, — хмыкнул бывший космолётчик, глядя на экран. — Сколько всего там растёт. И каждое зелёное и рыжее пятно на камне как-то называется. И кто-то ещё изучает всё это… думает, что куда завезти. Я знаю только одно растение. Набери в поиске «красный лиск».

Гедимин мигнул.

— Это растение?.. В самом деле, тут есть такая статья. Лиск красный… признан марсианским эндемиком… преобладающий злак от экватора до приполярных областей… крайняя засухоустойчивость и холодостойкость… опыляется ветром, семена углубляются в почву и прорастают, как только повышается её влажность. Получил название из-за характерной окраски…

На экране была ещё одна фотография — красно-рыжие злаки, склонившиеся под ветром, зелёные сосны, поднявшиеся над ними, ржаво-красные глыбы в пятнах сизых лишайников и сизое небо в лёгкой дымке.

— Лиск, — кивнул Линкен, глядя на экран. — Вот это растение я знаю. Попробую запомнить сосну и ель. Если эти штуки есть тут… поищи, где-нибудь на Земле растёт лиск?

— Он эндемик, — отозвался Хольгер. — Это значит — он растёт только на Марсе. Тут пишут, что его предок был зелёным земным растением, но уже на десятый год изменился настолько, что ввели новый подвид… а потом и вид. Так ты интересуешься растениями, Линкен? Вот бы не подумал.

— Линкен интересуется только тем, что взрывается, — хмыкнул один из марсиан. — А растения этого не умеют. Правда, Лиск?

Двое заухмылялись. Линкен, сузив глаза, повернулся к ним.

«Растения взрываются,» — набрал в строке поиска Гедимин и изумлённо мигнул, увидев первые ссылки. Секунду спустя он читал перечень весьма странной растительности и думал про себя, что в мире очень много интересных штук, а в сети — океан информации. Только двух вещей там нет — подробных чертежей разнообразных механизмов и схем переработки урановых руд.

07 июля 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

После долгой расчистки вентиляционных шахт и проползания по узким, почти вертикально уходящим вверх туннелям вернуться на поверхность было радостно, и даже промывание носоглотки не могло испортить Гедимину настроение. Наскоро утолив голод, он отошёл от смены, отдыхающей в тени душевой, и приблизился к ремонтному ангару. Из шахты недавно подняли два бронехода и один погрузчик; сейчас они, отмытые от рудничной пыли, обсыхали на пятачке перед ангаром, и никакой охраны рядом с ними не было.

Гедимин заранее прихватил из барака осколок фрила и теперь присел рядом с бронеходом, вдумчиво прощупывая пальцами и лезвием швы между пластинами. «Где-то это должно поддеваться,» — думал он, пробуя продавить броню немного вверх и чуть-чуть вниз. «Вот это похоже на стык… Так, ещё немного подцепить…»

Часть брони, прикрывающая половину «носа», с лязгом отошла вверх, открыв гладкую поверхность — металлическую пластину, прикрученную мощными болтами. Гедимин посветил фонарём под броню и довольно хмыкнул — пластина при отсутствии болтов должна была приподняться под углом и приоткрыть часть механизма. Двигатель Гедимина не интересовал — все глайдеры, военные или гражданские, работали на одном и том же горючем. А вот буровая и измельчающая части, «челюсти» бронехода, — это было куда интереснее.

Два болта из четырёх Гедимин успел открутить, и третий уже начинал поддаваться, когда над плечом eateske протрещал мощный разряд.

— Стоять! — заорали сзади, и Гедимин от неожиданности выпустил броневую «крышку». Она с грохотом упала на «нос» бронехода. «Заметили, что я делаю,» — недовольно сощурился Гедимин — отпираться было бессмысленно. Он повернулся к невовремя появившемуся охраннику.

— Руки вверх! — крикнул тот, направив на Гедимина бластер. Eateske думал, что увидит одного из «броненосцев», и удивлялся про себя, как ему удалось не расслышать лязг и скрежет экзоскелета; но сзади стоял один из «мирных людей» в шахтёрской куртке поверх бронежилета.

— Что ты тут делал, а? — спросил, ощерившись, «мирный». — Отвечай!

— Хотел посмотреть, что внутри, — отозвался Гедимин. Осколок фрила он успел спрятать и теперь думал, будет «макака» обыскивать его или не догадается.

— Чего?! — лицо «мирного» перекосилось. — Ты шутить вздумал, слизь?!

— Что там? — закричал, быстро приближаясь к бронеходам, охранник в экзоскелете. — Нападение? Диверсия?

«Ну вот,» — сузил глаза Гедимин; ему было досадно. «Клешня» экзоскелета вцепилась в его плечо, развернула его к машине лицом. «Мирный» принялся осматривать и ощупывать броню.

— Он рылся в проходчике, — пояснял он на ходу. — Расковырял весь перёд, чуть не долез до ходовой части!

— Проверь, всё ли на месте, — «броненосец» ткнул Гедимина в спину соплом бластера. — Вали к своим — и чтоб здесь тебя не видели!

Тычок был весьма ощутимым — ещё немного, и ремонтник не удержался бы на ногах — но никаким разрядом его не сопроводили. Отойдя на несколько шагов, eateske обернулся и удивлённо хмыкнул. «И всё?»

— Вали, вали отсюда! — крикнул «броненосец», направляя на него бластер. — Или словами не доходит?!

Отойдя к душевой, Гедимин снова повернулся к ремонтному ангару. Бронеходы, гудя и скрежеща, вползали внутрь, охранник шёл за ними, оглядываясь по сторонам. Гедимин пожал плечами. «Похоже, карцер тут не предусмотрен. Это надо учесть…»

Глайдер, высадив шахтёров на окраине посёлка, поехал, уже не взлетая, в сторону мойки. Посадочную полосу, пока никого на ней не было, успели залить фрилом, и он остыл и затвердел; теперь машины не скрежетали по гравию. Гедимин покосился на глайдер — судя по звуку мотора, топливный насос работал вполсилы — но решил не вмешиваться и, выбравшись с аэродрома, пошёл к информаторию.

— Постой, — Эгион преградил ему дорогу. — Есть разговор. Несколько минут, не больше.

Гай Марци удивлённо мигнул, увидев их в дверях.

— Не ошиблись? Ещё восьми нет, — пробурчал он, возвращаясь на матрас. — Вы в порядке, оба?

— Скоро уйдём, — бросил Эгион, пропуская Гедимина в свою комнату. Лилит уже сидела там, сосредоточенно сдирая изоляцию с обрезка провода. Уступив гостю немного места на матрасе, она вернулась к своему занятию.

— Зачем ты доводишь охрану? — хмуро спросил Эгион. — У них есть из чего выстрелить, и они не промахнутся.

— Я не прошу их лезть под руку, — недовольно сощурился Гедимин. — Мне интересно устройство механизмов. Как устроен бластер, я уже знаю.

— Тогда ищи это устройство в сети, — буркнул шахтёр. — Там не стреляют.

— Ты сам там искал? — сузил глаза ремонтник. — Всё, что несёт полезную информацию, заблокировано. Нигде ни чертежа, ни схемы.

Эгион и Лилит переглянулись.

— Тёплый Север, — сказала самка, расправляя очищенные провода. — Расскажи ему, Тарс.

— Можно обойти блокаду, — сказал, понизив голос, Эгион. — Знаешь язык Севера? Умеешь на нём писать?

Гедимин кивнул.

— В поисковой строке напишешь их буквами: «на севере тепло», — шахтёр заговорил ещё тише. — Попадёшь на их… территорию. Там всё и всегда пиши на языке Севера — и найдёшь столько всякой всячины, что мозги закипят.

— Север не поддерживает информационную блокаду? — если бы Гедимин был котом, он бы навострил уши. — А куда смотрят местные макаки?

— Эти ребята называют себя «Тёплый Север», — усмехнулся Эгион. — Они против любых запретов. Кажется, их поддерживает правительство Севера… Местные пытаются их блокировать, иногда получается, иногда — нет. Ты сам увидишь — сегодня один сайт открыт, завтра его закрыли, а ещё два появились. Там очень много всего. Самая разная информация.

— И чертежи рудничного оборудования там есть? — спросил Гедимин. — Лежат открыто?

Эгион пожал плечами.

— Никогда не искал чертежи. Тебе что, мало таскать эти железяки, — надо ещё на них любоваться?!

Ремонтник, пропустив вторую фразу мимо ушей, озадаченно мигнул.

— Откуда ты знаешь, что есть в северной сети, если ничего там не искал?

Эгион уткнулся взглядом в пол. Лилит фыркнула.

— Он искал, но не железяки, — вполголоса сказала она. Эгион нахмурился.

— Будет тебе…

— Он интересовался спариванием макак, — договорила Лилит. — Этого добра там полно.

Гедимин посмотрел на неё, на Эгиона, — шахтёр был крайне смущён. «Надо же… какая странная информация может интересовать,» — подумал он, ощущая слабое любопытство.

— И как они спариваются? — спросил он. Лилит хмыкнула.

— Никто ещё не удержался от вопроса. Они соединяют свои выделительные системы попарно. И выделяют.

Гедимин изумлённо мигнул, заглянул ей в глаза — непохоже было, что она шутит. Эгион рассматривал стену барака и недовольно щурился.

— Так вот почему они получаются такими… — не сдержался ремонтник. — Но это очень странный способ… ты уверена, что это достоверная информация, а не… фантастика?

Лилит ухмыльнулась.

— Проверь сам, — сказала она, собирая провода и поднимаясь с матраса. — Найди минутку между чертежами. Это единственная версия, других нет.

Гедимин поморщился. «Соединять выделительные системы… Да, необычный способ. Но если нет клонария, и такой сгодится.»

Он надеялся встретить в информатории Линкена или Хольгера, но там не было никого, кроме десятка игроков в «Космобой». Они, заняв центр зала, разбились на две команды, и с их мест только и слышен был треск клавиш и приглушённый гул взрывов. Гедимин, дружелюбно кивнув пробегающему мимо служащему, сел за свободную машину в углу и открыл поисковик. Несколько секунд — и на экране всплыла клавиатура с северным алфавитом. «На севере тепло,» — оглянувшись через плечо, набрал Гедимин, и экран окрасился желтоватой зеленью с красными и синими вкраплениями. Атлантисские буквы исчезли. Пустая страница поисковика на языке Севера ждала вопросов. «Буровые установки,» — написал Гедимин и добавил: «Чертежи». Экран мигнул; ремонтник смотрел на россыпь ссылок, приоткрывшиеся рисунки и объёмные схемы, и его глаза горели жёлтым огнём.

…До отбоя оставалось десять минут, когда Гедимин с сожалением закрыл последнюю страницу. Перед глазами всё вспыхивало и плыло — мозг, впитавший несколько сотен подробных схем и чертежей, перегрелся и нуждался в передышке. Гедимин провёл ладонью по лбу и поднялся с места. Зал опустел, только за столом у входа сидел Эдмондо, человек-служащий. Уронив голову на подложенные руки, он громко сопел.

— Эй, — Гедимин пальцем дотронулся до его плеча. Эдмондо не шелохнулся.

— Эй! — ремонтник осторожно встряхнул его. Человек резко развернулся, вырывая бластер из кобуры. Сопло уткнулось Гедимину в живот.

— Осторожно! — сузил глаза ремонтник. — Я на тебя не нападаю.

Эдмондо встряхнулся, осоловелым взглядом смерил Гедимина и убрал оружие.

— Я прошу прощения, — пробормотал он, вытирая лицо ладонью. — Уже вечер, да? Я, кажется, заснул, и мне приснилось вторжение. Неприятный сон…

— Неприятный… что? — озадаченно мигнул Гедимин. — Что ты сделал?

Теперь удивился Эдмондо — на его подвижном лице все эмоции отражались незамедлительно. Он пристально посмотрел на ремонтника и покачал головой.

— Сон… Разве вы не видите снов, когда спите ночью? Я знаю, что искусственнорождённые спят по пятнадцать минут, но не думал, что… Вам ничего не снится?

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — сказал Гедимин. — Что не происходит с нами, когда мы отключаемся? Я видел, что вы можете находиться в этом состоянии несколько часов подряд. Есть ещё какие-то отличия?

— Ну да, — закивал Эдмондо. — Похоже, они есть. Мы… люди, естественнорождённые… видим сны. И это… целый мир, правда. Я даже не предполагал, что для вас он недоступен!

…Дверь за Гедимином закрылась за полминуты до отбоя, и Гай Марци только поморщился и махнул рукой. Минуту спустя ремонтник лежал, растянувшись на матрасе и положив руки под голову, и перед его закрытыми глазами вспыхивали и пропадали подробнейшие объёмные схемы самых разнообразных механизмов. В углу лежал магнетрон с недоделанной антенной — этой ночью Гедимин не собирался возвращаться к работе, сначала нужно было уложить в голове полученную информацию. Ненадолго он отвлёкся от чертежей, приоткрыл глаза и тихо хмыкнул. «Существа, соединяющие выделительные системы для размножения, проводящие по восемь часов за наблюдением бессвязных галлюцинаций и считающие и то, и другое приятным… Странно даже думать о них,» — он перевернулся набок и снова зажмурился. «И всё-таки интересно, что они подразумевали под словом «слияние»…»

09 июля 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Там, где замурованный ствол выходил на поверхность, уже не требовалось бурение — пустая порода, разрыхлённая дождями и талой водой, разваливалась от удара кулаком. Счистив со стен туннеля последние обломки и сбросив их вниз, Гедимин протиснулся в лаз и выбрался наружу, волоча за собой пневмомолот.

Наверху был замшелый холм с торчащими из склонов валунами; некоторые из них, явно искусственного происхождения, остались с тех времён, когда здесь ещё добывали уран. Сосны за прошедшие десятки лет успели не только обступить выход вентиляционной шахты, но и изрядно вырасти — Гедимин, запрокинув голову, видел их макушки и растопыренные ветви высоко в небе. На корнях сидел, привстав на задние лапы, некрупный мохнатый зверёк с полосатым хвостом и чёрно-белой мордой; увидев пришельца, он метнулся вверх по стволу и скрылся в большом дупле. Второй полосатый хвост мелькнул под корнями другой сосны, что-то негромко прошуршало по стволу, и снова настала тишина.

Гедимин посмотрел на маячок, прикреплённый к поясу. Следовало привести его в действие и оставить на краю шахты. Но ремонтник не спешил. Оглядевшись по сторонам, он расстегнул комбинезон и, стянув верхнюю часть, расстелил её на земле. Прикосновение ветра охладило кожу — это было своевременно и приятно, Гедимин уже пятнадцать минут чувствовал перегрев и нарастающую усталость. Может быть, не следовало так спешить в продвижении по замурованному стволу; но ремонтнику нужно было выиграть время, и теперь у него было несколько минут в запасе. Он положил пневмомолот на расстеленную рубаху и достал осколок фрила — на случай, если не все детали удастся сдвинуть с места пальцами. «Сначала пружина. Вынуть пику. Теперь отжать вот эту скобу…» — Гедимин придавил инструмент коленом. «Поддаётся… Так, что дальше?»

Через десять минут с изучением и прочисткой агрегата было покончено, и он, собранный из деталей, снова был готов к работе. Гедимин опробовал его на куске искусственного камня — древнего бетона — и довольно кивнул. Инструкции с «Тёплого Севера» не обманули — все детали оказались там, где Гедимин искал их, и были соединены указанными способами… и продувание воздуховодов оказалось небесполезным. «Хорошо,» — кивнул сам себе Гедимин, застёгивая комбинезон. «Эта проверка прошла успешно. Было бы полезно проверить другие чертежи. Надо найти способ подобраться к бронеходам. Макаки охраняют их, но когда-то они должны отворачиваться…»

Можно было установить маячок и спускаться, но Гедимин не торопился. Отцепив от креплений на бедре дозиметр, завёрнутый в тонкую плёнку, он осторожно надорвал её и посмотрел на шкалу. «35» — светилось на ней, сбоку от значка «мкЗв». «А, вот оно что… Сколько получится в месяц?» — на несколько секунд Гедимин задумался, потом хмыкнул. «Неопасно, но цвет кожи придётся сменить…» — он посмотрел на почти чистую ладонь, практически белую — постоянное облучение ещё не покрыло её серыми прожилками. Плёнка на дозиметре была необратимо испорчена, снова сделать её целой Гедимин даже не пытался. Обернув прибор так, чтобы разрыв стал незаметным, он воткнул маячок в мох на краю туннеля и полез вниз. Где-то над лесом высоколетящий дрон свернул с курса, уловив сигнал; здесь должны были поставить защитный короб, а потом и вентиляционную установку, выдуть из рудника накопившуюся радиоактивную пыль и снизить фон.

…- Тупой урод! — самка «макаки» взглянула на дозиметр и побагровела. — Ты куда полез?! Ты зачем грязными граблями лапал прибор?!

«Очень выразительные лица,» — думал Гедимин, с интересом разглядывая покрасневшие щёки и уши. «Это из-за капилляров, проходящих под кожей. Мгновенное нагнетание крови… Интересно, долго продержится такой эффект?»

— Что ты пялишься, кретин?! — взвизгнула «мартышка», отступив на шаг. — Кто бы вас всех перестрелял!

— Ну что там? — послышался ленивый голос охранника — человек в экзоскелете стоял, привалившись к стене ремонтного ангара. — Бунт? Нет? Тогда чего орёшь?

— Ты посмотри, что этот урод сделал! — самка развернулась к «броненосцу». Её уши заметно посветлели — давление крови спадало, любопытный эффект ослабевал, и Гедимин, разочарованно хмыкнув, побрёл к душевой.

Осколок фрила из грязной спецодежды, отправленной в стирку, был переложен в карман чистой; охранник определённо видел это, но ничего не сказал и не сделал. Гедимин, довольно щурясь, вышел на крыльцо.

— Эй! — один из шахтёров помахал ему рукой и быстро пошёл навстречу. Гедимин махнул ему в ответ.

— Встретились, — хмыкнул Хольгер Арктус, пожав ему руку. — Где ты был всю смену?

— Как всегда, копал, — отозвался Гедимин. — Расчищал вентиляционные ходы. А ты как отвертелся от рытья и бурения?

— Ты, наверное, выглядишь самым здоровым амбалом в смене, — ухмыльнулся Хольгер. — Как же не вручить тебе кирку?.. Я ставил газовые датчики в шахте. Думаю, через неделю, когда закончат с вентиляцией, она заработает. Нашёл уран?

— Что-то тут фонит, — пожал плечами Гедимин. — Мне бы анализатор…

— Разве что у них одолжишь, — бывший пилот кивнул на самку, быстрым шагом проходящую мимо душевой. Перед ней, выпустив шасси, катились роботы-уборщики. Поймав задумчивый взгляд Гедимина, она поморщилась и пошла быстрее.

— Ты когда-нибудь видел в шахте самку? — спросил Гедимин. — В моей смене нет ни одной.

— Нет, ни разу, — качнул головой Хольгер. — И навряд ли увижу, если это не самка макаки. Всем нашим дали синие комбинезоны. Уборщики, пищеблок и тому подобное. Только не рудники.

Гедимин удивлённо мигнул.

— Почему так? Традиция?

— Необходимость, eateske, — вздохнул Хольгер. — Эти работы не предполагают ни результата, ни завершения. Только самка может выполнять их и не сойти с ума. Ни один самец не выдержит и месяца.

Он замолчал, услышав чужие шаги. Охранник в экзоскелете, на ходу пуская дым изо рта, прошёл мимо. Рядом семенила самка.

— Еноты! — донеслось до Гедимина. — Обнаглевшие твари. Пролезли всюду, куда только можно. Что, совсем нельзя стрелять их?

— Штраф, — хмыкнул охранник. — Они еду ищут. Накрой бак сеткой. Что ты сегодня такая злая?

— Тупые тески! — буркнула «мартышка», сворачивая за угол ангара.

Гедимин покачал головой.

— То, что ты говоришь, Хольгер… Это и для макак верно. Не хотел бы я получить такую работу.

Глава 7

10 июля 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Почти все машины информатория были заняты — несколько десятков поселенцев устроили состязания по «Космобою». Из кинозала слышались взрывы, скрежет и вопли — Эдмондо нашёл ещё один фильм про войну, и зрителей набралось немало. Сам смотритель информатория, оттеснённый толпой поселенцев в дальний угол, выглядывал оттуда с опаской.

Гедимин осмотрелся, выискивая свободное место. Его любимый угол тоже заняли — один из шахтёров сидел там, угрюмо смотрел на экран и время от времени тыкал пальцем во всплывающие картинки. Подойдя поближе, ремонтник узнал Линкена — а что тот не в духе, было заметно издалека.

— Привет, — буркнул Линкен, заметив Гедимина. — Ты это видел?

Он указал на картинку со стрелкой. Это был закрытый видеоролик — обычный, не голографический. Гедимин увидел человека в неуклюжей многослойной одежде, а рядом с ним, через косую черту, — eateske в тёмно-красном комбинезоне и странной накидке без рукавов, но с пуговицами.

— Эта макака уверена, что нас нельзя выпускать за пределы атмосферы, — сказал Линкен, сузив глаза. — Вышла ещё одна поправка к закону да Косты. Раньше нам запрещали только спрингеры, а теперь ещё и флипперы. Трусливые мартышки…

Гедимин сочувственно кивнул. Его взгляд скользил по экрану — под роликом были выжимки из речей «макаки» и её собеседников. Линкен посмотрел туда же и стиснул зубы.

— «Приложить усилия для сближения… пока взгляды и ценности искусственнорождённых не выглядят близкими и понятными для граждан Атлантиса», — негромко повторил он. — Hasulesh! Пусть они дадут мне звездолёт и бластер, я быстро разъясню им все ценности и взгляды…

— Тихо, — Гедимин покосился на охранника — тот маячил вдалеке, у двери, но мог что-то услышать. — Что это за макака?

Линкен мигнул.

— Гедимин, ты опять свалился с Энцелада? Это Эмильен Паркс, куратор проекта «Слияние».

— А, — ремонтник вспомнил, что где-то слышал это имя, и слегка удивился тому, как быстро оно стёрлось из памяти. — А второй кто?

Линкен мигнул ещё раз, заглянул Гедимину в глаза и тяжело вздохнул.

— Хорошо на Энцеладе?.. Это Оркус Марци, губернатор северных территорий.

— Наш непосредственный командир? — Гедимин с интересом взглянул на экран. — Подчиняется Джеймсу? Где его штаб?

— В Порт-Радии, — Линкен снова вздохнул и свернул страницу. — Смотри сюда, Гедимин.

Он указал на новый ярлык рядом с двумя старыми. Он изображал две руки — пятипалую человечью и четырёхпалую ладонь eateske, соединённые в рукопожатии. «Слияние» — гласила подпись под ним.

— Макаки складывают сюда разные сведения. В основном о себе, — Линкен перешёл на другую страницу и развернул перед Гедимином уменьшенную карту Земли. — Здесь видны все территории Eatesqa…

— Эй, — охранник, незаметно миновавший толпу поселенцев, остановился рядом с Линкеном. — Что ты сказал, теск? Больше этого не говори.

Линкен сузил глаза, дёрнулся, порываясь встать, но стальная «клешня» опустилась на его плечо, вдавив космолётчика в стул. Гедимин ударил, целясь в сочленения «лапы». Сверкнул разряд, и ремонтник схватился за живот — в солнечном сплетении словно снаряд взорвался.

— Стоять! — охранник шарахнулся назад и остановился, направив на Гедимина и Линкена бластеры. — Поднять руки, быстро! Теперь валите. Не оглядываться!

Одна его конечность слегка дрожала, броня на ней промялась, но ничего жизненно важного не задела. Гедимин кое-как восстановил дыхание. Расшибленные пальцы неприятно ныли. «Он не стрелял,» — подумал он, остановившись на площади за информаторием. «Исполнял приказ? Я бы хотел взглянуть на инструкцию, которую они теперь соблюдают.»

— Hasulesh, — еле слышно выдохнул Линкен, потирая затылок. — Однажды мы их научим дышать вакуумом без скафандров. Приятно будет на это посмотреть… Что с рукой?

— Отбил, — недовольно сощурился Гедимин. — Глупо.

«Теперь макака может не пустить нас в информаторий,» — эта мысль была очень неприятной. «Попробую вернуться через час. Они плохо различают наши лица, а считывателя у него не было…»

— Посёлок разрастается, — заметил Линкен, выбравшись на большую улицу. Она шла от озера на север, вдоль неё выстроились четыре десятка ярко-жёлтых бараков. Глайдер на высоких колёсах загудел, отгоняя поселенцев с дороги; за ним волочилась платформа-прицеп, а на ней лежала покорёженная конструкция. Гедимин удивлённо мигнул — глайдер вёз носовую часть бронехода и направлялся вовсе не к ремонтному ангару.

— Куда он? — eateske сделал несколько шагов вслед за транспортом и увидел, как тот подползает к оврагу и наклоняет платформу набок. Повреждённая конструкция полетела на гору обломков, накопившуюся на свалке; из-под остатков бронехода выпал покорёженный пневмомолот, а за ним — почти целый, но сильно поцарапанный робот-уборщик. Глайдер, избавившись от груза, прибавил ходу, но Гедимина он уже не интересовал. Ремонтник стоял на краю оврага, растерянно мигая, и разглядывал обломки.

— Ты куда? — запоздало спросил Линкен, но Гедимин даже не обернулся. Он уже взбирался по груде строительного мусора, на ходу вынимая осколки фрила из поясных креплений. Эта конструкция была скреплена прочно, и разбирать её голыми руками Гедимину не хотелось.

— Иди сюда! — махнул он Линкену, пинком сбрасывая механизм с неустойчивой горы на дно оврага. Пневмомолот едва не полетел следом; Гедимин поймал его на лету и с интересом осмотрел со всех сторон. Навряд ли инструмент пострадал от рук шахтёра — даже у eateske не хватило бы сил так его покорёжить, практически согнуть пополам…

— В чём это ты копаешься? — подозрительно сощурился Линкен. — Никак, стрела проходчика? И на что она тебе?

— Посмотреть, что внутри, — отозвался Гедимин, отдирая заклёпки и примеряясь к винтовому креплению. — Узнать, что там сломалось.

— Мартышечий хлам, — поморщился космолётчик. — В сети на него не нагляделся? Ты его хоть чинить не собираешься?

— Тут нужны новые детали, — Гедимин разглядывал винт с сорванной резьбой. — Очень интересно… Ты когда-нибудь разбирал пневмомолот?

— Чего? — мигнул Линкен. — Может быть, я псих. Но не настолько, чтобы свободное время тратить на ремонт проходчика. Я возвращаюсь в информаторий.

— Охранника не трогай, — попросил Гедимин, не отрываясь от работы. — Лучше узнай, почему он не выстрелил.

— Они ещё надеются, что мы добровольно станем их рабами, — сузил глаза космолётчик, пинком отшвырнул в сторону деталь, отвалившуюся от проходчика, и поднялся на край оврага. Гедимин посмотрел ему вслед и пожал плечами. До отбоя было ещё далеко, частично разобранный механизм лежал под ногами, — некоторые детали могли пригодиться в будущем, если только удастся незаметно пронести их в барак…

…Гедимин вышел из забытья в четвёртом часу ночи. Он уже почти привык за сутки отсыпаться на полмесяца вперёд. Перевернувшись на другой бок, он лениво посмотрел на трансформатор, магнетрон и конструкцию, которая должна была в скором времени стать примитивным сверлильным станком… или, возможно, усовершенствоваться до токарного. Собственно, осталось немного — запитать её и найти где-нибудь пригодные резцы и свёрла. Обломки фрила для этого подходили плохо…

Из-за правой стены донёсся хруст и скрежет, кто-то коротко выдохнул, и заскрежетало снова, а потом потянуло плавящимся скирлином. Лампочки в коридоре, и без того еле светившие, мигнули и погасли. Из-за стены послышалось приглушённое ругательство. Свет зажёгся снова.

— Эй, — Гедимин постучал костяшками пальцев по стене. — Помощь нужна?

— Да пошёл ты, — буркнули в ответ.

Ремонтник пожал плечами и перевернулся на живот. «Интересно, зачем ей нужен кабель,» — лениво думал он, готовясь отключиться. «Завтра одолжу у неё изоленту. Пора и мне заняться делом…»

12 июля 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Глайдер лёг брюхом на гладкую посадочную полосу, дверь зашипела, открываясь, и Гедимин выбрался наружу. Ветер с озера успел нагнать тучи, всё небо заволокло, и отдалённый рокот над лесом обещал докатиться до посёлка — самое большее, через четверть часа. «Не гроза, а смех,» — хмыкнул про себя Гедимин, вспомнив обильные ливни Пирра. Здесь, на севере, дожди были, как правило, слабее, но длились часами.

— Куда? — прикрикнул на него охранник и преградил ему путь, выставив вперёд стальную «руку» экзоскелета. — Стоять!

Четверо «броненосцев» окружили высадившихся шахтёров и согнали их в плотную толпу, а сейчас пытались выстроить в колонну по четыре. Гедимин огляделся, увидел Эгиона и встал рядом с ним. «Голова» очереди уткнулась в белое здание с красными крестами на стенах; оно стояло за ремонтным ангаром и было окружено изгородью из колючей проволоки.

— Медосмотр, — пояснил Эгион на вопросительный взгляд Гедимина.

— Эй! — сзади ремонтнику помахал рукой Хольгер. Его бригаду выстроили вслед за поселенцами из барака «Альфа-1».

— Медосмотр? — мигнул Гедимин. — Это зачем?

— Чтобы никто не сдох неучтённым, — хмыкнул Эгион. — Ладно, это ненадолго. Возьмут кровь и отпустят. Опять полезешь на свалку? Вот вас с Лилит туда тянет…

Очередь шла быстро, не прошло и получаса, как Гедимин и ещё трое рабочих оказались у самой двери. «Броненосец», охраняющий вход, подался в сторону, пропуская четвёрку внутрь. Незнакомый eateske слегка толкнул Гедимина на входе, тот покосился на него и увидел, что шахтёр прихрамывает.

— Левую руку сюда, — человек в белом комбинезоне, под которым угадывался бронежилет, указал Гедимину на конструкцию, укреплённую на штативе. Это был широкий толстый обруч, тут же сомкнувшийся на предплечье шахтёра и слегка сдавивший его. Гедимин почувствовал холод в зажатой руке, затем — слабый укол и жжение. Прибор пискнул.

— Альфа один — сорок три, — медик окинул ремонтника подозрительным взглядом. — Свежие раны, ссадины, ожоги есть? Головокружение, жар, озноб?

— Нет, — отозвался Гедимин. Обруч отпустил его руку; он успел заметить, как внутри оболочки перекатилось с места на место что-то округлое, и в маленьком отверстии в нижней части показался тонкий кончик иглы. Он посмотрел на руку и увидел едва заметный прокол над веной.

— Нет, — ответил на тот же вопрос Эгион и вслед за Гедимином направился к выходу.

— Нет, — сказал один из незнакомых рабочих.

— Альфа один — сорок два! — повысил голос один из медиков. — Что с ногой?

— Ничего, — мотнул головой eateske. Обруч на его руке уже разжался, но перед ним стоял медик, а у двери — оживившийся охранник в экзоскелете.

— Тогда почему хромаешь? — человек указал на правую ступню рабочего. — Разувайся!

Эгион сдавленно выдохнул и развернулся к «сорок второму». Тот нехотя стащил с ноги сапог, и медик еле слышно выругался. Ступня почернела от крови и заметно припухла, крайний справа палец висел на перебитых сухожилиях.

— Твою мать! Ты чего ждал?! — человека передёрнуло. Второй медик быстро подошёл к нему, на ходу извлекая из ящиков инструменты, склянки и бинты. Запахло антисептиком. Раненый досадливо сузил глаза, но всё же сел на матрас у стены и вытянул больную ногу.

— И так бы отсохло, — буркнул Эгион, выбираясь из здания. Гедимин задержался бы, но охранник толкнул его в спину.

— Ему окажут помощь, — сказал ремонтник, оглядываясь на медпункт. Эгион фыркнул.

— Посмотрим, вернётся ли он в барак, — пробормотал он.

Миновав южную улицу, они вышли на площадь. «Форт Ураниум-Сити» — гласила надпись на большом указателе. «Форт,» — Гедимин задумчиво посмотрел на новые бараки, плотно, стена к стене, выстроившиеся за информаторием и пищеблоком. «Буква F на красных комбинезонах. Вот где живут все местные командиры…»

— Зачем взяли кровь? — спросил он; Эгион уже не раз показал себя знакомым с обычаями людей, и сейчас он тоже не подвёл.

— Проверят на эа-тельца, — сказал он и слегка поморщился — вспоминать об эа-формировании никому не было приятно. — Теперь будут проверять каждую неделю. Или чаще, если ты покажешься им подозрительным.

— Мартышки умеют распознавать эа-формирование? — недоверчиво покачал головой Гедимин и украдкой ущипнул себя за запястье. За неделю кожа стала темнее, немного посерела, — а может быть, такой она казалась в свете солнца, прошедшем сквозь тучи.

В информатории, как и каждый вечер, были заняты почти все машины, и из зала доносились громкие пронзительные голоса — в этот раз Эдмондо не нашёл фильма о войне и поставил что-то о взаимоотношениях «макак». Гедимин покосился на дверь, прикидывая, не зайти ли, но вопли стали громче и бессвязнее, и он, поморщившись, направился к свободному компьютеру в дальнем углу. Охранник, обходивший зал, смерил его равнодушным взглядом и пошёл к другому «броненосцу» — тот скучал у выхода в коридор. Гедимин уже начинал распознавать человечьи лица и теперь удивлённо мигнул — ни тот, ни другой охранник раньше не попадались ему на глаза. «Новички? А где прежний?» — ремонтник вспомнил позавчерашнюю стычку и невольно прикоснулся ладонью к животу — разряд станнера задел какие-то нервные центры, и хотя боль давно прошла, даже воспоминания заставляли мышцы ныть.

— Эдмондо, — окликнул он служащего. Тот, вытесненный парой охранников со своего привычного места, слонялся по залу, и шахтёры, играющие в «Космобой», недовольно косились на него.

— А, Гедимин, — слабо усмехнулся человек, останавливаясь в двух метрах от ремонтника. — Снова не пускают в сеть?

— Не проверял, — отозвался Гедимин. — Где охранник, который был тут раньше?

Эдмондо нахмурился.

— Он… переведён на другой пост, — сказал он, помедлив. — Но информаторий по-прежнему под надёжной охраной. И все беспорядки будут пресекаться. Этого достаточно?

…Не следовало так засиживаться в информатории, — это Гедимин понял, едва заглянув в мусорный овраг. Почти исправная стрела бронехода-проходчика, ранее лежавшая у подножия горы хлама, превратилась в груду разбросанных деталей. Гедимин быстро спустился вниз, подобрал винт с сорванной резьбой и всмотрелся в следы грубых поспешных ударов — кто-то орудовал чуть ли не каменным молотом, разбирая стрелу на запчасти. Поворотный механизм отсутствовал, даже фрезы кому-то понадобились. «Надо было себе забрать,» — Гедимин вспомнил, как ещё позавчера с сомнением разглядывал их и думал, что ни к чему их не приспособит. Кто-то из поселенцев был менее привередлив…

Даже гора строительного мусора заметно уменьшилась и просела, самые громоздкие щиты и столбы кто-то уволок. «Это-то кому понадобилось?» — недоумённо хмыкнул Гедимин, выбираясь на другую сторону оврага. Когда он был там последний раз, ничего, кроме травы, редких низкорослых сосен и голых валунов, там не было. Теперь полоса за оврагом была утыкана яркими, хаотично разбросанными сооружениями из фриловых щитов и столбов.

«Это выглядит… беспорядочно,» — Гедимин озадаченно мигнул, пытаясь понять, для чего они тут поставлены. Он прошёл немного вдоль застроенного поля, присмотрелся и хмыкнул — нечто подобное он уже видел в «Шибальбе». Это было очень похоже на полосу препятствий под открытым небом — только без спрятанных станнеров и проекторов.

«Понизу или поверху?» — Гедимин задумчиво осмотрел постройки, выбирая путь, и отошёл на пару шагов — этого было достаточно для разгона. Криво положенная плита затрещала под ногой — eateske немного сбавил скорость, из следующего прыжка опустился мягко, на расставленные пальцы. Гребень плиты был узким, слегка осыпался, но не пытался подломиться — три шага, и Гедимин перемахнул на качающуюся плиту и по ней соскользнул в узкие норы. Там пришлось вытянуться во весь рост — было узко, чтобы ползти на четвереньках. Eateske ввинтился в лаз, перевернулся набок, протискиваясь по самому неудобному участку, и выпал наружу, на едва заметный уклон. Отвесная стена с едва заметными выступами-ступеньками ждала его; он взлетел на гребень, осмотрелся и прыгнул вниз, на самую прочную из качающихся плит — на держащую её снизу балку. Она чуть качнулась вправо, пошла влево, выравниваясь; можно было спуститься и пролезть в дыру под обломками, но три метра спустя поднималась ещё одна стена с хрупким колким гребнем. Прыжок, два шага по склону — и Гедимин остановился на самом верху, в пяти метрах над землёй. Здесь «полоса препятствий» заканчивалась, и отсюда были хорошо видны гранитные валуны — траву, скрывавшую их, до конца не счистили, они остались подпирать стенку. Ещё лучше был виден мусорный овраг, и к нему, громыхая, подползал глайдер с прицепом. Он выехал со стороны аэродрома и привёз полуразобранный механизм — погрузчик без ковша, но с гусеницами. Навешенную броню с него сняли, и движущиеся части выглядывали наружу, сочась чёрной жижей.

«Это — на свалку?!» — Гедимин изумлённо мигнул. Груда металла скатилась по склону, оставляя за собой чёрные потёки, и с грохотом врезалась в гору строительного сора на дне. С «вершины» на погрузчик посыпались куски фрила. Глайдер, издав гудок, развернулся и поехал к ремонтному ангару.

Спешить, в общем-то, было некуда, но eateske не стал возвращаться долгим путём — он прыгнул со стены вниз, оттолкнулся от её подножия и подвернувшегося под руку валуна и кубарем скатился на дно оврага. Перед самой свалкой ему удалось притормозить, извернуться и встать. В полёте клок травы прицепился к капюшону и остался там висеть.

— Твою мать! — донеслось с края оврага. Двое в экзоскелетах остановились там.

— Он что, живой?! — спросил один у другого. Гедимин, недовольно сузив глаза, отошёл за гору мусора — общаться с людьми ему сейчас не хотелось.

— Ты это видел?! Он все камни пересчитал! — «броненосец» попытался спуститься, но склон оказался слишком крутым. — Эй, теск! Какого беса ты тут делаешь?!

— Пусть лазит, — вполголоса сказал второй. — Они все тут роются. Эй! Ты не разбился? Ничего себе не сломал?

— Нет, — Гедимин нехотя выглянул из-за свалки.

— Прочные твари, мать их так, — пробормотал один из охранников. — Если бы человека отсюда скатить… Ладно, пошли, не то опять прикопаются…

«Наконец-то,» — покосился на уходящих людей Гедимин. Он тут же забыл о них, едва они отошли от края оврага. Двигатель погрузчика был практически цел, и только один пневмопривод был разрушен необратимо — по крайней мере, так казалось, пока он не был отмыт от мазута. «Это можно восстановить,» — Гедимин зашёл с другой стороны, посмотрел на деформированные гусеницы, — что-то очень тяжёлое упало на машину сверху, и не меньшей силы удар пришёлся на неё сбоку и снизу. «Вот здесь убрать один элемент, немного укоротить. А тут помогла бы сварка.»

Дверь барака закрылась за Гедимином, и в ту же секунду задребезжал звонок, оповещающий о наступлении отбоя. «Точно в срок,» — подумал eateske.

— Явился, — пробормотал Гай Марци, втянул воздух и скривился. — Ещё не началась смена, а от тебя уже несёт мазутом. Тебя что, помыть забыли?

Гедимин покосился на руки — он долго оттирался мокрой травой и листьями, но нефтепродукты в воде растворяться отказывались; видимых следов не осталось, но запах был весьма ощутим. Он пожал плечами.

— Eateske из сорок второй на месте? — спросил он. Комендант мигнул и потянулся к кнопке на часах — массивном браслете, явно включающем в себя не только часовой механизм.

— На месте, — кивнул Гай. — А я сообщу охране, что ты нарушил закон о государственном языке. Ты, похоже, считаешь, что на атомщиков он не распространяется?

Ещё раз пожав плечами, Гедимин выбрался из придверной клетушки. «Интересно, что сделают со мной, как с нарушителем,» — думал он без особого волнения. «Станнер? Лишний час в шахте? Или покажут, где у них карцер?»

В сорок второй комнате горел свет. Гедимин заглянул туда и увидел рабочего с забинтованной ногой. Повязка была невелика — прикрывала только культю, оставшуюся от раздробленного пальца, и петлёй обхватывала пятку.

— Ходить можешь? — спросил Гедимин. Шахтёр отмахнулся.

— Завтра с вами не поеду — свободный день, — сказал он и сам удивлённо мигнул вместе с ремонтником. — Уже не болит. Не думай, я тут не сдохну.

— Это хорошо, — кивнул Гедимин и повернулся к своей двери. Там тоже горел свет, кто-то стучал по стене, и что-то шебуршалось.

— Лилит, имей совесть! — крикнул Эгион, ещё раз ударив по стене.

— Иду уже, иду, — буркнули из сорок третьей комнаты. Отодвинув в угол маленький, но громоздкий токарный станок, Лилит вышла в коридор, на ходу пряча в карманы какие-то детали. Самая крупная в карман не влезла, и самка несла её в руках, прикрывая ладонями, но Гедимин увидел угол изогнутого металлического листа со странным выступом, похожим на очень маленькую турель.

— Что ты держишь? — спросил он, встав на пути у Лилит. Самка, нахмурившись, шагнула в сторону — Гедимин подался следом. Ему даже не надо было шагать — коридор был слишком узким, чтобы самка могла обойти его.

— Лилит! — Эгион вышел из комнаты и теперь стоял, перекрыв коридор за спиной самки. — Да имей же совесть! Ты брала его инструменты?

— Я всё вернула, — фыркнула самка. — Уйди, теск. Твоего тут ничего нет!

— Я не уйду, пока не увижу, что ты держишь, — сказал Гедимин. — Покажи.

Лилит подалась назад, но наткнулась на Эгиона. Он стоял неподвижно, скрестив руки на груди, но занимал проход целиком — деваться было некуда.

— На, пялься, — фыркнула самка, подсунув под нос Гедимину ладонь с маленьким блестящим предметом на ней. Это была «Гарпия»… по крайней мере, очертания истребителя были воспроизведены в точности. Оба бластера, и оба ракетомёта, и дюзы, — и даже зеркальные стёкла кабины. Гедимин протянул палец, чтобы открыть боковой люк, но Лилит отдёрнула руку.

— Ты это сделала? — спросил он, глядя то на «Гарпию», то на самку. — Он летает?

— Ты больной? Нет, разумеется, — Лилит прикрыла истребитель ладонью. — Насмотрелся? Уйди!

— Кому там не угомониться? — в коридор заглянул комендант. Гедимин еле успел прижаться к стене — Лилит промелькнула мимо, едва не сбив его с ног.

— Уже угомонились, — пробурчал Эгион, возвращаясь в свою клетушку.

Гедимин осмотрел станок. Металлическую стружку успели убрать, но патрон ещё был очень тёплым, почти горячим.

— Эй, — ремонтник постучал в стену. — Где ты взяла резец?

— На свалке, где ж ещё, — донеслось из сорок пятой комнаты.

— Кусок фрила? — Гедимин недовольно сощурился. — Расколется — пробьёт до кости.

— Не нравится — найди лучше, — фыркнули за стеной.

— Метеорит вам в дюзы! — послышался раздражённый голос с той стороны коридора. — Отбой!

«Придётся с утра скрутить патрон и взять с собой,» — Гедимин покосился на станок и покачал головой. — «Пока никому ничего не оторвало.»

15 июля 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Первый выход вентиляционной шахты находился совсем близко к базе — в полутора-двух сотнях метров; из-за деревьев можно было разглядеть ярко-красную стену ремонтного ангара. Гедимин прикопал сигнальный маячок на краю туннеля, прижал к груди пневмомолот и соскользнул вниз, на ощупь находя ступеньки. Он ещё не миновал расширение шахты, за которым можно было развернуться и встать на четвереньки, как снизу послышался грохот, шум падающих камней и сердитые возгласы.

Когда Гедимин выбрался в основную шахту, там уже было тихо — всё, что намеревалось рухнуть, рухнуло. Гул бронехода и треск измельчаемой горной породы смолкли, проходчик подался назад, проталкивая в оказавшийся неукреплённым туннель огромный пузырь защитного поля. Гедимин протиснулся между скалой и матовой плёнкой купола и направил луч фонаря в шахту.

Впрочем, там и без него было кому посветить. Все рабочие, не считая Эгиона — он решил не выбираться из-под защитного поля — собрались вокруг тускло освещённого пятачка. Над ним нависали обломки лопнувшей крепи, куски фриловых балок и перекладин валялись вокруг вместе с булыжниками, насыпавшимися из забутовки. Посреди туннеля лежал, слабо подёргиваясь, один из шахтёров, комбинезон на его спине был разорван и вымазан чёрной жижей, левая рука, вывернутая под странным углом, лежала неподвижно, правой он пытался оттолкнуться от пола. Двое стояли рядом, иногда пробовали приподнять его, но он мотал головой и шипел сквозь зубы. Гедимин подошёл поближе, настороженно разглядывая просевшую крепь. Ближняя арка, на четверть разрушенная, держалась на честном слове, и шахтёры, заметив это, отступали всё дальше в укреплённый туннель. Даже те, кто пытался поднять раненого, потихоньку отходили вслед за ними. В первых рядах остался только Эзра Юнь с самым ярким фонарём. Он рассматривал упавшие балки и сердито щурился.

— Это можно подпереть, — сказал он, указав на разрушенный участок крепи. — Ставьте балки на место и скрепляйте винтами. Если поставите ровно, они не вырвутся.

— А если гора ещё просядет? — из темноты на верхнюю часть арки упал второй луч света.

— Гора ни при чём, при чём — кривые руки! — сплюнул Эзра. — Кладите больше досок, и ничего не посыпется!

— Глупо, — Гедимин, оттеснив его, посветил на уцелевшую половину арки. — Всю эту секцию надо заменить.

— Ты? — Эзра повернулся к нему. — Опять самый умный?!

— Надо заменить всю секцию, поставить новую, — медленно и чётко проговорил Гедимин, глядя ему в глаза. — Иначе весь этот участок сегодня или завтра обвалится.

— Разбирать рискованно, — послышалось из туннеля. — Поставим новую под старой, пока пусть держит скалу. Уберите обломки! Эзра, уйди с дороги, пока балкой не пришибло…

Несколько рабочих ушли в темноту и вернулись с новыми дугами, кто-то взял лопату и принялся сгребать камни и отбрасывать на середину туннеля. Свисающие перекладины осторожно надломили и положили рядом. Гедимин отошёл от них и повернулся к раненому — тот сумел сесть и теперь сидел на обломках, держась правой рукой за грудь и судорожно всхлипывая. Левая рука так и свисала безжизненным куском мяса.

— Вставай! — Эзра наклонился над ним. — Я посажу тебя на погрузчик. Сегодня можешь не работать.

От его прикосновения раненый даже не дёрнулся. Он так и покачивался из стороны в сторону. Гедимин направил луч ему в глаза — он даже не мигнул.

— Ему надо к врачу, — ремонтник попытался встретиться взглядом с раненым; тот смотрел прямо перед собой, глаза расширились, зрачки расплылись на всю радужку. — И быстро. Помоги поднять его.

— Чего?! Куда ты собрался?! — Эзра, опомнившись, выпрямился и помахал шокером.

— Врач наверху, в санчасти, — Гедимин сузил глаза. — Некогда. Не хочешь помочь — уйди с дороги.

— Руки убрал! — Эзра выставил шокер вперёд. — К макакам ты его не потащишь. Он в порядке. Это вывих. К вечеру он уйдёт отсюда своими ногами.

— К макакам? — повторил кто-то за спиной Гедимина. Тот оглянулся и увидел, что четверо шахтёров оставили в покое крепь и подошли к нему.

— Им нельзя его показывать, — сказал один из них. — Он испугался удара. От этого не умирают.

— Иди работать! — Эзра, увидев, что он не один, шагнул вперёд и погрозил Гедимину шокером. — Тоже мне, атомщик…

За две недели у него не прибавилось ни внимательности, ни быстроты реакции. Пинок под колено отбросил его на защитный купол, и он сполз по матовой стене и остался сидеть под ней. Гедимин закинул шокер в вентиляционную шахту и подошёл к раненому. Тот уже перестал раскачиваться — только смотрел прямо перед собой и хватал ртом воздух.

— Постой, вдвоём понесём, — один из шахтёров встал рядом. — Он сядет на сплетённые руки, между нами. Ты слышишь нас? Держись здоровой рукой!

Они шли быстро; путь к подъёмнику как будто растянулся за время, проведённое под землёй. Раненый навалился на Гедимина. Его пальцы были холодными и липкими. «Эа-формирование?» — Гедимину стало не по себе. «У него не было крови на руке… Надо быстрее отнести его наверх!»

Подъёмник замер на верхнем ярусе, и двое вышли на свет. Третий тихо застонал, и Гедимин почти обрадовался этому звуку.

— Что?! — охранник, скучающий в коридоре, развернулся к ним и выронил сигарету.

— Найди врача, — приказал Гедимин. — Живо!

Двое в санчасти оцепенели, увидев их — хорошо, что их ступор длился не больше секунды. А ещё секунду спустя раненого пристроили на белый матрас.

— Не кладите его, пусть сидит, — командовал один из медиков, втыкая в запястье eateske иглу. — Датчики!

— Щас-щас, — закивал второй, взрезая одежду на повреждённой спине и руке. Раненый вздрогнул, мотнул головой и растерянно огляделся.

«Глаза,» — Гедимин посмотрел на зрачки шахтёра, быстро приобретающие нормальный размер. «Кажется, ему лучше.»

— Слышишь меня? — медик заглянул раненому в глаза. — Ага, хорошо. Ещё два кубика, спрей на кожу, и проверим, что с костями. Чем его так?

— Лопнувшей балкой, — ответил eateske, вызвавшийся помогать.

— Рука в порядке, — заметил второй медик, проведя над плечом раненого небольшим, но тяжёлым прибором; человек его едва удерживал. — Лопатка, ключица… и ещё два ребра. Лёгкие не задеты… Вы, двое, хватит тут мусорить! Проваливайте в шахту.

— Что с ним? — спросил Гедимин, кивнув на раненого.

— Несколько переломов. Не помрёт, — буркнул медик. — Идите!

Гедимин вышел на улицу. Под ногами был гладкий фрил — ни пучка травы, чтобы вытереть с комбинезона кровь. «Ему помогут,» — он покосился на здание санчасти. «А Эзра… странный.»

— В ядро Юпитера такие смены, — пробормотал второй eateske.

— Спасибо за помощь, — повернулся к нему ремонтник и протянул руку. — Я Гедимин Кет.

— Знаю, — буркнул шахтёр, убирая руки за спину. — Тебя все знают. Но ты водишься с макаками. Я… я не думаю, что… я не хочу дружить с тобой. Извини.

…Двое охранников в экзоскелетах перехватили ремонтника на обратном пути от душевой к аэродрому. Следом за ними шёл Эзра.

— Этот? — один из «броненосцев» ткнул стальным «пальцем» в его нагрудный знак и повернулся к бригадиру. — Альфа — один — сорок три? А второй?

— Только этот, — сказал Эзра. — Самовольно покинул забой. Сбил меня с ног и отнял оружие.

— Это я слышал, — буркнул второй охранник, разглядывая экран своего смарта. — В санчасти видели двоих — сорок третьего и семнадцатого из барака «Альфа-один». Ты назвал только этого. Будем опрашивать семнадцатого?

Эзра мигнул.

— Идём к сержанту, — сказал охранник, убирая смарт. — Разберёмся.

…Когда Гедимин вышел из информатория, бродить по свалке было уже некогда — оставалось десять минут до отбоя. Он думал о жёлтой окиси урана — кажется, такой налёт он видел на камнях в руднике. «Какие сложные бывают процессы,» — вздохнул про себя ремонтник. «Не думаю, что обогащение урана можно провести в бараке. И на свалке, наверное, тоже не получится.»

Что-то изменилось на улице, пока он сидел в информатории. С торца бараки выглядели так же, но зайдя к ним сбоку, Гедимин увидел, что их удлинили вдвое. Два сооружения, поставленных торцами друг к другу, превратились в одно. «Алфавит кончился,» — хмыкнул ремонтник, оглядываясь по сторонам. Бараки сдвинули и на восточной стороне улицы. Их двери по-прежнему выходили на неё — не на «Форт» и не на лес за оврагом.

— Раненого привели? — спросил он у коменданта барака, пытаясь вспомнить, какой номер был у того на груди.

— В госпитале, — ответил Гай Марци. — Ему лежать там три дня.

Гедимин заглянул в удлинившийся коридор. «Теперь здесь сто поселенцев,» — он прошёл немного дальше, чем обычно, и убедился, что вторую дверь — на западном торце — заделали. «Надо прикинуть, сколько всего жителей в посёлке. Если сюда вывезут хотя бы восемьдесят тысяч… по сто в бараке — восемьсот зданий… обширное поселение.»

Устроившись на матрасе, он посмотрел на задвинутое в угол оборудование. Токарный станок, лишённый патрона, уже третий день никто не использовал, и он успел немного запылиться. Гедимин смахнул пыль и перевернулся на другой бок.

Он очнулся через пятнадцать минут от странного лязга на улице. «Охрана,» — подумал он, недовольно щурясь. «А я думал, они научились ходить тихо. Давно не слышал их среди ночи.»

— Эй, — в правую стену постучали. — Не спишь?

— Нет, — Гедимин приподнялся с матраса.

— Верни патрон на место. Я нашла стальное сверло, — в этот раз Лилит говорила тихо и не фыркала. — И проходной резец. Он надломлен, но ещё годится.

— Покажи, — ремонтник сел и провёл ладонью по глазам.

— Сначала верни патрон, — за стеной фыркнули. — Ты здесь не бываешь до самого отбоя! Зачем тебе станок?!

— Ты суёшь в него всякую дрянь, — сузил глаза Гедимин. — Сломаешь и станок, и себя.

— С тех пор, как убрали охранные посты, — протяжно вздохнули на той стороне коридора, — все галдят и бродят по ночам. В Пирре небось лежали тихо…

Гедимин мигнул.

— Убрали охранные посты? Откуда? — он встал с матраса и выглянул в коридор. Напротив вполголоса помянули размножение макак, и всё затихло. Гедимин, оглядевшись, пошёл к двери. «Это надо проверить,» — думал он. «Кажется, я многое пропустил.»

Мимо неподвижного коменданта он прошёл так тихо, как только мог, от самой двери оглянулся на него — Гай так и лежал, не открывая глаз. Бесшумно приоткрылась дверь, с освещённой улицы потянуло прохладой. Гедимин осторожно выглянул, посмотрел направо, — у озера, недалеко от насосной станции, горели фонари, и в их свете блестела сине-белая броня. Ремонтник рассмотрел один тяжёлый экзоскелет, двоих патрульных в лёгких «Маршаллах» и несколько теней там, куда свет фонарей не проникал. «Шестеро или семеро, один «Шерман»,» — Гедимин очень осторожно прикрыл дверную створку и отодвинул другую, посмотрел налево. В конце улицы, ведущей с юга на север, — «первой стрит», как гласила табличка на каждом бараке, — виднелся участок, освещённый перекрещенными лучами. Там мерцали красные огоньки зажжённых сигарет, и Гедимин, прислушавшись, уловил скрип брони и негромкие голоса. «Второй пост,» — он ещё немного высунулся на улицу, удивлённо разглядывая пустое пространство. Больше постов не было, ни один охранник не стоял у бараков и не бродил вдоль них, и два больших патруля не спешили отправиться в дозор.

— Эй! — кто-то больно ткнул Гедимина в спину. — Ты куда лезешь?!

Захлопнув дверь, он обернулся и увидел Гая Марци. Тот сердито смотрел на него, сузив глаза, и поглаживал пальцем широкий браслет часов. За дверью что-то загромыхало — кто-то тяжёлый шёл по улице.

— Пересчитывал патрульных, — сказал Гедимин. — Куда пропали все макаки?

— Как ты мне надоел, — Гай с тяжёлым вздохом опустился на матрас. — На первой стрит два сторожевых поста и один джунг-патрульный. Но к тебе лично я приставил бы два «Шермана».

— Хм… Неплохо, — Гедимин усмехнулся — слова коменданта показались ему лестными. — Почему решили убрать охрану?

— Тут нечего охранять, — комендант нажал кнопку на браслете и снова посмотрел на ремонтника. — Большие посты — на границах территории. Пока ты в её пределах — можешь идти куда вздумается, но захочешь выйти — застрелят на месте. Ночью патрульные только следят за порядком. Возможно, к концу года уберут и их, оставят только пограничников.

«Тогда это действительно будет наш город,» — мечтательно сощурился Гедимин. «Наша территория и наш урановый рудник. Надо хорошо подготовиться к этому дню…»

— Что у тебя за кнопки? — он указал на браслет Гая. — Передатчик?

— Ну да. Я обязан сообщать на пост охраны о нарушениях порядка, — Гай поморщился. — Иди спать. На тебя сегодня уже два донесения, сейчас третье отправлю.

— Надо же, — хмыкнул Гедимин, направляясь к своей комнате. В коридоре было тихо и темно. Выждав немного, ремонтник провёл пальцем по стене. В сорок пятой клетушке заворочались и вопросительно хмыкнули.

— Я верну патрон на место. Можешь пользоваться. Но ты на ночь оставишь мне резцы и свёрла, — тихо сказал Гедимин. — И электроды. Я видел на твоей цацке сварные швы. Электроды мне тоже нужны.

— Это спайки, — усмехнулись за стеной. — Ты можешь наладить тут сварку? Это было бы хорошо. А на что тебе все эти штуки?

— Из двух повреждённых механизмов на свалке можно собрать один исправный, — сказал ремонтник, с довольной усмешкой укладываясь на матрас. — Но нужно поработать.

— Чего? Ты чинишь хлам на свалке?! В своё свободное время ковыряешься в этом… Ты думаешь, тебе обломится лишний паёк? — Лилит говорила тихо, но сдерживаться ей было непросто.

— Я разбираюсь в устройстве механизмов, — ответил Гедимин. — А за твои цацки тебе обломится паёк?

За стеной громко фыркнули.

— Цацки… Ты всё-таки больной. Что там за механизмы? Да ещё два одинаковых…

— Покажешь свою работу — я покажу тебе свою, — ремонтник повернулся на другой бок. Сейчас, когда и мозг, и тело получали достаточную нагрузку, его устраивало всё — кроме появившейся привычки спать по часу за ночь.

— Эй, не спи, — по стене тихонько постучали. — За час до отбоя я буду у оврага. У меня там нычка. Ты про сварку не соврал? Можно её наладить? А гальваническую ванну?

— Можно, — отозвался Гедимин, не открывая глаз. — Если не сожжём проводку — всё будет.

«Истребитель получился удачный,» — подумал он, вспомнив мельком увиденную модель. «Приятно посмотреть. Правда, не летает, но это можно исправить.»

16 июля 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«С каждым днём Эзра Юнь произносит при мне всё меньше слов,» — задумчиво хмыкнул Гедимин, повернув с посадочной полосы налево, к стоящему на отшибе госпиталю. «Скоро начнёт объясняться жестами.»

За оградой из колючей проволоки скрывалось белое строение с красным крестом на стене. Гедимин прошёлся вдоль забора — за одним из пуленепробиваемых стёкол мелькнула белая тень. Ремонтник дотянулся до окна и постучал по раме. Раненый быстро подошёл, наклонился к стеклу, растерянно мигнул. Он был раздет до пояса, левую половину туловища — от ключицы до нижних рёбер — покрывал жёсткий прозрачный корсет, под ним на коже виднелись посветлевшие кровоподтёки. Раненый поднял левую руку, придерживая её под локоть, и приложил ладонь к стеклу. Гедимин коснулся окна с другой стороны и усмехнулся.

— Эй, ты! — донеслось с крыльца. Из-за двери высунулся, вынув изо рта сигарету, охранник в экзоскелете. Он приподнял лицевой щиток, чтобы подымить без помех, и теперь прикрывал проём ладонью. Гедимин, ещё раз усмехнувшись, отнял руку от стекла и свернул в переулок. Говорить с охранником ему не хотелось.

У входа в информаторий было шумно, а в вестибюле — ещё и тесно. Эдмондо прикреплял к стене свеженапечатанное расписание фильмов, рабочие, собравшиеся вокруг, шумно что-то обсуждали, тыкая пальцами в лист. Эдмондо опасливо косился на них и незаметно прокладывал себе путь к отступлению. Из-за приоткрытой двери кинозала неслись громкие ритмичные звуки. Гедимин с интересом прислушался к ним и уловил среди них несколько осмысленных слов. Это была песня; кажется, речь в ней шла о человеческих самках, но Гедимин не был в этом уверен.

— Так, кажется, этот день принесёт мне удачу, — кто-то хлопнул ремонтника по плечу. — Я перехватил тебя до того, как ты нырнул в сеть. Редкое везение!

— Хольгер, — Гедимин легонько ткнул бывшего пилота кулаком в бок. — Зачем искал?

— Есть дело, — красноглазый eateske огляделся по сторонам и потянул ремонтника в проход между бараками. — Разговор на пару минут.

— Говори, — Гедимин насторожился.

— Я видел двоих Марци из «Шибальбы», — понизил голос пилот. — В бараке «Тау-три».

— Уверен? — ремонтник сузил глаза. — Так их не добили…

— Макаки на самом деле довольно ленивы, — пожал плечами Хольгер. — И расстреливают не так уж часто. Это упущение надо бы исправить. После отбоя я пойду и… поговорю с Марци. Мне не помешала бы твоя помощь.

Гедимин покачал головой.

— Плохая идея.

— Да нет, — Хольгер огляделся по сторонам и заговорил ещё тише. — Я нашёл двоих пилотов — они были в «Шибальбе». Мы пойдём в «Тау-три» втроём. Если ты будешь с нами — вчетвером. Нас будет вдвое больше, чем их. Что скажешь теперь?

— Точные подсчёты, — хмыкнул Гедимин. — Но идея плохая. Ты позвал Линкена?

Хольгер едва заметно поморщился.

— Вот это действительно плохая идея, eateske. Лиск там не нужен. Так ты идёшь или нет?

— Иду, — кивнул ремонтник. — Когда?

— Два часа после отбоя, — Хольгер сжал его руку. — Ровно в час ночи. Знаешь, как открыть заднюю дверь?

— Это не проблема, — Гедимин недовольно сощурился. — Слишком рано. Можешь отложить ещё на час?

Хольгер мигнул.

— Что, неотложные дела?

— Надо кое-что закончить, — кивнул Гедимин. — Потом уже не получится.

— Что именно? — пилот придвинулся ближе. — По глазам вижу, что речь о механизме…

— Выжигатель, — тихо сказал ремонтник. — Давно хотел его собрать.

— Вот это да, — покачал головой Хольгер и недоверчиво усмехнулся. — Когда ты только успел? Настоящий выжигатель? А где взял магнетрон?

— Макаки греют ими еду, — хмыкнул Гедимин. — Если нас обоих не расстреляют, позову на испытания.

«А вот Лиска я бы позвал,» — думал он, возвращаясь в информаторий. Следовало освежить в памяти познания об электромагнитных полях и способах обращения с ними. За час до отбоя его ждали у городской свалки, в бараке лежал непристроенный к делу магнетрон… вечер обещал быть весьма насыщенным.

17 июля 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Снизу донеслось размеренное шипение, за ним последовал скрежет, запахло окалиной. Гедимин подошёл к ограждению и заглянул в ангар. Двое рабочих, зажав в огромные передвижные тиски массивную рабочую часть проходчика, особым приспособлением сдирали с неё заклёпки. Немного поодаль под куполом «сивертсена» третий рабочий собирал по кускам трубопровод; защитное поле отбрасывало искры, но не их свет и не запах свариваемого металла. Гедимин надвинул на глаза капюшон, но очки, прикрывающие от мелких камешков и стружки, против слишком яркого свечения были бесполезны. «Надо будет затемнить,» — подумал ремонтник, возвращаясь в тёмный угол. «Покрыть копотью сгорающей органики или придумать что-то получше…»

— Гедимин, — Хольгер, едва дождавшись, когда eateske сядет на пол, тронул его за руку. — Мне всё не дают покоя те «сивертсены» с единым источником поля. Посмотри на современные аналоги. Они создают «пузыри» поля разных форм, но все они держатся только около генератора. Движутся вместе с ним… Если генератор убрать, поле исчезнет. Это не всегда удобно, верно?

Гедимин кивнул, с интересом глядя на бывшего пилота. Кажется, два часа разговоров о полях, волнах и частицах дали какой-то результат…

— Было бы неплохо создать такой генератор, чтобы поле существовало какое-то время в отрыве от него, — Хольгер начертил на пыльном полу несколько окружностей. — Формировалось вокруг точки в пространстве и замыкалось в сферу.

— Поле без источника? — Гедимин хмыкнул. — Как излучения, пересекающие космос? Было бы интересно на это посмотреть. Один переносной «сивертсен» и столько защитных куполов, сколько потребуется… Жаль, дальше разговоров это не уйдёт.

— Почему? — мигнул Хольгер. — Я бы прикинул, что для этого нужно, а потом можно было бы провести эксперимент…

— Не думаю, что на свалке найдётся «сивертсен», для него пригодный, — качнул головой ремонтник. — А я пока не готов собрать его из трансформатора и мотка медной проволоки.

Хольгер вздохнул и стёр начерченное.

— Рано или поздно мы к этому разговору вернёмся. Но ты прав — сейчас он почти не имеет смысла, и мы его прервём.

— Вот уж спасибо, — буркнул, приподняв голову, марсианин — третий узник карцера. Его лицо уже не было таким багровым и распухшим, как после ночной стычки. Он ощупал разбитый нос и довольно хмыкнул — регенерация прошла успешно.

— Закрой рот, — ровным голосом сказал ему Хольгер. Гедимин отвернулся и устало сощурился на горелку в руках сварщика — яркое световое пятно притягивало взгляд. В карцере все трое сидели с ночи; в бараке ремонтника ждал готовый к испытаниям выжигатель; двоих пилотов из «Шибальбы» выпустили ещё в обед, а «зачинщики» все сидели в ангаре — их решили продержать там до конца смены. Впрочем, ещё один участник ночной драки определённо завидовал им — он со сломанной в двух местах рукой (и, возможно, пальцами ног) останется в госпитале, взаперти, на гораздо более долгий срок…

Под потолком задребезжал оглушительный звонок. Внизу с громким хлопком погасло защитное поле. Двери открылись, впустив ветер; рабочие, отложив инструменты, собрались у выхода. Снизу потянуло палёной органикой.

— На выход! — дверь в конце коридора лязгнула, в карцер заглянул охранник в экзоскелете. — Все трое свободны!

У выхода ждали ещё трое «броненосцев», один из них — в тяжёлом «Шермане» — стоял поодаль, направив на бывших заключённых ракетомёт. «В его броне герметичные швы,» — не без сожаления подумал Гедимин. «И оружие исправно. Хотя линзы третьего бластера можно было бы перефокусировать…»

— Эй, — Хольгер ткнул его пальцем в бок, — ты мог бы сделать измученное лицо? Или хотя бы наклонить голову?

Гедимин опустил взгляд. Навряд ли «макаки» заметили его неуверенную гримасу — он уже прошёл мимо них, а охранник, курящий у выхода, вообще не смотрел в его сторону.

— Нет, ничего не вышло, — качнул головой Хольгер. — Ты слишком довольный. А это место для наказаний, а не для удовольствий. Не уважаешь ты традиции…

— Наказаний? — Гедимин оглянулся на ангар. «Если местные макаки так наказывают, я готов нарушать их законы каждый день. Интересное место, если бы ещё сидеть не наверху, а внизу…»

— Может быть, — задумчиво сказал он. — Там приходится смотреть, как мартышки поступают с механизмами, и до какого состояния их доводят. А это временами настоящая пытка.

Хольгер усмехнулся.

— На это они и рассчитывают, Гедимин. Это истязание, не повреждающее физическое тело. Они считают, у нас есть «чинильный инстинкт»…

— Рефлекс, — поправил Марци, и ремонтник удивлённо мигнул — он думал, марсианин давно ушёл от ремонтного ангара. — Чинильный рефлекс. Реакция на раздражитель. Инстинкт — это другое.

Хольгер, с присвистом выдохнув, повернулся к нему. Гедимин шагнул вперёд и вытянул руку. Этого оказалось достаточно, чтобы пилот приостановился и удивлённо замигал.

— Объясни, в чём разница, — попросил ремонтник, глядя марсианину в глаза. Тот слегка сощурился, но не отвёл взгляд.

— Если я попытаюсь ударить тебя в лицо, ты уклонишься, — сказал он. — Это рефлекс, реакция на мой кулак. Но то, что заставило тебя уклониться, — это инстинкт выживания. После особенно удачных ударов выживание может оказаться маловероятным.

Он хмыкнул — видимо, Гедимин не смог скрыть удивление.

— Не все Марци — безголовые подпорки для бластеров, — вполголоса заметил он. — Мне было чем заняться до войны. Надеюсь, будет и после.

Гедимин сузил глаза.

— Значит, именно этот инстинкт заставляет прикрываться безоружными новобранцами и расстреливать раненых?

Марци медленно кивнул.

— Но это не оправдание, — сказал он, снова встретившись взглядом с Гедимином; его глаза, и без того тёмно-синие, стали почти чёрными. — Разумные существа обязаны сдерживать проявления инстинктов. В этом и заключается разум. В последние недели войны он изменил нам. Я хотел бы надеяться, что теперь всё иначе.

Гедимин кивнул.

— Если это так, я не стану больше нападать на тебя, — сказал он. — Но это касается только меня.

— Это… много, — склонил голову Марци. — Моё имя — Домициан. Я не жду, что ты пожмёшь мне руку, но буду рад, если ты меня запомнишь.

Он на миг приложил ладонь к груди и, не оглядываясь, зашагал к дальним баракам. Хольгер посмотрел на Гедимина и растерянно хмыкнул.

— Что это было, eateske? Заключение мира?

— Я предпочитаю осмысленные занятия, — качнул головой Гедимин. — Сейчас я иду читать об электромагнитных волнах. Это осмысленно.

Он пошёл к информаторию; когда, уже у входа в розовое здание, он оглянулся, Хольгера на площади не было. «Не очень приятно,» — пожал плечами Гедимин. «Но не смертельно.»

…Провод был взят с запасом — целых три метра; пришлось повозиться, собирая его по кускам, и Гедимин настороженно поглядывал на места скрутки. Сама конструкция, к которой из отверстия в стене тянулся этот провод, тоже не выглядела сверхнадёжной — трансформатор, магнетрон и антенна, скреплённые несколькими планками из тугоплавкого фрила в подобие длинноствольного бластера — но в руках развалиться не должна была. Повертев её в разные стороны, Гедимин направил самодельное сопло на плиту-подставку — её тугоплавкость уже была проверена в деле. Ни маска, ни капюшон, ни перчатки не должны были подвести; на всякий случай испытатель надел и респиратор.

— Прямо пушка, — заметила Лилит, устроившаяся у двери. Увидев, что сборка закончена, и дело идёт к испытаниям, она поднялась и подошла поближе.

— Никогда не подходи к выжигателю со стороны антенны, — покосился на неё Гедимин. Он пристроил на плиту чудом уцелевшую в развалинах лампу накаливания. Этому артефакту было никак не меньше десяти лет; кто-то из довоенных обитателей посёлка отличался запасливостью.

— А можно мне потом забрать эту вещь? — Лилит подошла ещё ближе, с интересом разглядывая лампу.

— Не выйдет, — буркнул Гедимин, нажимая переключатель. Лампа, ни к чему не подключённая, вспыхнула жёлтым светом, внутри забурлило рыжее и синеватое пламя.

— Эгион! — Лилит забарабанила по стене. — Эгион, иди сюда! Скорее, всё пропустишь!

Синие огненные нити внутри стеклянной колбы завились винтом, и Гедимин поспешно отдёрнул выжигатель, но было поздно. Лампа взорвалась, обдав его жаром и мелкими осколками. Он выключил «пушку», отряхнулся и смёл крошево в угол.

— Ого! А что это было? — в дверь заглянул Эгион. Лилит сердито фыркнула на него.

— Слабее, чем боевой выжигатель северян, но вполне рабочая модель, — заключил Гедимин, стряхнув с плиты последние осколки и выложив туда пару микросхем. То, частью чего они были, не пережило падения стены на корпус — ремонтнику осталось только собрать обломки и отдать большую их часть Лилит.

— Этой штуке прицел не нужен? — Эгион подозрительно посмотрел на выжигатель.

— Пока нет, — Гедимин жестом велел ему отойти к самой двери и щёлкнул переключателем. Обломки, разложенные на плите, затрещали, слегка подпрыгивая, и задымились — а через секунду вспыхнули.

— Работает! — Лилит хлопнула в ладоши. — А если, скажем, на макаку направить? Это лучше бластера — ничего не видно и не слышно!

— Ожоги, — пожал плечами Гедимин. — Возможно, смертельные. У этой модели есть очень серьёзный недостаток…

— Тески, вашу мать! — послышалось за его спиной. Осторожно положив отключённый выжигатель на пол, Гедимин обернулся и увидел Гая Марци.

— Вашу ж мать-пробирку, — протянул тот, качая головой. — Что же вы творите?!

— Это небольшая нагрузка на электросеть, — пожал плечами Гедимин, но всё же наклонился, чтобы выдернуть провод из самодельной розетки. Пластина фрила, аккуратно вырезанная из стены, легла на место.

— Гедимин, ты бы лучше молчал, — Гай подошёл к выжигателю и склонился над ним. — Что это за дрянь?

— Ты и такого не соберёшь, — фыркнула Лилит.

— Источник электромагнитного поля, — ответил Гедимин, отбирая «пушку» и сматывая провод. — Не взрывается.

— А то я глухой, — сузил глаза комендант. — Сейчас же сообщу на пост. Будешь мартышкам разъяснять, зачем тебе электромагнитное поле.

— Эй! Гай, остынь, — Эгион, положив руку ему на плечо, осторожно, но настойчиво толкал его к двери. — Если ты сообщишь, а Гедимина решат расстрелять, — знаешь, что потом будет с тобой?..

Из соседней комнаты выбрался eateske с двумя пальцами на ступне, подошёл к коменданту, и они втроём направились к восточному выходу из барака. Они говорили тихо, и Гедимин мог уловить только недовольное бормотание на три голоса. Ближе к двери к ним присоединился четвёртый.

— Лихая пушка, — покачала головой Лилит. — Можно подержать?

— Пока не подключено, верти как хочешь, — Гедимин протянул ей выжигатель. «Надо сегодня же разобрать его,» — думал он. «Если Гай свяжется с охраной… может, и не расстреляют, но точно всё отберут.»

— Вот такими лучами северяне выжигают кораблям мозги? — восхищённо хмыкнула Лилит. — Ого, а он горячий!.. И «козу», и «Шерман» можно вот так же поджарить? Прямо этой штукой?

— Они экранированы, — отозвался Гедимин. — Защищены от выжигания. Только обшивка немного нагреется. Хватит, отдай обратно — мне ещё разбирать его.

— Чего?! — Лилит отступила, не выпуская выжигатель из рук. — Он ещё даже не испытан, а ты уже разбираешь! Давай проверим его…

Она задумчиво скользнула взглядом по стенам. Гедимин сузил глаза.

— Одна жестянка ходит по ночам мимо бараков, — сказала Лилит. — Не пойми чего охраняет. Давай проверим эту пушку на ней. Макаки пусть живут… а что она сломается, так пусть ещё докажут, что мы её трогали!

— Джунг? — Гедимин нахмурился. — Очень плохая идея. Во-первых, неэффективно. Во-вторых, опасно.

— Мы — Eatesqa, — тихо, но отчетливо сказала Лилит. — Подкараулим джунга вдалеке от постов. Как узнают, отчего он сломался?

— Не сломается, — отозвался ремонтник. — У таких роботов должны быть очень надёжные экраны. А нас сдаст комендант.

— Гай? Я ему сдам, — фыркнула Лилит. — Зачем что-то делать у него на виду?

— Затем, что выжигатель без тока не работает, — Гедимин указал на стену. — Три метра от розетки — и он бесполезен. Прыгать с ним по крышам не получится.

— Значит, нужен аккумулятор, — задумчиво сощурилась самка. — И поговорить с комендантами… Хорошо. Я что-нибудь придумаю. Только не выбрасывай пушку! Идёт?

— Зачем тебе нужен сломанный джунг? — Гедимин, разобрав выжигатель на части, пытался придать его частям безобидный вид.

— Нечего ему тут ходить, — прошептала Лилит. — Это наш город. Макаки пусть катятся на Марс!

19 июля 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«С каждым днём темнеет всё раньше,» — Гедимин покосился на лиловое небо. Ещё неделю назад оно в это время было светло-сизым, подсвеченным странным белесым сиянием; сегодня ремонтник выбирался со свалки в сумерках, а до отбоя оставался ещё целый час. Падение освещённости не слишком тревожило его — он хорошо видел в темноте, а на крайний случай в тайнике на краю мусорного оврага был припрятан фонарь.

Выбравшись на край ямы, Гедимин тщательно вытер от пыли пневмомолот. Из трёх неисправных агрегатов всё-таки получился один работающий. Можно было оставить его, прикопав где-нибудь в окрестностях свалки, но ремонтнику хотелось кое-что проверить — и он, подобрав пневмомолот, пошёл к ремонтному ангару.

Рабочая смена у механиков начиналась позже, но позже и заканчивалась. До отбоя оставался всего час, а вокруг ангара ещё горели яркие фонари, а из здания доносился лязг, размеренный грохот и шипение. Рядом ждал своей очереди на ремонт гусеничный глайдер с развороченным боком — что-то взорвало его изнутри, вывернув листы обшивки. Гедимин заглянул внутрь и хмыкнул. «И зачем нужен выжигатель? Они сами очень хорошо приходят в негодность…»

За воротами ангара стоял «джунг», двое охранников в экзоскелетах скучали поодаль. Увидев, как в помещение входит eateske, все трое вскинулись.

— Тревога! Вторжение! — возвестил боевой робот, разворачиваясь к Гедимину и направляя на него бластеры. Тот остановился.

— Теск!

Двое механиков, сняв часть брони с проходчика, подтягивали разболтавшиеся гайки, третий, прикрывшись защитным полем, что-то паял, четвёртый, закончив работу, вытирал руки. На крик охранника обернулись все они.

— Зачем явился? — спросил, шагнув вперёд, один из них.

— Это лежало на свалке, — Гедимин поднял пневмомолот. — Это исправный механизм. Его не нужно было выбрасывать.

Люди переглянулись.

— Ты откуда знаешь, что он исправен? — спросил один из них.

— Надо посмотреть номер, — сказал другой. — Они ломаются десятками. Может, вправду выкинули что-то лишнее.

Гедимин, приподняв агрегат на весу, запустил его. Механики снова переглянулись.

— Да, на звук — как новенький, — кивнул тот, кто сидел под защитным полем. — Когда же вы начнёте смотреть, что выкидываете?!

— Сам смотри, если такой умный, — скривился другой. — Это старьё сегодня работает, завтра ломается. Эй, ты! Куда пошёл?!

— Заберите механизм, — Гедимин, выключив пневмомолот, протянул его ближайшему человеку. Тот попятился.

— Стой, где стоишь! — он схватился за бластер. — Положи это на пол. Медленно! Теперь отойди. Ещё дальше!

Дождавшись, когда Гедимин отступит к самой двери, он склонился над пневмомолотом и поморщился.

— Слизь! Везде эта грёбанная слизь!

— Какая слизь? — мигнул eateske.

— Та, из которой вы сделаны, тупица, — скривился механик. — Липкая вонючая слизь. Долго ты будешь тут стоять?!

— Иди, иди! — охранник, переменившись в лице, быстро пошёл к Гедимину. Тот, пожав плечами, шагнул за дверь — и остановился только на углу душевой, под ярким фонарём. Стянув перчатку, он осмотрел её, потом — ладонь, долго разглядывал пальцы и в недоумении пожимал плечами.

…На сборку выжигателя ушло полминуты, на разборку — пятнадцать секунд. Гедимин взял каркас и трансформатор, Лилит вызвалась нести магнетрон.

— Независимо от исхода испытаний, на обратном пути ты выбросишь его, — сказал ремонтник, прислушиваясь к ночным шорохам. — Не выходи на свет. Идём!

Гулкие шаги «джунга» доносились из-за ряда бараков. Двое Eatesqa метнулись через переулок. Дверь барака «Дельта-1» была приоткрыта — самую малость, только чтобы чужаки не сбились с дороги.

— Готово, — выдохнула Лилит, прислонившись спиной к двери. В каморке коменданта свет был выключен, сам он лежал на матрасе, отвернувшись к стене. Гедимин осторожно обошёл его и воткнул провод в розетку.

— Ты помнишь уговор? — не открывая глаз, спросил комендант.

— Помню, — кивнул ремонтник. — Дай нам пять минут.

— И полминуты после сигнала тревоги, — прошептал eateske. — Ни секундой больше.

Лилит приникла к двери.

— Полторы минуты, — тихо сказал Гедимин, прикручивая магнетрон к каркасу. — У меня всё готово.

— Он приближается, — кивнула самка. — Он у душевой.

— Теперь отойди, — ремонтник встал напротив двери. Она была приоткрыта на пять сантиметров — достаточно для сконцентрированной волны, в точности по диаметру самодельной антенны.

«Наискось и немного вверх,» — Гедимин опустился на одно колено; теперь антенна выжигателя смотрела в небо над крышей барака на противоположной стороне. «И не зацепить строения…»

«Джунг» шагал тяжело, и дорожное покрытие похрустывало под его конечностями. У каждой пары бараков он на полсекунды приостанавливался.

«Двадцать три, двадцать четыре… Есть!» — горбатый силуэт «джунга» показался в дверном проёме, перекрыв световой луч. Гедимину показалось, что переключатель щёлкнул слишком громко, но робот ничего не заметил. Невидимые волны прошили его корпус насквозь, от «пояса» к «плечу». Он приостановился, медленно повернул голову направо, потом налево. «Не сработало,» — Гедимин досадливо сузил глаза. «Экраны…»

Робот шагнул вперёд, и eateske услышал тихое потрескивание. Горбатый силуэт дрогнул, голова повернулась. Треск стал громче, перешёл в шкворчание — и под бронёй «джунга» что-то громко хлопнуло. Из-под приподнятых пластин обшивки потянулся белый дым. Робот сделал ещё шаг, разворачиваясь корпусом в сторону Гедимина и медленно, с видимым трудом поднимая конечности.

— Тре… во… — проскрежетало внутри. Ремонтник щёлкнул переключателем, вырвал из стены провод и сломал каркас о колено — о шуме можно было не беспокоиться. Три громких хлопка в «груди» «джунга» заглушили все звуки, а потом робот с грохотом рухнул на дорогу.

— Время пошло, — комендант открыл глаза и сел на матрасе, прикрыв ладонью тревожную кнопку.

— Беги! — Гедимин протянул Лилит магнетрон и трансформатор, схватил обломки каркаса и моток проводов и выскочил на улицу, ныряя в тень барака. Белый дым клубился над вздувшимся корпусом «джунга». В дыму, с мостовой перебираясь на крышу, мелькнула светлая тень. Долю секунды Гедимин следил за ней, а потом затолкал обломки под ближайший фундамент и нырнул в туман.

20 июля 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Над вентиляционными шахтами ещё не установили воздушные насосы, но свежий воздух уже проникал под землю — Гедимин чувствовал лёгкий сквозняк. Последние три дня на небе не было облаков, атмосфера заметно прогрелась, — охлаждение было очень кстати для перегревшегося eateske. Устроившись у подъёмника, он поглощал Би-плазму и вполуха слушал чужие разговоры. Он нашёл бы себе более интересное занятие, но Эзра Юнь в очередной раз отогнал его от бронехода и не дал заглянуть под обшивку. «Какой-то странный скрежет он издаёт сегодня,» — думал Гедимин, вспоминая, с какими звуками бронеход прорубался сквозь пласты пустой породы. Рёв и грохот почти заглушали это еле слышное пощёлкивание, и ремонтник не был уверен, что оно ему не померещилось, но проверить он бы не отказался.

Загрохотал пневмомолот, и Гедимин развернулся на звук. Один из шахтёров принёс инструмент в зал у подъёмника, пробурил в полу небольшое углубление и теперь, отложив агрегат, растерянно его разглядывал.

— Заедает, — сказал рабочий, оглянувшись на тех, кто сидел неподалёку с контейнерами Би-плазмы. — Чуть-чуть, но заедает.

— Значит, скоро доломается, — пожал плечами один из Eatesqa. — Плюнь. До вечера дотянет.

— Эй! — Гедимин, отложив пустой контейнер, подошёл к механизму и, подняв его, тщательно осмотрел.

— Чего тебе? — шахтёр удивлённо мигнул.

— Когда ты в последний раз продувал воздуховоды? — ремонтник, держа агрегат на весу, включил его и прислушался к рокоту.

— Чего?! — двое, оставив недоеденный обед, подошли к нему. — Это как? Мы ничего не делаем с этими штуками. Этот хлам выдают нам макаки. Это они должны следить, чтобы он не ломался!

— Они не следят, — сказал Гедимин, высматривая на полу ровное место. — Я покажу, как разбирать такие механизмы, и что с ними делать потом. Сейчас он исправен, но если так обращаться с ним дальше, он выйдет из строя задолго до конца смены.

Он снял верхнюю часть комбинезона, оставив только капюшон — шлем и защитная маска могли пригодиться — и расстелил её на земле. Детали, тёмные от каменной пыли и засохшей смазки, разделялись с трудом. Подцепляя корку обломком фрила, Гедимин досадливо сузил глаза — похоже, прочисткой было не обойтись.

— Каменная крошка попала под поршень, — он поднял на ладони поцарапанную деталь. — И лежала там не меньше часа. Не пройдёт и недели, как это придётся заменить.

— Что тут происходит?

Гедимин не заметил, как вокруг собралась вся смена, — зато это заметил Эзра Юнь, и сейчас он и двое его охранников растолкали шахтёров и встали в центре круга.

— Опять ты! — сузил глаза Эзра.

— Ты вовремя пришёл, — Гедимин ссыпал детали на расстеленную ткань и поднялся на ноги. — Найди смазку для этого механизма.

Один из охранников подался в сторону, Гедимин проследил за его взглядом и увидел пустой прицеп, прикрытый брезентом. Под полотнищем угадывалась какая-то ёмкость.

— А больше тебе ничего не надо? — поморщился Эзра. — Опять лезешь, куда не просят? Хочешь выслужиться перед макаками?

— Принеси смазку, — Гедимин посмотрел на охранника. — Болтать некогда.

Тот подался назад, в сторону пустого прицепа, но Эзра схватил его за руку.

— Стоять! Теперь ты, теск, отдаёшь тут приказы?

— Ещё подеритесь, — буркнул один из шахтёров. Его вытеснили из круга, и он теперь протискивался обратно и нёс в руке большую тубу. Гедимин взял её, благодарно кивнул и снова опустился на землю. Обеденный перерыв заканчивался, а пневмомолот всё ещё лежал разобранным, и это нужно было как можно скорее исправить.

— В нашей бригаде теперь свой механик, — хмыкнул один из шахтёров, направив луч фонаря на разобранный механизм. — Мартышки об этом не узнают.

Эзра молчал, но из круга не выходил; Гедимин, возвращая пневмомолот рабочему, мельком увидел, что глаза бригадира сошлись в узкие щёлки, и их цвет невозможно разобрать.

… - Ты это нарочно? — Эгион больно ткнул Гедимина в бок. В тесноте глайдера-перевозчика их прижало друг к другу, но можно было разместиться, не толкаясь, — и ремонтник недовольно на него покосился.

— Я тебя придавил? Извини, не хотел.

— Нет, я не об этом, — Эгион крепко взял его за плечо и развернул лицом к себе. — Ты специально доводишь Эзру? Сегодня он был готов убить тебя.

Гедимин пожал плечами.

— Я ничего с ним не делаю. Он сам справляется.

— Завязывай с этим, ясно? — Эгион сузил глаза. — Их трое, а ты один. И это шахта, а не твоя атомная станция. Там очень много способов умереть — и макаки тебе ничем не помогут.

Гедимин досадливо сощурился.

— Не вижу, чем ремонт механизмов раздражает Эзру. Он хочет, чтобы я и его починил?..

На площади у информатория ремонтник приостановился и огляделся по сторонам, высматривая знакомые лица. Сегодня он был намерен вникнуть в проект «Слияние», и ему была нужна компания. Эгион скрылся в толпе, прошедшей мимо информатория, — он нечасто заходил туда; Хольгер, возможно, уже занял машину, и, если поспешить, можно было успеть оторвать его от «Космобоя». Гедимин ускорил шаг, но остановился — стальные клешни с двух сторон схватили его за плечи и заломили ему руки за спину.

— Гедимин Кет, порядковый номер «альфа — один — сорок три»! — голос «макаки», усиленный громкоговорителем, прогремел на всю площадь. Поселенцы, столпившиеся вокруг, бросились врассыпную. Гедимин рванулся, выворачиваясь из клешней, но удар, нанесённый сзади, заставил его упасть на колени, и кто-то из «броненосцев» наступил ему на ногу, прижимая к земле.

— Виновен в нападении на охрану посёлка в ночь с девятнадцатого на двадцатое июля и уничтожении робота «Джунгси»! — объявила «макака» за его спиной; поселенцы, оттеснённые к баракам, сердито загудели, но «Шерман», выступивший вперёд, направил на них бластеры, и все замерли. — Приговорён к расстре…

Сбросив с себя стальную клешню, Гедимин схватился за вторую и рванул на себя, но в ту же секунду страшный удар обрушился на его затылок. Площадь перед глазами сверкнула и рассыпалась искрами, и больше он уже ничего не видел.

… - Спустя девять месяцев плод полностью сформирован и готов покинуть организм матери, — размеренно проговаривал кто-то неподалёку — чуть сверху, над правым плечом Гедимина. — Он проходит по родовым путям женщины и после этого может считаться отдельным организмом и гражданином Солнечной Системы.

— Девять месяцев? — хмыкнул кто-то над левым плечом ремонтника, и скомканная мокрая ткань коснулась его лица, а потом прошлась по шее и груди; его комбинезон был расстёгнут, и он чувствовал, как прохладный воздух касается кожи. — Какой долгий и… неоптимизированный процесс. Я пропустил — в какой период в мозг загружают информацию, и как именно внутрь самки просовывают сканер?

«Хольгер и Линкен,» — Гедимин узнал голоса, попытался открыть глаза, но не смог — тело не подчинялось ему. По ощущениям, оно (не считая мокрого лица, шеи и участка груди) было размазано тонким слоем по двум-трём квадратным километрам поверхности. Чувствительность возвращалась постепенно.

«Я жив,» — Гедимин прислушался к ощущениям в затылке. Кожу немного жгло — его положили на спину, и то, на чём лежала голова, задевало обширный ожог. Острой боли не было, вот только поднять веки не удавалось — каждое весило больше, чем топливная сборка.

— Линкен, он приходит в себя! — раздался над головой незнакомый взволнованный голос. Кто-то снова провёл мокрой тканью по его щеке. Он услышал шумное дыхание — кто-то склонился над ним.

— Гедимин, это я, Лиск, — чужой палец прикоснулся к глазу ремонтника и оттянул веко вверх. — Ты в порядке, это видно. Зрачок сужается. Не пытайся шевелиться. До отбоя ещё три часа, к ночи, если повезёт, ты сможешь сесть, а к утру — встать на ноги. Сейчас лежи спокойно.

— Осторожнее с глазом, — Хольгер подошёл с другой стороны и сел рядом. — Не тяни за веко. Гедимин и так знает, что мы оба здесь.

— Да, само собой, — Линкен убрал руку от лица ремонтника. Тот попытался открыть глаза, но ни одна мышца в теле его не слушалась. «Три часа до отбоя? Значит, сейчас восемь,» — мозг вроде бы работал, но со скрипом. «Глайдер прибыл в семь. Где я был целый час?»

— Ты лежишь в информатории, — тихо сказал Линкен. — Макаки устроили тебе расстрел — всадили заряд станнера в затылок. Хотели напугать до полусмерти, а когда увидели, что ты не дышишь, забегали сами. Но ты задышал. Теперь лежи. Можешь отключиться — так мозгу будет легче. Мы тут, рядом. Хольгер предложил почитать о проекте «Слияние» — мы как раз дошли до размножения макак.

— И это очень необычный процесс, — сказал Хольгер, прикоснувшись к щеке Гедимина мокрой тканью. — Одно только формирование тела занимает девять месяцев.

— Это не всё, Хольгер. Ты до конца не дослушал, — хмыкнул Линкен. — На самом деле — гораздо больше.

— Что? Ещё больше?! — пилот выронил тряпку. — Ты должен дочитать это до конца!

Пол едва заметно задрожал; Гедимину, чувствовавшему, как его тело растекается лужей слизи, звук чужих шагов показался землетрясением.

— Как он себя чувствует? — тихо спросил — судя по голосу — Эдмондо, останавливаясь рядом.

— Расстрелянным, — буркнул Линкен. — Принеси ещё воды.

Эдмондо, немного помедлив, отошёл. Лиск, хмыкнув, ущипнул Гедимина за плечо.

— Ты сильно обидел нас с Хольгером, атомщик, — прошептал он в самое ухо. — В другой раз, когда соберёшься отстреливать «джунгов» или мартышек, не забудь позвать нас. Иначе поссоримся. Иди читай дальше, Хольгер, мы с Гедимином послушаем.

«Значит, расстрел был инсценировкой,» — если бы мышцы подчинялись ремонтнику, он бы сузил глаза. «Очередное развлечение макак. Но это мелочи. Интереснее другое. Где Лилит, и где магнетрон?»

Когда до отбоя оставалось полчаса, Гедимин рискнул подняться на ноги. Его била дрожь, мышцы сводило судорогой, иногда отключалось зрение, — но тело снова подчинялось мозгу, и ремонтник был доволен. Он сделал небольшой шаг и тяжело осел на пол — нога подогнулась.

— Сиди тихо, — Линкен жестом позвал Хольгера, и они вдвоём подхватили Гедимина. — Руки действуют? Держись за нас. Гребучие узкие двери!

Eateske с вялым любопытством ждал, какой репликой встретит его Гай Марци, но комендант не издал ни звука. В полной тишине Линкен и Хольгер донесли Гедимина до сорок третьей комнаты и сгрузили на матрас.

— Ну? Так как именно ты это сделал? — спросил космолётчик, усевшись рядом.

— Ничего сложного, — буркнул Гедимин; он сердился не из-за вопроса Линкена — это было в порядке вещей; а вот угол, где ещё прошлой ночью стояло всё его оборудование, пустовал, и ремонтнику было досадно. — Обычная электромагнитная пушка-выжигатель. Повезло найти на свалке магнетрон с трансформатором. А макаки не позаботились о защитных экранах. Я выжег мозги «джунгу», а мартышки — мне. Мы в расчёте.

— Твои мозги в полном порядке, — Линкен хлопнул ремонтника по плечу. — Отдыхай. Завтра сойдёмся в информатории, поизучаем макак.

Они вышли. Гедимин, перекатившись набок, постучал в правую стену.

— Всё цело, — угрюмо ответили оттуда. — Меня не видели. Завтра вечером увидишь всё на прежнем месте.

— Лилит! — прикрикнули из-за левой стены.

— Да, помню, помню, — пробормотала самка и замолчала.

— Эгион, ты чего? — Гедимин перевернулся на левый бок и стукнул в стену.

— Оставь в покое Лилит, — донеслось в ответ. — Ещё раз втянешь её в какую-нибудь затею — тебе мало не покажется. Понятно?

Гедимин недоумённо хмыкнул и лёг на спину, подложив руки под голову. Кожа на затылке почти не пострадала — ожог уже не болел от прикосновения. «Да, кажется, я перестарался с экспериментами,» — подумал ремонтник, закрывая глаза. «Даже дошло до расстрела. Теперь какое-то время надо вести себя тихо и незаметно. Интересно, всё-таки, почему из нас двоих выдали только меня?..»

Глава 8

24 июля 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Едва гул подъёмника затих, Гедимин услышал тихий стук водяных капель. Одна из них упала ему на шлем. Он посветил на стену шахтного ствола — она блестела от влаги. Отовсюду тянуло сыростью.

— Надо же, — один из шахтёров тронул мокрую стену и хмыкнул. — Мы что, подрылись под озеро?

— На плане эта шахта отмечена как сухая, — Эзра Юнь посмотрел на блестящий лист скирлиновой бумаги, пожал плечами и, свернув его, спрятал в карман. — Чего встали?! Запускайте проходчик!

— Слишком много воды, — недовольно сощурился один из eateske.

— Тебе выдали правильный план? — спросил, подойдя к бригадиру, Гедимин. Эзра резко развернулся к нему, двое охранников поспешно приблизились и взялись за шокеры.

— Тебя не спросил, — сузил глаза Эзра. — Иди работать!

Эгион втиснулся в кабину бронехода, мотор зарокотал, разогреваясь, и тяжёлый проходчик пополз к замурованному туннелю. Бур погрузился в неплотную пробку из разнородных обломков, под гусеницы бронехода потекла жидкая грязь, измельчитель загрохотал, размалывая булыжники и выплёвывая их в открытый прицеп. Над проходчиком сомкнулось защитное поле, и Гедимин услышал очень тихий, едва различимый в грохоте и лязге, треск. «Генератор?!»

— Эй! — крикнул он, подбирая булыжник. Камень с грохотом ударился о прицеп.

— Эгион, стой! — он запрыгнул на край прицепа и попытался втиснуться под купол защитного поля. — Глуши мотор!

— Стоять! — кто-то сзади ударил его по лодыжкам. Удар был недостаточно силён, чтобы опрокинуть eateske, но равновесие он не удержал и вынужден был спрыгнуть. Бронеход, грохоча, прорубался сквозь пустую породу, волоча за собой пузырь защитного поля.

— Куда лезешь? Заняться нечем?! — Эзра всунул Гедимину в руки пневмомолот. — Так я быстро найду!

— Эгион должен остановиться, — ремонтник отодвинул агрегат к стене. — Генератор Сивертсена неисправен.

— А это что — галлюцинация? — Эзра ткнул пальцем в защитное поле. — Закрой рот и иди ровнять стены!

Один из охранников толкнул Гедимина в плечо, и оба пошли вслед за бронеходом. За ними шёл Эзра. Гедимин сердито щурился им вслед. «Машина шумит,» — думал он с досадой. «Эгион ничего не слышал. Ладно, пусть трещит. Тут много чего следовало бы починить…»

Вода текла не с поверхности — там был обычный лес, затопленный не сильнее, чем в других местах. Она сочилась из стен туннеля. Два метра от поверхности — и вентиляционный ствол превращался в сырой колодец, скользкий и местами поросший жёлтой плесенью.

«Это не плесень,» — Гедимин, стерев с маски жидкую грязь, тронул пальцем странный налёт. «Это окись урана. Видимо, вода размывает пласты и выносит рассол в штреки…»

Он выполз из шахты и огляделся по сторонам. В главном туннеле воды было ещё больше, чем в вентиляции — сверху капало, жидкая грязь хлюпала под ногами.

— Повсюду вода! — eateske, размечающий стену, встряхнулся, и капли полетели со шлема. — Пора поворачивать. Без насосов тут делать нечего!

Эзра стоял впереди и разглядывал стены туннеля там, где ещё не успели установить крепь. Он повернулся на голос, луч фонаря скользнул по опорам, на мгновение ослепил Гедимина и упёрся в лицо разметчика.

— Сегодня по плану расчистка штреков, — сказал он. — Насосы будут завтра. За четыре часа вас не затопит. Работать!

Один из шахтёров ткнул Гедимина в бок.

— Раз уж пришёл, бери лопату!

Бронеход врезался в пропитанную водой пробку и вскрыл грязевой карман — жижа брызнула из-под гусениц, захлестнула прицеп и окатила волной Эзру и двоих охранников. Гедимин усмехнулся, отвернувшись к стене, но тут же вздрогнул, и его глаза потемнели. Сверху донёсся еле слышный гул.

— Назад! — крикнул разметчик, кубарем вкатываясь под укреплённые своды. Крепь затрещала.

— Назад, все назад! — крикнул в темноте Эзра. Кто-то налетел на Гедимина — он шагнул к стене, прижимаясь к похрустывающей опоре. Впереди что-то лязгнуло, а затем раздался оглушительный грохот. В свете фонаря Гедимин успел увидеть падающие глыбы и сползающие пласты, а через секунду всё смолкло. Там, где была неукреплённая часть туннеля, поднималась гора обломков; там, где недавно продвигался вперёд бронеход, она доходила почти до потолка. Он стал выше, избавившись от тысячи тонн камней.

Они ещё долго падали, и стекала жидкая грязь. Гедимин медленно и осторожно подбирался к завалу и не слышал ничего, кроме собственных шагов и стука падающих обломков. Когда упал последний камень, и настала тишина, он остановился и услышал из-под горы очень тихий, но настойчивый скрежет.

«Туннель был расчищен на три метра, вон там был прицеп,» — Гедимин осторожно шагнул на торчащую из завала глыбу — она качнулась, но удержала его, и, кажется, по обломкам можно было продвигаться вперёд. «Кабина бронехода вон там, ориентир — жёлтый валун. И скрежет исходит именно оттуда…»

Шагнуть вперёд он не успел — удар шокером по ногам сбросил его в грязь на полу туннеля. Он вскочил сразу же, но ещё один удар пришёлся в живот, и он скорчился и сполз по груде обломков в ту же лужу. Его с двух сторон схватили за плечи и швырнули в укреплённый туннель.

— Куда ты лезешь, урод?! — Эзра с шокером наперевес встал между ним и заваленной шахтой, двое охранников выдвинулись немного вперёд. — Хочешь устроить ещё один обвал? Эй, вы! Укрепляйте туннель, пока тут всё не рухнуло!

Кто-то унёс пневмомолот, оставленный Гедимином у стены. «Жаль,» — ремонтник, держась за живот, поднялся на ноги. Мышцы сводило судорогой.

— Эгион там, — прохрипел он. — Ты что, не слышишь? Пропусти меня и найди «сивертсен». Я разберу обломки. Он ещё жив…

Скрежет стал тише, но Гедимин всё ещё слышал его. Подобрав кем-то оброненную лопату, он шагнул к Эзре. Тот вскинул шокер, и двое охранников двинулись вперёд, прикрывая его.

— Бунт? — ухмыльнулся Эзра. — Давай, напади на меня, теск. Я уже знаю, кого макаки расстреляют за обрушенную шахту.

Надо было бить лезвием, выпускать кишки, но Гедимин не смог — ударил плашмя. Один охранник шарахнулся, хватаясь за разбитое лицо, но шокером ткнул, второму бить было ещё удобнее. Гедимин, падая, успел перехватить его руку, швырнуть одного охранника навстречу другому, но третий шокер уткнулся ему в левую лопатку, и больше ремонтник уже ничего не успел.

— Все видели? — Эзра наступил на содрогающееся тело, ещё раз ткнув шокером под лопатку. Раскалённый сгусток взорвался между рёбрами, и Гедимин захрипел.

— Он напал на меня, устроил бунт, пытался обрушить шахту! — Эзра, напоследок отвесив поверженному пинок, отошёл от тела. — Вы, двое, глаз с него не спускайте!

— Тихо ты! — сердито зашипел один из шахтёров. — Только твоих воплей тут не хватало. Эгиона уже расплющило, хочешь второго оползня?!

Охранники схватили Гедимина, вывернули ему руки и заставили его выпрямиться. Сгусток плазмы ещё пульсировал под рёбрами, медленно остывая, лицо залепила грязь, но ремонтник ничего не замечал — он напряжённо вслушивался, но ничего уже не слышал. Скрежет затих, и камни по-прежнему лежали неподвижно.

— Видишь, как удобно, — один из охранников освободил руку, чтобы вытереть с лица кровь. — Шокером под лопатку — и он как шёлковый. Давно было пора-а-а-а!

Его вывернутое запястье затрещало. Гедимин не стал выяснять, сломано ли оно, — он швырнул одного охранника на другого и бросился в туннель. Шахтёры шарахнулись в стороны, Эзра, пинком опрокинутый на спину, заорал вслед:

— Схватить!

«Вверх,» — оттолкнувшись от скользкого пола, Гедимин схватился за скобы на опорах и прыгнул вперёд. Камень, брошенный кем-то из охранников, просвистел под ним и шмякнулся в грязь, ремонтник приземлился следом, подняв тучу брызг.

— Держи урода! — охранники, проехавшись по грязи, заметно выиграли в скорости и чуть не обогнали беглеца у самого подъёмника. Клеть медленно поехала вверх. Двое охранников шагнули к Гедимину, выставив вперёд шокеры. «Hasulesh,» — подумал он, обречённо сузив глаза. «Tza ajewasqa!»

…Охранник в экзоскелете подбежал к подъёмнику ещё до того, как клеть вползла на верхний ярус, — шум драки разносился далеко, и тревожная сирена уже завыла на весь аэродром. Клубок тел выпал под ноги «броненосцу» и рассыпался. Один из охранников Эзры корчился на полу, держась за переломанные рёбра. Гедимин поднялся, вытирая с лица свою и чужую кровь.

— Шахтёр под оползнем, — прохрипел он в лицо «броненосцу». — Живой. Кто-нибудь, помогите…

— Hasu! — крикнули сзади, и в груди Гедимина взорвался плазменный ком. Он растянулся на полу. Перед глазами не было ничего, кроме красных и золотых искр — они разлетались по причудливым траекториям, и следить за ними можно было вечно.

… - Как минимум три прямых разряда в область сердца, — медик покосился на экран и отлепил от груди Гедимина датчики. — Все наносились со спины… Да, ритм восстановился. Завтра перед работой вас осмотрят ещё раз, пока оставайтесь в бараке… И множественные следы побоев.

— Понятно, — человек в тёмно-синем комбинезоне поверх бронежилета погасил экран смарта и повернулся к Гедимину. — Больше у меня вопросов нет. Спасибо за помощь следствию… и — я очень сожалею о гибели вашего друга. Скорее всего, он умер мгновенно. Вы ничем не могли помочь.

Гедимин поднял взгляд, и человека передёрнуло; он быстро подавил дрожь, но eateske заметил его первую реакцию и сузил глаза.

— Где сейчас Эгион?

— В засыпанной шахте, — человек уже дошёл до двери, но на пороге обернулся. — Его тело извлекут из-под оползня, и вам об этом сообщат.

«Никто не видел его мёртвым,» — Гедимин, застегнув комбинезон, встал с матраса, и медики расступились, а те, кто был ближе всего, схватились за бластеры. «Это очень глупо, но всё же никто не видел его мёртвым.»

В бараке было тихо — до отбоя оставался ещё час, но многие уже легли и погасили свет. Гай Марци смерил Гедимина задумчивым взглядом и поманил к себе.

— Лилит уже знает, — тихо сказал он. — Я попросил её к тебе не лезть. А ты не лезь к ней — пока оба не успокоитесь. А мартышки ещё говорят, что у искусственнорождённых нет эмоций…

Из соседних комнат не доносилось ни звука. Гедимин покосился на пылящееся без дела оборудование, отвернулся и закрыл глаза. Усилием воли ему удалось отключиться, но через десять минут он пришёл в сознание. Похоже, три разряда в область сердца не прошли даром — грудь сдавило невидимым холодным обручем. Ремонтник расстегнул комбинезон, посветил на кожу — кровоподтёков было много, но следов серьёзных травм он не увидел. «Надо отключиться,» — он перевернулся на другой бок. «Так регенерация пойдёт быстрее.»

— Эй, — послышалось из сорок пятой комнаты, кто-то тихо постучал в стену. — Спишь?

— Меня просили не лезть к тебе, — отозвался Гедимин.

— А ты и не лезь, — прошептала Лилит. — Я только спрошу, и спи дальше. Много породы на него упало?

— Весь свод. Сверху было четыре метра обломков. Вероятно, «сивертсен» отказал, и поле схлопнулось… — Гедимин стиснул зубы. «Надо было остановить его в начале смены!»

— Тогда бронеход сразу расплющило. Я такое видела, — вздохнула Лилит. — Почему ты подумал, что там… что он мог выжить?

— Я слышал скрежет из-под завала, — eateske поднялся с матраса. Теперь, когда он встал, невидимый обруч давил на грудь немного слабее. «Может, подойти к двери? Тут мало кислорода,» — он выбрался из комнаты и направился к выходу.

Гай Марци отключился надёжнее, чем он, и даже не шевельнулся, когда Гедимин прошёл мимо и остановился у приоткрытой двери. Ветер переменился — с севера тянуло прохладой. «Где-то там раньше были ледники,» — подумал eateske. «До тех пор, пока войны не привели к изменению климата. Сейчас лёд тает. Наверное, из-за этого затопило старые шахты…» Он снова стиснул зубы — мысли так и ходили по кругу, и разорвать его никак не удавалось.

Гул летящего глайдера в ночной тиши заставил ремонтника вздрогнуть и медленно выйти за дверь. С аэродрома доносился лязг, приглушённые голоса, шорох брезента. Гедимин шагнул в тень и ухватился за водосток, подтягиваясь на руках. Пять секунд спустя он лежал на крыше ремонтного ангара, прячась за выступающим гребнем, и смотрел на освещённую посадочную полосу. Там скрежетала сталь, и пахло окалиной, — из раздавленной груды металлолома что-то вырезали по частям и складывали в большой чёрный пакет.

— Вот эта коронка и вращалась, пока не завязла окончательно, — один из механиков в бронежилетах постучал по обломку. — Пол-оборота успела сделать. Вот и весь скрежет.

— Убедительно, — человек в тёмно-синем комбинезоне провёл пальцем по экрану смарта — Гедимин увидел неяркие белесые вспышки. — А сам теск мог подавать какие-то признаки жизни?

— Вы смеётесь? — один из медиков кивнул на чёрный пакет. — Вы видите, в каком состоянии тело? Ему размозжило голову в первую же секунду. Что там могло подавать признаки жизни?

— Останки нужно передать родным, — сказал второй человек в синей форме. — Кто за это отвечает?

— Кто бы ни отвечал, у тесков нет родных, — проворчал охранник в «Шермане», обходя покорёженный бронеход. — Понятия не имею, что они делают с мертвецами.

— Вы это выясните, мистер Моранси, — человек со смартом, прикрыв экран, повернулся к неуклюже одетому служащему. — Вы не для красоты назначены тут куратором.

«Всё,» — Гедимин медленно сполз с крыши и перепрыгнул на ближайший барак. Обруч больше не стягивал грудь, и в голове прояснилось.

— Эй, стой! — луч света скользнул по крыше, и eateske поспешно скатился с неё в густую тень. — Ты видел? Рыжий комбинезон! Теск был там! Где он?

«Этого только не хватало,» — досадливо сощурился Гедимин. До барака оставалось полшага, и он, не скрываясь, выбрался на свет и нырнул в приоткрытую дверь. Там, в комнате коменданта, его ждал не только недовольный Гай Марци. На пороге стояла Лилит.

— Из бластера в упор, — покачал головой комендант. — Только так тебя можно угомонить. Да и за бластер я бы не поручился. Главный калибр «Циклопа», не меньше.

Гедимин посмотрел на Лилит — её глаза были расширены, а радужка стала чёрной и слилась со зрачком.

— Макаки привезли тело, — медленно проговорил ремонтник. — Эгион умер мгновенно. Скрежетал бур бронехода.

— Псих, — выдохнула Лилит, развернулась и пошла к своей комнате. Гедимин пожал плечами. «Макаки глубоко зарылись в это дело,» — подумал он. «Интересно, чем закончится разбирательство. С Эзрой надо что-то делать…»

25 июля 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Прежние охранники утром на работу не вышли, не появился и Эзра. Новички в красно-чёрных комбинезонах молча стояли в стороне, шокерами не размахивали и вели себя скромно. Зато из госпиталя выбрался шахтёр, которому упавшая балка переломала кости; сегодня он был в смене и глядел бодро. С ним, отойдя в угол клети, вполголоса что-то обсуждал новый бригадир.

Подъёмник остановился, в тускло освещённое подземелье выкатились два бронехода и два погрузчика. Гедимин отошёл в сторону, прислушиваясь к шуму моторов и разглядывая стены туннелей. Признаки излишней влажности были и здесь — похоже, многие северные шахты подтапливало, независимо от того, какими они были на древних планах «макак».

— Гедимин Кет? — к задумчивому ремонтнику подошёл новый бригадир. За ним шёл шахтёр, пострадавший от падения балки. Остальная смена медленно стягивалась туда же. «Интересно,» — Гедимин обвёл их всех настороженным взглядом. «Что на этот раз не так?»

— Меня зовут Сет Хепри, — бригадир протянул Гедимину руку. — И у меня есть к тебе просьба.

— Говори, — ремонтник пожал его ладонь и отпустил её. «Хепри? С Ганимеда?»

— Я нахожу целесообразным выделить пятнадцать минут в начале каждой смены, — Сет переглянулся с шахтёрами, и они закивали. — Этого времени тебе хватит, чтобы проверить оборудование? Хотелось бы убедиться в его исправности, прежде чем мы приступим к работе.

— Это разумно, — кивнул Гедимин. — Идёт.

— Ещё один вопрос, — Сет подал знак охранникам, и они приступили к разгрузке прицепа с инструментами и деталями крепи. — Какую работу ты обычно выполняешь?

— Я выравниваю стены, — сказал Гедимин. — Потом расчищаю вентиляционные шахты.

— В одиночку? — мигнул Сет. — Расчистка вентиляции — долгая и тяжёлая работа. Я могу дать тебе напарника…

— Не нужно, — качнул головой ремонтник. — Вдвоём там негде развернуться.

Он подошёл к ближайшему бронеходу. Водитель, заглушив мотор, уже выбрался из кабины и теперь стоял рядом. Когда Гедимин приблизился, он невольно подался в сторону.

— Садись обратно, — буркнул ремонтник. — Запускай. Я покажу, на что нужно будет обращать внимание.

«Надо было подумать об этом раньше,» — думал он, прислушиваясь к тихому свисту «сивертсена» и рокоту буровых механизмов. «После первого же спуска в шахту. Но лучше поздно, чем никогда…»

…На аэродроме Ураниум-Сити его встретило объявление. Оно разносилось над всем посёлком, и Гедимин остановился и прислушался.

— Альфа — один — тридцать девять, альфа — один — сорок три, альфа — один — сорок пять! Срочно подойдите в медчасть! Повторяю…

«Зачем?» — пожал плечами Гедимин. «Ещё одна проверка? Утром всё было в порядке. Ну ладно…»

К медчасти он подошёл одновременно с тридцать девятым — они были в одной шахтёрской смене. Тот растерянно посмотрел на Гедимина.

— Что им надо?

— Посмотрим, — ремонтник вошёл первым и увидел краем глаза, что к двери подходит Лилит.

— Не по нашей части, — покачал головой медик, скользнув взглядом по зашедшим поселенцам. — Кроме вас, альфа — один — сорок три. Вы раздевайтесь до пояса. Ещё одна проверка ритма не помешает.

— А нас зачем притащили? — сузила глаза Лилит.

— К вам вопросы у безопасников, — пожал плечами медик. — Но если вам нужна помощь, мы готовы её оказать.

Гедимин устроился на высоком матрасе у стены. Датчики холодили кожу, но охлаждение было кстати после полёта в тесном душном глайдере.

— Да уж, — буркнула Лилит, окинув его задумчивым взглядом. — Тебя крепко отделали. Как под камнепадом побывал.

— Он легко отделался, — покосился на неё медик. — По сравнению с его противниками. Ни одного перелома, почти все зубы целы…

«А отсутствующие не мешают говорить,» — довольно сощурился Гедимин. «Спасибо Крониону, есть польза от его тренировок…»

Дверь открылась, и в медчасть вошёл охранник в экзоскелете и встал у стены, пропуская человека в тёмно-синем комбинезоне.

— Добрый вечер, — он слегка наклонил голову. — Я здесь по поручению мистера Моранси, чтобы прояснить один вопрос. Тело погибшего шахтёра, Эгиона Тарса, сегодня было доставлено в Ураниум-Сити. Как, согласно вашим обычаям, надлежит поступить с ним? Как выглядит ваш погребальный обряд? Это первый случай в Ураниум-Сити, и мы хотели бы проявить максимальное уважение к вашим традициям.

«Поступить с телом?» — Гедимин изумлённо мигнул. «Его ещё не утилизировали? Обряды? У нас есть обряды, касающиеся мёртвых тел?»

Он посмотрел на соседей — они были удивлены не меньше. Лилит пожала плечами.

— Это просто мясо. Зачем с ним что-то делать? Надо было вытаскивать Эгиона, пока он ещё дышал. А труп никому не нужен.

— Можно сделать из него субстрат для Би-плазмы, — задумался eateske из тридцать девятой комнаты. Гедимин краем глаза заметил, как «безопасника» передёрнуло.

— Постой, — он поднял руку. — Вы с Эгионом — с Ио. Как там поступали в таких случаях?

Лилит снова пожала плечами.

— Тела относили в кратер подальше от шахт, и они лежали там до полного распада. Без одежды, конечно. Её отправляли на переработку.

— Распад идёт медленно, — задумался Гедимин. — Оксид серы ускорял его, но в атмосфере Земли его практически нет. Было бы полезно оптимизировать процесс…

— Сожжение, — кивнул «тридцать девятый». — Это очень быстро. Тут есть утилизационная печь…

— Кремация, — чётко проговорил «безопасник», поднеся к лицу экран смарта. — Если это ваша традиция, она будет исполнена. Кто из вас хотел бы на ней присутствовать?

Eatesqa переглянулись.

— Никто. Сожгите его, и всё, — буркнула Лилит.

— Понятно. Спасибо за содействие, — человек склонил голову и вышел, охранник последовал за ним. Гедимин проводил их задумчивым взглядом.

— Теперь он думает, что нам наплевать на мёртвых, — сказал он, покосившись на медиков. Те, сняв с его груди датчики, давно переместились в другую часть зала и оттуда недовольно поглядывали на Eatesqa. «Правильно, тут делать нечего,» — Гедимин поднялся и направился к двери.

— Пока Эгион был жив, никому не было наплевать на него! — Лилит больно сжала его плечо. — Но кого волнуют трупы?!

«Макаки — странные,» — думал, разглядывая закатное небо, Гедимин. «Но теперь у нас есть ещё один обычай. Хотелось бы соблюдать его как можно реже.»

Сорок первая комната всё ещё пустовала, когда Гедимин в темноте вернулся в барак. Рядом с расписанием на стене появился наклеенный траурный знак — кто-то распечатал фотографию Эгиона в чёрной рамке. «Традиции,» — пожал плечами Гедимин, выдвигая из угла забытое оборудование и снимая с самодельной розетки маскировочную пластину. «Постараюсь запомнить их. А теперь — к делу.»

С маленькими деталями было трудно работать, но Гедимин почти закончил намеченное к часу ночи — оставалось несколько незначительных доработок. Он потянулся за электродами и вздрогнул, услышав из-за стены сдавленный стон, переходящий в вой.

Шум потревожил не только его — в последующие пять секунд в сорок пятую комнату заглянули все, кто жил поблизости. Места внутри хватило не всем.

Лилит сидела на полу, закрыв ладонями лицо; всё её тело содрогалось. Глухой стон переходил в крик, обрывался и повторялся снова и снова. Гедимин схватил её, силой поставил на ноги, оторвал ладонь от лица, — зрачки самки расширились, закрыв радужку.

— Что происходит? — растерянно спросил он. Лилит всхлипнула и обхватила его, прижимаясь щекой к груди.

— Следовало ожидать, — сказал, входя в комнату, Гай Марци. — Это больно. Мы все здесь, если это нужно.

Самка мотнула головой. Гедимин сквозь комбинезон чувствовал, что она излучает жар.

— Кому уйти, кому остаться? — без малейшего удивления спросил комендант.

— Уходите все, — выдохнула Лилит, вцепляясь в Гедимина. — Вот он пусть останется.

— Естественно, — кивнул Гай. — Уходим!

Секунду спустя в комнате не осталось никого, кроме Лилит и Гедимина. Самка испустила короткий стон и обмякла, сползая на пол. Гедимин опустился следом, придерживая её голову.

— Что я должен делать? — спросил он. Лилит открыла глаза — её радужка по-прежнему была чёрной, но взгляд не помутнел.

— Держи меня, — тихо сказала она. — Не отпускай, что бы ни происходило. Я скажу, когда всё закончится.

— Это поможет? — Гедимин крепко прижал её к груди. Самку затрясло.

— Держи, — повторила она, запрокидывая голову и захлёбываясь воем.

Только через час жар начал спадать, а судороги прекратились. Лилит лежала рядом с Гедимином, уткнувшись лбом в его грудь и изредка всхлипывая. Он, высвободив одну ладонь, неловко гладил её по спине.

— Спасибо тебе, — пробормотала она, выворачиваясь из его рук, вытерла лицо и осторожно прикоснулась к его виску. Гедимин мигнул и поспешно сел. «Кажется, я отключился,» — он провёл ладонью по глазам.

— Спасибо, — повторила Лилит, обнимая его. Её глаза снова стали сине-зелёными.

— Не за что, — отозвался Гедимин. — Я ничего не сделал.

— Сделал, — прошептала самка. — Ты один пытался помочь Эгиону. Только ты, больше никто.

— Это была бесполезная попытка, — сузил глаза ремонтник. — Не стоит благодарности. Теперь я попробую сделать что-нибудь полезное. Тебе всё ещё нужна гальваника?

Лилит изумлённо мигнула.

— Миллион метеоров… Ты действительно псих, — она покачала головой. — Берёшься сделать?!

— Никаких сложностей, если ты достанешь электролит, — Гедимин, покосившись на соседние комнаты, понизил голос. — Будет ещё одна дыра в стене, но проводка должна выдержать.

— Ого, — самка едва заметно усмехнулась. — Гай будет в восхищении. Так, подожди. Ты не знаешь, какая ванна будет нужна. И… до послезавтра отложи это, ладно?

— Идёт, — Гедимин тяжело поднялся с матраса. В голове гудело. «Воздействие высоких частот,» — подумал он. «Этой ночью лучше не прикасаться к инструментам. Ничего, кроме поломок и травм, не выйдет!»

26 июля 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

На порог комнаты шмякнулись два полных контейнера. Гедимин поднял их и сел обратно на матрас. В коридоре стучали колёса тележки — Лилит развозила еду и уже прошла полбарака, когда стук неожиданно затих. Гедимин, вскрывающий контейнер, остановил руку и прислушался.

— Эзра в бригаде уборщиков, — негромко говорил кто-то в коридоре. — В ночной смене. Макаки считают, что этого ему хватит.

— Угу, — отозвалась Лилит. — Ещё что?

— Перед подъёмом они вывозят мусор на свалку, — продолжал незнакомый eateske. — Он с немалой вероятностью заедет с первой стрит, со стороны южного поста.

— Лишних бы не принесло, — пробормотала самка. — Нашим я скажу.

Незнакомый eateske прошёл по коридору, миновал молчаливого коменданта и вышел на улицу. Гедимин опустошал контейнеры и задумчиво щурился. «Перед подъёмом, со стороны южного поста. Удобное место для засады. Наверное, Линкена можно не звать.»

…Гай Марци изумлённо мигнул, увидев Гедимина в девять вечера на пороге барака. Ремонтник прошмыгнул мимо, не вступая в разговоры, — ему нужен был только фонарь, оставленный с вечера в комнате. Проходя мимо сорок первого дверного проёма, он увидел свет. «Уже заняли,» — подумал он, вспомнив очередной глайдер, набитый битком, на посадочной полосе и толпу оборванных переселенцев у нового барака. Заглядывать в комнату он не собирался, но жилец сам вышел навстречу.

Ему уже выдали новую одежду — светло-синий комбинезон уборщика. Он посмотрел на Гедимина, смерил его оценивающим взглядом и протянул руку.

— Мы соседи, не так ли? Я Кенен Маккензи.

Сначала Гедимину показалось, что у новичка красные глаза, но, приглядевшись, он понял, что радужка пурпурная. «Маккензи? Землянин? Странное имя…» — ремонтник удивлённо мигнул, сообразив, что это второй встреченный им eateske — после Линкена — взявший себе имя из родного языка.

— Гедимин Кет, — он пожал протянутую руку. — В базе макак ты тоже значишься как Кенен?

Новичок едва заметно усмехнулся.

— Разумеется. Макаки очень не любят вносить исправления в базу. Твоё имя тоже не вполне обычное для искусственнорождённого…

Гедимин вспомнил, как у трапа «Койота» спорили шериф, охранники и федералы, и усмехнулся в ответ.

— Плохую работу тебе дали, — он кивнул на комбинезон Кенена. — Ничего нельзя сделать, чтобы перевестись на рудник?

— О, — eateske оглядел себя и весело хмыкнул. — Я не слишком люблю шахты, Гедимин. Сейчас я учётчик, и в этом нет ничего плохого. Не подскажешь, как тут принято проводить вечера?

«Этого ещё не хватало,» — ремонтник сузил глаза.

— Сходи в информаторий, — сказал он, отвернулся и пошёл в свою комнату.

Оставшиеся часы до отбоя он провёл на свалке, иногда с тоской оглядываясь на обломки бронехода, брошенные поверх разнородного мусора. Изучать их было некогда. Западный край оврага не так уж хорошо проглядывался с южного поста охраны — кроме раскатанного участка дороги, освещённого фонарём соседнего барака, тут были сваленные в кучу валуны, пеньки, оставшиеся от кустов, множество выступов и неровностей, за которыми в темноте было бы очень легко спрятаться. Оставалось решить вопрос с дорогой — Гедимину не хотелось пересекать отлично освещённую улицу под взглядами охраны с двух постов — и не хотелось, чтобы кто-нибудь выдал его раньше времени.

— С самого отбоя? — настороженно взглянул на него Гай Марци. — Очередной идиотский эксперимент? Смотри, Гедимин, второй раз могут выстрелить не из станнера…

В бараке «Мю-один» ночи — по крайней мере, эта — проходили очень тихо. Никто не бродил по коридору, ничего не взрывалось и не скрежетало. Eateske, в чью комнату Гедимин подселился после отбоя, молча лежал на матрасе, изредка переворачиваясь с боку на бок, но чаще растягивался на спине и смотрел в потолок. Ремонтник попытался втянуть его в обсуждение урановых руд или разнообразных конструкций ядерных реакторов, но беседы не вышло — и он, по примеру соседа, молча пролежал на полу всю ночь. На потолке ничего интересного не было, оставалось только перебирать в памяти разнообразные сведения и понемногу укладывать их в общую картину. За час до подъёма Гедимин, выспавшийся на неделю вперёд, тихо покинул барак и спустился к свалке. Там тоже не следовало шуметь, но бронеход был более интересным объектом для изучения, чем потолок или стены.

С улицы уже доносился шум уборочных машин, самоходные диски пищали, обмениваясь сигналами, на охранном посту что-то булькало, и слышен был громкий, но несвязный шёпот. Гедимин распластался на земле, под прикрытием валунов и пеньков, и ждал.

Сначала ему показалось, что колёсный глайдер с прицепом едет к насосной станции, но шум не стихал, а становился громче. Машина подъезжала к освещённому краю оврага. Почти остановившись, она подалась назад, снова замерла и ещё раз дёрнулась, — у водителя никак не получалось развернуть её правильно. Гедимин сузил глаза, осторожно приподнялся, заглядывая в кабину, и тут же прижался к земле — фары мигнули, осветив край оврага и соседние валуны.

Глайдер, разворачиваясь боком, подполз к самому краю, и Гедимин услышал треск и стук падающих комьев земли, — западня сработала. Накренившаяся машина с визгом подалась назад, хлопнула дверь кабины, силуэт в светлом комбинезоне остановился рядом, растерянно оглядываясь. «Всё правильно,» — Гедимин оттолкнулся от земли и неслышно шагнул вперёд. Эзра не успел ни обернуться, ни вскрикнуть, только судорожно дёрнулся и захрипел. Его шея хрустнула, тело обмякло, сползая вниз, рука задрожала, цепляясь за одежду убийцы. Гедимин разжал захват, сбрасывая труп на груду мусора, и навалился на борт глайдера, отправляя неустойчивую машину следом. Её грохот заглушил его шаги и шум падающих обломков, но сам он слышал, как кричат потревоженные охранники. Он успел втиснуться под груду мусора за полсекунды до того, как свалку залил свет многочисленных фонарей.

— Что это было?! Твою мать…

— В кабине пусто! — кто-то из охранников спустился вниз — плиты задрожали. — Ай, чёрт!

Наверху высказали несколько реплик о размножении макак, и плиты затряслись. Лучи фонарей осветили подножие мусорной кучи. «Нашли,» — Гедимин сузил глаза. «Но пока не меня. Отлично…»

— Тут всё в крови! — крикнули со дна оврага. — Череп расколот надвое… Как он сюда навернулся?!

— Похоже на оползень, — донеслось сверху. — Земля просела под колёсами. Значит, теск мёртв?

— Мертвее некуда, — обломки снова закачались. — Нечего тут маячить! Федералы ещё здесь? Будите их. Ещё один труп в городе.

«Пора выбираться,» — Гедимин медленно развернулся и пополз к выходу. Ему повезло с укрытием — это была большая ниша под горой обломков, здесь при желании можно было бы сесть, не упираясь головой в «потолок». «Надо вернуться сюда в более спокойное время,» — подумал ремонтник, перебираясь на край оврага и ныряя в тень. «Это похоже на хороший тайник.»

Дорогу он миновал поверху — с крыши на крышу, но можно было и не осторожничать. Оба поста, поднятые по тревоге, собрались сейчас у оврага. Гедимин прикрыл за собой дверь и облегчённо вздохнул.

— Теск, твою мать! — сдавленно прошипел Гай Марци. — Да лучше бы ты ставил эксперименты! Шум у оврага — твоих конечностей дело?

— Эзра теперь безвреден, — сказал Гедимин, проходя мимо. Теперь он чувствовал слабую боль в верхней части бедра — видимо, зацепился за что-то, пробираясь по свалке.

В комнате Лилит не было света, зато Кенен стоял на пороге и с любопытством разглядывал Гедимина. Тот сузил глаза, намереваясь отшвырнуть его в сторону, — сейчас у него не было настроения с кем бы то ни было беседовать.

— У тебя кровь на бедре, — сказал вполголоса Кенен.

«Hasu!» — Гедимин посмотрел на небольшое отверстие в штанине. Из него торчал обломок гранёного фрилового стержня, вошедшего под кожу параллельно кости.

— Заточка, — Кенен, без спросу отодвинув ткань, разглядывал штырь. — Надо вынимать аккуратно, иначе всё тут будет в крови.

Гедимин ударил его по руке и, стиснув зубы, вытянул стержень. «Эзра подготовился,» — думал он, глядя на окровавленную перчатку. «А вот я — кретин.»

— Я вытру кровь, — Кенен достал из-под матраса прозрачную фляжку и свёрнутый в несколько раз бинт. — Ранка незаметная, но дыру в штанине надо заделать. А эту штуку дай сюда.

Завернув стержень в обрывок скирлина, он спрятал его под жёсткими креплениями пояса, а потом долго и тщательно вытирал от крови руку Гедимина, раненое бедро и — в особенности — одежду. Ремонтник задумчиво щурился.

— Что ты видел? — спросил он внезапно, притянув Кенена к себе. Тот, уже убравший окровавленные лохмотья в тайник на поясе, успокаивающе похлопал Гедимина по плечу.

— Что ты скажешь, и ничего больше, — прошептал он. — Это твои дела, Джед. Ты выглядишь умным парнем — значит, знаешь, что тебе нужно. Есть чем заклеить штанину?

— Я Гедимин, — сузил глаза ремонтник. — И никак иначе. И я был в своей комнате всю ночь, а к тебе зашёл познакомиться. А ты знаешь, что тебе нужно?

— В общих чертах, — хмыкнул Кенен. — Ни о чём не беспокойся, Гедимин. Если кто-то узнает лишнее, то не от меня.

«Странный eateske,» — думал Гедимин, зажимая края разорванного скирлина между раскалёнными электродами. «Интересно, осталась ли кровь на пальцах Эзры. Если у него лопнул череп, должно было всё залить. Тогда макакам будет не за что зацепиться…»

28 июля 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Кресла и столы в информатории были привинчены к полу, и довольно надёжно — но под рукой недовольного Линкена Лиска крепления захрустели. С тяжёлым вздохом он встал на ноги и повернулся к Гедимину.

— Джеймс Марци, координатор проекта «Слияние», — процедил сквозь зубы Линкен. — Я этому координатору не доверил бы барк на Луну вести!

Гедимин поймал покатившиеся со стола детали, пожал плечами и спросил, не отрываясь от работы:

— Они ещё что-то запретили?

— Что они должны запретить, чтобы ты вынул голову из… А что ты, кстати, собираешь, да ещё при охране?

— Из охраны здесь только Эдмондо, — напомнил Гедимин, кивнув на дверь — в проём можно было увидеть двоих «броненосцев», пускающих дым в вестибюле. — Механизм.

— Постой. Это же просто цацка! — Линкен схватил со стола миниатюрную конструкцию и подбросил на ладони. — Ты что, делаешь цацки? Их делают только самки!

— Это развивает мелкую моторику, — Гедимин отобрал механизм и зажал его в пальцах, добавляя к нему ещё одну деталь. — Полезно для ремонтника.

— Правда, что ли? — мигнул космолётчик. — Ты и так хорош. Вот, к примеру, бронеход на свалке… Ты бы мог его заставить ездить?

— Тут одно из двух, — задумался Гедимин. — Или заменить всё, что раздавлено оползнем. Или собрать по кускам то, что есть. Работать будет, но плохо и недолго.

— Хотел бы я на это посмотреть, — Линкен хлопнул его по плечу. — Наверное, ты мог бы отремонтировать разбитый «Харгуль». Там оставались такие же ошмётки.

В дверь, небрежно оттеснив охранника, заглянула Лилит, обвела зал рассеянным взглядом, постояла секунду на пороге и вышла. Гедимин, прицепив провода к солнечной батарее, ткнул в переключатель — миниатюрный мотор негромко загудел. «Работает,» — он сложил несложное устройство в карман и, кивнув на прощание Линкену, вышел следом за самкой. Космолётчик ухмыльнулся.

— Тут везде макаки, — Лилит махнула рукой в сторону насосной станции, — а там гоняют мяч по развалинам. Пойдём за медчасть!

К западу от аэродрома кусты и трава были выжжены, но покрытие положить не успели, а чуть к северу поднимался каркас нового здания сложной конструкции. Гедимин удивлённо покосился на него — ещё с утра тут росли кустарники.

— Что тут строится? — спросил он.

— Нефтегонка, — махнула рукой Лилит. — Субстрат будут делать.

— Из чего? — мигнул Гедимин. — Нефть в Норман-Уэлсе. Оттуда повезут?

— Квазар его знает, — пожала плечами самка. — Так у тебя всё готово?

— Корпус, — ремонтник протянул руку. Модель нелетающей «Гарпии» заметно изменилась за эти дни — теперь она могла бы пролететь метров десять, не кувыркаясь. Гедимин опустился на корточки, смахнул пыль с ближайшего валуна. Лилит села рядом и молча наблюдала за ним, пока последняя брешь в корпусе «Гарпии» не закрылась, и ремонтник не выпрямился, поставив модель на ладонь.

— Сойдёт. Теперь проверка…

Он подбросил зарокотавший механизм в воздух. «Гарпия», слегка заваливаясь на левое крыло, выписала плавную дугу. Ветер с озера качнул её, и круг получился неровным; Гедимин подставил ладонь под заглохший звездолёт и протянул его самке.

— Летать будет по кругу диаметром пять метров, если ветер не помешает. Потом отключится. Если упадёт, не страшно.

— Ишь ты, летает, — Лилит снова запустила мотор, и «Гарпия» пролетела ещё один круг — несколько сплющенный из-за ветра. — Ты на таком воевал? Мне такой уже в конце войны выдали, а Эгион так и остался на «Ицумадене». Как только потом нам повезло встретиться…

Она вздохнула и замолчала, раз за разом запуская «Гарпию» и следя за её полётом. Гедимин разглядывал недостроенное здание и думал о переработке нефти. «Готовый субстрат из Норман-Уэлса было бы проще возить. Возможно, нефть нашли где-то в окрестностях. Интересно, сколько всего ещё лежит под этим слоем растительности и минералов…»

Лилит легонько ткнула его кулаком в живот, и он удивлённо мигнул.

— Я знаю про Эзру, — вполголоса сказала она и огляделась по сторонам. — Ты настоящий псих, Гедимин. Ты это знаешь?

— Сообщали, — отозвался eateske. — Неисправные механизмы надлежит отправлять на свалку. Ты собиралась сделать то же самое?

— Ты обогнал меня, — согласилась Лилит и опустила руку в карман. — Это тебе. Проблем быть не должно — один раз тебя за это уже расстреляли.

Гедимин удивлённо посмотрел на фигурку, положенную на его ладонь. Вблизи это выглядело хаотичным сочетанием разнородных деталей и обломков пустой породы, но на расстоянии в метр силуэт был чётким и легко узнаваемым.

— «Джунгси», — хмыкнул он, поворачивая фигурку другим боком. — Похож.

— У макак есть традиция носить награды, — кивнула Лилит. — За победы над врагами, за разные дела в мирное время. Они говорят, что нам не хватает традиций? Мы их сделаем.

Гедимин прикрепил миниатюрный «джунг» к держателю инструментов на левом плече. «Логичнее было бы сделать маленький выжигатель,» — подумал он. «Там была моя заслуга. А неэкранированные мозги «джунга» — заслуга макак. Но они такую награду не примут.»

Глава 9

02 августа 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Вентиляционный штрек истекал жидкой грязью. Пласты, переполненные водой, «пускали сок» от лёгкого тычка, а удары пневмомолота выжимали их досуха, и шахта превращалась в скользкий колодец. Гедимин, не удержавшись в почти вертикальном стволе, съехал на пять метров вниз, крепко ударился нижними рёбрами и едва не уронил себе на голову бурильный агрегат. «Ещё раз,» — он выбил в пласте пару небольших отверстий и снова пополз вверх, опираясь на маленькие пробоины и выступы. До поверхности оставалось не более двух метров, и полуразмытая пробка из пустой породы сама была готова провалиться в штрек.

Гедимин выбрался наружу и остановился на краю колодца, чтобы рассмотреть жёлтый налёт на грязных камнях и собственных сапогах. «Окись,» — задумчиво сощурился он. «Густой рассол. Кажется, здесь имеет смысл копать.»

Он отломил небольшой кусочек серой породы и тщательно оттёр от грязи. На поверхности камня проступили смолянисто-чёрные вкрапления. «Смолка,» — Гедимин крепко сжал обломок в кулаке. «Пригодится.»

Он выложил камешек в раковину вместе с остальными полезными вещами — отвёртками, шпателями и зажимами, накопившимися за месяц изысканий на свалке. Охранники, обычно спокойно смотревшие, как рабочие опустошают карманы, встревоженно переглянулись и подошли к раковине.

— Что это?

— Камень, — отозвался Гедимин.

— Больше чтоб не смел тащить руду в посёлок, — охранник подобрал обломок и, высунувшись в дверь, долго кого-то выкликал. Eateske недобро сощурился ему вслед. «Даже макаки понимают, что это,» — думал он. «Прямым путём не получилось. Надо придумать обходной.»

У ремонтного ангара стоял прицеп с контейнерами — глайдер с едой только что прибыл. Гедимин взял свою порцию и удивлённо мигнул — на прозрачной упаковке желтел знак биологической опасности. «Внимание!» — было напечатано красными буквами чуть ниже. «Данный продукт вносит изменения в генетический код!»

— Что это? — он, выловив в толпе Сета Хепри, сунул контейнер ему под нос, а заодно осмотрелся и увидел, что ни одной ёмкости без жёлтого значка в прицепе нет.

— Готовься к направленной мутации, Гедимин, — хмыкнул Сет. — Заходил вчера на страницу «Слияния»? Там было предупреждение.

Ремонтник растерянно мигнул — в информатории он вчера был, но сидел на совершенно других страницах.

— И что этот мутаген с нами сделает? — он повертел контейнер в руках.

— Ничего хорошего, как и все выдумки макак, — поморщился один из шахтёров, закидывая свою порцию обратно на прицеп. — Не трогайте тут ничего! На пищеблоке достаточно чистой Би-плазмы!

«Если бы мартышки хотели отравить нас, они бы сделали это незаметно,» — думал Гедимин, отступив в сторону от сердито гудящей толпы. «Без предупреждений. Не думаю, что это опасно. Но что оно делает?»

— Разойдись! — оттеснив шахтёров, к прицепу подошли двое охранников в экзоскелетах. Между ними шёл один из медиков в куртке поверх белого комбинезона; под белым скирлином виднелись очертания бронежилета.

— Вы все обязаны это съесть, — медик указал на контейнеры. — Распоряжение координатора Джеймса Марци. Это часть проекта «Слияние» — направленная мутация, приближающая вас к людям.

— Что она делает? — спросил Гедимин. Оба охранника повернулись к нему, но медик вскинул руку в запрещающем жесте.

— Надо будет в другой раз сделать разъясняющие наклейки, — сказал он. — Здесь нет ничего опасного для вас. Ваш организм приспособится к долгому непрерывному сну, и будут запущены механизмы обработки информации во сне, аналогичные человеческим. Сегодня в полночь мутация завершится, и вы почувствуете на себе изменения. Непрерывный сон будет длиться четыре часа, если никто вас не разбудит.

Поселенцы переглянулись. «Минус четыре ночных часа,» — досадливо сощурился Гедимин. «Надо будет работать быстрее.»

— Бред какой-то, — поморщился один из шахтёров — судя по въевшимся серым прожилкам на коже, выходец с Ио или Европы. — Как мы будем работать в ночную смену?

— Если возникнет такая необходимость, вам дадут возможность выспаться днём, — ответил человек. — Но при вашей производительности труда… скорее всего, ночных смен не будет вообще.

«Любопытно,» — подумал Гедимин. «Макаки, как сказал бы Линкен, всеми силами подлизываются к нам. Боятся нового восстания?»

— Допустим, — буркнул иосец, забрал контейнер и отошёл от прицепа. Гедимин вскрыл свою ёмкость. Ни по вкусу, ни по запаху мутагенная Би-плазма не отличалась от обычной. «Этой ночью я просплю четыре часа без перерыва,» — подумал он. «Интересно будет сравнить ощущения.»

Сойдя с глайдера, Гедимин увидел за медчастью высокую трубу, округлые бока огромных чанов в петлях систем охлаждения и стены, выкрашенные в ярко-красный. Взлётные полосы продлили на запад; у свежеотстроенных ворот нефтеперегонного комбината стояли два глайдера с цистернами. На их чёрных боках багровели знаки опасности. Под капот одного из глайдеров заглядывал eateske в оранжевом комбинезоне.

— Хольгер, — хмыкнул Гедимин, подойдя ближе. — Насколько отсюда видно, всё исправно.

— Проверить никогда не помешает, — отозвался Хольгер, опустив капот. На груди eateske значок, перечёркнутый зелёной полосой, сменился новым, из белых и чёрных треугольников.

— В Ураниум-Сити нашли нефть? — спросил Гедимин, разглядывая цистерны.

— Битумоносные пески, eateske, — понизил голос Хольгер. — Под озером их полно. Тут в лесу стоит пяток насосных станций. Понемногу выкачиваем органику, а теперь ещё запустим переработку. Видишь значок? Я теперь на такой станции слежу за насосами.

— Хорошо ты устроился, — хмыкнул ремонтник. — Меня туда, надо полагать, не пустят?

— Скорее всего, нет, — развёл руками Хольгер. — Два «джунга», летающий дрон и ещё несколько мак… людей. Но если хочешь, я попробую тебя туда провести. Только как ты уйдёшь из шахты в рабочее время?

«Тёплый Север» не подвёл Гедимина и в этот раз — среди трёхмерных схем Хольгер узнал свою насосную станцию. Не успел ремонтник как следует её изучить, как заметил, что за его спиной стоит Линкен и сердито щурится.

— Вас двоих сегодня накормили ядом? — спросил он, не тратя времени на приветствие.

— Ты о мутагене? По описанию в нём ничего страшного нет, — пожал плечами Хольгер.

— Он ослабит нас, — сузил глаза Линкен. — Макаки хотят свести нас до своего уровня. Что ты молчишь, Гедимин? Не вернулся с Энцелада?

Ремонтник пожал плечами.

— Короткий сон усилил бы людей, — задумчиво сказал он. — Переход на Би-плазму усилил бы их. Но они не подвергают себя таким мутациям. Я не понимаю, почему. Видимо, тут есть что-то ещё, кроме силы и слабости. Интересно будет узнать, что.

Когда Гедимин вернулся в барак, на улице уже стемнело, и патрульный «джунг» заступил на пост. «Ещё минута до отбоя,» — недовольно покосился на него ремонтник, закрывая за собой дверь.

— Где был? — дежурно спросил Гай Марци; ответ ему был не нужен, и Гедимин отвечать не стал. — Расписание видел?

На стену повесили новый лист, и, присмотревшись ко времени подъёма, ремонтник удивлённо мигнул. «Семь утра? С шести вечера — свободное время? Компенсация ночного бездействия? Восьмичасовая смена? Макакам не нужен уран, или я чего-то не понимаю?»

— Спать иди, — буркнул комендант, указывая на часы. — Попрошу мартышек настроить спячку на одиннадцать ноль-ноль. Раз-другой «джунг» притащит тебя в барак за ноги — научишься приходить вовремя!

03 августа 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Вестибюль информатория был пуст. Гедимин удивлённо огляделся в поисках охранников — и обнаружил, что дверь в компьютерный зал отсутствует. Там, где она всегда находилась, стояла кирпичная стена с двумя узкими коридорами, куда он едва мог бы протиснуться боком. Из них доносился негромкий рокот.

— Эй, ты где? — незнакомый eateske выглянул из кинозала и дёрнул Гедимина за руку. — Заходи, не то всё пропустишь!

— Кто ты? — спросил ремонтник, удивлённо мигнув. Когда он открыл глаза, то обнаружил себя сидящим в кинозале. Что-то расплывчатое двигалось за левым плечом, он оглянулся и увидел медленно проползающую мимо трубу, закреплённую в тисках. Зверёк с полосатым хвостом сидел на ней и смотрел на Гедимина подозрительно разумным взглядом.

— В атаку! — донеслось с экрана. Ремонтник обернулся и увидел эскадрилью древних бомбардировщиков, идущую навстречу бесформенному звездолёту неопределимой конструкции.

Он не понял, как это произошло — но через долю секунды он был в кабине одного из самолётов и слышал, как скрипят и дребезжат разболтанные элементы двигателя и части обшивки. Сузив глаза, он нажал кнопку пуска и услышал тревожный писк — снаряд застрял в шахте. «Как я попал на борт этого металлолома?!» — отпустив рычаги, Гедимин навалился плечом на люк. «Уходить, быстро!»

И люк поддался — вернее, просто исчез, оставив ремонтника на заднем сидении глайдера. За окнами всё сливалось в неразличимую серую массу, Гедимин попытался прикинуть скорость и изумлённо мигнул — глайдер был близок к выходу на околоземную орбиту.

Он шевельнул руками и обнаружил, что запястья скованы за спиной; дёрнулся — цепь, соединяющая наручники, лопнула, но браслеты остались целы. Не тратя времени на разбирательства, он ударил ими в стекло и протиснулся в окно.

— Беги! — крикнули из кабины водителя; сквозь бликующее стекло Гедимин увидел лицо человека, неуловимо превращающееся в глыбу руды. — Ты не уйдёшь от отработанных стержней!

— Что?..

Упругая горячая волна ударила Гедимина в грудь. Взлетая с крыши глайдера, он видел перед собой клубящееся грибовидное облако. В ту же секунду оно захлестнуло его, но он не почувствовал ни боли, ни жара, — только странный звон под сводом черепа. «Взрыв? При чём тут стержни?!» — Гедимин стиснул зубы и зажмурился.

Кто-то взял его за ворот и встряхнул, и он, не открывая глаз, перехватил руку и вывернул её. Испуганный крик привёл его в сознание. Он выпустил схваченное и растерянно мигнул. Ни грибовидного облака, ни глайдера, ни разваливающегося бомбардировщика рядом не было. Он лежал (вернее, уже сидел) в своей комнате, сверху горела одинокая лампочка, у двери стоял, потирая запястье, Кенен Маккензи.

— Хорошая у тебя реакция, Гедимин, — покачал он головой. — Больше не буду трогать тебя во сне. Постарайся в другой раз биться не о мою стену, хорошо? Это мешает сосредоточиться.

Ремонтник мигнул ещё раз, провёл ладонью по глазам — комната и Кенен никуда не делись, на коже не было ни следа ожогов или порезов.

— Что со мной было? Эти абсурдные галлюцинации… — он осёкся, вспомнив информацию, полученную месяц назад от Эдмондо. — Так вот что макаки называют снами!

— Ты, похоже, увидел кошмар, — сочувственно покачал головой Кенен. — С людьми такое бывает.

— Но я-то не… — он стиснул зубы и снова вытер лицо ладонью. — К этому новшеству могли бы выдать инструкцию! Там что, всегда так? Ты тоже это видел?

— Это? — пожал плечами Кенен. — Никто не может увидеть чужие сны, Гедимин. Но, судя по твоим глазам, это было не слишком приятно.

— Взрывная цепная реакция в отработанных стержнях невозможна, — угрюмо сказал ремонтник, перебираясь с пола на матрас. — Она в стержнях в принципе невозможна. Эта… реальность… поддаётся какой-нибудь настройке? Нельзя тратить четыре часа в сутки на такой бред!

— Я ничем не могу помочь, Гедимин, — вздохнул учётчик, незаметно отступая в коридор. — Сейчас полтретьего. Попробуй заснуть ещё раз и там изложить свои соображения… насчёт стержней, реакций и взрывов.

Гедимин не стал его останавливать. Он снова лёг и закрыл глаза. В голове гудело, чёткость зрения так и не восстановилась, — процесс следовало довести до конца. «Где-то должна быть инструкция,» — угрюмо подумал он, проваливаясь в дремоту. «Надо было найти её вчера!»

…Глайдер замер на посадочной полосе, хлопнул люками и снова пополз, набирая скорость. Три десятка шахтёров остались на аэродроме. «Жёлтое озеро — 1» — гласила надпись на ярко-оранжевом здании — огромной коробке, прикрывающей шахтный ствол. «Озеро?» — мигнул Гедимин, оглядываясь по сторонам. Откуда-то тянуло прохладной влагой, но гораздо слабее, чем от обширного водного зеркала Атабаски. «Не помню, чтобы я работал тут на расчистке. Надеюсь, шахта не плывёт от такого соседства,» — подумал eateske.

— Внимание! — гаркнул в рупор охранник в экзоскелете. Ещё двое маячили у оранжевой «коробки», и двое — у пристроенного к ней слева генератора. Ангар, поставленный справа, вплотную к шахтному стволу, не охранял никто.

«Мирный служащий» в бронежилете пошёл вдоль строя, прикрепляя к поясам рабочих дозиметры. «Не самка,» — слегка удивился Гедимин. «Странно.»

— Слушайте! — Сет Хепри забрал у охранника рупор и встал перед строем. — С расчисткой шахт покончено, они готовы к работе. С этого дня наша бригада прикреплена к этой шахте — «Жёлтое озеро — один».

«Наконец дело дошло до урана,» — довольно хмыкнул Гедимин, вместе с другими рабочими заходя в оранжевое здание. Охрана расступилась, пропуская их к механизмам, выстроенным вдоль стены. Ещё ни с одним из них Гедимин не встречался, но все видел на многочисленных рисунках и чертежах «Тёплого Севера».

— Распределение! — объявил в рупор Сет Хепри и указал на двоих рабочих. — Машинисты на погрузчики — ты и ты, помощники машинистов — ты и ты, машинисты на электровозы… Взрывники?

— Помню я, помню, — проворчал eateske рядом с Гедимином.

— Навальщики… — Сет, помедлив, указал на ремонтника. Тот пожал плечами. «Везёт мне на рытьё и бурение…»

— Основные бригады — разобрали инструмент и пошли! — скомандовал Сет. Погрузчики медленно вползли в клеть подъёмника, следом вошли те, кому транспорта не полагалось.

— Он что, не в себе? — громким шёпотом спросил машинист погрузчика, приоткрыв бронированный люк. — Гедимина — махать лопатой?!

— Но правило пятнадцати минут ещё в силе? — взрывник повернулся к Гедимину. — Ты проверишь этот металлолом? Я его только увидел, и мне он уже не нравится!

Ремонтник пожал плечами.

— Ты пойдёшь в штрек первым? Я начну с твоего оборудования.

С тех пор, как Гедимин видел шахту в последний раз, в ней стало гораздо светлее и шумнее. Вдоль потолка протянулась нить светильников, красные огоньки датчиков мигали по стенам. Электровоз, гремя на стыках пустыми вагонетками, прополз двести метров и остановился, рядом встал, опустив ковш, погрузчик. Впереди замигал жёлтый свет — взрывник возвращался и, едва он подошёл достаточно близко, над электровозом сомкнулось защитное поле.

— Пять минут, — сказал взрывник, забираясь в вагонетку.

От грохота качнулись стены, упругая волна, ослабленная защитным полем, вдавила рабочих в дно вагонетки. Гедимин не спешил подниматься. Он слушал, как осыпаются обломки, а потом наступает тишина. Через пятнадцать минут взрывник поднял руку и постучал по борту вагонетки. Все зашевелились, кто-то облегчённо вздохнул. Электровоз прополз ещё сотню метров и замер там, где окончились рельсы. Рядом остановился погрузчик.

Первыми из вагонетки выбрались крепильщики, лучи их фонарей замелькали в темноте; в тусклом свете Гедимин увидел обширную пустоту в стене туннеля и огромную груду раздробленного камня под ней. Погрузчик загудел, разворачиваясь и поддевая руду ковшом. Гедимин вылез из вагонетки и отошёл к стене туннеля, высматривая далеко откатившиеся обломки. Взвившаяся в воздух пыль оседала на комбинезоне и наверняка просачивалась под респиратор; помощник машиниста уже дотянулся до огромного распылителя и разбрызгивал над грудой обломков водяную взвесь. Ковш погрузчика опрокинулся над вагонеткой, камни загрохотали по днищу, частью высыпаясь через борта. Машина отъехала, пропуская Гедимина к электровозу. Поддев просыпавшиеся обломки на лопату, он осмотрел их. Даже в свете фонаря нигде не блеснули вкрапления урановой смолки. «Другая руда,» — подумал ремонтник, сбрасывая камни в вагонетку. «Или неправильный способ добычи.»

…«Почему эта местность называется Жёлтым озером?»

Би-плазма была доедена, вода выпита; в этот раз к еде не примешали никаких мутагенов, и настороженные шахтёры немного успокоились. По обрывкам негромких разговоров Гедимин понял, что не только ему не досталось инструкции к снам, а галлюцинации у всех были равно неуправляемыми и бессмысленными. Ветер с близкой воды усилился, и ремонтник, определив его направление, двинулся к предполагаемому озеру.

— Эй, куда ты? — забеспокоился Сет, увидев, как Гедимин проходит мимо.

— Посмотрю на озеро, — ответил тот.

— Не опоздай к отлёту! — крикнул бригадир ему вслед.

Высокие злаки доходили Гедимину до пояса, в них терялись чахлые деревья; хвойные тут даже не успевали прорасти, но удавалось пробиться быстрорастущим лиственным. Раздвинув ветки, ремонтник выбрался на притоптанную тропу в один след — тут прошёл кто-то в экзоскелете, измяв злаки и поломав кустарник. Тропа привела его на обрывистый берег огромного котлована.

«Тут определённо добывали уран,» — Гедимин, содрав слой почвы, подобрал осколок камня. С одной стороны он нашёл маленькое пятнышко рыжеватого налёта. «Тогда же, когда работали все местные шахты. Их засыпали, а карьер оставили. Теперь здесь озеро.»

Вода залила карьер полностью, на много метров; обрывистые берега местами осыпались, но потом их скрепили корни растений. Кое-где земля просела — там можно было подойти к воде, но Гедимин не пошёл туда.

«Дикий водоём,» — он заглянул в воду — что-то всплеснуло у берега, но, скорее всего, это были круги от упавшего насекомого. «Интересно, купаются ли здесь макаки? Я бы не стал.»

05 августа 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Теск, мать твоя пробирка!

В дверях, уперев руки в бока, стоял Гай Марци. Из-за его спины выглядывали сбежавшиеся поселенцы — взрыв был достаточно громким, чтобы поднять на ноги весь барак.

— Никакой опасности, — пожал плечами Гедимин, быстро прихлопывая ладонью тлеющий угол матраса. Скирлин немного оплавился, но его не прожгло — в отличие от комбинезона ремонтника. Чуть выше пояса образовались три небольших обугленных отверстия, и кожа под ними побагровела и вспухла. Дотянувшись до фляги с водой, Гедимин смочил ладонь и прижал к обожжённому боку. «Неудачный эксперимент,» — думал он, досадливо щурясь на плоскую ёмкость, расколотую надвое. Одна её половина, дымясь, торчала из стены, вторую он успел поймать на лету — перчатка выдержала жар, а вот комбинезон — нет.

— Что ты на этот раз задумал? Поджечь посёлок? — Гай подошёл ко второй ёмкости и склонился над ней. Когда крышку сорвало, она была наполнена густой чёрной жижей, сейчас вещество загустело, и Гедимин довольным взглядом отметил, что верхняя часть горки обсохла, и видна её крупнозернистая структура. «Реакция прошла успешно,» — подумал он. «Но откачивать воздух надо было тщательнее. Без кислорода не взорвалось бы.»

— Я осваивал интересный процесс, — сказал Гедимин. — Можешь проверить — получился органический субстрат. Это не полный технологический цикл, но…

— Молчи, Гедимин, — процедил комендант, подбирая обломки ёмкостей и бросая их в загустевшую жижу. — Лилит, пойдёшь на пищеблок — вышвырни это куда подальше! А пока постоит у порога.

— Идёт, — донеслось из коридора.

— Напишу Моранси, чтобы тебя отсюда убрал, — Гай смерил Гедимина угрюмым взглядом. — Поживёшь где-нибудь ещё. Завтра ты здесь уран обогащать начнёшь. Вот умный же теск, а какой тупой!

Как только шум в бараке затих, в стену постучали.

— Эй, Гедимин! Ты что, правда получил настоящий субстрат? Вот такой, на каком растёт Би-плазма?

— Не совсем так, — Гедимин, растянувшись на матрасе, вылил немного воды на обожжённый бок — так было удобнее. — Это лишь углеводородная основа для него. Нужны ещё минеральные добавки. Но первая стадия выглядит именно так.

— Гай уверен, что ты делаешь всё ему назло, — вздохнула Лилит за стеной. — Если он тебя переведёт в другой барак, ты будешь заходить в гости?

— Разумеется, — отозвался ремонтник. — Можешь кое-что раздобыть?

— Посмотрим, — насторожилась самка. — Что именно?

— Блок управления от робота-уборщика. Кто-то забирает их ещё до свалки — все корпуса в овраге вскрыты. У тебя к ним доступ — поищи один.

…Вывалив руду в вагонетку, погрузчик подался назад, неуклюже разворачиваясь, миновал незакреплённый участок стены, дёрнулся вперёд и странно заскрежетал. Гедимин, опустив лопату, оглянулся на него и увидел, как машина трогается с места, проезжает ещё два метра назад, утыкается в гору битого камня и замирает на месте. Двигатель испустил рёв, заскрежетал громче прежнего и заглох.

— Мартышкин хлам! — машинист приподнял бронированную дверь и выбрался наружу. Обойдя неподвижный погрузчик по кругу, он пнул колесо и развёл руками. Мотор коротко рявкнул, машинист отскочил, но бояться было нечего — машина не двинулась с места.

— Всё, отъездился, — из-под пласта брони вылез помощник машиниста.

— Предупреждал ещё на спуске, — заметил Гедимин.

Десятник резко повернулся к нему.

— Да-да, все это помнят! Мог бы и промолчать.

— Верно, — машинист погрузчика прошёлся вдоль каменной груды. Половину обломков уже погрузили в вагонетки, но осталось ещё очень много.

— Сходил бы ты, Гедимин, за лопатами! — поморщился десятник, переведя взгляд с инструмента в руках ремонтника на гору непогруженной породы. — И сообщи наверх, что нам нужен погрузчик.

— Там больше нет, — заметил один из шахтёров.

— Вот твоя лопата, — Гедимин вручил инструмент ошалевшему десятнику и подошёл к неподвижному механизму. — А я займусь ремонтом. Тут есть какие-нибудь инструменты? Макаки обычно возят их с собой.

— Эй-эй! — машинист шарахнулся с дороги, но, опомнившись, ухватил Гедимина за плечо. — Нет там инструментов!

— Плохо, — пожал плечами ремонтник, доставая из кармана широкий осколок фрила. — Иди сюда и держи лист брони. Внутренние крепления ненадёжны.

Десятник удивлённо смотрел на лопату, но, услышав скрип отходящего листа брони, встрепенулся и подошёл к Гедимину.

— Тебе заняться нечем? У макак ещё много металлолома. Через час привезут новый.

— Этот погрузчик ещё годен к работе, — отозвался из-под брони Гедимин.

— Как же, — хмыкнул помощник машиниста, заглядывая под лист. — На свалку он годен. Один такой вчера уже выкинули.

— Я видел, — буркнул ремонтник. «Надо сделать нормальный гайковёрт,» — думал он, подтягивая крепления — где обломком гаечного ключа, где пальцами. «Ремонтники-макаки сюда не спускаются. Могли бы выдавать инструменты для быстрой отладки.»

Лист металла с грохотом опустился, прикрывая двигатель, сверху лёг пласт брони.

— Что, не вышло? — хмыкнул десятник. — Держи свою лопату, а я пойду…

— Тихо, — поднял руку Гедимин и кивнул машинисту. — Заводи. Все назад!

— Шутки у тебя… — проворчал тот, но в кабину поднялся. Остальные, посмотрев на ремонтника, неохотно расступились. Двигатель рявкнул — и ровно зарокотал. Погрузчик тронулся с места и опустил ковш, чтобы поддеть груду обломков, но притормозил. Люк открылся.

— На борт, — кивнул машинист помощнику. — Быстрый ты, Гедимин. Похоже, оно действительно исправно.

Ремонтник кивнул и протянул руку за лопатой. Десятник покачал головой.

— Да, в самом деле… Сет Хепри погорячился, когда послал тебя в навальщики. Значит, то, что лежит на свалке, на самом деле ещё могло бы работать?

— Не всё, но многое, — ответил Гедимин, отходя к стене туннеля. — С хорошим складом запчастей — почти всё. С хорошим синтезатором — всё, кроме распылённого на атомы. Ты знаешь, где добыть синтезатор?

— В этих делах я не понимаю, — сказал eateske, озадаченно мигнув. — Но вот дежурный ремонтник в шахте нам пригодился бы. Макаки однажды уйдут, и с чем мы останемся — с полным оврагом металлолома?..

…В барак Гедимин вернулся за десять минут до отбоя — Гай Марци даже привстал с матраса и дважды посмотрел на часы. У ремонтника по-прежнему не было инструкции к снам, но опытным путём он установил, что время засыпания можно сдвинуть — главное, чтобы пик сонности, полночь, попадал внутрь интервала спячки. И если заснуть в одиннадцать, то четыре часа сводобного времени будут обеспечены.

В комнате, завёрнутый в матрас, ждал своей участи блок управления от робота-уборщика. Никто не успел покопаться в нём.

— Сойдёт? — спросила из-за стены Лилит.

— Да, — отозвался Гедимин, сдирая крышку. — Ложись спать. До трёх ничего интересного не будет.

07 августа 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Обломки робота-уборщика из-за округлой формы не удержались на вершине мусорной горы и упали на дно оврага. Блока управления внутри уже не было, и, кроме того, не хватало многих движущихся частей — корпус старательно потрошили. Но Гедимин не огорчился — ему не нужен был целый механизм; того, что осталось, было достаточно.

«Ещё один образец,» — он поддел пальцем гладкую белую обшивку и отломал кусок фрила. Таких небольших осколков и обломков у него в карманах было уже много — хорошая коллекция искусственных материалов, но далеко не полная.

Треск ломающегося фрила заглушил чьи-то шаги на пологом склоне, но смешок за спиной Гедимин услышал. Оборачиваться он не стал — кроме светлой обшивки, внутри корпуса была тёмно-серая выстилка, и её тоже следовало изучить. Он ожидал, что пришелец обойдёт его и займётся раскопками на другой стороне мусорной горы — или протиснется мимо него, если ему нужен отвесный западный склон. Ремонтник уже сотни раз пересекался с другими собирателями деталей и образцов; никто из них, включая Лилит, не захотел на раскопках с ним общаться.

— Гедимин Кет? — послышалось за спиной; говорил eateske, самка, и голос был незнакомым. — Лучший механик Ураниум-Сити?

Изумлённо мигнув, ремонтник обернулся, убрал образцы и выпрямился во весь рост. Позади стояли двое — две самки в светло-синих комбинезонах.

— Это я, — кивнул он. — За одним исключением. Хорошему механику не поручают одно лишь рытьё и бурение. А я занимаюсь только этим.

— Самый скромный механик Ураниум-Сити, — хмыкнула одна из самок и протянула ему руку. — Мафдет Хепри. Если судить по поручениям от безмозглых макак, все мы годимся только на утилизацию.

— Сешат Хепри, — пожала Гедимину руку вторая самка. — А если твой бригадир с ними согласен, он редкий кретин. Так или иначе, нам ты нужен не для рытья и не для бурения.

Ремонтник смерил их настороженным взглядом. «Нужен? Любопытно…»

— Ты, как и другие самцы, едва ли в курсе, — слегка сузила глаза Мафдет. — Но в конце месяца здесь пройдут состязания пилотов. Мы видели модель, которую ты сделал и отладил для Лилит Тарс. Это очень хорошая машина, но наши ей не уступят.

— Тем не менее, нам очень нужен механик, — сказала Сешат. — Что ты скажешь?

«Соревнования пилотов? Да, я очень многое пропустил,» — досадливо сузил глаза Гедимин. «Если так пойдёт дальше, даже реактор будет построен без меня.»

— Будут соревноваться управляемые модели? И… у многих они уже есть? — спросил он. Самки переглянулись и хмыкнули.

— Никто не тратит время зря, Гедимин. Ты не заметил, как сложно стало найти… ну, например, блок управления? — Сешат указала на остатки робота-уборщика. — Ну как, ты готов нам ответить?

Ремонтник покачал головой.

— Мне не нравятся соревнования. Если я помог Лилит с её моделью, то потому, что она — моя сестра…

— Нет, — едва заметно усмехнулась Мафдет. — Не поэтому. Потому что у тебя при виде несовершенных механизмов чешутся руки. В нашем ангаре ты найдёшь достаточно вещей, о которые можно счесать их до костей.

Гедимин усмехнулся. «Это звучит правдоподобно,» — отметил он про себя.

— Идёт, — сказал он, отодвигая обломки в сторону. — Где ваш ангар?

…Зал информатория был переполнен. Те, кому не хватило места, бродили по рядам, высматривая, не освободится ли машина. Двое остановились за спиной Гедимина, посмотрели на экран, переглянулись и пошли дальше.

— Идём! — один из них дёрнул за руку другого. — Этот долго тут просидит.

Гедимин не обратил на них внимания. Он разложил на столе несколько образцов фрила и просматривал огромную таблицу в поисках соответствий. Почти все обломки уже были определены, и он надписал на них марку фрила. Дело было за малым — запомнить состав и свойства…

— Смотри! — его чувствительно ткнули в плечо. Линкен Лиск, до того спокойно просматривавший ролики за соседней машиной, снял наушники и повернулся к Гедимину. Тот удивлённо мигнул.

— Что показывают?

— Не вставай, смотри с места, — Линкен потыкал в экран и немного развернул его в сторону Гедимина. — Верхний ролик. Видишь субтитры?

— «Искусственнорождённые — народ без будущего»? — сузил глаза eateske. — Не вижу ничего интересного.

— Субтитры, а не заголовок! — рявкнул Линкен. Гедимин покосился на него и подался в сторону.

— Исгельт Марци, губернатор Аравийско-Сахарской территории… — на этом строчка обрывалась, и ремонтник мог только пожать плечами. — Ты его знаешь?

— А теперь смотри на лицо, — процедил космолётчик. — И только не говори, что ты его не узнал!

Гедимин покачал головой.

— Ну ты даёшь, — протянул Линкен, смерив его долгим задумчивым взглядом. — А самое главное — ты ведь не шутишь… Это даже не Энцелад. Это орбита Плутона. Плутонианская база-размножитель «Кет». Странное, должно быть, местечко…

Гедимин собрал образцы фрила и ссыпал в карман, достал ещё несколько и разложил на столе. До отбоя оставалось полчаса — ни секунды лишнего времени.

— Извини, — минуту спустя остывший Лиск тронул его за плечо. — Это был Киаксар Хагав. Теперь вспомнил?

Гедимин, только-только сосредоточившийся на таблице, растерянно мигнул.

— Командир из пояса астероидов? Да, теперь вспомнил. Хочешь сказать, что макаки переименовали его? Но какой в этом смысл?

— Бывший марсианский командир на посту губернатора — ты не находишь в этом ничего странного, Гедимин? — знакомый голос раздался над головой; обернувшись, ремонтник увидел Кенена Маккензи.

— Странно, что они не расстреляли его, — пробормотал Линкен. — Позволили взять наше имя… Необычное благородство для hasulesh.

— Вы слышали, что Исгельт Марци был резко против последней поправки к закону да Косты? — спросил, облокотившись на кресло Гедимина, Кенен. Ремонтник подался назад, прислоняясь к спинке, и Маккензи быстро отдёрнул руки.

— Я тоже, а что толку? — буркнул Линкен, настороженно разглядывая пришельца. — Кто бы стал нас слушать… А ты кто такой?

Учётчик мигнул и покосился на Гедимина.

— Кенен — мой сосед по бараку, — нехотя пояснил тот. — Ему дали комнату Эгиона.

— Везунчик, — пожал плечами Лиск; Кенен протянул ему руку, но космолётчик сделал вид, что не заметил её. — Если тебе нужно место, поищи его где-нибудь ещё. Здесь сидим мы с Гедимином.

— Не хотел вас беспокоить, — пробормотал учётчик, проходя мимо его кресла. Линкен недовольно посмотрел ему вслед и ткнул пальцем в экран, запуская очередной ролик. Лицо «Исгельта» исчезло с монитора.

…«Сегодня заснуть в одиннадцать не выйдет,» — отметил Гедимин, выключая свет и растягиваясь на матрасе. «Задержался.»

Выключатель щёлкнул снова. Удивлённо мигнув, eateske повернул голову. Над ним, скрестив руки на груди, стояла Лилит.

— Сёстры Хепри! — выдохнула она. — Ты им помогал, я знаю! Как это называется?!

— Предполётная отладка, — ответил Гедимин. — Они хорошо подготовились. Если надеешься их превзойти, займись аэродинамикой. Доработай форму крыла и корпуса, иначе Хепри обгонят тебя в первые же секунды.

— Ах ты… мать твоя пробирка! — Лилит пнула его в бок и сама зашипела от боли в ушибленных пальцах. Гедимин хмыкнул.

— Ты обещал помогать мне, помнишь?

— Но не обещал заниматься только этим, — отозвался ремонтник. — Выключи свет. Я буду спать.

«Слишком много самок вокруг,» — думал он в темноте, прислушиваясь к шипению и скрежету за стеной. «Эти соревнования — интересная идея, но как бы потом не пожалеть, что ввязался…»

10 августа 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Жаркий денёк! — Сет Хепри расстегнул комбинезон и подставил грудь прохладному ветру.

В тени мусорного бака лежал в обнимку с выпотрошенным контейнером из-под Би-плазмы взъерошенный енот, ещё один сидел у стены, доедая какой-то огрызок. Гонять их было некому.

— Куда провалились макаки? — Гедимин озадаченно огляделся. И в ремонтном ангаре, и в рудохранилище, и в пристройке у душевой было подозрительно тихо, ни один «броненосец» не маячил на углу.

— Какая разница? — лениво покосился на него ближайший eateske. — До отлёта полчаса. Не бойся, нас тут не забудут.

Ветер подул сильнее, и Гедимин услышал шорох травы, плеск воды и приглушённые расстоянием голоса. «Интересно,» — он застегнул комбинезон и поднялся с земли. «Похоже, мартышки действительно купаются в карьере. Надо на это посмотреть!»

— Ты куда? — окликнул его Сет.

— К озеру — проверить одну гипотезу, — отозвался ремонтник. Он прошёл мимо мусорного бака, и еноты испуганно прижались к земле, но тут же плюхнулись обратно к стене, так никуда и не убежав.

— Не боишься голову перегреть? — хмыкнул, догоняя его, взрывник. С тех пор, как ему в забое поломало кости, прошёл уже почти месяц; от травмы не осталось и следа. Гедимин, пожав плечами, накинул шлем — макушку, покрытую лишь кожей, и правда припекало.

— Макаки купаются в урановом карьере, — вполголоса сказал он. — Я это не пропущу.

— Разумно, — усмехнулся взрывник. — А там в самом деле добывали уран? Мало ли что здесь могли копать!

Тропа в один след успела превратиться в широкую натоптанную колею, но Eatesqa не пошли по ней — Гедимин свернул налево, к обрыву, и там выглянул из высокой травы. Метра на три ниже, там, где подход к воде был удобнее, за густым ивняком лежали четыре пустых экзоскелета, ещё два были прислонены к толстой сосне. Шестеро охранников, раздевшись догола, плескались у берега. На них с завистью глядел «мирный служащий» в одних трусах и поясе с кобурой — с бластером расстаться он не рискнул.

— Водичка — первый сорт! — выдохнул один из охранников, выбираясь на берег, и тут же приглушённо выругался — насекомые, потревоженные в траве, облепили его ноги, и он захлопал по ним двумя руками.

— Да, не то что в большом озере, — второй осторожно обошёл его и взял с ветки полотенце. — Там даже летом промерзаешь до костей! Надо сказать ребятам в посёлке — пусть прилетают сюда. Здесь же, заодно, тески из кустов не таращатся…

Люди рассмеялись. Гедимин ткнул в бок взрывника и осторожно пополз обратно к тропе. Только там он выпрямился во весь рост и отряхнулся от зелёной органики.

— Склад экзоскелетов, — хмыкнул он. — Неохраняемый. Видимо, даже слабое излучение неполезно для мозга приматов.

…Перед нефтеперегонным комбинатом, кроме трёх глайдеров-нефтевозов, стоял ещё один — без цистерны, но с огромным открытым прицепом. Он был прикрыт брезентом, наружу торчали колючие ветки. Гедимин заглянул под навес — одними ветками не ограничилось, тут были целые древесные стволы, порубленные на несколько неравных частей. «Органика,» — отметил ремонтник, оглядываясь на комбинат. «Любая органика годится в переработку. Но раньше я не замечал, чтобы мартышки свозили сюда деревья.»

Он свернул с аэродрома налево не для того, чтобы разглядывать лесовоз. Его привлёк странный шум на северо-западе — там что-то бурили, копали и заколачивали, и, судя по громкости и разнородности звуков, речь шла не об одинокой канаве или фундаменте для барака.

Источник шума находился к северо-западу от посёлка, в трёх сотнях метров от последнего здания. Посёлок с каждым днём разрастался вширь, на восток и на запад, но это было первое строение, возведённое на севере. Оно было обнесено яркой предупреждающей оградой, и, кроме охранников в «Маршаллах», его стерегли тяжёлые «броненосцы» в «Шерманах», несколько «Джунгси» и не менее пяти наблюдательных дронов. Гедимин остановился у ограждения и стал рассматривать стройку.

Таких обширных котлованов он ещё не видел — если не считать затопленного уранового карьера. Зданию предстояло лежать на очень надёжном фундаменте, и его планировка была на удивление сложной. «Это завод,» — решил Гедимин, заметив множество канав под трубопровод и кабели, а также подтащенный к самому ограждению генератор. «Большое сооружение.»

Хотя шахтёрская смена давно закончилась, на стройке работа не прекращалась. Туда завели последнюю группу поселенцев — не менее полутора тысяч Eatesqa. Гедимин заметил, что шлемы и маски им выдали, но они всё ещё в старой одежде. «Их не отпустят до отбоя,» — подумал он, вспомнив свой первый день в Ураниум-Сити.

— Эй, янки! — крикнул он ближайшему «броненосцу». — Что здесь строят?

— Янки? — охранник повернулся к Гедимину, его соседи зафыркали. — Спасибо, что не «мартышка»! У меня все предки — канадцы. А строят обогатительный завод.

— Извини, — Гедимин уже месяц пытался понять, как уроженцы разных «кусков» Атлантиса различают друг друга, но это было выше его сил. — Тут будут обогащать уран?

— Нет, не так, — охранник переглянулся с товарищами, но они не спешили ему помочь. — Только руду. Будут делать… какую-то жёлтую дрянь, которая не взрывается. Теск, твою мать! Тебе поговорить не с кем?!

«Жёлтый кек,» — Гедимин быстро отвёл взгляд — золотистое свечение по всей радужке обычно пугало «макак». «Ещё не топливо, но уже не руда. Кого-то возьмут сюда работать, а я останусь обниматься с лопатой. Hasulesh!»

— Я хочу работать на этом заводе, — сказал он.

— А я тут при чём? — охранник подался назад. — Иди, пиши мэру. Это его работа!

…Эдмондо слегка побледнел, увидев, как Гедимин от двери направляется к нему, — но дара речи не потерял и всё, что нужно, объяснил. Пять минут спустя ремонтник сидел за его компьютером и заполнял форму обращения. «Антуан Тэ Гэ Моранси,» — перечитав имя, он хмыкнул. «Долго ещё макаки будут нами командовать?!»

«Переведи меня на обогатительный комбинат. Я буду хорошо работать,» — допечатал он и, пожав плечами, ткнул пальцем в экран.

— Долго решаются такие дела?

— На третий день вам ответят, — пообещал Эдмондо.

Пока Гедимин сидел в информатории, небо успело потемнеть и исчезнуть за тучевым пологом. Судя по цвету облаков и резким порывам ветра, приближался ливень. «Охлаждение после жаркого дня,» — хмыкнул Гедимин, спускаясь в овраг. «Хоть что-то здесь логично.»

У подножия свалки, зацепившись «ногой» за обломок стены, висел дрон-наблюдатель — точнее, верхняя часть корпуса, выскобленная изнутри до последнего проводка. О том, чтобы найти исправную камеру, и думать не стоило — их, должно быть, отвинтили ещё по дороге к свалке. Гедимин раздосадованно сощурился, но сделать он уже ничего не мог — оставалось только отбить кусок корпуса и отломать одно из креплений и добавить их к образцам фрила.

Наверху что-то зашуршало. Гедимин остановил руку и прислушался.

— Эта гора держится на честном слове. Просто несчастный случай, никто даже думать не будет… — громко шептал кто-то.

— Девки, вы умом тронулись? — прошипел кто-то в ответ. — Если он хотя бы палец прищемит по вашей вине — пойдёте искать себе другого механика!

Гедимин подался назад, смерил взглядом нависающую груду мусора — и с места взлетел на торчащую под углом плиту. Гора качнулась, из-за неё послышались возмущённые крики.

— Эй! — из-за остатков проходчика высунулась рука с растопыренными пальцами. — Погоди! Я пришёл поговорить с тобой.

Гедимин спустился с плиты и успел увидеть, как на край оврага проворно перепрыгивают трое в светло-синих комбинезонах. Четвёртый eateske медленно слез с мусорной кучи и подошёл к ремонтнику.

— Я Иджес Норд, механик звена «Тау», — он пожал Гедимину руку и криво усмехнулся. — Страсти накаляются, да? Самки — существа увлечённые. Но я — за честную победу. Я о тебе слышал. Механик звена «Эгион»… Им повезло.

— Да, там явно что-то перегрелось, — буркнул Гедимин, разглядывая нового знакомого. — Ты ремонтник?

— Когда остаётся время, — хмыкнул Иджес. — В работающем электровозе немного наремонтируешь. Ну ладно, к делу. Крайний срок у нас двадцать пятого, с местом ещё не определились, программу проясняют. Но я кое-что к ней хочу добавить. Механиков тут немного, обычно они не встречаются, но проверить, кто чего стоит, хотелось бы. Я предлагаю тебе поединок, но без крови. Чьё звено победит, тот и лучший. Согласен?

Гедимин мигнул. «Плохая идея,» — подумал он. «Бессмысленная и опасная.»

— Я не люблю такие затеи, — он качнул головой. — Моя работа заключается не в этом.

— Надо полагать, — усмехнулся Иджес. — Но это не работа. Это игра. Никто ничего не теряет. Чего ты боишься?

— Бессмыслицы, — буркнул ремонтник. — Пускай окажется, что ты лучше меня. Или — что я лучше тебя. Или кто-то ещё обгонит нас обоих. Что из этого последует?

Теперь мигнул Иджес.

— Я ничего не понимаю, — признался он. — Почему что-то должно следовать?

— Так обычно бывает, — пожал плечами Гедимин.

— Ладно, твоё дело, — сузил глаза Иджес. — Бойся дальше. А я постараюсь, чтобы звено «Тау» было лучшим на полигоне. Тогда, согласен ты или нет, все признают, что я тебя обогнал. Бывай!

13 августа 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Эй, Гедимин!

Ремонтник остановился. Четверо Eatesqa ждали его у выхода из душевой; остальные шахтёры разбрелись по окрестностям аэродрома, доедали ужин и валялись в траве, подальше от нагретых солнцем зданий, но этой четвёрке было не до отдыха. Сет Хепри вышел вперёд.

— Меня вчера вызывали к Моранси, — он сузил глаза. — И очень просили разъяснить вопрос. Ты хочешь уйти с рудника?

Гедимин кивнул, с любопытством ожидая продолжения. «Три дня? Макаки не подвели,» — думал он. «Вот только результат какой-то странный.»

— А теперь скажи — я тебя хоть раз пальцем тронул? Может, заставил работать в обед? Или дал неисправный инструмент? Что тебе не по нраву?

Гедимин недобро сощурился в ответ. «Так. Очевидно, меня не хотят отпускать. Я им зачем-то понадобился.»

— Ты каждый раз поручаешь мне самую тупую и бессмысленную работу из возможных, — сказал он. — Этого достаточно?

Eatesqa переглянулись, Сет покачал головой.

— А чего ты ждал? Мне нужно, чтобы ты был под рукой в случае поломки. Если потребуется срочный ремонт, ты положишь лопату и займёшься им — но куда ты положил бы работающий погрузчик или неукреплённый свод?!

Гедимин пожал плечами.

— Я давно говорил — если тебе нужен ремонтник под рукой, создавай ремонтный пост. Даже лопату класть не придётся.

— Ты думаешь, это от меня зависит?! — стиснул зубы Сет. — Макаки не предусмотрели ремонтных постов. У нас есть ангар над шахтой и ещё один — в посёлке. Они считают, что этого достаточно. Пойди и скажи им, как ты хочешь быть ремонтником! Пока я сказал своё слово — ты необходим в шахте, возможности замены нет.

…Для ответов на заявления у людей тоже была предусмотрена форма, и занимала она гораздо больше места, чем сам ответ. Прочтя его, Гедимин поднялся из-за стола и пошёл к выходу. Охранник, оказавшийся на дороге, шарахнулся в сторону и направил на него оружие.

Дождь уже заканчивался, и Гедимин, постояв немного у крыльца, не стал возвращаться. Плиты-ступени на склонах мусорной горы и натоптанные тропы в овраге блестели от влаги, доверяться им было опасно; ремонтник спрыгнул с крутого обрыва и мягко приземлился в затенённом углу, куда обычно раскопщики не заглядывали. И риск тут же был вознаграждён — из-под плиты торчал оборванный провод, другой его кусок, с вилкой, валялся в грязи рядом; внизу лежало что-то, имеющее отношение к людям, — старый прибор или механизм обитателей посёлка.

«Эту гору давно пора привести в устойчивое состояние,» — Гедимин, отступив к обрыву, обвёл свалку задумчивым взглядом. «Иначе она сама себя приведёт.»

Он потянулся за увесистым обломком стены — и отдёрнул руку. Сильное жжение охватило пальцы и половину ладони. Причина была не в камне — это Гедимин понял ещё до того, как увидел направленное на него оружие и услышал сердитый возглас. Звуки ещё не успели сложиться в осмысленные слова, когда он, выхватив из груды мусора первый попавшийся обломок, оттолкнулся от земли. Полсекунды спустя к подножию свалки прокатился рыже-синий ком; гора содрогнулась, осыпав дерущихся очистками и щебнем, но от падения удержалась.

У подножия холма их падение остановила торчащая под углом плита. Чужак-eateske, придавленный телом Гедимина, охнул. Что-то больно ударило ремонтника в живот, он приподнялся и опёрся на одно колено, придерживая левую руку противника. Правая, с укреплённым на ней выжигателем, упиралась ему в солнечное сплетение — точнее, упиралась воронкообразная антенна. Остальные части выжигателя в гибком корпусе расположились вдоль руки, и два толстых кабеля уходили над плечом за спину.

— Что, заряды кончились? — хмыкнул Гедимин, разглядывая пойманного. Это была самка в светло-синем комбинезоне. «Дельта-2-84» — гласил значок на груди.

— Не хочу зажарить тебе кишки, — прохрипела она. — Слезь!

— Если кончились — так и скажи, — eateske приподнялся, ослабляя хватку и отводя конус «сопла» от своего живота. Самка сузила глаза и щёлкнула пальцем по незаметному переключателю — и Гедимин зашипел от неожиданности и боли, но тут же перехватил её руку и дёрнул на себя, разворачивая самку лицом к плите. Третий выстрел уже не достиг цели.

— Какой источник питания? — Гедимин поддел маленький «ранец» на спине самки — ящик, покрытый чёрным фрилом. — Аккумулятор от глайдера?

— Пусти меня! — самка попыталась лягнуть его, но промахнулась.

— Тебя уже пятьдесят секунд никто не держит, — ремонтник щёлкнул пальцем по пластине фрила, подложенной под аккумулятор. — Это нужно переделать. Когда твой зарядник треснет, кислота проест эту подложку за считанные секунды. Это «Ди-Эйч-сорок», годен для выстилки в душевой, но не для работы с кислотами.

— Заткнись, — самка выпрямилась и поправила выжигатель. — Ты не додумался и до такого!

— Да, обливаться кислотой — не додумался, — хмыкнул Гедимин, потирая обожжённый бок — второй пучок угодил чуть ниже подмышки, между рукой и грудью, и ощущения были не из приятных. — Как и палить по всем подряд. Мне сдать тебя охране?

— Я не причинила тебе никакого вреда, — фыркнула самка. — Жжение скоро пройдёт. А вот ты — вор!

— Чего?! — изумлённо мигнул ремонтник.

— Разбитый телекомп лежал тут, под плитой, — она указала на груду обломков. — Под моим, между прочим, знаком! Я сама видела, как ты тянул туда пальцы. А ну, говори, где он!

«Сколько всего я, оказывается, пропустил,» — недовольно сузил глаза Гедимин. «На секунду нельзя отвернуться…»

— Не у меня, — покачал он головой и, запустив руку в карман, выгреб горсть обломков фрила. — Тут роется весь посёлок. Что ты собиралась делать с телекомпом? Ты — механик одного из звеньев, верно?

— Умный теск, — самка безуспешно пыталась отряхнуть комбинезон от жидкой грязи. — Звено «Марс». Мика Марци. И в этом соревновании тебе, амбал, ничего не светит.

— Равно как и тебе, хрупкое… существо, — хмыкнул Гедимин. — Лучшим из всех механиков намерен стать Иджес Норд.

— Вот проныра, — покачала головой Мика. — Я обещала его уделать. Значит, он и к тебе подходил?

Гедимин кивнул.

— Кто придумал эти соревнования?

— Ты, — Мика ткнула ему пальцем в грудь. — Ты первым сделал летающую модель. Ты думал, мы ничего не заметим?.. Срок — двадцать пятого, полёты начнутся в полвосьмого, на футбольном поле. И тебе ничего не светит!

— Стой! — крикнул Гедимин ей вслед, но она перепрыгнула с качающейся плиты на самую вершину мусорной горы, а оттуда — на край оврага, фыркнула, оглянувшись, и скрылась за бараками. Ремонтник задумчиво разглядывал свалку. «Минимум три звена. Механиков в посёлке гораздо больше. Надо как следует подготовиться…»

20 августа 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Гедими-и-ин! — заорали на краю аэродрома, заглушив рёв приземляющихся глайдеров и хлопки раскрывающихся защитных полей. У нефтевоза стоял и махал руками Хольгер.

— Я, — ремонтник посмотрел ему в глаза и едва заметно усмехнулся. Хольгер ткнул его в бок.

— Где ты пропадаешь, eateske? Линкен не видел тебя уже неделю, я — на три дня больше…

— Тут готовятся полёты авиамоделей, — понизил голос Гедимин. — Отладка и наблюдение занимают много времени.

— Слышал, — кивнул Хольгер. — Но не знал, идти мне в зрители или нет. Но если тебя туда втянули… На урановом движке, так? Никаких систем самоуничтожения, я надеюсь?

— Ты любишь шутить, — сузил глаза ремонтник. — Хочешь посмотреть на испытания?

— Кто бы не хотел? — хмыкнул красноглазый пилот. — Жаль, конечно, что это не настоящие спрингеры, а только модели. Я бы сейчас даже на флиппер согласился.

— Ты говоришь как Линкен, — сжал его плечо Гедимин. — Думаю, мы ещё поднимемся в небо. А пока… Может, испытания тебя обрадуют.

— Да, само собой. Не обращай внимания, eateske. Всё хорошо, — Хольгер отвёл взгляд и ускорил шаг. — Куда идём?

— В мой барак. Возьму кое-что оттуда, — Гедимин свернул за угол, обошёл душевую и остановился у своей двери. На пороге стоял и хмурился Гай Марци.

— Постой, атомщик, — он протянул руку, преграждая Гедимину путь. — Тебя точно надо предупредить.

Ремонтник и пилот настороженно переглянулись.

— Что произошло?

— Пока бараки пустовали, тут прошёл обыск, — Гай поморщился. — Макаки перерыли всё, даже чехлы с матрасов снимали. Их оставили, матрасы тоже, всё остальное унесли.

— Hasulesh! — бросил Гедимин и кинулся в коридор. Хольгер схватил его за плечо и сам шарахнулся, когда eateske развернулся к нему.

— Некуда уже спешить, — сказал комендант, заходя в свою комнату. — Лилит уже там. Ей тоже не повезло.

В комнате Гедимина не гасили свет, и он с порога увидел опустевший угол. «Макаки» забрали даже плиту-подставку и вытрясли из матраса все образцы фрила. «Создал, называется, мастерскую…» — Гедимин поддел незаметную пластину на стене, убедился, что самодельная розетка на месте, и презрительно сощурился. «Надо перебираться отсюда. Можно было сразу догадаться, что так и будет…»

— Вот ублюдки, — пробормотала за его плечом Лилит. — У меня тоже всё забрали. И электроды, и банку электролита… И стену расковыряли.

Гедимин, обернувшись, удивлённо мигнул.

— Как нашли?

— По проводу, ясное дело, — сузила глаза самка. — Оставила подключённым — как раз заготовка в ванне лежала.

— Ясно, — ремонтник крепко сжал её плечо и тут же отпустил. — Корабль тоже унесли?

— Он в ангаре Хепри, — покачала головой Лилит. — Как раз отнесла его для испытаний. Но какие всё-таки ублюдки!

— Тут что-то неправильно, Гедимин, — в комнату заглянул Хольгер. — Вас обыскали очень своевременно. Ты теперь без оборудования, ваш корабль — без отладки. Кому-то это пойдёт на пользу.

Гедимин и Лилит переглянулись, самка стиснула зубы.

— Марсиане! — бросила она.

— Или «Тау», — пробормотал ремонтник, оглядываясь на пустую комнату. — Ладно. Если корабль цел — займёмся испытаниями. Отработаем полёт против ветра.

— Если вентилятор не унесли, — буркнула Лилит.

…«Пустая трата времени и фрила,» — думал Гедимин, возвращаясь за четверть часа до отбоя в барак. «Весь результат — испорченная перчатка и ожоги на пальцах. А можно было сделать за десять минут, если бы макакам не помешали мои инструменты…»

— Люди прошли по всем баракам, — сказал ему вслед Гай Марци. — Если их кто-то навёл, то не на одного тебя.

— Что от этого должно измениться? — пожал плечами Гедимин. «В любом случае мне не удалось бы найти наводчика. А неплохо было бы скормить ему гальваническую ванну вместе с магнетроном. Я бы даже не расстроился из-за их утраты.»

Из сорок первой комнаты выглянул Кенен и молча поманил ремонтника к себе. Тот удивлённо мигнул.

— Чего тебе? Сегодня я не хочу болтать, — буркнул он, неохотно заглядывая в его клетушку.

— Смотри сюда, Джед, — тихо сказал Кенен, приподнимая матрас и подцепляя ногтем край напольного покрытия. Целый участок приподнялся — в полу была вырезана аккуратная дверка. Гедимин перешагнул порог и встал напротив двери, так, чтобы закрыть её спиной. Кенен закивал, откинув дверцу, извлёк из ниши трансформатор. Посмотрев Гедимину в глаза, учётчик довольно хмыкнул и вытянул следом токарный станок и намотавшийся на него проводом магнетрон.

— И ещё кое-что, — он порылся по углам и достал свёрток из плотного скирлина. Гедимин кивнул — это был запас расходных материалов, а восстановить его было не намного проще, чем собрать сам станок.

— Тайники, Джед, — усмехнулся Кенен, расстилая матрас. — Жить с мартышками непросто. Забирай своё добро.

Гедимин смотрел то на оборудование, то на учётчика; следовало бы одёрнуть Кенена за исковерканное имя, но ремонтник решил пропустить это мимо ушей.

— Спасибо, Маккензи, — он покачал головой и неуверенно усмехнулся, шагая ему навстречу.

— Ох! — объятия Гедимина были слишком крепкими для учётчика, и он, вытерпев одну секунду, стал вырываться. — Джед, не на-адо! Мои кости мне ещё дороги!

Высвободившись, он встряхнулся и смахнул с рукавов невидимую пыль.

— Не стоит благодарности. Я догадывался, что эти вещи тебе нужны. Но в другой раз — не знаю, смогу я их спасти или нет.

Гедимин кивнул.

— Когда ты успел сделать тайник? Я ничего не слышал.

— Ты нечасто приходишь до отбоя, — усмехнулся Кенен. — Наверное, твои занятия в информатории очень интересны…

«Даже Кенен додумался, а где были мои мозги?!» — вернувшись в комнату с оборудованием, Гедимин не стал раскатывать матрас. Он тщательно простучал пол и, найдя то, что искал, достал из кармана резец. «Лучом было бы ровнее,» — думал он, пропиливая новый, непредусмотренный «макаками» люк. «И кое-что надо будет доработать. Конструкция Кенена слишком примитивна…»

В комнату на тихий скрип заглянула Лилит, посмотрела в угол и округлила глаза.

— Спасибо Кенену, — Гедимин кивнул на левую стену, за которой давно погас свет, и затихли все звуки. — Он очень ловкий. Завтра будет новая ванна, и я заменю тебе розетку. Кабель они не выдернули?

— Куда им, — прошептала самка.

25 августа 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Подъёмник остановился на нижнем ярусе шахты; у выхода уже дожидалась своей очереди рельсовая бригада — закончив работу, она поднималась на поверхность.

— Пятнадцать минут, — Сет Хепри поднял электрошокер. — Взрывники — вперёд.

Четверо Eatesqa пропустили Гедимина к прицепу, накрытому брезентом, и встали вокруг, дожидаясь, пока он отдаст им инструменты.

— Возможно, уже нет необходимости в таких проверках, — негромко заметил один из них. — Ты видел все эти механизмы много раз и устранил все возможные неисправности. Даже сравнить нельзя, как они работали раньше, и как работают теперь. Гранит под буром плавится, как комок Би-плазмы.

— Всё может выйти из строя, — отозвался Гедимин и жестом попросил освободить место — он хотел проверить пневмомолот.

— Говорят, ты летаешь сегодня, — сказал шахтёр, первым получивший свой инструмент после проверки. — Разве тебя не отпустят раньше? Пилоты с обеда начнут готовиться.

— Я готовлюсь уже третью неделю, — буркнул ремонтник. — Моя работа на сегодня закончена.

«Когда откроется обогатительный завод,» — думал он, заглядывая в двигатель погрузчика, — «я смогу заняться чем-нибудь более осмысленным, чем полёты игрушек. Интересно будет работать с ураном.»

…Полёты были объявлены на половину восьмого, но Гедимин, едва высунув нос с аэродрома, увидел, что лётное поле уже окружила толпа. Местность за тренировочной площадкой (её успели очистить от растительности, но пока ещё не застроили) патрулировали охранники в экзоскелетах, над ними кружил небольшой дрон. Полосу препятствий частично разобрали, и зрители устроились на торчащих и лежащих плитах, на брёвнах, ещё не переработанных на органический субстрат, и нескольких матрасах, судя по цвету, одолженных в информатории. Но многим не хватило места, и они сели прямо на землю. Гедимин остановился у оврага — ближе подходить не имело смысла — и недоумённо хмыкнул. Похоже, на площадке собрался весь посёлок, даже люди-охранники, и те, кого недавно привезли с рудников, присоединялись к толпе. Забравшись на крышу, Гедимин увидел на дальнем краю лётного поля несколько групп самок — пилоты звеньев уже прибыли на место и теперь нетерпеливо оглядывались по сторонам. «Десять,» — пересчитал их ремонтник. «Я знаю двоих механиков. Всего их девять?»

— Гедимин! — крикнул кто-то снизу. — Вот ты где! Слезай, мы припасли для тебя место.

— Отсюда тоже неплохо видно, — буркнул он, но его уже тащили сквозь толпу к свободному обрубку бревна. Там сидела самка из барака «Дельта-2»; увидев Гедимина, она сузила глаза и слегка отодвинулась. В этот раз она не взяла с собой выжигатель.

— Это тебе я задолжал «спасибо» за обыск? — вполголоса спросил ремонтник. Мика разко развернулась к нему и сжала кулак.

— Ты больной?! Я пачку электродов потеряла из-за этого обыска!

— Посторонись! — на бревно, расталкивая сидящих, шмякнулся Иджес. Оглядевшись, он широко, по-человечьи, усмехнулся.

— Вот мы все собрались тут, и теперь мы увидим, кто чего стоит! Хотя мартышки пытались нам всё испортить… — его голос дрогнул.

Гедимин в задумчивости разглядывал землю под ногами. Траву, растущую тут, уже втоптали в песок, но это не имело значения — завтра или послезавтра здесь должны были выстроить очередные бараки.

Над площадкой с протяжным воем взлетел наблюдательный дрон, и все притихли.

— Мы начинаем! — объявил с самой высокой точки полосы препятствий один из людей-служащих. — Летние полёты объявляются открытыми!

Гедимин сузил глаза.

— Кроме макаки, дать рупор было некому?

— Тихо! — шикнула на него Мика. — Первый полёт!

Дрон повис над центром площадки, замигал, разворачивая камеры, и в пяти метрах над землёй проявилось широкое ярко-зелёное кольцо. На поле вынесли стойку, поставили её под кольцом.

— Полёт первый — состязания в скорости! — объявил человек с рупором. — Все модели сделают три круга в пределах зелёного кольца. Момент последнего пересечения будет зафиксирован, и он определит победителя. Пусть участники займут место на стартовой стойке! Звено «Эгион» — пилот Лилит Тарс, звено «Аргентум»…

Иджес посмотрел на стойку, хмыкнул и повернулся к Гедимину.

— Что это у тебя за планер? У него двигатель вообще есть?

Скоростную модель «Эгиона» между собой пилоты называли «Гарпией», хотя от одноимённого истребителя в окончательном варианте остался только скошенный и утяжелённый нос, уравновешивающий дюзы. Всё остальное изменилось до неузнаваемости. На спине тёмно-серого, почти чёрного корабля поблескивала пластина солнечной батареи. Гедимин скользнул по «Гарпии» равнодушным взглядом и стал рассматривать чужие корабли. Кажется, доступ к нефти был у многих, — почти все обзавелись реактивными двигателями. Eateske покосился на солнце — несмотря на ветреный день, облака ещё не затянули его, оно клонилось к закату, но диск ещё хорошо был виден над лесом.

— На старт! — крикнул человек с рупором, и пилоты отступили от стойки. Дрон пронзительно пискнул, подавая последний сигнал; «Гарпия», выплюнув сноп огня, взвилась в небо.

«Хорошее ускорение,» — Гедимин покрутил головой, высматривая корабль, и различил тёмно-серое крыло на второй четверти круга. Вся эскадрилья стремительно набирала скорость. «С каждым кругом нагрев будет возрастать. Если всё сделано правильно, скорость возрастёт вместе с ним.»

— Что, горючее кончилось? — прошептала ему на ухо Мика. Среди выхлопов восьми моделей дрожащий раскалённый воздух, тянущийся за дюзами «Гарпии», был практически незаметен.

Ветер, налетевший с озера, застал корабли на последней четверти второго круга. В кольце послышалось шипение, а потом — скрип и громкий треск. Два корабля, столкнувшись, вылетели за кольцо, один, кувыркаясь, пошёл к земле, второй помчался догонять эскадрилью, но судейский свисток остановил его.

— Не повезло, — качнул головой Иджес. — Эй! Где твой планер? Ты что на него поставил — антиграв?!

Почти чёрный треугольник летел впереди эскадрильи, и чем сильнее был ветер, тем больше становился разрыв. Корабли развернулись над полем, ветер стал для них попутным, но и «Гарпия» ускорилась. Дрон запищал, рассекая кольцо световой полосой. Эскадрилья, проскочив её, зашла на четвёртый круг, но это уже не имело смысла — корабли один за другим снижали скорость и садились на поле.

— Точно — антиграв, — Мика со вздохом ткнула Гедимина в бок. — Как ты его туда впихнул?

— Будь у меня антиграв, я бы тут не сидел, — отозвался ремонтник. Он следил за Лилит. Она, убрав пульт, вынула «Гарпию» из мятой травы и подняла над головой. Гедимин огляделся и увидел, как многие из зрителей молча встают и вскидывают правую руку. Над полем, как и во время полёта, висела тишина. Пара «обезьяньих» воплей нарушила её, но даже охранники быстро замолчали. Дрон, покинув круг, подлетел к возвышению, где стояли судьи. Человек с рупором подошёл к ним, быстро что-то выяснил и вернулся на прежнее место. На площадку уже выносили вторую стойку. Она была двухметровой ширины, с мягкой стеной за посадочными полосами.

— Победители первого полёта! — объявил комментатор. — Первое место — и здесь нет никаких сомнений — у звена «Эгион». Второе получает звено «Тау», третье место — звено «Аргентум»!

Иджес вскинул правую руку, перемигнулся с пилотом и повернулся к Гедимину.

— Почти получилось! Но это ещё не конец, верно?

— Да, так себе результат, — вздохнула Мика. — Впрочем, мы не ставили на скорость.

Иджес посмотрел на поле и выдал короткую фразу на языке Севера — ни слова о кораблях или полётах, но много способов спаривания. Половину площадки, пока механики переглядывались, успела занять сложная конструкция из перекладин и тросов. Отверстий в ней было много, но, сколько Гедимин ни приглядывался, ни одной прямой траектории он там не нашёл.

— Жо… жёваный крот! — наконец определился с высказыванием Иджес. — Это что, полоса препятствий? Да тут муха не пролетит!

— Какой крот? — мигнул Гедимин. Иджес вздрогнул и смутился.

— Да, качественно напутано, — вздохнула Мика. — Тут антиграв не поможет.

На стартовой стойке выстраивались винтолёты. Сешат Хепри, поставив свой корабль, оглядела полосу препятствий и покачала головой. Гедимин начал просчитывать траекторию, но осёкся — в любом случае он не смог бы передать свои соображения пилоту. «Если не начнёт спешить, должна пройти,» — подумал он.

— Задача — преодолеть клетку как можно быстрее, — объявил человек с рупором. — На старт!

Дрон, повисший над конструкцией, испустил писк, следом загудели моторы. Ветер налетел, и слабо натянутые тросы закачались. Иджес в досаде хлопнул себя по колену.

— Да, преодолеет тут кто-нибудь…

Винтолёт Сешат был быстрым — к самому большому просвету он успел первым, проскользнул над жердью и завис, пропуская качающуюся петлю. Корабль, юркнувший мимо него, зацепил её крылом и опрокинулся. Вся конструкция зашаталась. Упавший корабль скатился по верёвкам на землю, его мотор был в первую же секунду заглушен, но винт ещё проворачивался, и тросы покачивались.

— Хорошо пошло, — пробормотал Иджес, глядя на два винтолёта, застрявшие в тросах. — Вот сейчас развалится эта халабуда, и станет ещё веселее.

Корабль Сешат, зависнув на мгновение, прижал винт к кабине и прошёл между двумя тросами, не зацепив ни один. За просветом верёвки висели часто, колыхались от движения воздуха, норовя намотаться на лопасти. Корабль начал подниматься к узкому проёму на полметра выше.

Ветер усилился, вся клетка закачалась. Иджес заскрипел зубами. Гедимин пригляделся и нашёл его корабль — винтолёт со значками «тау» на боках обогнул опасные тросы и остановился перед узким проёмом. Две жерди были поставлены рядом — свободное пространство… если бы удалось положить винтолёт набок.

— Давай-давай… — прошептал Иджес.

Корабль, на секунду повиснув в воздухе, вытянулся в длину, подбирая «бока», ещё мгновение — и он вырвался из «паутины» и, на лету принимая прежнюю форму, помчался к финишной стойке. Через две секунды из ловушки выпал ещё один винтолёт, за ним, заметно отстав, — третий, и Гедимин довольно кивнул — Сешат всё-таки не намотала на лопасти ни одного троса, и это уже было лучше, чем он ожидал.

— А говорила же — я пойду пилотом, — вздохнула Мика. — Нет, все сами умные…

Дрон повис рядом с возвышением, где стояли судьи. Среди них была всего одна «макака», зато в экзоскелете.

— Победители второго полёта! — крикнул комментатор, и несколько охранников и «мирных» радостно завопили. — Первое место получает звено «Тау»!

— Что ты сделал с бортами? — спросил Гедимин. Иджес усмехнулся.

— Нравится? Ну вот, мы, северяне, тоже кое-что умеем. Но и ты неплох.

— Вы хоть прошли, — поморщилась Мика. — А мне винт менять.

Стартовую стойку с поля отодвинули ближе к местам зрителей. Дрон, повисший над центром площадки, мигал и тихо скрежетал, втягивая одни части и заменяя их другими. Гедимин озадаченно хмыкнул.

— И последнее испытание! — объявила «макака». — Воздушный бой! Весь флот Ураниум-Сити против одного неподвижного дрона! Три попадания — победа или гибель! Если кто-то намерен отказаться от схватки, пускай сделает это сейчас!

— Я пойду, — буркнула Мика, слезая с бревна.

«Бой?» — Гедимин смерил дрон оценивающим взглядом. «Довольно настораживающие заявления. Интересно, что они задумали…»

К стартовой стойке подошла Мафдет Хепри. Гедимин увидел рядом с ней Мику с пультом в руках. Самка из звена «Марс» топталась за её спиной, заглядывая то через одно плечо, то через другое. Мика раздражённо отмахивалась.

— На старт! — скомандовал человек с рупором. Дрон тихо засвистел, окутываясь переливчатым зеркальным облаком. Одинокий луч лазера скользнул по нему и угас.

«Издалека не получится,» — сузил глаза Гедимин. «И мне кажется, что это не всё…»

Эскадрилья поднялась в воздух, и корабли пустились в разные стороны, заходя на цель — кто сверху, кто снизу, кто сбоку. Едва первый из них достиг отражающего щита, послышался негромкий шкворчащий треск, а потом половина кораблей, дымясь, врезалась в корпус дрона и упала на землю. Уцелевшие пять выстрелили вразнобой и свернули; ни один луч не достиг цели.

— Выжигатель! — Иджес снова хлопнул себя по колену. Гедимин молча кивнул, следя за кораблём Мафдет. Электромагнитный удар не причинил ему вреда, и он готов был пройти сквозь отражающий барьер.

Корабли атаковали со всех сторон одновременно, и дрон сверкнул, извергая во все стороны тысячи красных вспышек. Под тревожный писк сработавших датчиков один корабль за другим замедлял полёт и уходил к земле. Гедимин увидел, как выстрел Мафдет достиг цели — луч коснулся корпуса дрона, но и этот корабль качнулся и пошёл вниз. Из-под его крыла вынырнул другой, две вспышки слились в одну. Дрон громко пискнул, и отражающий экран растаял. Единственный уцелевший корабль облетел его по кругу и направился к стартовой стойке. В наступившей тишине все зрители встали, и даже Гедимин поднялся и вскинул руку. «Мика!» — он смотрел на пилота, поднявшего над головой корабль-победитель. «Да, ей следовало выйти на второе состязание. Плохо, что я сам не позвал на помощь Линкена. Он бы справился не хуже.»

— Видел? Она прикрывалась твоим кораблём! — Иджес толкнул Гедимина в бок. Тот ткнул его в ответ. Мика, вручив корабль другой самке, уже шла к ним.

— Спасибо за помощь, — она остановилась перед Гедимином и склонила голову. — Надо было договориться перед стартом. Никто не знал, какие условия поставят макаки.

— Да, — кивнул он. — Но благодарности заслуживает Мафдет. Пилот — она.

Дрон запищал, принимая прежний безобидный вид. Гедимин проводил его задумчивым взглядом. «Это просто механизм, но его детали были бы небесполезны,» — он едва заметно усмехнулся. «И было бы интересно узнать, зачем макакам победа в соревнованиях Eatesqa.»

— Победители последнего испытания! — крикнул комментатор. Его лицо и уши заметно покраснели после короткого разговора с судьями, и он старался не подходить близко к краю — собравшиеся внизу зрители смотрели на него не слишком ласково.

— Их двое! Звено «Марс» сделало два успешных выстрела по дрону, ещё одно попадание — на счету звена «Эгион»! Третье место у корабля, продержавшегося в воздухе дольше всех…

Все пилоты, отложив корабли на стойку, вышли в центр круга, судья в экзоскелете спустился к ним.

— Пришло время назвать победителей Летних полётов! — объявил человек с рупором. — Во всех трёх состязаниях прекрасно показали себя пилоты звена «Эгион» — Лилит Тарс, Мафдет Хепри и Сешат Хепри! На одно очко отстаёт от них звено «Тау»…

— Вот жёваный крот! — поморщился Иджес, протягивая руку Гедимину. — Ты обошёл меня.

— Да, вы были хороши, — кивнула Мика, тронув ремонтника за плечо. — Может быть, я лучше вас в пилотировании, но как механики — вы изрядно меня обогнали.

— Интересно было бы объединить усилия, — сказал Гедимин, широко разводя руки. Ему удалось обнять и Мику, и Иджеса, и они обняли его в ответ.

— Но макакам последняя выходка с рук не сойдёт, — прошептала самка. Её почти никто не услышал — все три звена успели собраться на краю поля, и механикам пришлось расцепить объятия, иначе их уронили бы.

— Поздравляю, — Хольгер, протолкнувшись вплотную, хлопнул Гедимина по плечу. — Трое лучших механиков Ураниум-Сити, верно? Очень интересное было зрелище, хорошо, что я не пропустил его.

— У какого из кораблей движок на уране? — спросил Линкен Лиск, поднимая на ладони «Гарпию». — Я знаю, сколько весит уран. Здесь его нет.

— Это шутка Хольгера, — отмахнулся Гедимин. — Даже урановый генератор слишком велик для подобных моделей.

— Уран? Ты хочешь работать с ураном? — насторожился Иджес. — Опасное дело. Я бы не советовал.

— Я знаю, — ровным голосом сказал ремонтник. — Я никого не заставляю насильно…

— Эй, эй, — хлопнул его по плечу Хольгер. — Вы это слышали? Тут идёт разговор о том, что сегодняшние соревнования собрали весь посёлок и всем очень понравились. Макаки намерены проводить их как минимум ежегодно — Большие Летние Полёты Ураниум-Сити! Вот тебе ещё одна традиция, Гедимин. Хорошо, если она приживётся.

— Ежегодно? — мигнула Лилит. — Год на подготовку? Что скажешь, Гедимин, — мы можем на тебя рассчитывать?

Глава 10

03 сентября 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Ночи становились всё холоднее, даже днём солнце светило, но почти не грело, и уже никто из людей не рисковал купаться ни в большом озере, ни в бывшем урановом карьере. Несмотря на работу уборщиков, на мостовых и крышах желтели опавшие листья; их сметали в мусорный овраг, и они россыпью покрывали остатки старых зданий и неисправной техники. Один из них, пока Гедимин копался у подножия свалки, прилип к его плечу, несколько он стряхнул со спины, поднимаясь на склон оврага. Это была первая осень Гедимина; если верить цифрам, выжженным на руке, с момента его клонирования прошло ровно полгода, и он не знал, что по этому поводу предписано традициями.

Обогнув овраг, он остановился — со стороны аэродрома с надсадным воем полз глайдер, волоча за собой прицеп. Он не был рассчитан на такие нагрузки, многоосная платформа под огромным весом заметно прогнулась и рисковала треснуть пополам вместе со всеми осями. Глайдер не стал её наклонять — просто отцепил и подтолкнул к оврагу, и груз, обрушив половину мусорных завалов, остался лежать на дне. Это был бронированный проходчик — одна из машин «Вайт Рок»; его конструкция была знакома Гедимину только по чертежам из сети, на рудниках он ничего подобного не встречал. Рабочая часть проходчика была невероятно прочной и массивной, рассчитанной на самые твёрдые породы, а подставки и крепления по бокам предназначались, скорее всего, для прожигающих лазеров — такие когда-то были в ходу на холодных спутниках Юпитера. «Этот механизм, наверное, прибыл прямо с Ио,» — думал Гедимин, разглядывая проходчик. «Такие лазеры перестали использовать ещё после первого восстания. Интересно, насколько велики повреждения…»

Последнее время — то ли накал страстей схлынул после соревнований, то ли все, кому нужны были запчасти, запаслись ими на месяцы вперёд — многие механизмы по нескольку суток лежали на свалке нетронутыми. Гедимин разбирал и собирал их, брал образцы материалов, на следующий день приходил и находил всё в том же состоянии, в каком оставил. Теперь он смотрел на проходчик и задумчиво щурился. «Хороший объект. Если до завтра не растащат, возьму в работу.»

— Вот он! Альфа — один — сорок три, — донеслось от крыльца душевой. Трое «мартышек» в комбинезонах ремонтников стояли там и разглядывали Гедимина.

— Эй, теск, иди сюда! — крикнул один из них.

— Тебе нужно — сам иди, — отозвался eateske, нехотя поворачиваясь к людям. Они переглянулись и направились к нему. Он шагнул чуть в сторону, чтобы не стоять спиной к оврагу.

— Ты — теск с Жёлтого озера, называющий себя ремонтником? — уточнил один из них, останавливаясь в полутора метрах от Гедимина. Тот кивнул, ожидая продолжения.

— Ты берёшься отладить любой механизм на руднике, и все тески считают, что ты можешь починить всё? Это ты — Гедимин Кет? — спросил второй, разглядывая ремонтника. — С Жёлтого озера не привозят никакой работы. Говорят, там ремонтный ангар тоже стоит без дела.

— Не считая роботов-уборщиков и захромавших «коз», — хмыкнул первый. — Значит, это ты. Говорят, у тебя даже нет нормальных инструментов — только палки и камни?

Остальные заухмылялись.

— У меня всё работает, — Гедимин сузил глаза — разговор ему не нравился. — И я иду в информаторий.

— Постой, теск. Если ты такой механик, как все они говорят, тебе место в нашем ангаре, — сказал человек, шёпотом одёрнув остальных. — Вечером привозят много хлама. Покажи нам, какой ты ремонтник, — зайди к нам на час-другой!

Гедимин покачал головой.

— У меня на коже слизь, — сказал он. — Боюсь что-нибудь запачкать. Работайте сами.

«Макаки» переглянулись.

— Слизь? Но разве это не… — начал один, но другой толкнул его.

— Ты что, дебил? Посмотри на теска — где у него слизь?!

— Кто из нас сказал тебе это? — спросил третий. — Можешь его показать?

— Мне всё равно, — отозвался Гедимин. — Один сказал, остальные повторят. Вы любите подражать друг другу. Идите работать.

— Ты считаешь себя очень умным, — нахмурился человек. — А не понимаешь простых вещей. Вместе нам было бы удобно. Ты знаешь, где и что сломалось, к тебе обращаются все тески. А у нас есть ангар и инструменты. Разумные существа так делают — объединяются и работают вместе!

— Инструменты? — задумался eateske. — Мне нужны инструменты. Но я не буду работать с людьми. Дайте мне ремонтную перчатку. Я буду устранять неисправности на руднике.

Ремонтник присвистнул.

— Больше тебе ничего не нужно, теск? Инструменты нельзя выносить из ангара.

— Тогда я справлюсь своими, — сказал Гедимин, развернулся и пошёл к информаторию. «Макаки очень странно предлагают союз,» — думал он. «И странно, что они вообще решили его предложить.»

По информаторию бродили поселенцы — все, кто не успел в кинозал на первый сеанс, дожидались второго. Эдмондо сидел на столе, перебирал диски и ждал, что решат спорщики — было два фильма, которые поселенцам хотелось посмотреть, и они выясняли, чья теперь очередь. Гедимин прошёл мимо, высматривая в компьютерном зале свободное место. С этими машинами обращались бережнее, чем с горным оборудованием, — за два месяца вышла из строя всего одна.

Значок проекта «Слияние» подсвечивался — появились какие-то новости. Гедимин ткнул в него пальцем и нашёл небольшую заметку со знакомыми лицами на иллюстрациях — кто-то сообщил о Летних полётах и даже извлёк из дрона-наблюдателя несколько кадров. Гедимин тоже был там — вместе со всем звеном «Эгион» и призовыми флажками Атлантиса. Он хмыкнул, хотел закрыть страницу, но помедлил и заглянул чуть ниже, в «хвост» комментариев под статьёй. Их оставили не Eatesqa — кто-то скопировал страницу из атлантисской сети вместе со всем, что на ней было. Гедимин вчитался, хмыкнул и спустился ещё ниже по строчкам, пропуская те, в которых было одно или два слова, — эти слова он уже знал.

«Тески! Тут несколько тысяч этих уродов. Почему их не перестреляли?»

«Этот посёлок принадлежит аборигенам! Чтобы заселить его тесками, людей согнали с их земли, весь город уничтожили бульдозерами!»

«Ого, там есть люди — прямо в толпе этих монстров! Какие храбрецы!»

«И как их не тошнит от вони этих слизистых тварей?»

«Это инсценировка, сто процентов. Посмотрите на их лица! Там никто не улыбается. Их согнали туда и приказали стоять смирно, а нам вешают лапшу…»

«У тесков лица не шевелятся, никогда. Как они говорят? Кто-нибудь видел?»

«Враньё! У этих уродов нет никаких хобби. Они умеют только махать киркой. И ещё стрелять. Мерзкая слизь!»

«Ясен перец, это всё пропаганда. Тески не развлекаются. И они не могут ничего изобретать!»

«Вон тот амбал — конструктор? Ха! Посмотрите на его толстые пальцы. Что он может сконструировать?!»

«Что означает странная штука на плече механика? Это такое оружие?»

«Друг, тескам не дают оружия. Вот уж что хорошо, то хорошо!»

«Не знаю, что это за гребучая цацка, но выглядит устрашающе…»

«Да они все там выглядят устрашающе. Это просто монстры! Хорошо, что их не пустили в нормальные города…»

Гедимин прикрыл страницу и растерянно посмотрел на цацки, прикреплённые к плечу. Теперь их было две — кроме миниатюрного «джунга», там появился такой же крохотный дрон — подарок сестёр Хепри. В недоумении пожав плечами, ремонтник открыл поисковик «Тёплого Севера» и выложил на стол предмет, найденный на свалке, — коробку с кнопками. Десять или пятнадцать лет назад она была вполне исправным смартом, сейчас её содержимое шуршало и перекатывалось внутри при встряхивании, а корпус треснул в нескольких местах. По странной случайности уцелели экран и большая часть кнопок. Гедимин достал самый тонкий из стержней — самодельную отвёртку — и вскрыл смарт, стараясь ничего не просыпать. До сих пор он не замахивался на ремонт электроники… и сейчас, после взгляда на содержимое коробки, решил, что не возьмётся — ограничится опытами с корпусом и кнопками. Марки фрила, из которого они были сделаны, Гедимин знал, и образцы для работы у него были, — оставалось сделать пару отливок, запаять трещины и опробовать напыление. Распылитель пока работал не очень хорошо — несколько раз ремонтнику приходилось отскребать лишний фрил от перчаток и кожи.

Покосившись на схему на экране, он подцепил толстый слой пыльного войлока и стряхнул его в мусорку. Под ним обнаружился раздутый и покорёженный аккумулятор. Осторожно поддев его двумя стержнями, как пинцетом, Гедимин бросил его вслед за свалявшейся пылью. «Надеюсь, ёмкость он не проест,» — подумал он, выкладывая на стол несколько бесформенных обломков, винтиков и проводков. Пока схема совпадала с реальностью.

Как ни странно, простейшая механика уцелела — антенны послушно выдвинулись, немного застряли на полпути, но чистка могла это исправить. Но навряд ли между ними появился бы голографический экран, даже если бы древний смарт подключили к источнику тока. «А кто его знает,» — Гедимин подковырнул ещё миллиметр пыли. «Может, заработал бы…»

— Надо же! — удивлённо воскликнули над его плечом. Ремонтник обернулся. Над ним стоял, разглядывая остатки смарта, Кенен Маккензи.

— Настоящий довоенный «Айгол». Сейчас такого не делают, — усмехнулся он. — Где ты взял его, Джед?

— Гедимин, — сузил глаза ремонтник. — На свалке.

— И что, он работает? — Кенен протянул руку к прибору, но встретился взглядом с Гедимином и отдёрнул её. — Я совсем не хочу мешать тебе. Просто спросил.

— Тут нечему работать, — Гедимин поворошил стержнем рассыпающиеся детали. — Корпус и пятьдесят грамм трухи. Антенны и экран целы… странно.

— Что ты будешь делать с ним? — спросил Кенен. — Починишь?

— Опробую напылитель и выкину обратно, — буркнул ремонтник. — Ты куда-то шёл?

— Мне бы не помешал смарт, даже довоенный, — тихо сказал учётчик, опускаясь на корточки и глядя на Гедимина снизу вверх. — Ты взялся бы его починить, если бы я поискал запчасти?

— Надеешься выйти в сеть? Всё равно сигнал пойдёт из информатория, других источников тут нет, — качнул головой ремонтник. — Починить нельзя, можно собрать новый в том же корпусе.

Кенен закивал и быстро отошёл. Вернулся он через пять минут, с собой принёс карандаш и листок бумаги.

— Пиши, что нужно найти, — сказал он. — Будет всё. А с сетью… всё решится, Гедимин. Я не люблю никому мешать. Лежать в комнате, смотреть в смарт… разве здесь есть что-то противозаконное? Великое множество людей именно так и поступает.

Гедимин хмыкнул. Список получался длинным, еле поместился на лист. Подумав, ремонтник добавил туда ещё пару строк. «Где он намерен всё это добыть? На месте макак я бы следил за своими вещами в оба…»

12 сентября 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин щелчком вернул на место крышку и прижал пальцем новенькую красную клавишу. Маленький экран смарта, мигнув, погас, и прибор выдвинул две антенны, растягивая между ними матовый голографический экран.

— Работает, — Гедимин протянул смарт Кенену.

— Благодарю, — склонил голову учётчик. Он повертел смарт в руках и довольно усмехнулся.

На первый взгляд побитая «коробка» не сильно изменилась — трещины всё так же покрывали истёртый корпус, и он выглядел ветхим. Однако под внешним «состаренным» слоем был внутренний, из сплава двух марок фрила, достаточно прочный, чтобы не ломаться о дорожное покрытие.

— То, что нужно, — сказал Кенен. — И так быстро!

Гедимин пожал плечами.

— Зачем тянуть?.. Наверное, лучше не спрашивать тебя, где ты достал всю начинку…

— Да уж, сделай одолжение, — кивнул учётчик. — А я сделаю вид, что не заметил в списке некоторых деталей, которые в этот корпус попросту не влезут…

Он посмотрел на потолок. Гедимин хмыкнул.

— Детали — для проходчика, — пояснил он.

— Это машина, с которой ты работаешь на свалке? Было бы полезнее после смены отдохнуть и расслабиться, — заметил Кенен. — А впрочем, это твоё дело. Только смотри, не сломай стену, когда принесёшь свой проходчик сюда!

Когда Гедимин проснулся, из сорок первой комнаты доносилось приглушённое бормотание. Внутри растянулся на матрасе Кенен, положив под ухо смарт, и ритмично шевелил пальцами ног под мелодию из «коробки». Гедимин хмыкнул. «Уже нашёл сеть? Проворный eateske.»

…За месяц машинист погрузчика освоил машину так, что поддевал ковшом даже самые мелкие камешки, и Гедимину с лопатой оставалась только рудная пыль. Он ходил вокруг горы обломков, подбрасывая откатившиеся обратно в общую кучу, и вполглаза следил за вагонетками. Ничего, кроме пыли, мимо них из ковша не сыпалось.

«Работа для робота-уборщика,» — хмыкнул Гедимин, высыпая под груду обломков полную лопату пыли. Её сбрызнули водой, превратив в ком вязкой грязи. Все действия были давно отработаны, и Eatesqa уже не перекликались, почти не говорили между собой, — все и так знали, что и когда делать.

— Эй! — негромко сказал кто-то в туннеле. Тусклые фонари осветили оранжевый комбинезон и блестящую маску.

— Что? — забеспокоился десятник, выходя навстречу гостю.

— Нужен Гедимин, — сказал тот, встревоженно глядя на ремонтника. — Электровоз уронили.

В обесточенном штреке мелькали пятна света — все зажгли фонари и пытались поставить на гусеницы опрокинутый погрузчик. Он, взревев мотором, кое-как выставил вперёд ковш, качнулся, опираясь на него, и остановился — уже в устойчивом положении. Из кабины, отстёгивая респиратор, высунулся машинист, вытер мокрое лицо, хотел спрятаться обратно, но заметил Гедимина и приветственно помахал рукой.

— Чего вы здесь наворотили? — спросил ремонтник, глядя на разбросанные вагонетки. Они расцепились и валялись вдоль путей, уже погруженная руда раскатилась по туннелю. Недалеко от того места, где шахтёры поднимали погрузчик, лежал на боку сам электровоз. Его машинисты сидели на горке руды, изредка заглядывали ему под колёса и пожимали плечами.

— Из него кусок выпал, — сказал один из рабочих, вручая Гедимину подобранную деталь. — Как скажешь — поставить его обратно или пусть пока лежит?

Деталь к электровозу отношения не имела — рассмотрев её под светом фонаря, ремонтник узнал стопорную рукоятку; окинув беглым взглядом вагонетки, он нашёл, откуда именно она отломилась, и в три движения вернул её на место и закрепил.

— Пусть лежит. Поднимайте вагонетки, — сказал Гедимин, обходя электровоз по кругу. Обесточенный рельс не представлял никакой опасности; он при крушении не пострадал и, похоже, сам механизм перенёс падение так же легко. Ремонтник забрался в кабину, потрогал рычаги управления, заглянул под панель, осветил шкалы приборов — всё было цело, даже стёкла, выглядящие тонкими, не потрескались. Протиснуться в недра двигателя было сложнее, Гедимин чуть не застрял там, хотя продвигался то боком, то ползком. Всё было на своих местах, и всё, что можно было сдвинуть рукой или обломком фрила, послушно сдвигалось.

Выползти наружу ему помог машинист — он с любопытством заглядывал в проход между частями громоздкого механизма и первым заметил, что Гедимина зажало с двух сторон.

— Ну как? — спросил он. Ремонтник пожал плечами.

— Механизм на удивление надёжный. Внутри всё цело. Единственное — я бы подточил колёса.

— Подточил? Это как? — машинист провёл пальцем по ободу цельнолитого колеса.

— Нужен резак, — Гедимин задумчиво разглядывал электровоз снизу. — У вас есть?

Шахтёры озадаченно переглянулись.

— Бур от пневмомолота можем открутить, — сказал один из крепильщиков, подошедших на шум. — Сгодится?

Ремонтник качнул головой.

— Если у тебя нет нужной вещи, то у нас её нет тем более, — сказал машинист. — Без неё он не поедет?

— Поедет, — буркнул Гедимин, глядя на световое пятно в самом конце длинного туннеля. — Ничего не трогайте. Я быстро.

Сет Хепри, скучающий в диспетчерской будке, удивлённо мигнул, увидев ремонтника на поверхности.

— Эй, стой! — крикнул он Гедимину вслед, с трудом высовываясь из окошка. — Куда?!

— За инструментом, — отозвался тот, приостанавливаясь. — У вас тут есть лучевой резак?

— Есть только бластеры, — ответил охранник у входа в рудохранилище. — Что ты там собрался делать, теск?

— Вечером расскажу, — отмахнулся Гедимин, выбираясь на холодный воздух.

В мусорном баке под стеной рылся енот, и полосатый хвост выглядывал наружу, но тут же спрятался под крышкой, стоило ремонтнику пройти мимо. Трава, с утра подёрнувшаяся инеем, уже оттаяла, но побурела и поникла, к посадочной полосе прилипли мокрые жёлтые листья. Из приоткрывшейся двери ремонтного ангара на Гедимина дохнуло теплом.

— Закрой, дует! — сердито крикнули изнутри.

Гедимин, перешагнув порог, остановился и огляделся. Из механизмов, нуждающихся в починке, тут был только робот-уборщик; его спрятали под защитным полем, вскрыли, и одинокий ремонтник в бронежилете склонился над ним с паяльником. Ещё четверо «мирных жителей» сидели по углам и не занимались ничем — но, увидев пришельца, все насторожились и потянулись за оружием.

— Мне нужен лучевой резак, — сказал Гедимин, рассматривая оборудование. «Здесь очень маленький запас запчастей,» — думал он. «Может быть, нужное подвозят из посёлка?»

— Резак? Зачем? — нахмурился один из «мирных».

— Колёса электровоза давно не подвергались обточке, — пояснил Гедимин, внимательно следя за лицами людей. Судя по их выражениям, сказанное опять поняли как-то странно.

— Чего?.. Ты там взорвать что-то надумал, а, теск? — «мирный» посмотрел на него исподлобья. — Это опасный инструмент, не для кривых толстых пальцев.

— Бери его и иди со мной, — Гедимин посмотрел ему в глаза и увидел, как человек поёжился. — Внизу авария. Мне нужна помощь.

— Дай ему резак! — рявкнул проснувшийся охранник. — Разведут болтовню на полчаса… Авария? Там медики не нужны?

— Пока нет, — качнул головой Гедимин и едва заметно усмехнулся — он хотел выразить благодарность, но охранник быстро отвёл взгляд. Ремонтники зашевелились; один из них взял со стола резак, обмотанный проводами, и заплечный аккумулятор, и, положив на пол, подтолкнул к Гедимину.

— Держи! — другой человек бросил ремонтнику белый пакет с красным крестом. Предмет на ощупь был мягким, а по весу — лёгким.

— Что это? — спросил Гедимин.

— Медпакет, ясное дело, — ухмыльнулся «мирный». — Бери! Отрежешь палец — пригодится.

…Подобрав кусок руды, Гедимин провёл по нему синевато-белым «жалом» резака. Одной проверки, разрезавшей камень пополам, было бы достаточно, но ремонтника заворожили тонкие срезы, отделяющиеся от обломка один за другим. Слегка оплавленные, они напоминали пластинки стекла. «Интересно,» — Гедимин ссыпал обрезки в карман и опустился на корточки рядом с опрокинутым электровозом. «Так, тут есть мерные деления… и по инструкции это делается таким образом…»

Глаза вскоре пришлось закрыть, ориентироваться на ощупь, по волнам жара и вспышкам за сомкнутыми веками, — слабое затемнение на маске, защищающей лицо, не спасало от резкого света. Хорошо, что работа не затянулась; на десятой минуте Гедимин отключил резак окончательно, с силой провёл ладонью по глазам и досадливо сощурился. «Чем думал?! Так без сетчатки останусь…»

— Ну, что? — машинист заглянул через его плечо и растерянно хмыкнул. — Будет ездить?

— Поднимайте, опробуем, — кивнул Гедимин.

Он подставил плечо — механизм был довольно тяжёл, даже для бригады Eatesqa. Два стальных троса прикрепили к погрузчику, машина медленно поползла от путей, электровоз на мгновение завис над рельсами и с лязгом опустился на них. Гедимин отошёл, чтобы не мешать, — больше его помощь не требовалась. Один из шахтёров пошёл к рубильнику, машинист и его помощник сцепили вагонетки, навальщик, окинув хмурым взглядом россыпи руды, взялся за лопату. Гедимин сел у стены и дождался, когда под потолком зажгутся лампы, а электровоз, испустив гудок, тронется с места.

— Инструмент мартышек? — один из шахтёров кивнул на резак. — Они бы должны отдать тебе всё это добро. Ты с ним хотя бы обращаться умеешь!

— Удобная вещь, — Гедимин осторожно провёл пальцем по рукоятке. — Я бы не отказался.

«Тонкие аккуратные срезы,» — думал он и досадливо щурился, вспоминая свои попытки разрезать металл или фрил электрической дугой. «Да, полезная вещь. Значит, у макак принято отрезать с его помощью пальцы?..»

Вентиляционные туннели после расчистки — уже без участия Гедимина — были укреплены кольцевыми опорами, мощные насосы гнали вверх пыльный воздух; туннель не освещался, и ремонтник, войдя туда, мог положиться только на фонарь, но ему этого света было достаточно. Он разделся до пояса и направил свет на левое плечо. Выжженные символы давно стали из красных бурыми. Гедимин сжал клеймо двумя пальцами, прикидывая глубину шрамов, и взялся за резак.

С первого раза у него не получилось — несколько знаков не попали под «жало», и он провёл по руке снова, углубляя и расширяя надрез. Запах окалины стал сильнее, кровь, не успев потечь, свернулась в разрезанных капиллярах. От клейма осталась только длинная ссадина полусантиметровой глубины. Луч прижёг её, кровотечения не было. Гедимин не чувствовал боли, но знал, что это ненадолго, и следует торопиться.

Он вышел из вентиляционной шахты через пять минут. Бинт надёжно прикрывал рану, сама повязка была почти незаметна под плотным комбинезоном. Поднимая аккумулятор, Гедимин неосторожно потревожил плечо и недовольно сощурился — руку жгло. Корка ожога от движения лопнула, и повязка намокла от сукровицы. К вечеру неприятные ощущения должны были исчезнуть.

Когда в раздевалке охранник, выругавшись, преградил ему путь, Гедимин только удивлённо мигнул — он успел забыть о повязке, но «макака» её увидела.

— Что с рукой?

— Обжёгся, — нехотя ответил ремонтник.

— Иди мыться, — нахмурился человек. — Потом — сразу в медпункт.

— А я скажу медикам, — отошёл от стены второй «броненосец». — Чтобы не упустили. Теска лечиться не загонишь…

В душевой Гедимин снял намокшую повязку и осмотрел руку. Вмятина, оставшаяся от клейма, наполнилась свернувшейся кровью; она уже не стесняла движений, но лишний раз трогать её не хотелось.

— Откуда рана? — спросил человек-медик, заливая плечо анестетиком. На взгляд Гедимина, в медпункте и так было достаточно прохладно, и необходимости в дополнительном охлаждении не было, но медицинские традиции надо было соблюсти.

— Лучевой резак, — ответил он.

— Это что же надо было резать?! Ты его в зубах держал, что ли?

Гедимин ничего не сказал, только сузил глаза. Повязка, наложенная медиками, лежала ровнее и держалась лучше, чем самодельная; больше ему от людей ничего не было нужно.

…Мика Марци неохотно отдала Гедимину аккумулятор — пришлось на время одолжить ей почти всё оборудование, оставив себе только сварочный аппарат, но найти другой источник питания пока не удалось. Втиснувшись в тайник под мусорной горой, Гедимин зажёг фонарь, подозрительно осмотрелся — все вещи лежали там, где он вчера их оставил. Соединив клеммы, он опробовал аппарат на осколках фрила. После лучевого резака грубое самодельное оборудование казалось особенно неудобным, электрод дрожал в руке — человек ничего не заметил бы, но Гедимин видел, что шов получается неровным, и досадливо морщился. «Ладно, проходчик — большой механизм,» — подумал он, выбираясь из тайника. «Один или два микрона ни на что не повлияют.»

Он не был уверен, что рабочая часть, собранная по кускам и многократно проваренная, выдержит столкновение с горными породами, даже с самыми рыхлыми, — и нагревал стыки до оплавления, напыляя самый прочный фрил и покрывая сверху тонкими пластами металла, пока швы не переставали отличаться от нетронутых поверхностей. Он уже опробовал это на пластинах внешней брони — теперь он сам даже на ощупь не мог найти, на каком участке проводил этот опыт. Но от пластин не требовалось врубаться в скалу…

Булыжник ударился о броню проходчика и отскочил с глухим звоном. Электрод в руке Гедимина слегка дрогнул, и дуга разомкнулась. Ремонтник резко развернулся, выпрямляясь во весь рост.

— Heta! — Линкен Лиск, перешагнув через кучу обломков, показал Гедимину пустую ладонь. — Я не хотел кричать. Сверху ходят «козы».

Он сделал несколько шагов вдоль бронированного борта, хотел обойти бронеход по кругу, но обломки плит и неисправной техники были навалены там повсюду и не выглядели устойчивыми. Гедимин долго стаскивал их к проходчику; теперь они надёжно его маскировали, превращая практически целую машину в ещё одну груду металлолома, никому не интересную и не нужную.

— Юпитерианский проходчик, — Линкен хлопнул ладонью по броне. — Хорошая машина. А вот твоя затея никуда не годится.

Гедимин удивлённо мигнул.

— Почему?

— Убьют, — глаза Линкена из бесцветных стали тёмно-серыми. — Тут слишком много «Шерманов». Две-три гранаты под гусеницы, и проходчик встанет. Не знаю, сколько у тебя бойцов, но даже если вы перебьёте макак и возьмёте форт, из Эдмонтона быстро пришлют «Койот» — вы даже сбежать не успеете.

Гедимин мигнул ещё раз.

— Я не собираюсь ничего брать, Линкен. Я восстанавливаю бронеход.

— Да, само собой, — кивнул космолётчик и крепко взял его за левый локоть. — Ты ранен?

— Срезал клеймо, — ответил ремонтник, высвобождая руку. Теперь мигнул Линкен.

— Отрезал с куском мяса? Оно взаправду тебе так мешало?

— Я не раб, — сузил глаза Гедимин. — Ни макакам, ни Саргону, ни Джеймсу. Когда из Ураниум-Сити уйдут все люди, он станет свободным городом. И в нём будут хорошие машины. Я постараюсь, чтобы они уцелели.

— Вот оно как… — Линкен покачал головой. — Я бы пожалел руку. Твою — особенно. Но тебе виднее. А вот с бунтом погоди, сейчас не время.

— Я - самый мирный поселенец, — Гедимин усмехнулся и показал пустые ладони. — Дня через четыре бронеход поедет. Придёшь посмотреть?

16 сентября 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В сорок первой комнате горел свет, но было тихо — приглушённые ритмичные звуки, к которым Гедимин уже успел привыкнуть, умолкли окончательно. Мысли ремонтника были заняты предстоящими испытаниями бронехода, и ему, несмотря на осеннюю прохладу и пронизывающий ветер с озера, было жарко от волнения; но всё-таки он отвлёкся ненадолго от последних приготовлений и заглянул в сорок первую комнату.

Её жилец сидел на матрасе, прислонившись к стене. На колено он положил смарт, от которого тянулись проводки наушников. Прикрыв глаза, он ритмично покачивался. Это не удивило Гедимина — так Кенен Маккензи проводил все вечера с тех пор, как обзавёлся смартом. Удивился он другому.

— Эй! — он осторожно постучал пальцем по стене. Кенен убрал один наушник и приветственно поднял руку.

— О, Джед! Рано ты сегодня пришёл, — хмыкнул он.

— Гедимин, — сузил глаза ремонтник. — Семь букв никак не помещаются в мозг?

— Люди очень неплохи в генетике, — учётчик посмотрел на потолок. — Они клонируют органы и ткани, мамонтов и динозавров, и это прекрасно. Но зачем им было клонировать такого зануду, как ты? Этого я не понимаю.

Гедимин смерил его задумчивым взглядом.

— Откуда у тебя красный комбинезон? Ты теперь бригадир?

— Что-то вроде, — кивнул Кенен, смахнув с груди невидимую пылинку. — Не такой большой начальник, чтобы перебраться в форт, однако… Так ты зашёл, чтобы задать этот вопрос?

— Не только, — качнул головой ремонтник. — Я иду кататься на бронеходе. Ты со мной?

Кенен выронил смарт, и тот подпрыгнул на матрасе и упал на пол. Учётчик поморщился и потёр ухо.

— Те обломки на свалке удалось заставить ездить?! Завидую твоей настойчивости, Гедимин, — хмыкнул он. — Однако твои труды не будут никем оценены, и тебе не заплатят ни единого койна. Вообще это очень странно выглядит. Ты своё свободное время тратишь бесплатно на то, что макаки не хотят делать на работе за хорошие деньги… и всё-таки деньги получат они, а не ты. В том числе за твою работу. Тебя это не останавливает, Гедимин?

— Много болтаешь, — сузил глаза ремонтник. — Я пойду.

— Приятного катания, — помахал ему вслед Кенен и сделал звук погромче, прежде чем воткнуть в ухо наушник.

В овраге уже собрались все, кого позвал Гедимин, — Линкен и Хольгер, Иджес Норд, Мика Марци, Лилит и сёстры Хепри. Они окружили бронеход, частично убрали маскировку, Иджес, приподняв броню, изучал двигатель, Лилит и Линкен вручную пытались провернуть бур — вся мусорная гора шаталась и грозила обрушиться.

— Гедимин на месте, — оглянулся на него Иджес и потёр руки. — Приступим?

— Убирайте лишний хлам, — кивнул ремонтник, сбрасывая с брони растрескавшуюся плиту — остатки старой стены. У Хольгера нашёлся комок ветоши; вывернув тряпки незамасленной стороной вверх, Гедимин протёр смотровые окна и втиснулся в кабину.

— Назад!

Он был практически уверен, что всё исправно, и всё-таки немного волновался, поворачивая самодельный ключ в замке зажигания. Но механизм не подвёл его — двигатель загудел, под гусеницами мягко дрогнула гора обломков, и бронеход, слегка покачиваясь, сполз на твёрдую землю. Гедимин прикоснулся к рычагам, приводя в движение рабочие части. Лилит, забравшаяся на вершину мусорной кучи, засвистела в два пальца, и только тычок, полученный от Линкена, заставил её утихомириться.

Гедимин выбрался из кабины, окинул кучу оценивающим взглядом. Объезжать её не было смысла — тайник у подножия должен был выдержать, а больше ничего ценного в ней не было.

— Вперёд, — он кивнул на опустевшую кабину, сам забрался на броню и сел на крепления, предназначенные для мощного бластера. — Кто поведёт?

Мафдет шагнула вперёд, но её осторожно отодвинул в сторону Линкен.

— Это не «Харгуль», но тоже… — начал он, но договорить не успел. Мимо, наступив ему на палец ноги, прошмыгнула Лилит, и бронированный люк захлопнулся за ней. Сквозь толстое стекло она показала Гедимину большой палец.

— Самки, — буркнул космолётчик, устраиваясь рядом с Гедимином. — Жаль, нет бортовых бластеров. Но приятно будет вспомнить старое. Куда едем?

— Не я за штурвалом, — хмыкнул тот и постучал по стеклу. — Эй! Готова?

— Куда ехать-то? — Лилит выглянула наружу.

— Если отогнать бронеход к ангару, нам его уже не вернут, — задумалась Мафдет. — Гедимин, ты не против проехаться вокруг оврага? Тут склон неустойчивый…

— Осторожнее с площадкой, — предупредил Гедимин, перебираясь выше.

— Бараки тоже сносить нежелательно, — заметил Хольгер, разглядывая массивную буровую часть. — А что, если прорыть ход от оврага до ангара?

— Душевая провалится, — буркнул Линкен. — Старт!

Мусорная гора обрушилась. Гедимин смахнул с макушки мокрые листья, оглянулся, — гусеницы проходчика вмяли груду обломков в землю, оставив за собой две широкие колеи. Бронеход подался немного назад и, виляя, пополз вверх по склону. Пузырь защитного поля оттолкнул его от дна, и огромная машина выбралась на край оврага. Гедимин слушал, как гудит мотор, и вздрагивает земля под гусеницами, и его глаза горели жёлтым огнём.

Бронеход повернул в последний раз, медленно прополз мимо барака «Мю-1» и вывернул на дорогу. Оставалось только миновать душевую и найти для машины место на южном краю аэродрома…

— Стоять!!!

Гедимин растерянно мигнул, отвёл взгляд от дорожного покрытия, проседающего под гусеницами, и увидел прямо по курсу четыре «Шермана» и два «Джунгси». Вдоль бараков, оттесняя бронеход к оврагу, выстроились «Маршаллы». Над проходчиком, едва не зацепив его, протрещали разряды станнеров.

— Тревога! Вторжение!

Гедимин постучал по стеклу кабины. Проходчик приостановился, но Лилит не стала глушить мотор.

— Стоять! — крикнул «броненосец» с рупором. — Всем сойти на землю и поднять руки!

Линкен скрипнул зубами и потянулся к креплению для бластера. Гедимин качнул головой.

— Слезайте, — тихо сказал он. — Покатались, и хватит. Дальше я сам.

Он смотрел космолётчику в глаза, пока тот не сморгнул и не слез с брони.

— Выйти из кабины! — над бронеходом сверкнул ещё один разряд. — Всем отойти от машины! Все назад! Альфа — один — сорок три, тебя что, отдельно пригласить?!

Гедимин повернулся к «Маршаллам», чуть приподнял руки, показывая им пустые ладони.

— Я безоружен, — сказал он. — Я возвращаю бронеход на стоянку. Почему вы мне мешаете?

Рупор в стальной «клешне» дрогнул.

— Ты делаешь… что?!

«Макаки» переглянулись. Лязг и треск над улицей стихли.

— Откуда у тебя бронеход? — спросил охранник с рупором. — Где ты его взял, теск?

— На свалке, — отозвался ремонтник. — В вашем ремонтном ангаре — одни саботажники. Они постоянно выбрасывают исправное оборудование.

Кто-то из «броненосцев» странно всхрюкнул, владелец рупора нахмурился.

— Ты обвиняешь ремонтников в саботаже? У тебя есть доказательства?

— Это, — Гедимин постучал по броне проходчика. — Бронеход был выброшен как неисправный. Я без инструментов отремонтировал его за неделю. Ваши механики не хотят работать. Уберите их из Ураниум-Сити.

Теперь хрюкнул охранник с рупором.

— Так ты… предъявляешь требования, теск? — он поднял стальную руку, направляя на ремонтника ракетомёт.

— Меня зовут Гедимин, — отозвался тот, не двигаясь с места. «Макаки — очень странные существа,» — думал он, досадливо щурясь. «Иногда возникают сомнения в их разумности.»

— Хватит стоять столбами! — крикнул, уже без рупора, один из «Шерманов». — Пусть ведёт свою машину к ангару. Механики заберут её и проверят. Если она будет работать, ты, теск, получишь благодарность от мэра Моранси!

Гедимин сузил глаза.

— Называй меня по имени, канук. Мне не нужна благодарность Моранси. Это наше оборудование, и оно должно быть исправным. Уйди с дороги!

— Ты поедешь следом за мной… Гедимин, — сказал «Шерман», опуская оружие. — Вы все — не спускать с него глаз, дёрнется — стрелять на поражение!

Ремонтник втиснулся в тесную кабину. Она была рассчитана на более узкоплечих Eatesqa — или, может, Гедимин за полгода прибавил в мышечной массе…

Его остановили у входа в ремонтный ангар. Один из «броненосцев» дёрнул дверь снаружи, едва не выломав её.

— Выйти, руки за голову!

— Зови своих механиков, — сказал Гедимин. Он не стал отходить от бронехода — немного отступил от кабины и рабочей части и остановился. Из ангара доносились приглушённые ругательства, и кто-то выглядывал в щель между створками, но выходить не спешил.

— Ты свободен, теск, — качнул металлической «лапой» один из «Шерманов». — Возвращайся в барак. Ты не будешь наказан.

— Называй меня по имени, — сузил глаза Гедимин. — Я не уйду, пока машину не признают исправной. Ваши механики повредят её и снова вывезут на свалку. Это не их оборудование. Оно принадлежит Ураниум-Сити. Я буду следить за ним.

Ругательства за дверью стали громче.

— Ты утверждаешь, что эти люди устроят саботаж на наших глазах? — хмыкнул охранник.

— Они плохо работают и не ценят чужой труд, — кивнул Гедимин. — Они все — саботажники.

— Что ты сказал, урод?!

Створки двери, не выдержав давления, распахнулись, на пороге стояли двое «мирных» с бластерами наперевес. «Броненосцы» развернулись к ним, поднимая оружие.

— Спокойно! — рявкнул «Шерман». — Вы, двое, видите этот бронеход? Он знаком вам?..

От ремонтного ангара до самого барака Гедимина сопровождали двое «броненосцев», крепко держа его за вывернутые руки.

— Можешь быть свободен, — сказал один из них, подтолкнув его к порогу. — До утра не покидай барак. В форте разберут твои дела.

Он оглянулся на слегка потрескавшуюся мостовую и чертыхнулся. Гедимин проследил за его взглядом и пожал плечами.

— Так не строят, — заметил он.

— Не умничай, теск, — охранник толкнул его в грудь и прошёл мимо. Сзади кто-то вцепился в капюшон комбинезона и затащил Гедимина в барак. Дверь захлопнулась.

— Мать твоя пробирка! — покачал головой Гай Марци. — Вот это что было и зачем?!

— А мне понравилось, — усмехнулся Линкен Лиск, положив ладони Гедимину на плечи и слегка надавив. — Старые добрые времена… Ещё бы одну-две пары бластеров на броню! В следующий раз сделаешь?

— Наверное, тебе в самом деле очень скучно в шахте, — вздохнул Хольгер, глядя на ремонтника с опаской. — Ты не ранен?

— Меня никто не тронул, — сказал Гедимин, потирая помятое плечо. — Бронеход тоже.

— И ремонтники остались там же, где были, и на тех же ставках, — из-за спины Линкена вышел Кенен Маккензи и едва заметно усмехнулся. — Ведь я не ошибаюсь?

18 сентября 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Солнце давно поднялось, но в посёлке никто этого не заметил — небо было плотно закрыто тёмно-серыми облаками. Дождь, начавшийся ещё с вечера, не унимался; с озера налетал холодный ветер, хлестал водяными струями по лицу. Охранники в экзоскелетах не рисковали приподнимать лицевые щитки, те, кому было невтерпёж, курили, спрятавшись под навесами и прикрывая огонёк сигареты стальной «клешнёй». Когда ветер прорывался в их укрытия, из-под навесов доносились вялые проклятия.

Бронеход, извлечённый со свалки, стоял за аэродромом, среди двух десятков подобных агрегатов — это были машины резерва. Над ними под порывами ветра поблескивал вытянутый купол защитного поля — чтобы прикрыть их, подогнали передвижной генератор Сивертсена. Двери ремонтного ангара были закрыты, и Гедимин увидел на стене красный огонёк — предупреждающий свет сигнализации.

— Свежо, как на берегу Ацидалии, — хмыкнул один из шахтёров-марсиан, подставив лицо ветру. Охранник, поглядевший на него, поёжился, и экзоскелет протяжно скрипнул. Гедимин пристально посмотрел на него и едва заметно пожал плечами. «Их ремонтники не следят даже за их механизмами. Вполне ожидаемо, что они не будут следить за нашими.»

— Я бы на твоём месте радовался, — покосился на него Сет Хепри. Он вместе со всей бригадой мок под холодным дождём, дожидаясь глайдера на Жёлтое озеро, — все места под навесами и в закрытых от ветра тупичках были заняты охраной.

— Тебя должны были пристрелить на месте, не разбираясь, — добавил он, в очередной раз вытер лицо и надвинул маску на глаза. — Как много здесь жидкой воды…

Гедимин промолчал.

— В душевой вчера третий западный квадрат не работал, — сказал, повернувшись к нему, взрывник.

— Это должно было заинтересовать меня? — спросил ремонтник. Маску заливало дождём — глазам было не так холодно, однако обзор только уменьшился.

— Ну, я думал… — не договорив, взрывник пожал плечами и отвернулся. — Где этот гребучий глайдер?!

Толпа на аэродроме постепенно рассасывалась — один за другим транспорты отправлялись на север. В окнах медчасти вспыхнул свет. Ещё одно световое пятно отражалось в мокром фриле к западу от неё — «нефтегонка» не прекращала работу на ночь, и фонарь над проходной не гасили. «Хольгер в дневной смене,» — вспомнил Гедимин. «Он уже на месте. Внутрь не пустят…»

Громкоговоритель, объявляющий названия рейсов, снова загудел, и рабочие зашевелились, озираясь по сторонам.

— Тау — два — четырнадцать, Ро — пять — восемь! Подойдите к бригаде «Жёлтое озеро — один»! Тау — два — четырнадцать…

Сет удивлённо мигнул.

— Зачем? Наша бригада укомплектована полностью.

«Тау-два?» — насторожился Гедимин. «Иджес?»

Иджес Норд вынырнул из полумрака и растерянно хмыкнул, встретившись взглядом с ремонтником.

— Звали, — он пожал плечами. — Это твоя бригада, Гедимин? Будем работать вместе?

— Я не против, — отозвался ремонтник.

— Двое механиков? — оживился взрывник, подходя поближе. — Так вот, я про душевую…

— Иди к макакам, — сузил глаза Гедимин. — Вместе с душевой.

На взлётную полосу, шелестя и потрескивая, вырулил очередной глайдер.

— Рейс «Жёлтое озеро — один»! — объявил громкоговоритель. — Две минуты на погрузку!

Над Жёлтым озером дождь лил не в полную силу — так, накрапывал, но застоявшаяся на крышах вода говорила о ночном ливне. Мусорные баки были приоткрыты, на краях чернела мокрая шерсть. Охранники, выгнанные на улицу, разделились на две группы — одна столпилась у шахты, вторая — у ремонтного ангара. Увидев снижающийся глайдер, они нехотя вышли под дождь.

— Альфа — один — сорок три, Тау — два — четырнадцать! — послышалось от ангара. — Подойдите!

— Что? — мигнул Сет, останавливаясь на пороге.

Двое охранников стояли у ремонтного ангара; его дверь была приоткрыта, но за ней было темно и так же холодно, как на улице.

— Это они, — один охранник осветил фонариком нагрудные знаки.

— Гедимин Кет и Иджес Норд? — второй заглянул в экран смарта. Ремонтники, переглянувшись, кивнули.

— За мной, — он пинком отодвинул дверную створку и вошёл в ангар. Свет зажёгся, тихо загудели воздуховоды. Никого из людей внутри не было.

— Гедимин Кет? — охранник ткнул его в грудь, приклеивая к комбинезону новый значок. — Ты назначен старшим механиком ремонтной базы «Жёлтое озеро». Принимай пост.

На значке были три полосы — две лиловые по краям, между ними — чёрная. Такая же метка была на корпусе смарта, который охранник протянул Гедимину. Вместо двух отверстий для антенн в нём было одно, кнопок — всего три, экран был прикрыт толстым выпуклым стеклом и едва ли реагировал на прикосновения.

— Передатчик. Связь с пятью шахтами и базой в Ураниум-Сити, — пояснил человек. — Ты обязан принимать вызовы и выезжать на место. Можешь запросить помощь из посёлка… запчасти, топливо, рабочих, всё, что нужно.

Гедимин мигнул. Он бы подумал, что ещё не проснулся, или его сморило в полёте, но это видение было куда менее абсурдным, чем сны.

— У ремонтной базы своё расписание, — охранник указал на лист, прикреплённый к стене. — Начинаете раньше, заканчиваете позже. В посёлок вас отвезёт особый глайдер. Душевая, раздаточная, — подходите по своему расписанию. Вопросы?

— Куда дели ма… людей? — Гедимин вовремя прикусил язык. Иджес запоздало ткнул его в бок и укоризненно покачал головой.

— Утопили в карьере, — ответил, изо всех сил пытаясь сделать каменное лицо, охранник.

— Нет, а жаль, — прошептал второй.

— Приказ губернатора Оркуса — создать ремонтную базу тесков, — сказал первый, поскучнев. — На пробу. Не доверяете людям — работайте сами.

Дверь за ними захлопнулась с громким лязгом. Гедимин посмотрел на выдвижные створки. «Прежде, чем тут открывать ремонтную базу, придётся ремонтировать сам ангар. Что же, это ожидаемо.»

Иджес, растерянно озираясь, подошёл к верстаку, щёлкнул выключателем — зажёгся яркий белый свет. Проведя ладонью по пустой поверхности, механик сел на неё и посмотрел на Гедимина.

— Етижи-пассатижи… Похоже, ты не зря катался на бронеходе. Так мы теперь ремонтники?

Гедимин кивнул. Он смотрел на полупустые стеллажи, непонятные ящики, засунутые под верстак, закапанные топливом и маслом смотровые ямы и свисающие с потолка захваты электрокрана.

— Слезай. Здесь много работы.

— Командуй, — хмыкнул Иджес, спрыгивая с верстака и подходя к Гедимину. — С чего начинать?

— Сначала наведём порядок здесь, — ремонтник обвёл задумчивым взглядом пустой ангар. — Проверим оборудование. А потом… Потом мы пойдём искать списки. Или, что вероятнее, составлять их.

— Какие списки? — мигнул Иджес.

— Списки оборудования рудника, — пояснил Гедимин. — На всех пяти шахтах, за которые мы отвечаем. Тут, как я понимаю, никогда не проводилась профилактика. Вот с неё и начнём.

…Eateske сдвинул до упора стенную панель и легонько, одним пальцем, толкнул дверную створку. Она беззвучно скользнула к середине прохода, и вторая двинулась ей навстречу. Звук удара поглотил амортизатор.

— Гедимин, ты не перестарался? — оглянулся на него Иджес. — Теперь нам нужен дверной звонок!

— Кому надо — постучатся, — хмыкнул ремонтник. — Что у тебя?

— Вот, разложил, — северянин кивнул на приоткрытые ящики с новыми этикетками и груду разнообразных обломков на верстаке. — А это на выброс.

— Подожди, — Гедимин ссыпал обломки в пустой ящик. — Пригодится. Что?! У них тут были ремонтные перчатки?! Макаки безмозглые…

— Метеор им в зад, чтоб быстро летели, — кивнул Иджес. — Две рабочие, одна — уже нет.

— Дай примерить…

В прогревшийся ангар просочился холодный воздух. Ремонтники развернулись к двери. На пороге стояла одна из самок — «мирных служащих» — с обрывком лопнувшего шланга на плече.

— Ребята, у нас тут полный… — начала она — и осеклась. Она медленно подняла взгляд на ремонтников, и её глаза расширились.

— Тески?!

— Ремонтная база Жёлтого озера, — Гедимин указал на свой значок. — Приказ губернатора Оркуса. Чего тебе? Где-то поломка?

Самка кивнула.

— Значит, теперь тут будут тес… вы двое? Вы… вы что, механики?

— Или говори, что нужно, или иди в лес, — сузил глаза Гедимин. — Иджес, запускай кран. Последняя отладка, и пойдём на обед.

— Стой-стой! — спохватилась «мартышка». — Да, там поломка. Грёбаный шланг… Короче, в душевой вода теперь течёт не с потолка, а прямо из стены. Широким таким потоком. Вот эта штука оторвалась. Знаешь, что с ней делать?

— Воду перекрыли? — Гедимин, посмотрев на обрывок, повернулся к стеллажам. «В одном из ящиков должны быть запасные шланги. Эта деталь выглядит непрочной. Они наверняка часто заменяются. Осталось найти замену.»

— Жёваный крот! Сантехника — не моё, — покачал головой Иджес. — Гедимин, я лучше тут, с краном. Он почти работает. Вернёшься — будет в полном порядке.

— Займись, — кивнул Гедимин. «Насосные станции,» — думал он. «Должно быть сходство. Жидкость есть жидкость…»

…Принтер засвистел и выплюнул блестящий скирлиновый лист длиной в метр.

— С двух сторон, — сказал «мирный», протянув его Гедимину. — Всё разобрано по категориям и местам приписки.

— То, что на свалке, тоже здесь? — ремонтник заглянул в список и слегка оторопел.

— Списание проводится раз в месяц, — буркнул «мирный». — Я тут занят учётом, теск. Свалка, ангар, — это не ко мне.

Рация на груди Гедимина громко загудела, экран вспыхнул красным.

— Шахта «Жёлтое озеро — три» вызывает ремонтную базу!

— Что у вас? — Гедимин щелчком выдвинул антенну.

— Обрыв кабеля, — на заднем плане послышался удивлённый возглас, а за ним — перешёптывания. — Штрек «Эпсилон-один», третий километр.

— Принято, — ремонтник убрал антенну, свернул список в трубку и закрепил рядом с ремонтной перчаткой. — Как попасть на «Жёлтое озеро — три»?

— Глайдер у ангара, — махнул рукой охранник у двери. — С территории не вылетать!

Гедимин вышел на аэродром. Ярко-оранжевый глайдер блестел от недавнего дождя; солнце уже прорвалось сквозь облачный покров, и всё, вымокшее за утро, поблескивало и сверкало. «Координатор?» — Гедимин забрался в кабину и взял с панели маленькую оранжевую коробку с выдвижными «лапками». «Хорошо. Я давно не взлетал. Итак, «Жёлтое озеро — три»…»

21 сентября 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Одна из верхушек мусорной горы от пинка отъехала в сторону, сбросив вниз полцентнера обломков, обёрток и побуревших листьев. Разворошив органический хлам, Гедимин подцепил блеснувший кусок металла.

«Трос десятимиллиметровый, полтора метра… а, вот ещё два… Здесь полметра приводной цепи, а это кусок панели управления. Тут что? Надо же… А что они с ним сделали, чтобы он пришёл в такое состояние?» — хмыкнув, Гедимин бросил последний обломок в мешок, затянул горловину тонким тросом и громко свистнул. Трос дёрнулся и быстро пошёл вверх вместе с грузом.

Наверху загудел подъехавший глайдер. Ремонтник поспешно отступил к склону, освобождая место для сброса мусора, но гудки не прекратились.

— Гедимин! — с края обрыва свесился Иджес и жестом позвал ремонтника к себе.

Глайдер-мусоровоз стоял у оврага, развернувшись для сброса, но ничего не сбрасывал, и его кабина была пуста. Мика Марци, пригнавшая его к обрыву, стояла у прицепа и в нетерпении барабанила пальцами по огромному ковшу, сплющенному в почти плоский блин.

— Нет, мне всё-таки интересно, что они делают с механизмами, — пробормотал Гедимин, разглядывая ковш.

— Должно быть, оползень, — пожал плечами Иджес. — Этот ковш уже ни на что не годен. Подожди немного, Мика, мы выберем, что нам нужно.

— Жду, — кивнула самка. — Вы уже чего-то нагребли, так?

— Пригодные детали не должны лежать на свалке, — отозвался Гедимин, отодвигая ковш и вытаскивая почти целый захват. Он был немного больше самого ремонтника и в мешок не поместился бы ни в каком виде. «Не забыть забрать с собой,» — подумал Гедимин, проставляя на самой широкой поверхности метку «U» — «собственность Ураниум-Сити».

— Теперь ты занят своим делом с утра до ночи, — покачала головой Мика. — Видно, что тебе это нравится. Наверное, на твоём руднике не осталось ничего неисправного.

— Всё постепенно выходит из строя, — пожал плечами Гедимин, сматывая пучок найденных проводов в тугую косу. — Но сплющенных ковшей там уже нет, здесь ты права.

— Вам не нужен ещё один механик? — спросила, понизив голос, Мика. — Если там не хватает рабочих, вы можете попросить ещё, Моранси не откажет вам.

— Ты о чём? — подозрительно сощурился Иджес. — Нет, самок нам не надо. Тебя — особенно. Ты туда притащишь пушку… или уронишь на меня кран. Очень надо!

«Ещё один механик?» — Гедимин задумчиво смотрел на синий комбинезон самки. «Макаки неправильно используют не только железо и фрил. С живыми существами они тоже обходятся… странно.»

— С дороги! — Мика, потеряв терпение, оттолкнула Иджеса и вернулась в кабину. Громкий протяжный гудок заставил Гедимина подобрать мешок и отступить. Груда мусора посыпалась в овраг, на уже слежавшиеся там горы. Глайдер рванул с места, едва не зацепив стену ближайшего барака.

— Самки, — хмыкнул Иджес. — Ну что, копаем дальше?

— На сегодня хватит, — сказал Гедимин. — Бери мешок. Захват полежит у меня.

— Ваш комендант ещё тебя не выселил? — ухмыльнулся механик.

— Он доволен.

Нести захват было трудно — не из-за тяжести, из-за того, что он выпирал во все стороны и норовил проехаться по стене. Гай Марци что-то пробормотал Гедимину вслед, но ремонтник не обратил внимания — он старался не сломать ни одну перегородку, а они не отличались прочностью.

— Это для очередного идиотского опыта? — подозрительно посмотрел на него Гай, когда ремонтник вернулся.

— Это для работы, — Гедимин кивнул в сторону аэродрома.

— Одна радость — если ты что-нибудь взорвёшь, это будет не в моём бараке, — вздохнул комендант. — Когда ты заделаешь дыры в стене?

— Оборудование нужно Лилит, — пожал плечами ремонтник. — Обесточенное, оно станет бесполезным.

— Мало мне было одного тебя, — пробормотал Гай, возвращаясь на матрас. «Интересно, когда он выходит наружу?» — подумал Гедимин, но спрашивать не стал.

Из компьютеров в информатории был свободен только один — тот, за которым сидел Эдмондо. Ему сейчас было некогда сидеть — заканчивался очередной сеанс в кинозале, и толпа поселенцев уже собралась в вестибюле, дожидаясь следующего.

— Это вы смотрели уже пять раз! — доносилось из её центра. — Есть множество очень хороших фильмов, например…

— Хе, — ткнул Гедимина в бок один из Eatesqa. — Кто будет смотреть, как макаки возятся с приплодом?! Поставили бы нормальный клонарий, и никаких проблем.

— Да, их развитие неоправданно затянуто, — кивнул ремонтник. — Но они называют это святой традицией.

— Что такое «святой»? — повернулся к нему поселенец. — Я это слово уже слышал, но там не было объяснений.

— Я тоже не переводчик, — пожал плечами Гедимин. — То, что они не хотят менять, даже если это бессмысленно или опасно… смысл примерно такой.

Пока Эдмондо спорил с поселенцами, его компьютер был свободен. Ремонтник потыкал в экран, извлекая на видное место список форм — обращения к мэру Моранси отличались друг от друга незначительно, однако Гедимин не хотел рисковать. «Никогда не знаешь, какую традицию нарушишь,» — думал он, открывая нужную страницу. «Итак, Антуану Тэ Гэ Моранси… в связи с большим объёмом работ… изношенностью оборудования… неоднократным пренебрежением сроками плановой проверки… предоставить в распоряжение ремонтной базы… а именно…»

Задумавшись на секунду, он вписал четыре имени.

— Вот это да, — послышалось за спиной. Там стоял, странно пощёлкивая языком, Кенен Маккензи.

— Ты хорошо знаешь их язык, Гедимин. Составлено по всем правилам! — он осторожно, кончиками пальцев, хлопнул ремонтника по плечу.

— А ты откуда знаешь правила? — покосился на него Гедимин.

— Самообразование, друг мой, — наклонил голову Кенен. — Кто-кто, а ты знаешь, как оно полезно для нас. Ты не видел Эдмондо?

— Если его не затоптали, он у кинозала, — буркнул ремонтник, отворачиваясь к экрану. Письмо было отправлено, оставалось выждать три дня.

Глава 11

01 октября 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

До начала смены оставалось полчаса — только долететь и выгрузить припасённый металлолом. Уже почти рассвело, но солнце не появилось — уже несколько дней небо было затянуто облаками. Ветер с озера обжигал холодом, трава побелела от инея, выбоины на дороге, наполненные водой, затянуло ледяной коркой. «Температура понижается,» — Гедимин покосился на сизое небо и поправил капюшон. «Скоро начнётся кристаллизация. Интересно будет посмотреть на это.»

Шахтёрская смена отстояла от ремонтной на час; все поселенцы, кроме отряда механиков и немногочисленной охраны, ещё лежали в бараках. Гедимин ожидал встретить на аэродроме единственный глайдер, вылетающий к нефтедобывающим станциям вдоль озера, и тот обычно не заводили, пока у взлётной полосы не собирались все его пассажиры. Но из-за ремонтного ангара был слышен шум мощных моторов и голоса, знакомые и не очень.

Гедимин вышел из-за душевой и увидел огромный пассажирский барк, белый в синих полосах, — рейс на Эдмонтон. Несколько охранников сопровождали группу людей в тёплых комбинезонах. Кто-то из них, отойдя к стене и заслонившись от ветра, торопливо курил, кто-то оживлённо беседовал с провожающими. Гедимин узнал некоторых — тут были поселковые ремонтники, несколько «броненосцев» (без экзоскелетов)… Один человек стоял на углу ремонтного ангара и что-то вполголоса втолковывал незнакомой «макаке» в форме администратора из информатория.

— Эдмондо! — окликнул его Гедимин. Тот обернулся и слегка побледнел. Его товарищ развернулся всем телом, хватаясь за бластер.

— Врождённая агрессивность естественнорождённых, — сузил глаза ремонтник. Эдмондо, охнув, схватил товарища за руку.

— Не надо! Это лояльный теск. Его зовут Гедимин. Эй! Ты узнал меня без бэйджика?!

— У вас выразительные лица, — кивнул ремонтник. — Ни разу не видел тебя без бронежилета. Ты ещё меньше, чем казалось.

— Да, верно, — усмехнулся Эдмондо, похлопав товарища по плечу. — Ты это… знакомься. Паскаль теперь будет за меня. Не пугай его реакторами, ладно?

— Реакто… чем?! — округлил глаза Паскаль.

— Гедимин — изобретатель, — пояснил бывший администратор, поправив на сменщике капюшон. — Просто дай ему сеть и не подходи. Иначе узнаешь много того, что человеку знать не следует.

Гедимин усмехнулся.

— Ты улетаешь? Из-за чего?

— Смена закончилась, — Эдмондо указал на барк из Эдмонтона. — Три месяца — и домой.

…Солнце появилось перед самым обедом — возможно, раньше, но Гедимин заметил его только тогда, когда Иджес пинком распахнул дверь и впустил свет и холод. Остановившись на пороге, он произнёс длинную запутанную фразу, в которой упоминались различные способы спаривания макак и других животных с бригадиром шахты «Жёлтое озеро — 2» и её вентиляционными туннелями. «Не пытаться это представить!» — приказал себе Гедимин, вылавливая из фразы слова, имеющие смысл.

— Что удалось сделать? — спросил он, улучив секунду, когда Иджес остановился перевести дух. Механик сделал глубокий вдох и произнёс ещё одну фразу на ту же тему; способы спаривания стали ещё более разнообразными и опасными для здоровья, а среди спариваемых оказались Иджес и Лилит (из того, что имело смысл, Гедимин уловил, что самка осталась на шахте и очень его ждёт). Датчики движения у двери погасли, и створки сдвинулись с места, ударив Иджеса по рукам. Механик отшвырнул их на прежние места, помянув их родственников и способ, которым они были сделаны (очень необычный и не имеющий с реальностью ничего общего).

— Хорошо, я посмотрю, — кивнул Гедимин, забирая с верстака ремонтную перчатку, а со стойки у стены — запасной пневмомолот. — Возьми костыли и стяжки. Придётся устанавливать всё заново. Где сейчас насос?

— Застрял в трубе… Да твою же ж мать! — Иджес, уронивший себе на ногу тяжёлый кусок металла, от расстройства пнул его в дальний угол и продолжил тему родственников. Гедимин покосился на него с досадой.

— Это костыль. У него нет матери. Ты не мог спариваться с ней, — сказал он. — Идём!

…Глайдер, сбавляя скорость, прошуршал по аэродрому и остановился, развернувшись носом к дверям ремонтного ангара. Порыв ветра выдул из открытого контейнера охапку ярких обёрток и разметал по взлётной полосе. Робот-уборщик, прилепившийся к стене, запищал, сполз и направился к ним.

Заглушив мотор, Гедимин выбрался из кабины и огляделся по сторонам. На крыльце душевой курили двое охранников; дверь столовой была приоткрыта, изнутри доносились запахи, свойственные человеческой пище, и оживлённые голоса.

— Идите в ангар, — сказал Гедимин механикам. — Я пойду за едой.

Он вошёл в столовую, и разговоры смолкли. Внутри собрались замёрзшие на улице охранники и скучающие «мирные люди» — почти все, кто работал на поверхности. Они пили что-то горячее и строили на столах башенки из жёстких обёрток; одна из них почти достигла потолка.

— Эй! — самка, мимо которой прошёл Гедимин, шарахнулась к стене. — Держись подальше, ты, слизкий урод!

— Мне нужна еда для механиков, — сказал он самке, разливающей горячее питьё. Та нагнулась и вытолкнула из-под стола ящик, наполненный контейнерами с Би-плазмой. Он выкатился под ноги Гедимину.

— Что это за вещество? — спросил ремонтник, протянув руку к дымящемуся стакану. Самку передёрнуло, и она резко отодвинула питьё, чуть не расплескав его по столу.

— Просто гора мяса и слизи, — с отвращением пробормотал кто-то за спиной. — Шкура аж лоснится…

— Тихо ты! Не провоцируй, — цыкнул на него другой.

— Тебе что! А нас, того и гляди, заставят с ними сношаться, — негромко, но внятно сказал первый. — Вот с этими лысыми уродами. Я к такому близко не подойду!

— А со спины он ничего, — заметила другая самка. — Космофлотская выправка… Эй, их без одежды кто-нибудь видел?

— В душевой посмотришь, — фыркнула первая. — Мясо и есть мясо. Гора мышц с каменной мордой. Вот он слышит нас, как думаешь?

— Заткнитесь вы, обе, кошки мартовские, — прошептал кто-то из охранников. — Сношаться? С таким амбалом? В нём семьсот фунтов весу. Вас потом в рулон скатают.

— Так можно сверху пристроиться, — сказала вторая самка; Гедимин, собрав контейнеры, прошёл мимо, и она привстала, глядя ему вслед, и чмокнула губами воздух. — Ну и спина! Такой задницы нет во всём Эдмонтоне!

— Да ты оголодала, — ухмыльнулся один из охранников. — Эй, берегись тесков! Они везде большие. Лопнешь!

У ангара Гедимин обернулся и увидел рожи, прилипшие к стеклу столовой. Выбрав ближайшую самку, он пристально посмотрел ей в глаза. Передёрнувшись всем телом, она быстро отошла от окна.

— Думала, мы тебя уже не дождёмся, — буркнула Лилит, забирая контейнер с едой. — С макаками общался?

Иджес перевернул контейнер и помянул кровных родственников и ещё один способ спаривания — в этот раз с использованием листовки, прикреплённой к ёмкости с Би-плазмой, самой ёмкости и её содержимого. Гедимин смигнул, отгоняя воображаемую картинку, — в последнее время они представлялись ему быстрее, чем он успевал себя одёрнуть. Он покосился на знак биологической опасности на контейнере и перевёл взгляд на Иджеса.

— Везде говорят о размножении макак. Сами макаки. Сеть. Полпосёлка. Ещё и ты.

Механик растерянно мигнул.

— Гедимин, ты чего? На Севере все так говорят!

— А тут что, Север? — фыркнула Мика, отобрав у него листовку. — Так его, Гедимин! Хлопает языком, как флаг на ветру.

— Эй! Вы что, обиделись? — замигал Иджес. — Это не про вас вообще!

— Размножение макак не имеет отношения к нашей работе, — качнул головой Гедимин. — Ни малейшего. Не говори здесь о нём.

— Жёваный крот! А что мне говорить?! — нахмурился механик. — Вот ещё один насос уронят в шахту — мне сказать «как здорово»?!

— То, что ты говоришь, не имеет смысла, — сузил глаза Гедимин. — Ты можешь сказать любое слово с тем же успехом. Говори «уран» — он здесь повсюду и имеет отношение ко всему.

— Уран? — Иджес мигнул. — Очень коротко. Никакой разрядки.

— Добавь к нему что-нибудь ещё, — пожал плечами ремонтник. — Например, торий.

Он перевернул контейнер, чтобы не видеть раздражающего жёлтого знака, и посмотрел на Мику.

— Чего нам подсыпали?

— Дряни, — буркнула та. — Этот мутаген вызывает рост волосяного покрова на голове. Мутация закончится к утру. Будем мохнатые, как макаки.

— Ур-ран и торий, — пробормотал Иджес, ощупывая гладкую макушку с выпирающими буграми. — У меня тут будет шерсть?!

— У всего посёлка, — поправила Мика и скривилась. — Линкен Лиск болен на голову, но в одном он прав. Жаль, что Джеймса Марци не расстреляли ещё на Деймосе! Нам бы не пришлось терпеть обезьяньи выдумки…

«Шерсть? Интересно, какой длины она будет,» — Гедимину вспомнилось всё разнообразие волосяных покровов на головах людей, и он хмыкнул — некоторые из них были мохнатее любой дикой обезьяны. «Ещё у них есть мех на теле. А у некоторых — по всему телу. Надеюсь, у нас такого не будет.»

02 октября 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Пока медь слой за слоем покрывала электроды, Гедимин прилёг отдохнуть — наблюдение за гальваническими процессами вгоняло его в дремоту, видимо, потому, что два часа от ночного сна он отрезал на подготовку к опытам. Теперь всё шло как положено, и его вмешательство не требовалось — можно было поспать ещё час или полтора. Он закрыл глаза в слабой надежде на осмысленные видения, но в очередной раз провалился в мир, напрочь лишённый логики, и бродил по нему, время от времени вываливаясь в реальность и досадливо вздыхая. «Мартышки называют это обработкой информации,» — подумал он, открыв глаза через час, и провёл ладонью по лбу, отгоняя бессмысленные галлюцинации. Пальцы зацепились за что-то колкое, и Гедимин проснулся окончательно.

Он накрыл голову двумя ладонями и убедился, что она вся покрыта коротким жёстким мехом. Волоски в полсантиметра длиной царапали руку, как тонкая проволока. Чтобы вырвать один из них, пришлось приложить усилие; Гедимин даже сощурился от боли, но всё же добыл образец и внимательно рассмотрел его. Частица волосяного покрова была тёмно-синей, толстой, довольно жёсткой.

«Мутаген сработал,» — Гедимин ещё раз провёл ладонью по голове и озадаченно хмыкнул. «Чего макаки хотели этим добиться?»

Он закатал рукав, осмотрел предплечье — оно осталось привычно гладким; расстегнув комбинезон, eateske убедился, что на груди мех не вырос. «Тем лучше,» — Гедимин, выбросив из головы странные эксперименты «макак», опустился на пол рядом с гальванической ванной и выдернул провод. Извлечённые электроды — слой меди на них достиг необходимой толщины — были воткнуты неомеднёнными концами в подставку и оставлены на просушку. В стену постучали.

— Готово?

— Да, можешь забирать, — отозвался Гедимин, возвращаясь на матрас. Он уже выспался, и в голове прояснилось, но перед ранним подъёмом ему хотелось ещё немного полежать. «Макаки в самом деле ослабили меня,» — с досадой думал он. «Раньше я мог работать всю ночь.»

Лилит вошла и остановилась, направив взгляд на Гедимина — а точнее, на его макушку. Он недовольно сощурился, но тут же расширил глаза — на самку мутаген тоже подействовал, и её голова покрылась короткими чёрными волосами. Проследив за его взглядом, самка пощупала макушку и пожала плечами.

— Это ещё ничего. Могла бы вырасти длинная обезьянья шерсть!

— Зачем нужна эта мутация? — Гедимин провёл пальцем по макушке — жёсткий мех норовил впиться в кожу. — Не вижу в ней смысла.

Лилит смерила его взглядом и усмехнулась.

— Не переживай, Гедимин. Тебе идёт.

— Что? — озадаченно мигнул ремонтник.

— Ты красивый, — пояснила самка, проводя пальцем по его голове. — Эта синяя шерсть тебе к лицу.

Гедимин недоверчиво хмыкнул.

— Синяя? — заинтересовались за стеной. — Чего в этом доме не хватает, так это зеркала!

Кенен вошёл, приглаживая мех на макушке; у него получалось — в отличие от жёсткой, как проволока, щетины на голове Гедимина и Лилит, он отрастил мягкий светло-рыжий пух.

— Ты рыжий, — хмыкнула самка. — Таких макак я видела.

— Твой чёрный окрас тоже не слишком оригинален, — отмахнулся Кенен, разглядывая Гедимина. — А ты, как всегда, отличился, Джед. Если тебе хотели добавить сходства с человеком — это провал.

…За час до общего подъёма в посёлке подавали признаки жизни только охранники с ночных постов, уборщики, вывозящие остатки палой листвы на свалку, и наблюдательные дроны, плавно кружащие над крышами. Гедимин разглядывал покрытую инеем стену; на ней можно было бы что-нибудь начертить, но ничего интересного в голову не приходило.

— А, вот вы где, — из переулка, облегчённо вздохнув, вышел Хольгер. — Тебя непросто поймать, Гедимин.

— Зачем ты встал так рано? — удивлённо мигнул ремонтник. — Вам тоже удлинили смену?

— Я искал тебя, — покачал головой Хольгер, протягивая Гедимину сложенный вчетверо лист. — Вот, посмотри. Я снова думал об автономных силовых полях… и кое-что придумал. Здесь я расписал, как это должно работать. А вот это… это нужно испытать. У тебя в мастерской есть «сивертсен»?

Он показал Гедимину предмет, похожий на очень толстый медный электрод с фриловой рукояткой, с которой свисал обрезок провода. Ремонтник мигнул.

— Что это? — он осторожно взял в руки странную вещь, заглянул внутрь — электрод был полым, стенки омеднённой трубки — необычайно толстыми и, похоже, состояли из нескольких разнородных слоёв.

— Концентратор. Их два, — Хольгер отдал ему второй «электрод» и смущённо опустил взгляд. — Они разборные. На листке есть схема… Если найдёшь время, подсоедини их к «сивертсену» и собери, как в ней указано. Должен получиться автономный пузырь силового поля… но я пока не пробовал.

Гедимин посмотрел на концентраторы и смущённого Хольгера и растерянно мигнул.

— Ты изобрёл новый генератор защитного поля?

— Громко сказано, Гедимин, — ещё сильнее смутился тот. — Пока не прошли испытания, ничего нельзя сказать. Я сам удивлюсь, если это сработает.

— Это удивительно, — тихо сказал ремонтник, прижимая концентраторы к груди. — Я никогда не видел настоящих изобретателей. Сегодня же испытания будут проведены.

…Лист со схемой был тщательно разглажен и пришпилен к верстаку; надобности в ней уже не было — Гедимин запомнил её наизусть. Разобранные концентраторы лежали рядом с рабочими частями, извлечёнными из генератора защитных полей; ссыпав крохотные кристаллы на край листа, eateske осторожно поддевал их пинцетом и вставлял в зажимы. Его лицо закрывал респиратор, и дышать он старался через раз и в сторону, — кристаллические линзы диаметром в три миллиметра могла испортить даже водяная взвесь.

Из-за плеча выглянул Иджес, вытянул шею, разглядывая детали под рукой Гедимина. Тот, не оборачиваясь, рявкнул на него и потянулся за очередным кристаллом.

— Эй, Гедимин, а ты потом его соберёшь обратно? — спросила Мика; она подойти не решилась.

— Конечно, — буркнул ремонтник, закрепляя последнюю линзу в трубке концентратора. Оставалось соединить провода.

— Это бесполезно, — проворчал Иджес, отходя от верстака и устраиваясь на матрасе, занятом самками. За дверью бушевал ветер, лил косой ледяной дождь; вызовов не было, лететь на проверку было чистым самоубийством.

— Что? — мигнул Гедимин, зачищая провод. «Опять изолента,» — поморщился он, глядя на скрутки. «Никакой надёжности.»

— Ты что, с Энцелада? — покачал головой Иджес. — Каждая мартышка знает, что искусственнорождённые не умеют изобретать. Только ломать и чинить.

— Хольгер — умеет, — отозвался Гедимин, закрепляя концентраторы полыми трубками вверх. Поворот рубильника — и над ними замерцал большой матовый пузырь защитного поля. Он висел, не прикасаясь к трубкам, в пяти сантиметрах над ними. Гедимин мигнул. «Работает?!»

Он развернул один концентратор параллельно земле, взял второй и медленно попятился к стене ангара. Первые три метра пузырь оставался шарообразным, потом он начал растягиваться; расстояние между ним и концом трубки не изменилось ни на миллиметр. Гедимин сдвинул концентратор в сторону — теперь две трубки не смотрели друг на друга. Поле разделилось на два пузыря; один остался висеть над корпусом генератора, второй замер рядом с испытателем.

— Эй! Почему поле не вокруг генератора? — Мика дотянулась до матовой плёнки железным прутом и попыталась прижать её к трубке концентратора, но прут отскочил.

«Не отделяется,» — Гедимин положил в пузырь большую гайку; поле её окутало, но при смещении концентратора сдвинулось вслед за ним и потащило деталь за собой. «Слабый излучатель? А если подключить напрямую к шахтному генератору? Проводка может не выдержать, но попробовать стоит…»

…Косой дождь хлестал по стенам, бил в лицо, заливался за воротник. Пока Гедимин, прикрывая ладонью маску, дошёл до информатория, холодная вода успела просочиться повсюду и затечь в сапоги. Одинокий охранник в экзоскелете обходил площадь, окружив себя защитным полем.

Скинув капюшон, Гедимин вытер лицо и провёл ладонью по мокрой макушке. Шерсть, даже намокшая, осталась такой же жёсткой и колкой. «Очень странная мутация,» — подумал ремонтник, стряхивая воду. «Я всё ещё не вижу в ней смысла.»

— Гедимин! — его хлопнули по плечу. Хольгер ждал его не в компьютерном зале — он, вполне вероятно, так и простоял час в вестибюле, высматривая ремонтника на площади. Он посмотрел Гедимину в глаза; тот, качнув головой, извлёк из кармана завёрнутые в ветошь концентраторы и лист. Целлюлозная бумага промокла бы насквозь, но со скирлина вода скатывалась, и чертежи и наметки остались нетронутыми.

— Не отделяется, — сказал он. — Проверь расчёты.

— Концентрируется, но не отделяется? — мигнул Хольгер; он, как и Гедимин, обзавёлся за ночь короткой шерстью на макушке, и она была очень похожа на стальную проволоку — и цветом, и жёсткостью. — А если повысить напряжение?

— Повышал, — Гедимин показал оплавленный конец провода. — Мощности хватает. По-моему, дело в линзах. Слишком короткий фокус. Проверить бы на более выпуклых…

Хольгер пристально посмотрел на Гедимина.

— Ты думаешь, есть смысл? Это будет работать… хотя бы когда-нибудь?

— Не вижу препятствий, — пожал плечами ремонтник.

— Спасибо, — Хольгер стиснул ладонь Гедимина двумя руками. — Значит, нужны другие линзы? Насколько я знаю, они везде одинаковые. Это оптимальный размер и форма. Они внесены в патент, и их изготавливают по одному стандарту. Даже не знаю, что тут можно…

— Надо думать, — сузил глаза ремонтник. — Сплав, из которого ты изготовил концентраторы… Там был бы полезен слой стронция. Эффект был бы нагляднее.

— Стронций? — озадаченно мигнул Хольгер. — Своеобразное предложение, Гедимин. Я его обдумаю.

Ледяной дождь загнал под крышу всех — даже тех, кто предпочёл бы играть в мяч за оврагом, проходить полосу препятствий или перекапывать свалку. Рядом с каждым, кому достался компьютер, сидели ещё двое-трое, заглядывая в экран.

— Гедимин! — из угла навстречу ремонтнику поднялся Кенен и широко, по-человечьи, улыбнулся. Из-под его руки выглянул хмурый Линкен, приветственно кивнул и жестом поманил пришедших к себе.

— Мы заняли тебе место, — сказал Кенен. — Сегодня тут тесновато…

— Я занял, — буркнул космолётчик, тяжело поднимаясь на ноги; край стола, на который он оперся, захрустел, а ножки стула, привинченные к полу, заскрежетали. — Садись. С меня на сегодня хватит. Грёбаные макаки…

— Опять читал закон да Косты? — хмыкнул Хольгер. — Он ещё добрый. Если бы Саргон победил, с мар… людьми так не церемонились бы.

— Шли бы они за орбиту Плутона, — стиснул зубы Линкен. — У нас нет ни планеты, ни домов, ни паршивого глайдера, на нас ставят отвратные опыты, — и они ещё хотят лояльности?!

Он с силой провёл ладонью по белесой шерсти на макушке и поморщился.

— Гедимин! Тут всё завалено ураном. Как добыть из него плутоний? Много не нужно, восьми килограмм хватит.

Ремонтник покачал головой.

— Тут нет урана. Есть руда. В ней самого вещества — сотые доли процента. Плутония там вообще нет. Его получают облучением урана. Сейчас облучать нечего — и нечем.

— Жаль, — вздохнул Линкен, опускаясь на пол. — Кенен, исчезни. Мы займёмся наукой. Твои мозги вскипят от перегрева.

…Гедимин покачал головой и повернулся к Хольгеру; тот, дочитав до конца страницы, хмыкнул и пожал плечами.

— У мартышек всё очень запутанно, — сказал он. — Но если точный состав неизвестен даже северянам… Наверное, Австралия очень хорошо его скрывает. Гедимин, а приблизительный состав тебе ничем не поможет?

— Этого мало, — отозвался ремонтник, разглядывая таблицу синтетических материалов. — Он определённо не полон. К тому же без точных пропорций… я бы не взялся.

— А условия получения? Они на что-нибудь указывают? — Хольгер с надеждой посмотрел на Гедимина, тот пожал плечами.

— Если я в бараке создам такие условия, Гай позовёт охрану. Кроме того, и температуру, и давление нужно чем-то измерять, и довольно точно.

— Термометр я бы поискал, но на две тысячи градусов… — Хольгер вздохнул. — Я думаю, следует пока забыть эту идею. Попробуем ещё раз со стронцием, и я найду надёжный кабель… Всё-таки, я уверен, дело в напряжении.

— Я готов к испытаниям, — склонил голову Гедимин.

— Смотри, не взорвись там, — буркнул Линкен. — По крайней мере, без меня.

09 октября 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Последняя лампа была вкручена на место, и Гедимин закрепил над ней прозрачный щит. Можно было спускаться.

— Иджес, готов?

Подъёмник медленно складывался, опуская ремонтника из-под потолка; минуту спустя из подобия лестницы он превратился в металлическую пластину с выступающими ножками. Иджес вернул на место массивную крышку люка с предупреждающими знаками и дёрнул рубильник. Большой зал у подъёмника, будку диспетчера и массивную дверь рудохранилища залило ярким светом. Гедимин пересчитал лампы — все горели, потухших не было.

«Работа на пяти шахтах за весь день — замена трёх ламп и одного предохранителя,» — хмыкнул он про себя. «Мне это нравится!»

— Слишком часто у нас вылетают предохранители, — подозрительно сузил глаза Сет Хепри, возвращаясь в диспетчерскую будку. — На мой взгляд, тут не обошлось без тебя, Гедимин. Очередные опыты?

«Догадался,» — Гедимину было досадно, и он надеялся, что по лицу этого не видно.

— Не знаю, о чём ты говоришь, — он пожал плечами. — Если участились скачки напряжения, надо проверить проводку. Может быть, дело в генераторе.

— Вот и проверил бы, — повернулся к нему один из охранников. — А к генератору не лезь. Без тебя починят.

— Ага, — хмыкнул Иджес. — Много тут без нас починили!

Тихо лязгнули ворота, потянуло холодом и сыростью. Охранники, повернувшись к двери, вздрогнули и вытянули руки по швам. Иджес и Гедимин озадаченно переглянулись.

— Вольно! — скомандовал вошедший охранник в тяжёлом экзоскелете. Рядом с ним, слегка отставая, шла женщина в белом комбинезоне. Она опасливо покосилась на ремонтников и отошла в сторону, так, чтобы «броненосец» прикрывал её от них.

— Мисс Квецин возьмёт пробы руды, — сказал охранник. — Открывайте хранилище!

Массивные створки, расчерченные жёлтыми и чёрными полосами, отъехали в стороны. Гедимин встал так, чтобы ему было видно хранилище, — бесконечные штабеля больших ящиков, облепленных предупреждающими знаками. Охранники расступились, пропуская мисс Квецин; она, поправив респиратор, огляделась по сторонам и приподняла незакреплённую крышку.

«У неё нет ёмкостей для проб,» — удивлённо мигнул Гедимин, глядя на странный прибор в руке Квецин. Он выглядел привычно — небольшая бронированная коробка с экраном и выдвижными антеннами, но каждая из них заканчивалась не закруглением или сплющенным наконечником, а пучком тонких плоских пластин. Они развернулись веерами, окутывая кусок руды, и прибор замигал.

— Необычный анализатор, — прошептал Гедимин. — Как он работает?

— Тебе бы во всё влезть, — недобро сузил глаза Сет. — Обычный анализатор косморазведки.

Антенны разошлись, выпустив кусок руды, и он упал обратно в ящик. Тщательно протерев их, Квецин перешла в другой угол хранилища, и процедура повторилась.

«Этот анализатор не повреждает образцы,» — Гедимин пристально следил за прибором и жалел, что не видит экрана. «Интересно…»

— Теск, чего уставился? — покосился на него охранник. — Своих самок не хватает?

Закрыв последний ящик, мисс Квецин пошла к выходу. «Броненосец» закрыл за ней двери и остановился, дожидаясь, пока она изучит показания и сбросит их на диск. Гедимин медленно и осторожно приблизился — теперь экран был виден, и ремонтник удивлённо мигнул. «Химический состав в разрезе элементов и соединений… процентный состав… это очень интересно!»

— Мне нужен этот анализатор, — сказал он и протянул руку. — Верну через пять минут.

«Мартышка» вздрогнула, развернулась к ремонтнику, скользнула взглядом от ладони до лица и, судорожно сглотнув, протянула ему прибор. Но забрать его Гедимин не успел.

«Шерман» стрелял с места, не заботясь о точности, — на таком расстоянии он промахнуться не мог. Разряд ударил Гедимина в грудь, и eateske пошатнулся, медленно оседая на пол. Он успел подставить руки — они крупно тряслись, но всё же слушались, в отличие от парализованных ног. «Привыкание,» — сузил глаза ремонтник. «Как мне надоели станнеры…»

Удар стального «копыта» опрокинул его на спину, и «Шерман» снова замахнулся. Гедимин вскинул руку, попытался откатиться в сторону, но тело стало неповоротливым и — по ощущениям — вязким, как ком Би-плазмы.

— Нет! — тонко вскрикнула самка. — Стойте!

«Шерман» развернулся к ней. Гедимин перекатился на живот, попытался встать; Иджес подхватил его под мышки и оттащил в сторону.

— Что здесь делают тески? Какого чёрта они не в шахте?! — рявкнул «броненосец» на охрану.

— Это механики, сэр, — отозвался один из «Маршаллов». — Их вызвали для ремонта.

— Хватит! — снова повысила голос самка. — У меня много работы, и мне пора лететь. Вы сопровождаете меня, или как?

Краем глаза Гедимин уловил направленный на него взгляд. У «макак» были очень подвижные лица — и по лицу Квецин было заметно, что ей не по себе. «Не сработало,» — подумал ремонтник, поднимаясь на ноги; Иджес придерживал его, и это было очень кстати. «Такой анализатор был бы полезен.»

«Шерман» с силой швырнул дверные створки навстречу друг другу, и они лязгнули, смыкаясь. Охранники, замершие на местах, зашевелились, кто-то поспешил закурить.

— Опять за своё, Гедимин? — недобро сощурился Сет Хепри. — Тут ещё остались люди, которых ты не доводил?

— Я никого не довожу, — качнул головой ремонтник. — Где достать такой анализатор? У дозиметристов?

— Мисс Квецин работает в посёлке, — сказал один из охранников. — А где лежит барахло… Там же, в лаборатории, наверное. Там много таких штуковин… Ты смотрел «Трансмутацию»? Вот такая же лаборатория, как там. Только наши учёные в своём уме.

— Да тут никто не в своём уме, — буркнул другой человек, оттаскивая товарища от ремонтников. — Особенно этот теск. А в Ураниуме нас уже ждёт выговор…

На аэродроме было холодно — даже выносливый и закутанный с ног до головы в тёплый комбинезон ремонтник чувствовал, как открытые участки кожи синеют. Но муть, оставшаяся внутри черепа после станнера, на ледяном ветру быстро развеялась, и Гедимин встряхнулся и снова ощутил себя в своём теле.

— На кой тебе анализатор? — хмуро спросил Иджес, пиная жестянку, выдутую вихрем из мусорного бака. Она отлетела к стене, и ветер покатил её обратно.

— Он определяет состав, не повреждая образец, — сказал Гедимин. — И ему не мешают мартышечьи патенты. Если раздобыть его и проверить на нём линзу «сивертсена»…

Глайдер высадил его у ремонтного ангара на закате — в последние дни солнце садилось рано. На минуту задержавшись у строя техники, прикрытой защитным полем, Гедимин посмотрел на небо в красно-жёлтых полосах, облака, подсвеченные пурпуром, и темнеющий восток. Над недостроенным обогатительным заводом выла сирена, возвещая конец смены, — строители работали дольше, чем шахтёры или даже ремонтники. Гедимин недовольно сузил глаза — через полчаса немалая их часть должна была направиться в информаторий, а там и так было тесно. Отвернувшись от заходящего солнца, он быстро пошёл к оврагу.

Вчера мусорные горы были видны с обочины; сегодня они заметно уменьшились. Со дна оврага доносился рёв мотора, хруст ломающегося фрила и скрежет металла. Гедимин заглянул в провал и увидел ползущий по свалке бульдозер. Горы мусора под ним проседали и сплющивались, и утрамбованная свалка теперь казалась маленькой, а в овраге освободилось много места. «А в сети пишут, что отходы принято вывозить,» — думал ремонтник, следя за бульдозером. «Вот как это выглядит на практике…»

На дальнем краю свалки лежал присыпанный обертками и мокрой листвой механизм, окрашенный в оранжевый цвет. Приглядевшись, Гедимин узнал в нём рудовоз — переднюю часть без прицепа и осей. «Двигатель, наверное, сняли,» — подумал он, подбираясь ближе — и сузил глаза: двигатель, исправный или нет, был на месте, а бульдозер уже подъезжал к остаткам машины.

— Эй! — Гедимин, подобрав кусок фрила, кинул в кабину; броня загудела от удара. — Стой!

Ещё два «камня» попали в стёкла кабины; они были слишком прочны, чтобы треснуть, но внимание водителя было привлечено — дверь приоткрылась.

— Кому руки оторвать?!

— Sa taatzqa, — бросил Гедимин, скатываясь на дно оврага и указывая на остатки рудовоза. — Не трогай этот механизм. Он — рабочий.

— Чего?! — eateske-водитель выбрался из кабины, посмотрел на рудовоз, перевёл взгляд на ремонтника. — А-а… Ты — Джед с Жёлтого озера? Сразу не узнал.

Гедимин мигнул — он этого поселенца видел впервые и ничего не мог о нём сказать, кроме того, что он — один из строителей.

— У меня работа, — сказал бульдозерист, посмотрев под ноги. — Если тебе надо — забирай этот металлолом и уходи с ним.

— Подожди пять минут, — попросил Гедимин. Он смахнул с рудовоза лёгкий мусор, приподнял его, толкнул к пологому склону и понял, что сил не хватит.

— Не надрывайся. Я подтолкну его, но ты придерживай, — водитель вернулся в кабину. — А что ты будешь с ним делать — колёс-то нет?

— Найду, — буркнул Гедимин, с трудом переворачивая рудовоз на «брюхо». — Давай!

Когда остатки механизма удалось вытащить на аэродром, уже стемнело, но под фонарями ремонтного ангара Гедимин, Хольгер и Линкен — и ещё трое поселенцев, согласившиеся помочь — легко нашли учётные номера машины.

— Чьё это? — Хольгер заглядывал через плечо Гедимина, стараясь не загораживать свет.

— «Гуннар — три», — ремонтник вынул из кабины завалявшуюся обёртку и слегка поморщился. — У них много лишних рудовозов. Можно выкинуть один или два.

— А ты что с ним будешь делать? — спросил Линкен, с сомнением глядя на остатки машины. — Даже макаки не выкидывают исправную технику. Навряд ли он так просто возьмёт и поедет!

— Отвезу в ангар, там выясним, — Гедимин заставил себя отвернуться от механизма. «Без инструментов тут делать нечего,» — напомнил он себе.

Бульдозер со свалки уже уехал, оставив относительно плоскую поверхность из утрамбованных обломков. Гедимин заглянул в нишу на краю обрыва — тайник был на месте, и фонарь, спрятанный там, не пострадал. Он посветил на мусорную равнину, подобрал несколько неопознанных осколков фрила, тонкую трубку и слегка заржавевшую гайку с болтом. Из-под обломков выглянул край плиты — кусок стены разрушенного здания, под ним виднелась тёмная ниша. Гедимин посветил внутрь — ниша была больше, чем казалось со стороны, луч фонаря не дотянулся до самой далёкой стены, но то, что удалось увидеть, было размером с половину комнаты. Ремонтник отодвинул плиту и втиснулся внутрь.

В этом тайнике он уже был — прятался от охраны в ночь смерти Эзры, прятал инструменты, когда чинил бронеход. «Как будто прошло уже много лет,» — удивлённо мигнул Гедимин, вспоминая событие за событием. «Надёжное укрытие. Если макаки не намерены вывозить отсюда мусор, оно просуществует ещё долго. Надо запомнить…»

11 октября 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Сквозь сон Гедимин услышал приглушённые ритмичные звуки — где-то поблизости играли гимн Атлантиса. Музыка становилась всё громче, пока не оборвалась воплем «Подъём!».

«Уже?» — Гедимин нехотя открыл глаза, сел на матрасе. Рядом лежал практически готовый воздушный насос — ремонтник потратил на него полночи. «Газовые датчики,» — Гедимин провёл ладонью по глазам, но бодрости не прибавилось. «Без них не проверить. Ладно, пусть лежит.»

— Опять ковырялся в железках? — поморщился Гай Марци, заглянувший в комнату. — Тебе их днём не хватает?

— Уйди в туман, — фыркнула на него самка-разносчик, забрасывая через порог контейнеры. На ёмкости с Би-плазмой желтел знак биологической опасности, чуть ниже был приклеен лист с пояснениями.

«Ещё два часа сна?» — Гедимин сузил глаза. «Получается уже шесть. Макаки спят по восемь часов. Интересно, мы будем?»

— Как спалось? — спросил, постучав в стену, Кенен. — Как прошёл эксперимент? И чем ты намерен заняться сегодня?

— Говори сразу — что ещё сломалось? — недобро сощурился ремонтник. «Не знаю, что он делает со своим смартом, но это устройство для этих действий очевидно не предназначено.»

Когда Гедимин выходил из барака, он заглянул в комнату Кенена — тот валялся на матрасе, придерживая ладонью отремонтированный смарт, и глазел на экран.

— Что, на праздник не пойдёшь? — хмыкнул ремонтник.

— Традиции Атлантиса интересуют меня, но не настолько, чтобы я возлюбил толпу, — отозвался из-за экрана Кенен. — Приятно тебе повеселиться!

На двери барака — изнутри и снаружи — были прилеплены яркие наклейки — изображения листьев и плодов, окрашенных в оранжевый, жёлтый, красный и лиловый; такие же украшения, с незначительными отличиями, были на каждой двери, которую Гедимин увидел по дороге к информаторию, а некоторые уборщики наклеили их на свои комбинезоны. Над душевой, ремонтным ангаром и каждым зданием, населённым «макаками», был поднят флаг Атлантиса, из форта доносился гимн, а вдоль козырька крыши информатория развесили маленькие круглые оранжевые лампочки. Было уже светло, но их не стали гасить, и на стенах пестрели жёлтые блики.

В вестибюле информатория было тесно, гораздо теснее, чем во время последнего общего сбора, — все, кого успели завезти в Ураниум-Сити за последние три месяца, собрались здесь. Пока Гедимин не видел на комбинезонах трёхзначных номеров бараков, но обозначение «Тау-16» ему уже попадалось. В дальнем углу Паскаль, оттеснённый к стене поселенцами, растерянно смотрел на охранника и вполголоса что-то выяснял. Охранник ухмылялся.

— Вот с ними будешь праздновать, — донеслось до Гедимина. — Их много, и с ними ещё никто не заскучал. Если что — жми на кнопку, мы в соседнем доме.

— Эй, — кто-то ткнул ремонтника в бок. — Смотри сюда!

Рядом стояла Лилит и держала на ладони фигурку, собранную из мелких деталей и осколков фрила. Гедимин пригляделся и хмыкнул.

— Енот с фруктом?

Он тронул пальцем конструкцию из трёх ярко-оранжевых колец, соединённых в подобие сферы с зелёным шпеньком наверху.

— Это тыква, — едва заметно усмехнулась Лилит. — Енот с тыквой. У мартышек забавные обычаи. Ты вообще слышал, что сегодня празднуют?

— Расскажут, — пожал плечами Гедимин и слегка сощурился, глядя самке в глаза. Та кивнула.

— Внутри ремонтного ангара, от главного входа — налево. Или крайнее окно справа, если зайти сзади. На сигнализации. Не лезь!

Гедимин покачал головой. Лилит фыркнула и отвернулась. Высмотрев в толпе ещё одного выходца с Ио, самка направилась к нему.

— Приём, Энцелад, как слышно? — чужая ладонь опустилась на плечо ремонтника. Он досадливо сощурился — Линкен и Хольгер в очередной раз подобрались незаметно.

— Не передумал? — тихо спросил космолётчик, глядя Гедимину в глаза.

— После мероприятий, — так же тихо ответил тот.

— А лучше бы передумал, — прошептал Хольгер и слегка поёжился. — Не самая хорошая идея.

— Ты хочешь усовершенствовать «сивертсен»? — сузил глаза Гедимин. — Скажи «нет», и я найду другое занятие.

Хольгер уткнулся взглядом в пол.

— Зал открыт! — объявил по громкой связи Паскаль. — Сеанс начнётся через пять минут! Располагайтесь!

— А что вон в тех ящиках? — вполголоса спросил Линкен, кивнув на закрытую прозрачную дверь. За ней стояло несколько больших коробок; рассмотреть их сквозь стекло Гедимин не мог.

— Новые телекомпы? — предположил ремонтник. — Своевременно.

— Это вряд ли, — покачал головой Хольгер. — Их возят в других коробках. А это похоже на упаковку для человеческой еды.

В кинозале на полу по-прежнему лежали матрасы, и с тех пор, как Гедимин заходил сюда в последний раз, они стали ещё более узкими — так увеличили количество мест.

— Когда, уран и торий, нам привезут кресла?! — послышалось с соседнего ряда, и ремонтник вздрогнул — говорил не Иджес.

Свет в зале погас, и экран засветился жёлтым, а из-под потолка зазвучал гимн Атлантиса. По краям экрана были пущены гирлянды из окрашенных по-осеннему листьев и спелых плодов, и кольцо из таких же символов окружило появившуюся голограмму. Человек в многослойной одежде с воинскими наградами на груди встал перед залом. За его плечом виднелась ещё одна голограмма — eateske, одетый по человеческому образцу. «Джеймс Марци,» — вспомнил Гедимин, услышав сдавленный вздох Линкена. Космолётчик смотрел на голограммы, не отрываясь, и его глаза сошлись в узкие щели.

— Кто эта макака? — тихо спросил Гедимин у Хольгера. Тот странно хрюкнул.

— Риккардо Васко Диас да Коста, — прошептал он. — Президент Атлантиса, если это что-то говорит жителю Энцелада.

— Закон да Косты, — сузил глаза Гедимин. — Он?

— Адмирал да Коста, — кивнул Хольгер. — Бывший адмирал. Почитай про него, когда найдёшь время. Очень познавательно.

— Граждане Северного Атлантиса, мои друзья и собратья, — заговорил да Коста, и зал наполнился приглушённым шипением. — Граждане великой страны и великой планеты! Всем нам в этом году есть за что благодарить Бога. Страшнейшая угроза нависала над человечеством, подобной войны ещё не было в истории, и всё же мы выстояли, сплотились и победили. И в этот радостный день…

«Страшнейшая угроза для человечества,» — Гедимин покосился на соседей и усмехнулся. «Да нас было в две тысячи раз меньше!»

…В зале ещё играла бодрая музыка, но экран уже потемнел; те, кто не хотел смотреть фильм о взаимоотношениях «макак», вышли. Гедимин, на секунду задумавшись, поднялся и пошёл к выходу. «Это познавательно,» — подумал он. «Но будет отложено до другого раза.»

Посреди вестибюля он был вынужден остановиться — там столпились поселенцы. Из компьютерного зала вынесли стол, и на нём были разложены груды разноцветных упаковок. Кто-то подходил, рассматривал их, иногда протягивал руку — но, так ничего и не взяв, возвращался в толпу.

— Что там? — спросил Гедимин, подобравшись поближе. Его пропустили к самому столу; теперь он мог хорошо рассмотреть упаковки.

Это были маленькие цилиндры из прозрачного жёсткого фрила; их недавно извлекли из охлаждающей камеры, и они покрылись мелкой водяной пылью. Смахнув её, Гедимин увидел на упаковках изображения человеческой еды — жареной птицы и довольно сложного образца выпечки.

— Мартышечья еда, — громко сказал один из поселенцев. — Они думают, мы к этому притронемся?!

— Они привезли нам подарок, — хмыкнул другой. — Пусть сами едят свою еду.

Хольгер взял со стола одну из упаковок, подержал на ладони и бросил обратно.

— Ничего не трогай, Гедимин. Ты любознательный eateske, но это опасно.

Он повернулся к поселенцам.

— Знаете основное свойство мартышечьей еды? Тот, кто её съел, тоже становится грязной мартышкой. Ничего здесь не берите!

— Человеческая еда? — к столу подошёл Кенен, не спеша выбрал пару упаковок и широко ухмыльнулся. — Ничего подобного, сородичи. Настоящая человеческая еда — только на столах у человеков. И они в жизни не согласились бы тратить её на нас. Это — обычная подкрашенная Би-плазма со вкусовыми добавками… которых мы всё равно не почувствуем. Ничего опасного.

Вскрыв упаковку, он бросил содержимое в рот, медленно прожевал и, проглотив, ухмыльнулся ещё шире.

— Так и есть. Очень слабый привкус глюкозы и ванилина. Они утверждают, что это тыквенный пирог. Вы знаете, как выращивается тыква, и сколько в Солнечной Системе пригодных для этого мест? Может быть, Оркусу или Джеймсу принесли сегодня настоящий тыквенный пирог. Но в Ураниум-Сити его не завезли.

Прихватив с собой пригоршню упаковок, он выбрался из толпы. Поселенцы переглянулись.

«Надо попробовать,» — Гедимин подобрал один «тыквенный пирог» и упаковку с жареной птицей, разворошил пакеты в поисках третьего варианта — но больше никакой еды на столе не было. «Действительно, глюкоза и ванилин,» — разочарованно подумал он, прожевав твёрдый кусок «пирога». Похоже, Кенен не ошибся — в Ураниум-Сити привезли странно упакованную Би-плазму.

— Поел? — хмуро спросил Линкен, оттеснив Гедимина к стене. — Ну как?

— Би-плазма, — пожал плечами тот. — Сам попробуй.

— Ещё не хватало, — сузил глаза космолётчик. — Хольгер, ты где? Мы куда-то собирались, или всё отменяется?

— Умм… — отозвался eateske, засунув в рот содержимое трёх упаковок одновременно. — Уф… Гедимин, что ты там ищешь?

— Горчицу, — ответил ремонтник. — Но её здесь нет. Идём.

…Из форта доносилась размеренная плавная мелодия, иногда перемежаемая тонкими голосами детёнышей или самок. У входа неподвижно стоял «джунг», дрон-наблюдатель круг за кругом облетал площадь, и Гедимин настороженно косился на него, прикидывая, как лучше скрыться от его камер.

— С юга — два «джунга», — сообщил Линкен, зайдя за угол. — Ещё один стоит у нефтеперегонки.

— Ясно, — Гедимин, опустившись на корточки, разглядывал выступающий фундамент. — Зайдём с этой стороны. Штырь.

— Может, не надо? — покачал головой Хольгер.

— Если Гедимин уверен — пусть действует, — буркнул Линкен, взламывая фриловое покрытие. — Держи.

— Отойдите, — ремонтник примерился и вогнал тяжёлый штырь с плоским наконечником в землю — у самой стены, параллельно ей, всем весом загоняя лезвие вглубь. Тихий гул, доносившийся из ремонтного ангара, оборвался, запахло плавящимся фрилом, штырь, хрустнув, погрузился ещё глубже.

— Тряхнуло? — с опаской посмотрел на Гедимина Хольгер. Ремонтник покачал головой, выдернул штырь и вернул Линкену. От лезвия осталось меньше половины, оставшееся размягчилось и повисло клочьями.

— Прячьтесь, — сказал Гедимин, оглянувшись на Хольгера и Линкена, и подошёл к окну. Тонкая проволка, несколько секунд — и решётки утонули в стене, осталось отодвинуть щеколду и втиснуться в оконный проём. Внутри было мало света; Гедимин помедлил, дожидаясь, пока глаза привыкнут к полумраку, и повернулся к запертой двери. «Лаборатория,» — гласила табличка на ней. «Осторожно!»

«Хорошее предупреждение,» — подумал Гедимин, подсвечивая фонариком замочную скважину. Массивная дверь выглядела прочной, но петли с трудом выдерживали её вес. «Надо оставить как можно меньше следов,» — ремонтник достал расплющенную проволоку и осторожно засунул в скважину. «Навряд ли здесь сложный механизм…»

В лаборатории не было окон. Луч фонаря, скользя вдоль стен, освещал закрытые стеллажи, задвинутую в угол стола центрифугу, коробки с реактивами. Гедимин взял со стола блестящую коробку знакомой формы, сдвинул защитные пластины — экран мигнул, окрашиваясь в белый. «Образец не определён,» — высветилось на нём. Гедимин осторожно коснулся центральной клавиши — две антенны выдвинулись из корпуса и замерли, ещё одно нажатие — тонкие пластины на их концах развернулись и зашевелились. По экрану побежали короткие строчки — не найдя образца, прибор анализировал воздух.

«А теперь — к делу,» — Гедимин, развернув обрывок бумаги, подцепил микроскопический кристалл сивертсенита и положил на пластины. Прибор пискнул, экран часто замигал, выдавая цепочку коротких строк. Мигание прекратилось; под перечнем обнаруженных химических элементов медленно выстроилась объёмная модель сложного органического соединения. Гедимин следил за ней, затаив дыхание и запоминая каждый значок.

Он услышал тихий скрип слева от себя, почувствовал дуновение от приоткрывшейся двери, но среагировать не успел. Яркий свет ударил ему в глаза, и он растерянно мигнул, подставляя ладонь под выпавший из анализатора кристалл. Формула уже отпечаталась в его памяти, прочее не имело значения.

— Стой!

Голос показался ему знакомым. У самки с бластером, вставшей в дверном проёме, не было белого комбинезона, но с немалой вероятностью это была мисс Квецин. Она держала оружие двумя руками, направив сопло Гедимину в грудь.

— Я упаду на оборудование, — ремонтник кивнул на центрифугу и выдвинутые ящики. — Здесь нельзя стрелять.

Самка судорожно вздохнула.

— Выходите, — она попятилась от двери, не опуская бластер. Гедимин не без сожаления положил анализатор на стол, завернул кристалл сивертсенита в бумагу и вышел, на ходу убирая образец в пустой карман. «Что-то я не учёл,» — думал он. «Что тут делает эта самка?»

— Что вы здесь забыли? — громким шёпотом спросила Квецин. Гедимин мигнул. «Такое ощущение, что её тут ждали не больше, чем меня…»

— Анализатор, — ответил он ровным голосом. — Он всё ещё был мне нужен.

— На кой чёрт вам анализатор?! — бластер в руках самки дёрнулся. — Что вы собрались анализировать?!

— Сивертсенит, — отозвался Гедимин. — Я обещал вернуть прибор. Он на месте.

— Сиверсе… Вы в своём уме?! — Квецин оглянулась на главный вход. — Что вам даст его анализ?!

— Состав и формулу, — Гедимин прислушивался к звукам за дверью и окном — чего-то не хватало. Тонкие стены ангара обычно дрожали от тяжёлых шагов «Джунгси»-охранников; сейчас снаружи было необычайно тихо.

— Чего ты ждёшь? — спросил он. — Стреляй или зови охрану. Мне надоело стоять.

Квецин приглушённо помянула каких-то богов.

— Что у вас в карманах? Стойте неподвижно — я вас обыщу!

— Всё, что было в лаборатории, осталось там, — буркнул Гедимин. — Обыскивай.

Ничего интересного в его карманах не было — металлические и фриловые штыри и заострённые осколки, коллекция обломков синтетических материалов и моток изоленты, прихваченный с Жёлтого озера — зато их было много, и самка бросила обыск на полдороге.

— Что вы сделали с проводкой? — спросила она. — Вы в состоянии это исправить?

— Да, — Гедимин с интересом ждал продолжения.

— Катитесь отсюда, — прошипела Квецин, пятясь к двери. — Почините всё за собой и уходите! Я не буду стрелять.

…Наложив последний виток изоленты, Гедимин прислушался — из-под крыши снова доносился слабый гул, а по взлётной полосе маршировали роботы-охранники. «Долго не продержится,» — ремонтник покосился на кабель и высыпал в яму пригоршню песка, закрывая следы взлома. «Но здесь всё такое.»

Прикрыв глаза, он видел формулу сивертсенита — яркие точки на тёмном фоне, сложную цепь с отростками радикалов. «С сырьём проблем не будет,» — он запустил руку в карман, перебирая осколки фрила. «Проблема в оборудовании. Температура и давление… и реактор, способный их выдержать.»

12 октября 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Под короткими крыльями глайдера мелькали деревья, присыпанные снежной крупой; из-за леса уже проступало тёмное пятно глубокой воды — Жёлтое озеро, у берегов покрытое ледяной коркой. Лилит тихо сидела в кресле и, против обыкновения, даже не пыталась отобрать у Гедимина штурвал. Ремонтник тоже молчал; в лобовом стекле кабины отражалось неподвижное лицо и тёмные прорези глаз.

— Как ты думаешь, он выживет? — тихо спросила Лилит, глядя на приборную доску.

— Маловероятно, — отозвался Гедимин. — Если бы туннель обесточили на пять минут раньше…

— Там дрянной штрек, — поморщилась самка. — Вообще нельзя было туда лезть.

— Возможно, — пробормотал ремонтник, поворачивая налево, к ярко-оранжевым коробкам рудничных зданий. — Электровоз оттуда надо убрать. Спустить глайдер-тягач, пусть возит вагонетки. Течи там будут постоянно, сколько насосов ни поставь.

Глайдер скользнул по аэродрому, взметнув вихрь снега, и остановился. Гедимин вышел из кабины, посмотрел на небо, — тучи, собравшиеся до рассвета, не разошлись, и кристаллы замёрзшей воды сыпались на лес, озеро и строения. Аэродром замело; ветер сгонял снежную крупу в длинные валы, и между ними проступало покрытие взлётных полос. Обед давно прошёл, но столовая была приоткрыта, изнутри несло табачным дымом, были слышны голоса и ритмичные звуки.

Двери ремонтного ангара открылись, выпустив наружу Иджеса. За ним шли трое — охранник в экзоскелете и двое в тёмно-синей форме «федералов». Гедимин остановился.

— Я взял вам еды, — сказал Иджес, кивнув на ангар. — Пока вас не было, прилетела проверка. Вот эти… люди.

— Гедимин Кет? — один из «федералов» покосился на экран своего смарта, скользнул взглядом по номеру на груди ремонтника и кивнул напарнику.

— Иди есть, — буркнул Гедимин, повернувшись к Лилит. — Я подойду позже. Что вам нужно?

Люди переглянулись.

— Характеристика правдива, верно? — усмехнулся один из них. Второй покачал головой.

— Мы проверяем работу вашей базы. Несколько вопросов, и вы сможете уйти. Дайте мне ваш передатчик.

Гедимин протянул ему смарт. Человек пару раз ткнул в экран, поморщился и принялся нажимать на кнопки.

— Сегодня вы приняли один вызов — в одиннадцать сорок пять. Кто его прислал, в чём была проблема, и что вы сделали?

— «Жёлтое озеро — пять», затопление штрека «Эпсилон», — отозвался Гедимин; вспоминать недавнюю аварию и шахтёра, упавшего на контактный рельс, было неприятно. — Отказали насосы. Пришлось обесточить штрек. Насосы починены. Штрек заработает, когда электровоз заменят транспортом, обходящимся без контактного рельса.

— Вы прибыли прямо оттуда, верно? — уточнил первый, занося что-то в память своего смарта.

— Хорошо, — кивнул второй. — Третье октября. Вызовов не было, однако вы покинули базу ровно в девять и вернулись к обеду. Причина вылета?

Из ангара выглянула Мика, встретилась взглядом с Гедимином, прижала палец к губам и нырнула обратно.

— Плановая обточка колёсных пар электровоза и вагонеток, — ответил ремонтник. — Шахты «Жёлтое озеро — два» и «Жёлтое озеро — три».

Люди снова переглянулись.

— Что такое «обточка колёсных пар»? — спросил один из них. — Для чего это нужно?

— Для лучшего сцепления их с рельсами, — сказал Гедимин. — Им придают более удобную форму. Они изнашиваются, и обточку приходится повторять.

— Хорошо, — человек протянул ему передатчик. — Мы осмотрели оборудование. Вопросов по нему нет. Возможно, вопросы есть у вас?

— Где запчасти и материалы, которые я заказал в начале октября? — сузил глаза Гедимин.

— В скором времени будут, — ответил «федерал», отключая смарт. — Спасибо за содействие. Вы свободны.

В ангаре было тепло — обогреватели работали на полную мощность; холодостойкая Мика Марци даже перебралась подальше от них, к холодной стене. Гедимин взял контейнер с Би-плазмой и вскрыл упаковку.

— Что макаки успели сделать без меня? — спросил он.

— Они тут всюду сунули нос, — поморщилась Мика. — От ям до самого глубокого штрека. Сет хотел отозвать тебя на базу, еле отговорили.

— Интересно, других макак они тоже проверяют? — вслух подумал ремонтник. «Моё обрудование в исправности. Всё, что было сделано или использовано, записано в учётную книгу. Не знаю, что они хотели тут найти…»

…Глайдер прилетел в посёлок после заката; в приоткрытый люк Гедимин видел, как горят в темноте уличные фонари, расчерчивая чёрную равнину огненными квадратами. Площадь вокруг форта была ярко освещена, окна информатория призывно сверкали. Гедимин подошёл поближе, заглянул внутрь и удивлённо мигнул. Посреди компьютерного зала появилась новая стена — его разделили надвое. Одна часть, как обычно, была переполнена, столы и машины сдвинули теснее, и всё равно мест не хватало; во второй сидел одинокий «мирный служащий», и больше не было никого.

— Что там, Гедимин? — оглянулся на него Хольгер — он уже добрался до крыльца и теперь разглядывал белый лист на двери. — Иди, посмотри, что тут вывесили!

«Внимание!» — было напечатано на листе. «Проект «Полярное сияние» приглашает на обучение. Тринадцатого октября в 7-00 открываются двухнедельные медицинские курсы. В 18–00 — профессиональные онлайн-курсы. Желающие участвовать — записывайтесь у Паскаля и Брогана!»

«Курсы?» — мигнул Гедимин. «Любопытно…»

Он прошёл мимо двоих рабочих, тихо что-то обсуждавших у стены, и обернулся на хлопок по плечу. Хольгер хмыкнул — он заметил Линкена первым.

— Гедимин? — чуть наклонил голову собеседник Лиска. Ремонтник удивлённо посмотрел на него — вспомнить, где они встречались, удалось не сразу.

— Домициан?

— Не отвлекай Гедимина, — усмехнулся Линкен. — Пусть идёт, куда шёл. Ты-то уже записался!

— На курсы? — мигнул ремонтник. — Что это?

— Сходи и почитай, — махнул рукой взрывник. — Издалека эта затея макак выглядит даже… полезной. Я за них не поручусь, но… Я записался на Химические технологии.

Гедимин остановился, хотел задать ещё несколько вопросов, но Лиск толкнул его к столу, поставленному у дальней стены. За столом, подозрительно глядя на поселенцев, сидел незнакомый «мирный служащий» — как полагается, в бронежилете и с бластером. «Броган» — значилось на его нагрудном значке. Гедимин скользнул по нему взглядом и уставился на разложенные по столу листы — они были гораздо интереснее.

«Ускоренная подготовка медиков? Будущий госпиталь искусственнорождённых?» — он развернул лист так, чтобы удобно было читать. «Учащихся даже снимут с работы, они будут учиться весь день две недели подряд… онлайн-курс и фельдшерская практика… Так, Домициан уже записался в группу… Был бы здесь Кронион, он бы тоже записался. Одним из первых. Интересно, там, где он сейчас, открыли такие курсы? Ему бы понравилось.»

Гедимин тихо вздохнул, вспомнив кота-мутанта. Хотелось думать, что Кронион сейчас записывается на курсы медиков где-нибудь на северных территориях, а не разлагается на пепел и воду на какой-нибудь свалке…

— Вы — медик? — спросил Броган. — Пишите своё имя в список. Если ищете другие курсы — вот лист, рядом.

Гедимин кивнул и повернул к себе другой список. В нём была не одна графа, а целых семь, и ремонтник, пробежав взглядом по строчкам, изумлённо мигнул. «Даже не верится…» — он покачал головой, перечитывая описание. «Полярное сияние» — гласил заголовок. «Университет Саскачевана — в знак дружбы и доброго соседства».

— Джед, подвинься, — его тронули за плечо. Он нехотя отвлёкся от описания курсов Электротехники и покосился на пришельца. Это был Кенен, и он, забрав у Брогана ручку, уже вносил своё имя в список под строкой «Основы общественных наук». Перехватив взгляд Гедимина, он усмехнулся.

— Самый полезный курс, Джед. Ты, как умный искусственнорождённый, должен понимать его пользу!

— Есть и полезнее, — буркнул Гедимин, отодвинув его от стола, и вывел своё имя под соседней строкой — «Основы естественных наук». «Если верить описанию, здесь дают системные знания,» — думал он. «Физика, химия, геология… Возможно, это поможет навести в голове порядок. А потом…» Он приостановился на мгновение и заполнил ещё четыре строки в списках. «Необходимое время» — это была последняя графа, ещё пустая; «четыре часа» — написал Гедимин. «Я никогда не учился по-настоящему,» — подумал он с досадой. «Если нужно выделить на это месяц или два — я отложу всё остальное. С хаосом в мозгах ничего путного не придумаешь…»

— Постойте, — Броган потянул список к себе и, прочитав его, нахмурился. — Месячный курс основ и четыре профессиональных курса? Строительство, Теплотехника, Электротехника и Химические технологии? Каждый из них рассчитан на месяц занятий. Вы берёте все пять? Четыре часа времени… ежедневно?!

— У меня пять часов свободного времени, — сказал Гедимин. — Один я оставлю на всякий случай.

Броган смерил его недоверчивым взглядом.

— Какое у вас образование? Если вам нужен курс основ… обычно его дают в школе.

— У нас не было школ, — сузил глаза Гедимин.

Броган отвёл взгляд первым.

— Завтра приходите за ключом и регистрацией, — сказал он, пожав плечами. — Все курсы можно бросить в любой момент. Заявление на отказ возьмёте у Паскаля.

«Он не верит, что я могу усваивать информацию,» — думал Гедимин, отходя от стола. «Его дело.»

— Ха! — Линкен хлопнул его по спине. — По глазам видно — ты нашёл, что искал. Что выбрал?

— Естественные науки и всё для техника, — ответил eateske.

— Всё?! Четыре курса? — мигнул Домициан. Линкен хмыкнул.

— Ты плохо знаешь Гедимина. А я был уверен, что он так и сделает. Хольгер, а ты что выбрал?

— Естественные науки и Электротехнику, — сказал бывший пилот, неприязненно покосившись на Домициана. — Лучше начать с основ. Этот Марци — твой друг?

— Я его знал, — ответил Линкен, прикрывая Домициана плечом. Тот переглянулся с Гедимином, качнул головой и пошёл к выходу.

— Так ты хочешь всё время отвести на учёбу? — Хольгер внимательно посмотрел на ремонтника. — К опытам больше не вернёшься?

— Вернусь. Когда информация сложится в систему, — отозвался тот. — Если речь о «сивертсене» — я займусь им в рабочее время. Ты нашёл стронций?

18 октября 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Первый утренний гудок заставил Гедимина открыть глаза и перекатиться на бок. После второго он сел и провёл ладонью по глазам. Шесть часов сна промелькнули незаметно; в голове прояснилось, и мозг больше не проявлял признаков перегрева. Информация, поглощённая вечером, улеглась на положенные места, и в черепе уже не звенело, а под веками не вспыхивали огненные буквы и обрывки схем. «У человеческого способа обработки данных есть свои преимущества,» — подумал Гедимин, застёгивая комбинезон; контейнеры с Би-плазмой и водой уже лежали на пороге, оставалось позавтракать — и можно было идти на аэродром. «За пятнадцать минут мозг не успел бы так хорошо остыть.»

Для проверки он подумал о сходстве и различии кальция и стронция — нужные данные тут же всплыли в памяти. Гедимин довольно хмыкнул — информация, усваиваемая по вечерам, выстраивалась в упорядоченную систему. «Хорошо понимать, что ты делаешь,» — подумал он, подбирая опустевшие контейнеры, и постучал в стену. Лилит отозвалась недовольным фырканьем. Гедимин не удивился — она всегда выходила на три-четыре минуты позже, но на глайдер ещё ни разу не опоздала.

В соседней комнате свет был выключен, зато ярко горел двусторонний голографический экран — Кенен, увлёкшись фильмом, забыл сделать внешнюю сторону непрозрачной. «По крайней мере, звук отключил,» — подумал Гедимин, скользнув взглядом по экрану — и остановился.

Там показывали дорогу, окружённую зеленью; вдалеке виднелись старые здания — примитивный бетон, укреплённый пластинами фрила. По дороге шёл человек в обычной нелепой одежде из множества слоёв, его глаза были прикрыты очками — прозрачной полумаской, но ни шлема, ни респиратора не было. В руках он нёс охапку листов и тубусов; знаки и линии на них, по замыслу снимавших, должны были изображать чертежи, и Гедимин на мгновение заинтересовался, но быстро понял, что общего смысла у них нет. Навстречу человеку шли ещё несколько, и в тот момент, когда ремонтник собрался уходить, один из них выставил вперёд ногу. Владелец чертежей запнулся и упал, рассыпав бумаги, и один из встречных пнул его, а второй вытер о чертежи ногу. Упавший сел, схватился за листы, — напавший стоял на них и ухмылялся.

— Эй, Дже… Гедимин! Ты чего?! — Кенен, выронив смарт, испуганно мигнул и поднялся с матраса. — Это выдумка! Тебе не понравилось?

— Что было до этого? — спросил ремонтник, кивнув на смарт. — Почему эти макаки так ненавидят его?

Кенен мигнул.

— Ненавидят? Ты что? Они просто шутят над ним… Это такая шутка, Гедимин. Для развлечения. Так называемый юмор. У макак так принято.

— Юмор? То, чего нет у нас? — сузил глаза Гедимин. — Понятно.

— Да, вот так они обращаются друг с другом, — покивал учётчик, садясь на матрас. — Из того, что они называют шутками, эта — ещё безобидная. Хочешь, я дам тебе этот фильм на вечер? Довольно познавательное зрелище.

— Не хочу, — покачал головой ремонтник. — Я уже ознакомился.

В кармане у Гедимина были концентраторы — тяжёлые, с утолщёнными стенками и удлинёнными «жалами». Они лежали там ещё с вечера, вместе с листком бумаги с наскоро набросанными пояснениями, — вчера, после обучения, Хольгер не настроен был объяснять, а сам ремонтник мало что понимал. После отбоя он собирался рассмотреть концентраторы, но провалился в сон, едва добрался до матраса, — перегретый мозг отвергал новую информацию и попросту отключался. «Надо всё-таки прочесть,» — Гедимин подошёл к фонарю и развернул листок.

— Опять эксперименты? — хмыкнул, заглянув в записи через его плечо, Иджес. — Спрячь, сюда идёт охрана.

Аэродром за ночь припорошило снегом, озеро у берега побелело — ледяная корка с каждым днём продвигалась всё дальше. Сонный «броненосец», едва перебирая ногами, протопал по взлётной полосе, цепочка двупалых следов протянулась за ним.

— Эй, — Мика дружески ткнула Гедимина в бок. — Ты совсем утонул в своей ядрёной физике. Небось, даже новости не читаешь?

— Ядерной, — ровным голосом поправил ремонтник. — И такого курса нет.

Мика усмехнулась.

— На Джеймса Марци было покушение — вчера писали, — сказала она. — Правда, не слышал?

Гедимин неохотно свернул листок и убрал в карман.

— Успешно? — спросил он без особого интереса. Теперь усмехнулся Иджес.

— Да ну! Охрана не дремала, — отмахнулась Мика. — Он ездил в Даллас, рассказывал местным макакам о проекте «Слияние». Кто-то пронёс бластер и пострелял немного. Жаль, промахнулся!

Гедимин мигнул.

— В него стреляла макака? Не eateske? Зачем?

— Да он сам — макака, — недобро сощурился Иджес. — Даром что шкура белая. Но, как видишь, они ему тоже не рады. И ему, и его проекту.

— За такие выдумки надо стрелять, — поморщилась Лилит, вынырнув из полутьмы. — «Слияние», метеор ему в зад… Ты знаешь, чего он хочет от самок?

Гедимин кивнул.

— Человеческие самки тоже не рады, — сказал он. — Даже опасаются. О самцах ничего не могу сказать.

— Эй! О чём вы тут? — Мафдет, выбравшись на освещённый пятачок, хлопнула Гедимина по плечу. За ней на свет вышла Сешат и приподняла капюшон со лба в знак приветствия — на большее её не хватило.

— О властях, — хмыкнула Лилит. — Чего вы поднялись в такую рань?

Гедимин посмотрел на сестёр Хепри и растерянно мигнул — их комбинезоны были не синими, а оранжевыми; на груди у каждой из них вместо значка уборщика появилась полоска ремонтника.

— Позвали, — пожала плечами Мафдет. — Дали одежду. Значит, вы тоже ничего не знаете?

Со стороны форта послышались шаги — «броненосец» провожал к аэродрому двоих пилотов. Покосившись на ремонтников, они остановились. Охранник, жестом направив их к глайдерам, подошёл к Гедимину.

— Слушайте новые указания, — хмуро сказал он. — С этого дня созданы ещё две ремонтные базы. Иджес Норд и Гедимин Кет остаются на «Жёлтом озере», Лилит Тарс и Мика Марци направляются на «Гуннар», Мафдет Хепри и Сешат Хепри — на «Лорадо». Передатчики и ключи возьмёте на местах.

Иджес посмотрел на Гедимина и растерянно мигнул.

— Двое ремонтников на пять шахт? Вы там что, совсем рехнулись?!

Человек ухмыльнулся.

— Ты же теск. Ты и в одиночку справишься.

Глайдер, вывернувший на взлётную полосу, сверкнул фарами, и Гедимин прикрыл глаза от яркого света. Кто-то из темноты ткнул его в бок.

— Значит, нам в другую сторону? Эх-хе, все опыты пройдут без нас… Ладно, садимся, время не ждёт.

— Вдвоём… на пяти шахтах… без Гедимина? — Мафдет Хепри нервно поёжилась. — Сожги меня Юпитер! Даже не знаю, за что хвататься…

Глайдер взлетел, за иллюминатором, покрытым наледью, мелькнули городские огни. Гедимин задумчиво смотрел на тёмный лес. «Ремонтники людей уходят. Если найдутся ещё механики… возможно, все ангары останутся нам. Через две недели у нас будут свои медики… Похоже, макаки действительно готовятся уйти. Хорошо…»

…Из медчасти в ремонтный ангар Гедимин добрался, не надевая шлем. Переохлаждение ему не грозило — после проверки и отладки нескольких десятков нагревательных элементов он был только рад прохладе. В ангаре его встретил скрежет прикипевших друг к другу деталей — Иджес, вооружившись гаечным ключом и стамеской, вскрывал робота-снегоочистителя. Ещё пять механизмов лежали в стороне, выставив в потолок металлические конечности.

— Вот, принесли, — буркнул Иджес, заглянув внутрь робота. — Уран и торий, на какой помойке они это нашли?!

— Держи, — Гедимин отстегнул ранец-аккумулятор и протянул механику ремонтную перчатку. — Так проще.

— А ты помочь не хочешь? — Иджес смерил его недовольным взглядом, но увидел испарину на лице Гедимина и осёкся. — Всё, я справлюсь. Охлаждайся!

— Помогу, но позже, — пообещал Гедимин, склоняясь над умывальником. «Вечером проверю отопление ещё раз,» — подумал он. «В посёлке стоят такие же элементы, но до перегрева их пока никто не довёл. Что-то здесь не так…»

Проведя мокрой рукой по макушке (шерсть, как выяснилось, не только защищает от холода, но и задерживает влагу, что способствует охлаждению), он подошёл к генератору защитного поля. Сегодня никто не включал его — Иджес работал в одиночку и не опасался никого покалечить.

— Опыты? — покосился на Гедимина механик.

— Хольгер достал стронций, — отозвался тот, вскрывая генератор. Извлечение кристаллов сивертсенита было делом привычным, но по-прежнему требовало большой осторожности, твёрдой руки и хорошего света. «Австралийский стандарт,» — недобро щурился Гедимин, пинцетом подцепляя микроскопические линзы. «Мартышечьи законы и патенты… Интересно, как с этим на Севере? Никогда не видел в сети ни одного северянского чертежа…»

Концентраторы были собраны, провода скручены, — не слишком надёжно, по меркам Гедимина, но на пятнадцать минут экспериментов этого должно было хватить. Закрепив один из концентраторов на верстаке, он отвёл второй на полметра в сторону и опустил рычаг. Защитное поле формировалось непривычно медленно — полупрозрачные плёнки слой за слоем ложились друг на друга, пока — пять секунд спустя — между концентраторами не повис матовый пузырь. Гедимин увеличил расстояние — поле растянулось, теряя сферическую форму, но не удалилось от источника.

— То же, что и в прошлый раз, — отложив работу, Иджес следил за экспериментатором. — Зачем тогда стронций?

Гедимин, не отвечая, отключил генератор. Матовая сфера всё так же висела над полом.

«Двадцать четыре, двадцать пять…» — ремонтник осторожно прикоснулся к защитному полю. Рука легла на сферу, как на твёрдую поверхность. «Тридцать три, тридцать четыре…» Пять секунд спустя защитное поле исчезло.

— Семнадцать секунд, — Гедимин сделал пометку рядом с записями Хольгера. — Надо же… Кажется, мы угадали с направлением.

Он выглянул в окно — между ремонтным ангаром и электрогенератором не было никого, кроме робота-уборщика, сметающего с крыши и наклонных стёкол снег.

— Эй! Проводка! — крикнул ему в спину Иджес. Гедимин неохотно остановился и отвернулся от окна.

— Должна выдержать, — он пожал плечами. — Займись предохранителями.

— Если сгорит, менять будешь ты, — предупредил Иджес, заглядывая в распределительный щиток. Гедимин, приподняв оконную раму, спрыгнул на снег. Робот-уборщик хорошо очистил дорожку — на утрамбованной белой поверхности не оставалось следов. «Удобнее было бы работать с генератором напрямую,» — думал ремонтник, обходя гудящие трансформаторы. «Войти внутрь и работать. Но макаки навряд ли это оценят.»

На закате солнце ненадолго появилось из-за туч — и снова утонуло в них над горизонтом, снег зажёгся красным и розовым, и даже Гедимин, выбравшийся из ремонтного ангара, на несколько секунд остановился. «Интересный эффект,» — он смотрел, как свет дробится на снегу, и задумчиво щурился. «Если подумать…»

— Эй, теск! — раздражённо окликнула его одна из «мирных служащих». Они — как и двое охранников в экзоскелетах — стояли у порога душевой и недовольно смотрели на ремонтников.

— Чего встал?! Ты мыться собираешься? Пока тебя дождёшься, сдохнуть можно!

Шахта давно затихла, и на табло у ворот зажглась предупреждающая надпись — охранники, включив сигнализацию, ушли с рудника; осталась открытая душевая и служащие при ней. Гедимин хмыкнул.

— Когда ты сдохнешь, твоя шерсть перестанет засорять слив? — с лёгким любопытством спросил он.

Самка, изменившись в лице, шарахнулась назад, к охраннику, тот вскинул оружие, и разряд станнера ударил Гедимина в плечо. Он прошёл вскользь, обжёг кожу под комбинезоном, и рука бессильно повисла. Ремонтник едва не схватился за обожжённое плечо, но удержался — только сузил глаза.

— Тихо, оба! Тески — марш в душевую, мыться и в глайдер!

— Эй, ты чего?! — одна из самок подскочила к охраннику. — Он пошутил, стрелять-то зачем?!

— Тески не умеют шутить, — буркнул тот. — Это десятифутовый амбал! Ты его спровоцируешь, а с меня потом шкуру спустят…

Что было дальше, Гедимин не слышал, — дверь душевой закрылась за ним. Ящик для грязной одежды был приоткрыт, рядом, на полке, лежали последние два свёртка с чистой, — ремонтники заканчивали работу позже всех, и никто, кроме них, в столь поздний час не мылся.

После шахты с вечной пылью, висящей в воздухе и забивающейся во все щели, работа в ремонтном ангаре казалась Гедимину очень чистой — если ему и случалось вымазаться в масле или солярке, то сквозь комбинезон и перчатки они не протекали. Дышать измельчённым ураном больше не приходилось — возможно, уже ни к чему было промывать носоглотку, но на всякий случай ремонтник влил в себя очищающий раствор.

— Эй, — Иджес хлопнул его по руке. — Отойди от стены. На тебя самки глазеют.

Гедимин удивлённо мигнул, быстро повернулся к двери — она была приоткрыта, из-за неё выглядывали две «макаки», за их спинами виднелась ещё одна. Ремонтник поднёс руку к водяной струе — напор был невелик, но до проёма вода долетела. Из коридора донёсся вопль, и дверь с лязгом закрылась.

— Они и вчера глазели, — сказал Иджес, становясь под поток горячего воздуха — перед выходом в коридор следовало обсохнуть. — В основном на тебя, иногда на меня. Никогда на самок.

— У них своих самцов нет? — недовольно сощурился Гедимин. — Или высматривают, где из нас течёт слизь?

— Наверное, — едва заметно усмехнулся механик. — Они бы ещё пощупали…

Дверь снова отъехала в сторону, в проёме показался любопытный глаз.

— Рука не болит? — Иджес кивнул на красное пятно на плече Гедимина. Неоткалиброванный станнер не столько оглушал, сколько жёг, — свежий рубец до сих пор ныл.

— Кто им оружие ремонтирует? — подумал вслух Гедимин, потирая плечо. — Почему его до сих пор не расстреляли?

…Глайдер снизился, почти касаясь посадочной полосы; слева горели огни — здания вдоль аэродрома были ярко освещены. У ремонтного ангара собрались поселенцы — вместе с местными ремонтниками они изучали расплющенного робота-уборщика. Гедимин, сойдя на землю, повернулся к ним и подошёл бы, если бы Иджес не схватил его за плечо.

— Эй, теск, работа всё, — ухмыльнулся он. — Здесь обойдутся без нас!

23 октября 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Глайдер вынырнул из-за частокола сосен, сделал круг над расчищенной по осени поляной, присыпанной слежавшимся снегом. Под сугробами угадывались очертания широких пней, и машина сделала ещё круг, прежде чем осторожно опуститься на край поляны, подставив под днище «подушку» защитного поля. Гедимин вышел из кабины, шагнул на снег и широко расставил пальцы — так идти было легче.

Посреди поляны его уже ждали. Круглый вал снега, поломанных кустов и тёмно-красного крошева — раздробленной фриловой обшивки — опоясывал вентиляционную шахту. Над ней с утра стоял красный купол, прикрывающий воздушные насосы. Вся эта конструкция вылетела из шахты ракетой, и её остатки теперь валялись под ногами. Из туннеля торчали выдернутые из креплений и оборванные кабели сантиметрового сечения.

— Прибыл, — облегчённо вздохнул встречающий — бригадир «Волчьей речки — 1». — Как видишь, тут есть чем заняться.

Гедимин кивнул, заглянул в шахту, оценил вывороченные из породы крепления и обломки опор и покосился на ближайшую сосну. Рядом с ней лежал вентиляционный короб — девяносто процентов механизма, всё, что уцелело после взрыва в шахте, полёта и удара о ствол. То, что высыпалось из короба при соударении, валялось вокруг. У колодца стоял Линкен Лиск и чему-то задумчиво усмехался.

— Твоя работа? — спросил Гедимин. Линкен хмыкнул.

— Двойной удар — два взрыва прошли одновременно. Волной выдуло, — взрывник потрогал разлохмаченный конец кабеля. — Не думай, я не хотел подкинуть тебе работы. Говорил же — не взрывай, пока не услышишь грохот! Да что с них взять…

— Обвиняют в диверсии? — сузил глаза Гедимин. Бригадир встревоженно мигнул и тронул его за плечо.

— Ремонтник, у нас штрек обесточен. Роемся в темноте, как кроты. Это вообще поддаётся ремонту?

— Проверим, — пожал плечами Гедимин. — Ваши механики где?

— Пойдут снизу, проверят кабели, — бригадир заглянул в шахту и покачал головой. — Тебе оставлю взрывника. Не бойся, заряды у него отобрали.

— Иди! — недобро сощурился Линкен.

Гедимин перевернул короб, вытащил его из наметённого сугроба на утоптанную поверхность, заглянул внутрь, посветил фонарём и пошёл за рассыпавшимися частями. Линкен палочкой тыкал снег, вылавливая то, что ушло в глубину, и складывал найденное рядом с шахтой.

— Больше нет, — объявил он через десять минут поисков.

Гедимин посмотрел на остатки электродвигателя и повернулся к сосне. Она остановила полёт самой громоздкой детали, но мелкие обломки просвистели мимо — и, скорее всего, рассыпались по густому безлистному кустарнику в тридцати метрах от шахты.

— Начинай собирать, — отстегнув ремонтную перчатку, Гедимин отдал её Линкену. — Я посмотрю в кустах.

Он не ошибся — из снега под голыми стеблями сверкнул сначала красный обломок кожуха, потом — стальной болт… Наклонившись за утонувшим в сугробе ротором, Гедимин услышал шорох и шумное дыхание, резко выпрямился и увидел перед собой крупного зверя.

Ремонтник видел живых собак, и это животное напоминало их, но очень отдалённо — оно было крупнее, мощнее и шерстистее, и хвост не закручивался неполной спиралью. Ещё два зверя медленно приближались из-за кустов, пристально глядя на Гедимина. Что-то прошуршало за спиной, и краем глаза ремонтник увидел ещё одно животное. Обступив пришельца, существа остановились. Тот, кто подошёл ближе всех, настороженно принюхивался, остальные жались к земле и скалились.

Гедимин шагнул вперёд — зверь попятился, глухо рыча. Его ноздри раздувались — он что-то учуял, и это ему не понравилось. Ремонтник сделал ещё шаг, наклонился за металлическим обломком — все животные, развернувшись, пропали в кустах. Издалека долетел протяжный вой.

— Эй! — крикнул Линкен. — Ты куда пропал?

— Иду, — отозвался Гедимин. — Нашёл ротор. Что с лопатками? Потрескались?

…Из ремонтного ангара на аэродром выкатывали глайдер на «полевой» подушке; его двигатель был заглушён, только индикатор «сивертсена» светился в кабине. Двое поселенцев вытащили машину на опустевшую взлётную полосу и покатили на край площадки. Ворота ремонтного ангара захлопнулись, зато приоткрылись соседние, более узкие, с отдельным светящимся табло. Трое охранников собрались рядом с ними, курили, прикрываясь от холодного ветра, и подозрительно косились на поселенцев. Гедимин, свернувший было к информаторию, остановился и пошёл к ангару — пока ворота были открыты, он успел увидеть ремонтников, и среди них не было ни одного человека.

— Стой!

Один из охранников зашевелился, ударил по закрытым воротам и пошёл к Гедимину. Из ангара вышел человек в тёмной форме; бронежилет под ней не угадывался, но сам материал при движении странно поблескивал. Гедимин мигнул.

— Альфа — один — сорок три? — человек смерил его внимательным взглядом. — Гедимин Кет, старший ремонтник рудника «Жёлтое озеро»… Это лицо вам знакомо?

Он показал Гедимину экран смарта. Изображение было небольшим, но чётким, — лицо самки с мягкими, сглаженными скулами и светлыми глазами.

— Квецин, — без особых усилий вспомнил Гедимин. — Лаборант.

— Августа Патриция Квецин, — кивнул человек. — Вы имели контакт с ней. Один или несколько?

Гедимин мигнул.

— Я видел её один раз, — твёрдо сказал он.

— Расскажите об этом, — приказал допросчик. Один из охранников подошёл к нему и встал рядом. Гедимин сузил глаза.

— На шахте «Жёлтое озеро — один» я заменял перегоревшие лампы, — нехотя сказал он. — Лаборант с охранником в «Шермане» брала пробы руды. Я попросил у неё анализатор. Мне отказали.

— Не совсем так, — качнул головой допросчик. — Но близко к показаниям других свидетелей. После этого или до этого — вы могли где-то столкнуться с ней?

— Возможно, — сказал ремонтник, глядя на ангар. Механики, закончив смену, закрывали за собой ворота и уходили к информаторию; последний задержался в переулке, настороженно посматривая на Гедимина и допросчика.

— Что-то в её поведении вам показалось необычным или странным? — спросил человек.

— Нет, — качнул головой ремонтник. Допросчик криво усмехнулся.

— Значит, отдать прибор в руки незнакомого… существа по первому его слову — это нормально для вас? Все и всегда так поступают?

— Я попросил, — пожал плечами Гедимин.

Человек пристально посмотрел на него и вздохнул.

— Хорошо. Вы свободны.

Механик уже ушёл; Гедимин, недовольно щурясь, нырнул в переулок, подальше от света фонарей, и там остановился.

— Стимуляторы, — допросчик в тёмном комбинезоне говорил вполголоса, но в тишине вечернего аэродрома звуки разносились далеко. — Сама Квецин, как минимум один охранник и… Считается, что на тесков они не действуют. Но за этим Гедимином нужно проследить.

— Что в нём стимулировать? — отозвался охранник. — Он сам по себе — здоровенный амбал с мозгами набекрень. В последнее время он, наоборот, притих. Будет сделано, сэр, но смысла в этом нет.

«Стимуляторы?» — Гедимин сузил глаза. «Вещества, влияющие на мозг… Да, макаки любят их. Наверное, у самки был тайник в лаборатории. Тайник или простейшее оборудование. Сказать им?»

Он покосился на опустевший аэродром и пожал плечами. «Дело макак. Сами разберутся.»

31 октября 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин заглянул в свёрток с одеждой и удивлённо мигнул — там было два комбинезона: один — более светлый и тонкий, без капюшона и креплений для инструментов, второй — тяжёлый, многослойный, с жёстким пластинчатым поясом и всеми полагающимися креплениями. Оба экземпляра были снабжены опознавательными знаками; к более тонкому прилагались длинные носки.

— Зимний комплект, — пояснил Иджес, влезая во второй слой одежды. — Привыкай.

— Зимний? — Гедимин покосился на окно, за которым стучали по тающей ледяной корке крупные капли. — Своевременно.

— Это оттепель, — усмехнулся Иджес. — Долго не продлится. Скоро тут будет холодно, как на Энцеладе!

«Хорошее преувеличение,» — Гедимин с запозданием вспомнил то, что читал о местном климате. «Ладно, проверим.»

Когда глайдер остановился у нефтеперегонного завода, с крыш уже не капало, и тонкий слой воды, растёкшийся по дорожному покрытию, начинал подмерзать. Он предостерегающе блестел в свете уличных фонарей, но участков, свободных от него, Гедимин не видел — и едва не растянулся во весь рост в первом же переулке. Робот-уборщик, свисающий со стены, запоздало прыснул на ледяную корку соляным раствором, зацепив и упавшего eateske. «А, вот что макаки называют гололёдом,» — думал Гедимин, отряхиваясь от реагентов и снеговой каши. Из-за угла послышался грохот множества металлических частей, а за ним — ругань на два голоса. Ремонтник, недобро усмехнувшись, выглянул из-за барака — на краю площади лежал, дёргая конечностями, «Маршалл», второй охранник в экзоскелете пытался перевернуть его на бок. С крыльца информатория за ними следила группа шахтёров — помогать никто не рвался.

— На метле, на метле мы летим навеселе! — нестройно пропели тонкие голоса, и из-за форта выкатилась компания «мирных служащих». Вчетвером они оседлали странного вида палку с пучком прутьев на конце; двое держали её, двое отталкивались ногами, конструкция передвигалась, дёргаясь то в одну, то в другую сторону, но довольно быстро. Все четверо надели остроконечные шляпы и ещё один слой одежды, он свисал свободно и трепыхался при движениях. Гедимин, остановившись, удивлённо мигнул.

— Где танцуют кости, ждут скелеты в гости! — пропела четвёрка, оглянувшись на ремонтника. Возглавляющий повернул палку в сторону Гедимина, но конструкция не выдержала резкого поворота, и все четверо повалились на дорогу, хохоча и дёргая ногами. Гедимин уловил слабый запах этилового спирта.

— Чёрный кот, чёрный кот, — напевал себе под нос ещё один служащий. Пошатываясь, он обходил барак, держась за стену. Гедимин подставил руку — «макака», ничего не заметив, ухватилась за неё и пошла дальше.

— Берегись, а то сожрёт… — дойдя до локтя, человек вздрогнул, поднял взгляд на ремонтника и с воплем шарахнулся назад.

— Теск, твою мать! Разве можно так пугать… а, верно — можно. Держи!

Он всунул Гедимину в руку запечатанную упаковку и, пошатываясь, побрёл дальше. Ремонтник удивлённо мигнул, повертел полученное в пальцах — это был очень маленький початок кукурузы на палочке. Гедимин лизнул его и пожал плечами. «Глюкоза. И что?»

На ограде форта висели подсвеченные украшения — летучие мыши с раскинутыми крыльями, маски с искривлёнными ртами и фонарики-тыквы с грубыми прорезями для глаз и зубастой пасти. По одной наклейке налепили на дверь каждого барака — кому-то досталась тыква, кому-то — нетопырь или схематичный рисунок человечьего черепа. «Очередная традиция?» — неуверенно усмехнулся Гедимин. С центральной улицы донеслось нестройное, но громкое пение, хохот, а затем — звук падения и скольжения под уклон. Полсекунды спустя вопли из весёлых стали напуганными, а потом сменились руганью. Охранник, поднятый на ноги, быстрым шагом направился на звук и, ещё не зайдя за угол, жестами позвал к себе других «броненосцев».

— Осторожно, тут лёд! — донеслось из переулка. — Ай… вашу мать!

Что-то задребезжало. Гедимин, хмыкнув, повернул к информаторию — сквозь окно, оклеенное тыквами и нетопырями, было видно, что в зале ещё есть свободные машины, и что Кенен Маккензи и Линкен Лиск сидят за одним из компьютеров вдвоём.

— Полчаса вперёд, — бросил Гедимин Паскалю, уткнувшемуся в сложный узор на экране. Тот вяло кивнул, отодвигая картинку и вытаскивая из-под неё расписание занятий. Четыре часа, отведённые Гедимину, переехали немного вперёд, и кто-то из выжидающих в коридоре поселенцев тут же подошёл за ключом, чтобы занять освободившееся время.

Линкен, услышав чужие шаги и дыхание за плечом, развернулся, недовольно щурясь, — но, увидев Гедимина, изумлённо мигнул. Кенен, вскочив, пересел на свободное место и постучал пальцем по столу.

— Дже… Гедимин, садись, тут не занято!

— Вижу, — кивнул ремонтник, опускаясь на стул. — Что ты сломал на этот раз?

Кенен возмущённо расширил глаза.

— Почему сразу «сломал»? Разве я не могу помочь тебе в знак дружбы или уважения?

— Можешь, — недобро сощурился ремонтник. — Так что на этот раз?

Кенен потупился и протянул ему отключённый смарт.

— Я сел на него, и теперь он не включается.

— Ты всё-таки издеваешься, — покачал головой Гедимин, отжимая залипшую кнопку и вручая засветившийся смарт владельцу. Линкен хмыкнул.

— Ты не ошибся залом, Гедимин? Тут нет никакой учёбы — только пострелушки и мартышечий бред.

— Годится, — кивнул ремонтник. — Есть интересные новости?

— Только обыкновенные, — отозвался космолётчик. — Комментарии не читай! Когда я раздобуду бластер… A-ah-hasu!

Он поморщился и ткнул пальцем в экран, открывая свёрнутое окно «Космобоя».

«Тыквы и летучие мыши» — набрал Гедимин в поисковике, перешёл по ссылкам, прочитал не слишком длинную статью, хмыкнул, узнав в перечисленных песенках те, с которыми по улицам бродили нетрезвые «мартышки». «Бессмысленные верования,» — заключил он, закрывая окно. «Макаки даже не делают вид, что принимают их всерьёз. Ни одно чудовище, какой бы природы оно ни было, в такую погоду наружу не полезет.»

Едва выйдя на страницу новостей, он хмыкнул — на него смотрел из-под защитного поля очень недовольный Иджес с гайковёртом в руке. «На Канадских территориях успешно внедрена образовательная программа «Полярное сияние» и введены элементы самоуправления,» — гласило краткое описание. «Ремонтные базы, переданные под управление искусственнорождённых, показали отличные результаты — количество аварий и необратимо повреждённых механизмов снизилось на семьдесят процентов! «Никакого металлолома на свалках,» — говорит губернатор Канадских территорий Оркус Марци. В скором времени планируется обучить и направить на работу медиков-искусственнорождённых. Как считают эксперты, это снизит производственный травматизм и…»

«Как они подловили Иджеса?» — покачал головой Гедимин. «Надо будет спросить…»

«Гренландские территории,» — следующая вкладка была подсвечена синим, рядом горела тревожная красная лампочка. «На Гренландских территориях выявлены случаи эа-мутации. Двое больных обнаружены в городе Утгард. Семнадцать поселенцев отправлены в карантин. «Нет оснований для паники,» — утверждает губернатор Гренландии…»

«Эа-мутация,» — поморщился Гедимин. «Эа-формированием это называется. Скверная штука.»

Ему стало не по себе, и он открыл следующую вкладку — на ней тревожных значков не было.

«Над Антарктическими территориями обнаружен и сбит стратосферный дрон-наблюдатель без опознавательных знаков. Остатки устройства переданы властям Австралии. Неофициальные источники утверждают, что дрон принадлежал разведывательным службам Северного Союза (по другой версии — Республики Син)…»

«Сахарские территории: в поселении Рахэйна заканчивается строительство подземного водохранилища. Власти Мацоды ведут переговоры о доставке на Землю ледяных астероидов. «Зелёные» активисты выступают против — по их словам, данный эксперимент разрушит уникальную экосистему пустыни…»

Гедимин ткнул пальцем в комментарии. Очень немногие из них были написаны на языке Мацоды. «Тески — роботы, киборги, им нет дела до планеты!» — заявлял кто-то с незапоминающимся именем. «Если им позволить, они тут всё зальют фрилом. Мы сами должны думать, что творим. Эта пустыня там была тысячи лет! Нельзя так грубо вмешиваться…»

«Эту пустыню сделали люди,» — тут же ответили ему. «Тогда они были слабы и невежественны. Сейчас у нас есть мозги и железо — мы приведём эту землю в порядок! А тески очень работоспособны. Такие задания — для них!»

«Астероиды,» — задумчиво сощурился Гедимин. «Мацода освоила астероидный пояс ещё до первого восстания. С кем они там ведут переговоры о своих же булыжниках?»

«Монгольские территории: В окрестностях города Ясархаг была извлечена на поверхность семнадцатитонная глыба. Исследования на месте подтвердили содержание в ней множества ископаемых останков. Одна из наиболее ценных находок — отпечаток передней лапы с крупными перьями, фалангами пальцев и фрагментами когтей. По словам синских исследователей, останки принадлежат теризинозавру, вымершему животному Мезозойской эры…»

К новости были прикреплены две картинки — нечёткая фотография красноватого камня со странными вмятинами и изображение животного, объедающего ветки деревьев; оно пригибало их к земле огромными когтистыми лапами, а его тело покрывали мелкие волокнистые перья. «Сколько метров в длину?!» — удивлённо мигнул Гедимин. «Странное существо. Интересно, их пробовали клонировать?»

«Африканские территории Северного Союза: Поселение Чабонг вновь подверглось нападению вооружённых злоумышленников. Один шахтёр убит, четверо получили ранения. Третье нападение за последнюю неделю… независимые источники сообщают, что население прилегающих территорий настроено против искусственнорождённых и их присутствия в районе…»

«Кронион,» — сузил глаза Гедимин. «Куда его занесло? Мутантов и так все гоняют…»

Он открыл поисковик. Две фразы на языке Севера — и он увидел ту же новость, но в другом изложении, и за ней следовала ещё одна. «Отряд самообороны Чабонга задержал группу мародёров, пытавшуюся проникнуть в город. Пятнадцать бандитов убиты, трое переданы властям. Захвачено шестнадцать лёгких бластеров, снайперский лучемёт и самодельная пусковая установка. Проведён рейд по прилегающим территориям, задержано шесть лиц, подозреваемых в организации нападений, изъято четыре бластерных установки, двадцать три лёгких бластера, два ящика снарядов для ракетомёта…»

— Гедимин Кет! — донеслось из-под потолка. — Полчаса истекли. Продлеваешь или уходишь?

Ремонтник поднялся из-за стола. Линкен оглянулся на него.

— Ну, что нового узнал?

— Жизнь разнообразна, — отозвался Гедимин. «Надеюсь, Кронион всё-таки выжил,» — думал он.

Глава 12

05 ноября 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Южный ветер, поднявшийся с вечера, за ночь усилился; густой снег летел параллельно земле, оседая на стенах бараков и не успевших спрятаться роботах-уборщиках. Гедимин, пробираясь к аэродрому, старался не выходить в переулки, идущие с юга на север, и думал, что ему не помешал бы небольшой генератор защитного поля — три на три метра, можно даже немного меньше. Выйдя из-за последнего прикрытия — ремонтного ангара — он едва не задохнулся от ударившего в лицо ветра. Здесь дуло ещё сильнее; купола защитных полей, прикрывающие технику на краю аэродрома, трепыхались и вздувались, покрываясь радужными пятнами. «Опять «сивертсен» тянет вполсилы,» — сердито сощурился на них Гедимин. Он оглянулся на ангар — обе его двери были закрыты, на той, что вела в «самоуправляемую» часть, висел лист белого скирлина. Стряхнув с него снег, Гедимин прочёл объявление: «Сегодня в 19–00 будет торжественно открыт горнообогатительный комбинат Ураниум-Сити. Все желающие могут пронаблюдать за этим!»

«Достроили,» — довольно хмыкнул ремонтник. «Если успею, пронаблюдаю. Интересно, у макак есть традиция на этот счёт?»

На восточном краю аэродрома столпилась вся охрана. Там трепыхался ещё один защитный купол — он прикрывал грузовой глайдер. Два огромных прицепа под полем уже не помещались, и снег стремительно заносил их. Один из водителей, приоткрыв дверь, сонным взглядом смотрел на обступивших его охранников.

— Эй! Ты оглох?! — кто-то, отчаявшись докричаться сквозь свист ветра, взял рупор. — Зачем тебя принесло в такую рань?! Сказано же было — не раньше восьми! Кто тебя будет разгружать?!

Что ответил водитель, Гедимин не услышал — как и не понял, было ли слышно охранникам. На контейнерах синели нашлёпки «Конли Биотех Индастриз», и, судя по ширине и основательности платформ, внутри был тяжёлый груз.

— Наблюдаешь? — кто-то хлопнул его по плечу.

Гедимин обернулся. Ветер заглушил шаги — пока он смотрел на глайдер, его окружили три ремонтные бригады, не считая Иджеса. Ещё четверо механиков подошли, пока он пожимал всем руки.

— Погода нелётная, — заметил Иджес, глядя в чёрное небо. Снег, подсвеченный снизу огнями посёлка, летел вдаль без надежды приземлиться — по крайней мере, пока не стихнет ветер.

— Лётная, но только для тех, кому надо на север, — хмыкнула Сешат. — Им даже двигатель можно не включать.

Из-за ремонтного ангара, прижимаясь к стене, выбралась фигура в белом комбинезоне, за ней — ещё одна. Гедимин удивлённо мигнул — для людей-медиков эти двое были слишком рослыми.

— Эй! — отодвинув респиратор на подбородок, крикнул один из них. — Ремонтный глайдер отсюда улетает?

— Отсюда, — кивнула Лилит.

«Белый», облегчённо вздохнув, отстегнул респиратор и повернулся боком к ветру. Из-за угла вышел ещё один eateske в такой же форме. Гедимин разглядел знак красного креста на месте опознавательных нашивок и мигнул ещё раз.

— Домициан?

— Да, я, — кивнул медик, протягивая руку ремонтнику. — Первый день настоящей работы. Скажи, когда ты у макак принимал дела, они тебе что-нибудь объясняли?

— Я их вообще не видел, — сузил глаза Гедимин. — Удрали. Не знаю, как с госпиталем, а нам пришлось в первый день ремонтировать сам ангар. Вас вообще сколько?

— По одному на шахту, — Домициан указал на группу медиков, присоединяющуюся к толпе. — Значит, начать с ремонта… Ты на «Жёлтом озере» работаешь? Меня отправляют на третью шахту. Я бы вызвал тебя для проверки. Когда ты с гарантией будешь свободен?

Позади загудел мотор, ветер на секунду изменил направление и стал теплее. На взлётную полосу выворачивал белый глайдер, разрисованный оранжевыми полосами.

— Эй! Тески, на борт! — крикнул, отодвинув боковое стекло, водитель — «мирный служащий». Из-под его капюшона вместе с собственной шерстью торчала чужая — к зимней куртке прилагалась меховая опушка.

— Отдельный глайдер? — хмыкнул Домициан, оглядев транспортное средство.

— Слушайте сюда! — дождавшись, пока все заберутся в фургон, человек открыл окошко, ведущее в кабину. — Я везу вас последний раз. Завтра решаете, кто из вас пилот, берёте глайдер на стоянке и летите, куда надо. Так же возвращаетесь обратно.

Окошко захлопнулось, поселенцы переглянулись.

— Пилотом буду я, — сказала Лилит, обведя всех тяжёлым взглядом.

— Ты, — кивнул Гедимин. «Всё меньше и меньше дел, в которые лезут мартышки,» — думал он. «Глайдер у нас уже есть. Осталось оружие…»

— Гедимин, — напомнил о себе Иджес. — Сегодня у нас будут груды роботов-уборщиков и битых глайдеров, но когда они закончатся — что у нас по плану?

— Как только ветер стихнет, полетим проверять медчасти, — ответил ремонтник. — Всё их оборудование должно быть исправным. Это важно.

…Ветер всё-таки утих — в самом конце рабочей смены, когда полосатый глайдер, собрав ремонтников и медиков по всем постам, заходил на посадку на аэродроме Ураниум-Сити. Вместе с ним прекратился и снег — несколько белых хлопьев упали на шлем Гедимина, выбравшегося из фургона, и из-за туч выглянула луна. В снегу, завалившем половину посадочных полос, барахтались увязшие роботы-уборщики, из самого большого сугроба торчало короткое боковое крыло глайдера. Судя по его форме и расположению, машина лежала на боку. Двое охранников ходили вокруг неё, переругиваясь. На обоих дверях ремонтного ангара горела надпись «закрыто», и Гедимин, покосившийся было на разбитый глайдер, заставил себя отвернуться и пройти мимо. «Глайдер макак. Сами починят,» — думал он, сворачивая в переулок. Пропускать открытие обогатительного завода ему не хотелось.

Ограждение вокруг достроенных зданий сняли, оставив только опоры для фонарей; напротив проходной, между двумя столбами, натянули широкую ярко-красную ленту. Рядом охранники разворачивали голопроектор, над проходной висел дрон-наблюдатель, ещё два кружили над зданиями. Охранники, выстроившись цепью, оттеснили от завода собравшихся поселенцев — впрочем, никто не ломился в ворота. Все, кому было интересно, свободно рассредоточились по трём сотням метров между заграждением и последним рядом бараков. Гедимин встал у стены, огляделся — каждый день Ураниум-Сити разрастался в ширину на один, а то и два ряда, и лесу, когда-то подступавшему к берегам озера, пришлось потесниться…

На крыше что-то зашуршало. Дрон над проходной направил туда луч и громким писком предупредил о возможной угрозе. Шорох сменился раздражённым вздохом, и рядом с Гедимином мягко приземлился Хольгер. Тот, не удивившись, отряхнул его шлем от снега и тихо спросил:

— А где Лиск?

Хольгер посмотрел Гедимину в глаза и испустил тихое шипение — знак не привлекать внимание.

— Будет, — шёпотом пообещал он.

Пятнистый сине-белый глайдер приземлился за спинами охранников, двое тяжёлых «броненосцев» поспешили к нему. Минуту спустя они подошли к красной ленте и расступились. Между ними стояли двое — невысокий человек в куртке с меховой опушкой и eateske в тёмно-красном комбинезоне. Его капюшон был застёгнут под самый подбородок, но ни прозрачной маски, ни респиратора у него не было. По светло-синей коже Гедимин узнал выходца с Марса — того, кто постоянно имел дело с терпимым холодом, но не с радиацией.

Слева его толкнули в бок.

— Теперь-то узнал? — прошипел на ухо Линкен. Гедимин мигнул.

— Кого?

— Мать твоя пробирка, — прошептал космолётчик, сквозь капюшон по привычке потирая затылок. — Ты запоминаешь формулы длиной с орбиту Сатурна!.. Оркус Марци и Антуан Моранси, живьём, собственными персонами. А ты всё-таки с Энцелада.

Один из «броненосцев» неразборчиво рявкнул в рупор, и Линкен замолчал и повернулся к заводу. Гедимин рассматривал строения и думал, что неплохо было бы изучить их изнутри. Интереса у него не вызвали только огромные ангары-рудохранилища, пристроенные с севера, и обширная стоянка за ними.

— Уважаемые поселенцы Ураниум-Сити! — рупор забрал Моранси. — Незаметно прошли четыре месяца с тех пор, как был основан наш город. С поразительной быстротой были построены его дома и вспомогательные производства, восстановлены заброшенные шахты, развёрнута добыча урановых и никелевых руд. Я должен поблагодарить за это вас всех — за упорный труд, слаженность действий и лояльность властям Атлантиса. Сегодня пройдена ещё одна важная веха — построен и готов приступить к работе горнообогатительный комбинат. Отныне Ураниум-Сити — не просто шахтёрский посёлок. Проданный уран окупит все вложения и принесёт огромную прибыль. Кучка бараков превратится в настоящий город, с высотными зданиями, образовательными заведениями и местами для отдыха…

Гедимин перевёл взгляд на Оркуса. Eateske стоял молча, равнодушно смотрел на собравшихся поселенцев и иногда чуть приопускал веки. Ремонтник попытался перехватить его взгляд, но не смог — было слишком далеко.

— И эту честь я доверяю уважаемому гостю — Оркусу Марци, губернатору Канадских территорий, — закончил Моранси и повернулся к eateske, чуть наклонив голову. Тот кивнул.

— Это пробная постройка, — сказал он. — Содержание урана в местных рудах невелико. Побочным продуктом будет никель, но его тут тоже мало. Раньше, чем через два-три года работы, не окупятся даже эти бараки. Но эта работа не хуже других. Удачи вам всем…

«Жало» лучевого резака коснулось ленты, и она распалась надвое, чернея и обугливаясь. Три дрона полыхнули цветными огоньками, подсвечивая тёмное небо и заснеженные строения. Хольгер, крепко взяв Гедимина за плечо, потянул его в переулок, и трое поселенцев, обогнув барак, спрятались за ним.

— Его схватили, когда Джеймс сдал базу на Деймосе, — буркнул Линкен, потемневшими глазами глядя на снег. — Не знаю, что макаки делали с ним, пока он не согласился на них работать…

— Расстрелянным он не выглядит, — сказал Гедимин. «На сложном технологическом сооружении будет много мелких неисправностей. Может быть, даже аварии,» — думал он. «Было бы разумно держать тут большой пост ремонтников. Проводить регулярные осмотры. Интересно, макаки это предусмотрели?»

— Гедимин, мне уже неловко беспокоить тебя, — начал Хольгер, смущённо опустив взгляд. — Однако начатый опыт надо завершить.

— Я готов, — кивнул Гедимин. — Насос уже есть, осталось его проверить. Дальше — бак из прочного тугоплавкого материала, внутри — химически неактивное покрытие. Это для реактора. Долго работать не будет, достаточно, чтобы выдержал один нагрев, выдержит два — очень хорошо. Что с термометром?

— Практически ничего, — развёл руками Хольгер. — Все измерения — только опытным путём, по температуре выброса.

— Загрязним реактор, — сузил глаза Гедимин. — Но попробовать можно. Газовые датчики?

— Держи. Два, оба не вполне исправны, — вздохнул изобретатель, передавая ремонтнику плотный свёрток. — Постарайся не показывать их охране.

— Годится, — кивнул Гедимин. — Горелка есть. Исходные материалы…

Он сунул руки в карманы, перебирая осколки фрила и стекла. Хольгер, помедлив, протянул ему ещё один свёрток.

— Я прикинул — лучше всего подойдёт вот это, — сказал он, оглянувшись на переулок. — Если твоя формула верна — эти марки в совокупности дадут всё необходимое.

— И цезий? — недоверчиво хмыкнул Гедимин.

Хольгер смутился.

— Нет, — он покачал головой. — Единственное, чего там нет. Я знаю, где можно было бы слить электролит, но там слишком много посторонних. Пожертвуй одним электродом — этого хватит.

— Посмотрим, — буркнул ремонтник, заглядывая в свёрток. — Почти всё есть. Осталось только одно… Линкен, ты не пробовал вынести с рудника взрывчатку?

Космолётчик мигнул и крепко взял его за плечо.

— Зачем спросил?

— Нужно десять-пятнадцать грамм пиркенита. Для реактора, — вполголоса пояснил Гедимин. — И ещё не помешал бы умный совет.

Линкен оценивающе посмотрел на ремонтника и кивнул.

— Пиркенит будет. Но без меня чтобы ничего не взрывал. Ясно?

…Рыться на свалке в кромешной темноте, подсвечивая груды хлама фонариком, Гедимин уже привык — ему и подсветка-то была не нужна, нужные вещи определялись на ощупь. Спустив с вершины мусорной горы лавину обёрток, преющих листьев и снега, он опустился на корточки, собирая фриловое крошево. Рука наткнулась на острую округлую кромку, и Гедимин извлёк из-под осколков обрубок трубы. Чуть в стороне лежал ещё один, слегка покорёженный, расклепавшийся, но нетронутый коррозией. Гедимин довольно кивнул и налёг на перекосившуюся плиту, вскрывая нижние слои свалки. Трубопровод к новому заводскому зданию тянули совсем недавно, лишних кусков, слишком коротких для использования по назначению, должно было остаться много, — «макаки» редко экономили материалы…

Перед тем, как войти в барак, Гедимин рассовал найденные детали по карманам, а самые крупные пристроил под верхний комбинезон, — не хотел лишний раз тревожить коменданта, однако Гай, едва подняв на него взгляд, выразительно прищурился.

— Атомщик, я же не слепой, — устало вздохнул он. — Какую дрянь ты снова тащишь в барак?

— Обрезки труб, — Гедимин достал небольшую трубку из кармана и показал Гаю. — Они не взрываются.

— Так я и поверил, — буркнул комендант. — Когда же ты наиграешься… Эй, куда пошёл? Расписание видел?

Лист, вывешенный на стену в комендантской, удлинился втрое. Вместо одной таблицы там было шесть. Гедимин разглядывал их и удивлённо мигал. «Три смены, одна за другой, для шахт и заводов… Теперь работа пойдёт. Если по одной смене в сутки на каждого — ещё останется восемь свободных часов. А вот нам, ремонтникам, повезло меньше… И ещё дежурство на остаток дня? Ведь наверняка что-то будет ломаться — и во вторую смену, и в третью… М-да. Надо будет всё как следует проверить. Не люблю вставать среди ночи…»

Из комнаты Кенена сочился синеватый свет голографического экрана; если учётчик и слышал шаги Гедимина, проходящего мимо, то никак не отозвался. Ремонтник не стал его трогать. Выложив все находки на пол, он постучал в противоположную стену.

— А? — отозвалась Лилит. — Ты ещё не спишь?

— Рано, — сказал Гедимин. — Я собираю синтезирующий реактор. Помощь не помешала бы.

За стеной вскинулись, да так резко, что задели тонкую стену.

— Эй, умник! Ты что сюда притащил?!

— Обрезки труб, химически стойкий фрил и жестяные листы, — ответил Гедимин. — Сборка несложная, но если тебе интересно…

— Так урана там нет? — настороженно спросила Лилит. — Тогда ладно. Только расскажешь мне в подробностях, что эта штука должна делать.

Ремонтник высыпал последние осколки фрила на жаропрочную подставку и приподнял крышку потайного люка. Оборудование, над которым он работал с июля, собирая по кусочкам, было там; Гедимин смотрел на него и досадливо щурился. «Снова будут кривые швы и грубые разрезы,» — думал он. «Неустойчивая дуга, резцы нестабильного качества и прочие самоделки. Надо прихватить из ангара ремонтную перчатку…»

11 ноября 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В полях во Фландрии, где маки на ветру

Качаются среди крестов бессчётных…

Тонкий голос летел над посёлком, проникая в бараки, и Гедимин, едва не проспавший поздний подъём, заворочался на матрасе. Встать сегодня предписывалось в девять, но комендант не бродил по коридору с шумом и воплями — тихо сидел в каморке у двери, доедая утреннюю порцию Би-плазмы. Увидев проснувшегося eateske, он молча кинул на стол два запечатанных контейнера.

— Странная музыка сегодня в форте, — заметил Гедимин. — Непохоже на праздничную.

— Сегодня и не праздник, — буркнул Гай Марци. — Сегодня день траура. Надеюсь, хватит ума при макаках от радости не плясать?

«В 10–30 всем подойти к информаторию!» — объявление, набранное крупным тёмно-красным шрифтом, висело прямо поверх расписания. Из-за двери тянуло пронизывающим холодом — Гедимин, вышедший в комендантскую в одном нижнем комбинезоне, даже поёжился.

— Иди спать, — буркнул Гай. — Ещё полтора часа. Пока ты сидишь в бараке, я спокоен.

Гедимин пожал плечами. У него были планы на этот день, но из-за незнакомой традиции «макак» приходилось откладывать их. «Ладно, займусь другим делом,» — подумал он, возвращаясь в комнату и приподнимая матрас вместе с крышкой тайника. Внешний корпус будущего реактора был почти готов; Гедимин не был доволен качеством сварных швов и хотел закрыть их металлическими пластинами. «Вентиляция,» — он посмотрел на едва заметные зарешёченные щели под крышей. «Ничего, кроме нагретого воздуха, выделяться не должно, однако крыша может пострадать…»

Он достал связку электродов. За прошедший месяц они незаметно накопились — расхода почти не было — и, по крайней мере, о них беспокоиться не приходилось. Вспомнив тонкое «жало» лучевого резака и столь же изящные «щупы» ремонтной перчатки, Гедимин поморщился — его самодельное оборудование до них ощутимо не дотягивало, однако выбирать было не из чего. Три попытки выноса инструментов из ангара закончились ничем — если не считать результатом стычку с охраной, разряд станнера в живот или свежий шрам на плече. На «после праздника» была намечена четвёртая…

К половине одиннадцатого окончательно рассвело, солнце поднялось над восточными скалами, и снег засверкал, как россыпь битого стекла. Множество микроскопических ледяных кристаллов покрылось тонкой скользкой коркой, и она, ломаясь, хрустела под ногами — звук шагов любого существа разносился по всему притихшему посёлку. Поселенцы медленно стягивались к информаторию; выходцы с Венеры и Земли спрятались от холода в вестибюле, марсиане остались на улице, кто-то из уроженцев спутников Юпитера и Сатурна даже снял капюшон и насмешливо щурился на прохожих. Гедимин попробовал последовать их примеру — но чувство онемения в кончиках ушей ему не понравилось, и он, не обращая внимания на смешки, надел капюшон обратно.

Над фортом подняли флаг Атлантиса; он был приспущен, и негромкая музыка из-за ограды звучала совсем не весело. В стороне от натоптанных троп стоял «мирный служащий», натянув на уши капюшон и спрятав руки в карманы — его рукавицы выглядели толстыми, но, похоже, от холода защищали плохо. На груди у него висел приоткрытый короб, из которого выглядывало что-то красное. Гедимин пригляделся и увидел вдетый в петлю нагрудного кармана искусственный цветок — ярко-красный, с широкими лепестками и чёрной сердцевиной.

— Эй, — окликнул «мирный» одного из охранников. Тот оглянулся — служащий указал на цветы. Охранник подошёл, осторожно взял один из короба и прикрепил к «руке» экзоскелета.

— Куда их столько? — он покосился на полупустой короб. — Нас тут в два раза меньше!

— Что означает это растение? — спросил, подойдя, Гедимин. Видимо, он ступал тише, чем казалось ему самому, — оба человека, резко развернувшись к нему, вздрогнули от неожиданности.

— Знак памяти о павших, — буркнул, нахмурившись, охранник. — Что ты тут делаешь, теск? Иди в зал, все ваши там.

— Сегодня день воспоминаний о мертвецах? — удивлённо мигнул ремонтник. — Это традиция траура?

Люди переглянулись, служащий хотел отойти, но едва не поскользнулся на ледяной корке и предпочёл остаться на месте.

— Мы сегодня вспоминаем солдат, — нахмурился он. — Тех, кто погиб во всех войнах, и тех, кто прошёл их и выжил. Это их день. У вас, тесков, нет ни будущего, ни прошлого…

— Эй, — предостерегающе посмотрел на него охранник.

— Дай мне растение, — попросил Гедимин. «Те, кто погиб на войне, и те, кто выжил. Эта традиция выглядит осмысленной…»

— Тебе? — человек смерил его недоверчивым взглядом. — Ты же теск, какое тебе дело…

Он осёкся и молча протянул ремонтнику цветок. На груди не было креплений — Гедимин пристроил его к левому плечу и, благодарно кивнув, пошёл к информаторию. Встречные поселенцы удивлённо смотрели на яркий цветок; краем глаза ремонтник видел, как ещё двое подходят к «мирному служащему».

На крыльце, повернувшись к двери боком и сняв капюшон, стоял Линкен, жёсткий мех на его макушке серебрился на солнце. Гедимин, привстав на пальцы, зашёл к нему со спины, но слух у космолётчика был гораздо лучше, чем у любой «макаки».

— В этот раз ты первый, — усмехнулся одними глазами Линкен. — Так Хольгер тебя не поймал? Он ходит где-то тут… с цезием в кармане.

— Нашёл-таки? — хмыкнул Гедимин. — Хорошо. Реактор почти готов.

— И что меня тянет в смех, когда ты говоришь «реактор»? — спросил сам себя космолётчик. — Загадка. А что это у тебя на плече?

— Траурный знак, — Гедимин поправил цветок — бумажные лепестки от неосторожного тычка смялись. — Их носят, вспоминая о погибших солдатах. Сегодня такой день.

— Мартышечий значок? — сузил глаза Линкен. — Нашёл что нацепить…

— Разве тебе некого вспомнить? — спросил, не отводя взгляда, ремонтник. Лиск на мгновение странно оскалился, потом наклонил голову.

— Мне для этого значки не нужны.

Ещё один поселенец вошёл в информаторий; к его плечу был прикреплён красный цветок. Линкен проводил его хмурым взглядом.

Хольгер, нашедший их через две минуты, был молчалив и угрюм. Он посмотрел на растение Гедимина, прикоснулся пальцем к лепестку своего значка и протянул ремонтнику туго свёрнутый листок, обвязанный проволокой.

— Где взял? — спросил тот, убирая свёрток в карман. «Тут один или два грамма. Вполне достаточно для реакции.»

— Электролит, — отозвался Хольгер, оглянувшись через плечо. — Идём, займём места.

Гедимин давно не заглядывал в кинозал — за это время тот стал двухэтажным. Второй ярус нависал над первым под небольшим углом к экрану, решётчатые опоры поддерживали его, по двум из них проложили винтовые лестницы. Гедимин внимательно осмотрел опору со всех сторон — и, перехватив Хольгера, ткнул пальцем вверх.

— Ладно, — не стал спорить тот. На верхнем ярусе, как и на нижнем, не было кресел или фиксированных мест — от стены до стены лежали узкие длинные матрасы, и поселенцы сели на один из них.

Перед тем, как свет в зале погас, Гедимин успел увидеть на переднем ряду рыжую макушку и тёмно-красный комбинезон — Кенен был здесь, и пристроился он не к уборщикам — его окружали серокожие выходцы с Ио и Европы, шахтёры и рабочие с обогатительного завода. Ремонтник хотел окликнуть его, но в зале зазвучала музыка, а на экране появилась равнина, усеянная красными цветами…

…Финальная песня закончилась, дальше мелодия прокручивалась без слов; текст, написанный странным витиеватым почерком, закрывал пол-экрана, но под ним ещё были видны маковые поля и древние могильные плиты. Гедимин сидел, склонив голову. О бесчисленных людских войнах он не думал — ему вспоминался рассыпающийся под бомбами клонарий, истребители, взрывающиеся в небе, и обречённый взгляд раненого пилота из «Шибальбы». «Имена… книги…» — он стиснул зубы. «У меня нет даже имён. Ни у кого из них не было имён…»

Экран окрасился тёмно-синим, мелодия затихла, но свет не зажигался. Пять секунд спустя — Гедимин только успел переглянуться с соседями — перед залом возникла знакомая голограмма. Джеймс Марци с красным маком в петлице — по-прежнему в «мартышечьем» костюме, и всё так же нелепо выглядящий в этой слоистой одежде — посмотрел на поселенцев и слегка наклонил голову. Гедимин покосился на Линкена — тот сидел спокойно, только немного прищурился — можно было подумать, что ему не разглядеть изображение…

— Я рад видеть вас, мои собратья, — заговорил Джеймс. — Даже в этот день, полный скорби. Граждане Атлантиса вспоминают погибших в войнах и чествуют героев, доживших до победы, и мы сегодня присоединяемся к ним. Эта бессмысленная война очень много отняла у нас. Каждый второй из моих собратьев погиб по прихоти безумного тирана Саргона. Мы не в силах вернуть их. Но мы можем вложить силы в то, чтобы новая война между народами Солнечной Системы не началась никогда. В мире и сотрудничестве с людьми, общаясь с ними и обучаясь у них…

Гедимин снова покосился на Линкена. Тот презрительно щурился на голограмму, но не шипел и не стискивал зубы. Заметив взгляд соседа, он повернулся, и лицо, рассечённое шрамом, дёрнулось в кривой усмешке.

— Пусть болтает, — прошептал он, потирая затылок. — Береги нервы, Гедимин. Этот дурак — не худшее, что могло бы случиться.

— Ты раньше говорил иначе, — изумлённо мигнул ремонтник.

— Я помню, — кивнул Линкен. — Но теперь видно, что Джеймс не просто подлец. Он ещё и дурак. А такие долго не живут.

— Нужно новое имя, — сказала — чуть погромче — голограмма, и Гедимин удивлённо мигнул: «Что-то я пропустил…»

— Новое, не оскорбительное и не запятнанное кровью, несущее в себе часть истории этого мира, — продолжал Джеймс. — Теперь оно у нас есть. Вчера был подписан указ, закрепляющий за нашим биологическим видом новое название. Оно досталось нам от народа воинов и кочевников, населявшего юг Северного Союза. Их набеги наводили ужас на огромную империю — и всё же они присоединились к ней и стали её защитниками. Их название — «сарматы» — теперь переходит к нам. Я, сармат Джеймс Марци, первым сообщаю вам эту новость.

Гедимин мигнул ещё раз. «Сарматы? Макаки ещё и название нам придумали? Мало было других нелепых выдумок…»

— Название исчезнувшего народа? — сузил глаза Линкен. — Да сколько ещё нам донашивать мартышечьи обноски?! Из-за того, что этим идиотам не запомнить простейшее слово…

— Тихо там! — сразу несколько шахтёров из соседнего ряда повернулись к нему. — Охрана!

Голограмма погасла, за ней пропало синеватое свечение экрана, под потолком зажглись лампы. Поселенцы выходили из зала и разбредались по посёлку. Большая группа направилась в компьютерный зал, ещё одна — за овраг, в сторону спортивной площадки. Гедимин остановился в вестибюле.

— А ты, Хольгер, что скажешь о подарке от наших щедрых друзей? — Линкен толкнул бывшего пилота в бок. — Как тебе нравится быть сарматом?

— Красивое слово, — пожал плечами Хольгер. — Гораздо лучше, чем «теск» или «слизь». Гедимин, ты куда?

Ремонтник остановился и потёр висок.

— Пойду заканчивать обучение. Несколько тестов по «Основам»… — он попытался вдохнуть немного глубже — невидимый, но ощутимый обруч стягивал рёбра и давил на грудь.

— Плохая идея, — сузил глаза Линкен, внимательно посмотрев на него. — В таком состоянии ты завалишь тесты. Тебе надо охладиться, атомщик. Пойдём купаться!

Гедимин, забыв о тяжести в груди и тумане в черепе, изумлённо мигнул.

— Куда?!

— На озеро, — глаза Линкена сверкнули серебром. — Там всего пять сантиметров льда. На Ацидалии мы купались в худшие дни. Хольгер, ты с нами?

— Одно слово — марсианин, — фыркнул пилот, направляясь к двери. — Купаться во льду! До такого даже макаки не додумаются.

Душевая выглядела закрытой, и Гедимин остановился на подходе, но Линкен приблизился к двери и шарахнул по ней кулаком. Створки задребезжали и дёрнулись, отъезжая в стороны. Двое служащих, скучавших внутри, шарахнулись к стенам, одинокий охранник вскинул бластер.

— Полотенце, — буркнул Линкен, протягивая руку. Охранник глубоко вздохнул.

— Псих, — пробормотал он, швырнув космолётчику свёрток.

Из-за промороженных береговых кустов Гедимин с удивлением услышал плеск и фырканье. Линкен обошёл заросли, помахал кому-то рукой и, не останавливаясь, двинулся дальше.

— Вот здесь, — оставив полотенце на кустах, он спрыгнул на лёд. Слой замёрзшей воды даже не хрустнул под его весом. Отойдя от берега на десять шагов, Линкен остановился и подпрыгнул — с тем же результатом.

— Пять сантиметров, говоришь? — сощурился Хольгер. — Я пошёл за ломом.

— Подожди… — Гедимин опустился на корточки, потрогал лёд. Поверхность, присыпанная колким снегом, была вздыблена волнами в двух направлениях — относительно большие валы тянулись с востока на запад, а маленькие, почти незаметные, — с севера на юг, отмечая, где тёплые стоки с насосной станции впадают в озеро. Гедимин поднялся, сделал несколько шагов в сторону, внимательно разглядывая замёрзшую воду, покосился на прорубь под кустами — из неё выползал на снег один из синекожих купальщиков — и, припав на одно колено, с силой опустил кулак на лёд.

Грохот был оглушительным. Лёд лопнул, и трещины расходящимся конусом протянулись к чужой проруби. Несколько льдин выкинуло на берег, в широком разломе осталось плавать белое крошево. Под ним была иссиня-чёрная вода; она брызнула на перчатку Гедимина и слегка обдала его комбинезон, ремонтник ждал обжигающего холода, но жидкость была тёплой — гораздо теплее воздуха и снега.

— Ха! Ты хорошо подготовился к тестам, — щёлкнул языком Линкен, расстёгивая комбинезон. — Теперь смотри. Снимаешь всё, до лоскута, и быстро окунаешься. Голову не мочи — шерсть плохо сохнет. Отсчитываешь пять секунд и лезешь обратно. В полотенце мы тебя завернём. Кто пойдёт первым?

— Без меня, — поёжился Хольгер, отступая к кустам. — Я тут постою. Кто-то должен будет вас спасать…

Линкен, фыркнув, сбросил оба комбинезона на снег и, кинув следом носки и подштанники, без разбега шагнул в чёрную воду. Она выплеснулась из проруби, слизывая белый покров. Линкен на секунду пропал подо льдом и тут же вынырнул, судорожно хватая воздух. Хольгер протянул ему руку, но космолётчик уже выбрался — оставалось только накинуть на него полотенце. Линкен спрятался под ним весь, и оно затрепыхалось — он спешно вытирался. Из-под полотенца высунулась рука, пошарила по снегу; Хольгер подтолкнул к ней кучу одежды, и Линкен втянул все вещи в укрытие. Пять секунд спустя он выпрямился, застегнул верхний комбинезон и потёр намокшую макушку.

— Вода хороша, но тут слишком глубоко, — сказал он, подставляя лицо холодному ветру. Его кожа, и без того синяя, приобрела стальной отблеск, глаза горели белым огнём. Гедимин растерянно покачал головой.

— Вот так вы делали зимой на Марсе?

— Когда-то там было такое вот лето, — криво усмехнулся Линкен. — Пока его утеплили… Это озеро очень похоже на Ацидалию. Только вода не пахнет ржавчиной. Ну что, окунёшься?

Гедимин медленно снял верхний комбинезон, хотел сложить его, но космолётчик толкнул его в плечо.

— Не трать тепло, раздевайся и ныряй!

Он нырнул — ушёл вертикально вниз в вязкую чёрную воду. Можно было махать руками, но из груди как будто вышибли воздух, — Гедимин, оцепенев, погружался всё глубже и опомнился, только наступив на подводный камень. Рефлекторно он оттолкнулся, и вода вытолкнула его на поверхность. В голове звенело, тело повиновалось с трудом, — Гедимину казалось, что он движется необычайно медленно, что замерзающая вода густеет и сжимает ему грудь. Встряхнувшись, он протянул руки вперёд, намереваясь выползти на лёд. Его подхватили с двух сторон, сверху накинули полотенце.

— Быстро сохни! — рявкнул Линкен и сам принялся тереть растерявшемуся eateske макушку. Холод просочился под полотенце, Гедимин поёжился и закутался плотнее. Одежду просунули под полог — это было кстати, сам ремонтник мог и не додуматься до её поисков…

Когда он выбрался из-под намокшего полотенца, эффект замедления почти уже пропал. Он посмотрел на свою посиневшую ладонь, ещё раз вытер её и натянул перчатки. Линкен хмыкнул.

— Мы рассчитаны на такие температуры, Гедимин. Они для нас неопасны. Как, понравилось?

— Своеобразные ощущения, — сказал ремонтник, вытирая жёсткую шерсть на макушке. Она, вроде бы высушенная полотенцем, всё равно сохранила много воды — и мгновенно слиплась в короткие иглы на морозном ветру.

— Психи! — Хольгер, поёжившись, сунул руки в карманы. — Интересно, где купаются венерианцы? В кипящей серной кислоте? В лаве? Мне, похоже, повезло, что я с ними мало знаком!

…«Никогда не любил видеоуроки,» — думал Гедимин, снимая наушники. Образовательный ролик закончился; можно было пронаблюдать за проведением химического опыта ещё раз — он был довольно зрелищным — но у ремонтника были другие дела. Он выбрался из-за стола и огляделся в поисках администратора.

— Сюда! — тот помахал ему из-за стеклянной двери. В его руке была светло-зелёная карточка со стилизованным цветком белой лилии.

— Владей, — он протянул карточку Гедимину. — Твой сертификат. Ты быстро с этим справился! У тебя есть и другие курсы, верно?

— Ещё четыре, — отозвался ремонтник, рассматривая сертификат. «Сим удостоверяется,» — было выведено причудливым «старинным» почерком. «Гедимин Кет успешно обучился Основам естественных наук и владеет ими в полной мере. Удачи!»

— Да, ты не дурак, — пробормотал Паскаль, разглядывая Гедимина с интересом и опаской. — Дурак тот, кто тебя таким сочтёт. Я одного не понял. Как с высшим баллом по физике можно едва-едва сдать биологию? Неужели зверьки-листики сложнее всех этих соударений тел и взрывчатых газов?

— Видимо, да, — недовольно сощурился Гедимин. — Знал я одного… сармата, который любил эти вещи. Плохо, что его тут нет.

— Твой друг? — посерьёзнел Паскаль. — Он не… с ним всё в порядке, верно?

Гедимин поймал его взгляд, направленный на красный мак, прикреплённый к комбинезону.

— Войну он пережил, — отозвался он, убирая сертификат в нагрудный карман. — Ты видел Хольгера?

За окном что-то сверкнуло — короткая молния, бьющая не сверху вниз, а параллельно земле. Треск разряда ещё не успел затихнуть, когда Гедимин выскочил на улицу — и замер там, распластавшись у стены. Впрочем, защищаться было уже не от кого.

На углу форта двое охранников в экзоскелетах крепко держали третьего, четвёртый пытался извлечь его из брони — но пока успел только заклинить его «руки» с бластерами в вертикальном положении. Из экзоскелета летел отчаянный вой пополам с проклятиями. На краю площади, прижимая руку к почерневшему от крови плечу, сидел eateske, хватал ртом воздух и порывался встать. Второй удерживал его. Из переулка, на ходу застёгивая комбинезон, бежал один из медиков.

Гедимин двинулся к раненому, но медик, резко мотнув головой, выставил руку вперёд ладонью.

— Не надо! — вспоров комбинезон на окровавленном плече, он воткнул рядом с раной иглу. Подстреленный дёрнулся, запрокидывая голову, его глаза расширились.

— Поднимите его, — приказал медик поселенцам, окружившим раненого. — Голову держите!

Он положил обмякшую руку eateske ему на живот и пошёл рядом. Очень скоро все четверо скрылись за углом ремонтного ангара. На снегу остались чёрные пятна.

Гедимин услышал громкий хруст, а за ним — нечленораздельный вопль, и резко развернулся — а потом шагнул в сторону, пропуская мимо обломок льда.

— Сдохни, слизь! — крикнул выпавший из экзоскелета охранник. Его лицо было багровым, он не держался на ногах — только ползал, но руки ему подчинялись, и кидался он метко. Другой охранник, выругавшись, схватил его за шиворот и развернул к Гедимину спиной.

— Веди его в погреб! — крикнул третий, цепляя к своему экзоскелету опустевшую броню. — Где этот урод достал виски?!

— Чёрт его знает! — охранник крепко встряхнул пленного. — Иди, иди! Мешал тебе тот теск?! Теперь выкинут тебя на материк, и правильно сделают!

— Федералов надо звать, — буркнул другой. — Пусть они разбираются. Эй, теск, а ты чего уставился?!

Глава 13

10 декабря 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В конце коридора громыхнула дверь, и Гедимин, насторожившись, приподнялся на локте. Реактор, практически готовый к пробному запуску, был на всякий случай прикрыт комбинезоном — ремонтник не хотел показывать его всем подряд.

— Отбой! Куда пошёл среди ночи?! — донёсся сердитый голос из комендантской. Кто-то, не отвечая, протопал по коридору и остановился у комнаты Гедимина. Ремонтник поднялся на ноги и довольно усмехнулся.

— Я ничего не пропустил? — спросил Линкен Лиск, отряхивая плечи от снежной крупы и снимая шлем с мокрой макушки. От него шёл жар.

— Я ещё не начинал, — ответил Гедимин, сворачивая комбинезон и откладывая в сторону. На секунду задумавшись, он скатал матрас и отодвинул к самой двери. Линкен одобрительно хмыкнул, разглядывая реактор.

Устройство выглядело несложным — бак полуметровой высоты из обрезков труб, три опоры и узкая прорезь сразу над днищем. Второе дно — подвижный поршень — было непосредственно над ней, но снаружи не просматривалось.

— И вот сюда ты намерен засунуть пиркенит? — покачал головой Линкен. — Оно крышу не пробьёт?

— Не долетит, — отозвался Гедимин, подключая кабели. — Займись пока делом — откачай воздух.

Он прикрепил шланг к воздуховоду и пододвинул насос к Линкену.

— Датчики? — космолётчик внимательно осмотрел механизм и кивнул. — А смесь уже внутри?

— Да, — ремонтник придирчиво осмотрел переключатели. — Я измельчил её и размешал.

— Закрывай, — велел Линкен, щёлкнув ногтем по манометру. — Внутри пусто.

Перекрыв клапаны, Гедимин отсоединил шланг и затолкал насос в тайник под полом. Наружу был извлечён тонкий, но жёсткий прут; его конец был обмазан чем-то сыпучим.

— Дай мне, — Линкен отобрал прут и придирчиво осмотрел его. — Тут буду действовать я. Тебе пальцы ещё пригодятся.

Гедимин невольно поглядел на его руки, исполосованные шрамами. Космолётчик насмешливо сощурился.

— Ну, готов?

— Attahanke, — Гедимин замкнул цепь и шагнул к стене.

Из реактора донёсся громкий треск электрических дуг, шипение вскипающего легкоплавкого фрила, запах перегретого металла и органики ударил в ноздри, треск сменился частым пощёлкиванием — а затем стена над розеткой извергла раскидистый пучок искр и почернела. Свет погас, и в темноте стихли все звуки — кроме возмущённых воплей из каждой комнаты.

— Неудачный эксперимент, — пробормотал Гедимин, на ощупь выдирая провод из стены. Кабели, ведущие к реактору, не пострадали, даже не нагрелись, а вот стенное покрытие пахло расплавленным фрилом и, прикоснувшись к нему, ремонтник еле успел отдёрнуть палец.

— Теск, твою мать! — свет яркого фонаря ударил ему в глаза. На пороге стоял Гай Марци.

— Ты что творишь, атомщик гребучий?!

Он схватился за браслет, но кнопку нажать не успел — Линкен перехватил его руку и крепко сжал её.

— Гай, остынь! Никогда не видел короткого замыкания? Выбило предохранитель, вот и всё. Гедимин, пока я его держу, включи нам свет…

— Нельзя, — буркнул ремонтник, подбирая оброненный фонарь и направляя на стену. Выгоревшая полоса тянулась от розетки вверх, фрил над ней вздулся пузырями.

— Ничего так, — покачал головой Линкен, перехватывая вторую руку коменданта — тот попытался ударить космолётчика под дых. — Хорошо, что барак не загорелся.

— Гедимин, ты чинить за собой собираешься? — мимо сарматов кое-как протиснулась Лилит, посмотрела на стену и присвистнула. — Проводка выгорела?

— Полтора метра под замену, — кивнул Гедимин, поддевая хрупкий почерневший фрил. Стена лопнула по шву, открывая дымящийся металлический рукав с несколькими мелкими трещинами и отверстиями.

— Уран и торий! — вырвалось у Гедимина; он взломал остаток обугленного покрытия, проследил повреждённый рукав до самого дальнего стыка и недобро сощурился. — Макаки безрукие…

— Зато у тебя конечности на месте, — фыркнул Гай, оставив попытки вырваться. — Так бы и оборвал их!

— Это вот в это они положили кабель? — хмыкнула Лилит, двумя пальцами отсоединяя трубку по треснувшему шву. Оплавленный провод порвался и выпал.

— Вы, двое, решили барак доломать?! — Гай с новыми силами рванулся из рук Линкена. Космолётчик прижал его к стене.

— Эй-эй, потише. Гедимин сейчас всё починит. Он честный учёный, за собой прибирает. Пойдём в коридор, там спокойнее…

Гедимин пристроил фонарь на крышку реактора и с тяжёлым вздохом достал из тайника моток кабеля, припасённый для совершенно других целей. «Придётся чинить,» — думал он, обрезая повреждённый провод. «Это пойдёт в запас. А вот лишнего рукава у меня нет. Очевидно, эта проводка не рассчитана на эксперименты под серьёзным напряжением…»

— Значит, опыт не выгорел? — тихо спросила Лилит, кивнув на остывший реактор. Гедимин покачал головой.

— Тут неподходящие условия для таких экспериментов. Я заберу реактор отсюда. Подумаю над другими способами нагрева…

В коридоре послышались шаги. Гедимин обернулся.

— Починил? — Гай кивнул на длинную трещину в стене. — А это?

— Нужен нагрев, чтобы расплавить фрил, — ответил ремонтник. — Без питания распылитель не будет работать. Поправь предохранители, и я доделаю работу.

— Не знаю, почему я до сих пор не позвал охрану, — медленно проговорил комендант, выглядывая в коридор. — Эй, Лиск!

Во всех комнатах вспыхнул свет. За спиной Гая уже толпились поселенцы — всем было интересно, что тут сгорело, и почему по всему бараку несёт плавленым фрилом.

— Через час чтобы этого не было, — поморщился комендант, указывая на трещину. — А потом ты заделаешь розетки и навсегда забудешь, как проводить в этом бараке идиотские опыты. Выполняй!

— Ты не командир мне, Гай, — напомнил, сузив глаза, Гедимин. — Я исправлю вред, который причинил. Но мои дела тебя касаться не будут.

— Они будут касаться охраны и федералов, — ответил комендант. — Если это повторится, я позову их в первую же секунду. Жаль будет потерять такого хорошего слесаря, но сто жизней дороже.

…Полоса фрила поверх спрятанной трещины выглядела почти так же, как покрытие вокруг, — Гедимин долго разглаживал её, но всё равно остался недоволен.

— Как будто ничего не было, — сказала Лилит, осмотрев стену с порога.

— Шов заметен, — сузил глаза ремонтник.

— На тебя не угодишь, — хмыкнула самка. — Сойдёт. Ложись уже спать. Завтра проспим подъём…

«Надо перебираться подальше отсюда,» — думал Гедимин, устраиваясь на матрасе. Фриловая гарь выветрилась — Гай открыл двери — но теперь в бараке было холодно, и снимать комбинезон совсем не хотелось. «Этим же утром, сразу после подъёма. Ничего хорошего здесь не будет.»

11 декабря 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Новые механизмы на свалке давно не появлялись — если только не считать за них пару случайно выкинутых пластин брони от тяжёлого экзоскелета. Гедимин спрятал под одеждой всё, что поместилось; реактор пришлось разобрать и нести по частям, руки были заняты, но он всё равно остановился и подобрал пластины.

— Куда мы идём-то? — шёпотом спросила Лилит. Она шла осторожно — под свежим снегом уже наросла ледяная корка, а самка несла две банки электролита. Гедимин огляделся, сгрёб в сторону ворох обёрток, бурых листьев и битых льдинок. Вход в укрытие был на прежнем месте, под массивной плитой. Обколов ледяные наросты по краям, ремонтник втиснулся внутрь и, развернувшись, поманил к себе самку.

— Ого! Тут целый дом! — она включила на секунду фонарь и осмотрелась. Гедимин, недовольно щурясь, отполз в сторону. Подняться во весь рост тут было нельзя, но сидеть он мог — и даже не задевал макушкой потолок.

Все громоздкие части оборудования он сложил у стены, обернув запасённой ветошью. Кенен где-то достал рваный комбинезон — сейчас эта вещь пригодилась. Выложив на пол разобранный реактор, Гедимин тихо вздохнул. «До испытаний так и не дошло. Ладно, в другой раз…»

— А что потом-то? — спросила вполголоса Лилит, когда они стояли у взлётной полосы. Гедимин ждал, пока соберутся ремонтники и медики, смотрел на запертые двери поселкового ангара и задумчиво щурился.

— Эта твоя нора всем хороша, но электричество туда не провели, — самка, разозлённая его молчанием, ущипнула его за плечо. — Ты думаешь переждать и вернуться в барак?

— Нечего там делать, — качнул головой Гедимин. — Проводка не рассчитана на серьёзную работу. Держит только лампы и обогрев. Надо перебираться в ангар.

— В ангаре без того работы много, — фыркнула Лилит. — А вечер пустой.

— Сходи в информаторий, — пожал плечами ремонтник. — Ты чему-нибудь учишься?

— Уже выучилась, — сузила глаза самка. — Ты что, до сих пор там высиживаешь? Все пять курсов?! Как только не надоело…

…Стена ремонтного ангара с тихим гулом поднялась на три метра, освобождая проезд. Иджес и Гедимин столкнули отремонтированный глайдер со смотровой ямы и развернули носом к проёму.

— Ничего, кроме вырванного крыла, — Гедимин хлопнул ладонью по выправленной поверхности. — Летайте дальше.

— Вырванное крыло, говоришь? — встрёпанный водитель из числа «мирных служащих» обошёл глайдер по кругу и сам постучал по борту там, где час назад зияла дыра в окружении покорёженного металла. — Хм…

Он накинул капюшон и забрался в кабину. Иджес опустил рычаг, возвращая кусок стены на место, и подул на посиневшие пальцы.

— Кто так летает?! — он покосился на закрытые ворота. — Хорошо ещё, что там был склад, а не генератор…

Гедимин раскладывал инструменты по ящикам, рассеянно кивал, — думал он сейчас не о побитом глайдере и проломленной стене. Эти задачи были уже решены, и он сразу же забыл о них. «Практически всё оборудование здесь есть,» — думал он, разглядывая ремонтные перчатки, мощный распылитель и систему подъёмников. «Гораздо лучшего качества, чем самодельное. Не хватает только синтезатора фрила… и, возможно, гальваники. Надо перевезти сюда реактор и подключить его здесь. Опыт не должен затянуться. Линкен не сможет его пронаблюдать… тем лучше для Линкена. Осталось одно — попасть сюда в нерабочее время…»

— Завтра вечером я тебя заменю, — Гедимин повернулся к Иджесу и кивнул на график дежурств. — Когда сможешь вернуть мне ночь?

— Да хоть сегодня, — пожал плечами Иджес. — Завтра и послезавтра передатчик — твой. Что, намечается большая авария?

— На аварию я всех выдерну, — едва заметно усмехнулся ремонтник. — Надеюсь, её не будет.

«Последние тесты завтра,» — думал он. «Сегодня пойду сдавать «Химические технологии» и «Электротехнику», останется ещё два. Тогда успею до отбоя долететь до Жёлтого озера. Осталось найти глайдер…»

…Гай покосился на проходящего мимо ремонтника и еле слышно фыркнул ему вслед. Гедимин обернулся.

— Я пришёл вовремя, — напомнил он. — И ничего не принёс.

— Твоё счастье, теск, — буркнул комендант. — Сиди лучше в информатории. Сколько карточек ты уже собрал?

— Три из пяти, — ответил Гедимин. — Почему ты не пошёл на курсы?

— Там что, учат, как отбить у теска тягу к разрушениям? — фыркнул Гай. — Мне не курсы нужны. Станнер бы выдали вместо дурацкого шокера, я бы без науки обошёлся.

— Не было никаких разрушений, — сузил глаза ремонтник. — Небольшие повреждения были исправлены немедленно. Никто не пострадал.

— Ты скоро пострадаешь, теск, — поморщился комендант. — Иди-иди, нечего тут стоять! И белоглазого психа сюда больше не води.

— Линкен — мой друг, — напомнил Гедимин. — Если он захочет меня увидеть, он придёт туда, где это возможно.

Свет в пустой комнате номер сорок три был выключен — новые правила экономии добрались и до жилых бараков. Щёлкнув переключателем, Гедимин уткнулся взглядом в дальнюю стену. Под едва заметным швом на месте выгоревшего кабеля маячила тёмно-серая нашлёпка с косым красным крестом. Она закрывала дырку в стене — больше в комнате Гедимина не было розетки.

— Видел? — Лилит, услышав его сдавленное шипение, постучала в стену. — У меня то же самое. Гай днём вызвал макак, и они всё замуровали. Вовремя мы вывезли инструменты…

«Интересно,» — Гедимин ощупал стену рядом с нашлёпкой. Сковырнуть её было делом одной секунды, однако что-то настораживало ремонтника. Он осторожно провёл осколком фрила по её поверхности — нашлёпка отозвалась резким писком.

— Эй, атомщик! — крикнул, выглянув в коридор, раздражённый Гай. — Тихо сидеть не можешь?!

«Ясно,» — Гедимин дотянулся до выключателя и лёг на матрас — делать всё равно было нечего. «Первый сигнал — звуковой, второй — на пульт к коменданту. Последующие — возможно, на пост охраны. Чем им всем мешает моя работа?!»

12 декабря 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Последний сертификат — «Специалист по теплотехнике» — был добавлен к стопке уже полученных; Гедимин хранил их в нагрудном кармане и, как это ни глупо звучало, иногда ему хотелось погладить их. И сейчас он отвёл взгляд, надеясь, что «макака» Броган не прочитает его чувства по лицу, и бережно спрятал сертификат в общую пачку. Потерять карточки было бы обидно — но ещё хуже было бы лишиться знаний: впервые за долгие месяцы Гедимин чувствовал, что информация, нахватанная по разным источникам, сложилась в систему. «Осталось применить,» — подумал он.

— Стой! Ещё один значок, — Броган положил на стол последний предмет, и Гедимин удивлённо мигнул. Это действительно был значок — небольшое нагрудное украшение из зелёного, белого и чёрного фрила. На нём были изображены колба и зубчатое колесо на фоне молнии. «Универсальный техник» — гласила надпись вдоль края.

— Кажется, в Саскатуне тобой довольны, — недоверчиво покосился на него Броган. — Пишут, что были бы рады видеть тебя в университете. Зовут на инженерные курсы…

— Это что? — заинтересовался Гедимин.

— Пока забудь, — отмахнулся человек. — Хорошо, если их в том году откроют. Саскатун готов, политики против.

— Против чего? Допуска сарматов к знаниям? — сузил глаза ремонтник.

— Ну да, так, — нехотя признал Броган. — Вы опасны. Что со знаниями, что без них. Когда будут нужны тески-инженеры, тебя позовут в первую очередь. Ты неглупый… сармат. Иди сейчас, отдохни за игрой. Учёба кончилась.

Гедимин обвёл задумчивым взглядом полупустой зал, выделенный для обучающихся. Он видел на двери информатория объявление о поиске лаборантов — предпочтение отдавалось тем, кто обучился на курсах Химических технологий или хотя бы Основ естественных наук. Несколько новичков, видимо, тоже прочитали этот лист и теперь осваивали химию, время от времени тоскливо оглядываясь на игровой зал. Гедимин пожал плечами и вышел.

Часть зала, оставленная тем, кто не собирался учиться, окончательно отошла любителям «Космобоя» — на каждом экране, мимо которого проходил Гедимин, что-то вспыхивало и взрывалось. Один из игроков, раздосадованно щурясь, содрал с себя наушники и резко встал из-за стола. Гедимин занял его место и закрыл игру.

Поисковик открылся быстро — сегодня ремонтнику нужна была атлантисская сеть, и на Север он не пошёл. «Ядерные технологии обучение» — набрал он; ему было немного не по себе.

Первая же ссылка открылась на удивление легко. «Калифорнийский университет» — прочитал Гедимин на тёмно-синем поле и едва заметно усмехнулся. «Знаю. Первая бомба. Плутоний,» — он вспомнил Линкена и усмехнулся ещё шире. «Хорошо, что Лиска тут нет. Итак, начнём эксперимент…»

Он быстро прочитал описание курсов, требования и предупреждения. «Четыре года? Лабораторная работа?» — он хмыкнул про себя. «Чего-чего, а лабораторных работ тут будет много. Добраться бы до жёлтого кека…»

Быстро заполнив форму заявления, он приложил большой палец к полю для идентификации и нажал «Отправить». Экран мигнул, и Гедимин, дождавшись закрытия формы, поднялся из-за стола и пошёл к выходу.

Громкий скрежет ударил по ушам.

— Тревога! — лязгнуло под потолком. — Тревога! Всем вернуться на места!

Гедимин, удивлённо мигнув, сел обратно, посмотрел на компьютер и вздрогнул — экран был ярко-красным. «Ещё одна блокировка?» — насторожился он. «Но тут-то что? Информацию мне выдали беспрепятственно…»

— Все на места! — повторил лязгающий голос. Двое охранников с разных сторон приближались к удивлённому Гедимину, из-за спины одного из них выглядывал побелевший Броган.

— Не двигайся, теск, — один из «броненосцев» положил руку на плечо ремонтника, придавив его к стулу. — Что происходит, Броган?

— Он полез куда не следовало, — администратор, склонившись над экраном, ткнул в него пальцем. Тревожный сигнал утих.

— Лос-Аламос?! — один из охранников пригляделся к надписям и повернулся к Гедимину. — Какого беса ты искал в Лос-Аламосе?!

— Обучение, — сузил глаза сармат. — Это законно.

Охранники переглянулись.

— Ты… учиться… в Лос-Аламосе?! Чёрт тебя дери, теск, ты серьёзно?! — взмахнул рукой один из них. — Атомщиков нам ещё не хватало…

— Это Гедимин, — напомнил второй, ткнув пальцем в нагрудный знак ремонтника. — Тот самый теск, который тут ездил на бронеходе и пытался взорвать барак. Дважды. Что с ним делать?

— Высшая опасность, — поморщился за прозрачным щитом «броненосец». — Федералам уже сообщено. Но мы с ним сделать ничего не можем. Только внести записи о попытке вторжения… Броган, ты это сделал?

— Сразу же, — кивнул администратор. — Это красная пометка. Слышишь, тессс… сармат? Ты теперь крайне неблагонадёжный тип.

Гедимин удивлённо мигнул.

— Кто-нибудь объяснит, где я нарушил ваши законы?

— Лос-Аламос заметил твоё вторжение, — пояснил Броган, возясь с незакрывающимися окнами на экране. — Оно было расценено как враждебное. Сигнал оттуда уже поступил к федералам. Возможно, завтра они будут проверять тебя. Наше дело — выполнить все предписания. Например, изолировать тебя от информатория. Отведите его в барак!

Увидев на пороге двух охранников, придерживающих Гедимина за плечи, Гай Марци изумлённо замигал и потянулся к тревожной кнопке.

— Всё в порядке, — заверил «броненосец», толчком направляя ремонтника в коридор. — Проследи, чтобы этот сармат до подъёма отсюда не выходил.

Дверь захлопнулась.

— И что это было? — поморщился Гай. Гедимин не спешил отвечать. Он достал сертификаты, задумчиво посмотрел на них и сложил обратно. «Сделать знания запретными… Только макаки могли выдумать такой бред!»

— Меня не хотят учить ядерной физике, — буркнул он, направляясь к своей комнате.

— Большое им спасибо! — крикнул вслед комендант.

13 декабря 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Край потайного лаза оброс ледяными зубцами — днём, несмотря на ощутимый холод, солнце всё же подтапливало снег, и он понемногу стекал по обломкам стен. Счистив лёд, Гедимин втиснулся в тайник и уже привычным движением развернулся там и сел. «Если бы изолировать это помещение и провести сюда электричество…» — он поспешно отогнал ненужную мысль и развернул ком ветоши, лежащий в углу. Пять минут спустя он взбирался вверх по склону оврага, унося под комбинезоном разобранный на части синтезирующий реактор, целый магнетрон и пучок электродов. Металл, промёрзший в холодном тайнике, неприятно обжигал кожу — нижняя одежда была слишком тонкой для надёжной защиты.

Сегодня он пришёл на аэродром позже других ремонтников — и сёстры Хепри, и Лилит, и Мика, и даже Иджес уже были там, и они расступились, когда он подошёл, пропуская его в кольцо.

— Тебя вчера охрана схватила? — настороженно посмотрел на него Иджес. — Ты же тихий, как рыба подо льдом. Чего им надо?

— Странные у них законы, — пожал плечами Гедимин. — Я теперь неблагонадёжный тип. Интересно, что из этого должно следовать?

— Из ремонтников тебя не выгонят, — уверенно сказала Мафдет Хепри. — Не настолько они тупые. Эй! Домициан! Сколько вас ещё ждать?!

…Едва ремонтники вошли в ангар, и за Гедимином закрылись двери, передатчик на груди Иджеса пронзительно пискнул.

— Ремонтная база? «Жёлтое озеро — пять», — встревоженный голос диспетчера был слышен на весь ангар, и Гедимин, поспешно выкладывающий части реактора из-под комбинезона и из карманов, остановился и прислушался. — Ледяная авария в штреках «Альфа — один» и «Бета — один». Минус водяные насосы, минус вентиляция, покорёжены рельсы и потолочные балки. Оба штрека обесточены. Ждём помощи!

— Когда это случилось? — спросил Гедимин, бросив на верстак последнюю из опор реактора.

— В конце ночной смены, — ответил, на секунду замешкавшись, диспетчер.

— Зови всех, — приказал сармат, протягивая Иджесу вторую ремонтную перчатку и на всякий случай извлекая из ящика третью. — Вылетаем.

…Они вернулись на базу, когда на аэродроме Жёлтого озера высаживалась дневная смена шахтёров, а утренняя грузилась на глайдеры. Гедимин остановился у посадочной полосы, чтобы пересчитать бригады. С тех дней, когда он работал под начальством Сета Хепри, рудник заметно разросся…

— Эй, Гедимин! — кто-то из улетающих заметил его и вскинул руку в приветственном жесте. — Не ешь Би-плазму!

— Тихо! — гаркнул, подойдя на шаг ближе, один из охранников в экзоскелетах. — Не задерживать отлёт!

— Что не так с Би-плазмой? — насторожился Иджес. Охранник скривился, хотел сплюнуть, но помешал лицевой щиток.

— Что тебе от меня надо?! Приказ вашего координатора. Ему расскажи, как тебе тошно! Как будто нам тут не тошно…

Иджес и Гедимин переглянулись.

— Иди в ангар, — сказал старший механик. — Я за едой.

В столовой было людно — морозы загнали всех, кроме двух-трёх самых стойких охранников, под крышу. Чашки с дымящейся тёмной жидкостью стояли на столах, люди усердно дули на горячее вещество — и торопились заглотить его, пока не остыло окончательно. Его запах был немного похож на испарения оплавленной изоляции.

— Хочешь кофе? — спросила самка за стойкой; она наполняла чашки, не дожидаясь, пока за ними кто-нибудь подойдёт. — Забавно, как вы синеете на холоде!

— Ваша реакция более разнообразна, — Гедимин взял двумя пальцами слишком маленькую ручку и сделал глоток. Жидкость была горячей — это всё, что он мог о ней сказать. Запах был сильнее вкуса.

— Ты говоришь, как лаборант, — фыркнула самка. — Такой заучка в белом комбинезоне. Так и ждёшь, что он ткнёт в тебя анализатором! Ты был до войны кем-то из них, верно?

Гедимин качнул головой.

— Я хочу стать учёным. Но это считают опасным. Я пойду в ангар.

— Жаль, — вздохнула одна из самок за столиком. — Приятно было посмотреть на твою спину.

Сидящий по соседству самец побагровел и надулся.

Каждый контейнер с Би-плазмой был отмечен жёлто-чёрным значком. Отдав Иджесу его порцию, Гедимин заглянул в поясняющую листовку и сузил глаза.

— Повышение фертильности?! Уран и торий…

— Я сейчас скажу про спаривание, — буркнул Иджес. — Сейчас это будет к месту.

Гедимин кивнул и продолжил чтение, стараясь не вслушиваться в слова напарника и — тем более — не пытаться себе представить описываемые действия. «Они хотят нас спаривать,» — угрюмо думал он, борясь с желанием вылить Би-плазму в мусорный ящик. «Вместо того, чтобы самим построить нормальный клонарий, навязывают нам свой нелепый способ размножения. Пятнадцать лет вместо двух месяцев… Какая чушь!»

…Синтезирующий реактор стоял на дне смотровой ямы; всё лишнее из неё и её окрестностей было убрано, капли пролитого топлива смыты.

— Иджес, уйди под защитное поле, — попросил Гедимин, подключая кабель.

— Ты поосторожнее, — покачал головой ремонтник, отходя к «сивертсену».

«Линкен не увидит,» — досадливо сощурился Гедимин, щёлкая переключателем. Внутри бака не было ничего, кроме измельчённой смеси разнородных фрилов и подведённых к ней электродов — и сейчас начался её нагрев. Ещё три секунды — и треск электрических дуг стал непрерывным, а в ладонь, поднесённую к баку там, где находилось верхнее, подвижное, дно, ударил горячий воздух. «Двадцать восемь, двадцать девять… Attahanke!»

Он метнул прут с небольшим утолщением на конце в прорезь под баком и отскочил назад, падая на пол и перекатываясь через край ямы. Над ним с грохотом взлетел бак — и тут же рухнул обратно. На ощупь выдернув кабель, Гедимин прикрыл ладонью лицо — то, что виднелось между респиратором и защитной маской — и осторожно заглянул в яму. Бак, слегка дымясь, лежал на дне, отброшенный ударной волной прут торчал из пола — его вколотило на сантиметр, дальше он раскололся. Насколько мог видеть Гедимин, реактор был цел — внешний корпус мог сгодиться для ещё одного использования.

— Ты вот это вот хотел проделать в бараке? — спросил, не высовываясь из-под защитного поля, Иджес. — Ты псих!

— Опасность минимальная, — буркнул Гедимин, разглядывая дымящийся бак. Гореть в яме было нечему, а слишком быстрое охлаждение могло бы повредить содержимому реактора. Сармат отошёл от ямы и кивнул Иджесу:

— Испытания окончены. Можешь вылезать.

Через полтора часа он рискнул перевернуть бак, прислушиваясь к звукам внутри. Ничего не хрустнуло, даже когда он вскрыл корпус и вытащил две внутренние перегородки, взрывом склеенные в одну. Они, почти не остывшие под защитой корпуса, обжигали пальцы сквозь перчатку, и Гедимин, осмотрев их, оставил лежать на дне ямы, а сам забрал опустевший бак и отнёс его на верстак. Опоры перенесли прыжок удовлетворительно, только одна немного погнулась — видимо, это и заставило реактор упасть на бок; верхняя крышка, до испытаний плоская, выгнулась наружу, болты сдвинулись с места и проехали полсантиметра в стальном листе, разрывая металл, но всё это было легко исправить.

Ещё через час — за это время он трижды потыкал тонким прутом в остывающие перегородки, и все три раза нашёл их слишком горячими — он подобрал остывшие части реактора и не без усилий разделил их. Из покорёженного металла заблестела светло-синяя капля диаметром в сантиметр, из расправленных складок выпали ещё две такие же и девять крошечных, миллиметровых.

— Покажи! — Иджес оперся двумя руками о верстак и навис над кристаллами. — Етижи-пассатижи… Получилось, нет?!

— Трудно сказать без анализатора, — пробормотал Гедимин, поднося к синим каплям увеличительное стекло. По всем внешним признакам это был сивертсенит, неотшлифованный и не вполне прозрачный… по крайней мере, для видимого света. «Без шлифовки работать не будет,» — тихо вздохнул Гедимин, надевая респиратор и закрепляя самую большую линзу в тисках. Шлифовать такие маленькие предметы ему ещё не приходилось, но надо было с чего-то начинать…

К ночи поднялся ветер; снега не было, но мелкие ледяные кристаллы, сдутые с земли, летели в лицо, неприятно царапая кожу. Из-за обогатительного комбината доносился приглушённый расстоянием вой — волки перекликались в лесах, и охранники, столпившиеся в вестибюле информатория, обсуждали, не пойти ли им на охоту.

Хольгер сидел у окна, в стороне от шумных игроков в «Космобой», и задумчиво следил за куском ландшафта на экране. Там из грязевой лужи нехотя выбиралось на столь же вязкий и топкий берег рыбоподобное существо.

— Sa taikka, — тихо сказал Гедимин, тронув его за плечо. Хольгер, вздрогнув, развернулся к нему.

— Что?..

— Линзы готовы, — сказал ремонтник. — Пора провести испытание. Концентраторы у тебя?

Рабочий глайдер стоял на краю аэродрома. С вечера его закатили под защитное поле; Гедимин, уткнувшись в непроницаемую преграду, досадливо сощурился.

— Эй! Что вы там шарите? — крикнул, обернувшись, патрульный на краю аэродрома.

— Убери купол, — повернулся к нему Гедимин. — Нужен глайдер.

— Бери и катись, — патрульный щёлкнул переключателем, и поле схлопнулось. — Опять авария?

Гедимин кивнул на ходу, втискиваясь в кабину. Хольгер забрался в фургон, хлопнул крышкой люка и заглянул во внутреннее окошко.

— Я поведу, если ты не уверен…

— Взлетаем, — буркнул ремонтник, выводя глайдер на взлётную полосу. Сверху, как и внизу, была чернота — и множество огоньков в ней. Координатор запищал, определяя направление, луч прожектора скользнул по чёрным деревьям под крыльями и угас. «Надеюсь, макаки не станут проверять вызовы,» — подумал Гедимин, поворачивая к северу.

Посадочная полоса между двумя рядами невысоких строений была отмечена цепочками сигнальных огней; роботы-уборщики, орошающие снег горячим раствором, шарахнулись от воздушной волны и разбежались по стенам. Глайдер остановился у ремонтного ангара, проскочив мимо ворот на три метра. Сигнальное табло беззвучно погасло, створка поехала вверх, и Гедимин, подтолкнув Хольгера вперёд, захлопнул дверь за собой и только потом зажёг свет.

— Твоя мастерская? — красноглазый обвёл ангар восхищённым взглядом. — Весьма внушительно!

— Мне нравится здесь, — кивнул Гедимин, опуская лампу к верстаку и надевая респиратор. — Дай сюда концентраторы.

Четыре линзы — одна большая, три маленьких — легли на обрывок белого листа. Крепления захрустели под пинцетом, прижимаясь к стенкам трубки, — новому кристаллу нужно было втрое больше места.

— Вот это линза! — шумно выдохнул за плечом Гедимина Хольгер. — Ты освоил синтез? Никто не пострадал?

— Линкен пропустил небольшой взрыв, — хмыкнул ремонтник, вставляя три маленьких кристалла во вторую трубку. — Никак не получалось позвать его.

Он вытолкнул генератор защитного поля на середину ангара, вскрыл крышку и уже привычным жестом отсоединил кабели. Новые провода, старательно скрученные, должны были выдержать гораздо большее напряжение.

— Эй! Это не опасно? — забеспокоился Хольгер, увидев, как Гедимин копается в щитке.

— Тут ничего не сгорит, — отозвался ремонтник, выключая лампы. Теперь в ангаре светился только фонарь, положенный на верстак. Гедимин, зажав в ладони концентраторы, повернулся к дальнему тёмному углу.

— Я запущу, — Хольгер коснулся рубильника. — Tiitzki?

— Attahanke! — Гедимин пропустил трубки сквозь пальцы, стараясь, чтобы они лежали параллельно. Темнота в дальнем углу задрожала, подёргиваясь белесой мерцающей рябью, растянутое облако защитного поля расплылось, округляясь, растянулось на два метра в поперечнике. Гедимин развёл концентраторы в стороны — поле вытянулось от стены до стены и зарябило, уплотняясь.

— Tiitzki! — сузил глаза ремонтник. Хольгер, судорожно вздохнув, повернул рубильник. Свист генератора затих, но белесый матовый шар у стены ангара никуда не делся. Подобрав с верстака болт с сорванной резьбой, Гедимин бросил его в шарообразный купол — железка отскочила в темноту.

— Считай! — он покосился на Хольгера. Тот, не мигая, смотрел на защитное поле, и даже в темноте было видно, как его глаза горят багряным огнём.

Гедимин направил концентраторы на другую стену, повернул рубильник. Ещё один шар, поменьше, застыл под стрелой крана. Ремонтник, не выключая генератор, повернулся к другому углу — шар размазался вдоль стены и повис мерцающей «колбасой». «Нужна доработка,» — подумал Гедимин, отключая генератор. «Но результат уже есть.»

Он успел переключить фазу на щитке, зажечь свет, открутить от «сивертсена» не принадлежащие ему детали, — оба сгустка защитного поля оставались на своих местах, только первый из них немного посветлел, теряя плотность. Хольгер хлопнул по нему ладонью — сгусток зарябил, но не исчез. Гедимин сел на стул у верстака и, облокотившись, наблюдал за куполами защитного поля, лишёнными питания, но сохраняющими все свойства, пока первый из них не растворился.

— Семнадцать минут, — прошептал Хольгер, поворачиваясь к ремонтнику. — Оно существовало семнадцать минут, eateske. Без какой-либо подпитки извне!

— Это и предполагалось, — кивнул тот.

— Надо же, — Хольгер неуверенно усмехнулся. — Гедимин, тебе не кажется, что мы сейчас нарушили какие-то законы физики?

Ремонтник усмехнулся в ответ.

— Не думаю, что это имеет значение.

Встать он успел, высвободить руки — уже нет. Хольгер обнял его так крепко, что захрустели рёбра.

— Ты сам не знаешь, что сделал, eateske, — прошептал он ремонтнику в ухо. — Пусть только кто-нибудь скажет, что среди нас нет изобретателей!

От него тянуло жаром — сквозь четыре слоя прочного скирлина Гедимин это чувствовал. И у него самого сердце билось чаще обычного. Он усмехнулся и осторожно отстранил Хольгера.

— Пора выбираться отсюда.

…Глайдер развернулся на посадочной полосе, осторожно занимая отведённое ему место на краю аэродрома. В тёмном переулке что-то сверкнуло — луч прожектора отразился от защитной маски.

— Tza atesqa! — донеслось из полумрака. Линкен шагнул навстречу прилетевшим и крепко схватил Гедимина за руку. Развернув её вверх ладонью, он на ощупь пересчитал под перчаткой фаланги и одобрительно хмыкнул.

— Как всё прошло?

— Он работает, — ответил Хольгер. — И ты должен это видеть.

— Завтра, — сказал Гедимин, сузив глаза. — Есть недоработки. Завтра вечером моё дежурство. Тогда все втроём посмотрим, что получилось.

— Да, с вами, атомщиками, не заскучаешь, — хмыкнул Линкен. — Генератор Арктуса — так вы назовёте эту штуку? Ты расскажешь мне всё, Гедимин. Особенно про взрыв. Почему меня при этом не было?!

14 декабря 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Дверь ангара бесшумно опустилась до земли, вспыхнул свет. Линкен и Хольгер, подойдя к верстаку, с любопытством оглядывались по сторонам.

— Подозрительно целый у тебя ангар, — хмыкнул взрывник, заглядывая в смотровую яму. — Здесь, говоришь, взорвался бак?

Пара царапин, оставшихся после эксперимента по синтезу фрила, была тщательно зашлифована, других следов не было; бак, подготовленный к следующим опытам, был задвинут в дальний угол и со стороны выглядел как часть ремонтного оборудования. Гедимин косо посмотрел на Линкена и оттащил от стены генератор Сивертсена. С вечера агрегат стоял в углу, прикрытый ветошью, — для постороннего взгляда он, раскрученный и пересобранный, был бы слишком подозрителен.

— Оно? — Линкен подошёл ближе, внимательно осмотрел концентраторы. Теперь они были намертво соединены — Гедимин устал отслеживать параллельность — и снабжены длинными рукоятками, к одной из которых был прикреплён маленький ползунок. Он двигался вдоль рукояти — на три сантиметра вверх или вниз.

— Генератор Арктуса, — усмехнулся Хольгер, осторожно проведя по концентратору пальцем в перчатке. — Дай их мне, Гедимин. Сегодня я буду испытывать.

— Как хочешь, — пожал плечами ремонтник и опустился на пол рядом с генератором. — Tiitzki?

Пузырь защитного поля быстро разрастался, изменяя форму и уплотняясь. Он окружил стул и прекратил рост — Гедимин отключил генератор. Хольгер, подобрав разводной ключ, с силой ударил по матовой плёнке — инструмент отскочил, и сармат попятился назад.

— Ты смотри, — Линкен постучал по пузырю и хмыкнул. — Проверить бы на бластерном разряде…

— Теперь я, — Гедимин забрал у Хольгера концентраторы и направил на Линкена. — Стой тихо.

Ползунок сместился вниз, разворачивая линзу, почти прозрачная полоса опоясала плечи взрывника, вторая протянулась от пальцев ног до макушки, — две ленты скрестились и зарябили, пустые промежутки между ними заполнились белесой плёнкой — и кокон уплотнился. Линкен мигнул, переступил с ноги на ногу, постучал по куполу кулаком — защитное поле не поддалось. Гедимин приложил к нему ладонь — между его пальцами и рукой взрывника оставалось пять сантиметров упругой перегородки.

— Семнадцать минут, — усмехнулся Хольгер. — Оно существует семнадцать минут или немного больше. Ты заметил, что генератор уже отключён?

— Что?! — Линкен покосился на рубильник. — Ничего себе…

Он осторожно сделал шаг — его плотный «кокон» сдвинулся вместе с ним. Он немного стеснял свободу движений, но оставался цельным.

— Атомщик, я хочу себе такую штуку, — Линкен сузил глаза. — Хочу стоять в ней и смотреть, как взрывается пиркенит. Чтобы обломки падали и рикошетили, а я стоял и смотрел. Это тебе не «сивертсен» за собой тягать…

— Это генератор Арктуса, — пожал плечами Гедимин. — Спроси у Хольгера, даст он его тебе или нет.

Хольгер мигнул.

— Я как-то не думал, что будет дальше, — он уткнулся взглядом в пол. — Это устройство работает так, как мне хотелось. О нём узнают другие сарматы. И макаки.

Линкен стиснул зубы.

— Верно, Хольгер. Нельзя давать им это в руки! Они заявят, что сами его сделали. Hasulesh! Как сделать, чтобы они не смогли это присвоить?!

Гедимин разглядывал генератор и задумчиво щурился.

— Знаю, кто поможет, — сказал он. — Кенен.

— Кенен? — пожал плечами Хольгер. — Странно звучит. Не уверен, что он… Ладно, посмотрим. Можно мне взглянуть на чертёж генератора?

Теперь мигнул Гедимин.

— Чертёж? Вот же он сам, — ремонтник щёлкнул ногтем по концентратору. — Смотри.

— Ты хочешь сказать, что не сделал чертежей? — недоверчиво посмотрел на него Хольгер. — Вся эта конструкция существует здесь, в ангаре… и в твоём мозгу? Ты не начертил ни одной схемы?

— Не нашёл времени, — пожал плечами Гедимин. — Тебе дать лист?

— Да, пожалуйста, — кивнул Хольгер. — Я немного… покопаюсь в этой конструкции. Глупое ощущение — это мой генератор, и я совсем не уверен, что знаю его устройство…

…Увидев на пороге Линкена и Хольгера, Гай Марци вскочил с матраса и встал посреди коридора, скрестив руки на груди.

— Валите, — он недобро сощурился. — Никаких взрывов в моём бараке не будет.

— Ты что, мутировал? — сузил глаза Линкен. — Я пришёл к своему другу.

— Отойди, Гай, — попросил Гедимин. — Ты видишь, что мы с пустыми руками?

— Я знаю вас всех, — поморщился комендант. — Если эти двое лезут сюда, значит, ты, атомщик, что-то для них припрятал. Я не хочу знать, что это. Войди, возьми свою приблуду и вали с ними вместе!

Из сорок первой комнаты доносилась приглушённая музыка — очередной самец «макаки» взывал к равнодушной самке. Самка подавала голос в каждом припеве, и даже Гедимину было понятно по её тону, что до спаривания дойдёт нескоро.

— А? — Кенен, увидев тень в дверях, привстал и выдернул один наушник. — Слишком громко? Это хорошая песня, Джед. Вот, послушай…

— Гедимин, — сузил глаза ремонтник. — Нет, ты слушай. Можешь выйти к нам на пять минут?

— К вам? — растерянно мигнул учётчик. — Вам троим? Гедимин, слушай, я не знаю, что тебя выбесило, но…

— Идём, — Гедимин крепко взял его за руку. — Тебя никто не тронет.

На улице было не только светло — фонари горели вдоль бараков, освещая каждый закоулок — но и шумно: одна смена устраивалась на ночлег, вторая отправлялась на рудники, третья развлекалась в посёлке и вокруг него. Яркие огни горели на юго-востоке, вокруг спортивной площадки — там залили водой огороженный участок и устроили каток. Гедимин косился в ту сторону с недоумением, но тем, кто осваивал лёд, было, судя по доносящимся оттуда звукам, весело.

— Доброй ночи, парни, — Кенен настороженно взглянул на Линкена и Хольгера. — Чем обязан?

— Нужна помощь, — сказал изобретатель, покосившись на Гедимина — тот стоял у двери, перекрывая Кенену путь к отступлению. — Я сделал одну штуку и хочу получить на неё патент. Ты знаком с законами мартышек. Что посоветуешь?

Кенен мигнул.

— Патент? Вы не шутите? Вот так, посреди закрытой резервации… Странные вы, ребята. Почти такие же странные, как Джед.

— Кенен, — сузил глаза Гедимин. — Вопрос был не об этом.

— А, — виновато усмехнулся учётчик. — Да, патент. Не всё так просто, парни. Это обойдётся вам… в триста койнов, самое меньшее.

Хольгер озадаченно переглянулся с Гедимином, Линкен недобро сощурился.

— С чего вдруг?

— Считай, — Кенен растопырил пальцы. — Подать заявку — рассказать, что ты выдумал, и как оно устроено — уже пятьдесят койнов. Если сделаешь её неправильно, ошибёшься в чертежах, или вдруг выяснится, что такую штуку придумали до тебя, — ничего не получишь, и деньги не вернут. А если мартышек всё устроит, и они дадут тебе патент, ещё две с половиной сотни возьмут за его выпуск. Триста — самое меньшее, парни, это без помощи всяких дельцов, со своими чертежами и съёмками. Где вы деньги взяли?

— Ура-ан и торий, — протянул Линкен, потирая шрам на затылке. — Гребучие макаки!

— И что, со всех так дерут? — недоверчиво спросил Гедимин. — И кто-то из них ещё берётся за изобретательство?

— Ну, — Кенен воровато оглянулся на дверь, но ремонтник стоял на дороге и уходить не собирался. — Они со своих патентов получают немалые деньги. Если вещь полезная, она быстро окупается. Чтобы поиметь с макак хоть цент, надо вложиться, парни. Хорошо вложиться…

— Мне не нужны их деньги, — нахмурился Хольгер. — Я хочу сообщить, что у меня есть такая вещь, и что эта вещь изобретена мной. На такой случай они ничего не придумали?

Кенен мигнул, недоверчиво посмотрел на него и, убедившись, что изобретатель не шутит, заметно поскучнел.

— Есть кое-что. Народный патент. Денег с него не получишь, но если хочешь, можешь вписаться. Зайди на сайт Патентного ведомства, там всё написано.

— Стой, — Гедимин схватил убегающего Кенена за плечо и развернул спиной к бараку и лицом к Хольгеру. — Ты — знаток законов и правил. Пойдёшь с нами в информаторий, будешь стоять рядом и подсказывать.

— Ай! Осторожно, ты мне кости поломаешь! — Кенен, вырвавшись, потёр плечо. — Что вы привязались ко мне, парни? За такую работу самый скромный адвокат взял бы с вас койнов двести, если не больше. Вы же не думаете, что я буду тратить своё время…

Ладонь Гедимина легла на его плечо, и он вздрогнул.

— Двести койнов? Сколько стоит смарт с учётом еженедельного ремонта? — хмуро спросил механик. Кенен вздрогнул ещё раз.

— Ты — сама обходительность, Джед, — проворчал он, пытаясь сбросить руку Гедимина со своего плеча; ремонтник сжал пальцы крепче, и Кенен охнул. — Ладно-ладно! Завтра я пойду с вами. А теперь отпустите меня.

— Сегодня, — твёрдо сказал Хольгер. — До отбоя ещё далеко. Чертежи у меня есть.

Информаторий был открыт — он вообще не закрывался теперь, когда рабочие смены следовали одна за другой без перерывов, и треть поселенцев всегда искала, чем заняться. Гедимин, вполглаза следя за хмурым Кененом, думал, что для чертежей понадобится сканер — а возможно, «макаки» заставят перечерчивать всё на экране. «Брать деньги с изобретателей… Только мартышки могли такое придумать!» — хмыкнул он про себя, поднимаясь в вестибюль вслед за Линкеном. «У нас такого не будет.»

20 декабря 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Хольгер ждал в переулке за ремонтным ангаром, размеренно шагал от стены к стене, пряча руки в карманы. Порывистый ветер дул с юга, нёс с озера колкую ледяную крупу; она царапала комбинезоны, хлестала по прозрачным маскам, впивалась в щёки, и даже привыкшие к холоду марсиане старались не выходить из-за зданий на открытое пространство.

— Почему не в информатории? — нахмурился Гедимин, увидев Хольгера. — Здесь холодно.

— Не так уж холодно, — качнул головой изобретатель. — Долго тебя не было. Задержался на базе?

— Думал над «арктусом», — отозвался ремонтник, задумчиво глядя на снег. Ледяная крупа тонкими струями текла по вычищенному переулку, собираясь в груды у стен. «Жидкий кристалл,» — Гедимин хмыкнул про себя. «Было бы любопытно посмотреть на жидкий сивертсенит. Какие были бы эффекты…»

— «Арктус»… — покачал головой Хольгер. — До сих пор не верится, что из этой затеи что-то вышло. По справедливости, этому генератору нужно дать твоё имя. Ты сделал всю работу, я его увидел-то лишь в последний день.

Гедимин пожал плечами.

— Все сарматы умеют работать с механизмами, — он вспомнил нескольких знакомых, недобро сощурился и поправил себя:

— Почти все. А изобретателей я ещё не встречал. Ты — первый.

Выйдя на площадь, он остановился и удивлённо мигнул: на свободном пространстве между информаторием и восточными бараками была огорожена площадка, и в её центре стояла на подставке десятиметровая сосна. С её ветвей свисали красные шары, подсвеченные изнутри, жёлтые стеклянные шишки и серебристые ниспадающие ленты. Над сосной висел дрон-наблюдатель; в его манипуляторах была зажата фигурка — крылатая «макака» с поднесённой ко рту трубой. Рядом, тыкая стальной «клешнёй» в экран смарта, стоял охранник в экзоскелете и вполголоса поминал мифических персонажей — дрон не понимал его команд и только мигал светодиодами. Двое «броненосцев» стояли поодаль, разглядывая сосну, дрон и незадачливого «командира» и изредка приглушённо фыркали в лицевые щитки.

Множество украшений в виде искусственных зелёных ветвей с красными ягодами висело на ограде форта, венки из таких веток были прикреплены к дверям информатория, вдоль крыши протянули гирлянду цветных светодиодов. Трое «мирных служащих», дуя на замёрзшие пальцы, пытались скатать из снежной крупы шар, но ледяное крошево рассыпалось в руках.

— Эй! — из информатория выглянул Паскаль. — Кто списки унёс?

— У меня, — отозвался «броненосец», безуспешно воюющий с дроном. — Что с этой железной дрянью?! Паскаль, иди сюда!

— Уже сломал? — хмыкнул тот, неспешно спускаясь с крыльца. — Эй, Гедимин, привет!

— Привет, — отозвался ремонтник, разглядывая дерево. — Что вы делаете? Зачем было приносить сюда это растение?

Охранники, переглянувшись, зафыркали.

— Объясняй, Паскаль, — ухмыльнулся один из них. — С этими ребятами тебе сидеть тут всё Рождество. А я вернусь в Эдмонтон…

— Не так быстро, канук, — хмыкнул другой. — Завтра Моранси встанет не с той ноги — и все мы останемся здесь на Рождество. Весело будет…

Паскаль поморщился.

— Эй, Гедимин, иди в зал, — буркнул он, глядя на экран смарта, и потёр его ладонью, отогревая. — Посмотришь там, что такое Рождество.

Гедимин и Хольгер озадаченно переглянулись.

— Макаки постоянно что-то делают то с фауной, то с флорой, — вполголоса заметил ремонтник, оглядываясь на дерево. — Но я не видел, чтобы в их традициях использовались механизмы или Би-плазма. Почему?

— Их традиции старше и механизмов, и Би-плазмы, — вздохнул Хольгер. — Правда, Гедимин, посмотри в сети. Если нас хотят заставить соблюдать всё это, попробуем хотя бы запомнить.

Внутри информатория тоже висели разноцветные гирлянды, зелёные ветки и красные ягоды. Под потолком покачивалась серебристая звезда с восемью концами. Паскаль ещё не вернулся с площади, его компьютер должен был быть свободен — но за ним уже сидел рыжеволосый сармат, а вокруг толпились ещё трое.

— Эй, — окликнул сидящего Гедимин; тот вздрогнул и обернулся.

— А, Джед! Доброго вечера, — Кенен Маккензи расплылся в широкой улыбке и встал из-за стола. — Я проверял почту.

Трое сарматов, переглянувшись, расступились.

— Ремонтник Джед, — вполголоса сказал один из них. — Белоглазый Лиск из его компании.

— А, та самая компания Джеда, — покивал другой, внимательно посмотрев на Гедимина. — Знаю таких. Идём, чего тут стоять…

— Что-нибудь пришло? — спросил Гедимин у Кенена. Тот развёл руками.

— Заявка ушла пятнадцатого, сегодня ещё только двадцатое. Чего вы хотите, парни?! Это не офис Моранси. Хорошо, если вам через месяц ответят.

— Не исключено, что сообщение вообще не вышло с территорий, — едва заметно поморщился Хольгер. — Мы не знаем, как они фильтруют информацию. Ладно, Кенен, спасибо тебе — и иди по своим делам. Гедимин хочет заняться наукой, рядом стоять опасно — узнаешь много лишнего…

Кенен ухмыльнулся.

— Прежде чем дойдёт до науки, я попрошу кое о чём, — он подмигнул Гедимину, и тот насторожился.

— Опять сел на смарт? — недобро сощурился ремонтник.

— Что ты! — отмахнулся учётчик. — В этот раз — встал… Шучу! Со смартом всё в порядке. Вот, смотри сюда.

На его ладони лежали маленькие золотистые кристаллы с гладкими чистыми гранями.

— Пирит? — присмотрелся Гедимин. — И что?

— Он блестит, как золото, — застенчиво усмехнулся Кенен. — А ты такой мастер… Мне нужны красивые запонки, Дже… Гедимин. Чёрные с жёлтыми камешками.

Хольгер мигнул.

— Запонки? С чем ты их носить собрался? Это мартышечьи штучки…

— Не волнуйся, — Кенен усмехнулся ещё шире. — С чем — найдётся. Ну как, Гедимин? Долгая это работа?

— Если не будет аварий, послезавтра сделаю, — пожал плечами ремонтник.

Кенен, кивнув на прощание, выскользнул за дверь и немного обогнал Паскаля — тот с пучком зелёных веток возвращался в информаторий. Увидев Гедимина и Хольгера за своим столом, он покосился на них, но промолчал и пошёл развешивать ветки по стенам.

— Ты думаешь, генератор можно ещё доработать? — вполголоса спросил Хольгер у Гедимина. Ремонтник отвёл взгляд от Паскаля и странных украшений и кивнул.

— Если взять достаточно мощный источник бета-излучения и направить его на линзу… — осёкшись, он пожал плечами. — Определённо, это кто-то уже проверял, — оно напрашивается. Возможно, существующие источники слишком слабы.

— Что это даст? — спросил Хольгер. Гедимин снова пожал плечами.

— Возможно, ничего. Но при успехе генератор заметно уменьшится. Будет переносной автономный прибор.

Хольгер хмыкнул.

— Будь это возможно, его давно сделали бы. Наверное, слабый облучатель не справляется, а мощный — слишком тяжёл. Ничего удивительного. А я вот думаю… Кто-нибудь пробовал стрелять в линзу из бластера? Какой был бы эффект?

24 декабря 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Объявление на воротах ремонтного ангара гласило, что его работа будет прекращена в три часа дня, но ещё за двадцать минут до срока в дверь забарабанил охранник в экзоскелете.

— Эй, тески, сворачивайтесь! — крикнул он, отодвинув створки. — В три отлёт!

— Зачем такая спешка? — удивлённо мигнул Гедимин, но охранник уже скрылся. За стеной ангара гудели моторы — глайдеры разворачивались на взлётной полосе, готовясь собрать шахтёров и увезти в посёлок. Гедимин пожал плечами.

— Ладно, сворачиваемся. Еду возьмём в посёлке.

Он прошёлся по ангару, проверяя, всё ли закрыто и отключено. Таких долгих выходных у него ещё не было — объявления, развешанные по всему Ураниум-Сити, предупреждали, что все производства начнут работу только второго января. «У мартышек много праздников,» — думал ремонтник. «Что угодно — лишь бы не работать…»

— А? Уже? — Иджес, склонившийся над маленькими тисками с лучевым резаком в руке, вздрогнул от неожиданности. — Уже всё? Хорошо, я иду.

— Что там? — Гедимин зашёл с неосвещённой стороны и заглянул в тиски. Там был зажат желвак горной породы, и Иджес, примерившись, наконец рискнул разрезать его надвое. Подобрав упавшую часть, Гедимин увидел на спиле кольчатые разводы — чёрные, светло-серые и зеленоватые.

— Красиво, — заметил он, возвращая камень Иджесу. Тот кивнул, завернул обе заготовки в ветошь и спрятал в карманы.

— Можно взять у тебя станок на выходные? — спросил он. — Ты его, наверное, забросил…

Бубенцы, бубенцы

Радостно звенят!

Мелодия разносилась из форта по всему Ураниум-Сити — её пустили через громкую связь, установленную на аэродроме и на горнообогатительном комбинате. На дверях ремонтного ангара зеленел венок из колючих веток, рядом с госпиталем установили маленькую — в половину сарматского роста — сосну и теперь в спешке украшали её гирляндами — шаров и шишек уже не хватило. За аэродромом шахтёры-марсиане ломали озёрный лёд и прикрывали проруби тёмно-зелёными щитами. Гедимин вдохнул холодный воздух, снял перчатку, посмотрел на стремительно синеющую кожу и хмыкнул.

— Эй! Не холодно купаться? — крикнул он с берега. Марсиане ухмыльнулись.

— Эй, механик! Иди к нам! Вода теплее твоих железок!

Мимо, опасливо глядя на компанию у проруби, пробежал «мирный служащий» с большой сумкой. На восточном краю аэродрома стоял пассажирский барк из Эдмонтона; люди собирались к нему и, не задерживаясь на трапе, прятались по каютам.

— Везунчики! — буркнул охранник в тяжёлом экзоскелете, оглядываясь на эдмонтонский транспорт. — К вечеру будут дома. Эй, что с припасами?

— Хватит на всех, — отмахнулся быстро идущий к форту «броненосец». — Сбор в шесть, не проспи!

Мелодия, зашедшая на второй круг, оборвалась громким хрипом, и сердитый голос объявил на весь посёлок:

— Альфа — один — сорок три! Немедленно зайдите в медчасть!

Гедимин растерянно мигнул. «Это ещё зачем?!»

У дверей медчасти стоял «Шерман»; увидев Гедимина, он посторонился и снова встал у двери, загородив её спиной. Внутри, во временно пустующем приёмном покое, двое медиков проверяли тестирующий аппарат; рядом, прикрывая их бронированной спиной, стоял ещё один «Шерман». На матрасе, расстеленном у стены, сидели двое сарматов, один из них, увидев Гедимина, быстро встал.

— Хольгер? Что им от нас нужно? — ремонтник настороженно огляделся по сторонам.

— Не знаю, — пожал плечами сармат. — Нас с Кененом вызвали сюда десять минут назад.

— У макак тут пункт сбора, — пробормотал Гедимин, усаживаясь рядом с Хольгером. — Нашли место…

Внешняя дверь открылась, и охранник в тяжёлом экзоскелете поспешно отодвинул внутреннюю. На пороге стоял «мирный служащий» в меховом комбинезоне. Под верхним слоем одежды угадывался бронежилет и ещё несколько слоёв — пришелец казался шарообразным. При нём был бластер — как всё оружие Ураниум-Сити, сдвоенный со станнером, но необычайно маленький — всего двадцать пять сантиметров вместе с рукоятью — и на вид очень лёгкий. Гедимин заинтересованно хмыкнул.

— Весёлого Рождества, уважаемый Хольгер Арктус, — он слегка наклонил голову и протянул сармату вскрытый конверт. — Патентное ведомство и Университет Саскачевана прислали вам письма. Ознакомьтесь.

Гедимин изумлённо мигнул, потянулся за конвертом, но охранник шагнул вперёд и оттолкнул его руку. Ремонтник недобро покосился на него и повернулся к Хольгеру. Тот, растерянно хмыкнув, вытряхнул содержимое конверта на ладонь.

— Ничего себе… — пробормотал он, оглядываясь на Гедимина. — Вот это да… «Извещаем вас, что ваш Народный патент… был зарегистрирован под номером… и под вашим именем, как патентодержателя… на безвозмездной основе с условием, что… в течение двадцати лет со дня регистрации…» Гедимин, они приняли наш механизм! Генератор Арктуса теперь существует!

Он схватил ремонтника за предплечье и сжал его так крепко, что Гедимин вздрогнул от боли.

— Никто не сомневался, — буркнул он, потирая помятую руку. — Это без людей было понятно. Что там ещё?

— Университет Саскачевана… — Хольгер развернул зеленоватый лист скирлина с белой лилией в верхнем углу. — «Ваши исследования привлекли внимание… были высоко оценены… приглашаем вас на полугодовые инженерные курсы с будущим трудоустройством на горнообогатительный комбинат Ураниум-Сити в должности… единственный допуск с уникальным ключом на имя Хольгера Арктуса… сможете приступить к обучению после Рождественских каникул… с уважением…» Гедимин!

— Уран и торий! — ремонтник успел отдёрнуть руку, но сам шагнул вперёд и обнял Хольгера. Глаза пилота горели красным огнём, и он еле заметно дрожал от волнения.

— Приглашение с ключом — совсем другое дело, — кивнул Гедимин, разглядывая маленький внешний диск со значком белой лилии. — Значит, на тебя разрешение получено. Будешь инженером.

— И патентодержателем, — усмехнулся, подойдя к ним, Кенен. — Поздравляю! Джед, надо будет сделать табличку на барак «Бета — один»: тут живёт изобретатель, гениальный физик Хольгер Арктус. Текст я напишу.

Хольгер уткнулся взглядом в пол. Гедимин смерил Кенена долгим взглядом — тот попятился и развёл руками.

— Я серьёзно. Сам знаешь, мы не умеем шутить. Разве Хольгер не заслужил немного уважения?

— Ещё как заслужил, — без тени улыбки сказал «мирный служащий». — Приятно было видеть такую радость. Очень похвально с вашей стороны интересоваться наукой и даже заниматься сложными исследованиями. Даже представить не могу, как вам удалось это провернуть, живя в двухметровой выгородке посреди барака. То есть… не сомневайтесь, уже в следующем году ваши условия будут улучшены, но сейчас… Нет, я могу только восхититься. Мои поздравления, Хольгер Арктус!

Изобретатель рассеянно кивнул, перевёл взгляд на Гедимина и заметно смутился. Он разжал ладонь, посмотрел на «ключ» с чётко выписанным сбоку именем владельца и повернулся к человеку.

— Здесь ошибка. Я подавал заявку на два имени, и если изобретателю решили дать награду, то её должен был получить не только я. Гедимин Кет сделал девяносто процентов работы, подтвердил мои измышления практикой, его имя было в патентной заявке, — почему его нет ни в одном из этих писем?

Гедимин мигнул.

— Моё имя было в заявке?! — он развернулся к Кенену. — Это так?

— Хольгер решал, — пожал плечами тот. — Я только помогал ему с документами. Ты, наверное, задремал, когда вносились последние изменения. Помнишь, сколько мы просидели тогда за телекомпом?

— Должен быть второй ключ и второе приглашение, — сказал Хольгер, глядя человеку в глаза. — Если кто-то здесь достоин стать инженером, то это Гедимин.

Служащий отступил бы — но у двери стоял охранник. Бластеры, прикреплённые к железным «клешням», были направлены на сарматов. Поднял оружие и второй «Шерман». Гедимин, сузив глаза, незаметно огляделся — некоторые предметы в комнате можно было бы применить для самообороны…

— Гедимин Кет? Минуточку… — служащий достал смарт, посмотрел на экран и покачал головой. — Да, я могу объяснить, в чём дело. Верно, вы упомянули его в заявке; возможно, он показал себя хорошо обученным механиком. Но его личное дело… Гедимин Кет — очень неблагонадёжный сармат, с крайне низкой лояльностью и склонностью к неподчинению приказам. То, что вы к нему обратились, было случайностью, любой обученный механик справился бы не хуже. Допустить его на инженерные курсы мы не можем, так же, как не можем выдать ему патент. Он — грамотный исполнитель, но очень нелояльная личность.

Кенен хихикнул.

— Эй! Что не так? — поймав взгляд Гедимина, он шагнул в сторону. — Это я, что ли, катался на проходчике по главной улице? Я пролез на сайт Лос-Аламоса? И охранников доводил, как по графику, тоже я?

«Грамотный исполнитель…» — Гедимин недобро сощурился. «Я посмотрел бы, как ты, безмозглая макака, такое исполнишь…»

— Он здесь, — вполголоса сообщил охранник служащему. — Вы хотели его спровоцировать?

Тот вздрогнул всем телом.

— Гедимин Кет?! — он смерил ремонтника испуганным взглядом. — В вашу сторону не было сказано ничего оскорбительного. Всё это — факты, изложенные в личном деле. А я только объяснил…

— Значит, стать изобретателем может только благонадёжный сармат? — сузил глаза Хольгер. — И только такого можно допустить к знаниям?

— Решение координатора не обсуждается, — насупился служащий. — Разговор окончен.

— Стойте, где стояли, — буркнул охранник, становясь между ним и сарматами. Приказ относился не к человеку — тот юркнул в приоткрытую дверь, мелькнул за окном и спрятался за плечом «Шермана». Хольгер с тяжёлым вздохом сложил бумаги в конверт и поднял взгляд на Гедимина.

— Я подумать не мог, что всё так повернётся, — сказал он, болезненно щурясь. — Жаль, что так получилось. Ты, наверное, очень зол на меня…

— При чём тут ты? — пожал плечами Гедимин. — Это дела макак. Не думай о них. Для меня ничего не изменилось.

— Я могу называть тебя другом, даже после этого? — осторожно спросил Хольгер, глядя ему в глаза. Гедимин кивнул.

— Макакам не рассорить нас, — буркнул он. — Расскажешь потом, чему учат инженеров.

Ещё не стемнело, но гирлянды, украшающие форт и сосну на площади, уже зажглись, разноцветные блики бежали по стенам и по комбинезонам прохожих. Из-за бараков, со стороны оврага, доносились вопли, приглушённая ругань и редкие звуки падений — кто-то осваивал каток, а может, раскатанный до льда склон оврага. Из-за двери информатория пахло какой-то человеческой едой. Хольгер приостановился, заглядывая в окно.

— Перегородку убрали, — заметил он. — Учебе конец?

— Броган раздаёт какие-то листки, — Гедимин подошёл поближе и удивлённо мигнул. — Линкен получил один. Странно.

Стол в вестибюле был уставлен открытыми коробками, половину их содержимого уже унесли, вторую — перерыли и смешали. Гедимин, заглянув внутрь, выцепил по одной упаковке каждого вида еды. Одна из них была круглой и плоской, вторая — длинной и тонкой, на третьей была нарисована жареная птица.

— Что там? Им-бир-ное печенье, — вслух прочитал Хольгер, вскрыл плоскую упаковку и достал бурый кругляш с белыми разводами. — А, вот что пахнет на всю площадь… Ухм… Я ещё возьму.

— Ага, — Гедимин откусил немного и прислушался к ощущениям. — Съедобно.

Запах из длинной упаковки показался ему смутно знакомым, а осмотрев извлечённый предмет, он довольно хмыкнул — память не подвела его. Это была сосиска, только почему-то потемневшая и сморщенная. Гедимин заглянул в ящик снова и обошёл стол по кругу.

— Эй, что ты ищешь? — Броган, выйдя в вестибюль, остановился и недовольно посмотрел на сармата. — Угощений много. Их прислали специально для вас.

— Тут нет горчицы? — спросил Гедимин, отгребая упаковки в сторону и заглядывая на самое дно ящика. Хольгер стоял в стороне и едва заметно ухмылялся.

— Чего?! — Броган посмотрел на ремонтника недоверчиво. — Ты что, теск, будешь это есть?

Гедимин молча кивнул. Броган покачал головой и выдвинул ящик стола.

— Держи, — он бросил на коробку маленький зелёный тюбик. — Всё равно она слишком острая. Много не нама… Чёрт тебя дери!

Сармат, благодарно кивнув, оторвал полтюбика и быстро свернул в тугой рулон оставшуюся часть, выдавливая всё содержимое в рот. Вкус, и правда, был сильным; Гедимин вытер слезящиеся глаза и заел обжигающую горечь сосиской.

— Это всё было мне? — запоздало уточнил он. Броган отмахнулся.

— Но больше не дам, — проворчал он. — Вы что, её прямо так жрёте?!

— Это личные пристрастия Гедимина, — отозвался Кенен, пробираясь к коробкам. — Большинство сарматов обладают менее странными вкусами.

Услышав знакомые голоса, из зала выглянул Линкен, посмотрел на ящики и недобро сощурился.

— Гедимин, ты что в рот тянешь?

— Горчицу, — отозвался ремонтник, заедая сосиски имбирным печеньем. «Люди чувствуют всё вкусы, даже самые слабые,» — думал он. «Я бы не отказался от такого мутагена. Похоже, мы много упускаем…»

— Брось, — поморщился Линкен. — Где вы оба были? Тут Джеймс опять придумал какой-то бред…

Он достал из кармана смятый листок, заглянул в него и пожал плечами.

— Теск! — нахмурился Броган. — Тебе не нравится — не пиши. Но другим настроение не порть.

— Макака ты бесхвостая, — спокойно заметил Линкен. — Думаешь, кому-то из нас вы нужны? Когда вы наконец от нас отстанете…

— Так что придумал Джеймс? — вмешался Гедимин, пытаясь заглянуть в мятый листок. Там был электронный адрес и чьё-то полное имя — слишком длинное для сарматского.

— Переписка с… гражданами Атлантиса, — нехотя ответил космолётчик. — Каждому дали такой лист, чтобы мы выходили с ними на связь. Будто нам есть о чём с ними говорить…

Гедимин мигнул.

— Броган, а где мой листок? — спросил он. Администратор попытался прошмыгнуть обратно в зал, но сармат стоял на пути.

— Тебе не положено, — буркнул Броган, заглядывая в длинный перечень. — Ты вообще в красном списке — неблагонадёжный тип. Отойди, мне работать надо.

Гедимин неохотно шагнул в сторону.

— Вот мартышки, — покачал головой Хольгер. — Тебя сегодня так и норовят задеть. Не переживай, мне тоже ничего не дали. Видимо, Линкен — самый благонадёжный из нас.

Гедимин нашёл взглядом Кенена — тот неторопливо грыз печенье.

— Тебе дали человека для переписки? — спросил он. Учётчик усмехнулся.

— Нет, Гедимин. Я вообще не склонен к разговорам с существами, которых никогда в жизни не увижу.

— Разумно, — Линкен скомкал листок и затолкал в карман. — В ядро Юпитера всех макак! Гедимин, Хольгер, пойдёте со мной купаться? Ты, Кенен, тоже можешь идти.

Хольгер хмыкнул и засунул руки в карманы — ему от одного предложения стало зябко.

— Я пойду, — сказал Гедимин, оглядываясь на компьютерный зал. Оттуда доносилась приглушённая рождественская мелодия. «Вечером почитаю, что это за праздник,» — подумал он. «Сейчас надо охладиться.»

25 декабря 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Ночь тиха, ночь свята,

В небесах горит звезда…

Нестройные голоса раздавались за стеной, и Гедимин растерянно мигнул и поднялся с матраса — ему померещилось, что песня доносится из коридора. Но в бараке было тихо, только на улице кто-то пел, громыхал конечностями экзоскелета, запускал фейерверки и улюлюкал во всю глотку. Гедимин вышел в коридор, тихо добрался до комендантской и столкнулся с Гаем Марци — тот, разбуженный теми же воплями и выстрелами, бродил из угла в угол и хмуро косился на дверь.

— Чего ходишь? — поморщился он. — Спи. Над бараком висит дрон. До подъёма не улетит.

— А чем заняты мартышки? — спросил Гедимин.

— Сам не слышишь? — сузил глаза Гай. — Бегают с какой-то приблудой, орут и бесятся.

— Зачем бараки закрыли?

— Чтобы мы над ними не ржали, — буркнул комендант, проверяя дверной замок. — Спи, говорю. Там небезопасно.

…Вязкая вода уже не обжигала разгорячённое тело — охлаждение прошло успешно. Гедимин лежал подо льдом и зачарованно изучал слои замёрзшей воды и воздушные пузырьки в её толще. «Если как следует сосредоточиться, можно увидеть, как жидкость кристаллизуется,» — лениво думал он. Воздуха в лёгких должно было хватить ещё на три минуты, но кто-то склонился над лежащим сарматом и нетерпеливо постучал по льду. Гедимин развернулся и вынырнул в промороженную атмосферу.

Его вытаскивали вдвоём — он, оглушённый перепадом температуры, был вялым и слегка заторможенным, но секунду спустя опомнился и нырнул в ещё не остывший комбинезон. Волосы за считанные мгновения смёрзлись в жёсткие иглы — теперь лишний лёд таял и стекал по шее за шиворот.

— Пошёл, пошёл! — один из вытащивших повернулся к нему и махнул рукой в сторону душевой. Её двери были приоткрыты, из них валил густой пар. Пятеро перегревшихся сарматов выбрались наружу и растянулись плашмя на тонком снежном покрове. Охранник в лёгком экзоскелете, переминающийся с ноги на ногу на углу, смотрел на них и ёжился. Гедимин, скинув капюшон, прошёл мимо него, — приятно было подставить лицо ледяному ветру. «Интересные условия,» — думал он, чувствуя лёгкость и прохладу во всём теле. «Надо ещё раз зайти…»

С каждым заходом температура в душевой росла, — Иджес и Лилит докопались до нагревательных элементов и подогрели и воздух, и воду. Несколько венерианцев устроились там, где было жарче всего, — их не тянуло на мороз. Увидев посиневшего Гедимина, они переглянулись и хмыкнули.

— Замёрз?

— Хорошая вода. Зря вы тут сидите, — отозвался ремонтник, приглаживая жёсткую шерсть на макушке. Ледяные иглы растаяли — теперь следовало вытереть голову досуха.

— Ты что, уходишь? — Линкен выбрался из-под горячего душа.

— Сделаю передышку, — Гедимин зашёл под поток тёплого воздуха, подальше от брызг и клубов пара. — Ты не видел Хольгера?

— Давно ушёл, — пожал плечами Линкен. — В информаторий, наверное. Он марсианских развлечений не понимает. А тебе нравится?

— Марсианских! — хмыкнул Иджес, выглянув из клубов пара. — Так делали мы на Севере. Только по-нашему из душевой надо сразу нырять в озеро. Жаль, оно тут далеко!

— Сразу в озеро? — удивлённо мигнул Гедимин, прикинув перепад температуры. — Забавный должен быть эффект… Я ещё вернусь. Надо отдышаться немного.

— Как хочешь, — кивнул Линкен. — Пока макаки не протрезвеют, душевая — наша.

У оврага лежал на спине пустой экзоскелет, его нога была вывернута под неестественным углом, из-под лопнувшей обшивки торчали порванные кабели. Человек в белом комбинезоне рылся в кустах, один из охранников, подойдя к краю оврага, смотрел вниз. С его спины свисали обрывки белой материи, натянутой на тонкий каркас.

— Я видел, как плыли три корабля, три корабля… Ай! — донеслось со дна оврага.

— Я тебе дам «три корабля»! — гаркнули следом. — Ищи быстрее! Сюда упало?

— Отвали, помню я, что ли?! — жалобно вскрикнули на дне.

По заснеженным грудам мусора бродили четверо охранников — трое в экзоскелетах, один в простом комбинезоне. За «броненосцами» тащились обрывки белой материи.

— Ну ветром же её не унесло?! — потеряв терпение, крикнул охранник с края оврага. — Куда вы с ней ходили?

— Сначала на север, потом на восток, — отозвался тот, кто потерял экзоскелет. — Потом… да не помню я! Будите девчонок, они меньше пили!

Кто-то хлопнул Гедимина по плечу — ремонтник быстро развернулся, перехватывая руку в движении и слегка заворачивая её подошедшему за спину.

— Ух-х, — отозвался, мотнув головой, «пойманный» Хольгер. — Пусти, Гедимин. Я тебя что, напугал? Тогда извини.

— Ты тоже, — Гедимин выпустил его запястье. — Хватит заходить ко мне сзади. Посмотри лучше, что тут лежит…

Он с интересом разглядывал вскрытый экзоскелет. «Броненосец», охраняющий повреждённый механизм, отвернулся, — можно было подойти и рассмотреть машину поближе.

— Эй-эй, — Хольгер крепко схватил Гедимина за плечо и потянул прочь. — Только не это! У них свои механики есть.

Охранник, услышав голоса, развернулся и быстро подошёл к экзоскелету, направляя два бластера на сарматов.

— Вы, внизу, долго вас ждать? — сердито крикнул он. — Тут толпа тесков!

Гедимин и Хольгер переглянулись и пожали плечами.

Кинозал был переполнен — едва заглянув туда, ремонтник понял, что им с Хольгером мест не хватит. С экрана звучала знакомая рождественская песня. «То ли я пропустил очередную речь Джеймса Марци, то ли он не выступал…» — Гедимин растерянно хмыкнул и повернул в компьютерный зал — там места пока были.

— Там мне чуть не дали гражданство, — рассказывал он вполголоса, пробираясь к телекомпу у окна. — Поселение называется «Нью-Кетцаль». Местные мартышки никогда не видели сарматов — я был там первым.

— Надо же, — удивлённо мигнул Хольгер. — Где это на карте?

— Сейчас найду, — Гедимин ткнул в поисковик. На экран высыпались ссылки с картинками — «кецаль (птица)»; в самом низу страницы мелькнуло название города.

— Флора и фауна, — хмыкнул Хольгер, взглянув на ссылки. — И здесь без них не обошлось. Твой город назван в честь маленькой зелёной птицы?

«До войны он выглядел более… исправным,» — думал Гедимин, глядя на маленькие фотографии, вставленные в статью. История Нью-Кетцаля была недлинной — его основали уже после Мировой войны; то, что ремонтник знал как верфи, оказалось бывшими корпусами медеплавильного завода, а сам город был севернее, и от него не осталось ничего, кроме старого церковного здания, перетащенного из заброшенного городка в степи. Кто-то успел выложить новые фотографии — разбомбленные кварталы расчистили и начали отстраивать. Гедимин нашёл на них АЭС и тихо вздохнул. «Я был там в мае,» — не без удивления вспомнил он. «Прошло меньше года.»

— Твоя станция? — Хольгер кивнул на фотографию. — Белая башня с наклонными стенами — это реактор?

— Это градирня, — покачал головой ремонтник. — Часть системы охлаждения. Реактор вон там, его плохо видно с этой точки.

— Может, у нас в Ураниуме будет своя АЭС, — пожал плечами Хольгер. — Было бы неплохо. Будешь играть в «Свою планету»?

— Нет, — отозвался Гедимин, открывая сайт с фотографией зелёной птицы. — Может, Линкен будет.

— Не будет, — буркнул космолётчик, пробираясь на свободное место.

«Красивый цвет,» — думал ремонтник, разглядывая хвостовые перья кецаля. «Похоже на окись плутония…»

— Тут пишут, что эти существа были клонированы, — сказал он, оглянувшись на Хольгера. — И уже была устойчивая популяция в сельве. Потом там построили «Шибальбу». Теперь этот вид считается вымершим. Надеются повторить опыт с клонированием, но пока не хватает денег.

— Вот как, — рассеянно отозвался Хольгер. — Значит, мы могли бы увидеть их живьём, если бы у нас было время и силы хоть на что-то. Линкен, чем ты занят?

— Читаю, — буркнул тот.

Гедимин открыл страницу проекта «Слияние». Он давно на неё не заглядывал — новости, которые он читал в последний раз, уползли далеко вниз. «Марс: Бывшая столица Саргона получит имя легендарного атлантисского города» — подсвечивалась строчка на самом верху страницы. «Разрушенные промышленные кварталы в каньоне Маринера успешно восстанавливаются. Споры о названии новой столицы: губернатор Атлантисского сектора предлагает назвать бывшую Агарту Нью-Лос-Анджелесом. Марсианские территории ждут колонистов: поселенцы получат налоговые льготы…»

Он скользнул взглядом вниз, разыскивая упоминания Ураниум-Сити.

«Антарктические территории» — новость была подсвечена тревожным значком. «Двенадцать шахтёров по-прежнему находятся в ледяном плену. Обвал, случившийся 23-го декабря, похоронил под собой исследовательскую бригаду. По проложенному туннелю удалось вывести из воздушного кармана восемнадцать сарматов, двое были найдены погибшими. Второй карман, отделённый от первого неустойчивой стеной из ледяных глыб, пока не удаётся вскрыть. Сквозь пробуренное отверстие пленникам передают воду и пищу.»

— Has-sulesh! — прошипел Линкен, ударив кулаком по столу. Гедимин резко развернулся к нему, но ничего угрожающего не увидел. Космолётчик, сузив глаза, изучал что-то на экране, и шрам, рассекающий его лицо, подёргивался.

— Что? — Гедимин поднялся с места, но Линкен уже закрыл страницу и теперь сидел, свесив руку со спинки стула и выдыхая сквозь стиснутые зубы.

— Да Коста, — бросил он, повернувшись к ремонтнику. — Двадцатилетний запрет на выход за пределы атмосферы для всех искусственнорождённых, пятидесятилетний — на право управления любым межпланетным кораблём. Все пять стран поддержали… Зачем они понадобились тебе живыми, Саргон?! Почему не кобальтовые бомбы, не астероидная атака… почему?!

«Двадцать лет,» — Гедимин задумчиво посмотрел на зелёные ветки на стене. «Кажется, это много. Интересно, к тому времени макаки хотя бы откроют границы территорий?»

— Двадцать лет когда-нибудь закончатся, — он пожал плечами. — Пусть мартышки возят нас на кораблях. Не всё же нам на них работать!

«Тески не умеют шутить,» — запоздало вспомнил он, взглянув в потемневшие глаза Линкена. Тот скрипнул зубами.

— Я сказал что-то не то? — растерянно мигнул Гедимин.

— Ты лучше молчи, — процедил космолётчик, потирая шрам на затылке. — Две смены одежды, койка и ремонтный ангар, — тебе этого достаточно? Ты когда-нибудь видел космос, ты, слесарь и мусорщик?!

Ремонтник выпрямился — Линкен встал следом, его рука потянулась к карману.

— Ты хочешь летать, взрывник? — сузил глаза Гедимин. Космолётчик молчал; его рука, скользнувшая в карман, сжалась и медленно потянулась обратно.

— Полосатый «Бьюик» на краю аэродрома, — ровным голосом сказал Гедимин. — Мне его дадут. Сядешь на место пилота.

Линкен мигнул.

— Глайдер?!

— У меня нет спрингеров, — отозвался ремонтник. — Глайдер тоже летает.

Космолётчик, разжав кулак, тяжело вздохнул.

— Летает… — повторил он, презрительно щурясь. — Летает…

— Так ты идёшь? — Гедимин шагнул к двери. Хольгер, стянув наушники, с удивлением наблюдал за ним, — он прослушал весь разговор и сейчас растерянно мигал.

— Мы ненадолго, — успокоил его Линкен, проходя мимо.

Глайдеры выстроились вдоль аэродрома; снега не было, и генератор защитного поля остался в ангаре. Гедимин подошёл к полосатому «Бьюику», огляделся по сторонам — охранники, сердито перекликаясь, бродили по кустам, некому было следить за аэродромом. Ремонтник открыл кабину и поманил к себе Линкена. Тот подошёл, потирая затылок, смерил взглядом глайдер и хмыкнул.

— Твой корабль? Умеет взлетать и садиться?

— Можешь поискать себе другой, — пожал плечами Гедимин.

Линкен криво усмехнулся и забрался в кабину. Задумчиво потрогав рычаги, он указал ремонтнику на место рядом с собой.

— Пристёгивайся, атомщик. Здесь очень тесно, но для пары витков хватит места.

«Пары чего?» — удивлённо мигнул Гедимин, открыл рот, чтобы спросить вслух, но не успел — его вдавило в сидение. Глайдер, стремительно ускоряясь, поднимался всё выше. Красная лампочка зажглась на пульте, координатор, забытый под стеклом, тревожно запищал.

Линкен, не снижая скорость, навалился на штурвал — и глайдер кувыркнулся через крыло и тут же, не выравниваясь, зашёл на новый виток. Гедимин на мгновение повис на ремнях и тут же был снова вдавлен в кресло — глайдер мчался по спирали, выполняя «бочку» за «бочкой», пока не ухнул вниз, завалившись в крутое пике. Линкен с судорожным вздохом дёрнул штурвал на себя — глайдер перевернулся через «хвост», посшибал макушки ближайшим соснам и с пронзительным писком поднялся в небо.

Гедимин потёр ушибленные рёбра — висеть на ремнях было неприятно — и покосился на Линкена. Тот со странной ухмылкой смотрел на лес, проносящийся под крыльями глайдера.

— Держись! — бросил он, наклоняя штурвал до упора. Гедимин вцепился в поручни, но пальцы соскользнули, и он снова ударился грудью о жёсткие ремни. «Дались ему эти «бочки»!» — с досадой подумал он. Глайдер несло вперёд по спирали, он кувыркался, чудом не теряя высоты. Линкен выпустил штурвал и обмяк в кресле, его лицо перекосилось в ухмылке.

— Внимание! — подал голос забытый координатор. — Остановитесь немедленно! Повторяю…

Линкен тронул рычаг, лёгким движением выравнивая полёт, и Гедимин увидел, как к «Бьюику» с боков приближаются два дрона. Сопла их бластеров были направлены на машину.

— Следуйте за нами! — заскрежетал координатор. — Не пытайтесь оказать сопротивление!

— Hasulesh! — скривился Линкен, нехотя положив руку на штурвал. Глайдер плавно качнулся к востоку. Гедимин потёр висок — после всех этих кувырков он с трудом понимал, где находится.

— Макаки видели, как ты летел, — хмыкнул он, восстановив ориентацию в пространстве. — Им не понравилось.

— Очень рад, — ухмыльнулся Линкен. — Им повезло, что я не взял с собой пиркенит.

Дроны не отставали. Когда «Бьюик» сменил курс, они приблизились почти вплотную — Гедимин мог бы, опустив стекло, потрогать сопла их бластеров. Мигая бортовыми огнями, они вели глайдер к аэродрому. Там его уже ждали.

— Заметили, — космолётчик, выглянув в окно, недобро сощурился. Дроны, взлетев, повисли над аэродромом; двое охранников в экзоскелетах остановились в полутора метрах от машины и чего-то ждали.

— Я буду говорить, — сузил глаза Гедимин. Он отстегнулся первым и теперь ждал, когда Линкен выберется из кабины и освободит проход.

Увидев движение внутри глайдера, охранники подняли оружие. Гедимин, шагнув на посадочную полосу, увидел сопла двух станнеров, направленные ему в лицо.

— Мы проверяли глай…

Договорить ему не дали. Он успел услышать треск разрядов, подался в сторону — но недостаточно быстро. Удар пришёлся по правой руке, вскользь зацепил висок, и сармат мешком повалился на посадочную полосу. Тело судорожно подёргивалось, глаза слезились; с трудом он поднял веки и увидел неподвижно лежащего Линкена. Охранник подошёл к ним и пнул ближайшего сармата в бок.

— В карцер их, — сказал он второму человеку, забрасывая обмякшее тело Линкена себе на плечо. Второй поднял Гедимина. Тот судорожно вздохнул — гребень на броне впился в живот.

— Это теск-механик, — заметила «макака», затаскивая сползающее тело обратно на плечо. — Он что-то говорил, ты не расслышал?

— Да чтоб они сдохли, — буркнул первый. — Мне какое дело?! Посидят в карцере, нам же спокойнее будет.

Дверь захлопнулась, замок лязгнул, и двое сарматов остались в темноте. Гедимин ждал, пока глаза привыкнут к сумраку. Внизу, в ремонтном ангаре, были окна, зал подсвечивали датчики по стенам; здесь, наверху, было темно. Гедимин шевельнул пальцами на правой руке — они послушались, хотя и с запозданием. Он медленно приподнялся на локте и посмотрел с галереи вниз, в пустой ангар.

Линкен, почувствовав рядом движение, зашевелился и кое-как сел. Он потянулся к затылку, но рука почти не подчинялась ему — нелепо раскачивалась и подёргивалась. Он посмотрел на Гедимина и усмехнулся.

— Этот глайдер каждый вечер там стоит, — пробормотал ремонтник, злясь на непослушный язык и обмякшие мышцы челюстей. — Летай.

Линкен неловко ткнул его кулаком в плечо.

— Сейчас н-не время для бунта, — ухмыльнулся он. — Но если ты его поднимешь, Гедимин… Я пойду с тобой.

Ремонтник смущённо опустил взгляд, провёл пальцем по виску, наткнулся на свежий болезненный рубец и недобро сощурился.

— Подожди, — он, пошатываясь, поднялся на ноги. — Эти макаки не должны были так поступать с нами. Это незаконно. Я мог объяснить наши действия, меня не выслушали.

— Ага, — Линкен, цепляясь за стену, встал рядом с ним. — Незаконно. Эй, ты чего?!

Гедимин перегнулся через ограждение галереи и свесил руки вниз — так, чтобы пальцы дотянулись до практически незаметного луча, пересекающего ангар. Он покачал ладонью — датчик, уловив движение, замигал. Выпрямившись, Гедимин отошёл на два шага вправо и снова свесился через ограждение, приводя в действие второй датчик.

«Спокойнее им будет,» — он опустился на пол, прижал холодный рукав комбинезона к горящему виску. Линкен сел рядом.

— Так что ты сделал? — спросил он.

Ворота ремонтного ангара открылись нараспашку, впустив охранника в «Шермане». Двое «Маршаллов» ворвались следом.

— Стоять!

Свет зажёгся по всему зданию — даже на тёмной галерее, отведённой под карцер, обнаружились лампы, не замеченные Гедимином. Он растерянно мигнул, прикрывая глаза от резких вспышек.

— Кто здесь?! — крикнул «Шерман», направляя ракетомёт на шорох. Гедимин выпрямился, показывая пустые ладони.

— Не стреляйте! Нас заперли в карцере, — сказал он, щурясь на свет. — Мы проверяли исправность глайдера. Нас обстреляли и бросили сюда. В чём мы виновны, и когда нас выпустят?

Он плохо различал лица людей, особенно под бликующими щитками экзоскелетов, но в этот раз не ошибся — никого из тех, кто встретил его на аэродроме, здесь не было. «Шерман» медленно опустил ракетомёт и направил луч фонаря Гедимину в лицо.

— Имя?

— Гедимин Кет, старший механик, — ответил сармат, прикрыв глаза. — Я выполняю свою работу. Почему мне всё время мешают?

«Броненосцы» озадаченно переглянулись.

— Вы, двое, были помещены в карцер? Как давно, и в чём вы обвиняетесь? — спросил «Шерман».

— Полчаса назад, — Гедимин провёл пальцем по обожжённому виску. — Обвинений нам не предъявили.

— Ещё лучше, — буркнул «Шерман», повернувшись к одному из охранников. Тот смотрел на экран своего смарта.

— Тут ничего нет про этих тесков, сэр, — сказал он. — Что с ними делать?

— Открой карцер, — приказал командир. — Вы, двое, выходите наружу!

…Хольгер стоял на крыльце информатория, хмуро смотрел на украшенную сосну посреди площади. Гедимин, переглянувшись с Линкеном, замедлил шаг и подошёл к стене, чтобы добраться до крыльца незаметно — однако Хольгер уже увидел его и изумлённо мигнул.

— Где вас носило?!

— Летали, — хмыкнул Линкен. — Ты бы лучше придержал нам места, чем глазеть на дерево.

Гедимин прикоснулся к виску. Поверх ожога, сбрызнутого анестетиком, наклеили кусок пластыря, теперь белая нашлёпка притягивала взгляды. Когда он подошёл к столу, один из сарматов, посмотрев на него, поднялся с места и тронул ремонтника за плечо.

— Будешь играть? Садись, я ухожу.

Линкен сел рядом, прямо на пол.

— Атомщики! — пробормотал он, едва заметно усмехаясь.

— Глупейшая была идея, — сузил глаза Хольгер. — Вы оба рисковали жизнью. Не делай так больше, Гедимин. А ты, Лиск, думай, что говоришь.

— Я возьму обратно любое слово, — буркнул взрывник, доставая из кармана измятый листок и заглядывая в него. — Джозеф Харрис, лейтенант Звёздного флота? И чем провинилась эта макака, что её заставили общаться со слизистым уродом?

26 декабря 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В праздничные дни комендант не устраивал побудку; раскидав по комнатам контейнеры с водой и пищей, он ушёл к себе. Гедимин, приоткрыв один глаз, увидел на упаковке яркий жёлто-чёрный значок и снова зажмурился. Его мозг и тело достаточно отдохнули после вчерашних развлечений, но ему хотелось полежать ещё немного в покое.

«Странная всё-таки эта реальность сна,» — лениво думал он, перекатываясь на спину. «Пока спишь, всё выглядит так логично. Хоть не просыпайся…»

Минуту назад сон казался ему ярким и отчётливым, сейчас воспоминания потускнели, а сюжет стёрся вместе со смыслом. Гедимин досадливо поморщился — определённо, приснившийся метод обогащения урана путём прогрева жёлтого кека на странной горелке с синевато-зелёным пламенем не имел ничего общего с реальностью.

В стену постучали.

— Эй, Гедимин! Проснулся? — громким шёпотом спросила Лилит.

— Ты ещё не на озере? — слегка удивился ремонтник.

— Макаки протрезвели — душевая закрыта, — фыркнула самка. — Скажи, ты ничего нового не затеял?

— Ты о чём? — недовольно сощурился Гедимин. Он сел, отклеил уже ненужный пластырь от виска.

— Будто не знаешь, — усмехнулись за стеной. — Ты ничего не изобретаешь? Не ставишь опытов ни с механизмами, ни с веществами? Это на тебя непохоже. Наверное, ты задумал что-то серьёзное. Скажешь?

Ремонтник изумлённо мигнул.

— Я ничего не задумал, — буркнул он, подбирая контейнеры и заглядывая в приложенную листовку. «Ещё одна порция фертильного мутагена,» — поморщился он. «С кем, по мнению мартышек, мы тут должны спариваться?» Ему вспомнились длинные тирады Иджеса с подробными описаниями разнообразных способов совокупления с самыми неожиданными существами, предметами и сущностями, и он помотал головой, отгоняя непрошеные картинки.

— Это невозможно, — сказала Лилит. — Скажи это Иджес или Мика, я бы ещё поверила. Но ты — нет. Ладно, хочешь молчать — молчи. Рано или поздно все обо всём узнают…

Гедимин выбрался на улицу через десять минут, вдохнул холодный ветер и услышал треск ломаемого льда — за ночь проруби на озере замёрзли. По раскатанному склону оврага, схватившись друг за друга, съезжали пятеро сарматов; это был не первый их спуск — оранжевые комбинезоны побелели от снежной пыли. «Бубенцы, бубенцы весело звенят!» — приглушённая мелодия звучала над площадью, разноцветные гирлянды мигали, охранник в экзоскелете, придерживая стальной «клешнёй» полупустую бутылку, пританцовывал под деревом и безуспешно зазывал к себе лаборанток, курящих на крыльце информатория. Они настороженно покосились на Гедимина и отодвинулись, когда он проходил мимо.

В полупустом компьютерном зале у окна сидел Линкен и увлечённо стучал по клавишам, время от времени усмехаясь так, что всё лицо перекашивалось. Рядом Хольгер задумчиво смотрел на экран, где разворачивался очередной видеоролик «Своей планеты». На полу между ними сидел Кенен, заглядывая то в один, то в другой монитор. Заметив Гедимина, он с широкой улыбкой поднялся и протянул ему руку.

— Все в сборе, — хмыкнул ремонтник, легонько тронув за плечо Линкена. Тот закивал, допечатал фразу и на секунду отвернулся от экрана.

— Купаниям конец, Гедимин, — недовольно сощурился космолётчик. — Душевую закрыли, полотенец не дают.

Ремонтник отмахнулся.

— Что ты пишешь? — спросил он, заглядывая в экран — но Линкен успел свернуть окно.

— Так, болтаю, — отозвался космолётчик и едва заметно усмехнулся. — С тем пилотом, Джозефом. Он вёл звено «Рапторов»…

Телекомп тихонько пискнул, и Линкен повернулся к экрану. Прочитав сообщение, он хмыкнул и быстро напечатал ответ.

— Да Коста ему не нравится, — фыркнул он, потирая шрам на затылке. — Он ещё Джеймса не видел! Их президент, по крайней мере, не предатель — и не идиот.

Гедимин мигнул.

— Вы говорите о командирах?

— Много дряни в этом мире, — пожал плечами Линкен. — Есть о чём поговорить. Но в одном он прав — все наши истребители — просто рухлядь, что «Рапторы», что «Гарпии». Вот «Харгуль» был хорошей машиной, жаль, что их больше не делают…

Телекомп снова запищал. Гедимин отошёл, досадливо щурясь. «Я бы хотел переписываться с человеком,» — думал он, занимая свободное место. «С кем-нибудь, кто разбирается в механизмах. Мы бы многое обсудили…»

Сайт «Слияния» открылся на странице с новостями. Гедимин нашёл взглядом сообщение о несчастном случае в Антарктиде и довольно кивнул — из-подо льда вывели живыми ещё десятерых сарматов. Чуть выше располагался новостной блок из Сина — «В январе в Ясархаг прибывает международная палеонтологическая экспедиция». Гедимин открыл ссылку, но приложенная к ней картинка с изображением вымершего животного оказалась случайным рисунком — ничего нового откопать ещё не успели. «Странным делом занимаются эти учёные,» — пожал плечами ремонтник, закрывая страницу. Наверху мигала цветными огоньками новость с Канадских территорий — её поместили в рамку из ветвей и рождественских гирлянд.

«Первое Рождество в Порт-Радии,» — гласил заголовок. «Губернаторы Канадских и Гренландских территорий совместно с куратором и координатором проекта «Слияние» подвели итоги года. Горнодобывающие предприятия территорий успешно построены и выведены на проектную мощность, в течение пяти последующих лет её планируется наращивать. Все военнопленные сарматы переселены в новые города и адаптировались там, их работоспособность и лояльность властям растут с каждым днём. Введены элементы самоуправления, снижен травматизм на производствах и износ оборудования. В начале года Оркус Марци планирует начать высотное строительство и переселить шахтёров в удобные дома…»

Гедимин хмыкнул. «Кажется, макаки довольны,» — думал он. «Всё идёт по их плану. Мы работаем, они получают уран… Я не против.»

«Новая обитаемая платформа введена в атмосферу Венеры,» — прочитал он, спустившись на пару строк ниже. «Она займёт место «Маврикия», полностью разрушенного в ходе военных действий. Комитет венерианских колоний предлагает присвоить ей название «Гаити». С платформы будут спущены разведывательные зонды для поисков обломков «Маврикия». Планируется изучить, как на них повлияла биосфера Венеры. Напоминаем: сообщайте в полицию о замеченных вами случаях продажи аборигенных венерианских организмов. Их вывоз запрещён законом…»

— Кому нужно вывозить фауну с Венеры? — вслух удивился ремонтник, закрывая страницу. — Её что, используют в пищу?

Кенен хмыкнул.

— Исключено. Как мы для них, так и они для нас совершенно несъедобны.

— Венерианские плавунцы пожирают любую органику и о её происхождении не спрашивают, — на секунду отвлёкся от переписки Линкен. — Иногда закусывают неорганикой. Я не удивлюсь, если какие-то макаки едят плавунцов. Это на них похоже.

Хольгер удивлённо посмотрел на космолётчика, перевёл взгляд на Гедимина и задумчиво сощурился.

— У тебя сегодня странные интересы, Гедимин. Я ожидал другого. Наверное, ты занят сложными разработками. Когда они покинут пределы твоего черепа, не забудь позвать нас с Линкеном. Очень не хочется пропустить что-нибудь по-настоящему интересное…

Глава 14

02 января 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Глайдер развернулся над посёлком, выискивая место для приземления. Луч прожектора высветил огромные контейнеры, занявшие половину аэродрома. Их выстроили вдоль южного края, оттеснив глайдеры к ремонтному ангару, и последний прибывший «Бьюик» еле нашёл пустой отрезок посадочной полосы. Он скользнул по расчищенному покрытию, едва не ткнувшись носом в крыло нефтевоза, и развернулся, останавливаясь за медчастью, — больше места не было.

— Чего сюда натащили? — Иджес, выбравшись из фургона, посветил наручным фонарём на контейнеры. Луч скользнул по синим нашлёпкам «Конли Биотех Индастриз». За ними, накрытые прозрачной плёнкой, громоздились разобранные каркасы строений, выкрашенные в ярко-жёлтый цвет, а ещё дальше Гедимин увидел гусеничные тягачи и подъёмные краны. Он посветил на бронированный люк кабины — его края были опломбированы. Это было совершенно новое оборудование, не наследство «Вайт Рок», — его сделали недавно, и никто ещё на нём не работал.

— Макаки собирались строить большие дома, — вспомнил Гедимин. — Возможно, наши бараки снесут.

— Делать им нечего, — проворчал Иджес. — Что они хотят — завезти сюда ещё сто тысяч поселенцев?

— Говорят, все пленные уже расселены, — пожал плечами Гедимин. — Нас не будет больше, чем есть. Может, они построят клонарий?

Он посмотрел на контейнеры «Конли Биотех Индастриз». «Подойти и прочитать, что внутри…» — он покосился на небо — пока там светились только звёзды, ни один глайдер не кружил над посёлком — и шагнул на взлётную полосу.

— Стоять! — гаркнули за спиной, и Гедимин почувствовал на своём плече стальную «клешню». Его развернули к ремонтному ангару лицом, и он увидел, что его держит охранник в тяжёлом экзоскелете. Второй, в лёгкой броне, положил «руку» на плечо Иджеса. Из тускло освещённого переулка вышел третий «броненосец», и Гедимин изумлённо мигнул — это был австралийский «Тилацин». Он скользнул считывающим фонарём по лицам сарматов и поднял одну из «конечностей».

— Идите за мной. В ваших интересах не сопротивляться.

— Чего тебе? — сузил глаза Гедимин. Вырываться он не пытался — уже почувствовал, что под лопатку упирается сопло бластера.

— Несколько вопросов, — отозвался «Тилацин». — Надолго вас не задержат.

Их привели в медчасть; Гедимин ожидал, что его втолкнут внутрь, но охранник прошёл вместе с ним, не убирая «руку» с его плеча. Внутри под присмотром ещё одного «Шермана» дожидался их угрюмый Хольгер. Пропустив в приёмный покой «Тилацина», охранники вытолкнули наружу нервно ухмыляющегося Кенена.

— Можете идти, — сказал ему вслед человек в тёмно-сером комбинезоне. На его нагрудной нашивке была изображена хищная птица.

— Иджес Норд? — он повернулся к прибывшим сарматам. — Садитесь. Я задам вам несколько вопросов.

Иджес замешкался, настороженно озираясь по сторонам; его втолкнули в кресло силой, и охранник встал за его спиной. Медик-сармат под присмотром одного из людей в серых комбинезонах надел на голову механика широкий обруч с выдвижными креплениями. Гедимин мигнул. «Сканер?! Не видел их с тех пор, как меня вытрясли из автоклава…»

— Этот предмет вам знаком? — «макака» указала на цилиндр, поставленный одним из охранников на стол. Гедимин вздрогнул. «Мой реактор! Где они его взя… ну да, разумеется, где же ещё…»

— Ну да, — Иджес, морщась, протянул руку к сканеру, но охранник отвёл её в сторону и прижал к поручню. — Эй, уберите эту дрянь! Я ничего не сделал…

— Отлично, — человек посмотрел на экран своего смарта. — Устройство для синтеза сивертсенита… Был взрыв, не так ли? Опыты проводил Гедимин, вы только наблюдали из безопасного укрытия. Вам ничего не угрожает. Скажите, вы участвовали в подготовке смеси для синтеза? Вам знакома формула сивертсенита?

— Он ничего не знает, — сказал Гедимин, стряхивая «клешню» охранника с плеча. — Вам нужно спрашивать меня.

Он не поморщился, когда охранник ткнул его в спину соплом бластера. Человек в сером комбинезоне задумчиво посмотрел на него и перевёл взгляд на экран смарта. Иджес выругался на языке Севера.

— Я не видел, что в реакторе! Как вы вообще до этого докопались?! — его глаза потемнели. Гедимин посмотрел на Хольгера — тот молчал, разглядывая носки сапог, и только стискивал зубы, когда слышал чей-нибудь голос.

— Отлично, — человек жестом велел медику убрать сканер, и Иджес поднялся на ноги. — Можете идти. Итак, речь пойдёт о ремонтнике по имени Гедимин Кет… Вы, Хольгер Арктус, свидетельствуете, что работу по синтезу выполнял именно он? Девяносто процентов работы над вашим патентом, всю практическую часть, — так вы сказали?

— Да, — наклонил голову Хольгер. — Что вы с ним намерены сделать?

— Бояться ему нечего, — «Тилацин» подтолкнул Гедимина к креслу. Сканер крепко сжал голову сармата, и тот почувствовал слабые уколы и усиливающееся давление в области висков и лба.

— В патенте написано, как устроен генератор Арктуса, — недобро сощурился Гедимин. — Больше я ничего не могу сказать о нём. Что ещё вам от нас нужно?

— Ваше изобретение покинуло список Народных патентов, — слегка улыбнулся человек в сером комбинезоне. — Оно слишком важно для Атлантиса. Наше ведомство займётся им. Ваш товарищ уже дал подписку о неразглашении. Вы, как лицо, не являющееся патентодержателем, вообще ничего не должны об этом знать. Откуда вы взяли формулу сивертсенита?

«Макаки с их гребучими правилами!» — сузил глаза сармат. Обруч сканера неприятно давил на лоб, и Гедимин чувствовал, как участки мышц в его теле беспорядочно подёргиваются, — прибор копался в мозгу.

— Догадался, — буркнул он.

— Вы — довольно умный сармат, — растянул губы в улыбке «серый». — И, несомненно, понимаете смысл патентного законодательства. Вы решили обойти его — что же, это одно из проявлений вашего ума. Однако вам не стоило недооценивать людей. Можно было бы взять с вас подписку о неразглашении…

«Шерман» странно булькнул и протянул руку к «серому».

— Сэр, это не…

— Я не давал никому слова, — покосился на него человек. — Ваш друг настаивал на этом. Но в законе говорится иначе. Всё, что связано с засекреченным изобретением — а также украденная вами формула — сегодня будет стёрто из вашей памяти.

Было уже слишком поздно и очень глупо — но Гедимин всё-таки рванулся из кресла, перехватывая «клешню» охранника и с силой дёргая на себя. С «Маршаллом» трюк удался бы — но «Шерман» лишь качнулся, а потом в спину сармата вошёл разряд станнера, и ремонтник обмяк, бессильно сползая с кресла. Его втащили обратно, вокруг запястий и пояса сомкнулись широкие пластинчатые ремни. Сканер тихо засвистел, давление на виски на секунду стало болезненным.

— Готово, — объявил медик, вытирая капли крови, протёкшие из-под обруча. Гедимин зажмурился.

— Не сопротивляйтесь, — сказал кто-то из «макак». — Сканер невозможно обмануть. Чем больше вы дёргаетесь, тем вам будет хуже.

«Они сожгут мне мозг,» — ремонтник стиснул зубы. Ничего полезного в голову не приходило — в неё проникли щупы сканера, и потревоженный мозг отказывался думать. Откуда-то со стороны перед глазами выстроилась знакомая картинка — объёмная формула сивертсенита, точно такая же, какую Гедимин видел на экране анализатора. «Ищет… Пусть поищет!» — Гедимин представил себе лёд на озере, засыпанный снегом, — белое сверкающее поле. «Думать только об этом…»

— Он сопротивляется, — сказал над ним кто-то из «макак». — Ещё один разряд?

— Продолжайте воздействие, — приказал тот, кто допрашивал Гедимина. — Его надолго не хватит.

Формула снова всплыла перед глазами, ещё ярче и отчётливее, чем в прошлый раз; замелькали мутные картинки — реактор, взрыв, против своей воли Гедимин вспомнил, как откатывался от ямы, чтобы не попасть под раскалённые осколки. Он стиснул зубы. «Нет, не это! Он не должен найти…» На дне памяти мелькнул нелепый силуэт Джеймса Марци — координатор вещал о дружбе и взаимопомощи. Гедимин криво усмехнулся. «Держи!» — он представил себе командира всех сарматов так ярко, как только мог. Сканер тихо пискнул.

В этот момент он, скорее всего, и сработал, разорвав мощным разрядом связи между нейронами. Боли Гедимин не почувствовал — только лёгкая дрожь пробежала по телу, и ход мыслей ненадолго прервался.

— Готово, — сказал сармат-медик. Его голос Гедимин слышал, как сквозь толстый матрас. Игла впилась в запястье, обруч наконец сняли; кто-то провёл мокрым холодным клочком по проколотой коже на висках.

— Назовите состав сивертсенита, — человек в сером комбинезоне подошёл и склонился над обмякшим сарматом, заглядывая ему в глаза. Гедимин стиснул зубы. Как он ни напрягал память, в голове оставалась гулкая пустота. Он попытался вспомнить картинку на экране анализатора — не так давно она стояла перед глазами, как вчера увиденная. Сейчас её не было. Он помнил, как выглядел сам прибор, как он положил между щупами кристалл сивертсенита, — на этом воспоминания обрывались.

— Отлично, — человек, внимательно посмотрев Гедимину в глаза, выпрямился. — Надеюсь, это не последняя наша встреча, и в следующий раз вы лучше поймёте, почему нужно уважать закон. Займитесь им.

Он кивнул медику и, жестом поманив к себе охрану, вышел. Гедимин слышал, как глухо лязгнула входная дверь. Только сейчас он почувствовал боль в перенапряжённых мышцах — как он ни выкручивался из ремней, они не поддались, и на руках и животе отпечатались их следы.

— Гедимин… — Хольгер уже был рядом, отстёгивал ремни, и его руки дрожали. — Как ты? Ты узнаёшь меня?

Ремонтник еле слышно хмыкнул, потёр ноющее запястье. «Прочная конструкция,» — думал он, разглядывая поручень. «Не всегда это хорошо.»

— Физически он в полном порядке, — сказал медик, отлепив от шеи ремонтника холодный датчик. — Практически же… Выпей, немного успокоишься.

В мензурке была подслащённая вода — глюкозы на неё не пожалели, даже Гедимин почувствовал сладковатый привкус. Он потрогал висок — поверх прокола прилепили жёсткую нашлёпку.

— Завтра с утра зайдёшь на осмотр, — сказал медик. — Дырка в коже затянется быстро, но прокол в черепе будет заживать ещё неделю. Береги голову… и не нарывайся.

Гедимин покосился на него — можно было бы усмехнуться, но хотелось забиться в какое-нибудь укрытие и никого не видеть. Он выпрямился — обожжённый мозг уже вернулся к своим обязанностям по управлению, и тело полностью ему подчинялось.

— Hasulesh, — прошептал он, щурясь на дверь, и наконец повернулся к Хольгеру. — С тобой ничего не сделали? Ты… всё помнишь?

Хольгер мигнул.

— Только то, что я знал, — тихо ответил он. — Ты сделал девяносто процентов работы… Если бы знать, что так повернётся, я никогда бы не связался с макаками. Ты… остался прежним, Гедимин? Твои умения и навыки…

— Руки мне не жгли, — буркнул ремонтник, разглядывая след от ремня на предплечье. Красная полоса быстро белела.

В информатории не было пустых мест, и Гедимин от двери хотел развернуться и уйти, но Хольгер удержал его. Один из сарматов, оглянувшись на них, быстро поднялся, за ним зашевелился и второй, но Гедимин, тяжело качнув головой, опустился на пол рядом со стулом. Хольгер занял место сам, встревоженно посмотрел на ремонтника. Тот молчал, разглядывал пол и болезненно щурился. «Вычислили,» — думал он, пытаясь восстановить хоть что-то, относящееся к недавним экспериментам. Бесполезно — память была пуста. «Точная наводка…»

— Ты прошёл курсы Химических технологий, — тронул его за плечо Хольгер. — Ты помнишь что-нибудь из них?

Сармат вздрогнул. «Точно. Я могу восстановить всё… Рассчитать, как это должно было быть. Все условия, возможный состав… Снова взять анализатор и кристалл…» — он качнул головой. «Нет. В этом нет смысла.»

— Тут есть кое-что интересное, Гедимин, — снова зашевелился Хольгер. — Пришлось зайти на северянские сайты — Атлантис об этом предпочёл забыть, но тебе, возможно, будет любопытно. Ты слышал о Льве Ильине?

Гедимин мигнул.

— Синтезатор Ильина? Би-плазма? — нехотя вспомнил он.

— Наш генокод, — Хольгер повернулся к нему. — Он сделал нас. От Би-плазмы до первой пробной партии — это его работа.

Сармат поморщился. «Ещё одна макака…»

— А, вот кому захотелось создать рабов… — пробормотал он. — Я слышал, это произошло в Атлантисе.

— Да, он северянин по происхождению, но перебрался в Атлантис, — кивнул Хольгер. — И ещё одно… Лев Ильин никогда не создавал рабов. Он создавал новую расу, способную к тяжёлым работам и выживанию в сложных условиях, которая должна была на равных правах присоединиться к человечеству. Это его слова, можешь сам прочитать, — «Тёплый Север» разместил его статьи на нескольких сайтах, и Атлантис их ещё не заблокировал. В Атлантисе бесполезно искать что-нибудь о нём, они скорее удавятся, чем рассекретят это. Он мог сделать так, чтобы мы даже подумать не могли о сопротивлении, понимаешь? Это очень просто. Но он сделал то, что сделал. Он пытался закрыть проект, когда узнал, как с нами собираются обойтись. Тогда его убили. В Атлантисе пишут, что это был несчастный случай, — глайдер потерял управление…

Гедимин сузил глаза, потянулся к ноющему виску, но вспомнил о нашлёпках.

— Свои учёные им нужны так же, как наши, — тихо заметил он. «Было бы интересно поговорить с этим Ильиным. Что он хотел получить на самом деле…»

Сидящий рядом сармат обернулся.

— Эй! Видели новость из Нитчекуона?

Хольгер, вздрогнув, повернулся к экрану.

— Что там? — забеспокоился Гедимин.

— Под Нитчекуоном сбит глайдер с шахтёрской сменой, никто не выжил, — Хольгер смотрел на экран потемневшими глазами. — Стреляли с земли, на телах следы бластерных разрядов. Преступников ищут. Губернатор Оркус Марци настаивает…

Под потолком лязгнул тревожный сигнал, и сармат замолчал.

— Внимание! — объявил по громкой связи новый администратор — он прибыл только этим утром, и Гедимин ещё не успел узнать его имя, да ему было и неинтересно. — В связи с трагедией в Нитчекуоне губернатор Оркус Марци распорядился о создании отрядов самообороны. Сарматы, желающие вступить в патруль, пусть подойдут к главным воротам форта!

Гедимин встал.

— Я пойду, — буркнул он, досадливо щурясь — от резкого подъёма закружилась голова. Чья-то ладонь упёрлась ему в грудь.

— Нет, ты не пойдёшь, — на него смотрел Кенен Маккензи. — Пойду я. Для тебя найдётся работа важнее, чем бегать по лесу. Макаки навряд ли дадут нам что-нибудь, кроме шокеров, а это не оружие. Ты поможешь нам, Гедимин?

05 февраля 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Глайдер скользнул над ярко освещённым аэродромом и снова набрал высоту — все посадочные полосы были заняты, машины теснились по углам. Внизу мелькнула площадь, цепочки огней на фасадах пятиэтажек, прожектора на крышах замигали, подавая сигнал «заблудившемуся» пилоту. Глайдер промчался над главной улицей и, постепенно снижаясь, вывернул на крайнюю северную полосу. Снова он развернулся, уже основательно сбавив скорость; Гедимин досадливо поморщился, ожидая удара и жестяного скрежета, но машина только едва заметно качнулась и замерла. Шум мотора затих.

— Опять какой-то лабудой заставили пол-аэродрома, — сузил глаза Иджес, выбираясь на расчищенный тротуар. Этот «участок безопасности» для пешеходов появился недавно, меньше месяца назад, — строители подняли часть дорожного покрытия рядом с медчастью и ремонтным ангаром и выкрасили в зелёный цвет.

Гедимин посмотрел на юго-восток — крайняя южная полоса всегда отводилась под резервную технику, но сегодня заняли и соседнюю с ней. Там стояли огромные тёмно-серые контейнеры с круглыми белыми нашлёпками. Внутри каждой нашлёпки темнел слегка сглаженный зигзаг. «Вирм» — гласили буквы на белом поле.

— Ещё несколько домов? Откуда они поселенцев берут?! — озадаченно мигнул Иджес. Гедимин качнул головой.

— «Вирм» не производит дома, — буркнул он. — Только промышленное оборудование.

«Привезли что-то для рудников?» — эта мысль скорее тревожила сармата, чем радовала. «Ещё немного металлолома и неделя на отладку…»

— Эй! — Иджес ткнул его кулаком в бок — видимо, Гедимин задумался не вовремя и что-то пропустил. — Я спросил — чем ты сегодня занимаешься?

Ремонтник пожал плечами.

— На площадку пойдёшь? — Иджес кивнул в сторону оврага. На той стороне уже гремела музыка — кто-то из «макак» повесил над катком динамики, и желающие могли гонять по льду шайбу или друг друга под мелодичный грохот, лязг и брачные призывы «мартышек». Гедимин недовольно сощурился.

— Пойду к Кенену, — определился он. — Посмотрим что-нибудь.

— Кенен, — фыркнул Иджес, положив руку Гедимину на плечо. — Кенен вчера набрал полный карман фильмов о спаривании. Вы это смотрите?

— Это познавательно, — отозвался ремонтник, глядя мимо Иджеса на серые контейнеры. «Устанавливать будет третья смена?» — он покосился на рацию, засунутую в карман, — пока вызовов не было. «Значит, подъём будет ранним.»

— Не знаю, как ты не сошёл с ума от скуки, — вздохнул Иджес. — Ладно, пойду на полосу препятствий. А ты смотри — через неделю я тебя обгоню.

Гедимин пожал плечами.

— Вполне вероятно.

— Ур-ран и торий! — Иджес сузил глаза, пристально глядя на ремонтника. — Ты ходишь, как сломанный «джунг». Что насчёт прежнего? Может, поищем что-нибудь на свалке? Тебя там месяц не видели!

— Не вижу смысла, — отозвался Гедимин. «Нефтегонка» и опутанная колючей проволокой ограда медчасти остались позади, двое сарматов подошли к ремонтному ангару — отсюда непонятные контейнеры были видны ещё лучше. «Новый дизель?» — Гедимин приглядывался к меткам на их боках. «Ещё один? Значит, ранний подъём будет не только завтра. Если бы макаки хоть раз не хватались за оборудование своими кривыми руками…»

Из-за неплотно закрытых ворот ремотного ангара донёсся лязг.

— Это… уф-ф… обязательно? — спросил кто-то недовольный — судя по голосу, человек, причём самка.

— Смеётесь? — отозвался другой — так звучали голоса охранников из недр тяжёлых экзоскелетов. — С диким гризли работать — и то безопаснее. За пределы форта без них ни шагу! Вы умеете стрелять?

— Я сюда не в тир приехала, — первый голос стал ещё более недовольным. — Вы говорили о местных механиках? Насколько они профессиональны?

— Очень, — буркнул охранник. — Держите дистанцию. Три метра — ближе не подходить! Да, респиратор наденете сразу, ещё на аэродроме. Дозиметр вам выдадут.

Гедимин и Иджес переглянулись, сармат-северянин едва заметно усмехнулся.

— Дикий гризли, значит, — протянул он. — Гедимин, а чего мы тут ждём?

Ремонтник, оглянувшись на неподвижные глайдеры у медчасти, шагнул на посадочную полосу. «Надо рассмотреть ящики поближе,» — думал он. «Не думаю, что там новый дизель или подъёмник…»

В спину ему ударил свет.

— Тягач с водителем, и всё равно, сколько у него пальцев, — договорила, выбравшись за ворота, самка в синем комбинезоне поверх бронежилета. — Чёрт!

— Наши механики, — хмыкнул из-под лицевого щитка вышедший за ней охранник. — Уже на месте.

Самка остановилась, смерила Гедимина удивлённым взглядом, покосилась на Иджеса и покачала головой.

— Это — механики?!

— Ремонтная база «Жёлтое озеро», — сказал Гедимин, слегка сузив глаза. — Что тебе нужно?

— Тихо, теск, — поднял руку охранник. — Стой, где стоишь. Это миссис Кунц из Саскатуна. Это её вещи. А это Гедимин Кет, старший механик «Жёлтого озера», и его напарник Иджес Норд. Дистанция!

Самка, вздрогнув, отступила на два шага.

— Дагмар Кунц, — она слегка приподняла капюшон и пригладила взъерошенный мех. — Многообещающе… Вы вдвоём контролируете все пять шахт «Жёлтого озера»?

Гедимин кивнул. «Эта самка одета как ремонтник,» — думал он. «Зачем прислали ещё одну макаку из Саскатуна? Их тут достаточно…»

— Что в контейнерах? — спросил он.

— Правильный вопрос, — кивнула Дагмар, включая наручный фонарь. — Две буровые установки…

Луч скользнул по двум огромным контейнерам.

— Трубопрокладчик и цементатор, — луч сместился к западу. — И сорок жидкостных насосов. Завтра утром всё это отвезут на «Жёлтое озеро — пять». Вы знакомы с буровым оборудованием?

— Больше с горизонтальным, — отозвался ремонтник. — «Жёлтое озеро — пять» — затопляемая шахта, половина штреков уже на консервации. Там нельзя бурить.

Охранник тяжело переступил с ноги на ногу и что-то буркнул, но Дагмар заговорила раньше, и Гедимин не расслышал его слова.

— Совершенно верно. Здесь — установка для выщелачивания, — луч дотянулся до самого крайнего контейнера, длинного и плоского. — Если она заработает, шахту закроют навсегда, и никто уже не будет там бурить. Такое оборудование вам знакомо?

Гедимин покачал головой.

— Неважно. В первую очередь нам будут нужны буровые установки, — сказала Дагмар, погасив фонарь. — Завтра в семь их начнут монтировать. От вас требуется быть рядом и отслеживать…

Гедимин поднял руку.

— Нужно проверить их сейчас, пока они здесь, — сказал он, глядя на ящики. — К ним есть инструкция?

Самка растерянно усмехнулась, но после секундной заминки расстегнула карман и достала тонкий тубус.

— Для такого случая — даже распечатанная, — хмыкнула она, протягивая свёрток Гедимину.

— Стой! — крикнул охранник, шагая к ним. Его «клешня» опустилась туда, где долю секунды назад было предплечье сармата, но тот уже убрал руку и теперь, отступив на шаг, вытряхивал из тубуса распечатки.

— Уйдите, — приказала Дагмар охраннику. — Вам тут делать нечего.

— Приказ мэра Моранси — проследить за вами, пока вы здесь, — отозвался тот, не сдвинувшись ни на шаг. — Осторожнее с грёбаными тесками!

Иджес до сих пор молча стоял в стороне, засунув руки в карманы, и в разговор не вступал — но, увидев, как Гедимин изучает чертежи, зашевелился и ткнул его в плечо.

— Эй, кануки! Наша смена давно закончилась. Гедимин, идём, нечего тут время терять.

Ремонтник положил руку ему на плечо и слегка отодвинул его.

— Ты иди, Иджес. Я займусь оборудованием.

Северянин изумлённо мигнул.

— Что?! В своё свободное время по своей же воле?!

— Это наше оборудование, — сузил глаза Гедимин. — Если оно неисправно, нужно устранить неисправности сразу. Я этим займусь, а ты иди.

Иджес мигнул ещё раз и пристально посмотрел ремонтнику в глаза.

— Вот оно что, — пробормотал он, приглядевшись. — Ты, никак, пришёл в себя? У тебя глаза светятся! Что за дрянь в этих ящиках? Что-то интересное?

— Новый способ добычи урана, — понизил голос Гедимин. — Если я не ошибся, то жёлтый кек будут получать прямо на руднике. А это уже интересно…

Иджес едва заметно усмехнулся.

— Хорошо, что ты опомнился. Ладно, готовь ангар. Я пойду за тягачом.

Южная стена ремонтного ангара уползла вверх. Тягач медленно, по сантиметру, втаскивал внутрь огромный контейнер. Гедимин, отойдя к стене, рассматривал чертёж буровой установки и мысленно отмечал уязвимые узлы.

— Вы в самом деле не обязаны работать ночью, — вполголоса заметила Дагмар, выглянув из-под его локтя. — Всё можно проверить завтра, уже на месте.

— Обычно после проверки половину механизмов приходится ремонтировать, — отозвался сармат. — Незачем возить неисправные установки туда-сюда.

…«Исправен,» — Гедимин привычным движением вернул снятую крышку на место и закрутил последний болт. «Это был сорок восьмой… Так. В перечне было только сорок…»

Свет ударил по глазам, и ремонтник растерянно замигал. Над ним, направив фонарь ему в лицо, стоял Иджес. Под рукой лежал нагревшийся металлический трос, в воздухе стоял запах свежей смазки.

— Гедимин, ты спишь в обнимку с лебёдкой, — сказал северянин, отведя луч фонаря в сторону. В световое пятно попала часть мачты. Гедимин лежал рядом с ней, на платформе из остатков контейнера, и прижимал к себе бухту стального троса.

— Всё исправно, — вздохнул ремонтник, закрывая глаза. Вставать ему не хотелось. «Сколько сейчас?» — лениво подумал он. «Темно. Тихо. Я — спать…»

— Оно и видно, — хмыкнул Иджес, отодвигая Гедимина от мачты и устраиваясь рядом. — Прозевали отбой. Спи, я тоже отдохну. Э-эх, уран и торий…

Он обхватил Гедимина одной рукой и уткнулся лбом ему в плечо. Фонарь погас.

Когда свет зажёгся снова, ремонтник, не открывая глаз, пошарил рукой по платформе. Фонарь он нащупал, но свет погас раньше, и кто-то издал смущённый возглас. Существо тихо прошло мимо разобранной буровой установки и встало над дремлющими сарматами, подсветив их фонариком. За приоткрытой дверью тяжело шагали сторожевые «джунги», с аэродрома тянуло холодом и сыростью. Гедимин нехотя зашевелился, но Иджес крепко обхватывал его плечо — только сполз вниз и теперь прижимался лбом к его груди.

— Тссс, — прошипел кто-то над головой сармата, и луч фонаря скользнул мимо, а следом послышались удаляющиеся шаги. «Отсюда будет слышна побудка,» — подумал Гедимин, немного отодвинувшись от бухты троса — спать на нём было не слишком удобно. «Уже скоро, через час или полтора. День должен быть интересным…»

03 марта 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Это был первый день, когда Гедимин не стал надевать капюшон. От снежной толщи тянуло холодом, но солнечные лучи приятно грели макушку. Они отражались в ледяных кристаллах, и подтаявшие сугробы сверкали так, что Гедимин щурился. Из-под них тут и там выглядывали полуметровые пни — их не стали корчевать, предполагалось, что их корни удержат рыхлые местные почвы от окончательного разжижения. Над пнями, перекрещиваясь между собой и оплетая всю вырубку, протянулись ярко-красные трубы, а из снега торчали их массивные основания, и доносился тихий шум сорока насосов. Из-за уцелевших деревьев, если приглядеться, можно было рассмотреть высокие серебристо-серые цистерны, увешанные знаками химической и радиационной опасности. Выщелачиватель работал уже второй день, и Гедимин, обойдя всю вырубку, не нашёл признаков неисправностей. Он вернулся к глайдеру и стоял рядом, по щиколотку в снегу, задумчиво щурясь на рабочее поле. «Ещё месяц, и твёрдая вода станет жидкой,» — думал он, прикидывая массу накопившегося снега. «Интересно, на что станет похожа почва. Трубы не должны перекоситься, но выглядит всё это ненадёжным…»

— О чём вы думаете? — Дагмар тронула его за локоть. Снег давно хрустел под её сапогами, но Гедимин не прислушивался — он не ожидал, что человеческая самка подойдёт вплотную.

— После таяния почва размокнет, — он посмотрел на красные короба насосов. Они прикрывали трубы, уходящие в скальную породу на десятки метров. Где-то там едкий раствор медленно размывал урановую руду — и сам трубопровод, но на ближайшие пять лет должно было хватить и того, и другого.

— Неизвестно, хватит ли остатков растительности, чтобы скрепить её. Если насосы просядут, трубы потрескаются, — сказал Гедимин, прикидывая про себя, какое проседание сеть трубопровода ещё выдержит.

Дагмар хмыкнула.

— Это всё, что занимает вас сейчас? Трубопровод?

Гедимин озадаченно мигнул, покосился на неё — самка разглядывала его снизу вверх, пристально и заинтересованно.

— Не только. Ремонтную базу расширяют, — он тяжело качнул головой. — Завтра мне дадут списки нового состава. Тринадцать техников. Не знаю, кто там будет, и насколько они будут полезны.

Разговор о списках был ещё позавчера; Гедимин третий день ходил озадаченный и недовольно щурился. «Ангар придётся расширять,» — думал он. «Хорошо, что я больше не ставлю там опыты. Слишком много посторонних.»

— Ну-ну, — самка похлопала его по локтю. — Моранси даст вам широкие полномочия. Если они окажутся бесполезными, вы тут же их выставите, и всё. Значит, вас занимает трубопровод и новая бригада? Я вижу, вы всегда думаете о работе, и больше ни о чём. Это настораживает. У вас есть подруга?

Сармат изумлённо мигнул.

— На сто поселенцев приходится одна самка, — хмуро напомнил он.

— Что насчёт людей? — Дагмар с усмешкой заглянула ему в глаза. Это было не слишком удобно — низкорослой самке пришлось запрокинуть голову. Гедимин покачал головой.

— Людям не нужны такие слизистые уроды.

— Не говорите так, — самка нахмурилась. — У вас отличное тело. Да на одну такую спину девушки должны сбегаться толпами! А ваши скулы и горящие глаза…

Она странно причмокнула и протянула руку к Гедимину.

— Вы не замёрзнете, если я расстегну вам комбинезон и потрогаю кожу?

Сармат мигнул ещё раз, глядя на инженера с нарастающим удивлением, а потом пожал плечами.

Секунду спустя холодная ладонь прикоснулась к его животу, осторожно ощупывая мышцы. Самка прикрыла глаза.

— Здорово. У вас горячая кровь. Поэтому вы купаетесь в проруби?

«Март,» — запоздало вспомнил Гедимин, глядя на руку, нырнувшую под его комбинезон. «Весна. Инстинкты. Сюда бы Домициана — он разъяснил бы лучше.»

— Мозгу полезно охлаждение, — сказал он. Дагмар хихикнула.

— Значит, кровь согревает мозг? Предполагалось, что она потечёт по другому… руслу, — согревшаяся ладонь опустилась ниже, и Гедимин уловил странное тянущее ощущение в животе; оно продолжалось не более полусекунды, но сармата бросило в жар. — Ошибка в проекте, должно быть. Неверно рассчитали, куда должны течь… жидкости.

— Как всегда, — вздохнул ремонтник, возвращаясь мыслями к трубопроводу. Дагмар перехватила его взгляд, закусила губу и, медленно проведя ладонью по его животу, убрала руку.

— Присматривайте за выщелачивателем, — сказала она. — Я завтра улетаю, но установки будут строиться — по плану их девять, может, будет больше. Вы не оставите их, нет? На вас можно положиться?

— Почему на меня? — озадаченно спросил Гедимин. — Их строят монтажники, на них работают шахтёры. Я вижу одну из девяти, и то, когда она выходит из строя.

Дагмар широко усмехнулась — глаза сошлись в щёлочки, и сармат не без труда вспомнил, что у людей это не означает ярость.

— Ну-ну. Я знаю вас уже месяц. Когда «Вирм» пришлёт меня на инспекцию — года через два — вы будете главным инженером при этих установках. А сейчас пора на базу.

Она забралась на свободное сидение рядом с местом водителя, Гедимин втиснулся между креслом и штурвалом и в последний раз посмотрел на красные трубы и подтаявшие сугробы. «Если сломается — я узнаю,» — он опустил рычаг, поднимая глайдер над уцелевшими соснами. «А в цистерны надо будет заглянуть…»

Глава 15

15 июня 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Придирчиво осмотрев изделие, Гедимин засунул его под поток тёплого воздуха и бросил мокрую ветошь в мусорный ящик. Очередная цацка была практически готова, бронзовые бока позеленели от искусственной патины, — эксперимент по травлению можно было считать успешным.

Убедившись, что цацка высохла, Гедимин снова взял её в руки и осмотрел ещё раз. Внешняя форма нового украшения была предельно проста — металлический бак восьмисантиметровой длины, трёх сантиметров в диаметре, с двумя двухколенчатыми трубами, отходящими от него с двух сторон. К одной из них крепилась миниатюрная шкала манометра с намертво приклеенной стрелкой — декоративная деталь, и не более того; на вторую был помещён маленький вентиль, легко прокручивающийся как пинцетом, так и пальцами. Его диаметр составлял всего полсантиметра, но это была функциональная деталь, часть более сложного механизма — и сейчас Гедимин провернул его до упора. Чан разделился надвое по скрытому шву, открыв внутреннюю полость. Сармат довольно кивнул и вернул крышку на место.

— Можно взглянуть? — ремонтник Йорат Ло оторвался от переливания отработанных реактивов в чан для отходов и подошёл к Гедимину. — Надо же… Если ты так заморочился с простой цацкой, что же твоё звено покажет на Летних полётах?!

Гедимин хмыкнул.

— Это подготовка, Йорат. Разработка мелкой моторики, — он подержал готовую вещицу на ладони и опустился на пол, выдвигая самый нижний ящик под верстаком. То, что его уже не интересовало, лежало там, — опробованные решения, неудачные опыты…

— Иджес все локти себе сгрызёт, — усмехнулся Йорат, заглядывая в ящик. — Ты что, и это раздаришь? Сам не будешь носить?

— Хочешь — забирай, — равнодушно пожал плечами ремонтник. — Мне хватает цацек для ношения.

Ящик, наполненный ячейками с мягкой выстилкой, задвинулся неплотно — что-то мешало, и Гедимин выдвинул его снова. У самой стены лежал комок чистой ветоши — отдельно, не в ячейке, и сармат удивлённо мигнул — ничего подобного он в свой ящик не клал. Бросив тряпку на верстак, он развернул её и хотел отправить в общую кучу чистой ветоши — но что-то мелкое, выкатившись из складок, застучало по полу. У ног Гедимина лежали маленькие тёмно-синие линзы — всего восемь, две большие и шесть маленьких.

— Сивертсенит, — заметил Йорат, подбирая кристаллы и складывая их на сложенную тряпку. — Запасные? Похоже, нестандарт по диаметру. Что они у нас делают? Ни одного генератора сейчас в ремонте нет.

Гедимин вздрогнул и растерянно мигнул, глядя на линзы. «Нестандартный сивертсенит? Генераторы? Откуда…»

Тупая боль сдавила виски, и он, досадливо щурясь, стянул перчатки и потёр кожу тёплыми пальцами. «Это осталось от генератора Арктуса,» — воспоминания возвращались медленно и болезненно. «Наверное, я сделал несколько комплектов и спрятал их… перед тем, как мне стёрли память. Кажется, я сам синтезировал это вещество… A-ah-hasu!»

— Это для цацек, — буркнул он, сметая линзы на тряпку и заталкивая её назад в ящик.

— Гедимин, ты в порядке? — Йорат смотрел на него встревоженно. — Всё хорошо?

Сармат кивнул и задвинул ящик до упора. Для болей в висках не было ни единой физиологической причины — проколы в коже и крошечные отверстия в черепных швах давно затянулись. Тем более нечему было болеть в груди, но рёбра снова стянул невидимый обруч. «Я чего-то хотел, когда взял для генератора нестандартные линзы. Изменить… фокусное расстояние? Растянуть купол на нескольких точках? Надо попробовать снова… может, руки вспомнят, если мозг отказывается…» — досадливо щурясь, Гедимин вышел на порог, под полуденное солнце и ветер с затопленного уранового карьера. День был летний; если бы не прохладный воздух с водоёма, было бы даже жарко.

Над столовой трепыхался на ветру флаг Атлантиса, гимн уже отзвучал и умолк до следующей смены; у мусорного бака охранник в экзоскелете, воровато оглядываясь, что-то выкапывал из-под пустых коробок. Гедимин хмыкнул.

— Вы победили, — заметил он вполголоса. — Так чего прячетесь?

Охранник, прижимающий к груди коробку с непрозрачными бутылями, посмотрел на сармата косо.

— Тебе оставить? — спросил он, указав на бутыли. Никого из людей больше не было вокруг аэродрома, бояться было некого.

— Не хочу, — качнул головой Гедимин и отвернулся.

Рация, подвешенная на ремешок, загудела; «sata» — высветилось на экране. Буквы — всё, что осталось после тщательной маскировки от фразы «sa taikka», «будь внимателен» — обозначали, что происшествие на какой-то шахте, хоть и требует вмешательства ремонтника, к серьёзной аварии не привело. В противном случае на экране зажглось бы слово «fauw» — огрызок «fauwar», «насильственная смерть»…

— Ремонтная база на связи.

— «Жёлтое озеро — пять», — сармат-диспетчер был немного озадачен, но не напуган, и это, как и сигнал «sata», было хорошим знаком. — Проблема на станции пересыпки.

— Что именно? — спросил Гедимин, оглядывая аэродром. Один из двух глайдеров ещё стоял на взлётной полосе, на другом улетел с половиной бригады Иджес; кроме того, остались два миниглайда.

— На упаковке заметили расхождение по весу. Повторили — то же самое. В пересыпочном коробе щелей не заметили, но когда его вскрыли, нашли закрытые удлинённые полости. В них одно отверстие, снизу, и при пересыпке они заполняются кеком. Обратно он не высыпается. Видимо, покрытие расслоилось. Сейчас работа стоит. Запасной короб есть, но там та же неисправность. Когда ждать бригаду?

— Через пять минут, — ответил Гедимин, досадливо щурясь. «Заметили,» — думал он, направляясь к ближайшему миниглайду. «Придётся снять кековые ловушки. Значит, отток такого объёма выглядит подозрительно. Жаль. Через неделю надо опробовать другую конструкцию…»

— Гедимин, кому лететь? — из ангара выглянул Йорат.

— Сам посмотрю, — отмахнулся ремонтник. — Небольшая неисправность на пересыпке.

Йорат, приняв от него рацию, кивнул и скрылся в ангаре. Гедимин встал на платформу миниглайда, просевшую до земли под его весом, и развернул штурвал горизонтально. Лёгкое летающее приспособление поднялось в воздух. На бок оно больше не кренилось, углубления для ног подходили под ступню сармата, — как и всё, что привозили из Атлантиса, миниглайды пришлось дорабатывать под себя…

Ловушки для кека, закреплённые внутри короба, были сняты, вскрыты и опустошены; Гедимин старался не показывать досады, когда отправлял их в короб с опасными отходами. Сами трубки были ценны — сарматы-ремонтники крайне редко выкидывали что-то на свалку, и время, когда можно было пойти в овраг и набрать полные карманы запчастей, давно прошло. Ещё дороже был жёлтый кек, который никуда не выкидывали ни при каких обстоятельствах; в тайнике под ремонтным ангаром уже лежало четыре килограмма, под свалкой — ещё три, и с таким мизерным количеством ни о каких опытах не могло идти и речи. «Ладно, подожду ещё неделю,» — думал Гедимин, выходя с рудника. «Должен быть другой способ, менее заметный…»

Миниглайд летел над зарастающей дорогой — теперь, когда в Ураниум-Сити вывозили только бочки с жёлтым кеком на летающих глайдерах, и рудовозы больше по ней не ходили, покрытие с неё содрали, и флора не замедлила вернуться на привычное место. Полоса чёрной взрытой земли уже зазеленела по краям — трава пустила побеги; сармат думал, что в следующем году останется только просека, а через несколько лет о её наличии можно будет только догадываться. Но пока он мог лететь над дорогой, снизившись почти до земли.

Лес поредел, расступился, открыв каменистую равнину с невысокими соснами и водоёмом почти правильной квадратной формы. Подходы к нему были перекрыты густым кустарником; это никому не помешало бы, но водоём с отвесными берегами стометровой глубины не годился для купания, и даже люди, как знал Гедимин, сюда не совались. Тем более там нечего было делать сарматам — рудных залежей, достойных освоения, на этом месте пока не нашли. Однако из-за кустов были слышны голоса, и виднелись яркие оранжевые пятна и одно красное. Гедимин услышал лязг металла и увидел в кустах свежую просеку — что-то переломало их, проложив широкую колею к водоёму. Бросив миниглайд под деревом, он пошёл на скрежет и крики.

— Убери руки, лысый ублюдок! — пронзительно визжала человеческая самка, невидимая за кустами. — Если вы нас только тронете…

— Вас всех перестреляют, уроды! — поддержал её самец в серо-стальном комбинезоне с поддельными знаками отличия Звёздного флота. — Отдал наш флиппер, быстро! Только подойди… А-а-а!

Вопли оборвались влажным хрустом и звуком падения.

— Has-sulesh, — сплюнул за кустами Кенен — его красный комбинезон виднелся в листве. — Тут в берегу есть углубления? Закопать и придавить камнями.

— Мелко, всплывёт, — отозвался другой сармат, пробираясь сквозь кусты к воде. Гедимин видел, как он держит ладонь под окровавленной кувалдой — вязкие капли стекали и падали, сармат не хотел наследить на берегу.

— Привязать к валуну и на дно, — предложил третий, отходя от неподвижных серых тел к лежащему на боку флипперу. — Завернём в их одежду. На ста метрах их никто искать не будет.

— Железо тоже нужно убрать, — сказал Кенен, обходя флиппер по обломкам веток и ставя ногу на обвалившееся крыло. — Открутить всё нужное и в воду… Эй! Стой!

Гедимин остановился — ему в грудь смотрели два самодельных станнера, выжигатель и двуручное гарпунное ружьё.

— Джед, твою мать! — Кенен медленно опустил оружие. — Как мы тебя проглядели?!

— Увлеклись, — хмыкнул ремонтник, разглядывая обломки глайдера. В мокрой грязи под поломанными кустами лежал маленький флаг Атлантиса. Грязь маслянисто блестела — кровь растеклась по воде. Три трупа в поддельной форме Звёздного флота лежали на берегу, и двое сарматов, увидев, что угрозы нет, убрали оружие и склонились над ними, заталкивая тела внутрь комбинезонов и туго завязывая рукава и горловины.

— Прилетели поиграть в австралийских повстанцев, — сузил глаза Кенен, повернувшись к мертвецам. — Доигрались. Мы в своём праве, Джед, таково распоряжение координатора. Что ты на меня смотришь?

— Мне всё равно, — пожал плечами Гедимин. — Я смотрю на флиппер. Как вы его сбили?

— Гарпун в бак, — сармат с ружьём пнул обломки машины. — Порвало надвое. Эй, да тут генератор целый!

— Отойди, — Кенен надавил на его плечо, оттесняя сармата от флиппера, и сам опустился на землю, вытирая обломки от грязи. — Взгляни сюда, Гедимин. Как думаешь, будет работать?

Ремонтник поддел кусок корпуса. Треск оплавленных проводов был слышен сразу — расколотый генератор затопило жидкой грязью и закоротило. Вбив между клеммами кусок фрила, Гедимин вынул генератор и поднял на руках, дожидаясь, пока лишняя вода стечёт.

— Восстановить можно, — сделал он вывод, заглянув в расколотый корпус. — Линзы целы, излучатель исправен.

Мимо протащили тела — скорее, серые мешки в кровавых пятнах. На берегу ждал сармат с подготовленными валунами. Кенен подобрал грязный флажок и прикрепил к одежде мертвеца.

— Всё на дно, — усмехнулся он. — Гедимин, тебе такой «сивертсен» нужен? Забирай. Никто на него не претендует, верно?

Он обвёл предостерегающим взглядом сарматов-ополченцев. Они переглянулись.

— Щедро, — хмыкнул Гедимин, заворачивая генератор в найденную по карманам ветошь. Чёрной грязи на нём уже не осталось — только озёрная вода.

— Мало ли, какой корабль мог разбиться над лесом? — Кенен многозначительно смотрел на небо. — Если поискать в лесу то, что не доели еноты и муравьи…

Сармат кивнул.

— Ты ничего не видел, и мы тебя не видели! — крикнул ему в спину Кенен, когда Гедимин выбирался из кустарника к оставленному под деревом миниглайду. Ремонтник не обернулся. Он забыл о «повстанцах» в ту же секунду. У него был лишний «сивертсен», в ангаре лежали нестандартные линзы; он знал, чем «арктус» отличался от «сивертсена» по результатам работы. «Длина фокуса… и что-то ещё было с… да, были отдельные концентраторы,» — Гедимин складывал обрывки воспоминаний, заполняя чёрную выжженную пустоту. «Я с ними что-то сделал… Хольгер должен помнить, с чего мы начинали. Два концентратора… их устройство… напряжение? Я повысил напряжение на входе, переключил фазу… проводка сгорела тогда? Нет… что-то другое было… но фаза относится к делу, это я помню. Переключить ещё раз, проверить…» — он тяжело качнул головой. «Я всё восстановлю. Пригодится.»

01 июля 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Под крылом глайдера мелькнула тёмная вода, и он зашёл на третий круг над ровными рядами пятиэтажных зданий. Было время долгих вечеров и светлых ночей, и предупреждающие огни на крышах больше не зажигали; глайдеры летели высоко, не цепляясь за дома посёлка и трубы горнообогатительного комбината.

— Садимся! — Йорат выглянул в иллюминатор и облегчённо вздохнул. Гедимин увидел, как мелькает за стеклом крыша ремотного ангара, а потом глайдер опустился на посадочную полосу и развернулся носом к медчасти, заняв своё место в строю таких же полосатых «Бьюиков». Он был третьим; четвёртый приземлился на две секунды позже.

— С тех пор, как грузовики угнали на север, тут хоть место есть, — сказал Иджес, выбираясь из фургона. — Ну надо же! В этот раз мы не последние.

Пятый глайдер зашёл на посадку и мягко развернулся, встав бок о бок с четвёртым. Из кабины выглянула Лилит и вскинула руку в приветственном жесте. Гедимин помахал в ответ.

— Даже странно, — хмыкнул Йорат, покосившись на Гедимина. — Неужели однажды мы вернёмся первыми? Даже не знаю, что я тогда сделаю.

— Хочешь вылететь первым — вылетай, — хмуро отозвался старший механик. — Собрался — и на аэродром.

— А тебя оставить в ангаре? — Йорат усмехнулся. — С тебя станется заночевать там.

— Это верно! — сказал Иджес, хлопнув Гедимина по плечу. — Ладно, пора на отдых. Ты о Летних полётах не забыл? Время поджимает.

— Знаю, — ровным голосом отозвался ремонтник. Протянув рацию дежурному, он огляделся по сторонам — из-за ремонтного ангара уже выглядывал, нетерпеливо переминаясь на месте, Хольгер Арктус.

— Восстановил? — тихо спросил он, протянув Гедимину руку. Тот кивнул и крепко сжал его ладонь.

— Получил? — спросил он в свою очередь. Хольгер едва заметно усмехнулся и достал из кармана жёсткий серебристо-серый треугольник с красным ободком — значок с изображением наклонённой колбы и дымящихся мензурок.

— Хольгер Арктус, инженер-химик, — слегка наклонил голову сармат, прикрепляя значок к груди, рядом с рабочими нашивками. — Тебе, eateske, по справедливости полагается такой же, но законы наших собратьев-приматов…

Он развёл руками. Гедимин хмыкнул.

— Какой из меня инженер? Таких, как я, к обогащению урана близко не подпускают. Теперь ты работаешь на комбинате?

Хольгер смущённо кивнул.

— Да — химическая очистка, фильтрация и тому подобное. До обогащения урана дело не доходит, речь всё ещё о руде… Хотя ты это знаешь куда лучше меня. Так что с генератором? Он такой же, как… тот первый?

Гедимин пожал плечами.

— Я не помню, Хольгер. Работает. Можем взять глайдер и посмотреть — я сегодня не на дежурстве, но за нами давно не следят.

— Не рискуй так, — покачал головой инженер. — Торопиться некуда. Ты его восстановил… И что теперь? Есть какие-то идеи?

Гедимин огляделся по сторонам — никого в переулке не было, и охранники давно оставили привычку топтаться рядом с ремонтным ангаром и медчастью.

— Уран, — тихо сказал он. — Ещё килограмм, и можно будет начать по-настоящему интересные опыты. Могут понадобиться некоторые реактивы…

— Сделаю всё, что смогу, — кивнул Хольгер.

Вечер был жарким; над южным горизонтом темнела полоса туч, сверкали молнии. «Погода обещает быть нелётной,» — Гедимин недовольно посмотрел на небо. «Этот фронт движется на север и через час будет тут. На месте сестёр Хепри я бы перенёс испытания в ангар…»

Сёстры Хепри прошмыгнули перед ним в информаторий, опасливо глядя на ползущие на север тучи. Гедимин вошёл следом и огляделся в поисках свободного места.

— А вот и Лиск, — усмехнулся Хольгер, поворачиваясь к окну.

— А, вы здесь, — обернулся к ним Линкен, тяжело облокотившись на стол; непрочная столешница под его рукой захрустела. Гедимин увидел на экране открытое почтовое окно — космолётчик переписывался с офицером Звёздного флота по имени Джозеф. «Уже полгода,» — подумал ремонтник, скрывая ухмылку. «Они ещё обругали не всех командиров и политиков?»

— Вы, двое, мне и нужны, — пробормотал Линкен, набивая и отсылая новое сообщение. — Хорошо, что пришли.

— Если нужно выругаться, то попроси Иджеса, — посоветовал Гедимин. — У него хорошо получается.

— Да ну тебя, — шрам на лице Линкена дёрнулся. — Вы знаете, что такое «душа»? Для макак это, кажется, важное понятие, а я как-то упустил его из виду.

Гедимин задумчиво сощурился.

— Никогда не пробовал это выяснить, но… Некоторые макаки говорят, что если у нас нет этой штуки, нас можно заставлять работать и при желании убивать. А если есть, то нельзя. Но чем это может быть…

Линкен хлопнул его по ладони.

— Понятно. Очевидно, это какое-то оружие. Вот память у тебя, атомщик! Ладно, спасибо… — благодарно кивнув, он отвернулся к экрану и продолжил переписку. Гедимин сел рядом, за освободившийся телекомп, Хольгер опустился на пол рядом с ним.

— Сам не хочешь? — Гедимин кивнул на соседний стул. С тех пор, как с машин общего информатория стёрли все игры, посетителей стало в разы меньше — остались только те, кто переписывался с людьми, и студенты разнообразных курсов.

— Дома поиграю, — покачал головой Хольгер. — Почитаешь мне новости?

— «Проект «Слияние»: новый шаг к сближению был сделан в Институте Вистара, штат Пенсильвания…», — Гедимин развернул страницу и изумлённо мигнул. — Эй! Хольгер, Линкен! Сюда! Они всё-таки построили клонарий…

— Кто, какой клонарий? — Линкен развернулся к нему. Хольгер привстал, внимательно посмотрел на экран и хмыкнул.

— Действительно… Жаль, что не для себя.

— «Тридцатого июня закончился цикл роста первого сармата, созданного в рамках проекта «Слияние», и полностью сформированный организм покинул автоклав», — прочитал вслух Гедимин. — «Это большое достижение… и залог будущего…» Так, это не имеет смысла. Тут кусок речи Джеймса и ещё какой-то мартышки…

— Если мартышка — учёный, то читай, — сказал Хольгер.

— Учёного я не назвал бы мартышкой, — сузил глаза Гедимин. — Так, вот дальше… «Как показали тесты, новый искусственнорождённый полностью здоров физически и развит умственно на уровне восемнадцатилетнего подростка… рост шесть футов восемь дюймов, вес двести двенадцать фунтов, внешность и телосложение соответствуют сарматским нормам… Координатор проекта «Слияние» лично присутствовал при первых шагах «новорождённого» и предложил дать ему имя «Эд Вистар». Этот сармат полностью отвечает условиям, выдвинутым координаторами проекта «Слияние». Рассматривается вопрос о скорейшем создании сарматов нового образца и заселении их в пригород Филадельфии, штат Пенсильвания…» Макаки будут рады.

Он повернулся к сарматам. Хольгер согласно кивнул и задумчиво сощурился, Линкен потирал шрам на затылке.

— Шесть футов восемь дюймов… — взрывник провёл ладонью черту на уровне груди. — Вот здесь будет его макушка, что ли?

— Если он сложен пропорционально, то в плечах он будет… — Хольгер пальцами отмерил расстояние по его груди и остановился чуть правее середины. — Хм… Некрупный. Наверное, с такими удобнее будет спаривать мартышечьих самок.

Линкена передёрнуло.

— На что, кроме спаривания, этот карлик будет годен?! В рудниках он сдохнет, не проработав и одной смены…

— Макаки как-то добывали руду, пока не сделали нас, — пожал плечами Гедимин. — И этот справится. Если голова и руки в порядке…

Линкен потёр шрам и поморщился.

— Откуда они будут в порядке?.. Макаки сделали всё, чтобы нас ослабить. Идиотские законы, отрава в пище… теперь ещё эти опыты! Им удобно видеть нас такими никчёмными недомерками. Их они заставят работать, а нас ликвидируют.

— Они думают поселить его в мартышечьем городе, — из-за плеча Хольгера выглянул Кенен и приветственно улыбнулся во весь рот. — Бедный Эд. Мне жалко этого несчастного мутанта. Он ни в чём не провинился, но его разорвут на части. Мартышки будут рады на нём отыграться. К такому сармату, как ты, Джед, или как Линкен, они боятся подходить даже в экзоскелетах. А вот бедный карлик Эд…

— Не думаю, что это забавно, — сузил глаза Гедимин, уловив в голосе сармата насмешку. — Если такого сармата привезут сюда, я не трону его. Никто из нормальных сарматов его не тронет. Макаки — жестокие твари.

— Это очевидно, друг мой Джед, — кивнул Кенен. — Даже выходцу с ледяного Энцелада.

За соседним столом послышался тяжёлый вздох и скрип столешницы — сармат-венерианец, разглядывая экран, навалился на неё всей тяжестью.

— Вот мартышка, — пробормотал он, растерянно глядя на монитор. — Что мне с тобой делать?.. Эй, Кенен, не подойдёшь?

— Со всем желанием, Алекс, — закивал учётчик, оглядываясь на Гедимина. — Прошу прощения, мои друзья…

— Что произошло? — спросил Гедимин, вслед за Кененом подходя к столу Алекса. Линкен и Хольгер, переглянувшись, пошли за ним и встали за его спиной. «Стая,» — мельком подумал ремонтник, удивлённо мигая. «Получается, мы ходим тут стаей…»

— Алексей Юнь, — венерианец пожал Гедимину руку. — Ремонтник Джед с Жёлтого озера? Я о тебе слышал. Но тут, наверное, не по твоей части… Кенен, почитай, что она пишет. Чем вообще думает эта мартышка?!

— Ты… переписываешься с… человеческой самкой? — Линкен прижал ладонь к затылку — видимо, сегодня шрам болел сильнее обычного. Алексей угрюмо кивнул.

— Кого выдали, — буркнул он, протянув взрывнику измятый лист. Скомкать скирлиновую бумагу было непросто, но тут кто-то постарался на совесть, — имя и адрес еле читались среди складок.

— Джессика Уотерс, — прочёл с экрана Кенен. — Довольно пушистая самочка… Ну и чему ты удивился, Алекс? Ты интересен ей. Следовало этого ожидать — они-то переписываются с нами по доброй воле, а не по разнарядке.

— Интересен… — поморщился венерианец. — Это существо считает, что жить на Венере — это романтично, и мечтает туда слетать. Романтично, плавунец её сожри… Тучи сернистого газа, тысячекилометровые смерчи, кислота со всех сторон, — вот что такое эта их Венера. Ни одна мартышка там не выживет. Романтично… Надо деть её куда-то, Кенен. Чтобы она пошла и нашла себе самца среди макак.

— Логично, — пожал плечами Кенен. — Так напиши ей про Венеру — про все ваши климатические прелести и особенности жизни в атмосфере. Про давление на поверхности и добычу всякой дряни из воздуха. Мне тебя, что ли, учить?

Алексей скривился.

— Пробовал. Не помогло. Ей интересно! Вот глупая мартышка…

Гедимин хмыкнул.

— Тебе везёт, — сказал он, покосившись на Кенена. — Твои рассказы кому-то интересны.

— Ага! — Кенен хлопнул его по плечу. — Вот кто тебе поможет, Алекс. Джед знает, что рассказать, чтобы все слушатели разбежались кто куда. У него это получается одинаково хорошо и с самцами, и с сам… Ох!

Он согнулся пополам — Гедимин бил вполсилы, но целился тщательно. Хольгер покачал головой.

— Не надо глупых шуток, — тихо сказал он Кенену. — Гедимин, тебя не хотели обидеть. И Алексей так и не получил полезного совета.

— Скажи ей, что слизистые тески с мохнатыми макаками не общаются, — буркнул Линкен; шрам на его лице нервно подёргивался. — Что мы не умеем спариваться и не плодимся животным путём.

— Она думает, что это неважно, — качнул головой венерианец. — Боюсь, ей будет интересно даже про реактор… или о чём ещё рассказывает всем Гедимин…

— А не должно, — прохрипел, выпрямляясь, Кенен. — Ладно, я придумал, что тебе делать. Спасибо Джеду — куда бы он ни бил, прочищаются мозги… Ты был на Венере во время первых восстаний? Расскажи, что вы сделали с макаками на платформах. Как вы захватили всё железо, и куда дели… излишнюю органику. Что происходит с мартышками в атмосфере Венеры. К чему проявляет интерес местная фауна. Расскажи во всех подробностях. Твоя мартышка сама забудет, как тебя зовут. Больше ты о ней не услышишь.

Алексей сузил глаза, внимательно посмотрел на учётчика и, пожав плечами, повернулся к экрану.

— Если это поможет… — пробормотал он и начал печатать.

— Идём, — Линкен положил руку на плечо Гедимина. Ремонтник удивлённо покосился на него и увидел, что шрам на лице космолётчика заметно дёргается.

— Сбросить Джеймса на Венеру, — еле слышно пробормотал он. — За все его отвратные бредни… Hasu!

04 июля 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Над насосной станцией реял по ветру флаг Атлантиса. С востока — из кустов на самом пологом участке берега — тянуло дымом, этиловым спиртом и подгоревшей органикой. Гедимин принюхался и сглотнул слюну — там жарили сосиски, а к ним обычно прилагалась горчица. «Сходить к ним?» — подумал он и смущённо покосился на Хольгера. «Не сейчас…»

— О реагентах не беспокойся, — Хольгер провёл пальцем по предплечью Гедимина, вычерчивая очередную формулу. — Всё есть, и до всего можно добраться. Вот этот состав воспламеняется от искры. Толчок будет сильный. Если не ошибёшься с направлением. В противном случае будешь снимать звездолёт с верхушки сосны.

Гедимин хмыкнул. «Надо тренировать пилотов,» — думал он. «Много топлива «Гарпия» не поднимет. Надо каждый заряд расходовать с пользой.»

— Вот этот состав тоже неплох, — Хольгер вывел на руке сармата ещё одну формулу. — Очень простой, но немного опасный в приготовлении. Ничего, что я пишу на тебе?

— Пиши, — отозвался Гедимин. — Я запомню, шпионы не увидят.

— Шпионы? — мигнул Хольгер. — Страсти снова накаляются? Даже обидно, что я от всего этого далёк. Столько пропускаю…

Он встал, вошёл по щиколотку в воду и остановился, задумчиво глядя на маленьких рыб на мелководье. Гедимин повернулся на другой бок, дотянулся до озера и плеснул воды на горячую макушку. Солнечные лучи успели нагреть воздух, взлётные полосы аэродрома и тёмно-синюю шерсть на голове сармата — но не озеро, и от него тянуло холодом. Гедимин усмехнулся, вспомнив десятисантиметровый слой льда над головой, сияющее окно проруби и вязкую кристаллизующуюся воду. «Очень много изменений,» — думал он, прикрыв глаза. «Трудно всё запомнить.»

За спиной что-то громыхнуло, и Гедимин развернулся к источнику звука, но увидел только смущённого Кенена со смартом в руках.

— Опять кнопка запала, — пожаловался сармат, поддевая ногтями клавиши. Громыхнуло ещё раз, и Кенен, отключив звук, вынул наушники и недовольно посмотрел на экран. Увидев застывшую там картинку, Гедимин хмыкнул.

— Что ты смотришь? — он отнял у Кенена смарт и заглянул под переднюю панель. — Фантастика? Опять про реактор размером с кулак и стабильные трансурановые элементы?

Кенен, благодарно кивнув, забрал исправный прибор и развернул голографический экран, укладываясь на спину, затылком к солнцу.

— Не на то смотришь, — он задумчиво сощурился. — Дело не в реакторах. Это чистые выдумки, но макаки раскрываются в них до самого дна. Все их мечты, все их страхи, — всё, до капли. Смотри, Джед, и будешь знать о людях всё. Они боятся быть слабыми, но ещё больше, Джед, они боятся стать сильными. И боятся, что кто-то станет сильнее них. Если речь о мышцах, они ещё стерпят… но храни тебя их так называемый бог, если ты станешь умнее них. Тогда они порвут тебя в клочья…

Гедимин пожал плечами.

— Я не понимаю, — буркнул он. — Как всё это следует из реактора без биологической защиты и охлаждения? Тот, кто это придумал, не стал умнее. Он потерял последние мозги.

Кенен с ухмылкой покачал головой и, поймав болтающийся провод, надел наушники. На экране снова замелькали картинки, и Гедимин отвернулся.

Хольгер вынырнул у самого берега и вышел на примятую траву, тут же падая и перекатываясь на спину. Гедимин посмотрел на озеро, потом — на дымок над восточными кустами. Пахло сосисками и горчицей.

— Пойду за едой, — сказал он, выпрямляясь во весь рост. Его подштанники, завёрнутые в комбинезон, вместе с сапогами лежали там же, где одежда Хольгера и Кенена — в примятой траве подальше от воды и песка. «Пусть и дальше лежит. Тут недалеко,» — подумал сармат, поворачиваясь к дороге. Там, на приподнятой над берегом насыпи, стояли двое патрульных в экзоскелетах и смотрели по сторонам. Увидев Гедимина, они едва заметно вздрогнули и повернулись к нему.

— Теск, твою мамашу! Прикройся! — крикнул один из них. Сармат растерянно мигнул.

— Что именно я должен прикрыть? — громко спросил он.

— Прикройся, тебе говорят! — патрульный поднял станнер и направил на Гедимина. Кенен толкнул его в бок.

— С твоими познаниями в местных традициях, Джед, — тяжело вздохнул он, — лучше сиди тут. Я схожу за едой. Хольгер, что тебе принести?

«Ничего не понял,» — досадливо сощурился Гедимин, глядя вслед патрулю. «Что их напугало?»

Кенен, застегнув комбинезон, нашёл среди чужой одежды сапоги и с широкой улыбкой пошёл к кустам, над которыми тянулся дымок. Гедимин видел, как из веток показался сторожевой «джунг», но отдыхающие охранники тут же отозвали его. «Благонадёжный Кенен,» — хмыкнул ремонтник, вспомнив трупы с расколотыми черепами на берегу бездонного озера. «Сармат, которому можно доверять…»

— Гедимин, ты всё-таки с Энцелада, — покачал головой Хольгер; он уже обсушился на солнце и теперь грел спину, растянувшись в траве. Потревоженные насекомые роем кружили над ним, но ни одно не село на его кожу, и Гедимин их интересовал так же мало. Патрульные, возвращаясь от озера, остановились, глядя на них, и рой полетел к ним. «Броненосцы», поспешно опустив лицевые щитки, вполголоса выругались и зашагали прочь.

— Почему? — лениво спросил ремонтник.

— У жителей Земли не принято выставлять на всеобщее обозрение выделительную систему, — Хольгер перекатился набок, чтобы видеть собеседника. — Смотреть на чужую выделительную систему тоже не принято. Самки не показывают грудь. Самцам — можно. Странно, что ты до сих пор не натыкался на эти правила.

— Вот как, — Гедимин задумчиво посмотрел на соседнюю группу купальщиков; там были сёстры Хепри, и когда они входили в воду, то растворялись в ней — тёмно-синяя кожа сливалась с синевато-чёрной озёрной гладью. — Подожди… Тогда как они спариваются? В фильмах, которые смотрит Кенен, и у самок, и у самцов всё открыто.

— Кенен смотрит недостоверные фильмы, — хмыкнул Хольгер. — Но, надо признать, они познавательны…

Учётчик спустился с насыпи, держа в руках полные тарелки. Из его карманов торчали открытые банки и разнообразные тюбики.

— Все разновидности местной пищи, — Кенен поставил тарелки на траву и сам сел рядом, опустошая карманы. — Сосиски, картофельный салат, пирог с яблоками. Что будешь, Джед, — кетчуп или горчицу?

— И то, и другое, — Гедимин забрал у него маленькие тюбики, желтовато-зелёный и два красных. — Что в составе кетчупа?

— Капсаицин, — Хольгер взял один тюбик себе и выдавил его содержимое на сосиску широкой полосой. — Органические кислоты. Интересно было бы получить такие же вкусовые рецепторы, как у людей. Все эти… вещества отличаются для них не только видом… мне трудно это представить.

— Да, капсаицин тут есть, — Гедимин откусил полсосиски, чтобы перебить чрезмерно жгучий вкус. — Я бы тоже хотел такую мутацию. Может, Джеймс ещё пришлёт нам такой мутаген?

Кенен усмехнулся.

— Мы сегодня пропустили праздничную речь, — заметил он, расстёгивая комбинезон; его грудь уже немного порыжела от солнечных лучей. — Интересно, внесут ли нас за это в красный список.

— Список будет длинным, — Гедимин махнул рукой на запад. Между водой и аэродромом расположились десятки сарматов, и многие были тут с самого утра.

Сармат в оранжевом комбинезоне спустился к воде, осторожно обходя лежащих. Кенен привстал, недовольно глядя на пришельца, — и заулыбался.

— Хороший денёк, Линкен!

— Угу, — буркнул взрывник, усаживаясь на траву, и брезгливо посмотрел на «мартышечью» еду. — Чего вы сюда натащили?

— Гедимин просил горчицы, — отозвался Кенен, опустошая банку с салатом. — Чтобы он не обжёг внутренности, я принёс то, чем можно её заесть.

— Ну и вкусы у тебя, — покосился на ремонтника Линкен. Гедимин пожал плечами и выдавил на язык ещё полтюбика горчицы. «В прошлый раз от этой пищи у меня сработала выделительная система,» — вспомнил он и посмотрел на озеро. «Минут через пятнадцать надо отплыть на запад, чтобы никто не видел…»

— Что нового сказал нам наш координатор? — спросил Хольгер. — Я думал, ты давно на озере, — а ты прилежно слушал его…

Линкен хмыкнул. Гедимин посмотрел ему в глаза и увидел серебристый блеск радужки — сармат был чем-то очень доволен.

— Сегодня обошлось без речи, — сказал взрывник, отодвинув от своего локтя банку, брошенную Кененом. — В сети пишут, что две макаки с бластерами подстерегли его на дороге. Теперь он в больнице, но живой. А жаль.

— Покушение прямо в столице? Надо же, — неодобрительно покачал головой Кенен. — Макаки совсем не ценят друзей. И кто выступил вместо него?

— Паркс, сразу за да Костой, — Линкен свернул комбинезон и положил рядом с одеждой Гедимина. — На десять секунд показали сармата-недоростка. Не завидую я ему… Говорят, макаки сделали уже двенадцать таких.

Трава зашуршала — к сарматам приближался ещё один пришелец. Гедимин удивлённо мигнул, поднял на него взгляд — это был Алексей Юнь, озадаченный и хмурый. Махнув рукой собравшимся, он сел рядом с Линкеном и вздохнул.

— Не сработало, — буркнул он, посмотрев на Кенена. — Даже наоборот.

Учётчик озадаченно посмотрел на него и снял наушники.

— О чём ты?

— О мартышке, — слегка поморщился венерианец. — Я написал ей, как ты посоветовал, — про восстания и то, что стало с макаками на Венере. В тот день — и вчера тоже — я в почту не заглядывал. А сегодня там куча писем.

— От этой… самки? — уточнил Кенен. — Что пишет? Если тебя назвали кровожадным уродом, то всё сработало как надо. Люди всегда оставляют последнее слово за собой, только не…

— Да помолчи ты, — сузил глаза Алексей. — Вот никогда не дослушаешь! Она пишет, что ей нравятся мои рассказы. Что я очень брутальный, и она без ума от меня и от всех сарматов. Что ей очень хотелось бы посмотреть на Венеру, на все эти летучие рудники, стаи плавунцов и тысячемильные грозы. Что от меня давно не было писем, и она беспокоится. И что она сейчас пробивает разрешение на видеосвязь с Ураниум-Сити. Если это называется «сработало как надо», то я — венерианский плавунец.

Гедимин мигнул.

— Она хочет увидеть тебя? Это странно, — заметил он. — Видимо, не все мартышки думают, что мы уроды.

Хольгер ткнул его кулаком в плечо.

— Тебе ли жаловаться! Половина местных самочек смотрит на тебя открыв рот, — ухмыльнулся он. — Должно же и Алексу было что-то перепасть.

Линкен поморщился и потёр затылок.

— Дурная выдумка — все эти общения, — пробормотал он. — Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Алекс, похоже, ты попал, — широко усмехнулся Кенен. — Она втрескалась. Не знаю, чем ты её зацепил, но теперь она не отстанет. Ну так пользуйся! Может, вам даже разрешат увидеться. Выйдешь с территорий, подышишь воздухом свободы.

— Да ну вас всех, — буркнул Алексей. — Никуда я не поеду. Пусть летит на Венеру. Их туда пускают, а нас — нет. А это что?

Он отобрал у Кенена банку с недоеденным яблочным пирогом, зачерпнул содержимое и осторожно лизнул.

— Правильно, привыкай, — хмыкнул учётчик. — По ту сторону границы не принято есть чистую Би-плазму. Системы выделения и размножения находятся рядом — если одна неисправна, скоро откажет и вторая, так что там следят, чтобы всё работало.

— Система выделения? — сармата передёрнуло, и он посмотрел на соседей. — Что, с кем-то уже такое было?

Гедимин повернулся к озеру и порадовался про себя, что лица сарматов не так выразительны, как человеческие. Будь он «макакой», сейчас стал бы краснее венерианца…

09 августа 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Респиратор, — Гедимин встал между Линкеном и матовым пузырём защитного поля и сложил руки на груди. Космолётчик хмыкнул.

— Ни к чему. Оно же всё под куполом.

Гедимин молчал и не двигался с места. Линкен усмехнулся.

— У тебя там уран кипит в азотной кислоте — и ты думаешь, что респиратор защитит?

— Респиратор — или иди гулять, — сузил глаза Гедимин. Реактивы за его спиной негромко шипели, и следовало размешать их для равномерности реакции, — но он не торопился.

— Атомщик, — криво усмехнулся Линкен, надевая капюшон и закрепляя под ним ремешок респиратора. — Теперь доволен?

— Сойдёт, — кивнул Гедимин; из-под респиратора голос звучал глухо, но так было даже лучше — меньше будет услышано снаружи, за стенами ремонтного ангара. Он шагнул в сторону и повернулся лицом к защитному полю и прозрачному чану под ним. Из-под купола высовывалась длинная рукоять лопатки, плоским концом уходящей под жаропрочную крышку. Изнутри по ней стекала влага, и Гедимин настороженно косился на сварные швы, протянувшиеся поперёк крышки. В этих местах стекло было толще и прочнее, и герметичность он проверял, но концентрированная кислота всё равно не внушала ему доверия.

— Да, основательное хозяйство, — покачал головой Линкен, глядя сквозь купол на медленные движения лопатки во влажном реагенте. Он тихо шипел, испарения оседали на крышке и стекали обратно по прохладным стенкам, капая на жёлтый с прозеленью порошок на дне.

— Здесь, надо полагать, готовый продукт? — Линкен заглянул под прозрачные крышки небольших ящиков. — Не очень много… Это, наверное, долгий процесс?

— Разве? — Гедимин удивлённо посмотрел на почти полный короб с зеленовато-жёлтым веществом. Подписывать ящики он не собирался — если их найдут, лучше им остаться нераспознанными.

— Вот это, чёрное, — то, что ты делаешь из жёлтого кека, так? — Линкен тронул пальцем крышку ёмкости с почти израсходованной закисью урана. Гедимин покачал головой.

— Это и есть жёлтый кек. Готовый продукт — рядом. Сегодня, если всё пройдёт гладко, переработаю полный килограмм.

Линкен мигнул, недоверчиво посмотрел на ремонтника, потом — на ёмкости.

— Это жёлтый кек? Чёрный с прозеленью?! Мать моя пробирка…

— У людей всё так, — усмехнулся Гедимин. — Мог бы уже привыкнуть.

Он осторожно опустил стеклянную лопатку в смесь реагентов. Она уже перемешалась до полной однородности, состав пожелтел, но ещё дымился, и Гедимин отсчитывал минуты и ждал.

— Аммиак скоро привезут, — сказал он вполголоса. — Оборудование у меня уже готово. Сложнее будет с водородом. Из абсорбента его непросто вытряхивать, а доказать, что мы заправляем что-то газом… Кенен обещал помочь, но его ещё поймать надо.

Линкен мигнул и поднял руку.

— Так, подожди, — он согнул пальцы, разогнул три из четырёх и посмотрел на Гедимина. — Вот это вещество ты засунешь в аммиак?

Ремонтник кивнул.

— Если не вдаваться в подробности, так и будет, — сказал он, прислушиваясь к шипению реактивов.

— А потом… Потом ещё что-то будешь делать с ним и водородом? — сощурился Линкен.

— Да, так, — кивнул Гедимин, приподнимая нагретый контейнер и осторожно встряхивая его. Вязкая зеленовато-желтая смесь поползла наружу, в подставленный короб. «Ещё одна засыпка,» — он заглянул в ёмкость с жёлтым кеком. «Ещё час…»

— Ещё мне будет нужна плавиковая кислота, — сказал он. — И новое оборудование. Но труднее всего будет, когда дело дойдёт до фтора. А потом… Если до тех пор охрана меня не вычислит, тут будет стоять центрифуга. Если с ней что-то будет не так…

Он, не договорив, дотянулся до генератора защитных полей и прикрыл матовым куполом поддон с мокрой жёлтой пылью. Он медленно просушивался в потоках горячего воздуха.

Линкен разогнул ещё один палец, мигнул и растерянно посмотрел на ремонтника.

— Плавиковая кислота, фтор… Ты будешь получать всё новые и новые соединения. Наверное, мне их не запомнить… Скажи сразу — какое из них будет взрываться?

— Все, — мрачно сказал ремонтник, покосившись на стеклянную крышку. Кислота тонкими струями стекала по ней на чёрную пыль на дне и шипела, испаряясь на горячем стекле.

— Особенно это касается фтора, — он слегка поморщился. — Но если ты говоришь о цепной реакции… Даже после обогащения до неё не дойдёт. Слишком мало урана — критическую массу не набрать.

— Мало?! — шрам на лице Линкена дёрнулся. — Десять килограмм, ты говорил? Этого мало?

Гедимин кивнул.

— Это кек. Когда его удастся обогатить хотя бы до пяти процентов, останется килограмма два или даже меньше. Если довести до семидесяти — всего сто граммов. Это очень мало.

Линкен обошёл защитные поля по кругу и остановился перед Гедимином.

— Всё это оборудование, два месяца работы — и на выходе всего сто граммов урана?!

— В лучшем случае, — буркнул ремонтник. — Отойди от купола и внятно скажи, что тебе нужно.

— Мне? — Линкен провёл пальцем по шраму на щеке. — Уже ничего. Спасибо, что показал мне свою… лабораторию. Я никогда не видел, как это делается. Но… я думал, что это будет проще. Значит, сто граммов… Это вот столько?

Он одним пальцем отмерил фалангу на другом. Гедимин кивнул.

— Окись — тяжёлое вещество.

— Что ты будешь делать с ней? На что она годна? — спросил Линкен.

— Положу в бочку с водой и буду смотреть на свечение, — пожал плечами ремонтник. — Других применений пока не предвидится.

Линкен посмотрел на него долгим задумчивым взглядом.

— У тебя глаза светятся, — сказал он. — Это хорошо. Не прекращай работу, атомщик. Десять килограмм — это немного. Будет больше.

15 августа 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Еловые ветви на фоне темнеющего неба казались чёрными; солнце давно ушло, медленно сгущались сумерки. Гедимин вполглаза следил за бортовыми огнями «Иглы» — винтолёт осторожно протискивался между веток. Одну он задел, и она качнулась.

— Хватит, — Сешат, наблюдающая за полётом, украдкой провела рукой по глазам. — Ничего уже не видно. Приземляйся.

— И верно, — Мафдет тронула рычаг на пульте управления, и винтолёт, не зацепив ни одной ветки, выскользнул из кроны и медленно опустился на россыпь хвои. Под елью легко было его искать — тут, в вечной тени, трава не росла.

Мимо, подняв ветер и ослепив наблюдателей бортовыми огнями, пронеслась «Гарпия». Её дюзы на повороте полыхнули, и она рванулась вперёд, на считанные сантиметры разминувшись с еловой веткой.

— Эй! — крикнул Гедимин в просвет между деревьями. — На сегодня хватит.

Сешат и Мафдет сидели рядом с «Иглой», разглядывали её в свете фонаря, приглушённо переговариваясь. Гедимин опустился рядом. Из полумрака с «Гарпией» в руках вынырнула Лилит.

— На две секунды быстрее, — объявила она, присаживаясь на ковёр хвои.

— Солнце ушло, пластины остыли, — недовольно сощурился Гедимин. — Пустая трата топлива. Днём надо было тренироваться.

— Ты, атомщик, давно бы придумал, как подогреть их без солнца! — фыркнула Лилит.

— Эй, вы, тише, — покосилась на них Мафдет. — Ну как, Гедимин? «Игла» готова к бою?

— Она готова давно. Теперь нужно готовить пилота, — ремонтник осторожно развернул винтолёт другим бортом к себе. Вязкая тёмная масса, покрывающая обшивку, была содрана у хвостового винта, ещё несколько царапин осталось на носу — там еловая ветка чиркнула вскользь.

— Два соприкосновения, — Мафдет достала ветошь, чтобы вытереть уже ненужную слизь досуха. — Но летать в ёлках… Ты же не думаешь, что макаки притащат на площадку дерево?

Гедимин пожал плечами.

— Удара по хвосту можно было избежать. Продолжишь завтра. Когда останутся только мелкие царапины, можешь считать себя готовой.

Мафдет повертела в руках очищенную от слизи «Иглу». Длинный тонкий винтолёт укоротился и раздулся, приняв привычную для таких механизмов форму бочки с хвостом и винтами.

— Если они притащат ёлку, я им её в экзоскелеты затолкаю по частям, — пробормотала самка.

Лилит подошла к глайдеру, оставленному под деревом, заглянула в кабину и хмыкнула.

— Без четверти десять. Мы сегодня спать собираемся?

— Полетели, — Сешат, потянувшись, поднялась и подобрала «Иглу», завёрнутую в ветошь. — Я думаю о третьем испытании. Прошлый год все помнят?

Сарматы переглянулись, Гедимин сузил глаза.

— Им, вроде, объяснили, что так не делают, — пробормотала Лилит, но уверенности в её голосе не было.

— Это макаки, — поморщился Гедимин. — До них не доходит.

— В этом году может быть ещё хуже, — качнула головой Сешат. — А может — наоборот…

— Встречаемся с «Марсом» и «Тау», вырабатываем тактику, — пожал плечами ремонтник. — Сейчас говорить не о чем.

Лилит недовольно покосилась на него и прижала к груди «Гарпию».

— Иджес нам не нужен, — буркнула Мафдет. — И он не согласится. А у меня есть идея. Генератор автономных полей у тебя в ангаре?

Все самки повернулись к Гедимину. Он недовольно сощурился.

— Перед соревнованиями возьмёшь с собой «Иглу» и закатаешь её в поле поверх обшивки. Хольгер говорил, что оно держится полчаса? Это было ещё зимой, сейчас, наверное, ты довёл срок до суток. Ты ведь не любишь несовершенные механизмы, верно?.. Нам хватит и часа. Винты мы прикроем манёврами, останется только не промахнуться. Пилотом буду я…

Гедимин покачал головой.

— Очень плохая идея. Генератор засекречен. Узнают, что он у меня есть, — в лучшем случае, расстреляют.

— Кто поймёт? — Мафдет тронула его за плечо и заглянула в глаза. — Кто вообще знает о такой штуке? И кто разглядит защитный слой поверх обшивки? Я знаю, это не простое поле, ты работал над изменением формы, — оно в точности повторит обводы «Иглы». Никто не будет проверять обшивку…

— Тогда сломай датчики попаданий, — сузил глаза ремонтник. — За это не расстреливают.

Сёстры Хепри переглянулись.

— Тебя сильно напугали, — вздохнула Мафдет. — Ладно, как хочешь. Кто за штурвалом?

— Я, разумеется, — фыркнула Лилит. — Гедимин, садись со мной. Ещё успеем до отбоя…

— Забрось меня на рудник, — попросил ремонтник, пробираясь мимо штурвала к слишком тесному креслу.

— Эй! Ты что, спать там будешь? — насторожилась самка. — Ты уже не успеешь в посёлок.

Гедимин пожал плечами.

— Много работы. Некогда спать. Выберусь с попутным глайдером. Завтра собираемся там же и в то же время?

— Как обычно, — кивнула Лилит. — Смотри, не надорвись. На последних полётах ты нам, в общем-то, не нужен…

— Эй! — Мафдет постучала в переборку. — Гедимин, не слушай её. Завтра снова полетим ломать ёлки и жечь горючку. Девять дней в запасе… Говорила же, начнём в мае, — нет, тянули до последнего…

Глайдер взлетел. Дрон-наблюдатель, проплывающий над лесом, мигнул ему бортовыми огнями, — все места тренировок были известны, и пролетающие там корабли подозрений не вызывали. Гедимин, глядя на темнеющее небо, думал о последних килограммах жёлтого кека и припрятанном баллоне аммиака. До следующего этапа опытов оставались считанные дни — и несколько доработок оборудования.

25 августа 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Давно рассвело. За стенами ремонтного ангара гудели приземляющиеся глайдеры — на рудник прибыла утренняя смена. Их шум не мешал Гедимину, как и мерный гул трансформатора за восточным окном; его разбудил тихий шорох открывающихся ворот. «Рано,» — недовольно подумал он, глубже втискиваясь под свёрнутый брезентовый полог. «Ещё пять минут…»

— Ремонтная база, первая, которую тески взяли в свои руки, — громкий голос принадлежал кому-то из охраны. Стальные «копыта» загрохотали по полу. «Этим чего надо?» — Гедимин неохотно открыл один глаз. Выбираться из-под брезента ему не хотелось. Он не помнил точно, когда отключился — смутно вспоминалось, что он успел отключить, разобрать и рассовать по тайникам всю «обогатительную» технику, и что за окнами ещё было темно, когда он устроился подремать на платформе рудовоза.

— Начинает работать вместе с первой сменой, через четыре минуты прибудет их глайдер, — продолжал пояснения охранник. «Кому он это рассказывает?» — лениво удивился Гедимин. «Новички?»

— Можете сделать один-два кадра, — сказал другой, приглушённый, голос. — Это образцовая база. Что-что, а железо у тесков всегда в идеальном порядке.

— Эту машину пригнали на ремонт? Один из рудовозов, верно? — третий голос принадлежал самке. Луч фонаря скользнул по кабине рудовоза, дотянулся до платформы и зацепил свёрнутый тент. Гедимин прикрыл глаза ладонью.

— Стой! — крикнул охранник, отводя фонарь в сторону, но поздно — белая вспышка осветила и платформу, и брезент, и сонного ремонтника. Гедимин выбрался из-под тента и сел на краю, растерянно мигая.

— Чего надо?

— Теск, твою мать! — рявкнул охранник в тяжёлом экзоскелете, направляя луч фонаря сармату в лицо. — Ты что, спал тут?!

— Это мой ангар, — буркнул Гедимин, поднимаясь на ноги. — Фонарь убери.

— Вот гребучий теск, — пробормотала «макака», отводя луч в сторону. — В посёлке спать надо! Иди, умой рожу и сгинь с глаз!

Он с угрожающим видом поднял строенный бластер. Гедимин, удивлённо мигнув, отметил, что его экзоскелет был отмыт до блеска, хотя по плану до мойки оставалось ещё пять дней.

— Гедимин Кет, старший механик, — вполголоса пояснил для самки с камерой один из охранников. — Вам лучше выйти, мисс Фостер. Обычное нарушение распорядка, охрана разберётся.

Ремонтник мигнул ещё раз и, прищурившись, посмотрел на охранника. «Я им разберусь…»

— Эй! Я никуда не пойду, — самка, развернувшись, направила камеру, соединённую со смартом, на Гедимина. — Никуда, пока не удостоверюсь, что с этим сарматом всё в порядке. Эй! Можно задать вам вопрос?

Охранник в тяжёлом экзоскелете, покосившись на ремонтника, встал между ним и самкой.

— Мисс Фостер, у вас есть список тех, с кем можно говорить, — нахмурился второй, разворачиваясь боком к воротам. — На этого сармата разрешение вы не получите.

— Почему? — повернулась к нему самка.

Первый охранник толкнул Гедимина в плечо.

— Хватит пялиться! Сейчас она уйдёт. Иди, чини свой… рудовоз!

— Эй! Я всё вижу, — крикнула мисс Фостер, прицеливаясь камерой в «броненосца». — Вы ударили его. Это нормально?!

— Гедимин — неблагонадёжный сармат, — поморщился второй охранник. — Пока я отвечаю за вашу безопасность, вы будете меня слушать. Оставьте ангар в покое. У нас ещё много объектов.

— Очень интересно, — самка, пользуясь тем, что её в плечо толкать побаивались, встала на дороге и прикоснулась к экрану смарта. — Неблагонадёжный? Он… преступник, бунтовщик, то и другое?

— И ещё много чего, — проворчал первый, направляясь к воротам. — Скоро начнётся их смена. Идём, пока нас рудовозом не придавило.

Гедимин склонился над умывальником, вылил на макушку и за шиворот по пригоршне холодной воды, — охлаждённый мозг заработал быстрее. «Журналист? А, вот как Иджеса подловили в ангаре. Надеюсь, меня не засняли. Или сотрут.»

За спиной сверкнула белая вспышка. Обернувшись, сармат увидел мисс Фостер с камерой. Охранники стояли у ворот и недовольно смотрели на неё.

— Незаурядная личность, — хмыкнула самка, глядя на Гедимина. — Надеюсь узнать больше. Надеюсь, у вас не будет неприятностей из-за этого. Хорошего дня!

…Там, где в прошлом году проходили Летние полёты, давно выстроили пятиэтажку; тут были валуны, чахлые сосны между ними, — сейчас землю очистили, залили синеватым фрилом. Последние ряды трибун строили уже в августе, перед новыми соревнованиями — но всё равно места хватило не всем, и Гедимин с «почётной» скамьи на самом верху видел, как опоздавшие рассаживаются на крышах соседних домов. Голос комментатора доносился из будки, встроенной в одну из стен амфитеатра, там, где трибуны обрывались; там же, у окошка, висел дрон-наблюдатель, дожидаясь последнего приказа. Внизу выстраивались у длинной стартовой стойки пилоты всех звеньев. Их по-прежнему было десять, и каждый прикрепил к комбинезону две таблички с названием звена — одну на спину, вторую на грудь. Охранники и служащие — все люди Ураниум-Сити — собрались внизу, на первых рядах трибун, один человек стоял в кольце «броненосцев», подозрительно оглядывающихся по сторонам. «Мэр Моранси?» — неуверенно подумал Гедимин. «Никогда не запоминал их лица…»

— Неплохая площадка, — хмыкнул Иджес, толкнув ремонтника в бок. — Есть где развернуться. Ну что, проверим, кто чему научился за год?

— Опять за своё, — недовольно сощурился Гедимин. — Мы работаем не для этого.

— Гедимин знает, кто чего достиг, — едва заметно усмехнулась Мика Марци. — Он ночами не спал, всё думал над чертежами. Нам сегодня ничего не светит, правда ведь, Джед?

Наблюдательный дрон взлетел над площадкой и замигал бортовыми огнями. Голографические проекторы выстраивали в небе кольцо воздушного коридора, подсвеченное зеленью. Над ним горела изжелта-зелёная буква «U».

— Вторые Летние полёты Ураниум-Сити объявляются открытыми! — прогремело над стадионом. — Мы все приветствуем наших пилотов! Десять звеньев, лучшие из лучших на Канадских территориях, готовы к состязаниям! Я объявляю первый полёт — Урановые гонки!

Гедимин невольно усмехнулся. Пока «макака» с рупором перечисляла участников и их модели, он задумчиво смотрел на букву над трассой. В последнее время она часто ему попадалась. «Может быть, у нас, как у города макак, будет свой герб,» — подумал ремонтник. «Ещё одна традиция…»

— А твоя «Гарпия» выглядит по-старому, — тронула его за руку Мика. — Снаружи ничуть не изменилась. А чего ты успел напихать внутрь?

Десять «звездолётов» выстроились на стартовой стойке. Гедимин не ошибся в предположениях — почти все они были плоскими, лёгкими, тёмно-серыми, с небольшими баками для стартового топлива и поблескивающими пластинами на обшивке. Заходящее солнце светило косо, но его лучи ещё дотягивались до стадиона в просветы между пятиэтажками. «Ветра нет,» — Гедимин покосился на озеро. «Значит, равные условия. Дело за Лилит. Если правильно рассчитает время для толчка… и если никто больше не выучился на инженера-химика…»

Дрон издал громкий гудок, и все десять «звездолётов», сорвавшись с места, нырнули в светящееся кольцо. Теперь Гедимин видел только расплывчатые тени и блики — скорости были огромны. Чья-то модель, не удержавшись на кольце, вылетела вон, просвистела над трибунами и впилась в стену пятиэтажки. Иджес вполголоса помянул несколько способов спаривания.

Когда Гедимин снова взглянул на кольцо, оно уже было разделено финишной чертой, и летучие тени борт о борт приближались к ней. Доля секунды — и они сплошным потоком прошли сквозь неё. Дрон запищал, отсчитывая последние мгновения. Корабли, виток за витком сбавляя скорость, садились на землю, кто-то даже посадил свой «звездолёт» обратно на стойку. Иджес немигающим взглядом смотрел на них. Гедимин разглядывал свои руки. «Жёлтые пятна сходят,» — машинально отметил он, тронув пальцем старый ожог — кислота брызнула на ладонь и прожгла перчатку. «Взять у лаборантов подходящую спецодежду. Сейчас там много сарматов, должен быть мой размер.»

— Победители Урановых гонок! — объявил невидимый комментатор, и все шорохи на стадионе смолкли. — Снова у нас есть неоспоримый победитель, и это звено «Эгион», обогнавшее соперников на целых полсекунды! Звенья «Тау» и «Аргентум» разделят между собой второе место с точностью до сотой доли секунды…

— Полсекунды, — хмыкнула Мика, повернувшись к Гедимину. — Тебе наступают на пятки, атомщик.

— В следующем году я тебя обгоню, — пообещал Иджес. — Но вот «Аргентум»… этот грёбаный «Аргентум»…

Снизу донёсся негромкий хруст и лязг. Сарматы посмотрели на поле и переглянулись.

— Ура-ан и торий, — пробормотал Иджес. — Они что, издеваются?!

Посреди площадки выставили конструкцию из тонких фриловых плит и планок, кое-где соединённых полотнищами и тросами. Гедимин встал, попытался заглянуть внутрь, — ни одной прямой траектории там не было, и ни одна не прослеживалась до конца. Тихо загудел поток воздуха, нагнетаемый из-под конструкции, и полотнища и тросы затрепетали.

— Меня не взяли в пилоты, — буркнула Мика, сложив руки на груди. — Их проблемы.

— Просветы широкие, — заметил Гедимин, возвращаясь на место. — Никто не разобьётся, если не будет спешить.

— Этого лабиринта на сутки хватит, — покосился на него Иджес. — До темноты будем над ним сидеть?

Гедимин посмотрел вниз — к стартовой стойке с неуклюжей на вид моделью «Иглы» вышла Мафдет. «Тренировались. Должна быть готова,» — он перевёл взгляд на лабиринт, чтобы случайно не смутить пилота. Дрон загудел, подавая сигнал к старту.

Сверху лабиринт почти не просматривался; полотнища трепыхались, канаты и планки раскачивались от ветра и столкновений с винтолётами. Кто-то из пилотов, выругавшись, опустил пульт, — одна из моделей намертво завязла в мешковине и, оборвав крепления, упала вместе с полотном на дно лабиринта. Остальные, лавируя в подвижных сетях, медленно пробирались к выходу. Иджес давно был на ногах — он, недобро щурясь, разглядывал своего пилота.

— Ну, шевелись, твою мамашу, — прошипел он. — Не спи!

Гедимин взял его за плечо и подтолкнул к скамье.

— Это не поможет. Она тебя не слышит. А услышит — будет ещё хуже. Сиди тихо!

Он увидел, как среди планок мелькнул длинный тёмно-серый корпус. «Игла» теперь полностью оправдывала своё название. Проходы между планками были узкими, но их ширина не изменялась при каждом дуновении ветра. «Игла» медленно, но верно приближалась к выходу. Гедимин вернулся на скамью и сидел там, щурясь на закатное солнце, пока дрон не загудел, отмечая завершение гонки.

— Эй, что ты сделал с этим кораблём?! — Мика удивлённо мигала, глядя на «Иглу». Почти все винтолёты уже приземлились на финишную стойку, последние, запутавшиеся в канатах и мешковине, вызволяли сами пилоты, отмахиваясь от охраны. Мафдет, взяв «Иглу» на руки, сдувала с неё пыль и волокна, прилипшие к винту. Повертев головой, она нашла Гедимина и помахала ему кораблём.

— Вот так трансформер, — покачал головой Иджес. — Даже винты складные… Сколько времени ты на него потратил? Это с ним ты сидел по ночам в ангаре?

— В том числе, — отозвался Гедимин. «В следующем году таких трансформеров будет много,» — думал он. «Нужно ещё что-то. Прожигатель на носу? Было бы полезно в верёвочных лабиринтах…»

— Первое место получает звено «Эгион»! — объявил комментатор. — У звена «Марс» — второе место, третье принадлежит звену «Аргентум»!

— Ура-ан и торий, — недобро сощурился Иджес. — Опять этот грёбаный «Аргентум».

— Завидуй молча, — хмыкнула Мика. — Тебе в этот раз хоть винты не менять…

— Кто механик «Аргентума»? — спросил Гедимин. Мика ткнула пальцем в одного из сарматов на скамье. Он был в форме старшего ремонтника; встретившись взглядом с Гедимином, он вскинул руку в приветствии и тут же опустил — такие жесты всё ещё были под запретом.

— Торкват Марци, «Волчья речка», — вполголоса пояснила Мика. — Неплох. Очень неплох.

Иджес недовольно сузил глаза.

— До Гедимина ему не дотянуться, — проворчал он, поворачиваясь к стадиону. — Уран и торий! Они опять его притащили?!

Гедимин молча кивнул. Над стадионом, мигая бортовыми огнями, повис бронированный дрон, окружённый переливающимся облаком. Рядом с ним висел круглый белый шарик.

— Последний этап — Воздушный бой! — крикнул комментатор. — Весь космофлот Ураниум-Сити против единственного дрона-мишени! Белый дрон лишён какого-либо оружия, а также защиты, — любое попадание по нему будет засчитано! Для победы достаточно попасть в него трижды, первый, кто это сделает, займёт первое место! Внимание — за попадания по дрону-матке очки не засчитываются!

— Что они задумали? — прошептала Мика, глядя на дроны. — Тут должен быть какой-то подвох.

— Ты не пойдёшь туда? — удивлённо спросил Гедимин, кивнув на стартовую стойку. Все десять пилотов уже собрались там. Сешат вышла на поле и поставила на скамью тёмно-серый планер. «Зря,» — качнул головой Гедимин. «У «Гарпии» недостаточная маневренность. А скорость ей не поможет.»

— Сказала же — не взяли, — фыркнула Мика. — Потом прибегут жаловаться.

— Ты — хороший пилот, — сказал Гедимин. — Они поступили глупо.

— Ты что, с Кененом переобщался? — покосилась на него самка. — Лучше скажи что-нибудь про свой реактор!

Десять «звездолётов» сорвались со стартовой стойки, сужая круги над и под неподвижным дроном. Его белый спутник висел за радужной плёнкой, слегка покачиваясь. Чей-то лазер сверкнул, но вспышка отразилась от плёнки и погасла.

— Опять за своё, — сузила глаза Мика. — Макаки будто хотят победить в этой игре. На кой им это? Флажок, что ли, им дадут?

Гедимин молча следил за «Гарпией», бесцельно нарезающей в небе круги. Она поднялась высоко над стадионом и превратилась в точку… точнее, в чёрную комету, слегка размазанную из-за высокой скорости. «Разгоняется,» — подозрительно сощурился он. «Зачем?»

Белый дрон внезапно пришёл в движение и вынырнул из-под голограммы. Все корабли, сверкая лазерами, кинулись к нему, но он тут же нырнул обратно, и лучи отразились от зеркальной преграды. Корабли — те, что могли зависать в воздухе — остановились неподалёку. Дрон замер на месте. Только «Гарпия» всё кружила в небе, как будто её пилот забыл и о мишени, и о состязаниях.

— Чего она там болтается? — спросил Иджес. — Новая выдумка? Ну да, верх оттуда хорошо простреливается, но дрон может снизу вылезти…

— Не знаю, что на уме у Сешат, — покачал головой Гедимин. — Надеюсь, это не…

«Гарпия», выписав очередной виток, клюнула носом и, завалившись в крутой штопор, пошла к земле. Гедимин изумлённо мигнул — и в ту же долю секунды «звездолёт» на полной скорости врезался в углубление на верхней полусфере дрона. Двигатели полыхнули, придавая падающему кораблю дополнительное ускорение — и дрон с грохотом раскололся надвое и вместе с провалившейся в него «Гарпией» рухнул на стадион. Белый шарик повис в воздухе, отстав от падающего «защитника», и девять красных вспышек сошлись на нём одновременно. Маленький дрон заметался, но сарматские корабли были повсюду. Те, кто не успел выстрелить в первые секунды, гонялись за мишенью над стадионом. Обломки бронированного дрона дымились на площадке. Гедимина толкнули в плечо; он увидел, как все сарматы молча встают, и каждый вскидывает правую руку.

— Так его, — прошептала Мика ему на ухо. — Так!

Гедимин растерянно покачал головой. «Этот поступок не имел смысла,» — думал он, глядя на обломки дрона. «Это всего лишь механизм. Уничтожить два своих же механизма и радоваться этому… Ничего не понимаю.»

— Ты придумал? — тихо спросил Иджес. — Жаль, вам не засчитают победу! Я бы засчитал.

Корабли сели, пилоты подобрали их. Сешат разглядывала то, что осталось от «Гарпии». К ней подошла Лилит, протянула руку к «звездолёту» и тут же отдёрнула — крыло дымилось. Белый дрон висел у комментаторской будки, в полной тишине из неё доносились приглушённые проклятия.

— Как вы видите, не все участники внимательно слушали правила, — наконец прозвучало над стадионом. — Однако у нас есть несомненные победители, и я рад их назвать. Первые три успешных выстрела сделал пилот звена «Аргентум»!

— Так его и этак, — пробормотал Иджес, смущённо покосившись на Гедимина. — Видишь, я ничего не сказал про спаривание!

— На втором месте — звено «Тау»! — объявил комментатор, и Иджес, забыв о соперниках, повернулся к Гедимину и хлопнул его по плечу.

— «Тау»! Мы идём вровень, атомщик. Ещё год — и я тебя обгоню!

— Пока что вас обоих обогнал Торкват, — хмыкнула Мика. — Хотя… я бы тоже засчитала таран. Вот только макаки… Как бы тебя снова не потащили на расстрел.

— Могут, — кивнул Гедимин. «Можно сказать, что это случайная авария,» — думал он. «Но не поверят. Зачем Сешат понадобилось это делать? На редкость нелепый поступок…»

— И теперь мы называем победителей вторых Летних полётов! — возвысил голос комментатор. — Во всех трёх состязаниях отлично показали себя пилоты звена «Аргентум» — оно по праву получает первое место! Второе разделили между собой звенья «Тау» и «Эгион»…

— Ага! — Иджес ухмыльнулся, многозначительно посмотрев на Мику. — Я сравнялся с Гедимином!

— А Торкват обошёл вас обоих, — отозвалась самка. — Подождём следующего августа!

Секунду спустя вокруг них собрались все механики. Обнялись все разом — даже у Гедимина захрустели кости, но он был доволен и не вырывался.

— Рад был встретиться, — Торкват Марци крепко сжал его руку. — Необычные у тебя корабли — что прошлогодний, что этот… Жаль, что твой звездолёт разбился. Может, тебе нужна помощь в его ремонте?

Гедимин покачал головой. Он видел, как на трибуны за спиной Торквата пробирается Хольгер, а за ним — Линкен, и охрана оттесняет сарматов от площадки к лестницам. Внизу, у выгоревшего пятна на месте падения дрона, стояла самка-журналист со смартом в руках. Охранник за её плечом что-то быстро объяснял ей, она рассеянно кивала; её взгляд был направлен поверх трибун — прямо на Гедимина. Ремонтник растерянно мигнул и отошёл от ограждения. «Гонки выиграл Торкват,» — думал он. «Если она пишет о полётах, пусть поговорит с ним. Я тут уже ни при чём.»

27 августа 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Значит, они оставили центральному информаторию наиболее важные функции? — Гедимин задумчиво покачал головой. Днём шёл дождь, и вечер выдался прохладным, небо так и не очистилось от туч, дорожное покрытие блестело от влаги. Порывистый ветер с озера дул сарматам в спины, подгоняя их к площади перед «фортом». С тех пор, как эти здания поставили здесь, их не достраивали, и сейчас, в окружении пятиэтажных сарматских бараков, они казались крошечными.

— Тогда выходит, что общение с мартышками — так же важно, как обучающие курсы, — хмыкнул Гедимин, заглянув в окно информатория. — Всё равно, ты учишься на инженера, или Линкен ругает командиров со своим космолётчиком. Для макак это равноценно — и очень важно.

— Они странные, — кивнул Хольгер с едва заметной усмешкой. — Но к этому привыкаешь. Смотри, Линкен уже на месте.

— Заберём его и пойдём в барак, — сказал Гедимин. — Там свободнее. А вообще… в последнее время я часто вижу его здесь. Интересно, в какую смену он сейчас работает…

Кенен Маккензи копался в ящике стола администратора, перебирая диски, но, увидев сарматов, развернулся к ним.

— Эй, Джед! Ты вовремя, — он, не разбираясь, сунул несколько дисков в карман и направился к Гедимину. — Мы с Линкеном нашли интересную статью. Тебе понравится!

Ремонтник удивлённо мигнул.

— Обычно тебя не интересовало то, о чём я читаю, — заметил он. — Как и Линкена.

— И то верно, — усмехнулся Хольгер. — От науки у тебя, Кенен, закипел бы мозг. И ты не смог бы оценить, интересно это будет Гедимину или нет. Значит, речь о чём-то другом…

— Уран и торий, — буркнули из-за стола, мимо которого проходил ремонтник. Гедимин обернулся и увидел Алексея. Сармат застенчиво улыбнулся и поднял вверх ладонь с растопыренными пальцами.

— Так говорят на твоей базе, да? Мне нравится, — пробурчал он и опустил взгляд.

— Да, так, — подтвердил Гедимин, опускаясь на пол рядом с его креслом. — Ты не механик?

— Я с «Гуннар — четыре», с выщелачивателя, — качнул головой Алексей. — Оператор сорбционной установки. Вот, рассказываю мартышке, что это такое.

— Ещё не сбежала? — хмыкнул ремонтник. — Наверное, уснула за столом.

Алексей усмехнулся.

— Нет, — он, сам себе не веря, покачал головой. — Кажется, ей… интересно. Странная мартышка! Чем ветер не шутит… может, ещё поговорим вживую. Она тут недалеко живёт, в поселении Грейт-Фолс…

— Ну, хорошо, что вам хорошо, — Гедимин поднялся с пола и успел увидеть, как брезгливо морщится и потирает затылок Линкен. — Меня ни к кому не допускают. Я бы и на мартышку согласился.

— Хватит болтать, атомщик, — Линкен развернулся вместе с креслом и недовольно посмотрел на сармата. — Иди сюда. Тут про тебя пишут.

Гедимин удивлённо мигнул.

— Не уверен, — пробормотал он, садясь рядом с недовольным взрывником. — А ты сейчас в какой смене? Уже неделю пересекаемся в информатории…

— Какие смены… — поморщился Линкен. — Шахту на днях закроют. Я больше не взрывник. На буровой установке сижу. Работа дневная. Поэтому пересекаемся… Не подумай, я тебе всегда рад. Но… Даже не знаю, что теперь будет.

— Надо же, — растерянно мигнул Гедимин. — У вас была хорошая шахта. И её заменили на скважины? Очень странно… Не вижу в этом смысла.

— Ты всё ещё ищешь смысл в том, что делают макаки? — вздохнул взрывник. — По плану к концу года шахт вообще не останется, только скважины. Ну да, работа станет легче, но…

Он посмотрел на свои пальцы с недостающими фалангами. Гедимин сочувственно кивнул.

— Всегда можно взять немного реактивов и уйти в лес, — тихо сказал он. Линкен криво усмехнулся.

— Ладно тебе, — проворчал он. — Посмотри, что пишут в новостях. Потом ответишь на пару вопросов…

Кенен, выглянув из-за плеча Гедимина, хихикнул.

«Что их так разобрало?» — растерянно мигнул ремонтник, наклоняясь к экрану. Сверху, под заголовком статьи, он увидел фотографию — пилоты звеньев-победителей стояли рядом, держа в руках наградные флажки. Он сам сидел у их ног, рядом с Торкватом и Иджесом, и слегка щурился — закатное солнце светило прямо в глаз.

— Сверху статья о полётах, её можешь пропустить, — сказал Линкен. — Начинай со слов «мрачное железное нутро».

«Что?» — Гедимин мигнул. Быстро прочитав верхнюю статью — она была довольно короткой — он нашёл нужные слова и прочёл заметку до конца. Мигнул и перечитал ещё раз. Повернулся к Линкену и растерянно хмыкнул.

— Эта самка Фостер… Откуда она взяла столько… странных сведений? Я ей ничего такого не рассказывал!

— Ну-ну, — криво ухмыльнулся взрывник. — Даже о том, как ты возглавил восстание на Марсе? И вот эту захватывающую историю, как тебя взяли в плен, а ты не успел покончить с собой?

Гедимин приложил ладонь к шрамам на животе и недовольно сощурился.

— Это довольно странный способ убить себя. Долгий и… мне он кажется ненадёжным.

— Напрасно, — качнул головой Хольгер. — Древние жители восточного Сина делали так. Повреждение внутренностей у человека приводит к заражению крови, а это научились лечить не так давно. Однако… богатая фантазия у этой самки. Значит, ты — вождь восстания и соратник Саргона? Буду знать.

— Из всего, что тут написано… — Гедимин перечитал заметку ещё раз и пожал плечами. — Я действительно той ночью заснул в ангаре. Но не на полу. И охранник не бил меня.

— Надо полагать, — хихикнул Кенен. — Я бы на его месте тоже не рискнул.

— И ещё — я вовсе не радовался, когда Сешат сбила дрон, — сузил глаза ремонтник. — Это был глупый поступок.

— Рассказывай, — ухмыльнулся Линкен. — Значит, на Энцеладе тоже были восстания, и ты их возглавил? Это на тебя похоже. Надо было ей ещё написать, как ты по любому поводу посылал Саргона в ядро Сатурна, а он хотел сослать тебя на Плутон, но всё руки не доходили. Я знал, что с тобой всё непросто!

— Ещё она забыла упомянуть, что ты атомщик, — хмыкнул Хольгер. — Не смущайся, Гедимин. Ты впечатлил эту мартышку. Насколько я помню, она далеко не первая. Человеческие самки неравнодушны к тебе. Интересно, это хорошо или плохо?

— Да ну их, — буркнул Гедимин, отворачиваясь от экрана.

— Летние полёты утвердили как ежегодное событие, — Кенен заглянул в статью из-под его руки. — Планируют ввести нечто подобное в других поселениях… и разрешить поселенцам в этот день посещать Ураниум-Сити и наблюдать за соревнованиями, а также участвовать в них. Но это ещё обсуждается.

— Интересно было бы знать, что ты, Гедимин, придумаешь в следующем году, — усмехнулся Хольгер. — Ладно. Кажется, Линкен, ты закончил свою переписку? Мы с Гедимином пойдём в наш барак, займёмся наукой. Ты с нами?

Глава 16

05 сентября 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Звукоизоляция в пятиэтажных домах была лучше, чем в старых бараках, и звуки гимна Атлантиса из форта не долетали до дремлющих сарматов; однако их с успехом заменила музыка из приёмника в комендантской. Она разносилась по коридорам и лестницам, и здание наполняли шорохи и недовольные голоса. Мимо сорок третьей комнаты прошёл разносчик, на секунду остановился и перекинул через порог контейнеры с водой и Би-плазмой. Гедимин, не поднимаясь с матраса, покосился на них — на ёмкости с пищей желтел знак биологической опасности. «Опять размножительный мутаген,» — с досадой подумал сармат. «Они уже придумали, где взять недостающих самок?»

— Сегодня День труда, с чем я вас и поздравляю, — буркнул приёмник голосом коменданта. — Через полчаса жду всех в кинозале. Вас поздравит Джеймс Марци, а также президент да Коста. Напоминаю, что сегодня выходной день.

«Макаки назначили этот день Днём труда, чтобы в него не работать,» — недоумённо хмыкнул Гедимин. «Впрочем, им для этого сгодится любой день и любой повод. Сегодня на руднике должно быть спокойно. Через час возьму глайдер и вернусь к опытам…»

Прикрепив к жёстким держателям на плечах все украшения — теперь к ним добавился маленький винтолёт с подвижными винтами и выгравированной еловой веткой на боку, подарок Мафдет — Гедимин вышел из комнаты и направился к лестнице. Кинозал — немного тесный, но всё же вмещающий всё население дома — находился на пятом этаже, и лучшие места давно уже заняли обитатели ближайших комнат; Гедимин бы не ходил туда вовсе — Джеймс Марци редко говорил что-нибудь интересное или хотя бы приятное — но комендант наверняка собирался встать в дверях и пересчитывать прибывших, и отсутствие ремонтника он заметил бы.

— Эй, теск, — негромко окликнули его с нижней ступеньки. Он обернулся и увидел Лилит. Самка пристально смотрела на него, и её прищуренные глаза быстро меняли цвет — с тёмно-зелёного на иссиня-чёрный.

— Повернись к окну, — попросила Лилит, поднимаясь на ступеньку выше. Гедимин растерянно мигнул.

— Отлично, лучше некуда, — пробормотала самка, глядя на его лицо. Она взяла его за руку и с силой оттянула вверх рукав.

— Ещё лучше, — Лилит стиснула зубы и, дотянувшись до верхней застёжки комбинезона под горлом сармата, дёрнула её вниз, расстегнув одежду до середины груди.

— Серые жилки, — она ткнула Гедимина в грудь. — Ты весь в них. Ты давно на себя смотрел?

Сармат мигнул. Теперь он видел, что привлекло внимание самки. По его груди, под застёжкой и вдоль неё, протянулась трёхсантиметровая полоса потемневшей кожи в серых прожилках. Такие же тёмные пятна проступили вдоль манжет — везде, где в комбинезоне были небольшие бреши или прорези.

«Облучение,» — Гедимин сердито сощурился и поспешно застегнул комбинезон. «Наверное, я был недостаточно осторожен с ураном. Надо учесть.»

— Чем ты занят в своём ангаре? — Лилит взглянула ему в глаза. — Мы, на Ио, знаем, откуда вылезает такая окраска. Ты что, добрался до урана?

— Здесь повсюду уран, — отозвался Гедимин. — Мы ходим по нему, едим его и им же дышим. Тебя ещё что-то удивляет?

— Псих! — Лилит толкнула его в грудь. — Совсем тронулся… Ты что, тупой? Ты уже пожёг себе шкуру. Ещё немного твоих… опытов — и эта дрянь выжжет тебе кишки. Понимаешь, ты, энцеладский повстанец?!

— Никакой опасности нет, — сказал Гедимин и немного отодвинулся. «Странно, что она так забеспокоилась,» — подумал он. «Я давно не ставлю никаких опытов в бараке…»

— Придурок, — покачала головой Лилит. — Завязывай с этим, слышишь? Не смей себя гробить!

— Я буду осторожен, — пообещал сармат, прикоснувшись ладонью к её плечу. Самка ударила его по запястью и быстро, почти бегом, двинулась вверх по лестнице. Гедимин недоумённо пожал плечами. «Надо раздобыть дозиметр,» — думал он, поднимаясь следом. «Прикрепить к руке и работать с ним. Очевидно, излучение сильнее, чем я предполагал. Это может говорить о высоком проценте обогащённости. Благоприятный знак…»

Хольгер нагнал его в дверях, тронул за плечо; Гедимин обернулся и молча кивнул, и дальше сарматы пошли вдвоём. Из форта, уже ничем не заглушаемый, разносился по посёлку гимн Атлантиса, флаг, намокший под дождём, безвольно свисал с шеста.

— Но к ночи-то прояснится?! — сердито крикнул в небо один из пробегающих мимо охранников. Второй испустил смешок.

— Ясно ж написали — никаких бабахов, — сказал он, приостановившись и подозрительно посмотрев на сарматов. — Вон, сходи с ними на озеро. Искупайся!

— Иди ты… — охранник, покосившись на Гедимина, пошёл дальше.

— На озеро, — хмыкнул Хольгер, когда люди прошли мимо. — Интересная мысль. Что ты думаешь о купании в урановом карьере? Там вода обычно теплее.

— Мне нравится озеро, — отозвался Гедимин. — Можно искупаться перед отлётом.

— Вы с Линкеном любите ледяную воду, — поёжился Хольгер. — После Марса, а тем более — Энцелада, она, должно быть, кажется приятно тёплой. Но я не привык к таким суровым условиям.

— Она ещё не ледяная, — заметил ремонтник, подставив ладонь под капли дождя. — Слишком высокая температура для кристаллизации. Надо же, фильм только закончился, а Линкен уже в информатории…

— Подождём, пока доругается, — кивнул Хольгер, заходя в тёплый вестибюль. Там пахло нагретым жиром, подгоревшей органикой и этиловым спиртом. На столе — кроме приоткрытого контейнера с жареными сосисками и банок с картофельным салатом — стояли закупоренные стаканчики с прозрачной жидкостью.

— А, Гедимин, — кивнул ему Эдмондо. Этим летом он снова был администратором, и бронежилет всё так же странно на нём болтался. Он хлопнул ладонью по столу и отошёл немного в сторону, пропуская сарматов к запасам пищи.

— Горчица есть? — спросил Гедимин, заглядывая в контейнер. Хольгер взял один из стаканчиков и подозрительно обнюхал его.

— Виски, — пояснил Эдмондо. — Гедимин, вот тебе табаско. Наверное, не пробовал раньше? Ещё лучше горчицы.

— Капсаицин, — ремонтник капнул из тюбика себе на язык и пожал плечами. — Довольно много. Спасибо, Эдмондо, но лучше поищи горчицу.

Хольгер, проглотив прозрачную жидкость, прислушался к ощущениям и хмыкнул.

— Иногда мне кажется, что люди дают нам порции, предназначенные для них. Или для карликов из проекта «Слияние». Интересно было бы испытать на себе действие двух-трёх литров этой жидкости.

— Этиловый спирт, — определил Гедимин, выпив содержимое стаканчика. Кроме волны тепла в пищеводе, он не заметил никакого эффекта. Эдмондо, внимательно наблюдающий за ним, разочарованно вздохнул.

— Чёрт, не хочу даже думать, как вы живёте! Не чувствовать ни вкуса, ни запаха…

— Придумайте нужный мутаген, — хмыкнул Хольгер. — Вам будет удобнее жить. Би-плазма более чем питательна. Посмотри на себя — и на Гедимина…

В дни праздников информаторий был ещё пустыннее, чем обычно, — с тех пор, как там посносили все игры. Но несколько сарматов всё же там задержались. Линкен, как обычно, устроился у окна, но по клавишам не стучал — смотрел в экран и криво усмехался. Гедимин заглянул через его плечо и увидел страницу новостей.

— Закон да Косты отменили? — спросил он, не вчитываясь. Линкен повернулся к нему с широкой перекошенной ухмылкой.

— Не в этом году, атомщик, но когда-нибудь я смогу ответить «да». Пока обхожусь гораздо меньшим. Читай, на что хватило смелости сарматам Коцита. Надеюсь, их не расстреляют за это.

«Коцит? Антарктида? Сбили ещё один дрон?» — удивлённо хмыкнул Гедимин, заглядывая на открытую страницу.

— «На центральном пищеблоке Коцита обнаружен саботаж», — прочитал вслух Хольгер. — «Пятеро лаборантов, в том числе начальник смены, были задержаны по обвинению в систематическом нарушении указаний координатора. Мутаген, повышающий фертильность, по документам выдавался согласно графику, однако на самом деле, как установило следствие, раздача была прекращена в декабре прошлого года. Мутагенный пищевой состав по сговору лаборантов и сотрудников пищеблока заменялся обычным. Пятерым лаборантам предъявлено обвинение в саботаже проекта «Слияние». Они помещены под стражу…»

— Tza atetzki, — тихо сказал Гедимин, сдержав усмешку. Линкен кивнул.

— Именно. Жаль, что их схватили. Надеюсь, следующие не испугаются.

— Немного осторожности им не повредило бы, — вздохнул Хольгер. — Как их вычислили? Без специальных проб ни одна макака не отличит мутагенную Би-плазму от немутагенной. И сармат не отличит.

Гедимин задумчиво сощурился, вспомнив контейнеры с жёлто-чёрными знаками и приложенные к ним листовки. «Наверное, мутация должна вызывать какие-то ощущения. Желание спариться… работу выделительной системы,» — он с подозрением покосился на свой пах. «Или изменения настолько медленные, что заметны будут на самой последней стадии?»

— Было бы хорошо, если бы у наших лаборантов хватило мужества на такой саботаж, — негромко сказал Хольгер, оглядевшись по сторонам. — Джеймс Марци может применять свои проекты к себе и оставить нас в покое…

— Надо было расстрелять его ещё на Деймосе, — подвёл итоги Линкен, закрывая сайт и поднимаясь из-за стола. — Гедимин, ты меня искал… не просто так?

Сармат кивнул.

— Плавиковая кислота, — сказал он. — Первая проба. Взрываться ничего не будет, но сам опыт интересен.

— Нагрев до шестисот градусов? — Хольгер задумчиво сощурился. — Да, надеюсь, ты прав, и обойдётся без взрывов. Это было бы весьма неприятно.

— Эй, команда Джеда! — крикнул кто-то на весь информаторий, и Гедимин, сузив глаза, повернулся к источнику шума. — Подождите меня, я с вами!

Кенен с обычной широкой ухмылкой стоял рядом с Алексеем. Венерианец, не обращая на него внимания, быстро набирал текст, отсылал и набирал снова. Гедимин увидел на экране отблеск его глаз — они светились.

— Команда? — медленно повторил ремонтник.

— Ну да, и я хочу к ней присоединиться, — закивал Кенен. — Алекс тоже не отказался бы, но слишком занят. Готовит свою самку к поездке на Венеру.

— Что? — Линкен, сузив глаза, потянулся к шраму на затылке.

— Обычное враньё, — буркнул Алексей, повернувшись к сарматам. — Кенен не может не вставить слово. Чем глупее, тем лучше. На Венеру сейчас не пускают зевак. А я бы посмотрел, что там сейчас делается. Как мартышки всё это чинят…

Гедимин хмыкнул.

— Они всё чинят одинаково, — вполголоса заметил он. Алексей усмехнулся.

— Джессика читала о тебе в новостях. Спрашивала, не расстреляли ли тебя за сбитый дрон.

Кенен ткнул Гедимина в бок и проворно отскочил.

— Ты не меняешься, Джед. По-прежнему неотразим. Все самки твои!

— Кенен не может не вставить слово, — медленно проговорил Гедимин, глядя учётчику в глаза. Тот на всякий случай отступил ещё на полшага.

— Какая интересная новая подвеска у тебя, — сказал он. — Я её раньше не видел. Сделал новую? Можно посмотреть?

— Смотри, — Гедимин, сняв с нагрудного крепления маленькую, но тяжёлую цацку, протянул ему. Её конструкция была предельно проста — два спутника на металлических орбитах вращались вокруг «планеты» из красного гранита.

— Марс? — Линкен, забрав подвеску у Кенена, повертел её в пальцах и едва заметно усмехнулся. — Вижу базу на Фобосе. Агарта и Нергал тоже неплохо просматриваются. На деле их не так просто разглядеть — атмосфера мешает. И цвет уже другой, много зелени и синевы. А так — очень похоже. Будешь носить?

— Йорат попросил сделать, — ответил Гедимин. — Могу повторить для тебя. Красный гранит — не редкость.

Алексей громко фыркнул и повернулся к сарматам.

— А вы знаете, что на вас смотрят? — он кивнул на телекомп. — Камера включена. Джессика вас видит.

Линкен с тяжёлым вздохом шагнул в сторону и дёрнул за плечо Гедимина, оттаскивая его от телекомпа. Хольгер прошмыгнул за их спинами. Ремонтник покосился на глазок камеры и сделал ещё шаг в сторону — туда, где он для наблюдателя должен был расплыться в непонятное пятно.

— Эй! — Кенен, заглянув в монитор, помахал рукой и широко улыбнулся. — А звук тоже передаётся?

— Нет, разрешили только камеру, — ответил Алексей. — Не шарахайтесь, она работала всего одну минуту. И только в одну сторону. Джессика пишет, что добьётся двусторонней связи. Она очень рада видеть меня своими глазами… и видеть, как мы тут живём, мой мир и моих друзей. Она спрашивает, кто вы. Рассказывать?

— Твоя самка, твоё дело, — буркнул Линкен, потирая шрам. Его глаза потемнели и сузились, и Гедимин смотрел на него с беспокойством.

— Она не назвала тебя уродом, когда увидела? — спросил он.

— Она думает, что сарматы… красивые, — недоверчиво покачал головой венерианец. — Странные всё-таки эти мартышки…

— Да, — кивнул Гедимин, вспомнив последнюю встречу с самкой-инженером из Саскатуна. — Думаю, это хорошо. Она не будет говорить нелепости про слизь.

— Она передаёт привет всем вам, — Алексей ненадолго повернулся к экрану. — Говорит, что очень хочет приехать в Ураниум-Сити. Вы все ей нравитесь.

Линкен поморщился.

— Пойдём, Гедимин. Так мы ничего не успеем, — хмуро сказал он. — Ты, Кенен, останешься тут. Будешь улыбаться самке Алексея, если она ещё раз включит камеру.

«Этой самке разрешили посмотреть на Ураниум,» — думал Гедимин по пути к пустынному аэродрому. «Возможно, разрешат приехать. Кажется, Алексей к ней привык. Я бы тоже не отказался с кем-нибудь поговорить. Особенно если он знает, чем уран отличается от плутония…»

21 сентября 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Между воротами ангара и моечной ямой громоздились наваленные друг на друга куски корпуса глайдера, платформа с двумя осями и несколько труб, тронутых коррозией; подступы к яме они перекрывали надёжно — за горой металлолома полностью скрылось не только оборудование, занявшее треть моечной ямы, но и Гедимин, возящийся с вентилями. По крайней мере, сам он, стоя у ворот, не мог ни разглядеть, ни узнать Иджеса, изучающего те же вентили.

«Проверка…» — Гедимин приоткрыл заслонку и повернулся к яме. Сейчас реактор был пуст, гальваническая установка под полом — отключена от сети, запасы тетрафторида урана — спрятаны в подвале на другом конце ангара; можно было не устанавливать защитное поле и спокойно наблюдать, как стекает вода по безобидно выглядящему баку и очень прочно прикреплённому к нему газовому баллону с едва заметным швом посередине. Баллон был пуст и вымыт дочиста изнутри и снаружи. Что было его содержимым, нельзя было догадаться даже по маркировке — Гедимин счистил её до металла.

Иджес протиснулся между стеной ангара и завалами труб и встал рядом с ванной. Она пустела так же быстро, как заполнялась.

— Так и будешь гонять воду? — спросил Иджес, заглянув в сточное отверстие. — Если просто наполнить и так оставить, не сработает?

— Нужно охлаждение, — качнул головой Гедимин. — Постоянное охлаждение. Даже этого может не хватить.

Он закрыл вентиль и задумчиво посмотрел на трубы. «Увеличить напор или попробовать так? Если перегреется, мало не будет…»

— Так! Той штуке, которую мы на днях зарыли в лесу, хватило таза с водой, а этой — не хватит? — недоверчиво покосился на установку Иджес. — Это какой должен быть нагрев? Оно что, тоже висит на сети? Не закоротит от полива?

Он хотел заглянуть под бассейн, но ничего не увидел, кроме пола моечной ямы, выстланного прочным фрилом, и едва заметной щели — там была крышка подпола, и Гедимин старательно её прятал, пока монтировал установку.

— Греться будет изнутри, — сказал Гедимин, откручивая половину пустого баллона. Внутри были крепления для самодельных кассет — решётчатых фильтров. «Рассчитать охлаждение… Если всё пойдёт как надо, тут будет конденсация. Останется счистить кристаллы…» Он придирчиво осмотрел швы. «Прикрыть чем-нибудь перед запуском. Чем плотнее, тем лучше. Если внутрь натечёт…»

— Как называется эта штуковина? — спросил, обойдя груду металлолома, Йорат. Гедимин посмотрел на него удивлённо — сармат настороженно щурился, и его глаза казались более тёмными, чем обычно. «Тёмный угол,» — подумал Гедимин. «Видимо, из-за этого. Или ещё раз объяснить меры предосторожности? Не помешает.»

— Пламенный реактор, — ответил он и потянулся за насадкой для распыления фрила, оставленной на краю ямы. — После обеда будет пробный запуск. Если его не трогать, он совершенно безвреден, но на всякий случай — пока он здесь, не снимай респиратор, а при малейшем жжении в глазах — уноси ноги.

— Уверен, что это… должно быть здесь? — Йорат кивнул на установку; его глаза потемнели и сузились, и дело было не в плохом освещении. — Ремонтники беспокоятся. На той неделе ты работал с плавиковой кислотой…

— Никто не пострадал, — нахмурился Гедимин. — Простейшая техника безопасности. Ничего не трогайте, и беспокоиться будет не о чем.

— Им не нравятся эти опыты, — продолжил Йорат; он как будто не расслышал его слова. — Чем дальше, тем они опаснее. Когда этот реактор взорвётся, что будет с ангаром?

— Восстановимые повреждения, — сузил глаза Гедимин. — Объём так мал, что серьёзного вреда не причинит. Если вы так боитесь, оставайтесь в той части ангара, пока я не демонтирую установку. Там она вам не навредит.

— Верно, — кивнул Иджес. — Йорат, ты механик или мартышка? Тебе что, совсем не интересно? Скоро Гедимин начнёт обогащать уран…

По лицу ремонтника пробежала едва заметная судорога, и Гедимин удивлённо мигнул. «Я что-то не учёл в подготовке? До сих пор никто не показывал недовольства…»

— Я пока не видел, чтобы ты собирал центрифуги, — продолжил Иджес, не глядя на Йората. — Думаешь, им хватит здесь места? Я видел их на «Тёплом Севере» — они выглядели громоздкими. Я не против, но макаки могут догадаться…

Гедимин покачал головой.

— Здесь не будет центрифуг, и именно поэтому. Есть другой способ, быстрее и… безопаснее. Но придётся пожертвовать одним лучевым резаком. Или не одним. И я не уверен, что потом получится его отремонтировать.

Иджес хмыкнул.

— Интересно звучит. Я бы не отказался помочь. Только там, где нет урана. Пока ты всё это будешь собирать, но не тогда, когда оно заработает. На обогащение урана лучше смотреть издалека.

Гедимин, усмехнувшись, хотел ему ответить, но Йорат тронул его за плечо. Ремонтник выглядел угрюмым; теперь он не смотрел командиру в глаза — разглядывал пол ангара и носки сапог.

— Ты всерьёз намерен обогащать уран? — хмуро спросил он. — Сначала кислота, потом ядовитый взрывчатый газ, а теперь ещё радиация и угроза ядерного взрыва? Знаешь… по-моему, ты не в себе. И все ремонтники со мной согласятся.

— Кому я объяснял про критическую массу? — недобро сузил глаза Гедимин. — Ни о каком взрыве даже речи не пойдёт. Если бы это делалось так просто… Ладно. Думай что хочешь. Повторять объяснения не буду.

— Мне не нужны твои объяснения, — Йорат поднял взгляд, и Гедимину на мгновение стало не по себе. — Мне нужно, чтобы закончились эти игры. Чтобы ты из-за своих идиотских выдумок не подвергал опасности всю базу. Разбери это и уничтожь. Я говорю от имени всех ремонтников. Мы все хотим, чтобы ты это сделал.

Гедимин мигнул. «И он ещё говорит, что я не в себе… Вот мартышка!»

— Я разберу установку не раньше, чем закончу серию опытов, — ровным голосом ответил он. — Надеюсь, вам всем хватит ума к ней не прикасаться. Иначе — я ни за что не отвечаю.

Он отвернулся и склонился над основанием бака. Оно уходило в дно бассейна и ещё глубже, в подпол, к подогреваемой гальванической ванне и воздушному насосу. «Было бы легче работать, если бы попутно не приходилось никому ничего объяснять,» — думал он, под увеличительным стеклом разыскивая неустранённые трещины и поры. «Отправлять всех куда-нибудь на время опытов… На руднике, наверное, слишком спокойно в последнее время, всем нечем заняться. Придумать какую-нибудь внеплановую проверку, и пусть занимаются делом…»

— Гедимин — командир базы, — бросил за его спиной Иджес. — Если он что-то делает — значит, так нужно. Не нравится — иди на другой рудник.

— Я не один пойду, — отозвался Йорат. — Механик он, может быть, хороший, но на голову он болен. Его на эа-мутацию проверять надо, а не…

Гедимин, отложив стекло, развернулся всем телом и шагнул к ремонтнику.

— Повтори, — сказал он, сузив глаза. Йорат судорожно сглотнул и попятился, нащупывая удобный обломок трубы.

— Эй! — Иджес, выставив перед собой бывшую дверцу глайдера, втиснулся между сарматами. — Тихо! Я и охрану могу позвать.

В наступившей тишине за стеной ангара загудел приземляющийся глайдер. Судя по звуку, он остановился напротив ворот. «Обед,» — Гедимин покосился на часы. «Надо поесть. Видимо, я перегрелся за работой. Так действительно все начнут шарахаться…»

— Ладно, — буркнул Йорат, выпустив из рук трубу, и пошёл к воротам. Иджес облегчённо вздохнул и укоризненно посмотрел на Гедимина.

— Я послежу, чтобы он сидел тихо, — пообещал он. — Работай. Нет ничего плохого в твоих опытах. До сих пор никто не поранился — так же будет и дальше.

25 сентября 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Защитное поле над установкой уплотнилось до полной непрозрачности, только по его поверхности пробегали редкие серебристые всполохи, а из-под купола доносился ровный гул газового факела и размеренное шипение воды, испаряющейся на раскалённых стальных стенках. Гедимин провёл рукой над жидкостью, убегающей в сточное отверстие, — ладонь прошла сквозь редеющий горячий пар. «Напора не хватает,» — сармат покосился на вентиль. Заглушка была поднята полностью. «Слишком сильный нагрев,» — Гедимин присел рядом со стальным баком, спрятанным под защитным полем; теперь гул горящего газа стал ещё громче. «Через полчаса надо будет остановить реакцию. Не следовало полагаться на мартышечьи насосы, на такие температуры они не рассчитаны…»

— Гедимин, ты здесь? — голос Иджеса сквозь респиратор звучал глухо и неразборчиво. Сармат обошёл груду металлолома и остановился, с опаской глядя на купол защитного поля и утекающий в вытяжку густой пар. Гедимин оглянулся, сквозь нагромождение труб увидел оранжевые комбинезоны, — ремонтники, не считая Иджеса, собрались у дальней стены ангара, так, чтобы между ними и установкой было максимальное расстояние. «Разумно,» — сармат одобрительно хмыкнул.

— Слежу за температурой, — сказал Гедимин, жестом приказывая Иджесу остановиться. — Нагрев слишком сильный. После обеда придётся всё отключить, пусть остынет.

— Ты сегодня не ел, — напомнил Иджес. — Тебе контейнеры сюда принести?

— Не нужно, — качнул головой сармат. — Оставь там, я потом поем.

Он отошёл от дышащей жаром установки, сел на обломок трубы, — от ворот тянуло прохладой, и это было очень кстати. «Уплотнитель отошёл,» — подумал он, ненадолго отвлёкшись от реактора и того, что в нём происходило. «Надо поправить. Закончу здесь — и займусь.»

Шипение пара стало громче. Насторожившись, Гедимин поднялся, подошёл к бассейну, но не увидел ничего нового. Влага стекала по раскалённым бокам установки и падала на дно, смешиваясь с прохладной водой; вся она испариться не успевала — всё работало, как было задумано. «Ошибка слуха,» — подумал сармат, выбираясь из облака пара в продуваемый коридор. Защитная пластина над глазами помутнела от оседающих на ней брызг, и ремонтник потянулся за ветошью, чтобы протереть её.

— Гедимин, глуши свой агрегат, — хмуро сказал Йорат; он оставил еду и подошёл ближе, к самой груде металлолома. — Он шипит, как пробитый радиатор. Сейчас это всё рванёт!

— Вода испаряется на горячем металле, — пожал плечами сармат. — Ничего странного. Вчера и позавчера установка работала так же.

— Нет, не так же, — сузил глаза Йорат. — Она шипит, воет и трещит, и раньше так не было. Вырубай её, пока не взорвалась!

— Трещит?! — Гедимин мигнул и, забыв о недовольном ремонтнике, сделал шаг к реактору. «Пробой?!»

Он успел заметить мягкий подземный толчок, услышать громкий треск, а за ним — хлопок… и грохот разлетающейся в клочья стали. Фундамент ангара, искрошив толстое напольное покрытие, вздыбился высокой волной и рухнул обратно. Стены сложились внутрь, и гору обломков вместе с шаром защитного поля накрыл проломившийся потолок. Гедимин, растянувшийся на полу и придавленный раскатившимися трубами, слышал, как шкворчит плавящийся фрил.

— Глуши! — заорал он, выбираясь из-под завалов, и сам пополз к уходящему в стену кабелю. Оранжевая тень метнулась к стене, выдранный из розетки кабель упал на пол, и Гедимин услышал, как стихает под полом негромкий треск. Облегчённо вздохнув, он попытался встать, но на спину обрушился сильный удар, и сармат растянулся во весь рост.

— Доигрался? — с двух сторон его пнули под рёбра, третий удар пришёлся ниже, в живот. Гедимин вскинулся, ему почти удалось подняться, — но кто-то сел сверху, прижимая его к полу.

— Держи его! — ещё двое уселись на ноги, третий с силой вывернул Гедимину руку, так, что захрустели кости. Он дёрнулся ещё раз и почувствовал, как в шею упирается «жало» лучевого резака.

— Только дёрнись, — прошептал ему в ухо Йорат, прижимая резак к горлу сармата. — Доигрался, кретин? Доволен?

Сквозь покорёженную маску Гедимин увидел, что его обступили ремонтники. Трое сидели на нём сверху, четвёртый — Йорат — придавил коленом его правую руку. Кто-то с яростным воплем врезался в строй сарматов, но двое ремонтников повисли на нём, третий подставил подножку, — и рядом с Гедимином на пол, приглушённо ругаясь на северном наречии, грохнулся Иджес.

— Вы, уроды, с ума посходили, что ли… — прохрипел он, но Йорат бросил тому, кто его держал, лучевой резак, и Иджес замолчал. Гедимин рванулся, но всё, что у него получилось, — немного приподняться над полом. Четвёртый сармат с размаху сел ему на поясницу, и ремонтнику осталось только хватать ртом воздух.

— Доволен? — Йорат поднялся на ноги и подобрал что-то с пола. — Опыты у него…

Гедимин шевельнул высвободившейся рукой, дотянулся до обломков, но брошенный им кусок металла только чиркнул по сапогу Йората — а потом кисть захрустела под весом ремонтника, наступившего на пальцы.

— Йорат, — прохрипел Гедимин, пытаясь повернуть голову, но тот, кто сидел у него на спине, с силой надавил ладонью на затылок. — Ничего не трогай, там фтор…

— Мать твоя пробирка, — тихо и беззлобно сказал Йорат, опуская обрезок трубы на предплечье Гедимина. От второго удара по размозженным костям у сармата потемнело в глазах. Йорат наступил на рану, примеряясь, чтобы ударить ещё раз, но тут заскрежетали ворота.

— Эй, внутри! — закричал охранник, пытаясь отодвинуть створку. — Что там? Вы там живы?

Ремонтники шарахнулись в стороны. Йорат, сплюнув, отшвырнул трубу в груду обломков и попятился. Гедимин поднялся на ноги. Перебитая рука свисала под странным углом, кровь стекала по боку и капала на пол. Гедимин подхватил висящую кисть, прижал руку к груди. Острая боль быстро отступала, сменяясь глухой, тянущей. Сармат посмотрел на осколки раздробленной кости и криво усмехнулся.

— Добьёшь?

Дверь с грохотом выгнулась внутрь, и створки, не выдержав, упали. В ангар шагнули двое «Маршаллов», ещё один выглянул из-за их спин.

— Всем стоять! — гаркнул он. — Тески, мать вашу так, что здесь было?!

Он уставился на дымящиеся обломки, просевшую крышу и обрушенные стены. Двое его спутников смотрели на отступивших ремонтников, потёки крови на полу и Гедимина, прижимающего к груди сломанную руку.

— Авария, — прохрипел он. — Взрыв аккумулятора. Сильные кислоты. Ничего не разбирайте, сразу в яму.

«Броненосец» посмотрел на него, побелел под бронёй и шумно выдохнул.

— Врача сюда! — крикнул он, развернувшись к воротам. — Авария!

…Ожог на шее, смазанный анестетиком, напоминать о себе перестал в ту же секунду; неприятно ныли мышцы спины, принявшие на себя удар, но, судя по ощущениям, рёбра, а тем более — позвоночник, остались целы. Гедимин лежал на спине, вытянув в сторону правую руку. Комбинезон с него стащили, разрезав на части, и сармат-медик теперь водил по его груди и животу холодным датчиком. Широкий жёсткий обруч обхватил правое плечо, закрепив сломанную конечность, анестетик, вылитый на рану, заглушил боль, но шевелиться лишний раз не хотелось.

— Внутри всё цело, — сообщил медик, отключая прибор. — Спина завтра пройдёт. Ещё что-нибудь чувствуешь?

— Рука, — Гедимин повернул голову и поморщился — не столько от боли, сколько от досады.

— Будем чинить, — вздохнул медик, жестом подзывая помощника. — Дай ему воды… Отключать мы тебя не будем, вырубим только руку, так что лежи тихо. Можешь спать. Процесс долгий и — для тебя — скучный.

Он просунул под браслет на плече Гедимина толстый кусок прорезиненного скирлина и обернул вокруг руки. Обруч сместился, прикоснувшись к коже холодной стальной кромкой.

— Что это? — Гедимин повернул голову, но видно было плохо.

— Станнер, — отозвался медик. — Нормальный наркоз на сарматов не действует. Отключим нервы в руке, если повезёт — зашьём тебя раньше, чем они заработают.

— Станнер? — Гедимин попытался приподняться, чтобы рассмотреть устройство получше.

— Тебя что, целиком вырубить? — сузил глаза медик. — Не дёргайся. Нам ещё твои кости собирать. Будешь ходить со стержнями в руке. Потом рассосутся. Всё, теперь молчи. Разряд!

Обычного для станнеров треска Гедимин не услышал, но рука от плеча до кончиков пальцев внезапно онемела. Он видел, как её тщательно вытирают от крови, как разворачивают и перекладывают, как взрезают кожу и мышцы там, где их не вскрыли удары стальной трубы, и как осторожно вылавливают из раны осколки кости. Руки он не чувствовал; слегка ныла ушибленная спина, но куда сильнее болел раскалённый ком под рёбрами. Грудь стянуло невидимым обручем. «Январь, начало,» — вспомнил ремонтник, когда в последний раз чувствовал это неприятное давление на рёбра. «Когда мне выжгли мозг. А теперь… Да, вот этого я не ждал. А надо было.»

— Вставай, — сармат-медик протянул Гедимину руку. Ремонтник развернулся, опираясь на здоровую ладонь, резко выпрямился — и обнаружил себя сидящим на полу. Перед глазами всё плыло.

— Да не так быстро! — двое медиков подхватили его подмышки и поставили на ноги. Сармат несколько раз мигнул — в глазах прояснилось. «Станнер,» — недовольно сощурился он. «Не люблю станнеры.»

Правая рука в прозрачном коконе поверх мягких повязок неподвижно висела на груди — её привязали к ремню, перекинутому через шею. Гедимин попытался шевельнуть забинтованными пальцами — мышцы подчинились, но неохотно и с большим опозданием.

— Через полчаса заработают, — сармат-медик отлепил от груди Гедимина последний датчик. — Иди в палату. Неделю просидишь тут, под присмотром. Если не будешь дёргаться не по делу, всё срастётся.

— Сидеть здесь? — сармат мигнул. — Это обязательно?

— Это на случай эа-мутации, — ухмыльнулся медик. — Чтобы зараза, если что, осталась тут. Иди, отдыхай. Воду и пищу тебе принесут.

— Это называется эа-формированием, — сузил глаза Гедимин. — Вы не макаки, чтобы путать слова.

Медики переглянулись и фыркнули.

— Иди-иди, — один из них похлопал сармата по здоровому плечу. — Во всех документах это эа-мутация. Хорошо, что не просто «мутация»! У нас осталось целое слово…

Гедимин раньше не был внутри госпиталя — никогда ещё ему не доводилось заходить дальше приёмного покоя. Палата оказалась немного просторнее, чем его комната в бараке. Вместо брошенного на пол матраса была кровать метровой высоты, прикрученная к полу, — одной рукой Гедимин не смог её сдвинуть. Она стояла у окна, выходящего на аэродром, но сейчас смотреть было не на что — глайдеры стояли неподвижно, как и многочисленные нефтевозы. «Кажется, под озером нашли много битума,» — подумал ремонтник, пересчитав их. «Интересно, кто-нибудь пробовал перегонять нефть в субстрат? Интересный опыт, если не забыть откачать кислород…»

Он поморщился — слово «опыт» заставило всплыть в памяти все недавние события. «Йорат был прав,» — с досадой подумал Гедимин, устраиваясь на постели — смотреть на аэродром ему уже не хотелось. «Вся база была против моих занятий… против меня. С марта я был их командиром и думал… Гедимин, ты всё-таки идиот. Их командиром был Йорат, а ты даже не знал об этом. Они все согласились с ним, а не с тобой. Все…»

Он лёг на спину, прикрыл глаза и лежал так долго — пока невидимый обруч, опоясавший грудь, не начал разжиматься. Тогда Гедимин поднялся и вышел из палаты.

— Куда?! — медик, сидевший у телекомпа в коридоре, выпрямился и встал посреди дороги. Сармат остановился.

— Тут есть выход в сеть? — он кивнул на телекомп.

— Уже заскучал? — хмыкнул медик. — Да, есть. Но надолго не пущу.

— Я быстро, — пообещал Гедимин, пристраивая обездвиженную руку на столешницу. Этот телекомп мало отличался от тех, что стояли в городских информаториях; очень скоро перед сарматом был нужный бланк письма. «Антуану Тэ Гэ Моранси,» — набрал он и поморщился. «Когда уже эти макаки уйдут из нашего города?..»

— Эй, ты куда пишешь? — забеспокоился медик, заглянув ему через плечо.

«Освободить меня от должности старшего механика на базе «Жёлтое озеро»,» — перечитал Гедимин и, поудобнее пристроив правую руку, продолжил: «И перевести на любую из выщелачивающих установок, где нужны рабочие. Если таковой не найдётся, назначить уборщиком на любом руднике.»

— Моранси. Увольняюсь, — коротко ответил он и ткнул в экран, отсылая письмо. «Через три дня будет ответ. Когда выйду из госпиталя, на базу уже не вернусь. Хорошо было бы забрать уцелевшее оборудование и уран… А, скорее всего, всё это уже зарыто в лесу. Может быть, найду…»

— Эй-эй, — медик осторожно похлопал его по плечу. — Ты хорошо подумал?

— Не о чем тут думать, — Гедимин поднялся из-за стола и пошёл в палату. «Что там, всё-таки, взорвалось? Похоже, вода протекла на электроды… Как я мог не услышать треск? Даже Йорат услышал раньше меня… Что-то надо делать с герметичностью, иначе до обогащения дело не дойдёт. Хорошо ещё, что фтор остался под куполом…»

Он снова лёг и прикрыл глаза; спать он не планировал, но мозг отключился сам — бессонные ночи за опытами не прошли даром. Разбудил его негромкий стук в стекло, и он, вздрогнув, сел на кровати.

За изгородью из колючей проволоки, опутывающей госпиталь, стояли Хольгер и Линкен. Взрывник держал наготове мелкие камешки — один из них только что отскочил от прочного стекла. Гедимин постучал по окну в ответ. Сарматы довольно усмехнулись. Хольгер, оглянувшись, просунул руку сквозь изгородь и коснулся стекла, Гедимин приложил свою ладонь поверх его пальцев. Из-за спины Линкена выглянул Кенен Маккензи, широко усмехнулся и закивал. Гедимин приоткрыл окно — едва заметной щели было достаточно, чтобы впустить в палату звуки.

— Эй, атомщик! Как тебя угораздило? — Линкен кивнул на забинтованную руку. — Все пальцы целы? Завтра зайду и пересчитаю…

— Ошибся в расчётах, — недовольно сощурился Гедимин. — Взрыв гремучей смеси. Жаль, ангар пострадал. Но могло быть и хуже.

— Взрыв, — ухмыльнулся космолётчик. — И, как обычно, без меня. Долго тебя тут продержат? Не могу дождаться, когда ты покажешь, откуда взял гремучую смесь. Сколько ждать — неделю, две?

Гедимин качнул головой.

— Не думаю, что смогу это показать. В обозримом будущем, — сказал он. — Есть большая вероятность, что с опытами придётся покончить.

26 сентября 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Круглая присоска пискнула и мигнула красным светодиодом, отделяясь от запястья Гедимина. Сармат-медик подставил ладонь и поймал её.

— Вчера я мутантом не был? — хмуро спросил Гедимин. Медик усмехнулся.

— Лаборатория утверждает, что не был. Но вчера — не сегодня. Что-нибудь странное чувствуешь?

— Скуку, — отозвался бывший ремонтник, разминая забинтованную кисть. Пальцы зашевелились ещё вчера вечером, но каждое их движение неприятно отзывалось в раздробленном предплечье.

— Значит, мозг в порядке, — хмыкнул медик. Всё, что нужно было проделать с Гедимином, уже было проделано, можно было бы уйти, — но он не спешил, сидел у кровати, разглядывая ремонтника и что-то обдумывая.

— Когда тебя выпустили из клонария, сколько было вас в партии? — спросил он. Гедимин мигнул.

— Спросить уже некого, — ответил он. — Но знаю, что мне дали номер тридцать пять.

— Это я видел, — кивнул медик. — Не уверен в достоверности… А сколько в этой партии было сарматов с жёлтыми глазами?

Гедимин пожал плечами и сощурился от боли — раздробленные кости не давали о себе забыть.

— Анестетик? — сармат-медик похлопал по карману. Гедимин качнул головой.

— От него мысли путаются. Я не знаю, кто ещё был в партии. Так и не поговорил ни с кем из них. Возможно, их всех убили.

— До мозга он, положим, не доходит, — медик посмотрел на ампулы с анестетиком и убрал их в карман. — Но настаивать не буду. Значит, убили…

Он развернулся к двери.

— Зачем ты спрашиваешь? — запоздало удивился Гедимин. — Это существенно?

— Не думаю, — медик не стал поворачиваться к нему. — Отдыхай. Пойду проверю пробы. Вечером скажу, мутант ты или нет.

Время тянулось медленно. Очень давно Гедимину не приходилось ничего не делать столько часов подряд. «Посмотрим, можно ли выспаться вперёд,» — думал он, растягиваясь на постели; пока лежать удавалось только на спине, другим перемещениям мешала сломанная рука. «Было бы удобно…»

В коридоре послышались тяжёлые шаги, где-то лязгнули, смыкаясь, створки двери.

— Куда?! — раздражённо крикнул сармат-медик.

— Поговорить, — буркнул кто-то. — Пусти меня к нему. Эй, пусти, не будь макакой…

«Иджес?» — удивлённо мигнул Гедимин. Резким движением он сел на кровати, а спустя полсекунды уже стоял у двери. Иджес вполголоса препирался с сарматом-медиком; Гедимин услышал фразу на языке Севера и хмыкнул.

— Ну вот, разулся, — после недолгой возни буркнул Иджес. — Теперь пустишь?

— Иди, но если что — охрану позову сразу же, — хмуро ответил медик.

— Уран и торий… — вздохнул сармат-северянин, открывая дверь. Гедимин отступил на шаг и смерил его задумчивым взглядом. Иджес был без сапог, в новом чистом комбинезоне; вчерашние синяки и ссадины успели затянуться.

— Пришёл добить? — негромко спросил Гедимин, машинально оглядывая комнату в поисках чего-нибудь тяжёлого. «Сначала ты думаешь, что они тебе враги, потом успокаиваешься… потом лежишь и сращиваешь кости,» — мелькнуло в голове. Иджес растерянно мигнул.

— Ты в себе? — он показал пустые ладони. — Я защищал тебя, между прочим. Помнишь?

Гедимин, помедлив, кивнул.

— Ты не ранен? — спросил он. Иджес качнул головой и шагнул вперёд. Гедимин обнял его здоровой рукой, не обращая внимания на боль в раздробленном предплечье — северянин невольно надавил на больную конечность.

— Жёваный крот! — Иджес осторожно погладил забинтованные пальцы. — Йорат — больной ублюдок. Хочешь, я уроню на него кран?

Гедимин покачал головой и часто замигал — отчего-то защипало в глазах.

— Хорошо, что ты пришёл, — сказал он, опускаясь на кровать, и хлопнул здоровой ладонью по свободному месту рядом с собой. — Пора прощаться. Я больше не ремонтник.

— Знаю, — кивнул Иджес. — Макаки сказали. Ещё утром, у глайдера. А в обед я написал заявление. Ты куда пойдёшь?

Гедимин хотел пожать плечами, но вспомнил о больной руке и досадливо сощурился.

— Пока не знаю.

Может, дело было в анестетике, а может, в бессмысленном валянии на кровати с утра до вечера, — мысли ворочались в черепе медленно и неохотно, и информация доходила с большим запозданием.

— Жаль, — вздохнул Иджес. — Уйти я ушёл, но хотел присоединиться к тебе.

— Ты… ушёл? — информация наконец дошла до мозга, и Гедимин изумлённо мигнул. — Оставил базу? Но зачем? Йорат ничего не имел против тебя…

— Он и против тебя ничего не имеет, — хмыкнул Иджес. — Собирался звать обратно. Ты бы видел их рожи с утра, когда пришла макака с новостями! Он ещё приползёт уговаривать. Но я с этим ублюдком больше дела не имею.

— Сейчас он — командир базы? — спросил Гедимин, почти не сомневаясь в ответе. Иджес поморщился.

— Макаки — идиоты, — он хотел сплюнуть, но посмотрел на ремонтника и смутился. — Да, он теперь там главный. И я там не останусь.

Что-то зашуршало под окном, Гедимин обернулся и увидел за оградой группу ремонтников. Один из них встретился взглядом с сарматом и помахал ему сложенным вчетверо листом. Гедимин сузил глаза.

— Йорат, — Иджес резко поднялся и показал в окно северянский жест. Ремонтник за оградой пожал плечами и снова помахал листком.

— Хочет говорить, — северянин посмотрел на Гедимина.

— Пусть говорит, — сармат приподнял раму на пару миллиметров. Йорат закивал и просунул в окно сложенный листок.

— Ишь ты, письмо, — хмыкнул Иджес, разворачивая послание. На отмытом скирлиновом листе было напечатано несколько строк.

— «Мы хотим, чтобы вы двое вернулись,» — прочитал вслух северянин, сглотнул просившееся на язык выражение и продолжил. — «Мы согласны, чтобы Гедимин был командиром и работал на базе. Я, Йорат Ло, готов попросить прощения за сломанную руку и побои. Но я сломаю ему обе руки, если он продолжит опыты с ураном. Отвечайте — согласны или нет?»

Гедимин пошевелил забинтованными пальцами и досадливо сузил глаза.

— Напишешь ответ?

— О чём речь, — кивнул Иджес, выглядывая за дверь. — Эй, друг…

Сармат-медик стоял у окна и хмуро смотрел на собравшихся там ремонтников, пока двое в палате пытались совладать с писчим пером.

— Разучился, — вздохнул Иджес, выводя корявые буквы. — Во всём нужна тренировка. Так, я пишу — «командуй, как знаешь, мы не вернёмся»?

— Оборудование… — запоздало вспомнил Гедимин и поморщился. — Что-нибудь уцелело?

— Из того, что взрывалось? Это всё на свалке, — махнул рукой северянин. — То, что в подвале, цело. Весь твой уран и сломанный лазер.

— Напиши, что я заберу всё это из ангара, — сказал сармат. — Как только срастётся рука. И больше туда не зайду.

Иджес просунул листок под раму, и тот выпал под ограду, на кучку жёлтых листьев. Йорат подобрал его и развернул.

— Я бы охрану позвал, — проворчал медик, настороженно глядя на сборище за окном. — Так как именно ты сломал руку?

— Накрыло отлетевшим обломком трубы, — ответил Гедимин. — Обойдёмся без охраны.

Через несколько минут в окно постучали. Листок снова просунули в палату.

— «Нам не нужны твои вещи, можешь их забрать,» — прочитал Иджес. — «Мы хотим, чтобы вы оба передумали. Гедимин, ты хороший механик. Ты не должен уходить.» Вот не знаю — он мутант или тупица?

— Анализы чистые, — буркнул медик. — Очевидно, второе. Как они с тобой справились? Впрочем… очевидно, всей толпой. Странно, что никто из них не попал в медчасть.

— Что ты пишешь? — мигнул Гедимин, заглянув в листок.

— Ответ, — сказал Иджес, выводя последнюю северянскую букву.

— Он туда не пойдёт, — сказал медик, прочитав послание. — Он не макака.

— Его проблемы, — бросил северянин, проталкивая листок под раму. Гедимин стоял у окна и смотрел, как ремонтники, собравшись группой, недолго что-то обсуждают, а потом разворачиваются и уходят.

— Опять на шахту, — вздохнул Иджес. — А эти пусть командуют. А мы посмотрим.

— Йорат — хороший командир, — заметил Гедимин, отвернувшись от окна. — Он быстро всех объединил. Он справится.

— Урод он, — поморщился северянин. — Сдать его надо было.

— А он бы сдал меня, — сармат посмотрел на светло-серую «пыль», въевшуюся в кожу. Облучение, несмотря на все меры предосторожности, продолжалось, — «налёт» потускнел, но не стёрся. «Интересно, что по законам макак положено за мои опыты? Скорее всего, расстрел…»

27 сентября 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Кровезаборник с громким сигнальным писком отделился от руки Гедимина и упал в подставленную ладонь сармата-медика.

— Всё ещё не мутант, — хмыкнул тот, подсоединяя к прибору пустую ёмкость для крови. — Даже странно. Теперь ты, Иджес.

— Зачем? — подался назад сармат-северянин.

— Ты сидишь в госпитале — должна же от этого быть польза, — медик ловко поймал его за руку и прицепил кровесборник. — Не хочешь — выход свободный.

— Вот упырь, — покачал головой Иджес, но послушно вытянул руку, дожидаясь, пока прибор возьмёт пробу.

— Лучше некуда, — кивнул медик, принимая «насосавшийся» кровесборник. — Теперь можете поесть.

Гедимин протянул Иджесу контейнеры с пайком. Тот забрался на кровать и сел рядом с ним, раскладывая по карманам смятые исчирканные листки.

— Эа-мутация, — протянул он, будто пробуя слово на вкус. — Слушать стыдно. Интересно, как теперь принято называть мутантов Саргона?

Медик хмыкнул.

— Эа-сарматы.

Иджес поперхнулся.

— Чего?! Серьёзно?! Вот мартышки…

— Логика здесь просматривается, — заметил Гедимин. «Кронион теперь эа-сармат? Не думаю, чтобы его это волновало. Если он вообще жив…»

Иджес перевернул контейнер с Би-плазмой и подозрительно осмотрел его. Никаких значков на упаковке не было.

— Что-то нам давно не дают мутагена, — сказал он, вскрывая плёнку. — Раньше мы его ели каждую неделю. Неужели свернули проект?

— Видимо, макаки научились считать, — отозвался Гедимин. — Или у них кончились наклейки. Или, что хуже, мутаген уже отработал своё.

Он посмотрел на медика. Тот развёл руками.

— Если судить по анализам, то физиологически вы можете размножаться… естественным путём, как говорят макаки и мартышка Джеймс. Но проблемный орган находится не между ног, он здесь… — медик постучал ногтем по лбу чуть выше брови. — Координация, впрыск нужных веществ… Это сложнее настроить, чем простейшую гидравлику или образование новых клеток. Ладно, отдыхайте. Пойду поищу эа-клетки.

Дверь за ним закрылась. Иджес, отобрав у Гедимина пустой контейнер, закинул все обёртки в мусорный бак под окном и снова уселся на кровать, перебирая обрывки чертежей.

— К демонам размножение. Так ты думаешь сделать один фторирующий реактор…

— Это должно ускорить процесс, — сказал Гедимин, зажимая листок между пальцами правой руки. Их уже разбинтовали, от глубоких ссадин осталась сетка рубцов, кисть двигалась свободно — только повязка на предплечье не давала Гедимину развернуть её правильной стороной и использовать для черчения.

— Установка должна быть очень прочной и совершенно герметичной, — Гедимин провёл ещё одну линию вокруг схематичного изображения бака с подающими трубами и отходящей вытяжкой. — У нас мало фтора. Вот здесь и здесь я поставлю кассеты с тетрафторидом…

Кто-то постучал в окно. Иджес отработанным движением спрятал чертёж под комбинезоном. Гедимин поднялся на кровати и увидел, как из-за ограды ему машет перчаткой Лилит. Он вскинул ладонь с растопыренными пальцами, и самка, усмехнувшись, дотянулась до окна и ещё раз постучала. Гедимин приподнял раму — так, чтобы могла пролезть рука — и просунул ладонь в щель.

— Живой? — громким шёпотом спросила Лилит, прикасаясь к его пальцам. — Натворил дел… Там ведь не аккумулятор взорвался, верно?

Гедимин посмотрел поверх её плеча на аэродром. Шёл мелкий дождь, и окно туманилось, но за взлётной полосой были чётко видны силуэты курящих охранников в экзоскелетах.

— Макаки у тебя за спиной, верно? — усмехнулся Гедимин. Лилит фыркнула, быстро огляделась по сторонам и поморщилась.

— Значит, не аккумулятор. Джед, ты полный псих!

Сжав его пальцы на прощание, Лилит отошла от ограды. Сармат смотрел ей вслед не более секунды — соскучившийся Иджес ткнул его кулаком в бок.

— Самки! Давай продолжим. Что там со фтором?

Из коридора послышался стук смыкающихся дверных створок, а затем — сердитый окрик сармата-медика.

— Пропусти нас, мы тут по делу, — сказал пришелец, и Гедимин сузил глаза, узнав голос Йората. Иджес поднялся с кровати, приподнял её за спинку и с досадой покачал головой — она была привинчена к полу прочными болтами.

— Выверните карманы, оба! — приказал медик. «Оба?» — Гедимин мигнул. «Всего двое? Интересно, кто второй.»

— Береги руку, — прошептал Иджес, прикрывая ремонтника плечом. — За окном бак. Я их задержу, ты выберешься и кинешь его сюда.

Дверь распахнулась. На пороге стояли двое сарматов в оранжевых комбинезонах со знаками старших механиков. Медик вошёл следом, переглянулся с Гедимином и похлопал по браслету с тревожной кнопкой. Ремонтник едва заметно усмехнулся. «Чем-то не тем мы занимаемся,» — подумал он. «Причём все мы.»

— Хороший вечерок, Гедимин, — слегка наклонил голову Йорат Ло. — Надеюсь, ты идёшь на поправку. В мыслях не было искалечить тебя всерьёз.

Гедимин сузил глаза.

— Чего тебе?

— Я пришёл за вами, — сказал Йорат; его веки дрогнули, но он выдержал тяжёлый взгляд сармата. — Я не выгонял тебя, Гедимин. Было бы достаточно твоего отказа от опасных и бессмысленных опытов в ангаре. Я прошу прощения за причинённый тебе вред. Если ты готов вернуться на «Жёлтое озеро»…

Гедимин покачал головой.

— Одного раза достаточно, — он провёл пальцем левой руки по бинтам на правой.

Второй ремонтник, до того молча разглядывавший сарматов, кашлянул, напоминая о себе.

— Мы встречались на Летних полётах, — сказал он Гедимину, протягивая руку. — Я Торкват Марци, старший механик «Волчьей речки». Мне стало известно, что ты ищешь новую работу. Я был бы рад, если бы ты перешёл к нам на базу.

Гедимин мигнул.

— Тогда у тебя будет шестнадцать… — он посмотрел на Иджеса и осёкся. — Семнадцать ремонтников. Что скажут мартышки?

— Двое моих рабочих согласны перейти на «Жёлтое озеро», — сказал Торкват; он выглядел немного смущённым — что-то тревожило его. Йорат пожал плечами.

— Если Моранси подпишет, пусть будет так, — буркнул он. — Мне нужны механики, раз двое из них решили сбежать.

Торкват поднял взгляд на Гедимина. «Новая база,» — думал тот в растерянности; всё менялось быстрее, чем он успевал это обдумать. «Что же, это выглядит осмысленным.»

— Договаривайся с Моранси, — сказал Гедимин, протягивая руку Торквату. — А я согласен.

— Я пойду туда, куда пойдёт Гедимин, — хмуро сказал Иджес, положив свою ладонь поверх его пальцев. — Он — мой командир.

— Когда вас выпустят из госпиталя, я буду ждать, — кивнул Торкват.

Глава 17

02 октября 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Дождь начался ещё вечером, и, судя по журчанию в водостоках, продолжался всю ночь. Мелкие капли на ветру с озера летели наискосок, заливая маску и затекая под комбинезон. Ручьи сбегали по ярко-красной разметке, и каждый шаг по переулкам сопровождался плеском. Гедимин посмотрел под ноги, пошевелил пальцами в холодной воде и покосился на люк ливневой канализации. Зарешёченное отверстие было на месте и почти не забилось опавшими листьями, но ручьи текли мимо — люк оказался на небольшой возвышенности. «Вот макаки,» — сузил глаза сармат. «Даже это рассчитать не смогли.»

Над аэродромом надрывались гудки — утренняя смена отправлялась на рудники, ремонтники рассредотачивались по базам. Глайдеры один за другим выруливали на взлётную полосу перед ремонтным ангаром. Гедимин покосился на группу сарматов в оранжевых комбинезонах, собравшуюся у полосатого «Бьюика» с надписью «Жёлтое озеро» по борту, отвернулся и быстро зашагал к пока ещё пустующей полосе перед медчастью. «Волчья речка» — гласила разметка.

— Эй! — тут же окликнули его. От группы ремонтников отделился Иджес, провёл ладонью по залитой маске и направился к Гедимину.

— Уран и торий! — раздался знакомый голос. За Иджесом к сармату подошёл Торкват Марци. Он выглядел смущённым и глядел под ноги. Гедимин пожал ему руку и вопросительно посмотрел на него.

— С этого дня они работают с нами, — Торкват, подняв руку Гедимина, обвёл взглядом собравшихся вокруг ремонтников. — Гедимин Кет и Иджес Норд, новые механики «Волчьей речки». Сегодня они вместе со мной работают на первой установке. Вопросы?

Кто-то прикоснулся к спине Гедимина и тут же отдёрнул руку.

— Тот самый Кет, атомщик? — синекожий ремонтник с Юпитера окинул сармата недоверчивым взглядом. — Тебя что, в самом деле выгнали с «Жёлтого озера»? Они там что, астероидом ушиблись?!

— Хватит, — одёрнул его Торкват. — Все на борт!

Полосатый «Бьюик» развернулся перед ними и распахнул посадочный люк. Синекожий, переглянувшись с Торкватом, втиснулся на место рядом с пилотом. Гедимин вошёл в фургон и сел на прикреплённый к полу матрас у стены. «Интересно, что у них там с работой,» — думал он, прислушиваясь к шуму двигателя. «Этот глайдер, по крайней мере, исправен.»

Струи дождя стекали по наклонным окнам ремонтного ангара. Гедимин, загнав свободные глайдеры под защитное поле, разглядывал гудящие трансформаторы, высокие цистерны с предупреждающими знаками и красные трубы, тянущиеся от них к лесу. Из мусорного бака выглянул мокрый взъерошенный енот. На крыльце столовой, теснясь под навесом, курили двое охранников в блестящих от воды экзоскелетах, за окном виднелись силуэты со стаканами в руках. «Почти как на «Жёлтом озере»,» — заключил Гедимин, выбираясь под дождь. «Но вместо озера здесь река. Надо будет изучить окрестности…»

Ворота ангара закрылись за ним, и ремонтник услышал тонкий скрип. Он развернулся, поддел створку пальцем и заглянул в проём в стене. «Где-то стёрлась смазка,» — он, не глядя, достал из кармана одну из отвёрток и склонился над креплениями стенной панели. «Надо посмотреть.»

— Гедимин, — Торкват дотронулся до его руки. — Подожди. Есть разговор.

— Надо смазать подшипник, — недовольно сощурился Гедимин, но всё же повернулся к новому командиру. Насторожившийся Иджес, до того копавшийся в ящиках под верстаком, поднялся на ноги и подошёл поближе.

— Подождёт, — сказал Торкват, покосившись на дверь. — Сначала решим вопрос статуса. Ты был командиром «Жёлтого озера», но здесь командир — я. Это факт, и это подтвержено документами. Но мне кажется, что ты, со своими умениями и навыками, стал бы куда лучшим старшим механиком, чем я. И мне неловко видеть тебя на месте обычного ремонтника. Я готов уступить тебе…

Гедимин покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Я — ремонтник. Из меня плохой командир. Можешь спокойно давать мне поручения. Если они разумны, они будут выполнены.

— Не наговаривай на себя, — сузил глаза Иджес. — Из-за пары бешеных ублюдков…

— Йорат объединил их. А я — нет, — буркнул Гедимин. — Торкват, какая работа намечена на сегодня? Мне нужно будет немного времени и миниглайд. В ангаре «Жёлтого озера» кое-что осталось…

— Бери глайдер, — кивнул Торкват. — Любое время, на твой выбор. Сегодня никакой плановой работы, только вызовы, по необходимости.

— Хорошо, — Гедимин повернулся к стенной панели. — Тогда я займусь дверью.

«Может, это приведёт мысли в порядок,» — думал он, откручивая крепления. Вроде бы не было причин для волнения — ни рудник, ни ангар, ни работа практически не отличались от оставшихся на «Жёлтом озере» — и всё равно сармату было слегка не по себе. То же самое чувствовал, судя по темнеющим глазам, Иджес. Он сидел у тисков, в которых был зажат небольшой обломок халькопирита, примерялся к нему с лучевым резаком и, так и не прикоснувшись, отводил руку и вздыхал.

— Никак не сосредоточиться, — пожаловался он, поймав взгляд Гедимина.

— Этот камень похож на крейсер, — сказал ремонтник, подойдя к верстаку и рассмотрев обломок. — Вот эти выступающие рёбра выглядят как ряды турелей «Юрия».

— У «Юрия» здесь десантные палубы, — качнул головой Иджес, указав на вмятину на камне. — Выглядит так, будто ему вспороли борт. Возможно, это мысль… Скажи, когда соберёшься на озеро. Я полечу с тобой.

Дождь прекратился, но небо по-прежнему было затянуто тучами. «Много жидкой воды!» — Гедимин усмехнулся, вспомнив, с каким выражением на дождевые потоки смотрят сарматы-инопланетники. «Интересно, что может течь с неба на Энцеладе? Аммиак? Жидкий азот?»

Снаружи ремонтный ангар «Жёлтого озера» выглядел точно так же, как раньше. Гедимин поискал взглядом следы недавнего взрыва, нашёл свежие швы на стенах — больше ничего не напоминало об аварии, уничтожившей пол-ангара. Ворота открылись легко и бесшумно, и сармату снова стало не по себе. «В этом нет смысла,» — подумал он, переступив порог. «Все ангары построены по одному образцу. Различий нет.»

— Отличный механик, но с головой совершенно не дружит, — со вздохом сожаления договорил Йорат; он сидел у верстака, перед ним на полу устроились двое незнакомых Гедимину сарматов. «Новички из бригады Торквата,» — опознал их ремонтник.

Йорат, почувствовав движение воздуха от раскрывающихся ворот, не успел оборвать фразу — и теперь, увидев пришельцев на пороге, едва заметно вздрогнул и опёрся о верстак, готовый в любой момент вскочить. Гедимин показал ему пустые ладони.

— Yi» taikka, — сказал он вполголоса. — Я пришёл за своими вещами, командир Йорат.

Старший механик угрюмо кивнул и махнул рукой в сторону пустой смотровой ямы и неподвижного электрокрана.

— Никто не узнал, что там. Забирай, пока охрана не видит.

Направляясь к урановым тайникам, Гедимин украдкой обернулся и посмотрел туда, где ещё неделю назад была его лаборатория, и велись любопытные опыты. Никаких её следов он не увидел. В восстановленной моечной яме ждал своей очереди глайдер-урановоз, прикрытый защитным полем; завалы из труб и кусков жести растащили, швы в полу залили фрилом.

Тайник на противоположном конце ангара был цел. Подняв плотно пригнанную крышку, Гедимин вынул генератор Арктуса, почти готовую лазерную камеру и два десятка герметичных ёмкостей, залитых вспененным скирлином. «Восемь с половиной килограммов,» — Гедимин прикидывал вес контейнеров, быстро раскладывая их по карманам, часть запрятал под одежду. «Очень много отходов. И чистота конечного продукта под большим вопросом. Надо найти анализатор, проверить, что получилось на последней стадии. Возможно, ни о каком обогащении речь не пойдёт…»

— Торкват знает, чем ты занимаешься? — спросил, неслышно подойдя сзади, Йорат. Иджес, сузив глаза, шагнул в сторону и поудобнее перехватил тяжёлый генератор. Гедимин покосился на него и едва заметно качнул головой. «Это лишнее.»

— Я выполняю обычную работу ремонтника, — ровным голосом ответил он. — Это известно Торквату.

— Ты понял, о чём я спросил, — Йорат кивнул на детали лазерной камеры, обмотанные ветошью. — Он знает, что в его ангаре будут обогащать уран?

— Можешь предупредить его, — отозвался Гедимин.

Новички, удивлённо мигая, смотрели им вслед, когда двое сарматов выходили из ангара на мокрый аэродром. Тучи слегка расступились — как раз настолько, чтобы пропустить луч солнца. Свет, отражаясь от взлётной полосы, дробился и мерцал, и Гедимин задумчиво щурился, глядя на неё. «Надо взять много мелких линз и добавить им подвижности. Эффект должен быть интересным…»

— Гедимин, — Иджес, занявший в кабине глайдера место рядом с пилотом, тронул его за руку. — Йорат в чём-то прав. Если ты будешь строить лабораторию в ангаре «Волчьей речки», надо спросить разрешения у Торквата. Эти опыты опасны, даже без толпы злых сарматов за спиной.

Ремонтник пожал плечами.

— Очевидно, ангар — плохое место для таких опытов, — пробормотал он, поднимая глайдер в небо. — Помоги мне вывезти реагенты в посёлок.

…«Давно я тут не был,» — думал Гедимин, спускаясь по мокрому склону на дно оврага. Если бы не хрупкие детали в карманах, он преодолел бы этот путь в два прыжка. Иджес шёл за ним, тоскливо оглядываясь на полосу препятствий.

— Пойдём, а? — он ткнул Гедимина в спину и указал на спортивные сооружения.

— Сходим, — пожал плечами ремонтник. — Можешь сразу туда отправляться. Оборудование я донесу.

— Хорошо, — закивал Иджес и, вручив Гедимину генератор защитного поля, взбежал вверх по склону. Ремонтник огляделся по сторонам и, отодвинув с дороги смятую крышу от кабины рудовоза, протиснулся в знакомый тёмный проём. Тайник, переживший множество утрамбовок свалки, был на месте, и его крыша даже не просела. На ощупь Гедимин добрался до расширения, пинком закрыл вход покорёженным листом металла и сел на холодный пол. Несмотря на дожди, влаги в тайнике почти не было, только немного тумана сконденсировалось на потолке — и теперь он пролился Гедимину на макушку. Ремонтник пригнулся, провёл ладонью по мокрым волосам, достал фонарь и зажёг его. Свет отразился от влажного потолка, осветил большую «пещеру» вытянутой формы, её сужающиеся стены и несколько перегородок, добавивших своду прочности. Под одной из них Гедимин расстелил обрывки комбинезона и поставил на них контейнеры с ураном. Рядом, под той же бесформенной горкой ветоши, легла почти готовая лазерная камера. В другой «отсек» Гедимин задвинул генератор. Пока он пробирался под перегородку, луч фонаря нащупал дальнюю стену, скользнул по ней и утонул в полумраке.

«Тут есть ещё помещения?» — мигнул ремонтник. «Довольно большая ниша.» Прикрепив фонарь к капюшону, он пополз вперёд, туда, где сближающиеся стены должны были сомкнуться. Они сходились широким клином, упираясь в тусклую преграду; она не отражала свет и, пощупав её, Гедимин обнаружил под ладонью выступающие каменные плитки. «Известняковая плита,» — он снова мигнул. «Склон оврага? Это уже интересно…»

Ткнув осколком фрила в корпус фонаря, он направил его на уже пройденные туннели. Вспышка была короткой, но яркой, и весь лабиринт на долю секунды встал перед глазами сармата. На ощупь вернув фонарь в нормальный режим работы, он проморгался и удивлённо хмыкнул. «Десять метров в длину, четыре в самом широком месте, несколько отсеков… и влагонепроницаемость…» Он дотянулся до стыка плит и провёл по нему пальцем. «Укрепить своды, залить щели, сделать крепления для фонаря…» Гедимин поднял руку — невысоко, насколько позволял потолок пещеры. Два метра от пола до свода — слишком мало, чтобы сармат мог выпрямиться, но вполне достаточно для любого оборудования…

«Сделать вытяжку… и ещё нужна будет хорошая дверь,» — Гедимин покосился на крышку от кабины рудовоза. «Это подойдёт.»

Через десять минут он выбрался на поверхность, унося в кармане план, начерченный мазутом на обрывке ветоши. Завалив вход грудой разнокалиберных обломков строительного фрила, он огляделся по сторонам и, оттолкнувшись от наклонной плиты, кувырком пролетел вверх по склону оврага и мягко приземлился уже наверху. Сросшаяся рука слушалась его, как и раньше, легко выдерживала вес тела, и небольшое уменьшение мышц в объёме несущественно повлияло на силу. «Здесь будет моя собственная лаборатория,» — сармат оглянулся на свалку. «Как только я протяну туда две трубы и один надёжный кабель.»

05 октября 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин, оглянувшись через плечо, запустил два пальца под плиту, присыпанную строительным мусором. Со стороны она выглядела как часть свалки — только потрогав её, можно было понять, что бессмысленные с виду обломки намертво в неё вплавлены. Покрытый такими же «украшениями» лист металла бесшумно отодвинулся в сторону, бронированный люк приоткрылся, пропуская пришельцев в убежище.

— Направо, до стены, там жди, — тихо сказал Гедимин Иджесу, пропустив его в тайник, и следом протиснулся сам. Извернувшись, он опустил за собой крышку люка и закрыл на задвижку. Внутри было прохладно — чуть теплее, чем на улице; Гедимин подставил ладонь под слабый сквозняк и довольно кивнул — вентиляция работала точно по плану. Нащупав в темноте изогнутый выступ на стене, сармат закрепил на нём фонарь и слегка сощурился перед тем, как включить его.

— Жёваный крот! — донеслось из дальнего угла. Иджес, прикрыв глаза ладонью, ошарашенно мигал. Луч фонаря, отражённый от зеркальных поверхностей, осветил всю «пещеру», от входного люка до каменной стены обрыва.

— Примерно так, — смущённо буркнул Гедимин, разворачивая ворох ветоши, втащенный в убежище, и доставая из карманов недостающие детали. Чуть больше минуты — и на подстилке уже лежал собранный пневмомолот, готовый к работе.

— Ничего себе, — покачал головой Иджес, медленно перебираясь от стены к стене и разглядывая стыки плит. — Вот такая комната сложилась случайно?! Лилит говорила, что тут есть нычка, но что такие хоромы…

— Одно плохо — слишком низкий потолок, — Гедимин привстал, наглядно показывая, что не сможет идти даже внаклонку. — Придётся ползать. Ползи вперёд, покажу тебе обрыв.

Уже третий день на полу не скапливалась влага — сармат заделал последние щели, не предусмотренные планом, и проложил вентиляционные ходы так, чтобы по ним внутрь ничего не текло. Он немного опасался, что их может раздавить бульдозер при следующей утрамбовке — для проверки он походил по ним и укрепил дополнительно то, что попыталось осесть или осыпаться.

— Так недолго штаны порвать, — Иджес, перевернувшись набок, потрогал колено. — Пол шершавый. Ветоши много — сделаю тебе наколенники. Так ползать будет удобнее.

Гедимин удивлённо мигнул.

— Интересная мысль, — пробормотал он, обгоняя Иджеса и садясь у каменной стены. Тут в потолке была последняя щель, впускающая влагу, и Гедимин собирался прикрыть её козырьком, врезанным в обрыв, — но сейчас были дела поважнее.

— Лаборатория посреди города, — хмыкнул Иджес, устраиваясь рядом с ним. — В двух шагах не заметишь. И вот здесь будет твой… фторный реактор?

— Как только найду кислоту, — пообещал Гедимин, недовольно щурясь. «Ещё оставалось два литра в тайнике, не затронутом взрывом. Чем Йорату помешали мои реагенты?!»

— Это к нему детали? — Иджес увидел в открытой нише сваренные листы металла и пополз туда. — Большой… Думаешь, выдержит?

— Он не готов, — отозвался сармат. — Там ещё много работы. Без питания трудно. Пока займёмся коммуникациями.

Иджес посмотрел на потолок убежища.

— Провести сюда воду и электричество незаметно для макак… Умеешь ты находить себе занятия, Гедимин. Думаешь, никто не услышит, когда мы будем бурить?

— Мы рядом с аэродромом и почти под главной улицей, — напомнил Гедимин, щёлкнув ногтем по каменной стене. То ли вентиляция, то ли незаделанная щель пропускала звуки — гул грузовых глайдеров, объявления по громкой связи, лязгающие шаги сторожевых роботов у ремонтного ангара…

Он достал план. Небольшой запас скирлиновой бумаги, трижды отмытой, но ещё пригодной для письма (но не для печати), был спрятан в закрытой нише, несколько маленьких обрезков Гедимин в последнее время носил с собой, так же, как и ручку, выменянную в медчасти. Можно было сделать писчее перо самому, получилось бы, как минимум, не хуже, — но сейчас мысли сармата были заняты другим, и на мелкие опыты он не отвлекался.

— Чёрт, как в древности! — выдохнул Иджес. Гедимин посмотрел на него озадаченно.

— Помнишь, Хольгер рассказывал? Эти древние ма… учёные, — тут же поправил себя Иджес. — У них была бумага и такие вот писчие стержни. Тогда ещё не было смартов. И некоторые из них прятались. Тогда тоже были запрещённые занятия. Я плохо помню, — вот придёт Хольгер, расскажет лучше.

Гедимин смущённо опустил взгляд. Он хорошо помнил, как Хольгер пересказывал очередной фильм, — там шла речь об изучении устройства живого и происхождения жизни. Сегодня Хольгер и Домициан собирались смотреть продолжение, и ремонтник немного жалел, что он не с ними, — но лаборатория была важнее.

— К трубе я подберусь снизу, — он провёл пальцем по исчерченному листку. — Это очищенные стоки, их объём проверяют не так тщательно, как воду, идущую в город. Новая труба пройдёт вот так, тут будут вентили, а тут — насос обратного течения.

— Потянет? — засомневался Иджес, глядя на обрыв. Гедимин кивнул.

— Тут не больше пяти метров. Потянет, если трубы не порвёт. Вон там будет ниша с выходом и главным вентилем, всё полностью в скальной породе. Вспомню, как работать с пневмомолотом…

— Такому не разучишься, — хмыкнул Иджес. — Будем сменяться. А если затопит, мы тут не утонем?

— На свалке будет очень сыро, — усмехнулся Гедимин, — но утонуть не успеем. Теперь — о питании…

— Если порежем кабель, вся охрана будет здесь, — напомнил Иджес, покосившись на потолок. Мимо, громыхая на ходу, протопал «джунг» в сопровождении двух охранников в экзоскелетах. «Да, слышимость тут хорошая,» — подумал Гедимин, отодвигаясь от щели.

— Никто его резать не будет, — пообещал он, показывая приготовленные разъёмы и крепления. — Вскрыть обмотку, подсоединить, примотать, вывести отвод в тонкий жёлоб на склоне, прикрыть заслонкой. Будет нужно — подключаться, спускать кабель по жёлобу в лабораторию, прикрывать, после работы — сматывать. Без питания тут делать нечего, на аккумуляторе от глайдера фтор не получишь…

— Тут тебе, кажется, лучше взять это на себя, — недоверчиво покачал головой Иджес. — Я займусь водой. Начну бурить с ниши.

— Если посыпется песок, вылезай и жди меня, — сказал Гедимин. — На самой трубе буду работать я.

— Ты что, думаешь за один заход всё сделать? — хмыкнул Иджес. — Хорошо, если я на два метра продвинусь. Ладно, иди наверх. Только осторожно там…

Край оврага был изучен Гедимином до миллиметра — все подпорки, стяжки и швы дорожного полотна, оставшиеся от недавнего укрепления склона. «Копать резаком,» — усмехнулся про себя сармат, отодвигая опору и просовывая руку под сварной шов в полотне фрила. Слежавшийся щебень пополам с песком посыпался вниз. «Надо будет заглубить,» — напомнил себе Гедимин, освобождая руку и перебираясь на край дороги. Когда в покрытии появилось аккуратное отверстие, мимо проехал гусеничный глайдер. Сармат откатился к кустам, дожидаясь, когда земля перестанет дрожать. Просунутый под дорогу обрезок фриловой трубы показался в отверстии, — длины хватало. Выкинув несколько горстей гравия, Гедимин нащупал песчаную «подушку». Щуп погрузился в неё легко, но далеко не ушёл, и сармат довольно кивнул. «Здесь…»

Мимо — от ангара к грузовому аэродрому — проехал тягач с буровой установкой. Потревоженный песок выплеснулся из отверстия. Гедимин, лежащий под кустами, порадовался сумеркам и скверному зрению «мартышек», — сарматы давно бы его нашли.

Отверстие пришлось расширить — рука не пролезала. Толстая труба опустилась на последний сантиметр песка, Гедимин осторожно смёл его осколком фрила. Кабель был здесь — «жало» лучевого резака слегка подсветило его обмотку. «Attahanke…» — затаив дыхание, Гедимин отключил резак, опустил его к самому проводу и немного повернул руку так, чтобы надрез прошёл по обмотке, ничего более не задев.

Резак он включить не успел — что-то затрещало над ухом, и рука безвольно повисла, выронив инструмент в яму. Гедимин вскочил и увидел сверкнувшее сопло станнера. Два разряда вошли в грудь, и сармат с отчаянным воплем «Fauw!» растянулся на краю обрыва. Рука свесилась, судорожно подёргиваясь, Гедимин чувствовал под ней пустоту, но не мог ни поднять её, ни даже повернуть голову. «Станнер, три разряда,» — по крайней мере, внутри черепа осталось что-то неотключённое, но пользы от этого уже было мало. «Hasulesh!»

— Лихо ты его, — хлопнул себя ладонью по броне охранник в экзоскелете, склонившийся над сарматом. — Пикнуть не успел.

— В такую тушу не промахнёшься, — отозвалась вторая «мартышка» — судя по голосу, самка. Невидимый луч считывателя скользнул по лицу Гедимина, отозвавшись красными вспышками под веками.

— Бунтовщик, рецидивист, механик, — подвела самка итоги прочитанному на экране. — Что он тут ковырял?

— Погоди, не убежит, — отмахнулся самец. — Он хорошо лежит. Щёлкнуть тебя с ним?

— Давай!

На грудь Гедимина опустилось тяжёлое «копыто» экзоскелета — самка-охранник наступила на него и выставила напоказ все бластеры. Второй «броненосец» поднял смарт — ремонтник увидел краем глаза блик на экране.

— Дай глянуть! — самка потянулась за смартом, и Гедимин сузил глаза — её веса не хватало, чтобы сломать ему рёбра, но давление уже было очень неприятным.

— Просто плазма! — выдохнула «мартышка», заглянув в экран. — Домой отошлю. Теперь к делу. Что там за штуковина?

Гедимин увидел, как они склонились над отверстием в дорожном полотне, посветили внутрь и переглянулись.

— Диверсия, — сказал охранник. — Прямо у нас под носом. Он до кабеля докопался, хотел его разрезать!

— Кабель городской сети? — самка повернула смарт камерой к отверстию. — Грёбаный теск! Так и есть…

«Мартышка» нажала тревожную кнопку, и с поста охраны у озера долетел вопль сирены. Гедимина подняли, вывернув ему руки за спину; сармат не мог ни сопротивляться, ни стоять прямо — сползал по броне на подгибающихся ногах. «Расстреляют?» — после трёх разрядов станнера даже испугаться толком не получалось.

— Что ты тут делал, урод? — охранник встряхнул его, и Гедимин сощурился от боли в вывернутых руках.

— Проверял… целостно… ссть кабеля, — пробормотал он. «Теперь Иджесу вылезать нельзя. Интересно, он что-нибудь слышал?»

— Гедимин Кет? — подошедший охранник в «Шермане» посветил на сармата считывателем. — Опять? В карцер его.

06–09 октября 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

За стеной ремонтного ангара загудела утренняя сирена. Гедимин при всём желании не мог бы выйти на работу, но невольно зашевелился и открыл глаза. Внизу, под зарешёченной галереей, было темно и тихо; приближалась зима, с каждым днём рассветало всё позже, и ремонтники уже несколько дней уходили на работу до восхода солнца. Через несколько минут двери ангара должны были открыться. Гедимин поднялся с пола, разминая затёкшие мышцы. «Если Иджеса до сих пор не привели сюда, он или успешно сбежал… или расстрелян,» — думал он и болезненно щурился — три разряда из станнера, полученные вчера, не прошли даром. Голова отяжелела, во рту пересохло.

Услышав за дверью металлический скрежет, сармат подошёл и постучал, а не получив ответа, с силой пнул бронированную створку.

— Где моя вода и пища?

За окошком, закрытым бронестеклом, что-то мелькнуло. Оно находилось слишком низко для сармата, на уровне груди, — заглядывать в него было удобно людям, но не искусственнорождённым. Засовы заскрежетали, и Гедимин сузил глаза — чинить этот механизм ему не хотелось, но и слушать, как его доламывают, было очень неприятно. «Чинильный рефлекс?» — невесело усмехнулся он.

— Назад! — в приоткрывшийся проём смотрели сопла бластеров, по три на каждой «конечности» экзоскелета. Гедимин отступил на шаг, и к его ногам шмякнулись два полных контейнера.

— Когда меня отпустят? — спросил сармат. Охранник испустил странное бульканье, бластеры качнулись — их сопла сошлись на Гедимине.

— Я делал свою работу, а меня ранили, бросили сюда и держали тут всю ночь, — продолжал сармат; ему удалось высмотреть под прозрачным щитком глаза охранника, и он заглянул прямо в них, прикидывая, сколько секунд человек сможет не отводить взгляд. Охранник вздрогнул.

— Грёбаный теск! Ещё откроешь рот, наглая слизь, и тебя ещё не так ранят, — он ударил кулаком по кнопке, и створка двери с лязгом вошла в пазы. Гедимин пожал плечами и подошёл к ограде галереи. Снизу тянуло холодным воздухом — главные ворота ангара открывались бесшумно. Зажёгся свет. Старший механик, повернувшись лицом к бригаде, распределял посты. Кто-то из ремонтников, увидев наверху Гедимина, помахал ему рукой.

Ворота приоткрылись снова, пропустив ещё одного сармата в оранжевом комбинезоне. Он, ни на что не отвлекаясь, сразу посмотрел наверх и выругался на языке Севера. Гедимин хмыкнул.

— Вчера всё прошло тихо?

— Тише некуда, — угрюмо кивнул Иджес, отходя к стене. Оттуда было лучше видно галерею, а пока в ангаре не начались работы, собеседникам не приходилось слишком громко кричать.

— Ты там цел? — Иджес пристально разглядывал Гедимина. Сармат потёр плечо — от вчерашнего разряда станнера осталось лёгкое покалывание в мышцах.

— Три разряда. Думать нечем, — пожаловался он, потирая висок. Иджес кивнул.

— Если не расстреляли, то выпустят, — сказал он без особой уверенности.

— Пока не выйду, ничего не делай, — предупредил Гедимин. — Меня обвиняют в диверсии. Ничего такого не было, но когда это мешало макакам?!

Дверь карцера лязгнула снова, ещё громче, чем в первый раз. В проём заглянул «Шерман».

— Выходи, теск. Руки за голову! Дёрнешься — сдохнешь.

Гедимин мигнул. Его выпустили из карцера, но непохоже было, чтобы собирались отпускать на свободу, — в коридоре, кроме «Шермана», стояли двое в лёгких экзоскелетах, и их оружие было направлено на сармата.

— Иди, — подтолкнул его один из охранников, становясь слева от него и опуская стальную «клешню» на левое плечо пленника.

— Гедимин Кет, механик базы «Волчья речка»… — «Шерман» за спиной говорил вполголоса, но сармат хорошо его слышал. — Неблагонадёжность, предельное неуважение к законам Атлантиса, провокации, дерзкое поведение и несколько недоказанных диверсий. Пару лет назад, кусок слизи, тебя пристрелили бы на месте. Но господин президент считает необходимым сохранять таже такие никчёмные жизни. Любая кирка и лопата полезнее и ценнее тебя, теск, но считается, что ты тоже нужен. Мэр Моранси разрешил дать тебе ещё один шанс. Мы переведём тебя в строгий карцер и посмотрим, на сколько часов хватит твоей наглости.

Снаружи разгорался рассвет, серое небо слегка порыжело по краям, напомнив Гедимину виденные в сети фотографии Марса. Роботы-уборщики ползали по улицам, смывая следы недавнего дождя и поглощая опавшие листья. Гедимина вели к обогатительному комбинату, и проходящие мимо охранники и немногочисленные сарматы оглядывались на него с удивлением и опаской.

— Меня пристрелили бы за проверку электрокабеля? — Гедимин хотел пожать плечами, но «броненосцы» держали его слишком крепко. Его толкнули в спину.

— Пошёл!

«Не верят. Странно,» — подумал сармат, сворачивая вместе с сопровождающими к проходной комбината. «Наверное, легенда не очень достоверная. Надо было лучше её продумать.»

Над комбинатом взвыла сирена, и Гедимин вздрогнул и напрягся — этот звук напомнил ему сигналы тревоги. Из проходной во двор, подгоняемые охраной и сторожевыми роботами, выбирались сарматы. Выгнали не всех — тех, кто, прийдя на работу, не успел разойтись по дальним помещениям, куда люди заходить боялись — но Гедимину показалось, что вышел весь комбинат. Он поискал взглядом знакомые лица и увидел в дальних рядах Хольгера. Сармат-инженер смотрел на него и растерянно мигал.

— Поселенцы Ураниум-Сити! — «Шерман» положил тяжёлую «лапу» на макушку Гедимина. — Этот сармат — механик с ремонтной базы по имени Гедимин Кет, внесённый во все красные списки. Любой, кто не совсем туп, сделал бы выводы и начал уважать законы. Но только не он. Вчера он был схвачен во время диверсии. Он пытался перерезать силовой кабель на первой стрит. Мэр Моранси распорядился о сохранении его жизни. Гедимин Кет будет первым сарматом, помещённым на трое суток в строгий карцер. По истечении этого срока мы позволим всем желающим поговорить с ним. Если и это не привьёт вам уважение к законам Атлантиса — начнутся расстрелы. Все меня слышали?

Никто не издал ни звука. Гедимин видел, как темнеют и сходятся в узкие щели глаза Хольгера — впрочем, долго сарматам переглядываться не дали. Ремонтника снова толкнули в спину, и две минуты спустя он стоял перед глухой бронированной дверью. По высоте она больше подходила для человека — сармат мог бы войти в неё, только сильно нагнувшись.

— Снимай комбинезон, — приказал «Шерман». — Медленно и без фокусов! Вы, двое, следите за ним!

— У меня и так ничего нет, — буркнул Гедимин. — Зачем у меня отняли бумагу и ручку? Они не взрываются.

Удар стальной «клешни» швырнул его лицом в стену, и сармат еле успел подставить руки.

— Делай, что сказано!

Дверь открылась; беглым взглядом ремонтник оценил её толщину и прочность — вышибить её было бы непросто даже из ручного ракетомёта. Сармата втолкнули внутрь, и он едва не налетел на дальнюю стену. Между ней и порогом было всего два метра, и два — от стены до стены. Макушка Гедимина коснулась потолка, едва он выпрямился. Три стены и дверь, узкие щели для вентиляции под потолком, ни светильников, ни подстилки на полу, — холодная гладкая ниша.

— Завтра утром получишь еду и воду, — сказал «Шерман», отходя от двери и подавая знак охранникам. — Выйдешь через трое суток. Закрывайте!

Дверь захлопнулась с гулким лязгом; он затих, и больше Гедимин не слышал ничего — ни звука закрывающихся засовов, ни писка сигнализации. Он налёг на створку — она не шелохнулась. «Изоляция,» — Гедимин на ощупь нашёл, где дверь примыкает к стене, попытался просунуть туда хотя бы ноготь — ничего не вышло. Тишина была полной — собственное дыхание казалось непривычно громким. Сармат провёл рукой по стене — обычно он мог нащупать, где именно лежат отопительные пластины, но здесь температура была одинаковой сверху донизу. «Занятно,» — ощупав оставшиеся стены, Гедимин сел на пол. «В чём смысл этого… наказания?»

Он рассчитывал постепенно привыкнуть к темноте, но глаза по-прежнему ничего не улавливали — похоже, ни один фотон сюда не проникал. Впрочем, от света пользы было бы немного, — как сармат ни шарил по углам, он не нашёл ничего, чем можно было бы оставить на стене след или провернуть один из винтов на двери. Посидев немного в неподвижности, он снова подошёл к створке и тщательно её ощупал. Винты, утопленные в металл и залитые сверху слоем фрила, сидели в резьбе плотно, и ни один не удавалось зажать в пальцах. Гедимин попытался сдвинуть винт ногтем, но после третьей попытки оставил его в покое и снова сел на пол.

«Довольно скучное место,» — подумал он. «Надо сосредоточиться на чём-нибудь дельном. Итак, подключиться к электросети у меня не вышло. Повторять, очевидно, не стоит…»

Полезные мысли упорно не шли в голову — отметая вариант за вариантом, Гедимин досадливо морщился. Если не думать о собственном реакторе и подобных сооружениях — а пока к ним соваться не стоило — оставался один способ. «Не знаю даже, что проще — добыть такой генератор или собрать самому,» — думал он, глядя в темноту. Нужные чертежи так и плавали перед глазами — протяни руку, и дотронешься… «Плутоний — нереально, однако если подумать о стронции…»

Оборвав цепочку мыслей, он прислушался. Это был не стук сердца, не шипение воздуха, выходящего из лёгких, — что-то тихо, но настойчиво скрежетало за стеной. Гедимин прижался к ней, вслушиваясь, и скрежет сместился на десяток сантиметров в сторону. Из-за противоположной стены послышался шорох и тут же затих. «Что-то движется сюда?» — сармат удивлённо мигнул, повернулся к щелям вентиляции — звук исходил не оттуда.

«Странно,» — Гедимин вернулся на прежнее место и усилием воли вернул мысли в прежнее русло. «Если не торопиться, то можно обойтись аккумулятором от глайдера. Но тогда нужен другой нагревающий элемент. То, что можно достать из стены, не даёт больше ста градусов. Возможно, углеводородная горелка?»

Забывшись, он потянулся к карману за листком бумаги и досадливо сузил глаза — ни листков, ни карманов у него не было. «Ладно, потом начерчу,» — сармат провёл пальцем по стене, вырисовывая деталь за деталью. В общий чертёж они не сложились бы, но Гедимин на это и не рассчитывал. «Температура будет высокой при минимальных усилиях. Но останется проблема копоти и горячего воздуха. Это могут обнаружить. Любой разведывательный дрон…»

Думать почему-то становилось всё труднее. Гедимин провёл ладонью по лбу и с удивлением обнаружил испарину. Он вдохнул глубже, протянул руку к двери, — ощущения не обманывали его. Бронированная створка постепенно нагревалась, и вместе с ней — воздух в камере.

— Эй! — крикнул сармат, поднимаясь на ноги, шагнул к двери, прикоснулся к ней — и отдёрнул руку. Винт, залитый прозрачным фрилом, наконец стал виден — он неярко светился красным. Спустя секунду тёмно-красное свечение разлилось по всей броне, и Гедимин попятился. Металл накалился докрасна, и исходящий от него жар едва можно было терпеть.

«Ловушка,» — сармат вжался в противоположную стену, завороженно глядя на горячую дверь. Свечение становилось всё ярче, и фрил медленно зашевелился — пошёл волнами, вспенился над наиболее ярко светящимися участками. На пол упала первая капля.

«Макаки решили убить меня,» — Гедимин отступил бы ещё дальше, но больше в камере не было места. «Изжарить тут заживо. Но зачем?!»

Дышать уже было невозможно — испаряющийся фрил обжигал лёгкие, от резкой вони слезились глаза. Гедимин опустился на пол — там было чуть-чуть прохладнее. «Респиратор,» — думал он, прислушиваясь к скрежету за стеной. «Вот что мне пригодилось бы…»

Фрил капал и шипел; сармат не смотрел на него, только слышал стук капель о пол. «Если выйду отсюда живым…» — перегретый мозг решил проснуться. «Надо будет подумать об охлаждении. Если текущая под обычным напором вода не давала нужного эффекта… если увеличить напор, на насосной станции могут забеспокоиться. Слишком большой отток будет подозрительным. Тогда… Можно сделать что-то вроде градирни… обрезки металлических труб, выведенные наружу для охлаждения… Сейчас холодная погода, зимой будет ещё холоднее. Вода быстро остынет. Можно будет наполнить один бак и пользоваться только им. Тогда отток не заметят. Да, я так и сделаю. Обрезков там много…»

Забывшись, он вытянул руку и коснулся двери — и тут же выпрямился, изумлённо мигая. И жар, и багровое свечение бесследно исчезли. Никаких потёков фрила ни на полу, ни на двери не было, — не изменилось ничего, только скрежет и шипение за стенами больше не стихали.

«Охлаждение,» — хмыкнул сармат. «Очень своевременно. Итак, градирня…»

Час — а может, больше — спустя он выпрямился, потянулся, разминая мышцы, и опустился обратно, потирая висок. С градирней всё было ясно, теперь мозг настойчиво требовал передышки и охлаждения.

Что-то светлое мелькнуло на стене, и сармат вздрогнул. Маленькое пятно холодного синего свечения бежало к двери, изредка останавливаясь и раскачиваясь на месте. Гедимин обернулся, высматривая на стене источник света, — но ничего не увидел. Синее пятно соскользнуло на пол и остановилось. По стене пробежало ещё три блика. Они поравнялись с первым и замерли — близко, но не сливаясь. Под самым потолком зарябило — неровная цепочка синих вспышек спускалась вниз, но, не добежав до пола, развернулась и перебралась на дверь.

«Насекомые?» — Гедимин протянул руку к бликам. Его ладонь должна была перекрыть луч — если дело было в постороннем источнике света — но пятна не потускнели. На ощупь они были прохладными, как озёрная вода в середине лета. Одно переползло на палец сармата и осталось там, покачиваясь из стороны в сторону. Гедимин поднёс палец ближе — ничего, похожего на животное, там не было, только световое пятно, ведущее себя как посаженный на руку жук. Оживившись, оно переползло на тыльную сторону ладони и свесилось с края, выпустив тонкие светящиеся волоски. Гедимин вернул его на дверь и озадаченно хмыкнул.

Пока он занимался исследованиями, синих огней стало больше. Сармат посмотрел на ближайшую «стаю», целеустремлённо бегущую по стене, начал пересчитывать «особей» и сбился на третьем десятке. Они переползали с места на место, и от их свечения по стенам шла синеватая рябь.

«Это похоже на черенковское свечение,» — отметил Гедимин и сел, смахнув с пола ещё одну «стаю». Существа не сопротивлялись — часть разбежалась от руки, часть перебралась на ладонь и оттуда перелетела на стены. Гедимин успел отследить «жуков» в полёте — маленькие светящиеся шарики со световыми волосками во все стороны. Он поднял взгляд на потолок — в странном свечении казалось, что никакой плиты наверху нет, а есть нависающая над сарматом тёмная вода, пронизанная синеватым светом. «Как на дне топливного бассейна,» — усмехнулся Гедимин, глядя на светлую рябь. «Красиво. Не знаю, что это, но красиво.»

…Наверное, он уснул и сам этого не заметил, — его разбудил скрежет расходящихся броневых плит. В нижней части двери открылось окошко, свет больно обжёг глаза, и сармат недовольно сощурился. «Черенковское свечение» пропало вместе с ползучими огоньками.

— Еда! — крикнул снаружи охранник. Гедимин видел в проёме тень от ноги экзоскелета, потом её заслонил просунутый под дверью контейнер. Внутри была жидкая, разбавленная водой Би-плазма.

— Пустой контейнер вернёшь! — охранник переминался с ноги на ногу, и — судя по голосу — что-то пугало его. Гедимин удивлённо мигнул.

— Ты видел синие огни? — спросил он, вскрывая контейнер. — Они собирались у двери. Это ты выпустил их наружу?

— Заткнись и ешь! — крикнул охранник. Гедимин пожал плечами. «Чего он боится?»

Как только пустые контейнеры были вытолкнуты за дверь, пластины брони снова опустились, и, когда они все вошли в предназначенные пазы, сармат снова остался в тишине и темноте. Ни странного скрежета за стенами, ни беглых огней, — он видел только черноту со всех сторон и слышал звук собственного дыхания. На ощупь добравшись до дальней стены, он сел на пол и в задумчивости пошевелил пальцами. «Надо отвести часть убежища под склад деталей и материалов. Сейчас на свалке ещё можно найти трубы и обрезки фрила, но навряд ли скоро начнут новое строительство, — пора делать запасы.»

Разметка плана будущей лаборатории и размышления о фторировании жёлтого кека надолго заняли сармата — впрочем, в темноте и тишине он не был уверен, что правильно измеряет время. Прошло часа два или несколько больше, прежде чем за стеной что-то зашуршало. «Опять,» — отметил Гедимин, не отвлекаясь от начерченной в мыслях модели реактора. Шорох сменился поскрипыванием — кто-то водил из стороны в сторону створки хорошо проржавевших ворот. Сармат поморщился, повернулся на звук — разумеется, никаких ворот там не было, только глухая стена.

«Непонятно, за счёт чего распространяется звук,» — Гедимин постучал по стене и снова убедился, что перед ним тридцать сантиметров сплошного фрила, стальная арматура и гладкая выстилка без каких-либо ходов или тайных ниш. «Если я слышу их, они могут услышать меня?»

Ворота снова заскрипели.

— Эй, ты, найди масло и смажь шарниры! — крикнул в темноту Гедимин. — Хотя бы топлива налей в паз…

Скрип прекратился. «Кажется, услышал,» — довольно кивнул сармат.

Он уловил краем глаза знакомое синеватое свечение, повернулся, надеясь увидеть беглые огни, — но стены оставались чёрными. Светилась его ладонь. Холодный синий огонь пробивался из-под кожи на запястье, перетекая на тыльную сторону ладони и пальцы. Гедимин изумлённо мигнул, поднёс вторую руку к «горящей», ткнул пальцем — свечение, задрожав, переметнулось на ноготь и почти мгновенно дотекло до запястья и охватило всю ладонь. Сармат потёр её о стену — кроме нескольких ярких вспышек, никакого результата не было, и фрил светиться не начал.

«Любопытный эффект,» — Гедимин разглядывал свои руки, прислушивался к ощущениям, но чувствовал только прохладу и лёгкое покалывание в кончиках пальцев. «Выглядит как черенковское свечение. Но это определённо не оно.»

Он выпрямился во весь рост, и тут же синий огонь охватил его с ног до головы. Гедимин, скосив глаз, видел свой сияющий размытый силуэт, свет казался ярким, но не дотягивался до стен — вокруг было всё так же темно, и сармат видел только себя. «Интересно,» — он провёл пальцем по груди и проследил за прерывистыми вспышками на коже. «Это не выглядит опасным. Красивое свечение. Жаль, здесь не получится его исследовать. Был бы, к примеру, счётчик Гейгера или вольтметр…»

Он вернулся на место и задумчиво усмехнулся. Ему вспомнились урановые стержни под водой и бесчисленные схемы, найденные на северянских сайтах. «Два килограмма обогащённого урана,» — он хмыкнул. «Скорее всего, меньше, слишком много примесей. Пусть даже полтора. Когда процесс будет отлажен, дело пойдёт быстрее. Через три или четыре года я наберу достаточно для небольшого реактора. Например, установка «Звёздного Кондора», третья или четвёртая модель. Они довольно просто устроены…»

Он, забывшись, опять похлопал себя по боку — на комбинезоне в этом месте были карманы, однако его рука наткнулась только на светящуюся кожу. «Тупые мартышки,» — сердито сощурился он. «Они думают, что я мог бы листком бумаги и ручкой взорвать камеру?!»

Что-то белело в тёмном углу — наверное, свечение Гедимина всё-таки дотянулось туда. Он наклонился и нащупал сложенный лист бумаги. Из него выкатилось что-то твёрдое, сармат похлопал ладонью по полу и подобрал невидимый предмет. На светящейся ладони вещь оставалась тёмной и расплывчатой, но её форма очень сильно напоминала писчее перо. Сармат развернул лист, поднёс к нему ладонь — бумага заблестела, но очень тускло. «Надо же. Это лежало тут, а я увидел только сейчас,» — Гедимин удивлённо мигнул. «Или не лежало? В любом случае, это мне и нужно.»

Чертёж установки «Звёздного Кондора» он знал на память — несколько раз порывался обсудить её с Хольгером и Линкеном, рисуя схемы на подручном материале. Обычный корабельный реактор для звездолёта-крейсера, легкоохлаждаемый, небольшой, но мощный… Гедимин быстро начертил бы его, если бы видел бумагу. Но лист светился тускло, то и дело темнел, и линии ложились вкривь и вкось. Сармат досадливо поморщился и переложил бумагу с пола на стену. «Хотя бы покрытие положили ровно…»

— Посветить? — послышалось сбоку.

— Давай, — кивнул Гедимин. На лист упал луч синего света, и все линии стали отчётливо видны — вместе со всеми допущенными ошибками и наползающими друг на друга элементами. Гедимин выдохнул сквозь зубы, кое-как удержал в себе то, что хотел сказать, — и только потом изумлённо мигнул и вскочил на ноги. Из стены, зажав в пальцах свинченный со шлема налобный фонарь, высовывалась четырёхпалая ладонь.

— Эй, ты куда? — светящийся палец щёлкнул переключателем, и фонарь погас. Из стены, всплывая, как из-под воды, проступило лицо.

— Как ты тут прошёл? — снова мигнул Гедимин, тщательно ощупывая стену там, куда погрузилась светящаяся рука. Никаких ниш и проломов не было — ни там, куда ушла конечность, ни там, откуда высунулась голова. Дотронувшись до щеки пришельца, сармат почувствовал лёгкий холод в пальцах и услышал смешок.

— Обычным способом, — светящийся высунулся из стены по пояс, а потом и вовсе шагнул на пол, осторожно попробовав поверхность широко расставленными пальцами. Теперь он стоял напротив Гедимина, с любопытством разглядывал его и косился на чертёж в его руке. Если не считать синей светящейся кожи, это был обычный сармат, одного роста с Гедимином.

— Стена сплошная, — заметил ремонтник, разглядывая пришельца. Он уже устал мигать, но глаза сами закрывались и открывались. «Кажется, тут было нарушено несколько законов физики,» — озадаченно думал он.

— Ты вроде просил света, нет? — видимо, и пришельцу надоело, что на него глазеют. — Не надо, так я пойду.

— Постой, — Гедимин протянул к нему руку, но остановился, не дотронувшись до плеча. — Не уходи. Тут довольно скучное место. Я — Гедимин Кет, ремонтник.

— Ага, — кивнул сармат. Его пальцы коснулись ладони Гедимина — и прошли сквозь неё, оставив ощущение прохлады. Он опустился на пол, поджав под себя ноги, и потянулся к чертежу.

— Можно взглянуть?

— Смотри, — Гедимин сел рядом с ним, сам посмотрел на листок и поморщился. — Дрянь, а не чертёж.

— Это поправимо, — пришелец провёл пальцем по кривым линиям, и ремонтник изумлённо мигнул — они выпрямлялись, врастая друг в друга. Схема собиралась по разбросанным по листу блокам.

— «Звёздный Кондор — три»? — светящийся повернул чертёж другой стороной.

— Прикидывал, что смогу построить в полевых условиях, — смутился Гедимин. — Ему много места не нужно…

— Интересная штука, — пришелец забрал у ремонтника ручку и слегка подправил несколько линий. — Но сложная. А ведь были экспериментальные модели, знаешь? Для гидросферных кораблей, для астероидных заводов…

— Видел, — кивнул Гедимин. — У некоторых — всего один управляющий стержень. Забавная конструкция, Лиску понравилось бы…

— Например, вот так… — сармат перевернул лист чистой стороной вверх и начал чертить. Гедимин, забыв обо всём, склонился над бумагой.

— Ненадёжно, — заметил он, когда светящийся закончил.

— Добавь бора, — пожал плечами пришелец.

— Заглохнет, — Гедимин повернул лист к себе и отобрал ручку. — Лучше так…

…Дверь оглушительно загрохотала, и сармат, вздрогнув, открыл глаза. Он лежал на полу, щурясь от ослепительного света; светящийся чужак исчез, как и почти завершённый чертёж реактора. Гедимин пошарил по полу, ничего не нашёл и досадливо сузил глаза.

— Эй, ты видел сармата? — спросил он у охранника, проталкивающего контейнер с едой под дверь. — Синий светящийся сармат. Он не назвал имени. Где он?

Ничего, кроме странного бульканья, из-за двери не донеслось. Без особой охоты выпив половину Би-плазмы, Гедимин бросил контейнер обратно. Есть не хотелось, и жажды он не чувствовал. «Как я мог пропустить, когда он уходил?» — вернувшись на привычное место у стены, сармат посмотрел в тёмный угол — может, безымянный пришелец вернётся?

— Почему не доел? — крикнули из-за двери. Гедимин не отозвался.

Дверь закрылась. Гедимин сидел, прикрыв глаза, и ждал. «Реактор… Мы остановились на получении тяжёлой воды,» — напомнил он себе. «И первый круг охлаждения… Говорят, были эксперименты со ртутью. Или ограничиться свинцом?»

За стеной раздался приглушённый грохот, и сармат вздрогнул — это был взрыв ракетомётного снаряда «Шермана», этот звук было бы тяжело не узнать. За первым взрывом прогремел второй — громче и ближе. Гедимин поднялся на ноги, повернулся на звук. Стена дрожала, покрываясь волнами синеватого свечения. Сверкнула вспышка. Из волн высунулась рука, попыталась уцепиться за стену, но, соскользнув, провалилась обратно. Гедимин ударил по светящейся поверхности — пальцы неярко засветились. Рука вынырнула снова, и сармат схватил её. Ничего, кроме холода, он не почувствовал — но пришелец ухватился и рывком выдернул себя из стены. Вслед ему сверкнуло пять вспышек.

— Hasulesh! — выдохнул светящийся, кивнув на стену. — Fauw ya ateske!

— Беги! — Гедимин шагнул вперёд, закрыв его собой.

Он ещё успел подумать, что поступает глупейшим образом, — но луч, ударивший из световых кругов на стене, ударил его под грудину, второй прошёл выше и правее, третий впился в живот. Гедимин увидел, как из-под кожи брызгает яркий синеватый свет, превращается в белый и стекает дымящимися каплями. Резкая боль пронзила тело. Он схватился за грудь, чувствуя на пальцах ледяную жидкость. Дышать было нечем. Уже не пытаясь удержаться на ногах, он медленно осел на пол, ударился виском о бронированную дверь, но не заметил боли. «Нашли, a-ah-hasulesh. Нашли…» — он хватал ртом воздух, но не мог наполнить лёгкие. «Чем они меня… чем…»

— Yi» fauweske, — прошептал кто-то над головой, холодная рука прикоснулась к виску. — Yi, a-ah-yi…

— Глупо, — прохрипел Гедимин, с трудом поворачиваясь к светящемуся сармату. — Если вернутся — успеешь уйти?

Сармат молча смотрел на него, гладил холодным пальцем его висок и часто моргал. В его руке был зажат слегка помятый лист, линии на нём расплывались.

— Я хотел его построить, — прошептал Гедимин, глядя, как пришелец вместе с чертежом расплывается, превращаясь в светящийся туман. — Кто построит теперь?

…Холодная вода обрушилась ему на голову, и он, не удержавшись, сел на пол, на мокрую гладкую плитку. Вывернувшись из-под водопада, он кое-как поднялся и только теперь открыл глаза. Свет был слишком ярким, мучительно обжигал глаза, предметы из него проступили далеко не сразу.

Он лежал посреди ямы с зарешёченным стоком, рядом из стены торчала широкая труба с отходящим от неё краном. От трубы, закрыв наглухо вентиль, быстро пятился охранник в экзоскелете. Напротив стоял его напарник с бластерами наизготовку и не сводил глаз с Гедимина.

— Видели? — крикнул третий «броненосец»; он стоял на краю ямы, повернувшись к ней боком, и смотрел на группу сарматов, собравшуюся в отдалении. — Все видели? Жалкое зрелище. Вот что будет с бунтовщиками. Они будут корчиться, пуская слюну, и биться о стены, таращить глаза и выть, — как этот шматок слизи! Он заходил в карцер с прямой спиной, гордый, как Статуя Свободы, — и что теперь?

Гедимин, сузив глаза, встал во весь рост. Плитка была скользкой, но удержаться на ней удалось. Он шагнул к экзоскелетчику, и тот, осёкшись, отступил на шаг.

— Стой!

— Гедимин, как ты? — на край ямы, оттолкнув охранника, вышел Хольгер. — Ты меня помнишь?

Его рука слегка дрожала, когда он тронул Гедимина за плечо. Ремонтник с судорожным вздохом прижал его к себе. Хольгер охнул.

— Скажи что-нибудь, — прохрипел он.

— Хорошо, что ты здесь, — сказал Гедимин.

Выпустив Хольгера, он огляделся по сторонам, посмотрел на себя — от синего свечения не осталось и следа, на груди и животе кожа осталась гладкой, не было даже кровоподтёков.

— Кто в меня стрелял? — спросил он. — Кто был атомщик? Как они все проходили сквозь стену?!

Хольгер растерянно мигнул.

— Эй, не толпитесь! — в зал, на ходу надевая респиратор, вошёл сармат-медик, двое помощников шли за ним. — Что здесь? Вы сожгли заключённому мозг?

— Он что-то несёт, — «броненосец» отошёл от ямы ещё дальше. — Ты знаешь, как лечить психов? Забирай его. Эй, сармат, ты теперь свободен!

— Ничего не бойся, Гедимин, — Хольгер погладил его по плечу. — Они пытали тебя. Сделали так, чтобы твой мозг перегрелся… и стал работать вхолостую. Что бы ты ни видел, это были галлюцинации. Перегретый мозг способен на многое. Это было страшно?

Гедимин покачал головой.

— Хорошо, что ты здесь, Хольгер. Но ещё хорошо было бы увидеть атомщика. Может быть, он галлюцинация. Но он не боится реакторов. С ним хорошо было думать вместе. Я бы остался ещё на сутки.

10 октября 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Прибор пискнул, отключаясь; датчики отлепились от затылка и висков Гедимина и повисли на проводах. Сармат утёрся ладонью и встал, поворачиваясь к окну. На флагштоке над аэродромом флаг Атлантиса мок под дождём, и ветер трепал мокрое полотнище.

— Из этого следует, что мозг разумного существа — весьма интересный объект, — размеренно продолжал рассказ сармат-медик, раскладывая датчики по гнёздам в футляре. — Ты согласен?

Гедимин кивнул. В госпитале он сидел уже почти сутки, неоднократно обвешивался разнообразными датчиками и рассказывал о том, что увидел в пустой тёмной камере. «Только галлюцинация,» — думал он с сожалением, вспоминая призрака-атомщика и почти законченный чертёж. «Хотя он давал дельные советы…»

— Если датчики не привирают, твой мозг работает в обычном режиме, — сказал медик, закрывая экран смарта. — Возбуждение погашено. Как ты себя чувствуешь?

— Странно, — отозвался Гедимин, потирая висок. — Всего лишь тёмная запертая комната, тишина — и мозг плавится, как реактор без охлаждения?

— Именно, — кивнул медик. — Причём такой же эффект наблюдался у людей. Года два назад, ещё на Марсе, я слышал о некоторых экспериментах Ассархаддона. Он весьма интересовался свойствами мозга… он многим интересовался. Очень интересные эксперименты, но материалы по ним засекречены напрочь. Даже Север молчит…

Гедимин мигнул. «Север скрывает информацию?! Это уже интересно…»

— Кто такой Ассархаддон? — спросил он. Сармат-медик вздрогнул всем телом и растерянно мигнул.

— Если не знаешь, то и знать незачем, — буркнул он. — Ты здоров. Сегодня выходной. Найди себе занятие подальше отсюда.

Небо потемнело на рассвете, и с тех пор облачный покров не размыкался, и мелкие капли дождя то и дело сыпались на посёлок. Иногда с озера налетал ветер — тогда они падали горизонтально. Гедимин, получив пригоршню холодных капель за шиворот, поднял капюшон. На посту у насосной станции двое охранников в экзоскелетах прятались под дроном-наблюдателем; он висел над ними неподвижно и изредка обшаривал окрестности ярким лучом прожектора. Над спортивной площадкой не умолкала музыка, но очередную порцию воззваний самцов к самкам и самок к самцам слушать было почти некому — двое сарматов лениво перебрасывались мячом, пятеро отошли к полосе препятствий и стояли там, что-то обсуждая. На закрытых от холодного ветра дверях пятиэтажек висели яркие картинки — груды фруктов и овощей, венки из осенних листьев. Под крышей информатория мигали круглые жёлтые лампочки — такие же, как в прошлом году, а из-за приоткрытой двери пахло ванилином и подгоревшей органикой. Гедимин, хмыкнув, направился к крыльцу. «Интересно, я пропустил праздничную речь?»

В вестибюле толпились сарматы и охранники, пахло этиловым спиртом, человеческой едой и обугленной изоляцией. Недовольный ремонтник с поселковой базы, сняв стенные панели, копался в проводке; Гедимин шагнул к нему, но его ухватил под руку вынырнувший из толпы у праздничного стола Кенен Маккензи.

— Ты же не собираешься работать сегодня, Джед? — ухмыльнулся учётчик, повертев перед сарматом очередным образцом еды — толстой хлебной лепёшкой, намазанной чем-то жёлтым и вязким. — Ты пробовал кленовый сироп?

…За дверью кинозала что-то громыхало, лязгало и скрежетало, и Гедимин сердито щурился — ему вспоминались вовсе не боевые действия, а партии новой техники, недавно привезённой в Ураниум-Сити, но уже разваливающейся на ходу. Выдавив себе в рот тюбик кленового сиропа, он поморщился и, не читая обёрток, проглотил несколько порций какой-то человеческой пищи.

— Чистая глюкоза…

— Да, горчицы не завезли, — развёл руками Хольгер, всё это время пристально разглядывавший Гедимина. Линкен, брезгливо покосившись на стол, хмыкнул.

— Вкусы у тебя, атомщик…

— Что нового сказал Джеймс Марци? — Гедимин кивнул на закрытую дверь кинозала. — Я пропустил что-нибудь важное?

— Ничего нового, — отмахнулся Линкен. — Мы — страшнейшая угроза для человечества, макаки выстояли, сплотившись, и их вымышленные друзья хранят их.

Он поморщился и провёл пальцем по новому шраму — розовой, почти уже побелевшей полосе, пересекающей подбородок.

— Осколок? — сузил глаза Гедимин, увидев полосу. Линкен, внезапно смутившись, отвёл взгляд.

— Он дрался с охраной на комбинате, — пояснил Хольгер, слегка отодвинувшись от взрывника — на всякий случай. — Когда узнал, что тебя схватили. Его сутки держали в карцере после этого.

— Вот как? — изумлённо мигнул Гедимин. Линкен криво усмехнулся, потирая шрам.

— Да, это была идиотская идея. Ни пользы, ни удовольствия.

— Ты хотел меня вытащить? Почему не рассказываешь? — ремонтник положил руку ему на плечо, и Линкен, смутившись ещё сильнее, накрыл её ладонью.

— Говорить не о чем. Вот если бы вытащил…

Из компьютерного зала выглянул администратор Броган и поманил к себе сарматов, закрепляя в пазах раскрытые дверные створки.

— Подождёте немного? Я напишу пару слов Джозефу, — сказал Линкен, занимая свободное место. Рядом сел Кенен, покосился на Гедимина и быстро развернул на весь экран окно проекта «Слияние».

— Последняя шахта закрыта в городе Ураниум-Сити на Канадских территориях, — вслух прочитал он. — Грубые варварские методы добычи руды отошли в прошлое. Теперь добыча ведётся на выщелачивающем оборудовании концерна «Вирм». Нормы еженедельной выработки возросли втрое…

Гедимин посмотрел на Линкена — взрывник как будто ничего не слышал, быстро набирая фразы в окне переписки, но свободная рука лежала поверх старого шрама, и лицо Линкена подёргивалось.

— Вечером мы можем вылететь в лес, — тихо сказал Гедимин, опускаясь на пол рядом с ним. — Есть азотная кислота и глицерин…

Линкен, повернувшись к нему, криво усмехнулся.

— Брось. Ценю твою заботу, но тебе сейчас рисковать нельзя. Тебя и так чуть не угробили. Ты ещё нужен тут живым, атомщик…

— Кто ты теперь? — спросил Гедимин.

— Я - взрывник, — сузил глаза Линкен. — А работаю на проверке скважин. Я привык, не беспокойся.

— Уран и торий! — вскинул руку в приветственном жесте один из сарматов за соседним столом. — Хорошо, что вы все снова здесь.

Гедимин кивнул.

— Как там твоя мартышка? — спросил он, узнав Алексея. Тот хмыкнул.

— Мне бы снова не помешал совет. Эй, Кенен!

— Да? Всегда рад помочь, Алекс, — закивал тот, поворачиваясь к венерианцу. Алексей посмотрел на него с сомнением.

— Джессика спрашивает, что у нас принято дарить на день рождения, и когда он у меня. Что ответить?

— В сети полно информации об обычаях макак, — нахмурился Хольгер. — Ты читал?

— Читал, понятнее не стало, — качнул головой венерианец. — Для них действительно так важен точный учёт дней существования?

— Их срок короток и точно выверен, — посмотрел на потолок Хольгер. — В их культуре очень многое завязано на прожитые дни. А дата, когда тебя клонировали, должна быть прописана в клейме.

Алексей прикоснулся к плечу и хмыкнул.

— Я его давно выжег.

— Пиши, что не помнишь, — махнул рукой Кенен. — У них принято в этот день ездить друг к другу в гости. А ты пока невыездной. Но если вдруг… попроси хороший смарт или миниглайд.

— Да ну тебя, — фыркнул Алексей. — Я серьёзно.

— У нас нет такого обычая. Напиши ей об этом, — сказал Гедимин, глядя на его плечо. «Я думал, клейма тут никому не мешают. Интересно, кто ещё выжег…»

— Она пишет, что родилась двадцать шестого декабря, — Алексей посмотрел на экран. — И что очень хотела бы со мной встретиться в этот день.

— Спроси, что ей подарить, — посоветовал Кенен. — Это важно.

Хольгер, опустившись на оставленное им место, пролистнул страницу новостей и оглянулся на Гедимина.

— Идите сюда!

«Экспериментальный клонарий в поселении Рахэйна успешно завершил работу над партией сарматов нового образца, созданных в рамках проекта «Слияние». Десять особей, пройдя положенные проверки, покинули территорию клонария. Они обживаются в поселении, общаясь с искусственнорождёнными старого образца и поселенцами-людьми. Хотя в сравнении с сарматами, созданными до проекта «Слияние», они кажутся маленькими и хрупкими, их сила и выносливость превосходит человеческую, и они прекрасно приспособлены к выживанию на Сахарских территориях…»

— У них клонарий прямо на территории? — мигнул Линкен.

— Может, и у нас построят, — сказал Кенен, заглядывая через плечо Хольгера. — Умное решение. Сарматы не убивают соплеменников, несмотря на их рост.

— Значит, среди макак их селить раздумали, — бывший взрывник потёр шрам на затылке. — Интересно, с чего бы. В новостях ни слова нет.

Гедимин покосился на окно — стекло было залито водой. Вдали сквозь просвет между зданиями виднелась главная улица; она была пустынна, только дроны-разведчики изредка проплывали над ней. «Слишком тихо,» — с досадой подумал ремонтник, садясь на свободный стул и разворачивая окно поисковика. «Если начну бурить, заметят. Отложить до рабочего дня…»

— Радиоизотопный генератор? — хмыкнул Линкен, заглянув в его поисковик, и понизил голос почти до шёпота. — Хочешь сказать — опыты продолжаются?

Гедимин покачал головой.

— Если только найду источник энергии. Аккумулятор от глайдера не потянет.

Линкен подвинулся к нему вплотную, с другой стороны, заметив что-то подозрительное, подошёл Хольгер.

— Ты всё-таки намерен достроить убежище? — тихо спросил сармат-инженер. — Даже после… всего этого?

Гедимин кивнул.

— Макаки мне не помешают, — сказал он, недобро сузив глаза. — Нужна только энергия. Устройство этого генератора не выглядит сложным. Если бы найти…

Он хотел сказать «плутоний», но посмотрел на Линкена и осёкся, — непросто было бы потом объяснить, что речь идёт о совершенно другом изотопе, который не годится для бомбы.

— Радиоактивный стронций, — прошептал он, разворачивая один из найденных сайтов. Экран мигнул красным — ресурс заблокировали раньше, чем Гедимин успел с ним ознакомиться.

— Не думаю, что стронций в электролите радиоактивен, — покачал головой Хольгер. — Кажется, тебя ждёт долгий технологический процесс. Обогатить стронций, чтобы обогащать уран…

— Надеюсь, ты не собираешься указать в заказе эту отраву, — поморщился Кенен, протискиваясь между Хольгером и Гедимином. Инженер, сузив глаза, взял его за плечо и вытолкнул на середину прохода, подальше от ремонтника.

— Трудно будет объяснить, для чего нужен этот реагент, — пожал плечами Гедимин. «Макаки умеют создавать сложности,» — думал он. «Без нужных материалов у меня ничего не выйдет. Может, рискнуть ещё раз — подключиться к поселковому кабелю снизу, из-под дороги?»

— Хольгер, у вас на заводе есть высокочувствительные анализаторы? — тихо спросил он. — Вроде того, с которым приезжала самка из Саскатуна…

Инженер мигнул.

— Их нельзя выносить, Гедимин, — сказал он. — А постороннего на комбинате быстро заметят. Я подумаю, что можно сделать, но ничего не обещаю.

13 октября 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Пузырь защитного поля, почти прозрачный, тем не менее, давал лёгкую рябь, и мелкие детали было непросто рассмотреть сквозь него. Гедимин остановился, осторожно отвёл руку от тисков и высвободил из-под купола. Увеличительное стекло лежало снаружи и, прежде чем нести его внутрь, следовало тщательно очистить его от пыли…

— Что получается? — спросил, подойдя к верстаку, Иджес. Гедимин не ответил, только сощурился от досады и усталости. Микроскопические кристаллы лучевого резака в обработке были тяжелее сивертсенита, — их диаметр не превышал миллиметра.

— Может, ну его? — с надеждой посмотрел на Гедимина Иджес. — Тебе так нужен этот резак? Электродная сварка тоже…

— Можно даже проломить трубу ломом, — отозвался ремонтник, поднося чистую лупу к тискам с зажатой в них трубкой. — Но это заметят.

— Дай знать, когда будет готово, — Торкват заглянул в тиски и хмыкнул. — Тут есть сарматы, которым интересны твои опыты. Они будут рады, если мы пригласим их на испытания.

Гедимин мигнул.

— Развлекательное зрелище? Не забудь позвать охрану.

Торкват сдвинул брови.

— Я говорю о дружественных сарматах, Гедимин. Только те, кого я знаю. Никаких чужаков и шпионов не будет.

Передатчик на его груди задребезжал, экран посветлел, высвечивая красные буквы «sata». Торкват отошёл от верстака, на ходу нажимая клавиши.

— Ремонтная база «Волчья речка». Что? Ничего не путаешь? Ладно, ладно, вызов принят. Гедимин!

Сармат обернулся на полсекунды позже — этого было достаточно, чтобы погасить свечение в глазах и стереть с лица довольную ухмылку. «Хольгер. Видимо, получилось.»

— Тебя вызывают на обогатительный завод. Поломка измерительного прибора, — Торкват выглядел удивлённым. — Бери глайдер, тебя ждут.

— Иду, — отозвался Гедимин, пристёгивая к поясу ремонтную перчатку. Полосатый «Бьюик» ждал его у ангара, но он свернул немного в сторону, к мусорному баку. Изнутри к крышке был прикреплён белесый кокон длиной в три сантиметра — обычное гнездо какого-то насекомого… если не обращать внимания на свинчивающуюся крышку. Протискиваясь в кабину глайдера, Гедимин нагнулся; закрепить кокон на липкой полоске изнутри штанины было делом двух секунд. «Заметить не должны,» — сармат опустил рычаг, и двигатель негромко загудел. «Бьюик», набирая скорость, бежал по взлётной полосе.

Дрон-наблюдатель над проходной громко лязгнул и замигал тревожными огнями, Гедимин ждал воя сирены, но огни, помигав, погасли. Массивные дверные створки одна за другой отъезжали в сторону, пока перед приостановившимся сарматом не появилась проходная, освещённая синеватыми лампами. Гедимин удивлённо мигнул. «Макакам тоже нравится черенковское свечение? Не ожидал…»

Проходная, вычищенная роботами-уборщиками до блеска, была невелика; через три метра от входа начиналась цепь турникетов и проверяющих рамок. Двое охранников в тяжёлых экзоскелетах заметили сармата и повернулись к нему, один заглянул в настольный телекомп.

— Теск-ремонтник, Гедимин Кет, — охранник направил на сармата считывающий фонарь.

— Инженер вызывал его, — буркнул тот, кто смотрел на экран телекомпа. — Пропускаем?

— Он в красном списке, — переступил с ноги на ногу первый. — Обыщи его!

— Эй, ты! Стой смирно, руки за голову! — охранник медленно подошёл к Гедимину, отстегнул от его пояса ремонтную перчатку и озадаченно посмотрел на неё. — Что это?

— Инструменты, — отозвался ремонтник.

«Макака» бросила перчатку на движущуюся ленту, следом полетел аккумулятор. Высвободив руку из-под брони, охранник принялся ощупывать карманы сармата.

— Грёбаный мусорщик! — буркнул он пять минут спустя. У Гедимина оставалось ещё много карманов, а лента была усыпана обломками фрила, удобными для поддевания, взрезания и отпиливания, образцами минералов и заготовками для будущих украшений и тонкой аппаратуры.

— Хватит! — второй охранник запустил ленту, и вещи Гедимина уехали на другую сторону турникета. — Эти штуки на плечах и груди… Сними их.

— Это какие-то игрушки, — заметил первый, разглядывая украшения сармата. Пользы в работе от них не было, но Гедимин каждый раз пристёгивал их к чистому комбинезону после смены одежды, — ему нравилось, как они выглядят.

— Снимай! — рявкнул второй охранник. — Сармат, иди через рамки. Руки не опускай!

«Тут обогащают урановую руду. Чего они боятся?» — думал Гедимин, проходя сквозь пищащие рамки. На другой стороне он остановился, подобрал с ленты ремонтную перчатку и её аккумулятор.

— Остальное полежит тут, — сказал охранник. — Иди в шлюз «Альфа».

Перепутать было сложно — из шести чёрных восьмиугольных люков перед Гедимином только один, крайний слева, был открыт. В шлюзовой камере было светло и почти пусто, не считая продолговатого футляра на полу. Его крышка лежала свободно, защёлки были открыты. Гедимин шагнул к нему и услышал, как за спиной смыкаются массивные створки. Что-то замигало на боковой стене; сармат повернулся к ней и увидел чёрное табло с зелёными буквами на нём. Это приспособление было старше, чем телекомпы и смарты, и кнопки встроенной клавиатуры под ним выглядели на удивление надёжно — даже Гедимину пришлось бы постараться, чтобы отломать их.

«Готов?» — спрашивало табло, и ремонтник дотронулся до клавиш.

«Да».

«Быстро прилетел,» — Гедимин почти слышал, как по ту сторону стены усмехается Хольгер.

«Насколько серьёзные повреждения?» — спросил ремонтник.

«Ты справишься,» — ответил Хольгер. «Немного тонкой работы.»

«Что я должен знать?» — помедлив, спросил Гедимин.

«Камеры чинят макаки,» — высветился ответ, и табло почернело. Сармат, хмыкнув, обвёл шлюзовую камеру задумчивым взглядом. Глазки камер были на месте, но, судя по их отблескам, часть была отключена, часть смотрела в потолок, от одной остались только вмурованные в стену крепления. «Этого достаточно,» — сдержал усмешку Гедимин, опускаясь на пол рядом с футляром.

Анализатор лежал там; его щупы были вытянуты, один из них выгнулся под углом в тридцать градусов и лёг на второй, из-под треснувшего металла виднелись тонкие проводки. «Неосторожно,» — сузил глаза Гедимин. «С приборами так нельзя.» Он провернул предохранительное кольцо на ремонтной перчатке, выбирая самое тонкое «жало» лучевого резака, и надел респиратор. Стекло защитной маски быстро темнело, закрывая глаза от слишком яркого света. Тонкий, но прочный металл поддавался без труда, открывая доступ к миниатюрной «начинке». Гедимин ловил проводки на ощупь, голой рукой, и только потом осторожно закреплял их в зажимах, — это была слишком тонкая работа, чтобы делать её в перчатках.

…Когда выпрямленная антенна остыла, а запах окалины выветрился, Гедимин вернул на место аккумулятор — и, задумавшись на мгновение, вынул записывающий диск. Экран, освобождённый от защитных пластин, побелел, в углу проступила красная надпись. «Запись невозможна!» — предупреждал анализатор. Гедимин, подозрительно щурясь, нажал на клавишу, затем ещё раз — выдвинутые щупы распрямились, тонкие пластины на концах развернулись. «Образец не найден!» — сообщил прибор. «Работает,» — довольно кивнул сармат. «Хорошо.»

Приклеенная на липучку мягкая ёмкость была на месте, осталось отвинтить крышку и высыпать на пластины несколько крупиц ярко-зелёного порошка. Гедимин приостановился, разглядывая его, — этот цвет нравился сармату. Он высыпал ещё немного и, сомкнув пластины анализатора, очень осторожно отложил в сторону ёмкость. «Макаки не должны ничего найти.»

По экрану побежали строчки. Увидев химические символы урана и фтора, Гедимин довольно сощурился — но прибор продолжал анализ, и следом появились обозначения примесей — азота, кислорода, водорода, натрия… В самом конце столбца высветились очевидные продукты распада — торий, свинец и радий, но на них Гедимин не обратил внимания.

Анализ проходил быстро — прибор уже определил соединения и теперь выдавал их на экран, высчитывая процентный состав. Сармат сузил глаза. «Девяносто процентов тетрафторида? Такой эффект у двухмесячной очистки? Знать бы заранее — не стал бы тратить время. Прямоточный реактор отработает не хуже.»

Очень осторожно, крупица за крупицей, тетрафторид был возвращён в ёмкость. «Будут проверять на обратном пути?» — подозрительно сощурился Гедимин, выглядывая на полу и одежде просыпанные кристаллы. Он не оставил следов — только немного металлической стружки и припоя после ремонта анализатора. Исправный прибор со втянутыми щупами снова лежал в футляре.

«Работа закончена,» — сообщил сармат, подойдя к табло. Хольгер не отходил далеко — уже через пять секунд пришёл ответ.

«Шлюз откроется через минуту.»

Гедимин остановился в полуметре от двери, дожидаясь, пока сработают пневмозатворы. Он украдкой обернулся, посмотрел на анализатор и досадливо сощурился. «Был бы очень полезный инструмент. Очень.»

Детали для будущего фторирующего реактора лежали в его тайнике — вместе с трубами, вентилями и листами металла для достройки самой лаборатории. Там же были спрятаны листки с отрывочными наметками — ни одного полного чертежа, но Гедимин достроил бы их с закрытыми глазами. «Очень много работы,» — думал он, слыша, как лязгают открывающиеся затворы. «Будет приятно к ней вернуться.»

14 октября 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Нет, — покачал головой Гедимин. — По крайней мере, не сегодня.

— Уверен? — вполголоса спросил Иджес.

Они стояли у ремонтного ангара, дожидаясь, пока глайдер, собирающий ремонтников «Волчьей речки» по сорбционным установкам, прилетит за ними. Торкват Марци, временно оставив их наедине, отошёл к диспетчерской и обсуждал что-то с одиноким охранником и сарматами-лаборантами. На аэродроме было тихо и пусто, лишь роботы-уборщики сметали со взлётной полосы растительные остатки.

— Слишком опасно, — сказал Гедимин; ему было слегка не по себе — как будто он где-то ошибся и сам пока этого не заметил. — В прошлый раз тебя не схватили по чистой случайности.

— Если тебя схватят ещё раз — точно расстреляют, — прошептал Иджес, оглянувшись на охранника; тот стоял к сарматам спиной, его занимал только разговор с Торкватом. — А меня только посадят в карцер. Это тебе нельзя туда возвращаться.

— Это мои опыты, — отозвался Гедимин. — Никто больше из-за них не пострадает.

— Эй! Глайдер! — крикнул, обернувшись, Торкват. Он первым заметил тёмную точку на небе. Она быстро увеличивалась, и вскоре глайдер, подняв сильный ветер, опустился на посадочную полосу. Гедимин стоял неподвижно — судя по темпам снижения скорости, транспорт должен был остановиться рядом с ним.

— Увидимся утром, — он на мгновение сжал руку Иджеса. Тот хмуро кивнул.

— Осторожнее там.

Из мусорного оврага медленно выезжал бульдозер. Гедимин, дожидаясь, пока он вывернет к ангарам, разглядывал с обрыва утрамбованную свалку. Верхний слой пустых контейнеров, обёрток и прелой листвы окончательно закрыл вход в убежище. Сармат высмотрел на поверхности несколько пятен раскрошенного фрила — остатки электронных устройств, выкинутых, скорее всего, охраной. К ним с другого края оврага уже присматривался сармат-уборщик. Гедимин дождался, когда он решится спуститься на свалку и в поисках безопасной дороги исчезнет за старой спортивной площадкой — и кубарем скатился по склону, разбрасывая листья. Люк убежища на секунду приоткрылся и тут же захлопнулся за ним. Снаружи шуршали опадающие обёртки, снова маскируя вход в убежище.

Повесив зажжённый фонарь на крепление на потолке, Гедимин отряхнулся от прилипших листьев и огляделся по сторонам. В убежище было сухо и прохладно — достаточно тепло, чтобы не коченели руки в перчатках, но вот снимать комбинезон сармат уже не стал бы. Снаружи третий день не было дождя; воздух становился всё холоднее, близилась точка кристаллизации. «С охлаждением реактора проблем не будет,» — подумал Гедимин, обматывая колени плотными повязками. Иджес всё-таки сделал «обувь для ползания», и три пары таких обмоток теперь лежали в закрытой нише у входа. В убежище было много таких ниш, Гедимин помнил их наизусть и находил в полной темноте — но надеялся, что случайный пришелец на них не наткнётся. В некоторых хранились реагенты, пригодные для производства примитивной взрывчатки, а в других можно было обнаружить контейнер с тетрафторидом урана или собранный вручную и довольно ненадёжный лазер…

Пневмомолот, завёрнутый в ветошь, лежал в одном из малых отсеков — там, где его оставил неделю назад Иджес. Гедимин осмотрел разобранный механизм, провёл пальцем по буру, — инструмент был в полном порядке, и после недолгой заминки сармат с пневмомолотом за плечами пополз к стене обрыва.

В пластах известняка темнела глубокая ниша — Иджес успел забуриться на полтора метра в склон. Лаз получился узким — только-только втиснуться, лечь на спину и дотянуться буром до потолка. Наверху гудел аэродром, грохотали проезжающие гусеничные глайдеры, — когда Гедимин опробовал пневмомолот на стенках ниши, расширяя проём, никто даже не посмотрел в сторону врага. Выждав пять минут и убедившись, что никто ничего не заметил, сармат вполз по пояс в пролом. «В вентиляционных ходах было удобнее,» — подумал он, придерживая содрогающийся пневмомолот. Известняк поддавался — не так легко, как рыхлая засыпка в замурованных туннелях, но легче ураносодержащего гранита…

Когда Гедимин смог сесть, дело пошло быстрее; он сделал передышку, чтобы выгрести ближе к выходу гору обломков камня. Когда вся гора известняка, песка и полужидкой грязи оказалась у люка, сармат осторожно приоткрыл его и выглянул наружу. Дно оврага тонуло в темноте — фонари, освещавшие соседние дома и дорогу, не дотягивались до свалки. Гедимин, стараясь не шуметь, выгреб из убежища все обломки и поворошил слой листвы и мусора, чтобы спрятать их. «Это просто камни. Они не должны вызвать подозрения,» — думал он, вытирая пол и руки мокрой ветошью. Её он выкидывать не стал — драные комбинезоны и чехлы матрасов попадались нечасто, и было много желающих забрать их себе.

По ощущениям Гедимина, до отбоя оставалось всего ничего; можно было бы вернуться в барак, но сармат не спешил. «Пройду ещё метр,» — он постоял у люка на холодном ветру, чувствуя, как остывают разгорячённые мышцы. Для человека это закончилось бы плохо — «макаки» вообще были хрупкими существами — но Гедимину не угрожало ничего, кроме слишком бдительных охранников. А они по ночам не отходили от главного поста у насосной станции…

Час спустя Гедимин смог выпрямиться во весь рост — и так и сделал. Прислонившись к стене нового туннеля, он опустил пневмомолот. Спина, руки и ноги гудели от усталости. «Основная проблема в ширине,» — досадливо щурился Гедимин, разглядывая свод — трубы водопровода всё ещё были вне досягаемости, и предстояло продвинуться ещё минимум на метр. «Нужно много места, чтобы я мог сюда пролезть. Если бы этим занимался кто-то из макак или сармат-недомерок из Филадельфии…» — уловив, куда движутся мысли, он качнул головой и тихо хмыкнул. «Вот для чего нужны рабы. Оказывается, это так просто понять…»

Он отодвинул от ниши очередную горку дроблёного известняка и выбрался наружу, придерживая пневмомолот. Снаружи было прохладно, однако Гедимин чувствовал сильный перегрев. Откинув запотевшую маску за плечи, он стянул перчатки, вытер лоб и провёл ладонью по мокрой макушке. Комбинезон и сапоги были вымазаны белесой грязью, что-то затекло под манжеты и даже за шиворот. Гедимин достал обрывок ветоши и потянулся за канистрой с водой — перед возвращением в барак следовало хотя бы попробовать отмыться. «Сразу на лестницу — и в душевую,» — думал сармат. «Гай, разумеется, увидит. Скажет, что меня на руднике опять забыли помыть. Когда он уже займётся своими делами?..»

Что-то зашевелилось у стены, и Гедимин, ещё не успев осознать происходящее, метнул на шорох канистру и схватил пневмомолот.

— Heta! — вскрикнули у стены. Канистра, сбитая в полёте метким ударом, отлетела в сторону и приземлилась на днище, часть её содержимого разлилась по полу, и Гедимин изумлённо мигнул, увидев по ту сторону лужи Линкена Лиска. Взрывник криво усмехнулся и показал ему пустые ладони.

— Heta sa seateske! Прости, что влез без стука. Не хотел привлекать макак.

«Seateske?» — хмыкнул Гедимин, слегка смутившись. «Контролирующий атомную энергию… Было бы неплохо.»

— Зачем пришёл? — он отложил пневмомолот и потянулся за канистрой и крышкой от неё.

Линкен поднял взгляд на Гедимина и судорожно сглотнул. Его зрачки сошлись в точки, и глаза окончательно побелели.

— Ты говорил, что у тебя есть нитроглицерин, — тихо сказал он, до хруста сжав пальцы одной руки ладонью другой. — Дай. Мне нужно увидеть взрыв.

Гедимин, принявшийся было разбирать пневмомолот, вздрогнул и внимательно посмотрел на Линкена.

— Прямо сейчас? — уточнил он, открывая одну из спрятанных ниш. Линкен кивнул.

— Готового нет, — Гедимин извлёк из ниш несколько плотно закрытых ёмкостей и рассовал по карманам. — Придётся получать на месте. Глайдер поведёшь ты.

— Идёт, — отозвался взрывник, выползая наружу, в тёмный овраг. Гедимин выключил фонарь и прикрепил его к руке. Люк, замаскированный мусором, снова слился со свалкой, но ремонтник задумчиво хмурился, поднимаясь по склону. «Я не показывал Лиску вход. Очевидно, он слишком заметен. Надо что-то придумать…»

— Никакого высшего пилотажа, — буркнул он, устраиваясь рядом с местом пилота. Вдоль взлётной полосы горели зелёные огни — путь был свободен.

— Ладно, — кивнул Линкен. — Куда летим?

— Стометровый провал в окрестностях Жёлтого озера, — Гедимин на всякий случай проверил целостность пузырьков. Фрилолитейный агрегат, пока что оставленный в ремонтном ангаре «Волчьей речки», поближе к электросетям, уже год исправно обеспечивал его ёмкостями и крышками к ним, — можно было пожертвовать одной или двумя.

Едва Ураниум-Сити остался позади, Линкен погасил бортовые огни и отключил координатор. Гедимин озадаченно посмотрел на него.

— Я помню дорогу, — сказал взрывник. — Обойдёмся без макак.

Его лицо поминутно вздрагивало; Гедимин не мог в тусклом свете приборной панели разглядеть его глаза, и ему было не по себе.

— Ты справишься с приготовлением посреди леса? — спросил Линкен, глядя вниз, в черноту. — Не нужно оборудование из ангара?

— Обойдусь тем, что есть, — отозвался Гедимин. — Садись.

— Провал не здесь, — взрывник, что-то почувствовав, покосился на него. — Ты передумал?

— Садись! — ремонтник незаметно коснулся крепления на ремне. «С Лиском неладно. Надо приземлиться…»

Луч прожектора упал на лес, очертил круг и замер на высвеченной поляне у большой упавшей сосны. Под вывороченными корнями блеснула вода.

— Я сажусь, — сказал Линкен. — Всё в порядке. Тут сыро, но глайдер не утонет.

«Бьюик» замер в полуметре над ковром мха, опираясь на пузырь защитного поля. Гедимин ступил на землю и по щиколотку ушёл в растительный покров и холодную воду под ним. Огни глайдера погасли.

— Там, — луч фонаря прочертил дорогу вдоль упавшего ствола. Она вела на небольшую возвышенность, где мох сменялся травой. Гедимин остановился на холмике, содрал слой слежавшейся хвои и поставил самую крупную ёмкость в образовавшуюся ямку. Вырвав клок мокрого мха, сармат обернул им самый маленький сосуд и, сняв перчатку, подозрительно ощупал мокрые растения.

— Азотная кислота, — Линкен провёл пальцем по гравировке на крышке большого сосуда и криво усмехнулся, оглянувшись на Гедимина. — Доверишь мне смешивание?

— Лей, — ремонтник протянул ему пузырёк с серной кислотой и отцепил от крепления на бедре стеклянный стержень. — Лей понемногу и размешивай.

Он сделал два шага вниз по склону и опустил слишком тёплую ёмкость в ямку с холодной водой. По ощущениям Гедимина, до кристаллизации ей оставалось всего ничего — а значит, охлаждение должно было пройти успешно.

— Сколько органики тут вокруг, — Линкен, опустившись на жухлую траву рядом с сосудом с кислотами, оглядывался по сторонам, тыкал пальцем в окрестные сосны и что-то прикидывал, вычерчивая на ладони прямые линии. — Сколько целлюлозы… Нам, на Марсе, было труднее. Ты умеешь делать пироксилин?

«Точно же… Почему я не сказал ему о пироксилине?!» — Гедимин досадливо сузил глаза. «Это было бы безопаснее…»

— Умею. Но сегодня будет всего один взрыв, — он выловил охлаждённую ёмкость из-подо мха и бросил мокрые растения обратно в ямку. — Отойди к глайдеру.

Линкен отступил на пару шагов и остановился, глядя на сосуд со смесью кислот. Стержень он унёс с собой и теперь на ощупь вытирал о ствол дерева.

— Руки береги! — прикрикнул на него Гедимин.

— Я в перчатках, — вяло отозвался взрывник. — Работай.

Гедимин подобрал хвоинку, проткнул крышку последнего пузырька и закрепил его на ветке упавшей сосны — прямо над сосудом с кислотой. Когда первая капля побежала по самодельному «проводу» вниз, сармат попятился к глайдеру. Линкен поймал его за плечо и заставил остановиться.

— Не так быстро, — прошептал он. — На таком холоде не сдетонирует.

— Сейчас не зима, — отозвался Гедимин, оттаскивая взрывника от опасной ёмкости. Они остановились на склоне, в двух шагах от глайдера. Гедимин направил луч фонаря на висящий на ветке сосуд — вязкий глицерин стекал медленно и размеренно, поверхность кислоты каждые три секунды подёргивалась рябью.

— Я бы отлил немного на будущее, — Линкен вопросительно посмотрел на Гедимина. Тот мигнул.

— Ничего не трогай, — на всякий случай он придержал взрывника за плечо. — Это не пиркенит.

В тихом лесу двигатель глайдера грохотал, как пневмомолот, заглушая шорохи и скрипы в темноте. Какое-то животное подало голос — Гедимину показалось, что с соседнего дерева, и он направил туда луч фонаря.

— Покажи пробирку, — прошептал Линкен, потянувшись к фонарю. Ёмкость на ветке уже опустела; самодельный «провод» блестел от глицерина, по поверхности жидкой смеси плыли маслянистые пятна.

— Сработало? — Гедимин неуверенно оглянулся на взрывника. «Никогда не применял такие самоделки. Почему так хочется подойти и размешать?»

— Проверим, — Линкен подобрал с земли шишку и подбросил на ладони. Что-то вспомнив, он повернулся к Гедимину и толкнул его в плечо.

— Ложись!

— Что? — удивлённо мигнул сармат, но Линкен уже отвернулся и швырнул шишку по длинной дуге — а затем навалился на Гедимина, придавив его к земле. Тот вскинулся, выныривая из мха, и успел увидеть бесшумно вспухающий огненный шар. Грохот и ливень растительных остатков обрушились на него на долю секунды позднее.

Сосна, подброшенная взрывом, привстала, как будто пытаясь вернуться в обычное для живого дерева положение — и рухнула обратно, расставшись с половиной кроны. Обломки коры, хвоинки, комки земли застучали по обшивке глайдера, по шлему сармата, падающая вертикально игла воткнулась в перчатку, оцарапав кожу. Гедимин, зарытый в мох, лежал неподвижно, жмурился и судорожно сглатывал — от грохота заложило уши. Линкен до боли впился пальцами в его плечо и тяжело дышал на ухо.

— Хватит, — Гедимин, собравшись с силами, оттолкнул его и откатился в сторону. «Макаки не глухие. Они это слышали. И не тупые. Нас скоро найдут. Пора уходить…»

— Сыртский бунт, — прошептал взрывник, сжимая в кулаке клочья мха. — Как вчера… не думал, что вспомню… и Джеймс тогда… он ведь тоже был…

Гедимин, зачерпнув ладонью из-под корней сосны, сдёрнул с Линкена шлем и вылил холодную чёрную жидкость ему на макушку. Взрывник в ту же долю секунды оказался на ногах, ошалелыми глазами глядя на ремонтника.

— Макаки слышали взрыв. Уходим! — Гедимин толкнул его к глайдеру. Линкен, мигнув, закивал и втиснулся на место пилота. Двигатель загудел, и ремонтник еле успел запрыгнуть в фургон и захлопнуть за собой люк — тут же «земля» ушла из-под ног. «Бьюик» взлетал стремительно — Гедимина ненадолго прижало к полу, но тут же полёт выровнялся. Открыв окошко в кабину, ремонтник взглянул на пилота. Тот, заметив движение за спиной, усмехнулся — стекло отразило его, как до этого отражало Гедимина в открытом окошке.

— Спасибо, атомщик. Теперь мне легче дышать, — он говорил спокойно, и глаза в зеркальном стекле едва заметно светились. — Я могу на тебя рассчитывать… хотя бы раз в месяц?

— Ты знаешь, как что готовить, — сказал Гедимин. — Я дам тебе кислоты. Целлюлозы тут много. Взрывай хоть каждый день.

— Нет, — отозвался Линкен, смещая курс к югу. Далеко справа мелькнули огни — глайдер промчался мимо рудника.

— Я боюсь, — сказал взрывник, не оборачиваясь. — Однажды не смогу остановиться. Или сделаю глупость. Ты вовремя охлаждаешь мозг. А я — нет. Мне не обойтись без тебя.

— Я готов помочь, — кивнул Гедимин, прикрывая окошко и опускаясь на пол фургона. Ему было не по себе. «Это не может быть эа-мутация,» — думал он. «Нас всех проверяют еженедельно. Если бы у Лиска нашли эа-клетки, он не ходил бы по городу. Нет, это не эа-мутация…»

Шёл третий час ночи, когда он, стараясь не шуметь, пробрался в душевую и, плотно закрыв двери, включил воду. Известковая жижа на комбинезоне смешалась с мелкими волокнами мха, за шиворот насыпались иголки, по щекам и шее тянулись неглубокие красные полосы — падение в хвою не прошло даром. Сармат старательно оттирал себя и комбинезон от грязи и досадливо щурился.

— Опять? — дверь лязгнула за спиной, и Гедимин обернулся. На пороге стоял комендант.

— Я соблюдаю гигиену, — пожал плечами ремонтник. — Мой комбинезон окатило грязью.

— С ног до готовы? — Гай Марци подозрительно сощурился. — Зачем трёшь руки?

Гедимин убрал ладонь с ноющего плеча — после нескольких часов работы пневмомолотом катания по мху и цепкие пальцы Линкена, похоже, значительно повредили перенапряжённую мышцу.

— Устал, — сказал он, глядя коменданту в глаза. — Я спать хочу, Гай Марци. Желательно — чистым.

— Тебя исправит только расстрел, — отозвался, неприязненно щурясь, комендант. — Завтра ты будешь в бараке за пять минут до отбоя. Или — на минуту позже — в карцере. Я тебе это обеспечу.

16 октября 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Над аэродромом «Волчьей речки» разносился скрежет взрезаемого металла, шипел под катком остывающий фрил, ветер, гуляющий над посадочными полосами, разносил резко пахнущие испарения. Гедимин сидел на верхнем краю крыши, закрепляя листы покрытия; будь у неё два ската, это место можно было бы назвать «коньком», но крыша просто была наклонена в одну сторону.

— Готов? — донеслось снизу.

— Давай! — отозвался Гедимин, сползая к прислонённым к крыше лагам. Вверх по ним Иджес тянул ещё одно полотно.

— Повезло с ветром, — заметил он, передав Гедимину лист покрытия. — Над Атабаской сейчас ураган.

— Такой ремонт делают летом, — сармат недовольно сощурился на облака, собирающиеся на юге. — При сухом воздухе. Что им помешало подождать ещё полгода?

— Слишком много едкой пыли на крышах, — хмыкнул Иджес и потрогал свой респиратор. — Пока ты плавил фрил в ангаре, лаборанты обошли все здания. Они собрали пробы и отправили в Саскатун. И вот теперь мы перестилаем крыши. Эй, Торкват!

Распылитель фрила, совмещённый с катком, приостановился, его водитель нетерпеливо отмахнулся и поехал дальше.

— Это работа для строителей, — фыркнул Иджес, перемещая лаги на метр в сторону. — Готов?

— Подожди, ещё два самореза.

…Фонарь ещё в начале работы перевесили ближе к известняковой «стене», чтобы она освещала нишу; ещё один источник света был у Гедимина, работающего в узком туннеле. Первый фонарь он оставил для Иджеса — тот работал с нижним участком трубы, укрепляя стены и устанавливая подпорки.

— Что там? — Иджес заглянул в нишу. Гедимин, опираясь на вырубленные в скале ступеньки для ног, ощупывал стыки в самом верху, где самодельная труба врастала в городской водопровод. Напыление фрила-утеплителя отчасти прикрыло их — сарматы только очертили яркими линиями места соединений, чтобы проще было найти их при необходимости.

— Верхний вентиль открыт, — отозвался Гедимин, проворачивая рукоятку. Его ладонь, плотно прижатая к трубе, едва заметно вздрогнула вместе с ней — вода, рухнув вниз, наткнулась на вторую заслонку.

— Открываю средний, — Иджес дотянулся до второй рукоятки. Ждать пришлось дольше — ниже по течению стояли фильтры, и вода текла сквозь них медленно и понемногу.

— Закрываю, — Гедимин перекрыл верхний вентиль и вслед за Иджесом выбрался из ниши.

— Бочку неси, — он наклонился над краном, закрепляя на нём кольчатую кишку, плотно затянул верхнее кольцо. Бочка стояла невдалеке — стандартная, из-под горючего, со швами на боках, — на свалку редко выкидывали целые вещи.

— Готово, — Иджес перекинул кишку через край ёмкости и остановился рядом, придерживая её. — Открывай!

«Ничего не течёт,» — Гедимин посветил в нишу, ещё раз ощупал стыки. «Сойдёт.»

Вода ударила в дно бочки. То, что успело пройти сквозь фильтры, вылилось быстро, ещё пять минут сарматы ждали, пока докапают остатки — и после этого Гедимин, закрыв все вентили, отцепил кишку и вылил накопившуюся в ней воду в бочку.

— Две трети есть, — прикинул Иджес, заглянув в ёмкость, и, зачерпнув немного, понюхал и лизнул. — Анализатора у меня нет, но выглядит чистой.

— Осторожно, — напомнил Гедимин, с подозрением глядя на воду. Посторонних запахов он не чувствовал, видимых примесей не наблюдал, — но набрал немного в склянку и спрятал в нише. «Завтра нужно будет проверить осадок и испарение.»

Пока он отодвигал бочку с прохода и плотно закупоривал её, Иджес открыл нижний и средний вентили и заглянул в трубу.

— Работает, — хмыкнул он. — Настоящий рабочий водоотвод прямо под носом у макак.

— Ещё бы потолок поднять… — Гедимин, забывшись, попытался выпрямиться и теперь недовольно щурился, потирая затылок. Бочка, на две трети наполненная водой, стояла в нише, — для охлаждения пламенного реактора, даже с замкнутым циклом, этого не хватило бы, но для отливки фрила, работы с металлом и мытья рук — вполне.

— Тут уже можно что-то делать, — заметил Иджес, устраиваясь у сухой стены и освещая фонарём углы лаборатории. — Поставить небольшой станок. Лить фрил. Резать металл. Шлифовать камни. Тут даже лазер есть.

— Мне тут нравится, — Гедимин сел рядом. От дыхания сарматов воздух в убежище стал тёплым — или, может, ремонтник сам перегрелся и поэтому ощущал жар, но ему хотелось вылить на себя ведро воды. «Осталось разобраться со стоками,» — он задумчиво посмотрел на стену. «Если выливать всё под свалку, как быстро это заметят?»

— Я бы приходил сюда, если ты разрешишь, — сказал Иджес. — Со своей работой. Только тогда, когда ты не обогащаешь уран. Мне не нравится уран.

— Знаю, — кивнул Гедимин. — Приходи, если хочешь.

Запланированная работа была закончена, и можно было вернуться в барак, но ремонтник не торопился. «Собственная лаборатория. Без комендантов, охраны и лишних командиров,» — он задумчиво усмехнулся. «Любые опыты, по моему усмотрению… и никто ничего не скажет. Может, перенести сюда матрас?»

Последнюю мысль он отбросил — проще было незаметно поставить каскад центрифуг посреди улицы, чем вынести матрас из барака и увернуться от коменданта. «Ничего. Тут и так удобно,» — он немного съехал вниз по стене и уже готов был лечь на спину, но Иджес тронул его за плечо.

— Гедимин, — его глаза странно потемнели. — Помоги мне.

Ремонтник вскинулся, хотел вскочить на ноги, но в последний момент вспомнил о слишком низком потолке и прикрыл рукой макушку.

— Что? — он испуганно мигнул. — Ты поранился?

— Нет, всё цело, — качнул головой Иджес и стянул комбинезон с левого плеча. — Ты сам срезал себе клеймо. Я тоже хочу, чтобы этой метки на мне не было. Но мне духу не хватит. Тут есть резак. Я не буду дёргаться.

Гедимин снова мигнул.

— Чтобы я… срезал тебе клеймо? — уточнил он, разглядывая плечо Иджеса. — Здесь, самодельным резаком? Ты утром не сможешь работать.

— Смогу, — отмахнулся сармат-северянин. — Это только слой кожи. За ночь рана схватится.

— А если я отрежу больше, чем нужно? — Гедимин потянулся к ящику с чистой ветошью. «Предположим, что вода чистая… Нет, лучше спирт. Немного разбавить…»

— Ты? — усмехнулся Иджес. — Будто я не видел, как ты варишь и паяешь. Вот к нашим медикам я не пойду. Они кусок жести ровно не отрежут.

— Согни руку, прижми к телу и не шевелись, — протерев его плечо мокрой ветошью, Гедимин пристегнул к руке крепления резака. «Надеюсь, большого вреда Иджесу не будет.»

Как он ни примерялся, снять всё клеймо с одного надреза не получилось — половину последней буквы пришлось срезать отдельно, попутно прижигая рану. Иджес ничего не сказал — только выдохнул сквозь стиснутые зубы. Красное пятно на плече стремительно потемнело, корка запёкшейся сукровицы лопнула. Гедимин провёл лучевым «жалом» над раной, стараясь не прикасаться к ней. Кровь зашипела, вскипая и сворачиваясь. Иджес тихо зашипел.

— Всё, — Гедимин обернул его плечо самым чистым из найденных кусков ветоши и отполз в сторону, к нише для инструментов. Надёжно спрятав резак, он вернулся с канистрой воды.

— Будешь пить?

— Д-давай, — слабо кивнул Иджес, разглядывая повязку. Его глаза потемнели и расширились.

— Плохо? — встревожился Гедимин.

— Всё нормально, — качнул головой северянин. — До завтра затянется. Сейчас, я рукав надену…

Повязка сильно мешала ему; Гедимин растянул рукав, чтобы она пролезла, и ткань комбинезона не задела рану. Стакан с водой Иджес уже взял сам, отмахнувшись от помощи.

— Правильный стакан, — хмыкнул он, оценив размеры ёмкости. — Сам сделал?

— Литьевой станок — полезное оборудование, — отозвался Гедимин. — Перенесу его сюда, как только найду источник питания.

Иджес допил воду и налил себе ещё; рука двигалась неловко, но от боли он уже почти не морщился, и Гедимин облегчённо вздохнул.

— Если заболит, иди к медикам, — сказал он. Иджес усмехнулся.

— Ты избавился от метки сам и ни к кому не ходил, — напомнил он. — Хорошо было бы стереть клеймо со лба, чтобы макаки подавились своими считывателями. Ты не думал, как это сделать?

Гедимин мигнул.

— Это клеймо вплавлено в лобную кость, — сказал он. — Слишком большой риск. Может, медики знают, как это делается… без угрозы потерять голову.

— Макаки думают, что некоторые друзья Саргона прячутся среди нас, — Иджес вспомнил что-то и ухмыльнулся. — Будто они изменили клейма, чтобы их нельзя было вычислить. Интересная выдумка. Вот ты, Гедимин, — ты мог бы быть кем-то из них. Учёным, сбежавшим с тайной базы на Марсе. Или на Энцеладе.

Гедимин хмуро посмотрел на него и, проверив, не сочится ли через повязку кровь, подтолкнул сармата к выходу.

— Идём. Пропустим отбой — комендант покажет нам Энцелад.

21 октября 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Над озером дул сильный ветер, и чёрная вода колыхалась; Гедимин, улёгшийся на поверхности, раскачивался вместе с ней. Раскинув руки и запрокинув голову, он разглядывал звёзды — ночь выдалась ясной, южный циклон приближался, но ещё не успел принести с собой тучи.

«Юпитер,» — Гедимин прищурился, но рассмотрел только сам диск отдалённой планеты. Лилит утверждала, что в ясную ночь можно увидеть на его фоне очертания Ио, но ветер и брызги в глаза мешали сармату присмотреться. «И Уран. Интересно, макаки собираются осваивать Уран? Мне нравится его название. Наверное, есть какая-то связь между металлом и планетой…»

Он опустил голову ещё ниже, погружаясь в воду по самые брови. Холодное озеро быстро остужало перегретый мозг, но мысли от лежания на воде становились тусклыми и вялыми. «Приятно, но пора вылезать,» — решил Гедимин, неохотно переворачиваясь на живот. «Пока не заснул.»

У самого берега плавал колотый лёд — тонкая корка покрывала мелководье уже неделю и с каждым днём становилась обширнее и толще, но пока ещё не могла выдержать вес сармата. Гедимин перешагнул через осколки, потряс головой, выливая из ушей воду, и уцепился за прибрежные кусты. Берег был скользким от наледи, жёлтая трава полегла и побелела от инея. Сармат, едва не сломав ветку, на которую опирался, вылез на берег и остановился там, не обращая внимания на холод. Ему в глаза ударил свет.

— Он! — чему-то обрадовался охранник-«броненосец», отводя фонарь в сторону. Его товарищ, подобрав полотенце Гедимина, повешенное на куст, бросил его сармату.

— Одевайся, теск. Мы подождём. Хочешь, отвернёмся?

— Эй, тески не стесняются! — напомнил ему первый «броненосец», отходя на два шага от куста. Свёрток с одеждой был на месте, и Гедимин быстро влез в комбинезон. Охранники глазели на него, вполголоса переговариваясь.

— Опасная затея. Узнают — будут проблемы.

— Кто расскажет? Ты, что ли? — один из людей недовольно покосился на другого. Его экзоскелет — лёгкий «Маршалл» — ничем не отличался на вид от брони его товарища, но Гедимину что-то показалось подозрительным в движениях и издаваемых экзоскелетом звуках. Где-то закоротило, и броня еле слышно потрескивала — тихо, когда «макака» стояла неподвижно, и громче при движениях. «Модуль управления и пневмопривод правой ноги,» — прикинул про себя Гедимин, разглядывая экзоскелет. «И что-то с главными кабелями. Контакты отошли, наверное.»

— Ты ему веришь? — вполголоса спросил второй охранник, кивнув на сармата. — Твой костюм надо везти в Саскатун. Местные слесари его только расковыряют. А теск ещё и мину заложит.

— Иди ты, — буркнул первый, делая шаг по направлению к неподвижному сармату. Треск оголённых проводов стал громче, правая нога экзоскелета немного отстала от левой, и «броненосец» остановился, широко расставив руки.

— Зачем пришли? — спросил Гедимин, аккуратно сворачивая полотенце. Он был очень удивлён и старался не мигать слишком часто.

— За помощью, — сказал владелец повреждённого экзоскелета, наконец обретя равновесие. — Ты — механик? Говорят, что хороший. Нужно кое-что починить.

— С утра пригонишь в ангар на «Волчьей речке», — сказал Гедимин. — Смена начинается в семь.

Он шагнул к тропинке, но охранник протянул руку, мешая ему пройти.

— Стой! Нужно починить кое-что тихо и не болтать об этом. Никто, кроме тебя, не должен знать. Я могу заплатить. У меня есть штучки, которые вам нравятся.

Гедимин мигнул.

— Отнеси свой экзоскелет вашим ремонтникам. Такими вещами занимаются они. Моя смена закончилась два часа назад.

— Откуда знаешь про экзоскелет?! — охранник вздрогнул. Товарищ положил руку ему на плечо, оттаскивая с тропинки.

— Пусть валит, — вполголоса сказал он. — Утром доложим офицеру, поедешь в Саскатун на ремонт.

Охранник сбросил его руку с плеча и шагнул вперёд, разворачиваясь к Гедимину лицом. Сармат давно мог бы уйти, но не двигался с места. «Никогда не видел, чтобы макаки приносили броню на ремонт. Даже до них дошло, на что годятся их механики…»

— Гляди, теск, — охранник снял шлем и высвободил руку. На его ладони блестели крошечные светодиоды, миниатюрные лампы странной формы и обломки микросхем.

— Эти штучки вам нравятся, — он протянул руку с деталями к Гедимину. — Вы их выковыриваете отовсюду и вешаете на себя. Я дам тебе полфунта вот такой мелочи.

Сармат хмыкнул.

— Мне нужна серебряная проволока, — сказал он. — Для пайки. И полфунта этого крошева. Что ты сломал?

— Что? — охранник растерянно посмотрел на него, но быстро опомнился. — Да, сломал… Этот «Маршалл», теск. Ржавое старьё! Он вырубается на ходу. Иногда клинит ногу. Иногда всё сразу. Ремонтники говорят, что не хватает мощности, нужно менять движок.

— Саботажники, — недобро прищурился Гедимин. — Ты что, летаешь в нём? «Маршалл» рассчитан на вертикальный взлёт с выходом на орбиту. На земле он не должен вырубаться. Я буду смотреть.

— Здорово, — охранник широко улыбнулся и тут же понизил голос. — Что мне делать? Вылезти? Стоять тут с фонарём?

Гедимин качнул головой.

— Все инструменты в ангаре. Нужно лететь на «Волчью речку». Пойдёшь со мной, договоришься, чтобы на аэродроме не мешали.

— Я с вами, — нахмурился второй «броненосец». Он постучал по откинутому шлему первого, и тот, вздрогнув, поспешно забрался в экзоскелет и спрятал лицо под щиток.

…Глайдер остановился у ворот ремонтного ангара. Гедимин выбрался из кабины и, не оглядываясь, подошёл к ним. За спиной громыхнул люк фургона — двое «броненосцев» нагнали сармата и встали рядом с ним. Все лампы в ангаре Гедимин зажигать не стал, ограничился одной, прямо над смотровой ямой.

— Снимай железо и выходи, — он встал на краю ямы и указал вниз. — Клади на спину, с разомкнутыми пластинами.

Он подошёл к верстаку и вынул из ящика ремонтную перчатку. Медленно, никуда не торопясь, он закреплял на спине аккумуляторы, оборачивал ладонь и запястье защитными повязками и застёгивал поверх них металлические крепления. За спиной скрежетало, лязгало и громыхало.

— Готово, — сказал охранник, лишённый брони. Он стоял рядом с бронированным товарищем, держал в руках снятые с экзоскелета бластеры и подозрительно следил за Гедимином.

— Отойди, — сармат выкатил из угла передвижной генератор Сивертсена и спустил его в яму, едва не столкнув следом «броненосца». Защитное поле схлопнулось над ямой, но пока ещё оставалось прозрачным. Гедимин опустился на пол рядом с экзоскелетом. Крепления пластин поддавались легко, пару заклёпок пришлось аккуратно отогнуть, — теперь он видел, где проходят оголившиеся провода. Они и сейчас дымились и искрили, стоило их тронуть.

Разделив их обломком фрила, Гедимин продолжил вскрытие. До сих пор ему не приходилось разбирать «Маршалл», но ничего сложного в этом не было — информация, заложенная ещё в клонарии, сама собой всплывала в памяти. «Запасные аккумуляторы. Солнечная батарея на спине. Главный кабель антиграва,» — вспоминал он, попутно зачищая контакты и возвращая на место отошедшие детали. Где-то приходилось подрезать, где-то — припаять, — экзоскелет давно не ремонтировали. «А, вот оно. Питание сервоприводов. Из-за этого механизм отключался…»

Особо прочные кабели уходили под «загривок» «Маршалла», к освинцованному щитку, отмеченному жёлто-чёрным трилистником. Какая-то неисправность когда-то нагрела металл, и свинец по краям стёк и заварил люк доступа намертво. «Вскрывать незачем, проблема в контактах,» — Гедимин, зачистив очередной кабель, вернул его в гнездо и поддел ногтем «радиоактивную» крышку. «Но проверить не помешает.»

— Эй, ты куда полез?! — крикнули сверху, и Гедимин удивлённо мигнул. Он уже успел забыть об охранниках — до сих пор они тихо стояли на краю смотровой ямы.

— Я работаю, — отозвался ремонтник, осторожно проводя «жалом» лучевого резака вдоль края крышки. Размягчившийся свинец должен был поддаться, осталось бы только счистить его с краёв и дождаться, пока щиток остынет.

— Там радиация, идиот! Эта дрянь рванёт — разнесёт всё на атомы! — охранник в экзоскелете свесился через край ямы.

— Так выйди, — буркнул Гедимин, поддевая крышку и следя, чтобы свинец не потёк внутрь. Пока он отвлекался на «мартышек», не уследил за нагревом…

— Псих, — пробормотал охранник, и сармат услышал за спиной громкий щелчок. Что-то тихо засвистело над ухом, и он, обернувшись, увидел, как защитное поле над ним уплотняется и мутнеет до полной непрозрачности. Гедимин хмыкнул. «Почему макаки всего боятся? В «Маршалл» помещён обычный РИТЭГ. Они не взрываются, если их специально не минировать…»

Он вздрогнул и, забыв о крышке и налипшем на её края свинце, склонился над открытым отсеком и посветил внутрь. Радиоизотопный генератор был там, в ребристом коробе из стеклянистого фрила, усеянном предупреждающими знаками. От него тянуло теплом.

«Модель «Ла Фоко», австралийский патент,» — Гедимин подсветил клеймо производителя и очень осторожно провёл по нему пальцем. «Плутониевый генератор, двадцать килограммов вместе с кожухом. Расчётная мощность…»

Он сузил глаза. «Им точно не нужно. Но если заметят…» Сармат оглянулся на защитное поле — оно всё ещё оставалось достаточно плотным, чтобы никто не видел, чем под ним занимаются. «Не должны. Завтра перенесу в убежище. Десять лет проработает, потом что-нибудь придумаю.»

Очень осторожно, стараясь не шуметь, он вскрыл боковые пластины и вытянул РИТЭГ наружу. Устройство показалось ему очень лёгким — он держал генератор одной рукой, пока рылся в нише для инструментов, освобождая для него место. Когда ниша закрылась, глаза Гедимина светились жёлтым, а сердце билось необычайно громко и быстро. Сармат помотал головой, глубоко вдохнул, унимая дрожь, и смял в руках несколько кусков жести и фрила. Скатать их в шар было делом пяти минут. Гедимин втиснул их в бронированный отсек и опустил освинцованный щиток. Свинец, нагреваясь, медленно оплавлялся, снова заливая края крышки. «До сих пор никто сюда не заглядывал. Скорее всего, не заглянет и в ближайшие два месяца, пока эта макака не вернётся в Атлантис. А там это уже будет неважно.»

Прошло ещё десять минут, прежде чем Гедимин вернул на место блок управления и стал собирать обратно внутренние кожухи, сервоприводы и части обшивки. Что-то ударило по защитному полю, и купол пошёл мелкой рябью.

— Теск, твою мать! Что с бронёй?!

— Убирай поле, — отозвался Гедимин, закручивая последний винт. — Твой «Маршалл» готов.

Генератор Сивертсена отключился в ту же секунду, и сармату оставалось только отступить к стене, когда в яму влезли оба охранника.

— Готов? Не врёшь?! — «броненосец» без брони положил на пол бластеры и дотянулся до панели управления. Из экзоскелета послышался тихий свист, под шлемом замигали светодиоды. Пустой костюм поднялся на ноги и опустился «на колени», опираясь передними конечностями в пол.

— Принять пилота! — скомандовал в микрофон охранник, запрыгивая внутрь брони. Гедимин, прикрыв глаза, прислушивался к шипению сжатого воздуха и гулу проворачивающихся частей механизма. Второй охранник, высвободив из брони руку, прикреплял к безоружному экзоскелету бластеры.

— Держишься? — он подтолкнул товарища в спину. Тот сделал два неуверенных шага, потом прыгнул, разворачиваясь на месте. Пол ангара захрустел под стальными «копытами».

— О-йе! — «броненосец» подпрыгнул на месте и вскинул обе руки, салютуя из станнеров в потолок.

— Тихо ты, — сузил глаза Гедимин. Охранник развернулся к нему вместе с соплами станнеров.

— Стой, где стоишь, руки за голову! Джо, загляни ему в карманы. Этот кусок слизи ничего не прихватил?

— Сейчас, — «броненосец», неловко вывернув руку, похлопал по карманам Гедимина — тем, до которых смог дотянуться. — Грёбаный мусорщик! Ты видел, что он с собой таскает?

— Вот ему ещё, — «макака» швырнула в яму пакет, полный чего-то пёстрого и блестящего. — Если откроешь рот, теск, я тебе мозги вышибу. Тут ничего не было. Ты понял?

Гедимин молча кивнул. Он не смотрел на охранников — и в любом случае те не умели читать по глазам.

— Теперь — в посёлок, — охранник повернулся к выходу. — Эта куча хлама наконец работает! Она как будто стала легче. Хочешь сравнить, Джо?

— Сравним в форте, — согласилась вторая «макака», толкая Гедимина к воротам. — Лезь в фургон, теск. Что было с бронёй? Слабый движок?

Гедимин кивнул.

— Заменять нечем. Подкрутил, что было. Если перестанет тянуть — сразу вези в Саскатун. Здесь это чинить некому.

«Броненосец» стоял у люка, пока сармат не оказался внутри фургона, и только потом пошёл к кабине. Ещё две минуты Гедимин слушал, как двое охранников пытаются туда втиснуться, не выломав при этом рычаги управления. Когда глайдер мягко тряхнуло, сармат сел на пол и усмехнулся, мечтательно глядя в темноту. «Завтра у меня в лаборатории будет собственный РИТЭГ. Фторный реактор уже там, осталось собрать. До отбоя успею. А послезавтра начну работу. Очень медленно и осторожно.»

Мысленно разметив на стене план лаборатории, он начал выбирать место для РИТЭГА — и, определившись с этим, усмехнулся ещё шире. «Генератор — на плутонии. Но Линкен Лиск об этом не узнает. Во всяком случае, не от меня…»

22 октября 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В убежище под свалкой стало меньше на один открытый отсек — теперь он был наглухо замурован почти со всех сторон. В западной стене зияли отверстия — кабельные порты, прикрытые щитком со знаком молнии, вместо северной была массивная крышка, и Гедимин в последний раз проверил, не перекосило ли её при установке, прежде чем задвинуть её и закрыть «реакторный отсек».

«РИТЭГ — не реактор,» — хмыкнул про себя сармат, разглядывая отсек со стороны. «Но когда-нибудь название будет соответствовать содержанию.»

Многожильные кабели, готовые к подключению, лежали на расстеленной тряпке. Электродов было достаточно, в прочности гальванической ванны Гедимин не сомневался. Ребристый металлический щит, собранный из обрезков нержавеющих труб и выведенный выпуклой стороной наружу, на холод, исправно охлаждал стекающую по нему воду. Массивный бак с отходящими от него патрубками дожидался своей установки уже две недели. Гедимин дотянулся до открытой ниши и извлёк последний элемент — пустой и дочиста отмытый газовый баллон с замазанной маркировкой. Можно было приступать к сборке, но сармат медлил — сидел у стены, разглядывал разрозненные детали и поглаживал правое предплечье. Кости давно срослись, о ранении напоминали только длинные шрамы от запястья до локтя.

«Небезопасные опыты,» — думал Гедимин, глядя на бак. Точно такой же сплющило в лепёшку во время случайного взрыва, и ремонтник до сих пор жалел, что не рассмотрел его повреждения внимательно — остатки уничтоженного оборудования закопали в лесу без него. «Повезло, что я могу снова ими заниматься. В этот раз нужно соблюдать осторожность. Итак, здесь необходим источник чистого фтора, и он должен быть помещён…»

30 октября 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Высокий звук фрезы, врезающейся в металл, затих. Осторожно смахнув в лоток чугунную стружку, Гедимин поднёс к маске, прикрывающей глаза, готовую деталь и придирчиво осмотрел её. Незамкнутое кольцо с нарезанными желобками было предпоследним на сегодня — всего предполагалось сделать четыре образца, это был третий, и пока Гедимина всё устраивало. «Проще, чем я думал,» — он ещё раз сравнил размеры готовой детали с расчётными и отложил её на верстак. «Единственная проблема — найти чугунную болванку. В следующий раз попробую выточить поршень.»

Он взял последнюю заготовку — обрубок чугунного цилиндра, порезанного лучом на четыре почти равные части — и закрепил её в тисках. «Ещё научиться бы перерабатывать стружку,» — он покосился на почти полный лоток. «Столько металла приходится выкидывать. Попробую освоить переплавку и литьё. С фрилом получилось.»

— Гедимин, чем ты занят? — оклик оторвал ремонтника от размышлений, и он обернулся. Торкват стоял рядом, перебирая на ладони готовые детали. Гедимин недовольно сощурился — он не хотел отвлекаться.

— Работаю на фрезерном станке, — ответил он.

— Это мы слышим, — хмыкнул старший механик. — Тебе ещё долго осталось? Уже поступило предложение отобрать у тебя фрезу и закопать под сосной.

Гедимин растерянно мигнул. «Этот звук мешает? Он ненамного громче обычного шума шлифовального станка, а многие здесь шлифуют минералы в рабочее время…»

— Последнее кольцо, — сказал он, забрав у Торквата свои детали и спрятав в карман. — Это поршневые кольца. Для глайдера.

— А, утренняя работа, — кивнул старший механик. — На складе кончились кольца? Сообщи в посёлок, к обеду привезут.

Сармат качнул головой.

— Хочу попробовать сделать его своими руками. Довольно интересный опыт.

Торкват мигнул.

— Ты считаешь это занятие интересным? Это обычные поршневые кольца, и на складе их навалом. Что ты будешь с ними делать?

— Поставлю на глайдер, разумеется, — Гедимин с тоской покосился на заготовку. — У тебя остались вопросы?

— У меня остались, — третий ремонтник, до сих пор сидевший у закреплённых на верстаке тисков и выплетавший что-то замысловатое из толстой проволоки, встал и подошёл к Гедимину. Остановившись в трёх шагах от него, он сунул руки в карманы и слегка прищурился. Гедимин, озадаченно мигнув, облокотился на станок. Торкват посмотрел на обоих сарматов поочерёдно и покачал головой.

— Долго ещё ты будешь занимать своими опытами наши станки?

Ремонтник был немного ниже ростом, чем Гедимин; в карманах у него определённо было что-то заточенное или остроугольное, — марсианские сарматы со шрамами на лице любили делать из жести и фрила иглы и кастеты. У Гедимина была при себе запасная фреза и много лезвий из тугоплавкого фрила, но ему хотелось вытачивать деталь, а не влезать в драки.

— Я выполняю работу механика, — ровным голосом ответил он. — И распоряжения командира базы. Ты — не он.

— На одной базе ты уже довыполнялся, — сузил глаза ремонтник. — Взорвал ангар и покалечил троих. Прекрати это. Здесь не место для твоих развлечений!

«Покалечил?» — Гедимин изумлённо мигнул. «Кого?!»

— Фрезерные станки не взрываются, — напомнил он. — Можно только оцарапаться стружкой. Держись подальше от него, и будешь в безопасности.

Ремонтник, поморщившись, повернулся к Торквату.

— Скажи ему! Пусть он перестанет. Мне это не нравится, и другим тоже!

— Правда, отойди и не лезь, — тихо посоветовал ему старший механик. — Станки в самом деле не взрываются.

Ремонтник фыркнул.

— Со станков он только начинает, — он кивнул на неподвижную фрезу. — Потом появляются реакторы. А заканчивается всё взрывом. Скажи, чтобы не занимался ерундой! Мы однажды придём, а тут кратер.

Торкват посмотрел на свои сапоги; ему было неловко.

— Гедимин, заканчивай свои кольца и посиди до вечера тихо. Видишь, механики беспокоятся. Я не могу их не слушать. И… тут действительно не твоя личная мастерская. Никакого опасного оборудования тут быть не должно. Больше не делай никаких деталей без моего распоряжения. Я должен знать, что они безопасны. Согласен?

Гедимин внимательно посмотрел на смущённого Торквата, краем глаза уловил, что третий механик ухмыляется с довольным видом, и пожал плечами.

— Ладно.

— Вот и хорошо, — старший механик с трудом подавил облегчённый вздох и отошёл от станка. Гедимин запустил мотор и подвёл заготовку под вращающуюся фрезу. Вторая, запасная, лежала у него в кармане — на случай, если кто-то, недовольный опытами, спрячет первую. Где-то в убежище под свалкой лежал практически невредимый токарный станок — примитивный, как фриловые лезвия, но успешно переживший полгода работы. «Всё сколько-нибудь важное пора переносить в лабораторию,» — думал Гедимин, глядя на завивающуюся стружку. «Всё, что меня интересует, проверять и проделывать там. Мне не нужна ничья помощь. Достаточно, если не будут мешать.»

Вместе с нуждающимся в доработке станком его ждал под свалкой газовый баллон, покрытый изнутри серыми кристаллами гексафторида урана. Реактор работал вчера весь вечер, баллон потяжелел на четыреста с лишним граммов, и за ночь газ должен был остыть и осесть на стенках. Оставалось соскрести его и держать как можно дальше от воды — пока не будет готова лазерная камера, и Гедимин не приступит к разделению изотопов. Шёл восьмой день предпоследнего этапа экспериментов, и оставалось ещё десять — если всё будет идти по плану, и никакая деталь не выйдет из строя…

Глава 18

11 ноября 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В полях во Фландрии, где маки на ветру…

Гай Марци наконец справился с настройками громкости, и песня из динамиков наполняла всё здание, но не била по ушам. Коробка с красными маками стояла на подоконнике пятого этажа, у выхода из кинозала, и Гедимин, оглядываясь по сторонам, видел, что многие сарматы прикрепили цветок к груди или плечу. Он взял два мака — для себя и для Хольгера.

— Интересные обычаи у людей, — Гедимин был задумчив и не спешил выбраться из здания; он отошёл к стене, пропуская основной поток, растекающийся по этажам. Хольгера оттеснили к нему, и он остановился, поправляя помятый мак в нарукавном креплении.

— Ты о чём? Ничего нового вроде не показали.

— Я об этих человеческих… искателях? Отрядах, занятых поиском мертвецов, — слово «поисковик» всплыло в памяти, но проассоциировалось с электронной связью, и Гедимин отложил его. — Помнишь их раскопки в Экваториальном Атлантисе?

— А, это? Учёт и отчётность? — хмыкнул Хольгер, выглядывая в окно. — Им есть кого искать. Потери макак вчетверо больше наших. А сохраняются они гораздо лучше.

— Пилот взорвавшегося «Раптора», — Гедимин даже остановился посреди лестницы, вспомнив впечатливший его эпизод. — Самый крупный обломок кости — пять сантиметров в длину и два в ширину. Его сверяли по ДНК… Интересно, зачем его… семье?.. ящик с осколками костей. Они уже лежали в земле. Это соответствует их погребальному обряду.

Хольгер пожал плечами.

— Попробуй спросить об этом человека. Я не настолько глубоко вник в их традиции. Но если это делают, это кому-то нужно.

Гедимин покосился на бумажный мак на плече и полупустую коробку у выхода из здания. «Никто не ищет погибших сарматов. А если будет, найдёт только пепел и воду. Их невозможно сверить по ДНК.»

На улице падал снег — это была уже не первая в этом году попытка замёрзшей воды закрепиться на земле, но, как и предыдущие, она была обречена с самого начала. Кристаллы таяли на подлёте, по стенам стекала вода в тщетных попытках замёрзнуть, под ногами плескалось и булькало. Гедимин неосторожно высунулся на главную улицу — ветер с озера тут же швырнул ему в лицо комок тающего снега. Вытирая заляпанную маску, сармат отступил в переулок.

— Древние макаки умели с этим работать, — донеслось из пробегающей мимо группы сарматов. — Здания у воды ставились в определённом порядке, и если поднимался ветер…

Над насосной станцией трепыхался на ветру мокрый флаг Атлантиса. Насколько Гедимин помнил, его полагалось держать приспущенным, но полотнище оказалось слишком лёгким, чтобы противостоять шторму. На берегу озера ветер бил в грудь, и воздух казался упругим, как купол защитного поля. На три метра от земли протянулся изломанный лёд, куски раскачивались на волнах, наползая друг на друга. «Интересная форма поверхности образуется, когда это всё застынет,» — думал Гедимин, вынимая комок снега из-под ворота.

— Не знаю, как на Энцеладе, — Хольгер, поёжившись, прикрыл ладонью нос, — но на Земле в такую погоду не купаются. Подозреваю, что Линкен со мной согласится.

— Спросим, — отозвался Гедимин, глядя на тёмную воду и осколки льда. Наблюдать за озером и процессом кристаллизации было интересно, однако выбираться из двух комбинезонов сармат не хотел. «Если бы лёд стабилизировался, войти в воду было бы легче,» — заметил он про себя, пробуя на прочность льдину у берега; она ожидаемо просела, на сапог плеснула холодная жидкость.

— Ты не передумал? — вполголоса спросил Хольгер, кивнув в сторону свалки. — Именно сегодня?

— Всё готово, не вижу смысла медлить, — ответил Гедимин, покосившись на овраг. — Хотел позвать Линкена, ему будет интересно.

— Мне тоже, — сказал Хольгер, отворачиваясь от озера. — Но вместе с тем подобные опыты вызывают опасения. Чего следует бояться?

— Будет нужен респиратор, — задумался на секунду сармат. — Взрываться нечему, но если состав просочится, отравление неизбежно.

— Надеюсь, все эти опыты к чему-нибудь приведут, — качнул головой Хольгер. — Обидно было бы потратить несколько месяцев впустую.

Гедимин пожал плечами.

Ветер и слякоть выгнали поселенцев с улицы, мокрые спортивные площадки опустели, зато вестибюль информатория был полон сарматов, и дверь кинозала была открыта. Гедимин увидел в окне компьютерного зала силуэт Линкена — взрывник встретил кого-то из знакомых и остановился поговорить с ним. Сармат хмыкнул и шагнул на крыльцо — и тут его крепко схватили за плечо. На него сверкающими глазами смотрел Хольгер.

— Видел? — он хлопнул ладонью по двери. На створке висел лист скирлиновой бумаги, вплавленные в него буквы для яркости подкрасили багровым.

«Внимание! В первых числах января открываются полугодовые инженерные курсы для поселенцев Ураниум-Сити с последующим трудоустройством на горнообогатительном комбинате, универсальной фабрике, нефтеперегонных заводах и комбинате утилизации. Предпочтение отдаётся закончившим месячные курсы по технологическим специальностям. Запись желающих проводит администратор информатория!»

Гедимин мигнул и недоверчиво посмотрел на Хольгера, потрогал лист и хмыкнул.

— Интересно.

Инженер толкнул его в бок.

— Гедимин, ты что, не хочешь учиться? Идём!

Похоже, инженерные курсы заинтересовали немногих — большая часть сарматов, толпившихся в вестибюле, направлялась в кинозал, а не к поставленному у дальней стены столу. Обычно туда ставили коробки с человеческой едой; в этот раз их вынесли в компьютерный зал. Пройдя сквозь не слишком густую толпу, Гедимин остановился у стола и увидел разложенные на нём списки. «Массачусетский Университет Технологий» — гласила крупная надпись в верхней части каждого из них.

— Массачусетс? Не Саскатун? — удивлённо мигнул Хольгер. Хмурый и чем-то встревоженный администратор Броган поднял на него взгляд и кивнул.

— В Саскатуне отказались. Считают опасным. Это в МУТе давние традиции пацифизма и миротворчества. Постой, сармат. Ты — Хольгер Арктус, инженер-химик? Боюсь, тебе я ничем помочь не могу.

«Инженер-механик», «Инженер-энергетик», «Инженер-технолог», «Инженер-химик»… Заполненные строки в каждом из списков можно было пересчитать по пальцам одной руки. «Объявление появилось сегодня,» — думал Гедимин, разыскивая знакомые имена. «Никто ещё не видел его. Это хорошо.»

Он потянулся к списку будущих инженеров-механиков, но на полпути раздумал, и его рука прикоснулась к соседнему листу. «Инженер-энергетик. Это ближе к тому, что мне нужно,» — Гедимин вписал своё имя в почти пустой список и перешёл к следующей графе — «предполагаемое время занятий». «Там должны объяснять, как обращаться с энергетическими установками и их обвязкой…»

— Стой! — лист дёрнулся под его рукой, и Гедимин от неожиданности выпустил его и растерянно замигал. Броган, отняв у него список, выпрямился во весь рост, и по его жесту из соседней комнаты выглянули охранники.

— Только не ты, Гедимин Кет. Прости, но это распоряжение куратора. Сарматы из красного списка к обучению не допускаются.

Гедимин вздрогнул всем телом — ощущения были, как от разряда станнера, попавшего в грудь. Охранники вскинули оружие, сарматы, подошедшие к столу, шарахнулись в разные стороны.

— Не допускаются? — медленно повторил ремонтник. — Куратор считает, что я не могу осваивать информацию?

— Дело не в твоих мозгах! — лицо Брогана слегка покраснело. — Их у тебя даже слишком много. Дело в твоём… поведении, сармат. И в отношении к законам Атлантиса. Ты возглавляешь красный список. Никто не будет рисковать, принимая тебя на обучение.

— Иди, иди, теск, — один из охранников шагнул вперёд, вытягивая стальную «руку». — Тебе сказали, что тебя тут не ждут. Иди!

— Не трогай его, — сузил глаза Хольгер, втискиваясь между Гедимином и охранником. — Почему желание учиться считается преступлением?

— Ничего не считается, — буркнул Броган, прижимая к себе список. — Идите отсюда, вы оба! Ещё стрельбы не хватало. Тебя не примут, Гедимин. Можешь не пытаться. Ты и в качестве простого механика достаточно опасен. Иди!

Хольгер придерживал его за плечо, пока они оба не вошли в компьютерный зал, и охранники настороженно следили за ними. Перешагнув порог, Гедимин заметил, что у него болит рука, посмотрел на неё и мигнул — кулак был сжат так крепко, что ногти оставили на ладони розовые следы и почти порвали кожу. Кенен, копающийся в коробке со съестным, поднял взгляд на пришельцев и попятился.

— Эй, Джед! Что с тобой?!

— Нас не взяли в МУТ, — недобро сощурился Хольгер. — Мартышкам не нужны обученные инженеры. Что у тебя тут?

Он, на секунду отпустив плечо Гедимина, заглянул в коробку. Ремонтник прошёл мимо. Кресло заскрежетало под ним, когда он опустился перед первым попавшимся телекомпом и застыл, облокотившись на стол. Экран от встряски начал светлеть, но сармат не смотрел на него — молча водил ногтем по столешнице и пытался выровнять дыхание. И ему это почти удалось, когда чья-то рука опустилась на его плечо.

— Hasulesh, — выдохнул Линкен, склоняясь над ним. — Сборище дебилов. Кенен иногда бывает прав, хоть и скалится, как мартышка. Они боятся тех, кто умнее их. Им бы тащить тебя тягачом на свои курсы…

«Какая связь между моей неблагонадёжностью и их университетом? Я что, могу взорвать его, сидя в информатории?» — Гедимин пожал плечами и нехотя повернулся к Линкену.

— Ты сейчас занят? Общаешься с макакой?

— Макака подождёт, — сказал взрывник. — Ты хотел меня позвать?

— Лазер, — Гедимин кивнул на окно; где-то в той стороне, за двумя рядами пятиэтажек, был мусорный овраг. — Процесс долгий. Я хотел бы начать работу сейчас.

…От герметично закрытого бака тянуло жаром. Шкала термодатчика, выведенная на внешнюю стенку, показывала сто сорок два градуса по Фаренгейту; Гедимин ещё в клонарии усвоил шкалу Цельсия, но пересчитать в уме не составляло труда — нагрев был даже немного выше необходимого. Сквозь непрозрачные стенки было невозможно следить за процессами — ни за тем, как идёт сухая возгонка гексафторида, ни за тем, как разряды лазера пронизывают густое ядовитое облако, ни за тем, как ионизированный газ под действием магнитного поля стекает в пустой баллон, до половины погружённый в холодную воду. Термодатчик в его нижней части показывал всего пятьдесят по Фаренгейту — достаточно, чтобы произошла кристаллизация. Гедимин видел только показания датчиков и очень надеялся, что процессы идут так, как он запланировал, и что кристаллы, оседающие на стенках баллона, хотя бы на три процента состоят из нужного ему изотопа.

Он не отходил далеко от герметичной камеры; рядом с ней было тепло, даже жарко, настолько, что хотелось расстегнуть верхний комбинезон, что Гедимин и сделал. Впрочем, возможно, его тело нагрелось изнутри, от слишком сильного волнения за исход эксперимента, — Хольгер, сидевший рядом, никакой жары не чувствовал. В трёх метрах от них, в самом холодном ответвлении убежища, устроился Линкен — он взял у Гедимина азотную кислоту, пустую лабораторную чашку и удалился под вентиляционное отверстие. Из его угла периодически доносилось шипение, плеск и лёгкий стук стеклянной палочки о стенки сосуда.

— Хольгер, — звуки стихли, и Линкен повернулся к сарматам, ненадолго стянув с лица респиратор. — Ты, как химик, можешь сказать, как перевести пироксилин в пиркенит?

Сармат мигнул.

— Мне кажется, Линкен, тебе вполне достаточно пироксилина.

— Пиркенит более стабилен, — пожал плечами взрывник, расстилая на листе фрила грязно-белесую рыхлую массу, слегка пахнущую горелой органикой. — Я положу его тут на просушку. Здесь он не нагреется, нет?

— Не должен, — отозвался Гедимин, обрызгивая баллон холодной водой. Температура начала повышаться — очередная порция ионизированного газа наполнила ёмкость.

— Не хотелось бы взорвать твою лабораторию, — закрыв за непросушенным пироксилином дверку ниши, Линкен с остатками азотной кислоты перебрался в тёплый угол убежища. — Как тут всё движется?

— Проверю к вечеру, — Гедимин покосился на остывающий баллон и пожал плечами. — Есть вероятность, что процесс идёт правильно. После остывания и отделения дозиметр всё покажет.

Хольгер прерывисто вздохнул и покачал головой.

— И вот тебя, на свалке ставящего такие опыты, макаки отстранили от обучения… Мне кажется, их можно назвать разумными с теми же основаниями, что и этот пустой баллон!

Линкен предупреждающе стиснул его руку и посмотрел на Гедимина.

— Не трогай его, химик. В ядро Юпитера всех макак. Eatesqa tza atetzqa — это то, в чём я буду уверен, пока жив. Гедимин, тебе помочь?

Сармат пожал плечами.

— Процесс идёт, — он старался не смотреть на товарищей. — Сейчас мы можем только наблюдать. Что-то мало-мальски интересное будет только вечером, когда я вскрою баллон. Тогда проверим степень обогащения. А сейчас… вам раньше приходилось пропитывать скирлин металлическим свинцом?

11 декабря 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Ёмкости с обогащённым ураном на вид ничем не отличались от тех, в которые был помещён уран обеднённый; едва заметные сдвоенные царапины на боках «обогащённых» ёмкостей было проще нащупать, чем увидеть, и Гедимин проводил по ним пальцем, прежде чем надеть перчатки и приступить к работе. Сквозь просвинцованный скирлин он уже ничего не ощущал, и пальцы в нём гнулись с трудом — рука превращалась в сильную, массивную, но неуклюжую клешню.

— Не рванёт? — Иджес следил за действиями Гедимина издалека и ближе подползать отказывался, несмотря на все разъяснения. Ремонтник хмыкнул.

— Было бы это так просто…

Он высыпал содержимое всех трёх коробок в одну. Оно легко в ней уместилось — чуть больше четырехсот граммов гексафторида урана, россыпь микроскопических тёмно-серых кристаллов. Следом за серым порошком под крышку ёмкости был просунут дозиметр, и над коробкой схлопнулось защитное поле, а Гедимин, тщательно вытерев пальцы, убрал руку из-под купола.

Ёмкостей без царапин на боках было гораздо больше — и по счёту, и по весу; обеднённый уран уже был проверен, и дозиметр показал, что Гедимин не ошибся, оценивая изотопный состав. Сняв неуклюжие перчатки, сармат перенёс коробки в холодную закрытую нишу — на сегодня работа с ними была закончена.

Таймер, вывинченный из остатков неопознанного механизма из-под свалки (он, скорее всего, принадлежал жителям разрушенного посёлка на месте Ураниум-Сити), испустил громкий щелчок, и Иджес беспокойно зашевелился.

— Доставай!

Снова натянув перчатки, Гедимин досадливо поморщился — жжение в глазах беспричинно усилилось. Он ненадолго зажмурился, надеясь, что оно прекратится, но это не помогло — только зрение затуманилось из-за выступившей из-под век влаги. На ощупь вынув дозиметр из ёмкости, Гедимин бережно отряхнул его и вытянул наружу.

— Ну надо же, — покачал головой Иджес, взглянув на показания. — Так ты уверен, что оно не рванёт?

— Одно с другим не связано, — пробормотал Гедимин, пытаясь проморгаться. Резь в глазах немного ослабла; теперь и он мог посмотреть на дозиметр — и увиденное заставило его забыть о боли.

— Сработало! — он широко ухмыльнулся и еле удержался от того, чтобы прижать ёмкость с ураном к груди. «Десять процентов обогащения! Это с моим-то оборудованием…» — он глубоко вдохнул, унимая слишком громкое биение сердца. «Этого достаточно для реактора. Значит, в этой работе есть смысл…»

Даже обогащённый уран не представлял опасности для сармата — в самом худшем случае на коже Гедимина прибавилось бы серых прожилок — но всё-таки ремонтник был очень осторожен с гексафторидом и не снимал ни перчаток, ни респиратора с защитной маской, пока все ёмкости не были закрыты в нише, а ветошь, на которой, возможно, остались крупицы вещества, не переместилась в закрытый короб в дальнем углу. Там уже скопилось много тряпок, и нужно было найти время, взять пинцет и собрать все обнаруженные на них кристаллы, — но сегодня Гедимину не хотелось этим заниматься.

Избавившись от перчаток и стянув маску, он вытер глаза. Жжение только усилилось от прикосновений — видимо, из-за испарины на ладони.

— Эй! — Иджес заглянул ему в глаза. — Не надо так тереть их. Ты уже всё разодрал.

— Это видно? — озадаченно мигнул сармат. Иджес кивнул.

— У тебя веки красные. Уже третий день, и с каждым днём хуже. Ты что, не замечал?

— Мне и сейчас не видно, — Гедимин огляделся в поисках отражающей поверхности. Та, которую он нашёл, хорошо рассеивала по убежищу свет фонаря, но чёткого изображения от неё получить не удалось. Однако в нечётком были хорошо видны розовые полосы по краям век. Гедимин растерянно мигнул и отдёрнул руку, потянувшуюся к больному глазу.

— Ты, наверное, вытерся свинцовой рукавицей, — хмыкнул Иджес. — Не трогай, и всё пройдёт. Значит, уран готов? Теперь будешь делать стержни?

— Tza, — покачал головой Гедимин, отвлекаясь от неприятных ощущений, — опыты были важнее. — Перегоню его обратно в окись. Возможно, хватит на очень маленький стержень. Ёмкость для него я уже подобрал.

Он кивнул на стену — под ней лежала труба полутораметровой длины, и один её конец был наглухо заварен. Иджес усмехнулся.

— Обогащать уран, чтобы смотреть, как он светится… Ты странный тип, Гедимин, но с тобой не заскучаешь. А что будешь делать с обеднённым? Если хочешь, я вывезу его в лес, к стометровому озеру.

— Зачем он в лесу? — пожал плечами Гедимин. — Это довольно полезное вещество.

Он снова потянулся к глазам и отдёрнул руку. Иджес покачал головой.

— Так мешает? Я ничего не чувствую. Всё-таки ты поранил веки.

— Может быть, — отозвался Гедимин, отделяя от шлема защитную маску и растерянно разглядывая её. Никаких повреждений на пластине прозрачного фрила не было.

— Пойдём наверх, — он захлопнул последнюю из открытых ниш и с сожалением покосился на тёмный угол, где стояла канистра нашатырного спирта. Опыты с превращением гексафторида урана в оксид можно было бы начать уже сегодня… если бы не странная боль в глазах. «В таком состоянии я могу допустить ошибку,» — думал сармат, продвигаясь к двери вслед за Иджесом. «Отложу до завтра.»

— Смотри, прояснилось! — Иджес, перебравшись через завалы битого фрила, вышел на край оврага и указал на небо. Гедимин огляделся по сторонам. Снегопад прекратился, и ночное похолодание уже успело прикрыть рыхлый слой ледяной коркой. Она трещала под ногами, и сам воздух, казалось, превращался в кристаллы и выпадал в осадок. Гедимин застегнул верхний комбинезон и потянулся за перчатками.

— Полоса препятствий обледенела, — заметил Иджес, глядя на блестящие в свете фонарей конструкции за оврагом. — Опробуем?

— Не сейчас, — отозвался Гедимин, проводя пальцем по зудящему веку. «Кажется, это серьёзное повреждение. Очень раздражает. Если оно было нанесено три дня назад, и эффект усиливается…»

— Зайди в информаторий, погрейся. Я в медчасть, — Гедимин развернулся к Иджесу и тронул его плечо. — Ненадолго.

— Давай, — кивнул тот, глядя на сармата с тревогой. — Завтра встречаемся?..

Навстречу Гедимину из медчасти вышел сармат с забинтованной рукой, радостно хмыкнул и кивнул ему. Ремонтник кивнул в ответ, но так и не вспомнил, где он видел этого поселенца.

В приёмном покое было пусто и тихо, и сармат-медик задумчиво следил сквозь прозрачную дверцу за инструментами в стерилизационном шкафу. Увидев Гедимина, он поднялся и осмотрел его с головы до ног.

— По крайней мере, пришёл своим ходом, — хмыкнул он. — Это хороший признак. Что беспокоит?

— Резь в глазах, — ответил Гедимин; ему хотелось потереть веко, но он удержался — уже было ясно, что это не принесёт облегчения. — Очень мешает. Можешь починить?

Медик хмыкнул.

— Починить… Садись, буду смотреть. Что делал с глазами?

Лампа, направленная в лицо, заставила сармата сощуриться — свет был слишком ярким.

— Вытирался рукой в перчатке. Наверное, оцарапался, — сказал он, стараясь не моргать. Сармат-медик коротко присвистнул и отвёл лампу в сторону.

— Да, как же. Химический ожог, причём — похоже на плавиковую кислоту. Следы долговременного контакта с испарениями. Это у тебя давно?

— Три дня, — вспомнил Гедимин слова Иджеса. — Может быть, больше. Сейчас много работы с кислотами.

— Это заметно, — хмыкнул медик, кивая на матрас у стены. — Ложись. Буду чинить.

Вещество, налитое Гедимину прямо в глаза, первую секунду слегка щипалось, потом он притерпелся — или, может, препарат был смыт обильной слёзной жидкостью. Медик, одобрительно хмыкнув, налил ещё.

— Промывать буду долго, терпи. У тебя не три дня контакта. Не меньше месяца, и вещества были… разнообразными. Не моё дело — но у тебя что, полно запасных глаз?

Гедимин удивлённо мигнул — и тут же пожалел об этом: слёзотечение усилилось. Медик подбавил препарата, вытер то, что успело натечь к носу и рту, и пожал плечами.

— Мы, сарматы, — очень прочные существа. Любая мартышка давно ослепла бы. А это что?

Он провёл пальцем по щеке Гедимина — чуть ниже того места, где заканчивалось стекло защитной маски.

— Радиационная пигментация, и опять — сильное и продолжительное воздействие. Такой же след на другой щеке и… — он расстегнул комбинезон Гедимина до середины груди и присвистнул. Сармат заворочался, пытаясь увидеть, что его так впечатлило. Серая полоса, расплывшаяся было до пяти сантиметров в ширину, сейчас сильно выцвела и сузилась — полоса просвинцованного скирлина, прикрепляемая поверх застёжки, всё-таки защищала от облучения.

— Уже прошло, — буркнул Гедимин, прикрывая полосу ладонью. Сармат-медик хмыкнул.

— Быстрая регенерация. Кожный покров восстановится. Один раз, другой… А потом пойдут лучевые язвы. Когда, унеси меня комета, у сарматов появится представление о технике безопасности?!

Гедимин моргнул и заметил, что жжение прекратилось. Вещество, заливавшее глаза, незаметно вытекло, и теперь медик осторожно вытирал ему веки и разглядывал красноватые края.

— Закрой глаз, — приказал он, втыкая рядом с веком тонкую иглу. — Это ускорит регенерацию. Но если не вылезешь из кислоты, заболит опять. Так, теперь с другой стороны… Лежи! Завтра зайдёшь на повторное промывание.

— Зайду, — пообещал Гедимин, дожидаясь, пока неприятное ощущение припухлости под веком пройдёт. — Я никогда не работаю с кислотой без респиратора и маски. Откуда ожоги?!

Медик внимательно посмотрел на него и потянулся к столу.

— Сармат, ты что, идиот? Этот респиратор предназначен для защиты от пыли. А маска — от осколков, летящих из-под бура. Ты в них лез в кислоту и думал, что всё в порядке?! Давай руку, возьму пробу на эа-клетки…

«Эта спецодежда бесполезна?!» — изумлённо мигнул Гедимин; кровезаборник присосался к его руке, но ему было не до этого.

— Разве это не должно защищать от активных веществ и радиации? — озадаченно спросил он. — Нам дали эту спецодежду для работы в урановых шахтах.

— Ну да, как я и сказал — от урановой пыли и осколка в глаз, — кивнул медик. — Кроме этого, в шахтах тебе может угрожать только лопнувшая крепь и тонна руды на голову. Для работы с кислотами нужен другой респиратор. С щелочами — третий. Если хочешь защитить глаза от брызг и испарений, хотя бы проследи, чтобы маска плотно прилегала к коже со всех сторон.

«Защитная одежда, которая не защищает,» — Гедимин хмыкнул. «Как обычно. Надо будет доработать маску… и, возможно, респиратор.»

21 декабря 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Над катком из динамиков разносился рождественский гимн; немного другая, но не менее знакомая мелодия звучала с площади перед информаторием, где стояла увешанная светодиодами сосна. Вдоль крыш пятиэтажек прикрепили гирлянды. Сегодня ветер улёгся, и снег падал вертикально, однако Гедимин помнил вчерашний шторм, выворачивающий крылья глайдерам, и смотрел на гирлянды с задумчивой усмешкой — он не отказался бы увидеть, как их развешивают, и что предпринимают, чтобы не отпустить их по ветру. После бури потеплело, снег валил хлопьями, залепляя прозрачную маску. Гедимин поставил ладонь козырьком, закрываясь от водяных кристаллов, и тихо закрыл за собой люк убежища. Никто не видел его, кроме Иджеса — тот уже стоял на краю оврага и махал ремонтнику рукой, попутно стряхивая с плеч снег.

— Они точно нужны? — тихо спросил он у Гедимина, когда тот поравнялся с ним. Сармат кивнул и расстегнул комбинезон на несколько сантиметров — снег, попав за шиворот, потёк по горячей коже, и охлаждение было очень кстати. Гедимин волновался перед каждым этапом экспериментов, но сегодня, когда все они должны были закончиться, ему было особенно тревожно.

— Линкен, наверное, купается, — сказал он, повернувшись к озеру, но тут услышал тихие голоса. Двое сарматов стояли в тени полосы препятствий; фонари освещали её с одной стороны, и другая из-за этого казалась особенно тёмной.

— Интересно было бы узнать, как у них это получилось, — вполголоса говорил один, и Гедимин узнал в нём Хольгера. — Я понял, что они встречались наедине в складском помещении, и никто не видел, как они… делают зверя о двух спинах. Но как это возможно физически? Речь идёт о полноценном сармате, и все его органы соразмерны, тогда каким образом человеческой самке удалось…

— Hasu! — второй сармат смачно сплюнул на снег. — Я не хочу об этом слышать. Он не должен был соглашаться на эту мерзость. Я бы понял, если бы его принудили под страхом смерти. Но сам, по своей воле, — спариваться с макакой?!

Гедимин и Иджес переглянулись.

— По всей видимости, мутаген подействовал на него сильнее, чем на нас, — задумчиво проговорил Хольгер. — Но чем накормили эту самку, что ей понравился сармат? Они обычно скорее боятся нас, чем находят привлекательными.

— Их самцы — мелкие волосатые уроды, — снова сплюнул Линкен. — Спариваться с макакой… Я бы проверил этого сармата на эа-мутацию!

— Эй, — негромко окликнул их Гедимин, и взрывник вздрогнул, часто замигал и опустил взгляд.

— Мы вас ждали, — усмехнулся Хольгер, пожав ремонтникам руки. — Пора спускаться?

— По одному, — Гедимин кивнул на люк, припорошенный снегом. В тёмном овраге его можно было найти только на ощупь, идя след-в-след за проводником. Гедимин огляделся по сторонам — в любой момент у оврага мог появиться патруль охраны или дрон-наблюдатель, но пока было тихо.

Иджес нырнул в убежище первым, оставив люк приоткрытым для Линкена; Хольгер и Гедимин ждали в стороне, под обрывом. Ремонтник знал, что лаборатория находится прямо под его ногами, но сам не видел никаких её следов.

— О чём вы говорили? — тихо спросил он. Хольгер криво усмехнулся.

— Ты ещё не слышал? Завтра, а то и сегодня, об этом напишут в новостях. Самка-охранник встречалась с сарматом с обогатительного комбината. Их поймали на месте. Она хочет жить с ним и переехать с ним вместе в Атлантис. Линкен очень недоволен.

— Определённо, — кивнул Гедимин. — У этого сармата странные наклонности. Он жив?

— Его не тронули, насколько я знаю, — пожал плечами Хольгер. — Может быть, теперь они будут встречаться открыто. Я не очень понимаю, почему самка не испытывала неудобств. Такое сильное растяжение мягких тканей должно быть болезненным.

Гедимин мигнул. Ему вспомнились кадры из «познавательных фильмов», принесённых в барак Кененом Маккензи.

— Есть разные способы, — тихо сказал он. — Помнишь, Кенен показывал фильм…

Из-под груды мусора донёсся тихий свист, и кто-то постучал изнутри в крышку люка. Сармат быстро спустился к ней и сел на корточки, жестом пропуская Хольгера вперёд. Внутри уже горел свет, и Гедимин, не дожидаясь, пока световое пятно на свалке привлечёт наблюдателей, протиснулся в люк и прикрыл за собой крышку.

— Сменная обувь, — хмыкнул Линкен, закрепляя на ногах наколенники. — На всех хватит.

— Гедимин — гостеприимный хозяин, — усмехнулся Хольгер, отползая к стене. — Где оно?

Новая установка — несколько проще устроенная, чем предыдущие — стояла напротив лазерной камеры, ожидающей очереди на разборку, рядом с главным вентилем системы охлаждения. Толстый кабель, протянутый по полу, Гедимин прикрыл фриловым щитком, и сарматы переползали через него осторожно, стараясь опираться не на колени, а на кончики пальцев.

— Реактор? — Линкен щёлкнул по массивной двери, из-под которой тянулся кабель.

— РИТЭГ, — буркнул Гедимин, быстро проверяя, в порядке ли установка. Окись урана уже была загружена в формы, рукоятки пресса — сбалансированы, выведены наружу из-под защитного поля и проверены на прочность (ударом о колено).

— Sa tiisqa, — он щёлкнул переключателем.

— Печь? — Хольгер осторожно обполз установку и посмотрел на неё с другой стороны. Защитное поле уплотнилось, и сквозь него мало что можно было разглядеть.

— Да, плавильная печь. Второй прогон, — кивнул Гедимин.

— На электродах? — Хольгер наклонился к самому полу, пытаясь заглянуть под керамический фундамент. Ремонтник осторожно отодвинул сармата от печи.

— Я плавил в ней железную стружку. Работает.

— Скоро ты построишь тут собственный комбинат, — хмыкнул Иджес. — Будешь лить и ковать любые детали. А немного погодя соберёшь свой проходчик и уползёшь отсюда подальше.

Гедимин хлопнул его по плечу — немного сильнее, чем было принято между друзьями — и взялся за рукоять пресса.

— Нужно создать большое равномерное давление, — сказал он, дождавшись, пока все трое сарматов повернутся к нему; их глаза сверкали, и Гедимин радостно усмехнулся. — Линкен и Иджес — беритесь с этой стороны, я и Хольгер — мы будем с той. Начинайте по моему сигналу и давите как можно сильнее. Tza tiitzqa?

— Tiitzki, — Хольгер отполз к стене и крепко взялся за рукоять. Сквозь матовое защитное поле не было видно, что происходит внутри печи, и термодатчик не мог ничем помочь, но Гедимин надеялся, что не пропустил нужный момент.

— Tiitzki, — переглянулись между собой Иджес и Линкен.

— Attahanqa!

«В крайнем случае можно спрессовать взрывом,» — мелькнуло в мозгу Гедимина, когда он навалился на рукоять так, что фрил отчётливо затрещал. Пресс опустился под защитное поле, что-то внизу зашипело, послышался хруст.

— Heta! — Гедимин выпустил рукоять и щёлкнул переключателем. Защитное поле схлопнулось. Жестом отогнав сарматов от печи, ремонтник взял из открытой ниши защитную маску и застегнул респиратор. Сквозь полосу полупрозрачного фрила, обшитую плотным скирлином, видно было плохо, но лицо она закрывала полностью, от лба до подбородка, и с тех пор, как Гедимин её сделал, серые прожилки и жёлтые пятна на его коже заметно выцвели. «Техника безопасности — неудобна, но необходима,» — сармат всунул руки в тяжёлые просвинцованные перчатки и затянул ремни на предплечье. «Посмотрим, что получилось…»

Захват на длинной рукоятке подцепил крышку печи и приподнял её. Изнутри дохнуло жаром и горячим металлом. Пресс ушёл глубоко в форму, и когда Гедимин, осторожно встряхивая, приподнял его, что-то брякнуло о её дно. Зазвенела тонкая, но тугоплавкая перегородка. Опустив самодельный пресс в поддон с водой (запах оплавленного фрила стал острее), ремонтник сунул захват в печь и пошевелил одну из форм на дне. В кольцеобразном отверстии виднелся стегка сточенный край готовой детали.

— Практически готово, — сказал Гедимин, открывая крышку ещё шире и откладывая захват в поддон для охлаждения. — Теперь они должны остыть. Чем медленнее, тем лучше. Можете посмотреть… Лиск!

— А? — вздрогнул взрывник. Он уже наклонился над печью и жадно смотрел на горячие заготовки.

— Респиратор надень, — буркнул Гедимин.

— Марсианские взрывники работают без респираторов, — ухмылка Хольгера под маской едва угадывалась, но Линкен посмотрел на него косо и потянулся за капюшоном.

— Вот как выглядит начинка стержней, — покачал головой Хольгер, разглядывая содержимое печи.

— На стержень тут не хватит, — сказал Гедимин. — Самое большее — на половину. Достаточно, чтобы красиво светиться из-под воды.

Линкен громко хмыкнул и пристально посмотрел на него. Гедимин мигнул.

— Светиться из-под воды, значит… — протянул взрывник, кивая на печь. — Это могла бы сделать урановая болванка, лепёшка, шар… Но ты отштамповал настоящие топливные таблетки. Это ведь только начало, верно, атомщик? Когда-нибудь тебе хватит на стержень… твэл… топливную сборку…

Гедимин уткнулся взглядом в основание печи, радуясь, что лица сарматов не так выразительны, как человеческие. Кто-то тронул его за плечо; подняв голову, он встретился взглядом с Хольгером.

— Если в работе над реактором тебе понадобится любая помощь, — тихо сказал тот, — сразу иди ко мне. Я бы не хотел пропустить ни единого этапа в таком эксперименте.

— И меня не забудь, — сказал Линкен, неохотно отодвигаясь от печи. — Долго им так остывать?

— Минимум час, — ответил Гедимин. — Вы можете сходить на озеро. Я останусь тут.

— Озеро подождёт, — Линкен сел у стены. — Мне нравится здесь, атомщик. Вот эти маленькие штучки могут заменить фургон пиркенита, верно?

— Эти штучки не взрываются, — недовольно сощурился Гедимин. — И в принципе не могут. Я бы подарил тебе одну, но макаки быстро заметят.

Глаза Линкена расширились и сверкнули, но тут же потускнели. Он покачал головой.

— Я буду приходить сюда и смотреть на них, — вздохнул он. — И… тебе нужен ещё жёлтый кек?

Гедимин настороженно посмотрел на него и, помедлив, кивнул.

— Было бы очень хорошо, если бы ты обогатил его… ну, так, как нужно для бомбы, — Линкен произнёс последние слова еле слышным шёпотом. — Не надо делать бомбу. Только кусок урана. Мне будет приятно думать, на что эта штука способна…

22 декабря 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Резким круговым движением вскрыв слой раскалённого фрила, Гедимин разжал захват, и готовая ёмкость с плеском упала в поддон и осталась там лежать, громко шипя. Чёрное покрытие сантиметровой толщины, остывая, шло радужными разводами.

— А сверху поставить трилистник, — посоветовал, переворачивая остывающую ёмкость вверх дном, Хольгер. — Да, весит она, как и положено куску урана… Что ты будешь в ней держать?

— Уран для Лиска, — хмыкнул Гедимин, покосившись на дальний холодный угол. Там, вдалеке от печи, генератора и фрилолитейного агрегата, целлюлоза растворялась в смеси кислот, а Линкен осторожно окунал её глубже и слушал, как она шипит.

— А не рванёт? — забеспокоился Хольгер.

— Нет, тут холодно, — Гедимин добавил в поддон воды.

— Не пироксилин. Уран, — понизил голос сармат-инженер. — Ему холод обычно не мешает.

— Это не я с Энцелада, это ты с Плутона, — хмыкнул «атомщик». — Возможно, там цепная реакция начинается…

— Эй! Уже начинается? — зашевелился в углу Линкен. — Ничего без меня не взрывайте!

…Остывшая ёмкость из обеднённого урана была задвинута в самый дальний угол глубокой закрытой ниши и завалена безобидной с виду ветошью. Можно было идти наверх; и Гедимин, уставший от постоянного перегрева, ждал этого с нетерпением, но к выходу не торопился. Он подполз к высокой стальной трубе, поставленной на торец в углу убежища, и вывернул болт, удерживающий крышку на ней. Длинная тонкая бочка, на четыре пятых заполненная водой, открылась, и Гедимин, затаив дыхание, заглянул внутрь. Со дна ёмкости поднимался холодный синеватый свет, и в нём был виден трёхлапый захват, удерживающий три светящиеся трубки. «Выглядит так, будто сам уран светится,» — хмыкнул сармат, дотягиваясь до рукояти захвата и слегка приподнимая его; синий огонь всколыхнулся, по тёмным стенкам бочки побежала мерцающая рябь. «Красивое явление.»

— Смотришь? — к бочке, немного оттеснив Гедимина, протиснулся Линкен, шумно вдохнул сквозь респиратор и навис над водой. — Я знал, что рано или поздно такая штука у тебя будет. Но сколько с ней было возни…

Гедимин пожал плечами и осторожно опустил урановые стержни на дно. Ему нравилось называть эти коротенькие трубки стержнями, пусть даже всего их содержимого не хватило бы на один настоящий топливный стержень даже для самого простого реактора деления.

— Теперь, когда процесс отработан, дело пойдёт быстрее, — сказал он. — Проблема только в жёлтом кеке.

— Одного не могу понять, — покачал головой Хольгер, заглядывая в бочку. — Как мартышки могли отказать тебе в обучении? Им важнее соблюдение нелепых правил, чем возможность получить прекрасного атомщика?

Гедимин смущённо хмыкнул и привинтил крышку бочки на место. О существовании её содержимого знали (как он надеялся) только четверо сарматов… и, возможно, Кенен Маккензи. Пока что никто из них не проболтался охране.

— У макак есть свои атомщики, — проворчал он, отстегнув респиратор и отложив уже ненужную защитную маску. — Им достаточно. Линкен, ты сегодня идёшь купаться?

…Тающий лёд стекал с жёсткой шерсти на его макушке, когда он входил в компьютерный зал информатория. Как он ни вытирал волосы после купания, часть воды неминуемо оставалась на них и теперь, стекая по спине, обжигала холодом.

— Суровые методы охлаждения приняты на Энцеладе, — усмехнулся Хольгер, тронув его за плечо; он единственный из троих сарматов даже не вошёл в воду — ждал Гедимина и Линкена у заснеженных кустов, не выходя на лёд, и держал полотенце под комбинезоном, чтобы согреть его. Но и Хольгер слегка посинел, пока стоял на холодном ветру. Гедимин покосился на него, на тёмно-синего со стальным отблеском Линкена и усмехнулся в ответ.

— Иджес и Лилит знают более суровые методы. Возможно, на Рождество им дадут ключи от душевой. Тогда мы все охладимся как следует.

Он прошёл мимо Алексея Юня — сармат задумчиво смотрел на экран и чему-то усмехался, и Гедимин, на секунду приостановившись, тихо пошёл дальше. Хольгер толкнул его в бок и ухмыльнулся.

— Осталось ещё семь мест на факультете энергетики, — донеслось из группы сарматов, обступивших администратора Паскаля. — Два — на химии и девять — на механике. Ещё есть желающие?

Гедимин остановился и медленно развернулся на звук. Линкен, поморщившись, положил руку ему на плечо и сильно надавил, поворачивая сармата в прежнем направлении.

— Не лезь, — тихо сказал он.

— Куда поступает Гедимин? — спросил один из сарматов; его голос не был знаком ремонтнику, и тот уже не удивлялся — иногда ему казалось, что все поселенцы его знают.

— Я уже говорил — Гедимин в красном списке, — угрюмо ответил Паскаль. — Такие вопросы решаю не я. Кроме горячего сочувствия к его беде — чем я могу вам всем помочь?

Линкен крепко сжал плечо сармата.

— Они долго будут припоминать тебе тот проходчик.

— Ты записался? — тихо спросил Гедимин. Взрывник криво ухмыльнулся.

— Мозги уже не те, атомщик. С тех пор, как мне выдрали полмозжечка… — он потёр шрам на затылке и с тяжёлым вздохом опустился в кресло. — За инженерами будут следить в оба глаза. Может, тебе повезло, что ты туда не влез.

«Инженерные курсы открыты для сарматских поселенцев по всему миру,» — гласил первый же заголовок на странице новостей, и Гедимин недовольно сощурился и быстро пролистнул его. «Межрасовые браки: за и против. Мнения, версии, прогнозы» — стояло на пару строк ниже; в новость был вмонтирован ролик с выступлениями Джеймса Марци, нескольких «макак» и короткими фразами сарматов и людей — кто-то рискнул спросить их о проекте «Слияние». Гедимин хмыкнул и прокрутил страницу, краем глаза оценив количество комментариев. Их было много, большая часть была короткой, написанной крупными буквами. «Слизистые уроды,» — успел уловить сармат, прежде чем закрыл страницу окончательно.

Он открыл поисковик и, оглянувшись через плечо, набрал «Калифорнийский университет». Знакомая зелёно-белая страница открылась безо всяких проблем, и сирена под потолком не завыла. Как и здания в Ураниум-Сити, она была заранее увешана праздничными украшениями — ветками зелени с красными ягодами, многоконечными ажурными звёздами и цепочками гирлянд, и в углу притаилось объявление о рождественских распродажах в студенческом городке. «Любопытно,» — подумал Гедимин. «Кажется, это человеческая традиция. Они не соблюдают её в Ураниум-Сити — тут никто не купит то, что они продают. Интересно, когда-нибудь они начнут нам платить за работу? Вероятность очень мала…»

Вытряхнув из головы бесполезные мысли, он перешёл на страницу курсов. Она слегка изменилась с тех пор, как он был здесь в последний раз — над списком требований появилось ещё одно, подчёркнутое красным.

«Временно ограничен приём абитуриентов сарматского происхождения,» — прочитал Гедимин. «Вопрос о приёме будет решаться индивидуально при наличии рекомендаций и справки о благонадёжности… Hasulesh!»

Хруст клавиатуры под его ладонью оказался слишком громким — у дверей зашевелился охранник, а сидевший неподалёку Хольгер встал с места и прикрыл Гедимина от посторонних взглядов.

— Опять? — тихо спросил он, глядя на открытую страницу. Спохватившись, ремонтник быстро вышел с сайта и повернулся к Хольгеру.

— Теперь они пишут прямо, что сарматы им не нужны. Это прогресс.

— Ты сам уже знаешь больше, чем тебе могут дать в этом заведении, — покачал головой Хольгер. — Оставь их в покое.

— Нужна система, — Гедимин, устало щурясь, потёр висок. — Куча разрозненных сведений и навыков без системы практически бесполезна. Что бы я ни думал о макаках, система — это их изобретение, и оно мне нравится.

— Как знаешь, Гедимин, — пожал плечами сармат-инженер. — Я не заметил, чтобы обучение сделало меня на порядок умнее. Хочешь почитать переписку Линкена с космофлотчиком? Довольно забавное чтиво.

«Я бы хотел почитать собственную переписку,» — подумал Гедимин. «С настоящим атомщиком. Тот светящийся сармат из строгого карцера, конечно, был галлюцинацией, но…» Он снова потёр висок.

— Ты не видел на комбинате светящихся существ, похожих на небольших насекомых? — спросил он у Хольгера, опускаясь на пол рядом с креслом Линкена. — Они обычно перемещаются стаями.

Хольгер мигнул.

— На комбинате нет никаких насекомых, — сердито прошептал он. — Что бы они там могли делать?!

24 декабря 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Над рудником «Волчья речка» далеко разносились грохот, лязг, скрежет и шипение, ветер пропах окалиной, плавящимся фрилом и сгорающим топливом, — бывшее рудохранилище срочно переделывали в утеплённый склад. Первая рабочая смена грузилась на глайдеры — их работа на сегодня закончилась; вторая и третья, поднятые по тревоге и привезённые на рудник, достраивали к рудохранилищу двойные стены и перекрывали крышу. Охрана в экзоскелетах теснилась на крыльце столовой, оживлённо что-то обсуждая, но за лязгом и шипением никто их не слышал. Выглядели они довольными.

Гедимин успел увидеть их в приоткрывшийся проём — монтажники отодвинули одну из стенных панелей, но тут же вернули её на место. Шум снаружи стал тише, теперь его почти заглушали звуки внутри рудохранилища — вой моторов, свист и булькание распыляемых растворов, скрежет пескоструйной мойки и грохот выпрямляемых листов брони. Бронеходные буровые установки «Вирма», частично разобранные, выстраивались в два ряда вдоль стен, и тягач медленно затаскивал на склад ещё одну, с заглушенным двигателем и слитым топливом. Освободившиеся ремонтники пошли к ней, Гедимин, проверив, хватит ли консерванта в заплечных баллонах на ещё одну машину, направился к оставленной ими установке. Её кабина была вскрыта, как и броневые пластины, прикрывающие двигатель, на металле ещё виднелись белесые пятна высыхающего раствора. Гедимин повернулся к Торквату — командир ремонтников быстро шёл по коридору к новой установке — и указал ему на отмытый механизм. Торкват, кивнув, обошёл его по кругу, заглянул под пластины, привстав на ступеньку, сунулся в пустую кабину, и спрыгнул обратно, показав Гедимину ладонь с растопыренными пальцами. Тот кивнул в ответ. В таком шуме не было смысла открывать рот — услышать друг друга можно было бы, только встав вплотную.

Лист плотного скирлина поверх мелких деталей, осмотреть швы, прикрыть внутренние отверстия, отодвинуть предохранитель и убрать заслонку, — работа над первой установкой ещё требовала размышлений, но сейчас Гедимин выполнял все действия, не задумываясь, только старался не отключаться окончательно, уйдя в мысли о новых экспериментах, накоплении жёлтого кека, планах на праздники или возможном усовершенствовании буровых установок. «Было бы интересно собрать подобный механизм,» — думал он, заливая консервирующей жижей внутреннюю обшивку. «Я видел, как они работают, но сам не сидел в кабине. Опробовать и доработать.»

Представив себе выезжающий со свалки бронеход с буровой установкой «на плечах», Гедимин усмехнулся. «Будет повод для ещё одной записи в красном списке. Нет, лучше начать с чего-нибудь менее заметного. С пневмомолота, например.»

Консервант — тёмно-бурая жидкость — растекался по обшивке, быстро застывая и превращаясь в вязкое желе. Сейчас оно сохраняло пластичность — можно было провести по нему пальцем, оставив след — но через полчаса должно было покрыться жёсткой тёмной коркой, непроницаемой для воды и сохраняющей внутри постоянную температуру. «Сейчас механизмы выглядят исправными,» — Гедимин прикрыл двигатель броневыми пластинами и снова щёлкнул переключателем, распыляя консервант поверх них. «Они понадобятся через пять лет. Будет интересно проверить, как они перенесли консервацию.»

Гедимина больно ткнули в бок, он обернулся и увидел Иджеса. Ремонтник указывал на открытую дверь склада и ремонтников, выходящих на улицу. Внутри остались только те, кто отчищал от ржавчины и въевшейся каменной пыли последнюю из привезённых установок. «Ещё одна? Определённо, раньше их было меньше,» — удивлённо мигнул Гедимин, догоняя бригаду уже за дверью. Иджес выбрался из рудохранилища вслед за ним и направился к механизму.

Установка пришла своим ходом; на её гусеницах был снег и обломки кустарника, верхнюю броню покрыла наледь. Сармат-водитель вылез из кабины и жестами указывал Торквату на слегка деформированные опоры — их не удалось задвинуть, когда бронеход перегоняли с рудника на рудник. Гедимин сузил глаза и опустился на землю, пытаясь заглянуть под броню. «Буровая колонна. Её тоже оставили торчать?»

Торкват заметил его движение, наклонился следом, тронул его за плечо. Гедимин поднялся, качнул головой — «вроде в порядке». Торкват кивнул и указал водителю на открытые настежь ворота. За ними разместилась временная мойка; её отгородили защитным полем от диспетчерской, и сармат-диспетчер перебрался вместе с передатчиком на крыльцо столовой. Гедимин мельком увидел его в окружении двух самок и одного очень недовольного охранника в тяжёлом экзоскелете и едва заметно усмехнулся. «Интересно, у него красивая спина? Никогда не понимал таких вещей.»

Под шипящей струёй раствора наледь с треском полопалась и кусками посыпалась вниз. Сарматы с водомётами не подходили близко и опасливо смотрели под ноги — раствор разъедал скирлин не так эффектно, как растворял лёд, но все, кто пробегал мимо мойки, уже заметили выцветшие пятна на комбинезонах и сапогах. Пока работали водомёты, Гедимин даже не приближался к складу — стоял снаружи, разглядывал окутанную паром буровую установку. По всей видимости, деформацией опор повреждения не ограничивались, но, пока механизм не был запущен, о них можно было только гадать. Гедимин гадать не любил.

Найдя Торквата, он тронул его за плечо и указал на установку. Старший механик удивлённо мигнул. Гедимин приставил палец к своей ладони, провернул, изображая работу бура, и снова указал на установку. Торкват качнул головой и развёл руками — «зачем?» Гедимин согнул пальцы, зашевелил ими, показывая, как деформировались неубранные вовремя опоры, резко провёл под ними второй рукой и поднял ладонь вертикально — «повернуть и проверить на холостом ходу». Торкват сощурился и нетерпеливо махнул рукой — «не нужно». Гедимин схватил его за плечо и крепко сдавил. Старший механик отмахнулся и перехватил сармата за запястье, вынуждая разжать пальцы. Двое ремонтников неподалёку с интересом следили за ними, но в беседу не вмешивались.

Грохот прекратился так резко, что Гедимин вздрогнул и мотнул головой, заподозрив, что его барабанные перепонки не выдержали нагрузки. Однако с ними всё было в порядке — тут же сармат услышал протяжный скрежет, размеренное шипение распылителей и шарканье подгоняемых друг под друга плит.

— Торкват! — Гедимин огляделся по сторонам. Мойка закончилась, вокруг буровой установки ходили двое сарматов с осушителями, третий орудовал рычагами управления электрокрана, подгоняя магнитные держатели к воротам. Торкват, отойдя от рудохранилища, остановился рядом с кем-то из бригадиров — синекожим сарматом в красном комбинезоне. Он стоял перед охранником в тяжёлом экзоскелете, а чуть ниже его локтя Гедимин увидел тёмно-синий капюшон и матовую затемнённую маску на лице «мартышки». И маска, и одежда, и черты лица показались ему смутно знакомыми. «Знак концерна «Вирм»,» — задумался он на полсекунды. «Эта макака одета как ремонтник…»

— Гедимин Кет! — человек шагнул в сторону от охранника и вскинул голову, одновременно сдвигая маску на лоб. — Чёрт, вот это встреча!

— Миссис Кунц! — охранник резко развернулся к «мартышке» и вытянул руку. — Дистанция! Эй, теск, стой где стоишь!

— Я не просила вас вмешиваться, — фыркнула самка, отодвинув его руку и сделав шаг вперёд. — Мне нужно поговорить с местным специалистом. Ваша задача — сопровождать меня, а не мешать мне.

— Этот теск — не специалист, он один из двухсот техников на этих шахтах, — охранник шагнул следом. — С ним не о чем говорить. Всё, что нужно, вы обсудите со старшим бригадиром и старшим механиком рудника. Стойте!

— Пять минут, — оглянулась на него Дагмар Кунц. — Один разговор. Моя безопасность в ваших руках. Время пошло.

Гедимин оглянулся на рудохранилище, потом посмотрел на свой комбинезон, равномерно покрытый отслоившимся фрилом, остатками топлива, белыми пятнами чистящих растворов и вязким консервантом. Он провёл ладонью по самому заметному шматку «желе» и поморщился. Дагмар усмехнулась — широко, так, как это делают люди.

— Не беспокойтесь. Нехорошо с моей стороны отрывать вас от работы, но это ненадолго.

— Вы здесь с проверкой? — только сейчас Гедимин увидел незнакомый тёмно-синий глайдер с извилистым знаком «Вирма» на крыле и второго человека, беседующего с сарматом-бригадиром. Один из охранников в «Шерманах» зашёл в бывшее здание рудника и пытался выдворить оттуда ремонтников. Пока что он продвинулся только на шаг и теперь стоял там под прицелом водомётов и распылителей консерванта. Ремонтники поднимали буровую установку, и им было не до посторонних.

— Небольшая инспекция, — кивнула Дагмар, разглядывая сармата. — Должна признать, что вы отлично освоили наше оборудование. И как быстро! У «Вирма» далеко идущие планы на ваш счёт.

Гедимин сузил глаза. «Макаки всегда об одном и том же…»

— Мы не будем рабами ни у «Вирма», ни у других ваших сборищ, — сказал он. — Стройте планы на свой счёт и подальше от Ураниума.

Охранник за спиной Дагмар вскинул руку, но самка только покачала головой.

— Вы не поняли, Гедимин. Никто не покушается на вашу свободу. Речь только о сотрудничестве и взаимной пользе. Но оставим это. Переговоры веду не я — и не с вами. Меня же беспокоит другое. Весной вы были старшим механиком. Что случилось?

Для смущения не было причин, и всё-таки Гедимин смутился и захотел отвести взгляд.

— Я ушёл. Не могу быть командиром. Слишком много сарматов. Моя работа — механизмы, а не чужие мозги.

— Понятно, — Дагмар пристально посмотрела ему в глаза. — Печально слышать. Вы отлично справлялись. Подозреваю, что вы о чём-то умолчали. Но это неважно. Я могу настоять на возвращении вам прежнего места. Это целесообразно, и я обосную это в пять минут.

Гедимин мигнул и смерил её задумчивым взглядом. В командиры он возвращаться не хотел — хватило одного раза, но… «Я не знаю, кто из макак за что отвечает, но попробовать стоит,» — подумал он.

— Не нужно, — он качнул головой. — Но у меня есть просьба. Не знаю, насколько это по твоей части…

— Я слушаю, — глаза самки расширились и потемнели. Она выносила прямой взгляд сармата дольше, чем кто бы то ни было из охранников, — это слегка удивило Гедимина.

— Я хочу учиться на инженера, — сармат понизил голос. — МУТ не допустил меня к обучению. Ты можешь повлиять на кого-то из… людей, чтобы запрет сняли?

Дагмар слегка округлила рот. «Очень выразительные лица,» — подумал Гедимин. «Любопытно, сарматы из Филадельфии так умеют?»

— Понятно, — сказала самка, отмахнувшись от охранника — тот уже тянул её куда-то вбок, вслед за вторым инспектором. — Вы были бы хорошим инженером-механиком. Я замолвлю за вас слово перед Моранси, но не уверена в результате.

— Спасибо, — Гедимин склонил голову. — Я буду хорошо работать, если мне разрешат.

— Гедимин, — Иджес взял его за плечо и потянул назад. — Некогда, там цементатор привезли. Идём!

Он перешагнул через потёки остывшего раствора, возвращаясь в бывшее рудохранилище, и краем глаза увидел, как двое инспекторов в кольце охраны идут к подъёмнику. Диспетчер шёл за ними, на ходу что-то объясняя. Гедимин остановился на пороге, но обрадованные ремонтники втащили его внутрь.

— Займись, — Торкват кивнул на цементатор. — Покажи, на что обратить внимание.

Гедимин опустил на глаза маску и надел респиратор, привычным движением вскрыл пластины брони там, где должен был быть двигатель. «Самка-инженер помнит меня,» — думал он с лёгким удивлением. «И намерена мне содействовать. Почему?»

…На шахтёрском аэродроме не было тёмно-синего глайдера. «Или на грузовом, или уже улетели,» — не удивился Гедимин. К жёлтым и красным огням, обычно освещавшим улицы Ураниум-Сити после заката, добавились зелёные и синие, мигающие, — каждая крыша и дверь была украшена гирляндами. Под сосной на площади, взявшись за руки, приплясывали двое охранников в экзоскелетах, третий приделывал фигурку какого-то животного на ограду форта. Сарматы обходили украшенное растение по широкой дуге, едва заметно усмехаясь, кто-то останавливался посмотреть на «макак».

— Списки пересмотру не подлежат, — громко и сердито сказал «Шерман», выходящий с площади; двое в лёгких экзоскелетах еле поспевали за ним. — Готовьтесь к долгим праздникам в компании тесков. Никаких фейерверков!

— Да, сэр, — обречённо выдохнул один из охранников. Гедимин еле слышно хмыкнул. «Ночью ничего не будет бабахать? Трудно в это поверить.»

Он заглянул в окно информатория. Как он и ожидал, Линкен и Хольгер были там, и взрывник сидел за телекомпом — но отвернувшись. Рядом стоял Кенен, а напротив, за другим столом, сидел Алексей и смотрел то на него, то на Хольгера.

— Все твои в сборе, — хмыкнул Иджес, останавливаясь у крыльца. — Ладно, я домой. Сегодня будет что-нибудь?

— Опробую новый пресс, — пожал плечами Гедимин. — Штамповка — многообещающий процесс, но надо его отладить.

— Ты что, хочешь сделать в своей мастерской все детали, какие только существуют? — покачал головой Иджес. — Не понимаю, зачем. Если это будет нужно, тут построят завод.

— Не уверен, — буркнул сармат, поднимаясь на крыльцо. — Пойдёшь или нет?

— Нет, — ответил Иджес, покосившись на открытые ворота форта. — Надо готовиться к завтрашнему. Приходи с утра к душевой, устрою тебе настоящее купание. А то сидишь в ледяной воде — заснёшь ты там когда-нибудь…

Линкен заметил Гедимина первым и поднял раскрытую ладонь в знак приветствия. Кенен, удивлённо мигнув, развернулся к пришельцу и вскинул руки.

— Джед, слышал новости?

— Я только с рудника, — покачал головой сармат и сел на пол рядом с Линкеном. — Еле успел помыться. Есть что-то новое?

— С января начнут строить промышленный синтезатор, — ответил Хольгер. — Сразу после праздников завезут оборудование. Вот зачем им понадобились инженеры.

— Какой именно синтезатор? — насторожился Гедимин.

— Универсальный, будут гнать фрил на продажу, — сказал Хольгер, махнув рукой в сторону обогатительного комбината. — Полные склады пустой породы, миллион тонн битума, — всё пойдёт на переработку. В Порт-Радии уже начали строить, мы будем вторыми.

— Интересно, в каком состоянии будет это их оборудование, — сузил глаза Гедимин.

— Охрану с января уменьшат на треть, — медленно, сам себе не веря, проговорил Линкен. — Да Коста признал, что мы не представляем опасности. Много восхвалений нашего координатора, слава миротворца ему уже обеспечена. Выскажется, наверное, на Рождество. Если раньше не пристрелят.

— Хорошо, — кивнул Гедимин, пропустив мимо ушей всё, что было сказано о координаторе. — Пусть макаки уходят. Без них тут будет лучше.

— Эй! — Кенен, потеряв терпение, хлопнул его по плечу. — Джед, нужна небольшая помощь. Можешь обсудить реакторы чуть позднее?

Гедимин недовольно покосился на него.

— Опять сел на смарт?

Алексей хмыкнул.

— Часто садится? Это похоже на Кенена. Нет, проблема у меня. Хотел посоветоваться.

Гедимин повернулся к нему. Венерианский сармат выглядел озадаченным и даже встревоженным.

— Эта мартышка, Джессика, всё-таки добилась своего. Двадцать шестого меня отвезут на границу. Будет встреча, — Алексей обвёл удивлённым взглядом всех сарматов; Гедимин мигнул, Линкен, болезненно щурясь, провёл пальцем по шраму. — Я встречал макак, было дело, но никогда — по своей воле и с такими целями. Что мне делать?

Хольгер щёлкнул по крышке телекомпа.

— Не смотрел в сети? У мартышек много непростых ритуалов на этот счёт. Можешь попробовать соблюсти какой-нибудь из них. Только не перепутай.

— Есть один сармат, у которого есть самка из охраны, — задумчиво сказал Гедимин. — Можно его спросить. Хольгер, ты знаешь его имя?

Инженер растерянно мигнул.

— Н-не думаю, что он поделится опытом. Кажется, его смутило то, что их нашли. Не всем это понравилось…

— Ему причинили вред? — насторожился Гедимин. — В этом не было смысла.

— Эй-эй, ближе к делу, — Кенен переступил с ноги на ногу. — Вот что, Алекс. Ты видел фильмы, которые я приносил? Вот так и действуй. Расположиться тебе лучше снизу или сбоку, иначе сломаешь ей кости и пойдёшь под расстрел. А мягкие ткани хорошо растягиваются. Мартышкам эти телодвижения нравятся, а что почувствуешь ты… вернёшься — расскажешь.

Алексей уткнулся взглядом в пол.

— В сети пишут, что на Рождество дарят подарки, — вспомнил Гедимин. — А у неё ещё… день, когда она стала автономной особью? Как это у них называется?

— Да, верно же, — оживился Кенен. — Верно! Джед, ты гений. Когда молчишь про реакторы. Подари ей что-нибудь, Алекс. Цацку, безделушку. У вас всех, пряморуких, полные карманы таких вещиц. Вот, у Джеда одолжи, он их всем раздаривает.

— Свои руки есть, — буркнул Алексей. — Цацку? Меня с ней выпустят из посёлка?

— Сделай что-нибудь, не выглядящее как бомба, — усмехнулся Кенен. — Растение, там, планету…

— Они ещё дарят друг другу еду, — Хольгер успел заглянуть в сеть. — И причудливо её заворачивают.

— Контейнер Би-плазмы её не впечатлит, — хмыкнул Кенен. — Когда пойдёшь на встречу, на себя ничего не вешай. Чистый комбинезон, чистая кожа, — этого хватит.

— Давно не был на свободных территориях, — сказал венерианец, разглядывая свои ладони. — Вот бы ещё на Венеру выбраться, пока жив.

Гедимин сунул руку в карман в поисках минерального сырья — иногда он находил интересно выглядящие обломки горных пород. Между ремонтниками на рудниках шёл настоящий обмен, Иджес однажды звал его на встречу с «камнеискателями», но Гедимин тогда отказался.

— Посмотри, что из этого подойдёт, — он высыпал камешки на ладонь и протянул Алексею. «Кажется, ему не причиняет вреда общение с… человеком,» — думал сармат. «Возможно, проект «Слияние» — не такая плохая идея. Возможно, я тоже смог бы общаться с кем-нибудь. Если они без бластеров и экзоскелетов. Если бы нас выпускали с территорий, я поискал бы, где живут их учёные. Я полетел бы в Лос-Аламос. Даже если меня не возьмут учиться, это будет очень интересно…»

26 декабря 55 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Двери распахнулись, впустив в компьютерный зал поток холодного воздуха с улицы; помещение, нагретое изнутри встроенными в стены пластинами и дыханием толпящихся в зале сарматов, по мнению Гедимина, давно нуждалось в охлаждении. На пороге стоял Линкен и протирал запотевшую защитную маску.

— Шесть минут, — Гедимин указал на светящееся табло над дверью. — Думал, ты просидишь там дольше.

Линкен с кривой усмешкой толкнул его в бок и сел рядом, прямо на пол, вытирая лишнюю воду с белесых волос. Жёсткая щетина на макушке за полтора года не стала длиннее ни на миллиметр, так же обстояли дела у других сарматов, — «обезьяний» мутаген так и не превратил их в мохнатых мартышек.

— Нужна передышка, — признал Линкен, шумно выдохнув. От него тянуло жаром — сармат только что вышел из перегретой, распаренной душевой, и его синяя кожа посветлела, потеряв стальной отблеск. Гедимин, оттянув рукав, посмотрел на своё предплечье — рыжеватые пятна уже сходили с кожи, ещё немного — и она должна была побелеть.

— Хорошее купание, — хмыкнул Хольгер, глядя на сарматов с сомнением. — И сколько раз вы ныряли под лёд?

— По четыре раза каждый, — ответил Линкен. — Гедимин шёл вровень со мной. На Энцеладе определённо есть жидкая вода, вот только нырять неудобно.

Сарматы ухмыльнулись, Гедимин пожал плечами.

— Зря ты не пошёл с нами, Хольгер. Ощущения очень необычные.

— Не сомневаюсь, — кивнул инженер. — Даже на секунду. Однако подобные испытания на прочность не по мне… Как по-вашему, не пора ещё спасать Иджеса? Он там с самого подъёма. Это не вредно?

Линкен испустил короткий смешок.

— Он оттуда не уйдёт. По крайней мере, до обеда. Не стоит его ждать. Он будет там, с самками, снегом и бьющим из стены паром. И с венерианцами.

Услышав последнее слово, Гедимин машинально покосился на окно. Алексей Юнь в сопровождении охранника ушёл на аэродром сразу после подъёма; с тех пор сармат иногда смотрел на юг, но глайдер не возвращался.

— Да, не хотелось бы его пропустить, — согласился Хольгер, проследив за его взглядом. — Рассказ обещает быть интересным…

— Я остыл, — объявил Линкен, застёгивая верхний комбинезон. — Куда теперь?

— В лес, я полагаю, — инженер показал ему аккуратно отпечатанный листок зелёной скирлиновой бумаги. — У меня разрешение на два вылета в день, у тебя… Забрал свои запасы?

— Не в душевую же их носить, — поморщился взрывник. — Лежат, где лежали.

— Пойдём за ними, — Хольгер привстал с кресла и обвёл сарматов нетерпеливым взглядом. — Гедимин, ты с нами?

— Здесь подожду, — качнул головой сармат. — Иначе никуда не улетим. После полётов сможешь зайти ко мне на час-полтора? Есть вопросы.

— Может, сразу решим? — Хольгер сел обратно.

— Фильтры и окись азота, — Гедимин пристально посмотрел на него. Инженер смутился.

— Да, ты прав. Не сейчас. Думаешь, риск оправдан?

— Лучше я, чем ты, — пожал плечами ремонтник. — Рано или поздно пропажи заметят. Своя кислота безопаснее.

— Не надо так, — недовольно прищурился Хольгер. — Эти вещества неполезны. Покажешь мне все чертежи.

Двое сарматов вышли, и тут же дверь снова распахнулась — на пороге стояли лаборантки в бронежилетах, за ними виднелся один из охранников, обмотанный странными блестящими нитями. С его плеча свисала конструкция из фольги, похожая на сосновую ветку.

— Эй, Паскаль! — помахала рукой одна из лаборанток. — Хватит тут тухнуть, иди к нам!

Администратор, потревоженный на обычном месте, развернулся к ним и фыркнул.

— Без меня. Тут полный зал сарматов.

— Брось, что с ними будет? — заворчал охранник, втискиваясь в дверной проём. — Дай кому-нибудь пульт, пусть ставит диски. Ты тут всё пропустишь со своими сарматами!

Гедимин удивлённо мигнул. «Этиловый спирт странно действует на приматов. Никакой осторожности.»

— Я видел, как плыли три корабля… — запела одна из лаборанток, и вся компания, взявшись за бока, упрыгала за дверь. Паскаль покосился на сарматов, покачал головой и развернулся к экрану. Гедимин отвернулся и сделал вид, что его тут нет.

«Астероиды доставлены в Бейт-Маим,» — гласил яркий заголовок на первой странице новостей. «Подземное водохранилище заполнено на семьдесят процентов. Работы продолжаются.»

«Добыча полезных ископаемых путём выщелачивания — новые технологии внедрены на Африканских территориях,» — в ролике, приложенном ко второй новости, показывали человека со значком «Вирма». «Авария на сорбционной установке в Коците, семь поселенцев ранены, один под подозрением на эа-мутацию. Ведётся следствие.»

«Взрыв на асбестохранилище в Цкау,» — этот заголовок был подсвечен красным. «Северный Союз готовит карательную экспедицию. «Никто не будет нападать на наших сарматов,» — заявляет куратор проекта…» Гедимин, вздрогнув, открыл ссылку и внимательно прочитал заметку. Через две минуты он раздражённо вздохнул и набрал в строке поиска «тёплый север». В новостях северян информации было больше, сочувствия африканским повстанцам — значительно меньше. «Трое сарматов погибли,» — Гедимин, обдумывая прочитанное, рассеянно смотрел на экран. «Четырнадцать раненых. Кронион говорил, что не любит рудники. Но его могли не спросить. Возможно, он стал медиком. Тогда ему добавили работы. Но тогда он жив.»

Дверь снова открылась. На пороге стояла одна из лаборанток и несколько «мирных служащих» — в основном ремонтники из «мартышечьего» ангара. Гедимин неприязненно сощурился.

— Паскаль, гони слизистых в шею, — буркнул один из них, покосившись на сармата. — Закрывай зал. Второго начнётся учёба, а тут ещё ничего не готово. Моранси всё спихнёт на нас.

Паскаль неохотно потянулся к пульту и поднёс его ко рту.

— Внимание! — прогремело под потолком. — Зал закрывается до утра! Погуляйте где-нибудь ещё!

Гедимин направился к выходу. Проходя мимо ремонтника, он вытянул руку ладонью вниз и слегка встряхнул. «Макака» отшатнулась, остальные нервно оскалились. «Они работают в свой праздник,» — подумал сармат, удивлённо мигнув. «Впрочем, так, как они работают обычно… Не думаю, что им нужны праздники.»

…Полосатый «Бьюик» летел над лесом, верхушки сосен мелькали далеко внизу. Гедимин, широко расставив пальцы на ступнях, стоял у окна, выглядывал наружу и следил за небом; наблюдательные дроны пока не появились. Из кабины долетел предупреждающий свист, и сармат распластался на полу фургона. Это ему мало помогло — центробежная сила швырнула его на борт и протащила по крыше. Глайдер перевернулся в воздухе трижды, прежде чем выровнялся и продолжил путь.

— И не надоело ему? — поморщился Хольгер, поднимаясь с пола.

— Всего четвёртая «бочка» за полёт, — Гедимин прислонился к перегородке и потёр ушибленный локоть. — Ни одной «мёртвой петли».

— Сейчас будет, — Хольгер схватился за поручни, но из кабины больше не свистели. Глайдер быстро снижался.

— Sa tatzqa! — крикнул пилот. «Бьюик» крепко встряхнуло, он подпрыгнул, фургон мотнуло из стороны в сторону.

— Сели, — Хольгер открыл люк и выпрыгнул в сугроб. — Да, в воде тут недостатка нет…

Лес был заметён на полтора метра — если бы нижние слои не слежались и не затвердели, Гедимин проваливался бы по пояс. Идти по колено в снегу было немного менее затруднительно. Сармат замедлил бы шаг, но Линкен прорывался вперёд слишком быстро, а упускать его из виду Гедимин не хотел.

— Как объясним макакам внеплановый лесоповал? — спросил Хольгер, догнав остановившегося взрывника и оглядевшись по сторонам. Тут было много сосен и ещё больше — подрастающих тёмных елей и каких-то прутьев, тонущих в снегу.

— Отойди и не мешай, — отозвался Линкен. Вытоптав посреди зарослей относительно ровную поляну, он раскладывал на снегу самодельные шашки, что-то прикидывал на пальцах, оглядываясь по сторонам, и его глаза горели белым огнём.

— Хорошо, что тут нет нитроглицерина, — тихо сказал Хольгер Гедимину. — Отойдём, выберем укрытие. Неудобно бегать по снегу…

Линкен выпрямился, повернулся к ним и сделал отгоняющий жест. В его руке был подожжённый запал.

— Sa tatzqa! — крикнул сармат и широко ухмыльнулся.

— Ложись! — Гедимин, растянувшись в снегу, толкнул Хольгера. Тот стоял на месте, глядя на Линкена.

— Лиск, беги! — крикнул он, и Гедимин вскинулся — в его голосе был страх. Линкен стоял над уложенной взрывчаткой, следил за догорающим запалом и ухмылялся. Гедимин рванулся было к нему, но в последний момент увидел неяркий белесый отблеск над его плечом. «Защитное поле!» — он уткнулся лицом в снег, прижимая к себе Хольгера. «Линкен, грёбаный псих…»

Грохот и взметнувшийся снег пополам с обломками кустарника накрыли его холодной волной. Он не шевелился, пока под его рукой не заворочался недовольный Хольгер.

— Эй, слезь, — прохрипел инженер, пытаясь вывернуться из слишком крепкой хватки ремонтника. — Больше у Лиска нет взрывчатки!

«Хорошо,» — облегчённо вздохнул Гедимин, выкапываясь из сугроба и стряхивая с себя щепки. Одна воткнулась в комбинезон — неглубоко, но след на коже должен был остаться.

— Целы? — к ним неторопливо подошёл Линкен. Белый огонь в его глазах стал ещё ярче, лицо перекосилось от ухмылки. Он хлопнул сарматов по плечам и показал им пустые ладони.

— Прости, что трогал твой генератор, — сказал он Гедимину, глядя, как по рукам перебегают блики — плёнка защитного поля не разрушилась от взрыва. — Но это было… сильно. Никогда не наблюдал с такого расстояния. Меня отбросило на два метра. Никто не хочет попробовать… в другой раз? Это действительно красиво.

Хольгер смерил его долгим взглядом; Гедимин двинулся вперёд, чтобы в случае чего успеть вмешаться, но инженер только вздохнул.

— Лиск, проверься на эа-мутацию!

…«Бьюик» занял своё место в ряду рудничных глайдеров. Гедимин вышел из фургона и огляделся по сторонам. На аэродроме было тихо, только со стороны озера доносился треск раскалывающегося льда, а из открытых дверей душевой — шипение испаряющейся воды. Бело-синий глайдер с атлантисским флагом, нарисованным на крыльях, стоял рядом с машинами охраны, и рядом с ним никого не было.

— Алексея вернули, — заметил Хольгер, кивнув на глайдер. Линкен поморщился и сквозь капюшон потёр шрам на затылке.

Сармат в расстёгнутом комбинезоне на голое тело стоял на крыльце душевой и задумчиво смотрел на скалы на горизонте. Ещё двое растянулись на снегу, пытаясь охладиться; от их рыжеватой кожи валил пар. Линкен оглянулся на озеро и вопросительно посмотрел на спутников. Хольгер поёжился.

— Хочешь — иди, а у меня работа, — вполголоса сказал взрывнику Гедимин. Сармат на крыльце вздрогнул и шагнул на снег.

— Эй! Джед!

— Ты здесь, — удивлённо мигнул ремонтник, пожимая Алексею руку. Тот закивал и поправил свободной ладонью повязку на голове. Это была красно-белая бандана, и на лбу виднелся красный кленовый лист.

— Удобно, между прочим, — сказал он, перехватив удивлённый взгляд Гедимина. — Джесси решила, что дни рождения у нас будут одновременно. Это мой подарок. А это тебе.

Гедимин изумлённо мигнул, разглядывая вложенный в его руку тюбик горчицы.

— Самый большой, какой она нашла, — хмыкнул Алексей, выкапывая что-то из снега. — Это оставил тут, чтобы не растаяло. Держи, Хольгер.

— Мартышечья еда? — сармат удивлённо посмотрел на блестящий кулёк с причудливыми надписями.

— Сладости с алкоголем, — пояснил Алексей. — Традиция.

— Любопытно, — Хольгер разглядывал кулёк, не решаясь его открыть. Лиск, отступив на шаг, болезненно морщился, его лицо подёргивалось, и Гедимин покосился на него с тревогой. «Не вижу оснований для такого волнения…»

— Это тебе, — венерианец протянул Линкену предмет, при виде которого все сарматы вздрогнули, подались назад — и тут же заухмылялись. Это была всего лишь фляжка, выкрашенная в розовый, — формой точь-в-точь как жидкоплазменная граната «Тяньджу».

— Мне?! — Линкен протянул руку и тут же отдёрнул её. — Зачем эта макака что-то передаёт мне?

— Она хочет сделать приятное моим друзьям, — спокойно ответил Алексей. — И не смей называть Джесси макакой.

Лицо взрывника перекосилось. Гедимин шагнул вперёд, плечом оттеснив его от крыльца, и взял «гранату». Судя по надписи мелким шрифтом на этикетке, внутри содержался крепкий алкоголь, но от фляжки этиловым спиртом не пахло, — она была герметично закрыта.

— Удивительное сходство, — сказал он, разглядывая «гранату». — Смущает только цвет. Но перекрасить несложно.

Хольгер пристально посмотрел на него и едва заметно усмехнулся. Лиск глянул на Гедимина исподлобья, медленно протянул руку и потрогал фляжку.

— Очень лёгкая. Но сходство в самом деле есть, — признал он. — Ты прав, атомщик. Я бы сам не отличил, особенно с большого расстояния.

Он забрал фляжку и ненадолго задумался, глядя то на неё, то на пост охраны у насосной станции. Гедимин вскрыл тюбик с горчицей и убедился, что её вкус по-прежнему воспринимается даже его подавленными рецепторами.

— Джессика не испугалась, когда увидела тебя? — спросил он. — Эти… люди такие маленькие…

— Вот так, — Алексей провёл ребром ладони по нижним рёбрам. — Тут её макушка. Но ей в самом деле нравятся сарматы. Интересно будет показать ей Венеру, когда нам разрешат вылеты.

— Судя по тому, что ты не расстрелян, все остались живы, а все кости — целы, — усмехнулся Хольгер. — Кажется, ты — второй сармат, которому пошёл на пользу проект «Слияние».

— Она хочет побывать в Ураниум-Сити, — хмыкнул Алексей. — Увидеть всё вживую. И свозить меня в Грейт-Фолс. Только боится, что там низкие потолки.

Гедимин усмехнулся, вспомнив кое-как построенные здания Нью-Кетцаля. «Да, есть опасность проломить потолок или стену,» — подумал он и усмехнулся ещё шире — ему вспомнилась освещённая утренним солнцем градирня Нью-Кетцальской электростанции. «Когда нам всем разрешат выходить наружу, я туда вернусь. И помогу им построить нормальные дома.»

Глава 19

02 января 54 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Большой барк из Эдмонтона встал поперёк взлётных полос, и сарматы, вполголоса переругиваясь, натягивали перед ним светящуюся ленту. Грузовые глайдеры делали круг над аэродромом, заходили на снижение — и снова набирали высоту, сворачивая на север. С грузового аэродрома доносился гул и приглушённый грохот — привезли что-то очень громоздкое, и Гедимин, дожидающийся глайдера у взлётной полосы, невольно поворачивался туда. «Очень много грузовиков,» — думал он, глядя на пролетающие глайдеры. «Макаки собирались строить синтезатор. Завезли оборудование?»

У эдмонтонского барка толпились охранники, непривычно мелкие без экзоскелетов. Зимняя смена возвращалась в Атлантис, весенняя уже выгрузилась и получала последние указания от «старожилов» на площади перед фортом. Оттуда доносился гимн Атлантиса; над аэродромом подняли флаг, и ветер и летящий со всех сторон снег беспощадно трепали его. Перед носом барка неподвижно стоял охранный «джунг» и медленно поворачивался то направо, то налево. По плечу Гедимина скользнула красная точка его прицела, но сармат не двинулся с места — робот не собирался стрелять.

— Всё как обычно, — сквозь свист ветра Гедимин расслышал голос Паскаля. — Те же, то же. Список учащихся вывесишь на двери. Никого, кроме них, в зал не пускай…

Странный «мокрый» звук донёсся из ближайшего переулка.

— Как только долечу, свяжусь с тобой, — громко шептал кто-то. — Когда сможешь, ответишь. Я договорюсь, чтобы тебя выпустили на границу на Валентинов день. Не забывай меня, слышишь?

— Мы не забываем, — отозвался второй, и Гедимин, изумлённо мигнув, заглянул в переулок. Там было темно, но в свете фонарей на площади сармат увидел два силуэта — eateske в оранжевом комбинезоне склонился над невысокой человеческой самкой, а она обхватила его бока. Гедимин поймал его свирепый взгляд и молча шагнул назад, скрываясь за стеной. «Эти двое, я слышал о них,» — он растерянно хмыкнул. «Одно дело — слышать о проекте «Слияние», другое — увидеть. Хорошо, что Линкена тут нет.»

Первый глайдер, вылетающий к шахтам, вывернул на взлётную полосу. Это был не «Бьюик» с «Волчьей речки» — сегодня ремонтная бригада задерживалась, из пятнадцати на обочине стояли только четверо, не считая Гедимина. Сармат скользнул по ним взглядом, убедился, что до посадки ещё далеко, и снова повернулся к эдмонтонскому барку.

— Опасность! — ближайший «Джунгси» направил на него красный луч фонаря. — Назад!

— Энцелад, приём! — Гедимина хлопнули по плечу, и он досадливо сощурился. За спиной стояли и ухмылялись двое — Линкен и Хольгер, и из переулка приветственно махал рукой Иджес.

— Готов? — взрывник, отвернувшись от света, подбросил на ладони чёрно-белый ребристый предмет. Гедимин знал, что это, но невольно поёжился — после перекраски, да ещё в неверном освещении утреннего аэродрома, сувенирную «гранату» невозможно было отличить от настоящей.

— Кто пойдёт? — тихо спросил он. Сарматы переглянулись.

— Я, разумеется, — криво усмехнулся Линкен. — Я сарматами не прикрываюсь. Наблюдать будете?

— Да уж не пропустим, — буркнул Хольгер, указывая на крышу ремонтного ангара. — Гедимин, ты стой снизу. Тебя тут не было, ты ни при чём.

— Осторожнее там, — сузил глаза ремонтник. — Тут два «джунга». Они шуток не понимают.

Хольгер хмыкнул.

— У сарматов нет чувства юмора. Забыл, что ли? Взрывник, считай до тридцати, пока не досчитаешь, не начинай!

Гедимин покосился на переулок, где прятались двое, — их уже не было, и он не заметил, как они ушли. «Удобное место,» — он встал у стены, так, чтобы хорошо видеть открытые ворота форта. Новая смена охраны, несмотря на снег, ветер и призывно звучащую музыку из здания, не торопилась уйти с площади. Последние из охранников зимней смены выбрались из экзоскелетов и передали их новичкам, и те показывали, как умеют ходить, прыгать и целиться.

«Двадцать девять… тридцать!» — Гедимин прижался к стене. Из соседнего переулка на освещённую площадь вылетел ребристый чёрно-белый предмет и закружился на земле, подкатываясь под ноги «броненосцам».

— Ложись!!!

Кричала эта «макака» в микрофон экзоскелета, или ей достался рупор, — но вопль заглушил даже гул разогревающихся двигателей барка и лязг разгружаемых фур на северном аэродроме. Следом послышался грохот падающих «броненосцев», свист расширяющихся защитных полей и изумлённые возгласы — сначала приглушённые, потом — громкие. Три разряда из чьего-то бластера сошлись на «гранате», и непрочный фрил, вскипев, испарился. Запах кипящего спирта разнёсся над площадью — даже Гедимин его учуял и с широкой ухмылкой шагнул назад, в темноту. С крыши спрыгнул Хольгер; он закусил губу, но ухмылка расплывалась по лицу всё шире. Сармат-ремонтник обнял его, уткнулся лицом в плечо и затрясся от сдерживаемого смеха. «Нелепая выходка,» — думал он, чувствуя, как на его плече дрожит, стараясь не рассмеяться в голос, Хольгер. «Но мне она понравилась.»

— Он хотел залить туда нитроглицерин, — сказал Гедимин на ухо сармату-инженеру, и тот, вздрогнув, отшатнулся.

— Вот псих! Ты отговорил?

— Я старался, — кивнул ремонтник. — Получилось.

— У меня бы не вышло, — прошептал Хольгер.

— Стоять! — двое в лёгких экзоскелетах выскочили из переулка, один ткнул бластером Гедимину в грудь. — Где ты был минуту назад?

— Стоял тут, — отозвался сармат. Он хотел добавить ещё пару фраз, но Хольгер ткнул его под рёбра.

— Это так, — подтвердил он. — Мы оба были тут.

— Эй, вы! Это мой ремонтник. Что вам нужно? — от группы сарматов отделился Торкват. — У нас много работы сегодня. Донимайте кого-нибудь ещё.

— Эти тески были здесь всё время? — спросил «броненосец», повернувшись к нему.

— Да, стояли и смотрели на «джунгов», — послышалось с трапа барка. — Что там за вой? Только прибыли и уже обделались?

«Броненосец» побагровел под прозрачным щитком. Гедимин насмешливо сощурился. «Вот теперь стреляй в него из станнера. А я посмотрю.»

…Глайдер приземлился на полупустом аэродроме. В свободном месте недостатка не было — большую часть машин отогнали с посадочных полос. Две трети каждой рудничной смены перегнали на север посёлка, туда, где обогатительный комбинат переделывали в синтезирующий. «А вот ты, Гедимин, останешься здесь,» — сказал ему Торкват, распределяя ремонтников по шахтам. «И все вы тоже. Там свои механики есть.»

— Шумят, — хмыкнул Торкват, поравнявшись с Гедимином на краю аэродрома. — Новое здание решили не строить. Поставят всё внутри старого. Что смотришь? Пойдёшь туда?

— Бесполезно, — отозвался Гедимин. — Внутрь не пустят. Снаружи ничего интересного.

— А. Ладно, до завтра, — Торкват сжал его руку и пошёл к пятиэтажкам. Гедимин свернул в переулок, ведущий на площадь.

Ни сосны, ни гирлянд перед фортом уже не было, но кто-то забыл ажурную проволочную звезду на ограде форта. На крыльце стоял охранник, подозрительно глядел на проходящих мимо сарматов и безуспешно пытался оттереть светлое пятно с экзоскелета. Это была сплошная сетка мелких царапин — след недавнего падения.

Заглянув в окно информатория, Гедимин удивлённо мигнул — и тут же шагнул назад и стиснул зубы. «Ты болван, теск,» — подумал он, отворачиваясь от здания. «Здесь теперь курсы. Ни Линкен, ни Хольгер сюда не придут. А мы не условились о новом месте встречи. Лучше подождать их в лаборатории. Они будут искать меня там.»

Он повернулся было к переулку, ведущему на главную улицу, но остановился и медленно двинулся к крыльцу информатория. Из-за ветра и метели дверь была плотно закрыта, и фонарь над ней освещал большой лист блестящей скирлиновой бумаги. Её прикрывал лист прозрачного фрила. Смахнув с него налипший снег, Гедимин увидел таблицу с именами — все, кто поступил на инженерные курсы, были перечислены в алфавитном порядке. «Мафдет Хепри» — прочитал он в графе «Инженер-механик» и невольно посмотрел выше, там, где могло бы стоять его имя. Разумеется, его там не было.

12 февраля 54 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Этот образец флоры будет очень непросто воспроизвести,» — думал Гедимин, в очередной раз останавливаясь и ныряя в переулок, чтобы взглянуть на чертежи. Последние полчаса он провёл в информатории, перенося на бумагу очертания цветущего растения. «Проще спроектировать изотопный генератор, чем один такой… цветок. Эти формы распределены совершенно хаотично. Тут есть хоть какая-нибудь закономерность?» — Гедимин посмотрел на прорисовку сложноизогнутых лепестков и растерянно мигнул. Найти красный фрил и затемнить его сильным нагревом и примесью сажи было несложно, но сделать подходящую форму для отливки… «Сделаю одинаковые заготовки и изогну их вручную,» — решил сармат. «За основу стебля возьму прямую проволоку. Делать на ней эти короткие шипы или нет? Браться за них довольно-таки неудобно, но если это неотъемлемая часть… Да, не думаю, что сам Алексей справился бы с этой работой…»

Сармат-венерианец подошёл к нему вчера, сразу после работы, перехватив его по пути к свалке; ничего сложного в его просьбе не было — как показалось Гедимину сначала, но чем больше он узнавал, тем чаще мигал и потирал висок. «Причудливые обычаи… людей,» — подумал он, убирая чертежи в карман и выходя из переулка под обжигающе холодный ветер с озера. «Кажется, проще было бы достать живое растение!»

— Стоять! — из метели вынырнули двое охранников в «Маршалах». Один направил в лицо Гедимину фонарь-считыватель и покосился на смарт, встроенный в броню.

— Он, — сказал второй «броненосец», направляя на сармата бластеры. — Идёшь с нами, теск. Идёшь по-хорошему — идёшь своими ногами. По-плохому — потащим волоком. Ясно?

— Я иду, — сузил глаза Гедимин. — Называй меня по имени. Что вам надо?

— Говорить будешь на допросе, — охранник ткнул его в спину соплом бластера. — Пошёл!

«Не помню, чтобы я как-то отличился в течение последних полутора месяцев,» — думал Гедимин, сквозь метель пробиваясь к форту. «Странно.»

Он в первый раз пришёл в форт, но осмотреться ему не дали — быстро прогнали мимо закрытых дверей и втолкнули в маленькую комнату. Возможно, для «макак» она была большой — но туда загнали четверых сарматов и троих охранников в экзоскелетах, и Гедимину пришлось прижаться к стене, чтобы там поместиться.

— Гедимин Кет, механик, база «Волчья речка»? — спросил «броненосец» в «Шермане» и тут же, не дожидаясь ответа, продолжил:

— Ты знаешь Йората Ло?

Гедимин мигнул.

— Старший механик на «Жёлтом озере», — сказал он озадаченно. — Землянин.

— Где он сейчас? — спросил охранник. Гедимин снова мигнул.

— Понятия не имею.

— Когда и где ты видел его в последний раз? — охранник протянул руку, будто хотел прижать сармата к стене, но зацепил чей-то экзоскелет и был обруган.

— Утром на аэродроме, — Гедимин мигнул бы ещё раз, но решил, что это будет слишком. «Не нравится мне это,» — думал он.

— Где ты был сегодня? Назови все места, — обратился к нему другой охранник.

— На аэродроме… в ремонтном ангаре… в столовой на руднике… в душевой там же… у сорбционной установки… — Гедимин разогнул все пальцы на одной ладони и один на другой и пожал плечами. — В бараке.

— Весь день он работал, — вмешался один из сарматов — это был Торкват. — Всё время на виду.

— Вчера вечером? — охранник в «Маршалле» посмотрел на «Шермана». Тот отмахнулся.

— Вечером он не брал глайдер. Применить сканирование?

— Оставь его, — сказал третий охранник. — Он, старший механик и инженер-химик — точно чисты. Надо спрашивать на «Жёлтом озере».

«Броненосцы», переглянувшись, вытолкнули одного к двери.

— Этих троих выводи. Гедимин Кет, Торкват Марци, Хольгер Арктус, — на выход.

Трое сарматов вышли за ограду. На площади перед фортом ветер казался слабее — ремонтный ангар стоял на его пути — но стоило выйти на главную улицу, и от воя метели закладывало уши.

— Макак — на Сатурн! — проворчал Торкват Марци и, повернувшись спиной к ветру, пошёл к пятиэтажке. Хольгер потянул Гедимина за руку и жестом позвал его в переулок.

— Чего им было нужно? — удивлённо мигнул ремонтник. — Что с Йоратом?

— В госпитале, — инженер едва заметно усмехнулся. — На него упал кран.

Гедимин пристально посмотрел на него и сузил глаза.

— Упал сам по себе?

Хольгер пожал плечами и закусил губу, скрывая ухмылку.

— Гравитация, Гедимин. Тебе ли не знать.

— Он серьёзно ранен? — сармат посмотрел туда, где за белым туманом скрылся госпиталь.

— Несколько переломов. Кажется, позвоночник цел, — Хольгер хмыкнул. — А он не спрашивал, насколько серьёзно ранен ты, когда у тебя рука висела на клочьях кожи.

— Не нужно было это делать, — тихо сказал Гедимин.

— Скажи об этом Линкену, — сармат-инженер всё-таки не сдержал ухмылку. — Он поздно узнал, как было дело. Не от меня.

— Псих, — поморщился ремонтник. — Это не нужно было делать!

— На второй год до тебя начало доходить, — развёл руками Хольгер. — Да, Энцелад — неблизкая планета.

Гедимин посмотрел на него, хотел что-то спросить, но передумал и отвёл взгляд. За снежным туманом виднелся овраг, и какие-то сарматы, растянув в руках брезентовый тент, катались по раскатанному склону, подгоняемые ветром. «Неудачная форма паруса,» — подумал Гедимин, глядя на тент. «Можно было бы доработать.»

— Что ты собираешься делать сегодня? — спросил Хольгер, подойдя к нему.

— Розу для Алексеевой самки, — ответил Гедимин, вспомнив о чертежах.

— Было бы интересно посмотреть, — оживился инженер. — Флору и фауну трудно воспроизводить.

— Знаю, — кивнул ремонтник. — Идём. Мне нужен совет.

— Этого у меня много, — хмыкнул Хольгер. — Но в ботанике я не силён.

— Я хочу выстроить охладитель, — продолжил Гедимин, разворачиваясь боком к ветру. — В сети пишут, что древние… люди складывали снег в закрытые подвалы, и он там не таял и позволял охлаждать другие предметы. Хотел выкопать такой подвал под лабораторией, но есть вопросы по теплоизоляции.

— Любопытная идея, — задумался инженер. — Древние технологии, да? Ладно, я это обдумаю. Теплоизолирующих материалов не так уж мало, но что подойдёт для этого случая…

Гедимин скатился вниз по скользкому склону и мягко приземлился на заснеженную гору мусора. Сарматы, поймавшие ветер, навряд ли видели его — их уносило к полосе препятствий за оврагом, и они упирались что было сил, стараясь развернуть парус под углом к метели.

14 февраля 54 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Повезёт кому-то стать твоей самкой, — прошептала Лилит, толкнув Гедимина локтем в бок. Сармат удивленно мигнул.

— Ты что, мутагена объелась? — прошипел в ответ Хольгер. Он стоял с другой стороны от Гедимина, и ему было неудобно переглядываться с Лилит — но она сама высунулась вперёд и показала ему язык.

Глайдер, улетающий на границу сарматских территорий, стоял на взлётной полосе, и двое охранников пересчитывали тех, кто забирался в его фургон. Гедимин думал, что увидит тут только Алексея… возможно, ещё одного сармата — того, кто общался с самкой-охранником — но глайдер принимал на борт полтора десятка поселенцев. Они волновались — Гедимин видел, как они щурятся, и их веки вздрагивают. Алексей шёл последним. Он с трудом отобрал у охранников свою подарочную розу. Оглянувшись, он увидел Гедимина и подмигнул ему.

— Он сам за год такое не сделал бы, — прошептала Лилит, поворачиваясь к Гедимину.

— Он это придумал, — отозвался тот. — А сделать несложно. Научить?

— Это значит, я увижу твой тайник? — едва заметно усмехнулась самка. — Тут не устояла бы и мартышка. Но сначала, похоже, нам придётся прослушать одну-две речи.

Над площадью загудела сирена. Гедимин неохотно отвернулся от опустевшего аэродрома. «Слишком много речей в этом городе,» — думал он. «Макаки любят говорить странные вещи. А Джеймс заразился от них.»

— Линкен на площади? — тихо уточнил он у Хольгера. Тот кивнул.

— Ты знаешь, атомщик, что на аэродром его было бы силой не затащить. Он не хочет такое видеть… А странно. Этих… участников «Слияния» уже много, и становится всё больше. Интересно, что они чувствуют, когда видят своих самок.

Гедимин вспомнил, как Дагмар гладила его по животу, и уставился на дорожное покрытие. «Что-то подобное, только сильнее,» — он был уверен в этом, но делиться с Хольгером не хотел. «На порядок сильнее. Это должно быть похоже… на боль. Или на очень сильное волнение, такое, от которого напрягается всё тело. Медик говорил — какие-то вещества впрыскиваются в кровь и перехватывают управление. Это очень странная конструкция.»

— Весна! — усмехнулась Лилит, толкая Гедимина в бок. — Может, вы двое скоро побежите искать самок.

— А ты — самцов, — покосился на неё Хольгер. — Да, я удивился — почему ни одна самка не выбрала самца-макаку?

— Себе такое выбери, — Лилит поморщилась.

Всех сарматов из всех домов Ураниум-Сити согнали на площадь; первое время они разбредались, собираясь в группки, но теперь их стало слишком много, и они встали вплотную друг к другу, а группы смешались. Рядом с компанией Гедимина толпились марсиане; скинув капюшоны, они щурились на яркое солнце, как будто холодный ветер с озера совсем не тревожил их. Спереди стояла ремонтная бригада «Жёлтого озера» — не хватало только Йората. Заметив Гедимина, кто-то из ремонтников посмотрел на него с опаской и что-то прошептал соседу. Сарматы попытались отодвинуться, но спереди на них рявкнули потревоженные уранодобытчики с Юпитера, и они вернулись на прежнее место. Гедимин пожал плечами. «Они что, думают, я ношу гремучую смесь в карманах?»

— Tza atesqa, — послышалось за спиной. Линкен протиснулся сквозь толпу и встал рядом с Гедимином, слегка оттеснив Лилит.

— Когда макаки собирают всех в одном месте, всегда хочется поискать на крышах миномёты, — прошептал он, повернувшись к ремонтнику. — Проводили своего… слиянца?

— Он может привезти что-нибудь интересное, — напомнил Гедимин.

На крыше информатория люди-ремонтники под насмешливыми взглядами сарматов монтировали голографический проектор. Охранники толпились вокруг, поводя по сторонам бластерами, один крепил к крыше второй флагшток. Гимн Атлантиса зазвучал раньше, чем ремонтники спустились в форт, и они убегали, пригнувшись. Над ними трепыхался, поднимаясь всё выше, полосатый флаг.

Проектор включился, и Гедимин раздражённо выдохнул — голограмма рябила и расплывалась.

— Ему так лучше, — буркнул Линкен, глядя на выступающего сармата потемневшими глазами. — Давно не виделись…

Полупрозрачный Джеймс Марци поправил цветок в петлице и широко, по-человечьи, улыбнулся.

— Мои собратья! — громко сказал он и улыбнулся ещё шире. — Двадцать месяцев прошло с тех пор, как мы общими усилиями установили мир в Солнечной Системе, и всё это время я наблюдал за тем, как вы живёте, и радовался, видя повсюду спокойствие и процветание. В союзе с людьми нас ждёт великое будущее. Проект «Слияние» ещё только набирает силу, но у него уже множество сторонников среди двух рас. Он очень важен для всех нас. И эту важность подтвердит то, что сегодня, четырнадцатого февраля, вы все наслаждаетесь отдыхом. По традиции люди посвящают этот день тем, кого любят.

Он на секунду замолчал, опустив взгляд, и продолжил речь.

— Любовь… На протяжении столь многих лет вы не знали этого слова. Страх, боль, ненависть, жажда мести, ярость и горечь поражения, — всё это было с вами, но не любовь. Я надеюсь это исправить. Распоряжением кураторов проекта «Слияние» четырнадцатое февраля на всех сарматских территориях объявляется праздничным днём. Встречайтесь с теми, кому вы рады, и кто рад вам…

— Не с тобой, — прошептал, скрипнув зубами, Линкен. — Хотя… если бы ты приехал сюда, я был бы рад. Тут всем есть что тебе сказать.

— Пройдёт немного времени, и вы поймёте, что приобрели, — продолжал Джеймс. — Радость от того, что любимое создание рядом, гордость за потомков, восхищение перед зарождением новой жизни… Я буду рад поделиться этим с вами. Мира и процветания!

— Кто бы поделился с тобой килограммом нитроглицерина, — еле слышно выдохнул Линкен.

Проектор погас, и Гедимин обернулся, разыскивая выход с площади, но толпа не двигалась, а охранники в переулках не спешили очистить проходы. Снова запустили гимн Атлантиса, и на крышу, в расступившееся кольцо «броненосцев», выбрался невысокий человек в меховом комбинезоне. Бластера у него не было, но под одеждой угадывался бронежилет.

— Узнал? — шёпотом спросил у Гедимина Линкен. Тот мигнул.

— Хорошо на Энцеладе, — вздохнул взрывник. — Это Антуан Моранси. Наш мэр, если ты забыл.

— Я помню, — слегка обиделся ремонтник. — От него бывает польза.

На них зашипели, и Гедимин, виновато мигнув, повернулся к информаторию. Моранси выпрямился во весь рост и расправил плечи, но всё равно выглядел низкорослым рядом с охранниками в экзоскелетах. В руках у него было свёрнутое полотнище — насколько мог определить Гедимин, чёрного цвета.

— Граждане Ураниум-Сити! — он хотел взмахнуть древком, но оно только едва заметно качнулось. — У меня для вас радостная новость. С этого дня у нашего города есть официально присвоенный герб. В честь этого мы поднимаем новый флаг. Смотрите!

Охранники забрали у него полотнище, и вскоре оно развернулось на ветру, почти заслонив собой фигурки на крыше. Оно было немного меньше, чем флаг Атлантиса, иссиня-чёрное, с крупной зелёной буквой «U» в центре. Казалось, что буква светится, и Гедимин удивлённо мигнул, но тут же понял, что это не более чем оптический эффект от сочетания цветов.

— И герб, и флаг Ураниум-Сити будут одинаковыми — зелёная литера на чёрном поле, — объявил мэр. — Можно подумать, что чёрный цвет обозначает недра, а зелёный — добываемый нами уран…

«Уран не зелёный,» — сузил глаза Гедимин. «Тетрафторид урана — зелёный. А если речь о радиоактивном излучении — оно невидимо. Они могли покрасить букву в цвет черенковского свечения. Это было бы красиво.»

— Согласно традициям, чёрный означает стойкость и смирение, а зелёный — мир и процветание, — продолжал Моранси. — То, чего всем нам не хватало. Я рад, что герб был одобрен так быстро. Завтра после работы вы получите униформу с его изображением. На этом всё.

Один из охранников спустился с крыши вместе с ним, ещё двое наклонились над люком, жестами подзывая кого-то — но на крышу, к их удивлению, вылез только системный администратор.

— Ещё немного внимания, искусственнорождённые, — он отобрал у удивлённого охранника дужку с микрофоном. — Нам разрешили не только герб. Кураторы проекта одобрили переписку внутри сарматских территорий. Любой сармат может в течение получаса говорить с любым сарматом. Домашний администратор раздаст всем вам учётные записи. Надеюсь, вас это порадует. Хорошего дня!

Гедимин изумлённо мигнул. Охрана ушла из переулков, и сарматы устремились на главную улицу; кто-то налетел на оцепеневшего ремонтника и едва не упал, но Гедимин остался на месте.

— Думаешь, тот мутант ещё жив? — тихо спросил Линкен, тронув его за плечо.

— Я проверю, — ответил Гедимин, разворачиваясь к своему бараку. — Я пойду сейчас.

— Иди, — махнул рукой взрывник. — Я схожу к себе, пройду регистрацию и вернусь. Где встречаемся?

…Администратор вывешивал на стену второй лист, разрезанный на тонкие полосы; половину полос с первого уже оборвали. Гедимин быстро нашёл своё имя, сорвал листки для Хольгера и Лилит и заглянул в свой. Пароль несложно было запомнить — хватило одной секунды, но сармат не отходил от списка, дожидаясь, пока администратор закончит работу.

— Чего тебе? — настороженно спросил тот. — На месте разберёшься, тут всё очень просто.

— Я разобрался, — ответил Гедимин. — Это нововведение касается Африканских территорий? Я ищу одного сармата. Он там.

Администратор мигнул.

— Город помнишь?

Гедимин покачал головой.

— Знаю только имя. Кронион Гварза. Он был мута… эа-сарматом.

— Это мне не поможет, — буркнул сармат, тыкая в экран ближайшего телекомпа. — Понимаешь, как всё это будет работать? Все ваши письма придут в центральный городской информаторий. Там их раскидают по сарматам. Так же будет с ответами — сначала в центр, потом — к вам. Если ты не знаешь города, придётся кидать письмо на материк. Там оно застрянет надолго. Уверен, что это Африка?

— Он хотел попасть к северянам, — сказал Гедимин. — Возможно, он уже мёртв.

Сармат внимательно посмотрел на него и хлопнул по плечу.

— Брось. Найдётся. Пиши, я отправлю северянам. Рано или поздно ответят.

19 марта 54 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

С крыш капало, а местами текло тонкими струями; из леса то и дело доносился мокрый звук падающего с веток снега. Робот-уборщик ползал по водостоку, скалывая лёд, второй гонял воду по взлётной полосе. Гедимин стряхнул с крышки мусорного бака насыпавшиеся осколки льда и заглянул внутрь. Ящик был на две трети наполнен шуршащими обёртками. Стараясь не шуметь, сармат опустил ладонь вдоль стены и наткнулся на твёрдую, но податливую ёмкость с чем-то сыпучим. Можно было принять её за ещё один образец мусора, набросанного людьми в ящик, но она была крепко приклеена к стене. Сармат нащупал маленький выступ и отжал его, прикрывая бак спиной. Когда он выпрямился, у него в руках ничего не было; ёмкость с жёлтым кеком — несколько десятков грамм — лежала в кармане, среди обломков ненужной электроники.

«Готово,» — Гедимин довольно сощурился на весеннее солнце. Уже две недели он ходил без капюшона, ещё в начале марта им перестали выдавать двойные комбинезоны, — температура воздуха повышалась с каждым днём. «Ещё полтора или два месяца, и можно будет запустить реактор. Было бы интересно собрать один настоящий топливный стержень. Надо подумать, где взять гелий…»

Звук, донёсшийся из-за ангара, не имел никакого отношения к падающему снегу или капели. Наст трещал под «копытом» экзоскелета. Вслед за треском послышалось сдавленное бульканье.

— Сучья слизь, — прошептал кто-то, и Гедимин, сузив глаза, шагнул к торцу ангара. — Дёрнешься — шею сверну.

Два шага по расчищенной дороге, не наступая на наст и лужи, поворот — и сармат остановился и потянулся за пристёгнутым к бедру резаком. За ангаром спиной к лесу стоял «броненосец». Между ним и стеной было ещё одно существо — сармат-самка в оранжевом комбинезоне. Она невнятно булькнула и посмотрела на Гедимина расширенными от ужаса глазами, но больше ничего сделать не смогла — стальная «клешня» экзоскелета держала её за горло, сопла бластеров, чуть разведённые в стороны, упирались в щёки.

— Вот так, умная детка, — прошептал охранник; он дышал тяжело и прерывисто, хотя ему не приходилось держать сарматку на весу. Свободная «лапа» экзоскелета шарила по груди самки, и та, неспособная пошевелиться, стискивала зубы.

— Никогда не был с синешкурыми, — прошептал охранник, поддевая ворот комбинезона. Самка зажмурилась. Гедимин сделал один шаг вперёд. Плотно сведённые пластины обшивки были в метре от него; резак вспорол их беззвучно, только запах плавящегося фрила ударил в ноздри. Основные кабели находились глубоко, рукоять ушла в надрез наполовину. Что-то хрустнуло и затрещало внутри брони, и обе «клешни», задрожав, остановились. Гедимин пальцами прижал пластины, провёл ладонью — на коже вспух багровый рубец, но оплавленные края прикипели друг к другу. «Как и было,» — подумал сармат, вложив резак в крепления. Застывший на месте экзоскелет тихо потрескивал.

Самка дёрнулась, подняла руку, пытаясь освободить горло, — «броненосец» странно булькнул, но машина не сдвинулась и на миллиметр. Сарматка мигнула Гедимину двумя глазами и набрала воздуху в грудь.

— Помогите!!! Убивают!!!

Глыба льда за ангаром слегка примёрзла к дорожному покрытию, но лёгкий пинок отделил её. Экзоскелет загудел от удара.

— Пусти!

Самка и Гедимин крикнули одновременно, и голос сарматки оказался гораздо громче. Она пнула «броненосца» в колено. Внутри экзоскелета хрюкнули.

— На помощь!!!

— Стоять!

Охранники зашли с двух сторон — половина тех, кто был приписан к шахте; оставшиеся прибежали спустя несколько секунд.

— Что тут… Чёрт! — один из «броненосцев» схватил застывшего «убийцу» за руку, ударил в локтевое сочленение, и «клешня» на горле самки разжалась. Она ещё раз пнула врага в ногу, на этот раз более удачно — механизм качнулся назад, и сарматка вывернулась из-под него.

— Он угрожал оружием, — прохрипела она, потирая горло. — Хотел изнасиловать… и убить. Он говорил…

— Ранена? — Гедимин подошёл поближе, разглядывая царапины и кровоподтёки на лице самки.

— Ты и ты — к медику её, — охранник (судя по тонкому голосу — самка) указал на Гедимина и одного из «броненосцев». — Вы, двое, займитесь извращенцем. Форт Ю, как слышно? Волчья речка на связи! Нападение на рабочего…

Гедимин, обернувшись на громкий треск, увидел, как вскрывают экзоскелет. Охранник, увидев направленные на него бластеры, вскинулся и замотал головой, ошалело оглядываясь по сторонам.

— Вы чего?! Я пошутил! Вы что, решили…

— Молчать! — рявкнула самка в экзоскелете. — Гребучих извращенцев нам тут не хватало! Танки уже летят. Ведите этого на аэродром.

Охранник рванулся, выскочил из экзоскелета, но поскользнулся на ледяном крошеве и покатился в снег. «Броненосцы» стояли над ним, не двигаясь с места.

— Хочешь к тескам? — спросила самка-охранник. — Эй, тески!

Бывший «броненосец» вскочил, бросил взгляд на развернувшегося к нему Гедимина и схватился за «лапу» ближайшего экзоскелета.

— Нет! Это против закона…

— Иди, иди, — охранник подтолкнул Гедимина в плечо. — Отведём девушку к медикам. Чёрт! Он правда извращенец. Ещё бы на сосну полез.

— Весна, — пожал плечами Гедимин. — Влияние гормонов. Медики объяснят лучше.

Охранник громко хрюкнул, но рассмеяться не решился.

— Он сам сожрал наш мутаген, — предположила самка, выбравшись из-за ангара. На аэродроме уже собрались все, кто не был сильно занят, — от ремонтников до «мирных служащих» из столовой, и медик в белом комбинезоне уже стоял в дверях и озадаченно мигал.

— Я тебя знаю, — охранник потянулся было за считывателем, но присмотрелся к Гедимину и ухмыльнулся. — Ты — тот самый псих-механик. Тебя допросят — но, наверное, в городе. Чёрт! Шуму тут будет… Он совсем спятил, кот мартовский. Будет много шуму…

…За час до отбоя Гедимин с гудящей головой и упаковкой жёлтого кека в кармане вышел из форта. Выбираясь с площади, он с тоской посмотрел на свалку — сегодня браться за эксперименты не стоило, по крайней мере, пока не остынет перегретый мозг. «Спрячу в бараке,» — он нащупал в кармане драгоценную упаковку и недовольно сощурился. «Все планы сорвали, гребучие макаки. Хорошо, хоть не обыскивали…»

— Где был? — дежурно спросил Гай Марци, выглянув из комендантской. «Считывателя в дверях нет. По шагам он узнаёт, что ли?» — вяло удивился Гедимин.

— Срывал проект «Слияние», — бросил он, проходя мимо. — Пойду в душ. В этот раз меня в самом деле забыли помыть.

Гай удивлённо хмыкнул ему в спину.

В информатории не было свободного места, но за одним из телекомпов сидел Хольгер, и Гедимин направился к нему. Сармат-инженер оторвался от экрана, приветственно усмехнулся и пожал ремонтнику руку.

— Так, значит, экзоскелет заклинило в самый нужный момент? — он насмешливо сощурился. — Маловероятное событие. Особенно в присутствии лучшего механика Ураниум-Сити.

— Уже знаешь? — Гедимин мигнул.

— Макаки, хм… тоже не рады проекту, — сказал Хольгер, посмотрев на потолок. — Кто-то из них слил в сеть. Все Канадские территории уже знают. И где сейчас этот бабуин?

— В форте, под охраной, — Гедимин сузил глаза. — Хотят вывезти его с территорий. В человеческий суд.

Хольгер хмыкнул.

— Удачи им. Хочешь сесть за телекомп?

Сармат покачал головой.

— Посмотри мою почту, — попросил он, протягивая листок с паролем. — Есть что-нибудь?

— Да… — Хольгер ткнул в экран. — Есть письмо.

Гедимин поднялся, едва не опрокинув стол, и навис над телекомпом. Одинокая строчка мигала синей подсветкой.

— Я его не знаю, — покачал головой ремонтник. — Разверни!

— Сармат-механик из Порт-Радия, — Хольгер открыл письмо — оно было не очень длинным. — Слышал о тебе. Будет участвовать в Летних полётах. Надеется, что его выпустят в Ураниум-Сити на большие соревнования. Будешь отвечать?

Гедимин кивнул. «Я мало кого знаю на территориях,» — подумал он, занимая место Хольгера. «Кто-то занимался реакторами для Саргона. Кто-то делал бомбы. Есть сарматы-учёные. Может, удастся на них выйти…»

— Северяне странно подходят к связи, — сказал Хольгер, тронув его за плечо. — Может, они ещё даже не разобрали наши письма. Кронион ответит тебе. Он не мог тебя забыть.

Глава 20

03 мая 54 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимина слегка вдавило в пол фургона, ремень тихо заскрипел от натяжения, — глайдер быстро набирал высоту. «Ещё одна мёртвая петля,» — сармат раздражённо вздохнул. «Правильно Хольгер отказывается с ним летать…»

Из кабины пилота донёсся протяжный свист, но Гедимину уже не нужны были предупреждения — он упёрся руками в потолок, растянувшись во весь рост, и мягко спружинил, когда глайдер кувыркнулся носом вперёд. Его мотнуло на ремне, удар по груди был силён, но не болезнен; зависнув на долю секунды в воздухе, сармат так же мягко приземлился.

— Наигрался? — спросил он в открытое окошко кабины. Оттуда долетел переливчатый свист.

— Не бойся, атомщик. Можешь отстегнуться.

Ремень повис на стене. Гедимин, добравшись до люка, приоткрыл его и выглянул наружу. За бортом свистел ветер, более холодный, чем можно было бы предположить, глядя на яркое дневное солнце, — к вечеру земля остыла. Снизу тянуло смолой и молодой растительностью. Сосны выстроились крона к кроне, закрыв собой землю, глайдер летел над ними, и сармат выглядывал место для посадки, но ни одного открытого пятачка внизу не было.

— Линкен, ты куда забрался? — крикнул он, повернувшись к кабине. — Мы тут не сядем!

В кабине громко хмыкнули.

— Тихо, атомщик. Сядем, как на аэродром.

Гедимин снова выглянул в люк. Глайдер постепенно снижался, свободного пространства внизу не прибавилось. Из-под сосновых ветвей сверкнуло что-то ярко-оранжевое, и сармат удивлённо мигнул. Пятен было несколько, и они двигались туда же, куда и глайдер, но гораздо медленнее.

— Патруль! — крикнул Линкен. — Как думаешь, Кенен там?

— Он не сдаст, — отозвался Гедимин.

— Ну его в Юпитер! — глайдер резко развернулся и полетел вбок над самыми макушками сосен. — Иду на посадку!

Гедимин ждал удара и дождя сбитых веток, но глайдер нырнул под деревья бесшумно, будто сплющился в полёте. Качнувшись с крыла на крыло, он промчался сквозь строй стволов и в последний раз оттолкнулся от земли на подушке защитного поля, прежде чем лечь в мох. Гедимин открыл люк, убедился, что крышка цела, и выбрался наружу.

— Как говорил Хольгер, внеплановый лесоповал придётся объяснять, — хмыкнул он, оценив густоту леса. — Ободранные догола кроны — тоже.

Линкен присел на корточки, запустил пальцы в мох и недовольно сузил глаза.

— Слишком сухо. Пройдём вниз по склону, поищем воду.

Гедимин оглянулся на глайдер. В густой растительности он до сих пор ориентировался с трудом, а Линкен, как обычно, отключил координатор ещё в начале полёта. «Судя по солнцу, мы движемся на юг,» — подумал он, щурясь на небо. «Час до заката, если успеем — хорошо.»

Линкен шёл медленно, то и дело останавливаясь и ощупывая мох и опавшую хвою. Сарматы спускались с небольшого холма, и земля постепенно становилась более влажной — Гедимин чувствовал сквозь сапоги, как она остывает. Он старался не шуметь — во мху было много сухих сучков, шишек, подрастающих побегов какого-то ягодника, и всё это громко трещало под ногами.

— Туда, — Линкен указал на ель, одиноко темнеющую среди бурых стволов.

На подходе к дереву Гедимин остановился и глубоко вдохнул. Резкий запах, висящий в воздухе, не принадлежал растениям, но был очень и очень знакомым.

— Что за дрянь? — поморщился Линкен, останавливаясь и принюхиваясь. — Знаешь, чем тут воняет? Спреем от насекомых. Мартышечья вонь.

Гедимин мигнул. «Отсюда до рудника… Что тут делать мартышкам?!»

— Охрана? В такой глуши? — он огляделся по сторонам, сделал ещё пару шагов — запах усилился. — Когда летел, видел глайдеры?

— Ничего не видел, — качнул головой Линкен; он уже достал одну из шашек, выбирая место для взрыва, но теперь, скривившись, опять спрятал её под комбинезоном. — Рудники далеко. Куда занесло гребучих макак?!

— Шли в ту сторону, — Гедимин кивнул по направлению запаха, посмотрел под ноги — мох был примят, хвоя раскидана, но ничего похожего на глубокие следы «копыт» экзоскелетов он не увидел. — Без брони. Может, там нужна помощь?

Линкен, шагнувший было вверх по склону, остановился. «Уходим,» — показал он жестом. Гедимин пожал плечами и пошёл по следу, не оборачиваясь. Взрывник догнал его спустя полторы секунды.

Теперь они шли ещё тише, практически на вытянутых пальцах. Запах постепенно ослабевал, но окончательно не выветривался. Насекомые, потревоженные в кустарнике, взлетали стаями, их гул стоял в воздухе, но ни одно не село на подставленную Гедимином руку.

Когда из-за невысокой ели донеслись тихий скрежет и шумный вздох, Линкен обернулся к Гедимину и жестом велел ему идти к соседней сосне. Они присели за кустарниковой порослью, ещё недостаточно обросшей для того, чтобы закрыть обзор. Тёмно-синие пятна, мелькавшие за елью, превратились в комбинезоны с красными нашивками — слишком яркие для тех, кто собирался скрываться в лесу, и слишком маленькие для местных охранников.

— Положи!

— Эй, это я нашёл!

— Положи, надо заснять! Вот так… — из-под сосны донёсся негромкий щелчок. — Куда?!

— Тут какие-то комки в земле, — один из пришельцев сосредоточенно рыхлил почву тупой лопаткой. — Вот ещё один. Похоже на капли.

— Плавленый скирлин, — другой человек, немного крупнее, придвинулся ближе, потёр маленький комочек в пальцах. — Чёрный… а, нет, тёмно-зелёный. Возьми в сторону, они не должны были глубоко зарыться.

— Тут что-то есть!

Гедимин услышал тихий звон металлоискателя. Он прополз ещё полметра в сторону, чтобы ёлка не заслоняла обзор, и увидел пятерых «макак». Они все были в тёмно-синих комбинезонах, каждый обмотал голову красной банданой, — Гедимин только удивился, как ему удалось не заметить их с глайдера. Земля вокруг сосны, под которой они пристроились, была перекопана на небольшую глубину, и сейчас один из них, взяв маленькую лопатку — или, скорее, шпатель — рыхлил очередной участок.

— Осколок, — он отодвинулся и ткнул пальцем в торчащий из земли кусок почерневшего металла.

— Сталь, без фрила, оплавленная, — определил тот, кто был крупнее остальных, снова щёлкнув смартом. — Доставай. Ещё есть?

— Опять эти капли, — один из пришельцев подобрал с земли пару твёрдых комочков. — Тёмно-зелёные. Это от обшивки?

— Тут похоже на волокна, — «крупный» поднёс комочек к экрану смарта. — Скирлин, не фрил. Возможно, от формы. Лётная форма.

Обладатель комочков вздрогнул и сжал ладонь в кулак.

— Эй, сюда! — крикнул один из сидевших у ямки. — Я расчистил ту штуку. Тут кости!

— Что?! — «крупный» одним прыжком оказался рядом. — Чёрт! Мы нашли его…

Продолговатый обломок, покрытый тёмной коркой оплавленного скирлина, был плохо виден из-под кустов, но Гедимин разглядел на нём что-то тёмно-жёлтое. «Органика,» — определил он. «Скорее всего, органика.»

— Палец. Костяшки… две крайние фаланги и тут ещё кусочек, — «крупный» посветил себе на ладонь — столпившиеся вокруг люди закрыли солнце, и предмет было трудно рассмотреть. — Это остатки рукавицы. Термостойкий скирлин.

— Он даже кипел! — кто-то из людей потянулся к находке и осторожно потрогал её.

— Кость оплавилась. Он, наверное, падал с огромной высоты. Горел на лету. Но это не бластер, точно, — предводитель достал чистый лист скирлиновой бумаги и протянул одному из «мелких». — Всё-таки нашли.

— Это пилот, да? — человек, свернув из листа кулёк, осторожно вложил в него находку и убрал в сумку у пояса. — Может, сам Макленнан?

Кто-то вцепился Гедимину в плечо, и тот вздрогнул от неожиданности — он успел забыть о Линкене. «Повстанцы» — жестом показал взрывник. Гедимин качнул головой. «Они ищут мертвецов,» — показал он. «Опасности нет.»

Линкен изумлённо мигнул. «Я не понимаю,» — жестами сказал он. «Люди ищут мёртвых пилотов с войны,» — показал Гедимин. «Я видел в кино. Оружия нет.»

У командира «синих» был станнер — один из тех, что продавались для самообороны в городах «макак», судя по синей кобуре с серебристыми молниями — «Тор». «Это детёныши,» — Гедимин наконец сопоставил размеры пришельцев и их ломкие голоса. «Пока они тут роются, нам лучше найти для взрывов другое место.»

Он хотел сказать Линкену «идём к глайдеру», но что-то оранжевое мелькнуло за дальними деревьями, и он прижался к земле. Несколько сарматов пробирались там, пригибаясь и прячась за кустарником, и Гедимин увидел блеснувший отполированный фрил — рукоять электрошокера — и обмотанный растительными остатками ствол над плечом одного из них. «Патруль Кенена,» — он сузил глаза. «Тоже нашли мартышек. Не нравится мне это…»

Гедимин рассчитывал, что отряд Кенена пройдёт мимо, но сарматы ненадолго остановились — и двинулись вперёд. Сармат увидел в кустах движение и блеск металла — один из ополченцев снял с плеча гранатомёт и подался назад, высчитывая расстояние. Гедимин подобрал с земли шишку и шагнул вперёд, выпрямляясь во весь рост.

— Эй, Кенен!

Шишка ударилась о ствол гранатомёта, и металл зазвенел. Кусты затрещали. «Мартышки», забыв о раскопках, вскочили, их командир выхватил станнер.

— Тески! — вскрикнул один из них, отступая к сосне. — Тески-шахтёры!

За спиной Гедимина судорожно вздохнул Линкен; он шагнул вперёд и теперь стоял на виду, сжимая в кулаке самодельный запал, а в другой — пироксилиновую шашку. Из-за дальних кустов, разводя руками и широко усмехаясь, вышел Кенен.

— Стойте! — командир «мартышек» направил станнер на Гедимина, но, заметив движение в дальних кустах, развернулся к ним.

— Убери, — буркнул ремонтник и внимательно посмотрел на Кенена. Тот усмехнулся ещё шире и развёл руками; кончиками пальцев он небрежно сжимал шокер — как палочку или шишку, которую не жалко выронить.

— Эй, Джед! Зачем тебе понадобилось кричать? — спросил он, с широкой улыбкой глядя на людей. — Мы видели тебя, и ты бы, конечно, не пострадал.

Командир отряда развернулся к Гедимину и Лиску. Его люди держали шпатели, у одного был широкий нож — возможно, острый, но не предназначенный для метания. Гедимин осмотрел их оружие и едва заметно усмехнулся. «Повстанцы? Такие же, как я — генерал Саргона!»

— Эти мартышки ни для кого не опасны, — сказал он, глядя на Кенена; ему очень не нравилось, что учётчик отводит взгляд. — Они ищут тут кости мёртвых солдат. Оружия у них нет. Иди и займись чем-нибудь серьёзным.

Кенен мигнул, по-прежнему стараясь не смотреть ремонтнику в глаза, и жестом приказал своим бойцам оставаться на местах.

— Этот совет лучше подходит для вас с Линкеном, Джед. Я занимаюсь своими прямыми обязанностями — разыскиваю в лесу тех, кому тут быть не положено.

Командир людей повернулся к нему и, помедлив, отпустил станнер.

— Я могу объяснить, — начал он, но сдавленное рычание Линкена заставило его вздрогнуть и снова поднять оружие. Гедимин покосился на взрывника и жестом попросил его оставить шашку в покое. Линкен мотнул головой.

— Вам нужно уходить, и быстро, — обратился Гедимин к людям. — Как вы здесь оказались? У вас есть транспорт?

Один из детёнышей кивнул, но, спохватившись, посмотрел на командира. Тот смерил Гедимина настороженным взглядом и, помедлив, ответил:

— Да. Флиппер. На каком основании мы должны вам подчиняться?

Ухмылка Кенена расплылась на пол-лица — Гедимин мельком подумал, что его нижняя челюсть может не выдержать и отвалиться.

— Никаких оснований, сэр. Вы можете остаться. Мой отряд проследит, чтобы эти амбалы не беспокоили вас больше.

Он направил шокер на Гедимина и небрежно помахал им. Ремонтник стиснул зубы.

— Кенен, ты видишь, что от этих мартышек нет и не может быть никакого вреда! Отвези их в город и сдай охране.

Один из «синих» поднял взгляд на Гедимина, мотнул головой и повернулся к командиру. Что он ему прошептал, сармат не расслышал — заговорил Кенен, и затрещали кусты под ногами одного из его бойцов.

— Именно так я и поступлю, Джед. Именно так. Теперь уходи. Ты ничего тут не видел, верно? Никаких психов с динамитом, никаких бойскаутов с лопатами…

Линкен, судорожно вздохнув, шагнул вперёд и оттолкнул Гедимина. Запал в его руке дымился.

— Лови! — он размахнулся и бросил что-то в дальние кусты. Кенен, не издав ни звука, прокатился по земле и исчез за деревом. Линкен хмыкнул. Гедимин изумлённо мигнул, увидев невредимую шашку с потушенным запалом в его руке, но разбираться было некогда — рядом с ремонтником, прикрывая от него свой отряд, уже стоял командир людей.

— Похоже, вы правы, сэр. Нам пора. Мы сейчас же покинем это место.

Странный широкополый шлем свисал на ремешке за его плечами, и сейчас командир вернул его на макушку. Гедимин посмотрел в кусты — там уже поднимался на ноги смущённый, но злой Кенен.

— Мы отвезём вас в Ураниум-Сити, — громко сказал ремонтник. — Где ваш флиппер? Его поставим в фургон.

— Я пойду за ним, — выскочил вперёд один из детёнышей.

— Иди с ним, — буркнул Линкен Гедимину, подойдя к командиру отряда. — Я отведу этих к глайдеру.

…Оранжевый скирлин несколько раз блеснул за кустами в закатном солнце — отряд Кенена шёл за сарматами, не теряя их из виду. Гедимин морщился. «Будут стрелять по нам?»

— Включи координатор, сообщи в город, что у нас гости, — негромко сказал он Линкену, когда они поднялись на сухой холм. — Кенен идёт за нами. Не хочу проверять, хватит ли у него дури выстрелить.

— А психом называют меня, — криво ухмыльнулся взрывник. — Ладно, включу. Садись.

— Я в фургон, — качнул головой Гедимин. — Присмотрю за мартышками.

В этот раз он не стал пристёгиваться — ремень понадобился, чтобы закрепить в фургоне флиппер. Машина была неплоха и, судя по всему, в серьёзном ремонте не нуждалась, хотя несколько мелких неполадок Гедимин исправил бы. «Чинильный рефлекс,» — едва заметно усмехнулся он, отводя взгляд от флиппера. Люди собрались на другом конце фургона и стояли там, настороженно переглядываясь. Командир, заметив взгляд сармата, положил руку на рукоять станнера.

— Вы — шахтёры? Отряд самообороны? Наверное, вы заметили флиппер над лесом?

Гедимин качнул головой.

— Людям нельзя тут быть. Это наши территории. Кого вы искали? Тут не было ни городов, ни баз. Кого тут сбили?

Люди переглянулись.

— Комары Макленнана, — сказал один из детёнышей в синем. — Эскадрилья Аллана Макленнана погибла тут. Ну, тот самый Макленнан, который…

Командир ущипнул его за рукав, и человек замолчал.

— Не слышал о нём, — качнул головой Гедимин. — Комары? Так называлась эскадрилья?

Командир кивнул, доставая из кармана сложенный в восемь раз лист скирлиновой бумаги.

— На самом деле его звали Аллан Мур. Майор Макленнан, такое у него было прозвище. Это была неполная эскадрилья — четыре «Пумы» и «Койот»… ещё союзный «Скат». Они прикрывали Макленнан от обстрелов и делали вылазки… В тот день они двигались к западному побережью. Сарматы перехватили их. Тут был воздушный бой. Видите карту?

Он провёл пальцем обширный круг по изображённому там лесному массиву. Гедимин узнал очертания некоторых водоёмов — похоже, район поисков накрывал все рудники и захватывал часть территории ближе к Порт-Радию.

— На побережье дождались трёх «Рапторов» и повреждённого «Шермана». Все, кто выжил. Остальные где-то здесь, — командир снова ткнул в карту. — Это первая наша вылазка в эти места. Мы из Макленнана… Кажется, вы понимаете, что мы делаем.

Гедимин кивнул.

— Вы нашли кости для опознания?

Люди снова переглянулись, тот, кто хранил находку, потянулся к сумке, другой ударил его по руке.

— Небольшой фрагмент, — ответил командир. — Скоро узнаем, кто это был. Мы знаем по именам всех, кто тогда не вернулся. Если бы можно было найти останки…

— Когда-нибудь территории откроют, — сказал Гедимин, склоняя голову. — Вы находили сарматов?

— Сарматов? — повторил командир, осторожно складывая карту. — Их… ваши тела не сохраняются дольше двух недель, разлагаются даже кости. Ничего нельзя найти. Может быть, обломки кораблей… Нам ничего не попалось. А вы… Кем вы были до того, как стали шахтёром?

— Это несущественно, — сказал Гедимин, глядя поверх голов. «Четыре «Пумы» с десантниками, «Койот» и «Скат» с сопровождением… Ни разу не находил в лесу осколков. Растительность всё скрывает. Я даже не знаю, где зарыли мой фторный реактор…»

На аэродроме их встречали двое в лёгких экзоскелетах — как только глайдер остановился, они подошли к фургону. Когда люди выгрузились, а охранники выкатили их транспорт, Гедимин закрыл люк фургона и стал ждать взлёта. К его удивлению, глайдер откатился назад, на край аэродрома, а через пять секунд Линкен постучал в люк.

— Пойдём купаться, — сказал он, заглядывая внутрь. — Я успокоился. Теперь нужно охладиться.

Гедимин кивнул.

— Скоро стемнеет, — заметил он, глядя на небо над озером. — Я нырну один раз и пойду работать.

«Пора запускать реактор,» — подумал он, покосившись на мусорный овраг. «Начну фторирование сегодня. Один. Линкену полезнее будет купаться. Из-за близости урана и фтора он разволнуется снова.»

06 мая 54 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Гедимин!

В стену осторожно постучали. Сармат открыл глаза, но подниматься не стал. «Кенен? Или сломался смарт, или кончилась взрывчатка…»

На пороге показалась фигура в красном комбинезоне — Кенен, не дождавшись ответа, заглянул в соседнюю комнату. Гедимин приподнял голову и недовольно сощурился.

— Джед, ты спишь? — Кенен переступил порог.

— Уходи, — сказал ремонтник, опуская голову на матрас. — Я не буду с тобой говорить.

Кенен, секунду помедлив, сделал шаг вперёд. Свет в открытую комнату проникал из коридора, но там светильники обычно горели вполсилы, — сармат не видел лица собеседника, и это ему не нравилось.

— Хватит, Джед, — Кенен усмехнулся. — Ты всё ещё злишься из-за той кучки макак? Я же говорил, у тебя не было оснований…

— Иди на Энцелад, — Гедимин перевернулся на другой бок. — Там тебе всё починят.

«Смарт или взрывчатка?» — думал он, слушая, как Кенен переминается с ноги на ногу у порога. С самой встречи в лесу учётчик не заходил в комнату ремонтника и старательно избегал его на улицах. «Что-то ему нужно, иначе бы ушёл сразу.»

— Ты тут будешь ночевать? — спросил он секунд через десять, когда топтание у порога ему надоело.

— Чего тебе надо, Гедимин? — больше Кенен не усмехался; наверное, он сузил глаза, но в полумраке ремонтник не стал бы за это ручаться. — У нас нет причин для ссоры.

— Ты нанёс оскорбление Линкену Лиску, — напомнил Гедимин, приподнимаясь с матраса. — Ты не принёс извинений.

— Линкену? — учётчик на секунду задумался. — Не помню, чтобы я сказал что-то обидное ему.

— Тогда он не обижен, — хмыкнул ремонтник. — Иди к нему, и он поможет тебе.

— Я… Это смешно, Джед, — теперь голос самого Кенена звучал обиженно. — От тебя только и нужно, что выслушать меня. Завтра же утром я извинюсь перед Линкеном.

— Завтра утром, при мне и при всех своих ополченцах, — Гедимин привстал на локте, глядя ему в глаза… ну, или туда, где они должны были быть — учётчик спиной загораживал остатки света. — После этого я тебя выслушаю. Теперь уходи.

— Это глупо, Джед, — протянул Кенен, отступая к порогу. — Это были просто слова! Нельзя так реагировать на слова…

Гедимин лежал, не двигаясь, пока он не замолчал и не вышел из комнаты. «Да, реакция на слова у каждого своя. А вот реакция на неработающий смарт…» — он беззвучно усмехнулся в темноте. «Интересно, выполнит обещание или нет…»

01 июня 54 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Нет и нет, Гедимин, — Мафдет Хепри покачала головой. — Ничего не выйдет. У меня итоговый проект на подходе. Тридцатого нам выдадут значки, и с этого дня я буду свободна, как ветер над Юпитером. Но до тех пор — нет и нет. Никакой разумной деятельности, кроме сна.

— Понятно, — Гедимин, стараясь не показывать недовольства, отвёл взгляд, но его веки дрогнули. — Всевозможной удачи в защите проекта. Мои наметки подождут до июля.

— Даже не буду спрашивать, что ты придумал, — Мафдет дружески толкнула его в бок. — Это связано с винтолётом, верно?

— Иначе я подошёл бы к Лилит, — кивнул Гедимин. — Подсобный механизм для прохождения лабиринтов. Почти готовый, но нужно твоё мнение.

— Первого июля, — самка положила руку ему на плечо. — Сразу после смены. Никому не показывай — у нас серьёзные противники. Мне написали двое механиков из Эннадая…

— Два звена собираются в Порт-Радии, — сузил глаза ремонтник. — Иджес говорил, что переписывается с сарматом из Норман-Уэлса. Мы ещё не имели дела с этими противниками.

— Поменьше болтай с Иджесом, — посоветовала Мафдет. — По крайней мере, до конца августа. Он тебе друг, но своего не упустит. Эх… Может, обнимешь меня? Бабуины в броне уже сорок секунд на нас таращатся.

— Вот макаки… — усмехнулся Гедимин, прижимая самку к себе. «Они мускулистые, но грудь у них всегда мягче,» — машинально отметил он. «Интересно, для чего это было сделано.»

Разжав объятия, он обернулся на стук за спиной. Двое сарматов незаметно вернулись к крыльцу центрального информатория; за освещёнными окнами мелькали силуэты в ярких комбинезонах — перерыв подходил к концу, и студенты возвращались на учебные места.

— Со значком инженера ты обойдёшь всех нас, — усмехнулся Гедимин. — Будешь инженером-механиком. Покажешь, чему там учат. А там сможешь выходить на полёты без моей помощи.

— Эй! Ты же не думаешь взаправду уйти из звена? — встревожилась Мафдет. — Лучше не думай!

Дверные створки сомкнулись за ней. Гедимин в задумчивости поднялся на одну ступеньку — и остановился, глядя на закреплённое под прозрачной пластиной объявление.

«Внимание! Массачусетский университет технологий начинает набор учащихся на полугодовые инженерные курсы. Обучение начнётся первого июля.»

Гедимин толкнул дверные створки и вошёл в вестибюль. Между ним и столом со списками толпились сарматы — не меньше двух десятков. Те, кого ремонтник невольно зацепил, сердито покосились на него.

— Эй, иди отсюда! Ты неблагонадёжный, — сузил глаза один из них. Гедимин, вздрогнув, повернулся к нему.

— Эй, там, в дверях! — луч фонаря-считывателя скользнул по лицам, под веками зарябило. — Гедимин Кет? Стой, где стоишь.

— Почему я должен стоять? — ремонтник шагнул к двери — меньше всего ему хотелось иметь дело с охраной.

— Ты не должен тут ходить, — охранник в экзоскелете, жестом заставив сарматов расступиться, направился к Гедимину. — Строгий приказ — неблагонадёжных не брать.

— Я соблюдаю ваши законы, — сказал сармат. — Я могу усваивать информацию. Когда запрет будет снят?

— Понятия не имею, теск. Обращайся к Моранси, — буркнул охранник. — Теперь вали отсюда. Без тебя найдётся, кому усваивать информацию.

С озера доносился плеск — вода потеплела настолько, что купались даже венерианцы, а днём, когда солнце было ярким, к водоёмам сбегались «макаки». Выйдя на площадь, Гедимин покосился на переулок, ведущий к берегу, пожал плечами и направился в противоположную сторону. За рядами бараков был слышен негромкий гул — куда-то ехали тяжёлые рудовозы. «Что они возят, если шахты закрыты?» — удивлённо мигнул сармат.

В последние несколько месяцев Гедимин видел здание комбината только сверху. Оно практически не изменилось, только знак радиации над дверью сменился гербом Ураниум-Сити. «Фрилосинтезирующий комбинат» — гласила надпись под ним.

— Эй! — сармат, свернувший было за соседний барак, остановился и помахал Гедимину рукой. — А я собирался тебя искать. Осматриваешь комбинат?

— Синтезатор давно достроили? — спросил, узнав Хольгера, ремонтник. — Теперь ты делаешь фрил?

— Много фрилов, — поправил инженер, хлопнув Гедимина по протянутой руке. — Приятная работа. Мне, пожалуй, это нравится больше, чем дробильные барабаны и радиоактивные растворы. Сегодня был первый пуск.

— Что будет сырьём? — спросил Гедимин. — Песок и битум?

— В том числе, — кивнул Хольгер. — Но начнём мы с переработки пустой породы. Сейчас её вывозят из рудохранилищ. Это непростая обработка, но оставить её так лежать… Мы — не макаки и сырьём не бросаемся. Может быть, лет через пять можно будет перейти к свалке.

Гедимин мигнул.

— Вы намерены переработать свалку?

— Предполагается, что отходов не существует, — веки Хольгера дрогнули. — Всё, на что было истрачено сырьё, должно снова стать сырьём. Мартышки не хотят трогать свалку — это очень плохой источник ресурсов. Но однажды она исчезнет. Мне жаль.

— Нельзя, чтобы кто-то увидел, что под ней, — сузил глаза Гедимин. — Предупреди меня, когда вам понадобится… ещё больше сырья.

…«Опять серые жилки,» — сармат провёл пальцем по отмытой дочиста коже. Тёмная полоса на груди не поддавалась ни мылу, ни жёсткой губке. Тонкие рубцы — как раз под неплотными швами — протянулись по бёдрам и плечам, там поверх тонких серых прожилок желтели пятна отмирающей кожи. «Где утечка? Реактор негерметичен? Надо будет всё проверить…»

До отбоя оставалось пятнадцать минут, но информаторий был переполнен, и многие сарматы сидели на полу, наблюдая за чужой игрой. Гедимин постоял на пороге, огляделся и направился к месту администратора.

— А, ты, — вздохнул тот, нехотя поднимаясь со стула. — Пять минут, не больше.

— Только проверю, — пробормотал сармат, открывая почту. Секунду спустя он вздрогнул всем телом и впился взглядом в монитор. «Кронион Гварза, Цкау, Африканские территории» — горела синим первая же строка. Гедимин ткнул в экран так, что от пальца побежала рябь, и администратор сердито фыркнул.

«Прости, что протянул так долго. Только вчера получил твоё письмо и не сразу в него поверил,» — писал Кронион, и ремонтник криво усмехнулся. «Не ожидал, что ты так долго будешь помнить о моём существовании. Мы в Цкау читали о тебе в новостях. Я всегда догадывался, что ты не такой простой сармат, каким хочешь казаться, но что настолько… Хотя в статье просматривается вымысел, но многому я готов поверить. Удивляет только то, что тебя называют бунтовщиком, с твоим почти болезненным уважением к человеческим законам. Видимо, Линкен снова подбил тебя на глупую выходку. Было бы интересно узнать, что там с ним, и как у вас дела. Тут, в Цкау, плохо со связью. Отменно дикая местность, если бы не наши рудники и заводы, можно было бы подумать, что вокруг каменный век.»

— Ну вот, я же говорил — мутант найдётся, — администратор хлопнул Гедимина по плечу. — Теперь у тебя есть его адрес, письма пойдут быстрее.

— Спасибо, что помог, — кивнул сармат, обернувшись к нему. — Тебе нужно что-нибудь починить?

— Читай, не отвлекайся, — хмыкнул тот.

«Летние полёты — твоя идея? Наши механики очень взволновались, когда о них прочитали. Уже второй год у нас тут проводятся Июньские заплывы в солёном озере. Сейчас холодает, и дожди давно прошли, вода там превращается в густой рассол. Механики запускают в него плавающие аппараты и заставляют их искать какой-нибудь предмет или устраивают гонки с препятствиями. Некоторые корабли всплывают, собрав на себя ком соли. Жаль, что к нам не ездят журналисты. Попробую сделать для тебя пару снимков в этом году. У меня сейчас немного работы — с тех пор, как усмирили повстанцев, все медики заняты в основном лекциями по технике безопасности. Вы, сарматы, относитесь к ней с потрясающим пренебрежением. В ноябре отличились марсиане. Им было жарко и душно на асбестовом руднике, и они вывинчивали фильтры из респираторов. Это никем не проверялось, пока троих не притащили ко мне выплёвывающими собственные лёгкие. Двое обошлись удалением лёгочных долей. Третий выглядел легче, и хорошо, что у всех взяли кровь на эа-клетки. У него развилась эа-мутация. Весь госпиталь неделю держали в карантине, и все ещё месяц тряслись и щупали себя. Однако от этого мутанта была большая польза — больше респираторы никто не портит. Впрочем, посмотрим, что будет в сентябре. Сейчас холодно, и на духоту никто не жалуется. Надеюсь, письмо получилось не слишком длинным и запутанным. Я немного волнуюсь, отвечая тебе. Хочу услышать, чем ты занят, кроме подготовки вооружённых восстаний. Кстати, эти письма…»

Дальше шёл белый кусок строки — будто кто-то замазал часть текста. Гедимин выделил её курсором, но буквы не проявились.

— Цензура, — хмыкнул сармат-администратор, заглянув через плечо. — Похоже, твой приятель хотел о ней предупредить. Эти письма читают… и правят по своему усмотрению. Обычно вот так. Если подробно распишешь будни уранодобытчиков, до мутанта дойдёт вот такая белая полоска.

Гедимин мигнул.

— Ему ничего не сделают? — спросил он.

— По моему опыту — ничего, — пожал плечами сармат. — Ладно, хватит тут высиживать. Иди вниз. Завтра ответишь.

Гедимин не стал спорить.

На лестнице было слишком много сарматов — только из-за них ремонтник не стал спускаться прыжками. Он успел увидеть своё отражение в мониторе — глаза светились жёлтым. «Живой,» — думал он, сдерживая расплывающуюся ухмылку. «Не расстрелян, не забит до смерти, не мутировал. И всё-таки выучился на медика. Жаль, сегодня я задержался в лаборатории. Завтра сразу надо будет ему ответить.»

Он лёг на матрас, выключил свет, развернулся лицом к стене, но спать ему не хотелось. Он лежал с закрытыми глазами и подбирал слова и фразы. «Надо всё рассказать… но рассказывать ничего нельзя. Бессмысленные законы мартышек!» — он раздражённо вздохнул и перевернулся на другой бок. «Спросить, как защитить кожу? Нет, это вопрос к Хольгеру. Пора делать нормальную спецодежду. Крониону эти опыты не будут интересны…»

В стену постучали. Гедимин зашевелился только спустя пять секунд — когда понял, что поговорить с ним хочет вовсе не Кенен.

— Что случилось? — спросил он, приподнимаясь на локте.

— Я зайду к тебе, Гедимин, — отозвалась Лилит; судя по голосу, она была чем-то смущена.

Самка не стала включать свет. Она села у стены, хотя Гедимин подвинулся на матрасе, уступая ей половину.

— Сёстры Хепри послали меня к тебе, — пробурчала она, глядя в пол. — Наверное, с тебя надо было начинать. Я не выйду на Летние полёты.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Почему?!

— Меня взяли на инженера-механика, — угрюмо ответила Лилит. — Занятия начнутся с июля. За июнь я подготовиться не успею. Выходить без подготовки — бессмыслица. Ищите нового пилота.

«Надо же,» — сармат ошарашенно покачал головой. «У «Эгиона» новый корабль, которым некому управлять. Неприятно.»

— Мафдет и Сешат согласны тебя заменить? — спросил он. Лилит фыркнула.

— Из Мафдет очень плохой гонщик. Сешат лучше не выпускать вовсе. Помнишь, как мы остались без «Гарпии»?

Гедимин кивнул. «Гарпия-2», разобранная на три части, сейчас лежала в лаборатории; сармат надеялся, что Иджес её не нашёл.

— Я найду пилота, — сказал он, крепко сжав руку Лилит. — Хорошо, что ты станешь инженером. Приходи на гонки.

«Один кандидат уже есть,» — Гедимин, проводив самку, задумчиво разглядывал потолок. «С полноразмерными кораблями у него хорошо получается. С моделями должно выйти не хуже. Если, конечно, он согласится.»

02 июня 54 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Упругая плёнка защитного поля, окутавшая пальцы, лишала их чувствительности, но работать почти не мешала, в отличие от тяжёлых и неуклюжих просвинцованных рукавиц. Гедимину казалось, что он ворочает «руку» экзоскелета без помощи гидравлики и сервоприводов. «Техника безопасности,» — думал он, недовольно щурясь на неповоротливую «клешню» и зажатое в ней уплотнительное кольцо. Он дёрнул сильнее, чем надо, и оно выпало из патрубка по частям, запачкав пол. Скирлин, когда-то плотный и упругий, стал хрупким и пористым, его частицы перекатывались по пальцам, как слипшиеся крупицы песка.

— Фтор и облучение, — пояснил он, поймав заинтересованный взгляд Хольгера. — Надо было проверить раньше. В таком состоянии от уплотнителей не было никакого проку.

— Я бы собрал всё это и закопал как можно глубже, — сармат-инженер посмотрел на крошево и поморщился. — Даже венерианский плавунец это не переварит!

В дальнем холодном углу громко хмыкнули. Там с кюветой, растительными остатками и смесью двух кислот засел Линкен. Сейчас растительные остатки быстро превращались в белесую рыхлую массу неопределённого происхождения, и сквозняк из приоткрытого подвала-охладителя сушил и остужал её.

— Ты никогда не видел венерианских плавунцов, — хмыкнул Линкен. — Но закопать — хорошая идея. Взрывчатых свойств у этой штуки нет?

— Я бы не поручился, — пробормотал Гедимин, ссыпая остатки в непрозрачный пакет. Ещё один фрагмент лазерной камеры отправился в промывочный чан. Сармат осторожно перевернул на другой бок то, что от неё осталось.

— Удобно иметь под полом охладитель, — сказал Хольгер, спуская в подвал непрозрачную ёмкость. Резкий запах нефти и ацетона быстро улетучился.

— Получилось? — спросил Гедимин, разглядывая крепёжный болт. От антикоррозийного покрытия осталось несколько светлых пятен, местами уже разъело резьбу. «Техника безопасности!» — Гедимин досадливо сощурился. «Чего-то всё-таки не хватало в той схеме с северянского сайта…»

— До завтра отфильтруется, — отозвался Хольгер. — Верхняя фракция подойдёт для твоих экспериментов, что делать с нижней, ты сам знаешь.

Гедимин благодарно кивнул.

— Значит, завтра можно будет поднять «Иглу» и заняться подготовкой. Линкен, можно тебя кое о чём попросить?

— Говори, — взрывник закрыл бутыль с кислотами и повернулся к Гедимину.

— Я ищу пилота-гонщика для звена «Эгион», — сказал ремонтник. — Было бы хорошо, если бы ты согласился.

Линкен мигнул.

— Пилота? В последний раз, когда я об этом слышал, там было трое самок. Надеюсь, они живы?

— Лилит поступает в МУТ, — сказал Гедимин. — Она выйти не сможет. А я никогда не был хорошим пилотом.

— Опыт, — пожал плечами Линкен. — Несколько лет в космосе — я натаскал бы тебя на любой транспорт. Но смысла в этом нет. Значит, ты ищешь пилота? Считай, что я в твоём звене. Корабль покажешь?

— Как только закончу здесь, — Гедимин кивнул на отмывочный чан. — Руки в растворе, а корабль нужно собирать. Завтра будет первая общая тренировка, я испытаю состав Хольгера, а Лилит покажет тебе, как управлять «Гарпией».

— Ну-ну, — хмыкнул взрывник. — Ты её предупредил, атомщик? Три злые самки — это тебе не уран на свалке обогащать…

«В июне ещё обойдётся,» — думал Гедимин, с тоской глядя на остатки лазерной камеры. «То же с первой половиной июля. Со второй и до конца августа об уране придётся забыть. Жаль.»

03 июня 54 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Тебя занесли в список неблагонадёжных за то, что ты пытался поступить в университет? Оказывается, я плохо думал о нашей СБ. По сравнению с вашей она более чем вменяема!»

Гедимин едва заметно усмехнулся. «Кронион не знает, о каком университете речь. Не думаю, что безопасники Севера отнеслись бы ко мне лучше.»

«Впрочем, образование получить непросто и здесь. Фельдшерские курсы я прошёл с лёгкостью, но когда захотел двинуться дальше… У людей есть университеты, где обучают медиков и биологов. К сожалению, он не принимает сарматов. Сейчас я знаю довольно много о механических, термических и химических повреждениях, о сарматской анатомии, но человеческая медицина гораздо обширнее. Можешь поискать в сети какой-нибудь справочник по заболеваниям приматов — ты удивишься, как много хрупкости в их организмах, и как много уязвимых мест. К сожалению, учёба по справочникам в данном случае малополезна. Я добился у СБ разрешения проанатомировать несколько диких животных. В сезон дождей тут всё кишит местной фауной. Я прислал тебе фотографию — не свою, она из сети. Это розовые фламинго, они прилетают на озеро после дождей. Жаль, ты не можешь увидеть это своими глазами. Прекрасное зрелище.»

Гедимин ткнул пальцем в свёрнутую картинку и ошалело мигнул — розовое пламя ударило в глаза. «Вот так они выглядят? Это настоящие дикие птицы?»

«Это были очень познавательные занятия, можешь поверить. Однако ловля диких животных — не то, чем я хотел бы заниматься в будущем. Первая же попытка (неудачная) напомнила мне охоту на лесных повстанцев. По сравнению с местной фауной эти неуклюжие приматы неповоротливы, глухи и слепы. Теперь у меня впечатляющие шрамы на обоих руках. В основном я имел дело с птицами, изредка — с копытными. К сожалению, здесь нет диких приматов, если не считать туземных повстанцев. Во время беспорядков я надеялся, что мне достанется не очень нужный труп, но охрана относилась к ним с необычайным почтением, и мне не позволили даже провести вскрытие. Видимо, это пережитки древнего культа мёртвых, хотя странно видеть, как существа, уверенно пользующиеся современной техникой, руководствуются в своих поступках верованиями дикарей. А что у вас с повстанцами? Признаться, я почти не доверяю новостям, особенно тем, что касаются Атлантиса и Австралии…»

Гедимин хмыкнул, вспомнив статью о прошлогодних Летних полётах — и отрывочные сведения о беспорядках в Африке, долетавшие до новостного сайта. «У нас то же самое, Кронион. Никаких отличий…»

Полосатый «Бьюик» развернули носом к ангару, но не успели вывести на взлётную полосу; Лилит, открыв кабину, сидела в кресле пилота, свесив ноги наружу, и задумчиво шевелила пальцами, держа в руке сапог. На волосах самок блестела вода — все, кроме Гедимина, успели искупаться, и он с сожалением покосился на озеро, но времени на водные процедуры уже не было.

— С собой? — тихо спросил Линкен, выглянув из фургона. Гедимин кивнул, прикоснувшись пальцами к груди. Крупные части звездолётов не поместились в карманах, пришлось прятать их под одеждой — не столько от охраны, сколько от конкурентов. «Это ладно. Хуже, что в собственной лаборатории нельзя спокойно работать,» — Гедимин подавил вздох досады и забрался в фургон, закрыв за собой люк.

— Я буду тренироваться с «Иглой», — сказала Сешат Хепри. — Пролетать сквозь ёлку. Мафдет говорит, ты придумал что-то новое?

— Да, но сегодня ты ограничишься ёлкой, — ответил Гедимин и на всякий случай проверил, не протекают ли спрятанные в карманах ёмкости. Вылить это вещество себе на кожу сармат совсем не хотел.

Линкен подошёл к окошку в кабину, заглянул в него и фыркнул.

— Мы летим или спим в воздухе?

— Отстань, — отозвалась Лилит. — Я везу тебя в последний раз. Кто будет пилотом завтра, решит Гедимин. На его месте я бы тебя к штурвалу не пустила.

— Ты водишь, как пожилая макака в каньонах Нергала, — слегка сощурился Линкен. — Ты вообще умеешь вести машину не по прямой?

Гедимин положил руку ему на плечо.

— Хватит. То, что мы везём сейчас, не выносит тряски и кувырков.

— То, на чём работает полноразмерный истребитель, прекрасно переживает не только кувырки, но и попадания осколков в бак, — отозвался Линкен, но от кабины отошёл и встал у глухой стены. — Ты играешь в эти игры уже в третий раз. Расскажи, что от меня требуется.

Глайдер плавно снижался; Гедимин, скрепляющий части «Гарпии», не стал прекращать работу — Лилит всегда садилась осторожно — только прижался спиной к стене, чтобы зафиксировать своё положение в пространстве. Сешат держала в руках собранный винтолёт и пульт от него, заставляя корабль менять форму.

— Часть пластин не поддаётся, — с недоумением заметила она, когда глайдер остановился, а Линкен открыл люк и вылез наружу.

— Далеко не отходи, — сказал ему Гедимин, не двигаясь с места. — Все обсуждения будем вести в фургоне, с закрытым люком. Пластины зафиксированы.

Сешат мигнула.

— Зачем? Они так не смогут складываться.

— Будет ещё один слой брони, он утяжелит корабль и убавит маневренности, — сказал Гедимин, раскладывая на расстеленную ветошь капсулы с топливом. Часть их была наполнена водой; сармат отметил их химической формулой.

— Винтолёт с неподвижными пластинами будет вести себя примерно так же, как с новой бронёй, — пояснил он, уложив «Гарпию» кверху брюхом. — Дай его сюда. Я его заправлю, ты возьмёшь краску и пойдёшь работать.

— Опять эта краска! Она реагирует на каждую хвоинку, — поморщилась Сешат. — Я вижу, что корабль не касался веток, а краска исполосована. По-моему, она только сбивает с толку.

— Иди, — Гедимин вынул из винтолёта распылитель, вставил балластную капсулу и протянул модель самке. — Вон та ель, вторая слева, выглядит достаточно густой.

Лилит забралась в фургон, огляделась и осторожно задвинула люк.

— Вот как она теперь выглядит, — самка внимательно осмотрела «Гарпию» и замерила пальцами длину крыла. — На пять сантиметров шире… и, похоже, гораздо тяжелее.

— Масса увеличилась незначительно, — качнул головой Гедимин. — Я расширил топливные баки.

— По четыре заряда с каждой стороны? — Лилит щёлкнула языком. — Выглядит неплохо. Жаль, она окажется в руках психа-пиромана…

Гедимин недовольно сощурился.

— Ты обучишь его, — буркнул он, переворачивая «Гарпию» на брюхо. — Это скоростная модель. Первый этап полётов — гонки на скорость. Это лёгкий быстрый корабль. Основная тяга обеспечивается нагревом от солнечных батарей на фюзеляже. Полёты проводятся на закате, поэтому корабль прогревают заранее, пока солнце высоко. Дополнительное ускорение придаёт реактивный двигатель. Эти капсулы предназначены для него. Каждая из них даёт один мощный толчок. Если выбрать момент для рывка неверно, корабль вылетит с трассы.

— Своеобразно, — хмыкнул Линкен, разглядывая «Гарпию». — И это всё? Никаких реакторов, силовых полей и антигравов?

— Работаем с тем, что есть, — Гедимин положил в топливный бак последнюю капсулу и потянулся за балластом.

— А зачем вода? — спросил Линкен, подбирая одну из балластных капсул. — На случай аварии?

— Это балласт. Он уравновешивает топливо, не даёт кораблю опрокинуться, — отозвался ремонтник, заполняя второй бак.

— Без него поместилось бы восемь капсул топлива, — сказал взрывник. — Зачем таскать балласт?

— От толпива с этой стороны никакой пользы, — Гедимин хотел закрыть баки, но Линкен пальцем придерживал крышку, и ремонтник недовольно покосился на него. — Выброс по этому борту столкнёт корабль с трассы, и этим всё закончится.

Линкен громко фыркнул и вытащил балластные капсулы из бака.

— Не везло тебе с пилотами, атомщик. В ядерной физике ты спец, но динамику учил как-то странно. А самка не учила вовсе.

— Эй, самец! — вскинулась Лилит. — Руки убери!

Гедимин придержал Линкена за запястье и подобрал оставшиеся топливные капсулы.

— Можешь экспериментировать, если хочешь. Но корабль должен остаться целым.

— Не беспокойся. Я был пилотом, когда этих самок в проекте не было, — Линкен подобрал «Гарпию» и положил её на ладонь; крылья, качнувшись один раз, тут же уравновесились.

— Лилит сделает пробный круг и отдаст управление тебе. Я буду рядом, но у меня своё дело. Береги корабль, — Гедимин на долю секунды сжал плечо Линкена и подтолкнул взрывника к выходу.

Глайдер приземлился на вершине пологого холма; чуть ниже по склону Гедимин нашёл песчаную проплешину и содрал моховой покров вокруг неё, расширив её на пару метров. Сухой мох потрескивал под ногами, в песке было полно растительных остатков, и сармат долго просеивал его, пока не убедился, что гореть на площадке нечему. Затем он вкопал по центру рамку полуметровой высоты и развесил на ней разодранную ветошь и обрывки тросов. Ветер дул с холма, и лёгкие обрывки покачивались. Гедимин обошёл конструкцию по кругу, отодвинул моховое полотнище ещё дальше и бросил под рамку несколько сухих веток.

Распылитель плюнул мелкой взвесью; сармат стрелял с вытянутой руки — между соплом и тряпками было сантиметров двадцать. Развешанные обрывки задымились. Затыкая на ходу распылитель, Гедимин шагнул назад. Горячий воздух ударил ему в лицо. Скирлин горел рыжеватым пламенем, скукоживаясь и чернея. Прогоревшие куски отрывались, падая на песок и подложенные ветки; ещё пять секунд — вспыхнули и они, и оплывающая рамка прогнулась от жара. Видимое пламя продержалось ещё десять секунд — прибежавшие к площадке испытатели успели увидеть, как оно гаснет. Резко пахнущий дым стелился над холмом. Остатки скирлина, фрила и древесины тлели, потрескивая; Гедимин бросил к ним ещё одну ветку, и вскоре она задымилась, а потом и вспыхнула.

— Так выглядит реакция с органикой, — сказал сармат, прокапывая длинной веткой канавку от кострища к краю площадки. Открыв флягу, он выплеснул немного жидкости в проложенное русло. До обугленных остатков докатились считанные капли, по пути превратившиеся в шарики песка, но этого хватило — с громким шипением пламя взметнулось на полметра и тут же опало, оставив шипящую и вздымающуюся бесформенную массу пепла.

— А так — с водой, — Гедимин убрал флягу и отошёл от площадки. — Через час реагент выгорит. Сейчас его трогать нельзя.

Линкен шумно втянул воздух и широко ухмыльнулся.

— Очень знакомый запах. Так это стряпня Хольгера? Ну-ну, вижу, наш химик понемногу берётся за ум. Если в этом вашем лабиринте все корабли летят одновременно… Не завидую я тем, у которых фриловая броня!

Гедимин вздрогнул. Сешат и Лилит придвинулись ближе, сверкая глазами.

— Дельная мысль, — громко прошептала первая. — Ты поставишь на «Иглу» невопламеняемую броню?

Ремонтник кивнул.

— Да, тут я не подумал, — признал он, недовольно щурясь. — Надо предупредить механиков. Пусть уберут фрил. Не хочу испортить чужие модели.

Сешат изумлённо мигнула.

— Эй-эй, куда?! Мы же победить хотим, или я ошиблась?!

— Не так, — качнул головой Гедимин. — Не хочу ссориться с Иджесом.

«Может, вообще убрать прожигатели?» — задумался он, глядя на кучку пепла. «Если бы знать наверняка, что никто, кроме меня, до них не додумался…»

04 июня 54 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Детали размером до сантиметра я бы деталями не признавал,» — Гедимин прикрыл ладонью респиратор и отодвинулся от стола, накрывая горку бесформенных обломков увеличительным стеклом. «Никогда не был силён в электронике. Вот это?» — он поддел пинцетом одну из деталей и поднёс к свету. «Нет. Тогда вот это? Или это?»

Уронив последний обломок в общую груду, сармат отвернулся от стола и тяжело вздохнул. «Насколько всё-таки проще с деталями нормального размера… Не хочется идти к Кенену, но придётся. Подскажет, как получить полноценный прибор. Если бы они все не шли через безопасников…»

Ворота ангара были открыты настежь и зафиксированы, с улицы тянуло теплом, за стеной в мусорном баке рылись еноты, и ещё один шуршал на крыше, подбираясь к «кормушке». По аэродрому медленно ползали роботы-уборщики. До обеда оставалось полчаса; минут через пятнадцать в небе должен был появиться ремонтный глайдер.

— Что это у тебя? — Иджес с полным ящиком контейнеров с едой переступил порог и сразу вытянул шею, заглядывая Гедимину за спину. Сармат отодвинулся и смёл горку обломков на ладонь, а затем — в карман.

— Можно считать, что ничего.

Еноты забеспокоились, тот, кто свисал с крыши, шарахнулся назад, — в ангар, не обращая внимания на животных, вошёл Торкват. Он выглядел довольным, а его карманы раздулись ещё сильнее, чем утром — хотя и тогда они не были пустыми. «Если бы не идиотское состязание, работали бы спокойно в одном ангаре,» — сузил глаза Гедимин. Модели звездолётов, в отличие от обогащенного урана, у охраны подозрений не вызывали, и можно было бы дорабатывать их тут, в надлежащих условиях. «Но лучше даже не предлагать,» — подумал сармат, поднимаясь со стула.

— Торкват, у твоего винтолёта есть внешние детали из фрила?

Старший механик вздрогнул и пристально посмотрел на него. Иджес, забыв о ящике, подошёл ближе.

— Зачем спросил?

— Хотел предупредить, — Гедимин смотрел мимо сарматов, в стену. — Пока не поздно, уберите весь фрил с обшивки. Могут быть… неприятности.

Иджес мигнул.

— Ты что-то выдумал, а? Что-то непростое?

— Как и все, — пожал плечами сармат. — Надо предупредить всех механиков. Я найду Мику…

— Эй! — зашевелился Иджес. — Не трать время. Тут долго лететь. Я её часто вижу. Я ей передам.

Гедимин удивлённо мигнул. «Давно они поладили? Ну, хорошо, что они ещё не сцепились из-за соревнований…»

— Если не встретишь, скажи мне, — попросил он. — Тогда я слетаю. Это важно.

15 июня 54 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

У насосной станции кружили птицы — охранники жарили там сосиски и кидали им хлеб. Из динамиков над аэродромом лилась негромкая, но бодрая музыка, изредка прерываемая сообщениями диспетчера. На флагштоке над полем колыхались сразу два флага — полосатый атлантисский и чёрно-зелёный флаг Ураниум-Сити.

— Их привели на капитанский мостик. Они прикинулись оглушёнными, и им не надели наручников. А там они напали на охрану и отбили оружие, — вполголоса рассказывал Кенен, одним глазом глядя в смарт.

— Сколько бойцов было на мостике? — спросил Хольгер, вытягиваясь во весь рост на травянистом берегу. Он перекатился на спину и подставил солнцу грудь и живот.

— Это что, важно? — скривился Линкен, выливая на макушку пригоршню воды. — Пусть их там было двое, в боевых скафандрах и с одноручными бластерами. Как по-твоему, сколько макак нужно, чтобы хотя бы сдвинуть одного из них с места?

— Линкен, это же не хроника военных действий. Это художественное произведение, — пожал плечами Кенен и щёлкнул по клавише, пролистывая страницу. — Они приказали всем сарматам сдать оружие и заперли их в каютах, а десантные палубы заблокировали. Пока всё это происходило, эскадрилья ушла далеко к Земле, а корабль отстал. Тогда на флагмане забеспокоились…

«Так четыре макаки захватили целый сарматский флот…» — Гедимин ухмыльнулся и взболтал глинистую муть в небольшом ведре. Комок красной глины, найденной на дне озера, уже расплылся в грязевую взвесь, растительные остатки всплыли. «Осталось отфильтровать, и половина состава у меня будет,» — сармат выловил всплывшее и стряхнул в траву. «Показывать Иджесу или нет? Мне не жалко, но… Не хочу я пускать его в лабораторию. По крайней мере, до конца августа.»

— Эй, Гедимин, ты слушаешь? — повернулся к нему Кенен. — Как тебе финальный эпизод?

— Я отвлёкся, — ответил сармат, помешивая глину. — Нет, повторять не надо. Они всех победили, верно?

— Ты уловил основной смысл, — кивнул Кенен. — Макаки в таких фильмах всегда побеждают. Даже если один безоружный солдат сталкивается с батальоном автоматчиков. Это называется «патриотизм». Считается, что у сарматов его нет.

Линкен хмыкнул.

— У нас нет оружия и флота. Всего остального даже с избытком. И много такого бреда успели наснимать?

— В этой серии три фильма, и она не единственная. Итак, кто будет смотреть со мной «Москита»? — Кенен огляделся, ища поддержки у Хольгера, но тот только прикрыл ладонью глаза — видимо, солнце начинало его беспокоить.

Примятая трава вдоль аэродрома зашуршала, и сарматы зашевелились — кто-то шёл к ним. Кенен, не оборачиваясь, указал свободной рукой на пустой участок берега, но пришелец не свернул — он подошёл к сарматам и остановился над ними.

— Гедимин Кет, можно тебя на разговор?

Ремонтник удивлённо мигнул — над ним стояла Мика Марци. Он зашевелился, собираясь встать, но сарматка махнула рукой и опустилась на траву рядом.

— Сиди-сиди. Иджеса тут нет?

— Не видел, — Гедимин покосился на здание душевой. За углом этого строения скрывался мусорный овраг, и сармат не мог рассмотреть, бродит кто-нибудь по свалке или нет. Дополнительный скрытый замок уже три недели стоял на крышке люка убежища, но Гедимин не был уверен, что Иджес не разобрался в его устройстве. «Он обещал не лазить,» — подумал ремонтник и едва заметно усмехнулся. «Но маловероятно, что сдержит слово.»

— Он пришёл ко мне со странными заявлениями, — сказала Мика, ещё раз оглядевшись по сторонам и понизив голос. — Ссылался при этом на тебя. Звучало это странно, и я решила зайти и спросить у тебя лично. Зачем нужно покрывать винтолёты фрилом? Фриловые винты не выдержат нагрузки.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Покрывать фрилом винты? Иджес тебе так сказал? — он в растерянности покачал головой. «Он что, последние мозги растерял? Так подставить механиков…»

— Ты как будто впервые это слышишь, — хмыкнула Мика, внимательно посмотрев на него. — И я думаю, что это нелепо.

— Никакого фрила ни на винтах, ни на корпусах быть не должно, — медленно проговорил Гедимин, глядя ей в глаза. — Максимальная жаропрочность. Это очень важно.

— Так вот что было на самом деле, — протянула Мика и криво усмехнулась. — Ты задумал что-то интересное, ремонтник. Надеюсь, стадион выстоит.

Гедимин кивнул, сердито щурясь на белое небо. «Иджес не тем занимается. Как обычно перед гонками. Похоже, что никто не может остаться в здравом уме, когда речь о соревнованиях. Он может выдумать что-нибудь ещё… испортить модели или выкрасть их. Надо будет передать их Мафдет, когда закончу с бронёй…»

20 июня 54 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Второй час, а небо ещё белое, — Мафдет остановилась у кабины глайдера, глядя на восток. — То, что нужно для ночных тренировок.

— Кто как, а я уже не вижу веток, — недовольно покосилась на неё Сешат. — И комендант уже на стену лезет. Идём!

— Завтра опробуем новую обшивку? — Мафдет протянула Гедимину завёрнутый в ветошь винтолёт. — Может, сегодня успеем?

— Идите спать, — отозвался сармат, проверяя, не раскрылся ли топливный отсек — тряпка показалась ему влажной. — Подгонка займёт много времени.

— А сам ты спать собираешься? — хмыкнула самка.

— Некогда, — Гедимин плотно завернул винтолёт в ветошь и пошёл к оврагу. Дрон-наблюдатель проплыл над ним, мигая бортовыми огнями, но останавливаться не стал.

Люк у входа в убежище был с трудом различим под ворохом обломков — они были приварены к нему, но выглядели случайно упавшими. Один из них отвалился, и Гедимин, найдя его взглядом, сузил глаза и провёл пальцем по краю крышки. Скрытая задвижка была выломана, люк открыт, и внутри горел свет.

«Этого не хватало…» — Гедимин пристегнул к предплечью фонарь и, беззвучно протиснувшись в люк, дотянулся до переключателя. В темноте раздался сдавленный возглас на языке Севера.

— Эй… — почти прошептал сармат, зажигая фонарь. Тень, вынырнувшая из-за поворота, замерла на месте, закрывая лицо рукой.

— Просил же не лазить! — прошипел Гедимин, щёлкая переключателем. Он отвлёкся всего на долю секунды — а в следующую его уже придавили к полу. Он судорожно вцепился в винтолёт, вывернулся, едва не сняв кожу с бедра, и пинком отшвырнул «врага» к стене. Ветошь сползла, открыв часть обшивки и верхний винт. Иджес со странным горловым бульканьем метнулся вперёд, навалился на Гедимина снова, пытаясь сорвать его ладонь с комка ветоши. Сармат перехватил его руку, с силой стиснул пальцы. Иджес зашипел и вцепился зубами ему в плечо. От неожиданности Гедимин разжал ладонь, северянин сцапал свисающую ветошь, кинулся к выходу, но меткий пинок придал ему слишком большое ускорение — и сармат врезался головой в крышку люка. Оттолкнув оброненный винтолёт к дальней стене, Гедимин хотел схватить Иджеса за шиворот, но не успел — тот оттолкнулся от пола и кубарем выкатился наружу. Когда Гедимин выскочил следом, он увидел только быстро удаляющуюся тень на краю оврага.

«Псих…» — Гедимин с тяжёлым вздохом вполз обратно в убежище, тихо закрыл люк и посмотрел на ладонь. «Что это? Какая-то грязь на крышке…»

«Грязь» вязкими каплями вытекала из глубокого надреза поперёк ладони. Ещё один прошёл по тыльной стороне, зацепив три пальца. Гедимин ощупал внезапно занывшее плечо — третий удар вспорол комбинезон, но кожу только слегка поцарапал. Сармат посмотрел на винтолёт — ветошь была закапана кровью, верхний винт немного помялся.

«Вот макака…» — Гедимин сжал пальцы, стараясь не залить всё убежище, и пополз, отталкиваясь одной рукой, к бочке с водой. «Хорошо хоть, не по горлу!»

На всякий случай он потрогал шею, но порезов не нашёл. Из ранки на ладони выпал тонкий осколок фрила — самодельный нож был не очень качественным. «Или на это и был расчёт,» — Гедимин досадливо сощурился, опуская руку в холодную воду. Боли почти не было, но сармату было досадно до жжения в груди. «Сегодня я работать не смогу,» — думал он, свободной рукой дотягиваясь до ниши с инструментами. «Надо поправить винт. А потом… Где броня?!»

Горка пластин с креплениями была на месте, но заметно покосилась. Гедимин быстро пересчитал их. «Все на месте. Не понял, что это? Скорее всего.»

Он пошевелил пальцами правой руки. Ладонь онемела, порезы уже не кровоточили, но напоминали о себе при каждом движении. «Ничего не выйдет,» — поморщился сармат, целой рукой откручивая винт и разделяя корпус корабля надвое. Извлечь распылители было труднее, пришлось помочь правой рукой, и кровь снова закапала на пол. Гедимин бросил их в стеклянную банку и плотно закрыл, прежде чем обернуть ветошью и спрятать в подвал. Разворошив лёд, сармат закопал банку под рыхлый слой осколков. «Пусть ищет,» — усмехнулся он, раскладывая остатки винтолёта по нишам и закрывая обломками фрила и ветошью. «Но что теперь с ним делать?»

21 июня 54 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

За час до подъёма Гедимин проснулся от резкой боли в руке — во сне он положил голову на раненую ладонь. Медленно вспоминая, что произошло вечером, а что только приснилось, он зажёг фонарь и осветил руку. «Мать моя пробирка…»

Порезы не затянулись. Потемневшая плоть вдоль них поднялась валиками, и вся ладонь припухла и отзывалась на прикосновения резкой болью. Гедимин пошевелил пальцами и стиснул зубы, сдерживая стон. «Что это? Что помешало регенерации?» — он тронул край ранки, пытаясь заглянуть внутрь, но опухоль закрыла дно — видна была только чёрная жидкость, засохшая на коже. Прикосновение сдвинуло корку, и порез снова закровоточил.

«Похоже, работать сегодня я не смогу,» — сармат выключил свет, ненадолго прикрыл глаза, но дёргающая боль в потревоженной руке не давала ему уснуть. Он дотянулся до комбинезона, достал из кармана помятый винт. На лопастях не было крови. «Значит, Иджес… Интересно, чем. Никогда не видел, чтобы царапина от куска фрила заживала так плохо,» — Гедимин осторожно лизнул рану, но никакого странного привкуса не обнаружил.

«Однако с кораблём надо что-то делать…» — он медленно, стараясь не пользоваться раненой рукой, влез в комбинезон, с трудом застегнул его. «Такая мелочь, и так мешает,» — он досадливо сощурился на потемневшую ладонь. «Знал же, что не будет добра от этих игр…»

— Эй, Лилит, — он осторожно постучал в стену. — Спишь?

— Уже нет, — донеслось из соседней комнаты. — Что ты там вертишься?

— Есть проблема, — прошептал сармат. — Можно зайти к тебе?

— Заходи, — из-за стены послышался громкий шорох. Когда Гедимин вошёл, Лилит застёгивала комбинезон.

— Какие проблемы в пять утра? — проворчала она, уступая сармату половину матраса. Гедимин сел, положил ладонь на колено и направил луч фонаря на порез. Лилит судорожно вздохнула.

— Мать твоя пробирка! Чем это ты?

— Кусок фрила, — сармат перевернул ладонь тыльной стороной вверх и показал распухшие пальцы. — Встретил Иджеса в лаборатории. Он был не в себе. Я рассчитывал, что к утру заживёт.

— Иджес?! — Лилит недоверчиво покачала головой. — Напал на тебя?! Пора звать охрану.

— Незачем, — сказал Гедимин, выключая фонарь. — Но… я думаю, модели в лаборатории больше держать нельзя. Иджес вскрыл мой замок, а ставить растяжку у входа я не хочу. «Гарпия» уже у Линкена. Я думаю забрать «Иглу». Она недоработана, придётся забирать как есть. Поможешь?

— Прямо сейчас? — самка мигнула. — Да, это правильно. Если только Иджес уже не забрал её. Вот животное…

Гедимин ждал, что комендант выглянет в коридор и надолго привяжется с вопросами, но Гай только приоткрыл дверь комендантской, кивнул и молча ушёл к себе. Небо над Ураниум-Сити уже побелело, крики птиц над озером перекрывали даже шум грузового аэродрома — видимо, кто-то снова решил подкормить их. Спускаясь в овраг, Гедимин заметил на светлом обломке фриловой плиты тёмные потёки и посмотрел на свою руку. «Я не трогал эту плиту,» — вспомнил он с некоторым запозданием. «Иджес?»

Он забрался в туннель первым. Свет был погашен, брошенные в спешке клочья ветоши так и лежали в углу, а на полу темнели капли крови. Гедимин выбрался наружу, жестом велел Лилит ползти до поворота и заполз следом, закрывая за собой люк. Липкие потёки на ручке крышки уже засохли. «Надо будет смыть,» — заметив беспорядок, Гедимин поморщился. «Когда рука заживёт.»

— Мать твоя пробирка! Это и есть лаборатория? — свет зажёгся, и Лилит едва не вскочила на ноги, но вовремя вспомнила о низких потолках. — Тут целое здание, под землёй! Ты всё это сам сделал?! А тут что? Реактор?

— РИТЭГ, — буркнул Гедимин, не вдаваясь в подробности. Он дотянулся до ниш, которые сам вчера закрывал, — после него, похоже, никто в них не совался. Грубо разделённые части винтолёта были там, как и замазанная кровью ветошь, под которой их спрятали. Никто не прикасался и к горке пластин будущей брони — она стояла ровно, так, как Гедимин её оставил.

— Керамическая обшивка. Наиболее устойчива к таким реагентам, — сармат щёлкнул пальцем по крышке погреба. — Хотел вчера закончить её. Наверное, сегодня тоже не смогу. И винт погнулся…

— Как ты его разбирал одной рукой? — Лилит перевернула обе половины механизма вниз обшивкой и попыталась совместить их. — Винт легко выправить. А обшивка… Я что-то не понимаю, как она крепится.

— Сейчас, — Гедимин заглянул в погреб, опустил раненую руку так, чтобы поток холодного воздуха остудил её, и дотянулся до деталей, темнеющих под снегом. Никаких следов вторжения не было и там.

— Тут есть вода? — Лилит, плюнув на клок ветоши, оттирала с обшивки винтолёта кровь.

— В бочке. Кран снизу, — Гедимин кивнул на большую ёмкость в углу убежища. Ладонь, присыпанная снегом, болеть перестала; можно было забыть о ней и немного подумать о более сложных вещах. «Вчера Иджес не стал возвращаться. Может вернуться сегодня. Куда пристроить корабль?» — сармат с досадой щурился на потолок. «В барак? Отдать пилотам? Как надоели эти шпионские игры…»

В тишине убежища рокот двигателя ударил по ушам, и сармат развернулся всем телом, готовясь к новой стычке, но тут же опомнился. «Да, игры… Бессмысленное занятие. Не надо было вообще тащить кораблики в лабораторию. Ну ладно. Руку жалко, но мозги дороже. Хорошо, хоть теперь додумался…»

— Работает? — он закрыл погреб и подполз к Лилит. Отмытый винтолёт стоял на поддоне рядом с бочкой, и Лилит разглядывала пучок кабелей, что-то замышляя.

— У тебя где-то были электроды, — задумчиво сказала она. — Тут нужен нагрев…

— Оставь так, — сказал Гедимин, отбирая погнутый винт. — Тут есть ветошь. Помоги завернуть корабль так, чтобы ничего не торчало.

— Что, целиком понесёшь? — озадаченно мигнула Лилит. — Видно же будет.

— Пусть, — отмахнулся ремонтник. Он почти содрал с банки с распылителями крышку — но тут, задумавшись на полсекунды, закрыл её и вернул в подвал.

— В носу винтолёта есть полость. Засунь туда балластные капсулы, — попросил он. — Столько, сколько влезет.

Вытряхнув из карманов лишний фрил, Гедимин разложил по ним части новой брони. «Интересно — пусть наблюдает,» — хмыкнул он про себя. «Надо — может позаимствовать. А я бы вообще не участвовал.»

Выломанная задвижка потайного замка заскрежетала по верхней плите, и сармат поддел обломок и бросил в карман. С горы мусора посыпались обёртки и сухие ветки. Гедимин отряхнулся и пошёл к краю оврага. Лилит уже стояла там, прижимая к себе ком ветоши.

— Можно разобрать на три части. Так точно никто не разберётся. Собирать будем в глайдере, — вполголоса сказала она.

Гедимин покачал головой.

— Ничего не трогай.

Когда он с винтолётом в руках вышел на аэродром, рука ещё болела. Тряпка со снегом, которой Гедимин обернул ладонь, уже согрелась и даже частично высохла; шевелить пальцами по-прежнему было тяжело. На обочине, дожидаясь глайдера, стояли ремонтники; медицинский транспорт уже поднялся в воздух и должен был обогнать их. Иджес уже был здесь, стоял у стены, время от времени вздрагивая и оглядываясь. Увидев Гедимина, он шагнул в сторону и поднял руку, будто пытаясь прикрыться.

— Видел? — Гедимин показал ему распухшую ладонь. Сармата передёрнуло, он часто замигал и втянул в себя воздух.

— Доволен?

— Уран и торий… — выдохнул Торкват, глядя на порезы. — Иди к медикам. Никакая рана не должна так выглядеть. Чем тебя так?

— Спроси у него, — ремонтник указал на Иджеса, и тот снова втянул воздух, но так ничего и не сказал. — На руднике зайду.

— Смотри, — покачал головой Торкват, глядя то на Гедимина, то на Иджеса. — Сразу иди, как сойдёшь с глайдера. Что у тебя с собой?

— Винтолёт, — Гедимин повернулся к Иджесу. — Держи его. Мне одной рукой неудобно.

Сармат-северянин изумлённо мигнул. Он едва не выронил ком ветоши, в последний момент поймал его и прижал к груди.

— Гедимин, как так? Это был просто фрил… я подумал, ты придушишь меня прямо там! — пробормотал он, перекладывая ком в левую руку и протягивая правую к повреждённой ладони ремонтника. — Лезвие из фрила… Я не хотел тебя калечить!

— Ты мне скоро мину под матрас подложишь, — устало выдохнул Гедимин. — Оно того стоит? Вот эти мартышечьи развлечения…

Глайдер, притормозивший у обочины, загудел. Торкват стоял у кабины, глядя на двоих ремонтников, и растерянно качал головой. Гедимин, пожав плечами, шагнул в фургон. Ему было не по себе. «Странная мысль, но может сработать…»

— Винтолёт… — Иджес развернул было ветошь, но спохватился, покосился на Торквата и замотал корабль ещё туже. — Та самая «Игла»?

— Вчера он получил повреждения, — ровным голосом сказал Гедимин, показывая погнутый винт. — Везу его на ремонт… и доработку. Ты хотел знать, чем он будет отличаться в этом году?

Иджес мигнул и подался в сторону. «Он правда думает, что я могу напасть,» — Гедимина передёрнуло. «Чем думает?!»

Глайдер замер на посадочной полосе, Гедимин, покачнувшись, взялся правой ладонью за поручень и стиснул зубы от боли.

— Очень хорошо, — пробормотал Торкват, глядя на него. — Иджес, веди его в медчасть. Там расскажешь, что и зачем ты сделал.

— Отнеси винтолёт в ангар, — попросил его Гедимин, выбираясь из фургона.

Медик, увидев его руку, изумлённо мигнул и позвал помощника. Распухшую ладонь долго вертели и ощупывали. Иджес, устроившийся у двери, смотрел на них немигающим взглядом.

— Никогда не видел такого на сарматах, — заметил один из них, доставая спринцовку. — Сделаем смывы, потом — анестетик, антибиотики и перевязка. Что в крови?

— Выше запястья — чисто, воспаление местное, — отозвался второй, отцепляя от руки Гедимина кровезаборник. — Сильный иммунитет. Чувствуешь жар, слабость?

Сармат качнул головой.

— Что там? — он покосился на руку. — Почему не затягивается?

— Грязь, — ответил медик, поворачивая порезанную ладонь набок. Жидкость, вытекающая из спринцовки, была обычной водой, но жгла рану, как кислота.

— Гниющие остатки, растительные или животные. Возможно, фекалии, — быстро просушив порез, медик щедро обрызгал его анестетиком. — Рассадник бактерий. Был бы ты человеком, пришлось бы резать руку. Без помощи пройдёт через три-четыре дня, но вы, механики, всегда торопитесь. Терпи, это антибиотик… Вот так. Вечером приходи на перевязку. Рукой ни за что не хватайся. Если я нигде не ошибся, завтра утром сможешь работать.

Последние фразы до Гедимина долетали, как сквозь туман. Он пристально смотрел на Иджеса. Тот болезненно щурился и старался не поднимать взгляд.

— Ил, — прошептал он, когда Гедимин с перевязанной рукой пошёл к двери. — На лезвии был сухой ил. Я не думал, что так выйдет!

— Так трудно удержаться и не лазить в мою лабораторию? — покосился на него ремонтник. — Не нравится мне всё это. Так делают макаки, а не сарматы.

— Я бы ничего не тронул, — мотнул головой Иджес. — Только посмотрел бы. Я не знал, что ты так ранен. Увидел кровь, когда уже поднялся. Я не мазал лезвие специально…

Торкват размеренно ходил вдоль верстака, засунув руки в карманы; когда в проёме открытых ворот показались Иджес и Гедимин, он остановился и повернулся к ним.

— Рука цела? — спросил он, разглядывая повязку «атомщика». — Это хорошо. Когда сможешь работать?

— Завтра утром, — отозвался Гедимин. Он смотрел за спину Торквата, на верстак — там лежал винтолёт, всё ещё замотанный в ветошь, но было заметно, что ком разворачивали и потом свернули небрежно.

— Очень хорошо, — кивнул Торкват. — Плановая проверка через пять дней, помнишь?

— Тут четырнадцать ремонтников, кроме меня, — Гедимин тяжело опустился на табурет рядом с верстаком и положил повреждённую ладонь на столешницу. «Трудно будет ни за что не хвататься. Особенно теперь, когда не болит.»

— Ты понимаешь, что я на это отвечу, — сузил глаза Торкват. — Вы с Иджесом следили вдвоём за пятью шахтами. Не я, не оставшиеся двенадцать ремонтников.

— Мог бы и ты, — пожал плечами Гедимин. — В этом нет ничего сверхсложного.

Он развернул ветошь и осмотрел крепления винта. Вчера детали снимались в спешке и почти вслепую, но обошлось без серьёзных повреждений. «Можно работать,» — довольно кивнул сармат, выкладывая на верстак элементы брони и недостающий винт. Двое ремонтников тихо подошли к нему и встали рядом.

— С этим винтолётом ты выступал в том году? — уточнил Торкват. — Я его запомнил. Довольно интересный складной корпус.

Иджес потянулся к деталям обшивки, но перехватил взгляд Гедимина и отдёрнул руку.

— Это и есть огнестойкая броня? Я видел её вчера, но решил, что это для… других экспериментов. Ты не повредишь руку, если будешь сейчас работать? Медик сказал тебе…

— Мне нужна помощь, — Гедимин поднялся из-за верстака и встал рядом, здоровой рукой доставая из кармана обрезок бумаги. Начерченная там схема была частичной, полную сармат рисовать не стал.

— Нужно выправить винт и закрепить обшивку. Моя рука бесполезна, — он недовольно сощурился. — Помоги надеть перчатку, Иджес. Тут нужен нагрев.

— Да, сейчас помогу, — закивал сармат, заглядывая в ящики с инструментами. — Значит, это — винтолёт, с которым ты выйдешь в этом году? И ты так просто принёс его сюда?!

— Это он. Можешь осмотреть его, как захочешь, — кивнул Гедимин, прилаживая левую руку к креплениям ремонтной перчатки. «Не очень удобно, но работать можно.»

— Когда закончим с винтом, поможешь с обшивкой. Если ты не имел дела с подобными материалами, тебе это будет полезно, — он щёлкнул переключателем и почувствовал вдоль руки знакомый нагрев — перчатка была готова к работе.

— Но это… неправильно! — Иджес растерянно мигнул. — Это всё держится в тайне, иначе любой сможет повторить и стать победителем! Тут я и Торкват, а мы — механики других звеньев!

— Да я бы вообще отказался от участия, если бы знал, чем придётся заниматься, — сузил глаза Гедимин. — Ты вчера был не в себе, и больше я не хочу такого видеть. Хочешь повторить то, что я сделал, — действуй. Но с ума не сходи!

Горячий металл тихо шипел, скобы входили в пазы, пластины обшивки звенели, прикасаясь друг к другу. Она была похожа на рыбью чешую; Гедимин следил, чтобы края аккуратно заходили друг за друга, не оставляя зазоров. «Если всё правильно, она сложится по спирали,» — думал он, прогревая очередную скобу. «Гореть там будет нечему.»

29 июля 54 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Это оно? — спросил Линкен, подходя к Гедимину вплотную и плечом прикрывая его от посторонних глаз. За спиной ремонтника была глухая стена нефтеперегонного комбината; грузовой глайдер громыхал за углом, охрана столпилась вокруг, сердито перекрикиваясь.

— Смотри, — Гедимин взял с ладони пятисантиметровый цилиндр с выходящими из боков трубами. К некоторым из них крепились миниатюрные «манометры» и «температурные шкалы». Никакого порядка и осмысленности в их расположении не было. Смысл имели только два шпенька, прикрытые обручем с заклёпками, и второй обруч, маскирующий крышку с резьбой. Гедимин прижал пальцами заклёпки и провернул обруч, открывая миниатюрный тайник.

— Четыре с половиной грамма, семьдесят процентов обогащения. Забирай.

Линкен повернул вскрытую ёмкость к свету. Тёмно-серый цилиндр, залитый прозрачным фрилом, блеснул на солнце. Взрывник с присвистом втянул воздух и захлопнул крышку. Его пальцы дрожали.

— Четыре с половиной грамма… Этого достаточно? — он взглянул Гедимину в глаза, и тот увидел белое свечение радужки. — Или нет?

— Этого очень мало, — качнул головой ремонтник. — Это не взорвётся. Зато и не оставит лучевых ожогов.

— Когда-нибудь… — пробормотал Линкен, разворачиваясь к охранникам вокруг глайдера; ёмкость-тайник исчезла в его кулаке. — Когда-нибудь станет достаточно.

Гедимин тронул его за плечо — взрывник дёрнулся, повернулся к нему и растерянно мигнул.

— Всё тихо, — прошептал он, проводя пальцем по шраму на затылке. — Спасибо за… подарок.

Гедимин кивнул. На аэродроме объявили взлёт ремонтного глайдера, отправляющегося на Жёлтое озеро, и сармат вышел из переулка, выглядывая бригаду Торквата. Она собралась там же, где обычно, и Гедимин направился бы к ней, если бы его не схватил за плечо Линкен.

— Видишь?!

Грузовой глайдер, избавившись от огромного прицепа, выворачивал на взлётную полосу. Все ремонтники Ураниум-Сити собрались вокруг груза. Упаковка уже была вскрыта, и они стянули белый чехол; теперь можно было увидеть строение, сильно похожее на госпиталь, но вчетверо меньше, с серебристыми стенами и без окон. «Институт Вистара» — было пропечатано большими красными буквами чуть ниже округлой крыши. «Миниклонарий».

— Зря они отпустили глайдер, — подумал вслух Гедимин, прикидывая, как удобнее было бы подогнать тягач. — С чем это будут стыковать?

— С госпиталем, — Линкен больно ткнул ремонтника под рёбра, и тот удивлённо мигнул и повернулся к нему. — Это миниклонарий. Понимаешь?

— Они… будут делать… мелких сарматов прямо здесь?! — Гедимин недоверчиво посмотрел на него, потом — на здание. «Им мало девяноста тысяч поселенцев в Ураниум-Сити? Они не боятся, что клонарий захватят? Тупые макаки…»

С площади к госпиталю, расчищая себе путь гудками, пробирался тягач. Четверо «мирных служащих» в белых комбинезонах поверх бронежилетов шли рядом с ним, двое в тёмно-синем и с тяжёлыми бластерами — чуть позади, один ехал на тягаче. Увидев знакомую униформу, Гедимин сузил глаза и попятился в тень ремонтного ангара.

— Внимание! — загрохотало из динамиков. — Первого июля в Ураниум-Сити начинает работать миниклонарий. Он предназначен для воссоздания органов и тканей и будет оказывать помощь поселенцам, получившим тяжёлые травмы. Каждый, кто лишился конечностей или внутренних органов, с первого июля может записаться на клонирование и пересадку. Подробную инструкцию ждите вечером на странице проекта «Слияние». Хорошего дня!

«Вот как? Это очень полезная штука…» — Гедимин посмотрел на Линкена и увидел, что сармат разглядывает свои ладони. Ремонтник уже привык видеть его укороченные пальцы с недостающими фалангами и не сразу понял, в чём дело.

— Помощь? Мне бы помощь не помешала, — прошептал сармат-взрывник, разглядывая руки. — Было бы неплохо отрастить всё обратно. Жаль, что новый шунт мне не вживят.

…Новость заинтересовала если не всех, то многих; не успел ещё Гедимин подняться в информаторий, как каждый телекомп обступили сарматы. Хольгер помахал ему рукой из угла, и ремонтник подошёл, заметив в небольшой толпе Линкена и Кенена. Учётчик, заметив его, широко усмехнулся и потеснился, пропуская Гедимина в первый ряд.

— Запись круглосуточная. Процедура включает в себя осмотр и сдачу крови, при необходимости — мышечной ткани для извлечения ДНК, — громко читал сармат, устроившийся перед телекомпом. — Лечению подлежат травмы конечностей, внутренних органов, возможно восстановление костей и органов, ранее замещённых искусственными элементами…

— Ишь ты, — Хольгер негромко хмыкнул и прижал ладонь к груди.

— Заменишь рёбра, — прошептал Гедимин, придвинувшись к нему. — Наверное, с настоящими ты не будешь так сильно мёрзнуть.

Хольгер усмехнулся и толкнул его в бок.

— А также косметические дефекты, такие, как рубцы и шрамы, — чтец повысил голос и сердито посмотрел на шепчущихся. — Всё ясно? Записываешься, тебе отращивают, что нужно, а потом кладут в госпиталь и пришивают. Обещают, что прирастать будет быстро.

— У макак прирастёт, как же, — буркнул кто-то из поселенцев, отходя от телекомпа. Гедимин, придерживая за плечо Хольгера, отодвинулся к окну, за ним последовали Кенен и Линкен.

— Яснее ясного, — ухмыльнулся учётчик, незаметно — как ему казалось — трогая новую цацку на груди Линкена; взрывник молча перехватил его руку и до хруста сжал запястье. — Ай! Чего ты?!

— Нечего, — буркнул Линкен. — Что тебе ясно?

— Вот амбалы, — пробормотал Кенен, недовольно глядя на взрывника и Гедимина и потирая запястье. — Я говорил, что макаки решили привести в порядок всё своё имущество. Механизмы исправны, теперь дошла очередь до сарматов. Всех нас починят и пригладят, чтобы самки не шарахались. Хотя я по-прежнему не понимаю их вкусов. Вот, например, Гедимин…

Ремонтник повернулся к нему — учётчик быстро спрятался за спиной Хольгера.

— Пусть чинят, мы возражать не будем, — пожал плечами тот, отмахиваясь от Кенена. — Мои рёбра, пальцы и шрамы Линкена…

— Чего?! — взрывник потянулся к затылку. — Это ещё зачем?

— Мне всегда казалось, что они тебе мешают, — сказал Хольгер. — Даже иногда болят.

— Нет, — буркнул Линкен. — Мне мешает дырка в мозгу. Её макаки не заделают.

— Зря, — покачал головой Кенен, выглядывая из-за спины Хольгера; увидев, что Гедимин стоит на месте, он вышел и потрогал тонкий шрам на щеке. — Внешность — это важно. Чем меньше рубцов на коже, тем… Ай!

— Лучше бы позаботился о рубцах в мозгу, — поморщился Линкен, глядя на учётчика, потирающего рёбра — в этот раз он увернуться не успел, и Гедимин оказался быстрее. — Но дурью маяться не запретишь. Гедимин, а как твоя нога?

Ремонтник растерянно мигнул, посмотрел на свою голень. Под комбинезоном не было видно шрамов, а металлические стержни давно перестали напоминать о себе.

— Мне не мешает, — сармат пожал плечами. — Начнёт мешать — пойду чинить.

Глава 21

25 августа 54 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Они запускают подводные лодки в густеющий раствор соли? Очень занимательная идея, — сказал Квэйтан Юнь, облокотившись на перегородку; его фиолетовые глаза воодушевлённо сверкали. — Было бы интересно проверить на практике. Движение в средах с разной плотностью требует разных приспособлений… Да, надо подумать, чем заменить соль.

— В местных озёрах есть ил, и он довольно вязкий, — сказал Гедимин, оглядываясь на группу пилотов. Все шестнадцать звеньев собрались в коридорах, ведущих на стадион, под трибунами, у самого выхода. Там, где не хватило колонн-разделителей, поставили переносные перегородки. Каждому звену достался свой коридор; пилоты подозрительно смотрели на чужаков и вполголоса строили планы, механики, проверив готовность кораблей, уже ничего не опасались и спокойно общались между собой. Гедимин предпочёл бы ещё раз испытать распылители зажигательной смеси, но это было бы слишком опасно, — оставалось обсуждать подводные лодки озера Цкау. Квэйтан Юнь прилетел из Порт-Радия, его опыт ограничивался прошлогодней постройкой моделей и тренировочными полётами. «Ему интересно,» — не без удивления думал Гедимин, наблюдая за ним. «Интересны вот эти игрушки. Движение в разных средах… А что, можно добавить к воздушным кораблям подводные и грязевые. Только без меня. Пора запускать новый урановый цикл, а я развлекаю тут мартышек…»

— Ил? — задумался Квэйтан. — Он хорошо облепляет, но главное свойство рассола — кристаллизация. Впрочем, можно добавить растительные волокна, чтобы они затрудняли движение. Жаль, что мы на Венере не знали о таком развлечении. Это было бы интереснее, чем связывать хвостами плавунцов или ронять Би-плазму с платформы.

— Ронять Би-плазму? — Гедимин удивлённо мигнул. — Как это должно развлекать?

По коридору пронёсся дребезжащий звон.

— Первая группа — вперёд! — голос из динамиков заглушил все разговоры. — Механики и посторонние, на трибуны! Десять… девять…

— Пошёл! — Гедимин толкнул Линкена в спину. Тот развернулся, на долю секунды прикоснулся пальцами к его плечу и вышел на свет, неся на руке «Гарпию». Рубцы от недавней пересадки фаланг на его руках уже почти рассосались.

Заняв место между Иджесом и Микой, Гедимин огляделся по сторонам. Стадион с прошлого года не изменился, как и зрители. Одну из верхних трибун заняли охранники в экзоскелетах. Между ними пристроились «мирные служащие». Гедимин узнал Эдмондо; через два «броненосца» от него под прикрытием «Шермана» сидел ещё один почти знакомый человек. Возможно, это был Антуан Моранси, но Гедимин не был в этом уверен, а спрашивать у соседей не стал.

Завыла сигнальная сирена; дрон-наблюдатель, взлетевший над полем, уже вычерчивал в небе широкую бледно-зелёную трассу, и герб Ураниум-Сити горел над ним. Небольшие шарообразные дроны кружили по стадиону, то взлетая к верхним трибунам, то опускаясь на поле; постепенно они определились с местами и повисли в воздухе. «Камеры?» — Гедимин прикинул расстояние между собой и ближайшим дроном, перехватил подозрительный взгляд охранника и пожал плечами. «В обычные дни их не выпускают. Жаль, там много полезных частей.»

— Линкен Лиск — твой пилот?! — Мика повернулась к Гедимину. — Ты хорошо подумал?

— Другого не нашлось, — отозвался ремонтник. Он разглядывал модели, выстроившиеся на стойке. Их было шестнадцать, в основном — планеры на солнечных батареях, разного размера и веса. «Гарпия» рядом с лёгкими кораблями «Аргентума» и «Тау» выглядела особенно громоздкой и неуклюжей. «Кажется, я слишком утяжелил её,» — недовольно сощурился Гедимин. «Теперь надежда на топливо. Если Лиск не пропустит нужный момент…»

— Снова лучшие пилоты Канадских территорий собрались на этом стадионе! — заголосил динамик. — Третьи Летние полёты — особенное событие! Впервые мы принимаем гостей из Порт-Радия, Эннадая и Норман-Уэлса! Трудное испытание для пилотов Ураниум-Сити, но здесь не боятся трудностей! По традиции Ураниум-Сити, первый этап соревнований — Урановые гонки!

Стойку отшвырнуло на метр назад, и двух метров она не долетела до выстроившихся вдоль неё пилотов. Корабли стартовали одновременно, плотным роем, но уже через три метра пути Гедимин увидел, как этот рой «расслаивается». Над стадионом стоял штиль, вечернее солнце ещё освещало поле, — лёгкие планеры, быстро нагревшись, рванули вперёд, оставляя тяжёлые корабли позади. «Поворот,» — Гедимин выследил «Гарпию» в середине потока, там, где её медленно, но уверенно обгоняли ещё два планера. «За поворотом — самое время…»

«Гарпия» дёрнулась, как будто что-то ударило её в хвост — сначала с одной стороны, потом с другой. Её развернуло набок, и она понеслась, кувыркаясь с крыла на крыло, так быстро, что её очертания невозможно было различить. Два корабля, попав под «волчок», закачались, один едва не вылетел с трассы. Вылетела бы и сама «Гарпия», но что-то с силой дёрнуло её в противоположную сторону на повороте. Она рванулась вперёд, так и не выровняв полёт, и влетела в первый, самый быстрый, «слой».

— Лиск… — выдохнул Гедимин и быстро отвёл взгляд от «Гарпии». Сейчас, на повороте, её неминуемо должно было выкинуть с трассы и вколотить в ближайшую трибуну. «Зачем было раскручиваться?! Бессмысленная трата топлива и времени…»

Со стадиона донёсся прерывистый писк — последние корабли пересекали финишную черту, первые, постепенно сбавляя скорость, садились на поле. Гедимин взглянул на трибуны, не увидел нигде дымящихся обломков и посмотрел вниз. На земле среди прочих кораблей лежала «Гарпия», дым клубился над её дюзами, но обшивка осталась невредимой. Линкен, убедившись, что никто не сядет ему на голову, прошёл к звездолёту и подобрал его, осторожно смахивая пыль и сдувая дымок.

— Ну хоть корабль цел, — Гедимин сам не заметил, как произнёс это вслух. Его ткнули под рёбра сразу с двух сторон, и он удивлённо посмотрел на Иджеса и Мику.

— Он ещё и недоволен! — фыркнула самка.

Дрон, повисший рядом с будкой комментатора, отплыл в сторону.

— Урановые гонки завершены, и мы назовём имена победителей! — объявил невидимый комментатор. — Это была тяжёлая борьба, и всё же в этом году, как и в прошлом, первое место получает звено «Эгион»! Второе разделят между собой «Тау» и гости из Порт-Радия — звено «Иштар»!

— Видел? — Иджес ухмыльнулся. — «Аргентум» в пролёте! Но вот эти, уран их и торий, гости… Мало мне было «Аргентума»…

Гедимин мигнул. «Как Линкен вышел вперёд? Невозможно было удержать управление, корабль должен был пополам сломаться… Ничего не понимаю,» — он растерянно покачал головой и снова посмотрел на поле. Сдавленные ругательства Иджеса под боком означали, что лабиринт для второго этапа соревнований уже вынесен, и что с прошлого года он не стал проще.

Постройка из планок и тросов разной толщины, высотой в четыре метра, шириной в пять и длиной почти в десять, растянулась по полю. Вентилятор загудел, приводя в движение подвесные части. Пилоты выстраивались у стойки. Гедимин заметил, что Мафдет замешкалась на выходе — кто-то окликнул её, но она сердито отмахнулась. «Нет, сюда Линкена не надо,» — подумал он, одобрительно кивнув. «А вот конструкция мне очень не нравится.»

— Гедимин! — Иджес, шумно выдохнув, повернулся к нему. — Скажи ты — это что, лабиринт? Да это полный…

— Да, планки поставлены слишком часто. Не говоря уже о тросах. Это для комаров, а не для винтолётов, — пробормотала Мика. Она не стала спускаться — её снова не взяли в пилоты, и Гедимин, немного подумав, решил об этом не расспрашивать.

«Столкновений будет много,» — он прикинул, как именно должен ужаться винтолёт, чтобы преодолеть хотя бы самые стабильные участки, и озадаченно хмыкнул. «Интересно, все запаслись трансформерами? Это не самая простая конструкция…»

— Гедимин, — Иджес придвинулся к нему вплотную и понизил голос. — Я, конечно, должен бы заткнуться, но… Я не понимаю, как именно навесная броня поможет тебе пройти лабиринт. Как не понимал в июне, так и сейчас не понимаю.

— Увидишь, — отозвался ремонтник, невольно покосившись на шрам поперёк пальцев. За два месяца он посветлел, но найти его по-прежнему не составляло труда, хотя многие царапины и ожоги, полученные с тех пор, давно исчезли. Иджес, проследив за его взглядом, смутился и отодвинулся.

Напротив пилота из Норман-Уэлса на стойке лежал корабль, больше всего похожий на дрон-мишень для третьего этапа, — шар из блестящего металла. У него было два винта, четыре странных выступа на обшивке — Гедимин заподозрил, что это заслонки — и довольно скромный размер. «Интересно будет посмотреть на эту штуку в воздухе,» — подумал сармат.

— Победителем станет тот, кто первым пройдет лабиринт! — объявил комментатор. — Если чья-либо модель покинет лабиринт в произвольном месте, не на выходе, звену засчитается поражение!

Гедимин мигнул. «Кого-то уже посещала такая идея? В том году я таких выдумок не помню…»

В этот раз стойка осталась на месте, только волной поднялась пыль, и со стены сполз робот-уборщик, чтобы обрызгать высохшую землю водой. Лабиринт заколыхался. Гедимин привстал, чтобы лучше видеть, что внутри, но так и не рассмотрел, где движется «Игла».

— В следующем году они выставят сплошной желейный блок, и летай как хочешь, — проворчал Иджес, поднимаясь во весь рост и наклоняясь над полем. — Вижу твой корабль. Смотри левее центральной оси… Етижи-пассатижи! Он лезет в самую паутину!

«Игла» преодолела перекрестья планок там, где для этого достаточно было складной брони, но чем дальше она двигалась, тем меньше становились просветы. Гедимин увидел, как винтолёт висит на месте, переставляя куски обшивки и вытягиваясь в длинную иглу. Медленно и осторожно он прошел в последнее окно, и тонкая планка задрожала от удара винта — при всех стараниях она всё-таки была задета. Винт выдержал; «Игла», зависнув на месте и вернув себе прежнюю бочкообразную форму, двинулась вверх, к подвижному скоплению подвесных тросов и полотнищ. Под ним уже что-то дёргалось, постепенно затихая, — чей-то винтолёт запутался в ткани и упал.

«Игла» повисла на месте; одно из полотнищ колыхалось прямо перед ней, и Гедимин не увидел сам выброс — только дым, охвативший через секунду всю «паутину». Ещё две секунды — и развешанный по планкам скирлин вспыхнул, разбрасывая искры. Ветер, поднятый винтами «Иглы», разметал их с пути. Корабль, набирая скорость, пролетел сквозь огненный дождь и снёс прогнувшиеся от жара планки. Лабиринт затрещал — нагрев оказался слишком сильным, какие-то искры попали на основные опоры, и началась деформация. Гедимин стиснул зубы. «Не рассчитал… Успеют выйти?»

Тросы, закрывающие выход из лабиринта, задымились и полопались. Винтолёт выскользнул наружу, и тут же из дыма вылетел металлический шар. Он почти мгновенно переместился к финишной стойке; когда «Игла» заходила на посадку, его уже осматривал пилот. Уцелевшие корабли, в дыму и саже, один за другим садились на стойку. Лабиринт рухнул, в полной тишине было слышно только шипение и шкворчание догорающего фрила. Робот-уборщик брызнул на обломки водой, и пламя взвилось на два метра в высоту. Охрана заволновалась. «Броненосцы» спустились вниз, кто-то выстрелил в огонь, но другой рявкнул на него и жестами отдал приказы. Гедимин увидел, как роботы-уборщики тащат мешки и вываливают на обломки. Дым стал гуще, но пламя исчезло.

— Теск, твою мать! — Иджес повернулся к Гедимину и широко усмехнулся. — Ты придумал? Точно, больше некому…

— Я помню, что ты сказал про фрил, — Мика недобро покосилась на Иджеса, и тот перестал ухмыляться и подался в сторону. — А ты в следующем году, наверное, взорвёшь весь стадион. Сооружения макак слишком хлипкие для твоих изобретений. Они тебе это припомнят.

— Я не нарушал законы, — пожал плечами Гедимин.

— Победители второго этапа! — донеслось из будки комментатора. — Неприятный инцидент с огнём не помешал нам определить их. Первое место разделили между собой звено «Эгион» и гости из Норман-Уэлса…

«Эта круглая штука хороша в воздухе,» — довольно кивнул Гедимин. «Постараюсь рассмотреть её поближе.»

— Хоть ты и попытался мне подгадить, второе место нам пришлось разделить, — Мика покосилась на Иджеса. — Лучше бы занимался кораблём. Даже при том, что с тобой поделился Гедимин, ты не обошёл меня.

— Кто кого там мог обойти, в таком огне и дыму?! — пожал плечами Иджес. — На открытом пространстве ты меня не догонишь. И я не брал ничего от Гедимина. Думаешь, я мог бы взять?!

На стадион выехал каток. Очень недовольный сармат-водитель подогнал двух роботов-уборщиков с мешками песка и глины и проехал по образовавшемуся холмику. Гедимин ждал шипения и клубов дыма из-под насыпи, но, видимо, реакция уже прекратилась — из-за недостатка кислорода или топлива.

— Третий этап Летних полётов — Воздушный бой! — объявили из будки.

— А где дроны? — шёпотом спросил Иджес.

В небе не было никого, кроме шариков с камерами, а они держались подальше от центра стадиона. Пилоты вышли и поставили корабли на стойку, дожидаясь сигнала. Последний этап достался Сешат Хепри. Отойдя от стойки, она посмотрела на трибуны. Гедимин ободряюще кивнул ей. «Что задумали макаки?» — он посмотрел на небо, на поле, — ничего нового там не появилось. «Не нравится мне это…»

По сигналу сирены все корабли поднялись в воздух, распределяясь над полем; кто-то завис на одном месте, кто-то медленно кружил над землёй.

— Воздушный бой, последнее и самое трудное испытание! — прокричал комментатор. — Весь флот Канадских территорий — против флота Канадских территорий! Кто последним останется в воздухе, тот победит!

«Hasulesh!» — Гедимин сжал пальцы в кулак с такой силой, что захрустели кости. Сдавленное шипение пронеслось по трибуне механиков, Иджес выплюнул короткую фразу на языке Севера. Не успел он договорить, как на стадионе всё было кончено. Два залпа со всех сторон, слившиеся в две долгие вспышки, — и последние звездолёты опустились на поле. Дрон, повисший у будки комментатора, громко пищал. Пилоты, растерянно глядя друг на друга, собирали корабли.

— Так и не понял, кто победил, — прошептал Иджес. — Гедимин, ты понял?

Тот пожал плечами.

— Я, наверное, никогда не стану боевым пилотом.

Поле опустело. Дрон перестал пищать.

— Итоги последнего, третьего, этапа подведены! — заговорил комментатор. — Первое место получит звено «Аргентум» — их корабль оставался в воздухе до последней секунды и произвёл шестнадцать удачных выстрелов!

Гедимин переглянулся с Торкватом и одобрительно кивнул ему. Старший механик развёл руками.

— Второе место — у звена «Тау». Полторы секунды разрыва с победителем, двенадцать удачных выстрелов!

— На пилотов не жалуюсь, — смущённо пробормотал Иджес. Гедимин положил руку ему на плечо. Сарматы поднимались, те, кто хотел пройти на трибуну механиков или встретиться с пилотами, покидали свои места, но на стадионе по-прежнему было тихо. Даже охранники, склонные к шуму, сидели молча, только ёрзали, скрипя экзоскелетами.

— Третье место заняли гости из Порт-Радия — звено «Иштар»! Отличный результат для новичков на наших соревнованиях! А теперь мы объявляем победителей Третьих Летних полётов — пусть их представители спустятся на поле и получат призы!

Круглый дрон скользнул лучом по трибуне механиков. Два красных луча остановились на Гедимине и Иджесе, третий дотянулся до Торквата.

— Первое место занимает звено «Тау»!

— Что?! — изумлённо мигнул Иджес. Он оглянулся на Гедимина.

— Второе место — звено «Эгион», победитель первых Летних полётов! — продолжал комментатор.

— Это неправильно, — Иджес схватил Гедимина за руку. Они уже шли вниз, к выходу на поле, и сарматы уступали им дорогу.

— У вас два первых места, это вам должны были дать первое за полёты!

— Макаки считают по-другому, — пожал плечами сармат. — Ты обошёл меня. Тебе не понравилось?

— Я думал, это будет по-другому, — тихо сказал Иджес — Гедимин еле расслышал его слова. — Это не победа. Второй этап ты сдал мне, третий — случайность… Да ну тебя!

Ремонтник пожал плечами. «Макаки выдумали странные обычаи. Но в них можно найти что-то осмысленное. А вот то, что этот сармат придумал сам себе…»

Иджес хотел ещё что-то сказать, но сарматы уже были внизу, и их окружили пилоты. Гедимина обнял Линкен, Сешат и Мафдет повисли на нём с двух сторон. Ремонтник усмехнулся и собрал их всех в охапку, насколько хватило длины рук.

— Клянусь Олимпом! — взрывник широко ухмыльнулся. — Не думал, что полёты игрушек так бодрят. Я не подвёл тебя, верно? Хотя на мне висли самки, и мне не дали выйти на поле ещё раз…

— Псих белоглазый, — фыркнула Мафдет. — Ты видел, что он делал с «Гарпией»? Вот спустится Лилит — подбодрит его, как положено.

— Третий этап — полный бред, — тяжело вздохнула Сешат. — Если они и в следующем году такое устроят, я уйду из пилотов.

— К этому подготовиться можно, — тихо сказал Гедимин, оглядываясь по сторонам. — У меня есть несколько мыслей. Проблема в том…

Дроны, окружившие стадион, задребезжали. К звену «Тау» медленно подходил охранник в тяжёлом экзоскелете. Он держал в «клешне» флажки Ураниум-Сити и упакованные в прозрачный фрил яркие значки.

— Их покажут в новостях, — ухмыльнулся Линкен.

— Пусть напишут что-нибудь про Иджеса. В том же духе, как было про Гедимина, — прошептала Мафдет. Ремонтник хмыкнул. «Иджес — соратник Саргона, его правая рука на территории Севера? Интересно будет почитать…»

30 августа 54 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин, выбравшись с аэродрома, прошёл мимо душевой и уже хотел спуститься в мусорный овраг, как странное ощущение заставило его остановиться. Чего-то не хватало, и он не сразу даже понял, в чём дело. На главной улице Ураниум-Сити было противоестественно тихо и пусто — ни одного глайдера, ни одного тягача, рудовоза или робота-уборщика. По шоссе от фрилосинтезирующего комбината к озеру шли двое охранников в экзоскелетах. Один из них водил по дорожному полотну пищащим прибором на длинной штанге.

— И что теперь — вскрывать всю улицу? — сердито спросил его второй. — Хоть что-то видно?

— Ничего, — ответил «измеритель», остановившись напротив оврага. Он мог увидеть Гедимина, и сармат сделал вид, что рассыпал мелкие детали. «Этот прибор улавливает звуки? Что-то вроде эхолота,» — определил он, рассмотрев странное приспособление. «Что они с ним ищут?»

— Пусть проверят счётчик на своей трубе, — сказал первый. — Никаких протечек тут нет. В городе сухо! Это они мутят что-то с водой.

— Станция говорит, что счётчики в порядке, — второй сделал ещё шаг, толкая перед собой прибор. — И тут ничего… Почти каждый день идёт какой-то отток на сбрасывающей трубе. Иногда больше, иногда меньше. Могут швы на трубе расходиться, а потом закрываться?

— Идём, хватит тут торчать! — первый толкнул его в спину. — Нет никакого оттока. Если бы был, тут бы уже всё плавало. Эй, теск, вали в туман!

Гедимин отвернулся, радуясь, что «макаки» не умеют распознавать эмоции сарматов. «Значит, отток был обнаружен. Даже дошло до проверки,» — думал он, обходя душевую по периметру. «Водоотвод не нашли, но это дело времени. Неприятно, однако придётся его убирать, а в туннель ставить заглушку…»

Он остановился, вспоминая, как выглядит дорожная насыпь снизу, из-под земли. «Пора оставить макак в покое и проложить собственный водопровод. Вывести туннель к озеру, затопить, поставить насос и качать по мере надобности.»

— Гедимин Кет! — разнеслось над аэродромом, и сармат изумлённо мигнул. — Идите в медчасть. Вас ждут.

«Меня?» — озадаченно хмыкнул Гедимин, выбираясь из переулка. «Незачем им меня ждать.»

Призыв успели повторить ещё два раза, прежде чем сармат подошёл к медчасти. Охранников в тяжёлых экзоскелетах рядом не было, как и незнакомого транспорта. Внутри один «броненосец» обнаружился — он стоял у двери, подозрительно глядя на собравшихся в медчасти сарматов. Трое из них, увидев Гедимина, кивнули ему, кто-то вскинул руку в приветствии.

— Уран и торий! — сказал, поворачиваясь к ремонтнику, сармат в светло-синем комбинезоне. На его груди белел значок со схематичным изображением истребителя — атлантисского «Раптора».

— Заставляешь себя ждать, Гедимин. Торкват не предупредил тебя о собрании?

Ремонтник качнул головой. Из собравшихся он знал троих, все они были механиками, и он трижды встречался с ними на трибуне во время Летних полётов.

— Я Джер Хепри, глава Лётного комитета, — сказал сармат и выразительно посмотрел на ремонтника, но тот только удивлённо мигнул. «Лётный комитет? Я опять что-то пропустил…»

— Сейчас я рассматриваю твоё дело, — продолжал Джер, слегка сузив глаза. — Дело о твоих… экспериментах во время недавних соревнований. Хотя уместнее было бы назвать их выходками или даже диверсиями.

— Что я сделал не так? — теперь сощурился Гедимин. Он пытался вспомнить, где видел Джера, и видел ли вообще, — так или иначе, на трибуне механиков этого сармата не было ни в этом году, ни в прошлом.

— Зависит от того, что ты хотел сделать, — неприятно ухмыльнулся Джер. — В столкновениях во время первого этапа тебя обвинить сложно. Однако то, что случилось во втором, — твоих рук дело. Воспламеняющая смесь в лабиринте… Иджес Норд утверждает, что ты предусмотрел последствия и даже предупредил некоторых механиков… не раскрывая своих планов. Два звена потеряли свои корабли во время пожара. Механики этих звеньев сейчас тут…

Джер указал на двоих смущённых сарматов и хотел что-то добавить, но Гедимин решил, что пора перейти ближе к делу.

— Корабли серьёзно пострадали? — спросил он, подняв правую руку, сжав в кулак и приложив к груди. — Я готов оказать помощь. Какой именно ремонт нужен?

— Да, им досталось, — кивнул один из сарматов, пристально глядя на Гедимина. — Практически, от них осталась кучка болтов и гаек.

— Это всё бульдозер, — хмыкнул второй. — Если бы мы вытащили их из огня и содрали обшивку, ещё можно было бы что-то спасти. Но после расплющивания…

— Остались чертежи или схемы? — спросил Гедимин. — Эти корабли погибли по моей вине, и я готов их восстановить.

— Раньше следующего лета они всё равно не понадобятся, — отмахнулся один из механиков. — Ты, похоже, расстроен сильнее, чем я. Не надо. Мне понравился твой фокус. Можешь сказать, что ты распылил? Похоже, без щелочных металлов там не обошлось…

Гедимин усмехнулся и потянулся за листком бумаги — он уже усвоил, что длинные формулы плохо воспринимаются на слух.

— Навряд ли лабиринт следующего года будет так хорошо гореть. Но если вдруг…

— Стой! — Джер боком втиснулся между Гедимином и механиками. — Я вынужден это пресечь. Вы, конечно, замечательно поладили и уже готовы планировать совместные диверсии. Но Лётный комитет был создан, чтобы их пресекать. Мы собрались, чтобы обсудить тебя и твоё поведение, Гедимин, а не готовить зажигательные смеси. Итак, ты сжёг два корабля и конструкции, построенные для соревнований. Что скажешь в своё оправдание?

Гедимин мигнул.

— Вы разбираетесь с теми, кто ломает чужие корабли? В позапрошлом году дрон охраны сжёг половину нашего флота. Это меня не оправдывает, но интересно узнать — я понесу такое же наказание или меньшее, пропорционально количеству сгоревших кораблей?

Механики переглянулись, один из них с трудом скрыл усмешку. Глаза Джера сошлись в тёмные щели.

— Твоё остроумие здесь неуместно. Итак, ты ничем не можешь оправдать свои действия. Этого следовало ожидать. Второй вопрос… Пилота для первого этапа ты выбирал лично. Ты знал, что этот сармат — полоумный маньяк-поджигатель?

— Линкен — отличный пилот и один из умнейших сарматов в этом городе, — сузил глаза Гедимин. Он смотрел на Джера пристально, дожидаясь, пока тот отведёт взгляд.

— Если тебе ещё раз доведётся выбирать пилота, твой выбор снова падёт на Лиска? — спросил тот; его лицо странно дёрнулось, будто он хотел оскалиться.

— Да, — ответил Гедимин.

Джер, не выдержав, отвёл взгляд.

— Всё понятно, — поморщился он. — Комитет рассмотрит твоё дело. Скорее всего, ты будешь отстранён от полётов. Вместе с Лиском.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Ты пилот или механик? Откуда ты вылез, и как ты собрался меня отстранять?

— Я - председатель Лётного комитета, — Джер на долю секунды оскалил зубы. — Разговор окончен.

— Иди-иди, — охранник в экзоскелете схватил Гедимина за плечо и подтолкнул к двери. — Пошёл!

Гедимин остановился у крыльца, потирая плечо. «Мы летали три года. У нас были пилоты, механики и судьи. Я ни разу не слышал ни о каких комитетах. Похоже, макаки выдумали очередную ерунду, а проблемы опять будут у нас…»

Мимо душевой, заворачивая на аэродром, проехал глайдер-мусоровоз. Гедимин выглянул из-за угла, — улица снова ожила и зашумела, охранники, разыскивающие утечку, бесследно исчезли. «Не нашли,» — он подошёл к краю оврага, осмотрел свалку и довольно усмехнулся. «Но это ненадолго. Пора заняться каменной кладкой и бурением…»

07 сентября 54 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Свёрнутые металлические листы скрежетали негромко — Гедимин прочно держал их, лучевая сварка работала бесшумно, только перегретая поверхность еле слышно шипела, остывая. Когда вдалеке громыхнуло, сармат услышал это сразу, но бросить работу он не мог — и продолжал варить, прислушиваясь к хлопкам, скрежету и плеску за углом. Когда вода всплеснула в последний раз, он положил готовую конструкцию остывать, отстегнул ремонтную перчатку и быстро пополз к источнику шума. Когда он добрался до цели, плеск уже затих, но что-то продолжало негромко скрежетать. Судя по звуку, металл цеплялся за камни.

Гедимин выпрямился во весь рост и изумлённо мигнул, глядя на залитый пол. Ниша, в которой ещё недавно проходила труба, врезанная в городской водопровод, была достаточно высокой, чтобы избежать затопления, и сармат поднял её пол ещё на полметра, соорудив порог. Только теперь он убедился, что не ошибся в расчётах.

От мокрого порога до самого озера протянулся выстланный фрилом туннель — два метра в диаметре, множество крепящих опор… и много холодной воды. Сейчас она подступила к порогу и щедро забрызгала его. Гедимин зажёг фонарь и направил луч в тёмный туннель. Свет отразился от поверхности воды — между ней и округлым сводом оставалось полметра свободного пространства.

«Готово,» — довольно кивнул сармат, глядя на воду. Он уже знал, где поставит насос и куда положит трубы с фильтрами.

Что-то продолжало скрежетать. Фонарь осветил блестящие выступы, торчащие из воды в десяти метрах от порога. Сармат вынул из кармана пульт, больше похожий на раздавленный бульдозером смарт. Устройство негромко щёлкнуло, красный огонёк на нём погас. Гедимин передвинул рычажок, придавил пальцем кнопку со стрелкой и прислушался. Под водой что-то зарокотало. Блестящие выступы исчезли.

«Движется,» — Гедимин осветил поверхность воды и увидел быстро всплывающие пузыри. Их источник приближался к порогу, и вода над ним колыхалась.

«Готово,» — сармат отпустил клавишу и вернул рычажок в прежнее положение. Рокот утих. Что-то несильно ударилось о порог и остановилось. Гедимин кивнул, спрятал пульт и опустил руки в воду.

Плавучий агрегат был больше и тяжелее, чем можно было бы предположить, глядя на его надводные части. Он весь растянулся вдоль дна — вместе с колёсами, подпорками, герметичным корпусом и массивным буром. Пневмомолот, вокруг которого он был построен, весил в три раза меньше, — даже Гедимину пришлось напрячь мышцы, чтобы извлечь агрегат из воды и втащить на порог.

Всё было цело; во время плавания известковая грязь с бура и колёс частично смылась. Гедимин вытирал остатки и придирчиво осматривал выступающие части. «Годится,» — заключил он, выталкивая агрегат на просушку, в тёплый коридор, продуваемый сухим воздухом. За поворотом, ближе к выходу, виднелась груда известняка, грязного песка и растительных остатков, примерно столько же отходов должно было остаться на дне после затопления. Гедимин посмотрел в воду, недовольно сощурился и начал расстёгивать комбинезон. Ползать по этому туннелю ему уже приходилось, плавать — пока нет.

Вода была тёплой — достаточно, чтобы проводить в ней часы, не опасаясь, что конечности онемеют. Гедимин нырнул и пошёл вдоль дна, отталкиваясь от стен. Фонарь, пристёгнутый к руке, освещал серый слой придонной мути и торчащие из него куски известняка. «Понятно,» — сармат оттолкнулся ото дна и поплыл назад. Развернуться было негде — оставалось пятиться, пока пальцы ног не коснутся камня. «Сгрести всё вместе и вытолкнуть в озеро. На выходе поставить решётку. Обработать от моллюсков…»

Он выбрался на порог и снял с плеча прилипшую водоросль. «Движение в средах с разной плотностью,» — хмыкнул он, вспомнив разговор с Квэйтаном. «Тут их как минимум три. Готовый полигон.»

26 декабря 54 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Что это за устройство? — спросил Гедимин, сложив вместе два фрагмента чертежа. Один из них выдуло ветром из мусорного ящика; можно было бы не подбирать его, но сармат увидел линии, начерченные знакомой рукой, и не смог пройти мимо.

Вопрос несколько запоздал — устройство было собрано ещё неделю назад, и сегодня утром Алексей взял его с собой, улетая на границу территорий. Ещё он прихватил пучок обрезков проволоки, ненужных пружин, микросхем, болтов и светодиодов — и миниатюрный ручной зажим, снятый с ремонтной перчатки Гедимина. «Джессика хочет увидеть, как делаются наши цацки,» — смущённо хмыкнул он, забирая инструмент. «Говорит, что это очень интересно и красиво. Я покажу ей несколько приёмов.»

«Без пайки ничего интересного не покажешь,» — думал сейчас Гедимин, измеряя шагами путь от аэродрома до барака. «Хотя некоторые сарматы плетут из проволоки. Иногда получается забавно.»

Прикрывая обрывки чертежа от ветра, он сложил их, но понятнее конструкция не стала. Сармат напомнил себе, что цацки очень редко бывают функциональными механизмами — обычно они только похожи. Эта не была даже похожа. «Что-то из фауны. Рыба?» — Гедимин повернул чертёж другой стороной.

— Устройство? — ухмыльнулся Кенен, заглянув в схему. — Это козерог. Знак зодиака. Я его срисовал с мартышечьего сайта. А вы с Алексеем уже налепили поверх всяких железячек.

— Козе-что? — Гедимин удивлённо мигнул. Хольгер испустил негромкий смешок.

— А, одно забавное мартышечье суеверие. Их дикие предки думали, что видимое расположение звёзд на небе как-то влияет на разумных существ. Они делят год на двенадцать интервалов, и каждый приписывают к одному из таких расположений-созвездий. Сейчас на них влияет созвездие Козерога. Это такое мифическое существо. Посмотри на свою схему, и ты его увидишь.

— У макак очень странные обычаи, — заключил Гедимин, убирая чертёж в карман. — Я в них, наверное, никогда не разберусь.

— И Деймос с ними, — отмахнулся Хольгер. — Где Линкен?

— Там, — Кенен кивнул на распахнутую дверь душевой. Из неё валили клубы пара, и раздетый догола сармат с ярко-красной кожей стоял на крыльце, растирая плечи и грудь снегом. С озера доносился хруст ломаемого льда и громкий плеск — купание началось ещё до рассвета. Примерно тогда же в душевую ушёл Линкен — а он редко уходил оттуда, не окунувшись в озеро три или четыре раза.

— Через час освободится, — сказал Гедимин, вглядываясь в клубы пара.

— Не одобряю я эти купания, — поёжился Кенен, — но лучше пусть он там сидит, чем бегает по лесу, обвешанный взрывчаткой. А через час он именно туда и отправится. А мы с Хольгером будем за ним присматривать. Джед, ты с нами?

— Не могу, — покачал головой ремонтник. — Много работы.

— Даже на Рождество? — недоверчиво усмехнулся Кенен.

На четвёртом этаже барака было пустынно; с пятого доносились приглушённые звуки музыки, перемежаемые взрывами и шумом падающих обломков, — все, кто не ушёл купаться и валяться в снегу, смотрели фильм. Кенен мечтательно посмотрел на потолок, но, перехватив взгляд Гедимина, подобрался и придал лицу сосредоточенное выражение. «А лучше бы шёл наверх,» — подумал ремонтник, задумчиво проводя пальцем по экрану телекомпа.

«Мы начнём отдыхать позднее,» — сообщал в очередном письме Кронион Гварза. «У северян не принято отмечать Рождество. Фактически, вы пойдёте работать, когда наш отдых только начнётся. Тут идут дожди… довольно странное явление: больше всего похоже на бочку воды, внезапно выливаемую с неба. Когда он идёт, ничего не видно на два метра вокруг. Когда прекращается — минут через пять или десять — кажется, что ничего не было. Котловина быстро наполняется. Там, где мы работали неделю назад, уже несколько метров воды. Тут рассказывают, что аборигены, застигнутые дождями посреди озера, часто не успевали убежать и тонули в рассоле. Аборигены, в свою очередь, приписывают это белокожим. Интересно, что они как-то связывают нашу природу с солью в озере. На их языке мы называемся словом, которое переводится как «из соли». Они довольно странные, даже для людей. Наверное, такое поведение присуще плохо выдрессированным животным, — проявлять агрессию к тем, кто хорошо к тебе относится, и подчиняться тем, кто способен тебя напугать. С тех пор, как повстанцев усмирили, кажется, что аборигены с нами заискивают. Охрана — те, кого прислали из Севера — просит не принимать это всерьёз и поменьше им доверять. С охраной они заискивают не меньше. Вообще, тут много людей. По твоим рассказам можно сделать вывод, что ваши поселения находятся в большей изоляции. Однако такое тесное общение, о каком ты писал, здесь редкость. Ходят слухи о единственном случае — сармат и аборигенка, и все, от кого я слышал эту историю, рассказывали её по-разному. Тебе можно позавидовать, Гедимин, — ты наблюдаешь межвидовое скрещивание своими глазами…»

Гедимин хмыкнул и закрыл страницу. Отвечать он собирался вечером. Переписка с Кронионом с тех пор, как связь между континентами наладилась, пошла быстрее — между письмом и ответом редко проходило больше трёх-четырёх дней. «Кронион обещал написать, если встретит учёных,» — подумал сармат, подавляя тоскливый вздох. «Видимо, не встретил. Определённо, они были, но где их теперь искать, я не знаю. Может, связаться с сарматами Коцита или Ясархага?»

Он дотронулся до адресной строки. Поисковик был ему не нужен — адрес, который он собирался вводить, он заучил наизусть. Знакомая бело-зелёная страница развернулась на весь экран и подмигнула объявлением о рождественских распродажах.

«Временно ограничен приём абитуриентов сарматского происхождения» — объявление со страницы курсов перекочевало на главную. Гедимин на секунду задумался — хотя он уже имел представление о последствиях, ему всё равно хотелось отправить заявку на курсы. Он уже протянул руку к экрану, когда Кенен схватил его за плечо и потянул назад.

— Эй, ты куда?! Опять донимаешь Калифорнийский университет? — он широко ухмыльнулся. — Брось это дело, Джед. Ничего не добьёшься, кроме очередного занесения в красный список.

— Война закончилась три года назад, — Гедимин неприязненно щурился на экран. — Сарматы не представляют для них опасности. Рано или поздно они откроют приём. А я постараюсь это не пропустить.

Кенен ухмыльнулся ещё шире, показывая зубы.

— Не могу понять, зачем тебе это. Допустим, приём открыли, ты поступил, и потратил четыре года, и высушил все мозги, и получил много новых лучевых ожогов. Вот — теперь ты настоящий атомщик! А что будет потом?

Гедимин озадаченно посмотрел на него.

— Работа, — ответил он, покосившись на свои руки. Виновато, скорее всего, было освещение — синеватый свет экрана, но кожа местами казалась светло-серой. «Опять? Нет, это непохоже на серые жилки. Наверное, померещилось.»

— Работа?! — Кенен испустил смешок. — Где? На урановом руднике? Для этого знать ядерную физику необязательно. В ремонтном ангаре? Ты и так там! Ты же не думаешь, что макаки так запросто пустят искусственнорождённого на свою атомную станцию? Закончи ты хоть десять университетов, тебе не доверят даже полы там подметать! Тебя не подпустят и на милю, Джед. Ты что, не знаешь, как макаки к нам относятся? Мы же страшнейшая угроза для человечества!.. Эй! Куда прёшь?!

Кто-то из сарматов чувствительно толкнул учётчика в спину и, несмотря на его сопротивление, протиснулся к Гедимину и хлопнул его по плечу.

— Лилит! — Гедимин с едва заметной усмешкой пожал ей руку.

— Она самая. Что тут с Кененом? От него слишком много шуму, — самка повернулась к учётчику. Он недовольно поморщился.

— Ты меня понял, Джед? Хоть бы Земля упала на Сатурн, ты никогда не устроишься на атомную станцию! Оставь эти глупости.

— Мне не нужна станция макак, — Гедимин слегка сузил глаза, и под его взглядом с лица Кенена исчезла ухмылка. — У нас будет своя.

Учётчик мотнул головой, нервно хихикнул и оглянулся на Хольгера, как будто искал у него поддержки. Сказать он ничего не успел — под потолком громко лязгнуло.

— Тихо! Сообщение для всех, кто участвует в Летних полётах, — объявил по громкой связи Гай Марци. — Через десять минут вас ждут под стадионом. Явка обязательна. Если Гедимина здесь нет, найдите его срочно!

Гедимин и Лилит переглянулись, и ремонтник неохотно поднялся из-за стола.

— Полёты посреди зимы? — удивлённо хмыкнул Хольгер, щурясь на окно. — Там опять метёт. Если это лётная погода — я не знаю, что назвать нелётной!

— Думаю, сегодня никто никуда не полетит, — вздохнула Лилит. — Очередное собрание, придави их астероид.

Гедимин мигнул.

— Собрания бывают часто? Я, наверное, много пропустил.

— Хватит тут сидеть, Кенен. Пора вытаскивать Лиска из душевой, — сказал Хольгер, застёгивая верхний комбинезон под самое горло. — Вечером встретимся, Гедимин.

«Зачем им понадобилось меня искать?» — недоумевал ремонтник, пробираясь по утоптанной и довольно скользкой тропе к задворкам стадиона. Обычный вход — для посетителей залитого внутри катка — располагался с запада, другие ворота, восточные, вели в помещения под трибуной. Там, как всегда, было холодно и темно — строители не позаботились о нормальной проводке и нагревательных пластинах. Цепочка светодиодов светила вполсилы, и сарматы, набившиеся в тесный зал, недовольно щурились. Их оттеснили от центра, чтобы они не задавили выступающего, и места в зале стало ещё меньше. Гедимин встал у стены, огляделся в поисках исчезнувшей Лилит и заметил её рядом с сёстрами Хепри. Обнаружив ремонтника, самки протиснулись к стене и обступили его.

— Хорошо, что пришёл, — громко прошептала Мафдет Хепри. — Сегодня, кажется, созвали всех. Все десять звеньев вместе с механиками. Интересно, с чего бы…

— Внимание! — сармат в светло-синем комбинезоне, вставший в центре зала, взял в руки рупор, и собравшиеся поселенцы притихли. — Я вижу, что здесь собрались все. Тогда я начинаю. Для тех, кто не приходит на собрания, — моё имя Джер Хепри, и я — председатель Лётного комитета. В этом году мы добились того, что Летние полёты получили статус официального спортивного мероприятия. Именно поэтому к нам прибыли гости из Эннадая, Порт-Радия и Норман-Уэлса. Теперь это не просто развлечение шахтёров и уборщиков Ураниум-Сити. Мы привлекли внимание администрации. Губернатор Оркус Марци распорядился, чтобы в следующем году здесь собрались звенья со всех Канадских территорий. И желающих уже много.

Пилоты переглянулись.

— Это не страшно, — прошептала Мафдет, заглядывая Гедимину в глаза. — Ты в механиках, Линкен в пилотах и немного пиротехники… они пожалеют, что сунулись в Ураниум-Сити!

— В связи с этим правила и программа соревнований будут изменены, — продолжил Джер, дождавшись, пока перешёптывания стихнут. — Этапов будет четыре — пилотирование, гонки на скорость, прохождение лабиринта и стрельбы. Эстетика моделей будет оцениваться наравне с их техническими характеристиками и мастерством пилота. Это первое… во-вторых, изменится состав звеньев. В каждом звене должен быть командир, механик и три пилота. Состав звена должен быть известен Лётному комитету за три месяца до соревнований.

Лилит толкнула Гедимина в бок и высоко подняла руку.

— Звено «Эгион» может сообщить состав хоть сейчас! Наш командир…

— Не так быстро! — повысил голос Джер. — Помолчите и послушайте. Особенно это касается звена «Эгион».

— Кто командир? — запоздало зашевелился Гедимин.

— Ты, — буркнула Лилит. — Не вздумай отказываться.

Ремонтник изумлённо мигнул.

— Я не могу быть командиром, — прошептал он. — Это не моё занятие. И потом — кто тогда механик?

— Сешат, — сказала, не задумываясь ни на секунду, Мафдет. — Механик она хороший. Пилот — паршивый.

— Эй! — развернулась к ней «сестра».

— А третьим пилотом будет Линкен, — прошептала Лилит. — Он псих, но он хорош.

— Тихо! — рявкнул Джер, и самка удивлённо мигнула и нехотя повернулась к нему. — Это ещё не всё. Каждый город на соревнования может выставить только два звена. Не десять, а два. Поэтому в июне мы проведём отборочный тур и выберем достойных представителей. Соберём лучших механиков и пилотов. Отсеем неблагонадёжных. Теперь это официальные соревнования Канадских территорий, и дисциплина должна быть на высочайшем уровне. В связи с этим — перейдём к дисциплинарным взысканиям. Надеюсь, в будущем мы обойдёмся без таких мер, но по итогам этого года они просто необходимы. Речь о звене «Эгион». Второе место в полётах этого года, но представления о дисциплине и законопослушности… Все знают, о ком я говорю? Гедимин Кет, механик, и Линкен Лиск, пилот.

— Пусть выйдут в круг! — донеслось из толпы. Лилит громко фыркнула и привстала на цыпочки, выглядывая того, кто подал голос.

— Не нужно. Тем более что один из них так и не пришёл, — отмахнулся Джер. — На двоих эти сарматы уничтожили три корабля и один лабиринт, построенный для соревнований. Это вопиющее нарушение…

— Я действовал по правилам, — не выдержал Гедимин. — Линкен — тем более. В них нет ничего о целостности кораблей или лабиринта.

— Теперь — будет, — криво усмехнулся председатель. — А по итогам этого года Лётный комитет решил, что вы опасны как для себя, так и для других участников. Гедимин Кет и Линкен Лиск исключаются из состава участников Летних полётов будущего года.

…Ворота стадиона захлопнулись. Гедимин отошёл к стене, пропуская сарматов, спешащих в город, — он не хотел спускаться в овраг на виду у всех. Мафдет и Сешат, не заметив его в толпе, проскочили мимо.

— Вот уроды, — буркнул кто-то рядом с ним. Обернувшись, он увидел Лилит. Сарматы ушли далеко вперёд, но самка шла вровень с ним и никуда не торопилась.

— Они заботятся о безопасности, — пожал плечами ремонтник. — Это имеет смысл.

— Знаю я, о ком они там заботятся, — фыркнула Лилит. — Мы за три года ни разу не выходили из призёров. Теперь у нас с кровью выдрали ползвена. Что говорить, безопасно, — для таких, как Иджес и его пилоты! Посмотрим, как они справятся со звеньями шести городов…

Гедимин снова пожал плечами. Он не был расстроен — разве что немного, из-за обиды Лилит и сестёр Хепри. «Если меня не будут отвлекать на игры, за лето я успею прогнать два полных цикла обогащения,» — думал он, разглядывая снег под ногами. «Ещё килограмм урана. Новый стержень.»

— Эй! — Лилит остановилась и повернулась к нему. — Тебе всё равно, что тебя выкинули, как грязную ветошь? Так и нужно, а?!

Гедимин пожал плечами.

— Мне не очень нужен атлантисский флажок. А звено справится без меня. И с конструированием, и с пилотированием. Если нет — ищи меня в лаборатории. Постараюсь помочь.

— Псих ты, — вздохнула Лилит. — Хуже Лиска. Лаборатория… Это твой лабиринт под свалкой?

Сармат кивнул, задумчиво глядя на самку. «Она серьёзно расстроилась,» — думал он. «Я этого не хотел…»

— Я обогащаю там уран, — прошептал он, подойдя к Лилит вплотную. — Хочешь посмотреть на урановые стержни?

Самка изумлённо мигнула, недоверчивым взглядом смерила Гедимина и торопливо закивала.

— Псих из психов, если не врёшь, — еле слышно сказала она. — И я хочу это видеть.

…Люк присыпало снегом; когда он открывался, слой снеговой крупы нарушился и ссыпался с крышки, разрушив маскировку. Гедимин поддел слой обёрток и промороженных чёрных листьев над убежищем, спустил вниз небольшую лавину и только затем захлопнул люк и зажёг в туннеле свет. Лилит, забравшаяся в дальний угол, замигала и прикрыла глаза ладонью.

— Оберни ноги, так удобнее, — Гедимин подтолкнул к ней пару обмоток из плотного скирлина. — Тут негде выпрямиться.

Он прислушался к шуму насоса — автоматизированная система охлаждения работала исправно, нагнетая воду в опустевший резервуар. За поворотом шипели остывающие стенки реактора; шипение шло за плеском, и Гедимин довольно кивнул — все агрегаты справлялись без него, и помощь не требовалась. Датчик, настроенный на утечку фтора, светился ровным зелёным светом; судя по тому, что убежище ещё существовало, а реактор работал, водород тоже отводился и утилизировался подобающим способом и в коридоры не просачивался.

— Что тут у тебя? Здорово шипит, — Лилит вертела головой, заглядывая в открытые ниши. — Тепло… А РИТЭГ не фонит?

— Нет, — Гедимин посмотрел на прикреплённый к стене дозиметр. — Сейчас всё в норме. Тут держись правой стены, слева можно ошпариться.

— Под защитным полем? — самка приостановилась, разглядывая реактор — точнее, то, что можно было увидеть из-под матового купола. — Наверное, мощная штука. Там уран?

— Один из этапов обогащения. Сжигание в чистом фторе, — пояснил Гедимин. — Пока смотреть не на что. Вдоль правой стены ползи к бочкам. Стой. Я сделал для них углубления в полу, чтобы удобнее было смотреть. Подожди, тут три болта…

Свинцовую фольгу было непросто найти, а большой необходимости в ней не было — важнее, пожалуй, было поддерживать запасы борной кислоты… но Гедимин настоял, и теперь крышки бочек — стержнехранилищ — уже нельзя было открыть случайным тычком. Сармату нравилось выкручивать болты, снимать массивные крышки, — достаточно было подумать о том, что находится под ними, чтобы сердце забилось чаще. Открывая хранилище, он потревожил воду, и по откинутой крышке побежали синие блики. Неяркий холодный огонь горел на дне, окутывая столбики урановых таблеток. Гедимин опустил руку в воду и дотянулся до ледяного хвостовика. Двухметровый стержень, закреплённый в держателе, медленно пошёл вверх.

— «Звёздный кондор» — очень прочная конструкция. Позволяет некоторую небрежность в подборе материалов, — сармат провёл пальцем по стальной оболочке. — Но я старался выдерживать все допуски. Когда-нибудь соберу из них реактор.

— Это… просто… потрясающе, — прошептали ему в ухо. Лилит обхватила его плечи и прижалась грудью к спине. Её пальцы слегка сдвинули вниз застёжку комбинезона и прикоснулись к ключицам сармата. Он удивлённо мигнул, хотел обернуться, но в солнечном сплетении как будто взорвался сгусток огня. Его бросило в жар, испарина выступила на коже, и странное ноющее ощущение под грудиной заставило его глубоко вздохнуть. Он осторожно опустил стержень в бочку и разжал пальцы. Вода задрожала, синий огонь на дне всколыхнулся.

— Тебе нравится? — спросил Гедимин.

— Ещё как, — выдохнула Лилит. Жар её тела чувствовался сквозь двойной комбинезон. Гедимин ещё раз глубоко вдохнул и стянул застёжку до самого низа. Непривычное тянущее ощущение в паху стало почти невыносимым. «Вот как это бывает,» — мелькнуло в голове, прежде чем кровь застучала в ушах и заглушила все мысли.

— Я оставлю так, — сказал он, отворачиваясь от бочки и встречаясь взглядом с самкой. Полоса сероватой кожи под разошедшейся застёжкой комбинезона казалась иссиня-чёрной.

— Давай, — Лилит навалилась на него всем весом. Он перекатился на бок, прикрывая её от горячего пара из системы охлаждения. Прикосновение к чужому горячему телу обжигало до дрожи, Гедимин вжался в него и больше уже ни о чём не думал.

Сознание прояснилось полчаса спустя, когда он откатился к левой стене и глубоко вздохнул, чувствуя, как жар в солнечном сплетении медленно гаснет, а с кожи испаряется свой и чужой пот. Тянущее ощущение в паху исчезло, сердцебиение постепенно замедлялось. Вытерев испарину со лба, сармат приподнялся на локте и посмотрел на растянувшуюся рядом с ним самку.

— Мощная разрядка, — прохрипел он, дотянувшись до полупустой канистры с водой.

— Не то слово, — выдохнула Лилит. — Дай сюда!

Гедимин сел, заглянул под расстёгнутый комбинезон. Слизи было немного — меньше, чем он ожидал. Зачерпнув из соседнего поддона, он плеснул воды под одежду, охлаждая разгорячённое тело. Рядом булькало — Лилит, запрокинув голову, лила из канистры себе на лицо и судорожно вздыхала, когда вода затекала под комбинезон. Запахи плавящегося фрила и горячего металла наполняли коридор, и к ним примешивался ещё один — незнакомый, резкий и солоноватый.

— Чистая ветошь, — Гедимин бросил самке ворох тряпья, забрал канистру и провёл мокрой ладонью по макушке. В голове окончательно прояснилось, и он застегнул комбинезон и откинулся к стене, глядя на синие блики над открытой бочкой. «Ещё час, и можно будет подгрузить сырьё в реактор,» — думал он, прислушиваясь к шипению пара. «Цикл почти завершён.»

— Ты там как? — Лилит тронула его за руку. Она уже вытерлась, застегнулась, и её взгляд прояснился.

— Трудно сказать, — сармат внимательно осмотрел её и пожал плечами. — Тебе не было противно?

— С тобой?! Ты что, Гедимин, — Лилит усмехнулась и покачала головой. — Не говори больше так. Даже думать не смей.

Сармат кивнул. Полученный опыт надо было обдумать.

— Хочешь ещё посмотреть на стержни? — спросил он. Лилит усмехнулась.

— Ты полный псих, Гедимин. Линкену до тебя далеко. Но я хочу посмотреть на стержни. Они мне нравятся.

Сарматы придвинулись к бочке. Крышка по-прежнему была поднята. Гедимин заглянул внутрь. Неяркое синее свечение поднималось со дна, тускнея к поверхности. Сармату захотелось вынуть урановый стержень из воды и взять в руки, но он удержался.

Глава 22

01 апреля 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Новичков всё меньше и меньше, — заметил Иджес, разглядывая барк в цветах атлантисского флага, прибывший из Эдмонтона. Весенняя смена охраны возвращалась с территорий, летняя только что приняла экзоскелеты и теперь стояла у трапа, получая последние указания. Над временно опустевшими постами повисли вооружённые дроны. Рядом с насосной станцией, на береговом откосе, Гедимин увидел блестящую макушку охранника-«джунга».

— Охрану урезали ещё на треть, — сказал ремонтник. — Джеймс Марци весной обещал, что к зиме макак тут не останется. Похоже, он отчасти был прав.

— Нашёл кому верить, — фыркнул Иджес, оглядываясь по сторонам. К ремонтникам «Волчьей речки» постепенно стягивались запоздавшие сарматы, старший механик уже был на месте, двое ушли проверять глайдер — минут через пять или семь должны были скомандовать взлёт.

Мимо, подозрительно оглядываясь, прошли двое сарматов в тёмно-красных комбинезонах с чёрными рукавами, и Гедимин удивлённо мигнул — они шли, как охранники в патруле, печатая шаг. Не хватало только грохота стальных «копыт» и скрежета плохо пригнанных друг к другу деталей экзоскелета. Рукоятка за поясом ближайшего сармата была похожа на станнерную, но Гедимин, присмотревшись, узнал боевой электрошокер. Почувствовав его взгляд, сармат повернулся к ремонтнику, вздрогнул всем телом и, слегка переменившись в лице, зашагал дальше. Гедимин озадаченно хмыкнул.

— Ты с ним нигде не сталкивался? Он тебя хорошо помнит, — заметил Иджес.

— Может быть, — пожал плечами Гедимин. — Значит, макаки набрали в охрану сарматов и вооружили их… Наверное, они очень благонадёжны.

К барку, ожидающему на взлётной полосе, быстро подошла группа «мирных служащих». За ними шёл охранник в экзоскелете. Проводив их до трапа, он развернулся и направился к паре сарматов с шокерами. Втроём — человек по центру, поселенцы с флангов — они двинулись к насосной станции.

— Маршируют, как на базе, — хмыкнул Иджес, проводив их взглядом. — Им бы два экзоскелета…

Гедимин покачал головой.

— На это мартышки не пойдут. Никогда.

«Свои бы отремонтировали,» — подумал он, брезгливо щурясь на забитые грязью сочленения суставов — бластеры, прикреплённые к «лапе» ближайшего экзоскелета, не только не могли повернуться, но и готовы были при сильном ударе отвалиться. Грязь выела тонкое покрытие, и болты креплений проржавели. «Если этот металлолом когда-нибудь достанется нам, проще будет переплавить, чем восстановить.»

— Эй! Сармат! — крикнул кто-то с перекрытой взлётной полосы. Там стояли двое — охранник в экзоскелете и самка, судя по нашивкам на комбинезоне — из весенней смены.

— Гедимин Кет, подойди сюда! — заметив, что ремонтник на неё смотрит, самка помахала ему. — Надолго не задержим. Пожалуйста!

Сармат приблизился к ним, заметив, как насторожился и подался назад новичок-охранник.

— Новая смена, — пояснила самка, указав на «броненосца». — Знакомлю с местными условиями. Это Гедимин Кет, местный механик и диверсант. Оцени мускулатуру.

Лицо «броненосца» за прозрачным щитком дрогнуло, он окинул сармата взглядом, в котором явно читался испуг, и широко ухмыльнулся.

— И что? Никакие мышцы не помогут против бластера, — он пошевелил «лапой» экзоскелета. С соседней полосы взлетал глайдер, но даже его шум не помешал Гедимину услышать скрежет заржавевшего болта.

— Ага, — кивнула самка и, закусив губу, искоса посмотрела на сармата. — Гедимин, как по-твоему, это тяжёлый экзоскелет?

Ремонтник удивлённо мигнул. «Тяжёлый? Она что, не различает «Шерман» и «Маршалл»?!»

— Нет. Это обычная «коза».

Новичок нахмурился и посмотрел на охранницу из весенней смены.

— «Коза»? Что он…

— Ты мог бы поднять эту «козу»? — спросила самка, повернувшись к Гедимину. — Это трудно? А опрокинуть?

— Мог бы, — отозвался сармат, разглядывая экзоскелет. — Вес небольшой.

— А теперь ты попробуй устоять, — охранница посмотрела на новичка. — Отбивайся, но не стреляй. Покажи, как это делается, Гедимин. Просто покажи.

«Знакомство с местными условиями? Интересный обычай,» — сармат криво усмехнулся и выставил ногу вперёд, перенося вес на неё. Охранник со сдавленным воплем размахнулся «клешнёй», но Гедимин перехватил её в полёте и крутнулся вокруг себя. «Колено» экзоскелета загудело от пинка, внутри машины что-то заскрежетало. Гедимин отпустил «Маршалл», потерявший опору, и отскочил назад, позволив ему свободно лететь. На грохот упавшей машины развернулись все. Загремели открывающиеся люки, сирены дронов-наблюдателей запоздало взвыли. Гедимин, оглядевшись по сторонам, быстро шагнул на зелёную черту. Иджес схватил его за плечо и втолкнул в толпу ремонтников. Глайдер, ожидающий взлёта у отметки «Волчья речка», издал протяжный гудок.

— Пошёл! — Иджес втолкнул Гедимина в фургон и втиснулся следом. — Ты в себе? Что тебе взбрело — валять макаку при всей охране?!

— Попросили, — пожал плечами сармат. Глайдер уже взлетел, бежать к иллюминатору было поздно, к тому же Иджес вцепился в него двумя руками.

«Я бы на месте мартышки проверил привод в левой ноге,» — думал Гедимин, вспоминая скрежет и проминающийся лист обшивки. «Определённо, там что-то сместилось, и задолго до моего пинка. Интересно, эту проверку мне запишут как очередную диверсию? Надо меньше слушать самок…»

02 июня 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Генератор не тянет, — сказал Гедимин, растягиваясь в траве и подставляя грудь солнцу и прохладному ветру с озера. До настоящей жары было ещё далеко, вода прогрелась сантиметров на десять — внизу, в тёмной глубине, ещё можно было быстро охладить перегретое тело и мозг. За охлаждением Гедимин и провёл последние полчаса; теперь он мог спокойно выкинуть из головы рудничный трубопровод — хотя бы до следующего утра. «Менять придётся эти трубы. Процентов сорок пойдёт под замену,» — лениво подумал сармат, наблюдая, как водяные капли скатывается по коже. «Если выкинут на свалку, надо будет сделать запасы. Металл нужен…»

— Ничего странного, — отозвался Хольгер, выглядывая из примятой травы. — Ещё бы он тянул! У тебя на нём висит целый металлургический завод. Сомневаюсь, что РИТЭГ на такое рассчитан.

Гедимин смущённо хмыкнул.

— Приходится многое делать самому, — сказал он, разглядывая травинки. — Тут нельзя набрать обломков на свалке и свинтить из них конструкцию. Очень высокие требования к материалам. Впору перебирать сырьё по атому…

— Вот этого он и не тянет, — кивнул Хольгер, выбираясь из растительности. — Не думаю, что можно из него ещё что-то выжать.

— Можно, — Гедимин задумчиво сощурился. — Но есть трудности. Нужен плутоний…

— Без меня, — Хольгер, раскинув руки, снова растянулся в траве. — С новой охраной я тебе скоро не смогу даже борную кислоту приносить. А ты говоришь о плутонии.

— У вас его не делают, — с досадой отмахнулся Гедимин. — И ты это знаешь. Ладно, купайся. Я пойду.

Волосы — даже такие короткие, как полусантиметровая щетина на макушке сармата — сохли на удивление долго. Гедимин мельком отметил это, влезая в комбинезон; немного воды стекло по шее за шиворот. «Дополнительное охлаждение,» — хмыкнул он про себя, проводя ладонью ото лба к затылку. «Интересно, как выкручиваются макаки с их длинным мягким мехом…»

— Новая цацка? — оживился Хольгер. — Можно взглянуть?

— Смотри, — Гедимин отцепил от крепления для инструментов полупрозрачный сине-серый шар и протянул сармату. Из шара по кругу торчали восемь скруглённых хвостовиков, отдалённо напоминающих верхнюю часть уранового стержня. С одной стороны было оставлено небольшое глубокое отверстие.

— Светится, — Хольгер осмотрел шар со всех сторон. Из толщи серого ячеистого стекла просачивался неяркий синий свет — чуть более насыщенный, чем хотелось Гедимину, но с небольшими допущениями его можно было сравнить с черенковским свечением.

— Реактор? — усмехнулся Хольгер, покосившись на Гедимина. — Для чего девятое отверстие?

— Для управляющего стержня, — отозвался тот, снимая с крепления семисантиметровую палочку. Она плотно вошла в отверстие, и свет внутри шара погас.

— Размыкает контакты, — пояснил сармат, возвращая «реактор» на прежнее место на поясе. — Несложная цацка. Трудно было сделать подходящий шар.

— Забавно, — Хольгер снова опустился в траву. — Попробую повторить. Когда ты всё успеваешь…

Дроны-наблюдатели снова проплыли над площадью, заходя на очередной круг. «Без пятнадцати,» — отметил Гедимин, покосившись на уходящее к горизонту солнце. «Кенен должен быть на месте. Где он?»

В переулке между пятиэтажными бараками, на первый взгляд, не было никого, но, подойдя поближе, сармат услышал приглушённые голоса.

— Ты уверен? — спрашивал незнакомый человек. — Точно? Хотя бы этот — он договороспособен?

— Не знаю, в чём твоя проблема, — приглушённо хихикнул Кенен, спрятавшийся за углом барака. — Со мной договариваются все.

— Месяц до отлёта, а у меня всего один значок, — проворчал человек; он приближался, и Гедимин хорошо слышал его шаги. — Никто ничего не продаёт в этом городе. Мне кажется, сармат, ты меня дуришь.

— Кто будет продавать, если ничего не может купить? — снова хихикнул Кенен. — Помнишь, что я тебе говорил? Карбид бора, это единственное, что тебе поможет. Этому механику иногда бывает нужен карбид. Может, мы договоримся о выгодном обмене.

Гедимин вздрогнул. «Карбид бора? Неужели нашёл?! Пронырливый теск…»

Кенен вышел в переулок и замахал рукой, расплываясь в широкой улыбке. Рядом с ним шагал хмурый человек в комбинезоне ремонтника. Увидев Гедимина, он остановился и оглянулся на Кенена.

— Хорошего вечера, Джед, — закивал учётчик, подталкивая человека к сармату. — Знакомься. Это Бертран. Он собирает значки.

Человек молча кивнул. Он смотрел то на плечи, то на пояс Гедимина, ощупывая взглядом каждую «цацку», и шумно втягивал воздух.

— Чёрт подери, вот так значки! — выдохнул он наконец, протягивая руку к «реактору». — Сколько хочешь за этот?

Гедимин отодвинулся, посмотрел на Кенена — тот закивал, подмигивая одним глазом.

— Зачем мне тут деньги? Тут нет магазинов, — сказал он.

Бертран поморщился.

— Именно это говорят все тут, — кивнул он. — Слово в слово. Я готов меняться, теск, но кто знает, что вам нужно на обмен?! Я вызвался в отряд, чтобы вернуться с полными карманами значков. Ведь их делают прямо тут, тут их целое море! До отлёта месяц, а у меня всего один.

Он вынул из кармана клок ветоши, развернул и показал Гедимину красноватую сферу, опоясанную двумя проволочными орбитами с небольшой сферой неправильной формы на каждой из них.

— Марс? — удивлённо мигнул сармат. — Это всё, что у тебя есть?

Бертран угрюмо кивнул и достал из другого кармана потёртый смарт.

— Смотри, — он щёлкнул кнопкой и потыкал в экран. — Эти штучки сейчас в ходу. Каждый хочет их на себя навесить. Это стиль. Видишь?

На экран вылезла фотография — трое странно одетых «макак». Один показывал в камеру перстень, собранный из обломков электроники, другой держал в руке подвеску-«марс».

— Там некоторые делают похожие штуки, — сказал Бертран. — Но разница видна сразу. Ваши значки такие, будто выпали из расколотого метеорита, пролетевшего всю Солнечную Систему. Словно их склепали на броне крейсера. А это — шелуха, подделки. Так ты продаёшь значки?

Гедимин покачал головой.

— Могу сделать похожие. Тебе нравится шар-реактор?

Он вынул из сферы девятый стержень, и она зажглась синим светом. Бертран выпучил глаза.

— Вот такой сделаешь? Чтобы он светился зелёным?

— Могу, — пожал плечами сармат. — Хоть всех цветов радуги. Чем ты платишь?

Человек оглянулся на Кенена.

— Карбид бора, — неуверенно сказал он, поднимая голову так, чтобы смотреть Гедимину в глаза. — Я знаю, где его взять. Он тебе нужен?

Гедимин мигнул.

— Откуда он у тебя?

— Броня, — ответил человек, странно пошевелив пальцами. — Каждый год её проверяют. Часть пластин изнашивается. Их списывают и готовят к утилизации. Их немного. Они лежат и ждут. Карбид бора, проложенный волокном. Могу принести.

— Если принесёшь три килограмма, я сделаю тебе десять значков, — сказал Гедимин. — Какие тебе нужны?

— Десять? — человек недоверчиво посмотрел на него. — За месяц… Ладно. Тут есть три стиля. Мне нравятся все.

Он потыкал пальцем в экран. Там появились три фотографии; они слегка заслоняли друг друга, но рассмотреть изображение было можно. На одной из них был «Раптор», узнаваемый только по форме крыла, — его небрежно спаяли из куска жести, нескольких обломков поменьше и полукруглого стеклянного осколка. На другой — красный «марс», опоясанный орбитами спутников. На третьей — стеклянная фигурка, на вид очень хрупкая: тело и причудливой формы плавники, растянутые на проволочных рёбрах.

— Венерианские цацки, — усмехнулся Гедимин. — Это придумали на Венере. А «планеты» делали на спутниках Юпитера. Там мало лишних деталей. Ничего не выкидывают.

— Да, венерианские звери, — закивал Бертран. — Я бы выменял четыре или пять таких. И две «планеты». Сатурн… ты можешь сделать Сатурн? И двойные звёзды. А ещё два… какие-нибудь механизмы. Вроде тех, что у тебя на плече. И один круглый реактор. Сколько времени тебе нужно?

— Три недели, — ответил Гедимин. — Но сначала ты принесёшь карбид.

Человек оглянулся на Кенена. Тот закивал.

— С Джедом хорошо иметь дело, — сказал он, расплываясь в улыбке. — Ты ему платишь, он работает. Очень просто.

— Хочется верить, — пробормотал Бертран, с сомнением глядя на Гедимина. — Я достану тебе карбид. Но сначала ты покажешь мне значки. И встречаться мы будем в присутствии Кенена.

«Вот найдёт же мартышка, кому доверять…» — Гедимин с трудом скрыл усмешку.

— Кенен пусть будет. А приведёшь охрану — ничего не получишь, — предупредил он.

Когда человек, поминутно оглядываясь, скрылся за бараком, учётчик подошёл к Гедимину и хлопнул его по плечу, радостно скалясь.

— Было непросто, но я его нашёл! Ты мне теперь кое-что должен, помнишь?

Сармат кивнул.

— Как только получу серебряную проволоку.

…Со стадиона донёсся скрежет металла, а затем — сердитый вопль. Гедимин остановился на краю оврага, прервав спуск, и обернулся на странные звуки. За первым воплем последовало ещё несколько — более тихих, но протяжных. Сармат различил несколько ругательств на языке Севера. «Иджес там,» — он удивлённо мигнул. «В июне? А, верно… отборочные соревнования… Надо посмотреть, как это выглядит.»

Он устроился на одной из нижних трибун, над головами сарматов, собравшихся на площадке, и принялся рассматривать стойку, вынесенную на стадион, — на ней выстроились шесть звездолётов. Гедимин узнал их все — каждая из этих моделей однажды участвовала в Летних полётах. За год они не слишком изменились.

— Порядок, — сказал сармат в синем комбинезоне, подойдя к стойке, и Гедимин недовольно сузил глаза, узнав Джера Хепри. «Этого теска стало слишком много,» — с досадой подумал он. «Без него было лучше.»

— Звено «Эгион» можно считать готовым к полётам, — продолжал Джер, не замечая пришельца на трибуне. — Осталась пара пустяков — определиться с цветами… и заменить Сешат Хепри нормальным пилотом. Её на серьёзные соревнования выпускать нельзя.

Собравшиеся на стадионе переглянулись, кто-то выразительно хмыкнул. Сешат глубоко вдохнула и хотела ответить, но Мафдет придержала её за плечо и шагнула вперёд.

— Наши цвета — синий и красный. А если Сешат уйдёт, я уйду вместе с ней.

— Бессмыслица, — поморщился Джер. — Мы собираем звенья, чтобы достойно выступить перед шестью городами. А для проявления дружеских чувств есть другое время и другое место. Сешат — плохой пилот, с большой натяжкой её можно выпустить только на ознакомительный пролёт.

— Или мы обе входим в это звено, или ни одна из нас, — сказала Мафдет, забирая со стойки винтолёт. — И, кстати, это наш корабль.

Отодвинув сестёр Хепри в сторону, к Джеру подошла Лилит.

— Я оставляю их обоих, — сказала она. — Состав звена определён. Запиши его и займись чем-нибудь полезным.

Джер отступил на шаг и недобро сощурился.

— Я занимаюсь своей работой, Лилит Тарс. И в моих возможностях не допустить к соревнованиям звено «Эгион» в полном составе. Тут полный город желающих выступить. И они не буду возникать…

— Эй, Джер, тише, — недовольно посмотрел на него ещё один сармат, незнакомый Гедимину.

— С этим составом, — Лилит обняла за плечи сестёр Хепри, — мы побеждали три года подряд. А теперь появляется прыщ на ровном месте…

Джер шумно выдохнул и слегка наклонил голову. Гедимин оперся на поручень, оттолкнулся и мягко приземлился на площадку, в паре шагов от него. «Не люблю драки. Бессмысленное дело.»

— Сешат — хороший боевой пилот, — негромко сказал он, и Джер дёрнулся и развернулся к нему всем телом. — Все видели её в деле. Она не подведёт Ураниум.

— Последним, чьё мнение меня волнует, — тихо, отчётливо произнося каждое слово, заговорил Джер, — будет недорасстрелянный диверсант…

— Да тише ты! — второй сармат, до того сидевший на корточках перед стойкой и рассматривавший корабли, поднялся и подошёл к спорщикам. — Выбирай слова, Джер. «Эгион» — одно из лучших звеньев, даже с неидеальным составом. Вопрос с механиком уже решён?

— Механик и третий пилот определены, — кивнул председатель, нехотя отворачиваясь от Гедимина. — Иджес Норд и Вигдис Арктус из расформированного звена «Тау» присоединяются к «Эгиону». Цвета — синий и красный, командир звена — Лилит Тарс. Надо подать заявку на ленты.

— Значит, «Аргентум» и «Эгион»? — второй сармат вывел несколько значков на обрывке скирлина. — Лучшие звенья Ураниум-Сити.

К Гедимину тихо подошла Мика Марци, несильно ткнула его в бок и усмехнулась.

— Шпионству конец, — прошептала она ему на ухо. — Все тренировки — только на стадионе, бок о бок, совместные полёты и совместные разработки. Тебе бы понравилось.

Гедимин кивнул.

— Это разумно, — так же тихо ответил он, выбирая слова для утешения — как он уже слышал, звено Мики в список участников не попало. Однако самка не выглядела расстроенной, и сармат не знал, что ему говорить.

— Я теперь механик в «Аргентуме», — сказала Мика, внимательно посмотрев на ремонтника, и снова усмехнулась. — Механик и пилот. Наконец-то меня перестанут прогонять с площадки!

Чья-то ладонь легла на плечо Мики; самку оттолкнули в сторону. Перед Гедимином, недовольно щурясь, стояла Лилит.

— Иди-ка тренируйся, Мика Марци, — буркнула она, пристально глядя на ремонтника. — Вовремя ты пришёл, теск. Ещё три месяца до полётов, а комитет уже всех… утомил.

— Откуда они взялись? — угрюмо спросил Гедимин. — Не вижу от них никакой пользы.

— Они договариваются с другими городами, — пожала плечами Лилит. — У нас тут соберутся двенадцать чужих звеньев. Будет весело. Не так, как в прошлом году, но всё же — будет на что посмотреть. Ну да ладно. У нас как раз было к тебе дело. Некоторые доработки в наших кораблях…

— Что здесь происходит? — громко спросил, подойдя к Лилит, Джер Хепри. — Почему тут посторонний сармат? Уберите его с площадки.

У западного выхода что-то лязгнуло.

— Уб-рать с пло-щад-ки, — прогромыхал металлический голос. «Джунг» вышел из тени и направился к Гедимину, скрестив на нём два красных прицельных луча.

— Нарушитель. Вторжение! — объявил «джунг». Его «клешня» потянулась к плечу Гедимина.

— Ухожу, — буркнул сармат, направляясь к западному выходу. «Джунг», повернувшись вокруг своей оси, потопал следом. Он отстал, когда сармат выбрался с территории стадиона и зашёл за угол, чтобы избавиться от прицельных лучей. Никакого вреда от них не было, но Гедимину они не нравились.

«Доработки. Интересно,» — подумал Гедимин, в последний раз посмотрев на стадион, и быстро пошёл к оврагу. «Если нужен — найдут.»

01 августа 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Генератор не тянет. Совсем, — Гедимин, склонив голову, смущённо разглядывал пол фургона. Хольгер и Кенен, переглянувшись, сдавленно фыркнули.

— Что ты на него повесил? — спросил, ухмыльнувшись, инженер. — Последнее время мне страшно ходить мимо свалки. Что ещё ты там разместил?

— Обычные электролизные ванны, — буркнул Гедимин, глядя в сторону. «Тяжеловодные электролизные ванны. Долгий многоступенчатый процесс, ничтожный результат. Поллитра тяжёлой воды за неделю… Кажется, я нескоро смогу приступить к опытам с плутонием. А если говорить о количествах, нужных для реактора…» — сармат досадливо сощурился и покачал головой.

— Обогащение урана, металлургия, химическое производство… — Хольгер согнул пальцы на правой руке, разогнул три из них и выразительно посмотрел на Гедимина. — Вывод очевиден. Для такого перечня даже промышленного генератора было бы мало!

Полосатый глайдер летел над лесом, ровно, как по натянутой проволоке. Ремень безопасности спокойно висел на стене — нужды в нём не было. Только вчера Хольгер вышел из госпиталя, и Линкен вёз его медленно и осторожно, боясь повредить его новые рёбра. Сармат-инженер весело ухмылялся, но грудь изредка ощупывал — недавно снятые швы напоминали о себе.

— Нужен более мощный генератор, — сказал Гедимин. Кенен громким смешком прервал его на полуслове.

— Промышленный тебе не дадут. И в лаборатории он не поместится. Генераторы вообще не валяются на дороге!

Ремонтник хмуро посмотрел на него и качнул головой.

— У меня сейчас почти центнер обеднённого урана. Я хочу перегнать его в плутоний. Для генератора.

В кабине глайдера громко выругались, машину тряхнуло, и она пошла вниз. Сарматы вскочили, Гедимин, который стоял ближе всего к окну, заглянул в кабину.

— Эй, что там?

— Ты сказал «плутоний»? — Линкен повернулся к нему, сверкая серебристыми глазами. — Я это действительно слышал?

— Выравнивай машину! — рявкнул на него ремонтник. Воздух давил на уши — глайдер шёл к земле, и скорость снижения не предвещала ничего хорошего.

— Мы садимся, — бросил Линкен, поворачиваясь к штурвалу. — Ты повторишь для меня. Я не хочу пропустить ни слова.

Минуту спустя, когда глайдер уже лёг на мшистый холм, Линкен с грохотом распахнул люк фургона и ввалился внутрь. Сев на пол, он уставился на Гедимина горящим взглядом.

— Какая неосторожность, — фыркнул Кенен, на всякий случай отодвигаясь от взрывника. — Говорить о плутонии в присутствии Линкена Лиска… Это опасно для жизни!

Гедимин сузил глаза. «Этого не хватало…»

— Я говорю о плутонии для РИТЭГа. Он не взрывается, — ровным голосом сказал он, глядя Линкену в глаза. — Ни при каких условиях.

Взрывник шумно вздохнул.

— Пусть так, — покивал он, с прищуром глядя на Гедимина. — Говори дальше, атомщик. Я тебе не мешаю?

Увидев, что все трое сарматов смотрят на него, ремонтник смутился окончательно — был бы человеком, побагровел бы. «Насколько я знаю, такие опыты не проводились… в таких условиях. Маловероятно, что у меня что-то получится. Но попробовать будет очень интересно,» — подумал он.

— Есть технология, позволяющая перегнать уран в плутоний. Я хочу её опробовать, — медленно проговорил Гедимин. — Там используется тяжёлая вода… и ещё будет нужен источник направленного нейтронного излучения. Очень мощный источник.

Кенен молча трясся, ладонью зажав себе рот, а когда сармат договорил, хлопнулся на пол и рассмеялся уже в голос.

— Эй, Джед! Плутоний, тяжёлая вода, источник нейтронов… Ты что, собрался заказать всё это в Саскатуне?! О да, все макаки будут очень рады! Очень!

Линкен молча развернулся к нему, и учётчик проворно откатился в угол, где продолжил хихикать. Гедимин сузил глаза.

— Я знаю, где взять всё, кроме источника излучения. Без него работа невозможна…

Хольгер показал хихикающему Кенену кулак и сочувственно посмотрел на Гедимина.

— Нейтронное излучение? Такой источник наверняка есть в госпитале Ураниум-Сити. Уничтожение эа-формы требует такого оборудования…

Ремонтник качнул головой.

— Я не стану воровать у медиков. Есть боевые облучатели, по проекту их встраивают в каждый тяжёлый экзоскелет. Например, в «Шерман».

Кенен, испуганно мигнув, перестал хихикать и прижался к дальней стене, пристально глядя на Гедимина.

— Джед… Ты определённо спятил, — прошептал он. — Ты что, собрался выкручивать нейтронную пушку из «Шермана»?! По-твоему, охранники бросают их на дороге, когда идут спать? Ты часто видишь, как на улицах валяются ничейные «Шерманы»?

— Заткнись, — не повышая голоса, приказал ему Линкен. Гедимин разглядывал пол, и его веки вздрагивали от болезненного смущения. «Почти безумный эксперимент. Одна подготовка к нему… Она может стоить жизни. Наверное, это в самом деле бессмысленно. Это делают на огромных заводах, в специальных реакторах. Там работают сотни учёных и инженеров. Это не может повторить механик в норе под свалкой…»

— Гедимин, — Линкен тронул его за руку, но сармат почувствовал только слабое движение воздуха — его тело, как и тело взрывника, было покрыто плёнкой защитного поля. — Ты не думал сделать излучатель из своих стержней? Я слышал, такое возможно.

— Я не смогу его направить, — отозвался сармат. — Ненаправленное, оно будет слишком опасным. Я хочу получить плутоний, а не смертельную дозу. Хватит об этом. Мы прилетели взрывать. Ты готов?

Кенен поднялся на ноги и первым открыл люк.

— Да-да, идём. Тут нечем дышать, это вредно для мозга. Гедимин уже бредит. Пойдём в лес! Тут, правда, уже без нас кто-то постарался…

Глайдер приземлился в паре десятков метров от бурелома. Деревья, с корнями выдранные из земли, лежали друг на друге, на поломанных, но ещё зелёных кустах. В оставленных ими ямах чернела болотная вода. Линкен, шагнув на моховую подстилку, ушёл в неё по щиколотку.

— Тем лучше, — сказал он, задумчиво поглаживая шрам на щеке. — Вот здесь, на стволе дерева, хорошее место. Кто останется смотреть?

Он перешагнул через поваленную сосну, прошёл ещё десять шагов, разглядывая чёрную воду и мокрый мох, и сел на большое дерево, рядом с вывороченными корнями. Гедимин, нагнав его, встал неподалёку. «Не очень устойчивая конструкция,» — думал он, глядя на корни. «Все крепления расположены у самой поверхности.»

— Остался? — оглянулся на него Линкен. — Береги уши. Будет громко.

«Поле должно принять на себя воздушную волну,» — Гедимин шагнул в сторону, чтобы лучше видеть взрывчатку. «Если его не сдует. Бывает по-разному.» Он огляделся, сделал ещё шаг и пристегнул респиратор.

Линкен, на ходу бросая в карман самодельную зажигалку, скатился с бревна и, быстро оглядевшись, встал на перекрестье тонких упавших деревьев. Над корнями сосны потянулся сизый дымок, скирлиновые оболочки шашек зашевелились и пошли складками и пузырями — а потом беззвучно лопнули.

Звук Гедимин услышал позже, когда комель сосны превратился в клубящееся чёрно-золотое облако, и острый запах горящего дерева ударил в ноздри. Сармат уже летел, отброшенный воздушной волной, и на лету сворачивался в клубок, готовясь к жёсткой посадке. Защитное поле рябило и покрывалось сверкающими пятнами, но держалось. От места взрыва пришлось отвернуться, но ничего интересного там уже не было — большая часть волны ушла вверх, с уцелевших деревьев сыпались ветки, в лужах болотной воды догорали разбросанные щепки. Долю секунды спустя Гедимин рухнул на крону упавшей сосны и долго выбирался из неё, ломая сухие ветки и отряхиваясь от жёлтой хвои. В десяти метрах от него стоял и изумлённо мигал Хольгер. Когда он опомнился и побежал к сармату, тот уже освободился и теперь оглядывался по сторонам, разыскивая Линкена.

— Живой? — взрывник, сбив с поваленного ствола разгорающийся огонь, выбрался из бурелома. — Видел, как ты летел. Хорошо вышло.

Гедимин кивнул, отстегнул респиратор и глубоко вдохнул, проверяя, в порядке ли лёгкие. Несмотря на защитное поле, толчок в грудь был довольно сильным. «Поздно отреагировал,» — досадливо сощурился ремонтник. «Реакция подводит.»

— Слабенький взрыв, — ухмыльнулся Линкен, глядя на него. — Приходится осторожничать. Когда-нибудь покажу настоящий.

— Не сегодня, — Кенен, по пояс забравшись в кабину глайдера, выглядывал что-то на приборной доске. — Патрульный дрон в километре отсюда, летит к нам.

— Hasulesh! — скривился Линкен, выдёргивая сармата из кабины и втискиваясь в кресло. — Все на борт. Уходим!

04 августа 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Наш координатор опять в госпитале, — сообщил с кривой ухмылкой Линкен. Хольгер и Кенен, забравшиеся со смартом и одними наушниками на двоих под куст, покосились на него, но тут же снова уткнулись в голографический экран. Судя по долетающим до Гедимина звукам, Кенен запустил очередной фильм о войне с Саргоном; на экране что-то сверкало на фоне черноты — показывали бой в космосе, и Гедимин мог примерно прикинуть, с чего всё началось, и чем закончится. Не обращать внимания на фильм было легко, и сармат мог спокойно чертить на полузатопленном песке новый механизм; но Линкен подошёл вплотную и заслонил свет, и это было хуже.

— Дался он тебе, — буркнул он, досадливо щурясь. Чертёж получался так плохо, что сармату было неприятно даже смотреть. «Всё упирается в источник нейтронов. Достаточно плотный поток, экран тяжёлой воды… Трудно что-то рассчитывать, когда не знаешь, с чем придётся работать. Где, всё-таки, можно найти оставленный без присмотра «Шерман»?»

— А ты слушай, — Линкен придвинулся ещё ближе и зашептал практически на ухо. — Вынимай иногда голову из реактора. Полезно.

Воображение, как всегда, сработало быстрее логики — Гедимин представил, как засовывает голову в работающий реактор, и на секунду зажмурился, чтобы избавиться от ненужного и неприятного видения.

— Джеймс был в Филадельфии, — продолжал Линкен, после каждого слова ненадолго замолкая и криво ухмыляясь. — С генетиками из Института Вистара. Какая-то макака с бластером пробралась туда и немного постреляла. Джеймс в госпитале со сквозными ранениями, учёные мертвы. Кто-то на той стороне совсем не рад проекту «Слияние», атомщик.

Гедимин мигнул.

— Макаки убили своих учёных?! — его передёрнуло. — Тупые твари…

— Вот так у них всё делается, — Линкен ухмыльнулся ещё шире, так, что всё его лицо перекосилось. — Приматам не нужны учёные. Их место — на пальмах, и они об этом знают. Однажды мы их туда загоним. Приятное будет занятие…

Мимо, грохоча стальными «копытами», протопали двое в экзоскелетах. Один из них направился было к воде, но, увидев сарматов, развернулся и пошёл дальше. Гедимин увидел, как оба охранника спускаются по заросшему травой берегу в тень сосен, поднимают лицевые щитки — и тут же, махая руками, взбегают по склону обратно. Гедимин пошевелил траву — несколько насекомых мелькнули в ней и тут же попрятались, одно, случайно упавшее на ладонь сармата, немедленно взлетело.

— Жёлтое озеро, — прошептал Гедимин, задумчиво щурясь. — Макаки любят там купаться. Вода теплее.

Линкен удивлённо мигнул.

— Ты это к чему?

— Охрана с рудника ходит туда. Оставляет экзоскелеты на берегу и идёт в воду. Никто не следит за ними… раньше не следил, — поправил себя Гедимин. — Один «Шерман» на руднике есть. Если бы удалось к нему подобраться хотя бы на полминуты…

Линкен молча повернулся к Хольгеру и Кенену и потянул за проводки наушников. Инженер, удивлённо хмыкнув, вынул «ухо» и посмотрел на взрывника.

— Гедимину нужна помощь. Он хочет подобраться к «Шерману». Расскажи, какой у тебя план, атомщик.

Кенен, вздрогнув всем телом, ткнул в экран, выдернул наушник и развернулся к Гедимину.

— Я слышал что-то совершенно бредовое, Джед. Мне могло послышаться…

— У Жёлтого озера — место купания «броненосцев». Они оставляют экзоскелеты без охраны. Я хочу подобраться к ним, — сузил глаза Гедимин. — Тебя никто не звал.

Кенен выразительно хмыкнул, ущипнул себя за руку и округлил глаза. «Макака,» — подумал ремонтник, неприязненно щурясь. «Что он сделал с лицом, что оно стало таким подвижным?»

— Хольгер, ты единственный здесь, кто ещё в своём уме, — сказал Кенен, на всякий случай отодвигаясь от Гедимина подальше. — Эти двое надумали убиться. Скажи что-нибудь!

— Опасное дело, — задумчиво протянул Хольгер, глядя на охранный пост у насосной станции. — Я бы не стал так рисковать. Ты и так под подозрением, а если поймают за попыткой свинтить оружие…

— Я не буду сидеть над бронёй полдня. Полминуты достаточно, — недовольно покосился на него Гедимин. — Что-то, что гарантированно отвлечёт макак на это время… плюс минута на выход из укрытия, вывод из строя экзоскелетов и побег.

— Пристрелят на месте, — сказал Кенен.

— Заткнись, — буркнул Линкен. — Оставь их, атомщик. Я пойду с тобой. Такое нельзя пропустить.

Гедимин посмотрел на него и растерянно мигнул.

— Это другой плутоний, ты помнишь? Это мирное устройство, оно не взрывается, — напомнил он. — Не думал, что тебе это интересно.

Линкен хмыкнул.

— В твоих делах я половины не понимаю, и мне она — до орбиты Плутона, — он ухмыльнулся. — Посмотрю, как весело будет макакам без экзоскелетов. Как громко они заверещат, и как забегают. Выведи их из строя, атомщик. Так, чтобы ещё месяц не могли починить.

В информатории было пустынно — оставалось меньше месяца до Летних полётов, пилоты тренировались дотемна, и все, кто работал не в ночную смену, собирались на стадионе. «Насмотрятся до отвращения,» — хмыкнул про себя Гедимин, выбирая удобное место за телекомпом. В почтовом ящике, кроме пары посланий от механиков с Канадских территорий (выражения сочувствия исключённому и пожелания удачи в следующем году), его ждало новое письмо от Крониона.

«Нашёл интересную новость. Сайт «Слияния» о ней почему-то молчит, но по мацодской сети она разошлась широко. В июле в Бейт-Маиме родился первый детёныш человеческой самки и сармата. Я предполагал, что отцом станет один из новичков-карликов, но это полноценный сармат, военнопленный марсианин. Там есть несколько фотографий детёныша. Смотреть их не рекомендую — приматы в этом возрасте не вызывают брезгливости только у медиков, а ты привык к совершенно другим зрелищам. Но интересно проследить, как смешиваются признаки рас. У него нет никаких следов волосяного покрова, не считая короткой щетины на макушке. Бровные дуги выпуклые, но без оволошения. Ступня вытянутая, пальцы короткие, но расставлены широко, и их четыре. По четыре на руках и ногах, но я не заметил клешневого расхождения, обычного для сарматов. Это руки и ноги примата, с одним противопоставленным пальцем. Интересно будет проследить за его созреванием. Пишут, что он ест втрое больше, чем детёныш человека в этом возрасте, и его кости быстро вытягиваются. Вполне возможно, он созреет до сарматской нормы за считанные годы. О его интеллекте ничего не сообщается, но, думаю, сейчас его не могут проверить. Интересно, какого роста этот полупримат достигнет… и как их будут называть.»

Гедимин покачал головой. «Кронион любознательный. Это надо ведь было эту новость найти…»

Он ткнул в экран, открывая сайт проекта «Слияние». Новостей было много — сармат неделю туда не заглядывал. На самом верху тревожно подсвечивалось красным сообщение о покушении на Джеймса Марци. Убитые генетики упоминались вскользь — о них Гедимин прочитал позднее, выйдя на новостные сайты Атлантиса. «Убили двоих своих учёных. Чтобы мы не спаривались с их самками. Hasulesh…» — он криво ухмыльнулся и ткнул в следующую новость. Она пришла вчера и тоже была подсвечена красным.

«Выступления так называемых «чистых» продолжаются по всему миру. Во время беспорядков в Филадельфии, штат Пенсильвания, вооружённые неизвестные прорвались за кордоны, проникли в студенческий городок и убили двоих охранников. Также погибли трое поселенцев-искусственнорождённых. Атака была отражена силами поселенцев и студентов, арестовано четверо «чистых», восемь человек госпитализировано, число убитых уточняется.»

Гедимин свернул страницу, спустился ещё на строчку ниже.

«Сообщение из города Кервилл, штат Техас. Девятнадцатилетняя Патрисия Карраско была жестоко убита в ночь с четверга на пятницу. Тело со множественными следами побоев найдено на окраине Кервилла. Полиция округа подозревает в преступлении группировку так называемых «чистых». Как стало известно, девушка неоднократно выражала желание посетить сарматские территории и добивалась внесения в список граждан, которым разрешена переписка с сарматами.»

Сармат задумчиво потёр висок. «Не понимаю. Они убили самку, чтобы она не спаривалась с… тесками. Теперь она мертва и не спаривается ни с кем. С ними — тоже. Этот результат их устроил?»

16 августа 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

День выдался жарким и безветренным, даже над затопленным урановым карьером воздух не двигался, и в полной тишине далеко разносился плеск воды и довольные возгласы купающихся охранников. Четыре экзоскелета лежали в кустах, и Гедимин, в очередной раз остановившись и оглядев берег водоёма, убедился, что никто не смотрит в их сторону. «Хорошо,» — одобрительно сощурился он и двинулся дальше, так тихо, как только мог, перемещаясь в высоких спутанных злаках. Плеск был достаточно громким, чтобы заглушить шорох его шагов; но стоило «макакам» обернуться — и сармат был бы перед ними, как на ладони. Редкий кустарник не мог его спрятать, и было бы немного пользы от полос болотной грязи, которыми Гедимин расчертил комбинезон и даже лицо. Пока он осторожно пробирался к озеру, она засохла и намертво пристала к коже; сармату было противно, и он с трудом сдерживался, чтобы не содрать её с лица.

— Смотри, смотри! — кричали с озера, и громкий плеск и смех почти заглушали голос человека.

— Нет, ты глянь сюда! Ты так можешь?

Тяжёлый экзоскелет — «Шерман» — лежал с краю, ближе всего к тропе, протоптанной к озеру. Гедимин опустился на землю, медленными осторожными движениями прощупал стальную «клешню». Излучатель был там — достаточно было сдвинуть защитные пластины, чтобы увидеть сопло. Стараясь не оставлять лишних следов, сармат приподнял броню на «руке» экзоскелета, обнажив пневмоприводы и кабеля питания. Крепления поддавались нелегко — источник нейтронного излучения давно никто не извлекал, оставалось только надеяться на его исправность. Гедимин откручивал мешающие винты, чтобы тут же вернуть их на место, — шов от вскрытия не должен был быть заметным даже «мартышкам»-ремонтникам. С тихим хрустом капсула с нейтронным излучателем отделилась от «клешни», и Гедимин, не тратя больше времени, сунул её за пазуху. Немного помедлив, он прислушался к звукам с озера — плеск стал тише и реже, видимо, «макаки» устали от плавания. «Скоро вернутся,» — ремонтник досадливо сощурился.

Сдвинуть лицевые щитки и просунуть руку внутрь каждого экзоскелета было минутным делом; сармат не стал резать кабели — приподняв внутреннее покрытие, он повыдирал их из разъёмов. На берегу зашуршала трава — люди выбирались из воды, устало переговариваясь. Гедимин вынул из кармана зеркальный осколок и поднял его вверх, подставляя солнцу. Короткая вспышка с дальнего берега озера была ему ответом — а затем там загрохотало, и чёрный дым столбами взвился над водой.

— Твою мать! — донеслось с берега. Громыхнуло ещё раз, но Гедимин уже не смотрел на дымовые столбы — он, не заботясь о маскировке, бежал к ближайшим деревьям. В паре десятков метров от опушки в кустах лежал спрятанный миниглайд.

— Что там, чёрт его дери?! — крикнул кто-то из охраны. Взрывы прекратились, и люди, опомнившись, бросились к экзоскелетам. Гедимин, распластавшийся под кустами, слышал скрежет брони и изумлённые, а потом разъярённые крики. Ухмыльнувшись, он шагнул на миниглайд. «Верещат и бегают,» — он закусил губу, сдерживая смех. «Линкену понравилось бы.»

Он спрыгнул с миниглайда в десятке метров от затопленной шахты. Здесь уже не нужна была скрытность — к Стометровому озеру никто, кроме сарматских ополченцев, не приближался, а их Гедимин мог не опасаться. Пристроив миниглайд на поваленных кустах, ремонтник спустился к воде. Ветки затрещали ему навстречу, и второй сармат в измазанном грязью комбинезоне мелькнул за кустами и вывалился из них, ухмыляясь так, что всё его лицо перекосилось.

— Sa atetzki! — он обнял Гедимина и с силой ударил его по спине. — Всегда бы так! Я не подвёл?

— Всё лучше некуда, — кивнул сармат, вынимая из-за пазухи излучатель. Линкен подался в сторону, пристально разглядывая предмет.

— Это оно? Как ты засунешь его в карман?

— Запросто, — пожал плечами Гедимин. — Тут много лишнего. Сам излучатель не очень большой. Подержи его, я быстро.

Осторожно, держась за кусты, он шагнул в воду. У Стометрового озера не было пологих берегов — только узкий и очень скользкий козырёк размытого камня, а дальше стены туннеля обрывались вниз на все сто метров глубины. Вода здесь, насколько знал Гедимин, не прогревалась никогда, и в самую сильную июльскую жару была близка к кристаллизации. Повиснув на кустарнике, согнувшемся до земли, сармат долго оттирал с кожи и комбинезона болотную грязь; в ледяной воде она отмывалась с трудом, и от усердного трения на лице Гедимина остались красные полосы. Одежда очищалась легче.

— Ah-hasu! — сплюнул в кусты Линкен. Он, смочив в озере кусок ветоши, тоже тёр лицо и комбинезон, но грязь присохла крепко.

— Тупые шутки Кенена, — скривился он, озадаченно потерев затылок. — И маскировка дрянная, и не отмоешься. Не надо было его слушать.

Гедимин, уже выбравшийся из озера и внимательно рассмотревший свою одежду, только пожал плечами и протянул руку за нейтронным излучателем.

— Иди мыться. За куст держись, туда лучше не нырять.

— Мыться в урановой шахте… — покачал головой Линкен, со вздохом хватаясь за пучок ветвей и соскальзывая по каменному козырьку в холодную воду. Гедимин, не обращая внимания на издаваемые им звуки, опустился на землю и положил перед собой излучатель. Лишние пластины, обмотки и детали креплений отделялись легко, усилий почти не требовалось, — в какой-то момент сармат даже перестарался, от волнения дёрнув слишком крепко и оставив на корпусе излучателя заметную царапину. Оторвав последний ненужный кусок, Гедимин швырнул весь мусор в озеро и взвесил оставшееся на ладони. Теперь излучатель поместился бы в нагрудном кармане. Сармат осторожно погладил пальцем значок радиационной опасности на тяжёлом корпусе, зачерпнул земли из-под ног и тщательно затёр все подозрительные пометки. Вещь, упрятанная в нагрудный карман, провалилась на самое дно, под залежи обломков фрила и отчищенных от ржавчины гаек. Гедимин выпрямился, прикоснулся ладонью к груди, чувствуя сквозь комбинезон приятную тяжесть и прохладу. «Мартышки ничего не заметят,» — подумал он. «Вечером закончу установку…»

…Вещи, вынутые Гедимином из карманов старой одежды перед душем, по-прежнему лежали горками на лавке и выглядели нетронутыми, но сармат сразу заметил, что несколько обломков поменяли местоположение. Смерив охранников долгим задумчивым взглядом, он вернул осколки на место и разложил по карманам в прежнем порядке. Двое «броненосцев» разочарованно хмыкнули, сармат-патрульный сердито покосился на них и еле заметно пожал плечами.

Излучатель не привлёк ничьё внимание; он снова провалился на дно кармана, и Гедимин, присыпая его осколками фрила и мелкими деталями, озадаченно мигнул — прикосновение холодного металла отозвалось жжением на коже прямо под карманом, повыше соска. Сармат поворошил осколки, разыскивая, какой острый край так глубоко впивается, но не нашёл ничего необычного; жжение от его движений стало немного сильнее. Он снова расстегнул комбинезон и мигнул ещё раз. По коже протянулся пятисантиметровый красный рубец — полумесяц дугой вверх. «Царапина?» — сармат тронул полосу пальцем и хмыкнул. «Нет. Очевидно, ожог. Неосторожно… Однако теперь нет сомнений, что излучатель работает. А это скоро сойдёт.»

25 августа 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

До обеда оставалось около часа, и уже полчаса Торкват задумчиво измерял ремонтный ангар шагами — от мойки к смотровым ямам и обратно. Иджес облокотился на верстак и водил по нему пальцем, время от времени встряхиваясь и качая головой. Гедимин лениво проверял исправность электрокрана; необходимости в этом не было, но сармату хотелось на что-нибудь отвлечься, иначе ожидание становилось совсем невыносимым. Под свалкой уже вторые сутки работал нейтронный облучатель, и уран под слоем тяжёлой воды медленно превращался в плутоний… по крайней мере, Гедимин на это надеялся. «Слишком узкий пучок частиц,» — думал он, досадливо щурясь на покрасневшие пальцы — попытка расширить лучевой канал закончилась довольно болезненно, и под багровыми полосами на коже уже проступили маленькие белые пузырьки. Некоторые из них сармат успел проколоть, но облегчения это не принесло — напротив, рука заболела сильнее. «Облучение неравномерно…»

За стеной загудел приземляющийся глайдер; судя по звуку, он остановился напротив ворот ангара. Створки разъехались в стороны, пропуская Мику Марци. Её глаза сверкали, и дышала она слишком часто для существа, всего лишь пролетевшего несколько километров на глайдере.

— Чего сидите? Мы готовимся, или как? — выдохнула она, посмотрев на сарматов. Торкват остановился и повернулся к ней.

— Раньше надо было готовиться. Сейчас у тебя всё должно быть готово.

— Да, пора лететь, — вздохнул, поднимаясь с места, Иджес.

— С третьей шахты после обеда пришлют помощника, — сказал Торкват, повернувшись к Гедимину. — Вдвоём вы справитесь.

Ремонтник кивнул. Ему было немного не по себе — это был первый год, когда волнения перед Летними полётами совершенно не касались его. «Весь вечер вся охрана будет на стадионе и в окрестностях,» — угрюмо подумал он. «В лабораторию лучше не ходить. Ещё день насмарку.»

Он не успел заметить, когда Иджес оказался рядом, и опомнился только, когда сармат обнял его — немного сильнее, чем обычно, однако от неожиданности Гедимин забыл, как дышать.

— Эй, — прохрипел он, набирая воздух в лёгкие. — Ты что?

— На удачу, — усмехнулся Иджес, разжав руки. — Сил нет, как досадно видеть, как ты тут сидишь. Похоже, я так и не смогу тебя обойти.

— Уже обошёл, — пожал плечами Гедимин. — В прошлом году. Теперь станешь лучшим механиком Канадских территорий.

— Иди ты! — Иджес ткнул его кулаком в плечо. — Ты — лучший механик Ураниум-Сити. Никто не обошёл тебя. И Джер Хепри тут ничего не изменит.

— Постой, — Мика, слегка оттеснив его, подошла к Гедимину почти вплотную. — Нам удача тоже не помешает. Потерпи немного, Джед…

Двое механиков сжали Гедимина с двух сторон, и он терпеливо ждал, пока они его отпустят. «Удача?» — еле заметно усмехнулся он. «Как можно перенять от объекта свойство, которым он сам не обладает?!»

…За скучающим ремонтником зашли на час раньше — охране у душевой не терпелось попасть на соревнования, а из всей смены рабочих только Гедимин оставался немытым. В спешке рассовывая по карманам нужные и не очень запчасти, он втиснулся в улетающий глайдер — и вскоре уже поднимался на трибуны стадиона. Как он мог видеть, когда его не слишком сильно толкали, места механиков ещё пустовали — очевидно, под стадионом шла раздача последних указаний. «Очень много существ,» — сармат недовольно оглядывался по сторонам в поисках не слишком забитой скамьи. «Может, на самом верху их меньше?»

— Эй, на Энцеладе! — кто-то с силой дёрнул его за руку, утаскивая в проход. Сарматы расступились, пропуская Гедимина туда, где уже сидели Хольгер и Кенен.

— Вовремя я вышел на лестницу, — хмыкнул Линкен, дожидаясь, пока Гедимин сядет.

— Э-эй, Алекс! — крикнул Кенен, махая рукой. — Иди к нам!

Венерианец, устровшийся тремя рядами ниже, обернулся и покачал головой, указав на соседей — таких же выходцев с Венеры.

— Моранси тоже тут, — вполголоса заметил Линкен, указав на одну из трибун. Кроме мэра Ураниум-Сити, там собралась вся тяжеловооружённая охрана и двое незнакомых людей, обвешанных маленькими шарообразными дронами. «Журналисты,» — отметил Гедимин. «Если поймать такой дрон в конце соревнований и быстро его вскрыть…»

Обдумать план ему не дали — над стадионом загрохотали барабаны (запись, своей громкостью больше напоминавшая канонаду или горный обвал), и в небо взлетели дроны, поддерживающие голограмму с огромной зелёной буквой «U».

— Граждане Атлантиса, поселенцы Канадских территорий, любого роста и цвета кожи, — мы рады приветствовать всех вас! — донеслось из будки комментатора, и голоса на стадионе тут же стихли. Гедимин увидел, как на пустующую трибуну один за другим пробираются механики. Встретившись взглядом с Иджесом, он вскинул руку в сарматском приветствии и тут же опустил её — но охране пока было не до него.

— Новые Летние полёты объявляются открытыми! Уже четвёртый раз мы проводим их на этом стадионе, и каждый год участники чем-нибудь удивляли нас. Что же произойдёт сегодня? Могу только надеяться, что стадион это выдержит! Сейчас же я объявляю первый этап — Знакомство! Пилоты всех семи городов Канадских территорий, всех четырнадцати звеньев покажут сейчас свои машины и своё мастерство! Следите за цветами любимой команды!

Линкен толкнул Гедимина в бок.

— Без тебя веселья не будет, — прошептал он ремонтнику на ухо. — Макаки не ценят зрелища!

Над расчерченным на полосы стадионом загудели четырнадцать моторов. Первыми летели винтолёты. Гедимин увидел в крайнем ряду цвета «Эгиона» и «Аргентума». Два корабля держались друг за другом. Коротко взвыла сирена, и они перестроились — «Игла» вышла вперёд, винтолёт «Аргентума» сдвинулся немного в сторону. До следующего сигнала они держали строй, и Гедимин одобрительно кивнул — в этот раз звено успело объяснить Сешат, как обойтись без самодеятельности.

— Чёрный и оранжевый — звено «Иштар» из Порт-Радия! — еле успевал объявлять комментатор. — Корабль-шар потрясающей маневренности! Розовый и стальной — звено «Яшма» из Порт-Радия, его винтолёт имеет традиционную форму, он длинный и необычно угловатый…

— Что скажешь? — Хольгер тронул Гедимина за руку. Тот пожал плечами.

— Посмотрим.

— Белый и синий — звено «Никки» из Шангнака, у их шарообразного корабля отражающая обшивка — смотрите, как она сверкает! — комментатор ещё не закончил представлять винтолёты, а последний из них уже опустился на финишную стойку, и над стадионом заложили первый круг реактивные корабли и солнечные планеры. Гедимин навалился на перила ограждения, вглядываясь в силуэты звездолётов. «Вон тот хорош… и вон тот, и тот, с краю…»

Насмотреться он не успел — пролетев ознакомительный круг, все корабли приземлились, и пилоты почти бегом унесли их под стадион. Над полем уже кружил и громко гудел сигнальный дрон, и комментатор, повысив голос, объявлял Урановые гонки. Линкен щёлкнул языком и наклонился вперёд, почти нависнув над стадионом. Сверху на него зашипели, и он нехотя отодвинулся.

— Лилит — хороший пилот, — покосился на него Гедимин.

— Может быть, хорошая самка, — буркнул взрывник. — Но пилот? Летать по прямой не значит быть пилотом…

Светящийся зеленью круг протянулся по воздуху, и дроны-наблюдатели поспешно выныривали из него, уступая место сарматским кораблям. На участке, отведённом под звездолёты Ураниум-Сити, стояли двое выходцев с Ио — Лилит Тарс и Ингви Тарс, пилот звена «Аргентум». Оба корабля, судя по размерам, несли на себе немало топливных капсул — и с одной, и с другой стороны корпуса. Гедимин покачал головой. «Знаю. Тренировались. Но всё равно… Ладно, посмотрим.»

— Внимание! Последнее сообщение от Лётного комитета Ураниум-Сити! — крикнул комментатор. — Некоторые пилоты рассчитывают добиться победы, выбив с трассы или даже уронив на землю чужие корабли. С этого года такие умники будут освобождаться от соревнований на пять лет. Удачи — и на старт!

Линкен громко фыркнул, но кто-то из соседей ткнул его кулаком под рёбра, и он, шумно выдохнув, так ничего и не сказал.

Гедимин видел, как корабли взлетали, но уже на первой четверти круга они включили ускорение — и он успел разглядеть только серебристые вспышки. Они проносились круг за кругом так быстро, что он не различал цветов, — белые сполохи, искры, светящиеся спирали вспыхивали и гасли. Кого-то задели; корабль, резко снизивший скорость и опасно подошедший к «краю» трассы, на секунду стал видимым — и тут же, выплюнув раскалённый газ, помчался дальше и превратился в белую ленту. Но она уже не успевала догнать остальные — яркая вспышка пересекла финишную черту и вылетела на следующий круг, в ту же секунду по её следам бросились ещё четыре. Гедимин мигнул и на секунду крепко зажмурился — в глазах рябило. «Макаки долго будут искать, кто победил! Даже я так и не понял…»

Сарматы вставали с трибун, вскидывали сжатые кулаки, и охрана — хоть и с опущенными руками — поднималась следом. Звездолёты приземлялись, но пилоты не спешили забирать их — роботы-уборщики осторожно обдували перегретую броню прохладным воздухом, чтобы ускорить остывание; сейчас корабли так нагрелись, что обожгли бы руку даже сквозь толстый скирлин.

— Норман-Уэлс — один из первых, — вполголоса заметил Линкен, возвращаясь на место. — Нефти у них там много, топлива не жалеют.

— Они победили? Какое звено? — оживился Гедимин, но взрывник только покачал головой.

— Надо смотреть запись. На таких скоростях трудно понять. Но они, кажется, вторые. Или третьи, если я ошибся на миллисекунду.

Сирена завыла с переливами, — корабли остыли достаточно, и пилоты поднимались, держа их на вытянутых руках и осторожно дуя на крылья. Лилит, бегло осмотрев «Гарпию» (она выдержала полёт неплохо, но после приземления на обшивке запеклось немного органики), искала кого-то на верхних трибунах. Встретившись взглядом с Гедимином, она вскинула руку вместе с кораблём и широко ухмыльнулась.

— Звездолёты Канадских территорий — маленькие, но такие же быстрые, как настоящие спрингеры! — прокричал комментатор. — И у нас уже есть итоги первого этапа! Первое место в Урановых гонках — традиционно и вполне заслуженно — получает звено «Эгион» и его пилот, великолепная Лилит Тарс!

Линкен громко хмыкнул, но тут же осёкся, получив кулаком под рёбра — несколько сильнее, чем обычно. В следующую секунду Гедимин сам смутился и даже немного пожалел о своей несдержанности, но взрывник покосился на него с уважением и ничего не сказал.

— Второе место разделили сразу три звена — «Аргентум» из Ураниум-Сити, «Иштар» из Порт-Радия и «Квазар» из Нитчекуона! Каждое из них получает по двадцать очков, — продолжал комментатор.

— Эй, о чём он? — зашевелился Хольгер. — Не помню, чтобы раньше тут вели прямой счёт очков.

Гедимин пожал плечами.

— Этот мартышечий комитет… Понятия не имею, чего он успел напридумывать.

Сирена взвыла снова; дрон поднимался выше, зелёное кольцо трассы вокруг него растаяло. Роботы-уборщики выволакивали на поле ажурную конструкцию из стальных трубок и планок. Гедимин изумлённо мигнул — во всём лабиринте не было ни элемента, сделанного из фрила или скирлина, только металл — свисающая металлическая проволока, скрутившаяся в спирали и клубки, заменила обычные тросы. Он с трудом сдержал ухмылку. «Помнят прошлый год…»

— Лабиринт длинный, но попроще прошлогоднего, — заметил Линкен. — Совсем прозрачный. Его пройдёт любой.

— Внимание! — напомнил о себе комментатор. — Совсем немного осталось до второго этапа, и вот — перед вами Урановый лабиринт! Всего десять минут на прохождение — и вы получаете двадцать очков, если уложитесь в двадцать минут — получите десять, но если задержитесь — не получите ничего!

Мафдет с красно-синей лентой, перекинутой через плечо, неподвижно стояла за стойкой, держа в руках пульт, её лицо окаменело от сосредоточенности. Гедимин, глядя на неё, сам чувствовал, как нарастает напряжение. «Она справится,» — он с трудом отвёл взгляд. «Всегда справлялась. В этом году опасаться не за что.»

Взлёт был стремительным; эскадра на долю секунды задержалась у входа в лабиринт, и стальные трубки загудели от столкновений. Конструкция задрожала, а потом и запрыгала — корабли, разыскивающие путь внутри неё, бросали её из стороны в сторону. Кто-то, не выдержав бокового удара, вылетел из лабиринта и едва затормозил у бортика; раздосадованный пилот хлопнул себя по бедру пультом и пошёл за уже бесполезным кораблём, но робот-уборщик встал на его пути, надсадно пища. Лабиринт подбросило вверх на целых десять сантиметров — и на его дальнем краю появился вращающийся винт. «Игла», на лету изменяя форму, выбиралась из проволочной сети; два шаровых корабля обогнали её, третий чуть-чуть отстал. Его догнал второй длинный винтолёт, а секунду спустя наружу вылетела целая эскадрилья.

— Есть! — хлопнул себя по колену Линкен. — Уложилась, а очерёдность всё равно не зачтут. Нет, с этим счётом очков что-то не то…

Сирена завыла снова. Лабиринт утаскивали под трибуны; как мог видеть Гедимин, никто из участников в нём не застрял. Пилоты у стойки поспешно сменялись, некоторые сменили и корабли, выбрав вместо винтолётов реактивные. Дрон со светящейся буквой над ним спустился ниже, и Гедимин настороженно посмотрел на него. «Опять поле и тысячи лазеров? Зря Сешат убрали со стрельб, она бы тут пригодилась.»

— Последний этап — состязания в меткости! — объявил невидимый комментатор, и все перешёптывания на трибунах затихли. — Каждое звено, начиная с южного края поля, поднимет корабль в воздух и получит двадцать секунд — десять на выход на позицию и десять на стрельбу. Пять мишеней для каждого корабля, пять летающих дронов, — каждый выстрел, попавший в цель, принесёт участнику пять очков! Быстрота реакции, отменная меткость, — покажите, на что вы способны! Удачи — и на старт!

Под протяжный вой сирены шарообразный корабль на южном краю стойки поднялся в воздух, защёлкал пластинами обшивки, открывая излучающие сопла, и на полной скорости влетел в рой мелких дронов, высыпавшихся из-под «брюха» большого. Блестящие серо-стальные шары брызнули в разные стороны, засверкали красные вспышки, раздался громкий гудок — и за ним ещё два, слившиеся в один. Сирена завыла снова, — время истекло, и корабль летел к дальней стойке, освобождая место для следующего. Линкен и Хольгер переглянулись.

— Неплохая идея… для макак, — нехотя признал взрывник, поворачиваясь к Гедимину. — Корабли целы, и выглядит внятно… Эй, Гедимин! Ты где?

Ремонтник не слушал его — он, навалившись на перила, следил за новым пилотом «Эгиона». «Новичок, из бывшего «Тау»… В прошлом году они хорошо себя показали. Как её зовут? Вигдис Арктус, из Гренландии…»

— Самки! — ухмыльнулся Линкен, хлопнув Гедимина по плечу. — Не слишком много на тебя одного, а?

Ещё один винтолёт, поразив две цели, ушёл на посадку, и блестящие дроны, повисев в воздухе, стянулись к «кораблю-матке» над стадионом. На позицию выходила «Игла». Она не маневрировала, не изменяла форму и даже как будто притормаживала, не торопясь набрать максимальную скорость. Гедимин сильнее навалился на перила, мельком отметив, что они достаточно прочные — выпасть ему не грозило.

Дроны посыпались на винтолёт, расходясь в разные стороны, хаотично заметались вокруг — и «Игла» остановилась. За долю секунды до этого раздался первый гудок, и ещё три — сразу после. Вспышка поразила пятый дрон за микросекунду до звука сирены, и под её вой «Игла», набирая скорость, вышла с позиции и двинулась к финишной стойке. Гедимин растерянно хмыкнул.

— Долго тянула, — недовольно сощурился Линкен. — Быстрее надо. Сразу видно, что с Земли. Когда нас учили…

Гедимин не слушал его. В небе был корабль «Аргентума», и сармат не видел глаз Мики Марци под защитной маской, но видел её ухмылку и знал, что её радужка ярко сверкает. Стрелять она начала ещё в пути, два дрона из пяти не успели снизиться и наполовину.

В последний раз завыла сирена, и над стихшим стадионом загремел гимн Атлантиса. Пилоты, забрав корабли, уходили под стадион, комментатор молчал. Начинало смеркаться; на поле и верхних трибунах включили подсветку, на крышах пятиэтажных бараков зажглись сигнальные огни.

— Тебя надолго исключили-то? — тихо спросил у Гедимина Линкен. Тот пожал плечами.

— В следующем году было бы неплохо к ним присоединиться, — взрывник кивнул на стадион. — Не бойся, я не буду ломать корабли. И ничего не взорву.

— Буду механиком — возьму в пилоты, — хмуро пообещал Гедимин. Он ждал последних итогов, а судьи не торопились, и ему было немного не по себе — он даже удивился. «Не вижу оснований для волнения,» — подумал он, убирая руку с перил. «Очередные полёты игрушек.»

Пять минут спустя гимн Атлантиса зазвучал снова, но оборвался через пару секунд. Дрон, висящий над стадионом, спустился ниже и зажёг дополнительную подсветку.

— Летние полёты завершены, и мы называем имена победителей! — прокричал комментатор. — Все вы могли оценить их мастерство, умения их пилотов и механиков, красоту их кораблей! Первое место в этом году получает звено «Эгион» из Ураниум-Сити — и Лётный комитет приглашает всех его участников выйти на поле! Командир звена — Лилит Тарс, механик — Иджес Норд…

Линкен посмотрел на Гедимина и широко ухмыльнулся.

— Глаза горят, — прошептал он, сжимая руку ремонтника. — Вышло не хуже, чем в прошлые годы, верно?

— Ещё лучше, — буркнул сармат. «Наверное, в самом деле давно надо было выйти из звена и не дразнить макак,» — думал он, наблюдая за тем, как охранник в тяжёлом экзоскелете вручает Лилит флажок Атлантиса и катушки с медным и латунным проводом. Один из журналистов спустил на поле камеру-дрон, чтобы заснять звено с наградами. На другом краю поля получал свой флажок за второе место командир звена «Иштар».

— Два из трёх — у Ураниума, — довольно хмыкнул Хольгер. — «Аргентум» немного отстаёт с этими пришельцами, не находишь?

— У «Иштар» — хороший механик, — пожал плечами Гедимин. — И очень неплохие пилоты.

Линкен фыркнул.

— Тебе никогда не везло с пилотами, атомщик. Ты просто не разбираешься. А на Земле я никогда не покажу, что на самом деле такое «хороший пилот». Не то ты бы сразу понял…

Кто-то из сарматов, торопясь спуститься с трибун, невежливо оттолкнул его от перил. Линкен ткнул его кулаком в спину, но развернуться и ответить сармату не дала напирающая толпа. Гедимин с трудом вклинился в неё.

— Спущусь к своим, — сказал он, повернувшись к Линкену и Хольгеру. — Надо поздравить.

— Само собой, — кивнул инженер, придерживая взрывника за плечо. — Если что, мы на озере.

Охранники-«броненосцы» давно ушли с лестниц, тонкую цепь роботов-уборщиков просто отодвинули в сторону и оставили так лежать. Гедимину самому пришлось отойти к стене и ждать, когда толпа вокруг «Эгиона» и «Аргентума» рассеется. В кольце стоял очень довольный Иджес и что-то рассказывал. Сёстры Хепри изучали крыло «Гарпии», вскоре к ним подошёл Торкват. Гедимин посмотрел наверх, на медленно пустеющие трибуны и почти тёмное небо. «В бараке поздравлю,» — подумал он, разворачиваясь к выходу. «Сейчас надо остыть.»

— Эй! — кто-то, протиснувшийся сквозь кольцо, окликнул его. Перед ним стояла новая самка-пилот, Вигдис из звена «Тау». Она была немного ниже ростом, чем Лилит, — рослые самки вообще попадались нечасто. Смерив Гедимина любопытным взглядом, она протянула ему руку.

— А ведь тут не обошлось без тебя, верно? — она кивнула на флаг победителя. — Это твои корабли, и управление ты дорабатывал… Тебе понравился новый лабиринт? Это они из-за прошлого года, из-за той жгучей смеси…

— Эй, Вигдис! — из расступившейся толпы выбралась Лилит и скрестила руки на груди, выразительно глядя на самку. Та, мигнув, шагнула назад.

— Тебе проволока нужна? Механики её сейчас поделят. Хочешь что-то получить — иди к ним, — сказала Лилит, плечом оттирая Вигдис от Гедимина. Та, кивнув, юркнула в толпу, и сармат тут же потерял её из виду.

— Ну как? — спросила Лилит, обхватив его плечи. Её взгляд был слегка затуманен, от тела — даже сквозь комбинезон — тянуло необычным жаром.

— Сойдёт, — Гедимин прижал её к себе, чувствуя, как в груди разрастается раскалённый комок, медленно переползая в солнечное сплетение. «Мутаген,» — он качнул головой, но жар, растекающийся по коже, так просто было не смахнуть. «Мы уже полностью мутировали. Никакого контроля…»

— Вы справились, как я и говорил. Лучше, чем со мной. И будете справляться дальше, — тихо сказал он. — Лучшее звено Ураниум-Сити и всего Атлантиса.

— Лучший механик Ураниум-Сити и всего Атлантиса, — мотнула головой Лилит. — Это твоя победа.

Одна её рука уже соскользнула на его живот, сдвигая застёжку комбинезона и отодвигая в сторону неудобные жёсткие пластины пояса.

— Напряжение… слишком велико, — выдохнул сармат, чувствуя, как сознание мутнеет. Жидкости, текущие в крови, брали управление на себя, — противостоять он уже не мог.

— Нужна разрядка, — прошептала ему на ухо Лилит. Они уже соприкасались кожа к коже, и жар возрастал, как в неуправляемом реакторе.

— Подтверждение? — Гедимин прижался вплотную, сдвинул ногу чуть вперёд, готовясь принять на себя удар о землю.

— Получено, — прошептала Лилит, легко толкнув его под колено. Траектория падения изменилась, но отреагировать Гедимин всё-таки успел, и падение было мягким.

Охрана опомнилась через пять минут. Холодная вода лилась на сарматов ещё минуту — расцепляться они не спешили. Наконец Лилит, опомнившись, откатилась в сторону, и Гедимин сел, озадаченно глядя на водомёт. Разрядка была получена — быстрее, чем он рассчитывал, теперь вода приятно охлаждала кожу, но струя определённо была слишком сильной.

— Теск, твою мать! — охранник направил водомёт сармату в лицо, и тот дёрнулся, прикрываясь рукой. — Вставай!

Лилит уже подняли — один из «броненосцев» держал её за плечо, а она пошатывалась и время от времени встряхивала головой. Гедимин оглянулся на неё — она едва заметно кивнула ему.

— Вставай! — охранник шагнул к сармату, но, заметив его движение, тут же отпрянул. Гедимин застегнул комбинезон и выпрямился. Теперь жар сменился ознобом — холодной воды было слишком много, и вылилась она не вовремя.

— Вы в порядке? — кто-то из людей, свисая с перил, оклинул Лилит. — Это нападение? Тут всегда так?

— Отпусти её, — Гедимин пристально посмотрел на охранника. Самка, опомнившись, быстро застегнулась, на её лице появилась кривая ухмылка.

— Чего вам надо-то? — спросила она, взглянув на «броненосцев». — Что, не этого хотели, когда кормили нас мутагенами?

Охранники переглянулись. Рой дронов с камерами уже летал вокруг них. Ещё один «Шерман» с лязгом опустился на поле.

— Вы, двое, пошли вон, — приказал он, не повышая голоса. — Вас не накажут. Освободить поле!

Гедимин развернулся и увидел направленные на него бластеры — «макаки» стояли между ним и сарматами, которых быстро вытесняли за ворота. «Мирные служащие» толпились на прикрытых трибунах, их лица странно побледнели, и они громко перешёптывались.

— Прямо тут, в толпе, на голой земле… как животные! — услышал Гедимин, двинулся в ту сторону, и разряд станнера протрещал мимо его головы. Лилит успела уйти; на поле осталась только охрана, и говорить с ней было не о чем.

— Это ваши обычаи, — буркнул он — достаточно громко, чтобы на трибунах услышали. — Нечего было тащить их к нам.

…Над фторным реактором висел пар, вода в гальванических ваннах шипела, медленно испаряясь и стекая вниз по каскаду. Нейтронный излучатель, закрытый двуслойным защитным полем, никаких звуков не издавал, только пристроенный между слоями счётчик Гейгера потрескивал, давая знать, что реакция идёт. «Преобразование — сотая доля процента в сутки, и то в самом лучшем случае…» — Гедимин покосился на излучатель, пожал плечами и вернулся к прерванному занятию. Пластичная смесь глины и фрилового порошка легко разминалась в руках и принимала нужную форму, оставалось запечь и раскрасить — и любая «макака», в темноте или на свету, не отличит результат от настоящей плазменной гранаты. «С крыши ангара кинуть внутрь форта,» — прикидывал Гедимин, вспоминая, где обычно висят дроны, а где выставлены патрули. «Линкен давно просил. Пусть развлечётся.»

26 августа 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Всё должно было произойти очень быстро — за секунду до вылета, чтобы у охраны ни на что не осталось времени — и Гедимин, уже забираясь в фургон, услышал звон лопнувшего стекла, грохот, пронзительные вопли и треск бластерных разрядов. «Глина не испаряется,» — подумал он, довольно жмурясь. «Жаль, отсюда ничего не видно.»

Он шагнул к окошку — глайдер уже взлетал, и с набранной им высоты можно было разглядеть «броненосцев», выскочивших во двор, «Шерман» под разбитым окном и взлетевший дрон с лазерными турелями. Дверь ремонтного ангара на долю секунды приоткрылась, и кто-то успел запрыгнуть в отлетающий шахтёрский глайдер. Гедимин ухмыльнулся и отошёл от иллюминатора.

— Псих, — осуждающе покачал головой Иджес. — Два психа, не поймёшь, кто дурнее. Так обиделся из-за самки?!

— Меня назвали животным, — сузил глаза Гедимин. — Сначала сделали, потом назвали. Это… непоследовательно. Мне это не нравится.

— Тебя могли пристрелить, — Иджес тяжело вздохнул, устраиваясь рядом.

— Я ни разу не видел, как спариваются макаки, — заметил один из сарматов, перебираясь на более устойчивое место фургона. — Может, у них принято делать это скрытно?

— Они же гордятся этим, — фыркнул Иджес. — Было бы чем, конечно, но… Гедимин прав — они непоследовательны.

— Hasulesh! — пожал плечами Торкват. — Не вижу смысла в их обсуждении. А у нас новое поручение от Моранси — «проверить исправность насосных станций и сорбционных чанов». Внеочередная проверка с ежедневной отчётностью. Итак, Гедимин, Иджес и… ещё трое, как минимум. Остальные работают в обычном режиме.

…Свёртки с чистой одеждой лежали на лавке номерами вверх. Гедимин развернул комбинезон и удивлённо мигнул — внутри было двое подштанников, одни — обычные, другие — чёрные, более плотные и заметно укороченные. Он огляделся — другие сарматы тоже нашли такие вещи у себя в одежде и теперь в недоумении рассматривали их.

— Что это, и зачем? — громко спросил Гедимин, повернувшись к охраннику. Тот махнул «клешнёй» экзоскелета.

— Одевайся!.. Это плавки. Их будешь надевать, когда пойдёшь купаться. Кого увидят на озере голым — отправят в карцер.

Сармат растерянно мигнул.

— В одежде неудобно плавать, — буркнул он, сворачивая плавки и пристраивая в свободный карман. «Это что-то о традициях макак? Эта штука должна прикрывать выделительную систему… Странно, что она им так мешает.»

— Только звери ходят голышом и не стыдятся, — поморщился охранник. — Эй, теск! Так делают обезьяны! А вам дают одежду, чтобы вы её носили.

— Это не имеет смысла, — пожал плечами Гедимин.

Глайдер заходил на посадку, и сармат осторожно выглянул в иллюминатор. Расстрельная бригада его не поджидала, зато берег озера, обычно в это время суток занятый сарматами, был почти пустым. Те, кто всё-таки вышел искупаться, были в чёрных подштанниках. Ещё несколько сарматов, держа в руках свёрнутые комбинезоны, выбирались из душевой. Рядом стояли двое охранников и пристально глядели на них.

— Традиции мартышек, — поморщился Иджес. — Вот и объявлений понавешали…

Новые листки скирлиновой бумаги появились на всех дверях. «Здесь купаются одетыми!» — гласили крупные надписи. Гедимин озадаченно хмыкнул.

— Это настолько важно?

…Когда он входил в воду, на берегу оставался только Хольгер — он задумчиво ходил по щиколотку в мятой траве и смотрел на заходящее солнце. Когда Гедимин, проверив и убедившись, что в одежде плавать неудобнее, чем без неё, выбрался на сушу, там уже собралось трое сарматов — подошли Кенен и Линкен. Взрывник, молча пожав ремонтнику руку, сам ушёл в воду; Кенен, расстегнув верхнюю часть комбинезона и свесив её на пояс, возился со смартом. Возня продолжалась несколько минут, и учётчик морщился и бормотал что-то недружелюбное. Гедимин, понаблюдав за ним пару секунд, лёг на траву и подставил спину ветру. Перед тем, как спускаться в жаркую и пропитанную паром лабораторию, нужно было как следует охладиться. «Что-то надо делать с вентиляцией,» — думал сармат. «Слишком много воды, оседает где не надо…»

— Ну что ты будешь делать, — пробормотал Кенен, откладывая смарт. — Джед, ты видел, что придумали мартышки?

Он протянул смарт Гедимину. Поверх экрана растянулось всплывающее окно с красной надписью «Внимание!» и тремя кнопками внизу. «По распоряжению координатора проекта «Слияние» каждый сармат обязан пройти ускоренный курс правил поведения в обществе Земли и сдать прилагающиеся тесты. Пройти курс сейчас? Перейти к тестированию? Выйти?»

— Вот как, — сармат удивлённо мигнул и ткнул в прохождение курса. Кенен запоздало схватил его за руку.

— Эй! Зачем?! Чего ты там не видел?

— Мартышки думают, что чего-то не видел, — пожал плечами Гедимин. — Иди плавать, я почитаю, что тут пишут.

В экран заглянул Хольгер.

— А, это. Теперь такое окно всплывает каждый раз, когда заходишь в сеть, — сказал он. — Пока не пройдёшь тест, никуда не пустит. Гедимин, ты не знаешь, как его сломать?

Сармат снова пожал плечами. «Сколько разных правил у макак. Я только начал читать и уже запутался,» — думал он, перечитывая верхние абзацы. «Даже отдельные обычаи для купания в водоёмах… отдельно для самцов, самок и детёнышей… интересно, есть отдельное правило, касающееся затопленных урановых карьеров и шахт?»

На экран упала тень Линкена.

— Ты, атомщик, вчера сильно разозлил макак, — поморщился взрывник, заглядывая в смарт. — Интересно почитать, что они у себя написали. Теперь они будут учить нас своим правилам и не отстанут, пока мы не начнём их соблюдать. Вместо того, чтобы навсегда отстать от нас со своими мутагенами и прочей грязью… Hasulesh!

— Они не отстанут, — слегка сузил глаза Гедимин. «Как тяжело запоминать то, в чём не прослеживается логика,» — думал он. «Проще в сеть не заходить…»

30 августа 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Первое защитное поле погасло. Гедимин, неловко шевеля пальцами в просвинцованных перчатках, схлопнул второе. Движения давались ему с трудом. Свинец на руках, свинцовая пластина на груди, утяжелённая маска, почти закрывающая обзор, — более тяжёлой и надёжной защиты у него не было. «Излучатель отключен,» — напомнил себе сармат, покосившись на потрескивающий счётчик Гейгера. «Теперь нужно слить воду.»

Экран из тяжёлой воды, прикрывающий тёмно-серый слежавшийся порошок, отделился неохотно — просто повернуть агрегат и всё вылить было нельзя. Вычерпав лишнее, Гедимин отодвинул в сторону склянку с загрязнённой водой и проткнул слой порошка тонким прутом. «Равномерность. Поднять все слои и основательно перемешать. Будь у меня излучатель с более широким соплом…» — он, досадливо щурясь, размешивал мокрую пыль. «Восемь суток работы. Уже должен быть какой-то результат. Но я подожду ещё неделю или две. Если удастся получить хотя бы грамм плутония, это уже будет хорошо… А проще было бы украсть ещё один РИТЭГ.»

Он оставил прут лежать в ёмкости, когда сливал тяжёлую воду обратно, — ни одна крупинка порошка не должна была покинуть агрегат необработанной. Излучатель опустился в рабочее положение, два слоя защитного поля схлопнулись, и только тогда Гедимин отодвинулся от установки и шумно вздохнул. Прут, немного протирочной ветоши, склянка из-под тяжёлой воды, — всё отправилось в самый дальний угол, в контейнер для отходов, который скоро отвезут на Стометровое озеро и сбросят на самое дно. Рукавицы, нагрудник и респиратор вместе со всеми повязками Гедимин спрятал в одну из закрытых ниш — и теперь мог спокойно выдохнуть, дотянуться до канистры с водой и смыть испарину с лица и груди. «Жарко,» — сармат вылил немного воды себе за шиворот. «Или я переволновался. Кажется, в этот раз руки целы.»

Он осмотрел пальцы и запястья. Красные рубцы, оставшиеся от попытки расширить сопло излучателя, потемнели и огрубели, прикасаться к ним по-прежнему было неприятно, однако новые белые пузыри под кожей не появлялись. Так же вёл себя ожог на груди. «Он давно должен был сойти,» — недовольно сощурился Гедимин. «Протру ещё раз спиртом. Когда опыты закончатся, как бы не пришлось идти к медикам…»

…У окна, вокруг крайнего телекомпа, клубились сарматы. Свободные места в зале ещё были, и Гедимин хотел тихо пройти к одному из них, но из толпы выглянул Кенен и замахал рукой.

— Эй! Тут Джед!

— Отстань от атомщика, — буркнул Линкен, прислонившийся к стене и раздражённо прищурившийся на экран.

— Ничего не понимаю, — пробормотал, отходя от стола, Алексей. — Слишком много разных названий для одного и того же. Как кто-то вообще сдаёт эти тесты?!

— О чём тебя спросили? — заинтересовался Гедимин. — Они нелогичные, но не слишком сложные… обычно.

— Неважно, — отмахнулся Алексей. — Кенен уже решил. Но если эту чушь не уберут, не знаю, как я буду ходить в сеть.

— Слушайте сюда! — сармат за телекомпом обернулся к собравшимся и указал на экран. — Новость из Филадельфии. У них там уже два ублюд… полукровки. И первый потомок самца макаки и сарматской самки.

— Кронион пишет — в Мацоде уже десяток таких, — вспомнил Гедимин. — Ему интересно, как распределились признаки видов. Надо спросить, проверяли ли им интеллект.

— Мацода? Сейчас найдём, — оживился сармат за телекомпом. — А, вот, вижу… Бейт-Маим… госпиталь… да, была такая проверка. Тут описание первой такой особи. Ускоренный рост, параметры… уровень интеллекта соответствует уровню пятилетнего человеческого ребёнка, физическое развитие ускорено… Эти ублюдки что-то получают от нас, это ясно.

— А как они заставили сарматку размножиться… своим способом? — Лилит, дружелюбно толкнув Гедимина в бок, подошла к столу. — Если медики не врут, на последнем обследовании у меня матки почти что не было. А зародышу нужно много места. В Филадельфии другие мутагены?

— Тут всё расписано, читай, — сармат слегка отодвинулся от телекомпа. — Изъяли комок клеток и держали в автоклаве. Тут у них идут споры, считать ублюдков людьми или нет. Селить их в своих городах не хотят.

— Значит, сбросят нам, — Линкен, морщась, провёл пальцем по затылку. — Мало было недомерков…

— Недомерки, кстати, тоже начали плодиться, — сказал Кенен. — Да и чем им ещё заняться, с их крошечным мозгом… Эй!

Получив тычок от Алекса, он шарахнулся в сторону и спрятался за спиной Гедимина. Сармат удивлённо мигнул.

— Хватит оскорблять всех подряд, — сузил глаза Алексей. — На себя посмотри, гений. Кнопку из смарта вытащить не может, а туда же…

Сарматы озадаченно переглянулись. Линкен снова потёр затылок.

— Кому обидно за всех этих уродцев, пусть даст им нормальные названия, — проворчал он. — Называть это сарматами я отказываюсь.

— Те, кого сделали в Филадельфии, — сарматы, — сказал, задумавшись на секунду, Гедимин. — Только мелкие. Кенен и Лилит меньше меня, а эти сарматы — меньше Кенена и Лилит. Не вижу оснований для разделения.

— Филки, — сказал Хольгер, до того молчавший и настороженно разглядывавший сарматов. — Их в сети называют филками. По-моему, сойдёт.

— Ну ладно, — пожал плечами Линкен. — А что делать с ублюдками? В сети их так и называют. А кому обидно — пусть думает, прежде чем лезть на макаку.

Алексей, коротко выдохнув, шагнул вперёд. Кресло было привинчено к полу, но за пару лет крепления разболтались, достаточно было потянуть — и оно оторвалось. Гедимин уже не успевал отскочить — он развернулся, принимая удар на себя.

— Эй! Эй, тише! — Кенен опомнился первым и повис на Алексее, двое сарматов схватили взрывника. Гедимин опустил отобранное кресло на пол и пинком загнал под стол.

— Правда, хватит, — буркнул он, потирая ушибленное плечо.

Линкен стряхнул с себя сарматов, тяжело вздохнул и покачал головой.

— Из-за паршивой макаки… — он, не договорив, опустился в свободное кресло и вздохнул ещё раз. — Гедимин, что с рукой? Ранен? Если хочешь, я…

— Хватит, сказал же, — Гедимин сел на пол рядом — кресел уже не осталось, не считая того, что лежало под столом.

— Дела, — щёлкнул языком сармат, так и просидевший все эти минуты за телекомпом и с трудом увернувшийся от кресла. — И это к нам ещё никаких… существ не завозили. Представляю, что будет, когда завезут.

— Всё равно их надо как-то называть, — сказал Кенен. — Полусарматы?

— Hasulesh, — буркнул Линкен, глядя в пол. — Родившиеся, как животные. У нас для этого есть слово, тут нечего придумывать. Кому и это обидно, пусть говорит «sulesh».

— А кстати, — задумчиво протянул Кенен, глядя на Алексея. — Почему это так тебя взволновало? Скоро в Грейт-Фолс родится новый… sulu?

Прятаться за спину Линкена он начал, ещё не договорив. Алексей недобро сощурился.

— Твоё какое дело?

— Что-то не то сегодня в атмосфере, — недовольно пробормотал сармат за телекомпом. — Эй, может, на улицу выйдете? Или коменданта позвать?

«Всё-таки отток крови от мозга очень неполезен,» — думал Гедимин, высматривая свободный телекомп подальше от компании. «Теперь у нас будут такие же драки из-за спаривания, как у мартышек. И столько же разговоров о нём. Пойду читать, как разделить уран и плутоний. Это полезнее.»

Глава 23

01 сентября 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Странный запах Гедимин почуял уже на выходе из барака; по мере приближения к аэродрому он усиливался, но его источником были не глайдеры и не озеро — напротив, ветер с воды ослаблял его. Пахло с площади. Запах был сильным, резким и довольно неприятным, напоминающим о гниющей органике. Со стороны форта доносились стук и лязг, перемежаемые руганью охраны. Гедимин заглянул в переулок, — за оградой вскрыли дорожное покрытие и выворотили трубы, судя по влажному блеску — какую-то часть водостоков. Охранники стояли на уцелевшей части мостовой, окружив яму, внизу копошились люди-ремонтники. «Что они там раскопали? Не замечал такого запаха в водостоках,» — удивлённо хмыкнул Гедимин.

— Учуял? — ухмыльнулся ему навстречу Иджес, ожидающий глайдера у взлётной полосы. Гедимин кивнул.

— Что у них там? Испорченная пища?

— Почти угадал, — Иджес ухмыльнулся ещё шире. — Это фекалии. То, чем становится пища, пройдя сквозь макаку. Или сквозь сармата, жующего что попало. Продукт выделительной системы. В форте рванула канализация. Нет, всё-таки без макак тут было чище!

— И пахло лучше, — кивнул один из сарматов-ремонтников. — Пойдём за госпиталь, там не воняет.

Гедимин покачал головой.

— Это… обычно для людей? — он вспомнил некоторые отрывки из писем Крониона, собственные попытки немного узнать о человеческой анатомии, и невольно скривился. — Грязные животные…

Разряд станнера ударил его в плечо, пройдя насквозь и зацепив левый бок, и сармат пошатнулся и едва не упал. Правая ладонь судорожно прижалась к груди; Гедимин заметил это, лишь когда смог выпрямиться. Иджес поддерживал его, испуганно заглядывая в глаза.

— Молчи, ты… чистая слизь! — сплюнул на взлётную полосу человек-патрульный. Сквозь туман в глазах трудно было что-то понять, но его станнер не дымился — стрелял не он. Один из сопровождающих его сарматов выразительно помахал оружием.

— А ты куда лезешь? — подался вперёд Иджес. — Hasukemu!

Гул взлетающего глайдера заглушил его слова; Гедимин двинулся к нему, чтобы прикрыть его от выстрела, но патрульный ничего не услышал — или сделал вид. Охранники прошли мимо. Ремонтник пощупал рёбра — кожу немного жгло, но сердечный ритм уже выровнялся после краткой остановки. «Слизь. Давно я не слышал этого слова…»

— Kemes, — вполголоса поправил Иджеса командир ремонтников. — Hasukemes.

— Другие — может быть, но этот — hasukemu, — поморщился Иджес. — Не действие — свойство. Куда он лезет?! Даже макака не стреляла…

На взлётную полосу, громко гудя, вырулил глайдер. Торкват подтолкнул Иджеса в спину и обернулся к Гедимину.

— Идём, идём! Ты бы хоть немного остерегался, что ли. Макаки могут и припомнить.

…Ворота ангара открылись — почти беззвучно, если не считать лязга, с которым порог переступил охранник в экзоскелете. За его плечом стоял сармат-патрульный.

— Гедимин Кет, на выход. Инструменты не нужны. На сегодня работа окончена.

Сармату стало немного не по себе, и один из лазерных резаков незаметно перекочевал в его карман, к обломкам фрила и обрезкам проволоки. Его не обыскивали — это было странно. Озадаченные ремонтники переглянулись.

— Куда вы его забираете? — спросил Торкват.

— Приказ, — буркнул охранник. — Пошёл! Где второй?

— Оба здесь, — отозвался «броненосец», охраняющий глайдер. Это был обычный рудничный транспорт, и людей при нём было не больше, чем всегда, — пара охранников в лёгких экзоскелетах, не то с рудника, не то из города. Фургон глайдера был открыт, из него выглядывал сармат-рабочий, за его плечом стоял диспетчер. Увидев Гедимина, он еле слышно хмыкнул.

— И ты с нами? — тихо спросил он. Ремонтник узнал Сета Хепри и кивнул.

— Куда везут? — спросил он, забираясь в фургон. Встреченный Сет — а тем более Йорат Ло, который тоже был в глайдере и на всякий случай отодвинулся от Гедимина подальше — практически отогнал тревогу. «Меня могли бы везти на расстрел. Но их вроде незачем,» — подумал сармат, выглядывая в иллюминатор. Глайдер летел к следующему руднику; за штурвалом был кто-то из «броненосцев».

— В город. Кто-то прилетел из Атлантиса… — не договорив, Сет пожал плечами и прислонился к стене. — Забирают по одному сармату из каждой смены и по одному ремонтнику с рудника. Странно, что взяли тебя, а не Торквата.

На следующей остановке в фургон, сдавленно ругаясь, ввалилась Мика Марци. Увидев Гедимина, она села рядом. Двое рабочих с её рудника вошли вслед за ней.

— Хоть один умный сармат в окрестностях, — пробормотала Мика, придвинувшись вплотную. — Говорят, нас везут на обучение. Чему такому можно учить и рабочих, и ремонтников?

Гедимин пожал плечами. «Так или иначе, это хорошая новость.»

К концу полёта внутри фургона было уже пятнадцать сарматов; их высадили на Шахтёрском аэродроме и, собрав вместе, повели к центральному информаторию. Двое в тяжёлых экзоскелетах шли по пятам, один — впереди.

В информатории, против обыкновения, не было никого из сарматов — только четверо охранников, даже администратор куда-то спрятался. Люди-ремонтники спешно ставили на окна щиты из фриловых планок. Дверь за сарматами закрыли, один из «броненосцев» встал рядом.

— А, и ты тут, — прошептали под боком; Гедимин, скосив глаз, увидел Сешат Хепри — она растолкала сарматов и встала рядом с ним. Мика недовольно сощурилась.

— А где Мафдет? Что ты делаешь тут одна?

— Тихо! — рявкнул охранник в «Шермане», выходя вперёд. — Все тут? Все двадцать? Тогда заткнитесь и слушайте. Сегодня из Саскатуна прибыл профессор Вольт с ассистентами. Они проведут в шахтах несколько опытов, а профессор прочитает вам лекции о добыче урана.

Гедимин мигнул. «Профессор из Саскатуна? Сюда прибыли настоящие учёные?! Вот это да…»

Сарматы озадаченно переглянулись. Мика негромко, но выразительно хмыкнула.

— Мы уже четвёртый год добываем уран. Самое время старой макаке прочитать нам лекцию о его добыче! — прошептала она — так, чтобы её слышали только ближайшие соседи. Услышавшие одобрительно ухмыльнулись. Гедимин сузил глаза.

— Тихо! — снова гаркнул охранник, подозрительно глядя на сарматов. — Вас будут собирать здесь каждый день, кроме воскресенья, в четыре часа дня, к шести вы освободитесь. С пропускающими занятия будет разбираться охрана. И ещё одно… Профессор Вольт — человек науки, с такими отбросами, как вы, раньше дела не имел. Возможно, он не сможет напугать вас достаточно, чтобы вы сидели тихо. Но для этого есть мы. Малейшее недовольство с его стороны, малейшая жалоба на нарушение порядка… Виновный немедленно улетит в строгий карцер на трое суток. Всем всё понятно?

…Телекомпы со столов убрали, кресла отвинтили от пола и поставили теснее. Гедимин, найдя на столе большой лист бумаги и ручку, озадаченно смотрел на них. Мика Марци, усевшаяся рядом с ним, рисовала на листке обезьяньи уши. Последний охранник вышел за дверь, пропустив в зал человека без экзоскелета, и все взгляды сошлись на нём.

— Добрый день, уважаемые студенты, — он слегка улыбнулся. — Вам, как я слышал, представили меня как профессора Вольта. Называйте меня Майклом. Я здесь на месяц… и, надеюсь, то, что я расскажу вам, будет для вас полезным.

Он был в жёлтом комбинезоне поверх бронежилета и, очевидно, раньше носить «защиту» ему не приходилось — передвигался он очень неуклюже. С трудом подняв руку к сенсорной панели, вывешенной на стене, он помахал в воздухе указателем. «Uranium» — белые буквы проступили на тёмно-синем фоне. Рядом появились цифры — «9» и «2».

— Порядковый номер урана в периодической таблице элементов — девяносто два. Вы имеете представление о периодической системе?

Ему было не по себе, когда он поворачивался к сарматам, — Гедимин заметил, как его веки вздрагивают, и ему самому стало неловко. Поселенцы молчали и хмурились. Сет Хепри поднял руку.

— Профессор Вольт, — он едва заметно усмехнулся, — мы знаем об уране достаточно. Здесь урановые рудники, и все, кого вы видите, работают на них четвёртый год. Вы немного запоздали с приездом…

Мика прикусила губу, чтобы не ухмыльнуться во весь рот. По залу прокатились сдавленные смешки. Майкл окинул всех сидящих растерянным взглядом и опустил указатель.

— Я рад это слышать, — его голос слегка дрогнул. — Это позволит нам сразу перейти к сути. Однако я хотел бы проверить ваши знания… если вы не против. Кто хочет рассказать, что он знает об уране?

Наступившую тишину не нарушали даже смешки. Гедимин озадаченно посмотрел на Мику, потом на сарматов на другой стороне зала, — никто не двинулся с места. Его рукав немного смялся от движения и прижал проспиртованную повязку к обожжённой коже; сармат поспешно поправил его, спрятав обмотанное ветошью запястье, поднял голову — и встретился взглядом с профессором Вольтом.

— Начните вы, — красный луч указателя упёрся в ладонь Гедимина. — Расскажите об уране.

Сармат тяжело выпрямился, прошёл к стене, — теперь Майкл был вынужден смотреть на него снизу вверх, и ему было очень не по себе, но к бластеру он не тянулся. Долю секунды Гедимин разглядывал его, затем пожал плечами.

— Там много. С чего начать?

…Человек смотрел на него с удивлением — брови на подвижном лице поднялись высоко. Сарматы слушали молча и больше не усмехались.

— Очень хорошо, — сказал наконец Майкл. — Вы показали отличный уровень. Многие студенты Лос-Аламоса… Однако я отвлёкся. Как вас зовут?

— Гедимин, — ответил ремонтник, разглядывая носки сапог. Ему тоже было не по себе.

— Спасибо, Гедимин. Вы можете сесть, — профессор заговорил чуть громче, и уверенности в его голосе немного прибавилось. — Надо полагать, Гедимин показал общий уровень знаний. Я прав?

Мика отодвинулась, уступая Гедимину кусок стола.

— Хорошо, ты про реактор не начал, — прошептала она. — Не то до ночи не ушли бы. Теперь помолчи, пусть говорит мартышка.

— Учёные — не мартышки, — недобро сощурился ремонтник.

Второй час лекции подходил к концу; тишину в зале по-прежнему нарушало только дыхание сарматов и негромкий голос Майкла, да иногда — тихий свист «подвисшей» сенсорной панели. Профессор почти не задавал вопросов, только дважды, увлёкшись, он о чём-то спросил, но наткнулся на молчание. В первый раз промолчал и Гедимин, во второй раз он ответил — себе под нос, но человек услышал и благодарно посмотрел на него. «Если бы можно было поговорить с ним после занятий… Скорее всего, его уже ждёт охрана,» — с досадой думал сармат.

— Добыча урана традиционным способом, в шахтах или карьерах, и обычный способ переработки, к сожалению, очень вредны — как для окружающей среды, так и для самих шахтёров, — продолжал Майкл. — Это неожиданно, но основная опасность урана — не в его радиоактивности…

— Тяжёлый металл, — отозвался Гедимин, почувствовав его взгляд. — Крайне токсичный. Пыль…

Он не договорил — из лёгких вышибло воздух, и он согнулся, опустившись грудью на стол. Мика Марци целилась точно и била сильно, а Гедимин не ожидал удара. Человек вздрогнул вместе с ним, сделал шаг вперёд.

— Вам нужна помощь?

Гедимин качнул головой. Йорат Ло, тяжело вздохнув, поднял руку.

— Мы хотим дослушать лекцию, профессор. Не отвлекайтесь. Возможно, в конце вы расскажете нам что-нибудь новое.

Гедимин прижал ладонь к ушибленному солнечному сплетению. Боли не было, но воздуха пока ещё не хватало, и шевелиться не хотелось.

— Я не буду с тобой сидеть, — прошептал он, отодвигаясь от Мики. Самка дёрнула его за рукав.

— Гедимин, не дури! Что ты лезешь?! Эта макака считает нас тупицами, а ты перед ней прыгаешь!

— Как он поймёт, что мы не тупицы, если все молчат? — сузил глаза Гедимин. — Завтра я сяду один.

Он выходил из зала последним, бережно сложив листок с записями и спрятав в нагрудный карман. Двое охранников в тяжёлых экзоскелетах вывели Майкла Вольта из информатория; Гедимин следил за ними из окна. Они шли к дальним постройкам на юго-востоке лагеря, далеко в стороне от форта. «Странное место для учёных,» — удивлённо мигнул Гедимин. «Почему не форт?»

02 сентября 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

За последними рядами стоял только один стол, и никто, кроме Гедимина, туда не перебрался. В начале занятий сарматы оглядывались на него, но он спокойно вёл записи, и очень скоро о нём забыли.

— Универсальный выщелачиватель для бедных руд, — продолжал свой рассказ Майкл Вольт, — также известный, как сольвент… Разработки велись последние три года, параллельно в Австралии и Северном Союзе, и в феврале этого года оба вещества были привезены в Атлантис. Решено испытать их в том числе на бедных урановых рудах бывшей Канады… здесь, в Ураниум-Сити. На следующем занятии я покажу вам опыты с сольвентами. У меня есть образцы различных руд и оба выщелачивателя, можно будет на практике увидеть, в чём их сходство и различие. Сейчас мы условно называем их «сольвент Нолана» и «сольвент Йонице», по именам исследователей и разработчиков. Прежде чем мы начнём работать с ними, я объясню вам технику безопасности. Это очень агрессивные вещества, сравнимые с сильнейшими щелочами, и неосторожность в работе с ними недопустима. Сольвент может находиться в трёх состояниях — покоя, поглощения и сброса… иногда говорят также «нереста». Спокойный сольвент практически безвреден… впрочем, вдыхать и пить его не рекомендуется. Сольвент на нересте я вам покажу… эффекты интересные, но большой опасности он не представляет. Крайне опасен только сольвент в состоянии поглощения, поглощающий сольвент. На этой стадии он способен разъесть всё, включая самые химически инертные вещества. Я покажу это на безопасных примерах, надеюсь, мой рассказ будет убедительным. Пока следует запомнить — ни при каких обстоятельствах не прикасайтесь к сольвенту, пока он не выйдет из состояния поглощения. Органика для него — крайне рыхлая и легкорастворимая среда, в считанные секунды он продвинется на несколько сантиметров. Этого достаточно, чтобы потерять руку.

Сарматы переглянулись. Гедимин заинтересованно хмыкнул. «Многообещающе. Интересно, насколько легко получить такой сольвент? Было бы удобно добывать уран, не нарушая закон…»

…Счётчик Гейгера, установленный под защитным полем, негромко трещал — излучение возрастало с каждым днём, и Гедимин надеялся, что в результате реакции получится именно то вещество, которое ему нужно, а не множество быстрораспадающихся продуктов его деления. Линкен с колбой кислоты и полными карманами целлюлозных остатков пристроился у входа в подвал-охладитель и время от времени подозрительно оглядывался на прибор. Гедимин взял у него немного льда и привязал к багровому запястью. Вздувшаяся красная полоса пролегла по верхнему краю ладони, повязка постоянно сползала, и сармат закрепил её, пропустив бинт между большим и указательным пальцем.

— Чему вас там всё учат? — спросил Линкен. — Похоже, тебе нескучно.

Гедимин кивнул.

— Мне нравится, — он пожал плечами. — Профессор обещает принести на занятия образцы сольвента и показать, как он разъедает руды. Утверждает, что он растворяет практически всё, и с огромной скоростью… например, органику.

Линкен мигнул.

— Растворяет всё, выделяя полезное? Откуда это вещество взялось, он не рассказывал?

— Двое учёных независимо изобрели его, — снова пожал плечами Гедимин. — Три года разработок… Хорошо, наверное, когда все материалы и всё оборудование под рукой.

Линкен отодвинул в сторону выложенный на просушку пироксилин и внимательно посмотрел на ремонтника.

— Говоришь, две мартышки… Может, и независимо. Только не изобрели, а украли. Вещество, перерабатывающее любую органику, — это очень похоже на одну из разработок Ассархаддона. Что-нибудь насчёт утилизации… лишней органики в Солнечной Системе. Без него не обошлось. Определённо, не обошлось…

Он задумчиво покачал головой. Гедимин озадаченно мигнул. «Ассархаддон? Где-то я это имя слышал…»

— Кто такой Ассархаддон? Учёный? — спросил он. Линкен вздрогнул.

— Ты не знаешь?! Да, это не Энцелад. Это даже не орбита Плутона. Может быть, самая дальняя база была на Седне? Ты не оттуда, а?

Гедимин сузил глаза.

— Хватит ерунды. Кто такой Ассархаддон? Где он сейчас?

Линкен, посмотрев на него, осёкся и стёр с лица ухмылку.

— Никто не знает, атомщик. Он был куратором всех научных проектов Марса. Правая рука Саргона в том, что касалось науки. И совершеннейший псих. За ним охотились все макаки. Передавали, что его корабль перехватили на подходе к Меркурию и расстреляли. Выживших не было. Думаю, вы бы неплохо поболтали с ним… если бы он не пустил тебя на опыты без разговоров.

Линкен пробормотал ещё что-то, уже на грани слышимости, и вернулся к нитрированию целлюлозы. Гедимин задумчиво разглядывал излучатель. «Я ищу учёных уже три года. Почему нигде нет информации об Ассархаддоне? Я должен был на неё наткнуться. Странно…»

— Он курировал проекты. А те, кто в них участвовал? Их тоже расстреляли? — спросил он. Линкен, не оборачиваясь, пожал плечами.

— Или закопали так глубоко, что мы не услышим о них до самой их смерти. Макакам нужны те, у кого есть мозги и руки. Сами они чудовищно бесполезны!

— Я не заметил, чтобы им нужны были мои мозги, — буркнул Гедимин, отползая к обогатительной камере. Пора было загружать ещё одну порцию гексафторида. «Профессор упоминал Лос-Аламос,» — мысли ремонтника снова вернулись к человеку из Саскатуна. «Возможно, он работает там. Если бы охранники отвлеклись, я бы с ним поговорил…»

03 сентября 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Как можно более равномерно…» — Гедимин, недовольно щурясь сквозь запотевшую маску, размешивал мокрую урановую пыль. Как он надеялся, она уже состояла из плутония — хотя бы на полпроцента. «В конце сентября попробую выделить наработанное,» — думал сармат, медленно и методично размешивая состав. «Реагенты сложно достать…»

Все частицы пыли выглядели совершенно одинаково, бесполезно было также нюхать их или пробовать на вкус — но Гедимину всё время хотелось снять тяжёлые перчатки и потрогать состав незащищённой рукой. Поймав себя за этой мыслью в очередной раз, он насмешливо хмыкнул. «И что я рассчитываю нащупать?»

Он потянулся за склянкой с тяжёлой водой, чтобы смыть с прута для размешивания налипшую урановую пыль, и чуть не уронил её — рука неожиданно отяжелела. Изумлённо мигнув, сармат поставил склянку на пол, поднёс ладонь к маске — пальцы дрожали так, что это было заметно даже под перчаткой, просвинцованные складки бились друг о друга и дребезжали. Прижав ладонь к нагруднику, сармат прикрыл глаза. Приступ слабости был недолгим — чуть больше полуминуты.

«Всё, работа закончена,» — опустив излучатель в рабочее положение и установив второй купол защитного поля, Гедимин вытер перчатки и бросил ветошь в контейнер для отходов. Его содержимое, залитое расплавленным стеклом, в конце недели должно было отправиться на дно Стометрового озера; сейчас, судя по показаниям счётчика Гейгера, оно излучало не больше, чем граниты на берегу Атабаски. Избавившись от громоздкой «защиты», сармат сверил показания приборов. «Всё в порядке,» — он озадаченно хмыкнул, вспомнив приступ слабости. «Случайность. Облучиться я не мог.»

Очередная партия топливных таблеток, упакованная в непроницаемую оболочку, была готова занять своё место в бочке. «Седьмой стержень,» — Гедимин держал его в руках и не мог насмотреться. «Почти готовый твэл. Хорошо.»

Он потянулся к бочке — можно было наклонить её и вложить стержень в крепления рядом с остальными шестью. Опустив нужный рычаг, сармат поднял хвостовик к самому потолку — и едва удержал его на весу. В глазах потемнело, кровь застучала в висках, сердце, по ощущениям, подступило к самому горлу. Гедимин дрожащей рукой кое-как затолкал стержень в крепления, поднял рычаг, — бочка приняла вертикальное положение. Сармат, прислонившись к стене, смотрел на красные пятна перед глазами. Он провёл ладонью по лбу — рука слушалась с трудом, а на коже выступил холодный пот. «Что это?!» — он ущипнул себя за запястье, опасаясь увидеть, как плоть растекается и теряет форму. Этого не произошло — только запоздало заныли обожжённые пальцы. Гедимин посмотрел на них и выдохнул сквозь зубы — к багряной опухоли вдоль запястья прибавилась полоса вдоль большого пальца, заходящая на указательный. Подушечки покраснели и болезненно вздулись, на суставе из-под кожи проступили белые точки. Гедимин пошевелил пальцами и стиснул зубы — руку обожгла знакомая боль. «Лучевой ожог. Откуда?!»

Он посмотрел на излучатель. «Он был экранирован, когда я работал. Урано-плутониевая смесь не настолько радиоактивна. Свинцовые рукавицы достаточно надёжны. Что я не учёл?»

Он поднёс обожжённую руку к свету. Вокруг багровых рубцов кожа потемнела и покрылась крупными чешуйками. «Радиационная пигментация,» — Гедимин проследил, где тёмно-серое пятно светлеет и размывается, закатал рукав почти до плеча и скрипнул зубами. Теперь пигментация не ограничивалась несколькими серыми прожилками. Почти вся кожа потемнела — едва заметно, но равномерно. «Если дело в последних опытах, то всё пройдёт, когда они закончатся,» — Гедимин взял из ниши флягу со спиртом и чистую ветошь. «Мне не нравятся приступы слабости. Это может быть очень некстати. Надо быть осторожнее…»

07 сентября 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Эй! Совсем сдурел?! Грёбаный амбал! — Сет Хепри вывернулся из-под руки Гедимина и шарахнулся в сторону, потирая ушибленное плечо.

— Хэшшш… Охрану позову! — Йорату Ло вывернуться не удалось, и он сверлил Гедимина взглядом, пока тот не убрал руку с его плеча. Ремонтник молча втиснулся на освободившееся место в первом ряду и покосился на недовольных сарматов. «Наверное, я перестарался,» — ему на секунду стало не по себе, когда он увидел, как они щурятся от боли. Сет привстал, на всякий случай подался назад и открыл рот, но тут распахнулась дверь, и сармат, ничего не успев сказать, сел на место.

— Я хочу посмотреть на опыты, — виновато прошептал Гедимин. — Не мешайте мне, и я никого не трону.

— Амбал психованный, — пробормотал Йорат, отодвигаясь.

В зал медленно въезжала гусеничная тележка с генератором защитного поля. За ней шли двое охранников, нагруженные оборудованием.

— Добрый день, — кивнул сарматам Майкл, вошедший последним. — Прошу немного терпения. Сегодня мы проведём несколько опытов с сольвентами.

Гедимин, не обращая внимания на тычки и шипение с двух сторон, двинулся вперёд и налёг грудью на стол — он не хотел ничего пропустить. Охранники, подгоняемые профессором, расставляли штативы, закрепляли прозрачные планки и ёмкости. Сам Майкл, освободив себе стол, положил на него стекло, а поверх — два герметично закрытых сосуда с символикой «Конли Биотех Индастриз».

— Молекула сольвента, как вам уже известно, имеет вот такую форму, — человек навёл указатель на стену, и на тёмной панели высветились два диска с углублениями по краям. Один из них имел всего одно большое углубление сложной формы, другой — четыре меньших, по одному с каждой стороны. «Первая — слизь Нолана, вторая — Йонице,» — Гедимин хорошо помнил предыдущие лекции.

— Сольвент в этих колбах химически инертен, — Майкл вскрыл одну из них и вылил в кювету немного светло-серой вязкой жидкости. — В этом вы можете убедиться…

Он взял обрезок скирлиновой бумаги и опустил в кювету, спустя несколько секунд извлёк и показал сарматам.

— Разработчики называют его девственным. Ему ещё не задали вектор поиска и не предоставили образец искомого вещества. В таком состоянии он практически безопасен — и бесполезен. Но сейчас я дам ему образец…

Он подошёл к чану-уловителю, над которым был размещён штатив для пробирок, и щёлкнул переключателем генератора. Прозрачное защитное поле прикрыло его и всё его оборудование.

— Химически чистое железо, — Вольт показал сарматам маленькую пробирку с серебристым порошком внутри, приоткрыл её на секунду, вытряхивая порошок в кювету, и тут же закрыл. — Сольвент активируется при двухсот пятидесяти градусах… это шкала Фаренгейта, надеюсь, здесь она всем знакома.

Стенки кюветы были достаточно прочными, чтобы выдержать подогрев, но Майкл держал её с подчёркнутой осторожностью. Гедимин видел, как по мере нагрева слизь внутри окрашивается в тёмно-бурый и немного краснеет.

— Это сольвент Йонице, и он переходит в состояние поглощения, — Вольт отодвинул горелку и взял ещё одну пробирку, следя, чтобы кювета была в точности над уловителем. — Для окончательного перехода ему нужна кислая среда. Добавим немного соляной кислоты. Это пятипроцентный раствор, сам по себе он…

Кювета зашипела. Сначала Гедимину показалось, что у неё отвалилось дно, но оно было на месте — точнее, то, что от него осталось после проедания в нём большой круглой дыры. Красная жижа шмякнулась в уловитель. На его дне лежала горка щебня, и сольвент, разлившись по камням, зашипел ещё громче. Горка начала оседать. Жижа стремительно темнела.

— Поглощающий сольвент растворяет субстрат, собирая атомы железа, пока не насытится, — Майкл, показав сарматам кювету с проеденным дном, бросил её в уловитель, и красная жижа обволокла её. Стекло смялось и растаяло.

— Вот это слизь, — пробормотал Сет, с опаской глядя на уловитель. — Сожрёт она нам все трубы на первом же испытании…

— Достаточно, — Вольт приоткрыл воронку в нижней части уловителя, и жижа закапала наружу. Гедимин ждал, что она проест и нижнюю ёмкость — тонкостенную, с перегородкой из сетчатого скирлина — и выльется на пол вместе с остатками воды, налитой туда. Однако тёмный сольвент растёкся по поверхности, медленно оседая на ткань.

— Слабый раствор едкого натра… достаточно одного процента, чтобы создать щелочную среду и условия для перехода в режим сброса, — Майкл слегка встряхнул ёмкость, и на поверхность всплыла светло-серая слизь. Сетчатый скирлин, отяжелев, провис до самого дна. Его покрывала бурая корка.

— Гидроксид железа. Обратите внимание на количество осадка, — Майкл осторожно собрал сольвент с поверхности раствора и перелил в пустую кювету. — Я оставлю слизь в щелочной среде… для нашей безопасности и сохранности оборудования.

Гедимин, не отрываясь, глядел на «проржавевший» скирлин и на комья серой грязи, вытряхнутые из уловителя. «Выцежено всё, до последнего атома… Если набрать местной руды, залить этой слизью и периодически отцеживать, — сколько жёлтого кека у меня будет? Очень интересно…»

— Это был сольвент Йонице, разработанный в Северном Союзе, — Майкл вскрыл второй герметичный сосуд и наполнял из него чистую кювету. — Я покажу аналогичный опыт с сольвентом Нолана. Он активируется при очень низкой освещённости и переходит в режим сброса на свету. Считается, что это будет удобно при работе в шахтах… О чём вы хотите спросить?

Гедимин почувствовал быстрое движение под столом — кто-то примерился пнуть его по голени; уклонившись, он поймал чужую ступню «в клещи» и крепко сдавил. Йорат еле слышно скрипнул зубами — похоже, нога принадлежала ему.

— Как сделать сольвент? — спросил Гедимин. — Это сложно?

Майкл помедлил с ответом, внимательно глядя на него.

— Это изобретение защищено патентом. Пока не получено разрешение на его производство, однако «Вирм» планирует выкупить патент. Если разработка окажется прибыльной… В любом случае, я не имею права показывать вам такие опыты. Я ответил на ваш вопрос?..

Вторая кювета была проедена не со дна — дно освещалось — а с затемнённых, непрозрачных боков, но так же быстро, как первая. Железо, окисляясь, оседало на тканевом фильтре, серая слизь всплывала на поверхность. Гедимин задумчиво смотрел на неё, прикидывая варианты защиты труб и насосов. «Интересно будет работать с этим веществом.»

09 сентября 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Защитное поле схлопнулось, прикрывая отключённую установку. Гедимин дополз до стены и откинулся на неё, прижимая к груди счётчик Гейгера. Рука так тряслась, что он опасался раздавить прибор — но на то, чтобы дотянуться до ниши и аккуратно положить его, не было сил. Мышцы не подчинялись, тело будто превратилось в ком Би-плазмы. Сердце колотилось в горле и, по ощущениям, порывалось выползти наружу. Гедимин с трудом сглотнул — слюны было много, заплёвывать лабораторию он не хотел. В горле заныло. Воздух едва заметно пах горячим металлом, и не из-за отключённого фторного реактора — эта установка остыла час назад, и её запах выветрился. Сармат плюнул на ладонь — в отражённом свете единственного фонаря слюна показалась ему розоватой. Он мотнул головой, пытаясь сфокусировать зрение на шкале счётчика.

«Чуть выше нормы…» — собравшись с силами, Гедимин дотянулся до креплений и подвесил прибор на обычное место. С трудом, шатаясь от стены к стене, он дополз до затопленного коридора, уходящего к озеру, и опустил руки в холодную воду. Три дня шли дожди, озеро, и так не слишком тёплое, быстро остывало. Холод принёс облегчение — в глазах начало проясняться. Гедимин отхлебнул из ближайшей канистры, запоздало заметив, что там не вода, а спиртовой раствор, быстро запил водой и лёг на каменный пол, слушая, как кровь стучит в висках. «Даже если нейтронный источник не экранируется… если всё это время он был включён, и я работал под ним… за пять минут я не мог набрать такую большую дозу. Что-то здесь не так, и я не понимаю…»

Он посмотрел на обожжённую руку. Края красного пятна потемнели и покрылись грубыми чешуями, центр оставался бледно-розовым — из-под кожи поднимался очередной водяной пузырь. «Кажется, зря я связался с плутонием,» — подумал сармат, садясь у стены и доставая чистый кусок ветоши. «На перевязки уходит больше, чем на работу. Как будто я каждый раз обжигаюсь заново. Но где?!»

Наложив повязки, он втиснул руку в перчатку. Сегодня его ждала несложная работа — несколько глиняных муляжей разнообразных гранат. Обожжённые пальцы мешали даже такому простому делу, но браться за уран Гедимин просто боялся. «Видимо, я не смогу вести несколько опытов параллельно,» — вздохнул он, с сожалением оглядываясь на фторный реактор. «Ещё три недели, я проверю выход плутония и брошу это дело. Что-то не так с оборудованием…»

12 сентября 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Эта схема ещё не была опробована на практике, но по расчётам она должна оказаться пригодной для работы с сольвентом, — Майкл провёл указателем вдоль стены, подсвечивая чертёж. Гедимин, мотнув головой, наклонился над листом для записей, попытался провести прямую линию, — рука задрожала, выписывая зигзаг. Сармат покосился на запястье — из-под повязки проступала холодная прозрачная жидкость. Он снова взялся за ручку, провёл ещё одну линию — короткий полукруглый отрезок. Стержень проткнул бумагу и впился в стол. Сармат судорожно сглотнул, чувствуя знакомый привкус железа. «Опять,» — успел подумать он, прежде чем его повело в сторону, и он, оттолкнувшись от стола, сполз на пол. «Этого ещё не хватало…»

Растянувшись на полу, он закрыл глаза и сосредоточился на словах профессора. «Жаль, отсюда не видно чертежей,» — сармат кое-как перекатился на бок и выполз в проход. Кто-то осторожно пнул его в плечо. Гедимин отодвинулся на пару сантиметров — на большее не хватило сил.

— Доигрался? — сверху на него, презрительно щурясь, смотрел Йорат. — Ещё порция дебильных опытов?

— Заткнись, — прохрипел сармат. Слюна уже не помещалась во рту и стекала наружу, при попытке её проглотить подступила тошнота.

— Эй, Джед, ты чего? — с соседнего стола свесилась Мика.

— Ничего… скоро пройдёт, — пробормотал Гедимин, перекладывая руку под голову. Тут же заболело обожжённое запястье. Он ещё раз попытался сесть — хотя бы на пол — но руки так дрожали, что опираться на них было невозможно.

— Вот придурок, сдохнет же из-за своей же тупизны… — прошептал Йорат, отодвигаясь. Наступила тишина. Гедимин вяло удивился, что не слышит слов профессора, когда над его головой раздались шаги.

— Что с вами? Вам плохо?

Сквозь слезящиеся веки сармат увидел силуэт в жёлтом комбинезоне. Человек склонился над ним. «Только не при нём…» — содрогаясь от стыда, Гедимин попытался отползти под стол, но не смог даже развернуться так, чтобы втиснуться между ножками.

— Облучился, — фыркнул Йорат, пинком выталкивая руку ремонтника из-под своего стола. — Всё его экспери… Эй!

— Не обращайте внимания, профессор, — сказал Сет Хепри. — Здесь урановый рудник. Такое со всеми бывало. Пусть лежит, к концу лекции опомнится.

«Сет? Не ожидал…» — на выражение благодарности у Гедимина не было сил, даже посмотреть на вмешавшегося он не мог — перед глазами всё плыло. Он ждал, что человек отойдёт, но тот опустился на корточки, и сармат почувствовал чужие пальцы на своём запястье.

— Как вы себя… Чёрт!

Человек задел одну из повязок, и она сползла, открыв незаживающий ожог и свежие язвы. Майкл медленно опустил руку Гедимина обратно на пол и выпрямился.

— Нужно позвать медика, — сказал он. — Чёрт! Передатчик… Я быстро!

Чья-то тень загородила проход.

— Профессор Вольт, — мягко заговорил Сет, — вы вели лекцию — так продолжайте её вести. С этим придурком ничего не случится. Он сам этого хотел. А мы не хотим из-за него остаться без нужной информации. Продолжайте, профессор. Это не ваши проблемы.

«Если медики увидят язвы, они не будут молчать… они сообщат охране,» — Гедимин стиснул зубы. «Всё вскроется…»

— Вы считаете, его можно оставить без помощи? — Майкл шагнул вперёд, к нависшему над проходом силуэту Сета.

— Я считаю — это не ваше и не наше дело, — отозвался тот. — Продолжайте лекцию. У нас не так много времени на занятия.

Гедимин услышал удаляющиеся шаги и скрип кресла под усаживающимся Сетом. Сенсорная панель засвистела, выходя из спящего режима. «Жаль, отсюда не видно чертежей,» — подумал Гедимин. «Буду слушать, потом запишу по памяти.»

— Теперь вы можете приступить к самостоятельному изучению, — сказал Майкл — громче, чем обычно. — Попробуйте активировать сольвент и проследить за его реакцией с кусками руды. Будьте осторожны с поглощающим сольвентом и горелкой! Сет Хепри, вы начнёте первым?

Кто-то из сарматов перешагнул через лежащего Гедимина. Тот попытался привстать, но тут же понял, что шевелиться ему рано. «В другой раз,» — подумал он, с досадой щурясь на сарматов у оборудования.

— Вам стало лучше? — Майкл, незаметно пройдя между столами, опустился рядом с Гедимином. Сармат вздрогнул и попытался отползти.

— Вам действительно не нужен медик? — спросил учёный.

— Нет, — пробормотал Гедимин. — Это нормально. Я скоро встану. Не надо отвлекаться… я не хотел помешать.

— Нормально? — Майкл покачал головой. — Ну, вам виднее. Я бы сказал иначе… Можете немного приподнять голову?

Сармат растерянно мигнул, дёрнулся, порываясь встать.

— Нет-нет, лежите. Я положил куртку вам под голову, так будет удобнее. А теперь пейте. Я держу флягу. Осторожно…

В фляге была подсоленная вода — и, возможно, что-то ещё, но сармат не смог определить это на вкус. Он зажмурился — от стыда хотелось просочиться в грунтовые воды.

— Вы не должны со мной возиться, — пробормотал он, отодвигая флягу.

— Вас нельзя тут бросить, — Майкл, не споря, закрыл её и положил рядом с Гедимином. — В таком состоянии… На руднике настолько плохие условия? Часто бывают подобные случаи?

— Да ну, — кто-то из сарматов подошёл и встал рядом. — Это Гедимин. Он роется на свалке, копается во всякой дряни. То порежется, то обожжётся. Сидел бы спокойно, ничего бы не болело.

— Профессор Вольт, — недовольно окликнул его Сет. — Где вы? Нам нужны пояснения.

— Сейчас подойду, — Майкл выпрямился и огляделся по сторонам. — Кто может присмотреть за пострадавшим?

— Я, — Сешат Хепри подошла и села рядом. — Не беспокойтесь. Он быстро опомнится.

Человек с сомнением посмотрел на неё, на Гедимина, но лязг оборудования заставил его развернуться и быстро уйти. «Что там сломали?» — вяло заинтересовался ремонтник. Сешат, заметив его шевеление, положила руку ему на грудь и прижала его к полу — сейчас это было несложно.

— Гедимин, ты чего? Какие-то опыты?

— Да, — прошептал сармат. — Я был неосторожен. Ничего страшного, просто не вовремя.

— Да уж, — Сешат поправила сбившуюся повязку на его руке. — Если сам встать не сможешь, мы с Микой поднимем. Не делай больше таких опытов, ладно?

14 сентября 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В воскресенье занятий не было; Гедимин, одолжив записи у Мики, перерисовал чертёж и потратил пару свободных часов на его доработку. Иджес, шлифовавший обломки минералов на второй половине верстака, время от времени косился на схемы и качал головой.

— Вот эту штуку точно без тебя построят. У них там целый институт, — проворчал он, перехватив взгляд Гедимина.

— Они ещё не знают, что будут строить, — неохотно отозвался ремонтник. — И не знают наших рудников.

— А то они особенные, — фыркнул Иджес. — Любишь ты делать чужую работу! На Энцеладе так принято?..

Второй час занятий шёл к концу. Сольвент — точнее, два вида сольвента, настроенных на поиск разных веществ — быстро делился на слои в высоком прозрачном стакане. Майкл Вольт, открыв вентили, осторожно сливал его в фильтровочные кюветы. Красно-бурый сольвент нижнего слоя быстро терял цвет, и на дне стакана оседала рыжеватая муть. Верхний, тёмно-коричневый, от сброса пока удерживался.

— Без защитных полей не обойдётся, — прошептал Гедимин, повернувшись к Мике. — Или я чего-то не понимаю. Он или сбросит всё раньше времени, или разъест чан.

— На самом деле, — Майкл, ненадолго оставив сольвент в покое, развернулся к сарматам, — достаточно удерживать определённую температуру, и в нейтральной среде слизь останется «тяжёлой», а поглощение прекратится. Но защитные поля тоже были предложены. Что выберет заказчик, я не возьмусь предсказывать.

Несколько раз Гедимин замечал, что человек смотрит на его руки. Как он ни тянул рукава на запястья, время от времени повязки вылезали наружу — а те, что обхватывали пальцы, спрятать можно было только в перчатки. «Недостатки в чужом оборудовании я вижу,» — он досадливо сощурился. «Что в моём-то не так?!»

Сарматы уже уходили из зала, а Майкл остался, чтобы собрать оборудование, — и Гедимин хотел выйти, но на пороге развернулся и заставил себя подойти к человеку. Охрана ещё не появилась — она, как успел заметить сармат, не так уж пристально следила за учёным из Саскатуна.

— Я рассматривал чертежи насосной станции, — буркнул Гедимин, выкладывая листы на стол. — Решил доработать. Это правильно?

Человек вздрогнул, пристально посмотрел на сармата и перевёл взгляд на чертежи… точнее — как не сразу понял Гедимин — на руку, которая их держала.

— Насосная станция? Да… Да, это очень интересно. Но меня больше занимает другое. Что, всё-таки, у вас с руками?

Гедимин запоздало сжал пальцы в кулак и попытался втянуть его в рукав — разумеется, безуспешно.

— Это не заразно, — буркнул он и потянул чертёж к себе. — Я пойду.

— Постойте, — Вольт поднялся из-за стола и шагнул к нему. — Вам нечего бояться. Напротив, я хотел помочь вам. Эти повязки… вы сами их делаете? Из обычных тряпок?

— Из ветоши, — отозвался Гедимин, подозрительно щурясь на человека. — Это обычный ожог.

— Я знаю, что это. И знаю, как это ощущается, — Майкл сдвинул брови. — Садитесь и давайте руку. Постараюсь не сделать вам больно. Если вам приходится избегать медиков… или охраны, что вероятнее… действовать буду я.

Последующие пятнадцать минут Гедимин старался не шевелиться и только растерянно мигал. Вещество, которое нанесли на его ожоги, в первые секунды вызвало очень неприятные ощущения — но потом, когда его прикрыли аккуратной повязкой, боль ушла.

— Небольшая разработка… малоизвестная за пределами Лос-Аламоса, — усмехнулся Майкл, закрепляя кончик бинта. — Во время войны очень пригодилась. После войны… признаться, я с таким уже не сталкивался. Это что-то из древней истории… наверное, мой прапра — Брайан Вольт — иногда получал такие травмы. В их время о технике безопасности ещё не думали. Но их достижения… это был прорыв. А вот вам следует быть осторожнее.

— Это что? — Гедимин покосился на большую яркую капсулу, положенную на его ладонь.

— Антибиотик. Не повредит. Так, с руками всё. Другие ожоги у вас есть?

Сармат покосился на нагрудный карман и сильно смутился.

— Уже заживает.

— Покажите, — нахмурился Майкл. — Чёрт подери… Это уж вообще из древней истории! Что вы носили в кармане?

Повязку на груди закрепили по краям пластырем. Гедимин косился на неприметный тюбик с едва читаемыми маркировками. «Не знаю, насколько ускорится заживление, но боль это вещество снимает хорошо. Было бы полезно носить с собой такое.»

— Завтра вечером задержитесь, я сделаю перевязку, — сказал Майкл, убирая остатки бинтов. — Насколько я понял, следить за вами некому, а сами вы себя с трудом замечаете.

Гедимин смутился.

— Вы — учёный. Вы не должны… это делать, — буркнул он, глядя на повязки.

Вольт посмотрел ему в глаза и усмехнулся.

— Не стоит благодарности. Вполне возможно, лет через сто-двести обо мне только и вспомнят, что я оказал вам эту маленькую услугу. И это, при всех моих попытках, будет наибольшим достижением. Я бы не отказался узнать, какой прорыв вы готовите.

Гедимин мигнул. Обычно люди отводили взгляд, если сармат пристально смотрел на них, но Майкл не дрогнул.

— В полдевятого, на восточном краю свалки, — тихо сказал он. — Без охранников. Я не опасен.

…За десять минут до назначенного времени Гедимин выбрался из лаборатории и посмотрел на небо. Солнце уже ушло, но темнело слишком медленно. С одной из мусорных гор доносился шорох — незнакомый сармат копался в мусоре.

— У меня тут встреча, — тихо сказал ему Гедимин.

— Тьфу ты! — сармат сплюнул в кучу листьев и быстро, не оглядываясь, пошёл вверх по склону. Гедимин сузил глаза, но промолчал. Отойдя к другой горке, он разворошил обёртки и нащупал что-то металлическое. Из-под листьев и пустых упаковок от человеческой еды появилась сплющенная, слегка тронутая коррозией муфта. «В переработку,» — сармат согнул железку пополам и сунул за пазуху. «А тут интересное место.»

Он копнул ещё глубже. В куче размокшей листвы нашлось несколько расколотых плит облицовки и какой-то древний обломок строительного материала с торчащим из него железным прутом. Железо от коррозии наполовину рассыпалось и выглядело оплавленным. Гедимин постучал по обломку, высвобождая кусок металла. На краю оврага что-то зашуршало, луч фонаря скользнул по мусорным кучам, разминувшись с Гедимином на полметра. По восточному, пологому, склону неуверенно спускался человек в жёлтом комбинезоне. Ещё несколько секунд — и тени оврага накрыли его.

— Эй, — Гедимин направил фонарь на свою руку и тут же погасил. Человек остановился и неуверенно усмехнулся.

— Вы здесь? — приглушённым шёпотом спросил он и посветил себе под ноги. — Значит, это и есть городская свалка…

«Ещё не настолько стемнело… А, он же человек,» — запоздало вспомнил Гедимин и включил фонарь снова, осветив кусок металла. Свободной рукой он свернул заржавевший прут и положил к расплющенной муфте. «Не зря вылез…»

— Пройти легче, чем я думал, — вполголоса заметил Майкл. Он обошёл шаткую гору мусора и встал рядом с Гедимином, вопросительно глядя на него. Сармат окинул настороженным взглядом края оврага — никого из охранников поблизости не было. «Пришёл один. Хорошо.»

— Идите рядом со мной, — прошептал он, погасив фонарь, и шагнул к крышке люка. Вход в лабораторию, в несколько слоёв покрытый приваренными обломками фрила и спрессованными обёртками, ничем не отличался от окружающей свалки — если не знать, куда просунуть ладонь, и на что нажать. Приведя несложный механизм затвора в действие, Гедимин подождал несколько секунд и приподнял крышку, закрепляя её в неподвижном положении.

— Вперёд, до дальней стены, — он указал на люк. — Потолок два метра, пол ровный. Держите руку на правой стене.

— Чёрт подери… — отозвался человек, пригибаясь у входа в туннель. Гедимин услышал его шаги в тёмном коридоре, отсчитал три секунды и сам пролез следом, закрывая за собой люк. Когда затворы сработали, он привычным движением вложил фонарь в крепления на потолке и включил его.

— Чёрт! — донеслось из коридора. Человек, растерянно мигая, стоял у дальней стены. Прикрыв глаза ладонью, он пытался осмотреться.

— Это убежище, — запоздало пояснил Гедимин, вытирая перчатки от ржавчины и гниющей органики. В западном туннеле, как обычно, шипел охлаждаемый фторный реактор. Облучатель работал беззвучно, только треск счётчика Гейгера разносился по убежищу. Услышав его, Майкл вздрогнул и потянулся к нагрудному карману.

— Это… то, о чём я подумал?

— Два самодельных радиометра. Один — в области с повышенным фоном. Это он трещит, — Гедимин жестом позвал человека за собой и пополз по туннелю. Краем глаза он видел, как учёный останавливается и осматривается, заглядывая в открытые ниши.

— Это ваша… лаборатория? — он встал у массивной двери, за которой был спрятан РИТЭГ. — Электричество, вода, вентиляция… Это всё — под городской свалкой?

— Пришлось повозиться, — Гедимин отодвинулся к стене, освобождая проход к облучателю. — Здесь удобно. Никто не мешает. Вот эта установка…

— Стойте! — человек остановился, с изумлением глядя на купола защитного поля. Он искал что-то рядом с ними, и Гедимин не сразу понял, что именно. «Генератор!» — сообразил он и досадливо сощурился. «Генератор Арктуса. Даже в Лос-Аламосе не могли его видеть…»

— Это автономное защитное поле. Генератор Арктуса. Насколько знаю, засекреченный, — сказал сармат, настороженно глядя на учёного. Тот шумно выдохнул.

— Я слышал об этом устройстве. Оборонное ведомство… Однако — что оно делает здесь?

— Изобретение Хольгера. А я помогал, — Гедимин сузил глаза. — Это мой генератор. А это — нейтронный излучатель. Я хотел перегнать немного урана в плутоний для РИТЭГа. Он работает уже полмесяца. Но в нём что-то не так.

Майкл молчал, глядя расширенными глазами то на сармата, то на облучатель, то на второй купол защитного поля, под которым был спрятан фторный реактор.

— Насосы, охладительная система… А оборудование, которое вы охлаждаете…

— Пламенный реактор. Гексафторид урана. Очень сильно нагревается, — Гедимин проверил показания датчиков и увеличил напор воды. «Опять перегрелся. Надо лучше за ним следить.»

Человек молча смотрел на него — и заговорил, когда сармат уже хотел потрогать его и убедиться, что он живой.

— И всё вот это сделали вы один? Под городской свалкой?!

— Я же сказал — тут удобно, — буркнул Гедимин.

— Невероятно, — покачал головой Майкл. — Поверить невозможно… Я видел ваше личное дело… Вы никогда и нигде не учились?

— Не взяли, — отозвался сармат. — Неблагонадёжен. В деле это есть.

— Вопиющая нелепость, — пробормотал человек. — Вас должны были доставить в Лос-Аламос первым же барком. Подумать боюсь, что вы могли бы сделать, если бы получили достойное образование. Невероятно…

Встряхнувшись, он извлёк из нагрудного кармана плоскую коробочку и обвёл лабораторию изменившимся взглядом — острым и ясным.

— Источник нейтронного излучения? Вы соприкасались с ним напрямую, когда получили эти ожоги? Эти защитные поля всегда находятся здесь?

— Я перемешивал смесь. Отключал излучатель, убирал поля. Он не должен был фонить, — качнул головой Гедимин.

— Вы перемешивали облучённую смесь… вручную? Вы… очень неосторожны, Гедимин. Неосторожны до безумия, — нахмурился Майкл. Он водил коробочкой вдоль стен, постепенно приближаясь к установке и, заметив что-то, переменился в лице.

— Отойдите. Как убрать это поле? Насколько быстро вы вернёте его на место?

…Третий купол сомкнулся над первыми двумя. Майкл Вольт, отступив на несколько шагов, разглядывал то показания дозиметра, то контейнер под облучателем.

— Здесь дочерта источников излучения. Большая часть неопасна. Ваш реактор, РИТЭГ, бочки в дальнем углу, — о них можно не беспокоиться. Те гальванические ванны использовались для каких-нибудь опытов?

— Получение тяжёлой воды. Я сутки прополаскивал их в озере, — сузил глаза Гедимин. Профессор покосился на него и снова перевёл взгляд на установку.

— О них тоже можете не думать. Фонит ваш облучатель. Сама смесь бета-активна… в разумных пределах. Но то, из чего вы сделали контейнер… Этот материал, возможно, прочен, тугоплавок, но для работы с радиоактивными веществами непригоден. Вы забыли о наведённой радиации. Именно она сожгла вам руки. Заройте этот контейнер как можно глубже, прямо в защитном поле. Есть множество более подходящих материалов. Гораздо более подходящих.

Гедимин мигнул. «Надо же было так нарваться… Мог бы подохнуть на ровном месте! Вот что значит — никакого образования…»

— Вы чудовищно талантливы, Гедимин, — продолжал Вольт, убрав дозиметр. — И так же чудовищно неосторожны. С вашим оборудованием странно, что всё обошлось ожогами. Я очень прошу вас прекратить опыты и закрыть всё это защитным полем до конца недели. Сам я скорее химик, чем ядерщик, но я знаю, кто поможет вам всерьёз. И я выйду с ним на связь. Он знает о подобном оборудовании больше, чем я. Вдвоём мы сообразим, как сделать его относительно безопасным. Для всего этого существуют какие-нибудь чертежи?

— Нет, но я их сделаю, — ответил сармат. — Второй учёный — кто он?

— Герберт Конар, — Майкл едва заметно улыбнулся. — Я давно его знаю. Не бойтесь, он вас не выдаст… так же, как и я. И знайте… я очень ценю ваше доверие. Я знаю, во что всё это может вам обойтись…

Гедимин кивнул.

— Я остановлю опыты, — пообещал он. — Чертежи будут завтра. Я… хотел показать ещё кое-что, профессор Вольт.

— Я не профессор, — усмехнулся человек. — Скромный доктор наук Майкл Брайан Вольт. Зовите меня Майклом. Так что у вас ещё припрятано?

Давно можно было бы сделать механизм, открывающий бочки по нажатию кнопки, но Гедимину нравилось самому откручивать винты и поднимать тяжёлые крышки. Неяркий синий свет поднимался со дна и разбрасывал блики по сводам. Гедимин опустил руку в воду и приподнял конструкцию за центральный хвостовик.

— Почти готово. Одного стержня не хватает, — он на десять сантиметров вытащил твэл из воды. «По нему, наверное, видно, что он самодельный. Я старался соблюдать все допуски, но это было сложно…» — сармат смотрел только на стержни, чтобы не смутиться ещё больше.

— Чёрт! Это — твэл? Вы хотите сказать, что собрали его… здесь, в одиночку?! — глаза Майкла расширились ещё больше. — Так вот что тут фонит… И сколько времени у вас ушло на это?

— Я начал работу два года назад. Трудно доставать сырьё, — сармат осторожно опустил твэл в воду, в последний раз посмотрел на свечение и закрыл бочку.

— Самодельный твэл, выработка плутония… Чёрт! Мой прапра, наверное, нашёл бы о чём с вами поболтать, — Майкл покачал головой и неуверенно усмехнулся. — Вы далеко пойдёте, Гедимин. Если не убьёте себя раньше. А мы с Гербертом постараемся вам помочь.

15 сентября 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Последний сармат, не оглядываясь, вышел из информатория, и дверь захлопнулась. Майкл Вольт неторопливо собирал оборудование и реагенты и складывал их на стол. Гедимин двинулся к нему, желая помочь, но человек отмахнулся.

— Поберегите руки. Я вообще удивлён, что вы не в госпитале, а выполняете какую-то работу. Почему вас допускают к ней?

— Других механиков нет, — пожал плечами Гедимин. Со вчерашнего дня ожоги беспокоили его гораздо меньше, а пока они были прикрыты перчатками, он вспоминал о них не чаще раза в час, когда случайно задевал свежую язву.

— Вот и всё, — Майкл тщательно вытер руки и бросил салфетку в урну. — Показывайте.

Повязка отделялась легко — не считая пары мест, где прорвались волдыри. Гедимин старался не показывать боли. Лекарственное средство по второму разу почти не жглось; сармат заметил, что потемневших участков на коже стало больше.

— Сарматская регенерация, — покачал головой человек, разглядывая ожоги. — Я слышал о ней. Но не переоценивайте её. Лучевые ожоги легко получить, но трудно вылечить. И то, что видно снаружи, не самое опасное. Кажется, больше приступы слабости не беспокоят вас?

— С пятницы не было, — ответил Гедимин. — Есть что-то, что надёжно защищает? В чём можно работать с излучением?

— Даже полметра свинца защищают не ото всего, — вздохнул Майкл, убирая остатки бинтов. — Надо пополнить аптечку, на неделю точно не хватит… Простейшие механизмы работают с источниками излучения, люди только управляют ими, сидя за несколькими метрами защиты. Защитные поля, экранирующий фрил, вода, свинец… Уже двести лет никто не трогает плутоний руками. Уже мой прапра этим не занимался… Ну, почти.

— Он был атомщиком? — запоздало спросил Гедимин. Учёный внимательно посмотрел на него и, помедлив, кивнул.

— Брайан Вольт. Работал там же, где мы с Гербертом. Тогда это был передовой край науки, не то что сейчас. Думаю, его оборудование отличалось от вашего только размерами. И… видимо, это его и убило.

Человек замолчал и потянулся за прикреплённым к поясу тубусом.

— Ваши чертежи сорбционной установки. Довольно интересная идея, но вы сильно поспешили. Следующие занятия заставят вас многое доработать. Но — ваша любознательность мне нравится.

Гедимин медленно развернул новый лист, исчёрканный с двух сторон, везде, где хватало места, попытался оттереть его от пятна смазки — ветошь, в которую лист завернули, оказалась не очень чистой — и протянул Майклу.

— Убежище, — прошептал он. Учёный кивнул, осторожно свернул лист и спрятал в тубус.

— Что случилось с Брайаном? — спросил Гедимин, убирая ненужные чертежи в наиболее чистый и пустой карман. Майкл удивлённо посмотрел на него.

— Вы действительно хотите это знать? Это… очень давняя история. Мать двадцать лет воевала с правительством, чтобы узнать хоть что-то. Всё засекречено. Брат добился небольшой компенсации, но… если вы пойдёте в сеть, вы ничего там не найдёте. Как будто никакого Брайана Вольта не было.

Гедимин мигнул. «Так же, как не было генератора Арктуса. Будто мы с Хольгером ничего не изобрели. Обычная практика мартышек. Своих учёных они ценят так же, как наших.»

— Я хочу знать, — кивнул он. — Вас за это не убьют?

— Что вы, — усмехнулся Майкл. — Даже не арестуют. Официально это обычная семейная легенда. Брайан работал там же, где Герберт… это были первые попытки синтеза сверхтяжёлых элементов. Они пробились к сто двадцатому и шли дальше. Брайан рассчитывал получить сто сороковой, ему не слишком верили. Но… вы слышали об Острове стабильности?

Гедимин кивнул.

— Элемент, который он предполагал получить… его период полураспада должен был измеряться не микросекундами и даже не секундами. Речь шла о тысячах лет. И… мы практически уверены, что он его получил.

— Что?! — сармат изумлённо мигнул. — Это невозможно. В принципе.

— Так же, как своими руками собрать твэл на городской свалке? — невесело ухмыльнулся учёный. Гедимин сузил глаза.

— Твэл соберёт каждый, у кого прямые руки. А обойти законы физики…

— Вы переоцениваете прямизну большинства рук, — вздохнул Майкл. — И наши познания… в разных областях. Нам ничего не удалось доказать, и никому не удастся, пока не вскроются архивы. Реактор взорвался, разрушив полздания. Брайан… тело не стали искать. Всё вместе захоронили где-то в пустыне. Что он получил, и что там было… мы несколько поколений пытались докопаться. Брат очень этим увлечён. А для вас это просто чужая семейная история. Скоро за мной прийдут. Вы не пропустите ужин?

— Я ел днём, — буркнул Гедимин. — В полдевятого — на свалке?

Майкл кивнул.

— Непременно буду. Ещё раз увидеть всё это — дорогого стоит. Кажется, вас обеспокоила моя история?

— Если новый элемент настолько долгоживущий, он до сих пор там, — тихо и медленно проговорил сармат. — Его можно найти.

Майкл испустил невесёлый смешок.

— Странные вещи волнуют вас, Гедимин. Идите отдыхать.

…Луч фонаря сверкнул на краю оврага и тут же уткнулся в землю. Гедимин ждал у люка, прислушиваясь к шагам патруля. «Броненосец» и двое сарматов прошли мимо, не приближаясь к краю — с тех пор, как на свалку перестали выбрасывать целые механизмы, было мало желающих туда заглядывать.

Майкл провёл лучом фонаря по тёмным горам мусора, на мгновение осветил Гедимина и радостно усмехнулся.

— Вниз? — прошептал он, подойдя к сармату.

Люк беззвучно открылся; спустя полминуты в закрытом убежище уже горел свет. Теперь, когда все установки были отключены, пещера начала остывать. Работала только вентиляция, откачивая влажный воздух на поверхность. Сухие участки убежища пока оставались сухими; то, что располагалось ближе к затопленному туннелю, покрылось каплями конденсата. Бочкам с ураном это не должно было повредить, но за насосы Гедимин слегка опасался.

— Так-то лучше, — Майкл провёл вдоль защитного поля карманным дозиметром и довольно усмехнулся. — Сейчас тут можно находиться, не опасаясь за свою жизнь. Что ж, приступим…

Он достал скатанный в трубочку листок и, оглядевшись по сторонам, сел у стены.

— Вы всегда сидите прямо на полу?

Гедимин удивлённо мигнул.

— Могу дать кусок ветоши, — он заглянул в ближайшую нишу.

— Не нужно, — отмахнулся Майкл. — Дело привычки… Герберт допытывается, в каком архиве я раскопал ваши чертежи, и не арестуют ли меня за такие раскопки. О вашем существовании ему пока лучше не знать. Ему доверять можно, но всем, кто прочитает письмо по дороге, — навряд ли. Герберт пока очень занят, а я прикинул, что могу сделать я. Начнём, пожалуй, с нового контейнера для облучающей установки…

…На Хольгера Гедимин наткнулся, поднимаясь из душевой, — тот вышел к двери, чтобы проводить Кенена, и ненадолго задержался, вполголоса что-то с ним обсуждая.

— Джед! — Кенен, услышав шаги, развернулся к сармату и широко ухмыльнулся. — Тебя теперь не поймаешь. Уже два вечера тебя никто нигде не видит. Даже Хольгер и Линкен.

— Я подходил к лаборатории сегодня вечером, увидел, что закрыто изнутри, — негромко сказал Хольгер, глядя на забинтованные руки Гедимина. — Лезть не стал. Но… ты там поосторожнее, ладно?

— Ещё несколько вечеров меня не будет, — сказал сармат. — Возможно, до конца сентября. Пока не заходите ко мне. Майкл вызвался мне помочь. Я бы не хотел напугать его.

Кенен и Хольгер озадаченно переглянулись.

— Майкл? Кто это? — спросил сармат-инженер. — Чего он боится?

— Майкл Вольт, учёный из Лос-Аламоса, — тихо пояснил Гедимин. — Он не сармат. Странно, что он не боится одного меня. А вас всех вместе… я не хочу рисковать.

Кенен странно хрюкнул и протянул руку к плечу Гедимина.

— Ты… привёл в свою нору… макаку?!

— Он — учёный, — сармат недобро сощурился. — Никогда не называй никого из учёных макакой.

— Да хоть сто раз учёный, — Кенен встряхнул головой и ошарашенно посмотрел на Гедимина. — Он человек! Ты мигнуть не успеешь, как к тебе завалится охрана. Жить надоело?!

Сармат покачал головой.

— Никто не узнает. Ему я верю. А вот тебе внутри делать нечего.

Кенен три секунды смотрел на него в упор, потом отвёл взгляд.

— Как знаешь, Джед. Жаль будет, если тебя расстреляют.

Глава 24

20 сентября 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Ветер с озера срывал с кустов побуревшие листья, и они рассыпались по берегу; холодный мокрый лист шмякнулся Гедимину на грудь, и сармат недовольно сощурился. Убрать мешающий предмет он не мог — сёстры Хепри лежали на его руках, придавив их к земле.

— Приятный ветер, — заметила Мафдет, отклеив листок от груди Гедимина, и провела мокрой ладонью по его коже. — То, что нужно для охлаждения.

Сешат лежала, уткнувшись лбом в подмышку сармата, и рассеянно водила пальцем по его животу. От неё ещё тянуло жаром, и Гедимин лениво прикидывал, нужна ему ещё одна разрядка на сегодня, или достаточно будет предыдущих двух.

За кустами зашуршала трава — кто-то шёл по берегу, быстро, но неуклюже, и шумно при этом дышал. «Без экзоскелета,» — отметил Гедимин. «Но и не сармат.»

За голыми ветками мелькнул жёлтый комбинезон, и не успел Гедимин шевельнуться, как из зарослей выбрался Майкл Вольт. Отмахнувшись от лезущей в лицо ветки, он облегчённо вздохнул.

— Гедимин, вас нелегко най… Чёрт!

Сешат громко фыркнула и перекатилась на спину — ей совершенно не хотелось подниматься.

— А, так у тебя дела, — Мафдет нехотя села, застёгивая комбинезон. — Ладно, до завтра. Эй, долго будешь валяться?

— Да ну-у, — протянула недовольная Сешат, поднимаясь на ноги и окидывая чужака презрительным взглядом. — Развелось тут…

Гедимин, щурясь от смущения, застегнул комбинезон, стряхнул с себя жёлтые листья и выпрямился. Майкл стоял неподвижно, глядя вслед самкам, и его щёки и уши порозовели.

— Прошу прощения, Гедимин, — пробормотал он, с трудом отведя взгляд. — Кажется, я испортил вам очень хороший вечер.

— Да, — кивнул сармат. — Не ждал встретить вас в воскресенье. Зачем?

— Это вам, — Майкл протянул ему туго свёрнутый лист, исчерченный с двух сторон. — Последние доработки от Герберта.

Гедимин мигнул. Он хотел скрыть волнение — но рука, протянутая за чертежами, заметно дрожала. Он быстро развернул лист, заглянул в него и довольно ухмыльнулся.

— Спасибо, профессор Вольт, — он с трудом удержался, чтобы не прижать чертежи к груди, а спокойно положить в карман.

— Ваша благодарность дорогого стоит, — усмехнулся в ответ Майкл. — Я был бы рад увидеть всё это собранным и работающим. Да и помочь в сборке не отказался бы. Что насчёт этого вечера?

Гедимин мигнул ещё раз.

— Сегодня воскресенье. Вы не отдыхаете, как все люди?

— Не тогда, когда под свалкой строится ядерный реактор, — сдерживая ухмылку, отозвался человек. — Чёрт! Если бы сюда заглянул Герберт… Он и так изнывает от любопытства. Но я ничего ему не сказал.

— Слишком светло, — Гедимин сощурился на заходящее солнце. — Могут заметить. Сейчас я пойду на свалку, поищу подходящие обломки. Вам до темноты лучше не появляться.

— Что ж, это правильно, — кивнул Вольт, смахивая с комбинезона ивовый лист. — Пойду читать отчёты. Хотите знать, где пройдут испытания сольвента?

Сармат кивнул.

— У вас глаза светятся жёлтым, — усмехнулся человек. — Занятно… Сейчас мы колеблемся между рудником «Лорадо» и «Волчьей речкой». Возможно, это будет «Жёлтое озеро». Если бы решал только я, то запросил бы вашей помощи. Хорошая база ремонтников под боком — это очень важно. Но решать будут геологи «Вирма».

…Обёртки и листья разлетелись в стороны. Гедимин зарылся в нижние слои, где слежалось фриловое крошево и редкие обломки проржавевшего металла. Подобрал в переплавку несколько рваных контейнеров из-под Би-плазмы и обломок шатунного вала и долго с сомнением смотрел на кучу листьев, но всё же счёл эту органику непригодной для переработки. Поиски и сортировка найденного не мешали ему думать об установке. Лист с чертежами успел отпечататься в памяти, и Гедимин уже знал, что и как разместит в убежище. «И это уже будет похоже на лабораторию,» — думал он и довольно щурился. «И работать будет нормально.»

23 сентября 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Перчатки химической защиты, семнадцать пар… Странно, зачем ещё две пары? — Торкват, вскрывающий ящики с поступившими материалами, удивлённо мигнул.

— Это мои, — заглянул в ящик Гедимин.

— А. Мог бы догадаться, — хмыкнул Торкват, доставая лишние перчатки. — Забирай.

Гедимин, благодарно кивнув, вернулся к верстаку. Расстеленный на нём чертёж, уже слегка затрепавшийся, был придавлен россыпью деталей и полусобранной из них конструкцией. Гедимин подобрал её и, задумчиво щурясь, покрутил в руках. Коленчатый вал, сдвинутый с места, покатился по верстаку и остановился у локтя Иджеса. Тот, выразительно вздохнув, поднял деталь и вернул её на прежнее место.

— Что ты там вертишь, Гедимин? От тебя уже неделю слова не добиться, — Иджес дотянулся до ремонтника и тронул его за локоть. Сармат недовольно покосился на него.

— Нужно подумать. Подожди до октября, Иджес.

— Ты совсем сошёл с ума по этой мак… этому Майклу!

Реакция у Иджеса была хорошая, память — тоже; Гедимин, наполовину обернувшись к нему, даже не шевельнул рукой, но между ним и сарматом-северянином уже было не менее метра, и северянин выставил блок.

— Правда, Гедимин. Только и думаешь, что о своём профессоре. Смотришь на этот дурацкий лист, и глаза горят. Тебе что, нравится говорить с человеком?

— С ним есть о чём поговорить, — пожал плечами Гедимин. — И он умеет слушать.

— Если тебе так надо, я могу послушать, — сказал Иджес и, помедлив, добавил:

— Даже про реактор.

Гедимин хмыкнул.

— Не мучайся.

Он перевернул лист. До этой части чертежа он ещё не добрался — и едва ли мог добраться в ближайшие пять лет. Наметки конструкции реактора, сделанные Гедимином в строгом карцере, были доработаны в четыре руки — сармат даже различал, где чьи поправки. «Жаль, что сармат из стены — только галлюцинация,» — подумал Гедимин. «Ему было бы интересно.»

В том, что светящийся атомщик порождён исключительно перегретым мозгом сармата, сомневаться больше не приходилось. Его идеи были точно такими же, какие мог выдать сам Гедимин — и его ошибки были только ошибками Гедимина. После заочного общения с Гербертом разница стала очевидной, и сармату было немного грустно — он, несмотря на все разъяснения медиков и Хольгера, всё-таки надеялся на встречу с атомщиком из карцера. «Зато Вольт настоящий,» — подумал он, усмехнувшись, и посмотрел на свои руки. Последние чешуи тёмно-серой кожи отшелушились, ожоги превратились в серые ветвящиеся рубцы — не слишком заметные, прерывистые, в точности по траекториям вскрывшихся когда-то язв. Такая же полоса — полумесяц концами вниз, толщиной в полсантиметра — осталась на груди, и, вполне возможно, на всю жизнь. «Не знаю, как ему, а мне будет приятно вспоминать его.»

…Он снова занял место за последним столом, подальше от недовольно щурящихся Йората и Сета. Сешат, обернувшись, подмигнула ему, Гедимин усмехнулся в ответ. «Завтра покажу ей новые агрегаты. Сегодня нельзя — придёт Вольт, первый запуск я обещал ему.»

Дверь открылась с неожиданным скрежетом. На пороге, за спиной учёного в жёлтом комбинезоне, стоял «Маршалл». Пройдя по залу, он остановился у стола, отступив немного вбок.

— Добрый день, уважаемые студенты, — Майкл был хмур и смотрел только на тележку с оборудованием, которую катил перед собой. — Продолжим сравнительный анализ сольвентов Нолана и Йонице. Через неделю на одном из рудников пройдут окончательные испытания, и наши занятия закончатся. Надеюсь, моя информация пригодится в вашей работе.

Гедимин растерянно мигнул. Очевидно, охранник не собирался никуда уходить — он с угрюмым лицом маячил у сенсорной панели, подозрительно глядя то на учёного, то на сарматов.

— Эту формулу полезно будет записать… — Майкл, заложив руки за спину, прошёлся по коридору. Дойдя до последнего стола, он на долю секунды задержался и пристально посмотрел на пол. Гедимин, скосив глаз, увидел у своей ноги обрывок скирлиновой бумаги, свёрнутый в тугую трубку. Зажав его между пальцами, он положил ступню на колено и незаметно взял бумажку. Майкл покосился на него, на секунду повеселел, но тут же сдвинул брови, развернулся и пошёл обратно.

«Что случилось?» — Гедимин, склонившись над листом для записей, спрятался за спинами впереди сидящих и развернул обрывок. Почерк Вольта трудно было не узнать. «Все планы нарушены. Охрана будет следить за мной до отъезда. Больше я вам помогать не смогу. Прошу прощения, и уверен, что ещё не раз о вас услышу. Майкл Брайан Вольт».

Он свернул записку, сжал в кулаке, ошарашенно мигнул и снова распластался на столе, скрываясь от подозрительного взгляда «Маршалла». «Плохо. Очень плохо,» — думал он, сердито щурясь. «Макаки заметили, что мы часто встречаемся. Хорошо, что Вольту не причинили вреда. Я… Мне лучше не подходить к нему там, где они могут увидеть.»

Едва Майкл закончил лекцию, как в зал вошли двое охранников. Окружив учёного, они жестами велели сарматам убираться. Гедимин обернулся на пороге и увидел сопла станнеров, нацеленные ему в спину.

— Пошёл! — гаркнул один из «броненосцев».

— Держитесь от них подальше, профессор, — вполголоса сказал другой, повернувшись к Майклу. — Эти твари опасны.

«Очень плохо,» — думал Гедимин, болезненно щурясь на крыльцо информатория. Учёный в кольце охраны вышел из здания. На площади его уже ждал двухместный глайдер. За штурвал сел один из «броненосцев». Гедимин отступил в тёмный переулок, чтобы его не увидели. «Кажется, они решили повсюду следить за ним. Hasulesh…»

29 сентября 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Охранники в экзоскелетах толпились на взлётной полосе, и уходящие на старт глайдеры объезжали их, пронзительно гудя. Гудки резали Гедимину уши, и он сердито щурился, выглядывая из переулка. Можно было спокойно идти к госпиталю и ждать свой глайдер вместе с бригадой Торквата, но сармат не спешил. Прижавшись к стене в тёмном переулке, он смотрел на серебристо-серый глайдер с изображением государственного флага на крыльях. В его фургон загружали последние ящики с маркировкой «Вирма». Двое в жёлтых комбинезонах наблюдали за погрузкой, третий в кольце охраны что-то объяснял человеку в тяжёлом экзоскелете. Тот терпеливо слушал.

— Понятно, — охранник говорил гораздо громче, чем учёный, и Гедимин сразу услышал, когда он открыл рот. — Вы, профессор, — человек науки, в местных делах не понимаете ни черта. Это наше дело — проследить, чтобы вы и ваши железки были целы. «Волчья речка» — плохое место для ваших опытов. Мы отвезём вас на «Жёлтое озеро». Сарматы-ремонтники помогут вам. На этом руднике все они благонадёжны.

Учёный растерянно огляделся по сторонам, ища поддержки; Гедимин, прижавшись к стене, попятился к площади.

— Эй, теск! — кто-то на аэродроме заметил движение в переулке. — Иди сюда!

«Hasulesh tza ajewasqa!» — поморщился Гедимин, быстрым шагом обходя ремонтный ангар. «Броненосец» выглянул из переулка, но на площади было много сарматов, и он остановился в растерянности.

Иджес, посмотрев Гедимину в глаза, покачал головой и хлопнул его по плечу.

— Ну и на кой тебе эти испытания на наших шахтах? Так хотелось отвечать за кривые руки сборщиков? Они летят к Йорату — вот он пусть и отвечает.

— Если у них всё пройдёт удачно, сольвент ещё до конца года привезут на все рудники. Насмотришься до тошноты, — хмыкнул Торкват. — Эй, Гедимин! Очнись!

Ремонтник криво усмехнулся, вяло помахал рукой и отвернулся от сарматов. Серебристый глайдер набирал высоту. «Если из-за Йората испытания сорвутся, я уроню на него весь ангар,» — угрюмо думал сармат.

30 сентября 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Сегодняшняя лекция обещала быть последней, и сарматы заметно повеселели — бродили по пустому залу, собирались вокруг передних столов и что-то обсуждали, хмыкая и посмеиваясь. В центре их скопления сидел Йорат и рассказывал что-то, размахивая руками. Гедимин не смотрел на него. Он устроился за последним столом и задумчиво чертил на листе для записей активную зону реактора в разрезе. Когда дверь заскрежетала, он, опомнившись, перевернул лист чертежом вниз.

— Профессор Вольт, как прошли испытания? — спросил с места Сет Хепри. Майкл усмехнулся.

— Да, последнее занятие будет посвящено им. Первые испытания сольвента на практике… и довольно интересные результаты. Итак, кто из вас предполагал, что сольвент Йонице окажется более пригоден для местных руд, чем сольвент Нолана?

Гедимин шевельнулся. Майкл перехватил его взгляд и кивнул.

— Кто может объяснить, почему именно так и произошло?

…Люди-ремонтники, украдкой пройдя за спинами охраны, начали снимать со стены сенсорную панель. Сегодня у Майкла не было никакого оборудования; он, вручив указатель ближайшему охраннику, обвёл зал задумчивым взглядом и усмехнулся.

— Завтра я возвращаюсь в Лос-Аламос. Приятно было работать с вами. Когда-нибудь, надеюсь, я вернусь сюда в другом качестве — как коллега к коллегам, в построенный здесь университет, и нам будет чему друг у друга поучиться.

Сарматы зашевелились, многие, не скрывая облегчения, сразу выскочили за дверь. Гедимин ждал. Учёный и его охранники должны были уходить последними; «броненосцы» уже подозрительно косились на сидящего сармата. Гедимин поднялся и подошёл к ним.

— Профессор Вольт, — он встал вплотную к охранникам и мельком отметил, что все сопла бластеров тут же развернулись к нему; но он смотрел только на Майкла. — Я сделал одну вещь. Возьмите на память.

На его ладони лежала несложная цацка — сплавленные вместе камешки и три орбиты из толстой проволоки вокруг них, маленькая подвеска — три сантиметра в диаметре.

— Эй! Дай сюда! — охранник схватил цацку стальной «клешнёй», но, не удержав, выронил обратно.

— Это предназначается не вам, — холодно посмотрел на него Майкл. — Это один из ваших значков? И это… атом лития? Очень красиво. Я тронут.

Он заглянул Гедимину в глаза — ему пришлось для этого запрокинуть голову — и, беззвучно шевеля губами, проговорил короткую фразу:

— Герберт обзавидуется.

Гедимин хмыкнул, широко ухмыльнулся и шагнул назад — сопло бластера уже упёрлось ему в грудь, и это было неприятно.

— Пошёл! — махнул рукой охранник. — Профессор, эту штуку надо проверить. С них станется засунуть внутрь взрывчатку.

Глава 25

01 октября 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Кольцо охранников в тяжёлых экзоскелетах разомкнулось, и серебристо-серый глайдер покатился по взлётной полосе, отделился от неё и, быстро набирая высоту, повернул к югу. Гедимин смотрел ему вслед, пока глаза не заслезились от холодного ветра. Ремонтники, собравшиеся у взлётной полосы, молчали. Иджес стоял рядом; когда Гедимин повернулся к нему, он молча положил руку сармату на плечо и крепко сжал его.

На восточном краю аэродрома готовился к отлёту барк из Эдмонтона. Охранники из зимней смены уже собрались на построение у форта. Последние «броненосцы» осенней смены, проводив глайдер учёных, развернулись и пошли на площадь. Гедимин, пропустив их, заглянул в переулок — без особого любопытства, но всё-таки надеясь немного отвлечься от тяжёлых мыслей. «Выстроились у форта,» — еле слышно хмыкнул он. «Только макаки, ни одного сармата. Если бросить туда гранату — громкий же будет лязг…»

Что-то рыжее мелькнуло на крыше информатория, небольшой круглый предмет, ударившись о дорожное покрытие, прокатился по нему и остановился в полуметре от строя «броненосцев». Первые ряды молча легли на дорогу, предмет зашипел и задымился под испаряющими лучами, кто-то в дальнем ряду крикнул, указывая на крышу, и трое «броненосцев» взлетели с места. Кто-то метнулся по крыше — и, не рассчитав прыжка, сорвался на мостовую. Лучи станнеров поразили падающего ещё в полёте, наземь упало неподвижное скорченное тело. Гедимин, судорожно вздохнув, бросился к форту — и упал ничком. Двое сарматов навалились на него.

— Грёбаная слизь! — донеслось с площади, а затем Гедимин услышал звуки ударов. Приподнявшись, он увидел, как охранники, окружив упавшего, пинками швыряют его с края на край кольца. «Шерман» врезался в их круг, рявкнул — и «макаки», схватив неподвижного сармата за руки и за ноги, поволокли его к ремонтному ангару. «Так и есть — Линкен,» — Гедимин стиснул зубы. «Псих!» Голова Линкена безвольно болталась, лицо было измазано кровью, но он явно дышал — багровые пузыри поднимались над ноздрями.

— Тихо! — Торкват, усевшийся на спину Гедимина, ещё и надавил рукой на его затылок, прижимая сармата к земле. — Полезешь — и тебя подстрелят. Ему ты не поможешь!

— Эй! — донеслось со взлётной полосы. — Время! Тащите его сюда — работа ждать не будет!

— Я встану, — процедил сквозь зубы Гедимин, рывком сбрасывая с себя Торквата. Впрочем, командир ремонтников не сопротивлялся. Иджес схватил Гедимина за руку, помогая ему подняться.

— Идём! Линкен — полный псих, долго напрашивался, вот и огрёб, — поморщился он. — Что он вечно докапывается до макак?! Ещё не хватало тебе из-за него попасть в карцер…

«Прятаться на крыше информатория — глупо. У Линкена было хорошее укрытие в ремонтном ангаре. Что его туда понесло?!» — думал Гедимин, сердито щурясь на стену фургона. «А макаки где-то нашли охранников, умеющих стрелять…»

Работа на «Волчьей речке» шла своим чередом. Никто не разбирал сорбционные чаны, и ни о каких сольвентах разговоров не было, — уран добывали тем же способом, что и год назад.

— Ты думал, вчера прошли испытания, а сегодня уже построят агрегат? — ухмыльнулся Торкват на вопросы озадаченного Гедимина. — «Вирм» ещё полгода будет раскачиваться. Спроси у Лилит, как быстро на рудниках Ио внедряли новшества. Там таких слов не знали…

Сармат кивнул и больше ни о чём не спрашивал. Отвлечься не удалось, и чем больше времени проходило, тем тревожнее ему становилось. За час до окончания рабочей смены он снова подошёл к Торквату.

— Мы можем вылететь в город раньше? Хочу попасть в городской ангар, пока он открыт.

Командир хмыкнул.

— Волнуешься за Лиска? Где-где, а в карцере он в безопасности. Там нет взрывчатки.

— Если ты не можешь помочь, я отправлюсь в город один, — сузил глаза Гедимин. — Мы сделали всю работу на сегодня. Я здесь не нужен.

— Постой, — Торкват придержал его за плечо. — Один не отправишься. Эй! Хватит на сегодня. Отпустим охрану пораньше. Сворачивайтесь — и двигайте в душ!

…Ремонтный ангар у Шахтёрского аэродрома ещё был открыт, и никто не удивился, когда Гедимин распахнул двери и ввалился внутрь. С галереи приветственно свистнули.

— Эй, атомщик!

Линкен стоял на зарешёченной галерее, облокотившись на перила, и криво ухмылялся. Крови на его лице уже не было, остались только синяки и поджившие рубцы там, где удары стальных «копыт» распороли кожу.

— Живой? — сузил глаза Гедимин. — Ну и зачем?!

— Чтоб не скучали на параде, — Линкен ухмыльнулся ещё шире. — Оно того стоит, атомщик. Всегда. А это…

Он пощупал свежие шрамы на лице и презрительно хмыкнул.

— Это быстро заживёт. Говорят, ты рвался помочь…

— Думал, у тебя череп лопнет, — покачал головой Гедимин. — Макаки взбесились. Странно, что стреляли не из бластеров.

— Боятся, — довольно кивнул Линкен. — Их хорошо выдрессировали. Теперь меня вычеркнут из благонадёжных?

— Больше так не шути, — буркнул ремонтник. — Это глупо и опасно. Как ты вообще им подставился? Зачем полез на информаторий?

— Не хотел повторяться, — отмахнулся Линкен. — В тот раз я сидел на ангаре. Теперь решил передислоцироваться. Не повезло. Думаешь, глупая шутка? Ладно, придумаю другую.

…Из затопленного туннеля — теперь он был отделён ширмой от основной лаборатории — всё ещё тянуло прохладой и влагой, но воздух в убежище стал значительно суше. Гедимин, привалившись к стене, смотрел на полупрозрачные стены из стеклоподобного фрила и купола защитных полей за ними. На внешней стене висел счётчик Гейгера. Судя по его показаниям, все защиты работали исправно, и бояться было нечего.

Сейчас были запущены три установки — облучатель, фторирующий реактор и обогатительная камера; своей очереди ждал восстановительный агрегат — до сих пор Гедимин не запускал его, но был уверен, что установка своё отработает. «Лучше, чем трогать гексафторид руками,» — он покосился на ветвящиеся по ладони шрамы. «Хотя… это было приятно.»

— Целый завод, — хмыкнула Лилит, запуская ладонь под расстёгнутый комбинезон сармата. Горячие пальцы прошлись по мышцам и остановились на солнечном сплетении. Самка посмотрела Гедимину в глаза; тот, слегка опустив веки, покачал головой.

— Грустишь, — вздохнула Лилит, убирая руку. — Из-за… человека?

— С ним было интересно говорить, — отозвался Гедимин, глядя на облучатель. — Никогда не думал, что так бывает.

— Он видел всё это и не выдал тебя, — покачала головой самка, оглядываясь по сторонам. — Может, если бы я знала его, я бы тоже жалела, что он улетел. Ладно, грусти дальше.

07 октября 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Альфа-один-одиннадцать-сорок три! Немедленно зайдите в медчасть! Альфа-один-одиннадцать-сорок три!

Гедимин сузил глаза. «Что ещё я сделал?» Перебрав в памяти события последних семи дней, он не нашёл ничего, за что его можно было бы посадить в карцер. «Нашли эа-клетки?» — эта мысль была ещё более неприятной, и сармат старался отделаться от неё всё время, пока от главной улицы шёл к госпиталю.

У дверей стояли двое охранников. Смерив Гедимина подозрительными взглядами, они расступились. Ещё двое ждали внутри. Недовольных медиков вытеснили в коридор; приёмный покой заняли «броненосцы» и двое людей в знакомой тёмно-синей форме. Один из них посветил на Гедимина считывателем и едва заметно кивнул.

— Гедимин Кет, номер альфа-один-одиннадцать-сорок три. Это он.

Второй смерил сармата удивлённым взглядом, положил правую ладонь на рукоятку бластера и шагнул вперёд. В левой руке он держал плотный синий пакет со странными маркировками и наложенными друг на друга штампами по всем углам.

— Это сообщение пришло из Калифорнийского университета, — сказал человек, хмуро глядя на сармата. — Предписано вручить его вам. Я прибыл, чтобы проследить за выполнением этого предписания. Открывайте!

Гедимин изумлённо мигнул. Из распечатанного пакета на стол выпал лист плотной скирлиновой бумаги, за ним — неприметный переносной диск в тёмно-сером корпусе. «Ключ?!»

Он хотел взять лист в руки, но пальцы слишком сильно дрожали. Сармат склонился над столом — строчки прыгали перед глазами. Гедимину давно не приходилось так волноваться — даже тогда, когда он извлекал нейтронный излучатель из «Шермана».

«Мы рады сообщить вам, что сбой в программе идентификации устранён, и вы можете беспрепятственно зарегистрироваться на нашем сайте и приступить к обучению. Предлагаем вам сделать это немедленно. Программа «Ядерные технологии» ждёт вас. Искренне ваш, по поручению профессора Аткинсона…»

Гедимин изумлённо мигнул, перечитал ещё раз. «Они меня приняли. Я могу учиться,» — он, сам того не заметив, сжал листок в руке и едва не смял его в комок. Охранник дёрнул за свисающий угол бумаги — сармат, не успев опомниться, рванул его на себя и растерянно замигал, увидев бластер, упирающийся ему в живот.

— Дайте сюда! — охранник вырвал из разжавшегося кулака лист, быстро прочёл письмо и бросил на стол.

— На имя Гедимина Кета… — медленно проговорил он и резко развернулся к человеку в синей униформе. — Они что там, в Лос-Аламосе, совсем рехнулись?! Они взяли вот это вот… этого теска учиться ядерным технологиям?!

Пришелец пожал плечами, аккуратно разгладил письмо и вернул его на стол.

— Нормальный человек не пойдёт в яйцеголовые, — ухмыльнулся он. — Но это не моё дело. Старик Аткинсон приказал проследить кое за чем, и я выполняю его поручение. Теск получил письмо. Теперь я прослежу, чтобы он прошёл регистрацию. Эй, ты! Забирай пакет и иди в информаторий. Медленно и без глупостей!

Гедимин с растерянной ухмылкой подобрал письмо, бережно сложил его вчетверо и опустил в нагрудный карман. Диск-ключ он сжал в кулаке и так и нёс всю дорогу, пока двое охранников в экзоскелетах вели его через площадь к информаторию. Человек в синем комбинезоне шёл позади, вместе с «Шерманом». «Трое в экзоскелетах ведут меня под конвоем… поступать в ядерный университет,» — Гедимин до крови прикусил язык, чтобы не рассмеяться. «Они что, думают, что я могу сбежать?»

Когда телекомп пискнул, сообщая, что операция завершена, и синяя страница с вензелем в углу открылась, Гедимин изумлённо мигнул — хотя, казалось бы, он уже должен был устать удивляться. «Добрый вечер, Сожжённая рука,» — приветствовала его неприметная строка в верхней части экрана. «Гедимин «Сожжённая рука» Брайан Кет — ваше полное имя?»

Там, куда надлежало вводить пароль, был пустой квадрат — считыватель для отпечатка пальца, но на этот раз он был пуст, и никакие надписи там не высвечивались. «Сбой в программе идентификации?» — усмехнулся Гедимин. «Вот что они имели в виду. Они просто её отключили. Никто не видит, что я — сармат. И они назвали меня… это имя похоже на имена аборигенов Атлантиса. Я читал, что есть квоты на их обучение. У них привилегии в этой области… Значит, я теперь абориген Канады. Интересно…»

Когда он, слегка пошатываясь от пережитого волнения, спустился в лабораторию, уже полностью стемнело — шёл первый час ночи. Гедимин не думал об отдыхе. «У меня будет мало времени на опыты — как минимум, ещё четыре года,» — он работал быстро, даже не стал надевать свинцовые рукавицы и нагрудник — ему было некогда. «В лучшем случае, пять минут перед отбоем. Хватит, чтобы нажать на кнопку, но не более. Нужно сделать автоматический податчик и настроить таймеры. Пусть всё работает без меня.»

Через два часа он, довольно ухмыляясь, откинулся к стене и посмотрел на готовую установку. Оставалось нажать на кнопку, и сармат это сделал. «Когда дойдёт до практики, у меня будет свой уран. И всё-таки жаль, что меня не допустят к исследовательским реакторам…»

Когда он, не обращая внимания ни на время, ни на озадаченных охранников, вошёл в барак, был уже четвёртый час, и меньше всего сармат ожидал столкнуться в коридоре с комендантом.

— Твою мать… — выдохнул Гай Марци, расширенными глазами глядя на Гедимина. — Ты где…

Сармат молча развернул письмо из университета и ткнул пальцем в верхние строчки. Гай мигнул.

— Тебя приняли — куда?! В ядерный университет?! Твою же ж мать… — он встряхнул головой и отступил на шаг назад. — Они там что, все рехнулись?!

— Я буду учёным, — сузил глаза Гедимин. — Уйди с дороги.

01 ноября 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Мелкие кристаллы льда сыпались из грязно-серых облаков, но не успевали сложиться в горы на земле — ветер тут же сдувал их. Ледяную крупу несло вдоль аэродрома, она царапала борта глайдеров и стены строений, била в глаза, забиралась под капюшон. От бывшего рудохранилища до ремонтного ангара можно было добежать менее чем за минуту, но Гедимин всё равно медлил, прислушиваясь к вою ветра и шороху ледяных кристаллов, царапающих крышу. Внутри бывшего рудохранилища, отведённого для законсервированной техники, воздух двигался вяло; там было тепло, приятно пахло консервирующим составом. У Гедимина был с собой распылитель с почти полным баллоном вязкой смеси, — он не понадобился, проверка показала, что слой консерванта за два года не стал тоньше, и в нём не появилось отверстий. «Всё в порядке,» — довольно кивнул Гедимин, вытирая руки. «Можно идти.»

Вечно стоять у ворот, комкая ветошь, было невозможно — и он шагнул под колючий ветер, закрывая массивные створки за собой. Тут же пришлось накинуть капюшон, опустить на глаза прозрачную маску, и уже сквозь неё Гедимин разглядел грузовые глайдеры на посадочных полосах. Подъехавшие тягачи ждали, пока отцепят фургоны. Вокруг, не обращая внимания на ветер и снег, собралась толпа сарматов. Сквозь порошу Гедимин разглядел на фургонах угловатые клейма «Вирма».

— Эй! — крикнул, приложив ко рту ладони, один из сарматов. — Эй, Гедимин! Иди сюда быстро!

«Торкват,» — запоздало узнал ремонтник и ускорил шаг. «Что случилось? Привезли новое оборудование? Понятно… Значит, «Вирм» раскачался. Полгода не понадобилось.»

Тягачи, толкая перед собой массивные фургоны, съезжались к ближайшей сорбционной установке. Разгруженные глайдеры откатывались на дальний край аэродрома. Прибыл ещё один, осторожно подъехал к общей очереди и был встречен долгими гудками. С фургонов стаскивали брезент; подогнали ещё один генератор защитного поля — тот, который уже стоял рядом с сорбционной установкой, не справлялся. Гедимин увидел под отдираемой обшивкой блестящий серый бок огромной цистерны, шагнул к ней, чтобы присоединиться к рабочим, но Торкват дёрнул его назад.

— Чёрт, ну и погодка! — донеслось из метели, и Гедимин удивлённо мигнул — голос показался ему знакомым. — К чертям генераторы, тащите всё в ангар! Пятый контейнер не трогать! Всё в ангар! Да откройте же ворота!

Гедимин шагнул к ангару. Два рычага перешли в нужное положение — и южная стена, разделившись на части, отъехала в сторону, освободив дорогу. Ветер швырнул внутрь полтонны снега, по тающим ледяным кристаллам в ангар вползли тягачи.

— Вот вы где, — выдохнула Дагмар, вынырнув из метели, и смерила Гедимина довольным взглядом. — Хоть искать не пришлось. Это вам. Документация на установки, сольвентные чаны, замену насосов…

Гедимин удивлённо мигнул, глядя на вручённый ему тубус со значком «Вирма».

— Миссис Кунц! — запоздало крикнул охранник за спиной самки. Она поморщилась.

— Начните с распоряжений, — продолжала она, глядя на Гедимина. — Вы — ответственный за монтаж нового оборудования на этом участке и обучение ремонтников. Первый лист в верхнем слое — достаньте и прочитайте!

Ошарашенный Гедимин послушно вскрыл тубус. Лист был невелик, имён на нём не было — но были указания, от которых он не сдержал усмешки. «В присутствии охраны разъяснить ремонтной бригаде особенности химического агента (сольвент Йонице), в том числе в ходе практических опытов…»

— Образцы сольвента в пятом контейнере, — пояснила Дагмар, с шумным вздохом оглядываясь по сторонам. — Хорошо, что вы здесь, Гедимин. Это внушает мне уверенность.

— Эй! — из-за контейнера вынырнул Торкват, выдернул тубус из рук Гедимина и внимательно осмотрел. — Здесь ошибка, миссис Кунц. Бригадир ремонтной базы — я, Торкват Марци. И отвечать за что бы то ни было здесь могу только я.

— Слушайте теска, — буркнул за спиной самки охранник. — И отойдите уже от… этого!

— Вы не обучались обращению с сольвентом, не так ли? — Дагмар повернулась к Торквату. — У меня списки всех, кто был направлен на обучение. «Вирм» в моём лице передаёт ответственность за сольвент Гедимину Кету.

Ремонтник смущённо покосился на командира. Тот пожал плечами.

— Ваше дело.

Сняв с груди рацию, он бросил её Гедимину и направился к контейнерам. Ремонтник еле успел поймать устройство. «Что с ним?» — он ошарашенно покачал головой. «Не вижу смысла.»

Ворота ангара бесшумно поползли на прежние места, стена соединилась, и охранник, выругавшись, еле успел увернуться от смыкающихся плит.

— Вы справитесь, — Дагмар внимательно посмотрела на Гедимина. — На вас всегда можно положиться.

— Мы снова работаем вместе? — сармат наконец смог произнести связную фразу.

— Нет, не в этот раз, — покачала головой Дагмар. — Мой опытный участок — на «Жёлтом озере». Жаль — без вас там делать нечего. В середине декабря я вернусь. Надеюсь, к этому времени тут всё заработает. У вас горят глаза, Гедимин. Жаль, что вы не инженер. Вас допустили к обучению?

Сармат кивнул.

— Лос-Аламос, — сказал он. — Ядерные технологии.

Самка округлила глаза, хотела ещё что-то спросить, но из метели донёсся сердитый окрик охранника.

— Пора лететь, — вздохнула Дагмар, быстрым движением хлопнула Гедимина по ладони и выскочила за дверь. Створки ворот беззвучно сомкнулись — быстрее, чем сармат успел изумлённо мигнуть. Он посмотрел на вскрытый тубус, на контейнеры, занявшие весь ангар, и на ремонтников, столпившихся вокруг.

— Здесь чертежи и схемы, — он кивнул на тубус. — Собирайтесь к верстаку. Посмотрим, что нам прислали.

08 декабря 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Тест пройден успешно,» — Гедимин довольно хмыкнул и нажал на кнопку «Перейти к следующему блоку». Вместо ожидаемого перечня ссылок он увидел крупную надпись: «Совмещение с программой «Химические технологии». Доступ открывается 10 декабря. Не забывайте об отдыхе!»

«Люди…» — качнул головой Гедимин, неохотно закрывая страницу. «Я забыл об этой их традиции. Глупо прерывать обучение на целый день каждую неделю. Ладно, завтра пойду в лабораторию.»

Слева донёсся тихий скребущийся звук. Гедимин посмотрел в окно — по стеклу водил ногтями Линкен Лиск. Поймав взгляд ремонтника, он ухмыльнулся, отошёл и помахал рукой. Сармат виновато склонил голову. «Уже ушёл. Завтра найду его. Сходим на озеро. А сегодня… надо поймать хотя бы Хольгера. Давно его не видел.»

— Уже? Так рано? — администратор — человек по имени Паскаль — встал из-за своего стола и повернулся к Гедимину. — Не прошёл тест?

— Прошёл, — отозвался сармат. — Блок закончился, новый — с понедельника.

Он досадливо сощурился, и Паскаль хмыкнул.

— И ты недоволен? Серьёзно? Тебе что, всерьёз нравится сушить тут мозги? Десять часов на урановой шахте, потом вот это, и ты ходишь тут с самой довольной рожей в посёлке?

Гедимин удивлённо мигнул. «Настолько заметно? Эта мартышка внимательнее, чем может показаться.»

— Мне нравится новая информация, — сказал он и двинулся вперёд, уверенный, что человек уйдёт с дороги. Но Паскаль остался на месте, только поднял руку и помахал каким-то обрезком бумаги.

— Забыл сказать — какой-то тип с материка хочет с тобой общаться. Вот его адрес. Моранси ему разрешил. Не знаю, что за гусь, — неблагонадёжность с тебя не сняли, но разрешение у него есть. Держи адрес.

Гедимин смог подавить дрожь в пальцах, но странное ощущение жара колыхнулось в груди. «Герберт Конар» — было напечатано на листке вместе с адресом. «Тот самый?» — на сомнения у сармата оставалось полсекунды. «Вероятность равна единице.»

Он поднялся на второй этаж, заглянул в комнату Хольгера — свет был погашен, и никого внутри не было.

— Наверху, — буркнул разбуженный сосед. — Не спится ему. А тебе чего не спится?

Лестница на четвёртый этаж сегодня показалась Гедимину в несколько раз длиннее. Он трижды останавливался, заглядывал в листок, убеждался, что прочёл всё верно, и растерянно хмыкал. «Видимо, Майкл рассказал ему, чьи были чертежи. Даже не знаю, что мне ему написать. Если охрана узнает о моих делах на свалке — расстреляет на месте. Как рассказать, чтобы понял только учёный? Надо поговорить с Хольгером…»

Хольгер, оторванный от игры, изумлённо замигал. Гедимин, не дожидаясь, пока он опомнится, показал ему листок.

— Атомщик из Лос-Аламоса? — усмехнулся Хольгер после секундной заминки. — Не знаю, как он это сделал, но тебе теперь будет с кем поговорить.

Гедимин кивнул.

— Не знаю, что ему написать, — пробормотал он, глядя в пол. — Макаки всё прочитают. Могут узнать лишнее.

— Так не пиши, что ты сделал, — пожал плечами Хольгер. — Пиши — «а что, если…». Он поймёт, а макаки — нет. Садись, напиши ему что-нибудь. Я буду тут, чтобы ты меньше волновался.

Как только открылась страница почты, сармат-инженер крепко вцепился в плечо Гедимина и ткнул пальцем в экран.

— Смотри!

Кнопка «Входящие» мигала, сообщая о новом письме. «Кронион? Слишком рано. Кто-то из механиков? Почему пишет мне, а не Иджесу?» — Гедимин растерянно хмыкнул.

— Письмо от третьего декабря, — прочитал Хольгер на подвисшей странице. — С материка!

«Гедимину Кету, сармату-механику из Ураниум-Сити, со всем возможным уважением от Герберта Конара,» — Гедимин впился взглядом в строчки. «На свой страх и риск я решил выйти с вами на связь. Официальное разрешение рано или поздно дойдёт до меня — на канадских территориях те, кто принимает решения, ещё более медлительны, чем на материке. Надеюсь, с его получением письма начнут ходить быстрее. Не знаю, когда вы получите моё послание, и захотите ли ответить. То, что рассказал Майкл, потрясло меня, признаться, я не сразу поверил, но даже если это правда на десятую часть — это изумительно. Я хочу узнать, как подобные идеи пришли вам в голову, и что вы дальше делали с ними. Была ли польза от моей помощи? Знаю, что вы вносили какие-то изменения уже после — было бы очень интересно увидеть окончательный вариант. А также узнать, какие ещё идеи вас посещают. Если мой стиль покажется вам неприятным, вопросы — неуместными, а темы для обсуждения — нежелательными, можете сообщить об этом самым прямым образом, но, ради всего святого, не прерывайте связь. Я почти ничего не знаю о сарматах, о вашей жизни на территориях, — мне интересно всё. Может быть, у вас есть вопросы по обучению? Из того, что я слышал, ясно, что вы делаете успехи, даже неожиданные для студента без специальной подготовки. Мне было бы интересно узнать, какая у вас подготовка на самом деле. А может быть, вы хотите узнать больше о моих занятиях? По словам Майкла, застенчивость сочетается в вас с бешеной жаждой знаний. Я готов помочь вам добывать их. Жду ответа. Всегда ваш, Герберт Конар. Примечание: плутоний от урана на ощупь не отличается!»

Гедимин хмыкнул. Хольгер, дочитав до конца, ткнул его кулаком в плечо.

— Не слишком связно мыслит, а? Наверное, тоже волнуется. Видишь, ему интересно. Думаю, это хорошо.

— Это хорошо, — кивнул Гедимин, разворачивая форму ответа. «Я тоже не слишком связно мыслю сейчас,» — думал он с досадой, набирая первую строчку. «Но я постараюсь. Нам обоим интересно, и если меня не расстреляют по итогам переписки, — это будет самый полезный эксперимент…»

20 декабря 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Небо уже третий день было затянуто тучами; снегопад прекратился через два часа после начала рабочей смены, добавив ещё десять сантиметров снега к двадцати, которые уже покрывали лес. Роботы-уборщики ползали по трубам, счищая ледяные кристаллы; цистерны уже были очищены, и из-под снега проступили многочисленные предупреждающие знаки. Каждая ярко окрашенная труба, цистерна, промежуточный насос были видны издалека на белой поляне. Гедимин, глубоко погружаясь в рыхлый снег, медленно шёл вдоль ограды, разглядывал оборудование и едва заметно кивал своим мыслям. Запуск был ночью; сейчас обе установки работали в штатном режиме, и недавняя проверка на управляющем пункте никаких нарушений не выявила. Приземистые широкие цистерны с сольвентом, опоясанные рядами предупреждающих знаков, выглядели совершенно безвредными, как и яркие баки с кислотой и щёлочью. Но Гедимин знал, какие процессы происходят внутри — и что именно эти вещества делают с горными породами на глубине полусотни метров — и внимательно разглядывал узлы труб и кожухи насосов. «Самые уязвимые точки,» — думал он, недовольно щурясь. «То, что оставили без замены. Распад начнётся отсюда. Через полгода пойдут первые протечки. Слишком непрочные ёмкости для таких агрессивных реагентов…»

— Гедимин, о чём вы задумались? — тронула его за руку Дагмар Кунц. Он надолго задержался на пятачке, с которого были видны все ряды цистерн, — самка успела догнать его. Она остановилась рядом, скользнула взглядом по цистернам и повернулась к сармату.

— Насосы нужно было менять, — буркнул тот.

Дагмар усмехнулась.

— Ещё ни один насос не прослужил вечно, Гедимин. Вы, кажется, хотите, чтобы это поле проработало несколько тысяч лет? Рудное тело истощится уже через три года. Насосы выдержат.

Гедимин сделал ещё несколько шагов. Со следующей точки обзора можно было разглядеть внешние датчики. Их сделали крупными, видимыми издалека, и прикрыли прочным стеклом. В данный момент в шахту сбрасывалась кислота — смесь сольвента, настроенного на поиск урана и никеля, переходила в состояние поглощения.

— Среда внизу достаточно кислая, — сказал сармат, глядя на датчик расхода. — Надо уменьшить сброс.

— Инженеры рассчитали все пропорции, — Дагмар успокаивающе похлопала его по руке. — Сброс такой, каким должен быть. Вы что, заботитесь о перерасходе кислоты?

— О сохранности всего этого железа, — Гедимин кивнул на поле. — Того, что внизу. Когда рассчитывали пропорции, Вольт присутствовал?

Дагмар подняла голову и посмотрела ему в лицо.

— Вольт? Это не единственный грамотный человек в корпорации, Гедимин. К тому же он не работник корпорации. Его интересы с нашими сходятся в очень немногих точках. Однако… Вы не изменились за три года, Гедимин. Всё так же думаете только о работе.

Гедимин мигнул. «А что, мне поручили что-то другое?» — он покосился на рацию в нагрудном кармане.

— Я отвечаю за свою работу, — сухо сказал он. — О чём ещё я должен думать?

Дагмар усмехнулась.

— Вам нравится такая жизнь? Урановые шахты, тяжёлая работа, научные штудии по вечерам? Вы когда-нибудь отдыхаете?

— Мы спим, — буркнул Гедимин. «Как всё-таки макаки любят задавать непонятные вопросы…»

— У вас появилась подруга? — Дагмар встала между ним и оградой, запрокинула голову, чтобы посмотреть сармату в глаза. Меховой капюшон заскользил по волосам, но самка поймала его и придержала за опушку.

— Их три, — ровным голосом ответил сармат. — Этого достаточно.

— Оу, — самка недоверчиво покачала головой. — Да… да, этого, пожалуй, достаточно. Да, отдохнуть вам удаётся только во сне. Что же, оборудование в порядке, можно считать вашу работу завершённой. На этом участке всё прошло по плану. Осталось ещё три.

— Что на «Жёлтом озере»? — заинтересовался Гедимин. Дагмар махнула рукой.

— Работа идёт. Если очень повезёт, то Рождество я встречу дома. Но пока в это не слишком верится. Ладно, идите к глайдеру. Я пойду по вашим следам.

Когда глайдер «Вирма» поехал по взлётной полосе, набирая скорость, Гедимин вошёл в ремонтный ангар и наткнулся на Торквата. Тот стоял у ворот, загородив проход, и молча смотрел на ремонтника. Гедимин кивнул, снял с себя рацию и протянул ему.

— Хорошо, — сказал Торкват, вешая прибор поверх комбинезона, и отошёл от ворот. Гедимин перешагнул порог, позволив створкам сомкнуться, и озадаченно посмотрел на командира.

— Я нарушил какой-то обычай?

Ответа он не получил.

— Да ну, выкинь из головы, — отмахнулся Иджес, подойдя к нему. — На скважинах всё в порядке?

— Пока работают, — пожал плечами Гедимин. — Проблемы начнутся через полгода. Есть срочная работа?

Торкват, отошедший к верстаку, резко развернулся.

— Кого из нас ты спрашиваешь? — медленно проговорил он. Гедимин удивлённо мигнул.

— Того, кто знает. Знаешь ты — отвечай.

Торкват на долю секунды стиснул зубы, посмотрел мимо Гедимина и указал на восточную стену.

— Ветер и снег могли повредить крышу склада. Иди и проверь её.

Крыша склада слегка потрескивала под весом сармата, но Гедимин знал, что балки достаточно прочны, и бродил по ней уверенно. Сверху её немного присыпало снегом, но большую его часть убрали роботы. Сармат поддел и сбросил вниз небольшую льдинку, прилипшую к крыше, и недоумённо пожал плечами. «Торкват сегодня странный. Ничего не понимаю.»

25 декабря 53 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Ржавое железо оглушительно заскрежетало над ухом, и Гедимину спросоня привиделось, как валятся друг на друга изъеденные коррозией стальные мачты. Он вскинулся, уворачиваясь от летящей балки, растерянно замигал, увидев перед собой матовый купол защитного поля, и провёл ладонью по глазам. «Таймер…»

Он дотянулся до дребезжащего устройства и отключил его. Было раннее утро; сверху доносились приглушённые сердитые крики — охрана ночью потеряла что-то в овраге и теперь пыталась найти. Гедимин достал канистру с водой, вылил ледяную жидкость на голову, за шиворот, долго и жадно пил, пока не почувствовал, что в голове прояснилось. «Когда я заснул? Кажется, после трёх. Или раньше?»

Он проверил температуру фторирующего реактора, щёлкнул по манометру на баке, прикреплённом к обогатительной камере, — эти агрегаты пока не нуждались в его вмешательстве. Он убедился, что печь окончательно остыла, и вскрыл её, вытряхнув на подложенный лист фрила тяжёлые светло-бурые диски; аккуратно провёл по одному из них пальцем — даже сквозь перчатку чувствовалось ровное тепло. «Трудно поверить,» — хмыкнул сармат, прикрывая лицо респиратором. «Мой собственный плутоний. Хватит на второй РИТЭГ. Но Линкену лучше не показывать. Всё равно не поверит, что это не взрывается.»

Гедимин пристегнул к руке лучевой резак. Это устройство давно не было похоже на его первую грубую самоделку; оно уже застёгивалось, как настоящая ремонтная перчатка, по мощности превосходило её, а по аккуратности готовых швов и разрезов практически не отличалось. Ниша, подготовленная под новый генератор, пока была открыта, массивная заслонка отодвинута в сторону, полусобранный РИТЭГ лежал посреди коридора — не хватало только центральных элементов. Гедимин взял из ниши плоский стальной контейнер. Ещё несколько лежало там, рядом с недостающими деталями — крышками. Осталось приварить их, и можно было закончить работу, начатую ещё в августе. «Хорошо тут,» — довольно усмехнулся Гедимин, оглядевшись по сторонам. «Перебраться бы сюда на праздники. Всё равно Лос-Аламос отдыхает.»

Ближе к полудню он всё-таки вышел из убежища. Охрана уже нашла искомое — или, возможно, продолжила поиски на другом конце города, и в овраге было безлюдно. Над стадионом разносилась навязчивая мелодия, что-то стучало, скрежетало и периодически грохотало, — сарматы осваивали недавно залитый каток. Ритмичные звуки были слышны и на площади у форта, где в очередной раз поставили срубленную сосну и навешали светодиодов. На озере музыки не было, но лёд трещал, вода плескалась, а охранники орали на кого-то из купающихся. «В одежде плавать неудобно,» — пожал плечами Гедимин, повернувшись на звук. «А на пороге кристаллизации — попросту опасно.»

Перейдя пустую улицу, он зашёл в барак. «Бубенцы, бубенцы весело звенят!» — доносилось из динамика в коридоре. В тёмных комнатах было тихо. По лестничному колодцу раскатывался приглушённый грохот стрельбы — на пятом этаже опять крутили что-то о недавней войне… или об одной из войн между людьми, ещё до появления сарматов, или о какой-то придуманной войне. Потолок информатория обычно гасил такие звуки; там не было слышно стрельбы и в этот раз, зато с порога Гедимин уловил ровный гул — множество разговоров, негромких, но непрерывных.

— Эй, Джед! — Кенен, как обычно, блуждающий вокруг плотной толпы сарматов, увидел Гедимина и широко улыбнулся. — Я занял тебе место! Алексей, хватит глазеть на макак, — пропусти Джеда!

— Исчезни, — отмахнулся Алексей. Вынув из уха один наушник, он оглянулся на Гедимина, кивнул ему и снова уткнулся в экран. Сармат увидел горящий огонёк над телекомпом — работала камера, подходить не следовало.

— Tza atesqa! — криво ухмыльнулся ему навстречу Линкен. Он стоял за плечом Хольгера; тот внимательно во что-то вчитывался и на Гедимина посмотрел краем глаза.

— Пропустил речь координатора? — Линкен легонько ткнул Гедимина кулаком в бок.

— Что-то интересное? — спросил ремонтник, заглядывая в монитор перед Хольгером. — Думал, вы на озере.

— Успеется, — махнул рукой Линкен. — Тут всё весело. Вот, почитай с Хольгером.

«Террористический акт в Институте Вистара,» — гласил крупный заголовок. «Лабораторный корпус повреждён, девять человек погибли в результате нападения группировки так называемых «чистых» на исследовательский институт биологии и генетики в Филадельфии. На место трагедии прибыл координатор проекта «Слияние» Джеймс Марци…»

— Рано взорвали. Могли бы его подождать, — криво ухмыльнулся Линкен.

— Они убивают своих учёных, — Гедимин сузил глаза, ткнул в экран, перелистнув страницу. — Tzaat hasulesh!

— Эй, тише там, — обернулся сармат-администратор. — Законы да Косты никто не отменял. Я к охране не пойду, но и вы — думайте над словами.

— Учёные-учёные, — вздохнул Кенен Маккензи, втискиваясь между Линкеном и Гедимином. — Как тут говорят — враг уже у ворот. Смотри сюда.

Он показал Гедимину ладонь. На ней лежало что-то вымазанное в бурой грязи. Сармат, изумлённо мигнув, узнал кусок человечьей кожи, срезанной прямо с тела. На ней чернел сложный рисунок — голова животного с прижатыми ушами и разинутой зубастой пастью.

— Что это? — Гедимин слегка отодвинулся — смотреть на кусок «макаки» было не слишком приятно. — Из патруля?

Кенен кивнул и осторожно завернул кожу в обрезок ветоши.

— Только утром вернулся. Рождественское дежурство. У границы встретили отряд — пятнадцать макак, все с оружием. Это, конечно, неплохо… нужна будет небольшая помощь, Джед. Завтра сможешь?

— Ты рассказывай, — недовольно сощурился Линкен. — Что с макаками?

Кенен пожал плечами.

— В лесу много опасностей. Медведи, например. Ямы, присыпанные снегом. У всех были вот такие татуировки. Это знак «чистых». То есть, это не настоящие татуировки — это рисунки на коже. Но были они у всех. Не думаю, что это единственный отряд.

— Повстанцы, — хмыкнул Хольгер. — Самое время для повстанцев — через три года после их победы…

— Это всё Джеймс, — Линкен, морщась, провёл пальцем по шраму на затылке. — Без его идиотского проекта все макаки сидели бы тихо. Снимали бы свои фильмы, называли бы нас слизью, но не шлялись бы тут с оружием. Зря Саргон не расстрелял его ещё на Деймосе.

— Эй, вы, — Алексей, вынув наушники, повернулся к сарматам; его глаза ярко светились. — Джессика и Харольд передают вам привет! Особенно тебе, Гедимин. Они желают тебе стать настоящим учёным. Джессика обещает летом прислать вам всем подарки. Она хочет слетать в Ураниум-Сити и надеется, что добудет разрешение. Харольд к лету уже будет похож на разумное существо…

Гедимин мигнул.

— Харольд?

Кенен с широкой ухмылкой хлопнул его по плечу и подошёл к Алексею. Экран уже погас, и камера отключилась.

— Харольд? — повторил Линкен и на полсекунды стиснул зубы; всё его лицо перекосилось, и он снова потянулся к шраму. — Твой… sulwa? A-ah-hasu… tza-at ah-hasu…

— Заткнись! — крикнул Алексей, рывком поднимаясь с места.

Сарматы вокруг — и те, кто бродил по залу, и те, кто спокойно сидел за телекомпами — повернулись к нему.

— Эй! Мне охрану позвать? — администратор шагнул в проход между столами. — Линкен, ты забыл, что война кончилась?

Взрывник, качнув головой, тяжело опустился на стул. Обведя сарматов мутным взглядом, он посмотрел на Гедимина.

— Что скажешь, атомщик? Ты умный.

— Алексей к тебе не лез, — сузил глаза Гедимин. — Отстань от него. Что, хочешь убить его, как те «чистые»? Это глупо даже для макаки.

Линкен мигнул, его взгляд немного прояснился.

— Да, это глупо, — согласился он, облокачиваясь на стол и брезгливо щурясь на Алексея. — Его просто притравили этой… мерзостью. Это их надо убивать. Их.

Гедимин сел на стол рядом с ним, положил ладонь на его плечо. Шрам на щеке Линкена то и дело дёргался, и сармат встряхивал головой и болезненно щурился.

— Харольд Алекс Уотерс-Юнь, я полагаю? — спросил Кенен, широко, по-человечьи, улыбаясь. — И ты молчишь! Это знаменательное событие для всего Ураниум-Сити. Что бы ни говорили некоторые…

— Хватит! — Алексей резко развернулся к нему. — Тебе-то что надо?!

— Я - твой друг, — Кенен улыбнулся ещё шире. — Есть хорошая традиция в Атлантисе. Тут дарят подарки новоиспечённым отцам. Вот, держи. Достать это было непросто. Искал лучше, но охранники ничего не понимают в сигарах. Готовы курить хоть лишайник. «Ла Каста», из бывшей Мексики.

Он протянул Алексею светло-серую палочку пятнадцатисантиметровой длины, перевязанную синей лентой. Сармат-венерианец изумлённо мигнул, осторожно взял странный предмет и понюхал его.

— Это курительная палка? Я пробовал их на Венере. Надо выйти на улицу, иначе весь дом провоняет.

— Идём, — Кенен тронул его за плечо. — Покурим и всё обсудим. Местные «чистые» пусть утрутся.

Рука Линкена под ладонью Гедимина вздрогнула и напряглась; ремонтник крепко сжал пальцы и надавил, понуждая взрывника оставаться на месте.

— Hasukemesh, — еле слышно пробормотал он. — Я пойду на озеро, атомщик. Там хотя бы чисто.

— Не трогай Алексея, — предупредил Гедимин, неохотно отпуская его плечо. — Тебе он ничего не сделал.

— Я провожу его, — тихо сказал, повернувшись к ремонтнику, Хольгер. — Не беспокойся, всё обойдётся.

— Догоню вас через час, — кивнул Гедимин.

Он сел за освободившийся телекомп, настороженно огляделся по сторонам и открыл почту.

«Гедимину Кету, с уважением, от Герберта Конара. А также всем сотрудникам службы безопасности, которые будут читать это письмо. (Специально для них: нельзя ли ускорить процесс? Такое впечатление, что наши письма идут через Северный Союз с заходом на Титан.)

Что касается вашей идеи: да и ещё раз да! На выходе вы получите рабочий корабельный реактор — одну из моделей «Звёздного кондора», в зависимости от типа теплоносителя. Этого хватит, чтобы поддерживать жизнь крейсера — или промышленного города на любой из планет Солнечной Системы.

О ртути: эта идея не так хороша, как кажется. Все попытки использовать её как теплоноситель заканчивались одинаково — протечками изо всех швов трубопровода. У нас пока нет материалов, способных удерживать её сколько-нибудь долгое время. В корабельных реакторах, как правило, применяют свинец с добавлением висмута. (Вот хорошая ссылка. У вас, как студента Калифорнийского университета, есть право на бесплатный доступ туда.)

О ваших предположениях насчёт меня, Майкла и профессора Аткинсона: нет и нет. В Лос-Аламосе — и за его пределами тоже — нет никого, способного надавить на мистера Аткинсона. Разумеется, мы предложили ему взять вас, но решение было за ним. Как вы знаете, раньше в Лос-Аламосе не обучался ни один сармат. Видимо, это и пробудило его любопытство. Он согласился дать вам шанс. Не знаю, как он, а мы с Майклом об этом не жалеем. А что насчёт вас? Было бы интересно услышать, что вы думаете об учёбе, и как она для вас проходит.»

Гедимин хмыкнул, потянулся к кнопке ответа, но, подумав, опустил руку. «Интересно, где учились сарматы-атомщики? Они были, я в этом уверен. Но спросить не у кого.»

«И последний ответ: да, это возможно и даже не слишком затруднительно, если вы не боитесь скуки. Имея запас урана, источник направленного излучения (альфа- или нейтронного, или даже пучка ускоренных ионов), простейший хроматограф и несколько лет свободного времени, можно получить многие трансурановые элементы. Можно даже попробовать синтезировать сверхтяжёлые ядра, обогнав официальных исследователей. Однако практическая польза ничтожно мала. Не спорю, когда-то это была многообещающая область исследований. Но теперь уже очевидно: ничего, кроме удовлетворения любопытства, это не даёт. Да, предположения насчёт Острова стабильности отчасти оправдались (могу развить эту тему в следующем письме, если вам интересно). Однако то, о чём вы пишете, не более чем фантазия. Конечно, я знаю семейные истории Майкла — мы вместе учились, и всё это я слышал не один раз. Но исходя из доступной нам информации — это всего лишь легенда. Федералам не следовало создавать такой ореол таинственности вокруг взорвавшегося реактора — с реакторами такое бывает, и в те времена случалось нередко. Это, конечно, было трагедией для семьи Майкла, и я очень ему сочувствую — но всё, что они вокруг этого накрутили, обычные фантазии. Никаких сверхдолгоживущих трансурановых элементов там нет и быть не может. Я в этом уверен на девяносто девять процентов…»

Глава 26

01 января 52 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Гедимин, в овраг пока не ходи, — предупредила Лилит, опускаясь на пол рядом с его креслом и осторожно вытирая куском ветоши окровавленные костяшки на левой руке. — Там лежат две макаки.

Сармат удивлённо мигнул и развернулся к ней, едва не выворотив болты, крепящие кресло к полу.

— Помочь?

— Им? — едва заметно усмехнулась сарматка, разглядывая пальцы. — Поздно. Удачная была минута — эти двое, край оврага и пол-ящика виски на посту охраны. Они небось до сих пор не заметили, что их стало меньше.

Гедимин одобрительно хмыкнул.

— Руку перевязать?

— Зачем? Тут пара ссадин, на воздухе быстрее затянутся, — Лилит лизнула ранку и откинулась назад, прижимаясь щекой к бедру сармата. — Сильно занят? Тебе привет от Джера Хепри.

Гедимин с досадой покосился на экран — статья профессора Аткинсона была прочитана только наполовину, и то, о чём в ней шла речь, было гораздо интереснее летних соревнований, а тем более — очередных выдумок Лётного комитета. Но Лилит была настроена на долгий разговор, и сармат неохотно отвернулся от телекомпа.

— Что ещё? Исключили тебя, Иджеса или сестёр Хепри?

— Тогда в овраге лежали бы не только две макаки, но и один сармат, — ухмыльнулась Лилит, но тут же посерьёзнела. — Мы все в строю. У вас с Линкеном по-прежнему нет допуска. «Опасны для других участников», как выразился Джер. А вот этим обрадовали нас, командиров.

Она протянула Гедимину сложенный вчетверо листок. Едва Лилит достала его из кармана, он тут же начал разворачиваться — скирлиновая бумага, пущенная на печать, была особенно толстой и эластичной. Сармат удивлённо мигнул.

— «Обязательные требования и стандарты для участников Летних полётов», — прочитал он вслух. — «Требования к моделям реактивных и винтовых кораблей… модели, не отвечающие данным требованиям, к соревнованиям допущены не будут…» Что за бред?

— Читай дальше, — вздохнула Лилит. — У них всё расписано. Длина крыла, вес, количество топливных капсул и бортовых лазеров. «Всеобщие стандарты», как выразился Джер. Общие для всех Канадских территорий. Скажи, атомщик, что теперь будут делать механики, — измерять и взвешивать?! Какой смысл теперь держать механика, если они не смогут соревноваться?

Гедимин молча читал требования. «Кое-что можно сделать и в этих рамках. Но… Иджес быстро заскучает,» — подумал он.

— Про пиротехнику и едкие вещества не забыли, — хмыкнул сармат, возвращая листок самке.

— В зад им пиротехнику, — угрюмо кивнула Лилит. — Иджес сказал бы больше. Без тебя он не стесняется. Джер даже пообещал исключить его, если он не замолчит.

Вой сирены прервал их разговор.

— Внимание! — Гай Марци, судя по голосу, был встревожен и даже напуган. — Срочное сообщение от координатора! Всем, кто в здании, подняться в кинозал! Повторяю…

У кого-то на центральном информатории дрожали от волнения руки — связь никак не устанавливалась, изображение рябило и расплывалось и только через три минуты сложилось в чёткую картинку. Немногочисленные сарматы сидели молча, ожидая, что им скажут.

— Поздравляю вас с Рождеством, мои собратья, — сказал, глядя прямо перед собой, Джеймс Марци. Его одежда сегодня выглядела ещё более нелепой — что-то выпирало из-под неё в плечах, вокруг рёбер, на левом колене, приподнимая ткань. Гедимин озадаченно мигнул. «Жёсткие повязки? Он ранен?»

На руках сармата, прямо поверх одежды, лежали узкие металлические браслеты с ровными рядами выступов-бляшек. Гедимин вспомнил, где он видел нечто подобное, и невольно вздрогнул.

— Как у Саргона, — прошептал он.

— Дозаторы, — еле слышно отозвалась Лилит. — Непрерывный впрыск чего-то в кровь. Уран и торий… Что, и у этого эа-мутация?

Гедимин, вздрогнув, внимательно посмотрел на лицо Джеймса. Тот выглядел нездоровым, измотанным, но неприятной мути в глазах не было, и при взгляде на него не хотелось удрать.

— Он ранен. Нуждается в анестетиках, — прошептал Гедимин.

— Я должен извиниться перед вами, — продолжал между тем координатор. — А также перед людьми, которые доверились мне. Я был нетерпелив. Желая мира и понимания между нашими народами, я чрезмерно ускорил наше сближение. Я прошу прощения у тех, кто пострадал из-за этого. Мои дерзкие планы привели к озлоблению, кровопролитию и жертвам. С этого года проект «Слияние» признаётся преждевременным и сворачивается.

Гедимин изумлённо мигнул, повернулся к Лилит, — она недоверчиво покачала головой.

— Вскоре филки — новые сарматы — будут переселены на отведённые нам территории, где они будут в безопасности, — продолжал после секундной паузы Джеймс. — Те сарматы, кто уже нашёл друзей среди людей, смогут общаться, как и раньше. Тех, кто считает это неприятным для себя, никто не будет принуждать. Живые свидетельства близости и дружбы наших народов — сулисы, сарматы-гибриды — получат свободу выбора. Больше никакой спешки — медленная и кропотливая работа по сближению, шаг за шагом, пока и люди, и сарматы не будут готовы к мирному сосуществованию. Ваше доверие поддерживало меня до сих пор. Я надеюсь, что и дальше вы мне в нём не откажете. С Рождеством вас, мои собратья.

Он склонил голову, и голограмма снова зарябила. Звук пропал, через полсекунды исчезло и изображение. Гедимин и Лилит переглянулись.

— Дошло наконец, — пробормотала самка, отдёргивая руку — пока Гедимин смотрел на голограмму, её ладонь пробралась под его комбинезон и осторожно поглаживала грудь. — Даже не верится. Он сам додумался — или «чистые» подсказали?

— Это… хорошо, — кивнул, подумав пару секунд, Гедимин. — Так будет спокойнее.

«Сулисы. Он назвал гибридов сулисами, от слова «sulesh»,» — промелькнуло в голове. «Кто-то рассказал макакам, как мы называем их. Они разрешили оставить сарматское название. Это странно.»

Они вышли на лестничную площадку. Сарматы, негромко переговариваясь, проходили мимо, — всем было о чём подумать.

— Если проект закрыт — может, нас наконец перестанут травить мутагенами? — сердито сощурилась Лилит. — Эти постоянные приступы возбуждения надоели вкрай.

Она стояла вплотную к Гедимину, и ему невольно вспоминался жаркий влажный воздух убежища, пар над фторным реактором и холодный синий свет вокруг урановых стержней. Напряжение стекало вниз, от мышц груди к паху, и сармат на долю секунды стиснул зубы. «Так и есть. Это очень… утомительно,» — он мигнул, прогоняя наплывающий туман. «Очень мешает думать.»

— То же самое, — кивнул он. — Слишком много мартышечьей дряни в крови. Дойдёт до того, что мы начнём кидаться на каждую самку. Если у макак так всегда — я больше не буду удивляться их тупости.

— Верно, — прошептала Лилит, оглядываясь на опустевший кинозал. — Грёбаная отрава…

— Тебе помочь? — спросил сармат. Мысли путались, но он ещё мог просчитывать варианты. «Не здесь. Не в информатории. В комнате?»

— Пошли в душевую, — тихо сказала Лилит. — Хоть туда комендант не полезет. Хорошо, что ты тут. Хорошо, что помогаешь.

03 января 52 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Дверь ремонтного ангара закрылась за последним сарматом и тут же распахнулась опять. Внутрь заглядывал медик.

— Альфа-один-одиннадцать-сорок три, — он скосил глаз на список, который держал в руке. — В медчасть на анализы.

Дверь захлопнулась. Ремонтники переглянулись.

— Иди, Гедимин, — Торкват кивнул в сторону ворот. — Без тебя рудник не остановится.

«Приятно слышать,» — недовольно сощурился Гедимин, выходя из ангара. Его тревога немного улеглась, когда он увидел нескольких рабочих, идущих к медчасти. «У них что, внеплановые проверки? Интересно, по какому принципу.»

— Что вы все так дёргаетесь при слове «медчасть»? — проворчал медик, цепляя кровезаборник на тыльную сторону ладони Гедимина и переходя к следующему сармату. — Обычный сбор анализов. Для вашей же пользы.

— Что вы ищете? — спросил Гедимин. — Эа-клетки?

Медик, собирающий наполненные кровезаборники, остановился и хмуро посмотрел на него.

— Ты заметил, что никто больше не спрашивает?.. Это анализ на уровень гормонов.

…Холодный ветер ударил сармату в спину — кто-то снова открыл ворота. Ремонтники возвращались на базу. Гедимин придирчиво осмотрел отмытые перчатки, снял их и пристегнул к поясу. Другой сармат, спешащий вымыть руки, осторожно толкнул его в плечо, отодвигая от умывальника.

— Обед! — закричал, протискиваясь между съезжающимися створками ворот, Иджес. Руки у него были заняты пятнадцатью парами контейнеров, обмотанными скотчем. Гедимин подошёл к нему, чтобы помочь с грузом, и настороженно хмыкнул — на упаковках были хорошо заметны жёлто-чёрные знаки биологической опасности.

— Ага, — кивнул, перехватив его взгляд, Иджес. — Опять.

— Посмотрим, чем нас травят, — невесело ухмыльнулся Торкват, отцепляя от контейнера поясняющий листок.

— Тут ещё какие-то значки, — заметил один из сарматов, переворачивая контейнер. — Кольцо и стрела. Что это значит?

Торкват нетерпеливо отмахнулся.

— Надо же… — он перечитал пояснения ещё раз и недоверчиво хмыкнул. — Все позавчера слышали Джеймса? Оказывается, он говорил серьёзно. Вот, читайте, — «уменьшает выработку половых гормонов, понижает фертильность, вызывает долговременное падение либидо». Антиразмножительный мутаген! Что, уран и торий мне в ангар, случилось с нашим Джеймсом?! Он ведь так мечтал нас размножить…

Торкват изобразил на лице сочувствие, и окружащие сарматы захмыкали. Иджес широко ухмыльнулся и хлопнул Гедимина по плечу.

— Вот такие мутагены мне нравятся. А тебе? Будешь скучать по самкам?

— Ну тебя, — отмахнулся ремонтник, разглядывая листовку. «Теперь мозг не будет отключаться на ровном месте. Хорошо. Ещё бы уменьшить потребность в сне — четырёх часов было бы достаточно…»

— Я знаю, почему Джеймс передумал, — сказал один из ремонтников, сделав большой глоток из контейнера. — Читал в сети — врачи мартышек изучали sulesh в разных странах. Оказалось, они все бесплодны, и самцы, и самки. А мутагены на них почти не действуют. Из-за мартышечьих генов. Так что плодиться они не будут. Бедняга Джимми!

Сарматы дружно хмыкнули.

— Тогда неправильно называть полукровок «sulesh», — сказал Торкват. — Они не могут никого родить. Им больше подойдёт «hasulwash», «рождённые животными». Интересно, как быстро «чистые» от них избавятся? Успеют кого-то из них довезти до территорий — или закопают там же, где вытащили?

Гедимин молча пил Би-плазму и ни на кого не смотрел. «Джеймс ещё что-нибудь придумает. Он не может остановиться на полпути. Он всё-таки eateske, хоть и предатель. Пока он будет жив, он будет думать… и что-нибудь придумает.»

06 апреля 52 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Шахтные хвостохранилища такого типа обычно отмечают знаками опасности, так что их трудно не заметить,» — Герберт Конар поместил под строкой ссылку на фотографию, сделанную где-то в Гренландии, — кольцо из скал и искусственно построенных дамб, прикрытое массивной остроугольной крышкой с огромными знаками химической опасности. «Любой, у кого есть глаза, без труда обнаружит их и поступит единственно разумным путём — отойдёт как можно дальше. Пытаться проникнуть в хвостохранилище уранового рудника было бы чистейшим самоубийством. Такого рода отходы во много раз опаснее сырой руды — не только из-за токсичности, но и из-за высокого содержания быстрораспадающихся изотопов, в частности, радия. Как вам известно, впервые радий был обнаружен и добыт именно из такого бросового сырья. Однако ни один разумный человек или сармат не станет в наше время повторять такие опыты.»

«Вот как?» — Гедимин обиженно хмыкнул. «Спасибо за предостережение, профессор Конар. И как мне работать с источником альфа-излучения, не имея такого источника?»

«Вы, возможно, пропустили ссылки в учебном курсе,» — продолжал Герберт, выкладывая упомянутые ссылки чуть ниже. «Специально для студентов были разработаны виртуальные модели мощных пучковых и рассеянных излучателей. На этих страницах можно изучить, как влияют пучки различных частиц на разнообразные материалы и даже на живых существ, от бактерий до высших приматов. Эти модели понижают опасность обучения. Вам, как первокурснику, очень полезно будет с ними поработать.»

«Работал,» — вздохнул Гедимин, смещаясь на страницу ниже. «Забавная подвижная картинка. Вроде фильмов на смарте Кенена. Я не вижу, как всё это работает. Так я ничего не узнаю. Интересно, с максимально разрешённой высоты для глайдера можно увидеть в лесу хвостохранилища? Там должны быть вырубки, просеки, пусть даже зарастающие…»

«Наиболее сложным этапом является отделение радия от бария — химически они очень сходны. Однако хлорид радия охотнее кристаллизуется, чем хлорид бария, и это позволяет путём поэтапного растворения и кристаллизации обогатить раствор радием. Работая с подобными веществами, следует запастись сильными кислотами и тщательно соблюдать технику безопасности, иначе ожогами дело не кончится,» — не удержался от очередного предупреждения Герберт. Гедимин склонился над экраном, отпечатывая каждую строчку в памяти. «Теперь — действительно спасибо, профессор Конар. Это уже похоже на настоящее обучение. Итак, выяснить, где наиболее отдалённое и неохраняемое хвостохранилище…»

— Эй, теск, ты спать сегодня собираешься? — администратор развернулся к нему вместе с креслом. — Ты в утренней смене, верно? Иди в кроватку! Столько учиться — мозги опухнут.

Широко — даже для человека — ухмыляясь, он всё-таки не забывал о бластере и как бы невзначай притронулся к рукояти, когда Гедимин посмотрел на него. «Новичок,» — равнодушно подумал сармат, поднимаясь с места. «Не видел его в прошлом году.»

Письмо было дочитано, очередной блок программы изучен, на улице слегка потемнело, — можно было спуститься в овраг, куда не дотягивался свет уличных фонарей, и проверить, как протекает фторирование урана. Гедимин шагнул на мокрую мостовую, прямо в бегущий мимо крыльца поток глубиной в три сантиметра, и недовольно сощурился, услышав плеск. Снег, выпавший после обеда, начал таять ещё в воздухе, сейчас он весь перешёл в жидкую фазу, и по площади текли ручьи — ремонтники опять не позаботились о водостоках. «Когда они заглубят, наконец, колодцы?!» — Гедимин, сердито щурясь на блеск воды, перешагнул наиболее бурный поток и свернул в переулок. Туда свет фонарей не дотягивался, глухие боковые стены, лишённые окон, нависали с двух сторон, и Гедимин заметил неожиданное препятствие, когда до него оставался всего один шаг. Кто-то сидел прямо на мокрой мостовой, привалившись к стене и склонив голову на грудь, и тяжело, с присвистом, дышал.

— Эй! — недовольно окликнул его Гедимин. — Нашёл где сесть…

Сармат не откликнулся — всё так же хрипло дышал и, болезненно щурясь, прижимал ладонь к левому виску. Гедимин растерянно мигнул.

— Эй, — наклонившись над сарматом, он осторожно потрогал его за плечо и сам вздрогнул — рука сидящего была градусов на пять горячее, чем ладонь самого Гедимина, и это чувствовалось даже сквозь комбинезон и перчатку. Сармат приподнял голову, посмотрел на пришельца и заворочался, пытаясь отодвинуться с дороги. Похоже, тело не подчинялось ему, — руки и ноги бестолково дёргались, и осмысленного движения не получилось. Гедимин придержал его за плечо, мешая сползти в лужу.

— Ты ранен? — Гедимин опустился на мостовую, с досадой вспомнил, что забыл фонарь на сорбционной установке, прикоснулся к раскалённой щеке сармата и попытался повернуть его лицом к себе. Тот дёрнулся.

— Отвали, — прохрипел он, прикрывая глаз. Гедимин случайно задел его пальцы и снова вздрогнул — под кожей ощущались цепочки вздутий, чуть более податливых, чем жёсткая шкура. «Ожог? Ещё один… экспериментатор?» — ремонтник пристально посмотрел на сармата.

— Не бойся, я не сдам тебя, — прошептал Гедимин, наклоняясь к его лицу. Вода, ещё не смешанная с дорожной грязью и потёками нефти, стекала с крыши; сармат подставил ладонь и провёл мокрой рукой по затылку «раненого». Тот с присвистом выдохнул и с неожиданной силой толкнул Гедимина в грудь.

— Пошёл!

— Тебе нужно охладиться, станет легче, — сказал Гедимин, немного отодвигаясь, и потянулся за флягой. — Я дам тебе воды. Где твой барак? Я помогу тебе дойти. С чем ты работал?

Не дождавшись ответа, он провёл пальцем по номерной нашивке на груди сармата и удивлённо мигнул — если он не ошибся в темноте, этот сармат жил в соседней комнате с Алексеем Юнем.

— Ты — сосед Алексея? Вот, держи, — Гедимин протянул ему открытую флягу. — Это вода.

Сармат отвёл ладонь от лица, посмотрел на ремонтника, странно приоткрыв рот, и протянул дрожащую руку к фляге. Взять её он не успел.

— Стоять! — свет ударил в глаза Гедимину. Охранники заглядывали в переулок с двух сторон; двое держали яркие фонари, двое — длинноствольное оружие, в котором сармат, проморгавшись, узнал огнемёты.

— Встать к стене, руки за голову! — рявкнул один из «броненосцев», шагая в переулок. Луч фонарика-считывателя скользнул по лицам сарматов. Гедимин нехотя выполнил приказ, пострадавший даже не шевельнулся. Теперь, в ярком свете фонарей, было видно, как его тело мелко трясётся, и как кожа на оголённых ладонях вздувается и опадает. Гедимин изумлённо мигнул — это было похоже на что-то очень знакомое… и очень нехорошее.

— Переулок Альфа-Бета, первый отрезок! — кричал один из охранников в передатчик. — Эа-мутант здесь. Рядом — прямой контакт… что? В карантин? Будет сделано.

Он повернулся к другому «броненосцу», одному из пары с фонарями.

— Теска — в карантин. Эй, ты! Руки не опускать, ничего не трогать! Начнёт корчиться — стреляй.

Гедимин слышал его, как сквозь положенный на ухо матрас, — кровь оглушительно стучала в ушах. «Эа-мутант,» — он посмотрел на неподвижного сармата на мостовой. «Я прикасался к эа-мутанту. Теперь я заражён.»

Охранник схватил его за плечо, развернул лицом к госпиталю и толкнул в спину. Второй «броненосец», отделившись от группы, быстро идущей к переулку Альфа-Бета, встал с другой стороны от Гедимина. Оглянувшись через плечо, ремонтник увидел среди охраны сармата в белом комбинезоне… скорее, скафандре биологической защиты, полностью закрытом. Сармат держался поодаль и старался не упускать из виду дрожащего мутанта. Охранник снова толкнул Гедимина в спину. Выстрелов он уже не видел — только слышал треск бластерного разряда и секунду погодя — ещё один, одновременно с глухим ударом и негромким плеском. «Всё,» — Гедимин невольно вздрогнул. «Это всё, чем ему можно было помочь. Попросить их о такой же помощи для меня?»

Его провели не через приёмный покой — через дверь, открытую в стене карантинного барака, за колючей проволокой. С двух сторон на стенах желтели знаки биологической опасности, пахло резко и неприятно — горелой органикой, озоном, хлором.

— Прямой контакт? — медик в скафандре посмотрел на Гедимина, и его передёрнуло. — Трогал руками? А он тебя?

— Толкнул в грудь, — Гедимин прикоснулся ладонью к задетому месту и сам поморщился. — Я касался его руки и лица… Hasu!

— Чем ты думал, теск?! — медик резко мотнул головой и отодвинулся от сармата. — В камеру дезинфекции. Раздевайся догола. Пойдёшь в карантин.

Тяжёлая крышка люка, ведущего в узкий пустой коридор, с шипением захлопнулась. Гедимин отстегнул пояс, бросил на пол там, где стоял. Следом упали сапоги и уже ненужный комбинезон. Жёсткие крепления для инструментов лязгнули о пол. Сармат отодвинул груду одежды к двери и услышал металлический перестук — гроздь цацек, подвешенных на крепления, проволоклась по полу. Из кармана выпала полупустая фляга. «Придётся делать новую,» — Гедимин досадливо сощурился. «Ладно, сделаю. А вот цацки жалко.»

— Эй, в камере! — крикнули сверху. — Готов?

Камера дезинфекции была не слишком просторной — чтобы поместиться там, Гедимин встал посередине, и то его плечи почти задевали покрытые стеклом стены. Две пластины, закрывающие вход, бесшумно поползли вниз, одна двинулась вверх.

— Вдох! Не дыши, — скомандовал по громкой связи медик. — Считай до десяти.

Слегка защипало в глазах, и сармат прикрыл их. «Газовая дезинфекция,» — информация сама всплывала в памяти — её заложили ещё при клонировании. За стеной что-то лязгнуло — открывалась ещё одна камера.

— На выход! Налево и прямо, — пластины отъехали в разные стороны. Гедимин вдохнул и закашлялся — в горле жгло.

Узкий и очень ярко освещённый коридор, пропахший хлорной известью, вывел его к пятачку, от которого расходились короткие, по полметра, ниши, заканчивающиеся массивными дверями из металла и полупрозрачного стеклянистого фрила. Медик в защитном костюме указал Гедимину на одну из них и попятился, освобождая проход. Стоило сармату войти, дверь с грохотом захлопнулась. Небольшая металлическая пластина медленно поднялась.

— Руку! — приказал медик, за толстой стеклянной преградой расплывшийся в неузнаваемое пятно тумана. Гедимин просунул правую руку в окошко и почувствовал, как в кожу втыкается игла. От неожиданной резкой боли сармат стиснул зубы. Сильное жжение расплывалось по руке.

— Ты чего?! — он отдёрнул руку, хотел выглянуть в окошко, но оно уже закрылось намертво. — Я ничего тебе не сделал!

— Это блокатор, — буркнул медик на той стороне. — Знаю, что больно. Без него сдохнешь. С ним… скорее всего, тоже.

Рядом задребезжал тревожный звонок, и медик развернулся и вышел из поля зрения. Гедимин услышал тихое шипение пневмозатворов и лязг закрывающейся двери. Звонок задребезжал снова — кто-то ещё выбрался из камеры дезинфекции.

Сармат огляделся. Он стоял посреди пустой комнаты с гладкими стенами и единственным тусклым светодиодом под потолком. Её длины еле хватало, чтобы лечь во весь рост, ширины — чтобы вытянуть ноги. Гедимин сел, посмотрел на свои ладони, и его передёрнуло. «Я должен был распознать эа-формирование!» — он повернулся к светодиоду, тщательно ощупал кожу на пальцах — пока податливые опухоли не появились, и слизь по ладоням не текла. «На нём не было слизи,» — запоздало вспомнил сармат. «Горячая сухая шкура. Только глаза слезились. Он знал, что с ним? Если бы знал, наверное, крикнул бы мне. Не стал бы заражать. Интересно, блокатор сработает?»

Место укола горело и ныло при каждом неосторожном движении. Гедимин лёг на спину, положил руку чуть в сторону, чтобы не задеть её. «Если заражение началось… Интересно, как быстро я что-то почувствую? Мне не позволят разложиться, добьют раньше. Но, наверное, мозг уже погибнет. Эа-клетки быстро до него доберутся. Читал, что это не больно… А, чтоб мне сдохнуть!»

Скрипнув зубами, он перекатился набок, осторожно пристроил рядом руку. «Ожоги болели меньше,» — отметил он и судорожно вздохнул — в памяти всплыл погружённый в воду твэл, блеск металла и синее свечение со дна. «Так и не доделал. Кто теперь заберёт его?»

07 апреля 52 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В коридоре загромыхало железо, кто-то коротко вскрикнул, лязгнула, открываясь, очередная дверь.

— Hasulesh! — пронзительно крикнул кто-то, наваливаясь на перегородку; засовы заскрежетали, но грохота лопнувшего металла Гедимин не дождался.

— Заткнись! — крикнули из коридора. Сармат прижался к полупрозрачной двери и увидел, как охранники в синих экзоскелетах разворачиваются и уходят.

— Руку дай, — шумно выдохнув, попросил медик. Гедимин видел только часть его скафандра — соседняя дверь просматривалась плохо.

— Hasukemu zaa kemewaske! — глухо донеслось из-за перегородки. Гедимин узнал голос Алексея и сокрушённо покачал головой. «Он жил рядом с мутантом. Видимо, общались. Плохо.»

— Чего? Выживешь — извинишься, — буркнул медик. — Руку сюда. Введу блокатор. Ты жить хочешь?

Пластина заскрежетала, отходя в сторону, и лязгнула, возвращаясь в пазы. Гедимин постучал в стекло.

— Ага, и ты давай руку, — медик подошёл к его двери. — Семнадцать контактов, но обнимался с ним ты один.

— Со вчерашнего дня ещё болит, — сузил глаза Гедимин, но руку в окошко просунул. Ранка за ночь даже не прикрылась коркой, сукровица размазалась по предплечью. Очередная доза блокатора влилась под кожу, и сармат стиснул зубы.

— Хорошо, что болит, — буркнул медик. — Нервы целы. Есть хочешь?

Би-плазма в контейнере, просунутом под дверь, была разбавленной — воду и питательную смесь влили в одну ёмкость. Допив остатки, Гедимин хотел вернуть контейнер, но окошко уже закрылось, а медик ушёл. Сармат снова лёг на пол, но спать не хотелось; он попытался подумать о получении радия, потом — о том, как разделить изотопы стронция, но ничего внятного на ум не шло. «Кажется, блокатор действует,» — он покосился на две незаживающие ранки на правой руке. «Регенерация уже заблокирована. Нет, даже сломанная нога болела меньше…»

За стеной послышался глухой стук. Гедимин приподнялся, опираясь на локоть.

— Эй, там, — кто-то снова постучал в стену; по голосу ремонтник узнал Алексея. — Ты живой?

— Да… пока, — Гедимин стукнул в ответ и сел, прислонившись к стене. — Ты тоже… контактировал с мутантом?

— Жил в соседней комнате, — отозвался Алексей. — Он в дневную смену работал, я — в утреннюю. Только вчера его видел. Пришёл к себе, полежал, пошёл наверх. Нормальный сармат. А сейчас… Ты что, правда его обнимал?!

Гедимин досадливо сощурился.

— Хотел довести его до барака, — буркнул он. — Думал, он ранен или отравлен. Как получилось-то… Если ты его не трогал, наверное, не заразился.

— Ага, — Алексей снова стукнул в стенку — судя по звуку, двумя кулаками. — Он весь барак облазил. А эа-клетки из него уже лезли. И что мне теперь делать?! Я не хочу, Джед. Не хочу гнить живьём. Сколько нас тут продержат?

— Медик подойдёт — спроси, — отозвался Гедимин. — Ты слышал о таком металле, как радий?

— Ah-hasu! — Алексей ударил по стене кулаком и зашипел от боли. — Какой радий?! Мы сдохнем тут, Джед, ты это понимаешь?! Мы уже дохлые!

— Заткнись! — крикнул незнакомый сармат из другой камеры. Алексей выругался на северянском. Гедимин посмотрел на своё запястье, крепко сжал пальцами складку кожи, — пока мышцы в слизь не превращались. Из соседней камеры доносились глухие удары, прерываемые стонами, — кто-то бился о стену, сползал по ней и снова поднимался. Гедимин глубоко вдохнул, задержал ненадолго дыхание, — от этих звуков ему казалось, что грудь стягивает обручем, и воздух в лёгкие не попадает.

— Не надо так, — попросил он, постучав костяшками по стене. — Повреждения ускорят мутацию.

— А ты спец по мутациям, — донеслось с той стороны; послышался ещё один удар — вполсилы, сармат коротко вскрикнул, и дальше Гедимин слышал только приглушённый вой, иногда переходящий в хрип. Он снова постучал по стене.

— Эй, там, — он понизил голос. — Знаешь, когда открыли радиоактивность, ещё не знали, что она делает. Макаки… учёные находили всё новые вещества, а макаки пытались пристроить их… разными способами. Они брали радий и смешивали со своей едой, напитками, тем, чем мазали кожу, — со всем подряд. Продавали эту дрянь друг другу, обещая, что она лечит. Тогда были странные представления о…

Глухой удар — ещё сильнее прежних — прервал его рассказ.

— Мать твоя пробирка! — крикнул Алексей. — Заткнись со своим плутонием! Самое время сейчас о нём думать! Этим вечером я говорил с Джессикой, я видел Харольда… Он уже непохож на гусеницу — у него глаза, как у сармата, как у разумного существа… и он ходит на двух ногах! Он знает моё имя, только пока не может выговорить… Джессика сказала, что он научился открывать все замки в доме. А когда его отвели в ангар и показали глайдер…

— Эй! — крикнул кто-то из запертых в карантинных камерах. — Ты, hasukemu! На кой нам твоё мартышечье отродье?! Тот сармат рассказывал интересное. Эй, где ты? Расскажи, что было дальше с теми макаками! Они в самом деле ели радий?!

Где-то рядом зашипели пневмозатворы, с тяжёлым гулом отодвинулась массивная крышка люка. Гедимин встал, подошёл к полупрозрачной двери. Сарматы замолчали.

— Только на пять минут и сквозь стекло, — донёсся из коридора недовольный голос медика. — В виде исключения.

— Значит, у него… подтвердилось?

Гедимин вздрогнул — второй голос, едва не дрожащий от волнения, принадлежал, несомненно, Хольгеру. Сармат прижался к стеклу, вглядываясь в расплывающиеся силуэты. Их было три.

— Не проверял, — буркнул медик, подходя к двери. — Неделю поколем блокатор, потом пойдут проверки. Эй! Руки!

Один из белых силуэтов качнулся, отступая от полупрозрачной створки. Гедимин прижал к стеклу ладонь. С той стороны неуверенно помахали.

— Можете говорить — он вас слышит, — сказал медик, отходя в сторону. — Ничего не трогать!

— Эй, Гедимин, — третий голос принадлежал Линкену — это он тянулся к стеклу. — Как ты там? Живой?

— Вроде бы да, — невесело усмехнулся ремонтник. — Пока могу стоять, а не ползать. Ты что не на работе?

— Какая работа, в ядро Юпитера?! — Линкен снова потянулся к стеклу, но медик сердито прикрикнул на него, и он остановил ладонь в нескольких сантиметрах от двери. — Мы каждый день будем сюда ходить. Пока ты можешь нас слышать, даже если однажды ты не встанешь, а подползёшь к двери. Мы не оставим тебя, слышишь?

— Хватит, Линкен, — покосился на него Хольгер. — Перестань пугать. Гедимин, тебе поискать что-нибудь в сети? Наверное, скучно там сидеть. Я бы принёс тебе распечатки. Медики говорят, меньше трёх недель ты тут не пробудешь.

Гедимин ошарашенно покачал головой. «Три недели?! Лос-Аламос…» — он стиснул зубы, сдерживая злой стон. «Там же всё отслеживается. Наверное, отчислят. Чтоб я сдох… А лаборатория? Там две работающих установки… Разнесут всю свалку за три недели, нельзя их оставлять…»

— Хольгер, — он прижался к стеклу. — Нажми на две красные кнопки внизу. Проследи, чтобы всё остыло. Я сам не смогу, а оставлять нельзя.

— Ясно, — кивнул сармат-инженер. — Не бойся. Спущусь и нажму. Всё будет цело.

У выхода снова что-то загудело, и медик зашевелился.

— Пора на выход, — буркнул он. — Убедились, что он живой? Вот и хватит. Руки!

Линкен неохотно убрал ладонь и помахал Гедимину издалека.

— Мы ещё придём, — пообещал он. — Расскажем новости. Тут думают внести поправки к закону да Косты. Джеймс всё-таки убедил их в нашем миролюбии.

— Выпустят с Земли? — оживился Гедимин.

— Не так быстро, атомщик, — ухмыльнулся Линкен. — Но надежда уже есть. Ладно, до завтра. Смотри тут, не мутируй!

Пневмозатворы снова зашипели — люк закрывался так, чтобы даже взрыв не мог сдвинуть его с места. Гедимин сел на пол, повернулся к соседней стене и постучал по ней костяшками.

— Эй, Алексей, ты не спишь? Расскажи ещё про Харольда. Ему уже давали в руки инструменты?

30 апреля 52 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В карантинных камерах никого не осталось, все двери были открыты настежь, и по опустевшему коридору ползал робот-уборщик с канистрой дезинфектатора. Медик в защитном костюме стоял в дверях, отталкивая подползающий слишком близко агрегат, и ждал, пока Гедимин оденется. Новый комбинезон — первая смена за три недели — пропах дезинфецирующим раствором, карманы были непривычно пустыми, и Гедимин досадливо щурился — множество очень полезных вещей пропало вместе с заражённой одеждой. Застегнув пояс, он привычно потянулся проверить, на месте ли диск-ключ — и вздрогнул от холода, пробежавшего по телу. «Точно… Всё утилизировали…» — он на долю секунды стиснул зубы, покосился на опустевшие крепления для инструментов и повернулся к медику.

— Я готов.

Семь отверстий в коже на правой руке затянулись только на днях, корка с них ещё не сошла, но ткань, прилегающая к ним, уже не раздражала. Яркий свет в коридоре, ведущем в приёмный покой, больно обжёг глаза, и Гедимин опустил веки. Очередной робот-уборщик прополз по коридору; газовые баллоны на его корпусе были отмечены знаком химической опасности.

— Счастливчик, — хмыкнул медик, закрывая дверь карантинного барака и с облегчённым вздохом снимая шлем. — Шансы на жизнь у тебя были очень небольшие. Там, на столе, твои вещи, можешь забрать. Не был уверен, пригодятся они тебе ещё или нет.

Гедимин повернулся к столу и изумлённо мигнул. Там в крышке от чашки Петри лежал диск-ключ, а рядом с ним — несколько цацек.

— Такие вещи мы стараемся не уничтожать, — сказал медик, посмотрев Гедимину в лицо и довольно усмехнувшись. — Ключ работает.

— Спасибо, — Гедимин прижал кулак со сжатым в ним ключом к груди. — Это… очень хорошо. Что-нибудь сделать для тебя?

— Не беспокойся, — отмахнулся медик. — У нас и так всё в порядке. Утром сняли карантин. Никто не разложился. Иди, займись своими делами. А лучше — иди спать, целее будешь.

Гедимин вышел за дверь и вдохнул полной грудью прохладный ветер с озера. В последний раз он видел этот берег грязно-серым, с чередой голых кустов над тёмной водой; сегодня на ветках пробились листья, и земля вокруг сменила цвет на светло-зелёный, с проплешинами чёрного. Небо очистилось, воздух заметно прогрелся, из-за аэродрома доносился плеск, на кустах висели оранжевые комбинезоны. «Хольгер и Линкен уже освободились,» — Гедимин вспомнил расписание утренней смены и повернул было к берегу, но остановился. «Сначала — в Лос-Аламос. Если не исключили — мне ещё догонять и догонять.»

Он вышел в переулок между госпиталем и ремонтным ангаром и увидел, что в здании форта, окружённом проволочной изгородью, появилась новая дверь. Над ней виднелся яркий знак — изображение старинной бумажной книги и стилизованные языки пламени из полосатой ленты. У входа, чуть поодаль, выстроились полукругом несколько сарматов, и проходящие по площади прислушивались и ненадолго останавливались. За их спинами Гедимин увидел человека в непривычной для Ураниум-Сити одежде — такие костюмы сармат видел только на фотографиях в сети и изредка — на ком-нибудь из произносящих речи по голографической связи. Он подошёл ближе и вклинился в редкий ряд слушателей.

— Они утверждают, что сарматы, в силу их происхождения, лишены души. Какая самонадеянность! — человек потряс вскинутым кулаком; его лицо раскраснелось от волнения. Гедимин пригляделся к его одежде и удивлённо мигнул — чужак был без бронежилета. Он огляделся и наткнулся взглядом на пару охранников, остановившихся на крыльце. Они смотрели на сарматов. «Да, броня ему не очень нужна,» — мысленно согласился Гедимин.

— Многие годы вы видели только грубость, жестокость и равнодушие, и это ожесточило вас, — снова повысил голос чужак. — Вы, как никто другой, нуждаетесь в милосердии Божием. Христос, наш спаситель, не делает различий между людьми и сарматами, и каждый, кто уверует в своём сердце, будет спасён для жизни вечной, независимо от его роста и количества пальцев. Разве у вас не течёт кровь, если вы ранены? Разве вы не испытываете боли, не устаёте, не тоскуете при расставаниях и не радуетесь при встречах? Бог готов принять всех нас.

Гедимин озадаченно мигнул — речь пришельца напомнила ему о других словах, сказанных другим существом и в другом месте.

— Постой, — он протянул руку к человеку. Тот уже договорил фразу и теперь выжидающе смотрел на Гедимина.

— Что тебя волнует, брат?

Ремонтник мигнул ещё раз.

— Я не твой брат. Я сармат, а ты — человек, — осторожно напомнил он. Воспоминание стало ещё ярче. «Да, он похож на Хосе. Так же говорит странные вещи. Хорошо, что у людей это не признак эа-формирования.»

— Для Христа нет различий, — качнул головой человек и широко улыбнулся. — Мы все — братья по вере Христовой.

«Много странных вещей,» — недовольно сощурился сармат. «Как их распутать?»

— Вы верите в… бога-творца? — уточнил он. — Который умер, но всё равно останавливает бомбы?

Человек озадаченно посмотрел на него, но всё же кивнул.

— Ты где-то слышал о нём, брат. Это уже полдела.

— А где твои бусины и изображение пытки? — Гедимин посмотрел на руки пришельца. — Эту штуку обычно вертят в пальцах. У тебя есть такая?

Человек покачал головой.

— Это дикость, брат. Старые лживые обычаи. Те, кто придерживается их, давно отошли от Бога. Скорее любой из вас, чистых душой, достигнет спасения, чем их вожаки, считающие себя святыми.

— Спасения? — Гедимин мигнул. — Нам сейчас что-то угрожает?

Из двери выглянул ещё один человек, немного старше первого, и предостерегающе мотнул головой. Первый оглянулся на него и пошарил в лотке у пояса.

— Ты хочешь узнать о вечной жизни, брат? Прочитай вот это и приходи. Рад буду увидеть тебя на субботней проповеди. Мир тебе!

— И тебе, — кивнул Гедимин — прощальная формула ему понравилась. Он заглянул в брошюру — четыре листка размером с ладонь сармата — и увидел много картинок и текст с незнакомыми словами. Пробежав взглядом по строчкам, он озадаченно мигнул, свернул брошюру и сунул в карман. «Это надо читать с Кененом и Хольгером. Сам не разберусь.»

…«Гедимин «Сожженная рука» Брайан Кет, последнее занятие — 06 апреля, пропущено: 3 блока» — высвечивалось на странице обучающей программы, и сармат, досадливо щурясь, потянулся к первому из блоков. «Догонять и догонять,» — думал он, бегло просматривая оглавление. «Ладно, отложу на вечер. Надо показаться в бараке, иначе Линкен пойдёт искать.»

Он закрыл страницу и ткнул в значок почты. «Надо ответить Герберту. Он ждёт три недели. Не успел ответить ему тогда…» Его встретили три мигающие строки — два непрочитанных письма от Крониона и одно от Герберта Конара.

«Гедимин, я очень надеюсь, что вы получите это послание. Когда на апрельское письмо не пришёл ответ, я решил, что вы очень заняты, но когда вы пропали с занятий… Университету сообщили об эпидемии в Ураниум-Сити, и я нашёл вас в карантинном списке. Я знаю, в этом есть моя вина. Не следовало поощрять в вас стремление к настолько опасным опытам. Если вы всё же прочитаете это письмо, послушайте моего совета — держитесь как можно дальше от радиотоксичных веществ. Без подобающего защитного оборудования вам лучше обойтись виртуальными моделями. Надеюсь, вы ещё выйдете на связь, и болезнь никак не затронет ваш разум. С тревогой и надеждой, Герберт Конар.»

Гедимин смущённо отвёл взгляд от экрана. «Не думал, что он так встревожится. Да, наверное, университет быстро навёл справки. Я исчез на три недели. Надо ответить Герберту, успокоить его.»

Он на несколько секунд задумался, глядя на шрамы на пальцах. «Радий и стронций. Пора заняться делом. И так потерял много времени. Выяснить, где комбинат закопал хвосты. Поговорю с Кененом, пусть найдёт, кто там работал. У него получится.»

…Три недели обходиться без душевой, — в карантинной камере сармату было не до гигиены, но теперь он с остервенением тёр кожу, пытаясь вымыть из пор запах дезинфектатора. Прошло полчаса, прежде чем он бросил губку и встал под душем. Горячая, почти кипящая вода через минуту сменилась прохладной; Гедимин повернул вентиль, пустив холодную, и стоял под ней, пока не почувствовал, как слегка немеют пальцы. От двери потянуло сквозняком — кто-то заглянул внутрь, посмотрел на сармата и медленно удалился.

Ночная смена уже ушла спать, дневная ещё не вернулась, но в информатории уже не было свободных мест. Гедимин остановился на пороге, выглядывая среди играющих за телекомпами кого-нибудь знакомого, когда его хлопнули по плечам сразу с двух сторон.

— Джед! — Кенен ухмылялся так широко, что видно было не только передние зубы — он будто старался открыть рот пошире. — И ты крадёшься на цыпочках?! Э-эй, Ураниум-Сити! Видите, кто вернулся?!

— Уран и торий, — выдохнул Хольгер, крепко обнимая Гедимина. — Живой и на своих ногах? Вот это хорошая новость!

— А то, — их двоих сгрёб в охапку Линкен. — Атомщика не берут даже эа-клетки!

— Пойду за Лилит, — Кенен попытался проскочить мимо сарматов на лестницу, но Гедимин, высвободив руку, поймал его на бегу.

— Я… сам к ней зайду, — выдохнул он, потирая помятые рёбра. — Сейчас к тебе есть дело.

— Хе, — Линкен хлопнул Гедимина по плечу. — Прежний атомщик! Рад, что твои мозги целы. Пойдём к окну, поговорим спокойно.

Они вышли на лестничную площадку. В окно били красно-жёлтые лучи — солнце уже коснулось горизонта, но до темноты ещё было далеко.

— Хорошо, что вы все целы, — сказал Гедимин, глядя на сарматов; от смущения его веки дрожали, но он старался не отводить взгляд. «А мог так глупо сдохнуть,» — подумал он и сердито сощурился. «Думать надо, Гедимин. Думать.»

— Нам-то что, — хмыкнул Хольгер. — Хорошо, Линкен не пытался подорвать карантинный барак. Тут и ему было понятно, что это дурь. Мы в самом деле хотели приходить к тебе каждый день — все три недели, не только первую. Но с медиками не договоришься.

— Болваны, — сузил глаза Линкен. — Ясно же было, что ты не заражён! Алексея выпустили неделю назад, остальных — ещё раньше. Что они надеялись увидеть?!

— Что-то новое произошло в городе? — Гедимин, вспомнив о брошюре, достал её и показал сарматам. — Странные макаки появились в форте. Рассказывают про мертвеца, отводящего бомбы, и про жизнь без тела. Давно они тут?

— Нового — ничего, — отозвался Хольгер. — Ничего не построили и не разрушили. Твои механизмы я остановил ещё седьмого, найдёшь их в целости и сохранности. А эти макаки тут уже третий день. Это какая-то из церковных организаций Атлантиса. Ищут новых прихожан, как это у них называется. Новых последователей. Видимо, дела у них плохи, если они добрались до комков слизи, лишённых души.

— Саскатунские братья, — хмыкнул Кенен, листая брошюру. — Да, так и есть, — братья-субботники из Саскатуна. Ветвь христианства, если на Энцеладе об этом культе слышали.

«Энцелад,» — Гедимин довольно усмехнулся — даже старая и надоевшая шутка сейчас радовала его. «Сколько странных вещей знает и помнит Кенен Маккензи…»

— Какая-нибудь польза от них может быть? — спросил он. Кенен ухмыльнулся.

— Ни малейшей, Джед. Разве что ты интересуешься местными культами. И их угрозы, и их помощь на девяносто девять процентов мнимые. И они точно ничего не знают об обогащении урана.

— Ну и на Плутон их, — скривился Линкен. — Гедимин, ты помнишь о поправке к закону да Косты? Её всё-таки приняли. С территорий пока не выпускают, но внутри них можно летать как угодно. На Летние полёты к нам собираются сарматы изо всех канадских городов. Я уже списался кое с кем, — будет весело.

Гедимин хмыкнул. «Отойти подальше или помочь с реагентами? Знаю я их веселье…»

— Я бы выбрался к Крониону, — сказал он, с надеждой глядя на Линкена. Тот развёл руками.

— В пределах одного континента, атомщик. Не дальше. И то по разрешению охраны.

— Досадно, — буркнул Гедимин, ненадолго задумываясь.

Кенен оглянулся на лестницу и тронул ремонтника за руку.

— Эй, Джед, чего ты от меня хотел? Я немного занят сейчас…

— Да, — опомнился Гедимин. — Обогатительный комбинат, пока ещё работал, зарывал отходы в специальных шахтах. Хочу найти одну из них, чем дальше от охраны, тем лучше. Поищи кого-нибудь, кто имел к ним отношение. Пусть покажет дорогу.

Кенен мигнул и наклонил голову, оценивающе глядя на ремонтника.

— Вот как… Знать не хочу, на кой чёрт эта шахта тебе сдалась, но… Не думаю, что такое место покажут бесплатно.

— Опять за своё, — покачал головой Линкен. — Вот макака…

— Эй! Я даже не намекал на свою долю! — возмущённо посмотрел на него Кенен. — Мы с Гедимином друзья. Но за других сарматов я не отвечаю. Хорошо, Джед, я буду искать. Мне с ним поговорить или ты сам?

— Вместе, — сказал Гедимин.

Хольгер задумчиво сощурился на закатный свет.

— Интересно, какую пользу можно извлечь из хвостохранилища? Урана там уже нет…

— Есть одна мысль, — отозвался Гедимин. — Небезопасно, но если получится… От помощи химика я не откажусь.

03 мая 52 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Густые кусты, уже покрывающиеся листьями и обсыпающие всё вокруг жёлтой пыльцой, подступали к самой воде; тут было неудобное место для купания — камни, покрытые илом, обрывались вертикально вниз на два метра, ещё шаг — и даже сарматы уходили под воду с головой. Было ещё слишком холодно, и охранники к воде не подходили, более удобное место с пологим спуском заняли выходцы со спутников Юпитера, — Гедимин видел за кустами их синевато-серые спины в тёмных волнах. Самцы плавали в подштанниках, самки, кроме выделительной системы, прикрыли ещё и грудь, и сармат досадливо щурился, глядя на белые полосы поперёк их спин. «Их кожа красиво смотрится в тёмно-синей воде. А эти тряпки — нет,» — думал он.

Он остановился, осторожно раздвинул кусты и подошёл к воде. Линкен протиснулся вслед за ним и встал рядом.

— Гедимин, проясни один вопрос, — сказал он, озадаченно хмыкнув. — Как ты собираешься выменять на горсть цацек анализатор косморазведки?

Ремонтник пожал плечами. Два кармана его комбинезона оттопыривались от насыпанных туда значков — самых простых, из галтованного щебня, обрезков толстой проволоки и сгоревших микросхем.

— Я не вникал, — отозвался он, разглядывая одну из цацек. — Но у Кенена есть какой-то план. Длинная сложная цепочка с участием подержанного глайдера и, кажется, ящика виски. Моё участие в ней ограничивается горстью значков.

Он снова посмотрел на купающихся самок. Они перевернулись на спину и теперь покачивались на воде, раскинув руки. Гедимин мечтательно сощурился — ему тоже нравилось так делать, но учёба и эксперименты оставляли мало времени на купание.

— Эй, — Линкен тронул его за плечо; обернувшись, Гедимин увидел, что его лицо странно искривилось. — Куда ты там смотришь?

— Кожа самок с Ганимеда красиво смотрится в тёмной воде, — сказал ремонтник. — Интересное сочетание цветов.

— И только? — недоверчиво хмыкнул Линкен, пристально глядя на сармата. — Твоя реакция этим ограничивается?

Гедимин пожал плечами.

— Наверное, антимутаген сработал.

— Это хорошо, — ухмыльнулся Линкен, крепко сжимая его плечо. — Я не хотел увидеть, как ты превращаешься в животное. Пусть макаки оставят свои порядки для себя. Эй! Кенен!

— Добрый вечер, — выдохнул Кенен Маккензи, раздвинув кусты. — Спускайся, Вацлав. Джед и Лиск уже заждались. Заставлять партнёров ждать — нехорошо для сделки, верно? Иди к нам.

Незнакомый сармат в униформе фрилосинтезирующего комбината спустился по берегу, придерживаясь одной рукой за куст, и остановился в полушаге от Гедимина. Взглянув на Линкена, он едва заметно вздрогнул и подозрительно сощурился.

— А… он тоже будет здесь?

Линкен криво усмехнулся.

— Ты хотел сказать — «псих с динамитом», а?

— Тише! — Кенен вскинул руки. — Мы не для этого собрались. Гедимин, это Вацлав Хойд, и он знает то, что тебе нужно.

Сармат с комбината смерил ремонтника подозрительным взглядом.

— Ага, — кивнул он. — Где мои диски и пилки?

— Один диск и одна пилка, — ровным голосом сказал Гедимин. — Так мы договорились. Дай ему карту, Кенен.

— Как я дорожу нашей дружбой, Джед… — покачал головой учётчик, доставая из кармана смарт и тыкая в кнопки. Голографический экран развернулся, показывая очертания северного берега Атабаски и лесного массива за ним.

Гедимин развернул два комка ветоши. В одном он спрятал небольшой абразивный диск, в другом — трёхгранное полотно для напильника. Вацлав провёл ногтем по краю и хмыкнул.

— Корунд, верно? Где взял?

— Сделал. Могу научить, — отозвался Гедимин.

— Эй, — Линкен ткнул Вацлава в плечо. — Рано тянешь руки. Где шахты?

— Сначала диск и пилки, — сармат подался в сторону, не спуская глаз со взрывника.

— Ладно тебе, Вацлав, — широко улыбнулся Кенен. — Джеду можно доверять. Он слегка не в себе, это верно, но честный — этого у него не отнимешь. Покажи, где шахты, которые ты видел.

— Ну ладно, — сармат протянул руку к смарту. — Вот этот квадрат, в семнадцати километрах от посёлка. Здесь холмы — песок над материковыми породами. Шахта уходит вглубь на двадцать пять метров. Тут крышка. На углу квадрата — ещё одна, точно такая же.

— Запомнил? — Гедимин посмотрел на Линкена. Тот кивнул, пристально глядя на карту.

— Пилка и диск! — Вацлав протянул руку.

— Держи, — ремонтник, завернув оба предмета в ветошь, отдал их сармату. — Я не шутил про корунд. Хочешь, я научу его делать?

Вацлав хмыкнул.

— Незачем. Это ты — атомщик. Тебя не берёт ни лучевая болезнь, ни эа-мутация, — что тебе какие-то три тысячи градусов! А мне ещё жить не надоело. Бывай.

Гедимин мигнул. Кенен, придерживая Вацлава за плечо, вслед за ним протиснулся сквозь кусты и пошёл по дороге к форту, что-то вполголоса объясняя сармату. Гедимин и Линкен переглянулись.

— Две шахты, и, кажется, неохраняемые, — сказал взрывник, задумчиво потирая шрам на затылке. — Дело за малым. Когда вылетаем?

— Пятого охрана будет что-то праздновать, — Гедимин сощурился, вспоминая объявление на дверях форта. — Вечером им будет не до нас. Возьмём глайдер и отправимся к шахтам. Хорошо, что они далеко от рудников, но осторожность всё равно не повредит.

— Кто бы говорил об осторожности, — ухмыльнулся Линкен; его глаза посветлели и заблестели, как ртутные шарики. — Ты намерен залезть в хвостохранилище, верно? А вот я буду снаружи. Прихвати пневмомолот, придётся пробурить шурф-другой. Такие штуки строят прочно.

Гедимин кивнул. «Герберт не одобрит нашу вылазку,» — подумал он, глядя на тёмную воду. «Не говоря уже об охранниках. Только они, в отличие от него, ничего не узнают.»

05 мая 52 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Viva la Mexico!» — гласила надпись на распечатанных наскоро листах с тремя вертикальными полосами. Над аэродромом развевались два флага. Чуть ниже на верёвке, соединившей флагштоки, дребезжали на ветру связки пустых жестянок и обрезков толстой фольги. Под ними переминались с ноги на ногу двое охранников в лёгких экзоскелетах; «Шерман» стоял перед ними, потрясая кулаком, и сквозь прозрачный лицевой щит Гедимин видел, как побагровело его лицо.

— Фейерверки вам мешают, погремушки вам мешают, — донеслось до сармата недовольное бормотание. — Праздник сегодня или нет?!

Один из охранников неохотно подпрыгнул, махнул рукой чуть ниже связки жестянок и грохнулся обратно, едва устояв на ногах. Его лицо тоже было красным, и в движениях чувствовалась неуверенность.

— Ты угадал, — прошептал Линкен, покосившись на Гедимина. — Празднуют уже с утра.

Над фортом разносилась незнакомая мелодия, частично состоящая из звона и дребезжания. Мимо прошагал патруль — двое сарматов и «броненосец»; поверх шлема он надел широкополую шляпу, украшенную тремя лентами — зелёной, белой и красной. Гедимин остановился и проводил его удивлённым взглядом. Линкен дёрнул сармата за руку.

— Вон тот глайдер!

— Садись за штурвал, — кивнул Гедимин, втискиваясь в кабину и закрепляя ремень поперёк груди. — Помнишь о дронах?

— Не впервой, — отмахнулся Линкен. — Держись, взлетаем!

Лес внизу то густел, то редел. Глайдер летел, отключив все огни; проносясь над Стометровым озером, он перевернулся через крыло. Гедимин на долю секунды завис на ремнях, а затем его впечатало в кресло.

— Держись! — глаза Линкена азартно сверкнули. — Мы близко! Zaa ateske!

Глайдер рванулся вверх, высоко задирая нос — и перевернулся кверху «брюхом». Не успев выйти из витка, он заложил ещё один, более узкий, и ушёл в крутое пике. Гедимин, прижатый к креслу, еле успел заметить, как крыло чиркнуло по макушке сосны, и щепки и пучки хвои полетели в иллюминатор. Глайдер уже заходил на посадку над зарастающей просекой. Внизу над клочковатой травой и пятнами рыжей земли, смешанной с песком, поднималась четырёхугольная пирамида, на каждой из граней которой виднелся зелёно-красный знак химической опасности. Щит из яркого фрила ничуть не выцвел за два с половиной года.

— Tza atesq! — ухмыльнулся Линкен, выбираясь из кабины. От его резкого движения глайдер едва не опрокинулся. Гедимин, отстегнув ремни, выполз наружу и по щиколотку ушёл в рыхлый, размытый дождями песок.

— Очень хороший обзор, — он досадливо сощурился на небо. — Мы как на предметном стекле.

— Не трать время, — бросил Линкен, расстёгивая комбинезон и выпутываясь из сети с привязанными к ней брусками взрывчатки. Гедимин вытащил из кабины пневмомолот и закинул на плечо.

— Где?

— Погоди, осмотрюсь, — Линкен жестом сделал ему знак подождать и сам подошёл к пирамиде. Она была немного ниже его; массивное основание, четыре метра в поперечнике — монолитная плита строительного фрила с химически стойким покрытием.

«Узкий колодец, уходящий вертикально вниз,» — Гедимин заглянул за угол крышки и недовольно сощурился. «Как именно там хранятся хвосты? Насыпью? Зря не взяли с собой «арктус»…»

Линкен, присев на корточки, простучал костяшками основание, поддел ногтем неплотно пригнанную плитку и сощурился на уходящее солнце, что-то прикидывая про себя. Гедимин смотрел на его ярко-оранжевый комбинезон, на чистое небо над площадкой, и сердито щурился.

— Постарайся, чтобы плита не треснула, — сказал он Линкену, и тот, оторванный от размышлений, едва заметно вздрогнул. — Сдвинь её набок. Потом мы толкнём её в обратном направлении. Тут не должно остаться следов… по крайней мере, заметных с воздуха.

Линкен выпрямился, посмотрел на Гедимина и покачал головой.

— Если что-то взорвано, целым оно не будет. Наш глайдер видно сверху — отгони его под деревья. Бур оставь, куда ты с ним?

Гедимин, удивлённо мигнув, направился к глайдеру. Отогнать его под сосны было несложно — сармат даже не стал садиться за штурвал. Глайдер, приподнявшийся на пузыре защитного поля, легко покатился к деревьям, Гедимин только придерживал его за фургон и время от времени подталкивал. «Кажется, руки стали немного сильнее,» — заметил он, разворачивая глайдер в редкой тени сосен, и тут его рассеянные мысли прервал взрыв.

Громыхнуло тише, чем можно было бы ожидать; упругая воздушная волна толкнула в бок, на мгновение сармату пришлось задержать дыхание и несколько раз сглотнуть, прочищая заложенные уши. Когда он повернулся к крышке шахты, она была на месте, и даже облицовка с неё не облетела — только между её краем и полуметровым верхним кольцом колодца появилась чёрная брешь сантиметров на сорок.

Линкен, с довольной ухмылкой осмотрев крышку, взял пневмомолот и понёс его к глайдеру, на ходу кивнув Гедимину. Тот кивнул в ответ и подошёл к шахте. Луч фонаря осветил верхнее кольцо — между крышкой и поблескивающими внизу мешками из непрозрачного скирлина оставалось полтора метра свободного пространства. В световом пучке клубилась пыль.

«Attahanke…» — выдохнул Гедимин, втискиваясь в лаз. Он пролез с трудом, выпустив из лёгких весь воздух и вытянув руки над головой, и скорчился на дне, коленями на мокром скирлине, торопливо пристёгивая респиратор.

Видимо, шахта была менее герметичной, чем казалось снаружи, — стены блестели от воды, сырыми были и мешки. Гедимин сдвинулся чуть вбок, и его нога провалилась на десяток сантиметров вниз. Под пальцами заскрипело мокрое каменное крошево.

— Ну что, как макаки хранят отходы? — спросили сверху. — Резак нужен?

— В мешках, частично россыпью, — отозвался Гедимин, доставая осколок фрила и расширяя найденную прореху. Внутри минерал остался сухим, крошился в пальцах, прилипая к перчатке. «Здесь был бы очень полезен анализатор,» — вздохнул про себя сармат, сгребая пыль и крошку в мешок из плотного скирлина. Серо-чёрная грязь расползалась под ногами.

… - Думаешь, хватит? — Линкен кивнул на десяток мешков, сваленных на дно фургона. — Сколько тут радия?

— Хватит, — отозвался Гедимин, сосредоточенно оттирающий от комбинезона прилипшую грязь. Пучки травы, даже сбрызнутые водой из фляги, с этой задачей справлялись плохо, но оставлять следы из клочьев ветоши сармату не хотелось.

— Что с крышкой? — спросил он, присыпав измятую траву песком. Линкен махнул рукой.

— Поблизости дроны, взрывать нельзя. Полетели! Нам ещё твои мешки прятать.

Гедимин посмотрел на темнеющее небо. Время длинных ночей закончилось, теперь сумерки тянулись бесконечно, и даже люди-патрульные в эти часы обходились без фонарей. «Сбросить на свалку?» — сармат покосился на мешки. «Когда стемнеет, можно будет забрать.»

— Лезь в фургон, — сказал Линкен, забираясь в кабину. — Прыгнуть с десяти метров — не разобьёшься?

— Не должен, — отозвался Гедимин, закрывая за собой люк. — Завтра надо будет поставить крышку на место. Сможешь?

— Посмотрим, — буркнул взрывник. — Держись, взлетаем!

Когда внизу зажглись городские огни, Гедимин отошёл от иллюминатора и поднял мешки, кое-как скреплённые между собой. Глайдер качнулся с борта на борт.

— Sata! — крикнул из кабины Линкен, и глайдер перевернулся, швырнув Гедимина в приоткрытый люк. Крышка от меткого пинка отошла окончательно, и сармат, разбрасывая на лету мешки, рухнул на свалку с двадцатиметровой высоты. «Линкен, ты считать умеешь?!» — хотел крикнуть он, но времени уже не было — только и оставалось, что сгруппироваться и надеяться на то, что внизу, под слоем листьев и обёрток, не окажется торчащей арматуры. Полторы секунды спустя сармат уже катился по склону мусорной горы, всё глубже зарываясь в шелуху, пока не остановился, налетев на обломок фриловой плиты. Стряхивая с себя мусор, он выполз на поверхность и замигал, прикрывая глаза ладонью, — свет фонаря ударил в лицо.

— Стоять!

На краю оврага с грохотом приземлился глайдер. Гедимин поднялся на ноги, смахнул с головы полуистлевшие листья. Охранник на краю оврага посветил на него фонарём.

— Всё цело, теск? Идти можешь?

— Да, — Гедимин переступил с ноги на ногу и понял, что в падении ушиб крайнюю фалангу одного из пальцев — неопасно, но очень неприятно. Слегка прихрамывая, он выбрался на край оврага. Мешки, выпавшие из глайдера, сверху смотрелись так, будто всегда тут лежали, — их немного присыпало обёртками и раскидало по склонам мусорных холмов.

Двое охранников стояли перед Линкеном, прижав его к кабине глайдера. На их ругань сармат молча пожимал плечами.

— Ну, он выпал, — промямлил он наконец. — Он же целый, чего орать?

— Нашли, где прыгать! — охранник толкнул его в плечо. — Что, до озера не долететь?

— Эй! — сузил глаза Гедимин; между ним и «броненосцем» было ещё метра четыре, оттолкнуть охранника он не успевал. Человек обернулся, выразительно щёлкнул предохранителем бластера и шагнул в сторону.

— Идём отсюда. Эти два придурка живы, врач не нужен. Эй, вы, гоните машину на аэродром!

Когда Линкен вернулся, все мешки уже лежали в убежище, и Гедимин взвешивал их и прикидывал, сколько кислоты и запасных электродов ему понадобится. Ушибленная фаланга пальца, обёрнутая проспиртованным клочком ветоши, уже не саднила.

— Уже работаешь? — Линкен кивнул на мешки и сел у стены, поодаль от обогатительных установок. — Учиться сегодня не пойдёшь?

— Закончу здесь — пойду, — ответил Гедимин и заглянул в одну из закрытых ниш — там он держал запас кислот. Линкен не уходил — сидел у стены, задумчиво смотрел на ремонтника и чего-то ждал.

— Мы с тобой опять в стороне от Летних полётов? — спросил он и продолжил, не дожидаясь ответа:

— Кое-кто прилетит ко мне двадцать пятого… двое хороших пилотов из Красной Пыли. Хочу устроить им небольшое развлечение.

— Там серная кислота, а там — азотная, — махнул рукой Гедимин; он сидел боком к Линкену и был доволен, что взрывник не видит его глаз. «Опять пойдёт нарываться, псих с динамитом,» — с досадой думал он.

— Нет, я не об этом, — Линкен тронул его за плечо. — Послушай. Мне нужна будет помощь. Я хочу устроить большой фейерверк, такой, чтобы на орбите заметили. Возможно, объёмный газовый взрыв… что-нибудь запоминающееся, а не обычный «бум».

— Если в городе, то лучше съешь радия, — Гедимин сунул ему под нос мешок руды. — Я в этом участвовать не буду.

— Ты не дослушал, — покачал головой Линкен. — Никто не пострадает. Мы выберемся в лес. Я думаю о взрывчатке — что лучше взять, чтобы вышло красиво.

— Поговори с Хольгером. Он — инженер-химик, — сказал Гедимин, заталкивая мешок в нишу и устраиваясь у противоположной стены, напротив Линкена.

— Говорил. Он послал меня на Плутон, — криво ухмыльнулся взрывник. — Но тебя он, думаю, послушает. Объясни ему, что я не хочу никому вредить. Обычное развлечение на праздник. Мы тоже имеем право веселиться.

— Расстреляют, — напомнил Гедимин. — В прошлый раз тебе разбили голову.

Линкен пожал плечами.

— Болеть сильнее она не стала. Я от тебя ничего не хочу, атомщик. Ты даже в лес не полетишь, мы сами справимся. Но я придумал одну штуку… Было бы очень хорошо, если бы перед взрывом в информаторий пришло вот такое сообщение, — он протянул Гедимину мятый листок. «Я здесь, макаки,» — гласила кривая надпись, а за ней шли позывные, и, прочитав их, ремонтник изумлённо мигнул и поднял взгляд на Линкена.

— Послание от Саргона? Зачем?!

— Чтобы побегали, — ухмыльнулся взрывник, проведя пальцем по шраму. — Люблю, когда макаки верещат. А от этого они завопят, не сомневайся. Всего пара слов на их смарты и телекомпы. Это очень сложно?

Гедимин посмотрел на листок, затем перевёл взгляд на стену и задумчиво покачал головой.

— Нужен будет смарт. Кенен… Он навряд ли обрадуется. Значит, ты планируешь диверсию на двадцать пятое августа…

— Да, минут через пятнадцать после полётов, — кивнул Линкен. — Мои друзья придут посмотреть, а уже потом мы устроим салют. Считай это поминовением. Ты же любишь мартышечьи обряды.

Гедимин недовольно покосился на него.

— Дурацкая затея. Догадаются — расстреляют всех.

Глава 27

04 июля 52 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

К обеду гимн Атлантиса, прозвучавший над Ураниумом как минимум сотню раз, наконец утих, как и менее мелодичные песнопения, доносящиеся из форта. Теперь над озером были слышны только крики птиц, плеск волн и негромкие разговоры сарматов, занявших весь берег вдоль аэродрома. По другую сторону от насосной станции над кустами клубился белый дым, пахло горелой органикой и спиртом, — озеро прогрелось достаточно, чтобы охранники рискнули войти в воду, и теперь они собрались на восточном берегу под присмотром трёх «джунгов». Гедимин, поднявшись во весь рост, мог бы увидеть экзоскелеты, разложенные вдоль кустов; два из трёх роботов стояли над ними, только головы размеренно проворачивались вокруг своей оси. Дрон-наблюдатель парил над мелководьем, и сармат лениво следил за ним. Он уже окунулся достаточное количество раз, чтобы не страдать от перегрева, и успел надеть нижнюю часть комбинезона и теперь думал, не пора ли одеться полностью и спуститься в овраг. Но пока он лежал в траве, задумчиво шевеля пальцами ног и перебирая стебли растений. От болезненных нарывов, досаждавших ему полтора месяца назад, осталось только слабое напоминание — маленькие светлые пятна на коже. «А Майкл ещё говорил, что я неосторожен,» — усмехнулся про себя Гедимин, посмотрев на них. «Я почти не обжёгся. Хотя ходить по щиколотку в отработанной руде всё же не стоило.»

Он вспомнил вчерашнее письмо от Герберта Конара и еле слышно хмыкнул. «Вы совершенно правы относительно предполагаемого оборудования для добычи и электромагнитных ловушек для заряженных частиц — видно, что вам идёт на пользу обучение. Однако тот, кто взялся бы провести описанный вами опыт по добыче радия в реальности, а не на бумаге, был бы просто самоубийцей,» — Герберт редко обозначал свои эмоции знаками на письме, но они всё равно прорывались. «Взяться за такое может только тот, кто ценит свою жизнь в три миллиграмма радия. Именно такой выход вы, Гедимин, получили бы, если бы попробовали это провернуть. К вашему счастью, практические занятия в данной программе не предусмотрены.»

«Три миллиграмма — немного… но я же не планирую добывать его на продажу,» — Гедимин перевернулся на живот и нехотя выбрался из высокой растительности. На аэродроме было тихо. Ни один из глайдеров, улетевших с утра в лес, до сих пор не вернулся.

Вспомнив кое-что, Гедимин тронул за плечо отдыхающего в траве Хольгера.

— Предупреждал же — насосы не выдержат, — буркнул он, доставая из кармана два осколка металла. — Вчера два узла ушли под замену. Вот, посмотри.

Первый кусок был изнутри и снаружи покрыт химически стойким фрилом… точнее, когда-то был покрыт — сейчас фриловый слой выглядел так, будто его долго прижигали лучевым резаком. Под проплавленными полосами в оголившемся металле виднелись сквозные дырки с проржавевшими краями. Хольгер повертел обломок в пальцах и щёлкнул языком.

— Закисление?

— Не рассчитали, — кивнул Гедимин, доставая второй кусок. Это был обломок уплотнительного кольца. Опознать его было возможно только по округлой форме — пластичный фрил был сплошь покрыт серым бугристым налётом с ярко-жёлтыми вкраплениями.

— Досрочный сброс кека, — Гедимин подбросил обломок на ладони. — Прокладка пропиталась насквозь. Забрал с собой. Очень показательно.

— М-да, — Хольгер в задумчивости потёр подбородок. — Значит, отслеживать кислотность оказалось труднее, чем думали в «Вирме». Вариант с защитным полем был бы надёжнее.

С запада донёсся отдалённый гул, и сармат привстал, вглядываясь в чистое небо, но ничего не увидел.

— Вернётся, — махнул рукой Хольгер, выбираясь из травы и заглядывая в карман комбинезона. — Обед не пропустит. Кстати, хочешь ещё тянучку?

— Зря ты кладёшь их в карманы штанов, — сказал Гедимин, забирая измятую конфету. Остальные образцы человеческой пищи, захваченные в информатории, уже были съедены.

— Что-то мне не по себе, — сказал Хольгер, устраиваясь в примятой траве. — Из-за этих его друзей. Ты хоть что-нибудь о них знаешь?

Гедимин пожал плечами — тянучка залепила рот, и ничего внятного он сказать не мог.

— Не спрашивал, — с трудом проговорил он. Хольгер хмыкнул.

— Да, с твоей увлечённостью наукой… Странно, что ты ещё что-то замечаешь вокруг. Сигнал отбоя, например…

Гедимин недовольно сощурился.

— Я лёг спать в три, по таймеру, — буркнул он. — И проснулся в девять. А потом не хотел мешать вам слушать речь.

Хольгер усмехнулся.

— В следующий раз, пожалуй, я пойду ночевать к тебе. Твой таймер приятнее утреннего рёва Гая Марци. Даже интересно будет разок пропустить праздничную речь.

— Джеймс опять был в браслетах? — слегка заинтересовался Гедимин. Хольгер качнул головой.

— Нет — или, возможно, их убрали под одежду. Выглядел он не очень радостно. Знаешь, что он собирается возобновить проект «Слияние»?

— Опять?! — изумлённо мигнул Гедимин. — Прошлой попытки ему было мало?

— Лет через пять, как он сказал, — кивнул Хольгер. — Когда оба народа будут к этому готовы, духовное единение завершится физическим. Это цитата, не подумай чего…

Он хотел ещё что-то сказать, но над аэродромом завыла сирена, и все сарматы на берегу поднялись на ноги, торопливо влезая в комбинезоны. Гедимин сам не заметил, как оказался полностью одетым на краю стояночной полосы. Спустя секунду ожила громкая связь.

— Внимание! — говорил человек, и его голос показался Гедимину смутно знакомым; диктор пытался скрыть волнение, но получалось плохо. — Всем поселенцам Ураниум-Сити! Сегодня утром у себя дома был убит координатор сарматских территорий — Джеймс Марци. Вопрос о назначении нового координатора будет решён в ближайшие несколько минут. Сохраняйте спокойствие!

Гедимин и Хольгер переглянулись. Сармат-химик слегка сощурился, но выглядел не расстроенным, а озадаченным. Самому Гедимину было не по себе. «Не то чтобы я хорошо знал Джеймса, но что-то здесь неправильно…» — подумал он.

— Это уже интересно, — сказал Хольгер, встретившись с ним взглядом, и кивнул на бараки. — В информаторий?

О том, что им достанется свободный телекомп, Гедимин даже не начинал мечтать. В информатории заняли все стулья, и многие сарматы сидели на столах и на полу, и администратор, зажатый в угол, уже не пытался сгонять их. Увидев знакомый затылок, Гедимин прошёл к месту у стены. Алексей даже не оглянулся на него — вокруг уже стоял десяток сарматов, и Кенен, облокотившись на плечо венерианца, заглядывал в экран. Гедимин слегка подвинул его и встал рядом, плечом прикрывая Хольгера от тычков недовольных сарматов.

— Читал уже, — буркнул Алексей, не оборачиваясь. — Взорван в своём доме вместе с женой и дочерью.

Гедимин мигнул. «Даже так? Понятно, зачем ему нужен был весь этот проект. Не только самка, но и детёныш…»

— Двое злоумышленников были обнаружены, один убит при задержании, один тяжело ранен, — Алексей ткнул пальцем в страницу. — Доставлен в больницу… впал в кому. Ранение в голову, повреждение мозга. Если его откачают, сомнительно, что он что-нибудь расскажет. У подозреваемых были на теле метки группировки «чистых». Полиция начала расследование…

Гедимин растерянно хмыкнул. «Зачем?! Он сделал то, чего они хотели. Проект был свёрнут. Зачем им было убивать его?!»

— Неплохо, очень неплохо, — ухмыльнулся Кенен, хлопнув его по спине. — Посмотри-ка, Джед, как ловко замели следы. Я практически уверен, что никто ничего не узнает. Джеймсу не следовало играть с макаками — это ещё никого не довело до добра!

— Им незачем было убивать его, — сказал Гедимин. — Это… непоследовательно.

— Молодец, Джед, — Кенен ухмыльнулся ещё шире. — Но кое в чём ты ошибаешься. Последовательность… причины и следствия, Джед. Цепочек бывает больше одной.

— Про нового координатора ничего нет? — спросил один из сарматов. — Кто теперь командир?

— Фрэнсис Гиллан, наверное, — пожал плечами Кенен. — Не беспокойся, такие места не пустуют подолгу.

Его последние слова заглушил звук сирены.

— Внимание! Всем, кто слышит это, немедленно пройти в кинозал! Срочное сообщение от куратора! — объявил Гай Марци.

Гедимин обхватил Хольгера за плечи и пошёл вместе с другими сарматами. Толпа протащила его сквозь двери; Кенен потерялся где-то на полпути. Уже на лестничной площадке кто-то поймал Гедимина за локоть; обернувшись, сармат увидел Линкена. Взрывник приветственно махнул свободной рукой и направил ремонтника вверх по лестнице.

«Был там?» — Гедимин указал на информаторий. Перекрикивать гудящую толпу не было смысла, особенно в те минуты, когда Гай Марци повторял объявление. «Нет,» — отмахнулся Линкен и слегка поморщился, показав жестами спаривание сармата и человека. Гедимин мигнул.

— Ты не заходил из-за Алексея?! — спросил он, наклонившись к уху Линкена. Тот кивнул и снова поморщился.

— Он ничего тебе не сделал, — напомнил Гедимин, когда их вынесло в кинозал, и они нашли, где сесть. Очень скоро зал наполнился — видимо, объявление повторили по громкой уличной связи.

— Я ему тоже, — отозвался Линкен, потирая шрам на затылке. — И хватит о нём. Hasu!

Под потолком зала задребезжало, и он, оборвав разговор, повернулся к выгнутому экрану. Лучи, сходящиеся в изгибе, стремительно воссоздавали голограмму. Это было изображение человека, и Гедимин даже не стал пытаться вспомнить его имя — тем более, что он тут же представился.

— Приветствую вас ещё раз, сарматы и люди, — он слегка наклонил голову. — Я, Эмильен Паркс, всего несколько часов назад обращался к вам с поздравлениями. Теперь повод гораздо менее приятный. Как вам известно, координатор сарматских территорий и автор проекта «Слияние», Джеймс Марци, скоропостижно скончался. Новый координатор, экстренно назначенный Советом Безопасности, хочет обратиться к вам. Маркус Хойд, ваша очередь.

«Кто он?» — Гедимин покосился на Линкена, но тот, напряжённо вслушивающийся в слова человека, выглядел растерянным. «Если даже Линкен не знает… Интересно, откуда его выкопали?»

Растерянность Линкена длилась недолго. Едва перед экраном возник силуэт странно, по-человечьи, одетого сармата, взрывник судорожно вздохнул и наклонился вперёд, впиваясь взглядом в голограмму.

— A-ah-hasu… — потрясённо выдохнул он. Гедимин изумлённо мигнул. Ничего необычного в сармате не было — один из уроженцев какого-то спутника Юпитера, серокожий, с цепким взглядом тёмно-лиловых глаз. Он коснулся ладонью груди и слегка наклонил голову, приветствуя невидимых зрителей.

— Добрый день. Я — Маркус Хойд, координатор сарматских территорий в пределах Солнечной Системы, — негромко сказал он. — До сих пор мне не приходилось выступать перед такой обширной аудиторией — равно как и брать на себя такую большую ответственность. Покойный Джеймс Марци искренне желал мира, но был слишком нетерпелив, а каждый знает, что это не всегда полезно. Я надеюсь не совершить такой же ошибки.

— Tzaat hasulesh! — Линкен хотел сплюнуть себе под ноги, но вовремя опомнился и с видимым трудом проглотил слюну. — Они что, последние мозги… kemsieq?! Кого они…

— Тихо там! — крикнул, обернувшись, один из сарматов с переднего ряда. Гедимин крепко стиснул запястье Линкена — мышцы под рукой напряглись и очень неохотно расслабились. Линкен глубоко вдохнул и что-то прошипел сквозь зубы.

— Никакие опыты на сарматах-поселенцах больше проводиться не будут, — продолжал между тем Маркус; он говорил ровным голосом, и его волнение выдавал только сменившийся цвет глаз. — Это было ошибкой, граничащей с преступлением, и вызвало недовольство и озлобление как на территориях, так и за их пределами. Так называемая группировка «чистых» за последние месяцы превратилась в серьёзную проблему, но она будет решена в самый короткий срок.

— Ещё бы нет, — прошептал Линкен, широко ухмыляясь. — Ты это умеешь, Марк Криос. Венера тебя запомнила.

«И мне придётся запоминать,» — недовольно сузил глаза Гедимин. «Только начал узнавать Джеймса — и вот тебе. Марк… Марк… Маркус?!»

— Как ты его назвал? — шёпотом спросил он у взрывника. — Его имя — Маркус Хойд, или я что-то прослушал?

Линкен, вздрогнув, развернулся к нему. Его лицо перекосилось в ухмылке, глаза горели белым огнём, слишком ярким для отражённого света.

— Только не говори, что не узнал его, — прошипел он, больно сжав руку Гедимина. — Мы все миллион раз видели его, даже такие коменданты Энцелада, как ты. Промывание мозгов, Саргон Криос, рожи за его плечами, самая крайняя справа, — вспомнил?!

Гедимин мигнул. Линкен, покачав головой, выпустил его плечо.

— Ты не шутишь, — медленно проговорил он, глядя ремонтнику в глаза. — Как, мать моя колба, ты умудряешься ничего не знать и при этом не дохнуть?!

— Хочешь, чтобы я знал, — расскажи, — сузил глаза Гедимин. Он покосился на Хольгера — тот выглядел озадаченным.

— Выйдем, — сказал Линкен, оглянувшись на погасшую голограмму. В зале уже почти никого не осталось, быстро опустела и лестничная площадка. Взрывник подошёл к окну, выглянул наружу и потёр пальцем шрам.

— Эти дебилы сделали его командиром. Одного Криоса-главаря им было мало.

«Криос? С Титана, как и Саргон?» — Гедимин озадаченно смотрел на Линкена, и некоторые детали в мозгу наконец состыковались.

— Маркус — один из сподвижников Саргона? Был командиром во время войны? Так же, как Киаксар… Исгельт?

— Вспомнил, — довольно ухмыльнулся Линкен. — Или сообразил — неважно. Марк Криос. Сменил имя, как и Киаксар. Но макаки определённо помнят, кто он. Венерианская группировка, если тебе это что-нибудь скажет.

Хольгер задумчиво покивал.

— Комендант Венеры? Да, очень странная кандидатура. Ну, вероятно, он успел доказать свою благонадёжность после войны. Или с ним что-то сделали.

Линкен качнул головой и снова провёл пальцем по шраму.

— Он не изменился. Взгляд, осанка… Его должны были расстрелять три года назад. Вот не ждал увидеть его в верховных командирах… Чем думают макаки, и где их мозги?!

Гедимин пожал плечами. Обрывки информации о том, как была захвачена Венера, и что сделали с её колонистами, на секунду всплыли в памяти, но сармат быстро от них отделался.

— Не наша проблема, что он не любит макак, — буркнул он. — Но командиры могли бы меняться реже. Тяжело их запоминать.

01 августа 52 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Ясно. Готовлю бригаду, — Торкват отключил рацию и повернулся к ремонтникам. — Восемь новых насосов на Грузовом аэродроме, через полчаса будут на руднике. Гедимин, ты доволен?

Сармат хмыкнул.

— Новые? Той же марки, что старые? Какой в этом смысл? К зиме всё уйдёт под замену.

Иджес тронул его за плечо.

— Это железо «Вирма». Что смогли, то и прислали. Видимо, так дешевле.

Гедимин отмахнулся и отошёл от группы ремонтников, встал у ограды госпиталя, недовольно щурясь на утреннее озеро. Ветер гнал мелкую рябь, редкие облака не заслоняли солнце, — светлые блики бежали по бортам глайдеров на краю аэродрома. «Красиво,» — подумал сармат, усилием воли отогнав мысли о разъеденном трубопроводе.

От разглядывания озера его отвлёк шум в переулке. С площади выползала перегруженная гусеничная тележка. Кроме запакованных ящиков, на ней пристроились странно одетые люди — без комбинезонов и бронежилетов, даже без оружия, зато в многослойной мешковатой одежде. Перед тележкой, подозрительно оглядываясь на сарматов, шли трое охранников.

— Эй! — Иджес ткнул Гедимина в плечо. — Это же шумные мартышки из форта. Эти, как их… почитатели бога-мертвеца! Куда это они?

— А… — Гедимин не без усилий вспомнил о странных людях из форта и кое-как прочитанной брошюре. — Кажется, они поклоняются гравитации. Или электромагнитному взаимодействию. Возможно, реликтовому излучению. Но я так и не понял, при чём там замученный древний человек. Мерзкие всё-таки у них были обычаи…

Слух у «почитателей мертвеца» был лучше, чем мог предположить Гедимин, или сармат говорил слишком громко, — двое из них переглянулись и вздохнули.

— Вот так мы оставляем эту обитель невежества, брат, — сказал один из них. — И местных дикарей, чистых душой и разумом. Только бог теперь им поможет. Настоящее преступление со стороны их вождя.

Гедимин озадаченно мигнул.

— Эй! Вас что, выгнали? — крикнул он вслед тележке. Она уже подъезжала к выкатившемуся на взлётную полосу пассажирскому глайдеру из Саскатуна. Один из людей выпрямился во весь рост и помахал сармату.

— Ваш вождь Маркус против просвещения, брат! Но Иисус любит и его, и тебя. Заходи на наш сайт!

Один из охранников повернулся к нему и предостерегающе поднял руку. Глайдер открыл багажник, тележка отъехала в сторону, разворачиваясь для разгрузки. Сарматы переглянулись.

— Маркус избавляется от лишних мартышек? Это хорошо, — сказал Торкват. — Надоели их вопли по субботам.

Незаметно подъехавший глайдер загудел — вылет на рудник задержался уже на целых две минуты. Гедимин пошёл к фургону. «Странные были макаки,» — думал он, вспоминая термины из брошюры. «Но безвредные. Что Маркусу не понравилось?»

25 августа 52 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Таймер сработал в полдесятого, и Гедимин нехотя открыл глаза и прислушался к звукам, наполняющим лабораторию. В полузатопленном туннеле тихо плескалась вода — на озере был ветер. Шипение испаряющейся воды под матовым сводом защитного поля постепенно стихало, сменяясь журчанием, — остывший гексафторид наполнил ёмкость, больше места не было, и подача сырья в реактор приостановилась, а за ней прекратились и реакции, нагревающие его изнутри. «Сменить накопитель…» — Гедимин осторожно пошевелил левой рукой. Подняться он не мог — на его плече лежала голова Хольгера. Сармат дремал, полуобняв Гедимина, и на звук таймера отреагировал только глубоким вздохом. Ремонтник осторожно, придерживая его голову ладонью, высвободил левое плечо и хотел положить Хольгера на пол, но тот сам зашевелился и сел, сонно щурясь на одинокий светодиод. В лаборатории было темно, подсвечивался только счётчик Гейгера над защитным полем. Гедимин достал фонарь и дотянулся до креплений на потолке. Свет, отразившийся от зеркальных панелей, залил убежище, и сармат на секунду зажмурился.

— Да, вчера мы увлеклись, — покачал головой Хольгер. Он уже нашёл канистру с водой и теперь мокрой ветошью вытирал лицо и грудь.

— Не заметил, — буркнул Гедимин, забирая у него канистру и выплёскивая воду себе на макушку. Фторирующий реактор остыл, но оставшегося тепла хватило, чтобы превратить убежище в подземную парилку. Снаружи — как и вчера, и ещё два дня — земля прогрелась уже с утра, пар вечернего дождя висел в воздухе, — вентиляция перегоняла горячий ветер сверху вниз и обратно, ни на температуру, ни на влажность это не влияло.

— Когда ты успел закончить? Кажется, я заснул раньше, — Хольгер разглядывал небольшой шар из полупрозрачного фрила. За двухсантиметровыми стенками виднелся прочно закреплённый кусочек серебристого металла.

— Не помню, — отозвался Гедимин. Крошечный образец в прозрачном шаре — всё, что осталось от множества мешков с ядовитой рудой, нескольких канистр соляной кислоты и полудюжины электродов, и сармату было приятно на него смотреть. На дне озера в десяти метрах от берега течение смывало ядовитый осадок с разобранного оборудования. Второй образец — ещё меньше первого — лежал в глубине ниши. «Познавательный был опыт,» — подумал Гедимин, осторожно перекладывая оба шара на ладонь. «Интересно, можно из этого извлечь какую-нибудь пользу?»

— Чуть больше трёх миллиграммов? — Хольгер взял один из образцов. — Три с половиной месяца работы? Завидую твоей увлечённости, Гедимин. Что ты дальше будешь делать с этим радием?

Сармат пожал плечами.

— Сделаю гамма-излучатель. Проведу опыты с жёлтым кеком. Так понятнее, чем по словам и картинкам. Надень респиратор — я снимаю поле.

…Фторирующий реактор уже нагрелся до обычной температуры, а соскобленные со стенок баллона-накопителя серые кристаллы были пересыпаны в закрытую жестянку и положены на лёд, когда крышка люка загудела от удара. Гедимин закрыл подвал, захлопнул нишу с радиоактивными образцами и потянулся за ветошью, чтобы вытереть руки. Крышка загудела снова.

— За нами? — Хольгер оглянулся на люк.

— Что им всем надо? — тяжело вздохнул Гедимин, забросил ветошь в контейнер для бесполезных отходов и выгреб из открытой ниши пригоршню обломков фрила и металла. Последним вывалился прямоугольный корпус с держателем, слишком коротким для руки сармата, и тёмным экраном.

— А это куда? — мигнул Хольгер. — Оставь здесь.

— Надо подумать, — качнул головой Гедимин. — Он почти работает. Что-то с модулем распознавания…

Он поддел защитную пластину и прижал пальцем центральную клавишу. Прибор пискнул. Две антенны с расходящимися тонкими пластинами на концах медленно выдвинулись и замерли. «Образец не определён» — высветилось на экране. Гедимин щёлкнул по корпусу, анализатор испустил протяжный писк, и по экрану поползли строчки.

— Чего?! — Хольгер посмотрел на прибор и изумлённо мигнул. — Он хочет сказать, что вот этим мы дышим?! Нет, тут что-то не сходится. Ни кремний, ни железо в таких количествах мы бы не переварили.

— Анализаторы установлены ровно, — Гедимин потрогал пластины, положил между ними палец — замершая строчка не сдвинулась с места. — Понятия не имею, что он распознаёт. Ага, вот он нашёл никель, фтор и уран. А теперь — алюминий, цинк и плутоний. Может, ему не хватает охлаждения?

Сармат приоткрыл люк подвала и просунул неисправный анализатор в ледник. Снаружи постучали ещё два раза — кто-то метко кидался камнями, целясь во вход в убежище, и, судя по тому, что за прошедшие семь минут ему не надоело, — он знал, что именно находится под этой крышкой.

— Эй, Джед! — на краю оврага стояла Лилит, помахивая моделью звездолёта. Вслед за ней с обрыва свесился Иджес.

— Чем дальше, тем труднее тебя поймать, — заметил он, хлопнув Гедимина по плечу. — А теперь пропадает даже Хольгер. Взрывник не с вами?

Сармат пожал плечами.

— Не видел его сегодня. На тренировку не приходил?

— Гедимин опять улетел на Энцелад, — хлопнула себя по бёдрам Лилит. — Уже месяц подряд мы летаем на стадионе. Зачем бы Линкену туда приходить?.. Ну ладно, атомщик. Стой смирно. Традиция есть традиция.

Гедимин набрал побольше воздуха в грудь — в двойных объятиях Лилит и Иджеса даже у него не получалось вдохнуть как следует. Они отпустили его ровно через минуту, переглянулись и довольно хмыкнули.

— Должно сработать, — сказала Лилит. — А ещё лучше было бы, если бы ты хоть раз пришёл на тренировку. Тебе совсем неинтересно?

Гедимин отвёл взгляд.

— У вас три инженера в звене. Этого достаточно.

— Ну, то, что ты не общался с Джером каждый день — это к лучшему, — протянул Иджес, разглядывая отобранную у Лилит «Гарпию». — Ты бы не удержался и врезал ему, а потом сидел бы в карцере. Ты знаешь, что он лично разобрал, обмерил и взвесил все четыре корабля?

Лилит поморщилась.

— Я сама с трудом удержалась, чтобы ему не врезать. Видишь, что нам пришлось сделать с носом «Гарпии»?

Гедимин кивнул. От скошенного «клюва», придававшего сходство с реальным сарматским истребителем, не осталось и следа — нос выпрямился и сошёлся в стандартный конус.

— Над «Иглой» он тоже поработал?

Теперь отвёл взгляд Иджес.

— Да… Ну, ты на стадионе всё сам увидишь. Больше это не «Игла». «Бочка» — так больше подойдёт. Там много чего зафиксировали, и… прости, Хольгер. Топливо тоже проверили.

Инженер недоверчиво покачал головой.

— Провели анализ топлива в баках? Довольно въедливые чиновники в этом вашем комитете. С какой из лун Сатурна их только притащили…

— В чём тогда смысл соревнований, если все корабли и всё топливо — одинаковые? — спросил Гедимин. Лилит криво усмехнулась.

— Как сказал Джер Хепри — «это состязания пилотов, а механики смогут показать своё мастерство, изготовив модели, отвечающие всем требованиям». Именно так, слово в слово, я специально запомнила.

— Уран и торий… — пробормотал Гедимин. Сарматы угрюмо кивнули.

…Глайдеры на Шахтёрский аэродром начали прибывать после обеда, когда Гедимин, остудивший голову после неудачной попытки ремонта анализатора, лежал в высокой траве. Испаряющаяся вода приятно холодила кожу, перегретый на жаре мозг остыл, но мысли никак не возвращались в полезное русло, сбиваясь то на возможное устройство лучевой пушки, то на предстоящий «салют имени Саргона». Единственная вещь, которая могла понадобиться Гедимину, лежала у него в кармане, разобранная на две части, и даже если бы охранники её обнаружили, они не нашли бы в ней ничего подозрительного. Ещё был нужен Кенен Маккензи, и он сейчас сидел неподалёку, просматривая «познавательное видео» — судя по отсутствию грохота и треска и присутствию вздохов и стонов, очередной фильм о спаривании. Время от времени он хихикал.

— Джед, хочешь посмотреть? — спросил он, заметив взгляд Гедимина. — Ролик с сарматом и двумя макаками.

— Хорошо, Линкен не слышит, — хмыкнул ремонтник, переворачиваясь на спину. Откуда-то с севера донёсся приглушённый расстоянием гул нескольких двигателей. С каждой секундой он становился громче, и не успел Гедимин подняться с земли, как пять глайдеров опустились на аэродром. За ними с небольшим опозданием приземлился шестой. «Шангнак» — было крупно написано на его борту. Гедимин быстро прочитал названия на остальных глайдерах — каждый город прислал по одному транспорту, и фургоны были набиты битком. Сармат стал пересчитывать поселенцев, выбирающихся на посадочную полосу, и удивлённо мигнул. «Им там определённо было тесно.»

Не успели глайдеры разгрузиться и взлететь, как в небе появилась следующая партия — ещё шесть машин. Сарматы, ушедшие с аэродрома, оглядывались по сторонам, некоторые подошли к пологому откосу и смотрели на озеро и купающихся поселенцев. У каждого на левой руке был широкий чёрный браслет с названием города и кодом для считывания. Гедимин помахал им рукой — кто-то из них ответил, остальные настороженно переглянулись.

— Друзья Линкена? — Кенен вынул из ушей наушники и выглянул из травы.

— Я их не знаю, — пожал плечами Гедимин. — Но, скорее всего, на стадионе мы все встретимся. Сколько ещё времени осталось?.. Пойду в информаторий, займусь чем-нибудь полезным.

На то, что от занятий будет толк, он не рассчитывал — с каждой минутой думать становилось всё труднее. На полпути к информаторию он остановился, наткнувшись на робота-уборщика. Тот прилепился присосками к дверям душевой, приклеивая к ним объявление. «Внимание! Каждому сармату разрешается пронести на стадион: одну флягу с водой; налобную повязку…» Дочитав до конца, Гедимин досадливо сощурился. «Зайти в барак, оставить там цацки… Ещё одна выдумка Лётного комитета — или охрана развлекается? Шли бы все эти макаки на Сатурн…»

…В карманы на входе не лезли, и Гедимин облегчённо вздохнул, миновав кордоны. В его карманах было пусто, но рьяный охранник мог бы проверить внутренние полости ремня, и это было бы очень некстати.

— Эй, ты за кого? — дёрнул его за рукав незнакомый сармат с первого ряда.

— «Эгион», — отозвался Гедимин.

— Что без банданы? — сармат ткнул пальцем в двуцветную повязку на своей голове. Гедимин мигнул, огляделся по сторонам, — как минимум треть поселенцев, не считая охраны, была в банданах.

— Где их берут? — спросил он, но толпа уже пронесла его мимо первого ряда. Он вывернулся, шагнул в сторону с лестницы и услышал радостный возглас за спиной.

— Узнал! Большое достижение, — Линкен, обхватив его за плечи, поволок вдоль ряда туда, где уже сидели Хольгер, угрюмый Кенен и двое незнакомых сарматов с чёрными браслетами. — Думал, придётся ловить тебя наверху. Вот так, братья. Атомщик с нами.

Гедимин сел между ним и Хольгером, мельком отметив, что Кенен где-то раздобыл повязку, а двое приезжих привезли их с собой. Линкен, опустившись на скамью, достал из кармана сложенную бандану цветов «Эгиона», развернул и повязал её.

— Раздавали на пищеблоке, — пояснил он, заметив удивлённый взгляд Гедимина. — Ты что, не взял? А, верно. С Энцелада не налетаешься. Это Гедимин Кет, он атомщик. Самый умный сармат из тех, кого я знаю.

Один из приезжих кивнул и протянул Гедимину руку.

— Аэций Лиск. Нефтекачка в Норман-Уэлсе. Линкен о тебе рассказывал. Хорошо тебе руки пожгло…

Гедимин смущённо хмыкнул, пожимая руку второму пришельцу.

— Астиаг Хагав, из Порт-Радия. Слышал, к вам тут тоже притащили слизь Йонице? Пробовал вынести немного с рудника? Проще сдохнуть. Следят в тыщу глаз.

— У нас тоже, — вздохнул Гедимин. Взлетевший над стадионом дрон загудел, разбрасывая вокруг разноцветные блики, и Астиаг повернулся к нему и облокотился на поручень, с любопытством глядя вниз. Пустеющая трибуна механиков на противоположной стороне стадиона уже заполнялась. Гедимин вскинул руку, приветствуя Иджеса, и покосился на Линкена.

— Не передумал? — еле слышно спросил он, наклонившись к его уху. — Глупая затея.

— Будет, как решил, — прошептал, сузив глаза, Линкен. — Боишься — отдай смарт. Без тебя сделаю.

С другой стороны на него предостерегающе шикнули. Аэций пристально посмотрел в глаза Гедимину, едва заметно кивнул и выпрямился, направив взгляд на стадион. Там уже расставили стойки, и комментатор объявлял названия звеньев и имена пилотов. Сешат Хепри вынесла доработанную «Гарпию» и «Иглу», поставила на соседние скамьи и отошла назад. Она тоже была в двуцветной повязке, и ленты таких же цветов были перекинуты через плечи крест-накрест.

— Могли бы уже завезти нормальные шлемы, — проворчал Кенен.

Нижние трибуны, как обычно, были заполнены охранниками. Где-то между ними Гедимин разглядел Антуана Моранси; рядом с ним, кроме пары «Шерманов», сидел сармат в тёмно-красном комбинезоне и странной накидке поверх него. Человек и eateske о чём-то негромко разговаривали. Дальше, в стороне от «мирных служащих», среди охраны, разместились приезжие с камерами-дронами, и стаи дронов поменьше кружили над стадионом, рассредотачиваясь вдоль поручней, — до начала первого этапа полётов оставались считанные секунды.

— Кто рядом с Моранси? — шёпотом спросил Гедимин. Линкен вздохнул.

— Саргон бы тебя расстрелял. Это Оркус Марци, наш губернатор.

— Этап первый — знакомство! — объявил комментатор, заглушив все разговоры. — Семь городов, четырнадцать звеньев, лучшие пилоты на Канадских территориях! Следите за цветами любимой команды!

— Смотри, ваши летят, — прошептал Астиаг, наклоняясь над стадионом. — Перестраиваются… Ты говорил, ваша модель со скошенным носом, как настоящая «Гарпия». Передумали?

Гедимин подавил вздох.

— Стандартизация, — прошептал он в ответ. — Все носы должны быть одинаковыми. Видишь — корабль от корабля отличается только цветом. Грёбаный комитет даже топливо проверил.

— Дела, — покачал головой Астиаг. Линкен молча положил руку Гедимину на плечо.

— Всё зараза от макак, — еле слышно сказал он. — Саргон таких идиотов расстреливал. На месте Маркуса я бы эту традицию вспомнил.

…Над стадионом загорелось широкое зелёное кольцо. Пилоты второго этапа вышли на поле. Лилит, поставив «Гарпию» на стартовую стойку, вскинула руку и повернулась к трибуне механиков, а затем развернулась и помахала Гедимину. Тот кивнул в ответ.

— Ничего у вас не выйдет, тески, — прошептал Линкен, потирая шрам. — Тут нужен хороший пилот. Раньше вытягивали за счёт механиков. Механики у нас лучшие. А пилотов у нас нет.

— Хватит. Надоело, — сузил глаза Гедимин. Приезжие переглянулись, один из них тронул Линкена за рукав, и тот повернулся к ним.

— А эта самка… — услышал Гедимин начало фразы; её продолжение, а также ответ Линкена утонули в сигнале к старту. Сармат увидел, как «Гарпия» набирает высоту, пристраиваясь под углом к солнцу, ближе к согревающим лучам, её двигатели выплёвывают пламя — и она размазывается в красно-синюю ленту от поворота до поворота. Вспышка ударила Гедимину по глазам, и он замигал и отвёл взгляд.

— Хороший поворот с наклоном, — прошептал Аэций. — Жаль, цветов не разобрал.

— Откуда тут хорошие повороты… — поморщился Линкен.

— Ха! Бочка с прорывом! — хлопнул ладонью по поручню Астиаг. — Весьма разумно. Слышал, тут бывали даже тараны…

Дрон загудел, зелёное кольцо трассы пересекла финишная черта, но ни один корабль не остановился — набранная скорость была слишком велика. Только на следующем повороте некоторым пилотам удалось посадить модели, другие ушли на второй круг. На поле выбежали роботы-уборщики.

— В атмосфере быстрее не выйдет, — прошептал Астиаг. — Посмотреть бы на это в вакууме.

— В Африке вместо полётов устраивают заплывы, — отозвался Гедимин. — В солёной воде — густеющем рассоле. Движение в разных средах… Говорят, интересно сравнивать.

— Рассол? — мигнул сармат. — Выдумщики! Но я бы посмотрел на это, да. А кто у тебя в Африке?

— Тихо там! — шикнули с нижнего ряда.

— С каждым годом Урановые гонки всё напряжённей! Кто же победил на этот раз? — повысил голос комментатор. — Первое место разделили звено «Эгион» из Ураниум-Сити и звено «Иштар» из Порт-Радия!

— Tza! — Астиаг выпрямился во весь рост и вскинул руку. Гедимин и Линкен поднялись вместе с ним.

— Второе место — звено «Аргентум» из Ураниум-Сити и «Квазар» из Нитчекуона! Отличные результаты и заслуженная награда! Третье место…

— М-да, наши не дотянули, — покачал головой Аэций. — Что ты бубнишь, Линкен? У вас вполне толковые пилоты. Я бы с первого раза, наверное, не получил и пяти очков.

Линкен фыркнул.

— Обогнали бы всех дряхлых мартышек на этом поле. Хоть ты, хоть Астиаг.

На опустевшее поле выехала гусеничная тележка, за ней шли четверо охранников в экзоскелетах. Металлическая конструкция из тонких планок и проволоки звенела и дребезжала, хотя тележку не так уж сильно трясло. Приезжие переглянулись, и Аэций дотянулся до руки Гедимина.

— Эй, атомщик, а ведь металл тоже горит! Ничего не пробовал…

Сармат раздражённо отмахнулся.

— Комитет проверил каждый миллиметр корпуса. Никаких распылителей, никаких торпед.

— Поздно мы прилетели, — вздохнул Астиаг. — Пропустили всё интересное. Ладно, смотри дальше!

Когда сирена загудела, объявляя окончание этапа, Линкен наклонился к Гедимину и крепко сжал его руку.

— В полвосьмого, — прошептал он. — Будь осторожен.

Сармат молча кивнул.

Когда большой дрон над полем выплюнул стаю мелких, и первый из кораблей начал отстреливаться, Гедимин увидел, как Аэций стиснул поручень и с судорожным выдохом наклонился над стадионом.

— Ты ж смотри, — еле слышно пробормотал он. — Роевые дроны. Да, мы тогда хорошо развлеклись среди астероидов. Макаки, небось, помнят…

— Эй, хватит, — тронул его за плечо Линкен. — Все помнят. Не надо об этом сейчас.

Дрон загудел особенно громко, и снова по трибунам побежали разноцветные блики.

— Летние полёты окончены, и мы готовы объявить вам имена победителей! — послышалось из будки комментатора. — Эти соревнования проходят в Ураниум-Сити уже пятый раз, и ещё ни разу зрители не заскучали, — и этот день не исключение! Как и множество раз до этого, первое место по заслугам получает великолепное звено «Эгион» из Ураниум-Сити!

— Tza! — Гедимин вскинул руку. Вместе с ним поднялись все трибуны — как он заметил краем глаза, даже те, кто носил повязки других цветов, и среди них — Аэций и Астиаг. Они переглядывались с Линкеном, и их глаза весело сверкали.

— Доживу до следующего года — вернусь, — прошептал один из них. — Может, попроситься в «Иштар»?

— Забавная игра, — кивнул Линкен. — Я летал — не пожалел. Только вот за Гедимина обидно. Их комитет с ним паршиво обошёлся. Ну ладно, тески. Кто со мной на Жёлтое озеро?

Он произнёс это нарочито громко, и несколько сарматов из верхних рядов посмотрели на него и закивали. Кто-то из нижнего ряда обернулся и тоже кивнул, жестами показывая «встретимся за воротами». Линкен положил ладонь на плечо Гедимина, крепко сжал на долю секунды и пошёл к лестнице. Сзади уже напирали — кому-то не терпелось спуститься на поле, кому-то — пойти на озеро. Гедимин, жестом попросив Кенена подождать за воротами, пошёл вниз.

— Видел?! — Иджес, налетев на него, обхватил его двумя руками и повис на нём. — Второй год подряд, и пусть Джер сдохнет! Мы всех сделали!

— Я же говорил — вы справитесь, — кивнул Гедимин, осторожно прижимая сармата к груди. — Лучшие механики и пилоты на Канадских территориях!

— Думаешь? — Лилит прижалась к его спине, обхватив сзади за плечи. Знакомый жар запульсировал в солнечном сплетении, но ниже не потёк, оставшись горячим сгустком в животе. Гедимин усмехнулся.

— Это факт. Ты с каждым годом летаешь всё лучше.

— А мы? — сёстры Хепри выбрались из толпы и встали перед ним, оценивающе глядя на сармата. — Что скажешь, механик?

Гедимин, осторожно стряхнув с себя двоих сарматов, усмехнулся в ответ.

— Скажу, что пошёл бы с вами на озеро сегодня вечером. Но есть одно обещание, которое надо сдержать. Надеюсь, это меня надолго не задержит.

— Одни дела, — хмыкнула Мафдет. — Очень занятой атомщик. Ладно, выполняй свои обещания. Если что, мы в восточных кустах.

Гедимин кивнул. «Будет хорошо, если я сегодня доберусь до тех кустов. Живым.»

Кенен за воротами стадиона обсуждал что-то с приезжими из Норман-Уэлса. Завидев Гедимина, он помахал им на прощание и пошёл к ремонтнику. Они молча обошли стадион с севера и углубились в переулки. Бараки в стороне от центральной улицы стояли часто, между ними с трудом, впритык мог протиснуться только один глайдер.

Кенен остановился на перекрёстке у люка ливневой канализации и потыкал в него носком сапога.

— Приподнимешь решётку?

Гедимин огляделся по сторонам и досадливо сощурился — роботы-уборщики не оставили ничего, что могло бы сойти за отвёртку или клин. Поддеть решётку не удалось, и Гедимин вцепился в прутья, расширяя отверстие.

— Или так, — пожал плечами Кенен и пошевелил пальцами — «Пора?» Гедимин, покосившись на солнце, кивнул. До назначенного времени оставалось не более двух минут.

— Вот, — Кенен отцепил от пояса смарт в серо-стальном корпусе и протянул Гедимину. Тот изумлённо мигнул.

— Это не твой, — прошептал он, прикрепляя к устройству пару дополнительных деталей. — Где взял?

— Я же не псих, — криво усмехнулся Кенен, ласково поглаживая свой смарт, по-прежнему прикреплённый к поясу. — Одолжил у охранника.

— Он вспомнит, кому отдал, — недовольно сощурился Гедимин.

— Ну что ты, Джед, — учётчик нервно хихикнул и оглянулся. — Это же не так просто — подошёл и взял. Я, как я уже сказал, не псих. Ну что, работает?

«Attahanke…» — Гедимин ткнул в экран, отправляя сигнал в пространство, отсчитал три секунды, оторвал уже ненужные детали и бросил неотключённый смарт в канализацию. Ещё через три секунды воздух вокруг него всколыхнулся и с двух сторон надавил на уши. Сармату показалось, что стены над ним качнулись. Нарастающий гул накатывался на город отовсюду сразу. Гедимин судорожно сглотнул, встряхнул головой, — на уши всё ещё давило. Кенен, расширив глаза, тянул его за рукав и указывал на ближайшую дверь. Ремонтник пошёл за ним, стараясь не ускорять шаг. Он заставлял себя дышать размеренно, но сердцебиение против его воли ускорилось. «Никто ничего не видел,» — напомнил себе сармат. «Кенен не сдаст.»

— Вы слышали?! — незнакомый сармат бросился навстречу им вниз по лестнице. Гедимин и Кенен переглянулись.

— Что-то грохнуло в лесу, — пожал плечами ремонтник. — Повстанцы?

Сармат махнул рукой и пробежал мимо них. С верхнего этажа уже спускались, встревоженно переговариваясь, ещё четверо.

— Эй, что за шум? — спросил Кенен. Один из сарматов приостановился, хотел что-то сказать, но его слова заглушил вой сирены.

— Внимание! Всем оставаться на местах! Диверсия в городе!

На улице уже грохотали «копыта» «Маршаллов». «Смарт найдут,» — думал Гедимин, прислонившись к стене и осторожно, вполглаза, наблюдая за толпой в переулке. «Вот, уже добрались до люка. Ну, вперёд и вниз…»

Покорёженные детали уже ненужного усилителя отправились в мусорный бак. Кенен недовольно поморщился и указал на лестницу. На верхней площадке, скрестив руки на груди, стоял комендант барака.

— Эй, вы! Что вы тут забыли?

— Снаружи слишком шумно, — широко улыбнулся Кенен. — Зашли переждать суматоху. Не знаешь, отчего охрана так забегала?

Комендант смерил его подозрительным взглядом.

— Саргон, — сказал он, и Гедимин заметил, как дрожат его веки. — Только что вышел на связь. А потом — два взрыва за городом. Сидите тихо. Если охрана сообщит на крейсер…

Он вздрогнул.

— Тут есть ещё одна дверь? — спросил Гедимин, оглядываясь на окно. Шум за бараком стал ещё громче — видимо, охранники нашли смарт. «Должен был испортиться,» — Гедимин досадливо сощурился. «Но у макак всё не вовремя!»

— Я, пожалуй, пойду, — сказал Кенен, кивнув на ближайший выход. — Будь осторожен, Джед. А то ещё что-нибудь взорвётся.

Гедимин вышел с чёрного хода, пройдя немного по переулку, свернул за угол. Толпы на перекрёстке уже не было, только один «броненосец» топтался у вырванного из мостовой люка. «И где они? Внизу?» — Гедимин удивлённо огляделся по сторонам и только через полсекунды заметил приглушённый скрежет за спиной.

— Стоять! — двое в экзоскелетах шагнули к нему, вскидывая бластеры. — Имя! Где был? Куда шёл?

Гедимин не успел ответить ни на один вопрос — охранник заглянул ему в глаза, и его лицо побагровело.

— Он! — станнер на «клешне» экзоскелетчика дёрнулся, сармат шарахнулся в сторону, уходя от разряда, но второй обжёг его колено, и он поневоле сполз по стене. — Диверсант! Что ты сделал? Что взорвалось? Где Саргон? Говори, урод!

Сопло бластера смотрело Гедимину в лоб.

— Я ничего не сделал, — сказал сармат, потирая онемевшую ногу.

— Гребучая слизь! — охранник с лязгом передёрнул предохранитель. — Говори, или сдохнешь на месте!

«Ремонтный рефлекс, чтоб его,» — досадливо сощурился Гедимин. «Самое время подмечать неисправности…»

— Сломал, — сказал он, глядя на бластер. Охранник булькнул. Два разряда станнера ударили Гедимина в грудь, и он окончательно сполз на мостовую, сворачиваясь клубком. Над ним мелькнуло стальное «копыто», и голова сармата безвольно мотнулась. Рот наполнился солёной жижей и мелкими осколками.

— Это он, богом клянусь, — выдохнул охранник. Он ударил ещё раз, в грудь. Сармат услышал мокрый хруст. Первые пять секунд было не больно, только влага стекала по коже. Его схватили за ноги и поволокли. Тело, не подчиняющееся мозгу, развернулось и вытянулось во всю длину. Через несколько метров его взяли за руки и вздёрнули вверх. Голова свесилась вниз. Гедимин собрал все силы, попытался вывернуться, но смог только слегка приоткрыть рот. Кровь и слюна потекли по щеке, закапали на мостовую.

— Запереть! — рявкнул охранник, бросив сармата посреди улицы. Тот увидел очертания труб и покатых крыш. «Фриловый комбинат,» — отметил он. «Почему здесь?»

— В цистерну, оттуда не смоются! — крикнул кто-то из «броненосцев». Гедимин мельком увидел светлый бок огромной ёмкости, резкий запах органического концентрата ударил в ноздри, — а потом его перекинули через край люка, и он стиснул зубы — от боли в повреждённых рёбрах потемнело в глазах.

Внизу, в цистерне, пахло ещё сильнее. Среди запахов Гедимин уловил кровь. Он хотел приподняться и отползти, но не успел — сверху сбросили ещё кого-то, и он растянулся сверху, поперёк неподвижного сармата, хрипя и мелко вздрагивая. «Hasulesh,» — беззвучно выругался Гедимин. «Hasulesh tza ajewasqa!»

Через несколько минут верхнего сармата оттащили в сторону. Кто-то потянул Гедимина за руку — тело ещё не подчинялось ему, но его немного сдвинули с места. Сверху, смачно плюнув с цистерны в охрану, спрыгнул ещё один сармат, склонился над лежащим, вполголоса выругался и откатил его к стене.

— Вперёд, ублюдки! — закричали снаружи. Нескольких сарматов протолкнули в люк, кто-то спустился сам, кто-то упал мешком.

— В бочку урода! Шокером их, жги! — вопли «макак» больно били по ушам. Гедимин стиснул зубы и тут же пожалел об этом — рот снова наполнился кровью. Кто-то подполз к нему, наклонил его голову вбок и судорожно вздохнул.

— Гедимин, ты?!

— Хорошо его измордовали, — прошептал полузнакомый голос. — Ничего, дышит.

«Линкен и Аэций,» — Гедимин приоткрыл глаза, но увидел только световое пятно в потолке.

— Где Астиаг? — прохрипел он. Линкен наклонился к нему, вслушиваясь в шёпот.

— Все живы, — прошептал он в ответ. — Гребучие макаки нашли нас у озера. Взяли всех. Астиагу разбили лицо.

Ещё несколько сарматов спустились в цистерну. Линкен помог Гедимину отодвинуться — внутри становилось тесно.

— Пей, — взрывник приподнял сармата, подвёл ладонь под его затылок и заставил склонить голову чуть вперёд. Гедимин ткнулся носом в горлышко фляги, сплюнул кровь и сделал большой глоток. Видимо, станнеры были заряжены наполовину, — онемение в конечностях быстро уходило. Он отвёл от себя флягу и потянулся к поясу.

— У меня своя.

Он нащупал осколки и капли жидкости на боку. Линкен осторожно сжал его ладонь, Аэций перехватил флягу.

— Уже нет. Пей. Может, больше не понадобится.

Световое пятно закрыла тень. Над люком встал охранник в тяжёлом экзоскелете.

— Эй, уроды! Кто-то из вас решил смешно пошутить. Если признается, остальных выпустим. Если нет — сгниёте здесь живьём. Ясно?

Гедимин стиснул зубы. Линкен осторожно обнял его за плечи и громко фыркнул.

— Гнить — ваше дело, hasu. От нас остаётся вода и пепел.

Разряд станнера ударил в стену цистерны, и Гедимин вздрогнул, вскользь задетый разрядом.

— Скоро проверим, слизистый урод, — пообещал «броненосец», налегая на крышку люка. Она с грохотом захлопнулась, оставив сарматов в темноте и удушливых нефтяных парах. Гедимин попытался вдохнуть глубже, но только сощурился от резкой боли в груди. «До чего же дурацкая смерть,» — подумал он с досадой. «Два готовых твэла, один начатый. И кто без меня их доделает?!»

— Эй! — один из сарматов выпрямился, с силой ударил снизу в крышку люка. — Откройте! Здесь нечем дышать!

Никто не ответил ему.

— Они знают, — прошептал Линкен, дрожащей рукой погладив Гедимина по лицу. — Hasulesh!

Секунды тянулись мучительно медленно. Двое сарматов пытались выбить крышку снизу, но она не поддавалась. Гедимин слушал, как всё громче стучит в ушах кровь. «Пятнадцать минут — с момента, когда кислород закончится. У нас будет пятнадцать минут…» Стиснув зубы, он оттолкнулся от стены цистерны и выпрямился. «Слишком глупо!»

— Надо раскачать. Крепления не выдержат, — невнятно произнёс он; больная челюсть и распухший язык мешали говорить, но сарматы услышали и зашевелились. — Половина слева, половина справа. Толкайте. Она упадёт. Металл лопнет.

Он налёг тем плечом, которое меньше болело, на стальную стену. В глазах снова поплыли красные точки, тело попыталось обмякнуть. Гедимин отодвинулся и снова ударил плечом в стену.

— Эй! — крикнул Линкен. — Вставайте! Вы что, решили тут сдохнуть?! Делайте, что он сказал!

Толкнув стену в третий раз, Гедимин услышал рядом глухой звон — Линкен и Аэций навалились с той же стороны. Цистерна загудела — теперь её раскачивали и слева, и справа. Гедимин навалился сильнее и услышал грохот лопнувшего металла, а потом пол ушёл из-под ног, и он растянулся на оказавшейся внизу стене и зашипел от боли — сверху упали ещё двое сарматов, и рёбра обожгло болью.

Лёжа под шипящими и стонущими телами, Гедимин жадно глотал воздух. Ему была видна полоска света на бывшем полу цистерны — люк выбило при падении, и крышка отошла в сторону. Упавшие расползались молча, только тихо стонали раненые. Тихо было и снаружи.

Дождавшись, когда боль успокоится, Гедимин попытался встать. Кто-то из сарматов помог ему подняться.

— Где макаки? — прохрипел он. Его осторожно усадили, дали флягу с остатками воды. Жидкости в ней было немного — едва хватило смочить губы.

— Эй! — Линкен выглянул в приоткрывшийся люк и тут же отшатнулся, распластываясь на полу. В щель с оглушительным треском ударил разряд.

— Макаки удрали, — сказал Линкен, откатившись в сторону. — Но напротив люка «джунг». Навряд ли единственный.

— Сторожат, — сузил глаза Гедимин. — Взрывчатка есть?

Линкен развёл руками.

— Вообще ничего нет, — Аэций вывернул карманы. — Даже куска фрила. Макаки знали, когда ловить.

— Дроны? Там есть дроны? — спросил Гедимин у Линкена. Сармат, осторожно выглядывающий в щель, обернулся и закивал. Половина его лица была залита кровью, — чёрный бесформенный блин поверх глаза и щеки.

Гедимин подошёл к люку, осторожно выглянул наружу. Ослепительный свет обжёг глаза. В белом мареве чернели силуэты — один «Джунгси» стоял напротив люка, второй — немного в стороне. Сармат задумчиво посмотрел на крепления крышки и взялся за неё двумя руками. Металл тихо заскрежетал, щель открылась немного шире. Разряд пролетел мимо и ушёл в дальнюю стену.

— Помочь? — Линкен подполз к люку и отодвинул руку Гедимина. — Что задумал?

— Убрать крышку. Опять закроют, — с трудом проговорил сармат и потянул немного вверх и в сторону, выкручивая петли. Из паза вылетел стальной штырь, зазвенел на полу.

— Сюда его, — прошептал, вынырнув из темноты, Аэций и всадил подобранный кусок металла в щель. Крепления заскрежетали, крышка подалась в сторону неожиданно легко. Гедимин медленно опустил её, пригибаясь к полу. Разряд прошёл над его головой.

Он подобрал отвалившиеся болты и обломки креплений, не глядя протянул их в темноту, и кто-то сразу забрал их. Гедимин, не мигая, смотрел на тёмный силуэт напротив люка. «Джунг» стоял, широко расставив турели. Сармат перевёл взгляд на его нижние конечности и еле слышно хмыкнул. «Левая, три сантиметра ниже колена, под углом вверх. Должно сработать.»

— Куда? — вскрикнули за спиной, но Гедимин не остановился. Выставив крышку люка перед собой, он выполз из цистерны. Что-то мелькнуло сверху, сармат наклонил «щит», прикрывая голову, и его слегка тряхнуло — разряд прошёл сквозь металл. «Не бластер,» — отметил он, удивлённо мигнув. «Станнер.»

Он замер, всматриваясь в мишень. «Джунг» развернул «голову», красный луч скользнул перед Гедимином, пошарил по земле, зацепил край «щита».

— Стоять, — лязгнул механизм. — Всем стоять.

Гедимин мягко перенёс вес на другую руку, слегка, на несколько градусов, провернул крышку вокруг оси — и со всей силы швырнул вперёд. Он ждал грохота падающей брони и треска порванных проводов, но успел услышать только тихий свист и последовавший за ним хлопок. Его приподняло, скрутило судорогой и бросило на край люка, и он, не успев даже застонать, провалился в черноту.

26 августа 52 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Как он?.. Тут немного воды.

— Дышит. Уснул. Спасибо за воду, — Линкен говорил тихо и отрывисто. Гедимин услышал шорох — кто-то отползал в сторону, затем заскрежетал металл, и дышать стало немного легче. Кто-то провёл по его виску мокрым пальцем. Гедимин открыл глаза, попытался сглотнуть, но во рту не было слюны — только, судя по ощущениям, соляная корка. К его губам поднесли флягу, и он жадным глотком всосал всю воду. Опомнившись, он виновато замигал, оттолкнул чужую руку и сел. Ушибленные рёбра заныли. События предыдущего дня всплыли в памяти до последней детали, и сармат досадливо сощурился и едва сдержал стон. «Непредставимая глупость! Как я вообще в это влез?!»

— Что здесь? — спросил он. При каждой попытке открыть рот или хотя бы проглотить слюну нижняя челюсть отзывалась болью. Гедимин ощупал её и наткнулся на подживающие рубцы, вспоровшие кожу и тонкий слой мышц до самой кости. Во рту не хватало пяти зубов.

— Всё тихо, — ответил Линкен. В темноте сармат плохо видел его лицо, но от взрывника пахло кровью.

— Утро? — Гедимин посмотрел на широкую полосу света на дальней стене. Что-то отчасти прикрывало люк, но что именно там лежит, сармат не видел.

— Ты проспал подъём, — усмехнулся Линкен. — Мы сидели тут всю ночь. Слишком много дронов снаружи. Астиаг сбил одного. Жаль, его не достать. Нам бы пригодились пушки.

Снаружи взвизгнула сирена, и Гедимин удивлённо мигнул — этот звук не был ему знаком. Что-то загрохотало, но полминуты спустя снова наступила тишина. В люк, поворачиваясь на лету и бросая на стены отсветы, вплыл маленький круглый дрон. Тут же стальной штырь вылетел из темноты и раздробил непрочный корпус. Пищащие обломки упали на пол.

— Эй! — Гедимин рывком подтянулся по полу к остаткам дрона. — Это просто камера. Можно было не сбивать.

Он вынул штырь из обломков и аккуратным толчком откатил его по полу в темноту, задумчиво посмотрел на обломки линз и микросхем. «Пригодится…»

Сирена взвыла снова. За круглым отверстием в стене Гедимин увидел тёмные силуэты. К лежащей на боку цистерне стягивались «броненосцы». Сармат, сузив глаза, отполз в темноту.

— Эй, внутри! — проорал кто-то из людей. — Вам не причинят вреда! Выходите по одному!

— Ага, сию секунду, — громко фыркнул Линкен. — Астиаг, докинешь до болтуна?

— Люк под прицелом, — с сожалением вздохнул один из сарматов. Астиаг повернулся к Линкену и помахал пустой ладонью. Теперь Гедимин мог лучше рассмотреть его лицо — то, что от него осталось. «Глаза целы,» — отметил он.

— Выходите, вас не тронут! — крикнул «броненосец».

Линкен поднялся и подошёл к люку — впрочем, наружу выглядывать не стал.

— Заткнись и принеси воды! — крикнул он.

Снаружи замолчали. Гедимин наклонился к стене и лизнул металл. Прохлада немного успокоила чувство жажды.

— Они не стреляют, — прошептал он с удивлением.

У люка запищали. Стальные захваты перегнулись через край отверстия, и в цистерну влетели соединённые по двое контейнеры. Линкен поднял один из них, отодрал край плёнки и подозрительно принюхался.

— Вода. Чистая, — он толкнул большую часть контейнеров в темноту и протянул один Гедимину. — Странно.

Контейнер опустел быстро; последние капли Гедимин хотел пустить на умывание, но вспомнил об этом слишком поздно. Привкус крови во рту ещё оставался, но дышать и шевелиться стало легче. Сармат двинулся к выходу, но Линкен остановил его.

— Первый — я. Если что — zaa fauske!

Гедимин кивнул.

Две минуты спустя все сарматы были снаружи — щурились на яркий свет, разминали затёкшие конечности и жадно дышали. Гедимин оглядывался по сторонам. Охрана выстроилась в две цепи, окружив выходящих, но близко не подходила. Здесь были тёмно-синие «Маршаллы» и «Шерманы» привычного ему вида, но ещё были серо-стальные, с клеймом в виде хищной птицы, чуть выше и на вид значительно новее. Гедимин смотрел на них, пересчитывая отличия от ураниумских экзоскелетов. «Таких не видел. Откуда прислали?»

Один из серых «броненосцев» спустил с руки несколько маленьких круглых дронов. Они повисли вокруг сарматов, помигали и цепочкой потянулись обратно.

— Вы все свободны, — объявил другой. — Этот случай не будет иметь никаких последствий… для вас.

Гедимин увидел сквозь лицевой щит, как багровеет лицо ближайшего синего «Шермана».

— Возвращайтесь к работе, — «серый» поднял руку, и цепи охранников разошлись, открывая сарматам выход на ближайшую улицу.

— Им нужна медицинская помощь, — сказал «броненосец» с дронами; по тонкому голосу Гедимин узнал в нём самку. — С ними обошлись жестоко. Вы уверены, что они могут работать?

— Это тески, — буркнул синий «Шерман». — На рудниках есть медики. Идите! Первая смена — на аэродром, остальные могут отдыхать!

Никто из охраны не шевельнулся, когда сарматы проходили мимо. Гедимин, замедлив шаг, посмотрел кому-то в глаза. Человек едва заметно вздрогнул и поднял оружие. За спиной сармат услышал тихий спокойный голос, но слов не разобрал, зато последовавший за ними вопль был слышен очень хорошо.

— Ответственность? Преступление?! Сэр! Тройная диверсия, уничтожено три акра леса, — за это никто не ответит?!

— Вы превысили полномочия, капитан, — «серый» заговорил немного громче. — Считайте это проверкой. Достаточно было шутки одного из ваших подчинённых и взрыва рудничного газа в лесу, чтобы вы начали массовые расстрелы. Мы подготовим рапорт о вашем служебном несоответствии. Молите Бога, чтобы свидетельства пострадавших сарматов не были подшиты к делу.

Гедимин, изумлённо мигая, догнал Линкена. Взрывник в ответ на его растерянный взгляд только пожал плечами и криво ухмыльнулся.

— Зайди к медикам, — прошептал он, осторожно похлопав Гедимина по плечу. — Тебя крепко отделали.

Сам он немного прихрамывал, кожа на лбу была рассечена, но шёл он прямо, а выглядел уверенно. Гедимин проводил его взглядом и пошёл к группе ремонтников у госпиталя.

Увидев сармата, они расступились. Иджес бросился к нему.

— Живой! — он крепко обнял Гедимина, и тот сощурился от боли. — Что они с вами делали?!

— Ничего, — сармат похлопал его по спине и осторожно высвободился из объятий. — У них новый карцер. Цистерна из-под органики.

Иджес посмотрел ему в лицо, и его передёрнуло.

— Тебе надо в медчасть, — сказал он. — Сразу, как только прилетим. Ты тяжело говоришь и странно дышишь.

Глайдер из чужого города промчался по взлётной полосе, быстро набирая скорость. Гедимин проводил его взглядом, быстро обернулся и успел заметить фигуру в оранжевом комбинезоне на краю посадочной «платформы». Линкен стоял, повернувшись к улетающему глайдеру и прижав ладонь к груди. «Улетели,» — облегчённо вздохнул Гедимин. «Хорошо, что живыми.»

…Сармат-медик окинул швы довольным взглядом, опрыскал их анестетиком и махнул рукой:

— Одевайся. Мягкие ткани уже регенерируют. Трещины в рёбрах будут срастаться дольше. Если не будешь ронять на себя глайдеры, мешать перестанет к концу недели.

Гедимин кивнул, скосил глаз на швы поперёк груди — ещё три шрама разных размеров вдобавок к уже имеющимся — и застегнул комбинезон. Челюсть, залитая анестетиком, онемела, но при движении чувствовались жёсткие скобы, стянувшие кожу.

— Поверни голову, — медик придержал его пальцами под подбородок. — До конца месяца будешь говорить жестами. Болеть не будет.

За дверью медчасти Гедимин всё-таки не удержался и потрогал свежий шов. «Почти как у Лиска. Интересно, будет ли дёргаться.»

…Ближайшие насосы снова зашумели — датчики выявили закислённость раствора, и в шахту спешно сбрасывали щёлочь. Гедимин покосился на стыки труб — на одном из них выступила испарина, второй странно набух изнутри — всего на треть миллиметра, но это уже было заметно. «Месяц до замены,» — сармат потыкал пальцем в чёрно-белую карту на экране смарта. Она вся была усеяна метками, оставшимися с предыдущей проверки, и Гедимин просматривал их и кивал. «Месяц до замены» — таких меток было больше всего; теперь они все исчезли, сменившись другими — «заменить срочно». «Полгода до замены» почти везде превратилось в «месяц». «Так и думал,» — кивал себе Гедимин, проверяя очередную метку. «А лучше бы ошибся.»

— Едкая дрянь, — покачал головой Иджес, заглядывая в карту. Гедимин досадливо сощурился. «Дрянь — оборудование,» — показал он жестами. Сармат-северянин хмыкнул и, увидев, что ремонтник сворачивает экран и убирает смарт в карман, придвинулся ближе и встал почти вплотную.

— Гедимин, — прошептал он, оглянувшись на далёкий корпус центральной сорбционной станции. — Ты знаешь, я тебя не сдам. Вчерашняя диверсия без тебя не обошлась?

Сармат внимательно посмотрел на Иджеса и неохотно кивнул.

— Псих, — выдохнул тот. — Убить же могли! Про Саргона — просто шутка? Или…

«Шутка,» — ответил Гедимин. «Дурацкая. Мёртв.»

Иджес облегчённо вздохнул.

— И хорошо. Его тут ещё не хватало. Не шути так больше, Гедимин. Не смешно.

…В барак «Альфа-1» Гедимин вернулся только в десятом часу, и то потому, что от телекомпа его отогнали. Очередной учебный блок был разобран, уложился в мозгу, и сармат немного успокоился — несмотря на участие в дурацких выходках и удары по голове, интеллект всё ещё был при нём. «Надеюсь, Герберт не узнает о наших делах,» — думал он, смущённо щурясь. «Стыдно.»

Двое сарматов развернулись к нему, едва он вошёл в информаторий.

— Атомщик! — Линкен рванулся навстречу, едва не опрокинув стол. Гедимин выставил ладонь перед грудью — это помогло смягчить столкновение. Взрывник, спохватившись, ослабил объятия, осторожно похлопал его по плечу и кивнул на опустевшее кресло.

— Заштопали? — он указал на шов на подбородке сармата. — А что с мозгами? Всё работает?

Гедимин сердито сощурился. «С мозгами — не стал бы помогать,» — ответил он. «Тебе хоть понравилось?»

Линкен широко ухмыльнулся и сел на пол рядом с Гедимином.

— Прости, что так вышло. Не хотел тебя подставить. Доказательств у них не было. Hasulesh! Рады, что дорвались до бластеров. Ничего, атомщик. Когда Маркус скомандует «На взлёт!», бластеры будут у нас. А ты будешь на моём корабле. Я выберу лучший. Тебе понравится.

«На взлёт?!» — озадаченно мигнул Гедимин. «Скомандует что?» — жестами спросил он.

— Восстание, — прошептал Линкен, повернувшись к нему; его глаза полностью побелели, оставив от зрачка чёрную точку в полмиллиметра диаметром. — Сейчас не время. Но однажды будет команда. Помни об этом.

Гедимин досадливо поморщился и потёр занывший шов. «Ничего не будет,» — он мотнул головой, подкрепляя движения пальцев. «Никаких восстаний.»

Он ждал, что Линкен сузит глаза или фыркнет, но взрывник ухмыльнулся ещё шире.

— Подожди, — тихо сказал он. — Просто подожди.

Дверная створка отъехала в сторону, пропустив двоих сарматов. Гедимин не обратил на них внимания, но они от двери направились прямо к нему, и спустя несколько секунд он уже изумлённо мигал, глядя на сестёр Хепри. Линкен зашевелился, неохотно поднимаясь с пола и пересаживаясь на стол напротив Гедимина.

— Хороший вечер, — вежливо усмехнулся Хольгер. Сарматки переглянулись.

— Да, только прохладный, — отозвалась Мафдет Хепри. — Гедимин Кет, ты ничего не помнишь со вчерашнего?

Сармат мигнул.

— Теперь ясно, какое обещание тебе приспичило выполнить, — хмыкнула сарматка, покосившись на Линкена. — Редкая дурь, если честно. Зато сразу видно, чьих мозгов идея. Атомщику такого не выдумать.

— Хватит, — Сешат толкнула её в бок. — Гедимин, ты кое-что обещал и нам, помнишь? Ты вызвался сходить с нами на озеро. И не пришёл. Ну да ладно — мы пришли сами. Озеро там же, где и было. Будешь выполнять обещание?

Гедимин подавил желание мигнуть ещё два-три раза и поднялся на ноги. «Идём,» — показал он жестом. Линкен громко фыркнул.

— Эй, самки! Вам что, мутаген не выдавали?

— Тебя не зовём, — ухмыльнулась в ответ Мафдет.

Глава 28

01 сентября 52 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Швы сняли; шрам на подбородке теперь с трудом определялся даже на ощупь, превратившись в пучок тонких белых рубцов, и на рваный след на лице Линкена был похож только расположением. «Теперь ясно, для чего накладываются швы?» — ухмыльнулся сармат-медик в ответ на удивление Гедимина. Сармат задумчиво кивнул и подвигал челюстью из стороны в сторону. Боли не было давно, но за прошедшие шесть дней ремонтник так отвык открывать рот, что опасался, что челюсть заклинило.

Вечерний аэродром мок под холодным дождём, прибрежные кусты опустели, озёрная вода приобрела сходство с жидкой ртутью, и Гедимин на несколько секунд остановился, разглядывая мелкую рябь и расходящиеся круги.

— Эй, теск! — крикнули со стороны нефтеперегонного комбината. — Чего встал?!

От комбината отползали тягачи. Оставленные ими длинные платформы выстроились вдоль здания, заняв часть посадочных полос у госпиталя. На каждой из них горой лежали деревья, вырванные с корнем и разрубленные на две-три части, со всеми ветвями и налипшим на корни песком. На многих стволах были видны пятна гари и лохмотья коры — что-то врезалось в дерево с большой силой и надорвало древесину. Между платформами и пустым аэродромом выстроились угрюмые охранники в мокрых экзоскелетах, присыпанных песком и хвоёй. Заметив взгляд Гедимина, двое из них вскинули оружие.

— Вали отсюда, слизь!

«Ни одного сармата в патруле,» — думал Гедимин, ныряя в переулок. «Вообще не видно патрульных-сарматов в городе. С самой… лесной диверсии. Много на рудниках, но в городе нет. Если встречу Кенена, спрошу, к чему это.»

— Эй! — окликнули его из-под навеса за оградой миниклонария. Гедимин хотел пройти мимо, но понял, что заговорил с ним не охранник. Сармат в белом комбинезоне стоял под навесом и пристально смотрел на ремонтника.

— Гедимин Кет? Много про тебя слышал, — сказал он, когда тот вошёл под навес. — Ты в самом деле убрал клеймо с плеча лучевым резаком? Оно настолько мешало?

Гедимин подозрительно прищурился. «К чему он ведёт?»

— Мешало, — буркнул он. — Что теперь?

— То, что уже двоих привезли с кровотечениями, а одному сшивали сухожилия, — отозвался медик. — Резак как скальпель — полная дрянь. У нас есть медчасти и даже миниклонарий. Если кому-то мешает клеймо, пусть идёт к нам. Незачем кромсать себя чем попало. Так им и скажи.

Гедимин мигнул.

— Я никому ничего не кромсал, — сказал он. — Зачем ты говоришь это мне?

— Они берут пример с тебя, — медик поморщился. — Чему-то дельному они не учатся. Но как кто-нибудь сделает глупость…

Ремонтник мигнул ещё раз.

— Им незачем брать пример с меня. Я не Саргон и не Маркус. Им просто надоело носить рабские знаки. Сделай объявление на клонарии, несколько на соседних зданиях. Они прочитают и придут к тебе.

Сайт Лос-Аламоса встретил его объявлениями о мероприятиях к Дню труда и предложением написать эссе о профессии на свой выбор — готовился какой-то конкурс. Сегодняшний учебный блок ничем не отличался от вчерашнего; завтрашний сопровождался ссылкой — ожидались совместные занятия с кафедрой общественных наук. «Зачем? Мы проектируем турбины. Как в этом поможет знание человеческих традиций?» — Гедимин растерянно мигнул, дочитав список программ. «Или у них есть традиции, касающиеся линий электропередач? Я опять что-то пропустил…»

Покончив с получением и проверкой знаний, он заглянул в почту и тяжело вздохнул. «Диверсия?!» — заголовок нового письма от Крониона светился красным. «Уже знает. Не люблю журналистов,» — поморщился Гедимин, разворачивая страницу. «Так и есть — видел в новостях. А, так там даже меня показали… Нет, не пойду смотреть,» — он провёл пальцем по новым шрамам под комбинезоном, покачал головой и углубился в чтение. В поселении Цкау давно не происходило ничего, о чём могли бы написать журналисты. «Я иногда читаю новости из Мацоды. Там собрали всех филков и сулисов и сселили в Рахэйну, и ни о каких беспорядках пока не слышно. Один сармат даже вступил в ритуальный брак с человеческой самкой. Местная религия относится к искусственнорождённым очень спокойно; насколько я понял, там в приоритете знание и соблюдение определённого набора традиций. Я могу найти заметку об этой паре, если тебе интересно. У нас о таких новостях говорят с недоверием. Есть несколько сарматов, которые переписываются с северянами, но это не аборигены — они все живут в Евразии, и обычно общение не затрагивает тему спаривания. Мне предложили переписываться со студентом-медиком из Снежногорска; я думаю, это может быть интересным.»

Второе письмо было датировано двадцать шестым августа, поздним вечером. Гедимин пересчитал дни и вздохнул — почта из Лос-Аламоса продолжала ходить через Северный Союз с заездом на Титан. А новости с Канадских территорий распространялись гораздо быстрее.

«В сети вчера было много шума, все корпуса гудели, но никто ничего внятного сказать не мог. Я до сих пор не знаю, что у вас произошло — восстание, диверсия или падение метеорита — но был крайне рад увидеть, что вечером вы посетили занятия. Из этого следует, что вы живы и, как минимум, в здравом уме, а это очень важно. Если тот сармат с жёлтыми глазами, который держался за грудь, когда освобождали пленных, — это вы, то вашей стойкости можно только позавидовать. Если вам нужна помощь, немедленно сообщите — я постараюсь помочь, насколько это возможно.

Теперь о ваших вопросах. В очередной раз вынужден отметить, что вы на редкость дёшево цените свою жизнь и здоровье. Возможно, это национальная черта сарматов. Да, то, что вы спроектировали, будет работать как пучковый излучатель, по принципам действия сходный с бластером. Использовать его без защиты не рекомендуется, но лист свинцовой фольги решит все проблемы. Что меня радует, так это воспоминания о втором курсе — объекты для изучения, предлагаемые на нём, менее опасны или практически невоспроизводимы в условиях шахтёрского поселения. Вам он, вполне вероятно, покажется скучным. Если вы — механик со стажем, прошедший подготовку по тепло- и электротехнике, многое будет вам знакомо. В конечном итоге, реактор — не более чем паровой котёл на уране, а все замыслы о передаче лучистой энергии на расстояние — удел ненаучной фантастики. Кстати, как вы относитесь к этому жанру?

Относительно анализатора, с которым у вас возникли сложности…»

Гедимин смущённо хмыкнул и прикоснулся к карману. Анализатор он носил с собой уже два дня. Обломки камеры-дрона пригодились в ремонте — сейчас прибор определял состав именно образца, а не ближайших кубометров горной породы, в трёх случаях из пяти. Но это было не совсем то, чего хотел сармат.

«По маркировке мы с Майклом определили, с чем вы имеете дело, и очень удивлены. Эта модель производства Северного Союза в последний раз широко использовалась ровно век назад, во времена первых марсианских колоний. Именно тогда ей нашли замену, предназначенную для работы в инопланетных атмосферах и открытом космосе. А ваш прибор использовался на защищённых исследовательских станциях. Его пластины не защищены от ионизирующего излучения. Вероятнее всего, именно оно влияет на показания. Обычно пластины защищают одним из следующих способов…»

Гедимин дочитал до конца, силой заставил себя усидеть на стуле и не сорваться сразу же в лабораторию, глубоко вздохнул и открыл форму ответа. «У людей слишком долгая история. Всегда забываю, как сильно всё меняется. Интересно, как они сами привыкают к этому? Наверное, из-за этих изменений для них так важен возраст…»

11 октября 52 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Вдоль ряда скользнул красный луч, на долю секунды задержался и перескочил на следующий ряд. Гедимин повернулся и увидел охранника в экзоскелете. Он стоял у двери в окружении четырёх сарматов-охранников и водил тусклым красным фонарём по залу. «Проверка,» — Гедимин досадливо сощурился, вспоминая, как удобно было перед праздниками оставаться в лаборатории на всю ночь и выбираться наружу только к обеду. Вчера вечером комендант с охранниками ходил по бараку, пересчитывая спящих; утром Гедимин наткнулся на две закрытые двери и сарматские патрули рядом с ними. «Даже чёрный ход…» — он невесело усмехнулся. «Предусмотрительный Гай Марци…»

— И поэтому я надеюсь, оглянувшись вокруг через несколько лет, увидеть вокруг мир и процветание, — продолжала свою речь голограмма координатора Маркуса. — Сейчас нам нелегко понять друг друга, между нашими народами множество различий, постоянные конфликты. Кто-то может жалеть, что война закончилась для нас именно так, считать, что с ними обошлись несправедливо, что следовало продолжать борьбу и не считаться с потерями… Пройдёт двадцать лет, и вы убедитесь, что выбор был правильным. За мир и процветание!

Маркус вскинул руку, и голограмма начала тускнеть — проектор отключался. В зале включили свет, и сарматы зашевелились. Гедимин покосился на Линкена и хмыкнул.

— Ты говорил о новом восстании?

Взрывник поморщился и, растерянно мигнув, потянулся к шраму на затылке.

— Поверить не могу, что это услышал. Тот же бред про мир и дружбу с макаками… Ничего не понимаю.

— Он же пленный, — качнул головой Хольгер. — За пять лет с ним могли сделать что угодно. Твоя мечта о новом восстании, похоже, никогда не сбудется. Ладно, идём. На озеро?

— Я к себе, — отозвался Гедимин. — Много дел.

Линкен потёр шрам и огляделся по сторонам.

— Я… Ты очень занят, Хольгер? Надо в лес.

Гедимин мигнул и присмотрелся к нему повнимательнее. Дышал сармат очень странно — шумно, прерывисто, будто пытался успокоиться, но не получалось. Забывшись, он сунул руку глубоко в карман, в котором угадывались какие-то угловатые предметы, потянул один из них наружу, но тут же опомнился и сжал пальцы в кулак. «Весь сентябрь и треть октября Линкен ни разу ничего не взрывал,» — вспомнил Гедимин, и ему стало не по себе.

— Глайдеры охраняют, — напомнил он. Линкен поморщился.

— Может, им надоело, — он отвёл руку от кармана и пошёл к лестнице. — Месяц прошёл. Я справлюсь один. Вам туда не надо.

Гедимин переглянулся с Хольгером и быстро пошёл за Линкеном. Хольгер догнал его на полсекунды позднее.

— Один не пойдёшь, — сказал ремонтник, придерживая взрывника за плечо. — Не доставай ничего. Застрелят.

Линкен резко развернулся, сбросил его руку с плеча, странно оскалился, но промолчал. Трое сарматов обошли душевую — из её дверей вырывался горячий пар — и свернули на аэродром.

Флаги Атлантиса и Ураниум-Сити были подняты; между ними болталась провисшая верёвка, и охранник в экзоскелете пытался аккуратно её отвязать, не снимая брони. Связки пустых банок и нанизанные на бечёвку жестяные крышки от бутылок лежали на мостовой. На охранника лениво косились «броненосцы», передающие по кругу полупустую бутылку с чем-то прозрачным. Пока алкоголь слабо на них действовал, и они, проходя вдоль выстроившихся вдоль аэродрома глайдеров, только слегка пошатывались.

«С запада,» — жестом показал Линкен, обходя охранников по широкой дуге. Туда, куда он направлялся, «броненосцы» не доходили — никто не хотел пропустить очередной «круг» бутылки. Все глайдеры, согнанные на Шахтёрский аэродром, стояли здесь, от гусеничных тягачей до сложенных в стопки под отдельным навесом миниглайдов.

— Эй! — ближайший охранник развернулся и поднял оружие. — Стоять! Куда?!

Хольгер остановился и придержал Линкена за плечо.

— Я - инженер, и я могу брать глайдер для своих нужд, — ровным голосом сказал он и сделал шаг вперёд. Белесый разряд станнера ударил в дорожное покрытие в нескольких сантиметрах перед ним, и Хольгер содрогнулся всем телом. Гедимин, рефлекторно шарахнувшийся назад, опомнился и рывком дёрнул его к себе. Помутневшие глаза Хольгера быстро прояснялись.

— Никто не может ничего брать без личного разрешения Моранси, — охранники, забыв о бутылке, стянулись к месту происшествия; теперь на сарматов было направлено не меньше десяти бластеров — пересчитывать Гедимин не стал. — У тебя оно есть? Нет? Вали отсюда. Много вас таких…

— Грёбаные тески, — пробормотал стрелявший и сплюнул под навес.

— Уходим, — прошептал Хольгер, встряхнув головой, и крепко вцепился в плечо Гедимина. Ремонтник неохотно развернулся и пошёл к ближайшему переулку.

— Им не надоело, — сказал он, завернув за угол ремонтного ангара. — Я бы к ним не лез.

Линкен слабо качнул головой. Его трясло, и он то и дело стискивал зубы и резко оборачивался. Гедимин положил руку ему на плечо — сармат дёрнулся и странно оскалился.

— Лечиться тебе надо, вот что, — вздохнул Хольгер. — Это ненормально.

Линкен развернулся к нему; шрам, пересекающий его лицо, задёргался чаще.

— Я просил у тебя совета?!

— Тихо! — Гедимин услышал чужие голоса и повернулся к ним. Двое сарматов пересекали площадь под моросящим дождём.

— В первой «альфе», разумеется. Там, где двое, обычно найдёшь третьего, — вполголоса пояснял Кенен. — Но вот если Джеда там нет, ты его до обеда не встретишь. Понятия не имею, где он в это время пропадает. Он, как ты знаешь, не слишком общителен.

— Вот не думал, что это так сложно, — растерянно хмыкнул его спутник, Алексей Юнь. — И часто он с утра уходит?

— Эй! — Гедимин помахал им, и оба, вздрогнув, повернулись к нему. — Энцелад, приём!

Он ухмыльнулся.

— Хороший денёк, Джед, — широко улыбнулся Кенен. — Жаль, немного мокрый. Мы с Алексеем вас искали. На аэродроме кто-то стрелял? Видели, кто и зачем?

— Это нас отгоняли от глайдеров, — ответил Хольгер. — А что с Алексеем?

Сарматы переглянулись.

— Весело вы развлекаетесь, — покачал головой Алексей. — Ещё только утро, а по вам уже стреляют…

Он достал из оттопыренных карманов несколько шуршащих свёртков и протянул один Гедимину.

— Джессика прислала вам подарки. Она ещё не может выбраться на границу, но надеется, что к Рождеству всё получится. Это тебе, Джед.

Гедимин растерянно хмыкнул. Из яркой шуршащей обёртки выпала прозрачный футляр с яркими тюбиками внутри и наклейками с изображениями растений поверх него.

— Пятнадцать разных специй. Ты такие не пробовал. Их на материке кладут в еду для изменения вкуса, — пояснил Алексей. — Не знаю, что там. У нас на Венере всё было значительно проще.

— Спасибо, — отозвался Гедимин, читая этикетки. «Сколько странных веществ… Они действительно различаются по вкусу? Наверное, начну с проверки на анализаторе. Это интересно…»

— Это тебе. Джессика знает, что ты инженер, и думает, что эта вещь тебе пригодится. Это ежедневник, в нём пишут планы.

Гедимин, временно забыв о специях, удивлённо мигнул.

— Подробный план не поместится. Слишком узкие листы, — сказал он, разглядывая небольшую книжку с яркой плотной обложкой. Хольгер заглянул внутрь, хмыкнул, отцепил от корешка закреплённое на нём писчее перо и повертел в пальцах.

— Удобно. Передай Джессике мою благодарность.

Гедимин услышал тихий скрежет за спиной и обернулся. Линкен стоял немного поодаль, стиснув зубы, его лицо заметно перекосилось, пальцы то сжимались в кулаки, то медленно, с трудом разжимались.

— Теперь Линкен, — Алексей достал ещё один свёрток, побольше. — Это выбор Харольда, ему очень нравятся такие штуки, и он хотел…

Гедимин не успел перехватить Линкена — только повиснуть на его плечах, когда он молча бросился на Алексея. Вес ремонтника заставил его пошатнуться и изменить траекторию прыжка, и сармат-венерианец шарахнулся к стене, прижимая к груди так и не вручённый подарок.

— Пусти, урод, — прохрипел Линкен, пытаясь встать. Гедимин крепко сжал его руку и оглянулся на Алексея и Кенена.

— Уходите, он не в себе!

— Псих белоглазый, — пробормотал Кенен, меняясь в лице, и нырнул в ближайший переулок. Линкен, услышав удаляющиеся шаги, рванулся сильнее. Рука Гедимина соскользнула по мокрому комбинезону, и он выпустил взрывника и откатился в сторону. Это было своевременно — Линкен попытался пнуть его под рёбра, но только слегка задел комбинезон на боку.

— Hasu! — он плюнул Гедимину под ноги.

— Эй! — послышалось со стороны форта. Охранники, до того спокойно курившие у ограды, оживились и побросали сигареты.

— Стоять!

Линкен попятился, затравленно озираясь, и, обнаружив за спиной переулок, в два прыжка исчез из вида. Гедимин повернулся к охранникам и показал им пустые ладони.

— Иди, — один из «броненосцев» толкнул его в плечо.

«Псих,» — пожал плечами Гедимин, выходя на пустую центральную улицу. На стадионе играла музыка, оттуда доносился топот и — изредка — плеск и ругань, — кто-то пытался гонять мяч по мокрому ворсистому фрилу. Над западным лесом небо из тёмно-серого стало белым, ветер поменял направление, и уличные фонари наконец начали гаснуть. Робот-уборщик прополз по краю оврага, столкнул вниз гору мокрых бурых листьев, повисел немного над свалкой и двинулся к насосной станции. Там звенело стекло, по ветру разносился запах горящей органики. Гедимин сорвал пучок жёлтой травы и вытер испачканный бок. «Светлеет. До обеда побуду внизу, потом искупаюсь,» — подумал он и спрыгнул на гору мусора. Рефлексы не подвели его — опора под шаткими завалами листьев и обёрток нашлась сразу же, со скользкого склона он перебрался на слежавшийся твёрдый слой и уже спокойно шагнул на самый нижний ярус, в который уже на треть погрузилась крышка люка. «Ближе к ночи надо будет расчистить,» — напомнил себе Гедимин, пробираясь в тёплое убежище. Там всё было так, как ему хотелось, и это его успокоило.

Когда снаружи послышался скрежет, он сидел за полупрозрачным защитным куполом, грел над ним руки и следил, как жидкий металл из белого становится тёмно-красным. Оболочка и вспомогательные детали для нового стержня ещё не были даже заготовками — только остывающей отливкой. В последнее время нелегко было найти даже кусок стали — Гедимин давно перешёл на выплавку, перекапывал свалку в поисках ржавой арматуры, выверял по миллиграмму необходимые присадки. Сейчас металл был слишком горячим, чтобы проверить его анализатором, но его внешний вид Гедимину нравился. «Всё правильно,» — довольно усмехнулся он и потянулся за очередным тюбиком из набора специй. «Кориандр» — гласила надпись на светло-коричневой ёмкости с изображением горки круглых семян. Дальше шла небольшая инструкция, но в ней не было ничего про поедание специи прямо из тюбика, и Гедимин не стал её дочитывать.

Скрежет стал громче — судя по звукам, единственный засов, удерживающий крышку на месте, пытались выдавить или сломать. Гедимин подобрал лучевой резак и выкатился в коридор — и в ту же секунду засов лопнул, и в убежище, тяжело дыша, ввалился Линкен.

Люк он за собой прикрыл — даже раньше, чем огляделся по сторонам; попытался просунуть в пазы обломок засова, уронил его и вполголоса выругался.

— Уходи, — сказал Гедимин, выпуская «жало» резака. Линкен мигнул.

— Heta! — он выставил вперёд пустые ладони. — Постой. Я не враг.

— Как ты меня назвал? — ремонтник сузил глаза. Ему было не по себе. «Я не смогу ударить,» — понял он и вздрогнул. Глаза Линкена странно помутнели, и он встряхивал головой, будто хотел отогнать сон или оцепенение.

— Я был хуже последней макаки, — сказал он, криво ухмыльнувшись. — Псих, как вы все говорите. Назови меня как хочешь. Я не отвечу. Можешь плюнуть в лицо. Знаю, это не возмещает, но… Мне нужен глицерин.

Гедимин мигнул.

— Ты не в себе сейчас. Это опасное вещество. Ты себя убьёшь, — он погасил резак и вернул его в крепления на плече. — Я тебя не трону, но лучше тебе уйти. Без глицерина.

Линкен прижал пальцем шрам на щеке и посмотрел на Гедимина в упор. Его глаза потемнели до черноты.

— Нет, — он качнул головой. — Не без глицерина. Мне очень не хотелось бы на тебя напасть. Очень. Я возьму его и уйду. Я никого не убью.

— Что ты будешь делать? Взрывать? В городе? — Гедимин смотрел на руку Линкена; как сармат ни подавлял дрожь, его пальцы мелко тряслись.

— Нет… не сейчас, — взрывник мотнул головой. — Никто не узнает. Только я. Гедимин, правда… мне бы очень не хотелось…

— Псих, — ремонтник просунул руку в прикрытую нишу. — Держи!

Линкен поймал бутыль на лету, одним точным движением, бросил в карман и выскочил из люка. Гедимин перехватил крышку и мягко опустил её в пазы. «Глицерин не нитрированный,» — хмыкнул он и тут же, оцепенев на секунду, в досаде ударил кулаком в стену. «Линкен это прекрасно знает. И если он ушёл… У него есть запас кислот. Дальше он справится сам. Гедимин, ты идиот…»

Прошёл час. Гедимин успел починить задвижку, порезать металлическую чушку на части и раскатать одну из них в тонкий ровный лист. Снаружи было тихо. Он поминутно вслушивался, ожидая отдалённого грохота, криков, треска разрядов, но тишину нарушали только редкие перебранки охранников и шорох и стук раскапываемого мусора. Через час он, отложив лист металла и спрятав лучевой резак, выбрался наружу, в тихий солнечный город.

— Не видел Лиска?

Хольгер, медленно допивающий Би-плазму из контейнера, пожал плечами.

— С самого утра. Видимо, сидит в своём бараке и играет. Это его успокаивает.

— Не нравится мне это, — сердито сощурился Гедимин. Его контейнер уже опустел, и он запоздало вспомнил, что хотел полить Би-плазму подаренными специями. Вспомнив про себя несколько северянских выражений Иджеса, он протянул почти пустые тюбики Хольгеру.

— Попробуй. Интересные ощущения. Люди кладут это в еду.

Хольгер сложил тюбики на ладонь и сунул свободную руку в карман.

— Я подумал, насколько мне нужен еженедельник. Скорее всего, почти не нужен. Хочешь полторы сотни чистых листов? Наверное, неудобно чертить на черновиках четвертичного использования.

Бросив пустые контейнеры в мусоровоз, они спустились к озеру. На берег уже стянулись купальщики. Желающих греться на осеннем солнце было немного; выбравшись из воды, все влезали в комбинезоны и сидели так, задумчиво глядя на воду. С аэродрома доносились дребезжание, лязг и ругань — кто-то снова натянул между флагштоками верёвку с пустыми жестянками.

«Хорошо. Прохладно,» — Гедимин, оттолкнувшись от последнего валуна на небольшой глубине, ушёл вниз и скользил вдоль дна, по крутому склону, пока от холода не сдавило виски. Когда давление стало неприятным, он расслабил тело, и его плавно понесло вверх.

Удар он почувствовал, когда всплывать оставалось не более метра. Что-то сильно, до боли надавило на уши, мышцы на долю секунды онемели, и, прийдя в себя, Гедимин рванулся к поверхности. Он выскочил из воды в паре метров от обманчиво пологого берега — его отнесло к каменному обрыву, спрятанному под мелководьем.

— Эй! — сквозь кусты вниз по склону быстро спускался Хольгер. Сарматы, собравшиеся на берегу, столпились в одном месте и, возбуждённо переговариваясь, указывали на что-то на воде. Дрон-наблюдатель, покинув свой пост над насосной станцией, кружил над озером.

— Что случилось? — Гедимин подтянулся на ветках и выбрался из воды. Уши всё ещё болели. «Перепад давления… взрыв?!» — ему стало не по себе. Выбравшись из зарослей, он посмотрел на воду. Там в тени дрона, повисшего над озером, покачивалось неподвижное тело, и по воде расплывались масляные пятна.

Он доплыл до лежащего на воде первым, рывком перевернул, закидывая себе на спину, и только тогда заметил, что сармат дышит.

— Я доплыву, — прохрипел он на ухо. — Рука…

За левой кистью, странно укороченной и «разлохматившейся», тянулся кровавый след.

— Молчи, — буркнул Гедимин, выгребая к берегу и одной рукой придерживая раненого. — Линкен, тебе поздно лечиться. Ты — мутант.

— Атомщик? — Линкен, судорожно вздохнув, попытался вывернуться и сползти в воду. — Цел?! Не попал под…

— Заткнись, — Гедимин выпрямился, сбросил раненого на руки подоспевших помощников и выбрался на берег, не оглядываясь. Его комбинезон лежал под кустом там же, где он его оставил. Уже одевшись, он заметил красную струйку, вытекающую из рукава, — чужая кровь размазалась по коже, и вода её разбавила до светло-алого цвета.

— Ему оторвало палец и две фаланги, — сказал, тихо подойдя к кусту, Хольгер. — Говорит — камнепад. Опять его… обычные игры?

Гедимин угрюмо кивнул.

— Теперь он в госпитале. Там ему дадут чего-нибудь… для мозгов, — сказал со слабой надеждой в голосе Хольгер. — Может быть, он перестанет так дурить. Пока что у нас не компания, а сборище психов-самоубийц.

Гедимин вздрогнул, растерянно мигнул и повернулся к нему. Из-за плеча Хольгера выглянул Кенен со старательной, но перекосившейся улыбкой. К нему, отделившись от поредевшей толпы у берега, подошёл Алексей.

— Линкен ранен? — он покачал головой и сел на землю рядом с Гедимином. — Он был немного странный сегодня. Хотя он всегда немного странный.

— Я вечером зайду к нему, — сказал Гедимин, вытирая с ладони кровь. — Что ты хотел ему подарить?

— Дурацкая была идея, — отвёл взгляд Алексей, доставая из кармана коробку с ячейками. — Это хлопушки. Если их сжать, будет много грохота, но никто не пострадает. На материке ими играют детёныши. Харольд очень их любит. Он поделился своими… Джессика, разумеется, не возражала. Наверное, не стоит теперь дарить их.

— Давай сюда, — Гедимин осторожно забрал у него коробку и заглянул в инструкцию. — Интересные штуки. Линкен придумает, что с ними сделать. Я сам их передам. Так будет лучше.

25 декабря 52 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Всем вам, независимо от роста и цвета кожи, я желаю весёлого Рождества, — голограмма Маркуса Хойда широко улыбнулась и подняла руку. Гедимин вздрогнул, удивлённо мигнул, но тут же рассмотрел, что пальцы не расставлены буквой «V» и не растопырены «на пересчёт» — ладонь Маркуса была расслаблена, как будто он хотел помахать улетающему глайдеру.

Голограмма растаяла, свет зажгли, но часть ламп осталась погашенной. На побелевшем экране появилось объявление: «Через пять минут начнётся развлекательный фильм «Ёлка на Олимпе». Хольгер тихо хмыкнул и поднялся с места. Сидевшие у прохода сарматы потеснились, уступая дорогу, но сами остались сидеть.

— Не будешь смотреть? — спросил Гедимин, кивнув на экран.

— Я уже смотрел с Кененом, — ответил Хольгер. — Довольно… патриотичный фильм. Не думаю, что тебе понравится.

Гедимин вышел на лестничную площадку, довольно усмехнулся — большая часть сарматов осталась смотреть «Ёлку», и можно было надеяться на свободные места в информатории. «От Герберта уже должен прийти ответ. Две недели прошло,» — думал он и смущённо щурился. В этот раз, против обыкновения, он спрашивал не о тонкостях технологических процессов и не о свойствах веществ…

— Линкена не видно, — сказал он, вслед за Хольгером спускаясь по лестнице.

— Видимо, не выпустили, — отозвался сармат-инженер. — Слушает речь координатора в своём бараке… А нет, не слушает.

Линкен Лиск стоял на лестничной площадке четвёртого этажа, у плотно закрытого окна, выходящего на площадь; отсюда хорошо просматривался форт, поваленная сосна перед ним, опутанная гирляндами, и два десятка охранников в экзоскелетах. На крыльце главного информатория стояли «мирные служащие». Судя по их жестам и красному цвету лиц, что-то основательно испортило им веселье. Линкен смотрел на них, ухмыляясь во весь рот. Гедимин хмыкнул.

— Ещё одна шутка?

Линкен обернулся и ухмыльнулся ещё шире.

— Твой подарок, атомщик. Забавные штуки. Макакам понравилось.

Он обнял Гедимина, дружески хлопнул по плечу Хольгера. Швы на его правой руке уже побелели, и их трудно было разглядеть.

— Зачем уронил дерево? — спросил Гедимин.

— Это не я, — отмахнулся Линкен. — Макаки часто залезают на деревья. А в экзоскелете им неудобно. Но я тут ни при чём.

— Вот чем ты занимался, когда все благонадёжные сарматы слушали речь координатора, — усмехнулся Хольгер.

Глаза взрывника на долю секунды потемнели, но ухмылка не сошла с лица.

— Послушаю в записи.

— Да незачем, — качнул головой Хольгер. — Ничего, что отличалось бы от аналогичных речей Джеймса. Чуть меньше про единство и дружбу, чуть больше про мир и процветание. С января пообещал пустить внутри территорий общественный транспорт — ежедневные глайдеры.

— Уже что-то, — пожал плечами Линкен. — Тяжело на него смотреть. С ним что-то сделали в плену. Это… очень неприятно.

В полупустом информатории немногочисленные сарматы играли в «Космобой» и «Свою планету»; Гедимин и Линкен сели за соседние телекомпы, Хольгер встал между ними, заглядывая то в один, то в другой экран. Взрывник размотал провод наушников и открыл ролик с записью рождественской речи. Гедимин развернул страницу новостей.

— В Ясархаге откопали ещё несколько животных, — сказал он, разглядывая иллюстрации. — Необычные существа. Наверное, непросто определить внешний вид по нескольким костям.

— Они достраивают их, как ты достроишь механизм по паре деталей, — усмехнулся Хольгер. — Я пока не понимаю, зачем им это, но — довольно увлекательное занятие. Странно только, что из Сина все новости — о древних костях. Ни слова ни о промышленности, ни о скрещивании с людьми, ни о «чистых».

— Лучше бы у нас тоже выкапывали кости, — буркнул Гедимин. Следующая ссылка была подсвечена красным — срочные и, как обычно, неприятные новости пришли из Филадельфии.

— «Дерзкая диверсия в Институте Вистара… Убиты двое охранников, корпус клонария повреждён, оборудование частично разрушено… Здание Института оцеплено Национальной гвардией, злоумышленники разыскиваются», — прочитал вслух Хольгер. — Опять? Да, хорошими словами теперь там вспоминают Джеймса Марци с его проектом…

— Что им надо от учёных?! — Гедимин сердито сощурился. — Проект свёрнут, Джеймс убит.

— О, тут ещё новости, — Хольгер протянул руку над его плечом и сместил прочитанный текст вверх. — Нападение на студентов, предположительно общавшихся с сарматами… Расстреляна машина семьи с ребёнком-сулисом, трое раненых…

— Выкапывали бы они кости, — повторил Гедимин, резким тычком пролистнув страницу. Атлантисские новости закончились, за ними следовала небольшая заметка из Сина. Дочитав её до середины, сармат удивлённо мигнул. Хольгер усмехнулся.

— Да, забавно. Значит, мартышки из Сина выбеливают кожу и сводят волосы? И делают инъекции, подавляющие мимику? Странно, должно быть, это выглядит. Но не думаю, что они становятся похожи на нас.

— Зачем им быть похожими? — пожал плечами Гедимин. — Я не понимаю. Никто не хочет жить как мы. Зачем им так выглядеть?

Под заметкой из Сина виднелась картинка, относящаяся к предыдущей новости из Мацоды, — ряды цветущих деревьев, ярко-синее небо и жёлтые скалы. «Земля расцветает над Домом Вод,» — гласил заголовок, и сармат развернул страницу и долго смотрел на иллюстрации. «Очень яркие территории,» — думал он, пока глаза привыкали к насыщенным цветам. «И там, кажется, предпочитают работать, а не стрелять. Водохранилище, ледяные астероиды… Мне это нравится. Когда-нибудь я там побываю.»

Двери распахнулись, и Линкен, дослушавший речь Маркуса и теперь читающий новости вместе с Гедимином, развернулся на звук и скрипнул зубами; его рука машинально потянулась к затылку. В информаторий вошёл Алексей. Двое сарматов, едва не выломав дверную створку, втиснулись следом.

— Они всегда думают, где получить разрядку, — Кенен пошевелил пальцами, изображая, как стержень продевается в кольцо. — Каждую минуту. Это так важно для них, что некоторые самки позволяют спариваться с собой за деньги. И самки, и самцы. Когда нужна разрядка, многие вещи становятся неважными. Макаки платят деньги, чтобы найти быстрое спаривание.

— К чему ты ведёшь? — Алексей ухмыльнулся. — Делишься планами на будущее — когда территории откроют?

Кенен фыркнул. Сарматы, слышавшие разговор, отвернулись, подавляя смех. Гедимин растерянно посмотрел на них.

— Эй, Джед! — Кенен, окинув взглядом зал, увидел ремонтника и направился к нему. — С Рождеством! Как прошла ночь?

— Я пойду, — буркнул Линкен, рывком поднимаясь с места. — Если что, я на озере.

— Зря ты так, — сказал вслед ему Гедимин, но взрывник не обернулся.

— Чем вы заняты? — спросил Кенен, заглядывая в экран. — Что там пишут?

— Повстанцы нападают на учёных, — пожал плечами Хольгер. — Громят лаборатории и убивают полукровок. Похоже, смерть Джеймса только воодушевила их.

— Надо же, — покачал головой учётчик, занимая опустевшее кресло Линкена. — Вот где они все. А я удивлялся, что их с августа не видно. Ни одной лишней макаки по эту сторону границы, как отрезало.

Гедимин мигнул.

— Они нападают только на тех, кто не может себя защитить? — он поморщился. — Hasulesh!

Кенен с ухмылкой похлопал его по плечу.

— Защищать учёных — задача полиции, Джед. Не нам об этом беспокоиться. Хольгер, а ты видел новый фильм про Венеру? Только что выложили. На обложке красивые самочки. Мы с Алексеем хотели посмотреть. Ты с нами? Джед, наверное, недоволен — мы мешаем ему заниматься наукой…

Гедимин протянул Хольгеру наушники. Тот, благодарно кивнув, подключил их к соседнему телекомпу и сел на стол. Кенен слегка повернул экран и откинулся в кресле. Алексей молча сдвинул его на край и сам сел рядом. По экрану поплыла заставка.

Гедимин уже не смотрел туда — он набирал в поисковике «Нью-Кецаль». Среди выданных ссылок он с удивлением заметил городской сайт. На первой же странице он увидел фотографию города с высоты и вздрогнул — ему вспомнилось, как его истребитель падал на Нью-Кецаль. Поселение было снято с той же точки — вот только вместо пыльных разваливающихся сараев выстроились светло-оранжевые многоэтажки с угловатыми крышами, а за ними кольцом разошлись частные дома в окружении странной, но несомненно живой зелени. Вдалеке блестели на солнце градирни атомной электростанции — в этот раз они не были окружены выгоревшей пустошью. Каменистая равнина зазеленела, и Гедимин разглядел среди странных колючих стеблей тонкие русла ручьёв. Судя по форме, они были проложены искусственно; у их истоков угадывались сопла водомёта, замаскированного под зелёный холм. «Новое об оросительном комплексе «Агилар»,» — сообщал первый заголовок. «Две установки, размещённые на окраине Нью-Кетцаля, преобразили пустыню. В этом году природный парк «Агилар» посетили три миллиона туристов. Городское управление намерено вложить деньги в постройку передвижных отелей. Третья оросительная установка будет размещена на северо-западе. Ведутся переговоры с корпорацией «Вирм», производителем оборудования.»

«Вот как теперь выглядит эта пустыня,» — покачал головой Гедимин, разыскивая знакомые объекты. Он узнал только электростанцию и заводские корпуса. Даже тюрьму перестроили.

«Медный горн Нью-Кетцаля снова разгорится,» — стоило Гедимину навести указатель на здания завода, из-под них всплыла новая ссылка. «Корпорация «Вирм» обещает золотые горы и цветущие камни — согласятся ли горожане?»

«Они везде успели,» — удивлённо хмыкнул Гедимин, скользя взглядом по строчкам. «Хотят завезти туда сольвент, добывать медь в старых шахтах. А в комментариях много недовольных. Что им не нравится?»

«Они снова устроят здесь пустыню!» — писал кто-то из жителей под статьёй. «Столько денег вгрохано, чтобы вырастить парк на этих камнях, а теперь «Вирм» зальёт всё своей отравой. Пусть едут в Канаду и травят тесков!»

Гедимин потянулся к кнопке ответа, но обнаружил, что она заблокирована. Пожав плечами, он пролистнул страницу и вздрогнул — с размещённой там фотографии на него смотрело знакомое лицо.

«Джошуа Фредерик Винстон, гражданин Нью-Кетцаля и лучший работник Нью-Кетцальской АЭС по итогам трёх военных лет, награждён Памятной медалью Национальной обороны,» — гласил заголовок над небольшой статьёй. Гедимин прочитал её, но ничего нового не узнал — речь там шла преимущественно о патриотизме. Он вернулся к фотографии. Джошуа стоял на фоне нового парка; он сменил комбинезон на обычную человеческую одежду и нашёл где-то широкополую шляпу. Рядом стояли двое — самка и детёныш. «Джон,» — с трудом вспомнил Гедимин. «Надо же. Эти существа всё-таки растут. Когда я смогу выбраться в Нью-Кетцаль, они все изменятся до неузнаваемости. Хорошо, что Джошуа получил награду. Интересно, помнит он меня или нет.»

Он закрыл сайт, но его глаза ещё долго светились — и вспыхнули ещё ярче, когда он вошёл в почту. Письмо от Конара дошло точно в срок.

«Все мои поздравления для вас, мой друг,» — прочитал Гедимин и усмехнулся. «Вы рассчитали всё точно, и я надеюсь, что в своих расчётах не ошибся. Мой подарок движется в сторону Канадских территорий уже неделю, и скоро вы его получите. Не так просто было его раздобыть. В нашем городке придерживаются традиций, а выпечка с перцем и горчицей вместо рома и патоки — не то, что можно назвать традиционным. Я попробовал немного и должен признать, что у вашего народа очень интересные традиции и прочные желудки.»

Гедимин смущённо хмыкнул. «Теперь дело за мной. Где его адрес?»

«Я всегда рад услышать, что вы живы и не имеете проблем с законом,» — продолжал Герберт. «Любопытство по-прежнему вас не покидает. Но я очень удивился вашим новым вопросам. Когда вы отвлекаетесь от ядерных технологий, это, признаться, настораживает. Жаль, не на все вопросы я могу ответить. Я, как вы догадались, не живу в Лос-Аламосе и не провожу там праздники. Мы с семьёй давно переехали в Спрингер. Это небольшой город; да, он называется так же, как межпланетный корабль, и вам будет легко запомнить. Посылка, отправленная «Герберту Конару, Эль-Пасо авеню, Спрингер, штат Нью-Мексико», довольно быстро меня найдёт. Уточнить я, к сожалению, не могу — а если бы и сделал это, служба безопасности немедленно зачеркнула бы лишнее. Как вы могли убедиться, она вычитывает наши письма очень тщательно.»

Гедимин задумчиво кивнул. «Этого достаточно. Надеюсь, ему понравится.»

«Сразу после праздников я уезжаю в Кларк,» — сообщал учёный. «И это лишь начало маршрута. Конечная точка находится в окрестностях Сатурна. Сейчас уже не верится, что всего-то век назад мы совершили такой мощный рывок — застроили заводами и шахтами Ио, Европу, Титан… С тех пор мы не продвинулись ни на шаг, и моя работа едва ли приблизит завоевание Энцелада, хотя… пожелайте мне удачи, Гедимин. Если бы наш народ был чуть менее склонен давить всё вокруг, и пойди мы вам навстречу с самого начала, на поверхности Энцелада уже можно было бы ходить без скафандра. Я надеюсь когда-нибудь встретить вас там, на новой энергостанции, построенной по вашим расчётам. Пока же я постараюсь поддерживать переписку, если связь позволит отправлять письма. Любой подарок, присланный вами, дождётся моего возвращения на Эль-Пасо, — Берта и Линн об этом позаботятся.

Вот наша фотография; мы все здесь — все, кто живёт на Эль-Пасо. В центре — мисс Эделайн Конар. Она ещё разрешает называть себя Линн, но сомневаюсь, что это надолго. Я — справа от неё, Берта — слева. У нас только один «детёныш», как принято говорить у вас, но иногда, особенно на праздники, кажется, что их по меньшей мере двенадцать. И — вы правы — это немного мешает. Но это даёт небольшую надежду, что через двести лет от меня останется хоть что-то, даже если новая война разнесёт все лаборатории мира на кварки…»

Под потолком задребезжал пронзительный звонок, и сарматы, даже те, кто был в наушниках, оторвались от своих занятий и посмотрели на администратора. Тот развёл руками.

— Гедимин Кет, зайди в форт. Им от тебя что-то надо.

— Да чтоб им, — пробормотал Хольгер, откладывая в сторону наушники. — Гедимин, я с тобой.

Рождественское дерево на площади вернули в вертикальное положение, и несколько «мирных служащих» выстроились вокруг него цепочкой и приплясывали, медленно перемещаясь по кругу. Первый в цепи держал в руках большую белую звезду из ажурного фрила. Запах взрывчатки уже выветрился, следов на дорожном покрытии практически не осталось, — хлопушки из Атлантиса были безобиднее обычных «игрушек» Линкена Лиска.

— Гедимин Кет? — хмурый охранник у ограды посветил ему в лицо считывателем, тоскливо покосился на «броненосцев» на крыльце (они заталкивали в мусорный контейнер опустевшую бутылку и открывали новую) и поставил на перила небольшой ящик, обёрнутый красно-белым скирлином.

— Знаешь, от кого? — спросил охранник.

— Герберт Конар, — отозвался Гедимин. — Это не взрывается.

— Шутник, — поморщился «броненосец». — Вскрывай здесь.

В контейнере с выпуклостями лежали упакованные в тонкий прозрачный скирлин кексы, обсыпанные разноцветной крошкой. Гедимин усмехнулся.

— Чёрт бы вас подрал, — пробормотал охранник, сглатывая слюну. — Забирай свои пироги и вали отсюда!

Прежде чем плотно завернуть контейнер и взять его под мышку, Гедимин достал один кекс и разломил пополам.

— Подарок из Лос-Аламоса, — усмехнулся он, протягивая половину Хольгеру. — Герберт улетает на Энцелад, но всегда помнит свои обещания. Может быть, я когда-нибудь побываю на Энцеладе. К холоду я уже привык.

Хольгер, откусив от своего ломтя, изумлённо мигнул, вдохнул с приоткрытым ртом, охлаждая язык, и потянулся за флягой. Гедимин блаженно жмурился, доедая последние кусочки. «А ещё я каждый месяц буду есть вот это. «Кекс Конара»… Звучит не так хорошо, как «реактор Конара», но мне нравится.»

— Гедимин, — Хольгер тронул его за руку, и сармат удивлённо мигнул. Незаметно они вышли на пологий склон оврага; сегодня никто не копался во вчерашнем глубоком снегу, и даже охранники ночью не истоптали его, завязнув на полдороге.

— У меня появилась одна мысль, — тихо продолжал Хольгер, и Гедимин развернулся к нему, рефлекторно прикрывая его от дороги — там мог пройти патруль. — Сиверсенитовый реактор… Ты ещё не переплавил его?

Гедимин мигнул.

— Я быстро соберу его, если нужно. И у меня есть запасы, — сказал он. — Шесть больших, восемнадцать маленьких, четырнадцать стандартных. Сколько тебе нужно?

Хольгер радостно усмехнулся.

— Да, я никогда не сомневался в тебе, — прошептал он, крепко сжав руку ремонтника. — С того дня, как впервые увидел. Ты ещё не разобрал свои излучатели? Альфа-, бета-, гамма-излучение, нейтронная пушка, — они ещё работают?

— В ближайшие три года им ничего не будет, — пообещал Гедимин, пристально глядя Хольгеру в глаза. — Ты что, возвращаешься к опытам?

Тот кивнул.

— Хочу провести… эксперимент или два, — он неуверенно усмехнулся. — Кто-то уже наверняка это делал, но в сети нет никаких отчётов, и я подумал… Ты разрешишь мне приходить к тебе и облучать сивертсенит?

— Ты знаешь, как открыть люк, — пожал плечами Гедимин. — Только… Надо хотя бы в этот раз защитить себя. Не начинай без меня. Я покажу, как работать с излучателями и не облучаться. Ты думаешь, ионизирующее излучение как-то повлияет на сивертсенит? Ионизированность — его обычное состояние…

— Проверим, — отозвался Хольгер. — Буду рад любой помощи.

Его глаза снова горели алым огнём, и Гедимин, увидев его отблеск, широко усмехнулся. «Ты живой,» — подумал он и свободной рукой прижал Хольгера к себе. «Макаки не убили ничего в тебе. У сарматов снова есть изобретатель.»

14 февраля 51 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Глайдер, отведённый под междугородние рейсы, отличался от других фургонов, припаркованных на Шахтёрском аэродроме, только выкрашенными в белый цвет бортами и расписанием, нарисованным поверх свежей краски. Его уже вывели на взлётную полосу, и два десятка сарматов ждали у фургона, пока охранник в тяжёлом экзоскелете посветит на каждого считывателем и заглянет в карманы. Один из улетающих отошёл в сторону и выложил из кармана несколько обломков фрила. Следующим в очереди был Линкен, и Гедимин настороженно следил за тем, как охранник, высвободив руку из-под брони, прощупывает его карманы. Взрывник стоял спокойно, его руки расслабленно висели, и пальцы не пытались сжаться в кулаки. Гедимин удивлённо мигнул.

— Надо же. В самом деле полетел без взрывчатки, — прошептал он, повернувшись к Иджесу. Сармат-механик хмыкнул.

Линкен обернулся у люка, помахал провожающим и забрался в фургон. Гедимин кивнул и отступил в переулок. По взлётной полосе, разгоняясь, промчался второй глайдер — он улетал на границу.

— И что он будет делать в Порт-Радии без динамита?! — Иджес растерянно покачал головой. — Если так же обыскали его друзей… Или всё-таки припрятал? Как думаешь?

Гедимин пожал плечами.

— Вечером расскажет. Ты куда?

Иджес на секунду задумался.

— Надо искупаться перед работой, — решил он, оглянувшись на озеро. Там убирали решётчатые щиты с немногих оставшихся прорубей — хотя под ногами от холода визжал снег, марсиане ещё не передумали купаться. Над душевой высоким вертикальным столбом поднимался пар, подсвеченный утренним солнцем.

— Смотри не примёрзни, — настороженно покосился на озеро Гедимин. — Зайду в информаторий, потом пойду работать. Если Хольгер спит — не буди.

Иджес посмотрел в сторону оврага и хмыкнул.

— Хорошо быть благонадёжным. Захотел — пропал на всю ночь, захотел — угнал глайдер. А тут… Ладно, буду ждать тебя внизу.

На сарматских территориях четырнадцатое февраля всё ещё оставалось выходным днём, хотя проект «Слияние» давно свернули; впрочем, на Калифорнийский университет это не распространялось — для них это был обычный понедельник, и Гедимин, кроме дежурных поздравлений в дальнем углу страницы, нашёл на сайте обычную порцию учебного материала. В этом году его занятия не ограничивались чтением статей и решением тестов — приходилось много чертить, и не от руки, а прямо в сети. На полчаса Гедимин выпал из окружающей действительности и очнулся, когда его несколько раз ткнули кулаком в плечо.

— Эй, очнись! — на него, широко усмехаясь, смотрел Кенен. — Джед, ты меня пугаешь. Нельзя же так глубоко засовывать голову в реактор!

— Чего тебе? — недовольно сощурился Гедимин. — Говори быстрее. Мне некогда.

— Можешь подойти на пару секунд? — Алексей, устроившийся за одним из ближайших телекомпов, повернулся к Гедимину. — Джессика спрашивает, можно ли поговорить с тобой.

Ремонтник удивлённо мигнул, но после недолгих размышлений поднялся с места и подошёл к Алексею. Сармат, радостно хмыкнув, протянул ему наушники и встал из кресла. Гедимин посмотрел на экран и увидел рыжеволосую самку за столом в комнате, заставленной разнообразными предметами. На столе на секунду появились чьи-то пальцы, кто-то приподнялся над крышкой, но его роста хватило только на то, чтобы Гедимин увидел глаза и часть переносицы. Самка, улыбнувшись, помахала сармату рукой.

— Привет! А ты правда большой — ещё больше Алекса. Как дела?

— В порядке, — отозвался Гедимин, удивлённо мигнув. — Под столом твой детёныш?

Джессика хихикнула и заглянула под стол.

— Эй, Гарри, вылезай! Он, похоже, тоже вырастет большим. Шустрый, как белка. Иди сюда!

Существо выбралось из-под стола и выпрямилось. Оно было крупнее, чем показалось Гедимину сначала, — край стола доходил ему только до плеча. Черты его лица были сарматскими — может, немного более узкие скулы, чуть ближе поставленные глаза, лишняя шерсть на надбровных дугах, — но смотрел он, как сармат, не мигая, только поблескивала радужка.

— Привет, — сказал Харольд, странно округлив губы. — Ты — настоящий теск? С Марса? Ты большой!

— С Энцелада, — отозвался Гедимин. — Ты — механик?

Харольд мигнул.

— А, я тебя знаю! Ты — атомщик Джед! — он облокотился на стол, почти прижимаясь к экрану лицом. — Я стану механиком. А потом стану атомщиком! Я — тоже теск, вот, посмотри!

Экран закрыла четырёхпалая ладонь с широко расставленными пальцами.

— Что ты умеешь? — спросил Гедимин. — У тебя гладкая кожа. Тебе не дают работать?

— Да! — выкрикнул Харольд, отводя руку в сторону и выглядывая из-под неё. — Джесси вечно прячет от меня железки и книжки. Я хочу собирать машины! Я соберу большой корабль и прилечу к вам. Я буду механиком и капитаном!

— Да-да, будешь, — Джессика взяла его за плечи и попыталась отодвинуть от стола. — Иди играть, Гарри. Не трогай провода!

Гедимин хмыкнул. Алексей постучал пальцем по его плечу и жестом попросил наушники.

— Он быстро растёт, верно? — прошептал он, занимая место Гедимина. — Уже разумное существо. А был толстой гусеницей.

Ремонтник усмехнулся.

— Гусеницей? Я не видел его таким, — прошептал он, отходя от телекомпа. — Зачем прятать книги?

— А зачем от нас спрятали космолёты и оружие? — ухмыльнулся в ответ Кенен, выглядывая из-за плеча Алексея. — Мы умеем ими пользоваться, Джед. А макаки этого боятся.

…Он вытер голову, но волосы, впитавшие влажный воздух душевой, на морозе быстро смёрзлись в иглы; ветер с озера обжигал лицо холодом, и Гедимин чувствовал, как его побелевшая кожа снова окрашивается синевой. Он оглянулся на затянутое льдом побережье с редкими прорубями и тихо вздохнул. Его наблюдения за кристаллизующейся жидкостью прервали на самом интересном месте, взломав над ним лёд и подцепив его багром, и он до сих пор недовольно щурился. «Я не спал,» — фыркнул он, покосившись на сарматов у проруби. «Мне нравятся кристаллы на коже. Такой красивый узорный слой…»

Он подошёл к оврагу, сквозь задумчивость услышал громкий скрежет со дна, шагнул на край и похолодел — и куда сильнее, чем под озёрным льдом. Среди мусорных куч топтались двое охранников в экзоскелетах, и один из них безуспешно пытался сдвинуть с места крышку потайного люка. Приклеенный к ней мусор уже частично отвалился, но сама она не поддавалась — видимо, Хольгер и Иджес успели закрыться изнутри. Гедимин поёжился.

— Никак, — пожаловался охранник, толкающий крышку, и выпрямился. — Там внизу целый бронеход!

— Не иначе, — кивнул второй, пнув крышку «копытом» экзоскелета. — Прочно засела. Куда смотрят тески-механики?!

— Эй, — Гедимин негромко окликнул их, сползая вниз по крутому склону оврага. — Что вы там нашли? Что-то нужное?

— Ха, вот и теск, — ухмыльнулся один из «броненосцев». — Эй, нужна железка? Подходи и бери!

Гедимин подошёл к люку, хмыкнул и взялся за выступы на присыпанных мусором краях — здесь на поверхность выходили плиты, на которых держались коридоры убежища, но людям неоткуда было это знать. Он напряг руки и спину, как будто пытался поднять всю лабораторию, но его пальцы только слегка прикасались к плитам — ни одна из стен убежища не шелохнулась.

— Слишком тяжёлая, — буркнул он, отворачиваясь. Охранники, отойдя в сторону, странно булькали и похмыкивали. Гедимин, не глядя на них, перешёл к соседней мусорной горе и пнул её, обрушив лавину смёрзшихся обёрток, листьев и обломков льда. В рассыпавшихся отходах он копался, пока не услышал, как «копыта» двух экзоскелетов прогрохотали по льду на краю обрыва. Овраг снова опустел.

Охранникам удалось повредить один засов — Гедимин с трудом отодвинул его и пролез в люк. Его встретил яркий свет в глаза и сопло самодельного излучателя, направленное в лицо.

— Heta! — он показал пустую ладонь и, зажмурившись, отвернулся — люк следовало закрыть как можно скорее. За его спиной облегчённо вздохнул Хольгер. Иджес, отвернув «прожектор» от двери, отполз в коридор, освобождая дорогу для Гедимина.

— Две макаки, — ремонтник кивнул на люк. — Пока ничего не поняли, но это ненадолго. Мне нужна помощь — надо работать очень быстро.

— Говори, что делать, — отозвался Иджес. Хольгер быстро пополз по коридору к нише, отведённой для его экспериментов, и через полминуты вернулся — уже без излучателя, но с лучевым резаком.

— Ясно… — Гедимин тщательно прощупал и простучал стены на другом конце коридора, ведущего прямо от двери; он упирался в тупик, но Гедимин знал, куда он выходит, и какое расстояние между ним и стеной обрыва.

— Здесь будет новый вход. Менее удобный, зато сверху его не увидят. Я срежу внутренние пластины с люка. Останется только внешний слой, чтобы снаружи ничего не изменилось. Иджес, ты осторожно прорежешь эту стену по моей наметке. Хольгер, ты… Если хочешь, продолжай опыты.

— Говори, какая помощь тебе нужна, — недовольно сузил глаза инженер. — Я сделаю всё, чтобы макаки нас не нашли.

— В затопленном туннеле я сложил лишние камни. Сейчас они нужны, — Гедимин посмотрел на стены у люка и прикинул про себя объём коридора. — Собери их и сложи у насоса. Некоторые могло унести в озеро. Сейчас там лёд, сверху тебя не увидят. Возьми фонарь и поищи их.

— Подводные работы, — ухмыльнулся Хольгер, прикрепляя фонарь к плечу. — Будет сделано, командир.

…Наверху уже темнело, когда сарматы выбрались в овраг, и Гедимин, закрыв новый люк, окинул свалку придирчивым взглядом. Этот вход был ещё более узким, низким и неудобным, чем предыдущий, туда приходилось втискиваться, упираясь плечами в обе стены, но ни сверху, ни сбоку он не проглядывался. Бывший бронированный люк проходчика, утративший прежнюю форму, всё ещё оставался надёжной дверью; к старым замкам Гедимин добавил ещё один, более устойчивый к силовым воздействиям. Внутренний коридор убежища укоротился почти на метр, и, если бы охранники решили вернуться и разрезать металлические пластины, они упёрлись бы в каменную стену. Снаружи Гедимин обложил её спрессованным мусором, внутри были скреплённые оплавленным фрилом камни и обломки старинных построек Ураниум-Сити.

— Хорошая работа, — Хольгер потёр ладонь о ладонь и похлопал себя по бокам. Его синее лицо ещё не посветлело — он основательно промёрз в затопленном туннеле. Гедимин, смущённо хмыкнув, обхватил его за плечи — сам он чувствовал себя перегретым после возни с каменной кладкой и установки нового люка.

— Твои опыты движутся? — спросил он. Хольгер покачал головой.

— Ты их все видел, Гедимин. Прости за линзу — пришлось выкинуть, сильно фонила.

— Может, ещё отмоется, — сказал сармат, мысленно пересчитав оставшиеся. «Всегда можно запустить реактор, но если сверху услышат взрыв…» — он досадливо сощурился.

— Есть несколько идей, но нужно время, — вздохнул Хольгер, оглядываясь на пост охраны. — Если макаки о нас забыли, оно будет. Но в ближайшие дни я бы в овраг не спускался.

Гедимин покосился на патрульных, выходящих из насосной станции, и мигнул — на краю аэродрома в свете фонарей блестел белый борт междугороднего глайдера. «Линкен здесь,» — отметил он про себя. «Интересно, весь или частично.»

Ещё на первом этаже сармат услышал отголоски громкого и сердитого разговора где-то под крышей. Кто-то рявкал и отфыркивался, переходил на сдавленный шёпот и снова огрызался во весь голос. Сарматы переглянулись.

— Будет драка, — сказал Хольгер, посмотрев на потолок. — Алексей встретил Линкена.

— Да чтоб им… — Гедимин, не договорив, стиснул зубы. По лестнице он поднимался почти бегом — но, когда добрался до четвёртого этажа, услышал только лязг дверных створок. На площадке, скрестив руки на груди, стоял Линкен, качал головой и что-то бормотал вполголоса. Увидев Гедимина, он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, нехотя опустил руки и шагнул навстречу.

— Вот ты где.

— Алексей? — Гедимин кивнул на захлопнувшуюся дверь. Линкен поморщился и потянулся к шраму на затылке.

— Hasukemu, — он хотел сплюнуть под ноги, но сдержался. — Думал, смогу с ним говорить. Нет. Мутит. Договорились, что он мне на глаза не лезет. А я не полезу к нему.

— Хоть так, — пожал плечами Гедимин, разглядывая лицо и руки взрывника. Никаких следов повреждений на его теле не было — видимо, встреча с друзьями в Порт-Радии прошла не слишком весело.

— Хочешь новость? — Линкен провёл пальцем по шраму и скривился. — В Порт-Радии и Норман-Уэлсе тоже есть Лётные комитеты. И туда набрали таких же дебилов. Аэцию и Астиагу запретили вступать в звенья. Мол, потенциально опасны для других участников. Что за бред?!

— Вот как, — Гедимин растерянно мигнул. — Там что, есть клоны Джера Хепри? Думать, что таких, как он, много… неприятно.

— Те идиоты даже не с Ганимеда, — качнул головой Линкен. — Не клоны. Они сами по себе такие. Да, очень неприятно. Астиаг расстроился. Думает устроить свои состязания, без лишних наблюдателей. Обещал позвать, как подготовится. Полетишь со мной?

24 марта 51 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Продольный сварной шов на поверхности стальной оболочки стержня был не толще волоса; нагретый добела металл уже остыл до ровного багряного свечения, и Гедимин вынул стержень из тисков и повесил на стену. Два таких же уже висели там, остывая на сквозняке.

Сармат отложил инструменты, мельком заглянул в нишу, где хранилась часть запаса электродов, и удивлённо мигнул — в последний раз, когда он их пересчитывал, их было больше. Из главного коридора донёсся запах перегретого металла, удивлённый возглас и сдавленное фырканье. «Иджес,» — Гедимин недовольно сощурился. «То-то давно не слышно скрежета. Работа кончилась, начались игры. Ну, посмотрим…»

Он выбрался в главный коридор и увидел Иджеса с электродами в руках, склонившегося над защитным полем, прикрывающим обогатительный агрегат. Электроды, закреплённые в держателях от гальванической ванны, были подключены напрямую к генератору. Иджес подносил их к защитному полю и с любопытством следил, как матовый купол между точками соприкосновения трескается, и брешь в нём расширяется — и снова закрывается, если электроды убрать. Гедимин проследил за кабелем, воткнутым в гнездо на стене генератора, сунул руку по локоть в небольшую стенную нишу и щёлкнул одним из спрятанных переключателей. Отверстие в защитном поле с лёгким хлопком закрылось, Иджес изумлённо мигнул.

— Это просто эксперимент, — обиженно сказал он, встретившись взглядом с Гедимином.

— Хватит портить оборудование, — ремонтник отобрал электроды, внимательно осмотрел их и нехотя сложил в нишу.

— Это верно, — вздохнул Хольгер, выглядывая из-за угла. Он с запасным генератором защитных полей расположился на перекрёстке, в нескольких метрах от выхода. Перед ним лежал на полу матовый шар, и сармат задумчиво хлопал по нему ладонью. Защитное поле никак не реагировало на его действия.

— Заметил кое-что забавное, — сказал он, поднимая с пола один из герметично закрытых конусов с длинной рукояткой. Щёлкнул переключатель, и свинцовые пластины на конце конуса разъехались в стороны, открывая сопло. Ничего не сверкнуло и не затрещало, но там, где невидимое излучение должно было коснуться шара защитного поля, на матовой поверхности расплылось лиловое пятно. В центре его цвет был густым, насыщенным, по краям он размывался и медленно исчезал. Хольгер покачал излучателем — пятно медленно сместилось, клочьями переползая с места на место. Гедимин мигнул.

— Гамма-лучи?

— Да, я с них начал, — Хольгер закрыл сопло и отложил излучатель в сторону. — А вот реакция на нейтронный поток.

— Осторожнее, — Гедимин отодвинулся от выхода и выставил перед собой руку, преграждая путь Иджесу. Сармат недовольно хмыкнул.

— Я разверну его к двери, там далеко, — слегка смутился Хольгер. — Ты проверь потом с дозиметром…

— Работал бы ты под защитным полем, — вздохнул Гедимин, глядя, как по матовой поверхности расползается тёмно-лиловое пятно. Его центр — неровный крест с оплывающими краями — был иссиня-чёрным, чем дальше от центра, тем больше становилось лилового. «Нейтронный поток и гамма-кванты,» — мелькнуло в мозгу сармата. «Точно очерченная область… Никогда не видел такого эффекта на защитном поле. А пригодилось бы…»

— А если в него из бластера? — оживился Иджес, дотянувшийся до припрятанного Гедимином разрядника. Эта вещь, сделанная из обломков станнера и почти целого шокера, предназначалась для сарматов-патрульных — или для установки у двери от неожиданных гостей. Хольгер успел шарахнуться к стене, прежде чем луч ударил в защитное поле. Сквозь красные пятна перед глазами Гедимин увидел, как по шару расплывается ярко-белый зигзаг. Погас он быстро, гораздо быстрее, чем ушли пятна.

— Ну да, обычная реакция на пучок электронов, — Хольгер провёл ладонью по глазам и взял третий излучатель. — Мне нравится, как оно светится под альфа-частицами. Очень красивый цвет, серебро и человечья кровь…

— Красиво, — кивнул Гедимин, наблюдая, как краснеет по краям ослепительно-белое пятно на поверхности защитного поля. Оно мерцало и переливалось, очерчивая поражаемую зону; другой бок шара оставался матовым и не окрашивался ни в какие цвета.

— Всё-таки был некоторый прок от облучения линз, — задумчиво сказал Хольгер, протягивая Гедимину пучок излучателей. — Я неделю держал их под гамма-излучением, и вот результат. Интересный эффект, жаль, что единственный. В остальном это обычное поле Сивертсена.

— Никогда такого не видел, — покачал головой Гедимин. — По этим бликам можно идентифицировать излучение и определять интенсивность… Это, кажется, полезная штука.

Хольгер мигнул.

— Да, верно. Если под рукой нет дозиметра, такой индикатор может пригодиться. И… хорошо было бы накрыть им твоё оборудование. Я знаю, что ты очень осторожен, но… не исключено, что оно всё равно фонит.

— Индикатор Арктуса, — одобрительно хмыкнул Гедимин. — Так и знал, что ты докопаешься до чего-нибудь интересного. Не помню, чтобы мне попадалось в сети такое изобретение.

— Там много чего нет, — Иджес протиснулся между Гедимином и стеной и протянул руку к «индикатору». — Может, макаки придумали его, но засекретили. Такое бывает.

Хольгера передёрнуло.

— Да, наверное, кто-то уже пробовал. Я ещё поработаю с ним, — он сжимал излучатели «арктуса» в ладони, и Гедимин заметил, что на его пальцах выступила испарина. — Надо попробовать разные воздействия. Можно взять твой счётчик Гейгера?

— Держи, — Гедимин снял прибор со стены и отдал Хольгеру. — Мне нравится твоё изобретение. И первое тоже нравилось.

Хольгер кивнул и криво усмехнулся; в его глазах не было радости.

— В этот раз я, пожалуй, обойдусь без патента. Индикатор Арктуса, говоришь?

— Я буду называть его так, — сказал Гедимин. — Я, Иджес и Линкен, остальным знать незачем. У меня сейчас нет работы. Тебе нужна помощь?

01 мая 51 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Глайдер зашёл на посадку — и развернулся над ремонтным ангаром, снова набирая высоту под ругань диспетчера — звуки, доносящиеся из координатора, были слышны в фургоне даже сквозь закрытое окно. Гедимин выглянул в иллюминатор. Глайдер наклонился на один борт, закладывая широкий круг над площадью, и сармат, преодолевая качку, увидел кусок Шахтёрского аэродрома. От западного ограждения до общественной душевой посадочные полосы были заставлены прицепами грузовых глайдеров, и тягачи, с трудом разворачиваясь в тесноте, выволакивали их на центральную улицу. Вокруг толпилась охрана. Гедимин увидел тёмно-серые экзоскелеты с клеймом «Вирма» на спинных пластинах и удивлённо мигнул.

— Уран и торий! Им что, на Грузовом места мало?! — Иджес, цепляясь за плечо Гедимина, посмотрел в иллюминатор и скривился. Глайдер втиснулся между прицепами, затормозив в полуметре от огромного контейнера, накрытого брезентом. Фургон тряхнуло, и не все сарматы успели широко расставить пальцы. Снаружи раздались гудки — с соседней посадочной полосы увозили очередной контейнер. Гедимин, выглянув наружу, извернулся, подтянулся на пальцах и выбрался на крышу фургона.

— Ос-сновательно, — процедил он, оглядываясь по сторонам. Сюда согнали всю охрану. Множество сарматов в униформе со значками фрилосинтезирующего комбината, урановых рудников и даже вспомогательного персонала собралось на аэродроме, перетаскивая и разгружая контейнеры. Тягачи и грузовые глайдеры шли по центральной улице двумя непрерывными цепями. Навстречу им по переулкам города выползали мусоровозы, нагруженные органикой — в спешке разрубленными на части стволами со всеми ветками, пнями, вырезанными кусками дёрна. С севера доносился размеренный грохот, иногда заглушаемый визгом и скрежетом.

— Эй! — заорали снизу — один из охранников заметил сарматов на контейнере. Гедимин посмотрел под ноги, заметил опознавательные наклейки — «изделия из металла, габаритные».

— Теск, а ну вали к чертям!

— Давай поверху, — Иджес ткнул Гедимина в бок и, оттолкнувшись, перепрыгнул на крышу ремонтного ангара. — Давай!

— Теск, твою мать! — взвыл охранник, но оба сармата уже спрыгивали с крыши в переулок, подальше от тягачей, грузовиков и взбудораженной толпы. Мимо, с трудом втискиваясь в переулок, прополз перегруженный мусоровоз. Брёвна, в спешке не увязанные и раскатившиеся по прицепу, торчали во все стороны, цепляясь за стены.

— Вы уверены, что такие меры оправданы? — донеслось со стороны форта. Дверь, проделанная для «братьев-субботников» и с самого их отъезда простоявшая закрытой, открылась снова. Теперь над ней появился угловатый знак «Вирма». Из-за спин «броненосцев», окруживших крыльцо, иногда выглядывали части светло-серых, почти белых комбинезонов и разноцветной «материковой» одежды.

— Мы тут не в кубики играем! — рявкнул охранник в тяжёлом экзоскелете. — Здесь девяносто тысяч тесков, и я скажу — безоспаснее зимовать в логове гризли, чем провести тут одни сутки! Без оружия не выходить, без брони не вставать с постели, — всё понятно?!

Гедимин и Иджес переглянулись.

— Инженеры «Вирма»? Что они тут забыли?

— У них были какие-то планы на Ураниум, — Гедимин сузил глаза, пытаясь восстановить в памяти давний разговор. — Видимо, они договорились.

По площади, едва не своротив ограждение, проехал ещё один «лесовоз», доверху нагруженный пнями. След земли, песка и обрывков мха тянулся за ним. Робот-уборщик спустился со стены, пища и мигая бортовыми огнями, но гудок следующего глайдера прогнал его с дороги.

— У всех на нас планы, — сердито сощурился Иджес. — Когда они все уже свалят на Седну со своими планами?!

— Берегись! — донеслось с аэродрома; следом загрохотали, падая на дорожное покрытие и друг на друга, стальные трубы.

— К оврагу сейчас не подойдёшь, — Иджес заглянул в переулок, ведущий на восток, и покачал головой. — Лучше не соваться.

Гедимин вышел на центральную улицу. Здесь, у самой стены барака, ещё оставалась узкая безопасная полоса, и отсюда хорошо просматривалась северная окраина. Лес, ещё недавно подступавший к Грузовому аэродрому, отодвинулся на полтора километра. На вырубке, среди в спешке растаскиваемых брёвен и гор песка, уже заколачивали сваи, и стены от тяжёлых ударов едва заметно гудели. Гедимин прижал к стене ладонь и почувствовал, как вибрация отдаётся в костях.

— Что там? — крикнул он, увидев приоткрытую кабину глайдера.

— «Вирм»! — крикнули в ответ. — Новый завод!

— Что им на Марсе не сидится со всеми их заводами?! — Иджес сплюнул в мусорный бак.

— Пусть строят, — отозвался Гедимин, мечтательно глядя на прицеп, гружённый трубами. — Нужна сталь. На свалке уже ничего нет. А у макак всегда много отходов.

— Энцелад, приём! — его с силой хлопнули по плечу. Линкен подошёл незаметно; его лицо перекосилось от сдерживаемого гнева, и он, едва поприветствовав Гедимина, снова потянулся к ноющему шраму на затылке.

— Hasulesh! — сплюнул он под крыльцо. Гедимин мигнул.

— Что не так? Кто тебя разозлил?

— Будто сам не видишь, — Линкен махнул рукой в сторону грузовых глайдеров. — «Вирм» перетаскивает сюда свои заводы. Нашли, кого заставить работать за еду. Зачем Саргон не уничтожил их всех, зачем они ему были нужны…

Он болезненно скривился и с силой провёл пальцем по шраму.

— Какой завод они строят? — спросил Гедимин, пропустив мимо ушей всё остальное. — Там нужны рабочие?

— Будут делать разное оборудование — проходчики, буровые агрегаты… — поморщился Линкен. — Огромный завод. «Белая скала» держала такой в Нергале. Грёбаные макаки…

— Думаешь, туда так просто пустят? — Иджес смотрел на строительную площадку и что-то прикидывал про себя. — Там много всякого. Было бы хорошо туда перебраться. С их нормами отходов можно за год себе собственный проходчик собрать…

«Инженеры,» — Гедимин оглянулся на площадь. Приезжие уже исчезли с крыльца — видимо, охрана загнала их в форт. «Их так и будут держать взаперти? Я бы пообщался…»

Сарматы вошли в барак и повернули к лестнице, но Гедимин остановился на полпути — из коридора Љ1 был слышен знакомый голос. Ремонтник поднял руку, жестом попросив Линкена и Иджеса молча продолжать путь, и тихо завернул за угол.

— Эй, Кенен! Давно тебя не видно.

Учётчик вздрогнул и едва не выронил наушники от смарта. Его собеседник, сармат в форме охранника, изменился в лице и, проворчав что-то невнятное, быстро пошёл к двери. Гедимин выжидательно смотрел на Кенена, и тот нехотя изобразил улыбку.

— Много работы, Джед. Ходить в патруль — не на свалке рыться. Чем обязан визиту?

— Где моя медь?

Кенен, нервно сглотнув, оглянулся через плечо, но Гедимин был быстрее — он уже стоял вплотную, и юркнуть в комнату не получилось бы.

— И что насчёт стеклянных трубок и плавиковой кислоты? Мои запасы на исходе, — Гедимин слегка сузил глаза, и Кенен снова оглянулся на недосягаемую комнату.

— Скоро будет, Джед, — промямлил он, отводя взгляд. — Кислота на подходе. Трубки завтра принесу. Медь… Через неделю, быстрее не получается. А о сольвенте забудь. Те, у кого к нему допуск, меня не подпустят и на выстрел «Циклопа». Ты тратишь слишком много реагентов, Джед. Неужели никак нельзя уменьшить расход?

— Никак, — отозвался Гедимин, вынимая из кармана сложенный вчетверо листок — обрывок страницы ежедневника. Подарок Хольгера пригодился, и листов осталось ещё много — они расходовались не так быстро, как плавиковая кислота.

— Это… то, о чём я думаю? — Кенен скривился. — Джед, ну правда же, я не достаю вещи из пустоты! Что ещё ты затеял?

— Это для плавильного цеха, — вполголоса пояснил Гедимин. — Хорошую сталь на свалке не найдёшь. А это — для электродов. А свинец всегда нужен. Вот, держи плату.

Он запустил обе руки в карманы и достал две пригоршни значков. Кенен неохотно подставил руки.

— Не всё так просто, Джед. Цацками тут не отделаешься. Ты думаешь, у меня свой завод?

— Я не спрашиваю, где ты это берёшь, — пожал плечами Гедимин. — И что ещё ты берёшь оттуда. Если нужна помощь — скажи.

Кенен вздохнул.

— Посмотрим, Джед. Ты знаешь, как я дорожу нашей дружбой. Сделаю всё, что смогу. Ещё что-то?..

Линкен помогал сармату-администратору закрепить на доске объявлений очередной лист. Наверху Гедимин увидел знак «Вирма».

— Это о новом заводе, — пояснил Линкен, потирая шрам. — Расписание смен, набор специалистов, курсы и прочее.

Гедимин скользнул взглядом по листу и удивлённо мигнул.

— Обычные смены. Обучающие курсы для техников и сборщиков. Перераспределение рабочих… В самом деле, на рудниках столько не требуется. Я бываю на сорбционных установках, половину смен оттуда можно выгнать, и проблем не будет. Ты по-прежнему думаешь, что это… рабство?

— Они притихли после первой войны, — поморщился Линкен, с отвращением глядя на лист. — Теперь рудники не те. Кормят, дают выспаться, держат в чистоте… работа по восемь часов. Это не потому, что макаки поумнели. Они ещё боятся. Саргон хорошо напугал их. А вот когда страх пройдёт… Хорошо, если я ошибаюсь. А если нет — я надеюсь, ты возьмёшь меня в отряд.

Гедимин мигнул.

— Какой отряд?!

— Эй, где вы? — из информатория выглянул Иджес. — А, новости от «Вирма»… Нас не возьмут, Гедимин. Ты уже читал?

Сармат кивнул. Он уже видел список бригад, не подлежащих расформированию; первыми в нём шли рудничные бригады ремонтников. «Ладно, обойдусь тем, что выкинут на свалку. От такой стройки будет много отходов,» — думал он, занимая свободное место за телекомпом.

«Чикаго, штат Иллинойс, Северный Атлантис. Срочные известия!» — подмигнула ему первая же строка на странице новостей. «Взрыв на северной окраине Хинсдейла привлёк внимание полиции. Прибывшие к месту происшествия пожарные расчёты были обстреляны из бластеров и огнестрельного оружия. В настоящее время разрушенное здание оцеплено полицией. Сообщается, что здесь располагался штаб группировки так называемых «чистых» в Чикаго. В настоящее время выжившие участники перестрелки захвачены, их личности выясняются. Под обломками найдены семнадцать тел, среди погибших — Рамон Брэнниган, официальный лидер «чистых» в штате Иллинойс…»

— Процесс пошёл, — прошептал над ухом Гедимина Линкен, заглядывающий в экран через его плечо. — Третья «чистая» макака только за этот месяц. Мне это нравится.

«Третья?» — слегка удивился Гедимин. Несколько сообщений о взрывах и перестрелках в разных городах Атлантиса ему уже встречались, но вникать в эту информацию он тогда не стал. «Линкену виднее. Я никогда не слышал про эту макаку. В любом случае, «чистых» не должно быть.»

— Кто их убивает? Там нет сарматов.

Линкен усмехнулся; его глаза немного посветлели.

— Кому-то они сильно надоели, атомщик. Я с ним согласен.

Новость о постройке больших машиностроительных заводов в Ураниум-Сити и Порт-Радии была следующей, и Гедимин открыл страницу и углубился в чтение. Корпорация «Вирм» широко развернулась в Атлантисе. «Оборудование, предназначенное для добычи минералов с помощью сольвента…» — он прочитал строку ещё раз и довольно хмыкнул. «Нормальные насосы. Эти макаки из «Вирма» умнее, чем кажутся. А тут что? Государственный контракт на переработку радиоактивных отходов… Они вскроют хвостохранилища? Хм… я бы запасся сырьём, но к шахтам уже не выберешься. Обидно. Придётся обойтись без радия.»

13 июня 51 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Стоять! — гаркнул кто-то на южном краю аэродрома, и Гедимин, погружённый в размышления, удивлённо мигнул и повернулся на крик. Вовремя, — охранник, к которому он неосторожно приблизился, уже щёлкнул предохранителем станнера.

— Два шага влево! — крикнул «бабуин», направив на сармата четыре бластера. — Что ты тут забыл, слизь?!

Гедимин мигнул ещё раз. Аэродром, с которого час назад улетела очередная смена шахтёров, был пуст. Глайдер, привёзший ремонтников в город, уже занял место на южном краю аэродрома, рядом с междугородним транспортом и пока ненужными тягачами. Вдоль строя неиспользуемой техники прохаживались четверо охранников. Один из них сейчас стоял перед Гедимином, и сквозь его лицевой щит можно было разглядеть побагровевшее лицо.

— Я ухожу, — пожал плечами сармат и развернулся к ремонтному ангару. Там, у входа, стоял и махал ему рукой встревоженный Иджес.

— Вот урод! — бросил ему в спину охранник, но стрелять не стал.

— Я кричал тебе, — Иджес ткнул сармата кулаком в плечо. — Ты не слышал? Эти бабуины охраняют глайдеры. Кидаются на всех, кто идёт мимо.

— А, вот что это было, — пробормотал Гедимин. — А прошёл уже почти год. Они до сих пор не успокоились. Странно, даже для макак.

«Интересно, как справляется Линкен,» — подумал он, и ему стало не по себе. «Давно не подходил за кислотой и не заговаривал о взрывах. Может, медики его вылечили?»

— Просто не лезь к ним, и всё, — сердито сощурился Иджес. — Нас даже на полёты не выпускают. Тренируемся на стадионе. А это не то. Ну что, больше тебе охрана не нужна?

Гедимин хмыкнул.

— Иди, — он легонько хлопнул Иджеса по плечу и развернулся к центральному информаторию. За прозрачной дверью кто-то увидел его приближение — красный силуэт в коридоре зашевелился и двинулся навстречу, от стены отделился оранжевый.

— Джед! — Кенен широко улыбнулся и раскинул руки. — Судя по взгляду, опять на Энцеладе — или по уши в реакторе. Эй, ты меня видишь? Приём!

— Перестань, — недовольно покосился на него Хольгер. — Гедимин, что-то случилось?

— Да нет, ничего, — качнул головой сармат. — Вот, держи. Обдумал между делом. Если хочешь, начинай без меня. Я через пару часов подойду. Этот мартышечий тест…

— Ничего, я подожду, — сказал Хольгер, разворачивая обрывок листа и разглядывая наметки, сделанные Гедимином. — Может, нужна помощь? Тест по физике?

— Нет, там другое, — сармат досадливо сощурился. — Нужно выбрать место для постройки электростанции. Четыре варианта на выбор, условные карты… А потом нужно построить её, все коммуникации, проложить линии электропередачи. Я всё сделал, но… кажется, они считают неправильным вариант, который я выбрал. Но это лучшее из предложенного. Ничего не понимаю.

— Да, вроде бы это не физика, — едва заметно усмехнулся Кенен. — А ты как-то обосновал свой выбор?

Гедимин угрюмо кивнул.

— Это был самый безопасный и выгодный вариант. Я не понимаю, чего от меня хотят.

— Ну-ну, — Кенен похлопал его по руке. — Покажи свои варианты. Где мог ошибиться такой знаток технологий, как ты?

Непройденный тест был отмечен красным; Гедимин развернул его и, досадливо щурясь, посмотрел на четыре маленьких карты.

— Вариант А — гористая местность, сейсмически активная, — сармат тронул пальцем верхнюю карту, разворачивая её на весь экран. — А по этим каньонам после дождей сходят селевые потоки. Тут нельзя строить даже сарай.

Хольгер и Кенен переглянулись.

— Вариант В — хорошая местность на материковой плите, но далеко от водоёмов и промышленных центров, — Гедимин развернул вторую карту. — Если строить тут, понадобятся градирни.

— Нужен очень большой водоём? — Кенен потыкал пальцем в цепочку маленьких озёр в отдалении. — Этого мало?

— Да, — Гедимин открыл третью карту. — Это берег моря. Можно было бы протянуть линии к вон тем крупным городам, тут недалеко, но солёная вода не годится для охлаждения. Её нужно будет опреснять, и это дорого обойдётся. Я выбрал четвёртый вариант, вот он.

Четверть карты занимало пресноводное озеро, вокруг была равнина с редким лесом и отдельными скалами-останцами, за которой пестрели цепочки крупных кружков-городов. Гедимин очертил область у озера и провёл несколько прямых линий по карте.

— Эти скалы легко снести, здесь по лесу достаточно проложить стометровую просеку… Что там, Кенен?

Учётчик странно всхрюкнул и прижал ладонь ко рту, его веки мелко дрожали, как будто он пытался сдержать смех.

— Ты прочитал легенду к этой карте? — спросил он, отдышавшись и вытерев глаза. — Озеро, а равно и скалы, — священные места аборигенов. А лес — часть заповедника. Что ты написал в своём обосновании по этому поводу?

Гедимин растерянно мигнул и повернулся к Кенену.

— Стометровая просека не принесёт большого вреда. Там ещё останется много места для флоры и фауны, — сердито сказал он. — Я упомянул это. Что ещё не так?

Кенен стукнул пальцем по карте.

— Священные места аборигенов, — медленно и отчётливо проговорил он. — Как ты обосновал строительство станции прямо на них?

Гедимин мигнул.

— Я понял, что эти объекты как-то участвуют в местных обычаях, — буркнул он. — Какое это имеет значение, когда речь идёт об электростанции? Она нужна не для обычаев, а для работы. А озеро — хороший источник воды для охлаждения.

Кенен снова хрюкнул и дрожащей рукой похлопал ремонтника по плечу.

— Речь идёт о людях, Джед, — он заглянул Гедимину в глаза. — А когда речь идёт о них — только обычаи и имеют значение. Поверь мне. Лучше построить десять градирен и сто опреснительных установок, чем задеть одну святыню. Особенно — если ты не потрудился это обосновать так, чтобы даже аборигенов проняло. Поэтому ставь свою станцию у моря. И не забудь в обосновании упомянуть, что озеро является священным. Ты ошибся именно здесь. Всё остальное я даже проверять не буду — тут уже твоя территория, в станциях я ничего не смыслю.

…Красный цвет ссылки сменился зелёным. «Задание выполнено успешно! Поздравляем с переходом к новому блоку» — высветилось в углу экрана. Гедимин растерянно покачал головой и посмотрел на Кенена.

— Сработало, — он недоверчиво усмехнулся. — И это из-за… суеверий? Ничего не понимаю.

— Не нужно понимать, Джед. Просто запомни, — расплылся в улыбке учётчик.

— Да, ты хорошо разобрался в обычаях макак, — покачал головой Хольгер. — А мне ещё трудно. Ладно, Гедимин. Я пойду поработаю, не буду мешать тебе учиться.

Он вышел. Гедимин тронул экран, открывая страницу нового учебного блока. Кенен положил руку ему на плечо и легонько сжал пальцы.

— Кое-что новое насчёт твоего заказа, — прошептал он на ухо сармату. — Сиди, не оборачивайся. Как я и думал, значками ты не отделаешься. Но есть хороший вариант, сильно сокращающий цепочку. К нам на днях заглянут гости с материка. Эти странные люди изучают сарматский язык. Им нужен кто-нибудь, кто может говорить, не умолкая, целых полчаса. Ты им подходишь. Они привезут электроды и карбидные пластины. Встреча в лесу. Если согласен, кивни.

«Кенен работает с учёными?!» — Гедимин изумлённо мигнул. «Я опять что-то пропустил. Изучают язык? Странные обычаи у этих существ…» Он медленно наклонил голову.

15 июня 51 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Звёздно-полосатый флаг мелькнул над крышей ангара в последний раз и исчез за деревьями. Миниглайд петлял между сосен, и Гедимин, обходя стволы, старался не подниматься слишком высоко — ветки из деревьев торчали на разной высоте, и не всегда на скорости миниглайда можно было вовремя их заметить. Он оглянулся через плечо — за лесом уже исчез не только флаг, но и ярко выкрашенный комплекс сольвентных установок; пора было сворачивать на юго-восток.

Минут через десять в стороне мелькнула водная гладь — сармат пролетал мимо Жёлтого озера. Сквозь свист ветра в ушах он услышал плеск и человеческие голоса, слегка повернулся в сторону воды, но уже не успел увидеть купающихся охранников. Увернувшись от очередной ели, он поднялся выше — внизу был слишком густой подлесок. Сверху пологом нависали ветки деревьев, ещё выше кружили дроны-наблюдатели. Их Гедимин не видел, но подозревал, что они его найдут быстро.

«Четыре с половиной минуты на юго-восток, у заброшенной шахты свернуть на юг,» — он покосился на часы, встроенные в одно из наплечных украшений. С их механизмом пришлось повозиться — тот, кто привёз его на Канадские территории, думал, что он годен только на разборку и использование отдельных шестерёнок в украшениях. «Механизм примитивный, но относительно надёжный,» — заключил Гедимин, восстановив его. Теперь часы, встроенные в прочную линзу из просвинцованного стеклянистого фрила, поблескивали на плече сармата, рядом с маленькой копией дрона-наблюдателя. «Через минуту повернуть на восток…» — Гедимин резко развернул миниглайд и полетел над песчаными холмами. Какой-то крупный зверь шарахнулся из кустов и сердито рявкнул ему вслед.

Лёгкий запах гари шёл откуда-то снизу; здесь была не только горелая органика — запах был резким, острым и напоминал о соединениях азота. Сармат наклонился, опираясь рукой о край миниглайда, и увидел внизу ярко-оранжевое пятно. Оно дёрнулось и откатилось в сторону.

— Fauw! — успел услышать Гедимин, прежде чем земля внизу вздыбилась и выплюнула фонтан песка и растительных остатков. Отключённый миниглайд, пролетев ещё немного, врезался в кусты в пяти метрах от Гедимина, сам сармат, скатившись вниз по склону, залёг среди белого мха. Над головой громыхнуло, сверху посыпался песчаный дождь.

— Heta! — крикнул сармат, подняв руку, и выплюнул пучок мха. Кто-то спрыгнул сверху и с присвистом выдохнул.

— Гедимин?! Ты цел?!

«Линкен. Кто же ещё,» — ремонтник поднялся на ноги, отряхиваясь от песка и растительных остатков. Вершина холма превратилась в песчаный кратер, но деревья вокруг даже не покосились. Линкен стоял на полметра выше Гедимина и внимательно его разглядывал.

— А я думал, тебя вылечили, — сказал ремонтник, кивнув на обрывок провода в руке Линкена. — Как ты сюда попал?

— Как и ты, — ухмыльнулся взрывник. — Прилетел на миниглайде. Меня отпускают. Вас с Хольгером, конечно, не хватает, и защитное поле пригодилось бы, но…

Он развёл руками.

— Я тут не каждый день, не бойся. Раз в месяц, иногда реже. Я… — он потёр шрам на затылке, и его глаза слегка потемнели. — У медиков ничего не вышло. Немного отпустило, когда оторвало пальцы, но через три месяца началось снова. Наверное, надо браслеты, как у Саргона…

Он невесело усмехнулся. Гедимин покосился на кусты — судя по торчащему краю, миниглайд в ремонте не нуждался.

— Просто тут плохие медики, — сказал он, тронув Линкена за плечо. — Ничего не понимают в мозгах. Я спрошу у Крониона. Он учился не только на курсах.

— Эй! Не надо, — взрывник схватил его за руку и больно сжал. — Не болтай, ладно? Я разберусь. Твой миниглайд цел? Куда ты собрался?

— Ищу Кенена, — Гедимин достал машину из кустов и внимательно осмотрел. — Я полетел. Осторожнее тут.

…Спрятав миниглайд в расщелине между замшелых валунов, Гедимин спустился в овраг. С двух сторон нависали гранитные глыбы, покрытые мхом, под ногами сочилась из земли вода, постепенно превращаясь в небольшой ручей. На его берегу тут и там лежали валуны, отколовшиеся от скал, и Гедимин обходил их по воде, стараясь не шлёпать ступнями, пока не увидел за одной из замшелых глыб кусочек красного воротника. Он тихо вспрыгнул на валун и посмотрел вниз. Те, кого он искал, были здесь. Их флиппер, заваленный ветками, стоял у валуна. Один из них — самец в пятнистом серо-зелёном комбинезоне без знаков отличия — докуривал сигарету на другом берегу ручья. Второй — самка в снаряжении, собранном из трёх разноцветных частей — сидел на камне и вполголоса рассказывал что-то Кенену. Сармат устроился рядом на корточках и заглядывал в смарт человека, изредка кивая.

— Эй, — окликнул его Гедимин, спускаясь с валуна. Кенен резко распрямился и развернулся к нему.

— Добрый день, — самка, выпустив из рук смарт, поднялась с камня; прибор повис на нашейном ремешке. — Вы и есть информатор, о котором говорил мистер Кей?

— Да, это он, — Кенен жестом попросил Гедимина подойти и повернулся к людям, широко улыбаясь. — Это Джед. Он согласился помочь в вашем деле. Без огласки, разумеется. Никаких настоящих имён.

«Кей?» — Гедимин удивлённо мигнул. Самка, не удивившись, кивнула и занесла что-то в смарт.

— Разумеется. Спасибо, что вызвались нам помочь. Вы знаете, о чём речь?

Гедимин выжидающе смотрел на неё. Второй человек, перешагнув ручей, достал свой смарт и устроился на камне, глядя на сарматов.

— Мы занимаемся лингвистикой. Наше исследование не вполне официально… официально его предмета не существует, — самка, подняв руку, странно пошевелила пальцами. Кенен, ткнув Гедимина в бок, понимающе покивал и улыбнулся.

— А тема интересная и никем не раскрытая. Марсианский диалект — так его называют в официальных источниках. Считается искусственным конструктом… или даже мистификацией. Считается, что никто не говорит на нём.

— Его запретили, — Гедимин сузил глаза. Кенен успокаивающе похлопал его по плечу.

— Мы знаем, — кивнула самка. — Поэтому так тяжело найти информаторов. Мистер Кей очень помог нам со сбором материала, но этого мало. Мы надеемся на вас, Джед.

— Оплата, — теперь пальцами пошевелил Кенен. — Очень важный вопрос…

— Разумеется, — второй человек расстегнул сумку, лежащую на валуне. Гедимин увидел плотно завёрнутые упаковки, сквозь которые просвечивало что-то красноватое и серебристое.

— Мы запаслись перед вылетом. Всё, как вы просили, — человек приоткрыл одну из упаковок.

Гедимин взял одну из них, подержал на ладони. «На материке можно просто пойти и купить такие вещи. Электроды. Кабель. Крепёж. Стальной лист. Не нужно выплавлять их из грязи и мусора. Не нужно рыться на свалке…»

— Что вам нужно? — спросил он, повернувшись к самке. Она, вздрогнув от неожиданности, шагнула назад, но быстро опомнилась.

— Начнём с записи, — она прикоснулась к экрану смарта. — Нам очень нужна развёрнутая запись звучащей речи… на вашем языке. Чем длиннее, тем лучше. На любую тему. Всё, что вы захотите рассказать. Вы знаете какую-нибудь долгую историю?

Кенен отвернулся. Гедимин ткнул его кулаком в спину и задумчиво сощурился.

— Знаю. Я расскажу, как устроено атомное ядро.

Люди изумлённо переглянулись, Кенен беззвучно затрясся, но Гедимин не обратил на него внимания. Он начал рассказ, аккуратно подбирая термины — там, где их можно было перевести, и досадливо щурился, если приходилось пользоваться «мартышечьими» словами. «Если кто-то захочет написать статью по-сарматски, у него даже терминологии не будет,» — думал он. «У нас нет названий для множества вещей и явлений. Это немного… обидно.»

Его слушали, не перебивая. Кенен просмеялся и замолчал, и теперь сидел тихо, с тоской поглядывая на флиппер. Два смарта еле слышно посвистывали. Гедимин разглядывал упаковки с электродами и думал об устройстве атомного ядра. «Если бы исследования начали мы, у нас была бы терминология,» — подумал он, в очередной раз запнувшись при мысленном переводе. «Когда-нибудь у нас будут исследования. Не в норе под свалкой, а в собственном университете. Хольгеру это понравится.»

Глава 29

01 июля 51 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Глайдер уже заходил на снижение, когда огни на крыше ремонтного ангара зажглись красным, а в кабине пронзительно запищал координатор. Машина качнулась в воздухе и стала набирать высоту.

— Садимся на Грузовом! — крикнул пилот.

— Чи» о? С чи» о вд» уг? — вскинулся Иджес. Его припухшее лицо передёрнулось, и из уголка рта потекла слюна. Досадливо щурясь, он вытер щёку.

— Точно не надо к медикам? — подозрительно посмотрел на него Гедимин. Иджес отмахнулся.

— Я в по» ядке. О» от не отк» ы-ыть. Шо» об ым… — он скрипнул зубами и снова вытер слюну — губы онемели и распухли и смыкались плохо. Гедимин сочувственно хмыкнул.

Глайдер, проехав десяток метров по посадочной полосе, остановился, зажатый между двух грузовиков с массивными прицепами. Контейнеры, прикрытые брезентом с маркировкой «Вирма», ждали очереди на разгрузку, а пока по свободным полосам с аэродрома выбирались сарматы. Оглядевшись, Гедимин увидел шахтёрские глайдеры. «Весь транспорт перегнали сюда? Странно. Зачем макакам пустой аэродром на юге?»

Справа размеренно гудел фрилосинтезирующий комбинат, слева шипело и лязгало — сарматы-монтажники достраивали над корпусами нового завода многоскатные крыши. Строительство, как думал Гедимин, подходило к завершению; дверные проёмы ещё пустовали, но на гладкие участки стены между ними уже нанесли знак «Вирма». С двух сторон от проходной зияли огромные ворота загрузки-разгрузки — ангары под несколько грузовых глайдеров. Вдоль символического ограждения — столбов с натянутыми на них красно-белыми лентами — бродили охранники в экзоскелетах.

— Ку» а летал? — Иджес ткнул пальцем в оттопыренный карман Гедимина. Тот, недовольно сощурившись, потянул за верхний край — так ткань топорщилась меньше. Он возвращался с полными карманами карбидовых пластин. В раскрошенном виде они мало отличались от кусков фрила… по крайней мере, охрана в душевой не придралась к ним.

— Помогал учёным-лингвистам, — ответил Гедимин. Слева так громко лязгало, что не было смысла понижать голос.

— Они хорошо платят. И никогда не перебивают.

— Лю» и? — насторожился Иджес. — Отку» а? Чи» о ты им делаешь?

— Рассказываю что-нибудь на нашем языке. Иногда отвечаю на вопросы. Они понимают некоторые слова, — Гедимин подозрительно покосился на охранников, но они не прислушивались — только нетерпеливо помахали ему, чтобы проходил мимо. — Они напишут работу по нашему языку. Хотел бы я её прочитать.

— Наш я» ы-ык? — недоверчиво покачал головой Иджес. — На кой им это? Его зап» ети-или. И нечего тут…

— Ты что, до сих пор не чувствуешь щёк? — Гедимин, остановившись, повернулся к нему. — Смотри, не откуси себе чего-нибудь.

— А… — Иджес отмахнулся и, достав из кармана клок ветоши, тщательно вытер щёку, а потом и испачканный слюной рукав. — П» ойдёт.

На его щеке краснело пятно — свежий ожог от шокера. Протирание спиртом никак на него не повлияло, только Иджес стал похож на охранника, в тайне от остальных отметившего Синко де Майо.

Гедимин отвернулся от спутника, шагнул с посадочной полосы на заглублённую ленту центральной дороги, посмотрел вперёд и изумлённо мигнул. «Давно я тут не был. Опять всё пропустил!»

Напротив машиностроительного завода зиял свежий котлован. По его дну ползал проходчик, выравнивая дно, чуть в стороне сарматы с пневмомолотами бурили в известняке глубокие желоба. Между котлованом и ближайшими северо-восточными бараками протянулись свежие взлётные полосы. Вокруг них успели построить часть ограды и, увидев её, Иджес странно булькнул.

— Смот» и! — он схватил Гедимина за руку. — Вот это стена!

Это ограждение по высоте и толщине очень напоминало опорную стену вокруг Нью-Кетцаля, и Гедимин невольно поискал взглядом генераторы защитного поля. Рядом стоял прицеп — его оставили неразгруженным, и часть груза успела скатиться на землю. Это были жёлто-чёрные щиты из фрилового листа, полуметрового диаметра — несколько сотен трилистников, знаков радиационной опасности. Гедимин мигнул.

— Интересное строение, — прошептал он, разглядывая котлован. Судя по его очертаниям, под зданием планировалось устроить большие очистные сооружения, и трубы, идущие к нему, по толщине явно должны были превзойти городской водопровод. «Строит техника «Вирма»,» — Гедимин заглянул в котлован и пересчитал клейма на проходчиках. «Ещё один их завод?»

— Да» ай, — Иджес хлопнул ремонтника по плечу и указал туда, где должен был быть стадион. — На» о летать.

Гедимин кивнул, крепко сжал его ладонь и выпустил её. Иджес свернул в переулок, ведущий к стадиону; ремонтник, в последний раз оглянувшись на котлован, пошёл к форту. «Почитаю объявления. Определённо, там что-то будет.»

На свалку он пришёл засветло — впрочем, в эти дни практически не темнело. В тусклом сумеречном свете блестели раскиданные по мусорным кучам обрезки металла. Гедимин замедлил шаг, подобрал несколько кусков и бросил их к обрывистому склону. Пока он дошёл до первых упавших обрезков, там уже выросла небольшая горка. Сармат с сожалением оглянулся на то, что осталось лежать, собрал в охапку то, что успел подобрать, и втиснулся в неудобный лаз. Внутри было почти так же темно, как снаружи, только за поворотом коридора горел свет, и в нём блестели обрезки труб, сложенные на полу. Остальной «стальной запас» оставался в тени. Гедимин бросил найденное в общую груду, закрепил на ногах наколенники и быстро пополз к повороту. Оттуда доносилось тихое поскрипывание, размеренный плеск и негромкое шипение — обычные звуки подземной лаборатории. Всё было в порядке.

— А вот и атомщик, — приветственно пошевелил двумя пальцами Хольгер. Ещё два пальца были заняты — ими сармат держал конец изоленты.

— Ну вот зачем? — Гедимин недовольно покосился на обмотанный изолентой провод — два толстых кабеля, свитых вместе. — Меня подождать не мог?

— Так сойдёт, — отмахнулся Хольгер. — Не беспокойся. Выглядит оно страшнее, чем работает. Думаю остановиться на этом варианте. Мне он нравится. Лови!

Он хлопнул ладонью по небольшому матовому шару, лежащему в открытой нише. Гедимин поймал его. Веса он не почувствовал — шар не давил на ладонь, но, стоило его сдавить, матовая поверхность спружинила, отбросив руку сармата на пару сантиметров.

— Ему уже две недели, — заметил Хольгер, с нежностью во взгляде погладив корпус небольшого устройства. «Генератор Арктуса» существенно изменился за последний месяц — теперь самыми крупными его частями были излучатели. Впрочем, легче он не стал — внутри прибавилось свинца и тяжёлых радиоактивных металлов. Гедимин поискал взглядом кабель питания, но ничего не нашёл. Хольгер щёлкнул переключателем, развёл в стороны излучатели, — полупрозрачный пузырь защитного поля повис между ними.

— Переносной вариант, — пояснил сармат, отключив генератор. — Крупнее, чем я хотел, но уже не нуждается в тележке. Спасибо, что разрешил взорвать печь. Я постараюсь восстановить её.

— Ладно, — махнул рукой Гедимин. — Это была запасная. Значит, генератор Арктуса готов к работе?

— Попробуй его примерить, — Хольгер поднял генератор и протянул ремонтнику. — По моим расчётам, хорошо поместится под одеждой.

— Ручной «сивертсен», — хмыкнул, выбираясь из бокового коридора, Иджес. — Вернее, «арктус». Этой штуке, знаешь, чего не хватает? Бластера. Если приделать один из твоих источников к этому излучателю…

Его лицо уже не выглядело перекошенным, опухоль почти исчезла, и говорил он более связно, чем два часа назад.

— И ты пойдёшь с ним грабить сольвентную установку? — хмыкнул Хольгер, отодвигая Иджеса обратно в нишу. Тот фыркнул.

— Гедимин, ты выяснил, что строят на востоке? Лилит не знает, Хольгер не знает…

Сармат угрюмо кивнул.

— Это завод по переработке радиоактивных отходов. И меня туда не возьмут.

Хольгер хмыкнул. Иджеса передёрнуло.

— Жёваный крот! Макаки собираются устроить у нас тут радиоактивную помойку — а ты по своей воле в неё лезешь?! Ты точно с Энцелада…

— Моранси отказал мне, — буркнул Гедимин. — Можешь об этом забыть. Хольгер, дай сюда свой агрегат. Так это работать не будет. У кого мой резак?..

…На негромкий скрежет у замурованного люка сначала никто не обратил внимания — сквозь завалы стальных обломков в коридоре он был еле слышен, а сарматы сидели в главном коридоре, рядом с фторирующим реактором, и за шипением его системы охлаждения не замечали ничего. Когда Гедимин выбрался к складу металлолома, он услышал со стороны замурованной двери осторожный стук. Отложив подобранные обломки, сармат прислушался. Кто-то ещё раз стукнул в створку и потянул её на себя.

— Sa taizqa! — Гедимин повернулся к сарматам и указал на замурованный вход. Хольгер поставил генератор на пол и жестом велел Иджесу молчать. Стук повторился.

«Не охрана,» — подумал сармат, бесшумно пробираясь к настоящему люку. «Они бы ломились с грохотом. Кто-то знает, что тут было. Но не знает, где оно сейчас. Очень странно.»

Осторожно придерживая крышку люка, он протиснулся наружу. Свалку накрыли короткие летние сумерки — промежуток времени, когда даже сармат не мог отличить по виду стальной обломок от контейнера из-под Би-плазмы. Людям приходилось ещё труднее. Но какой-то человек всё же спустился на свалку, в тень мусорной горы, и теперь сосредоточенно рассматривал крышку люка, подсвечивая её края фонариком, спрятанным в ладони. Экзоскелета у него не было; в свете фонаря Гедимин различил цвет светлого комбинезона — ярко-жёлтый, с тёмным изогнутым символом на спине. Сармат изумлённо мигнул.

— Осторожно, Майкл. Свет выдаёт вас, — прошептал он, выпрямляясь во весь рост в просвете между мусорными холмами. Человек вздрогнул, распрямился, потушил фонарь и шагнул навстречу.

— Гедимин, это вы? — он напряжённо вглядывался в сумерки — человеческого зрения не хватало. — Слава богу! Я уже испугался.

— Я здесь, — сармат помахал рукой. — Идите прямо, здесь твёрдая поверхность. Только без света. Как вас вообще отпустили?!

Майкл испустил негромкий смешок.

— Не переоценивайте их бдительность, Гедимин. Они, как говорят здесь у вас, всего лишь бабуины. Добрый вечер, друг мой. Я опасался не найти вас.

Он протянул сармату руку, и тот, изумлённо мигнув, крепко сжал её. Тут же он опомнился и ослабил хватку, но учёный уже вздрогнул и сдавленно охнул от боли.

— Простите, — прошептал Гедимин. — Я не хотел причинить вред.

— Пустяки, — отозвался Майкл, похлопав сармата по предплечью. — Я успел забыть, какой вы сильный. Но что случилось с вашей лабораторией?

— Вперёд, — Гедимин легонько подтолкнул его к каменной стене. — Правую руку на камень, левую — перед собой. Наткнётесь на металл — останавливайтесь. Я сегодня не один. Не бойтесь.

— Очень интересно, — еле слышно пробормотал профессор Вольт, нащупывая крышку люка. Секунду спустя он переступил порог затемнённого убежища. Сарматы успели погасить все фонари, только несколько светодиодов остались гореть в темноте.

— Heta, — прошептал Гедимин, закрывая за собой люк. На него из коридора изумлённо смотрели Иджес и Хольгер.

— Добрый вечер, — тихо сказал им Майкл, отходя к стене. Никто не ответил.

— Это профессор Вольт из Лос-Аламоса. Он знает, что здесь, — сказал Гедимин, предостерегающе глядя на сарматов. Хольгер покачал головой и потянулся к фонарю. Иджес пробормотал что-то на языке Севера и отполз в темноту.

— Как вы попали в Ураниум? — спросил Гедимин у Майкла, не обращая внимания на взгляды и перешёптывания сарматов. — Новая работа? Это из-за переработки отходов?

— Так и есть, — кивнул учёный, с интересом оглядываясь по сторонам. — У вас отличная лаборатория, Гедимин. Я вижу, вы учли все замечания. И второй РИТЭГ… Он сделан из вашего плутония?.. Да, я снова работаю на «Вирм». Преподавание — не моя стезя, но работать с сарматами всегда приятно. Опыты показали, что сольвент Йонице очень хорошо подходит для переработки ядерного топлива. Месяц назад я написал статью на эту тему, а через два дня «Вирм» уже связался с нами. Они быстро работают. В считанные дни добились государственного контракта, а сегодня уже строят завод. Зная ваши обычные темпы работы — к осени он будет запущен. Меня тут, к сожалению, уже не будет. Меня пригласили на месяц — обучить будущих рабочих.

— Меня не взяли, — Гедимин сузил глаза. — Это нельзя исправить?

— Попробую, но… — Майкл покачал головой. — Не могу поручиться за успех. Я был бы рад с вами работать. Но, кажется, к вам здесь не очень хорошо относятся.

Иджес фыркнул.

— Его бы расстреляли, но боятся долгих отчётов, — проворчал он. Майкл неуверенно улыбнулся.

— Можно посмотреть на ваше оборудование? Вещь в руках у вашего товарища — источник гамма-излучения, который вы сделали тем летом? Герберт тогда беспокоился за вашу жизнь…

Гедимин смущённо хмыкнул.

— Это Хольгер Арктус и его генератор, — пояснил он. — Излучатели я держу отдельно. Смотрите, если хотите. А где сейчас Герберт? Давно нет писем…

Человек взял излучатель за рукоятку и повертел его в руках, ни разу не задев крышку — источник излучения остался закрытым. Хольгер, неприязненно покосившись на него, отодвинулся в сторону.

— Я мешаю вам? — спросил Вольт, оглянувшись на него. — Прошу прощения… Герберт снова на задании. Когда мы виделись в последний раз, он клял последними словами цензуру. Кажется, он пытался отослать вам письмо трижды или четырежды, каждый раз оно возвращалось пустым — слишком многое зачёркивали на проверке. Он хотел рассказать о работе на Энцеладе — вам это было интересно…

Гедимин мигнул. «Сколько проблем из-за макак… А я думал, ему надоела переписка. Надо мне написать ему. Что-нибудь такое, до чего цензура не докопается.»

— Что было на Энцеладе? — спросил он, протянув Майклу ещё два излучателя. — Здесь стронций и плутоний. Остался от РИТЭГа. Показать сам генератор?

— Разумеется. Я хочу это увидеть, — закивал пришелец, рассматривая излучатели. — Да, в упорстве вам не откажешь. Представляю, что сказал бы Герберт, увидев эти изделия… С Энцеладом всё довольно грустно. Герберт вернулся оттуда злым, хотя его проект был одобрен комиссиями всех пяти стран. Это должен был быть совместный проект — заселение Энцелада, постройка самой далёкой из наших колоний, если вы слышали об этом. Да Коста договорился с Севером, Австралия и Мацода поддержали нас, но… Скорее всего, это так и останется проектом.

— Почему? — спросил Гедимин. «Они действительно хотят прорваться на Энцелад. Если там будет колония, когда-нибудь я смогу там побывать. Не в дурацкой шутке, а на самом деле. Это был бы интересный опыт…»

— Нельзя построить колонию? Реакторам не хватит мощности, а материалам — прочности для условий Энцелада?

— Что вы, — Майкл невесело улыбнулся. — Всего хватит. Проблема не в технологиях. Мы уже можем перебраться на Энцелад, это не самое сложное. Эту колонию просто некем заселить. Нужно быть отчаянным человеком, чтобы переселиться туда. Таких почти не осталось. Войны… Слишком много смелых погибло. Полутора безумцев, вроде нас с Гербертом, недостаточно.

Хольгер тихо фыркнул и переглянулся с Иджесом.

— Трудно без слизистых уродов, а?

Гедимин сердито сузил глаза и незаметно для Майкла показал Хольгеру монтировку. Тот ухмыльнулся.

— Что?.. — Майкл повернулся к Хольгеру. — Я не хотел задеть вас. Да, возможно, мы заслужили эти проблемы — и многие другие, вплоть до полного краха космической программы. Боюсь, до него недалеко. Но я скажу — я никогда не позволял себе оскорбить никого, независимо от способа его рождения. Вам не за что на меня злиться.

Хольгер отвернулся и принялся заталкивать генератор защитного поля в слишком маленькую и к тому же заполненную другими вещами нишу.

— Я пойду, — бросил он, не оборачиваясь. — Сегодня работы не будет.

— Иди в северную выгородку, — недобро сощурился Гедимин. — Там никого нет. Уран я заберу.

Хольгер ничего не ответил. Стенки ниши, распираемой изнутри, захрустели — сармату всё-таки удалось её захлопнуть, но дверца тут же начала отъезжать в сторону — на неё упал генератор.

— Очевидно, я пришёл не вовремя, — сказал Майкл, повернувшись к Гедимину. — Мне жаль. С вашего позволения, я пойду.

Сармат с присвистом выдохнул сквозь зубы, выразительно посмотрел на Хольгера и двинулся к выходу.

— На свалке темно. Я провожу вас, профессор Вольт.

Они вышли в тёплый сумрак. Мусорный овраг прятался в тени, сверху гудела под колёсами глайдеров ярко освещённая дорога. Гедимин огляделся, выбирая тропинку, на которой его не увидят с обрыва.

— Подождите, — человек остановился. — Я привёз небольшой подарок с материка. Насколько я помню, вы любите такие вещи.

Он достал из кармана туго перевязанный пучок длинных запаянных пакетов. Они шуршали в руке — внутри было что-то мелкое, сыпучее, скорее всего, растительного происхождения. Некоторые из разнообразных запахов, идущих от пучка, показались Гедимину знакомыми. Он удивлённо мигнул.

— Это специи?

— Да, южные приправы, — Майкл едва заметно улыбнулся. — У службы безопасности они не вызвали подозрений. Я привёз бы вам гораздо более интересные вещи, но…

Он развёл руками.

Гедимин смотрел на него и болезненно щурился — от смущения ему всё время хотелось отвести взгляд. Он отделил от креплений на плече тёмный шар с торчащими из него хвостовиками «стержней» и протянул Майклу.

— Берите. Я прошу прощения за Хольгера. Он опасается людей.

— Я понимаю, — кивнул учёный, сжимая в ладони подарок. — Я совершенно не хотел встревожить его. Какая странная вещь… Это одно из ваших изделий?

— Я назвал его реактором, — Гедимин показал, как замкнуть электрическую цепь, и шар зажёгся холодным сине-белесым светом. Майкл усмехнулся.

— Очень красиво. Смотрите, — он потянул за цепочку, уходящую в один из нагрудных карманов. На её конце висел каменный шарик с тремя проволочными орбитами вокруг него.

— Ваш атом. Он со мной всюду. Можно сказать, талисман. И он в самом деле приносит удачу. Но довольно об этом, я и так отнял у ваших опытов слишком много времени. Рад был с вами повидаться.

Гедимин мигнул.

— Я хочу поговорить с вами. Много вопросов. Где вас искать?

— Я прийду сам, Гедимин, — покачал головой Майкл. — Не рискуйте. Вам спрятаться от охранников будет труднее. Послезавтра у меня свободный день, и я постараюсь от них улизнуть. Не хочу улетать, не взглянув на ваши твэлы. Сколько их сейчас?

— Четыре, — прошептал Гедимин. — И два отдельных стержня. Я думаю о турбине. Если будет реактор, он не должен работать вхолостую.

— Вполне разумно, — усмехнулся учёный. — До воскресенья, Гедимин. Не провожайте меня дальше. На склоне слишком светло, а меня, возможно, уже ищут.

Гедимин остановился и стоял в тени мусорных холмов, пока яркий жёлтый комбинезон не скрылся в переулке. «Турбина,» — думал он, досадливо щурясь. «Надо сделать чертёж. Показать Майклу. И куда-то деть Хольгера…»

03 июля 51 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Вырытый под будущим заводом коллектор выложили странными блестящими плитами из белесо-жёлтого вещества, издалека похожего на стеклянистый фрил; шестеро сарматов заваривали стыки между ними. Часть фундамента уже уложили, и тягачи выволакивали на недостроенный аэродром платформы с оставшимися блоками и опорами. Только из-за них в сплошной стене завода ещё оставили проём; остальное пространство было надёжно закрыто и обозначено радиационными «трилистниками».

«Странные плиты. Стеклянистый фрил? Почему именно он?» — удивлённо мигнул Гедимин и сделал шаг за периметр ограды. Наблюдательный дрон, повисший над котлованом, замер, прервав полёт, и качнулся в его сторону, накрывая его невидимым, но неприятно режущим глаза светом опознавателя.

— Эй, ты! — охранник в экзоскелете поднял оружие, разворачиваясь к сармату. — Что выпялился?!

— Он не со стройки. Гони его в шею! — крикнул другой «броненосец»; он стоял за тягачом и быстро добраться до ограждения не мог, но высоко поднял «руки» экзоскелета, показывая своё вооружение. Сармат-водитель выглянул из кабины и жестом поторопил Гедимина — первый охранник уже щёлкнул предохранителем. «Чего они треплют предохранители? Нашли себе занятие…» — недовольно сощурился ремонтник, отступая в переулок. «Портят своё же оружие.»

От свалки, опустошив платформу, отъезжал мусоровоз. Гедимин заглянул в мусорный овраг и довольно усмехнулся — свалка была усыпана раскатившимися обрубками разнокалиберных труб и металлических балок. С другого края оврага к ним уже осторожно пробирался Хольгер. Гедимин вскинул руку в приветственном жесте и прыгнул вниз, на слежавшийся мусорный слой.

— Все разного диаметра, — Хольгер подобрал два обрезка трубы, сравнил их и недовольно сощурился. — Не наберётся и метра одинаковых.

— В переплавку, — Гедимин забрал у него куски металла и забросил их под обрыв, к скрытому входу в убежище. — Трубы придётся делать самим.

Хольгер хмыкнул.

— Трубопрокатный стан? Где ты его намерен разместить?

Сверху зашуршал под чьими-то ногами слежавшийся мусор. Кто-то пнул подвернувшийся обрезок трубы, и кусок металла ударился о каменную стену обрыва. Гедимин повернулся на звук и увидел хмурого Иджеса.

— Hasulesh, — сплюнул тот себе под ноги и перешагнул через кучу обёрток. — Ты не ходишь на тренировки, Гедимин? Вот и не ходи.

— Что произошло? — спросил сармат.

— Новшества от Лётного комитета, — Иджес скривился. — В следующем году у нас будет всего семь звеньев, по одному на город. Один командир и два состава пилотов.

— Сешат не будет этому рада, — задумчиво сказал Гедимин. — Мафдет тоже.

— Ещё неизвестно, кто станет командиром, — невесело усмехнулся Хольгер. — А сколько механиков будет в звене?

— Ни одного, — Иджес отвернулся и сплюнул, целясь в верхушку мусорной кучи. — Чего смотрите? Никаких механиков. Семь планеров и семь винтолётов на выбор, все одинаковые. Весь год хранятся в комитете. Официальный механик следит, чтобы они не развалились, и проверяет перед полётами. Выбирать будут прямо на стадионе, по жребию. Ты был прав, Гедимин, — я долго не продержался.

Ремонтник недоверчиво покачал головой.

— Это очень… глупая идея. Даже для Лётного комитета, — медленно, осторожно подбирая слова, проговорил он. — Кто официальный механик?

Иджес с трудом удержался от плевка, скрипнул зубами, глубоко вдохнул — и только через несколько секунд ответил.

— Йорат Ло.

Гедимин перевёл взгляд на металлические обломки под ногами, наклонился, подобрал один и швырнул в каменную стену так, что кусок трубы от удара сплющился.

— Теперь меня это не касается.

Темнота сгущалась медленно; горка металлолома у входа в убежище постепенно росла. Незнакомые сарматы заглядывали на свалку, выкапывали из мусора что-нибудь нужное и уходили, опасливо поглядывая на Гедимина. Тот, ни на что не обращая внимания, собирал куски труб и утрамбовывал их в металлические блины. Через полчаса неприятное давящее ощущение в груди пропало, и он, тяжело вздохнув, повернулся к Хольгеру.

— Что с твоим генератором? Что-нибудь нужно?

— А… Он в порядке, — махнул рукой Хольгер. — Если кристалл возбуждать гамма-лучами, много энергии ему не требуется. Можно сделать переносной, на аккумуляторе от смарта. Я думаю, как уменьшить излучатели. Они несоразмерно громоздкие, это нужно как-то исправлять.

— Тебе хватит радия? — тихо спросил Гедимин. — У меня немного.

— Того, что есть, хватит на три генератора, — качнул головой сармат-инженер. — Если когда-нибудь «арктусы» запустят в производство по сотне в день, радий чем-нибудь заменят. Но пока он меня устраивает.

Иджес пнул очередной кусок металла в сторону убежища, вытер руки и подошёл к сарматам.

— Есть мысль. Если макаки испортили нам полёты, — он выдохнул сквозь стиснутые зубы и немного помолчал, прежде чем продолжить речь, — можно освоить воду. Ты говорил, что в Африке делают подводные лодки. Мы тоже можем их делать. Собрать новые звенья, подальше от макак. Запускать корабли в Стометровом озере. Чтобы ни один hasu близко не подходил.

Гедимин пожал плечами.

— Скоро там заведётся какой-нибудь Водный комитет, — буркнул он. — Пока макаки здесь, они будут всё портить. У них всегда так. Но отговаривать не буду. Твоё время, проводи его, как хочешь.

Он посмотрел на темнеющее небо и пошёл к горке металлолома. У самого входа в убежище Хольгер догнал его и тронул за плечо.

— Гедимин, я ещё могу приходить в твою лабораторию?

Ремонтник обернулся и взглянул ему в глаза.

— Можешь. И Майкл тоже. Не хочешь сидеть рядом с ним — иди в выгородку. Уран я убрал.

Хольгер отвёл взгляд и молча протиснулся в слишком узкий люк. Гедимин пропустил в туннель Иджеса и оглянулся на свалку. «Ценные трубы выкинули. А стеклянистый фрил — нет. Не нашёл ни осколка,» — отметил он про себя. «Странно.»

Он дошлифовывал швы на оболочках управляющих стержней, когда крышка нового люка тихо заскрежетала. Кто-то налёг на неё, пытаясь отодвинуть. Хольгер, сузив глаза, вполз в выгородку и захлопнул за собой дверь. Иджес не шевельнулся — он работал с лучевым резаком, прикрепляя очередную детальку к цацке размером с ноготь. Гедимин, отложив инструмент, выбрался в тёмный коридор. Снаружи негромко постучали. Он стукнул в ответ и осторожно приоткрыл люк.

— Хорошо, что вы пришли.

— Когда на свалке строится атомная электростанция, я не могу оставаться в стороне, — усмехнулся Майкл Вольт, выходя в освещённый коридор. Карманы его комбинезона заметно оттопыривались. «Мусорщик,» — мелькнуло в мозгу сармата, и он весело сощурился.

— Добрый вечер, Иджес. И вам, Хольгер, — учёный покосился на свет, пробивающийся из-за двери выгородки. Она была пригнана непрочно, и под ней застрял шнур от аккумулятора. Хольгер дёрнул его, и дверь заскрежетала.

— Говорил — сделай съёмный, — буркнул Гедимин, проталкивая застрявшее в выгородку. — Майкл, я начертил турбину для своего реактора. Хотел показать.

— Это скорее по части Герберта, — отозвался человек, вынимая из карманов непрозрачные упаковки и свёртки. Большая их часть была завёрнута в скирлиновую бумагу, использованную так много раз, что смыть с неё текст уже не удавалось.

— Нас всех три раза обыскали, но в лабораторном оборудовании ни федералы, ни пограничники не разбираются. Держите. Здесь алюминиевый прут, это электроды из вольфрама — вам должны пригодиться… и ещё вот это. Нитрат лантана. Вы разберётесь, куда его добавить.

Гедимин удивлённо мигнул, разглядывая свёртки. Выгородка приоткрылась.

— Лантан? — Хольгер выглянул в коридор, пристально посмотрел на бутылку с белым порошком и хмыкнул. — Охрана видела?

— Уверен, что нет, — отозвался Майкл. — Ни то, как я забирал всё это из лаборатории, ни то, как я выходил из здания. Можете не опасаться — хвоста за мной не было.

Хольгер слегка сузил глаза и посмотрел на него в упор.

— Разумеется. Люди настолько внимательны…

Гедимин предостерегающе поднял руку. «Хватит» — показал он жестом. Хольгер мигнул.

— Хвоста действительно не было. Я проверял, — буркнул ремонтник. — Спасибо за материалы, профессор Вольт. Здесь их трудно достать. Жаль, что мне нечем за них расплатиться.

— Пустяки, — усмехнулся Майкл. — Даже не думайте об этом. Будь у меня немного больше свободы действий, я дал бы вам лабораторию в Лос-Аламосе. Ваше присутствие так благотворно повлияло бы на всех, кто там сидит, что лаборатория окупилась бы в первый же год. Ваш пример более чем вдохновляет, Гедимин. Итак, посмотрим, как вы продвинулись за полтора года…

…Гедимин опустил твэл обратно в бочку и протянул руку к крышке. Ему не хотелось закрывать ёмкости. Вода ещё не успокоилась, синие блики дрожали на потолке убежища, и сармат смотрел на них, блаженно щурясь. Иджес отложил инструменты и тихо подошёл ближе. Хольгер выбрался из выгородки и на ходу обматывал изолентой очередной шнур. «Положи,» — жестом попросил его Гедимин. Сармат покачал головой и вернулся к своему занятию.

— Вполне возможно, что свой реактор у вас будет раньше, чем вы доучитесь до последнего курса, — широко ухмыльнулся Майкл, осторожно, двумя руками опуская крышку. — Ваши чертежи я покажу Герберту. Не берусь выносить решение без его совета.

— Гедимин, закрой бочки, — Иджес отполз на метр назад. — Хватит облучать нас!

— Это неопасно, — недовольно сощурился Гедимин. Он нехотя вернул на место последнюю крышку и закрутил винты креплений. Обернувшись к Майклу, он увидел, что учёный разглядывает небольшой шар автономного защитного поля.

— Очень интересно, — пробормотал он, дотрагиваясь до шара. Хольгер стиснул зубы и двинулся к нему. Гедимин выставил руку вперёд и осторожно отодвинул человека от защитного поля.

— Меня возьмут на новый завод?

— Что?.. — Майкл растерянно посмотрел на него и покачал головой. — Нет. К сожалению, нет. Служба безопасности решительно против. Я не знаю, в чём заключаются претензии охраны к вам, но переубедить её мне не удалось.

— Жаль, — отозвался Гедимин. — Я был на стройке. Странные стеклянистые плиты в коллекторе. Это разновидность фрила? Не видел, чтобы его так применяли.

Вольт пристально посмотрел на него и усмехнулся.

— А вы наблюдательны. Это не совсем фрил. Это, как утверждается в патенте, одно из немногих веществ, устойчивых к активному сольвенту. Патент выдан на имя Михала Йонице… О чём я жалею, так это о том, что Северный Союз редко выпускает своих учёных на конференции. Профессор Йонице сделал бы себе имя одним сольвентом — но ещё и это!..

— Сольвент его не разъедает? — сармат недоверчиво хмыкнул. — За счёт чего? Это вещество выглядит как обычный стеклянистый фрил. Кремнезём — не препятствие для сольвента…

— Верно, верно, — кивнул Майкл. — Более чем верно. Однако структура рилкара — такое официальное название ему дали — немного отличается от кремнезёмной. «Вирм» купил ещё один патент у северян, — того и гляди, это вызовет подозрения…

Он усмехнулся своим мыслям и достал из кармана осколок чего-то, похожего на матовое стекло.

— Я был бы рад отдать вам этот образец, но его надо будет вернуть. Не хотите ознакомиться?

Гедимин осторожно забрал у него осколок рилкара и тщательно ощупал его. «Сквозь перчатку ничего не понять,» — досадливо сощурился он, освобождая руку. «Потом отмою.»

— Он довольно плотный, — заметил сармат. — И теплоёмкость…

Не сводя взгляда с Майкла, он достал из кармана анализатор. В этот раз прибор был исправен — и, когда пластины сомкнулись на образце, выдал именно то, что было нужно Гедимину. Сармат перевёл взгляд на экран, запоминая каждый значок формулы. «А технология не может быть очень сложной,» — думал он, вспоминая, что знает о производстве фрилов. «Исходные материалы легко достать. Надо попробовать. Это интересно.»

— Ага, — Хольгер, склонившийся над анализатором, прервал размышления Гедимина, несильно ткнув его в бок кулаком. — Так я и думал. Сольвент по нему скатывается. Не может зацепиться. Любопытное вещество… Его тоже назовут именем Йонице?

Гедимин разомкнул пластины анализатора, спрятал прибор в карман и тщательно вытер образец ветошью, смоченной в спирте, — и только тогда опомнился и изумлённо замигал, разворачиваясь к Майклу.

— Патент «Вирма»? Вы так просто его нарушили?

Учёный выдержал его взгляд, не дрогнув.

— Вам не о чем беспокоиться, Гедимин. Вы уже могли убедиться, что я не склонен выдавать чужие тайны. А эта, к тому же, отчасти моя…

Он убрал образец и с весёлой усмешкой посмотрел на Хольгера.

— Я уверен, вам не составит труда повторить опыты Йонице. Мне не нравится современная патентная система — от неё мало пользы учёным и много — дельцам. Я бы хотел, чтобы мы могли совместно вести исследования и использовать результаты. На пользу и сарматам, и людям.

Хольгер мигнул, посмотрел на Гедимина — тот в смущении разглядывал пол под ногами — и протянул руку к защитному полю.

— Да, было бы неплохо, — кивнул он. — Вы знаете о генераторе Арктуса? Хотя сейчас он, скорее всего, называется иначе. У меня отняли патент.

Он провёл ладонью по защитному полю.

— Да, мне знакомо это устройство, — ответил учёный, пристально глядя на Хольгера. — В нашем центре его применяют уже третий год. Я только не ожидал встретиться с его создателем… при таких обстоятельствах. Я знаю предысторию… в общих чертах, и это…

Хольгер сузил глаза, и человек осёкся и замолчал.

— Мне не нужно ваше сочувствие. Слушайте дальше. Я немного доработал «арктус». Поле, созданное кристаллом сивертсенита, возбуждённым гамма-лучами, является индикатором воздействий. Полевой пузырь отзывается на облучение изменением цвета — в зависимости от вида частиц, длины волн и интенсивности потока. В вашем центре уже обнаружили это явление?

— Нет. Впервые слышу о таком свойстве. Возможно, ядерщики… Нет, я бы знал, — покачал головой Майкл. — Изменение цвета пузыря? Я могу это увидеть?

— Гедимин, дай мне излучатели, — попросил Хольгер. Ремонтник с трудом удержался, чтобы не мигнуть — уже в пятый или шестой раз. «Более чем странно,» — думал он, собирая по нишам излучатели. «Хольгер сегодня странный. Он что, собирается…»

— И ещё одно. Состав кристалла я тоже доработал. Сделал более восприимчивым к излучению, — отрывисто сказал Хольгер, направляя поток нейтронов на купол, прикрывающий обогатительную установку. Поле покрылось чёрными пятнами, переползающими с места на место; за каждым из них тянулся тёмно-лиловый шлейф, светлеющий к краям. Человек отошёл к стене, но его взгляд был направлен на защитный купол, а глаза — расширены от удивления.

— Пока это здесь, у меня, это не нужно никому… кроме Гедимина, — поправил сам себя Хольгер. — Это не то, чего я хотел. Но у меня отнимут и этот патент. А ему сотрут память. Радиохимия — ваша специализация, Вольт. Запатентуйте индикатор под своим именем. Пусть хотя бы вам от него будет польза.

Излучатель в его руке дрогнул и слегка зацепил стену убежища. Гедимин вздрогнул и двинулся вперёд — опасный предмет следовало отобрать как можно скорее. Майкл Вольт растерянно смотрел на Хольгера, не замечая ни протиснувшегося мимо него Гедимина, ни отключившегося излучателя.

— Под моим именем?! Хольгер, вы… — он покачал головой. — Это слишком. Вы не должны этого делать, а я не могу такое принять.

— Можете, — сузил глаза сармат. — Вы — один из немногих людей, кого Гедимин не называет макакой. Для макаки я бы этого делать не стал. Выждите месяц, проведите свои опыты, подайте на патент. Вам память стирать не будут. А я за вас порадуюсь.

Учёный судорожно вздохнул, перевёл взгляд на смутившегося Гедимина и снова покачал головой.

— Когда бессмысленно жестокие законы будут, наконец, отменены, — я пойду в патентное ведомство и объявлю, что изобретение было сделано вами, и только вы можете считаться его автором. Это обойдётся недёшево, но я этого добьюсь. Не рассказывайте мне ничего сверх того, что я уже знаю. Я сделаю индикатор сам. Вы уже проложили путь, этого достаточно.

Хольгер удивлённо мигнул.

— Да, — он слегка наклонил голову. — Я понимаю. «Сивертсен» — громоздкое энергоёмкое устройство. Его можно уменьшить до размеров смарта. Хорошо, если у вас это получится.

— Лос-Аламос постарается, — усмехнулся Майкл, протягивая сармату руку. — Вам нужна какая-нибудь помощь? Я общаюсь не только с Гербертом, возможно…

Хольгер качнул головой. Его ладонь на долю секунды накрыла пальцы человека и опустилась.

— Мне ничего не нужно. Я хочу спокойно работать. Желательно, не на свалке.

Майкл внимательно посмотрел на него, убрал с лица улыбку и кивнул.

— Постараюсь помочь.

Гедимин вышел проводить его; до отбоя оставалось полчаса, на свалке было достаточно темно, чтобы ярко-жёлтый комбинезон учёного издали казался размытым светлым пятном. Переждав пролёт патрульного дрона под прикрытием мусорной горы, двое вышли на пологий склон. Майкл остановился, оглянулся назад и испустил негромкий смешок.

— Они говорят, что сарматы неспособны к созданию нового. Что для них наука недоступна, и всё, что они могут, — это копировать изобретения людей. Сколько же в этом мире идиотов…

— О нас много чего говорят, — буркнул Гедимин. — Ничего умного.

— Я сам, наверное, не поверил бы, если бы два года назад мне сказали, с кем и при каких обстоятельствах я познакомлюсь, — покачал головой человек. — Не знаю, как скоро мне позволят сюда вернуться, но почти уверен — следующий наш разговор пройдёт в научном центре Канадских территорий. И больше мне не придётся по колено тонуть в обёртках и очистках. Удачи вам, Гедимин. Будьте осторожны. До строительства научного центра ещё надо дожить.

Профессор Вольт исчез в тени дальнего барака, и только тогда Гедимин сдвинулся с места и провёл ладонью по груди. Ему было не по себе. «Научный центр… Не думаю, что так будет,» — подумал он. «Я бы хотел, чтобы Вольт вернулся. Но это маловероятно.»

26 августа 51 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Обеденный перерыв закончился; последний из ремонтников, возвращающихся на рабочие места, забрал с собой охапку пустых контейнеров из-под воды и Би-плазмы. Гедимин слышал сквозь приоткрытые ворота, как он громыхает крышкой мусорного бака. Едва грохот затих, по стене заскрежетали маленькие когти — еноты, в отличие от людей, считали Би-плазму вполне съедобной.

Иджес прошёлся вдоль верстака, дотянулся до магнитного крана и на секунду повис на нём, держась двумя руками и раскачиваясь на весу. Спрыгнув, он подошёл к верстаку и тяжело опустился на табурет. Гедимин, услышав его вздох, покосился на него, но оборачиваться не стал. Перед ним на верстаке лежала модель «Гарпии», и он выводил изогнутые линии на её левом крыле. Покраска продвигалась медленнее, чем рассчитывал сармат, — тонкая кисть плохо держалась в загрубевших пальцах. «Когда я соскабливал с электрода радиевый слой в полмикрона, было как-то проще,» — отметил он про себя, прикасаясь кистью к крылу. Линия дошла до конца и оборвалась.

— Иджес, хватит, — резко развернулся к нему Торкват, услышав очередной вздох и тихое бормотание на северянском. — У тебя второе место. У меня и того нет.

— Вот именно, — пробурчал Иджес, разглядывая верстак. — В следующем году мы съедем в самый хвост и никогда оттуда не вылезем.

— Ерунда. В Ураниум-Сити хорошие пилоты, — недовольно сощурился Торкват.

— В Канаде тысячи хороших пилотов. Нам нужны лучшие, — мотнул головой Иджес. — У нас их нет. Линкен прав — мы всегда выпутывались за счёт механиков. А пилоты… Лилит и сёстры Хепри были шахтёрами. Вернуть бы Линкена в звено…

— Забудь, — бросил Торкват. — Скорее соревнования вообще запретят, чем Линкена вернут в звено. Эй, Гедимин! Чем ты там занят? Это что, «Гарпия»?

Сармат кивнул, не отрываясь от работы. Иджес повернулся к нему.

— Зачем? К полётам её не допустят. Ура-ан и торий… Это что, метка Саргона?!

— Она была на всех «Гарпиях» нашего флота, — ровным голосом отозвался Гедимин. Уже было очевидно, что в разговор его втянут, и он неохотно вытер кисточку и отложил её.

— Видел бы это Джер — его бы разорвало, — покачал головой Иджес, разглядывая звездолёт с разных сторон. — Она летает? Эти лазеры рабочие?

— Да. Я доработал последнюю «Гарпию». Ту, что ещё была с правильным носом, — Гедимин показал на лазерные сопла над крыльями и едва заметный люк в брюхе корабля. — Я назвал её «Эгион». Наше звено расформируют в следующем году. Пусть останется хотя бы звездолёт. Я отдам его Лилит.

Иджес и Торкват переглянулись.

— Хорошая идея, — признал командир ремонтников. — Покажешь корабль в деле? Может быть, я тоже…

Его последние слова заглушил вой сирены. Рация на груди Торквата тревожно замигала. На экране сверкнули яркие буквы — «fauw». Гедимин и Иджес, переглянувшись, встали.

— Наблюдательная шахта, штрек Бета, первая и вторая ветки! — судя по голосу, диспетчер был сильно встревожен. — Протечка сольвента из размытого горизонта, обрушение свода. Размывание продолжается, последние десять метров шахты недоступны.

— Грёбанная жижа! — Иджес схватил ремонтную перчатку, переносной насос и, на ходу влезая в костюм химзащиты, выскочил за дверь. Гедимин закинул на плечо баллон с нейтрализатором, подумав долю секунды, подобрал второй и поставил оба на генератор защитного поля.

— Действуй, — сказал ему вслед Торкват. — Зову подкрепление.

…Наскоро сваренные концы кабеля ещё дымились, когда в штрек дали ток — и уцелевшие лампы вспыхнули. Гедимин, раньше времени убравший затемнение с маски, запоздало зажмурился. Вокруг бурлило, клокотало и шипело. Отведя руку от глаз, он закрепил свисающую петлю кабеля и огляделся.

Впереди — метров на пять до ближайшей отвесной стены, изъеденной, но не обвалившейся — на полу пенилась лужа метровой глубины. Там, где пена опала, поверхность воды покрывала серо-белесая плёнка, и Иджес, опустив в лужу шланг насоса, пытался её собрать. Дно, покрытое серебристым осадком, блестело. Наверху зияла дыра — верхний ярус провалился; свет дали и там, и теперь стена, по которой стекал сольвент, была видна полностью. Она блестела от влаги и сочилась пеной; изредка в незаметные отверстия просачивались капли реагента, проедали небольшой желобок, вздувались пеной и падали в лужу, оставив за собой серебристую полосу. Гедимин поправил шланг, откачивающий воду, и посветил в нишу, куда шахтные фонари не дотянулись. Там тоже стояла лужа с серебристым дном и хлопьями слизи на поверхности.

Иджес покосился на индикатор на почти заполненном баллоне, хмыкнул и перевёл взгляд на сапоги Гедимина.

— Ты весь в уране. Тебя так в город не выпустят!

— Осадок, — отозвался Гедимин, поглядев на серебристую корку на пальцах. Соскабливать её не хотелось — костюм химзащиты от активного сольвента защищал слабо, и осадок, даже из окиси урана, был предпочтительнее проеденной насквозь ступни.

— Много там ещё? — Иджес отставил полный баллон в сторону; Гедимин помог ему закрепить новый и указал на стену, сочащуюся пеной.

— Это надолго.

— Закрывать пора эту скважину, — буркнул Иджес, опуская шланг насоса в жидкость. Водой она, скорее всего, была на очень небольшую долю, — плотный раствор разнообразных солей, перенасыщенный, постепенно оседающий на дно. «Сколько сольвента,» — Гедимин посмотрел на слизь, капающую со стены, и досадливо сощурился. «Не забрать — отберут.»

Рация загудела, и Гедимин вынул её из кармана.

— Что внизу? Отвечайте!

— Десять литров сольвента собрано, около литра ещё в горизонте. Шахту придётся закрыть. Своды изъедены, крепи не выдержат, — Гедимин покосился на балку над головой. Её зацепило незначительно — несколькими молекулами, но поры на ноздреватой поверхности уже были видны невооружённым глазом.

— Ясно. Продолжайте работу.

Рация отключилась. Иджес фыркнул.

— Что здесь работать?! Закрыть скважину, закрыть тоннели, забить пустой породой так, чтобы не сыпались. Как только сверху дадут кислоту, всё это обвалится!

Гедимин кивнул. Ноздреватая стена выплюнула фонтанчик пены, и пласт породы съехал на метр вниз, по пути плавясь и раскалываясь на части.

— Ага, давай сюда, — Иджес подвёл шланг к потоку посветлевшей слизи, и на наконечнике проступил серебристый налёт. — Тут пол-литра, не меньше.

Стена всё ещё блестела от влаги, но сольвент больше не вытекал, и там, где камень покрылся хлопьями пены, уже не вздувались пузыри. Лужи быстро мелели — насосы гнали соляной раствор на поверхность. Гедимин пошевелил рыхлый осадок, опустил всасывающее сопло ниже и осторожно прикоснулся ладонью к стене, а потом надавил. Верхний слой пошёл трещинами и упал ему под ноги.

— Держится, — сармат потрогал проступившую из-под изъеденной корки глыбу. Сольвент расширил трещины в гранитном массиве, но сама скала устояла.

— Дадут кислоту — перестанет, — отозвался Иджес, закрывая последний баллон с сольвентом. — Эй! Там что — дрезина?

Давно обесточенные рельсы, оставшиеся от добычи урана шахтным методом, дрожали всё сильнее, и наконец в тупик въехала дрезина с прицепом. Трое сарматов слезли с груза, подошли к месту недавней осыпи и переглянулись.

— Хватит плескаться в грязи. Монтируем крепи и короб, — сармат указал на странно блестящие плиты, уложенные на прицеп. — От свода первого уровня до этой ямы и на пять метров назад.

— Чего?! — Иджес мигнул. — Скала вот-вот осядет. Что вы собрались тут монтировать?! Слизь тут без вас найдёт, что разъесть.

Сармат косо посмотрел на него, но ничего не ответил. Трое рабочих начали разгружать прицеп. Гедимин взялся за одну из плит. Она была тяжелее, чем кусок стеклянистого фрила тех же размеров. «Рилкар?» — сармат внимательно посмотрел на завезённый материал и незаметно для других ремонтников постучал по нему ногтем. «Не работал с ним раньше. Интересно, насколько прав Майкл…»

— Наблюдательный короб с проёмами, — сармат из недавно прибывших сунул ему в руки схему. — Начинай снизу. Нужны ещё рабочие?

— Пустая трата фрила, — вполголоса сказал Иджес, вместе с Гедимином прикладывая к изъеденному полу туннеля первую плиту. — Пойдёт кислота — сожрёт.

— Посмотрим, — отозвался ремонтник.

…Короб из полупрозрачных плит растянулся на два яруса, и сотрясения от уезжающей дрезины ничем ему не повредили. Стыки уже остыли, плиты перекрытий держались прочно, подсветка работала исправно.

— Идём, — Иджес тронул Гедимина за плечо. — Торкват ждёт.

— Иди, — сармат протянул ему рацию. — Я задержусь.

В ближайшую скважину с минуты на минуту должны были пустить закислённый сольвент, и Гедимин смотрел на скалу, прикрытую десятью сантиметрами рилкара. «Скорее всего, потечёт сюда,» — думал он. «Пытались заделать, но в скале много трещин. Уходить не буду. Всё равно возвращаться.»

Впрыск, как и следовало ожидать, прошёл бесшумно, и сармат узнал о нём, когда края трещин, расширенных сольвентом, запузырились. Остатки уплотнительной пены вытекли, быстро растворяясь, следом потёк оплывающий гранит. Стремительно темнеющая слизь стекала по камню; несколько секунд — и фонтанчик сольвента ударил в «стекло». Гедимин шагнул назад, ожидая, что полупрозрачная стена пойдёт волнами и вспухнет, покрываясь мелкими отверстиями.

Прошло пять секунд, ещё десять, — до стены дотянулся второй фонтан, и сольвент потёк прямо по ней, сползаясь в большую тяжёлую каплю; она дотянулась до скалы и расползлась по ней, проедая широкую нишу. Гедимин постучал ногтем по рилкару. Стена ничуть не изменилась — ничего, похожего на трещины или отверстия, в ней не было. Сольвент стекал по ней, капая в проеденную внизу яму. Рилкар оставался цельным и прочным.

Можно было подняться наверх на сольвентном поле — там нашли бы миниглайд, чтобы вернуть ремонтника на базу — но Гедимин пошёл по шахте к главному подъёмнику. Ему нужно было время, чтобы спокойно подумать. «Трубы из стеклянистого фрила. Достаточно прочные для работы на химических производствах. Определённо, рилкар тоже можно так использовать. Доработать насосы. Бур у меня есть. Прорыть небольшую скважину. Есть места, куда макаки не сунутся, а мне хватит. Если бы достать немного сольвента…»

25 декабря 51 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Цепочка красных вспышек на долю секунды «зажгла» снег и погасла, две стремительные тени мелькнули над замёрзшим озером, сходясь на расстояние выстрела, и снова разошлись, уклоняясь от третьей. Одна из них, дрогнув, пошла к земле. Самка в оранжевом комбинезоне, сунув пульт управления в карман, побежала по льду к приземлившемуся кораблю, две оставшиеся одновременно вскинули руки и снова схватились за пульты. Красная вспышка скользнула по прибрежным кустам, но не достигла цели. К трём кораблям, кружащим над озером, присоединился четвёртый. Гедимин проводил его взглядом и, обойдя заснеженные кусты, спустился на лёд.

Южный ветер нёс рассыпчатый снег и приятную прохладу; Гедимин снял капюшон и весело щурился на корабли над замёрзшим озером. Последний из учебных тестов этого года был успешно пройден, поздравления от Герберта Конара — прочитаны, ответ отправлен. В кармане шуршали обёртки — упаковка очередной посылки из Спрингера, немного странных органических веществ, употребляющихся в пищу к югу от Канадских территорий. День начинался хорошо.

Во льду темнели проруби. Каждую из них обступили сарматы — кто-то ждал своей очереди окунуться, кто-то уже рассматривал лёд из-под воды, кто-то на берегу кутался в полотенце, поспешно переодеваясь. Один из таких свёртков при приближении Гедимина зашевелился, из-под него выглянула макушка с короткой серо-стальной шерстью.

— Гедимин! — Хольгер выпрямился, сворачивая полотенце, и провёл ладонью по слипшимся волосам. Холод быстро превращал их в ледяные иглы. Гедимин вскинул руку и едва заметно усмехнулся.

— Пробуй, — он протянул Хольгеру яркий пакет; внутри лежали плотно упакованные «кексы Конара», и сармат, окинув их удивлённым взглядом, принялся за распаковку. Гедимин забрал у него полотенце и набросил его на плечи, быстро стягивая с себя сапоги и двуслойный комбинезон. Сарматы расступились, пропуская его к проруби. Вода, как обычно, была теплее воздуха и постепенно превращалась в кристаллы на границе двух сред; Гедимин, перевернувшись на спину, повис, упираясь пальцами в ледяную «крышу» и зачарованно наблюдая, как лёд выстраивается вокруг них тонкими зубчатыми кольцами.

…Два сармата стояли на берегу, глядя на модели звездолётов в небе над озером. Гедимин не стал надевать капюшон — ветер был слабым, холод еле чувствовался, а ощущение тонкого льда, стягивающего кожу, было приятным. За приоткрытой дверью насосной станции что-то звенело и брякало; из её охранников снаружи стоял только припорошенный снегом «джунг».

— Информаторий сегодня работает? Странно. Кто там администратор? — спросил Хольгер, потеряв интерес к звездолётам. Гедимин озадаченно мигнул.

— Как обычно, наверное. Паскаль.

— Паскаль улетел на материк ещё вчера, — качнул головой Хольгер. — И я не видел, чтобы кого-то прислали взамен.

Гедимин пожал плечами.

— Информаторий работает. Хотя… действительно странно, что он так рано улетел. Видимо, смену пришлют в январе.

За спиной сармата загрохотали «копыта»; он обернулся и увидел четвёрку охранников в экзоскелетах. Их координация движений заметно пострадала, из-под щитков виднелись раскрасневшиеся и очень недовольные лица. С собой они несли пластину прозрачного фрила в ярко-красной рамке — каркас для доски объявлений. Один из них отошёл в сторону и замахал руками, двое других стали прикреплять каркас к стене ремонтного ангара, и Гедимин удивлённо мигнул — доска растянулась на два метра в поперечнике. Четвёртый охранник, не дожидаясь, когда рамка будет закреплена, пытался затолкать в неё большой лист.

— Всем бригадирам представить в Управление списки не прошедших обучение по базовым курсам… — прочитал на развёрнутом куске листа Хольгер и посмотрел на Гедимина. — Любопытно.

Охранники возились долго, но через пятнадцать минут всё же ушли, оставив перекошенную доску объявлений с надорванным листом внутри. Гедимин подошёл ближе. «Образовательная программа «Полярная Звезда» открывает обязательные курсы для искусственнорождённых» — гласила крупно напечатанная верхняя строка.

— Рудник «Гуннар», первая смена, занятия с трёх до четырёх дня; вторая смена… — прочитал вслух Хольгер, быстро пробежал взглядом оставшийся кусок расписания и ткнул Гедимина в бок. — К апрелю доберутся до вас.

— Я учился, — недовольно сощурился ремонтник.

— Не всему, — ухмыльнулся Хольгер. — Основы общественных наук ты так и не прошёл. Так что…

— И ты тоже, — покосился на него Гедимин. — И многие в Ураниум-Сити. Тогда эти курсы не были обязательными.

«Ещё несколько порций мартышечьих обычаев и традиций,» — думал он, стараясь не щуриться. «Некогда мне в это вникать. К лету нужно спроектировать корабельный реактор…»

Посадочные полосы Шахтёрского аэродрома были пусты; последние глайдеры улетели ещё утром — на южную границу и в Порт-Радий — и пока не вернулись. Гедимин посмотрел на пустое небо и отвернулся.

— В информаторий?

«Координатор сарматских территорий Маркус Хойд выступил с официальным заявлением о всемерной поддержке образовательных программ…» Гедимин хмыкнул и пролистнул верхнюю страницу. «Континентальная корпорация «Вирм» вкладывает средства в восстановление заброшенных рудников Экваториального Атлантиса» — на фотографии, приложенной к следующей новости, сармат увидел знакомый пейзаж — красноватые скалы и странную растительность Нью-Кетцаля. На дальнем плане виднелись едва заметные градирни. «Медный рудник Нью-Кетцаля введён в строй. Новая жизнь медеплавильного комбината. Сад посреди пустыни. Как на это смотрят местные жители?»

«Они действительно посадили там растения,» — Гедимин удивлённо смотрел на фотографии. Сольвентные поля под Нью-Кетцалем почти не отличались от ураниумских, только трубопроводы странно блестели и просвечивались на солнце. «Рилкар,» — узнал сармат и довольно усмехнулся. «И до мартышек дошло. Или закончились все старые трубы на складах…»

Он хотел перейти по ссылке на городской сайт Нью-Кетцаля, но отвлёкся на картинку к следующей новости. На ней была марсианская равнина, поросшая красновато-оранжевой травой; к ней иллюстратор прилепил изображение крупного вымершего животного — судя по мохнатости и загнутым бивням, мамонта.

«Плейстоценовый парк на Марсе — дерзкая фантазия станет реальностью? Совместный проект «Конли Биотех Индастриз» и Фонда восстановления природных ресурсов Северного Союза близится к завершению. Успешное клонирование шерстистого носорога и саблезубого тигра…»

Гедимин посмотрел на размытые фотографии, сделанные в закрытых вольерах. «Интересные существа. Я что-то слышал о них на курсе естественных наук. Но причём тут Марс?»

— Что там у тебя? — Хольгер заглянул в экран и хмыкнул. — Плейстоценовый парк на Марсе? Макаки никак не найдут применения лишней планете?

— Это выглядит… красиво, — Гедимин развернул картинки-«реконструкции» на весь экран. Огромное стадо странных животных, покрытых мехом, спускалось в красный каньон; мамонт держал в хоботе пучок красной травы; в скалах, сливаясь с пятнами лишайников, прятался крупный хищник.

— Надо Линкену показать, — ухмыльнулся Хольгер. — А то он не знает, для чего осваивал Марс. Вымершая палеофауна… интересно, кого они завезут на Венеру?

Гедимин внимательно посмотрел на него — глаза сармата-инженера то вспыхивали, то темнели, будто он сам не мог определиться, хорошо ему или плохо.

— Что ты нашёл?

— Смотри, — Хольгер развернул к нему телекомп. — В ноябре взяли последнюю базу «чистых». А позавчера был суд. Почитай, какие это люди, и к чему их приговорили.

— Надеюсь, к расстрелу, — буркнул Гедимин. «Хольгер жалеет «чистых»?! Пора ему к медикам…» — подумал он, вчитываясь в перечень имён под небольшой статьёй. «Высшая мера… тридцать лет лишения свободы… высшая мера… двадцать пять лет… Попадись они патрулю Кенена, так легко не отделались бы.»

— Всё правильно, — сказал он, повернувшись к Хольгеру. — Они убивали. А некоторым из них сохранили жизнь. Макаки снисходительны к макакам.

— Читать не стал? — покачал головой инженер. — Я так и думал. Это слишком большие сроки. Эти макаки тупы, но за это не сажают. А они не замешаны ни в одном нападении. Замешанные будут казнены, даже если вина не вполне доказана. Это не нравится мне, Гедимин. Тут явный перебор.

— Сойдёт, — фыркнул Гедимин. — Ты что, жалеешь «чистых»? Они нас не жалели.

— Да не в этом дело… — вздохнул Хольгер. Чья-то тень упала на его плечо, но Гедимин не обратил на неё внимания — пока её обладатель не прикоснулся к руке инженера.

— Хольгер Арктус?

Над ним стоял сармат в форме рудничной охраны, а рядом с ним — ещё один, одетый как бригадир, но с косыми белыми полосами на груди. Поверх левой полосы темнел значок в виде хищной птицы.

— Масанг Юнь, Ведомство развития Канадских территорий, — сармат прижал ладонь к значку. На его руках были широкие белые браслеты с яркой надписью «Порт-Радий». Гедимин заинтересованно хмыкнул, Хольгер настороженно подался назад.

— И что?

— Вы — инженер-химик? — Масанг указал на нашивки на груди Хольгера. — И не только. Нам удалось узнать кое-что о так называемом генераторе Арктуса. Гениальное изобретение. К сожалению, незаслуженно забытое на Канадских территориях. Интересно, смогли бы вы воспроизвести его?

Хольгер вздрогнул и незаметно сунул руку в карман. Гедимин встал над ним, прикидывая расстояние до чужаков и степень их опасности. Масанг едва заметно, по-сарматски, улыбнулся.

— Макаки обошлись с вами плохо, — кивнул он. — Но ведь трудно ожидать от них уважения и благодарности, не так ли? Нам очень пригодилось бы ваше изобретение, а ещё больше — ваше стремление к новому. Итак?

— Я не могу ничего сделать, — буркнул Хольгер, настороженно щурясь на чужаков. — Подписка о неразглашении. Узнают — сотрут память.

— Понимаю, — Масанг достал из кармана небольшую карточку с изображением хищной птицы и показал инженеру. — Я действую по личному указанию губернатора Оркуса. То, что вы скажете, останется на Канадских территориях. Никто ни о чём не узнает. Итак?

— Я… — Хольгер оглянулся на Гедимина; его взгляд был растерянным, но страха в нём уже не осталось. — Я могу воспроизвести генератор. И даже доработать его. Но мне нужен сивертсенит.

— И только? — усмехнулся сармат, убирая удостоверение. — У вас будет лаборатория. «Вирм» сильно помог нам своим строительством и выкупом патентов. Мы выделим вам помещение, немного оборудования и реактивов. Вы построили первый генератор из ничего. Сомневаюсь, что для второго вам потребуется радий или платина.

— Потребуется, — Хольгер смерил его хмурым недоверчивым взглядом. — Именно радий. Три миллиграмма на генератор. Если будет лаборатория и материалы, я готов на вас работать.

— Отлично, — Масанг на долю секунды прикоснулся к его плечу и тут же убрал руку. — Макаки всегда недооценивали возможности нашей расы, но мы их ошибок не повторим. Ведомство будет поддерживать и поощрять любого изобретателя и рационализатора на Канадских территориях.

— Поощрять? — Хольгер озадаченно посмотрел на него.

— Для начала — особыми значками, — усмехнулся сармат. — К тому же… возможность работать спокойно — сама по себе награда, не так ли?.. Со временем вознаграждение станет более весомым. В январе вы сможете приступить к работе. Мы выйдем с вами на связь. А пока…

Он положил на стол круглую карточку с изображением хищной птицы.

— Первое поощрение от губернатора Оркуса. Немного свободы действий. Если вам нужен будет транспорт или свободная площадка для опытов, покажите охране это удостоверение. Они не будут вам мешать.

Гедимин изумлённо мигнул, хотел задать вопрос, но Масанг и его охранник уже шли к выходу. Сарматы в информатории провожали их настороженными взглядами.

Хольгер посмотрел на Гедимина и неуверенно усмехнулся.

— Похоже, мне всё-таки дадут спокойно работать…

Гедимин обнял его — немного крепче, чем обычно, от волнения не рассчитав силы, но Хольгер даже не охнул. Его глаза весело искрились.

— Свобода действий? — инженер подобрал со стола карточку и подбросил её на ладони. — Это надо проверить. На аэродром?

Они вышли за ремонтный ангар. Ветер переменился и принёс с собой тёмные тучи, снег сыпался на взлётные полосы и экзоскелеты охранников. Четверо «броненосцев» вышагивали вдоль строя неиспользуемого транспорта. Увидев сарматов, они двинулись им наперерез, поднимая оружие.

— Куда?

— Распоряжение Оркуса, — Хольгер показал им карточку. Охранники переглянулись и медленно расступились.

— Можешь идти.

— Грёбаные тески и их вожаки… — пробормотал один из «броненосцев», отходя от глайдера. Хольгер втиснулся в кабину, рядом, недовольно поглядывая на скрипящее кресло, устроился Гедимин.

— Крышка хвостохранилища, — прошептал он, глядя на лобовое стекло. — Мы так и не вернули её на место. Интересно, что с ней.

— Посмотрим. Дорогу помнишь? — Хольгер ткнул пальцем в табло, увеличивая двуцветную карту. Двигатель загудел. Минуту спустя глайдер летел над пятиэтажками, быстро набирая высоту. Гедимин смотрел на заснеженный лес и ухмылялся.

— Думаю, Линкен будет доволен, — сказал Хольгер, сбавляя высоту и отключая координатор. — Если макаки не могут его вылечить, я точно не берусь. И не вижу смысла его мучить.

— Он нашёл себе лекарство, — отозвался Гедимин. — Но то, что мы можем ему помогать… это хорошо. Сверни к западу, мы недалеко.

Глайдер прокатился по склону холма, разбрасывая в стороны рыхлый снег, и остановился. Перед ним в просвете между соснами виднелась заснеженная пирамида, слегка съехавшая набок. Ледяная корка прикрыла знаки радиационной и химической опасности; над сугробом темнела только узкая щель между съехавшей крышкой и краем колодца. Гедимин посмотрел на открытое небо над шахтой, на нетронутый белый снег вокруг неё и жестом показал «на взлёт!» Глайдер скользнул в просвет между деревьями и развернулся вверх, быстро набирая высоту. «Вернуться в город, взять мешки. И защиту для ног,» — сармат вспомнил, как неприятно было ходить с язвами на ступнях, и поморщился. «Внизу токсичная жижа. Взять защиту для ног и рук… а лучше бы найти нормальный защитный костюм. Надо будет этим заняться.»

Глава 30

02 мая 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Бывшая столовая охраны простояла закрытой недолго; уже второй день двери были приоткрыты, а под навесом на крыльце лежала стопка подержанных миниглайдов. Здание негромко гудело изнутри, как включённый трансформатор, но отдельных голосов Гедимин, вышедший проветриться из ремонтного ангара, не слышал. Только лязг металла заставил его обернуться и внимательно посмотреть на крыльцо. Стопка миниглайдов покосилась, один из них упал, и на нём сидел, пробуя на вкус ремень безопасности, крупный енот. Ещё трое смотрели на него с крыши, принюхиваясь к запахам человеческой еды, — из приоткрытой двери тянуло какой-то горьковатой тёплой органикой. «Кофе,» — Гедимин за шесть лет научился различать вещества, которые люди считали съедобными. Еле слышно хмыкнув, он шагнул к крыльцу. Енот, развернувшись, нырнул в мусорный бак, животные на крыше отбежали подальше от сармата. Он вернул миниглайд в стопку, осторожно выровнял её и остановился, прислушиваясь к звукам из бывшей столовой.

— Ли, сегодня дежуришь по лагерю!

— Ну-у…

— Что нужно отвечать, Ли?

— Да, сэр!

— Перес, кто так складывает припасы? Ждёшь в гости енотов или сразу медведя?

— Это не я, сэр!

— Тихо! Живо в душ. Пять минут на сборы! Венсан, как нога?

— Чешется…

— Эй, глянь, там теск! Здоровенный амбал!

— Перес, в душ! Не ври, ты там не был.

— Да, сэр!

Дверь душевой распахнулась, выпустив на крыльцо низкорослых обитателей лагеря. От них резко пахло средством от насекомых; на тёмно-синих комбинезонах был схематично нарисован истребитель-«Раптор» с подписью «Комары Макленнана». Их кожа посинела и покрылась пупырышками, и они ёжились и мелко дрожали, на ходу повязывая красные банданы.

— Ч-чёрт, х-холодно!

— Глянь, теск! — человек смерил Гедимина ошарашенным взглядом и мотнул головой. — Опять тот амбал…

— Не «опять тот амбал», а «доброе утро, сэр!», — донеслось с крыльца столовой. Из здания вышел командир отряда — как обычно, с кобурой у пояса. Из-за его спины выглянул угрюмый охранник в лёгком экзоскелете, показал Гедимину бластер и скрылся. Ремонтник проводил его усталым взглядом. «Когда он уже отнесёт оружие в ремонт? Смотреть противно.»

— Перес, Анри, Брэди, Смит, — командир оглянулся, пересчитывая рядовых. — Две пары, по глайду на пару. Перес и Смит начинают с квадрата А — восемь и идут с юга на север и с запада на восток, Анри и Брэди — Б - восемь, идут с севера на юг и с востока на запад. Ничего не поднимать! Где вешки? Анри? Смит?

— Здесь, сэр, — один из рядовых поднял над головой пучок сигнальных вешек.

— А я найду майора Макленнана, — буркнул другой, запихнув вешки на пояс, и взялся за край миниглайда. — Слышал?

— Тихо! — прикрикнул на него командир. — Через два часа жду доклада. И хотя бы одной установленной вешки. Вперёд!

Два миниглайда пронеслись над пустым аэродромом и исчезли в лесу. Лицо, прилипшее изнутри к окну столовой, наконец отклеилось. Из-за двери донеслось негромкое ворчание. Командир усмехнулся и достал из кармана смарт. Голографический экран развернулся на два метра в поперечнике, и Гедимин с любопытством заглянул в него, благо, близко подходить было не надо.

— Что-то есть? — спросил он. Командир вздрогнул, внимательно посмотрел на него и, помедлив секунду, ответил:

— Да, кое-что. Хорошие находки. Видите вешки на карте?

На голографическом экране растянулся план окрестного леса. Рудник и сольвентные поля сползли к правому краю. На левом краснели разбросанные точки. Они стояли кучно — по пять или даже десять в ряд. Секунду спустя на карте загорелась ещё одна, на краю квадрата Б-9.

— Тут подняли три дюйма обшивки, — командир указал на одну из вешек. — А тут — комок внутренней отделки. Вот в этом районе — полтора десятка осколков и фрагменты черепа.

— Какой корабль? — Гедимин прикоснулся к экрану, читая пояснения поверх красных точек. «Крыло… кабина… ещё крыло… турель. Похоже на носовую часть спрингера. Где-то должна быть хвостовая.»

— «Скат». Это известно точно. Мы отослали часть обшивки на экспертизу. Это был «Скат». Капитан Оливия Дорси. Австралийские повстанцы, присоединились к эскадрилье Макленнана. Все эти обломки относятся к одному «Скату». Вот бы поднять его целиком…

Гедимин задумчиво посмотрел на небо. Мысленная картинка достроилась быстро — «Скат», разлетающийся в осколки, ливень горящих обломков, падающих в лес. Сармат, прикрыв глаза, «проследил» за самым крупным фрагментом и уверенно ткнул в карту.

— Хвост здесь.

Человек, забыв о карте и едва не выронив смарт, развернулся к нему.

— Что?

— Хвост упал сюда. После взрыва, — медленно и отчётливо проговорил Гедимин. — Ищи здесь.

Человек неуверенно усмехнулся и покачал головой.

— Это вряд ли. Тут неровная местность, ручьи и овраги, заросшие кустарником. Ни одного осколка там не находили. А вот ядовитый плющ нашли. Бедолага Венсан! Повезло, что нет аллергии. Нет, там нечего искать.

Он свернул карту и поднялся на ступеньку выше.

— Хорошего дня.

— Стой, — Гедимин вспомнил посиневшие лица скаутов на пороге душевой. — Нет горячей воды? Бойлерная петля неисправна?

— Всё в порядке, — отмахнулся человек. — Обычная закалка. Приучает к суровым условиям. Ли, Венсан! Закончили уборку? Сейчас проверю.

Гедимин отошёл от крыльца, недовольно щурясь на взлётную полосу. «Хвост в овраге. Странно, что нет осколков. Падал одним куском? Маловероятно…»

…Проект водозаборной системы, отнявший у Гедимина полтора часа, отправился, наконец, в Лос-Аламос, и сармат с облегчённым вздохом закрыл страницу обучающей программы. «Слишком много возни вокруг водоёмов,» — думал он с досадой. «И вокруг флоры и фауны. Речь идёт об атомной энергостанции. Если она нужна меньше, чем рыба в водоёме, — так незачем её строить…»

Новых писем не было — ни из Лос-Аламоса, ни из Цкау, ни из Порт-Радия — и Гедимин заглянул на сайт с новостями. На первой же иллюстрации он увидел столкновение эскадрилий на границе фотосферы, и по его телу пробежала дрожь. Он никогда не видел таких стычек вживую, не на экране, но рефлексы, заложенные при клонировании, заставляли искать штурвал и кнопки запуска ракет. «Правдивое кино о войне» — гласил заголовок новости. «В начале июня в прокат выйдет первая часть документального сериала «Вторжение с Марса». Режиссёр проекта, Андреас Мейер: «Фильм основан на архивных документах и свидетельствах очевидцев. Многое в нём может шокировать, но мы ни в чём не отступили от правды. Это настоящая война…» Согласятся ли с этим сарматы? Маркус Хойд, координатор сарматских территорий: «Я всецело поддерживаю проект Мейерса. Эта война — эпизод нашей общей истории, и мы не имеем права его замалчивать.» Андреас Мейерс обещает последнюю серию в декабре этого года. Приобретайте на фирменном сайте…»

— Гедимин! — на его плечо опустилась чья-то рука. — Ну да, я мог бы догадаться, где ты. Что-то интересное?

«Хольгер,» — Гедимин закрыл страницу и развернулся к сармату.

— Мартышки сняли фильм о нашей войне. Маркус доволен. Интересно, там покажут его на Венере?

Хольгер хмыкнул.

— Макаки любят пугаться. Процентов девяносто восемь на то, что покажут. Только под старым именем. Останешься тут читать новости или пойдёшь и посмотришь на кое-что интересное?

Вид у него был до странности довольный.

Идти оказалось дальше, чем думал Гедимин, — они остановились только за оградой завода, перерабатывающего ядерные отходы. Сарматы-патрульные при виде Хольгера шагнули в сторону, освобождая дорогу, но на Гедимина посмотрели с подозрением, и ещё долго он чувствовал на себе их настороженные взгляды.

— За мной, — тихо сказал Хольгер, обходя здание с севера; между стеной и ограждением была проложена узкая дорожка, переходящая в пологий пандус и упирающаяся в люк со знаком химической опасности. Гедимин удивлённо мигнул и отступил на шаг, чтобы окинуть взглядом всё приземистое здание, спрятанное за корпусами завода. Оно было покрыто рельефной обшивкой из светло-серого рилкара, под высоким фундаментом угадывались гусеницы. Люков с этой стороны было два, но один, по-видимому, не использовался, и никаких обозначений на нём не было. Вытянутая в длину и сплюснутая в высоту форма здания напоминала очертания звездолёта — чего-то горнодобывающего или, возможно, исследовательского.

— Привезли сегодня утром, — прошептал, придвинувшись к Гедимину, Хольгер. — Ведомство развития. Это лаборатория для синтеза сольвента. С сегодняшнего дня я — её руководитель.

Он достал из кармана устаревший смарт, переделанный под рацию, — почти такой же, как у бригадира ремонтников. Гедимин мигнул.

— «Вирм» поделился патентом?!

— Предположительно, — криво усмехнулся Хольгер. — Так или иначе, сегодня мы получили пятьсот миллилитров. Оборудование далеко не совершенно, однако… я думал, нам даже понюхать его не дадут.

— Могу помочь, — Гедимин посмотрел ещё раз на здание-звездолёт; к сожалению, иллюминаторов в нём не было.

— Не так быстро, Гедимин, — вздохнул Хольгер. — Пока ты туда не допущен. И выносить тоже не дают. Строжайший учёт под присмотром Ведомства. Странно, что людей «Вирма» там нет. Ну ладно, пойдём обратно. Я должен был тебя привести — но не уверен, что Ведомство это одобрит.

Гедимин кивнул. «Мне нравится это Ведомство,» — думал он, выбираясь с территории завода. «Надо подумать, как обойти проверки. Поставить ловушки внутри оборудования, как с жёлтым кеком? Не думаю, что меня допустят внутрь, а снаружи это слишком сложно. Ладно, у меня много времени.»

05 июля 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити.

«Зря они не проверили те овраги…»

Ещё позавчера, перед Днём независимости, экспедиция из Макленнана вернулась в свой город, но Гедимин то и дело вспоминал о ней. Отогнав ненужные мысли, он направился к центральному информаторию. Ремонтники из его бригады ушли с аэродрома раньше, обогнав задумчивого сармата; Иджес, хлопнув его по плечу, быстро пошёл к оврагу. Гедимин кивнул и прибавил шагу, но тут же остановился — из-под ног выскочил робот-уборщик и взбежал по стене. Там примерно на высоте груди сармата чернела полустёртая надпись на «марсианском диалекте». Двое роботов уже трудились над ней, и значки постепенно растворялись, но их ещё можно было прочесть.

«Eash tza fauw» — Гедимин прочитал и вздрогнул, растерянно огляделся по сторонам, — надпись была единственной, но на противоположной стене виднелось подозрительно светлое пятно примерно такой же длины. «Бей мутантов… Давно я этого не читал,» — сармат сузил глаза. «Здесь нет мутантов. Кто и зачем это пишет?»

Он поморщился и вышел из переулка. Роботы-уборщики обычно быстро справлялись с загрязнениями, но эту надпись кто-то сделал очень прочной — она глубоко въелась в фрил. «Ототрётся,» — подумал Гедимин, оглядывая здания вокруг площади. Больше надписей не было — или, возможно, их убрали раньше.

До отбоя оставалось двадцать минут; недовольные сарматы, выгнанные из озера, цепочкой потянулись к баракам — утренней смене пора было готовиться ко сну. Попрощавшись с Хольгером, Гедимин пошёл к лестнице — ещё час можно было потратить на виртуальную библиотеку Лос-Аламоса. За чтением сармат не заметил сигнал отбоя, но знакомый голос неподалёку заставил его свернуть недочитанную страницу и развернуться на звук. Посреди зала стоял Линкен Лиск; вокруг него собрались сарматы, и даже те, кто не стал подниматься с места, оставили свои занятия и внимательно слушали.

— Маркус прав, — в голосе Линкена слышалось безуспешно скрываемое волнение. — Так и есть. Джеймс втащил нас в это… в эту животную мерзость. Изувечил тела и мозги. Некоторым нравилось? Само собой. Какую дрянь ни предложи, из трёх миллионов наберётся сто любителей. Животное размножение… Они низвели нас до зверья. Заставили забыть гордость. Некоторые докатились до спаривания с макаками. Один такой идиот сделал ублюдка и ходит, похваляясь. Да что говорить об идиотах! Гедимин Кет — атомщик. И что?! Мартышечья отрава выела ему мозг за считанные месяцы. Он ставил опыты, делал сложные штуки. Но если мимо шла самка, он всё бросал. Валялся с ними по кустам, обжимался посреди улицы. Прямо на стадионе, как грязное животное…

— Эй! — Гедимин отодвинул кресло, едва не выломав из пола крепящие винты. — Повтори, Линкен.

Взрывник резко развернулся и растерянно мигнул. Примолкшие сарматы поспешно расступились, освобождая коридор между ним и Гедимином.

— Я говорил о том, что сделал Джеймс, — лицо Линкена перекосилось, глаза потемнели и сузились. — В том числе — с тобой. Я не прав?

— Ты назвал меня животным, — Гедимин шагнул вперёд, поворачиваясь немного боком. «Такое впечатление, что он только сейчас меня заметил,» — пронеслось в голове. «Так увлёкся? Что его так возбудило?»

— Я сравнил тебя с животным, — Линкен выставил вперёд руки, показывая ремонтнику пустые ладони. — Помнишь стадион? Самок по кустам? Кто так делает, если не животные?

— Мой мозг ещё при мне, — медленно проговорил Гедимин, глядя ему в глаза. — Кусты и самки не мешают ничему. На что ты опять взъелся? Проект закрыт. Джеймс мёртв. Остынь!

Линкен стиснул зубы и с силой провёл пальцем по шраму на затылке.

— Знаю, что он подох. Но он успел всё измазать. Тебе понравилось быть подопытной крысой? Не мешай другим защищать себя. Мы — eatesqa. И очень скоро мы отмоемся от мартышечьей грязи.

Сарматы вокруг него одобрительно закивали. Гедимин скользнул по ним взглядом — их было много, и они не выглядели невменяемыми. «Линкен не в себе. А с этими что?» — он растерянно мигнул.

— Отмывайся где хочешь, только не здесь, — сказал он. — Уходи. Ты не в себе. А вы могли бы отвести его к врачу!

Линкен ухмыльнулся.

— Я в своём уме, атомщик. Хочешь — я уйду. Однажды до тебя дойдёт, что с тобой сделали. Ты сам захочешь всех взорвать. Бывай!

Ещё пять минут Гедимин сидел за столом, тупо глядя на экран, но не мог прочитать ни строчки. «Что-то странное сегодня в Ураниуме,» — он закрыл сайт и встал из-за стола. «Кто писал про мутантов? Если не Линкен, то психов сегодня двое. Слишком много.»

В сорок первой комнате было темно, в сорок пятой горел свет, и на звук шагов Гедимина оттуда выглянул Кенен. Ремонтник недовольно сузил глаза — обычно такая реакция означала, что у Кенена снова сломался смарт.

— Идёшь спать? — учётчик широко улыбнулся. — Хочешь новость? В субботу оповестят все бараки, но ты можешь отлучиться на Энцелад и всё пропустить.

— Новость? — Гедимин, пропустив очередную шутку мимо ушей, хмуро посмотрел на него. — Что ещё?

— Очень хорошая новость, Джед, — Кенен улыбнулся ещё шире. — Мы больше не работаем за еду и тёплый угол. С воскресенья нам начнут выдавать зарплату. Получим по карте, как настоящие граждане Атлантиса. Будем получать деньги каждую неделю.

Гедимин мигнул, пристально посмотрел на учётчика, — тот не шутил.

— Деньги. Значит, макаки решили… — не договорив, он махнул рукой. — Что с ними делать посреди леса?!

— Не всё сразу, Джед, — ухмыльнулся Кенен. — Не всё сразу. Где деньги, там продавцы. Не пройдёт и месяца, как кто-нибудь выбьет разрешение на торговлю на территориях. Ещё пожалеешь, что не успел накопить деньжат!

Гедимин хмыкнул.

— Много платят?

— Таким, как ты, — по двадцать в неделю, — учётчик слегка поморщился. — Лучше, чем ничего. Кормить по-прежнему будут за так, из барака не выгонят. Немного мелочи на карманные расходы.

— Двадцать — это мало? — уточнил Гедимин. «Никогда не спрашивал о ценах,» — думал он, вспоминая, когда в последний раз заходил на сайты с товарами. «Но за полгода наберётся уже пятьсот койнов. А это — хороший глайдер.»

— Маловато, — хихикнул Кенен, отступая в комнату. — Но если на продажу не привезут урановые стержни… Даже не знаю, на что ты мог бы потратиться!

Матрас в его комнате заскрипел — учётчик плюхнулся на него и защёлкал кнопками на смарте. Гедимин вошёл в свою клетушку и задумчиво хмыкнул. «Говорят, свои деньги — признак свободного существа. Интересно, почувствую я какие-нибудь изменения или нет. Было бы удобно покупать типовые детали, не тратя недели на литьё и ковку…»

11 июля 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Едва открыв люк глайдера, Гедимин услышал рёв сирены над аэродромом.

— Сменам, вернувшимся с рудников, немедленно разойтись по баракам! — гремело над посёлком. — Сменам, вернувшимся с рудников…

— Да чтоб им всем, — сплюнул в мусорный бак Иджес. — Пойдёшь?

— Эй, тески! Для кого объявление?! — охранник в экзоскелете, прервав обход посадочных полос, развернулся к ремонтникам. — Живо в бараки!

— Придётся, — буркнул Гедимин и хлопнул Иджеса по плечу. — Как обычно?

Тот кивнул и быстро скрылся в переулке. Гедимин, обойдя ремонтный ангар, направился к своему бараку. Большого скопления сарматов в дверях и коридорах он не обнаружил — на вид всё было так же, как вчера, только красная стрелка, вывешенная на стене, указывала на дверь комендантской. «Выдача и регистрация зарплатных карт» — гласила надпись на двери.

— Пришёл? Сам? — криво усмехнулся комендант. Он сидел за столом, на котором были расставлены стопки тёмно-серых карточек с яркими двуцветными символами. Вытащив одну из них, он вложил её в устройство, похожее на смарт. «Считыватель кодов,» — опознал приспособление Гедимин. «Видел в сети. У нас считывать нечего.»

— Прижми палец, — Гай Марци указал на плоскую клавишу на считывателе. — Готово.

Считыватель пискнул. «20.00» — зажглось на табло. Гай бросил серую карточку на стол.

— Ты, как рабочий на руднике, будешь получать в неделю двадцать койнов. Деньги будут поступать на счёт. Можешь приходить сюда и проверять его на считывателе. Картой пользоваться умеешь?

— Для этого нужен магазин, — отозвался ремонтник. — Здесь его нет.

— Завтра привезут. Поставят к западу от форта. Не пропусти — ты любишь мартышечьи штучки. Чего стоишь? Можешь идти. Отбой в одиннадцать.

Гедимин кивнул, вытряхнул из самого маленького и неудобного кармана на комбинезоне пригоршню мелких шурупов и гаек и убрал туда карточку. «К западу от форта,» — повторил он про себя. «Хорошая новость. Проверю, что полезного туда привезут.»

…В эти дни темнело поздно — даже после полуночи можно было собирать обломки на свалке, не напрягая зрение и не включая фонарик, чтобы отличить жёлтый цвет от оранжевого. Но на часах уже было без пятнадцати одиннадцать, и Гедимин с сожалением выбрался из лаборатории. «Ещё три твэла, и можно запускать,» — думал он, перебирая известные ему варианты корабельных реакторов. «Или подождать? Ещё шесть, для надёжности…»

Он задвинул последний засов и боком протиснулся в коридор между каменной стеной обрыва и разнородными обломками. Приглушённый звук знакомого голоса донёсся сверху, со стороны полосы препятствий, и сармат вздрогнул и остановился.

— Куда теперь, макака? — процедил сквозь зубы Линкен. Раздались смешки.

— Чего тебе? — буркнул Алексей. — Иди, куда шёл.

Что-то громко заскрежетало среди вертикально поставленных плит, один из сарматов сдавленно охнул.

— Не так быстро, hasukemu, — сказал Линкен. — Слушай сюда.

«Уран и торий…» — Гедимин недобро сощурился. «Не нравится мне это всё…»

Десять секунд спустя он сидел на гребне одной из конструкций и смотрел вниз, на прижатого к стене Алексея и шестерых сарматов, окруживших его. Линкен стоял чуть ближе к венерианцу, спиной к Гедимину, и держал пальцы правой руки в одном из нагрудных карманов.

— Тут живут eatesqa. Тут не место hasulesh, — тихо сказал он. — И тем, кто с ними знается. Хочешь жить — делай, что говорю. Забудь о своей макаке и её ублюдке. Никакой болтовни, никаких встреч. Продержишься месяц — будем считать своим. Если нет…

— Закрой рот, — отозвался Алексей. — Не лезь не в своё дело, белоглазый. Вы что все, ополоумели?! Я буду делать то, что делаю.

«Только «чистых» тут не хватало…» — Гедимин стиснул зубы. «Шестеро против двоих?»

— Sa, — кивнул Линкен, чуть качнулся назад и замахнулся. Гедимин оттолкнулся от гребня и полетел вниз.

Мощный пинок пришёлся взрывнику в затылок, другой — немного ниже шеи и справа от позвоночника; сармат отлетел, не издав ни звука, и впечатался в стену. Гедимин уже был на ногах. Он распрямился, резко вскинув руку, и его кулак врезался другому сармату под рёбра. Тот всхрапнул и согнулся пополам. Сарматы шарахнулись в стороны — кроме того, который выкручивал руку Алексею. Гедимин пнул его под колено и добавил крепкий подзатыльник. Алексей, высвободив руку, ударил противника в лицо; тот пошатнулся, взмахнул руками, но глаза и тело уже плохо ему подчинялись. Четверо, опомнившись, бросились на Гедимина, и он оттолкнулся от земли и на долю секунды повис на гребне ближайшей конструкции. Он почувствовал резкую боль в спине и услышал треск вспарываемого скирлина — что-то рассекло комбинезон чуть ниже рёбер. Он разжал пальцы и свалился на ближайшего сармата, спрыгнул с его плеч и, перехватив руку, до хруста вывернул её. От пропущенного удара зазвенело в ушах — чей-то кулак немного промахнулся мимо его виска. Гедимин выхватил из кармана первое, что попалось под руку и показалось увесистым и в развороте ударил кого-то в челюсть. Сармат попятился, мелко встряхивая головой и пуская кровавую слюну. Кто-то схватил Гедимина за плечо и дёрнул на себя; тот развернулся, замахиваясь, но противник уклонился. Что-то хрустнуло в левом боку, чуть ниже подмышки.

— Hasu! — противник отдёрнул руку. В его ладони был зажат фриловый стержень, чёрный от крови. Гедимин запоздало почувствовал боль в боку, чуть согнул ноги, намереваясь взлететь на гребень ближайшей стены, но кто-то ударил его в спину, под рёбра, и он, скрипнув зубами, пошатнулся и едва устоял на ногах.

— Heta! Hetatza! — услышал он. Сарматы отпрянули. Перед Гедимином остался только изумлённо мигающий Линкен. Он посмотрел на обломок стержня, зажатый в руке, и отшвырнул его.

— Гедимин?! — его глаза расширились от изумления и тут же сузились и потемнели. Ремонтник сжал кулаки, но Линкен не двинулся с места. Он смотрел куда-то вбок, чуть ниже плеча Гедимина. Тот опустил взгляд и увидел чёрную от крови прореху в комбинезоне — между рёбер, немного ниже подмышки. Он прикоснулся к боку ладонью и сощурился от боли — что-то острое застряло внутри и впивалось в мышцы.

— Не шевелись! — Линкен хотел обхватить Гедимина за плечи, но тот увернулся и шагнул назад, прижимаясь к стене. — Ну зачем?! Не шевелись, атомщик. Надо стянуть грудь. Если внутрь пойдёт воздух…

Сармат оттолкнул его руку и прижал ладонь к боку. Удушья он не чувствовал, и боль понемногу уходила, из острой превращаясь в ноющую. Голова звенела от недавнего удара, костяшки, покрытые ссадинами, почернели от размазанной крови, своей и чужой. Он огляделся по сторонам. Все сарматы уже были на ногах. Кто-то сплёвывал кровь, кто-то придерживал ладонью разбитый нос, кто-то прижимал к груди обвисшую руку. Гедимин почувствовал, что кто-то коснулся его плеча. Рядом, у той же стены, стоял Алексей с тёмным от кровоподтёков лицом и горящими глазами. Линкен с присвистом втянул воздух.

— Не смей его трогать, hasu!

— Отстань от Алексея! — рявкнул Гедимин, и взрывник изумлённо мигнул. Сарматы, переглянувшись, двинулись вперёд.

— Heta! — крикнул Линкен, разворачиваясь к ним. — Нужен медик!

Один из сарматов быстро пошёл к просвету между вертикально поставленными конструкциями. Линкен осторожно тронул Гедимина за плечо. Тот подался в сторону.

— Не трогай меня. Я не хочу знаться с «чистым».

— Атомщик, — медленно проговорил Линкен, вглядываясь в его лицо. — Я не видел, что это ты. Я бы никогда тебя не ударил. Я хочу, чтобы ты жил. Сядь. Я сделаю повязку. Скоро придёт медик.

— Ополоумел, как и было сказано, — сплюнул на землю Алексей, придерживая Гедимина за плечи. Ремонтник нехотя сел. Он хотел привалиться к стене по привычке, но боль в пояснице усилилась, и он наклонился вперёд. Линкен гладил его по плечу, и его рука дрожала.

— Ты хотел убить сармата, — Гедимин сбросил его ладонь и увидел на своём плече размазанную кровь. — Из-за вещей, не имеющих смысла. Привёл целый отряд. Давно нападаешь вшестером на одного?

— Атомщик, — Линкен тяжело вздохнул. — Ты не понимаешь. Только это и имеет смысл. Сохранить себя. Не смешаться с грязью и зверьём. Этот hasukemu предал нас всех. Он не должен жить.

— Это ты… — Гедимин, не договорив, поморщился и потёр ушибленный затылок. — Мне всё равно. Если кто-то тронет Алексея, я буду знать, что это ты.

Сарматы переглянулись. Линкен хотел что-то сказать, но осёкся — среди лабиринта конструкций мелькнул белый комбинезон, за ним — оранжевый.

— М-да, — сказал медик, осмотревшись по сторонам, и перевёл взгляд на Линкена. — У кого заточка в лёгком?

Сарматы расступились. Медик бросил одному из них раздутую сумку, опустился рядом с Гедимином и, разрезав комбинезон на боку, развёл края ткани в стороны.

— Больно? — он надавил на край раны. Гедимин недовольно сощурился.

— Колется.

— Дышишь хорошо, — медик на несколько секунд приложил костяшки пальцев к его груди. — Сиди тихо. Будем смотреть. А ты раздай своей банде бинты и анестетик.

Он толкнул Линкена в бок и указал на раскрытую сумку. Кто-то из сарматов уже достал из неё пузырёк дезинфектатора и протирал разбитую скулу.

…Боли не было, но от тихого хруста по коже Гедимина побежали мурашки. Холодный пинцет, изогнутый под странным узлом, медленно вышел из раны вместе с осколком фрилового стержня. Рана закровоточила сильнее. Медик, плеснув на свёрнутый бинт немного дезинфектатора, крепко прилепил его к боку Гедимина. Повязка слегка вздулась, несколько капель крови вытекло из-под неё. Медик вытирал руки и хмурым взглядом обводил побитых сарматов. Тому, кому Гедимин свернул руку, повесили её на перевязь, — он пострадал сильнее всех, хотя кости остались целы. Остальные обошлись наклейками из пластыря.

— Мозги целы? — тихо спросил Гедимин у Линкена. Тот стоял рядом и, морщась, потирал затылок.

— Чего нет, то не выбьешь, — медик выразительно хмыкнул. — Завязывайте с этим, парни. В этот раз я промолчу, но о следующей вашей драке мартышки узнают.

— Спасибо за помощь, — кивнул ему Линкен. Сарматы молчали, пока белый комбинезон можно было разглядеть в лабиринте; потом взрывник повернулся к Гедимину.

— Говоришь, я стал «чистым»?

Тот молча кивнул и выпрямился, настороженно глядя на сарматов. «Уран и торий! Чем я тут занимаюсь?!»

— И ты думаешь, что этот любитель мартышек лучше меня?

— Он не убивает, — отозвался Гедимин, глядя взрывнику в глаза. Тот отвёл взгляд первым.

— Sa, — Линкен кивнул и повернулся к сарматам. — Расходимся, тески. Атомщик завёл себе питомца. Наверное, будет ставить опыты. Не трогайте его. Не хочу ссориться.

— Целый выводок питомцев, — ухмыльнулся один из сарматов, потирая скулу. — Эй, Лиск, все твои друзья такие психи?

Гедимин стоял у стены, пока последний сармат не скрылся в лабиринте. Алексей молча смотрел на него, но уходить не спешил.

— Идём, — сказал ремонтник, повернувшись к нему. — Провожу тебя в барак.

Сармат покачал головой.

— Я дойду, Гедимин. Ты опаздываешь к отбою. Спасибо, что вмешался. Ты быстрый. Для своих размеров — так очень.

— На макак мне плевать. А «чистых» тут не будет, — недобро сощурился Гедимин. — Ладно, иди один.

«Не нравится мне всё это…» — он вышел из лабиринта и направился к своему бараку, но тёмное пятно на одной из стен привлекло его внимание. На пятне сидел робот-уборщик, но несколько символов виднелись из-под него. «Eash tza fauw» — было крупными знаками выведено на стене.

12 июля 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Для всех наблюдавшихся квантовомеханических систем период полураспада считается неизменным; нет оснований полагать, что будут обнаружены данные, опровергающие результат данных наблюдений,» — Гедимин перечитал фразу и задумчиво сощурился на экран. «Редкое свойство для этого мира. Наверное, люди удивились, когда это обнаружили.»

За его спиной кто-то хихикнул и хлопнул соседа по плечу.

— Так и знал, что он всё забудет! — Кенен с радостной ухмылкой подошёл ближе и отразился в экране телекомпа. — Некоторые вещи не меняются. Эй, Джед! Вылезь из реактора на минутку! Лавку открыли час назад. Ты там был?

«Лавку?» — сармат нехотя свернул страницу. «Действительно. Сходить?»

— Так уже лучше! — Кенен жестом позвал Гедимина к себе. — Пойдём, Джед. Без присмотра ты, как я подозреваю, туда и через год не доберёшься!

— Кенен всех тянет в лавку, — хмыкнул Алексей; до сих пор он молча стоял в стороне, но тут решил подойти. — Любитель толкотни и шума.

— Хочешь быть свободным — учись жить, как свободный, — хлопнул его по плечу Кенен. — А свободным никто не выдаёт койку и не наполняет миску.

Он достал из кармана пачку вафель и, отломив кусочек, протянул Гедимину.

— Вкус свободы!

— Глюкоза, — пожал плечами ремонтник. «Интересно, там есть инструменты? Настоящая ремонтная перчатка очень пригодилась бы. Наверное, недельной зарплаты на неё не хватит.»

Длинное светло-серое одноэтажное здание растянулось вдоль западных стен форта и центрального информатория, примыкая к ним вплотную. На стене ярко выделялся большой красный треугольник концом вниз, на его верхней стороне крепился зелёный кленовый лист. «Магазинчик Грегори Смита» — было крупными буквами выведено на треугольнике. Из распахнутых настежь ворот, шириной и высотой не уступающих воротам ремонтных ангаров, вышла группа сарматов. Один из них нёс ярко раскрашенный мяч и большую перчатку, другой — охапку плоских палок.

— Ага, идите сюда, — помахал им от стойки, разделившей зал надвое, человек в тёмно-синем экзоскелете. За той же стойкой стояли двое охранников, но на них Гедимин не обратил внимания, а вот снаряжение этого «броненосца» было необычным. Все знаки отличия на экзоскелете были наспех закрашены, на груди выведен такой же треугольник с листом, какой сармат уже видел на стене.

Стойка разделила широкий зал на две неравные части. В меньшей, у двери, толпились сарматы. Стойка была двухметровой — видимо, поэтому «мирному служащему»-торговцу понадобился экзоскелет. Метра за полтора от стойки начинались тонкие стены-перегородки, вдоль которых тянулись стеллажи, разделённые на четыре крупно подписанные части — «Еда», «Одежда», «Вещи» и «Хобби». На полках первого раздела стояло множество ящиков; их содержимое в ярких обёртках, банках и бутылках заинтересовало многих сарматов, и они стояли напротив и разглядывали «еду», негромко переговариваясь. Заглянув во второй отдел, Гедимин увидел сапоги и комбинезоны разных цветов, пояса и головные уборы самых странных фасонов, и все они были сделаны по сарматским размерам. Кенен встал напротив и принялся разглядывать одежду, периодически фыркая и качая головой.

— Эй, Грегори, почему тут одни шахтёрские робы? — спросил он, поморщившись. — Рабочую одежду нам и так выдают. Думаешь, приятно смотреть на неё ещё и здесь? У тебя есть белые рубашки — и какой-нибудь галстук, не слишком вызывающей расцветки?

Гедимин с трудом сдержал смешок. Грегори только ухмыльнулся.

— Видишь доску на стене? Бери маркер и пиши, чего тебе надо. Будет спрос — всё привезём.

На белой доске, встроенной в стенную нишу, уже чернело несколько записей. Кенен, поджав губы, окинул придирчивым взглядом полки отдела «Еда» и, взяв маркер, начал перечисление.

«А вон тот серо-чёрный комбинезон в неровных пятнах был бы очень полезен,» — Гедимин покосился на свою ярко-оранжевую одежду. «Особенно на свалке. И в лесу тоже. Надоело уже просматриваться за сто километров…»

В отделе «Вещи» места на стеллажах не хватало; самые крупные предметы лежали и стояли вдоль них. «Миниглайд?» — Гедимин удивлённо мигнул, опознав один из них, заваленный сверху запакованными свёртками с чем-то матерчатым. «А глайдеры привезут?»

Он прошёл немного правее — и остановился там, расширенными глазами глядя на полки. «Вот это да… Это тебе не по свалке ползать… Свинцовые листы! Крепёж по номерам… трубки… вентили… кабеля… Электроды! Всё лежит тут, свободно, без беготни, пряток и стрельбы… Надо же…»

— Эй, теск! Не стесняйся, — торговец прошёл вдоль стойки и остановился напротив Гедимина. — Бери что хочешь. Не хватит денег — выпишу кредит. Вам, парни, я никогда не откажу в кредите. Вам отсюда бежать некуда. Высмотрел что-нибудь?

— Вон ту изоленту, — Гедимин указал на один из мотков, нанизанных на штырь в круглой белой коробке.

— Синюю изоленту? Полезная штука, — Грегори небрежно подцепил моток «клешнёй» экзоскелета и положил его на прилавок. Гедимин мигнул.

— Что, думаешь, я впервые влез в эту жестянку? — хмыкнул человек, тыкая пальцем в экран небольшого бронированного устройства, похожего на очень древний телекомп. — С тебя двадцать три цента, парень. Пихай карту вон в ту прорезь.

Аппарат протяжно пискнул, подсветив прозрачную клавишу; Гедимин приложил к ней палец и услышал ещё один звуковой сигнал. «- 0,23» — мелькнуло на маленьком табло, а чуть ниже — «19,77».

— Бери леденец, — человек положил на моток изоленты полупрозрачную красную пластину в форме кленового листа, запакованную в тонкий шуршащий скирлин. — Не робейте, парни. Грегори Смит всегда вам поможет.

— Ты из Саскатуна? — спросил Гедимин, мельком прочитав этикетку на изоленте. «Десять метров? Хольгеру пригодится. Он без неё не может.»

— Чуть дальше и южнее, парень, — ухмыльнулся Грегори. — Я вообще не канук. Но, думаю, привыкну. Тут всяко не холоднее, чем на Церере. Давай, парень. Ступай к своим.

Гедимин вышел из лавки, задумчиво щурясь и просчитывая детали плана. Список получался длинный; по всему выходило, что придётся залезть в кредит. Постояв на пороге, сармат развернулся и снова вошёл в зал.

— Ты меняешь цацки на вещи или на деньги? — он показал Грегори одно из завалявшихся в кармане украшений. Торговец придвинулся ближе, разглядывая безделушку.

— А, эти цацки. Видел молодых остолопов, обвешанных ими, как ель на Рождество. Нет, парень. Я их не собираю, а продать тут некому.

…Рабочих планов на сегодня у Гедимина не было — разве что придёт Хольгер со свежей идеей; но Хольгер не приходил — с тех пор, как ему поручили сольвентную лабораторию, он вообще редко показывался Гедимину на глаза. «Проверю установки — и спать,» — думал сармат, выбираясь с площади на пустынную центральную улицу. В освещении не было необходимости, но фонари уже зажглись. В пучке направленного света ярко блестела бело-красная табличка на трёх опорах, установленная на краю оврага. Вдоль неё протянули ограждение из полосатых лент. «Странное место для объявлений,» — подумал Гедимин и подошёл ближе, чтобы прочитать сообщение.

«Внимание! Дорожные работы!» — было напечатано в верхней части. «С 15 июля будет начат разбор и вывоз отходов из оврага. Работы ведутся в светлое время суток. Осторожно!»

«Этого ещё не хватало…» — Гедимину стало не по себе. Перешагнув через ограждение, он заглянул в овраг. На дальнем, пологом, склоне стоял человек в жёлтом комбинезоне «Вирма» и следил за двумя «броненосцами». Один из них разглядывал неутрамбованные мусорные холмы, второй, раздобыв где-то палку, рылся в слежавшихся слоях.

— Да кто бы стал это вывозить?! — крикнул первый, пнул основание кучи — и сам шарахнулся в сторону от лавины расплющенных коробок, прелых листьев и комьев грязи.

— Тут скрепера мало. Тут нужен горный проходчик, — второй отшвырнул палку и поднялся по склону.

— Да, богатые залежи, — отозвался «вирмовец» с края оврага. — Ну хорошо, картина теперь ясна. Распишитесь…

Они направились к полосе препятствий — к плоским плитам, с которых она начиналась. Гедимин бесшумно прыгнул вниз, вдоль отвесной стены — туда, где начинался короткий узкий коридор, упирающийся в дверь убежища. Он успел в полёте оттолкнуться от уступа, относительно мягко приземлился на слежавшийся хлам, — только в левом боку снова заныло, и сармат, сердито щурясь, прижал ладонь к рёбрам. Колотая рана заживала быстро, крови уже не было, но резкое движение сорвало повязку, и Гедимин снова почувствовал жижу на коже. «Ерунда,» — он перевёл дыхание и втиснулся в коридор. Лабораторию ещё никто не нашёл, но спрятать её от скреперов и погрузчиков сармат не надеялся. «Гребучие макаки,» — сердито щурился он, разглядывая убежище, как в первый раз. «Здесь ничего нельзя оставлять. Разобрать всё как можно скорее. Разобрать и вывезти. Хорошее было убежище. Такого уже не будет.»

Он отключил фторный реактор и обогатительную камеру, свинтил баллон, в котором собирались кристаллы гексафторида, плотно закрыл его и отставил в угол. Насосы систем охлаждения и вентиляции ещё гудели — им предстояло проработать немного дольше, пока оборудование не остынет достаточно, чтобы можно было разобрать его. Сармат прополз по коридору, заглядывая в стенные ниши. С тех пор, как он перебрался сюда, накопилось очень много вещей — теперь не следовало и думать о том, чтобы вынести их все в карманах и под одеждой, даже если Хольгер, Линкен, Иджес и Лилит ему помогут. Он положил в карманы оба счётчика Гейгера, нашёл и убрал дозиметр и анализатор, ссыпал, не глядя, в ладонь готовые цацки и заготовки для них, пересчитал начатые и целые связки электродов, мотки кабеля и запасы мелкого крепежа. Место в карманах кончилось.

«Слишком много всего,» — думал сармат, глядя на открытые ниши. Он разобрал только часть верхнего яруса — в нижнем лежали более крупные и сложные конструкции. Фрезерный станок, плавильная печь с литейными формами, примитивный прокатный стан… Сармат подобрал лучевой резак, завернул в ветошь и сунул за пазуху; подумав, прихватил ещё два переносных «генератора Арктуса». Третий, стационарный, был слишком тяжёл. В дальнем углу, за пятью врытыми в землю бочками (сегодня Гедимин даже не стал в них заглядывать — он был не в настроении любоваться свечением), был припрятан самоходный бурильный агрегат. Сармат посмотрел на него и тяжело вздохнул.

«В барак не влезет. В кустах не спрячешь. Может, в озеро?» — он подошёл к затопленному туннелю. «Эти стены придётся обрушить. Слишком подозрительно. Если прятать под водой, нужны будут ориентиры. Может, дальний берег?.. Сколько беспокойства из-за гребучих макак…»

Он достал из-за пазухи всё припрятанное и разделся до подштанников. Вода, слегка взбаламученная работой близких насосов ураниумской станции, была тёплой, дно — каменистым, в плотной сети зелёных водорослей. Гедимин плыл вдоль придонных камней, чувствуя, как постепенно остывает вода. Ничего похожего на укрытие ему не попадалось.

Когда в лёгких уже не осталось воздуха, он вынырнул. Голова гудела — мозг отказывался работать без кислорода. Между Гедимином и берегом оставалось метров двадцать. Над водой поднимался скалистый обрыв; все геологические слои можно было пересчитать по пальцам. Сверху накренились деревья, искривлённые постоянными ветрами, снизу о скалы бились невысокие озёрные волны. Узкая полоса пологого берега была усыпана обломками. Кое-где скалы расступались, открывая неглубокие прорези-ущелья — от озера вглубь горы. Напротив них вода была холоднее. Гедимин подобрался ближе, вылез на покрытый водорослями валун. «Эти трещины открыты сверху, но внутри могут быть ниши,» — он оглянулся на северный берег — на горизонте едва виднелись огни на крышах пятиэтажек. «Надо проверить.»

Шёл второй час ночи, и наконец стемнело по-настоящему, когда Гедимин вылез из пятой по счёту расщелины. К ней вода подступала вплотную — несколько перекошенных плит, упавших одна на другую, были наполовину затоплены, и внутри сармат ожидал найти залив, но наткнулся на отходящую вбок нишу. Туда можно было проползти — где на четвереньках, где на животе, но Гедимин нигде не застрял. «Заделать щели в своде, постелить плёнку и перетащить всё сюда,» — думал он, смывая с себя водоросли и пещерную грязь. «Убежища здесь не построить. Но временный тайник сделать можно. Сегодня буду спать в лаборатории. Возвращаться в барак некогда.»

14 июля 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Готово.

Гедимин боком протиснулся в узкую расщелину, подцепил и протолкнул внутрь связку труб — остатки разобранной вентиляционной системы — и отступил на шаг, подсвечивая наручным фонарём заполненный тайник. Это была третья из прибрежных пещер, выбранных для хранения лабораторного оборудования; ещё две остались в глубине ущелья, в непроницаемых пузырях защитного поля. Каменный пол и своды сармат затянул скирлином, чтобы избежать протечек, скирлиновая плёнка закрывала и входы. Осталось только соорудить затычки из булыжников и глинистого ила. Хольгер сложил камни горками у входов, натаскал глины, а теперь стоял у входа в ущелье, почти полностью загораживая его своей спиной, и смотрел на озеро.

— Видишь его? — спросил Гедимин, укладывая камень на камень.

— Нет. А пора бы. Солнце зашло полчаса назад, — отозвался Хольгер, спускаясь по каменным плитам к воде. — Тебе хватит материала, или принести ещё?

— Этого хватит.

Затычки из разноразмерных камней и мягкого ила не отличались прочностью, зато вскрыть их можно было одним ударом кулака. Дней через пять, если не случится шторма, они должны были застыть и стать крепче. Гедимин не знал, понадобятся ему пещеры до этого срока — или не понадобятся никогда.

Остался только один открытый лаз. Гедимин закрепил на камнях скирлиновую плёнку. Пока она свисала свободно; нужно было вплавить в камень нижний край и доделать каменную кладку, но сармат медлил.

— Что там?

— Ничего, — отозвался мрачнеющий Хольгер. Он зачерпнул воды и теперь смывал с себя ил и пещерную грязь. За два часа работы оба сармата как следует измазались — не столько из-за неаккуратности, сколько для маскировки, чтобы не светить в серых скалах белой кожей. В маскировке уже не было нужды — оставалось замуровать последний вход, подняться по каменной стене к ожидающему наверху глайдеру, переодеться и вернуться на аэродром. Но прежде всего — дождаться Линкена Лиска.

Гедимин вышел наружу, стараясь не расшатать криво уложенные друг на друга каменные плиты. На их нижней кромке стоял Хольгер. Он протянул Гедимину ведро с водой и бросил комок прополосканной и почти чистой ветоши.

— В таком виде тебя в душевую не пустят, — криво усмехнулся Хольгер и снова повернулся к озеру. — Не понимаю. Чего он ждёт?

Что-то громыхнуло на горизонте, гул прокатился над водой, на дальнем берегу озера замигали красные огни. Гедимин вздрогнул, ему на долю секунды стало трудно дышать, но тут же он увидел под водой светлую длинную тень и облегчённо вздохнул.

— Вот псих!

— Мать моя пробирка, — пробормотал Хольгер, отступая от воды. Линкен уже добрался до мелководья и встал на ноги, слегка пошатываясь под громоздким грузом. Он тащил на спине две косо выломанные плиты и люк от бронехода. Развязав верёвку на груди, сармат сбросил ношу на камни и сел на неё, шумно отфыркиваясь. Его глаза весело искрились.

— Всё взорвалось, — сказал он, хлопнув ладонью по бронированному люку. — Последнее, что унёс. Застряло в туннеле, пришлось вытаскивать.

— Ты что, руками взрывал? — недовольно сощурился Хольгер. — Таймеров не было?

— Поставил на таймер, — Линкен, вытерев лицо, поднялся и поволок плиты к ущелью. — На пять минут. Говорю же, плита застряла в туннеле.

Гедимин мигнул.

— Ты сначала поставил таймер, а потом стал выносить плиты? Очень глупо. Мог бы не успеть.

— Пять минут — это очень много, — ухмыльнулся Линкен, вглядываясь в полумрак ущелья. — Куда класть будущие стены?

— Я помогу, — Гедимин подошёл к нему. Плита едва не застряла, но её, дважды повернув под разными углами, всё же положили поверх станин, запаса стальных чушек и мягкого подстилающего слоя из ветоши. Гедимин обернул скирлиновой плёнкой крышку люка и жестом попросил Линкена отойти от выхода. Последняя каменная затычка была достроена.

— Будешь строить новое убежище здесь? — Линкен прошёлся по ущелью до скальной стены, в которую упирался проход, и запрокинул голову, разглядывая края обрыва. — Места много.

— Озеро разливается, — буркнул Гедимин, сворачивая почти чистую ветошь в комок. Её ещё можно было досушить и использовать повторно.

— Пойдём, — Хольгер в последний раз посмотрел на озеро и двинулся к скале с удобными уступами. Гедимин остановился на полпути и оглянулся на замурованные пещеры. Где-то под скалой лежали длинные герметично закупоренные бочки с раствором борной кислоты — пять полных твэлов и три готовых урановых стержня, не считая десятка топливных таблеток россыпью. «Полреактора,» — невесело усмехнулся про себя Гедимин. «Половина работы. Хорошее было убежище. Настоящая лаборатория. А теперь… теперь не знаю.»

— Пойдём, Гедимин, — Хольгер, обернувшись, тронул его за плечо. — Не надо тут стоять.

До глайдера они добрались молча. Как и следовало ожидать, никто не нашёл его в прибрежном лесу — дроны-наблюдатели пролетали здесь очень редко, охранники ограничивались патрулированием городских окраин. Солнце зашло, но небо осталось белым, и освещённость почти не изменилась. Переодевшись в комбинезон, Гедимин встал у глайдера и повернулся к озеру. «Новое убежище… Не знаю, с чего начать,» — думал он, глядя на воду. «В городе спрятаться негде. Вырыть нору в лесу? Занять заброшенную шахту? Они все обрушены или затоплены…»

— Гедимин, — Хольгер тронул его за плечо и прикоснулся к нагрудному карману. — Хочешь горчицы или чили? Я взял немного.

— У меня есть, — качнул головой сармат. — Я не голоден.

— У тебя ещё остаётся Лос-Аламос, — напомнил Хольгер, с тревогой вглядываясь в лицо Гедимина. — И этот… учёный с материка. Я всегда удивлялся, как ты с этими занятиями ещё находишь время для опытов.

— Мне нравится учёба. И общение с Конаром, — отозвался Гедимин, глядя на серую воду. — И тетрафторид урана. И черенковское свечение. Буду привыкать без них. В город?

Они ещё застали толпу охранников вокруг мусорного оврага. «Броненосцы» уже расходились, растерянно переглядываясь. Горы отходов просели, их верхушки обрушились, часть мусора засыпала пологий склон. Гедимин посмотрел в овраг и тут же отвернулся — больше в этом месте не было ничего интересного.

…В коридоре барака раздавался непривычный шум — что-то ввинчивали в стену. Гедимин, уже повернувший к лестнице, спустился и заглянул в дверь. Посреди коридора стоял Кенен и следил за тем, как незнакомый Гедимину сармат подгоняет к дверному проёму его комнаты тонкую непрозрачную створку.

— Вот так хорошо. Жаль, без замка, — ухмыльнулся Кенен и сунул руку в карман. — Вот, бери, как договаривались. И ещё леденец.

— Я тебе что, макака? — фыркнул сармат, засунул леденец в карман Кенена и пошёл к лестнице. Гедимин удивлённо мигнул. «Дверь? В комнате? Странное новшество.»

— А, Джед вернулся, — расплылся в улыбке учётчик и жестом поманил его к себе. — Ты вовремя. Заходи, посмотри, как я обустроился. Что скажешь?

Гедимин перешагнул через порог и остановился, с удивлением глядя себе под ноги. Кроме лёгкой двери с символической щеколдой (любой сармат мог бы лёгким нажатием ладони сорвать её с петель, и кусочек металла ничем не помог бы), в комнате Кенена появился небольшой напольный светильник. Его круглая лампа была накрыта полупрозрачным колпаком, довольно бесполезным и даже вредным с точки зрения распространения света, но для чего-то украшенным свисающей сеткой из тугоплавкого скирлина. Поверх матраса лежал плотный кусок материи, на вид составленный из множества отдельных квадратов, белых и синих. Гедимин потрогал его край — кусок состоял из двух слоёв рыхлого скирлина, проложенных каким-то волокном. Рядом лежало квадратное изделие из сходного материала; волокна в нём было больше, и на скирлине был напечатан растительный орнамент. Гедимин удивлённо мигнул и повернулся к Кенену.

— Ты купил себе одеяло и подушку? Зачем?

Учётчик ухмыльнулся.

— Надо же! Атомщик не знает, для чего нужны одеяла и подушки. Я буду спать на них, Джед. Все люди так делают. А мы не хуже их.

— А это для чего? — Гедимин указал на светильник.

— Это ночник, Джед. На батарейках. Тут сразу стало уютнее, верно? — Кенен выжидательно посмотрел на Гедимина. Тот пожал плечами.

— Не понимаю. Тебе темно в комнате?

— Это не для света, Джед, — вздохнул учётчик. — Такие вещи делают комнату похожей на дом, а не на барак. Свободные существа не живут в бараках.

— Свободные существа… — повторил Гедимин, проводя пальцем по цепочке шрамов на подбородке. — Они не живут под охраной. Для чего тебе эти вещи? Сарматы всегда обходились без них.

— Сам придумал, или кто-то сказал? — усмехнулся Кенен, опускаясь на матрас и с нежностью поглаживая одеяло. — Ты пробовал спать с одеялом? Попробуй. Не понравится — вернёшь его в лавку. Откуда тебе знать, хорошо это или плохо, если ты не пробовал?

Гедимин пожал плечами.

— Не вижу необходимости в этих вещах.

— Потому что тебе никогда не выдавали их? — учётчик наклонил голову набок и пристально посмотрел ему в глаза. — А ещё раньше не было необходимости в матрасах. И в ночном отдыхе по шесть часов подряд. Попробуй, Джед. Отказаться всегда успеешь. И ещё… Поставь себе дверь. Всего двадцать койнов — и никто не глазеет на тебя во сне.

— Дверь? — Гедимин растерянно качнул головой. — А это зачем?

— Чтобы закрываться от чужих глаз, — ответил Кенен. — Никогда не хотел, чтобы тебя оставили в покое? А что, если к тебе зайдёт самка?

«Оставили в покое…» У Гедимина неприятно заныло под рёбрами. Снова вспомнились жаркие, перегретые коридоры лаборатории, шипение пара над фторным реактором, треск счётчиков Гейгера и неровный синеватый свет из-под тёмной воды.

— Самка? Зачем?

— Да-а, — протянул Кенен, глядя на сармата. — Уже забыл, зачем приходят самки? Ну, допустим, для совместного изучения ядерной физики. А в соседних комнатах никто не спит, и все заглядывают. Понял?

Гедимин мигнул.

— Разумно, — сказал он. — Дверь пригодится. Двадцать койнов?

— Одеяло тоже возьми, — сказал ему вслед оживившийся Кенен. — Оно ещё дешевле. Когда мы удерём из этих бараков, у нас будут настоящие дома. Привыкай к нормальной жизни, Джед. Война закончилась.

Гедимин вошёл в свою комнату, опустился на матрас, поставил в угол сапоги и растянулся во весь рост, немного прогибая спину в обратную сторону. «В фильмах люди заворачиваются в одеяла, если им плохо. Кажется, это их успокаивает. Надо будет попробовать. Не уверен, что это действует на сарматов, но, возможно, макаки что-то недоговаривают…»

31 июля 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Ваше последнее письмо отличается от предыдущих, мой друг. Возможно, я вычитал в нём то, чего вы не писали, но мне кажется, что вы чем-то расстроены, и что это не ушибленный молотком палец, а что-то более серьёзное. Если вам нужна помощь, вы всегда можете обратиться ко мне или через меня к Майклу, и, если это в наших силах, мы сделаем всё, что можно. Не бойтесь и не стесняйтесь. Я очень мало знаю о вашей жизни, но я хотел бы сделать её лучше…»

Гедимин смущённо хмыкнул и на секунду отвёл взгляд от экрана. «Это не в ваших силах, профессор Конар. Не надо так со мной возиться.»

«В этот раз вы задали необычный вопрос (и не задали обычных, чем, должен признаться, сильно меня встревожили; надеюсь, это означает, что вы не сталкивались с вопросами, требующими разъяснений, в ваших исследованиях, и не означает, что я утратил ваше доверие, или что вы оставили исследования вовсе). И я отвечаю — нет и ещё раз нет. И табак, и алкоголь употребляются издавна, в том числе учёными мужами (и иногда, увы, безо всякой меры). Некоторые люди под их воздействием действительно расслабляются и успокаиваются, кого-то они побуждают к лихорадочной активности, кого-то вгоняют в сон. Но никакой необходимости в их употреблении — как студентами, так и профессорами — я не видел даже в молодости (хотя не обходил их стороной). Когда вы заглянете в Лос-Аламос — или, ещё лучше, в Спрингер — я буду рад посидеть с вами в любом заведении за кружкой напитка, который вам по вкусу, и если это будет вода, я нисколько не буду смущён, а наша беседа не станет менее интересной…»

Гедимин вышел из центрального информатория, немного постоял у крыльца, прислушиваясь к городским звукам. Гул двигателей и скрежет взрезаемого фрила пополам с грязью затих ещё неделю назад; мусорный овраг опустел, ограждение убрали, осыпающийся склон заложили обломками строительных плит. Сейчас это был пустой котлован с изрытым дном в следах гусениц. Ещё сутки охранники, ругаясь, раскладывали по следам полосы дёрна. Теперь в овраг не заходил никто, кроме робота-уборщика с баком воды — дёрн регулярно поливали, и злаки выглядели не более жёлтыми, чем обычно в это время года. «Весной тут будет трава,» — был уверен Хольгер. Гедимин не спорил. Местная флора восстанавливалась быстро, сармат не раз это наблюдал на лесных вырубках. Мусоровозы, не сворачивая больше к оврагу, везли свой груз на фрилосинтезирующий комбинат, куски металла отделяли и передавали в лавку Грегори Смита. Порыться в груде металлолома, независимо от результата раскопок, стоило пять центов.

Сегодня горка была так мала, что Гедимин даже не подошёл к ней. Он направился к прилавку и остановился, разглядывая разложенные на полках инструменты. Ремонтные перчатки, в отличие от дешёвых отвёрток, клещей и плоскогубцев из плохой стали, не были свалены в ящик — их положили отдельно, на самое видное место. Они лежали так уже две недели; роботы-уборщики смахивали с них пыль, но ни разу Гедимин не видел, чтобы кто-нибудь купил их. «Сорок один койн двадцать центов,» — сармат досадливо щурился на ценник. «Разумеется, никто их не возьмёт. А я взял бы. Но…»

«Дверь и одеяло,» — напомнил он себе, отводя взгляд от инструментов — и заодно от стоек с одеждой. Чем дольше сармат обходился без подземной лаборатории, тем полезнее ему казался комбинезон защитной окраски. «Если придётся работать в лесу… Да ну! Всё-таки я не сурок, чтобы рыть норы…» — он выкинул ненужные мысли из головы и огляделся в поисках Грегори Смита.

— Говоришь, это помогает? — негромко спросили сбоку. Голос был знакомым. У прилавка, разглядывая пёстрые пачки сигарет, стояли Кенен и Линкен. Взрывник смотрел недоверчиво и хмуро.

— Людям — точно, — кивнул Кенен. — Отбивает рвотный рефлекс. Когда нужно работать с разлагающейся органикой, это бывает полезно. Табачный дым отбивает гнилостный запах. И влияет на мозг.

— Не знал, что эти палочки нужны для… осмысленных вещей, — покосился на него Линкен; шрам на его лице дрогнул. — Макаки в Агарте иногда играли с теми, кто попадал в карцер — втыкали эти штуки им между пальцев. Иногда в глаза или в пах. Это неприятно. Для нас менее, чем для макак. Я поиграл с некоторыми из них напоследок…

Он сжал одну ладонь другой так, что захрустели кости. Гедимин отвёл взгляд и положил руку на прилавок. Грегори, настороженно выглядывающий из-за полки, подошёл к нему.

— Мне нужно одеяло. И дверь, — сказал сармат.

— Двери у нас все одинаковые, парень, — Грегори подцепил клешнёй экзоскелета тонкую пластину фрила, окрашенного под настоящее дерево, и положил поперёк прилавка, бросив сверху пакет с крепежом. — Одеял больше. Какое тебе?

— Они разные? — слегка удивился сармат.

— По длине. По цвету, — человек указал на свёртки, торчащие из открытых коробов. — Ты крупный парень и по виду суровый. Бери это.

Одеяло было составлено из чёрных и серых квадратов. На ощупь оно не отличалось от того, которое купил себе Кенен. Гедимин пожал плечами и достал карту.

— Тридцать восемь койнов ровно. Подушку возьмёшь?

— Нет, — отозвался ремонтник, глядя на оставшиеся у него полтора койна. Он покосился на ремонтную перчатку, и его взгляд не остался незамеченным.

— Чего вы все так боитесь кредита?! Был бы он с процентами, я бы ещё понял, но так-то — что не так?! — развёл «клешнями» Грегори. — Бери свою приспособу, парень. И подушку. Да я не удивлён, что вы взбунтовались, — всю жизнь спать на земле и камнях, тут свихнёшься! Бери, не пройдёт месяца, как расплатишься…

Гедимин покачал головой и, свернув одеяло потуже, сунул его подмышку. Убрав в карман пакет с крепёжными деталями, он уже собирался закинуть дверь за спину и выйти, когда на его плечо легла чья-то ладонь.

— Покажи эту… приспособу, — велел Линкен, глядя на человека в упор. Ремонтная перчатка легла на прилавок. Теперь Гедимин мог рассмотреть маркировку на гладкой поверхности и пересчитать встроенные устройства.

— Я возьму, — Линкен равнодушно посмотрел на перчатку и всунул карту в считыватель. Прибор протяжно запищал.

— Койн и двадцать центов будешь должен, — сказал торговец, протягивая сармату перчатку. Линкен отмахнулся.

— Забирай, Гедимин. Тебе нужно, я знаю.

Сармат изумлённо мигнул и развернулся к взрывнику.

— Зачем ты это сделал?

Он снова достал карту.

— Я выплачу остаток, Грегори.

— Тем лучше, — торговец, сняв с его счёта койн и двадцать центов, подвинул перчатку к краю прилавка и отошёл к сарматам, выбирающим напиток из множества ярких банок. Гедимин вложил руку в ремонтную перчатку, аккуратно закрепил ремни. Она села на предплечье, как влитая. Линкен ухмыльнулся и положил ладонь ему на плечо.

— Не лаборатория. Но хоть что-то, — тихо сказал он. — Ладно, хватит тут маячить. Помочь тебе с дверью?

…Смехотворно лёгкая створка не удержала бы даже енота, если бы животному захотелось войти в комнату, запорный крючок можно было сломать пополам двумя пальцами, — но всё же Гедимин почувствовал странную, необъяснимую защищённость, когда закрылся в комнате и сел на матрас, прикрытый чёрно-белым одеялом. В углу помещения стоял ещё один новый предмет — лёгкий ящик из тонкого белого фрила с пометкой «для личных вещей». На одну из стенок Гедимин прилепил наклейку с номером комнаты; такая же наклейка была закреплена в углу одеяла. И ящики, и наклейки бесплатно раздавали в комендантской, и там же, на двери, сармат увидел объявление: «Стирка личных вещей еженедельно по воскресеньям, вещи без номерков не принимаем!»

«Наверное, не только мы с Кененом купили себе мартышечьи штуки,» — хмыкнул про себя Гедимин. Он не привык заглядывать в чужие комнаты, независимо от того, закрыты они или нет, но даже он заметил несколько новых дверей в коридоре и пару сарматов с матерчатыми свёртками в руках.

По двери легонько щёлкнули, и она распахнулась настежь, налетела на стену и отскочила. Лилит, заглянувшая в комнату, придержала створку, огляделась и хмыкнула.

— И ты обустраиваешься? Дверь, одеяло… А где ночник?

— Обойдусь этим, — слегка усмехнулся Гедимин, поворачивая на шарнире фонарь, закреплённый над массивным куском фриловой плиты. Его свет падал на обманчиво сложное устройство, расставленное на плите; большая часть этой модели не несла никакой функции, но выглядела внушительно. Сармат надавил пальцем на бок тяжёлого вала, и устройство затрещало; на дальнем краю плиты вспыхнули вертикально установленные лампы.

— Турбина? — Лилит опустилась на корточки, разглядывая модель. — Забавно.

Гедимин кивнул и толкнул вал ещё раз. Лампы загорелись ярче.

— Очень много возни с преобразованием энергии, — он посмотрел на тонкие трубки, символизирующие подвод горячего пара. — Если бы она передавалась от реактора напрямую…

— Это если бабахнет, — хмыкнула сарматка, лёгким толчком разгоняя «турбину». — Прямо не получится. Значит, ты продолжаешь свои… дела?

Ремонтник пожал плечами и отодвинулся, уступая Лилит место на матрасе.

— Было бы хорошо вернуться к работе. Но не уверен, что у меня получится.

01 августа 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Вечер был жарким, ветра не было, и воздух за ночь почти не остыл. Было раннее утро, но прохлады не чувствовалось; влажность возрастала с каждой минутой, и кожу сарматов покрывала испарина. Охранники-люди, замурованные в экзоскелеты, прятались в тени и на солнце выходили неохотно. Гедимин слышал из-за прибрежных кустов плеск, слишком громкий и неритмичный для купальщика-сармата, — кто-то из «макак» пытался охладиться.

— Приятное тепло, — вздохнул ремонтник-венерианец. Иджес недовольно покосился на него, отступая в тень госпиталя.

— Гедимин, ты пойдёшь на соревнования? Я вот думаю, идти или не идти. Ничего интересного уже не покажут, но всё-таки…

— Будто мне есть чем заняться, — слегка сузил глаза ремонтник. — Пойду.

— Тогда я пойду тоже, — решил Иджес. — Будем сидеть в одном ряду. Где тебя искать?

К охранникам, безуспешно пытающимся влезть в тень глайдера, подошёл ещё один «броненосец» и что-то сказал. «Макаки» вышли на солнце, повертелись, что-то высматривая, и направились к платформе «Волчьей речки». Гедимин удивлённо мигнул.

— Чего надо? — недовольно посмотрел на них Торкват. Охранник включил фонарь-считыватель, махнул им поверх группы сарматов и развернулся к Гедимину.

— Альфа один-одиннадцать-сорок три? Идёшь с нами.

— Зачем? — спросил Гедимин. Ему хотелось взобраться на крышу госпиталя и, пока «макаки» орут и стреляют в воздух, нырнуть на дно мусорного оврага и добраться до полузасыпанного туннеля. Он мысленно перебрал свои действия за последние полмесяца, — ничего, за что его стоило бы расстрелять или бросить в карцер, не вспомнилось.

— Не пойдёшь — потащим, — буркнул охранник, смерив его тяжёлым взглядом.

— Эй! Это мой ремонтник, — вмешался Торкват, отодвинув с дороги глазеющих сарматов. — Нас ждут на руднике.

— Обойдётесь урезанным составом, — отмахнулся от него второй «броненосец», хватая Гедимина за плечо и подталкивая к переулку. — Пошёл!

Мимо ремонтного ангара они прошли, не замедляя шаг; так же быстро миновали фрилосинтезирующий комбинат, и Гедимин удивлённо мигнул. «Не в карцер,» — отметил он про себя. «Тогда куда?»

Массивные створки ворот «секретного» завода, отмеченные знаком радиационной опасности, медленно разъехались в стороны — не полностью, только на два метра, и охранникам пришлось проходить в них боком. Ворота немедленно закрылись. Гедимин едва успел оглядеться, когда его снова взяли за плечо и подтолкнули к тропинке между зданием завода и высоким ограждением. Куда она ведёт, он знал; не прошло и минуты, как все трое оказались в передвижной лаборатории, за тяжёлой крышкой люка с красно-зелёным значком.

Вдоль стены с прорезями люков протянулся узкий длинный коридор. Там сармата уже ждали. У двери, ведущей во внутренние помещения, стоял Хольгер.

— Гедимин! — он крепко обнял сармата. Тот изумлённо мигнул.

— Меня привели охранники, — сказал он, высвободившись из объятий. — Ты что, так сильно соскучился?

Хольгер смущённо хмыкнул и резким взмахом ладони приказал «броненосцам» уходить. Они неуверенно отступили назад, к люку. Ещё один сармат — Гедимин заметил его только сейчас, хотя его красный комбинезон с белыми полосами на груди был очень хорошо виден на фоне светло-серых стен — шагнул к ним и повторил жест Хольгера.

— Это был наиболее быстрый способ привести вас сюда, Гедимин Кет, — сказал сармат, пристально глядя на ремонтника. Тот уже вспомнил и значок с изображением хищной птицы, и короткий разговор в один из рождественских дней, и теперь смотрел на представителя Ведомства развития выжидающе.

— Опасаться вам нечего, — продолжил тот, убедившись, что охранники вышли, а люк закрылся. — Моё имя Масанг Юнь, и я представляю здесь Ведомство развития Канадских территорий. Вижу, вы уже вспомнили нашу последнюю встречу. Тогда вы ускользнули от моего внимания — увы, я недооценил вас. Но инженер Хольгер исправил эту ошибку. По его словам, вы — лучший механик Ураниум-Сити и обладатель незаурядных навыков.

Гедимин молча смотрел на Масанга, стараясь не щуриться. В сармате из Ведомства было что-то настораживающее.

— С этого дня — и до тех пор, пока в этом есть необходимость — вы работаете здесь, — Масанг указал на одну из внутренних дверей. Она была сделана из двух пластин рилкара, которые слегка заходили друг за друга; тонкая скирлиновая прокладка немного смягчала их лязг, когда створки расходились в стороны. Масанг жестом пригласил Хольгера и Гедимина в спрятанный за дверью зал. Сармат вошёл и еле слышно хмыкнул, увидев купола защитного поля. Они не были прикреплены к генераторам — свободно лежали на полу, прикрывая узлы технологической линии, растянутой от стены к стене. В зале было тихо. Звуки издавала только вентиляция. Агрегат был остановлен, и Гедимин невольно стал высматривать признаки повреждений.

— Это синтезатор сольвента, — пояснил Масанг, кивнув на вмурованные в пол таблички-указатели. — Хольгер объяснит его устройство подробно. Моя задача — дать вам разъяснения более общего характера. Губернатор Оркус распорядился удвоить производство сольвента, не привлекая к этому внимание «Вирма». Требуется перенастройка и доработка оборудования. Хольгер и его бригада — хорошие химики, но эта задача, как они утверждают, по силам только вам. Вы когда-нибудь занимались подобным?

Гедимин обвёл взглядом зал, настороженно покосился на Масанга, затем на Хольгера, — очевидно, никто из них не шутил.

— Нет. Но я возьмусь, — сказал он.

— Очень хорошо. За пределами лаборатории о вашей работе знать не должны, — Масанг пристально посмотрел на него и слегка сощурился. — Никто. Это личное распоряжение губернатора Оркуса.

— Зачем ему сольвент? — спросил Гедимин, прикидывая про себя, что можно сделать с наличным оборудованием. На ум приходили разные варианты, но чёткая модель не складывалась. «Надо покрутить в руках,» — подумал он. «И при этом не раствориться…»

— Для нужд Канадских территорий, — ровным голосом ответил Масанг. Гедимин смотрел ему в глаза, но не заметил ни малейшего изменения в цвете радужки или в положении век.

— Распишитесь, — сармат из Ведомства протянул ремонтнику смарт. На экране был небольшой текст, под ним — квадрат для отпечатка пальца. «В рабочее время находиться в лаборатории… выполнять распоряжения инженера… не разглашать полученную информацию в течение двадцати лет,» — Гедимин, дочитав, прижал к квадрату большой палец. Масанг отключил смарт и поднял руку в очень знакомом жесте, при виде которого охранники-«макаки» хватались за станнеры.

— Tza atesqa! — Масанг выжидающе смотрел на сарматов.

— Zaa ateske, — отозвался Хольгер после недолгой заминки. Гедимин промолчал.

Люк закрылся; ремонтник услышал тихий треск внутри стены, и на пульте охраны зажглись красные лампочки. «Дверь закрыта на таймер. Такого я ещё не видел,» — отметил он про себя и повернулся к Хольгеру. Инженер выглядел смущённым и озадаченным.

— Пойдём, Гедимин, — сказал он, выждав пару секунд. — Я познакомлю тебя с бригадой. Пока установка не запущена, можешь требовать от них любой помощи. Её остановили на две недели — официально для устранения неисправностей. Она в твоём распоряжении. И всё остальное тоже.

Гедимин кивнул, задумчиво щурясь на защитное поле.

— Есть инструкции и чертежи? — спросил он. — И сколько у нас времени? Две недели?

— Масанг вернётся через месяц, — отозвался Хольгер, едва заметно морщась. — Если не успеем за половину срока, можно будет остановить работу ещё раз. Это оборудование не очень надёжно, макаки ничего не заподозрят.

Он ткнул в незаметную клавишу, открывая очередную дверь, похожую на люк.

— Мы снова работаем вместе, Гедимин, — Хольгер, понизив голос, смущённо хмыкнул. — И впервые — официально. Мне это нравится.

16 августа 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В неудобную щель между двумя слоями спирального трубопровода удалось просунуть только «жало» лучевого резака, и его свечение закрыло собой весь обзор. Гедимин, досадливо щурясь из-под тёмной маски, осторожно вёл луч слева направо. В паре сантиметров от свежего шва на поверхности рилкарового бака он держал палец левой руки; подушечку неприятно жгло даже сквозь защитную перчатку — это означало, что с расстоянием Гедимин не ошибся. Рука понемногу немела; отключив резак, сармат выдернул палец из щели и просунул туда другой, определяя ширину нагретой области.

— Гедимин! — кто-то осторожно потянул его за торчащую из-под агрегата ногу. Сармат, давно забывший о присутствии в зале посторонних, изумлённо мигнул.

— Некогда, — буркнул он, включая резак. Жало заискрило, и сармат, стиснув зубы, снова погасил его. «Перегрев,» — он покосился на раскалившийся докрасна индикатор. «И это макаки называют надёжным инструментом? Надо взять на доработку.»

— Гедими-ин, — протянул Хольгер, нетерпеливо постучав по голенищу его сапога. — Дверь открылась пятнадцать минут назад. А ты опаздываешь на занятия.

Сармат выдернул штекер из заплечного аккумулятора и, перехватив резак ближе к «жалу», протянул его Хольгеру. Убедившись, что инструмент в безопасности, он выполз из-под агрегата, откинул за спину шлем и, стянув перчатку, провёл ладонью по лбу. Теперь он чувствовал, как гудят от усталости мышцы шеи и плеч — положение, в котором он провёл последние полтора часа, было не самым удобным.

— К утру остынет — пустишь азот. Нужна проверка, — сказал Гедимин, указав на почти доработанный узел. Сквозь витки трубопровода нагретый рилкар светился красным; раскалённая полоса была ровной, и сармат довольно хмыкнул.

— Утро будет утром, — слегка поморщился Хольгер. — Не надо так увлекаться, Гедимин. Дай мозгам отдохнуть. Что думаешь делать после занятий?

— Зайду в лавку, — ответил сармат, пересчитывая в уме оставшиеся у него деньги. Получалось немного.

— Там и встретимся, — кивнул Хольгер. — Хочу показать тебе одну вещь. Есть идея — не знаю, насколько осуществимая…

Гедимин заинтересованно хмыкнул.

— Насчёт сольвента?

— Да ну тебя! — раздражённо отмахнулся Хольгер. — Никаких сольвентов до восьми утра. Идём, Гедимин, не то замуруют тут на ночь.

…Доделав задания, прилагающиеся к первому на этой неделе учебному миниблоку, Гедимин потянулся к кнопке второго, но вспомнил о дожидающемся его Хольгере и отвёл руку. «Интересные сведения на этой неделе,» — подумал он, едва заметно усмехнувшись. «Импульсный ядерный двигатель… Надо будет рассказать Линкену — такие вещи ему нравятся.»

В лавке, как обычно, было пустынно. Десяток скучающих сарматов рассредоточился вдоль прилавка, разглядывая товары и вполголоса обсуждая их возможное назначение. Гедимин редко видел здесь больше двух покупателей за раз; зеваки собирались охотнее.

«Гедимин, ты видел глайдер слева от главного входа?» — было написано на доске заказов. Сармат озадаченно мигнул — мимо входа он проскочил не глядя. «Я буду там. Хольгер.»

— Накопил? — коротко хохотнул Грегори, щелчком «клешни» подзывая одного из охранников. Тот подошёл, недовольно взглянул на Гедимина и прошёл вдоль ряда — до стоек, на которых висели разноцветные комбинезоны. Рядом лежали свёртки, запакованные в непрозрачный тёмный скирлин и облепленные этикетками; один из них охранник бросил на прилавок.

— Мерить будешь? — Грегори ткнул пальцем в одну из маркировок. — Размер вроде бы твой.

— Буду, — Гедимин прислонился к прилавку, стягивая сапоги. Новый комбинезон — тот, что он примерял неделю назад — был узок в плечах, но на этот раз Грегори не ошибся с размером. Сармат повёл плечами, поднял руки над головой и, легко оттолкнувшись от пола, перекувыркнулся в воздухе. Новая одежда была ничуть не хуже обычного рабочего комбинезона. Гедимин снял со старой формы пояс с креплениями, застегнул поверх новой, сунул руки в карманы и довольно усмехнулся. Только сейчас он заметил, что все трое «броненосцев» за прилавком развернулись к нему и держат бластеры наизготовку.

— Шустрый теск, — пробормотал Грегори, опуская оружие. — Эй, олухи! Отбой! Ложная тревога…

Терминал пискнул, и Гедимин, забрав карту и свернув рабочий комбинезон в тугой рулон, вышел из лавки. Новая одежда на ощупь не отличалась от старой, и всё же сармат чувствовал себя странно. «Ещё одна вещь в личный ящик. Надо будет наклеить номерок. И поискать более вместительный ящик. В этом уже не осталось места.»

Место в личном ящике занимали в основном инструменты, вынесенные из разрушенной лаборатории; на них Гедимин номерки клеить не стал. Сверху помещалось одеяло, на него можно было положить комбинезон. Что ещё ему нужно, сармат пока не знал, но был уверен, что в ящике оно не поместится.

— Эй, на Энцеладе! — окликнули его, и он обернулся. Слева от входа за символическим ограждением из расставленных по мостовой треугольников расположился четырёхместный глайдер. Его капот был закрыт неплотно, и Гедимин, скользнув по нему взглядом, заметил несколько старательно замазанных царапин и вмятин. Крыши у глайдера не было; рядом лежал брезент на случай дождя, но сейчас было ясно, и сарматы, идущие мимо, свободно могли заглянуть в машину. Внутри, на переднем сидении, расположился Хольгер.

— Как тебе этот механизм? — спросил он, освободив немного места для Гедимина.

— Металлолом, — буркнул ремонтник, приподнимая приборную панель. — Но летает. Странно.

Сидений было два, но оба предназначались для людей. Двое сарматов уместились там с трудом. Хольгеру пришлось обхватить Гедимина за плечи и навалиться на его спину, иначе кто-нибудь из них выпал бы наружу. Ремонтник надавил пальцем на дверку, и она распахнулась. «Весело будет на нём летать. Посадить Линкена за штурвал — и начнётся веселье…» — он ухмыльнулся.

— Летает? — оживился Хольгер. — Серьёзно? И ты мог бы его завести?

— Не такое заводили, — буркнул Гедимин, оглядываясь на открытые ворота магазина. На пороге стоял Грегори и смотрел на сарматов, забравшихся в глайдер. Из-за его спины выглядывали оба охранника.

— Не так быстро, парни. Стартёр-то у меня! — ухмыльнулся торговец. — Как вам мой зелёный тазик? Никто не видел его в воздухе. Триста… ладно — двести девяносто койнов и семь центов… ладно, центы прощаю… двести восемьдесят койнов, и он ваш со всеми потрохами.

Гедимин мигнул.

— Эй, тебе что, нужен стартёр? — прошептал Хольгер, ткнув его в плечо. — Точно?

— Не очень, — отозвался ремонтник, отвлекаясь от мыслей об атлантисских ценах. «Хоть не пятьсот. Хотя за такой механизм даже двести — много.»

— Мы ещё подумаем, — сказал Хольгер, помахав рукой торговцу. Тот широко ухмыльнулся и вошёл в здание. Охранники, смерив сарматов подозрительными взглядами, последовали за ним.

— Вылезай, — инженер, едва не выломав левую дверку, выбрался из глайдера и обошёл его по кругу. — Это восьмисотый «Лифэн», довоенная модель. Я почитал о нём в сети. Предназначен для перевозки четырёх макак и их переносных жилищ и корзин для пикника. Значит, двух сарматов поднять должен.

Гедимин настороженно посмотрел на него. Хольгер был настроен более чем серьёзно.

— Ты действительно хочешь купить глайдер? — спросил ремонтник, проведя пальцем по кое-как выправленным вмятинам. — Зачем?

— Для Линкена, — понизил голос инженер. — Он весь извёлся с тех пор, как ему запретили садиться за штурвал. Ты что, не замечаешь?

— Когда ему не давали взрывчатки, это было заметно, — пожал плечами Гедимин. — А сейчас — нет. Но я не против что-нибудь ему подарить. Глайдер… Да, свой глайдер нам бы не помешал.

«Зелёный тазик,» — он посмотрел на машину и усмехнулся. «Лифэн» был выкрашен в тёмно-зелёный и покрыт разноразмерными чёрными пятнами, похожими на расплывшиеся кляксы. Без крыши он действительно напоминал продолговатый таз.

— Двести восемьдесят койнов, — Хольгер на долю секунды задумался. — Это семь недель, если мы оба ни на что не будем тратиться. У тебя сейчас что-нибудь есть?

— Тридцать два цента, — ответил Гедимин. — Мне пока не нужны деньги. Семь недель — это немного.

— Мы можем не спешить, — сказал Хольгер. — Этот тазик ещё долго никому не понадобится. Неделей больше, неделей меньше…

— Но хорошо будет успеть до зимы, — ремонтник заглянул под капот и сердито сощурился. — Пока оно ещё летает. Холодные дожди его добьют.

— Ты уже думаешь, как сделать из него нормальную машину? — усмехнулся инженер. — Пойдём к озеру. Мозг заработает лучше после небольшого охлаждения.

…Вода выталкивала Гедимина к поверхности, однако он нашёл камень, надёжно прикреплённый к донным скалам, сел на корточки и развернулся лицом к берегу. Сквозь затемнённую маску и толщу воды все силуэты выглядели расплывчатыми; трудно было сказать наверняка, кто из сарматов стоит на мелководье, но он держал ладонь козырьком над глазами и растерянно поворачивался из стороны в сторону. Гедимин довольно усмехнулся и сдёрнул маску, одновременно отталкиваясь ото дна. Сармат у берега хлопнул себя по бедру.

— Теперь вижу! — крикнул он и замолчал, дожидаясь, пока Гедимин выльет воду из ушей. — Пока ты не снял маску, я даже не предполагал, что ты именно в этом месте. Цветные пятна и рябь на дне, больше ничего. Хорошая маскировка, Гедимин. Но плавать в ней, наверное, тяжело.

Сармат кивнул и, слегка пошатываясь, направился к берегу. Комбинезон, наполненный водой, вздулся, пришлось оттянуть манжеты и расстегнуть одежду на груди, чтобы выпустить жидкость. Добравшись до берега, Гедимин с облегчённым вздохом стянул сапоги и вылез из комбинезона. Солнце уже садилось, в запасе оставалось ещё около часа светлых сумерек, потом должно было смеркнуться. Высохнуть на солнце сармат не рассчитывал, но сильный ветер с юга обычно просушивал кожу и скирлин минут за пятнадцать.

— Не знаю, как это будет выглядеть в зимнем лесу, но под водой смотрится неплохо, — признал Хольгер, пощупав рукав нового комбинезона. — Интересное время наступает, Гедимин. Свои вещи, своё оборудование… Говорят, так было на Марсе после первой войны. Огромные сарматские города без единой макаки. Им было запрещено там появляться. Только на специально выделенном космодроме и станциях на орбите Фобоса. Было бы неплохо вернуться к тем порядкам, как ты думаешь?

Гедимин пожал плечами.

— Я не знаю, что было тогда. Но мы начали вторую войну. Видимо, причины для этого были.

— Возможно, Джеймс и его друзья-мартышки правы, и Саргон был кровожадным психом? — искоса посмотрел на него Хольгер. — И просто не нашлось никого, чтобы заткнуть его? Я говорил с марсианами — не только с Лиском… многие из них думают, что война только всё испортила.

Гедимин хотел ответить, но услышал шум травы под чужими ногами, посмотрел на спуск от аэродрома и изумлённо мигнул.

— Мать моя колба! — выдохнул Хольгер, заметивший пришельца на долю секунды позднее.

Это был Кенен Маккензи, и в такой странной одежде Гедимин его ещё не видел. Штаны и рубашка держались по отдельности и даже сделаны были из материала разной толщины и цвета; и то, и другое, и третья часть одежды — верхняя рубаха, по цвету и толщине схожая со штанами — болтались на теле свободно, не облегая его, как будто сармат оделся не по размеру. Манжеты были прижаты к кистям тонкими серебряными браслетами, ещё два браслета Кенен надел чуть ниже локтя и на середину плеча. За ним, смущённо глядя в землю, шёл Алексей; его заметили далеко не сразу.

— Добрый вечер, господа, — слегка наклонил голову Кенен, огляделся и очень осторожно присел на корточки, выставив одну ногу чуть вперёд. — Посмотри, Гедимин, этот костюм мне идёт?

Сармат озадаченно мигнул.

— Кенен, где ты нашёл эти странные вещи? — спросил Хольгер, осмотрев его с ног до головы. — Ты похож на Джеймса Марци на его последнем выступлении.

Кенен вздохнул.

— Спасибо за мнение, Хольгер. Это называется «костюм». А это — «рубашка», — он прикоснулся к тонкому белому скирлину на груди. — Иногда в лавку завозят что-нибудь достойное. Но их цены… Вы видели, сколько там просят за среднего качества скотч? Я не уверен, что там от скотча есть что-нибудь, кроме наклейки и наличия спирта. Пятнадцать койнов!

Гедимин мигнул ещё раз. «Койнов или центов? Не видел я там таких цен… Интересно, это за сколько метров?»

— А что ты хочешь склеить? — спросил он. — У меня есть хорошая изолента. А обычный скотч я там видел по десять центов за моток. Но он плохо держится — перележал на складе.

Теперь мигнул Кенен. Внимательно посмотрев на Гедимина, он тяжело вздохнул и покачал головой.

— Я не о клейке, Джед. Соберись. Я говорю о напитках, достойных свободных жителей. Ты когда-нибудь пил хороший виски?

— Только тот, что раздают на праздники в маленьких стаканах, — ответил Гедимин, недовольно щурясь — интонация Кенена ему не понравилась. — Возьми спирт и разбавь вдвое. Вкус будет тот же.

— Слушай Гедимина, он умный, — Алексей с ухмылкой хлопнул учётчика по плечу. — Ты что, думаешь, оделся как макака — и тут же стал макакой? Хватит придуриваться. Ты всё равно не различаешь вкусов. А разбавленный спирт приятно греет внутренности. Гедимин, ты когда-нибудь пробовал выпить сразу канистру?

— Иджес предлагал, — вспомнил ремонтник и уткнулся взглядом в землю. — Дурацкий эксперимент. Полканистры я успел отобрать.

Кенен, морщась, переводил взгляд с одного сармата на другого. На последних словах Гедимина он мигнул, потёр пальцем подбородок и широко усмехнулся.

— Вы навели меня на мысль. Очень неплохую мысль. Национальный бренд. Это сейчас в моде. Они есть у всех. Только мы одни не считаемся нацией. А между тем… Да, это можно было бы предложить на рассмотрение координаторам. Собственная марка спиртного… Макаки гордятся своей способностью пьянеть. Любят свои напитки. Мы могли бы показать им свой. Вопрос только в том…

Он развернулся на каблуках и внимательно посмотрел на Гедимина.

— Ты мог бы сделать перегонный аппарат из подручного хлама?

— Это несложно, — отозвался ремонтник. — Ты хочешь получать спирт? Нужно сырьё. Мы с Хольгером ничего не нашли.

— Это верно, — кивнул химик. — Местные ягоды, дикий мёд… Мы не аборигены, чтобы бегать весь день по лесу с ничтожным результатом. То, что ты, Кенен, хочешь сделать, гонят обычно из местного сырья — из какой-нибудь сахаросодержащей флоры, которой вокруг очень много. В Ураниуме ничего такого нет.

Кенен огляделся по сторонам, растёр в пальцах лист ближайшего куста, сунул в рот и тут же сплюнул.

— Да, тут сахара не найдёшь. Однако… Хольгер, соберись. В Би-плазме есть сахар?

— Да, там много углеводов, — кивнул сармат-инженер. — Это полноценная пища. В ней есть всё, что нужно живому существу.

— Она годится для получения спирта? Кто-нибудь пробовал? — Кенен говорил тихо, придвинувшись к сарматам. Алексей на последних его словах хмыкнул и закивал.

— Мы, на Венере. Когда шли над плато, иногда вывешивали за борт Би-плазму в дырявом мешке. Когда доставали, она прямо там кипела. Спиртом несло на всю базу. Но это не спирт. Это каша с алкоголем. Больше стакана выпить никто не мог. Меня через раз выворачивало. Зачем тебе эта дрянь? Лучше отлей у Гедимина стакан нормального спирта.

Гедимин задумчиво сощурился.

— Подожди. Высокая температура… Зачем дырки в мешке? Впустить сернистый газ?

— Да, чем больше, тем лучше, — кивнул Алексей. — Эй, ты что, не веришь мне? Я бы тебе такое не налил. Этим только макак травить.

— Тихо, — сказал Хольгер, придержав его за плечо. — У вас там не было никого, кто додумался бы осадить кислоту? Пили вместе с ней, с денатурированным белком… ещё бы вас не выворачивало! Если сделать всё по уму, никакой дряни не будет. Я, пожалуй, даже знаю, с чего начать. Но нужна будет Би-плазма и… Гедимин, поможешь мне с перегонным баком? Нужно что-то для нагрева, что-то для очистки и что-то для возгонки.

— Нужно место, — сармат сердито сузил глаза. — Источник питания. В бараке не развернёшься.

Кенен положил ладонь ему на плечо, другой рукой приобнял Хольгера и едва не упал носом в землю, — Алексей вовремя поймал его за воротник.

— Всё будет, Джед. Я не зря так дорожил нашей дружбой. Знаю, ты не подведёшь.

Ночью, возвращаясь в барак, Гедимин увидел полосу красноватого света из-под двери Кенена — учётчик зажёг ночник. Он прошёл мимо на вытянутых пальцах, свет в комнате зажигать не стал — свалился на матрас, на ощупь скинул сапоги, потянулся к ящику за одеялом, но махнул рукой и просто перевернулся на спину. «Делать спирт из Би-плазмы. Только Кенен мог такое придумать,» — он еле слышно хмыкнул. «Пусть ищет комнату и кабель с хорошим напряжением. Дальше — проще…»

25 августа 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Подъём объявили в девять утра. В пятнадцать минут десятого Гедимин уже стоял у центрального информатория и озадаченно смотрел на закрытую дверь и вывешенное на ней объявление: «Закрыто до 01.00.26.08».

— Эй, теск! Читать разучился? — крикнул, высунувшись из-за ограды форта, охранник в экзоскелете. — Так я прочитаю — «за-кры-то»! Пошёл, пошёл, хватит таращиться!

— Да не ори ты, — донеслось из-за ограды, и краснолицего охранника втащили внутрь. Гедимин пожал плечами, развернулся и пошёл к озеру. «А в Лос-Аламосе занятия никто не отменял,» — с досадой думал он. «Теперь открыть дверь и включить рубильник — это тяжёлая работа? От неё нужен отдых?»

Возвращаться в барак не имело смысла — Хольгер и Кенен ушли за полчаса до подъёма, договорившись о встрече у ремонтного ангара. Встреча была назначена на половину одиннадцатого, и у Гедимина было ещё полтора часа в запасе. «Искупаться?» — он задумчиво посмотрел на тёмную воду. За кустами уже кто-то плескался — утро было тёплым даже по человеческим меркам.

Сармат уже сидел на берегу, расстелив комбинезон на ветках ближайшего куста, и сушился на ветру, когда к воде, шурша травой и бормоча себе под нос что-то неразборчивое, прошёл угрюмый Иджес. Гедимин хотел окликнуть его, но механик сам остановился и развернулся, заметив на кустах знакомый комбинезон.

— А, вот ты… Ну да, точно — информаторий закрыт, — кивнул сам себе Иджес и сел рядом с Гедимином. — Пойдёшь сегодня на полёты?

Ремонтник кивнул, внимательно посмотрел на Иджеса — тот хмурился, и его глаза потемнели.

— Что не так?

— Гребучий комитет! — махнул рукой бывший механик. — Даже думать тошно. Надо было так всё испоганить…

Гедимин сочувственно кивнул.

— Я сегодня делаю спирт из Би-плазмы. Хочешь — иди со мной.

Иджес мигнул.

— Что из чего?! — он недоверчиво хмыкнул. — Зачем?

— Для Кенена. Он намерен это выпить, — еле заметно усмехнулся Гедимин. — Я думаю, это интересно.

— Да уж, — Иджес ухмыльнулся. — Я бы на это посмотрел. А вы успеете до полётов?

— Начнём, — пожал плечами ремонтник. — А там посмотрим. Будешь купаться?

Долго ждать не пришлось — не успел ещё Иджес выбраться из воды, как у ремонтного ангара показался сармат в белой рубашке с кружевными манжетами. Выглядел он донельзя странно, и Гедимин незаметно ущипнул себя, чтобы не рассмеяться ему в лицо. «Теперь он так и будет ходить? Думал, привыкну…» — покачал он головой и жестом позвал Иджеса посмотреть на странное явление. Иджес, не сдержавшись, громко фыркнул. Кенен повернул голову и, широко улыбнувшись, направился к кустам.

— Хорошее сегодня утро, не правда ли? У меня всё готово. Хольгер уже на месте, готовит какое-то месиво и ждёт тебя с вёдрами и горелкой. Ты знаешь, о чём он?

Гедимин кивнул.

— Я зайду в барак, возьму вещи. Подожди меня тут.

«Горелка и вёдра?» — удивлённо мигнул он, вытащив из-под пола предметы, заранее вынесенные из пещерного тайника, — мощный нагреватель на тугоплавких электродах, ещё не скреплённые части двух баков — один в десять раз больше другого, фильтрационные решётки и двухколенную трубку. «Хольгер кое-что забыл. Или пока не нужно? Ладно, возьму всё.» Он положил в карманы недостающее — ремонтную перчатку, лучевой резак и пучок жестяных полос — и вручил Иджесу половину груза. Кенен ждал у барака, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Пойдём, — он махнул рукой на северо-запад.

Чем дольше они шли, тем сильнее удивлялся Гедимин. С главной улицы они свернули в переулок между бараками и петляли по нему, пока дорога не вывела их к одному из передвижных генераторов, установленных рядом с фрилосинтезирующим комбинатом. Сегодня и комбинат, и машиностроительный завод к северу от него были закрыты, но сармат услышал приглушённый шум трансформаторов — генераторы никто не останавливал.

— Надеюсь, этой энергии тебе хватит, — Кенен открыл дверь и жестом пригласил Гедимина внутрь. Там на полу, отодвинув в сторону пучки толстых кабелей, сидел Хольгер и что-то помешивал в прозрачной стеклянной банке.

— А, вот и ты, — кивнул он Гедимину. — Трубка сегодня не понадобится. Брожение — долгий процесс. Сегодня мы ограничимся вываркой сырья. Нужен будет открытый бак на десять литров… и ещё один, с газоотводом, на сто. Температурные датчики взял?

Гедимин кивнул и жестом подозвал к себе Иджеса.

— Это для малого бака, это для большого. Начинай отсюда. Резак или перчатку?

— Давай перчатку, — решил Иджес. — Я намечу, ты доваришь. А где Би-плазма?

В углу, куда свет тусклой лампы под потолком не дотягивался, зашевелился ещё один сармат. Это был Алексей, и он сидел на десятилитровом бочонке с содранными маркировками.

— Десять литров, — указал на бочонок Кенен. — Живая. Эй, Хольг, ты думаешь, это можно пить?

— Сиди тихо, — отозвался Хольгер, продолжая помешивание. — Пить? Не советую.

Через пятнадцать минут остывания на воздухе оба бака окатили водой. По переулку никто не ходил, а окон в боковых стенах бараков никогда не было, — шипение пара и шум жидкости, убегающей в канализационный люк, остались незамеченными. Гедимин провёл пальцем по шву и довольно кивнул.

— Одна сороковая, — вслух проговорил Хольгер, осторожно выливая в воду что-то прозрачное из колбы с боковым носиком. По воде бежали маслянистые пятна. Алексей и Иджес вдвоём вытряхивали из бочонка Би-плазму. Вязкая масса текла вверх, цепляясь за края, и когда Гедимин прихлопнул её крышкой, бак загудел от многочисленных ударов изнутри.

— Долго держали в тепле? — спросил он, оглянувшись на Кенена. Бак уже нагревался, но сармат ещё не решался открывать отверстия в крышке — даже для того, чтобы запустить внутрь температурный датчик. «Сожрёт,» — думал он, с подозрением глядя на гудящий бак.

— Не переживай. Это ещё не организм, — проворчал Кенен, глядя на остатки Би-плазмы, переползающие по стенкам бочонка. — Алекс, не стой — лови её!

Бак перестал трястись, и Гедимин убрал руку с неподвижной крышки и приоткрыл одно из смотровых отверстий. Жижа внутри уже не казалась живой. Опущенный внутрь прибор показал четыреста градусов по Фаренгейту.

— Вливай остатки, — сказал Хольгер Алексею, собирающему Би-плазму в кулёк. — Надо всё размешать… Так, теперь пусть греется до семисот пятидесяти.

— Не рванёт? — Иджес попятился от бака, с опаской глядя на пристроенный под ним нагреватель и тянущийся от него кабель. Находиться рядом уже было тяжело. Гедимин вытер со лба испарину, посмотрел на медленно рыжеющую кожу на ладони и ещё раз перемешал Би-плазму. Датчик показал семьсот.

— По-моему, так сильно сырьё не нагревалось, — сказал венерианец, с сомнением глядя на бак. — И висело снаружи куда дольше.

— Сколько висело? — заинтересовался Хольгер, пристраивающий трубку к свободному отверстию в крышке.

— В земных часах… — задумался Алексей. — Тридцать-сорок, как получится.

— И сразу было готово к питью? — уточнил инженер, передавая трубку Гедимину. — Лей, я буду размешивать.

— Ну, как готово… — сармат поморщился. — Через раз.

— Венерианская воздушная закваска? — Хольгер хмыкнул. — К нам её не завезли. Будем пользоваться тем, что есть.

Он заглянул в приоткрытую банку и принюхался к содержимому.

— Трудно работать с живыми организмами. Гедимин, следи за температурой. Перегревать ни к чему.

Сарматы отошли от бака. Гедимин надел респиратор и осторожно перемешал массу. Со дна уже поднимались крупные пузыри, Би-плазма из белесой стала коричневатой. «Жжёная Би-плазма,» — качнул головой сармат. «Странное вещество.»

— Сколько она так должна вариться? — спросил Иджес, заглядывая в отверстие. — Она уже обугливается.

— Полтора часа минимум, — отозвался Хольгер, склонившийся над прозрачной банкой. Её стенки изнутри побелели.

— Тогда Лилит перед полётами успеет тебя найти, — Иджес ткнул Гедимина в бок. — Наверное, уже ищет.

— Нашла ещё до подъёма, — буркнул Гедимин, размешивая жижу. Желтоватый цвет постепенно превращался в коричневый. Сармат ещё раз измерил температуру — она поднялась выше уровня, нужного Хольгеру, но ненамного.

— Значит, тебя с утра помяли, — усмехнулся Иджес.

Гедимин не ответил. Этой ночью он был доволен, что купил дверь, и что никто не заглядывает в его комнату. Лилит пришла к нему вечером, и утро они встретили на одном матрасе. Было жарко и немного тесно, и всё же сарматы остались довольны. Но Иджесу знать об этом было не обязательно.

…Варёная Би-плазма, полностью окрасившаяся в коричневый цвет, пахла горелой органикой и чем-то едким. Из вязкой она стала жидкой, ненамного гуще воды. Хольгер, зачерпнув немного и выплеснув в самодельную кювету, отошёл в угол и вскоре вернулся с довольной усмешкой.

— Сахар есть. Немного остынет — начнём осаждать и фильтровать. До полётов успеем поставить брагу. Кенен, где ты её будешь держать? В этом помещении её не найдут?

— Никто ничего не тронет, парни, — широко ухмыльнулся учётчик. — Пусть стоит хоть до Рождества.

— До Рождества стоять не будет, но до конца месяца — вполне вероятно, — Хольгер повертел в руках принесённые Гедимином фильтры и пожал плечами. — Может быть, сработает, а может быть, нет.

Спустя час времени и множество перемешиваний варево было осторожно слито в пустой чан. Белую муть, оставшуюся на дне, и странные слизистые комки, прилипшие к решётке, отправили в канализацию. Когда вещество вернулось в варочный чан, и Хольгер начал сыпать туда чёрный порошок, Кенен не выдержал и сунул руку под струю пыли.

— Уголь? — он брезгливо отряхнул манжету. — Извини, Хольг. Пустое любопытство.

— Нагрей и провари ещё, — сказал Хольгер Гедимину. — Не забывай мешать. Если устал, я сам встану. Тут ничего сложного нет, но процесс небыстрый.

— Ничего, — буркнул ремонтник, замыкая электрическую цепь. — Я видел много долгих процессов.

Над его головой раздался громкий кашель и звон мешалки, Гедимин выпрямился и, поймав за плечо отплёвывающегося Кенена, крепко ударил его между лопаток. Учётчик всхрюкнул, несколько раз глубоко вздохнул и попятился от бака. Гедимин подобрал палку и размешал жидкость, наблюдая за всплывающим чёрным осадком.

— Ну, как оно на вкус? — спросил у Кенена Алексей. Учётчик покачал головой.

— Глюкоза и уголь, Алекс. Какая-то жжёная гадость. Надо было соглашаться на разбавленный спирт, но… теперь я уже не хочу останавливаться. Интересно, что из этого в конце концов выйдет. Как думаете, какое название подойдёт этому веществу?

— Жжёнка, — буркнул Гедимин, закрывая отверстие в крышке. «Зачем этим отходам производства название? К вечеру они остынут, Кенен успокоится, и всё это будет вылито в тот же канализационный люк. Кому нужен ещё один вид спирта, сделанный сарматами, если у макак таких разновидностей сотни?!»

…Сарматы спускались с трибун, стадион быстро пустел. Гедимин не торопился. С трибуны он видел, как внизу приезжие поздравляют победителя — большой флаг Атлантиса в этот раз уезжал в Нитчекуон. Звено «Аргентум» с маленьким флажком за третье место оттеснили в угол; Иджес уже спустился и теперь прыгал вокруг Лилит, а она раздражённо отмахивалась.

— Эй, Джед, — Кенен тронул Гедимина за плечо. — Пойдём. Толпы уже нет. Поздравишь свою самку и вернёшься к генератору. Надо проверить, как там наша жжёнка. Когда я её нюхал в последний раз, там был слабый спиртовой запах. Пойдём, Джед! Ничего не получится, если тут сидеть.

«Не успокоился,» — слегка удивился Гедимин. Лилит уже увидела его и нетерпеливо махала с площадки. Сармат кивнул и пошёл к лестнице. «Ладно. Занятие не хуже других. Работы сегодня нет, учёбы нет… А можно было бы сделать ещё один стержень. Хотя бы управляющий.»

26 августа 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Промывочная жидкость ещё вытекала из трубы, но сольвентная плёнка больше не появлялась на поверхности. Хольгер склонился над ведром, поболтал в нём стеклянной палочкой и жестом приказал начать продувку. Агрегат загудел от нагнетаемого в трубы аргона, остатки жидкости потекли быстрее. Гедимин прошёл вдоль установки, присматриваясь к стыкам — особенно там, где на считанные дециметры расстояния приходился перепад температур в полтысячи градусов. «Рилкар держится лучше, чем сталь,» — отметил он про себя. «Полезный материал.»

— Семьсот девятнадцать миллилитров! — объявил сармат-замерщик, отсоединяя патрубок от прозрачной мерной трубки.

— Двести девятнадцать сверх нормы, — Хольгер выразительно посмотрел на Гедимина; его глаза светились. — Очень хорошо. На сегодня работа окончена. Можете идти. Мы с Гедимином утилизируем отходы.

«Отходы?» — сармат растерянно мигнул и перевёл взгляд на ёмкость с промывочной жидкостью. «Это не отходы. Её можно профильтровать.»

— Опять не уследили за временем, — покачал головой Хольгер. В коридоре лязгнула массивная крышка люка — дверь была открыта, и сарматы, закончив смену, расходились по городу.

— Нельзя бросать установку посреди испытаний, — буркнул Гедимин, закрывая вентили. На его взгляд, их тут было слишком много.

— Выработка возросла наполовину — в полтора раза, — Хольгер подставил бутылку под мерный сосуд и плеснул внутрь прозрачную жидкость. — И результат будет ещё лучше, если провести испытания с утра. Сегодня замешкались на подаче азота… Это непрозрачная бутыль с щёлочью. Я оберну её тряпками, а ты попробуешь спрятать под одеждой. В целом виде она совершенно безвредна.

Гедимин мигнул.

— Что это?

— Сольвент, — отозвался Хольгер, оборачивая бутылку ветошью. — Для твоих опытов. Если ты построишь в своём новом убежище синтезатор сольвента, я не удивлюсь. Но пока убежища нет, возьми это. Семьсот девятнадцать миллилитров или немного меньше.

Гедимин прижал свёрток к груди.

— Не надо было этого делать, Хольгер. Если узнают, ничего хорошего не выйдет.

— Некому узнавать, — криво усмехнулся инженер. — Слизь, полученную при испытаниях, утилизируют. Это всем известно. Она непригодна для работы на рудниках. Спрячь её, и пойдём в форт. Нам нельзя тут задерживаться, а ты опаздываешь на занятия.

«Свой собственный сольвент,» — повторял про себя Гедимин; бутылка, спрятанная под комбинезон, приятно холодила кожу даже сквозь ветошь. «Пора собирать насос. Это будет небольшая скважина там, где людям бурить невыгодно. Мне не нужны тысячи тонн. Пары сотен вполне достаточно.»

На Грузовом аэродроме готовился ко взлёту огромный барк. Рядом с ним тягачи казались маленькими и незаметными. Барк закрывал бортовые люки, тягачи отползали в сторону, увозя с собой опустевшие платформы. Грузовые ангары один за другим закрывались. Гедимин остановился посмотреть на взлёт и не сразу понял, что шевелится на стене ближайшего барака.

Это был обычный робот-уборщик, отмывающий стену от расплывчатых чёрных пятен. Три из них ещё были достаточно чёткими, чтобы Гедимин смог прочитать их: «auw».

— Видишь? — он тронул Хольгера за руку и указал на стену. Инженер посмотрел на полусмытую надпись и сердито сощурился.

— Опять? Кому не дают покоя чужие мутации?

— Как бы не Линкену… — пробормотал Гедимин, угрюмо разглядывая пятна на стене. — Где он, кстати, пропадает?

— Во второй смене, — удивлённо посмотрел на него Хольгер. — С начала августа. Ты в последнее время слишком увлёкся работой. Так не пойдёт.

На главной улице было слишком шумно, но стоило свернуть в переулок, ведущий к площади, и Гедимин услышал грохот металлических «копыт». Вокруг форта медленно перемещались два «джунга», над площадью висел большой вооружённый дрон, рядом с ним собралось два десятка «наблюдателей». У ограды форта толпилась охрана в экзоскелетах. Рядом в кольце охранников стоял небольшой белый глайдер.

— Посадка на площади? — прошептал Хольгер, оглядываясь на Гедимина. Тот пожал плечами. Глайдер не был похож ни на один из транспортов Ураниум-Сити; скорее всего, он прибыл с материка.

Охранники расступились, выпуская из форта сармата в форме коменданта. Он быстро прошёл мимо Гедимина и Хольгера и остановился у крыльца информатория, рядом с уже собравшейся там группой сарматов. Они молча расступились, пропуская его в кольцо. Гедимин подошёл ближе.

— Эй! — один из охранников направил фонарь-считыватель на Хольгера. — Где был после обеда?

— На работе, — отозвался тот, показывая удостоверение инженера. Охранник скривился и опустил фонарь.

— Свободен.

— Что происходит? — спросил Гедимин, глядя на охранника в упор. Тот едва заметно поёжился.

— Не твоё дело, теск. Пошёл!

Хольгер положил руку Гедимину на плечо и подтолкнул его в сторону информатория. Там собралось несколько десятков озадаченных сарматов. Один из них попытался забраться на крышу, но охрана заметила его, и ему пришлось спрыгнуть, чтобы не попасть под разряд станнера.

— Это была его самка, — вполголоса рассказывал в толпе один из сарматов. — Они спаривались за складами. Там их, наверное, подловили. Стреляли из бластера.

Гедимин втиснулся в толпу. Сарматы подались в сторону, недовольно оглядываясь на него. Кто-то хотел ткнуть его под рёбра, но Гедимин перехватил руку и крепко сдавил.

— Что случилось? — спросил он. — Кого-то убили?

Сарматы переглянулись.

— Это Джед, механик. Он всегда такой, — пробормотал кто-то за спиной Гедимина.

— А… Знаю его, — прошептали в ответ.

— Убили одного сармата и самку из охраны, — ответил Гедимину кто-то из толпы. — Они давно ходили вместе. Сегодня их трупы нашли в лесу. Безголовые тела и экзоскелет… отдельно.

«Я слышал о них…» — сармат стиснул зубы и, резко развернувшись, выбрался из толпы. Кто-то ткнул его кулаком в спину, но Гедимин не стал оборачиваться.

— Эй! Постой! — Хольгер схватил его за плечо и рывком заставил остановиться. — Что ты узнал?

— «Чистые», — Гедимин сплюнул на мостовую. — В Ураниуме появились гребучие «чистые». И уже начали убивать.

— Охрана вычислит их, — Хольгер крепко держал сармата за плечо и потихоньку оттаскивал в переулок. — Тихо, Гедимин. Только никуда не бегай. У тебя за пазухой щёлочь, помнишь?

Сармат остановился, пощупал бок — бутылка была на месте.

— «Чистые», — пробормотал он, сердито щурясь. — Своей дряни было мало…

— Кто-то из работающих в посёлке, — еле слышно сказал Хольгер, оглядываясь на бараки. — У кого ещё есть время выслеживать чужих самок? Где они взяли бластер, вот что мне интересно…

— Патрульные, — Гедимин стиснул зубы. — У них всего полно. Если бы их взорвали, я бы знал, кто…

— Я узнаю, где сегодня был Линкен, — Хольгер крепко сжал его плечо. — Если это он, я его покрывать не буду. Но сейчас нельзя делать резких движений. Постарайся сидеть тихо, Гедимин. Убитым ты не поможешь, а сам нарвёшься.

…Кенен сдавленно охнул, когда его взяли за шиворот и припечатали к стене. Гедимин молча смотрел, как его глаза расширяются от страха.

— Ты? — спросил он.

— Я - что? — Кенен, опомнившись, затрепыхался, попытался разжать пальцы ремонтника, но тот прижал его к стене ещё крепче. Перегородка затрещала.

— Эй! Это больно, Джед, — пробормотал учётчик, испуганно мигая. — Скажи, чего ты хочешь. Я тебя не понимаю.

— Кто убил сармата и его самку? Кто даёт оружие «чистым»? — Гедимин отвёл руку от стены, но не ослабил хватку. — Я не для этого делал бластеры.

— Джед, ты в своём уме? — Кенен, привстав на цыпочки, глубоко вздохнул и попытался улыбнуться. — Раскладывать трупы рядом с городом — не мой почерк. Кроме тебя, тут есть другие механики. А я — не единственный патрульный. Я ни при чём тут, Джед. Успокойся!

— Ты много кого знаешь, — Гедимин слегка опустил руку и позволил ему встать на пол двумя ногами. — Найди мне «чистых». Мне не нравится то, что они делают.

— Я… постараюсь, Джед, — часто закивал Кенен. — Постараюсь.

29 августа 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Первые капли упали из трубки спустя считанные минуты после начала нагрева, и Гедимин приподнял бак, уменьшив температуру. Жёлто-коричневая жидкость немного успокоилась; капли западали снова, с каждой минутой чаще, и в конце концов спирт побежал тонкой, почти непрерывной струёй. Хольгер прикрыл дверь, придирчивым взглядом окинул баки, соединённые длинной изогнутой трубкой, и сел на пол рядом с Гедимином. Тот, не мигая, смотрел на Кенена. Учётчик говорил негромко, но все хорошо его слышали — даже Иджес, устроившийся рядом с баком.

— Его отправили в город, а весь его патруль — в карантинный барак. Подозревают эа-мутацию, — вполголоса рассказывал Кенен. — Обычный мутант, Джед. Кому ещё могло прийти в голову такое? Никаких «чистых».

Гедимин недоверчиво покачал головой.

— Если бы убивали только мутанты… — он, не договорив, тяжело поднялся с места и подошёл к перегонному агрегату. Мерный стакан наполнялся быстро; пора было заменить его более вместительной ёмкостью. Подставив под свободный конец трубки пустую канистру, Гедимин понюхал содержимое стакана и осторожно попробовал его на язык.

— Сойдёт.

— Эй-эй, Джед, я хотел первым попробовать! — спохватился Кенен и вскочил на ноги, едва не уронив сидящего рядом с ним Алексея. Тот неторопливо встал, отряхнулся и достал из кармана сплющенные стаканчики — в такие ёмкости разливали небольшое количество виски для раздачи сарматам во время праздников.

— Все попробуют, — буркнул он, подставляя ёмкость под мерный стакан.

— Дурацких надписей на стенах нет уже третий день, — заметил Хольгер, протягивая Гедимину свой стаканчик. — Возможно, макакам в самом деле удалось выловить зачинщика… или он залёг на дно.

— По крайней мере, Линкен в этом не замешан, — пробормотал Гедимин, допивая остатки. Он не стал держать жидкость во рту — спирт он уже пил, в том числе неразбавленный, и ничего, кроме жжения в пищеводе и слабой дискоординации движений в течение десяти минут после, не ощущал.

— Жжёнка! — выдохнул Кенен. Он долго стоял с раздутыми щеками и наконец смог проглотить жидкость. Продышавшись, он вытер лицо, слегка прищурился и щёлкнул языком.

— Да, название попало в точку. Горелый привкус, Джед. Он всё ещё чувствуется. Ты заметил?

Гедимин пожал плечами.

— Можешь наклеить этикетку — «жжёнка», — он кивнул на канистру. — Угостишь этим охрану?

— Надо это разбавить, — сказал Хольгер, осушив свой стаканчик. — Макаки не пьют чистый спирт. Мне тоже было тяжело.

— Сказал бы, — покосился на него Гедимин. — Внутренности целы?

— Разбавить? — Кенен наклонил канистру, слушая, как внутри плещется жидкость. — Это должен быть очень крепкий напиток. Я разбавлю его совсем немного.

— На Севере кладут в спирт разные растения, — вспомнил Иджес и порылся в карманах, но растений там не было. — Нам тоже надо что-нибудь положить. Будет настойка.

— Настойка на обеднённом уране, — хмыкнул Алексей, посмотрев на Гедимина. — Это будет — как они говорят? — «брутально».

— Уран не для этого, — недовольно сощурился Гедимин.

— Ёлку туда, — посоветовал Иджес. — Пусть пахнет.

Гедимин пододвинул к баку пустую канистру. Жидкость уже подействовала — он чувствовал лёгкую расфокусированность зрения и приятное тепло в пальцах, а движения стали менее точными. «Напишу об этом Герберту,» — подумал он и едва заметно усмехнулся. «Он удивится.»

— Итак, у нас получилось, — громко сказал Кенен, подняв перед собой наполненный стаканчик. — Остались сущие пустяки, с которыми я справлюсь сам. Моя благодарность, Джед, просто не знает границ…

Гедимин внимательно посмотрел на него, и учётчик осёкся.

— Подействовало? — хмыкнул сармат, переглядываясь с Хольгером. — А нам пригодится… благодарность. У тебя есть деньги?

Кенен слегка нахмурился.

— Я говорил о том, как мне дорога дружба с вами. Но если ты спрашиваешь… Немного осталось.

— Мы собираем на глайдер для Линкена, — сказал Хольгер, кивнув в ответ на жестикуляцию Гедимина. — Он — наш общий друг, и мы решили, что ты выразишь благодарность наилучшим способом, если внесёшь часть суммы — сорок койнов.

Кенен мигнул и высоко поднял безволосые брови, выражая изумление. «Где он этому научился?» — подумал Гедимин, незаметно щипая себя за руку — человеческое выражение на лице сармата выглядело забавным.

— Сорок койнов? Это очень много, Хольг. Нам, мирным служащим, платят гораздо меньше, чем шахтёрам и заводским рабочим.

— У тебя покупных вещей больше, чем у нас всех, вместе взятых, — заметил Алексей, подойдя к Кенену. — Так и не скажешь, что мало платят!

— Для разумных существ давно придумали кредит, — фыркнул учётчик, отстраняясь от него. — Сорок койнов… Когда вы хотите купить этот ваш… глайдер?

— В середине сентября, чтобы Гедимин успел его доработать, — ответил Хольгер. — Не волнуйся, мы за тобой зайдём, когда пойдём в лавку.

«Кенен быстрый,» — задумчиво сощурился Гедимин, и учётчик под его взглядом едва заметно вздрогнул. «С кем договориться, чтобы поймали и держали, пока я не подойду?»

Точность движений и ясность зрения вернулась к сармату быстрее, чем закончился процесс перегонки. Из генератора он вышел, когда окончательно смерклось. На тёмном небе среди звёзд почти не выделялся окольцованный диск Сатурна, но Гедимин всё же разглядел его и задумчиво усмехнулся. «Значит, Энцелад пока не заселён… Наверное, базы на Титане тоже не слишком… многолюдны. Когда-то планировали запустить платформы в атмосферу Сатурна. Это был бы интересный эксперимент…»

— Ну вот, опыты с органикой закончились, — сказал Хольгер, тронув задумавшегося Гедимина за плечо. — Не знаю, что Кенен будет делать с результатом, но сам процесс меня развлёк. Осталось закончить другие опыты… с органикой и неорганикой.

Гедимин пожал плечами.

— Установка работает. Восемьдесят три процента — меньше, чем сто, но и так сойдёт. Выработку можно ещё поднять, но агрегат придётся расширить.

— Да, верно, — кивнул Хольгер, задумчиво глядя на небо. — Чем больше потоков, тем полнее переработка сырья. Ты удачно додумался разделить его на порции…

— После того, как ты поставил охладительный узел, можно было бы обойтись без разделения. Выработка и так поднялась на треть, — качнул головой Гедимин. — Интересно, какие значки выдаст нам Ведомство.

— Значки? — хмыкнул Хольгер. — Да, забавно будет на них посмотреть. Надеюсь, хотя бы в этот раз нас действительно поощрят. Без попыток расстрела и стираний памяти.

Гедимин кивнул. «Мой проект корабельного реактора поощрили,» — вспомнил он и усмехнулся. «Жаль, значок только на сайте. Рассказать Герберту или нет? Это мелочь, но всё-таки — мне приятно.»

31 августа 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин повернул вентиль, и подача аргона в трубопровод прекратилась; последняя капля промывочной жидкости, вынесенная из крана потоком газа, упала в чан. Шипение в трубах затихло. Хольгер стоял у агрегата и немигающим взглядом смотрел на контейнер с мерными делениями. Двое сарматов под присмотром Масанга переливали туда содержимое ёмкости с только что синтезированным сольвентом. Закупоренный контейнер такого же объёма стоял рядом; он был заполнен на треть.

Ёмкость опустела, и сарматы, дождавшись, когда упадёт последняя капля, положили пустой сосуд в промывочную жидкость и тихо отошли к стене, оставив Масанга и его охранника рядом с двумя контейнерами. Сармат из Ведомства опустился на корточки и поставил ёмкости вплотную друг к другу. Посмотрев на них сбоку, он хмыкнул и поднялся на ноги.

— Вы увеличили выход сольвента на восемьдесят три процента. Хороший результат! Губернатор Оркус будет вами доволен. Я оставлю вам новые распоряжения Ведомства. Соблюдайте их и не распространяйтесь об этом. В конце недели вы получите восемьдесят койнов в дополнение к еженедельной зарплате.

Он протянул руку Хольгеру. Тот, немного помедлив, пожал её.

— А что с Гедимином? Он заслужил награду ещё больше, чем я, — сказал он. Масанг перевёл взгляд на ремонтника и едва заметно качнул головой.

— Гедимин может утром вернуться к обычной работе. Вы имели с ним дело, и вы знаете его лучше, чем я, — возможно, он очень хороший механик. Однако выполнение указаний командира, даже самое тщательное, — это не то, чем могло бы заинтересоваться Ведомство. Можете наградить своего помощника по своему усмотрению. На сегодня ваша работа окончена. Приятного вечера!

Хольгер мигнул, хотел что-то сказать, но Масанг уже направился к выходу. Двое его охранников встали у дверей, выставив перед собой шокеры. Когда в конце коридора лязгнула крышка люка, они вышли вслед за предводителем. Гедимин и Хольгер переглянулись.

— Опять получилась какая-то чушь, — инженер виновато посмотрел на ремонтника. — Я… Тебе нужно что-нибудь, Гедимин? У меня есть восемьдесят койнов…

— Отложи их на глайдер, — отозвался сармат. — Мне нужна небольшая помощь… на берегу.

Хольгер мигнул ещё раз.

— А! Я понял, — кивнул он. — Хорошо, Гедимин. Я отпущу лаборантов и приведу глайдер на скалы. А ты можешь идти прямо сейчас.

Ремонтник вышел с территории завода и посмотрел на часы. Сегодня их отпустили в середине обычной рабочей смены. Впереди было много свободного времени — а в пещерном тайнике на берегу озера лежали два литра сольвента, почти готовый насос с рилкаровыми трубами, фильтрационный бак и разобранный на части пневмомолот с электрическим приводом.

Он прошёл в барак незаметно — комендантская была закрыта, даже Кенен в это время был на работе и не лез в чужие дела. Переодевшись в пятнистый комбинезон, сармат снова вышел на улицу. Можно было дойти до тайника по берегу, по краю обрыва над озером, но день был жарким, вода — холодной, а дроны-наблюдатели везде летали в одинаковом количестве — и над водой, и над сушей…

Маленький гусеничный бур, крышка люка от бронехода, три метра рилкаровой трубы, — больше Гедимин ничего не взял в этот вылет, не считая ремонтной перчатки и анализатора. Загрузив инструменты в фургон, он забрался следом.

— Двести метров к югу от Стометрового озера, — сказал он Хольгеру, заглянув в кабину. — На подлёте выключи координатор.

— Помню, — отозвался Хольгер и весело хмыкнул. — Линкен обидится, что его не взяли. Он уверен, что без взрывных работ такую скважину не выкопать.

— Линкен любит взрывы, — проворчал Гедимин, опускаясь на пол и прислоняясь спиной к стене. Об инструментах можно было не беспокоиться — они были надёжно привязаны ремнями к фургону, а Хольгер всегда летал очень осторожно.

С пятачка, на который сел глайдер, Стометрового озера было не видно — только небольшой просвет между кронами деревьев. Кустарник, окружающий затопленную скважину, так и не сравнялся в росте с окрестными соснами. У озера было тихо; Гедимин, выбравшись из фургона, прислушался, но различил только шум ветра и шорох какого-то мелкого зверька в лесной подстилке. Там, где он стоял, земли было мало, и слой листьев и хвои прикрывал скалу едва ли на несколько сантиметров. Дальше начиналась материковая плита — тонкий слой осадочных пород, а под ним — истрескавшийся гранит. Смахнув полуистлевшую хвою, Гедимин постучал по камню и недовольно сощурился. «Далеко не продвинусь. По карте, рудное тело недалеко, но десяток метров вглубь придётся пройти.»

— Эй! Я думал, бурить будет твой робот, — удивлённо мигнул Хольгер, увидев, как Гедимин собирает пневмомолот и примеряется к расчищенному пятачку.

— Я подготовлю для него площадку, — отозвался ремонтник, застёгивая ремешок респиратора. Инструмент в руках загудел, завибрировал, набирая обороты. Бур уходил в камень сам, почти без усилий; Гедимин придерживал его, направляя вниз, и вспоминал, как прокладывал водопровод в лаборатории. «Зря я об этом думаю,» — вздохнул он и сильнее налёг на пневмомолот — тряска хорошо выбивала из головы лишние мысли.

Через час его сменил Хольгер, и ремонтник сходил к озеру и смыл с комбинезона каменную пыль и машинное масло. К его возвращению ничего не изменилось — бур, вдавленный в землю гусеничной платформой, медленно крошил камень, накрошенное выдавливалось на поверхность, и Хольгер, сломав несколько прутьев, сметал пыль и крошку в сторону, перемешивая с остатками лесной подстилки. Платформа дрожала и гудела.

— Он там не застрял? — спросил Хольгер, смахнув ещё одну горку каменной крошки.

— Движется, — Гедимин заглянул под платформу. — В граните не разгонишься.

Он взял немного каменной пыли и поднёс к ней анализатор. По экрану побежали строчки, одна из которых заставила Гедимина подобраться и впиться взглядом в показатели.

— Он видит уран.

— Покажи, — Хольгер посмотрел на экран и хмыкнул. — Да, видит. Несколько атомов или около того. Слишком маленький процент, чтобы подсчитать его. Но… это всё-таки уран.

— Ещё восемь метров вниз, — недовольно сощурился Гедимин. — И ты увидишь свой процент. У макак точные карты. Наверное, это потому, что их делают не макаки, а учёные.

«Оставить тут аккумулятор или разложить солнечные батареи?» — он огляделся по сторонам, выбирая освещённое место. «Или перевезти сюда РИТЭГ и прикрыть защитным полем? Мне он пока всё равно не нужен. Две скважины, непрерывная закачка… достаточно будет аккумулятора. Поставлю защитные поля и положу сверху ветки. Нужна маскировка…»

Насос и сорбционный чан лежали в подземном тайнике. До них очередь должна была дойти не раньше конца недели, и у Гедимина было ещё много времени на размышления о генераторах. Он лёг на мох — так ему был хорошо слышен гул работающего бура — положил руки под голову и посмотрел в небо. «Дроны ничего не увидят из-за этих веток,» — подумал он, глядя на кроны сосен. «Охрана тут не ходит. Надо предупредить Кенена, чтобы не трогал мою установку. Он, наверное, не поймёт, что это, если случайно наткнётся…»

Глава 31

05 сентября 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Почему Герберт и Майкл всё время напоминают мне о технике безопасности? Я и так её соблюдаю. Даже слишком тщательно,» — думал Гедимин, спускаясь с крыльца информатория на площадь. «Странные существа эти люди…»

Хольгер ждал за углом, нетерпеливо измеряя шагами торцовую стену. Гедимин, поравнявшись с ним, увидел на стене цепочку вертикальных царапин. Что-то оставило на ней неглубокие следы, очень похожие по очертаниям на центральные элементы сарматских букв. «Бей мутантов?» — сузил глаза Гедимин, распознав некоторые символы. Скорее всего, их рисовали писчим пером; краску роботы-уборщики стёрли, но царапины от наконечника остались. «Старая надпись. Новых давно не видно. Хорошо.»

— Не слышал о патрульных в карантине? — тихо спросил он у Хольгера, когда они вдвоём направились к магазину Грегори. — Они заболели?

Сармат-инженер пожал плечами.

— Насколько я знаю, ни у кого эа-мутация не подтвердилась. Некоторых уже выпустили. Думаю, это неплохо. Эпидемия тут никому не нужна.

Гедимин кивнул. «Им повезло. Или никакой эа-мутации вообще не было,» — думал он. «Интересно, что сделали с тем… мутантом-убийцей.»

Несколько сарматов-венерианцев стояли у магазина, по очереди прикуривая от зажигалки. Гедимин учуял горьковатый запах горелой органики и растительных смол и хмыкнул.

— Ты пробовал курительные палки? — спросил он у Хольгера. Тот, усмехнувшись, покачал головой.

— Я не венерианец и не скучаю по ядовитой атмосфере. Смотри, зелёный таз так и не купили!

Гедимин скрыл усмешку и ещё раз обошёл вокруг зелёного глайдера. Табличка «Продаётся», поставленная перед ним на участке, большую часть дня освещённом солнцем, уже немного выцвела. Сам глайдер выглядел не хуже, чем тогда, когда сарматы впервые его увидели. «Взлетит,» — заключил Гедимин и остановился у входа в лавку, оглядываясь по сторонам. Знакомый голос, сниженный до шёпота, донёсся изнутри — Кенен уже был в магазине и в очередной раз приценялся к спиртным напиткам.

— Эй, Кенен, — окликнул его Гедимин, заходя в лавку. Учётчик едва заметно вздрогнул и нехотя повернулся к пришельцу.

— А, Джед, — он скосил глаз на дверь, но между ней и сарматом стоял Гедимин, загораживая весь проход. — Ты ко мне?

Двое охранников за прилавком заухмылялись и подошли ближе.

— Не везёт тебе сегодня, теск, — вполголоса сказал один из них и испустил смешок. Кенен недовольно сощурился.

— Глайдер, — напомнил Гедимин. — Ты готов?

Кенен, старательно раздвигая губы в улыбке, кивнул.

— Да, Джед. Давай купим этот набор запчастей и покончим с этим. А, Хольг, и ты здесь…

— Что вам, парни? — Грегори смотрел на сарматов встревоженно, и охранники — как им, наверное, казалось, совершенно незаметно — стянулись к нему.

— Мы пришли за глайдером, — сказал Гедимин. — Никто не купил его?

— Чёрт… Ладно, я ничего, — странно усмехнулся человек и ткнул в экран смарта. — Да, никто. Двести восемьдесят койнов, и он ваш. Он заводится и отлично стартует. Восьмисотый «Лифэн», любимец янки.

— Эй! — недовольно посмотрел на него один из охранников. — Мы на таком не ездим.

— Раскинь на несколько карт, — попросил Гедимин, подходя к терминалу. — У меня шестьдесят.

— Сорок, — буркнул Кенен, вкладывая свою карту в считыватель.

— Сто сорок, — сказал Хольгер, дождавшись, пока учётчик отойдёт. Гедимин придержал Кенена за плечо — тот шарахнулся от терминала слишком поспешно, едва не отдавив ремонтнику палец.

— Эй! — донеслось из-за плеча Хольгера. На пороге магазина стоял Иджес и озадаченно смотрел на Гедимина.

— Что это ты покупаешь, такое дорогое? Весь запас крепежа и припоя?

Гедимин недовольно сощурился.

— Тебе я оставил. Грегори, где стартёр?

Иджес мигнул.

— Какой стартёр? Вы что, купили глайдер?! Уран и торий…

— Идём во двор, — закивал под шлемом Грегори. — Эй, янки, посмотри за прилавком. Мы вдвоём пойдём вешать номера. Идите за мной, парни. Покажу, как эта колымага летает.

— Постой-ка, — Иджес поднял руку. — Вы уже заплатили, да? Грегори, спиши с меня тридцать койнов. Я возмещаю их Гедимину.

— Как хочешь, парень, — кивнул человек, протягивая «клешню» экзоскелета. — Давай обе карты.

— Зачем? — Гедимин удивлённо посмотрел на Иджеса. Тот усмехнулся.

— Ты всегда что-то выдумываешь, атомщик. А я не хочу стоять в стороне. Расскажешь, зачем тебе глайдер?

Сармат кивнул.

— Это для Линкена. Он любит летать. Мне сейчас не нужны деньги. Возмести их Хольгеру.

— Он инженер, у него не последние, — отмахнулся Иджес. — А сколько мы получаем, и за какую работу, я знаю. Стало быть, Линкен… Ну что ж, это не спрингер, но мёртвую петлю, пожалуй, выдержит.

Во дворе охранник прикручивал к бамперу — туда, где должны были быть номера — табличку с буквами «АКУ». Никаких цифр на ней не было.

— Атлантис, Канада, Ураниум-Сити, — расшифровал Грегори, возвращая на место стартёр. — Всё в порядке, парни. Кто из вас пилот?

Сарматы переглянулись. Кенен шагнул назад.

— Без меня, Джед. Этот глайдер слишком мал для нас всех. Он и двоих-то не поднимет.

Гедимин втиснулся за штурвал. «Узко,» — недовольно сощурился он. «Ничего, это можно исправить.» Мотор коротко рявкнул, на долю секунды затих — и зарокотал, сначала громко, потом — немного тише. Гедимин прислушался — под приборной панелью ничего не трещало и не булькало. «Взлетит,» — усмехнулся он и оглянулся на Хольгера.

— Садись на заднее сиденье. Иджес, ты с нами?

Иджес попятился.

— Не в этот раз, Гедимин. Он какой-то хлипкий.

Сармат включил защитное поле, и глайдер приподнялся на упругой «подушке» и повис в воздухе. Хольгер хлопнул пилота по плечу.

— Взлетаем?

— Пару кругов над лесом. Пристегнись, — посоветовал Гедимин и сам потянул за ремень безопасности. Он был смехотворно короток — сармат едва мог накинуть его на одно плечо. «Делалось для макак. Ничего, это поправимо. Не самая серьёзная доработка…»

Глайдер покатился назад, и сарматы шарахнулись с дороги. Хватило десяти метров для разгона — перед самой стеной барака глайдер круто ушёл вверх. Гедимина вдавило в спинку сидения, она захрустела, но выдержала. Сармат повернул штурвал, выписывая над бараками плавный полукруг, и направился к лесу. Глайдер уверенно набирал скорость, но чувствовалось, что его предел очень невелик.

— Летит, — с лёгким удивлением отметил Хольгер, наклоняясь к пилоту. — И падать не намерено. Однако… не думаю, что Линкену понравится такая скорость.

— Это не спрингер, — буркнул Гедимин. — Я подумаю, что можно сделать. Но в космос оно не выйдет.

Через пятнадцать минут плавных покачиваний и лёгкой тряски (гироскоп барахлил; Гедимин всю дорогу прикидывал, не заменить ли его, но в конце концов решил, что починит сам) «Лифэн» вырулил к Стометровому озеру. Сармат осторожно посадил его на пригорок под ветками сосен. Глайдер лёг на подушку защитного поля и медленно опустился на брюхо, немного «клюнув» носом.

— Ты тяжелее, Гедимин, — хмыкнул Хольгер, отклоняясь назад. Ремонтник выпрыгнул из машины и остановился, придерживая её за крыло.

— Вылезай. Сначала скважины, потом машина.

На дне широкой низины виднелось поваленное сухое дерево с торчащими по все стороны ветвями. Гедимин, взяв его за комель, сдвинул в сторону на пару метров, осторожно поднял и свернул полотно скирлина, обклеенное сверху мхом, прутьями и сухой хвоёй, — со стороны оно почти не отличалось от лесной подстилки. Из-под полотна показались бронированные крышки, соединённые траншеями, и прикрытые защитным полем отрезки трубопровода. Гедимин окинул их быстрым взглядом, удовлетворённо кивнул и поднял самую большую крышку. Сорбционный чан, обложенный волокнистой теплоизоляцией, не издавал никаких звуков. Сармат посмотрел на таймер и запустил пальцы в теплоизоляцию, нащупывая хорошо замаскированную рукоятку.

— Сольвент внизу, — прошептал он. — Можно снять пробу.

— Подожди, — Хольгер тронул его за плечо. Гедимин, уже пристегнувший респиратор и натянувший одну перчатку, удивлённо мигнул.

— Генератор, — инженер протянул ему округлый коробок с торчащими наружу захватами и парой боковых креплений под излучатели — они висели на сдвоенном кабеле, в несколько слоёв обмотанном изолентой. Гедимин хмыкнул.

— Наручный «арктус»? Любопытное устройство.

Хольгер затянул жёсткие ремни на его левом предплечье. Сармат согнул ладонь, подцепляя излучатели — они хорошо помещались между пальцами, и можно было удержать их одной рукой — весили они немного, значительно меньше, чем сам генератор.

— А включать одной рукой не выйдет, — заметил сармат, щёлкая переключателем. Защитное поле над чаном от прикосновения излучателей сплющилось и расступилось, открывая брешь. Гедимин открутил вторую, плотно пригнанную крышку, и подался в сторону, стараясь не дышать. Теперь, когда стенки бака не мешали, было хорошо слышно, как с поднятой со дна сетки стекает раствор.

Сутки назад это был закреплённый по краям обрезок рыхлого сетчатого скирлина. Сейчас он выглядел как толстый шматок тёмно-серой глины. Раствор стёк, но поверхность ещё маслянисто блестела. Гедимин, затаив дыхание, поднёс к шматку веерные щупы анализатора. Прибор пискнул.

— Окись, — выдохнул сармат. — Сработало.

— Вот интересно! — раздалось над его плечом; голос был знакомый, и всё-таки Гедимин вздрогнул. — А что ты ожидал тут найти? Готовый реактор?

Отключив анализатор, сармат обернулся. Линкен Лиск стоял за его спиной и криво ухмылялся, его глаза блестели, как ртутные шарики, — он был рад и не скрывал этого. Гедимин приподнял руку, широко растопырив четыре пальца, и взрывник ответил тем же запрещённым жестом.

— Дай посмотреть, — Хольгер зашёл к чану с другой стороны и протянул руку в перчатке к извлечённому фильтру. — Тут около двухсот граммов, даже немного больше. Сколько циклов успело пройти?

— Сейчас середина третьего, — задумчиво сощурился Гедимин. — Сто граммов за цикл… Для одной скважины — неплохо.

— Надо полагать, — хмыкнул Линкен, обходя установку по кругу. — Как там трубы? Лишнее не утекает?

— Пока всё цело, — пожал плечами сармат. — Спасибо за помощь.

— Ну вот, — ухмыльнулся взрывник, опускаясь на четвереньки и тщательно прощупывая поверхность вокруг скважины. Здесь она была заметно плотнее, чем на склонах соседних возвышенностей.

— А ты говорил — не надо, не надо…

Он поднялся на ноги и отошёл к пологому холмику, на склоне которого оставил свой миниглайд. Гедимин не слышал, когда Линкен прилетел, и только теперь заметил его транспорт. «Его там охотно отпускают. Третий день подряд, в одно и то же время,» — отметил про себя сармат.

Он поместил в бак новую сетку и закрепил нижнюю крышку. Насосы, включающиеся по таймеру, пока бездействовали; глубоко под поверхностью земли сольвент разъедал гранит, высасывая из трещин урановую смолку, и через полчаса должен был вернуться с добытым. Двести граммов окиси урана обсыхали от едкого раствора на расстеленном брезенте. Местами на нём уже проступили белесые пятна.

Линкен поднялся на возвышение и обошёл вокруг зелёного глайдера, заглянул внутрь и громко хмыкнул.

— Что это за контейнер из-под Би-плазмы? Вы на этом прилетели?

— Обычный глайдер, — недовольно сощурился Хольгер. — Поднимает двоих.

— Летели на этом вдвоём от самого посёлка, — пробормотал Линкен, недоверчиво качая головой. — А психом называют меня.

Он щёлкнул по корпусу «Лифэна» и отошёл от него. Хольгер и Гедимин переглянулись.

— Эта штука работает непрерывно? — Линкен кивнул на сольвентные насосы. Гедимин уже уложил на место верхнюю крышку и теперь растягивал над ней маскировочное полотно. Хольгер подошёл расправить и закрепить края.

— Шесть циклов в день, если всё исправно, — отозвался Гедимин, перетаскивая сухое дерево на прежнее место. Линкен взял растение за ветки и приподнял, помогая уложить его ровно.

— Каждый день будешь летать сюда? — спросил Линкен. Гедимин, оценив качество маскировки, отошёл к отложенному в сторону куску брезента и осторожно завернул собранный уран в защитное поле. На вопрос Линкена он ответил только кивком. «Любит он спрашивать об очевидном,» — слегка сузил глаза Гедимин. «Уран сам себя не выгрузит.»

— Заметят, — качнул головой Линкен. — В городе полно макак. Летай с рудника. Я могу сменять тебя через день. Я не атомщик, но эта работа несложная.

— Согласен, — пожал плечами Гедимин. — Но если что-то пойдёт не так, говори мне. Эту скважину обслуживать некому. Я — вся её бригада.

— Понятно, — кивнул взрывник. — Если что, молчать не буду. Ты стал живее, когда прорыл эти дырки. Глаза опять светятся. Мне это нравится. Не хочешь прорыть ещё десяток? Дело пойдёт быстрее.

— Не сейчас, — отозвался Гедимин, оборачивая уран, замотанный в брезент и сухую ветошь, ещё одним слоем защитного поля — так, на всякий случай. — Сейчас некуда девать кек. Когда найду место для работы — посмотрим.

Линкен слегка искривил рот.

— Не могу дождаться, — пробормотал он. — Ладно, атомщик. Мне пора. Может, вас на буксир взять? Хоть до рудника доберётесь. Этот контейнер… Как вы в город-то вернётесь?

— Обычным путём, — буркнул помрачневший Хольгер. — Лети, Лиск. Там без тебя скучают.

Когда глайдер исчез за деревьями, сарматы переглянулись.

— Это он так, — пожал плечами Гедимин. — Привыкнет.

— Привыкнет, — кивнул Хольгер. — Давай посмотрим, что с двигателем. Мне он показался неплохим — для глайдера, конечно.

Ремонтник кивнул и потянулся за инструментами. Крышка капота держалась хуже, чем он предполагал, металлические края и крепления были тронуты коррозией. Заглянув внутрь, сармат сузил глаза и беззвучно пробормотал:

— Hasu…

— Эй, эй, тише! — испугался Хольгер. — Не разбирай его! Нам ещё обратно лететь. Только посмотри, что нужно заменить. У нас почти месяц времени. Надо, чтобы этот контейнер научился летать.

— Пиши список, — буркнул Гедимин, соскребая слой копоти и пыли, сцементированный протёкшим маслом. «Вот здесь и здесь… и этот узел полностью… и вот это… странно, что не искрит… Действительно, странно, что мы долетели сюда. Летает оно лучше, чем выглядит.»

Заканчивать осмотр им пришлось при включенных фонарях — уже стемнело. Гедимин вернул на место крышку, откинул дверцу и втиснулся за штурвал. В темноте отвинчивать сидения и устанавливать их заново ему не хотелось.

— Думаешь, взлетит? — Хольгер устроился на заднем ряду и попытался пристегнуться двумя ремнями сразу.

— Надо найти площадку для ремонта. В лесу темно, — буркнул Гедимин, заводя мотор. За время осмотра он сам начал сомневаться, что этот механизм когда-либо был способен подняться в небо; но глайдер завёлся мгновенно, и подушка защитного поля мягко оттолкнула его от земли.

— Я напишу Моранси, — пообещал Хольгер. — Пусть даёт разрешение на работу в ремонтном ангаре. Здесь нет никаких секретов. Мы купили этот глайдер открыто, и мы его ремонтируем… Надо же, взлетел. Странно…

Лес внизу сливался в одну чёрную поверхность с торчащими зубцами и поблескивающими белесыми просветами водоёмов. Гедимин включил координатор. С левого борта отозвались патрульные дроны, их бортовые огни мелькнули в темноте и погасли. «Никаких секретов? Даже как-то непривычно,» — весело хмыкнул сармат. «Хоть что-то не придётся скрывать…»

01 октября 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Не всё, чему вас обучают, можно прямо так взять и использовать, Гедимин. Но ознакомиться не помешает. Даже с технологиями, применение которых на Земле запретили более двухсот лет назад. Мирные ядерные взрывы никогда не использовались массово — известно менее трёхсот случаев до Третьей мировой и четыре десятка в первые десятилетия после неё, потом от них снова отказались. Но в материалах по «Айрон Стар» и «Вайт Рок» (кое-что вы можете найти по этой ссылке, большая часть, к сожалению, закрыта до сих пор) упоминается несколько тысяч таких взрывов. С их помощью на Марсе и его спутниках, а также на спутниках Юпитера было вырыто множество подземных пустот. И в них не только хранили газ и руду. Скважины от ядерных взрывов использовались как базы для первых колонистов. Это очень неприятные материалы, и, читая их, я гораздо лучше понял ваши мотивы. Тем, кто работал по двадцать часов на рудниках Ио и жил в котловане от ядерного взрыва, было что предъявить человечеству. В настоящее время — последние тридцать лет точно — такой способ строительства не используется, и я высказался резко против его применения на Энцеладе…»

Дочитав, Гедимин сдержанно хмыкнул и закрыл письмо. «Строить с помощью ядерных взрывов… У людей иногда возникали странные идеи. Интересно, Линкен имел дело с такими подземными базами? Надо спросить. И если речь об Ио… Возможно, Лилит жила в такой скважине. Попробую спросить у неё.»

Он не слишком рассчитывал на успех — самка никогда не вспоминала Ио по доброй воле и очень неохотно, в два-три слова, отвечала на прямые вопросы о довоенной жизни. Оставался Линкен; он возвращался с рудника в десять вечера, и можно было уже выйти в переулок и подождать его под открытым небом. Мозг Гедимина, слегка перегретый новой информацией, нуждался в охлаждении.

Ветер к ночи переменился, потянуло с севера; небо очистилось, но звёзды были плохо видны — их свет забивало яркое освещение городских улиц. На каждой крыше горели сигнальные маяки, на стенах были укреплены фонари, направленные вниз, — тёмных переулков в Ураниум-Сити не осталось.

— У-ух! — шумно выдохнули сбоку от Гедимина, и ему в плечо ударил поток горячего сырого воздуха с острым запахом спирта. Сармат развернулся и увидел открытую настежь дверь центрального пищеблока. С тех пор, как в каждой пятиэтажке поставили чаны для Би-плазмы, Гедимин не видел его открытым, — кажется, его держали как резерв или готовили там для охранников-людей. Сейчас дверные створки были полностью раздвинуты, и из здания несло спиртом и обугленной органикой. На пороге, вытирая лицо от испарины, стоял Иджес. Завидев Гедимина, он помахал ему обрывком ветоши.

— Главное — начать, — весело хмыкнул Алексей, отодвигая Иджеса в сторону и отбирая у него ветошь. — Привет, Гедимин.

— Что вы там делаете? — спросил ремонтник, подойдя ближе. Собственно, он мог бы не спрашивать, — запах Би-плазмы, вскипячённой в серной кислоте, не узнать было невозможно. Испарения не умещались во внутренних помещениях пищеблока — на дальнем краю площади уже появились двое охранников, унюхавших жжёнку сквозь шлемы экзоскелетов.

— Варим, — отозвался Иджес. — Точнее, сварили. Теперь остывает. Эй, Маккензи! Слушай, что тебе говорят! До утра тут ничего не остынет. Не те объёмы. Скажи ему, Гедимин! Он вскипятил полный чан Би-плазмы и ждёт, что через час её можно будет пить!

— Иджес прав, — сказал Гедимин, заглядывая в пищеблок. Это помещение он не видел изнутри очень давно — кажется, с того дня, как впервые столкнулся с Эзрой Юнем. Здание проветрилось, запах жжёной Би-плазмы стал слабее. Из коридора с приглушённым светом выбиралось размытое пятно — тёмное снизу, белесое сверху.

— Мы разбавили её вчетверо, Джед. Самой чистой холодной водой, — сказал Кенен, выходя на улицу. На его лице блестела испарина, волосы слиплись в короткие рыжие иглы. Гедимин на долю секунды задумался, прикидывая среднюю температуру в получившейся смеси, — но вид Кенена заставил его забыть обо всём и изумлённо мигнуть.

— Что у тебя на шее? И в руке? И… это не та одежда, в которой я тебя видел, верно?

Кенен поморщился.

— Ну-ну, Джед. Не переигрывай. Я всё равно не поверю, что физик-ядерщик на третьем году обучения в Лос-Аламосе ни разу не видел шляп и галстуков. И — да, граждане Атлантиса не ходят всю жизнь в одной и той же рубашке. У меня их всего три, и это очень мало. Как тебе мой галстук?

— Странно, — буркнул Гедимин, разглядывая кусок ткани, свисающий с шеи Кенена. Никакого практического смысла в нём, по-видимому, не было, — рубашку он не прикрывал, вытирать им лицо или руки было неудобно, а кольцо плотной ткани вокруг шеи могло причинить очень много вреда при попадании куска между движущимися частями любого механизма.

— Я бы с этим не работал. Застрянет где-нибудь — сломает шею, — сказал он, потянув за конец галстука. Кенен несильно хлопнул его по руке и, вытерев голову куском ветоши, поместил шляпу на макушку.

— Свободные граждане, Джед, не ходят с утра до ночи в одной и той же робе. Они заботятся о своём внешнем виде, — наставительно сказал он, подняв вверх указательный палец. — Но оставим этот разговор. Значит, ты думаешь, что Би-плазма недостаточно остыла?

— Я тут при чём? Для этого есть приборы, — буркнул Гедимин, недовольно щурясь. «Свободные граждане? Где Кенен подцепил это выражение? Теперь твердит к месту и не к месту, как заклиненный…»

— Вот это умная мысль, — пробормотал Иджес. — Пойдём, Алексей. Если пора бросать закваску, то пора. Если нет — пусть ждёт до завтра.

Он развернулся и ушёл в пищеблок, за ним последовал Алексей. Кенен, посмотрев им вслед, задержался на пороге.

— Ты что, официально гонишь жжёнку? — пристально взглянул на него Гедимин. — Мартышки разрешили?

— У меня официальное поручение, Джед, — широко ухмыльнулся Кенен. — Приготовить напиток для раздачи ко Дню Благодарения. Если всё пройдёт гладко, через десять дней весь Ураниум будет пить нашу жжёнку. Тебя, к сожалению, к этой работе не допустили. Мы с Иджесом подняли этот вопрос, но увы…

Он развёл руками. Гедимин мигнул.

— У меня есть чем заняться, Кенен, — сказал он. — Иди работать. И спрячь эту верёвку. Намотает на винт — снять не успеешь.

К западу от последних бараков почву покрыли слоем фрила, но, в отличие от дорожного покрытия на центральных улицах, ни разу за семь лет не обновляли, ограничиваясь расчисткой подступающего кустарника. Полоса пятиметровой ширины была бугристой, местами потрескалась, но от живой и мёртвой растительности её регулярно очищали — и глайдер, вынырнувший из тёмного леса, немного проскользил по ней и мягко затормозил на подушке защитного поля.

— Эй! — Хольгер, уложив машину на брюхо, откинул капюшон и выбрался наружу. К его комбинезону прилип жёлтый лист. Гедимин обошёл глайдер по кругу, придирчиво его разглядывая. Последние два дня машина стояла в ремонтном ангаре, и сармат слабо представлял, что там с ней делают. Теперь её трудно было узнать — по крайней мере, по внешнему виду; звук двигателя, генератора Сивертсена и тормозных колодок остался прежним.

— Неплохая покраска, — признал Гедимин. — Что за символика? Что-нибудь означает?

— Ничего, просто зигзаги на бортах, — качнул головой Хольгер. — Тёмно-синий цвет, жёлтые полосы. Я не решился красить его под «Гарпию» или что-то ещё из реальных кораблей. Как ты думаешь, стоит давать ему название? Это человеческая традиция, но она довольно забавная.

— Не надо, — отозвался Гедимин. — Это машина Лиска. Захочет дать название — даст сам.

Они замолчали. На аэродроме задребезжал сигнал оповещения; пять секунд спустя по громкой связи объявили о прибытии первых шахтёрских глайдеров второй смены. Ещё через три минуты Гедимин услышал за углом торопливые шаги. Линкен вышел на пустынную улицу, огляделся, повернулся к сарматам и едва заметно усмехнулся.

— С тех пор, как атомщика выжили со свалки, нам даже собраться негде. Что вы задумали на этот раз?

Хольгер выступил вперёд и положил ладонь на обшивку глайдера.

— Мы посмотрели, как ты летаешь на миниглайде. На нём определённо неудобно делать мёртвую петлю. А на этой машине я её делал. Мы выкупили этот глайдер для тебя. Гедимин выпотрошил его и вставил новую начинку. Это не спрингер, но летает он неплохо. Забирай.

Линкен мигнул, смерил сармата долгим недоверчивым взглядом и повернулся к Гедимину.

— Это правда? Не шутка?

— Да, он твой, — кивнул Гедимин. — Он поднимает четверых сарматов. Крыши нет, но можно поставить защитное поле. И ещё… а, сам проверишь. Можешь сразу опробовать.

Он отошёл от машины. Линкен провёл ладонью по обшивке, прерывисто вздохнул и шагнул к Гедимину.

— Ну ты даёшь, атомщик. Ну ты даёшь!

Объятия Линкена выдавили из груди Гедимина весь воздух. Он постарался не отстать и сдавил взрывника так же крепко.

— Это… идея… Хольгера, — с трудом проговорил он. — Его обнимай.

Хольгер обхватил за плечи их обоих, и несколько секунд они стояли так, пока Линкен не ослабил хватку.

— Значит, у меня теперь есть глайдер? — от ухмылки его лицо перекосилось, но глаза блестели радостно, и Гедимин кое-как скрыл облегчённый вздох — кажется, всё прошло гладко. — Лет через несколько, если Маркус не подведёт, я покатаю вас обоих на крейсере. Но сейчас сойдёт и это. Ты делал мёртвую петлю, Хольгер? Это навряд ли. Определённо, ты случайно клюнул носом на снижении. На этом дело и кончилось. Садитесь, оба, я покажу вам настоящую мёртвую петлю.

— Маска, — напомнил, ткнув Гедимина в плечо, Хольгер. Сармат молча надел капюшон, пристегнул респиратор и спрятал глаза под защитной полосой фрила. Вдвоём с Хольгером он втиснулся на задние сидения. Глайдер больше не перекашивало от небольшого перевеса спереди или сзади, но просторнее он не стал, и сарматы умещались там, только крепко прижавшись друг к другу и обхватив друг друга за плечи.

— Sa tiitzqa! — крикнул Линкен, не оборачиваясь, и рванул штурвал на себя. Глайдер прыгнул вперёд, оторвался от земли и почти вертикально взмыл в чёрное небо. Защитное поле схлопнулось на секунду позже.

До отбоя оставалось три минуты, когда глайдер опустился на крышу барака, в котором жил Линкен. Обнесённая по периметру невысоким ограждением с фонарями, эта площадка могла вместить пять похожих машин, и прямо с неё на пятый этаж вела лестница — но дверь пришлось вскрывать Гедимину. Линкен порывался выбить её пинком, но ремонтник отодвинул его в сторону и просунул под щиток сдвоенную проволоку. Механизм был исправен; дверь открылась.

— Мы ещё полетаем завтра, — пообещал Линкен; его глаза, независимо от падающего на них света, горели белым огнём. — По любым твоим делам, атомщик. С моей второй сменой мы редко встречаемся… если глайдер нужен — приходи и бери. Долго ты с ним возился?

— Мне нравится делать вещи полезными, — смутился Гедимин. Линкен крепко сжал его плечо, заглянул в глаза и отпустил его.

— За мной прогулка на крейсере.

11 октября 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В дверях кинозала стояли, угрюмо щурясь на экран, двое сарматов-патрульных. Ни одного экзоскелетчика рядом не было. Гедимин вспомнил закрытые изнутри двери барака и досадливо хмыкнул. «Исполнительные сарматы…»

— Держись, Джед. Скоро пойдёшь к своим… учёным, — прошептал, стиснув его руку, Кенен. Сармат недовольно покосился на него и стряхнул его ладонь со своей.

— Проходит седьмой мирный год, и мы все, независимо от роста и количества пальцев, встречаем День Благодарения, — продолжал свою речь Маркус Хойд — голограмма, спроецированная на площадку перед вогнутым экраном. Маркус был одет по-человечески; Гедимин увидел на его шее кусок тряпки, похожий по форме и цвету на то, что носил Кенен, и едва заметно усмехнулся. Кенен, не обращая на него внимания, достал свой галстук и сверился, а потом с довольной ухмылкой откинулся на спинку кресла.

— Нам всем есть за что благодарить судьбу и друг друга, — продолжал Маркус. — И я благодарен людям за шанс, данный моему народу, и моим соплеменникам — за то, как они его использовали. Уже семь лет отношения между нашими расами налаживаются, и мы узнаём друг друга с разных сторон. Мне принесли эту маленькую вещь, сделанную на сарматских территориях…

Он поднял руку ладонью вверх, и Гедимин увидел, что он держит крупную цацку — копию венерианского плавунца с прозрачными крыльями сложной формы на проволочном каркасе.

— Её изготовил сармат — по своей воле и для собственного развлечения. Она бесполезна в шахте или в боевом корабле, — Маркусу удалось сказать это, ничем не выразив недовольства, но Гедимину померещилось что-то странное в блеске его глаз, и он ухмыльнулся. — Эта вещь говорит о существовании сарматской культуры гораздо красноречивее, чем мог бы сказать я. Долгие годы мирного взаимосуществования вызвали её к жизни. Пройдёт ещё много лет, прежде чем она расцветёт, но начало уже положено. Я благодарю землян за то, что они позволили ей появиться. Однажды вы познакомитесь с ней гораздо ближе…

«Жаль, Линкена нет,» — подумал Гедимин, поднимаясь из кресла. Голограмма уже погасла, экран, напротив, начал светиться, — пришло время очередного киносеанса. «Он бы дополнил последнюю фразу.»

— Не знаю, чего он прицепился к этим цацкам, — недоумённо пробормотал он, остановившись на лестничной площадке. — Их делали на всех планетах, безо всякого мира и безо всяких макак.

— Разумеется, Джед. Никто не спорит, — Кенен похлопал его по руке, но, встретившись с ним взглядом, слегка отодвинулся. — Хорошо, что тебе не доверяют писать речи для представителей власти! Представляю, что это было бы…

— Хватит вам, — Хольгер слегка отодвинул сарматов друг от друга. — Кто чем намерен заняться до обеда?

Толпа у выставленного на площадке стола с маленькими стаканами и вскрытых коробок с человеческой пищей быстро редела, и Гедимин дотянулся до коробки и вынул несколько запакованных кексов.

— Первый напиток сарматских территорий, — Кенен, широко ухмыльнувшись, протянул ему стаканчик. — Нравится?

Гедимин проглотил содержимое и пожал плечами.

— Спирт как спирт. Вы успели перегнать весь чан? Десять тонн?

— Да, — кивнул Кенен. — Это были трудные дни. Ты чувствуешь привкус горелой органики, Джед?

— Нет, — ответил Гедимин. — И ты тоже не чувствуешь. У всех сарматов одни и те же вкусовые рецепторы. Хольгер, я пойду в информаторий.

— Учёные, — ухмыльнулся Кенен. — Да, конечно, куда бы ещё ты мог пойти… Я думаю, Хольгер, что нам пора навестить Линкена. Я заплатил за его глайдер не так уж мало — и до сих пор не летал на нём.

— Мысль, — кивнул Хольгер. — Несколько кругов над лесом… Гедимин, тебе ничего не привезти?

Он слегка сузил один глаз. Гедимин покачал головой.

— До вечера терпит.

— Летать просто так… это немного скучно, — задумчиво сказал Хольгер. — Даже Линкену надоест через час. Где тебя искать, когда вернёмся?

— У озера, — отозвался Гедимин, разглядывая свою ладонь. «Без лаборатории свободные дни кажутся слишком долгими. Если бы сегодня работал университет…»

— Кенен, у тебя есть карта территорий. Дай её сюда, — он протянул руку за смартом. Кенен удивлённо мигнул.

— Что ты придумал, Джед? По глазам вижу — у тебя есть идея.

Хольгер, подозрительно оглянувшись на патрульных, встал так, чтобы прикрыть Гедимина со смартом от их взглядов. Сармат развернул карту на маленьком экране и потыкал в него, увеличив изображение почти до предела.

— Вот здесь скауты из Макленнана искали упавшие корабли, — он очертил по ландшафту полукруг. — Я прикинул разлёт обломков. Вот эти овраги. Там лежит хвостовая часть «Ската». И, судя по тому, что мелких осколков не обнаружено, — она может лежать там целиком. Мне это кажется интересным.

Хольгер задумчиво кивнул.

— Маловероятно, что полкорабля упало из стратосферы и не разбилось при ударе, но… Это в самом деле интересно. Что скажешь, Кенен? Займёмся археологией?

— Рыться в грязи — не самое любимое из моих занятий, — слегка сузил глаза учётчик. — Там наверняка полно ядовитого плюща.

— Значит, это, — Хольгер подёргал за галстук, — придётся снять, а комбинезон — надеть.

— Оставьте его в глайдере, — буркнул Гедимин. — Ещё удавится на какой-нибудь ветке.

Учётчик фыркнул и прикрыл галстук ладонью.

— До встречи, Джед. Мы поищем твой корабль. Но я настаиваю — если я найду хоть один осколок, ты сделаешь из него брошь.

…Вода в озере к середине октября заметно остыла — недостаточно, чтобы началась кристаллизация, но люди уже не рисковали в неё заходить. Справа от насосной станции расположились купающиеся сарматы, развесив по кустам одежду и полотенца; слева воду никто не тревожил, но над кустами поднимался дым. Несколько жаровен было расставлено вдоль бывшего мусорного оврага под присмотром четвёрки «джунгов». Почти все охранники выбрались из экзоскелетов и столпились вокруг стола с сэндвичами. Гедимин не претендовал на их еду — лавка Грегори была открыта, и у сармата в кармане лежало два целых тюбика с горчицей и один начатый, а в другом — упакованные галеты; но запах дыма долетал и до него, и он невольно поворачивался к жаровням и думал о странных человеческих обычаях. «Нет необходимости кидать на решётку ветки и листья,» — он недоумённо пожал плечами и повернулся к воде, прикидывая, искупаться ему ещё раз, или полученного охлаждения достаточно. «Они только пачкают устройство и пищу.»

Один из охранников выбрался из кустов с охапкой веток и листьев в руках и, оттеснив людей от жаровни, бросил их на решётку. Влажные растения зашипели, вверх поднялось облако густого пара. Робот-уборщик, сметающий палую листву с дороги, остановился, пискнул, подбирая передние захваты, и быстро побежал к жаровням. Охранники, попавшие в дымовое облако, шарахнулись от жаровен, размахивая руками; на месте остались только «джунги». Уборщик добежал до них, приостановился и запрыгнул на плечо одного из охранных роботов. В жаровню ударила струя воды, смешанной с пеной, облако пара стало гуще, а крики разозлённых охранников — громче. Кто-то запустил в робота-уборщика палкой. Вода в его баллонах кончилась быстро, и он, спрыгнув на берег, побежал к озеру. Люди, переругиваясь, собрались вокруг уложенных под кустом экзоскелетов, что-то разыскивая. В залитой жаровне сработали предохранители; она отключилась, и пар начал рассеиваться. Вернувшийся робот-уборщик привстал на суставчатых конечностях, «принюхиваясь» к воздуху, — анализаторы ещё определяли наличие дыма, но расчётный модуль уже находил его концентрацию неопасной.

«Никогда такого не видел. Кто-то подкрутил этот механизм. Интересно, кто…» — думал Гедимин, залегая в жёлтой траве. Уткнувшись лицом в землю, он беззвучно смеялся, но вполглаза следил за дорогой. «Макаки увидят — докопаются. Я ни при чём, но им не докажешь. Ну их в ядро Юпитера!»

На склоне зашуршала трава. Кто-то шёл к воде, и довольно быстро. Гедимин сел, отряхнул комбинезон и поднял взгляд на сармата, остановившегося над ним. Это был Кенен, и его глаза лихорадочно блестели.

— Вот ты где! — выдохнул он, нетерпеливо махая рукой. — Хватит валяться, Джед. Быстро собирайся и иди за мной. Ты должен это увидеть!

— Что? — спросил Гедимин, поднимаясь на ноги, но Кенен уже шёл к аэродрому, и ремонтник двинулся за ним, на ходу проверяя, не выпало ли что-нибудь из карманов. На пустой посадочной полосе стоял одинокий тёмно-синий глайдер с жёлтыми зигзагами по бортам.

— Где Хольгер и Лиск? — спросил Гедимин. — Ты один летел?

— Садись, всё увидишь, — отмахнулся Кенен, прыгая в кресло пилота. Глайдер даже не качнулся.

Через восемь минут полёта глайдер нырнул под кроны деревьев, и Гедимин рефлекторно вжался в сидение и приготовился к прыжку, но ветки просвистели мимо, разминувшись с бортами «Лифэна» и даже не зацепив защитное поле. Резко стемнело. Внизу мелькнули оголённые ветки лиственных кустарников, стволы, на несколько метров вверх покрытые вьющейся зеленью, и блестящие полосы текущей воды. Глайдер резко затормозил, зависнув в воздухе, и плавно опустился на относительно ровную площадку на краю обрыва.

— Э-эй! — крикнул Кенен, выйдя из машины. — Внизу!

— Не ори! — отозвались из-под обрыва. Гедимин подошёл к краю, посмотрел вниз и не сразу понял, что именно он видит, — а спустя полсекунды молча прыгнул вниз.

Здесь было два оврага с небольшими быстрыми ручьями на дне и пятиметровый каменный гребень между ними, на пару метров ниже стен самого оврага. Гребень резко обрывался, упираясь в нагромождение камней и поваленных деревьев, перегородившее всё ущелье. Из-под валунов, покрытых грязью и пожухшими растениями, блестел светло-синий фрил, и вода сбегала по нему, падая на дно оврага.

— Сюда! — крикнул Линкен, увидев Гедимина, и махнул рукой в сторону тёмной пещеры под завалами из камней и брёвен. Обломки лежали тут давно — вьющиеся растения успели скрепить их, и то, что было под ними, сверху практически не просматривалось. Но со дна оврага Гедимин мог и увидеть, и опознать находку, и от увиденного он на несколько секунд забыл, как дышать. Под синим фрилом виднелась металлическая обшивка, слегка сплющенная и покорёженная; чёрная пещера между двумя её слоями обозначала вход в двадцатиметровый обломок хвостовой части звездолёта — достаточно просторный, чтобы сармат мог пройти, не пригибаясь. Гедимин судорожно вздохнул, сбрасывая оцепенение, пристегнул к руке фонарь и шагнул вперёд.

— Sata! — Линкен, метнувшись навстречу, толкнул его в грудь. С обрыва, растерянно мигая, спускался Хольгер.

— Ты сам меня позвал, — напомнил Гедимин взрывнику, но всё же остановился, дожидаясь разъяснений. Отсюда звездолёт казался ещё больше; что-то светилось в темноте метрах в пятнадцати от входа — то ли сквозной пролом, то ли случайно уцелевший светодиод.

— В этой штуке был реактор, — сказал Линкен. Шрам на его щеке возбуждённо подёргивался, глаза то вспыхивали, то темнели.

— Дозиметр у тебя? Проверь радиацию, — прошептал он, вцепившись в плечо Гедимина. — Разбитый реактор — верная смерть!

Сармат пристальным взглядом обвёл края излома и потянулся за счётчиком Гейгера.

— Ничего, — отрывисто произнёс он, поднимая прибор на вытянутой руке. — Чисто. Реакторный отсек отломился до взрыва. Здесь только турбогенераторы.

Он отодвинул Линкена и, как на ступеньку, шагнул на остатки палубы. Тридцатисантиметровая обшивка отломилась практически ровно, как по шву. От удара её сплющило, но обошлось без трещин — только и без того плоский корпус «Ската» просел ещё на полметра. Луч фонаря высветил на левой стене наплывающие друг на друга складки — внутренние перегородки выдержали удар о землю, но сильно деформировались. От остатков корабля шёл резкий аммиачный запах, тянуло гарью и оплавленным фрилом. Гедимин повернулся лицом к входу и надел респиратор. Трое сарматов, застывших «на пороге», переглянулись и потянулись за своими масками.

— Готовы? — голос Гедимина из-под респиратора звучал глухо, и он старался говорить громче. Линкен хлопнул его по плечу и зажёг свой фонарь. Гедимин кивнул и снова посветил на левую стену.

Покорёженные и расплющенные трубы, свисающие с «порога» — слева и справа от широкого прохода — оказались паропроводами. Разлом прошёл по ним, и их незначительные остатки торчали во все стороны. Свет, проникающий снаружи, падал на крышку массивного жёлтого кожуха. Когда-то на неё можно было подняться по металлической лестнице; при падении она отломилась и повисла на паре креплений.

— Турбина, — прошептал Гедимин, глядя на чёрную трещину по всей длине кожуха. — Почти целая. И генератор… статор можно восстановить…

Он медленно продвигался вперёд, освещая длинный кожух — вернее, цепочку разнообразно окрашенных агрегатов с вентилями, выступающими наружу частями трубопроводов и покосившимися лестницами. От агрегата пахло окислившейся смазкой и горелой органикой.

— Внутри обмотка. Она окислилась, но это… это не страшно, — пробормотал сармат, осторожно прикасаясь к корпусу генератора. — Если восстановить герметичность…

— Атомщик, — буркнул Линкен, больно ткнув Гедимина в бок, и направил луч фонаря вправо. — Смотри сюда…

Вдоль правой стены протянулся ещё один турбогенератор — вернее, то, что когда-то им было. Вся правая часть корабля была смята и раздроблена. Гедимин подошёл ближе, осветив месиво из кусков металла и фрила. Ни один кожух на всей цепи генераторов не остался целым — их будто разрывало изнутри, один за другим. Лопатки массивной турбины деформировались от высокой температуры, заклёпки выпали, стальные листы полопались. Гедимин заглянул в остатки красного кожуха и увидел на покорёженном роторе лужицы расплавленной меди. Рядом с позеленевшими медными лужами блестели обычные, водяные — жидкость, затёкшая сюда с последними дождями, ещё не успела испариться.

— Торпедный аппарат?.. — Гедимин, не дожидаясь ответа, посветил вперёд и немного вправо. В углу между остатками турбогенератора и переборкой, отрезающей машинный отсек от остального корабля, темнела дыра неожиданно правильной формы. Часть её, несомненно, была люком; другая — протянувшаяся вдоль всей правой стены и постепенно сужающаяся — имела другое происхождение. Её разлохмаченные края оплавились. Они упирались в обрыв, и камни под ними почернели и местами потрескались.

— Хорошо шарахнуло, — Линкен, наклонившись, провёл растопыренными пальцами ноги по палубному покрытию. Оно поднималось странными волнами, кое-где на их поверхности вздувались пузыри.

— Взорвался только один, — задумчиво протянул Хольгер, разглядывая дыру в обшивке. — В хвостовой части «Ската» их обычно два. Странно, что левый уцелел.

— Торпеды кончились, — буркнул взрывник, освещая крышку люка в левой стене. Она не выглядела ни разбитой, ни оплавленной, только слегка сморщилась вместе со всей обшивкой и вышла из пазов.

— Мятый звездолёт, — сдавленно хихикнул Кенен, разглядывая складки на крышке.

Гедимин налёг на рукоять запорного механизма — она поддалась неожиданно легко, и люк распахнулся, едва не отшвырнув сармата к переборке. Из торпедного отсека потянуло сыростью и мокрыми ветками. Втиснувшись в проём, Гедимин увидел яркий белый просвет — торпедный аппарат, почти разрушенный ударом о землю, превратился в круглый коридор, ведущий наружу, и какое-то животное как раз удирало по нему, гулко цокая когтями. Линкен влез в отсек вслед за Гедимином, посветил в угол за его спиной и с присвистом выдохнул:

— Hasu!

Сармат резко развернулся, но опасаться было нечего. То, что он увидел, действительно было человеком — до той секунды, когда «Скат» взорвался в воздухе. Сейчас в углу лежала кучка изорванных скирлиновых обрывков, в которой запуталось несколько жёлтых костей.

— Животные, — Кенен подобрал одну из них, повертел в пальцах и бросил обратно. — Макаку доели животные. Много следов от мелких зубов.

— Форма атлантисская, — заметил Гедимин, опустившись на корточки рядом с останками. Он разворошил лохмотья, надеясь наткнуться на оружие, и что-то, похожее на рукоять, попалось под его ладонь, но наружу удалось вытащить только обломок фрила — предмет рассыпался в руках.

— Шокер, — фыркнул Линкен, отняв у него кусок фрила и бросив в кучу тряпок. — Откуда у повстанцев бластеры?!

Он заглянул в торпедные шахты, хмыкнул, с силой раскрутил барабан, — под потолком залязгала погнувшаяся опорная балка, и захват сполз с неё и ударился о края пустых шахт.

— Ни одной торпеды, hasulesh, — усмехнулся взрывник. — Так бы крутил и крутил…

Гедимин прислонился к стене и окинул торпедное отделение задумчивым взглядом. «Убрать станину. Вынуть барабан. Поставить РИТЭГ. Туда — бочки со стержнями. Вдоль стены — обогатительную цепь. Тут останется коридор. Полтора метра в ширину, три в длину. Можно ходить. Можно спать на боку. Хорошо…»

— Энцелад, приём! — его ткнули под рёбра, и он от неожиданности резко выдохнул. — Дальше идём?

— Да, — отозвался Гедимин, потирая бок. — Тут хорошее помещение. Много места.

Линкен подозрительно посмотрел на него, но ничего не сказал.

Люк, ведущий в следующее помещение, был открыт — крышку выбило из креплений при ударе о землю, и она стояла на ребре у стены, не падая из-за подпирающих её обломков электрогенератора. Чем дальше продвигались сарматы, тем резче пахло расплавленным фрилом и аммиаком. Гедимин, остановившись у люка, направил луч фонаря внутрь. Свет отразился от искорёженной панели управления, зажёг флюоресцентные стрелки на стенах и выхватил из темноты опрокинутое кресло и ворох тряпья, свисающий с него. Из вороха торчали желтоватые обломки.

— И этот без бластера, — Кенен протиснулся в люк мимо Гедимина и встряхнул скомканные остатки одежды. Несколько небольших костей выпало и раскатилось по палубе.

— В штатском, — заметил Линкен, посветив на тряпки своим фонарём. — Повстанец.

Кенен выразительно хмыкнул и огляделся по сторонам, высматривая что-то под панелями управления. Они были размещены по всему округлому отсеку, вдоль всей стены. Их дальняя часть испытала сильнейший нагрев — всё панели и мониторы на этом участке стены сплавились в неразличимое месиво, из которого торчали обрывки тугоплавких проводов. Вязкая стеклянистая масса начала стекать по деформированной переборке, но остыла на полпути причудливыми натёками. Гедимин подошёл поближе, чтобы лучше разглядеть странный «минерал», и заметил уходящий в глубину стекла провод — с расплавленной изоляцией, но вполне целый. Сармат провёл лучом фонаря по стене — провод очень скоро исчез под уцелевшими панелями, но уже было ясно, где он начинается и куда уходит. Гедимин, отодвинув кресло, подошёл к небольшому щитку со знаком опасности и осторожно поддел его. Заглянув под пластину, он одобрительно хмыкнул и отстегнул от пояса ремонтную перчатку.

— Уверен? — подозрительно покосился на него Линкен. — Не рванёт?

— Нечему, — отозвался Гедимин, просовывая ладонь под щиток. Раздался негромкий треск — повреждения были сильнее, чем он думал, но перчатка защитила руку. Он подцепил оборванный конец кабеля и закрепил его в зажиме. На ощупь он нашёл второй конец, наскоро его зачистил и, дотянув до зажима, плотно сжал. За переборками что-то загудело, и в отсеке вспыхнул свет — три светильника вдоль верхних частей переборок, совершенно исправные и — как показалось отвыкшему от освещения сармату — чересчур яркие.

— Мать моя пробирка! — Хольгер прикрыл глаза ладонью. — Это что, до сих пор работает?!

Гедимин молча разглядывал уцелевшие мониторы. Некоторые из них засветились вместе с лампами, но никакой информации не выдали — хрупкая электроника выгорела первой. Сармат прошёл вдоль панелей и остановился рядом с одной из них. На стене над ней была выпуклыми клавишами обозначена знакомая схема — круг, составленный из множества квадратов. Гедимин провёл ладонью по клавишам, посмотрел на неповреждённые, но бесполезные рычаги и переключатели и тихо вздохнул.

— Отсюда можно было крутить реактор, — пробормотал он, ни к кому не обращаясь, но его услышали все.

— Уверен? — спросил Линкен, подходя к нему вплотную и озадаченно глядя на щит управления. — Вот эти штуки — для реактора? Это кочегарка?

— Комната управления, — поправил его Хольгер, обходя отсек по кругу. — Даже макаки не топят звездолёты углём.

Линкен фыркнул.

— Если бы тут был реактор, ты запустил бы его? — спросил он, глядя Гедимину в глаза. Тот кивнул.

— Если бы.

Линкен встряхнул головой и криво усмехнулся.

— Ещё один покойник, — сообщил Кенен, выволакивая из-под панели управления ворох тряпок, отдалённо похожий на комбинезон австралийского солдата. — И этот без бластера.

— Все бластеры были в десантных отсеках, — Линкен скривился. — Мы ничего не найдём. Этот свет долго будет гореть?

— Смотря что с аварийными системами, — пожал плечами Гедимин. — От получаса до недели.

— Пока мы здесь — пусть горит, — решил взрывник. Он подошёл к следующему люку и попытался открыть его, но крышка не поддалась — жар вплавил её в переборку. Гедимин протянул взрывнику ремонтную перчатку и отошёл в сторону. Что-то заскрежетало под ногой — часть пола слегка прогибалась под его весом. Сармат смахнул с палубы хлопья жирной фриловой сажи и увидел предостерегающие знаки. Здесь был ещё один люк, и Гедимин задумчиво сощурился — насколько он помнил устройство «Ската», основной двигатель должен был быть именно здесь.

— Sata, — буркнул он, двумя руками берясь за рукоятки и рывком поднимая крышку. Она весила не меньше, чем он сам, и ему повезло, что она не деформировалась ни от перегрева, ни от удара о землю. Сарматы, отступившие было к стенам, переглянулись и столпились вокруг люка. Внизу было светло — там тоже уцелели лампы. Металлические ступеньки, рассчитанные на человека без экзоскелета, вели вниз, но Гедимин не обратил на них внимания. Он оперся руками о края люка и втиснулся в него. Внизу было тесно — двухметровый потолок не давал выпрямиться во весь рост. Под ногами зазвенела ещё одна крышка — её выбило из пазов ещё при падении. Гедимин заглянул под неё — там было темно, пришлось подсвечивать — и резко выдохнул.

— Что там? — Линкен склонился над люком и посветил вниз, но плечо Гедимина закрывало ему обзор.

— «Хван», — ответил Гедимин, выпрямляясь во весь рост и протискиваясь обратно, в относительно просторную комнату управления. — Почти исправный. Жаль, без реактора он бесполезен.

— Что?! — Линкен вцепился в его плечо. — Там целый антиграв? Генератор Хвана?! И ты хочешь сказать… ты мог бы починить его?!

Гедимин недовольно сощурился — хватка взрывника была слишком крепкой. Он покосился на руку Линкена, подавляя желание выкрутить ему запястье, и нехотя кивнул. Взрывник смотрел на него в упор и судорожно вздыхал, прихватывая воздух ртом. Кенен и Хольгер переглянулись.

— Эй, Лиск… — начал было учётчик, но взрывник развернулся к нему и смерил его таким взглядом, что Кенен шарахнулся к переборке.

— Почему он бесполезен? — требовательно спросил Линкен, крепче сжимая плечо Гедимина. — Что не так?

Ремонтник коротко ткнул его под локоть; пальцы взрывника разжались, и Гедимин отступил, потирая плечо.

— Нужна энергия. «Хван» тяжело разогреть, — сказал он. — Нужен реактор. Здесь его нет.

— Значит, если бы он был, — Линкен странно усмехнулся и помотал головой, словно отгоняя неуместные мысли. — Если бы тут был реактор — этот корабль мог бы взлететь? Ты мог бы поднять его?

Гедимин молча кивнул. «Вот он о чём,» — подумал он, и ухмылка против воли выползла на лицо. «Теперь я понял. А это не так уж плохо — корабль с реактором на борту. Самое надёжное укрытие…»

— Атомщик, — Линкен заглянул ему в глаза, слегка пригнув голову — снизу вверх, так, что Гедимин изумлённо мигнул — такой привычки у взрывника никогда не было. — Берёшься поднять корабль? От меня — любая помощь. Что угодно. Подними его. Я хочу увидеть, как он взлетит.

— Два или три года, — отозвался Гедимин. — Твэлов пока не хватает. Уран быстро не накопится.

— Уран будет. Время будет. Ты берёшься? — Линкен сузил глаза.

— Zaa, — кивнул Гедимин.

— Tza atesqa! — широко ухмыльнулся взрывник, обхватывая его за плечи. Он дышал часто и шумно, глаза лихорадочно блестели.

— Мы вернёмся в космос, — пробормотал он так, что это слышал только Гедимин. — У нас будет корабль, и нас не удержат за кордоном. Ты построишь свой реактор. А я покажу тебе, как летают крейсера. Говори, что нужно.

— Эй-эй! — вмешался Кенен, просунув ладонь между Гедимином и Линкеном и тут же её отдёрнув — оба сармата посмотрели на него недружелюбно. — Притормозите! Что это вы надумали? Поднять этот металлолом в космос? Линкен, ты, конечно, псих, — но думать-то нужно! Забыли о «Кондоре» над территориями? Он вас собьёт ещё на взлёте. А потом отстреляется по Ураниуму. Выкиньте из головы этот бред. Хольгер, ты умный сармат, — скажи им!

— Любопытно, что макаки до сих пор не нашли «Скат», — задумчиво проговорил Хольгер, и Кенен скривился — кажется, это было не то, чего он ждал. — Даже после того, как Гедимин им практически указал на него. Это выглядит как надёжное убежище. Тут хватит места для нескольких лабораторий… и, вполне вероятно, готового реактора.

Кенен в досаде хлопнул ладонями по бёдрам. Линкен ухмыльнулся.

— Думать, говоришь? На это времени хватит. Если никто нас не сдаст… — он выразительно посмотрел на Кенена. Тот мигнул.

— Вы делаете большую глупость, парни. Просто огромную. Но сдавать вас я не собираюсь, — он помотал головой. — Так мы пойдём в хвост, или вы ещё не наобнимались?

— В хвосте смотреть нечего, — буркнул Линкен. — Вспомогательные движки и гептиловая гарь. Хвост надо мыть. Атомщик, в твоих запасах есть соль? Мы с Маккензи тут приберёмся. Вы с Хольгером берите глайдер и летите на озеро. Привезите нам соль, ёмкость для воды и много ветоши. И всё, что влезет в транспорт. Стержни влезут?

Гедимин качнул головой.

— Нужен фургон. Возьму его на аэродроме.

Линкен ухмыльнулся.

— Хорошо. Действуй. Куда?!

Он поймал Кенена за шиворот.

— Лиск! Хольгер не знает дороги, — учётчик попытался вырваться, но безуспешно. — А я не разбираюсь в химии. Куда ты меня тащишь?

Линкен помахал вслед Гедимину и Хольгеру свободной рукой и пошёл в хвост корабля, волоча за собой упирающегося Кенена. Сарматы переглянулись.

— Дорогу я знаю, — сказал Хольгер. — У тебя точно есть соль?

— Не поваренная, но есть. Работал с соляной кислотой, — отозвался Гедимин, выбираясь наружу из сплющенного корабля. — Тут много работы. Нужна помощь. Высадишь меня на аэродроме и найдёшь Иджеса. Вдвоём возьмёте вещи из тайника в бараке. Я полечу на озеро. Встретимся здесь.

…На дне расщелины плескалась вода; когда Гедимин в последний раз тут был, оно было сухим, сейчас озеро переполнилось, и сармат шёл по щиколотку в холодной воде. Она подступила вплотную к слепленным из ила и камней пробкам, и они уже начали размокать. Гедимин выломал их пальцами — размякший ил легко поддавался. Он направил свет фонаря вглубь пещеры и увидел блеск защитных куполов и лужиц на полу — жидкость проникла в тайники, но пока не успела ничего повредить. Сармат втиснулся в пещеру и огляделся по сторонам. «Плиты, трубы, фрезерный станок и печь. Стержни в другой норе. Главное — не попасть под дрон с таким грузом…»

В фургон поместилось всё. Самые хрупкие приборы Гедимин рассовал по карманам. Проверив, надёжно ли заткнуты концы труб (внутри был спрятан жёлтый кек), он закрыл фургон и вернулся за штурвал. Против ожидания, глайдер оторвался от земли легко. «Три месяца потерянного времени,» — досадливо сощурился сармат, направляя его на север. «Три полных цикла, два или три стержня. Надо навёрстывать.»

О пропущенном обеде он вспомнил, когда из фургона была вынесена последняя фриловая плита, а опустевший транспорт был отогнан под прикрытие деревьев в стороне от оврага. Отогнав мысли о еде, сармат глотнул пару раз из фляги, затолкал герметичный куль с сыпучим веществом в пустую бочку, бросил сверху охапку ветоши и понёс наполненную ёмкость к хвосту корабля. По пути он едва не споткнулся о тёмный свёрток на палубе. Там, завёрнутые в наиболее целую униформу, лежали собранные по кораблю кости.

— Вернулся? — из крайнего отсека выглянул ухмыляющийся Линкен. Запах аммиака и горелого фрила стал гораздо слабее, запахло мокрым металлом. Гедимин отдал сармату бочку и сам вышел в хвостовой отсек и огляделся.

Там было светло — взрыв топливных насосов разорвал обшивку в клочья, и её края изгибались во все стороны вокруг многочисленных проломов. У одного из них сидел хмурый Кенен и возюкал чёрным куском ветоши по обугленному металлу.

— Помочь? — спросил Гедимин, потянувшись за перчатками. Линкен покачал головой и легонько толкнул его в грудь.

— Мы справимся. Займись своими вещами. Всё здесь? Нужно вернуться?

— Только отогнать обратно фургон, — ответил Гедимин. — Охрана может заметить, что его нет.

— Я отгоню, — из угла выбрался Хольгер. — Размещайся. Иджес уже ломает торпедный отсек. Тебе там будет удобно.

Из торпедного отсека доносился лязг и скрежет металла. Там горел свет, и Гедимин заметил, что в «кочегарке» стало на одну лампу меньше. Заглянув в торпедный отсек, он увидел Иджеса и груду почти не повреждённых металлических частей на полу — сармат успел разобрать податчик торпед и вынуть из стены барабан. У стены лежал сдвоенный контейнер с водой и Би-плазмой; ещё один, пустой, был брошен у выхода, рядом с останками повстанцев.

— Ешь, — сказал Иджес, поворачиваясь к Гедимину. — Я тут освобождаю место. Здесь будет лаборатория?

Гедимин кивнул. Теперь, без ненужных конструкций, было проще оценить размеры отсека и прикинуть, как лучше разместить оборудование, — и сармат уже знал, что и куда поставит. Он вскрыл контейнер с водой и жадно отхлебнул — от волнения пересохло в горле. «Вот и лаборатория,» — думал он, глядя на внутреннюю обшивку «Ската». «Такой у меня ещё не было.»

В машинном отделении послышались шаги. В торпедный отсек заглянул Линкен.

— Важно, чтобы уран обогащался, — сказал он. — Чтобы ты делал стержни. Расставляй свои агрегаты. Когда запустишь?

— Не так быстро, — качнул головой Гедимин. — Нужен РИТЭГ. Нужна вентиляция. Нужно очень много воды. Сейчас снаружи прохладно. Для охлаждения этого хватит. За зиму сделаю новый охладитель. Но вода нужна сразу.

— Понятно, — отозвался Линкен. — Вверх по оврагу есть ручьи. Немного побурить — и можно класть трубы… Постой! Как охлаждался реактор «Ската»? Где была вода?

— Там, — Гедимин указал на широкий пролом на месте носовой части.

— Ясно, — кивнул взрывник. — Мы вот-вот закончим. Тогда поможем тебе с бурением.

Гедимин старался нести все свёртки очень осторожно — и тогда, когда выносил их из разрушенной лаборатории, и теперь, когда оставалось только забрать их из машинного отделения и донести до торпедного отсека. И всё-таки ему было не по себе, когда он разворачивал промасленную ветошь и осторожно вытирал корпус РИТЭГа. Этот генератор он когда-то извлёк из экзоскелета; второй — собрал сам. Оба выглядели исправными.

— А тут просторно, — хмыкнул Иджес, вытаскивая наружу металлические обломки. — Не нужно ползать. Помнишь, ты сделал обувь для коленей?

Гедимин усмехнулся.

«Я снова собираю фторирующий реактор,» — думал он, доставая из очередного свёртка части бака, патрубки, нагреватель и пустой газовый баллон. «В третий раз. Считается, что с каждым разом должно получаться лучше. Проверим…»

13 октября 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

До отбоя оставалось пятнадцать минут. Гедимин лежал на кожухе уцелевшей турбины, свесив руки, и чувствовал, как по телу растекается приятный металлический холод. Из торпедного отсека доносился тихий гул прибывающей воды. Насос работал уже полчаса; две запасные бочки наполнились, теперь настала очередь бортовых корабельных резервуаров. Гедимин лениво прислушивался к гулу внутри и снаружи корабля — глайдер должен был вернуться с минуты на минуту.

— Гедимин! — Иджес, сидевший у турбины, зашевелился и повернулся к неподвижному сармату. — Будешь запускать реактор?

— Завтра, — отозвался ремонтник.

Из открытого люка, ведущего в торпедный отсек, бил в переборку пучок яркого света; если бы Гедимин повернул голову, он увидел бы удлинённый купол защитного поля — два купола, накрытые третьим, над фторирующим реактором и обогатительной камерой. Двадцать пять килограммов окиси урана ожидали, когда их загрузят в бак; плавиковой кислоты было достаточно, и нагреватели, и системы охлаждения работали исправно.

— Завтра всё заработает, — сказал Гедимин.

Брезентовый полог качнулся от сильного ветра. Два полотнища разошлись в стороны, пропуская полупрозрачный купол защитного поля. Долей секунды позже в корабль вкатился глайдер. Он лёг на «полевую» подушку между уцелевшей турбиной и обломками разрушенной. Полог опустился за ним.

— Вас видно, — буркнул Линкен, выбираясь из глайдера. Гедимин сел, Иджес нехотя поднялся на ноги. Хольгер помахал сарматам с заднего сидения, но вставать не стал. Он всё ещё опасливо щурился — отходил от недавнего полёта. Гедимин хмыкнул.

— Где светит? — спросил он. — Брезент отходит?

— Да, качается на ветру, — Линкен выключил лампы у входа и потянул полотнища навстречу друг другу, соединяя края. — Вот лабораторию не видно. Светит хвост и нос.

— В кочегарке свет не нужен, — слегка сощурился Иджес. — Там никто не сидит. Не включать его, и всё. И тут маяки ни к чему.

— Что с водой? — спросил Линкен, кивнув на освещённый люк. — Закончили? Доделывать надо?

— Всё работает, — отмахнулся Гедимин. — Наполнятся бортовые резервуары — отключишь. Воду будем брать по мере надобности.

— С ураном работал?

Ремонтник качнул головой.

— Ждёт до завтра.

— Ясно, — Линкен кивнул. — Не спеши, атомщик. Тут обойдёмся без взрывов. Глайдер забирай. Я остаюсь на ночь.

— Не хватятся? — Гедимин настороженно сощурился. Взрывник хмыкнул.

— На рудник успею. Остальное — мои проблемы. Говори, что нужно делать.

— Разбирать генератор, — ремонтник посмотрел на длинную гору обломков вдоль левого борта. — То, что пойдёт в дело, складывай в лаборатории. Остальное переплавим.

— А этот? — Линкен потрогал треснувший кожух второго генератора. — Будет работать?

— Постепенно починим, — отозвался Гедимин.

Линкен внимательно посмотрел на него, потом на повреждённую турбину, обвёл оценивающим взглядом весь корабль и криво ухмыльнулся.

— Четверо сарматов на целый спрингер. Постепенно? Хорошее слово, eateske.

— Пятеро, — поправил его Хольгер. Линкен мигнул.

— Маккензи не в счёт. Лучше, чтобы он тут не лазил.

Гедимин недовольно сощурился.

— Нас и так мало. Я бы позвал самок.

Он шёл к залу управления, чтобы погасить свет, но на резкий выдох за спиной обернулся. Линкен смотрел на него в упор, и шрам на его лице дёргался.

— Никаких самок. Никого, кроме нас. Никого.

18 октября 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

По корпусу «Ската» стучал дождь; удары множества капель сливались в размеренное шипение, почти неотличимое от шума из торпедного отсека. Там шипел раскалённый фторирующий реактор — вода, омывающая его бока, немедленно превращалась в пар, и капли конденсата стучали по рилкаровому поддону, стекая в трубу. Рилкар не нагревался так сильно, как металл, и слабее поддавался разъеданию, — Гедимин не жалел, что потратил на поддон такой большой лист. Обогатительная камера работала бесшумно — только был слышен плеск воды, охлаждающей баллон, в котором оседали кристаллы гексафторида, и еле слышно потрескивал счётчик Гейгера. Гедимин, на секунду прервав работу, прислушался и довольно кивнул — это был прибор, поставленный под защитное поле; тот, что висел на стене лаборатории, не издавал никаких звуков.

Внутри разбитого корабля было темно. Уже пятый день сарматы обходились светом наручных фонарей. В лаборатории слегка подсвечивались счётчики Гейгера и датчики температуры; Гедимин несколько раз прошёл вдоль корабля, придирчиво разглядывая все щели, в которые мог бы просочиться свет, прежде чем решил оставить несколько светодиодов. Он уже освоился достаточно, чтобы выполнять простейшие операции на ощупь, а ничего более сложного в ближайшее время не предвиделось. Машинный отсек по-прежнему был завален громоздкими обломками, и четверо сарматов копались в них, разыскивая уцелевшие детали.

— Чем-то надо заделать дыру, — буркнул Линкен, выглянув из корабля наружу прямо через левый борт. Края пролома прикрывал от дождя и снега обрыв, они вплотную прикасались к камню. «Зимой этого будет недостаточно,» — Гедимин вспомнил маленькое убежище под свалкой и досадливо сощурился — там было достаточно не отключать фторирующий реактор, чтобы внутри было тепло, а в летние дни — даже жарко.

— Натяни там скирлин, — посоветовал он, направив на пролом луч фонаря. — Привари по краям. Обшивку пока делать не из чего.

Гедимин и Хольгер вдвоём разобрали массивный кожух турбины, с трудом оттащили его части в сторону. В свете фонарей, закреплённых на опорах генератора, тускло блестели стальные лопатки. Гедимин придирчиво осмотрел ту их часть, которая находилась сверху, и недовольно сузил глаза.

— Мне нужна помощь.

Четверо сарматов окружили турбину, наполовину утопленную в пол, — нижнюю часть кожуха Гедимин трогать не стал. Фонари прикрутили так, чтобы весь свет шёл на лопатки. Гедимин осмотрел их ещё раз, провёл пальцем по металлу и стиснул зубы — кое-где трещины были заметны на ощупь, даже без специального детектора. Сармат взял у Кенена маркер и начертил на повреждённой детали жирный крест.

— Под замену.

— Вот так сразу? — удивлённо мигнул Линкен, снимая перчатку и проводя пальцем по гладкой с виду поверхности. — Сварка не поможет?

Гедимин хотел рассказать об обычных для такой турбины нагрузках и о том, во что на таких оборотах превращается металл с микротрещинами, но передумал и только слегка прищурился, глядя Линкену в глаза.

— Это должно взлететь или бабахнуть?

Не дожидаясь ответа, он тщательно ощупал вторую лопатку. Трещин не было — по крайней мере, тех, которые он мог бы обнаружить таким способом — но на узком конце была небольшая каверна. Сармат начертил ещё один крест. «Ожидаемо. Кожух расколот надвое. Странно, что турбина вообще уцелела.»

Двое сарматов налегли на тяжёлый вал, и он медленно повернулся на пару градусов. Линкен и Хольгер отпустили его и разошлись, освобождая дорогу Иджесу с гамма-излучателем. Защитное поле, экраном натянутое по другую сторону турбины, подёрнулось лиловыми пятнами. Иджес провёл излучателем вдоль лопаток, пристально глядя на «экран», и посмотрел на Гедимина. Тот кивнул и отметил крестом ещё одну деталь.

— Под замену. А вот корпус цел. По крайней мере, снаружи.

— Запуск покажет, — ухмыльнулся Хольгер, разминая руки и упираясь ладонями в вал. — Пошёл!

Даже вдвоём сарматы с трудом ворочали турбину — она весила больше, чем весь их отряд.

— Кого-нибудь сменить? — спросил Гедимин, осмотрев поднявшиеся лопатки. Ему было не по себе.

— Не нужно, — отозвался Линкен, немного отдышавшись. — Проверяй как следует, атомщик.

Турбина провернулась ещё на пару градусов; одни лопатки ушли в тень, другие поднялись. «Три тысячи оборотов в минуту,» — Гедимин окинул задумчивым взглядом массивный ротор, смущённо покосился на сарматов, ворочающих его, — на их лицах выступила испарина. «Огромная сила, чтобы это сдвинуть… ещё большая, чтобы разогнать. Надеюсь, у меня получится. Но пока надо всё проверить.»

30 октября 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Порывистый юго-западный ветер гнул сосны в дугу; хлопья снега, не успевая задержаться на ветвях, летели параллельно земле и липли к стволам деревьев и комбинезонам сарматов. Над аэродромом подняли красный прожектор — флажки штормового предупреждения, вывешенные на крыше бывшего административного здания часом ранее, буран уже унёс, и Гедимин не взялся бы искать их. Генератор защитного поля гудел, не умолкая ни на секунду. Полупрозрачный щит закрывал сарматов-ремонтников от снега и ветра; защитное поле едва заметно дрожало, отбрасывая налетающие кристаллы льда, и рыхлый снежный вал вокруг него поднимался всё выше. Там, где стоял Гедимин, лежало чуть больше сантиметра осадков, за пределами поля уже накопилось не менее полуметра.

Сармат завернул последний болт, осмотрел новенький рилкаровый фланец со всех сторон, немного ослабил крепление и шагнул в сторону, поворачиваясь к Иджесу. Тот уже отошёл от трубопровода и собирал разбросанные по земле старые трубы, присыпанные снегом.

— Sata! — вскрикнул Гедимин, увидев вытекающую из них жидкость. Иджес махнул рукой.

— Талый снег.

— Осторожно с… талым снегом, — сузил глаза сармат. — Щелочные ожоги неприятны.

Он поставил одну из труб вертикально, сильно встряхнул её, — кроме струйки жидкости, наружу выпали серо-жёлтые хлопья.

— Уран и торий! — Иджес на секунду отключил генератор защитного поля, и тут же рот ему залепили снежные хлопья. Странно булькнув, он щёлкнул переключателем. Гедимин смахнул снег с капюшона.

— Хорош ветерок, — покачал головой Иджес, обвязывая собранные трубы проволокой. — И мы тут меняем насосы. Другого дня не было?!

— Это просто осадки, — отозвался Гедимин, осторожно поднимая вторую связку. Вода больше не вытекала, но на всякий случай сармат протёр концы труб ветошью, прежде чем положить на генератор. Гусеничная тележка, подталкиваемая сарматами, поползла к ярким цистернам за деревьями. В снегу за ней оставалась глубокая борозда.

Когда Гедимин, устало щурясь на фонари, вышел из информатория, его голова гудела, как трансформатор. Время, когда за один день можно было освоить недельный учебный блок, прошло безвозвратно, и еженедельные тесты от раза к разу становились сложнее. Обучение подходило к концу, оставался всего месяц до последнего занятия, и на странице Гедимина уже появилось напоминание о выборе темы Основного проекта. Сармат порывался заглянуть в список, но решил отложить это до завтра — до свободного дня и относительно пустой головы, не перегруженной заданиями. «Основной проект,» — подумал он и едва заметно усмехнулся. «Жаль, им нельзя предъявить корабельный реактор. Нет, его определённо не засчитают… впрочем, он и не готов.»

Когда сармат вышел на окраину, снегопад уже закончился, и роботы-уборщики почистили крыши и проложили тропинки в переулках. Стоило отойти от барака на полметра, и начинался нетронутый снег. Сармату он доходил до середины лодыжки, и Гедимин не стал в него зарываться — даже на расставленных пальцах он проваливался, снежный покров был слишком рыхлым.

От стены отделился силуэт в пятнистом сине-белом комбинезоне — Линкен уже был здесь. Он допил остатки из контейнера с Би-плазмой и затолкал упаковку в мусорный бак.

— Живой? — он сочувственно посмотрел на Гедимина. Тот провёл ладонью по лбу.

— Я уже почти атомщик. Осталось всего полгода.

— Ты уже семь лет атомщик, — хмыкнул Линкен. — Макакам придётся это признать. Ты был сегодня у озера?

Сармат покачал головой.

— Работа. И ты не был?

— Шторм, — Линкен недовольно сощурился на чёрное небо. — Меня не выпустили.

— Хорошо, — сказал Гедимин, вспомнив улетевшие с аэродрома флажки. — Погода была нелётная.

Взрывник презрительно хмыкнул.

— Нелётная — это гроза на Венере. А здесь — немного замёрзшей воды.

Над лесом сверкнули бортовые огни; секунду спустя глайдер развернулся над заснеженной окраиной и заскользил по невидимой дороге, взметая снег. Гедимин смахнул хлопья, прилипшие к прозрачной маске, и пошёл к машине. Хольгер — он был за штурвалом — помахал ему рукой и снял защитное поле.

— Моя очередь, — буркнул Линкен, сгоняя его с сидения. Хольгер спорить не стал. Устроившись рядом с Гедимином, он пристегнулся, покачал головой и ещё раз проверил крепления ремня.

— Линкен, попробуй, для разнообразия, лететь по прямой!

— Налетался, — ответил взрывник, без разгона поднимая глайдер из сугроба. — Не бойся, из поля не выпадешь!

После третьего кувырка над ночным лесом в голове Гедимина стало пусто и гулко — сильный холодный ветер в лицо остудил перегретый мозг, и сармат смог немного подумать о корабельном электрогенераторе, о лопнувшем кожухе турбины — особенно о его нижней части, которую пока не удалось даже сдвинуть с места (пять сарматов могли бы его отвинтить, но удержать после этого саму турбину от падения — уже навряд ли) и о шестистах граммах жёлтого кека, накопившихся в сольвентной установке где-то в лесу. После четвёртого кувырка он ткнул Линкена в спину.

— А? Да мы на месте. Сейчас сядем, — отозвался тот, выписывая над тёмным лесом широкий вираж и вслепую ныряя в просвет между ветками. Он оказался достаточно широким; Гедимин увидел краем глаза чуть более светлое пятно внизу — глайдер прошёл над небольшим водоёмом и три секунды спустя зарылся в снег. Гедимин и Хольгер переглянулись.

— Ты там сел? — спросил инженер, неохотно отстёгиваясь и пробуя ногой глубину снега. Провалившись по колено, он хмыкнул и, отряхнув сапог, втянул ногу обратно.

— Там, — отозвался Линкен, выбираясь из глайдера. — Hasu!

— Немного замёрзшей воды? — ухмыльнулся Гедимин, прокладывая в снегу борозду. «Если внизу я видел Стометровое озеро, то скважина должна быть где-то…» — его размышления прервала небольшая ямка, присыпанная снегом. Выбравшись из неё, сармат растерянно огляделся по сторонам и достал из кармана «арктус».

— Атомщик, где твоя шахта? — спросил, развернувшись к нему, Линкен. Он прошёл дальше, чем Гедимин, и теперь разгребал снег двумя руками, иногда пытаясь нащупать что-то на глубине. Защитное поле, сформировавшись, отшвырнуло рыхлый слой замёрзшей воды на полтора метра, открыв небольшой участок лесной подстилки. Гедимин прошёл по нему и повернулся лицом к небольшому возвышению.

— Где-то здесь, — он отбросил ещё один сугроб и запустил руку в снег. Ладонь наткнулась на что-то упругое. Спустя три секунды из-под снега появился купол защитного поля. Насос не шумел — сольвент уже был закачан в пласт, поднимать его было рано.

Гедимин осторожно вытянул из чана потяжелевшую сетку. Пласт пока не истощился — сегодня сольвент поднял из него почти семьсот граммов урановой окиси. Отложив мокрую сетку на расчищенный участок земли, сармат вернул на место все крышки, схлопнул защитное поле и присыпал его снегом.

— Иди по своим следам, — сказал он Линкену, осторожно выбираясь на твёрдую поверхность. Сетка, обёрнутая защитным полем, уже не сочилась жидкостью. Сармат забросил её в глайдер и навёл «арктус» на разрытый снег.

— Всё равно заметно, — сказал Хольгер, наблюдая за попытками засыпать широкие борозды. — Линкен, будешь подниматься — попробуй разровнять.

— К утру заметёт, — буркнул взрывник, счищая снег с сапогов. — Нам бы на Марсе столько воды. Атомщик, твою скважину не размыло?

— Работает, — отозвался Гедимин. «Тут камень. Не должно размыть,» — он прикинул толщину снежного покрова, количество дней до лета — и недовольно сощурился. «Действительно, воды тут много. Но эта быстро растает. Проверить скважину, когда потеплеет. На всякий случай.»

Глава 32

07 ноября 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Последние остатки снега растаяли неделю назад, и с тех пор температура ни разу не опустилась до точки замерзания воды более чем на одну ночь. В свете уличных фонарей дорожное покрытие блестело от влаги, вода журчала в сточных трубах. Шёл мелкий дождь, периодически превращающийся в водяную пыль, и холодная взвесь покрывала защитную маску, просачивалась под капюшон и за шиворот. Стемнело быстро; Гедимин возвращался с рудника в сумерках, а двадцать минут спустя, когда он поужинал, переоделся и снова вышел на улицу, небо уже было чёрным, и город освещали только фонари. Сармат подумал о промокшей лесной подстилке, водопаде с каждой ветки и о мокрых холодных деталях, выскальзывающих из рук, недовольно сощурился и опустил маску на лицо. Пока он дошёл до лавки Грегори, водяная взвесь на прозрачной пластине превратилась в крупные капли.

— Восемнадцать монет и семьдесят четыре цента, парень, — Грегори сложил все плотно запаянные пакеты в один большой и подтолкнул к Гедимину. Пакет не сдвинулся с места — в нём было чуть меньше четырёх килограммов металла.

— Ещё немного железяк, — ухмыльнулся торговец. — Сколько ты на них потратил? Я уже запомнил тебя в лицо. Пора бы дать тебе скидочную карту…

Гедимин вопросительно хмыкнул. Грегори развёл стальными «клешнями».

— Прости, парень. Строгий запрет на скидки для тесков. Не понимаю, на кой чёрт это сделали, но помочь ничем не могу.

— Если это опасно — не делай, — сказал Гедимин, раскладывая покупки по карманам. Комбинезон заметно потяжелел.

— Леденец забыл, — Грегори положил на прилавок конфету в форме кленового листа. — Еду брать не будешь? Привезли новые соусы с юга. Правда, их там разливают из одной бочки…

— Не надо, — качнул головой Гедимин. Хольгер уже ждал его на западной окраине, в темноте и под дождём, и сармат не хотел заставлять его сидеть там слишком долго.

Он шагнул в дверной проём, и кто-то шарахнулся от него. Силуэт в оранжевом комбинезоне показался смутно знакомым, но Гедимин не успел ни притормозить, ни сообразить, кто перед ним, — его схватили за руку, и он поневоле развернулся, чтобы удержать равновесие.

— Летаешь, как крейсер на марше, — хмыкнула Лилит, придерживая сармата за плечо. — Сколько стен уже сломал?

Озадаченно мигнув, ремонтник внимательно посмотрел на неё, убедился, что никаких повреждений не нанёс, буркнул извинение и хотел было уйти, но его не спешили отпускать.

— Видел? — Лилит подбросила на ладони бесформенный обломок. В свете ближайшего фонаря он блеснул серым металлом. Лилит подставила ладонь под световой пучок, и Гедимин увидел светло-серый обломок широкого кольца, покрытый жёлтыми пятнами. Это был кусок скирлинового уплотнителя — обычная деталь трубопровода, пропитанная насквозь чем-то тяжёлым и твёрдым. Узнав в «пропитке» окись урана, сармат растерянно мигнул. Обломок показался ему очень знакомым.

— Знаешь, откуда? — слегка сощурилась самка, пристально глядя ему в глаза. Сармат мигнул ещё раз.

— У вас меняли трубы, — буркнул он. Взгляд самки ему не нравился.

— Не-а, — качнула головой Лилит, вынимая из кармана ещё один небольшой предмет. — А это? Они валялись почти что рядом — один на скале, другой в расщелине. Видел?

Это была пустая топливная капсула «Гарпии»; сармат сделал её сам и очень хорошо помнил едва заметную маркировку на гильзах. Он выругался про себя и в очередной раз порадовался, что его лицо не так выразительно, как человеческое. «Мать моя пробирка! Осталось только уронить посреди леса урановый стержень.»

— Расщелина прямо в скале, — Лилит смотрела на него так, будто пыталась прожечь взглядом отверстие. — А внутри — замурованные дырки. Такие аккуратные затычки из глины и камня. Будто древние мартышки лепили. Знаешь, где это?

— Нет, — буркнул сармат и шагнул в сторону, чтобы обойти самку, но она встала на дороге. — И что?

Лилит оглянулась и понизила голос до шёпота.

— Ты опять что-то затеял. Уже месяц пропадаешь по вечерам. И не один. Месяц ходишь озадаченный. Что-то не ладится?

Гедимин досадливо сощурился. «Некоторые сарматы внимательнее, чем кажется. Она что, искала меня по вечерам?»

— Не молчи, — Лилит ткнула его в плечо. — Не доверяешь? В тот раз я не сдала тебя, помнишь? Никто не узнает. Ну?

Гедимин смерил её оценивающим взглядом. «Она действительно не сдала меня,» — подумал он, вспоминая узкий жаркий коридор старой лаборатории и холодный синий свет из-под воды. «И она хороший механик и пилот. Нам сейчас нужна любая помощь…»

— Пойдём, — сказал он. — Только тихо.

Полосатый глайдер стоял на окраине, прикрытый защитным полем от водяной взвеси. Иджес сидел рядом с пилотом-Хольгером, нетерпеливо оглядывался по сторонам и что-то вполголоса рассказывал. Хольгер рассеянно кивал и каждые полминуты смотрел на пустынные переулки, ведущие к форту. Увидев Гедимина, оба сармата облегчённо вздохнули.

— Удалось что-нибудь купить? — спросил Хольгер. Гедимин прикоснулся к оттопыренным карманам и забрался на заднее сидение, указав Лилит на место рядом с собой. Хольгер изумлённо мигнул.

— Эй!

— Лилит с нами, — сказал Гедимин. — Она — механик.

Хольгер повернулся к нему, две секунды пристально глядел ему в глаза, пожал плечами и резко отвернулся.

— Как знаешь.

— Представляю, что скажет Линкен, — криво ухмыльнулся Иджес. — С ним говорить будешь ты.

Гедимин молча кивнул. Лилит сидела смирно, разглядывая глайдер изнутри, но на последних словах повернулась к ремонтнику и выдохнула:

— Там ещё и Линкен?!

Сармат недовольно сощурился и тронул Хольгера за плечо.

— Летим к озеру.

На промокшее дно низины он спустился один, прикрывая ладонью фонарь, почти на ощупь. Этот путь давно не вызывал у него затруднений. Через десять минут он вернулся в глайдер, держа в руках шар защитного поля, завёрнутый в ветошь. Урановая скважина работала непрерывно; сегодня в сорбционном чане скопилось немного больше пятисот граммов окиси, оставалось просушить её и высыпать в приёмный бак обогатительного агрегата. Лилит покосилась на ком ветоши, на окаменевшее лицо Гедимина, и не сказала ни слова, только озадаченно мигнула.

«Лифэн» летел дальше, с отключённым координатором, без бортовых огней, на десять метров выше верхушек деревьев. Выглянув за борт, Гедимин видел только разноуровневую черноту. Серебристая полоска мелькнула вдоль кормы, и глайдер развернулся, ныряя в широкий просвет. Там, над расходящейся сетью узких глубоких оврагов, деревья не вырастали такими высокими. Хольгер включил прожектор и тут же выключил. Гедимин успел увидеть заваленную деревьями глыбу на дне оврага — просто нагромождение камней и упавших стволов, прикрытое остатками растительности. Не вся она пожелтела к зиме, некоторые вьющиеся побеги остались зелёными, и жёсткие колючие листья блестели, как отполированный металл.

— Садимся, — прошептал Гедимин. Как и всегда, на посадке ему было не по себе. Он знал, что Хольгер — хороший пилот, и его волнение не было связано со страхом, но сердцебиение всё равно учащалось, когда он приближался к разбитому кораблю. Почти так же сильно, как при виде черенковского свечения.

— Вот здесь?! — изумлённо прошептала Лилит, повернувшись к сармату. — Посреди леса, в куче миль от посёлка?!

— Километров, — буркнул Иджес, не оборачиваясь. — Говори по-сарматски.

— Это тоже не наша единица измерения, — напомнил Гедимин. — У нас нет своих. Sa tatzqa!

Он сам не понял, что имел в виду — «внимательность» или «готовность», и ему было уже не до языковых тонкостей — защитное поле перед глайдером раздвинуло свисающие маскировочные полотнища, и «Лифэн» проехался по тёмной палубе «Ската». Хольгер включил бортовые огни, и внутри наконец стало светло. Гедимин выбрался из глайдера, деловито осматриваясь по сторонам, и запоздало заметил прерывистый свет и тихое шипение остывающего металла — справа от него Линкен склонился над кожухом разбитой турбины и аккуратно резал уже ненужную деталь на куски, пригодные для переплавки. Увидев Гедимина, он выключил резак, выпрямился и радостно ухмыльнулся.

— Атомщик! Что добыл?

— Девяносто процентов нужного, — сармат опустил руку в карман и хотел что-то добавить, но его фразу прервал восхищённый вопль за спиной.

— Спрингер! Астероид мне в глотку, — тут спрингер! — Лилит забралась на лежащий в стороне кожух уцелевшей турбины и озиралась по сторонам, сверкая глазами. — Гедимин, мать твоя колба, где ты его взял?!

— A-ah-hasu, — выдохнул Линкен, поудобнее перехватив лучевой резак и шагнув вперёд. Его свободная рука судорожно шарила в карманах. Гедимин вцепился в неё так крепко, что по лицу Линкена пробежала дрожь. Он резко развернулся, и сармат перехватил второе его запястье, — он помнил недавнюю стычку у оврага и знал, что лучевой резак сквозь рёбра пройдёт без помех.

— Убери, — тихо сказал он, выкручивая Линкену руку. Он уже опасался, что переломает взрывнику кости, — но тот словно окаменел и по-прежнему крепко держал резак, пристально глядя Гедимину в глаза.

— Ты её позвал? — тихо спросил Линкен. Шрам на его лице дёрнулся.

— Она — механик, — отозвался Гедимин. — Убери резак. Она будет там же, где я.

Что-то пронеслось мимо его плеча, он, не вглядываясь, шарахнулся в сторону; Линкена пришлось выпустить. Перед изумлённо мигающими сарматами стояла Лилит с обломком ротора наперевес.

— Лиск! Положи эту дрянь, пока не огрёб! — она сердито сузила глаза. — Ещё сарматам не хватало друг друга резать! Гедимин, ты цел?

— Цел, — сармат запоздало почувствовал ноющую боль в ладони, но сейчас было не до неё. Он чуть сдвинулся в сторону, пристально наблюдая за Линкеном. Взрывник смотрел на Лилит. Его рука медленно разжалась, и резак выпал.

— Гедимин, — тихо сказал сармат, потирая шрам на щеке. — Она тебе очень тут нужна?

— Она тут будет, — ровным голосом ответил ремонтник.

— Как хочешь, — буркнул Линкен, подбирая резак и разворачиваясь к остаткам кожуха. Больше он не сказал ни слова и не двинулся с места, пока сарматы, приглушённо переговариваясь, зажигали фонари и распределяли работу. Гедимин со свёртком жёлтого кека зашёл в лабораторию и жестом позвал к себе Лилит.

— Ядро Юпитера! — выдохнула та, встав на пороге торпедного отсека и оглядевшись. — Вот где твоя нора… И всё цело?

— Можешь посмотреть на твэлы. Вон там бочки, — сармат указал на дальний конец коридора и повернул рубильник, приводя в действие один из нагревателей. Это маломощное устройство предназначалось для быстрой просушки всего, что нужно было высушить, — или входило, как элемент, в один из лабораторных нагревателей. Сейчас сармат хотел подготовить жёлтый кек к загрузке во фторирующий реактор, и лишняя вода ему была не нужна. Перемешивая просыхающее вещество — комки следовало разбить заблаговременно — он видел краем глаза, как в углу задрожали синеватые блики. Крышка поднялась ненадолго — вскоре свечение погасло.

— Дай мне работу, — попросила Лилит, встав рядом с Гедимином. — Что тут нужно делать?

— Работы много, — отозвался сармат, вынимая свёрток из просушивателя. — Я доработал плавильную печь. Мы собираем обломки для переплавки — медь, алюминий и сталь отдельно. Сырья уже много. Я покажу, что делать. Возьмёшь на себя плавильный цех.

— Цех, — хмыкнула Лилит, оглядываясь по сторонам. — Да, у вас тут целый завод. Это спрингер, верно? «Скат» — или его просто расплющило о землю?

— «Скат», — усмехнулся Гедимин, возвращая на место защитное поле. Сырьё было загружено, и можно было отвлечься от обогатительной установки и вернуться к кораблю. Он вышел из торпедного аппарата и указал самке на люк, ведущий в бывший зал управления. Кабели от РИТЭГов были протянуты туда; от них Гедимин запитал печь. Она была немного выше него и втрое шире. Теперь в зале осталось мало места, а оставшееся было заполнено металлоломом, разложенным по кучам. Мимо, не глядя на сарматов, прошёл Линкен, свалил на пол ещё одну груду обломков и вышел.

— Начнём с меди, — Гедимин подошёл к горке, накрытой ветошью. Деформированные медные полосы — остатки роторной обмотки, обрывки разнородных кабелей, выломанные в зале управления пластинки и щитки, — всё это уже не было пригодно в дело в своём первоначальном виде.

— Ага, вижу, — Лилит щёлкнула пальцем по скрученной медной полосе. — А что вы собираетесь делать с кораблём? Починить или разобрать?

— Как пойдёт, — отозвался Гедимин. «Целый завод,» — он еле заметно усмехнулся. «Не хватает синтезирующей установки. Производить свой фрил было бы неплохо. Сильно ускорило бы процесс.»

30 ноября 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Рабочий комбинезон пришлось вымазать оттаявшей грязью, и всё равно Гедимин недовольно щурился, представляя, как выглядит сверху для любого пролетающего мимо дрона или патруля охраны, — ярко-оранжевое пятно среди бурых стволов, зелёных хвойных веток и белой земли. Солнце зашло час назад, но ещё не окончательно стемнело — Гедимин видел каждый сучок на ветвях и без труда нашёл под тонким снежным покровом скважину. В этот раз окиси было меньше — с последнего изъятия прошло только пять циклов, но дожидаться шестого сармат не мог. Его ненадолго отпустили из ремонтного ангара, и времени не было почти ни на что. Не дожидаясь, пока стечёт щелочной раствор, сармат завернул мокрый ком в ветошь, а её — в защитное поле и развернул миниглайд в сторону оврагов.

В разрушенном корабле было темно и пусто, но уже у входа Гедимин услышал размеренное шипение испаряющейся воды и тихий гул насосов, наполняющих бортовые резервуары. На обшивке «Ската» лежал иней, но внутри было тепло — воздух, нагретый фторирующим реактором, после фильтрации не стравливался наружу, а разгонялся по кораблю. Сармат скинул капюшон, уже привычно огляделся по сторонам и, не зажигая фонарь, добрался до торпедного отсека. На пороге блестел красный отсвет — блик от подсветки над дозиметром; этого было достаточно, чтобы не промахнуться мимо люка.

Гедимин включил наручный фонарь — в такой просторной лаборатории было трудно ориентироваться на ощупь, а к подсветке он собирался повернуться спиной — и, выложив привезённое сырьё на просушку, подошёл к бочкам у дальней стены. Твэлы были на месте, и Гедимин до половины вынул один из них из воды и придирчиво осмотрел. Это были самые первые стержни, сделанные им; за прошедшие месяцы они не изменились, и сармат вернул их в бочку.

Уже полтора месяца каждый рабочий вечер Гедимина начинался с этого — короткий взгляд на готовые твэлы, загрузка нового сырья, осмотр обогатительных агрегатов, при необходимости — изъятие готового гексафторида. Сегодня необходимость была, и Гедимин, перекрыв вентили, быстро отвинтил заполненный баллон и прикрутил пустой. Установка снова зашипела — остывающий газ выпадал кристаллами, и сейчас у сармата в руках был почти килограмм остывшего твёрдого вещества. Чуть дальше вдоль стены, под куполом защитного поля, стоял герметично закрытый бак, а рядом — второй, с подсоединённой к нему трубкой, уходящей в стену. Там в нескольких баллонах накапливался водород — фторирующий реактор поставлял его непрерывно, а расходовался он раз в неделю, когда Гедимин решал перегнать обогащённый гексафторид в окись. И сегодня у него не было на это времени.

Тщательно выскоблив стенки баллона и ссыпав кристаллы в герметичный бак, он повернул вентиль и подождал, пока уровень раствора поднимется. Осадок выпадал быстро, но забирать его было некому — Гедимин никого не подпускал к лабораторному оборудованию. «Подождёт,» — решил сармат и, вернув все защитные поля на место, на ощупь выбрался из лаборатории. Тут же у входа зашелестел навес, и Гедимин прижался к стене, закрывая собой отсвет на краю люка. Прибывший, шумно вздохнув, включил наручный фонарь.

— Kemu! — он наткнулся на миниглайд Гедимина и зацепился за ремень, на долю секунды потеряв равновесие. Сармат хмыкнул. «Теперь и этот про размножение. Что такого ругательного в слове «спаривание»?»

— Эй! — он отодвинулся в сторону, когда яркий световой луч упёрся ему в лицо. Линкен облегчённо вздохнул и отвёл фонарь в сторону.

— Атомщик? Чего так рано?

— Вечером времени не будет, — ответил Гедимин. — Я бросил уран в аммиак. Без меня не доставайте. Сейчас закину шихту в печь. К вечеру доварится. Скажи Лилит, пусть закончит — я не знаю, увижу её или нет.

— Вот как, — Линкен, слегка сузив глаза, внимательно посмотрел на него. — Вечером ты не с нами? Куда собрался?

— В Лос-Аламос, — отозвался ремонтник. — Нужно делать проект. Ещё полгода, и меня оттуда выпустят. Но сначала…

Он выразительно хмыкнул. Линкен покивал и провёл пальцем по шраму на щеке — и это означало, что новость его не обрадовала.

— Это Основной проект? Показываешь, чему обучился? — взрывник проговорил это медленно, будто сведения о человеческой системе обучения всплывали с самого дна его памяти. — К кому тебя прикрепили? К твоему Конару?

— Нет, — качнул головой Гедимин. — Конар не работает со студентами. А было бы неплохо. А меня отправили к профессору Андреа Руис. Я, как она выразилась, «особый случай» — ни разу не посещал занятия лично и не смогу выбраться в Лос-Аламос до самого конца. Таких поручают ей.

— Самка? — недовольно сощурился Линкен.

— Учёный, — буркнул ремонтник. — Специалист по дрейфующим станциям. Буду делать проект атмосферной платформы на Сатурне. Люди проектируют странные сооружения. Интересно, соберутся ли строить.

Линкен фыркнул.

— Макаки ничего не строят. Для этого у них есть мы. Самка-учёный? Тебе тяжело придётся. Они въедливые, как Ассархаддон. Смотри, не отправься на опыты.

Гедимин удивлённо мигнул.

— Ты что-то знаешь об Ассархаддоне? Кроме того, что…

— Слухи, атомщик. Ничего, кроме слухов, — покачал головой Линкен — как показалось ремонтнику, слишком поспешно. — Знаешь, я тоже кое-что закончил. Саргон хотел, чтобы на Марсе был университет. Зазывал мака… человеческих преподавателей. Интересное занятие, но голова быстро пухнет. Профессора из меня не вышло. А ты, похоже, справишься.

Гедимин мигнул ещё раз, озадаченно посмотрел на Линкена, — тот задумчиво усмехался каким-то воспоминаниям.

— На кого ты учился?

Линкен мигнул и провёл пальцем по шраму; его взгляд прояснился.

— Сейчас это ничего не значит, — он ухмыльнулся и потёр руки, с преувеличенной деловитостью оглядываясь по сторонам. — Значит, займёшься печью? Хорошее дело. Я пойду ровнять хвост. Соберу немного стали для бортов. Как думаешь, удастся выровнять складку на правом?

Гедимин покачал головой.

— Я бы не взялся. Снаружи нужны стяжки для прочности. Внутри складку лучше не трогать.

— Как знаешь, — кивнул Линкен. Он пошёл к хвостовой части «Ската», и Гедимин, загружая сырьё в печь, долго слышал, как скрежещет сгибаемый металл. «Ещё центнер шихты,» — подумал сармат, окинув оценивающим взглядом груду обломков, не поместившихся в печь. «Достаточно, чтобы стянуть борта. Поставить пластины с двух сторон, залить фрилом, — для герметичности хватит…»

25 декабря 50 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«И вам счастливого Рождества, коллега. В следующем году, вполне возможно, мы встретимся на кафедре. Я буду настаивать, чтобы вас приняли в магистратуру. В ваших способностях уже никто не сомневается, единственная сложность может возникнуть из-за всем нам известного закона. Впрочем, сейчас не следует из-за этого переживать. У вас впереди серьёзное испытание. Я бы многое отдал, чтобы взглянуть на атмосферные станции Сатурна своими глазами. К сожалению, этот проект едва ли будет осуществлён…»

Гедимин задумчиво кивнул и закрыл страницу. Проект атмосферной станции сейчас занимал половину его мыслей; вторая была поглощена разбитым кораблём посреди леса. Там, в безопасном тайнике, лежало несколько килограммов диураната аммония — и до конца праздников его необходимо было перегнать в окись и спрессовать в топливные таблетки. Процесс давно был отработан, и если Гедимин и волновался сейчас, то волнение было радостным.

За спиной сармата неторопливо прошёл администратор, поглядывая то на часы, то на потолок, и Гедимин стёр с лица довольную ухмылку и настороженно покосился на него. Тот махнул рукой.

— Не моё дело, как патруль тебя прохлопал, — буркнул он. — Пришёл — сиди. Скажу, если спросят, что ты слушал Маркуса по сети.

Гедимин усмехнулся.

— Спасибо. Тебе нужно что-нибудь отремонтировать? — он огляделся по сторонам. Администратор отмахнулся.

— В Ураниуме достаточно ремонтников. Не беспокойся. Но всё-таки интересно, как патруль тебя пропустил…

В зале информатория была хорошая звукоизоляция — ни фильмы, запускаемые в будние дни этажом выше, ни сегодняшняя речь Маркуса, на которую Гедимин так и не дошёл, не беспокоили тех, кто сидел под кинозалом. Сармат, погасив ухмылку, открыл новостной сайт — оставалось ещё немного времени до окончания речи, и можно было узнать, что происходит вокруг.

«Открытое обсуждение: а что потом?» — крупный заголовок статьи был подчёркнут красным. «На Межпланетной конференции в Кларке обсуждается дальнейшая судьба сарматских территорий и их населения. Расселение резерваций — за и против. Полуоткрытые гетто — за и против. Джеймс Марци мёртв — выживут ли его проекты? Возможно ли мирное сосуществование между двумя разумными видами в Солнечной Системе? Приглашаем к обсуждению…»

Гедимин настороженно хмыкнул — «По крайней мере, разбомбить не предлагают…» — и открыл комментарии. Их число уже перевалило за двадцать тысяч, и часть успели стереть — вся лента пестрела красными пометками администрации. «Им уже дали мирно жить. И чем кончилось?» — так начиналась одна из верхних веток. Гедимин развернул её, ошарашенно мигнул и свернул её обратно. В том куске, который он успел просмотреть, выражение «слизистые уроды» употреблялось пять раз, «кровавые ублюдки» — семь, и некоторые фразы были полностью затёрты и заменены предупреждениями от модератора. «Интересно, что там было,» — подумал сармат, покосился на другие ветки, убедился, что для сарматов комментирование закрыто, и ушёл со страницы.

«Временные трудности: координатор сарматских территорий Маркус Хойд обратил внимание на настороженное отношение к полукровным сарматам» — к этой новости прилагались фотографии «людей», в которых Гедимин сразу узнал гибридов. Они были одеты по-человечески, но черты лиц и строение ладоней сразу выдавали их. Один из них стоял рядом с матерью-человеком. Его макушка была на уровне её плеча.

«Это первый прецедент за всю историю человечества,» — утверждал какой-то человек, чьё имя ничего не сказало Гедимину, — возможно, представитель одного из министерств или ведомств. «Новый разумный вид появляется буквально на наших глазах. Так называемые сулисы сочетают в себе черты двух рас, и по какому пути пойдёт их развитие — неизвестно. Мы предложили им тесты на физическое и умственное развитие. Все они значительно опережают сверстников. Концепция совместного обучения, предложенная покойным Джеймсом Марци, создала существенные неудобства как для самих сулисов, так и для их соучеников-людей…»

«Они живы?» — хмыкнул Гедимин, заглядывая в комментарии и тут же закрывая их. «Определённо, макаки им не рады. А было бы интересно посмотреть, что из них получится.»

Чуть ниже по тексту была прикреплена фотография Маркуса Хойда. Гедимин недовольно сощурился, но всё же начал читать помещённый под ней текст. «Покойный Джеймс Марци оставил нам непростое наследство. Среди прочего у меня вызывает тревогу судьба полукровных сарматов. Я хотел бы дать им возможность познакомиться с культурой двух рас. В марте будущего года будет открыт интернат для детей-гибридов, где они смогут жить и учиться в дружелюбной среде. Они получат полноценное образование и смогут в дальнейшем поступить в колледж…»

Гедимин мигнул. «Интересно, что скажет об этом Линкен. Непохоже, чтобы Маркус призывал убивать каждого встречного sulwa. В Мацоде они уже учатся вместе с людьми — Кронион следит за ними и ни о каких убийствах не пишет…»

С лестницы донёсся шум шагов и негромкие голоса. Администратор посмотрел на часы и сделал предостерегающий жест. Гедимин закрыл сайт, но вставать не спешил — входящая в двери толпа всё равно не дала бы ему выбраться наружу.

Дверные створки разъехались в стороны, и в информатории сразу стало тесно и шумно. Сарматы рассаживались по свободным местам; Гедимин встал из-за стола, и в его кресло тут же попытались сесть сразу двое. Небольшая группа — трое сарматов в лёгких комбинезонах — остановилась посреди зала, высматривая кого-то в клубящейся толпе. Гедимин вскинул руку, и сарматы довольно усмехнулись.

— Атомщик уже здесь, — Лилит хлопнула его по плечу и повернулась к Хольгеру и Кенену. — Остались ещё двое.

— Линкен встречает глайдер из Порт-Радия, — напомнил Хольгер. — А Иджес… Скорее всего, он на озере.

— Пускай встречает, — Лилит огляделась и потянула сарматов к выходу. — Как раз успеем по разу нырнуть.

— Хорошая мысль, — кивнул Хольгер, выглядывая с лестничной площадки в окно. Роботы-уборщики счистили со стекла иней, но тонкая прослойка вдоль рамы наросла снова — где-то просачивался тёплый влажный воздух. Снега было немного, и он ярко блестел на солнце. Кенен проследил за взглядом Хольгера и поёжился.

— Без меня, парни, — сказал он, обхватив себя за плечи. — Это для марсиан и энцеладцев. Жители Земли не купаются в такую погоду.

Лилит ухмыльнулась.

— Оденься по-сарматски, землянин, — она подцепила пальцами край белого воротника, торчащий из-под комбинезона, и слегка подёргала. — Мартышечье тряпьё зимой бесполезно.

Кенен сердито отмахнулся, осторожно разгладил воротник и спрятал под комбинезон. Гедимин задумчиво усмехнулся. «А интересно было бы посмотреть на Кенена в его обычной одежде на палубе «Ската», рядом со вскрытым генератором…»

Шум снижающегося глайдера Гедимин услышал, стоя на крыльце душевой, в потоке поднимающегося из дверей горячего сырого воздуха. Густой пар остывал на его плечах и стекал по коже, а волосы на макушке уже затвердели от инея. Проходящие мимо охранники косились на сармата, вздрагивали и быстро уходили.

— Эй, атомщик, наши в городе! — Лилит потыкала Гедимина в спину, и сармат, кивнув, вошёл в душевую. Его место на крыльце тут же заняли двое, а третий сармат вышел наружу и растянулся в снегу.

— Кенен приведёт всех сюда, — Иджес протянул Гедимину свёрток с одеждой. Сам он уже влез в нижний комбинезон и теперь застёгивал верхний — иссиня-чёрный, со схематичным изображением двух «Рапторов» на груди. Изо всех сарматов в рабочей одежде осталась только Лилит.

— Кому на нас смотреть? — пожала она плечами на укоризненный взгляд Хольгера. — Макакам есть чем заняться — их виски, наша жжёнка…

Они вышли из душевой как раз вовремя — четверо сарматов уже подходили к зданию. Гедимин посмотрел на пятнистые серебристо-чёрные комбинезоны Аэция и Астиага, мигнул и отвёл взгляд — у него зарябило в глазах. Линкен, одетый точно так же, ухмыльнулся и крепко сжал его руку.

— Слышал, ты пропустил речь координатора? Чем они тебе не нравятся?!

— Так он не для нас говорит, — ответил вместо Гедимина Аэций. — Для макак из руководства. Вот они пусть его и слушают.

Гедимин пожал руки Астиагу и Аэцию, подождал, пока все обменяются приветствиями, и пошёл вслед за Линкеном к бараку. Личный глайдер взрывника стоял на крыше, прикрытый брезентом, белым от инея; солнце светило ярко, но воздух был ледяным, — блестящие кристаллы не таяли.

— Маркус собирается открыть интернат для sulwash, — тихо сказал он Линкену. — Хочет защитить их от макак.

Взрывник криво усмехнулся.

— А! Если эти ублюдки нужны их мамашам живыми — я бы на их месте держался оттуда подальше. Маркус знает, что делает. Зря ты пропускаешь его речи!

Гедимин удивлённо мигнул, но времени на вопросы уже не было — Линкен и Астиаг выбрались на крышу. Когда сармат догнал их, с глайдера уже был снят промёрзший брезент, и взрывник сел за штурвал и повернул рукоятку стартёра. Машина тихо загудела, Гедимин настороженно прислушался к звукам из-под обшивки и довольно усмехнулся.

— Твой крейсер? — Астиаг обошёл вокруг глайдера, щёлкнул по обшивке и ухмыльнулся. — Четыре места?

— Он поднимет всех, — отмахнулся Линкен. — Хольгер, садись впереди. Иджес, Гедимин, можете потесниться?

— Некуда, — выдохнул Иджес, отодвинув от себя Гедимина — сармат слишком резко на него навалился и вдавил его в дверцу. Гедимин виновато покосился на него и подобрал под себя ноги.

— Если не будешь кувыркаться, я возьму кого-нибудь на колени, — сказал он, выглянув из глайдера. — Место есть.

— Ладно, садитесь и на меня, — вздохнул Иджес и похлопал себя по коленям.

— Лилит, садись на Иджеса, — Астиаг тронул самку за плечо. Она фыркнула.

— Сам садись на Иджеса. Я пойду к Гедимину, — она втиснулась в глайдер и подобрала свисающий ремень безопасности. — Хватит, чтобы пристегнуться?

— Хватит, — Гедимин пристегнул его и откинулся назад, насколько это было возможно. Лилит не была тяжёлой и не расплющивала его, но обзор загораживала.

— А я сюда, — вздохнул Аэций, устраиваясь на коленях Иджеса. Тот недовольно покосился на Гедимина, но промолчал. Снаружи донёсся негромкий смешок Кенена.

— А самки снизу мягче, — сказал он. — Не повезло тебе, Иджес.

Сзади послышался скрежет — на обшивку хвоста боком уселся Астиаг.

— А я буду здесь, — он взялся за плечо Гедимина. — Ну что, взлетим?

— Кенен, садись к нему, — нетерпеливо махнул рукой Линкен. — Чего ждёшь?

Учётчик хихикнул. Гедимин выглянул из-за спины самки и увидел, что он отступил к двери, ведущей в барак.

— Без меня, парни. На ваш взлёт с двойным перегрузом я посмотрю издалека! — ухмыльнулся он, прежде чем нырнуть в коридор. Сарматы переглянулись.

— А правда — взлетим? — тихо спросил Иджес у Гедимина. Тот молча кивнул.

Защитное поле сомкнулось вокруг «Лифэна» и слегка приподняло его над крышей. Машина закачалась на воздушной «подушке», слегка крутнулась вокруг своей оси — и стартовала параллельно горизонту, лишь над краем крыши повернув вверх. Астиаг крепко вцепился в плечо Гедимина. Сармат хотел дать ему руку, но развернуться не смог — слишком тесно было в машине. Снизу послышались удивлённые крики, и Гедимин вжался в кресло, ожидая стрельбы, взлетающих дронов и приказа сесть, но спустя две секунды город скрылся за бортом, а охрана так и не взялась за бластеры. Глайдер выровнялся, и Астиаг с облегчённым вздохом выпустил плечо Гедимина.

— Вид дурацкий, но движок годный, — признал он, хлопнув ладонью по обшивке. — Сам делал? С нуля?

Когда «Лифэн», медленно снизив скорость, плавно опустился на палубу «Ската», облегчённо вздохнули все, даже Гедимин, как ни старался он сохранять невозмутимый вид. «Двойной перегруз,» — отметил он, выбираясь из глайдера и прислушиваясь к затихающим звукам мотора. «Хорошо держится. Привести «Скат» в такое же состояние — уже будет неплохо.»

— Лилит, печь твоя. Хольгер и Иджес — ваша турбина. Мы втроём пойдём клепать борта, — Линкен поднял капот глайдера и вытащил наружу аккумулятор. — А это надо зарядить. Гедимин, найдётся место?

— Воткни во второй РИТЭГ, — отозвался сармат, указывая на дальнюю переборку. В ней виднелись глубокие отверстия. Из некоторых торчали толстые кабели, другие пустовали. Сам Гедимин, не останавливаясь, дошёл до торпедного отсека и зажёг там свет. Фторирующий реактор продолжал работать — заброшенного с вечера сырья ему хватило бы ещё на полдня; сармат отметил про себя, что через два-три часа выберется за новой порцией жёлтого кека, и отвернулся от установки. Сейчас ему нужен был другой агрегат, накрытый двойным защитным полем, — предполагалось, что оно удержит газ от просачивания, а воздушную волну возможного взрыва — от разрушения всей лаборатории. Работать предстояло с водородом, а к нему Гедимин относился настороженно — даже больше, чем к взрывоопасному фтору; фтор ещё ни разу не принёс ему проблем, а взрыв гремучей смеси на «Жёлтом озере» до сих пор напоминал о себе шрамами на правой руке.

Корпус агрегата был герметично закрыт, и о происходящем внутри приходилось догадываться по показателям температурных датчиков и вою сталкивающихся на большой скорости газовых потоков. Когда температура достигла нужного значения, торпедный отсек едва заметно дрогнул. Гедимин насторожился, но тут же понял, что с установкой всё в порядке — это сарматы, работающие за бортом, качнули корабль. Сквозь вой газовой струи он услышал скрежет, лязг и шипение за обшивкой и хмыкнул. «Процесс пошёл…»

Кто-то осторожно провёл ногтем по металлу у него за спиной, и сармат резко развернулся. На него смущённо смотрел Линкен. Его руки до локтя покрыла фриловая гарь, и от него резко пахло горячим металлом.

— Я за аккумулятором, — сказал он, вытирая перчатки. — Тут всё цело?

Гедимин молча кивнул и указал на свёрнутый кольцом кабель, ведущий к РИТЭГу. Аккумулятор лежал на другом конце; сармат убрал его с дороги. Линкен склонился над устройством и с ухмылкой перевёл взгляд на Гедимина.

— Уже зарядился. Эти твои генераторы очень мощные. Думаешь, их энергии не хватит для «хвана»? А если сделать третий?

Гедимин недовольно сощурился.

— Хоть десятый. Этого недостаточно. Возможно, одной турбины тоже не хватит.

Линкен мигнул, пристально посмотрел на Гедимина и покосился на аккумулятор.

— Они же на плутонии. И такие мощные… Не хватит? Ты проверял?

— Посчитай сам, — буркнул ремонтник, отворачиваясь к водородному агрегату. Температура медленно, но неуклонно поднималась, и он отвёл в сторону нагревательные стержни. Линкен не уходил — всё так же стоял сзади и дышал в затылок.

— Аэций и Астиаг хотят зайти к тебе, — сказал он, дождавшись, когда Гедимин обернётся. — Посмотреть на твои механизмы.

— Пусть заходят, но ничего не трогают, — отозвался ремонтник. Линкен усмехнулся.

— Не бойся, атомщик. Это не мартышки. Они подойдут в полчетвёртого. Им рано улетать.

— Я отвезу их в город, — пообещал Гедимин, вспомнив, что глайдер сам летать не умеет, а двое пилотов, увлёкшись, могут бросить его в Ураниуме.

— Я сам. Занимайся ураном, — Линкен положил ладонь на его плечо. — Когда будет реактор, переселим тебя внутрь. Торпедный отсек надо будет отрезать. Металла не хватает.

— Когда будет реактор, лаборатория будет не нужна, — сказал Гедимин. — Не хватает на носовую часть?

— Ну да. Нос, турели, ракетницы… — кивнул Линкен. — Везде нужен металл. Я хочу подрезать нижние палубы. Тебе они нужны?

— Нужен будет доступ снизу, — на секунду задумался сармат. — К турбине и реактору. Середину можешь резать.

С левого борта донёсся громкий скрежет. Линкен выглянул наружу и вполголоса выругался.

— Эй, тески! Потолок!

Гедимин подошёл к люку и увидел, что длинная рваная дыра по левому борту практически закрылась. Подрезанные и относительно ровные края металла ещё не полностью сомкнулись, но двое сарматов налегали на них изо всех сил, и потолок над турбогенератором угрожающе раскачивался.

— Места хватит, — отозвался, заглянув в дыру, Аэций. — Оставим три метра. Ты скоро к нам? Вдвоём тяжело.

— Гедимин, выйди наружу, — попросил Линкен. — Выпрямись. Не тесно?

Ремонтник покосился на сместившийся книзу потолок. Между ним и макушкой сармата ещё оставалось двадцать сантиметров.

— «Скат» и должен быть плоским, — он пожал плечами и забрался в люк. Температура установки успела снизиться на полсотни градусов, пока он тратил время на разговоры; задвинув нагреватель обратно, он сел рядом с защитным полем и мысленно начертил генератор Хвана. «Восстановить легко. Он очень прочный. При падении почти не пострадал,» — думал он. «Но проверить не выйдет. Пока не будет реактора — не заработает. Как и моя сатурнианская база. Хм… Интересный практикум получится, если нас тут не поймают…»

Глава 33

02 февраля 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Чертишь?

Иджес подошёл к верстаку с неосвещённой стороны и попытался заглянуть в обрывок листа перед Гедимином. Ремонтник досадливо отмахнулся — то, что у него получалось, выглядело так коряво, что показывать это не хотелось, в особенности Иджесу.

— Обосновываю, — буркнул он, вывел ещё одно слово, тяжело вздохнул и зачеркнул его. — Чертить проще.

Снаружи загудело, и ремонтный ангар слегка дрогнул, — что-то тяжёлое проехало мимо и остановилось на дальнем краю аэродрома. За первым толчком последовал второй, дрожь усилилась, и Гедимин, удивлённо мигнув, отложил ручку и повернулся к воротам.

— Что-то привезли?

Иджес пожал плечами.

— Никто ничего не обещал…

Ворота распахнулись, и ангар наполнился гулом тяжёлых грузовых глайдеров, взвесью мелких ледяных кристаллов и холодным ветром. Торкват шагнул на порог, сдёрнул респиратор и широко усмехнулся.

— Хватит отсиживать зад! Оба на выход. Нам прислали две сотни монтажников и сорок сорбционных установок. Гедимин, бери распылитель и ступай на склад. Начнёшь расконсервацию. Сколько сарматов выделить?

Гедимин мигнул. Он уже стоял на ногах, и ручка вместе с недописанной страницей проекта были убраны в карман.

— Сорок установок? По восемь на область? — он озадаченно посмотрел на весёлого Торквата. Тот кивнул и нетерпеливо помахал ладонью в сторону ворот. Они так и не закрылись, и проехавший мимо тягач, волокущий огромный контейнер, загнал внутрь целое облако мелких снежинок.

— Старые установки — в ремонт, новые — на новое место. Руда истощается, знаешь ли. Пять лет — и всё. Иди на склад! Нужна будет вся техника. Двадцати сарматов тебе хватит? Раньше расконсервацию проводил?

— Справлюсь, — буркнул Гедимин. — Двадцати хватит. Бурить скважины среди зимы? Это распоряжение «Вирма»? Это опасный бред. Кто от них прибыл? Я поговорю с ним.

— Чего? — Торкват мигнул. — Тут нет никаких макак. Прямое распоряжение губернатора Оркуса. Иди работать!

— Что там у вас? — в ангар заглянул сармат-патрульный со станнером на плече. — Неповиновение?

Гедимин сузил глаза и немного отодвинулся, прикоснувшись к поясу. Пригоршни фрилового мусора в лицо хватило бы, чтобы обескуражить патрульного на секунду, а больше и не требовалось, — лучевой резак у сармата всегда был под рукой. Торкват, заметив его движение, скривился и отмахнулся от патрульного.

— Рабочие вопросы. Я уже иду. Начинайте выгрузку!

Жестом приказав Иджесу следовать за ним, Торкват выбрался в метель. Гедимин, подобрав распылитель, заглянул в стенную нишу, обнаружил там единственный баллон с растворителем, фыркнул, закрепил его за плечами и, взяв в охапку ещё десять распылителей, вышел из ангара. Мимо один за другим проезжали тягачи. Грузовые глайдеры, оставив на аэродроме прицепы, готовились к отлёту. Вдоль строений выстроились прицепы, уставленные разноразмерными контейнерами; их очертания с трудом угадывались под брезентом и защитными полями. Тяжёлая ткань хлопала на ветру и иногда приподнималась, открывая бока огромных ящиков. Некоторые из них были отмечены угловатым знаком «Вирма». На других никакой маркировки не было — только указания для грузчиков.

«Бурить зимой. Что, лета не будет?» — сердито сощурился Гедимин, подходя к складу. Ворота бывшего рудохранилища уже были открыты, и два десятка сарматов прятались от метели в диспетчерской, рядом с готовыми к монтажу частями разборной мойки. Увидев Гедимина, монтажники замолчали и повернулись к нему.

— У кого растворитель? — спросил сармат. Один из монтажников поддел ладонью крышку контейнера, и Гедимин увидел два ряда баллонов — совершенно новых, в блестящей краске. Он сложил на подстеленную ветошь распылители, пересчитал баллоны и посмотрел на сарматов.

— Есть механики? Машинисты?

Шестеро выступили вперёд.

— Я работал на проходчике, — сказал один из них, с любопытством глядя на Гедимина. — Что внутри? Это проверяли?

— Регулярно, — кивнул ремонтник. — Вы, с распылителями, — внутрь, вы ставите мойку, вы ждёте на выходе. Я буду на кране.

Несмотря на вентиляцию, внутри крепко пахло консервирующим составом. Гедимин повернул рубильник и запустил электрокран. Эту часть оборудования проверяли реже, чем машины, поставленные на консервацию, но не менее тщательно, — она была готова к работе. Сармат окинул придирчивым взглядом два ряда горной техники и хмыкнул, вспомнив день, когда её загоняли в бывшее рудохранилище. «Никто из «Вирма» не прилетел. Странно. Они должны были прислать специалистов,» — думал он, спускаясь к ближайшей буровой установке, коротким возгласом привлекая к себе внимание и беря в руки распылитель. «По крайней мере, они собирались это сделать. И… странно, что не везде проставлены маркировки. Даже если оборудование сделали в Ураниуме, все патенты у «Вирма». И для чего им столько установок? В новых пластах руда богаче? Навряд ли. Здесь давно нет богатой руды.»

Торкват и Иджес вернулись к концу дня, когда Гедимин следил за тем, как кран выволакивает из ангара последний буровой бронеход в остатках консервирующего состава и разворачивает его, заталкивая под мойку. Предпоследняя установка уже выкатилась наружу, где стоял гусеничный заправщик, и к ней подсоединили полагающиеся шланги и кабели. Торкват осторожно обошёл их и, встав на пороге диспетчерской, приветственно помахал Гедимину. Тот кивнул в ответ и отключил электрокран — бронеход уже занял удобное положение, и вокруг него собрались сарматы со шлангами. Запах консерванта выветрился, сменившись запахами масла и топлива. Гедимин отогнал магнит на дальний конец опустевшего склада, осмотрел помещение, довольно усмехнулся и обесточил его. Диспетчер выбрался из будки и подошёл к двери; Гедимина он обошёл по широкой дуге. Сармат, удивлённо мигнув, посмотрел на свои руки и потянулся за брошенной кем-то у стены ветошью.

— Хорошая работа, — Торкват подошёл к нему и протянул чистую тряпку. — Знал, что ты не подведёшь. Завтра с утра вместе с техникой отправляемся на юго-восток. Хочешь посмотреть на схему?

— Давай, — отозвался Гедимин, забросив масляную тряпку в ящик и забрав у Торквата чистую. Командир покосился на его руки и, развернув на экране смарта карту окрестностей, показал её сармату.

— Этот квадрат, — он нажал на кнопку, выделяя участок леса красным, и поверх выделения появились ряды скважин и квадраты сорбционных установок. Гедимин удивлённо мигнул. Их было непривычно много, и они располагались в странном порядке; только две из них были отмечены химическими символами урана и никеля — обычных минеральных ресурсов Ураниум-Сити. «Алюминий, кремний… Кобальт и свинец здесь есть… Железо? Серебро?! Надеюсь, с геологами они сверились…» — сармат недоверчиво хмыкнул.

— Это всё там есть? «Вирм» знает?

— Хватит уже про макак, — сузил глаза Торкват. — Это внутренние дела канадских территорий. Всё это там есть, Гедимин. И не только это.

— «Вирм» знает о работах? — повторил Гедимин, пристально глядя командиру в глаза. Тот сморгнул.

— Нет, и не должен, — Торкват отвернулся от него и посмотрел на монтажников. Последняя буровая установка уже подсоединилась к заправщику, и мойку разбирали и укладывали на просушку.

— Что тебя понесло, Гедимин? — Иджес тронул сармата за плечо. — Это наши установки и наши залежи, и мы можем работать с ними без макак. Что, побежишь докладывать охране?

Гедимин качнул головой. Ему было не по себе. «Может, так лучше. Тут определённо не обошлось без Ведомства развития. Его обычный способ действия…»

— Значит, у нас будет свой алюминий? — усмехнулся он. — Полная автономность?

— Хорошо бы, — сказал Иджес. — Ладно, пойдём мыться. Пора в город.

— Все свободны, — Торкват повернулся к монтажникам. — Быстро справились.

Заправщик подобрал шланги и отъехал в сторону; один из сарматов забрался в бронеход и вывел его на край аэродрома, где уже выстроилась вся техника, прикрытая защитными полями. Метель притихла, но снег ещё падал. Гедимин откинул капюшон, чтобы немного охладиться. Испарина быстро высыхала на холодном ветру.

— Бурить зимой — не лучшая идея, — сказал он, подставляя ладонь под падающий снег. — Откуда срочность? На старом месте хватит урана до мая.

— В мае — плановый переезд, — ухмыльнулся Торкват, понизив голос. — С «Вирмом» и инженерами. А им нечего тут делать. Когда мы добывали железо на Марсе, инженерами там и не пахло. Пусть сидят в своих мартышечьих гнёздах.

— Плохая идея, — тяжело качнул головой Гедимин. — Очень плохая.

…Он вышел из барака в десять, когда город освещали только многочисленные фонари. Метель — или, возможно, неосторожные роботы-уборщики, в спешке чистящие их от снега — повредила некоторые из них, и в переулках стало темнее, но форт и магазинчик Грегори освещались ярко. На углу Гедимин увидел Алексея. Сармат-венерианец опустил на глаза капюшон и пальцами в толстых перчатках пытался набрать что-то на экране смарта. Клавиш у устройства не было — это был новомодный смарт, из тех, с которыми до сих пор ходили только некоторые охранники, в основном самки. Получалось у Алексея плохо, и он недовольно щурился на экран.

— Эй, что там? — спросил Гедимин, подойдя к нему. Венерианец вздрогнул и настороженно сощурился на ремонтника.

— Ничего. Иди, куда шёл.

Сармат недоумённо пожал плечами.

— Я хотел помочь. Это новый смарт? Те, что с клавишами, удобнее.

— Да Кенен, выпади он за борт… — сердито сузил глаза Алексей. — Не надо было его слушать. Вот, смо… А! Заработал! Так-то лучше.

Он развернулся к стене, прикрывая смарт от ветра и чужих глаз, и принялся тыкать в экран. Гедимин прошёл мимо. «Кенен? Тоже с новым смартом?» — подумал он и невольно ухмыльнулся. «Теперь не будет ко мне ходить. Такое я не чиню.»

Снег на окраине города успели истоптать и изъездить, он слежался в твёрдый десятисантиметровый слой, и Линкен Лиск, нетерпеливо вышагивающий по нему вдоль стены барака, не проваливался под наст. Гедимин подошёл к нему и посмотрел на чёрную стену деревьев. Подлетающий глайдер должен был мигнуть бортовыми огнями, но пока над лесом было темно.

— Видел новые баки? — спросил Линкен, понизив голос, и усмехнулся уголком рта, не затронутым шрамом. — Нам тоже завезли. Восемь цистерн и ни одной макаки. Видел карту сольвентных полей? Вот теперь начнётся работа.

— Завтра будем бурить, — кивнул Гедимин, недовольно щурясь. — А к весне всё поплывёт. Когда так дурят макаки, это ожидаемо. А вот сарматы могли бы подумать. Чей это приказ? Ведомства развития?

— Ты их знаешь, — Линкен ухмыльнулся во весь рот. — Команда Маркуса. Ничего не поплывёт, атомщик. Ты не позволишь. А мне дадут повзрывать при опрессовке. Для макак я бы не шевельнулся. Но это другое дело. Надеюсь, меня допустят.

Гедимин кивнул и повернулся лицом к лесу, чтобы довольный взрывник не увидел его глаз. «Что-то здесь не так. Во всех этих действиях и планах. Пока не понимаю, что, но это мне не нравится.»

14 февраля 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

На верхнем этаже открыли двери кинозала, и по лестнице разнеслась протяжная, немного подвывающая мелодия. Гедимин, оторвавшись от файла с недописанным проектом, повернулся к двери. Сармат-администратор поморщился, хотел закрыть её, но в информаторий уже входили поселенцы, дослушавшие праздничное выступление и не заинтересовавшиеся фильмом. Сармат махнул рукой и вернулся на своё место. Гедимин дописал ещё два слова и закрыл файл. Страница обучающей программы (в честь праздника вдоль её верхнего края прикрепили несколько розовых фигурок) ещё была открыта; сармат покосился в верхний угол и убедился, что ответа от профессора нет. «Идёт вторая неделя,» — напомнил он себе, закрывая сайт. «Для человека это немного.»

— Ну как? Заветная степень всё ближе? — широко усмехнулся Кенен, подойдя к нему. — Пойдём, студент! Хольгер и Лилит уже ждут внизу.

— Что там крутят? — Гедимин указал на потолок. В кинозале прикрыли дверь, и музыка стихла. Кенен ухмыльнулся ещё шире.

— Не в твоём вкусе, Джед. Фильм о брачных играх приматов. Я купил у Грегори кое-что поинтереснее! — он осторожно хлопнул себя по карману. Оттуда донёсся приглушённый писк, и Гедимин хмыкнул.

— Доломал?

— Нет, это мне звонят, — Кенен достал пищащий смарт из кармана и приложил к уху, по пути тыкая в экран. — Алекс? Неплохое сегодня утро, верно? Да, помню. Спускаюсь. Заходил за Джедом. Да, передам. Джед, привет тебе от Алекса.

— И ему от меня, — отозвался ремонтник, поднимаясь на ноги. — Пойдём. Скажи ему, чтобы подождал меня. Есть одна вещь…

Уже по пути к двери он понял, что показалось ему странным, и остановился, удивлённо мигнув.

— Кенен, покажи смарт.

Учётчик хмыкнул.

— Мало ты на него смотрел? Ну ладно, вот он.

Гедимин повертел устройство в руках и озадаченно посмотрел на Кенена. Сомневаться не приходилось — у учётчика по-прежнему был тот смарт, который сам ремонтник собрал по кускам из найденного на помойке — прочная коробка с крупными клавишами, способная выдержать бросок о стену.

— Что-то не так? — забеспокоился Кенен.

— Почему не взял новый? — спросил Гедимин, возвращая учётчику «древнее» устройство. — Алексей себе купил.

— А, — сармат презрительно скривил губы. — Новая мартышечья мода. На материке оно, может, хорошо. Но здесь, в Ураниум-Сити, вещи должны работать. Не беспокойся, Джед. Пока твой смарт не развалится на куски, я его ни на что не променяю.

На первом этаже Гедимина ждали. Хольгер и Лилит уже надели верхние комбинезоны и теперь стояли у его комнаты, вполголоса переговариваясь. Рядом переминался с ноги на ногу Алексей. Ему было не по себе, и он настороженно оглядывался.

— Что не на аэродроме? — спросил его Гедимин, остановившись на пороге своей комнаты. — Сегодня никуда не летишь?

— Зашёл на пять минут, — отозвался Алексей. — На границе уже ждут. Джесси обещала привезти Харольда. Эй, Кенен, тебя долго ждать?

— Сейчас, — донеслось из комнаты учётчика.

— Слышал про интернат для сулисов? — спросил Гедимин. — Харольд ещё не там?

— Никуда его не повезут, — сузил глаза Алексей. — Будет учиться с мартышками. Он за себя постоит. На днях один hasu уже получил шокером. Харольд — сармат, только мелкий. Шокер он сделал сам. Дома его уже опасаются…

Он усмехнулся. Гедимин кивнул.

— Сам сделал? Изучает электротехнику? Мне это нравится, — он подошёл к ящику для личных вещей и вынул одеяло и чистый кусок ветоши. Под мягкой прокладкой лежал макет турбины. Гедимин попытался вспомнить, когда прикасался к нему в последний раз, соединил для проверки клеммы и толкнул пальцем главный вал. Лампы на краю макета исправно вспыхнули.

— Возьми, — разомкнув клеммы, Гедимин завернул макет в ветошь и протянул Алексею. — Вроде бы детёнышам нравятся такие вещи.

Венерианец растерянно мигнул.

— Зачем? Такое сооружение… Мне даже взамен дать нечего.

— У меня оно лежит без дела. Бери, — Гедимин всунул свёрток ему в руки. Хольгер и Лилит уже стояли у двери, оглядываясь на него.

— Отдал свою турбину? А как же твои опыты? — недоверчиво покачала головой Лилит.

— У меня есть ещё одна. Большая, — отозвался Гедимин, мечтательно щурясь на небо. Погода была лётная; оставалось забрать с аэродрома компанию взрывников, втиснуться в глайдер и добраться до «Ската». Теперь, когда пробоины в бортах и хвостовой части были заделаны, Гедимин уже не хотел называть его «обломками». Это был настоящий корабль, с почти рабочим двигателем (по крайней мере, запасные ускорители в хвостовой части к работе были готовы, для запуска не хватало только топлива).

— Кенен, ты что, с нами? — удивился Хольгер, оглянувшись и заметив, что учётчик следует за ним. Рядом шёл Алексей.

— Провожаю Алекса, — усмехнулся Кенен. — Я слетал бы с вами, но в глайдере мало мест.

— Можно что-нибудь придумать, — сказал Гедимин. — Астиаг на обшивке удобно устроился…

— Нет, это не для меня, — учётчик подался в сторону. — Никаких петель, ремней и свисания с кормы.

Он был в обычном верхнем комбинезоне, но из рукава выглядывал краешек белой манжеты. Перехватив взгляд Гедимина, сармат поспешно спрятал рубашку и широко улыбнулся.

Алексей увидел что-то впереди, среди клубов пара, вырывающихся из дверей душевой, недобро сощурился и шагнул в сторону, к переулку, ведущему на площадь. Кенен жестом попросил его поторопиться. У душевой стояли трое сарматов в серебристо-чёрных комбинезонах, и к ним с крыльца спускался четвёртый.

— На старт? — с широкой ухмылкой спросил Линкен, хлопнув Гедимина по плечу. Сармат усмехнулся в ответ.

— Маккензи с нами? Во что одет? — Астиаг потянул застёжку под горлом Кенена. Учётчик оттолкнул его руку и недовольно поморщился, поправляя ворот.

— Без меня, парни. У меня нет одежды для ваших занятий. Могу только принести жжёнки.

— Давай жжёнку, — согласился Астиаг. — Венерианское пойло! Странные они там все, на Венере. Как сейчас помню…

— Эй, не надо, — одёрнул его Линкен и протянул руку за флягой. Кенен раздал сарматам небольшие фляжки. Каждая была отмечена кривовато нарисованной буквой «U».

— Урановое пойло, — хмыкнул Астиаг, в один глоток осушая флягу. — Хорошо согревает. И что, макаки тоже его пьют?

— Для них я бы добавил обеднённого урана, — фыркнул Линкен, прикрепляя флягу к поясу. Заметив его действия, Кенен ухмыльнулся.

— А мог бы и выпить. На тебя не повлияет. Как летал, так и будешь… Эй! Больно!

— Вот мартышка, — покачал головой Линкен. Он успел только замахнуться — Гедимин стоял ближе, а Кенен очень неосторожно повернулся к нему боком. Теперь он озадаченно смотрел на учётчика, потирающего затылок и кривящегося от боли, — Гедимин был точно уверен, что бил в четверть силы и не мог причинить серьёзного вреда — по крайней мере, сармату.

— Тише! — недовольно посмотрел на них Хольгер. Он уже входил в барак, и сарматы, переглянувшись, приняли спокойный вид. Комендант, выглянувший из своей комнаты на шум за дверью, смерил их подозрительным взглядом и ушёл к себе.

— Рассаживаемся по-старому? — спросил Иджес. Он отошёл в сторону, пока Линкен и Гедимин снимали с глайдера брезент.

— Я сижу на Гедимине, — Лилит выразительно посмотрела на механика и подошла к глайдеру. Иджес и Аэций переглянулись.

— Не пойдёт, — буркнул механик. — Сегодня я сяду на тебя. Ты очень твёрдый.

Кенен отошёл к двери, ведущей вниз, и жестами подзывал к себе Гедимина и Хольгера. Сарматы, удивлённо переглянувшись, подошли к нему.

— У меня тут, — Кенен осторожно хлопнул по карману, в котором лежал смарт, — все серии «Вторжения с Марса». Что насчёт совместного просмотра после отбоя?

— Ты смотрел? — спросил Гедимин. — Там упоминают Ассархаддона?

— Не смотрел, но, судя по отзывам, есть небольшие эпизоды с научниками, — ответил Кенен. — В основном речь, конечно, о кораблях и взрывах — всё, как любит Линкен.

— И почему ты его не позвал? — подозрительно сощурился ремонтник.

— Он слишком нервный, — поморщился Кенен. — Совсем себя не контролирует. Ладно, парни. Встретимся после отбоя. Пока!

…Из торпедного отсека не доносилось ни звука — Гедимин заранее закрыл все люки. «Что бы ни случилось, я туда не успею,» — подумал он пять часов назад, протискиваясь через слишком узкий люк в тёмное помещение под брюхом «Ската». Броня этого отсека была такой крепкой, что его не расплющило при ударе о землю, а вдавило в нижние палубы на полтора метра. Внизу было тесно, но в бронированном отсеке — ещё теснее; Гедимин распластался вдоль обшивки, чтобы не повредить остатки антигравитационного генератора, и зажёг наручный фонарь. То, что грудой лежало на дне полукруглой ниши, напоминало обломки волчка из множества колец; на вид оно весило не более десяти килограммов, на самом деле даже Гедимину было бы очень тяжело приподнять собранный «хван» хотя бы на полметра. Сейчас, пять часов непрерывной работы спустя, он мог бы попробовать это сделать, но мышцы затекли от неудобного положения, а в глазах рябило от слишком яркого света. «Зря снял маску после сварки,» — недовольно подумал он, выползая на верхнюю палубу. Кто-то протянул ему руку и помог подняться.

— Знакомая штука, — Иджес посветил в трюм, и все наклонились над люком, разглядывая «антиграв». — В разобранном виде её не вдруг узнаешь. А тут уже всё понятно.

— Что скажешь, атомщик? — Линкен повернулся к Гедимину. Тот, встав в проёме дальнего люка, разминал затёкшие мышцы — и удивлённо мигнул, заметив внимательный взгляд Линкена. На руку взрывника были надеты тяжёлые мотки многожильного кабеля, общим весом не менее центнера.

— «Хван» исправен, — отозвался Гедимин, глядя на кабель. — Это из трюма? Положи обратно. Их нельзя в переплавку.

— Никто не собирается, — ухмыльнулся Линкен, проводя свободной рукой по подсвеченному участку щита управления. Это был небольшой сектор с несколькими поворотными рукоятками и прозрачным табло. Сначала Гедимин подумал, что участок освещается отражённым светом одного из фонарей — раньше он был тёмным — но быстро понял, что светится само табло. «Панель антиграва? Видимо, отреагировала на изменение его положения,» — подумал сармат, подходя к стене и прикасаясь к одной из рукояток. Повернулась она легко, но на табло по-прежнему виднелась только длинная цепочка нулей — два там, где должно быть целое число, и десять после чётко обозначенной точки.

— Иджес, найдёшь, где воткнуть? — Линкен размотал одну из бухт кабеля и спустил её конец в люк «хвана». — Пропустим поверху. Сколько там гнёзд?

— По четыре с каждой стороны, — отозвался из тесного трюма Иджес и подёргал за кабель. — Потрави!

Линкен отмотал ещё полметра, и дёргание прекратилось.

«Зачем им…» — подумал Гедимин и, не доведя мысль до конца, изумлённо мигнул и повернулся к Линкену.

— Не делай этого. У нас не хватит мощности!

— А ты не пробовал, — отозвался взрывник, помогая Иджесу выбраться наверх. Оба кабеля он перехватил и держал одной рукой.

— Вон там входы на РИТЭГ, — указала Лилит, подсветив участок стены. — Здесь один, здесь другой. Надо бы всё обесточить — пустить всю мощность на «хван»…

— Аэций, сходи, — попросил Линкен, втыкая свободные концы кабелей в стену. За открытым люком погас свет; теперь темно было везде, от носа до торпедного отсека, и горели только фонари сарматов. В наступившей тишине Гедимин слышал сквозь переборки, как гудят газовые потоки в единственной работающей установке — там, где в потоке водорода горел диуранат аммония.

— Можно начинать, — сказал Аэций, вернувшись в зал и отойдя подальше от люка в полу. — Нас тут не снесёт?

— Конус направлен вниз, — отозвался Гедимин, сердито щурясь на Линкена. — К тому же он не сработает. Взрывник, ты считать умеешь?

— Сосчитай вот это, атомщик, — Линкен указал на подсвеченное табло. — Что увидим, когда заработает?

— Любую цифру, кроме нуля, в любой позиции, — Гедимин на долю секунды стиснул зубы — происходящее очень ему не нравилось. — Изменится хоть что-то — значит, волчок раскрутился. Но он не раскрутится.

— Tza tiitzqa! — крикнул Линкен, опускаясь на палубу рядом с переключателями. Сарматы попятились от люка. Щёлкнули рукоятки — сначала одна, потом другая. Подсветка табло стала ярче — но на этом эффекты и закончились. В трюме, как и наверху, было тихо, только гудел агрегат в торпедном отсеке.

— Не тянет, — не без удивления отметила Лилит, разглядывая табло. — Одни нули.

— Говорил же, — буркнул Гедимин. Линкен оглянулся на него, морщась и потирая шрам на затылке, на мгновение застыл, опустил руку и быстро вышел из зала. Гедимин отошёл от стены и потянулся к тумблерам, намереваясь отключить бессмысленную подачу энергии, но на полпути отдёрнул руку. В отсеке стало тихо.

Гедимин не сразу понял, что случилось, — или не расслышал за разочарованными вздохами и бормотанием по всем углам. Показания на табло остались прежними — волчок «антиграва» не сдвинулся с места. В зал управления вошёл Линкен, быстро развернулся к табло, вгляделся в цифры и тяжело вздохнул.

— Не тянет!

«Тихо,» — Гедимин растерянно посмотрел на стену, из-за которой не было слышно привычного гула. «Отключение установки? Так ещё не вре…»

Резко выдохнув, он щёлкнул тумблерами, выдрал оба кабеля из стены и швырнул их в люк.

— Hasu!

Линкен уклонился от его замаха и в одно движение оказался на другом краю зала и подхватил обломки кресла. Гедимин сплюнул на палубу и бросился к торпедному отсеку. Его никто не догонял, и ему было совершенно не до сарматов. Он включил свет, вскрыл бак, на ходу надевая респиратор и не обращая внимания на жжение в носоглотке. Все тридцать килограммов урановой соли пополам с оксидом покрывали толстым слоем стенки и крышку бака, набились в патрубки и замуровали газоводные трубки. Тёмно-серая пыль с редкими пятнами жёлтого налёта ещё не остыла, и Гедимин запоздало почувствовал резкую боль в пальцах — перчатка на руке уже начала плавиться. «Основной цвет — серый. Реакция почти закончилась,» — отметил он и тут же досадливо сощурился. «Агрегат — на выброс. Линкен — тупая макака.»

Ещё долго он, не обращая внимания на ожоги, разбирал установку и отскребал прикипевшую пыль от стенок и вытряхивал из трубок и фильтров. Крупные детали почти не пострадали от внезапного оседания урана; клапаны и тонкие трубки, уплотнительные кольца и фильтры пришлось вынуть и после очистки бросить в контейнер для отходов. Когда он подбирал замену среди деталей, разложенных по пакетам и свёрткам в нише для аварийного огнетушителя, он впервые заметил, что пальцы стали неуклюжими, а подушечки при соприкосновении с шершавыми поверхностями слегка поднывают. «Обжёгся,» — хмуро отметил он и снова вернулся к работе. За спиной кто-то переступил с ноги на ногу и шумно вздохнул. Гедимин сузил глаза, но оборачиваться не стал.

— Тебе помочь? — спросил Линкен.

— Уйди, — бросил Гедимин, не оборачиваясь.

— Нужно что-то для этой штуки? — спросил взрывник, не двигаясь с места. — Я не хотел ломать её.

— Не заходи больше в этот отсек, — рука Гедимина дрогнула, и он положил трубку на ветошь и повернулся к Линкену. — Не мешай.

— Если я мешаю — я уйду, — кивнул взрывник. — Скорее бы поднять этот корабль! Я не буду лезть в твои дела, атомщик. Сколько времени тебе нужно?

— Два года, — отозвался Гедимин. — И это мало.

Линкен посмотрел ему в глаза и молча кивнул. Из-за переборки были слышны лязг и шипение — кто-то плотно завинчивал трюмные люки. В машинном отделении с грохотом и скрежетом собирали каркас из металлических балок — скоро «Скат» должен был удлиниться на три метра. На щитке над РИТЭГом загорелся светодиод — к генератору подключили что-то мощное. Теперь тихо было только в торпедном отсеке. «Собрать бак и пережечь сырьё ещё раз,» — подумал Гедимин, оценив состав извлечённой пыли. Анализатор нашёл там остатки аммиака — реакцию прервали в самом конце, но всё-таки раньше времени. «Так или иначе, сегодня надо сделать стержни…»

15 февраля 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Я не ожидал, что буду просить помощи. Технические аспекты не вызвали у меня никаких затруднений, и я сделаю необходимые доработки к проекту. Я не прошу помогать мне с чертежами или обоснованием. Но мне очень не хватает некоторых разъяснений по вашим традициям. Насколько я понял, требования профессора Руис как-то связаны с ними. Я не понимаю, что сделал не так.»

Гедимин поставил подпись и нажал кнопку «отослать». Страница с письмом закрылась и просигналила: «отправлено успешно». Сармат закрыл сайт и отвернулся от телекомпа. Пора было идти — последний час он не следил за временем и подозревал, что могло пройти десять-пятнадцать лишних минут. «Как по затылку огрели,» — он потёр висок и досадливо сощурился. «Ничего не понимаю в мартышечьих порядках. А ведь изучал!»

— Эй, Джед, — осторожно окликнул его Кенен, и Гедимин вздрогнул и удивлённо мигнул. «Кенен здесь? У него что, смарта нет?»

— Чего тебе? — спросил он, вставая с кресла. На глаза ему попались часы, и он вздрогнул всем телом. Так засиживаться ему ещё не приходилось, и он не понимал, куда пропало всё это время.

— Линкен говорит, что ты пропал, — Кенен следил за сарматом с настороженностью и даже испугом. — Он ждёт внизу. Вроде бы вы собирались встретиться, а ты не пришёл.

— Я иду, — буркнул Гедимин и направился к двери. «Двадцать минут! Вот я засиделся… Зря Линкен не улетел без меня. От меня сегодня мало пользы. Голова гудит, как пустой бак.»

— Джед, ты в порядке? — спросил Кенен, догоняя его на лестничной площадке этажом ниже. — Ничего не болит?

— Мозги, — отозвался ремонтник, досадливо щурясь. — От мартышечьих традиций. Я опять в них влез. Ничего не понимаю.

— Только не переживай, — Кенен хлопнул его по руке — до плеча было неудобно тянуться на бегу. — Обсудим втроём. Если надо, спрошу у Алексея. Это из-за вчерашнего фильма или ещё из-за чего-то?

— Из-за моего проекта, — ответил Гедимин; он уже входил в коридор первого этажа и видел, что у двери его комнаты стоит Линкен Лиск. Завидев Гедимина, он вскинул руку в запрещённом приветствии, и ремонтник ответил ему тем же жестом.

— Извини, зачитался, — буркнул он, копаясь в ящике с вещами. — Глайдер там?

— Да, ждёт нас, — отозвался Линкен, обеспокоенно глядя на Гедимина. — Я не дождался тебя и пошёл искать. Ты цел? Не ранен? Можешь лететь?

— Всё нормально, — Гедимин одним движением застегнул комбинезон снизу доверху и выпрямился. — В другой раз улетай без меня. Не стоит так долго ждать.

Они вышли из барака, и кто-то дёрнул Гедимина за рукав. Тот обернулся и увидел, что его догоняет Кенен.

— Замёрзнешь, — буркнул Линкен, не сбавляя скорость. — Иди спать.

— У Гедимина проблема, а я его друг, — ответил Кенен, нагоняя сарматов. — Расскажи, что там, Джед. Твой проект отклонили?

— Что?! — Линкен резко остановился и развернулся к Гедимину. — Гребучие макаки…

Ремонтник недовольно сощурился. Проходящие мимо сарматы оглянулись на группу и отошли немного в сторону.

— Никто ничего не отклонял. Я ещё не закончил его. Но, кажется, я в чём-то ошибся.

— Только не в реакторе, — покачал головой Линкен. — Такой атомщик, как ты, не мог ошибиться в реакторе. Что тебе сказала твоя макака?

— Она — учёный, — фыркнул Гедимин. — Я отправил чертежи ей на проверку. Сегодня она ответила. Мне придётся делать доработки.

— Макаки ничего не понимают в планетарных станциях, — убеждённо сказал взрывник. — Она что, была на Сатурне?!

— Тихо, тихо, — Кенен оглянулся на форт и охрану у ограды и предостерегающе пошевелил пальцами. — Расскажи по порядку, Джед. Что пишет эта самка про твою станцию?

— Что в техническом отношении она так хороша, как только возможно, — сказал Гедимин и сам недоверчиво хмыкнул. — Энергетические установки, ходовая часть, промышленные отсеки, разгрузочные палубы… У неё нет ни одного замечания к станции. Только к поселенцам.

— Умная мартыш… учёный, — криво ухмыльнулся Линкен. — Я так и знал. Ты лучший механик на Канадских территориях. У тебя лучшая станция.

— Эй, эй, — Кенен снова поднял руку. — Что с поселенцами? Ты заселил станцию сарматами вместо людей или вообще о них забыл? Это на тебя похоже!

Гедимин посмотрел на него, и учётчик скользнул за спину Линкена. Тот фыркнул.

— В задании говорилось о людях — стационарной колонии на тысячу человек, — хмуро сказал Гедимин. — Я выделил им самую безопасную палубу. Два ряда комнат, каждая — три на два с половиной метра. Это достаточно много для человека. По матрасу на каждого, по два одеяла. Комнаты с закрывающимися дверями. Ещё я спроектировал клонарий и большую медчасть. Люди очень непрочные, легко ломаются и плохо чинятся. Мне тут помогал Кронион, он разбирается в медицине. Я дал им большой пищеблок и указал, что будут завозить вкусовые добавки. Сделал душевые — две отдельные душевые, для самцов и самок, как у них принято. По-моему, это хорошая колония. Но профессор не согласилась. Она спрашивает, как я спланировал места для отдыха и развлечений… и ещё что-то про помещение для ритуалов. У каждого из них есть комната с дверью — какие им ещё места?!

Вынырнув из недовольных мыслей, сармат посмотрел на собеседников и увидел, что Кенен согнулся пополам и держится одной рукой за живот, а другой прикрывает рот, и его спина мелко дрожит. Линкен тоже прикрыл рот, но по блеску его радужки было видно, что сармат с трудом сдерживает хохот. Заметив ошалелый взгляд Гедимина, он с шумом втянул воздух и хлопнул сармата по плечу.

— Именно так, eateske. Правильная колония! Целая комната на одну макаку, матрас, два одеяла… Да сбросить их всей тысячей в один барак, на голые полы, и чтоб жидкая вода в душевой бывала раз в год! Добрый ты, атомщик, я бы так не смог.

— Д-да уж, твоя доброта просто поражает, — Кенен кое-как выпрямился, но ухмылку с лица убрать не смог. — В твоей колонии, что, даже информатория нет?

— Есть один, для связи с Юпитером, — Гедимин угрюмо посмотрел на учётчика, пытаясь понять, что его так развеселило. — Ни разу не видел макаку в информатории. Им там, по-видимому, не нравится. Я написал, что на станции делают жжёнку и раздают рабочим по воскресеньям. Профессор решила, что это шутка. Что, это смешно?

Кенен снова согнулся пополам.

— Похоже, да, — Линкен пожал плечами, в недоумении наблюдая за учётчиком. — Маккензи у нас макака, и на него подействовало. Значит, смешно. Чего ещё не хватает толпе косоруких мартышек?

— Андреа спросила, почему я не учитываю рождение и выращивание детей, если планирую смену поколений, — продолжил Гедимин. — Я написал, что предусмотрел клонарий, и что по прибытии на станцию все они будут стерилизованы, чтобы не было проблем. Это выглядит разумным, но… видимо, я чего-то не учёл. Она ответила, что у меня странный юмор, и что она не понимает причин моего веселья. А если я пишу это всерьёз, то мне следует ознакомиться с Конституцией и с материалами дела «Айрон Стар» и «Вайт Рок».

Он пожал плечами и растерянно посмотрел на Линкена и Кенена. Учётчик, только начавший разгибаться, снова скорчился в приступе хохота. Линкен провёл пальцем по шраму.

— Значит, с нами так можно, а с hasulesh — нельзя? Мне нравится, как ты спланировал. Макаки не умеют работать, но на такой станции у них хотя бы не будет времени на блажь. На Сатурне нужны мозги и руки, а не дурь. У макак — ни того, ни другого.

Кенен с трудом распрямился. Гедимин взял его за плечи и привёл в вертикальное состояние. Учётчик испуганно мигнул, но ухмыляться не перестал.

— Ну что же, картина ясна, — выдохнул он, прислонившись к стене. — Ты замечательный сармат, Джед. Эта добрая женщина знает, что ты сармат? Очень сомневаюсь. Ты ей, надеюсь, об этом не сообщил?

— В этом нет необходимости, — буркнул Гедимин, неприязненно глядя на него. — Я написал, что внесу доработки, и взял две недели на это. Но я всё равно не понимаю, чего она от меня хочет. Через неделю должен прийти ответ от Герберта. Может, он поймёт.

Кенен обхватил его за плечи и слегка встряхнул.

— Энцелад, приём! Обойдёмся без Герберта. Слушай, что я буду говорить, и принимай к сведению. Во-первых, никакой стерилизации и никакого клонирования. Макаки гордятся своим нелепым способом воспроизводства. Покушение на него их злит. Значит, не трогай его. Имеешь представление о выращивании их молодняка? Нет? Тебе нужно будет родильное отделение, место для выращивания мелких детёнышей, образовательное место для приплода покрупнее… да, не забудь выделить отсек под молельню. Десять на десять метров, не меньше. Традиции! Это они ценят. Пусть ещё один отсек будет для разных совместных праздников, вроде этого их Дня Независимости. Они тут, в Атлантисе, всё равно не знают других традиций, кроме своей. Теперь насчёт отдыха и развлечений…

Кенен задумчиво посмотрел на чёрное небо. Гедимин изумлённо мигнул, но слов не нашёл и предпочёл дослушать до конца.

— Макаки родом с Земли. А тут, на Земле, есть много интересных штук, которые не нужно делать. Водоёмы, возвышенности, флора… Устрой им искусственное озеро, Джед. Сделай площадку, где они могли бы побегать и залезть на какое-нибудь искусственное дерево. Мартышкам тяжело без деревьев. И построй информаторий с кинозалом. Некоторые из них всё-таки любят читать и смотреть фильмы. Пусть у них будут сетевые курсы всякой всячины. Совместные праздники с пением и плясками. Если твой профессор хочет узнать побольше, распиши ему всё это на десять листов. Макаки любят, когда вокруг их обычаев и склонностей прыгают. Только бы никто не отнёсся к ним так, как они относятся ко всему остальному! Знаешь, Джед, они больше всего боятся войти в категорию животных или механизмов. А ты — «стерилизация», «клонирование»… Ну что, стало яснее?

Гедимин молча кивнул. Услышанное требовало обдумывания. Он понял далеко не всё, но уже знал, чем займётся следующим вечером. «Очень много места под никчёмные отсеки,» — подумал он. «Ладно, это просто проект. Никто никогда не осуществит его.»

— Спасибо за помощь, — кивнул сармат. — Теперь иди в барак. Тут всё-таки холодно.

Глайдер, как ни странно, дождался их на окраине. Хольгер сидел, облокотившись на зафиксированный штурвал, и нетерпеливо постукивал пальцами по приборной панели. Увидев сарматов, он оживился.

— Всё в порядке? Где пропадали?

— Изучали обычаи макак, — проворчал Линкен. — Летим за ураном. Хоть реактор загрузим. На другие дела времени уже нет.

Бортовые огни погасли, когда глайдер набрал высоту, и Гедимин с опаской следил за мелькающими внизу макушками деревьев. Через пару минут Линкен повернулся к нему.

— Смотрел мартышечий фильм про войну? Как там всё показано?

Гедимин пожал плечами.

— Так же, как в их… фантастике. Много взрывов и вспышек, много восхвалений своей армии. А мы — злобные механизмы без существенных различий. Ассархаддона показали на три минуты. Его лабораторию — на полчаса. Что ему вообще нужно было от макак? Они же не поддаются направленным мутациям.

— Ну кто-то должен был это узнать, — отмахнулся Линкен. — А что с Саргоном?

— Как в речах Джеймса, — отозвался Гедимин. — Жестокий псих. Каким-то образом ставший координатором Марса.

Линкен фыркнул.

— Законнейшее из назначений. Макаки сами усадили его в кресло. Они любят благонадёжных. Саргон был образцовым теском. До последней мирной минуты. А как показали начало войны?

— Вот тут было странное, — Гедимин задумчиво сощурился. — Они утверждают, что атака была ответом на провокацию — обстрел транспорта Саргона, проходящего мимо Луны. Будто бы Саргон, вернувшись, поднял крейсера и без объявления войны всё разбомбил. Его в самом деле обстреливали?

— Животный бред, — шрам на лице Линкена дёрнулся, и сармат прижал его пальцем. — Стрельба там была — по словам макак, случайное срабатывание охранного дрона. Только флот был полностью готов за полгода до этого. Может, для макак это сошло за предлог. Но всё равно приказ был бы отдан. Может, надо было подождать? Не знаю. Из меня плохой адмирал.

— Не надо было начинать войну, — буркнул, не оборачиваясь, Хольгер. — Садимся!

Больше никто не заговаривал ни о Саргоне, ни о прошедшей войне, — ни по пути к кораблю, ни за работой, ни по дороге к Ураниум-Сити.

22 апреля 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Утром шёл мелкий снег, и под ногами хрустел тонкий слой льда. Сейчас вышло солнце, и с веток капало, а промокшая лесная подстилка неприятно чавкала при каждом шаге. Трубопровод гудел от напряжения — раствор в скважины закачивали под максимально возможным давлением, но проверка уже подходила к концу, и один за другим насосы останавливались. Гедимин сошёл с миниглайда у очередной точки сбора данных и достал смарт. Иджес, не слезая с летающей платформы, подплыл к трубе и покосился на приборы.

— Десять ровно на сбросе, девять целых девять тысяч девятьсот девяносто семь на выкачке, — доложил он, повернувшись к Гедимину.

— Сойдёт, — сармат отметил очередную скважину на карте. — Дальше.

На полной проверке настоял сам Гедимин; Торкват, махнув на него рукой, снял показания с нескольких выбранных скважин и отправился в ангар, оставив ремонтникам два миниглайда, а сменам на сорбционных установках — указания не начинать работу, пока проверка не закончится. Сольвентные поля растянулись по лесу на несколько десятков миль; работа затягивалась, и Иджес всё чаще недовольно косился на Гедимина.

— Девять целых девять тысяч девятьсот девяносто восемь на выкачке, — объявил он очередные показания. — Может, хватит? Двести из четырехсот точно исправны!

— Хватит одной неисправной, — отозвался Гедимин. — Дальше.

Яркая сеть трубопроводов и баков закачки и выкачки хорошо просматривалась сквозь редкий лес. Вдалеке Гедимин мог рассмотреть сами установки — огромные полосатые цистерны с химическими символами железа и кремния на средней полосе. Теперь урановые скважины остались в меньшинстве — всего две из восьми установленных на каждом новом участке.

— Девять целых девять тысяч девятьсот девяносто восемь на выкачке, — Иджес снова успел к приборам раньше, чем Гедимин. Сармат кивнул. Между ним и насосом стояла большая сосна, и Гедимин, досадливо щурясь, обошёл её, чтобы издалека оценить показания.

— Скважина в порядке. Но на кой тут деревья?!

Иджес хмыкнул.

— Для маскировки, — он указал на ветви, прикрывающие трубопровод от взглядов с неба. — И для демонстрации безвредности всех этих штук. Макакам нравится, когда вокруг заводов и шахт растут деревья.

— Когда одно из них упадёт на трубопровод, им это сразу разонравится, — сузил глаза Гедимин. — Нелепая выдумка… Хочешь, я буду снимать показания? Кажется, ты устал.

— Даже Торкват не стал проверять все скважины, — хлопнул себя по бедру Иджес. — Тебе это зачем?

— Это наши скважины. Они должны работать, как положено, — отозвался ремонтник. — Нам же потом меньше проблем. Сильно устал? Возвращайся в ангар. До вечера я тут закончу.

…Ремонтная бригада, собравшаяся в душевой, выглядела довольной и шумела громче обычного, обсуждая новые скважины и добычу новых веществ. Работа уже началась на всех участках, везде прошли первые циклы закачки, кто-то из ремонтников успел побывать на установках и посмотреть на добытое. Уже зашёл спор о том, какое вещество начнут добывать следующим, и Иджес тут же в него ввязался. Гедимин отмалчивался, недовольно щурясь, если кто-то обращался к нему.

— Нужен экипаж, — тихо сказал он Иджесу, когда все сарматы забрались в готовый к отправке фургон. — Нас слишком мало.

Иджес мигнул.

— Ты о корабле? Но реактор ещё не готов, и рубка тоже.

— Это будет, — отмахнулся ремонтник. — Если нужна помощь с рубкой — скажи.

— Занимайся ураном, — мотнул головой Иджес. — Там тебя никто не заменит. Думаешь, нас мало? В глайдер еле влезаем.

— Нужно больше, — Гедимин загнул все пальцы и начал их разгибать. — Капитан, штурман и стрелок. Один сармат на реактор, по двое на турбину и генератор. Двое в трюмы. Минимум десять. Нас восемь… вместе с Маккензи. А его пристроить некуда. Остаётся семь. Не взлетим.

— Маккензи в трюме отлично посидит, — фыркнул Иджес. — Главное — не выпускать. Кого ещё предлагаешь? Сестёр Хепри?

— Их, Мику и Вигдис. Займут посты у турбогенератора, — кивнул Гедимин. — Этот экипаж уже на что-то похож.

Иджес широко ухмыльнулся.

— Линкена ты никогда не уговоришь, — он покачал головой. — Даже и не суйся к нему. Он одну Лилит еле вытерпел. Тебя тогда чуть не грохнули, а?

— Линкен вполне вменяем, — недовольно сощурился Гедимин. — Должен понимать разумные доводы. Я поговорю с ним, а ты не вмешивайся. Нам очень нужны механики.

…Ответа из Лос-Аламоса не было. На всякий случай Гедимин заглянул в обычную почту, но нашёл там только недлинное письмо от Крониона. «Я бы не отказался от космической экспедиции,» — застенчиво признавался мутант. «Жаль, что ещё пятьдесят лет нас никто в космос не выпустит — если только ваш новый президент не настоит на изменении в законе да Косты. И то его могут не послушать. Хотя северяне, как мне кажется, возражать не станут. Те, с кем я говорил, думают, что надо было дать нам любую планету на выбор и не трогать нас — а мы бы терраформировали хоть Плутон, хоть Седну…»

«Новый президент?» — изумлённо мигнул Гедимин; от неожиданности он закрыл письмо, не дочитав. «Давно? Что ещё я пропустил?»

Отложив и почту, и открытую вкладку с подборкой статей по исследованию гравитации (информационные базы Лос-Аламоса были очень обширны, и Гедимин очень жалел о тех статьях и монографиях, до которых так и не добрался и, возможно, уже не успеет), он вышел на новостной сайт и облегчённо вздохнул. Да Коста всё ещё был президентом Атлантиса, но через семь дней его срок истекал. «Предвыборная гонка? А, помню. Учил,» — довольно кивнул себе Гедимин, вспомнив некоторую информацию о политической жизни Атлантиса. «Значит, адмирал да Коста больше не станет президентом. А никого из этих людей я не знаю. Интересно, что они собираются делать с нами…»

В новостях Атлантиса о сарматах не говорилось ничего. Гедимин прочёл несколько фраз из выступления одного из политиков, тяжело вздохнул и закрыл сайт. «Кажется, это не о нас. Впрочем, я не уверен. Интересно, он сам понимает, что говорит?»

— Это противоречит Конституции! — раздалось за спиной. Голос принадлежал Кенену, но обычно Кенен не говорил так громко и возбуждённо. Гедимин развернулся и увидел учётчика в окружении десятка сарматов.

— Если мы признаны не рабами и не машинами, а гражданами Атлантиса, они не имеют права не допускать нас к выборам, — продолжал Кенен, размахивая смартом. — Они, как обычно, не учитывают наше мнение, и это возмутительно! Я собираюсь отправить петицию. Для начала — Антуану Моранси, а там — как пойдёт. Люди могут забыть о нас, но можно же им напомнить! Кто подпишет петицию? Кто не согласен быть механизмом, забытым посреди канадского леса?

— Ну ты даёшь, Кенен, — хмыкнул один из сарматов и отошёл в сторону. — Тебе заняться нечем? Кому интересно, какая макака там, снаружи, держит нас за оградой и бросает нам подачки? Они все одинаковые. Напиши лучше Моранси, чтобы валил к себе в Чикаго. Командовать сарматами должен сармат.

— Они не одинаковые! — возмущённо фыркнул Кенен. — Ты даже не ознакомился с их политическими программами! Ну ладно, пусть у тебя нет мнения, и ты хочешь вечно сидеть за оградой. Что скажут остальные?

— Кто из этих людей хочет отменить закон да Косты? — громко спросил Гедимин. Сарматы оглянулись на него и расступились, освобождая дорогу, но он остался сидеть. Кенен удивлённо мигнул.

— Такие дела так просто не делаются, Джед. Нельзя на ровном месте взять и отменить закон. Когда одна из партий придёт к власти…

Гедимин сузил глаза.

— Если никто, пусть сами разбираются.

— Правильно, — кивнул один из сарматов. — Кто бы там ни сидел, мы отсюда не выйдем. Иди-ка отсюда, Кенен. И смарт свой забери.

31 мая 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Координатор часто запищал, и шахтёрский глайдер, уже снизившийся для посадки, снова начал набирать высоту. В иллюминатор Гедимин успел увидеть ряды крытых прицепов, занявшие пол-аэродрома, собравшихся вокруг охранников в разноцветных экзоскелетах и несколько тягачей, стаскивающих грузы на главное шоссе.

— Один-одиннадцать-сорок три! Немедленно зайдите в медча… — долетело сквозь неплотно прикрытый люк. Гедимин растерянно мигнул, двинулся к люку, но глайдер уже развернулся к Грузовому аэродрому, и шум шоссе заглушил все голоса.

— Вот дебилы, — скривился Иджес. — Сами гонят глайдеры на Грузовой — сами орут над Шахтёрским. Чего им от тебя надо?

— Схожу — узнаю, — буркнул ремонтник, судорожно вспоминая, что и когда он мог нарушить за последний месяц. Ничего не приходило в голову, кроме очень неприятных мыслей о вчерашней проверке на эа-мутацию.

— Смотри, не попади под расстрел, — тронул его за руку Иджес. — Сегодня — как обычно, за бараками?

— Увидишь Кенена — лови, — предупредил Гедимин. — Мне будет некогда. Постараюсь прийти, когда выберусь.

Глайдер сделал два круга над Грузовым аэродромом, прежде чем лечь на брюхо. Крайняя северная полоса была занята огромным барком, принимающим на борт горные машины, несколько южных полос — строительной техникой. С северо-востока доносился знакомый грохочущий гул, прерываемый визгом и скрежетом. Гедимин выглянул с аэродрома и уткнулся взглядом в символическую ограду из подпорок и красно-белых лент. К северу от закрытого со всех сторон завода «Вирма», отступив от него на два десятка метров, вырыли ещё один котлован и теперь быстро углубляли его. Почти вплотную к стене завода ставили ещё одну, двойной толщины, и один из строителей прикреплял к каждому установленному участку крупный знак радиационной опасности.

Сармат двинулся к строительной площадке, но его быстро заметила охрана. Он не разобрал слов за грохотом из котлована, но жесты ближайшего «броненосца» были очень выразительными, а лицо — багровым.

Гедимин отступил в тень ближайшего тягача и снова выглянул, уже осторожно. Иджес придерживал его за рукав. Охранник щёлкнул предохранителем станнера и отошёл за ограждение.

— Смотри, федералы, — прошептал Иджес, указывая на «броненосцев» в тёмно-серых экзоскелетах со множеством турелей, повёрнутых во все стороны. Они оттеснили тёмно-синих охранников Ураниума и рассредоточились по всей площадке, некоторые даже спустились в котлован.

— И «Вирм», — тихо сказал Гедимин, заметив на нескольких экзоскелетах угловатый рисунок. Над котлованом взлетел один из «броненосцев», что-то быстро просигналил, и ещё двое подошли к краю. Гедимин удивлённо мигнул — раньше он не видел ни такой брони, ни такой символики. Это были коротконогие, почти кубические экзоскелеты, с широкими «ступнями» и светло-серой пластинчатой обшивкой, без выступающей «головы», но с прозрачным ободом по всей верхней части, с поворотными турелями на голове и парой ракетомётов. На спине и груди каждого «броненосца» синела крупная, жирно подчёркнутая буква «W».

— Надо же, как доработали «Шерман», — пробормотал Иджес, разглядывая светло-серые экзоскелеты. — Не сразу узнаешь!

— Это не «Шерман», — Гедимин слегка напряг память — что-то похожее он видел на картинке в сети. — Это «Рузвельты». Новшество в армии макак. А чья на них метка, я не знаю.

— Что-то странное, — проворчал Иджес, осторожно отступая вдоль тягача; сарматы-ремонтники уже разошлись с аэродрома, по новой строительной площадке сновала охрана — её там, по ощущениям Гедимина, было не меньше, чем сарматов, и как ему, так и Иджесу очень хотелось отсюда уйти.

— Ладно, расходимся, — он крепко сжал предплечье Гедимина и тут же отпустил. — Надо выяснить, кого к нам принесло. Смотри, не лезь никуда!

Переулок между медчастью и ремонтным ангаром был оцеплен охраной, и Гедимин обошёл здание с запада, со стороны нефтеперегонного комбината. Аэродром кишел «броненосцами» всех трёх разновидностей, посадочные полосы были заполнены контейнерами со знаками «Вирма» и неизвестной Гедимину корпорации — такими же, как на экзоскелетах. Обозначения на контейнерах предписывали обращаться с ними очень осторожно, и за каждым тягачом шли двое, а то и четверо охранников. «Очень много бабуинов,» — недовольно сощурился Гедимин. Он хотел приподнять брезент на ближайшем контейнере и внимательно изучить маркировки, но охрана уже заметила его, и по его лицу скользнул луч фонаря-считывателя. Проморгавшись от красных вспышек, сармат подался в сторону.

— Сменщик? — охранник в светлой броне покосился на экран смарта.

— Сменщики все на местах, — отозвался другой, в экзоскелете Ураниум-Сити, и направил на Гедимина два станнера. — Эй, урод! Вали отсюда!

— Альфа-один-одиннадцать-сорок три! — загремело над аэродромом, и Гедимин, отвернувшись от охранников, быстро пошёл к медчасти. За его спиной протрещал разряд станнера, но сармат ничего не почувствовал — по-видимому, стреляли в воздух.

— Я здесь, — сказал он, настороженно глядя на собравшихся в приёмном покое. Медик тут был всего один, и его оттеснили в дальний угол. Двое охранников в тёмно-синих «Шерманах» переглядывались с третьим — в новом сером «Рузвельте». Рядом с ним стоял человек в тёмно-синей униформе. Гедимин увидел знакомую нашивку и перевёл взгляд на него. Его спутник в экзоскелете посветил на сармата считывателем и протянул человеку смарт.

— Гедимин Кет? — пришелец хмуро посмотрел на сармата и достал два синих пакета с проштампованными углами. — У меня распоряжение отдать это вам из рук в руки. Документы из Калифорнийского университета. Вскрывайте!

Охранники придвинулись ближе. Гедимин, скрывая дрожь, осторожно разорвал конверт с печатью Лос-Аламоса. Внутри был стандартный лист тонкой скирлиновой бумаги и жёсткая карточка из полупрозрачного фрила — синяя с золотым узором, с просвечивающей сквозь неё микросхемой. «Гедимин Кет. Инженер по специализации «Ядерные технологии». Бакалавр Калифорнийского университета технологий» — было пропечатано на ней.

— Удостоверение должно быть подверждено вашим личным кодом и кодом ДНК, — сказал «федерал», ставя на стол устройство, похожее на портативный считыватель. — Постойте… Здесь вписана идентификация по коду ДНК. Вы готовы провести анализ?

Он обращался к угрюмому сармату-медику, и тот молча выбрался из угла и достал из стерилизатора чистый кровезаборник. Гедимин протянул ему руку. Он даже не заметил, как устройство присосалось к его коже и прокололо её — кровь в ушах шумела так громко, что сармат удивлялся, как другие этого не слышат. «Вы закончили Инженерный колледж с честью. К сожалению, из-за особых обстоятельств мы не можем предложить вам аспирантуру,» — прочитал он, мельком заглянув в листок, и расплылся в глупой улыбке. «С честью,» — повторил он про себя. «Теперь я настоящий атомщик. Жаль, в библиотеку больше не пустят.»

— Подтверждено, — человек положил карту перед Гедимином. — Можете идти.

— Физик-ядерщик? Вот этот амбал? — донеслось до сармата через смыкающиеся за его спиной дверные створки. Гедимин едва заметно ухмыльнулся и свернул за угол. Карта всё ещё была в его руке; он осторожно прижал её к груди и только после этого положил в карман вместе с другими сертификатами. Теперь он вспомнил о втором конверте, оставшемся невскрытым, удивлённо посмотрел на него. «Эль-Пасо авеню, Спрингер» — прочитал он в правом углу и вздрогнул. Конверт он вскрыл раньше, чем дочитал адрес. Письмо пришло от Герберта Конара, и внутри, кроме листа бумаги, был маленький съёмный диск.

«Мои поздравления, Гедимин. Не могу передать, как мы все за вас рады — и я, и Майкл, и профессор Аткинсон. Я в вас не сомневался с тех пор, как впервые услышал о вашей тяге к знаниям — и я рад, что вы так прекрасно себя проявили. Майкл следил за вашими успехами до пятнадцатого числа, затем он покинул Землю. Туда, где он сейчас, спрингер добирается трое суток; такое ощущение, что почта идёт ещё дольше. Он поздравит вас лично, как только справится с местными средствами связи. Мисс Эделайн нарисовала для вас открытку. К сожалению, цензура не пропустила её. Я иной раз совершенно не понимаю, чем они руководствуются. Надеюсь, мой маленький подарок дойдёт до вас в целости и сохранности. На этом диске небольшая подборка работ по интересующим вас темам. Мне не пришлось бы присылать его вам, если бы вас приняли в аспирантуру, но это оказалось невозможным. Диск хранится у меня с тех пор, когда я сам был аспирантом; это моя личная подборка, надеюсь, она окажется полезной для вас. С уважением, Герберт — атомщик, как и вы.»

Глаза Гедимина горели жёлтым огнём, когда он возвращался в барак — ненадолго, только для того, чтобы проверить, не повреждён ли диск, и переодеться в личный комбинезон. И диск, и удостоверение он унёс с собой.

Необычный шум на западной окраине города сармат заметил только тогда, когда до неё оставался один ряд бараков. Он остановился посреди переулка и изумлённо мигнул — там, где вчера начинался лес, сегодня не было ни одного дерева, и даже пни успели выкорчевать, а земля была изрыта длинными котлованами по форме фундамента под стандартный ураниумский барак. С места на место переползали гусеничные краны; большая часть конструкций фундаментов уже была в ямах, и сверху укладывали перекрытия, а на южном краю уже ставили первые блоки этажей. Людей на стройке не было; на краю населённого района стояли сарматы-патрульные. На свист Гедимина они обернулись, но за оружие не схватились. Один из них жестом показал ремонтнику, что дорога перекрыта. «Туда?» — жестом же спросил Гедимин, указав на лес. Патрульный махнул на север — в обход всего ряда недостроенных бараков. «Зачем строят?» — спросил Гедимин, растерянно разглядывая стройку. Ему предстояло идти на север до самого фрилосинтезирующего комбината — к каждому номерному ряду бараков добавилась ещё одна постройка. «Иди, иди!» — помахал рукой патрульный.

«У всех сарматов уже есть свои комнаты в бараках. Для кого строят всё это? Это очень много места,» — думал Гедимин, пробираясь на север вдоль цепи котлованов. Он обогнул ещё одну группу патрульных на самом краю стройки и вышел на расчищенную опушку. Отсюда уже вывезли всю лишнюю органику; уцелевшие деревья местами недосчитались ветвей, на одном из них сидел оцепеневший енот и немигающим взглядом смотрел на новостройки. Гедимин постучал по коре дерева — животное не шевельнулось.

— Э-эй! — донеслось из-за деревьев. В просвете между соснами сармат увидел ярко-оранжевый комбинезон — Лилит забралась на капот глайдера и махала руками. Гедимин помахал в ответ и ускорил шаг.

Кроме Лилит, в глайдере были двое — хмурый Иджес за штурвалом и Кенен на соседнем сидении. Учётчик держал в одной руке смарт, а второй периодически трепал Иджеса за плечо. Пилот хмуро косился на него и раздражённо отмахивался. Увидев Гедимина, Кенен широко улыбнулся и развернулся к нему.

— Эй, Джед! Ты видел новые рейтинги? Дюкетт рвётся вперёд, как «Шерман» сквозь подлесок. Я бы сказал, что Гутиэрресу ничего не светит.

— На орбите Плутона видел я твои рейтинги! — не выдержал Иджес. — Гедимин, заткни его! Сколько мы тут сидим, столько я слушаю про выборы у макак. Хватит уже!

— Рейтинги? — озадаченно мигнул Гедимин. Он в очередной раз что-то пропустил, и это волновало его куда меньше, чем новый завод с армией охраны и новый ряд бараков вдоль западной окраины. Кенен сердито покосился на Иджеса и погасил экран смарта.

— Бесполезно, — вздохнул он. — Все хотят быть живым оборудованием для людских заводов. Никто не хочет думать головой.

— Кенен, а ты сам подумал? — фыркнула на него Лилит. — Считать умеешь? Ну пусть нам позволят назначать выборщиков. Сколько нас в Атлантисе? Сколько голосов мы получим — один, два? На что это повлияет, если их всего шестьсот?! Гедимин, лезь в глайдер. За работой он сам заткнётся.

— Где Хольгер? — спросил Гедимин, забираясь на заднее сидение.

— Сегодня не может, — отозвался Иджес, включая защитное поле и направляя нос глайдера в просвет между деревьями. — Видел, что тут делается?

— Новые бараки и много ненужной суеты, — недовольно сощурился ремонтник. — Пять этажей — не один. Могли бы дождаться усадки. Кого там поселят?

— Нас стало больше, Гедимин, — Кенен развернулся к нему. — Через месяц сюда привезут новых сарматов. Клонарии Филадельфии избавляются от лишнего продукта.

Учётчик не шутил, и Гедимин, покачав головой, оглянулся на исчезающий за бортом город.

— Сюда привезут филков? Сколько?

— Губернатор Оркус редко извещает меня о своих планах, — широко ухмыльнулся Кенен. — Надо полагать, ни один из бараков пустым не останется. Интересно, им урежут жилплощадь? В комнате обычного сармата поместятся двое филков. Не говоря уже о высоте потолков…

— В низкие коридоры не войдёт «броненосец», — фыркнула Лилит. — Макаки не для нас стараются. Высокие потолки — для их удобства. Странно, что в новостях ничего не пишут! С тех пор, как перестреляли «чистых», я вообще ничего не слышала о Филадельфии.

— Их хотели поселить с людьми, — пробормотал Гедимин, вспомнив давнее обсуждение в сети. — Видимо, не вышло.

Лилит посадила глайдер на дно оврага; с недавних пор, когда нос корабля удлинился, а под брезентовым навесом появились стальные опоры, закатываться на машине прямо на палубу осмеливался только Линкен, остальные не рисковали. Маскировка истрепалась за зиму, но ещё действовала — издалека «Скат» было легко принять за скалу, заваленную растительными остатками и поросшую травой. Зелень уже пробивалась из комков почвы, рассыпанных поверх брезента на обшивке, запах раскалённого металла и испарений фрила снаружи не чувствовался, и из внутренних помещений его быстро выгоняла вентиляция.

Кенен приподнял полог и держал его, пока сарматы закатывали глайдер на палубу. В этот раз учётчик был без галстука и кружевных манжет — в пятнистом серо-буром комбинезоне с чёрными вкраплениями. «Да, не скажешь, что им платят меньше,» — Гедимин покосился на свою единственную смену одежды (если не считать рабочего комбинезона) и еле слышно хмыкнул, но тут же забыл и о деньгах, и о самом Кенене.

На палубе зажгли свет — настало время долгих белых сумерек, и можно было не прятаться. Гедимин увидел матовый кожух турбогенератора — цельный, без намёков на трещины, со всеми полагающимися патрубками и вентилями. Манометры были на нуле — для запуска не хватало только пара. Ведущий к турбине паропровод — от него осталось полметра — лежал бесполезными обрубками на палубе.

— Кто куда? — спросила Лилит, оглядевшись по сторонам. Справа от неё на палубе громоздились стальные балки и куски многослойной обшивки, чуть дальше был прислонён к стене каркас будущей рубки с прикреплёнными к нему участками щита управления, пока нерабочими мониторами и ни на что не влияющими клавишами. Из-под каркаса свисали хвосты проводов различной толщины. Ещё дальше, у люка, ведущего в литейный цех, лежал брезент, прикрывающий невидимую груду деталей; высотой она уже достигла роста среднего сармата. Из-под брезента ничего не торчало, но Гедимин знал, что там, и едва заметно усмехнулся, посмотрев на груду.

— Я беру глайдер и бур, — сказал он, повернувшись к Лилит. — Вернусь к десяти.

— Бур? — удивлённо мигнул Иджес. — Зачем?

— Вторая скважина, — отозвался Гедимин из торпедного отсека. Все неиспользуемые механизмы он держал там. Самоходный бур было проще собрать на месте и выкатить на его собственной платформе, чем везти в лес по частям; десять минут спустя сармат уже снимал задние сидения глайдера и пристраивал вместо них буровую установку.

— Килограмм урана в день? — хмыкнула Лилит, заглянув в глайдер. — Да, так быстрее пойдёт. А построить сольвентную установку ты не можешь? Будет много сольвента, выроешь сто скважин.

— Бессмысленно, — буркнул сармат, надевая на механизм страховочные цепи. Он вспоминал, как выглядит сверху тот участок леса, который он запомнил по геологической карте. «Двадцать метров вниз,» — он прикрыл установку плотным скирлином и положил рядом части небольших баков и рилкаровых труб. «Послезавтра позову Линкена на опрессовку.»

…Он сделал широкий круг над окраиной Ураниум-Сити, прежде чем заметил на опушке Линкена — тот уже начал сигналить глайдеру ярким обломком фрила. Для плавного снижения скорости не было места, и глайдер на посадке «клюнул» носом до самой земли. Отключив защитное поле, Гедимин жестом позвал Линкена в машину. Взрывник запрыгнул на переднее сидение. Его глаза странно блестели, а шрам на лице то и дело дёргался.

— Слышал новости? — спросил он, пристёгиваясь.

«Линкен не лезет к штурвалу? Уран и торий… Он в порядке?» — Гедимин слегка встревожился, но не подал виду.

— К нам завезут филков? — только это, по мнению Гедимина, могло так встревожить Линкена. «Опять подался в «чистые»? Возьмётся за старое — придётся выбивать дурь. Твэлом. Твэл жалко, но делать нечего,» — угрюмо думал он, набирая высоту над лесом.

— Что? — Линкен удивлённо мигнул. — Нет, теск. К нам завезли атомщиков.

Гедимин вздрогнул и резко повернулся к нему. Глайдер уже набрал высоту и лёг на курс, небольшое отклонение всегда можно было выправить, — у сармата было время на разговоры.

— Кого?!

— Хорошо на Энцеладе, — пробормотал Линкен, потирая шрам на затылке. — Так бы и переселился. Ты что, не видел их маркировки? Все аэродромы заставлены их контейнерами, везде их охрана. Это «Вестингауз», и не говори, что о них не слышал.

— Слышал, — кивнул Гедимин, возвращая глайдер на прежний курс; его руки уже не дрожали, хотя сердце билось несколько чаще обычного. — У нас будут делать топливо? Твэлы?

— Видел котлован на северо-востоке? Там поставят центрифуги, — отозвался Линкен. — Как у тебя в лаборатории. Тысячи таких же. Будут обогащать уран. Раньше покупали у «Вирма», теперь перебираются сюда сами. Может, дойдёт и до твэлов. Видел записи их переговоров. У них большие планы на Ураниум. Их ещё тут не хватало!

— У меня нет центрифуги, — рассеянно отмахнулся Гедимин. Он думал о гигантском обогатительном заводе. «Ещё одно место, куда меня не пустят,» — подумал он и досадливо сощурился. Линкен крепко сжал его плечо.

— Что, хочешь в «Вестингауз»? Вот поэтому они к нам пришли. Кто ещё будет убиваться над гексафторидом за двадцать койнов в неделю?

— Кому надо, найдёт, над чем убиться, — Гедимин стряхнул его руку со своего плеча и зашёл на посадку. Странный белый свет всё ещё лился с неба, хотя солнце давно ушло. Гедимин знал природу этого явления, но сейчас был не в настроении думать о естественных науках. Достаточно светло для работы, — всё, что было ему интересно.

…За пятнадцать минут до отбоя Гедимин вернулся на корабль, загнал буровую установку в торпедный отсек, быстро проверил работу фторного реактора, вытер руки мокрой ветошью и вышел в машинное отделение. Четверо сарматов сидели на турбогенераторе, утоляли жажду и тихо переговаривались. Увидев Гедимина, Лилит отодвинулась на ступеньку выше.

— Помять тебе плечи?

— Хорошо, — кивнул сармат, присаживаясь уровнем ниже и стягивая верхнюю часть комбинезона. От долгого бурения мышцы едва заметно ныли — устали и руки, и спина, чувствовалась неприятная слабость в ногах.

— Хочешь табаско? — сармат достал из кармана один из ещё не открытых тюбиков. — Много капсаицина.

— Давай, — Лилит протянула руку.

Кенен, устроившийся на выступе кожуха, насупился и перебрался пониже.

— Лилит, ты не хочешь помассировать спину мне? Я тебе много помогал.

Самка фыркнула.

— Да, ты хорошо держал балки, — сказал Линкен, хлопнув учётчика по плечу. — Не те, не так и с постоянными перерывами, но всё-таки держал. У нас ещё год на то, чтобы сделать из тебя нормального трюмного. Завтра покажу, как осматривать трубопроводы и замечать протечки.

Кенен вздрогнул и растерянно замигал.

— Эй, парни! Это плохая идея. Я похож на сармата, который чинит трубы в трюме?

— Без удавки на шее — вполне, — ухмыльнулся Иджес. — За год енота можно научить. Пойдёшь в наш экипаж…

— Эй-эй! — вскинулся Кенен. — Вы слишком быстрые, парни. Когда я успел записаться в ваш экипаж?

— Линкен, — Гедимин пристально поглядел на взрывника. — Не надо.

— Надо, — Линкен поморщился и потянулся к затылку. — Его придётся брать с собой. Останется здесь — начнёт болтать.

— Хватит про Маккензи, — поднял руку Иджес. — Какой план на воскресенье?

— Пусть Гедимин скажет, — Линкен повернулся к ремонтнику. — Что нам сейчас нужно?

— Провода, — буркнул Иджес. — Сто километров гребучих проводов!

— Графит и свинец, — отозвался Гедимин. — Присадки для стали и рилкара. Я пойду за проводами.

— А я за присадками, — сказала Лилит, впиваясь пальцами в его спину. — Список прежний?

— Кенен, идёшь за свинцом, — сказал Линкен, найдя взглядом учётчика. — Тут ничего не перепутаешь.

«Закончу скважину — начну собирать корпус,» — Гедимин покосился на груду рилкаровых пластин, прикрытую брезентом. Ему ещё предстояло собрать каркас из особо прочных стальных прутьев и сварить вместе пласты рилкара до полного исчезновения швов. Он надеялся, что новый материал сможет заменить бетон и сталь. «Проложить шов свинцом. Секторами, чтобы не вытекал. У меня полметра на каждую стенку. Не хватит рилкара — придётся закрыть защитным полем,» — думал сармат, мысленно выстраивая объёмную схему реактора. Эта установка была гораздо меньше и примитивнее того, что он спроектировал для сатурнианской станции, но она уже почти существовала, в отличие от станций в атмосфере Сатурна. «Свой реактор,» — сармат едва заметно усмехнулся. «Повезёт — дострою.»

Глава 34

01 июня 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Грохот из северо-восточного котлована стал заметно тише, но шум техники, работающей на его дне, ещё был хорошо слышен — даже сквозь рокот двигателей эдмонтонского барка, прибывшего на Грузовой аэродром. Стройку окружала сплошная четырёхметровая ограда со знаками радиационной опасности, единственный проём в ней — широкие ворота со стороны шоссе — был закрыт массивными стальными воротами. Охранники в светло-серых «Рузвельтах» бродили по периметру, через каждые пять шагов останавливаясь и подозрительно оглядываясь по сторонам. Гедимин видел, как проворачиваются вокруг оси обзорные экраны, а вместе с ними — турели, прикреплённые к «головам» экзоскелетов. «Они смотрят спиной,» — сообразил он внезапно, когда один из охранников остановился в десятке метров от него и застыл на месте — только беззвучно сдвигались элементы обшивки и крепления бластеров.

Гедимин досадливо сощурился — точку для обзора он выбрал неудачно, с этой стороны дороги площадка не просматривалась вовсе — стена была слишком высокой. Сармат покосился на ближайшие бараки, на ограду химзавода, на барк, спустивший грузовые трапы, — залезть было некуда, всё вокруг либо двигалось, либо охранялось.

На шоссе протяжно загудел грузовой глайдер. Он маневрировал на обочине, разворачиваясь фургоном к воротам. Охрана расступилась, створки заскрежетали, медленно расползаясь в стороны. Глайдер двинулся к открывшемуся проёму, и Гедимин быстро сместился на три метра влево — пусть под углом и с неудачной точки, но так было можно заглянуть в котлован.

Увидеть он ничего не успел — ему под ноги ударил разряд станнера, и сармат шарахнулся в сторону.

— Эй, слизь! — охранник в «Рузвельте» развернулся в его сторону всем корпусом; ещё двое, прервав обход, остановились. — Чего встал?!

— Я смотрю на стройку, — отозвался Гедимин. — Ты работаешь на «Вестингауз»?

У «Рузвельта» не было прозрачного лицевого щита — то место корпуса, где должно было находиться лицо пилота, было спрятано под толстой полосой зеркального фрила. Гедимин смотрел на него и недовольно щурился — не видеть глаз собеседника было непривычно и неприятно.

— Пять шагов назад! — рявкнул «броненосец», поднимая короткую толстую конечность. Гедимин увидел сопло ракетомёта.

— Я отойду, — кивнул он, медленно отступая к химзаводу. — Теперь ты не боишься говорить?

— Что здесь? — крикнул другой охранник — он только что вышел из-за угла и теперь разворачивался к сармату — сначала турелями и обзорным экраном, потом — корпусом. «Они медленно осваиваются с этой конструкцией,» — отметил про себя Гедимин и попытался улыбнуться так, как это делал Кенен, — неестественно широко, показывая зубы.

— «Вестингауз» прислал сюда инженеров? Я хочу поговорить с ними, — сказал он, стараясь не смотреть на ракетомёт. Чёрное сопло притягивало взгляд.

— Ты? — охранник качнул ракетомётом — остальные части экзоскелета не обладали такой подвижностью. — Пошёл вон!

— Это никому не навредит, — качнул головой сармат. «Я их не понимаю,» — думал он, глядя на охранников. «Это потому, что я не вижу их лиц? Не думаю…»

— Стреляй! — крикнул охранник на углу. Гедимин услышал громкий щелчок предохранителя и не стал рисковать — оттолкнувшись от земли, он перемахнул через ограду химзавода, едва не зацепившись за проволоку над ней, мягко приземлился на другой стороне и в несколько прыжков выбрался на маленький аэродром. Спрятавшись за грузовым глайдером, он пять минут слушал перебранку охранников за стеной и недоумённо пожимал плечами. Когда снаружи всё стихло, он взобрался на глайдер и длинным прыжком преодолел ограду. Охранник «Вирма» шарахнулся в сторону, но не успел выстрелить — сармат уже исчез за бараком.

Он вышел на главную улицу снова, когда услышал тяжёлые шаги «броненосцев». Это был ураниумский патруль.

— Эй! — крикнул им Гедимин и снова услышал щелчки предохранителей. «Сегодня макаки очень беспокойные,» — озадаченно думал он.

— Стоять! — крикнул ему в ответ один из «броненосцев» и направил на него луч считывателя. — Гедимин Кет? Чего тебе?

— Где держат людей «Вестингауза»? Я хочу поговорить с атомщиками, — сказал сармат, показывая пустые ладони. — Я не нападаю.

Охранники переглянулись, один из них испустил короткий смешок.

— Ха! Что, свести его? Посмотрел бы я на это!

— Иди к чертям, — буркнул другой. — Слушай сюда, теск. Где они — не твоё дело. У их людей свой приказ. Полезешь к ним — пристрелят на месте.

Гедимин мигнул.

— Они будут тут работать. Чего они боятся?

— Много говоришь, теск, — охранник махнул в его сторону станнером. — Иди давай!

С крыши барака Линкена Лиска просматривались только ближайшие окрестности; другие здания закрывали котлован. Гедимин на несколько секунд остановился на краю, убедился, что ничего интересного не увидит, и повернулся к глайдеру.

— Сделай круг над северо-востоком, — попросил он Хольгера. Тот хмыкнул.

— Ты всегда очень торопишься, Гедимин. А на аэродроме второй день висит объявление — «Не летать над строительными площадками, охрана стреляет на поражение».

— Это же «Вестингауз», — криво усмехнулся Иджес. — Не трогай их, Гедимин. Целее будешь. Ты читал о них в сети?

— Искал переговоры, — угрюмо отозвался сармат. — Всё удалили. Даже на сайтах Севера. Ничего не понимаю.

— Значит, что-то идёт не так, — сказал Хольгер и похлопал по обшивке глайдера. — Мы летим?

«Охранники везде одинаковы,» — думал Гедимин, глядя сверху на мелькающие под коротким крылом здания. «Мне нужно добраться до инженеров. Их держат не в форте. Может, Кенен знает, где их найти.»

04 июля 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Неприятный дребезжащий сигнал разносился по лестничному колодцу, и сарматы, поднимающиеся со своих этажей в кинозал, недовольно щурились и насмешливо косились на динамики.

— Повторяю — всем подняться в кинозал для прослушивания выступления координатора! — Гай Марци выкрутил настройки на полную громкость, и Гедимин, мимоходом приложив ладонь к стене рядом с динамиком, почувствовал, как она дрожит. — Выступление начнётся через пять минут!

Гедимин прижался к стене — из открытых дверей третьего этажа на лестничную площадку выбирались последние поселенцы. Пропустив их, он осторожно перебрался ближе к той стороне, на которой должна была быть следующая дверь. На четвёртом этаже был информаторий; выше Гедимин подниматься не собирался.

Поток вынес его на лестничную площадку четвёртого этажа, и он, аккуратно раздвинув толпу, шагнул к двери.

— Куда?! Стоять! — крикнул ему в лицо сармат-патрульный, и Гедимин, изумлённо мигнув, остановился. Двое поселенцев в красных комбинезонах стояли с шокерами в руках, закрывая собой запертую дверь информатория.

— Пропусти, — негромко попросил Гедимин, сделав ещё шаг вперёд, и шокеры с треском скрестились перед ним.

— Наверх! — крикнул патрульный. — Живо!

Гедимин озадаченно мигнул.

— Я всегда с утра здесь. Чего тебе надо? Отойди.

Стены снова загудели.

— Выступление начнётся через три минуты! — объявил на весь барак Гай Марци. — Всем немедленно занять места в кинозале!

Сармат-патрульный что-то крикнул Гедимину — тот увидел, как широко открылся его рот, но слов не разобрал. Он растерянно мигнул, и в ту же долю секунды что-то мелькнуло в воздухе по направлению к его плечу. Он качнулся в сторону, выбрасывая вперёд руку, и перехватил патрульного за кисть, с силой её выкрутив. Шокер успел слегка зацепить его, и сармат дёрнулся от слабого разряда; патрульный, выронив оружие, замахнулся кулаком, но Гедимин развернул его спиной к себе и швырнул навстречу второму охраннику. Тот успел поднять шокер; сармат услышал громкий треск и яростный вопль обожжённого патрульного. Он двинулся вперёд, намереваясь продолжить драку, но его крепко сцапали за комбинезон на плече и поволокли вверх по лестнице.

— Джед, эй, не дури! — громко шептал в ухо Кенен, комкая в руке часть его комбинезона. Ворот неприятно надавил Гедимину на горло, он оттолкнул Кенена и поправил одежду. Толпа напирала со всех сторон и несла сарматов вперёд; десять секунд спустя они вошли в кинозал. Гедимин пожал плечами и опустился в первое подвернувшееся кресло. Кенен устроился рядом с ним и повертел головой, разыскивая знакомых. Хольгер помахал ему с соседнего ряда. Гедимин поднял ладонь в знак приветствия и, недовольно щурясь, повернулся к экрану.

— Бедняга Джед! — покачал головой Кенен. — Ещё одна скучная речь?

— Я здесь ничего не понимаю, — сердито прошептал Гедимин. — Он всегда говорит одно и то же. Как и Джеймс. Как и Саргон. Это бессмысленная трата времени.

— Бедный Джед, — Кенен сочувственно погладил его по плечу и протянул ему включённый смарт. — На, почитай. Тут кое-что интересное.

Он потыкал в экран, разворачивая страницу сайта, всунул смарт в руку Гедимина и повернулся к голограмме Маркуса Хойда — она уже стояла на сцене и приветственно улыбалась. Гедимин, удивлённо мигнув, заглянул в экран смарта и увидел ту же физиономию. Кенен открыл ему одну из ссылок на новостном сайте. Сармат поморщился и хотел закрыть её, но зацепился взглядом за знакомое слово. «Законопроект «О недопустимости гибридизации» был одобрен в первом чтении Советом безопасности Солнечной Системы» — экран смарта был слишком тесен для новостных колонок, и одна фраза растягивалась на всё пространство. Гедимин ткнул в него пальцем, смещаясь на пару строчек вниз. «Законопроект, вынесенный на рассмотрение Совета безопасности, предложен Советом координаторов сарматских территорий. Его автором является координатор сарматской расы Маркус Хойд. Проект закона «О недопустимости межвидовой гибридизации в отношении разумных видов Солнечной Системы» был единогласно принят Советом координаторов и горячо одобрен Советом безопасности. В течение месяца он будет предложен для ознакомления руководителям пяти стран Солнечной Системы. В случае одобрения закон вступит в силу в первых числах сентября. С текстом законопроекта читатели могут ознакомиться…»

Гедимин еле слышно хмыкнул и ткнул в предложенную ссылку. «Теперь о проекте «Слияние» можно забыть. Интересно, что будет с теми, кто уже… гибридизировался? Я бы не хотел, чтобы Алексею или Харольду причинили вред. Ничего плохого они не сделали.»

В зале зажёгся свет. Кто-то больно ткнул Гедимина в бок, сармат развернулся и увидел ухмыляющегося Кенена.

— Идём на выход, Джед. Потом дочитаешь, — он ловко выдернул из рук ремонтника смарт. Через них уже перешагивали недовольные сарматы, спешащие выбраться из кинозала. Гедимин покосился на сцену — голограмма уже погасла. «Интересный способ слушать речи,» — едва заметно усмехнулся он.

— Любопытный проект, — сказал он, остановившись на лестничной площадке и поймав за плечо пробегающего мимо Кенена. Хольгер, высмотрев их в толпе, сам пробился к окну и встал рядом с Гедимином. Снизу, сердито фыркая, выбиралась Лилит — общий поток утащил её на полпролёта вниз, прежде чем она смогла остановиться.

— Более чем, — ухмыльнулся Кенен. — И заметь — все макаки довольны. Ты читал комментарии?

— Не успел, — отозвался Гедимин. — Чем они довольны? Им и так не причиняли никакого вреда.

— Это ты так думаешь, Джед, — хмыкнул учётчик. — Проект покойного Джеймса многим был поперёк горла. Не у всех хватило смелости пойти в «чистые», но тем не менее… Маркус вовремя всё это затеял. Да Коста поддержал бы его, но скорее пассивно, а вот Дюкетт…

— А если выберут другую макаку? — спросил, недовольно щурясь, Хольгер. — Помнится, проект «Слияние» тоже имел некоторую поддержку.

— Сейчас вокруг этого много шума, — ухмыльнулся Кенен. — Если бы вы двое чаще вынимали головы из реактора и заглядывали на официальные форумы… Маркус распорядился опубликовать множество интересных материалов по «Слиянию». Всю статистику Вистаровского института, данные из Сина и Мацоды, результаты исследований. Там очень интересная статистика по травматизму среди участников. Семнадцать подтверждённых смертей у женщин человеческого вида, пять — у сарматок. И обширный набор врождённых уродств и аномалий. Покойный Джеймс очень хотел соединить два вида, но слишком спешил. Я не силён в биологии и генетике, но похоже, что сарматы — не макаки, и не только по росту и числу пальцев…

— Это мы, — задумчиво сощурился Гедимин. — А филки? Там было бы меньше травм… из-за совместимости размеров. Они вроде как похожи на людей.

— Почитай статистику Вистара, — отмахнулся Кенен. — Я там мало что понимаю. Кажется, дело не в размере. А филки… Ночью прибыл барк из Саскатуна — новые поселенцы. Можешь сам всесторонне изучить их.

…Никаких следов барка на аэродроме не было. Гедимин распластался на крыше ремонтного ангара, осторожно приподнялся над её изгибом, выглядывая наружу. Внизу кишела охрана. Кажется, «Вестингауз» стянул сюда все силы, — несколько десятков «Рузвельтов» выстроились плотным кольцом, заняв половину взлётных полос. В центре кольца стоял пассажирский глайдер незнакомой Гедимину окраски — серебристый с тонкими тёмно-зелёными полосами, напоминающими слабую рябь на воде. Вдоль каждого борта тянулся ряд иллюминаторов. Трап глайдера был опущен, и внутрь под присмотром охраны один за другим забирались люди в белых комбинезонах с тёмно-синей буквой «W» на спине. У каждого из них был с собой бластер, и Гедимин высмотрел под одеждой облегчённые бронежилеты. Когда «мирные служащие» вошли в глайдер, люк открыли пошире, и внутрь начали забираться охранники. Впустив на борт пятерых, транспорт втянул трап, и оставшиеся «броненосцы» расступились, освобождая взлётную полосу. Четверо из них взлетели тоже и быстро поравнялись с глайдером, направившимся куда-то на северо-запад. «Куда это они?» — удивлённо мигнул Гедимин, провожая их взглядом. Оставшаяся на аэродроме охрана смешала ряды и направилась к форту, и сармат быстро скатился с крыши и спрыгнул в тенистый переулок, подальше от чужих взглядов и расспросов.

На условленном месте встречи — у общественной душевой — ещё никого не было, и Гедимин прошёл мимо и хотел свернуть к озеру, но приостановился на краю оврага. В яме не появилось ничего нового — она уже почти заросла травой, и кто-то воткнул в края ивовые прутья. Листья на них выглядели зелёными — через несколько лет можно было ожидать плотной стены кустарника вдоль оврага. Ниже по берегу, вдоль кустов, растущих у воды, расставила жаровни охрана Ураниум-Сити. Дрон-наблюдатель кружил над её лагерем, по периметру встали четыре «джунга». Груда экзоскелетов под кустами в этом году была гораздо больше, чем в предыдущем; каждый третий был окрашен в цвета «Вирма». Сборище вокруг жаровен тоже увеличилось — и, на взгляд Гедимина, стало более шумным. Раньше он не слышал несвязных песен и попыток выстучать что-то ритмичное на решётке жаровни; сейчас четверо охранников, держась друг за друга, неуклюже переступали ногами по измятой траве и выкрикивали обрывки фраз, из которых мог бы сложиться гимн Атлантиса, если бы все четверо помнили его слова. Гедимин удивлённо мигнул и подошёл ещё ближе. «У макак тоже бывают гости,» — подумал он, скрывая усмешку. «А вот ветки в жаровню больше не суют. Научились.»

— На кой чёрт вам крейсера?! — донеслось из небольшого кружка полуголых «макак». Один из охранников выбрался наружу и погрозил кулаком в небо. Его лицо заметно покраснело.

— Ха, — отозвались из кружка. — Стратег канукский!

— Надо было высадить десант! — крикнул, побагровев ещё гуще, охранник; растительности на его лице почти не было, не считая бровей, и по внешности Гедимин определил, что этот человек моложе большей части охранников. — Двести бронников с гранатомётами и бластерными турелями. Загнать слизь обратно в их шахты, чтобы высунуться боялись! Чего гогочешь?! Сотни бронников хватит, чтобы весь этот посёлок держать вот так!

Он поднял над головой крепко сжатый кулак. Кружок охранников рассыпался, кто-то пошёл к жаровне, кто-то к столику с пивом. Один из людей, взяв стакан, повернулся к выступающему и коротко хохотнул.

— Сотни? По одному на тысячу тесков? Эй, канук, тебе сколько лет? Тесков не на картинке видел?

— Не твоё дело, янки! — развернулся к нему краснолицый. — Видел я твоих слизистых! И что? Что они сделают против бластеров? Мясом задавят? Положи первый десяток — остальные разбегутся!

— Десяток, — хмыкнула охранница с пучком жареных колбасок в каждой руке. — Одного положи. А мы посмотрим.

— А что? Что? Что он мне сделает? — зафыркал краснолицый. — Гора мяса против бластера?

— Выстрелить-то успеешь? — охранник у стола залпом допил пиво и потянулся за колбаской. Окружающие заухмылялись, краснолицый надулся.

— А что? Пусть один висит на экзоскелете. Что он ему сделает? Пальцем дырку проковыряет? С остальными закончу — его застрелю в упор. Чего там бояться — тупого мяса?!

Гедимин смерил охранника задумчивым взглядом. «В нём мало мяса. Видимо, он хотел бы больше,» — подумал сармат, сравнив худощавого «бабуина» с более крепкими сородичами. Изменения в мимике и окраске лица охранника были довольно занимательными, но однообразными, и Гедимин решил найти другой объект для наблюдения.

— Эй, теск! — окрик охранника остановил его на полпути к шоссе. — Иди сюда!

— Зачем? — Гедимин настороженно посмотрел на человека. Охрана, убрав еду с жаровен, выстроилась в две шеренги вдоль кустов, между ними двое помогали краснолицему забраться в экзоскелет. «Джунги» расступились, освобождая для Гедимина проход.

— Иди, иди! — к первому охраннику присоединилась женщина с колбасками. — Стрелять не будем!

Сармат миновал сторожевых роботов — они даже не повернулись в его сторону — и остановился между шеренгами охранников. Кто-то из них присвистнул, кто-то похлопал себя руками по бёдрам; их взгляды были направлены на Гедимина, и сармату стало не по себе.

— Что, выбрали самого здорового? — фыркнул из экзоскелета «стратег». Тёмно-синяя «коза» тяжело переступила с «копыта» на «копыто», и Гедимин недовольно сощурился — пневмопривод левой ноги нуждался в скорейшей прочистке, части обшивки были пригнаны неплотно, и край одной из них наползал на другую так, что уже начал подгибаться, а при сильном воздействии мог отломиться напрочь.

— Нормальный теск. Они все такие, — ухмыльнулся тот, кто позвал Гедимина в лагерь. — Уже в штаны наложил? Отступишь?

— Да сам ты… — «коза» угрожающе вскинула передние конечности.

— Вот в чём дело, теск, — охранница отложила колбаски и освободившейся палочкой указала на «стратега». — Он говорит, что положит тебя без бластера.

Она посмотрела Гедимину в лицо, ожидая какой-то реакции, но сармат только пожал плечами.

— И что?

Охранники зафыркали.

— Если положит — ему две бутылки, — женщина кивнула на две полные бутылки с этикетками, поставленные отдельно от прозрачной неподписанной посуды. — Если ты его — сам заберёшь их. Идёт?

Гедимин качнул головой.

— Я не хочу спирт.

В шеренгах недовольно забормотали. Двое «организаторов» переглянулись.

— Чего хочешь? — охранница указала на стол. — Мясо? Булки?

— Горчицу, — ответил сармат. — Всю эту горчицу.

Из рядов донеслись смешки. «Броненосец» громко фыркнул.

— Идёт, — самка хлопнула сармата по спине. — Давай, теск. Кто положит другого на лопатки, тот победил. Стрелять нельзя, по голове не бить! Ну что?

«Коза» ударила передними конечностями друг о друга и прыгнула к Гедимину. Сармат мягко шагнул в сторону, перехватывая пролетающий над головой «рычаг» и слегка меняя направление полёта. «Броненосец» замахнулся свободной конечностью, и сармат пригнулся. Его правый кулак с лязгом смял изношенные края листов обшивки. Громкий треск и резкое жжение в пальцах подсказали ему, что он попал в цель — кабель был порван. Он откатился в сторону и вскочил на ноги. «Макаки» вокруг орали и свистели. Сармат попятился, не спуская взгляда с помятого «Маршалла». Из-под обшивки на его левом боку шёл дымок.

— Стоять! — заорал «броненосец» и бросился вперёд. Гедимин отступил ещё немного, но в этом не было необходимости — обесточенная левая нога «козы» застряла на месте, и, пролетев два метра головой вперёд, охранник растянулся во весь рост. Он тут же задёргался, пытаясь подвести «руки» под корпус и подняться; Гедимин схватил его за приподнявшееся плечо и резко рванул на себя. Экзоскелет опрокинулся на спину. Дым из пробитого бока стал гуще, к нему прибавились искры.

— «Козы» неустойчивы, — пожал плечами сармат, обходя поверженного противника. Охранники молча смотрели на него. Он успел подойти к столу и протянуть руку к ещё не открытым тубам с горчицей, когда разряд станнера обжёг ему плечо.

— Стоять! — крикнули за спиной. Он развернулся и увидел направленные на него бластеры. Кто-то успел развернуть конечность ближайшего «Шермана» и поднять ракетомёт так, чтобы он смотрел сармату в грудь. Гедимин сузил глаза.

— Обещание, — напомнил он, глядя на охранников. «Ракетомётчик» сплюнул.

— Вали, пока не пристрелили! Вот урод…

Чуть в стороне вытаскивали из обесточенной брони застрявшего охранника. Пока он не выбрался из экзоскелета, его крики звучали приглушённо, и Гедимин не хотел слушать их на полной громкости. Слегка сощурившись, он отвернулся от охранников и снова миновал «джунгов». Когда он поднимался на дорогу, что-то ударило его в спину и отскочило; обернувшись, он увидел на шоссе тубу горчицы, но наклоняться за ней не стал. Костяшки правой руки запоздало заныли. «Макаки. У них всё так,» — он еле заметно пожал плечами и хотел свернуть в переулок, но что-то выскочило на дорогу перед ним, и сармат остановился.

Сначала он решил, что это охранник, отбившийся от большой компании, — рост существа едва достигал двух метров, но, приглядевшись, Гедимин изумлённо мигнул — перед ним стоял очень удивлённый двухметровый сармат, белолицый и гладкокожий, как свежий клон. Таким же белым был его комбинезон без маркировок и нашивок. Сармат смерил Гедимина ошарашенным взглядом и округлил глаза. Ремонтник смущённо хмыкнул.

— Филк?

Сармат хотел что-то сказать, но не успел — его толкнули в плечо и едва не сбили с ног. Из того же переулка вылетел его сородич, а за ним неспешным шагом вышли двое сарматов. Гедимин поднял взгляд и увидел ещё пятерых. Они собирались со всех сторон, и секунду спустя филки были окружены. Сарматы молча стояли вокруг и разглядывали их; впрочем, молчание длилось недолго.

— Лабораторные мыши из Филадельфии? — криво усмехнулся один из поселенцев. — Или крысы? Для крыс мелковаты.

— Из двоих можно слепить одного нормального сармата, — заметил другой. — Эй, мышка, покажи руку! Сколько пальцев?

Филк сузил глаза и вскинул ладонь с широко расставленными пальцами. От руки Гедимина она отличалась только размерами (и отсутствием рубцов и шрамов).

— Хватит на нас глазеть, — тихо, но твёрдо сказал он, глядя на сармата в упор. — Мы — сарматы.

Поселенец недобро ухмыльнулся и как будто невзначай переместил руку ближе к поясу, к длинному узкому карману вдоль бедра. Гедимин насторожился.

— Оно ещё говорит, — поморщился другой сармат. — Эй, белая мышь, что ты умеешь? Плодиться? Это здесь ни к чему. Здесь и так тесно.

— Вот этими недомерками заменят нас? — фыркнул третий; он провёл ладонью по воздуху на уровне макушки филка — «новый сармат» едва доставал ему до груди. — Тупые мартышки! Посмотрю я на этих крыс на рудниках…

— А интересно, на Ио без скафандра такой долго протянет? — сармат с тёмно-синей кожей выступил чуть вперёд и потянулся к плечу ближайшего филка; тот шагнул назад и налетел на подставленную руку другого поселенца.

— На голове у них шерсть, — заметил поселенец, крепко сжав плечо филка. — Эй, смотри, на лице тоже шерсть!

— Где? — поселенец с Ио двинулся вперёд. Филк дёрнулся, рванулся с неожиданной силой, разворачиваясь к сармату лицом, и тот коротко вскрикнул — больше от неожиданности, чем от боли — и слегка наклонился вперёд. Освободившийся филк встал рядом с сородичем, спиной к спине. Гедимин посмотрел ему в глаза и увидел тёмные узкие прорези — «недомерок» был в ярости.

— Эй, вы! Хватит, — он упёрся ладонями в плечи сарматов, стоящих рядом с ним, и несильно надавил. Те шарахнулись в стороны, приглушённо выругавшись.

— Тебе чего? — поселенец с Ио хмуро посмотрел на Гедимина. Два прохода между столпившимися сарматами были открыты, но филки не убегали. Гедимин недовольно сощурился — происходящее очень не нравилось ему.

— Отстань от них. Пусть живут, — он кивком указал на филков. Поселенец криво ухмыльнулся.

— Когда их наплодят достаточно, макаки перестреляют нас всех, а они будут тут жить. Тебе это нравится, теск?

— Они не будут никого стрелять, — сузил глаза Гедимин. — Их привезли сюда. Они будут работать. Так же, как и мы.

— Вот эти… лабораторные мыши? — хмыкнул сармат. — На рудниках?

— Старые шахты давно закрыли. Нет разницы, кому крутить вентили, — отозвался Гедимин. — Есть много тонкой работы. Там им удобнее. Пальцы тоньше. Эй, вы! Идите, куда шли. Вас не тронут.

Сарматы глухо заворчали, почти все смотрели на ремонтника недовольно, но с места никто не двинулся. Филки вышли из кольца и направились к озеру.

— Тонкая работа… — поселенец с Ио сплюнул на мостовую и отвернулся.

— Никчёмные уродцы, — пробормотал другой, глядя вслед филкам. — Сами скоро сдохнут. А ты чего лезешь, теск? Чего тебе вечно надо?!

Гедимин где-то слышал этот голос и, возможно, видел лицо… по крайней мере, шрамы от давнего удара выглядели очень знакомо. «Один из «чистых»? Из компании Линкена?» — сармат пригляделся и коротко выдохнул. «Так и есть.»

— Ты опять убиваешь сарматов? — он пристально посмотрел «чистому» в глаза. Тот вздрогнул и неприятно оскалился.

— Эй, там! — донеслось со стороны озера; сармат посмотрел через плечо Гедимина и вздрогнул ещё раз, а потом подался назад.

— Что там, атомщик? Есть проблемы? — Линкен уже стоял рядом с Гедимином; остальные сарматы подошли на полсекунды позже. Из-за плеча взрывника вынырнул Кенен, обвёл улицу задумчивым взглядом и усмехнулся.

— Крови нет, ничего не сломано. Похоже, всё тихо.

Гедимин повернулся к подошедшим, молча пожал руки Аэцию и Астиагу, мигнул и отвёл взгляд — он так и не привык к рябящей окраске их комбинезонов.

— Видел филков? — спросил, оглянувшись на озеро, Иджес. — Я ходил к их баракам, даже внутри был. Им сделали узкие комнаты — две трети от наших, а потолки высокие.

— Не лезь к филкам, — буркнул Гедимин. Сарматы переглянулись.

— Кто к ним лезет? Это их к нам притащили, — шрам на лице Линкена дёрнулся. — Скоро притащат sulwash. Одни уродцы, куда ни глянь.

— Хватит вам, — Лилит толкнула его в плечо. — Давай о деле. Графит купил?

— Да, в глайдере лежит, — Линкен в последний раз покосился на озеро и отвернулся от него. — Пойдём. Кенен, ты сегодня с нами. Сядешь на обшивку. Гедимин как раз крепления приделал.

— Ядро Юпитера! — выдохнул учётчик, запоздало подался назад, но его поймали за плечо. — Двойной перегруз! Убьётесь вы когда-нибудь, парни, это я вам обещаю…

Гедимин оглянулся. На берегу озера, на дороге, уходящей к восточному обрывистому берегу, белели комбинезоны филков — группа «новых сарматов» уходила от главной улицы. За кустами, там, где заканчивался лагерь охранников, стояли поселенцы в оранжевой одежде и молча смотрели им вслед, скрестив руки на груди. Гедимин тяжело покачал головой и отвернулся.

… - Видели рейтинги? У Дюкетта верных двести голосов, — Кенен потянулся за смартом, но Линкен хлопнул его по руке, и учётчик обиженно фыркнул. — А Гутиэррес отстаёт, но на самую малость. Гросси с ним идёт ноздря в ноздрю…

— Кто куда идёт? — пробормотал Иджес, приподняв голову с турбины. Он растянулся на холодном корпусе, расстегнул комбинезон на груди, пытаясь охладить кожу. Гедимин дотянулся до канистры с холодной водой, недавно выкачанной из-под земли, и, плеснув себе на ладонь, сунул её за шиворот Иджесу. Сармат дёрнулся, замер на секунду, блаженно вздохнул и попытался сесть.

— Вот это дело! Эй, тески, нам нужен холодный душ. Атомщик устроил тут парилку.

Свист воздушных насосов почти заглушил его слова. Вдоль левого борта под завесой защитных полей медленно остывала гермооболочка реактора. Гедимин подозрительно косился на опоры — вес должен был быть распределён равномерно, чтобы мягкие остывающие листы не деформировались под собственной тяжестью; пока рилкар выглядел гладким. Он всё ещё был тёмным от перегрева, и раскалённые прутья арматуры ещё просвечивали сквозь него багровыми полосами, но закреплённый на одной из опор термодатчик показывал, что температура неуклонно падает. Защитные поля прикрывали сарматов от горячего воздуха, но что-то всё-таки просачивалось — возможно, медленно прогревалась палуба и обшивка на левом борту; внутри было жарко и душно, почти так же, как в торпедном отсеке при отключённой вентиляции.

— Купаться — наружу! — недовольно посмотрел на Иджеса Линкен.

— На родник? — Лилит посмотрела на канистру, покачала головой и нехотя поднялась на ноги. — Пока не сварились…

— Давайте, — кивнул Линкен. — Атомщик, иди охладись. Ты красный, как венерианец. Эй, Маккензи! А ты куда собрался? Идём в трюм. Заодно остынешь.

— Линкен, правда, хватит, — Кенен поморщился, но всё же встал с палубы. — Я не понимаю в этих ваших железяках. Какой из меня, в ядро Юпитера, моторист?!

— Паршивый, но выбирать не из чего, — буркнул Линкен, крепко придерживая сармата за плечо. — Итак, каковы твои обязанности на дежурстве?

Гедимин покачал головой. «Очень глупо,» — думал он, выбираясь из звездолёта. «Нужно пополнить экипаж. Из Кенена моторист не получится. Расстрелять его — и то проще.»

— Эй, атомщик, — Лилит легонько ткнула его в бок. — А чего вы не возьмёте к себе сестёр Хепри? Они разбираются в турбинах.

— Линкен, — Гедимин выразительно сощурился. — Его корабль, его порядки. Я бы давно их позвал.

Иджес уже стянул комбинезон и забрался под стекающую вдоль обрыва воду, и сармат отошёл от родника, дожидаясь своей очереди. Лилит задумчиво посмотрела на мокрые камни и решительно развернулась к нему.

— Его корабль? Сам поставит реактор — будет его корабль. А пока — нет. Сами позовём всех, кого надо. Завтра подожди меня у ангара. Встретим Мафдет и расскажем ей, что и как.

— Плохая идея, — буркнул сармат, глядя на сбегающую по камням воду. — Вы сцепитесь, а мне разнимать. Надоело.

…В бараке было тихо. Гедимин заглянул в настежь открытую дверь комендантской — внутри никого не было, с лестницы доносились шаги небольшой группы сарматов. Вниз спускался отряд патрульных. В центре строя, довольно ухмыляясь, шёл Гай Марци. Гедимин еле слышно хмыкнул и тихо отступил в коридор, едва не налетев на Кенена. До отбоя оставалось ещё три минуты, но учётчик уже куда-то спешил.

— Эй! — донеслось из коридора. — Алекс, а ты откуда?

Алексей стоял перед закрытой дверью в комнату Кенена; в руке он держал плоский смарт и выглядел озадаченным и слегка напуганным. Гедимин удивлённо мигнул.

— А говорят, ты не пропускаешь отбой, — покачал головой Алексей. — Я по делу. Нужна помощь… Эй, Гедимин!

Он приподнял руку в знак приветствия. Ремонтник ответил тем же.

— Сломался? — он кивнул на смарт. Алексей хмыкнул.

— Пока нет. Я уже немного привык к нему. По крайней мере, карман не оттопыривается.

— Эй, парни, — Кенен недовольно поморщился, — может, пропустите меня в комнату? О ремонте смартов можно поговорить у Гедимина, не перегораживая коридор.

— Я не к Гедимину, — качнул головой Алексей. — Нужна твоя помощь.

— Моя? — удивлённо мигнул учётчик. — Среди ночи?

— Днём тебя не поймаешь, — недовольно сощурился сармат. — Мне дали кучу документов на заполнение. Я половину не понимаю, чего им надо. Посмотришь?

— Только ради нашей дружбы, Алекс, — Кенен вздохнул. — Где ты нашёл документы в нашем шахтёрском посёлке?

— Это же надо — Кенен Маккензи что-то пропустил, — Алексей усмехнулся. — Нам — тем, кто водился с людьми — разрешили выезд на материк. Если люди согласятся. Теперь Уотерсы должны принять меня в семью… сделать гору документов вдвое больше моей. Но и мне тут работы хватит. Я договорился с Гаем, что задержусь у тебя на час. Гедимин, ты иди к себе. Тут ничего не надо чинить.

Ремонтник не шевельнулся.

— Тебя выпустят с территорий? — переспросил он, стараясь не мигать слишком часто — удивление было очень сильным, и сдерживаться было тяжело. — Уедешь жить к людям?

— Да-да, Джед, — широко ухмыльнулся Кенен. — Алекс оставит нас копаться в урановой руде. Уедет и будет жить, как свободный гражданин Атлантиса, со своей женой и ребёнком. Тебе сильно повезло, Алекс. Не тяни с документами! Заходи, посмотрим, что тебе непонятно…

Он подтолкнул Алексея в спину, быстро зашёл в комнату сам и захлопнул дверь перед Гедимином. Сармат растерянно хмыкнул и ушёл к себе.

Лилит уже спала — в сорок пятой комнате было тихо, зато приглушённые голоса из сорок первой Гедимин слышал, пока не заснул. Он долго ворочался на матрасе, думал об остывающей гермооболочке реактора, нехватке сарматов в экипаже «Ската» и очередном странном законе «макак». «В новостях ничего не было о выезде,» — Гедимин прислушался к голосам из-за стены, но не услышал ни одного понятного слова — двое сарматов далеко углубились в юридические тонкости. «Решили не распространяться? Надеюсь, в городе, куда его вывезут, нет «чистых». Эта его Джессика выглядит разумной. Будут жить, как люди. Наверное, ему запретят въезжать на территории без особого разрешения…» Последняя мысль вызвала у него усмешку. «И мы не увидим его, пока территории не откроют. Лет двадцать, а может быть, пятьдесят.»

05 июля 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Эй, тески!

Ворота ремонтного ангара только что закрылись за Иджесом; теперь он снова открыл их и встал на пороге, придерживая створки. Гедимин и Торкват удивлённо оглянулись на него. Иджес ухмыльнулся и поманил их к себе. Сквозь открытые ворота был слышен гул глайдеров, маневрирующих на аэродроме, и ещё одного, идущего на посадку.

— Гедимин, иди, всё пропустишь! — Иджес снова оглянулся на сарматов. — Тут у нас новая бригада — белые мыши из Филадельфии.

Из трёх фургонов, с любопытством осматриваясь по сторонам, выходили филки. Им выдали оранжевые комбинезоны, пока ещё без нашивок и особых отметок. У многих на одежде были крепления для инструментов — более скромные, чем у ремонтников, такие же, с какими обычно ходили рабочие сольвентных установок.

— Пополняют экипажи, — сказал Гедимин, вспоминая последний вылет на сольвентное поле. — Хорошо. Здесь много установок, а следить некому.

Иджес хмыкнул.

— Пополняют? Вот этими недомерками? Чтобы они один вентиль втроём открывали?

— Главное, чтобы открыли, — Гедимин недовольно посмотрел на Иджеса и снова перевёл взгляд на «мышей». К ним подошёл бригадир с номерами «Волчьей речки — один» — его бригада работала на ураново-никелевом поле. Он жестом позвал филков к себе; они отошли на край аэродрома. Гедимин не слышал, что сармат говорит им — глайдеры снова загудели, набирая скорость и высоту — но по жестам предположил, что речь идёт об устройстве рудника и назначении его строений. Из бывшей столовой охраны вышли четверо сарматов, остановились на крыльце, глядя на филков. Ещё шестеро выглянули из диспетчерской, чуть позднее подошли сами диспетчеры — теперь их на «Волчьей речке» было пятеро. «Их экипаж тоже пополнят?» — подумал Гедимин. «Надо. Позавчера затянули с вызовом на восемь минут. Было бы что серьёзное — полрудника успело бы снести.»

Один из диспетчеров покосился на открытые ворота, нехотя развернулся и ушёл внутрь. Спустя секунду из ремонтного ангара донеслось гудение рации.

— Что? Ладно, сейчас, — Торкват отключил рацию и перевёл взгляд на сарматов, вставших в воротах. Гедимин переступил с ноги на ногу, настороженно глядя на него.

— Авария?

— Новое оборудование для рудника. Нужно проверить. Вдвоём справитесь?

Когда Гедимин и Иджес вышли из ангара, отряд «новых сарматов» прошёл по западному краю аэродрома и остановился у диспетчерской.

— Склад для законсервированного оборудования, — продолжал пояснения хмурый сармат-бригадир. — Там работают ремонтники. А там диспетчерская и вход в смотровую шахту… Эй, Гедимин! Уран и торий!

— Уран и торий, — отозвался ремонтник, с интересом разглядывая филков. «Уменьшенные сарматы,» — он с трудом сдержал глупую ухмылку. «Их, наверное, удобно перевозить. А как с управлением? Достают до рычагов?»

— Такие нашивки у ремонтников, — пояснил бригадир, указывая на полоски на груди Гедимина. — Вон там ангар нашего рудника. Ремонтников вызывать по рации, одновременно сообщать командиру. В ангар не заходить, по личным делам — в особенности. Бригадир ремонтников — Торкват Марци. А это Гедимин Кет и Иджес Норд. Эй, хорош таращиться! Глаза выпадут.

Гедимин удивлённо мигнул. «Мыши» действительно глазели на него, и глаза у многих из них странно округлились. Иджес фыркнул и ткнул его кулаком в бок.

— Ты среди них, как барк рядом с глайдерами!

— Все сарматы больше них, — недовольно сощурился Гедимин. — Я-то чем отличаюсь?!

— Вот амбал, — хихикнул Иджес, подталкивая его в спину — они уже подошли к диспетчерской, а отряд «новых сарматов» миновал её и теперь разглядывал передвижной генератор. — Ремонтная бригада на вызов прибыла. Что здесь такого, с чем вам не разобраться?

В углу диспетчерской стоял средних размеров ящик, уже развёрнутый и вскрытый. На верхней крышке Гедимин увидел маркировку «Вирма» и значок радиационной опасности.

— Вот инструкция, — диспетчер бросил на ящик пару скреплённых листов скирлиновой бумаги. — Тут «сивертсены» нового образца. Сорок штук по накладной. Как они их затолкали в эту коробку, я не знаю. По частям россыпью, что ли?

«Переносной портативный генератор защитного поля «Арктур-1» с батареей питания» — гласила надпись в верхнем углу инструкции. «Осторожно! Радиоактивно!» — было приписано мелким шрифтом чуть ниже. Гедимин ошалело замигал, откинул крышку и крепко прижал руку к груди, надеясь, что со спины не видно, как он трясётся от смеха. Изделия внутри ящика были завёрнуты в прозрачный скирлин, и сквозь него прекрасно просматривались корпусы и прикреплённые к ним излучатели переносных «арктусов» — почти таких же, какой вручил ему не так давно Хольгер Арктус.

Иджес растерянно посмотрел на Гедимина, на генераторы, взял один из них в руки — и вздрогнул всем телом.

— Ах ты ж… — он прикрыл рот генератором, замолчал на секунду, виновато покосился на Гедимина, положил аппарат на место и развернулся к сармату, изумлённо мигая. — Это эти штуки… Где они их взяли?!

«Тихо,» — жестом сказал Гедимин, осторожно разворачивая скирлин и разглядывая «Арктур». Аппарат весил немного больше, чем образец, сделанный Хольгером, захваты для излучателей были слегка смещены, наручные крепления можно было двигать, регулируя ширину браслета. Аккумулятор лежал отдельно — обычная литиевая батарейка. Вставив её в аппарат, Гедимин прикоснулся к переключателю. Растянутая плёнка защитного поля повисла над излучателями. Сармат подвигал ползунки на маленьком пульте, встроенном в генератор, — форма сферы изменилась, и она сместилась на полметра от излучателей. Гедимин нажал клавишу «Погасить», и излучатели тихо затрещали. Сфера защитного поля исчезла, и в ту же долю секунды прекратился треск. Сармат довольно усмехнулся. «Майкл не подвёл. Эту штуку уже делают тысячными партиями. Хольгер будет доволен.»

— Надо же, — диспетчер подошёл незаметно и теперь разглядывал один из генераторов. — Настоящий «сивертсен». Нам бы на Европе такую штучку, когда грёбаные гейзеры снесли полбазы! Что же мы бились с махинами в тонну весом?! Как только макаки до всего додумываются, никогда не понимал…

Отложив генератор, сармат отошёл в сторону. Гедимин наклонился над ящиком и сделал вид, что тщательно изучает его содержимое. Один из сорока аппаратов нуждался в замене отломившегося ползунка, ещё на одном треснула изоляция на кабеле, ведущем к излучателю. Исправляя поломки, сармат старался не смотреть в глаза любопытствующим диспетчерам, но Иджес видел его довольное лицо и недовольно щурился.

— Всё исправно, можно разбирать, — сказал Гедимин, закрыв ящик. — Ремонтной бригаде тоже нужны «Арктуры». Это вся партия? Ещё привезут?

— Не слышал, — пожал плечами диспетчер. — Пусть Торкват пишет заявку. Я эти штуки вообще впервые вижу, а он, думаю, вообще не видел.

Сарматы вышли из диспетчерской, и Иджес, оглядевшись по сторонам, потянул Гедимина в узкий проход между ней и платформой передвижного электрогенератора. Там один сармат мог встать, не зацепив плечами ни одну стену; больше ни на что места не хватало, и ходить там было некому и незачем.

— Ну?! — Иджес подступил к Гедимину вплотную. Тот пожал плечами.

— Ты же был тогда в лаборатории. Хольгер отдал профессору Вольту свой «арктус». Вольт запустил его в производство. Я боялся, что макаки его засекретят. Видимо, «Вирм» выкупил патент раньше.

— Тот учёный из Лос-Аламоса? — Иджес недоверчиво покачал головой. — Он в самом деле запатентовал и добился выпуска… И название… Даже не знаю. Хольгер, наверное, взорвётся от радости. Но по мне — обошлись бы макаки без нашего «арктуса»!

Гедимин пожал плечами ещё раз.

— Теперь тут на один удобный инструмент больше. Это хорошо. Ладно, хватит стоять. Скажу Торквату, чтобы написал заявку. От него принимают быстрее.

…Когда глайдер приземлился на Шахтёрском аэродроме, Гедимин собирался вместе с Иджесом сразу свернуть к баракам, но дальше первого же переулка не ушёл — на него налетели сбоку, и он, отпрянув в сторону и развернувшись к налетевшему, увидел Лилит.

— Постой, не убегай, — самка жестом позвала его за собой — мимо нефтеперегонного комбината, к баракам, построенным для филков. Целый ряд зданий был отведён для «новых сарматов»; со стороны они не отличались от других бараков — ни высотой, ни цветом, ни шириной проездов между ними, но никто из обычных поселенцев сюда не заходил. Гедимин увидел на стене свежие царапины — остатки надписи, стёртой роботом-уборщиком, провёл по ним пальцем, опознал кусок слова «fauw» и тяжело вздохнул. «Как им самим не надоело?»

— Здесь, — прошептала Лилит, останавливаясь посреди переулка. Гедимин услышал тихий шорох слева от себя, повернулся и встретился взглядом с Мафдет Хепри. Кто-то тронул его за правое плечо; там стояла Сешат и выжидающе глядела на него.

— Ты снова работаешь? — тихо спросила Мафдет, заглядывая сармату в глаза. — У тебя есть лаборатория? Где?

Гедимин недовольно сузил глаза и посмотрел на Лилит. Самка кивнула.

— Нам нужны помощники. Эй, Мика! Вигдис! Хватит сидеть за углом. Никто лишний знать не должен.

«Самки…» — покачал головой Гедимин. Теперь вокруг него стояли пятеро сарматок, и все смотрели на него выжидающе. Он огляделся по сторонам и заговорил, понизив голос.

— В лесу лежит корма «Ската» с исправной турбиной и запасным двигателем. Я собираюсь её восстановить до целого корабля. Нужен экипаж. Есть пилот и реакторщик, нужны техники на турбину и электрогенератор. Я возьму всех, кто захочет присоединиться.

Он замолчал. Самки переглядывались, ошалело мигая и усмехаясь.

— Это правда? — спросила наконец Мика. — Ты намерен… улететь на боевом корабле?

Гедимин кивнул.

— Псих, — пробормотала Мафдет, поворачиваясь к Сешат. Та согласно закивала.

— Полный псих. Ты там один? Или белоглазый тоже в это влез? Ведь это его идея, верно?

Гедимин кивнул ещё раз. «Кажется, они не очень довольны,» — думал он, глядя на самок. «Я опять что-то не учёл?»

— Завязывай с этим, слышишь? — Мафдет крепко сжала его руку и посмотрела ему в глаза. — Это не шутки. Найдут — пришьют вооружённый мятеж. Расстреляют на месте. Мало тебе доставалось из-за прошлых выдумок Лиска? Тебе что, совсем жить надоело?

— Я хочу восстановить корабль, — тихо сказал Гедимин. — Никаких мятежей не будет. Макаки ничего не знают.

— Они докопаются, — уверенно сказала Мика. — Корабль в лесу не спрячешь. Жаль будет, если тебя убьют.

— Эй! — опомнилась Лилит. — Вы что, все струсили? Там целый «Скат»! Что, все боятся мартышек?!

— И ты туда влезла? — Мафдет тяжело вздохнула. — Кучка психов! Нет, мы с Сешат ещё хотим жить. Никто из нас туда не пойдёт.

Лилит посмотрела на Мику. Та, помедлив, отрицательно качнула головой.

— Нет. Это верная смерть. Уходи оттуда. Линкен — полоумный, у Гедимина ремонтный рефлекс, но тебе пора бы включить мозги. Я никому ничего не скажу, но если они докопаются…

Мафдет согласно кивнула.

— Пойдём, Сешат. Мы никому не расскажем, Гедимин. Когда тебя расстреляют, мы сделаем винтолёт в память о тебе. Назовём твоим именем.

Переулок опустел. Рядом с Гедимином осталась только Лилит. Она растерянно глядела вслед расходящимся сарматкам и стискивала зубы. Сармат положил ладонь ей на плечо — она вздрогнула и сердито отмахнулась.

— Трусливая слизь! Одно название, что механики… — пробормотала она, стараясь не смотреть на Гедимина. — Опять нам придётся справляться самим.

— Справимся, — отозвался ремонтник. «Их крепко запугали. Интересно, когда и как. Видимо, раньше, ещё до Ураниума,» — угрюмо думал он. «И кого теперь звать в экипаж?»

…Горячие пластичные листы рилкара слегка дымились, остывая, и обжигали руки сквозь перчатки. Гедимин старался не прикасаться к ним более чем на одну-две секунды и брать их с решётки только щипцами. Ещё один лист, растянутый на специальных захватах, лёг поверх предыдущего слоя и зашкворчал, оплавляясь по краям. Уплотнительная полоса, вскипевшая под лучом резака, заполнила расплавленным материалом еле заметный стык — шов толщиной в три микрона. Гедимин недовольно сощурился — даже такие щели в монолитном корпусе были недопустимы. Второй лист лёг вплотную с первым. Рилкар остывал медленно — пластины, два часа назад вынутые из печи, ещё не затвердели и слегка светились изнутри.

— Эй, внутри! — донеслось из-за купола защитного поля. Снаружи стояла Лилит; из-под её маски, потемневшей под слишком ярким светом, стекал пот.

— Процесс прошёл! Раскатывать?

«Действуй,» — жестом показал Гедимин, одной рукой придерживая сползающий лист. «Ещё три слоя. Остынет — проверю. Возможно, не хватит.»

09 июля 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Рабочие «Волчьей речки», распределившись по бригадам, расходились по глайдерам и отправлялись на сольвентные поля — точно так же, как это происходило каждый день, и Гедимин, окинув аэродром беглым взглядом, направился к ангару. У ворот стоял Иджес и внимательно смотрел на глайдеры. Гедимин удивлённо покосился на него и отодвинул его с дороги.

— Видел филков? — спросил Иджес, выставив у него на пути руку. Гедимин остановился.

— Они уже пятый день здесь. Что в этом интересного?

Большой рудничный транспорт собирал сарматов, работающих на сорбционных установках «Волчьей речки — один». Сейчас в фургон входили последние из опытных рабочих — их было немного, но они выделялись среди собравшихся вокруг филков, как эдмонтонский барк среди тягачей на Грузовом аэродроме. Филки стояли чуть в стороне. Никто из них не входил в фургон, пока не прошёл последний из «обычных» сарматов, и даже полминуты спустя они ещё ждали. Глайдер загудел. Филки направились к фургону. Кто-то из них настороженно оглянулся на ремонтный ангар. Гедимин перехватил его взгляд и увидел, что филк вздрогнул, и его глаза слегка потемнели. Сармат в недоумении пожал плечами и ушёл в ангар.

… - Видели их контейнеры? Они во-от такие, — Иджес, усмехнувшись, провёл пальцем по упаковке с Би-плазмой. — Грамм триста, не больше.

Устроившиеся вокруг него ремонтники захмыкали, кто-то негромко фыркнул. Гедимин, перебравшийся со своим контейнером к верстаку, недовольно сощурился, но промолчал.

— А у них много самок, — заметил один из ремонтников, отложив в сторону полупустой контейнер. — Заметили? Каждый третий — самка.

Сарматы переглянулись. Иджес закивал.

— Да больше! Почти что каждый второй. Их же Джеймс наклонировал. Они плодятся так же, как макаки. Ясно, им нужно много самок.

Сарматы зафыркали. Гедимин сделал большой глоток из контейнера и попытался сосредоточиться на недостроенном реакторе, но голоса и смешки снова отвлекли его от дельных мыслей.

— Они, наверное, часто спариваются. Им далеко ходить не нужно, — Иджесу пришлось немного повысить голос, чтобы его услышали сквозь общее веселье.

— Всё по проекту «Слияние», — усмехнулся другой ремонтник. — Макакам лучше глядеть в оба! Сегодня в бараке тысяча мышей, а завтра — уже полторы!

— Целая армия, — фыркнул третий. — Вот им удобно — никаких клонариев не надо. Если бы от них ещё польза была… Они ведь, наверное, ни работать, ни стрелять не умеют? Ну, когда появляются? Так же, как макаки?

— Да и те, которых привезли, — фыркнул в ответ Иджес. — Что они наработают своими мышиными лапами?! Они пневмомолот не удержат. Для них «Вирм» привёз вот такие бурчики! Видели шахтную бригаду?

Ремонтники, переглянувшись, закивали, кто-то снова засмеялся. Гедимин допил Би-плазму, подобрал несколько пустых контейнеров, сложенных у двери, и вышел из ангара.

Снаружи было шумно — шла пересменка, утренняя смена возвращалась в посёлок, дневная выгружалась из глайдеров, и еноты, собирающиеся обычно у мусорных баков к обеденному часу, забрались на крышу, подальше от техники и сарматов. Роботы-уборщики повисли на стенах — после пересменки им предстояло убрать мусор и песок с аэродрома, а шерсть животных — с крыши. Небольшой дождь, начавшийся перед обедом, прекратился, но посадочные полосы ещё были мокрыми. Из леса пахло свежей органикой. Гедимин, бросив контейнеры в мусорный бак, посмотрел на грузовой глайдер недалеко от ангара и подошёл поближе — в одном из недавних полётов транспорт повредил обшивку фургона, и она треснула в двух местах. Это не было серьёзной неисправностью, но, пока было свободное время, можно было на неё отвлечься.

Такие неглубокие трещины исправлялись просто — одной-двумя стяжками с внутренней стороны и запаиванием фрила снаружи — «Практически заклеивание изолентой,» — как подумал про себя Гедимин, включая лучевой резак. Прогревать фрил при косметическом ремонте нужно было очень осторожно, самым краем «жала», чтобы не срезать только что поставленные стяжки; в запаивании не было необходимости, и сармат оставил бы всё как есть, но в инструкции говорилось о поддержании «достойного» внешнего вида механизмов (что бы это ни значило). Жестом попросив пилота подождать, сармат придвинулся к повреждённой обшивке.

Мимо, оглядываясь на него, прошёл одинокий филк, за ним — ещё трое. Навстречу им, переговариваясь на ходу, куда-то спешили двое сарматов. Гедимин немного опустил локоть, чтобы его не толкнули под руку, но сарматы вовремя отступили ближе к стене. Ещё один филк шёл им навстречу, и один из них мимоходом поднял руку и отвесил ему щелбан. Филка отнесло к стене ангара, и он на секунду остановился там, болезненно щурясь и прижимая ладонь ко лбу. Гедимин выключил резак, прикрепил к плечу и сделал три широких шага. Этого было достаточно, чтобы догнать сарматов.

Гедимин не замахивался — затрещина не была слишком сильной, но от неожиданности сармат пролетел два метра вперёд, прежде чем развернуться.

— Нравится? — спросил ремонтник. «Двое. Крыша там, фургон здесь. Резак не брать,» — щёлкало в голове. Ушибленный сармат смерил его взглядом и странно оскалился. Второй, мигнув, дёрнул его за рукав. Гедимин стоял молча, внимательно следя за их движениями.

— Псих! — ушибленный сплюнул на мостовую. Второй толкнул его в бок.

— Эй, идём! Идём, говорю!

Гедимин не двигался с места, пока они не добрались до диспетчерской, и тогда вернулся к фургону. Филка там уже не было.

…Сармат каждый день занимал место у иллюминатора, когда шахтёрский глайдер заходил на посадку, — иногда он делал полукруг над городом, и тогда можно было краем глаза увидеть, что происходит на строительной площадке «Вестингауза». Сегодня пилот не подвёл — Гедимин на развороте успел рассмотреть заложенный фундамент и крышки коллекторов. Техники на площадке было немного; на каждом подходящем участке стояло по охраннику. «Идёт второй месяц, а они только заканчивают фундамент. Не хватает рабочих?» — Гедимин пожал плечами. «Сейчас их много. Бараки на западе уже достроили. Почему не перебросили их сюда?»

В информатории барака было тесно, все свободные места снова заняли участники состязаний по «Космобою», и Гедимин, потоптавшись у двери, подошёл к администратору.

— Пять минут, — буркнул тот, неохотно поднимаясь с места. Гедимин благодарно кивнул и ткнул пальцем в значок почты.

«Рад услышать вас снова, коллега из Ураниум-Сити,» — письмо от Герберта пришло час назад, хотя отправлено было ещё на прошлой неделе, — видимо, снова шло через Северный Союз с заходом на венерианские платформы. «Ваш новый проект довольно интересен. Подобные опыты с рилкаром в настоящее время ведутся, насколько я знаю, во всех странах. Его способность к поглощению и безопасному накоплению нейтронов уже широко известна, но пока я не слышал о её практическом применении. Одного фута недостаточно для указанной вами интенсивности излучения — я остановился бы на полутора, но такие вещи обычно проверяются на месте. Монолитный материал и участок, построенный из нескольких слоёв, могут сильно отличаться. Между прочим, одномоментное гамма-облучение рилкарового фрагмента — один-два сентизиверта, этого вполне достаточно — довольно интересно влияет на его свойства, и Майкл советует это опробовать.»

Гедимин заинтересованно хмыкнул. «Сентизиверт? Это несложно. А если Герберт не пишет, какие именно свойства, — похоже, Майкл снова вольно обращается с чьим-то патентом. Всё-таки я в большом долгу перед ним…»

«Что касается «Вестингауза» — к сожалению, я не могу много рассказать вам. Я работал с ними, и некоторые из моих знакомых сейчас на вашей территории (как вы понимаете, имён я не назову). Но я очень сомневаюсь, что вам стоит искать общения с ними. «Вестингауз», в отличие от «Вирма», тщательно охраняет своих специалистов и очень настороженно относится к сарматам. На то есть веские причины — поищите как-нибудь в сети «инцидент в Каньоне Тюра». Довольно неприятная страница нашей общей истории, основная вина, несомненно, на сотрудниках «Айрон Стар», — они спровоцировали рабочих местного предприятия на мятеж. Там погибло несколько сотен человек, практически вся охрана каньона и представители «Айрон Стар» и «Вестингауза», собравшиеся там на переговоры. «Вестингауз» намерен не допускать больше подобных случаев, поэтому на сарматских территориях он вводит особые меры предосторожности. Я попробую связаться со своим знакомым, но шансы невелики — связь на территории проходит с огромными сложностями. Известно, впрочем, что вся деятельность «Вестингауза» на сарматских территориях сопряжена с огромными сложностями. Возможно, он вовсе откажется от строительства центрифуг. Я попробую прояснить причины и сообщу вам, если что-то узнаю. Постарайтесь до этого времени воздерживаться от неосторожных действий. Охранники «Вестингауза» не спят и не пьют на посту…»

Гедимин задумчиво сощурился, потянулся к ссылке в самом низу страницы, но вставший за его плечом администратор раздражённо вздохнул, и сармат быстро закрыл почту и встал из-за стола. «Инцидент в Каньоне Тюра? Надо расспросить Линкена. Он знает, что происходило на Марсе. Видимо, это было одно из ранних восстаний, с самодельным нитроглицерином и рудничной техникой…»

Сегодня сарматы договорились встретиться на крыше барака, где жил Линкен, и Гедимин под недовольным взглядом коменданта прошёл к лестнице и поднялся на посадочную площадку. Дверь уже была открыта — Хольгер и Иджес пришли раньше него и обсуждали новости, время от времени отмахиваясь от Кенена и его смарта. Учётчик вздыхал и разводил руками, но через несколько секунд находил на экране ещё что-то, достойное внимания, и снова окликал Иджеса или Хольгера. «Опять макаки,» — подумал Гедимин, и ему заранее стало скучно. Он огляделся по сторонам и заметил странный плоский ящик на заднем сидении глайдера. Подойдя ближе, он изумлённо мигнул — там лежал сложенный миниглайд.

— Джед! Ты вовремя, — широко ухмыльнулся Кенен, выключая смарт. — Ты слышал, что Франка Гросси обогнала Дюкетта на два с половиной процента? И это только по данным из Северного Атлантиса — а что будет, когда они опросят Юг и Экватор? Боюсь, Гутиэрресу придётся выйти из гонки.

Он посмотрел Гедимину в глаза и ухмыльнулся ещё шире, показав все зубы.

— Эй, Джед, ты ведь не отключишься прямо здесь, правда? Ладно, выкинь из головы то, что я сказал. Тебе это неинтересно, я давно понял. Лучше посмотри, что я купил у Грегори!

— Миниглайд? — Гедимин поднял коробку со свисающими с неё ремнями, повертел её в руках и недоверчиво покосился на Кенена. — Тебе хватило денег? Сколько эта вещь стоит?

— Многовато для такой восточной дешёвки, — поморщился Кенен. — Должно быть, её делали под человечий вес. Мне не нравится, как она хрустит на взлёте. Посмотри, пожалуйста, что с ней? Может, лучше отнести её обратно Грегори?

Иджес хмыкнул.

— А говорят, что учётчикам мало платят. Вот я ещё не купил себе даже галстука, не то что миниглайда. И у Гедимина вечно последние центы на карте, и не хватает на горчицу…

Гедимин сердито сощурился.

— Горчица будет, — Кенен опустил руку в карман странно выглядящих брюк и вынул несколько ярких тюбиков. — На твой выбор, Джед. Эта штука сможет летать?

— Посмотрим, — Гедимин сгрёб все тюбики, ссыпал их в карман и забрался в глайдер, положив миниглайд себе на колени. — Садись, полетели.

16 июля 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Миниглайд загудел, защитное поле схлопнулось над ним, устройство развернулось вокруг своей оси, подпрыгнуло на месте и с тихим треском отключилось. Из-под ребристой подножки запахло палёным. Гедимин ткнул в поле электродами, разрушая купол, и поддел пальцем подножку. Запах горелой изоляции усилился. «Не выдерживает,» — сармат досадливо сощурился и подцепил обуглившиеся проводки. «Сразу надо было менять. На какое напряжение они вообще были рассчитаны?»

— Ишь ты, — один из скучающих ремонтников подошёл сбоку, заглянул во внутренности миниглайда и выразительно хмыкнул. — Какого метеорита ты с этим возишься? Проще было бы новый с нуля собрать.

— Здесь есть несколько исправных деталей, — отозвался Гедимин, отмеряя кусок провода от мотка из своих запасов. — Полетит.

— Смотри, не взорви ангар, — подозрительно покосился на него Торкват. Он остановился напротив двери и выжидающе смотрел на неё.

— Где Иджес? Так мы без обеда останемся!

Ворота лязгнули, приоткрываясь, и тут же захлопнулись. Гедимин поднял голову — звук ему не понравился, но тут же он понял, что механизм в порядке — просто створки раздвинули пинком, и их на долю секунды перекосило. К воротам спиной прижался Иджес. Одной рукой он удерживал кучу контейнеров с едой, другой — судорожно нашаривал на стене рычаг блокировки. Ворота снова лязгнули — их пнули несколько раз, в разных направлениях, но с гораздо меньшей силой. Блокирующие засовы заскрипели, но выдержали.

— Sata! — крикнул Торкват, хватая с верстака кусок арматуры. Двое ремонтников встали у ворот. Иджес с облегчённым вздохом отошёл от порога и сложил стопку контейнеров на верстак. Её верхняя часть перекосилась и посыпалась на пол. Гедимин удивлённо мигнул — эти ёмкости были слишком маленькими, втрое меньше привычных. Он протянул руку к одной из них и тут же отдёрнул и развернулся к Иджесу. Тот широко ухмылялся, оглядываясь на ворота, но под тяжёлым взглядом Гедимина прикрыл рот и растерянно замигал.

— Где взял? — спросил ремонтник, кивнув на маленькие контейнеры. Ворота снова задребезжали — кто-то пытался выбить их, и весьма настойчиво.

— Hasul» wahatzqa! — фыркнул Иджес, оглянувшись на лязг. — Ничего, стену не пробьют.

«Hasul… wahatzqa?» — глаза Гедимина против воли сошлись в узкие щели. «Мало было макак и мутантов? Устроили ещё один раздел? Идиоты…»

— Ты обобрал лабораторных мышек? — хихикнул один из ремонтников, подбрасывая контейнер на ладони. — И что, одному филку этого хватает? Макаки хорошо на них сэкономят, когда все eatesqa вымрут!

— Положи, — буркнул Гедимин, подставляя руку под падающий контейнер и бросая пойманное в общую кучу. — Иджес, на кой ты это сделал?

Не дожидаясь ответа, он отодвинул ремонтника от ворот и постучал по створке. Снаружи донеслись сердитые крики.

— Я отдам контейнеры, — громко сказал Гедимин. — Но в ангар никто не войдёт!

Он отодвинул Иджеса от верстака — возможно, сильнее, чем следовало, так, что сармат с трудом удержался на ногах — и сгрёб контейнеры в охапку. Рычаг блокировки опустился, и ворота распахнулись. От ангара шарахнулись пятеро филков. Они выстроились полукругом, и один из них держал закрытый мусорный бак. Гедимин покосился на свежие царапины на не до конца втянувшейся створке и недовольно сощурился.

— Вот, — он протянул филку контейнеры. — Незачем ломать здание.

Небольшие сарматы настороженно переглянулись. Один из них взял из рук Гедимина два контейнера и перебросил другому. Сармат запоздало сообразил, что им не очень удобно — чтобы взять что-то у него, филку приходилось тянуться во весь рост.

— Подставь руки, я сложу контейнеры, — сказал он. Филк хмуро посмотрел на него и сгрёб в охапку всё, до чего смог дотянуться. Последние ёмкости забрали другие. Только один филк не двигался с места — он держал мусорный бак. Пока все «мыши» не отступили на несколько метров, он стоял перед Гедимином с баком наперевес. Медленно опустив «оружие», он оглянулся на остальных, развернулся и быстро пошёл к ним. Гедимин в недоумении пожал плечами, отряхнул руки и захлопнул за собой ворота. В ангаре его ждал нетронутый контейнер с едой, недовольные ремонтники и сердито фыркающий Иджес.

— Больше такого не будет, — сказал Гедимин, взглянув на него в упор. Механик громко фыркнул.

— Не лезьте к филкам, — сармат обвёл тяжёлым взглядом остальных ремонтников. Смотрели на него хмуро, и кто-то пробормотал что-то невнятное, но замолчал, когда Гедимин повернулся к нему.

— Пусть выбирают слова, — буркнул Иджес, глядя в пол. — Они оскорбили тебя — я, что, буду терпеть?!

— Меня?! — Гедимин изумлённо мигнул и попытался вспомнить, когда вообще заговаривал с филками. Получалось, что он ни разу не общался с «мышами» — и они не сказали ему ни слова, даже когда он сталкивался с ними в коридорах сорбционных установок или в переулках западной окраины.

— Я не говорил с ними. Как они могли меня оскорбить?

— Говорить с тобой? Это ж крысы, — презрительно скривился Иджес. — Трусливая мелюзга. Они смотрели, когда ты проверял вентили. Алюминиевая установка, второй рудник, — помнишь?

— Я всё время проверяю вентили, — Гедимин пожал плечами. — Допустим. И что?

— Знаешь, что они говорили? — Иджес хотел сплюнуть, но сдержался. — Что у тебя неуклюжие толстые пальцы. И что непонятно, как ты можешь что-то ремонтировать такими руками. Надо было вышибить им мозги прямо там…

Гедимин растерянно мигнул и посмотрел на свои руки. «Неуклюжие? Не замечал.»

— Они привыкли быть мелкими. У них ещё нет рубцов на пальцах. Конечно, им непонятно, — он пожал плечами и сел у верстака, раскупоривая контейнеры с водой и пищей. — Они ещё не видели работу ремонтников. Скоро перестанут говорить ерунду.

— Если будут разевать на тебя рот, я им лапы поотрываю, — хмуро пообещал Иджес. — Наклонировали на нашу голову…

…По пути к бараку Гедимин сделал небольшой крюк — перешёл главную улицу и остановился у оврага. Там, где на дно ямы хотя бы иногда падал солнечный свет, трава уже поднялась по колено сармату, некоторые из ивовых прутьев прижились и пустили побеги, и даже на восточном склоне, который каждую зиму укатывали до блеска бульдозеры и развлекающиеся сарматы, пробивалась какая-то зелень. Со стадиона доносился негромкий гул и звуки ударов — его заняли игроки в мяч, большая группа сарматов бродила по полосе препятствий за оврагом, некоторым уже надоело лазить, и они забрались повыше и сидели там, лениво щурясь на солнце. Гедимин отошёл от оврага и повернулся к озеру. К вечеру свободные охранники ушли из кустов к востоку от дороги, и туда перебрались сарматы — вся растительность была увешана комбинезонами. Никого из филков не было ни у стадиона, ни у озера.

Заглядывая в почту, Гедимин не рассчитывал на письмо от Конара — двух недель ещё не прошло; но оно уже было там, и сармат радостно усмехнулся. Это послание было короче обычных. «Добрый день ещё раз, Гедимин. Ваше письмо ещё в пути — видимо, на Сатурне магнитный шторм, и помехи заглушают связь. В прошлый раз мы говорили о «Вестингаузе» и его планах на Канадские территории. Мне удалось уточнить их. В вашем городе будут построены центрифуги для обогащения урана — об этом уже договорились. Под угрозой срыва другой проект — производство твэлов. Есть вероятность, что готовый гексафторид будут перевозить для переработки на материк. Как говорят, «Вестингауз» не может найти специалистов, готовых организовать производство на сарматских территориях. Я предложил бы себя, но я, к сожалению, не производственник — и я всего один, а им нужна команда инженеров. «Вестингауз» не готов доверить подобные технологии инженерам-сарматам…»

…Хольгер уступил штурвал Иджесу и перебрался на заднее сидение, хотя переднее было пока свободно — Лилит ещё не вернулась с озера. Увидев Гедимина, он оживился и жестом позвал его к себе. Сармат удивлённо мигнул.

— Я проверил слова Вольта, — без предисловий начал Хольгер. — Насчёт рилкара. Облучение повышает термостойкость. Температура плавления возросла втрое. Доберёмся до печи — покажу.

— Вот это новости, — отозвался Гедимин с лёгким недоверием. — Надо будет проверить. Но на сегодня есть большое дело, и я начну с него. Можете на час уйти из машинного отделения? Буду проверять реактор.

Иджес и Хольгер переглянулись.

— Уже? У тебя же только корпус от него, — напомнил механик. — Что будешь проверять?

— Прозрачность для нейтронов, — сармат хмуро посмотрел на него. — Поставлю экран, но если прорвётся — ожогами не отделаетесь. Лучше сходите в лес со своими радарами. Там тоже есть удобные ровные площадки.

— Вот что, — протянул Хольгер, внимательно глядя на Гедимина. — Значит, пришло время испытаний… Я останусь. Один ты не справишься. Изнутри не видно экран. Я встану за ним и крикну, если будет бликовать.

Гедимин покачал головой.

— Нет. Слишком опасно.

Иджес фыркнул.

— Тебе руки жечь неопасно, а ему за полем стоять — опасно? Он его изобрёл, пусть теперь отвечает.

Хольгер покосился на него и криво усмехнулся.

— Иджес говорит правильные вещи, Гедимин. Это мои генераторы, моё поле, — если оно не защитит меня, я узнаю о своих ошибках. И потом, полметра рилкара со всеми прокладками — вполне надёжная защита. Это же не древний бетон!

— Никто не делал подобные оболочки из рилкара, — Гедимин слегка сузил глаза. — Это первый опыт. Но если хочешь… Встанешь там, где я скажу, и будешь сдвигаться по команде. Если будет прорыв, хотя бы не попадёшь под луч.

…Он сдвинул рычажок на корпусе излучателя, и свинцовые «лепестки» сомкнулись над соплом, прикрыв источник гамма-излучения. Гедимин перевернул излучатель соплом вверх и закрутил предохранительный колпак.

— Готово, — он просунул излучатель сквозь отверстие в решётке опоры — ставить корпус реактора прямо на палубу ему не хотелось, а полноценный фундамент был ещё не готов. Источник излучения выкатился из-под купола защитного поля, и Хольгер подобрал его и положил на корпус неподвижной турбины. Снаружи под опору закатился второй излучатель, и Гедимин осторожно развернул его от себя, приводя в движение защитные колпаки и заглушки.

— Sata! — крикнул он.

— Я на месте, — отозвался снаружи Хольгер. — Чисто.

— Я ещё не начал, — буркнул Гедимин, поднимая излучатель. — Первая линия, верх — низ!

Невидимый пучок нейтронов наткнулся на рилкаровую стену и медленно заскользил по ней сверху вниз. Гедимин опустился на одно колено, держа излучатель параллельно палубе, — меньше всего ему хотелось зацепить лучом опору или сам корабль.

— Чисто! — крикнули снаружи. Гедимин довольно усмехнулся.

— Вторая линия, низ — верх! — он повернул излучатель на пять градусов вправо и медленно выпрямился, направляя сопло вверх. «Не засветится? Нет, не должен…»

— Чисто, — отозвался Хольгер.

— Ничего не бликует, — проворчали снаружи, и Гедимин едва заметно вздрогнул.

— Третья, верх — низ! — громко сказал он, уводя луч вправо. — Что там делает Иджес?!

— Антенны для радаров, — ответил сам механик. — В лесу на пне получается криво.

Гедимин уже сидел на опоре и «светил» на нижнюю часть оболочки; услышав ответ Иджеса, он стиснул зубы и потянулся к переключателю.

— Иджес, уходи немедленно! Ты понимаешь, что здесь происходит?

— Эта твоя штука должна держать внутри реактор, — спокойно отозвался механик. — Она не пропустит никакое излучение. Иначе ты бы её тут не поставил.

— В самом деле, Гедимин, — вмешался Хольгер; по голосу чувствовалось, что он смущён. — Уже очевидно, что рилкаровый корпус не пропускает нейтроны. А то, что он пропустит, удержит поле. С Иджесом ничего не случится. А вот ты в опасности. Давай продолжим — чем скорее закончим, тем меньшую дозу ты там получишь.

«Умники,» — недобро сощурился Гедимин. Он покосился на свои руки. Под перчатками не было видно многочисленных рубцов от ожогов и заживших язв, но Гедимин знал, что они всё ещё там.

— Четвёртая, низ — верх! — он перевёл луч вправо и начал медленно выпрямляться. «Если корпус надёжен — это хорошо. Ещё лучше, если облучённый рилкар выдержит свинцовый расплав. Закончим с корпусом — проверю, что выяснил Хольгер. И тогда… тогда через полгода здесь будет реактор. И дело только за твэлами…»

18 июля 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Садись, — Гедимин сел на правую подножку миниглайда и хлопнул ладонью по свободному месту на левой.

— Уверен? — Иджес осторожно пристроился на краешке, поджав под себя ноги. Гедимин дёрнул его за плечо, вынуждая занять всю подножку, и щёлкнул переключателем. Защитное поле на долю секунды вдавило сарматов в миниглайд, но тут же растянулось по форме тел, и Гедимин смог вздохнуть свободно. Летающая платформа загудела, медленно отрываясь от земли. Ремонтники, обступившие испытателей, подались назад. Миниглайд поднялся ещё на тридцать сантиметров и задрожал мелкой, но частой дрожью. Гедимин прикоснулся к штурвалу — дрожь усилилась.

— Heta, — сармат вернул переключатель в исходное положение и выпрямился, ловя падающий миниглайд за ремни безопасности. Иджес кубарем скатился с платформы. Гедимин развернулся к нему, но, увидев, что сармат снова на ногах, молча кивнул и отнёс миниглайд на верстак.

— Уже близко, но ещё не всё, — пробормотал он, отодвигая в сторону ребристые подножки, и потянулся за ремонтной перчаткой. Торкват, подойдя к верстаку, заглянул в корпус миниглайда и покачал головой.

— Гедимин, ты уверен, что оно должно работать именно так? С двойным перегрузом?

— Это небольшой вес для двигателя подобного типа, — отозвался ремонтник, недовольно щурясь на миниглайд. — Нужна только небольшая доработка…

На аэродроме взвыла сирена, и Гедимин, на ощупь пристёгивая перчатку к поясу, развернулся к воротам. Этот звук не был ему знаком — слишком высокий, дребезжащий, он отзывался в ушах болью. Сирена замолчала через две секунды, но сармат уже был снаружи, как и другие ремонтники, и стоял на краю аэродрома, наблюдая за двумя шахтёрами, выносящими из фургона третьего. На соседнюю взлётную полосу выруливал второй фургон; в кабине сидел один из медиков, другой опустился на корточки рядом с раненым и расстегнул ему комбинезон на груди. Впрочем, расстёгивать уже было нечего — одежда сармата, от плеч до живота, превратилась в расплывающиеся чёрные лохмотья. Он корчился, хрипя и стискивая зубы, и всё время пытался прикрыть лицо рукой. Гедимин мельком увидел, что именно он прикрывает, и его передёрнуло. Медик, смахнув остатки растворённой одежды, лил прямо на раны какую-то жидкость, и она шипела и стекала на дорогу багровой пеной. Сармат уже не корчился — ему ввели анестетик — только хрипло дышал, так громко, что было слышно ремонтникам у ангара. Медик осторожно отвёл его руку от лица и прикрыл его рыхлым влажным скирлином.

— Сольвент, — выдохнул за спиной Гедимина Иджес. — Ты смотри…

Полминуты спустя раненого уже заносили в белый медицинский транспорт. Один из медиков вошёл в небольшой фургон вместе с ним, второй что-то быстро объяснял сармату за штурвалом. Тот молча кивал. Шахтёры, прилетевшие вместе с раненым, отошли к своему фургону и наблюдали за медиками; их лица словно окаменели.

— Видел, что с лицом? — Иджес ткнул Гедимина в бок. Сармат сердито сощурился.

— Сольвент. Мягкие ткани восстановятся, если череп не прожгло. Как его занесло под струю реагента?!

Гедимину было не по себе, и он следил за медицинским глайдером, пока тот не превратился в точку в небе. «Первый сольвентный ожог в Ураниум-Сити,» — думал он. «Новое оборудование. Полная исправность. Что они там делали?!»

— Hasulesh, — прошептал Иджес, крепко стиснув его плечо. — Грёбаные крысы! Их бы мордой в сольвент…

Гедимин мигнул.

— Какие крысы? — сердито прошептал он. — Ты опять про филков? При чём тут филки?!

— Это они, — Иджес придвинулся к нему вплотную и теперь говорил в самое ухо. — Точно, они. Кто ещё мог додуматься?! Мелкие ублюдки, нашли, как отыграться…

Гедимин, сбросив его руку со своей, развернулся к нему и, схватив его за плечи, крепко встряхнул. Заглянув Иджесу в глаза, он встряхнул его ещё раз.

— Оставь в покое филков, — тихо, но отчётливо проговорил он. — Они здесь ни при чём. А вот на шахте нужна проверка.

…Двери госпиталя, как всегда, были плотно прикрыты; в приёмном покое сидел, заполняя документы, одинокий медик, из ближайшей палаты были слышны приглушённые голоса. Увидев Гедимина, медик смерил его хмурым взглядом и неохотно поднялся.

— Ранение? Ожог?

Сармат качнул головой и повернулся в сторону коридора, ведущего в палаты.

— Шахтёр, обожжённый сольвентом. Должны были днём привезти. Что с ним?

— Любопытствуешь? — фыркнул медик, опускаясь обратно на стул. — Жив. Глаза, нос, кусок челюсти — под пересадку, остальное сам отрастит. У вас там что, новая игра — кто глубже нырнёт в сольвент?

«Жив,» — Гедимин облегчённо вздохнул. «Большое везение.»

— Кто-нибудь приходил к нему? — спросил он.

— И сейчас сидят, — отозвался медик. — А пора бы им свалить. Он под анестетиками. Пойду выгоню их, пусть отдохнёт. А тебе там делать нечего. Нашли, где любопытствовать…

…Жидкий рилкар, светящийся желтовато-белым, стекал по лотку в подставленную форму — две трубы, вставленные одна в другую и с двух сторон выстланные защитным полем. Невидимая плёнка прикрывала трубы снизу, мешая расплаву вытекать; сверху они были открыты, и раскалённый пар поднимался над формой, стелился вдоль верхнего защитного купола и утекал в вентиляцию. Воздушные насосы работали на полную мощность, между Гедимином, придерживающим лоток, и расплавленным веществом был длинный стальной захват и два слоя защитных полей, и всё же сильный жар ощущался, и дышать сквозь респиратор было тяжело, а испарина на лице уже собралась в крупные капли и стекала по щекам, огибая бровные дуги. Форма медленно вращалась, перемешивая стекающий на её дно расплав. Рилкар уже наполнил её на три четверти. Пять таких же форм, уже заполненных, стояли на той же гусеничной тележке, надёжно закреплённые; они уже не вращались — медленно остывали в потоке холодного воздуха. «Охладить — и на облучение,» — думал Гедимин, следя за стекающим расплавом. Гора припасённого сырья, сваленного в угол бывшего зала управления, значительно уменьшилась — надо было пополнить запасы, рилкаровый трубопровод был ещё далеко не закончен.

Кто-то громко постучал по металлу за спиной Гедимина. Рилкар уже вытек, можно было прикрыть лётку, отложить лоток и заняться извлечением шлака со дна печи. С этим Гедимин мог подождать — по крайней мере, несколько минут. Он обернулся и сквозь потемневшую от яркого света маску с трудом разглядел Линкена. Сармат стоял у входа в зал, не переступая порог.

— Что? — спросил Гедимин, отгоняя мысли о канистре с холодной водой и о естественной «душевой» за хвостом корабля — ему давно пора было охладиться.

— Странное тут всё у тебя, — хмыкнул Линкен, заглядывая в зал. — Будто с плазмой работаешь… Я зашёл тебя предупредить. Скорее всего, всё обойдётся, но если вдруг шарахнет, чтобы ты не пугался…

Гедимин мигнул.

— Что там опять?

— Мы с Хольгером синтезируем пару килограммов торпа, — Линкен смущённо уткнулся взглядом в палубу. — Может быть, килограммов пять или десять. Торп — штука устойчивая, не должен взорваться, но если что…

«Опять за своё,» — подумал Гедимин и сердито сощурился.

— За охлаждением следите, — буркнул он, отворачиваясь от люка. «Торп? Так много чего называют,» — запоздало подумал он, услышав удаляющиеся шаги Линкена. «Что конкретно они собираются делать? Ладно, если будут проблемы, Хольгер скажет.»

19 июля 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Миниглайд вышел из штопора у самой земли, мягко выровнялся и заскользил в метре над посадочной полосой. Гедимин резко дёрнул его вбок, разворачиваясь вокруг своей оси, устройство крутанулось на месте и, пролетев ещё метр, опустилось на посадочную полосу. Гедимин довольно усмехнулся и сошёл с подножки. «Работает. Вечером отдам Кенену.»

Он уже закинул миниглайд за плечо и, придерживая его за ремни, развернулся к ремонтному ангару, когда над аэродромом взвыла медицинская сирена. Двое медиков вышли на крыльцо, глядя в небо. На посадочную полосу опустился глайдер. Гедимин остановился. «Опять?»

Фургон открылся изнутри. На обочину вышли четверо филков — один шёл сам, хоть и пошатывался, двое помогали идти четвёртому. Он держался за плечо и странно подволакивал левую ступню, его лицо почернело от кровоподтёков. Медик шагнул навстречу, жестами подзывая патрульных. Один из них кивнул на медглайдер, но врач покачал головой и указал на раненых. Робот-уборщик спустился с крыльца, неся на спине носилки. На них положили того, кто не мог идти, другой вошёл в медчасть сам. Дверь ненадолго прикрылась, затем наружу вышел один из медиков. Он снова подозвал патрульного и указал на медглайдер. Сармат кивнул и пошёл к транспорту.

— Что с ними? — спросил Гедимин, подойдя к крыльцу. Медик поморщился.

— Перелом ключицы, плюсна раздроблена. Здесь ему делать нечего.

Сармат кивнул.

— Нападение? — он сузившимися глазами посмотрел на дверь медчасти. Она была прикрыта плотно — ни один звук не выходил наружу.

— Да, — угрюмо кивнул медик. Гедимин резко выдохнул.

— Идиоты.

— Точно, — буркнул медик и оглянулся на приоткрывшуюся дверь. — Ладно, иди. Мне ещё работать.

В воротах ремонтного ангара, мешая им закрыться, стоял Иджес и немигающим взглядом смотрел на медчасть и разворачивающийся рядом с ней глайдер. Увидев Гедимина, он усмехнулся, но тут же стёр с лица ухмылку и подался назад.

— Ничего хорошего, — сказал ремонтник, отодвинув его от ворот. — Трое раненых на одной шахте.

— Не умеешь драться — нечего лезть, — ухмыльнулся Иджес, на всякий случай отходя от Гедимина подальше. — Значит, вычислили, кто разлил сольвент…

— Скоро вы друг друга убивать начнёте, — хмуро поглядел на него Гедимин. — Там, на шахте, командиры есть? Куда смотрят?!

Иджес неуверенно усмехнулся.

— Тебе что, жалко недомерков? А лить сольвент в лицо — это правильно?

— Им вообще нечего делать в наших сменах, — сказал, подойдя к сарматам, Торкват. — Надо было поставить их отдельно — двойные бригады из филков на каком-нибудь руднике… подальше от нас. Думаю, этим и кончится.

— Если раньше никого не убьют, — пробормотал Гедимин, отходя к верстаку и укладывая на него миниглайд. «Повезло, что сулисов не привезли. Иначе было бы восстание. Чего им не живётся тихо?!»

…Письма из Лос-Аламоса не было; пришёл ответ от Крониона, и Гедимин ткнул пальцем в значок «читать». Кронион давно ничего не писал — последние два месяца точно.

«Прости, что затянул с ответом,» — так начиналось письмо, и Гедимин смущённо мигнул — перед ним нечасто извинялись. «Очень много работы. Меня заметили — не так, как я ожидал, но всё складывается очень неплохо. Меня включили в ветеринарный патруль местного заповедника. У людей довольно много разработок относительно походной жизни. Жаль, что у Саргона ничего такого не было — тогда было бы гораздо проще вылавливать повстанцев. Мы — смешанный отряд, сарматы и люди — два месяца ездили по дикой местности, пометили и пересчитали множество животных, и я провёл несколько операций по лечению травм. Ничего сложного, если забыть о медленной регенерации у большинства пациентов. Пробовал определять заболевания без лаборатории — семь из десяти случаев подтвердилось анализами. Я думаю, это неплохо. Вообще, болезнетворные бактерии и вирусы — очень интересная тема. Нам сильно повезло, что это нас не касается. Теперь я снова в Цкау. Пока меня не было, тут построили десяток новых бараков и привезли поселенцев — клонов, созданных для проекта «Слияние». Аборигены глазеют на них и пытаются потрогать пальцем. Кажется, они привыкли к более крупным сарматам. Я читал, что на западе таких клонов называют «филками». У нас прижилось наименование «джеймсоны». Я ожидал с ними больших проблем — они выглядят хрупкими существами — но обошлось. По выносливости они не уступают обычным сарматам, а по осторожности и здравомыслию — превосходят очень многих. Я не хочу сказать о тебе, Гедимин, — несчастные случаи бывают со всеми, но…»

Ремонтник мигнул. «Значит, в Цкау филки и тески уживаются спокойно. Если бы что-то происходило, Кронион узнал бы первым. Значит, осторожны и здравомыслящи… Хорошие качества. Нам бы такие.»

29 июля 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Сорок сольвентных установок! Пока проверишь последнюю скважину, пора возвращаться к первой, — усмехнулся Торкват, поднимаясь на ноги. — Своё оборудование проверить некогда. Что с потолком, Гедимин?

— Расшатывается, — ремонтник спрыгнул с шестиметровой высоты и запрокинул голову, разглядывая балки. — Хватит лет на пятнадцать, потом придётся менять. Рудохранилище не рассчитано на такие нагрузки.

В длинном ангаре пахло консервирующим составом. Буровые установки вернули на место три месяца назад, резкий запах ещё не успел выветриться. Окинув беглым взглядом бронеходы, выстроившиеся в два ряда вдоль стен, Гедимин повернулся к разложенным на полу деталям электрокрана.

— Вот этот трос, — Иджес показал ему разлохмаченное стальное волокно. — Под замену, или ещё повисит?

— Меняем, — кивнул Гедимин. — Какой трос?.. Давай сюда, пойду на склад.

Бухта стального троса весила немногим меньше, чем сам сармат; он накинул её на правую руку, и она слегка перевешивала. Диспетчеры, увидев нагруженного ремонтника, переглянулись и обменялись ухмылками.

— Эй, механик! Тележки кончились?

Гедимин не обернулся. Тележка-подъёмник, прихваченная из ремонтного ангара, была занята — на ней лежала станина, которую осматривал Иджес, ходить за другой не имело смысла — быстрее было дойти до склада и вернуться с новым тросом.

— Два центнера — какие ещё тележки?! — буркнул он, выходя из диспетчерской. На аэродроме в это время суток обычно было тихо — в середине смены никто никуда не летал. Тихо было и сегодня. Странный звук, похожий на сдавленный возглас, донёсся с другой стороны — из-за рудохранилища. Гедимин остановился и услышал шипение, стоны и звуки ударов. Спустя полсекунды он уже выглядывал из-за угла рудохранилища, а перед ним молча, стараясь не издавать ни звука, полтора десятка филков отбивались от десяти обычных сарматов. Гедимин успел далеко не к началу — один филк уже отполз к стене и ограничивался тем, что кидал подвернувшиеся обломки в нападающих, один из сарматов лежал ничком на чёрной от крови траве и не шевелился.

Трое филков с разных сторон повисли на рослом сармате и ожесточённо колотили его свободными руками — а иногда, как показалось Гедимину, даже кусали. Другой схватил одну из «мышей» за ногу и рванул на себя, но под ноги ему подкатился четвёртый филк, и сармат со сдавленным воплем растянулся на земле. Он хотел вскочить, но филк ударил его ногой в лицо, а ещё двое запрыгнули сверху, и сармат сложился пополам и кое-как перекатился набок. Филки пнули его ещё по разу, один уселся на поверженного и сорвал с его плеча крепления с цацками. Сармат с яростным воплем схватил его за ногу. Глаза филка выпучились, и он, вывернувшись, ударил сармата кулаком в висок. Тот дёрнулся — кулак соскользнул по лицу, и второй раз филк замахнуться не успел — его ударили ногой в грудь, и он, отлетев на два метра, упал плашмя и схватился за рёбра, хватая ртом воздух. Гедимин судорожно вздохнул и бросил бухту троса на землю. Полсекунды спустя в его руке был сложенный вдвое трос, длинный и не слишком удобный, но на подготовку времени не было. Взмахнув рукой, сармат поднял трос в воздух и швырнул свободный конец вперёд — в полутора метрах над землёй, параллельно ей.

Он не старался ударить особенно сильно, но сарматов, оказавшихся на пути стального кнута, просто смело. Трос врезался в угол здания с неожиданным грохотом и полетел назад, просвистев над головами залёгших сарматов. Гедимин рванул его на себя, расставил ноги шире — ему явно не хватало устойчивости, и малоуправляемое оружие мотало его из стороны в сторону.

— Мне не нравится то, что здесь происходит, — сказал он в наступившей тишине. — Это невероятная дурь.

— Эй! — опомнившиеся сарматы вскочили на ноги; филки переглянулись и откатились подальше, так, чтобы следующий удар троса не зацепил их. — А тебя кто звал?!

Гедимин взмахнул кнутом ещё раз, и сарматы, опасливо переглядываясь, попятились.

— Тут никто не будет убивать сарматов, — ровным голосом проговорил он. — Никаких. Я это проконтролирую.

Он заметил краем глаза, как один из сарматов сдирает с пояса металлическую пластину с заточенными краями, и хлестнул тросом по земле — так, что конец стального кнута полоснул по траве в нескольких сантиметрах от сармата. Тот успел отскочить — Гедимин не рассчитал замах и едва не повредил ему голень.

— Как дикие животные, — пробормотал ремонтник, недобро щурясь на сарматов. Теперь он рассмотрел нашивки — это была смешанная бригада смотровой шахты. Среди участников драки был и бригадир, сармат-марсианин; сейчас он стоял напротив Гедимина в разорванном на плече комбинезоне, с разбитым носом и широкой царапиной поперёк лица, и странно скалился, глядя на ремонтника потемневшими глазами без проблеска разума.

— Псих, — он сплюнул в траву и шагнул вперёд. — Tza fauw!

Гедимин перехватил трос свободной рукой, на лету складывая его вчетверо, — такая конструкция выглядела более удобной. «Восемь, с филками — двадцать. Опять я куда-то влез,» — успел он подумать, отступая на шаг, когда сарматы, уже готовые к броску, остановились.

— Что встали? Tza fauw! — рядом с Гедимином, держа в руках трёхметровый кусок арматуры, стоял Иджес.

— Да, продолжайте, — из-за плеча Иджеса вышел безоружный медик. — Чтоб два раза глайдер не гонять. Больше трупов — меньше работы.

Он скрестил руки на груди и наклонил голову набок, с холодным интересом наблюдая за сарматами. Те ошарашенно переглядывались.

— А я позвал подмогу, — из-за рудохранилища размеренным шагом вышел Торкват. Он держал в руках три лучевых резака. Остановившись рядом с Гедимином, он прикрепил один из них к его поясу, а второй протянул Иджесу.

— Будет через три минуты. Ремонтная бригада и несколько сочувствующих. Ну так что? Начнём без них? Или кто-то объяснит, что здесь происходит? Кебрион Марци, почему смена не на посту?

Бригадир мигнул и потрогал разбитый нос.

— Надо было разобраться с wahatzqa, — хмуро ответил он.

— Невозможно работать, когда тебя пытаются убить, — сказал один из филков. — Мы выполняем работу совместно с этими сарматами, но не можем повернуться к ним спиной. Двое из нас тяжело ранены. На этом руднике кто-нибудь отвечает за безопасность?

Все повернулись к Гедимину. Он изумлённо мигнул.

— Я - ремонтник. Отвечать должны командиры, — буркнул он. — Тут уже много раненых. Пора заканчивать.

Он смотрел на двоих сарматов, лежащих в траве. Один из них пытался встать, но, по-видимому, у него слишком сильно кружилась голова. Второй не шевелился, и филк, наклонившийся над ним, пытался нащупать пульс. Медик повернулся к нему и резко выдохнул.

— Да, верно. Хватит этого бреда, — он повернулся к медчасти и громко, с переливами, засвистел. Торкват похлопал лучевым резаком по ладони и криво усмехнулся.

— Кебрион, из твоих ребят ещё получается нормальная смена. Возвращайся в шахту. Филки останутся — медикам нужна будет помощь.

— Тут раненые, — хмуро посмотрел на него бригадир. — Что, оставить их с… этими?

— Я останусь, — сказал Гедимин, покосился на стальной трос и, свернув его в бухту, повесил на плечо. — Только вернусь со склада. Никто никого не тронет.

— Давай сюда, — Иджес потянул за трос. — Я схожу на склад. Надо закончить с краном, но я скоро подойду.

Он действительно вернулся — через полчаса, когда медглайдер, забрав тяжелораненых, оторвался от земли и полетел к городу. Освободившийся медик бегло осмотрел потрёпанных сарматов и опрыскал ссадины и кровоподтёки анестетиком, второй пошёл в смотровую шахту. Гедимин стоял в стороне, потирая плечо. Мышцы ныли. «По крайней мере, все живы,» — думал он, вполглаза наблюдая за филками. «Наверное, Торкват прав. Надо бы развести смены. Пока все не привыкнут. Что им дались эти филки? Не понимаю…»

30 июля 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Судя по шуму, который Гедимин слышал перед подъёмом, дождь начался ещё тогда — и за полчаса он не стал слабее. Аэродром заливало, водостоки бурлили. Вода падала на защитные поля глайдеров, проносящихся по взлётным полосам, и разлеталась в разные стороны, заливая маски и затекая за шиворот. Иджес потянул Гедимина за рукав в тихий переулок, но сармат отмахнулся. Сквозь залитую маску он видел, как посреди аэродрома один из фургонов принимает на борт полсотни филков. За ним на взлётную полосу уже выползал второй, чтобы принять ещё полсотни. Филки выстроились на свободной полосе, ожидая посадки. Ни одного «старого» сармата среди них не было.

— Вот так, — одобрительно кивнул Торкват, смахивая с маски воду и грязную пену. — «Лорадо — пять», первая смена. Только филки. Не знаю, как они справятся с вентилями, но спокойно там будет.

— Туда отправили их всех? — недоверчиво уточнил Иджес. — У нас остались только нормальные?

Гедимин сузил глаза.

— У нас нет нормальных. Поэтому пришлось сделать так, — он кивнул на фургоны с филками. — А могли бы работать вместе.

— Все отправлены на «Лорадо», — кивнул Торкват. — Гедимин, а есть кто-то, с кем ты бы работать не смог? Макаки? Гибриды? Эа-форма?

Ремонтника передёрнуло.

— Есть мозги — можно работать, — неохотно ответил он — лишний раз вспоминать об эа-мутации ему, как любому сармату, было очень неприятно. — Нет мозгов — нельзя.

Глава 35

03 сентября 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин вернулся в барак перед отбоем — на этот раз на две минуты раньше — и перешагнул порог, не обратив внимания на яркое пятно на двери.

— Эй! — крикнул ему комендант; его комната была открыта, и он сам стоял в коридоре и прикреплял к доске объявлений новый лист. — Иди сюда, губернатор Энцелада. Опять всё пропустишь!

Гедимин взглянул на объявление, напечатанное на листе светло-красного скирлина. «Во исполнение «Закона о недопущении гибридизации и ненаправленных мутаций» всем искусственнорождённым Ураниум-Сити вменяется в обязанность явиться 4–5 сентября в медчасть для стерилизации. Расписание прилагается». Сарматы из барака «Альфа-1» были первыми в списке. «К шести в медчасть,» — мысленно повторил Гедимин. «Два свободных дня подряд? Неожиданно, но приятно. Вот только эта стерилизация…»

— Тех, кто не явится сам, приведут силой, — ухмыльнулся Гай Марци, повернувшись к Гедимину. — Вот медикам работа…

— Как проходит стерилизация? — спросил ремонтник. — Отрезают половые органы?

«Такое повреждение будет мешать ходить, и, наверное, долго. Два дня в помойку,» — думал он про себя. «А что с самками? Полостная операция?»

— Если тебе мешают, можешь отрезать, — фыркнул Гай. — Только не в моём бараке. Это лучевая стерилизация. Выжгут ненужное лучами сквозь кожу, даже ничего не почувствуешь. Но до самок тебе больше дела не будет.

— Зачем это нужно? — спросил Гедимин, мысленно напомнив себе, что лучевые ожоги на чувствительных местах тоже мешают — не так сильно, как открытая рана, но заметно. — Проект «Слияние» давно закрыт. Размножительных мутагенов нам больше не дают. Сарматы и так бесплодны.

— На всякий случай, — отозвался комендант, заходя в свою комнату и разворачиваясь у порога лицом к сармату. — Иди, теск, читай закон. Там всё расписано.

Дверь за ним захлопнулась. Гедимин в недоумении пожал плечами и пошёл к себе. «Интересно, что с Алексеем,» — думал он. «Он уже допустил гибридизацию. Кажется, законы макак не имеют обратной силы. Его стерилизуют или оставят так? Ладно, завтра сам всё увижу.»

04 сентября 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Барак «Альфа-1» подняли по сигналу в полшестого, и к шести все сарматы, не считая десятка самок, уже выстроились в очередь у медчасти. В городе было тихо — ни шума заводов, ни гула проезжающих глайдеров, ни сигналов из диспетчерской на аэродроме. Гедимин косился на озеро — прогноз обещал переменную облачность и вероятные осадки, и тучи над водой выглядели угрожающе, но дождя пока не было. «Надо искупаться, пока вода не остыла,» — подумал он, выглядывая из очереди. Дверь медчасти была зафиксирована в открытом положении, часть сарматов стояла внутри, и цепочка протянулась от дальних закоулков карантинного барака до общественной душевой, вдоль всего аэродрома. Шума в очереди не было — сарматов сразу расставили по номерам. Комендант, уже прошедший процедуру, ходил вдоль ряда и подозрительно косился на поселенцев. «Непохоже, чтобы ему было больно или неудобно,» — подумал Гедимин, внимательно пронаблюдав за ним. Кенен — он стоял сразу за ремонтником — недовольно хмыкнул и постучал пальцем по его спине.

— Джед, я не вижу светодиодов, — громким шёпотом сказал он. — Ты можешь встать ровно? Не все тут такие верзилы.

Вдоль коридора, по которому растянулась очередь, были выставлены переносные ширмы. Они разделили приёмный покой и палаты на множество узких кабинок. Над входом в каждую из них горел красный светодиод. Четыре из них, замигав, погасли, зажглись зелёные сигналы, и четверо сарматов вышли в коридор и направились к двери.

— Не бродить по посёлку! — крикнул им вслед комендант. — Все идут в барак и ложатся!

Гедимин мигнул.

— Зачем лежать, если всё в порядке? — тихо спросил он. Ближайшие сарматы пожали плечами.

Вдоль очереди цепочкой прошли патрульные, ещё несколько заглянули в дверь и отошли в сторону. Ни одного человека среди них не было.

— Где все макаки? — шёпотом спросил Гедимин, повернувшись к Кенену. — Они не наблюдают?

— Это не их дело, — прошептал в ответ учётчик. — Это внутренние дела сарматских территорий. Джед, не отвлекайся, пропустишь сигнал!

Вдоль стены загорелся сразу десяток светодиодов — по-видимому, процесс шёл очень быстро. Гедимин вошёл в первую подвернувшуюся кабинку и задвинул за собой ширму.

— Вон к той стене спиной, штаны вниз до середины бедра, верх приподними, — незнакомый медик, не глядя на него, указал на дальнюю стену. — Не шевелись.

Гедимин выполнил указания и поёжился от холода — ему в пах упёрлось широкое сопло со свинцовыми пластинами на краях, плотно прижавшимися к телу. Медик сдвинул ползунок на корпусе странного приспособления. Оно трижды громко щёлкнуло, и ползунок вернулся в исходное состояние. Отложив излучатель, сармат-медик воткнул Гедимину в бедро короткий шприц. Жжение и затухающая боль были знакомы ремонтнику, и он удивлённо мигнул. «Блокатор? А это зачем?»

— Застёгивайся и на выход, — буркнул медик, что-то отмечая в повешенном на грудь смарте. — Сиди тихо, по возможности в бараке. Через два часа будет больно.

Гедимин вышел из медчасти. Очередь продвинулась вперёд, но вдоль ремонтного ангара ещё тянулся длинный «хвост», упирающийся в торец душевой. Душевая была закрыта. На дальней стороне аэродрома, рядом с неподвижными глайдерами, выстроенными в ряд, стояли охранники в экзоскелетах и молча смотрели на сарматов. Увидев Гедимина, один из них сделал рукой отгоняющий жест, но не сказал ни слова. Сармат огляделся по сторонам. К нему, выскользнув из медчасти, уже спешил Кенен. Подойдя к Гедимину, он широко улыбнулся и хлопнул его по руке.

— Вот и всё, Джед. С этого дня ты сможешь показывать самкам только урановые стержни.

Гедимин мигнул.

— Я и раньше им их показывал, — буркнул он. — Почему макаки так смотрят?

— Сочувствие и ужас, Джед, — Кенен улыбнулся ещё шире. — Попробуй кто сделать то же самое с ними, дошло бы до стрельбы. А мы — просто механизмы из мяса и костей. Деталь приделать, деталь отвинтить… Ничего сложного! Ну как, болит что-нибудь?

Сармат крепко прижал ладонь к паху. Предполагаемые ожоги никак себя не проявляли. «Какая там была доза?» — подумал он. «Почему не спросил?!»

— Нет. А у тебя?

— Говорят, самое интересное начнётся через час, — ухмыльнулся Кенен, похлопав Гедимина по плечу. — А через два притихнет. Пойдём-ка в барак! В девять соберутся выборщики. Будешь следить за голосованием?

Сармат растерянно посмотрел на него. Кенен хмыкнул.

— Ну да, я совсем забыл. Жителей Энцелада наши проблемы не волнуют. Ну, идём, пока не началось!

Гедимин качнул головой.

— Я пойду купаться. Мозг перегрелся, — проворчал он, повернувшись к озеру. Смотреть на тёмно-серую воду было приятней, чем на дожидающихся своей очереди сарматов и молчаливую охрану.

— Плохая идея, Джед, — Кенен легонько потянул его за плечо. — А если скрутит прямо в озере?

— Иди, — буркнул сармат, отодвигая учётчика в сторону, и быстро пошёл к озеру. Там, где он спустился в воду, глубина нарастала быстро; три шага — и он погрузился по шею и, пригнувшись, пропал под водой. Комбинезон и сапоги давно не мешали ему; на скорости вода затекала под одежду и, охладив кожу, вытекала с другой стороны. Скирлин почти ничего не впитывал, карманы были закрыты, сапоги плотно прилегали к голеням, — Гедимин, набрав воздух в лёгкие, скользил вдоль дна и изредка переворачивался на спину и медленно поднимался к поверхности, наблюдая за бликами на воде и световым пятном на восточном небе. Солнца не было, облачный покров был довольно плотным, но сквозь толщу воды Гедимин прекрасно видел, где оно, и двигался к нему — к восточному берегу, обрывистым скалам, удобным для тайников и укрытий.

Он вынырнул под обрывом, жадно глотнул воздуха и в два гребка добрался до гранитной плиты, сползшей со скалы в воду. В голове было прохладно и пусто. Гедимин посмотрел на синеватые блики на обрыве, на небо — в облаках успели образоваться небольшие просветы, из которых периодически показывалось солнце — и выбрался на плиту, снял сапоги и растянулся на спине, чувствуя, как по коже стекает прохладная вода. Он уплыл дальше обычного — ещё на полкилометра к югу; наблюдательные дроны из города сюда не залетали, но и до охраняемой границы территорий было ещё далеко. «Хорошо,» — Гедимин довольно сощурился на прорывы в облаках. «Спокойное место. Тут удобно думать.»

Он успел в подробностях представить себе парогенератор для будущего реактора, обдумать целесообразность лишнего охладительного контура и его возможное устройство, когда от мыслей его отвлекло неприятное ощущение — резкий приступ слабости и подкатывающая к горлу тошнота. Гедимин подобрал конечности и сел, растерянно мигнул и поднёс руку к виску. Второй приступ заставил его опуститься на камень и впиться пальцами в плиту. Тошнота стала нестерпимой, и он закашлялся, сплёвывая в воду вязкую слюну. Резкая боль обожгла пах и ввинтилась во внутренности — как раскалённый штырь от уретры до солнечного сплетения. Мышцы скрутило судорогой. Гедимин растянулся во весь рост, прижался к каменной плите щекой. Судорога хлестнула его ещё раз. Резкая боль внизу живота накатывала приступами, и они учащались. Жжения уже не было — только мучительные спазмы, как будто внутренности выдирали крючьями. «Блокатор,» — сармат, стиснув зубы, извернулся и сел, на что боль отозвалась ещё одним приступом. Он посмотрел на плиту, на которой лежал, и увидел, как из штанин стекают чёрные вязкие капли. Мокрый камень покрылся тёмно-красными разводами. Морщась, Гедимин расстегнул ширинку — кровь вытекала из уретры, медленно, чёрными сгустками. «Лучевой ожог. Мёртвая ткань выходит…» — он, не застёгиваясь, сполз в холодную воду. «Когда всё выйдет, должно стать легче.»

Он стоял так четверть часа, держась за скалу и глядя на всплывающие вокруг него кровавые разводы, пока боль не начала стихать. Когда выделительная система перестала работать, он вывернул комбинезон наизнанку и долго и тщательно отмывался от крови. Её вытекло неожиданно много — она измазала изнутри обе штанины и каким-то образом натекла вверх, к поясу. Выбравшись на скалу, Гедимин внимательно осмотрел себя и вытер с комбинезона последние тёмные капли. Боль внизу живота сменилась слабым, но неприятным жжением при движении. Кожа, обычно светлая, заметно покраснела. «Ожог,» — пожал плечами сармат. «Блокатор мешает нормальной регенерации. Кажется, сегодня действительно не время для тяжёлой работы.»

Через полчаса он уже был в посёлке и старался не стискивать зубы при движении. Ему доводилось получать пинки в пах, и это было неприятно, но и в сравнение не шло с выжигающей изнутри болью. На улицах по-прежнему было тихо, только новая очередь из сарматов вытянулась вдоль аэродрома.

Войдя в барак, Гедимин услышал негромкие разговоры в восточной части барака — и сдавленные стоны и ругань из западной. Из комнаты Кенена доносилась приглушённая музыка. В другой раз Гедимин зашёл бы проверить исправность наушников, но сегодня он был не в настроении — и просто прошёл мимо и устроился на своём матрасе, стараясь не сдавливать обожжённые органы. «Хольгер, наверное, ещё не опомнился. А до Линкена только дошла очередь. А до Иджеса ещё не дошла,» — сармат дотянулся до ящика с вещами и достал одеяло. Неприятная слабость ещё чувствовалась во всём теле. «В ближайшие два-три часа мы на корабль не попадём.»

В соседнюю стену постучали. Гедимин постучал в ответ. Музыка в другой комнате стихла, и в коридоре послышались шаги — сразу с двух сторон. Первой в комнату вошла Лилит.

— Ну как? Видимо, скверно, если даже тебя проняло, — сочувственно хмыкнула она, присаживаясь рядом с ним. — Да ты лежи, тут места много.

— Хольгер, бедняга, даже спуститься не смог, — покачал головой Кенен, садясь на корточки у стены. — Вот так, парни, проект «Слияние» был завершён окончательно. Теперь тут точно никто не размножится. При всём желании.

Гедимин кивнул, приподнимаясь на локтях, и пристально взглянул на Лилит.

— Что делали с вами? Облучали?

— Резали, — самка спустила пояс и показала две пластырные нашлёпки чуть выше лобка. — На корабль мне нельзя, до завтра — точно.

— Ничего, — Гедимин положил руку ей на плечо. — Осторожнее, не прыгай. Можешь ещё завтра отлежаться. Нам все нужны живыми. Экипаж и так маленький.

Лилит фыркнула и чувствительно ткнула сармата кулаком под рёбра. Он усмехнулся. Кенен неприязненно покосился на них и достал смарт.

— Между прочим, у Дюкетта уже сто три голоса. А у Гутиэрреса только девяносто шесть. Жаль, Гросси вышла из гонки, было бы ещё интересней.

Смарт запищал. Кенен потыкал в экран и хмыкнул.

— Алекс отозвался. Всё утро болтал со своей мартышкой и тут вспомнил о сарматах. Завтра опять пропадёт на полдня. Чем он думает?! Лучше бы документы доделывал.

— А что она с ним будет делать — после стерилизации-то? — задумалась Лилит. Кенен ухмыльнулся.

— А вы двое чем собираетесь заниматься? Рассуждать о ядерной физике?

— Огребёшь, — негромко предупредил его Гедимин; слабость отступила, и он сел на матрасе и слегка помял пальцами плечо Лилит. Самка передвинула его руку ближе к лопатке.

— Оу… Кстати, парни, — Кенен снова ткнул в смарт и с удивлением заглянул в экран. — Его не стерилизовали. Вычеркнули из списков. И ещё семерых таких же вместе с ним.

«У нас тут семеро hasukemesh?» — удивился про себя Гедимин. «Ну, удачи им всем.»

— А у Гутиэрреса уже сто два голоса, — сказал Кенен, закрывая переписку. — Оу! У Дюкетта сто двадцать! Да, парни, Алексу повезло. Ему ничего не выжигали и не резали. И он скоро уедет и будет жить как свободный гражданин Атлантиса. А мы — догнивать в снегу и урановой пыли. Так и подумаешь, что проекты Джеймса были не так уж плохи…

05 сентября 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— И кто? — спросил Хольгер, заглядывая в смарт Кенена через его плечо. Сарматы выбрались из стремительно пустеющего кинозала на лестничную площадку и остановились, пропуская всех, кто рвался в информаторий и на озеро. Гедимин, просидевший у телекомпа всё воскресенье, даже не смотрел в сторону двери — его мысли полностью занимал парогенератор для недостроенного корабельного реактора.

— Гаспар Дюкетт, — ответил Кенен с довольной ухмылкой. — Как я и говорил. С отрывом в сорок голосов. И Франка Гросси в вице-президентах. Очень хорошо! С тем же результатом можно было оставить на посту адмирала да Косту.

— Теперь нас держит на территориях закон Дюкетта? — хмыкнул Гедимин. Кенен испустил негромкий смешок.

— Ну-ну, Джед. Сомневаюсь, что название поменяют. Да Косту ещё долго будут поминать на всех территориях, и едва ли добрым словом. Ну что, пойдём? Я уже скучаю по Линкену и его запасам взрывчатки.

В комнате Кенена горел свет. Учётчик настороженно сощурился на дверь и протянул к ней руку. Гедимин поддел створку пальцем и резко дёрнул на себя, распахнув настежь. Сармат, сидевший на матрасе, вскочил на ноги и ошалело замигал.

— Тьфу на тебя! Алекс, предупредить не мог?! — Кенен провёл ладонью по лбу, смахивая невидимую испарину, и вошёл в комнату. На ящике с личными вещами лежал миниглайд, и учётчик взял его за ремни и повесил за спину. Гедимин посмотрел на него с удивлением — невзирая на праздничный день, Кенен не стал надевать ни белую рубашку, ни костюм, и даже шляпа с галстуком остались на вешалке. Он был в пятнистом комбинезоне — бело-зелёно-чёрном. «Где только он их берёт…» — покачал головой Гедимин.

— Я с утра на границу, — усмехнулся Алексей, протягивая Гедимину руку. — А кто-то — ещё дальше. Пятеро наших сегодня улетают навсегда. Пойду провожать их.

— Вот как? Я с тобой, — оживился Кенен, поправляя сползающие ремни миниглайда. — Парни, без меня не улетайте!

— Я пойду с вами, — отозвался Гедимин, разглядывая довольного Алексея. — Это ненадолго.

— Главное — не встретить Лиска, — ухмыльнулась Лилит. — Пойдём вместе. Значит, пятеро — сегодня? А ты когда?

— Скормить бы плавунцам того, кто выдумал все эти формы! — скривился Алексей. — Через неделю будет готова последняя. От Джессики мне достанется за промедление, но это ничего. Гедимин, можно тебя попросить?

— Говори, — кивнул Гедимин.

— Рассказывают, ты приносишь удачу, — венерианец смущённо отвёл взгляд. — А мне она будет очень нужна. Можно обнять тебя?

Ремонтник изумлённо мигнул.

— Можно. Но это фантазии — я ничего не приношу. Особенно удачу.

…Они стояли на краю аэродрома, и Гедимин провожал улетающие глайдеры задумчивым взглядом. За свои семь лет он успел немного узнать о жизни на материке — из фильмов и книг, найденных в сети; но когда он пытался представить себя живущим за пределами территорий, в памяти всплывал только пыльный шахтёрский город и белые градирни на горизонте. «Если дойдёт до переселения,» — думал он, щурясь на белое небо, — глайдеры давно пропали из виду, — «я вернусь в Нью-Кетцаль. Там я хоть что-то знаю. Или двинуться в Спрингер? Если там живут учёные, меня могут не пропустить. Хотя было бы неплохо, и Лос-Аламос под боком…»

— Ох-хо-хо, — протянул Кенен, поправляя жёсткие ремни на плече. — Ну что же, Джед, небольшую удачу ты всё-таки принёс — с Лиском мы не столкнулись.

— Небольшую, — процедили за спиной, и Гедимин почувствовал тяжёлую ладонь на своём плече. Обернувшись, он увидел Линкена. Сармат был хмур, и его белесые глаза стали тёмно-серыми.

— Я провожал Алексея, — сказал Гедимин. — Он скоро выберется с территорий. Ты доволен?

Линкен, поморщившись, пощупал шрам на затылке и отвёл взгляд.

— Мне всё равно, — бросил он, отворачиваясь. — Как ты сегодня? Можешь работать?

— Могу, — отозвался Гедимин. — Если ты в порядке — идём за глайдером. Аэций и Астиаг здесь?

— Сегодня не смогли, — качнул головой Линкен. — Значит, Кенен сядет на колени к Иджесу.

— Лучше я на него, — сказал Иджес, покосившись на учётчика. Тот фыркнул.

— Ты бы ещё Гедимина на меня посадил! Нет, парни, у меня есть идея получше. Идём за глайдером, я всё покажу на месте.

На крыше барака (теперь глайдер Линкена стоял там не в одиночестве — рядом с ним кто-то прикрепил цепью миниглайд) сарматы окружили машину и с большим удивлением наблюдали, как Кенен разматывает буксировочный трос и прикрепляет к заднему бамперу.

— Макаки называют это «сёрфинг», — пояснял сармат, неумело дёргая трос. Гедимин подошёл и поправил петлю, надёжно закрепив защёлку.

— Теперь не сорвётся. Что такое «сёрфинг»? Ты будешь висеть на этой верёвке?

«Глупо. На ней нет никаких креплений. А сделать их Маккензи не мог. Не на то учился,» — думал про себя Гедимин.

— Можно и так сказать. Только не я, а миниглайд, — Кенен прикрепил свободный конец троса к буксировочному крюку на передней части летающей платформы и встал на неё двумя ногами. — Вот так я встану. А глайдер потащит за собой и миниглайд, и меня. Хотя нет… лучше я сяду и буду придерживаться за верёвку. А защитное поле не даст мне упасть, если Линкен начнёт чудить.

Сарматы переглянулись.

— Надо же. Кенен выдумал интересную штуку, — усмехнулся Линкен. — Хольгер, иди за штурвал. Маккензи, ты сядешь рядом с ним.

— Эй-эй! — замахал руками Кенен. — А мой сёрфинг?!

— Я сначала сам проверю, — Линкен смахнул его с платформы и встал на неё. Оглядевшись по сторонам, он покосился на свои руки и заметил:

— Кажется, тут нужен ещё один трос. Или… — он нагнулся и отсоединил свободный конец от крюка на миниглайде. Защёлкнув на ногах жёсткие крепления, он выпрямился во весь рост и кивнул Хольгеру.

— Atta» an!

— Attahanke, — отозвался сармат, включая защитное поле. Глайдер загудел.

— Уверен? — крикнул Гедимин, обернувшись к Линкену. Лилит развернулась вместе с ним и вцепилась в крепления на заднем бампере, — она не собиралась упускать взрывника из виду. Защитное поле схлопнулось над миниглайдом. Глайдер сорвался с места, и трос натянулся. Линкена сдёрнуло с крыши вместе с платформой и поволокло следом. Он растянулся во весь рост, и миниглайд никуда не улетел только потому, что его удерживали крепления.

— Heta! — крикнул Гедимин Хольгеру и потянулся к ремню безопасности. «Пора вытаскивать, пока не доигрались,» — думал он.

Линкен стиснул зубы и в два резких движения выгнулся назад. Теперь он стоял, и миниглайд нёс его и даже немного обгонял. Сармат посмотрел на Гедимина и широко ухмыльнулся.

— Вот-вот, именно так! — крикнул ему Кенен, привстав на переднем сидении. Взрывник откинулся назад и запрокинул голову. Ветер трепал его комбинезон, собирая плотный скирлин в частые складки. Внизу мелькали верхушки деревьев.

— Садимся! — крикнул Хольгер, и Гедимин удивлённо мигнул — как ему показалось, прошла всего минута с момента взлёта, но внизу уже темнели овраги, и бурлил ручей, берущий начало из родника под хвостом «Ската». Глайдер замедлил ход, и Линкен, отпустив трос, взялся за штурвал миниглайда. Два транспорта влетели под брезентовый полог одновременно, и глайдер затормозил в полуметре от сложенных горкой рилкаровых труб — будущего контура охлаждения. Гедимин угрюмо покосился на Хольгера и стряхнул с себя Лилит. Спустя долю секунды он уже был рядом с трубами и внимательно осматривал их, подсвечивая наручным фонарём.

— Все штормы Сатурна! — Линкен покачал головой и широко ухмыльнулся. Кенен отобрал у него миниглайд и теперь тщательно отряхивал его от невидимой пыли.

— Нравится? — спросил Гедимин.

— Когда транспортник забирал с Цереры «Харгули», внутри обычно не хватало места, — Линкен задумчиво потёр шрам на лице и снова ухмыльнулся. — И мы цеплялись за него снаружи. Атмосферы там нет, но вот гравитация… Очень похожий эффект — растяжение по всей длине. Иногда «Харгуль» мог сорваться. Но обычно не сразу — там было, где сманеврировать. Мне нравилось висеть на хвосте. Никогда не рвался в транспортник. Ну что, с кем поменяться на обратном пути?

— Эй, эй, потише, — Кенен поморщился. — Это мой миниглайд. На обратном пути — моя очередь. Эй!

— Вот макака, — недобро сощурился Линкен, отбирая у него платформу и перекладывая на задний бампер глайдера. — Твой миниглайд… Гедимин, хочешь полетать?

Ремонтник качнул головой.

— Отдай глайд. Пусть Кенен летает.

Линкен смерил его долгим задумчивым взглядом и пожал плечами.

— Ладно, Маккензи. Забирай свою игрушку. А теперь положи её и иди в трюм. Проверю, что ты усвоил.

06 сентября 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Насколько сильно может нагреться первый контур? А при отказавшем втором? Для начала выставлю пятьсот по Цельсию, а там будет видно,» — Гедимин приостановился за ремонтным ангаром и задумчиво сощурился на озеро. Из-за желтеющих кустов доносился плеск — вечер выдался солнечным, и многие сарматы вышли искупаться. «Начать с пятиста и постепенно поднимать. Если что-то откажет при нагреве, лучше узнать об этом заранее.»

В бывшем зале управления разрушенного корабля лежал, дожидаясь испытаний, большой фрагмент трубопровода вместе с электронасосом — часть первого контура системы охлаждения. По трубам, отлитым из рилкара, предстояло течь расплавленному свинцу, и Гедимин, уже проверивший их на воде под давлением, сильно беспокоился. «Главное — насос,» — он свернул к бараку «Альфа-1» и поднялся на крыльцо. «Насос и фланцы. Если на стыках всё чисто, за саму трубу можно не беспокоиться…»

Он вошёл в комнату, забрал из ящика личный комбинезон и уже начал переодеваться, когда услышал, как рядом хлопнула дверь. На пороге стоял озадаченный Кенен со смартом в руках.

— Опять сломал? — покосился на него Гедимин и наклонился за сапогом. Верхняя часть комбинезона ещё свисала с застёгнутого пояса. Надев сапоги и выпрямившись, Гедимин перехватил странный взгляд Кенена — задумчивый, затуманенный и как будто мечтательный. Тут же учётчик мигнул, покосился на смарт и посмотрел на ремонтника уже обычными глазами.

— Нет, Джед. Ничего не сломалось, — покачал он головой. — Ты не видел Алекса? На аэродроме или на озере?

— Он же во вторую смену, — напомнил Гедимин. — Что ему тут делать?

— Не, — Кенен досадливо сощурился. — Уже полгода не во вторую. С этими новобранцами из Филадельфии… В первой он. Обещал прийти час назад. На звонки не отвечает.

Гедимин хмыкнул.

— Надо же. Нет, я его не видел, — ещё не договорив, он осёкся и медленно сузил глаза. «Опять «чистые»?! Нет, если бы что-то случилось, охрана забегала бы. Хотя…» — он попытался вспомнить хоть что-то по пути от аэродрома до барака — на ум пришли только мысли о реакторном насосе. «Вот верно, Гедимин, — опять голова в реакторе…» — он стиснул зубы.

— Кенен, тут охрана не бегала? Никакого шума?

Теперь хмыкнул учётчик.

— Я бы заметил, Джед. Ну, Алекс, где ты? Одному мне, что ли, идти?

Он потыкал в смарт и уставился в экран, нетерпеливо пощёлкивая ногтем по крышке. Устройство молчало.

— Может, ты пойдёшь? — сунув смарт в карман, он поднял взгляд на Гедимина. — В восточном районе открыли новую лавку. Одной на город им показалось мало. Я хотел зайти поглазеть.

Он поправил белый воротничок.

— Как думаешь, какой галстук сюда пойдёт?

Гедимин недобро сощурился. «Опять его шутки…»

— Подожди с лавкой. Сначала надо зайти за Алексеем. Может, в информатории застрял. Или попал в госпиталь. Комендант должен знать.

— Светлая мысль, Джед, — Кенен расплылся в довольной улыбке. — Ты со мной, верно? Их комендант… чем-то ему не нравятся мои костюмы.

— Идём, — Гедимин пристегнул к наплечным креплениям последние цацки и вышел за дверь.

Охрана обходила Ураниум-Сити по своим обычным маршрутам, как и сарматы-патрульные в районах, отдалённых от форта; ничего странного Гедимин не заметил — ни по пути к бараку Алексея, ни в коридоре второго этажа.

— Вот тут он живёт, — Кенен, поняв, что комендант не спешит ему навстречу, приободрился и проскользнул вперёд и первым добрался до прикрытой двери в освещённую комнату. — Эй, Алекс! Где тебя…

Он осёкся и замолчал, изумлённо мигая. Остановился и Гедимин. Посреди комнаты с одеялом в руках стоял незнакомый сармат — белокожий землянин в рабочем комбинезоне с метками рудника «Лебинн». «Третья шахта, обходчик,» — машинально отметил про себя Гедимин, прежде чем наткнуться взглядом на личный номер и окончательно ошалеть. Этот номер ещё вчера принадлежал Алексею.

— Уран и торий, — незнакомый сармат слегка приподнял ладонь и пошевелил пальцами. — Вы кто?

Кенен мигнул. Он смотрел на номер, и сармат проследил за его взглядом и растерянно хмыкнул.

— Ты давно здесь? — спросил Гедимин, кивнув на комнату. Сармат качнул головой.

— Сегодня перегнали, — он положил одеяло на матрас и пожал плечами. — Я из «Пи-четыре». Когда вернулся со смены, встретил у дверей макаку в «Шермане» и двоих с «козами». Велели собирать манатки и перебираться вот сюда.

Он потрогал пальцем наклейку с номером.

— В душевой выдали. Я ещё думал — перепутали одежду. Так вам чего надо?

Гедимин и Кенен переглянулись. «Не нравится мне это,» — угрюмо подумал ремонтник. «Очень не нравится.»

— Сармат по имени Алексей Юнь жил тут. Не знаешь, где он?

Чужак пожал плечами.

— Не знаю такого. Я тут недавно, говорю же. Но… вот к нам его перегнать не могли. Там теперь мышатник. Одни филки, ни одного нормального сармата. Этот Алексей — не филк?

Гедимин посмотрел на Кенена. Тот неохотно поднял на него взгляд; его глаза потемнели.

— Улетел к самке? — предположил ремонтник. Кенен резко мотнул головой.

— Без документов? За день он их сделать не мог.

Гедимин перевёл взгляд на ящик для личных вещей.

— Твои? — спросил он у незнакомого сармата. Тот покачал головой.

— Тут было. Я ещё не смотрел, — теперь и у него потемнели глаза, и он глядел испуганно. — Вот, забирай.

Он толкнул ящик к Гедимину. Сармат поднял крышку и увидел аккуратно сложенное одеяло с номером Алексея. Покосился на кусок ткани, брошенный на матрас чужаком, — там на углу виднелась наклейка с номером из барака «Пи-4». Под одеялом на дне ящика лежал сложенный личный комбинезон. Рука Гедимина наткнулась на что-то твёрдое, и он вынул из складок ткани плоский новомодный смарт. За спиной судорожно вздохнул Кенен.

— Без него не улетел бы, — еле слышно проговорил он. — То-то мне не дозвониться…

Гедимин растерянно посмотрел на смарт. Нижний угол экрана был сильно запачкан — будто по нему размазали что-то жирное. Сармат приблизил его к лицу и вздрогнул — от смарта пахло раскалённым металлом… или кровью.

— Кровь, — резко сказал он, протягивая устройство Кенену. — Запах.

Учётчик сузил глаза и нажал неприметную клавишу на ребре смарта. Из-под нижнего угла со скрежетом выдвинулась небольшая панель. Она была покрыта тёмной застывшей жижей, и запах горячего железа стал ещё острее.

— Он носил его так, — прошептал Кенен, приложив смарт к нагрудному карману Гедимина. Ремонтник резко выдохнул и развернулся к стене. На уровне его груди на гладком фриловом покрытии виднелись небольшие неровные вмятины — как будто вещество слегка оплавилось, но не успело растечься и так застыло. Сармат провёл по ним пальцем и развернулся к учётчику.

— Бластер.

Переселенец из «Пи-4» давно следил за ними с опаской из угла у двери; теперь он вздрогнул и еле слышно прошептал что-то по-сарматски.

— Охрана, — пробормотал Кенен, оглянувшись на него. — Охрана в курсе. Если бы это сделали «чистые», было бы расследование. А они всё спрятали. Они знают.

— Надеюсь, Линкен тут не замешан, — процедил Гедимин, осторожно укладывая смарт обратно в ящик. Он снова чувствовал невидимый обруч поверх рёбер, и он стягивался всё туже, мешая дышать. «Он хотел улететь,» — мелькнуло в голове. «Не успел…»

— Идём к коменданту, — сказал Кенен, выбираясь в коридор. — Ничего тут не трогай, понял?

Последнее относилось к переселенцу. Тот молча кивнул и подобрал одеяло с матраса.

Когда двое сарматов вломились в комендантскую, тот, кто там был, резко поднялся на ноги.

— Алексей Юнь. Он убит? — Кенен взглянул на него в упор. Комендант перевёл взгляд с него на молчаливого Гедимина и судорожно вздохнул.

— Он не был ни в чём виноват. Что и почему с ним сделали?

Комендант медленно качнул головой.

— Ничего не ищите. Ни его, ни тех двоих. Больше их не увидите. И уходите!

— Подожди, — Гедимин поднял руку. Комендант вскинул голову и странно оскалился.

— Ничего не ищите и никого не спрашивайте! Понятно? Уходите быстро! Я не скажу, что видел вас. Не скажу, о чём спрашивали. Ему вы уже не поможете!

Кенену его слова и перекошенное лицо сказали больше, чем Гедимину, — он молча кивнул и выскочил в коридор. Ремонтник растерянно мигнул.

— Макаки в курсе? — тихо спросил он. — А патрули?

Комендант кивнул и указал на дверь. Его лицо перекосилось ещё сильнее. В комнату заглянул Кенен и дёрнул Гедимина за рукав.

— Идём, Джед. Быстро!

На улице никого не было. Гедимин повернулся к Кенену, и тот, нервно сглотнув, отступил на шаг.

— Ничего я не понимаю, что тут происходит, — пробормотал ремонтник, пытаясь вдохнуть поглубже, чтобы обруч на рёбрах хоть немного ослаб. — Ничего не понимаю.

— Недопущение гибридизации, — прошептал Кенен и криво усмехнулся. — Да, скорее всего — именно так. Не лезь больше никуда, Джед, ладно? Алекса расстреляли. И с тобой долго не провозятся.

…Из-под продолговатого купола защитного поля тянулся, уходя в стену, толстый кабель, подключённый к РИТЭГу, и насос размеренно гудел, прокачивая по трубам серебристый расплав. Воздух над ним едва заметно дрожал — два слоя защитного поля прикрывали конструкцию и не выпускали раскалённый газ наружу, и в испытательном зале было жарко, но терпимо, но термодатчик, убранный под поле, показывал тысячу градусов по Фаренгейту, и расплавленный свинец тёк быстро и не собирался застывать. Гедимин подставил палец под длинную и тонкую планку из тугоплавкого фрила; она была прижата к кожуху насоса и уже слегка от него нагрелась. Планка слегка дрожала.

«Пятый прогон. При первых четырёх вибрации не было,» — думал Гедимин, наблюдая за свёрнутой в кольцо трубой. Он следил за стыками и изгибами — именно там рилкар мог дать слабину, а свинец — просочиться наружу, но пока трубопровод держался. «Перебрать и проверить снова. Что-то с фиксацией…»

Он просунул под защитное поле два захвата на длинных ручках и быстро разомкнул кольцо, направив поток свинца в подставленный «мешок» — опрокинутый защитный купол, растянутый на краях большой банки. Весь корабль едва заметно качнулся, и Гедимин насторожился, но тут же понял, что дело не в механизмах, — в машинном отделении приземлился глайдер.

— Как движется работа? — громко спросил Линкен. Хольгер проворчал что-то в ответ. Взрывник хмыкнул.

— Красивый реактор. Когда заработает, будет светиться насквозь. А где атомщик?

— Испытывает свинцовый насос, — отозвалась Лилит. — Куда?! Тебя там не хватало…

В переборку громко постучали. Люк давно не закрывался — Гедимин обходился защитными полями — но в этот раз Линкен решил проявить вежливость. Ремонтник оглянулся на него и еле заметно кивнул.

— Уран и торий.

— И ещё много всего, — ухмыльнулся взрывник, блестящими глазами глядя на растянутую на стенде установку. — Эта штука будет качать расплавленный свинец?

— Будет, — отозвался Гедимин, глядя на термодатчик. Насосы охлаждения уже включились, но до безопасной температуры было ещё очень далеко, а слишком резкое остывание повредило бы механизм. Ремонтник старался не смотреть на Линкена — ему не хотелось ни с кем говорить; но взрывник сам что-то увидел, и его взгляд стал пристальным и цепким. Он переступил порог и осторожно подошёл к сармату.

— Гедимин, что здесь было? Ты обжёгся? Эта штука не работает?

Он протянул руку к плечу ремонтника. Тот хотел шагнуть в сторону, но тупая боль под рёбрами на долю секунды превратилась в острую, и он остался на месте, только судорожно вздохнул.

— Алексея убили. Люди.

Он не смотрел на Линкена и не заметил, как тот подошёл вплотную и обнял его. Гедимин вздрогнул от неожиданности. Линкен неловко погладил его по спине и прижался щекой к щеке. Его покрытая рубцами кожа была прохладной от недавнего полёта на холодном ветру — или так казалось Гедимину, изнывающему от перегрева изнутри и снаружи. Ремонтник стиснул зубы и сердито замигал — странная влага выступила на краях век и щекотала глаза.

— Tzaat hasulesh, — выдохнул Линкен. — Подлые ублюдки. Нас они не убьют. Скоро «Скат» взлетит. Нам главное — подобраться к «Кондору» на орбите. Он висит над Канадой, следит за сарматами. Только подобраться и проникнуть внутрь, атомщик. Дальше я знаю, что делать. А когда он взорвётся, мы наберём хорошую скорость и уйдём к Сатурну. Знаешь, куда? На Мефону. Макаки туда не полезут. Даже если высадятся на Энцеладе. Там у нас будет база. Ты ведь не был на Мефоне, атомщик? Это дальше твоего Энцелада. Так далеко, что мы пропадём со всех карт.

Гедимин мигнул. Теперь, когда обруч на груди разжался, а в голове немного прояснилось, он мог услышать слова Линкена и обдумать их. «Большие планы. А я о них впервые слышу. Интересно…»

— Так ты собираешься взорвать крейсер и уйти на Сатурн? — переспросил он, отстраняясь. Линкен нехотя отпустил его.

— С чего-то надо начинать, атомщик. Я предлагаю — с крейсера, — криво ухмыльнулся он. — Небольшой шаг, но макаки забегают. А я люблю, когда они бегают. Им нравится убивать безоружных. Пусть попробуют что-нибудь сделать с боевым кораблём. Не могу дождаться, когда он взлетит! Ты не подведёшь меня, атомщик? Знаю, не подведёшь.

11 ноября 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Почти полная коробка с красными бумажными маками стояла на подоконнике, в стороне от дверей кинозала, — её заранее убрали с прохода вместе с подносом с маленькими стаканами, наполненными прозрачной жидкостью. Гедимин взял один цветок и прикрепил к нагрудному карману. Жидкость пахла спиртом и — едва заметно — жжёной Би-плазмой. Сармат молча выпил её и только потом повернулся к спутникам.

— Память, — кивнул Хольгер, забирая один цветок для себя. Немного в стороне остановилась Лилит, оглянулась на сарматов и подошла к подоконнику. Она стояла у коробки с маками и перебирала лепестки, в задумчивости склонив голову и не обращая внимания ни на кого. Линкен покосился на цветы и резко качнул головой.

— Там, где лежат мёртвые сарматы, нет никакой флоры. И кровь у нас не красная, — он сердито сощурился и отвернулся. — Своих мертвецов мы вспомним иначе.

Кенен, прислонившись к стене, сосредоточенно тыкал то в клавиши смарта, то в его экран. Гедимин тронул его за плечо.

— Эй, на Энцеладе!

Кенен едва заметно поморщился, но тут же расплылся в по-человечьи широкой улыбке.

— Любопытные новости, Джед. Интересно, почему Маркус не развил эту тему в своей традиционной речи. Было бы познавательно…

Он развернул ссылку на весь экран, и Гедимин удивлённо мигнул. «Шесть взрывов, прогремевших почти одновременно на двух континентах, нарушили покой Атлантиса. Шесть удивительно удачных покушений на граждан, не представлявших ни для кого ни интереса, ни угрозы. Разные люди, разные судьбы и обстоятельства смерти — от скотовладельца в штате Аргентина до уличного музыканта из Чикаго. Между ними только одно сходство — каждый из них когда-то входил в управляющий состав печально известных корпораций «Айрон Стар» и «Вайт Рок». Маркус Хойд, координатор сарматских территорий, отрицает любую причастность искусственнорождённых к покушениям. Подробнее читайте в нашем выпуске…»

— Распыли меня на атомы… — выдохнул Линкен, заглядывая через плечо Гедимина в смарт. — Кто-то наконец не пожалел времени. Это давно надо было сделать. Дай сюда! Кто из них сегодня сдох?

Гедимин мог прочитать имена убитых, но ни одно из них ничего ему не говорило. Зато он хорошо помнил, чем отличились корпорации «Айрон Стар» и «Вайт Рок» — и теперь довольно щурился. «Без Маркуса не обошлось,» — думал он. «Сначала отстрел «чистых», теперь это… И Линкен такой довольный!»

— Эй-эй, — Кенен недовольно фыркнул и протянул руку за смартом. — Нет причин для радости, Линкен. Эти тихие старики были совершенно безопасны. К тому же суд давно прошёл, и к расстрелу их не приговорили.

— Разумеется, — процедил взрывник, и Гедимину стало не по себе — голос Линкена дрожал от сдерживаемого гнева. — Hasulesh! Ещё бы они не оправдали себе подобных. Мне нет дела до решений суда. Эти ублюдки должны были умереть. А многие из них ещё живы. Я радовался, расстреливая их в каньонах Агарты. Я был бы рад повторить.

— Сегодня многие порадуются, — негромко заметил Гедимин. Ему хотелось зайти в информаторий. Эту новость не объявляли по громкой связи, но сармат не сомневался, что весь Ураниум-Сити в скором времени её узнает.

На искусственном покрытии дорог и стен иней не задерживался, но края крыш и обочины, вся жёлтая трава, прибитая дождями и сапогами к земле, с утра побелели; а поздним утром стало ещё холоднее, и ледяные кристаллы не торопились таять. По краю воды наросли тонкие льдинки с причудливыми острыми краями. Несколько сарматов спустились к озеру и разрушили лёд на одном участке. Гедимин видел их — они стояли в воде и разглядывали белую кромку. «Кристаллизация,» — едва заметно усмехнулся он. Ему всегда нравилось наблюдать за этим процессом. Но сегодня на созерцание не было времени.

— У-а-а-а! — Кенен болтался на стальном тросе за глайдером и вопил; холодный ветер, бьющий в лицо, ничего не мешал ему. — Эй, тески! Что это на северо-востоке?

Глайдер заложил осторожную дугу над городскими постройками. К огороженной строительной площадке на северо-востоке приближаться было небезопасно — это все усвоили ещё в начале лета. Охрана дежурила там и сегодня, невзирая ни на какие праздники и памятные даты. Дроны-наблюдатели прочёсывали воздух, «Рузвельты» и боевые роботы встали по периметру стены. Но кое-что можно было заметить с безопасного расстояния, — длинные корпуса под массивной защитой, систему «сивертсенов» и стационарных турелей, крытые прицепы, ждущие разгрузки, и ещё одно здание очень знакомой архитектуры, достроенное уже до третьего этажа.

— Барак! — Линкен удивлённо мигнул и тут же вывернул штурвал, уводя глайдер от вспышек предупредительных выстрелов. — «Вестингауз» не хочет видеть сарматов рядом со своими центрифугами. На кой метеорит им там барак?!

Гедимин пожал плечами. Можно было бы предположить, что здание только похоже на жилое, — но никакого другого назначения для этой постройки сармат не мог предложить. Стандартный ураниумский барак в пять этажей, почти вплотную с обогатительными центрифугами…

Глайдер осторожно прополз по палубе и остановился впритык с электрогенератором.

— Чем дальше, тем меньше места, — заметил Линкен, выбираясь из-за штурвала и оглядываясь по сторонам. — Скоро буду садиться в овраге. Атомщик, ты занимаешь очень много места!

Гедимин только ухмыльнулся. Ему всегда было приятно смотреть на урановые стержни — особенно на те, которые он сделал сам; но конструкция, протянувшаяся вдоль левого борта, радовала и волновала его ещё больше. Корпус реактора, плотные витки охладительных контуров, поблескивающий парогенератор (пока что пустой), почти собранная стена биологической защиты… Сармат смотрел на сооружение и довольно щурился.

— Глаза горят, — хмыкнул Линкен, хлопая его по плечу. — Как два лазера! Практически готовый реактор, верно? Только загрузить топливо и залить воду?

Гедимин, выведенный из приятных размышлений, покачал головой.

— Ещё работать и работать. Твэлов мало. Графита не хватает. Тут нужна сплошная выстилка, внутренние каналы… — не договорив, он повернулся к открытому люку в лабораторию и направился к ней. Сарматы за его спиной дружно хмыкнули.

Графита действительно не хватало. За несколько часов работы выстилка, предназначенная для отражения нейтронных потоков, покрыла только треть необходимой площади, а до внутренних каналов дело вообще не дошло. «Мало. Где взять?» — Гедимин перебирал в памяти известные ему способы получения искусственного графита. «Органики тут много. С переработкой будут проблемы. Надо достать битум. Ещё один процесс, растянутый во времени. По крайней мере, нет проблем с сырьём…»

— Атомщик что-то замышляет, — ухмыльнулся Линкен. Он выглядел довольным, и Гедимин, покосившись на носовую часть корабля, увидел причину — там лежали болванки, по форме очень похожие на торпеды, а запах, практически незаметный сквозь респиратор, напоминал о процессе получения «торпа».

— Этим можно взорвать крейсер? — Гедимин кивнул на торпеды. Линкен фыркнул.

— Этого даже слишком много, атомщик. Но знаешь, чем хороши эти штуки? От них известно, чего ждать. Они взрываются. А вот твои штуковины… С ними никогда не знаешь, доживёшь ли до вечера.

…В почте было пусто — ничего нового, кроме сторого предупреждения от службы безопасности. Гедимин бегло прочёл его и, криво усмехнувшись, отправил в корзину. «Ладно, мне переписать несложно,» — он открыл пустую форму и на память ввёл адрес Герберта. «Пусть свяжется с самкой из Грейт-Фолс. Это ничему не поможет, но — я думаю, ей нужно знать, что с её самцом.»

Глава 36

01 декабря 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Ремонтники, дежурящие на соседних шахтах, ещё доедали свой обед, когда рация бригадира ремонтной базы громко загудела. «Sata» — высветилось на экране, и Гедимин, одним глотком допив остатки Би-плазмы, бросил контейнер в общую кучу и развернулся к Торквату.

— Что?

— Упал глайдер? Что? Не наш участок, — буркнул в рацию Торкват. — Зови буксир. А мы при чём?

Гедимин тронул его за руку. Бригадир сердито сощурился и прошептал, прикрыв рацию ладонью:

— А тебе чего?

— Где упал глайдер? Я посмотрю, что с ним, — сказал сармат, забирая с верстака ремонтную перчатку, а из ящика — аварийный комплект. «Большая вероятность, что с собой у них ничего нет,» — думал он, заглядывая в плотный пакет, разделённый внутри на ячейки и наполненный запчастями, наиболее склонными к поломке.

— Там медик нужен?

— Драть их нужно. Сосновым пнём, — фыркнул Торкват, отключая рацию. — Ты хоть поел? Своей работы мало?

Гедимин молча смотрел на него и старался не мигать слишком часто, хотя речь и поведение бригадира сильно удивили его. Торкват махнул рукой и ткнул пальцем в координаты на экране смарта.

— Упал глайдер, не может взлететь. Помят передний бампер, треск изнутри, пахнет гарью. Лежит посреди леса, в десяти милях от границы. Осторожнее там!

До указанного квадрата оставалось всего ничего, и Гедимин поднялся немного выше, чтобы осмотреться, но внизу были только плотно сомкнутые кроны. «Ничего,» — сармат растерянно хмыкнул. «Ни машины, ни дыма. Придётся шарить понизу. Куда они завалились?»

Миниглайд протиснулся между ветками и опустился к земле. Кустарников тут было мало — близко к поверхности подошли скальные породы, и почва еле-еле прикрывала их — её хватало только на рост сухого белесого лишайника; сейчас его было не видно — всё скрывал снег. Гедимин скользил над землёй, огибая скальные выходы, и в растерянности оглядывался по сторонам. «Упали в расщелину? Не в мох же их закатало…»

— Эй! — крикнули из-под обрыва, и сармат мигнул — голос был ему знаком. Из-за каменной глыбы выглянул, воровато оглядываясь, патрульный в красном комбинезоне. Увидев Гедимина, он замахал руками.

— Джед! Тебя не дождёшься, — он жестом позвал ремонтника к себе. — Это я звонил Торквату. Не злись, очень нужно было. Надолго не задержишься.

— Что?! — Гедимин изумлённо мигнул. Он уже ступил по щиколотку в снег и отключил миниглайд и только сейчас понял, что в этой скалистой местности навряд ли удалось бы спрятать большой рудничный глайдер, даже развалившийся на части.

— К тебе гости, — криво ухмыльнулся Кенен, отступая за каменный уступ. — Вот сюда иди, в овраг. Эй, сулис! Убери свою пушку. Джед уже здесь.

«Сулис?» — Гедимин резко выдохнул и медленно двинулся вперёд. В углубление за скальным выступом не поместился бы глайдер; там был только флиппер, прислонённый к валуну, а на валуне — человек, белокожий, плечистый, с короткой щетиной на макушке. В руках он держал массивный причудливо выглядящий механизм, направленный на Кенена. Рядом с флиппером стояла человеческая самка в меховом комбинезоне, и искусственный мех торчал из-под капюшона вперемешку с длинной рыжеватой шерстью. Чуть в стороне, у подножия скалы, расположились патрульные. Один из них разглядывал валяющийся на снегу покорёженный гранатомёт и прикладывал к окровавленной ладони льдинку. Остальные держали на прицеле парочку у валуна.

— Что смотришь, Джед? — усмехнулся Кенен. — Это к тебе. Мне от них одни проблемы. И я буду настаивать на бесплатном ремонте.

Он указал на покорёженную трубу, не так давно бывшую гранатомётом. Гедимин мысленно достроил траекторию снаряда, проследил за ней, нашёл взглядом оголившиеся камни, содранный мох и свежие засечки на деревьях и едва заметно усмехнулся, одобрительно глядя на сулиса и его «пушку».

— Рельсотрон? Сам делал?

Сулис мигнул, и его чересчур узкое лицо на долю секунды стало совсем сарматским. Он медленно повёл «пушку» в сторону от Кенена, но на полпути остановился.

— Да убери уже! — поморщился учётчик. — Покажешь её Джеду, отдельно, без меня.

— Пусть они тоже уберут оружие! — самка указала на патрульных. — Это они стреляли первыми.

Гедимин мигнул. Рельсотрон, следы перестрелки и досада на Кенена отошли в сторону, и в груди стало холодно — будто прижался к обледеневшей стальной обшивке. «Мартышки Алексея,» — он пристально глядел на людей и не мог отвести взгляд. «Как они сюда пролезли?!»

— Не вздумай стрелять, — сказал он сулису, кивнув на рельсотрон. — Эта штука развалится от любого сотрясения. Руки оторвёт.

— Я уже стрелял, — насупился тот. Самка дёрнула его за край куртки и сделала шаг к Гедимину, пристально глядя ему в лицо.

— Вот-вот, — пробурчал за спиной сармата Кенен. — С ним общайся. Мы там были вместе. Он тебе писал. Делать ему нечего.

Гедимин молча стоял и ждал. Джессика Уотерс заговорила первой; что-то мешало ей — слишком холодный воздух или спазмы в горле.

— Мне пришло письмо. От профессора-ядерщика. Про Алекса, — она ненадолго замолчала; между ней и Гедимином оставалось всего два метра — смотреть ей приходилось снизу вверх. — Что его уб-били… Он упомянул тебя. Гедимин Кет, правильно? Я видела тебя тогда… по связи. Т-ты любишь горчицу…

Кто-то из патрульных громко хмыкнул. Сулиса на камне передёрнуло, и он схватил самодельное оружие.

— Тихо, — ровным голосом одёрнул их Гедимин. — Джессика Уотерс? А это Харольд? Похож на сармата. Я думал, вам нужно знать. Что вам сказали, когда Алексей исчез и больше не выходил на связь?

Джессика мотнула головой.

— Н-ничего. Ни слова. Я пыталась добиться ответа. Никто ничего не з-знал. К-кто это сделал? Его нашли?

Гедимин сузил глаза.

— Искать не будут. Все в курсе. Убили всех, кто знался с людьми. Мы с Кененом были в его комнате. Там остались следы. Его расстреляли там, потом вытащили тело. Один сармат видел… Всем приказали молчать под угрозой расстрела. Но я узнал немного… За Алексеем пришли из Порт-Радия. Солдаты Оркуса. А охрана Ураниума стояла в дверях. Ты даже не знала, что он мёртв?

— Узнала от профессора, — тихо ответила Джессика. — Т-ты… Вы были друзьями, правильно? Он говорил в т-тот день… его в сентябре убили, да? Пятого мы встречались… Он г-говорил о тебе. Что ты физик-ядерщик… З-значит, всех убили. А остальных изувечили.

Сармат растерянно мигнул.

— Что?

— Профессор рассказал… ну, про с-стерилизацию, — Джессика шумно сглотнула и снова подняла взгляд на Гедимина; её веки покраснели и припухли. — Это очень б-больно, да? И вы теперь…

— Эй, хватит! — Кенен, убедившись, что в него не целятся, вылез вперёд. — Поговорили? Летите, откуда прилетели. Джеду пора на базу. И у меня график. А вам ещё выбираться с территорий.

— Правда, Джесс, — буркнул с валуна сулис. — Ещё обратно лететь.

Самка кивнула.

— Д-да, ещё лететь… Спасибо, что рассказал… всё это. Вами правит кровавый ублюдок. Но вы… вы не такие. Я бы… Жаль, что Алекс… что он не успел выбраться. Если ты выберешься живым… мы живём в Грейт-Фолс. И у н-нас высокие потолки.

— Я запомню, — кивнул Гедимин. — Ваш флиппер в порядке?

Харольд, с видимым усилием закинув рельсотрон за спину, спустился с валуна и поднял флиппер, поставив его вертикально.

— Полетели уже, — буркнул он, не глядя на сарматов.

— И чтоб было тихо! — добавил опомнившийся Кенен. — Узнают, кто с вами болтал, — расстреляют обоих. И меня, и Джеда. На территориях это очень просто.

— Вн-нутренние дела территорий, — пробормотала Джессика. — Вот как они это н-называют. Внутренние дела территорий. Я н-не подставлю вас. С-спасибо ещё раз.

Флиппер с места набрал скорость и ввинтился в просвет между деревьев, быстро скрывшись из виду. Это был мощный механизм с хорошим глушителем и маскировочным полем. «Хорошо подготовились,» — Гедимин едва заметно усмехнулся. «Шокеры, рельсотроны… Из этого сулиса выйдет толк. Жаль, что он не сармат. Жил бы с нами — взял бы его в экипаж. Жаль, что всё вышло так по-идиотски.»

— Психи! — Кенен проводил взглядом флиппер и сплюнул на снег. — И ты, Джед, не лучше… А-ай! Ты чего?! Эй, пусти!

Гедимин приподнял его одной рукой за ворот комбинезона и впечатал в заснеженный камень. Кенен дёрнулся и попытался пнуть его в пах, но получил свободной рукой под дых и захрипел.

— Ещё раз соврёшь про аварию — закопаю, — ровным голосом пообещал Гедимин. Кенен, выпущенный из рук, мешком свалился к подножию скалы; ремонтник вытер руки о снег и, не оглядываясь, пошёл за миниглайдом, оставленным на обрыве. Патрульные смотрели на него молча; к оружию никто не прикоснулся.

…«Мисс Уотерс — очень настойчивая особа, и я не удивлюсь, если она тем или иным способом выйдет с вами на связь. Она потрясена случившимся — впрочем, как и я. Если ваши предположения верны, и к этому имеет отношение…»

На этом фраза обрывалась, и дальше шли чистые белые прямоугольники зацензуренных фраз — до самого конца абзаца. Гедимин сузил глаза и пролистнул затёртую страницу.

«Что касается искусственного графита,» — с этих слов начинался следующий абзац, не затронутый цензурой. «Способ, о котором вы пишете, имеет право на применение, но он довольно опасен. Насколько я помню ваше отношение к технике безопасности…»

За спиной Гедимина кто-то хмыкнул, и ему на плечи опустились тёплые руки. Сармат удивлённо мигнул.

— Учёный тебя знает, — хихикнула ему на ухо Лилит, пристраиваясь на спинку кресла. — Всё — чистая правда.

— Я соблюдаю технику безопасности, — угрюмо отозвался ремонтник. — Почему ты не спишь?

Сигнал отбоя для утренней смены прозвучал полчаса назад, но Гедимин редко ложился спать вовремя — а сегодня ему было беспокойно, и он собирался задержаться в информатории ещё на час. Лилит слегка сдавила пальцами его плечи и фыркнула.

— Кенен боится лечь. Просит защиты.

— Я его не трогал, — отозвался ремонтник. — Кроме одного раза. И сейчас не собираюсь.

— Да я видела, — усмехнулась самка. — Видимо, одного раза хватило. Он весь вечер дёргается. Успокоишь его? Хоть бы за работой не отвлекался…

Гедимин пожал плечами.

— Всё равно не работает. Не надо было тащить его в экипаж.

— Не скажи, — качнула головой Лилит. — Маккензи — та ещё зверушка, но польза от него есть. Скажешь ему, чтоб не дёргался? Он вроде ничего тебе не сделал.

Гедимин осторожно отцепил руку самки от своего плеча.

— Приходил ныть? — он сердито сощурился. — Вот мартышка…

— Я бы не пришла просить за него, — Лилит успокаивающе похлопала его по руке. — Но правда же — невозможно работать. Он больше не будет выдумывать аварии. Ляпнул, что первое пришло в голову. Он у нас не слишком смелый, а тут — целый рельсотрон…

Гедимин хмыкнул.

— Я его там видел. Но мне такие выдумки не нравятся. Ладно, я зайду к нему.

— Хорошее дело, — Лилит просунула тёплую ладонь под ворот его комбинезона. — Эй, атомщик! Та самочка сказала, что мы искалечены? Из-за стерилизации?

Сармат пожал плечами.

— Она так думает. И, кажется, Герберт. Он тоже мне сочувствует. Не знаю. Если бы выжгли мозг или размозжили руки — я бы понял. А это…

— Обычаи макак, — фыркнула Лилит. — Мне так даже легче. Мозг не отрубается на ровном месте. Хотя трогать тебя было приятно, тут ничего не скажешь. А тебе?

— Мне и сейчас приятно, — отозвался ремонтник, положив руку поверх её ладони и плотно прижав её пальцы к своей груди. — Как холодная вода на горячую кожу. Но не так, чтобы отключало мозг. Пойдёшь спать или подождёшь, пока я дочитаю?

— Читай, — Лилит уселась на спинку кресла и оперлась на плечи сармата. — Полезно знать, что ты затеваешь. Оно точно не взрывается?

— Это обычные углеводороды, — слегка сузил глаза Гедимин. «Одни мысли о взрывах. Разве у меня часто что-нибудь взрывается?» — думал он с досадой, вчитываясь в письмо Герберта. «Вот и он туда же. Но его советам лучше последовать. Не хотелось бы разломать корабль. Вдруг действительно полетит…»

25 декабря 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Вой сирены разбудил Гедимина в пять утра, и сармат, запоздало открыв глаза, обнаружил себя стоящим посреди комнаты и пристёгивающим к руке ремонтную перчатку. Генератор Арктуса уже был закреплён на левом предплечье; оставалось только обуться и надеть респиратор. «Fauw!» — сигнал высшей опасности пульсировал между висками, перед глазами до сих пор стояла картинка, вырванная из сна, — вздувшийся, пошедший трещинами корпус реактора и потоки застывающего свинца из разорванного трубопровода. Только выглянув в коридор, сармат вспомнил, где он находится на самом деле, и с тяжёлым вздохом отступил назад, в комнату. Вой сирены, потревоживший его, сменился неприятным дребезжанием.

— Внимание! — комендант наконец отключил сигнализацию и включил громкую связь. — Пять минут назад в Чикаго было совершено покушение на координатора сарматских территорий Маркуса Хойда. Транспорт, в котором он находился, был обстрелян неизвестными из самодельного гранатомёта.

«И это всё?» — Гедимин провёл ладонью по глазам, едва не расцарапав бровь креплением ремонтной перчатки, и опустился на матрас, выпутываясь из снаряжения. «Вот ведь причина для побудки в пять утра…»

За стеной озадаченно хмыкнули, послышался звук включаемого смарта. Гедимин сложил инструменты в ящик и снова лёг, натянув одеяло до ушей.

— Эй, Джед! Ты это слышал? — в стену постучали. — Нападение на Маркуса! Тут пишут, что транспорт был серьёзно повреждён, а координатор ранен в ногу.

— Выступать он не будет? — без особого интереса спросил Гедимин, закрывая глаза. Кенен хихикнул.

— Сомневаюсь! Только его смерть спасла бы тебя от праздничной речи.

Через полчаса сигнализация сработала снова; в этот раз Гедимину не снились реакторы, и он вывалился из неразборчивой мешанины картинок с досадой, но без желания кого-нибудь убить.

— Внимание! Всем поселенцам в десять ноль-ноль — явиться на прослушивание традиционной речи координатора! — объявил Гай Марци. Кенен хихикнул и постучал в стену.

— Вот видишь, Джед, — эти глупые макаки провалили свою миссию, и тебе не спастись от речи!

— Да ну тебя, — буркнул ремонтник, переворачиваясь на другой бок. «А с реактором надо что-то делать. Не уверен я в его надёжности…»

На каждом этаже стояла четвёрка патрульных, и вооружены они были не только усиленными шокерами, но и станнерами. Такая же четвёрка стояла вдоль стены в кинозале, и Гедимин, покосившись на патрульных, недовольно сощурился.

— Что, кто-то уже пытался сбежать? — шёпотом спросил он у Хольгера. — Прямо через стену?

Инженер хмыкнул.

— Потерпи пять минут, — прошептал он в ответ. — Эти речи не всегда лишены смысла.

— Если бы он рассказал, зачем расстрелял hasukemesh, — был бы смысл, — отозвался Гедимин. С другой стороны его ущипнули за плечо — Кенен недовольно щурился и указывал на экран. Там уже включили голограмму, и все сарматы могли видеть Маркуса Хойда. Он поднял руку в приветственном жесте и широко улыбнулся. Поверх одежды на левом плече поблескивал серебристый браслет-дозатор. Гедимин мигнул. «Настолько серьёзное ранение?»

— Мои приветствия всем вам, независимо от способа появления на свет, — усмехнулся Маркус. — Прошу извинить за непредвиденную задержку. Рад поздравить вас с традиционным праздником Солнечной Системы. За прошедшие годы мы, искусственнорождённые, позаимствовали немало традиций у человечества. Мы сильно сблизились, и это пошло на пользу всем нам. В этом есть несомненная заслуга моего предшественника, покойного Джеймса Марци. Он заслужил звание великого миротворца. И всё же он совершил огромную ошибку, и вы все знаете, о чём я говорю. Его последний масштабный проект — «Слияние» — был введён явно преждевременно и вызвал озлобление обоих сторон. Плоды такого необдуманного решения мы пожинаем до сих пор. Поэтому я на очередном собрании Совета безопасности Солнечной Системы был вынужден внести на рассмотрение новый проект взаимного сосуществования двух цивилизаций. Он уже рассмотрен и одобрен всеми странами-участниками Совета. Это проект «Сепарация». Мирное сосуществование без попыток насильственного воссоединения, как политического, так и биологического, — вот моя цель. Безответственные эксперименты отныне забыты. Мы вернёмся к опробованным технологиям — клонированию и направленной мутации. Наши промышленно развитые территории получат самоуправление и экономическую самостоятельность. Уже в следующем году вас ждёт немало новостей. А сейчас я желаю вам весёлого отдыха на Рождество.

Гедимин сидел неподвижно и только один раз мигнул — когда услышал о клонировании. «Здесь поставят клонарии?» — он недоверчиво сощурился. «И макаки ничего не скажут против?»

— Любопытно, — пробормотал Кенен, разглядывая что-то на экране своего смарта. — Смотри сюда, Джед. Они планируют поставить клонарий в каждом городе. Новый, конечно, для филков. Но всё-таки это уже очень странно, ты согласен?

— Дай посмотреть, — Лилит на ходу отобрала у Кенена смарт и, добравшись до подоконника, села на него, рядом с подносом со жжёнкой и большой коробкой с угощениями. Гедимин порылся в коробке и раздал сарматам несколько ярких упаковок. Горчица у него была с собой.

— А с кем ты сейчас делаешь жжёнку? — спросил он, повернувшись к Кенену.

— Мои знакомые, — отозвался тот. — Не забивай голову, Джед. Всё равно ты не запоминаешь имена.

— Ага, действительно, — Лилит оторвалась от смарта и удивлённо посмотрела на собравшихся вокруг сарматов. — Планируют вообще убрать охрану с территорий. Оставить только на границах. Внутри будут охранники фирм, которые здесь работают, и отряды быстрого реагирования — их позовут с материка, если что-то пойдёт не так. И мэром будет сармат.

— А закон да Косты отменят? — спросил Гедимин. — Когда нас выпустят в космос?

— Тут об этом ничего нет, — качнула головой Лилит. — Ни про космос, ни про открытые границы. Даже наоборот, внешнюю охрану усилят. А тебе что? Это уже их мартышечьи дела. Главное, чтоб сюда не лезли.

Кенен ловко выдернул смарт из пальцев отвлёкшейся самки и потыкал в экран.

— Кто стрелял по Маркусу, неизвестно, нападавшие были убиты при задержании. Это люди… — он пролистнул несколько страниц и остановился, развернув какую-то ссылку на весь экран. — А вот новость из Южного Атлантиса. Сегодня утром был застрелен бывший член правления корпорации «Айрон Стар»… А их планомерно выкашивают. Не знаю пока, как к этому относиться…

— На Плутон всех мартышек, — фыркнула Лилит. — У нас свои дела. Кто куда идёт, и где встречаемся?

— На крыше, как обычно, — ответил Хольгер. — Я зайду в душевую.

— А мне нужно заглянуть в магазинчик Грегори, — зашевелился Кенен. — Джед, тебе там ничего не надо?

Гедимин качнул головой.

— Я в информаторий. Когда собираемся?..

…«Довольно странно выглядит ситуация, когда я, находясь за тысячи миль от Ураниум-Сити, знаю о происходящем на его строительных площадках больше, чем вы, житель города. Это многое говорит об отношении к сарматам, но эту тему мне развивать не хотелось бы,» — Герберт Конар, как обычно, медленно подходил к сути вопроса — особенно если вопрос не был теоретическим и слабо касался ядерной физики. Его письмо пришло день в день — сармат и человек уже приспособились к неторопливому передвижению почты с материка на территории и обратно. «Вы совершенно правы — оборудование «Вестингауза» давно смонтировано и готово к работе. С сырьём, что очевидно, проблем тоже нет. Но запуск линии отнесён на неопределённый срок. «Вестингауз» утверждает, что на территориях нет специалистов с достаточной квалификацией, а завоз их с материка сделает производство таким дорогим, что это потеряет всякий смысл. По их словам, инженеры опасаются приезжать на сарматские территории; я бы сказал, что они опасаются работать с «Вестингаузом», и по причинам, никак не связанным с сарматами, но это лишь моё мнение…»

«Нет специалистов?» — Гедимин удивлённо мигнул. «У нас много инженеров. В центрифугах «Вестингауза» нет ничего запредельно сложного — много контроля и техники безопасности, и всё будет работать…»

Он вспомнил барак, построенный рядом с обогатительным комбинатом, и до сих пор пустующий, и пожал плечами. «Кого хотели там поселить? Люди так не живут. Сарматов они боятся. Жильё для охраны? М-да…»

…На крыше барака не было никого. Глайдер Линкена стоял под брезентом; Гедимин потрогал обшивку над двигателем — она была такой же холодной, как окружающий воздух. Сармат удивлённо хмыкнул. «Где они?» — он выбрался из-за скошенных зубцов-водостоков на край крыши и повернулся в сторону озера. Отсюда неплохо просматривался аэродром и вереницы взлетающих и приземляющихся глайдеров, помеченных названиями сарматских городов. Ни один из них не отправлялся на границу.

«Много сарматов,» — отметил про себя Гедимин, глядя на скопления существ на аэродроме. Многие встречали прилетевших, и сами междугородные фургоны прибывали заполненными наполовину, а то и на две трети. «Все города связали со всеми? Аэродром Порт-Радия уже не справляется? Это… неожиданно,» — сармат задумчиво сощурился на заснеженное озеро с пятнами прорубей. «Интересно, откроют воздушное сообщение с Африкой? Я бы не отказался от встречи с Кронионом.»

Он нашёл взглядом глайдер из Порт-Радия. Машина уже приняла всех пассажиров и теперь разгонялась по взлётной полосе. Среди тех, кто вышел на обочину, не было никого в пятнистых комбинезонах рябящей расцветки, и Гедимин растерянно мигнул. «Где Лиск?»

За его спиной что-то скрипнуло, раздался странный хрюкающий звук, и кто-то сдавленно зашипел:

— Тихо!

Сармат развернулся и увидел широко ухмыляющегося Линкена. Он держал за шиворот Кенена, свободной рукой зажимая ему рот. Учётчик таращил глаза и пятился, пытаясь высвободиться и одновременно не сорваться с крыши. Позади Линкена стояли все остальные — от Хольгера до Астиага — и кусали губы, сдерживая смех. Гедимин хмыкнул.

— Смотри, не задуши, — он кивнул на Кенена. Линкен наконец разжал пальцы, и учётчик шарахнулся назад, но тут же твёрдо встал на ноги и ухмыльнулся.

— Я хотел окликнуть тебя, Джед. Линкен почему-то решил, что ты испугаешься и сорвёшься. Никогда не замечал, чтобы моего голоса пугались.

— Голоса? — фыркнул Аэций, хватая учётчика за плечо. — Ты гляди, что он напялил!

Тело Кенена от шеи до колен было завёрнуто в толстый мохнатый кокон, посередине перетянутый узким ремешком. Гедимин, удивлённо мигнув, протянул руку и потрогал шерсть — она была довольно длинной, мягкой и ровно уложенной. Учётчик отодвинулся, тщательно разгладил волоски на помятом боку и развёл руки в стороны, поворачиваясь к Гедимину боком.

— Заказал у Грегори. Мех, конечно, искусственный, но смотрится неплохо. Ну как тебе, Джед?

— Странно, — буркнул озадаченный сармат. — Зачем тебе эта штука?

— Это шуба, Джед, — с тяжёлым вздохом отозвался Кенен. — Обыкновенная шуба. Защищает от холода.

— Не знаю, от чего эта ерунда защищает, — Линкен потянул шубу за широкий отогнутый воротник, потёр его меж пальцев и показал кромку Гедимину, — но обшивка «козы» тоньше, чем это твоё… одеяние. И руки у тебя в нём не гнутся. Ты что, в этом полетишь?

— Не понимаю вашего пристрастия ходить по улице в том же, в чём возились с грязными железками, — поморщился Кенен. — Разумеется, я полечу в этом. И, разумеется, я не буду в этом работать.

— Можно, я на него сяду? — Иджес повернулся к Линкену. — Он, наверное, мягкий.

Кенен отскочил в сторону и прикрылся миниглайдом. Гедимин хмыкнул.

— Ты полетишь? Температура сегодня низкая. Трос может соскользнуть.

— Сегодня? Низкая? — Астиаг хлопнул его по плечу. — Сегодня фактически лето! Ладно, хватит болтать. Лиск, показывай, где тут можно цепляться.

Он подобрал с крыши два мотка тонкого стального троса. Только теперь Гедимин заметил, что и у него, и у Аэция за спиной миниглайды, раскрашенные под цвет комбинезонов — рябящими маскировочными пятнами.

— А я всё равно сяду на Гедимина, — заявила Лилит. Она уже забралась в глайдер и заталкивала что-то, завёрнутое в непрозрачный скирлин, в багажник. Предмет, по-видимому, был мягким и хорошо утрамбовывался, но багажник для него был слишком мал. Гедимин подошёл и толкнул свёрток со всей силы, по локоть провалившись в нишу. Лилит щёлкнула языком.

— Не продави обшивку! Иджес, можно поставить к тебе контейнеры?

Гедимин оглянулся и увидел пачку обычных ёмкостей с Би-плазмой. Рядом стояла ещё одна, метровой высоты.

— Полцентнера, — пояснила Лилит, впихивая ближайшие контейнеры в багажник. — А это привяжем сверху. Хольгер, у тебя под ногами есть место?

— Немного, — инженер забрал у неё пять контейнеров. — Остальное будет на бампере.

Гедимин мигнул.

— Что это?

— Припасы, — ответил ему Астиаг, прикручивая связку контейнеров к бамперу. — На семь дней. У тебя ведь нет синтезатора Би-плазмы на корабле?

— Собрать можно, но без закваски… — Гедимин на секунду задумался, но тут же, опомнившись, схватил его за плечо. — Какие семь дней?!

— Эй! Тихо, атомщик. Ты ведь всегда можешь отказаться, — Линкен, заметив неладное, выбрался из-за штурвала и подошёл к сармату. — У Аэция и Астиага разрешение остаться тут на все праздники. А у меня — устроить ночёвку в лесу, у Жёлтого озера. Там собрались марсиане — поставили переносную базу и сделали проруби во льду. Они меня звали, но есть дела поважнее. Я сообщил, что все мы перебираемся туда. Вернёмся первого.

Гедимин потёр висок.

— Ты хочешь ночевать в обломках?

— С твоими реакторами там так жарко, что снег плавится, — усмехнулся Линкен. — Мы взяли одеяла и еду. Воды там достаточно. Аэций, покажи, что ты привёз!

Сармат кивнул и расстегнул странно вздутый комбинезон. Между верхним и нижним слоями одежды он был обвязан плотными пакетами с чем-то твёрдым и колким, а поверх них — обмотан плотными витками разноцветных кабелей.

— Карбид? — Гедимин потрогал край пакета. Аэций кивнул и застегнул комбинезон.

— Тебе он вроде бы нужен. Я в реакторах не спец. Тут ещё графит, только он совсем раскрошился.

— Ничего, — качнул головой Гедимин. — Пригодится.

Он несколько раз оглядывался в полёте — за кормой было подозрительно тихо. Все трое сарматов на миниглайдах летели за машиной, откинувшись назад и прикрыв глаза, и даже Кенен не издал ни звука, пока глайдер не пошёл на посадку. Едва он замедлил ход, Аэций и Астиаг отцепились и полетели вровень с ним, чуть позднее к ним присоединился Кенен. Глайдер лёг на снег на дне оврага; рыхлые ледяные кристаллы разлетелись из-под защитного поля и выстроили высокий вал там, где оно переставало действовать. Гедимин, ссадив с себя самку, выбрался из машины. Из недр корабля уже доносились потрясённые возгласы.

— Эй, на борту! Ничего не трогать! — прикрикнул на пришельцев Линкен. — Иди к ним, атомщик. Глайдер мы затолкаем.

Внутри было тепло — фторирующий реактор, несмотря на все защитные поля, основательно прогревал воздух. Запах горелой органики, окалины и окислов азота частично выветрился — вентиляцию с вечера включили на полную мощность, и внутри теперь можно было дышать без респиратора. Половину машинного зала занимал готовый к запуску турбогенератор, вторую — блестящий параллелепипед биологической защиты, проложенный свинцом. Из него торчали патрубки паропровода, охлаждающих труб третьего контура и вентиляционной системы. Аэций подошёл к блестящей стене и попытался поддеть пальцем крышку люка. Гедимин хмыкнул.

— Не сдвинешь, — он повернул затвор и взялся за него двумя руками. Массивная крышка медленно отошла в сторону. Гедимин посветил внутрь. Многочисленные рилкаровые трубы и бока гермооболочки заблестели под ярким лучом. Сквозь них проступили тёмные блоки графитовой выстилки. Сверху над пустой гермооболочкой нависал закрытый с четырёх сторон электромагнит с держателями. Сейчас он был отключен, а держатели — пусты.

— Ага, — между Аэцием и Гедимином к люку протиснулся Иджес с пучком проводов в руке. — Атомщик, задержись немного. Нужны пояснения. Я вывожу все твои штуковины на центральный щит. Покажи, что там куда.

— Сейчас, — кивнул ремонтник, закрывая люк. Аэций осторожно потыкал пальцем в биологическую защиту и покачал головой.

— Реактор! Всё-таки собрал. В одиночку. Ассархаддон бы с тебя живого не слез.

— Гедимин, одеяла в торпедном отсеке, рядом с твэлами, — предупредила Лилит, заглянув через плечо Аэция. — А Би-плазма в хвосте. Охлаждается.

— Хорошо, — отозвался сармат. — Далеко не уходи. Будем прессовать графит.

Он оглянулся на машинное отделение и задумчиво усмехнулся. «Почти настоящий корабль. Даже экипаж на месте,» — он провёл ладонью по биологической защите, нашёл взглядом Кенена и его шубу, положенную на кожух турбины, и повернулся к носовой части — там уже была практически готова командная рубка — разборный щит управления. Большая его часть ещё ни к чему не подсоединялась, но на меньшей уже горели светодиоды, и с неё можно было управлять корабельной вентиляцией (хотя Гедимин пока предпочитал крутить вентили и переключать рычаги вручную). «Ещё немного, и всё заработает. Не хватает двух сборок,» — сармат покосился на открытый люк в торпедный отсек — оттуда доносилось размеренное шипение пара. «Надо будет выделить Линкену полцентнера обеднённого урана. У крейсеров прочная броня.»

Глава 37

01 января 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Таймер сработал в полдевятого, и Гедимин открыл глаза и осторожно высвободил руку из-под одеяла. За спиной недовольно замычал Иджес — он уткнулся лбом в лопатку Гедимина и крепко обхватил его за плечи, и теперь сармат стряхнул его руку. Лилит, вжавшаяся в грудь сармата и придавившая к палубе его левую руку, даже не шевельнулась. Гедимин скинул с себя одеяло и сел, не обращая внимания на недовольное сопение с двух сторон. В машинном отделении было практически светло — из торпедного отсека дотягивалась подсветка счётчиков Гейгера и термодатчиков, в носовой части, ещё не отгороженной отдельной переборкой, горели светодиоды на панелях управления. Гедимин поднялся на ноги и потянулся, разминая затёкшие мышцы.

— Что, уже? — послышался сонный голос из-под второго одеяла, уложенного поверх клубка сарматов чуть ближе к носовой части. Из-под одеяла высунулась ступня и, нашарив сапог, ухватила его за голенище и втянула в клубок. Ступня, насколько мог видеть Гедимин, принадлежала Астиагу; через секунду заворочались и остальные сарматы, и клубок распался.

— Эй, Маккензи! — Лилит, проведя ладонью по глазам, дотянулась до канистры с водой, вылила немного себе за шиворот и, слегка покачиваясь, направилась к последнему лежбищу. Кенен и Хольгер, забрав себе третье одеяло, спрятались от сквозняков за реактором. Эта область ничем не подсвечивалась, и Лилит, уйдя туда, на долю секунды пропала в тени. Тут же из темноты донёсся возмущённый вопль.

— Пора разгрузить обогатитель, — пробормотал Гедимин, передавая канистру с водой сонному Линкену. Холодная жидкость уже практически привела его в чувство, и он вспомнил, для чего поставил таймер, — газовый баллон, прикреплённый к обогатительной установке, должен был к этому времени наполниться кристаллами гексафторида урана, и пора было заменить его пустым. Он ушёл в торпедный отсек и только краем глаза видел, как постепенно темнота за открытым люком сменилась пятнами света — у сарматов на корабле были свои дела. Ничего особенного не происходило, и всё же глаза Гедимина слегка светились, и он часто усмехался. Закончив с обогатительной установкой, он потратил немного времени на обычное развлечение — наблюдение за синеватым свечением готовых твэлов — и вышел наружу, чтобы посмотреть на реактор.

— Почти готово, — кивнул ему Иджес, пристроившийся с ремонтной перчаткой в носовой части корабля, над полуразобранным щитом управления. — Все твои вентили и клапаны…

Из-под палубы доносились скрежет и шипение. Над люком, прорезанным там, где этой ночью спал Гедимин, стоял хмурый Кенен, а рядом с ним лежали самодельные торпеды. С вечера на каждой из них кто-то написал по-сарматски «Hasesh tza aju!»; к утру краска высохла, но Кенен всё равно морщился, прикасаясь к торпедам, и брезгливо отряхивался после каждого снаряда, спущенного в люк. Когда снаряды кончились, шипение смолкло, и из люка с трудом выполз Линкен.

— Тесно, но сойдёт, — сказал он, закрывая люк. — Атомщик, у тебя ещё много урана? Ну, для брони?

— Тонны три как минимум, — ответил сармат, на секунду задумавшись. — Но его ещё надо чистить.

— Не торопись, — кивнул Линкен. — Делай всё, как положено. Хочу прикрыть реактор снаружи. А с бомбой точно не получится?

Гедимин покачал головой.

— Жаль, — вздохнул Линкен. — Очень полезная вещь. Ну, спасибо и за излучатели. Уран тоже пригодился.

Носовая часть корабля откинулась вверх, пропуская двоих сарматов. Аэций и Астиаг не полезли в люк — они обошли «Скат» с носа и вернулись в машинное отделение безопасным путём.

— Пора собираться, — сказал Астиаг, рассматривая свой комбинезон. — Как раз успеем на дневной глайдер.

— Верно, — не без сожаления согласился Линкен. — Идите мыться. Я вас отвезу, а мы ещё поработаем.

Аэций остановился напротив реактора и посветил на него наручным фонарём. Рилкаровая оболочка засверкала под ярким пучком света. Сквозь неё темнел слой свинцовой фольги, а ещё дальше — чёрный кокон графитовой выстилки.

— Хорош! — усмехнулся Аэций, хлопнув ладонью по стене биологической защиты. — Через год увидим в действии?

Гедимин недовольно сощурился.

— Возможно.

— А можешь сейчас засунуть туда все свои стержни? — Аэций поднял голову и присмотрелся к пустым захватам электромагнита. — Чтобы оценить масштаб. Они ведь не испортятся от этого?

— Могут, — отозвался Гедимин. — Это ненужное действие.

Линкен опустил ладонь ему на плечо.

— Не трогай реактор, теск. Насмотришься через год. А теперь — мыться! Дневной глайдер ждать не будет.

Линкен вернулся через час и привёз контейнеры с Би-плазмой — сарматы в очередной раз пропустили обед. Гедимин, устроившись на кожухе турбины, порылся в карманах, нашёл почти пустой тюбик горчицы и грустно посмотрел на него.

— Не купил, — развёл руками Линкен. — Думал, ты запасся.

— Эй, парни, — Кенен настороженно сощурился на сарматов. — Помните, какое сегодня число? К отбою мы все должны лежать на своих матрасах.

— Будем, — отозвался Линкен. — Куда спешишь, Маккензи? Не нравится корабль? Или экипаж?

— Ваши планы, парни, — слегка поморщился Кенен. — Относительно этой колымаги. Ты всерьёз собрался посадить её на Мефону?

— Трое суток пути, — сузил глаза взрывник. — Хорошо разгонимся — даже меньше. Я там был, Маккензи. Правда, макаки там не выживают.

— Кенен выживет, — хмыкнула Лилит. — От него не избавишься. Вот скажи, что ты посреди ночи делал под нашим одеялом?

Учётчик недовольно сощурился. Гедимин, отложив в сторону пустой контейнер из-под Би-плазмы, повернулся к реактору. «Трудно поверить,» — думал он, глядя то на массивный полупрозрачный корпус, то на свою ладонь. За год на ней прибавилось едва заметных рубцов и даже появилось несколько шрамов. «А через год будет запуск.»

02 января 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Ничего не выйдет, — прошептал Иджес, повернувшись к Гедимину; глайдер уже снижался над Шахтёрским аэродромом, ремонтники толпились у люка, и некому было подслушивать сарматов, остановившихся у дальнего борта. — Сёстры Хепри очень просили помочь. Не знаю, попаду я сегодня на корабль или нет.

— Это ничего, — отозвался Гедимин. — К десяти выйдешь на окраину — тебя заберут вместе с Линкеном. Не выйдет — выберешься завтра. За сутки там ничего не изменится.

— Как же, — хмыкнул Иджес, пропуская сармата вперёд к выходу из фургона. — У тебя — и не изменится? Иногда за минуту всё становится вверх дном.

— Не в этом случае, — качнул головой ремонтник. — В ближайшие полгода ничего вверх дном не станет. Процесс движется, но он очень и очень небыстрый.

— Уран и торий! — Иджес хлопнул Гедимина по плечу и, ускорив шаг, направился в сторону стадиона. Ремонтник вскинул руку в ответном жесте и, усмехнувшись, пошёл к бараку. Сегодня у него не было причин задерживаться в Ураниуме — оставалось только переодеться, взять инструменты и подняться на крышу барака.

Двери соседних комнат были плотно закрыты. Гедимин щёлкнул пальцем по лёгкой створке, и она громко затрещала, но никто не откликнулся — в комнате Лилит было темно и пусто. У Кенена горел свет, но самого сармата на месте не было. «Уже ждут,» — подумал ремонтник и слегка ускорил движения. Свежевыстиранный комбинезон лежал в ящике поверх одеяла, как обычно; между ними Гедимин всегда клал инструменты, слишком крупные, чтобы поместиться в карманах. Он уже натягивал второй сапог, когда в дверь осторожно постучали.

— А, вот и ты, Джед, — Кенен заглянул в комнату и растерянно мигнул. — Не видел Лилит?

— Я думал, вы все уже на крыше, — отозвался Гедимин. — Ты что, один здесь?

Кенен пожал плечами и покосился на смарт, торчащий из нагрудного кармана. Сегодня учётчик оделся по-сарматски — в пятнистый комбинезон, и никакие белые манжеты из-под рукавов не торчали.

— Я смотрел фильм, — сказал он. — Наверное, не услышал, когда они уходили.

— Бери миниглайд, — Гедимин вышел в коридор и плотно закрыл за собой дверь. — Снег кончился. Можешь повисеть на тросе, пока Линкен не видит.

— Хорошо, — слегка приободрился Кенен, вытаскивая из своей комнаты летающую платформу. — Ещё было бы хорошо, если бы кто-нибудь отгонял от миниглайда Лилит. Я даже согласен видеть её за штурвалом, только бы она отстала от моей платформы.

Гедимин хмыкнул.

— Попроси её сам, — сказал он.

С тех пор, как у Линкена появился глайдер, дверь, ведущая на крышу его барака, не закрывалась; Гедимин время от времени думал, не починить ли ему замок, но сам Линкен был против. В очередной раз наткнувшись взглядом на сломанный механизм и с трудом выкинув его из головы, сармат открыл дверь и запоздало удивился тишине. Сквозь тонкую створку обычно был хорошо слышен негромкий гул разогревающегося мотора и голоса беседующих сарматов; Иджеса сегодня не было, и Кенен подошёл поздно, но Лилит и Хольгер обычно находили, что им обсудить. Но в этот раз на крыше было тихо, а выбравшись наружу, Гедимин изумлённо мигнул — стоянка была пуста. Он даже заглянул за соседний зубец кровли — там лежал чей-то миниглайд, привязанный тонким стальным тросом, но глайдера не было, как и Хольгера вместе с Лилит. Гедимин озадаченно посмотрел на Кенена — тот выглядел очень удивлённым.

— Надо же, — он слегка сощурился. — Улетели без нас. Нет, я бы не расстроился. Но как они могли забыть главного атомщика?!

Гедимин уткнулся взглядом в крышу.

— Тебя мы никогда не забывали, — сдержанно напомнил он, выглядывая из-за зубцов крыши. Глайдера не было и снаружи. Над городом пролетали дроны, грузовой транспорт, шахтёрские фургоны, — что угодно, кроме полосатой машины Линкена.

— И где их носит? — Кенен достал из кармана смарт, посмотрел на экран, сердито фыркнул и сунул устройство обратно в карман. — Вот были бы у вас смарты…

— Странно, что они вот так улетели, — медленно проговорил Гедимин, щурясь на почти уже почерневшее небо. Над городом зажглись огни, и сигнальные фонари на крыше барака, ориентируясь на освещённость, разгорались всё ярче.

— Видимо, было невтерпёж, — хмыкнул Кенен, укладывая на крышу миниглайд и вставляя ноги в крепления на левой стороне платформы. — Иди сюда, Джед. У нас есть, на чём лететь, — полетим за ними!

Гедимин внимательно посмотрел на учётчика и едва заметно усмехнулся.

— Хорошая идея, — он шагнул на платформу. — Помнишь дорогу?

Он был доволен, что смог нарастить подъёмную силу миниглайда — теперь машина могла взлететь над самыми высокими деревьями, и не было необходимости в темноте лавировать среди стволов и веток или включать фонарь и привлекать внимание дронов-наблюдателей. Их огни несколько раз мелькнули в небе; сарматы уходили под прикрытие ближайшей сосны и висели на ветках, пока дрон не улетал. Внизу мелькнул светлый кружок Стометрового озера, и Гедимин жестом попросил Кенена о посадке. Снег запорошил низину, но маскировочные ветки и тряпки ещё можно было различить — они приподнимались горбом над крышкой скважины.

— А я вчера слышал, что Линкен сам соберёт кек, — вспомнил Кенен; сам он не стал спускаться в низину — стоял на возвышенности, придерживая миниглайд за страховочный ремень, и следил за действиями Гедимина.

— Мы говорили о другой скважине, — отозвался ремонтник, заворачивая мокрый кек в защитное поле. «Или об этой?» — он на долю секунды задумался, а потом пожал плечами. «Не сделал — значит, не сделал. Я сам сделаю.»

Миниглайд вылетел из-за деревьев, растущих на склоне оврага, и Гедимин изумлённо мигнул и так и оцепенел, чувствуя, как его глаза медленно расширяются, а грудь сдавливает нестерпимо холодный обруч. Над оврагом горели десятки прожекторов. Огромный плоский транспортник завис в воздухе над «Скатом», на обрыве стоял пассажирский глайдер, вдоль скал выстроились цепью «броненосцы» в тяжёлых экзоскелетах. Ветки и камни, маскирующие корабль, были сброшены. Два «Рузвельта» стояли на «крыше», прикрепляя к обшивке корабля сброшенные транспортником захваты. Носовая часть «Ската» была откинута, внутри горел свет, а в нём мелькали размытые силуэты.

— Четыре бочки наполнены урановыми стержнями! Приём, как поняли? — гаркнула на весь лес рация в руках одного из «броненосцев».

— Извлечь и поднять на борт! — приказал тот и повернулся к соседу. Его было видно гораздо хуже, чем серо-стальную броню «Шермана», — возможно, на нём экзоскелета не было вовсе.

— Пятеро тесков и около года времени! Вы это видели?!

Ответа Гедимин уже не слышал — кровь оглушительно стучала в ушах. Глаза сармата сошлись в узкие тёмные прорези, и он рванул на себя штурвал, резко поднимая миниглайд к верхушкам деревьев. Свободная рука сжимала лучевой резак. «Боковой люк. Слабое место. Таран и бросок. Дальше — посмотрим,» — щёлкало в голове. Давление на грудь стало таким сильным, что сармат едва мог дышать. Внизу закричали, воздух вокруг миниглайда затрещал от частых разрядов; Гедимин дёрнул платформу вбок и отпустил штурвал, готовясь к прыжку. И тут что-то с силой ударило его в плечо.

Миниглайд качнулся и завертелся волчком. Гедимин развернулся, пытаясь отшвырнуть противника, но тот вцепился крепко, сдавив его шею. Переключатель защитного поля щёлкнул, и сармат выпал вниз, под свет прожекторов. Миниглайд над его головой с грохотом ударился о металл и высек пучок искр. Гедимин упал — тяжело, неловко, больно ударившись лодыжкой, но ещё успел вскочить и швырнуть бесполезный резак в самую яркую из белых вспышек вокруг. В следующую долю секунды они сошлись в точку на его груди, и сармат прокатился по снегу и остался лежать, содрогаясь всем телом. Разряды обжигали спину, плечи, хлестали по ногам, но сильнее всего была сдавливающая боль в груди. Мышцы не подчинялись, сокращаясь невпопад; сармат попытался встать, но не смог шевельнуться. Перед глазами плыл туман, прорезанный красными молниями.

— Не стреляйте! Не стреляйте! — отчаянно кричал кто-то. Сквозь гул в ушах Гедимин уловил и распознал голос Кенена.

— Не стреляйте!

Жжение прекратилось, но шум в ушах становился всё громче. Кто-то встал над телом сармата, закрыв его от света прожекторов. Гедимин хотел посмотреть на него, но не смог шевельнуть даже пальцем. «Реактор,» — всплыло в голове, и сармат глухо застонал — под лопатку вошёл ледяной зазубренный осколок и проткнул тело насквозь. «Не достроил. Теперь — всё.»

Он ещё успел услышать треск последнего разряда — а потом перед глазами взорвался ослепительно яркий световой сгусток, и за ним пришла темнота.

03 января 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Тонкая игла воткнулась под кожу и немного глубже, в грудную мышцу. Боли не было; слабое жжение быстро ушло. По коже провели холодным и мокрым. Запахло спиртом.

— Дышит, — констатировал незнакомый голос, отсоединяя от запястья Гедимина что-то жёсткое и прохладное. — Скоро очнётся. Следите за ним. Если спазм повторится, поднимайте тревогу.

Невидимая дверь приоткрылась и закрылась с негромким, но давящим на уши гулом, — скорее всего, это был массивный люк. Гедимин вдохнул поглубже — рёбра ещё ныли, но на них уже ничего не давило. Мышцы по всему телу мелко подёргивались, но неприятные ощущения быстро уходили. Гедимин попытался согнуть руку, но что-то потянуло её вбок — запястье было зафиксировано и плотно притянуто к другой руке. Сармат стиснул зубы и рванулся, переворачиваясь набок. У него почти получилось, но судорога отбросила его обратно на матрас. Кто-то подставил тёплую ладонь под его затылок и осторожно опустил его голову на мягкую поверхность.

— Гедимин, ты меня слышишь? Помнишь, кто я?

Тёплая рука прикоснулась к лицу. Сармат судорожно вздохнул и открыл глаза. Тусклый свет пары лампочек над дверью показался ему ослепительно ярким.

— Хольгер, — прохрипел он. — Живой?

Сармат склонился над ним, положил ладони на грудь. Его пальцы дрожали.

— Мы оба живы, — прошептал он. — Дыши, Гедимин. Не надо умирать.

— Дай сесть, — попросил Гедимин, пытаясь опереться на локоть. Скованные в запястьях руки не были соединены никакой цепочкой или тросом, но сармат при всём желании не мог развести их дальше, чем на десяток сантиметров друг от друга. «Магнитные наручники,» — всплыло в памяти. «Значит, плен. Почему не убили сразу?»

Хольгер помог ему подняться, придерживая за плечо, — почему-то только с одной стороны. Гедимин скосил глаз и увидел на его руках такие же браслеты.

— Тридцать сантиметров, — криво усмехнулся Хольгер, перехватив его взгляд. — А твои настроены на десять. Я пытался их выломать…

— Так не выйдет, — качнул головой сармат. Перед глазами ещё вспыхивали искры — разряд в затылок не прошёл даром — но память постепенно поддавалась. «Прекратятся судороги — сниму,» — мысленно пообещал он, неприязненно сощурившись на браслеты.

Света двух тусклых лампочек, прикрытых толстым стеклом, было достаточно, чтобы рассмотреть себя и комнату вокруг. Кроме браслетов и подштанников, на сарматах не было ничего. На коже Гедимина — на груди и на животе — виднелись слегка припухшие, но быстро светлеющие розовые полосы недавних ожогов. Он сузил глаза и почувствовал неприятное ощущение в левом виске — что-то прилипло к коже и теперь оттягивало её. Кое-как он дотянулся до виска и нащупал небольшую нашлёпку пластыря. Резко выдохнув, он развернулся к Хольгеру. Сармат молча кивнул и провёл пальцем по наклейке на своём виске.

— Сканер? — сузил глаза Гедимин. — Что с тобой делали?

Хольгер мотнул головой. Его веки дрожали.

— Меня взяли утром. Они уже с утра знали… Спрашивали. Угрожали. Потом надели сканер. Сканировали. Долго. Прочитали всё. Они всё знали, Гедимин. Я… Я ничего не мог сделать. Хотел вырваться…

Он замолчал и дотянулся до широкого розового рубца на плече. Гедимин молча кивнул. Теперь он вспомнил всё — разряд, отключивший мозг, и эксперименты со сканером ничуть не затронули недавние воспоминания. Он снова видел прожектора над лесом, магнитные захваты на обшивке «Ската» и чужие силуэты на палубе. «Реактор,» — он сжал пальцы в кулак и крепко прижал к груди. «Не успел достроить. Двух сборок не хватило…»

Он неловко поднял скреплённые руки и положил ладони на плечо Хольгера.

— Ничего, — коротко сказал он и попытался усмехнуться. — Где нас держат?

Если бы не лампы над круглой дверью и матрасы на полу, эту комнату было бы не отличить от строгого карцера. Снаружи не проникало ни звука. Гедимин невольно покосился на стену справа от себя и сам же себя одёрнул. «Это была галлюцинация. Сегодня обойдёмся без неё.»

— Где-то на территории «Вестингауза», — ответил Хольгер, напряжённо щурясь. — Одно из помещений внутри их завода.

«На территории «Вестингауза»? Не в форте и не в карцере? Странно,» — подумал Гедимин. За разговором он пытался вывернуть руку так, чтобы дотянуться пальцами до соседнего браслета, но добился только розовой полосы на лучезапястном суставе, — край браслета неприятно надавил на кожу.

— Где остальные? — спросил он и слегка сощурился — в груди снова зашевелился холодный стержень. «Теперь ясно, почему мы никого не нашли. Забрали даже глайдер… Линкен, наверное, уже мёртв. Живым он не дался бы.»

— Не знаю, — качнул головой Хольгер. — Я никого не видел. Возможно, их взяли позднее. Если Линкен ещё не пытается взорвать завод… или он пока ничего не знает, или уже расстрелян.

Гедимин кивнул.

— Иджес был жив. Когда мы с Кененом… — он поморщился. — Интересно, Кенен знал?

— Думаешь, он? — взгляд Хольгера вмиг прояснился и стал острым и цепким. — Он мог?

Сармат пожал плечами.

— Я не вижу смысла. Но… — он криво усмехнулся. — Это со мной бывает. Дай руку.

Хольгер растерянно мигнул.

— Нет, запястья, — Гедимин на долю секунды прикоснулся к дрожащей ладони сармата и крепко взялся за браслет. — Делай, как я скажу. Второй рукой нажми здесь и здесь. Зафиксируй, чтобы не проворачивался. Вот так…

Что-то внутри браслета захрустело. Гедимин крепко сдавил его двумя пальцами и выкрутил, как не слишком толстую жесть. Металл лопнул, напоследок выпустив несколько искр из оборванного провода. Второй браслет открылся сам, и Хольгер бросил его на пол и брезгливо потёр запястье.

— Великолепно, — прошептал он, разминая пальцы. — Давай руки, Гедимин. Теперь моя очередь.

— Держи очень крепко, — предупредил сармат, прижимая запястье к стене и пытаясь подпереть его коленом. — Провернётся — закроется ещё плотнее.

Полминуты спустя ещё два браслета упали на пол. Гедимин потёр запястья и довольно усмехнулся.

— Лучшего и желать нельзя.

Он подобрал металлические обломки и повертел их в руках, сплющивая и сминая, а потом протянул один из них Хольгеру.

— Усилит удар. А теперь приступим к исследованиям.

Он поднялся на ноги. Потолок в «карцере» почти задевал его макушку, и Гедимину даже не пришлось высоко поднимать руку, чтобы прощупать стыки вдоль стен. Вентиляционные щели были замаскированы выступами покрытия, но воздух рядом с ними был ощутимо прохладнее. Гедимин тщательно простучал стену вокруг выступов и слегка сузил глаза.

— Нужна помощь, — он повернулся к Хольгеру, закрепляя на правой руке обломки браслетов. Они полукругом обхватили костяшки. «Добыть металл,» — он задумчиво сощурился, вспоминая устройство промышленной вентиляции. «Если повезёт, протиснемся в подвал. Если нет — вернёмся к люку.»

Дверь загудела, медленно приоткрываясь. Гедимин развернулся к ней лицом и швырнул металлический обломок туда, где у «Шермана» или «Маршалла» должен был находиться лицевой щит. Но в комнату тяжело ввалился «Рузвельт», и обломок с лязгом отскочил от поворотной станины. Она загудела и мотнулась в сторону, с грохотом врезаясь в край люка. «Броненосец» резко развернулся правым боком вперёд, и Гедимина отшвырнуло к стене. Между ним и «Рузвельтом» растянулась матовая плёнка уплотнившегося защитного поля. Она не окружала экзоскелет — пузырь, заполнивший почти всю комнату, ни к чему не крепился. Сквозь белесую плёнку Гедимин увидел, как на «руке» «Рузвельта» что-то шевелится — два выступа, похожих на короткие патрубки, втягивались под броню. Хольгер резко, с присвистом, выдохнул и ударил ладонью по защитному полю.

— Hasu!

«Умные макаки,» — сузил глаза Гедимин. «Ладно…»

Он с силой провёл ладонью по жёсткой шерсти на макушке и резко, не прерывая движения, воткнул пальцы в белесую плёнку. Поле затрещало, разрываясь надвое, как по непрочному шву. Прореха была невелика, но очень быстро увеличивалась, и Гедимин подобрался, готовясь к прыжку. Мыслей в голове не осталось — только сухие щелчки, отсчитывающие время до удара.

— Стоп! — крикнул кто-то, и Гедимин изумлённо мигнул — из-под «клешни» экзоскелета неторопливо вышел человек. Он был одет в меховой комбинезон, и по очертаниям нельзя было понять, есть под одеждой бронежилет или нет, — но вот оружия при нём не было. Он смотрел прямо на сармата и слегка улыбался.

— Сразу видно выпускника Лос-Аламоса, — усмехнулся он, встретившись взглядом с Гедимином. Тот мигнул.

— Остановитесь, — человек развёл руками, показывая, что оружия у него нет. — Вам незачем сражаться. Вашей жизни ничего не угрожает. Уберите это!

Он указал на защитное поле. «Броненосец» медленно и неохотно поднял «руку». Из-под брони рядом с исчезнувшими патрубками-излучателями высунулись два длинных электрода. Искра проскочила между ними с громким треском, и защитное поле исчезло.

— Спасибо, — не оборачиваясь, сухо сказал человек. Он поддел носком сапога обломок магнитных наручников и выразительно хмыкнул.

— Это была не моя идея. Я никогда не нанёс бы вам такое оскорбление. Но… вы немного удивили меня. Вы очень быстро решаете проблемы. Межрёберные спазмы больше не беспокоят вас?

Гедимин недобро сощурился. Он уже рассмотрел комбинезон пришельца — нашивки с хищной птицей там не было, зато ярко выделялся значок «Вестингауза». «Он знает, кто я. Интересно, зачем ему это,» — подумал сармат.

— Что тебе нужно? — хмуро спросил он. — Нас скоро расстреляют?

Человек спокойно выдержал его взгляд.

— Это исключено, — он с усмешкой покачал головой. — Глупо разбрасываться такими ценными кадрами. Я принёс вам новую одежду. Переодевайтесь, я не буду вас торопить.

Он повернулся к «Рузвельту» и молча протянул руку. Охранник отстегнул от брони два прозрачных пакета и бросил их на матрас. Человек резко поднял ладонь и снова указал на пакеты. «Броненосец» неуклюже протиснулся в комнату и переложил свёртки на соседний матрас, наклонившись почти до пола.

— Прошу, — человек кивнул на них и отошёл к люку, жестом отгоняя охранника с дороги.

«Гедимин Кет» — гласила надпись на крупной наклейке на середине пакета. Второй свёрток предназначался для Хольгера. Сарматы переглянулись. Гедимин, пожав плечами, вскрыл упаковку и вынул белый комбинезон.

Скорее всего, скирлин был светло-серым, — в тусклом свете было тяжело различать оттенки, но сармат сравнил его с цветом обшивки «Рузвельта» и не нашёл отличий. По груди, рукам и икрам тянулись двойные ярко-красные полосы. К одной из них крепился нагрудный знак «Вестингауза», к другой — нашивка с номером: «Нова-11-1».

Это была нижняя одежда; верхний комбинезон лежал рядом. Он был тяжелее и плотнее, но расцветка ничем не отличалась. К нему прилагались съёмные крепления на плечи и жёсткий пластинчатый пояс, — обычное снаряжение сармата, работающего с ручным инструментом. Оба комбинезона подходили Гедимину в точности, — скирлин не натягивался на плечи до полупрозрачности и не висел пузырями на животе. Сармат обулся и достал из пакета последний предмет — пару плотных рабочих перчаток. Он провёл по скирлину ногтем и довольно усмехнулся, наблюдая, как след быстро затягивается. «Эта спецодежда сделана хорошо,» — отметил он про себя, проверяя наличие и глубину карманов. Все они были расстёгнуты и совершенно пусты — кроме одного, слева на груди. Там прощупывалась жёсткая стопка небольших предметов. Гедимин запустил туда пальцы и ошалело замигал, глядя на разноцветные карточки. Все его сертификаты были здесь. Он быстро перебрал стопку, нашёл свидетельство из Лос-Аламоса, несколько секунд смотрел на него, а затем сложил все карточки обратно в карман.

— Я вижу, вы готовы, — сказал человек, отступая к люку. — Продолжим разговор снаружи. Я бы хотел, чтобы вы приступили к работе как можно скорее.

Гедимин, изумлённо мигнув, оглянулся на Хольгера. Тот пожал плечами и растерянно усмехнулся.

— О чём ты говоришь? — спросил сармат, выбираясь из «карцера». В коридоре было пусто и тихо, и светильники горели вполсилы.

— Кто ты? Из федералов? — спросил, подозрительно сузив глаза, Хольгер. Человек молча поднёс руку к нагрудному знаку «Вестингауза». Охранник закрыл за ним люк, долго возился с затворами и кодами к замкам.

— Фюльбер Мартинес, — человек внимательно посмотрел на сарматов и слегка улыбнулся. — Можно сказать, рекрутёр… или менеджер по персоналу. Ваша деятельность привлекла общее внимание, мсьё Гедимин. И я бы не назвал его дружелюбным. Как вы понимаете, она незаконна более чем полностью. И, как вы, опять же, понимаете, служба безопасности Канадских территорий настаивает на вашей ликвидации. Я говорю о всех пятерых участниках этого гениального плана…

Гедимин стиснул зубы.

— Мы не сделали ничего опасного, — процедил он. Фюльбер кивнул и вежливо улыбнулся — немного шире, чем улыбнулся бы сармат, и совершенно не так, как это делал насмотревшийся фильмов Кенен.

— Разумеется, мсьё Гедимин. Губернатор Оркус потратил много времени, чтобы убедить в этом безопасников… а также федералов, которые тоже вами заинтересовались. Особенно их привлекли собранные вами торпеды… вы — химик, мсьё Хольгер?

Инженер едва заметно вздрогнул.

— Итак, федералы, — человек тихо вздохнул и осуждающе поджал губы. — Довольно ограниченные люди. Но с губернатором Оркусом нам повезло. Он согласился… скажем так, сдать вас пятерых в аренду корпорации «Вестингауз». Меня прислали уладить некоторые формальности и ввести вас в курс дела. Держите.

Он протянул сарматам два предмета, запакованных в плотные непрозрачные пакеты. Это были смарты — массивные кнопочные «рации», очень похожие на те, с которыми ходили сарматы-бригадиры, но Гедимин сразу понял, что эти устройства внутри устроены гораздо сложнее. Он нажал круглую белую клавишу, подсвеченную изнутри — сканер отпечатков пальцев — и экран загорелся, расширяясь и выплывая из «рамки». Вскоре он растянулся на полметра в ширину. Гедимин нащупал кнопку отключения голограмм, но нажимать не стал — его внимание привлекли всплывшие надписи. «Гедимин Кет, главный инженер цеха сборки топливных кассет» — было написано на самом верху экрана. Дальше шли три короткие строки: «Распорядок дня», «Срочные поручения», «Библиотека». Гедимин изумлённо мигнул и повернулся к Хольгеру. Тот, не отрываясь, глядел на свой экран. «Инженер цеха сборки топливных кассет» — гласила его надпись.

— Главный инженер? — Гедимин подозрительно сощурился. — Почему я? Почему не Хольгер?

— Все вы — великолепные специалисты, — вежливо улыбнулся Фюльбер. — Доказательство тому было недавно найдено в канадском лесу. Однако только вы, мсьё Гедимин, смогли в одиночку развернуть производство твэлов и практически собрать самодельный реактор. Цех сборки топливных кассет в настоящее время — пустой ангар, стены, пол и потолок, не считая вентиляционной системы. Первое, с чего вам придётся начать, — это монтаж оборудования. Откройте папку «Срочные задания». Информация, которая там содержится, — всё, что мы могли вам предоставить.

Он замолчал, но всё так же пристально глядел на Гедимина. Впрочем, сармату было не до чужих взглядов. Он открыл папку — и провалился. Здесь действительно было всё — от списка доставленного оборудования до требований к готовым кассетам. Сармат мигнул.

— Двенадцать стандартов?

— Мы работаем с очень разными клиентами, — улыбнулся Фюльбер. — Это основные двенадцать стандартов, мсьё Гедимин, — на топливо для реакторов таких типов стабильно высокий спрос. Конечно, если пойдёт речь о реакторах другой конструкции, вы получите полную информацию.

«Производство ядерного топлива. Настоящие промышленные твэлы. Полный цех оборудования…» — Гедимин почувствовал лёгкий звон и тяжесть в голове — признак того, что мозг недалёк от перегрева. «Они действительно хотят сделать инженерами команду диверсантов?!»

— Мы должны всё это собрать и запустить? — уточнил он, глядя на схему участка. — Впятером?

Фюльбер улыбнулся на миллиметр шире.

— Ваша пятёрка — ядро будущего цеха. Что до монтажников — решать вам. Если вы чувствуете себя достаточно хорошо для работы — я буду ждать письма от вас к вечеру. Мне нужен план ваших действий и список необходимых ресурсов. А теперь — если не возражаете, мы направимся к цеху.

Гедимин не двинулся с места.

— Что будет, когда мы закончим? — резко спросил он.

— Через три месяца? Очевидно, запуск линии, — ответил Фюльбер. — Ещё через неделю приедет комиссия и оценит качество топливных стержней. Если они будут соответствовать стандартам, вы получите премию. Если нет — ещё месяц на устранение недостатков. Пост главного инженера сохраняется за вами, пока работает цех — если вы сами не настоите на переходе на другое место работы. Что-то подсказывает мне, что у нас не будет причин увольнять вас. Глупо держать такие кадры на ремонтной базе в глухой чащобе. Что-то ещё беспокоит вас, мсьё Гедимин?

— Где корабль?

Холодный штырь снова шевельнулся под лопаткой. Сармат вспомнил реактор — практически готовый, смонтированный корпус с тремя контурами охлаждения, полупрозрачную гермооболочку с тёмными колоннами графитовых каналов внутри. «Не достроил,» — Гедимин прижал кулак к груди, не обращая внимания на жалобно захрустевшую рацию. «И теперь уже не дострою.»

— Снова спазмы? — взгляд человека стал настороженно-острым, и он потянулся за смартом. — Если нужна помощь…

— Где корабль? — повторил Гедимин, недобро сощурившись. Сарматы были живы — все, даже Линкен, и в другое время он бы этому порадовался, но воспоминания о реакторе раздирали его изнутри. «Не достроил… Гедимин, идиот, где ты мог засветиться?!»

— В Саскатуне, — ответил Фюльбер. — Вывезен для исследования. Как и большая часть ваших… изделий. Саскачеванский университет очень заинтересовался ими. Думаю, будут подключены эксперты из Калифорнийского университета и, возможно, из МУТа. Не считая нескольких федеральных ведомств, которые… были сильно ошарашены вашими достижениями. Скорее всего, результаты исследований немедленно засекретят. Вы получили ответ на свой вопрос? Или всё-таки позвать медика?

Гедимин тяжело качнул головой. Он чувствовал ноющую боль в веках — слабые мышцы уже свело спазмом. Сквозь узкие щели, оставшиеся от глаз, было тяжело смотреть. Гедимин попытался открыть их пошире. «Придётся раздвигать пальцами,» — угрюмо думал он, пристраивая новый смарт в свободный карман. «Значит, исследования? Три университета вокруг одного корабля? Это… немного лестно.»

— Идём, — буркнул он, положив ладонь Хольгеру на плечо. Инженер вздрогнул и испуганно покосился на него. «Живём дальше,» — жестами показал ему Гедимин. «Мне больно.» Хольгер молча кивнул. «Знаю. Мне тоже. Надо найти остальных.»

Они шли по пустым затенённым коридорам, и вскоре Гедимин начал оглядываться по сторонам и заглядывать в открытые ворота и люки. Здесь все системы были выведены наружу, стены и потолки ещё не закрыли маскирующими панелями, и сармат мог пронаблюдать за воздуховодами, сложной системой водоснабжения и выведения стоков, электрокранами, проброшенными по потолку, и анфиладами высоких дверей. Створки были раздвинуты до отказа; по ширине пазов можно было судить об их толщине — а также о том, что строители не позаботились о точной подгонке. Гедимин хмыкнул.

— Очень много шума, — пробормотал он, тронув Хольгера за плечо и указав на очередную анфиладу. Фюльбер шагнул в сторону, на пандус, ведущий на крытую галерею, и вопросительно посмотрел на сармата.

— Правая часть уходит вперёд относительно левой, — пояснил Гедимин, разглядывая паз. — Около двух миллиметров. Сначала будет шум из-за неплотного смыкания. Потом начнёт истираться уплотнитель. Кто это ставил?

Фюльбер улыбнулся — ещё на миллиметр шире.

— С ним поговорят, — пообещал он, достав смарт и сделав какие-то пометки. — Вы готовы идти дальше?

— Где центрифуги? — спросил Гедимин. — Они будут работать?

— Как только решим вопрос с кассетным цехом, — отозвался человек. — Вы можете спрашивать на ходу, Гедимин. Скоро мы будем на месте.

— Почему ты говоришь только со мной? — насторожился сармат. — Ты ничего не сказал Хольгеру.

— Вы — главный инженер, мсьё Гедимин. И если вы возглавляете команду, имеет смысл обращаться именно к вам, а не к каждому по отдельности, — ответил Фюльбер. — Эта галерея соединяет основное здание с жилым корпусом. Он называется «Нова». Это ваши новые квартиры, месьё. Другая галерея соединяет «Нову» с кассетным цехом. Я отведу вас туда и предоставлю самим себе. Не затягивайте с планированием, мсьё Гедимин. Сегодня — или, в крайнем случае, завтра вечером — я должен получить от вас заявку на монтажную бригаду.

Они вышли на перекрёсток. Часть галереи, ведущая вперёд, упиралась в закрытый люк. Гедимин огляделся и увидел, что пересекающая галерея значительно длиннее, и таких перекрёстков на ней много. Судя по фрагментам зданий, видимым сквозь боковое остекление, вся конструкция опиралась на стену. По полу были проложены рельсы, вдоль потолка тянулся заглублённый жёлоб электрокрана. Индикаторы напряжения не светились — всё было обесточено (или, что вероятнее, даже не подключалось к источникам питания). В тишине пустой галереи шаги казались неприятно гулкими, и Гедимин расставил пальцы на ступнях шире, чтобы ступать мягче. За спиной грохотал, стараясь не наступать на рельсы, массивный «Рузвельт».

— Когда завод начнёт работу? — спросил сармат.

— Когда подвезут дизель-генераторы, — отозвался Фюльбер; он скрывал свои эмоции значительно лучше, чем большинство людей, с которыми имел дело Гедимин, но здесь даже сармат понял, что ситуация «менеджера» совершенно не радует. — Сейчас у нас два из трёх, третий на подходе. Вашему цеху выделят ещё один. Будьте готовы к тому, что этого окажется недостаточно.

«Передвижные генераторы для такого завода?» — Гедимин хмыкнул. «Ими уже уставлен весь город. Сколько их в Ураниуме? Полсотни? Больше? Наверное, у макак скопились большие запасы ненужных генераторов.»

— Пусть везут сразу десяток, — хмуро сказал он, выглянув за окно. Вдоль заводского корпуса протянулась цепь передвижных генераторов. Сейчас они были отключены; никакие кабели пока не соединяли их с заводом. У стены стояли сдвинутые в кучу опоры для будущей высоковольтной линии.

Фюльбер оглянулся на него и коротко усмехнулся.

— Это выглядит нелепо? Не смущайтесь. Это временная мера. Переговоры ведутся уже три месяца. Скоро мы получим разрешение на строительство электростанции. Два реактора решат все проблемы Канадских территорий.

Гедимин вздрогнул всем телом и остановился, едва не налетев на Хольгера.

— Здесь будет атомная электростанция?

— Именно, — без тени улыбки ответил Фюльбер. — В нашем деле слишком много формальностей, мсьё Гедимин. Нельзя взять и поставить два реактора посреди канадских лесов. Но они здесь будут. Возможно, строительство начнётся в этом же году. Кажется, это… обеспокоило вас?

Сармат качнул головой. Мысли разбегались во все стороны и никак не складывались во что-то связное.

— Когда работа начнётся, я буду иметь вас в виду, — слегка улыбнулся человек. — Такие специалисты нужны нам. Но первоочередная задача — монтаж оборудования в кассетном цехе. Мы сворачиваем направо и спускаемся. Я бы с удовольствием продолжил наш разговор, но дела не ждут.

Галерея проходила на уровне второго этажа; сейчас сарматы спускались на первый, оставив над собой рельс электрокрана, протянувшийся по потолку огромного пустого ангара. Здание было практически готово, не считая разобранных потолочных перекрытий. Высокие ворота с массивными створками были открыты настежь, и только плёнка защитного поля не пропускала внутрь снег. Пахло холодным металлом, оседающей фриловой пылью и мокрым камнем.

Трое сарматов в бело-красных комбинезонах стояли посреди зала, разглядывая стены и балки. Они обернулись на звук шагов. Гедимин стиснул зубы и с трудом заставил себя остаться на месте. Хольгер рванулся было вперёд, но налетел на его спину и остановился рядом.

— Хорошего утра, месьё, — слегка улыбнулся Фюльбер. — Ваш рабочий день начался. Он закончится в семь вечера, по общему заводскому гудку. Ваши вещи на старых квартирах, можете забрать их. Жду заявки на монтажную бригаду и замечаний по проекту в целом.

Он слегка наклонил голову, развернулся и пошёл к выходу. «Броненосец» молча побрёл следом, грохоча стальными «копытами». «Обшивка разболтана,» — машинально определил Гедимин.

Он ещё успел сделать один шаг вниз по лестнице. В следующую долю секунды на него навалились со всех сторон.

— Живой! — выдохнул ему в ухо Линкен и сжал объятия ещё крепче. Гедимин, стиснутый со всех сторон, довольно сощурился и прижался щекой к его виску. Он хотел обнять всех сарматов, но длины рук не хватило, и он сгрёб в охапку только Линкена и оказавшегося рядом с ним Иджеса. Лилит и Хольгер обхватили его сзади, едва не выдавив из его груди остатки воздуха.

— И правда, живой, — хмыкнула самка, когда горячий плотный клубок распался, и сарматы отступили друг от друга, тяжело дыша и едва заметно усмехаясь. — Линкен думал, тебя расстреляли.

Гедимин ухмыльнулся.

— Я думал так же о нём. Хорошо, что вы все живы. Что с лицом?

Левая скула Линкена была заклеена широкой полосой пластыря, из-под которого виднелись размытые тёмные потёки. Он покосился на правую кисть и одёрнул рукав, но Гедимин успел увидеть, что сплошная повязка покрывает не только пальцы и запястье — она поднималась до локтя, и руку сармат держал неуверенно, будто подозревал, что она может отвалиться.

— Ерунда, — отмахнулся Линкен. Он сам пристально разглядывал Гедимина и время от времени переводил взгляд на Хольгера. Убедившись, что оба они целы, он удовлетворённо усмехнулся.

— Странные макаки. Так поверишь в их дружелюбие. Ни одного расстрела!

— Видимо, им очень нужны специалисты, — ухмыльнулся Хольгер. — До крайности необходимы. Интересно, какие требования выдвинули их собственные инженеры, когда их позвали сюда? Похоже, вытащить нас из-под расстрела оказалось проще и дешевле.

Глаза Линкена на секунду потемнели, потом он резко качнул головой и посмотрел на Гедимина.

— Мы живы, и это хорошо. А корабль… Не слышал, что с ним? Меня взяли на руднике, я его вчера даже не увидел.

— Меня — на подлёте, — сузил глаза Гедимин. — Корабль уволокли в Саскатун. Будут изучать.

Он разглядывал сарматов, окруживших его. Им тоже выдали комбинезоны инженеров «Вестингауза» и такие же смарты-«рации» на ремешках. Иджес с сожалением косился на плечо — крепления для инструментов были пусты, все цацки остались у «макак».

— Теперь мы — инженеры «Вестингауза», — медленно проговорил Хольгер, будто пробуя слова на вкус. — Необычное ощущение. Странные методы найма у этой корпорации. Впрочем… Гедимин, ты теперь наш командир? Что мы будем делать дальше?

Сармат мигнул. На него внимательно смотрели все четверо. Никто не ухмылялся.

— Работать, — он достал рацию и развернул на экране план будущего цеха. Цвета линий обозначали, в какой очерёдности нужно будет устанавливать оборудование. Почти все они пока были нанесены пунктиром; сплошными линиями были очерчены стены, перекрытия и лестницы. Была там и небольшая дверь — как раз напротив площадки, на которой стояли сарматы. За дверью была начерчена лестница, поднимающаяся до второго этажа, а над ней — отдельное помещение, вытянутое вдоль стены цеха. Гедимин перевёл взгляд на стену на высоте трёх с половиной метров — там была огороженная смотровая площадка. Сармат ткнул пальцем в чертёж и удивлённо хмыкнул.

— Кабинет главного инженера? — Иджес посмотрел на экран и недоверчиво покачал головой. — Ура-ан и торий… У тебя тут своя лаборатория? Чего не показываешь?

Гедимин мигнул.

— Пойдём, — Хольгер тронул его за плечо. — С площадки лучше видно. А нам надо осмотреться.

Лестница, зажатая между стенами, выглядела странно. Высота её ступенек была рассчитана на сарматов, но с шириной архитектор промахнулся — Гедимин, идя точно по середине, едва не задевал плечами обе стены, а двое сарматов могли бы разминуться там только боком, и то впритык. Вдоль стены тянулась неяркая цепочка светодиодов и полосы флюоресцентной краски. Гедимин, вспомнив, что дизель для цеха ещё даже не привезли в город, удивлённо мигнул.

— Резервное питание, — Иджес щёлкнул ногтем по светодиоду. — В кабинете, наверное, такие же блестяшки. Жаль, фонарь забрали!

— Что-нибудь найдём, — отозвался Гедимин, толкая створки круглой двери в разные стороны. Он вошёл в «лабораторию» первым, и после лестницы она показалась ему огромной и светлой.

Здесь тоже были резервные светодиоды и флюоресцентная краска, но свет проникал внутрь сквозь открытую дверь, ведущую на наблюдательную площадку. Десять метров в длину, четыре — в ширину, не считая балкона с ограждением, — «Целый ангар,» — подумал Гедимин и не удержался от ухмылки. Он прошёл вдоль стены, настороженно оглядываясь. В восточной части «ангара» было пусто. В западной вдоль стены стоял подсвеченный верстак, рядом с ним — пирамида из пяти поставленных друг на друга стульев, прикрытая прозрачным скирлином. Скирлиновое полотнище лежало на верстаке, прикрывая ряды закрытых коробок. Гедимин сбросил его, посмотрел на маркировки и изумлённо мигнул.

— Неплохо, — хмыкнул Линкен, подойдя к верстаку. — Пять комплектов? Сколько месяцев эти макаки за нами следили?!

Гедимин вскрыл коробки, поставленные с краю. Это был его комплект — ремонтная перчатка, генератор Арктуса и фонарь с креплениями. «Со встроенным резаком,» — отметил сармат, проверив перчатку. «Да, неплохо. Ладно. С этим можно работать.»

Ещё несколько минут все молча разбирали оборудование.

— У тебя было лучше, — проворчала Лилит, проверяя резак на подвернувшейся скирлиновой плёнке. Запахло гарью.

— Вечером заберу из барака, — пообещал Гедимин, шевеля пальцами и разглядывая «вооружённую» руку со всех сторон. — Сверишь.

Лилит фыркнула.

— Забудь! Твои вещички давно в Саскатуне. Хорошо, если комбинезон вернут.

Сарматы вышли на балкон; сооружение было достаточно прочным, чтобы выдержать их всех, но им всё-таки было тесно, и Линкен, потолкавшись в дверях пару секунд, шагнул назад.

— Ну как, Гедимин? — спросил он, выглядывая из-за плеча ближайшего сармата. — Ты знаешь, что тут должно стоять?

— Это стандартный цех, — отозвался Гедимин, вспоминая чертёж на экране смарта. — Достаточно следовать инструкции. Идём вниз. На улице стоят контейнеры. Надо проверить их.

Он выходил со смотровой площадки последним; когда все вышли, он оглянулся и обвёл цех задумчивым взглядом. Радоваться было особо нечему, но Гедимин чувствовал знакомое тепло в груди. «Делать ядерное топливо. В полном соответствии с законом. Получать за это уважение и деньги. Не думал, что такое случится со мной,» — он ухмыльнулся и вышел в пока ещё пустую лабораторию. «Четвёртая,» — отметил он про себя, на секунду вспомнив три бывшие. «Может, из этой не выгонят. Обустроить — не проблема.»

Сарматы ждали его за воротами. Дул ветер с озера, и ледяная крупа летела параллельно земле, но никто из них не надел капюшон, а Линкен и Лилит даже расстегнули верхние комбинезоны и встали на открытом месте, вдыхая холодный воздух. Линкен глядел на прикрытые защитным полем механизмы и потирал шрам на затылке. Почувствовав движение за спиной, он обернулся, внимательно посмотрел на Гедимина и хмыкнул.

— Атомщик! Глаза опять разгорелись? Почуял уран?

— Тут везде уран, — Лилит поморщилась. — Это же урановые рудники. Эй! А у Гедимина вид и вправду странный. Что, по реактору уже не скучаешь? Вроде так и надо?

Хольгер крепко ткнул её кулаком под рёбра и виновато покосился на Гедимина. Сармат пожал плечами.

— Здесь будут строить АЭС. Открыто и законно. Я хочу туда попасть.

Линкен и Лилит переглянулись.

— Вот оно что, — протянул взрывник, потирая шрам. — АЭС. Ясно. Ладно, говори, что делать. А корабли у нас ещё будут.

…Гедимин думал, что «общезаводской гудок», объявляющий о начале и конце рабочих смен, установлен в главном корпусе и запитан от резервного аккумулятора — или от солнечной батареи, прикрученной где-то на крыше — но сигнал раздался не в здании завода. Завибрировали и загудели все пять смартов, и их общий гудок разнёсся по всем пустым корпусам. Сообщение для Фюльбера было давно отправлено, и Гедимин достал рацию, предположив, что сигнал означает, что пришёл ответ. Но ответа не было — только отметка о том, что письмо принято. Зато поперёк экрана зажглась красная надпись «ОТБОЙ». Иджес, посмотрев на неё, весело хмыкнул.

— Надо будет сменить на «heta», — сказал он, отключая сигнал. — Ну что, пойдём?

Гедимин оглянулся на заснеженные контейнеры и пустой тёмный цех. Отключённый смарт загудел снова.

— Пойдём, — сармат нехотя отвернулся от пустующего ангара. — Завтра наносим разметку и ждём ответа от макак.

— Такой огромный чертёж, — хмыкнула Лилит. — Размером с целый цех. Ты такого ещё не чертил, верно? А вот когда ставят настоящий реактор, тоже сначала чертят его на полу?

По сигналу смарта ворота беззвучно открылись, выпустив сарматов на главную улицу. Гедимин задержался на обочине, щурясь на яркий свет. Недостроенный завод «Вестингауза» стоял в темноте и тишине, но вокруг работа продолжалась даже ночью, и город, увешанный фонарями, размеренно гудел — ни сборка горнодобывающих машин, ни синтез фрила и сольвента, ни переработка радиоактивных отходов не прекращались ни на минуту.

— Атомщик, — Линкен поравнялся с Гедимином и тронул его за плечо. — Макаки не сами нас нашли. Кто-то сдал.

Гедимин сузил глаза и нехотя сказал:

— Маккензи. Не надо было тащить его на корабль.

Линкен мотнул головой; его лицо перекосилось.

— Думаешь, он? Глупо. Знает же, что убьём. Или пристрелят, как сообщника. Он не дурак. Скользкая мартышка, но с мозгами. Не он.

Гедимин мигнул.

— Этот твой… учёный с материка, — Линкен снова поморщился. — Ты писал ему, чем занимаешься? Он что-то знал про корабль?

Теперь поморщился Гедимин.

— Герберт — нет. Даже если… — не договорив, он покачал головой. — Он дал бы мне достроить реактор. Может, сдал бы, но — потом.

…Трое сарматов вошли в барак, и дверь комендантской приоткрылась. Гедимин остановился.

— Мать твоя колба, — тяжело вздохнул Гай Марци, выходя в коридор. — Проверься на эа-мутацию! Что у тебя в башке, теск? Субстрат из-под Би-плазмы?!

Гедимин озадаченно мигнул.

— Ты о чём?

— О вашем грёбаном крейсере! — почти выкрикнул Гай, странно оскалившись. — Собрать атомный звездолёт под носом у мартышек?! Кто это придумал? Ты?

Гедимин пожал плечами.

— Мы переезжаем, Гай. Дай собрать вещи. Я зайду к тебе попрощаться.

Комендант втянул воздух, но промолчал. Гедимин долго чувствовал спиной его взгляд, пока шёл по коридору. Ему было слегка не по себе. «Надо же,» — удивился он про себя, отловив странную мысль. «Я… скучаю? Будто бы это место было моим… домом? Не то, что лаборатория, но тоже что-то важное. Странно…»

Лилит обогнала его, слегка задев плечом, и, оглянувшись, тихо спросила:

— Чего ты? Больно?

— Нет, — буркнул Гедимин, останавливаясь у двери. — Давай быстрее. Соберёмся и уйдём.

Он почувствовал резкое движение слева от себя и развернулся туда. Дверь в комнату Кенена, до того слегка приоткрытая, захлопнулась, и, судя по изгибу створки, кто-то очень крепко держал её с другой стороны. Гедимин постучал ногтем по тонкой перегородке.

— Не выдержит.

Створка выгнулась ещё сильнее. Сармат хмыкнул и ушёл к себе в комнату. Он собрался быстро — из вещей в личном ящике остались комбинезон, одеяло и пригоршня цацек. Всё остальное — от самодельного дозиметра до осколков фрила — бесследно исчезло. Гедимин невесело усмехнулся. «Ну, пусть исследуют. Ничего нового не узнают.»

Он отклеил номерки с личных вещей и сунул их в карман, опустевший ящик взял под мышку. Лилит вышла на секунду раньше и уже ждала его в коридоре, угрюмо щурясь на закрытую дверь.

— И тебя обобрали? — спросила она, кинув взгляд на пустые карманы сармата.

— Пусть подавятся, — отозвался Гедимин, прикрывая за собой дверь.

Он оставил Лилит с вещами в коридоре, сам с двумя пустыми ящиками заглянул в комендантскую. Гай Марци был там — и, увидев Гедимина, поднялся с места.

— Забирай, — сармат поставил ящики на стол и бросил сверху отклеенные номерки.

Гай покачал головой. Он выглядел скорее расстроенным, чем сердитым.

— Уходишь? В новом бараке хотя бы душ работает? А пищеблок?

Гедимин пожал плечами и попытался вспомнить, ел он сегодня хотя бы раз или нет. Жажды он не чувствовал — по смутным воспоминаниям, наелся снега, пока проверял строительную технику. Он покосился на свой комбинезон. Рукава были покрыты тёмными размазанными полосами.

— Идите мыться, оба, — махнул рукой Гай. — Вещи пусть полежат тут. Вернётесь — вынесу еду. Химик тоже переезжает? Пока не спускался. Отправлю его к вам.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Спасибо, Гай.

— Не за что, — буркнул комендант ему вслед.

…На крышу барака Линкена сарматы поднимались в настороженном молчании, но уже на чердаке они услышали голос Иджеса — тот проверял исправность глайдера и отмахивался от взрывника:

— Нет тут никаких «жучков»! Что? Я уже всюду залез. Сам смотри!

Гедимин вышел на крышу. Роботы-уборщики очистили от снега проход между двумя рядами наклонных поверхностей; глайдер, слегка присыпанный белой крупой, стоял на очищенной полосе, и Линкен отряхивал его от ледяных кристаллов.

— Куда теперь? — спросил взрывник, посмотрев на Гедимина. — Даже не знаю, чем заняться. В черепе гудит.

— В барак, — ремонтник провёл ладонью по глазам. Спать было рано, и особенно тяжёлой работы он сегодня не выполнял, но мозг отказывался работать, и тело было тяжёлым и вялым.

Линкен включил прожектора ещё на подлёте к заводу «Вестингауза». Вдоль ограды недостроенного корпуса горели фонари, но их свет был направлен наружу; само здание тонуло во мгле. Лучи прожекторов скользнули по многоскатной крыше, по углублению — провалу высот — по которому проходила остеклённая галерея — и пересеклись со световыми пучками, бьющими с соседней крыши. Здание барака «Нова» было ярко освещено. Сигнальные огни двумя цепочками тянулись по крыше, ещё один фонарь горел у входа, и к нему вела в обход ограды расчищенная дорога — снегоуборщик уже заглядывал сюда и проложил широкую тропу. На крыше снега не было. Глайдер остановился почти мгновенно, проскользив на воздушной подушке всего полтора метра, и лёг брюхом на ребристый фрил.

— Посмотри, что с дверью, — попросил Линкен Гедимина, берясь за передний бампер и разворачивая глайдер задом к ближайшему парковочному козырьку. Ремонтник подошёл к прикрытой створке, слегка толкнул её, — дверь открылась легко, без возни с замками и кодами, как будто внутри сарматов ждали.

— Новый комендант? — усмехнулся Хольгер, поудобнее перехватывая свёрток с одеялом. — Ну, пойдём знакомиться.

Ни снаружи, ни внутри «Нова» ничем не отличалась от старых бараков, и скоро Гедимин перестал оглядываться по сторонам — ничего интересного по пути ему не попадалось. Лестница была освещена сверху донизу, но все двери закрыты. «Кроме нас, тут никто не живёт,» — быстро понял Гедимин.

— Макаки! — презрительно фыркнула Лилит. — Ещё дом не достроили, а уже заселяют.

Коридоры второго этажа были открыты — точнее, один из них, западный; двери второго были прикрыты. Гедимин, жестом попросив подождать его, заглянул внутрь и посветил фонарём. Каждый дверной проём вдоль стен был закрыт лёгкой створкой, выкрашенной под естественное дерево; все они открывались легко, в каждой на полу лежал матрас, а в углу стоял открытый пустой ящик. «Комнаты с дверями,» — сармат еле слышно хмыкнул. «Почти как у… свободных граждан Атлантиса.»

Две комнаты спустя луч фонаря провалился в черноту — здесь начинался ещё один коридор, короткий, упирающийся в круглый люк. Гедимин вспомнил галерею вдоль заводского корпуса и задумчиво кивнул. «Прямой выход. Да, так, наверное, удобнее. Завтра воспользуемся.»

— Эй! — крикнул с лестницы незнакомый голос. — Куда ты? Всё, смена кончилась!

Гедимин недовольно сощурился на дверь — незнакомый сармат едва не ослепил его лучом фонаря, направленным в лицо. Луч тут же отклонился, а потом и вовсе погас. Сармат вскинул руку в приветственном жесте. Гедимин, уже не удивляясь, поднял ладонь в ответ.

— Исследуешь? — сармат в форме коменданта едва заметно усмехнулся и протянул руку. — Оллер Ло. Ты — Гедимин Кет? Как же, знаю. Предупредили. Душ нужен? Вода есть. Новой одежды пока нет. Завтра вечером подвезут. Пищеблок тоже работает… ну, как работает? Чан поставлен. Если надо, я вам налью. А вот наверху делать нечего. На неделе там закончат, я скажу, когда будет готово.

Гедимин мигнул. «А выглядело, как нормальный барак. Похоже, «Вестингауз» никуда не торопится…»

— Ничего не надо, — сказал он. — Я пойду лягу. Во сколько подъём?

— В семь. Еда будет, — Оллер настороженно посмотрел на сарматов, не нашёл ничего подозрительного и с облегчённым вздохом направился вниз по лестнице.

На первом этаже свет горел — в западном коридоре, куда заселялись сарматы.

— Ишь ты, двери, — Лилит потянула за створку. — Хотя мне и так было неплохо. Эй, атомщик, мы снова соседи?

— Если захочешь, — кивнул Гедимин, тяжело опускаясь на матрас. «Надо закрыть дверь,» — подумал он, но шевелиться не хотелось. Он сложил в ящик комбинезон, поверх — инструменты, прихваченные в недостроенном здании цеха, мельком подумал, что «макаки» очень быстро поставят у ворот охрану — иначе очень сложно будет искать по всему городу пропавшие вещи… Пять минут спустя он обнаружил себя растянувшимся на матрасе во весь рост и подсунувшим локоть под голову. Одеяло, так и не наброшенное, валялось рядом. Дверь по-прежнему была открыта, а в проёме стояла Лилит.

— Эй, теск, — прошептала она, помахав своим одеялом; на ней был только нижний комбинезон, и Гедимин запоздало вспомнил, что свалился спать в верхнем, вместе со всеми жёсткими креплениями и рацией в кармане. — Сегодня я к тебе. Подвинься.

Сармат озадаченно посмотрел на неё, достал из кармана рацию и положил на ящик.

— Знаешь же — я теперь не помогу тебе с разрядкой, — сказал он, отстёгивая жёсткие крепления. «Поломаются,» — лениво думал он, но даже эта мысль не могла заставить ослабшие пальцы слушаться.

— Ничего, — отмахнулась Лилит, присаживаясь на матрас и отцепляя застрявшее крепление от плеча Гедимина. — В ядро Юпитера все эти «Слияния». Ты — сильный и тёплый. И мне нравится, как ты держишься. Двигайся, я лягу. И держи одеяло.

Гедимин проснулся через три часа — чужое дыхание щекотало ему бок. Лилит лежала лицом к нему, почти уткнувшись лбом в его грудь, и тихо сопела. Оба его комбинезона были расстёгнуты, и ладонь самки, просунутая под его одежду, была прижата к голой спине. Гедимин чувствовал идущий от неё жар. «Тёплый? У неё достаточно своей теплоты,» — усмехнулся он, крепче прижимая самку к себе. «Определённо, мы тут не замёрзнем.»

04 января 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Что проще — починить этот хлам или разметить вручную? — спросил самого себя Иджес, ненадолго отрываясь от пульта настройки. Автоматический лазерный метчик — образец атлантисских технологий — лежал на полу цеха грудой бесполезных деталей. Одну горку подгрёб себе под руку Гедимин, во второй, подключённой к относительно исправному аккумулятору, копался Иджес. Хольгер стоял над ними и по команде светил фонарём.

— Эй! — донеслось сверху. Гедимин недовольно сощурился, Хольгер поднял голову и посветил на потолок.

— Эй, внизу! Ещё не надоело?

Из-под потолка, пристегнувшись к горизонтальной балке, свисал Линкен и приветливо махал ремонтной перчаткой.

— Работай, — буркнул Гедимин. Перенастраивать лазер на коленке было не слишком удобно; он старался не дышать на систему линз и не дёргать рукой, в тисках на которой нужная деталь была закреплена, но точность настройки всё равно оставляла желать лучшего.

Вдоль потолка что-то просвистело, с глухим стуком ударилось об одну из поперечных балок и остановилось, тяжело дыша.

— А прочные балки. Странно, — пробормотала Лилит, перелезая через балку и пристёгиваясь к следующему участку. — Эй, внизу! Что там с лазером?

Гедимин с тихим щелчком закрыл трубку. Насос тихо засвистел, и секунду спустя сармат отсоединил его, — внутри уже не осталось воздуха.

— Проверим, — отозвался он, не оглядываясь на потолок. Двое сарматов болтались там уже полчаса — с той минуты, как выяснилось, что лазерный метчик только светит на пол, не оставляя на нём никаких следов.

Чтобы услышать друг друга, сарматам приходилось повышать голос — от вчерашней тишины остались одни воспоминания. Из-за стены доносился свист, скрежет и лязг, гудели двигатели подъёмников и тягачей, — что-то спешно затаскивалось внутрь и собиралось по частям. Пучок света, проникающий в цех сквозь открытые ворота, то и дело пересекал проезжающий мимо механизм или идущий быстрым шагом сармат. Вдоль ворот размеренно вышагивал «Рузвельт» — по секунде на каждый шаг, то справа налево, то слева направо.

— Посмотри сюда, — Иджес щёлкнул ногтем по небольшому чёрно-белому экрану. Там виднелся объёмный чертёж, вытянутый в глубину, — верхние линии были нанесены пунктиром, всё, что относилось к нижней плоскости, — сплошными чертами.

— Надо опробовать, — отозвался Гедимин, скрепляя блоки между собой и укладывая свисающие провода в корпус. — Лазер исправен.

— А я бы линзу поменял, — качнул головой Иджес, с сомнением глядя на собранный метчик. — Но если заработает — чёрт с ней.

Наверху залязгало — сарматы отстегивались от балок и по одному спрыгивали вниз. Лилит подошла к метчику, оглядела его со всех сторон и довольно хмыкнула.

— Надо проверить на чём-нибудь ненужном. Вот хотя бы… — сарматка махнула рукой в сторону ворот и тут же осеклась — в цех, грохоча стальными «копытами», входил «Рузвельт».

— О, я вижу, вы уже взялись за работу, — донеслось из-под брони. Гедимин удивлённо мигнул, узнав голос Фюльбера.

— Ты — экзоскелетчик? — спросил он, вспоминая вчерашнюю встречу с «менеджером по персоналу» и его нелепую одежду. «Странно, что был без брони.»

— Конструкция «Рузвельта» оставляет внутри место для второго пилота, — ответил Фюльбер с негромким смешком. — Или, как в данном случае, пассажира. Ничего личного, мсьё, — требования службы безопасности не позволяют подойти и пожать вам руку… иначе как в этой жестянке. Вижу, вы работаете? Не отвлеку вас надолго. Ваша заявка была получена, и максимум через час вы получите свою монтажную бригаду. Мне самому трудно оценить её качество, но в Ураниум-Сити есть ещё несколько на замену. Мсьё Линкен, ваше требование тоже удовлетворено. В воскресенье, с девяти до десяти вечера, квадрат Стометрового озера будет отводиться под ваши… испытания.

Гедимин растерянно мигнул и повернулся к Линкену. Тот был удивлён не меньше.

— Врёшь, — он недобро сощурился и потянулся к шраму на затылке. — Охрана не выпустит.

— Никаких проблем не возникнет, — отозвался Фюльбер. — Пока вы не выйдете за пределы своего квадрата и отведённого времени, охрана не будет вам мешать. Мы обо всём договорились.

— О чём он? — Гедимин тронул Линкена, оцепеневшего от изумления, за плечо. Сармат вздрогнул.

— Вы лучше меня знаете, мсьё главный инженер, — усмехнулся под бронёй «менеджер». — Болезненная тяга инженера Лиска к взрывам и разрушениям… Мы решили направить её в безопасное русло. Возможно, у вас тоже есть необычная просьба, мсьё Гедимин? Может быть, сдвоенная комната?

Лилит фыркнула. Гедимин слегка сощурился и покачал головой.

— Нет. Другое. Ты — человек, который что-то решает? Мне показалось — так.

Фюльбер испустил негромкий смешок.

— Смею надеяться, мсьё Гедимин. Итак?

— Моя переписка с Гербертом Конаром, — сармат сузил глаза. — Пусть проверку ускорят. Там нечего читать по неделе. Мы обсуждаем научные вопросы. Если непонятно сразу — незачем и мусолить.

Иджес предостерегающе покосился на Гедимина. Одна из конечностей экзоскелета тяжело качнулась, но остановилась в воздухе и опустилась на прежнее место.

— Ваши письма проверяют по неделе? — переспросил Фюльбер. — Думаю, это можно ускорить до двух-трёх дней. Я наведу справки, мсьё Гедимин. Это всё?

Сармат кивнул и повернулся к метчику. Устройство на массивной станине было снабжено колёсами для перемещения и стопорными ножками для фиксации.

— От северной стены, — сказал Гедимин, затаскивая метчик в северо-восточный угол. Сарматы сгрудились вокруг, стараясь не попасть под луч. Световые метки заскользили по полу — сначала это были хаотичные точки, потом развернулось желтоватое полотно. Когда оно дотянулось до западной стены, «Рузвельта» с двумя пилотами там уже не было.

Размечающий луч был невидим — только едва заметные красные точки скользили по полу, оставляя за собой узкие проплавленные борозды полусантиметровой глубины. Изредка метчик попискивал, и Гедимин отключал его, чтобы дать разметке остыть. Когда аппарат достиг западной стены, писк стал громче. Отключив метчик, Гедимин оглянулся и провёл лучом фонаря по полу. Ровные линии разметки слегка блестели в ярком свете и чётко выделялись на шершавом фриле. «Первая цепь,» — удовлетворённо кивнул Гедимин. «Будет четыре.»

Монтажники подошли через сорок минут; первый из них осторожно заглянул в дверь и приветственно поднял руку. Иджес — сейчас была его очередь вести метчик, а Гедимин отошёл и наблюдал за ним со стороны — отключил устройство, чтобы не зацепить их, и жестом позвал бригаду внутрь. Когда все сарматы вошли, цех уже не казался Гедимину таким огромным, — сто сарматов занимали много места.

— Все сюда? — уточнил Хольгер, быстро пересчитав их. Сарматы переглянулись. Гедимин успел разглядеть их нашивки и довольно усмехнулся — Фюльбер не подвёл, и в недостроенный цех прислали не сто разрозненных рабочих, а десять готовых малых бригад.

— Монтажные десятки? Делитесь по две, — приказал Гедимин. — Будет пять участков.

Сарматы без возражений выстроились по двадцать в ряд — быстро и чётко, и сармату на секунду вспомнился отрывок из виденного им фильма о военном параде. Он подошёл к переднему ряду и протянул руку.

— Кто-нибудь в этой группе боится высоты?

Сарматы переглянулись, кто-то хмыкнул.

— Нет, — ответил один из бригадиров. — Нужны рабочие на потолок? Мы пойдём.

Гедимин кивнул.

— Нужно навесить три крана. Сегодня начнём. Хольгер и Линкен — на размеченные линии. Иджес и Лилит — закончить разметку.

— Zaa ta! — Лилит ухмыльнулась. — Пойдём, Иджес. Командир не любит ждать!

Линкен оглянулся на разметку и жестом позвал к себе половину сарматов.

— Гедимин, будете ползать поверху — повесьте фонари. Стемнеет быстро.

«Генератор,» — сармат досадливо сощурился. «Где этот мартышечий генератор?! Можно было бы бросить временный кабель…»

— Эй, — окликнул его один из бригадиров; сарматы, оставшиеся без дела, уже собрались вокруг Гедимина и с любопытством разглядывали его. — Ты — тот самый физик-ядерщик, которого должны были расстрелять?

Сармат хмыкнул.

— Так говорят. Что ты слышал?

— Что там был атомный крейсер с ядерными торпедами, — слегка понизил голос бригадир. — Никто не знает, где ты взял плутоний. Чтобы его сделать, нужен целый завод. Вроде вот этого. У нас в бараке думают, что охрана сейчас его ищет.

Он внимательно посмотрел на Гедимина. Тот не смог сдержать усмешку.

— Это неправда, — он вспомнил о почти готовом реакторе и утерянных твэлах и сразу помрачнел. — Идём. Работы много.

— Ещё секунду, — попросил сармат, протянув руку к Гедимину. — Можно тебя потрогать?

Ремонтник удивлённо мигнул.

— Это зачем?

— Поспорил в бараке, — недовольно сощурился монтажник. — Если не хочешь, я не буду. Глупый обычай, правда?

Сармат задумался на полсекунды и покачал головой.

— Можешь меня потрогать. Только быстро.

Монтажник радостно усмехнулся и на секунду прижал ладонь к груди Гедимина. Остальные столпились вокруг и внимательно следили за его действиями. Убрав руку, он кивнул и повернулся к воротам.

— Идём?

— Да. Заберём технику и материалы, покажу план работы, — ответил Гедимин, направляясь к выходу.

…Вдвоём с Линкеном он стоял на балконе и, довольно щурясь, наблюдал за монтажной бригадой под потолком. Бывший взрывник смотрел вниз, туда, где между двумя рядами ярких вешек, скреплённых полосатой лентой, медленно ползали тягачи. Согревшийся воздух пропах горячим металлом и озоном, отовсюду исходили гул и скрежет, визг разрезаемого металла, короткие вспышки лучевой сварки и пучки искр. Гедимин сцепил пальцы и с хрустом выгнул их в обратную сторону — его тянуло надеть ремонтную перчатку и взобраться на потолок.

— Что, атомщик? Хорошо, когда ты стоишь, а всё работает? — ухмыльнулся Линкен. Его глаза ещё не окончательно посветлели, но он уже не выглядел мрачным и не тянулся к шраму на затылке.

— Здесь хорошие рабочие, — отозвался Гедимин, наблюдая за тем, как четверо сарматов закрепляют рельс на потолке. — Мне это нравится.

— Главный инженер! — Линкен хлопнул его по плечу и радостно оскалился. — Больше не нужно самому всюду лезть. Нравится?

Гедимин рассеянно кивнул. Он смотрел вниз, на медленно ползущий по цеху метчик. Последние десять минут аппарат не двигался с места, и Гедимин, внимательно посмотрев на него, убедился, что ему не померещилось — разметка стала неглубокой, нечёткой и прерывистой. Иджес отключил аппарат и растерянно оглянулся на Лилит.

«Напряжение упало?» — Гедимин наклонился над цехом, пристально вглядываясь в рабочую часть метчика. «Так быстро? Маловероятно. Заряда хватит ещё на двое суток. Надо посмотреть, что там…»

— Куда? — повернулся к нему Линкен, но сармат уже покинул смотровую площадку и быстро шёл к лестнице. — Эй, теск! Какой из тебя командир, если ты всё будешь делать сам?!

Гедимин не обернулся.

— Надо поправить, — буркнул он, выбираясь из лаборатории. Его мысли на данный момент занимал только метчик — и ещё немного будущая АЭС на окраине Ураниум-Сити.

…На Шахтёрском аэродроме в семь вечера было тихо — незапланированных грузовых рейсов не прибывало, вторая смена давно отправилась на рудники, первая ушла на озеро, третья ещё не проснулась. Озёрный лёд из белого стал тёмно-синим, снежную крупу гоняло по нему, изредка высыпая на кого-нибудь из купальщиков. Глайдеры ремонтных бригад по одному заходили на посадку и останавливались у своих платформ. Их не встречал никто — кроме Гедимина и Иджеса.

Торкват вышел из фургона последним, пропустив вперёд спешащих ремонтников, наткнулся взглядом на встречающих — и остановился.

— Как вы? Всё в порядке? — отрывисто спросил он. Гедимин кивнул и протянул ему руку.

— Хотел попрощаться. Глупо расстались. Сам не знал, что так будет.

Торкват обнял его и неловко потрепал по плечу.

— Ну, хоть не расстреляли! Главный инженер? — отстранившись, он провёл пальцем по нашивке на груди сармата. — Рацию выдали. Да, странные существа эти макаки из «Вестингауза». Что есть, то есть!

— У меня тоже рация, — похлопал по карману Иджес. Торкват ухмыльнулся и крепко взял его за плечи.

— Куда смотрел? Почему не уследил за Гедимином? Зачем сам вляпался?

Иджес виновато мигнул.

— За ним не уследишь. Вам дали новых ремонтников?

— Да, пару филков, — едва заметно поморщился Торкват. — Не тупые, и руки на месте, но вас они не заменят. Что теперь с полётами, механик? Или инженеры таким не занимаются?

— На меня можешь рассчитывать, — кивнул Иджес. — Хоть на стадионе, хоть в лесу. А Гедимин давно ушёл. Жаль! Эй, атомщик, может, вернёшься? Хорошие механики нужны любому звену!

Гедимин задумался на секунду и пожал плечами.

— Может быть. Стержней у меня больше нет…

Торкват выразительно хмыкнул.

— Там, где ты работаешь, скоро будут горы стержней. Целые эти твои… тепловые сборки!

— Тепловыделительные, — машинально поправил Гедимин. — Так… ты что, запомнил это?

Торкват ухмыльнулся.

— Трудно не запомнить. Ты всех ими достал. А теперь я даже жалею, что больше о них не услышу.

08 января 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Миниатюрный погрузчик остановился на входе в недостроенный цех и громко загудел, подавая сигнал к обеденному перерыву. Монтажники оживились. Те, кого сигнал застал с инструментами в руках, быстро заканчивали работу, те, кто временно был свободен, оглянулись на наблюдательный пост. Гедимин поднял ладонь с растопыренными пальцами — «стоп!»

— Где этот хвалёный дизель? — раздражённо фыркнул Линкен, выглянув за дверь. Он подошёл к погрузчику последним, когда и рабочие, и четвёрка инженеров уже разобрали еду и разошлись по тёплым углам. Защитное поле прикрывало ворота, несколько обогревателей в цеху обеспечивали приток горячего воздуха, но из-за постоянного движения техники двери то и дело открывались, и о герметичности не могло идти речи — цех промерзал, не успев нагреться. Все, даже выходцы со спутников Юпитера, надели рукавицы и не снимали капюшоны, и в перерыв все собрались вокруг обогревателей. С погрузчика спустились роботы-уборщики и расползлись по цеху. Гедимин, украдкой подув в рукавицы, забрал контейнер и встал в отдалении от обогревателя — но там, куда сквозняк сносил поток тёплого воздуха. «Не люблю ничего не делать. Холодно,» — думал он, разминая пальцы. «Сам бы пошёл варить рельсы…»

Хольгер достал из кармана смарт, включил и ткнул в значок почты.

— Дизель уже на аэродроме, — сказал он, оглянувшись на группу инженеров. — Проверяется и заправляется. Закончится пересменка — его перегонят сюда. Гедимин, у тебя есть свободные руки?

— Подключимся, — кивнул тот, мысленно прикинув, кого из монтажников можно перебросить на новый участок, и едва заметно усмехнулся — кажется, мучительное бездействие и примерзание к балкону для него закончилось.

Он задумчиво посмотрел на инженеров. Линкен, перехватив его взгляд, переменился в лице и сделал шаг в сторону.

— Хватит! Атомщик, только не про стержни. Хватит стержней! Отложи их до завтра, ладно?

Гедимин недовольно сощурился.

— Это наша работа, — напомнил он. — Вы должны это знать. Я стараюсь рассказывать просто.

— Да, само собой, — кивнула Лилит. — Очень стараешься. Примерно половину слов уже можно понять без перевода. Но на сегодня — давай закончим, а?

Гедимин повернулся к Иджесу и Хольгеру. Механик заблаговременно отошёл к группе монтажников и что-то рассказывал им. Хольгер заметно смутился, но покачал головой и отступил назад.

— Гедимин, а ты знаешь, что со смарта можно заглянуть в почту? — спросил он. — И я не про рабочую. Проверь, может, учёные с материка что-то пишут тебе?

Сармат досадливо отмахнулся и отошёл к погрузчику. Бросив пустой контейнер в общую кучу, он выглянул за ворота, подозревая, что за разговорами пропустил сигнал — но нет, дизель-генератор ещё не привезли. Снежная крупа билась о плёнку защитного поля и отлетала на расчищенную дорогу. В мутном от снегопада воздухе виднелась стена завода, за ней — расплывчатые очертания западных кварталов.

Гедимин достал смарт и, пожав плечами, ввёл привычный пароль. Устройство мигнуло. «Доступ: Гедимин Кет» — высветилось на экране, и тут же загорелся значок непрочтённого сообщения. «Ответ? Уже? Только три дня…» — Гедимин недоверчиво хмыкнул.

«Мои поздравления, коллега!» — Герберт Конар, обычно сдержанный, подчеркнул первую строку письма золотистым цветом. «Это замечательно, что вас оценили по достоинству. Тяжело было смотреть, как вы, инженер-ядерщик, надрываетесь в ремонтном ангаре и таскаете трубы на морозе. Конечно, «Вестингауз» не даст вам развернуться — им нужны грамотные исполнители, и не более. Но это хорошее место для старта. Я попробую нажать некоторые кнопки, чтобы вам дали хорошие рекомендации. В нашей работе, к сожалению, от этого многое зависит — если вы не хотите провести жизнь на периферии, копаясь в исследованиях позапрошлого века. Я в своё время именно так и поступил, но не думаю, что с меня следует брать пример.

Я очень рад, что вы не пострадали во время этого варварского захвата! Догадываюсь, как федералы с вами обошлись. Но от вас пришло письмо — значит, ваш мозг и как минимум одна рука в полном порядке. Хорошо, что вашим друзьям также не причинили вреда. Нет, пока ни меня, ни тех, с кем я знаком, не вызывали в Саскатун. Вполне вероятно, что саскачеванцы рассчитывают на собственные силы. Им свойственно переоценивать себя. Факультета ядерных технологий там нет и никогда не было, и я не очень понимаю, какая связь между звездолётом и биологическим университетом, каковым Саскачеван всегда являлся. Но у федералов могли быть свои соображения — например, нежелание платить за дальнюю перевозку столь большого груза. Признаюсь, я бы очень хотел своими глазами увидеть, над чем вы как долго работали. Ещё больше я хотел бы вернуть это сооружение вам и вашим товарищам. Мне очень жаль, что ваш труд был так жестоко разрушен. Если вам нужна какая-то помощь, и в моих силах оказать её — обращайтесь без промедлений. Всегда ваш, Герберт из Лос-Аламоса.»

Гедимин, оглянувшись через плечо на беседующих сарматов и убедившись, что в его сторону никто не смотрит, осторожно погладил пальцем экран и закрыл окно. На его лице расплылась нелепая улыбка, и он ничего не мог с ней сделать. Хольгер, оглянувшись на него, едва заметно усмехнулся, но промолчал.

Лилит, разглядев что-то на экране, громко фыркнула.

— Видели? Нам прислали немного денег.

— Эта штука ещё и деньги показывает? — Линкен потыкал в клавиши и кивнул. — Да. Макаки расщедрились на пятнадцать койнов. Атомщик, ты это видел?

Гедимин посмотрел на мигающий значок в углу экрана. «+35.00 на счету» — высветилось при нажатии. Сармат усмехнулся.

— Инженерская зарплата? Вот как она выглядит…

— Любопытно было бы увидеть зарплаты инженеров-людей, — отозвался Хольгер, выключая смарт. — Кенен мог бы что-нибудь рассказать на эту тему. Только его давно не видно…

Гедимин стиснул зубы, резким движением бросил смарт в карман и повернулся к монтажникам.

— Heta! Tza attahan! — крикнул он. Двое младших бригадиров, кивнув, подошли к нему, ещё восемь рабочих встали немного в стороне. Инженеры, переглянувшись, побросали пустые контейнеры на погрузчик и подошли к своим рабочим. Транспорт, нагруженный мусором, выехал за ворота, и защитное поле снова сгустилось, удерживая тёплый воздух внутри цеха.

— Эй, атомщик, — вполголоса окликнула Гедимина Лилит, проходя мимо. — Потише. Вдруг мартышки на лестнице. Не ори по-марсиански. Мало ли кто слышит.

…Пятнистый комбинезон Гедимина только что вернулся из стирки; Гедимин косился на чистые рукава и думал, что следующая стирка потребуется нескоро — навряд ли ему снова придётся пачкаться в технических маслах в нерабочее время. Небо над городом давно почернело, тучи закрыли и звёзды, и Луну, снег то падал, то прекращался. Со стадиона доносился треск, свист и недовольные возгласы — одна компания гоняла по льду шайбу, другая запускала в небо винтолёты, и без столкновений не обходилось.

— Зайдём? — спросил Иджес, оглянувшись на стадион. Гедимин пожал плечами.

Через полчаса они вышли со стадиона. Иджес презрительно фыркал, оглядываясь через плечо, Гедимин усмехался своим мыслям и мало что замечал. Он думал о будущей АЭС. «Куплю разной мелочи,» — решил он, вспомнив, что теперь его траты сократились, и хватит на всё. «Сделаю небольшую модель. Надо разминать руки. Стояние на одном месте не на пользу — забудешь даже то, что знал.»

На площади он остановился и резко развернулся — ему показалось, что в редкой толпе мелькнул нелепый костюм Кенена Маккензи. Если учётчик и был там, он тоже заметил Гедимина, — сармат не успел даже понять, видел он Кенена или нет, силуэт исчез так же быстро, как появился. Гедимин недобро сощурился.

— Маккензи? — Иджес положил ладонь ему на плечо. — Скользкое животное. Если хочешь, я как-нибудь зайду к нему. От тебя он бегает быстро, а от меня… может не успеть.

Гедимин покачал головой.

— Не нужно. Я не уверен, что выдал именно он. А он не признается.

Когда они выходили из лавки Грегори, Гедимин уже забыл о Кенене и снова задумчиво усмехался, мысленно перечитывая письмо Конара и строя гипотезы об устройстве реакторов будущей электростанции. По его карманам были рассованы материалы для модели; Гедимин знал, что она получится неточной, но его это не волновало.

Он уже входил в коридор, ведущий в его комнату, когда кто-то, не замеченный им своевременно, крепко схватил его за плечо.

— Атомщик, — Линкен отпустил его, но встал на пути, прислонившись спиной к двери. Гедимин удивлённо мигнул.

— Ты ходишь довольный. Глаза так и горят, — Линкен поморщился и потёр шрам на затылке. Его собственные глаза стали тёмно-серыми.

— Тебе помощь нужна? — спросил Гедимин, растерянно глядя на взрывника.

Он сначала подумал, что Линкен снова мучается от ломки, но нет — сармат выглядел угрюмым, но не напряжённым и не встревоженным, и руки у него не дрожали. Он принюхался и уловил слабый запах пироксилина и горелой органики.

— Справляюсь, — шрам на лице Линкена дёрнулся, и его слегка перекосило. — А чему ты рад, атомщик? Что макаки накидали тебе подачек?

Гедимин недобро сощурился.

— Мне теперь до смерти оплакивать тот реактор? Я уже чуть не умер, — он прижал ладонь к грудине и стиснул зубы, вспоминая приступ удушья и невидимый обруч, чуть не раздробивший ему рёбра. — Здесь будет АЭС, и меня туда возьмут. Я всё-таки запущу свой реактор, даже если не соберу его своими руками. Мне этого достаточно.

Линкен фыркнул.

— Фюльбер наобещал тебе? Ну-ну. Ты всем готов верить, так? Это скользкая крыса. Как он сегодня лыбится, обещая нам Луну и Марс в придачу — так он завтра отправит нас на расстрел. С той же самой лыбой, атомщик. Работать на макак… — его передёрнуло. — Дёшево они тебя купили.

Гедимин пожал плечами.

— Фюльбер платит. А твой Саргон… — он выразительно хмыкнул и, отодвинув Линкена плечом, вышел в коридор.

10 января 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В галерее вдоль второго этажа зазвенел металл — кто-то стучал стальным прутом по рельсам. Гедимин, удивлённо мигнув, покосился на часы: «Перерыв? Так быстро?»

Иджес — его бригада работала у восточной стены — жестом показал монтажникам, что работа закончена, и быстро пошёл к лестнице. Рабочие постепенно откладывали инструменты и догоняли его. Гедимин кивнул своей бригаде и указал на лестницу.

— А ты куда? — недовольно посмотрел на него Линкен. Он стоял у ворот и махал водителю мусоровоза — во время обеденного перерыва в здание цеха обычно запускали роботов-уборщиков, но в этот раз они запаздывали.

— Проверю оборудование, — отозвался Гедимин.

Работа шла немного медленнее, чем он рассчитывал, кое-где пришлось частично разобрать пол, но сейчас плиты были уложены на место, необходимые отверстия — просверлены, и часть цеха уже заняли массивные станины — опоры будущих механизмов. Разметка, оставленная Гедимином, постепенно исчезала под ними, но с ней ещё можно было свериться, и сармат ходил между будущими технологическими линиями, проверяя точность установки.

Подойдя к одной из опор у западной стены, он остановился, внимательно посмотрел на пол, опустился рядом с ней на корточки и провёл пальцем вдоль основания опоры. Она едва заметно шевельнулась. Гедимин, вздрогнув, налёг на неё всем весом — опора со скрежетом поползла в сторону и, прежде чем сармат отдёрнул руку, успела сместиться на два сантиметра. Из-под неё проступила разметка. Гедимин перелез на другую сторону станины, заглянул под неё и недобро сощурился — даже если бы всё было закреплено надлежащим образом, механизм стоял бы криво — опору поставили на сантиметр дальше от стены, чем нужно было. Сармат снова налёг на неё, возвращая её в прежнее положение и вполглаза следя за крепежом. Анкерные болты едва держались. Гедимин дотронулся до одного из них и отдёрнул руку — достаточно было слегка покрутить гайку, чтобы полуметровый анкер вылез наружу. Сармат выпрямился и огляделся по сторонам. «Не успели затянуть? Маловероятно. Здесь работали с утра.»

Он подошёл к следующему участку линии и надавил на опору пальцем ноги. Здесь болты держались немного лучше — даже приложив усилия, Гедимин сместил станину всего на полсантиметра. «Проблемы с инструментом?» — сармат подобрал отложенный ключ, внимательно осмотрел его и пожал плечами. На участке Иджеса лежал точно такой же инструмент, и когда Гедимин попытался провернуть одну из гаек, он не сместил её и на микрон. Довольно хмыкнув, он поднялся на возвышение и проследил за разметкой — все линии на этом участке были скрыты, и всё, насколько сармат мог видеть, стояло ровно.

«Инструмент в порядке. Значит, рабочие…» — сармат сузил глаза и оглянулся на лестницу. «Участок Линкена. Говорил же ему — следи за разметкой!»

Электрокран на галерее работал уже второй день; тогда же удалось подключить мощные обогревательные системы соседнего цеха, и рабочие, доводящие до ума его оборудование, уже обходились без двойных перчаток, а в галерее можно было, не чувствуя холода, ходить в одном комбинезоне. Теперь еду для монтажников привозили из главного корпуса на электрокране, и на обед они поднимались на галерею. Гедимин присоединился к ним спустя полминуты; его контейнер успели достать из ящика и положить на подоконник, и кран уехал в соседний цех. Сарматы доедали паёк, столпившись небольшими группами у застеклённой стены. Инженеры, отойдя в сторону, что-то чертили на полу — Лилит где-то раздобыла обломок грифеля и уже соорудила для него рукоятку под сарматскую ладонь. Гедимин покосился на чертежи — насколько он понимал, речь шла о сражении в воздухе, и сарматы размечали траектории.

— Где пропадаешь? — спросил у него Линкен. — Есть будешь? Внутри не болит?

Гедимин пропустил его вопросы мимо ушей.

— Видел участок фасовки? Проверял по разметке? — отрывисто спросил он. Линкен мигнул.

— Ну, видел. Всё поставлено, — он пожал плечами. — Всё прикручено. А что?

— Сдвинуть пытался? — Гедимин сузил глаза. — Ничего не закреплено. Пальцем надавишь — ползёт. Ты крепление проверял?

Линкен снова мигнул и потянулся к шраму на затылке.

— Что, брак? Ладно, после обеда подтянем. Видимо, поторопились. Хорошо, что сказал.

Он хотел повернуться к чертежам на полу и продолжить разговор с Лилит, но Гедимин взял его за плечо и развернул к себе. Лилит, прикрепив грифель к поясу, выпрямилась и удивлённо посмотрела на него. Иджес и Хольгер, замолчав, повернулись к ним.

— Надо всё переделывать, — буркнул Гедимин. — Не попали в разметку. Уходит на полградуса к западной стене. То же с печами. Вся линия перекошена.

— Полградуса? — Линкен пожал плечами. — Не замечал. Думаешь, это опасно? Эти вещи весят десятки тонн. Сильно не перекосятся.

— Ты следишь за работой? — тихо спросил Гедимин, глядя ему в глаза. Взрывник хмыкнул.

— Работа движется, атомщик. Всё поставлено на места. После обеда, ладно? Покажешь, что там криво.

Ремонтник нехотя отпустил его плечо и посмотрел на остальных инженеров. Они молча стояли вокруг и недоумённо переглядывались.

— Ты что, все гайки проверил? — недоверчиво хмыкнула Лилит. — Это незачем. У нас всё работает.

— И мы опережаем план, — напомнил Линкен, похлопав сармата по плечу. — На целых два часа. Ешь спокойно, атомщик. Никаких аварий тут не будет.

Гедимин молча посмотрел ему в глаза и перевёл взгляд на монтажников. Они уже заканчивали обед, и мусорный бак на углу был доверху забит пустыми контейнерами.

— Кто работал на фасовке? Кто бригадир?

Линкен махнул рукой в дальний угол.

— Веберн Арктус, его бригада. Быстрые, тихие сарматы. Эй, атомщик! Ты куда?

Веберн Арктус стоял, прислонившись к раме высокого окна, и держал в руке пучок медной проволоки, частично заплетённой в плоские косы. Он осторожно загибал очередной провод, переплетал его с соседними, прижимал плоскогубцами и брался за другой; плетёная конструкция постепенно удлинялась. Сарматы из его бригады сидели на полу и молча смотрели за окно, где был виден только барак «Нова», и падали крупные хлопья снега. Те, кто успел подняться, удивлённо покосились на Гедимина и наклонились к сидящим. Сармат, не обратив на них внимания, подошёл к Веберну.

— Хорошая штука, — он тронул пальцем плетёную конструкцию. — Ровная. Что это будет?

Веберн, удивлённо мигнув, убрал плоскогубцы и повертел изделие в руках.

— Накладка на пояс. Думаешь, будет хорошо? — он недоверчиво посмотрел на Гедимина и скосил взгляд на его цацки. — Ты сам не плетёшь?

Ремонтник качнул головой и указал на цацку-«реактор». До половины вытянув стержни, он замкнул контакты и показал, как она светится изнутри. Веберн щёлкнул языком и осторожно потрогал подвеску.

— Надо же… Долго делал?

— Нет. Там обычная цепь со светодиодом, — отозвался Гедимин и взглянул на сармата в упор. — На работе зря спешишь. Половина опор мимо разметки. Фасовочный стан ушёл на полградуса, некоторые печи — на полтора. После обеда я сам подойду, помогу переставить.

Он успел заметить лёгкое движение рядом с левым виском и отпрянуть, выбросив руку вперёд, к движущемуся предмету. Веберн, до того расслабленно «свисавший» со стены, мгновенно перешёл в атаку. Гедимин успел перехватить только хвост проволочной косы; она, едва не содрав кожу с пальцев, осталась в его руке и была с досадой отброшена. Веберн издал хриплый булькающий звук, и Гедимин, не оглядываясь, нанёс удар по направлению его взгляда. Кого-то отбросило в сторону. Сармат метнулся к стене, отшвырнув по дороге одного из монтажников — тот слегка зацепил его гайковёртом по рёбрам, но теперь гайковёрт лежал в одном углу, а сам сармат, схватившийся за окровавленное лицо, — в другом.

— Инженер! — Веберн плюнул Гедимину под ноги; его лицо перекосилось. — Лижешь задницы макакам? Хочешь выслужиться?!

— Heta! — крикнул Гедимин, показывая пустую ладонь. — Ты в своём уме? Мы работаем здесь, забыл уже? Вам дали задание. Так выполняйте его! При чём здесь макаки?!

— Задание? — Веберн снова сплюнул. — Я работу сделал. Эта байда поставлена — и не падает! Это не моя работа — выверять по миллиметрам, что ты нацарапал на полу. Ты нам не командир, понял?

— Командир, — Гедимин сузил глаза и сдёрнул с пояса ремонтную перчатку. — Это вы ничего не поняли.

«Гедимин, ты идиот,» — запоздало подумал он, когда сарматы шарахнулись в разные стороны, а в его плечо врезалось что-то металлическое и со звоном отлетело на пол. Веберн ударил его в колено, крепко зацепил нижние рёбра — и сам захрипел, расширяющимися глазами глядя на сармата, вдавившего его в стекло. Рамы затрещали.

— Эй, что здесь? — крикнул за спиной Хольгер. — Лиск, твою мать, сюда, скорее!

— Мартышечий… ублюдок… — прохрипел Веберн, пытаясь разжать пальцы Гедимина. Тот крепче прижал его к стеклу и криво ухмыльнулся.

— Будешь выверять по миллиметру? Переставишь печи?

— Да чтоб вам всем… — обречённо выдохнул за его спиной Линкен. — Кто полез к Гедимину?.. Атомщик, пусти его, придушишь!

— Будешь выверять? — свистящим шёпотом спросил ремонтник. Его уже оттаскивали, силой разжимали пальцы. Веберн, схватившись за горло, осел на пол и закашлялся.

— Тихо, тихо, — Лилит придержала Гедимина за плечи и сунула ему под нос флягу с водой. — Всех идиотов не передушишь. Он тебя довёл? А что с рукой?

— Ничего, — сармат сделал большой глоток, вытер с фляги кровь и посмотрел на исцарапанную ладонь. Проволочная конструкция, забытая всеми, валялась на полу, среди оброненных инструментов. Хмурые сарматы, стараясь не смотреть на Гедимина, подбирали их. Один монтажник стоял в стороне, прижимая мокрую ветошь к разбитому лицу.

— Обалденно поработали, — покачала головой Лилит. — Хорошо, хоть стекло цело!

Иджес щёлкнул ногтем по слегка выгнутой раме. Пластичный фрил медленно принимал обычную форму.

С пола поднялся Веберн, подобрал свою конструкцию и плоскогубцы и боком протиснулся мимо инженеров. Линкен, перехватив взгляд Гедимина, встал между ним и помятым монтажником.

— Обед всё? Пойдём. Подгоним кран, будем всё переставлять. Хочешь, сам проследи. Я не знаю, что там важно, что нет. Все будут работать, как я скажу. И Веберн тоже. Убрать его из бригадиров?

Гедимин качнул головой.

— Убрать его из цеха. Он не хочет эту работу. Думает, что мы тут лижем макакам задницы. Пусть идёт лизать что-нибудь другое.

Линкен мигнул, резко выдохнул и медленно развернулся к Веберну.

— Ты что сказал атомщику, пыль метеоритная?! Что мы тут делаем?! Повтори!

Галерея задребезжала. Гедимин вскинулся, отпрянул в сторону, но ничего опасного не увидел — только Хольгера со стальным прутом в руках, стучащего по рельсам.

— Обед действительно всё, — сказал инженер, откладывая в сторону прут. — Идём вниз. Драться никто не будет. Веберн пойдёт к медикам. Гедимин напишет заявку на другого монтажника. Бригада Веберна тоже хочет уйти?

Сарматы переглянулись. Кто-то едва заметно покачал головой. Все выглядели подавленными, некоторые — напуганными.

— Никто не уходит? — Гедимин смерил их долгим взглядом и повернулся к лестнице. — Тогда работаем.

До конца дня никто не сказал ни слова не по делу — только перебрасывались короткими командами, да грохотал бур, врезающийся в плотную фриловую подложку. Когда рассверленные отверстия залили фриловым уплотнителем, и он застыл, Гедимин подошёл ближе и немигающим взглядом следил, как ставят на место опоры, и как крепят станину к полу. Теперь всё, что стояло на пути конвейера, вытянулось в одну ровную линию, и разметка нигде не выступала из-под неё. Забрав у одного из рабочих ключ, сармат сам закрепил один из анкерных болтов, попытался сдвинуть его и довольно хмыкнул — на этот раз всё было нормально.

— Ясно, — сказал Линкен, проверив крепление. — Иди наверх, атомщик. Здесь я справлюсь.

Гедимин вернулся на смотровую площадку и стоял там, глядя то на гудящий цех, то на подживающие царапины на своей ладони. Ему было досадно. «Мне нравятся эти механизмы. Я хочу, чтобы они работали,» — думал он, мысленно накладывая чертежи поверх опор и разметки. «Нам будут нужны твэлы. Очень скоро.»

18 января 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Прохладный воздух предбанника приятно стекал по разгорячённому телу, и Гедимин не слишком торопился, открывая ячейку под номером «11-1» и разворачивая свёрток с двумя комбинезонами. Душевая была практически пуста — только он и Хольгер. Химик оделся раньше него и стоял теперь у двери, дожидаясь, пока Гедимин разберётся с одеждой.

В ячейке было два комплекта одежды — лёгкий, для работы в отапливаемых помещениях, и тёплый, уличный, с жёстким поясом и креплениями для инструментов. Гедимин отстегнул их и надел поверх лёгкого комбинезона. В непромокаемом пакете рядом с ячейкой лежали вынесенные из цеха инструменты — ремонтная перчатка, «арктус», фонарь и дозиметр, а также рация — Гедимин редко расставался с ней.

— Ну что, сразу на озеро? — спросил Хольгер.

— Иди, я догоню, — отозвался Гедимин, повесив верхний комбинезон на плечо. — Надо зайти в информаторий.

— Может, зайдёшь с озера? Эти смарты хорошо ловят сеть, — напомнил Хольгер, покосившись на свою рацию. Он уже надел уличный комбинезон — в последнее время он часто гулял, не переодеваясь, и говорил, что инженерная униформа нравится ему.

— На смарте неудобно печатать, — ответил Гедимин. — Надо ответить Герберту.

— А! — Хольгер усмехнулся. — Пойдём вместе. Я почитаю новости. Не помешаю?

— Иди, — пожал плечами Гедимин. Он до сих пор слегка волновался, получая письма от учёного с материка, но сарматы, заглядывающие в его экран, уже не раздражали его.

В коридоре послышались шаги. Дверь предбанника отъехала в сторону, пропуская несколько десятков сарматов, и они остановились, настороженно глядя на Гедимина и Хольгера. Это были филки, все в униформе «Вестингауза». У двоих Гедимин заметил рации.

Он отодвинулся от стены, жестом указал на свободную душевую и направился к двери. Филки молча расступились перед ним, но, пока дверь не закрылась, он чувствовал спиной их взгляды.

— Эта компания будет работать на центрифугах, — вполголоса заметил Хольгер, оглянувшись на душевую. — Это не строители и не монтажники, — постоянный персонал. Ты успел рассмотреть их метки?

Гедимин кивнул.

Вниз по лестнице, приглушённо переговариваясь, спускалась ещё одна группа филков. На первом этаже их ждал комендант с гирляндой наклеек, свисающей с плеча. Увидев Гедимина, он поднял руку в приветственном жесте. Филки отступили к перилам, пропуская двоих сарматов.

— Кажется, тут много филков, — негромко сказал Гедимин, заглянув в открытый коридор второго этажа. Со дня заселения инженеров он открылся впервые — это был восточный коридор, без прямого выхода в заводской корпус. Дверь в западный была наполовину прикрыта, из неё тянуло тёплым воздухом, — хотя ночью на заводе никто не работал, отопление не отключали. В западном коридоре свет уже погас, и двери комнат были закрыты.

Ещё десяток филков расположился в полупустом информатории. Покосившись на экраны, Гедимин увидел мелькающие силуэты истребителей и туманные пятна крупных кораблей, медленно передвигающиеся в разных направлениях. «Филки тоже любят «Космобой»?» — слегка удивился сармат. «Странно. Они никогда не воевали.»

Хольгер, узнав игру, хмыкнул.

— Вот и всё миролюбие Джеймса и его потомства, — вполголоса сказал он, кивнув на экраны. — Кто-нибудь из них играет в «Свою планету»? Нет, разумеется.

Гедимин пожал плечами. Свободных мест в информатории осталось много, и он занял первое попавшееся и открыл почту. Неотвеченное письмо Герберта лежало в ней со вчерашнего дня. Гедимин склонился над клавиатурой и на некоторое время забыл об окружающем мире — до тех пор, пока Хольгер, облокотившись на его плечи, не дёрнул его за ухо.

— Эй! — Гедимин с трудом остановил первый порыв отшвырнуть «напавшего» и просто сжал его запястье. Хольгер охнул.

— Прости, Гедимин. Ты всегда так увлекаешься… Мне показалось, тебе будет интересно, вот и всё.

— Что именно? — недовольно спросил ремонтник, дописывая последние слова и нажимая «Отправить». — Не делай так больше. Мне надоело сдерживаться.

— Городские новости Саскатуна, — Хольгер дождался, пока Гедимин закроет почту, и несколько раз ткнул в экран, переходя со ссылки на ссылку, пока не открыл страницу с двумя смазанными фотографиями. На них были ангары, посадочные полосы, ограды с генераторами защитных полей и множество предостерегающих знаков. Посреди всего этого под отдельным куполом защитного поля под присмотром четырёх «джунгов» и неподвижно висящего в небе дрона лежал звездолёт Линкена.

— Я же говорил — будет интересно, — хмыкнул Хольгер, глядя на изумлённо мигающего Гедимина. — Это Вортон, база космофлота под Саскатуном. Ушлые мартышки пролезли туда и сделали кучу снимков. Вот здесь, видишь, — ссылка на один городской форум. Он сейчас прикрыт на чистку, но снимки ушли в кэш, и на северянских сайтах всё лежит в полной сохранности. Хочешь посмотреть? Там даже виден кусочек твоего реактора.

— Показывай, — прошептал Гедимин, пытаясь унять дрожь. Пальцы трясло так, что он только со второго раза попал в нужную ссылку. «Мой корабль,» — он сузившимися и потемневшими глазами смотрел на экран, листая кадр за кадром. «Hasulesh tza ajesqa!»

«Ушлые мартышки» успели многое сделать — корабль был заснят со всех сторон, даже сверху, издалека и с большим приближением, закрытый и с откинутой пилотской рубкой. Один из кадров Гедимин рассматривал особенно долго — на нём, хоть и очень нечётко, был виден весь реактор. Корпус вскрыли и сделали несколько отверстий — видимо, брали пробы; не хватало нескольких фрагментов охлаждающих контуров. Гедимин поискал взглядом бочки с твэлами, но их здесь не было. Лаборатория тоже не просматривалась — только чёрное пятно открытого люка. «Не добрались до освещения, подсвечивали вспышками и фонарями,» — заключил Гедимин, пролистывая последний кадр. «Ушлые мартышки. Интересно, куда смотрела охрана?»

— Видел? — усмехнулся Хольгер. — Жаль, комментарии не сохранились. Весь Саскатун встал на уши, когда это ушло в сеть. Боевой звездолёт сарматов прямо посреди Канады! Даже интересно, какие будут последствия для наших доблестных экзоскелетчиков.

— Нас бы не расстреляли, — буркнул Гедимин, возвращаясь на страницу новостей. «Звездолёт вторжения?» — вопрошал крупный заголовок. Хольгер тихо рассмеялся, уткнувшись Гедимину в плечо.

— А Линкен всё пропустит, — прошептал он, содрогаясь от смеха. Ремонтник хмыкнул.

«Всего несколько снимков вызвали волну паники в сети. Загадочный корабль, найденный на сарматских территориях, — умелая реконструкция, исхищрения повстанцев или часть плана вторжения? Личности неизвестных, проникших на базу в Вортоне, вскоре будут установлены, — утверждает глава федеральной полиции…» — Гедимин ещё раз посмотрел на снимки (их оригиналы с северного сайта были гораздо чётче) и перешёл к разделу «Комментарии экспертов». Хольгер, облокотившийся на его плечи, тихо всхлипнул.

— Они позвали одного профессора из Саскатуна, — вполголоса сказал он. — Из тех, кто осматривал корабль. Видимо, ему велели всех успокоить. Ты читай, только сильно не обижайся.

«Это хвостовая часть корабля-спрингера, принадлежащая «Скату» — одному из кораблей повстанческого отряда майора Макленнана,» — объяснял эксперт, чью фотографию поместили рядом со статьёй. «Источник в Ураниум-Сити сообщил нам, что над ним в течение года работала небольшая группа техников из числа нелояльных сарматов. Она была раскрыта и уничтожена, и корабль доставили в Вортон для исследования. Никакой опасности он не представляет. Более того, даже если бы диверсионная группа продолжила работу над ним, он никогда не смог бы взлететь. Антигравитационная установка — так называемый «волчок Хвана» — требует для запуска огромного напряжения, создать которое не сможет даже батарея дизельных генераторов. Диверсанты сделали попытку восстановить ядерный реактор «Ската». Были обнаружены изготовленные ими урановые стержни. Однако ни один из них не был пригоден для реактора, и при попытке запуска диверсанты, скорее всего, погибли бы или получили бы тяжёлые ранения. Урановые таблетки для этих стержней были изготовлены с нарушением технологии — они рыхлые, с большим количеством примесей. Оболочки стержней имеют сварные швы, препятствующие движению стержней внутри реактора. Всё это — не более чем радиоактивный мусор, который сразу после исследования будет утилизирован. Ни о каком флоте вторжения речи не идёт…»

Гедимин недобро сощурился на экран. «Мои стержни были рабочими,» — угрюмо подумал он. «Я знаю о технологии больше, чем ты. Незачем было оскорблять меня.»

— Ну вот, обиделся, — Хольгер погладил Гедимина по плечу. — Не надо! Этот учёный просто успокаивает макак. Иначе они потребуют, чтобы территории разбомбили. Они боятся нас. А если бы у них были мозги, они задумались бы — а откуда на территориях урановые стержни, пусть даже изготовленные с нарушением технологии?

Гедимин тяжело вздохнул и закрыл страницу.

— Они не знают, откуда берутся стержни, — угрюмо сказал он. — Значит, мы уничтожены… Странные ощущения. Пойдём на озеро, Хольгер. Голова гудит.

Глава 38

01 февраля 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Лестница, ведущая в технологические помещения под цехом, была прочной, но узкой; по ступенькам, рассчитанным на короткую ступню человека или филка, Гедимину приходилось идти на пальцах, и вскоре он остановился и покосился на приоткрытый люк. От лёгкого толчка крышка откинулась, и сармат, оттолкнувшись от ступеньки, подтянулся на руках и выбрался наружу. Снизу долетел переливчатый свист. Гедимин свистнул в ответ и открыл люк до конца, закрепив крышку в откинутом положении.

— А, вот и атомщик, — кивнул ему Линкен, ненадолго оставив свою группу монтажников и подойдя к люку. — Что внизу?

— Газопровод, — буркнул Гедимин, указывая на отверстия в полу. Из них высовывались ветвящиеся патрубки — широкие трубы в подвале разделялись на несколько тонких. На них ещё не успели поставить манометры, но яркие красно-зелёные значки химической опасности уже были наклеены.

— Водород? — полуутвердительно спросил Линкен и покачал головой. — Водород, уран, фтор — и всё в одном здании. Кто работал на таких заводах, когда не было сарматов? Ни одна макака не пойдёт сюда по своей воле!

Гедимин огляделся по сторонам. Пока он наблюдал за работой в перегретом подвале, наверху тоже не теряли времени — по цеху протянулись четыре ряда печей, и сарматы собирали конвейерные ленты. Гедимин нашёл взглядом Иджеса и Лилит и удивлённо мигнул — Хольгера в здании не было.

— Гляди, центрифуги, — Линкен указал на вскрытый контейнер у входа в цех. Из него виднелись части ярко окрашенных биконусов для перемешивания сырья. Гедимин недовольно покосился на взрывника — «А ведь объяснял ему, и не раз…»

— Это биконусы, — буркнул он. — С третьего раза запомнишь?

Линкен виновато хмыкнул.

— Почти одно и то же.

— Где Хольгер? — спросил Гедимин, ещё раз оглядевшись по сторонам. В лаборатории на втором этаже не было света — навряд ли инженер поднялся туда, чтобы сидеть в темноте, а на обед идти ещё было рано…

— А, химик, — махнул рукой Линкен. — Вызвали в главный корпус.

Рация в кармане Гедимина громко загудела. «Письмо!» — высветилось на экране. Никаких тревожных меток рядом не было.

«Поднимайся на галерею. Увидишь интересное.» — под коротким посланием стояла подпись Хольгера. Гедимин удивлённо мигнул — с остеклённой галереи можно было увидеть только барак, пост охраны перед ним и кусочек заснеженного леса. Спрятав рацию, он пошёл к лестнице.

— Что? Уже всё поломалось? — ухмыльнулся вслед ему Линкен. — Осторожнее там, атомщик! Всего не перечинишь!

Галерея огибала здание цеха и разделялась надвое; на перекрёстке Гедимина ждал Хольгер. Инженер выглядел очень довольным — глаза слегка светились, и он едва заметно усмехался. Крепко сжав руку ремонтника, он потянул его за собой.

— Меня вызвали на небольшую проверку, — вполголоса пояснял он; Гедимину пришлось напрячь слух, чтобы разобрать его слова — галерею наполнял ровный монотонный гул вращающихся механизмов. — Проверка промежуточного продукта. И тут мне пригодился опыт, полученный в твоей лаборатории. По крайней мере, гексафторид я уже узнаю без анализатора. Свернём сюда, тут небольшой проход с мостиком. Смотровая площадка дальше, но отсюда лучше видно.

Они остановились на краю обрыва. Галерея из стальных балок шла по кругу вдоль стен на высоте второго этажа; между ней и пространством зала поднималась прозрачная стена — десять сантиметров рилкара и защитное поле поверх неё. Внизу тянулись ряды узких столбчатых колонн, опутанных тонкими трубами. Сначала Гедимин решил, что они неподвижны, и только секунду спустя понял, что они стремительно вращаются — так быстро, что даже глаз сармата воспринимает их вращение как едва заметную рябь на поверхности металла. Скользнув взглядом по предостерегающим знакам, он резко выдохнул и вцепился двумя руками в поручни, почти вплотную прижавшись к защитному полю.

— Тут пять тысяч центрифуг, — пояснил, встав за его плечом, Хольгер. — Собраны по патенту Северного Союза. Каждый цикл — десять процентов обогащения. И специальный отдел контроля, чтобы никто не начал гнать оружейный уран. Смотри, Гедимин. Это действительно смотрится…

Главный инженер молча кивнул. Он не мог отвести взгляд от плотных рядов центрифуг. Внизу, едва заметный за всеми этими сооружениями, под прозрачным куполом и плёнкой защитного поля, стоял командный пункт. За мониторами сидели филки в униформе «Вестингауза». Гедимин посмотрел на них и крепко сжал поручни. «Они могут запускать центрифуги,» — думал он, и незнакомое ощущение шевелилось в груди, неприятно сдавливая лёгкие. «Им доверено контролировать обогащение урана. Туда допустили филков, но не нас, eatesqa. Это… неприятно.»

— Мне нравится это, — сказал он, поворачиваясь к Хольгеру. — Очень красиво. Они давно работают?

— Всего сутки, — ответил химик. — К тому времени, как мы покончим с кассетным цехом, у нас будет сырьё для него. Было бы неплохо, если бы мне дали там порулить. Да я бы не отказался и от работы с центрифугами…

— Они наняли филков, — Гедимин недобро сощурился. — У них что, есть образование? Они химики или ядерщики?

Хольгер пожал плечами.

— Дежурный инженер этой смены — довольно образованный сармат. Мы учились с ним вместе. Возможно, его образования хватает на всю смену.

Гедимин снова повернулся к залу и направил взгляд на центрифуги. От их вращения очень скоро у него зарябило в глазах. Хольгер тронул его за плечо.

— Пойдём. У нас ещё много работы. Думаю, производство топливных стержней не менее интересно.

14 февраля 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В коридоре послышались шаги, шум катящейся тележки, дверь в комнату приоткрылась, впустив немного холодного воздуха, и на порог шмякнулось что-то мягкое. Гедимин нехотя перекатился на бок; его рука нащупала пол, и спустя секунду он, ещё не до конца проснувшийся, сидел на матрасе и тёр глаза. «Еда? Значит, уже почти девять,» — он покосился на часы, встроенные в одну из его подвесок, и озадаченно мигнул — механизм показывал полдесятого. Сарматы в соседних комнатах зашевелились, кто-то поднялся и забрал с порога контейнеры с водой и пищей. Гедимин пододвинул еду к себе и прикрыл дверь. Вставать не хотелось — в мелькании обрывков сна только-только начала прослеживаться логика…

«Речь сегодня будет в десять?» — сармат пытался вспомнить, что было написано о времени подъёма и дальнейших действиях в объявлении на двери, и видел ли он вообще это объявление, но память ему отказывала. Чётко он помнил одно — ни в девять, ни в полдесятого он ничего не слышал по громкой связи. «Странно,» — думал сармат, разглядывая контейнеры с едой. «Возможно, не все коменданты будят поселенцев. Гаю нравилось орать по утрам.»

Контейнеров с едой было больше, чем обычно — кроме двух больших ёмкостей с водой и Би-плазмой, сармату привезли ещё две: одну — с прозрачной жидкостью и гербом Ураниум-Сити на упаковке, другую — с несколькими внутренними ячейками с круглыми предметами внутри. Гедимин вскрыл их все и понюхал, тут же опознав по запаху жжёнку и атлантисские сладости с этиловым спиртом. «Надо же,» — он покосился на этикетку с гербом Ураниума и едва заметно усмехнулся. «Кенен даже упаковку придумал. Наверное, налаживает продажу на материк. Давно его не видел…»

Гедимин вспомнил обычный нелепый наряд Кенена, в особенности — его зимний комбинезон с торчащим мехом, и ухмыльнулся, уже не сдерживаясь. Жжёнка слегка обожгла горло и проскользнула в пищевод, распространяя вокруг себя приятное тепло. «Если после речи не выдают никакую интересную еду, на речь никто не захочет идти,» — подумал сармат. «Здесь Оллер не рассчитал… Кстати — уже почти десять. Где побудка?»

Прожевав сладости и запив их большим глотком Би-плазмы, он выглянул в коридор. Там по-прежнему было тихо; из-за приоткрытой двери в вестибюль доносился шелест, и Гедимин вышел туда. Там у доски объявлений стоял Оллер и прикреплял к ней небольшие листки скирлиновой бумаги с крупными надписями. «Внимание! Сарматов без номеров «Новы» внутрь не допустит охрана» — прочитал Гедимин на одном из них. «Сегодня: в кинозале с 10.00 до полуночи — показ сериала «Вторжение с Марса». Информаторий свободен».

— Эй, Оллер! — удивление Гедимина было таким сильным, что сдерживаться он уже не мог. — Когда будет речь?

Комендант повернулся к нему и дружелюбно усмехнулся.

— Никогда, Гедимин. Можешь спать спокойно.

Сармат изумлённо мигнул.

— Никогда? — повторил он. Комендант хмыкнул.

— Я хотел сказать — не сегодня. Сегодня — никаких выступлений. Не любишь официальные речи?

Гедимин недовольно сощурился.

— Не люблю. Но это странно. Маркус всегда выступает в таких случаях.

Оллер кивнул.

— Видно, ему надоели введения покойника Джеймса. Может статься, в следующем году мы в этот день встанем в шесть и пойдём на работу. Жаль! Лишний выходной был не так уж плох.

Дверь в коридор открылась настежь, и в вестибюль выглянул Линкен.

— Атомщик! «Вторжение с Марса» ты уже видел. Что насчёт прогулки по зимнему лесу? Мы все — и Аэций с Астиагом. Если мы перехватим их на аэродроме. Что скажешь?

Гедимин усмехнулся.

— Хорошо, что я — не дерево в этом зимнем лесу, — сказал он, выходя в коридор. — Запасся?

Линкен кивнул с довольной ухмылкой.

— Хватит на всех. Прихвати «арктус» — сегодня будем летать без глайдера.

Мелкая ледяная крошка, пойманная на лету ветром с озера, неслась параллельно земле. Воздушные потоки гулко выли в переулках и упруго били в борта глайдера. Подняв тучу ледяной пыли, машина упала на посадочную полосу и остановилась у пустой платформы. Из переулка выглянул сармат в пятнистом комбинезоне и смахнул снег с защитной маски.

— Взрывник! И даже не расстрелянный, — ухмыльнулся он, подойдя к глайдеру. Линкен выбрался наружу и обнял его. Гедимин зашевелился, но встать не смог — на нём сидела Лилит — и только высунул из глайдера руку. Её тут же крепко сжали.

— И атомщик тоже живой, — Аэций заглянул в глайдер и с силой ударил Гедимина по плечу. — Главный инженер, да? Марсианская пыль! Жаль, что с кораблём так и не срослось…

— Не трави душу, — покосился на него Астиаг. Он тоже подошёл к придавленному самкой Гедимину и теперь с интересом разглядывал его.

— Всегда с дозиметром? — хмыкнул он, указав на нагрудный карман сармата. — Опасная работа?

Гедимин смутился и затолкал дозиметр глубже. Линкен повернулся к нему и ухмыльнулся.

— Да, атомщик всегда с ним ходит. Но проку мало. Дозиметр у него на груди, а лезет он всюду не грудью, а руками. Вот, гляди, какие рубцы…

Он сцапал Гедимина на запястье и показал Астиагу его ладонь. Сармат сердито фыркнул и отдёрнул руку.

— Ладно, хватит вам, — Аэций обошёл глайдер и перебрался через борт; Иджес недовольно покосился на него и встал с места, указав сармату на пустое сидение. — Куда летим?

— В лес, — отозвался Линкен, возвращаясь за штурвал. Ветер, на секунду изменивший направление, сорвал с Хольгера шлем, и сармат поспешно натянул его и прижал ладонь к замёрзшему уху. Над глайдером задрожал, поднимаясь, купол защитного поля. Метель била по нему, и он отчётливо прогибался, наклоняясь в одну сторону.

— Думаешь, стоит лететь? — спросил Хольгер, повернувшись к Линкену. Взрывник громко фыркнул.

— Когда мы из Красной Пыли выбирались в разгар пылевой бури — кто-нибудь спрашивал, стоит ли нам лететь? Макакам было начхать. Теперь я летаю не по их делам, да и погода лётная. Небольшой перепад давления в атмосфере — что тут страшного?

Глайдер подпрыгнул, с места взлетая в небо, и низкие облака легли на борта машины густым туманом. Между ними и макушками сосен оставался не такой уж большой просвет, и глайдер плохо помещался в нём, то ныряя в дымку, то уворачиваясь от колючих веток. Линкен летел зигзагом, выписывая над лесом «змейку», а там, где тучи приподнимались, громко свистел, предупреждая пассажиров, и делал «бочку». Гедимин досадливо щурился, когда на него в очередной раз падала Лилит, но молчал и крепче прижимал её к себе, чтобы немного смягчить удар при следующем кувырке. Вскоре глайдер резко развернулся, задрав нос в небо, и, вертясь, пошёл на посадку.

— Сегодня миниглайд был бы кстати. Приятный ветер, — сказал Астиаг, выпрыгивая на затвердевший снег. Корка наста, припорошенная ледяной крошкой, затрещала, но выдержала. Лилит выглянула из глайдера и хлопнула себя ладонями по бёдрам.

— Эй, Гедимин! Ты это видел?

Сначала сармат решил, что видит последствия зимней бури, — снег присыпал воронки и кратеры, а обломки поваленных деревьев вокруг них выглядели естественно. Но вокруг росли здоровые, неповреждённые сосны, и даже кустарники под ними не пострадали… Гедимин изумлённо мигнул и привстал, оглядываясь по сторонам.

— Твой полигон?

Линкен довольно ухмыльнулся.

— Нравится? Сам хочешь попробовать?

Он открыл багажник глайдера и принялся вытаскивать «припасы». Гедимин покосился на них, не увидел ничего, напоминающего нитроглицерин, и облегчённо вздохнул.

— Всё надёжно, атомщик. Пока не подожжёшь — не взрывается, — Линкен ухмыльнулся ещё шире и махнул пучком проводов в сторону Аэция. — Хорош глазеть! Нам надо всё подготовить.

— Да уж, ты хорошо запасся, — хмыкнул бывший пилот, заглянув в багажник. — Плутония тут нет?

— Никаких новшеств, всё по старинке, — хлопнул его по плечу Линкен. — Ну что, устроим салют?

— В чью честь? — спросил Астиаг, заглядывая в один из плотно завязанных пакетов и довольно хмыкая.

— В нашу, я думаю, — отозвался Линкен. — Только без глупостей. Все в защитные поля. Никто не пострадает, ясно?

Гедимин и Хольгер переглянулись. Иджес уже забрался на дно самой большой воронки и стоял там по щиколотку в снегу; из-за края кратера едва виднелась его макушка. Аэций и Астиаг остановились на краю и жестами попросили его отойти.

— Там? — Аэций указал на относительно ровный гребень между воронками. Линкен потёр шрам на подбородке и на секунду задумался.

— Да, сойдёт, — кивнул он. — Хольгер, поможешь с защитой? Нужно поставить тут поле. Накрыть место взрыва.

— Разумеется, — ответил инженер, зажимая излучатели «арктуса» между пальцами. — Сплошной купол? Какого диаметра?

Линкен снова задумался.

— Метров двадцать, не меньше. И хорошо бы сделать в нём дыру сверху. Вытянуть его, как бутылку с узким горлом. Сможешь?

Хольгер хмыкнул.

— Поле так не работает, Линкен. Это тебе не кусок скирлина, в трубку его не скатаешь.

Гедимин задумчиво сощурился и провёл пальцем по корпусу «арктуса».

— Работает.

Хольгер озадаченно мигнул.

— Что?

— Можно построить такую бутылку, — Гедимин склонился над низиной, занесённой снегом, и разровнял его, подготавливая поверхность для чертежа. — Сейчас покажу. Поправишь, если не так.

…Через час метель утихла, и снег уже не пролетал мимо земли, а падал вертикально, скатываясь по изогнутым «стенам» защитного купола. Внутри сооружения диаметром двадцать метров возились трое сарматов, раскладывая на снегу тёмные предметы, скреплённые проводами. Четверо стояли снаружи, завернувшись в защитные поля, и внимательно следили за происходящим. Положив на снег последний предмет, Линкен выпрямился, резко свистнул, и трое бросились врассыпную. Поле, взрезанное электрическими разрядами, пропустило их и медленно сомкнулось.

— Пять минут по таймеру, — Линкен широко ухмыльнулся и встал рядом с куполом. — Все сюда! Вставайте вот так. Руки сюда, на верхний изгиб.

— Что будет? — спросил Гедимин, дотянувшись до верхнего изгиба «бутылки». В таком положении он практически лежал на защитном поле.

— Полетаем, — отозвался Линкен, прижимаясь к куполу. — Не бойся, сильно не ударит.

Земля беззвучно дрогнула, и столб пара и песка ударил в небо. Защитное поле упруго выгнулось, и Гедимин, на долю секунды задохнувшись, уже в полёте следил за огненным шквалом за прозрачной стеной. Удар выбил воздух из лёгких, едва не вывихнул руки из плеч. Грохот настиг сармата уже в полёте, за долю секунды до сворачивания в клубок на лету и мягкого приземления в покрытый настом сугроб. Защитное поле смягчило падение, и сармат выбрался из ледяных осколков, не порезавшись. В голове гудело, по телу перекатывалась мелкая дрожь. Гедимин помотал головой и выпрямился, разыскивая взглядом других сарматов, отброшенных от места взрыва.

Линкен уже стоял на ногах и ухмылялся во весь рот, глядя на оседающее облако пара. Поверхность земли внутри купола превратилась в один большой кратер метровой глубины. Аэций выбрался из сугроба, подошёл к стене защитного поля и хлопнул по ней ладонью. Хольгер свисал с ближайшей сосны, покачиваясь на руках, и задумчиво смотрел вниз. Гедимин окликнул его — инженер посмотрел на него, мотнул головой и спрыгнул, удачно приземлившись на снег.

— Полетаем, говоришь… — Лилит выкопалась из-под снега и хвои, вытряхивая иголки из капюшона. С соседней сосны мягко спрыгнул Астиаг, снял шлем, потёр уши и подошёл к Линкену.

— Ничего так, да? Ещё раз?

— Все здесь? — Линкен огляделся по сторонам, разгибая согнутые пальцы на ладонях. — Где Иджес?

Из-за поваленной сосны донеслось сдавленное шипение. Гедимин перемахнул через ствол и увидел Иджеса, сидящего на снегу рядом с ветвистой частью дерева. Он тихо шипел и держался за ступню. Увидев Гедимина, он резко выпрямился и тут же снова сел, скрипя зубами от боли. Два пальца на ноге выгнулись под странными углами.

— Долетались, — буркнула Лилит, перебравшись через сосну.

— Сиди, — Гедимин потрогал ступню Иджеса — тот скрипнул зубами.

— Вывихнул? — Линкен растерянно посмотрел на него и сел рядом. — Это вправляется…

Он не успел схватить Иджеса за палец — Гедимин ударил его по руке.

— Верно, — хмуро сказал Астиаг, вставший за спиной взрывника. — Не умничай. Откуда ты знаешь, куда оно вывернуто?

— Значит, к медику, — заключила Лилит, разглядывая скрюченную ступню Иджеса. — До глайдера дойдёшь?

— Никуда я не полечу, — буркнул механик, поднимаясь на ноги. Первый шаг он сделал уверенно, второй — стиснув зубы. На третьем Гедимин подставил ему руку.

— Кто повезёт его в город? — спросил Линкен, глядя на сарматов. Его глаза, до этого блестевшие, как ртуть, потемнели и потускнели. Аэций и Астиаг подавленно молчали и смотрели в землю.

— Я отвезу, — отозвался Гедимин, придерживая Иджеса за плечи. — Помогу дойти, если что.

— Эй! — Иджес ткнул сармата под рёбра и вывернулся из-под руки. — Это пальцы, а не ноги!

Он уверенно шагнул вперёд и, рефлекторно поджав ступню, едва не кувыркнулся через бревно в снег.

— Ага, — буркнул Линкен, перепрыгнув через дерево. — Ждите тут. Я глайдер подгоню.

…Медик отпустил ногу Иджеса и бросил в утилизатор обрезки прозрачного фрила. Механик пошевелил ступнёй. Два слегка опухших пальца высовывались из прозрачных жёстких трубок, зафиксированные в сведённом состоянии, два оставшихся — по краям — торчали в разные стороны.

— Ступай на пятку, — посоветовал медик, наблюдая за тем, как сармат влезает в ставший тесным сапог. — Сегодня сиди тихо. Ещё анестетика дать?

— Да ну, и этого много, — отмахнулся Иджес, осторожно перенося вес на повреждённую ногу. — Теперь пальцы мёрзнут. Скоро заживёт?

— Через три дня сниму фиксаторы, — пообещал медик. — Пока в озеро не лезь, мойся под душем.

Гедимин молча наблюдал за ними от двери. Увидев, что Иджес уверенно держится на ногах, хоть и прихрамывает, он облегчённо вздохнул и протянул сармату руку.

— Да ну тебя, — отмахнулся механик. — Лети в лес. Мне сегодня нельзя.

— Проводить тебя до «Новы»? — спросил Гедимин, выбираясь из приёмного покоя. Глайдер стоял в двух шагах от госпиталя, на крайней — и совершенно пустой — посадочной полосе. Сармат оглянулся на озеро — сейчас ветер утих, и купальщики снова собрались у прорубей. В чёрной воде колыхалась взвесь ледяного крошева — не то тающего, не то кристаллизирующегося.

— Чего я там не видел? Пойду к сёстрам Хепри, — Иджес сделал несколько широких шагов, припадая на пятку, и досадливо сощурился. — Жёваный крот! Как мне завтра смотреть за работой? Сверху ни черта не видно, а куда я в таком виде залезу?!

— Думаешь, твоей бригаде нужен присмотр? — недоверчиво хмыкнул Гедимин. — Они выглядели толковыми сарматами. Если хочешь, я за ними прослежу. Немного времени у меня будет. А вообще — волноваться не о чем. Даже если работа чуть-чуть замедлится. Мы и так обгоняем график. Два-три дня в запасе будет.

— Уверен? — с сомнением посмотрел на него Иджес. — Там много возни со всей этой химией. Не надо следить за моей бригадой. Лучше смотри, чтобы твои ничего не напутали с водородом. Бахнет так, что на орбите увидят… Линкену на радость.

Гедимин ухмыльнулся и крепко сжал его руку.

— Дойдёшь до барака? Точно? Тогда я возвращаюсь.

— Давай, — кивнул Иджес. — Смотри, не взорвись там!

…Маленькая низина в нескольких сотнях метров от Стометрового озера была занесена снегом, скопившимся с декабря; наст замерзал над ним слой за слоем, и ледяная корка уже не подламывалась даже под сарматом, в задумчивости спускающимся на дно впадины. Он опустился на снег и взломал наст ударом кулака. Рука провалилась на десяток сантиметров вниз и остановилась, наткнувшись на поверхность, более твёрдую, чем корка льда. Разрушенная урановая скважина была заткнута пробкой из фрила и оплавленной горной породы, и затычка прикипела к краям. «Забрали даже трубы,» — без удивления отметил Гедимин, раскапывая снег. Ничего, кроме странной округлой глыбы, не напоминало о миниатюрном руднике, переставшем существовать в начале января.

Позади захрустел снег — кто-то ещё спускался на дно низины. Гедимин не стал оборачиваться.

— М-да… — Линкен, остановившийся рядом с ним, хотел что-то добавить, но только вздохнул. — Глупо вышло. Хорошая была штука.

Гедимин, ничего не ответив, поднялся на ноги и повернулся к холму, на котором остался глайдер. Линкен тронул его за плечо.

— Макаки всё поломали, но я-то помню, что и как было. Если мы сбросим их с хвоста — сможешь повторить?

Гедимин обернулся и посмотрел на него в упор. Линкен усмехнулся.

— Когда-нибудь получится, атомщик. У нас есть время. Так ты сможешь повторить?

Ремонтник криво усмехнулся и кивнул.

…Ледяная корка на волосах медленно оттаивала под капюшоном, стекая по затылку и приятно охлаждая спину. Гедимин вышел на пустынную главную улицу и направился к заводскому корпусу. Все, кто ещё не разошёлся по баракам, собрались на стадионе и у озера; на северной окраине было тихо — настолько, что Гедимин слышал, как по стенам цокают стальными «лапами» паукообразные роботы-уборщики. Один из них прошуршал над его головой, и сармат приостановился — звук показался ему странным. Этот механизм двигался слишком быстро и мягко. Гедимин оглянулся на стену — никаких роботов там не было, только со ската крыши осыпался недочищенный снег. Уборщики не давали ему накапливаться, и сармат не опасался лавины на голову — на него могло упасть не больше десятка снежинок. Удивлённо хмыкнув, он отвернулся от стены и пошёл дальше — но до барака так и не добрался.

— Т-твою мать! Пуссссти! — сдавленно вскрикнул кто-то в переулке, и Гедимин, вздрогнув, остановился. «Иджес?!»

— Отпусти, ты, ублюдок! — Иджес охнул и захрипел. — Корррабль… не трогай его, урод!

Гедимин шагнул к стене и осторожно заглянул за угол. Группка сарматов — четверо и ещё один, удерживаемый за вывернутые руки — возилась в дальнем конце квартала, в двух шагах от следующего перекрёстка. Один из них держал винтолёт и сосредоточенно отламывал от него по детальке. Ещё двое удерживали вырывающегося Иджеса. Третий зажимал ему рот и беспокойно оглядывался по сторонам. Иджес снова рванулся, и сармат, едва не отброшенный в сторону, с размаху ударил его в живот. Механик захрипел. Гедимин зачерпнул в кармане горсть мелких винтиков и осколков фрила и шагнул в переулок.

Его ждали — это он понял, когда между ним и развернувшимися к нему сарматами оставалось ещё три метра, а мимо его плеча уже просвистело лезвие. Двое, удерживающие вырывающегося Иджеса, вместе с ним шарахнулись назад, вдоль стены отползая к перекрёстку; третий схватился за лицо, получив в глаза пригоршню мелких деталей, замахнулся железным прутом, но зацепить Гедимина не успел — сармат перехватил его запястье и заехал ему коленом в живот. Выпавший прут зазвенел на мостовой. Добавив для верности по рёбрам, Гедимин развернулся вместе с противником и швырнул его навстречу второму сармату. Тот увернулся и бросился к ремонтнику. Тот, не дрогнув, выдержал пинок по голени — куда важнее было нанести свой удар. Второй раз его пнуть не успели — кулак Гедимина врезался в чужую челюсть, и противник пошатнулся. Взгляд ремонтника упал на остатки разломанного винтолёта — кто-то из дерущихся уже успел на него наступить, и модель потеряла всякую форму. Стиснув зубы, Гедимин схватил шатающегося сармата за руку и резко, так, что затрещали кости, завернул её за спину. Он хотел впечатать противника лбом в стену — но страшный удар обрушился на его затылок, и Гедимин разжал пальцы и развернулся — точнее, попытался это сделать.

Что-то раскалённое впилось под лопатку, и сармат схватился за грудь, беззвучно разевая рот, — боль прожгла его насквозь, и в глазах потемнело. Его ударили снова — по затылку, потом — поперёк спины, под рёбра, он вслепую махнул рукой, зацепив что-то твёрдое, и кто-то схватил его за ногу и резко дёрнул. Гедимин растянулся во весь рост, дёргаясь и пытаясь встать, но очередной удар по затылку обездвижил его окончательно — всё тело тряслось, перед глазами плыл чёрный туман. Его били и дальше — с размаху в живот, по нижним рёбрам, кто-то наступил на пальцы; Гедимин слышал, как трещат кости, но боли почти не чувствовал.

— Бейте по рукам, переломайте ему руки, — вполголоса посоветовал кто-то из сарматов, и Гедимин узнал этот голос и рванулся, выворачиваясь так, чтобы опереться на колено и руки и быстро подняться. «Веберн… Hasu!»

Его ударили шокером под лопатку — он узнал обжигающую боль и судороги, выкручивающие мышцы. Он ударил кулаком по мостовой, ориентируясь по теням, и кто-то взвыл — под рукой Гедимина хрустнули чьи-то пальцы. В следующую долю секунды сармат услышал треск собственного черепа, и голова налилась тяжёлой тупой болью. Он уже не видел ни теней, ни мостовой. Издалека, сквозь густеющий туман, он услышал пронзительный свист, грохот бронированных ног и крики охранников. Его больше не били. Он попытался опереться на руки и подняться, но кто-то вцепился в его плечо и заставил его лечь. Гедимин резко выдохнул и сплюнул — рот заливала густая солёная жижа. «Иджес? Живой? Это хорошо…» — подумал он, закрывая глаза. «А Веберн своё получит.»

…Сармат-медик неслышно подошёл и склонился над койкой, вынимая бесполезную трубку опустевшей капельницы из дозатора на плече Гедимина. Поправив браслет, он прикрыл руку ремонтника простынёй и тихо отошёл в сторону. Человек в тёмно-сером комбинезоне в последний раз дотронулся до экрана смарта и отключил его.

— Очень хорошо, — он посмотрел на Гедимина. — Вы существенно помогли нам. Значит, Веберн Арктус считает, что работа на «Вестингауз» является предательством по отношению к сарматской расе?

— Да, — Гедимин хотел кивнуть, но голова снова загудела, и он не стал шевелиться. Его уже второй час накачивали анестетиками; боль утихла, но сармату казалось, что его тело раздувается и превращается в бесформенный мешок слизи. Сквозь туман в голове он вяло удивлялся, что от этих трансформаций ещё не лопнули жёсткие повязки на рёбрах и дозаторы на плечах. Ему хотелось приподнять простыню и посмотреть на себя, но он не мог поднять даже собственную голову, и ему оставалось только досадливо щуриться на окружающих. Их было слишком много, а свет над ними был слишком ярким; он бесполезно обжигал глаза — Гедимин видел только расплывчатые пятна вместо лиц и тел. «Зрительные центры,» — он с трудом вспомнил недавние слова медика. «Сбой в зрительных центрах. Если восстановятся, всё будет нормально. Если нет…»

— Понятно. Странная мысль, вы не находите? — человек заглянул в смарт соседа и снова повернулся к Гедимину. — Что-то ещё? Попытайтесь вспомнить. Какие-нибудь отличительные черты? Может быть, нагрудные номера или другие метки? У вас фотографическая память. Неужели она ничего не зафиксировала?

Гедимин сузил глаза. В мозгу мелькали картинки — стоп-кадры недавней драки. «Оранжевые комбинезоны,» — он потянулся к виску — боль всверливалась в височную кость и мешала думать. «Обычные оранжевые комбинезоны. Никаких креплений. Ничего на поясах. И номера…» Он мысленно приблизил одного из недавних противников. Комбинезон на его груди был оранжевым — никаких цветных полос и пятен, ничего, что напоминало бы обычные сарматские метки.

— У них не было номеров, — пробормотал он, растерянно щурясь. — Вообще не было. Сняты, отклеены… или закрашены. Я не помню.

Люди переглянулись. Второй из них со сдержанным вздохом выключил смарт и слегка наклонил голову.

— Вы получили тяжёлые ранения, Гедимин. Больше мы не будем вас утомлять. Если вы вспомните что-то ещё, свяжитесь с нами через медицинский пост.

Они вышли. Громоздкий «Рузвельт», неподвижно стоявший у двери, развернулся и потопал за ними — Гедимин почувствовал, как пол под его койкой едва заметно вздрагивает. Он вытянул руки вдоль тела и расслабил мышцы; голова безвольно откинулась, и мягкая подушка, похожая на ощупь на большой ком Би-плазмы, заколыхалась под ней. Отдышавшись, Гедимин дотянулся до живота и осторожно потрогал повязки. Часть их фиксировала раздробленные рёбра, другая — прикрывала свежие швы на брюшине. Тело не раздулось и как будто не превратилось в ком слизи; Гедимин облегчённо вздохнул. Что-то зашуршало рядом с ним; на край койки тяжело опустился Иджес. Ремонтник покосился на него, но увидел только большое белесое пятно с несколькими тёмными перетяжками.

— Ну, как ты? Что с глазами? — Иджес осторожно дотронулся до его плеча. — Эти ублюдки… выходит, они тебя ждали. Не меня, а тебя. Если бы знать — я бы рта не раскрыл. Пусть бы на куски порвали. Попадётся мне ещё этот Веберн…

Он с судорожным вздохом поднял руку и сжал пальцы в кулак.

— Веберн? Не думаю, что он там главный, — Гедимин пошевелил правой рукой — раздавленные пальцы неприятно ныли, но кости и суставы уцелели, а мягкие ткани должны были скоро срастись. — Не его затея. Что-то другое.

За дверью палаты раздались шаги и недовольные возгласы медика, затем створка отодвинулась в сторону, и в комнату ввалились трое сарматов. Четвёртый остановился в дверях.

— Ну и куда вы вломились? — услышал Гедимин сердитый голос медика. — Он еле дышит. Вас тут не хватало!

— Смотри, чтобы он дышал, — буркнула в ответ Лилит, сгоняя с кровати Иджеса и присаживаясь рядом с Гедимином. — Эй, атомщик, что скажешь? Как мозги?

— Крепко тебя отделали, — тяжело вздохнул Линкен, опускаясь на пол рядом с койкой. — Медики говорят, ты тут чуть ли не на месяц.

Гедимин сердито сощурился — пока его сил хватало только на это. «Вот тебе и опережение графика,» — забывшись, он потянулся к нагрудной рации, но нащупал только голую кожу.

— Они растоптали смарты, — Линкен отвёл его руку в сторону. — И твой, и механика. Так, что даже ты не починишь. Так значит, у них не было номеров? Подготовились, tzaat hasulesh…

— Весь город кишит федералами, — хмыкнул Хольгер. — Северные кварталы оцеплены. Как они вообще упустили эту компанию? Как минимум трое там еле ходят после встречи с Гедимином.

— Увижу их здесь — сверну шеи, — хмуро пообещал Иджес. — За Гедимина и мой винтолёт.

Ремонтник досадливо поморщился.

— Они не покажутся здесь. Знают, что будет, — прошептал он. — У них несерьёзные ранения. С такими можно работать.

— Если бы знать хотя бы номер барака… — Линкен скрипнул зубами. — Не беспокойся, атомщик. Мы их выловим.

Он встал и жестом позвал к себе Лилит. Самка недовольно фыркнула. Гедимин, резко выдохнув, приподнялся на локтях и едва удержался, чтобы не упасть обратно, — голова, казалось, весила целую тонну.

— Что, атомщик? — Линкен сел рядом с ним и подставил ладонь под его затылок. — Что сделать? Позвать медика?

— Цех, — прошептал Гедимин, глядя туда, где, по его расчётам, должны были быть глаза взрывника. Он не видел их — только размытые тёмные пятна.

— Нужно достроить цех. Водород… Хольгер должен взять мою бригаду. Вы с Лилит — все остальные. Объедините их. Работа должна идти… всё точно по плану. Я помню все этапы… завтра вечером зайди ко мне, я продиктую следующий. Ничего не должно замедлиться. Но главное — водород…

Хольгер осторожно погладил его по виску.

— Никто не сможет испортить твою работу, Гедимин. Уж точно не кучка идиотов с палками. Я разберусь с газопроводом. Перед запуском ты успеешь его проверить. Лежи спокойно. Тебе нужен хороший отдых. А мы будем приходить каждый вечер. Принести тебе что-нибудь? Еду или жжёнку?

Гедимин слабо усмехнулся.

— Сейчас нельзя. Ничего не надо. Когда голова заработает… — он досадливо сощурился. — Ничего не вижу. Всё расплывается. Уже был отбой?

— В ядро Юпитера отбой, — отмахнулся Линкен. — Ладно, атомщик. Мы пойдём. Все слышали? Завтра после работы — сразу сюда. А с Веберном я ещё поговорю.

16 февраля 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин прикрыл правый глаз и внимательно посмотрел на медика, склонившегося над ним. Мешанина разноцветных пятен стала чуть более чёткой — у некоторых из них появились границы, и теперь сармат отчётливо видел, где заканчивается комбинезон медика и начинается белая стена. Он закрыл левый глаз и посмотрел правым — всё снова расплылось. Сармат досадливо сощурился и откинулся на подушку.

В палате было прохладно, но Гедимин изнывал от жары, и на коже, неприятно обжигая поджившие ссадины и царапины, выступала испарина. От нижних рёбер и до тазовых костей мышцы горели и нещадно чесались. Боли давно не было, но от зуда анестетик не помогал. Гедимину хотелось содрать повязки, и он с трудом сдерживался. Пока его немного отвлекал медик, медленно проводящий по животу сармата сенсором от переносного диагностического прибора; в другое время сармат выяснил бы, что это за устройство, но сейчас он мог только терпеть жар и зуд изнутри и холод и щекотку снаружи. Правая рука тоже чесалась, и Гедимин прижал её тыльной стороной к койке.

— Ага, нормально, — пробормотал медик, отводя сенсор в сторону. — Ложись на левый бок. Посмотрю, что снизу.

Зуд в придавленных рёбрах немного утих, на слабую ноющую боль Гедимин не обратил внимания. Холодный мокрый сенсор проехался по пояснице, и прибор пискнул, отключаясь.

— Нормально, — заключил медик, снимая с плеча сармата кровезаборник. — Регенерация в разгаре. Катетер убираю, дозатор пустой, пока остаётся. Можешь сидеть, осторожно вставать. Есть будешь жидкое. Санитар принесёт завтрак и штаны. Швы и фиксаторы не трогай.

Он отцепил катетер, и, смотав, бросил его в ведро. Гедимин зашевелился, пытаясь сесть; после полутора суток лежания тело казалось слабым и малоконтролируемым.

— Теперь от моей выделительной системы отстанут? — он покосился на ведро.

— Твоя выделительная система только сегодня перестала кровить, — фыркнул медик, отодвигая ненужные приспособления к двери. — Твоё счастье, что почки целы. Ещё два удачных пинка — и перешёл бы на резервный вариант выведения. По типу мартышки. Эй, теск, тебя не звали!

Он выставил вперёд руку, отодвигая Иджеса от койки Гедимина. Механик нехотя остановился, пристально наблюдая за движениями раненого. Сармат сел и помотал головой — боли не было, но от избытка анестетиков в крови мысли текли медленно и периодически путались. Он осмотрелся — за прошедшие сутки зрение стало немного более чётким, но мир по-прежнему состоял из размытых цветных пятен. Он поднёс забинтованную ладонь к глазам, почти уткнулся в неё носом, но чёткости не прибавилось.

— Никак не починить зрение? — он посмотрел на медика. — Линзы, пересадка?

— Не поможет, — отозвался тот. — Глаза у тебя в порядке. А мозг не пересадишь. Посмотрим, что будет через неделю, а пока — береги голову. Особенно затылок.

Собрав ненужные приспособления, он направился к двери. Из коридора донёсся звук шагов — несколько сарматов почти бегом прошли мимо палаты. Кто-то из них стонал и приглушённо ругался.

— Эй, а я? — повернулся к медику Иджес. — С меня что-нибудь снимут?

— Чего с тебя снимать? — буркнул тот. — Пока не мутант. Завтра уберём фиксаторы, и пойдёшь работать. И раненый инженер наконец сможет выздороветь. Зачем тебя вообще тут держат?

Подталкивая перед собой ведро, он вышел за дверь. Иджес сердито фыркнул.

— Я тоже инженер, — он сел рядом с Гедимином, заглянул ему за спину и сочувственно хмыкнул. — Ты весь в пятнах. Помочь встать?

— Сам справлюсь, — отозвался ремонтник, поднимаясь во весь рост. Координация движений оставляла желать лучшего, но несколько шагов вдоль койки дались ему без труда, и он даже не налетел на её угол. Остановившись, он завёл руки за голову и потянулся, напрягая затёкшие мышцы. Тело, несмотря на значительные неисправности, снова стало рабочим механизмом. Оставалось отремонтировать мозг.

Дверь приоткрылась, и в палату боком втиснулся филк в белом комбинезоне с синим крестом через всю грудь. Пробормотав приветствие, он положил на койку Иджеса две пары контейнеров с водой и пищей и свёрток с одеждой. Гедимин забрал свои штаны и отошёл к стене — санитар собирался перестелить его койку, и сармат не хотел мешать. Следом в палату вполз робот-уборщик. Запахло дезинфектатором.

— Уже семь? — Иджес, раскупорив контейнер с водой, посмотрел на часы, потом за окно — там ещё не начинало светать. Жёлтые блики больше не скользили по подоконнику — утренняя смена отправилась на рудники, глайдеры улетели, и аэродром временно затих.

— Надо что-то делать. Тут от скуки сдохнешь, — Иджес тронул Гедимина за руку. — Когда у тебя всё срастётся, ты ведь сможешь давать указания и проверять работу? Если что не видно, мы всегда за тебя посмотрим. А мозги тебе не отбили. Вот сейчас ты помнишь, как устроен ядерный реактор?

— Какой именно? — угрюмо отозвался Гедимин. Он допил воду, и жажда унялась, а вместе с ней ушёл невыносимый жар, но швы ещё зудели, а мысли растекались, как Би-плазма из треснувшего чана. Он вспомнил о почти готовой модели АЭС, оставшейся в бараке, о градирнях из стеклянистого фрила (он собирался поставить внутрь лампы и сделать себе ночник) и о настоящем, почти готовом реакторе «Ската», об исследованиях которого уже три недели молчали даже северянские сайты. «А если напишут — мне даже не прочитать,» — с досадой подумал сармат. «Вот угораздило…»

По коридору снова прошли сарматы. Двое из них вполголоса переругивались. На подходе к палате Гедимина и Иджеса шаги затихли, и спустя две секунды двери распахнулись.

— Инженеры «Вестингауза»? Это вам, — хмурый сармат в униформе медика держал в руках что-то, обёрнутое в непрозрачный скирлин. — Гедимин Кет, главный инженер кассетного цеха? Не знаю, что это, но принесли макаки в белой броне.

В свёртке была рация — судя по состоянию корпуса, только что с конвейера. Гедимин, прикрыв бесполезный правый глаз, приложил палец к распознавателю, и экран засветился. Папка «Срочные задания» была на месте; открыв её, сармат пробежался взглядом по картотеке и досадливо сощурился — в базе не было ничего, кроме сведений от «Вестингауза» — тех, с которых он начинал работу. Его собственные планы и доработки пропали бесследно.

— Спасибо, — буркнул Гедимин, вешая рацию на ремешок; её корпус не доставал до нижних рёбер и не задевал фиксаторы, а прикосновения холодного жёсткого фрила к груди можно было терпеть.

— Кет? — в дверь просунулся второй медик. — Выглядишь бодро, говорить можешь. Значит, справишься. Передай своему другу-взрывнику, что он совсем спятил. Я в курсе, что у вас за дела с Веберном Арктусом. Ясно, что побить его следовало. Но совать петарду в задний проход — это уже лишнее. Теперь макаки таскают его за умысел на убийство. Погоди, ещё к тебе придут. Он что, не насиделся по карцерам?

Гедимин мигнул.

— Линкен напал на Веберна? Я ничего об этом не знал, — он качнул головой. — Он… взорвал живого сармата?

Иджес фыркнул и хотел ткнуть его кулаком в спину, но опомнился и отдёрнул руку.

— Живой сармат наработал на взрыв, — еле слышно напомнил он.

— До взрыва не дошло, но ему крепко досталось, — криво усмехнулся медик. — Не слышал? Верится с трудом. Ладно, ваше дело, главное — не продолжайте. Карцер лечению не поможет.

Медики вышли. За ними, подгоняя перед собой робота-уборщика, ушёл санитар. Сарматы переглянулись.

— Он там, — Иджес кивнул на стену палаты. С соседней палатой соприкасалась только она. Гедимин подошёл вплотную и прислушался. За стеной заскрипел металл — кто-то тяжело перевернулся на койке и вполголоса выругался по-сарматски. Гедимин сузил глаза.

— Там, — прошептал Иджес, приложив ладонь к стене. — Если перекроем дверь, он никуда не сбежит. За окном — проволока.

Он недобро усмехнулся и потёр ладони, окидывая палату задумчивым ищущим взглядом, потом подошёл к единственной тумбочке и обхватил её, пытаясь поднять. Винты, крепящие её к полу, заскрежетали.

— Нет, — Гедимин надавил ладонью на верхнюю крышку, прижимая тумбочку к полу. Иджес, едва не потерявший равновесие, растерянно замигал.

— Что?..

— Мы не тем занимаемся, — Гедимин понизил голос и оглянулся на дверь — посторонние слушатели были ему совсем не нужны. — Не знаю, из-за чего на нас напали. Но придумал это явно не Веберн. Я поговорю с ним. Может, что-то прояснится.

Иджес недоверчиво хмыкнул.

— Линкен с ним уже говорил. Одно странно — не убил.

— Значит, были причины, — отозвался Гедимин, возвращаясь к стене, и трижды постучал по ней здоровой рукой. За стеной пробормотали что-то про спаривание и размножение.

— Веберн, ты там? Говорить можешь?

— Теск, твою мать… — донеслось из-за стены, и слова заглушил скрежет.

— Я тебя не трону, — продолжал Гедимин. — Ответишь на вопросы, и лежи спокойно. Это ты наступил мне на руку?

— Если бы я, тебе её отрезали бы, — Веберн презрительно фыркнул. — Меня не подпустили близко. Я уже сказал всё твоему полоумному дружку. Вот кого надо было поймать в переулке…

Гедимин ухмыльнулся.

— Вы бы не ушли оттуда живыми. Ты держал Иджеса, верно? Ты вывернул ему руку?

— Я его не бил, — отозвался Веберн. — Только удерживал. А вот он едва не выбил мне колено. Я не знаю, кому ты помешал! Ждали тебя, Иджес вообще никому не нужен…

— Ah-hasu, — выдохнул механик, вынимая из кармана рацию и зажимая в кулаке. — Гедимин, вот ты договоришь… можно потом вышибить ему мозги?

— Нельзя, — ровным голосом ответил ремонтник. — Тебя позвали устраивать мне ловушку? Кто те сарматы, с которыми ты там стоял? Знаешь их?

— Никого, — буркнул Веберн. — Что ты пристал?! Мартышки целый час меня трепали, только что сканер не навесили! Я не знаю их по именам. Я даже номеров не видел! Один сармат подошёл ко мне и попросил помочь в хорошем деле…

Иджес резко выдохнул.

— Вот что у нас называют хорошими делами, — пробормотал он. — Разбить мой винтолёт и изувечить Гедимина…

— Я не трогал твой винтолёт! — немедленно отозвался Веберн.

— И что, его «дело» тебе понравилось? — недобро сощурился Гедимин. — Часто такими занимаешься? Или пошёл из-за меня? В самом деле хотел меня убить?

— Эй, теск, отвали! — Веберн, поднявшись с койки, грохнул по стене кулаком. — Дослужился макакам? Сильно они тебе помогли?!

Гедимин хотел ответить, но остановился и крепко прикусил палец. Боль немного отрезвила его.

— Как выглядел твой сармат? Он был в том переулке?

— Был. Я не разглядывал, — ответил монтажник. — Сармат как сармат. Глаза синие. В личной одежде. Зелёный такой комбинезон в пятнах. Вроде камуфляжа. Да спроси своего психа с динамитом! Я ему всё рассказал.

— Всё? Добавить тебе нечего?

Не дождавшись ответа, Гедимин ещё раз постучал в стену. В соседней палате послышались шаги, и кто-то тяжело опустился на заскрипевшую койку. Сарматы переглянулись.

— Сходить к нему? — тихо спросил Иджес. Гедимин качнул головой.

— Незачем. С ним уже все поговорили. Что мог — давно рассказал.

Он сел на кровать и провёл ладонью по глазам. Окружающий мир стал немного чётче. Гедимин закрыл левый глаз — очертания предметов не изменились. Они уже не расплывались в бесформенные пятна, наползающие друг на друга, у них появились границы и даже некоторые детали. «Регенерация,» — довольно усмехнулся ремонтник. «Кажется, мозгу полезно работать. Но вот предмет работы… Не нравится мне всё это. Очень не нравится.»

…Чертёж, растянутый на полуметровом голографическом экране и увеличенный до максимума, всё равно плыл перед глазами и двоился, размазывая линии в туманные полосы. Гедимин досадливо щурился, прикрывал один глаз и на ощупь отмечал нужные участки. Стоило ему зажмуриться — чертёж восстанавливался в памяти до последнего элемента; в памяти никакого тумана не было, и тем противнее было открывать глаза.

— Моя бригада позавчера закончила вот на этом участке, — Иджес провёл пальцем по голограмме. — Вот здесь всё было готово, здесь осталось затянуть пару гаек.

— Ясно, — Гедимин попытался провести сплошные черты поверх пунктира, обозначающего ещё не смонтированное оборудование, и промахнулся — линия доползла до края экрана и остановилась только там, перечеркнув весь цех. Сармат с досадливым вздохом удалил её и провёл новую.

— Тебе отдохнуть не пора? — спросил Иджес.

— Наотдыхался, — буркнул Гедимин, проводя следующую черту. — Проверь, здесь ровно?

В приёмном покое взвыла сирена. Медицинские сигналы тревоги отличались от аварийных, и ремонтник не встревожился, только ненадолго отвёл взгляд от экрана и тут же вернулся к чертежам.

Через час дверь палаты открылась — пришёл медик. Жестом согнав Иджеса с койки, он вскрыл дозатор на плече Гедимина и вложил туда две ампулы.

— Для регенерации. Что со зрением?

— Плывёт, — поморщился ремонтник.

— У вас там, на заводе, новое веселье, — хмыкнул медик, закрывая дозатор. — Швыряние взрывчатки в ворота. Угодили в погрузчик, так его отнесло до самой стены с кувырком через кабину.

Гедимин вздрогнул.

— Есть раненые?

— Шофёра слегка придавило в кабине. Кости целы, — махнул рукой медик. — Других сарматов во дворе не было. Раздолбало пару контейнеров, теперь весь двор завален железяками. Если до вечера никто не напорется, диверсию можно считать неудавшейся.

«Диверсия…» — Гедимин сжал пальцы в кулак, едва не раздавив смарт. «Что за ерунда тут происходит?!»

— Нашли, кто взрывал? — отрывисто спросил он. Медик пожал плечами.

— Не наша работа, теск. Тут бегают стаи мартышек. Их завод — пусть ищут!

Он вышел. Иджес и Гедимин переглянулись.

— Так это не ты им не нравишься. Это завод им не нравится, — вполголоса сказал механик, оглядываясь на глухую стену соседней палаты. — Как думаешь — это одни и те же уроды?

— Похоже, — отозвался Гедимин, включая смарт и разворачивая незаконченный чертёж. — Придут сарматы — узнаем больше.

Сарматы не пришли ни в семь, ни в полвосьмого. Только в начале девятого в коридоре послышался топот, и в палату ввалился Линкен. Остальные шли за ним. Гедимин окинул их внимательным взглядом — следов ранений не было, но все выглядели встревоженными.

— На ногах? — Линкен вполсилы хлопнул ремонтника по плечу и слегка приобнял его. — Быстро очухался, атомщик… Ядро Юпитера! Хольгер, смотри, что ему с животом сделали… Внутри-то всё цело?

— Срастётся, — отозвался Гедимин. — Почему на заводе взрывы? Большие повреждения?

— Два контейнера арматуры. Пришлют новые, заявка уже ушла. Не переживай, — ответила Лилит, присаживаясь на койку. — В здании всё цело. Погрузчик починили. Шофёр даже смену доработал. Жаль, он не видел, кто бросал, — кинули в спину.

— А охранники? Там вокруг стадо «броненосцев». У них что, сенсоры отрубились? — сердито сощурился Гедимин.

— Бросили с крыши, через дорогу, — буркнул Линкен. — Макаки — дебилы. Меня полчаса допрашивали. Я взрывал или не я… Идиоты! Мне-то зачем взрывать свой завод?!

Гедимин крепко сжал его руку. Линкен осёкся, глубоко вдохнул и покачал головой.

— Бред какой-то. Придётся самим следить за периметром. От мартышек, как всегда, никакой пользы.

Хольгер угрюмо кивнул. Он рассматривал швы и кровоподтёки на животе ремонтника и едва заметно хмурился.

— Говорил с Веберном? Нашёл сармата в зелёном камуфляже? — Гедимин понизил голос. — За торпеду в карцер не попал?

Линкен ухмыльнулся.

— Как видишь. Сармата… это навряд ли, — он покачал головой. — Знать бы хотя бы, из какой он смены… В зелёном много кто ходит. Я думал пройтись по тем, кому ты не нравишься, но Хольгер считает — пустая трата времени.

Химик кивнул.

— Посмотри, Гедимин. Били в живот и в голову. Руки не тронули. И… думаю, убивать не хотели.

Ремонтник посмотрел на забинтованную руку и сузил глаза.

— Хотели бы — убили бы. Много не нужно, — он дотронулся до виска и слегка поморщился. — Это всё не из-за меня. Это из-за завода. Что-то не так с этими макаками…

Линкен и Хольгер переглянулись.

— Взрывали не макаки, — взрывник поморщился и потёр шрам на затылке. — Кто-то из наших. Там был нитроглицерин. Налили в контейнер из-под спирта. Перед сном пройдусь по баракам, пообщаюсь. Есть несколько мыслей…

Он снова потёр затылок. Гедимин недовольно посмотрел на него.

— Один не ходи. Если и тебя поймают — работа замедлится. Сейчас нельзя оставлять цех. Сегодня что-нибудь сделали? — он взял с кровати смарт и развернул экран. — Покажи, куда вы продвинулись.

— Эй! Это что, твой чертёж? — Линкен мигнул. — Его не уничтожили вместе с той рацией?

— Я восстановил, — буркнул ремонтник. — Вы сегодня работали? Показывайте, где.

Лилит покачала головой.

— Псих ты всё-таки… — она развернула экран своего смарта. — Ладно, смотри. Вот моя линия…

17 февраля 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Швы на животе всё ещё чесались — это было первым, что почувствовал Гедимин, проснувшись среди ночи; но разбудило его не это. В приёмном покое заливалась сирена, и в приоткрытую дверь палаты тянуло уличным холодом — медики открыли ворота; по стенам бежали синие блики проблескового маячка — у порога стоял медицинский глайдер. По коридору быстрым шагом прошли двое санитаров, за ними процокал робот-уборщик. Гедимин сбросил простыню и подошёл к окну, сощурился, пытаясь разглядеть что-нибудь в тумане и пятнах света, но синие вспышки били по глазам, и сармат ничего не видел. Через три секунды глайдер резко развернулся на месте и начал разгон; Гедимину показалось, что он оторвался от взлётной полосы в десяти метрах от госпиталя и свернул куда-то к северу, но за наблюдения он поручиться не мог — зрительные центры, за вычетом редких секундных проблесков отчётливого видения, выдавали только цветной туман.

— Никого нет, — Иджес, осторожно выглянув наружу, отошёл от двери. — Только те санитары и робот. Все улетели. Должно быть, авария. Интересно, где.

«Завод «Вестингауза»?» — Гедимин стиснул зубы и резко опустился на койку. «Новый взрыв, и в этот раз — всерьёз? Как же мне всё это не нравится…»

Он вернулся в постель и лежал тихо, прислушиваясь к звукам за окном. Глайдер улетел ненадолго — не прошло и получаса, как по стене побежали пятна синего света, в приёмном покое лязгнули ворота, и из-за двери послышался топот, тяжёлое дыхание, мучительный кашель и приглушённые команды.

— Тащи матрасы в первую палату! Нужно ещё восемь мест.

— Кислороду им! Третий антидот, по два кубика на нос… Садись на пол! Да не стесняйся, плюй куда хочешь. А теперь — тихо… Первый пошёл!

— Кто не может идти? Осторожно, голову держи! Плечо… так, это девятый…

В палате зажёгся свет. Дверь распахнулась настежь. Медик встал на пороге, обвёл комнату деловитым взглядом и громко свистнул.

— Матрасы! Эй, инженеры, вам придётся потесниться.

Гедимин сел.

— Много раненых? Помощь нужна?

— Лежи, справимся, — отмахнулся медик. — А ты иди сюда. У тебя все кости целы. Много пострадавших, большинство на ногах не стоит. Филки. Носи по одному, складывай на матрасы.

Он отошёл от прохода, пропуская в палату санитаров со свёрнутыми матрасами наперевес. Иджес, встревоженно оглянувшись на Гедимина, пошёл за медиком.

— Что ты там хотел опознавать? — донеслось из приёмного покоя. — Там без секвенатора ничего не разберёшь! Гомогенная масса и немного драного скирлина. Я тебе говорю — никакого нитроглицерина, чистейший торп! Где взял? Хороший вопрос…

В палату, поддерживая под руки двоих филков в нижнем белье, вошёл санитар. Оба пошатывались, и на их белых лицах блестела обильная испарина. Дойдя до ближайших матрасов, филки сели на них и скорчились, поддерживая головы дрожащими руками. Санитар помог им надеть кислородные маски, быстро проверил баллоны и вышел — навстречу ему уже шёл Иджес, неся в охапке третьего филка, уже в маске. Рука маленького сармата безвольно болталась.

Через десять минут вся палата была застелена матрасами, и на каждом растянулся, прижимая к лицу маску, бледный полуодетый филк. На некоторых были полурасстёгнутые комбинезоны, кто-то натянул один сапог. Гедимин не мог разглядеть номера — они размазывались в пёстрые полосы — но узнал цвета «Новы» на комбинезонах и обуви, и ему стало не по себе. Шум за стеной утих; судя по негромким стонам и вздохам, в приёмном покое разместили немало пострадавших. Гедимин присмотрелся к тем, кого поселили в палате. На коже некоторых были тёмные полосы — розовые ссадины, размазанные следы гари. Все пахли плавленым скирлином, неприятными едкими испарениями, у некоторых слезились глаза. Между матрасами, стараясь ни на кого не наступить, ходил медик и собирал кровезаборники.

— Чего смотришь? Спи, — он недовольно покосился на Гедимина. — Эти ребята разойдутся к утру. Надышались горелым фрилом.

— В «Нове» был взрыв? — спросил сармат, глядя на филков. Что бы ни взорвалось, этих поселенцев не зацепило ни осколками, ни раскалённой газовой волной.

— Пожар, — качнул головой медик. — Кто-то подпёр дверь погрузчиком и поджёг барак с двух сторон, под вентиляцией. Нормальным сарматам ничего, но эта мелюзга…

Он слегка поморщился и протянул руку за очередным кровезаборником.

— Поджигателей нашли? — Гедимин привстал с кровати. — Что с инженерами?

— Все живы, насколько я знаю, — пожал плечами медик. — Остальное не по моей части. Тебе изрядно повезло, теск, что весь этот бедлам ты пересидишь тут, в тихой палате. Там творится что-то несообразное.

Гедимин угрюмо кивнул.

Через полчаса филки перестали хрипеть и кашлять, и многие из них зашевелились на матрасах и даже сняли маски. Кто-то смог сесть, заметил, что потерял сапог, расстроено вздохнул и поджал под себя босую ногу. Гедимин, дотянувшись до него, тронул его за плечо. Филк вздрогнул и резко развернулся к нему.

— Я жил в «Нове», — сармат показал забинтованную руку. — Не был там два дня. Что там случилось?

— Поджог, — поморщился филк. — Угарный газ в вентиляции. Когда мы проснулись, весь этаж был в дыму. По окнам стреляли. Я видел, как сармат пытался вылезти наружу. Нам подпёрли двери машинами, он хотел отогнать их. В него стреляли. Не знаю, вылез он или нет. Я… я лежал в коридоре, когда двери открыли.

— Сармат? Кто из них? — насторожился Гедимин. — Один из инженеров?

— Да, — филк смерил его оценивающим взглядом и уверенно кивнул. — Красноглазый. С ним был ещё один, седой.

— Хольгер и Линкен, — пробормотал Иджес, растерянно глядя на Гедимина. — А Лилит? Ты видел самку?

Филк покачал головой. Другой, прислушивающийся к разговору, зашевелился и повернулся к ремонтнику.

— Я видел. Она вывела нас на крышу. Там было легче дышать… Она сгоняла роботов-уборщиков вниз по стенам. Наверное, они нашли, где огонь, — было много дыма, а потом его сдуло. Удобно быть сарматом — она была там же, где мы, и вообще не кашляла.

Гедимин кивнул.

— Вас подняли среди ночи? Вам нужно поспать, — сказал он, опуская голову на подушку. — Что-то странное происходит в последние дни. Раньше у нас бараки не поджигали.

Иджес фыркнул.

— Странное? Мягко сказано! Я за всю жизнь не слышал о такой дури! Сарматы, сжигающие сарматов живьём, — хуже макак!

В шесть часов задребезжал сигнал побудки, и в ту же секунду в палате вспыхнул свет. Филки зашевелились, ошалело щурясь на потолок. Медик прошёл вдоль разложенных матрасов, заглядывая каждому сармату в глаза и ощупывая запястье.

— В душевую, — заключил он, дойдя до конца ряда. — Одежду принесут. Работать можете, в барак пока не заходите. Его ещё отмывают. И ты иди сюда, механик. Сниму с тебя фиксаторы, и пойдёшь в душ вместе с погорельцами.

— А Гедимин? — Иджес насупился.

— Гедимин лечится, — фыркнул медик. — И если вы от него не отстанете, он ещё долго тут пролежит!

…Читать новости со смарта всё ещё было неудобно — даже самый крупный шрифт расплывался. Проблески отчётливого зрения стали чаще — примерно раз в десять минут Гедимин мог видеть так же хорошо, как раньше — но продолжались по пять-шесть секунд, а потом всё снова уходило в туман. Очередной проблеск окончился на середине строки, и сармат досадливо сощурился, пытаясь разглядеть окончание.

«…подозревает «Вирм» в организации беспорядков на территории Ураниум-Сити, где продолжается строительство дополнительных мощностей химического комбината. «Сарматы ни при чём,» — утверждает аналитик «Вестингауза», пожелавший остаться неизвестным. «Диверсии в Ураниум-Сити спланированы и подготовлены извне.» Источник на Канадских территориях утверждает, что эти заявления ни на чём не основаны. «Обычное проявление беспричинной агрессии, свойственной искусственнорождённым,» — так он объясняет столкновения в Ураниум-Сити…»

«Значит, даже макаки подозревают других макак,» — Гедимин задумчиво посмотрел на потолок. «И это похоже на правду. Когда я приходил посмотреть на стройку, охрана всегда была поблизости. Когда кто-то приходит и поджигает барак, её нет. Или она есть, но её это устраивает. Интересно было бы отловить одного из охранников и хорошо расспросить его…»

— Тебе плохо? — осторожно спросил санитар-филк, положив на койку Гедимина контейнеры с водой и пищей. — Позвать врача?

— Нет, — отозвался Гедимин, забирая контейнеры. — Там мой завод. Вчера его подорвали, сегодня — подожгли. Вот это — плохо. А у меня чешутся швы.

Филк неуверенно усмехнулся и хотел что-то сказать, но в приёмном покое взвыла сирена, и он, развернувшись на пятках, помчался к двери. Гедимин отодвинул контейнеры и вышел в коридор. Он успел добраться до приёмного покоя прежде, чем его заметили, и стоял у стены, наблюдая за тем, как медики и патрульные сгружают на матрасы стонущих сарматов. Они были в оранжевых комбинезонах — обычные шахтёры и рабочие с заводов, в кровоподтёках и ссадинах, у многих были резаные и колотые раны.

— Кстати койка освободилась, — выдохнул медик, пробегая мимо Гедимина. — Матрасы во вторую палату!

Один из сарматов, увидев Гедимина, вздрогнул и слегка изменился в лице. Он подтолкнул соседа и указал на ремонтника, стоящего у стены. Тот поморщился и вытер кровь с губ.

— Иди в палату, не до тебя! — бросил Гедимину один из медиков, толкнув его в плечо. — Мало было ночи…

Ремонтник слегка отодвинулся, дождался, когда медики и санитары пройдут мимо, и шагнул к раненому.

— Я помню тебя. Ты из «чистых», — вполголоса сказал он, глядя на сармата. — Ты был с Линкеном. Теперь ты поджигаешь дома?

Сармата передёрнуло, и он сплюнул на окровавленный пол.

— Заткнись! Мы тут ни при чём, слышишь? Никто из нас не причастен к этому поджогу.

— Кто на вас напал? — спросил Гедимин. Ворота за его спиной распахнулись, впустив холодный ветер с улицы и сарматский патруль с шокерами наперевес.

— В палату, — жестом пригласил патрульных один из медиков; он вводил анестетик раненым и нетерпеливо оглядывался на коридор, дожидаясь товарищей.

— Эти тут зачем? — сузил глаза один из раненых.

— Чтобы вы все сидели там тихо, — отозвался медик, втыкая иглу в подставленное плечо. — Нам всё равно, что вы не поделили, — тут никто драться не будет. Если без патрульных никак — мы всегда готовы их позвать.

Гедимин мигнул.

— Вы подрались между собой? — спросил он, окинув приёмный покой удивлённым взглядом. Многие раненые неприязненно косились друг на друга и перебирались с матраса на матрас, сбиваясь в две плотные группы. Медик смотрел на них и морщился.

— Иди отсюда, теск, — буркнул «чистый». — Не до тебя.

К вечеру приёмный покой опустел; двое сарматов с глубокими ранами остались в госпитале, остальных, перевязав, отпустили в барак. Гедимину принесли ещё один контейнер с Би-плазмой — третий за день. Он почти опустошил его, когда в окно постучали. За колючей оградой стоял Хольгер и неуверенно улыбался. Гедимин постучал в ответ, и сармат, кивнув, пошёл к воротам.

— Линкен на допросе, — сказал Хольгер, едва перешагнув порог; он был хмур и задумчив, как ни старался удержать на лице ухмылку. — Когда отпустят, не знаю. Считаю дни до твоего выздоровления — если повезёт, его не расстреляют раньше. Он сейчас… делает слишком много глупостей и никого не хочет слушать.

Гедимин угрюмо кивнул.

— Я видел раненых «чистых» из его стаи, — сказал он. — Ты что-нибудь знаешь об этом?

Хольгер поморщился.

— У Линкена какие-то свои подозрения насчёт тех, кто напал на тебя… и на завод. Ты знаешь о ночном поджоге?

— Знаю. Тех, кто угорел, привезли сюда. Говорят, в тебя стреляли… — Гедимин внимательно посмотрел на Хольгера, но не увидел следов недавних ранений или спрятанных под одеждой повязок.

— В основном пострадали стены и окна, — невесело усмехнулся химик. — Теперь у нас ремонт. Выстрелить успели раз или два, потом Линкен ответил им. Он немного перестарался — я ему, конечно, благодарен, но всё-таки… то, что осталось после его петарды, практически невозможно допросить. Это даже опознать не удалось.

Гедимин хмыкнул. «Торп? Интересно, старые запасы или новое производство…»

— Хорошо, что вы отбились, — сказал он, слегка сузив глаза. — И что диверсанты превратились в слизь. Плохо другое. Где была охрана? И что показали камеры на стенах? Я знаю, на заводе их много.

Хольгер виновато мигнул и отвёл взгляд.

— Охрана… — он покачал головой. — Мне не разрешили с ними говорить. Их допрашивали федералы, но я понятия не имею, что они выяснили. Камеры… Они были обесточены в эту ночь. Кто-то заблаговременно перерезал кабель.

— Что? — Гедимин изумлённо мигнул. — Один кабель на все камеры?! Кто их ставил?

— Hasulesh, — вздохнул Хольгер. — Кто ещё мог сделать такую глупость…

Гедимин посмотрел на забинтованную ладонь и сжал пальцы в кулак. Боли уже не было — только слабый зуд в срастающихся мышцах.

— Ничего не работает как надо, — с досадой пробормотал он. — Как это надоедает… Что с цехом? Укладываетесь в график?

— Практически да, — глаза Хольгера немного посветлели. — Но я бы хотел, чтобы ты проверил оборудование, когда встанешь на ноги. Ты заметишь больше, чем я.

— Мне тяжело без работы, — Гедимин покосился на здоровую ладонь, покрытую насечками старых шрамов. — Есть какие-то проблемы?

Химик покачал головой.

— Всё в порядке — насколько это возможно после двух диверсий. Цех не пострадал. Вот макаки… — он поморщился. — Федералы предлагают мне занять твою должность. Они думают, что нападения как-то связаны с тобой.

— Чушь, — Гедимин сердито фыркнул. — Я никому не нужен. Цель диверсантов — завод. У «Вестингауза» есть какие-то подозрения. Не пробовал поговорить с его людьми? С Фюльбером?

Хольгер пожал плечами.

— Не думаю, что они поделятся подозрениями с нами. Мы — отдельно, люди — отдельно. Хотя… я понимаю, о чём ты думаешь. Не помешал бы кто-нибудь, кто видит всю картину. Кто вертится среди разных существ… В последнее время в городе слишком много чужаков. Федералы, «Вестингауз», «Вирм»… Думаешь, диверсантов нанял кто-то из них?

Гедимин задумчиво сощурился.

— Я не знаю, зачем это могло понадобиться сарматам. Никогда не было шума из-за ещё одного завода. Может быть, двум стаям макак тесно в одном городе? В любом случае, я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Будь осторожен там, меньше ходи в одиночку. И… — он на секунду задумался. «Кенен Маккензи. Этот мог бы всюду пролезть и всё выяснить. Может, он уже в курсе всех дел…»

— Какое оружие было у диверсантов? — спросил Гедимин. Хольгер удивлённо мигнул.

— Патрули вне подозрений, — ответил он. — Эти сарматы пришли с рельсотронами. Я бы подумал на марсиан — это обычные повстанческие самоделки, из таких отстреливали охрану, прячась по каньонам. Может, Мика Марци… или даже сёстры Хепри. Хороших механиков не так много.

Гедимин качнул головой.

— Механик мог не знать, — пробормотал он, глядя в пол. — Кто-то выменял ствол, нашёл или выкрал. Ты не сказал Линкену про Мику?

— От него и так много проблем, — поморщился Хольгер. — Я думаю, действовать надо тише. Без побоищ и засовываний петард… Я поговорю с Микой, Иджес — с сёстрами Хепри. Не думаю, что они хотели, чтобы из их оружия стреляли в меня… или в тебя.

— Осторожнее там, — Гедимин крепко сжал его ладонь в своей. Хольгер смущённо хмыкнул.

— Не беспокойся. Мы постараемся отделаться малой кровью.

«Если бы речь шла о ремонте, сборке или конструировании, я бы знал, за что взяться,» — думал Гедимин, досадливо щурясь на фонари за окном. «Я знаю, как чинить механизмы. А как чинить существ и города, я не знаю. А здесь что-то серьёзно сломано…»

18 февраля 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Как тихо,» — Гедимин приоткрыл дверь и выглянул в коридор. «За полдня ничего не произошло. При другом раскладе я бы порадовался, но сейчас…»

Он забрал с койки верхнюю часть комбинезона и быстро оделся. Швы уже не зудели; немного мешали жёсткие фиксаторы на рёбрах, выпирающие из-под одежды, но прикасаться к ним уже было не больно — повреждённые ткани быстро восстановились. В госпитале стояла тишина, только из приёмного покоя доносилось щёлканье клавиш — медики на дежурстве развлекались «Космобоем». Гедимин покосился на приоткрытую дверь и пошёл дальше — мягко, на широко расставленных пальцах. Сапоги ему пока не вернули, но это было даже кстати — сейчас он не хотел поднимать шум.

У дверей второй палаты стоял, сложив руки на груди и разглядывая стену, скучающий патрульный. Увидев Гедимина, он вскинулся, расправил плечи и положил ладонь на рукоятку шокера.

— Куда?

— Пропусти, — сармат кивнул на дверь. — Нужно поговорить. Я не причиню им вреда.

Патрульный шагнул в сторону, загораживая дверь спиной.

— Зачем?

— Здесь скучно, — пожал плечами Гедимин. — Им — так же, как и мне. Может, разговор развлечёт нас.

Патрульный фыркнул. Дверь приоткрылась; в коридор выглянул второй сармат с шокером.

— Чего? Это кто? — он смерил Гедимина подозрительным взглядом. — Не из этой палаты? Иди, куда шёл.

— Верно, — кивнул первый. — Знаю я ваши развлечения! Один раз подрался? Хватит.

В приоткрытую дверь ничего не было видно — только угол окна и край застеленной койки. «Надо было постучать в стену,» — Гедимин досадливо сощурился. «Может, они боятся.»

— Иди-иди, — осмелевший патрульный шагнул вперёд. — Нам тут драка не нужна.

Вернувшись в палату, Гедимин подошёл к стене и осторожно постучал. Из соседней комнаты не донеслось ни звука, зато сразу оживились патрульные.

— Эй, теск! — крикнул один из них. — Ты слов не понимаешь? Сиди тихо!

— Я не с вами говорю, — вяло отозвался Гедимин. Он прислушивался к звукам из соседней палаты, но там было тихо — только кто-то повернулся на койке, зашуршав простынёй. Он постучал ещё раз, не обращая внимания на ругань из коридора.

— Я не собираюсь вас бить, — сказал он, прислонившись к стене. — Не будет ничего плохого, если вы ответите.

— Отстань, — буркнули в соседней палате. Этот голос не принадлежал никому из патрульных, и Гедимин немного приободрился.

— Ты из друзей Линкена? — спросил он. За стеной приглушённо выругались; Гедимин уловил слова «псих белоглазый» и досадливо сощурился — кажется, он крупно ошибся с адресатом.

— Урод твой Линкен, — донеслось из-за стены. — Больной на всю голову.

— Ты — тот, на кого напали «чистые»? — уточнил Гедимин. — Чего они хотели?

Кто-то с силой ударил в стену — скорее всего, чем-то металлическим.

— Эй, теск! — рявкнул патрульный. — Сам не заткнёшься — бить не будем, но медиков вызовем. Пусть они научат тебя сидеть тихо на лечении!

…Ещё не прочитанное письмо от Герберта Конара подмигивало с экрана. Гедимин нажал клавишу и поморщился — зрительные центры снова выдали сбой и пёстрое расплывчатое пятно вместо текста. Он откинулся на подушку и прикрыл глаза, дожидаясь нового «просвета» — с каждым днём они приходили чаще, и сармат надеялся, что через неделю или две мозг полностью восстановится.

В окно стукнули. Гедимин вскинул руку с растопыренными пальцами и тут же опустил — ни к чему было привлекать внимание охраны. «Макаки» в экзоскелетах редко приближались к госпиталю, но на аэродроме их всегда было много.

Его жест заметили — через полминуты в приёмном покое раздались шаги, кто-то перекинулся парой слов с медиками; Гедимин узнал по голосу Иджеса и отключил смарт — письмо от Конара могло подождать.

— Уран и торий, — Иджес приветственно вскинул руку, внимательно посмотрел на ремонтника и усмехнулся. — Уже на ногах? Дожигаешь мозги общением с учёными? Нет бы отдохнуть!

— Надоело, — недовольно сощурился Гедимин. — Что там, снаружи? Сегодня подозрительно тихо…

Иджес кивнул и сел на койку рядом с ним. Он выглядел озадаченным.

— Мы с Хольгером хотели кое-что сделать, помнишь? — спросил он, понизив голос и подозрительно оглянувшись на запертую дверь. — Спросить о рельсотронах. Так вот, я пришёл сегодня на аэродром и ждал транспорт. Торкват подошёл и отвёл меня в переулок. Его вчера допрашивали из-за рельсотрона. Он всё знает. Он вспомнил, кто подходил к нему с этой штукой. Её не он делал, но пришлось кое-что подправить — ну, как обычно, ты знаешь…

Гедимин мигнул.

— Рельсотрон нашли? — спросил он. — Тогда… это оружие диверсанта, которого взорвал Лиск? Hasu…

— Меня гоняешь, а сам ругаешься, — фыркнул Иджес, легонько ткнув его в плечо. — Ну да. Торкват узнал его. Он хорошо помнит, кто приходил, — а проку? Эту кучу протоплазмы уже ни о чём не спросишь.

— Скверно, — Гедимин потёр висок. — Рельсотрон был один? Что говорит Мика?

— К ней не приходили, — пожал плечами Иджес. — Тот сармат приносил три пушки с разными дефектами. Говорил, что для патруля. Торкват тогда болтать не стал, а вот как оно повернулось…

Гедимин кивнул.

— Бесполезная информация, — пробормотал он, поднимаясь с койки; мозг, запертый в малоподвижном теле, упорно отказывался работать. — У всех этих сарматов должен быть командир. Надо искать его. А он навряд ли сам бегает с рельсотроном.

— Если он вообще сармат, — угрюмо буркнул Иджес. — Куда ни ткнёшь, везде провал. И федералы отмалчиваются. Может, уже всех поймали?

— Сомневаюсь, — Гедимин прошёлся вдоль койки и подошёл к окну; снаружи уже стемнело, но раскатанный озёрный лёд блестел в свете прожекторов. — Никогда не понимал обычаи макак… Ладно, подождём Хольгера. Покажи, что вы сегодня наработали.

…«…настаивает на строительстве градирен. Я, как и вы, не вижу в этом практического смысла, однако у Ведомства сохранения биоразнообразия свои резоны…»

— Да, глупо, — Гедимин недовольно сощурился. — Холодное озеро под городом. Здесь не нужны градирни. Но макаки… Они настоят на своём.

Иджес согласно кивнул и хотел что-то сказать, но повернулся на почти беззвучный шелест открывающейся двери и испустил шипящий вздох. В палату, придерживаемый за плечо Хольгером, входил Кенен Маккензи.

Гедимин резко поднялся на ноги. Заныла рука, он покосился на правую ладонь, — сжатые в кулак пальцы до боли впились в неё.

— Эй-эй! — Кенен поднял руки. — Тише!

— Постой, Гедимин, — Хольгер поспешно переступил порог. — Я привёл его. У него есть интересная информация. Пусть он скажет.

Гедимин мигнул. Кенен под его взглядом боязливо сощурился и посмотрел себе под ноги. В нелепом комбинезоне мехом наружу он казался вдвое шире, чем был на самом деле, и закрывал весь проём, — Хольгер еле протиснулся мимо него.

— Входи, — кивнул ремонтник. Хольгер подтолкнул Кенена в спину, и дверь за ними закрылась.

— Давно не виделись, Гедимин, — сказал учётчик, натянуто улыбаясь. — Хольгер считает, что я могу принести вам немно… Эй!

— Ближе к делу, — угрюмо сказал Хольгер, крепко сдавив его плечо. — Что ты видел в магазине?

Гедимин поднял руку.

— Подожди. Один вопрос. Ты сдал «Скат»?

Кенен мигнул.

— Что?.. — он переступил с ноги на ногу и покосился вбок, но там была только стена.

— Ты слышал, — Гедимин недобро сузил глаза. — Отвечай.

Кенен замотал головой.

— Эй, Гедимин! Я что, давал основания для таких подозрений? Или похож на идиота? Ну да, я не дал тебе убиться о крейсер в лесу! Могу принести извинения, но ты не предупреждал, что хочешь умереть наиболее глупым и бессмысленным способом! Я понятия не имею, как люди на вас вышли! Вас тут, конечно, трое, и вы сильнее меня раз так в девять…

— Тихо, — буркнул Хольгер, убрав ладонь с его плеча. — Может, он всё-таки донесёт свою информацию? Она действительно интересна.

— Говори, — сказал Гедимин, убирая смарт в нагрудный карман. С изучением письма от Конара пока следовало повременить.

— Всегда знал, что ты разумное существо, — Кенен вздохнул с облегчением и оглянулся на соседнюю койку, но Хольгер не дал ему сесть. — В городе сейчас много разговоров о диверсиях, и в кои-то веки ты вне подозрения… Эй! Я рассказываю.

— Не то, — буркнул Хольгер. — Ближе к делу.

— Это было вскоре после Валентинова дня, под вечер, — Кенен задумчиво посмотрел в потемневшее окно. — Я зашёл за сэндвичами к Грегори и увидел очередь. Всего трое сарматов, но простоять пришлось все полчаса. Один сармат — рабочий с машиностроительного завода — расплачивался с Грегори наличными. Они возились минут двадцать, не меньше! Я сильно удивился — чего-чего, а наличных в нашем городе не увидишь. Грегори долго потом бубнил себе под нос — у него даже кассы нет, а отказать он не имеет права… Любопытная история, верно?

— Наличные? — Гедимин озадаченно посмотрел на него. — Уверен?

— С картой их не спутаешь, — ухмыльнулся Кенен. — Ты, наверное, никогда их не видел. Я даже думал выменять у него пару банкнот для коллекции. Большая редкость на Канадских территориях…

Гедимин и Хольгер переглянулись.

— Запомнил номер? — спросил ремонтник у Кенена. Тот растерянно усмехнулся.

— Шутишь? Нет, конечно.

— А мог бы, — сузил глаза Иджес. — Где нам теперь искать этого урода?!

— Грегори, — Гедимин задумчиво сощурился. — Камеры в магазине. Если Грегори помнит этого сармата…

Кенен расплылся в улыбке.

— Лучшая мысль за последние полчаса! Готов поклясться, Грегори помнит его до сих пор и поминает при случае. И он точно видел имя этого сармата, когда проводил расчёты. Он не мог их не учесть!

— Не бубни, — недобро покосился на него Хольгер. — Я схожу к Грегори.

— Эй! — Кенен с неожиданным проворством цапнул его за рукав. — Хольг, постой. Ты — умнейший инженер, но ты совершенно не умеешь говорить с людьми. Нет, я не хочу сказать, что ты в этом худший, в конце концов, у нас здесь сидит…

— Лучше заткнись, — Иджес показал ему кулак.

— Ну и чего тебе надо? — Хольгер остановился и брезгливо стряхнул руку Кенена со своего локтя. — Только быстро.

— Я сам расспрошу Грегори, — пообещал учётчик. — У меня выйдет лучше. И быстрее.

Хольгер посмотрел на Гедимина. Тот слегка наклонил голову.

— Я с тобой, — буркнул он, беря Кенена за плечо. — Постою рядом, пока ты общаешься. Для полной уверенности.

Кенен закивал, обрадованно улыбаясь. Гедимин открыл нагрудный карман и достал одну из жёстких карточек.

— Можешь взять мне васаби? Давно не ел пищи, имеющей вкус.

Кенен замахал руками.

— О чём речь, Джед?! Я принесу. Забери карту — может, ты и инженер, но на ней определённо не больше пяти-шести центов!

Хольгер подтолкнул его, и учётчик выскочил за дверь. Гедимин переглянулся с Иджесом и едва заметно усмехнулся.

— Он разбирается в обычаях макак. Может, будет польза.

— Если его раньше не убьют, — буркнул Иджес, потирая кулак раскрытой ладонью.

Через пять минут в коридоре послышались размашистые шаги. Гедимин удивлённо мигнул — на походку Кенена это было совсем непохоже — и не ошибся: в палату ввалился Линкен.

— Tza atesqa! — буркнул он, вскинув руку. — Сегодня ты меньше похож на мертвеца. Хольгер тут был?

— Он опрашивает свидетелей, — отозвался Гедимин. — Ты устроил драку в городе? Зачем?

Линкен скривился.

— Были предположения… — он махнул рукой и опустился на соседнюю койку. — Ничего не подтвердилось. Дурацкий был день, и сегодня не лучше.

Он поднял ладонь перед грудью и пошевелил пальцами. Это был сигнал к переходу на язык жестов, и Гедимин заинтересованно хмыкнул. «Сегодня был ремонт,» — показал Линкен. «Мы взяли четыре камеры и монитор. Сделали источник питания и поставили по углам. Будем следить за окрестностями.»

— Пока темно, на посту Лилит, — сказал он вслух, одобрительно кивая на усмешку ремонтника. — А днём — по очереди.

«Мне не нравятся соседние крыши,» — снова перешёл на жесты взрывник. Гедимин кивнул.

«Хочу следить вместе с вами,» — показал он. «Завтра вечером?»

— Здоровье позволит? — покосился на него Линкен. — От медиков так просто не уйдёшь.

Из коридора донеслось недовольное ворчание. Двое маленькими шажками приближались к палате. Гедимин повернулся к двери.

Кенен бодро перешагнул порог и расплылся в улыбке. Хольгер уже не придерживал его за плечо, а спокойно шёл рядом. Линкен резко выдохнул и поднялся на ноги.

— Эй, Лин… — запоздало вскрикнул Кенен; долю секунды спустя он уже сидел на полу, согнувшись пополам, и держался за живот, хватая ртом воздух.

— Стой! — крикнул Гедимин, в один прыжок догоняя Линкена и хватая его за плечо. — Не надо…

— И не собираюсь, — отозвался взрывник, потирая руку и брезгливо морщась. — Пусть живёт. Но поучить его следовало. Так что у вас за дела с Маккензи?

Кенен благоразумно промолчал. Гедимин покосился на него, — толстая мягкая шуба должна была заметно смягчить удар, и Линкен, насколько ремонтник мог видеть, бил вполсилы. «Скоро встанет,» — заключил Гедимин. Помогать учётчику он пока не хотел.

— От Маккензи немало пользы, — сказал Хольгер; в его голосе звучало удивление. — Он разговорил торговца. Цетег Марци, номер «эпсилон три-двадцать один-семьдесят четыре», первая смена на машиностроительном заводе. Как думаешь, это командир?

— Сомневаюсь, — ответил Гедимин. — Но может знать его. Или макаку, которой этот командир отчитывается.

— Стой, — Линкен положил руку ему на локоть. — Вы нашли диверсанта?

— С большой вероятностью — это он, — кивнул Хольгер. — С очень большой. Посреди Канадских территорий ему кто-то заплатил наличными. Ты видел здесь наличные?

Линкен досадливо поморщился и провёл пальцем по шраму на затылке.

— Много слов, химик. Идём. Отвезём его в лес и там всё обсудим. Стометровое озеро как раз подойдёт.

— Нет, — Гедимин крепко сжал его запястье, и Линкен изумлённо мигнул и повернулся к нему.

— Что?

— Таких сарматов может быть много. Нам нужны не они, — Гедимин посмотрел ему в глаза, и Линкен мигнул ещё раз. — Нужно выйти на макак. Они всем тут командуют. Не выловим их — всё начнётся заново. Дурных сарматов тут много.

— Это да, — вздохнул Кенен; он уже поднялся и теперь сидел на соседней койке, преувеличенно морщась и держась за живот. — Слушай Джеда, Линкен. Он умный. А у тебя и так репутация маньяка.

Линкен повернулся к нему, и учётчик замолчал и подался назад.

— Хватит, — буркнул Гедимин. — Было бы полезно проследить за этим Цетегом. Если он снова пойдёт за деньгами…

Сарматы переглянулись.

— Заметит, — убеждённо сказал Иджес. — Знает, что делает дрянь. Будет настороже. Может, повесить «жучок»?

— Сделаешь? — Гедимин поднял забинтованную руку и неловко пошевелил пальцами. — От меня сейчас мало проку.

— Не беспокойся, — Иджес хлопнул его по спине. — Делали и не такое. Скорее бы ты поправлялся, атомщик! Тебя сильно не хватает.

— Ладно, не будем мешать лечению, — Линкен снова поднялся с кровати и жестом позвал к себе остальных. — Проверим барак Цетега, навестим Лилит. Знаешь, атомщик… Что бы там ни натворили макаки и их наёмники, сарматы в городе не против завода и не против нас. А наши монтажники каждый раз о тебе спрашивают. Надеюсь, ты скоро к нам присоединишься.

19 февраля 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Точно надо? — медик хмуро посмотрел на Гедимина. Линкен, отойдя к двери, пытался выглядеть скромно и безобидно, но санитары всё равно на него оборачивались.

— Да, — ответил сармат. — Я вернусь к отбою.

— Рано тебе ещё бегать по городу, — покачал головой медик. — Ладно, твои проблемы. Фиксаторы оставляем, дозатор можно снять. Координация движений будет страдать — мозг ещё не до конца оправился, но ты это сам чувствуешь и должен бы уже сделать выводы. К отбою ждём, не вернёшься — вышлем патруль. Если хоть что-то заболит — бросаешь всё и летишь в госпиталь.

— Я его отвезу, — пообещал Линкен, выразительно посмотрев на Гедимина. — Одевайся. Жду у входа.

Застегнув комбинезон, сармат воровато оглянулся и погладил пальцем пластины пояса и крепления для инструментов. Без них он чувствовал себя не вполне одетым; теперь они снова были при нём, и он повесил на плечо генератор защитного поля, проверил, на месте ли дозиметр, и вышел за ограду. Линкен ждал на краю обочины, у посадочной полосы. Одной рукой он придерживал за край поставленный на ребро миниглайд.

— Ну что, готов?

С озера налетал порывистый ветер, нёс снежную крупу и пронизывающий холод; Гедимин, отвыкший от уличной прохлады, поёжился и застегнул верхний комбинезон под горло.

— Кто там сегодня? — спросил он, наступая в крепления на миниглайде. Они защёлкнулись на лодыжках, и сармат выпрямился во весь рост, чувствуя, как ветер холодит спину сквозь два слоя скирлина.

— Все, — ответил Линкен, накрывая миниглайд прозрачным щитом. — Вчера было тихо. Сегодня… пока рация молчит.

— Что с Цетегом? — спросил Гедимин, понизив голос. Линкен качнул головой.

— Видели. Отследим, — буркнул он, направляя миниглайд в коридор огней над крышами пятиэтажек. Их углы, обычно чётко очерченные, расплывались в тумане, и каждая световая точка расплющивалась, вытягивая во все стороны длинные лучи. «Зрительные центры,» — Гедимин досадливо поморщился и ненадолго зажмурился, надеясь, что мозг перестроится. Чуть больше секунды он видел углы — заострёнными, а точки — небольшими, затем всё расплылось в прежнее месиво.

— Что в цеху? — спросил он; здесь говорить приходилось громко, перекрикивая ветер. — Отведёшь посмотреть?

— Свет уже потушен, — Линкен прибавил высоты, выходя из светящегося коридора над главной улицей. — Зажигать — проснётся охрана. Там всё в порядке, атомщик. Выйдешь — проверишь.

Миниглайд лёг на крышу практически бесшумно, проскользив полметра и нырнув в тень вместе с сарматами. Линкен жестом попросил не шуметь и указал Гедимину на тёмный прямоугольник немного в стороне. Тень прикрывала его, и только вблизи сармат заметил, что от пролома вниз, под крышу, уходит лаз с приваренными к нему наклонными кусками арматуры — самодельным подобием лестницы. На кусках блестела изморозь — снизу шёл тёплый пар, оседая на остывающем металле.

— Здесь осторожно, — прошептал Линкен, перешагивая с балки на балку. Лестница вела на два с половиной метра вниз — Гедимину пришлось пригнуться, когда он ступил на чердачные перекрытия. Впереди что-то расплывчато мерцало, и на фоне свечения темнели две тени.

— Tza atesqa! — прошептал Линкен, ощупывая одной рукой потолок. Ему тоже пришлось пригнуться, и тем, кто сидел на перекрытиях у монитора, явно не хотелось вставать. Один развернулся к пришельцам и вскинул руки, второй, не оборачиваясь, кивнул.

— Гедимин, иди сюда, — прошептал Хольгер. Сармат узнал его только по голосу — в темноте, похоже, зрительные центры отключались окончательно и показывали только размытые световые пятна. Хольгер сидел у монитора, поделенного на четыре части, и следил за движением теней и огоньков. Приглядевшись, Гедимин увидел кусок леса за бараком, часть ограды соседнего завода и главную улицу с четыремя цепочками глайдеров, бегущими по ней в двух направлениях.

— Освещения хватает? — спросил, тронув Гедимина за плечо, Иджес. — Там много фонарей, мы решили, что будет достаточно.

— Всё видно, — отозвался ремонтник, вглядываясь в экран. «Вот эта крыша,» — он прищурился, слабо надеясь, что чёткость зрения немного повысится. «Удобная точка. Можно выстрелить прямо в ворота. И стена не закроет.»

— Это тебе от Кенена, — прошептал Хольгер, вкладывая в руку сармата небольшой тюбик. — Вчера забыл отдать.

Гедимин удивлённо мигнул, разглядывая непонятную вещь. Опознать её удалось через полминуты.

— Васаби? Кто покупал? — шёпотом спросил он.

— Кенен, — ответил Хольгер. — Я сам удивился. Ладно, тише…

Свет бортовых огней глайдеров, проносящихся по главной улице, дрожал на блестящих скатах крыш, отчищенных от наледи роботами-уборщиками; снежная крупа, не задерживаясь, ссыпалась по ним вниз, на обочину дороги. Странный блик на краю крыши сначала показался Гедимину отсветом от падающего снега, но через сотую долю секунды он вздрогнул и ткнул в экран.

— Heta!

Изображение растянулось на весь монитор, и сарматы, ошалело мигая, увидели перчатку от чёрно-белого комбинезона и световую полосу на плече и на прижатой к плечу металлической трубе немаленького диаметра. Хольгер приблизил картинку и резко выдохнул.

— Fauw!

— Вниз! — Линкен сцапал Гедимина за плечо и вместе с ним рванулся к лестнице.

— Диск! — успел крикнуть, обернувшись, ремонтник; он ткнул пальцем туда, где только что был монитор, но там уже была чёрная дыра со свисающим вниз проводом, а с нижнего яруса доносился быстрый шорох и приглушённая ругань.

— Возьмём на месте, — азартно прошептал Линкен, ныряя под козырёк. Гедимин на секунду отстал, но догонять взрывника уже не было нужды — он вылетел наружу сам, за штурвалом глайдера.

— Охрану надо звать, — Гедимин свалился на переднее сидение и запоздало вспомнил о ремне безопасности — глайдер уже взлетал, заваливаясь на правый борт, и выписывал в небе дугу. Мимо просвистело что-то тускло поблескивающее, Гедимин мигнул — «снег бликует?» — но секундой позднее с соседней крыши донёсся приглушённый и тут же оборвавшийся вопль. Выглянув из-за борта, сармат увидел, что труба, зацепившись штативом, свисает с края крыши, и за неё уже никто не держится.

— Tza! — Линкен дёрнул какой-то рычажок, и сквозь свист ветра Гедимин услышал частые щелчки металла о металл и топот нескольких пар ног, перемежающийся стонами. Заметив быстрое движение, он склонился за борт, — труба исчезла с края крыши, но на другом краю, с торца, на свету появился край чьего-то пятнистого комбинезона.

— Куд-да? — Линкен широко оскалился, заводя глайдер на вираж. Гедимин толкнул его в плечо.

— Пусти, я за первым!

— Чего? — ошалело замигал взрывник, но Гедимин, распоров защитное поле, уже перемахнул через борт и летел к тёмной ложбине между двумя разведёнными скатами на крыше барака. Что-то блеснуло в отражённом свете фар, и сармат распластался на холодном фриле, выбросив вперёд руку с генератором Арктуса. Излучатели тихо фыркнули, выплюнув прозрачный сгусток. Гедимин откатился в сторону, ожидая выстрела в лоб или удара со спины — но ничего, кроме хрипа и надсадного скрежета, не услышал. Снизу доносился хруст и сдавленные стоны, слегка заглушаемые шумом двигателя.

Уже не скрываясь, Гедимин зажёг фонарь. Свет отразился от полупрозрачного шара, по внутренней стенке которого безуспешно бил кулаком сармат в пятнистом комбинезоне. Увидев Гедимина, он сплюнул и, с трудом развернув трубу самодельного гранатомёта — сармат еле удерживал её, положив на плечо — навёл её на ремонтника. Гедимин стиснул в пальцах излучатели «арктуса», и второй прозрачный шар лёг поверх первого, стремительно расползаясь по нему и окутывая его со всех сторон.

— Стреляй, — сказал он, пристёгивая фонарь к руке. Из шара донеслась неразборчивая ругань. Пойманный сармат, сунув гранатомёт под мышку, шагнул к краю крыши, шар качнулся, но не двинулся с места. Его стенка удержала диверсанта и не дала ему упасть — после первого же шага он, зашипев от боли, припал на одно колено. Гедимин увидел пятна крови на его комбинезоне — левая нога чуть ниже колена была пробита металлическим штырём.

— Так вот что, — протянул ремонтник, глядя на раненого. — Тебя подстрелили, и те двое бросили тебя здесь. Вы вместе поджигали дома, а теперь ты им мешаешь. Наверное, из тебя плохой поджигатель.

— Hasukemu! — раненый плюнул в Гедимина, но попал только в защитное поле. Внизу уже ничего не хрустело, но шум двигателя стал громче.

— Не я, — сузил глаза ремонтник. — Я не убивал сарматов за деньги макак. Сколько тебе заплатили?

Диверсант вздрогнул всем телом и растерянно замигал. Он попытался подняться, но боль в ноге помешала ему, и он снова сел на крышу, затравленно глядя на Гедимина.

— Что ты врёшь?! Мы стреляли в макак! Это их завод!

— В подожжённом бараке тоже были они? — Гедимин смотрел на гранатомёт, прикидывая пригодность такой штуки для использования, — смотреть на диверсанта ему не хотелось.

— Я ничего не поджигал! Это они… — сармат кивнул на край крыши и вдруг осёкся и прикрыл себе рот ладонью. Гедимин хмыкнул.

— Эти двое? А ты стреляешь по заводу? Ты подорвал погрузчик? Рабочим будет интересно с тобой поговорить.

— Я не… — сармат вздрогнул и расширенными глазами уставился на нашивки Гедимина — теперь, в свете наручного фонаря, их было хорошо видно. — Инженер? Гедимин Кет?! Я не бил тебя! Я только держал желез…

— Винтолёт Иджеса? — глаза ремонтника сошлись в узкие щели. — Ему тоже будет интересно. Наверное, охрану мы в этот раз звать не будем…

— Хорошая мысль, — хмыкнули за спиной. Глайдер выкатился на крышу неслышно; двое сарматов, связанные по рукам и ногам, скорчились на задних сидениях. Они молчали, и Гедимин посмотрел на них с тревогой, но увидел живые, хоть и напуганные до полусмерти, взгляды и следы незначительных повреждений на лицах и мысленно махнул рукой — «Эти наработали на синяки!»

— Самый умный сармат из тех, кого я знаю, — Линкен, выбравшись из-за штурвала, крепко сжал плечо Гедимина. — Зачем нам охрана? Значит, вот из-за кого мы едва не выбились из графика…

— Он сломал винтолёт Иджеса, — сказал Гедимин. — А те двое участвовали в поджоге. Отвезём их на завод. Рабочим тоже интересно.

Пленники завозились, выворачиваясь из проволоки, намотанной на их запястья и лодыжки, но Линкен не экономил, наматывал щедро, и возня быстро прекратилась.

— Погоди с заводом. Может, от них ещё будет польза, — взрывник подошёл к прозрачному шару. — Кто из вас командир? Кто придумал, как поджечь барак, и куда стрелять?

Раненый пополз в сторону, но защитное поле не выпустило его. Гедимин досадливо сощурился.

— Они не знают. Бесполезные пленные. Отвезём их на завод.

— Что тебе надо?! Это он ко мне подошёл! — вскрикнул сармат, кивая на одного из связанных. — Я просто механик!

— Ты командир? — Линкен подошёл к связанному. Тот подался в сторону, но глайдер был слишком тесен для таких манёвров.

— Я только погрузчик привёл! Я вообще не знаю, что они делали!

— Гедимин, дай резак, — Линкен, не оборачиваясь, протянул руку к ремонтнику. — Я свой забыл.

Ремонтник растерянно мигнул и хотел одёрнуть его, но не понадобилось — сармат, вжавшийся в спинку сидения, заговорил снова.

— Шоган тогда собирал всех, я только пошёл с ним! Это он знает, кто, что и где, не трогай меня!

— Шоган? — повторил за ним Линкен, убирая руку с его плеча. — Кто он?

— Я знаю?! Из «Эпсилон-три», с фрилового комбината… — увидев, что Линкен отошёл, сармат скривился и плюнул в его сторону. Взрывник небрежно смазал его по лицу и повернулся к Гедимину.

— Этих — на завод, а мы — дальше?

— Подожди, — ремонтник протянул руку к расколовшемуся пленнику. — Этого возьмём с собой. Покажет дорогу.

— Да чтоб ты сдох… — взвился пленный, но ладонь Гедимина вдавила его в сидение.

— Слушай. И вы тоже, — ремонтник оглянулся на раненого. — Ваш Шоган работает на макак. Они платят, он собирает идиотов для диверсий. Мы сейчас позовём охрану, и вы пойдёте на расстрел. А он не пойдёт — на него ничего нет. Поможете нам — вернётесь в бараки живыми. Охрана не узнает, на заводе — тоже.

— Добрый ты, атомщик, — еле слышно пробормотал Линкен. — Зря. Я за Стометровое озеро.

Сармат, на которого он смотрел, нервно поёжился.

— Вы оба — полные психи, — пробормотал другой. — Охрана расстреляет вас самих.

— Вас засняли с пушкой, нас — нет, — ухмыльнулся Линкен. — Хотя — ты прав. Зачем нам охрана? Из Стометрового озера никто ещё не всплывал.

— Хватит! — вскрикнул первый и дёрнулся, пытаясь сбросить с плеча ладонь Гедимина. — Ладно! Ладно, я отведу вас. Развяжите меня!

— Чуть позже, — сказал Линкен, подходя к раненому. — Гедимин, помоги. Поедет с нами.

…Глайдер остановился в тени противоснежного козырька. Из чердачной двери высунулась Лилит и жестом показала, что сарматов ждут. Увидев пленников, она радостно ухмыльнулась.

— Вот вам двое, — Линкен вытолкнул «лишних» сарматов из глайдера. Гедимин хотел выбраться следом, но взрывник удержал его.

— Посторожите их, пока мы вернёмся. Вон тот сломал корабль Иджеса. Можешь ему сказать, но пусть не увлекается — мы пообещали им жизнь.

— Раненому дайте воды, — попросил Гедимин. Ему было не по себе, когда он смотрел на разобранный гранатомёт, брошенный под сидение. Снаряды забрал себе Линкен; без них устройство было безвредно, и Гедимин успел рассмотреть его. «Мог бы стать толковым механиком,» — думал он, глядя на раненого. «Может быть, ещё станет.»

…В барак «Эпсилон-3» они вошли втроём — угрюмый сармат-диверсант шёл бок о бок с Линкеном, Гедимин — чуть сзади. «Всё так, как у нас, в «Нове», и как было в «Альфе»,» — думал ремонтник, глядя по сторонам, на пустые дверные проёмы и хлипкие двери. В некоторых комнатах горел свет, откуда-то доносились голоса или приглушённая мелодия, — но проём, к которому подошёл пленный, был тёмен.

— Шоган где? — спросил сармат, заглянув в соседнюю комнату. Сармат, растянувшийся на матрасе, пожал плечами.

— Наверх уходил. Должно быть, кино смотрит.

Гедимин тронул Линкена за плечо.

— На второй этаж пойдём? — тихо спросил он.

— Успеется, — шёпотом ответил взрывник. — Я не забыл, не думай.

Они остановились перед закрытой дверью кинозала, на пустой лестничной площадке. За дверью громыхало и свистело — судя по расписанию, шёл очередной фильм о битвах в космосе, и люди не поскупились на звуковые эффекты. Линкен поморщился и толкнул диверсанта в плечо.

— Зови Шогана. Пусть выглянет. Дальше я сам. Гедимин, ты потом за ним присмотришь.

Ремонтник кивнул и смерил диверсанта хмурым взглядом. Тот, поёжившись, отодвинул дверную створку и заглянул в зал.

— Эй! Шоган здесь?

Через пять минут сквозь грохот и рёв Гедимин услышал шаги и недовольное бормотание. В приоткрытую дверь высунулся сармат в красном комбинезоне.

— Ну че…

Договорить он не успел — Линкен схватил его за шиворот и дёрнул к себе. Сармат ждал чего-то в этом роде — Гедимин увидел острый штырь в его руке — но кулак взрывника уже врезался в его солнечное сплетение, и Шоган, захрипев, осел на пол. Линкен выбил у него заточку и быстро обшарил карманы.

— Запасливый, — буркнул он, столкнув несколько заточенных штырей и небольшой шокер в лестничную шахту. Шоган дёрнулся, но удар в челюсть снова отбросил его на пол.

— Наверх, — Линкен кивнул на лестницу, ведущую на чердак. Гедимин подтолкнул в спину молчаливого диверсанта. Тот покосился на Шогана и шумно сглотнул.

— Эй, парни, — «командир» снова зашевелился. — Вы что-то спутали. Охране я не скажу, но вам бы отсюда сва…

— Тебя сдали, — буркнул Линкен, пинками направляя Шогана вверх по лестнице. — Доработался на макак? Повс-станец, hasu-i kemi…

— Эй-эй! Я ничего не знаю, — он хотел ускорить шаг, но Линкен поймал его за плечо и дёрнул к себе. — Чего вам наплели?

— Точно он? — тихо спросил Гедимин у пленного. Тот угрюмо кивнул.

— А тебя я вообще не ви… Эй!

— Резак, — Линкен протянул руку к Гедимину. — Надо было свой забрать…

— Позову охрану, — прошептал Шоган, вжимаясь в стену.

— Не успеешь, — Линкен намотал его ворот на ладонь. Гедимин закрепил на руке ремонтную перчатку. Ему было не по себе, но он потрогал под одеждой жёсткие фиксаторы, вспомнил хрипящих сарматов, отравленных угарным газом, и зажёг жало резака. Шоган замотал головой, завороженно глядя на яркий свет.

— Эй, не надо! Мы только пошутили. Ваш завод ведь многим не нравится, вы знаете? А главный инженер — такой зануда…

Гедимин молча поднёс резак к его щеке. Никакого вреда он причинить пока не мог, но тепло уже можно было ощутить — и Шоган попытался отползти по стене.

— Ну ладно, хватит! Никто же не умер, верно? Хочешь, я извинюсь? Больше таких шуток не будет, честно!

Гедимин и Линкен переглянулись.

— Кто тебе платил? — спросил взрывник. — Назови его, и отделаешься сломанной рукой.

Шоган мигнул.

— Вы чего, парни? — он широко ухмыльнулся, и Гедимину сразу вспомнилась старательная улыбка Кенена. — Никто нам ничего не платит. Разве что на заводе. Эй, ты, — тебе что, ещё денег дали?

Диверсант недобро сощурился.

— Стой, — Гедимин отвёл резак в сторону. — Твой командир — Цетег Марци? Вы вместе работали?

Шоган едва заметно вздрогнул, но тут же ухмыльнулся шире прежнего и несколько раз мотнул головой.

— Цетег? Вы зна… Да ну, он ни при чём. Он был тут, да, но давно не в деле. Нет, Цетег вообще не при делах…

— Кто такой Цетег? — подал голос диверсант.

— Скоро узнаем, — буркнул Линкен. — Вы, двое, идёте с нами. Посидите на заводе.

Шоган с неожиданной силой рванулся из его рук, но кулак Гедимина догнал его, и он, мотнув головой, сел на пол. Сармат недовольно сощурился и осторожно вытер кровь с ремонтной перчатки.

— Жди тут. Глайдер я подгоню, — махнул рукой Линкен. — Не тащить же их по лестнице…

…Глайдер с выключенными бортовыми огнями развернулся над заводом. Линкен тяжело вздохнул и покосился на Гедимина.

— Вот чем мы тут заняты, а? Работаем за охрану…

— С макаками всегда так, — угрюмо отозвался ремонтник. Он давно скинул капюшон — холод его уже не беспокоил — но перчатки снимать не стал и косо поглядывал на ремонтный набор, закреплённый на бедре. «А резак может пригодиться…»

Они вошли в коридор второго этажа и остановились. Четверо сарматов, вышедших по своим делам из комнат, смотрели на них с удивлением.

— Вы не отсюда, — заметил один из них. Гедимин недовольно сощурился. «Так не пойдёт…»

— Видишь это? — Линкен ткнул пальцем в нашивки на его груди. — Мы — инженеры «Вестингауза». А это — Гедимин Кет. А здесь, у вас на этаже, сидит одна паршивая мартышка. Сармат-диверсант, их командир. Подельники сдали его. Эй, eatesqa, вам нужна здесь такая слизь?

Сарматы переглянулись. Не прошло и двух секунд, как из ближайших комнат начали высовываться поселенцы.

— Не врёшь? Тот самый физик-ядерщик? — один из них пристально посмотрел на Гедимина. — Вы нашли, кто тут устроил бучу? Он здесь?!

— Цетег Марци, — процедил Гедимин, вглядываясь в коридор. До комнаты с нужным номером было ещё далеко.

— Ты же в госпитале, вроде, — недоверчиво сощурился один из поселенцев. — Тебя избили эти…

Гедимин рывком расстегнул оба комбинезона, показывая свежие швы на животе и полупрозрачные скобы фиксаторов на нижних рёбрах.

— Отпустили. Ненадолго, — он сердито сузил глаза. — Мы за Цетегом. Сидите тихо.

Сарматы снова переглянулись. Тот, кто говорил с Гедимином, фыркнул.

— Стой тут, ядерщик. От всего этажа не убежит.

Он громко свистнул. На дальнем конце коридора хлопнуло несколько дверей. Гедимин растерянно посмотрел на Линкена. Тот криво ухмыльнулся и хлопнул его по плечу.

— Вот так, атомщик. Когда начнётся восстание, я пойду за тобой. А сейчас поработаем за охрану. Так, началось…

Из комнаты под номером «74» вывалился клубок из нескольких дёргающихся тел. Он вкатился прямо в кольцо молчаливых сарматов, и оно сомкнулось. Кто-то вскрикнул. Кольцо дёрнулось, едва не разорвавшись.

— Hasu! Сармата — заточкой?! — кому-то отвесили пинок. Сарматы расступились. Двое вышли навстречу Гедимину и Линкену, волоча за собой упирающегося третьего — слегка помятого сармата в чёрно-зелёном комбинезоне. Увидев инженеров, он рванулся, выкручиваясь из чужих рук.

— Чего вам, уроды?! Я сидел в своей комнате! Вы что, взбесились?!

— Жить хочешь? — тихо спросил Линкен, щёлкнув переключателем на ремонтной перчатке. Сарматы, окружившие Цетега, подались назад. Гедимин поймал чей-то взгляд, направленный на схваченного диверсанта, — кто-то хотел вмешаться, но трусил.

— Этот, — он указал на сармата. Тот попятился, но его уже держали втроём.

— Чего? Меня там не было, я тебя не трогал!

— Ещё один, — недобро сощурился Линкен. — Наловили мы сегодня… Цетег, ну как оно — убивать сарматов за мартышечьи деньги?

— Кого я убил?! — возмутился схваченный. — Что, кто-то всерьёз подох? Нет? Вон, амбал уже бегает на своих ногах…

Гедимин сузил глаза, переступил с ноги на ногу, намереваясь подойти к нему, но остановился. «Это выглядит излишним,» — подумал он, потирая запястье. «Или… недостойным?»

Линкен, заметив его замешательство, тронул его за плечо.

— Не можешь бить сармата, которого держат?

Гедимин качнул головой.

— Так и не мучайся, — Линкен убрал руку с его плеча и пристально посмотрел на Цетега.

— Кто тебя нанял? Кто давал указания и деньги?

— Эй! — снова возмутился сармат, но его веки странно дрожали, и Гедимин недобро сощурился — кажется, Цетег сам не верил своей игре. — Твой завод пора взрывать, и это сделают — со мной или без меня. Это решение свободных сарматов! А что вы там себе придумали…

Толпа загудела. Линкен пожал плечами.

— Ладно, мне надоело спорить. Мы с Гедимином уйдём. А ты здесь останешься.

Гедимин посмотрел на сарматов — многие из них при этих словах криво ухмыльнулись и подошли немного ближе к Цетегу и его сообщнику. Тот растерянно оглянулся, дёрнулся назад, но его держали крепко.

— Пойдём, — Линкен тронул Гедимина за локоть и развернулся спиной к пойманным сарматам. Отойти они успели на два шага.

— Стой! — заорал Цетег. — Теск, твою мать, ты не можешь ничего делать без решения охраны! Не можешь так запросто убивать!

— Я? Я вообще иду спать, — отозвался, не оборачиваясь, Линкен.

— Стой! — снова крикнул сармат, и Гедимин вздрогнул, услышав в его голосе смертельный страх. — Что ты сделаешь, если я всё расскажу? Заберёшь меня отсюда!

Один из сарматов, окруживших его, презрительно хмыкнул.

— Куда ты торопишься, Цетег? Столько жил с нами, а теперь разонравилось?

— Что с вами делать — решат макаки. Это их завод, — сказал Линкен, разворачиваясь к Цетегу лицом. — Я только переломаю вам руки. Что ты можешь рассказать?

…Гедимин и Линкен переглянулись.

— Вот макаки, — пробормотал взрывник, растерянно качая головой. — Что хочешь поставлю — эти охранники такие же командиры, как местные дураки. Просто передают чьи-то указания. Но это всё-таки зацепка. Значит, послезавтра в девять?

Цетег понуро кивнул.

— Да, за слепой стеной «Новы». Они в «Рузвельтах», с полным обвесом.

— Мы не драться идём, — отмахнулся Линкен. — Придёшь к ним, как ни в чём ни бывало, понял? Будешь делать всё, как обычно. Что-то пойдёт не так — они тебя первым пристрелят, ясно?

Сарматы расступились, пропуская Цетега к его комнате. Один из них подошёл к Линкену.

— Мы за ним присмотрим, — пообещал он. — Если не удерёт прямо с завода.

— Сдохнет же, — буркнул взрывник, оглянувшись на закрытую комнату. — Мы не звери, чтобы бегать по лесу.

Они снова вышли на крышу, к оставленному там глайдеру. Линкен оглянулся на Гедимина и хмыкнул.

— Ты какой-то смурной. Думаешь, мы перестарались?

Гедимин покачал головой.

— Эти макаки… Я бы не стал взрывать свой ремонтный ангар, — медленно проговорил он, пытаясь распутать мысли. Мозг устал; зрительные центры в темноте работали странно, показывая чёткие куски местности рядом с расплывчатыми пятнами; тело, слегка отвыкшее от прыжков по крышам, ныло, тянуло по швам, забинтованные пальцы жгло под повязкой. «Трудно отремонтировать город,» — думал он, глядя на освещённые переулки.

— Так на то ты и не макака, — ухмыльнулся Линкен, подталкивая его к глайдеру. — Ладно, летим. Проверим пленных. Надеюсь, там никто не перестарался. Не люблю нарушать слово.

Спускаясь на чердак «Новы», Гедимин услышал снизу сдавленный стон и шипение. У дверей стояла Лилит с обрезком арматуры, Хольгер и Иджес сидели у стены, и при появлении ремонтника выключили смарт — один на двоих — и поднялись на ноги. Четверо связанных сарматов в центре комнаты зашевелились, исподлобья глядя на пришельцев. Проволока, которой обмотал их Линкен, осталась только на ногах, руки были свободны, но свисали как-то странно; некоторые прижимали их к груди и болезненно щурились.

— За мой винтолёт и твои рёбра, — кивнул на них Иджес. — И для нейтрализации. Так они посидят тихо, пока мы не закончим. Цетег уже всё?

— Цетег обещал показать нам двух макак, — ответил Линкен. — До послезавтра время есть, надо подготовиться. Пока идите вниз. Я отвезу всех в госпиталь. Гедимину пора возвращаться.

Сармат удивлённо мигнул. «Да, верно. И, кажется, я вернусь до отбоя. Странно.»

…Двое медиков встали посреди приёмного покоя, скрестив руки на груди. Линкен подтолкнул вперёд одного из пленных, переглянулся с Гедимином и пожал плечами.

— Мы успели до отбоя, верно? А вот им нужна помощь. Неудачно выпали из глайдера.

Медик выразительно хмыкнул.

— Кто из вас? — спросил он, переводя взгляд с Линкена на Гедимина. Взрывник качнул головой.

— Атомщик ни при чём.

— Допустим, — проворчал медик, разглядывая пленных. — Четверо, да? Класть их в одну палату?

— Но не с Гедимином, — ответил Линкен. — Иди спать, атомщик. Тебе нужен отдых. Хорошо будет, когда ты к нам вернёшься насовсем.

Ремонтник долго лежал без сна, глядя в потолок, подсвеченный огнями аэродрома. «Если охрана «Вестингауза» под подозрением, звать её бесполезно. Сами мы не справимся. Можем убить тех двоих, но на командира так не выйдешь. Кто в «Вестингаузе» может что-то решать? Фюльбер? Надеюсь, он не из тех, кто взрывает свой завод…»

21 февраля 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Ветер переменился ещё с утра; выглянув в окно, Гедимин увидел изморозь на стекле — даже фрил, стойкий к обмерзанию, отозвался на перепад температур. Когда стемнело, и ремонтник вышел на условный стук, воздух над Ураниумом был неподвижен и обжигал носоглотку, как соляной раствор. Сделав шаг за порог, Гедимин потянулся к респиратору. Из приёмного покоя донёсся недовольный окрик медика — неплотно прикрытая дверь впустила холодный воздух внутрь.

— Энцелад! — ухмыльнулся Линкен, бросая на обочину миниглайд и наступая в крепления для ног. Его открытое лицо в свете фонарей на ограде госпиталя казалось тёмно-серым.

— Там холоднее, — отозвался Гедимин, натягивая рукавицы. Обморожения он не боялся — тело сармата, подготовленное к таким испытаниям, вскоре должно было перенастроить кровообращение и восстановить подвижность пальцев — но пока переохлаждение делало его малоподвижным, и он старался беречь тепло.

— Как глаза? — спросил Линкен, поднимая миниглайд над зданием госпиталя. Воздух над Ураниум-Сити был пуст — шахтёрские глайдеры давно приземлились, дроны-наблюдатели снизились и скользили между крышами, просвечивая переулки.

— Восстановление идёт, — пожал плечами Гедимин. Сочетание темноты и бликующих огней слегка размывало контуры предметов, но большая их часть уже стала чёткой — осталось всего несколько мутных пятен. На пятницу была назначена проверка зрения, но медик предупреждал, что по её итогам Гедимина, скорее всего, не выпишут — до перепроверки в воскресенье, когда о состоянии зрительных центров можно будет сказать что-то определённое. Дожидаясь Линкена, сармат написал письма для Герберта Конара и для Крониона, — иногда приходилось отводить смарт в сторону, чтобы вывести текст из слепого пятна, но оба письма были проверены и отправлены, и больших ошибок сармат не заметил.

Миниглайд пошёл на снижение и тихо нырнул под козырёк на рельефной крыше. Гедимин удивлённо мигнул — они опустились не на барак, а на здание недостроенного цеха.

— Здесь? — шёпотом спросил он у Линкена. Тот молча кивнул и жестом направил его к чёрному пролому с уходящей вниз лестницей.

— Ну что? — тихо спросил взрывник, остановившись у светящегося монитора. На чердаке цеха всё было так же, как позавчера, — экран, разделенный на части, и двое сосредоточенных сарматов перед ним. Чуть поодаль, пристально глядя на экран и иногда передвигая рычажок на пульте управления от модели звездолёта, сидела Лилит. Вслед за рычажками смещалась и картинка, растянутая на всю нижнюю часть экрана; это был участок к востоку от барака — опушка, покрытая сверкающим настом, и чёрная стена с хаотично торчащими из неё ветками.

— Прицепили камеру к роботу-уборщику, — пояснил Иджес, оглянувшись на Гедимина. — Пришлось его выпотрошить. Линкен предлагал поставить туда лазер…

— Если только в упор, — задумчиво пробормотал ремонтник, вспоминая характеристики брони «Рузвельта». — На расстоянии в полтора метра экзоскелет даже не нагреется. Хотя, если…

— Тихо, — Линкен крепко сжал его плечо. — Не время для железок. Патруль!

Гедимин по старой памяти вздрогнул и оглянулся, но вокруг не было ничего угрожающего. На экране картинка остановилась, перестав дрожать, и на блестящий наст вышли трое «броненосцев» в белых экзоскелетах. Они обошли барак и снова пропали из виду.

— Без пяти девять, — Линкен посмотрел на часы на плече Гедимина. — Цетега я урою.

Картинка сдвинулась в сторону, и на её край упала косая тень. Она отклонилась от барака к лесу, укоротилась и уплотнилась, и в поле зрения вошёл одинокий сармат. Он остановился и присел на корточки, нащупывая что-то в снегу.

— Один здесь, — прошептал Хольгер, увеличивая изображение. — Что он ищет?

С экрана донёсся металлический стук и лязг, и Хольгер сдвинул картинку обратно — в кадр входил «Рузвельт». Сармат, так и не нашаривший ничего под снегом, выпрямился и шагнул к стене.

— Где позавчера был? — вполголоса спросил его «броненосец».

— Материал не нашли, — отозвался Цетег.

— С-слизь… — донеслось из-под шлема. — Завтра, с утра, главный вход, грузовик с подарками. Так, чтоб хватило на весь цех. Ну?

— Материала м-мало, — промямлил сармат, покосившись на соседнее здание. — Скажи, пусть ждут до пятницы.

Стальная конечность качнулась вперёд, и Цетег еле успел уклониться, пропустив её над плечом. Сопло станнера сверкнуло, но тут же погасло, так и не выпустив разряд. «Броненосец», пробормотав несколько ругательств, отступил на шаг назад.

— Завтра, кусок слизи. Или пристрелю как диверсанта. Ты понял?

Сарматы за монитором переглянулись. Лицо Линкена перекосилось, и он прижал ладонь к шраму на затылке.

— Tzaat hasulesh, — еле слышно пробормотал он. — И кто здесь лижет зад макаке?!

Изображение погасло. Лилит, нажав клавишу на пульте, осторожно выглянула в люк. Спустя пятнадцать очень долгих минут Гедимин услышал тихий цокот. Робот-уборщик подполз к люку и был схвачен за «спинку», отключён и внесён внутрь.

— Завтра утром, грузовой транспорт, — задумался Линкен. — Работаем недалеко от входа. Надо будет убрать всех из здания, оставить патруль на крыше.

— Интересно, чей будет грузовик, — недобро сощурился на пустой экран Гедимин. — Найдут свой или подсунут в чужой? Второе вероятнее.

— Тебе завтра лучше быть в госпитале, — сказал ему Линкен. — Как думаешь, могут они привезти такое, что обрушится весь цех?

Сармат пожал плечами.

— Здание выглядит очень устойчивым. Но что будет внутри…

— Хольгер, держи, — Лилит вынула из робота-уборщика небольшой диск и протянула инженеру. — Запись здесь. Посмотри, что получилось?

Нижняя часть экрана снова посветлела. Сарматы сидели неподвижно, слушая разговор диверсантов по второму разу. Когда он закончился, Хольгер протянул руку к Гедимину.

— Диск диском, но я бы скопировал всё на смарты. Вместе с позавчерашней записью диверсии.

— Годная мысль, — одобрительно кивнула Лилит. — Но что дальше? Эти макаки ходят по трое.

Линкен повернулся к Гедимину. Сармат, задумчиво щурясь, глядел на смарт. Тот пискнул и отключился — запись была сделана.

— Отвези меня в госпиталь. Удобнее будет, если Фюльбер явится туда. Мне он нужен живьём, без посредников.

Линкен мигнул.

— Что, эта макака так и явится к тебе в палату? К сармату? И меня ещё называют психом…

— Это его завод, — Гедимин сузил глаза. — Должен явиться. Я могу поговорить с ним в одиночку, пока вы готовитесь встречать диверсантов.

Взрывник пожал плечами.

— Как хочешь. Я посижу с тобой до отбоя, если раньше не прогонят.

Гедимин ткнул в значок почты. Слепых пятен перед глазами стало больше — то ли от скверного качества монитора, то ли от плохого освещения на чердаке — но короткий текст уместился между ними. «Хорошо, если он в городе,» — думал сармат, глядя на значок отправленного сообщения. «Чем быстрее мы поговорим, тем лучше.»

Огни за окном госпиталя сверкнули через пять минут после того, как Гедимин вошёл в палату. В приёмном покое послышались шаги, удивлённое хмыканье медиков, приглушённый вежливый голос и лязг экзоскелета. Дверь палаты открылась, пропуская человека в обычной «материковой» одежде, торчащей из-под бронежилета.

— Служба безопасности настояла на этой детали костюма, — слегка улыбнулся он, заметив удивлённый взгляд Гедимина. — Не было времени на переубеждение. Итак, вы писали мне, мсьё главный инженер? О какой информации речь?

…Смарт тихо щёлкнул, и плоский штырь, на минуту соединивший два устройства, снова втянулся в одну из коробочек. Фюльбер защёлкнул крышку и вернул смарт Гедимина владельцу.

— Весьма любопытно, мсьё главный инженер, — он улыбнулся немного шире. — Хорошее качество. И до чего неприятно видеть вредоносные элементы в своей организации…

— У этого охранника есть командир, — сказал Гедимин. — Ты доберёшься до него скорее, чем мы. Нам не нужны ни взрывы, ни драки. Война давно кончилась.

— Несомненно, мсьё Гедимин, — кивнул Фюльбер, прикрепляя смарт к бронежилету. — Завтра утром, к сожалению, мы не сможем избавить вас от грузовика с подарками. Придётся ловить их на горячем… для большей убедительности наших и ваших показаний. Могу только посоветовать поставить больше защитных полей на входе. Когда разбирательства закончатся, вы будете награждены.

— Я лежал в госпитале, — качнул головой Гедимин. — Четверо инженеров работали за меня. Награда полагается им.

— Вы — главный инженер, мсьё Гедимин, — слегка улыбнулся «менеджер по персоналу». — Я работаю с вами. Внутренние дела вашей группы меня не касаются. Скорейшего выздоровления, мсьё Гедимин…

Он вышел. Линкен повернулся к Гедимину и недоверчиво хмыкнул.

— Прилетел. Надо же. И вроде намерен что-то делать. Ладно, хорошо будет, если эта ерунда закончится. Нашли же эти идиоты, на кого работать…

26 февраля 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Шёл восьмой час утра; за окном к свету сигнальных прожекторов медленно добавлялось сине-белесое свечение неба, медленно переходящее в золотисто-розовое. После вчерашнего бурного таяния с ручьями по аэродрому чистое небо обещало возвращение холода и лёд на дорожном покрытии. По стенам уже цокали роботы-уборщики, размывая и сбивая наледь. Гедимин сидел в приёмном покое и немигающим взглядом наблюдал за медиком. Тот перебирал файлы в недрах телекомпа и, найдя искомое, хмыкнул.

— И снова не мутант. Удивительное дело. Ладно, инженер. Можешь идти в душ, пока я отчитываюсь по выписке. Вернёшься — заберёшь свои вещи и пойдёшь на работу.

— Я уже позавчера был здоров, — недовольно сощурился Гедимин. — Зачем было держать меня два лишних дня?

— Затем, что твоя беготня по городу едва не испортила всё лечение, — угрюмо посмотрел на него медик. — Ещё немного — и пришлось бы ломать тебе рёбра и сращивать их заново. А теперь всё встало на место. Хоть скачи по крышам, хоть таскай станки. И чего ты ждёшь?

…Гедимин вышел из госпиталя, держа под мышкой сложенный миниглайд. Линкен оставил его вчера в приёмном покое — «чтобы ты не бегал в одиночку через весь город», как он пояснил. Все заводские гудки давно отшумели, все, у кого была работа, выполняли её. Над Грузовым аэродромом гудели глайдеры, вдоль ряда резервной техники на краю Шахтёрского вышагивали охранники в тёмно-синих экзоскелетах — те немногие, кто ещё остался в Ураниум-Сити. Гедимин попытался вспомнить, когда в последний раз видел их на северной окраине, — похоже было, что там остались только сотрудники «Вирма» и «Вестингауза».

Миниглайд плавно опустился перед зданием цеха, у будущей проходной, — как мог видеть Гедимин, сейчас сарматы устанавливали вторые двери за коротким пропускным отсеком. В нём уже был остеклённый короб — будущее помещение для вахтёра. Ворота на улицу были затянуты плотным защитным полем. Гедимин приподнял его и пробрался внутрь.

Его заметили сразу — свист и скрежет в дверном проёме затихли, и уже закреплённая створка откатилась назад, открывая проход. Он поднял руку в приветственном жесте, посмотрел на растерянно мигающих монтажников и вошёл в цех. Его встретил пронзительный свист с трёх сторон, а через секунду на нём уже висели двое сарматов. Ещё двое остановились в стороне, снисходительно глядя на висящих. Гедимин осторожно повернулся вокруг оси, раскручивая их; Хольгер, наблюдающий за весельем со стороны, покачал головой, Линкен одобрительно ухмыльнулся.

— А ты сильный, — заметила Лилит, выпустив его. — От больничной скуки трудно не размякнуть!

— Мне скучать не давали, — отозвался Гедимин, пожав руки Линкену и Хольгеру и выдержав хлопки по плечам и спине. — Что успели сделать? Где нужна проверка?

За прошедшие две недели технологические линии заняли весь цех; выходные сопла трубопровода скрылись под корпусами химических реакторов, ряды биконусов и печей накрыли прозрачными куполами из рилкара, над механизмами, нуждающимися в наблюдении, поставили арки с перилами. Одну из них, практически собранную, сейчас тащил электрокран, и команда монтажников ждала её в конечной точке; многих арок ещё не хватало, и за открытыми восточными воротами виднелись вспышки, и пахло окалиной, — сборка шла полным ходом.

— Я же говорил — мы идём по графику, — довольно хмыкнул Линкен, заметив обрадованную усмешку Гедимина. — С тех пор, как нам перестали мешать. Сегодня осваивайся. Можешь посмотреть вон те участки, их собирали без тебя.

— На центрифугах готов первый контейнер гексафторида, — сообщил Хольгер. — Там надеются, что мы скоро закончим, и можно будет провести испытания.

Гедимин усмехнулся и кивнул. «Здесь всё исправно,» — думал он, глядя на цех. «С механизмами проще, чем с существами. Сразу видно, что повреждено. Да, исправно… Но проверить не помешает.»

… - А что вышло с Цетегом? — спросил Гедимин, откладывая в сторону опустевший контейнер из-под Би-плазмы. Группа инженеров собралась на пустой галерее; монтажники, обычно разбредающиеся с контейнерами по коридору, держались поблизости, и некоторые откровенно подслушивали.

— Он — ценный свидетель для макак, — пожал плечами Линкен. — Они держат его при себе, где-то в форте. Его место в бараке уже занято. Интересно, его переведут на другое или расстреляют?

— Негодный сармат, — буркнул Гедимин. — На эа-мутацию его проверяли?

— Хе… Если бы все ублюдки были эа-мутантами… — Лилит выразительно хмыкнула. — Говорят, ему платили по двадцать койнов за удачную диверсию. На что такое он их тратил?..

— А что с макаками? На заводе с ними многие поговорили бы, — напомнил Гедимин без особой надежды на устраивающий его ответ. «Обычаи макак,» — он досадливо сощурился. «В этот раз получилось их использовать. Но разбираться в них трудно.»

— Их забрали федералы. Как будто вышли через них на кого-то из менеджеров, — Линкен снова пожал плечами. — В сети пишут, что «Вирм» заплатил кому-то, чтобы устроили беспорядки на территориях и выжили оттуда «Вестингауз». Не понимаю, чем они здесь мешают друг другу…

За перекрестком двух галерей послышался звук открывающейся двери, а за ним — недовольный голос. Гедимин удивлённо мигнул и сделал шаг к перекрёстку. Сарматы переглянулись.

— Кенен? Какая комета его сюда занесла?! — Линкен жестом попросил монтажников расступиться. На галерею, поправляя манжету белой рубашки, вышел учётчик.

— И ничего смешного, — сказал он, покосившись на зафыркавших сарматов. — Я не работаю с железом и смазкой. И надеюсь, что впредь мне не придётся ходить через цеха. Груда железа, вываленная посреди чистого коридора… А, Гедимин! Тебя выписали?

— Как видишь, — отозвался ремонтник, переступая через рельс и медленно приближаясь к Кенену. — А ты что здесь делаешь?

— Работаю, — усмехнулся учётчик. — Странно вышло, что мы пересеклись. Кабинет учёта и контроля — в главном корпусе, в стороне от цехов. Меня перевели сюда, как ценного специалиста. Похожая история, верно?

Гедимин мигнул.

— Ты никогда не хотел работать с ураном, — сказал он, разглядывая нелепый человеческий наряд, надетый на Кенена. Серебряные браслеты прижимали рукава костюма к телу, добавляя сходства с Саргоном на его последних выступлениях.

— И, как я надеюсь, мне не придётся, — широко ухмыльнулся Кенен. — Мне не приносят уран, Дже… Гедимин. Только цифры. Они, как правило, не радиоактивны. Ты не мог бы отойти? Я бы поболтал ещё, но дела не ждут.

Линкен громко хмыкнул, и учётчик едва заметно вздрогнул.

— Маккензи, ты ничего не забыл?

Кенен посмотрел вперёд, на Гедимина, по-прежнему преграждавшего ему дорогу, и нервно сглотнул.

— Я полагал, у нас нет причин для ссор. Мы разъяснили спорный вопрос, пока Гедимин лежал в госпитале. К тому же я помог вам в этой истории с диверсантами, разве нет? Мне казалось, этого достаточно, чтобы забыть все недоразумения.

Сарматы, переглянувшись, посмотрели на Гедимина. Тот, задумавшись на секунду, кивнул и шагнул в сторону.

— Ты помог. Но не ходи тут слишком часто.

Кенен облегчённо вздохнул и пошёл дальше — медленно, как по тонкому озёрному льду.

— Как только из моего коридора уберут кучу железа, у меня не будет ни одной причины сюда заходить. Можешь не сомневаться! — сказал он, обернувшись на секунду, и ускорил шаг. Гедимин только успел удивлённо мигнуть, как учётчик мелькнул на дальнем конце коридора и скрылся за поворотом.

— От него в самом деле была польза, — пожал плечами Хольгер. — Некоторые вещи у него получаются лучше, чем у нас.

— Так его взяли на завод, — протянула Лилит, переглядываясь с Линкеном. — Значит, переедет в наш барак. А раз наш этаж почти пустой… Гедимин, ты снова будешь жить рядом с ним.

Ремонтник фыркнул.

— Я - нет. Лилит из своей комнаты не съедет, Хольгер — тоже, а комендантом его не сделают.

…Галерея, ведущая к главному корпусу завода, не закрывалась даже ночью — центрифуги работали безостановочно; Гедимин выбрался к ним немного позже обычного и задержался до полдвенадцатого, но никто не пытался прогнать его в барак. Когда вместе со стремительно вращающимися колоннами начали рябить статичные стены, сармат встряхнулся и ушёл с галереи.

В бараке было тихо — ночная смена уже приступила к работе, утренняя легла спать, дневная разошлась по городу. Гедимин вернулся на первый этаж и хотел войти в комнату, но боковым зрением увидел что-то необычное и остановился. Шестая комната на этаже, обычно закрытая, была приоткрыта, и из проёма падал свет, и доносилось щёлканье клавиш. Гедимин хмыкнул. Перещёлк прекратился, и дверь прикрыли плотнее. Пожав плечами, сармат развернулся и ушёл к себе. Его ждала почти готовая модель АЭС и сны о способах использования урана — странные, путаные и нелогичные, но всё же приятные.

Глава 39

13 марта 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Пять тысяч тонких колонн-центрифуг непрерывно вращались — так быстро, что стороннему глазу их движение казалось едва различимой рябью на поверхности металла. Огромный зал наполнялся ровным гулом множества механизмов, и Гедимин, прислушиваясь к нему, не мог различить ни одного сбоя. Он стоял на открытой галерее, за прочной прозрачной стеной из рилкара, и смотрел на центрифуги, задумчиво улыбаясь. Он приходил сюда каждый вечер на протяжении месяца — обычно ненадолго, минут на десять-пятнадцать, изредка задерживался на полчаса, и филки-операторы в прозрачной выгородке уже привыкли к его силуэту на галерее и, завидев его, приветственно махали руками.

«Всё работает,» — в очередной раз отметил про себя ремонтник. Это было непривычное ощущение — вид механизма, который не требует никаких немедленных усилий; можно было стоять и смотреть, и ничего не происходило. Нечто похожее Гедимин чувствовал, приходя утром в цех. Прошло уже два с половиной месяца с тех пор, как там начались работы, и за это время сармату довелось закрутить всего несколько гаек — остальная его работа свелась к раздаче указаний и проверке работ, и в большем не было необходимости. «Так я совсем отвыкну от дела,» — думал ремонтник, прислушиваясь к своим ощущениям; сожаления он не чувствовал. Было бы досадно растерять навыки, но их он освежал, работая с моделью станции; а вид исправных механизмов, не требующих немедленных воздействий с его стороны, его только радовал.

За спиной послышался шорох.

— Огромная махина, — пробормотал Кенен, выходя на галерею и с опаской глядя вниз. — Страшно смотреть. Не люблю ходить здесь — всегда холод по спине.

— Так шёл бы мимо, — не оборачиваясь, буркнул Гедимин. Кенен Маккензи, даже бродящий в неурочное время по нелюбимым местам, был куда менее интересен, чем пять тысяч центрифуг с гексафторидом урана.

— Кажется, я пришёл в неподходящее время? — Кенен подошёл к ограждению и повернулся к Гедимину, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Только один вопрос, и я уйду.

— Что? — спросил сармат, недовольно щурясь. «Что ещё у него сломалось?» — думал он. «Скорее всего, смарт. Что он с ним делает? Ни одна из пяти раций за два с половиной месяца ни разу не ломалась…»

— Поможешь мне в одном деле? Прибыль поровну, — обрадованно улыбнулся Кенен. Гедимин мигнул.

— Прибыль?

— Дидье Лоран — ну, ты помнишь его, из магазинчика Дидье — покупает у сарматов поделки, — зачастил Кенен, пристально глядя ремонтнику в глаза. — Платит по пять-десять койнов и даёт скидку на детали и инструменты. Интересная новость, верно? А ещё — с этой шумихой вокруг диверсантов «Вирма» — у тебя появилась толпа фанатов. Ты об этом слышал?

Гедимин снова мигнул.

— Что? Тебе примерещилось, — он досадливо качнул головой. Кенен ухмыльнулся ещё шире.

— Ничего подобного, Джед. Если бы ты вынимал голову из реактора почаще, ты бы сам это заметил. Куча сарматов в восторге от тебя. Особенно, конечно, филки. И они определённо не откажутся получить значки твоего производства. Думаю, удастся обставить очень выгодный обмен — если ты, конечно, доверишь переговоры мне.

Гедимин развернулся к нему всем телом. Кенен, замолчав, слегка переменился в лице и подался назад.

— Глупая идея. Хочешь продавать цацки — делай их сам, — ремонтник отвернулся.

— Чёрт подери! Да, кажется, ты сильно не в духе, — покачав головой, Кенен попятился к выходу. — Зря отказываешься, Джед. От этой идеи всем была бы сплошная польза. Нет ничего плохого в честном обма… обмене, конечно же. Обмене.

Гедимин молча посмотрел на него, и учётчик, ухмыльнувшись напоследок — уже не так уверенно, как минуту назад — выскользнул в коридор. Ремонтник, пожав плечами, снова повернулся к центрифугам.

«Вот скользкая макака,» — с досадой думал он. «Всюду пролезет. Если каким-то сарматам будут нужны мои цацки, они сами подойдут и обменяются. Что он там себе выдумал?!»

Он выкинул из головы неприятные мысли и переключился на центрифуги, но через пять минут обнаружил, что думает о значках. «А ведь скоро запуск,» — он пересчитал дни, оставшиеся до конца месяца, вспомнил текущее состояние оборудования и задумчиво кивнул. «Две недели — и начнутся испытания. А потом в цех пришлют рабочих, и монтажники перейдут на другие объекты…»

Он провёл ладонью по цацкам, прикреплённым к плечу. «Надо сделать им что-нибудь на память. Они хорошо работали здесь, у меня с ними не было проблем. Что же это должно быть…» — он на секунду задумался и хмыкнул. «Твэл. Миниатюрная копия твэла. Мне всегда нравилось, как эти штуки выглядят. Сделаю сто копий. Кому не понравится, продадут Дидье.» Он задумался ещё на пару минут и едва заметно усмехнулся. «Да, так и сделаю. Надо будет достать тонких трубочек…»

30 марта 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Впервые за три месяца в кассетном цеху стало по-настоящему тихо, — если прислушаться, можно было услышать тихое жужжание вентиляции и монотонный гул пяти тысяч центрифуг в основном корпусе завода. В диспетчерской рубке — выгородке с прозрачными стенами, приподнятой на металлических конструкциях над технологическими линиями цеха — хватило места не всем сарматам; те, кто не поместился, перебрались в кабинет главного инженера и теперь выглядывали со смотровой площадки. Лестница и боковая галерея были пусты; оба электрокрана отогнали в соседние цеха, и коридор под них освободили, а на входе зажгли предупреждающую табличку «Опасность!».

— А надо было заменить на «sata», — тихо сказал Линкен, толкнув Гедимина в бок. — Здесь работают сарматы. У нас что, нет своего языка?

Ремонтник досадливо отмахнулся. Сегодня ему было не по себе с самого утра, и он кожей чувствовал, как нарастает напряжение. Все работы в кассетном цеху были закончены, всё оборудование заняло свои места и было тщательнейшим образом осмотрено, ощупано и чуть ли не облизано, — пора было провести решающее испытание, и Гедимин с трудом скрывал волнение. «Если что, у нас будет ещё неделя,» — напомнил он себе, с сомнением глядя на громоздкие агрегаты. Каждый узел технологической линии был накрыт рилкаровой выгородкой, усиленной колпаком защитного поля; она поглотила бы энергию взрыва и приняла на себя обломки, но восстановить разрушенное оборудование она бы не смогла.

Хольгер достал из кармана пищащую рацию, ткнул в клавишу и довольно кивнул.

— У них всё готово. Ждут сигнала.

Инженеры повернулись к Гедимину. Монтажники расступились. Они не могли определиться, куда им смотреть, — на пульт и главного инженера рядом с ним или туда, где начнётся движение, — на западный край цеха, куда краны вот-вот привезут ёмкости с гексафторидом. Гедимин смотрел поверх их голов на оборудование и настороженно щурился.

— Сегодня прогоним одну линию, — сказал он. — Полный цикл растянется на сутки. Если всё пойдёт по плану, завтра запустим остальные. В график мы укладываемся. Откуда начать запуск?

Инженеры переглянулись. Повисло молчание.

— Линкен, твоя линия готова? — спросил Гедимин. Взрывник неуверенно скривил губы.

— Готова-то готова. Но начинать с меня… лучше не надо. Пусть начнёт Хольгер. Он хотя бы химик.

— Ты готов? — Гедимин повернулся к Хольгеру. Инженер кивнул.

— Как хочешь. По крайней мере, за газопровод и печи я спокоен.

— Будешь запускать? — главный инженер кивнул на пульт. Всё, что относилось к настройкам и регуляторам, уже заняло отведённое инструкцией положение, оставалось поднять пусковой рычаг — дать сигнал соседнему цеху. Гедимин с тоской покосился на него и отвёл руку за спину, уступая место Хольгеру.

— Нет, — сказал сармат, немного отодвигаясь от пульта. — Ты — главный инженер. Не могу же я тебя оттеснить. Начинай.

Линкен оглянулся, увидел, что монтажники заняли все удобные места вдоль прозрачной стены, и растерянно хмыкнул.

— А что будет, если оно всё-таки рванёт? — спросил он, понизив голос, и тут же дёрнулся в сторону — Лилит молча наступила ему на ногу.

— Придётся чинить, — пожал плечами Гедимин, поднимая пусковой рычаг. Тихий гул оживающих механизмов был ему ответом. С галереи медленно и плавно выехал прикреплённый к потолку электрокран, везущий ярко окрашенную бочку со множеством предостерегающих рисунков. Она легла в приёмное устройство, и конвейер вкатил её в закрытый со всех сторон агрегат.

— Attahanqa! — запоздало выдохнул Гедимин, глядя на зажигающиеся табло. Ему предстояло долгое ожидание — за два часа содержимое бочки только-только должно было принять форму топливных таблеток, и ещё пятнадцать часов ему предстояло медленно проползать по непрерывной цепи печей.

— Я на контрольный пункт, — сказал Хольгер, кивнув на вторую выгородку, поставленную за печами.

— Респиратор! — напомнил ему Гедимин. Сармат кивнул и ненадолго задержался у выхода, разворачивая и закрепляя защитную маску. Монтажники расступились, пропуская его.

— Мы останемся здесь, — сказал им Гедимин, скрывая довольную ухмылку. Впереди был долгий день, но начало было положено — и сармат уже понял по звуку механизмов, что опасных неисправностей в них нет, и взрыва не будет.

— Вы можете отдохнуть, — сказал он монтажникам, столпившимся вокруг него. — Наружу не выпустит охрана, но галерея пока свободна, — идите в «Нову». Оттуда вас быстро вызовут, если будет нужно.

Сарматы переглянулись.

— Ты будешь тут после отбоя? — спросил один из бригадиров.

— Я - да. А вам незачем, — ответил Гедимин. — Уйдёте с отбоем. Если всё пойдёт по плану, завтра у вас последний день? Приходите посмотреть, как работает весь цех.

— Завтра тут будет тесно, — хмыкнул сармат. — Тебе пришлют настоящих рабочих? А, это филки, много места не займут…

Сарматы заухмылялись, кто-то негромко хихикнул. Гедимин незаметно ущипнул себя — сейчас было неподходящее время для нервного хохота.

— Приходи. Место найдётся, — пообещал он. На табло зажёгся ещё один участок — гексафторид постепенно перегоняли в окись, и к работе подключился трубопровод. Гедимин проверил параметры потока, слегка подправил их и довольно ухмыльнулся. «Оно работает,» — думал он. «Я делаю топливо для реакторов. Открыто и совершенно законно. Кто бы сказал — ни за что не поверил бы.»

31 марта 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Лента конвейера остановилась окончательно. Несколько секунд над каскадом печей ещё поднимался факел дожигаемого водорода, но потом погас и он. Ровный гул по-прежнему наполнял цех — три линии из четырёх работали; водород нагнетался в печи, Иджес и Линкен в диспетчерской следили за прохождением контейнеров с «сырыми» урановыми таблетками сквозь печной каскад. Лилит в маске и респираторе стояла у контрольного пункта и разглядывала «образец» — одинокий урановый цилиндрик, последний из взятых на ручную проверку.

— Ну что, всё нормально? — спросила она у Хольгера, отложившего анализатор и вынувшего руки из герметичных перчаток-манипуляторов, вставленных в стену контрольного пункта. Гедимин еле слышно хмыкнул. «Техника безопасности…» — он щёлкнул ногтем по прозрачной стене. На протяжении всего цикла никто из сарматов не мог потрогать уран даже пальцем — всё было закрыто и замуровано. «Ну да, наверное, так лучше для сохранности стержней…»

Он остановился у последнего агрегата, на участке фасовки. Механизм завершил работу, и девять практически готовых урановых стержней были уложены в отверстия специального короба — на временное хранение. Пустых ячеек было на порядок больше. Стержни складывались в короб неплотно, но равномерно; с того края, где стоял Гедимин, это уже было похоже на настоящую топливную сборку. Сармат воровато оглянулся через плечо и провёл ладонью по толстому «стеклу». Ему хотелось погладить сами твэлы, но вскрытие рилкарового короба привлекло бы слишком много внимания. «Отключить сигнализацию?» — на секунду задумался Гедимин, разглядывая короб. «Нет, ни к чему.»

— Стержни, — хмыкнул Хольгер, остановившись рядом с ним. — Оказывается, этот цикл занимает всего сутки. А полный цикл завода — трое суток. Даже не верится.

— Промышленное производство, — хмуро кивнул Гедимин. — Так, как это должно делаться. Без кустарных поделок на свалке.

Эти стержни были непривычно длинными — по четыре метра каждый, они предназначались для «мирного» стационарного реактора; куда их повезут, Гедимин пока не знал. «Что-то останется здесь,» — думал он, вспоминая короткие заметки, найденные в сети. Там шла речь о будущей АЭС в Ураниум-Сити; полезной информации в них было немного, но всё сходилось к тому, что её будут строить, и начнут в самое ближайшее время.

— Твои поделки подняли бы звездолёт, — нахмурился Хольгер. — Тебе не дали закончить работу.

— Они не прошли бы ни одной проверки, — сердито сощурился ремонтник. — Но я учту ошибки… на будущее.

Хольгер ухмыльнулся.

— Думаю, твой реактор ещё заработает, — сказал он.

Рация Гедимина протяжно загудела. Он достал аппарат и быстро прочёл сообщения.

— Комиссия прилетит девятого, — сказал он, отослав ответ. — После этого цех на неделю остановится. Пока макаки решают, можно подпустить нас к их комиссии или нет.

Хольгер фыркнул.

— Я прекрасно обойдусь без общения с мартышками. Лишь бы не испортили ничего в цеху.

— А что будем делать до девятого? — спросила Лилит, оторвавшись от разглядывания урановой таблетки. — Эти штуки работают без остановок. Кто-то должен следить за ними. Девять суток без сна?

Гедимин пожал плечами.

— Я отпустил тебя поспать, разве не помнишь? Ты не ушла. Сегодня испытания продолжаются. Пока все линии не отработают, я буду в цеху. А потом… Есть смысл разделиться на смены. Две смены по двенадцать часов — я с Хольгером и вы втроём. Это не так утомительно.

— Мысль, — кивнула Лилит, задумчиво поглядев на потолок и ползущий по нему электрокран. — Два сармата на весь цех? Рабочих нам не положено?

«Как надоело всё повторять по десять раз…» — Гедимин досадливо сощурился и потянулся за смартом. Штатное расписание ему прислали ещё вчера, после отчёта Фюльберу об успешном запуске первой линии; сармат развернул его на весь полуметровый голографический экран и поставил перед Лилит.

— А, циферки, — хмыкнула самка. — И когда они тут будут? После окончательной проверки? Вы с Хольгером, возможно, справитесь со всеми этими штуковинами вдвоём, но Иджес-то — нет! А от Линкена какая польза, если что-то пойдёт вразнос? Разве что доломать…

— Фюльбер обычно держит слово, — пожал плечами Гедимин. — Возможно, придут завтра утром, к первой смене. А сейчас…

Он покосился на часы. Прошло два часа с начала рабочего дня — если отсчитывать его начало от утреннего подъёма; для Гедимина он начался вчера утром и закончиться должен был в лучшем случае завтра.

— Надо отпустить монтажников. Где они?

— Двоих вижу на балконе, — Лилит помахала рукой сарматам, выглядывающим со смотровой площадки, и жестом позвала их вниз. — Дай сигнал тревоги. Соберутся?

Гедимин качнул головой.

— Так это не делается.

— Почему? Это самый быстрый способ, — заверила Лилит и потянулась за рацией. — Ну, я дам.

Сармат хотел перехватить её руку, но рация уже загудела, и под потолком оглушительно взвыла сирена. Оттолкнув самку, Гедимин отключил сигнал и сердито сузил глаза.

— Сейчас начнётся…

На смотровой площадке уже никого не было — монтажники ссыпались вниз по лестнице, прихватив с собой всех, кто проводил время в кабинете главного инженера, и теперь стояли у стены, ошалело оглядываясь по сторонам. Не менее ошалело выглядывали из диспетчерской Иджес и Линкен; Гедимин жестами показал им, что никакой аварии нет, и взрывник облегчённо вздохнул и показал ему кулак.

Ремонтник вышел к лестнице, ведущей в кабинет, — там было тише всего, и не было опасности попасть под проезжающий электрокран. Сарматы, вернувшиеся в цех, стянулись к нему. Гедимин ждал, мысленно пересчитывая их, пока не убедился, что все бригады в сборе. Рация несколько раз оживала — диспетчеры и ремонтники из основного корпуса спрашивали, в чём дело. Гедимин досадливо щурился и отвечал: «Случайное срабатывание. Неисправность уже устранена. Отбой!» Лилит смущённо водила пальцами ноги по идеально чистому полу и смотрела в сторону.

— Весь цех работает, — сказал Гедимин. — Всё собрано и установлено. Это была хорошая работа. Завтра вас переведут на другой участок.

Несколько ближайших сарматов кивнули. Их глаза слегка потемнели — или же Гедимину так показалось из-за недостаточного освещения.

— Теперь это твой цех? — спросил один из них. — Макаки оставят тебя инженером? Не расстреляют?

Сармат пожал плечами.

— Увидим. Мне понравилось работать с вами. Конечно, я мало работал… — он посмотрел на свои руки; под перчатками он не видел ладоней, но помнил, что за три месяца на них не прибавилось шрамов. «Своеобразная работа. Ничего не делаешь, но голова гудит,» — подумал он и снова перевёл взгляд на сарматов.

— Я сделал для вас цацки. На память. Это твэлы. В них нет урана, и они лёгкие, — он зачерпнул в кармане горсть значков и показал монтажникам. — Возьмите. Здесь ровно сто.

Сарматы переглянулись.

— Это что, какая-то традиция? Не слышал о такой, — ближайший из них взял с ладони Гедимина несколько предметов и раздал часть тем, кто стоял за его спиной. — Странные штучки.

Он подвесил «твэл» к наплечным креплениям для инструментов и слегка наклонил голову.

— Спасибо. Зови, если что. С тобой хорошо работать.

Когда на ладони не осталось значков, Гедимин выгреб из кармана ещё горсть. Когда сарматы разобрали всё, и последний из них, кивнув на прощание, вышел из цеха, сармат провёл ладонью по глазам и пошёл в диспетчерскую рубку. Иджес и Линкен давно наблюдали оттуда не за механизмами, а за ним, и, увидев его на пороге, весело хмыкнули.

— Ну что, ещё сутки без сна?

— У Саргона вообще никто не спал, — отозвался Гедимин, занимая место у монитора. Контейнер с урановыми таблетками ещё не вышел из каскада печей. Сармат проверил температуру и давление и довольно кивнул. «Когда будут готовы сборки, их вынут из-за барьеров. Можно будет потрогать,» — думал он, глядя поверх мониторов на фасовочные барабаны и пока ещё пустые решётки временного хранения. «Не прозевать…»

01 апреля 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Последним отключился Иджес. Гедимин даже не заметил, когда это произошло, — полчаса назад сармат сидел и смотрел в монитор немигающим взглядом, а сейчас он свисал с ручки кресла, опустив руки до пола, и жёсткая планка, упирающаяся в рёбра, ничуть не мешала ему дышать ровно и размеренно.

«Полшестого?» — Гедимин машинально сверил показания часов на щите управления и самодельного прибора, прикреплённого к плечу. Данные не отличались ни на секунду. На восточном краю цеха громко и часто щёлкали фасовочные барабаны, распределяя готовые топливные таблетки по пустотелым циркониевым трубкам. «Контроль прошёл? Где Хольгер?» — Гедимин поднялся из кресла и заложил руки за голову, напрягая затёкшие мышцы. Свежая кровь заставила мысли и зрение проясниться, и главный инженер тихо хмыкнул — Хольгер, не добравшись до диспетчерской, заснул на крыше контрольного участка. Он лежал там на боку, положив руку под голову; прозрачный рилкар то мутнел от его дыхания, то снова очищался. «Роботы отмоют,» — решил Гедимин, задумчиво посмотрев на спящего. Будить Хольгера ему не хотелось.

«Остальные где?» — он огляделся по сторонам. Никого из сарматов вокруг не было, и Гедимин, с силой проведя ладонью по глазам, вспомнил, что четыре часа назад отослал их в кабинет инженера. «Спят там. Значит, в печь не свалятся,» — подумал он и слегка усмехнулся. «Хольгер тоже в безопасности. А вот Иджеса надо поднять. Ещё рёбра сломает.»

Он хотел снять сармата с кресла и переложить на ровный пол, но не успел — почувствовав чужую руку на плече, Иджес дёрнулся и вскинул голову, растерянно мигая.

— Sata?

— Всё тихо, — отозвался Гедимин, возвращаясь в кресло. — Хочешь спать — ложись у стены. Уже идёт фасовка, через час всё закончится.

— А? Фасовка? — Иджес провёл ладонью по глазам и помотал головой, принимая вертикальное положение. — Надо же… Сколько сейчас? Я долго спал?

— Без пятнадцати шесть. Скоро привезут еду, — Гедимин кивнул на Хольгера. — Ты — недолго. А вот он…

Иджес криво ухмыльнулся и снова провёл рукой по глазам.

— Жёваный крот! Что с нами сделали макаки?! Трое суток без сна — и лежишь, как шмат Би-плазмы…

— Говорил же, иди наверх, — недовольно сощурился Гедимин. Иджес отмахнулся.

— А ты как? Глаза ясные, — бывший механик недоверчиво покачал головой. — Как ты держишься?

Гедимин пожал плечами.

— Тут интересно. Мне нравятся эти механизмы, — он кивнул на участки конвейера, виднеющиеся из-под диспетчерской рубки.

— А-а, — протянул Иджес, поднимаясь на ноги и упираясь ладонями в крышу. — У-ух… Тело как из-под катка выползло! Когда мы доберёмся до душевой?

— После завтрака — моя смена, — отозвался Гедимин, стараясь не думать ни о горячей воде душевой, ни о холодной чёрной жидкости под взломанным озёрным льдом. — Мы с Хольгером останемся здесь. Вы втроём пойдёте в душ и спать. С шести вечера — ваша смена.

Иджес мигнул.

— Ты не помрёшь прямо здесь, а? — он заглянул главному инженеру в глаза и опасливо сощурился. — Нельзя так.

— Все устали, — пожал плечами Гедимин. — Но механизмы должны работать.

Он нажал зелёную клавишу под неприметным текстовым табло. Строка, медленно ползущая по нему, погасла. «Готово» — высветилось через пять секунд. Электрокран, неподвижно повисший над западным краем цеха, поехал на галерею. Иджес поёжился.

— Новый цикл? А у них там есть гексафторид? — со слабой надеждой в голосе спросил он. Гедимин ухмыльнулся.

— Они готовы.

— Лучше некуда, — пробормотал инженер-механик, оглядываясь по сторонам. — Мы так и будем тут работать вдвоём? На всех этих линиях?

— Они просты в управлении, — пожал плечами Гедимин. — Удобные механизмы. А ты сильно устал. Ложись у стены. В таком состоянии от тебя не будет проку.

Иджес обиженно хмыкнул.

— Иди ты! Я не уйду с поста.

За двойными воротами протяжно загудел погрузчик. Гедимин опустил рычаг, разводя в стороны створки, — камера, выведенная за стену, показывала небольшой транспорт, развозящий по отдалённым постам воду и пищу. «Жаль, горчицу не возят,» — сармат поискал по карманам и с трудом нашёл единственный почти пустой тюбик с приправой. «Когда съел?.. Ладно, на сегодня хватит…»

— Я схожу, — сказал Иджес, услышав сигнал отъезжающего погрузчика. Сармат-разносчик оставил контейнеры на проходной. Гедимин закрыл за ним ворота и кивнул.

— Я разбужу остальных.

Громкий гудок — сигнал обеденного перерыва — заполнил весь зал, заглушив шум механизмов. Гедимин отдёрнул палец от кнопки — ему самому это гудение показалось слишком громким. «Привык к негромким звукам,» — недовольно сощурился он.

Хольгер, не открывая глаз, скатился с прозрачной крыши, развернулся лицом к механизму и схватил рацию. В следующую секунду он, опомнившись, встряхнулся и убрал смарт в карман.

— Уран и торий! — крикнул он, обернувшись к диспетчерской. — Гедимин, что стряслось?

— Есть пора, — ответил Гедимин, открывая дверь.

Со смотровой площадки выглянул сонный Линкен. «Еда!» — жестом показал ему ремонтник. Взрывник ухмыльнулся, закивал и скрылся в лаборатории. Через пять секунд в цех вышли двое сарматов — Лилит успела не только встать, но и протереть лицо мокрой ветошью, Линкен умывался на ходу.

— Всё цело? — взрывник осмотрел цех и довольно кивнул. — Сколько сейчас? Давно спим? Чего не разбудил?

— Незачем, — отозвался Гедимин. — Сейчас Иджес принесёт еду, и все немного встряхнутся. Потом вы, трое, пойдёте в барак.

Линкен мигнул.

— Это зачем? Это тебе пора в барак. Пока ты ещё в своём уме. Ты вообще сегодня спал? Или хотя бы вчера?

На проходной что-то лязгнуло. Звук был очень знакомый, но неожиданный, и Гедимин, насторожившись, развернулся к воротам. На щите управления загорелась сигнальная лампочка — кто-то просил открыть, и очень настойчиво. «Код?» — запросил Гедимин; ответили ему через десять секунд — общезаводским кодом широкого доступа. Сармат удивлённо мигнул.

— К нам гости, — сказал он, жестом попросил присмотреть за щитом и вышел из диспетчерской. Ворота открылись, пропуская внутрь смущённого Иджеса, одинокого филка в белом комбинезоне, озирающегося по сторонам с любопытством и опаской, и «Рузвельта» со стопкой сдвоенных контейнеров в стальных «клешнях».

— Доброе утро, месьё, — донеслось из экзоскелета, и Гедимин слегка усмехнулся и дружелюбно кивнул.

— Фюльбер Мартинес? Пришёл принимать работу?

Иджес, забрав у «броненосца» контейнеры, быстро юркнул за спину главного инженера; Гедимин услышал его шаги по стальной лестнице и озадаченное хмыканье сарматов из диспетчерской.

— О нет, мсьё главный инженер. Я не инспектор, — отозвался Фюльбер с лёгкой усмешкой. — Но видеть вас за работой всегда приятно. Вы запустили все четыре линии?

— Да, на второй цикл, — кивнул Гедимин. — Уже есть готовые стержни. Ждём каркасов.

— В конце месяца непременно будут, — пообещал человек. — Перебросим вам часть материковых заказов. Весьма значительные объёмы, мсьё главный инженер. И Марс, и Венера, и орбитальные станции ждут наш уран.

Гедимин хмыкнул. «Да, здесь будет чем заняться. Много новых реакторов, много топлива для старых… Хорошо.»

— Нам нужно разделить смены, — сказал он. — Сарматы устали. Я намерен сделать две смены по двенадцать часов. Тогда мы успеем отдохнуть, и цех не останется без наблюдения.

— Нет-нет, мсьё Гедимин, — донеслось из экзоскелета, и сармат настороженно сощурился. — Об этом речи быть не может. О «Вестингаузе» говорят разное, но с «Вайт Рок» его ещё не сравнивали. Вы будете работать в три смены, по общему заводскому расписанию. По два инженера на смену. Ваши рабочие уже готовы. Мсьё Ярн Вистар пришёл познакомиться с вами, через пятнадцать минут здесь будет его смена.

Филк в белом комбинезоне кивнул, с любопытством глядя на Гедимина.

— У команды мсьё Ярна ещё нет опыта. Я вынужден просить вас встретить их и дать им краткий инструктаж, — сказал Фюльбер. — Через восемь часов прибудет вторая рабочая смена. Надеюсь, двое из вас успеют отдохнуть и будут готовы их встретить, когда вы уйдёте.

— Кто будет шестым? — спросил Гедимин. Он уже успел три раза мигнуть и решил, что четвёртый будет излишним. «Мне нравится этот человек,» — подумал он. «И его организация тоже.»

— Это я должен спросить у вас, мсьё главный инженер, — ответил Фюльбер. — Кого вы предложите?

Гедимин мигнул.

— Мику Марци, — ответил он, на секунду задумавшись. — Она справится.

— Мика Марци, — повторил человек. — Её найдут. Одна из вашей лесной команды?

— Её там не было, — буркнул ремонтник. — Но она — хороший механик. Училась на инженера.

— Вашей рекомендации достаточно, — отмахнулся Фюльбер. — Итак, я подтверждаю, что вы готовы принять инспекцию?

Сармат снова мигнул.

— Я буду здесь, когда они приедут?

— Спорный вопрос, мсьё Гедимин, — отозвался Фюльбер — уже менее довольным тоном. — Оборудование будет остановлено, возможно, на месяц, рабочих отзовут, что насчёт инженерной команды… Так или иначе, я предупрежу вас, если вы понадобитесь.

— Кто эти люди? Они из Лос-Аламоса? — спросил Гедимин. — Учёные?

— Не совсем, — ответил человек. — Мы не работаем с Лос-Аламосом, мсьё Гедимин. Кабинетные учёные мало нужны нам. Навряд ли вам удастся обсудить с инспекторами научные проблемы, но не сомневайтесь — и оборудование, и конечный продукт будут проверены самым тщательным образом. Восьмого я дам вам окончательные инструкции. А сейчас я вынужден попрощаться. Хорошего дня, мсьё главный инженер!

Ворота закрылись. Ярн Вистар остался стоять посреди цеха, оглядываясь по сторонам. Переведя взгляд на Гедимина, он неуверенно усмехнулся.

— Ты — главный инженер? Завтракай, а я пойду за рабочими.

— Вам хоть инструкцию показывали? — Гедимину стало не по себе.

— Нет, ничего такого, — качнул головой Ярн. — Я вообще собирался с утра на рудник. Нас собирали по всему городу, из разных бригад. Но мы готовы работать. Ты ешь, я скоро вернусь.

Он остановился перед закрытыми воротами. Кто-то из инженеров, опомнившись, нажал на кнопку и выпустил его.

— Да уж, веселье в разгаре, — хмыкнула Лилит, посмотрев на ошарашенного Гедимина. — Вот что, атомщик. Иди в барак. Иджес, проводи его и проследи, чтобы поел и лёг спать. Отоспится — выйдет, но не раньше третьей смены.

— С чего вдруг? — сузил глаза главный инженер. — Я должен дать инструктаж.

— Ты тут не один с головой на плечах, — ухмыльнулся Линкен. — Мы знаем, как эти штуки работают. Мы тут справимся. А у тебя ночью будет своя смена. Ещё наработаешься.

Гедимин вышел за ворота и остановился, глядя на подтаявший снег. Его было немного — площадка перед цехом была разъезжена до голого покрытия, и роботы-уборщики старательно чистили его. Но воздух оставался холодным. Хольгер и Иджес молча стояли рядом с Гедимином и смотрели на светлеющее небо.

— Всё-таки сделали, — пробормотал инженер-химик и растерянно усмехнулся. — Да, теперь нам будет чем заняться.

08 апреля 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Рация негромко загудела, и Гедимин перевернулся набок и поднялся с матраса. «Пора,» — он отключил сигнал и потянулся за одеждой. Запечатанные контейнеры с водой и Би-плазмой лежали у порога; на них был положен маленький светло-зелёный тюбик. «Что сегодня? Васаби?» — Гедимин едва заметно усмехнулся и провёл ладонью по глазам — сон ещё не совсем отпустил его. Он застегнул рабочий комбинезон и закрепил на плече генератор Арктуса. «Дозиметр, перчатка…» — достав всё нужное, он закрыл ящик и распечатал контейнер с водой. В коридоре зашуршало.

— Эй, атомщик! — Лилит заглянула в дверь и приветственно помахала мокрой перчаткой. — Был на озере?

— Был. Лёд уже рыхлый, — ответил сармат, поднимаясь на ноги. — Идёшь спать?

— Ну да. Вот работа! И не встретиться, — Лилит хлопнула его по спине и на секунду прижалась к нему. — Ладно, не опоздай. Иначе к реактору не пустят.

— Линкен не с тобой? — запоздало удивился Гедимин. Самка хмыкнула.

— Линкен взрывает. В темноте ему удобнее.

С лестницы донёсся шум — плеск воды из душевой и шаги множества сарматов, спускающихся по лестнице и поднимающихся им навстречу. «Пересменка,» — Гедимин допил Би-плазму, с сожалением посмотрел на пустой тюбик из-под соуса и вышел в коридор.

— Пора? — усмехнулся Хольгер, поджидающий его у двери. — Ничего нет от Фюльбера?

— Пусто, — отозвался Гедимин. — Странно. Пора бы. Так ничего не успеем.

Рация в его кармане испустила три коротких гудка и замолчала. Сармат мигнул.

— В цеху посмотрим, — Хольгер подтолкнул его в спину. — Идём, там Мика и Иджес заждались.

В последнее время ходить по галерее из барака в цех было небезопасно — её отвели под электрокраны, перемещающиеся в основной заводской корпус и обратно, и сарматам приходилось проскальзывать вдоль стены. Гедимин покосился на предупреждающие стрелки вдоль рельсов и вышел на галерею — во время пересменки краны в коридор обычно не выпускали, никто не хотел запускать новый процесс в пустом цехе.

В зале тянуло прохладным ветром — вентиляция работала на полную мощность, выводя водяные пары и горячие испарения от остывающих урановых таблеток. Контейнеры, недавно покинувшие каскад печей, были прикрыты рилкаровыми коробами, но их температура была так велика, что жар просачивался наружу, и филки-сменщики старались не подходить близко. Гедимин остановился на лестнице, поправил предупреждающую табличку, окинул придирчивым взглядом оборудование и посты операторов и довольно кивнул. У филков было ещё три минуты на пересменку, и новоприбывшие заменяли отработавших — чётко и слаженно, как хорошо настроенный механизм.

— Уран и торий! — Иджес, увидев Гедимина и Хольгера, поднимающихся в диспетчерскую, широко улыбнулся и вскинул руку в приветственном жесте. — Прожарка закончилась. Запускать заново?

— Подожди, — ответил Гедимин, мельком оглядев щит управления и оценив показатели на мониторах. — Проблемы были?

— Нет, всё тихо, — качнула головой Мика, оставляя пост Хольгеру. Тот сел в кресло и вместе с ним развернулся к Гедимину.

— Расскажи им. Они передадут третьей смене.

— Первой, — буркнул ремонтник, разворачивая экран смарта. — Третья — мы. Есть сигнал от Фюльбера. Завтра в десять здесь будут макаки из Чикаго.

Сарматы переглянулись. Операторы на ближайших к диспетчерской постах едва заметно вздрогнули и посмотрели в её сторону. Гедимин запоздало заметил, что дверь приоткрыта, пожал плечами и подошёл к микрофону, предназначенному для громкой связи.

— Фюльбер просит остановить всё оборудование, кроме вентиляции и температурного контроля, — сказал сармат, пробежав взглядом по строчкам. — Инспекторам будут нужны остывшие таблетки и готовые стержни, несколько они заберут для проверки. Все рабочие всех смен могут в этот день не приходить.

— Могут или должны? — недобро сощурился Хольгер.

— Должны, — покосился на него Гедимин. — Галерея должна быть свободна, цех — отделён от основного корпуса. Эти макаки будут с охраной. И вот ещё… Фюльбер пишет, что мне придётся прийти и быть в лаборатории, на случай, если я буду нужен. Извиняется, что придётся приставить ко мне охрану, — это требование инспекции.

Мика фыркнула.

— Может, они ещё наручники на тебя наденут?

— Да лишь бы на цепь не сажали, — махнул рукой Иджес. — И надолго ты им будешь нужен? Жалко терять свободный день!

— Это макаки, — пожал плечами Гедимин. — А здесь уран, фтор и водород. Надолго не задержатся.

Он протянул руку к щиту управления и сдвинул один из рычажков на два деления. Под потолком замигал синий маячок.

— Внимание! Полный останов первой — второй — третьей — четвёртой линии через три минуты! — прогудело над цехом.

Через пять минут шум механизмов затих, и стало слышно, как тихо свистит вентиляция. Дожигатели погасли, и пламя больше не гудело над каскадами печей.

— Не успеешь запустить, а уже пора стопорить, — вздохнула Мика, протягивая Гедимину руку. — До завтра, атомщик. Sa taitzqa!

— Sa taikki, — кивнул сармат в ответ.

Минуты тянулись медленно. Почти все мониторы погасли; ещё отслеживалась температура остывающего урана и состав газов в закупоренных рилкаровых кубах. Оставшиеся без дела филки ещё не решались вслух разговаривать, но уже потихоньку обменивались жестами. Гедимин и Хольгер переглянулись.

— Пойдём приберёмся в кабинете, — сказал химик. — Рыться по ящикам, я надеюсь, макаки не станут…

09 апреля 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Стоять! — в лицо Гедимину ударил бесцветный луч фонаря-считывателя, отозвавшийся красными вспышками в прикрытых глазах. Двое охранников в покрашенных в светло-серый цвет «Шерманах» ждали его на выходе с галереи. За их спинами он увидел ещё четверых — двое стояли под лестницей, двое — у ворот. В пустом цехе ярко горел свет. Двое сарматов-уборщиков выгоняли из-за конвейеров затаившихся уборочных роботов и складывали их на тележки. В цеху стало заметно прохладнее — уран уже остыл, а вентиляция по-прежнему работала на полную мощность.

— Пошёл! — «Шерманы» крепко взяли Гедимина за плечи. Сармат не сопротивлялся.

С опаской оглядываясь на неподвижные механизмы, охранники провели его мимо всех технологических линий и вместе с ним поднялись в кабинет. Там их ждала ещё одна «макака» — «федерал» в сером комбинезоне, строением и прочностью похожем на пластинчатую броню. Он молча посветил Гедимину в лицо считывателем, кивнул и жестом указал на смотровую площадку. Один из «Шерманов», чиркнув наплечником по стене, протиснулся в проход и поманил за собой второго. Тот подтолкнул Гедимина, и сармат вышел на балкон и встал между двумя охранниками, с интересом глядя на полуоткрытые ворота.

Они полностью открылись десять секунд спустя. В цех, немного отстав от четвёрки охранников, въехал небольшой погрузчик. Этот транспорт был похож на исследовательские глайдеры космофлота — накрытый сверху несколькими герметичными колпаками из рилкара, меняющего прозрачность, снабжённый манипуляторами и грузовыми контейнерами по бортам. Он остановился, выпустив на середину цеха шестерых людей в белых комбинезонах и герметичных шлемах, и поехал дальше, к остывшим контейнерам с урановыми таблетками.

— По пять образцов с каждой линии, — сказал водителю один из пришельцев и подошёл к одной из лестниц, ведущих в диспетчерскую. Один из охранников уже сидел там, и кресло, выдерживающее вес Гедимина, под ним опасно прогибалось. Увидев на пороге инспектора, он поспешно вскочил и вытянулся в струнку.

— Выглядит лучше, чем можно было ожидать, — сказал другой человек, занимая место контролёра на второй линии и проверяя манипуляторы. — Оборудование, настроенное под человеческий рост? Неожиданно.

— Здесь работают только сарматы нового образца, — пояснил третий. Он был в более тёмном комбинезоне, чем остальные, и обходился лёгкой дыхательной маской. «Зачем?» — недовольно сощурился Гедимин. «Состав воздуха здесь такой же, как снаружи. Они и там ходят в шлемах?»

Погрузчик остановился рядом с кубом — местом временного хранения твэлов.

— Вскрыть хранилище! — приказал водитель. Человек в сером комбинезоне направился к одному из контрольных пультов и всунул узкую пластину металла в гнездо на панели. Верхняя часть короба отъехала в сторону, сигнальные светодиоды мигнули красным, но сирена не загудела.

— Цех непрерывно работает с первого апреля, — пояснил человек в сером комбинезоне. — Вскрыть все хранилища?

— Да. Я возьму образцы, — сказал водитель погрузчика. Теперь Гедимин видел, что в кабине двое, и их нагрудные нашивки немного отличаются. «Кто командир?» — задумался он, пытаясь вспомнить какие-нибудь сведения об опознавательных знаках «макак».

Погрузчик медленно и плавно извлёк стержень из короба с отверстиями. Бортовой контейнер открылся; изнутри он был выстлан пористым скирлином с длинными тонкими углублениями. Заполнив два из них, погрузчик опустил крышку и боком подъехал к соседнему хранилищу. Прозрачный куб со стержнями закрылся.

«Надо сделать себе такой ключ,» — подумал Гедимин, найдя взглядом замаскированное отверстие на опечатанной панели управления. «Давно хотел потрогать твэл.»

— Эй! Что за амбал на балконе? — резко спросил один из проверяющих. — Здесь не должно быть рабочих, разве нет?

Человек в сером комбинезоне наклонил голову.

— Гедимин Кет — главный инженер кассетного цеха, — сказал он. — Мы предположили, что вам могут понадобиться разъяснения. У вас есть к нему вопросы?

Проверяющий посмотрел на Гедимина, задрав голову, заметно вздрогнул и отвернулся.

— Нет необходимости. Он может быть свободен.

— У тесков кто больше, тот и главный? — хмыкнул другой, опасливо оглядываясь на балкон. Охранники взяли Гедимина за плечи и отсалютовали свободными конечностями экзоскелетов.

— Пошёл!

Под конвоем он снова пересёк цех, стараясь не оглядываться на инспекторов.

— Двери опечатать до окончательного решения, — слышал он краем уха, проходя мимо диспетчерской. — Без разрешения работы не возобновлять…

Охранники довели Гедимина до входа в барак и только там отпустили его. Он слышал тихий скрежет проворачивающихся креплений шлемов, пока ворота за ним не закрылись, и «броненосцы», подозрительно поглядывающие на него, не остались на той стороне. Рация в кармане сармата негромко загудела.

«Ориентировочный выход — шестнадцатого апреля. Неделя простоя будет оплачена в полном размере,» — гласило короткое сообщение. Подписи не было.

10 апреля 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Снег, разъезженный гусеницами тяжёлых глайдеров и перемешанный с растительными остатками, превратился в грязную хлюпающую жижу; сарматы-подборщики утопали в ней по щиколотку. Гедимин, пинком отбросив кучу отломанных веток, перебросил цепь через ободранный ствол сосны и, закрепив её, отступил назад и резко вскинул руку. Дерево проехало немного вперёд и поднялось вверх, и сармат перехватил свободный конец, направляя его в захват погрузчика. Мимо проехал подборочный глайдер; из его кузова торчали обломки веток. Ближайшие сарматы забросили туда ещё по охапке, и под растительными остатками исчез не только кузов, но и кабина. Глайдер остановился и развернул манипулятор, с треском утрамбовывая обломки.

Цепь качнулась рядом с плечом Гедимина; он подобрал её и огляделся, выбирая подходящее бревно.

— Эй! — крикнули ему. — Атомщик!

На поваленном дереве с цепной пилой в руках стоял Линкен. Ненужная макушка сосны, уже отпиленная, валялась в грязи, дожидаясь подборщиков, ветки летели во все стороны, иногда задевая самого сармата, но это его не беспокоило.

— Что? — отозвался Гедимин, зацепляя уже ободранное дерево и подавая знак погрузчику. Стрела манипулятора пошла вверх, уволакивая за собой бревно. Эта древесина была нужной, и с ней обращались более бережно, чем с тонкими деревьями, сучьями и остатками кустарника — будущим субстратом для Би-плазмы. «Кажется, из неё делают стулья и койки. Там, на материке,» — вспомнил Гедимин кое-что из прочитанного в сети и увиденного в фильмах. «Странный обычай. Фрил удобнее.»

— Ты говорил, что мы будем работать на атомной станции? — Линкен махнул пилой, обведя окружающую площадку лесоповала широкой дугой. — Вот так это выглядит, да? Я-то представлял себе это иначе!

Гедимин хмыкнул и огляделся по сторонам.

Площадка, ещё с ночи расчищенная взрывом, повалившим часть леса, быстро расширялась, — комбайны работали по краям, аккуратно спиливая деревья и обдирая сучья. Беспорядочный лесоповал в эпицентре взрыва был практически разобран — только груды веток и содранной коры валялись в истоптанном снегу, но и их постепенно подбирали и растаскивали. На юг уходила широкая просека — три километра по прямой до северной окраины Ураниум-Сити. Гедимин задумчиво сощурился, вспоминая мельком увиденную карту.

— Здесь будет машинный зал! — крикнул он, ткнув пальцем в комель поваленного дерева. Линкен недоверчиво ухмыльнулся и спрыгнул со ствола, отсекая последние ветки.

— Забирай! — крикнул он, пнув дерево, и направился к следующему.

«А вон там — второй энергоблок,» — подумал Гедимин, глядя на два погрузчика, случайно зацепившие одно дерево. Он вспомнил карту в подробностях — жаль, что уже некому было слушать его разъяснения. «Послезавтра площадка будет расчищена,» — думал сармат, подбирая упавшую на снег цепь. Он давно косился на аккуратные комбайны на окраине вырубки; с них ничего не свисало, и вокруг не сновали рабочие, вынужденные заменять нехватку техники мускульной силой. «Опять макаки экономят,» — недовольно сощурился он, разворачивая тяжёлое бревно к погрузчику. Оно, по ощущениям, было вчетверо тяжелее, чем сам Гедимин; руки неприятно скользили по мокрой коре.

— Стоп! — крикнул кто-то в рупор, и визг пил утих. Гедимин потёр ушибленное запястье и стряхнул с сапога прилипшие обломки коры.

— Инженер? — кто-то из подборщиков пригляделся к нашивкам на его груди. — А чего таскаешь брёвна? Макакам не нужны инженеры из тесков?

— Как видишь, — отозвался Гедимин, высматривая на площадке чистый снег. Тяжёлая работа разогрела тело и высушила ротовую полость — сармат согласился бы даже на непроверенную воду, и необязательно из контейнера.

— Тупые мартышки! — покачал головой подборщик. — Эй, не ешь грязь! Воду привезли.

Гусеничный глайдер выполз из-за поваленных стволов, волоча за собой крытый прицеп. Сарматы собрались вокруг, передавая друг другу запечатанные контейнеры.

— Перерыв пятнадцать минут! — объявил кто-то из бригадиров в рупор. Мимо проехали нагруженные лесовозы, за ними — подборочный глайдер. Они направлялись в город.

«Скоро вернутся,» — Гедимин покосился на серое небо. «До темноты ещё далеко.»

…Линкен снял наушники, откинулся на спинку кресла и ухмыльнулся. Его соседи — трое филков — досадливо поморщились и вышли из игры. Гедимин, покосившись на них, едва заметно усмехнулся. «Непросто победить Линкена в «Космобой», если ты никогда не был пилотом!»

— Жаль, ты не играешь, — ухмыльнулся взрывник, повернувшись к Гедимину. — Хольгер, а ты что? Одно сражение!

Химик, не отрываясь от экрана, поднял руку и неопределённо пошевелил пальцами.

— Что пишут? — спросил Кенен, заглядывая через плечо Гедимина.

— Так, разные истории, — неохотно ответил инженер. — Об изучении атомного ядра.

Кенен слегка поёжился.

— Понятно. Нет-нет, не рассказывай. Уверен, они очень интересные.

— «Анонимный источник в Комиссии по ядерному регулированию назвал неблагоразумным недавнее решение корпорации «Вестингауз»,» — прочитал вслух Хольгер, добравшийся до новостей. — «Перенос производственных мощностей на сарматские территории экономически выгоден, но в перспективе чреват весьма неприятными последствиями, — заявили в Комиссии по ядерному регулированию. Допуск искусственнорождённых к технологии обогащения урана должен был быть одобрен Советом безопасности Солнечной Системы, в противном случае такая безответственность может дорого обойтись всему человечеству.»

Линкен хмыкнул и посмотрел на Гедимина.

— Атомщик, ты что-нибудь понял?

— Макакам не нравится наш завод, — пожал плечами тот. — Я знаю.

— На Плутон всех макак! — фыркнула Лилит. — Мы и без них умеем обогащать уран. Гедимин, а про наш корабль ничего не слышно?

— Ничего, — ответил ремонтник. — Видимо, на базе выставили охрану.

— «Изготовление топливных сборок для атомных электростанций должно происходить под строжайшим контролем Комиссии», — продолжил чтение Хольгер, пропустив несколько неинтересных фраз. — «Благонадёжность персонала нового завода вызывает серьёзные сомнения. Например, так называемый главный инженер неоднократно нападал на охрану, устраивал диверсии и был замечен в кражах оборудования…»

Гедимин мигнул.

— Я ничего не крал, — угрюмо сказал он. Кенен хихикнул.

— Само собой, Джед. Ты — сама честность, — кивнул он и на всякий случай попятился.

— Ну и что в итоге? — нетерпеливо сощурился Линкен. — Что они хотят сказать? У нас плохой завод? Мы — негодные инженеры? Наши сборки взрываются?

Хольгер пожал плечами.

— Возможно, будет ещё одна проверка. Или эта покажет, что цех нужно закрыть. Им нечего сказать по существу, но им достаточно того, что мы — сарматы. Ну… Помня Саргона, я бы тоже не спешил давать сарматам уран.

Линкен резко повернулся к нему.

— Макакам не стоило лезть к нам на Марс, ясно?! Это была наша планета. Саргон только защищал наше право на жизнь и свободу. Жаль, что у него ничего не вышло.

— Вышло, — Хольгер презрительно фыркнул. — Истребить половину своего народа и загнать выживших в резервации.

Гедимин молча слушал, внимательно следя за руками Линкена. Пока они были на ручках кресла, и он мог видеть все его пальцы, беспокоиться было не о чем. «Линкен всегда волнуется из-за Саргона,» — подумал он, досадливо щурясь на Хольгера. «Пора бы запомнить. Нашёл же, чем забить голову… Надо смотреть за ними, чтобы не сцепились. Когда уймутся, я поищу сайт Нью-Кетцаля. Там красивая станция. Наверное, наша будет не хуже.»

12 апреля 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Секция ограды, собранная из ярко окрашенного фрила — два с половиной метра в высоту и четыре в ширину — была непривычно лёгкой после срубленных деревьев, но удобного способа её переноски Гедимин так и не нашёл. Уцепившись за верхний край, он поставил её вертикально на три отверстия, проплавленных в мёрзлой почве, и повернул стопорные винты, позволяя опорам ограды погрузиться в землю. Отверстия были проделаны с большим усердием — на все шестьдесят сантиметров в глубину; агрегат, прожёгший их по периметру будущей строительной площадки, приехал сюда под охраной четырёх «Рузвельтов» и работал под их наблюдением. Пока он не уехал, сарматов не подпускали близко к опушке. Теперь отверстия остыли, и большая часть ограды уже была установлена.

Гедимин зафиксировал выдвинутые опоры, скрутил вместе провода, торчащие из двух частей ограды, и накрыл место соединения фриловым жёлобом. Этот провод должен был питать фонари и камеры, установленные по периметру. В один из каждых десяти элементов ограды были встроены солнечные батареи — предполагалось, что этого будет достаточно.

«Хлипкое ограждение,» — подумал Гедимин, отходя к прицепу с частями ограды и оценивая общую картину. Забор, отстоящий на три метра от невырубленного леса, не выглядел серьёзной преградой для кого бы то ни было — кроме, возможно, самых ленивых и нелюбопытных енотов, и то — из-за пропущенной поверх него проволоки под слабым напряжением. Сторона, обращённая к лесу, была увешана знаками электрической и радиационной опасности. «Кого они там предупреждают?» — в недоумении пожал плечами сармат. Подняв ещё один элемент ограды, он пошёл к недостроенному забору. Ещё десяток элементов — и периметр должен был замкнуться, оставив пятиметровый проём для проезда транспорта.

…Пронзительный вой сирены на секунду оглушил сармата и заставил пригнуться, рефлекторно нашаривая ремонтную перчатку. Вдоль ограды, разбрасывая «копытами» изрытый снег, промчалась четвёрка «Маршаллов».

— Назад! Все назад! К ограде не подходить! — вразнобой прокричали они, и ещё кто-то повторил для надёжности в рупор. Выстроившись цепью, «Маршаллы» теснили зазевавшихся сарматов к лесу. Гедимин осторожно отступал, пока не зашёл почти по колено в подтаявший сугроб. Недовольно сощурившись, он вылез из снега и встал в просвет между двумя деревьями. «Из-за чего столько шума?» — успел подумать он, прежде чем невидимая тяжесть надавила ему на уши. Над просекой — низко, всего в двух сотнях метров над землёй — летел тёмно-серый спрингер.

Это был мирный корабль — межпланетный барк, приписанный к космопорту Саскатуна — но его силуэт и рой летящих экзоскелетов вокруг него напомнил Гедимину о сражениях звездолётов над Атлантисом, и сармату стало не по себе. Он настороженно следил за снижающимся барком, пока корабль не завис над площадкой будущей АЭС. Ограждение мелко задрожало, попав под расходящийся конус гравитационного поля, и деревья зашумели, — воздушные волны распространялись во все стороны от барка, медленно опускающегося на землю. Когда он приземлился окончательно, Гедимин на долю секунды почувствовал слабость в ногах, — его, как и всю округу, слегка встряхнуло.

— Он сел на антиграв! — Линкен толкнул Гедимина в плечо. — И сидит на нём, как Мацода на поясе астероидов. На кой?!

Экзоскелеты приземлились вокруг барка и выстроились вдоль ограды, — несколько десятков «Шерманов» тёмно-серой окраски и четыре белых «Рузвельта». Мимо сарматов, оттеснённых к лесу, медленно проехал гусеничный глайдер. Два «Маршалла» сидели на заднем бампере, на крыше сверкала бело-красная мигалка.

Барк так и не отключил антиграв — Гедимин, приложив ладонь к стволу тонкого дерева, чувствовал заметную дрожь. «Трамбовка,» — вспомнил он кое-что из изученного. «Хотят спрессовать почву и горные породы, выжать воду. Рано начали. Земля не оттаяла. Только вдавят глубже…»

Глайдер с мигалкой остановился, и «броненосцы» слезли с бампера и встали у двери. Она открылась, выпустив наружу невысокого человека в комбинезоне с меховым капюшоном. Странная «мартышечья» одежда превращала его в шар с торчащими из него конечностями; впрочем, передвигался он очень проворно — для человека, высаженного почти по колено в грязный снег. Один из «броненосцев» подставил ему руку, но человек отмахнулся и быстро подошёл к ограде. В руках он держал табличку с текстом и клеевыми креплениями по краям.

— Внимание! — объявил «Маршалл», окинув сарматов подозрительным взглядом. — Мэр Ураниум-Сити, мистер Антуан Моранси, прибыл, чтобы объявить начало строительства атомной электростанции!

— Вовремя, — Линкен негромко фыркнул. — Мог бы явиться к её запуску.

«Верно,» — Гедимин резко мотнул головой и опустил взгляд на свою ладонь, — ему стало не по себе. «Если станцию будут запускать, как принято у макак, по их традициям, они позовут какого-нибудь правителя. Например, Моранси. И он запустит реактор… Вот макака!» Он покачал головой и нехотя поднял взгляд на ограду и мэра, прикрепляющего к ней табличку. Ему не хотелось думать, что реактор, занимающий все его мысли, будет запускать этот нелепый человечек. «А ведь будет,» — непрошеные размышления не так-то легко было отогнать. «А ты, Гедимин, будешь стоять за ограждением, под прицелом ракетомётов. Как грязная слизь, пригодная только для тяжёлых работ.»

— Уважаемые поселенцы Ураниум-Сити! — Антуану дали рупор, и он встал у ограды, сбоку от таблички, так, чтобы все могли её видеть. — Сегодня мне выпала большая честь — объявить о начале строительства первой и единственной атомной электростанции на Канадских территориях. С её возведения начнётся новая эра в жизни нашего города — и всех городов к северу от Атабаски, эра энергетики и тяжёлой промышленности. Наш маленький шахтёрский посёлок неузнаваемо преобразился за эти восемь лет — а через два года ему исполнится десять, и в этом же году планируется запуск электростанции. Ураниум-Сити станет центром энергетики и ядерной промышленности Канадских территорий. Жаль, что я не смогу быть с вами и увидеть своими глазами его расцвет. Вскоре я буду вынужден покинуть свой пост, а равно и Ураниум-Сити. Последнее, что я могу сделать для вашего города, — прикрепить к ограде атомной электростанции эту памятную табличку. Сегодня двенадцатое апреля, и ровно через два года там, где сейчас лежит саскатунский барк, будет стоять гордость Ураниум-Сити — «Полярная Звезда»!

«Атомная электростанция «Полярная Звезда», строительство начато 12 апреля,» — прочитал Гедимин на табличке. «Под патронажем корпорации «Вестингауз» и Комиссии по ядерному регулированию.»

— А без макаки было не обойтись? — поморщился Линкен, неприязненно глядя на глайдер с мигалкой. Моранси усадили в машину, «Маршаллы» заняли прежнее место, и транспорт пополз к городу, разбрасывая из-под гусениц снег и мокрый песок. Ограда и табличка на ней остались, где были; если присмотреться, было заметно, как фрил мелко, но часто вибрирует, попадая под гравитационные волны. Над барком проплыло звено дронов-наблюдателей. Один из «Маршаллов»-патрульных вешал поперёк дороги полосатую ленту с прикреплённым к ней знаком «Доступ закрыт». Сарматы переглянулись.

— А, вот оно что, — Хольгер включил смарт и нашёл что-то интересное. — «Вестингауз» арендовал барк у Саскатунского космопорта. Готовит участок к строительству. В июне корабль отсюда улетит. Вот охраны нагнали…

— Ещё бы, — криво усмехнулся Линкен. — Паршивый барк, но мне бы и такой сгодился. Жаль, вокруг многовато «ослов». А то был бы Гедимину свой реактор с антигравом…

Ремонтник пожал плечами.

— Реактор будет, — буркнул он. «Да не твой. И запустить не дадут,» — тут же всплыло в мозгу. Сармат с трудом отогнал непрошеную мысль, посмотрел за ограду и озадаченно мигнул. «Цех ещё закрыт. Строить нечего. Куда нас отправят теперь?»

13 апреля 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Не знаю, чему больше удивляться, коллега, — стойкости, с которой вы принимаете повороты судьбы, или тому, как руководство территорий обращается с ценными ресурсами. Надеюсь, вы не обидитесь, что я называю так сарматов,» — отрывок из письма от Герберта всплыл в памяти, и Гедимин невольно усмехнулся. «Я буду держать пальцы скрещёнными на удачу, чтобы ни ваша голова, ни ваши руки не пострадали на лесоповале.»

— Sata! — крикнули за спиной. Гедимин быстро шагнул в сторону, и пень, поддетый манипулятором комбайна и выдранный из мёрзлой земли, прокатился мимо. Сармат взялся за торчащий комель и поволок остатки дерева к прицепу, нагруженному почти доверху.

— Тёплый денёк, — выдохнул Иджес, затащив пень на прицеп и вытерев грязным рукавом мокрую макушку. С уцелевших веток капало, песок и растительные остатки в талой воде перемешивались в светло-бурую жижу, налипающую на сапоги. Громкий гудок согнал Иджеса с прицепа, и он с плеском спрыгнул в лужу. Тягач подцепил нагруженную платформу и поволок её назад по просеке, оставляя за собой неглубокие, быстро тонущие в грязи следы.

— Весеннее купание, — криво ухмыльнулся Гедимин, вытирая брызги с лица. После перетаскивания пней и веток его комбинезон был густо вымазан рыжей грязью и смолой с прилипшими к ней крошками коры и хвоинками. Остальные подборщики растительных остатков выглядели так же; кто-то даже успел прилечь в лужу и со смехом расплескать на соседей грязь.

С просеки донёсся гудок — из-за холма выехал лесовоз. Сарматы, отряхнувшись, пошли за ним к поваленным деревьям. Они были срезаны ровно, почти у земли; от спилов пахло гарью и озоном. Сармат, спрыгнувший с лесовоза, перелез через ближайшее бревно, придирчиво осмотрел завал и прошёлся вдоль него, прикидывая объём будущей загрузки.

— Это, это и это, — ткнул он пальцем, покосившись на бригадира подборщиков. — Остальное — на субстрат. Много мелочи.

Из-за сваленных друг на друга деревьев доносился ровный рокот, изредка прерывающийся треском, — там работал оснащённый бластерами проходчик, срезая деревья и прокладывая просеку. Года через два здесь должна была пройти высоковольтная линия; сейчас — валялись брёвна и пни. Гедимин перебросил цепь, поданную с лесовоза, через толстый ствол, махнул рукой, отходя в сторону, присмотрелся к силуэтам за торчащими ветками — и удивлённо мигнул:

— Мы что, догнали проходчик?

Иджес хмыкнул и сам поднял взгляд от грязной воды под ногами и прислушался к гулу и треску за деревьями.

— Верно. То ли мы разогнались, то ли он сломался.

— Второе, — бросил Гедимин, обходя поваленное дерево. Он не видел проходчик, но звуки, издаваемые механизмом, были очень знакомыми, — его бластеры ещё работали, но заряд не набирал достаточной мощности и угасал в толще сырой древесины. Сармат перелез через упавшую сосну и увидел белую вспышку. «Не тянет,» — отметил он про себя, почуяв запах озона и подпаленной коры, но так и не услышав грохота падающего дерева. Двигатель проходчика надсадно загудел, бортовые бластеры сверкнули и погасли окончательно.

— Встал, — хмыкнул Иджес, потянув Гедимина за рукав. — Идём работать. Там новый прицеп подогнали.

Гедимин отмахнулся и шагнул с поваленного дерева на относительно сухой холмик. Проще было обойти завал, чем лезть через него, — и сармат огляделся по сторонам, выбирая удобный путь.

— Ты куда? — Иджес придержал его за плечо. — Мы тут не ремонтники. На проходчике своя бригада. А мы таскаем пни!

— Э-эй! Чего встали?! — недовольно крикнул кто-то из сарматов, заметивших, что двое подборщиков отделились от бригады. Иджес обернулся и помахал им рукой.

— Идём-идём, — он дёрнул Гедимина за рукав. — Я — на прицеп.

«Не ремонтники,» — криво усмехнулся инженер, покосившись на измазанный комбинезон — светло-серый с красными полосами. Под слоем песка, прилипшего к смоле, ещё можно было угадать нашивки главного инженера на химзаводе «Вестингауза».

Несколько мелких пней он сцепил вместе и так потащил к глайдеру; по дороге подобрал охапку срубленных веток. Всё за один раз унести не удалось, и он вернулся за самой большой корягой; она была больше, чем сам Гедимин, и — по ощущениям — тяжелее раза в два. Корни неудобно торчали, цепляясь за рыхлую почву, и сармат долго собирал их в пучок, отламывая то, что не гнулось, прежде чем покатил пень к глайдеру. «Много органики,» — думал он, забрасывая тяжёлый груз на прицеп. «А макаки опять экономят на технике.»

— Эй, белый! — крикнул кто-то за спиной. Гедимин развернулся и пошёл в другую сторону — туда, где остались разбросанные ветки. Его догнали и тронули за локоть.

— Постой секунду!

Он нехотя обернулся. Рядом стоял встревоженный сармат в почти чистом оранжевом комбинезоне; смолы и песка на его одежде не было — только несколько полос мазута на рукавах и перчатках.

— Гедимин Кет? — сармат-ремонтник поднял голову, заглядывая инженеру в глаза, и довольно хмыкнул. — Ага, теперь узнал. Говорили, что ты здесь. Я с проходчика, бригадир ремонтников. Зовут Исангером Гьолем.

Гедимин кивнул и пожал протянутую руку.

— Что сломалось? — спросил он. Исангер мигнул.

— Уже понял? — он досадливо сощурился. — Что-то с трансформаторами. Не поможешь?

Гедимин хотел ответить утвердительно, но осёкся и неопределённо пожал плечами.

— Я работаю, — он кивнул на выкорчеванные пни и подборщиков, недовольно оглядывающихся на него.

— Вижу, — буркнул Исангер. — Гребучие макаки!.. Тогда так. Мои не справляются. Я им предложил замену. Один из них подменит тебя на подборке. А ты пойдёшь к нам. Макаки проверять не станут. А работа пойдёт. Ну что?

Гедимин едва заметно усмехнулся и смерил Исангера одобрительным взглядом. «Выглядит разумным. И предложенное, и сармат.»

— Я работаю с Иджесом. Мы давно в паре, — сказал он, жестом поманив к себе бывшего механика. Тот делал вид, что тащит к прицепу пень, но за последние две минуты не сдвинул его и на полметра, — зато оттуда, где он остановился, было очень хорошо слышно, о чём говорят двое сарматов.

— Ладно. Заменим двоих, — пожал плечами Исангер. — Теперь идём, нам долго стоять нельзя. Ты раньше чинил бластеры?

— Разберусь, — отозвался Гедимин, вслед за новым бригадиром обходя поваленные деревья. Иджес шёл за ним, нелепо ухмыляясь, и, когда сармат отворачивался, тыкал его кулаком под рёбра.

— Ремонтник, да? Всегда и везде, — прошептал он, поравнявшись с Гедимином. — Опять работаем вместе?

— Мне нравилось работать с тобой, — сказал ремонтник, покосившись на него. — Теперь — к делу.

— К делу, — кивнул Иджес, вытирая песок с перчаток и пристёгивая к плечу генератор защитного поля.

Неподвижный проходчик стоял на краю просеки; с его передней части сняли несколько листов брони, бортовые бластеры отсоединили и частично разобрали. Гедимин учуял знакомый запах перегретой, практически закипевшей смазки и криво усмехнулся. «Поздно позвали. Ну ничего, ещё поедет. Эту работу я знаю.»

…Сквозь повязку, прикрывающую уши, прерывистый треск бластерных разрядов и грохот падающих стволов почти не беспокоили сармата, и он довольно щурился на широкую просеку, остающуюся за проходчиком. Он сидел на броне, слегка нагретой апрельским солнцем, чувствовал плечом тёплый бок Иджеса и выглядывал за завалами деревьев отставшие подборочные глайдеры.

— Оторвались, — довольно хмыкнул Иджес. — Скоро будем в Порт-Радии.

16 апреля 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Новое письмо от Герберта пришло вчера вечером, и Гедимин успел перечитать его дважды; можно было не заглядывать в почту, но сармат не удержался и прочёл послание в третий раз. На сдавленный смешок в приоткрытую дверь заглянул Кенен, и Гедимин досадливо сощурился — теперь учётчик жил через две комнаты от него, но умудрялся слышать каждый шорох и тут же появляться на пороге.

— Чего ещё? — угрюмо спросил он. Учётчик широко улыбнулся.

— Не выспался, Джед? Должно быть, сильно устаёшь на лесоповале. Что ты там читаешь?

— Исчезни, — буркнул ремонтник, запоздало выключая смарт. Кенен ухмыльнулся.

— Твой учёный с материка? Ох ты… Он, наверное, думает, что ты инженер, возишься с ураном…

Заглянув Гедимину в глаза, Кенен осёкся, озадаченно мигнул и спросил уже другим тоном:

— Эй, Джед! Ты же не написал ему, куда вас всех послали? Не написал?

— Герберт знает, — ровным голосом ответил ремонтник. — Что ты задёргался?

Кенен, и правда, дёргался, посекундно меняясь в лице; только взгляд, намертво прилипший к Гедимину, не двигался.

— Написал ему, что вы, инженеры «Вестингауза», таскаете брёвна на лесоповале? Джед, ты полный псих!

Он охнул и качнулся назад — на его плече лежала рука Линкена.

— Псих здесь я, — взрывник рывком вытянул Кенена в коридор. — Ты, мартышка, ещё будешь учить, кому о чём писать?

— Эй-эй, тише! Я ничего плохого в виду не имел, — замахал руками учётчик.

Гедимин отодвинул пустой контейнер из-под Би-плазмы и выглянул в коридор.

— Я не понял, чего ты хотел. Поясни, — сказал он, глядя на Кенена в упор. Тот мигнул.

— Ты правда не понимаешь, Джед? Ни один человеческий инженер не будет таскать брёвна, если только не по приговору суда. Вас всех смешали с грязью этим… назначением. А ты ещё рассказываешь о нём учёному. Он будет презирать тебя, неужели непонятно?!

Теперь мигнул Гедимин. «Презирать меня… за то, что у меня не было работы… и меня отправили на участок, где были нужны руки? У макак действительно так принято?»

Смарт в его кармане громко и протяжно загудел. «Что ещё?» — сармат достал устройство, посмотрел на экран и едва заметно вздрогнул. Пришло новое письмо, и на нём светилась красным отметка чрезвычайной важности.

— Sa taazqa! — крикнул Гедимин, останавливаясь посреди коридора. За прикрытыми дверями послышался шорох, приглушённая ругань и частое хлюпание; через две секунды все инженеры стояли вокруг главного и выжидающе смотрели на него.

— Новость от Фюльбера, — объявил он, глядя на экран. — «Инженерной команде выйти на галерею. Быть готовыми к работе. Проверка закончена.»

— Етижи-пассатижи! — выдохнул Иджес, перестёгивая генератор защитного поля с пояса на плечо. — Цех заработал?!

— Пока не запустим — не заработает, — пробормотал Гедимин, убирая смарт в карман и быстро проверяя, не забыл ли он что-то из инструментов и приборов в ящике для личных вещей. Пять секунд спустя инженерная команда поднималась на второй этаж, к остеклённой галерее, ведущей на завод.

Дальняя часть галереи, огибающая основной корпус и выходящая к запасному входу в кассетный цех, снова была открыта; за дверным проёмом возились двое штатных ремонтников, устанавливая несколько рядов вертикальных рамок. Увидев Гедимина, сарматы кивнули ему; тот, у кого в руках не было инструментов, пошевелил ладонью в знак приветствия. Он кивнул в ответ, глядя не столько на ремонтников — они не делали ничего необычного или неправильного — сколько на рамки. «Дозиметрический контроль? Зачем он тут?»

Цех был открыт, в зале зажгли часть освещения и запустили вентиляцию, но конвейеры ещё стояли, и ни один из агрегатов не работал. Ни сарматов, ни людей в цеху не было, только у лестницы стоял одинокий «Рузвельт».

— Доброе утро, мсьё Гедимин, — донеслось из-под брони, и сармат приветственно усмехнулся.

— Мы можем работать?

— Да, для этого вас сюда и позвали, — отозвался Фюльбер. — Вы не подвели нас, мсьё Гедимин. Сегодня из Чикаго пришёл окончательный акт. Всё лучше, чем я ожидал… хотя есть замечания, и их придётся учесть. Но ваш цех признали практически образцовым.

— Это замечание? — Гедимин указал на рамки дозиметрического контроля.

— Одно из, — признал «менеджер по персоналу». — Также в диспетчерской установят бак с питьевой водой, назначат штатного медика и дозиметриста и… Ничего серьёзного, мсьё Гедимин. Я сбросил вам отчёт, найдёте его в папке «Инспекция». К работе механизмов претензий нет, к качеству продукции — тоже. Утреняя смена приведёт в порядок цех, дневная получит инструкции по заказу для Марса.

Гедимин кивнул.

— Рабочие знают, что цех открыт? — спросил он, покосившись на часы. Куда бы ни направляли сарматов кассетного цеха во время вынужденного простоя, рабочая смена уже началась — и если их успели туда вывезти, обратно они должны были вернуться не раньше её завершения.

— Их оповестили одновременно с вами, — успокоил его Фюльбер. — Они придут через главный вход. Что же, мою миссию можно считать выполненной. Я оставляю вас наедине с вашей работой. Вы неплохо справляетесь, мсьё Гедимин. Даже — как вы говорите? — мартышки были вынуждены это признать. Удачного дня!

Когда грохочущие шаги экзоскелета затихли за двойными воротами, сарматы переглянулись, и Гедимин неуверенно усмехнулся.

— К делу, — кивнул он на диспетчерскую. В прозрачном кубе, укреплённом над технологическими линиями, не было света, только на щите управления горели тусклые светодиоды.

— Чья смена первая? — спросила Мика, переводя взгляд с одного сармата на другого. Гедимин удивлённо мигнул.

— Очевидно, моя.

— Неочевидно, — хмыкнула Лилит, выступая вперёд. — Утренняя смена — я и Линкен. Ты работаешь в ночь. Две смены в сутки тут никто сидеть не будет. Не переживай, мы справимся. Всего-то делов — повернуть рубильник!

Гедимин недоверчиво посмотрел на неё, на неподвижные механизмы, пожал плечами и шагнул назад.

— Если что, я на связи.

Глава 40

02 июня 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Смарт загудел, выведя Гедимина из неглубокой дремоты. Сармат с недовольным вздохом дотянулся до устройства и, с трудом открыв глаза, уставился на экран.

«Проверка!» — высветилось короткое сообщение от Мики Марци. Гедимин мигнул, провёл ладонью по глазам и нехотя сел.

«В мае была,» — напечатал он в ответ.

«Ещё одна,» — отозвалась Мика. «В мае донимали нас, теперь ваша очередь. Будут тут к десяти. Общаться не лезь, сиди у себя. Погоняют камеры по цеху и свалят.»

«Ладно,» — ответил Гедимин и отключил устройство. Ложиться было поздно — в коридоре уже шумела гусеничная тележка, развозящая еду для сарматов, работающих в ночную смену. Гедимин задумчиво смотрел на стену, вспоминая, что слышал о ежемесячных проверках от тех, кто уже с ними столкнулся. Первая из них была в начале мая — двое «макак» в штатском пришли в дневную смену, тихо бродили по безопасным участкам цеха и следили за камерами-дронами, летающими над механизмами. Ушли они так же тихо, как пришли, и об итогах проверки ничего не узнали ни инженеры дневной смены, ни Гедимин, ни — если верить его ответу на письмо от Гедимина — Фюльбер Мартинес. «Хотят сидеть в зале — пусть сидят,» — пожал плечами сармат, забирая контейнеры с едой. «Лишь бы никуда не влезли.»

Двое в бронежилетах терпеливо ждали за пределами опасной зоны, пока сарматы заканчивали пересменку, и Гедимин и Хольгер, попрощавшись с Микой и Иджесом, занимали места на посту.

— Самка и самец, — вполголоса заметил механик, ткнув Гедимина в бок. — В прошлый раз были две самки. А камеры такие же.

Миниатюрные съёмочные дроны, запакованные в серебристые кофры с нанесёнными от руки маркировками, один из пришельцев повесил через плечо; второй намотал ремешки на руку и так стоял, придирчивым взглядом «ощупывая» цех. Особенно привлекали его внимание контрольные пункты. «Там-то что?» — удивлённо мигнул Гедимин. «Ладно, запущу их и пойду наверх.»

Он спустился из диспетчерской и подошёл к чужакам. Один из них, увидев сармата в полутора метрах от себя, шагнул назад и вцепился в поясную сумку, второй, смерив Гедимина опасливым взглядом, молча протянул ему пропуск. Сармат кивнул и отстегнул от пояса чехол с пластинками-ключами. Пояснения были не нужны — каждый ключ был отмечен и подписан.

— Надолго? — спросил Гедимин, хмуро посмотрев на проверяющих. Самка — с ключами в руке — уже начала распаковывать дроны. Второй человек так и стоял немного поодаль и неотрывно смотрел на Гедимина. Видимо, запрокидывать голову он не хотел — и не дотянулся взглядом до лица, уткнувшись куда-то в середину груди.

— До конца смены, — ответила самка. — Занимайтесь обычными делами. Нам не нужна помощь.

Покосившись на оцепеневшего самца, она повернулась к нему и вполголоса процедила что-то недружелюбное. Человек вздрогнул, слабо махнул рукой и потянулся за кофром.

— Что было с макакой? — тихо спросил у вернувшегося Гедимина Хольгер. — Медик не нужен?

— Обычное дело, — пожал плечами ремонтник. — Они все боятся. Обойдётся без медика. Тут тихо?

— Да, всё штатно, — Хольгер кивнул на мониторы. Над диспетчерской, на секунду закрыв один из источников света, проплыл круглый серебристый дрон с восемью глазками камер по периметру.

— Тогда я наверх, — Гедимин забрал бутылку с нацеженной из бака водой и выбрался из прозрачного куба. Камера снизилась и две-три секунды сопровождала его. Он остановился и посмотрел на неё. Дрон свернул к диспетчерской, проплыл вдоль стены и нырнул под опоры, к движущейся конвейерной ленте.

…«Не выйдет. Просто не подпустят,» — качнул головой Гедимин, отрываясь от приятных, но, к сожалению, неосуществимых планов. Перед ним на верстаке лежала миниатюрная модель одного из узлов технологической линии. От реального узла она отличалась только размерами — Гедимин постарался подобрать материалы; при небольшом приложении усилий она даже двигалась так же, как часть настоящего механизма. Но были и отличия — небольшие, но существенные, и если бы Гедимину удалось воспроизвести их на действующей линии, её износ замедлился бы на несколько лет. «Не подпустят,» — окончательно убедил себя он, подбирая модель с верстака и задумчиво вертя в пальцах. «А было бы неплохо. Ладно, когда-нибудь потом. Без макак.»

Он покосился на растянутый поверх верстака чертёж — ту его часть, где были отмечены пунктиром предположительные доработки. Вариантов было три, и сармат на секунду задумался, какой выбрать. Серое пятно скользнуло по листу, накрыв часть линий; Гедимин поднял взгляд и увидел повисший над верстаком дрон.

«И здесь макаки,» — недовольно сощурился сармат, склоняясь над чертежом и наклоняя светильник так, чтобы тень от камеры не закрывала ничего нужного. Определившись, он полез в ящики за недостающими деталями и ещё на десять минут забыл и о «макаках», и об их механизмах, лезущих во все щели. Через десять минут он, досадливо хмыкнув, бросил «испорченную» модель на верстак. «Это лишнее. Надо по-другому,» — он посмотрел на свежий сварной шов и сузил глаза. «Зря торопился. Теперь всё заново…»

Он поднялся на ноги и упёрся руками в потолок, разминая уставшие от неподвижности мышцы. Прямо перед ним, там же, где и десять минут назад, висел съёмочный дрон. Он завис в воздухе над верстаком, и его камеры смотрели во все стороны, но никакое оборудование цеха в них не попадало — и не могло попасть.

«Что эта штука тут забыла?» — Гедимин недовольно покосился на дрон, поднёс к нему руку — устройство осталось на месте. Никаких препятствий, мешающих дрону двигаться, рядом не было, и винты работали исправно. «Программа сбилась,» — решил сармат, осторожно сжимая устройство подушечками пальцев и подталкивая к балконной двери. Дрон вылетел в проём, повернулся вокруг своей оси и ушёл вниз, к ближайшему каскаду печей. Гедимин проследил за ним, убедился, что камера не сядет на дожигатель, и вернулся в кабинет. «Следить надо за своими механизмами,» — досадливо щурился он, возвращаясь к чертежу. «Тут снимать нечего. Тоже мне, проверяльщики…»

Забирая у чужаков ключи, он пересчитал взглядом их камеры, — все дроны вернулись и были упакованы в кофры. Автоматический сигнал гудел, объявляя окончание смены; люди ушли, оставалось дождаться инженеров-сменщиков. Гедимин вернулся в диспетчерскую, проверил показания на мониторах, довольно кивнул и повернулся к Хольгеру.

— Один дрон висел в кабинете. Снимал чертежи. Интересно, для чего.

— Чертежи? Странно, — отозвался Хольгер. — Ты не чертил ничего подозрительного? Не думаю, что из-за этого будут проблемы.

Гедимин пожал плечами.

15 июня 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

По бараку разносился гимн Атлантиса — его запустили вместо сигнала побудки. Гедимин, два часа назад вернувшийся с ночной смены, открыл глаза очень неохотно. «В ядро Юпитера такие мутации,» — угрюмо думал он, пытаясь сфокусировать взгляд на запечатанном контейнере с Би-плазмой. «Придётся днём досыпать.»

— В девять тридцать — официальная речь координатора! — объявил по громкой связи Оллер Ло. — Присутствие обязательно!

— И этот туда же, — недовольно пробормотали в соседней комнате. Гедимин вылил немного воды из контейнера на ладонь, провёл по глазам, — взгляд немного прояснился. Сармат подобрал маленькую упаковку с гербом Ураниума, осушил её одним глотком и на секунду перестал дышать — неожиданно сильный вкус обжёг рецепторы. Эта жжёнка была очень горькой, и въедливую горечь не сразу удалось смыть.

— Кх-хе! — гулко кашлянул Линкен; Гедимин услышал шаги в коридоре — взрывник выбрался из комнаты и пнул одну из соседних дверей. — Маккензи, чего ты намешал в жжёнку?

— Обычная полынная настойка, — отозвался Кенен, и дверь слегка захрустела — сармат вцепился в неё и потянул на себя. — Сильный насыщенный вкус!

«Верно,» — Гедимин с трудом заел горечь Би-плазмой. «Полынь? Растение? Зачем он положил в жжёнку растение? Какой-то обычай?»

— Кенен, абсент готовят не так, — послышался недовольный голос из комнаты Хольгера. — Постарайся в другой раз правильно воспроизвести рецепт.

Допив Би-плазму, Гедимин прислонился к стене и достал смарт — надо было провести время до начала официальной речи если не с пользой, то хотя бы без скуки. Новых писем не было; он открыл новости и озадаченно мигнул. Заголовок первого сообщения был подчёркнут красной чертой.

«Сегодня в 08–00 завершились спасательные работы на развалинах сгоревшего дома на окраине Алегрети, штат Аргентина. Пожар, последовавший за двумя мощными взрывами, продолжался всю ночь и полностью разрушил здание. В развалинах обнаружены фрагменты останков шести человек. На данный момент удалось выделить ДНК троих погибших, личности остальных уточняются. Как сообщили в полицейском управлении Алегрети, сгоревшее здание принадлежало Хенрику Михалски, печально известному фигуранту дела «Айрон Стар». Напомним, что доктор биологических наук обвинялся в проведении незаконных экспериментов, приведших к смерти нескольких сотен искусственнорождённых, и был приговорён к шести годам лишения свободы. Хенрик Михалски проживал в Алегрети под негласным надзором федеральной полиции и не был замечен в незаконных действиях с момента выхода на свободу. Из обнаруженных останков наиболее повреждённый череп принадлежит доктору Михалски, ещё два опознанных принадлежали его родственникам — 30-летнему сыну и…»

Гедимин мигнул и провёл пальцем по имени биолога. Поисковик сработал быстро — в ту же секунду перед сарматом появилось несколько сотен ссылок. Он успел дочитать только одну статью, прежде чем прозвучал сигнал сбора; поднялся, посмотрел на экран, резким щелчком выключил смарт и затолкал в карман.

— Атомщик, ты где? — Линкен заглянул в его комнату, посмотрел ему в глаза и осёкся. — Эй, ты чего? Что случилось?

— Так, — нехотя ответил сармат. — Пойдём наверх.

— У тебя глаза чёрные, — вполголоса сказал взрывник, взяв его за плечо. — Кто тебя так?

— Ерунда, — качнул головой Гедимин. — Михалски вчера взорвали.

Взрывник хмыкнул.

— Читал. Что, жалко?

— Не его, — сармат сузил глаза. — Ты застал эти… эксперименты?

Линкен угрюмо кивнул.

— Многие застали. «Неисправные биологические механизмы», помнишь? Так он оправдывался, когда прижали к стенке. Отделался шестью годами. Долго до него добирались.

«Официальный ответ координатора сарматских территорий Маркуса Хойда по происшествию в штате Аргентина: «События на территориях, где нет ни одного сармата, меня не волнуют,» — заявил на утренней пресс-конференции Маркус Хойд…» — прочитал Гедимин на развёрнутом экране соседского смарта. Кенен Маккензи сидел рядом и дочитывал новости, вполглаза поглядывая на голографический проектор. Пока он проецировал изображение приспущенных флагов пяти государств Солнечной Системы.

«Неисправные биологические механизмы,» — Гедимин недобро сощурился. «А потом макаки узнали на себе, каково быть неисправными биологическими механизмами. Ассархаддон хорошо объяснил…»

Гимн Атлантиса замолк на первых секундах; перед экраном появилась проекция сармата в нелепой человеческой одежде. Маркус Хойд смотрел спокойно, и в его прозрачных глазах не было ни сожаления, ни злорадства.

— Рад вас приветствовать, мои собратья, — сказал он, слегка склонив голову. — Человечество сегодня празднует. Впервые за восемь лет этот день объявлен официальным выходным. Люди празднуют большую победу, редкий случай, когда всем им удалось объединиться против общего врага. Волей случая этим врагом оказались мы. Покойный Джеймс Марци говорил, что однажды мы признаем, что это поражение на самом деле было победой для всех нас, и присоединимся к людям в их радости. Прошло ещё слишком мало времени, чтобы сказать, прав он был или ошибался. По решению Совета безопасности Солнечной Системы и совета координаторов сарматских территорий я объявляю пятнадцатое июня Днём Тишины. Вспоминайте погибших. Тех, кто задохнулся на Марсе, кто вмёрз в метановый лёд на Титане, сжёг себе лёгкие в венерианских штормах, погиб в обрушившейся шахте или лопнувшем защитном куполе. Тех, кто сгорел в подбитом звездолёте, был расстрелян на штурме обитаемой станции, был выкинут в вакуум взрывом торпеды. Нас никогда не было много. Две войны почти истребили нас. Сегодня — День Тишины. Время всё вспомнить.

Никто не двинулся с места, когда голограмма погасла. Кенен шевельнулся было, но покосился на неподвижного Гедимина и остался в кресле.

Через три минуты, когда оцепенение спало, и все сарматы выбрались на лестничную площадку, Линкен оглянулся на ремонтника и криво усмехнулся.

— Как ему разрешили?.. Ладно, атомщик. Сегодня Аэций и Астиаг с нами не полетят. А вот я зову вас на Стометровое озеро. Кто со мной?

— Хорошо, — кивнул Гедимин. — Можешь сделать круг над станцией? Я давно там не был.

За два месяца разъезженную просеку между Ураниумом и строительной площадкой «Полярной Звезды» превратили в широкую дорогу и протянули вдоль неё освещение, но из транспорта на ней даже в будние дни встречались только уборщики — пока на площадке стоял барк-трамбовщик, сарматов не подпускали к ней даже близко. Гедимин хотел сделать широкий круг над лесом, посмотреть на барк и просеки, протянутые к Порт-Радию, и быстро улететь, пока охрана не открыла огонь.

— Ты смотри! — выдохнул Линкен, снижаясь. Гедимин выглянул за борт и изумлённо мигнул — никакого барка на площадке не было. Не было и охранников — только ограда, слегка деформированная переменным гравитационным полем, осталась на прежнем месте. Вокруг площадки, на уцелевшей опушке, трава, вышедшая из тени деревьев, вытянулась на полметра, но внутри ограды выросли только странные зеленоватые ниточки, распластанные по земле. Гедимин мысленно дочертил контуры станции и едва заметно усмехнулся.

— Всё готово. Завтра, наверное, начнут копать, — сказал он.

— Ты как будто хочешь туда попасть, — покосился на него Линкен. — Эй, атомщик! Брось это. Пусть копают сами.

— Копать будут недолго, — недовольно сощурился Гедимин. — Потом будут строить. Потом поставят реактор и запустят его. А я опять останусь в стороне.

— А, реактор… — Линкен выразительно хмыкнул. — Думаешь, если таскать там блоки, тебя пустят к пульту? Это не так работает, атомщик. Держись-ка ты подальше от макак!

«А реактор запустит Моранси,» — Гедимин почувствовал неприятное давление под рёбрами и повёл плечами, разжимая спазм. «Напишу Фюльберу. Я построил ему цех. Он обещал позвать меня на станцию. Это просто слова, а он — ещё одна мартышка, но… Надо напомнить ему.»

30 июня 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Достроили, — сказал Гедимину Хольгер, кивнув в сторону пустого Грузового аэродрома. Вдоль его западного края протянулось новое здание ремонтного ангара. За приоткрытыми воротами виднелся нос глайдера, медленно заползающего на смотровую яму. Гедимин еле слышно хмыкнул — он уже давно работал в ночную смену и уходил отдыхать, когда ремонтные ангары только открывались, но всё равно чувствовал себя странно, проходя мимо них ранним утром. Ещё только рассвело, но воздух над дорожным покрытием начинал прогреваться; с озера доносился плеск и характерный скрежет миниглайда, севшего на воду и не удержавшегося на подушке защитного поля. «Кто-то будет выливать из двигателя воду,» — ухмыльнулся инженер, прикидывая, успеют ли поднять затонувший миниглайд до того, как он подойдёт к берегу, и имеет ли смысл помогать в ремонте.

— Незнакомый миниглайд, — Хольгер из-под сложенной козырьком ладони посмотрел на озеро. — Восьмой или девятый на моей памяти. Может, мне купить один?

Гедимин пожал плечами. С тех пор, как разбившийся «Скат» вместе с недостроенным реактором утащили в Саскатун, ему никуда не нужно было летать, и в миниглайде не было необходимости.

— Да… — Хольгер искоса посмотрел на него, несколько секунд помолчал и спросил:

— Так что ответил Фюльбер? Что у тебя со станцией?

— До конца года я могу не беспокоиться — так он написал, — хмуро отозвался Гедимин. — Специалисты-атомщики понадобятся им не раньше января. Он пишет, что я буду не один. Собирается найти кого-то в других поселениях. Не знаю, кого он там ищет…

Хольгер хмыкнул.

— Другие атомщики? На территориях? Очень маловероятно. Лос-Аламос взял тебя учиться в качестве большого исключения. Сомневаюсь, что с тех пор они пересмотрели политику. И очень навряд ли Канск, Суинберн или Тайюань охотно принимают сарматов на обучение.

Гедимин кивнул.

— Разве что он нашёл кого-то из команды Ассархаддона, — сказал он без особой надежды. — Было бы неплохо.

Химик пожал плечами.

— Не помню за Ассархаддоном хорошей команды физиков. Биологи и генетики были, ракетостроители, геологи… Не те времена, чтобы делать ставку на ядерную физику. Конар всё-таки прав — это давно пройденный этап.

— Мне всё равно, — буркнул Гедимин и замолчал. Они уже добрались до душевой на углу улицы; её двери были приоткрыты, изнутри тянуло горячим паром — кто-то из сарматов-северян устроил парилку, не дожидаясь зимы.

Миниглайд успели вытащить, и четверо сарматов перекатывали его с боку на бок, вытряхивая лишнюю воду. Пятый предлагал вскрыть механизм и уже нашёл плоский обломок фрила — мало кто ходил купаться с полными карманами инструментов. Гедимин едва заметно усмехнулся и ускорил шаг, но Хольгер поймал его за плечо и развернул к двери душевой.

— Вот зачем они перенесли ангар!

— Понятно… — протянул Гедимин, дочитывая объявление: «Суббота, 08–00 — торжественное открытие клонария Ураниум-Сити».

Длинное здание бывшего ремонтного ангара было обнесено полосатым ограждением. Вдоль него расставили охранников в тёмно-синих экзоскелетах, и они скучающе глядели по сторонам, то и дело поворачиваясь к озеру. Стены ангара, обшитые белыми пластинами, обследовали роботы-уборщики, смахивая невидимую пыль. И без того немногочисленные окна были заделаны, створки ворот заменены на более массивные, с изображением спирали ДНК. Гедимин заинтересованно мигнул.

— Что внутри, не видели? — спросил он одного из сарматов, с лёгким любопытством наблюдающих за ангаром. Сармат пожал плечами.

— Слышал — десять автоклавов, — сказал он. — Мелких, только под филков. Настоящих сарматов никто не позволит делать. Макаки думают — нас и так слишком много.

Гедимин хмыкнул.

— Странно, что вообще разрешили клонирование, — вполголоса заметил он. Сармат кивнул.

— Зато поставили под присмотром. Прямо на аэродроме. Вот медикам понравится пыль в пробирках…

…Миниглайд был осторожно собран, запущен и успешно пролетел вдоль аэродрома под сердитые крики охранников. Дождавшись приземления, Гедимин подошёл к аппарату и согнал с него пилота.

— Ещё не всё, — пробормотал он, вскрывая корпус и просовывая руку внутрь. Хольгер потыкал его пальцем в спину.

— Атомщик, отвлекись на минутку. Тут гости.

Охрана выстроилась незамкнутым кольцом вокруг человека в бронежилете поверх одежды. Гедимин не сразу узнал его без привычного мехового капюшона.

— Уважаемые поселенцы Ураниум-Сити! — человеку выдали рупор, и он развернулся лицом к озеру и немногочисленным сарматам, выбравшимся из воды и из любопытства подошедшим к ограждению. Рядом с охранниками собралась кучка медиков. Один из них, заметив Гедимина, приветственно приподнял ладонь с растопыренными пальцами и тут же опустил, опасливо покосившись на охрану.

— Мне, как мэру Ураниум-Сити, поручено открыть вот это… заведение, — продолжал Моранси, подозрительно оглянувшись на закрытый ангар. — Первый на Канадских территориях клонарий нового образца. Он получает название «Атабаска» и разрешение на один запуск в два месяца. Мне трудно оценить его важность для искусственнорождённых поселенцев, но я рад выполнить возложенные на меня обязанности и перерезать эту ленточку.

Лучевой резак в его руке коротко вспыхнул, и обрывки полосатой ленты повисли до земли. В кольце охраны послышался грохот — несколько ударов стальных «клешней» друг о друга. Гедимин недовольно сощурился — «Попортят обшивку…» Сарматы стояли вокруг молча, выжидающе переглядывались с медиками.

Двое охранников ушли вместе с мэром, остальные поспешно разошлись по постам на аэродроме. Ворота клонария открылись, пропустив медиков; Гедимин заглянул внутрь, но ему удалось увидеть только часть проходной и дозиметрическую рамку на входе.

— Запуск раз в два месяца? Шестьдесят новых сарматов в год? — Хольгер задумчиво смотрел на здание. — Ты читал официальную статистику по смертности?

Гедимин мигнул.

— Есть и такая?

— Да, и макаки любят ей хвалиться, — Хольгер криво усмехнулся. — Дескать, смертность на рудниках Ураниума на порядок меньше, чем в крупном человеческом городе. Их заслуги тут, разумеется, нет, а гордиться следовало бы Ильину — он сделал нас прочными… Но я не об этом. Шестьдесят новых в год — это едва покроет естественную убыль.

Гедимин снова мигнул.

— Это хорошо или плохо? — уточнил он. «Шестьдесят сарматов? У меня в смене сорок семь вместе с уборщиками,» — думал он. «По-моему, это много.»

— До войны нас было семь миллионов, — хмуро посмотрел на него Хольгер. — Вдвое больше, чем сейчас. Чтобы удвоить население Ураниума, нам понадобится пять с половиной тысяч лет.

— Нас тут и так много, — отозвался Гедимин. Пока он глазел на клонарий, миниглайд, так и не отремонтированный, утащили владельцы и снова летали на нём над самой водой. Ремонтник хмуро покосился на них и пожал плечами. «Дальше — без меня.»

— Эй, Хольгер! — крикнул кто-то из сарматов, и Гедимин попытался вспомнить, где слышал этот голос, но безуспешно. — Купаетесь?

У приоткрытых ворот клонария стоял сармат-медик. Увидев его, Хольгер радостно усмехнулся.

— Домициан? Сюда перевели?

— Как видишь, — хмыкнул медик. — Гедимин, покажи руки. Надо же! Никаких свежих ожогов. Что вы с ним делаете? Держите на привязи?

Ремонтник недовольно сощурился. Хольгер прикусил губу и проглотил вырывающийся смешок.

— Теперь ты генетик? Вспомнил прошлое? — Хольгер посмотрел на нашивки на груди сармата. Тот провёл по ним пальцем и гордо кивнул.

— Жаль, контроля будет больше, чем работы. Всё время перед охраной, да ещё журналисты… Заметил, кстати, камеры над крышей?

— У нас они в цеху каждый месяц, — отмахнулся Хольгер. — Стаями, как комары. Уже выбрал, кого будешь клонировать?

— Хех, — невесело усмехнулся Домициан. — Нас не спросят. Стандартный геном Вистара с небольшими поправками. Эти карликовые автоклавы не рассчитаны на нормальных сарматов. Гедимин туда поместится только на корточках.

Ремонтник повёл плечами, нашёл взглядом ближайшего филка, мысленно поставил рядом с собой и задумчиво кивнул.

— Покажешь клонарий? — вполголоса спросил он, кивнув на ворота. Домициан усмехнулся.

— Слишком много чужих глаз, теск. Попадёшь под камеру — проблем не избежать. Как-нибудь в другой раз, когда макаки успокоятся.

Из-за двери выглянул недовольный медик и жестом позвал Домициана в ангар. Сармат кивком попрощался с инженерами и закрыл за собой ворота. Гедимин и Хольгер переглянулись.

— Шестьдесят в год — это очень мало, — Хольгер задумчиво сощурился на озеро. — Но вообще странно, что Дюкетт разрешил строить клонарии. Мне казалось, людям было бы спокойнее, если бы мы вымерли естественным путём.

Гедимин пожал плечами. Солнце уже поднялось высоко, жар нагретого дорожного покрытия ощущался сквозь подошву сапог, — пора было принять меры для охлаждения.

— Я в воду, — сказал он и, не дожидаясь ответа, пошёл к кустам, уже увешанным снятыми комбинезонами и сапогами.

…Короткий вой сигнальной сирены пронёсся по цеху, и конвейер приостановился. Электрокран повис над первой линией, держа на весу восьмицентнеровую топливную сборку. Сармат, вставший на стрелу гусеничного глайдера, быстро обматывал её прозрачным скирлином. Ему было тяжело тянуться, даже со стрелы, — головка сборки находилась под самым потолком. Её осторожно спустили немного ниже. Гедимин стоял у пульта, оттеснив оператора, и пристально следил за сборкой и её перемещениями.

Сармат-контролёр спустился со стрелы и махнул рукой; глайдер выдвинул один из упаковочных желобов и подвёл его к сборке. Вой донёсся с соседней линии — ещё одна сборка вышла с конвейера, и третья была на подходе.

— Майна! — нетерпеливо крикнул сармат из кабины глайдера. — Майна помалу!

Гедимин тронул рычаг. Сборка слегка колыхнулась, мягко сползая по наклонному жёлобу; когда она уткнулась в нижнюю часть, электромагнит отпустил её, и жёлоб захлопнулся, вдвигаясь в бронированный корпус. Кран поехал к следующей линии.

— Вперёд, — Гедимин кивнул оператору и отошёл от пульта. Он прижался к стене, обходя маневрирующий глайдер, и остановился у третьей линии. Сборка, практически готовая, лежала под приподнятой рилкаровой крышкой; сарматы медлили поднимать её, дожидаясь, пока до их линии дойдёт очередь.

— Вира! — донеслось с контрольного пункта — вторую сборку осторожно поднимали, готовя к погрузке. Гедимин воровато огляделся по сторонам — кажется, никому не было до него дела. На приоткрытом коробе уже не было сигнализации — её заблаговременно отключили, и когда сармат откинул крышку полностью, никакие посторонние шумы его не выдали.

«Готовая. Прямо как в Нью-Кетцале,» — Гедимин с нежностью смотрел на серебристые оболочки твэлов. «Не думал, что когда-нибудь смогу её потрогать.»

Топливная сборка выглядела обманчиво изящной и лёгкой, но сармат знал, сколько она весит на самом деле, и даже не пытался её поднимать. Он осторожно провёл пальцем по неприкрытой части твэла. Сквозь перчатку ему мерещилось ровное тепло. Сармат растопырил пальцы, обхватывая участок сборки, и блаженно прикрыл глаза.

Тычок в плечо заставил его вздрогнуть и резко развернуться (так и не убрав руку с твэлов). Рядом стоял Хольгер и весело ухмылялся.

— Не выдержал? — спросил он. Сквозь респиратор и гул механизмов его слова звучали невнятно, но по блеску в глазах Гедимин достроил фразу и смущённо кивнул.

— Это не причинит ей вреда, — он бережно смахнул невидимую пыль с твэла и прикрыл короб, давая возможность вентиляции сдуть микроскопические частицы.

— Ещё немного, и ты бы её обнял, — хмыкнул Хольгер. — Хорошо, макаки не видят.

— На Энцелад всех макак, — буркнул Гедимин, разворачиваясь к закрытому коробу. Погрузка второй сборки подходила к концу. Гедимин покосился на ближайший контрольный пункт — сармат-оператор старательно смотрел мимо него, на маневрирующий глайдер. «Глупо трогать эти штуки,» — думал инженер, возвращаясь к диспетчерской и стараясь не оглядываться. «Но я сделаю это снова, когда закончится следующий цикл. Я никогда не обнимал топливную сборку. Интересно, на что это похоже…»

02 июля 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

На мониторе вспыхнул световой сигнал, и одновременно зажёгся светодиод под ним, над рядом разноцветных рычажков, — вторая и третья линии запрашивали новую загрузку сырья. Гедимин поднял зелёный рычажок, и сигналы погасли. Можно было ничего не делать — через тридцать секунд автоматика приступила бы к загрузке и без участия сармата — но он не любил, когда механизмы простаивали даже тридцать лишних секунд.

За толстым стеклом мелькнула округлая тень — над диспетчерской проплыл один из съёмочных дронов. Хольгер проследил за ним взглядом и хмыкнул.

— Обратил внимание на макак? Те же двое, что в прошлый раз. Самец и самка.

— Хм? — Гедимин разглядывал сквозь стекло закрытые рилкаровые короба на дальнем конце зала и не сразу понял, чего от него хотят. — В самом деле? Не заметил.

Тень снова скользнула по щиту управления и остановилась за прозрачной стеной. Хольгер щёлкнул ногтем по рилкару — дрон повисел на месте и медленно отплыл за угол.

— Вот назойливая макака, — пробормотал Хольгер, усаживаясь в кресло и поворачиваясь к камере спиной.

— Что там? — удивлённо посмотрел на него Гедимин. На мониторе зажглись сигналы первой линии; сармат ответил ей и недовольно покосился на четвёртую. «Отстаёт. Прошлый цикл был на двенадцать секунд дольше, этот… так, есть сигнал… на двадцать одну. Надо посмотреть, что не так.»

— Опять их дроны висят здесь, как приклеенные, — Хольгер поморщился. — Смотри! Один из них постоянно болтается рядом с диспетчерской. Обычно сбоку, и с той стороны, где сидишь ты.

Гедимин хмыкнул, оглянулся на прозрачную стену, — дрон был там, неподвижно висел на одном месте. Сармат проследил взглядом за другими камерами, — они медленно и размеренно перемещались от стены к стене, изредка приближаясь к какой-нибудь части конвейера и снова отплывая под потолок. Он потянулся к прозрачной перегородке — дрон дёрнулся и взлетел вертикально вверх. Сармат отвернулся.

— Верно. Таращится, — с лёгким удивлением заметил он. — Чего надо? Один такой висел в кабинете. Я там оставил на верстаке развёрнутый чертёж. Пусть смотрит, если так интересно.

Хольгер хмыкнул.

— Могу поручиться, что там сейчас нет ни одного дрона.

— Почему?

Гедимин перевёл взгляд на стену. Серебристый шар снова висел там. Сармат мигнул.

— Похоже, им интересны не чертежи, — Хольгер криво ухмыльнулся и посмотрел на монитор. — Что с четвёртой? Конвейер отстаёт?

— Нет, что-то с этапом фасовки, — Гедимин мельком отметил изменение показателей и удостоверился, что скорость всех конвейеров одинакова. — Отработает — схожу проверю. Если чертежи им неинтересны, чего они тут высматривают?

— Тебя, — ухмыльнулся Хольгер. Гедимин изумлённо мигнул.

— Бред. Я им зачем?!

— У них спроси, — химик пожал плечами. — Кто-то из мартышек положил на тебя глаз… и камеру.

Сармат сердито сощурился. «Нашёл время шутить! Ему что, настолько скучно?»

— Помнишь самку из «Вирма»? — тихо спросил Хольгер. — Похоже, история повторяется. Можно, конечно, предположить, что в этот раз глазеют на меня, но… Можем разойтись и проверить, за кем дрон полетит.

— Проверим, когда пойду на фасовку, — покачал головой Гедимин. Он оглянулся на участок за жёлтой чертой, где стояли проверяющие, — самки там не было, только самец, сосредоточенно следящий за переносным монитором. «Никаких самок. Может, в кабинете?» — он покосился на пустой балкон и пожал плечами. «Да их проблемы, в конце концов.»

— Sata! — вскрикнул за его спиной Хольгер, и Гедимин, вздрогнув, развернулся к нему. Сармат ткнул в монитор.

— Вибрация!

— Вижу, — выдохнул Гедимин, впиваясь взглядом в монитор. Газопроводные трубы, ведущие из подвала к водородным печам, слегка вибрировали, и датчики улавливали их дрожь. «Котёл? Насосы?» — Гедимин отбрасывал предположения одно за другим — система диагностики уже была запущена, и газовый резервуар, и насосы прошли проверку в первую очередь. «Вибрации не должно быть. Для неё нет причин!»

— Просветить подвал? — спросил Хольгер. На щите управления вспыхнули две красные лампочки — операторы на линиях заметили странное явление.

— Запускай, — ответил Гедимин, отслеживая сигналы с датчиков на трубопроводе. В этой вибрации, то учащающейся, то замедляющейся, было что-то очень странное, и секунду спустя сармат понял, что его смущает.

— Сигнал ритмичный!

Он надавил пальцем на ползунок со знаком молнии, ткнул пальцем в угол монитора, вызывая голографическую карту подвала, — и одновременно с сине-чёрными разводами на экране — сигналом от ультразвукового «просвечивания» — поверх него вспыхнула цветная картинка. Там, где ультразвук показывал предмет, периодически соприкасающийся с трубами, стояла «мартышка» в бронежилете. Надев на руку кофр от камеры-дрона, она била кулаком по ближайшим узлам трубопровода. Гедимин вынул из паза микрофон, ткнул в переключатели, — в подвале его должны были услышать.

— Эй, внизу! Отойди от труб!

Самка на экране вздрогнула, отдёрнула руку и растерянно завертела головой.

— Уходи оттуда, — приказал Гедимин, краем глаза следя за показателями (кажется, стук по трубам не повредил им). — Быстро!

Самка развела руками, ткнула в направлении стрелок и замотала головой. Сарматы переглянулись.

— Повернись вправо на девяносто градусов, — сказал Гедимин. — Говори, что случилось. Ты не можешь выйти?

Теперь самка смотрела прямо на него — и, кажется, она была очень довольна тем, что с ней вышли на связь. Она говорила медленно, тщательно раскрывая рот, но сарматы не слышали ни звука.

— Люк закрыт, — прочитал по губам Гедимин и озадаченно мигнул. — Он не мог закрыться. Стой на месте и ничего не трогай! Хольгер, я вниз.

— Давай, — кивнул сармат.

Операторы на химическом реакторе и печных каскадах слышали переговоры, и теперь некоторые из них встали со своих мест и следили за Гедимином. Он, пройдя мимо, отрицательно качнул головой и жестом попросил их быть внимательными.

У люка в подвал топтался второй проверяющий. Наступив одной ногой на край крышки, он тянул одну из ручек на себя. Заметив Гедимина, он выпрямился и криво улыбнулся.

— Дверь захлопну…

Сармат смахнул его с крышки и рывком поднял её, не встретив сопротивления ни со стороны человека, ни со стороны куска металла. Замок был открыт, как и полагалось по инструкции, никакие фиксаторы не удерживали крышку на месте, и вес её был достаточно мал, чтобы человек, упираясь двумя руками, мог приподнять её, а двое — спокойно открыть. «Макаки безмозглые,» — выругался про себя сармат, покосившись на проверяющего. Видимо, жест Гедимина был слишком неосторожным, — низкорослый самец не удержался на ногах и сел. Встать он не пытался — так и сидел, неотрывно глядя на Гедимина, и с его лица не сходило странное выражение крайней задумчивости.

— Эй, внизу! Люк открыт! — крикнул Гедимин, заглянув в подвал. Изнутри тут же послышался облегчённый вздох и быстрые шаги. Полминуты спустя самка вылетела наружу, перепрыгивая через две ступеньки. Оглянувшись на Гедимина, она промчалась мимо и остановилась перед самцом. Тот поспешно поднимался на ноги.

— Пиа, этот чёртов замок захлопнулся, — он заискивающе улыбнулся. — Ничего не мог сделать. Если бы не инженер…

— Эти замки не захлопываются, — бросил Гедимин, возвращая крышку на место. Странный затуманенный взгляд человека тревожил его, и чем дальше, тем сильнее.

— Не знаю, что у вас за игры, — он перевёл взгляд с самца на самку, — но здесь их быть не должно. Понятно?

Самка резко выдохнула, повесила кофр на плечо и двумя пальцами взяла самца за рукав.

— Прошу прощения, — ровным голосом сказала она. — Это не повторится. Мы можем на минуту выйти на галерею?

Гедимин кивнул. Он провожал их хмурым взглядом, пока они не скрылись за поворотом; Пиа тянула спутника за рукав, он шёл следом, понурившись, брошенные без присмотра дроны висели там, где их оставили, и слегка проворачивались вокруг своей оси от движения винтов.

— Гребучий извращенец! — прошипела Пиа, втаскивая самца за поворот. Он оглянулся на цех и упёрся взглядом в Гедимина; его лицо на долю секунды приобрело странное мечтательное выражение. Сармат недоумённо мигнул, развернулся и пошёл к диспетчерской. «Странные существа эти макаки,» — думал он, возвращаясь к мониторам. «Зря их сюда пускают.»

Хольгер встретил его сдавленным смешком.

— Как видишь, мои подозрения полностью оправдались, — он погладил Гедимина по плечу. — Это существо к тебе неравнодушно.

— Это самец макаки, — буркнул инженер. — Пусть ищет самку своего вида.

Хольгер пожал плечами.

— Очевидно, его отношения с самками не так хороши, как ему хотелось бы. Вот и пример… — он кивнул на лестницу. Инспекторы спускались с галереи; сердитая самка шла впереди, её спутник подавленно плёлся следом.

— Надеюсь, в августе пришлют других, — пробормотал Гедимин, утыкаясь взглядом в ближайший монитор. «Хорошо, что здесь нет Кенена. Разнёс бы по всему заводу,» — угрюмо думал он. «Макака взбесилась, а доставать будут меня. Почему бы им всем на работе не заниматься работой?..»

31 августа 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— «Для искусственнорождённых граждан…» Так, здесь я кусок пропущу… «допускается ограниченное владение некоторыми видами личного транспорта, а именно: платформенными глайдерами (миниглайдами) и двух-, трёх- и четырёхместными маломощными глайдерами полуоткрытого и закрытого типа. Искусственнорождённые имеют право пользоваться личным транспортом на отведённых им территориях, не покидая её пределов. Администрация территорий имеет право ограничить пользование личным транспортом или изъять транспортное средство в следующих случаях…» М-да, не думаю, что Линкену понравится эта поправка.

Хольгер отключил смарт, убрал его в карман комбинезона, свисающего с куста, и растянулся в траве, подставив спину солнцу. День выдался ясным, но о жаре давно не шло речи, — Гедимин, вытянувшись на солнцепёке, чувствовал только приятную прохладу. Озеро уже остыло достаточно, чтобы венерианские сарматы и охрана из числа людей перестала в нём купаться; места на берегах стало больше, глазеющих чужаков — меньше.

— Так макаки могут отнять глайдер у неблагонадёжного сармата? — уточнил Гедимин, переворачиваясь на живот и подтаскивая к себе комбинезон и спрятанный в кармане смарт. — Пусть опробуют это на Линкене.

Хольгер хмыкнул.

— Да, это было бы… громко и ярко. Что ты там нашёл?

— Кронион пишет про устройство клонария, — ответил Гедимин, с интересом разглядывая смазанные фотографии. Некоторые из них получились неудачно; другие носили фигурный размытый отпечаток — след цензуры.

— Всё хочешь попасть внутрь? — усмехнулся Хольгер, лениво махнув рукой в сторону бывшего ремонтного ангара. С тех пор, как его покрыли белыми пластинами, по стенам постоянно ползали роботы-уборщики, — покрытие оказалось не самым подходящим для здания, построенного рядом с аэродромом.

— Давно там не был, — отозвался Гедимин. Он машинально проследил взглядом за его рукой — и приподнялся из травы, с интересом глядя на открывающиеся ворота. К ангару быстро стягивалась охрана. С южного края аэродрома медленно выезжал фургон; взлетать он не собирался, вместо этого подъехал к столпившимся охранникам и загудел. «Броненосцы» пропустили его к воротам и выстроились вокруг. Коротко вякнула сирена, и ворота открылись полностью, выпуская наружу низкорослого сармата в белом комбинезоне.

Сармат сделал шаг и остановился, растерянно щурясь на солнце. На его одежде не было никаких обозначений, даже обязательный капюшон с маской и респиратором отсутствовал, — широкий ворот свободно облегал шею. За первым сарматом наружу выглянули ещё двое, и Гедимин удивлённо мигнул, — их лица практически не отличались. Только присмотревшись, он заметил, что у первого сармата глаза лиловые, а у четвёртого (он отодвинул двоих с дороги и вышел из ангара чуть более решительно, чем остальные) — тёмно-карие.

— Смотри! — он ткнул Хольгера кулаком в бок, и химик вскинулся, растерянно мигая. — Новые клоны!

Фургон открыл люк, и первые «новички» забрались внутрь, с любопытством оглядываясь по сторонам. Гедимин насчитал десять сарматов, прежде чем ворота закрылись, и глайдер, сопровождаемый охраной, выехал на главную улицу. Грузовикам и мусорщикам пришлось притормозить, — «броненосцы» растянули две колонны почти на всю проезжую часть.

Гедимин быстро влез в комбинезон и, оглядевшись по сторонам, бегом пересёк аэродром и взялся за створки ворот. Клонарий ещё не успели закрыть, — стальные пластины разъехались в стороны, пропустив сармата внутрь, но красный глазок лазера слева от себя он заметил слишком поздно. Невидимый луч был пересечён, и сигнализация заверещала, заставив Гедимина шагнуть назад и досадливо сощуриться.

— Стоять! — медик со станнером высунулся из-за двери и облегчённо вздохнул. — Гедимин? Ну да, кому же ещё…

Сармат едва заметно усмехнулся.

— Будешь стрелять? — он кивнул на станнер. — Получил от макак? У них всегда сбита калибровка. Если хочешь, могу поправить.

— Да знаю, — досадливо поморщился Домициан, протягивая оружие рукояткой вперёд. — Запрещено отдавать сарматам-ремонтникам, а от мартышек никакого толку. Мало я, что ли, видел этих ожогов там, где кожа даже покраснеть не должна…

Гедимин огляделся по сторонам, нашёл закрытый мусорный бак и сел рядом с ним, пристроив полуразобранный станнер на его крышке. Домициан встал рядом, нервно поглядывая то на часы, то на ворота.

— Внутрь пустить не могу, — сказал он. — Макаки вернутся с минуты на минуту, и ты должен очень быстро исчезнуть.

— Я хотел посмотреть на оборудование, — буркнул сармат, пытаясь скрыть досаду. — Его осматривают ремонтники?

— Да, и ещё толпа народу, — поморщился Домициан. — Надоели до крайности. Но работа идёт, и кое-какие результаты есть… Видел первую партию?

Гедимин кивнул и протянул ему станнер.

— Здесь всё. Эти филки… у них нет нашивок. Они что-нибудь знают и умеют?

— Не так быстро, теск, — ухмыльнулся Домициан. — Кое-что им вложили, но что касается умений… на ногах они держатся довольно уверенно. Военную программу нам закладывать запрещено, а жаль — она была неплоха.

Гедимин вспомнил свой первый день и потёр плечо — от выжженного тогда клейма давно остался небольшой шрам, но от воспоминаний кожа загорелась снова.

— Их не клеймили? — спросил он. Домициан провёл пальцем по своему лбу.

— Никаких видимых знаков, только один — для считывателя. Им не придётся резать живое мясо лучевым резаком, — хмыкнул он, посмотрев на руку Гедимина. — Последние пять дней они провели в сознании. Им давали обычную еду. Никаких трахеостом, никаких зондов. Они свободно говорили… Да, им повезло больше, чем нам.

Гедимин кивнул.

— Имена у них есть? — спросил он.

— Да, конечно. Раздали по алфавиту, — кивнул Домициан. — Первого назвали Эйроном. Эйрон Атабаска, первый уроженец Ураниум-Сити. Моранси собирался сказать по такому случаю речь.

Рация в его кармане задребезжала. Он слегка переменился в лице и подтолкнул Гедимина к двери.

— Давай наружу! Второго выхода тут нет. Найдут — сразу в карцер.

Сармат кивнул и вышел из ангара, захлопнув за собой ворота. Когда на аэродроме появился пустой фургон, окружённый охраной, Гедимин уже сидел под кустами, расстегивал комбинезон и задумчиво смотрел на озеро, прикидывая, искупаться ещё раз или полежать на берегу.

— Эйрон Атабаска? — Хольгер хмыкнул. — Хорошо, что их теперь не клеймят. Это был скверный обычай.

Гедимин вздрогнул и развернулся к нему, пристально посмотрел на его плечо, — там, где у многих сарматов были выжжены клейма, у Хольгера протянулся аккуратный белый шрам со следами хирургических швов.

— Убрал, — сказал химик, проследив за его взглядом. — Менее аккуратно, чем хотелось бы. В том, что касалось этих меток, ты был прав. Надеюсь, к этому обычаю не вернутся. Ничего хорошего в нём не было.

Глава 41

01 сентября 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Опять они! — прошептал Хольгер Гедимину, выйдя с галереи на лестницу, ведущую в цех. Двое инспекторов в бронежилетах стояли внизу, дожидаясь инженеров с ключами, — самец и самка, среднего роста, непримечательной внешности.

Забрав у них пропуск, Гедимин с тоской посмотрел на дальний край цеха. Фасовочный станок уже заканчивал расстановку твэлов по гнёздам в каркасе, очередная топливная сборка была практически готова, не более чем через пятнадцать минут за ней должен был приехать погрузчик. Сармат досадливо сощурился. «Принесло же этих макак…»

— Ещё не натрогался? — вполголоса спросил Хольгер, проследив за его взглядом. Гедимин недовольно покосился на него, но промолчал.

— Пойду наверх, — буркнул он, скользнув рассеянным взглядом по мониторам и табло на щите управления. Все процессы шли своим чередом, скорость конвейеров удалось выровнять, — вмешательство инженера не требовалось. Кивнув на ходу операторам обжига, сармат поднялся в лабораторию и зажёг там свет. Предыдущая смена не заглядывала туда — всё, что Гедимин оставил в прошлый раз на верстаке, лежало нетронутым. Он придвинул стул и высыпал из карманов две пригоршни мелких деталей, разнородных обломков и осколков, пригодных только на переработку. Прикреплённый к столу чертёж, несмотря на усилия роботов-уборщиков, уже слегка запылился; Гедимин смахнул пыль, долгим взглядом посмотрел на незаконченную схему, пожал плечами и, сложив лист, убрал в ящик. Ничего полезного сегодня в голову не шло, — оставалось высыпать на верстак ненужные обломки и вертеть их, подбирая один к другому, и если то, что получилось, покажется интересным, — надевать ремонтную перчатку и придвигать стул к маленьким тискам на краю стола. За последнюю неделю Гедимин сделал много цацек, — надо было на что-то отвлекаться.

Он успел определиться с внешним видом и составом новой «штуковины» (как ни старался Гедимин не думать о центрифугах в главном корпусе, его новая цацка сильно походила на них), когда свет под потолком едва заметно мигнул. Подняв взгляд, сармат обнаружил повисший над верстаком дрон-наблюдатель.

«Опять?» — Гедимин протянул руку к устройству. Оно резко набрало высоту и повисло под потолком. Сармат выпрямился — оно поспешно отплыло в сторону и остановилось, так и не покинув комнату.

«Новые свойства? Интересно…» — едва заметно усмехнувшись, Гедимин вернулся к верстаку и принялся перебирать детали, как будто забыв о дроне. Посмотрев наверх две минуты спустя, он обнаружил устройство на прежнем месте — в полутора метрах над верстаком, чуть сбоку от самого сармата. Стоило ему шевельнуться, дрон поднялся к потолку.

«Очевидно, этот механизм исправен,» — Гедимин задумчиво посмотрел на камеру. «И Хольгер был прав. Одна из макак следит за мной. Им там что, заняться нечем?»

Он взял рацию и развернулся к выходу на смотровую площадку. Из стены бесшумно выдвинулись дверные створки, проложенные свинцом, — более толстые и массивные, чем обычные балконные двери, запасной вариант на случай аварии. Аварийные двери закрылись. Камера, повисев на месте ещё пять минут, испустила несколько пищащих сигналов и села на верстак. Гедимин отключил её и вернулся к недоделанной цацке, вполглаза присматривая за дверью, ведущей на лестницу. Если он не ошибся в расчётах, следовало ждать гостей.

Стук в дверь раздался пять минут спустя. Гедимин не шевельнулся — он проверял подвижность деталей псевдомеханизма, и его не всё устраивало, и отвлекаться на «макаку» он не хотел. Стук повторился, а через несколько мгновений дверная створка отъехала в сторону. В кабинет вошёл проверяющий, и первое, что заметил Гедимин, неохотно оторвавшись от изучения цацки, — человек отстегнул респиратор и держал его в руке. «Техника безопасности…» — сармат презрительно хмыкнул про себя, но его лицо осталось неподвижным. «Я её не соблюдаю — говорят эти существа…»

— Прошу прощения, — проговорил человек, шумно сглотнув; его взгляд скользнул по верстаку, разложенным деталям, неподвижной камере — и упёрся в грудь Гедимина. Сармат озадаченно мигнул.

— Моя камера… Она сломалась.

— Забирай, — Гедимин положил серебристый шар на край верстака. Человек не обратил на устройство внимания — он в упор разглядывал сармата.

— Да, она точно сломалась, — кивнул он сам себе. — Я потерял управление. Можно её отремонтировать?

— Иди к ремонтникам, — отозвался Гедимин. — Ангар на Грузовом аэродроме.

Человек странно усмехнулся, но не двинулся с места. Взяв камеру в руки и немного подержав, он снова опустил её на верстак.

— Почини её, пожалуйста. Я могу заплатить. Я знаю, что вы, сарматы, любите.

Он сунул руку в серебристый кофр, свисающий с шеи, и Гедимин изумлённо мигнул, — человек принёс небольшой тюбик с горчицей. Сармат перевёл взгляд с тюбика на камеру и хмыкнул.

— Обычно я беру серебряную проволоку, — проворчал он, забирая камеру со стола и закрепляя на выдвижном стержне ремонтной перчатки насадку-«звёздочку». Человек кивнул.

— Да, серебряная проволока… Я обсуждал все эти ваши дела. Готовился. Могу найти и проволоку… Вот ещё. Мне сказали, ты часто за этим ходишь.

Рядом с горчицей появился тюбик васаби. Гедимин слегка сощурился, стараясь не мигать слишком часто, — он был крайне удивлён и озадачен. Человек закрыл кофр, посмотрел на респиратор — он всё ещё держал маску в руке, и она ему мешала — и бросил его на верстак.

— Надень, — буркнул Гедимин, осторожно вычищая миниатюрную вентиляционную решётку. Винты должны были гнать пыль наружу, от фильтров, но сармат не видел ещё ни одного летающего дрона, который не нуждался бы в чистке.

— А… — человек подобрал респиратор и покачал головой. — Нет необходимости. Один миниглайд пылит сильнее, чем все ваши станки. Состав воздуха мы проверяем в первую очередь.

Он успел подойти к сармату почти вплотную, — оторвав взгляд от полуразобранного дрона, Гедимин увидел, что пришелец стоит рядом и таращится на его руки. Сармат проследил за его взглядом, не нашёл ничего, кроме ремонтной перчатки, собственных ладоней и практически исправного, но далеко не совершенного дрона.

— Чего тебе? — Гедимин недовольно сощурился. — Скоро будет готово. Так у тебя есть серебряная проволока?

— Проволока, да, — рассеянно кивнул проверяющий, похлопав по бронежилету. — Проволока, блестяшки, микросхемы… Что захочешь. Если дашь мне кое-что сделать.

Гедимин мигнул.

— Что?

— Делай, что делаешь, — человек снова шумно сглотнул. — Ничего плохого не будет. Просто не мешай. Я хочу потрогать тебя. У тебя красивые мышцы. Никогда не трогал сармата. Просто сиди и не мешай, я всё сделаю.

«Hasu…» — Гедимин от изумления не смог даже мигнуть и практически забыл про дрон и мелкие неисправности, которые он собирался устранить. «Потрогать… меня?»

Пришелец сдёрнул перчатку и, оттянув застёжку комбинезона на груди сармата, приложил ладонь к его коже. Рука у него была прохладная, но при этом мокрая от испарины, даже липкая. Он медленно провёл ладонью по груди сармата, тщательно ощупывая мышцы.

— Хорош. Очень хорош. Я таких не видел, — протянул он, выглядывая из-под руки Гедимина. Сармат доделывал работу, стараясь не обращать внимания на липкие прикосновения. Ему было не по себе от действий чужака, но ещё меньше ему нравился его затуманенный взгляд.

— Да, это что-то, — человек провёл пальцами по животу сармата и неохотно убрал руку. — Сплошные мышцы. Как каменная статуя, только горячая. Наверное, ты можешь убить одним пальцем. Ты убивал людей? Много?

Сармат привинтил обшивку дрона на место и отодвинул шар на край верстака. Освободив руки, он рывком застегнул комбинезон. Ему хотелось в душ.

— Да, проволока, — человек похлопал себя по бронежилету, попытался просунуть ладонь под него, но быстро понял, что ничего не выйдет, и досадливо поморщился. — Всё в карманах. Не дотянуться… Помоги мне вылезти из этой жестянки!

Он взялся за наплечники и потянул их вверх, но броня плотно сидела на нём. Гедимин недобро сощурился и щёлкнул ногтем по обшивке дрона.

— Забирай и уходи. Иди проверять оборудование.

Чужак негромко хихикнул. Он по-прежнему не смотрел на дрон — его взгляд намертво прилип к сармату.

— Кому нужен этот металлолом?! Я пришёл к тебе. Я хочу тебя, сармат. Прямо здесь, на верстаке! Или нет… ты пойдёшь со мной. В закрытую комнату, на чистое бельё… Там настоящие белые простыни, теск. Ты когда-нибудь спал на белых простынях? Выбирай. Я на всё готов. Я бы разложил тебя прямо на урановых стержнях!

Гедимин ошалело мигнул и выпрямился во весь рост. Человек макушкой едва доставал ему до груди; он должен был отшатнуться, но остался на месте, только взгляд окончательно затуманился, и углы рта обмякли.

— Очень хорош, — пробормотал он, шумно сглатывая. — Лучший из всех. Узнаешь такое! Ты не чувствовал ничего похожего, теск. Я узнавал. Будешь корчиться и выть, свернёшься в пружину… У тебя все мышцы такие же мощные, верно? Ч-чёрт… Чего молчишь?!

Сармат озадаченно смотрел на него. Бессвязное бормотание чужака всё-таки имело смысл, — что-то похожее Гедимину попадалось в одном из фильмов, которые Кенен называл «познавательными». «Вот это что. Ему не самки нужны. Вот макака…»

— Ты хочешь со мной спариться? — уточнил он.

Чужак переменился в лице, что-то хотел сказать, но осёкся и несколько раз кивнул.

— Я не спариваюсь с макаками, — сказал Гедимин, подбирая со стола предметы, оставленные человеком. — Забирай это и уходи. Поищи среди своего биологического вида.

Серебристый кофр оказался довольно вместительным — туда влезло всё, и даже камера-дрон. Гедимин взял человека за плечи и вытолкнул на лестницу. Двери лязгнули за ним — сармат дёрнул их на себя слишком резко.

«Вот макака…» — Гедимин отключил аварийную защиту, и выход на смотровую площадку открылся. Инженер вышел, огляделся по сторонам, — оба проверяющих стояли на отведённом для них участке и сосредоточенно следили за полётом камер на мониторах. Самец стоял немного в стороне, его респиратор был пристёгнут криво, и сам он выглядел помятым. Гедимин посмотрел на свои руки, и его передёрнуло. «В душ бы…» — он прикинул, сколько времени осталось до конца смены, и, махнув рукой на недоделанную цацку и отложенный чертёж, пошёл в диспетчерскую.

— Ты чего? Авария? Неисправность? — встревожился Хольгер, увидев его на пороге. Сармат молча отмахнулся и подошёл к баку с водой. Он оттирался мокрой ветошью, пока на груди не выступили розовые полосы; потом бросил тряпки в мусорный контейнер и, застегнув комбинезон, сел к щиту управления.

— Всё тихо?

— Здесь — да, — Хольгер смотрел на него с тревогой. — Чего макака от тебя хотела? Что-то не так?

Сармат качнул головой и, дотянувшись до системы громкой связи, отключил её.

— Самец макаки решил, что я — его самка. У них точно не бывает эа-мутации?

Хольгер смерил его долгим задумчивым взглядом, потом погладил по плечу и оглянулся на площадку, где стояли проверяющие. Никто из них не смотрел в сторону диспетчерской, но Гедимин заметил — или, возможно, смущение и игра света ввели его в заблуждение — странный красноватый налёт на щеках самца.

— Кого только сюда ни пришлют… — пробормотал Хольгер. — Он тебе ничего не сделал?

— Он не в себе, и только, — буркнул Гедимин. — Надеюсь, в октябре приедет другой. Не нравится мне это…

03 сентября 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Сигнал побудки прогудел в десять; Гедимин, успевший проспать три часа и прерванный на самом интересном моменте сна о попытке вставить реактор в охладительную башню, нехотя открыл глаза. Контейнеры с едой уже лежали у порога; кроме воды и Би-плазмы, сарматам привезли сто миллилитров жжёнки. В этот раз Кенен не изощрялся с рецептами — ни полыни, ни еловых веток, ни апельсиновых корок в продукт возгонки добавлено не было.

— Так-то лучше, — громко сказал Гедимин, надеясь, что в седьмой комнате его услышат. Секунду спустя оттуда донеслось обиженное фырканье.

— Отсутствие вкусовых рецепторов, Джед, — не преимущество, а недостаток! — отозвался Кенен. — К Рождеству я сделаю рябиновый настой с кленовым сиропом, и если это не пробьёт твои нечувствительные клетки… ну, разве что сделать для тебя лично ведро перцовки!

— Ведро чего? — Гедимин заинтересованно прислушался. Перец и его вкус были ему знакомы. «Этиловый спирт и капсаицин? Определённо, будет жечь горячей плазмой,» — подумал он. «Но я бы попробовал.»

— Перцовки, атомщик. Настойки на перце чили, — со вздохом ответил Кенен. — Эй, Иджес! Ты у нас северянин — объясни Джеду, что такое перцовка!

— Жёваный крот! Опять он о своих игрушках, — пробормотал Иджес, выкидывая в коридор пустые контейнеры.

— А ты опять жуёшь крота, — фыркнула Лилит, выходя в коридор и отпинывая пустые упаковки с прохода к стене. Робот-уборщик, свисающий со стены, спустился и принялся утрамбовывать их в бак на «брюхе».

— Маркус снова лишил нас своих замечательных речей, — хмыкнула самка, пощёлкав пальцем по соседним дверям. — И день у нас полностью свободен. Кто что предложит?

Из комнаты, на ходу рассовывая что-то по карманам и поясным петлям, вышел Линкен.

— Глайдер на Порт-Радий ушёл, но у нас есть свой, так? — он широко ухмыльнулся. — Астиаг Хагав приглашает на свою территорию.

Сарматы, успевшие выйти в коридор, переглянулись.

— А что там с охраной? Не расстреляют? — с подозрением спросил Иджес.

— Я с тобой, — сказал Гедимин, проверяя собранные инструменты. Как правило, в таких вылетах они пригождались.

— Держитесь меня, тески, — ухмыльнулся Линкен. — Из вас всех только я был в Порт-Радии. Ну что, готовы?

В вестибюле, рядом с комендантской, что-то грохнуло, стальные «копыта» загромыхали по полу, и Гедимин недовольно сощурился — экзоскелетчики, как обычно, не соизмеряли свой вес и силу с прочностью окружающих предметов. «В пищеблок побежали?» — хмыкнул он про себя. Местная охрана в барак заходила очень редко, и в основном за едой…

— По пути сделаешь петлю над станцией? — спросил Гедимин и тут же смутился. Линкен с усмешкой хлопнул его по плечу.

— Само собой. Не оставим же мы тебя без станции.

Он хотел что-то добавить, но не успел — «копыта» загрохотали под дверью, и створки разъехались, едва не вылетев из пазов. В коридор, тесня друг друга, ввалились трое охранников в тёмно-синих «Маршаллах», за ними грохотал тяжёлый «Шерман».

— Стоять! — заорал первый, и его крик заглушили частые разряды станнеров. Кто-то из сарматов успел обернуться, кто-то метнулся в сторону и швырнул в «броненосцев» первое, что попалось под руку, но считанные секунды спустя в коридоре остались только неподвижные тела, слабо дёргающийся Гедимин (ему разряд попал в грудину и «отсёк» всё тело от середины груди до пяток) и четверо хмыкающих охранников. Один из них разглядывал покорёженное крепление станнера, второй зажимал ладонью трещину через весь лицевой щит. Гедимин уронил руку к поясу и попытался свести пальцы на ремонтной перчатке и запустить лучевой резак, но мышцы сокращались невпопад, дёргая тело в разные стороны. «Hasulesh…» — обречённо выдохнул сармат, глядя на нависших над ним охранников. Двое схватили его за плечи и вздёрнули кверху; они поставили бы его на ноги, если бы он чувствовал хоть что-то ниже подмышек.

— Гедимин Кет, — подтвердил «Шерман», посветив сармату в глаза считывателем. — Обыскать все комнаты!

В коридор вошли ещё двое в «Маршаллах», переглянулись, попытались вдвоём ввалиться в комнату Гедимина, рявкнули друг на друга и разошлись в разные стороны. Сармат услышал стук, скрежет и звук рвущегося скирлина. Третий охранник, высвободив руку из брони, ощупал его карманы, сорвал с пояса перчатку и отстегнул от плеча крепления для инструментов вместе с «арктусом».

— Мусорщик! — скривился он, выгребая из карманов Гедимина запасы обломков и ненужных деталей вместе с недоделанными и почти готовыми цацками. Сармат сузил глаза — это всё, что он мог сделать с заломленными за спину руками и недействующей половиной туловища.

— Следить за ним в оба! — прикрикнул на охранников «Шерман». — Диверсант грёбаный… Ну что, нашли?

— Ничего нет, — отозвался охранник, выходя из комнаты Гедимина. — У него нет?

— Таких штук, как на картинке? — «Маршалл» бросил весь «мусор» на пол и шагнул в сторону, поворошив его «копытом». — Ни одной. Может быть в инструментах?

— Да хоть в его брюхе! — рявкнул «Шерман». — Чтоб всё мне перерыли! Эй, урод! Где уран?!

Гедимин мигнул.

— На заводе, — отозвался он. «Какой уран? Что им опять от меня надо?» — думал он, пытаясь заставить работать оглушённый и «искрящий» мозг. Второй охранник вышел из комнаты Лилит — пока первый рылся в одной клетушке, он успел обежать шесть — и развёл стальными «клешнями».

— Здесь нет, — неуклюже сцапав дозиметр, он потыкал им Гедимину в лицо. — Если у него — будет светиться?

— На заводе говорят — нет. Разуй глаза и ищи! — «Шерман» согнул одну из конечностей в «локте» и коротко, без замаха ударил сармата в живот. Оглушённые нервные окончания сработали вполсилы, — Гедимин слегка наклонился вперёд и сплюнул ему на броню.

— Не скажешь, куда дел уран, — о расстреле будешь мечтать, — пообещал охранник, вдавливая сармата в стену. — Ты, слизистый ублюдок, брал его с завода. Тебя засекли. Как выносил? Куда спрятал? Не отмолчишься, урод, с кишками вытрясем!

— Я ничего не делал, — прохрипел Гедимин. «Они что, взбесились?» — мысли сверкали в мозгу, как искры между электродами, и так же быстро гасли. «О чём они вообще? Я брал уран с завода? Я с января к урану не прикасаюсь…»

— Ничего нет! — доложил охранник, бросив на пол обломки «арктуса».

— Значит, на заводе, — буркнул «Шерман», отходя от Гедимина. — Идём туда. Хоть что-то дельное сказал тот янки? Как выносил, куда мог сложить?

— Надо смотреть, — охранники вдвоём потащили сармата к выходу. — Только быстро. Что делать со слизью?

— Расколется, — пообещал «Шерман», и Гедимин почувствовал удар под нижние рёбра. Резкой боли не было, но спина неприятно заныла.

— Шокер ему в яйца, всё расскажет, — угрюмо посоветовал один из охранников. — Живей, шевели ногами!

…Стальная «нога» от резкой подсечки ушла в сторону, и охранник с гневным воплем упал на одно колено. Встать и добавить Гедимин не успел — разряд станнера ударил в грудь, второй — в пах, и сармат повалился набок, хватая воздух ртом. Болело всё тело, каждая мышца, но сильнее и неприятнее всего было жжение в промежности, до крайности затрудняющее движения. «Hasulesh! Мне бы резак…» — Гедимин стиснул зубы и кое-как приподнялся, опираясь на дрожащую руку.

— Тупые мартышки! Я не брал никакого урана. Я ничего не делал, когда до вас дойдёт?!

Охранники переглянулись. Упавшего подняли, и он ухромал в сторону, к двери, вполголоса поминая способы спаривания и гипотетических родственников Гедимина.

— Т-твою мать, весь цех перерыли, — пробормотал один из «броненосцев». — Шокер его не берёт… Надо было всех сразу брать. Они всё тыщу раз перепрятали…

— Так что молчал? Язык отгрыз? — шлем «Маршалла» загудел от удара, и охранник попятился от рассерженного «Шермана». — А теперь что делать?

— Водой его, — посоветовал ушибленный. — Мордой в ведро — на десятый раз заговорит.

— Щёлока туда, — неприятно ухмыльнулся «Шерман». — Да, дело придумал. Давай за водой!

«Уроют,» — подумал Гедимин, подтягивая под себя руки. Нижняя половина туловища, начиная от грудины, висела онемевшим куском мяса. «Ничего им не докажешь. Будут долбить, пока не сдохну. Хорошо, других не тронули…»

— Эй, кануки, — прохрипел он, приподнимаясь на руках. — Хватит. Где сканер? Давайте сюда. Я не буду сопротивляться.

Ближайший к нему охранник дёрнулся вместе с экзоскелетом.

— Сканер! Эй, а мы что сидим?! Под сканером никто не отмолчится.

— Стоять! — рявкнул «Шерман». — Сканер у федералов.

— Твою же ж мать, — тоскливо пробормотал первый охранник.

— Так заговоришь, грёбаная слизь, — «Шерман» шагнул к сармату. «Если бы достать до плечевого сустава…» — Гедимин подобрался, собирая остатки сил и готовясь к рывку.

Дверь карцера открылась с грохотом; не успевший отойти с дороги охранник метнулся к стене, растерянно что-то бормоча. Двое «броненосцев» резко развернулись на месте и уставились на силуэты в дверях. В карцер, пропустив вперёд двоих людей в серых комбинезонах, протиснулся «Рузвельт».

— И чья это самодеятельность? — один из «серых», едва заметно поморщившись, кивнул на лежащего сармата. «Шерман» под его взглядом как будто съёжился вместе с бронёй.

— Это… допрашивали… краденый уран… — пробормотал он.

— Что вы вообще забыли в деле, которое ведут федеральные службы? — холодно спросил второй, глядя на экран смарта. — Ваше руководство давно ничего не контролирует, но один-два рапорта его подогреют. Мистер Мартинес, что вы можете сказать об этом деле?

— Я не могу понять, почему донесение от инспектора моей корпорации, касающееся моих сотрудников, поступило ко мне в последнюю очередь, — люк экзоскелета открылся, выпустив наружу одного из его пилотов. Фюльбер остановился рядом с Гедимином и смерил его задумчивым взглядом.

— Что с вами делали?.. Впрочем, я вижу. Позовите медика, тут нужно освидетельствование.

— Грёбаный станнер, — Гедимин попытался сесть, но спина не держала; кое-как удалось опереться на руку. Боль в промежности от резкого движения усилилась вчетверо, и сармат щурился и тяжело дышал, дожидаясь, пока она уймётся.

— Не двигайтесь. Мы вызвали врача, он вас осмотрит, — один из федералов бесстрастно посмотрел на «Шермана», и тот переменился в лице. Гедимин не удержался от ухмылки. «Трусливая макака. Тут вчетвером одного бить не выйдет?..»

— Инспектор, — сармат недобро сощурился, глядя на Фюльбера. — Что ты сказал об инспекторе? Какое донесение было? Что тут вообще происходит?

— Весьма неприятное дело, мсьё Гедимин, — отозвался человек. — Инспекторы Стэн и Гарсия проводили плановый ежемесячный осмотр в вашем цеху. Их отчёт получило головное управление… а донесение инспектора Стэна о хищении урана — федеральная полиция.

Сармат изумлённо мигнул.

— Эта макака написала, что я ворую уран?! — вырвалось у него раньше, чем он подумал о подборе слов. — Hasu! Надо было отсношать его твэлом — сам ведь просил…

Один из федералов выразительно хмыкнул и покосился на «Шермана». Тот пробормотал что-то о слизи и недостаточном количестве расстрелов. Фюльбер шагнул чуть назад и наклонился — теперь он мог смотреть Гедимину в глаза.

— Что вы сказали? Насчёт твэла и… странных просьб? Расскажите по порядку. Вы обвиняетесь в регулярном хищении урана из кассетного цеха, и это… более чем неприятно и для вас, и для меня. Не смущайтесь. Рассказывайте всё, что знаете.

— У вас, похоже, не только инженеры… странные, — пробормотал один из «федералов», включая смарт. — Мистер Мартинес прав. В ваших интересах ничего не скрывать.

— Я могу подтвердить под сканером, — сказал сармат, прислоняясь к стене; ему мерещилось, что тело вот-вот потеряет форму и растечётся лужей слизи. — Этот Стэн, инспектор… Он пришёл в мой кабинет и предложил спариться с ним. Я послал его искать самку. Найдите его, допросите под сканером. Я не вру, и сканер это подтвердит.

Люди переглянулись. Один из «Маршаллов» неуверенно хихикнул, но получил по шлему от «Шермана» и заткнулся.

— М-да… Кажется, есть смысл в применении сканера, — один из «федералов» потёр подбородок. — К инженеру Кету… и, возможно, к выездному инспектору Стэну. Спасибо за содействие, мистер Мартинес. Надеюсь, этот неприятный вопрос вскоре разрешится.

07 сентября 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Шарниры, спрятанные внутри стены, тихо, но отчетливо заскрипели, и Гедимин, недовольно щурясь, привстал с матраса. Звук открывающихся дверей с криво установленным механизмом, за все восемь лет смазанным не более одного раза (и то сармат не поручился бы, что эту смазку вообще произвели), впивался в уши иглой, и за все бесконечно долгие дни взаперти Гедимин так к нему и не привык. «На заводе уже десять раз починили бы. В бараке я бы за такое убил. А с макаками что делать?!» — сармат стиснул зубы и рывком поднялся с матраса. Голова уже практически не кружилась, тело восстановилось, и даже пластырь с висков отклеили ещё позавчера — отверстия в коже затянулись. «Дырки в черепе останутся, зарастут, самое меньше, через неделю,» — сказал, убирая наклейки, сармат-медик. «Но купаться уже можешь — в мозг ничего не нальётся.»

— Гедимин Кет? — полуутвердительным тоном спросил вошедший. Гедимин так и не научился различать их, — это был кто-то из «серых комбинезонов» с хищной птицей на нашивке, но видел сармат его раньше или нет, он не помнил. Он кивнул, с вялым интересом глядя на пришельца.

— Собирайтесь. Ваше дело разрешилось, — сказал человек. — Обвинения сняты. Можете возвращаться к работе.

Гедимин мигнул. «Кто-то всё-таки включил мозги…» — подумал он с едва заметной ухмылкой. «Сейчас пять? Пойду к Хольгеру. Интересно, ему дали сменщика?»

— Вы просканировали Стэна? — спросил он, выбираясь из комнаты. Она была даже больше, чем его собственная каморка в бараке «Нова», но полуработающая вентиляция и раздолбанные двери досаждали сармату сильнее, чем нехватка пространства.

— Интересуетесь подробностями работы? — едва заметно усмехнулся «федерал». — Мистер Мартинес говорил, что вы любознательны… Инспектор Гарсия подтвердила ваши слова. А также камеры… они не зафиксировали никаких подозрительных действий с вашей стороны. При том, что материал очень обширный… Ваш вопрос решён. К мистеру Стэну вопросы ещё остались, но уже не в нашей юрисдикции. Вероятно, он будет уволен… возможно, будет заведено дело о лжесвидетельстве. Хотя он не давал присяги… скорее всего, наказание будет мягким.

Сармат молча слушал, слегка щурился и восстанавливал в памяти отличительные знаки охранников, устроивших ему допрос. «Главное — не шуметь. Я и так на грани расстрела,» — он вспомнил план аэродрома, береговую линию холодного озера, обычное состояние камер на зданиях и дронах-наблюдателях и недобро усмехнулся. «Трое с «козами», один «осёл». Но лучше уточнить по отметкам. Не хотелось бы зацепить посторонних…»

Неподалёку лязгнули двери, и две пары стальных «копыт» нестройно прогрохотали мимо.

— Шляться по городу среди ночи, как бездомный пёс… — донеслось из-за угла.

— Лучше так, чем нарваться на… — дальнейшие слова заглушил лязг следующей двери. Гедимин скрыл ухмылку. «Среди ночи… А это надо проверить. Да, вполне вероятно…»

… - Эй, теск!

Гусеничный трубоукладчик притормозил рядом с Гедимином, неторопливо идущим по обочине первой стрит. Из бронированной кабины выглянул сармат-водитель и приглашающе махнул рукой.

— Залезай! На завод?

— Да, на «Вестингауз». Спасибо, — Гедимин забрался на боковую ступень и встал там, держась на уложенный на кабину манипулятор. Трубоукладчик тронулся.

— Куда едешь? — спросил сармат, наклоняясь к кабине. Один из толстых иллюминаторов был приоткрыт — водителю, выходцу с одного из спутников Юпитера, было жарко в машине.

— На станцию, — отозвался он. — Там много работы. Был на станции?

— Охрана отгоняла, — вздохнул Гедимин.

— А! Макаки — странные, — фыркнул водитель, притормаживая у ворот завода «Вестингауза». — Думают, мы навредим своей же станции?.. Ладно, слезай. Приехали.

На полпути к проходной Гедимин приостановился, похлопал себя по карманам, досадливо сощурился и развернулся к бараку. «Ни рации, ни инструментов…» — он вспомнил обломки «арктуса» в руках охранника и стиснул зубы. «Недостающее придётся одалживать у Хольгера. Надеюсь, не понадобится.»

Зайдя в пустой коридор, Гедимин замедлил шаг — он не хотел никого будить, только тихо заглянуть в свою комнату и забрать уцелевшие инструменты. Он заглянул в ящик для личных вещей — рация была там, ремонтная перчатка со следами починки лежала под свёрнутым комбинезоном, дозиметр — у стенки ящика, вертикально, генератора защитного поля не было. Дверь неслышно качнулась — в комнату вошёл Линкен и остановился у порога, широко ухмыляясь.

— Жив? Цел?

Гедимин крепко обнял его и сам сощурился от ощущений в сдавленных рёбрах — Линкен тоже был рад ему и не соизмерял силы. Отстранившись, он крепко хлопнул Гедимина по плечу.

— Как выбрался?

— Фюльбер вытащил, — ответил инженер, прикрепляя к комбинезону держатели для инструментов. — Очень вовремя. Меня собирались притапливать в щёлоке. Tzaat hasulesh…

— Tza, — угрюмо кивнул Линкен. — Я боялся, что он не успеет. Хольгер сообщил ему, как только смог достать рацию. Знаешь… Двое уродов из четырёх по ночам ходят в патруль. Недалеко от фрилокомбината, практически у первой стрит. Иногда выходят на неё, на свет.

— Это хорошо, — кивнул Гедимин. — Но надо выждать. Ближе к концу месяца… Поможешь с материалом? Что-нибудь, детонирующее от удара…

Линкен ухмыльнулся так, что всё лицо перекосилось, и ударил сармата по плечу.

— Ты взялся за ум, атомщик. Рад слышать. Помогу, чем смогу. Они там с семи вечера до семи утра. Самое тёмное время.

— Пусть стемнеет ещё немного, — сказал Гедимин. — Пойду сам, в одиночку.

— Зря, — нахмурился Линкен. — Я бы помог. Я сам хотел разобраться. Маккензи оттаскивал за шиворот. Мол, глупо нарываться на расстрел… Боялся, что и ты начнёшь ныть. Тут слишком много трусливой слизи!

— Я бы не нарывался, — угрюмо сказал инженер, потирая «опустевшее» плечо — нехватка «арктуса» беспокоила его сильнее, чем мог бы беспокоить оторванный рукав. — Но мне надоело. Они думают, что могут делать с нами что угодно. Просто так, потому что у них есть экзоскелеты. Посмотрим, как это им поможет.

…Он проскользнул мимо крана, везущего в цех ёмкости с гексафторидом, — ему было не впервой расходиться на галерее с громоздким оборудованием. Внизу, в цеху, его встретило ошарашенное молчание рабочих и изумлённо-радостный взгляд Хольгера. Жестом попросив химика оставаться в диспетчерской, у мониторов, Гедимин поднялся по лестнице в прозрачный куб.

— На станции кладут трубы, — сказал он, как только Хольгер выпустил его из объятий. Химик растерянно хмыкнул.

— Что?.. Не был там с тех пор, как тебя увели. В тот день мы так никуда и не полетели. Взрывник был сильно расстроен. Вчетвером держали его, чтобы ничего не наворотил.

— Спасибо за Фюльбера, — Гедимин положил руку ему на плечо. — Это было своевременно.

Хольгер усмехнулся.

— От этого… менеджера есть толк, не находишь? Надеюсь, с тобой ничего не успели сделать.

— Ничего необратимого, — отозвался сармат. — Теперь моя очередь. Возможно, в одну из смен я уйду из цеха. Постараюсь долго не задерживаться.

Хольгер смерил его долгим взглядом и, помедлив, покачал головой.

— Будь осторожен. Нападение на охрану — это серьёзно.

— Постараюсь не светиться, — кивнул Гедимин, покосился на «пустое» плечо и досадливо сощурился. — Не заказывал новый генератор?

— Лежит в кабинете, — ответил Хольгер. — Сразу привезли.

Гедимин беглым взглядом окинул мониторы, убедился, что его вмешательство не требуется, и вышел из диспетчерской. В кабинете за время его отсутствия ничего не изменилось — даже ненужные детали и обломки в общем ящике лежали точно такой же горкой. Сармат сел к верстаку и задумчиво сощурился, проводя пальцем по развёрнутому листу скирлиновой бумаги. Он восстанавливал в памяти участок главной улицы в паре кварталов от фрилосинтезирующего комбината. «Много тяжёлого транспорта на дороге. Это пригодится,» — он провёл ещё одну невидимую линию и недобро усмехнулся. «Только убедиться, что это именно те макаки. Две вылазки, одна для проверки, вторая — окончательная. Взять у Кенена миниглайд. Может, тогда…» Он едва заметно поморщился и прижал ладонь к груди. Слева, под рёбрами, перекатывался тяжёлый горячий комок. Он слегка остыл за дни, проведённые в форте, но всё ещё давил на грудь. «Не знаю, что это. Но без него дышать легче.»

29 сентября 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Остроконечный обломок фрила — не слишком длинный, немного тяжелее, чем можно подумать по внешнему виду — лёг на ладонь Гедимина, и сармат осторожно свёл пальцы, разглядывая едва заметное утолщение в нижней части снаряда.

— Испытывал? — спросил он у довольно ухмыляющегося Линкена.

— Работает, — хмыкнул тот. — Не подведёт. Осторожно в пути, он не любит тряски.

Гедимин кивнул, аккуратно заворачивая снаряды в ветошь и укладывая в узкие тесные карманы — каждый осколок по отдельности, никаких посторонних предметов рядом. Хольгер недоверчиво покачал головой.

— Глупая затея, и к тому же опасная. Но… хорошо будет, если у тебя получится.

— Atta» an! — криво ухмыльнулся Линкен, вскидывая руку. Двое сарматов прошли мимо него, направляясь к лестнице. Сигнал к пересменке уже прозвучал, в цеху их ждали. Гедимин с удивлением отметил, что не думает ни о топливных сборках, ни о центрифугах, ни даже о недостроенной атомной электростанции, — в голове было пусто и гулко, только кровь стучала в ушах.

Он выждал полчаса после пересменки и, жестом попрощавшись с Хольгером, поднялся в кабинет. Миниглайд ждал его там; выход на чердак был давно освоен, тени выступов на крыше прикрывали замаскированный люк. Огни дронов-наблюдателей сверкали далеко на севере, ещё один кружил над фортом, — путь был свободен.

…Гедимин лежал, растянувшись на крыше; тени, наклонённые в разные стороны, накрывали пятнистый комбинезон. Мимо навстречу друг другу шли колонны строительной техники — на станции была какая-то пересменка, и сармат, решивший перейти дорогу, в конце концов потерял терпение и постучал по броне одного из глайдеров. Поток приостановился, пропустив его. Двое в тёмно-синих экзоскелетах вышли из переулка, остановились, подозрительно огляделись по сторонам и свернули направо.

«Опять прохожие,» — недовольно сощурился Гедимин. Вытянутая рука затекла, тело, распластанное вдоль теней, неприятно покалывало, — надо было сменить положение, но сармат не хотел выдать себя. «Ждать до следующего обхода.»

Охранники вернулись через пятнадцать минут; незадолго до этого вниз по улице прошла компания филков, и Гедимин с досадой смотрел на них, ожидая, что охрана выйдет наперерез им — и придётся ждать ещё четверть часа. Но обочина была пуста, только двое в экзоскелетах быстрым шагом обходили торец барака.

Гедимин чуть сдвинул руку назад. На то, чтобы достать снаряд, ушло полсекунды; в следующее мгновение обломок фрила уже летел вниз — почти вертикально, под небольшим углом к дороге, а сармат вжимался в крышу в самой густой тени.

Он услышал грохот, скрежет сминаемого металла, рёв и визг поспешно тормозящего глайдера, гудки со всех сторон и пронзительный вопль тревожной сирены. «Сработало,» — подумал он, рывком перебрасывая себя из тени в тень, на край крыши, где под одним из треугольных выступов лежал миниглайд. Сармату хотелось посмотреть на дорогу, оценить результат своих действий, но он усилием воли заставил себя отвернуться и бесшумно упасть вместе с миниглайдом вниз, в тихий переулок. «Не подниматься,» — напомнил он себе, облетая бараки. Он летел ниже крыш, пока не обогнул фрилокомбинат и не промчался над дорогой. Едва он выбрался из тени, взвыла вторая сирена, и сармат изумлённо мигнул. Звук исходил с южной окраины, из района аэродрома, и там тоже что-то сверкало, и кружили дроны-наблюдатели.

«Вроде не заметили,» — сармат спрыгнул в чердачный пролом и втащил за собой миниглайд. Пять минут спустя он спокойно спускался по лестнице в цех.

— Закончил? — спросил у него Хольгер; глаза сармата потемнели, веки мелко вздрагивали, но он старался не выдавать волнения. Гедимин кивнул и развернулся так, чтобы никто, кроме Хольгера, не видел его довольную ухмылку.

— Ясно, — сказал химик, опускаясь в кресло, и зябко поёжился. Гедимин погладил его по плечу и сел рядом, глядя на мониторы. Ничего интересного там не показывали, и сармат смотрел сквозь них — его мысли занимал вовсе не процесс переработки урана. «Вторая сирена,» — он задумчиво сощурился. «И до неё… кажется, был удар. Ещё один взрыв? Интересно, где в это время был Линкен…»

30 сентября 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Первый гудок — сигнал к пересменке — прозвучал в без пяти минут шесть, и операторы на постах зашевелились. Гедимин осмотрел цех, нашёл все три крана и ткнул в переключатель, зажигая на галерее знаки безопасного прохода. Путь из цеха был свободен, но инженеры не спешили уйти из диспетчерской.

— Так ты видел, что вышло? — вполголоса спросил Хольгер, убедившись, что микрофоны в диспетчерской отключены. Гедимин качнул головой.

— Если не вышло, придётся доделывать, — буркнул он, разглядывая ладонь. Сейчас — как и всю эту ночь, начиная с десяти вечера — он был в рабочих перчатках. Он тщательно оттирал их мокрой ветошью; если даже снаряд раскрошился, никакой подозрительной пыли на одежде сармата не должно было остаться.

Гедимин включил смарт и вздрогнул — углы экрана были зачёркнуты чёрными траурными лентами. «Трое охранников погибли этой ночью. Ведётся расследование. Тела будут вывезены в Атлантис для погребения» — прочитал он и ухмыльнулся. «Всё-таки сработало… Трое? Тот шум на аэродроме… Нет, я всё-таки хочу поговорить с Линкеном!»

— Расследование, — пробормотал Хольгер, недовольно глядя на сармата. — Очень вероятны большие проблемы…

— Не вижу вероятности, — отозвался Гедимин. — Мы всю ночь были в цеху. Даже макакам хватит ума это понять.

Хольгер покачал головой.

— Я бы не хотел увидеть тебя расстрелянным.

— Будто я хотел бы, — фыркнул сармат.

С галереи быстрым шагом спустился Линкен; шрам на его щеке нервно подёргивался. За ним, засунув руки в карманы, шла угрюмая Лилит.

— Tza atesq! — Линкен, не скрываясь, поднял руку в приветственном жесте, и Гедимин ответил ему.

— Читал новости? Я читал, — взрывник, подойдя к Гедимину, опустил руку ему на плечо и крепко сжал пальцы. — Хорошо сработано. Проходил по первой стрит. Видел когда-нибудь раздавленную жестянку с томатным соком? Очень похоже.

Гедимин недобро усмехнулся.

— На аэродроме ты отличился?

Линкен хмыкнул.

— Чуть что взорвётся — сразу Лиск, Лиск… Просто неисправный аккумулятор. Так неудачно, что глайдер съехал в озеро. Придавил по пути один «Шерман». А они скверно плавают. Теперь там стадо охраны, и купаться не пускают. Вы с Хольгером лучше слетайте на Жёлтое озеро.

Сарматы переглянулись.

— Аккумулятор? Да, бывает, — покивал Гедимин. — И что, тебя даже не допросили?

— Ну как же, — ухмыльнулся Линкен. — Вытащили, конечно. Без сканера, по сокращённому варианту. При федералах они стесняются, под дых не бьют. Так что не беспокойся.

— Там федералы? — Гедимин настороженно посмотрел на взрывника. «Вот эти могут и докопаться. И сканер у них есть. Странно, что Линкена не сканировали. Видимо, не засветился…»

Смарт в его кармане испустил короткий, но звучный гудок. На экране мигал красный значок — срочное сообщение от Фюльбера Мартинеса.

— «Оставайтесь в бараке. Я приду к вам», — прочитал вслух Гедимин. Сарматы снова переглянулись.

— Что-то пронюхал, — Линкен сузил глаза. — Не люблю макак. Говори только «нет», атомщик. Не вдавайся в детали. Держишься ты хорошо, но болтаешь много.

Сармат, стараясь не показывать волнения, зашёл в комнату и снял рабочий комбинезон. Его пятнистая одежда, совершенно чистая, до блеска оттёртая мокрой ветошью, не носила на себе никаких следов ночной засады. Миниглайд лежал в комнате Кенена — инженеры передали его учётчику ещё в середине смены.

— Смотри, — Гедимин развернул перед Хольгером слегка затёртый чертёж. От многочисленных исправлений бумага посерела и покрылась неровностями, но все линии было хорошо видно.

— Это доработки для кассетного цеха. Вот на этом участке нужно менять почти всё, — он провёл пальцем по чистому пространству под частью схемы, обведённой красным. — Если мне дадут материалы, я справлюсь за две недели. Удобнее будет дорабатывать линии по одной, чтобы не останавливать весь цех.

— Допустим, но мне-то это зачем? — удивлённо хмыкнул Хольгер. — Подожди Фюльбера.

— Это не его работа, — качнул головой Гедимин. — Добраться бы до инженеров…

За углом зашелестели раздвижные створки; сармат ждал тяжёлых шагов экзоскелета, но человек пришёл налегке. Если при нём и было какое-нибудь оружие, кроме бластера в поясной кобуре, то Гедимин его не заметил, а к бластеру пришелец не притрагивался. Остановившись в дверях, он выразительно сложил руки на груди и перевёл взгляд с Хольгера на Гедимина.

— Я думал, как усовершенствовать оборудование, — сказал ремонтник, доставая чертёж. — Тут есть доработки…

— Очень своевременно, — усмехнулся Фюльбер, и его едва заметная усмешка заставила Гедимина ненадолго забыть о чертежах и насторожиться. — Вы умеете расставить приоритеты. О доработках речь пойдёт не раньше Рождества, когда закончатся плановые проверки. Пока я бы посоветовал вам не ходить дальше диспетчерской. А также — как можно реже выходить на улицу и показываться на глаза местной охране. Вы вообще думаете, прежде чем делать?

Гедимин удивлённо мигнул.

— Не понимаю, — сказал он, бережно сворачивая чертёж и убирая в карман. Фюльбер слегка скривил губы.

— На ногах экзоскелетов нашли брызги расплавленного фрила. Ими же покрыт тротуар рядом с местом происшествия и стена соседнего дома. Характерные мелкие въевшиеся брызги с примесью соединений азота. Неужели у вас настолько веские причины считать всех людей идиотами?

«Уран и торий… Вот этого я не учёл,» — с досадой подумал Гедимин, стараясь не щуриться; он был как никогда рад, что лицевые мышцы сарматов малоподвижны, а мимика — невыразительна.

— Всё равно не понимаю, — сказал он. Фюльбер вздохнул.

— Как вам будет угодно, мсьё Кет. Пара дружеских советов, если позволите. По крайней мере до конца октября не попадайтесь на глаза местной охране и федеральной полиции… и, если вам снова понадобится восстановить попранную честь, постарайтесь держаться в рамках закона. Это последний раз, когда я берусь вас вытаскивать.

Он развернулся и направился к выходу. Гедимин ошалело переглянулся с Хольгером, с трудом вернул на лицо каменную маску и окликнул человека.

— Фюльбер! Подожди немного.

— Что такое? — неохотно повернулся к нему «менеджер по персоналу».

— Я хочу показать чертежи инженерам. Тем, у кого есть опыт, — сказал сармат, наблюдая, как глаза Фюльбера медленно расширяются. — С кем я могу связаться?

— Очень своевременно, — пробормотал человек, задумчиво глядя на Гедимина. — И очень по-вашему. Подождите января, мсьё главный инженер. Я постараюсь подобрать вам компанию.

Фюльбер вышел. Кенен, выглянувший на шум, всплеснул руками и выразительно поднял взгляд к потолку.

— Боюсь даже предполагать, сколько в год требуют инженеры с материка, если вытаскивать из такой задницы тебя — проще и дешевле!

Хольгер тронул Гедимина за плечо.

— Мартышка права. Тебе нельзя высовываться. Мы можем устроить холодную купальню на территории завода. Иджес показывал мне подходящее место. Можно пойти туда сейчас.

— Я мылся, — буркнул ремонтник. — И я не дурак. Купания могут подождать до ноября.

«Надеюсь, Линкен не наследил. Маловероятно, что Фюльбер станет его вытаскивать,» — думал сармат, неторопливо поднимаясь по лестнице в информаторий. «Жаль, что завтра у охраны пересменка. До четвёртой макаки я добраться не успею…»

Глава 42

31 октября 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Тяжёлый тягач осторожно маневрировал на подъёме, заталкивая в ворота цеха прицеп, доверху заполненный длинными блоками, покрытыми жёстким белым фрилом. На каждом из них стояла маркировка «Вестингауза» — крупная тёмно-синяя буква «W». Прицеп медленно въехал в ворота и остановился на разгрузочном пункте, помощь Гедимина уже не требовалась, и он отошёл от тягача и встал на узкой лестнице сбоку от въездного пандуса. Территория завода была ярко освещена; для сарматов, работающих круглые сутки, цвет неба и высота солнца над горизонтом не имели значения, и Гедимин даже слегка удивился, увидев черноту над головой. До конца ночной смены оставался ещё час, до рассвета — не менее трёх.

Оттуда, где стоял сармат, был хорошо виден пропускной пункт завода и охранники в броне «Вестингауза», неподвижно стоящие у ворот. Сквозь раздвинутые створки виднелся небольшой участок главной улицы. Над ним медленно проплыл большой дрон-наблюдатель. Остановившись напротив ворот, он посветил прожектором во двор завода. Из-за стены, догоняя дрон, вышли трое охранников в тёмно-синих экзоскелетах — один тяжёлый «Шерман» шёл за двумя лёгкими «козами», и все они старались не терять из виду дрон. Поравнявшись с воротами завода, трое прибавили шагу. Дрон, поводив лучом прожектора, поднялся выше и, перелетев улицу, скрылся в переулке между бараками.

— Эй, теск! — луч фонаря почти дотянулся до крыльца, где стоял Гедимин, но погас в свете ярких прожекторов над воротами цеха. — Чего встал?! Иди работать!

… - Да, ходят по трое, — подтвердил с кривой ухмылкой Линкен, пришедший сменить Гедимина на посту. Всё было в порядке, пересменка прошла гладко, и главный инженер мог спокойно уйти, но он задержался — как обычно в это время, минут на пять-семь. С тех пор, как ему запретили выходить с территории завода, у него было много свободных часов и мало интересных занятий.

— Они боятся, — хмыкнул Гедимин, вспомнив торопливый шаг «броненосцев». — Хорошо. Ещё лучше будет, когда они уйдут.

— Подожди до января, — сказала Лилит, занимая место в диспетчерском кресле. — Ничего нового от Фюльбера? Долго ещё он собирается держать тебя под арестом?

— Октябрь на исходе, — пожал плечами главный инженер. — Охрана давно сменилась. Я не знаю, чего он опасается.

Хольгер нетерпеливо посмотрел на часы и тронул Гедимина за плечо.

— Пойдём, атомщик. Твоя смена давно закончилась.

…Иджес и Мика ждали сарматов в коридоре; оба переоделись в личные комбинезоны и глядели бодро — непохоже было, что кто-то из них собирается спать.

— Вы отдыхали? — спросил Гедимин, глядя на механиков с подозрением.

— Много времени уходит на ерунду, — махнул рукой Иджес. — Мы выспались, не бойся. Ну что, устроим северянскую купальню?

Гедимин покачал головой. Иджес порывался захватить душевую и нагреть её до температуры кипения практически каждый день, и раз в неделю ему это удавалось, но последний «перегрев» был вчера, и сегодня следовало ожидать, что комендант будет наготове, и в очень скверном настроении.

— Оставь Оллера в покое, — посоветовал инженер. — Ты-то не под арестом. Сходи к озеру.

— Пока ты дохнешь от скуки в запертом бараке? — Иджес хмыкнул. — Пойдём пускать кораблики с крыши.

— В такую темень? Снова искать твой планер на каждой сосне? — громко фыркнула Мика. — Хоть рассвета дождись!

В информатории, куда спустился Гедимин, оставив Иджеса и Мику в кинозале наедине со старым фильмом о космической войне, было светло, тихо и почти пусто. Немногочисленные филки собрались в одном углу и надели наушники; на их экранах что-то мелькало, часто вспыхивало и временами разлеталось на куски, — соревнования по «Космобою» были в разгаре. Гедимин прошёл мимо и сел за незанятый телекомп. Хольгер облокотился на его плечо и заглянул в экран.

— «Тройное убийство в Ураниум-Сити: расследование зашло в тупик», — прочитал он вслух один из заголовков. — Значит, они всё же считают два события связанными…

— Но не нашли, на кого их свалить, — подытожил Гедимин, дочитав короткую заметку. — И очень недовольны.

— И не они одни, — усмехнулся Хольгер. — Загляни в комментарии.

— Этого не хватало, — сузил глаза сармат. Комментарии он увидел краем глаза, когда заходил по ссылке, — в том, что он поневоле успел заметить, было три упоминания «поганой слизи», четыре — «кровожадных уродов» и два — ковровой орбитальной бомбардировки.

— А зря, — Хольгер несильно ткнул его кулаком в плечо. — Совершенно зря. Тебе было бы полезно помнить, что макаки думают о нас. Не двое-трое отщепенцев-учёных, а весь этот биологический вид.

— Я лучше пойду к Конару, — буркнул Гедимин, закрывая сайт новостей. Сегодня письма из Спрингера не было, ничего не успел ответить и Кронион.

— Смотри, — Хольгер ткнул пальцем в одну из всплывших на краю экрана ссылок. Она снова вывела сарматов на сайт новостей.

— «Комментарий Оркуса Марци, губернатора Канадских территорий»? Он тут при чём? — недоумённо хмыкнул Гедимин.

— Правители всегда «при чём», — назидательно сказал ему Хольгер, разворачивая страницу на весь экран. — Так… «Нас снова обвиняют в преступлениях, но я не видел ни разу за восемь лет, чтобы обвинители озаботились поиском и предъявлением доказательств. В чём ещё нас обвиняют? В том, что вода непригодна для дыхания? В длине тормозного пути тяжёлого гусеничного глайдера? Обратитесь с претензиями к вашему Богу, ведь это он, как вы любите говорить, дал всем вещам их свойства…»

Гедимин одобрительно хмыкнул.

— Кто-то разозлил его, — заметил он, сдвигая прочитанную заметку в верхнюю часть экрана. В нижней появилась часть фотографии — звено тяжеловооружённых дронов, летящих низко над лесом.

— «Периметр», — прочитал Хольгер, придвинувшись ближе к экрану. — «Люди уходят с сарматских территорий. Что защитит цивилизацию от бунта искусственнорождённых? Мы расскажем о «Кондоре» над Канадой и о солдатах Периметра.»

— Они отводят охрану? — Гедимин недоверчиво посмотрел на экран. — Уже в январе? А как же заводы?

— Частная охрана останется, — Хольгер ткнул пальцем в длинный неудобочитаемый абзац. — Тут всё написано. Все компании, работающие с сарматами, имеют право держать здесь представительства под контролем федералов. Странно было бы, если бы «Вестингауз» бросил завод без охраны.

Сармат посмотрел на фотографии. Их было много, и все — с размытыми пятнами зацензуренных объектов, но всё же можно было рассмотреть сторожевые посты, заглублённые ангары с боевыми дронами, цепочку сигнальных маячков вдоль леса и множество солдат в лёгких и тяжёлых экзоскелетах. На некоторых участках ещё работала строительная техника — устанавливались новые зенитные орудия и бластерные турели, опоры для генераторов Сивертсена, расчищались контрольные полосы.

— Внушительно, — покачал головой Хольгер. — «Общая ширина Периметра — не менее тридцати футов, высота наблюдения — двенадцать тысяч миль… новейшие интеллектуальные дроны…» Эй, им нас было мало?!

Гедимин хмыкнул.

— Некоторые роботы-уборщики довольно умны. Чего не скажешь об охранниках. Значит, они оставят нас тут и позаботятся, чтобы наружу мы не вышли… Ну, здесь без них будет спокойнее.

02 декабря 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Да, коллега, очевидно, что ваша тяга к исследованиям не применяется должным образом там, где вы вынуждены жить. Нет, к сожалению, я не могу повлиять на руководство «Вестингауза». Станки на вашем заводе сделаны и работают по патентам полуторавековой давности? Это не предел. Девяносто процентов ядерных технологий нам в наследство оставил Век Пара! Оставшимся — чуть более двухсот лет. Ваши станки, коллега, просто юнцы по сравнению с конструкцией паровой турбины, а ещё ни одна АЭС не смогла от неё отказаться…»

Гедимин невесело усмехнулся и выключил смарт. За дверным проёмом, ведущим на смотровую площадку, коротко прогудел сигнал предварительной готовности — ночная смена подходила к концу. Сармат вспомнил о пропуске, в задумчивости сунутом в карман и так и не подписанном, достал его и поставил подпись. «Проверяющие ещё там?» — подумал он, покосившись на балконные двери. С тех пор, как он поднялся в кабинет, к нему не прилетела ни одна камера; но уйти без подписанного пропуска чужаки не могли, — значит, пора было спускаться к ним и забирать у них ключи.

Гедимин покосился на выстроенные на верстаке конструкции, немного сдвинул их, достраивая целую цепочку, и слегка подтолкнул вал в её начале. Всё сооружение зашевелилось, конвейерная лента поползла вперёд, фасовочный станок защёлкал, перебрасывая с места на место металлические трубки. Сармат хмыкнул. «Почти готовая линия,» — подумал он, считая секунды до остановки механизма. «Кажется, я скорее построю её в полный размер посреди леса, чем мне разрешат доработать существующие…»

Он спустился в цех, поднял руку, давая Хольгеру сигнал к пересменке, — на галерее уже ожидали рабочие утренней смены, инженеры пока не подошли. Густой протяжный гудок поплыл над цехом. Гедимин прошёл над конвейерами и спустился к лестнице — там, на безопасной площадке, его дожидались проверяющие. Они успели убрать в кофры все съёмочные дроны; увидев Гедимина, один из них выключил смарт и положил в сумку.

— Вы свободны, — сказал он, вернув сармату ключи. — Насколько мне известно, это последняя плановая проверка для вашего завода. Со следующего года они будут проводиться раз в шесть месяцев.

— Теперь «Вестингауз» доверяет нам? — хмыкнул сармат. — Убедились, что наши твэлы не взрываются?

Проверяющий равнодушно пожал плечами.

— Мы выполняем свою работу, мистер… э-э, Кет. Решение всегда за руководством. Хорошего дня.

Когда за чужаками закрылись ворота, рабочие утренней смены начали спускаться в цех, и Гедимин освободил для них проход. Хольгер ждал его в диспетчерской, следил за ним с едва заметной ухмылкой и, когда главный инженер вернулся, крепко хлопнул его по подставленной ладони.

— Всё! — Гедимин сжал его руку. — Теперь работаем спокойно.

— Хватит на сегодня, — Хольгер нетерпеливо посмотрел на лестницу. — Где эти двое? Без второй смены я вполне обойдусь.

— Можешь идти, — сказал Гедимин, покосившись на мониторы. — Я ещё побуду в лаборатории.

— Эй! — Хольгер озадаченно мигнул. — Ты что, хочешь тут поселиться? Не надо. Линкен и Лилит прекрасно справляются. Пойдём в душевую.

— Успею, — отмахнулся инженер. «Куда ещё мне ходить? Выбор невелик…» — угрюмо думал он, вспоминая, как выглядит озёрный лёд из-под воды, — очень давно он не видел ничего подобного. Озеро замёрзло без него; он подозревал, что без него снег успеет растаять и даже, возможно, выпасть снова.

Повернув к душевой, Гедимин услышал громкий сердитый голос Оллера. Удивлённо мигнув, он ускорил шаг, — комендант «Новы» нечасто переходил на крик, и, видимо, на этот раз у него были веские причины.

В предбаннике, за распахнутой настежь дверью, Оллер прижал к стене Иджеса и крепко держал его за плечо. Механик молча слушал его, сердито щурился и выглядывал что-то за плечом коменданта, но позади него не было ничего интересного, кроме кучки низкорослых сарматов. Они сгрудились у полок с одеждой и наблюдали за сценой с нескрываемым злорадством, многие открыто ухмылялись. Гедимин неодобрительно покосился на них и подошёл к Оллеру. Хольгер, тяжело вздохнув, встал чуть в стороне. Филки притихли.

— Что здесь? — спросил главный инженер. Оллер, прерванный посреди фразы, вздрогнул и резко развернулся к нему. Иджес фыркнул и стряхнул его руку с плеча, — забывшись, комендант схватил его слишком крепко.

— А, Гедимин! Ты вовремя пришёл, — Оллер ткнул пальцем Иджесу в грудь. — Твой механик опять ломал отопление. Мне это надоело, понятно? Ещё один такой раз — и я настою, чтобы его выкинули из «Новы».

— Ломал? — Иджес презрительно фыркнул. — Да здесь холодно, как на Энцеладе! Я только настроил его, чтобы можно было мыться и не мёрзнуть!

— До точки кипения? — хмыкнул Гедимин. — Не надо так. Это не всем нравится.

— Немного тепла никому не повредит, — отмахнулся механик. — Даже филкам. От твоего душа, Оллер, они уже посинели!

Комендант закатил глаза.

— Гедимин, забирай это… существо. Оно уже достаточно чистое. Если ещё кто-нибудь тронет отопление — позову охрану.

Гедимин задумчиво посмотрел на него. Оллер не шутил, и его глаза угрожающе потемнели. Инженер пожал плечами и жестом поманил Иджеса к выходу.

— Ладно, мы уходим. Хольгер, мойся, я подойду позднее. Отведу Иджеса в комнату.

Механик громко фыркнул, но сопротивляться не стал — стоило Гедимину положить руку ему на плечо, он замолчал и послушно пошёл к двери.

— Проследи, чтобы он лёг спать, а не лазил по бараку! — крикнул вслед им Оллер.

— Спать, — буркнул Иджес, недовольно щурясь. — Я уже выспался. А теперь ждал вас с Хольгером. Из-за горластого теска вам даже не искупаться, как нормальным существам…

Гедимин хмыкнул.

— Сто по Фаренгейту — вполне достаточно. Сто по Цельсию — уже много.

— Тебе же нравились перепады температуры, — озадаченно посмотрел на него Иджес. — Ты говорил, что это приятно.

— Обойдусь без перепадов, — отмахнулся сармат, останавливаясь посреди коридора. — Подожди здесь. Мы с Хольгером быстро вернёмся. Я хотел сегодня задержаться в лаборатории. Что там с твоей подлодкой? Я помню, вчера ты нашёл неисправность.

— Подлодка? — Иджес мигнул. — Да, не нравится мне, как она погружается. Не хватает плавности. Хочешь посмотреть?

Гедимин пожал плечами.

— Если есть время и инструменты, почему нет? Подожди пару минут. Я в душ.

Далеко он не ушёл — в кармане загудела рация. Гудок был коротким, но сармат успел дотянуться до ремонтной перчатки и пристегнуть её к запястью, пока доставал свободной рукой смарт. Убедившись, что устройство замолчало, и аварийного сигнала на экране нет, он досадливо покосился на перчатку — «не пригодится…» — и, зажав в ней рацию, надавил на кнопку. Послание пришло от Фюльбера и было очень коротким.

— «Идите купаться», — прочитал вслух Гедимин и, бросив смарт в карман, широко ухмыльнулся. Иджес озадаченно посмотрел на него.

— Что?!

— Я больше не под арестом, — сказал сармат, довольно ухмыляясь. — Думал, просижу до весны.

— Вот это дело! — Иджес усмехнулся в ответ. — Что, правда? Освободили? Надо что-то сделать по этому поводу… Слушай, ты можешь отвлечь Оллера? Если внутри сделать хороший нагрев, поставить защитное поле и положить в предбаннике снег…

— Heta! — Гедимин крепко сжал его плечо. — Оставь уже душевую в покое. В озере достаточно и воды, и льда, тем более, что… Постой. Что с общественной душевой? Вы, любители перегрева, всегда собирались там. Почему ты туда не ходишь?

Иджес отвёл взгляд и ответил после недолгой заминки:

— Тебе же нельзя было туда. И Хольгер здесь, с тобой… Вот и я не ходил.

Гедимин мигнул, пристально посмотрел на механика — тот уткнулся взглядом в пол.

— А на самом деле?

— Венерианцы, — буркнул Иджес. — Они выгнали меня из душевой. И больше не пускают. Шахтёры с ночной смены. Заняли всю душевую. Никто туда больше не ходит.

— Да? — Гедимин сузил глаза. — Чего раньше молчал? Давно это случилось?

— В октябре, — признался механик, пряча глаза. — Да, в октябре. Тебе нельзя было выходить, и я не стал тебя тревожить. Тут тоже есть душевая…

«Вот только на минуту отвернёшься, сразу начинается какая-то ерунда,» — Гедимин досадливо сощурился. «Неприятная неисправность. Надо чинить.»

— Эти венерианцы тебя избили? — он внимательно посмотрел на Иджеса, судорожно припоминая, как сармат выглядел в октябре. Не вспоминалось ничего странного — как бы то ни было, механик за время «домашнего ареста» Гедимина ни разу не приходил со сломанными костями или разбитым в кровь лицом.

Иджес, приободрившийся было, снова уставился в пол.

— Нет, — нехотя ответил он. — Руку вывернули… и напинали в зад. Их там много для меня одного…

Гедимин озадаченно хмыкнул.

— Именно так? Странно… Ладно, идём. Надо поговорить с этими венерианцами.

Иджес радостно усмехнулся.

— Давай перчатку! Я сниму с резака предохранитель. Так удобнее. И ещё — у Линкена где-то здесь тайник с динамитом. Один я не найду, но у тебя, наверное, есть мысли?

Гедимин перехватил его руку и отвёл в сторону.

— Ничего не трогай. И в комнате Линкена тоже. Подождёшь меня с Хольгером у душевой, потом — к озеру. И никакого динамита…

Когда он в чистом пятнистом комбинезоне вышел из душевой, Иджес и Хольгер ждали его в вестибюле. Услышав шаги Гедимина, из комендантской высунулся Оллер, обвёл сарматов подозрительным взглядом и покачал головой.

— Если верить Гаю Марци, все проблемы только от тебя. Не знаю. От тебя я проблем пока не видел. А вот этот гений-механик…

— Если где-то нужен ремонт, скажи мне, — перебил его Гедимин. — Я в душевой неполадок не нашёл.

Иджес нетерпеливо ходил вдоль стены, измеряя шагами плинтус, и поминутно проверял, на месте ли инструменты, и насколько легко до них дотянуться. Хольгер стоял на месте и недовольно щурился.

— Гедимин, — вполголоса сказал он, когда инженер подошёл к нему, — это хорошо, что тебя выпустили. Но куда ты опять лезешь?

— Иджеса побили, — отозвался Гедимин. — Так быть не должно.

— Ты давно не дрался с сарматами? Один на два десятка? — криво усмехнулся Хольгер. — Уран и торий! И Линкен, как назло, на работе…

…За прошедшие три месяца снег выпадал множество раз, и продолжительных оттепелей не было, — там, куда не доставали роботы-уборщики, слежавшийся снег смёрзся, покрылся настом и блестел в лучах фонарей. О том, что сейчас утро, напоминали только цифры на часах. Небо было иссиня-чёрным, но никто из горожан не обращал на это внимания, — ночная смена вернулась с работы и пошла искать развлечений, утренняя к работе только приступила. Со стадиона доносился свист, скрежет, сухой треск и редкие, но выразительные возгласы на атлантисском и сарматском. Патруль из трёх «броненосцев» и дрона-наблюдателя остановился у дороги на перекур; на прошедших мимо сарматов охранники покосились, но ничего им не сказали.

— Купания идут, — Хольгер из-под ладони, согнутой козырьком, оглядел озеро. — И некоторые валяются в снегу. Но у душевой — никто.

Лёд, покрывающий озеро, был ярко подсвечен фонарями аэродрома и насосной станции, на блестящей поверхности темнели угловатые проломы и оттащенные в сторону щиты, которыми их прикрывали, когда не было купальщиков. Белый пар над проломами столбом поднимался на полтора-два метра, прежде чем рассеяться в морозном воздухе. Сарматы, выползшие на лёд, кутались в полотенца и торопливо натягивали комбинезоны; лица купальщиков цветом мало отличались от озёрного льда, — тёмно-серые с синеватым отливом. Никого из белокожих землян Гедимин не увидел, отсутствию смуглых венерианцев не удивился — они никогда не любили такие развлечения — и отметил про себя, что филков на берегу тоже немного. К воде никто из них не подходил — все стояли группками поодаль, пряча руки в карманы, и с опаской смотрели на купальщиков.

Над крыльцом душевой горел свет, изнутри доносился шум воды и шипение пара. На секунду дверные створки разошлись, выпустив наружу облако горячего воздуха, ветер отнёс его к северу, и Гедимин, оказавшийся на его пути, вдохнул и закашлялся. Воздух был обжигающе-горьким.

— Окись серы? — сармат шагнул в сторону, выходя из невидимого облака. — Тьфу!

— Ага, — мрачно кивнул Иджес. — Эти недоумки с Венеры. Жгут серный шлак. Задымили всю душевую. Ты снаружи кашляешь, а знаешь, что внутри?!

— Серный шлак? — озадаченно повторил Хольгер. — Какой смысл в его сжигании в душевой?

— У них спроси, — фыркнул Иджес. — Дебилы красномордые…

— Heta, — Гедимин предостерегающе поднял руку. Двери душевой снова открылись. Вместе с облаком сгоревшей органики и сернистого газа на крыльцо вышел дымящийся краснокожий сармат. Жаркий сырой ветер ударил Гедимину в лицо; инженер с трудом сдержал кашель.

— Эй, в сернистом облаке, — негромко окликнул венерианца Гедимин. — Чем вы там дышите?

Красный сармат удивлённо мигнул, посмотрел на пришельца и сделал приглашающий жест.

— Что не так? Заходи… Эй! Опять ты?!

Он шагнул на ступеньку ниже, пристально глядя на Иджеса. Тот потянулся за резаком. Гедимин надавил ему на плечо, отодвинув его в сторону.

— Кто у вас главный? — резко спросил он. — Есть разговор.

Венерианец криво усмехнулся.

— Заходи. Я — Хас Юнь. Можешь говорить со мной.

Он открыл дверь шире, прикрываясь завесой горячего пара. Из душевой послышались недовольные голоса.

— На моего друга здесь напали, — хмуро сказал Гедимин. — Объясни.

— Этот механик — твой друг? — Хас кивнул на Иджеса. — Что он сказал? Мы его не били.

— Ага, — механик поморщился. — Кто сбросил меня с крыльца?

Хас качнул головой и поднёс палец к небольшому кривому шраму под глазом.

— Нечего было швырять шлак мне в лицо. Радуйся, что тебе его не скормили.

Гедимин мигнул.

— Зачем ты бросил шлак? — спросил он у Иджеса. Тот фыркнул.

— А то не ясно? Они продымили серой всю парилку. Я им сказал, чтобы перестали. Венерианские мутанты…

На крыльцо выглянули ещё двое сарматов, посмотрели на Гедимина, и один из них тихо что-то сказал Хасу. Тот молча кивнул и спустился на ступеньку вниз, приподнимая руки и показывая инженеру пустые ладони.

— Эй, мы не хотели ссориться с заводом! Мы только выставили механика, чтобы не бросался на сарматов. Если будет сидеть тихо, мы не тронем его. И мы это сказали. Необязательно было тебе приходить.

— Ты лучше поднимись, и я поднимусь, — Гедимин покосился на плечо венерианца, медленно белеющее от резкого охлаждения. — Тут холодно.

Он думал, что уже притерпелся к сернистому газу, но внутри, за прикрытой дверью, пахло ещё острее. «Как они не растворяются?» — удивлённо мигнул сармат, надевая респиратор. Теперь слизистые не жгло — можно было говорить.

Венерианцы, отогревающиеся в душевой, уже поняли, что случилось что-то необычное, и, частично одевшись, перебрались в предбанник. Хасу протянули полотенце, но он отмахнулся.

— Другие сарматы сюда не ходят, — сказал Гедимин. — Не только Иджес. Мне это не нравится.

Хас мигнул.

— Мы пускаем всех, — он пожал плечами. — Даже мелюзгу. Не знаю, почему они к нам не ходят. Это общая душевая. Мы никого не прогоняем.

— Я знаю, — Гедимин постучал пальцем по защитной маске. — В респираторе мыться неудобно. Мешает. Зачем вы жжёте шлак? Этим нельзя дышать.

Сарматы переглянулись, Хас неуверенно усмехнулся.

— Нам нравится. Как на платформе, когда выходишь в шлюз. Ты был на Венере? В шлюзе всегда так пахнет. И так же тепло.

— Не был, — отозвался Гедимин. — Этот газ ядовит. Обжигает слизистые. Здесь что, нет вытяжки?

Он огляделся по сторонам, но сквозь плотный серно-водяной пар было трудно рассмотреть детали. Он покосился на свою руку — пока всё его тело надёжно прикрывал комбинезон, а ладони — перчатки, но часть лица осталась незащищённой, и сармат чувствовал, как кожа набухает и краснеет, приспосабливаясь к ядовитой горячей атмосфере.

— Вытяжки? — растерянно переспросил Хас. — Есть, само собой. Мы закрываем её. Тепло выветривается.

За спиной Гедимина кто-то хлопнул себя руками по бёдрам и пробормотал неразборчивую фразу по-северянски. «А вот Иджес зря сюда зашёл,» — подумал инженер и, не оборачиваясь, жестом попросил механика выйти. За спиной выразительно фыркнули.

— Так не пойдёт, — сказал Гедимин. В жарком едком тумане он наконец разглядел вентиляционное отверстие, прикрытое неровным листом фрила, подошёл и отодвинул его, не обращая внимания на недовольное ворчание со всех сторон.

— Здесь надо сделать зоны с разной атмосферой. Там, где разобрано отопление, будет самая горячая, с сернистым газом. Посередине — чуть холоднее, с нормальным воздухом. А здесь — переходная. Среднее между улицей и внутренними помещениями, — Гедимин провёл пальцем по запотевшему стеклу, дорисовывая примитивный план. — Тогда здесь не будут задыхаться земляне, а вы не замёрзнете.

Венерианцы переглянулись. Кто-то задумчиво рассматривал план, прикидывая что-то на пальцах, кто-то отошёл в сторону и стал чертить ещё одну схему, похожую, но с некоторыми изменениями.

— Я буду здесь, — пообещал Гедимин. — Начну распланировку. Но нужна будет помощь.

— Строительство, — хмыкнул один из венерианцев, пристально глядя на инженера. — Ты — физик, учёный? А где ты был строителем? Ты конструировал платформы для Венеры?

— Только атмосферную станцию на Сатурне, — ответил Гедимин без тени усмешки. — Макаки отказались от строительства. Ну что, к делу?

Хас неопределённо пожал плечами, покосился на других венерианцев, на расплывающийся план на запотевшем стекле, и перевёл взгляд на Гедимина.

— А если мы не будем всё это делать?

— Тогда вы поссоритесь с заводом, — пообещал инженер.

Несколько секунд Хас молча смотрел на него — прямо в глаза, немигающим взглядом, но Гедимин не смигнул. Венерианец пожал плечами.

— Ладно. Пусть будет так. Вроде бы это несложно.

…Они вышли из душевой за час до отбоя, и Гедимин, уже не обращая внимания на перепад температур, сдёрнул респиратор вместе с защитной маской и с наслаждением вдохнул ледяной воздух. Перчатки с припухших пальцев слезали с трудом, под скирлином была тёмно-оранжевая кожа в багровых пятнах. Гедимин помял одну ладонь в другой — боли не было, только ощущение жара и лёгкое пощипывание. Мимо, с опаской глядя на него, прошли двое филков. Они поднялись на крыльцо, заглянули в душевую, переглянулись и вошли внутрь. Через минуту один из них высунулся наружу и жестом позвал к себе ещё троих, дожидающихся его у крыльца.

— Работает, — довольно усмехнулся Гедимин, прикладывая к перегретой коже комок снега. Ледяные кристаллы неприятно кололись и быстро таяли.

— М-да, — Хольгер долго смотрел на душевую и заходящих в неё сарматов, на выглянувшего на крыльцо венерианца (багрового, пропахшего сернистым газом, но очень довольного), потом перевёл взгляд на Гедимина и покачал головой. — Не ожидал, что это скажу, но ты всё правильно сделал. Я опасался, что без драки не обойдётся.

— Зачем? — слегка удивился инженер. — Они разумны. Я разумен. Зачем нам драться?..

25 декабря 48 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Бубенцы, бубенцы

Радостно звенят!..

Окончание фразы потонуло в лязге, грохоте и ругани. На секунду позже над городом громыхнул фейерверк, и долго ещё небо трещало, а за приоткрытыми воротами цеха были видны трёхцветные вспышки. Грохот стал тише и реже, но что-то ещё лязгало на пустой улице, и особенно громкие звуки сопровождались ругательствами.

— Ну-ну, — Хольгер недовольно сощурился на щель между створками ворот; сквозь неё и натянутое в ней защитное поле звуки доходили хорошо, но обзор был скверный. — Куда это они? В наш забор или ворота?

— Да нет, — отозвался Гедимин, ненадолго отведя взгляд от потускневшего монитора. — Это с аэродрома. Глайдер или угол здания. Работа для ремонтников…

Лязгать перестало, и десяток нестройных голосов снова затянул песню, скрежеща и грохоча стальными «копытами» по обмёрзшей обочине. Взлетел ещё один фейерверк; жёлтая звезда повисла над Ураниум-Сити и с треском рассыпалась на мелкие осколки. Полоса золотистого цвета пересекла цех и угасла.

— Весело у них, — хмыкнул Хольгер, разворачиваясь вместе с креслом к щиту управления. На нём осталось гореть всего несколько светодиодов. Оборудование было отключено ещё два часа назад, все механизмы остановились, только вентиляционная система продолжала гнать тёплый сухой воздух, защищая конструкции от переохлаждения и излишней влаги. Гедимин дотянулся до рычага и закрыл ворота. Наступила тишина; её нарушало только дыхание сарматов и еле слышное посвистывание внутри щита управления. Рабочие покинули цех ещё полтора часа назад — Гедимин отпустил их спать.

— Мартышечий праздник, — буркнул Гедимин, с тоской глядя на фасовочные станки. Очередная партия урановых таблеток лежала мёртвым грузом — оборудование остановилось на восемь дней, и изготовление твэлов было отложено до января. Массивным топливным сборкам, предназначенным для марсианской АЭС, до выпуска оставалось чуть-чуть — один цикл оборудования, и можно было бы вывозить их…

— Странно, что им разрешили салют, — сказал Хольгер. — Но они, по-видимому, рады. Такая пальба над городом…

— Они — ночью, Линкен — днём… — Гедимин пожал плечами. Ему вспомнился развороченный «полигон» у Стометрового озера. Отчего-то там ещё сохранялась флора — между кратерами, а то и в них, летом росла трава, за камни и поваленные деревья цеплялся мох, а некоторые лиственные растения продолжали жить, будучи опрокинутыми и лёжа на боку, с поломанными ветвями. «Сегодня — опять взрывы,» — думал сармат. «Будем приземляться в снег. А может, выберемся в Порт-Радий. Я там не был…»

Заводской гудок отключили вместе с оборудованием, и в последнюю минуту смены загудели только смарты инженеров. Отключив устройство, Хольгер с облегчённым вздохом поднялся на ноги.

— Видел объявление в бараке? Сегодня Маркус скажет речь. Лучше бы дал поспать нормально!

…С рамок дозиметрического контроля свисало что-то серебристое, мохнатое и шуршащее. К середине странного предмета была прицеплена полая звезда, вымазанная флюоресцентной краской. Гедимин остановился и удивлённо мигнул.

— Что это?

— Украшения к Рождеству, — хмыкнул Хольгер, махнув рукой в сторону застеклённой стены галереи. Снег на заводском дворе и вычищенную крышу барака озаряли поочерёдно разноцветные вспышки.

— Здесь? — Гедимин потянул за серебристый хвост. Украшение держалось крепко.

— Наверное, комендант постарался, — Хольгер подобрал хвост и перебросил через рамку. — Идём, скоро побудка, а я ещё глаз не закрыл…

На дверях комнат ничего лишнего не висело, и это было последним, что отметил Гедимин, прежде чем рухнуть на матрас и завернуться в одеяло, проваливаясь в дремоту. «А когда станки стоят, устаёшь сильнее, чем при работающих,» — первая более-менее связная мысль посетила его одновременно с сигналом подъёма и хрипом ожившей громкой связи.

— Внимание обитателям «Новы»! Ровно в десять всем подойти в кинозал и прослушать поздравительную речь! Инженеры, к вам это относится в первую очередь, — объявил Оллер Ло. Гедимин хмыкнул. «Ну что — «инженеры»? Ну ладно, если ему так надо, потрачу десять минут на бессмысленную ерунду…»

— Эй, Джед, как тебе перцовка? — нетерпеливо крикнул из коридора Кенен. Сармат не заметил, когда привезли еду, — запакованные контейнеры уже лежали у порога: два больших, два поменьше и одна плоская упаковка с рождественскими картинками на обёртке. «Кекс? Сладкие плитки? Нуга? Любопытно…» — он вспомнил про ежегодную посылку с «кексами Конара» и, усмехнувшись, открыл контейнер.

Жжёнки, как обычно, было немного — всего двести миллилитров, и Гедимин выпил их залпом, ожидая тепла в пищеводе и небольшой раскоординации движений пять минут спустя. Но непривычно жгучая жидкость опалила вкусовые рецепторы, и сармат, ошалело мигнув, сделал глубокий вдох через рот — язык следовало быстро охладить.

— Ух… Капсаицин присутствует, — громко сказал он, когда жжение стало терпимым. — Это и есть перцовка? Ты пробовал добавлять другие вещества с резким вкусом?

С другой стороны коридора донеслись нестройные смешки.

— Гедимин берётся за исследования? — хмыкнула за стеной Лилит. — Осторожней, Маккензи! Как бы не кончилось настойкой на плутонии!

— Джед, энцеладский ты комендант, — тяжело вздохнул Кенен. — Ты слышал когда-нибудь о глинтвейне? Если бы кто-то из вас, марсианские рудокопы, раздобыл горелку, я сделал бы вам немного на пробу.

— Глинтвейн? — повторил незнакомое слово Иджес. — Для этого нужна горелка? Странный ты сегодня, Кенен. Ты же инструментов боишься, как расстрела!

— Эй, тески! — Линкен вышел в коридор, на ходу набирая что-то на смарте. — В двенадцать — первый глайдер до Порт-Радия. А в два — заплывы подлодок на Большом Медвежьем озере. Кто как, а я давно там не был. Гедимин, хочешь со мной?

— Я бы выбрался, — пожал плечами сармат. — А со своими подлодками принимают? У Иджеса что-то было…

Лилит фыркнула.

— Пусть попробуют не принять! Будем командой Ураниум-Сити. Надеюсь, у них там ещё не отрос никакой «подлёдный комитет»?

Линкен ухмыльнулся.

— Это навряд ли. Всем по уши хватило Лётного. Следующего Джера Хепри сразу утопят в озере. Кенен, на что тебе была нужна горелка? Можешь взять, в глайдере места хватит. И миниглайд прихвати. Полетаем наперегонки. У Астиага уже свой есть. Будет весело.

…Лилит решительно отодвинула телекомп от Гедимина и положила перед сарматом большой продолговатый свёрток. Внутри оказалась модель подводного корабля, покрытая от обмерзания белым фрилом. Иджес опустил рядом свой корабль, раскрашенный чёрными и красными полосами.

— Проверь перед вылетом. Не хотелось бы опозориться! — сказала самка, пристраиваясь за спиной Хольгера. Химик проворно занял освободившийся телекомп, и сарматы сгрудились вокруг.

— Ты свою запускал? — спросил Гедимин у Иджеса, держа подлодку на весу. Двигатель тихо загудел, и ветер, поднятый винтами, ударил сармату в грудь. Корабль рвался вперёд; Гедимину пришлось приложить усилие, чтобы не выронить его.

— На Атабаске работала, — отозвался Иджес, пристально глядя на подлодку. — Но скорость пока небольшая. Никак не мог определиться с ускорителем…

— «Уличные беспорядки в Чикаго»… — Хольгер прочитал вслух один из заголовков. Линкен фыркнул.

— Это пропусти. У макак везде беспорядки. А вот что-то интересное. Что там про Оркуса?

— «Губернатор Канадских территорий выступил с предложением по судебной реформе», — продолжил чтение Хольгер. — «Закон Атлантиса до сих пор рассматривает нас как разновидность механизмов,» — из выступления Оркуса Марци перед Координационным советом Солнечной Системы. «Искусственнорождённый априори виновен, независимо от наличия доказательств его вины, и подлежит самым жестоким наказаниям. Я надеюсь положить конец этой практике…»

— Верно, — кивнул Линкен. — Макакам только дай помахать конечностями. Сажать бы их за это в карцер — живо притихли бы.

— А вот про станцию, для которой мы работаем, — ткнула в экран Лилит. — «Строительство атомной электростанции в городе Плейстоцениум, архипелаг Тарсис, планируется завершить в ноябре следующего года. Корпорация «Конли Биотех Индастриз» переносит на Марс крупнейшие лаборатории и пять процентов производственных мощностей. За прошедший год в Плейстоцениум прибыло три тысячи шестьсот рабочих-вахтовиков и будущих колонистов. Институт Вистара планирует отправить в новый город специалистов по разведению и расселению диких животных. «Успех последнего проекта внушает надежду, что грандиозная миссия «Плейстоцениум» не останется только на бумаге,» — сказал на пресс-конференции один из ведущих специалистов Института Вистара…»

— Что там за проект? — Гедимин ненадолго отвёл взгляд от вскрытого корпуса подлодки.

— Клонирование какой-то вымершей твари, — отозвался Хольгер. — Сейчас найду… Вот — «тур, дикий бык, представитель мамонтовой фауны». Своеобразное существо…

— Да ну вас со зверьём! — не выдержала Мика, отодвигая химика от экрана. — Смотрите сюда! «Совет безопасности Солнечной Системы вынес на обсуждение судьбу заброшенных промышленных колоний на спутнике Сатурна — Титане, а также проект освоения другого спутника — Энцелада. «У нас есть всё необходимое для решительного рывка,» — заявляет представитель Ведомства освоения Солнечной Системы. «Технологии позволяют создать на спутниках Сатурна условия, пригодные для обитания вахтовых рабочих. Мы раньше времени отказались от завоёванного Титана, но теперь пора вернуть его землянам и приступить к освоению Энцелада.» Министерство космической промышленности и терраформирования Мацоды всецело поддерживает оба проекта и выступает со встречным предложением — создать промышленную колонию на Амальтее, спутнике Юпитера. «Огромные запасы пресной воды нуждаются в разработке,» — утверждает представитель Министерства. «Правительство Мацоды поддерживает проект и готово взять на себя большую часть расходов.» В Мацоде и Северном Союзе объявлен набор добровольцев для работы на Амальтее и Титане. Мы снова возвращаемся в космос?..»

«Энцелад?» — Гедимин задумчиво усмехнулся. «Жаль, туда не пустят сарматов. Мы бы освоили и Энцелад, и Амальтею. А что с этим сделают макаки… Посмотрим.»

— Хех! — испустил хриплый смешок Линкен. — Эти недоумки думают, что планеты осваиваются болтовнёй? Пусть попробуют выйти из барка на Титане, у какого-нибудь метанового озера! Да хоть бы и в лучших скафандрах, я сегодня добрый…

— Ты предвзято относишься к… естественнорождённым, — покачал головой Кенен. — Ещё до нашего появления они справились с освоением Луны.

Линкен презрительно фыркнул.

— А потом они сели нам на шею. Никчёмные мартышки!

«Ты слышал о Плейстоцениуме и марсианских проектах Вистара?» — напечатал Гедимин на пустом листе письма к Крониону. «Расскажи, что знаешь. Интересно, что планируется на Марсе. Они в самом деле хотят поселить там вымерших животных Земли?»

— Ну что? Можно с этим ехать? — спросила Лилит, заметив, что подводные лодки снова собраны и лежат на столе, а Гедимин не обращает на них внимания.

— Можно, — кивнул ремонтник. — Но инструменты и запчасти с собой возьми. Что там вообще за соревнования?

Лилит пожала плечами.

— Увидим на месте, — сказала Мика. — Если все готовы — не пора на аэродром?..

…На Шахтёрском аэродроме снежная крупа сыпалась на защитные поля, выстроенные цепью над техникой, отогнанной на южный край. По взлётным полосам ползали роботы-уборщики, сметая на посадочные платформы выпавший снег; робот, подметающий платформы, за ними не успевал, и сарматы, дожидающиеся глайдера на Порт-Радий, возились в снегу.

— Не лепится, — с сожалением заметила Мика, пнув груду рассыпчатого льда. Мелкие кристаллы взвились столбом и сверкнули, отражая бортовые огни подъезжающего глайдера. Фургон с выведенной по трафарету надписью «Порт-Радий» на борту от обычных рудничных транспортов отличался только цветом. Внутри не было ничего, кроме поручней по всему периметру.

— Да не бойтесь, пилот всё равно летать не умеет, — махнул рукой Линкен, усаживаясь прямо на пол. Гедимин нашёл себе место между двумя сарматами и прислонился спиной к стене.

— Эй! — один из сарматов заметил рядом с собой Линкена и отодвинулся подальше. — Осторожно, тут взрывчатка!

Все повернулись к взрывнику. Он криво усмехнулся и показал пустые ладони.

— Я на отдыхе, eatesqa. Никакой взрывчатки.

Гедимин изумлённо мигнул и недоверчиво осмотрел карманы и пояс Линкена.

— Что, серьёзно? — шёпотом спросил он. Линкен усмехнулся ещё шире.

— Серьёзнее некуда, атомщик. У нас мирный вылет.

Гедимин пристально смотрел на него, и взрывник, весело хмыкнув, наклонился к его уху.

— У Астиага своя есть, — еле слышно прошептал он. — Не хочу его обижать.

Когда Гедимин вышел из глайдера на чужом аэродроме, первое, что он почувствовал, — это ветер, бьющий в левый висок и пронизывающий до костей. Надев капюшон, сармат повернулся к его источнику и увидел тёмно-синий в белых полосах лёд до самого горизонта.

— Большое Медвежье, — хлопнул его по плечу Линкен. — Видишь красные щиты? Там начнётся заплыв.

«А вот кто-то купается,» — Гедимин прошёл взглядом вдоль берега и наткнулся на голых по пояс сарматов, натирающихся снегом, у здания, сильно похожего на общественную душевую. Из её приоткрытых дверей валил пар.

Над аэродромом горели фонари, и сармат удивлённо мигнул, посмотрев на часы. Он уже подумал, что сбился во времени, но нет — по-прежнему была середина дня, и путь до Порт-Радия занял всего пятнадцать минут. Он посмотрел на небо — оно было синевато-серым. Местами облака расходились, но и за ними была та же серо-синяя хмарь.

— Э-эй! — сармат в пятнистом комбинезоне помахал прибывшим с посадочной платформы. — Сюда! Аэций, смотри, они всё-таки прилетели!

Пока Линкен обнимался с товарищами, Гедимин отошёл в сторону и огляделся по сторонам. Город начинался к северу от аэродрома, с душевой и клонария, поставленного стена к стене с общественным пищеблоком. Ещё севернее, на самом берегу, стояли насосные станции. Две из них Гедимин видел чётко, третья была в отдалении, ближе к расположенному на севере города промышленному зданию. «Такие же бараки, как в Ураниуме,» — подумал ремонтник, мельком глянув на городские строения. «Такой же форт… четыре завода… нет, вон там виднеется пятый. Охраны нет, только патрульные. Интересно, где все макаки… и почему так темно.»

— Ну да, солнца сегодня ждать бесполезно, — покивал Астиаг в ответ на вопрос Линкена, который Гедимин прослушал. — Заплывы в сумерках… А, под водой всё равно не видно.

— Участвуешь? — спросил Линкен, пристально глядя на оттопыренные карманы Астиага.

— Выйду, — кивнул тот. — А вот Аэций не хочет. А ты что с пустыми руками?

— А, — махнул рукой взрывник. — Тут у нас уже трое участников. А из меня так и не вышло механика… Ну что, долго ещё до начала?

— Успеем дойти до душевой, — сказал Аэций, похлопывая Гедимина по плечу. — Замёрзли на лету? Пойдём греться!

…Из душевой они выбрались вовремя — на пустом замёрзшем берегу, отведённом для соревнований, уже было не протолкнуться от крупных и мелких сарматов. Сарматка с рупором под мышкой раздавала красные налобные повязки тем, кто пришёл со своим кораблём; получив отличительный знак, сарматы отходили к кромке льда и оставались там, в стороне от толпы зрителей. В полутора десятках метров от берега, сразу за цепочкой из трёх прорубей, прикрытых красными щитами, стоял сармат с эхолокатором и напряжённо смотрел на экран, подгоняя настройки прибора. Двое в белых налобных повязках укладывали вдоль берега длинную полосу ярко-оранжевого фрила. Рядом аккуратной стопкой лежали полуметровые фриловые диски. Один из них был выкрашен в оранжевый, остальные сохраняли естественный грязно-серый цвет, обычный для сплава разнородных фрилов.

— Астиаг Хагав! — сарматка с повязками поравнялась с пилотом и ухватила его за локоть. — Будешь?

— Да, — пилот, повернувшись к Линкену, показал на подводный корабль в его руках. Взрывник с видимым сожалением вернул модель владельцу.

— Хорошо, твой номер двадцать девять, — сарматка протянула ему повязку. Смотрела она при этом на пришельцев из Ураниума. Скользнув взглядом по их браслетам с названием города, она пристально осмотрела их самих и — особенно — свёртки ветоши в их руках.

— Гости-участники? Первые сарматы из Ураниум-Сити на наших заплывах, — широко ухмыльнулась она. — Кто есть кто, и что у вас за корабли?

— Эй, Шекеш! Семнадцатый не снял обвес! — тронул её за плечо кто-то из проходящих мимо зрителей. Самка резко выдохнула и схватилась за рупор.

— Номер семнадцать! Снять обвес, извлечь торпеды, положить на берег! Что, первый раз не для тебя было сказано?!

Гедимин недовольно сощурился — неожиданный крик над ухом больно резанул барабанные перепонки, но думать не помешал. «Обвес? Торпеды?» — сармат привстал на цыпочки, пытаясь за спинами зрителей разглядеть берег. «Интересно, как это выглядит.»

— Да, и вы тоже, — сунув рупор под мышку, сарматка протянула Иджесу, Лилит и Мике красные повязки. — Первый этап — заплыв на скорость… Так, вы вообще выходите на стрельбы? Ваши корабли без обвеса?

Лилит молча нажала на брюхо подлодки, выдвигая заряженный механизм торпедных отсеков. Шекеш с присвистом втянула воздух.

— И у всех такие? — она посмотрела на корабли Иджеса и Мики. — Ураниумские порядки? Здесь, в Порт-Радии, стрелковый обвес отдельно. Вот как у Астиага…

Сармат развернул ветошь и показал полукольцевые крепления с клеммами, а потом — сдвигающиеся пластины на бортах корабля. Гедимин мигнул.

— Внешний обвес? А что с сопротивлением среды? Не влияет на скорость?

Шекеш хмыкнула и перевела пристальный взгляд с корабля Лилит на сармата.

— Механик?

— Лучший в Ураниум-Сити, — отозвался Иджес. — Жаль, что вышел из всех соревнований. Ничего не хочет делать.

— Я приехал смотреть, — нахмурился Гедимин.

— Лучший в Ураниуме? — самка мигнула. — Гедимин Кет, верно?

Она усмехнулась и протянула сармату руку.

— Шекеш Хепри. Организатор. Надеюсь, тебе тут будет на что посмотреть. Точно не с чем выйти на воду?

Гедимин качнул головой.

— Я не пилот. От меня проблем не будет, — хмуро пообещал он, пытаясь вспомнить, видел он эту самку на Летних полётах или нет. Из Порт-Радия обычно приезжало много сарматов…

— Шекеш! — донеслось со льда. Сармат с эхолокатором наконец встал со льда, выпрямился и недовольно смотрел на толпу.

— Начинаем?

— Да! — крикнула самка в ответ. — Всё, пора идти. Ваши номера — с двадцать девятого по тридцать второй. Старт — у той проруби. Выйдете к стартовой планке — ждите сигнала!

Она выбралась на лёд и хрипло гаркнула в рупор. Сарматы, толпящиеся вокруг участников, примолкли и быстро отступили на небольшой откос, подальше от кромки льда. Гедимин, не успев сойти с места, оказался позади плотной толпы филков. Линкен и Хольгер с двух сторон взяли его за локти. Кенен протиснулся вперёд; Гедимин покосился на него, но не стал выгонять, — низкорослый сармат не мешал обзору.

— Все вниз! — крикнула в рупор Шекеш. — Первый!

Один из сарматов подошёл к проруби, держа в руках подводную лодку, осторожно опустил её под лёд и быстро перевёл рычажок на пульте управления. Спустя три секунды сармат с эхолокатором кивнул, и Шекеш объявила:

— Второй!

«Они выводят корабли на стартовую прямую,» — понял Гедимин. Он внимательно смотрел на озеро, но слой льда был слишком толстым и неоднородным — сармат так ничего и не разглядел. Шекеш называла номера, и сарматы-участники постепенно распределялись вдоль стартовой планки, а eateske с эхолокатором возился с прибором и изредка что-то тихо говорил Шекеш. Сармат и прибор очень быстро перестали интересовать Гедимина, корабли ушли под лёд, но вот сама замёрзшая вода тревожила его, и чем дальше, тем сильнее. «Насосные станции,» — он недовольно сощурился на ледяные гребни, сходящиеся в одну точку невдалеке от проруби. «Из-за них такая неоднородность. Постоянное напряжение… Плохое место для повреждения льда.»

— Тридцать первый!..

— Зря они там стоят, — тихо сказал Гедимин Хольгеру. — Лёд ненадёжен.

Линкен, услышав его шёпот, ухмыльнулся.

— Чего? Скорее берег провалится, чем этот лёд. Там полметра, не меньше!

— Первый этап — подлёдные гонки! — объявила Шекеш. — Задание — стартовать, обогнуть буй и вернуться под планку. Все поняли? Гото-овсь… tza!!!

Гедимин по старой памяти напрягся, впился взглядом в лёд, но спустя секунду недовольно сощурился и глубоко вдохнул, расслабляя мышцы. Замёрзшая вода не пропускала свет. На долю секунды сармату показалось, что тень мелькнула под водой, но она тут же исчезла.

— Да, наверху оно, конечно, зрелищнее… — вздохнул Аэций, повернувшись к Линкену. — Но тут бывают те ещё схватки…

Сармат с эхолокатором свистнул в два пальца, и Шекеш развернулась к нему и схватилась за рупор.

— Двадцать третий, на исходную! Думаешь, мы этого не видели?!

Один из участников досадливо хмыкнул и защёлкал клавишами. Аэций ухмыльнулся.

— Всегда так. Кто-нибудь не доплывает до буйка, — прошептал он. — Пользуются, что под водой плохо видно. А уж как встанет лёд…

— Да, не очень удобно следить, — согласился Гедимин. — И что делают с такими умниками?

— Этап не засчитывается, — ответил Аэций. — Ну ничего, этот сармат отыграется во втором. Я его знаю.

Линкен тяжело вздохнул и размял пальцы.

— Вот сейчас взять бы пульт… На весь Порт-Радий — один нормальный пилот!

Гедимин недоверчиво хмыкнул.

— Откуда ты знаешь, какие они пилоты? Кораблей не видно.

Линкен фыркнул.

— Ещё бы они на лёд выпрыгивали! Это видно, атомщик. Так же, как ты реактор с РИТЭГом не перепутаешь.

Гедимин пожал плечами.

— Мика и Лилит — хорошие пилоты, — сказал он вполголоса. — А Иджес много тренировался.

Линкен фыркнул ещё громче.

— Это не ставится тренировками в луже. А что до самок…

Сармат с эхолокатором снова свистнул, и все притихли. «Пилоты» один за другим опускали пульты — видимо, подлодки вернулись под стартовую планку. Шекеш, отобрав у сармата прибор, изучала экран. Сам сармат отошёл к проруби и осторожно вытащил на лёд буёк. Другой фриловый диск, более плоский, он опустил в воду и пошёл к следующему пролому. Гедимин встревоженно сощурился — ему показалось, что один из ледяных гребней слегка изменил очертания.

— Пятый и шестнадцатый пришли первыми, за ними — двадцать девятый, двадцатый и третий, — сказала в рупор Шекеш. — Третья очередь — первый, тридцать второй, двадцать четвёртый, восьмой и двадцать первый. Этап закончен, участники второго забирают корабли и идут готовиться, остальные — по настроению. Heta!

Сарматы потянулись к ближайшей к берегу проруби. Кто-то, не желая дожидаться своей очереди, направился к одной из дальних, выловил корабль и выбрался на берег. Гедимин с интересом следил за тем, как к вытертой досуха обшивке прикрепляется торпедный обвес. «Обтекаемость определённо страдает,» — решил он, оценив очертания корабля с дополнительными деталями. «Но, кажется, в стрельбах для них скорость не имеет значения. Интересно, как отслеживают попадания?»

Лилит, Иджес и Мика отошли в сторону; недостающие детали кораблей были у них в карманах. Лилит, повернувшись к Гедимину, вскинула руку. Сармат кивнул.

— Ну что такое… — Линкен тяжело вздохнул и, раздвинув толпу, подошёл к ураниумским сарматам.

— Уйди, не до тебя, — отмахнулась Лилит.

— Иджес, дай порулить, — взрывник тронул механика за плечо. — Ты не тянешь, я же вижу.

Иджес фыркнул и отодвинулся.

— Свой сделай, им и рули, — отозвался он. — Ты вообще под воду спускался?

— Чего я там не видел? — Линкен повернулся к Мике. — Механик, дай порулить. Возьмём хоть один этап, раз с первым не вышло.

— Взрывник, иди к атомщику! — сердито буркнула самка. — Нечего тут ходить!

Со льда донёсся сигнальный свист, и участники стянулись к стартовой проруби. Мика пошла за ними. Линкен с тяжёлым вздохом прошёл сквозь толпу и вернулся к Гедимину.

— Позор, а не пилоты, — пробормотал он, поворачиваясь к озеру.

Шекеш снова взяла рупор; сармат с эхолокатором встал за цепочкой прорубей, и Гедимин настороженно покосился на неровный лёд вокруг него. «Две линии напряжения,» — прикинул он, глядя на выступы и гребни. «И сходятся… ладно, не на дырке, но слишком близко…»

— Второй этап — стрельбы! — объявила Шекеш. — Задача — поразить каждую из трёх мишеней. Заход на цель — по очереди. Баллы рассчитываются на месте. Кому долго ждать — идите развлекаться в информаторий! Все поняли? Гото-овсь… первый пошёл!

Один из сарматов поднял пульт. Полминуты спустя Гедимин услышал серию негромких хлопков. Вода в прорубях качнулась. Сармат с эхолокатором вскинул руку.

— Все три! Проверка?

Шекеш с багром подошла к проруби, подцепила мишень и подняла над водой. Несколько сарматов подняли руки, кто-то довольно хмыкнул, — невдалеке от центра на фриловом диске виднелась почти сквозная выбоина.

— Этого я знаю, он хорошо стреляет, — прошептал Аэций. — Но Астиаг не хуже. Придётся ждать, с проверкой всегда затягивают до ночи…

— Да тут всё время ночь, — с досадой отозвался Линкен. — Что они суют в торпеды? Это что, взрывчатка?!

— Зато мишень цела, — сказал Гедимин. — А ты разнёс бы и её, и лёд над ней, и полберега?

Линкен ухмыльнулся.

— Для этого и нужна взрывчатка, атомщик. А это — хлопушки для мелких мартышек. А этот теск, и правда, неплохо стреляет…

Сармат, получив шесть баллов за стрельбы, пошёл отгонять корабль к запасной проруби. На старт вышел другой.

…Шёл третий час, и небо постепенно темнело, но сарматы не расходились. В мишенях, поднимаемых из воды, становилось всё больше пробоин. Каждые семь минут объявляли очередной результат, и Гедимин заинтересованно прислушивался и ждал, когда подойдёт очередь Астиага, но глядеть на потемневший лёд ему уже наскучило. Увидев у одного из филков необычную цацку, он шёпотом попросил посмотреть, а взамен отцепил одно из своих украшений. Это было полчаса назад; с тех пор в карманах Гедимина стало гораздо меньше ненужных запчастей и гораздо больше странных цацек. Сзади, услышав перешёптывания, подошли ещё несколько сарматов. Приезжий из Нитчекуона принёс несколько образцов шишек и соцветий, покрытых медным напылением, и Гедимин заинтересованно мигнул и предложил меняться. Не успел он ещё поднять цену с одного светодиода за образец до светодиода и трёх клавиш от смарта, как с озера донёсся пронзительный свист, и все сарматы повернулись на звук. Нитчекуонец ссыпал свои цацки в карман и настороженно сощурился на лёд. Гедимин, поняв, что обмена не будет, нехотя обернулся и увидел, что сарматов рядом с прорубями стало в два раза больше.

— Ну и что ты вылез? Фальстарт, как он есть, — Шекеш сердито смотрела на одного из участников, выбравшихся на лёд.

— Но попадание-то было, — отозвался тот. — Айзек, ты что, не видел?!

— У тебя чистый промах, — буркнул сармат с эхолокатором. — Мишень ты видел. Уйди и не мешай.

— Промах! — фыркнул второй участник. — Он стрелял по моей лодке! Сейчас я её подниму, и если там появилась хоть царапина…

Он выразительно посмотрел на первого сармата и шагнул к багру, положенному на лёд.

— Я стрелял куда надо! — первый поднял продырявленную мишень и ткнул пальцем в широкое отверстие неправильной формы. — Видишь? Здесь два попадания. Одно из них — моё.

— Не было у тебя попадания, — отмахнулся Айзек. — Поднимай корабль и иди на берег. Другие ждут.

Тёмная вода заколыхалась, выплёскиваясь за края проруби, и Гедимин удивлённо мигнул. «Полметра толщины? Здесь же меньше десяти санти…»

Гулкий грохот прокатился над озером, и лёд встал дыбом и рухнул обратно. Цепочка прорубей исчезла в долю секунды, там, где только что была ровная поверхность, теперь качались большие и мелкие льдины. Между ними всплывали ошарашенные сарматы. Кто-то попытался зацепиться за лёд, но пальцы соскользнули.

Гедимин вскинулся, быстро огляделся по сторонам, но местные жители оказались проворнее — когда он выбрался из встревоженной толпы к кромке льда, двое сарматов уже развернули стартовую планку так, чтобы барахтающимся было удобнее за неё схватиться, ещё двое принесли и бросили на лёд вторую, крепко придерживая незакреплённый конец. Из душевой уже бежали филки с охапками полотенец. Гедимин перехватил одного, взявшего себе слишком большой груз, и быстро пошёл на берег. Мокрые сарматы уже выползали на лёд, под пронизывающий ветер.

— М-моя л-лодка! — только и проговорил один из них, когда Гедимин бросил ему на плечи полотенце и осторожно растёр затылок и шею. Кожа сармата быстро синела, но пострадавшим он не выглядел — разве что морально.

— Пульт где? — спросил ремонтник, оглянувшись на «великий разлом». Среди ледяного крошева в сумерках трудно было различить металлический корпус — похоже, лодка не всплыла.

— Там, — буркнул сармат, набрасывая полотенце на плечи и вытирая макушку. — Вот и доплавались…

— Hasu! — сплюнула Шекеш, оглянувшись на озеро. Она уже вытерла голову и теперь пыталась просунуть полотенце под комбинезон и просушить спину и грудь — холодная вода просочилась под ворот.

— На сегодня отплавались, — сказала она, оглядев разрушенный «полигон». — Теперь т-только в душевую.

Сарматы, так и не успевшие выстрелить по мишеням, согласно закивали. Мика, переглянувшись с Иджесом и Лилит, пожала плечами и протянула Шекеш сухое полотенце.

— Все тут? Все всплыли?

Шекеш, нервно вздрогнув, огляделась по сторонам, нашарила на поясе пустые крепления для рупора и растерянно мигнула.

— Где эхолокатор?

Притихшие сарматы переглянулись.

— Айзек! — крикнула самка, повернувшись к озеру, но поверхность воды, покрытая битым льдом, уже выровнялась, и было непохоже, что кто-то ещё из-под неё всплывёт. Гедимин вздрогнул, сощурился на долю секунды, вспоминая, как сходились ледяные гребни, резким движением прикрутил к запястью фонарик, глубоко вдохнул и ушёл под лёд.

Прорубь для старта подлодок была близко к берегу — сармат еле втиснулся между дном и твёрдой поверхностью над головой, но два гребка — и он уже плыл вдоль дна. Луч фонаря метался в тёмной воде, иногда задевая неровный зубчатый свод. Айзека не было.

«Не смог выплыть, уволокло течением,» — сухо щёлкало в мозгу Гедимина, когда он, ускорив движения, поднялся почти к поверхности. «Всего три станции, шесть потоков, три к берегу и три от него. Гребни сходились в этой точке…»

Он рывком всплыл — пополнить запасы воздуха и осмотреться — и тут же нырнул, быстро забираясь под нетронутый лёд. Там он повис, расставив руки и ноги и напряжённо отслеживая давление воды. Результирующая течений медленно развернула его к северо-западу, и он в два гребка пролетел шесть метров и остановился снова. Луч фонаря уткнулся в серую перчатку на безвольно висящей руке. В подводной темноте она показалась Гедимину ослепительно-белой.

Айзека вынесло к поверхности, и он висел вниз лицом, зацепившись капюшоном за ветку, вмёрзшую в лёд, и течение уже развернуло его к северо-западу. Ремонтник не видел лица, но рядом с шеей в луче фонаря курилась тёмная муть. Сармат не двигался и не пускал пузыри — тихо колыхался вместе с течениями.

Гедимин нащупал ветку, рывком сдёрнул с неё складку капюшона и поймал сармата за руку, закидывая её себе на плечо. Айзек был на полголовы ниже, но набрал воды под комбинезон и неприятно отяжелел. Поднырнув под него и закинув себе на плечо вторую руку, Гедимин погрёб к разлому. Вдохнуть под водой он не мог, но тёмная муть коснулась губ, и сармат почувствовал соль. «Ранен? Кровь течет — значит, жив. Быстрее наверх…»

Ему навстречу выдвинули сразу две планки. Вытолкнув на лёд Айзека и убедившись, что его утащили на прочный участок, сармат выбрался сам. Ледяной ветер неприятно обжёг затылок и на миг оборвал дыхание. Гедимин прикрыл шею ладонью, растирая замёрзшую кожу, — расплывающееся вниз по телу чувство слабости ему очень не нравилось.

— Вытрись! — Шекеш бросила ему полотенце. Сармат отмахнулся и повернулся к Айзеку — но того уже окружили, приподняли, и рослый поселенец положил его через колено, с силой надавив на живот.

— Сердце бьётся? — кто-то из филков подошёл пощупать свисающую руку, но едва успел отскочить — от третьего удара в живот утопленник дёрнулся и захрипел. Полведра воды вылились из него сразу, потом хлынула слизь. Он задёргался, подбирая под себя руки, схватился за горло и мучительно закашлялся.

— Поднимайте! — скомандовал «медик», отряхиваясь от слизи. Айзек уже стоял на четвереньках и яростно отплёвывался, в промежутках жадно хватая воздух. Его припухшее лицо от носа к скуле пересекала широкая кровоточащая полоса. Выплюнув остатки слизи, он растерянно оглянулся, хлопнул себя по карманам и попытался вскочить, но его поймали и завернули в полотенце, невзирая на сопротивление и сердитый хрип.

— Локатор! — расслышал Гедимин среди невнятных звуков. Он повернулся к озеру. «Всплыть не мог. Должен лежать под разломом. Что с придонными течениями?»

— Куда?! — Лилит схватила его за плечи и развернула от водоёма. — В ядро Юпитера все цацки! В душевую, живо!

— Ага, туда его, — Линкен сцапал Гедимина за локоть и потащил за собой. — Ладно — из-за сармата, но сдохнуть из-за железяки?!

Краем глаза ремонтник увидел, что недовольного Айзека тоже тащат к душевой. Слабо пожав плечами, он пошёл к зданию. Волнение уже улеглось, и теперь он остро чувствовал холод — ветер леденил мокрую, не вытертую как следует кожу, и полотенце, обернутое вокруг шеи, никак от него не защищало. «Ладно, в другой раз. Надо отогреться…»

…Гедимин лежал на расстеленном на полу толстом полотенце и блаженно жмурился, чувствуя, как горячий пар обволакивает промёрзшее тело. Сверху на его поясницу, поджав под себя ноги, уселась Лилит, но её вес не мешал сармату — воздействие на позвоночник и спинные мышцы было даже приятным. Дверь в предбанник была приоткрыта; группа сарматов, пробывших в горячей части душевой слишком долго, вышла туда, и теперь оттуда доносились обрывки обсуждения недавних заплывов.

— Надо нам у себя такое устроить, — говорила Мика. — Подальше от насосных станций. Есть хорошие тихие места вдоль восточного берега.

— И никаких комитетов, — буркнул Иджес.

Дверь открылась полностью, и в душевую заглянул Линкен. Увидев сарматов, он весело хмыкнул.

— Эй, атомщик, твоя спина ещё цела?

— Всё в порядке, — отозвался Гедимин, слегка повернув голову. — Как там приборы?

— По разобранным непонятно, — ответил взрывник. — И надо же тебе было за ними лезть!

— Это же просто прохладная вода, — еле заметно усмехнулся Гедимин. — Ты бы испугался прохладной воды?

— «Прохладная вода» рассадила Айзеку лицо, — буркнул Линкен. — А могла ударить под череп. Всплыть бы ты не успел. За сарматом я полез бы. Но не за железякой!

— А вот макаки так же думают о нас, — Лилит соскользнула со спины Гедимина и выпрямилась. — «Кто полезет за механизмом, сделанным из слизи? Пусть дохнет!» Лежи, атомщик, я проверю приборы.

Она вышла из душевой. Гедимин нехотя перевернулся на спину и сел. Сармат, неподвижно лежащий на полотенце у другой стены, зашевелился, и ремонтник повернулся к нему.

Айзека принесли сюда ещё до того, как Гедимин пошёл искать на дне озера утонувшие механизмы, и он успел оправиться от утопления и из синего стать рыжим, как венерианец. Пока ремонтник плавал, сарматы нашли медика; свежий шов на лице Айзека выглядел очень аккуратно — Гедимин был практически уверен, что через неделю от раны останется узенькая белая полоска, но вот нос сармата навсегда потерял прежнюю форму.

Поймав взгляд ремонтника, Айзек поднял руку и помахал расслабленной кистью — «всё в порядке». Гедимин кивнул и выбрался из душевой.

Разобранный и выложенный на просушку под тёплый воздух эхолокатор уже не был покрыт испариной; пульты управления выглядели хуже. Модели подводных лодок с незначительными повреждениями уже забрали с просушки и унесли; большая часть сарматов разошлась по своим делам, в душевой остались Шекеш, Астиаг и двое сарматов из барака, где жил Айзек. В тот момент, когда Гедимин отвлёкся от изучения эхолокатора, дверь на улицу открылась, и вошёл ещё один поселенец, полностью одетый.

— Я связался с комендантами, — сказал он, кивнув Линкену. — Никто не против, если вы все останетесь в Порт-Радии на ночь. В нашем бараке уже нашли семь мест, и комендант обещал дать матрасы.

Гедимин мигнул. «Ночевать в Порт-Радии? Ещё одно место, где я немного проживу,» — думал он, надевая тёплый комбинезон. Одежда лежала в сушилке по соседству с приборами и успела хорошо прогреться. «Перед сном успею собрать эхолокатор. Надо подумать, как сделать такой же для Ураниума. Если самки устроят у нас такие соревнования, эхолокатор пригодится.»

Глава 43

01 января 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Конечно, я знаю, что такое Плейстоцениум. У нас говорят, что «макаки опять украли всё у Ассархаддона», что без его наработок по генетике им никогда не воспроизвести бы геном вымерших животных, но я думаю — это ерунда. В конце концов, им не понадобились ничьи чужие технологии, чтобы сделать нас — в том числе и Ассархаддона. Есть ещё один очень интересный проект, с ним сейчас работают в Австралийском Университете Монаша. Они намерены воссоздать мегафауну Австралии. Их экспедиции перекопали весь континент вдоль и поперёк, и ходят слухи, что в их лаборатории в Даджарре уже содержится живой тилацин. Одна проворная мартышка даже сфотографировала его, но я думаю — это подделка. Можешь сам посмотреть вот по этой ссылке. Выглядит как сильно заретушированная дикая собака, привставшая на задние лапы. Я бы дорого отдал за то, чтобы лично выбраться в Даджарру! Если у них получится, это будет настоящий прорыв — воссоздание генома практически по намёкам и предположениям, без капли сохранного материала. Почитай про Даджаррский проект. Мне кажется, тебе понравится. Тебе всегда нравились невозможные проекты.»

Гедимин прошёл по ссылке, с неё перебрался на несколько связанных страниц других проектов Университета Монаша, почитал немного об экспериментах в Институте Вистара, оценил сеть расходящихся ссылок на сходные проекты в других странах и в недоумении пожал плечами. «Это очень большая работа, и вероятность успеха невелика. И даже если у них получится… Интересно, зачем им это? Вымершие животные… Я не понимаю, какая от них польза.»

Он хотел обсудить странности «макак» с проснувшимися сарматами, но дребезжание под потолком сбило его с мысли.

— Внимание! — объявил комендант. — Всем, кто слышит, немедленно подняться в кинозал! Через пять минут — экстренное выступление мэра Ураниум-Сити!

Гедимин изумлённо мигнул. «Что-то новое. Может быть, Маркуса убили? Но тогда выступал бы кто-то из координаторов… Ладно, скоро узнаю.»

Не тратя времени на переодевание, он вышел в коридор в чём был — в данном случае это оказался нижний тонкий комбинезон, светло-серый с красными полосами. Крепления для инструментов на нём были не предусмотрены, но ремонтную перчатку и рацию Гедимин всё-таки прихватил — первое закрепил на предплечье, второе затолкал в нагрудный карман. Другие сарматы, вывалившиеся в коридор, выглядели не лучше.

— В ядро Юпитера всех макак! — скривился Линкен, проводя ладонью по глазам. — Что за срочность?!

На его лице появился свежий шрам — от виска наискосок через бровный выступ, результат неосторожного погружения под расколотый лёд.

— Маркус убит? — предположил Гедимин. Кенен, покосившись на него, укоризненно покачал головой.

— Чем он так досадил тебе, Джед? Ты надеешься, что его смерть избавит тебя от официальных речей?

Комендант выступил с объявлением очень своевременно — сарматы ещё не успели разбежаться по городу, и весь барак собрался в кинозале. Гедимин отсел на последний ряд, подальше от патрульных, подозрительно оглядывающих зал. На сцене спешно настраивали голографический проектор. Спустя пять секунд он заработал, и сармат увидел знакомого человека в многослойной «мартышечьей» одежде. Антуан Моранси находился в помещении — Гедимин не видел окружающей обстановки, но знал, что «мартышки» не стали бы выставлять его на мороз не в уличной одежде. Проекция едва заметно качнулась, и за спиной Моранси проступили флаги Атлантиса и Ураниум-Сити. Ещё одно шевеление — и рядом с человеком, но чуть позади, появился сармат в светло-красном комбинезоне с угловатым узором на груди.

— Приветствую вас, поселенцы и уроженцы Ураниум-Сити, — звучно начал мэр. — Этой ночью мы вместе встретили девятую по счёту смену дат. Как мне ни жаль, это последний праздник, с которым я смогу поздравить вас. Сегодня вечером я, как и все сотрудники охраны территорий, покину Ураниум-Сити. Я хочу попрощаться с вами. Завтра утром вы проснётесь на территориях, свободных от контроля Атлантиса. Я, как мэр Ураниум-Сити, сегодня передаю свои полномочия мистеру Арбогасту Марци.

Он повернулся к сармату и протянул ему руку. Слегка сжав её, сармат развернулся лицом к залу и старательно улыбнулся «по-человечьи», широко раздвинув губы.

— По поручению губернатора Канадских территорий Оркуса Марци и Совета координаторов Атлантиса я принимаю пост мэра Ураниум-Сити и обещаю держаться курса, намеченного координатором сарматских территорий Маркусом Хойдом и Советом безопасности Солнечной Системы. Здесь, в Ураниум-Сити, мы уже увидели, как кучка разрушенных хижин превратилась в промышленный город. С каждым годом он будет расти и развиваться. Я намерен приложить к этому все возможные усилия.

Гедимин покосился на Линкена. Тот выглядел удивлённым, но бурно не реагировал, — видимо, ярких воспоминаний, связанных с Арбогастом, у него не было.

— Кто он? — тихо спросил сармат у взрывника. — Знаешь его?

— Может, и встречались, — пожал плечами тот. — Не запомнил. Не из прежних… наверное, выскочка из местных бригадиров. Будет работать на макак за листки и значки.

— Вся охрана покинет Ураниум-Сити, — медленно проговорил Хольгер и недоверчиво хмыкнул. — Интересно, они оставят экзоскелеты патрульным? Или хотя бы бластеры?..

Шахтёрский аэродром был оцеплен сарматскими патрулями со станнерами наперевес. Гедимин остановился поодаль и долго смотрел, как охранники в экзоскелетах поднимаются на борт огромного барка из Чикаго. Корабль занял пол-аэродрома, и рудничный транспорт отогнали на западный край, за оцепление. Двери форта были открыты настежь. Улетающие сняли проволоку с ограды, гирлянды с крыши и сигнализацию с крыльца. Сосна, по традиции поставленная посреди площади, тоже осталась без украшений.

Сарматы, собравшиеся за оцеплением, молча наблюдали за бывшей охраной. От людей было гораздо больше шума, но их голоса и лязг плохо пригнанных пластин брони всё равно не могли заглушить размеренные удары на западе аэродрома — там в спешке вбивали в мёрзлую землю сваи. На восточном краю аэродрома стояла свежая табличка с надписью «Ураниум-Сити. Шахтёрский аэродром» и стрелкой чуть ниже: «Аэропорт Ураниум-Сити. Без сарматов!»

— Для кого они строят? — шёпотом спросил Гедимин у Кенена. Учётчик усмехнулся.

— Да уж не для шахтёров! Это для макак, которые будут прилетать сюда. Сотрудники корпораций, инспекции, федеральная полиция, журналисты… Не могут же они выгружаться из барка под шахтёрские фургоны!

— Их тут не хватало, — еле слышно пробормотал Линкен. Он смотрел на барк, недобро щурясь, и держал руку у пояса.

«Они как будто… не хотят улетать?» — удивлённо мигнул Гедимин, приглядевшись к охранникам. Барк стоял на аэродроме уже давно, и трап не поднимался, но половина людей в экзоскелетах ещё болталась по взлётным полосам — кто-то глазел на озеро, кто-то, воровато оглядываясь, быстро допивал из прозрачного контейнера бесцветную жидкость, кто-то фотографировал себя на фоне таблички, поднятых над аэродромом флагов, клонария или подвернувшихся сарматов.

— Эй, теск! — один из «Шерманов» прошёл сквозь цепь патрульных и остановился перед Гедимином. — Иди сюда. Ты будешь стоять, а я подержу тебя за плечо.

Сармат недовольно посмотрел на него и его товарища со смартом.

— Комбинезон порвёшь. Просто положи руку.

— Ладно-ладно, — не стал спорить охранник. Второй, высвободив из экзоскелета вторую руку, отошёл на пару шагов, поднял смарт и пару раз ткнул в экран.

— Ну?

— Ага, сойдёт, — сказал первый. — Теск, а ты сесть можешь? Тут, рядом со мной.

Линкен, с присвистом выдохнув сквозь зубы, крепко взял Гедимина за плечо и уволок за угол общественной душевой. Вслед им что-то крикнул обиженный охранник.

— Has-sulesh, — выдохнул Линкен, брезгливо морщась и потирая шрам. Гедимин криво усмехнулся.

— Фото с трофеем… Что там Кенен говорил про журналистов? Мне это не нравится. И где Кенен?

— А… — Линкен махнул рукой в сторону оцепления. Гедимин проследил за его взглядом и увидел Кенена, обнимающегося с двумя «Маршаллами». Третий, со смартом, стоял перед ними.

— Макаки уходят, — буркнула подошедшая к Гедимину Лилит. — Хорошо. И пусть не возвращаются. Ещё бы охрана «Вирма» и «Вестингауза» свалила в туман…

— Эти не уйдут, — убеждённо сказал Линкен. — Будут следить за заводами. Нам не доверяют. Ну, это правильно. Не все макаки тупые.

— Заводы пусть оставят. Это нам пригодится, — проворчала Лилит. — Мы ещё построим. Интересно, когда мы будем строить свои заводы? Сейчас?

Барк протяжно загудел. На трап вышел «Шерман» с рупором и рявкнул на слоняющихся по аэродрому. Охранники, спрятав смарты и потушив сигареты, потянулись к барку.

«Улетают,» — Гедимина ещё не оставила настороженность, но ему уже хотелось широко ухмыляться и даже, возможно, пробежаться по крыше барака и перепрыгнуть на соседнюю. «Никто не полезет в мою лабораторию. Не будет мешать мне обнимать сборки. Не будет вламываться в барак. Теперь можно заняться делом.»

…Магазин Грегори был открыт — он вообще закрывался нечасто и ненадолго, и табличка «закрыто» пропала с его двери ещё двадцать шестого, пусть даже продавцу пришлось выйти к прилавку одному, без охранников, ещё не оправившихся от праздничной ночи. Сегодня он был в зале не один — двое в лёгких экзоскелетах стояли у прилавка, и их глаза были странно округлыми, а движения — неловкими, дёрганными.

— Новички, — ухмыльнулся Грегори, небрежно кивнув сармату. — Только-только с барка.

— Работают на тебя? — уточнил Гедимин.

— Наёмная сила, — ответил человек. — Эдмонтонский филиал выделил — по паре на каждую лавку за Периметром. Проблем с ними будет… Ладно, не слушай. Не твоё дело. За чем пришёл?

Сармат положил на прилавок лист, вырванный из записной книжки Хольгера. Список нужных деталей, написанный крупным почерком, занимал всего половину. Грегори просмотрел его и хмыкнул.

— Вот эти три, это и это у меня есть. Это подвезут на неделе. Вот это и это впиши в заказы, на складе бывает редко. А вот это сразу вычеркни. Найдут — посадят обоих.

Гедимин мигнул, недоверчиво посмотрел на человека — тот выглядел серьёзным.

— Давай, что есть, — сказал он, делая в списке пометки. «Никогда не понимал законов макак. Чем их так пугает всё, в чём есть радионуклиды? Эти вещи совершенно безвредны, если их специально не ломать…»

…Сарматы разошлись с озера, когда совсем стемнело. Гедимин, уходя, оглянулся на непривычно пустой аэродром с потушенными прожекторами. Этой ночью здесь никто не собирался приземляться. Площадь перед фортом больше не переливалась разными цветами, и само здание притихло — не было слышно ни гимна Атлантиса, ни рождественских мелодий. На пустых улицах не громыхали экзоскелеты, и даже небо опустело. Без сигнальных огней на крышах городской свет перестал затмевать звёзды; Гедимин нашёл взглядом Юпитер и, присмотревшись, различил на фоне жёлтого диска тени спутников.

В информатории, как и на улице, было тихо, и даже компания, пришедшая поиграть в «Космобой», не снимала наушников. Линкен подсел к ней, но через две минуты фыркнул, отключился и встал из-за стола.

— Не умеют, а туда же… Гедимин, давай в «Космобой»? Уже восьмой вышел, а ты даже пятого не пробовал…

— Нет, — отозвался ремонтник, не оборачиваясь. Разложенные перед ним детали были, на его взгляд, слишком мелкими, работать с ними приходилось в респираторе и перчатках, чтобы не загрязнить их. Лишний раз отвлекаться, а потом раскладывать всё заново Гедимину не хотелось.

— Эй, парни, вы это читали? — Кенен развернулся от телекомпа и обвёл вопросительным взглядом ближайших сарматов. — Из выступления Маркуса Хойда о переходе сарматских территорий на самоуправление… «При всех стараниях покойного Джеймса человеческие традиции не прижились в среде искусственнорождённых и остались для нас чужими. С первого января на территориях будет сокращено число обязательных праздничных дней. Мы оставляем для себя день смены дат, День тишины пятнадцатого июня и День труда. Последний будет закреплён за определённой датой, чтобы не сбивать планирование работы на территориях. Это будет второе сентября. Такой график уменьшит количество беспорядков, несчастных случаев и проявлений агрессии, вызванных отсутствием полезной деятельности и избытком свободного времени.»

— Ура-ан и торий… — протянул Иджес, поворачиваясь к Гедимину. — Атомщик, ты это слышал? У нас, получается, избыток свободного времени! Не у макак, работающих по пять дней в неделю…

— Кто-то же должен работать, — буркнул Линкен. — Макаки ушли. А у Маркуса определённо есть свои планы. Может, он завтра пришлёт за нами. Давно пора заняться делом. Готовить новый флот. Здесь есть где его спрятать. Не могу дождаться, когда меня позовут. Давно не был за штурвалом звездолёта. Надеюсь, не разучился.

— Встречаться будем ещё реже, — вздохнула Лилит, покосившись на Гедимина. — И так друг друга по полгода не видим. Надеюсь, твой Маркус всё же не такой псих, и никаких флотов тут не будет.

«Начинается,» — думал Гедимин, угрюмо щурясь на полусобранный прибор. «Макаки, конечно, мешают. Но когда они мешать перестают… Что-то не так со всеми этими командирами — что с Саргоном, что с Эзрой, что с Маркусом…»

02 января 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— А что имел в виду Фюльбер, когда обещал найти тебе компанию?

Гедимин пожал плечами. Последняя ночь последних рождественских выходных прошла чуть менее бурно, чем восемь предыдущих дней; по гудку, вызывающему на завод рабочих утренней смены, проснулись все сарматы, и главный инженер, снова вспомнив о своей должности, намеревался сходить в цех и посмотреть, как проходит запуск. Комендант дал гудок на полчаса раньше положенного, у проснувшихся было немного времени на приведение в порядок мыслей и разбросанных по ящикам инструментов, но вся инженерная команда вместо этого стояла в коридоре и лениво переговаривалась. Первым, с видимым трудом улыбнувшись на прощание, ушёл Кенен Маккензи; Лилит и Линкен всё ещё были здесь, и Гедимин уже смотрел на них с досадой.

— Идём уже, — буркнул он. Думать о «макаках» и их обещаниях сейчас не хотелось. В цеху ждали почти готовые топливные сборки, остановленные на восемь дней станки и выстуженные печи и химические реакторы, — сармат подозревал, что начать придётся с проверки всего, что могло выйти из строя хотя бы в теории.

— Вот ты бы лучше сходил к сёстрам Хепри, — вздохнула Лилит, досадливо щурясь на инженера.

— Незачем, — отозвался Гедимин. — Эхолокатор ещё не готов. В крайнем случае, Мика с ними встретится.

— А соревнования? — Лилит недоверчиво посмотрела на него. — Ты что, даже смотреть не пойдёшь?

— Был я на соревнованиях, — ровным голосом ответил сармат. — Ничего нового там не покажут. Идём. Вам ещё цех запускать.

Быстрые шаги в вестибюле не привлекли бы его внимания, если бы не лязг, послышавшийся вслед за ними. Сармат шагнул назад, привычным движением сбрасывая в ладонь излучатели «арктуса».

— Не беспокойтесь! — громко сказали в приоткрытую дверь. Узнав голос, Гедимин нехотя опустил руку. В коридор вошли двое сарматов и «Рузвельт», окрашенный в цвета «Вестингауза».

— Доброе утро, — слегка улыбнулся сармат в тёмно-красной форме. Поверх белых полос на его груди был прикреплён значок с изображением хищной птицы. Гедимин пристально посмотрел ему в глаза и мигнул.

— Масанг Юнь?

— Приятно, когда тебя помнят, — сотрудник Ведомства развития улыбнулся чуть шире и поднял вверх пустые ладони. — Непросто общаться с охраной, да? Ну, это всё позади. Я, как обычно, пришёл по делу.

Гедимин молча разглядывал пришельцев. Ни Масангу, ни его охраннику, выглядящему как обычный сармат-патрульный, экзоскелета не выдали, но под их комбинезонами просматривались какие-то дополнительные слои с рёбрами жёсткости. Оба были вооружены — патрульный пришёл со стандартными шокером и станнером, у Масанга в небольшой плоской кобуре лежало что-то более интересное — то ли станнер «углублённого действия», то ли гражданский бластер.

— Нам нужно в цех, — буркнул Линкен, недобро щурясь на чужаков.

— И мы пришли не для того, чтобы вас задерживать, — немедленно донеслось из экзоскелета. — Мадам Лилит Тарс может принимать первую смену и приступать к работе. Мадам Мика Марци примет у неё вторую смену, а на третью будет направлен мсьё Линкен Лиск. Остальных инженеров я попрошу остаться.

Гедимин едва заметно вздрогнул. Ему стало не по себе, и, судя по взглядам, другим сарматам — тоже. Лилит, переглянувшись с ним, медленно пошла к выходу. Пропустив её, экзоскелет вернулся на прежнее место.

— Что касается вас, месье… в особенности — мсьё Гедимина, уже показавшего свои незаурядные способности в разных областях, — продолжал размеренным голосом Фюльбер, и Масанг, слегка склонив голову, терпеливо ждал, когда он закончит. — Пришлось немного изменить мои первоначальные планы. По настоянию губернатора Оркуса я вынужден, так сказать, сдать вас троих в аренду. Ваш арендатор — Ведомство развития сарматских территорий. Мсьё Масанг утверждает, что вы работали с ним… вы и мсьё Хольгер. В дальнейшем по всем вопросам обращайтесь к нему. Его адрес уже внесён в ваши смарты.

— Так и есть, — сказал Масанг, выждав пару секунд и убедившись, что Фюльбер всё сказал. — Но прямые указания по работе вы будете получать устно. Сейчас вы трое пойдёте за мной на аэродром. Инструменты с собой? Хорошо.

Гедимин мигнул.

— Это работа на станции? — уточнил он, пристально глядя на экзоскелет. За экранами и бронёй было не видно лиц, и, скорее всего, прямо на него сейчас смотрел пилот-охранник, и это слегка раздражало сармата — как и общая невразумительность происходящего.

— Нет, — сказал Масанг, едва заметно сузив глаза. — Станция пока подождёт. Есть более срочные поручения, и других инженеров у нас нет. Идите за мной.

Глайдер — обычный шахтёрский фургон — ждал их у обочины рядом с заводом. Внутри Гедимин, к своему удивлению, обнаружил не только поручни, но и ремни безопасности — сесть было не на что, но можно было пристегнуться к стене. Одобрительно хмыкнув, он перевёл взгляд на Масанга.

— Что тебе нужно? Я не понимаю.

— Проект. Одного сооружения, — отозвался Масанг. — Это будет для вас в новинку, но опытных специалистов у нас не осталось. Сейчас мы направляемся на рудник «Лебинн». Там работают выщелачивающие установки, и обычные шахты давно закрыты. Засыпать их не стали. Вы осмотрите их и выберете лучшее место для размещения клонария.

Гедимин мигнул.

— Чего?

— Я ошибаюсь, или это… незаконно? — тихо уточнил Хольгер.

— Официального разрешения нет, — криво усмехнулся Масанг. — Но… когда вас это останавливало? Пять подземных корпусов, по двести пятьдесят чанов в каждом. Один из них мы предполагаем поставить в «Лебинне». Где именно — определите вы. Сделайте все замеры, если нужны помощники — немедленно сообщайте мне. Когда закончите работу в шахте, вас отвезут на завод «Вестингауза». Вы уже оборудовали для себя кабинет. Там вы закончите проект. Я хочу увидеть готовые чертежи не позднее пятницы.

«Делать замеры… чертежи… для постройки в шахте,» — Гедимин растерянно мигнул. «Это уже похоже на работу инженера. Жаль, станция тут снова ни при чём. Надо вспомнить, что я знаю о клонариях…»

— Фюльбер знает? — спросил он. Масанг усмехнулся.

— Столько, сколько нужно знать. Надеюсь, вы все понимаете, что болтать не следует. Для всех вы по-прежнему инженеры «Вестингауза».

— Когда конец смены? — спросил Иджес, впервые за прошедшие четверть часа открыв рот.

— В семь, — ответил Масанг. — Слишком мало инженеров, чтобы дробить на три смены. Будете работать весь световой день.

Глайдер качнулся в воздухе, плавно поворачивая к земле. За иллюминатором мелькнули ветки, в приоткрывшуюся дверь потянуло холодной водой, мёрзлой органикой и нефтью. Гедимин шагнул на посадочную полосу, подзабытым движением опуская капюшон и скрывая глаза под защитной маской. Над рудничными строениями, не слишком изменившимися за прошедший год, горели фонари; над бывшим зданием столовой висел флаг Ураниум-Сити. Соседний флагшток был пуст.

…Это была седьмая по счёту шахта, штрек «Бета», над полузатопленным штреком «Гамма», где заброшенная насосная система давно выработала топливо и отключилась. Гедимин, сузив глаза, прислушивался к скрежету подъёмника и странному гулу из туннеля. «Насосы работают? Странно.» Его догадку тут же подтвердил лёгкий сквозняк, коснувшийся щеки, — в шахту поступал свежий воздух.

— Здесь в октябре была шахтная бригада, — пояснил сармат-командир, вызванный Масангом с сольвентной установки. — Она должна была проверить все насосы, работу и исправность. Составить отчёт для ремонтников.

— Непохоже, что кто-то спускался глубже «Альфы», — Гедимин, отойдя от обесточенного рельса, посветил фонарём на тёмные конструкции в стене туннеля. Шум исходил от них. Это была одна из насосных станций. От неё, чтобы далеко не ходить, запитали и вентиляционную систему в шахте, ведущей наверх. Гедимин посветил на прикрытый стеклом щиток, на кожухи механизмов, покрытые сплошным слоем рудничной грязи, на полузабитую решётку вентиляционного отверстия, кое-как стряхнул самые крупные комки пыли и щёлкнул рубильником. Вдоль потолка вспыхнул единственный ряд ламп. Он был прерывистым, светил вполсилы, но теперь сармат мог осмотреть всю шахту, и то, что он увидел, ему скорее понравилось.

— Сухо, — одобрительно проронил он. — И свод прочный.

Иджес кивнул.

— Надо найти шестьсот свободных метров, — он прошёл вперёд, освещая фонарём просторные тёмные ниши выработок. Смещения породы за несколько лет растрясли свод, сверху, из затопляемой «Альфы», просочилась вода, вдоль стен выработки насыпались кучки грязи и мелких обломков. Жестом отогнав других сарматов и прикрывшись защитным полем, Гедимин несколько раз ударил кулаком по стене там, где порода выглядела наименее прочной. Щепоть каменной крошки посыпалась под ноги.

— Должно выдержать, — сказал сармат, придирчиво осматривая свод. — Можно здесь, если не найдём лучше.

Мысленно он уже достраивал объёмную карту шахты; её ещё предстояло сверить с тем, что ему выдали из рудничного архива, но он уже знал, что будет делать. «Интересно будет посмотреть, как здесь поставят клонарий. Клонарий в урановой шахте… Да, странная штука!»

04 января 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Хм… Кажется, готово? — Хольгер выпрямился, опираясь руками на стол, и снова наклонился над расстеленным чертежом. Он был сделан на большом листе скирлиновой бумаги; когда лист достали из пачки, он был совершенно чистым, сейчас его использовали в пятый раз, и он слегка посерел, но на качество схемы это не повлияло.

— Сойдёт, — кивнул Гедимин, в очередной раз сверяя то, что получилось на бумаге, с тем, что так стройно смотрелось в его мозгу. «А теперь посмотреть бы вживую,» — подумал он, доставая смарт и настраивая сканирующее устройство на размеры листа.

— Как будем отдавать Масангу? — спросил Иджес, выбираясь из угла, где он уже второй час что-то паял. От построения чертежа его отстранили в первые же пятнадцать минут.

— Пошлём по почте? А макаки её не прочитают?

— Думаю, Масанг заберёт всё. И… кажется, он сейчас вошёл в цех, — сказал Гедимин, поворачиваясь к двери. Кто-то поднимался по лестнице — тихо, как сармат на расставленных пальцах, и довольно быстро. Спустя три секунды дверь открылась.

— Гедимин Кет? — сотрудник Ведомства приподнял руку в приветственном жесте. За ним вошёл патрульный со станнером; так же, как и Масанг, он носил на предплечье широкий браслет с надписью «Порт-Радий».

— Что с работой, которую вам поручили? — спросил Масанг, подходя к верстаку. Гедимин молча развернул к нему чертёж.

— Готово, — сам себе ответил сармат из Порт-Радия, и его глаза слегка блеснули. — Не могу оценить. Но специалисты смогут. Я забираю это для Ведомства. У вас есть эти чертежи в электронном виде?

— Здесь, — Гедимин дотронулся пальцем до смарта. Масанг молча протянул руку и вынул рацию из его кармана. Гедимин изумлённо мигнул, а потом ещё раз — увидев направленный на него станнер.

— Эти устройства слишком хорошо просматриваются, — пояснил сотрудник Ведомства, перекачивая информацию на свой смарт и тщательно стирая её следы из памяти рации. — Вы умеете работать руками, а у нас есть хорошие сканеры. Не переносите свои чертежи в смарт. В этом нет необходимости.

Гедимин молча кивнул, следя за тем, как патрульный убирает станнер, а Масанг кладёт рацию на верстак.

— Глайдер ждёт у Грузового аэродрома, — сказал Масанг, переглянувшись с патрульным. — Вы отправляетесь на рудник «Жёлтое озеро». Та же самая работа. Начнём с первой шахты. Насколько я знаю, вы её прокладывали. Можете что-нибудь сказать о её пригодности для нового использования?

— Давно там не был, — буркнул Гедимин, отводя взгляд. Хотя с того несчастного случая прошло несколько лет, и он давно не посещал рудник, а в последний год и вовсе не выбирался из Ураниума по рабочим делам, он всё ещё чувствовал неловкость при воспоминаниях о «Жёлтом озере». «Йорат ещё работает там? Давно его не видел,» — думал он, выбираясь из заводского корпуса к ожидающему у обочины глайдеру.

Забравшись в фургон и пристегнувшись к стене, Хольгер хмыкнул.

— Завершение работы и тут же — начало новой, — вполголоса сказал он. — Что мы сделаем по этому поводу? Иджес, что в таких случаях делали на Севере?

Голос Хольгера выдавал его волнение; Гедимин не удивился — ему тоже было не по себе. Впервые по его чертежам собирались что-то строить — и в этот раз не его товарищи и не в тайне от всех.

— Не надо Севера, — сказал он, задумчиво щурясь. — Я знаю, что делать. Кенен пообещал кое-что в первый день зимнего безделья. Видимо, забыл. Надо напомнить.

…Выбраться из лаборатории по доброй воле и без неприятных звуковых сигналов над ухом Гедимин не мог — теперь это было очевидно и ему, и Хольгеру. И поэтому химик, в очередной раз покосившись на часы, подобрал с верстака ближайший прочный инструмент и забарабанил им по отрезку трубы, оставшемуся с одного из давних экспериментов.

— Хватит, — сказал он изумлённо мигающему Гедимину, оторвавшемуся от недостроенного чертежа. — На сегодня хватит клонария и рудников. Ты обещал что-то получить от Кенена. Если хочешь его застать — советую поспешить.

Они успели. Кенен Маккензи столкнулся с ними в вестибюле, по пути к двери, и шарахнулся в сторону, встретившись взглядом с Гедимином.

— Эй, Джед! Это всё ещё я, твой друг, — он помахал пустыми ладонями и натянуто улыбнулся. — Что случилось?

— Извини, — Гедимин остановился. — Не хотел пугать. Двадцать пятого ты упомянул вещество «глинтвейн», для синтеза которого нужна горелка. Я всё ещё не знаю, что это, но сегодня хочу узнать.

— Г-глинтвейн?! — изумлённо мигнул Кенен. — Серьёзно?! Из-за этого вы втроём ловите меня, как лесного повстанца? Ну конечно, Джед. Я всегда рад познакомить тебя с хорошими вещами. Что осталось у тебя на карте от инженерской зарплаты? Центов двадцать-тридцать?

— У меня есть горчица, — ответил Гедимин. — А у тебя наверняка осталась жжёнка. Зачем тебе деньги?

Кенен вздохнул.

— Этого недостаточно, Джед. Жжёнки с горчицей ты мог выпить и без меня. Идём! Покажу тебе напиток свободных граждан.

В лавке Грегори было много покупателей, и большую их часть Гедимин встречал у озера или на стадионе во время неофициальных соревнований, — они покупали крепёж, припой, стальной лист и проволоку, выискивали полезные обломки в ящике со строительным мусором, и у дальнего конца прилавка никого не было. Гедимин, придерживая Кенена за плечо, протиснулся туда и остановился.

— Говори, что надо.

— Вино и ром, — Кенен с сомнением разглядывал прилавок. — Если только сюда завозят вино.

Гедимин мигнул.

— Два вещества с одним составом в разной концентрации? Не вижу смысла.

— Это на тебя похоже, — ухмыльнулся учётчик и тут же подался в сторону, но налетел на Иджеса и получил тычок в спину.

— Не прыгай. Пальцы оттоптал, — буркнул механик. — У тебя что, жжёнка кончилась?

— Это исключено, — сказал Хольгер, задумчиво разглядывая учётчика. — У него всегда есть запасы. С тех пор, как ему дали доступ к старому пищеблоку…

— Эй-эй! — Кенен поднял руки. — Ладно. Пусть будет жжёнка. В конце концов, у вас нет вкусовых рецепторов. Значит, нечего и тратиться. Тогда остаётся… Эй, Грегори! У тебя что, совсем нет фруктов?

Торговец посмотрел на него с большим удивлением.

— Вот чего тут никогда не заказывали, так это фруктов. Вы, вроде как, тески? Вы едите только Би-плазму…

Кенен поморщился.

— Лимонная кислота, — тихо сказал Хольгер, указывая на коробку с плоскими пакетами жёлтого цвета. — Мы можем чувствовать вкус лимонной кислоты.

Кенен пожал плечами.

— Ну да, в самом деле. Ещё нам нужен сахар. Кажется, я вижу тут изюм. Ему год или два, но плесени вроде нет. Сойдёт. Дальше… Корица и…

— Капсаицин, — буркнул Гедимин, протягивая руку к коробке с ярко-красными пакетами. Это вещество было ему знакомо — и этот вкус он с хорошей вероятностью должен был почувствовать, в отличие от вкусов того, что подбирал Кенен.

— Что? — учётчик мигнул. — Джед! Хватит бредить. При чём тут…

Встретившись взглядом с Гедимином, он осёкся, закрыл рот и несколько раз глубоко вдохнул.

— Да, можешь взять перец.

— И васаби, — Гедимин указал на другое знакомое вещество. Кенен скривился.

— Джед! Это не помойка, чтобы валить туда всё подряд! Если тебе так надо… здесь есть сухой имбирь. Я видел, ты как-то ел его. Можешь взять его.

Гедимин недовольно сощурился.

— Эй, тески! — Грегори, тяжело ступая, прошёл вдоль прилавка и остановился у рядов с пищей. — Странные у вас закупки. Может, подсказать что?

— Да, — закивал Кенен. — Объясни этому амбалу, что в глинтвейн не кладут васаби. И красный перец тоже.

Грегори задумчиво посмотрел на него, потом на Гедимина.

— Я бы не советовал тебе, парень, злить его. Говоришь, глинтвейн? Тут у меня есть цукаты. На вкус как настоящие, хотя в наши дни ни в чём нельзя быть уверенным. Возьми их, хуже не будет.

…Воды в плоскодонной посудине было мало, но когда Кенен высыпал туда почти всё, что сарматы купили, её уровень поднялся до краёв. Хольгер, отобрав у учётчика лопатку, размеренно помешивал состав и с подозрением к нему принюхивался.

— Бурной реакции ожидать не приходится, но… запах уже специфический, — сказал он, счищая с лопатки прилипшую разноцветную труху. Со дна посудины уже всплывали мелкие пузыри.

— Это можно есть? — спросил Гедимин, разглядывая полужидкую смесь. Её сняли с огня и прикрыли другой посудиной, но запах остался, и испарения капсаицина слегка щекотали слизистую.

— Не сейчас, — отмахнулся Кенен. — Иджес, следи за температурой! Должно нагреться, но не закипеть, иначе всё насмарку.

— Кто это придумал? Чем ему не нравилась обычная жжёнка? — спросил сам себя Иджес, вытаскивая из воды температурный датчик. — Наверное, опять венерианцы. В это месиво никогда не клали серный шлак?..

— Теперь мешай, — Кенен выплеснул в ёмкость со жжёнкой всё, что было в плоскодонной посудине, и, разорвав пакет с сахаром, высыпал содержимое следом, еле успев перехватить пакет за середину. — Эй, много!

— Это уже сироп, — заметил Хольгер, размешивая жидкость и поднимая со дна утонувшие ягоды. — Долго мешать?

— Ещё две минуты. Эй, Джед! — Кенен хлопнул Гедимина по руке, и тот едва не выронил колбу вместе с держателем в котёл.

— Я беру пробы, — недовольно сощурился он. — Незачем мне мешать.

— Возьмёшь, когда будет готово, — Кенен наклонился над котлом и шумно вдохнул. — Чувствуете? У этого напитка есть запах…

…«Не знаю, что насчёт плейстоценовой фауны — возможно, достижения вашего народа в генетике подогрели амбиции наших учёных, и они решили всё же показать, на что годятся — но вот разговоры об освоении Энцелада — пока что не более чем разговоры. Ближайшая экспедиция на Титан планируется в середине года, и я не слышал ничего о сооружении новых баз или даже о восстановлении старых. Что касается Мацоды и её планов на Амальтею — это вполне вероятно. У них есть опыт освоения Цереры, хорошие наработки по радиохимии и радиобиологии, — думаю, они справятся. Нет, в Лос-Аламос они не обращались. Так же, как и ваш народ, они полагаются только на свои силы. Это разумно, не правда ли?»

— Чего щуришься? — Иджес толкнул Гедимина в бок.

— Макаки не осваивают Энцелад, — буркнул тот. Иджес коротко хохотнул.

— Да, есть о чём пожалеть. Скучаешь по родине, да? Как там, на Энцеладе?

Гедимин сузил глаза и резко развернулся к нему, но стук лопатки по котлу отвлёк его.

— Остыло! — объявил Кенен, бросая температурный датчик в холодную воду и откладывая в сторону крышку ёмкости. Гедимин вдохнул и ощутил знакомое жжение в гортани — отвар специй получился крепким, и капсаицин был там на своём месте.

Он попробовал первым — осторожно влил в рот горячую сладковатую жидкость и ошалело мигнул. Не только терморецепторы, как им и положено, отреагировали на капсаицин, — вся ротовая полость как будто вспыхнула. «У этой вещи есть вкус,» — Гедимин, отдышавшись, сглотнул и допил остатки, чувствуя внутри знакомое приятное жжение. Через пять минут тепло выбралось из солнечного сплетения и разошлось по телу.

— Эй, хватит! — Кенен попытался отобрать у него черпак, но сармат вовремя отвёл руку — координация движений почти не пострадала. — Ну хватит, Джед! Два литра — это много.

— Это что, была твоя последняя жжёнка? — покосился на него Хольгер, отхлёбывая из большой колбы. — Интересное вещество. Кажется, мы правильно адаптировали этот рецепт под себя. Я возьму немного для Линкена.

— Я тоже, — Гедимин, вспомнив о Лилит, отвёл последний черпак ото рта и огляделся в поисках пустого контейнера. — Ты хорошо придумал, Кенен. Можно раздавать это вещество зимой вместе с обычной жжёнкой.

Кенен недоверчиво посмотрел на него, на опустевшую ёмкость, вылил остатки в мерный стакан, посмотрел на них на просвет и ухмыльнулся.

— Хорошо придумано, Джед. Умеешь же, когда хочешь! Настоящий глинтвейн должен быть тёплым, но с таким количеством капсаицина никто не заметит, если он остынет. Да, я готов раздавать его в день смены дат. Я назову его «Маккензи». Кто-нибудь возражает?

12 января 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Ну? — нетерпеливо спросил Гедимин, глядя на свои чертежи и наметки. Их держал в руках Масанг Юнь; он перебирал бумаги уже три минуты, и его лицо оставалось неподвижным и бесстрастным.

— Не моя специализация, — отозвался Масанг, ссыпая листки в непрозрачный пакет и скрепляя его края круглой печатью из лёгкоплавкого фрила. — Я передам эти записи Ведомству. Если оно одобрит ваши планы, вы узнаете. А я хочу отдать вам некоторые вещи. Судя по всему, они вам необходимы.

Он положил на край верстака новый ежедневник, а на него — запаянное в герметичную упаковку «универсальное перо Макдьюи». Гедимин растерянно мигнул.

— Надлежащее оборудование, — Масанг щёлкнул ногтем по обложке ежедневника. — Вам пригодится.

Повисло молчание. Хольгер взял перо и рассмотрел его со всех сторон, сравнивая с чертёжными принадлежностями, отложенными на край верстака. Гедимин прикинул про себя, на сколько лет ему хватит нового ежедневника, если он снова не возьмётся за какой-нибудь реактор посреди леса.

— Я полагаю, вы свободны, — сказал Масанг, переглянувшись с патрульным, сопровождающим его; Гедимин ещё не слышал ни слова от этого сармата. — Сейчас восемь утра. Человек Мартинеса ждёт вас на строительной площадке. Найдите себе транспорт. Мне туда не по пути.

Гедимин мигнул, озадаченно переглянулся с Хольгером, — этой секунды Масангу и его охраннику хватило, чтобы выйти на лестницу. Инженер покосился на закрывающуюся дверь, повернулся к Хольгеру и Иджесу и радостно усмехнулся.

— Станция! — выдохнул он, прижимая сжатый кулак к груди. Хольгер отвёл взгляд, пряча усмешку.

— Ну так идём, чего встали?! — Иджес застегнул верхний комбинезон и поднялся со стула. Гедимин, машинально проверив наличие инструментов и дозиметра, направился к двери. Было восемь утра; в попутном транспорте на северной дороге не должно было быть недостатка.

…Многоосный тягач волок за собой три платформы, прикрытые защитным полем. Сквозь купол, блестящий в лучах фонарей среди клубящейся снежной пыли, можно было разглядеть строительные модули из фрилита и армофрила — множество трёхметровых модулей, составленных один в другой. Гедимин стоял на краю платформы, откинувшись назад, — свободная кромка была узкой, только-только хватало места поставить ступню, бортиков не было. Фонари встречались редко; снежная пыль, поднятая бураном, клубилась над ними, превращая световые точки в огромные размытые шары.

— Это для станции? — крикнул Иджес, толкнув Гедимина в плечо. Сармат хлопнул по защитному куполу и кивнул.

— Модули для главного корпуса! — крикнул он в ответ. Вся дорога гудела, как провод, вибрирующий на ветру. За тягачом с тремя платформами шла целая вереница. Когда Гедимин выбирался с завода, на Грузовом аэродроме стоял полупустой барк со стройматериалами; по расчётам сармата, транспорт должны были уже разгрузить, и где-то у стен завода сейчас выезжал на северную дорогу последний тягач.

Транспорт замедлил ход и протяжно загудел, свет впереди стал ярче и вытянулся параллельно земле, — из сверкающего облака проступили предупреждающие знаки на ограде и фонари над ней. Вдоль ограждения копошились роботы-уборщики, прокладывая колеи в свежевыпавшем снеге. Из-за ограды почти непрерывно вылетали снежные брикеты — результат расчистки стройплощадки. Роботы сгребали их и оттаскивали на опушку леса; там уже выстроилась неровная стена полуметровой высоты. Едва заметно усмехнувшись, Гедимин отвернулся от снежного вала и поднял взгляд на столбы света, поднявшиеся над площадкой. Металлические конструкции таяли в буране, но фонари на них горели ярко.

Транспорт остановился и издал короткий громкий гудок. Гедимин спрыгнул с платформы на разъезженную обочину и жестом позвал за собой Иджеса и Хольгера. Тягач остановился у блокпоста; рядом в ограждении был ещё один проход, более узкий, с прикрытой раздвижной дверью и предостерегающими надписями на ней.

— Где здесь люди Мартинеса? — спросил Гедимин у сармата-дежурного в боевом комбинезоне — разновидности бронежилета с парой пневмоприводов и встроенными станнерами. Сармат хмыкнул.

— Здесь везде люди Мартинеса! Инженер?

— Да. Все мы, — Гедимин указал на Хольгера и Иджеса. Патрульный бросил несколько слов «Рузвельту», вставшему на проходе, и взял со стойки микрофон.

— Внимание! — громкая связь на стройплощадке оказалась действительно громкой, и Гедимин даже сощурился — звук неожиданно ударил по ушам. — Кто вызывал инженеров?

Из-за глайдера, медленно вползающего на территорию, послышался неразборчивый возглас. Несколько силуэтов зашевелились среди светящихся пятен, колышущихся теней и вихрей бурана. Один из них вынырнул из-за глайдера и неожиданно быстро оказался рядом с сарматами.

— Инженеры? Мистер Кет? — человек в меховом комбинезоне направил считыватель Гедимину в лицо. — Мы не ждали вас так рано. Впрочем, так даже лучше. Можете приступать к работе. Завтра придёте к шести. Смена — с шести до семи, с двенадцати до часу — обеденный перерыв.

Быстро проговорив всё это, человек потыкал в экран миниатюрного плоского смарта и жестом позвал сарматов за собой. Сбоку от Гедимина протяжно загудел тягач, проползающий через широкий проём. Ещё один силуэт в светлом комбинезоне вынырнул из снежного вихря, перешагнул через манипулятор робота-уборщика и остановился, глядя на пришельцев.

— Принимайте пополнение, мистер Цкау, — сказал человек, на минуту замедлив шаг. — Те самые сарматы. Введите их в курс дела.

При упоминании «фамилии» сармата Гедимин едва заметно вздрогнул — «Из Цкау? Кронион?!» — но тут же опомнился. Перед ним стоял рослый краснокожий eateaske, без единого признака мутации — скорее он был похож на венерианца. Он смотрел на сарматов с волнением и любопытством, серые глаза сильно расширились, канюшон с отстёгнутым респиратором небрежно свисал с плеча. Гедимин слегка усмехнулся и протянул руку.

— Инженер-атомщик? — приезжий кивнул на нашивки на груди сармата, сдёрнул перчатку и неожиданно крепко пожал протянутую ладонь. — Значит, коллеги. Я — Константин Цкау. Это здорово — ещё один атомщик на площадке. Знаешь, что нас тут всего двое?

Гедимин мигнул.

— На одного больше, чем я думал, — пробормотал он и тут же смутился. — Ты откуда?

— Издалека, — усмехнулся Константин, разглядывая сарматов с нескрываемым любопытством. — Территории Севера.

Иджес хмыкнул, недоверчиво глядя на него.

— Северянин? А с виду — венерианец. Разве на Севере не холодно?

Теперь хмыкнул Константин.

— Африканские территории, eateske. Не весь Север покрыт снегом.

Хольгер недовольно покосился на Иджеса и исподтишка ткнул его в плечо.

— Никто не учит географию! Боюсь, что для многих здесь Север — страна вечной зимы и ездовых медвед…

Он осёкся и замер, глядя чуть выше плеча Константина. Гедимин проследил за его взглядом и увидел громоздкую, чуть сутулую фигуру в оранжевом комбинезоне с нашивками строителя-монтажника. Сармат стоял, слегка пригнувшись и поставив торчком округлые уши, сильно смещённые к макушке; его лицо было вытянуто вперёд, — широкая лобастая морда на толстой шее. Константин усмехнулся.

— Бьорк Гварза, старший машинист главного крана, — он указал на высокую стрелу в цепочках огней, возносящуюся над огромным защитным куполом в центре площадки. — Лучше на нём не ездить.

Бьорк ухмыльнулся, показав крупные клыки, и попытался выпрямиться. Даже сутулясь, он оставался выше Гедимина почти на полголовы. Почти секунду два сармата внимательно разглядывали друг друга.

— Easti? — спросил Гедимин, протягивая руку «медведю». Тот изумлённо мигнул. Его ладонь, по виду и ощущениям, в самом деле напоминала грубую толстокожую лапу, даром что когти были спилены под корень.

— Знаешь про eatzta? Знал кого-то? — отрывисто спросил он.

— Кронион Гварза. Кот. Медик, — кивнул Гедимин. — Он сейчас в Цкау? Видели его?

— Кронион, — кивнул Бьорк. — Знаю. Хороший врач. На чём ты приехал?

— Бьорк, — предостерегающе поднял руку Константин.

— На тягаче с фрилитовыми модулями, — Гедимин махнул рукой влево. — Видишь его? Отцепляет платформы.

Бьорк шумно выдохнул и развернулся к Константину.

— Пойду. Айзек, идём.

Гедимин мигнул — только сейчас он заметил третьего сармата, с ультразвуковым детектором, закреплённым на плече, и длинным рубчатым шрамом через скулу и вдавленную переносицу. Сармат посмотрел на Гедимина и смущённо улыбнулся.

— Пойду проверять. Хорошей работы! — он на секунду вскинул руку с растопыренными пальцами и почти бегом кинулся вслед за Бьорком. Гедимин успел заметить только две вещи — отсутствие браслета с надписью «Порт-Радий» на запястье Айзека и номер на его груди — «Нова-11-10».

— Знаешь Айзека? — слегка удивился Константин. — Хороший дефектоско… Эй! Куда?!

Он перехватил Гедимина на полпути к отцепленным платформам и рывком развернул его к себе лицом. Иджес и Хольгер подошли на две секунды позже — они двигались не так проворно.

— Проверять, — отозвался инженер, с удивлением глядя на северянина. — Ты не пойдёшь?

— Нет надобности, — усмехнулся Константин. — Пойдём смотреть главный корпус.

Номер «Новы» был и на его комбинезоне, и, как вспомнил Гедимин, немного покопавшись в памяти, на комбинезоне Бьорка. «Видимо, «Вестингауз» собирает всех в один барак,» — усмехнулся он про себя. «Всех атомщиков. Определённо, это удобно.»

Главный корпус — точнее, его фундамент с незначительными фрагментами стен — был полностью убран под защитное поле с несколькими оставленными в нём проёмами — переносными арками для проезда тяжёлого транспорта. В отдалении, повернувшись к главному корпусу трансформаторной частью, стоял передвижной дизель-генератор, под полем, между двух шестиметровых стен, усиленных решётчатой опалубкой, — массивный «сивертсен» на колёсной платформе. У сооружения, которое должно было вместить в себя машинный зал, ещё не было даже шестиметровых стен, — только полуразобранные перекрытия первого этажа и груда разнородных деталей крепления и опалубки, над которой собрались рабочие. Гедимин увидел вспышки лучевой сварки и развернулся к машинному залу, но Константин, не останавливаясь, прошёл мимо.

В широком проёме между двумя рядами шестиметровых стен неподвижно стоял на рельсах огромный кран, освещённый по всей высоте; Гедимин сощурился на кабину — сквозь буран и блики на защитном куполе трудно было что-нибудь разглядеть. Внутри было пусто. Единственный сармат, похожий на крановщика, стоял у подножия и разглядывал что-то на рельсах. «Бьорк не пришёл,» — отметил про себя Гедимин. «Проверяет модули?»

Ещё полсотни метров вдоль стены в рост сармата — сюда успели привезти и установить один ряд стандартных блоков — и Константин резко развернулся и остановился. Гедимин хотел спросить, в чём дело, но его взгляд упал на массивные округлые сооружения в стальной опалубке. Здание было разделено на две части; сарматы стояли у его дальнего торца, и конструкции, которые увидел Гедимин, занимали почти всё пространство по ширине. Он едва заметно вздрогнул — вживую он ещё ни разу такого не видел, но, тем не менее, опалубка выглядела очень знакомо.

— Это они? — полуутвердительно спросил он. Константин широко ухмыльнулся и достал из кармана смарт.

— Именно. Два, водо-водяные, типовой проект для промышленных городов.

Он сказал ещё несколько фраз, но Гедимин пропустил их мимо ушей. Его взгляд остановился на опалубке. Сейчас это ещё нельзя было назвать ни реакторами, ни гермооболочкой… даже зданием это практически не было, но сармат смотрел на него и чувствовал, как учащённо бьётся сердце.

— Там нет рабочих, — сказал он. — Почему?

— Нехватка специалистов, — ответил Константин, возясь со смартом. — Моя бригада слишком мала. Теперь, когда ты здесь… Вот, готово. Я сбросил тебе проект станции. Текущее состояние тоже там, можешь посмотреть, пока не собрались монтажники.

Гедимин рассеянно кивнул и огляделся по сторонам. Лезть на опалубку было глупо; пустой «стакан» гермооболочки, надстроенный едва ли на полтора метра, внутри ничего интересного не содержал. «Кран,» — сармат запрокинул голову, присматриваясь к высоте стрелы. «Оттуда видно лучше.»

— Бьорк! Возьмёшь меня наверх?

Мутант стоял у крана, негромко переговаривался с другим рабочим, на Гедимина, вынырнувшего из проёма между двумя будущими энергоблоками, оглянулся удивлённо.

— Наверх? Да иди, вот платформа, — он кивнул на открытый внешний подъёмник, закреплённый на тросах, громко свистнул в два пальца и вошёл в открывшуюся шахту внутри опоры — более надёжный, закрытый подъёмник был там. Кран загудел, платформа под ногами Гедимина качнулась, и сармат взялся за белый трос, натянутый вместо ограждения, и огляделся по сторонам.

Платформа поднималась быстро, так, что перехватывало дыхание; почти у самой кабины она остановилась и повисла, слегка покачиваясь на тросах. Разомкнутый купол защитного поля остался внизу, в постоянно изменяющий ширину и форму разрыв сыпалась снежная пыль. Вдоль края неба, над лесом, уже протянулись параллельные светло-синие полосы, внизу заметно посветлело, но огни ещё не гасли. Гедимин скинул капюшон и посмотрел вниз, чувствуя, как кровь быстро теплеет и ускоряет своё движение — так, что дрожь бежит по телу и передаётся неустойчивому подъёмнику.

Главный корпус, разделённый надвое продольным «разрезом», лежал внизу, реакторами на восток, длинным машинным залом — на запад; он был полностью открыт — широкие проёмы пропускали любой транспорт, перекрытия были достаточно прочными, чтобы выдержать проезжающий тягач с полной загрузкой. На востоке, на западе, на юге, — везде горели фонари, и гудели механизмы. К востоку от реакторов, в полусотне метров от него, начинались широкие круги, выстроенные из вертикальных опор. Туда согнали несколько кранов и погрузчиков. Гедимин потянул за трос, вместе с платформой перебираясь на восточную сторону, и наклонился над площадкой, заглядывая в реакторный зал. Рабочих там не было; фонари погасили из экономии, но утреннего света было достаточно. Гедимин задумчиво разглядывал стены, опалубку и перекрытия, слегка усмехался, и его глаза горели всё ярче. Наконец, решительно кивнув, он повернулся к кабине и протяжно свистнул.

— Майна!..

…Константин стоял у стены, глядя на спускающийся подъёмник с недоумением и тревогой. Гедимин спрыгнул на землю; платформа снова закачалась, но небрежный рывок остановил её. Сармат выпустил трос и шагнул к Константину.

— Дай мне двадцать сарматов и подъёмник. Буду работать, — он кивнул на реакторы. Северянин изумлённо замигал.

— Ты видел план? Знаешь, что делать?

— Знал ещё два года назад, — отозвался Гедимин, на ощупь закрепляя на предплечье ремонтную перчатку и проверяя, куда развернуты излучатели «арктуса».

— Сорок монтажников и гусеничный кран, — сказал Константин, пристально глядя на него.

Гедимин кивнул, глядя поверх его плеча на западную стену реакторного зала. Её построили первой, чтобы дать дополнительную опору главному крану; там, где он сейчас стоял, и где были проложены его рельсы, в конце концов должны были поставить деаэраторы и выделить помещение для дежурных инженеров. «Рядом с реакторами,» — едва заметно усмехнулся Гедимин. «Когда они будут готовы.» Он вспомнил штабеля больших ящиков к востоку от фундамента и несколько неразгруженных платформ, прикрытых белым скирлином с символами «Вестингауза». Из машинного зала быстро выбирались сарматы; ещё одна группа подходила с юга. Константин, убрав смарт в карман, отступил к стене и молча смотрел на прибывающих монтажников и на Гедимина, пересчитывающего их и дожидающегося, пока все бригады соберутся. Из-за крана выбрался Айзек, удивлённо посмотрел на всех, хотел что-то сказать, но Константин жестом остановил его.

— Не хватит сорока — звони диспетчеру, — сказал северянин. — Требуй рабочих, технику, материалы. Наш участок — в приоритете. Можешь командовать. Пока станция не построена, главные здесь — мы.

Гедимин снова кивнул, придирчиво разглядывая монтажников. Кого-то из них он видел, когда строили кассетный цех; в рабочее время никто не носил украшений, но некоторые на взгляд инженера ответили радостным хмыканьем, — у них определённо сохранились памятные значки в форме твэла. Гедимин сдержанно усмехнулся.

— Реакторный зал, — медленно и чётко проговорил он, глядя на рабочих. — Сегодня начнём с него.

…Тягач на пустой платформе вывозил рабочих со станции; над стройплощадкой почти уже погасли фонари, на стреле крана оставили сигнальный свет для пролетающих мимо ночных глайдеров. Огни вдоль просеки горели вполсилы, длинный перегон от станции до машиностроительного завода освещали только фары. Гедимин сидел на платформе, глядя прямо перед собой немигающими глазами; вместо деревьев, сливающихся в чёрную полосу вдоль обочины, и чужих спин, заслоняющих обзор, он видел реакторный зал и пустые «стаканы» гермооболочек. Они выстраивались в поле зрения объёмным чертежом: готовые конструкции — сплошными линиями, несуществующие девяносто процентов — мигающим пунктиром. «Здесь остановились,» — мысленно провёл красную черту сармат. «Отсюда начнём завтра. Не торопиться. Время ещё есть. Реактор привезут нескоро.»

Кто-то тронул его за плечо, и Гедимин растерянно мигнул, глядя на подсевшего к нему Хольгера. С другого бока к нему привалилось что-то тёплое, расслабленное; сармат скосил глаз и увидел Иджеса. Механик уронил голову ему на плечо и прикрыл глаза.

— Забегался, — хмыкнул Хольгер, переложив руку Иджеса с платформы, из-под чужих ног, на его живот. — А ты как? Весь день тебя не видел?

Гедимин удивлённо мигнул. Усталости он не чувствовал — сердце билось ровно и размеренно, разве что немного чаще обычного; мозг работал чётко, единственное, что ощущалось, — странная дрожь в ногах. «Это кран,» — подумал сармат. «Платформа болтается. Надо будет закрепить.»

— Куда вас поставили? — спросил он, пытаясь вспомнить, где и когда расстался с Иджесом и Хольгером. Память сбоила; всё, что в ней осталось от длинного дня, — конструкции реакторного зала, частично собранные, частично прикрытые тентом и защитным полем и ждущие своей очереди, хлипкий подъёмник на главном кране, много опалубки, резкий запах окалины и испаряющегося фрила.

— Я работаю на сольвентной базе, — сказал Хольгер, чему-то усмехнувшись. — Будет очищать стоки. Иджеса перевели на градирни, к Торквату. А что у вас на реакторах?

Гедимин мигнул. Ему было не по себе — то ли он о чём-то забыл, то ли сделал что-то не так…

— Работаем, — он пожал плечами. — Дали хороших монтажников. То, что наверху, выглядит неплохо. А трубопроводы я ещё не смотрел. Надо будет найти время… Так когда тебя забрали на эту… базу? Не помню. Я был тогда на кране? Эти реакторы… Увлёкся немного, наверное.

С каждым словом смущение становилось сильнее, и в конце концов сармат уткнулся взглядом в платформу. «Так и есть. Увидел реакторы и провалился. Гедимин, ты идиот,» — сердито сощурился он. Хольгер хмыкнул и прижал ладонь к его груди, поверх нашивок.

— Не надо, Гедимин. Я понимаю. Реакторы! — он усмехнулся; его глаза слегка светились красным, и непохоже было, чтобы он расстраивался или был обижен. — У тебя глаза горят ярче прожекторов. Занимайся своей работой, для нас там хватит своей. Наговориться мы всегда успеем. Эй, Иджес! Завод!

— А? — сонный механик растерянно огляделся по сторонам. Тягач замедлил ход. Впереди на ярко освещённой ограде виднелись чёрно-жёлтые трилистники радиационной опасности — транспорт подходил к заводу «Вестингауза».

… - На озеро, и никаких самок. Атомщику надо охладить мозги, — Линкен ухмыльнулся.

Гедимин кивнул и затолкал пустой контейнер из-под Би-плазмы в мусорный ящик, вполглаза следя за очередью в пищеблок. Где-то у окошка раздачи застрял Хольгер.

— Я вот думаю, — протянул Иджес, щурясь на ближайшую стену. — Первый водосборник в градирне. Градусов сто — сто пять, иногда больше. Башня открытая, мощный паровой поток снизу вверх… Неплохая общественная купальня, как по-твоему?

Он посмотрел на Гедимина. Тот растерянно хмыкнул.

— Купальня внутри градирни? Думаешь, они для этого?

— Гедимин! — послышалось из-за плеча Линкена. Взрывник, удивлённо мигнув, слегка отодвинулся. Рядом стоял Константин.

— Первый вечер в Ураниум-Сити, — смущённо усмехнулся он. — Как тут принято проводить время?

Сарматы переглянулись. Гедимин заметил краем глаза, что у противоположной стены маячат ещё двое приезжих — Бьорк и почти незаметный рядом с ним Айзек, и что у Айзека в карманах эхолокатор и батареи к нему.

— Да по-разному, — пожал плечами Иджес. — Стадион, полоса препятствий, озеро… Можно погонять корабли — по воздуху и под водой. Или поваляться в снегу в мусорном овраге.

— Интересно, — едва заметно усмехнулся северянин. — Вы уже собрались куда-то? Возьмёте с собой?

Гедимин мигнул.

— Если хочешь. Мы пойдём купаться. Подо льдом, — пояснил он, вспоминая, что читал в письмах Крониона о посёлке Цкау и его окрестностях.

— Подо льдом? — северянин слегка удивился, но тут же кивнул. — Идёт. Я с вами.

— Бьорк тоже с нами? — спросил Гедимин, покосившись на дальнюю стену. Константин закивал и жестом позвал сарматов к себе.

Айзек подошёл первым, застенчиво посмотрел на Гедимина и вскинул руку в приветственном жесте. Бьорк встал чуть поодаль, глядя исподлобья.

— Будут подлёдные купания, — сказал им Константин, кивнув на инженеров. — Местный обычай. Я с ними. Вы?

Айзек едва заметно вздрогнул и провёл пальцем по располосованной скуле.

— Я, пожалуй, накупался, — пробормотал он, виновато покосившись на Гедимина. — Не пойду.

— Я иду, — буркнул Бьорк. — Там есть где согреться?

Иджес ухмыльнулся.

— Всё есть. Мы устроили в общественной душевой парилку. Тепло, как на Венере. Айзек, ты там можешь посидеть. Под лёд тебя не потащат.

— Парилка? — Бьорк посмотрел на него с интересом. — Кто устроил? Сильно переделали?

— По дороге расскажу, — махнул рукой Иджес. — Нам её ещё греть. Жаль, Хас уже спать ушёл, там без него всё выстудят…

Сарматы выбрались из барака, разминувшись в коридоре с группой незнакомых поселенцев с номерами «Новы». Гедимин покосился на них и удивлённо хмыкнул.

— Константин, а что ты не в своей бригаде? Вас тут много…

Северянин качнул головой. Он шёл рядом с Гедимином, незаметно оттеснив Иджеса; впрочем, механик не возражал, — он что-то оживлённо рассказывал Бьорку, а тот фыркал и ухмылялся во всю пасть.

— В бригаду я всегда успею. Хочу узнать вас получше. Мы теперь работаем вместе. Особенно с тобой. А я тебя не знаю.

Гедимин пожал плечами.

— Знать особо нечего. Это моя первая станция… А ты работал раньше? Где учился? В Канске?

Северянин усмехнулся и покачал головой.

— Работал… Я немного раньше начал. Сейчас Канск неохотно берёт студентов. Говорят, Лос-Аламос тоже. Как ты в него пробился?

…На берегу захрустели кусты; на освещённую полосу льда спустился сармат и остановился, глядя под ноги. Пятно утоптанного снега два на два метра полностью занимал чертёж. Гедимин провёл линию по ближнему краю, покосился на озадаченного сармата на берегу, жестом попросил не наступать и повернулся к Константину. Тот молча стоял на краю расчерченной площадки и немигающим взглядом смотрел на чертёж, изредка заглядывая в смарт и что-то поправляя на экране.

— Запустить не удалось, — хмуро сказал Гедимин, отвернувшись от чертежа. — Не знаю, был ли он рабочим.

Константин рассеянно кивнул, выключил смарт, прошёл вдоль площадки и повернулся к Гедимину.

— «Звёздный кондор», да? Сам доработал? И почти построил?! Надо же… Трудно поверить.

Он обошёл реактор по кругу.

— Вот эта схема… у тебя что, остались наметки? После захвата, после всего… Где ты их хранил? Я не видел, чтобы ты доставал смарт… или ещё что-то. Ты что, помнишь всё? В таких подробностях?!

Гедимин мигнул.

— Это мой реактор, — буркнул он. — Кому ещё его помнить?!

Константин недоверчиво покачал головой.

— Ты странный даже для атомщика, — ухмыльнулся он. — Я никогда не затевал таких… проектов. Ты думал, что тебя за это могут… ну, например, расстрелять?

Трое сарматов на берегу до этой фразы хмыкали и пересмеивались вполголоса, но тут один из них не выдержал и громко фыркнул, тут же получив локтём по рёбрам от соседа.

— Эй, теск, ты о чём?! Атомщик на расстрел ходит, как на работу! — сказал он, ухмыляясь всем перекошенным лицом. — И задрал весь Ураниум чертежами реакторов. Да от него уже еноты разбегаются, когда он в лес заходит!

Гедимин недовольно сощурился.

— Не обращай внимания, — Константин тронул его за плечо. — У марсиан нелепые шутки. С тобой действительно интересно. И я хочу узнать ещё. Я раньше начал… но, кажется, ты больше успел.

Инженер пристально посмотрел ему в глаза — северянин был серьёзен.

— Тогда слушай, — он пожал плечами. — Надоест — скажешь. Мне нравятся ядерные технологии. Даже если они устарели на полтораста лет. И я хочу достроить и запустить свой реактор.

Константин кивнул.

— Значит, это будет сделано. Теперь, если ты не против, продолжим. Ты говорил о ртутном охлаждении первого контура. Почему ты от него отказался?

16 января 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Ещё раз?

Двое сарматов, кивнув друг другу, снова поставили локти на край разгруженного прицепа. Мышцы предплечья Гедимина уже ныли от напряжения, но рука Бьорка стояла неподвижно, не отклоняясь от вертикали ни на миллиметр. Затем его пальцы слегка сжались (кулак Гедимина полностью уместился в когтистой лапе), и сцепленные руки задрожали, медленно, но неуклонно приближаясь к металлической платформе. Гедимин напряг предплечье, на секунду задержав движение, но ещё одно плавное нажатие отклонило его руку на сорок пять градусов, а в следующее мгновение припечатало к прицепу.

— Хватит, — буркнул инженер, потирая ноющее предплечье. «Правая рука! Гедимин, ты идиот,» — запоздало мелькнуло в мозгу. Сармат пошевелил онемевшими пальцами — в запале не заметил, как пережали сосуды на ладони, замедлив кровообращение. Бьорк молча надел перчатку, исподлобья глядя на инженеров.

— Теперь доволен? — спросил Гедимин у притихшего Иджеса. — Экспериментатор…

Механик виновато хмыкнул.

— Это ещё ничего не значит, — сказал он, глядя в землю. — У Бьорка сильные руки, и только. Это не значит, что он сильнее тебя. Если бы вы боролись по-настоящему…

Гедимин сузил глаза.

— Я боролся с Кронионом. У него были слабые руки, — он вспомнил меткие пинки и тычки «кота» по болевым точкам, представил те же удары, нанесённые «медведем», и поморщился. — Дерись с кем хочешь. Без меня.

— Я не буду бороться, — тяжело качнул головой Бьорк, выходя из-за прицепа. — Не умею. Убивать умею.

— Мы знаем, — Константин похлопал его по локтю. — Ну что, атомщики, по местам? Рабочие уже семь минут как на площадке.

— А то они детёныши мартышек, сами не найдут, чем заняться, — фыркнул Иджес, нехотя отходя от прицепа и сгоняя робота-уборщика с обледеневшей колеи. — Ладно, до вечера!

Гедимин, Константин и Бьорк свернули к главному корпусу. Его стены — не считая оставленных для проезда отверстий — поднялись на шесть метров, и снизу заглянуть уже не получалось — ни в машинный зал, ни в гермооболочку.

— Ты не слишком разогнался? — спросил Константин, запрокинув голову, чтобы разглядеть верхнюю часть опалубки. Бригада Гедимина уже собралась там; между блоками поставили кран, Айзек стоял внизу, командуя разгрузкой крытой платформы.

— Проверил? — спросил Гедимин, подойдя к платформе и откинув брезент. Строительные блоки выглядели не совсем обычно; присмотревшись, сармат понял, что они сделаны из стеклянистого фрила — какой-то разновидности рилкара, незнакомой ему.

— Как мог, — кивнул Айзек. — Разве что не давал Бьорку. А было бы интересно, сломает или нет.

Гедимин хмыкнул.

— Это лишнее.

Он заглянул в проём, оставленный в стене реакторного зала, и довольно кивнул, — сквозь решётчатую опалубку были видны каналы, оставленные для трубопроводов, и их количество и расположение соответствовало чертежам. Кран, поставленный между двумя будущими энергоблоками, подавал наверх арматуру. Сегодня он был развёрнут к первому блоку; второй ждал своей очереди.

«Два моих роста,» — отметил про себя Гедимин, отследив верхнюю кромку опалубки. «Ничего не видно снизу. Придётся лезть наверх…»

С подъёмником главного крана он уже управлялся не глядя; закреплённая платформа больше не качалась под ногами. Несколько секунд — и Гедимин уже смотрел на реакторный зал из-под стрелы. Сегодня её опустили ниже обычного — Бьорк носил модули для машинного зала. Инженер краем уха слышал, как перекликаются рабочие, и как пищит в кабине крана координатор. «Ничего, дело идёт,» — одобрительно подумал он, глядя на реакторный зал. «Скоро Бьорк понадобится.»

Он попытался заглянуть за опалубку, но ничего не вышло — подъёмник висел слишком низко. Что-то в конструкциях, проступающих за решёткой, не нравилось сармату. «Всё-таки поспешили,» — подумал он, подтягиваясь на руках и перебираясь с тесной платформы на стрелу крана. «Кажется, перекашивает. Надо было дать устояться, эти новодельные блоки, похоже, только с конвейера, ещё пластичные…»

Внутри стрелы он мог стоять, выпрямившись во весь рост и придерживаясь руками за стальные балки. С края было хорошо видно содержимое «стакана» диаметром сорок шесть метров — по полметра на опалубку, дальше — аккуратно, почти без швов, сваренные блоки внешней защиты. «Так и есть. Уходит. Сегодня ничего трогать нельзя,» — недовольно сощурился Гедимин, заглядывая внутрь. До конструкций, которые должны были защищать реактор, было ещё далеко, слегка перекосило внешнюю часть ловушки расплава, и даже вспомогательным насосам это не должно было помешать, но сармату было не по себе. Он протяжно свистнул, глядя на рабочих, спускающихся в «стакан», и показал запрещающий жест.

Пора было возвращаться и объяснять всё на месте, но Гедимин медлил. Стрела повисла над первым энергоблоком; заглядывать во второй было очень неудобно, но сармат подозревал, что и там что-то пропустил. Он выбрался из решётчатого жёлоба и встал на продольную балку, придерживаясь одной рукой за поперечную. «Нет, тут порядок. Значит, прислали сырые блоки. Ладно, будем работать с тем, что есть…»

Он не успел даже понять, что случилось, — острая боль обожгла предплечье, и ладонь онемела. Сармат извернулся, пытаясь ухватиться второй рукой, но стальная балка уже просвистела мимо. Прямо на него, стремительно приближаясь, мчался край опалубки со всеми острыми зубцами арматуры. «Нанижет,» — сармат свернулся клубком, стараясь не подставить ничего под стальные прутья. «Ha-asu…»

Он успел оттолкнуться от края, перевернуться на лету и мягко упасть на четыре конечности, но первый удар, подбросивший его в воздух, лишил его способности дышать. Он опрокинулся набок и скорчился, прижимая ладонь к правому боку. Лёгкие горели, рёбра при каждой попытке вдохнуть взрывались болью. Что-то липкое капнуло сверху; на полу реакторного зала появилось чёрное маслянистое пятно. Гедимин приподнялся, посмотрел наверх, — кровь осталась не только на арматуре, тёмно-красные потёки размазались по внешней части реакторной оболочки. Сармат стиснул зубы и попытался подняться. «Вытереть…»

— Немедленно медика к первому энергоблоку! — громко и чётко проговорили над его головой. — Падение с высоты, рваная рана, повреждение грудной клетки!

Голос Константина прозвучал в почти полной тишине — Гедимин неожиданно обнаружил, что шипение и треск раскалённого металла утихли вместе с гулом механизмов.

— Бьорк, сиди там! — крикнул Константин. — И вы тоже! Он жив, нужен только медик!

— Блок-ки, — прохрипел Гедимин, цепляясь за арматуру. Ему всё-таки удалось выпрямиться. Правая половина груди отчаянно болела, дышать было тяжело. Острый конец стальной балки распорол два комбинезона, кожу и мышцы на боку, зацепив подмышку и плечо; рука слушалась кое-как, норовя задрожать от судороги и обмякнуть. Сармат прислонился к окровавленной решётке и посмотрел на Константина.

— Надо остановить работы. Блоки деформируются. Усадка неравномерна. Мягкий материал, — проговорил он, стараясь не хрипеть и не складываться пополам от кашля — при резких вдохах грудь болела ещё сильнее. Константин, резко развернувшись к нему, ошеломлённо мигнул.

— Мягкий? Деформация?! Т-твою мать, так вот что это было…

— Я проверял блоки! — вскрикнул Айзек. Откуда он взялся, Гедимин так и не понял, — но он уже стоял рядом, расширенными глазами глядя на раненого и судорожно прижимая к груди дефектоскоп.

— В них не было дефектов! Я ничего не увидел…

— И не мог, — резко мотнул головой Константин; его серые глаза быстро чернели. — Так и есть. Их привезли прямо с конвейера. Новая технология, всё бегом-бегом… Мать твоя колба! И что делать?!

— Ждать, — выдохнул Гедимин, сузившимися глазами глядя на стену реакторного зала. «Был перерыв между укладкой модулей. Нижние ряды успели затвердеть. Поэтому сразу не заметили…»

— Три дня. Может, пять, — сармат дотянулся до тёмных потёков на стене и попытался стереть их. Константин перехватил его руку.

— Некогда ждать. Не впишемся в план. Как избежать деформации? Усилить опалубку? Дополнительные распорки?

«Усилить?» — Гедимин задумчиво сощурился. Боль отступала быстро, но правая половина тела, начиная с руки, налилась какой-то странной тяжестью, будто мышцы потеряли форму и понемногу сползали с костей. «Это возможно. Надо проверить…»

— Я знаю, что делать, — он протянул руку к стене и провёл пальцем по размазанному кровавому пятну. — Так опалубка выглядит сейчас. Если здесь и здесь добавить…

Его шатнуло в сторону, и он, в последний раз попытавшись зацепиться за стальную перекладину, сполз по решётке. Константин над его головой вполголоса помянул колбы и пробирки.

— Плохо видно, — пробормотал Гедимин, виновато щурясь на сгущающийся вокруг туман. Зрительные центры вроде работали, и с глазами всё было в порядке, — но силуэт Константина, стрела крана над ним и дальняя стена реакторного зала стали невероятно чёткими, будто подсвеченными, а всё вокруг мерцало и расплывалось. Горячее и липкое стекало по правому боку, щекотало живот.

— Я дебил, — выдохнул Константин, опускаясь на пол зала рядом с упавшим. Тот почувствовал чужую ладонь под затылком и дёрнулся в сторону, но его держали крепко.

— Сиди тихо, жди медика! — прошептал северянин ему в ухо. — Опалубка подождёт. Ну на кой стержень ты вообще полез на этот кран?!

Гедимин не удержался от смешка, и бок заболел с новой силой. «Глупо вышло,» — он прижал ладонь к распоротому комбинезону и наклонился вперёд, надеясь, что так туман и досадная слабость отступят. «Надо подумать о страховке. Следующий полёт может кончиться хуже. Надеюсь, в госпиталь не утащат. Некогда там сидеть. Здесь станция…»

18 января 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Константин Цкау? Одного Константина из Цкау я знаю, но всё, что ты тут рассказал, для меня такая же новость, как для тебя. Даже не знаю, удивляться или нет. С одной стороны, я понятия не имел, чем он занимается. С другой — для северян это обычное дело. Они скрытные, как атмосфера Венеры. Значит, он физик-ядерщик? Не знаю, как ваш Фюльбер на него вышел. Как ты обратил на себя внимание, понятно любой мартышке, но Константин… Он обращался однажды ко мне с тяжёлым переломом кисти, но лучевых ожогов я у него не замечал.»

Гедимин еле слышно хмыкнул и спустился на абзац ниже. Ответ от Крониона пришёл быстро, жаль, что полезной информации в нём было мало.

«И Бьорка я тоже знаю. Нет, не все мутанты ходят стаями. Бьорк — одиночка. Не знаю, были у него друзья в Цкау или нет, но к тебе он относится лучше, чем ко многим. Надеюсь, у всех вас хватило ума воздержаться от шуток про водку и балалайку. В Цкау каждый месяц кто-нибудь попадал в госпиталь именно так. Один марсианин дошутился до компрессионного перелома позвоночника. Повезло, что спинной мозг уцелел, не то ему совсем нечем стало бы думать. Ты пишешь мне не из госпиталя, и, кажется, Иджес и Хольгер тоже в порядке, — поздравляю с пройденным тестом на разумность…»

20 января 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Шов на боку и повреждение плеча?! Бог мой, Гедимин, вы самый удачливый сармат из всех, кого я знаю. Надеюсь, это ранение вывело вас из строя ненадолго (и практически уверен, что, почувствовав себя лучше, вы снова полезли на тот же кран с той же целью). Думаю, нет смысла в очередной раз напоминать вам о технике безопасности, — у вас с ней свои отношения…»

Гедимин недовольно сощурился. «Я соблюдаю технику безопасности. За пять лет ни разу не облучился. Просто забыл, что рука не в порядке.»

«То, что вы пишете о блоках, — неприятная новость, и хорошо, что вы так быстро нашли выход. Но я был очень удивлён, когда узнал от вас о таком новшестве в проекте «Вестингауза». Рилкаровые материалы постепенно запускаются в оборот, но «Вестингауз» — одна из компаний, которые придерживаются старых способов всегда, даже если это, на первый взгляд, невыгодно. Так быстро сменить проверенные материалы на неопробованные новые — это очень необычно для них. А сейчас, когда была обнаружена серьёзная проблема, я удивлён, что от использования новых блоков не отказались. Возможно, откажутся, — решения в таких областях принимаются небыстро. Но в чём я уверен, так это в том, что предлагать доработки в конструкции реактора сейчас не стоит. Я бы сказал — в принципе не стоит. «Вестингауз» производит старые проверенные установки и на этом стоит.»

Гедимин тихо вздохнул, закрыл смарт и, допив остатки Би-плазмы, бросил контейнер в мусорный бак. Иджес, до того делавший вид, что его тут нет, и молча разглядывавший раскопанный участок трубопровода, развернулся к инженеру и вопросительно посмотрел на него.

— Что, опять мутант?

— Конар, — качнул головой Гедимин. — Удивляется моей живучести.

Иджес хмыкнул.

— И не только он!.. Как рука?

— Сегодня — лучше, — инженер осторожно пощупал подмышку, приподнял правое плечо и недовольно сощурился — тянущая боль прошла по правому боку и отдалась дрожью в пальцах.

— Опять? — выглянувший из-за пустого прицепа Константин сердито фыркнул. — Так у тебя никогда не заживёт.

Он ткнул в клавишу на смарте и показал Гедимину развернувшийся голографический экран с открытым письмом. В правом углу виднелся официальный штамп — послание пришло с материка.

— «Вестингауз» одобрил нашу новую опалубку и изменил график работ. Можешь почитать. Они приняли твои предложения с небольшими поправками. Теперь можем спокойно работать.

Гедимин равнодушно скользнул взглядом по строчкам и недовольно сощурился.

— Мы зря потратили пять дней. Что они всё это время делали с единственным чертежом опалубки?!

Константин изумлённо мигнул.

— Гедимин, ты в себе? Всего пять дней на то, чтобы договориться с «Вестингаузом»? Я думал, пройдёт по меньшей мере полмесяца. Фюльбер, наверное, из кожи вылез, чтобы этого добиться.

Теперь мигнул Гедимин.

— Это — быстро? Вот мартышки…

Короткий, но громкий гудок сообщил, что обеденный перерыв закончился. Константин выключил смарт, надел респиратор и пошёл к главному корпусу.

— Он может работать, но не работает. А я бы работал, но не могу, — сердито пробормотал Гедимин, ощупывая подмышку. Шевелить рукой было можно — в пределах кисти, локтевого сустава, но любое напряжение плеча вызывало очень неприятные ощущения в повреждённых связках. Иджес сочувственно хмыкнул.

— Не пускают в реактор?.. Вот что мне обидно, так это, что меня к вам не взяли. Я бы тоже мог строить реактор! Может быть, даже обогнал бы тебя.

Гедимин мигнул.

— Зачем?

— Ну, как-то надо узнать, кто из нас лучший инженер, — пожал плечами Иджес. — Но если мы строим разные здания, ничего не выйдет. Градирня проще, чем реактор.

— Опять ищешь, с кем померяться? — недовольно сузил глаза Гедимин. — Тебе мало полётов и заплывов?

— Это не то, — отмахнулся Иджес. — Это любая самка умеет. А вот строить реакторы…

Они прошли под аркой, проделанной в защитном поле; Гедимин посмотрел на конусные стены градирен, с каждым днём поднимающиеся всё выше, и едва заметно усмехнулся.

— Твоя башня на севере? Кто работает на юге?

— Мафдет Хепри, — Иджес слегка сощурился и отвёл взгляд — кажется, разговор перестал быть приятным. — Но это ничего не значит. У неё там два хороших сварщика. Я предлагал поделить их поровну, но она отказалась.

Гедимин с трудом скрыл усмешку.

— Мафдет нашла лучших сварщиков. Это значит, что она хороший инженер.

— Нет! — Иджес фыркнул. — Я всё равно обгоню её. Даже если придётся самому взяться за сварку и сделать полработы.

— Смотри, чтобы градирня не обрушилась, — буркнул Гедимин, сворачивая к реакторному залу. «Иджес тоже может работать,» — он в досаде сжал пальцы правой руки в кулак и хотел ударить по стене, но вовремя одёрнул себя. «Один я говорю и тыкаю пальцем. Могли бы поставить обычный проектор.»

…Осмотрев внутреннюю часть опалубки и одобрительно кивнув, Гедимин жестом сказал рабочим, что до конца дня новых указаний не будет, и через отверстие, оставленное для трубопровода, выбрался из реактора в зал. Сегодня там не на что было смотреть — недостроенный бассейн выдержки прикрыли защитным полем, до вспомогательных механизмов очередь ещё не дошла. Гедимин обернулся к реактору и недовольно сощурился, увидев на гладкой светло-серой стене тёмно-бурые потёки. Их было видно издалека, даже сквозь решётку опалубки, — за последние пять дней стену надстроили далеко вверх, теперь они начинались от середины, но их так и не стёрли.

Гедимин выглянул из реакторного зала и снял с недостроенной стены робота-уборщика, вытирающего пыль и мелкие брызги. Посадив его на решётку, он развернул машину сенсорами к пятнам крови. Робот завертелся на месте и с тихим писком пополз вниз по опалубке. Гедимин перехватил его на полпути и, просунув сквозь решётку, прижал к стене. Механизм бездействовал, только в корпусе что-то попискивало.

— Уран и торий… — Гедимин тяжело вздохнул и опустился на пол, перевернув робота вверх «конечностями». «Каких макак набрали сюда вместо нормальных ремонтников?!»

— Что случилось? — в реакторный зал заглянул Константин. Увидев Гедимина, разбирающего робота-уборщика, он удивлённо мигнул.

— Тебе что, настолько скучно? Побереги руку!

— Этот механизм неисправен, — отозвался инженер, нехотя отрываясь от работы. — Не распознаёт загрязнения. Что-то с сенсорами…

— Стой. На чём ты его проверял? — насторожился Константин. Гедимин, не оборачиваясь, махнул рукой на заляпанную кровью стену. Константин молча взял его за запястье и ногой отодвинул робота подальше. Механизм проворно перевернулся и отбежал в сторону.

— Все уборщики запрограммированы не трогать этот участок. В остальном они исправны, можешь не беспокоиться, — Константин едва заметно усмехнулся. Гедимин вскинулся, изумлённо мигая.

— Зачем?!

— Хорошее напоминание о технике безопасности, — ответил северянин. — О происхождении этих пятен уже ходят истории. А ещё… думаю, это была жертва крови. Убирать её следы — плохая примета.

— Что? — Гедимин изумлённо заглянул ему в глаза — сармат был абсолютно серьёзен. — Какая ещё жертва крови?! Я случайно сорвался с крана…

— Станция приняла жертву, — нараспев проговорил Константин; в его глазах засверкали весёлые искры. — Не спорь. Плохо, что ты был ранен, но хорошо, что обошлось малой кровью. В целом — это был хороший знак для нашей стройки. Не беспокойся, на работоспособность реактора эта унция грязи не повлияет. В конце концов её закроют облицовкой.

…Шов на боку уже почти не напоминал о себе — даже когда Лилит проводила по нему пальцем, разминая мышцы на спине Гедимина.

— Ты спишь, атомщик? — она ткнула пальцем в его подмышку. Сармат приоткрыл один глаз. Ему нравилось лежать так, чувствуя одновременно прохладу ночных сквозняков и жар в мышцах, разогретых разминанием и растиранием.

— Как тебе нравится станция? — спросила Лилит, облокачиваясь на его поясницу и запуская пальцы свободной руки в мышцы на плечах сармата. — Ты мало говоришь в последнее время. Только глаза горят. О такой работе ты мечтал?

— Мне нравится станция, — согласился Гедимин. — Но ещё лучше будет, когда привезут реактор. Досадно, что нам не дали самим собрать его. Хочешь, я поговорю с Фюльбером? Он может перевести тебя к нам.

Лилит хмыкнула.

— Как-нибудь обойдусь, атомщик. Наш цех, по крайней мере, не радиоактивен. Ну, почти.

— На станции ещё чище, — недовольно сощурился Гедимин. — Я же рассказывал…

— Лежи, — самка положила руку ему на загривок, крепче прижимая сармата к матрасу. — Повторять не надо.

14 февраля 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Вчера тающий лёд сползал по склонам, затапливая шоссе; сегодня он снова превратился в твёрдую корку, и её остатки счищали с обочин роботы-уборщики, то и дело оскальзываясь на спусках. Сарматы стояли у дороги, стараясь держаться островков снега — там нога цеплялась за маленькие выступы и не скользила. Глайдеры непрерывной цепью ползли мимо, осторожно, на самой умеренной скорости. На встречной полосе остался только гусеничный транспорт — всё, что могло летать, летело поверх, не соприкасаясь с ненадёжной поверхностью.

— Выдержит две тонны, — сказал Гедимин, потянув в разные стороны тугую плетёную ленту, скреплённую карабином. Хотя даже сквозь двойной комбинезон было видно, как напряглись мышцы на его руках, ни лента, ни карабин никак не отреагировали. Бьорк, заинтересованно хмыкнув, протянул руку к устройству. Константин щёлкнул по металлической детали и криво усмехнулся.

— Вижу, что выдержит. Но — нет. Ни в коем случае. Ясно? — он выразительно посмотрел на Бьорка. — Не пускай его дальше своей кабины. Хоть охрану зови, но чтобы на стреле он не выплясывал. Понял?

— Из кабины ничего не видно, — Гедимин досадливо сощурился и смотал непригодившиеся ремни. — И там и без меня тесно.

— Ну вот и нечего, — отозвался Константин. — Ну что ты рассчитываешь оттуда увидеть? Что из того, что тебе не покажет схема в смарте?! Всё увешано камерами, всё меняется в реальном времени, — чего ты там ещё не видел?!

Гедимин презрительно фыркнул.

— Мне не нужны камеры. Я хочу знать, что происходит. Не хочешь, чтобы я смотрел сверху, — я буду внутри.

— Мать моя пробирка, — выдохнул северянин. — Ты инженер или сварщик?!

Гедимин резко выдохнул и слегка развернул плечо, но тут же вынужден был податься назад — Хольгер крепко взял его за локоть.

— На Севере рабочие вопросы всегда решаются так бурно? — ровным голосом спросил он, втискиваясь между сарматами. За его спиной тяжело вздохнул и что-то пробормотал Константин.

— Пусти, — Гедимин стряхнул его руку. — Я ничего не делал.

Свет прожектора упал на него, на долю секунды ослепив его. Под недовольные возгласы сарматов огни погасли. Сармат в красном комбинезоне выбрался из глайдера на обочине и, пройдя сквозь расступившуюся толпу, остановился перед Гедимином.

— Собирайтесь. Вы и инженер-механик Иджес. Сегодня вы нужны на другом участке. На станцию вернётесь во второй половине дня.

В шестиместном закрытом глайдере было тепло, но вентиляция работала вполсилы, и Гедимин с трудом удержался, чтобы не начать искать неисправность. Масанг сел на последний ряд вместе с одним из сарматов-патрульных; второй сидел рядом с шофёром. Как только глайдер взлетел, Гедимин повернулся к агенту Ведомства.

— Что ещё сломалось?

— Будем надеяться, ничего, — отозвался Масанг. — Вы нужны для проверки оборудования в новых клонариях.

Гедимин мигнул.

— Чтобы проверять клонарий, нужен химик. Почему не взяли Хольгера?

— Там есть химики, — качнул головой сармат. — По их части вопросов нет. Ремонтные бригады настояли, чтобы одну из проверок провели вы.

Гедимин недоверчиво хмыкнул.

— Ремонтники? Почему сами не проверили?

Масанг пожал плечами.

— Следить за работой ремонтных бригад — не моя работа, Гедимин. Моя — устранять проблемы, возникающие перед Ведомством развития. Проведите проверку систем жизнеобеспечения в клонариях. Медицинское оборудование можете не затрагивать.

…Шахтный подъёмник не изменился, разве что стал немного чище, — за ним был закреплён робот-уборщик, и, когда сарматы вышли на ярусе «Бета», он спустился с потолка и начал вытирать за ними пол. Первые десять метров штрека выглядели, как обычный участок шахты, только камень странно блестел в свете неярких ламп вдоль свода. Массивная стальная дверь раздвинулась, пропуская сарматов в оборудованную часть штрека, и Гедимин ещё на пороге почуял свежий чистый воздух. Вентиляция работала на полную мощность. Система отопления успела прогреть штрек достаточно, чтобы сармату стало слишком тепло в зимнем комбинезоне; промозглая подземная сырость отступила. Гедимин слышал гул насосов, приглушённый фриловыми щитами вдоль стен, и негромкий свист вентиляции. Вдоль свода закрепили цепочку ламп; сейчас они горели вполсилы — судя по звукам, было запущено что-то из энергоёмкого оборудования, и освещение автоматически снизилось.

— А… Вот как оно выглядит изнутри, — прошептал Иджес, оглядываясь по сторонам. — Успел забыть.

Гедимин молча кивнул. Звуки, которые он услышал у входа, исходили от рядов автоклавов с подсоединёнными к ним насосами. Прозрачные стенки были прикрыты тёмными панелями, но закреплённые на трубах датчики показывали, что внутрь закачивается питательная смесь, и её состав ещё не пришёл в норму.

«Да, я сюда не влезу,» — подумал Гедимин, коснувшись верхней, плотно зафиксированной крышки ближайшего автоклава. Она была на уровне его плеча. Двухметровый сармат-филк мог поместиться в закрытом чане и даже немного поплавать в нём; eateske «старого образца» не смог бы даже выпрямиться.

— Внеплановый контроль? — сармат в белом комбинезоне медика, выведенный патрульным из-за автоклава, был слегка удивлён. — Ведомство развития? Моя помощь нужна?

— Здесь есть неисправности? — спросил Гедимин, разглядывая длинные двойные ряды автоклавов. — Что-то работает не так, как надо? Что с уровнем радона?

Он ждал, когда можно будет свериться с собственным дозиметром или взглянуть на радоновые датчики в вентиляционных шахтах. На автоклавах датчиков не было, и сармат недовольно сощурился, но не стал ничего говорить. «Автоклавы хорошо защищены. Возможно, здесь радон не опасен,» — думал он, ожидая ответа. «Видимо, датчики установлены в инкубаторе.»

— Нет, никаких проблем, насколько я знаю, — покачал головой медик. — Но мы ещё освоили не всё оборудование. Автоклавы начали заполнять только сегодня, все зародыши ещё в инкубаторе.

— Инкубатор нуждается в проверке? — спросил Гедимин. — Генетики работают прямо здесь, в шахте?

— Нет, конечно, — ответил медик. — Материал привозят из города. Здесь он только дозревает.

— А можно посмотреть на зародыши? — спросил Иджес. — Они уже выглядят как сарматы?

Медик усмехнулся и покачал головой.

— Они ещё плохо видны без микроскопа. Выглядят скорее как рыбья икра. Через два дня можно будет с ними работать. А вы не увидите ничего интересного.

Гедимин кивнул.

— Я пойду в вентиляционную шахту. Иджес, проверь отопление, — попросил он, сверившись с дозиметром. Похоже, влияние урана в окружающих породах на атмосферу внутри штрека удалось свести на нет, — излучение было ниже городской нормы.

Проверка много времени не заняла — Гедимин не нашёл ничего, что нуждалось бы в срочном ремонте, хотя отметил в ежедневнике, что один из фильтрующих насосов при автоклавах надо будет перепроверить через пару циклов использования. Осталось удостовериться, что содержимое самих чанов прогревается равномерно; часть их уже была заполнена питательным раствором, начался нагрев, и с двух автоклавов по просьбе Гедимина сняли непрозрачные панели. Сармат встал так, чтобы удобно было следить за температурными датчиками и замерять время, и молча смотрел на прозрачные округлые стены и бесцветную жидкость за ними. Иджес сидел на полу рядом, изредка посматривая на дозиметр.

— Вот интересно, — он обвёл коридор широким взмахом руки. — Через два месяца они все вылупятся. А где их будут держать потом? Тоже в шахте?

Гедимин мигнул, вспоминая, было ли в планах что-то, похожее на жилые ячейки.

— Тут им негде жить, — сказал он, сверяясь с датчиками. Жидкость прогревалась медленно и равномерно, осторожно перемешиваемая внутренними течениями.

— Надо узнать, — Иджес поднялся на ноги и огляделся по сторонам. — Где все медики?

Гедимин слышал среди автоклавов чьи-то тихие шаги — по его опыту, подобное оборудование редко оставалось без присмотра — и не удивился, когда на голос механика из-за чана выглянул сармат в белом комбинезоне.

— Что-то нужно? Вы нашли неисправность? — он обеспокоенно смотрел на ремонтников.

— Пока нет, — отозвался Гедимин.

— Куда денут сарматов, когда они дозреют? — спросил Иджес. — Гедимин говорит, что в шахте жить негде. Их что, выгонят в лес?

Медик усмехнулся.

— Нет, конечно. Они будут жить в Ураниуме, как обычные поселенцы. Двести пятьдесят — это всего лишь четверть обычного барака. В городе всем хватит места.

Гедимин мигнул.

— Лишних бараков нет, — заметил он. — Будут построены новые? И макаки ничего не заподозрят? Мне казалось, это не вполне законное сооружение…

Он кивнул на автоклавы. Медик покивал в ответ.

— Хороший вопрос. Мы тут сами думаем об этом. Видимо, губернатор Оркус как-то решит эту проблему.

«А если не решит, их всех расстреляют,» — Гедимину стало не по себе, и он отвёл взгляд, сделав вид, что изучает датчики. «Или просто взорвут.» Ему вспомнилась расколотая стеклянная стена, волна густой жижи, выливающаяся на пол, острые осколки под ногами и резкий запах крови в ободранной носоглотке. Он поёжился и отвернулся от сарматов, пряча глаза.

— Эй, не надо, — Иджес неловко тронул его за плечо. — Оркус — не дурак. Только дурак стал бы строить всё это, чтобы подвести под облаву. В городе просто будет больше сарматов. Без охраны нас некому пересчитывать, правильно?

Гедимин качнул головой.

— Хорошо бы, — нехотя ответил он, сверяясь с часами. — Тепловые насосы исправны. Дальше можно не проверять. Теперь дело за химиками и медиками.

Сармат в белом комбинезоне довольно ухмыльнулся.

— Мы справимся, — покивал он. — Проводить вас на выход?

…Линкен, поравнявшись с Гедимином, хлопнул его по спине. Сармат вздрогнул и растерянно замигал; ухмылка ещё не сошла с его лица. Неохотно выключив смарт, он повернулся к взрывнику и ударил его по плечу в ответ.

— Самый довольный сармат во всей Канаде, — хмыкнул Линкен. — Что, реакторы достроены и запущены? Э-эх, не позвал меня на запуск!

— Позову, — пообещал Гедимин. — Если меня самого пустят. Только приходи без взрывчатки.

Он вспомнил недавний рассказ Константина и ухмыльнулся ещё шире.

— Само собой, я не трону твои драгоценности, — усмехнулся Линкен.

— Константин рассказал одну историю, — Гедимин огляделся по сторонам и придвинулся к взрывнику вплотную. — На его первой станции сарматов не пускали к реакторам. Работали мак… люди. Мирные служащие под строгой охраной. Ты не знаешь, но от реактора можно отвести узкий пучок альфа-частиц… такой плотный поток, вроде нейтронного пучка от боевого излучателя. Эти мартышки придумали класть под него орехи в скорлупе. Видимо, им лень было их чистить. Поток частиц испарял скорлупу, и… вот такой результат.

Гедимин развёл руками. Линкен фыркнул.

— Макаки! Орехи и фрукты — вот чем занят их маленький мозг. Но чтобы чистить их реактором?! Чем нужно было подумать, чтобы до этого дойти? Ты знаешь, атомщик?

Сармат пожал плечами.

— Я атомщик, а не медик, — ухмыльнулся он. — Класть в реактор пищу… Нет, она оставалась съедобной, надо было только выждать, но… это очень странная идея, даже для макак.

— Угу, — кивнул Линкен. — Константин не сказал, где была эта станция?

Гедимин озадаченно посмотрел на него и качнул головой.

— Нет. И я не спросил. Странно.

— Северяне, — усмехнулся взрывник. — С ними всегда так. Да, об историях и странных идеях… Ты знаешь, что одну из линий в цеху остановили ещё с ночи?

— Что? — Гедимин встревоженно сощурился. — Авария?

— Нет, модернизация, — широко ухмыльнулся Линкен. — Ведомство прислало рабочих. Твои чертежи пошли в ход. Через две недели обещают запустить, и если всё пойдёт по плану, доработают и остальные три. Можешь радоваться, атомщик. Теперь мы делаем уран для нашей станции. Чем быстрее он будет готов, тем лучше, верно?

Глава 44

19 марта 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Ну вот и зачем?..

Вопрос Константина, прозвучавший под тихое шкворчание вскипающего электролита, остался без ответа. Покорёженная ремонтная перчатка, вздувшаяся и слегка почерневшая, лежала на грязном льду и дымилась. Резкий запах испарившегося электролита и оплавленной изоляции медленно просачивался сквозь респираторы.

Константин брезгливо покосился на перчатку и пинком отправил её в «клешни» ближайшего робота-уборщика. Гедимин сделал шаг к механизму, но Константин резко развернулся, перегородив дорогу, и сармат остановился. Робот-уборщик, распознав в перчатке опасные отходы, заплевал её фриловой пеной и, скатав в пупырчатую «колбасу», уволок к закрытым контейнерам.

— Это можно было починить, — недовольно сощурился Гедимин.

— Или не ломать, — сузил глаза Константин. — Чем ты занимаешься в рабочее время?

Монтажники, столпившиеся вокруг, переглянулись и медленно расступились. Из прохода между энергоблоками выглянул Айзек и жестом позвал к себе одного из сарматов. Ещё несколько поднялись по опалубке, заглянули в открытый коридор сверху и спустили вниз лебёдку. Вверх поехали ярко окрашенные короба с пометками «высокое напряжение» и «огнеопасно». Снизу разматывали толстый кабель. Гедимин наблюдал за этим, сердито щурясь, и на вопрос Константина не ответил — как ему казалось, это один из вопросов, не предполагающих разумного ответа.

— Луч недостаточно мощный, — он покосился на свою ремонтную перчатку. — Нужна небольшая настройка. Ничего сложного. Но здесь слишком влажный воздух. Видимо, контакты отсырели.

— Ага, — буркнул один из северян-сварщиков, глядя вслед роботу-уборщику, и с досадой вздохнул. На его руке от ремонтной перчатки осталась часть креплений, всё остальное отправилось в мусорный бак. Гедимин виновато покосился на него.

— Возьми мою, — он отсоединил крепления ремонтной перчатки от предплечья. Рабочий хмыкнул, протянул руку, но Константин крепко взял его за запястье и сердито сощурился.

— Нет. Никаких непроверенных инструментов на моём участке. Не хочу отвечать за оторванные руки. Иди работать!

Сверху послышался треск сварочной дуги, высоко над головами сарматов засверкали угасающие искры.

— Почему ты сразу не послал за инверторами? Эти конструкции — не два проводка! Ты собирался варить их двумя пальцами?

Константин сузил потемневшие глаза. Он смотрел на Гедимина в упор, чего-то ожидая. Сармат пожал плечами.

— Мой инструмент подходил для работы с такими конструкциями. А стандартный луч нужно усиливать. Свою перчатку я так дорабатывал. Я могу вечером собрать инструмент и довести его до ума в лаборатории. Там не будет проблем.

— Да, потому что весь инструмент останется на складе, — стиснул зубы Константин. — И ты его в руки не получишь. Зачем тебе вообще понадобилось заниматься работой ремонтной бригады?!

— Я - ремонтник, — буркнул Гедимин, глядя поверх головы сердитого сармата на реактор. Гермооболочка росла; основные работы сейчас шли внутри, и инженер успел приложить к ним руку, прежде чем снаружи подняли шум. «Слишком много странных звуков от этого сармата,» — подумал Гедимин, покосившись на Константина.

— Ты — инженер! — северянин хотел что-то добавить, но внимательно посмотрел на сармата, поморщился и махнул рукой. — Ладно. Вижу, что бесполезно. Ещё раз увижу тебя за сваркой, прикручиванием, резкой или тасканием блоков — напишу докладную. Не можешь работать инженером — иди в ремонтники.

— Иди работать, — сузил глаза Гедимин. — Некогда говорить о ерунде.

Константин тяжело вздохнул.

— Да, верно. С тобой говорить — проще сразу застрелиться. Ты знал характеристики ремонтных перчаток?

Гедимин мигнул.

— Разумеется, — ответил за него северянин. — Знал, что собираешься с ними делать? Почему было не просчитать на смарте, чем это может закончиться?! Я показывал тебе это приложение? Показывал, как оно быстро работает?

Ремонтник фыркнул.

— Да, я видел. Цифры и картинки. Смотри на них хоть год, луч мощнее не станет.

Константин ошеломлённо замигал, глубоко и часто втягивая ртом воздух. Гедимин встревоженно посмотрел на него и хотел тронуть его за плечо — сармат выглядел донельзя странно и пугающе.

— Цифры и картинки?.. — отодвинувшись от Гедимина, он криво усмехнулся. — Ты совсем одичал в канадских лесах? Любая мартышка знает, что…

Грохот стальных «ног» раздался за спиной Гедимина, и сармат резко развернулся, отступая к проходу между энергоблоками.

— Добрый день, мистер Кет, мистер Тскау, — донеслось из-под брони остановившегося «Рузвельта». Светло-серые пластины на нижних конечностях стали рыжими от грязи — разъезженные колеи между недостроенными зданиями станции, даже прикрытые полотнищами плотного скирлина, плохо подходили для двуногих экзоскелетов. Найдя твёрдую площадку, механизм выпрямился и встал на широко расставленных «ногах». Одна из «клешней» качнулась вниз, остановившись на уровне груди сармата.

— Мы прервали важное обсуждение? — судя по голосу, человеку в экзоскелете было не по себе. Это был не Фюльбер; Гедимин попытался вспомнить, с кем из «людей Мартинеса» он здесь общался чаще всего, но не смог.

— Нет, — отозвался Константин, настороженно глядя на «броненосца». — Вы искали нас? Что-то срочное?

— Поручение мистера Мартинеса, — «клешня» выдвинулась ещё немного вперёд и раскрылась. В ней лежали запакованные в чёрный фрил контейнеры, похожие на слегка приплющенные обрезки труб — полметра в длину, двадцать сантиметров в диаметре. Поверх фрила ярко выделялись знаки химической опасности и высокого напряжения.

— Компания «СФАЛТ Лимитед» прислала инженерам «Вестингауза» несколько образцов нового инструмента. Её представитель рассчитывает, что о проблемах с их использованием вы сообщите ему немедленно. Мистер Мартинес согласился на испытания этих устройств на строительстве «Полярной Звезды». Мистер Тскау, ваш образец.

Гедимин взял контейнер первым и уже успел осмотреть его со всех сторон. Коробка была увесистой.

— «СФАЛТ»? Лазеры и плазма? — Гедимин вспомнил маркировку на лучевых резаках. Она обычно была малозаметной, а новые резаки в заводской упаковке в Ураниум привозили крайне редко, — но товарный знак из пересекающихся волнистых линий сармат запомнил.

— Да, именно, — ответил «человек Мартинеса». — Представитель компании надеется на долгое и плодотворное сотрудничество. Вы сами можете взглянуть на площадку, где будет построен её новый завод, — всего в полумиле от «Полярной Звезды».

Он приподнял конечность экзоскелета в неловком подобии прощального жеста сарматов и, тяжело развернувшись на месте, пошёл в сторону градирен.

— Новый завод? — Константин, сунув нераспечатанный контейнер в проём опалубки, подальше от грязной земли и талой воды, потянулся за смартом. Гедимин, не найдя на этикетке никаких указаний, содрал внешний слой фрила и наткнулся на нижний, более плотный. Из-под упаковки выпал жёсткий лист скирлиновой бумаги, сложенный вдвое. «Агрегат плазменный сварочно-режущий «SFALT PlasmaWeld 1WEX». Аккумулятор и сетевой трансформатор прилагаются» — прочитал он и развернул инструкцию, на время пристроив сам агрегат в проём опалубки. «Прислали нормальный аппарат? Самое время. Никогда не работал с плазменниками… ну, то есть — с плазменниками промышленного производства,» — поправил сам себя Гедимин, перечитывая указания. Кто-то из сарматов, спустившись с опалубки, заглянул в инструкцию через его плечо.

— «СФАЛТ» договорился с «Вестингаузом», — Константин ткнул в экран смарта, отключая голограмму. — Со дня на день начнут строить здесь завод по производству инструментов.

— Плазменные буры для проходчиков на Титане и Энцеладе? — Гедимин хмыкнул. — Мне это нравится. Интересно, сколько охраны они нагонят.

Он вспомнил, как поднялись все «макаки», когда он на «безоружном» проходчике въехал на главную улицу, представил себе ту же машину с полным плазменным обвесом и бортовыми бластерами и широко ухмыльнулся.

Ухмылка то и дело всплывала на его лице в последующие полчаса, когда он, забравшись в сухую и относительно чистую кабину неиспользуемого глайдера, собирал два плазменных агрегата. Константин, оставшийся снаружи, заглядывал в иллюминатор, недовольно щурился и подозрительно оглядывался по сторонам, но никому не было дела до занятий сарматов. Через полчаса Гедимин открыл люк и протянул северянину полуметровую «пушку» со слегка изогнутыми соплами, креплениями, подходящими к выступам ремонтной перчатки, и заплечным аккумулятором с солнечной подзарядкой.

— Надо опробовать, — сказал ремонтник, закрепляя агрегат на предплечье. Этот инструмент был тяжелее предметов, которые обычно там помещались, — изготовители немного не рассчитали.

— Только не в реакторе, — нахмурился Константин, с сомнением глядя на агрегат в своей руке. — Ты собираешься позвать одного из сварщиков?

Гедимин фыркнул и огляделся по сторонам.

— Нужны куски металла. Чем толще, тем лучше. На фриле проверять бесполезно.

…Непривычно тонкий шов светился красным — как ярко-алая нитка поперёк серого металлического комка. Гедимин одобрительно хмыкнул и, перевесив агрегат на заплечные крепления, поднял увесистый кусок металла на ладони. От первоначальной формы нескольких обломков стали мало что осталось, — получилась причудливая конкреция, и что особенно нравилось сармату, — швы, не считая последнего, ещё не остывшего, были очень тонкими и ровными. Крепко зажав комок пальцами, Гедимин ударил им в мёрзлую землю. Комки грязи полетели в разные стороны, но кусок стали остался цельным.

— М-да, — Константин, склонив голову, пристально смотрел на «изделие». — Тебе, кажется, очень скучно.

— Надо было проверить инструмент, — отмахнулся Гедимин. — Давай свой.

Медленно, неторопливо и очень тщательно проверив всё, что могло дать сбой, сармат поднял агрегат правой рукой и, покачав тяжёлый металлический обломок на ладони левой, резко подбросил его в воздух. Вспышка плазмы сквозь затемнённую маску показалась не слишком яркой — не ярче стандартного разряда станнера. Сырая земля громко зашипела, когда три куска металла упали на неё, и Гедимин поспешно столкнул их с застеленного участка дороги в лужу.

— М-да, — повторил Константин, подбирая остывающие обломки и разглядывая ровные срезы. Кусок был разделен на три части по всей немалой толщине.

— Тебе бы в кино сниматься, — пробормотал северянин, отправляя обрезки металла в мусорный контейнер. — Надеюсь, никто не ви… Мать твоя пробирка!

Гедимин посмотрел в сторону и запоздало заметил нескольких сарматов-рабочих. Они должны были разгружать один из прицепов, но стояли рядом и молча смотрели на инженера. Ещё несколько сидели напротив, на лесах, и глядели в ту же сторону.

— Хватит веселья, — буркнул Константин, отобрав у Гедимина агрегат. — Пойдём, пока охрана не сбежалась. Это инструмент для профессионального сварщика. Не для игрушек.

Забравшись в гермооболочку, Гедимин огляделся, жестом показал рабочим, что ничего интересного не произошло, и они могут вернуться к прежнему занятию, и позвал к себе одного из сарматов. Его имени он не помнил, в лицо — встретив на улице — тоже не узнал бы, но пустые крепления от ремонтной перчатки на его руке были заметны издалека. Сармат спустился, настороженно глядя на Гедимина.

— Возьми, — инженер протянул ему агрегат «СФАЛТ» и снял с себя аккумулятор вместе с креплениями. Солнце в реактор уже не заглядывало, и вообще в этот день светило вполсилы сквозь слой облаков, но индикатор заряда показывал, что через пять минут аппарат будет готов к работе.

— Плазменник. Мощнее всего, что тут есть, — Гедимин кивнул на переносные агрегаты, установленные на стене. — Руки береги.

…Световой день становился длиннее; вместе с ним удлинялась рабочая смена «атомщиков» — каждый раз, когда вечером Гедимин смотрел на часы, ему казалось, что летом рабочие вообще с площадки не выберутся. «Если дойдёт до этого, буду давать им передышки,» — думал он, выбираясь со станции на попутном тягаче с пустым прицепом. «Три часа на сон, один-два раза в день, как понадобится. Спать можно в реакторе, только принести матрасы.»

Мимо в лучах прожекторов промелькнула строительная площадка, огороженная яркой полосатой лентой. «SFALT Ltd» — сверкнуло на подсвеченном щите.

… - Эй, Джед, смотри-и! — крикнул Кенен, на долю секунды повисая на ремнях безопасности и падая обратно в кресло. Глайдер, перевернувшись в воздухе, снова набирал высоту. Учётчик шумно выдохнул и помахал Гедимину смартом — каким-то чудом ему удалось удержать устройство в руках.

— Держись крепче, — недовольно покосился на него инженер. — Что ты нашёл?

— У «СФАЛТ» были серьёзные разбирательства с Ведомством контроля вооружений, — сказал Кенен, на лету тыкая в кнопки. — Даже дошло до суда. Обвинение в незаконном производстве и торговле оружием. Некоторые штуки для горных машин очень неплохо работали против спрингеров…

Линкен, не оборачиваясь, громко хмыкнул.

— «СФАЛТ»? Не они делали обвесы для «Харгулей»?

— Не-не, это было раньше, — мотнул головой Кенен. — Это было мацодское производство. Но «СФАЛТ» тоже отличился. Хотели приравнять их инструмент к оружию. Потом они добивались лицензии на производство настоящего оружия. Ничего не получили. Вот интересно, Маркус пустил их сюда просто так, или у него что-то на уме?

Гедимин мигнул.

— Кто только сюда ни пролез, — буркнул он, выглядывая из глайдера. Машина летела над западной окраиной, и что-то в очертаниях крыш внизу казалось сармату странным. Их стало больше — лес как будто отодвинулся ещё на сотню метров. Он перегнулся через борт и увидел под «крылом» глайдера ряд зданий, достроенных наполовину. На них ещё не закрепили прожектора, и они были плохо видны в темноте, но сармат успел пересчитать их — это был ещё один полный ряд бараков вдоль окраины.

— Видел? — прошептал Иджес, толкнув его в плечо. — Это для новых филков.

— Мало, — прошептал в ответ Гедимин. — Хватит на один год. Им ещё строить и строить.

— Будут строить по десятку в год — как раз успеют, — отозвался Иджес, разглядывая тёмные бараки. — Уран и торий! Когда будет расселение? Я бы поговорил с ними. Интересно, чему их научили.

«Надеюсь, этим филкам тоже не будут ставить клейма,» — подумал Гедимин, машинально потирая плечо. «Если будут — придётся что-то с этим делать.»

20 апреля 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Постой. Поясни ещё раз — я чего-то не понял, — Константин разглядывал Гедимина, как неопознанную деталь посреди цеха. — Значит, когда ты начал обогащать уран, ты вообще не знал, для чего он тебе нужен? Ты продолжал опасные опыты, травился, облучался, — ради вещества, которому не мог найти применения?

— Я уже всё пояснил, — буркнул Гедимин, неприязненно глядя на него. Обычно северянин слушал рассказы об экспериментах с ураном молча или с уточняющими вопросами, но сегодня он вцепился в инженера мёртвой хваткой — и спрашивал о чём-то странном.

— А? Да, я это слышал, — покивал Константин. — «Твэлы красиво светятся». Ты считаешь это разумным объяснением, которому я мог бы поверить?

— Не верь, — отозвался Гедимин, недобро щурясь. — Другого не будет.

«Они очень красиво светятся,» — он подавил вздох. Несмотря на прошедший год со всеми его событиями, удары по голове и воздействие станнеров и сканеров, воспоминания остались предельно яркими, — приоткрытые ёмкости, наполненные водой, тонкие стержни, погружённые в них, холодный синевато-белесый свет со дна… «Если меня возьмут на станцию, я буду ходить смотреть на твэлы,» — подумал он. «Внутри реактора или в бассейне выдержки. Мне нравится это. Здесь будет много твэлов. Много свечения.»

Солнце село час назад; сумерки сгустились уже достаточно, чтобы скрыть очертания зданий, но город в темноте уже не выглядел грудой светящихся шаров, как месяц назад. Гедимин забрался на пустой прицеп и отошёл к противоположному борту, ближе к неосвещённой стене леса. Огни Ураниума приближались; уже можно было прочитать надпись на щите над недостроенными корпусами нового завода и увидеть ряды огней в окнах по торцам жилых бараков — самых дальних рядов, задвинутых к лесу.

— Смотри! — Иджес, незаметно подошедший к сармату, толкнул его в бок. — Огни в новых домах!

Гедимин мигнул и внимательнее вгляделся в светящиеся и тёмные пятна. Иджес был прав — два барака в самом дальнем ряду подсветили прожекторами на крышах, и на каждом торце дома виднелись пять световых пятен.

— Точно. Сегодня как раз два месяца, — прошептал сармат, прикинув про себя срок вызревания нового клона и дату запуска клонария. — Первая партия готова.

— Пойдём к ним? — шёпотом спросил Иджес. Гедимин кивнул.

Глайдер с пустыми прицепами начал притормаживать — до завода «Вестингауза», конечной точки маршрута для рабочих, выбирающихся со станции, оставались считанные десятки метров. Здесь они все обычно высаживались — на время строительства все бригады переселили в «Нову». Иджес, не дожидаясь, когда транспорт полностью остановится, спрыгнул на тротуар и отступил в переулок, помахав оттуда Гедимину. Ремонтник выбрался следом, жестом показав заинтересовавшемуся Хольгеру, что за ним идти не нужно.

Окна зажглись только в двух бараках, остальные дома, полностью достроенные, остались тёмными. Единственный прожектор на каждой крыше был направлен на лес, подсвечивая очертания зубцов над стенами. Двери двух освещённых бараков были приоткрыты, патрульных рядом не было. Гедимин вошёл в вестибюль и огляделся по сторонам.

Этот барак ничем не отличался от остальных, кроме номера, — ни вестибюль, ни лестница, ни спуск к душевой и пищеблоку. Из приоткрытого предбанника доносился шум воды и негромкие голоса, из пищеблока — характерный звук запечатываемых контейнеров с Би-плазмой. Сармат заглянул в жилой коридор и увидел двери с номерами — обычные тонкие фриловые створки на петлях, окрашенные под натуральное дерево. «Теперь их везде вешают? Я думал, только «Нова» такая… особенная,» — Гедимин едва заметно усмехнулся. Часть дверей была приоткрыта, некоторые сарматы выбрались в коридор и переговаривались, кто-то разминался, вытянувшись вдоль стены и повиснув на пальцах на дверном косяке. Фриловая планка хрустела, но держалась.

Дверные проёмы казались несоразмерно высокими для жителей комнат — здесь не было никого из сарматов «старого образца», только филки в белых комбинезонах. Им уже выдали нашивки с личным номером. Гедимин посмотрел на лица, — сарматы слегка отличались друг от друга, но можно было выделить две примерно равные группы — у представителей одной из них брови были чуть шире, подбородки не такие заострённые, волосы — «человечьих» цветов, от тёмно-коричневых до рыжих, глаза — рыжеватые или карие; другая, поголовно, была зелёноволосой, и глаза у них были розовыми или лиловыми.

— Партии, — прошептал Иджес, с любопытством разглядывая филков. — В партии по пятьдесят сарматов, выходит, всего было… двадцать пять образцов, так?

— Не обязательно, — отозвался Гедимин. — Возможно, всего два.

Филки всё-таки заметили чужаков. Разговоры в коридоре стихли. Сарматы повернулись к пришельцам. Кто-то отступил в комнату, кто-то настороженно сузил глаза.

— Вы кто? — спросил один из филков.

— Инженеры с «Полярной Звезды», — ответил Гедимин, прикоснувшись рукой к нагрудным нашивкам. — Здесь есть рабочие «Полярной Звезды»?

Раздвижная дверь комендантской резко распахнулась. В вестибюль выглянул обычный сармат в красном комбинезоне и сердито фыркнул.

— Здесь нет никаких рабочих. Пока нет. Идите в свою «Нову».

— А куда их отправят, если не на работу? — удивлённо мигнул Иджес.

— Когда отправят, тогда и будет разговор, — буркнул комендант, недовольно разглядывая пришельцев. — Это новые клоны. Разнарядку ещё не прислали. Вы что, с заявкой? Так это в приёмную, к Арбогасту.

— А что они уже умеют? — спросил Гедимин. — Планировать, работать с механизмами, водить транспорт? Есть учёные?

Комендант мигнул и настороженно сощурился на чужака.

— Чего? Ходить и говорить они умеют. Ещё — есть и мыться. Это ж новые клоны! Какие им механизмы…

Гедимин и Иджес озадаченно переглянулись.

— Теперь клонов ничему не учат? Есть же сканеры… — недоверчиво протянул ремонтник.

Филк выглянул в вестибюль и поднял голову, глядя сармату в глаза.

— Мы готовы работать, — сказал он. — И мы быстро узнаем то, что будет нам нужно. Но мы не роботы-уборщики, и программу нам не закладывали. Так понятнее?

Гедимин мигнул.

— Ты умеешь стрелять или драться? Справишься с глайдером, если дадут штурвал? — он напряжённо пытался вспомнить себя после выхода из клонария, но перед глазами вставал испытательный коридор и раскалённый металл, прижатый к руке.

— Будет нужно — справлюсь и научусь, — отозвался филк. — Ты действительно инженер? Ищешь рабочих?

— Мы строим атомную станцию, — кивнул Гедимин. — Там нужны толковые сарматы. Если ты готов учиться и включать мозг — найди меня там. Бригада Гедимина Кета, реакторный зал главного корпуса.

— Заявку к Арбогасту неси, инженер! — громко фыркнул комендант, выбираясь из своей комнаты и хватаясь за рацию. — Иди отсюда, слышишь? Пока патруль не позвал!

На крыльце Иджес остановился и озадаченно посмотрел на Гедимина.

— Ты что, всерьёз позвал эту мелочь к нам на станцию? Зачем он тебе там?

— Есть узлы, куда я не пролезаю, — пожал плечами сармат. — Мало филков-монтажников. Мне бы пригодился кто-нибудь быстрый и мелкий. Не Кенена же в насос запихивать.

Иджес хмыкнул.

— Да, он там, пожалуй, застрянет. Ладно, идём, пока патрульные не сбежались…

…За телекомпом в тихом углу, у стены, сидел Кенен Маккензи в наушниках и увлечённо бил по клавишам, изредка проводя черту пальцем по экрану. Гедимин занял освободившееся место рядом с ним и хотел открыть поисковик, но вспышки на соседнем мониторе привлекли его внимание. «Кенен играет в «Космобой»?» — он удивлённо мигнул. Ещё никогда он не заставал учётчика за этим занятием… и сейчас, кажется, тоже не застал, — на экране вместо звездолётов, истребителей и дронов мельтешили человекоподобные фигурки в разнообразном снаряжении. Увидев среди них два экзоскелета — схематично нарисованные «козы» тёмно-серого цвета — Гедимин заинтересованно хмыкнул и придвинулся ближе. Яркая вспышка ударила в экран, и Кенен с досадой фыркнул и ткнул пальцем во всплывшую надпись «Загрузить последнюю игру».

— Что это? — спросил Гедимин, потянув его за наушники. Учётчик вздрогнул, растерянно замигал и повернулся к нему, снимая с головы обруч.

— А? Что? Прости, Джед, я не заметил тебя.

— Странная игра. Это не «Космобой»? — спросил Гедимин, глядя на экран. Там застыла картинка — массивный приоткрытый люк со следами воздействия высокой температуры, бластерных разрядов и… пожалуй, выветривания. Сооружение выглядело вполне по-современному, но даже сармату было ясно, что этому люку очень много лет.

— Нет. Это «Фоллаут». На материке её очень хорошо знают. Жаль, местные администраторы не слышали ни о чём, кроме «Космобоя», — Кенен вздохнул.

— Я тоже, — сказал Гедимин, разглядывая люк. «Противорадиационное убежище?» — символы на крышке сильно истёрлись, но ещё угадывались, и сармату вспомнились иллюстрации к некоторым лекциям в Лос-Аламосе.

— На Энцеладе не играют в «Фоллаут»? — ухмыльнулся Кенен. — Ну да, туда все новинки приходят с большим опозданием… Здесь речь о Земле после ядерной войны. Макаки устроили бойню, закидали друг друга всем, что нашлось в арсеналах. Кое-кто выжил. А я играю за их потомка. Видишь люк? Это его родное Убежище.

Гедимин мигнул.

— Здесь была ядерная война? — медленно проговорил он. — Это плохо. С водой будут серьёзные проблемы. Даже если брать её из-под земли, туда просачиваются почвенные воды. И потом… АЭС и химзаводы. Кто-нибудь следит за уцелевшими? Их нельзя оставлять без присмотра. Возгорания и утечки — вопрос времени, и если начнётся, про бомбы никто даже не вспомнит. И… это будет очень сложно. Привести всё в порядок после такой… аварии. Ты — ликвидатор или ремонтник? Чем занимаешься?

Теперь мигнул Кенен.

— Ликвидатор? Ремонтник? — он хихикнул. — Кому это нужно, Джед? Там никто ничего не чинит, не чистит и ни за чем не следит. У меня тут банда рейдеров, мы торгуем рабами и самками. И вот ещё две банды. Когда я разберусь с ними, у меня будет вот этот городок, а потом…

Гедимин крепко взял его за плечо.

— То, что ты делаешь, — глупо. Так ты умрёшь. Как только начнут гореть химзаводы…

— Эй-эй! Потише, Джед. Не надо так переживать из-за дурацкой игры! — Кенен широко улыбнулся и показал пустые ладони. — Я прекрасно понимаю, о чём ты. Но в этой игре не предусмотрен ремонт химзавода. Зато здесь много мартышечьих забав — стрельбы, резни и беготни, не считая торговли рабами и спаривания со всем, что шевелится.

Гедимин медленно разжал пальцы и снова посмотрел на экран. Картинка сменилась — теперь там на сухой каменистой земле необычно крупные крысы обгладывали человечий скелет в остатках боевого комбинезона. Сломанный бластер валялся рядом.

— Там, на этой Земле, — сармат кивнул на экран, — все занимаются только этими вещами? Это чудовищно глупо.

Кенен кивнул.

— Разумеется, Джед. Глупее некуда, — он ухмыльнулся. — А как ещё можно жить, оставшись без головы? Нет, сначала это весело… а потом — вот так.

Он постучал пальцем по экрану, прямо по картинке с трупом и крысами.

— Без головы? — повторил Гедимин. — Как можно жить без головы? Это невозможно.

— Именно, — расплылся в улыбке учётчик. — И не только сарматам и макакам. Общества тоже не выживают. Голова… Знаешь, из чего она состоит? Не все знают. И мало кто понимает, что там самое главное. Череп и челости…

Он провёл пальцем по своему подбородку и показал зубы.

— У государства это — власть и её армия. Череп и клыки страны. Эта война уничтожила их. Но это небольшая потеря. Правителей много — как запчастей в твоих карманах, куда ни ткни, кто-нибудь да подвернётся. Будут новые челюсти… А вот мозг так просто не отрастает.

— Что является мозгом? — спросил Гедимин. Кенен, хоть и ухмылялся, выглядел на удивление серьёзным — будто не играл в нечто, придуманное «макаками» для развлечения, а проводил научное исследование — и сейчас отчитывался о результатах.

— Ты знаешь, — отозвался учётчик, проведя пальцем по его виску. Гедимин изумлённо мигнул.

— Да ещё лучше меня. Учёные. Те, кто способен работать с информацией. Получать её, изучать и использовать. Когда не стало правительственных вояк, их быстро сожрали. Это весело — жрать тех, кто не вооружён и не приучен драться. Мозг — не зубы. Он не для кусания. А для чего он, никто из макак не успеет понять. Те, за кого играю я, ещё стоят на двух ногах. Следующее поколение сравняется с крысами. Или вообще не родится.

Гедимин тяжело качнул головой.

— Это… неприятно. Те, кто сделал эту игру… они думают, что именно так всё и случится?

Кенен пожал плечами.

— Думаю, да. Сами они могут заявлять, что это просто выдумка, шутка… Но я-то знаю, как хорошо они проговариваются. Вываливают все потроха, успевай рассматривать. Именно так, Джед. Как только не станет федералов и прочих надсмотрщиков, макаки вернутся на деревья. И то, что у них будут бластеры, их не спасёт.

— А мы? — спросил Гедимин, оглядываясь на экран. Крыс сменило изображение многоэтажных зданий, охваченных огнём, и облака от ядерного взрыва за ними.

— А мы никогда не жили на деревьях, — ухмыльнулся Кенен. — Нам придётся включать мозги. Но у нас они есть — и это хорошо, не так ли?

12 мая 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин протиснулся в устье водоотвода и выполз из реакторного отсека, щурясь от яркого света. С тех пор, как в здании появился второй этаж, на первом приходилось работать в полумраке — или носить источники света с собой. Иногда удавалось протянуть кабель, но на постоянное освещение хватало редко — всегда находилось более нужное оборудование, нуждающееся в электричестве. «Скоро дадут постоянную отводку,» — Гедимин покосился на генератор на краю стройплощадки. «Надо поторопить их, пока никто не мутировал в крота…»

В тени реактора, прячась от слишком яркого солнца, стоял Константин Цкау со смартом в руках. Не глядя по сторонам, он внимательно изучал голографический экран, изредка что-то подправляя и довольно усмехаясь после каждой правки. Гедимин тихо подошёл к нему сзади и заглянул через плечо. Некоторые конструкции на экране выглядели знакомо, а вот другие…

— Что это? — резко спросил он. Константин молча развернулся и прижал пальцем тревожную кнопку на смарте. Экран, свернувшись, погас.

— Гедимин, мать твоя пробирка! — сармат поморщился и нажал «отбой». — Что ты крадёшься, как австралийский повстанец?!

— Думал, ты слышишь, — отозвался Гедимин, глядя на выключенный смарт. Чертёж исчез вместе с голографическим экраном, но сармат успел хорошо рассмотреть его и запомнить — и теперь, вспоминая подробности, сердито щурился.

— Твоя схема… Что это? То, о чём я подумал?

— Ты о чём-то думаешь? Не просто суёшь руку в подвернувшееся отверстие и хватаешь первую же деталь? — Константин поморщился. — Нам привезли турбины. Я должен подготовиться. Не мешай мне.

— Ты собираешься… — Гедимин не договорил. Северянин, убедившись, что он никуда не идёт, тяжело вздохнул и снова развернул экран смарта.

— Да. Эта система стапелей и подвесов существенно ускорит сборку. Именно так должен работать инженер — делать расчёты, прежде чем хвататься за железо.

Последнюю фразу Гедимин пропустил мимо ушей — в ней ничего нового не было, а вот чертёж на экране… Сармат недовольно сощурился и провёл пальцем вдоль подозрительного узла.

— Сломается здесь.

Константин отвёл взгляд от экрана, посмотрел Гедимину в глаза и удивлённо мигнул.

— С чего ты взял?

— Сам смотри, — сармат сузил глаза. — Не гайку подвешиваешь. Эти конструкции такой вес не выдержат.

Константин закатил глаза и, отодвинув с экрана чертёж, ткнул пальцем в длинные столбцы расчётов.

— Читай. Всё десять раз проверено. Стапеля выдержат.

Гедимин покосился на экран, криво усмехнулся и прижал пальцы к двум точкам на чертеже.

— Сначала не выдержит эта балка. Если нет — начнёт прогибаться вот эта часть. Когда отклонится градусов на десять, балка всё-таки треснет. Брось это дело. Грохнется — размажет.

Константин шумно вдохнул и отступил на шаг, пристально глядя на Гедимина.

— Ты читал расчёты, гений-самоучка? Всё просчитано! И эта твоя балка, и прогиб. Хотя… ладно, уговорил. Подгоню кран, чтобы придерживал эту часть.

Гедимин качнул головой.

— Тогда нагрузка пойдёт сюда, — он указал на тыльную часть голографического экрана — чертежи просвечивали насквозь. — Вот здесь разойдётся крепление. Вес перейдёт на трос. Ставь два крана. А лучше — брось всё это. Опасная затея.

Константин щелчком отключил смарт и бросил в карман.

— Убери руки.

Процедив это, он развернулся и быстро пошёл к машинному залу. Гедимин растерянно мигнул. «Дурацкая конструкция. Надеюсь, он её в дело не пустит.»

Он осторожно обошёл угол здания и заглянул внутрь. Там визжал разрезаемый металл, и сверкали длинные вспышки. Посреди зала, над подготовленными углублениями и выемками в полу, поднималась решётчатая конструкция. «Всё-таки построил,» — Гедимину стало не по себе. «Может, передумает?»

13 мая 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Шёл девятый час утра, когда визг и скрежет в машинном зале затихли. Гедимин, жестом предупредив рабочих, что ненадолго отойдёт, выбрался из бассейна выдержки и заглянул в соседнее здание. Оно ещё не соединилось с реакторным залом — проход между ними оставили свободным для рельсового крана, но для него уже прокладывали полукольцевую линию вдоль главного корпуса.

К машинному залу, посекундно гудя, подползал тягач с прицепом. Оси были рассчитаны на этот груз, и платформа не прогибалась, но сам транспорт едва мог двигаться, и земля под ним отчётливо проседала. Груз был накрыт огромным скирлиновым кожухом. За первым тягачом полз второй, и где-то у ворот гудел третий. «Привезли,» — довольно хмыкнул Гедимин и с досадой покосился на второй энергоблок. Его ключевую часть собирались подвезти не раньше сентября; первый уже был готов принять реактор, но прислать оба агрегата собирались вместе, одновременно, и Гедимину оставалось только ждать и бесконечно дорабатывать уже готовые конструкции.

Он заглянул в машинный зал и сердито сощурился. Нелепые стапеля стояли там же, где и вчера, только теперь они занимали гораздо больше места. Сарматы подогнали два крана. Константин стоял в центре зала, высчитывая что-то на смарте, и выглядел обеспокоенным, но довольным.

— Стой, — Гедимин тронул его за плечо, и сармат резко развернулся — но в этот раз не стал подавать сигнал тревоги. — Убирай этот мусор. Не выдержит. Угробишь турбину.

— Уйди с площадки, — отмахнулся Константин. — Бьорк, как слышно?

Главный кран протяжно загудел.

— Хотя бы работайте в защитных полях! — Гедимин растерянно огляделся. Часть сарматов-рабочих обступила прицепы; один кожух уже сняли и теперь складывали, начали стягивать второй. Остальные отошли к дальней стене и оттуда наблюдали за стрелой главного крана. Несколько сарматов стояли у стапелей, там, где их не могло задеть спускающимся грузом. Гедимин повернулся к ним.

— Когда эта штука заскрипит, — он указал на стапеля, — бросайте всё и бегите. С полной нагрузкой она не простоит и пяти минут.

Что-то громко затрещало за его плечом; обернувшись, он увидел сузившиеся глаза Константина и шокер в его руке.

— Пошёл вон, — тихо проговорил северянин. — Грёбаный диверсант! Увижу здесь ещё раз — позову охрану.

Гедимин растерянно замигал. Он хотел сказать ещё что-то, но Константин коротко ткнул вперёд шокером, и сармат еле успел отступить.

— Глупо, — он пожал плечами и, не оборачиваясь, вышел из здания. Он слышал, как разворачивается и выпускает трос стрела главного крана, крики «вира!» и короткие возгласы «tza!» и «sata!». Они стихли, когда он забрался в гермооболочку, — хотя она ещё не была полностью герметичной, лишние звуки внутрь уже не проникали, особенно когда внутри работала хотя бы четверть бригады. Гедимин кивнул рабочим, осмотрел сделанное и подошёл к выбранному узлу — здесь, на его взгляд, было слабое место системы, и он взял эту часть работы на себя. Он очень старался не прислушиваться к тому, что происходит снаружи — но гулкий грохот, встряхнувший всё здание, было невозможно не услышать.

— Hasu! — коротко вскрикнул кто-то из сарматов, работающих наверху. Гедимин, не оборачиваясь, достал смарт и вызвал диспетчерскую.

— Главный корпус, машзал. Срочно медиков и транспорт.

Сирену медицинского глайдера сармат услышал на полпути к выходу из реакторного зала; когда он добрался до места аварии, медики уже уезжали. На покорёженном настиле валялся массивный кожух, опрокинутый набок. На кожухе чернели маслянистые пятна. Бесформенные обломки стапелей разбросало вокруг, и молчаливые хмурые сарматы сгребали их в угол и грузили на кран с оборванным тросом. Кровавая полоса размазалась по полу, кто-то наступил на неё и наследил в уцелевшей части зала. У стены, молча глядя в одну точку, стоял Константин. На его перчатках и рукавах была кровь — несколько засохших пятен.

Гедимин пересчитал рабочих — почти все были на месте. Некоторые, как и Константин, испачкали руки, один прихрамывал, но раненых среди них не было. «Значит, задело одного или двоих,» — сармат покосился на обильно размазанную кровь и сердито сощурился. «Хорошо, если жив. Вот говорил же…»

Смарт в кармане Константина испустил короткий гудок. Сармат дотянулся до устройства, несколько секунд молчал, глядя на упавший кожух и свисающий захват главного крана. Несколько рабочих стояли рядом, дожидаясь указаний.

— Вира, — Константин поднял вверх большой палец. Сарматы, кивнув, стали закреплять захваты на массивном механизме. Инженер судорожно вздохнул и опустил голову. Гедимин тронул его за плечо.

— Хотя бы все живы?

Северянин вздрогнул, поднял на него затравленный взгляд и прохрипел:

— Живы. Расчёты были… всё было неверным. Откуда ты мог знать?!

Гедимин крепко сжал его плечо.

— Живы — значит, их вылечат. Что с турбиной?

«Надо было ему задействовать главный кран,» — думал сармат, наблюдая за тем, как Бьорк вытаскивает пострадавший механизм наружу и снова кладёт его на прицеп. На липкие пятна сползлись роботы-уборщики. Сарматы подобрали два устройства и посадили на испачканный кожух турбины.

— Я проверю, — сказал Гедимин, разглядывая ту часть механизма, которая была ему видна сквозь проём в стене. — Но нужен Айзек. Где он?

Константин резко поднял голову, посмотрел на него потемневшими глазами и буркнул:

— Иди работать.

Стряхнув со своего плеча руку Гедимина, он быстро пошёл к прицепу. В машинный зал заглянул Айзек с дефектоскопом, увидел кровь на полу и округлил глаза. Гедимин указал ему на прицеп, кивнул и пошёл к реактору.

…Слухи об аварии в главном корпусе распространились быстро, к вечеру об этом знали все. Собравшись за воротами в ожидании транспорта, сарматы подавленно молчали, и Гедимин, досадливо щурясь, тоже старался не открывать рот — только искоса глядел на Константина. Тот стоял в стороне, развернув на экране смарта чертёж стапелей, и молча разглядывал его.

— Ещё одна кровавая жертва? — на площадке было тепло, но Хольгер зябко поёжился. — Хватит уже.

— Я тут при чём? — пожал плечами Гедимин. — Думать надо головой, а не смартом.

Он говорил тихо, но Константин всё равно услышал, и его ладонь с зажатым в ней устройством слегка дёрнулась. Гедимин виновато сощурился и отвернулся.

— Хватит, — Хольгер больно ткнул его кулаком под рёбра. — Оба хороши. Там много работы, на всех хватит. Пора уже объединить усилия.

— Мы и так работаем вместе, — буркнул сармат, отодвигаясь в сторону. — Пора уже их разъединить.

— Не вместе, — качнул головой Хольгер. — Только рядом. Вы оба не дураки. Если бы действовали совместно, вам бы цены не было.

В воротах протяжно загудел тягач, собравший все пустые прицепы и теперь вытаскивающий их наружу. Сарматы зашевелились, готовясь к погрузке.

— Думаешь, я не дурак? — спросил, поравнявшись с Хольгером, Константин. Он по-прежнему щурился и упорно смотрел только под ноги, и его голос стал хриплым и скрежечущим.

— Любой может ошибиться, — пожал плечами химик. — Гедимин хотел вечером навестить раненых. Возможно, они уже пришли в себя. Я иду с ним. Ты с нами?

15 июня 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин отхлебнул из маленького контейнера с изображением герба Ураниум-Сити, едва не поперхнулся и поспешно вылил в рот порцию Би-плазмы. Обжигающая въедливая горечь разлилась по языку, и сармат едва удержался, чтобы не сплюнуть в пустой контейнер. «Опять полынь?» — он осторожно понюхал пустую ёмкость.

— Эй, Маккензи! Что за дрянь опять в нашей жжёнке?! — донёсся сердитый голос из комнаты Линкена. — Тьфу ты!

Кто-то из сарматов закашлялся и, шумно отдышавшись, выбрался в коридор.

— Официальная речь Маркуса Хойда начнётся через пять минут! — объявил по громкой связи комендант барака. Гедимин недовольно сощурился, но всё же рассовал по карманам инструменты и поднялся на ноги. Выпнув горку пустых контейнеров за дверь, он вышел следом.

— Дрянь? Это полынная настойка, — судя по голосу, Кенен Маккензи слегка обиделся. Он вышел из комнаты сразу после Гедимина, и Линкен, дожидающийся, пока соберётся вся команда, посмотрел на него и изумлённо мигнул.

— Что ты нацепил на голову?

Гедимин повернулся к Кенену и увидел на его голове широченную шляпу с завёрнутыми кверху краями полей. Даже в подвёрнутом виде они были шире плеч сармата, а от многоцветной раскраски головного убора у Гедимина зарябило в глазах.

— Это, мой друг, сомбреро, — ухмыльнулся Кенен, поправляя шляпу.

— Вот мартышка! — взрывник растерянно покачал головой. — То шуба, то это… У тебя что, комбинезона нет?

— Свободные граждане Атлантиса имеют более одного набора одежды на год, — Кенен назидательно поднял палец к потолку. — Шуба — зимняя одежда. Эй, Джед, посмотри! Как тебе мой летний костюм?

Он плавно развернулся к Гедимину боком, показывая все подробности яркого узора на жилетке поверх белой рубашки. Сармат мигнул.

— У этой вещи много цветов. Прямо сверкает, — он едва заметно усмехнулся. Кенен расплылся в довольной улыбке.

— Правильно! Вот видишь, Лиск, у Джеда постепенно прорезается вкус. Если бы он ещё перестал тратить всё до цента на железяки и купил себе нормальную одежду вместо шахтёрской робы…

Под потолком задребезжал тревожный сигнал.

— Речь координатора начинается через минуту! — объявил комендант. Из вестибюля послышались тяжёлые шаги — так последние несколько месяцев ходили патрульные, приделавшие к обуви металлические вставки. Линкен недобро сощурился, оглянувшись на дверь.

— Идём, Бьорк, — сказал Константин, пробираясь мимо замешкавшихся сарматов к выходу. Гедимин заметил его озадаченный взгляд на шляпу и жилетку Кенена и усмехнулся.

— Маккензи всегда надевает что-то странное, — прошептал он, поравнявшись с Константином. — Не знаю, сколько у него одежды. Странно, что она не вываливается из комнаты.

— Да, я успел заметить, — тихо ответил северянин. — Особенно шубу.

…Кенен выскользнул из кинозала первым, утащив с собой недовольного Бьорка. Когда Гедимин спустился в информаторий, оба сармата радостно помахали ему наушниками — каждый успел занять свободное место. Кенен вскочил, уступая кресло Гедимину, но тот отмахнулся и, поймав за плечо Хольгера, усадил его за телекомп.

— Научились ли мы, как говорил покойный Джеймс Марци, терпимости и пониманию, любви друг к другу и нашему миру? — медленно, смакуя каждое слово, процитировал недавнюю речь Маркуса Линкен. Он сел на стол рядом с Хольгером и заглядывал в экран сбоку. Гедимин ухмыльнулся.

— Макаки не распознают нашу мимику. Ещё немного — и Маркус рассмеялся бы. Он умеет сдерживаться.

— Да, все это видели, — довольно кивнул Линкен.

Хольгер, перебирающий статьи на сайте новостей, громко фыркнул.

— «Я вынужден отказаться, поскольку согласие сделало бы меня нарушителем закона,» — ответил Маркус Хойд, координатор сарматских территорий, на предложение посетить восстановленный промышленный комплекс на Титане. «Закон да Косты запрещает сарматам покидать пределы околоземной орбиты. Это выглядит несправедливым, но за прошедшие годы мы многократно убедились, что закон да Косты прекрасно регулирует взаимоотношения двух рас и помогает поддерживать мирное сосуществование. Я не хочу стать первым, кто нарушит его, пусть даже из благих побуждений. По истечении моратория на посещение планет Солнечной Системы я обязательно приму ваше приглашение…», — дочитав абзац, Хольгер повернулся к сарматам. — Что скажешь, Линкен? По-прежнему веришь, что восстание не за горами?

Взрывник качнул головой.

— Слова — это слова, — буркнул он, мельком взглянув на экран. — Чего ни скажешь под прицелом…

— Что там про завод на Титане? — Гедимин протянул руку к телекомпу и ткнул в слова, подсвеченные синим.

— Работает, — пожал плечами Хольгер. — Можешь сам почитать — тут маленькая заметка. Они восстановили метановые заводы Койпера и отстроили жилой комплекс. Установили трёхмесячные вахты.

Линкен презрительно хмыкнул.

— Три месяца в Койпере? Больше времени уйдёт на перелёты. Там простая работа — насос и цистерна с кранами. Метан сам течёт, только разливай и грузи на барки.

Теперь хмыкнул Константин.

— Вот так просто? Ничего, что этот метан — жидкий? Какая у него температура?

— Достаточная, — буркнул Линкен. — Макаки просто не хотят работать.

— Про Энцелад ничего нет? — Гедимин дочитал статью о полуподземном городе Койпер и метановых реках Титана и хотел пролистнуть страницу, но Хольгер уже перешёл по другой ссылке.

— Пока не освоили, — качнул головой химик. — Вот здесь про Амальтею. Так… «В конце апреля Министерство космической промышленности и терраформирования Мацоды сообщило о завершении строительства жилого комплекса «Гева» на поверхности Амальтеи, спутника Юпитера. В настоящее время на Амальтее находятся сто семьдесят рабочих второй, июньской, вахты. Вахтовики исследуют поверхность Амальтеи, проводят буровые изыскания и разворачивают работу вододобывающего предприятия. «Там, где есть вода, будет жизнь,» — объявил представитель Министерства. «Имея только воду, мы освоили пояс астероидов. Рано или поздно мы сделаем Амальтею пригодной для жизни.» К сожалению, осуществить эти планы пока мешают суровые условия планеты — низкая температура на её поверхности и высокий уровень радиации. «Ежемесячная смена вахт продиктована требованиями безопасности,» — сообщает источник в Институте космических исследований Мацоды. «Хотя защитные сферы жилого и рабочего комплекса выполнены из экранирующих материалов, поселенцы постоянно подвергаются повышенному облучению, получая за месяц десятилетнюю дозу радиации. Наши исследования продолжаются, и мы не хотим рисковать жизнями наших поселенцев, пока не найдены надёжные средства защиты, не причиняющие вреда их здоровью».

Линкен фыркнул.

— Мацода… Когда вместо макак там были мы — кого заботило наше здоровье?!

— Для смертельно облучившегося ты слишком живой, — вполголоса заметил Иджес, смерив взрывника изучающим взглядом, и на всякий случай спрятался за плечом Гедимина.

— Ты был на Амальтее? — удивлённо мигнул ремонтник. Линкен едва заметно вздрогнул, внимательно посмотрел на него и качнул головой.

— Будто на Церере лучше, — буркнул он и повернулся к экрану.

— Тише, — недовольно оглянулся на него Хольгер. — Вот ещё интересное: «Институт Вейцмана, Мацода: ведущие биологи утверждают, что ключ к терраформированию спутников Юпитера могут дать исследования тихоходок. Эти миниатюрные существа обладают исключительной среди многоклеточных приспособляемостью и устойчивостью к агрессивным условиям среды. «Именно тихоходки могут стать первыми животными-обитателями спутников Юпитера,» — сообщает Институт Вейцмана. «Будут проведены серии экспериментов на Европе и Амальтее.» Напоминаем, что ранее проводились опыты по изучению влияния низких температур, разреженной атмосферы с пониженным давлением, а также сверхвысоких доз радиации на тихоходок…»

Гедимин придвинулся ближе, с интересом рассматривая «морду» странного существа, сфотографированного с большим увеличением.

— Они собираются скрестить это с макаками? — Кенен недоверчиво усмехнулся. — Боюсь, оно откажется.

— Ну-ну, — пробормотал Линкен. — Теперь понятно, с кем у мартышек будет новая война.

Гедимин удивлённо оглянулся на него. Взрывник кивнул.

— Hasulesh доведут и этих… существ. Доводить — то, что они умеют лучше всего… Sata! Что там за новая ссылка?

Вверху экрана всплыла мигающая строка, подсвеченная красным.

— Вирус, — поморщился Кенен. — Эй, куда жмёшь?!

— Это не вирус, — отозвался Хольгер, глядя на развернувшуюся страницу с фотографией обугленных обломков и нескольких спасательных глайдеров. — Экстренные новости из Иллинойса. «Пожар в интернате для детей-гибридов. Очевидцы говорят о грохоте и белой вспышке. Здание полностью уничтожено, на развалинах работают спасатели. Обнаружено восемь погибших воспитанников и три тела, принадлежащих персоналу интерната. Данных о выживших нет. Работы продолжаются. Координатор сарматских территорий Маркус Хойд, куратор интерната, прибыл на место трагедии.»

Линкен с присвистом выдохнул и ударил кулаком в ладонь.

— Не спешит и не забывает, — пробормотал он, криво усмехаясь. Гедимин заглянул ему в глаза и увидел сверкающую серебристую радужку от века до века и крошечный зрачок, сошедшийся в точку.

— Что здесь хорошего? — сузил глаза ремонтник. — Эти sulwash ничего никому не сделали. Не было необходимости их убивать.

Он вспомнил отчаянный взгляд Харольда, последний разговор с Алексеем и странные подарки, каждый год приходившие с материка. «Никто из них ничего не сделал Маркусу,» — Гедимин стиснул зубы и отвернулся.

— Я пойду на озеро, — буркнул он. — Хватит новостей.

…Луч резака легко плавил песок и оставлял чёрные полосы на белесой мягкой породе. Медленно, насечка за насечкой, на оголённом участке берега выстраивался чертёж недостроенного реактора. С озера доносился плеск, кто-то, забывшись, кричал по-сарматски, со свистом и рёвом проносились реактивные модели, на мелководье гудели двигатели подводных лодок. Где-то там остались Иджес и Хольгер — один испытывал новый корабль, другой отошёл дать сёстрам Хепри пару советов по составу топлива. Гедимин сидел у воды, под прикрытием кустов, разувшись и сбросив верхнюю часть комбинезона. Ветерок в тени приятно холодил высыхающую кожу; можно было окунуться ещё раз, но сармат, попробовав воду пальцем ноги, перевёл взгляд на чертёж и снова взялся за резак. На этот раз на скальном выступе появилась схема одного из узлов — точнее, две схемы, плавно переходящие друг в друга. «Ненадёжно,» — думал Гедимин, разглядывая новый чертёж. «Что бы ни говорили в «Вестингаузе». Я не был на их станциях. Может, там оно и работает, но я бы сделал иначе…»

Позади колыхнулся воздух, зашуршала трава, потом затрещали ветки — кто-то пробирался в убежище сармата. Остановившись за его спиной, он хмыкнул и подошёл ещё ближе. Гедимин недовольно покосился на чужую ступню рядом со своим чертежом.

— Станция не отпускает? — усмехнулся пришелец, опускаясь на землю и заталкивая в кусты миниглайд. Гедимин, подняв на него взгляд, удивлённо мигнул.

— Константин? Чего бродишь по кустам?

— Увидел твой комбинезон, — отозвался северянин, разглядывая чертежи. — Опять реактор? Мог бы отдохнуть — у нас и так мало выходных.

— Мне не нравится, что тут придумали макаки, — недовольно сощурился Гедимин, обводя пальцем подозрительную часть механизма. — Если бы доработать эту штуку, пока их там нет…

Константин мигнул.

— Ты серьёзно? — он недоверчиво посмотрел на сармата. — Собираешься на станцию в выходной, первый за полгода?!

Гедимин встал и потянулся за комбинезоном.

— Я не хочу болтать, — буркнул он, застёгивая широкий пояс и перевешивая на него ремонтную перчатку. «Всего километр до станции,» — думал он, воспроизводя в памяти окрестности «Полярной Звезды». «Дорога сегодня пуста. Но лучше пройти по лесу. Обогнуть ворота и проверить, где охрана. Макаки не любят работать по праздникам.»

Он покосился на общественную душевую. Из-за неё был виден край флага, поднятого над фортом. Там снова включили музыку; она заглушала голоса шумящих охранников, но по частым вспышкам разрядов бластера над крышами было и так понятно, что люди нашли, чем развлечься.

— Ты куда? — поинтересовался Константин, вытаскивая из кустов миниглайд.

— На станцию, — отозвался Гедимин, в последний раз оглядываясь на озеро. Большая часть сарматов — и инженеры «Вестингауза» в том числе — собралась на берегу под аэродромом, и если приглядеться, то можно было увидеть вскипающую воду и странные круги на ней. «Не заметят,» — довольно хмыкнул сармат. «А к вечеру я вернусь.»

— Пешком? — Константин с миниглайдом наперевес стоял у удобного прохода среди кустов; проломиться сквозь нетолстые, но гибкие ветки Гедимин мог, но по собственному опыту знал, что это сложнее, чем кажется.

— Уйди, — буркнул он, остановившись перед северянином. — Мне некогда.

— Зачем пешком? — Константин щёлкнул пальцем по обшивке миниглайда. — Полетели.

Гедимин мигнул.

— И ты туда?

— Миниглайд нас выдержит, — кивнул сармат. — Я плохо понимаю твои развлечения, но… возможно, какой-то смысл в них есть. Садись, долетим быстро.

Миниглайд выплыл из переулка на открытое пространство — ненадолго, чтобы тут же нырнуть в лес. Пока устройство петляло меж деревьями, Гедимин оглядывался на пустынную дорогу. «Ни транспорта, ни охраны,» — он довольно ухмыльнулся. «И очень тихо.»

В рабочие дни станция напоминала о себе издалека — шум на строительной площадке заглушал даже гул и грохот северной трассы. Сегодня и на трассе, и на станции было так тихо, что Гедимин слышал скрип покачивающегося троса и шорох из мусорного бака — похоже, еноты всё-таки преодолели ограду.

— Константин, а ты раньше строил реакторы? — спросил он.

— Я?.. Тихо, дрон! — миниглайд нырнул в воздухе, уходя под прикрытие сосновых ветвей. Гедимин растерянно мигнул. Сквозь просветы в кроне дерева показалась серая обшивка дрона-наблюдателя; ничего не заметив, он проплыл мимо.

— Тихо, — прошептал Константин, пристроив миниглайд на толстой ветке и сойдя на неё. Прижавшись к стволу, он выглянул из-за дерева.

— Охраны не видно, — отметил он. — Есть дрон над воротами. Ещё один над складом. Над реактором чисто.

— Мартышки — на озере, — хмыкнул Гедимин. — А дроны можно обойти. Смотри, как лучше сделать…

Он отломил гладкий кусок коры и достал острый осколок фрила. Непривычный материал крошился под пальцами, но схема получалась отчётливая. Он покосился на стройплощадку, прикинув расстояния между объектами, и протянул кусок коры Константину.

— Хм, — тот с сомнением посмотрел на чертёж. — Надо полагать, у тебя большой опыт. Надеюсь, у тебя есть хорошее объяснение для охраны — на случай, если она засечёт нас.

Гедимин досадливо сощурился.

— Это наша станция, — буркнул он. — Мы можем на ней находиться. А вот макакам там делать нечего. Ты готов? Attahanqa!

26 июня 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Очередная массивная конструкция медленно опускалась в «колодец» гермооболочки. Гедимин напряжённо следил за ней и мигающими на её пути огоньками отслеживающих датчиков. Его оттеснили от места стыковки; там было слишком тесно из-за согнанных внутрь механизмов и множества рабочих на всех участках. Инженер выбрался на край опалубки, на самый верх реактора. Его стены уже поднялись на плановую высоту; вспомогательные каркасы, когда-то такие массивные и заметные, сейчас терялись на их фоне. Внизу, под стенами, Гедимин видел открытое сверху помещение деаэраторной и крышу машинного зала. Работы внутри ещё велись, но заглядывать внутрь со стены уже не получалось. Главный кран, выдворенный из удобного проёма между частями главного корпуса, теперь ездил по дуге вокруг реактора, его помощь в машзале уже не требовалась. Окрестности главного корпуса тоже значительно изменились, и Гедимин, глядя на почти готовые градирни и множество вспомогательных зданий, начинал беспокоиться. Строительство реакторных залов шло медленнее, чем ему хотелось бы; где сами реакторы, и когда их привезут, не знали ни сарматы, ни «люди Мартинеса».

Конструкция плавно опустилась ещё на три метра и повисла в нескольких дециметрах от места стыковки, когда Гедимин услышал отдалённый грохот и гул. Он вздрогнул, встревоженно посмотрел на реакторы, и только тогда понял, что звук исходит с другой стороны — с юга.

Над дорогой, соединяющей Ураниум-Сити и недостроенную АЭС, поднимался дым. Гедимин услышал несколько разрывов и увидел вспышки и новые клубы чёрной гари. Над площадкой взвыла тревожная сирена. Два десятка «Рузвельтов» с центрального поста взлетели, направляясь к лесу, ещё пять двинулись к дымящейся дороге. Вспышки и взрывы прекратились. Гедимин увидел, как из-под рассеивающегося дыма проступают опрокинутые набок тягачи, разбросанные прицепы и ящики с грузом, и несколько неподвижных тел в оранжевых комбинезонах. Один сармат лежал у перевёрнутой кабины, другой — на обочине. Ещё одного Гедимин заметил в просвете между остановившимися машинами. Вслед за тревожной сиреной охраны взвыла медицинская; ворота открылись для белых глайдеров.

— Сохраняйте спокойствие! — прогремело над площадкой — кто-то вспомнил о громкой связи. — Был обстрелян участок дороги. Диверсантов разыскивают. Будьте внимательны!

«Has-sulesh…» — Гедимин стиснул зубы, вглядываясь в лес. Беспорядочно торчащие деревья хорошо замаскировали огневые точки — всё, что мог сказать сармат, — что стрельба велась с двух сторон одновременно. «Почему не отследил траектории?!» — он сердито сощурился, глядя на охранников, выбирающихся из леса. Издалека было понятно, что они возвращаются ни с чем.

… - Никого не нашли, — покачал головой Хольгер. — Я говорил с людьми. Кто-то очень хорошо выбрал время — как раз между пролётами дронов.

Сарматы стояли за воротами, дожидаясь попутного глайдера. В полумраке вдоль дороги горели фонари, а за ними, ближе к лесу, — движущиеся огоньки — светодиоды на экзоскелетах патруля.

— И никаких следов? — спросил Константин, непроизвольно сжимая пальцы в кулак; Гедимин покосился на его костяшки, — красновато-бурая кожа побелела от напряжения.

— Это лес, — пробормотал Бьорк, и ремонтник невольно мигнул — главный крановщик очень редко открывал рот, если его не спрашивали. — Если есть чуть-чуть мозгов, никаких следов не будет.

— Да, — угрюмо кивнул Хольгер. — Видимо, это наш вариант.

— Стреляли с двух сторон, — тихо проговорил Гедимин, вглядываясь в полутьму. Дорогу успели расчистить, повреждённый транспорт увезли в посёлок, некоторые из уцелевших ящиков сармат видел на стройплощадке — сами контейнеры частично потрескались, но содержимое — то, что было сделано из металла и прочных фрилов или содержало одну-две несложные части — почти не пострадало.

— Не успел отследить траектории, — он виновато сощурился. — У них были гранатомёты и бластеры… кажется, дымовые шашки.

— Да, — Бьорк перевёл взгляд на Гедимина. — Фрил так не горит.

— Запасливые ублюдки, — Иджес сплюнул в траву на обочине. — Что думают макаки? Лес прочесали?

— Уверен, что они пришли из леса? — один из сарматов-рабочих повернулся к нему. — Не из посёлка?

Гедимин изумлённо мигнул.

— А что, сарматы могли… — не договорив, он вспомнил прошлогодний «мятеж» и досадливо поморщился. «Могли… Глупо, бессмысленно, но вполне вероятно…»

— Мало, что ли, у нас своих психов?! — сармат криво ухмыльнулся. — Не думаю, что это повстанцы. Девять лет уже прошло.

Глайдер, выезжающий за ворота, протяжно загудел, и сарматы, замолчав, расступились и стали ждать, когда он остановится. Гедимин задумчиво смотрел на лес. «Повстанцы. Кенен очень давно не рассказывал о них. Он всё ещё выходит в патруль?»

…Кенен не успел даже выйти из комнаты — только возмущённо охнул и округлил глаза, когда Гедимин, взяв его за ворот жилетки, прижал к стене.

— Постанцы убивают сарматов прямо перед станцией. Ты куда смотрел?!

Кенен схватил Гедимина за руку и попытался разжать пальцы.

— Осторожно, помнёшь!.. Недавно с Энцелада, верно? С удачной посадкой на нашу планету! — он натянуто ухмыльнулся. Гедимин мигнул.

— Что?

— Опять не в курсе? — Кенен поморщился. — Мой патруль распустили ещё в январе. Все вопросы и претензии — к Арбогасту и его шокероносцам. Пусти, говорю, порвёшь!

Гедимин нехотя разжал пальцы. Учётчик, тяжело дыша, отодвинулся и расправил помятый ворот.

— Почему вас распустили? Вы хорошо справлялись, — растерянно сказал сармат. Кенен криво ухмыльнулся.

— Спасибо за комплимент, Джед. Поздно, но лучше, чем никогда. Пограничники утверждали, что мы сбиваем дроны над лесом. Бред… Но Арбогаст распорядился распустить нас. Губернатор Оркус никогда не сделал бы такой глупости. Мы подавали петицию в Порт-Радий. Но ведь здесь никто не подпишется, пока ему самому не подпалят зад…

Кенен тяжело вздохнул.

— Они убили троих, — угрюмо сказал Гедимин. — Стреляли по глайдерам. Когда возник затор, расстреляли остановившихся. Охрана не успела. Некоторые говорят — это местные… психи. Я думаю — нет. Могли повстанцы забраться так далеко за Периметр? Что скажешь?

— Видел я тот периметр, — скривился учётчик. — Могли. Небольшая группа на миниглайдах, через границу врассыпную, в каком-нибудь овраге — место встречи. Если ты в оранжевом комбинезоне выкручивал детали из экзоскелетов, и тебя не ловили, — чем несколько опытных мартышек хуже? У них комбинезоны не оранжевые.

— Ясно, — сказал Гедимин, вспоминая овраги, которые он видел в лесу. Все они находились довольно далеко от дороги.

— Не беспокойся обо всём этом, Джед, — Кенен, немного успокоившись, улыбнулся и похлопал его по плечу. — У нас тут хватает существ с оружием. А ты — инженер-ядерщик. Береги себя и занимайся своим делом. Хорошо?

«Своим делом… Да, было бы неплохо,» — хмуро думал сармат, выходя из барака на ночную улицу. «А ведь придётся опять работать за мартышек. Или в этот раз сами справятся?»

27 июня 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

На помосте лежали небольшие рилкаровые баки, прикрытые брезентом с маркировкой «Вирма». Они были надёжно закреплены на прицепе, и некоторые сарматы, добирающиеся до станции с попутным тягачом, решились сесть на них. Гедимин стоял у бортика, глядя на лес сквозь полупрозрачную плёнку защитного поля. Отдельный небольшой купол накрывал кабину, несколько продолговатых были растянуты над прицепами, — от обстрела сверху глайдер и его груз были защищены надёжно.

Уже светало, но фонари вдоль дороги не гасли, и в двадцати метрах от первой полосы огней протянулась вторая, более широкая. Там кружили дроны-наблюдатели, а за деревьями поблескивали белые экзоскелеты «Вестингауза».

— А где федералы? — спросил Иджес, неприязненно глядя на яркую броню. — Тут повстанцы, троих убили, — они что, не вызвали подкрепление?!

— Да хватит уже подкреплений, — поморщился один из сарматов, сидящих на баках. — Весь лес полыхает. Видно за сто миль. Нет бы устроить засаду…

— Пусть отпугнут, — качнул головой другой сармат. — Пусть макаки сидят в лесу, лишь бы не совались к дороге! Ничего дальнобойного у них нет, а начнут стрелять по «Рузвельтам» — быстро узнают, что почём.

— И долго их собираются пугать? — фыркнул Иджес. — Завтра охрана уйдет. И что, всё сначала? Выловить бы их всех…

— Завтра не уйдёт, — отмахнулся сармат. — А через неделю мартышкам самим надоест кормить комаров. Пусть они с деревьев не слезли, но здесь-то не Африка…

Он махнул рукой в сторону леса. Оттуда тянуло — даже сквозь стойкий запах топлива, электролита и подогретого фрила — пахучим средством от насекомых, и доносилась приглушённая ругань охранника, пытающегося почесаться под экзоскелетом.

…Константина отозвали в деаэраторную — со стены реактора Гедимин то и дело видел его макушку, прикрытую светло-серым капюшоном. Сами деаэраторы должны были подвезти на днях — в отличие от реакторов. Гедимин, досадливо щурясь, вполглаза приглядывал за дорогой — со стены она хорошо просматривалась почти до самого завода «Вестингауза». Грузовые глайдеры уже не шли непрерывным потоком, но две-три машины постоянно были на дороге. Один из грузов получил Айзек, и Гедимину пришлось спуститься с наблюдательного поста и осмотреть прибывшее.

— Цело, — сказал Айзек, снимая брезент с контейнеров. — Сегодня не стреляли.

Он, как и все сарматы на площадке, выглядел помрачневшим и слегка щурился, время от времени поглядывая на юг. Гедимин кивнул — он сам напряжённо вслушивался, ожидая сквозь обычные звуки стройплощадки услышать грохот взрывов.

Патрульные стояли вдоль дороги и вечером, когда глайдеры уезжали со станции. Никогда ещё этот участок леса не был освещён так ярко.

— Сегодня тихо, — сказал Хольгер, снимая капюшон и убирая респиратор под воротник.

— Видимо, дальнобойного у макак и вправду нет, — буркнул Иджес, с подозрением глядя на лес. — Как думаешь, ушли или засели в кустах?

Гедимин пожал плечами. «Кенен обещал прислать письмо, если что-то узнает,» — он покосился на смарт в кармане. За день рация не издала ни звука — не считая пары вызовов от Бьорка и сигнала к обеду. «Видимо, не узнал. Никого не нашли. Не нравится мне это…»

28 июня 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Смотри, — Кенен, широко улыбаясь, развернул перед Гедимином голографический экран смарта. — Кое-что удалось найти. Такая скромная страница в соцсетях, увидишь — не запомнишь…

Ремонтник, растерянно мигнув, посмотрел на экран и вздрогнул — чуть ниже нескольких фраз, напечатанных крупным курсивом, была выложена фотография. Изображение было нечётким, но Гедимин узнал его — эту же картину он наблюдал позавчера со стены реакторного зала, правда, под другим углом. Здесь была дорога, перегороженная опрокинутыми прицепами и кабинами тягачей, неподвижные тела в оранжевых комбинезонах и чёрный, неестественно густой дым.

— «Мы — «Вендиго»!» — прочитал вслух Кенен, искоса посмотрев на Гедимина. — «Мы — воины священного озера. Мы не позволим слизи расползаться по северному лесу. Торгаши продали нашу землю и наше озеро мерзким биороботам, убийцам и предателям. Мы этого так не оставим. Ни один слизистый урод не будет чувствовать себя как дома на нашей земле. Присоединяйтесь! Шаг за шагом мы выдавим слизистых с берегов Атабаски. И первый шаг уже сделан!»

— Вот оно что, — протянул Гедимин, глядя на мёртвого сармата. — Это у них первый шаг… Тут есть другие страницы? Ссылки?

Кенен хмыкнул.

— Ты уж совсем их считаешь за идиотов, Джед. Конечно, тут всего одна страница. Никаких ссылок, никаких имён и — тем более — никаких планов на будущее.

Он отключил экран и хотел убрать смарт в карман, но Гедимин перехватил его руку.

— Они были в сети. Их можно найти и вычислить. Фюльбер уже видел эту страницу?

Кенен смерил его долгим задумчивым взглядом и широко улыбнулся.

— С возвращением на Землю, комендант Энцелада! Что нового на орбите Сатурна?.. Фюльбер уже третий месяц в Пенсильвании. К нему масса вопросов у управляющих компании, и я бы не поручился за его возвращение.

Гедимин мигнул.

— Hasulesh! У одного были мозги, и того… — он оборвал фразу и на секунду замолчал, переводя дыхание. — Ладно. Кто сейчас за него? С кем можно говорить?

— Некий Пер Ларсен отвечает сейчас за безопасность станции и завода, — Кенен покосился на потолок. — И будь уверен, я с ним связался раньше, чем ты сюда пришёл. Результат… скорее нулевой.

— Что он сказал? — угрюмо спросил Гедимин. «Фюльбера нет,» — единственная мысль вертелась в голове, вытеснив все остальные. «Помощи от макак ждать не стоит. Если эти повстанцы вернутся снова, придётся действовать самим.»

— «Спасибо за беспокойство о нашем оборудовании,» — презрительно хмыкнув, процитировал Кенен. — «Детские игры в сети — не то, чем занимается служба безопасности. Обратитесь к тому, кто может разъяснить вам, что такое выдумка и шутка, и не беспокойте меня по пустякам.»

— Has-su, — процедил Гедимин, сузив глаза. «Так и есть. Последняя макака с мозгами уехала в Пенсильванию. А мы…»

— Кто-то из этих «Вендиго» выходил в сеть прямо с территорий, — сказал он, угрюмо щурясь на стену. — Через общий передатчик Ураниум-Сити?

— Даже если и так, — покачал головой Кенен. — Они же не сидят на одном месте. Я бы на их месте не сидел точно. Может, вся группа уже за Периметром.

«Вчера и сегодня на дороге было тихо,» — думал Гедимин, выйдя к озеру. Тёмная вода, слегка прогревшаяся за последний месяц, колыхалась у его ног — и не было похоже, чтобы она реагировала на его присутствие. «Айзек слышал, что охрану собираются снять. Интересно, что будет завтра…»

29 июня 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Солнце встало ещё три часа назад — впрочем, три часа назад было ненамного темнее. Фонари вдоль дороги погасли. Необходимости в них не было и вчера, но тогда они исправно горели; намного темнее в лесу не стало. Гедимин смотрел на опустевшую опушку и пытался найти в растительности следы недавнего патрулирования. Растения восстановились быстро — вчера охранники в экзоскелетах стояли вдоль дороги цепью, сегодня трава и помятые кусты распрямились, и казалось, что так было всегда. Сармат покосился на небо, ожидая увидеть над деревьями два-три патрульных дрона, но над дорогой было пусто.

— Резко они свернули патрулирование, — вполголоса пробормотал один из сарматов, осуждающе качая головой. — Хоть бы дроны оставили.

— От дронов мало пользы, — отозвался другой. — Они летают слишком высоко. Неудобно заглядывать под ветки.

— Вообще не понимаю, как в таком хаосе можно что-то разглядеть, — сказал Иджес, встав у борта рядом с Гедимином. — Все эти растения разных размеров… Там можно крейсер спрятать!

Гедимин едва заметно усмехнулся, вспомнив, как случайно нашёл такой «крейсер» в далёком овраге. Когда за редкими кустами и травой что-то шевельнулось, он успел только оттолкнуть Иджеса и вместе с ним упасть под прикрытие борта. В следующую долю секунды прицеп, оторванный взрывом от тягача, подпрыгнул в воздух, дважды перевернулся и с грохотом упал поперёк дороги. Защитное поле зарябило — второй перевёрнутый прицеп упал на него сверху, крест-накрест, но, покачнувшись, сполз с купола и рухнул рядом.

Что-то громыхнуло над головой Гедимина, распластавшегося на платформе, и он приподнялся и осторожно выглянул за борт. Вокруг было дымно, и сверху сыпались мелкие осколки. Яркая вспышка ударила по глазам — луч бластера попал в защитное поле рядом с лицом сармата, вторая — чуть дальше. На ощупь дотянувшись до смарта, Гедимин прижал пальцем тревожную кнопку. Смотрел он только на лес — на едва заметно качающиеся кусты в трёх десятках метров от дороги. Среди них что-то сверкнуло, и прицеп подбросило в воздух — снаряд разорвался очень близко, рядом с защищённой полем кабиной. Гедимин услышал металлический лязг и досадливо сощурился. «Что не накрыли? И где охрана?!»

Последний луч ударил в защитное поле, не причинив ему ни малейшего вреда, и кусты закачались сильнее. Гедимин изумлённо мигнул — часть дёрна отделилась от корней деревьев, на секунду приняв очертания размытой человеческой фигуры.

— Hasulesh! — Иджес больно вцепился в его плечо. — Уходят!

Гедимин высвободил руку и сел. Прицеп, слегка перекосившийся от кувырков и падений, по-прежнему стоял на колёсах, и его груз был принайтован достаточно крепко, чтобы не рассыпаться. Тросы выдержали; Гедимин придирчиво осмотрел ближайшую привязанную балку — судя по всему, груз не пострадал. Из-за груды балок один за другим выбирались хмурые сарматы. Увидев кровь на лице одного из них, Гедимин насторожился, но сармат только отмахнулся от протянутой руки и сердито вытер щёку.

— Царапина.

С двух сторон от дороги снова сверкало и ухало — две эскадрильи «Рузвельтов», разделившись на звенья, прочёсывали лес. Четверо охранников остались у обочины и что-то высматривали в кустах. Гедимин, протянувший было руку к защитному полю, досадливо сощурился.

— Макак там не хватало! Теперь ничего не найдёшь…

— Нет, ты видел? — Иджес чувствительно ткнул его в бок. — Нападение при свете дня! И мы ничего не заметили…

— Тридцать метров от дороги, — Гедимин пристально смотрел на лес — туда, где недавно заметил «оживший» дёрн. — Они лежали в тридцати метрах. Стреляли практически в упор.

Вспышки над лесом погасли. Охранники выбирались из леса. Один из них, остановившись, жестом приказал убрать защитное поле. Гедимин вылез из-под растворившегося купола и огляделся.

Взрывы были сильнее, чем ему показалось, — бронированную кабину тягача отбросило на десяток метров, четыре прицепа лежали посреди дороги, наваленные друг на друга. Водитель, выбравшийся из люка, выглядел злым и расстроенным, но на ногах стоял твёрдо, — как и рабочие, вместе с прицепами пролетевшие над дорогой.

— Догнали? — спросил Гедимин у охранников. «Рузвельт» коротко махнул стальной «клешнёй». К северу от места нападения завыла медицинская сирена. Мимо Гедимина прошёл, припадая на одну ногу, сармат с расцарапанным лицом.

— Не задерживаться! — заорал охранник. — Продолжать движение!

Несколько сарматов пытались поднять кабину тягача обратно на гусеницы. Гедимин подошёл к прицепу с балками и разомкнул крепления на одной из них. Он хотел поднять балку, но кто-то держал её за другой конец. Развернувшись, Гедимин увидел Бьорка.

— Вместе, — буркнул он, забирая балку. — Один не поднимешь.

Налегая на самодельный рычаг, Гедимин невольно смотрел на дорожное покрытие. Возможно, это было случайностью — но он проверил и с другой стороны дороги… Лучи бластеров, бивших с тридцати метров, практически не оставили на фриловом полотне следов.

… - «Призываем поселенцев сохранять спокойствие и не мешать расследованию!» — вслух прочитала Лилит на двери барака и, громко фыркнув, развернулась к Гедимину. — Для тебя повесили.

Сармат угрюмо кивнул.

— У «Вендиго» новый отчёт об успехах, — сообщил Кенен, разворачивая перед инженерами экран смарта. Гедимин сузил глаза — чуть ниже первой фотографии с погибшими сарматами была вторая, с прицепами, уложенными крест-накрест, и помятым тягачом. Трупов на ней не было.

— Есть прок от защитных полей, — буркнул сармат, закрывая страницу «Вендиго». — Никто не погиб, одни ушибы и царапины. Но пятерых не допустили к работе, а один уехал в госпиталь. Очень вовремя там появились эти повстанцы. Минута в минуту.

— Охрана с дороги — засада в кусты, — ухмыльнулся Кенен. — Говоришь, два дня было тихо?

— То ли они там сидели и ждали… — самка недоверчиво хмыкнула. — То ли кто-то их наводит. Мало было нам своих диверсантов…

— Вечером опять согнали «броненосцев», — Гедимин поморщился. — Наверное, с утра будут стоять. Если бы не они, я бы осмотрел дорогу. Повстанцы хорошо прячутся, но… не думаю, что следов совсем не осталось.

— Поговори с Лиском, — подмигнул ему Кенен. — У него опыт в таких делах.

— Эй-эй! — вмешалась Лилит. — Для кого объявление?! Полезешь в лес — мало того, что повстанцы подстрелят, ещё от охраны придётся бегать. Подожди хотя бы, пока макаки снова устанут и уйдут…

Гедимин недобро сощурился. «А ведь они быстро устанут,» — подумал он, мысленно отсчитывая пару дней вперёд. «Второго или третьего жди очередной засады. Взять с утра с собой гранаты? Тридцать метров — это недалеко…»

Глава 45

03 июля 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Чтобы пролезть в паропровод, Гедимину пришлось опуститься на четвереньки и слегка ужаться в плечах. К счастью, труба была не слишком длинной, — несколько секунд спустя сармат выбрался за пределы гермооболочки и вполз в деаэраторную.

Это узкое здание — небольшой промежуток между двумя длинными залами главного корпуса — уже достроили до второго этажа; крыши ещё не было, как и боковых стен. Рабочие рассредоточились вокруг массивных конструкций, на полу лежало несколько отрезков трубопровода почти в рост Гедимина, — монтаж вспомогательных систем подходил к концу. За работами, одним глазом проверяя что-то на экране смарта, наблюдал Константин.

— Как реактор? — спросил он, не отрываясь от подсчётов. Гедимин едва заметно усмехнулся.

— Жду, когда привезут. Первый блок можно закончить к сентябрю.

— Сомневаюсь, что «Вестингауз» одобрит такую спешку, — пробормотал Константин, перемещая что-то по экрану. Гедимин хотел заглянуть к нему через плечо, но северянин, не оборачиваясь, потянулся за шокером. Инженер, выразительно хмыкнув, отошёл от него и поднялся чуть выше, на крышу машинного зала. Оттуда было лучше видно южную дорогу и немногочисленные грузовые глайдеры, ползущие к строительной площадке. На выезде из города сармат увидел два тягача; двигались они медленно, как будто с перегрузом, но везли только по одному прицепу. Объёмный груз был прикрыт тёмно-серым полотнищем с маркировкой «Вестингауза».

— Sata! — Гедимин повернулся к Константину и нетерпеливо махнул рукой. — Деаэратор!

— Где? — северянин, перешагнув через две ступеньки, взобрался на крышу и остановился рядом с Гедимином, глядя на юг.

— Везут, — он довольно усмехнулся. — Два из четырёх. Уже неплохо.

— Никаких стапелей и подвесок, — напомнил Гедимин, скрывая ухмылку. Инженер молча ткнул его кулаком под рёбра.

— Надо встретить, — Гедимин, развернувшись, опустил ногу на ступеньку. За спиной громыхнуло.

Он не помнил, как добрался до дальнего конца крыши, и как его догнал Константин, — но полсекунды спустя двое сарматов стояли и смотрели, как дымятся опрокинутые прицепы и отброшенные взрывом кабины тягачей. Над дорогой поднималось неестественно густое чёрное облако, и в нём сверкали короткие вспышки. Платформа с деаэратором перевернулась и лежала на боку. «Тросы!» — Гедимин увидел оборванный конец, свисающий с края прицепа, и выдохнул сквозь зубы. Второй взрыв проволок платформу вместе с грузом по дороге и швырнул на бронированную кабину. Она откатилась в сторону, открыв распластанное тело в оранжевом комбинезоне. Вокруг неподвижного сармата растеклось чёрное пятно.

— Hasu! — бросил Гедимин, разворачиваясь спиной к дороге. К опрокинутым машинам уже слетелись «броненосцы», взрывы прекратились, и смотреть было не на что. «Деаэратор,» — Гедимин сердито сощурился. «Был в защитном поле, но принайтован некрепко. Если трос порвался… Надо самому осмотреть его. Небольшие вмятины можно выправить.»

У пожарной лестницы он оглянулся и удивлённо мигнул — Константин всё так же стоял на крыше и, не обращая внимания ни на стройплощадку и заходящиеся воем сирены, ни на дорогу и последствия взрывов, водил пальцем по экрану смарта. «Нашёл время!» — Гедимин досадливо фыркнул и, тут же забыв о странном сармате, спрыгнул на землю и быстро пошёл к воротам.

… - Нет, я не могу этого позволить, — ровным голосом повторил «человек Мартинеса» (Гедимин не смог вспомнить его имя — и вообще не был уверен, что когда-либо его слышал). Двое в экзоскелетах молча стояли у деаэратора, накрытого брезентом и защитным полем. Оттеснённые ими сарматы, переглянувшись, разошлись. Остался один Гедимин, и он не хотел отступать.

— Это достаточно прочная конструкция. Её можно отремонтировать и использовать, — сказал он, глядя на монитор, заменяющий «Рузвельту» глаза.

— Нет, мистер Гедимин, — «человек Мартинеса» предостерегающе поднял «руку» экзоскелета. — До прибытия комиссии из Эдмонтона вы ничего не должны делать. Наша компания не может поставить на электростанции повреждённое оборудование, особенно после кустарного ремонта. Пожалуйста, отойдите.

Гедимин тяжело вздохнул, хотел ещё что-то сказать, но махнул рукой и отвернулся. «По крайней мере, второй бак поставить разрешили,» — думал он. «Надо предупредить Бьорка…»

Он растерянно замигал, едва не налетев на огромного мутанта. Бьорк стоял у него за спиной и смущённо ухмылялся, показывая крупные клыки.

— Макаки! — презрительно поморщился Гедимин, указав на деаэратор и его охрану. Бьорк хмыкнул. Из-за его спины вышел Константин, помахал инженеру включённым смартом и довольно ухмыльнулся.

— Не переживай так. У «Вестингауза» ещё много деаэраторов, — хмыкнул он, заглянув Гедимину в глаза. — Отойдём в сторону. Посмотришь кое на что.

Они отошли под арку пустого дверного проёма; в машинном зале продолжались работы, и Гедимину, чтобы услышать, что говорит Константин, пришлось придвинуться вплотную. Вслед за ним в проём втиснулся Бьорк, едва не придавив обоих сарматов.

— Данные, конечно, неполны, но кое-какие выводы можно сделать, — Константин показал ремонтнику маленький экран смарта с цепочками расчётов. — Каждый раз в засаде были две группы, по пять стрелков в каждой…

Гедимин изумлённо мигнул.

— Уверен? Как узнал?

— Два наблюдения, один пересказ, — отозвался Константин, выводя на экран размытые фотографии с сайта «Вендиго». — Вот этот… корреспондент… находился в тридцати пяти метрах от дороги, к востоку от неё, и снимал, отступая. Наверное, заметил охранников. И эти снимки сделаны с той же точки. Отчитывается о проделанной работе один и тот же боец. У него должен быть с собой хороший смарт с камерой.

Гедимин молча ждал продолжения.

— Ты был при одном из нападений, — сказал Константин, убрав с экрана снимки. — Опознал оружие?

Сармат мигнул.

— Очень холодный разряд, — медленно проговорил он. — Не повреждает тугоплавкие материалы. Никогда с таким не сталкивался.

— Да, скорее всего, — кивнул северянин, показывая на экране схему прохождения разряда сквозь различные среды. — Вот так это выглядело во время нападений…

Он подвинул к первой схеме вторую.

— А вот так должно было выглядеть. Узкий поражающий пучок, низкий нагрев, расчёт на единственный точный выстрел. Узнаёшь?

Гедимин покачал головой. Бьорк хмыкнул.

— «Лакота».

— Да, — кивнул Константин. — «Лакота». Охотничий бластер. Распространённая модель. Несколько доработанная для расширения зоны поражения…

Гедимин задумчиво сощурился.

— Охотничий? Против незащищённых существ? Эти макаки… охотники?

Константин криво усмехнулся.

— Ты разглядывал убитых? Очень мало ранений. Или точный выстрел в голову, или простреленное колено или ступня, а потом — добивающий в голову или шею. У «Вендиго» нет нормального оружия, но стрелять они всё-таки умеют.

— Их там десять, — буркнул Бьорк, не дожидаясь, пока Константин договорит. — Восемь с «Лакотами» и двое с «самоварами»…

Гедимин мигнул.

— С чем?

Константин широко ухмыльнулся и похлопал Бьорка по предплечью.

— Так повстанцы на Севере называли самодельные гранатомёты. Большая часть таких изделий взорвалась в руках владельцев. Но достать такое оружие всё-таки проще, чем купить гранатомёт. Даже в здешних расслабленных краях. Ты заметил, что взрывов было очень мало? Видимо, они берут с собой по три-четыре снаряда на группу.

— Там всегда много дыма, — задумчиво сощурился Гедимин. — Это специально?

— Да, для создания паники, — ответил Константин. — Жертвуют ради этого одним из боевых снарядов. Примитивное оружие, но хорошая выучка. Интересно, кто успел так натаскать их…

Гедимин пожал плечами.

— Макаки жалеют, что не добили нас, — он медленно сузил глаза. — Не стоило им трогать деаэратор.

Он развернулся и хотел выйти из-под арки, но лапа Бьорка втащила его обратно.

— Что ты имел в виду? — спросил Константин, пристально глядя на него. Гедимин хотел отмахнуться и уйти, но Бьорк держал его крепко, а сармат опасался порвать комбинезон.

— Пойду в лес. Подожду у дороги. От охранников мало толку. Придётся работать самому.

…Кенен выглянул из комнаты на звук шагов и приветственно помахал рукой. Гедимин досадливо сощурился — сейчас ему не хотелось болтать с учётчиком. Он искал другого сармата.

— «Вендиго» снова отличились? — Кенен криво усмехнулся. — Уже отчитались. Видел?

— Нет, — буркнул Гедимин и хотел отодвинуть учётчика с дороги, но тот проворно сунул ему под нос включённый смарт. Увидев на снимке опрокинутый деаэратор (даже на размытой фотографии, сделанной на бегу, были видны повреждения), сармат едва заметно вздрогнул и остановился.

— «Мы — духи холодного леса. Никто не сможет поймать нас. Ничто не сможет убить нас,» — вслух прочитал Кенен. — «Ни один слизистый урод не будет чувствовать себя в безопасности, войдя в наш лес. Но мы обещаем не вредить ни одному человеку. Мы знаем, что вас вынудили охранять вонючую слизь. Мы вас не тронем.»

— Слизь… — процедил Гедимин, вспомнив повреждённый деаэратор и лужу крови на дороге. — Значит, духи… Не видел Лиска?

…Он наткнулся на Линкена, поднимаясь по лестнице; сармат стоял на площадке и вполголоса обсуждал что-то с Константином. Увидев Гедимина, оба вздрогнули.

— Нужна помощь, — угрюмо сказал ремонтник, пожав руку Линкену. — Мог бы сам, но у тебя есть опыт. Нужно устроить засаду на пятёрку повстанцев в диком лесу.

Константин радостно ухмыльнулся.

— Я же говорил!

Гедимин вопросительно посмотрел на него. Линкен с широкой ухмылкой, перекосившей всё его лицо, хлопнул сармата по плечу.

— А ты взялся за ум, атомщик! Полезное дело. Идём на крышу. Не люблю чужие уши.

…Солнце уже зашло, но летняя ночь была светлой — Гедимину не нужен был фонарь для работы, он и так на ощупь помнил устройство всех примитивных гранатомётов и доработанных шокеров из арсенала Линкена Лиска.

— Послезавтра в пять, — вполголоса говорил взрывник Константину и Бьорку, молча наблюдавшим за Гедимином. — У завода разделяемся. Вы на западе, мы на востоке. Hasulesh залягут в тридцати метрах от дороги. Возможно, увидим, как они подходят. Пока идут — сидим тихо. Засядут — стреляем. Услышите выстрелы — открывайте огонь. Придётся одновременно, иначе нас накроет патруль. Уходим, обходим станцию, встречаемся в двух километрах на север. Там я оставлю глайдер. Дальше — по обстоятельствам.

Бьорк молча кивнул. Константин с сомнением посмотрел на вручённый ему «самовар». Снаряды, начинённые торпом, выглядели предельно безобидно, — не то гладкие продолговатые камни, не то комки свалявшейся травы и торфа…

— Попробуем взять пленных, — сказал северянин, выразительно посмотрев на Бьорка. Тот фыркнул. Линкен пожал плечами.

— Что ты думаешь, атомщик? Если что, с ними говорить тебе.

Гедимин недобро сощурился.

— Возьми с собой пару петард. С сарматами так нельзя. А с мартышками — сойдёт.

05 июля 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«М-да, не зима,» — Гедимин с досадой сощурился на небо. В Ураниум-Сити было без пятнадцати пять; солнце встало час назад, и в лесу на полсотни метров вглубь просматривался каждый лист. «Как макаки умудряются там прятаться?»

— Стой, — он поймал за рукав развернувшегося Константина и потянул к себе. Сармат удивлённо посмотрел на него.

— Защитное поле, — Гедимин положил на ладонь излучатели «арктуса». — Без него никто никуда не пойдёт.

Линкен тихо фыркнул в респиратор.

— Поле? Незачем.

— Или поле — или иду один, — отозвался Гедимин, перебирая в пальцах излучатели. Бьорк, переглянувшись с Константином, гулко вздохнул и покосился на лес.

— Идём или нет?..

…Плотная плёнка защитного поля отбрасывала в сторону растительные остатки — Гедимин шёл по узкой проложенной колее, не путаясь в органике, но Линкен сердито щурился на остающийся за ним след.

— Проехался, как скрепером, — еле слышно пробормотал он.

Оба сармата старались не шуметь — на северной трассе ещё не открылось движение, и из звуков в лесу были только издаваемые местной флорой и фауной. Распознавать их Гедимин не брался, но на человеческий голос или шум шагов ни один из них похож не был.

«Здесь,» — жестом показал Линкен, толкнув ремонтника в бок. Перед ними была ложбина, заросшая чем-то широколистным и заваленная сухими ветками. Гедимин, раздвинув рыхлый слой органики, пристроил на дне ямы самодельный ракетомёт и лёг сверху. Какая-то часть отдачи при выстреле неминуемо должна была задеть его; он проверил, куда придётся удар, и решил, что защитное поле смягчит его до безопасного толчка.

В тридцати пяти метрах на запад сквозь деревья просвечивала серая лента дорожного покрытия с яркими полосами разметки. Гул одинокого фургона показался Гедимину необычайно громким, заставляющим землю дрожать. За первым глайдером проехал второй; до начала смены оставалось ещё полчаса, но шофёров подняли раньше. На трассу выехал тягач с тремя пустыми прицепами. Гедимин прислушался к дребезжанию железа и досадливо сощурился, ещё глубже зарываясь в перегной: «Ехал бы он в ремонтный ангар!»

Из-под соседней кучи листьев послышалось резкое шипение, и сармат оцепенел, прислушиваясь к звукам за спиной. Там негромко заскрежетал фрил, затрещали ветки, и снова смолкло всё, кроме приглушённых шагов. Несколько крупных и не очень ловких существ шли к дороге, стараясь не шуметь. Они медленно прокрались мимо ложбины, то и дело приникая к земле и останавливаясь, и Гедимин, увидев их во время остановки, изумлённо мигнул — он уже знал, что это люди, и всё равно мог бы спутать любого из них с холмиком, присыпанным сухими ветками.

Они прошли мимо и остановились через четыре метра, значительно правее Гедимина, за укрытием Линкена. Один из повстанцев, чуть более рослый, чем остальные, высунул из-под накидки руку и указал на землю. Другой ответил ему несколькими звуками, непохожими ни на одно известное Гедимину слово. Первый бросил несколько резких слов и указал на дерево в десяти метрах от места, где он остановился. Второй фыркнул и нехотя подчинился. Гедимин вспомнил о троих повстанцах, занимающих позиции, скосил глаз в их сторону и изумлённо мигнул — об их присутствии напоминали только три пологих холмика вдоль дороги. «Командир», вкопав в рыхлую органику гранатомёт — оружие, сильно похожее на одно из изделий Гедимина, но сделанное гораздо менее аккуратно — лёг рядом, развернув к себе примитивный прицел.

Линкен выстрелил первым, с земли, Гедимин — следом, уже под градом разлетающейся шрапнели. Земля дважды приподнялась и с гулом осела, защитное поле зарябило под дождём осколков так, что Гедимин сквозь него и защитную маску видел вокруг только туман и расплывчатые пятна стволов.

— Atta» an! — его сильно ударили в плечо, и он вскочил и, пригнувшись, бросился вперёд, к шевелящейся земле, ещё слегка прикрытой дымом. В маску ударил ослепительно-яркий луч, и сармат замигал, но не остановился. Что-то влажно хрустнуло под ногой, и Гедимин едва не упал — расставленные пальцы запутались в ткани. Он остановился, ошалело глядя на драную накидку в тёмных пятнах. Её прошило шрапнелью насквозь вместе с повстанцем, и самодельный бронежилет не помог. Наклонившись над телом, Гедимин содрал с него накидку и повертел её в руках. Она и так была рыхлой — множество толстых нитей, скреплённых в сеть и увешанных клочками и обрывками разноцветных материалов — и осколки ей не повредили, не считая нескольких пятен крови там, где ткань плотно прилегала к телу. Сармат накинул её на плечи и кое-как скрепил на груди, поверх защитного поля.

«Все?» — он огляделся по сторонам, пересчитывая тёмные пятна на земле. Повстанец, оставшийся без маскировки, выглядел неправдоподобно мелким существом — большинство людей, знакомых Гедимину, были выше ростом и шире в плечах. Сармат растерянно мигнул.

— Hasulwash? A-ah, tzaat hasulwash?

— Sata! — прошипел, глядя ему в лицо, Линкен. Его лицо перекосилось, он поминутно оглядывался на север, но глаза горели белым огнём, — он был рад и не скрывал этого. В руках он держал что-то шевелящееся, плотно завёрнутое в маскировочный плащ. Сунув странный предмет Гедимину, он ещё раз огляделся на север и жестом показал: «Беги!» Ремонтник растерянно мигнул.

«Быстро! Встреча у глайдера,» — Линкен с перекошенным лицом толкнул его в плечо и, забросив на спину свой ракетомёт, подобрал с земли «самовар» повстанца. С дороги уже был слышен вой, перемежающийся злыми криками в рупор. За деревьями мелькнули силуэты в светло-серой броне, и Гедимин, пригнувшись, бросился под прикрытие толстых стволов, за густой кустарник — и дальше, от одного массива органики к другому, не выпуская из рук шевелящийся ком. Держать его было неудобно — защитное поле плохо влияло на гибкость и чувствительность пальцев; радовало то, что ноша не вырывается и с каждой минутой шевелится всё слабее.

Позади — вернее, немного под углом, гораздо ближе к дороге — раздался грохот — два раската, сливающиеся в один, и полминуты спустя — ещё два. Гедимин нырнул в ближайшую ложбину и замер, прислушиваясь к треску разрядов. «Псих с динамитом… Он что, обстрелял охранников? Зачем, мать его пробирка?!» — одна и та же мысль крутилась по кругу, стуча изнутри в виски. Сармат поморщился, резко мотнул головой и вылез из укрытия. То, что он нёс (и на что упал, когда прятался в яме), уже не шевелилось. Он покосился на груз, заметил пятна крови на накидке, еле слышно хмыкнул и, уже почти не скрываясь (тем, кто на дороге, сейчас было не до него), пошёл к условленному месту встречи.

…«Солнце… станция… глайдер в кустах,» — сармат остановился, сверяясь с ориентирами, прижал к себе груз, плотнее оборачивая вокруг него накидку, и полез в кустарник. Его собственный плащ, зацепившись за сучок, остался на нём висеть. Сармат, досадливо щурясь, обернулся, но предмет не выделялся среди растительных остатков, и Гедимин забыл о нём и полез дальше. Глайдер стоял там, где заканчивались кусты, заваленный горой наломанных веток; расчищенного места хватало, чтобы остановиться и положить на землю груз.

— Живой? — Линкен вышел из-за глайдера и осмотрел Гедимина с ног до головы. Глаза взрывника горели всё так же ярко, и кривая ухмылка не сходила с лица.

Гедимин кивнул и, перебросив в ладонь излучатели «арктуса», снял с себя защитное поле и вскрыл оболочку вокруг Линкена. Тот благодарно ухмыльнулся и сдёрнул респиратор. Гедимин отстегнул маску, глубоко вдохнул и тут же был вынужден задержать дыхание — защитное поле вместе с фильтрами отсекало все запахи, даже резкую въедливую вонь от тела, обёрнутого накидкой. Пахло не кровью и не развороченными внутренностями, как ожидал сармат, — всё это забили испарения средства от насекомых.

— Tza atesqa! — Линкен хлопнул Гедимина по плечу и радостно осклабился. Тот в ответ сузил глаза и шагнул в сторону.

— Зачем остался? Стрелял по охранникам? Зачем?!

— Tza-a, — протянул Линкен, проведя пальцем по шраму на подбородке. — Слышал взрывы? Двое на моей стороне, один — у западных.

Он поднял два растопыренных пальца. Гедимин мигнул.

— Зачем было убивать их? Это люди «Вестингауза». Они за нас.

— Люди? За нас? — Линкен презрительно фыркнул. — Макаки всегда за себя и своих. Пусть теперь думают, что по ним стреляли «Вендиго». Пусть побегают за ними по лесу. Узнают, кто в «Вестингаузе» сливал им все планы. Пусть займутся своим делом. А я посмотрю.

Он пинком перевернул неподвижное тело на спину и сдёрнул с него накидку. Мёртвый повстанец был немного выше ростом, чем тот, которого Гедимин рассматривал на месте засады, и немного лучше экипирован — бронежилет, защищающий тело от шеи до бедра, остался целым. Линкен сел рядом с мертвецом и отстегнул защитные пластины, нашаривая что-то в карманах.

— Он мёртв, — Гедимин покосился на странно вывернутую шею повстанца и неестественно белое лицо. — Зачем нам труп? Он ничего не расскажет.

— Посмотрим, — отозвался Линкен, копаясь в карманах.

Кусты негромко захрустели, и Гедимин развернулся к ним, хватаясь за генератор Арктуса.

— Heta! — свистящим шёпотом сказал Константин, поднимая пустые ладони. — Вы нас обогнали. И… не только в прямом смысле.

Он подошёл к трупу и, опустившись на землю, просунул руку под воротник повстанца. Нащупав что-то, он довольно усмехнулся. Гедимин хотел подойти и рассмотреть найденное, но не успел — из кустов бесшумно вылетел Бьорк и обхватил его двумя руками, вдавив в защитное поле так, что сармат не сразу смог вздохнуть.

— Heta! — Константин вскочил и хотел дёрнуть Бьорка за рукав, но непроницаемая плёнка не пропустила его пальцы. — Осторожно!

— Ничего, — пробормотал Гедимин, выбравшись из медвежьих объятий. — Бьорк, не шевелись.

Когда защитное поле пропало, мутант широко ухмыльнулся и показал Линкену один палец. Тот кивнул.

— Слышал. Ты или он? — взрывник посмотрел на Константина. Бьорк качнул головой.

— Я. Из их оружия. Больше не успел.

Он покосился на Гедимина и провёл ладонью по груди.

— Стреляли. Если бы не поле…

Ремонтник кивнул.

— Полезная штука. Эти макаки хорошо стреляли… Больше их не осталось?

— Минус десять особей, — пожал плечами Константин. — Но исходная численность нам неизвестна.

Он достал из-под бронежилета повстанца маленький предмет — небольшую кость или зуб с подвешенными к ней волокнами — и поднял перед собой, с интересом разглядывая странную находку.

— Цацка, — Гедимин слегка удивился. — Я таких не видел. Органика?

— Tza! — Линкен широко ухмыльнулся и подбросил на ладони предмет, вынутый из распотрошённых карманов. — Нашёл. Смотри сюда, атомщик. Это тебе не цацка!

Плоский смарт, сделанный под человеческие пальцы, в его руке казался крошечным. Сармат прижал клавишу, с недоумением посмотрел на тёмный экран и пожал плечами.

— Атомщик, что с этой дрянью?

— Дай сюда, — Константин забрал у него устройство и, вынув из пучка волокон, прикреплённых к цацке, небольшую металлическую пластинку, всунул её в неприметный порт на ребре смарта. Экран посветлел.

— Полезная вещь, — одобрительно кивнул северянин, разворачивая голографический экран перед столпившимися вокруг сарматами. Сейчас смарт показывал только рабочий стол с несколькими ярлыками — «Для сайта», «Местность», «Свои», «Шаги», «Тревога»… Ткнув в папку «Шаги», Константин вывалил на экран десяток небольших текстовых файлов. Открыв один из них, он резко выдохнул и увеличил шрифт для читающих сообщение сарматов. Дочитав первую фразу, выдохнул Гедимин.

— Has-sulesh!

— А у них получилось бы, — задумчиво покивал Константин. — Станция ночью охраняется одними дронами. И пришлось бы тебе, кроме реактора, чинить ещё и мину.

Гедимин фыркнул и недобро сощурился на труп.

— Вот эта макака отчитывалась в сети? В смарте есть камера?

— А… Да, есть, — Константин задумчиво посмотрел на Гедимина, на повстанца, затем занёс руку со смартом над побелевшим лицом мертвеца и, отведя её немного дальше, пару раз щёлкнул. — Пусть будет. Может, тоже… отчитаемся.

— Успеется, — сузил глаза Линкен, придвигаясь ближе. — Читай дальше. Кто «свои»? Тут сказано, где у них лагерь?

Развернув карту местности, Константин удивлённо посмотрел на неё и не удержался от смешка. Гедимин фыркнул и, дотянувшись до смарта, изменил масштаб.

— Овраги «Ската». Хорошее место. Мы там долго сидели…

— В этот раз надолго не задержимся, — буркнул Линкен. — Сколько их там? Ещё трое? Тринадцать макак посреди пустого леса. Планы на всё лето. Без еды макаки не выживают. Какой ширины брешь в этом их хвалёном Периметре, и какого астероида вокруг нас одни саботажники и предатели?!

Бьорк опустил руку ему на плечо.

— Ясно, — Гедимин набросил маскировочный плащ на тело и выпрямился. — Оружие в порядке? Снарядов хватает?

— Ещё с запасом, — ухмыльнулся Линкен, поднимаясь на ноги. — Готовы?

— А это куда? — Константин указал на труп.

— Медведи найдут, — буркнул Бьорк, кивнув на ближайшее дерево. Что он увидел в этом растении, Гедимин не понял, но спорить не стал, тем более что Константин, приглядевшись, хмыкнул и больше о трупе не вспоминал.

«Как в позапрошлом году,» — невольно вспомнил Гедимин, когда под «крылом» глайдера мелькнул знакомый овраг. Линкен вёл машину медленно, необычайно осторожно, петляя и путая след. Несколько раз в отдалении проплыли дроны-наблюдатели, и Гедимин недовольно сощурился — «Искали бы повстанцев! Опять приходится работать за мартышек…»

Глайдер нырнул в заросший овраг и лёг на дно, на камни, между которыми тёк едва заметный ручей. «Здесь всегда было много воды,» — вспомнил Гедимин, выбираясь из машины и стараясь не поднять плеск. Он забрал ракетомёт и задумчиво покосился на «арктус».

«Нет,» — жестом сказал ему Линкен. «Некогда. Идём.»

«Подстрелят,» — показал Гедимин. Взрывник отмахнулся. «Не успеют. Идём!»

«С одной стороны,» — показал Бьорку и Линкену Константин. «Не разделяемся. И тихо!»

«С четыремя ракетомётами — тихо…» — Гедимин ухмыльнулся под респиратором, но промолчал. Ему было слегка не по себе, но ни страха, ни злости уже не осталось, — только удовлетворение от сделанной работы и небольшая досада на работу, ещё предстоящую. Он вспомнил покорёженный деаэратор, планы по закладыванию мин в гермооболочки, стиснул зубы и пошёл к краю обрыва. Слабый ветер коснулся лица, просочился под неплотно сидящую маску, — над заросшим оврагом стоял густой запах средства от насекомых.

Здесь тоже был ручей, но растительность вокруг него была вытоптана и вырвана. Сам лагерь — две большие палатки, затянутые маскировочной сеткой — стояли в стороне от него, на пологом сухом склоне, среди редкого кустарника. Ещё одно полотнище было наброшено между скатами скирлиновых крыш, как тент от дождя. Под ним размеренно качалась туда-сюда одинокая тень. Гедимин подполз ближе к краю и прислушался.

— Ну что там, Вай? — донеслось из палатки. Наружу, потягиваясь, выбрался человек в пятнистом серо-чёрном комбинезоне. Сапог у него не было, только странного вида обувь из подошвы и пары ремешков крест-накрест.

— Ничего, — сердито отозвались из-под навеса. — Ни сигнала, ни обновлений.

— Загулялись? — хмыкнул человек, заходя в тень. — Смарт-то работает? Может, спутник сбоит? Над этой дырой их всего-то штуки две…

— Какой спутник?! Они уже пятнадцать минут как должны быть здесь, — из-под навеса послышался писк смарта. Гедимин покосился на Константина — устройство, найденное у повстанца, тот забрал с собой — но никакого звонка не услышал. Северянин жестом показал, что всё в порядке.

— Заблудились? — хмыкнул повстанец без сапог. — Вернутся. Деться им некуда.

— Что, если их взяли? — судя по голосу, Вэй был серьёзно обеспокоен. — Звони Герсу. С них станется влететь.

— Самое дело сейчас дёргать Герса, — проворчал повстанец. — Если бы взяли, он бы уже отсигналил. Ничего с ними не случилось. Небось взяли пива и сидят где-нибудь под ёлкой. Придурки малолетние…

Что-то зашуршало за спиной Гедимина, и сармат развернулся, плавно прижимаясь к дереву, но успел увидеть только массивную тень, промелькнувшую мимо. В следующую секунду он услышал громкий хруст и сдавленный хрип и увидел Бьорка, вставшего во весь рост. В руках мутанта висел придерживаемый за основание черепа повстанец, судя по слабо дёргающимся рукам и выпавшему бластеру, совершенно мёртвый.

— Слизь!

Кричали снизу, и Гедимин, падая, успел заметить вспышку чуть выше левого плеча. Он выстрелил, ещё не успев лечь на землю, и отдача вбила приклад ему в грудь так, что перед глазами поплыли красные пятна — но над головой уже ничего не сверкало. Когда грохот внизу окончательно стих, Гедимин привстал, потирая ушибленную грудь, и выглянул из-за края обрыва. Сверху над ним склонились, крепко взяли за плечи и подняли с земли.

— Хс-с… Спасибо, — прохрипел он, ощупывая помятые рёбра. «Вот чем ты думал? С-стрелок, мать твоя колба…» — промелькнуло в голове. Рёбра, возможно, были целы, но над ними явно назревала гематома размером с ладонь.

— Эх, атомщик… — Линкен, вставший рядом с ним, досадливо сощурился и махнул рукой в сторону бывшего лагеря повстанцев. Снаряды, начинённые торпом, предназначались для уничтожения более защищённых целей, чем две палатки и две «макаки» без экзоскелетов. Единственный выстрел оставил на их месте небольшой котлован, окружённый разбросанным хламом. Увидев среди обломков кусок оторванной конечности, Гедимин с досадой сузил глаза.

— Теперь изучать нечего…

— Именно так, — подтвердил Константин из-под обрыва. Он спустился в овраг первым и теперь рассматривал обломки, ни к чему не притрагиваясь.

— А этот целый, — сказал Бьорк, встряхнув свою жертву. — Нужен?

Линкен достал из кармана мертвеца смарт, сунул руку к нему за шиворот, нашарил подвеску из перьев и клочков меха, и вскоре заработавшее устройство пискнуло и засветилось.

— Это надо передать охране, — сказал Гедимин, заглядывая в экран. — Пусть ищут, кто из них сливал информацию. И откуда эта группа вообще вылезла.

— Атомщик… — Линкен с тяжёлым вздохом покачал головой, выключил смарт и сунул в карман к мертвецу. — Дай сюда.

Забрав у Гедимина ракетомёт, он с силой ударил ствол о колено, так, что металл заскрипел. Вытерев оружие большим куском мха, он положил его рядом с трупом.

— Снаряды остались?

Гедимин покачал головой. Боеприпасов у него с самого начала было в обрез; к счастью, больше и не понадобилось.

— Ладно, положу свои, — Линкен сунул повстанцу за пояс два самодельных снаряда и поднялся на ноги, отряхиваясь от растительных остатков. — Хватит для отвода глаз. Константин, где их смарт?

— Подожди, — отозвался северянин. Он стоял со смартом напротив остатков лагеря и сосредоточенно прицеливался. Сделав несколько снимков, он поднялся по обрыву и подошёл к Гедимину.

— Кадры так себе, но для отчёта сгодятся. Какой лучше взять?

Гедимин изумлённо мигнул, но быстро опомнился и, пролистав несколько нечётких снимков, ткнул пальцем в один из них.

— Этот и самый первый, с мёртвой мартышкой. Ты понял, как выйти на их страницу?

— Не квантовая физика, — пробормотал Константин, водя пальцем по экрану. — Ну вот, готово.

«Проект «Вендиго» закрыт» — всплыло на экране над парой поставленных рядом фотографий. Константин выключил смарт и протянул его Линкену.

— Без перчаток никто не трогал? — взрывник подозрительно осмотрел устройство и засунул его в свободный карман на куртке повстанца. — Теперь уходим. Дроны на подлёте.

…Первый дрон, летящий к месту взрыва, сарматы увидели уже на подлёте к стройплощадке. Глайдер нырнул в густой подлесок, защитным полем отбросив и переломав несколько веток, и остановился у самой земли. Трое сарматов выбрались наружу.

— Ещё успеваю на смену, — Линкен сощурился на солнце. — Ждите семь минут. Будет два хлопка. Когда охрана отвлечётся, лезьте на ту сторону. Ограда тут хлипкая.

— Осторожнее там, — предупредил Гедимин. — Макаки сейчас должны быть начеку.

— Тоже мне, новости, — фыркнул взрывник, накрывая глайдер защитным полем. — Хорошей работы. Надеюсь, больше в ваш реактор не полезут.

…Айзек облегчённо вздохнул, увидев на площадке Гедимина. Тот, подняв руку в знак приветствия, молча прошёл мимо. Выдавать себя было нельзя, но довольная ухмылка так и выползала на лицо. В очередной раз прикусив язык, сармат сердито сощурился и огляделся по сторонам. Все рабочие были заняты; между конструкциями в гермооболочке уже стало тяжело пробираться, и вскоре должны были перекрыть последний выход на уровне первого этажа — патрубок охлаждающего водопровода. Гедимин покосился на ближайшего сармата — тот смотрел в другую сторону — и, приподняв неплотно пригнанную деталь, засунул под неё палец и прижал сверху. Удержаться от шипения ему удалось, и об удачно уничтоженных повстанцах он временно забыл.

— Трещина ногтевой фаланги, — буркнул угрюмый медик, откладывая в сторону аппарат и подцепляя щипцами стерильные прозрачные пластинки. — Сиди тихо. Поставлю фиксатор. Вот что, дня не мог подождать, чтобы сунуть руку под пресс?!

Сердитый медик остался на посту единственным, на площадке у медчасти не было ни одного глайдера — все, даже рефриджератор, куда-то угнали.

— Что, не слышал? — поморщился медик на вопрос Гедимина. — Снова взрывы на дороге. Куча дохлых мартышек. Загрузили в холодильник, увезли в город. Половина охраны там же. А тут ещё ты…

В следующий раз Гедимин выбрался из реактора после сигнала к обеденному перерыву. Рука, залитая анестетиком, болеть перестала, но работать мешала. «Зачем по правой бил?!» — сердито щурился инженер, по перекладинам опалубки выбираясь наружу. На юге, у въездных ворот, раздался громкий протяжный гудок.

— Внимание! Немедленно явиться на пропускной пункт: мистеру Перу Ларсену…

Услышав полузнакомое имя, Гедимин мигнул. Среди вызванных больше не было знакомых, но и сарматов тоже не было, — на пропускном пункте ждали нескольких охранников и «мирных служащих». Два имени из списка Гедимин видел в перечне «своих» в смарте убитого «Вендиго».

— Остальным сохранять спокойствие и продолжать работу! — продолжал объявляющий. — Если вы будете нужны федеральной полиции, вас вызовут!

«Федералы,» — инженер хмыкнул. «Быстро. Похоже, Линкен был прав. Одна убитая макака перевешивает сто сарматов.»

— Гедимин! — Хольгер, наткнувшись на него у прицепа с водой и пищей, крепко схватил его за локоть. — Вот ты где. Наверное, опять весь день сидел в реакторе и всё пропустил?

Сармат мигнул.

— Пропустил что?

— «Вендиго» уничтожены, — выдохнул химик, пристально глядя сармату в глаза. — Десять трупов здесь, один… или два, или четыре… в лесу, там, где мы держали «Скат». Кенен пишет, что в городе толпа федералов. Все въезды перекрыты, лес прочёсывают патрули. Есть версия, что кто-то из людей «Вестингауза» покрывал диверсантов. Может быть, теперь можно будет спокойно ездить. А что у тебя с рукой?

— Ушибся, — отмахнулся Гедимин. — Уничтожили? Хорошо. Надеюсь, всех. Надоели.

Хольгер хмыкнул.

— Не то слово, атомщик. Теперь твой деаэратор отомщён. Можешь спокойно ставить новый.

— Когда его привезут, — сармат недовольно сощурился. — Местные саботажники не дают мне ремонтировать старый. Теперь нового ждать две недели. Может быть, их тоже кто-нибудь взорвёт?..

…Открытый глайдер федералов проехал мимо. В нём, едва помещаясь между бортами, толпились экзоскелетчики в лёгкой броне. Два тяжёлых «Рузвельта» тёмно-синей окраски пробежали следом. Гедимин слегка посторонился, чтобы его не зацепило торчащим соплом.

— Одиннадцатый час, а макакам нет покоя, — покачал головой Линкен, оглянувшись на «броненосцев». — Когда же они свалят?

«То звал их, то гонишь,» — жестами сказал Гедимин. Взрывник фыркнул.

— Не могу ни за что ручаться, — задумчиво протянул Кенен, разглядывая небо над озером, — но над мистером Ларсеном сгустились тучи. И хотя своим мартышки прощают многое, есть вероятность, что мы с ним надолго расстанемся.

Гедимин пожал плечами.

— Всё равно он не работал.

«И опять всё пришлось делать самим,» — мысленно дополнил он. «Ладно, не в первый раз. Теперь вот палец болит… и от Герберта второй месяц ни слова. То ли в экспедиции, то ли в госпитале…»

08 июля 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Доброго дня, коллега. Очень рад, что могу снова выйти на связь, — сигнал с Энцелада не имел ни малейшего шанса добраться до вас. Сразу же вынужден извиниться, и, как минимум, дважды. Во-первых, за то, что так долго не отвечал вам и заставил вас волноваться. Могу признаться, что мне тоже было неспокойно, особенно после новостей о диверсии в окрестностях «Полярной Звезды». Но теперь я вижу, что вы живы и здоровы. Хотелось бы узнать побольше из первых рук — как была допущена целая серия диверсий на столь надёжно охраняемой территории?

Вторая причина для извинений гораздо серьёзнее. Я хочу попросить прощения за ложные сведения о вашем народе. Как вы, наверное, успели понять, все проекты баз на Энцеладе обречены были остаться только словами. Но нам удалось продавить постройку первой долговременной научной лаборатории на этой планете, и я только что оттуда и могу сказать, что работы идут полным ходом, и результаты более чем интересные. Эта база была названа «Кассини»; она стоит у южного полюса Энцелада, в ущелье Каир, — крайне любопытное место для исследования. Я провёл там две недели и не отказался бы провести целую трёхмесячную вахту, но моя специальность далека от изучения планет. Пейзажи Энцелада потрясают воображение, а то, что происходит под его ледяной корой, будоражит разум, но всё это, к сожалению, совершенно не интересует наш Комитет безопасности. Для них «Кассини» — «база наблюдения за орбитой Сатурна на случай скрытой угрозы со стороны искусственнорождённых». Да, именно так прописано в официальных документах — к сожалению, я не могу дать вам на них ссылку. И множество интереснейших данных, как я подозреваю, будет засекречено из-за статуса «Кассини». Ещё раз прошу у вас прощения за клевету на ваш народ — мне, как любому, у кого есть на плечах голова, очевидно, что ни о какой скрытой угрозе не может быть и речи…»

Дочитав до конца, Гедимин кое-как скрыл облегчённый вздох и выключил смарт. «Живой. Занят делом. Так же, как и я,» — подумал он и едва заметно усмехнулся. «Скрытая угроза? Значит, макаки всё ещё ждут Саргона… с орбиты Сатурна. И мы с Линкеном едва не подтвердили их опасения. А было бы забавно, если бы получилось…»

За спиной сармата, на западном краю аэродрома, низко загудел приземляющийся глайдер. Судя по звуку, это была небольшая, но мощная модель, избыточно утяжелённая и не вполне обтекаемая из-за каких-то дополнительных обвесов. Сармат лениво обернулся, проверяя догадку. Глайдер успел коснуться земли и слегка развернуться, снижая скорость. Слух не обманул Гедимина, — обвесы из бластерных турелей и довольно тяжёлой брони покрывали глайдер со всех сторон. На заднем бампере синела крупная буква «W».

— Ты смотри! — изумлённо мигнул Иджес, поворачиваясь к глайдеру. Машина подъехала к двухэтажному зданию аэропорта и остановилась недалеко от входа. На платформу вышел охранник в тяжёлом экзоскелете, за ним — второй, и между ними — едва заметный на фоне бронированных махин человек в обычной «мартышечьей» одежде. Он выбрался из-за спин «броненосцев» и остановился, вытирая лоб куском белой ткани. Иджес толкнул Гедимина в бок.

— Видел?

Тот растерянно мигнул.

— Что, опять не узнал? — Иджес криво усмехнулся. — Вот тебе твой мистер Мартинес. Только что из Пенсильвании…

Фюльбер повернулся к озеру и слегка улыбнулся, поправляя микрофон на воротнике.

— А, месье инженеры! Как вижу, всё в полном порядке. Вы оба живы и не выглядите ранеными. Признаться, я беспокоился, — нелегко было бы найти вам замену!

Гедимин ухмыльнулся и сделал несколько шагов по направлению к глайдеру. Насторожившиеся охранники развернулись к нему, поднимая «лапы», увешанные бластерами.

— Что в Пенсильвании? — спросил сармат. — Зачем тебя там держали? Проблемы с заводом или станцией?

— Ни в коем случае, мсьё Гедимин, — улыбнулся Фюльбер. — К вам и вашим соплеменникам вопросов нет. Руководство решило, что я могу вернуться к работе. Судя по доходящим отсюда новостям, мне будет чем заняться.

— А что с Ларсеном? — спросил Иджес. — Строит станцию где-то в другом месте?

— Очень сомневаюсь, — Фюльбер снова улыбнулся — едва заметно, не показывая зубов. — Им занимается федеральная полиция. А она редко ограничивается штрафами и пошлинами. Думаю, мсьё Ларсен больше не будет отвечать за безопасность чего бы то ни было. М-да… Трудно поверить, что он оказался замешан в подобных делах. На материке к нему не было никаких претензий. Проверки, проверки и ещё раз проверки, месье инженеры. Вот чем нам нужно заниматься, если мы хотим, чтобы всё работало, как надо. Не так ли, мсьё Гедимин?

Глава 46

02 сентября 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Вдоль ограждения, окружающего новый завод на окраине Ураниума, медленно плыл по воздуху вооружённый дрон. Двое «джунгов» стояли у забора со стороны дороги, и их «головы» непрерывно вращались, сканируя окрестности. Гедимин, недовольно покосившись на них, привстал на пальцах и заглянул за забор. «СФАЛТ» не поскупился на строительные материалы — ограждение из массивных фриловых щитов, укреплённое стальной арматурой, было выше сармата на пятнадцать сантиметров, а Гедимин никогда не был малорослым.

— Тревога! — пролязгал ближайший «джунг», и турель на его плече провернулась, нацеливаясь на Гедимина. — Проходи мимо. Здесь нельзя стоять. Проходи мимо.

«Как и говорил Линкен — очень надёжно охраняемое предприятие,» — сармат шагнул в сторону, прячась от роботов за выступом стены. Он машинально осматривал соседние крыши, прикидывая, как удобнее пробраться внутрь, и уже повернулся к водостоку ближайшего дома, но вовремя одёрнул себя и пошёл дальше, к озеру. Завод «СФАЛТ» работал уже месяц; на складе можно было бы найти готовую продукцию и много полезных запчастей, но сейчас Гедимин — инженер «Вестингауза» и официально признанный атомщик — не хотел нарываться.

«— Подобающая экипировка и слаженная работа — вот и всё, что я могу сказать. Только это и помогает осваивать другие планеты. И к тому же — у моего народа большой опыт насаждения жизни в местах, малопригодных для этого,» — отвечал журналисту человек с круглым лицом и широкой улыбкой — именно так он выглядел на единственной фотографии, приложенной к статье. «Натан Кардосо, первопроходец Амальтеи» — было подписано под снимком. Натан в начале июня вернулся с третьей вахты на спутнике Юпитера, и Гедимин, присев на обломок фриловой плиты, читал его беседу с журналистом — это было самое интересное, что ему удалось найти среди новостей.

— Мистер Натан, насколько нам известно, ваш личный опыт тоже весьма богат. Амальтея — не первая планета, на которой вы работаете?

— Да, я начинал на Церере, работал в поясе астероидов. После войны был переведён на Марс. А теперь осваиваю Амальтею.

— Церера? Скажите, вам приходилось работать вместе с искусственнорождёнными? Многие из них трудились на поясе астероидов.

— Да ну! Я не такой дряхлый старик. Я попал на Цереру всего пятнадцать лет назад.

— Да, в самом деле… Ну что ж, тогда скажите нам, что вы думаете о заслугах искусственнорождённых в освоении Солнечной Системы? В последнее время всё чаще слышно, что без них мы не смогли бы переселиться в космос. Что вы думаете об этом?

— Хм… Я тоже слышал эти разговоры. Немного правды в них есть, это верно. Но говорить так — всё равно, что заявлять: «Бластер победил в войне!», забывая и о солдатах, которые из этих бластеров стреляли, и об их командирах на поле боя, и о стратегах штаба. При всех их заслугах, сарматы — не более чем инструмент для освоения космоса. Да, они сделали многое, но ничего такого, чего не могли бы сделать люди. Если в будущем ни один сармат не выйдет в космос, Солнечная Система всё равно будет освоена и обжита. Я, как один из солдат человечества, уверен в этом.»

Гедимин сердито сузил глаза и выключил смарт. «Значит, не более чем инструмент… Надо будет запомнить.» Он поднялся с плиты и пошёл к озеру.

Дойдя до южного края аэродрома, сармат хотел свернуть на запад, к собравшимся на берегу самкам и воде, исчерченной полосами и кольцами пены. У воды стоял Айзек с эхолокатором в руках и сосредоточенно следил за показаниями. «Любопытно,» — Гедимин замедлил шаг — пока он не знал, интересует его происходящее или нет. Незнакомый громкий голос с востока, из-за насосной станции, заставил его развернуться и на некоторое время забыть о соревнованиях.

— Этого сооружения здесь быть вообще не должно! — громко и сердито говорил кто-то из неплотного кольца «Рузвельтов», выстроившихся у воды. — Вы не знаете меры в вашей жажде наживы. Здесь, у Атабаски, вы построили радиоактивные заводы, а теперь ещё хотите поставить тут два реактора, чтобы они сливали отравленную воду в озеро?

Экзоскелетчики стояли плотной стеной, практически плечом к плечу; единственный широкий просвет, в который можно было увидеть говорящего, закрывали спинами двое любопытствующих сарматов. Инженер подошёл к ним, думая встать рядом, но сарматы, покосившись на него, перестроились так, что он оказался оттеснённым за спину «Рузвельта» и не видел ничего, кроме его брони.

Гедимин задумчиво посмотрел на сарматов. Они отвернулись от него и уставились в проём между экзоскелетами, но инженер видел, что оба держат руки у пояса, там, где обычно держат заточенные обломки фрила и металлические стержни. Он покосился на свои карманы — кроме запаса стержней и обломков, у него с собой была ремонтная перчатка. «Сначала попробую по-другому,» — подумал ремонтник, подходя ещё ближе к сарматам. «Возможно, сработает.» Вооружённые стычки он никогда не любил — и с каждым годом всё меньше хотел в них участвовать.

— Через два дня привезут реакторы, — негромко сообщил он. — Они уже в Саскатуне, на борту барка. Пока это только корпуса, активная зона ещё не собрана, но ближе к октябрю, когда установят крышки…

Оба сармата резко развернулись к нему. Взглянув на Гедимина, один из них вздрогнул и подался назад.

— Идём! — он дёрнул второго за руку. Тот упёрся было, но Гедимин задумчиво усмехнулся и сунул руку в карман. Первый сармат сквозь зубы помянул размножение макак и поволок второго за собой.

— Джед-атомщик! — донеслось до инженера тихое шипение. — Шевелись, не то до вечера не отвяжемся…

Гедимин ухмыльнулся и встал напротив промежутка между экзоскелетами. Теперь он видел всех, кто собрался на берегу озера. Их было меньше, чем ему сначала показалось, — невысокий человек в форменном комбинезоне «Вестингауза» и трое в лёгких куртках. Один из них, заметно старше других на вид — его волосы были не чёрными, как у спутников, а практически серыми, — отошёл к кустам и молча стоял, глядя на воду; к его одежде были прикреплены странные украшения из когтей, зубов, меха и перьев. Ещё один молчал, исподлобья глядя на представителя «Вестингауза». Говорил только третий, но его было слышно издалека.

— Вы не имеете никаких прав на эту землю! Говорите, мои предки были дикарями? Это вы — дикари! Дикие грабители, хищники… Здесь, на Атабаске, уже девять лет добывают битумоносные пески. Озеро черно от мазута! Теперь оно ещё и засветится от сбросов вашей атомной станции. Кто разрешил вам ставить её так близко к воде? Вырубать пол-леса, чтобы поставить там ваши уродливые реакторы? Даже отсюда видно эти серые… кучи навоза! Мои предки никогда не позволили бы себе так обращаться с озером. Это была их земля, духи этого места говорили с ними. А с вами говорят только слизистые чудовища, по прихоти судьбы похожие на людей…

— Эй, канук, — Гедимин тихонько постучал ногтем по обшивке ближайшего «Рузвельта». — Кто эти люди?

Из-под брони донёсся тихий смешок пилота и скрежет микрофона.

— Эти? Аборигены. «Старейший народ Атабаски», вот как. Явились урвать свою долю.

— …Пока гнев духов не заставит землю расступиться, и все ваши сооружения не провалятся в бездну! — представитель аборигенов и так говорил громко, а от последних слов у Гедимина даже зазвенело в ушах.

— Ну распелся, — пробормотал охранник. — Нечасто такое услышишь.

— Ну право же, мсьё Тейлор, — негромко заговорил представитель «Вестингауза», и Гедимин едва заметно усмехнулся, узнав голос Фюльбера. — Я отлично вас слышу. У нас всех в этот летний день много важных дел. Вы прилетели поговорить о некой сумме, не так ли? Я бы попросил вас озвучить её, чтобы наш разговор стал более… деловым.

Гедимин ждал, что Тейлор огрызнётся или продолжит ругать станцию и её строителей, не обратив внимания на слова Фюльбера, но человек пристально посмотрел на представителя «Вестингауза», слегка скривил губы и, помедлив, кивнул.

— С тех пор, как вы пришли на нашу землю, нам очень часто приходится продавать то, что не предназначено для продажи. Может быть, это ещё одна сделка, о которой нам придётся жалеть несколько веков подряд… Итак, вы — официальный представитель компании «Вестингауз» на канадских территориях?

Разговор о деньгах «Вестингауза» был не очень интересен Гедимину. Он огляделся по сторонам, и его взгляд наткнулся на чужака, отделившегося от группы. Седой человек незаметно выбрался из кольца охраны и стоял среди кустов на берегу озера, задумчиво перебирая длинные листья и что-то напевая вполголоса. Гедимин тихо подошёл поближе; теперь он слышал немного больше, но по-прежнему не понимал ни слова.

Он старался не шуметь, но, видимо, его макушка отразилась в воде — человек замолчал и обернулся. Напуганным он не выглядел и за оружие не хватался, хотя бластер у него был, и Гедимин, мельком увидев рукоять, даже удивился неожиданно качественному мощному образцу.

— А озеро тебя помнит, — негромко сказал человек, спокойно разглядывая Гедимина. — Очень хорошо помнит. И других таких, как ты. А вот людей оно уже почти забыло. Не очень хорошо, но, видимо, на то были причины.

Сармат мигнул.

— Озеро — это водоём, — он покосился на охранников — они как будто не замечали ничего странного, но от людей всего можно было ожидать. — Вода, ил и камни. Оно не может ничего помнить.

Человек странно сощурился, будто сдерживая ухмылку; его лицо осталось неподвижным, но глаза весело блеснули.

— Не только вода, ил и камни, — сказал он, кивая на что-то за спиной Гедимина. — Ещё кое-что. И ты это знаешь. Так же, как твоя станция — не только железо, фрил и уран. Так?

Сармат изумлённо замигал и невольно оглянулся. Если бы не здания на севере, с берега можно было бы увидеть градирни — они были уже почти достроены — но обе они были закрыты крышами заводов.

— Нравится? — тихо спросил приезжий. Гедимин повернулся к нему.

— Станция скоро будет достроена. Она будет работать хорошо, — сказал сармат, глядя на озеро. Ничего, кроме воды и прибрежных камней, слегка затянутых илом, он не видел. «Ничего не понимаю,» — подумал он.

— Да, — согласился человек, протягивая руку и прикасаясь к груди Гедимина. Сармат вздрогнул.

— Сам бы не поверил, если бы не увидел, — еле слышно пробормотал приезжий. — И мы ничего не видели. Какая нелепая ошибка…

— Мсьё Джонс! — неожиданный окрик заставил Гедимина податься назад, а человека — опустить руку и едва заметно поморщиться. Охранники расступились; к берегу подошёл Фюльбер.

— Ваши спутники хотят вернуться в аэропорт. Я бы, в свою очередь, хотел пригласить вас на чашку кофе и поговорить о делах, не связанных со станцией и озером… О, мсьё Гедимин! Рад представить одного из лучших инженеров Ураниум-Сити.

Тейлор скривился и отодвинулся в сторону.

— Слизь, — еле слышно пробормотал он.

Джонс молча повернулся к нему и посмотрел на него в упор. Гедимин не заметил ни единого жеста с его стороны, но Тейлор вздрогнул всем телом и растерянно перевёл взгляд со старика на сармата.

— Я… приношу извинения, — с явной неохотой выдавил он и повернулся к Фюльберу. — Мы готовы, мистер Мартинес. Мы составим вам компанию в форте.

Охрана снова выстроилась кольцом, закрывая приезжих со всех сторон. Гедимин остался снаружи. Он успел заметить, как Джонс, уходя, на секунду обернулся; он долго стоял, растерянно глядя на озеро. «Какой-то очередной обычай, которого я не знаю,» — постояв так несколько минут, он пожал плечами и пошёл к воде, — перегревающийся мозг требовал охлаждения. «Надо выяснить.»

Короткое сообщение было отправлено ближе к вечеру; ответ на него пришёл перед отбоем, когда сармат, вдоволь насмотревшийся на недостроенную станцию с крыши, спустился в барак.

«Мсьё Гедимин, не принимайте близко к сердцу. Понимаю, мсьё Джонс произвёл на вас впечатление. Он — шаман и, возможно, единственный настоящий представитель «старейшего народа Атабаски» во всей их стае оголодавших волков. Он немного расспрашивал о вас во время нашей беседы. Кажется, вы тоже впечатлили его. Но я бы не советовал искать глубокий смысл в его словах. В конце концов, даже очень обширные знания умирающих традиций полностью бесполезны в наши дни. Месье «старейшие люди» понимают это так же хорошо, как и мы. Доброй ночи, мсьё инженер.»

05 сентября 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В полдесятого дорога на Ураниум-Сити опустела. Гедимин, уже пятнадцать минут выжидающий на крыше машзала, увидел, как из города медленно выползает гусеничный глайдер с крытым прицепом. Груз был скрыт плотно закреплённым брезентом и матовым куполом защитного поля поверх него, но размеры было легко определить — не менее пяти метров в высоту и восемь или девять в длину. За первым глайдером, сохраняя дистанцию, полз второй.

— Наконец-то, — облегчённо вздохнул Константин и достал из кармана рацию. — Бьорк, как слышно? Все готовы?

Рельсовый кран центрального корпуса отогнали на запад, ближе к разгрузочной площадке. Пути для вспомогательных механизмов были проложены ещё две недели назад; они стояли над «колодцами» гермооболочек. Обернувшись к ним и пристально осмотрев все приспособления, Гедимин снова повернулся к дороге. Глайдеры приближались. Они двигались невероятно медленно; вдоль трассы по ходу движения выстроились «броненосцы» «Вестингауза», над лесом зависло несколько десятков дронов.

— Yi» hasulesh, — еле слышно прошипел Гедимин, вглядываясь в лес. — Никаких паршивых мартышек. Если хоть кто-то там трепыхнётся…

— Спокойно! — Константин крепко сжал его руку. — Всё будет в порядке.

…Айзек с дефектоскопом в руках растерянно хмыкнул и отошёл в сторону. Гедимин встревоженно посмотрел на него. Айзек успокаивающе пошевелил пальцами, кивнул на корпус реактора, со всех сторон облепленный сарматами, развёл руками и отошёл ещё дальше.

Огромный бак из прочного сплава — восемь метров в длину, пять в диаметре — был окружён любопытными сразу же, как только его привезли, и сейчас не осталось патрубка, из которого никто ни разу не выглянул, и поверхности, по которой никто не прополз. По меньшей мере пятеро сарматов возились внутри, взволнованно перекликаясь с теми, кто уселся на верхнем боку корпуса. В другое время Гедимин прогнал бы их, но сейчас он молча стоял у реакторов и широко ухмылялся, и его глаза горели жёлтым огнём.

— Эй, атомщик! — крикнул ему Константин, помахав смартом. — Чего стоишь? Давай туда! Когда заработает, в него уже не заберёшься!

Гедимин хмыкнул, признавая его правоту, и поднялся на платформу, на которой был уложен один из реакторов. Сарматы, увидев его у входа в бак, примолкли и заторопились наружу, но инженер не обратил на них внимания. Встав на край корпуса, он развернулся лицом к выходу и поднял руки, разведя их в стороны. Ему не удалось дотянуться до краёв, и он посмотрел вверх, прикидывая, стоит вставать на пальцы, или это бесполезно. Тут же внизу послышался строенный щелчок микрокамеры — кто-то быстро снимал на смарт. Гедимин, недовольно сощурившись, опустил руки и повернулся на звук. Напротив со смартом в руках стоял Константин и ухмылялся. Щёлкнув ещё раз, он проворно спрятался за спиной Бьорка.

Через две секунды Гедимин был рядом с ним, но достать фотографа уже не представлялось возможным. Бьорк, широко расставив руки, топтался на месте; вместе с ним переминался с ноги на ногу Константин. Увидев, что до смарта не дотянуться, Гедимин остановился и заглянул за спину мутанта.

— Покажи, что вышло, — попросил он. — Я не буду ничего удалять.

— А это всё равно не помогло бы, — усмехнулся Константин, протягивая инженеру смарт. — Снимки уже на главном сервере. Смотри, конечно. По-моему, вышло неплохо.

Сбоку подошёл Айзек, застенчиво хмыкнул и заглянул из-за плеча Гедимина в смарт. Там было несколько десятков снимков — сарматы в реакторе, на реакторе, выглядывающие из патрубков и залезающие внутрь. Гедимин попал в кадр дважды — когда стоял, раскинув руки, и когда, сердито щурясь, вылезал наружу. Посмотрев на своё лицо на последнем снимке, сармат слегка усмехнулся и вернул устройство Константину.

— Привезли, — выдохнул он, кивнув на реакторы, хотел дополнить сказанное, но северянин отмахнулся.

— Всё понятно. Можешь не мучиться. Айзек, твоя команда успела их проверить?

Сармат торопливо закивал.

— Никаких дефектов. Мы всё осмотрели. Верно, Бьорк?.. И Гедимин тоже всё проверил.

Константин перевёл взгляд на инженера. Тот пожал плечами.

— Стандартам соответствует. А что будет в работе…

Из корпуса реактора донёсся приглушённый сердитый возглас — кто-то перепутал патрубки и прищемил себе ухо при попытке вылезти. Гедимин усмехнулся было, но тут же нахмурился и посмотрел в другую сторону. Там в разомкнутом кольце охраны стояли люди в белых комбинезонах с отстёгнутыми шлемами. Они смотрели на сарматов и ухмылялись. Кто-то испустил смешок.

— Heta, — сказал Гедимин, жестом позвав рабочих к себе. Они выглянули из реактора, удивлённо посмотрели на инженера, на пришельцев, — и, стерев с лиц ухмылки, спустились с платформы.

Один из охранников выступил вперёд. Протяжно загудела сирена. По сигналу «броненосцы» оцепили реакторы, и к платформам приблизились люди, на ходу пристёгивая шлемы и поправляя респираторы.

— Внимание! Инспекция из Пенсильвании! — громко объявил охранник. — Полная проверка присланного оборудования! До окончания проверки подходить к нему запрещено!

…Последним на раздачу еды пришёл Бьорк.

— Ещё там, — буркнул он, посмотрев на Гедимина. Сармат молча кивнул и, обойдя прицеп с пустыми контейнерами, повернулся к реакторам. Оба корпуса лежали там, где он их оставил; вокруг толпилась охрана, из-за спин «броненосцев» виднелись белые комбинезоны.

— Вот мартышки, — хмуро пробормотал Иджес, подозрительно глядя на чужаков. — Гедимин, ты проверь всё после них. Мало ли что.

Константин стоял в стороне со смартом в руках, сосредоточенно тыкал в экран и ни на что не обращал внимания. Потратив на это занятие ещё полминуты, он отключил устройство, переглянулся с группой сарматов-северян, собравшихся рядом с ним, и подошёл к Гедимину.

— Завтра — установка?

Инженер кивнул.

— Первый блок — точно, второй — по обстоятельствам.

— И крышки уже почти готовы, — Константин кивнул на массивные конструкции из арматуры, занимающие две огороженные площадки рядом с главным корпусом. Над ними натянули защитное поле и сделали в нём арки для прохода рабочих; небольшой погрузчик стоял в проёме между двумя куполами, более сложные механизмы пока были не нужны.

— Значит, к концу года главный корпус будет готов к сдаче, — подвёл итоги Константин. — Это надо отметить, Гедимин. У вас знают о существовании Дня атомщика?

Инженер удивлённо мигнул.

— Какого дня?

— Понятно, — сказал Константин, переглядываясь с северянами. — Значит, узнают. Думаю, что без него мы не обойдёмся.

— Отдельный день для… тех, кто работает с ураном? — Гедимин безуспешно выискивал в памяти упоминания такого обычая. «Опять я что-то пропустил,» — с досадой подумал он.

— День атомной промышленности, Гедимин. На Севере его проводят каждый год в один и тот же день, — пояснил Константин, показывая инженеру красочные рисунки с изображением атомного ядра, лабораторных ускорителей, чётких очертаний градирен на горизонте и незнакомых человеческих лиц. — Двадцать восьмое сентября. Как раз то, что надо. Наш собственный праздник. Без мартышек и их мифологии. Только для сарматов-атомщиков.

Гедимин снова мигнул.

— И как его празднуют… у вас на Севере?

Иджес фыркнул.

— Как-как! Ясное дело — пьют водку и играют на… — замолчав, он быстро спрятался за Гедимином. Насупившийся Бьорк тяжело качнулся вперёд, но, потеряв Иджеса из виду, остановился.

— Тихо вы, — недовольно сощурился Константин. — Забудьте глупые предрассудки. Водка — это ещё не праздник. Так вышло, что у нас нет обычаев. Значит, надо их сделать.

Гедимин задумчиво посмотрел на главный корпус — обычно это помогало ускорить ход мыслей.

— Кенен может сделать глинтвейн, — сказал он. — Это вместо водки. Я это пил. Это вкусно.

Константин обрадованно усмехнулся.

— Одна мысль уже есть. Думаешь, он согласится? Мы соберём всех, и с завода, и со станции…

Гедимин пожал плечами.

— Я поговорю с ним. Согласится.

Иджес последние две минуты молча смотрел в экран смарта, но тут, хмыкнув, протянул устройство Гедимину. Там было свежее сообщение от Линкена: «Не знаю, что за день, но готов устроить фейерверк. Нужна крыша «Новы». Скажи Гедимину, чтобы про реакторы не рассказывал. Это уже не праздник, это пытка.»

Инженер обиженно фыркнул. Константин с трудом подавил смешок и сделал вид, что перечитывает сообщение.

— Я вообще могу молчать, — буркнул Гедимин. — От этого они не поумнеют. Вчера слышал, как один называл градирни реакторами. Живёт в «Нове». Не знает ничего.

— М-да, тяжёлый случай, — вздохнул Константин, сочувственно погладив сармата по локтю. — Думаю, он там такой не один. Значит, лекции им не нравятся… Я мог бы поводить тех, кто захочет, по станции. Показать им, что здесь к чему. Они атомщики, в конце концов. Такая безграмотность — это слишком.

Хольгер, до того молча слушавший сарматов, подошёл и осторожно постучал пальцем по плечу северянина.

— Ты хочешь двадцать восьмого сделать настоящий праздничный день? Чтобы рабочим с завода и со станции разрешили оставить работу и развлекаться? Хм… Я бы начал с Мартинеса. Если тут будет охрана с бластерами, праздника не выйдет.

— Верно, — прогудел Бьорк. — Не люблю макак.

— Я напишу Фюльберу, — пообещал Гедимин. — Завтра. Надо сначала переговорить с Кененом. Он разбирается в мартышечьих порядках.

— Здравая мысль, — кивнул Хольгер. — Если что, я готов показать пару зрелищных опытов. Не совсем тематических… но Линкену и сёстрам Хепри они понравились.

…Корпуса реакторов, завёрнутые в защитное поле, остались лежать на стройплощадке. Над каждым кружил вооружённый дрон-наблюдатель. Гедимин, отходя к воротам, долго оглядывался на них. Ему не хотелось уезжать, бросив работу на самом интересном месте.

— Идём, — подтолкнул его Хольгер. — Нам ещё Кенена ловить.

Кенен Маккензи успел удрать от них в бараке, но выскочил прямо им навстречу из приозёрных кустов — Гедимин даже растерялся, наткнувшись на полуодетого учётчика, но быстро опомнился и встал между ним и висящим на кустах комбинезоном.

— А, вот вам чего, — облегчённо вздохнул Кенен, выслушав рассказ Константина, дополненный парой реплик о глинтвейне, и получив в руки свою одежду. — И было зачем так пугать меня?.. Скольких вы собираетесь напоить?

— Всех, кто работает на «Вестингауз», — Константин покосился на экран смарта. — Включая строителей и монтажников. Закладывайся на пять тысяч порций. Что-то останется — применение найдём.

— Да уж не сомневаюсь, — хмыкнул учётчик. — Значит, по самым скромным расчётам — полтонны спирта, не считая всякой всячины. Парни, вы забыли одну важную деталь: это всё официально?

Сарматы переглянулись.

— Мы это сделаем, — буркнул Гедимин. — Я договорюсь с Фюльбером. Он — разумное существо.

Кенен покачал головой.

— Вот как договоритесь, так и приходите. Вы что думаете, это шутки? Полтонны спирта, мешок пряностей… Кто мне всё это оплатит?!

Сарматы снова переглянулись.

— Не думаю, что Мартинес даст нам денег, — сказал Константин. — Остаётся Арбогаст. Он обычно спонсирует все эти… развлечения?

Кенен закивал.

— В этом году — он. Или губернатор Оркус через него… Долго объяснять. Это деньги территорий. Траты на соблюдение традиций сильно урезали. А вы хотите ввести новый праздник… Без официального обращения тут не обойдётся.

— Я напишу Фюльберу. А ты возьми на себя Арбогаста, — сказал Гедимин, пристально глядя на Кенена. — Ты знаешь, как с ними говорить. Нам не нужен выходной на весь день на всех территориях. И речь Маркуса тоже не нужна. Достаточно восьми свободных часов и отсутствия идиотов с бластерами.

Кенен хмыкнул.

— Серьёзные требования, Джед. Особенно насчёт идиотов. От них отделаться тяжелее, чем от гравитации. Ну да ладно. Я напишу мэру. Только расскажите мне, что конкретно вы собираетесь устроить. Надеюсь, ядерные взрывы в программу не входят?

Пока Константин пересказывал план, Гедимин молча смотрел на озеро и мечтательно щурился. «Никаких взрывов. Есть более интересные вещи. Но нужны будут твэлы. И большая ёмкость с дистиллированной водой…»

06 сентября 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Tza! — крикнул Константин со стены реактора. — Готово. Отцепляй!

Из-под корпуса реактора Гедимин не видел, что происходит сверху, но сквозь скрежет и шипение горячего металла со всех сторон услышал лязг отцепляемых крюков. В кранах больше не было необходимости, и они подбирали тросы и отъезжали в сторону: массивный корпус реактора занял отведённое ему место и состыковался с патрубками всех систем. Гедимин протиснулся между конструкциями, освещая наручным фонарём подозрительные стыки, пристально разглядывал их и простукивал ногтем, пока не убедился, что соединения надёжны. К тому времени, как он выбрался из гермооболочки и по остаткам лесов добрался до верха стены, рабочие уже покинули первый блок и ждали его снаружи. Гедимин покосился на оранжевый шар солнца, наполовину спустившийся за лес, на фонари над площадкой — внизу было темнее, до верхней части реактора лучи ещё доходили — и жестом объявил отбой.

— Быстро справились, — покачал головой Константин, заглядывая в открытую гермооболочку. Гедимин включил генератор защитного поля и прикрыл «колодец» сверху, как всегда делал перед тем, как уйти с площадки. Второй энергоблок уже стоял под куполом — сегодня никакие работы в нём не велись.

— Завтра — второй, — сказал Гедимин, найдя взглядом последний корпус реактора, оставленный на платформе рядом со зданием. Константин кивнул.

— Что с Фюльбером? — спросил он, подойдя к инженеру вплотную. — Ответил?

Сармат растерянно мигнул — он успел забыть о планах Константина, пока занимался реактором.

— Надо проверить, — он достал смарт. Новое сообщение пришло полчаса назад.

— «Просьба необычная, но частично выполнимая. Я могу прервать стройку на восемь часов и дать охране указания ни во что не вмешиваться. Надеюсь, мне не придётся об этом жалеть. Насчёт завода: что бы там ни было, оборудование должно работать. Вы лучше меня знаете, чем чревата остановка на такое краткое время. Если решите проблему с оборудованием, с моей стороны препятствий не будет», — вслух прочитал Гедимин. Константин хмыкнул.

— Он легко согласился. Впрочем, тут ничего странного. Стройка и так идёт с опережением всех графиков. Значит, часть дневной смены останется на дежурстве. Если завод в порядке, много сарматов не понадобится. Но вот инженеры…

Гедимин качнул головой.

— Линкен не может сидеть на заводе. Если он будет работать со взрывчаткой там… — не договорив, он открыл страницу нового сообщения и быстро набрал ответ: «На заводе останусь я. Проблем не будет.»

Константин растерянно мигнул.

— Вот что… Мы принесём тебе всё, что надо. Жаль, что ты не сможешь показать сарматам станцию…

— Возьмёшь в помощь Хольгера и Иджеса. Втроём справитесь, — отозвался Гедимин. — Я на заводе кое-что подготовлю. Пока светло, покажешь сарматам станцию, а потом отведёшь их ко мне. Это будет… занимательно.

Его смарт громко пискнул — в этот раз Фюльбер не стал тянуть с ответом.

— «Отлично. Я полагаюсь на вас, мсьё Гедимин. На станции официально проводится проверка безопасности. Вся охрана будет выстроена вдоль периметра. Единственное, на чём я настаиваю, — на допуске мсьё Линкена внутрь исключительно в строгих наручниках и с пустыми карманами. В остальном полагаюсь на ваш здравый смысл. Доброй ночи.»

Константин ухмыльнулся.

— Этот человек хорошо знает нашего общего друга…

— Линкену неинтересны атомные электростанции, — недовольно сощурился Гедимин. — Если бы ему показали атомную бомбу… Ладно, я своё дело сделал. Идём вниз, скоро конец смены.

Увидев в коридоре Гедимина, Кенен не стал прятаться — он сам вышел навстречу со смартом в руках. Сармат про себя отметил, что учётчик так и не сменил старое, сотни раз чиненное, устройство на что-нибудь более новое и удобное для пальцев.

— Я тут сделал список, — сказал Кенен, разворачивая голографический экран. — Спросил на заводе, кто согласен праздновать. Выходит, что несогласных всего четверо на все три смены.

Константин насторожился.

— Что с этими четырьмя? Ранены, больны?

— Нет, это компания лодочников, — ухмыльнулся учётчик. — Очередные заплывы по штормовому озеру. Я предупредил их, что двадцать восьмого погода будет нелётная, но…

Он пожал плечами. Гедимин задумчиво кивнул.

— Я слышал о заплывах в шторм. Лилит и сёстры Хепри там?

— Нет, они не хотят пропустить гуляния, — усмехнулся Кенен. — Так что не бойся. Но… я обескуражен. Полтонны спирта, не считая пряностей…

— Ты готовишь жжёнку на весь город, — напомнил Гедимин. — Гораздо больше, чем полтонны.

— Ну-ну, — пробормотал учётчик, отключая смарт. — Что с легитимностью нашего мероприятия? Что ответил мсьё Мартинес?

— Он согласен, — сказал сармат. — Двадцать восьмого вы свободны. А я останусь на заводе. Что слышно от Арбогаста?

Кенен покачал головой.

— Хоть он и сармат, но всё-таки мэр, — криво усмехнулся он. — Меньше трёх дней не отвечает. Но если Мартинес согласился… Думаю, с Арбогастом проблем не возникнет.

09 сентября 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Так что у тебя вышло с Бьорком? — спросил Константин, отойдя от шумной трассы за ограду завода. Большую часть звуков с дороги она поглощала, и можно было говорить, не прижимаясь друг к другу вплотную.

— Он сильно обижен. Даже не захотел идти с нами. Что ты ему сказал?

Гедимин недовольно сощурился.

— Я не хотел его обидеть, — буркнул он, поднимаясь на крыльцо здания. Хотя большинство сарматов добиралось до барака «Новы» в обход завода, Гедимин, как и раньше, ходил через кассетный цех, по дороге обмениваясь парой слов с Линкеном, инженером дневной смены.

— Я задал несколько простейших вопросов. Он не смог ответить. И при чём тут я?

Константин вздохнул и придержал его за плечо.

— Ты считаешь его плохим крановщиком?

— Нет. Но эта работа — немного сложнее перетаскивания балок, — отозвался Гедимин, обходя вдоль стены технологические линии и нагруженный гексафторидом кран, загружающий сырьё в химические реакторы.

Константин хмыкнул.

— Не надо так увлекаться, Гедимин. В самом деле, чтобы засунуть несколько мелких конструкций в одну большую, не надо быть выпускником Лос-Аламоса. Бьорк справится.

— Я не требую с него знаний выпускника. Но понимать, что он делает, надо?.. Как тут, Линкен?

Взрывник поднял руку в приветственном жесте. С тех пор, как этот жест запретили, прошло почти десять лет, но Линкен не собирался переучиваться.

— Работает, — он пожал плечами. — Как всегда. Ты сегодня злой. Кто обидел?

Константин похлопал инженера по плечу.

— Увлекается, как всегда. Спросил Бьорка об устройстве реактора. Теперь оба недовольны.

Линкен фыркнул.

— Да, он такой. Сколько раз нам с Хольгером пришлось это выслушать…

— И вы так ничего и не запомнили, — закончил за него Гедимин.

— Но мы работаем с твоим ураном, верно? — Линкен широким жестом обвёл конвейеры. — Бьорк не хуже. Давай ему чёткие указания, и всё пойдёт, как надо.

…Гедимин поддел пальцем тонкую дверь в комнату Кенена, не сомневаясь, что она открыта, и удивлённо мигнул, увидев, что в клетушке темно и пусто.

— Нету? — удивлённо мигнул Константин. — Эй, кто видел Маккензи?

Учётчик нашёлся в информатории, на месте администратора; тот нетерпеливо ходил туда-сюда за его спиной и недовольно щурился. Мельком взглянув на экран, Гедимин увидел белые поля какой-то печатной формы. Отослав её, Кенен закрыл окно и поднялся со стула, вяло шевельнув пальцами в знак приветствия.

— А, Джед. Ну да, следовало ждать…

… - «Строго запрещено»?! С какой стати? — Константин изумлённо мигнул. Филк, поднимающийся по лестнице, остановился и повернулся к нему, с любопытством прислушиваясь; Гедимин жестом попросил его идти своей дорогой.

— Сочтено опасным. Или не соответствующим… чему-нибудь, — пожал плечами Кенен. — Руководство редко объясняет свои решения. Это не его обязанности.

— Ты написал ему, что Мартинес дал разрешение? — хмуро спросил Гедимин.

— Вы слишком поздно сообщили об этом, — качнул головой учётчик. — Но я указал этот факт в обращении к губернатору Оркусу. Возможно, он даст своё разрешение. Тогда запрет Арбогаста потеряет силу. Но если откажет и Оркус…

Не договорив, он развёл руками. Сарматы переглянулись.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Гедимин. — Ему-то мы чем мешаем?

Константин пожал плечами.

— Надеюсь, к Маркусу обращаться не придётся.

14 сентября 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Ещё немного, и реактор будет под крышей,» — думал Гедимин, поднимаясь по лестнице в информаторий. Обычно размышления о работе радовали его, но сейчас ему было не по себе, и даже вызванные в памяти очертания почти готовых энергоблоков не могли его успокоить.

— Ну? — спросил он, поймав за плечо пробегающего мимо Кенена. Тот едва не споткнулся на ровном месте, остановился на бегу, развернулся к Гедимину и тяжело вздохнул.

— Нет.

— Т-твою ж мать! — Бьорк, ещё не до конца поднявшийся по лестнице, остановился и ударил кулаком в стену. С потолка посыпалась пыль.

— Оркус отказал? — уточнил Константин, успокаивающе похлопав «медведя» по локтю. Кенен качнул головой.

— До Оркуса не дошло, — буркнул он. — Приёмная Арбогаста перенаправила сообщение. Обычные игры в таких… местах. Теперь у нас второй запрет от Арбогаста. И подозрение в организации бунта.

Гедимин ошеломлённо мигнул.

— Какого ещё бунта?!

Кенен развёл руками.

— Почему-то ваша идея очень его встревожила. Даже, я бы сказал, напугала.

— Ладно, с Арбогастом всё ясно, — Константин поднял руку, прерывая речь Кенена. — Как добраться до Оркуса?

— Видимо, никак, — пожал плечами Кенен. — Свои способы я использовал. Со времён Моранси кое-что поменялось в системе управления…

Гедимин фыркнул.

— Зачем было ставить туда сармата, если он хуже любой макаки?.. Ты не можешь с ним договориться? Или с «мирными служащими» в приёмной?

Кенен покачал головой.

— Я не того полёта корабль, Джед. Меня туда близко не подпустят. Извините, парни. Если всё это неофициально, я вам ничем не могу помочь.

Сарматы переглянулись.

— Арбогаста не касаются наши дела, — буркнул Бьорк. — Мы сами всё сделаем.

Константин кивнул.

— Если так — обойдёмся без властей. Глинтвейн за тобой?

Кенен усмехнулся.

— Шутишь, Кон? Если мне не выделят денег на продукты, я ничего не буду делать. Полтонны спирта из моего кармана — это не Джеда горчицей угощать…

— Часто ты угощаешь, — фыркнул Гедимин.

— Эй! — Константин поднял руку. — Ближе к делу, Кен. У тебя что, совсем нет запасов?

Учётчик развёл руками шире прежнего; пробирающийся по лестнице филк пихнул его в бок и пробурчал что-то недовольное.

— Идём, — Гедимин отодвинул учётчика на несколько ступеней выше, на площадку, и поставил у окна. — Тебе нужны деньги на Би-плазму и пряности? Сколько?

Кенен задумчиво посмотрел на потолок.

— Двести-двести пятьдесят, если брать по минимуму. И ещё упаковка…

— Называй компоненты, — Константин включил смарт и провёл пальцем по экрану. — Подожди, Гедимин, тут нужна точность.

— Не забудь про капсаицин, — сармат косо посмотрел на Кенена и отвернулся к окну. Снаружи уже стемнело; над оградой завода загорелись фонари. Северная дорога виднелась в отдалении широкой огненной лентой.

— Двести семьдесят четыре, и ни койном меньше, — Кенен вздохнул с облегчением и отодвинул от себя смарт. — Можешь ещё раз пересчитать, если заняться нечем. Какой прок с этих твоих подсчётов?! Что двести, что триста, — благотворительностью я не занимаюсь. А у вас на двоих одного койна не наберёт… Эй! Потише!

Гедимин сдвинул руку немного в сторону, с горла Кенена на его плечо, и снова крепко сжал пальцы.

— Думай, — буркнул он. — Потом открывай рот. У меня есть деньги. Сто пятьдесят с мелочью. И будет ещё семьдесят.

Он потянулся к карману, но Константин остановил его руку.

— Отпусти Кенена. Сломаешь ему ключицу — лучше от этого не станет. У нас с Бьорком тоже кое-что есть. Мы можем дать по сотне.

Кенен отодвинулся подальше от Гедимина и потёр помятое плечо.

— Ну, парни… Если деньги у вас есть, то это другое дело, — сказал он, недоверчиво глядя на сарматов. — Тогда пора начинать. Полтонны быстро не сваришь.

— Идём, — кивнул Гедимин. — Мы всё соберём, ты займёшься делом.

…Сарматы, лениво разглядывающие полки в магазине Грегори, не обратили внимания на ещё четверых покупателей, но когда торговец вывалил на прилавок охапку разноцветных пакетов, все разговоры вокруг внезапно стихли.

— Эй, — один из сарматов осторожно потрогал пальцем плечо Гедимина — тот стоял в стороне и ни во что не вмешивался. — Куда вам столько еды для макак?

— В жжёнку, — отозвался Гедимин, разглядывая полоски на комбинезоне сармата. Это был один из строителей «Полярной Звезды» — не из бригад главного корпуса, скорее всего, с градирен или с сольвентных станций.

Сармат недоверчиво хмыкнул.

— В жжёнку? Вот это? Новое изобретение? Хольгер придумал?

Константин, услышав разговор, повернулся к сарматам и тронул Гедимина за руку.

— Можешь говорить. Всё равно мы всех соберём, — он огляделся по сторонам и жестом подозвал к себе всех строителей и нескольких филков с завода. — Двадцать восьмого мы не пойдём на дневную смену. Будет День атомщика. Будем раздавать жжёнку, разглядывать станцию и запускать петарды с крыши. Арбогаст хочет запретить нам — видимо, сговорился с макаками. Но мы обойдёмся без него.

Сарматы переглянулись.

— Кто не пойдёт на смену? Вообще все? — спросил один из них.

— Все атомщики. Кто работает на заводе «Вестингауза», кто строит станцию, — все, кто захочет, — ответил Константин. — Это наш новый обычай.

— Если мэр запретил всё это, откуда у вас деньги? — спросил другой сармат.

— Это наши, — буркнул Бьорк, заталкивая купленное в большой пакет.

— Вас трое, — сказал сармат, обводя компанию взглядом. — А нас — под три тысячи.

— Если с заводом, то все пять, не меньше, — вклинился в разговор один из филков.

— Идём-идём, парни, — Кенен, рассчитавшись и раздав всем их карты, огляделся по сторонам и заметно встревожился. — Дел ещё много.

Он начал проталкиваться к двери. Сарматы переглянулись.

— Так не пойдёт, — сказал тот, кто первым заговорил о деньгах, и подошёл к кассе, протягивая торговцу карту. — Двадцать койнов. Переведи Константину Цкау.

— Не нужно, — северянин, смутившись, тронул его за плечо. — Это же наша затея.

— Мы со станции, — отозвался другой сармат. — Тоже атомщики. Это наша общая затея. Эй, канук, переведи двадцать на атомщика Дже… Гедимина.

Теперь смутился Гедимин. Он затолкал карту в карман и забрал у Бьорка пакет с пряностями.

— Вечером приходи на завод, — тихо сказал он, повернувшись к сарматам. — Все приходите. Покажу интересный эффект.

Ближайшие сарматы опасливо покосились на него и отодвинулись подальше.

— Только без реакторов, ладно? — попросил один северянин, протягивая карту торговцу. — Двадцать на медведя… Ну ладно, сами реакторы пусть будут, но рассказывать про них не надо!

Гедимин досадливо сощурился.

— Это ты назвал градирню реактором? — хмуро спросил он. Сармат замотал головой и прижался спиной к прилавку.

— Пойдём уже, — Бьорк взял Гедимина за плечо и потянул к двери. Ремонтник высвободился, оглянулся на ухмыляющихся сарматов и вышел. «Нет, не он. Наверное, тот сармат не со станции,» — запоздало сообразил он. «Зря напугал…»

27 сентября 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Рад вас слышать, коллега. Хорошие новости насчёт энергоблоков! Вы опережаете все графики. Если у «Вестингауза» не возникнут подозрения в вашей недобросовестности, в январе-феврале станция будет запущена.

Прошу прощения за короткие и редкие письма — в этом году я, кажется, облетел всю Солнечную Систему, включая Энцелад. А утром меня ждёт межконтинентальный барк до Антарктиды. Красивая местность, особенно там, где ещё остались ледники, — помню, в годы учёбы мы с друзьями любили туда ездить, хотя скалолаза из меня так и не вышло. Теперь у меня не будет времени на альпинизм — нас со всего мира приглашают на инспекцию АЭС «Коцит». Она работает уже третий год, и я до сих пор не понимаю, как её построили в обстановке такой секретности. Но вас это, наверное, не удивит. Если бы ваша группа жила в Антарктиде…

Поздравлять заранее у людей не принято, но я сомневаюсь, что смогу написать вам из Коцита. Мне нравится ваша новая традиция, и я надеюсь, что никаких проблем не возникнет. Двадцать восьмого проверьте на почте — должна прийти посылка с горчичными пирогами. В нашей городской лавочке меня уже узнают в лицо и уточняют сорт горчицы и количество перца. Надеюсь, вам понравится.

P.S.: Майкл нашёл в сети ваше фото с корпусом реактора и переслал мне. Говорят, что у сарматов бедная мимика, но вы там просто светитесь от восторга. Майкл опасается, что вы повторите тот же фокус с работающим реактором, и советует вам этого не делать. С приветом от Майкла и юной мисс Эделайн, ваш Герберт.»

— АЭС в Коците… — пробормотал Гедимин, досадливо щурясь. — Даже там уже построили. А «Вестингауз» всё тянет… кран за тросы…

— Ничего странного, — сказал Хольгер и болезненно поморщился, прикоснувшись к виску. — Австралийцы, когда надо, бывают очень… быстрыми. Тебе пришлют пироги?

— Да, с горчицей, — ответил сармат. «Надо выслать Герберту последнюю часть резака,» — подумал он. «И Эделайн сможет дособирать его. Кажется, проще построить в лесу реактор, чем переслать на материк простейший набор инструментов…»

Глайдер подъехал к обочине и остановился, выпуская сарматов на пешеходную дорогу, проложенную вокруг завода. Гедимин удивлённо мигнул — обычно попутки останавливались южнее, у ворот завода. Отойдя в сторону и пропустив спешащих сарматов, он увидел перед заводом большой отряд патрульных. Они толпились у ворот, наседая на охранников в экзоскелетах. Сквозь гул трассы были слышны обрывки ругательств.

— А этим тут что надо? — неприятно удивился Иджес, пересчитав по пальцам патрульных. — Ты смотри, четвёртый десяток подходит…

Ещё один отряд патрульных со станнерами, выставленными напоказ (так обычно оружие не носили — неудобно доставать и легко отобрать), подходил к заводу и рассредотачивался вдоль ограды. Стеречь им там было нечего, но на обочине осталось мало места, и плотной кучкой они уже не помещались.

— Авария? — предположил Гедимин, настороженно щурясь, и оглянулся на завод. Видимых повреждений на здании не было, дым ниоткуда не шёл, но сармат знал, что это ещё ничего не значит.

— И чем тут помогут подпорки для бластеров? — фыркнул Иджес. — Они кого-то ищут, ты смотри…

— Разойдитесь! — кто-то из охранников задействовал динамики. — Посторонние на территорию завода не допускаются!

Патрульный со значками сержанта резко вдохнул и рявкнул на охранника, но грохот проезжающего тягача с тремя прицепами заглушил его слова. Развернувшись, вооружённые сарматы отошли от ворот, но что-то заставило их командира остановиться и повернуться на север. Выкрикнув что-то неразборчивое, он быстро пошёл к Гедимину. Его отряд — и три отставших — догнали его через две секунды, и Гедимин растерянно мигнул, глядя на окруживших его патрульных.

— Чего надо? — ощерился Бьорк, слегка пригибаясь к земле. Гедимин быстро перебрал в памяти, что в его действиях за последние два месяца могло вызвать интерес у патрульных, но ничего не нашёл.

— Эй, слизь! — командир патруля демонстративно взялся за станнер; расступившиеся патрульные подняли оружие. Гедимин изумлённо мигнул.

— Это вы собираетесь устроить здесь бунт? — продолжал патрульный. — Мы за вами присмотрим. Если хоть что-то завтра будет не так, как нужно…

Он похлопал по рукоятке станнера.

— Завтра каждая смена выходит на работу в свой срок! Понятно? Кто не выходит на работу — считается бунтовщиком и подлежит карцеру. Мы проследим, чтобы никто ничего не вытворял. Понятно, слизь?!

— Закрой рот! — рявкнул Бьорк, пригибаясь ещё ниже. «Этого я свалю. С остальными что делать?» — Гедимин дотянулся до ремонтной перчатки и слегка передвинулся в сторону, прикидывая расстояние для броска. Командир патрульных что-то уловил в его немигающем взгляде и попятился.

— Назад! — крикнул он, хватаясь за станнер. — Пока не стрелять! Сегодня мы уйдём, но с утра барак будет под наблюдением. И если хоть кто-то дёрнется…

Гедимин растерянно мигнул, глядя на отступающий отряд. Патрульные уходили быстро, почти убегали, не стараясь поддерживать строй и не выпуская из рук станнеров.

— Жертвы эа-формирования… — пробормотал Хольгер, недобро глядя им вслед. — Ведь с них станется что-нибудь здесь устроить…

— Нет, — буркнул Гедимин. — Ничего не заметят. С утра все поедут на станцию, как обычно. А внутрь завода их никто не пустит. Мы сделаем всё, что намечено. А они пусть стоят на постах. Если повезёт — успеют свалить до темноты.

«Слизь,» — он недобро сощурился. «Где нахватались? Зря им доверили город. Ловили бы в лесу мартышек. Больше дела — меньше дури…»

28 сентября 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Глинтвейн был неплох. Раскоординация движений пропала через семь минут, вместе с приятным привкусом капсаицина во рту, и Гедимин, потянувшись и подобрав генератор защитного поля, вышел в вестибюль. На двери барака изнутри висела наскоро изготовленная поделка — изображение атомного ядра с тремя электронами на эллипсовидных орбитах. До конца утренней смены оставалось пять минут, и в вестибюле и на лестнице понемногу скапливались филки-рабочие с дневной смены. Увидев Гедимина, они притихли и придвинулись ближе.

— Патрульные не расходятся, — сообщил сармату Оллер Ло, выйдя из комендантской. — Оцепили барак со всех сторон.

— Лилит на посту, готова открыть ворота. Выведем всех через кассетный цех, — пообещал Гедимин.

Смарт громко пискнул; «открыто», — гласило короткое сообщение. Гедимин, кивнув, отослал ответ и жестом направил собравшихся филков из дневной смены на второй этаж. Галерею, ведущую на завод, открыли ещё с утра; сейчас по ней должны были вернуться те, кто поехал на станцию утром, — филки из утренней смены и уставшие от развлечений строители.

Когда лестница опустела, Гедимин повернулся к Оллеру. Он думал, что комендант пойдёт за остальными, но тот стоял спокойно и никуда не собирался.

— Идёшь? — вполголоса спросил инженер. — В твоей форме заметят сразу. Надень личное.

Оллер качнул головой.

— Нет, атомщик. Никогда не любил большие сооружения. Мне хватит той махины, что под боком… и странно, что ещё ни разу не взрывалась.

— Ничего не взорвётся, — недовольно сощурился Гедимин. — Значит, не поедешь? Тогда пойдём на завод. Ты ходишь посмотреть на центрифуги?

Оллер хмыкнул.

— Спасибо, обойдусь так. Смотри, ничего там не взорви!

Кассетный цех был пуст — в огромном помещении остались трое дежурных, не считая Гедимина и инженера утренней смены — Лилит Тарс. Химические реакторы с утра получили загрузку; до завершения цикла оставалось больше суток, и всё работало по плану — так же, как и в других цехах.

— Рано пришёл, — хмыкнула Лилит, уступая место в диспетчерской. — Как там центрифуги?

— Вращаются, — отозвался Гедимин. — На станцию едешь?

— Загляну, — пообещала самка. — Говорят, проблемы с патрульными?

— Им нечем заняться, — пожал плечами инженер. — Решили покараулить барак. Шли бы они в лес, к повстанцам!

— Сказала бы я, куда им идти… — поморщилась Лилит. — Ладно, атомщик. Ты тут что-то затеваешь? Смотри, чтобы завод не рухнул!

Гедимин отмахнулся.

— Сама знаешь, что это безопасно, — буркнул он, заняв рабочее место и мельком взглянув на мониторы. — Осторожнее снаружи! Не нарвись на патрульных.

Через пятнадцать минут Гедимин встал, на ходу разминая пальцы, и пошёл к запасному выходу. Ему хотелось ещё раз посмотреть на центрифуги, но пока на это не было времени.

— Нужна помощь? — спросил один из дежурных, увидев, как Гедимин отключает сигнализацию на прозрачном коробе — временном хранилище урановых стержней.

— Нужен погрузчик, — ответил сармат, осторожно погладив циркониевую оболочку. На одном из складов лежали сваренные вместе обрезки ненужных труб — металлическая герметичная бочка четырёх с половиной метров в длину, и Гедимин уже знал, где лучше всего установить её, откуда подтащить шланг, и где найти борную кислоту.

— Ого! А не взорвётся? — опасливо спросил через полтора часа один из добровольных помощников инженера. Бочка, на две трети погружённая в люк, ведущий в подвал, была зафиксирована в вертикальном положении и наполнена водой. Из-за недостаточного освещения она казалась бы чёрной, если бы не холодный сине-белесый свет, проходящий сквозь неё. Пятнадцать твэлов, каждый в своём фиксаторе, стояли вертикально, хвостовиками доставая почти до поверхности; Гедимин опустил руку в воду и приподнял один из них, наблюдая за тем, как колышется светящаяся рябь.

— Полностью безопасно, — сказал он, осторожно опустив стержень на место. — Нравится?

Филки переглянулись. Один из них украдкой попробовал воду пальцем, но под взглядами других отдёрнул руку и спрятал за спину.

— Ага, — кивнул один из сарматов. — Светится… Мы пойдём, ладно?

— Идите, — согласился Гедимин. — Погрузчик сам отгоню.

Насмотревшись на свечение и закрыв бочку, он хотел идти в обогатительный цех, но, обернувшись, увидел, что за спиной стоит Линкен и молча ухмыляется.

— У атомщика всё готово, — встретившись с Гедимином взглядом, взрывник ухмыльнулся ещё шире. — Не бабахнет?

Ремонтник сердито сузил глаза.

— Пора бы знать, что нет, — буркнул он. — Как твой фейерверк?

— Почти готов, остальное в темноте доделаю, — ответил Линкен. — Не люблю, когда пялятся под руку. Внизу слишком много бабуинов со станнерами.

— Они ещё там? — Гедимин насторожился. — Не слышал шума у ворот?

— Нет, всё тихо. Кажется, оттуда их прогнали настоящие макаки, — махнул рукой Линкен. — Если к ночи не найдут себе дело, устрою им игру «убеги от петарды». Так что, атомщик, ты сейчас сильно занят?

— Нет, — отозвался Гедимин. — Тебе что, нужна помощь?

— Мне — нет, — ухмыльнулся Линкен. — Со своими делами мы все справляемся. А вот чего ты давно не делал… Когда ты в последний раз дрался?

Инженер удивлённо мигнул.

— Недавно же разбирались с повстанцами, — напомнил он. — Тебе мало?

Линкен фыркнул.

— И с тех пор — ни разу? Тебя скоро любой филк тычком уложит. Ты стал дряблым, как шматок Би-плазмы. Эти штуки пригодны для драки?

Он кивнул на бочку с твэлами. Гедимин, взяв его за плечо, осторожно отодвинул от ёмкости.

— Не трогай. На складе есть ненужные трубы. Если так не терпится покалечиться…

…Он успел уклониться от удара в пах, но обломок трубы врезался в его бок, и сармат, хватая ртом воздух, отшатнулся к стене. Удар смягчил слой ветоши, намотанный поверх металла, но Гедимин отчётливо услышал треск собственных рёбер.

— Давай! — крикнул Линкен, отбрасывая трубу и нанося удар в солнечное сплетение. Отреагировать Гедимин не успел — только вяло ткнул взрывника в незащищённую скулу и тут же упал на колени. С навалившимся приступом слабости справиться было непросто — сармат хотел вскочить и ответить, но, пока боролся с дурнотой и размякшими конечностями, уже оказался лежащим лицом в пол. Линкен, заломив ему руки, уселся сверху.

— Вот что я и говорил, — сказал он, выворачивая сармату плечо. — И проку от твоего роста и мышц? Одна видимость. Будь я повстанцем, ты уже лежал бы с распоротым горлом.

«Левая рука,» — слабость отпустила, и Гедимин наконец собрался с мыслями и, притворно обмякнув, планировал дальнейшие действия. «Рывок и переворот…»

Он дёрнулся всем телом, отталкиваясь от пола и проворачиваясь вокруг оси. Левая рука, высвобожденная из захвата, коснулась стены, и сармат вскочил на ноги. Линкен уже стоял, радостно ухмыляясь, с трубой в руке. Её конец, обмотанный ветошью, летел Гедимину в грудь.

«Видимость?» — перехватив оружие, сармат пролетел немного вместе с ним — и, резко выпрямившись, продолжил удар — теперь занятый конец трубы летел в противоположную сторону, а с ним — потерявший равновесие Линкен. Гедимин добавил им ускорения и шагнул следом.

— Heta! — ухмыляющийся взрывник ловко пригнулся, коснувшись ладонью земли. Это был знак к прекращению поединка, и Гедимин остановился.

— Другое дело, — сказал Линкен, потирая локоть. — Но мог бы и раньше проснуться. Повстанец ждать бы не стал. Ну что, ещё раз?

— Хватит, — Гедимин выпрямился и осторожно ощупал живот и ушибленный бок. Кости как будто были целы, но брюшные мышцы болели, и правое подреберье ощущалось очень неприятно.

— К медику? — Линкен уже не улыбался. — Внутри болит?

— Пока снаружи, — пожал плечами сармат. — Теперь моя очередь. Что находится в этой бочке, и как оно устроено?

Взрывника передёрнуло. Гедимин ухмыльнулся.

— Да ну тебя… — проворчал Линкен, хотел что-то добавить, но насторожился и развернулся к закрытой двери цеха. — Ты слышал?

Из-за сомкнутых створок доносился частый писк. Смарт, оставленный у стены, задрожал и испустил громкий гудок.

— Дневные вернулись, — сказал Гедимин, подобрав устройство. — Хватит игр. Ищи свою взрывчатку, а я пойду встречу их.

… - Так возникает этот интересный эффект, — Гедимин замолчал, прикрыл светящуюся ёмкость крышкой и обвёл взглядом небольшую группу сарматов, собравшуюся у выхода. — Всё понятно? Нужны разъяснения?

Сарматы переглянулись. Те, кто стоял ближе к двери, осторожно выбирались наружу. Тот, на кого упал взгляд Гедимина, растерянно хмыкнул.

— Да, сложный процесс… А тебе не опасно так близко стоять?

Сармат качнул головой и еле удержался от раздражённого вздоха.

— Не опасно. Идите есть. Если кто-то здесь ещё не был, скажите, что можно зайти.

Линкен, незаметно подошедший сзади, выразительно фыркнул.

— Атомщик, ты всё пропустил. Они все успели зайти сюда, пока ты мучал тех, кто не увернулся. И они не останутся с тобой и стержнями наедине — ни за собственный крейсер!

Гедимин развернулся к нему и смерил взрывника тяжёлым взглядом. За его спиной с глухим стуком сомкнулись створки ворот — похоже, больше никто не хотел смотреть на урановые стержни.

— Ну ты-то остался. Повторить? — сармат недобро сощурился. Линкен ухмыльнулся и сделал шаг назад, прикрываясь руками.

— Heta! Только не про распады и электроны. И про реактор не надо. Я только и понял, что там не уран светится. А что — всё равно не запомню.

Гедимин вздохнул и резким движением откинул крышку бочки. Вид черенковского свечения и длинных твэлов, погружённых в воду, настраивал его на благодушный лад. Он снова покосился на веселящегося Линкена — уже без желания взять его за шиворот и вдолбить представления о строении атома так, чтобы они навсегда впечатались в мозг.

— Когда уже вернётся Константин? Позову Бьорка, он тебя зафиксирует, а я продолжу объяснения, — мечтательно сощурился инженер.

— Атомщик, тобой только повстанцев пытать, — покачал головой Линкен, заглядывая в бочку с другой стороны. — А долго оно так будет светиться?

Гедимин хотел ответить, но грохот и лязг за воротами, в кассетном цехе, заставили его развернуться к двери.

— Стоять! — донеслось снаружи. Затрещали разряды станнеров. Гедимин, стиснув зубы, выдернул из бочки твэл и шагнул к открывающимся дверям. Он успел занять место в узком коридоре — раздвижные створки уже трещали под ударами и через две секунды распахнулись. Краем глаза сармат увидел, как Линкен отступает к стене и быстро забирается вверх по лестнице; в коридоре уже стояли патрульные со вскинутыми станнерами, и Гедимин, забыв об удравшем взрывнике, двинулся вперёд и взмахнул твэлом.

— Назад!

Кто-то из вломившихся успел выстрелить; разряд прошёл у локтя Гедимина, оставив на коже онемевшее пятно. Второй стрелок выронил станнер и шарахнулся назад, хватаясь за руку, — удар четырёхметровым твэлом был слабее, чем рассчитывал ремонтник, но вполне удачно достиг цели. Патрульные попятились. Урановый стержень раскачивался перед ними, выписывая плавные восьмёрки от пола до потолка. Держать его в руке было приятно, смотреть на озадаченные и испуганные лица чужаков — приятно вдвойне.

— А ну стой, слизь! — опомнился командир отряда, и отступившие было патрульные снова схватились за станнеры. — Оружие на пол, лицом к стене!

— Это урановый стержень, — Гедимин сузил глаза и сделал маленький шаг вперёд. Твэл качнулся в воздухе перед носом патрульного, и тот еле успел отдёрнуть станнер.

— Давай, стреляй, — сказал ремонтник. — Заденешь — рванёт.

Патрульных было много; в коридор поместились не все, из-за их спин выглядывали другие, и у каждого был станнер. В узком проёме все промахнуться не могли, кто-то должен был попасть. Гедимин сделал ещё полшага вперёд, вычертив свободным концом твэла зигзаг. Ближайший патрульный схватился за скулу. Чей-то станнер отлетел к стене и с дребезжанием упал на пол.

— Огонь! — крикнул командир.

«Глупо,» — успел подумать Гедимин, пригибаясь к полу и пропуская над собой первые разряды. Один из них зацепил плечо, и сармат, уже не пытаясь удержать твэл в дрожащей руке, швырнул его в патрульных и шарахнулся к стене. Прыгнуть вперёд он не успел — над головой что-то взорвалось с оглушительным грохотом и фонтанами искр во все стороны. Гедимин услышал испуганные крики.

— Назад! Уходим, живо, живо! — орал кто-то из патрульных, и его голос быстро удалялся. Услышав, как лязгнула закрывшаяся дверь, Гедимин выпрямился и изумлённо мигнул — в коридоре не осталось ни одного патрульного. В цеху что-то громыхнуло — второй взрыв был более раскатистым и вызвал ещё больше испуганных воплей.

— Диверсия! Взять их! — закричал кто-то. Снова послышался треск станнерных разрядов. Гедимин подобрал твэл и, пошатываясь, вышел в цех. Разглядеть, что происходит, он не успел, — послышался гневный рёв, звуки ударов, визгливый скрежет входных ворот — кто-то раздирал их, не дожидаясь, пока сработает открывающий механизм, — и удаляющийся топот, перемежаемый приглушёнными угрозами.

«Уран и торий…» — Гедимин, прислонившись к стене, криво ухмыльнулся и посмотрел на твэл, сжатый в руке. «Кто пустил сюда этих идиотов? Надо проверить, нет ли раненых…»

— Атомщик? Живой? — Линкен, свалившийся откуда-то сверху, взял его за плечи и крепко встряхнул. — Как ты их! Были бы макаками — точно обделались бы!

— Я? — Гедимин удивлённо мигнул и оглядел цех пристальным настороженным взглядом; все механизмы продолжали работать, и никаких следов аварии не было видно. — Что взорвалось?

— Петарды, — Линкен похлопал себя по оттопыренным карманам. — Запустил пару, не дожидаясь вечера.

— Эй, у стены! Все целы? — из-за конвейерной ленты вышел Константин. Бьорк шёл за ним, потирая руки и широко ухмыляясь.

— Атомщика зацепило, — ответил Линкен. — Ты всё пропустил. Он гонял отряд патрульных урановым стержнем. Видел, как удирали?

Константин хмыкнул и посмотрел на твэл в руках Гедимина.

— Стержень цел?

Ремонтник вздрогнул и медленно провернул твэл в пальцах, пристально глядя на оболочку. Теперь он видел небольшие вмятины, оставшиеся у дальнего конца — видимо, от столкновения с рукоятью станнера и чирканья по стене.

— Hasu! — выдохнул сармат, прижимая к груди кулак. Линкен вырвал стержень из его пальцев и испуганно заглянул Гедимину в глаза.

— Эй, атомщик! Ты чего?! Перестань! Это пойдёт в брак, только и всего. Мы и так перевыполняем все планы по качеству. Я сейчас пошлю отчёт…

Константин обхватил Гедимина за плечи и мягко оттащил в сторону, пропуская в коридор Линкена с «бракованным» твэлом.

— Спокойно, сармат. Любой может перестараться. Не надо ничего чинить. Ты ставил опыты с черенковским свечением? Покажешь?..

…Гедимин (почти уже успокоившийся) сидел на крыше барака, глядя в сверкающее небо. Петарды Линкена взрывались не сразу, оставляя за собой широкий огненный след. Белые и жёлтые шары расплывались на полгоризонта, прежде чем рассыпаться. Сармат смотрел на вспышки, доедал горчичный пирог и рассеянно перебирал в пальцах урановые таблетки. Их следовало вернуть на завод, и Гедимин сам не помнил, как они у него оказались, но слезать с крыши ему не хотелось. «Потом верну,» — решил он.

— Бабуинов не видно, — доложил Иджес, свесившись на секунду с крыши. — Ни у барака, ни у завода, ни на дороге.

— Пусть валят на орбиту Седны, — буркнула Лилит, привалившись к боку Гедимина. — О чём думаешь, атомщик? Сегодня был твой день.

— Неплохой обычай, — сказал Константин, допивая остатки глинтвейна. — И всё прошло довольно гладко, не считая вторжения на завод. В следующем году надо будет повторить.

Сарматы переглянулись.

— Только надо кое-что подправить, — сказал Линкен. — Дать Гедимину твэл и заклеить рот.

Ремонтник недовольно покосился на него, но вставать ему было лень, и к тому же Лилит пристроила голову на грудь…

— Завтра спрошу о применении твэлов, — пообещал он. — Бьорк тебя зафиксирует, а я задам пару вопросов.

Над крышей взлетели ещё три петарды. В их свете далеко на юге проступили очертания градирен и длинного главного корпуса. Станция ждала.

29 декабря 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Два светодиода неярко мигали в самом углу крайней панели, чуть выше круглой серой кнопки, отмеченной перечёркнутым крестом. Гедимин замкнул контакты и вернул на место прикрывающую их пластину. Светодиоды погасли. Сармат повернулся к открытой двери и поднял руку. Тот, кто стоял в коридоре между двумя герметичными воротами, сделал шаг вперёд. Светодиоды вспыхнули, и над щитом управления взвыла сирена.

— Тревога! — раздалось из-под потолка. — Вторжение! Тревога!

Между Гедимином, вставшим у щита управления, и сарматом, вошедшим в зал, поднялся матовый экран плотного защитного поля.

— Тревога! Тревога!

Гедимин недовольно сощурился и хлопнул ладонью по серой кнопке. Сирена замолчала, экран потерял плотность и через несколько секунд растворился.

— Громко орёт, — Константин, испытавший на себе работу систем безопасности, прижал к уху ладонь и слегка поморщился. — Всё сработало?

— Кроме станнеров, — ухмыльнулся Гедимин, кивнув на металлические пластины рядом с массивными створками ворот. Они незаметно отъехали в стороны, и из-под них высунулись узкие сопла. Константин уважительно хмыкнул.

— Их ты тоже будешь проверять?

— Если Фюльбер разрешит использовать охранников, — Гедимин внимательно смотрел, как маскировочные пластины возвращаются в пазы. — Станнеры рабочие, система — тоже. Можно проверить, но большого смысла нет.

Он повернулся к щиту управления. На многочисленных мониторах пока ничего не отображалось, панели не подсвечивались, — из этого места ещё нельзя было управлять ничем, кроме отопительной системы и вентиляции. И то, и другое непрерывно работало второй день, просушивая и прогревая главный корпус. Снаружи сегодня было минус девять по Фаренгейту, внутри температура приблизилась к тридцати, и Гедимину уже хотелось снять верхний комбинезон — особенно сейчас, когда он стоял у щита управления и чувствовал приятное тепло в груди.

«Станция. Моя станция,» — он криво усмехнулся, вспомнив Нью-Кетцаль, попытку войти в такой же зал и тревожный вой сирены. «И никаких макак.»

…Ветер с озера принёс много замёрзшей воды — последние комки подтаявшего снега сармат вытряхнул из капюшона уже в комнате, когда снимал слишком тёплую форму и устраивался на матрасе со смартом в руках. В коридоре было тихо, из-под дверей не просачивался свет, — те, кто не работал в ночную смену, уже легли спать. Гедимин задержался на озере — вид почти достроенной АЭС так взволновал его, что даже холодная вода Атабаски не сразу остудила перегретый мозг. Можно было подняться в информаторий, но утренняя смена начиналась рано; сармат сел на матрас и, включив смарт, открыл почту. «Конар?»

«Вам нравится моё угощение? Приятно это слышать. Надеюсь, почта не подведёт и в этот раз,» — учёный прикрепил к письму яркую картинку с изображением растений, традиционной выпечки и рождественской звезды. Гедимин довольно хмыкнул — в последнее время за горчичными пирогами выстраивалась очередь, и даже Линкен в прошлый раз решился попробовать.

Кроме открытки, к письму было прикреплено ещё одно изображение — чёрно-белая фотография. Гедимин открыл её и изумлённо мигнул. Это был чёткий снимок надписи, сделанной сарматским алфавитом; писавший старался выводить буквы ровно и аккуратно, но спешил, и поверхность, видимо, не слишком подходила для упражнений в каллиграфии. В начале надписи стоял указатель происхождения и глиф, обозначающий непригодную для жизни планету, но не астероид; дальше шло слово, читающееся как «IRR» YEN».

«Что это?» — Гедимин растерянно посмотрел на непонятное слово. Он развернул надпись боком и перевернул её на сто восемьдесят градусов, но понятности не прибавилось. «Зачем Герберт прислал это?»

«У меня к вам есть небольшой вопрос,» — продолжал в следующем абзаце Герберт. «Марсианский диалект должен быть для вас родным. Что на нём могло бы означать слово «irr» yen»? Я не уверен в правильности транскрипции, так что прилагаю фотографию оригинальной надписи. Наши эксперты уверены, что это сарматский алфавит, но сомневаются в переводе.»

Гедимин мигнул. «Похоже на название планеты. Интересно, где она…» — он заглянул в поисковик, увидел много странного — и ни одного небесного тела с подобным названием, не говоря уже о планетах. Он перебрал в памяти спутники Юпитера, Сатурна, более далёких газовых гигантов, — ничего, похожего на «irr» yen», там не было. «Где Герберт это взял?» — подумал ремонтник, открывая форму ответа.

«Такого слова нет. Похоже на название планеты. Но мы не называем так ни одну из известных планет. Откуда эта надпись?» — напечатал сармат. Устройство пискнуло, сообщая об отправке письма. Гедимин долго смотрел на экран и несколько раз обновил страницу — послание от Герберта чем-то зацепило его. «Кто там у них помнит сарматский? Может, шифр? Игры мартышек?» — сармат растерянно усмехнулся и выключил устройство. «Учёный-ядерщик занимается расшифровкой надписей? Странно…»

31 декабря 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Реакторное отделение первым освободили от остатков лесов и вспомогательных конструкций, и огромный кран сместился к вентиляционным трубам, чтобы убрать с них остатки опалубки. Вслед за ним переехал глайдер, тянущий за собой платформу, заваленную металлоломом. За глайдером, подбирая упавшие балки и перекладины, шли последние строители главного корпуса, — основную часть бригады уже перебросили на насосные станции. После праздников должны были перевести и инженеров, но пока распоряжение не поступило, и Гедимин наблюдал за разборкой лесов. Здесь его помощь уже не требовалась, и он быстро отстал от крана и остановился у внешней стены реактора.

Все лишние бреши давно были заделаны; здание сообщалось с внешней средой через вентиляционные системы и пока бездействующий водопровод охлаждения. Защитные поля убрали первыми, когда здание просохло и нагрелось изнутри; в турбинном зале уже можно было находиться без верхнего комбинезона. Гедимин поднял взгляд к вентиляционным трубам — впервые за прошедший год над ними поднимался прозрачный белесый пар — небольшая доля влаги в тёплом воздухе охлаждалась и конденсировалась на лету. «Кто-нибудь точно подумает, что реакторы запущены,» — ухмыльнулся сармат, стягивая перчатку и прикасаясь ладонью к холодной стене. Рабочие ушли за угол, и некому было глазеть на него; он тихонько погладил реактор, не обращая внимания на тающую на руке изморозь и уколы снежной крупы.

— Tza atesеq! — гаркнули ему в ухо. Он развернулся, сердито щурясь, но отойти не успел — на нём повисли, крепко обхватив за плечи. Он рванулся, сбрасывая с себя чужака, и едва не ударил его в лицо, но вовремя опомнился.

— Тихо, не пугай так, — буркнул он, отстраняясь. — Ты чего?

Константин только ухмыльнулся. Его серые глаза блестели, как пролитая ртуть, и даже слегка светились. Он с силой хлопнул Гедимина по плечу и снова обнял его.

— Мы его достроили! — выдохнул он сармату в ухо. — Главный корпус — весь — готов к работе! И это сделали мы, атомщики Ураниум-Сити!

Гедимин усмехнулся и обнял его в ответ. Он был сильнее и крупнее, и Константин невольно охнул, но тут же опомнился и рассмеялся.

— Чёрт! Бьорк занят, так тут ты… Ну что, поговорил с реакторами? Что сказали?

Гедимин недовольно сощурился и, выпустив сармата, потянулся за перчаткой.

— У Бьорка сегодня последняя смена на большом кране?

— Да, — кивнул Константин. — И он с утра сам не свой. Любит большие механизмы…

— Больше кран нигде не нужен? — Гедимин оглянулся на практически достроенные градирни, торчащие из-за зданий опоры высоковольтных линий и многочисленные вспомогательные строения разной степени готовности.

— Уже нет. Его вернут на материк, — вздохнул Константин. — Но Бьорк всё равно рад за нас. Это первые наши реакторы, атомщик. И мы справились на отлично!

Гедимин покачал головой и повернулся к энергоблоку.

— Это только стены и трубы, — сказал он. — Реакторы ещё не готовы.

Константин отмахнулся.

— Активная зона собирается быстро. Разрешение, подвоз конструкций… К марту всё будет готово, даже топливо успеем загрузить. Дело за макаками…

Он кивнул в сторону поста охраны, загороженного стенами главного корпуса.

…У двери комендантской висело новое объявление. Вокруг толпились сарматы. Ещё больше их собралось в комендантской. Гедимин хотел втиснуться в толпу и прочесть вывешенное, но не успел — из комнаты выбрался Кенен, увидел его и хлопнул себя руками по бёдрам.

— Эй, Джед! Ты это видел? Тебя нет в списках! Что за бред?! Давай звони Мартинесу!

— Что? — инженер растерянно мигнул.

— Комендант Энцелада… — Кенен поднял взгляд к потолку и, схватив сармата за руку, рывком втащил в толпу. Остановившись и высвободив локоть, Гедимин наконец прочитал объявление: «Внимание! С пятого января открываются обязательные курсы для будущего персонала АЭС «Полярная Звезда». Рабочая смена будет сокращена до 10 часов — с 06.00 до 17.00. Обучение проводится в общественном информатории с 17.30 до 19.30 ежедневно. Списки зачисленных на курсы — у коменданта «Новы». Посещение обязательно!»

— Обязательно — это с патрульными у входа? — хмыкнул Гедимин, заходя в комендантскую. «Значит, работать на станции будут сарматы. Это хорошо,» — думал он, вспоминая щиты управления и бесчисленные вспомогательные пульты и рукоятки, явно предназначенные для eatesqa (и, при небольшой модификации, для двухметровых филков). «Хоть перестанут путать реактор с градирней.»

Списки были развешаны по стенам комендантской. Сам комендант тихо сидел в углу и недовольно смотрел на взбудораженных сарматов. В комнате было тесно и шумно.

— Ещё и ты! — буркнул Оллер, увидев Гедимина. — Ну куда?!

— Тихо, — Кенен, втиснувшийся в комнату вслед за инженером, успокаивающе пошевелил пальцами. — Ты это видел? Они не включили Джеда в списки.

«Четыре курса, по месяцу каждый, по два часа в день… Чему они за это время надеются научить?» — недовольно щурился Гедимин, скользя взглядом по спискам. Там было много сарматов — и из числа строителей АЭС, и из заводских рабочих; инженер нашёл несколько знакомых имён. Среди самых первых, направляемых на обучение в январе, были Айзек, Иджес и Хольгер, во втором списке — сёстры Хепри, в третьем промелькнул Бьорк. Ни себя, ни Константина сармат не обнаружил.

— Ну, теперь убедился? — Кенен нетерпеливо переминался с ноги на ногу рядом. — Тебя что, не берут на станцию? Ты, случайно, не рассказывал Мартинесу про устройство реактора?

Гедимин раздражённо фыркнул и выбрался из слишком шумной комнаты в пустой коридор. «Странно,» — думал он, мысленно перечитывая списки. «Фюльбер говорил, что мы с Константином нужны ему на станции. В «Вестингаузе» уже передумали?»

«Меня нет в списках на обучение. Почему?» — короткое сообщение отправилось Фюльберу, и Гедимин, выключив смарт, пошёл к двери. Ответ застал его на лестнице, поднимающимся в информаторий, всего через три минуты: «Вы предполагаете узнать там что-то новое?» Гедимин хмыкнул, глядя на экран уже без угрюмости, но на всякий случай набрал ещё одно сообщение.

«Я буду инженером на АЭС?»

«Это место за вами, мсьё Гедимин,» — практически без промедления ответил Фюльбер. «Будьте спокойны. Весёлых праздников!»

По лестничному колодцу прокатился грохот — что-то взорвалось на крыше. Гедимин вздрогнул, но тут же опомнился и весело хмыкнул. «Испытания… Надо проверить, сколько у Линкена осталось пальцев. Он всегда увлекается…»

Через пятнадцать минут, убедившись, что Линкен цел, а крыша барака не провалилась, он спустился в информаторий и открыл почту.

«Благодарю за поздравления, усилия в противостоянии нашей почтовой системе и незамедлительный ответ на мой странный вопрос, коллега,» — письмо от Герберта уже пришло; в этот раз никаких прикреплений не было. «С этой надписью выходит очень странная история, из-за которой все лаборатории сходят с ума уже третью неделю. Даже Рождество — чего никогда не бывало! — отошло на второй план. Я даже жалею, что пришлось уехать в Спрингер, — очень тяжело совладать с любопытством. Думаю, будь вы здесь, среди нас, вас бы увозили силой.

Всё началось на «Кассини» — радары засекли объект, дрейфующий по нестабильной орбите вокруг Сатурна и приближающийся к Энцеладу. Один из ваших тяжёлых бомбардировщиков, «Циклопов»; он попал в гравитационное поле Энцелада и не предпринимал попыток вырваться. По тревоге подняли «Кондор», патрулирующий орбиту. Когда «Циклоп» не ответил ни на сигналы, ни на предупредительные выстрелы, на борт высадились десантники…»

Гедимин мигнул и придвинулся ближе к экрану. Ему было не по себе. «Военный корабль, до сих пор не обнаруженный? На орбите Энцелада? Подняли целый «Кондор» из-за одного «Циклопа»? Надо будет рассказать Линкену…» — он с трудом отогнал непрошеные мысли и сдвинул ползунок ниже, к следующим абзацам.

«Вы знакомы с легендами о кораблях-призраках? Они появились, когда человечество ещё не вышло в космос. Читая отчёты об этом «Циклопе», я чувствовал себя попавшим в такую легенду. Там никого не было, Гедимин. Ни живых, ни мёртвых. Пустые десантные палубы, пустые каюты. Следы двух-трёх выстрелов на переборках. Никаких повреждений ни снаружи, ни внутри. Я бы написал «брошенные вещи и нетронутая еда», но это уже будет выдумкой, — воду и пищу они забрали, но кое-что бросили. В одной из кают нашли контейнеры для сбора геологических образцов, почти все пустые, но один, из обеднённого урана, — полный и подписанный. Да, именно «с планеты Ир» иен», как теперь решено читать это странное слово…»

Гедимин выдохнул и снова глубоко вдохнул, унимая волнение. «Верно, какая-то легенда,» — подумал он, перечитав абзац ещё раз. «Как в этих мартышечьих фильмах про взрывы в космосе. А вот обеднённый уран… Это контейнер для радиоактивных веществ. Что и где они накопали на орбите Сатурна?»

«Боевой вылет «Циклопа» — самое время для сбора минералов!» — хмыкнул он про себя, возвращаясь к недочитанному письму. На крыше уже не грохотало — Линкен закончил испытания и, видимо, ушёл устанавливать таймеры на северной дороге.

«Конечно, они вскрыли контейнер. Это было грубейшей ошибкой, и, я боюсь, кому-то из участников она дорого обойдётся,» — продолжал Герберт. «Двое уже в госпитале с признаками острой лучевой болезни. Они объясняют свои действия «необходимостью дозиметрического обследования». Самоубийственная самонадеянность — частый, к сожалению, случай… но я отвлёкся. Образец был обследован и не показал на дозиметре ничего необычного, его активность слегка превышала показатели самого контейнера, но не более. Кому-то пришло в голову накрыть минерал защитным полем — и, если бы не эта удачная идея, двумя случаями лучевой болезни дело не кончилось бы. Я всё-таки надеюсь, что эти двое олухов останутся живы и не слишком серьёзно покалечены…»

Гедимин растерянно мигнул и перечитал последние несколько фраз. «Дозиметрия не выявила ничего опасного… и острая лучевая болезнь? Неисправные дозиметры? Нарушение инструкции? Это десантники, они могли не знать, на что смотреть, но такой мощный источник…» Он недоумённо пожал плечами.

«Защитное поле выдало сильнейший всплеск — множество цветных волн и вспышек красного и зелёного цветов, настолько интенсивных, словно под ним шла непрерывная цепная реакция. Минерал вернули в контейнер, контейнер поместили в поле и доставили в Лос-Аламос. Сейчас с ним работают наши радиохимики; Майкл назначен руководить исследованиями и очень взволнован, ест и спит в лаборатории. Они просветили и разложили часть образца в первый же день — и нашли это. Шестьдесят процентов веса — радиоактивный металл, новый сверхтяжёлый элемент. В этом уже нет сомнений — ничего подобного в этой Вселенной ещё не видели…

Моё волнение по этому поводу, наверное, удивляет вас. В Лос-Аламосе за его историю открыли восемнадцать новых химических элементов, и если бы нам не урезали финансирование, дошли бы и до двадцати. Но это вещество предельно необычно. Его заряд не менее ста тридцати; от такого громадного ядра следовало бы ожидать крайней нестабильности. Но… это не просто Остров стабильности, это пик на этом острове. Предполагаемый период полураспада — около пятидесяти тысяч лет.»

Гедимин вздрогнул всем телом и впился взглядом в экран. Слова складывались именно в то, что он прочитал с первого раза; сармат встряхнул головой и провёл ладонью по глазам — ничего не изменилось. «Пятьдесят тысяч лет,» — его глаза медленно разгорались, и сердцебиение учащалось. «Заряд ядра не менее… Это «сто сороковой». Элемент Брайана Вольта. Гедимин, ты идиот!»

Больше в письме не было ничего о новом элементе, и Гедимин закрыл его, досадливо щурясь и стискивая зубы. Его слегка потряхивало — волнение было слишком сильным. «Надо немедленно ответить. Спросить обо всём. Пусть расскажет больше. Я хочу знать об этом всё, что уже знают в Лос-Аламосе. Этого пропустить нельзя…»

…Над северной дорогой взлетали петарды, и небо горело, не успевая погаснуть. В этот раз Хольгер добавил окрашивающих солей в состав — над лесом вспыхивали синие, красные, золотистые, белые и зелёные звёзды. Гедимин смотрел на них с крыши «Новы» и видел на бараках и зданиях заводов напротив множество длинных теней при каждом сполохе, — все сарматы собрались посмотреть на фейерверк.

— Красиво получилось, — одобрил сармат, повернувшись к Хольгеру. Тот смущённо хмыкнул.

— Это мелочи, Гедимин. Я вообще удивлён, что нам разрешили такие развлечения.

— Хоть какая-то польза от исчезовения макак, — сказал сармат, разламывая последний кусок пирога. — Будешь?

— Нет, спасибо, — качнул головой Хольгер. — Тебя и так объедали всем посёлком. Ты сам хоть попробовал?.. Я забыл отдать тебе кое-что — волновался из-за фейерверков. Подожди…

Он достал из кармана небольшой диск, завёрнутый в чистую ветошь. Это был чёрно-жёлтый трилистник семи сантиметров в диаметре. Хольгер надавил ногтем на едва заметный выступ, и диск разделился надвое. Это были две створки, скреплённые незаметно, но прочно; на одной из них, плоской изнутри, был закреплён лист скирлиновой бумаги, покрытый сверху прозрачным составом. Гедимин пригляделся и хмыкнул — Хольгер распечатал его фотографию с корпусом реактора, ту, где сармат прикидывал, сможет ли одновременно упираться в края верхнего отверстия руками и ногами.

— На память о строительстве, — Хольгер кивнул в сторону градирен, подсвеченных огнями фейерверка. Гедимин сжал диск в ладони и прижал к груди.

— Я запомню.

Глава 47

01 января 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Хольгер прокрутил ленту новостей ещё на неделю назад, повернулся к сарматам и растерянно пожал плечами.

— Ни одного упоминания. Может, в общем поисковике?..

— Поищи на «Тёплом Севере», — посоветовала Лилит, заглядывая в экран через его плечо. — У нас любят всё засекречивать… Эй! А если этот элемент засекретили, твоего Конара не расстреляют за болтовню?

Гедимин качнул головой.

— Не должны. Он ещё напишет… сегодня просто слишком рано.

— Ну-ну, — хмыкнул Кенен, наклоняясь над монитором телекомпа. — О, смотри, Джед, тут твои реак… Ай! Градирни, разумеется. Градирни! Вот амбал…

Он, сердито щурясь, отодвинулся от Гедимина и потёр ушибленный затылок.

— Действительно, градирни, — Хольгер ткнул в фотографию, развернув заметку на весь экран. Гедимин присмотрелся и придвинулся ближе — местность вокруг сфотографированной АЭС была ему знакома.

— «На атомной электростанции в Нью-Кетцале, штат Вест-Мексико, начато строительство второго энергоблока», — прочитал Хольгер. — «Многочисленные металлургические предприятия города испытывают недостаток электроэнергии. «Наша станция слишком стара для таких нагрузок,» — комментирует Дж. Ф. Винстон, почётный работник Нью-Кетцальской АЭС, герой Второй Марсианской Войны. «Второй блок позволит заняться серьёзной проверкой первого, и по её итогам он наконец будет выведен из эксплуатации. Я давно предупреждал, что реактор серьёзно изношен. Надеюсь, руководство прислушается хотя бы к выводам комиссии. Я не хотел бы жить в Нью-Кетцале, когда резервы этой штуки будут выработаны полностью!»

Гедимин мигнул.

— Я не помню, чтобы с их реактором что-то было не так, — сказал он. — Успели испортить за десять лет?

— Десять лет — это много, — хлопнул его по плечу Кенен. — Для мартышек — очень много. Хольг, а что-нибудь не про реакторы там есть?

Хольгер, не глядя, ткнул пальцем в ленту новостей.

— «Возвращение на Венеру», — прочитал он. За его спиной тяжело шевельнулся Бьорк.

— Что там про Венеру?

— «Семьсот тридцать два представителя венерианской атмосферной фауны, контрабандой вывезенные с Венеры и изъятые в семнадцати космопортах Земли и Луны, были доставлены на платформу «Ямайка» и выпущены на свободу. Содержание, перевозка и освобождение животных спонсировал Фонд сохранения биоразнообразия Солнечной Системы. Контрабанда венерианской фауны по-прежнему остаётся проблемой. По статистике Фонда, ежегодно с Венеры вывозится от пятисот до тысячи живых существ. Большая их часть погибает из-за неподходящих условий содержания», — Хольгер закрыл страницу и покосился на Кенена. — Зато не про реакторы.

— Кому и зачем нужны эти существа? — спросил Гедимин.

— Обычай макак держать животных в доме, — Кенен насмешливо хмыкнул. — Распространяется и на атмосферных плавунцов с Венеры… Где Лиск? Только его и ждём. Прозеваем глайдер — сам нас повезёт.

— Линкен у медиков, — буркнул Гедимин, недовольно щурясь. «Весь вечер был цел. Под утро понадобилось взять в руки петарду… Вот болван!»

— «Сарматы предпочитают техническое образование — сообщает Управление статистики при Министерстве образования Атлантиса», — Хольгер снова обнаружил что-то, что его заинтересовало. — «Образовательные программы на территориях искусственнорождённых действуют уже девять лет. По данным Управления статистики, практически каждый поселенец получил базовое образование, восемьдесят семь процентов — профессиональное, двадцать два процента — инженерно-техническое. Как сообщает Управление, сарматы не проявили интереса к гуманитарным программам. Большой популярностью на территориях пользуются естественнонаучные и технические программы». А что в коммента… Hasu!

— Именно они там и есть, — хмыкнул Кенен, протягивая руку к экрану и закрывая страницу. — Нет, Джед, тебе сюда нельзя. Общайся со своим атомщиком.

Дверь информатория распахнулась, пропустив внутрь клуб холодного воздуха, а вместе с ним — Линкена Лиска. Ему удалось надеть перчатку поверх забинтованной руки, но пальцы заметно раздулись и потеряли подвижность.

— Ну что, все живы? — криво ухмыльнулся он. — Тогда — на аэродром. Все механики уже там.

По краям аэродрома ползали роботы-уборщики, растапливая остатки ледяной корки на платформах. Глайдер из Порт-Радия маневрировал на свободных полосах, выезжая к месту погрузки; в этот раз к нему был прицеплен длинный сдвоенный фургон. Над аэродромом тяжело покачивался обледеневший флаг Ураниум-Сити; полотнище Атлантиса под тяжестью льда сползло по флагштоку и висело на метр ниже.

— Ты смотри, — прошептал Иджес, толкнув Гедимина в бок и кивнув на патрульных со станнерами, охраняющих госпиталь. — Увидели тебя и скривились. Что, помнят?

Сарматы-патрульные действительно смотрели на новоприбывших, щурясь, стискивая зубы и придерживая рукоятки станнеров. Гедимин в недоумении пожал плечами.

— Я три месяца ничего не делал. Это не за мной, это за Линкеном.

— Линкен тут был — один, без тебя, — ухмыльнулся Иджес. — На него никто не таращился. А вот тебя запомнили. Точно из-за стержней!

…В эти дни солнце над Порт-Радием практически не поднималось; из-за низкой облачности в городе стало ещё темнее, и соревнования перенесли ближе к аэродрому. Многочисленные фонари освещали край озера, занесённый снегом. Гедимин пригляделся и довольно хмыкнул — в этот раз те, кто проделывал проруби для финишных меток, правильно расположили их, и лёд должен был выдержать. Вокруг чёрных водяных окон, настраивая эхолокатор, ходил Айзек. Некоторые участники уже спустились к берегу, но большая их часть ещё толпилась вместе со всеми на склоне.

— Двадцать второй, двадцать третий, двадцать четвёртый… У вас что, один номер на двоих? — Шекеш удивлённо посмотрела на сестёр Хепри. Те переглянулись.

— У нас два пилота в звене, — пояснила Мафдет.

— Вечно в Ураниуме какие-то странности, — проворчала Шекеш, поворачиваясь к Астиагу. — Ты участвуешь?

— Давай ленту, — пожал плечами сармат. — На первый этап выйду, а дальше — как получится.

Мафдет Хепри, повязав номерную ленту на запястье, взяла за плечо Хольгера и утащила в толпу, Сешат, держа в руках большой свёрток, обмотанный непромокаемым скирлином, пошла за ними. Через пять минут Гедимин увидел сестёр у кромки льда; они достали подводную лодку из ветоши и что-то делали с ней, прикрыв её от наблюдателей с берега. Хольгер, выбравшийся из толпы, смотрел на них с лёгкой тревогой и едва заметно щурился.

— Эксперименты? — вполголоса спросил его Гедимин. Подслушивать тут было некому — на берегу собралось не меньше тысячи сарматов, и они производили достаточно шума, чтобы каждый слышал только себя и ближайших соседей; но Хольгер выглядел слишком озадаченным, и ремонтник насторожился.

— Сделал кое-что новое, — шёпотом ответил химик, придвинувшись к нему вплотную. — На Атабаске работало неплохо. Вот только надо было самому заправить капсулы, а не читать ерунду в сети…

Гедимин озадаченно посмотрел на него и перевёл взгляд на сестёр Хепри. Они уже закончили приготовления и ждали старта. Астиаг, на прощание хлопнув Линкена по плечу, пошёл к озеру; Иджес и Лилит уже стояли на берегу, рядом с сёстрами Хепри.

— Они умеют заправлять капсулы, — сказал сармат. — И часто это делают. Что не так?

Хольгер, сердито щурясь, покачал головой и повернулся к озеру. Уже никого из участников заплыва не осталось в толпе; сарматы выстроились в цепочку вдоль кромки льда, и Шекеш шла вдоль строя, выясняя, кто не снял торпедный обвес. Иджес указал на маленькие снаряды, выложенные в ёмкость, выстланную ветошью. Шекеш взяла у него корабль, повертела в руках, поддевая клёпки, и неохотно вернула.

— Мы не стреляем по безоружным, — сердито прошептал Гедимин.

— В безоружных сарматов, — тихо поправил Линкен.

Закончив проверку, Шекеш быстро, почти бегом, обогнула проруби и встала в паре шагов от Айзека, поднеся ко рту рупор.

— Все вниз! Первый!

Стартовая планка уже лежала на льду. Гедимин внимательно следил, как корабли один за другим исчезают в тёмной воде. Это было последнее, что можно было увидеть без эхолокатора, с начала скоростного заплыва и до самого объявления результатов, но сарматы не расходились с берега и терпеливо ждали, пытаясь что-то разглядеть сквозь полуметровый лёд.

— Сегодня мы усложнили задание, — объявила Шекеш, дождавшись, пока последний корабль выйдет на старт. — Здесь находятся три буйка. Нужно добраться до них, обогнуть каждый и вернуться к берегу. Ловчить и врать не советую — Айзек по-прежнему тут, и эхолокатор при нём. Всё ясно? Гото-овсь… Старт!

— Ни метеоритной пыли не видно, — сердито проворчал Линкен, глядя на лёд. — Гедимин, а где наш эхолокатор?

Сармат пожал плечами.

— У самок, наверное. Не видел его с прошлого января.

— Девятый — наверх! — крикнула в рупор Шекеш. Сармат на берегу раздражённо фыркнул.

— Уже промахнуться нельзя!

— Наверх, наверх, — нетерпеливо помахала рукой самка. — Все всё видели. Два метра — не промах. Двадцать первый, три буйка, а не один!

— Так разлепи их, а не ори! — отозвалась недовольная сарматка с пультом управления. — Что, не видно, что течение их сносит?

Линкен тяжело вздохнул.

— Пилоты, астероид им в зад… Посмотрел бы я на них на Церере!

— Там нет воды, — буркнул Гедимин, внимательно следя за Мафдет Хепри. В этот раз пилотом была она, и, судя по тому, что Шекеш ничего ей не кричала, самке удалось найти все буйки.

— Вот сейчас пора ускоряться, — еле слышно прошептал Хольгер, глядя на лёд. Гедимин удивлённо мигнул — он не видел ни одной подлодки — но потом догадался взглянуть на пилотов. Те, кто застрял на препятствиях, сосредоточенно раскачивали рычажки, маневрируя подо льдом; те, кто вышел на прямой участок, прижали клавиши ускорения и уже ни на что не отвлекались. Мафдет, отпустив рычажок смены направлений, ткнула в одну из клавиш и на секунду прижала вторую.

Что произошло, Гедимин понял секунды через две, когда лежал в притоптанном снегу и пытался высвободиться из-под упавшего на него сармата и слезть с придавленного Хольгера. От грохота звенело в ушах. Привстав на локте, сармат увидел вздыбленный, но уже падающий обратно лёд, вылезающего на льдину Айзека, Шекеш, отползающую от «ледохода» по протянутой с берега планке, и изжелта-синее пламя метровой высоты поверх тёмной воды и битого льда. Он изумлённо замигал, забыв о Хольгере, и опомнился, только получив от него болезненный тычок локтём по рёбрам.

— Извини, — буркнул он, скатываясь с придавленного химика и поднимаясь на ноги. Лёд всё ещё горел. Сарматы с баграми вылавливали уцелевшие подлодки. Айзек выбрался на берег и был накрыт полотенцем, принесённым из душевой; Шекеш, завернувшись в полотенце и придерживая края одной рукой, другой тащила сармата в душевую, а он слабо упирался.

— Эхолот цел? — крикнул им Гедимин, сложив ладони воронкой. Айзек радостно закивал и помахал уцелевшим прибором. Гедимин облегчённо вздохнул и повернулся туда, где только что сидел слегка помятый Хольгер. Химика там уже не было — его комбинезон виднелся у кромки воды, рядом с сёстрами Хепри, спустившимся к ним Линкеном и хмурым Иджесом, расхаживающим туда-сюда вдоль берега.

— Запороли все соревнования! — сказал механик, увидев Гедимина. — Ты посмотри…

Он махнул рукой в сторону горящего льда. Инженер кивнул.

— Так и было задумано? — спросил он у Хольгера. Тот сердито сузил глаза и ткнул пальцем в Мафдет Хепри.

— Трудно поверить, но задумано было не так! Сколько вы затолкали в капсулы? Три? Пять?

— Двенадцать, — буркнула Мафдет, неотрывно глядя на чёрную воду. — Кто знал, что оно шарахнет?!

— Чего ты туда намешал? — тихо спросил Гедимин у Хольгера. — Сколько оно будет гореть?

— Недолго, — отозвался химик. — Уже затухает. Так сложно было запомнить пропорции?

Мафдет фыркнула.

— От лодки что-нибудь осталось? — спросил ремонтник. Теперь фыркнул Линкен.

— Немного ила на дне озера! И ты за ним не полезешь. Ещё не хватало рисковать жизнью из-за металлолома…

К сарматам подошёл Астиаг со свёртком под мышкой. Он криво усмехнулся и протянул Хольгеру руку.

— Уже научился плохому?.. Говоришь, Лиск, Гедимин делает разные штуки, а потом не знаешь, что и когда рванёт?

Инженер недовольно сощурился на Линкена. Тот развёл руками.

— Ничего не говорю, Астиаг. Уже который год. Ты видел — я тут ни при чём.

Гедимин огляделся по сторонам. Пламя на воде уже почти погасло — видимо, реагента было немного. Сарматы, собравшиеся на берегу, растерянно переглядывались.

— Дайте пройти! — гаркнули в рупор на склоне. Сквозь толпу пробралась Шекеш, уже без полотенца и в сухом комбинезоне.

— Чей был корабль? — спросила она, посмотрев на Гедимина.

— Мой, — буркнула Мафдет, отворачиваясь от воды. — Мы пойдём.

— Кто ещё потерял корабль? — спросила Шекеш в рупор. Никто не отозвался, но сарматы оживились и снова отступили вверх по склону туда, откуда было удобнее наблюдать.

— Тогда продолжаем заплывы! — крикнула самка, обходя по льду широкий пролом. За ней шёл Айзек со связкой буйков.

— Ну вот, — Иджес потёр ладони и повернулся к озеру. — Теперь посмотрим, кто лучший механик. Лилит, ты готова?

Пять минут спустя сарматы стояли на склоне и смотрели на чёрную воду с кусками льда, покрытого жёлтой сажей. Что происходит под ним, по-прежнему было не разглядеть без эхолокатора.

— Какая-то… традиция, — прошептал Линкен и криво ухмыльнулся. — В тот раз лёд проломился, теперь — загорелся… Поеду в следующем году — интересно, что будет.

— Хорошо, что не выгнали, — буркнул Хольгер. Он по-прежнему хмурился, как и сёстры Хепри, — самки даже не остались смотреть соревнования, ушли в душевую. Химик остался, но никак не мог успокоиться. Гедимин положил руку ему на плечо — Хольгер раздражённо фыркнул, но вырываться не стал.

— Зачем выгонять? — удивился Линкен. — Тут Подводного комитета нет. Макаки ушли, эту дрянь вводить некому.

Гедимин молча следил за узкими следами пены там, где корабли подходили близко к поверхности, за вылавливанием из воды буйков и объявлением победителей. Пролом не расширялся, и Шекеш и Айзек не подходили близко к краям, эхолокатор уцелел, — можно было считать, что всё обошлось. «На Атабаске таких аварий не случалось,» — думал сармат, вспоминая, как поднялся дыбом лёд. «И здесь, говорят, такого обычно не бывает. Странно…»

03 января 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Без испытаний говорить о работоспособности трудно,» — думал Гедимин, осторожно обходя пластины оросителей и спускаясь на дно водосборного бассейна; снизу узкие сопла водоразбрызгивателей в двадцати метрах над землёй были почти не видны, но можно было прикинуть путь вылетающей из них воды. «Но пока всё стоит где положено. Будет работать.»

На мостках посреди бассейна (не слишком глубокого, сармату едва по грудь, а сейчас и вовсе пустого) стоял хмурый Иджес и выжидающе смотрел на Гедимина. Официальный осмотр этой градирни — так же, как и соседней — закончился час назад; инженер мог бы вовсе не проверять её, но к нему подошли сарматы-рабочие, и Иджес был среди них.

— Будет работать, — сказал Гедимин, озадаченно глядя на угрюмого сармата. — Никаких видимых дефектов. Что тебе не нравится?

Иджес недовольно сощурился.

— Спасибо, что пришёл проверить. После тебя всем будет спокойнее, — он попытался изобразить радость, но получилась кривая гримаса. Гедимин растерянно мигнул.

— Говори, что случилось. Опять столкнулся с венерианцами?

Смарт в его кармане загудел, и Гедимин, прочитав сообщение, пошёл к выходу и поманил за собой Иджеса. Вот-вот должны были заработать циркуляционные насосы и пропустить по водопроводной системе сухой горячий воздух. После просушки с башни собирались снять защитное поле и оставить её «привыкать» к климату Ураниум-Сити. От воздуха сарматам не было бы никакого вреда, но Гедимин не хотел мешать плановым работам.

— Мафдет достроила на четыре часа раньше, — буркнул Иджес, искоса глядя на Гедимина, уже снаружи, за стеной охладительной башни. — Обогнала меня на четыре часа. Выходит, она — лучший инженер из нас двоих.

— Четыре часа? — Гедимин пожал плечами. — Случайность.

Иджес фыркнул.

— Ты ничего не понимаешь, атомщик. Я почти догнал её! Надо было больше делать самому, не доверяться рабочим…

— Думаю, это несущественная разница, — Гедимин понемногу начинал злиться. «Я уже забыл про эти его вечные гонки. Думал, и он взялся за дело. А он всё ищет, с кем померяться. Вот и работай с такими мартышками…» — он сердито сощурился и отвёл взгляд в сторону.

— Ты не собираешься вернуться к полётам… или заплывам? — с внезапной надеждой спросил Иджес. — Я взял четвёртое место по стрельбам в Порт-Радии. Но у нас тоже сильные противники. Если бы ты вернулся к нам…

Гедимин тяжело качнул головой.

— Не хочу. Надоело.

Ему хотелось проверить почту; он силой заставил себя опустить руку и не прикасаться к смарту. «Слишком рано. Конар ещё не ответил,» — сказал он себе, стараясь не думать о странном веществе, обнаруженном на орбите Сатурна. «Может быть, ему вообще запретят отвечать. Если этот металл имеет военное применение… Надеюсь, не имеет. Радиоактивных изотопов очень много. Большинство имеет ограниченное применение. Это не уран и не плутоний… Надо подождать до вечера.»

Письмо от Конара пришло, когда сарматы возвращались с работы; Гедимин с трудом дотерпел до конца ужина, дошёл до своей комнаты, плотно прикрыл дверь и только тогда включил смарт и ткнул в новое сообщение.

«Ага! Я так и знал, что вы заинтересуетесь,» — сармат почти услышал довольную усмешку Герберта. «И всё-таки удивился такому шквалу вопросов. Пришлось поделиться с Майклом. Он сожалеет, что не может сам выйти с вами на связь, и передаёт вам привет и некоторые сведения. Вот описание образца с его слов (мне самому ещё не удалось на него взглянуть): «тёмно-серый корковатый субстрат, покрытый плотной щёткой полупрозрачных светло-серых кристаллов, высотой от миллиметра до пяти сантиметров. Испускает зеленоватое свечение холодного отлива, заметное невооружённым глазом. Какой-то «суперрадий» из дешёвых комиксов, ей-богу!».

Гедимин мигнул и перечитал ещё раз. «Видимое зелёное свечение. В атмосфере. Не черенковский эффект и не хемолюминесценция? Надо же…»

«Вокруг образца всё время толпятся любопытствующие,» — продолжал Герберт. «Слишком притягательно выглядит. Видимо, придётся поместить его под замок, пока не дошло до несчастных случаев. Те десантники, о которых я писал в прошлый раз, уже умерли — крайне агрессивная форма лейкоза; боюсь, нечто подобное может повториться в лаборатории. Один… крайне любознательный исследователь (на язык просятся другие слова, но я не хочу, чтобы вы прочитали их) уже уронил под защитное поле вокруг контейнера личную вещь и порывался её достать. Энтони Рохас — неглупый человек, но предельно суеверный — такое воспитание… Это был его фамильный перстень, семейная реликвия и что-то вроде амулета. Очень неудобно носить такие украшения вместе с перчатками, его даже хотели отстранить от работы в лаборатории, но он настоял на своём — то брал перчатки на три размера больше, то вешал перстень на шнурок. Теперь этим играм пришёл конец, и это замечательное кольцо с обсидианом лежит под защитным полем и едва ли отправится оттуда куда-либо, кроме хранилища высокорадиоактивных отходов…»

Гедимин хмыкнул и весело сощурился. «Мартышки!» — подумал он. «Даже учёные — всё равно мартышки. Хорошо, что этот Энтони не облучился.»

«А в целом — исследования продолжаются. Пока новому элементу дали временное название, об окончательном будем говорить через месяц или два. Сейчас он называется «ирренций», хотя мы так и не выяснили, что такое «ирръйен», и откуда ваши соплеменники достали этот минерал. На орбите Сатурна ничего подобного раньше не находили… хотя — мы ещё очень многого не знаем о Сатурне.

Ещё одно временное название получило неуловимое излучение, испускаемое образцом, — его решено называть «зелёными лучами», пока не подберут что-нибудь более удачное. Стандартные радиометры, даже самые чувствительные, в его присутствии молчат, как проклятые. Но оно существует, и об этом говорят и вспышки защитного поля, и диагнозы несчастных десантников. По-видимому, зелёные лучи обладают высочайшей проницаемостью, и стандартные методы защиты не срабатывают. Майкл намерен поставить опыты с экранами из разнообразных материалов и подобрать необходимое опытным путём. Из того, что могу сказать я, — десять метров свинца, пожалуй, экранировали бы какую-то часть этого излучения.»

Гедимин снова хмыкнул. «Десять метров свинца экранируют что угодно,» — подумал он, перематывая страницу. «Если раньше не расплавятся. Значит, ирренций и зелёные лучи? Надо запомнить.»

«И последнее — вы были правы, коллега. Заряд ядра был определён точно. Это именно тот «сто сороковой», о котором вы (и — гораздо чаще — я) слышали от Майкла, с периодом полураспада самого стабильного изотопа в 200 тысяч лет. Я, как и вы, уже начинаю подозревать, что семейная легенда Вольтов всё же основана на чём-то реальном. Могло ли выйти так, что мистер Брайан наткнулся на «сто сороковой» во время опытов с трансурановыми элементами? Точный ответ мы едва ли узнаем, но, как мне кажется, сам Майкл полностью в этом уверен. Он — как и я — всегда рад поделиться с вами новостями из лаборатории. Пока вся эта информация не засекречена, я буду держать вас в курсе. Удачи с новыми реакторами, коллега…»

10 января 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

За спиной Гедимина, в ремонтном ангаре, что-то мигнуло и загудело; оглянувшись через плечо, инженер увидел, как по потолку плавно ползёт электрокран, а с его крюка, ухватившись двумя руками, свисает один из сарматов.

— Эй, слезай! Моя очередь! — внизу уже нетерпеливо махал ему другой рабочий. Говорить он старался приглушённо, опасливо оглядываясь на Гедимина.

— Руки берегите, — бросил инженер, отворачиваясь, и перевёл взгляд на Бьорка. Бывший оператор главного крана стоял перед ним, насупившись, и разглядывал грязный лёд под ногами.

— Ну? — Гедимин сузил глаза.

— Мне всё равно, — Бьорк недобро оскалился. — Я не хочу знать, что делается внутри этой штуки. Дай мне нормальный чертёж и кран, и я поставлю всё на места. А в физике ковыряйтесь с Константином. Мне это даром не нужно.

— Пока не увижу, что ты понимаешь, что делаешь, к реактору ты не подойдёшь, — сказал Гедимин. — Иджеса возьму.

Бьорк слегка пригнул голову и испустил негромкий низкий рык. Гедимин не шевельнулся.

— Бьорк! Что у вас тут? — из-за ангара, на ходу отстёгивая от предплечья ремонтную перчатку, вышел Константин, перевёл взгляд с одного сармата на другого и тяжело вздохнул. — Что, опять?

За углом под стальными «копытами» экзоскелета затрещал лёд. Сарматы, стиснув зубы, повернулись на звук, — обычно охрана не перемещалась так быстро, особенно там, где велись работы.

— Инженеры Кет и Цкау! — тяжёлый экзоскелет остановился и развернулся к сарматам боком. — Срочное сообщение от мистера Мартинеса!

Гедимин и Константин переглянулись. «Срочное?» — ремонтник мигнул. «Монтаж активной зоны разрешён?!»

— Говори, — велел Константин.

— Не приказывайте мне, мистер Цкау, — из-под брони донеслось недовольное фырканье. — Мистер Мартинес сообщает, что через пять дней сюда прибудет комиссия «Вестингауза» для всестороннего изучения обоих энергоблоков и принятия решения по допустимости или недопустимости завершающего этапа монтажа. Он очень советует вам обоим подготовить станцию к её прибытию. Вы оба будете присутствовать там. Если у комиссии возникнут вопросы к вам, вы должны будете ответить.

Развернувшись, «броненосец» быстро пошёл к посту охраны. Сарматы переглянулись.

— Комиссия, — Гедимин сузил глаза. — Что, мало макак тут побывало? Нужны ещё?

— Тихо, — Константин положил руку на его локоть. — Спокойно. Как приедут, так и уедут. Нам повезло, что макаки не распознают нашу мимику. Просто молчи, пока не спрашивают, и отвечай по делу, и всё пройдёт гладко.

Гедимин фыркнул.

— Что они идут проверять — реакторы или мою вежливость?!

Константин похлопал его по локтю.

— Ты ещё не забыл, что мы с ними воевали? Они не слишком нас любят и мало нам доверяют. Постарайся не злить их. Проверка реактора не покажет ничего подозрительного. А вот проверка тебя…

…Со станции сарматов выставили ровно в семь вечера, и ни минутой позже. Вслед за бригадами, покидающими рабочие места, летели дроны-наблюдатели. Гедимин на полминуты задержался в ангаре, прикидывая, где спрятаться, и как незаметно выбраться, когда все уйдут, но дрон, повисший напротив двери, просветил весь ангар лучами считывателя и включил сирену. Через тридцать секунд недовольный сармат выходил за ворота стройплощадки; в спину его подталкивал один из охранников.

— Ты сам не свой последнее время, — заметил Хольгер, когда Гедимин вслед за ним забрался на попутный прицеп. — Никуда не ходишь. Когда выходишь, молчишь или огрызаешься. Что ты задумал? Очередной эксперимент?

— Ничего, — сердито сощурился ремонтник. — Много работы. Все эксперименты — в Лос-Аламосе. Таких, как я, туда не пускают.

…Писем от Крониона не было. В прошлый раз, месяц назад, он обмолвился, что уезжает в Бейт-Маим «по работе»; видимо, в Бейт-Маиме было плохо со связью, или работа занимала слишком много времени. Гедимин слегка удивился, что сармата с территорий Севера выпустили в Мацоду, да ещё в город, населённый людьми, — это было очень странно, однако то, что происходило сейчас в Лос-Аламосе, занимало его куда больше, и он не стал ничего уточнять.

Письмо от Конара было на месте — судя по объёму, значительно короче предыдущих. «Засекретили?» — Гедимину стало не по себе. Помедлив, он коснулся пальцем экрана.

«Мой вам привет, коллега! (И мой привет той перевалочной станции на Амальтее, через которую проходят все почтовые отправления из Ураниум-Сити в Спрингер. В этот раз вы хорошо поработали, ребята. Мой рождественский подарок уже у меня — всего двадцать дней в пути, и готово!) Ваше изделие всё-таки попало в Спрингер и уже напугало одного лаборанта (хорошо, что он не успел донести его до контейнера!). Где вы взяли эту старую фотографию? На студенческих сайтах её давно нет, но, так или иначе, мне было приятно вспомнить те дни и наши дурачества.

Я так много пишу о ерунде — это потому, что интересных новостей практически нет, за исключением одной. И вот это — очень странная вещь. Как вы помните, образец ирренциевой руды был найден в контейнере из обеднённого урана. После доставки в лабораторию его хранили отдельно, с обычными мерами предосторожности. Три дня назад его подвергли тщательной очистке и хотели поместить к другим контейнерам, но что-то заставило меня проверить его защитным полем, и я увидел знакомые вспышки. Контейнер испускал «зелёные лучи», при том, что на нём не могло остаться ни атома ирренция!

После этого контейнер снова передали радиохимикам. Не буду утомлять вас описанием процесса, но теперь достоверно установлено — 0,5 % вещества в его составе — окись ирренция. Где бы ваши соплеменники ни взяли этот контейнер — от Меркурия до Титана — нигде им не мог попасться уран с такими примесями, иначе ирренций был бы обнаружен гораздо раньше. Сейчас этот вопрос очень меня занимает, а радиохимики ищут ответ. То, что я могу предположить, звучит слишком странно…»

Гедимин перечитал, с силой провёл ногтем по экрану там, где было написано об окиси ирренция. «Эти контейнеры делают так, чтобы они не пропитывались содержимым. Это не может быть диффузия… или может? Но синтез? Самопроизвольный синтез? Нет. Невозможно.»

«Я уверен, что дело в загрязнении,» — напечатал он в окне быстрого ответа. «Система очистки могла дать сбой. Такое случается.»

«Самопроизвольный синтез!» — сармат криво усмехнулся и покачал головой. «Ерунда. Контейнер рассыпался бы в пыль.»

«А я бы провёл опыт,» — мелькнуло в голове, и Гедимин резким движением бросил смарт в карман и поднялся на ноги. «Именно с синтезом. Интересно, Майкл рискнёт?»

15 января 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Что меня всегда в вас восхищало, Гедимин, так это ваша невозмутимость…»

Снова вспомнив короткую фразу — единственную в письме, пришедшем два дня назад из Лос-Аламоса — инженер едва заметно усмехнулся. При мысли о странном веществе и экспериментах с ним у Гедимина теплело в груди, и он в очередной раз жалел, что не может выехать на юг и присоединиться к исследователям. «Майкл не выгнал бы меня,» — он был полностью в этом уверен. «А я придумал бы что-нибудь дельное. Это лучше, чем строить реакторы по чертежам полуторавековой древности.»

«Но лучше строить реакторы, чем стоять здесь и ждать,» — подумал он, покосившись на левое плечо. В него крепко вцепилась бронированная «лапа» тяжёлого экзоскелета. Один охранник стоял немного позади Гедимина, второй следил за Константином. Оба сармата маячили перед главным корпусом «Полярной Звезды» уже полчаса, и у ремонтника начинало неметь плечо.

Из-за поста охраны показалась группа «броненосцев» — пять «Рузвельтов» в центре, восемь лёгких «Маршаллов» в окраске «Вестингауза» по краям. Сквозь негромкий шум из вспомогательного корпуса Гедимин услышал сердитые голоса из-под брони.

— Вы сообщили о готовности к монтажу активных зон, мистер Мартинес. Вам известно, на сколько вы опередили график, если верить этому сообщению?

— Известно, — отозвался Фюльбер. — Тем не менее — реакторы готовы, и вы сами можете в этом убедиться.

— Исключено, — донеслось из экзоскелета. — Полностью исключено! Вы сидите в канадской глуши, у вас нет опытных рабочих, нет ни одного инженера, никого, кроме кучки охранников, — и вы уверяете, что построили АЭС, да ещё раньше срока?

— Сарматы великолепно работают, — спокойно ответил Фюльбер. Экзоскелетчики остановились перед главным корпусом, и один из «Рузвельтов», шагнув вперёд, развернулся и широким взмахом стальной конечности указал на здание.

— Великолепно копают, вы хотели сказать, — невидимый собеседник еле слышно фыркнул. — Я не буду отрицать, что они хорошо приспособлены к простой физической работе. Но ни один теск не в состоянии прочитать чертежи! Кто давал им указания? Вы лично?

— В Ураниум-Сити шестеро инженеров, и я вам об этом не только говорил, но и сообщал официально, — отозвался Фюльбер. — Двое из них сейчас здесь. Константин Цкау имеет опыт подобной работы на Марсе, Гедимин Кет — инженер ядерных технологий, закончивший Калифорнийский университет. Оба энергоблока с первого дня находятся под их ответственностью, и я более чем доволен результатами их работы. Если у вас есть вопросы к месье Цкау и Кету, вы можете задать их прямо сейчас.

Один из «Рузвельтов» жестом приказал охране расступиться и сделал шаг к неподвижным сарматам, как будто хотел рассмотреть их получше.

— Вы говорите об этих амбалах в инженерной форме? — проверяющий презрительно фыркнул, и экзоскелет снова присоединился к группе. — Эти двое руководили строительством атомной электростанции? На вашем месте я не пустил бы их дальше ворот. Вы сами заглядывали в реакторные залы? Сверялись с чертежами?

— Это не моя работа, мсьё Невеш, — холодно ответил Фюльбер. — У куда более осведомлённых специалистов, чем я, никогда не возникало вопросов к моим инженерам.

— Мы проверим это, мистер Мартинес, — отозвался Невеш. — Проверим весь главный корпус от фундамента до вентиляционных труб. Если понадобится, разберём по винтику. Но ещё более тщательно мы проверим ваших так называемых инженеров, Цкау и Кета.

Чтобы посмотреть на кого-либо, «Рузвельту» необязательно было приближаться или разворачиваться — изображение окрестностей выводилось на внутренние мониторы; хотя экзоскелет Невеша оставался на месте, Гедимину упорно казалось, что кто-то смотрит на него и Константина, внимательно и недобро.

— До окончания проверки позаботьтесь, чтобы все тески держались от главного корпуса как можно дальше, — распорядился Невеш, подойдя к воротам. — Эти двое мордоворотов могут возвращаться к работе. Возможно, они хорошие бригадиры, — управляют своими туповатыми сородичами с помощью ругани и кулаков. Особенно хорош в этом должен быть Кет — такие амбалы даже среди тесков большая редкость. Но называть их инженерами? Это оскорбительно для настоящих инженеров. Не сомневайтесь, мы проверим ваши заявления по поводу Калифорнийского университета.

Отряд вошёл в главный корпус, ворота за ним закрылись, и голоса затихли. Охранники, выпустив сарматов, направились к посту. Гедимин и Константин переглянулись.

— Я молчал, — ремонтник недобро сощурился. — Чему это помогло?

— М-да, — Константин тяжело вздохнул. — Редкостные hasulesh. Теперь понятно, почему нас держали за руки. Видимо, кто-то не выдерживал… Ладно, выкинь из головы. Макаки могут молоть что угодно. Это наша станция, мы её построили, и она в полном порядке. Ни одна мартышка с континента это не отменит.

Сообщение от Фюльбера застало Гедимина на одной из насосных станций. Насосы готовили к пробному пуску; со дня на день должны были привезти несколько цистерн воды для испытаний системы.

«Настоятельно прошу вас ближайшие десять дней не приближаться к главному корпусу, не прикасаться к его стенам и — особенно — не пытаться гладить реакторы и разговаривать с ними. Вечером вам будет выдана форма бригадира. Это же касается мсьё Константина. Ни он, ни вы в деньгах не потеряете. Будьте очень осторожны, мсьё главный инженер. Вы под большим подозрением.»

— Hasu! — вырвалось у Гедимина, и он в досаде прикусил себе палец прямо сквозь перчатку. «Гладить реакторы? Какая мартышка разболтала?!» — он окинул помещение хмурым взглядом.

— Ага, — Константин посмотрел на экран и хлопнул сармата по локтю. — Понятно. Этот Невеш слишком много знает.

— Кому вредило, что я трогаю реактор?! — Гедимин резко развернулся к нему. — Это внешняя обшивка, она в любом случае нестерильна!

— Спокойно, — Константин недовольно сощурился, отключил смарт и вернул владельцу. — Делай, как он говорит. У макак свои порядки. А мы, кажется, нарушили что-то по-крупному.

…Купание в ледяном озере принесло недолгое облегчение — Гедимину уже не так сильно хотелось уронить на проверяющих какую-нибудь не слишком нужную конструкцию, но он всё ещё был не в настроении запускать подводные модельки или обсуждать с Линкеном изменения в законе да Косты.

«Как идёт проверка?» — спросил он у Фюльбера, не надеясь на немедленный ответ. Письмо пришло почти сразу же — он даже не успел углубиться в переписку с Гербертом.

«Хуже не стало. За вашу работу я спокоен. Они добрались до личных дел. А это уже не так хорошо, мсьё Гедимин.»

Сармат сердито сощурился. «Никогда не понимал мартышек…» — он быстро набрал следующий вопрос и нажал на отправку.

«Для монтажа активных зон пришлют специалистов с материка,» — немедленно ответил Фюльбер. «Это решение окончательное, обсуждаться не будет.»

«Has-sulesh!» — Гедимин от досады ударил кулаком в пол. Боль он почувствовал не сразу — уже после того, как увидел в непрочном фриле неглубокую вмятину и расходящиеся от неё трещины.

— Эй! — в стену постучала Лилит. — Теск, не ломай барак!

— Ладно, — буркнул сармат, переходя к так и не открытому письму от Конара. Он долго смотрел на значок нового сообщения и глубоко дышал, пытаясь успокоиться. «Досадно,» — подумал он, потирая ушибленную руку. «Да не то слово…»

«Рад был получить новые вопросы от вас, коллега!» — где-то на юге у Герберта Конара был хороший день, полный интересных экспериментов, и даже расстроенный сармат невольно усмехнулся, прочитав приветствие. «Когда же нас выпустят из этого лагеря…» — он снова потер руку и удобно устроился на матрасе.

«Сегодня у нас целых две интересных новости — одна из лаборатории радиобиологии, другая — от Майкла, который по-прежнему отвечает за сохранность нашего образца. Точнее, двух образцов, — «заражённый» контейнер сейчас содержится вместе с кристаллами. Радиохимики планируют каждый месяц проводить анализ и выявлять долю ирренция. Даже интересно, что вы скажете, когда выяснится, что она возрастает от проверки к проверке!»

Гедимин хмыкнул — ещё не весело, но уже не угрюмо. «Я умею признавать ошибки. Меня за них не расстреливают. Так что у них с биологами?»

«Прошлая неделя была очень неудачной для тысячи несчастных лабораторных крыс. На них испытали препарат гидрокарбоната ирренция — в очень низкой концентрации, как вы догадываетесь. Я слышал о людях, на спор проглотивших препараты урана и плутония, даже была странная история с северянином, который ввёл себе в кровь соединение радия. Теперь у нас есть вещество, с которым такие опыты не то чтобы невозможны, но бессмысленны, — некому будет даже похвастаться их проведением, не то что пережить результаты. Это яд, сравнимый по силе с самыми мощными органическими ядами. Сейчас из всех крыс живы только три, и мы не уверены, что они доживут до вечера. (Теперь мне интересно, пропустит ли это наш цензурный комитет на Амальтее…)»

Гедимин задумчиво сощурился. «Все тяжёлые металлы несъедобны, но это что-то странное,» — подумал он. «Если только опыт был чистым, и с этими крысами по дороге не случилось ничего незапланированного…»

«Теперь — что касается «зелёных лучей»: похоже, с созданием экрана будут большие трудности. Пока лучшие результаты показал обеднённый уран — достаточно метрового слоя, чтобы поглотить 90 % излучения (как мы его выявляем? По-прежнему по бликам на защитном поле! Я уже подумываю о создании радиометра на сивертсеновых полях…). Свинец гораздо менее эффективен. Но вместо экрана мы, кажется, наткнулись на линзу для «зелёного» излучения. И наткнулись там, где совсем не ожидали.

Я уже упоминал одного из коллег Майкла — Энтони Рохаса, потерявшего фамильный перстень рядом с образцом ирренция? Этот предмет пролежал там довольно долго, прежде чем лаборанты заметили усиление вспышек на защитном поле там, где лучи проходили сквозь фрагмент вулканического стекла. Майкл был крайне удивлён, когда об этом узнал. Он перекатывал перстень по всему периметру защитного поля, но результат был один и тот же, и его удалось воспроизвести с другими обсидиановыми «линзами». Я не буду рассказывать, как их удалось получить для опытов, — мы обычно не работаем с этим минералом, но, кажется, в скором времени нам придётся использовать его в своих приборах. Он действительно фокусирует «зелёные лучи», и это тем страннее, что речь о необработанных фрагментах горной породы, предельно неоднородных, со всеми возможными включениями. Даже не могу представить, что именно в составе обсидиана так реагирует на излучение. Теперь у лаборатории Майкла много новой работы…»

«Обсидиан,» — Гедимин удивлённо мигнул и перечитал ещё раз, более внимательно. «Окись кремния с примесями магния и железа. Что из этого может усиливать ионизирующее излучение? Им надо проверить обычное стекло и стеклянистые фрилы. Тогда… возможно, они сделают бластер на «зелёных лучах»!» — сармат ухмыльнулся. «Герберт не пишет, как они влияют на неорганику, но против живой силы это было бы очень эффективное оружие.»

25 января 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Охранник, приставленный к Гедимину, в этот раз был в лёгком экзоскелете, но, кроме обычных бластерных турелей, станнеров и сигнальных ракет, вооружился автономным ракетомётом, и его всё время слегка перевешивало назад. Ожидание на холодном ветру затягивалось; инженер с тоской смотрел на длинное здание вспомогательного корпуса. Из кабины гусеничного крана, стоящего рядом со строением, на секунду выглянул Бьорк, помахал рукой и снова скрылся.

— Долго ещё? — спросил Гедимин у охранника.

— Нельзя говорить, — буркнул тот, переступив с ноги на ногу.

На дорогу, застеленную полотном фрила, давно вмёрзшим в лёд, с громким воем опустился бело-синий глайдер с литерой «W» на заднем бампере. Проскользив по льду два десятка метров, он остановился. Из-за поста охраны навстречу ему вырулил другой, такой же окраски, но гораздо меньшей длины. Охранники столпились вокруг — они открывали машину и помогали кому-то выйти, но Гедимин из-за их спин ничего не видел. Глайдер был пассажирским, без прицепного фургона, но очень длинным, мест на тридцать, — такие очень редко прилетали в Ураниум-Сити.

— Внимание! — над стройплощадкой ожила громкая связь. — В главном корпусе работают специалисты «Вестингауза»! Рабочим из Ураниум-Сити находиться там запрещено!

Гедимин мигнул. «А, это сборщики реакторов,» — понял он. «Ладно, пусть работают. Надеюсь, за ними переделывать не придётся.»

— …сегодня, покидая ваши леса, убедиться, что всё в порядке, — донеслось из-за поста охраны. Оттуда, широко шагая, вышли два «Рузвельта». Третий шёл немного в стороне, и турель на его «голове» слегка проворачивалась вокруг своей оси, будто выцеливая мишень.

— Специалисты на месте, завтра приступят к работе, — сказал второй «броненосец»; Гедимин по голосу узнал Фюльбера и обрадованно хмыкнул — кажется, скучное ожидание подходило к концу.

— Я по-прежнему считаю, что ваша безответственность в выборе персонала едва не погубила станцию и однажды её погубит, — сказал первый, останавливаясь в десяти шагах от Гедимина. — Вы ведь даже не собирались проверить, годятся ли ваши наёмники для такой работы, верно?

— Это проверялось неоднократно, причём на деле, — бесстрастно ответил Фюльбер, останавливаясь рядом с проверяющим. — Насколько я знаю, даже ваша комиссия не имеет претензий к качеству и скорости работы.

— Зато у меня есть претензии к качеству вашей работы, мистер Мартинес, — холодно отозвался проверяющий. «Невеш,» — Гедимин с трудом, но всё-таки вспомнил его имя. «Чего ему ещё? Меня уже выгнали из главного корпуса.»

— Из ваших семи так называемых инженеров, — медленно проговорил Невеш, махнув бластером в сторону Гедимина, — выбранных, как мне кажется, за размеры мускулов и вопиющую дерзость… так вот, из них всех на эту должность имеет право только один — Константин Цкау. Он действительно получил высшее образование и не был замечен в диверсиях, саботаже и подстрекательстве к бунту. Ещё пятеро могут кое-как справляться с обязанностями бригадира — на вечерних курсах их научили читать чертежи. Что касается вашего главного протеже, Гедимина Кета…

Бластер качнулся в воздухе, и сопло уставилось в грудь сармата. «Тупая макака,» — недовольно сощурился тот. «Ну что ты машешь оружием?!»

— Вы утверждали, что он закончил Калифорнийский университет по специальности «Ядерные технологии». Три года назад, как вы сообщили. Верно?

— Это так, — отозвался Фюльбер. — Самое что ни на есть профильное образование для инженера «Вестингауза».

— Да, если бы он действительно его закончил, — Невеш презрительно фыркнул. — Мы связались с Калифорнийским университетом, мистер Мартинес. Последние тринадцать лет он не принимал на обучение ни одного искусственнорождённого. Ваш теск не смог бы даже приступить к обучению, его развернули бы на первом же этапе. Возможно, он показал вам какой-то сертификат — у вас нет никаких средств для его проверки, и это мог быть простой кусок цветного скирлина с отпечатанным текстом. Конечно, я не понимаю, как можно было в принципе поверить, что вот этот амбал закончил Лос-Аламос. Достаточно взглянуть на него, чтобы убедиться в обратном!

Гедимин стиснул зубы. «Разумеется, они не могли указать, что я сармат. Иначе меня никто не пустил бы туда. А если я выдам их… мне это не поможет, а им — повредит. Ладно, мартышка. Пусть будет по-твоему…»

Невеш махнул в его сторону бластером и презрительно фыркнул.

— С тем же успехом можно было поручить строительство реактора роботу-уборщику! Непонятно одно — как это существо с интеллектом мусорного контейнера могло обвести вас, профессионала, вокруг пальца? Выпускник Лос-Аламоса, Боже ты мой!

Сармат резко шевельнул плечом, сбрасывая «лапу» экзоскелета, и смерил Невеша презрительным взглядом. «Тихо, не нарывайся!» — промелькнуло в голове, и он не стал шагать вперёд, только перенёс вес на другую ногу.

— Я закончил Лос-Аламос. А ты — нет.

Разряд станнера ударил ему под ноги; он легко отскочил назад и в сторону, но всё же почувствовал неприятное покалывание и онемение в пальцах. Опомнившийся охранник дёрнул его за комбинезон на плече, одновременно ткнув ему в спину соплом ракетомёта (Гедимин опознал вид оружия по ширине упёршегося между лопаток ствола). Один из «Рузвельтов» резко развернулся на месте.

— В карцер!.. Мистер Мартинес, проследите, чтобы этот кусок слизи не заходил на станцию дальше своей ремонтной мастерской. В противном случае мне самому придётся принять меры.

До карцера Гедимина не дотащили — охранник, едва зайдя за вспомогательный корпус, отпустил его и толкнул к стене.

— Вали отсюда!

В недостроенном ремонтном ангаре Гедимина ждали. Сарматы — бригада Константина — сгрудились в центре зала и встревоженно переговаривались. Бьорк выбрался из кабины крана и сидел на стене, сузившимися потемневшими глазами глядя на рабочих.

— Живой?! — Константин сгрёб Гедимина в охапку и толкнул к стене. — Отсюда ничего не слышно. Что с тобой делали?

— Макака стреляла в него, — угрюмо проворчал Бьорк, разглядывая Гедимина. — Я сам видел.

— Не в меня, под ноги, — отмахнулся сармат. — Невеш заявил, что я не учился в Лос-Аламосе. Что я подделал сертификат. Теперь я больше не инженер.

Константин и Бьорк переглянулись и облегчённо вздохнули.

— Расстреливать не будут? — спросил инженер. — Это уже хорошо. Куда тебя теперь?

Гедимин пожал плечами.

— Мне всё равно. Сборщики уже здесь. Без нас соберут активные зоны, всё проверят, запустят. А мне надоело с ними возиться.

Бьорк положил руку ему на плечо.

— Что с ним? Что теперь делать? — он растерянно посмотрел на Константина. Тот пожал плечами.

— Не трогай его, Бьорк. Его серьёзно задели. Пусть отсидится в тишине.

Посидеть в тишине Гедимину не дали — вскоре он обнаружил перед собой полусобранный электрощит, немного позднее — два насоса высокого давления с незначительными неисправностями… «Везде металлолом,» — вздыхал он, приводя механизмы в рабочее состояние; он давно научился делать это машинально, параллельно думая о чём-нибудь более интересном. «Всего два древних реактора, и вокруг них столько воплей. У мартышек, наверное, всегда так.»

«Рузвельт» вошёл в ремонтный ангар тихо — так тихо, как только мог передвигаться массивный тяжёлый экзоскелет с полным боекомплектом. Гедимин обнаружил его только по изумлённому возгласу Константина.

— Мсьё Гедимин? — Фюльбер вывел своё изображение на внешний монитор экзоскелета. Сармат повернулся в его сторону, но вставать не стал.

— Да, вы просто снайпер, мсьё Гедимин… — изображение укоризненно покачало головой. Сармат удивлённо мигнул.

— Вы попали в точку. Теперь Невеш скорее забудет своё имя, чем обиду, нанесённую вами, — Фюльбер едва заметно усмехнулся. — К счастью, он нас уже покинул.

— Он учился в Лос-Аламосе? — Гедимин мигнул ещё раз.

— Да, до первых тестов, — Фюльбер улыбнулся чуть шире. — Снайперский выстрел, мсьё инженер. Вот только теперь у нас с вами возникла небольшая проблема. Ближайшие два месяца охрана будет к вам… довольно сурова. Не советую приближаться к главному корпусу, если только вы не идёте по делам со своей бригадой. Сборка активной зоны первого энергоблока начнётся завтра. В начале апреля всё будет готово. Начнутся испытания… И вот пока они не закончатся, а оба реактора не начнут выдавать энергию, — я рассчитываю видеть вас в реакторном зале каждый день. Увы, придётся оставить вам форму и официальную должность бригадира ремонтников, но все выплаты останутся прежними. Я думаю даже, что вы заслужили премию, — на моей памяти ещё ни разу проверка реактора не проходила так гладко.

Гедимин хмыкнул, недоверчиво глядя на человека.

— Невеш велел прогнать меня со станции. Ты нарушишь приказ?

— Мсьё Невеш мне не командир, — едва заметно улыбнулся Фюльбер. — Особенно в его отсутствие. Я буду поступать так, как требует целесообразность. Вы остаётесь на станции, мсьё Гедимин. Я сделаю всё возможное, чтобы вы вошли в её постоянный персонал. Нам всегда нужны профессионалы, мсьё Гедимин. А в вас я не сомневаюсь.

Гедимин пожал плечами.

— Я готов работать.

28 января 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Хорошего дня, коллега Гедимин! Итак, у вас возникли новые вопросы? Как я вижу, эта история с новооткрытым элементом полностью захватила вас. Вы давно не рассказываете о своей жизни. Всё ли у вас в порядке? По моим расчётам, на «Полярной Звезде» уже должны были начать сборку активных зон; трудно поверить, что вы остались в стороне от таких важных действий.»

Гедимин сердито сощурился. Он злился не на удивляющегося Герберта — здесь-то не было ничего неприятного или даже неожиданного, учёный из Лос-Аламоса хорошо знал сармата… Но вспоминать лишний раз, как его выкинули из инженеров, всё равно было неприятно.

«Он мог бы подтвердить, что я закончил Лос-Аламос,» — подумал сармат и тут же сердито отогнал непрошеную мысль. «Не хватало ещё подставить его или Майкла. Напишу про бригаду с материка. Про Невеша рассказывать не буду.»

«Уже две недели время посещения хранилища с образцом ирренция и работа с ним расписаны поминутно,» — Гедимин, на время забыв о Невеше, вернулся к чтению. «Разделять его на части и выносить за пределы хранилища строжайше запрещено. Из-за этого у Майкла вышло неприятное столкновение с Робертом Штибером, радиобиологом (да, именно его сотрудники накормили крыс гидрокарбонатом ирренция; кстати, три крысы ещё живы, и Роберт утверждает, что они выглядят и ведут себя как полностью здоровые существа). И Майкл, и Роберт сейчас работают с омикрон-излучением (кажется, я ещё не успел упомянуть об этом, — это временное наименование «зелёных лучей»; первое их название в отчётности выглядело слишком странно). А мы определяем границы его проницаемости. Это очень странное излучение, Гедимин, — я даже склонен предположить, что это не поток частиц, а разновидность сверхкоротких волн. Экран защитного поля реагирует на сфокусированные омикрон-пучки за полмили от их источника, на рассеянные омикрон-лучи — в пределах полутора тысяч футов, при том, что сам источник очень слаб, а опыты проводятся не в вакууме, а в довольно плотной атмосфере, не считая многочисленных преград из фрила, металла и бетона. Я не отказался бы посмотреть на пучок в вакууме — вполне вероятно, что он достигнет Луны без посторонней помощи и при этом сохранит плотность. Я думаю, вы правы в том, что касается бластеров на омикрон-излучении, — это выглядит жизнеспособным.»

Гедимин довольно хмыкнул. «Значит, высокая проницаемость… А что там делают Майкл и радиобиологи?»

«Роберт всегда готов показать своих крыс проверенным коллегам — особенно если их не приходится заставлять соблюдать технику безопасности. Хотя опыты с омикрон-лучами только начаты, я уже вынужден отказываться от его предложений, — можете поверить на слово, первая партия крыс ещё очень легко отделалась. Омикрон-лучи очень агрессивно влияют на живые клетки; глубокое обугливание, провоцирование злокачественных образований, разрушение костного мозга и слизистых оболочек, — это самый краткий список, и к каждому пункту у Роберта уже найдётся не менее тысячи иллюстраций. Он планирует проверить мутагенность; я уверен в результатах, но сомневаюсь, что ему удастся получить следующее поколение крыс — они просто не успеют размножиться. Временами я даже рад, что вы сейчас в безопасном Ураниум-Сити. С вашим живым любопытством и склонностью к риску вы могли бы серьёзно покалечиться или даже погибнуть. Я трогал руками разные соединения урана и плутония (что глупо, но в молодости редкий человек не совершал опасных глупостей), но прикасаться к ирренцию не стал бы даже в свинцовом экзоскелете!»

«Но ты с ним всё-таки работаешь,» — усмехнулся про себя Гедимин. Он вспомнил Герберта Конара — маленького человека с семейной фотографии — и представил, как он влезает в свинцовый экзоскелет. «Интересно, это была шутка, или у них есть такое оборудование? Тонкий слой свинца не всегда эффективен, хотя при правильной расстановке защитных полей… Хм, это могла бы быть полезная вещь. Надо будет спросить.»

«Майклу тоже есть чем похвастаться, и он очень жалеет, что не может найти времени и написать вам хотя бы пару фраз. Его группа выясняет, как омикрон-излучение действует на различные материалы. Программа экспериментов расписана на год вперёд, но результаты уже впечатляют. Если когда-нибудь появятся бластеры на омикрон-излучении, это будет настоящий «грязный луч», по действию превосходящий нейтронное излучение в разы. Уже на третьи сутки воздействия пластины из стали проявляют гамма-активность (и омикрон-активность, впрочем, очень быстро затухающую). Более подвержены заражению тяжёлые металлы, но даже литиевый сплав показал крайнюю уязвимость, — достаточно пяти суток, чтобы пластина покрылась мелкими кавернами и даже сквозными отверстиями и начала рассыпаться от лёгкого прикосновения. Обычно Майкл не любит посторонних, но опыт с титановой пластиной он показал мне и очень настаивал, чтобы я на это взглянул. Титан, раскрашивающийся в пыль от лёгкого тычка… Крайне зрелищный и показательный эксперимент. Мне кажется, вы бы не отказались на это взглянуть.»

Гедимин заинтересованно хмыкнул и перечитал абзац снова, впечатывая его в память, но успел дойти только до середины, — его отвлёк настойчивый стук в дверь. Кто-то хотел осторожно постучаться, но тонкая створка трещала и отчётливо прогибалась внутрь. Сармат дотянулся до задвижки и недовольно посмотрел на шагнувшего через порог Кенена. Тот был в расстёгнутой шубе, с воротника стекал растаявший снег.

— Чего тебе?

Учётчик широко улыбнулся и выкатил из коридора поставленный на ребро миниглайд.

— Нужен небольшой ремонт.

— Что с ним? — Гедимин нехотя поднялся с матраса. — Опять доломал? Месяца не прошло…

Кенен развёл руками.

— Уже не летает. Перекашивается на старте и становится на ребро, — он потёр оцарапанную надбровную дугу. — Никак не уравновесить.

Гедимин кивнул, поворачивая миниглайд соплами к себе и нащупывая пальцами технические отверстия. Два были на своих местах, одно уменьшилось, ещё одного сармат не нашёл, — патрубок вывернулся внутрь. Приподняв миниглайд над полом и сняв пару креплений, он встряхнул механизм. Закапала грязная вода.

— Опять нырял в снег? — Гедимин сердито сощурился на Кенена. Тот криво улыбнулся.

— Никаких ныряний, Джед. Просто заходил на посадку.

— Поле включай, — фыркнул сармат, заглядывая внутрь миниглайда. «Да, точно, нырял. Всё залито, сопла перекошены. Видимо, под снегом был лёд. Вот мартышка…»

— Поле пружинит, — отозвался учётчик. — Ну что скажешь, Джед? Можешь починить?

— Здесь не выйдет. Надо в цех нести, — сармат вернул часть обшивки на место и вытер руки. Кенен обрадованно закивал.

— Как знаешь, Джед. Главное, чтобы заработало. Сейчас пойдёшь в цех?

Гедимин уже прикидывал про себя, что именно придётся заменить, и какие запчасти есть у него в «кабинете», но, услышав слова Кенена, остановился и пристально посмотрел на него.

— Срочная работа? Тогда горчицей не отделаешься.

Учётчик мигнул и потянулся к карману.

— Как хочешь, Джед. Васаби? Красный перец?

Сармат качнул головой.

— Обсидиан. Примерно такого размера, — он показал на пальцах величину небольшого обломка. Кенен удивлённо замигал и положил тюбик васаби обратно в карман.

— Обсидиан? Минерал? Странная просьба, Джед. Это просто тёмная стекляшка природного происхождения.

— Без тебя знаю, — сармат недобро сощурился, и учётчик замолчал и подался к двери. — Принесёшь — отдам миниглайд. Но в следующий раз чинить не буду. Надоело предупреждать.

Кенен натянуто улыбнулся и похлопал себя по карманам.

— Никаких вопросов, Джед. Принесу завтра же. Завтра будет готово?

Гедимин кивнул. «Камень будет. Какой толщины может быть палец человека?» — он задумчиво сощурился, вспоминая руки людей, с которыми встречался. В основном ему попадались «макаки» в экзоскелетах, а у тех, кто был без брони, длина и толщина пальцев заметно отличались. «Неудобно им жить,» — в очередной раз подумал сармат. «Возьму максимум, сделаю сужающимся. Будет нужно — подгонит. От его перстня была польза для науки. Надо компенсировать.»

Глава 48

14 февраля 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

С крыши азотной станции был очень хорошо виден главный корпус, практически весь, — кроме того, что интересовало Гедимина. Специалисты «Вестингауза» работали внутри, под крышей реактора, наружу не проникало ни звука — сарматы постарались с изоляцией. Гедимин, в третий раз за день выбравшийся на крышу азотной станции посмотреть на главный корпус, чувствовал себя очень глупо, но удержаться не мог. Он с тоской посмотрел на закрытые ворота и двоих охранников в тяжёлых экзоскелетах. Нечего было и думать пройти внутрь — охрана заранее взяла чертежи главного корпуса и разместила посты везде, где мог пробраться посторонний, а там, где можно было пройти ползком, были поставлены заглушки. Даже вентиляционные трубы находились под постоянным присмотром дронов-наблюдателей.

— Эй, атомщик! — Константин, тихо поднявшись на крышу, тронул сармата за плечо. — Хватит сюда лазить. Третий раз за сегодня. Про вчера и позавчера вообще молчу.

— Сейчас, — буркнул Гедимин, пересчитывая дроны над крышей. «Это наша станция. Почему там всё время лазят макаки?!» — он сердито сощурился и, отвернувшись от закрытого здания, спустился в люк. «Я хочу построить свою станцию. Без мартышек. Чтобы никто не лез под руку.»

…Над озером разносились разочарованные вздохи, сердитое фырканье и приглушённые ругательства. Гедимин остановился на краю аэродрома. Солнце уже садилось, над взлётными полосами загорались фонари, и в их свете было видно, как потемнел, вздулся и покрылся трещинами озёрный лёд. С закатом похолодало, но растаявший снег на крыше клонария ещё не успел стечь; с неё капало. Одна из самок на берегу подобрала кусок льда и бросила в одно из тёмных пятен. Поверхность с громким треском просела, узкие трещины стали шире.

— Ничего не выйдет, — сказала она, подбирая с земли что-то продолговатое, завёрнутое в ветошь. — Гребучая оттепель!

«Странная погода,» — Гедимин спустился к кромке льда и слегка надавил на неё. Ему под ноги выплеснулась вода.

…«Ну что я могу вам сказать, коллега? Пожалуй, ничего. Энтони Рохас получил ваше кольцо. Вашу приписку я показывать ему не стал. Постарайтесь впредь не дарить на Валентинов день никаких подарков тем, с кем вы… хм… не собираетесь спариваться. Ваше незнание традиций вполне понятно и простительно, но Рохас до сих пор озадачен и сердит… и это ещё посылка пришла на два дня раньше! Я тронут такой заботой о нашем коллеге, но выглядело это очень странно (вы не в обиде?).»

Гедимин озадаченно мигнул, перевёл взгляд со смарта на дверь, но вспомнил, что в комнате Кенена ещё не зажёгся свет, и искать его придётся по всему городу. «Ничего не понимаю. Я хотел помочь. У него теперь есть кольцо. При чём тут спаривание?!» — он недоумённо пожал плечами и продолжил чтение.

«Если бы я взялся за это письмо два дня назад, оно было бы посвящено коллеге Роберту и его крысам более чем полностью. Хотя опыты над различными материалами не прекращаются, основной поставщик новостей сейчас он. У него уже почти готова статья о влиянии омикрон-лучей на нервную систему млекопитающих (вкратце — сильнейшее галлюциногенное действие, возбуждение коры мозга и периферийных нервов вплоть до судорог и впадения в кому). Крыс, выживших после кормёжки ирренцием, всё-таки умертвили и вскрыли — и предположения Роберта подтвердились полностью. Вещество действительно не повредило им — органы лишены патологий, никаких новообразований не найдено, единственное, что изменилось, — состав костной ткани. Как мы с Майклом и предполагали, ирренций отложился в костях — что неудивительно: химически он очень схож с кальцием. То, что он так легко включается в обмен веществ, — ещё одна причина для предельной осторожности с этим образцом — а также с теми, которые будут обнаружены в дальнейшем. Я слышал, что всех военных космолётчиков предупредили о возможной опасности на орбите Сатурна; вот только я не уверен, что дело здесь в Сатурне. Его спутники очень бедны тяжёлыми металлами.»

Гедимин перечитал первые фразы и хмыкнул. «Ещё и нервная система… Помесь бластера и станнера… с летальным воздействием? А вообще, очень странно, что раньше этот металл не находили. Он, кажется, приметный…»

«Но на этом разговор о крысах я заканчиваю. Случилось кое-что более интересное — и, я бы сказал, тревожащее. Я уже рассказывал, что Майкл с самого дня обнаружения ирренция (и особенно с тех пор, как выяснилось, что он соответствует «сто сороковому» элементу его погибшего родственника) был очень взволнован и не находил себе места. В последнюю неделю он был очень малословен, угрюм, но обсуждать ничего не хотел. Всё вскрылось два дня назад на внеплановом совещании нашей лаборатории (собрали только нас, но присутствовал и Майкл, как представитель радиохимиков). Он официально потребовал признания приоритета Брайана Вольта в открытии ирренция. Патентное ведомство уже связалось с нами; он вышел даже на Совет безопасности, и там к нему прислушались. Майкл намерен вскрыть не только архивы довоенного Лос-Аламоса, но и могильник, в котором были захоронены остатки оборудования Брайана. Это признали нецелесообразным, но, к моему крайнему удивлению, Майклу разрешили воспроизвести опыты погибшего и доказать, что синтез ирренция мог быть проведён, на деле. Я бы предпочёл вскрыть могильник (особенно помня, чем закончились опыты уважаемого Брайана); но один из наших реакторов уже дорабатывается для экспериментов Вольта. Я не могу разглашать подробности, но буду держать вас в курсе. Если у него получится, у нас будет больше ирренция для опытов, и толкотня в хранилище наконец-то прекратится.»

Гедимин понял, что последние пять минут не дышит, и глубоко вдохнул. Его глаза горели жёлтым огнём. «Хотел бы я сейчас быть там, с ними всеми!» — он отклонился к стене и прервал чтение, чтобы немного успокоиться. «Как Майкл добился от мартышек содействия? Да ещё так быстро…»

«Возможно, ирренций будет назван повторно, в честь первооткрывателя, хотя у нас многие с этим несогласны. С другой стороны — уже есть предложение назвать именем Брайана Вольта омикрон-излучение. Я против — при всём уважении к погибшему коллеге, ассоциации с вольтовой дугой будут неизбежными и совершенно излишними. Я хотел поговорить с Майклом о возможной опасности его экспериментов, но он ответил очень резко и с тех пор меня избегает. Видимо, я был неосторожен в словах; но отчёты о той катастрофе уже выведены в частичный доступ, и я с ними знаком, и менее всего хочу, чтобы подобное случилось в Лос-Аламосе завтра или послезавтра. Конечно, вы навряд ли одобрите меня, с вашей тягой к риску и равнодушием к собственной жизни. Но я бы хотел отговорить Майкла от этой самоубийственной глупости. Мы можем отвечать только за реактор — раньше с ним не было проблем — но никак не за методы работы его достойного предка. А они, как уже доказано, небезопасны…»

Гедимин удивлённо мигнул и перечитал абзац. «Герберт против? Опасность? Если бы он рассказал больше, можно было бы прикинуть настоящие последствия,» — сармат задумчиво сощурился, вспоминая, что ему известно о синтезе сверхтяжёлых ядер. «Но обычно такие эксперименты не приводят к взрывам. Если никуда не подложен динамит. Вот бы почитать те отчёты…»

Он открыл поисковик и набрал в строке поиска «Тёплый Север». «Северяне могли найти и перекинуть к себе. Они обычно быстро работают. Если дело Вольта рассекретили, надо узнать о нём побольше. Возможно, это важно…»

28 февраля 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Есть! Вот оно, — Кенен довольно ухмыльнулся и, отвернувшись от экрана, жестом поманил сарматов к себе. — Свежайшая статья. Повторяется в семи источниках с незначительными изменениями. А вот её перепечатка на сайте Севера, только сокращённая. Комментариев немного — видимо, новости науки мало кому интересны.

— А что в статье? — спросил Гедимин, нависая над монитором. Кенен быстро свернул страницу с фотографиями людей в странной одежде и открыл небольшую заметку на новостном портале.

— «Суперрадий и лучи смерти — страшная загадка погибшего корабля. Вещество, за считанные дни убившее двух человек и десять тысяч подопытных крыс, — будущее оружие или источник неисчерпаемой энергии?» — вслух прочитал учётчик. — Что скажешь, Джед? Твоё?

— Там, где факты, всё правильно, — буркнул сармат, дочитывая заметку. — Там, где мартышечья болтовня, одна чушь. А нового ничего нет.

Кенен ухмыльнулся.

— А чего ты хотел, Джед? У тебя эксклюзивный источник информации. Чего не сообщит твой учёный, того ни на одном сайте не прочитаешь.

— Лучи смерти… — Константин хмыкнул. — Мартышки всегда преувеличивают. Меня вот больше интересует, откуда этот образец вообще взялся. Планет не так много, никакого Иррьена среди них нет. Предположить, что «Циклоп» за годы войны добрался до экзопланеты… полный бред.

— Ну вот, теперь и ты туда же, — вздохнул Иджес. — Гедимин уже второй месяц говорит только об этом металле. Даже на соревнования не вытащить. Хватит странных веществ! Пойдём лучше в купальню, пока не остыла.

Удовольствие от горячей купальни и последующего ныряния в холодное озеро портил плавающий по поверхности лёд — оттепель продолжалась третью неделю, льдины никак не смерзались в единую поверхность, и многие при всплытии оцарапали себе пальцы, плечо или макушку. Гедимин полежал немного под водой, не всплывая; к вечеру наверху немного похолодало, и в верхних слоях, по краям уцелевших обломков льда, можно было наблюдать кристаллизацию, но шла она вяло, и сармату скоро надоело.

— Две недели нет писем, — сказал он, проверив сообщения в смарте. Хольгер, скучающий в предбаннике, пожал плечами.

— Может, не было новостей. Или кто-то узнал о вашей переписке. Не думаю, что руководство Конара одобряет слив информации.

Гедимин фыркнул.

— Эту информацию даже в сети не обсуждают. От кого её скрывать?!

…Сообщение из Лос-Аламоса пришло уже после отбоя, когда Гедимин завернулся в одеяло и закрыл глаза. Гудок был очень тихим — сармат поставил его сам, когда устал постоянно проверять почту, и выбирал сигнал, заметный только ему — но ремонтник сразу проснулся и потянулся за смартом.

«Доброй ночи, коллега. Я снова выхожу на связь и прошу прощения за долгое отсутствие. Не знаю, что из моего письма пропустит наша доблестная сатурнианская цензура — насколько знаю, в новостях о происшествии предпочли умолчать. Их можно понять — пронаблюдав панику в Спрингере и Альбукерке, я совсем не хотел бы повторения того же самого в Чикаго.

Кажется, Брайан Вольт всё-таки наткнулся на «сто сороковой» — или, что вероятнее, Майкл Вольт в точности воспроизвёл условия того эксперимента. Не далее как позавчера мы лишились одного из наших реакторов. Под словом «лишились» я подразумеваю не простую аварийную остановку на неделю или месяц, и даже не расплавление с неизбежной консервацией, а полноценный взрыв. Если бы не защитные поля по всем направлениям, даже не хочется думать, чем это могло бы кончиться. Сейчас планируется подогнать барк и на антиграве вытащить обломки, запакованные в десятислойное поле, прямо в могильник.»

«Уран и торий!» — Гедимин почувствовал боль в пальцах и услышал хруст корпуса смарта — и только тогда догадался ослабить хватку. Смарт, едва не раздавленный от волнения, слегка рябил, пальцы, сведённые судорогой, неприятно ныли. «Раздолбать целый реактор?! По старому сценарию? Их что, до сих пор строят так же, как полтора века назад… а, да, действительно строят. Вот мартышки!»

«Меня эта новость застала в Спрингере — точнее, сначала это была тревожная сирена, саму новость я узнал уже в убежище. За меня не беспокойтесь — до Спрингера ничего не долетело, но пробежка в убежище — это давняя традиция местных жителей. Редкая авария в Лос-Аламосе обходится без неё. Нас выпустили через два часа, и я сразу поехал в лабораторию. Не считая реактора, там всё цело, множество солдат и техники (большей частью ничем не занятых и отогнанных ликвидаторами за все периметры). Практически всё цело, все ходят вокруг развалин и ждут барка из Альбукерке. Двое лаборантов застряли под защитными полями, но их быстро вытащили. Если всё сработало правильно, через два-три дня их выпустят из госпиталя; надеюсь, между полями не было проницаемых щелей. Майкл ходит вокруг развалин в первых рядах, крайне расстроенный, и добивается вскрытия «саркофага» и тщательного исследования остатков реактора. Не думаю, что ему пойдут навстречу, — слишком большой риск. Один из ликвидаторов рассказывал, что на внутреннем слое поля видел зелёные разводы характерного цвета, но пятна были небольшие и быстро пропали. Пока не знаю, говорить об этом Майклу или нет. Не хотелось бы, чтобы он полез под поле. Даже в снаряжении наших ликвидаторов это очень опасно.»

Гедимин стиснул зубы. «Что за бред?! Потерять результаты такого опыта… Почему я не там?! Мы более защищены от радиации. Я вернулся бы оттуда живым. Если были вспышки, значит, ирренций был получен. Только пробраться туда и зафиксировать их, в свинцовой броне, в защитном поле… Тьфу!»

Он встал и прошёлся по комнате, ненадолго прижался грудью к дверной створке — она была холоднее, чем прогреваемые изнутри стены, и немного охлаждалась сквозняком из коридора. Холод слегка успокоил сармата, и он подобрал смарт и вернулся к недочитанному письму.

«Наша лаборатория тоже кое-чего достигла за эти недели (хотя не взорвала ни одного реактора). Всё это пока на уровне расчётов — слишком мало материала для проверки — но я думаю, что вам стоит это запомнить. Ирренций способен на самоподдерживающуюся цепную реакцию, и его критическая масса — не более семи килограммов. Уверен, что вы понимаете, о чём речь…»

На этом письмо обрывалось — дальше не было ничего, кроме ритуальных слов прощания и обычной для Конара подписи. Гедимин отключил устройство и сел, прислонившись к стене и задумчиво щурясь в темноту. «Значит, не только бластер и «грязный луч», но и… бомба? Реактор?» — сармат хмыкнул. «Тебе уже везде мерещатся реакторы. Когда же макаки из «Вестингауза» уйдут и дадут нам достроить станцию?! Может, тогда в голове прояснится…»

02 марта 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Эй, Джед! — Кенен, привстав на пальцах, помахал сармату сложенным вчетверо тросом. — Мы летим в лес! Ты с нами?

Гедимин покачал головой и повернулся к жилому коридору первого этажа. Иджес, дожидающийся сарматов у лестницы, громко фыркнул.

— Гедимин больше не летает в лес. Он думает, как построить реактор. Макаки подвели его, не дали допуска. Придётся снова всё делать самому, так?

Сармат недовольно покосился на него и шагнул к двери.

— Да, верно, — поддержал Иджеса Линкен. — Макаки ещё и обошли его. Они уже взорвали целый реактор!

Сарматы засмеялись. Гедимин не обернулся.

«Я достаточно времени потратил на полёты в лес,» — сердито щурясь, он сел на матрас и достал смарт. Едва включившись, устройство испустило негромкий гудок, — в почте были обновления, и не только от Крониона, хвастающегося удачной работой в Мацоде. Герберт снова вышел на связь.

«Он всё-таки туда забрался. В госпитале говорят, что ничего плохого с ним не случилось, но я считаю это чистейшей случайностью. Зато теперь у него есть снимки зелёных вспышек на защитном поле. И разрешение на ещё одну серию экспериментов. Мне иногда кажется, что Майкл не в себе — он стал очень странным с тех пор, как подтвердилось обнаружение «сто сорокового». Я всецело за восстановление справедливости и доброго имени Брайана Вольта, но так рисковать своей жизнью? Это кажется мне помешательством,» — так, практически без вступлений, начиналось новое письмо. Гедимин с трудом сдержал смешок. «Техника безопасности, да? Значит, вы, Майкл Вольт, её соблюдаете…» — он широко ухмыльнулся и, оглянувшись на дверь, с силой ударил кулаком в пол. «Zaa ateske! Наконец-то кто-то сделал что-то разумное. Если бы я был там — или хотя бы имел полную информацию — я помог бы доработать реактор, и в этот раз всё сработало бы как надо. Надо попросить Герберта, пусть даст больше сведений. Эта их секретность до добра не доведёт…»

«Хотя методы Брайана Вольта пока себя не оправдали, у нас всё-таки есть надежда на пополнение запасов ирренция. Уже три недели продолжается эксперимент по «заражению». Мы накрыли образец экраном из обеднённого урана. Он поглощает омикрон-лучи и под их действием превращается в ирренций — это уже подтверждено, хотя процесс небыстрый. Но в таких делах даже один грамм в год — уже достижение. Возможно, я не самый опытный специалист, но я не возьмусь объяснять, как именно омикрон-лучи, не имеющие массы, делают из урана ирренций, и откуда берётся недостающая масса. Если мы решим эту задачу, может быть, удастся ускорить процесс, и счёт пойдёт на сотни граммов или даже килограммы. Пока же экран установлен, защитное поле убрано, а я веду свои маленькие разработки. Думаю, вам они понравятся. Если когда-нибудь мне разрешат въезд на канадские территории, нам будет о чём поговорить. А на сегодня это всё. Буду ждать новых вопросов и соображений, а также новостей с вашей станции. Наверное, активные зоны уже собраны?»

«Самопроизвольный синтез…» — Гедимин недоверчиво покачал головой. «Я бы на это посмотрел. А вот защитное поле убирать не стоило. Зная, что это за вещество, — я бы оставил. И так все руки в ожогах.»

Он посмотрел на загрубевшую ладонь, покрытую мелкими, едва заметными шрамами. Получать лучевые ожоги ему не доводилось очень давно, от механических воздействий в основном защищали перчатки, но кожа так и не стала чисто-белой — светло-серый цвет впечатался в неё навсегда.

«Я бы поработал с ирренцием. Интересное вещество. Неужели получится реактор?»

14 марта 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Защитную маску и респиратор снимать не стоило. Это Гедимин понял сразу же, как высунулся за дверь. Ледяной ветер ударил в лицо, и вдохнуть сармат смог только через пятнадцать секунд после того, как его втащили обратно в помещение. На сольвентной станции водоочистки было тепло — все помещения АЭС, у которых были четыре стены и крыша, постоянно протапливались и просушивались, там даже можно было находиться без верхнего комбинезона. Температуру снаружи Гедимин оценить не успел и теперь пытался примерно подсчитать по тёмно-синим пятнам на лицах тех, кто вылез наружу вместе с ним.

— Я что-то пропустил? — спросил он, глядя на выключающего смарт Хольгера. Тот кивнул.

— Над Ураниумом буран.

— Это заметно, — буркнул сармат, стянув перчатку и прижав ладонь к холодной щеке. — Чего так холодно?

— Резкое похолодание, — Хольгер щёлкнул ногтем по корпусу смарта. — Снаружи минус пятьдесят. Не могу связаться с постом — похоже, их оттуда сдуло.

— Hasulesh! — Гедимин презрительно сощурился. — Надо выбираться отсюда. Двое или трое пойдут за глайдером. Тут есть тяжёлые погрузчики, их не сдует. Идёте за мной, масок и респираторов не снимать.

Застегнув верхний комбинезон под горло, он огляделся по сторонам, впервые пожалев о том, что в производственных помещениях сарматов не предусмотрены окна. Двое рабочих подошли к нему, один приоткрыл дверь на полсантиметра и тут же её захлопнул — ветер, ворвавшийся в проём, оставил на противоположной стене полосу инея.

Динамик громкой связи под потолком загудел и затрясся, по зданию пронёсся протяжный вой. Все сарматы — даже те, кто присел отдохнуть у тёплых стен — поднялись на ноги и подошли к источнику звука, встревоженно переглядываясь.

— Внимание! Из-за экстремального похолодания и бурана выезд с территории АЭС невозможен! Дорога закрыта!

В динамике шипело и трещало; Гедимин недовольно сощурился на него, но тут же понял, что в пределах здания всё исправно — помехи на самой линии, где-то у источника сигнала.

— Повторяю — дорога закрыта! Всем рабочим укрыться в отапливаемых помещениях и закрыть двери и окна! Оставаться на местах и ждать эвакуации! Повторяю…

Гедимин и Хольгер переглянулись.

— Буран перекрыл дорогу? Что же там за ветер… — сармат прикоснулся к воротам — створки, обычно легко скользившие по направляющим, застыли на месте и поддались далеко не сразу. Вторая полоса инея легла рядом с первой, почти уже растаявшей.

— Сеть ещё работает, — Хольгер потыкал в клавиши смарта. — Циклон с аномальным похолоданием накрыл весь север.

— Сколько ещё продлится буран? — Гедимин заглянул в экран через плечо химика.

— Это трудно предсказать, — отозвался сармат. — Возможно, до утра.

Сарматы, собравшиеся вокруг инженеров, встревоженно переглянулись.

— Ночуем здесь, — объявил Гедимин, поплотнее закрыв двери. — Здесь есть какие-нибудь запасы? Вода, Би-плазма?

— Откуда? — хмыкнул один из сарматов. — Это же не пищеблок. Есть мешки и баки. Можно набрать снега на утро.

— Действуйте, — кивнул Гедимин. — Трое идут за снегом. От здания не отходить, у ворот оставить фонарь. Я поднимусь на крышу, осмотрю окрестности.

Сжимая в руке пустой бесшовный пакет из плотного скирлина, он выбрался на крышу и не сразу смог выпрямиться — ветер ударил в плечо, заставив пригнуться. Захлопнув люк, сармат кое-как встал во весь рост и огляделся. Со всех сторон была чернота. Несколько мутных световых пятен остались у невидимого в буране ограждения, над ними бушевали снежные вихри. Ещё один фонарь горел у стены самой станции водоочистки. В его свете Гедимин разглядел троих сарматов, собирающих снег. Последнее световое пятно мигало над передвижным генератором, прикрытым защитным полем.

— Э-э-эй! — крикнул Гедимин, повернувшись спиной к ветру. Буран подхватил звук и отразил его от градирен и главного корпуса, — инженер вздрогнул было, но тут же понял, что слышит свой же голос.

«Видимо, все нашли укрытие,» — он потёр друг о друга замерзающие ладони и сел на крышу. Здесь было достаточно плоских поверхностей и выступов, и снег падал на них быстрее, чем его сдувало. Гедимин сгребал его в мешок, пока снизу в люк не начали стучать.

— С ограды посрывало фонари, — сказал сармат, спустившись в здание и закрыв люк изнутри защитным полем. — Плохо закрепили. Снега достаточно?

Один из рабочих, отправленных за водой, кивнул на почти полный бак. Гедимин вытряхнул туда то, что набрал в мешок, пересчитал про себя сарматов и довольно кивнул.

— Снаружи никого нет? — он направил на дверь генератор Арктуса и передвинул переключатель. Защитное поле прикрыло последний проём, из которого тянуло холодом. Гедимин стянул рукавицы и посмотрел на свои ладони — кожа на пальцах ещё не посинела, но уже стала светло-голубой.

— Минус пятьдесят пять снаружи, — сообщил Хольгер, сверяясь с прогнозом. — Ещё не Энцелад, но уже далеко не Венера.

— Да уж, — буркнул один из рабочих, засовывая руки в карманы. Его медно-рыжая кожа заметно посветлела.

— Хольгер, раздели воду между всеми, — попросил Гедимин, заглядывая в ящики в поисках небольших ёмкостей. — Здесь только стаканы для проб.

Химик ухмыльнулся.

— Давай их сюда, Гедимин. Они всё равно одноразовые.

…Выходцев с Венеры положили у прогреваемых стен, остальные расположились там, где было прохладнее. Пол застелили верхними комбинезонами и брезентовыми тентами.

— Ну что? Кто-нибудь отозвался? — Гедимин нетерпеливо заглянул в экран смарта, над которым склонился Хольгер.

— Константин, Айзек и Бьорк в городе. Успели вырваться, пока дорогу не перекрыли. А Иджес…

Смарт мигнул и испустил короткий гудок.

— Да, Иджес тоже в порядке. Он на главном посту охраны. Пишет, что там нет ни одной макаки, зато куча нетронутых пайков.

Гедимин хмыкнул.

— Трубопровод выходит на поверхность недалеко от поста. Я мог бы зайти к нему.

— Недалеко? Ты видел, что творится за дверью? — Хольгер сердито посмотрел на него. — Ты не найдёшь эту трубу, отойдя от неё на два шага.

— Ладно. Что с сёстрами Хепри? — спросил Гедимин.

— Иджес связывался с ними. Они в трубопроводе на полпути к главному корпусу. Думают, идти им дальше или остаться на месте.

— Оттуда можно выйти к нам, — Гедимин начертил пальцем на полу несколько невидимых линий. — Где они сейчас?

— Здесь, если не путаются в поворотах, — Хольгер указал на один из участков невидимого чертежа. — Куда ты собрался?

— Покажу им дорогу, — сармат застегнул верхний комбинезон и прикрепил к руке фонарь. — В трубах слишком холодно.

…Когда он снова вылез из люка, в здании уже погас свет, но на звук металлического скрежета зажёгся неяркий огонёк — Хольгер включил смарт, а потом и фонарь.

— Живы? — он посветил на Гедимина и взъерошенных сарматок рядом с ним.

— Да, ты был прав. Тут теплее, — сказала Мафдет Хепри, отстёгивая респиратор и снимая капюшон. — Снаружи настоящий Ганимед. Оказывается, на тёплой безопасной Земле такое бывает. Чего только ни узнаешь…

— Пейте, — Гедимин кивнул на бак, окружённый пустыми пробирными стаканами. — Талая вода. На рассвете попробуем выйти, если за нами не приедут раньше.

— Лежбище сарматов, — хмыкнула Сешат Хепри, оглядывая тёмную комнату. — А вы хорошо устроились. Ну, ты всегда это умел. Сам-то спать собираешься?

…Гедимин лёг за ящиками, в узком проёме, положил руку под голову и закрыл глаза, но что-то угловатое впилось в грудь, и он перевернулся на другой бок и достал из кармана смарт. Засветившийся экран не привлёк ничьего внимания — все уже спали или просто не хотели шевелиться.

«Сегодня даже не проверил почту,» — сармат заглянул в обновления и удивлённо мигнул — письмо из Лос-Аламоса всё-таки дошло.

«Гедимин, я прошу прощения за долгое молчание. Сегодня, к сожалению, вы тоже не узнаете ничего интересного. Я надеялся дождаться хороших новостей и рассказать вам о случившемся, как о забавном курьёзе, но прошло уже полторы недели, и надежды у меня больше не осталось. Майкл Вольт пропал без вести.»

«Что?!» — Гедимин изумлённо мигнул и перечитал ещё раз. «Чтоб мне сдохнуть…»

«Это произошло в ночь с первого на второе; я уезжал в Спрингер, Майкл собирался поработать с образцом в субботу и забирал пропуск на проходной. Сейчас я вспоминаю, что он выглядел задумчивым, даже рассеянным, и смотрел сквозь меня, когда я заговорил с ним. «Эй, тебе нельзя столько работать! Даже сарматской выносливости тут не хватит!» — кажется, я сказал именно эту ерунду. «Да, сармат тут был бы кстати,» — ответил он без улыбки. «Не беспокойся, Герберт, я не собираюсь тут засиживаться.» Похоже, он действительно не засиделся, — охранник заглянул в хранилище перед обедом, и там уже никого не было.

По правилам они проверяют помещения дважды; охранник решил, что Майкл ушёл в другую лабораторию, и вернулся на пост. Тревогу он поднял только вечером, когда стало ясно, что в здании пусто, а Вольт наружу не выходил. Когда я приехал — утром понедельника — весь корпус был оцеплен. Федералы перевернули всё, и я удивлён, что никто из них не обжёгся и не облучился, — у нас много небезопасного оборудования. Кажется, они не залезли только в реакторы. Майкла нет — бесследно исчез прямо из лабораторного корпуса. Федералы обнаружили пропажу дозиметра и одного из облучённых образцов — перстня с обсидианом. Вы, наверное, помните его, — он так и оставался вместе с образцом ирренция. Сейчас его там нет. Майкла уже полторы недели разыскивают по всему Атлантису — без малейших результатов. Я не представляю, куда и зачем он мог отправиться, и почему до сих пор не выходит на связь, но мне всё это очень не нравится.

Сейчас мы готовим реактор к новому эксперименту по синтезу ирренция. У меня были подозрения, что кому-то невыгодны эти опыты, но никто не пытается мешать нам, наоборот, институту выделили целевой грант на наши исследования. Если вы вдруг что-то узнаете, постарайтесь сообщить мне. У вас большой опыт конспирации. Никакая информация не уйдёт дальше меня — вы-то это знаете. Мне очень не нравится то, что здесь произошло. Это… противоестественно и очень тревожаще. Надеюсь, мы ещё обменяемся письмами, и никто больше не исчезнет. С уважением, Герберт Конар.»

Гедимин попытался выключить смарт; получилось не с первого раза — пальцы сильно дрожали. Зажмурившись до белых кругов перед глазами, он старался собрать мысли, но они разлетались в разные стороны, как осколки от центра взрыва. «Полторы недели. Пропал бесследно. Прямо из лаборатории,» — в памяти всплыли обрывки просмотренных фильмов, и сармат с раздражением отбросил их. «Кому-то помешал он? Исследования? Тогда почему их не запретили? Образец не тронули. Никакой стрельбы… Ничего не понимаю!»

Над его головой зашуршало. Хольгер свесился с ящика и склонился над сарматом; в свете экрана смарта его глаза встревоженно блестели.

— Что случилось? Ты поранился? Я слышал стон…

Гедимин изумлённо мигнул, услышал, как трещит корпус смарта, попытался разжать пальцы и высвободить устройство, — руку будто судорогой скрутило.

— Вольт пропал, — прохрипел сармат, глядя на Хольгера. — Две недели назад. Ничего не нашли. Макаки… они убрали его.

Хольгер спрыгнул с ящика, мягко скатился на пол и упал рядом с Гедимином, крепко обхватив его за плечи. Прикосновение его рук показалось сармату неприятно холодным; секунду спустя он понял, что Хольгер не замёрз, — это его собственная кровь накалила тело и плавит его изнутри, как перегретый реактор.

— Уверен? — тихо спросил химик. — Хоть что-то нашли?

— Ничего, — выдавил из себя сармат. Ему давно не было так плохо, — будто он снова был неосторожен с источником нейтронов. Невидимый обруч сдавил грудь так плотно, что Гедимин с трудом мог вдохнуть. «Посреди эксперимента… Не могли дать закончить?!» — это была последняя внятная мысль. Сармат уткнулся виском в плечо Хольгера и зажмурился. Под веками нестерпимо жгло, но открыть глаза он уже не мог.

— Hasulesh, — свистящим шёпотом сказал Хольгер, неловко гладя Гедимина по затылку. — Мы ещё доберёмся до них всех. Никто не будет убивать учёных. Никто даже косо не посмотрит в их сторону. Дыши, атомщик. У нас ещё много работы. Нас и так слишком мало…

Сармат, опомнившись, подался в сторону, — сейчас он заметил, что сжимает Хольгера слишком крепко, и ему трудно говорить и дышать.

— Ложись, — химик осторожно надавил на его плечо. — Лежи и дыши. Я принесу воды. Ты идёшь в разнос, как реактор без охлаждения.

Гедимин хотел хмыкнуть, но получился сдавленный хрип. Он лёг, отодвинув в сторону подстилку, и прижался грудью к прохладному боку ящика. «Возможно, он жив,» — разлетевшиеся мысли понемногу возвращались в череп. «Взял свой образец и ушёл. Туда, где можно работать без макак. Может быть, он доберётся сюда. Если так — я найду для него лабораторию. Никто из охраны не выйдет на него. Здесь можно спокойно работать. Мы построим реактор и синтезируем свой ирренций. Да, это будет хорошо.»

17 марта 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

На открытой площадке потеплело до минус двадцати; снег визжал под ногами и колёсами. Смёрзшуюся корку на неосторожно оставленных без присмотра конструкциях разбивали ломами — тепловые пушки роботов-уборщиков только делали её плотнее, когда подтаявший снег на лету превращался в монолит. Гедимин косился на ветки ближайших деревьев, все в серебристом налёте, как после гальванической ванны, и на белую пыль поверх респиратора, — замерзающий пар оседал повсюду.

— Странная погода! — Иджес, на секунду сняв маску, выдохнул облако белого пара. — Линкен уверен, что не обошлось без Ассархаддона.

— Ассархаддона взорвали, — буркнул Гедимин. Он наблюдал за тем, как устанавливают на фундамент стандартные «жилые» модули — помещения для охраны на въезде на территорию АЭС. Будущий пост контроля был почти достроен — такие простые сооружения собирались ещё на платформе из нескольких элементов, единственное, что от них требовалось, — держать тепло и не сползать с опоры. Другая бригада спешно достраивала ограждение. Забор вокруг станции стал ещё выше, фонарей, колючей проволоки и скрытой сигнализации на нём прибавилось. «Еноты всё равно пролезут,» — подумал сармат, вспомнив утренние следы на снегу.

— Скажи это Линкену, — фыркнул Иджес. — «Это его опыты» — всё, что от него слышно.

— Это обычный минимум температуры, — пожал плечами Гедимин. — Я читал, что здесь такое случалось и двести лет назад. А три войны ещё сильнее расшатали климат.

«Грудь уже не болит,» — машинально отметил он при вдохе. Невидимый обруч, сдавивший рёбра три дня назад, заметно ослаб и уже почти не мешал дышать. Майкл Вольт так и не вышел на связь; последним напоминанием о нём была информационная сводка, найденная в атлантисском поисковике. «Так и не встретились,» — подумал сармат, украдкой потирая рёбра, — обруч снова напомнил о себе. «И никакого научного центра…»

В вестибюле «Новы» комендант прикреплял к стене объявление. «Раздача летних комбинезонов начнётся с 01 апреля» — прочитал на ходу Гедимин.

Он зашёл в барак ненадолго, по пути в «лабораторию» в кассетном цехе, — только собрать детали, оставленные в тайнике подальше от внезапных похолоданий. Уже разложив всё необходимое по карманам, он обратил внимание на смарт, — экран слегка светился. «Пропустил сигнал,» — отметил про себя сармат, включая устройство. «Сделать громче или просто убрать?»

Письмо было от Конара, и Гедимин вздрогнул и настороженно сощурился. «По крайней мере, этот не исчез!» — угрюмо подумал он.

«Рад слышать вас, коллега. Мне очень жаль, но хороших новостей не прибавилось. Кажется, мне не удалось смягчить удар, и вы были серьёзно ранены. Я очень жалею об этом. Наверное, я в спешке переоценил бесстрастность сарматов. Поверьте, я не со зла — и менее всего хотел сделать вам больно. Если есть что-то, чем я могу помочь…»

Гедимин растерянно хмыкнул. «Он? Сделать больно? Он тут при чём? Он ничего не делал с Вольтом. Странные существа эти люди…»

«Я заметил, что вы не написали ни слова о новом элементе. Я могу представить, как вам было плохо. Но если наши дела ещё немного занимают вас, то у меня есть новости касательно ирренция. Образец физически находится там же, где был всё это время, но теперь им занимается наша лаборатория, а конкретно — группа Джанин Смолински. Теперь минерал под её наблюдением — и снова завёрнут в защитные поля. Радиохимики продолжают свою работу, но они уже выжали из ирренция всё, что могли. Теперь наша очередь. Я уже упоминал о возможности цепной реакции; она пока не подтверждена на практике, но это лишь вопрос времени и определённой осторожности. Есть предположение, что выход энергии превзойдёт всё, что известно нам на сегодня, исключая разве что термоядерную реакцию — а значит, без осторожности никак. У нас спорят, что получится раньше — реактор или бомба. Те, кто даёт нам деньги, явно ставят на второй вариант. Я, пока жив, постараюсь держаться первого. Джанин сомневается, что ирренций когда-нибудь удастся применить не для массового истребления крыс, — разрушительное действие омикрон-излучения не позволит сделать даже корпус бомбы, не говоря уже о том, что оно мгновенно разъест конструкции реактора. Интересно, что стекло и стеклянистые фрилы очень устойчивы к заражению и радиационному разъеданию. Стеклянный реактор? Интересно будет на это взглянуть. Здесь не хватает вас, Гедимин, и я очень жалею, что не могу дать вам всю информацию, которая у меня на руках. Уверен, это продвинуло бы исследования далеко вперёд…»

Гедимин усмехнулся — всё ещё криво, но уже без горечи. «А если бы ещё получить образец для опытов… Я уже делал стеклянный реактор. Вполне рабочая конструкция. Хорошо, что люди продолжают исследования. Навряд ли Майкл хотел, чтобы они прервались. Интересно всё же, где он, и какая информация туда доходит…»

22 марта 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Охрана выстроилась в два ряда у входа в главный корпус; вплотную к воротам подогнали многоместный глайдер. Гедимин встал поодаль, чтобы не привлекать внимание, но сквозь строй тяжёлых экзоскелетов разглядел только небольшие белые пятна — скорее всего, фрагменты комбинезонов. Один из охранников у ворот возился с сигнализацией.

— Улетают? — Константин с усмешкой кивнул в сторону главного корпуса. — Значит, путь свободен.

— Вы, главное, всё проверьте, — Иджес подозрительно сощурился на охрану. — Мало ли чего там насобирали эти мартышки…

Гедимин посмотрел на главный корпус — как и всегда, сквозь внешние оболочки реакторов ничего нельзя было разглядеть.

— Мало толку от моей проверки, — прошептал он. — Никогда не собирал такие реакторы.

— Надо же с чего-то начинать! — Константин хмыкнул. — А вот что интересно — вы видели когда-нибудь, как эти… специалисты выходят из здания? Или как они туда входят? Их что, держали там безвылазно с января?

— Ни разу не замечал, — Иджес растерянно мигнул. — Думаешь, их вправду там держали? Даже ночью?

Гедимин пожал плечами.

— Это удобно. Я бы спал на станции, если бы не выгоняли.

Константин выразительно хмыкнул.

— Что удобно сармату, то для макаки — смерть. Так говорили у нас, к северу от Сина.

Охрана расступилась, два крайних экзоскелета развернулись, открывая сопла и готовясь к взлёту. Глайдер выехал из «коридора» и с рёвом оттолкнулся от защитного поля и пошёл вверх, «броненосцы» взлетели за ним. Гедимин вскинул руку в прощальном жесте и едва успел податься назад — в лёд у его ног ударил разряд станнера.

…Линкен, увидев сармата на пороге диспетчерской, внимательно посмотрел на него и довольно ухмыльнулся.

— А ты уже почти живой, атомщик. Глаза посветлели. Что там на станции?

— Мартышки улетели в Пенсильванию, — отозвался Гедимин с едва заметной усмешкой. — Проверил с Константином первый реактор, завтра дойдём до второго.

— А! Мог бы сам догадаться, — хмыкнул Линкен.

…«У нас нет обычаев, связанных с мёртвыми или исчезнувшими…» — Гедимин, ссыпав в ящик бесполезные детали, досадливо сощурился. «Ничего не приходит в голову. И… почему-то кажется, что Вольт жив. Глупое ощущение…»

Убрав ненужный ящик, сармат включил рацию.

«Кажется, вам стало легче, коллега. Это хорошо. Я даже испугался, когда получил то, первое письмо — но теперь вижу, что вы приходите в себя. Настораживает только одно — я за три месяца не прочитал ни слова о вашей станции. А это очень необычно для вас. Прошу, напишите о ней что-нибудь, иначе мне придётся поднимать административные ресурсы, — мне упорно кажется, что вас оттуда выгнали. А это был бы на редкость глупый поступок, даже для руководства провинциальных строек «Вестингауза»…»

Гедимин удивлённо мигнул. «Поднимать ресурсы… из-за меня?! Мы даже не говорили вживую. Мы только переписывались. Не понимаю… Но надо написать ему, что реакторы готовы. Когда-нибудь я сам соберу активную зону, а пока и так сойдёт.»

«Здесь всё по-прежнему — лабораторный реактор готовится к эксперименту имени Вольта, радиобиологи истребляют крыс в попытках получить новое поколение (пока ни одной беременной самки), и снова находятся нарушители техники безопасности (к счастью, выжившие). Помните Энтони Рохаса? Он вас, я думаю, запомнил надолго. Он снова носит кольцо (под перчаткой на три размера больше) и не слушает никаких предостережений. Его поймали на одном из проникновений под защитное поле, закрывающее образец ирренция. Проникновение не первое, и Энтони сам в этом признался. На его счастье, урановый экран никто не снимал, и большая часть «зелёных лучей» до него не дотянулась. Это было бы не более чем глупой выходкой, если бы камера во время его пребывания под защитным полем не отследила красные вспышки на куполе — а потом сходные вспышки, но во много раз слабее, на втором куполе, прижатом вплотную к урановому экрану. Похоже, мы кое-что пропустили во время исследований, и «зелёные лучи» не так однородны, как казалось. Есть ещё один вид излучения, незаметный для стандартных радиометров; он вызывает красные вспышки и каким-то образом усиливается в присутствии живых существ. Возможно, дело в углеродно-водяном экране, каким является всякое человеческое тело в силу своего химического состава. Сейчас мы называем это явление «сигма-излучением», и его проникающая способность на порядок выше, чем у омикрон-излучения (да, мне самому с трудом в это верится). Кажется, мне придётся внести некоторые доработки в моё изобретение. Ирренций ещё более необычен, чем мы думали раньше, и чем дальше, тем больше я жалею, что сарматские территории закрыты для доступа.»

«Я тоже,» — тяжело вздохнул Гедимин. «Второе неизвестное излучение… И этот Рохас, кажется, далеко не тупая макака. А интересно, как омикрон-излучение влияет на сам ирренций? Может вызвать цепную реакцию? Я бы это проверил…»

Глава 49

06 апреля 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Да, в самом деле мистер Рохас — далеко не тупая макака. К сожалению, он и не тот рационально мыслящий исследователь, доверяющий своей интуиции, каким он вам видится, и мотивы его поступков понять бывает трудно. Его увезли в госпиталь вчера вечером; похоже, что сигма-излучение не так безвредно, как мы сначала подумали. Я очень надеюсь, что воздействие не было необратимым, и вскоре Рохаса перестанут терзать навязчивые галлюцинации, и к нему вернётся ясность рассудка. Случившееся было для всех нас неожиданностью, даже радиобиологи разводят руками — в ходе опытов над крысами ничего подобного не наблюдалось. Возможно, дело в том, что галлюцинации у крысы трудно выявить; сейчас коллега Штибер пытается добиться разрешения на эксперименты с добровольцами. В лаборатории уже есть желающие, но я посоветовал ему выждать, пока Энтони не выйдет из госпиталя, — нужно убедиться, что в ходе опытов никто не сойдёт с ума окончательно…»

Гедимин недоверчиво хмыкнул, хотел обдумать прочитанное, но надсадный рёв насоса посреди раскопанной площадки заставил его отключить смарт и развернуться к источнику звука. Под сердитые крики рёв сменился затихающим воем и прерывистым хлюпанием.

— Heta! — Гедимин недовольно сощурился, заглядывая в яму. — Напора нет. Станция не даёт воды. Звони им, пусть просыпаются!

Он шагнул в сторону, выбираясь из ямы с грязно-жёлтой водой. К ней уже полз робот-уборщик, волоча за собой тяжёлые, почти полные баллоны. Под ногами хлюпало — стремительно растаявший лёд превратился в жидкую грязь, и повсюду мельтешили роботы-уборщики, всасывая воду и выстраиваясь в очередь у больших цистерн с пометкой «Для отходов».

К одной из ёмкостей подошёл сармат в форме водителя и закрутил вентиль, отсоединяя свисающую «кишку» от бака. Роботы, подобрав её, цепочкой потянулись к следующей цистерне. Сармат огляделся и помахал ближайшему глайдеру-тягачу. Транспорт сдвинулся с места, медленно подползая по грязи к наполненной цистерне.

— Хэ-э! — крикнул Гедимин, поднимая руку. Сармат оглянулся на него и растерянно мигнул. «Вези цистерну к станции очистки» — жестами показал инженер. Сармат посмотрел на ёмкости, на жижу под ногами, кивнул и стал сигналить водителю глайдера.

— Ты что, отослал эту грязь Хольгеру? — удивлённо хмыкнул за плечом инженера Константин. Гедимин обернулся и посмотрел на него с таким же удивлением — северянин, работающий на той же площадке и в той же грязи по колено, выглядел, как только что из душа, — даже сапоги не пожелтели выше подошвы.

— Надо проверить очистные сооружения, — ответил он. — Это хорошо подходит.

Он сунул носок сапога в ближайшую лужицу и пошевелил пальцами в грязной воде. Робот-уборщик, проползающий мимо, запищал и попытался подняться по ноге сармата и протереть её влажным валиком.

— Самое время для уборки, — хмыкнул Константин, широким взмахом руки обводя оттаявшую площадку. Снег лежал здесь ещё два дня назад, изъезженная почва превратилась в твёрдую ледяную корку — и расплылась грязью за считанные часы, когда пришла оттепель. Солнце уже поднялось высоко, и Гедимин чувствовал его тепло даже сквозь комбинезон. Из леса доносились влажные шмякающие звуки — остатки снега сползали и падали с веток.

— Пусть соберут воду, — Гедимин подтолкнул робота-уборщика к неглубокой, но обширной луже на месте недавней дороги.

Мимо, разбрызгивая жёлтую грязь, проехал глайдер с прицепом. Платформа не проваливалась глубоко — на ней был лёгкий груз: несколько стопок ярких табличек-указателей, предупреждающих знаков и столбов и креплений для них. На краю сидел сармат-рабочий, недовольно щурился и крутил головой. Инженеры переглянулись и дружно хмыкнули.

— Утонет, — уверенно сказал Константин. — Всё и сразу. Только к лету откопаем, если не зальют фрилом.

Глайдер остановился перед градирнями, и сармат спрыгнул с прицепа, стаскивая вниз подпорку и крупно напечатанное объявление «Запрещается: купание в градирне». Константин ухмыльнулся.

— А у главного корпуса поставят «Запрещается: ощупывание реакторов»?

Гедимин оглянулся на длинное здание с двумя куполообразными крышками над ним. Ворота всё ещё были закрыты и обклеены полосатыми лентами, рядом, утопая «копытами» в грязи, стоял охранник в тяжёлом экзоскелете.

— Макаки всё тянут, — недовольно сощурился сармат. — Надо проверять основное оборудование, иначе не успеем с запуском.

— Проверим, — отозвался Константин. — Охрану снимут со дня на день.

Смарт в кармане Гедимина громко загудел.

— Хольгер, — сказал сармат, прочитав сообщение. — У него кончилась вода.

Он оглянулся на ряд цистерн, наполненных талым снегом пополам с песком, остатками органики и разлитого топлива, поискал взглядом свободный тягач и пошёл к нему. «Скоро ерунда закончится,» — думал он, стараясь не смотреть на реакторы, — они так и притягивали его к себе. «Начнётся настоящая работа. А сейчас надо подогнать Хольгеру пару цистерн.»

Попутный глайдер привёз сарматов к бараку засветло, солнце ещё не садилось, и не все работы были закончены, — к северу от «Новы» на дне длинного котлована, углубившись в рыхлые породы на три метра, возились два проходчика и несколько десятков сарматов. Рядом с ближайшим к бараку котлованом располагались ещё три, такого же размера, прикрытые куполами защитного поля.

— «Супернова», — вслух прочитал Иджес на указателе, закреплённом на стене «Новы». — У нас что, открыли ещё десяток клонариев?

— Нет, просто переселят сарматов с запада на восток, — отозвался Константин, торопливо дочитывая что-то с экрана смарта. — «Вестингауз» хочет, чтобы все работники завода и станции жили рядом, под охраной и постоянным присмотром. Четыре новых барака… ещё собираются провести психологическое тестирование. Проверить, все ли тут в своём уме.

Иджес хмыкнул и покосился на Гедимина, предусмотрительно отходя за спину Бьорка (мутант, как обычно, отмалчивался и смотрел куда-то в сторону).

— Атомщика им показывать нельзя, — сказал он, прячась за Бьорком.

— Эти тесты для мартышек, — фыркнул мутант, метким шлепком по плечу выгоняя Иджеса из «укрытия». Гедимин пожал плечами.

— Когда я строил им цех и реакторы, никто не спрашивал, в своём я уме или нет. Пойдём в купальню?

— Хорошая мысль, — Иджес широко ухмыльнулся и одобрительно посмотрел на инженера. — Ты в своём уме, это сразу видно. В барак или к озеру?

20 апреля 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Подойдя к воротам главного корпуса, Гедимин остановился — они ещё были закрыты; ленту, протянутую поперёк створок, сняли, но щиток сигнализации горел красным. Несколько сарматов уже собрались у входа. Гедимин отошёл чуть в сторону и оглянулся на притихшую и опустевшую стройплощадку.

Уже никто не работал под открытым небом; большая часть глайдеров вернулась в город. От широкого въезда с поставленным над ним корпусом грузоприёмки до главного корпуса станции были проложены рельсы — пока ещё чистые и сверкающие. На всей площадке не осталось ни участка голой земли, всё, что можно было, покрыли многослойным фрилом, остальное спрятали под массивными металлическими крышками с яркими обозначениями, заметными издалека. Вся территория была расчерчена стрелами и полосами разметки, и повсюду, где это не мешало проезду транспорта, стояли таблички-указатели. «Ни одна мартышка не заблудится,» — хмыкнул про себя Гедимин.

— Энцелад, приём! — Константин тихо подошёл сзади и положил руку ему на плечо. Сармат повернулся и смерил его удивлённым взглядом. Гедимину сегодня выдали комбинезон бригадира; северянин пришёл в светло-серой форме инженера «Вестингауза», со всеми полагающимися нашивками. За его спиной стоял Бьорк, озадаченно смотрел на закрытые ворота и недовольно скалил клыки.

— Осталось немного, верно? — криво усмехнулся Константин, окинув взглядом пустынную станцию. На въезде протяжно загудел тягач; в тишине опустевшей площадки звук казался оглушительным.

— Посмотрим, — буркнул Гедимин. — Времени мало. Начали бы две недели назад…

Щиток сигнализации замигал и окончательно погас. Сарматы замолчали и отошли от медленно открывающихся ворот. Внутри горел белый «дневной» свет; перед проходной, у турникетов в рост сармата, стояли два «Рузвельта», ещё два просматривались за барьерами. Внутри, как и снаружи, всё было расчерчено разноцветной разметкой; часть линий, как заметил Гедимин, была нанесена светящейся краской.

— Инженеры и бригадиры — подходите по одному! Остальным — ждать указаний! — объявил охранник у турникета.

— Новое дело, — прошептал Гедимин, недовольно щурясь. — Эти мартышки тут всегда будут сидеть?

Константин чувствительно ткнул его кулаком в бок и подошёл к охраннику. Тот поднял фонарь-считыватель, направляя его сармату в лоб, и молча протянул небольшую жёсткую карточку. В полной тишине пискнул смарт на его груди, а затем — считывающее устройство на турникете. Константин остановился за барьером и жестом позвал к себе Гедимина. Тот нехотя подошёл к охраннику. Он ожидал подвоха, но после секундной проверки ему так же молча протянули пропуск, и он прошёл сквозь турникеты и только там остановился, чтобы рассмотреть выданное. Никаких особых пометок на карточке не было — только светло-серая поверхность и стрелка, указывающая, какой стороной вставлять пропуск в считывающее устройство.

— Не именные, — заметил Константин, сравнив две карточки; секундой позже к сарматам присоединился Бьорк, и пропуска были сверены ещё раз.

— Да кому сюда надо… — буркнул мутант, с опаской оглядываясь по сторонам. — И что теперь делать?

— Ждать, — Гедимин указал на проходную. — Макаки сделали узкий вход. Надо будет переделать.

За стеной загудел глайдер, и одновременно с ним задребезжали смарты Гедимина и Константина.

— Вода есть, — довольно кивнул ремонтник. — Бьорк, иди со мной. Надо принять цистерну. Здесь от нас мало проку.

В машинном зале было тихо и просторно; Гедимин давно не видел его изнутри, но хорошо помнил каждую турбину. Он повернулся к подъёму на деаэраторную этажерку; там были расположены блочные щиты управления. Сейчас сармата интересовал только один из них — а также массивные переносные нагреватели, ящики с которыми стояли наверху.

— С чего начнём? — спросил Константин, деловито разминая пальцы. Двое инженеров стояли у лестницы; остальные (кроме Бьорка) рассредоточились вдоль стен и молча смотрели на «командиров». Гедимин помнил почти всех этих сарматов — часть была из его бывшей бригады, часть пришла с Константином, некоторые застряли вместе с ним на сольвентной станции, занесённой бураном. Все механизмы, которые предстояло испытать, прежде чем начнётся самая важная работа, он тоже помнил наизусть — и на вид, и на ощупь.

— Времени мало, — досадливо поморщился инженер. — Потеряли две недели. Собираем всё вместе, кипятим воду и проверяем весь первый блок.

Он сам встал к крану, чтобы правильно установить нагреватели, — это была простая работа, и можно было бы поручить её любому сармату, но Гедимин хотел отвлечься на что-нибудь привычное. «Парогенератор,» — повторял он про себя, стараясь не смотреть в сторону реакторного отделения. «Сейчас на очереди парогенератор. Константин следит за нагревом. Давление — двести, температура плановая — триста, фактическая — пятьсот. Attahanqa!»

…Турбогенераторы были полностью убраны под кожухи выше сарматского роста; о движении лопаток турбины можно было догадаться только по низкочастотному гулу, быстро нарастающему — и так же стремительно смолкшему. Айзек, вставший у мониторов, встрепенулся и высоко вскинул руку.

— Один, два, три… ну, ещё немного… нет, всё. Три оборота и ещё сто двадцать градусов!

Из-за дальнего монитора поднялась рука Бьорка с тремя оттопыренными пальцами.

Константин, следящий за показателями на втором генераторе, отвёл взгляд от монитора и одобрительно кивнул.

— Очень неплохо. Не думал, что удастся раскрутить их с одной цистерны.

По машинному залу разнёсся пронзительный пищащий звук — подача пара прекратилась. Гедимин растерянно мигнул.

— Всё, — кивнул Константин. — Опускай затворы. Весь пар вышел.

Он достал из кармана смарт и потыкал в клавиши.

— Иджес, готовься к купанию!

Гедимин снова мигнул, медленно опуская рычаг ручного управления. Писк прекратился, и он задвинул толстую рилкаровую пластину на место, закрывая рычаги от случайных нажатий.

— Это всё?

Константин ухмыльнулся и щёлкнул пальцем по кожуху турбины.

— А ты на что рассчитывал? С одной цистерны выйти на плановую мощность? И так неплохо получилось.

Его смарт громко загудел. Недовольный голос Иджеса из динамика, настроенного на полную громкость, разнёсся по всему залу — теперь, когда турбины остановились, тут снова стало тихо.

— Жёваный крот! Какое купание?! Вот в этих двух каплях?! Да тут даже дно не прикрыло!

Гедимин одобрительно усмехнулся.

— Работает. Но нужна нормальная проверка. Не прогон на три оборота. Пойду к вентилям.

— Давай, — кивнул Константин. — Бери Бьорка. Мы с Айзеком проверим генераторы.

…Вода в огромном резервуаре уже почти закипела — Гедимин отслеживал её температуру на щите управления — когда сигнализация в зале пронзительно задребезжала, и одновременно загудели оба «инженерных» смарта. Сарматы-рабочие, окружившие Гедимина, вздрогнули и переглянулись, Бьорк, молча сидевший на полу и со скукой смотревший на мониторы, оживился и встал.

— Что, пора?

— Привезли, — кивнул Константин, поднимаясь из-за пульта управления. — Мы с Гедимином идём принимать. Бьорк и ещё девятеро с нами, остальным — оставаться здесь. Айзек, ты следишь за водой. Я вернусь скоро.

Гедимин удивлённо мигнул.

— Там топливо. Ты что, уйдёшь?

— Надо закончить испытания, — ответил сармат. — За топливо я спокоен. Вы с Бьорком справитесь.

Гедимин незаметно сжал пальцы в кулак, чтобы скрыть дрожь. «Это обычная работа,» — напомнил он себе, спускаясь в спецхранилище. Массивные раздвижные люки между хранилищем и грузовым ангаром — двойные просвинцованные двери на входе в короткий коридор, двойные на выходе — были открыты настежь и затянуты только плёнкой защитного поля. В грузовом ангаре ждал погрузчик, и Бьорк, заняв место в кабине, за секунды завёл его и развернул к нагруженной платформе. Сармат у щитка управления электрокраном поднял вверх палец и сдвинул рычаг. Плёнка защитного поля лопнула, выпуская кран из хранилища.

— Tza! — крикнул Гедимин, остановившись у входа. Бьорк поддел и сдёрнул брезент, прикрывающий платформу, и ремонтник увидел длинные герметичные контейнеры, уложенные плотно друг к другу, перегородки из пористого скирлина и множество креплений. Сарматы отстёгивали их, готовя груз к перевозке на склад. Гедимин подошёл ближе, пристально глядя на тёмно-серые контейнеры с многочисленными маркировками и знаками опасности. Четырёхметровые, длинные, узкие, из непрозрачного плотного фрила, — если бы сармат не знал, что внутри, он не понял бы этого даже по маркировкам. «Секретность,» — ухмыльнулся он, отжимая тугую пластину и окончательно высвобождая крайний ряд контейнеров из системы креплений. «Я видел такие ящики на заводе.»

— Не бойся, — Константин хлопнул его по плечу и забрался на платформу, на ходу подцепляя крышку контейнера. — Иди сюда. Осмотр обязателен.

Гедимин кивнул и заглянул в открытый ящик. Стерильности топлива ничего не угрожало — под жёстким фрилом была герметичная упаковка из мягкого прозрачного скирлина. Сквозь неё отлично просматривалась решётка сборки и вложенные в неё стержни, топливные и контрольные, сделанные специально для реакторов «Полярной Звезды», — Гедимин узнал их, как будто видел тысячу раз.

— Сойдёт, — сказал он, оттягивая плёнку и заглядывая в контейнер с торца, со стороны хвостовиков. — На вид всё в порядке.

— Tza tatzqa! — крикнул Константин, поворачиваясь к Бьорку и операторам в хранилище. Гедимин закрепил крышку и шагнул в сторону, к следующему контейнеру. Здесь было четыре десятка сборок; проверить следовало все.

… - Гедимин! — послышалось из-под платформы, и сармат удивлённо мигнул. Разгрузка шла уже второй час, на первой платформе оставалось несколько последних контейнеров, вторую уже завели в грузовой ангар, и тягач ждал у главного корпуса, чтобы вывезти пустой прицеп. Константин, окликающий ремонтника, последние сто десять минут провёл в спецхранилище, наблюдая за размещением принятого топлива, и выходить наружу ему вроде как было незачем.

— Авария? — отрывисто спросил Гедимин, выпрямляясь во весь рост. Константин покачал головой и указал на сборку, подвешенную на стреле электрокрана. Она висела ровно, контейнер оставался герметичным; Гедимин удивлённо мигнул и непонимающе посмотрел на инженера.

— Никаких аварий, — сказал тот, подходя к сборке и проводя пальцем по контейнеру. — Ты кое-что забыл. Тут нет ни одной макаки. А мы никому не скажем. Ты ещё не потрогал ни одной сборки. Это неправильно. Иди сюда и погладь её. Чтобы не было проблем при запуске.

Гедимин сердито сощурился.

— Глупая шутка.

Он снова наклонился над контейнером, ожидая, что Константин продолжит разгрузку, но все звуки стихли — работа остановилась. Сармат услышал тихий шум на краю платформы.

— Я не шучу, — тихо сказал Константин. — Что случилось? С этими сборками что-то не так?

Гедимин взглянул ему в глаза и изумлённо мигнул — сармат был совершенно серьёзен.

— Это бессмысленное действие, — буркнул он. — Зачем тебе?

— Тут было сделано много бессмысленного, — Константин слегка сощурился. — Просто подойди и погладь эти твэлы. Всем будет спокойнее.

Гедимин пожал плечами, выразительно вздохнул и спустился с платформы. Сборка по-прежнему висела посреди зала; оператор крана немигающим взглядом следил за спустившимся инженером и не прикасался к рычагам.

«Шутники…» — Гедимин досадливо сощурился и провёл ладонью по контейнеру. Его пальцы уже не дрожали — два часа непрерывной работы с твэлами притупили волнение.

— Так-то лучше, — из кабины высунулся Бьорк и облегчённо вздохнул. — Теперь можно работать. Давай!

Гедимин, криво усмехнувшись, вернулся на платформу. «Гладить твэлы…» — он покачал головой и открыл следующий контейнер. Воровато оглянувшись через плечо, он сдвинул прозрачную плёнку и провёл ладонью по холодным стержням. Сейчас они не светились, и их излучение нельзя было обнаружить без чувствительного радиометра, — но сармат видел холодный огонь в тёмной воде и зеленовато-синие блики на сером металле.

…«Шестнадцать граммов чистой окиси ирренция! Это невероятный результат для первой попытки и для того количества урана, которое у нас было. Мы пока не можем объяснить механизм самопроизвольного синтеза, но уже используем его в своих целях, — и, возможно, вскоре у нас будет первый килограмм окиси. Вы помните, какова его рассчётная критическая масса? Может быть, к концу года расчёты уже будут проверены на практике. Уже есть проекты по повышению выработки; новый реактор имени Брайана уже работает, и я очень надеюсь, что второй запуск окажется успешнее первого. Надеюсь также, что удача будет на стороне вас и вашей станции — я прочитал отчёт комиссии «Вестингауза», и я могу вам посочувствовать — кажется, вам пришлось пережить очень неприятные дни. У меня и моих коллег был схожий опыт; работа на «Вестингауз» хороша для начала, но немногие могут выдержать её в течение десятилетий. Когда-нибудь, смею надеяться, мы встретимся как коллеги — возможно, в Лос-Аламосе, а может быть, на территориях. Я не сомневаюсь, что вы пойдёте в науку, — вопрос только в сроках. Так или иначе, удачи, мой друг Гедимин…»

Сармат смущённо хмыкнул. «Наука? Мне не доверяют даже запуск обычного реактора. По чертежам полуторавековой давности. Через полтора века сюда привезут чертежи реактора на ирренции. Интересно, сармат может прожить полтора века?..»

23 апреля 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Ничего не вижу! — Иджес, заглянув в центральный монитор, разочарованно вздохнул. Гедимин удивлённо посмотрел на экран — изображение верхней части активной зоны реактора было довольно чётким, и загрузочная машина тоже очень хорошо просматривалась — и стояла именно на том квадрате, который, по показателям на соседнем табло, должен был заполняться в данный момент. «Бьорк работает быстро,» — одобрительно подумал Гедимин. «Не соврал. Ещё бы понимал, что делает…»

Кроме Гедимина и любопытствующего Иджеса на главном щите управления никого не осталось — Константин вернулся на щит первого блока следить за проверкой турбин и забрал с собой большую часть рабочих, оставшиеся присоединились к Бьорку в спецхранилище. Загрузка топлива в реактор шла быстро — даже, как думал иногда Гедимин, стремительно; ему было слегка не по себе, но взгляд на показатели успокаивал его — всё шло по плану.

— Эта махина всё заслоняет, — Иджес ткнул пальцем в загрузочную машину. — А в самом зале можно увидеть, как опускаются стержни?

— Сборки, — машинально поправил Гедимин. — Нет, нельзя.

— Я думал, их таскают вручную, — сказал Иджес. — Или на открытом кране. Они что, так сильно фонят?

— Пока нет, — буркнул Гедимин, еле сдерживая досадливый вздох. — Объяснял сто раз. Повторять надоело. Ты на курсах был?

— Курсы… — Иджес фыркнул. — Там про то, во сколько приходить, да куда нельзя лазить. Я же оператор охладительной системы, забыл? Нам стержни не показывали.

Машина замерла на несколько секунд и поднялась немного вверх, смещаясь в сторону, от заполненных ячеек к пустым. Гедимин выбрал на плане одну из них и просигналил Бьорку: «Продолжай».

— Видел охранников? — Иджес, так и не рассмотревший ничего интересного в реакторном зале, сменил тему. — Всех с утра согнали на главный пост. Говорят, аэродром оцеплен, и к озеру не подойти.

— Ещё одна комиссия? — Гедимин сузил глаза. — Надоели.

— Слишком много шума для комиссии, — качнул головой механик. — Кто-то рангом повыше. Может, губернатор?

«А,» — Гедимин сообразил, в чём дело, и досадливо поморщился. «Запуск через неделю. Макаки любят торжественность. Устроят тут свой ритуал. Интересно, какая мартышка нажмёт на большую кнопку…»

Ничего, похожего на «большую кнопку», ни на главном щите управления, ни на блочных не было; Гедимин знал, какая комбинация нужна для запуска, но очень сомневался, что «ритуальная мартышка» её запомнит и правильно воспроизведёт.

— А что будет, если запускающий что-то перепутает? — спросил Иджес, убирая локоть с пульта; он часто клал руку на его край, но, опомнившись, отдёргивал её. Гедимин не трогал его — к рабочим клавишам и рычажкам сармат не прикасался, а прикоснувшись, ничему не повредил бы.

— Да ничего, — пожал плечами инженер. — Запуск перенесут на день.

— Точно не взорвётся? — настороженно сощурился Иджес.

— В худшем случае — не запустится, — ответил Гедимин. — Если запускать будет не Линкен…

Иджес фыркнул.

— Жаль будет, если взорвётся. Мы с этой станцией долго возились.

Смарт на груди Гедимина — два дня назад инженеру выдали шнурок для подвешивания «рации», и теперь он обычно убирал её под комбинезон, чтобы не мешала — задрожал и протяжно загудел.

— Гедимин Кет, немедленно подойдите на главный пост охраны! — приказал полузнакомый голос; говорил не Фюльбер, но кто-то из его людей. Гедимин растерянно мигнул.

— Идёт загрузка топлива. Мне некогда, — буркнул он в устройство. Гудки стали громче и протяжней.

— Это приказ мистера Мартинеса. Вы вернётесь к работе через десять минут. Спускайтесь на пост охраны!

«Стоп,» — отсигналил Гедимин Бьорку. «Перерыв до следующего сигнала.»

— Вот мартышки! — покачал головой Иджес. — Чего им от тебя надо? Нашли время…

Гедимин пожал плечами.

— Схожу узнаю.

У входа на центральный пост он замедлил шаг и настороженно посмотрел на охранников — сегодня их собралось тут слишком много, как будто их отозвали со всей станции и приказали держаться поблизости и не расходиться до вечера. Тот, кто стоял у входа, молча посветил Гедимину в лицо считывателем и махнул стальной «клешнёй», указывая на прикрытую дверь. Сармат прошёл мимо экзоскелетчиков, столпившихся в тесном коридоре, и толкнул лёгкие раздвижные створки. Помещение за ними было достаточно просторным, чтобы вместить двоих охранников в лёгких экзоскелетах, стол и несколько стульев под человеческий рост. Те, кто сидел за столом, обходились без брони и даже без бронежилетов под одеждой.

— Нет, нет и нет, мистер Мартинес! — повысил голос один из них. — Никаких предварительных запусков. Мистер Хойд настаивает на участии в настоящем пуске реактора и не потерпит подлога.

— Мистер Хойд — физик-ядерщик или, возможно, инженер в области ядерных технологий? — с вежливой улыбкой уточнил Фюльбер.

— Мистер Хойд — советник президента в области межрасового сотрудничества, — поджал губы его собеседник. — И я здесь, чтобы обеспечить приём по высшему разряду. Итак, мы определили, кто должен находиться в зале управления в момент запуска…

— Не вполне, — отозвался Фюльбер, поднимая взгляд на Гедимина. — Заходите, мсьё Кет. Прошу прощения, что нарушил ход вашей работы. Мы ждём высоких гостей с материка. Это всегда приносит очень много беспокойства.

Сармат кивнул, выжидающе глядя на людей. Тот, с кем разговаривал Фюльбер, привстал из-за стола, смерил Гедимина удивлённым взглядом и громко щёлкнул пальцами.

— Да! Именно то, что нужно. Это один из ваших рабочих, мистер Мартинес?

— Один из наших инженеров, — поправил его Фюльбер. — Гедимин Кет, одно из образованнейших существ на этой холодной земле. Думаю, он справится с вашей ответственной миссией.

Гедимин мигнул.

— Да, вне всяких сомнений, — кивнул приезжий. — Вы знаете, что на первое число намечен торжественный запуск реактора? Его проведёт Маркус Хойд, координатор сарматских территорий. Мы хотим продемонстрировать ему одну из старых традиций атомщиков — благословение последнего твэла.

Сармат мигнул ещё раз. «Традиция? Да, Константин что-то похожее рассказывал. Линкен с Хольгером тогда ещё посмеялись…»

— Вам выдадут белую форму техника, — продолжал приезжий. — Вы подойдёте к мистеру Хойду и вручите ему подготовленный твэл. Потом вы заберёте его, чтобы поместить в реактор.

Гедимин досадливо сощурился. «Ещё один с материка…»

— У нас нет лишних твэлов. И по одному их в реактор не опускают.

— Не сомневаюсь, что именно так всё и обстоит, — кивнул Фюльбер, едва заметным жестом прервав речь чужака. — Твэл для ритуала привезут с завода, в герметичной упаковке, и вы отнесёте его не дальше спецхранилища. Он из серии, предназначенной для второго реактора. Не беспокойтесь, вашей станции ничто не угрожает.

— Это всё? — спросил сармат.

— Да, на этом ваша роль закончится, и вы вернётесь к отслеживанию показателей. Реактор будет запущен на самом деле, и вы займёте пост на первом блочном щите, пока высокие гости и журналисты общаются в главном зале. У вас будет время на репетиции, чтобы хорошо отыграть свою роль, — Фюльбер едва заметно улыбнулся. — Вот ещё одна деталь…

Он протянул Гедимину запакованный непрозрачный свёрток — небольшой, всего семь сантиметров в поперечнике.

— В торжественный момент наш гость нажмёт на Большую красную кнопку. Вот она. Поручаю вам лично вывести на неё контакты полной комбинации клавиш запуска — вы её знаете не хуже меня. Первое нажатие этой кнопки должно вызвать подъём управляющих стержней, второе и последующие не должны влиять ни на что. Вы это сделаете?

Гедимин кивнул. Он смотрел на кнопку, удивлённо мигая, и с трудом сдерживал ухмылку. «Большая красная кнопка? Значит, она существует… Надо будет вынести её в город. Линкен обидится, если пропустит такое зрелище.»

— Задержитесь после работы. Мы уделим час репетиции. Здесь соберётся много приезжих, мсьё Гедимин. Вы должны подготовиться, — Фюльбер слегка усмехнулся и кивнул на дверь. — Не буду вас задерживать. У нас всех будет очень непростая неделя!

Гедимин поднялся в зал управления и, едва кивнув Иджесу, склонился над монитором. «Я здесь,» — отсигналил он Бьорку. Тот ответил через пять секунд, и ремонтник, выбрав пустую ячейку на плане реактора, скомандовал «продолжай». Убедившись, что загрузочная машина пришла в движение, он опустился в кресло и с кривой ухмылкой протянул Иджесу запакованный свёрток.

— Когда-нибудь видел Большую красную кнопку? Ну вот, это она.

Механик изумлённо замигал, разорвал упаковку и подбросил круглую клавишу на ладони. Она действительно была большой и красной, с крупным восклицательным знаком на верхней плоскости.

— Жёва… уран и торий! Так она существует?! — он растерянно покачал головой. — Ну вот, а ты говорил — «никаких красных кнопок, никаких красных кнопок»…

— Надо будет прикрутить её к главному щиту, — сказал Гедимин, отбирая клавишу и снова заворачивая в скирлин. — Наш реактор будет запускать Маркус Хойд. Мало мне было его на каждый праздник…

Иджес сочувственно хмыкнул.

— И тебя вообще в зал не пустят? А, что это я, — никого не пустят, нагонят охраны…

— Мне поручили дать ему в руки ритуальный твэл, — криво ухмыльнулся инженер. — Я думал, это северянская традиция.

— Твэл? — Иджес мигнул. — Маркус тоже любит щупать урановые стержни? Странные у вас привычки…

Гедимин досадливо сощурился и снова повернулся к монитору. К запуску, намеченному на первое мая, следовало подготовить не только красную кнопку и специальный ритуальный твэл, — пока сармата больше волновал реактор. Герберт Конар поделился историями об удачных и неудачных пусках на разных станциях в разные годы, — скорее всего, он хотел успокоить Гедимина, но инженеру всё равно было не по себе, и он угрюмо перебирал в мыслях худшие варианты развития событий. «Вот без чего мы бы здесь обошлись, так это без Маркуса и стаи макак!» — фыркал он про себя.

01 мая 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Слитная маска техника, намертво соединённая с респиратором, полностью закрывала лицо и прятала под зеркальным щитком глаза, но оставалась прозрачной для луча считывателя; в этом Гедимин по пути от въезда на станцию до главного корпуса убедился целых шесть раз.

Он был не один — прицеп, который привёз сарматов по пустой северной дороге на «Полярную Звезду», был нагружен до краёв. В одинаковой униформе — белой с зеркальной маской — Гедимин даже Иджеса и Константина узнал только после того, как они его окликнули. «Нас различает только охрана,» — ухмылялся он в респиратор, проходя очередной блокпост. Сегодня на станции было больше людей, чем сарматов, а большую часть сарматов составляли патрульные. Немногочисленных рабочих развезли по постам — от азотной станции до узла водоочистки; Гедимин с небольшой группой безликих «техников» доехал на прицепе до главного корпуса.

Их ссадили у верхнего аварийного выхода — главный вход уже был перекрыт экзоскелетчиками и небольшим бронированным глайдером с бластерными турелями. На крыше Гедимин разглядел знакомые круглые дроны-камеры — кто-то из приезжих пробрался на станцию раньше и занял удобную позицию.

— Ну что, готов? — еле слышно прошептал сармату на ухо Константин, остановившись рядом с ним. — Погладил все стержни? А с реактором поговорил?

— Отстань, — сердито прошипел в ответ Гедимин.

По сигналу сарматов начали запускать в главный корпус. На проходной временно убрали турникеты, у развилки поставили двоих охранников в «Маршаллах» с символикой «Вестингауза». «Броненосцы» молча сверялись со списком и расталкивали сарматов по коридорам, ведущим к временным местам работы. Третий экзоскелетчик отделился от стены, увидев в списке высветившееся имя Гедимина; через пять минут оба инженера, сопровождаемые охранниками, уже входили в главный зал управления.

Там было необычно людно — никаких сарматов, одни «мирные служащие» и охранники «Вестингауза». Большая красная кнопка бросалась в глаза от самого входа, и пробегающие мимо люди косились на неё и ненадолго замедляли движение. Гедимин едва заметно ухмыльнулся; в другое время это пристальное внимание встревожило бы его, но колпак из прозрачного фрила, которым он вчера накрыл кнопку, даже Иджес снял не с первого раза — а значит, опасаться было нечего.

— Константин Цкау? — один из «служащих» в бронежилете остановился перед сарматами. — Идите к пульту. Через пять минут начнётся.

— Где мой твэл? — громко спросил Гедимин. Другой «служащий» остановился на бегу и указал на длинный футляр у стены.

— Идите в коридор и ждите. Комбинезон не снимать, стержень не ковырять! Когда понадобитесь, вас позовут.

Гедимин осторожно подобрал четырёхметровый твэл и вышел за дверь.

Сегодня все входы были разблокированы, сигнализацию отключили, — её временно заменяла согнанная в зал толпа охранников. То помещение, куда отправили сармата, было небольшим — три метра в длину — промежутком между двумя герметичными воротами. Свет там едва горел — так лучше были видны фосфоренцирующие знаки направления на стенах и полу — но вентиляция работала хорошо, и всё же сармату было неудобно в плотном респираторе и закрытом комбинезоне. Он слегка оттянул застёжку на груди и подумал, что не стоило надевать под комбинезон техника обычную летнюю форму.

Двойные двери с пневмозатворами должны были надёжно изолировать зал управления от происходящего снаружи при аварии или атаке на станцию; сейчас они так же надёжно глушили все звуки, доносящиеся из зала. Гедимин осторожно приоткрыл ворота, но их тут же захлопнули изнутри. Сармат успел увидеть «руку» и «спину» экзоскелета — кто-то из охранников прикрыл двери собой. Судя по немногочисленным звукам, которые просочились сквозь щель, пока она была открыта, «высокие гости» уже были в зале, и кто-то (но не Маркус) произносил речь. Гедимин досадливо сощурился, приложил ладонь к стене и попытался сосредоточиться на реакторе. Ему было не по себе.

Смарт в кармане под комбинезоном испустил короткий гудок. Сармат подобрал твэл и шагнул к двери. «В крайнем случае автоматика всё заглушит,» — угрюмо подумал он, выходя из тихого коридора в зал под щёлканье камер-дронов и направленные со всех сторон взгляды.

Тот, для кого устроили эту церемонию, стоял у дальней от Гедимина стены, окружённый людьми, несоразмерно мелкими рядом с ним. Все — и люди, и сам Маркус — были одеты в белые комбинезоны без шлемов и нашивок, такие же, но с нарукавными повязками, выдали журналистам. Их здесь было как минимум четверо, и каждый принёс с собой несколько летающих камер. Усилием воли заставив себя не глазеть на пролетающие мимо дроны, Гедимин направился к Маркусу.

— Техник ненадолго даст вам в руки твэл, — вполголоса пояснял один из людей — кто-то из сотрудников «Вестингауза», но не Фюльбер; Фюльбера в зале не было, и Гедимин слегка этому удивился. — Поднесите его к лицу на две-три секунды и отдайте обратно. Это абсолютно безопасно.

— Охотно, — прошептал в ответ Маркус. Его лицо было неподвижным, только тень удивления мелькнула в глазах, когда он принял у Гедимина твэл и тут же был вынужден перехватить его второй рукой.

— Последний твэл будет помещён в активную зону реактора перед самым пуском, — громко пояснил кто-то на другом краю зала. — Мистер координатор Маркус Хойд совершает старинный обряд благословения.

Гедимин, дожидаясь, когда ему вернут твэл, разглядывал координатора. По голограммам сармат представлялся ему более рослым и крепко сложенным — возможно, из-за неуклюжей человеческой одежды; вблизи оказалось, что Маркус на полголовы ниже самого инженера.

Верховный правитель сарматов с опаской наклонил твэл к себе и на секунду коснулся щекой прозрачной герметичной оболочки.

— Отличная вещь, совместно созданная людьми и искусственнорождёнными, — сказал он, наклоняя предмет от себя. — Хороший образец продукции сарматской промышленности и человеческой науки. Я рад тому, что мне доверили взять его в руки.

Гедимин забрал твэл и с трудом удержался, чтобы не прижать его к груди, — смотреть, как неловко с ним обращается пришелец, было неприятно. Представитель «Вестингауза» едва заметным жестом направил сармата к двери. Уже на полпути к выходу Гедимин расслышал негромкие голоса за спиной.

— Довольно крупный техник, — прошептал Маркус. — Значит, интеллект так называемых тесков не настолько низок, чтобы не допускать их к сложной технике?

— Мы никогда не утверждали обратного, — так же тихо ответил ему представитель «Вестингауза».

Удивлённый Гедимин хотел обернуться, но охранник подтолкнул его в спину. Дверь с грохотом закрылась за ним — створки сдвинули вручную, не дожидаясь, пока они сомкнутся сами, и пневмозатвор тихо зашипел, — вход в зал был запечатан. Гедимин еле слышно хмыкнул и быстро пошёл к выходу. «Ещё один реактор запускают без меня,» — он досадливо щурился и тщательно отряхивал кожух твэла от случайных пылинок. «Мой реактор. Придётся всё-таки строить свой, без макак в окрестностях…»

Войдя в спецхранилище, сармат достал из-под комбинезона смарт и нажал на кнопку быстрой связи. Соединение тут же сбросили. Гедимин осторожно закрепил твэл на стене и сел на платформу погрузчика. Он не рассчитывал что-то заметить — в эти секунды Маркус должен был нажать Большую красную кнопку, а управляющие стержни — покинуть активную зону реактора, но этот процесс не сопровождался яркими эффектами, от него не вздрагивало здание, и не включались сирены. Прошло три минуты, прежде чем смарт Гедимина загудел; на него пришло короткое сообщение из одного слова — «tza», и сармат довольно улыбнулся и спрыгнул с погрузчика. До реактора было далеко идти; он прижался грудью к ближайшей стене и погладил запасную топливную сборку, висящую в пределах досягаемости. «Работает,» — думал он. «Дел ещё много, но… определённо, работает.»

…«Координатор Маркус запустил реактор на первой сарматской АЭС» — таким заголовком встретил Гедимина сайт новостей, и шрифт, подчёркнутый красным, был ещё крупнее обычного. «Сегодня, первого мая, АЭС «Полярная Звезда» в Ураниум-Сити, Канадские территории, была введена в строй. На торжественной церемонии пуска присутствовали координаторы сарматских территорий и представители Совета безопасности Солнечной Системы.»

— Ага! — на плечо Гедимина с силой опустилась тяжёлая рука. — Атомщик запустил реактор, и ничего не взорвалось. Как ты это сделал?

Сармат, сердито щурясь, развернулся к Линкену. Тот широко ухмыльнулся.

— Видел Маркуса? — спросил он с жадным любопытством. — Ну, как он тебе?

— Мелковат, — буркнул Гедимин. Линкен ухмыльнулся ещё шире, так, что всё лицо перекосилось.

— Ты не рассказывал ему про реактор? Он уехал сразу после ваших мероприятий. Что его так напугало?

Гедимин пожал плечами и сунул руку в карман.

— Красная кнопка. Нам уже не нужна. Хочешь взять на память?

Линкен хмыкнул.

— Вот так штука! Это мне пригодится. Настоящая Большая красная кнопка с атомной станции… Точно не хочешь оставить её себе?

— Там осталось ещё много кнопок, — отмахнулся Гедимин.

— А серьёзно — что с реактором? — спросил взрывник, понизив голос. — Из градирен валит пар. А дизеля ещё не вывезли и, кажется, не собираются. Что, где-то не сработало?

— Нет, — качнул головой Гедимин. — Всё идёт по плану. Реактору ещё нужно… прогреться. Через неделю запустим турбины. Месяц на обкатку. Если ничего не сломается, начнут вывозить дизеля. А я бы их оставил. Наш уран уже десять раз покрыл их стоимость. Пригодятся.

…Письмо от Конара пришло уже после отбоя; Гедимин уже засыпал — за день он сильно устал, не столько от работы, сколько от нервного напряжения, но за смартом всё же потянулся.

«Я тянул с новостями до последнего; не хотелось бы, чтобы это сообщение пришло вам под руку перед запуском. По моим расчётам, его должны пропустить на территории к вечеру первого числа. Я надеюсь, вы сейчас отдыхаете после успешного пуска первого реактора и наслаждаетесь праздничной едой и напитками, и то, что вы узнаете, не сильно испортит вам настроение.»

Гедимин настороженно сощурился. «Что там? Ещё кто-то исчез? Или исследования ирренция были запрещены?» Мелькнувшую мысль о еде и напитках (и мимолётную вспышку удивления — о такой традиции сармат слышал, но только применительно к людям, и давно забыл) он с досадой отогнал и углубился в чтение.

«Мы потеряли ещё один реактор. Две подобные аварии в один год! Такое не описывается даже в архивах старого университета. В этот раз событие застало меня в Лос-Аламосе и прошло с чуть меньшим размахом — содержимое реактора удалось контейнировать до того, как оно покинуло здание. Снаружи его корпус практически не изменился; для постороннего взгляда его отличает от других реакторов только множество предупреждающих табличек. Мы снова ждём барка с гравиловушкой — решено вывезти обломки в могильник, не вскрывая корпус. На защитном поле наблюдаются зелёные и красные вспышки — в этот раз, кажется, мы получили гораздо больше ирренция, чем в прошлый. Мне немного жаль, что забрать его оттуда не удастся, но я предпочитаю пожертвовать ирренцием, а не жизнями ликвидаторов. Их работа и так не вызывает ни у кого зависти, и в этом году, как мне кажется, они на нас уже сердиты. Их — и некоторых из наших сотрудников — немного утешает то, что дальнейшие опыты по синтезу ирренция методами Брайана Вольта строжайше запрещены. Сейчас собрана комиссия, идёт расследование, и я по возможности в нём участвую, но пока у меня нет предположений, как можно было бы избежать этой аварии. Большинство здесь считает, что проблема в устаревших реакторах; некоторые предполагают, что конструкции были разрушены омикрон-излучением, и реакция вышла из-под контроля. Мне случившееся ясно напоминает «хлопок»; краткосрочная взрывная цепная реакция, достаточно разрушительная, чтобы превратить конструкции в гору обломков, но недостаточно мощная, чтобы уничтожить всё в радиусе полутора миль. Я почти уверен, что её основной участник — синтезированный ирренций.»

Гедимин, досадливо щурясь, на секунду отложил смарт и посмотрел на противоположную стену. «Линкену рассказывать не буду. Опять пристанет со взрывающимися реакторами. Что-то странное у них в лаборатории. Второй взрыв… цепная реакция… Разве выход ирренция мог быть таким большим? Семь-восемь килограммов в одной точке?»

«Вы, разумеется, усомнитесь в моём предположении. Я помню, что писал о критической массе ирренция, и пока не готов отказаться от своих слов. Но мне всё время кажется, что я что-то не учёл. Может быть, разницу между изотопами ирренция. Скорее всего, их несколько, и их свойства сильно различаются. Сейчас, когда опыты по синтезу вынужденно прерваны, я буду настаивать на дальнейшем изучении существующих изотопов. Возможно, критическая масса одного из них — считанные граммы. Я очень надеюсь, что исследования ирренция не сочтут чрезмерно опасными и не прервут окончательно. Это необычный элемент; мне думается, он серьёзно изменит мир.»

Гедимин задумчиво кивнул. «Критическая масса в несколько граммов… реактор размером с газовый баллон?» — сармат представил себе миниатюрные ирренциевые твэлы и усмехнулся. «Это, наверное, будет… красиво. Или бомба, помещающаяся в карман. Линкен был бы рад такой игрушке. Нет, не буду ему рассказывать. Потом не отвяжешься.»

07 мая 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Принимать пищу в главном корпусе запрещалось, но бак с питьевой водой в вестибюле всё же поставили. Гедимин, утолив жажду, украдкой зачерпнул жидкость ладонью и вылил на затылок и шею — тело, покрытое испариной, нужно было срочно охладить. На станции было не теплее обычного; в другое время сармат, одетый только в белый комбинезон сотрудника «грязной» зоны, не страдал бы от перегрева, но постоянные волнения последней недели сделали своё дело. «Всё-таки не как вчера,» — отметил Гедимин, отворачиваясь к стене и растирая воду по груди. «Теперь точно — работает.» Прохладная жидкость казалась ему слишком тёплой и почти не приносила облегчения.

— Хватит тебе, — Иджес, исподтишка наблюдавший за Гедимином, недовольно сощурился. — Уймись уже. Всё в порядке. Реактор не так перегревается, как твои мозги!

Сармат невесело хмыкнул.

— С реактором уже всё понятно, — Константин, закончив какие-то расчёты, отключил смарт и повернулся к Гедимину и Иджесу. — Теперь — турбины. Я за то, чтобы запустить их сегодня. Айзек готов, машинный зал тоже.

Иджес фыркнул.

— Торопыги! Назначено-то на завтра. Макаки будут недовольны.

— Да и на орбиту Седны их, — отмахнулся Константин. — Хватит уже попусту греть воду. Реактор был готов ещё вчера. Гедимин, а ты что скажешь?

Сармат оторвался от разглядывания прозрачного бака с водой и пристально посмотрел на инженера.

— Потянет, — сказал он.

Поднимаясь к щиту управления после быстрого обхода турбогенераторов, Гедимин слышал за спиной недовольное перешёптывание и сам сердито щурился — «Они что, хотели запускать без проверки?» Айзек, с двумя операторами дежуривший у мониторов, при звуке шагов вскочил с места и развернулся к инженеру.

— Что с паром? — мельком взглянув на показатели, Гедимин довольно ухмыльнулся. — Хорошо. Сегодня пойдём вручную. Ничего не делай, следи за давлением.

Айзек кивнул; его глаза от волнения расширились и слегка блестели, но лицо оставалось неподвижным. Гедимин вышел на лестницу. Снизу ему помахал Константин.

— Так и будешь стоять, атомщик? Командуй!

Гедимин изумлённо мигнул.

— Ты — инженер. Единственный с профильным образованием, — проворчал он. — Я при чём?!

Константин досадливо сощурился и хлопнул ладонью по корпусу турбины.

— Не тяни. Мы запускаемся или нет?

«А то ты не знаешь, что делать,» — фыркнул про себя Гедимин.

— Tza tatzqa! — гаркнул он, поднимаясь на ступеньку выше, — оттуда лучше были видны мониторы. — Ток есть?

Двое сарматов у генераторов одновременно вскинули руки.

— Подать воздух!

Тихое шипение разнеслось по залу. Гедимин сощурился.

— Охлаждение к старту!

Тёмные мониторы разом вспыхнули, выдавая первые показатели.

— Клапаны открыты, — отозвался Константин. Гедимин кивнул, про себя отсчитывая тридцать секунд.

— Подать масло!

Секунды тянулись, превращаясь в бесконечность; сармат уже успел задуматься об относительности времени, когда на мониторах проступило то, чего он ожидал, и Константин вскинул руку.

— Норма!

— Приступить к прочистке слива! — Гедимину хотелось спуститься и самому взяться за рычаги, но он заставил себя остаться на месте. — О завершении сообщить!

Время под шум прочищаемых клапанов снова растягивалось, как скирлиновый жгут. Гедимин отсчитывал про себя интервалы; он услышал звуковой сигнал раньше, чем рассчитывал — примерно на шесть секунд.

— Сделано, — сказал Константин. — Генератор готов к работе!

Гедимин кивнул, ещё раз просмотрел данные от систем, введённых в строй, — дело оставалось за малым.

— Открыть клапаны, подать пар!

Сначала он не услышал ничего, кроме резкого шипения, но потом снизу донёсся медленно нарастающий гул. За спиной колыхнулся воздух — кто-то из операторов, не выдержав, выглянул наружу и тут же спрятался.

— Идёт! — крикнул Константин, перекрывая шум разгоняющихся турбин. Сарматы натянули шлемы, прикрывая уши, — защитные наушники были встроены в спецодежду, но, пока турбины не были запущены, никто не носил их.

— Хорошо идёт! — крикнул северянин, щёлкнув пальцем по монитору. Гедимин кивнул и сам потянулся к наушникам.

— Прибавить оборотов? — спросил Константин в микрофон; перекрикиваться через машинный зал уже было бессмысленно — даже на малом ходу, при разгоне, турбины заглушали все слова.

— Час идём на малых, — ответил Гедимин. — Там посмотрим.

Он спустился к ближайшей турбине и медленно прошёл вдоль неё, прислушиваясь к гулу механизма. Показатели датчиков подтвержали то, что он и так слышал, — запуск прошёл успешно, и агрегат легко переносил нагрузку. Датчики вентиляционной системы отреагировали на повышение температуры в зале — потоки воздуха над агрегатами усилились, и Гедимин чувствовал, как сквозняк прижимает к телу ткань комбинезона. Если бы не инструкции, он снял бы шлем, — волосы на макушке намокли и неприятно прилипали к коже. «Через час надо будет поднять обороты и посмотреть, что выйдет,» — подумал сармат, останавливаясь у пока ещё неподвижного электрогенератора.

… - Неплохо держится, верно? — Константин легонько толкнул Гедимина в бок и заглянул из-за его плеча в монитор. Обе турбины первого энергоблока достигли рабочей скорости вращения всего полтора часа назад, но инженеру уже казалось, что они работали так всегда, и в машинном зале никогда не было тишины.

— Подключаем генераторы, — кивнул Гедимин, поворачиваясь к группе рабочих. Сарматы в белых комбинезонах стояли в стороне от гудящей турбины, никто из них не мог слышать, о чём говорят между собой инженеры, но все они смотрели на Гедимина выжидающе.

— Звонить в Порт-Радий? — спросил Константин, проверяя, отключен ли трансформатор, — подавать нагрузку на электролинии при непроверенном генераторе было опасно.

— Подожди, — буркнул Гедимин. — Сегодня — только запуск. Завтра — по результатам.

Звонка в шуме машинного зала он не услышал, но карман со спрятанным в нём смартом ощутимо завибрировал. Сармат недовольно сощурился и направился к рабочим, чтобы дать им указания. Смарт задрожал снова. Константин взял Гедимина за плечо; тот обернулся, удивлённо мигая, и получил тычок в бок и жест, указывающий на один из аварийных выходов. Герметичные двери надёжно отрезали того, кто входил в короткий коридор, от шума турбин. Теперь Гедимин услышал гудок смарта, необычно долгий и настойчивый, — кто-то очень хотел с ним поговорить.

— Первый энергоблок на связи, — сказал сармат и услышал голос Фюльбера. «Менеджер по персоналу» говорил не громче обычного, но слова произносил особенно чётко, — такого Гедимин раньше не слышал.

— Гедимин Кет? Чем вы там заняты?

— Введением станции в строй, — отозвался сармат. Из рации донёсся сдержанный смешок.

— Вам известно, что запуск турбогенераторов назначен на завтра?

— Станция была готова ещё вчера, — буркнул Гедимин. — Дальше ждать было бессмысленно. Запуск прошёл успешно. Передать рабочие показатели?

— Я… ознакомлюсь с ними позже, — Фюльбер слегка запнулся, но его ровный голос не изменился. — Я надеюсь, вы готовы, Гедимин. Вам придётся провести за бессмысленным ожиданием ровно трое суток. Мы вводим в строй новый карцер, прямо на территории «Полярной Звезды». Вы будете почётным первым гостем.

Сармат изумлённо мигнул и открыл рот, но смарт уже отключился.

— Фюльбер? Чего хотел? — отрывисто спросил Константин, увидев инженера в машинном зале. Гедимин покосился на ближайший генератор — проверка вспомогательных систем шла полным ходом, и до запуска оставалось минут десять, не больше, — и нехотя ответил:

— Недоволен спешкой. Забирает меня в карцер.

Теперь мигнул Константин.

— Что?! В карцер… за работу, сделанную раньше срока?! — он растерянно усмехнулся. — Мать моя колба! А на вид такая умная мартышка…

Гедимин пожал плечами.

— Никогда не понимал местных традиций. Завтра ты работаешь один. Если всё пойдёт по плану, подключишь Ураниум и Порт-Радий. Следи за реактором — у операторов мало опыта.

Константин крепко сжал его руку.

— Не беспокойся. Эта станция выглядит надёжной. Кровавые жертвы оказались полезными. Они всегда работают.

Гедимин мигнул, недоверчиво посмотрел инженеру в глаза, — непохоже было, что Константин шутит.

— Хватит жертв, — буркнул он. — Смотри, чтобы все остались живы.

Почётный конвой — двое охранников в лёгких экзоскелетах и один в тяжёлом — ждал его на проходной в конце сдвоенной инженерной смены. Пропустив рабочих, один из «броненосцев» шагнул к турникету и цапнул Гедимина за плечо.

— Стой! — луч считывателя неприятно обжёг глаза. Сармат сердито сощурился.

— Что скажете о турбогенераторах, мсьё Гедимин? — спросил, незаметно отделившись от будки охранника, второй «Рузвельт».

— Работают, — отозвался сармат. — Отпусти меня. Я пойду сам.

— Весьма разумно, мсьё Гедимин, — согласился Фюльбер. — Не сопротивляйтесь. Я спустил бы вам многое, но не пренебрежение безопасностью станции. Приготовьтесь к трём дням вынужденного безделия. Отведите его в карцер!

Довольно просторное — три на три метра — помещение с утолщёнными стенами находилось рядом с главным постом охраны, в том же здании; окон не было, дверь сразу после закрытия запечатывалась защитным полем. Гедимин осмотрел голые стены, пол, небольшие тусклые светодиоды в центре потолка, не обнаружил ничего достойного изучения и сел на брошенный у стены матрас. В комнате было тепло, и сармат снял шлем и отстегнул верхнюю часть комбинезона. В кармане обнаружился пропущенный при обыске смарт, и Гедимин слегка удивился такой невнимательности охраны, но тут же вспомнил, что «макаки» не раз нащупывали рацию, просто не считали нужным забирать её. Он включил устройство и тут же понял, что сеть недоступна, — комнату изолировали от внешних сигналов. «Вынужденное безделие,» — криво усмехнулся Гедимин, вспомнив странную интонацию Фюльбера. «А мог бы и расстрелять.»

Без особой надежды он заглянул в почту и с удивлением обнаружил там новое сообщение из Лос-Аламоса. «Так-то лучше,» — хмыкнул он, укладываясь на матрас и опираясь на локоть. «Что у них там?»

«Поздравляю с первым пуском, коллега! Посылка, скорее всего, придёт позже письма, хотя я отправлял их одновременно. Как мы уже знаем, ваши доблестные охранники не едят выпечку с горчицей, так что за сохранность угощения можете не волноваться. Ваш рассказ о красных кнопках и летающих камерах напомнил мне молодость и одну из первых практик на Аляске. Сейчас этой станции, к сожалению, нет, — одна из бомбёжек последней войны оказалась слишком удачной… Впрочем, я не хочу вас расстраивать. Будем надеяться, «Полярная Звезда» будет выведена из строя по выработке ресурса, лет через пятьдесят. Может быть, я ещё успею посетить её.

Вчера мы провели ещё один эксперимент, и я спешу написать о нём, пока эта информация не стала секретной (если станет, я не удивлюсь, — это действительно важно и, скорее всего, очень на многое повлияет). У нас было сто граммов окиси ирренция в тонких пластинах, графитовые прокладки и тяжёлая вода, и ещё — пучок омикрон-излучения, пропущенный через обсидиановую линзу. Мы хотели посмотреть, как ирренций отреагирует на облучение, и мы на это посмотрели. Если это не цепная реакция, то я не знаю, что считать цепной реакцией. Нам до сих пор нечем измерить омикрон-излучение, но яркость вспышек на защитном поле возросла стократно, и они распределились равномерно по куполу. Сработала аварийная защита, образец ушёл под пятислойный барьер, но датчики остались внутри и всё зафиксировали. Реакция продолжалась ещё семь минут после того, как излучатель был убран; мы убрали графит, воду, но пока пластинки не растащили на полметра, излучение не ослабевало. Сейчас радиохимики изучают продукты распада и рассчитывают на ещё одно-два-три открытия, но мне хватило и того, что я увидел. Сто граммов, коллега, и ни граммом больше. И как же жаль, что вас там не было…»

«Hasu!» — Гедимин хотел сжать пальцы в кулак, но вовремя вспомнил, что держит смарт, и аккуратно отложил устройство на матрас. От удара в пол на долю секунды заныли костяшки, снаружи послышался сердитый окрик охранника, но сармат не обратил внимания ни на то, ни на другое. «Цепная реакция с такими параметрами… Значит, замедлители для омикрон-излучения в принципе не нужны. Реактор без замедлителя, на чистом ирренции… Интересно, что может служить поглотителем? Прослойки защитного поля? Своеобразная будет конструкция…»

«Часть температурных датчиков была разрушена вспышкой, но оставшиеся принесли очень интересные данные,» — продолжал Герберт. «Пока графит и тяжёлая вода находились рядом с делящимся материалом, шёл нагрев, но довольно скромный, — максимальная температура не превысила трехсот градусов. Когда их убрали, она опустилась до двухсот и продолжала снижаться. Это на редкость холодная цепная реакция, и я уже вступил по этому поводу в спор с миссис Смолински, — я рассматриваю это как очень хороший знак, она же считает, что низкий нагрев делает постройку реактора на ирренции практически бессмысленной. По-видимому, основная часть энергии распада переходит в «омикрон-кванты» (чем бы они ни являлись) с небольшим побочным гамма-излучением, и собрать и использовать эту энергию традиционным способом, построив паровой котёл, не представляется возможным. Я настаивал и буду настаивать на тщательнейшем изучении омикрон- и сигма-лучей, и однажды мы найдём способ улавливать их и переводить в применимую форму. У нас всё ещё недостаточно ирренция для исследований, и мы не знаем, как ускорить синтез, но я не собираюсь останавливаться.»

Гедимин отключил смарт и обнаружил, что давно уже сидит на матрасе и свободной рукой что-то чертит на подвернувшейся поверхности. «Нельзя ни о чём рассуждать, пока я не видел ни грамма ирренция,» — досадливо поморщился он, снова укладываясь и переворачиваясь набок, спиной к стене. «Но если у них получится… Это будет настоящий новый реактор. Без проектов полуторавековой давности. Без парогенераторов и турбин. Настоящая энергия атома, без нелепых посредников. Вот чем я бы занялся…»

11 мая 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Второй пуск назначен на первое июня, — вполголоса сказал Фюльбер Мартинес, не тратя времени на дежурные приветствия. Гедимин вместе с ним отошёл от проходной к стене и постоянно ловил на себе встревоженный взгляд из-за турникета — Константин уже прошёл на станцию и теперь ждал инженера-напарника, не понимая, что от него опять понадобилось «менеджеру по персоналу». Экзоскелет Фюльбера внешне не отличался от всех остальных светло-серых «Рузвельтов» на территории АЭС, но и сам Гедимин, и другие сарматы уже узнавали его издалека.

— Ясно, — сказал инженер. — Кто проводит запуск?

— Хоть дрессированный енот, — так же тихо ответил Фюльбер. — Мне нужен результат. Вы знаете свою работу, мсьё Гедимин. Я вам полностью доверяю.

Сармат изумлённо мигнул.

— Что с турбинами? — спросил он, пристально глядя на «слепые» мониторы экзоскелета. — Кто ответит, если они заработают на день раньше срока?

— Решение за вами, мсьё Гедимин, — отозвался Фюльбер. — Подробности меня не касаются. Жду отчёта о вводе в строй второго энергоблока. Все промежуточные стадии — на ваше усмотрение. Хорошего дня, мсьё…

Миновав проходную, Гедимин подошёл к Константину. Тот, схватив его за руку, отступил под лестницу.

— Что ещё?

— Первого запускаем второй реактор, — Гедимин едва заметно усмехнулся. — Без посторонних. И на этот раз — моя очередь.

Глава 50

01 июня 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Всё оборудование, вплоть до механизмов блокировки последнего пневмозатвора, было проверено не менее десяти раз, но Гедимин, поднимаясь в зал управления второго энергоблока, всё же испытывал сильное волнение. На пороге он надел шлем, плотно пригладил наушники и респиратор, задумчиво сощурился на заблокированные двери на входе и смущённого Айзека в коридоре между двумя люками, сжал пальцы в кулак и вошёл в зал.

Он пришёл не первым — утренняя смена операторов уже заняла свои места; Айзек вчера настоял на том, чтобы его перевели на второй энергоблок, и инженеры решили не выгонять его. У стены, поодаль от всех пультов и мониторов, стоял Бьорк и старался занимать как можно меньше места, но втянуть плечи ему не удавалось. Гедимин кивнул ему, проходя мимо, и остановился рядом с Константином и Иджесом.

— Готовы? — отрывисто спросил он. Сарматы переглянулись.

— Действуй, — Константин на мгновение сжал его запястье и тут же отпустил и шагнул назад от щита управления. Иджес молча закивал — в неуклюжем белом шлеме это выглядело нелепо — и попятился вслед за ним. Гедимин подошёл к пустому креслу оператора и сел.

Никаких «больших красных кнопок» на этот раз не было; нужную комбинацию клавиш сармат помнил наизусть. «Ключ на старт,» — он сдвинул до упора неприметный рычажок, активируя часть щита, относящуюся непосредственно к реактору, на секунду остановился и глубоко вдохнул. На монитор сбоку от него было выведено изображение с видеокамер в реакторном зале, но сармат смотрел не туда, и даже не на схему, где были отмечены заполненные и пустые каналы для топливных сборок. Его интересовал только один монитор, на котором сейчас не было ничего, кроме тёмно-синего фона.

— Attahanqa, — прошептал Гедимин, касаясь клавиш. Они беззвучно погрузились внутрь щита, и на нём часто замигал предупреждающий светодиод. «Подтверждение,» — сармат надавил на нужные кнопки и держал их, пока мигание не прекратилось. Синий монитор посветлел, выдавая первые строчки показателей. Сармат убрал руки с пульта и довольно ухмыльнулся в респиратор. «Работает!»

— Стержни подняты, — вполголоса пояснил Константин за его спиной. — Реакция пошла.

— А… — протянул Иджес; в голосе сармата слышалось недоумение. — То есть… это и был пуск? Тот, из-за которого Гедимин выел всем мозги? Это всё?

— А тебе чего надо? — сердито спросил Константин. — Больше смотри мартышечий бред в кинозале. Эй, Гедимин! Реактор в порядке. А ты сам как?

«Работает,» — сармат покосился на другие мониторы; все датчики подключились, и всё, что происходило внутри реактора, просматривалось до последней мелочи. «Скоро выйдет на плановую. Теперь — отслеживать…»

— Я остаюсь на посту, — сказал он, не оборачиваясь. — Помощь не нужна.

— Понятно, — Константин выразительно хмыкнул и потянул Иджеса за рукав — их силуэты смутно отразились на поверхности монитора. — Бьорк, идём. Гедимин нашёл свой реактор, лучше им не мешать.

За спиной послышался тихий гул — массивные двери, ведущие наружу, наконец закрылись. Гедимин не обернулся. Если бы не затемнённая маска, жёлтый свет его глаз отразился бы в мониторах. Руки уже не дрожали, и сердцебиение улеглось; зрение окончательно прояснилось, и сармат потянулся к рычажкам — один из параметров не вполне устраивал его, и самое время было это исправить.

«Построил,» — он недоверчиво хмыкнул, глядя на своё отражение в потемневшем мониторе. «Настоящий рабочий реактор. И всё-таки запустил его. Всего десять лет прошло… Даже не верится.»

…Смена оператора была короче инженерной; когда другие сарматы заменили группу Айзека на посту на втором энергоблоке, за Гедимином пришёл Бьорк. Инженер передал пост сменщику, дал несколько указаний и вышел на галерею над машинным залом, где и стоял, нелепо ухмыляясь и чувствуя, как тело отходит от долгого сильного напряжения. Бьорк, посмотрев на него, молча взял его за плечо и потащил вниз по лестнице.

— Зря ты это, Гедимин, — вздохнул десять минут спустя Иджес, выливая сармату в комбинезон второй стакан воды. Инженер сердито сощурился, но больше ничего сделать не смог — Бьорк и Константин держали его крепко.

— Ты сам, того и гляди, перегреешься, — механик сунул руку ему под ворот, дотронулся до груди — Гедимину его ладонь показалась ледяной — и отдёрнул пальцы. — Ну и чего так волноваться?! Вот Маркус прилетел, нажал на кнопку и улетел…

— Иди на Седну, — вяло ругнулся Гедимин, выворачиваясь из рук Бьорка и отбирая у Иджеса третий стакан. Жидкость, попавшая в горло, едва смочила его, а потом, как показалось сармату, испарилась. Гедимин не чувствовал себя ни больным, ни вялым, только ровный жар разливался под кожей, и взгляд сам разворачивался в сторону реакторов.

— На вторую смену не пойдёшь, — сузил глаза Константин, перехватив этот задумчивый взгляд. — А я бы тебя и завтра не пускал. Только вместе со штатными операторами.

Гедимин недовольно сощурился, рывком освободился от «лап» Бьорка и поднялся на ноги. Жидкость, вылитая ему на спину и грудь, должна была стечь в сапоги и неприятно там хлюпать, но сармат ничего не чувствовал — похоже, она испарилась так же стремительно, как тот выпитый стакан.

— Смена ещё не закончилась, — буркнул он. — Проверю, что с паром. А вы займитесь турбинами.

— Бьорк, ты с ним, — сказал Константин, посмотрев на мутанта. — К щиту управления не пускать.

…До комнаты в бараке Гедимин добрался через полчаса после отбоя; выглянувший на шум комендант молча посмотрел на него и ушёл к себе. Сармат растянулся на матрасе, не снимая комбинезона. Перед глазами плыли показатели мониторов — излучение росло, температура повышалась. Полежав так пятнадцать минут, Гедимин встряхнул головой, сел и потянулся за смартом, — нужно было отвлечься от реактора, хотя бы ненадолго.

«С началом лета, коллега! Как прошёл новый запуск?» — письмо от Герберта пришло два часа назад, когда сармат искал среди течений Атабаски достаточно холодное, чтобы остудило перегретую кровь. «Я всё ещё завидую вашей свежести восприятия. После пятого-шестого раза эти процедуры станут для вас рутинными. Внимательно наблюдайте за реактором в течение двух-трёх дней; эта старая конструкция выглядит отлаженной, но иногда выдаёт нечто неожиданное.»

«Пятый-шестой? Я до сих пор не верю, что меня допустили к первому,» — криво усмехнулся Гедимин. «По крайней мере, теперь я атомщик не только в фантазиях Линкена. Если бы ещё удалось самому смонтировать активную зону…»

«В лабораториях ничего нового — кропотливая работа, множество тестов, проверок и перепроверок, часы и дни расчётов и минуты, если не секунды, реального эксперимента. Со стороны примерно так же увлекательно, как убирать лишнюю воду со строительной площадки АЭС. Удалось недолго поговорить с «Кассини» — в основном о рутинной работе станции и проблемах с обмерзанием, но, кроме этого, узнал кое-что интересное о корабле мертвецов. Именно так в прессе называют «Циклоп», обнаруженный рядом с Энцеладом. Крейсера Совета безопасности до сих пор прочёсывают пространство в поисках других кораблей или чего-то, похожего на планету Иррьен.

На «Кассини» доставили блок памяти, вынутый из «Циклопа», для расшифровки координат его движения. Это очень странные данные, Гедимин. Сама расшифровка проблем не составила, но вот интерпретация увиденного… Такое ощущение, что корабль на большой промежуток времени выпал из нашей системы координат. Около восемнадцати стандартных часов забито странными цифрами — как будто навигатор пытался сориентироваться по источникам света и гравитации, но все они находились не там, где должны. «Какая-то другая галактика,» — сказал об этом один из дешифровщиков. До и после «провала» все записи выглядят совершенно обычными. Крейсер уже побывал там, где корабль «вернулся в нашу галактику», и не нашёл там ничего интересного, — обычный участок вакуума недалеко от орбиты Сатурна. Место «провала» находится там же. Один коллега с «Кассини» уже предположил в шутку, что там расположен «портал в иное измерение». Признаться, после всего, что я знаю об ирренции, после исчезновения Майкла, я бы этому не слишком удивился. Конечно, более вероятной версией является отказ навигатора и его успешный ремонт, как раз продлившийся восемнадцать часов.»

Гедимин озадаченно мигнул. «Навигатор? Что там чинить восемнадцать часов?! Хотя, если в экипаже ни одного ремонтника, а только подставки для бластеров… Да, вполне вероятно. Не то что россказни о порталах на орбите Сатурна. Герберту, наверное, тяжело там. Мне до сих пор грустно думать о профессоре Вольте, а ведь мы прочнее людей. Если бы я знал, что в таких случаях делать…»

06 июня 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Хорошо идёт! — крикнул, оторвавшись от монитора на дальнем конце машинного зала, Константин, и Гедимин недовольно сощурился — слишком громкий звук, прошедший по прямой связи, неприятно ударил по ушам. — И долго будем крутить вхолостую? Не пора подключать трансформаторы?

— Подожди, — одёрнул его Гедимин. — Пусть работает до утра. Если всё будет в порядке, дойдёт и до трансформаторов.

— Не люблю гонять механизмы впустую, — пробормотал Константин, отходя от турбогенератора.

Все трое инженеров собрались в центре зала, на расстоянии от турбогенераторов; сарматы-рабочие заняли свои места. Гедимин окинул механизмы довольным взглядом и вспомнил Грузовой аэродром и согнанные к нему передвижные генераторы. В городе осталось два, один — на станции, ещё пять распределили по рудникам; за остальные агрегаты, по словам Кенена Маккензи, мэр рассчитывал получить немного денег. На западе поспешно достраивали высоковольтные линии — Порт-Радий уже был обеспечен энергией, после запуска второго энергоблока от ураниумской АЭС должны были запитать другие города на канадских территориях. Гедимин, зайдя на сайт новостей, постоянно натыкался на заметки о новых подстанциях, вырубке леса под ЛЭП и планах разнообразных компаний на новые заводы в Канаде. Он не вчитывался — с некоторых пор даже в самом Ураниум-Сити стало слишком много корпораций. Последний котлован он заметил в четырёх сотнях метров от АЭС, с недоумением вспомнил инструкции по обеспечению радиационной безопасности, которыми его «кормили» в Лос-Аламосе, и долго ухмылялся про себя. Так или иначе, работа шла, пусконаладочная часть подходила к концу, и Гедимин думал, не скинуться ли на десяток литров глинтвейна в честь её завершения.

— Эй, атомщик! — из задумчивости его вывел тычок под рёбра. — Ты меня слушаешь?

— Нет, — буркнул сармат, настороженно оглядываясь на турбины.

— Я спросил — как ты их называешь?

— Кого? — растерянно мигнул Гедимин.

— Реакторы, — ответил Константин. — Есть ведь какие-то названия? Ты с утра снова подходил к внешним стенам, я сам видел. Опять их гладил. Ты что, с ними говоришь? Тогда должны быть имена. Как ты их называешь?

Гедимин сердито сощурился. «Опять эти глупые мартышечьи шутки. Где он их нахватался?!»

— Я серьёзно, — продолжал Константин. — Если есть названия, мы все должны их знать. Можно даже прикрепить таблички…

— Заткнись! — рявкнул Гедимин и двинулся вперёд. Иджес шарахнулся в сторону, вполголоса помянув размножение макак. Константин проворно отступил, следя, чтобы за его спиной не оказалась турбина.

— Ты чего? Разве я сказал что-то обидное? — он развёл руками. — Мы работаем вместе, и я хотел узнать…

— Эй, хватит! — вмешался Иджес, вклиниваясь между сарматами. — Только драки тут не хватало! Константин, правда, заткнись.

Сармат обиженно хмыкнул, широко развёл руками и отвернулся. Гедимин отступил и глубоко вдохнул, унимая неприятное жжение в груди. «Названия. Надо же было такое выдумать…» — он недовольно сощурился. «Опять всем мешает, что я трогаю внешнюю стену. То Невеш, то Фюльбер, то этот… Как же они мне надоели…»

…«Благодарю, мсьё Гедимин,» — ответил Фюльбер на отчёт о запуске последнего турбогенератора. «Ждите премии». Сармат смущённо хмыкнул — «Вестингауз» платил премии редко и неохотно, и иногда Гедимину казалось, что его инженерная бригада присваивает весь фонд, предназначенный для сарматов Ураниума.

— Двадцать литров? — Кенен, пойманный в коридоре, задумчиво сощурился и пощёлкал пальцами по карману. — По дружбе я могу выделить тебе канистру чистой жжёнки, но пряности покупай за свой счёт.

— Идёт, — кивнул Гедимин, придерживая сармата за плечо. — Пойдём в магазин.

— Зачем такая спешка? — недовольно сощурился Кенен. — До завтра я в любом случае не пойду на пищеблок.

— Пойдёшь, — буркнул инженер, крепче сжимая пальцы. — Жжёнка нужна послезавтра.

— Ай! Ладно, ладно, — закивал учётчик. — Ладно! Теперь отпусти меня.

Высвободившись, он быстро пошёл к двери. Гедимин нагнал его и шёл рядом, виновато щурясь, — Кенен потирал плечо и морщился, видимо, хватка инженера оказалась слишком крепкой.

— Ты тоже приходи, — сказал Гедимин вполголоса. — Будем праздновать ввод станции в строй. Завтра она даст ток Шангнаку и Нитчекуону.

Кенен мигнул и подозрительно покосился на инженера.

— Ещё один праздник атомщиков? Спасибо за приглашение, Джед. Надеюсь, в этот раз обойдётся без патрульных.

…Перед сном Гедимин зашёл в душевую — запах свежей жжёнки и просыпанной корицы впитался в кожу и комбинезон, и хотелось вымыться ещё раз. Одеваясь, он обнаружил, что экран смарта светится, — пришло новое письмо, и сармат еле утерпел, чтобы не открыть его прямо в душевой.

«Ещё один удачный запуск, мой друг! Вы уже стали настоящим атомщиком. Читал о вашей станции в новостях — она немного мощнее аналогичных, видимо, «Вестингауз» иногда решается осторожно вводить новшества. Последнее время правила почтовой пересылки стали ещё глупее, чем были, и у нас остаётся всё меньше лазеек; возможно, вы хотели бы попробовать что-то из материковой еды? С долгохранящимися продуктами пока нет проблем, но всё, что похоже на механизмы, застревает на пересылочной базе на Амальтее на неопределённый срок. Тут много консервов и закусок на разный вкус. Как вы относитесь к сушёному мясу?»

Гедимин растерянно хмыкнул. «Мясо? Как Би-плазма, но из жёстких волокон?..»

«Я давно не упоминал сигма-излучение, и вы могли подумать, что я о нём забыл. Вовсе нет — как раз этим явлением мы с коллегой Рохасом занимались последние три недели, и очень плотно. Основная проблема была в том, что их очень тяжело выделить из общего пучка, не говоря уже о том, чтобы направить; вопрос с фиксацией был решён использованием экрана из защитных полей — он очень чутко реагирует на сигма-излучение характерными вспышками. Что до выделения и направления — у Энтони возникла прекрасная идея, и он с моей посильной помощью её осуществил. Теперь у нас есть отличная воронка, свёрнутая из полей Сивертсена. Пришлось составить вместе два генератора и испортить ещё один, но результат того стоил. Эта конструкция отлично выделяет поток сигма-излучения и направляет его в нужную точку — не с такой точностью, как обсидиановая линза направляет омикрон-излучение, но для такой трудноуловимой субстанции это неплохо. У нас есть пучок диаметром в три дюйма, и мы испытываем его на различных объектах. По-видимому, заметного физического воздействия он не оказывает ни на что, включая живую агаму (подарок коллеги Штибера). Опыт самого Энтони говорит, что сигма-лучи могут вызвать галлюцинации и навязчивые идеи, но мы стараемся держать их подальше от своего мозга.

Итак, воздействия, по-видимому, нет. А вот то, что есть… Мне думается, это наиболее чувствительный сканер из тех, с какими мы до сих пор имели дело. Мы просвечивали им самые разные материалы и объекты, поставив за ними экранирующее поле Сивертсена, и фиксировали разноцветные вспышки на нём. Я приложил несколько изображений к письму, и вы можете убедиться сами — сигма-излучение не только подробнейшим образом высвечивает внутреннюю структуру, но и передаёт какую-то информацию о химическом составе. Обратите внимание на образцы 1, 2 и 3 — по строению они идентичны, но выполнены из сплавов с разными добавками; они выдают блики трёх цветов, отличимых даже невооружённым глазом. Коллега Рохас планирует составить список цветовых обозначений; если эксперименты подтвердят его правоту, мы получим отличный сканер, не повреждающий образцы и более мощный, чем современные приборы. С дешифровкой возвратного сигнала ещё много проблем, но я уверен, что прототип сигма-сканера удастся запатентовать ещё до конца года.»

«Полевая воронка? Два генератора?» — Гедимин задумчиво сощурился. «Можно было сделать проще. Если только не вмешаются австралийцы со своим патентом… Надо прикинуть, как доработать сигма-ловушку. А насчёт сканера… Он должен хорошо работать на больших расстояниях. Хорошо будет, если Герберт опробует широкий пучок на большой структуре — здании, подземных коммуникациях… Интересный будет результат.»

Он выгреб из кармана пригоршню случайных деталей и их обломков, высыпал перед собой на матрас, задумчиво глядел на них несколько минут и решительно потянулся за ежедневником и ручкой.

08 июня 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Готово,» — высветилось на экране короткое сообщение от Кенена. Гедимин едва заметно усмехнулся и, отключив смарт, направился к выходу из спецхранилища. Сейчас оно практически опустело, и свинцовые защитные экраны были опущены; больше не нужно было искать место, пригодное для связи, — сигнал стандартного «инженерного» смарта проходил по станции свободно, не встречая препятствий.

Гедимин кивком попрощался с дежурным по хранилищу и вышел наружу, за стены главного корпуса. Отсюда он не слышал ровного шума турбин, парогенераторов и охлаждающих насосов, но с утра он осмотрел их и был уверен, что все они работают исправно. Утренний и послеобеденный заход к щитам управления уже стал ритуалом; операторы перестали не только удивляться, но и обращать внимание на бесшумную тень за спиной. Гедимин не раз уточнил, мешает ли он им — и очень надеялся, что они отвечали «нет» не потому, что боялись. «Теперь надо зайти на водоочистку,» — подумал сармат, глядя на синее небо. Этот день был безоблачным и не по-июньски тёплым, наводящим на мысли о купании (пусть даже в градирне).

За углом послышались мягкие, но тяжёлые шаги. Одинокий «Рузвельт» вышел из-за стены и направился к сармату.

— Мсьё Гедимин, — из экзоскелета послышался голос Фюльбера; механизм остановился почти вплотную к инженеру. — Ваши перемещения трудно предугадать.

Гедимин молча кивнул, ожидая продолжения. Ему было слегка не по себе.

— У меня не очень хорошие новости для вас, мсьё инженер, — Фюльбер понизил голос. — Наш старый знакомый Невеш завтра будет здесь. Намечена масштабная проверка, и я узнал об этом в последний момент. У вас есть полчаса на то, чтобы покинуть станцию и явиться на центральный пост охраны. Боюсь, я не могу обеспечить вас должностью инженера на электростанции. Вам придётся вернуться к работе ремонтника.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Почему?! Запуск второго энергоблока прошёл успешно. Ты сам сказал, что тебя устраивают все сроки…

— Да, да, — перебил его Фюльбер. — К энергоблоку претензий нет. Но меня совершенно не устраивают ваши участившиеся нервные срывы. В таком состоянии вы попросту опасны и для себя, и для станции.

Гедимин резко выдохнул. «Срывы? О чём он?!»

— У меня не было никаких срывов, — медленно и отчётливо проговорил он. — Особенно на станции.

— Да, конечно, — из экзоскелета послышалось негромкое фырканье. — Разумеется, это не вы бились в горячке после запуска, и не вас пришлось отливать водой. И это не вы за невинный вопрос едва не засунули в турбину мсьё Цкау. Конечно!

— Так это Константин… — медленно произнёс сармат, сжимая пальцы в кулак. — Это он… рассказал?

— Я умею собирать информацию, мсьё Гедимин, — ровным голосом ответил Фюльбер. — И собранного мной достаточно для однозначных выводов. Я настоятельно рекомендую вам не входить в залы управления и не приближаться к машинному залу, если вы не уверены в своём спокойствии. Собирайтесь. На посту вам выдадут новые знаки отличия.

Экзоскелет развернулся и зашагал прочь. Гедимин несколько секунд смотрел ему вслед, и его глаза сходились в тёмные прорези. «Снова вышвырнули на свалку,» — он сжал пальцы в кулак так, что костяшки онемели. «Я построил этот реактор, и всё равно меня к нему не подпускают…»

…Полчаса спустя Гедимин — всё в том же белом комбинезоне «заражённой» зоны, но с новыми нашивками вместо снятых старых — вошёл в один из ремонтных ангаров. Внутри он застал два десятка сарматов и ящики с баллонами, отмеченными знаком биологической опасности. Рядом с ящиками лежали завёрнутые в прозрачный скирлин распылители, жёсткие конструкции с двойными соплами, больше похожие на оружие, чем на мирный инструмент.

— Гедимин Кет? Инженер-атомщик? — сармат с нашивками бригадира ненадолго убрал с лица респиратор и внимательно посмотрел на пришельца. — Помнишь меня? Я Исангер Гьоль. Ты починил мне проходчик.

Гедимин кивнул, медленно вспоминая давнюю весну, широкую просеку в лесу и песок, смолу и машинное масло на комбинезоне.

— Неисправные бластеры, — сказал он. — Да, помню. Здесь для меня есть работа?

Исангер посмотрел ему в глаза и настороженно сощурился.

— Ты точно в себе, атомщик? Ты работал с реакторами. Откуда ты взялся здесь, в ангаре?

— Приказ, — сузил глаза Гедимин. — Не хочу говорить.

Сарматы, окружившие бригадира и пришельца, растерянно переглянулись.

— Не говори, — согласился Исангер. — Сегодня по плану обработка первой градирни гербицидами. Умеешь переключать главные насосы?

Сармат кивнул, переводя взгляд на свёртки с распылителями.

— Новое оборудование? Раньше не было таких обработок?

Некоторые из сарматов оживились и перестали настороженно щуриться. Один из них выдвинулся вперёд.

— Распылители только со склада. Думаешь, есть неисправные?

— Я за то, что найдутся, — пробормотал другой сармат. — Один или два, но не больше.

— Никто не собирался работать с непроверенным оборудованием, — слегка сощурился Исангер. — С этим мы справимся. Иди к насосам, атомщик. Отключай первую градирню. Чем меньше воды там останется, тем проще будет работать.

На главной насосной станции (в двух метрах под поверхностью земли) было шумно, но лишней сырости Гедимин не заметил. Деловито осмотрев видимую часть насосов и труб, он направился к диспетчерской — небольшой звукоизолированной комнате, куда с трудом помещались двое сарматов. Звукоизоляция была так надёжна, что внутри предусмотрели свою аварийную сигнализацию — и «дверной звонок» для неожиданных пришельцев.

— Отключайте первую, — скомандовал Гедимин, заглянув внутрь. — Гербицидная обработка.

Один из сарматов, сидящих внутри, вскинулся, изумлённо взглянул на него из-под защитной маски и часто замигал.

— Гедимин? А где твоя форма?

Ремонтник помянул про себя уран и торий — Иджес работал на этой насосной станции в первую смену и нигде больше находиться в это время не мог. «А я не поприветствовал его,» — подумал сармат и окончательно расстроился. «Какая глупость!»

— Я ремонтник, — буркнул он, прикоснувшись к новым нашивкам. — Отключи градирню. Мне работать надо.

Иджес прекратил было мигать, но после его слов снова начал. Нехотя отведя взгляд от сармата, он повернулся к второму диспетчеру.

— Давай отключать.

…Временную душевую устроили в моечной яме — при всей осторожности сарматов брызги гербицидов покрыли и комбинезоны, и защитные маски. Те, кто не участвовал в «очистке» градирни, разбирали и паковали распылители и складывали в ящик пустые баллоны. В ангар уже привезли контейнеры с Би-плазмой — ремонтников, работающих по двенадцать часов, кормили в течение смены. Гедимин, выбравшись из мойки, забрал свою еду и устроился на перевёрнутом ящике в глубине ангара; он старался не думать о станции, но получалось плохо.

Сквозь мысли он услышал, как открылась дверь ангара, и командир ремонтников встретил кого-то удивлённым возгласом. Они несколько минут переговаривались; Гедимин не вслушивался, хотя оба голоса показались ему знакомыми, — он снова вспомнил, что вечером собирался отметить успешный запуск реактора, и невидимый обруч опять неприятно надавил на лёгкие. «Никак не обходится без мартышек,» — с досадой подумал сармат. «Всё время лезут под руку!»

— Атомщик, ты живой? — спросил кто-то, положив руку ему на плечо. Гедимин, досадливо щурясь, обернулся и увидел Иджеса. Тот тяжело дышал, будто не один час работал пневмомолотом; респиратор был отстёгнут и болтался на одном ремне.

— Надень, — велел Гедимин, щёлкнув по свисающей конструкции, и ошалело мигнул — только теперь он заметил на комбинезоне Иджеса новые нашивки ремонтника, поспешно и немного криво прилепленные на место содранных старых.

— Почему не на станции?!

— Ушёл, — буркнул Иджес. — Ты что, думал, я тебя здесь оставлю? Одного?

Гедимин судорожно вздохнул, хотел что-то сказать, но не сразу нашёлся со словами. Иджес молча смотрел на него и сердито щурился.

— Иди на станцию, — сказал Гедимин. — Тебя не выгоняли. Нечего терять тут время.

— Я останусь здесь, — отрезал механик. — Если тебе дадут вернуться, я вернусь следом. Нет — значит, нет.

…Сарматы собрались в «кабинете инженера» над кассетным цехом; Гедимин попытался застрять в диспетчерской, но Линкен молча взял его за плечо и вытащил наружу. Кенен, принёсший и разделивший на всех глинтвейн, посмотрел Гедимину в глаза и молча поставил перед ним свой стакан. Сармат вяло отмахнулся. Выпив свою порцию вещества, он почти не почувствовал вкуса — так, слабое жжение на языке и в пищеводе.

— Обычное дело с макаками, — Линкен болезненно морщился, потирая шрам на затылке. — Чего-то такого я ждал с самого начала.

— На твоём месте я бы всё-таки зашёл к медикам, — вздохнул Константин, заглядывая в опустевший стакан. — Нельзя так волноваться из-за всего подряд.

Гедимин молча посмотрел на него и снова опустил взгляд. Он заметил, как Иджес исподтишка показывает Константину кулак.

— Хочешь потрогать свежие сборки? — спросил Линкен, тронув Гедимина за плечо. Тот криво усмехнулся и покачал головой.

— Я хочу, чтобы мне не мешали работать. Надоело.

Линкен вздохнул.

— Пока на Земле полно макак, они будут мешать. Только это они и умеют. Подожди немного, атомщик. Мы вышвырнем их за орбиту Плутона. Тогда у тебя будет много станций. Любая станция на твой выбор.

…Линкен после смены отправился в душевую; Гедимин собирался подождать его в вестибюле вместе с Иджесом, другие сарматы — разойтись по комнатам, но все остановились перед комендантской, увидев, как Оллер увешивает стену объявлениями. Одного листа на всё не хватило — сегодня он принёс три, а в прозрачном коробе помещалось всего полтора.

— «Внимание! Первое июля — десятилетие Ураниум-Сити. День является праздничным для всех поселенцев (за исключением дежурных по особо опасным объектам)», — вслух прочитал Иджес. — «Девять ноль-ноль — раздача еды и спиртного, речь мэра города Арбогаста Марци»…

— А где Маркус? — буркнул Гедимин. Иджес хихикнул.

— Это городской праздник, а не общенародный, — пояснил Константин. — Маркус не разменивается на такие мелочи. Придётся справляться своими силами. Так, два часа дня — сбор на стадионе, раздача еды и спиртного, речь Антуана Моранси… Кенену придётся поработать. Тебя хотя бы предупредили?

Учётчик поморщился.

— В этом деле главное — распределить обязанности, — проворчал он. — Не беспокойся, Кон. Без спиртного не останешься ни ты, ни твой ручной мед… Ай!

— Лучше я, чем Бьорк, — буркнул Линкен, отодвигая учётчика, потирающего рёбра, подальше от медленно разворачивающегося мутанта. — Тихо, Бьорк. С него хватит.

— Что тут? Уже драка? — из коридора выглянула Лилит. — А, объявления… Уже дочитали до полётов?

— «Лётный комитет Ураниум-Сити: список участников показательных полётов первого июля», — Иджес провёл пальцем по строчкам, разыскивая своё имя, и разочарованно фыркнул. — Комитет! Лилит, когда вы уже его взорвёте?

— «Набираются моделисты-любители для второго этапа показательных полётов, записываться у коменданта», — прочитал Линкен и криво ухмыльнулся. — Интересно. Давно не летал. Надо попробовать. Оллер, запиши меня.

Гедимин удивлённо мигнул.

— У тебя есть корабль?

Линкен угрюмо покосился на него, но тут же ухмыльнулся ещё шире.

— Сегодня только восьмое, атомщик. До первого что-нибудь найдётся. Я только хотел попросить — поможешь заставить найденное летать? Навряд ли со мной поделятся хорошим кораблём.

Гедимин снова мигнул, недоверчиво глядя на взрывника.

— Плохая идея, Лиск. Ничего, кроме проблем, не выйдет.

— Нашёл чем удивить, — фыркнул Линкен, проведя пальцем по шраму на лице. — Я не прошу у тебя ни взрывчатки, ни ядерной бомбы. Помоги с ремонтом. Не хочешь — справлюсь так.

— В конце концов, если макаки его не пустят, ты будешь ни при чём, — сказала Лилит, глядя на Гедимина. — А если пустят — сами виноваты. Я бы посмотрела, как он летает. У меня есть одна модель, практически исправная. Дважды тонула и один раз застряла в ёлке. Принести?

— Давай, — буркнул Гедимин. — Ладно, Линкен. Корабль у тебя будет. Но дальше — сам.

— Кто же ещё, — фыркнул взрывник, крепко сжимая плечо ремонтника. — Спасибо, атомщик. С меня запчасти.

15 июня 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Резкие перепады температуры, начавшиеся в январе, не прекратились и летом; лёд на озере окончательно сошёл две недели назад, верхний слой воды — сантиметров десять — кое-как прогрелся, но глубоководные течения оставались такими же холодными. Гедимин краем уха слышал об охраннике, на днях едва не утонувшем в Атабаске, — видимо, после этой истории вдоль озера появились предупреждающие знаки «Людям не купаться!» На сарматов запрет не распространялся, но даже им не хотелось долго плавать. Немного охладившись в подводных течениях, Гедимин выбрался на берег и лёг в примятую траву.

Со стороны форта доносились приглушённые мелодии — гимн Атлантиса, безостановочно прокручиваемый утром, сменился чем-то менее торжественным. Над Шахтёрским аэродромом хлопали на ветру флаги государств Солнечной Системы — сегодня вывесили все пять. На западе, у здания аэропорта, гудели приземляющиеся глайдеры. Гедимин лениво удивился, что в нерабочий день прибывает столько машин, на секунду подумал, что можно было бы встать и посмотреть на них, но шевелиться ему не хотелось.

— Интересно, как кожа белеет, — Хольгер провёл пальцем по животу Гедимина, вычерчивая окружность. — Пятнами и полосами, а между ними синее. А потом пятна сливаются.

— Атабаска ещё не прогрелась, — Иджес, успевший из светло-синего стать белым и частично одеться, недовольно поёжился. — Надо было с Линкеном лететь. На Жёлтом всегда теплее.

— Подогрев от распадающегося урана? — хмыкнул Константин. Гедимин зашевелился, готовясь сесть и вступить в разговор. Пару секунд спустя он догадался, что северянин шутит, и, фыркнув, лёг обратно.

— А ведь он поверит, — пробормотал он, прикрывая глаза, и тут же получил тычок под рёбра от обиженного Иджеса.

— Эй! Ничего я не поверил. Я знаю, что рудничная вода холодная. А в ней урана куда больше. Что, съел?

Один из глайдеров загудел неожиданно близко, развернулся, прошуршав по посадочной полосе, и Гедимин услышал над головой торопливые шаги. В траву, потеснив Иджеса, плюхнулся Линкен.

— Ты это читал? — с ходу спросил он, разворачивая перед носом механика смятый лист с мелкими буквами.

— Что? — Иджес посмотрел на текст и пожал плечами. — Ну да.

— И что думаешь? — спросил Линкен.

Гедимин нехотя сел и отобрал у него лист. «Программа любительских выступлений и требования к моделям» — было напечатано в верхнем углу. Сармат мигнул.

— Что тут странного? Обычный воздушный бой с дронами, — снова пожал плечами Иджес. — Лазеры у тебя есть? Тренируйся в стрельбе.

Линкен фыркнул.

— Это ты мне говоришь? Сколько я стрелял, тебе и в кино не увидеть. Лазеры — ерунда. Нужно нормальное оружие. Что думаешь, атомщик? Сколько торпед поднимет корабль? Четыре, шесть?

— Сколько нужно, — отозвался Гедимин. — Тебя с ними на стадион не пустят.

Линкен мигнул.

— Да?

— Всех проверяют перед выходом, — кивнул ремонтник. — Тебя проверят дважды.

Линкен ухмыльнулся.

— Верно. Это на них похоже. И в корабль залезут? Это плохо. Не могу идти в бой без оружия. Глупо.

Гедимин кивнул и снова опустился в траву. Там, где ветер не обдувал мокрые плечи, было теплее.

— Хольгер, — взрывник понизил голос и развернулся к другому сармату. — Помоги, если можешь. Нужны такие торпеды, чтобы мартышки их не заметили.

Химик с сомнением посмотрел на него и растёр в пальцах травинку.

— Утерпел бы ты хоть один день без взрывчатки, Линкен…

— Я не хочу взрывать стадион, — сармат недовольно сощурился. — И стрелять по макакам не собираюсь. Я хочу только сбить пару дронов. Тебе что, и их жалко?

— Жалко дроны — это к Гедимину, — еле слышно пробормотал Иджес, заблаговременно отодвигаясь от ремонтника. Тот покосился на него, но промолчал.

— Не дроны, — качнул головой Хольгер. — Тебя. Расстреляют же. Впрочем… Есть одна идея. Завтра-послезавтра я над ней подумаю, потом зайду к тебе.

Линкен обрадованно ухмыльнулся.

— Хочешь, я напишу на корабле твоё имя?

— Даже не думай, — фыркнул Хольгер. — Что бы ты ни натворил, мы с Гедимином тут ни при чём, запомни.

— Э-эрх, — Бьорк, до того молча смотревший на воду, тяжело шевельнулся. — Мы ещё купаемся?

— Ты иди, а мне хватит, — Гедимин сел и потянулся за сложенной под кустом одеждой. Из-за ветки вылетел круглый дрон, на долю секунды завис перед сарматом и с писком поднялся выше.

Сармат огляделся по сторонам и увидел ещё три дрона-камеры, медленно плывущие над аэродромом. Со стороны аэропорта по пустой посадочной полосе шли двое в жёлтых комбинезонах поверх обычной человеческой одежды; каждый из них был на голову ниже самого мелкого филка. Один из них держал в руках дрона-камеру. Механизм, потревоженный Гедимином в кустах, подлетел к этому человеку и повис рядом с ним, пронзительно пища.

— Ядро Юпитера, — пробормотал Линкен, потирая шрам на затылке. — Атомщик, сходи-ка поплавай.

— Зачем? — изумлённо мигнул Гедимин.

— Тебя засекли, — буркнул взрывник, застёгивая на груди комбинезон. Сарматы зашевелились, стараясь не смотреть на приближающихся людей, но их уже заметили. Двое с дронами остановились, и один из них поймал пролетающую камеру и сжал в руках.

— Смотри, поселенцы!

— Ага, — более тонким голосом ответил другой; мешковатый комбинезон скрывал грудь, но лицо выглядело более гладким, чем у первого человека. «Самка или детёныш,» — решил Гедимин. Он не успел накинуть верхнюю часть комбинезона и просто перебросил её через локоть, прежде чем подняться на ноги. Люди остановились, и дроны повисли в воздухе рядом с ними. И округлившиеся глаза, и мигающие камеры выражали любопытство.

— Вы — военнопленные, верно? Солдаты Саргона? — спросила самка, разглядывая сарматов. — Можно задать вам несколько вопросов?

Линкен выразительно покосился на Гедимина и пробормотал негромко, но отчётливо:

— Смелые мартышки…

— У нас всегда при себе тревожная кнопка, — сказал человек и широко улыбнулся. — Всего пара слов, никакой прямой записи. Разве тут есть чего бояться?

Сарматы переглянулись.

— Спрашивай, — кивнул Константин.

Самка покосилась на спутника и нажала кнопку на пульте управления. Камеры летающих дронов погасли.

— Вы все были солдатами Саргона. Вы верили ему? До самого конца войны? Что вы о нём думаете?

Шрам на лице Линкена дёрнулся. Хольгер протянул руку и похлопал взрывника по плечу.

— Верили? — Гедимин криво ухмыльнулся. — Ни секунды. Он был полным психом.

Сармат успел перехватить кулак Линкена на подлёте к своим рёбрам и отодвинуться от взрывника подальше. Тот прерывисто вздохнул и потёр ладонь — хватка Гедимина оказалась неприятно крепкой.

— Его клонировали за месяц до поражения, — буркнул Линкен, кивнув на ремонтника. — Он ничего не может знать. Саргон не был сумасшедшим. Если бы он выжил, мы сейчас не работали бы на макак за еду.

Люди переглянулись. Самец осторожно взял самку за плечо и потянул назад. Она раздражённо отмахнулась.

— Значит, вы — сторонник Саргона? Даже сейчас, после войны? При том, что он считал вас не более чем пушечным мясом?

Линкен сузил глаза.

— Я знал Саргона. Я, а не ты, мартышка с материка. Чего вы ждали — что рабы будут добры к рабовладельцам?

— Когда Саргон начал войну, сарматы уже не были рабами, — заметил человек.

— То есть — не к каждому из них был приставлен отдельный охранник? — лицо Линкена дёрнулось. — Ваши крейсера держали каждый город под прицелом. А нас загнали в рудники. Саргон ошибся только в одном, макаки. Он был слишком милосердным к вам. Ничего, в другой раз это не повторится.

— Хватит, — тихо сказал ему Константин. — Это не поможет.

— Правда, хватит, — человек решительно отодвинул спутницу в сторону. — Теперь я спрошу. Этот день, пятнадцатое июня, — что он значит для вас? Война закончилась десять лет назад. Что-то изменилось за эти годы?

— Здесь построили атомную электростанцию, — ответил Гедимин. — И стало меньше существ с оружием. Я бы хотел, чтобы все занялись делом, а не стрельбой.

Линкен развернулся к нему, хотел что-то сказать, но только махнул рукой и криво ухмыльнулся.

— Значит, вы намерены жить в мире с людьми? — самка выбралась из-за плеча спутника, и Гедимин заметил, что камера в её руке едва заметно светится.

— Я никого не трогаю, — буркнул он. — Перестань меня снимать.

— Гедимин — крупный сармат, верно? — Константин хмыкнул. — Привлекает внимание. Лично мне этот день нравится. У нас не так уж много выходных. По-моему, Маркус погорячился, отменив все человеческие праздники. Они никому не мешали.

Самка облегчённо вздохнула и улыбнулась.

— Вам нравились праздники? Какой из них вы хотели бы вернуть?

Гедимин бесшумно спрятался за спиной Бьорка и отошёл за куст, на ходу застёгивая комбинезон. «Теперь камера погасла,» — отметил он, выглянув из зарослей. «Интересно, что эти двое напишут в своей статье.»

Глава 51

01 июля 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Гедимин!

Сармат, увлечённо читавший статью о недавних экспериментах в Лос-Аламосе (ничего такого, что он не знал бы от Конара, но необычно было само появление такой информации в сети), вздрогнул и обернулся, недовольно щурясь. К нему, пробравшись между занятыми столами, подошёл Айзек.

— Что там? — спросил Гедимин, настороженно глядя на сармата. Айзек в неприятности попадал редко — ремонтник не мог вспомнить ни одного случая с тех пор, как на Большом Медвежьем озере взорвался и загорелся лёд. Сейчас сармат тоже не выглядел раненым, побитым или напуганным — только слегка взволнованным.

— Я улетаю в Порт-Радий, — сказал Айзек. — Зовут судить заплывы. Может быть, вернусь с послеобеденным глайдером.

— Давай, — кивнул Гедимин. — Осторожнее там. То, на чём там выходят на воду, не предназначено для плавания.

Айзек усмехнулся.

— Это обычные плотики, Гедимин. Они очень хорошо плавают. Ты просто тяжеловат для них.

Ремонтник пожал плечами.

— Смотри не утопи эхолокатор.

Айзек усмехнулся ещё шире, легонько хлопнул Гедимина по плечу и, развернувшись, вышел из информатория.

«Пошёл на утренний глайдер,» — ненадолго задумался ремонтник. «Тем же глайдером должны прибыть Аэций и Астиаг. Значит, скоро все будут здесь.»

Он закрыл дочитанную статью и пролистнул страницу до ближайшего яркого заголовка — так обычно отмечали новости из Совета безопасности.

«Новый элемент как секретное оружие Атлантиса? Северный Союз и Австралия требуют общедоступной информации о новых исследованиях в Лос-Аламосе. Совет безопасности Солнечной Системы собрался на внеочередное совещание. Исследования такого плана должны вестись совместно, — общее мнение, высказанное представителями четырёх государств. Научный центр в Канске готов приступить к изучению образцов ирренция. «Не может быть и речи о монопольном праве Атлантиса на исследование нового элемента,» — утверждает председатель Совета безопасности…»

Гедимин хмыкнул. «Все узнали о критической массе? Надеются на бомбу? Да, наверное. Не на реактор же…»

Новых писем от Герберта не было; в последнее время он был очень увлечён экспериментами с сигма-сканером и о чужих исследованиях практически не упоминал. «Возможно, они уже делают бомбу,» — думал сармат, глядя на экран. «Спросить?»

Он пролистнул ещё несколько сообщений — разные сайты перепечатывали одно и то же с незначительными добавлениями — но одна из начальных фраз заставила его остановиться и открыть статью. Эта небольшая заметка ничем не отличалась бы от предыдущих, если бы не упоминание в её начале: «элемент с атомным номером 140, впервые обнаруженный атлантисским физиком Брайаном Вольтом». Гедимин открыл поисковик и через пару секунд уже глядел на краткую статью в энциклопедии. Об эксперименте Брайана там рассказывалось коротко, но правдиво, и о том, что предсказанный и обнаруженный им элемент был именно ирренцием, упоминалось дважды. «Признали,» — Гедимин едва заметно усмехнулся, но усмешка была невесёлой. «Жаль, что так поздно. Навряд ли Майкл узнает об этом.»

…Раздаточные столы поставили у стадиона, недалеко от главного входа, под присмотром объединённой группы охранников в экзоскелетах «Вестингауза», «Вирма» и «СФАЛТ». Гедимин взял закрытый контейнер с жжёнкой (такой маленький, что полностью умещался в ладони), посмотрел на просвет — жидкость была серо-зеленоватой — хмыкнул и пошёл искать что-нибудь съедобное. Рассмотрев вблизи упаковки, он снова хмыкнул — все эти рисунки он уже видел. С материка привезли то, что обычно раздавали сарматам на человеческие праздники, — тыквенный пирог, леденцы в виде нетопырей, рождественские кексы и фасоль с перцем.

— Какую дрянь ты снова тянешь в рот? — спросил, цапнув Гедимина за плечо, Линкен. Он вместе с Аэцием и Астиагом незаметно выбрался из толпы, оттеснил сарматов и встал рядом с ремонтником. Тот недовольно сощурился.

— Нормальная еда. Зря не ешь, — он выдавил в рот порцию фасоли и рассовал остальные угощения по карманам.

— Ваш Маккензи снова насыпал чего-то в жжёнку, — сказал Астиаг, разглядывая опустевший контейнер из-под спиртного. — Кто-нибудь понял, что это?

— Спроси Кенена, — Гедимин огляделся по сторонам, но странная шляпа учётчика, только что маячившая рядом с раздаточным столом, куда-то скрылась.

К столу подошёл Хольгер, повертел в руке одну из ярких упаковок, сунул в карман и повернулся к сарматам.

— Лиск, ты записался?

— Давно ещё, — отмахнулся взрывник. — Корабль на проверке.

Хольгер покачал головой.

— Если что, меня здесь не было.

— Само собой, — кивнул Линкен. — Я ж не идиот…

Заглушая его слова, над окрестностями стадиона разнёсся дребезжащий звук. Охранники вклинились в толпу, оттесняя сарматов от входа, и по выстроенному ими коридору быстро, почти бегом, прошло несколько десятков «мирных служащих» — или, возможно, туристов. Всё, что Гедимин мог сказать о них, — им не выдали не только экзоскелетов и оружия, но даже бронежилетов. Следом прошли экзоскелетчики; где-то среди них мог затесаться Фюльбер, но сармат плохо разглядел их — мешали спины охранников.

— Участники полётов! — загрохотало над стадионом. — Проходите вперёд! Сбор на нижнем ярусе!

— Zaa ateske! — еле слышно сказал Гедимин, крепко сжав руку Линкена. Тот смущённо ухмыльнулся.

— Zaa ateske! Посмотришь на нормального пилота.

…Сарматы поднялись довольно высоко, прежде чем наткнулись на свободные места для всей компании. Бьорк и Гедимин прикрывали ряд с двух сторон от напирающей толпы — все так спешили рассесться, что не слушали разумных объяснений. Когда Хольгеру, Иджесу и вынырнувшему откуда-то Кенену уже не угрожала опасность быть раздавленными, Гедимин шёпотом извинился перед помятым сарматом с Юпитера; тот, окинув взглядом занятый ряд, отмахнулся и буркнул что-то успокаивающее.

Ремонтник облокотился на поручень и посмотрел на зелёное поле внизу. Над искусственной травой летали дроны-камеры, и неподвижно висел точно над центром стадиона вооружённый дрон-наблюдатель. Гедимин неприязненно покосился на него и перевёл взгляд на выход с нижнего яруса. Пока никто из участников не показывался на свет — все ждали, когда бывший мэр Ураниума закончит выступление, а он ещё даже не начал.

Дрон-наблюдатель испустил протяжный гудок. На одном из нижних рядов зашевелились охранники в тяжёлых экзоскелетах. Поднявшись, они прикрыли со всех сторон едва заметную фигурку в многослойной человеческой одежде. Над стадионом развернулась голограмма — изображение бывшего мэра Ураниум-Сити, добавившее ему три метра роста.

— Я рад приветствовать вас всех сегодня, строители и поселенцы этого города, — громко заговорил Антуан Моранси. — Я провёл в нём восемь с половиной лет и был вынужден покинуть его — а также пост мэра — полтора года назад. Сегодня я смотрю по сторонам и вспоминаю первый день, когда глайдер из Саскатуна привёз меня сюда. Здесь не было ничего, кроме полуразвалившихся сараев на берегу Атабаски. Мы садились на траву, торчащую из гравийного покрытия, залитого грязью. «Это и есть Ураниум-Сити?» — спросил я тогда. «Сараи, лес и заброшенные шахты?» В тот день я даже не рискнул посетить их. Мы ночевали в глайдере, на сидениях. Назавтра привезли бульдозеры, и работа началась. Многие из вас должны помнить, как рыли котлованы и прокладывали главную улицу. Посмотрите на Ураниум-Сити сейчас! Сто двадцать тысяч жителей, круглосуточно работающие заводы четырёх корпораций — и даже своя атомная электростанция! Кучка сараев на берегу дикого озера стала промышленной столицей Канадских территорий и торговым партнёром крупнейших городов Атлантиса! И это всего за десять лет. Не пройдёт и десяти лет, как Канадские территории будут открыты для общения с окружающим миром, и я смогу приехать сюда без специального приглашения от губернатора Оркуса. Мне трудно представить, каким станет Ураниум-Сити. Межпланетный космопорт? Центр ядерных исследований? В любом случае я уверен, что его ждёт великое будущее.

Иджес, повернувшись к Гедимину, еле слышно хмыкнул.

— Мартышки… Эй, чего размечтался?

Сармат, уже задумавшийся о центре ядерных исследований и подбирающий для него наиболее удачное место, сердито сощурился.

— Показательные полёты авиамоделей объявляются открытыми! — объявили на стадионе. — Выступят лучшие пилоты Ураниум-Сити, победители знаменитых Летних полётов, — Лилит Тарс, Мафдет и Сешат Хепри, Мика Марци…

Дроны-камеры разлетелись со стадиона и повисли над трибунами. На поле вынесли широкую стартовую скамью, и Гедимин удивлённо мигнул, увидев на ней желоба для разгона, — в те годы, когда он следил за Летними полётами, ни для кого не было проблемой взлететь с ровной площадки или даже из рук пилота.

— Новшества от Лётного комитета, — шёпотом пояснил Иджес, кивнув на скамью. — Вот ты не ходишь на полёты, а зря…

Десять одинаковых кораблей, отличающихся только номерами на крыльях, одновременно взлетели над стадионом и пролетели первый круг — плавно, неторопливо, медленно набирая скорость. Гедимин смотрел, как они разделяются на двойки и проводят перестроения. Дрон над полем загудел, и каждый из кораблей перевернулся через левое крыло; по второму гудку звездолёт, выбравшийся на середину поля, сделал мёртвую петлю и снова встроился в цепочку, летящую вдоль трибун. Одна из камер выплыла на трассу и была обстреляна тренировочным лазером — корабль под номером шесть отделился от группы и выпустил целую очередь светящихся «пуль». Иджес хмыкнул.

— Видел? Это Сешат.

Гедимин едва заметно ухмыльнулся. «Кто же ещё…»

— Ровно летят. Как на параде, — заметил он.

Корабли приземлились, и пилоты, забрав их, ушли под стадион. Дрон, повисший над полем, снова загудел.

— Это были организованные выступления, а сейчас любительская команда Ураниум-Сити покажет свои умения в воздушном бою! Уберите с поля все камеры!

Дрон-наблюдатель поднялся на десять метров, и в его днище открылся люк. Три маленьких дискообразных дрона с встроенными в края соплами лазеров рассредоточились над стадионом и повисли, мигая красными светодиодами. Стартовую скамью унесли, и на освободившуюся площадку начали выбираться участники. Гедимин насчитал пятнадцать; последним был Линкен с моделью «Гарпии», выкрашенной в цвета настоящего истребителя, и сармат прекратил подсчёты. Хольгер настороженно сощурился и немного отодвинулся от поручней. Гедимин покосился на него и еле слышно спросил:

— Что там?

Химик отмахнулся и снова перевёл взгляд на пилотов. Трое из них нашли где-то старую стартовую скамью без желобов и поставили корабли на неё. После недолгого разбирательства — Гедимин ничего не слышал, но жесты спорящих были очень выразительны — другим кораблям тоже нашлось место на скамье. Линкен поставил «Гарпию» на ладонь и держал её так, готовясь подбросить на старте.

— Внимание! — снова заработала громкая связь. — Засчитываются только попадания лазеров! Три попадания выводят любой корабль из строя. За каждое попадание в дрон начисляется один балл. Корабль, протаранивший дрон, выводится из соревнований. Попадания от других кораблей не учитываются!

Иджес фыркнул.

— Сешат-то ушла. Кто их будет таранить?

— Для тарана нужен корабль, а не Сешат, — прошептал в ответ Кенен. — Мало ли у кого здесь аллергия на дроны…

Флот Ураниум-Сити поднялся в воздух, и тут же дроны-диски загудели, окружая себя светящимися барьерами с натянутым поверх них защитным полем. Оно мигало и переползало с края на край, и у Гедимина быстро зарябило в глазах — и от мельтешения цветов, и от вспышек лазеров. Сарматы атаковали издалека, со всех сторон одновременно, и несколько раз над полем раздавался громкий писк — лучи попадали в открытую обшивку — но и три корабля уже шли на посадку, и пилоты, сложив ненужные пульты управления на скамью, отходили к стене. Четвёртый корабль клюнул носом и начал снижаться. Высунувшаяся на поле камера попала под перекрёстный огонь и с пронзительным писком завертелась в воздухе. «Координатор пожгло,» — прикинул про себя Гедимин. «Что же он без прикрытия…»

— А где Линкен? — шёпотом спросил Иджес, толкнув его в бок. — Не вижу корабля.

Гедимин пригляделся и увидел внизу, под мельтешением лучей и кружащими звездолётами, тёмный силуэт. Корабль Линкена шёл над самой землёй, не подавая сигналов. Один из лучей прошёл рядом с ним, не зацепив его.

— Нормальный пилот! — фыркнул Иджес. — Ни одного выстрела не сде…

Его фразу оборвал грохот трёх одновременных взрывов и пронзительный вой сирены. Три дрона разлетелись на куски и, дымясь, попадали в траву. Роботы-уборщики, отделившись от стен, залили обломки водой, но сирена не унималась. Пилоты отзывали свои корабли и отступали к открытым воротам; те, чьи модели упали раньше, пытались поднять их — подходить к дымящимся кускам дронов никому не хотелось.

— Уран и торий… — прошептал Хольгер, утыкаясь лбом в ладони. Гедимин дотянулся до его плеча — химик, вздрогнув, ошалело посмотрел на него.

— Всё в порядке, — он отодвинул руку Гедимина и сел ровно. — Но какой же псих…

Дрон-наблюдатель снизился и протяжно загудел. Сирена замолкла, и кто-то из «макак» добрался до громкой связи.

— Не беспокойтесь, ничего страшного не произошло. Соревнования прерваны по техническим причинам. Надеюсь, вы оценили мастерство наших пилотов и механиков в полной мере. Теперь гости могут пройти в городской форт и продолжить развлечения там, а горожане — провести свободное время так, как им заблагорассудится. В десять часов на северной дороге будет устроен фейерверк!

— А то нам этого не хватило, — пробормотал Иджес, вставая с места.

Гедимин, добравшись до лестницы, нагнал Хольгера. Он изнывал от любопытства, но болтать при охранниках не хотел. Он дотерпел до ворот стадиона, где наконец встретился с Аэцием и Астиагом — а пять минут спустя туда же вышел слегка потрёпанный Линкен. На его скуле краснел свежий рубец. Сармат бережно прижимал к себе «Гарпию».

— Tza atesieq! — прошептал он, хлопнув Гедимина по плечу свободной рукой, и с радостной ухмылкой посмотрел на Хольгера. Химик сердито сощурился.

— Выходка редкой тупости.

— Сойдёт, — отозвался Линкен. — Пойдём на озеро.

К озеру спустились многие — не только сарматы, но и люди, которым выделили наиболее удобную часть берега; взрывнику и его компании пришлось долго идти вдоль воды, чтобы найти спокойное место без нависающих над головой охранников и дронов-наблюдателей. Линкен постелил в траву верхнюю часть комбинезона и поставил на неё «Гарпию».

— Неплохой корабль, хотя с «Харгулем» не сравнится. Гедимин, а ты можешь воспроизвести «Харгуль»? На следующих полётах я бы показал пару фокусов.

— Сегодняшнего тебе мало? — сердито сощурился Хольгер. — Зачем ты это устроил?

Линкен пожал плечами.

— А что случилось? Ни одна макака не пострадала. А дронов ещё наклепают.

— Как ты пронёс на стадион торпеды? — спросил Гедимин. — Тебя что, не обыскивали?

— Торпеды? Какие торпеды? — ухмыльнулся Линкен. — Никаких торпед. Небольшие выступы по бокам и полые утяжелители внутри. Ничего интересного, пока они не столкнутся и не смешают содержимое.

Гедимин мигнул и развернулся к Хольгеру.

— Так это вещество ещё и нарабатывалось прямо в полёте? И ты был уверен, что не бабахнет?

Химик покачал головой.

— Ни на секунду. Но, как видишь, не бабахнуло.

Сармат недоверчиво хмыкнул.

— Два психа, один другого лучше…

— Будет тебе, атомщик, — Линкен успокаивающе похлопал его по плечу. — Корабль цел.

— Тебя расстреляют за такие штуки, — буркнул Гедимин.

— Если найдут, — взрывник ухмыльнулся шире прежнего. — А у них никаких доказательств.

Ремонтник удивлённо мигнул и указал на свежий шрам на щеке Линкена.

— Тогда почему они тебя побили?

— Почему нет, атомщик? — взрывник провёл пальцем по старому шраму на затылке. — У них бластеры, у меня нет. Этого достаточно. Пока у них бластеры, повод всегда найдётся. Вот об этом надо думать, а не о паре дронов. Ну так что, мы идём купаться или дальше обсуждаем химию?

«Псих,» — тяжело вздохнул Гедимин, усаживаясь в траву и стягивая сапоги. «Полный псих. С динамитом.»

02 июля 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Я должен попросить у вас прощения, коллега Гедимин. Я так увлёкся новыми игрушками, что забыл о вашей жизни. Перечитывая последние письма, я заметил, что почти уже месяц вы ничего не пишете о «Полярной Звезде». Я навёл справки через знакомых в Саскатуне — насколько им известно, станция в полном порядке и исправно снабжает энергией канадские территории. Я подозреваю, что у вас снова проблемы, и мне не нравится, что вы их скрываете. Я действительно могу нажать на некоторые рычаги, и вы не будете должны мне до конца жизни. Я хотел бы знать, что у вас случилось…»

Письмо Конара Гедимин прочитал ещё вечером, после праздничного фейерверка, но до сих пор на него не ответил. И сейчас, возвращаясь в ремонтный ангар после планового осмотра роботов-уборщиков, он крутил предполагаемый ответ в голове. Рассказывать Конару о вылете со станции — и особенно о его причинах — совершенно не хотелось.

— Гляди! — Иджес ткнул Гедимина в бок, отвлекая от мыслей. Тот растерянно мигнул. Они стояли невдалеке от ряда ремонтных ангаров. Этих сооружений на территории АЭС было несколько — огромная ремонтная база, соединённая крытыми переходами; для общих сборов использовался один ангар, остальные открывались по мере необходимости. Сейчас сармат увидел ещё одно здание, внешне похожее на остальные в этом ряду, но ни с чем не соединённое. Вокруг него были натянуты предупреждающие жёлто-чёрные ленты, на углу стоял охранник в экзоскелете. Гедимин посмотрел на ангар и недоумённо хмыкнул.

— И что?

— Позавчера его здесь не было. А сегодня — ты слышал шум? Ничего не было. А ангар тихо не поставишь, — Иджес подозрительно сощурился на здание. Гедимин пожал плечами.

— Ты что-нибудь путаешь. Кто будет выходить в свободный день для постройки ещё одного ангара?

Он прошёл вдоль ограждения, внимательно глядя на стены. Никаких отличительных признаков у здания не было, но что-то настораживало Гедимина. Он шагнул к закрытым воротам и постучал по ним костяшками пальцев.

— Hasu! — изумлённо выдохнул он.

Сдвоенный разряд станнера ударил ему под ноги, слегка зацепив пальцы. Сармат шагнул назад, наступая на пятки, — полступни онемело, и поверхность перестала быть надёжной опорой.

— Назад! — крикнул охранник, разворачивая сопла станнеров к Гедимину. — Подходить запрещено!

— Говорить разучился? — фыркнул Гедимин, осторожно перенося вес на онемевшие пальцы. — Только из станнера?

— Вали отсюда, умник, — охранник угрожающе поднял встроенный в «руку» бластер.

Сарматы отошли за «настоящий» ангар, и Гедимин сел на ящик, чтобы растереть пострадавшую ступню. Иджес нетерпеливо топтался рядом.

— Ну что? Что ты нашёл в ангаре? — тихо спросил он.

— Свинцовые ворота, — ответил Гедимин. — И стены тоже непростые. Странный ангар.

— Свинцовые? — недоверчиво протянул Иджес. — Это ещё зачем? Тут что, чинят реакторы?

— Их не чинят, — сердито сощурился Гедимин. — Бесполезно. Какая-то странная выдумка макак. Не знаю, для чего им эта постройка.

01 августа 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Если из Лос-Аламоса нет новостей, значит, началась большая работа, — едва заметно усмехнулся Константин. — Последнее, что я читал, — образцы доставили в Канск, Суинберн, Тайюань и Хайфу. Оттуда тоже нет новостей. Интересно, скоро ли макаки опробуют новую бомбу друг на друге…

Он осторожно толкнул Гедимина в плечо и указал на ворота — очередь незаметно сократилась, и сарматы уже стояли перед контрольным постом охраны. Экзоскелетчик направил фонарь-считыватель в лоб Гедимину и указал на дверь одного из вспомогательных строений.

— Иди туда и жди.

Сармат изумлённо мигнул.

— Я ремонтник, — напомнил он. Внутри экзоскелета что-то заскрежетало.

— Выполняй!

На скрежет из будки высунулся ещё один «броненосец». Гедимин, растерянно хмыкнув, пошёл к приоткрытой двери. Внутри, в пустой комнате, уже стояли, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, Иджес и Хольгер.

— И ты здесь? — механик отделился от стены и протянул Гедимину руку. — Чего им от нас надо?

В комнату вошёл растерянный Константин, оглянулся через плечо и достал смарт.

— Думаешь, в сети об этом пишут? — невесело хмыкнул Хольгер.

— Бьорка не взяли, — буркнул Константин, выискивая что-то среди всплывающих списков на экране. — Айзека тоже.

На пороге с кривой ухмылкой появился Линкен, и Гедимин растерянно замигал.

— А ты откуда?! — выразил общее изумление Иджес. Взрывник пожал плечами.

— Вытащили из барака. Атомщик, не знаешь, что у вас тут затевается?

Гедимин покачал головой.

Дверь открылась снова; в этот раз на пороге стояли трое сарматов, и ремонтник, приглядевшись, с трудом узнал одного из них — это был Масанг Юнь. С ним был патрульный в обычной униформе, вооружённый сдвоенным станнером, и ещё один сармат в комбинезоне с изображением хищной птицы.

— Добрый день, — Масанг приподнял руку, изобразив традиционное приветствие. — Мы давно не встречались, не так ли?

Его старательная улыбка, слишком широкая для сармата, напомнила Гедимину обычные гримасы Кенена. Ремонтник слегка наклонил голову и скрестил руки на груди.

— Это ты собрал нас тут? Зачем?

— Догадливы и наблюдательны, как обычно, — усмехнулся Масанг. — Да, это я. Очередное поручение Ведомства развития. К нам дошли слухи, что «Вестингауз» временно не нуждается в ваших услугах. Что ж, у Ведомства всегда есть для вас работа. Идите за мной.

Сарматы переглянулись.

— Что-то будет, — пробормотал Иджес, посмотрев на Гедимина. — Линкен-то им зачем?!

Охранники, ждущие кого-то у входа в освинцованный «ангар», расступились, увидев Масанга. Он уверенно подошёл к воротам и всунул под щиток сигнализации длинную пластину металла с резьбой по краям. Устройство запищало, и второй сармат со значком Ведомства подошёл, чтобы ввести код.

— Возьмите, — Масанг протянул ему пластину. — Когда с формальностями будет покончено, передайте ключ и код руководителю центра. Я вынужден вас покинуть. Есть необходимость в охране?

— Обойдусь, — едва заметно усмехнулся второй сармат. — Достаточно представить меня нашим… сотрудникам.

— Разумеется, — Масанг повернулся к сарматам и указал на спутника. — Нгылек Гьоль, с этого дня — непосредственный куратор научно-исследовательского центра Ураниум-Сити. Моя деятельность тут была настолько высоко оценена, что мне выделили помощника. Теперь вы будете иметь дело с ним.

«Нгы…лек Гьоль,» — Гедимин мысленно попробовал выговорить заковыристое имя и почувствовал, как язык сворачивается в трубку. «Где он взял такие сочетания звуков?» Вторая мысль догнала его, когда он перешагнул порог, и свинцовые створки тяжело сомкнулись за последним из сарматов. «Какой ещё научный центр?!»

— Идите за мной, — нетерпеливо оглянулся на инженеров Нгылек. — Здесь два этажа. Наиболее защищённый — нижний. Сейчас мы на верхнем. Стены проложены свинцом, вентиляция и фильтрация воздуха превосходны. Есть своя ветка водопровода и сольвентный бак для слива. Внизу стоит повышающий трансформатор, если сетевого напряжения будет недостаточно. Здесь — помещение очистки, отдельная душевая…

Гедимин заметил рамки дозиметрического контроля — две в коридоре верхнего этажа, одну на входе в душевую — и генераторы защитных полей, встроенные в стены.

— Рабочие помещения — внизу. Это вам пока не понадобится… — Нгылек указал на закрытые двери — треть их поверхности занимал символ радиационной опасности, и Гедимин заинтересованно хмыкнул. — А это ваша основная лаборатория.

Он открыл ещё одну дверь, и Гедимин вошёл в помещение, разделённое втяжными перегородками на четыре части. Каждая из них немного напоминала «кабинет инженера» в топливном цехе «Вестингауза», даже верстак с ящиками для инструментов был точно такой же. Немного отличалось выставленное на вид оборудование — на одном из столов стояла центрифуга, а рядом с ней — небольшой набор стеклянных ёмкостей, на другом были закреплены тиски, лежал сварочный аппарат «СФАЛТ» и несколько листов скирлиновой бумаги, на третий поставили телекомп, при виде которого уже Константин заинтересованно хмыкнул. В четвёртой части не было ничего, кроме обшитых бронёй стен.

— Можете осмотреть всё, — сказал Нгылек, останавливаясь у двери. — Мы постараемся снабдить вас материалами, но предупреждаю сразу — оборудование, которым пользуются в Лос-Аламосе или Канске, нам недоступно — и доступно едва ли будет. В ваших личных делах сказано, что вы весьма находчивы. Свобода действий будет вам дана. С ограниченностью в средствах постарайтесь справиться сами.

Сарматы переглянулись. Гедимин увидел, что глаза Константина и Хольгера медленно загораются изнутри, и сам почувствовал бодрящий жар в груди.

— Это исследовательский центр? Мы будем заниматься наукой? — спросил он, повернувшись к сармату из Ведомства. Тот кивнул.

— Да, именно этим вам предлагается заняться. Официально вы остаётесь сотрудниками АЭС «Полярная Звезда». У вашего центра пока нет названия. Официально его не существует. Через две недели это изменится. Возможно, вы подберёте какое-нибудь название к этому времени. Но я бы хотел дать вам другое поручение. Не слишком сложное для такой группы инженеров…

Он взял с верстака лист скирлиновой бумаги и развернул исчерченной стороной к сарматам.

— Этот агрегат — часть технологической линии, установленной на заводе компании «СФАЛТ». По статистике эти узлы выходят из строя раз в пять месяцев. Через неделю я хотел бы услышать ваши предложения по увеличению срока службы.

Гедимин задумчиво сощурился. «Не знаю, чей проект, но собирали мартышки… По чертежу много не поймёшь.»

— Мне нужно увидеть сам агрегат в работе, — сказал он, прервав очередную фразу Нгылека. Тот растерянно мигнул, но секунду спустя свернул чертёж и широко ухмыльнулся.

— Именно так, Гедимин Кет. Конечно, вам всё покажут. Константин Цкау с этого дня назначается руководителем научного центра и официальным представителем Ведомства в Ураниум-Сити. Вы войдёте на любой завод через главные ворота и так же выйдете.

Он протянул удивлённо мигающему Константину ключи — несколько скреплённых пластин с резьбой.

— Я зайду к вам через неделю — скорее всего, с новым заданием. Эти несложные задачки займут вас на две-три недели, пока сюда не доставят настоящий объект исследования.

— Что это? — спросил Гедимин, не обращая внимания на предостерегающие тычки Иджеса.

— Узнаете, — ответил Нгылек. — На сегодня у меня всё. Вы работаете по графику ремонтной базы. Паёк вам привезут к ангару. Осматривайтесь и принимайтесь за дело. Tza atesqa!

— Zaa ateske! — Линкен вскинул руку и так стоял, пока сармат из Ведомства не вышел из лаборатории.

Пару секунд Гедимин стоял на месте, растерянно глядя на других сарматов. Они ошалело мигали. Поняв, что от них не стоит ждать объяснений, ремонтник подошёл к верстаку с закреплёнными на нём тисками, подобрал сварочный аппарат и повертел его в руках. «Небольшая отладка не повредит…»

— Эй, атомщик! — окликнул его спустя пять минут Линкен, и Гедимин неохотно отложил почти готовый инструмент и обернулся. Взрывник держал в руках стопку сложенных миниглайдов.

— Лежали тут, в углу, — пояснил Линкен, поставив аппараты на верстак. — Два летают, один не тянет. Посмотришь, что с ним?

Гедимин огляделся по сторонам. Пока он настраивал «сфалт», сарматы рассредоточились по лаборатории, разделили между собой оборудование и включили дополнительную вентиляцию. Иджес проверял, как поднимаются перегородки между зонами, Хольгер перебирал посуду и копался в ящиках в поисках недостающих предметов, Константин, забрав чертёж, оставленный Нгылеком, подключил свой смарт к новому телекомпу и увлечённо вертел на экране трёхмерную схему. «Думает провести отладку по чертежу? Без осмотра самой машины?» — Гедимин недоверчиво покачал головой. «Опять насчитает ерунды…»

— Все три надо отладить, — он бегло осмотрел миниглайды и подвинул два из них к Линкену. — Пока убери. Будешь проверять их своим весом… или у тебя есть работа?

Взрывник ухмыльнулся.

— У меня и стола-то нет, атомщик. Понятия не имею, зачем меня сюда затащили. Хочешь — буду здесь сидеть, хочешь — пойду ломать двери…

— Сиди здесь, — решил Гедимин, вскрывая корпус миниглайда. — Говоришь, не тянет?

Краем глаза он увидел, как экран Константина внезапно на секунду погас, — это сармат поднялся на ноги, заслонив светящийся монитор.

— Гедимин, тебя не заинтересовало задание? Может, поработаешь над ним, а не над ржавым железом? — поинтересовался Константин.

— Пока здесь только чертёж, работать не над чем, — качнул головой сармат. — Я сказал — нужно посмотреть, как этот агрегат работает. Ты теперь агент Ведомства? Договорись, чтобы меня пустили на завод. Тогда посмотрим.

Константин передёрнул плечами.

— Странная идея. Ладно, как хочешь. Тогда сегодня займись лабораторным оборудованием. Я договорюсь на завтра.

Гедимин кивнул и снова повернулся к вскрытому миниглайду. Он пытался сосредоточиться на механизме на верстаке и на завтрашней вылазке на завод «СФАЛТ», но непонятные ощущения в груди и мысли в голове постоянно отвлекали его. «Научно-исследовательский центр,» — повторил он про себя, смакуя каждую букву. «Прямо по словам Майкла. Жаль, он этого не видит.»

02 августа 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Центр имени Ассархаддона, — буркнул Линкен, недобро щурясь на Константина. — И никак иначе.

— Опомнись, он был генетиком, — фыркнул тот, складывая руки на груди. — Я за Курчатова.

— Нильс Бор, — сказал Хольгер, настороженно глядя на спорящих и — как показалось Гедимину — подбирая пути отступления на случай открытой драки.

— Мартышки! — громко фыркнул Линкен. — Что, у них мало своих центров? Это должен быть учёный-сармат. Я знаю Ассархаддона. Все его знают. Атомщик, ты знаешь Ассархаддона?

Гедимин кивнул.

— Он действительно генетик. В основном, — заметил он, подходя ближе и разворачиваясь немного боком, чтобы в случае чего вклиниться между двумя сарматами. — Я не нашёл тут ничего, связанного с генетикой.

Линкен мигнул и медленно повернулся к нему.

— Ты что, везде был? И в закрытой комнате?

— Был, — отозвался Гедимин. — Там оборудование для работы с высокоактивными изотопами.

— С высокоакти… — Линкен, не договорив, покачал головой. — В любом случае — никаких древних… людей! Атомщик, а ты что предложишь?

— Обследовать механизмы «СФАЛТ», — буркнул ремонтник, досадливо щурясь. «Чем бы ни заниматься, лишь бы не работать!» — думал он, хмуро глядя на спорщиков.

— Своевременная мысль, — одобрил Константин. — Я связался с заводом. Бери миниглайд и лети на проходную. Тебя будут ждать.

— Роботы? — недоверчиво покосился на него сармат.

— На их усмотрение, — отозвался северянин. — Через десять минут их представитель выйдет на проходную. Лучше тебе быть там к этому времени.

У ворот завода «СФАЛТ» стояли два «джунга»; сармат, поравнявшись с ними, заметил, что обшивка роботов начищена, но проёмы между её частями вдвое больше проектных, и на краях видны следы истирания. Впрочем, оба механизма пока что могли считаться исправными, и Гедимин, приземлившись и взяв миниглайд под мышку, подошёл к ним медленно, чтобы не спровоцировать атаку.

— Ремонтная бригада, — чётко проговорил он. — Вызов на прокатную линию.

«Джунги», не издав ни звука, расступились. Гедимин удивлённо мигнул и пошёл к проходной. Людей он не встретил, как и «джунгов», только сармат с нашивками механика, заметив его, вышел из-за барьера.

— Минута в минуту, — хмыкнул он, смерив Гедимина изучающим взглядом. — Глайд оставь тут. Это что у тебя? Не видел таких перчаток.

— Доработка, — отозвался ремонтник. — Что с прокатными линиями?

— Покажу, — кивнул механик. — Иди за мной.

Обходной коридор шёл вдоль стены с проделанными под потолком, в трёх метрах от земли, маленькими окнами. Гедимин с любопытством разглядывал выступающие части коммуникаций и закреплённые среди них камеры. Проектировщики позаботились о звукоизоляции — о том, что происходило в соседних помещениях, можно было догадаться только по едва заметной дрожи выходящих наружу труб, и то, если прижать к ним ладонь. Ни людей, ни сарматов в коридоре не было, только у раздвижных дверей неподвижно стояли «джунги», по одному у каждой. Светодиоды, закреплённые на их «головах», вспыхивали, когда двое механиков проходили мимо, и тут же гасли.

Провожатый остановился у двери, дожидаясь, пока Гедимин наденет респиратор и шлем. Сармат, поправляя маску, снова огляделся по сторонам, — непохоже было, чтобы эти помещения кишели экзоскелетчиками.

— Макаки не следят за вами? — вполголоса спросил он. — Я думал, их тут сотни.

— Следят, — хмыкнул механик. — Больше, чем хотелось бы. Но меньше, чем хотелось бы им. Не бойся, половина камер отключена.

Массивные створки, изнутри покрытые блестящим бесцветным рилкаром, поползли в стороны, и Гедимин почувствовал горячий сквозняк и услышал негромкий, но очень характерный перестук истёртых, выкрошившихся валов и шестерён. Вслед за механиком он вошёл в зал и остановился у остеклённой будки диспетчерской.

— Здесь, — сармат кивнул на прокатные ленты, прикрытые матовыми куполами защитного поля. — На второй, третьей и четвёртой можешь посмотреть работу. А первую остановили. Она наиболее изношена, к ноябрю планируют ремонт. По ней удобнее смотреть, что не так.

Гедимин кивнул.

— Очень хорошо, — сказал он, глядя на механизмы. — Получится — отремонтирую.

Механик покачал головой.

— Сильно не надрывайся. Там пол-линии нужно менять. Сейчас запчастей нет. С первой начнёшь?

Он вошёл в диспетчерскую и сказал что-то сармату, сидевшему там. Тот едва заметно кивнул и потянулся к пульту. Защитное поле над неподвижным конвейером погасло.

«Так и есть,» — Гедимин подошёл к механизму и опустился на пол, заглядывая под ленту. Мысленно он достроил две линии, протянутые от стены к стене вдоль неподвижного агрегата, — они были прямыми, но построенное вдоль них сооружение слегка изгибалось на разболтанных опорах. Проследив за изгибами, сармат подошёл к наиболее «выпуклой» точке и просунул руку под ещё тёплые пластины из тугоплавкого фрила. Пальцы нащупали неровный, выкрошившийся металл.

…Механик дал ему ветошь и растворитель, и пятнадцать минут Гедимин потратил на то, чтобы отмыть руки — и защитную маску, «заплёванную» повреждённой форсункой. Он сердито щурился, и не из-за грязи, — отмываться от разных веществ он привык. «Надёжная конструкция. Почему не следили за монтажом?!» — думал он, выбираясь с завода.

В лаборатории за его верстаком сидел скучающий Иджес и раскладывал винтики по размеру. Увидев Гедимина, он быстро ссыпал всё в ящички и встал со стула.

— Что удалось узнать? — спросил Константин, разворачиваясь к ремонтнику. На экране его телекомпа виднелась трёхмерная модель механизма, с которым недавно имел дело Гедимин. Некоторые его узлы были отмечены красным цветом. Ремонтник недовольно сощурился.

— Не так, — он протянул руку к экрану и провёл несколько линий. Рядом с пунктирными красными пометками появились сплошные.

— Эти три узла. Наибольший износ — здесь и здесь. Деформация под давлением… — сармат провёл ещё одну линию. — Ударная деформация, истирание. Основная нагрузка — здесь и здесь.

Константин мигнул.

— Расчётные данные говорят другое, — заметил он. — Я отметил точки максимальной нагрузки. Там не было следов износа?

— Незначительные, — отозвался Гедимин. — Этот механизм собрали криво. У них всех однотипные неисправности. Надо перекладывать фундамент. Из-за него всё разбалтывается.

Константин смерил его долгим задумчивым взглядом.

— Интересные выводы. Хорошо, я пересмотрю свою модель.

Гедимин сузил глаза, но промолчал. Отойдя к верстаку, он заглянул в ящики, выгреб оттуда все ненужные обломки и высыпал на стол. Несколько секунд он смотрел на них, потом отложил в сторону несколько десятков деталей и убрал остальное в ящик.

— Нет работы? — недовольно спросил он у Иджеса, подошедшего к верстаку несколько минут спустя, когда у ремонтника в руках уже был каркас одного из узлов повреждённого механизма — неполный, но наглядный макет.

— Это что, станок «СФАЛТ»? — спросил Иджес, разглядывая собранное.

— Узел. Надо заняться им, — отозвался Гедимин, закрепляя каркас в тисках. «От кривых рук защиты нет, но надёжности можно добавить,» — думал он, подбирая винты подходящего размера.

— Гедимин, — Иджес тронул его за плечо. Сармат недовольно сощурился.

— Найди себе дело.

— Ты знаешь, что мы будем здесь изучать? — еле слышно спросил механик. — Я слышал про высокоакти… тивные изотопы. Это про уран?

— Ирренций, — так же тихо ответил Гедимин. — Лос-Аламос поделится с нами. Не знаю, кто и как с ним договорился, но у нас будет свой ирренций.

Иджес вздрогнул.

— Ты уверен? Это притащат сюда? Жёваный крот… уж лучше бы уран!

Гедимин изумлённо мигнул и наконец перевёл взгляд на механика. Тот опасливо щурился, и его глаза слегка потемнели.

— Ирренций не опаснее урана, — сказал Гедимин. — Не трогай его без защиты — и не пострадаешь. А теперь держи вот этот вал, я его закреплю.

Иджес поёжился, но к верстаку подошёл и осторожно зажал деталь в пальцах.

— Эта дрянь не только фонит, но и взрывается. Ты его хотя бы не синтезируй. Один уже досинтезировался…

Гедимин закрепил деталь и вынул недособранный узел из тисков, повертел его в руках, задумчиво щурясь, и полез в ящики. Из того, что он надеялся найти там, обнаружилось меньше половины. «Возьму из своих запасов,» — подумал сармат без малейшего удивления. «На обеде надо выбраться в город.»

04 августа 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Выйдя к ремонтным ангарам, Гедимин остановился и удивлённо мигнул — у ворот научного центра стояли трое филков в белых комбинезонах и нетерпеливо оглядывались по сторонам, кого-то дожидаясь. Из-за поворота вышел Хольгер и посмотрел на чужаков с таким же удивлением, а потом перевёл взгляд на Гедимина. Тот пожал плечами.

Сарматы остановились на углу. Через несколько секунд мимо них к воротам прошёл Константин, поднял руку в небрежном жесте приветствия и огляделся по сторонам. Филки ответили на жест; один из них кивнул в сторону Гедимина и Хольгера.

— Что с вами? — удивился Константин. — Мы ещё не переезжаем. Идите сюда.

— Кто они? — Гедимин, недовольно щурясь, указал на филков. — Ты их знаешь?

— Это наши лаборанты, — сказал северянин, жестом подзывая малорослых сарматов. — По одному на каждого. Нам явно нужна помощь, и я её запросил.

Гедимин мигнул.

— Мне не нужна помощь. Я справляюсь с работой, — буркнул он, разглядывая стену ангара за спиной ближайшего филка. «Много помощи от этой мелюзги?! Они же гайку не завернут…»

— Конечно, — кивнул Константин. — Я видел, как ты держишь винт в зубах. Достойно инженера-ядерщика!

Гедимин сердито фыркнул.

— Сам попробуй закрутить три винта одновременно.

— Вот-вот, — согласно кивнул северянин. — Именно для этого нужны лаборанты. Держать, крутить, подавать, вести записи. Ты работаешь с железом, тебе одному не справиться.

— Мне помогает Иджес, — качнул головой сармат. — Иногда — Линкен. Они умеют работать.

— Ну да, но сегодня они тебе не помогут, — теперь уже недовольно сощурился Константин. — Иджес с утра в Порт-Радии, Линкен — на испытаниях. К тому же у них своя работа. Ну, хватит бессмысленных споров! Выбирай себе лаборанта. Ты первый, на правах инженера-ядерщика.

Гедимин, пропустив последние фразы мимо ушей, растерянно мигнул.

— В Порт-Радии? Что он там забыл в рабочий день?

— Ведомство обещало выдать кое-какое оборудование. Не знаю, что именно, но нам сейчас всё пригодится, — пояснил Константин.

— А с Линкеном что? Уже есть что испытывать? — сармат подозрительно покосился на Хольгера. Тот едва заметно усмехнулся.

— Твоими железками наша работа не исчерпывается, — отозвался северянин. — Ты лаборанта выбрал?

Гедимин посмотрел на филков и протянул руку к одному из них.

— Этот.

— Вот и хорошо, — облегчённо вздохнул Константин. — А ты, Хольгер?

Филк подошёл к Гедимину и старательно улыбнулся.

— Я Айрон Кэнди.

— Угу, — буркнул ремонтник, отодвигая его с дороги. — Делай что скажу.

Ворота открылись, пропустив за свинцовые стены троих инженеров и притихших филков. Гедимин покосился на мелкого сармата у своего локтя и недовольно сощурился. «Слишком непрочные существа. Куда их — под омикрон-излучение?»

… - Убери, — Гедимин, не глядя, протянул куда-то в сторону лаборанта остаток припоя и перевернул руку ладонью вверх. — Кольцо. Третье слева.

Спустя секунду нужная деталь была у него в руке, и он снова склонился над почти готовой частью агрегата. Ещё две, почти такие же, но с незначительными отличиями, стояли на дальнем краю верстака. В ящике для запчастей дожидались своей очереди две ленты из металлических пластин, у верстака — выключенный робот-уборщик. «Не хватает нагревателя,» — Гедимин задумчиво посмотрел на лабораторный стол Хольгера. У химика было две горелки, и обе — недостаточно мощные. «Придётся вскрывать стену,» — решил сармат и положил правую ладонь на стол, чтобы сменить насадку на ремонтной перчатке. К нему потянулась маленькая белая рука, и Гедимин сердито сощурился.

— Не лезь, — он двумя пальцами защёлкнул крепления и поднял правую руку, проверяя, как держится насадка.

На стене над верстаком мигнула красная лампочка — на верхнем ярусе открылась входная дверь. Несколько минут спустя в коридоре послышались шаги и тяжёлое дыхание, и в лабораторию ввалился Иджес. Его Гедимин увидел не сразу — первой в дверь прошла груда разнородных предметов из металла и фрила, кое-как перевязанная изолентой и прикрытая сползающим куском ветоши. Иджес без лишней осторожности вывалил её на пол и выпрямился, вытирая руки подобранной тряпкой.

— Етижи-пассатижи!

Гедимин удивлённо мигнул. То, что принёс механик, было похоже на содержимое «ящика за пять центов» у магазина Грегори, но не на оборудование, выданное с какого бы то ни было официального склада.

— Иджес, что это, и где ты это взял? — спросил, поднявшись с места, Константин. Механик сердито фыркнул.

— Так иди туда и возьми лучше! Я только что из Порт-Радия. Вот это, — он брезгливо ткнул носком сапога в груду непонятных предметов, — хвалёное оборудование Ведомства.

— Понятно, — Константин потрогал одну из торчащих наружу вещей. — Атомщик, тебе нужен был ТЭН? Он выглядит неповреждённым… ну, почти.

Гедимин поднялся из-за верстака, посмотрел на ТЭН и смерил Иджеса тяжёлым взглядом. Механик замотал головой.

— Это не я, атомщик. Оно таким и было, когда я за ним прилетел.

Гедимин разрезал изоленту и придержал груду оборудования с двух сторон, позволяя ей рассыпаться медленно и без лишнего грохота. Среди механизмов разной степени исправности мелькнул раздвижной штатив карманного микроскопа, и сармат вытащил его из груды и внимательно осмотрел.

— Тут есть пригодные вещи, — заметил он. — Но много сломанных.

— Исчерпывающее описание, — вздохнул Константин. — Иджес, займись ТЭНом — Гедимин о нём уже спрашивал. Остальное подождёт.

— Здесь есть спектрометр? — спросил Хольгер, забирая у Гедимина микроскоп. — Без него работы не будет.

— У Гедимина в лаборатории где-то был анализатор, — сказал Константин. — Попробуй обойтись им. Иджес, где список присланного?

Сармат достал из-под комбинезона рацию и защёлкал клавишами. Гедимин задумчиво посмотрел на кучу разнородных предметов, вспомнил описания и фотографии лабораторий, пересмотренные во время обучения, свою «нору» под городской свалкой, — и вернулся к верстаку. Почти готовый элемент протяжной ленты снова был закреплён в тисках; сармат достал из ящика пластинчатый кожух и жестом подозвал лаборанта.

— Держи, я закреплю.

… - Концы разошлись, — Гедимин недовольно сощурился. — Сведи их вместе.

Два конца пластинчатой ленты свисали с кожуха, и как ни пытался сармат поймать и закрепить их, между ними оставалось два сантиметра.

— Никак! — пропыхтел Айрон. — Они… слишком… жёсткие!

— Что? — ремонтник удивлённо мигнул и поднялся на ноги, выбравшись из-под верстака. Над ним нависал Айрон, двумя руками прижимающий пластинчатую ленту к каркасу механизма, и видно было, что он старается, как может. Гедимин снова мигнул и, отодвинув лаборанта от тисков, сам обхватил каркас с двух сторон.

— Скрепляй.

Айрон сел на пол, ловя свисающие концы. Крепления вошли в пазы, и Гедимин отпустил ленту, позволив ей туго обхватить каркас.

— Отойди, — он снова опустился под верстак. Филк проворно отскочил с дороги и встал рядом, потирая запястья.

— Кто вас сюда послал… — пробормотал Гедимин, сердито щурясь. — Они бы ещё макак привели…

…До конца смены оставалось полчаса, и ремонтник тщательно проверял защитные поля и предохранители, — менее всего ему хотелось на третий день работы сжечь лабораторию. Частично разобранный и наполовину обездвиженный робот-уборщик громко жужжал, шесть валов почти бесшумно крутились, вполне пригодный для работы ТЭН прогрелся до оранжевого свечения, — все условия работы в цехе «СФАЛТ» были смоделированы, и Гедимину оставалось только убедиться, что к утру ничего не сгорит и не взорвётся.

— Чем ты тут занимаешься? — спросил Константин, подойдя к матовому куполу защитного поля и с недоумением глядя на торчащие из-под него провода.

— Механизмами «СФАЛТ», — отозвался Гедимин, проверяя температурные датчики и отодвигая ТЭН от крутящихся устройств.

— Ты сделал модель узла… и ещё две модели с незначительными различиями. Теперь ты запустил их и хочешь оставить на ночь. Я правильно понял? — уточнил Константин. Ремонтник молча кивнул.

— На трое суток, — пояснил он после недолгих размышлений. — Через трое суток разница в истирании будет заметна. По крайней мере, с микроскопом.

Константин мигнул.

— С чего ты взял, что будет разница? Ты сделал расчёты? Можно взглянуть?

Гедимин порылся в карманах, заглянул в верхний ящик, вынул нужный листок из-под деталей, которые Айрон не успел убрать с верстака, развернул и протянул северянину. Тот посмотрел, ошалело мигнул и выронил обрывок бумаги обратно на стол.

— Эти полторы линии от руки ты называешь расчётами?

— Отдай, — Гедимин забрал листок и спрятал в карман. Дёрнув Айрона за рукав, он указал на вращающиеся механизмы.

— Следи за датчиками.

«Здесь он не уберётся и до завтрашнего утра,» — сармат недовольно посмотрел на оставшиеся на верстаке детали и принялся раскладывать их по ящикам. Константин стоял рядом и прерывисто дышал, то собираясь что-то сказать, то передумывая.

— Полный бред, — бросил он наконец, отходя к своему столу. — Бессмысленная трата времени и металла. Когда ты начнёшь думать перед тем, как сделать?!

— Я думаю головой, а не смартом, — буркнул Гедимин, не оборачиваясь.

…Глайдер с открытым прицепом, привёзший на станцию новую смену ремонтников, забрал в Ураниум тех, кто уже закончил работу. Гедимин сел на платформу и прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на механизмах «СФАЛТ», но в голову лезли воспоминания о станции, запуске реакторов и «сигмаграммах» — снимках экранов, отражающих сигма-лучи, прошедшие сквозь объект сканирования — из Лос-Аламоса. В одном из карманов, отдельно от обломков металла и рабочих чертежей, сармат держал распечатанные цветные изображения и список расшифровок для оттенков и подробностей структуры. Вторая копия списка была у Герберта Конара; изредка информацией удавалось обменяться, но Гедимин со дня на день ждал, что переписку начнут цензурить, — разработки Конара уйдут под гриф «секретно» или под патент.

На середине размышлений о сигмаграммах кто-то тронул сармата за плечо. Гедимин нехотя открыл глаза.

— Приехали?

Мимо тянулась ограда одного из недостроенных заводских корпусов; до «Новы» оставалось ещё метров триста. Над Гедимином стоял Айрон и настойчиво теребил его за плечо. Сармат недоумённо мигнул.

— Чего тебе?

— Меня зовут Айрон, — сказал лаборант, странно щурясь.

— И что? — сердито спросил Гедимин. Он ещё не понимал, чего от него хотят, но было ясно, что спокойно подумать о сигма-излучении не удастся.

— Что мы сегодня делали? — спросил Айрон, перехватив его взгляд.

— Работали, — буркнул ремонтник, поднимаясь на ноги. Теперь лаборанту приходилось смотреть на него снизу вверх, но он не спешил отойти.

— Я за день не слышал от тебя ничего, кроме «дай», «держи» и «убери», — сказал Айрон. — Мы работаем вместе. Ты мог бы объяснить, над чем.

— Глаза есть? Так смотри, — сердито сощурился Гедимин. Глайдер уже подъезжал к заводу «Вестингауза» и медленно сбавлял скорость, чтобы притормозить у пассажирской платформы на обочине шоссе. Сармат посмотрел на угол барака, мелькнувший за стеной завода — «Нова» уже давно не была ни единственным жилым зданием на северной окраине, ни самым приметным, да и сама северная окраина, по ощущению Гедимина, отступила к ограждению атомной станции.

— Ты ничего не хочешь рассказывать? — спросил Айрон; в его взгляде мелькнуло что-то жалобное. Гедимин впервые видел это выражение у сармата, и ему на секунду стало не по себе.

— Ты пришёл работать или общаться? — фыркнул он, спускаясь с остановившегося прицепа на пустую платформу. «Повесили на мою голову…» — он поморщился и быстро, не оглядываясь, пошёл по дороге, ведущей к бараку.

…С озера он вернулся поздно — на пустынном западном мелководье, на плоских камнях, легче думалось, и никто не лез под руку. Уже в комнате, сняв комбинезон, он на всякий случай проверил смарт и удивлённо мигнул — в почте было короткое сообщение от Крониона (он похвастался успешной пересадкой клонированного пальца ноги раненому сармату) и письмо из Лос-Аламоса (судя по объёму, с приложениями).

«Чёрт подери, коллега! Вот теперь вас действительно можно поздравить. Очевидно, вам запретили упоминать вашу новую работу — иначе я не понимаю, как вы можете молчать. Но на самом деле она не засекречена, и у нас уже обсуждают возможные совместные проекты с вашим научным центром. Вы подаёте большие надежды, и я рад, что ваше руководство наконец-то это заметило. Рано или поздно, я уверен, ваше имя войдёт в историю физики — или, по крайней мере, инженерии. К сожалению, я ничего не знаю о передаче образца — эти переговоры ведутся не в наших лабораториях. Но я буду настаивать на том, чтобы документация, переданная вам, была как можно более полной. Здесь не место для утаивания и нелепой секретности — этот проект важен для всего мира, без разделения по способу появления на свет.»

Гедимин смущённо хмыкнул и перечитал абзац. «Герберт уже всё знает. И я не ошибся, речь действительно об ирренции. Вот это будет настоящая работа…»

«Я прислал вам ещё две сигмаграммы — пучок лучей был пропущен через колбы с угарным и углекислым газом. Любопытно, заметите ли вы, в чём разница. Я специально настроил сильное увеличение для обоих снимков. Чем дальше, тем больше меня интересуют сигма-лучи и их практическое применение. Я надеюсь вывезти работающую модель сканера на Энцелад — она была бы весьма полезна для изучения подлёдного пространства. Лет двести назад предполагалось, что в будущем минералы будут искать с помощью гамма-излучения. Предполагающие сильно преувеличивали возможности гаммы, но, кажется, мы наткнулись на то, что они тогда имели в виду…»

Гедимин открыл фотографии, несколько секунд смотрел на них, затем помянул про себя уран и торий и высыпал на пол распечатанные снимки. Некоторые из них он сразу откинул в сторону — недостаточное увеличение мешало рассмотреть структуру, которая без труда читалась на последних изображениях. Сармат разложил самые крупные снимки в несколько рядов, сверяясь с подписями и судорожно вспоминая информацию о межатомарных связях, валентностях и степенях окисленности. «Так и есть,» — кивнул он собственным мыслям, переложив несколько изображений из одного ряда в другой. «Эти кванты выводят на экран полную информацию. Странно только, что эти отличия были замечены…»

Кто-то постучал в дверь, и Гедимин запоздало вспомнил, что не закрыл её на задвижку. Лёгкая створка от неосторожного прикосновения распахнулась и ударилась о стену, едва не сдув с пола разложенные снимки. Лилит, остановившаяся на пороге, растерянно хмыкнула.

— А! Вот почему у тебя горит свет. Смотришь картинки?

— Сигма-излучение реагирует на валентные связи, — не оборачиваясь, сказал Гедимин. — Когда будет составлен дешифратор, это будет очень неплохой сканер. Лучше, чем у косморазведки.

Лилит подобрала одну из фотографий, повертела в руках и положила на место.

— Сразу видно, что тебя перевели в учёные. Раньше ты донимал всех только реакторами.

Гедимин мигнул, недовольно покосился на сарматку — было очевидно, что она никуда уходить не собирается. Он собрал снимки, сложил их в ящик и, положив туда же выключенный смарт, сел на матрас.

— Тебе опять скучно и холодно?

— Только холодно, — ответила Лилит, расстёгивая комбинезон. — Никаких реакторов и никакой науки!

Гедимин фыркнул.

— Работа мозга хорошо согревает.

— Хуже, чем крупный тёплый сармат, — она положила руку ему на грудь. — А ты слегка остыл, атомщик. Несколько дней от тебя тянуло жаром. И глаза посветлели. Что, всё налаживается?

— Мир начинает выглядеть осмысленным, — отозвался Гедимин, прикрывая дверь. — Не хочешь перейти к нам? Там есть чем заняться.

— Этого мне ещё не хватало! — фыркнула Лилит. — Хорошо, хоть на станцию больше не зовёшь. Лежи тихо, атомщик. И по возможности — молча!

10 августа 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Ага, понятно, — Константин в последний раз посмотрел на чертежи Гедимина, свернул их в трубку и засунул в тубус вместе со своими. — Хотя ход твоих мыслей я так и не понял, предложения выглядят разумными. Я добавляю немного от себя и… думаю, этого хватит.

— Про фундамент не забудь сказать, — буркнул ремонтник.

Лишние детали с верстака были убраны, модели механизмов — разобраны и сложены в ящики, немногие пострадавшие элементы остались лежать на виду в ожидании подрезки и шлифовки, листки с наметками Константин собрал и сложил в папку с пометкой «сжечь». Робот-уборщик, заново отремонтированный, ползал по стенам, вытирая невидимую пыль. Иджес захватил полверстака и пытался собрать из нескольких частей очередной «подарок» Ведомства развития. На помощь ему Гедимин отправил Айрона — и сам хотел бы присоединиться к механику, но Константин настоял на том, чтобы ремонтник сидел тихо и был готов к общению с руководством. Гедимин предпочёл бы чинить роботов-уборщиков или обрабатывать гербицидами градирню, но выбора у него не было.

— И долго нам сидеть? — сердито спросил он, когда прошло два часа с начала смены. Константин покосился на смарт.

— Нгылек на подлёте. Не дёргайся, атомщик, мы просто перед ним отчитаемся.

— Ты мог бы сам отдать чертежи, — буркнул Гедимин. — Я тебе зачем?

— Я не готов давать объяснения по твоим чертежам, — ответил Константин. — Я вообще не уверен, что твои предложения сработают.

— Ты проверял их, — ремонтник сузил глаза. — На своём телекомпе. И видел модели. Что опять не так?

В помещении коротко взвыла сирена и тут же замолчала, тревожный светодиод погас. Гедимин услышал, как сомкнулись массивные створки люка, ведущего на нижний ярус. Пришельцы передвигались тихо — значит, прибыли без экзоскелетов.

Сармат в униформе Ведомства переступил порог и молча поднял ладонь в приветственном жесте. Первыми ответили лаборанты, потом, чуть с опозданием, — Линкен и Константин. Вслед за сарматом вошли двое патрульных со станнерами, очень похожими на кое-как замаскированные бластеры.

— Константин Цкау, Гедимин Кет, Иджес Норд… — Нгылек вслух перечислил увиденных сарматов; было ощущение, что он пересчитывает их в уме. — Десять дней назад вы получили от Ведомства небольшое задание. Что можете сказать о ходе выполнения?

— Здесь готовые чертежи с внесёнными изменениями, — Константин протянул Нгылеку тубус. — Есть копии в электронном виде.

— Заберите и сотрите оригинал, — приказал Нгылек одному из патрульных. Лаборант Константина проводил его к телекомпу. Сармат из Ведомства забрал тубус и, не разворачивая, убрал под комбинезон.

— Ведомство ознакомится с вашими предложениями. Я в таких вопросах не компетентен. Но мне приятно видеть, что указания так быстро выполняются. Объект изучения будет доставлен через неделю. Пока у меня есть для вас ещё одно задание, которое не позволит вам заскучать.

Из-за своего стола поднялся Хольгер. Гедимин, оторвавшись от разглядывания деталей в руках Иджеса, развернулся к агенту Ведомства. Иджес, покосившись на ремонтника, отложил детали и толкнул в бок Айрона.

— Люди утверждают, что с сарматами легко работать, — усмехнулся Нгылек. — Не надо бить их током, чтобы они хоть что-то делали… Взгляните на эту вещь. Мы вывезли её с материка, и даже там это далеко не продукт серийного производства. Идут разбирательства вокруг патентов, Австралия и Атлантис не поделили некую формулу… Вот эта вещь. Вы наверняка видели нечто подобное и даже использовали в работе.

Он положил на верстак коробку и открыл её. Предмет, завёрнутый в чистую ветошь, был невелик — тридцать сантиметров в длину, пятнадцать в ширину — но Гедимин, взяв его в руки, почувствовал неожиданную тяжесть. «Изотопный источник,» — подумал он, и тут же его догадку подтвердил маленький значок радиационной опасности на нижнем торце устройства. Этот прибор был очень похож на генератор Арктуса — если не считать отсутствия излучателей и меньшие размеры.

— Переносной генератор Сивертсена, последняя модель — «Ирида», — Нгылек забрал у Гедимина устройство, отодвинул защитную пластину и нажал на клавишу. Из переднего, широкого торца высунулись соединённые вместе выступы — полые трубки, сужающиеся к концу. Гедимин мигнул.

— Лёгкий, простой в обращении, устойчивый к агрессивным средам, — Нгылек закрепил генератор на левой руке и слегка шевельнул пальцами. Робот-уборщик на стене застыл, припечатанный к поверхности пузырём защитного поля. Оно было не округлым или продолговатым — матовая плёнка повторяла контуры заключённого в неё механизма. Гедимин мигнул ещё раз. Хольгер за его плечом шумно выдохнул.

— Чья разработка?

— Не имеет значения, — ответил Нгылек, снова направляя генератор на робота. Защитное поле исчезло.

— Не предполагалось, что она попадёт на территории. Но Ведомство считает, что мы могли бы запустить это в производство. Меня интересует всё, что вы можете об этом сказать, — формулы, расчёты процесса, чертежи станков. О патентном ведомстве можете не думать — вы для него не существуете. Константин, я передаю образец вам. У вас неделя на обсуждение, после этого я вернусь, чтобы выслушать ваши предложения.

Хольгер вышел вперёд и взял в руки генератор.

— Если это устройство будет повреждено, у нас возникнут проблемы?

— Можете разобрать его на атомы, если это понадобится, — отмахнулся Нгылек. — Приступайте к работе. Губернатор Оркус полагается на вас.

Он вскинул руку в прощальном жесте, развернулся и вышел. Двое патрульных, подозрительно оглянувшись на лабораторию, последовали за ним. Снова замигали светодиоды, — двери поочерёдно открывались и закрывались, пока пришельцы не покинули «ангар».

— Обычный «арктус», — Иджес в недоумении пожал плечами и вернулся на рабочее место. — Айрон, хватит глазеть. Работы полно.

— Вот мартышки… — восхищённо пробормотал Хольгер, снова и снова направляя генератор на различные предметы. Последний плевок защитного поля накрыл ногу Гедимина, и сармат недовольно сощурился.

— Heta!

— Извини, — Хольгер убрал защитное поле и отключил генератор. — Ты видел, что они сделали? Жидкий сивертсенит!

— Что? — Гедимин изумлённо мигнул. — Так это генератор… на жидких кристаллах?!

— Они всё-таки отшлифовали его, — Хольгер широко ухмыльнулся. — Довели до ума. Не зря я отдал патент твоему учёному. Поможешь?

Он подцепил ногтем одну из крышек. Гедимин фыркнул и потянулся за ремонтной перчаткой.

— Руками не лезь. И где твой респиратор?.. Идём за стол. Мой верстак занял Иджес.

«Столько всего нового появляется на материке,» — Гедимин разглядывал генератор, пока Хольгер освобождал место для работы, и сердито щурился. «А я объясняю, как ставить станок на фундамент. В двухсотый раз. И запускаю паровые турбины…»

Вспомнить, как строится реактор для синтеза сивертсенита, не составило труда, — сложнее было выбрать безопасное место. Линкен, увидев, чем занят Гедимин, немедленно предложил помощь и вылет на полигон для «спокойной работы».

— Подожди, — Гедимин прикрывал собой заготовку для реактора и недовольно косился на взрывника. — Хольгеру ещё не всё понятно в составе.

Хольгер закрылся под защитным полем с новым генератором и отобранным у Гедимина анализатором, и периодически из-под купола доносилось шипение.

— Бурная экзотермическая реакция, — Константин задумчиво потирал подбородок, одной рукой что-то набирая на клавиатуре телекомпа. — Свериться с образцами таких реакторов не представляется возможным…

— Что, и на северянских сайтах нет? — Гедимин недоверчиво хмыкнул. — Тогда плохо.

Линкен мигнул.

— Свериться не с чем, состав неизвестен… Константин, что ты там вычерчиваешь битых полчаса?

— Производство генераторов защитного поля не сводится к постройке взрывного реактора, — ровным голосом ответил северянин, не отрываясь от телекомпа. — Это сложный многоступенчатый процесс. И кто-то должен им заниматься, пока вы с Гедимином ищете, обо что убиться.

Гедимин сердито сощурился, но промолчал и только пинком развернул согнутый металлический лист выпуклой стороной к себе.

— Какой бы ни был состав, а взрывать придётся, — вздохнул Линкен, приподнимая край листа. — Уверен, что корпус выдержит?

— Я ещё только начал, — буркнул ремонтник, отбирая у него кусок стали.

…«Не отчаивайтесь, коллега! Всем нам постоянно приходится объяснять кому-нибудь очевидное. Вашим рабочим повезло, что станок не слетел с фундамента раньше, и никому не перебило ногу болтом, вылетевшим из паза. Надеюсь, теперь там соблюдается техника безопасности.»

«Не уверен,» — невесело хмыкнул Гедимин, устроившийся со смартом на галерее над рядами обогатительных центрифуг. Одновременно смотреть на механизмы и узнавать новости из Лос-Аламоса было вдвое приятнее, чем заниматься этими вещами по отдельности.

«Мне есть чем похвастаться — точнее, нам с коллегой Рохасом. Обе игрушки, которыми мы занимались последние месяцы, успешно запатентованы. Сигма-сканер ещё нуждается в доработке, но мы с коллегой Рохасом запатентовали принцип его работы и теперь можем спокойно продолжать дешифровку показаний и составление дешифратора для будущего прибора. Энтони записал меня в соавторы — очень мило с его стороны, хотя я немного смущён. Если всё пойдёт по плану, полевые испытания сканера будут проведены на «Кассини». Сейчас конструкторы решают проблему холодостойкости — хотя ирренцию и его излучениям нет дела до температуры окружающей среды, подвижные части и электронная начинка могут быть очень уязвимы. Я не могу переслать вам чертёж сканера, но уверен, что через два-три месяца вы без труда найдёте его на северянских сайтах. Неуважение к частной собственности — давняя традиция Северного Союза, и вам она сыграет на руку.»

Гедимин довольно усмехнулся. «Первое применение ирренция… что странно — в мирных целях. Может, и правда, дойдёт до реактора…»

«Вторая вещь — моя личная разработка, по крайней мере, процентов на двадцать (остальное — заслуги коллеги Сивертсена и вашего друга Хольгера). Я назвал это «радиометр Конара» — неизобретательно, но звучно. Он распознаёт и регистрирует не только заряженные частицы и гамма-кванты, но и нейтронное излучение, а также омикрон- и сигма-лучи, и теперь, наконец, у нас есть надёжная шкала и прибор для измерений. Сейчас в лаборатории три опытных образца, и коллега Смолински настаивает на скорейшем запуске в серию, но, к сожалению, это так быстро не делается. По возможности я постараюсь передать вам один из радиометров, хотя бы по частям, а если не получится, буду настаивать, чтобы его включили в список передаваемого оборудования. Невозможно защититься от неопределяемой угрозы — а я не хочу, чтобы вас постигла судьба тысяч крыс коллеги Штибера. К слову о крысах — Штибер утверждает, что получил плодовитое третье поколение от «неуязвимых» крыс; потомки первых шести пар имели повышенную устойчивость к омикрон-излучению. Он намерен продолжать опыты, и некоторые лаборанты уже опасаются, что страшные истории о гигантских крысах-мутантах воплотятся в жизнь. Я видел этих несчастных существ — они немного крупнее стандартных лабораторных крыс, но не думаю, что кто-то из них вырастет до метра в холке. К сожалению, в реальности ионизирующее излучение действует не так, как в комиксах…»

Крысы не слишком заинтересовали Гедимина — он пробежал взглядом последние фразы, слегка ухмыльнулся и вернулся к началу абзаца. «Значит, дозиметр уже есть. Отлично. Месяца через три я найду чертёж. Или додумаюсь сам. Принцип действия уже ясен,» — выключив смарт, ремонтник остановился у ограждения галереи и задумчиво посмотрел на центрифуги. «Скоро мы будем работать совместно с Лос-Аламосом. И у нас будут свои изобретатели и изобретения. Что бы там ни говорили макаки…»

14 августа 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Этот взрывной реактор был крупнее и массивнее всех, какие до сих пор изготавливал Гедимин, — в него можно было вместить два кубометр сырья, а поднять его за один раз не мог даже сам ремонтник. Ему предстояло как-то протолкнуть конструкцию в дверь и докатить до пустующего помещения в дальнем конце нижнего яруса; разбирать и собирать реактор лишний раз не хотелось, и сармат задумчиво смотрел на Линкена и Иджеса и думал, не позвать ли на помощь Бьорка, — навряд ли в обычный день у крановщика на атомной станции было много работы.

— Ну что? — Гедимин нетерпеливо посмотрел на Константина. Руководитель лаборатории, очевидно, никуда не спешил, — он изучал лист, полученный от ремонтника, и часто мигал. Из-за его плеча в лист заглядывал Хольгер; время от времени он косился на Гедимина и растерянно пожимал плечами.

— Три цикла нагрева-охлаждения, жидкий азот, два разнонаправленных взрыва, — негромко сказал Константин, положив план действий на верстак. — Это всё понятно. Неясным остаётся одно. Ты всерьёз собрался провести всё это посреди атомной станции?

Гедимин мигнул.

— Да, — он посмотрел на Константина в упор — кажется, северянин не был доволен прочитанным. — Станции ничего не угрожает.

— Разрушение лаборатории меня тоже не устраивает, — отозвался руководитель, складывая руки на груди. — Вообще, с чего ты взял, что твои действия дадут нужный результат?

Гедимин окинул его озадаченным взглядом и пожал плечами.

— Сивертсенит получается так, — буркнул он. — Других способов нет. Я пойду в пустое помещение, испытаю реактор там.

Иджес с облегчённым вздохом схватился за выступающую опору конструкции, но окрик Константина заставил его вздрогнуть и выпустить часть реактора из рук.

— «Сивертсенит получается так»? Это ты считаешь достаточным объяснением? — Константин поморщился. — Это даже не основание для выдачи тебе сырья. Кажется, я буду вынужден наложить запрет на…

Гедимин резко выдохнул и подался вперёд. Линкен крепко схватил его за плечо.

— Если на то пошло, мы можем испытать твою штуку в лесу, — сказал он. — Там — хоть обвзрывайся.

Ремонтник удивлённо покосился на него, на секунду задумался — и покачал головой.

— Проблемы с нагревом и безопасностью.

— Всегда можно пробросить пару кабелей с ближайшей ЛЭП, — пожал плечами Линкен. — Или одолжить на руднике резервный генератор. Мы же теперь учёные! Нам должны идти навстречу.

Гедимин невесело хмыкнул.

— Жидкостная горелка — не проблема, — Хольгер, незаметно подошедший к сарматам, задумчиво сощурился. — Сколько градусов тебе нужно?

— Эй, научная банда! — повысил голос Константин, и обсуждение горелки прервалось, не начавшись. — Прежде чем планировать подрыв АЭС и поджог леса, потрудитесь доказать, что в вашем котле действительно сварится сивертсенит, а не полтонны бросового пластика!

Гедимин и Хольгер переглянулись и одновременно пожали плечами. «У вас с ним всегда так?» — жестами спросил химик. «Да. И мне надоело,» — ответил несостоявшийся инженер.

— Не нравятся мои расчёты — возьми смарт и пересчитай, — предложил Гедимин, недобро щурясь на Константина. Тот встретил его взгляд, не мигнув, — его собственные глаза сейчас были узкими тёмными прорезями между век.

— Первое разумное предложение за последний час, — сказал Константин. — Да, именно с этого мы начнём — и этим же и ограничимся. Иджес, откати это… сооружение в коридор и начинай разбирать.

Иджес, повторно выронив реактор, изумлённо замигал.

— Что ты сказал? — спросил Гедимин, не веря своим ушам. Органы чувств очень редко его обманывали, но сейчас он готов был предположить именно это.

— Испытания отменяются, — ровным голосом ответил Константин. — Как лабораторные, так и выездные. Я забираю твои расчёты и формулы Хольгера и тщательно обсчитываю их. Если меня устроит результат, они войдут в отчёт по «Ириде». Если нет, ты продолжишь работу. Линкен, хватит пучить на меня глаза. Иди помоги Иджесу.

Гедимин смерил Константина недобрым взглядом. Сармат стоял довольно удобно — можно было бы отбросить его на верстак и приложить спиной к тискам, — это не сломало бы ему позвоночник, но причинило бы серьёзную боль и дало бы ремонтнику несколько секунд форы… Видимо, Константин что-то прочёл в его взгляде, — он быстрым движением сунул руку в карман и тут же вынул.

— Говоришь, ты закончил Лос-Аламос? — северянин едва заметно усмехнулся. Гедимин глубоко вдохнул и задержал дыхание, дожидаясь, когда взгляд прояснится.

— Когда запустят производство «Ириды», взрывной реактор всё равно построят, — угрюмо сказал он. — Если он ненадёжен, будут аварии. Нельзя давать непроверенные данные. Дай мне провести испытания.

— Ни в коем случае, — покачал головой Константин. — Нас и так мало. На заводе будет достаточно инженеров и рабочих, чтобы испытать и проверить всё, что нужно. Ты здесь — один, заменить некем. И я не позволю тебе так глупо убиться. Иджес, Линкен, чего ждёте? Гедимин, помоги им, эта конструкция весит много. Можешь подержать её в дальнем углу, если она тебе дорога, но все кабеля я обрежу собственноручно.

Он стоял посреди комнаты, пока реактор Гедимина не был извлечён из лаборатории, а потом вышел и наблюдал за тем, как сооружение закатывают в одно из пустых помещений.

— М-да. Теперь всё по-другому, — вполголоса пробормотал Иджес, оглядываясь на Константина. — Как бы не испортил он нам всю науку…

18 августа 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Гедимин, стой! Туда нельзя!

Сармат и так уже замедлил шаг — не заметить заграждение, поставленное вдоль ворот, и пару охранников в тёмно-серых «Шерманах» с полным вооружением было невозможно. Он недовольно сощурился на Айрона, выскочившего ему наперерез, и, взяв его за плечо, отодвинул с дороги.

— Не лезь под ноги.

Сарматы-исследователи собрались поодаль от оцепленного ангара — все, кроме Константина. Гедимин подошёл к ним, кивнул в знак приветствия и спросил:

— Что там?

— Привезли, — ответил Хольгер. Гедимин растерянно мигнул.

— Объект?

— Да, Константин сейчас принимает его, — кивнул Иджес. — Единственный благонадёжный из нас всех…

Гедимин огляделся по сторонам — кроме «Шерманов» с опознавательными знаками федеральных войск, вокруг не было ничего похожего на прибывшее с материка, — ни людей, ни транспорта.

— Кто привёз? Ты их видел? — вполголоса спросил он, оглянувшись на охранников.

— Бронированный глайдер, — отозвался Линкен, протягивая руку к шраму на затылке, и неопределённо поморщился. — Нет тут твоих учёных, атомщик. Тут только бабуины с бластерами.

Сигнализация загудела. Охранники быстро отошли от ворот, один из них прихватил с собой ограждение. Из ангара вышли ещё двое в тяжёлых экзоскелетах; за ними медленно выехал бронированный шестиколёсный глайдер, окрашенный в тёмно-серый, с синими звёздами по бортам. Окружённый охраной, он выбрался на прямой участок дороги и с рёвом оттолкнулся от земли, включая реактивные двигатели. Оглушённый Гедимин долго тряс головой и сердито щурился вслед улетающему глайдеру. Линкен презрительно скривился и плюнул в ближайший мусорный контейнер.

— Hasulesh!

Ещё через три секунды в ушах у Гедимина перестало гудеть, и он посмотрел на открытые ворота ангара. На пороге стоял Константин, едва заметно усмехался и жестом звал сарматов к себе. Ремонтник кивнул и, поймав по дороге Айрона, пошёл в лабораторию.

— Привезли? — спросил он, не дожидаясь, пока Константин откроет рот. — Ты видел?

— Видел, — северянин усмехнулся ещё шире. — Ровно двадцать граммов. Что, пойдём смотреть?

— Да уж веди, — хмыкнул Линкен, хлопнув Гедимина по плечу. — Атомщик уже извёлся. Пусть идёт вперёд!

Ирренций, как и ожидал Гедимин, привезли на нижний ярус, в помещение с многослойными стенами метровой толщины. Генераторы защитных полей были установлены вдоль стен; купола накрывали друг друга до полной непрозрачности, и на каждое изменение плотности поля реагировал оглушительный вой сирены. Константин отошёл к пульту настройки — сквозь четырёхслойную защиту невозможно было разглядеть, что под ней — и помещение немедленно наполнилось пронзительными звуками. Гедимин, поправив наушники, порадовался, что стандартный белый комбинезон «атомщика» у него не отобрали, — это был единственный комплект с защитой ушей.

— Это оно и есть? — спросил Линкен, наклоняясь над защитным полем. — Атомщик, это много или мало?

Он говорил в микрофон, как и все в этой комнате, — лица сарматов были наглухо закрыты респираторами и защитными пластинами. Сирена замолчала. Гедимин подошёл к куполу и заглянул внутрь.

Там стоял миниатюрный куб из прозрачного рилкара, заполненный серой поблескивающей пылью и окружённый ровным белесо-зелёным свечением. Казалось, оно отражается в защитном куполе, — по нему ползли зелёные блики, и иногда Гедимин видел под ними тонкие ярко-красные разводы, похожие на годовые кольца дерева или структуру слоистой стали.

— Один кубический сантиметр, — вполголоса заметил Хольгер над его плечом. — Довольно высокая плотность.

— Сколько нужно для взрыва? — Линкен, не дождавшийся ответа на первый вопрос, чувствительно толкнул Гедимина в плечо. Тот растерянно мигнул — чужие голоса доходили до него, как сквозь ворох ветоши.

— В пять раз больше, — ответил он, не отрывая взгляд от ирренция. Вещество выглядело в точности так, как он представлял по описаниям Вольта, — и смотреть на него хотелось бесконечно, как на черенковское свечение. «Привезли,» — Гедимин бережно провёл рукой по защитному полю и довольно ухмыльнулся в респиратор. «Теперь начнётся настоящая работа.»

Кто-то крепко взял его за запястье и отвёл руку в сторону. Сармат, вздрогнув, резко развернулся, высвободился и сердито сузил глаза.

— Что ещё?

— Осторожней, — ровным голосом сказал Константин. — Это вещество не следует трогать руками.

Гедимин сердито фыркнул и нехотя отступил от защитного купола на один шаг. «А интересно, какой ирренций на ощупь,» — всплыла в мозгу нелепая мысль. «Он должен быть тёплым. Маленький период полураспада…»

— Ладно тебе, сквозь поле не облучишься, — примирительно сказал Линкен. — Так чего от нас хотят с этой штукой?

— Пока от нас хотят отчёта по «Ириде», — отозвался Константин. — Твоих предложений я ещё не слышал. Что до ирренция… Гедимин, давай сюда смарт. Я сброшу тебе документацию. Пока не ознакомишься с ней, ключ от этого помещения не получишь.

Гедимин сузил глаза.

— Ты не слишком увлёкся, инженер?

— Я отвечаю за вашу общую безопасность, — Константин не стал отводить взгляд. — А тебе не хватает самоконтроля. Я готов тебе помочь, но в пределах разумного. Дай смарт. Это наука, атомщик. Ты же любишь науку…

«Наиболее распространённый изотоп (98,3 % изученных образцов) — Yr-362 с периодом полураспада около 200 тысяч лет. Также наблюдались изотопы Yr-360 (0,8 % изученных образцов, период полураспада 114 лет), Yr-364 (0,2 % изученных образцов, период полураспада 17 лет), Yr-354 (0,2 % изученных образцов, период полураспада 23 часа) и 0,5 % малоизученных короткоживущих изотопов, замеченных в промежуточных реакциях синтеза и распада…» — Гедимин удивлённо посмотрел на окончание фразы и перечитал её ещё раз. Гораздо проще было бы сосредоточиться на документации, если бы не сердитые голоса из-за соседнего стола.

— А чего ты хотел? — Линкену надоело бормотать, и он прибавил громкости. — Я тебе что, химик или технолог? Говорю ещё раз — без испытаний химического реактора никакой работы не будет.

— Твой реактор давно разобрали и переплавили, — поморщился Константин. — Забудь о нём. Что-нибудь, кроме взрывов, ты предложить можешь?

— Оставить в покое мартышечьи игрушки и обсудить серьёзную работу, — Линкен кивнул на закрытую дверь лаборатории. — Вещество, которое там. Что вы собираетесь с ним делать?

— Он прав, Константин, — к сарматам подошёл Хольгер. — Проект «Ирида» выглядит законченным, дело за малым — испытаниями и запуском в производство. На мой взгляд, он готов к передаче в Порт-Радий. А вот ирренций не мешало бы обсудить. Ты когда-нибудь участвовал в подобных исследованиях? Имеешь представления о стандартных программах опытов?

Гедимин отключил смарт и подошёл поближе — разговор начинал становиться интересным.

— Нет, синтезом трансурановых элементов я не занимался, — покачал головой Константин. — Хуже всего, что у нас вообще нет опытных исследователей.

— Потише, — недобро сощурился Линкен. — У нас есть Гедимин и Хольгер. То, что они тут делали, ты за ними никогда не повторишь.

Константин поморщился.

— Да, я не самоубийца. Здесь ты прав. Но опыт получения радиационных и химических ожогов — это не совсем то, что нам нужно…

Гедимин крепко взял его за плечо, и сармат на долю секунды изменился в лице и подался в сторону. Ремонтник разжал пальцы — драться он не хотел.

— У нас очень мало ирренция, — напомнил он. — Этого не хватит ни на какие опыты. Сначала надо синтезировать ещё…

Константин кивнул.

— Хорошая мысль. Технология, насколько я понял из документации, предельно проста. Я напишу запрос на обеднённый уран. Гедимин, ты в состоянии сформировать из него купольный экран, не нарушая технику безопасности?

Ремонтник сердито сощурился.

— Хватит про безопасность. Ты читал, что пишут из Лос-Аламоса? Они не доработали технологию. Ставили десятисантиметровые многослойные экраны. Омикрон-излучение поглощается уже на первых миллиметрах, дальше уходит ослабленным. Синтез идёт в ближайшем тонком слое. Чем ближе, тем лучше. Нужно сделать тонкую плотную плёнку. Два слоя — внутренний и внешний, между ними — ирренциевое напыление. А ещё лучше… — он на долю секунды задумался, подбирая слова — в идее он был уверен, в своей способности объяснять — не очень. — Смешать их в расплаве. Сделать однородную смесь. Процесс пойдёт быстрее.

Константин смотрел на него в упор, не мигая, пока Гедимин не замолчал, и ещё пять секунд после этого.

— Два серьёзных предложения от сармата, прочитавшего первые десять страниц документации. Гедимин, твоей уверенности хватило бы на весь флот Саргона. И ты, конечно, можешь подвести под всё это научную базу?

Гедимин мигнул. «Я не понимаю, чего он хочет. Я не сказал ничего, кроме очевидных вещей. Что опять не так?»

— Почитай отчёты о выделении ирренция из уранового экрана, — сказал он. — Там ясно сказано, где скапливался продукт. Это уже проверено, не нужно открывать это заново.

Константин покачал головой.

— Да, в этой части ты прав. Хотя я бы не горячился с «первыми миллиметрами» — речь как минимум о сантиметрах. К тому же надо думать о безопасности. Но я бы хотел обоснования для второй части — той, что касалась расплава и перемешивания. Об этом в отчётах что-то сказано?

— А я бы попробовал, — вполголоса сказал Хольгер. — Я не понимаю, как вообще происходит этот синтез, но эксперимент не помешает.

— Это не эксперимент, — тяжело вздохнул Константин. — Это нелепая затея без обоснования и без внятной цели. Так или иначе, я не позволю разрушать образец или вынимать его из куба. Когда у нас будет уран, мы изготовим несколько сферических экранов и будем нарабатывать ирренций. У вас с Гедимином и Иджесом два месяца на подготовку оборудования для выделения металла. И ещё… если я узнаю, что кто-то контактировал с ирренцием без защитного поля, он будет отстранён от работы. Это всем понятно?..

«В разное время делались разные предположения относительно критической массы основного изотопа ирренция, но на данный момент ни одно не подтвердилось экспериментально,» — прочитал Гедимин, пролистнув несколько абзацев. Кто бы ни составлял документацию для сарматов, он добавил туда много лишних слов. Насколько помнил сармат, это было обычным признаком местного «научного стиля» (что бы это ни значило). «Ничего, Константин подсчитает критическую массу. У него есть и смарт, и телекомп. Он умеет считать. Главное, чтобы потом ко мне не лез с насчитанным,» — фыркнул Гедимин про себя. В соседнем помещении лежал ирренций, и сармат уже представлял, как сделает стержни из спрессованной урано-ирренциевой пыли и подвергнет их жёсткому облучению, — и, возможно, тогда можно будет работать не с граммами, а с десятками килограммов металла. «С плутонием тоже получилось не сразу, но в конце концов процесс освоили,» — вспомнил Гедимин несколько фактов из истории физики. «Ирренций тоже будет освоен. Ещё бы Константин под руку не лез…»

21 августа 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Со своей стороны, Гедимин, я могу пожелать вам только удачи. Ваше любопытство будет удовлетворено сполна. Но учтите: официальная позиция Калифорнийского университета — никакого ирренция у сарматов нет, а если есть — Лос-Аламос тут ни при чём…»

Гедимин растерянно мигнул и перечитал сообщение ещё раз. «Никогда не понимал мартышек,» — подумал он, закрывая почту и выключая смарт. Светодиод на стене пока горел красным, и прозрачная перегородка между секторами лаборатории не опускалась, — вокруг рабочего места Гедимина столпились патрульные в бронежилетах. Один из них выкладывал на стол тёмно-серые пластины, запакованные в жёсткий фрил. Они были невелики, но сармат держал каждую из них двумя руками, и Гедимин понимал, что весят они немало. Рядом стоял Константин, пересчитывал пластины и отмечал что-то на экране смарта.

— Вот и уран, — сказал Айрон, подходя к Гедимину вплотную; он и так держался поблизости, особенно сегодня, когда сарматов согнали с обычного места, но сейчас он чуть ли не прислонился к ремонтнику, и тот недовольно сощурился. — Нам не положена спецодежда для работы с ним?

— Этого мало? — Гедимин поддел пальцем складку на рукаве его белого комбинезона. Униформа работников станции — тесков и филков — выглядела практически одинаково, не считая размера, но кто-то не рассчитал пропорции — и на филках комбинезоны висели мешками. Гедимин снова подавил желание взять форму Айрона и подогнать под его ширину плеч — скорее всего, при стирке «доработанный» комбинезон просто сочли бы испорченным и выкинули.

— Разве не должно быть свинцовой прослойки? — спросил лаборант. — Эта одежда не защитит от гамма-излучения.

— Слой, который защитит, ты не поднимешь, — ответил Гедимин, поднимаясь со стула и подходя к прозрачной перегородке. Насколько он мог видеть, патрульные привезли довольно много урана — этим можно было обложить образец ирренция со всех сторон в десять слоёв. Гедимин едва заметно усмехнулся и размял пальцы — он давно не работал с урановыми пластинами и, хотя на ощупь этот малоактивный металл не отличался от любого другого, всё же сармат чувствовал странное волнение, когда брал его в руки.

…«Респиратор, шлем, перчатки, щупы, защитное поле…» — Гедимин неуклюже пошевелил рукой, просунутой под прозрачный купол, и чуть не смахнул на пол урановую заготовку. «Майкл был бы доволен. Вот она, техника безопасности…»

Лист с параметрами будущего экрана был прикреплён к верстаку снаружи поля; Гедимин скосил глаз на него и увидел чью-то тень за своим плечом. Пока он работал с урановыми заготовками, Линкен подошёл к нему и теперь стоял у верстака, пристально глядя на руки сармата.

— Это не взрывается, — буркнул Гедимин, недовольно щурясь. Линкен хмыкнул.

— Что ты всё о взрывах?.. Это обеднённый уран? Помню, у тебя было много этого добра. Делаешь колпак для светящейся пыли?

Гедимин молча кивнул и, отложив заготовку, потянулся за другой. Он не хотел оставлять обрезки и осколки — нужно было точно подогнать части друг под друга.

— Говоришь, уран внутри этой штуки превратится в ирренций? — не отставал Линкен. — И будет ирренциевая сердцевина в ирренциевой ёмкости?

— Да, так, — неохотно кивнул Гедимин. — Реагирует внутренний слой…

— Атомщик, а можешь сделать колпак-сферу? — понизил голос Линкен. — Круглый со всех сторон…

Гедимин положил на верстак заготовку и повернулся к взрывнику.

— Лиск, тебе жить надоело?

Линкен криво ухмыльнулся.

— Ирренция будет мало, верно? Двадцать грамм внутри, десять снаружи. Это же не критическая масса? Ты говорил — меньше ста грамм не взорвётся…

— Никто не знает, какая там критическая масса, — сузил глаза ремонтник. — Можно случайно… проверить.

— Датчики всякие есть, — пожал плечами взрывник. — Вас тут двое атомщиков. Вы что, не поймёте, когда пора разбирать?

Гедимин хмуро посмотрел на него, ненадолго задумался и нехотя кивнул.

— Ладно. Пусть будет сфера. Теперь иди займись делом.

…Последний внешний слой экрана был практически готов, и Гедимин собирал его, проверяя, как он будет лежать на гладкой поверхности, когда к столу быстрым шагом подошёл Константин. Остановившись над ремонтником, он шумно выдохнул сквозь респиратор и постучал пальцем по плечу сармата.

— Гедимин, что это ты собрал?

— Экран, — отозвался ремонтник, недовольно щурясь под маской. Судя по голосу Константина, что-то снова пошло не так.

Северянин взял с верстака листок с параметрами и с размаху прилепил его к защитному полю перед лицом Гедимина, так, что сармат от неожиданности вздрогнул и слегка подался назад.

— Ты это читал? Ты понял указания?

Ремонтник отвёл его руку в сторону.

— Не делай так. Я читал. Так, как у меня, — лучше.

Константин на секунду застыл на месте с листком в руке, и Гедимин потянулся за следующей заготовкой, но его крепко схватили за плечо.

— Лучше? И ты в состоянии это обосновать? Вместо плотно прилегающего куба — здоровенная сфера? Это — лучше?

— Излучение распространяется во все стороны равномерно, — если бы вторая рука Гедимина не была под защитным полем, он избавился бы от хватки Константина, а так пришлось терпеть и досадливо щуриться на почти готовый урановый экран. — Нет смысла делать куб.

— Великолепно, — пробормотал Константин с плохо скрываемой досадой. — А что насчёт размеров?

— Больше поверхность — больше выход, — пожал плечами Гедимин. — Откачать из сферы воздух — не будет рассеяния. Хотя оно и так пренебрежимо мало. Но если так мешает — пусть будет вакуум.

Константин тяжело вздохнул и выпустил плечо ремонтника.

— Надеюсь, твои опыты не закончатся полным разрушением лаборатории. Продолжай работу.

22 августа 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Сфера медленно опустилась на опору, и зелёные вспышки в нижней части защитного поля погасли окончательно. Гедимин разжал «кисть» манипулятора и некоторое время следил за неподвижным шарообразным экраном, прикрывавшим образец ирренция — и за тонкими волнистыми линиями красноватого свечения на полупрозрачном куполе. Они были немного ярче обычного и формировались в виде концентрических кругов, в основном вокруг манипулятора; чем дальше от него, тем линии становились тоньше.

Убедившись, что сфера держится надёжно, Гедимин перевёл все захваты в верхнее положение, вынул руки из жёстких перчаток и потянулся к щитку управления — нужно было прикрыть манипулятор защитным полем. Хольгер тронул его за плечо, и сармат остановился.

— Датчики, — напомнил химик, показывая несколько миниатюрных «жучков». — Есть смысл поставить их на экран.

— Температура и давление? — Гедимин озадаченно мигнул. — Полезнее был бы радиометр. Внутри всё равно вакуум.

Он уступил Хольгеру место у манипулятора и продолжил наблюдения за красноватыми линиями на защитном куполе. Когда механизм занял верхнее положение, они практически погасли — только приглядевшись, можно было рассмотреть тонкие, не толще микрона, «волоски» на внутренней части полусферы.

Хольгер сбросил датчик внутрь манипулятора и опустил его к сфере, дожидаясь, пока «жучок» докатится до «кисти» и будет захвачен и подготовлен к установке. Красные линии вспыхнули и стянулись к основанию автоматической руки. Гедимин мигнул.

— И ты это видишь? — спросил Хольгер, свободной рукой прикоснувшись к защитному куполу. — Странная реакция.

Он закрепил первый датчик и бросил в проводящий канал второй. Волнистые разводы на защитном поле не тускнели и не смещались. Манипулятор потянулся к дальней части уранового экрана — пятна пробежали по куполу вслед за ним и быстро погасли, оставшись только у основания «руки». Хольгер остановил поднятый манипулятор и высвободил свою кисть.

— Что-то не так? — насторожился Гедимин.

— Следи за вспышками, — сармат кивнул на купол. Ремонтник досадливо сощурился — кажется, он упустил подходящий момент для наблюдений. Красные линии уже практически погасли.

— Это не реакция на манипулятор, — сказал Хольгер, просовывая руку в перчатку. Линии медленно проявились на прежних местах.

— Там больше ничего нет, — сказал Гедимин. — Ты поставил датчики?

— Ещё два, — сармат опустил манипулятор; механическая «кисть» втянула в себя небольшой предмет и медленно потянулась к сфере.

— Закончишь — освободи для меня перчатку, — попросил ремонтник, наблюдая за перемещением красных вспышек.

Через пять минут Хольгер отошёл в сторону и встал рядом с защитным полем.

— Такое ощущение, что оно реагирует… на нас, — заметил он, проводя пальцем по подсвеченным участкам. Гедимин поместил руку в перчатку, но сдвигать манипулятор не стал, — но вспышки всё равно появились. «Что-то нагревается?» — он с подозрением посмотрел на механизм. «Но внутри вакуум, а сигма-излучение не усиливается от нагрева…»

— Конар и Рохас наблюдали нечто подобное, — вспомнил он.

Дверная створка тяжело загудела — в помещение заглянул Константин.

— Всё в порядке? — громко спросил он. — Сколько ещё времени вам нужно на установку экрана?

— Экран установлен, — отозвался Гедимин, убирая манипулятор из зоны воздействия сигма-лучей. — Мы выходим.

— Десять минут лишних, — Константин сердито постучал по экрану рации, где высвечивалось время. — Выходите!

Сарматы переглянулись.

— Мы проводим наблюдения за образцом, — напомнил Хольгер, выбираясь из хранилища. — Это занятие требует времени.

— Вам пора уже научиться рассчитывать сроки, — отозвался Константин. — Я сокращу ваше пребывание там на десять минут — сами решайте, когда именно откажетесь от наблюдений.

Сарматы снова переглянулись, и Хольгер изумлённо мигнул.

— Это нравится мне всё меньше и меньше, — тихо сказал он, когда им удалось отделиться от Константина и на минуту задержаться в коридоре. Гедимин молча кивнул.

23 августа 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин задумчиво смотрел на исчёрканный лист скирлиновой бумаги; расчёт с каждой секундой выглядел всё более странно, и было похоже, что придётся полностью его переделывать. За левым плечом сармата что-то шевельнулось, но он не стал оборачиваться. Рядом с ним что-то брякнуло, и он повернулся к источнику звука и растерянно мигнул — на верстаке лежал бесформенный свёрток со свисающими во все стороны проводами, а рядом со свёртком — монитор устаревшей модели, по виду — извлечённый из груды ненужных деталей за пять центов. Константин стоял над всем этим и терпеливо ждал, когда Гедимин обратит на него внимание.

— Что это? — спросил сармат.

— Камеры, — Константин развернул непрозрачный скирлин и показал связку небольших настенных видеокамер, несколько мотков провода и пакет клемм и переключателей. — Спецзаказ. Сегодня займёшься ими. Возьмёшь Иджеса и Айрона, установишь камеры в хранилище и обеспечишь вывод на монитор над моим столом.

Иджес, услышав своё имя, подошёл и вынул из пучка одну камеру.

— Пятицентовая?

Гедимин невольно усмехнулся — оборудование показалось знакомым не только ему. Константин угрюмо посмотрел на сарматов и постучал пальцем по верстаку.

— Когда всё будет установлено, вы сможете наблюдать за образцом, не подставляясь под излучение. Тебе это должно быть интересно, Гедимин. Ты уже выбрал весь недельный лимит.

Сармат повертел в руках монитор — в принципе, это устройство было рабочим, как и «пятицентовые» камеры — и повернулся к Иджесу.

— Займись настройкой. Я в хранилище.

Механик без возражений кивнул, и Гедимин зашевелился, намереваясь встать со стула и взяться за работу, но Константин положил руку ему на плечо. Само по себе это не удержало бы сармата на месте — остановился он только от удивления.

— Никакого хранилища. Иджес, установка камер на тебе. Ты ещё не выбрал свой лимит. Он — да.

Сарматы озадаченно переглянулись.

— А, верно, лимит, — покивал Иджес. — Ладно, я пойду.

— Я не в ладах с электроникой, — недовольно сощурился Гедимин. — Кто будет делать монитор?

Вспомнив, какую удобную базу с выведенными наружу камерами обустроили сарматы однажды под крышей завода, он оглянулся на Хольгера и Линкена — но оба инженера были настолько заняты, что их часть лаборатории была отгорожена прозрачным барьером и слоем защитного поля поверх него.

— Хольгер занят, — перехватил его взгляд Константин. — Тогда Иджес будет делать всё — и камеры, и монитор. Мне нужна от вас работа, а не ваши мнения. Беритесь уже за дело!

Гедимин поднялся на ноги и в упор посмотрел на командира. Иджес досадливо фыркнул и потянул его за рукав.

— Эй, тихо! Вы чего?! Я поставлю камеры. Дело несложное. Вот, Айрон поможет…

— Почему я не могу работать? — спросил Гедимин. — Излучение не проходит сквозь защитное поле. Зачем было вводить лимиты на пребывание, если реальной опасности нет?

Константин вздохнул.

— Ты ещё не попробовал образец на зуб?

Гедимин мигнул.

— Что? Какой смысл…

— А то я тебя не знаю, — недобро сощурился командир. — Если никто из вас ещё не влез под купол и не пощупал, полизал и засунул себе в ухо все двадцать граммов ирренция — то только потому, что я за вами слежу! И намерен делать это впредь. Иджес, Айрон, приступайте к работе. Гедимин, делай что хочешь, только как можно дальше от образца. Всем всё понятно?

Резко развернувшись, он отошёл от рабочего места Гедимина. Ремонтник и механик озадаченно переглянулись.

— Что-то с ним не то… — пробормотал Иджес, оглядываясь на командира. — Ну так что теперь? Если ты пойдёшь, он снова прибежит. А мне туда лезть… да уж, я бы без этого обошёлся.

— Я могу ставить камеры, — неожиданно подал голос Айрон, и оба сармата развернулись к нему. — У меня тоже есть лимит, и я его не расходовал. Я поставлю камеры внутри и сброшу вам провода.

— Ты раньше выполнял такую работу? — спросил Гедимин, пытаясь вспомнить, видел он лаборанта в хранилище или нет. Получалось, что филк не заходил туда с того дня, как привезли ирренций.

— Это несложно, — ответил Айрон.

— Хорошо, — кивнул ремонтник. — Сбросишь провода мне, я дотяну их до лаборатории. Купол не трогай.

— Ну вот, — облегчённо вздохнул Иджес. — А я посмотрю, что с монитором. Безо всякой дряни с убойными лучами. Осторожнее там, Айрон! Вы, филки, к излучению неиммунны…

Гедимин собирался вслед за Айроном выйти в коридор, когда заметил, что Константин встал из-за стола и уже почти нагнал их.

— Я постою в дверях, — сказал командир. — Посмотрю, чтобы все были там, где положено. Рано или поздно, Гедимин, камеру придётся цеплять к тебе. Не хотелось бы, но…

Он вздохнул.

— То, что ты делаешь, — глупо, — буркнул ремонтник. — И мешает работать.

— Мешает глупо сдохнуть, ты хотел сказать, — Константин ткнул его пальцем в грудь. — Существо, которое таскало нейтронный источник во внутреннем кармане, не должно рассуждать о технике безопасности. У меня таких ожогов нет. А ты не обзаведёшься новыми.

26 августа 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Глайдер остановился у проходной, и сарматы, добравшись до поста охраны, вынужденно замолчали — даже Иджес перестал бубнить себе под нос. Пройдя сквозь считыватель, Гедимин быстрым шагом направился к ремонтным ангарам. Приятная тишина длилась недолго — через пару секунд Иджес догнал его.

— А подводные соревнования? Ты что, на день смены дат не полетишь в Порт-Радий?

Гедимин пожал плечами. Он уже слегка жалел, что не пошёл вчера на стадион, — Иджес не на шутку разволновался из-за этого и донимал его уже второй день.

— Я достаточно занимался соревнованиями, — буркнул он, угрюмо посмотрев на механика. — Хватит.

— Вот верно Кенен говорит — у тебя голова всегда в реакторе, — Иджес досадливо поморщился и сплюнул в урну. К ремонтному ангару уже подошёл Константин с ключами и оглядывался по сторонам, разыскивая лаборантов.

— Вечером кто-нибудь проверял датчики? — спросил Гедимин. Сарматы переглянулись, Линкен хмыкнул.

— Вчера была короткая смена, атомщик. Ты что, не заметил?

— С Энцелада не видно, — усмехнулся Иджес. — Я думаю, он пытался вернуться на станцию. Охрана не пустила.

Послышались смешки. Гедимин недовольно сощурился, но ворота уже открывались — и он, не вступая в споры, оттеснил Линкена от двери и первым вошёл в коридор. Сейчас, после ночного дождя, при быстром снижении температуры воздуха над Ураниум-Сити, прохлада внутри уже не казалась такой приятной и долгожданной — но до необходимости в отопительной системе было ещё далеко. «Через месяц надо будет проверить пластины и кабеля,» — напомнил себе сармат, спускаясь на нижний этаж. Освещение загоралось по ходу следования и заметно притухало, когда работники проходили мимо, — нескольких неярких светодиодов было достаточно для неиспользуемых помещений.

— Константин, сколько ещё мы будем любоваться на ирренций? — спросил Хольгер, подходя к рабочему месту. Гедимин заметил, что оно на удивление пустое — никаких недоделанных опытов, реакций, оставленных на ночь, и приклеенных к столу пометок «на завтра».

— Я предлагаю провести опыты с омикрон- и сигма-лучами, — продолжил химик, отходя от своего пустого стола к рабочему телекомпу Константина. — Герберт Конар описал множество таких экспериментов. Было бы интересно повторить их с различными материалами.

— Я нашёл патент на сигма-сканер, — сообщил Гедимин, подбирая с верстака «Ириду» (пока ещё не свой выпуск — котлован для будущего завода только начали копать в четырёхста метрах от атомной станции — но вполне рабочий образец). Хольгер оживился и повернулся к нему с радостным свечением в глазах.

— И сможешь воспроизвести?

— Сложным не выглядит, — отозвался ремонтник. — Но надо будет опробовать…

— Heta! — Константин резко вскинул руку, и сарматы замолчали. — Хватит разговоров. Ни один опыт не будет начат, пока у нас не появится свой образец ирренция. Когда будет очевидно, что мы можем его синтезировать, — я отдам вам эти полтора грамма, и делайте с ними, что хотите… в пределах техники безопасности.

Гедимин мигнул.

— Как использование сигма-лучей повредит образцу? Он всё равно их испускает, используем мы их или нет.

Константин смерил его долгим задумчивым взглядом и махнул рукой.

— Каждый раз одно и то же… Hasu! Это ещё что?!

Он смотрел на монитор над столом, и Гедимин, проследив за его взглядом, вздрогнул всем телом и шагнул вперёд. Изображение с камер, установленных в хранилище ирренция, было очень чётким, несмотря на прикрывающие образец защитные поля, — и на нём была вздувшаяся, перекошенная урановая сфера с разошедшимися швами. Хольгер протолкнулся к монитору, тычком в клавиши вывел на середину экрана показатели температуры и давления и выдохнул:

— Sulu!

Поверхность сферы нагрелась до ста сорока градусов по Фаренгейту, и что-то распирало её изнутри, — давление уже подходило к атмосферному. Константин повернулся к Гедимину; его глаза потемнели и сузились.

— Ф-физик! — он сжал пальцы в кулак, как будто хотел нанести удар, но с трудом удержался.

— Это не реакция, — буркнул ремонтник, глядя на защитный купол. При малейшем намёке на выброс омикрон-излучения он должен был гореть зелёным огнём — но блики на полупрозрачной поверхности были узкими и тусклыми. Слегка фонили разошедшиеся швы, но о цепной реакции не могло быть и речи.

— Тогда что?! — выкрикнул Константин, глядя на него потемневшими от злости глазами, и сармату стало не по себе.

— Внутри газ, — Хольгер метнулся к своему столу, подбирая щупы и колбы. — Надо взять пробы из-под купола. Что это может быть? Гелий?

— Всё что угодно, — отозвался Гедимин, крепко придерживая Константина за плечо. — Мы пойдём в хранилище. А ты будешь тут. Хочешь быть там — держи рот закрытым. Понятно?

Командир дёрнулся, хватая ртом воздух, но к Гедимину подошёл Линкен и одобрительно кивнул.

— Идём. Уверен, что там сейчас не бомба?

— Сам посмотри — не светится, — буркнул ремонтник, разжимая пальцы. — Какой-то газ. Может, гелий, от альфа-распада. Герберт ни о чём таком не писал. Хольгер, анализатор не забудь.

…Хольгер ещё не успел взять пробу, как в хранилище собрались все сарматы, кто только был в лаборатории; Гедимин встал между ними и химиком и очень старался не заглядывать через его плечо ни в пробирку (всё равно газ оказался бесцветным), ни в анализатор. Он вспоминал тихое шипение из-под защитного поля, раздавшееся, едва захват приподнял часть урановой сферы, — внутри неё скопилось много вещества, и наружу оно вырвалось под большим давлением. Сейчас, при налаженном оттоке через щели в сфере, датчики уже не показывали, что её вот-вот порвёт изнутри, и уран постепенно остывал. Зелёное свечение на внутреннем куполе было умеренным, немного ярче, чем при открытом образце, — синтез был успешно запущен и продолжался, несмотря на нарушение герметичности экрана.

Хольгер бережно закрепил закрытую пробирку в креплении на поясе и повернулся к сарматам.

— Озон, — сказал он и сам растерянно хмыкнул. — Кислородно-озоновая смесь. Под облучением слегка доокислила внутренний слой урана. Это и вызвало нагрев. Действительно, никаких цепных реакций.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Озон? Кислород? Откуда в герметичном куполе… — он оборвал фразу, вспомнив о химическом составе сферы, и мигнул ещё раз. — Выделение из окиси?

— Надо полагать, — кивнул Хольгер. — Совершенно обычный стабильный кислород-шестнадцать. Конар ничего не писал об этом?

Гедимин покачал головой.

— Я бы запомнил. В документации этого тоже не было. Значит, кислород… Надо поставить газоотводы. Не уверен, что это вещество там нужно.

Между ним и Хольгером протиснулся Константин с дозиметром в руках. Смерив ремонтника хмурым взглядом, он поднёс прибор сначала к пробирке с озоном, потом к анализатору и, подождав немного, неохотно спрятал его в карман.

— Что вы собираетесь делать? — угрюмо спросил он.

— Изучать это явление, — слегка удивился Хольгер. — Не думаю, что кислород — продукт распада. Гедимин скажет точнее, но — кажется, это необычно для урана… и для ирренция тоже, тем более — в таком количестве. Я бы сказал — это продукт синтеза. Ирренций синтезируется из урана… более тяжёлое ядро из двух лёгких, так?

Гедимин мигнул.

— Надо посчитать, что получается, — сказал он, нащупывая в кармане ежедневник или хотя бы листок от него. — Но не так просто — одно из двух…

— Так или иначе, остаётся много лишнего кислорода, — едва заметно усмехнулся Хольгер. — И он под облучением доокисляется до озона. В этом процессе ничего сложного нет. Но — я думаю, он может повредить урановый экран. Ты предлагаешь поставить газоотвод? Он не пострадает от излучения?

— Стеклянная трубка? Не вижу причин, — отозвался ремонтник. — У тебя есть такие в запасе?

— Было несколько, — ненадолго задумался Хольгер. — Пойдём, покажу. Сам поставишь? Что у тебя с лимитом?

— В ядерный могильник все лимиты, — буркнул сармат. — Надо приподнять купол. Айрона я туда не пущу.

За спиной он слышал недовольный голос Константина, выгоняющего сарматов из хранилища, гул закрывающейся двери и писк сработавшего замка. Гедимин нащупал на поясе жёсткое крепление, чуть более толстое, чем остальные, — недавно скопированный ключ от комнаты с ирренцием был спрятан внутри, и сармат уже испытал его в деле. Он думал о том, как приподнять купол и не подвергнуться облучению, и о том, кого из инженеров поставить у двери, чтобы Константин не влез под руку. «Надо поставить газовый датчик на отвод,» — мелькнуло в голове, когда он остановился у лабораторного стола Хольгера. «Подсчитать выход кислорода. Возможно, пойму, как получается ирренций. Откуда он берёт лишнюю массу и заряд. Интересное вещество…»

27 августа 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Массивная дверь приоткрылась на два метра, и створки замерли. Гедимин жестом позвал Хольгера внутрь и сам первым перешагнул порог. В хранилище ирренция всегда горел свет — так были лучше видны показания датчиков — но белесое освещение не помешало бы разглядеть зелёные вспышки на поле Сивертсена. Их не было — урановый экран больше не распирало изнутри, лишний кислород, не дожидаясь доокисления, стравливался по стеклянным трубкам наружу, во внешнюю часть защитного купола. Хольгер держал в руках колбу, совмещённую с небольшим насосом, и ждал, когда Гедимин приоткроет устье во внешнем своде.

— Думаешь, этот газ требует изучения? — спросил ремонтник, глядя на датчики под куполом. Кислород выделялся непрерывно, равномерно просачиваясь наружу.

— Никогда не помешает немного лишней информации, — едва заметно усмехнулся Хольгер. — Ты написал в Лос-Аламос?

Гедимин кивнул.

— Завтра-послезавтра должен прийти ответ. Интересно… У них не было герметичных экранов. Возможно, они заметили что-то раньше.

— Не переживай, — Хольгер мельком взглянул ему в глаза и усмехнулся. — Считай это экспериментом. Мы кое-что узнали в итоге, не правда ли?

Гедимин, задумавшись на секунду, кивнул.

— Я подсчитал кое-что вечером, но надо проверить. Посмотришь, где я мог ошибиться?

Он сел к верстаку и достал из кармана свёрнутый листок скирлиновой бумаги. Хольгер ненадолго отошёл к столу, оставил там колбу с пробой кислорода и пристроился рядом с Гедимином. Краем глаза ремонтник видел, как к ёмкости с газом подходит Константин и прикладывает к ней дозиметр, а потом хмуро смотрит на сарматов у верстака; но в этот раз командир промолчал, и Гедимин тут же забыл о нём.

— Газ проходил по отводам ровно сутки, и вот итоговое количество вещества, — он указал на одно из чисел на листке. — А вот столько примерно ирренция должно нарабатываться за сутки. Здесь интервал — тяжело подсчитать точно.

— И что выходит? — Хольгер придвинулся ближе.

— Вот первая реакция, — Гедимин показал схематичный рисунок с подписанными рядом числами. — Омикрон-квант… что-то делает с двумя ядрами атомов урана. Я пока не понимаю, что, но они объединяются. Вот остаётся ядро ирренция. А это осколок деления.

— Похоже на изотоп рутения, — заметил химик. — Довольно крупный осколок. Он остаётся внутри сферы?

— Нет, — качнул головой ремонтник. — Вот третье ядро атома урана. И ещё один омикрон-квант. Осколок сливается с ядром и… дорастает. Нужны ещё протоны — два протона. Я не понимаю, как он это делает, но получается именно так. И вот остаётся кислород от трёх молекул двуокиси. Он окисляет ирренций. А лишнее просачивается наружу. Металл уже рыхлый из-за омикрон-излучения. Достаточно пор, чтобы выпустить кислород. Но это всё просто. Я не понимаю только, откуда берутся протоны.

— И нейтроны, — дополнил Хольгер, покосившись на числа на схематичном рисунке. — Эти омикрон-кванты действительно необычны, если могут брать вещество из ниоткуда. И даже если просто трансформируют подвернувшиеся электроны. Откуда-то нужно взять очень много частиц. Может, поэтому накопление идёт так медленно?

Гедимин задумчиво посмотрел на него и перевёл взгляд на листок. На обратной стороне были ещё две схемы, прорисованные неуверенно и местами исчирканные.

— Никто не пробовал синтезировать ирренций из более тяжёлых металлов. Я посчитал — лучше всего подходит нептуний. Нет недостатка в частицах, нет ничего лишнего. Я бы провёл эксперимент с нептунием.

Хольгер хотел что-то сказать, но громкий смешок заставил его замолчать и сердито сощуриться. К сарматам незаметно подошёл Константин; теперь он разглядывал записи Гедимина и широко ухмылялся.

— Эксперимент с нептунием? А Марс тебе не вернуть? — он взял листок с верстака и повертел в руке. — Даже Лос-Аламос не может позволить себе такие опыты. Очень интересные расчёты, Гедимин, и любопытные выводы. Непонятно одно — почему ты не считал на смарте, который у тебя есть, и зачем было так пренебрегать техникой безопасности.

Гедимин отобрал у него листок и, небрежно скомкав, сунул в карман.

— Займись делом, — посоветовал он командиру. — Ты нам мешаешь.

Константин хмыкнул.

— Я проверю твои расчёты, — пообещал он. — Нам всем сильно повезло, что тебе негде взять нептуний. Иначе я бы не поручился за дальнейшее существование нашей базы. Ты не хочешь отдать мне незаконно полученный ключ?

Гедимин хмуро посмотрел на него и качнул головой.

— Попробуй отнять.

Командир пожал плечами.

— Надеюсь, Хольгер окажется умнее, и после твоей мучительной смерти у нас останется хотя бы один сармат, разбирающийся в ядерной физике. Понять не могу, куда девается весь твой ум, когда речь заходит о радиоактивных веществах…

Тяжело вздохнув, он отошёл в свой угол лаборатории. Гедимин достал из кармана смятый листок и аккуратно разгладил его.

— Ещё я думал о плутонии, — продолжил он вполголоса, и Хольгер повернулся к нему и склонился над схемой. — Останется пара протонов, но это ничего — просто получится альфа-частица. Не знаю, что проще достать, — нептуний или плутоний. Плутоний у меня был, нептуний — нет.

— Напиши Конару, — посоветовал Хольгер. — Хорошо, что вы с ним работаете вместе. У него доступ к хорошему оборудованию. Пусть проверит версии с плутонием и нептунием.

— Сделал, — отозвался Гедимин. — Надеюсь, его ответ пропустят.

Он поднял листок и задумчиво посмотрел на него. Он был доволен новой информацией — и всё-таки ему было очень досадно. «Только расчёты,» — он сердито сощурился. «Цифры на бумаге. Это ничто. Нужен эксперимент. Я получал плутоний для РИТЭГов. Не думаю, что с нептунием намного труднее.»

Глава 52

01 сентября 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Новый день в научном центре начался с журчания внутри стен и луж в коридоре. Гедимин, мысленно упражняясь в сарматском языке, заделывал течи и перенаправлял неработающие водоотводы к коллектору, подальше от рабочих помещений. Иджес вполголоса рассказывал что-то о размножении макак; ремонтник старался не вслушиваться — картины, нарисованные воображением по мотивам этих рассказов, были слишком странными. До лаборатории сарматы добрались через пару часов, полностью перестроив сточную систему ангара, и Гедимин, проходя мимо хранилища ирренция, заглянул туда всего на пять секунд — удостовериться, что образец на месте, кислород отводится, урановая сфера не разрушилась, и зелёные блики на защитном поле не стали слишком яркими. Зайдя в рабочее помещение, сармат сел к верстаку, отстегнул ремонтную перчатку и положил рядом с собой. Хольгер, посмотрев на его кое-как вытертый ветошью комбинезон, сочувственно хмыкнул.

— Сделай перерыв. Новых писем не было?

Сармат заглянул в почту и радостно усмехнулся — послание от Конара пришло час назад. В последнее время письма всё чаще доходили к утру — то ли днём учёный был слишком занят, то ли ночь кто-то тратил на цензуру.

— Ответил, — сказал Гедимин, открывая сообщение.

— Прочти, если будет что-то о синтезе ирренция, — попросил Хольгер, устраиваясь за верстаком. Иджес, которому пришлось немного подвинуться, недовольно покосился на него и продолжил чистить ремонтную перчатку.

«Вы снова на связи, коллега? Приятно знать, что сарматы времени зря не теряют. Рад, что вы и ваши коллеги не пострадали. У вас много вопросов и замечаний — что же, это меня совершенно не удивило. Постараюсь помочь вам по мере возможностей, но заранее предупреждаю, что во многом мы сами ещё блуждаем в потёмках, и не на все вопросы у нас есть ответы. Исследования такого рода не проводятся за месяц или даже полгода, иногда между началом и завершением проходит полвека.

Что касается кислорода — в самом деле, выделение было отмечено. И вы правы — наши экраны не были герметичными, и мы не стремились откачать из-под защитного поля воздух — параллельно шло изучение атмосферы под воздействием излучений ирренция. Поэтому накопившийся кислород не смог потрясти нас или стать серьёзной проблемой. Ваш вывод достаточно интересен; жаль, что довольно трудно пронаблюдать, что происходит с конкретными ядрами в момент их слияния. Возможно, вы правы, и расчёты, которые должны это подтвердить, уже ведутся.

Омикрон-кванты (если это кванты) — более чем странный вид энергии. Действительно, создаётся впечатление, что они «вытряхивают» из вакуума целые скопления кварков и формируют из них необходимые частицы. Я никогда не занимался физикой вакуума, и в нашей группе нет таких специалистов. Миссис Смолински сильно сомневается в предположениях по поводу омикрон-квантов, а без её участия никто из нас не может запросить ещё одного сотрудника в группу.

Что насчёт плутония и нептуния… Проекты подобных опытов появляются в нашей группе с завидной регулярностью. Ни один из них пока не был осуществлён, и проблема отнюдь не в нехватке вещества. У нас достаточно и того, и другого (с огромным удовольствием выслал бы вам пять-шесть килограммов, но почта не разделит нашей общей радости). Опыты с синтезом ирренция сочтены слишком опасными. Нам разрешено получать его проверенным способом, но менять в нём что-либо строго запрещено. У меня есть свои идеи, но до сих пор ни одна из них не была одобрена. Руководство лаборатории считает это слишком опасным. После двух разрушенных реакторов я в принципе их понимаю…»

Гедимин досадливо сощурился. «При чём тут реакторы? Никто не предлагает закладывать нептуний в реактор. Его даже облучать не надо…» — не закончив мысль, он выключил смарт и повернулся к Хольгеру.

— Им всё позапрещали. Никаких экспериментов с синтезом, — буркнул он. Химик растерянно мигнул.

— Причина?

— Взорвётся, — криво ухмыльнулся Гедимин.

— Что? — Линкен, как лишние протоны при синтезе ирренция, появился рядом с верстаком, там, где секунду назад никого не было. — Что взорвётся?

— Надеюсь, ничего, — угрюмо сказал Константин, подходя к верстаку и ставя на него два баллона с углекислотой. — Надеюсь, Гедимин и Иджес достаточно отдохнули от починки сточной системы. Для них есть более… научная работа.

— Что это? — спросил Линкен, взяв в руки один из баллонов. — Какой-нибудь фтор? А, углекислота… Зачем вам углекислота?

— Никакого фтора, — поморщился Константин. — Месяца через два нужно будет отделить ирренций от урана. Я хочу, чтобы к этому времени вы собрали подходящий агрегат и по возможности его проверили на схожих с ирренцием веществах.

Гедимин хмыкнул.

— На тяжёлых трансурановых элементах?

Константин смерил его угрюмым взглядом.

— На кальции, физик. Химически он схож с кальцием, если ты успел об этом забыть. Поэтому я принёс углекислоту. По моим расчётам, отделять ирренций от урана проще всего в виде нерастворимого карбоната.

Гедимин хотел ещё что-то сказать, но Хольгер крепко взял его за руку и молча посмотрел в глаза.

— Хорошо, мы этим займёмся, — сказал он Константину. — Где ты собираешься монтировать эту установку?

Сармат кивнул на пустующую четверть лаборатории, обнесённую толстыми прозрачными перегородками.

— Есть питание, можно подвести воду.

— Вода понадобится, — кивнул Гедимин, мысленно достраивая чертёж будущего агрегата. — Ещё нужны массивные прочные валы для дробильной установки. Уран придётся измельчить.

— Действуйте, — кивнул Константин, возвращаясь за свой стол. Гедимин вырвал лист из ежедневника и тщательно разгладил его.

— Давно не делал таких агрегатов, — еле слышно пробормотал он.

— Этот будет не таким уж сложным, — Хольгер крепко сжал его плечо. — Проще, чем те, которые ты собирал на свалке. И что ещё радует — никакого фтора.

…Собрать небольшую дробильную установку было делом несложным — почти всё Гедимин нашёл в ящиках под верстаком, пару валов и подающий валок пришлось докупить в магазине Грегори. За ними послали Иджеса; Айрон, как ни рвался помочь, был вынужден остаться в лаборатории и держать для Гедимина инструменты. Хольгер собирал систему трубок, поминутно сверяясь с чертежом на экране смарта, и смотрел, как ремонтник осторожно сваривает фриловые пластины.

— Не разъест? — вполголоса спрашивал Айрон, с сомнением глядя на каркас ёмкости, где должна была идти основная реакция.

— Держи ровнее, — отзывался Гедимин, недовольно щурясь. «Мало мне работы, ещё и эта полумартышка…» — вздыхал он про себя, скрепляя очередные куски фрила. Ванну приходилось собирать по частям — длинных и широких полос подходящего материала у Грегори не было.

Вернулся Иджес; бросив миниглайд у входа, он прошёл мимо пустых столов и остановился рядом с Гедимином. С его комбинезона капало, но детали, бережно завёрнутые в непромокаемый скирлин, были идеально сухими.

— Были только такие, — сказал сармат, выкладывая валы перед Гедимином. Тот одобрительно кивнул.

— Сойдёт. Переокисленный уран непрочен, крошится даже в пальцах.

— Надеюсь, никто из здесь присутствующих не будет крошить уран в пальцах, — угрюмо сказал Константин. Когда он успел подойти, Гедимин не заметил.

— Не беспокойся, — сказал ему Хольгер. — Тут будет поставлено достаточно защитных полей, чтобы никто не облучился. Я сам проверю готовую установку. Получить окись кальция несложно.

— Мне было бы спокойнее, если бы вы хоть что-то проверили перед тем, как хвататься за железо, — поморщился Константин. — Гедимин, материал какого диаметра выдаст твоя дробилка?

— Достаточного, — буркнул ремонтник.

— До сих пор у Гедимина неплохо получалось, — вступился Хольгер, заметив, что у командира темнеют глаза. — Не надо тут стоять, Константин. Мы не в марсианских шахтах, а ты не охранник. На испытания тебя непременно позовут.

15 сентября 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Сухая серебристая корка похрустывала между вращающихся валов, быстро превращаясь в мелкую пыль, и ссыпалась в закрытый со всех сторон конус шаровой мельницы. Можно было убрать под кожух и саму дробилку, но Гедимин ограничился тем, что прикрыл её защитным полем — он хотел лично отследить весь процесс. Поле немного приглушило звук, но снаружи всё равно было слышно, какой конкретно этап сейчас идёт. Ещё несколько секунд — и минерал, растёртый в неразличимую мягкую пыль, ссыпался в ванну с прозрачной крышкой и несколькими газоотводами. Ёмкость была неглубокой, жидкость — дистиллированной водой, но из-за бурлящих пузырьков дна не было видно.

— Оседает, — с довольной усмешкой отметил Хольгер, проверив дно. — И довольно быстро.

Все сарматы собрались в огороженной комнате с бронированными стенами; испытания проводили Хольгер и Гедимин, остальные стояли поодаль. Константин тоже был здесь — и, к удивлению ремонтника, молчал.

— Всё, — сообщил Гедимин, встряхнув опустевшую мельницу специальным рычагом. — Реагент закончился.

— Сливаю раствор, — кивнул ему Хольгер, отключая газоводные трубки. Вода ненадолго успокоилась; мелкие пузырьки ещё поднимались со стен, но уже был виден слой белой мути на дне. Содержимое ёмкости пришло в движение; Хольгер аккуратно выливал раствор, стараясь не потревожить осадок. Нижний слой вывалился на фильтр — довольно примитивный, из мелкосетчатого скирлина — и оставшаяся вода закапала в сток. Хольгер собирал всю жидкость так бережно, будто в ней действительно содержался уран.

— Есть карбонат, — подцепив фильтр — с него уже не капало — сармат переместил его в сушилку. — Осталось прокалить. Ну что, Константин, этот агрегат достаточно безопасен?

Командир задумчиво сощурился.

— В целом — да. Меня не устраивает только то, что ты берёшься за фильтры руками. Наши перчатки защищают от извести, но не от ионизирующего излучения. Нужно будет доработать этот момент. Никаких прямых соприкосновений с ирренцием — ни с карбонатом, ни с окисью, и как можно больше защитных полей. А в остальном агрегат неплох. Хорошая работа.

Гедимин изумлённо мигнул и недоверчиво посмотрел на Константина. «И это всё? А где лекция о технике безопасности?»

— Доработаем, — пожал плечами Хольгер. Когда командир отошёл, он повернулся к Гедимину и ошеломлённо мигнул. Ремонтник покачал головой.

— Не знаю, что с ним, — вполголоса сказал он. — Что, займёмся полями? Надо сделать манипуляторы для фильтров… или заворачивать их, запаивать и выкатывать по жёлобу? Металл не выдержит контакта с ирренцием…

…Константин подошёл к Гедимину, когда сарматы на прицепе возвращались в барак.

— Две недели до Дня атомщика, — тихо напомнил он. — Я намерен повторить то, что мы сделали в прошлом году. Но без тебя никак.

«Вот с чего он такой тихий,» — ухмыльнулся про себя ремонтник. Он молча смотрел на Константина, ожидая продолжения.

— Я подойду к Кенену, скажу, чтобы начинал готовиться, — сказал северянин, придвинувшись ближе. — Ваш с ним глинтвейн в том году хорошо разошёлся. Но Кенена кто-то должен держать за воротник. Он слишком быстро бегает.

Гедимин усмехнулся.

— Знаю. Ладно, пойдём к нему вместе. Так что с нашей установкой? Она тебя действительно устраивает, и ты не заставишь её разбирать в последний момент?

Константин мигнул.

— Если устройство безопасно, я так и говорю, — хмуро ответил он. — В этот раз ты собрал хороший рабочий механизм, безопасный в использовании. Я никогда не говорил, что ты этого не умеешь.

…Кенена перехватили у выхода из кинозала. Гедимин ожидал, что он попытается шмыгнуть вниз по лестнице мимо Константина, и сразу сцапал его за плечо, но учётчик только растерянно мигнул — и тут же расплылся в улыбке.

— Уже беспокоитесь? Волноваться не о чем. Мэрия уже выделила деньги, а я нашёл подручных. Перегонка идёт полным ходом, и пряности закуплены, а то, чего не хватило, подвезут на неделе. Не беспокойся, Гедимин, жжёнки хватит на весь город!

— Что? — ремонтник изумлённо мигнул. — Мэрия дала денег на День атомщика?!

Он покосился на Константина — тот был удивлён ничуть не меньше. Кенен улыбнулся ещё шире.

— Прямое распоряжение Маркуса, Джед. Двадцать восьмое — официальный праздник Ураниум-Сити, с выходным днём и развлечениями по вкусу. А с утра — обычная раздача еды и напитков.

— И речь Маркуса? — недоверчиво сощурился Гедимин.

— Это навряд ли, — качнул головой Кенен. — А вот Арбогаст обещал выступить. Говорят, праздник теперь будет ежегодным. Лишняя работа для меня, но неплохая традиция для города, верно?

…«Официальное заявление Совета безопасности Солнечной Системы: о доступе искусственнорождённых к новооткрытому радиоактивному веществу не может быть и речи», — крупный заголовок, подсвеченный красным, горел в самом начале списка последних новостей. «Что?» — Гедимин изумлённо мигнул.

«Недавнее международное соглашение в области ядерных исследований вызвало к жизни панические слухи,» — так заявил на утренней прессконференции секретарь Совета безопасности. «Это не первое странное заявление, распространяемое от нашего имени. Как и предыдущие попытки распространить дезинформацию, оно будет тщательно изучено, а виновные понесут наказание. Ни о каком доступе искусственнорождённых к материалам, хранящимся в центре ядерных исследований в Лос-Аламосе, не может быть и речи.»

«Официальный комментарий профессора Аткинсона (Калифорнийский Университет): «Это уже не первое сообщение о якобы созданных на сарматских территориях «научных центрах». Но до сих пор нас не обвиняли в сотрудничестве с диверсионными группами и отрядами повстанцев. Могу заверить, что ни один атом ирренция не был передан кому-либо за пределами лаборатории Лоуренса без ведома и непосредственного приказа Совета безопасности Солнечной Системы и Федеральной Службы Безопасности. Со своей стороны я приложу все усилия, чтобы подобные нелепые слухи не распространялись в стенах университета и — тем более — не выходили за его пределы!»

Гедимин ухмыльнулся. «Секретность. Мартышки любят секретность. Значит, диверсионная группа? Ну, ладно…»

Он закрыл сайт новостей и поднялся из кресла. Ему вспоминалось холодное зелёное свечение под защитным полем, шипение кислорода, выкачиваемого из-под урановой сферы, и белый осадок на фильтрах. «Два-три грамма в первом выходе, не больше,» — прикинул он, восстановив в памяти письма из Лос-Аламоса. «Но этого хватит для первых экспериментов. А потом я пойму, как ускорить синтез, и счёт пойдёт на килограммы. Жаль всё-таки, что нет полной информации по взорванным реакторам. Что там могло пойти не так?»

27 сентября 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Дождь, начавшийся на рассвете, к одиннадцати часам усилился. Гедимин узнал об этом, не выходя на улицу, — по показаниям датчиков заполнения, установленных в водосборных цистернах рядом с ангаром. Уровень воды повышался гораздо быстрее, чем с утра; к вечеру теми же темпами могло накопиться на полчаса работы душевой. Можно было бы обойтись и без водосборников — в воде на территории АЭС недостатка не было, но избыток свободного времени и недостаток осмысленных занятий очень раздражали Гедимина, и он на несколько дней занял себя сооружением цистерн и систем стока и фильтрации. Он думал, что Константин будет фыркать, и приготовился огрызаться, но тот только покивал: «Экономия природных ресурсов? Да, это сейчас в моде. Ведомство не будет против.»

Сейчас Константина не было на месте — четверть часа назад его вызвали на пост охраны. Скучающий Линкен сел за его телекомп и нашёл там симулятор космического боя, лаборанты взяли миниглайды и ушли в коридор тренироваться перед завтрашними гонками, Хольгер возился с колбами — выращенные им кристаллы оказались слишком хрупкими и не годились для цацек, и он искал, что добавить в них для прочности. Гедимин, оторвавшись от недоделанного перстня, обвёл комнату задумчивым взглядом и ухмыльнулся. «Очень научный центр. Куда уж научнее…»

На стенной панели мигнул светодиод — входная дверь открылась и закрылась. Следующая лампочка зажглась на входе в душевую. Минут через десять кто-то спустился на нижний ярус. Заскучавший было Иджес оживился и поднялся из-за верстака.

— Где это он застрял?

— На просушке, разумеется, — недовольно сощурился Константин, входя в лабораторию. — Настоящим учёным присуща аккуратность, и они не таскают уличный песок и воду в помещения. У механиков, по-видимому, всё по-другому.

Он положил на верстак продолговатую коробку из непрозрачного белесого фрила.

— Гедимин, тебе привет из внешнего мира. Нам прислали так называемый радиометр Конара. Можешь с ним ознакомиться.

Ремонтник изумлённо мигнул, одним движением стряхнул с прибора оболочку и взял его в руки. Рукоятка устройства была сделана под человечью руку и в сарматской смотрелась странно — Гедимину пришлось удерживать её двумя пальцами, но через секунду он понял, что пластины раскладываются и образуют обруч, достаточно широкий, чтобы обхватить его запястье. Внешний корпус прибора странно блестел на свету — он был изготовлен из непрозрачного чёрного рилкара. Две раздвижные пластины прикрывали верхний прямоугольный экран и прозрачный кругляш с закреплённой в его центре стрелкой и неподписанными делениями по кругу. Слева от экрана на светло-сером фоне были начерчены буквы древнегреческого алфавита. Гедимин тронул клавишу на миниатюрной панели управления — стекло посветлело, а из передней части прибора выдвинулись два длинных штыря. Между ними натянулась белесая плёнка защитного поля. Стрелка едва заметно качнулась и уверенно указала на верстак Гедимина. Константин выразительно хмыкнул.

— Радиометр не обманешь, верно?

— Всё в пределах нормы, — буркнул Гедимин, прочитав показания, но на всякий случай опустился на пол и направил прибор на один из закрытых ящиков под верстаком. Стрелка уверенно качнулась в его направлении, показания практически не изменились. «Чувствительный прибор,» — Гедимин покосился на радиометр с уважением. «И — как я и говорил — обеднённый уран неопасен.»

— Дай посмотреть, — Линкен забрал у ремонтника устройство, убрал штыри и повертел коробку в руках. С раздвижными креплениями он освоился быстро; через пять секунд прибор уже был закреплён на его запястье, и он водил рукой из стороны в сторону.

— Обычный дозиметр косморазведки, — сказал Иджес. — Только с лишними окнами, в которых ничего не отображается. Гедимин, для чего они?

— А ты читай, — недовольно сощурился ремонтник, тыкая в греческие буквы на сером фоне. — Омикрон- и сигма-излучение. Здесь проверять бесполезно — ни по омикрону, ни по сигме фона быть не может. Надо опробовать прибор в хранилище, под защитным полем.

— Осторожнее там, — предостерегающе посмотрел на него Константин. — Радиометр — единственный. Лос-Аламос не торопится снабжать нас ценным оборудованием.

— Сами себя снабдим, — буркнул Гедимин, прикидывая, как разобрать прибор с наименьшим вредом для него. Сармату не терпелось повторить работу Конара — он уже знал принцип работы устройства, дело оставалось за малым…

В хранилище пошли все, даже лаборанты; их от защитного поля аккуратно отодвинули, остальные сарматы окружили Гедимина, проверяющего фон в помещении. Константин остался у двери и ближе подходить отказался.

— Надо же, — сказал Хольгер, проверив показания. — Весь омикрон остаётся под полем. А вот сигма просачивается. Сколько тут? Семнадцать микро… чего?

— Кью-ген, — Линкен ткнул пальцем в обозначение под светло-серой полосой. — Что за новшество?

Гедимин удивлённо мигнул. «Q-gen» — единственное, что было обозначено под экраном, и величиной измерения это быть никак не могло.

— Таких величин нет, — сказал он. — Должно быть нормальное обозначение.

Он посмотрел на нижнюю часть устройства — никаких обозначений на нём больше не было.

— Новая единица, в честь Конара? — Линкен насмешливо хмыкнул. Рядом хихикнул Айрон; наткнувшись на тяжёлый взгляд Гедимина, лаборант быстро отступил за спину Хольгера.

— «Конар» пишется через «си», — буркнул ремонтник. — Я спрошу, что за кьюгены. Но странно, что сигма просачивается наружу. Защитные поля очень надёжны.

— А я говорил, что ты пренебрегаешь техникой безопасности, — сказал Константин — от двери ему был прекрасно слышен весь разговор. — При всём уважении к тебе, рано или поздно придётся изъять у тебя ключи.

— Сделаю новые, — угрюмо отозвался сармат, приводя в движение манипулятор, встроенный под защитное поле. Дозиметр, уложенный в спусковой жёлоб, легко скользнул внутрь купола и остановился, когда его сжала подвижная «клешня». На экране зарябили цифры — омикрон- и сигма-излучение стремительно росли. Две секунды спустя вспыхнул тревожный красный сигнал, и прибор испустил пронзительный писк.

— Доставай! — Иджес, не выдержав, толкнул Гедимина в плечо. — Тащи наружу… Жёваный крот! Он же сам теперь будет фонить, так?

— Не будет, — отозвался ремонтник, извлекая дозиметр из-под купола. — Внешний корпус из рилкара, под ним — защитное поле по всему контуру. Нечему там фонить.

Красный сигнал погас, цифры снова зарябили, возвращаясь к обычным для Ураниум-Сити значениям. Ничего странного… не считая семнадцати микрокьюгенов сигма-излучения. «Интересно, какая нужна интенсивность, чтобы воздействие стало заметным,» — подумал Гедимин. Здесь, в Ураниуме, спросить было не у кого, ответит ли Герберт, зависело не столько от него, сколько от цензуры, и в последнее время, как заметил сармат, она стала строже.

— Оставим эту штуку здесь, пусть измеряет, — предложил Иджес, с заметным облегчением выбираясь из хранилища. Константин фыркнул и неожиданно резким движением вывернул прибор из руки Гедимина. Ремонтник изумлённо замигал.

— Будет лежать на моём столе. Брать под расписку, — процедил Константин и сунул дозиметр в карман. Гедимин и Иджес ошарашенно переглянулись.

…В вестибюле «Новы» на стене висело расписание, рядом с ним — список участников гонок на миниглайдах по северному шоссе. Гедимин нашёл там всего два имени «старых» сарматов — в основном собрались филки, и среди них — все трое лаборантов научного центра.

— Надо же, — Иджес подошёл к расписанию и недоверчиво хмыкнул. — АЭС будет открыта для посещения? И кто туда пойдёт? Всех атомщиков вы сводили в том году, а остальных туда не заманишь.

— Тем лучше, — отозвался Гедимин, прикидывая про себя, как удобнее пробраться на станцию. Он не сомневался, что «макаки» выставят охрану, возможно, даже усиленную — и что охранники при первой возможности напьются виски и уйдут купаться в градирню. «Попробовать пройти в зал управления,» — мысленно внёс в планы Гедимин. «Операторы не должны помешать. А потом — спуститься в научный центр.» Он незаметно дотронулся до пояса — за последнюю неделю ключей, спрятанных в жёстких полых пластинах, стало больше. «Есть одна мысль…»

28 сентября 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Арбогаст Марци закончил речь, голографические проекторы отключились, и патрульные отошли от двери, позволив сарматам выйти из кинозала.

— А про научный центр ничего не сказал, — обиженно хмыкнул Иджес, мимоходом забирая со стола на лестничной площадке небольшой контейнер с глинтвейном. — И про ирренций тоже.

— Мартышки любят секретность, — отозвался Гедимин, пряча в карман полупустой тюбик табаско. Он честно пытался слушать речь Арбогаста — и, как обычно, потерял нить мысли на третьей фразе, и даже доза капсаицина не помогла, хотя в мозгу немного прояснилось.

— Куда теперь? — спросил Иджес.

— Я за кексами, а потом — на озеро, — ответил ремонтник. Поздравления из Лос-Аламоса были получены ранним утром, ответные — отправлены ещё с вечера, интересных новостей не было, — оставалось дождаться, когда закончатся полёты над северным шоссе, и глайдеры повезут желающих на АЭС.

— Что, не пойдёшь на гонки? — Иджес удивлённо мигнул. — Зря. У нас такого ещё не было. Не хочешь посмотреть, как Айрон летает?

— Мало я на него смотрю, — сармат недовольно сощурился. — Иди, если хочешь. А я — на озеро.

…Что-то небольшое, тёмное, блестящее качалось на воде недалеко от берега, и Гедимину померещилось, что под кустами всплыла одна из подводных лодок. Он поддел странную вещь палкой, подгоняя её к берегу, она податливо шевельнулась — не так, как реагировал бы на прикосновение металл.

«Мёртвая рептилия,» — сармат выловил найденное из воды и задумчиво осмотрел, но так и не придумал, для чего мог бы использовать небольшую дохлую змею. «Извлечь кости и сделать цацку? Такой у меня ещё не было.»

Кусты зашуршали, роняя бурые листья, — на берег выбирался Хольгер.

— Змея? — он посмотрел на рептилию и покачал головой. — Кажется, тебе слишком долго пришлось тут сидеть. Но уничтожать животных — это лишнее.

— Оно такое было, — буркнул Гедимин, засовывая змею в карман. — Ну так что, пойдёшь со мной?

— Опыт обещает быть интересным, — кивнул Хольгер. — Я с тобой. Надеюсь, макаки не выставят охрану… и патрульные найдут себе другие занятия.

— Чем можно аккуратно растворить кожу и мышцы, но не повредить кости? — спросил Гедимин, застёгивая комбинезон и вылезая из кустов.

— Биологическая очистка, атомщик, — едва заметно усмехнулся химик. — Те, кто работает с костями, обычно прибегают к ней. Найди в лесу большой муравейник…

…Глайдеры, идущие к «Полярной Звезде», отходили от Грузового аэродрома, и на их платформах не было свободного места — сарматам, чтобы не выпасть за борт, приходилось держаться друг за друга, а филки вообще не рисковали садиться на первые транспорты и ждали в стороне, пока «верзилы» уедут, и станет свободнее. Гедимин не боялся давки, но и он замер в изумлении, когда увидел погрузку.

— Не ожидал? — пробегающий мимо Линкен хлопнул его по плечу. — Там у вас собирается весь Ураниум.

— Ты едешь? — спросил Гедимин, высматривая ближайший глайдер.

— Насчёт меня у охраны особые указания, — качнул головой взрывник. — Можно делать ядерное топливо, нельзя войти на атомную станцию. Ну, макакам виднее!

…У въезда на станцию стояли четверо патрульных со станнерами; экзоскелетчиков нигде видно не было, и Гедимин довольно ухмыльнулся — его предположения не разошлись с реальностью. За первым постом охраны дежурили сарматы в белых комбинезонах. Заметив ремонтника, некоторые помахали ему. Один из них был низкорослым и худощавым, рядом с ним стоял широкоплечий ссутуленный сармат со странно вытянутой головой, — очертания медвежьей морды угадывались даже под шлемом. «Бьорк прикрывает Айзека?» — усмехнулся про себя Гедимин и помахал в ответ.

«Разойдёмся,» — жестом сказал он Хольгеру, когда они, ненадолго слившись с толпой, проходили мимо запасного генератора. «Через час у ангара,» — ответил химик, сворачивая направо. Гедимин обогнул генератор и вышел к главному корпусу.

Нечего было и думать проникнуть туда незаметно — это сармат понял сразу же, как только увидел рой круглых летающих дронов вокруг здания. Камеры повисли вдоль стен, снимая площадь. За ними присматривали люди — их пустили на крышу и выдали каждому бронежилет и белый комбинезон, изготовленный по размерам филка. Многим даже эта одежда была велика настолько, что под её складками броня едва угадывалась. Заметив пристальный взгляд Гедимина, ближайший журналист толкнул летающую камеру в его сторону. Сармат отступил в сторону и сделал вид, что разглядывает предупреждающие таблички. Сегодня он был в личной одежде — о том, что он атомщик, не напоминало ничего.

«Хоть в трубопровод лезь,» — мрачно думал сармат, обходя главный корпус вместе с группой рабочих с сольвентного поля. Он надеялся, что они приблизятся к зданию, и можно будет незаметно подобраться к одному из боковых входов, но сарматы держались на почтительном расстоянии от стен, а когда приблизились к реакторам, отошли ещё дальше. На некоторое время их задержала табличка, запрещающая купаться в градирнях, и Гедимин отделился от группы, подошёл к стене и сделал вид, что осматривается. Камеры висели над его головой, но «смотрели» вперёд, на посмеивающихся сарматов; ремонтник довольно ухмыльнулся и шагнул к двери.

— Мсьё Гедимин?

Сармат так и не понял, как «Рузвельт» с полным вооружением мог подобраться к нему неслышно. Экзоскелетчика не было у двери пять секунд назад; теперь он стоял там и загораживал проход широкой спиной.

— Фюльбер, — Гедимин сердито сощурился.

— Ожидаемая встреча, мсьё инженер, — продолжал «менеджер по персоналу», небрежным движением руки отгоняя от себя дрон-камеру. — Но я рассчитывал увидеть вас среди организаторов. В том году, как я слышал, вы показывали весьма интересный опыт для тех, кто интересуется ядерной физикой…

— Опыты покажут без меня, — отозвался Гедимин. — Я просто гуляю.

— Разумеется, мсьё инженер, — серьёзно ответил Фюльбер. — Главный корпус — отличное место для прогулок. Жаль, что не все сарматы с вами согласны.

Он обвёл стальной «клешнёй» пустое пространство между зданием и сарматами, обходящими его по широкой дуге. Никто, кроме Гедимина, не подходил вплотную.

Сармат огляделся — ни патрульных, ни охраны «Вестингауза» вокруг не было. Конечно, не стоило и пытаться пройти мимо Фюльбера без его согласия…

— Ты пропустишь меня в зал управления? — тихо спросил он. — На одну минуту. Я ничего не трону.

— Мсьё Гедимин… — протянул Фюльбер, задумчиво глядя на него с монитора.

— Если бы я хотел что-то сделать со станцией, я бы сделал, пока она строилась, — напомнил сармат.

— Резонно, — согласился человек. — Да, мсьё инженер, вам трудно отказать. Только пять минут, и ведите себя тихо.

…Один из операторов удивлённо обернулся на шум открывающейся двери и чужие шаги за спиной, странно хрюкнул и вскинул руку в приветственном жесте. Гедимин молча поднял ладонь с растопыренными пальцами и подошёл к щиту управления. «Всё работает,» — думал сармат, глядя на мониторы; он не видел своего лица, но чувствовал, как в груди теплеет, — если бы не маска, жёлтое свечение глаз отразилось бы в экранах. «Они ничего не испортили. Лучшего и желать нельзя.»

— Мсьё Гедимин, — стальная конечность прикоснулась к его плечу. Сармат кивнул и повернулся к выходу.

— На следующий июнь запланирована проверка систем отключения, — негромко сказал Фюльбер, спустившись в тихий коридор сбоку от машинного зала. — Ничего сложного, но мне хотелось бы, чтобы вы приняли в ней участие. С вашим руководством я договорюсь.

Гедимин мигнул.

— А нервные срывы? — напомнил он, криво ухмыльнувшись. — Не боишься за свою станцию?

— Мсьё Гедимин… — из экзоскелета донёсся усталый вздох. — Если я чему-то и научился, пока работал на «Вестингауз», так это соизмерению рисков.

…Желающих разглядывать ремонтные ангары было немного — несколько сарматов забрели туда, но вскоре, разочарованно ворча, выбрались к градирням, оставив Гедимина одного, и он прибавил шагу.

— Sata… — прошептал Хольгер, мягко спрыгивая с крыши в двух шагах от него. Глаза сармата горели красным огнём.

— Tiitzki, — отозвался Гедимин, останавливаясь у двери. Этот ключ он ещё не проверял в деле, и кодов сигнализации ему, по большому счёту, знать не полагалось, — но все клавиши и полагающиеся писки и щелчки он помнил твёрдо. Не прошло и пяти секунд, как массивные створки тихо разошлись, и сармат придержал их, пропуская Хольгера внутрь.

— Интересно, насколько это законно? — подумал вслух химик десять минут спустя, выходя из лаборатории со стеклянной чашкой в руке. На дне ёмкости поблескивала тёмно-синяя лужица.

— Никогда не понимал мартышечьих законов, — отозвался Гедимин. Он стоял посреди хранилища, рядом с защитным полем; дверь оставил открытой — сигма-излучение, так или иначе, просачивалось сквозь неё, остальное задерживал купол непосредственно над образцом. «А взрываться тут нечему,» — подумал сармат и тут же осёкся — с таким веществом, как ирренций, ничего нельзя было сказать наверняка.

— Со своим образцом такие опыты будут проводиться каждый день, по одному в час, — сказал Хольгер, проталкивая закрытую ёмкость с тёмно-синей жижей в жёлоб, ведущий внутрь защитного поля. Она прошла, но впритык. «Сделать нормальный доступ,» — отметил для себя Гедимин.

— Фонить будет? — запоздало спохватился Хольгер. Гедимин пожал плечами.

— Проверим.

Гамма-излучение под куполом было пренебрежимо мало, о серьёзном потоке электронов тоже речи не шло, — порция жидкого сивертсенита была вброшена под практически чистое сигма-излучение и, как и следовало ожидать, на него не отреагировала. Гедимин смотрел на жидкость, она лежала в стеклянной коробке, красноватые кольцевые разводы вокруг манипулятора стали ярче, но и только, — больше ничего не происходило.

— Сигма не годится, — заключил Хольгер, перенося ёмкость под небольшую щель в урановой сфере. Проём был оставлен, чтобы стравливать лишний газ, и напротив него на защитном куполе всегда светился зелёный блик. Хольгер остановил манипулятор напротив щели и указал Гедимину на светящееся пятно. Что он хотел сказать, ремонтник так и не узнал, — синяя жидкость, до сих пор неподвижная, всколыхнулась и растеклась по стенкам коробки, быстро меняя очертания. Зелёное пятно погасло, закрытое новым пузырём защитного поля — он сформировался вокруг сивертсенитовой лужицы и быстро уплотнился до полной непрозрачности. Хольгер перевёл взгляд на Гедимина и изумлённо мигнул.

— Ты это видишь?

— Активация, — пожал плечами ремонтник, перехватывая манипулятор и отводя от проёма. Бесполезно — защитное поле, сформированное до конца, так и висело на стальной «клешне» и таять не спешило.

— Да, активация так активация, — пробормотал Хольгер, недоверчиво хмыкая в респиратор. — Никогда такого не видел. Считанные доли секунды… Вот это был бы генератор, хоть против ядерного взрыва…

«И как теперь его оттуда забрать?» — Гедимин привёл манипулятор в движение и попытался затолкать коробку с сивертсенитом в жёлоб, но защитное поле застряло в отверстии. Сармат посмотрел на «пальцы» подвижного устройства и тут же вспомнил, что они не электризуются, — одно из требований техники безопасности. «Уран и торий…» — сармат досадливо вздохнул и сунул руку в карман. «Надо что-нибудь придумать…»

— Что случилось? — Хольгер удивлённо посмотрел на него. — Что-то не так?

— Сивертсенит застрял, — буркнул сармат, перебирая нужные и ненужные обломки в карманах. Ничего подходящего под руку не попадалось.

— Что?.. — химик взялся за манипулятор и растерянно хмыкнул. — Да, действительно. Константин завтра удивится. Никак нельзя расширить жёлоб?

— Можно, но не настолько, — отозвался Гедимин, оглядываясь на дверь. «Ещё Константина тут не хватало…»

— Я достану, — хмуро сказал он, направляя на себя генератор защитного поля. — Выйди и сделай себе купол. Придётся лезть внутрь.

— Heta! — Хольгер схватил его за руку — уже поверх защитной оболочки. — Не надо, Гедимин. Ничего хорошего не выйдет. Ты и так переоблучился за этот месяц.

— Я в поле, — отозвался сармат. — Выйди и прикройся. Работы на секунду, болтовни на два часа…

Отодвинув Хольгера к двери, он повернулся к урановой сфере. О том, что внутри лежит образец ирренция, напоминали только странные свечения на защитной оболочке. Гедимин представил, как зелёные блики растекаются по его рукам, и задумчиво сощурился. «Если приподнять не только купол, но и сферу, всего на секунду…»

Он выглянул в коридор. Хольгер, завёрнутый в защитное поле с ног до головы, молча вскинул руку. Гедимин шагнул обратно, закрывая за собой двери. Купол над урановой сферой растворялся долго, неохотно, слой за слоем, сармату показалось, что прошло полчаса, — и он, не тратя времени на возню с манипулятором, выдернул стеклянную коробку из его «клешни» и швырнул в угол. Шар плотного, непрозрачного защитного поля покатился по гладкому фрилу и остановился у стены. Сармат оглянулся на него и снова перевёл взгляд на сферу. Глубоко вдохнув, он осторожно развёл её сегменты в стороны и просунул руку внутрь.

Сквозь оболочку он ничего не почувствовал — только видел, как зелёные отсветы бегут вверх по предплечью. Рука наткнулась на что-то твёрдое, и сармат неловко провёл пальцем по невидимой поверхности. «Сквозь защитное поле ничего не поймёшь,» — с досадой думал он, вынимая ладонь из урановой сферы и тщательно подгоняя друг к другу сегменты. «Но я его всё-таки потрогал. Странные ощущения.»

Защитное поле уже смыкалось над образцом, когда Гедимин вспомнил о камерах по периметру хранилища и сердито сощурился. Закрывать их было поздно.

— Живой? — спросил, заглядывая в хранилище, Хольгер. Ремонтник кивнул и показал ему коробку с сивертсенитом. Поднесённый к ней дозиметр Конара показывал остаточное, угасающее омикрон-излучение, — лёгкий стеклоподобный сивертсенит, как и стекло, из которого была сделана ёмкость, был почти неуязвим для наведённой радиации.

— Всё надо мыть, — сказал Хольгер. — И эту вещь, и тебя. Идём в душевую. Тут нужна дезактивация.

Гедимин мигнул.

— Я был в поле, — напомнил он. — Ни один атом не мог просочиться.

— Ты трогал ирренций, — сузил глаза химик. — Я вообще не знаю, доживёшь ли ты до завтра. Гедимин, ты псих — хуже Линкена, честное слово!

…Солнце уже садилось, когда ремонтник выбрался из озера и выловил комбинезон, плавающий у берега.

— Воняет, — буркнул он, обнюхав одежду. Запах дезактивационного раствора за несколько часов слегка ослаб, но отлично чувствовался — как казалось Гедимину, за пять метров независимо от направления ветра.

— А по-моему, отмылось, — сказал Хольгер. — А ты сам как? Руку не жжёт, голова не кружится?

Гедимин сердито сощурился.

— Я был в поле!

— Если что-то пойдёт не так, тебя надо будет срочно тащить к медикам, — покачал головой химик. — Одевайся, пойдём на крышу, пока ещё есть места.

— Линкен нас подождёт, — отмахнулся Гедимин, тщательно стряхивая с комбинезона воду. Со скирлина она скатывалась быстро, но одежда всё равно оставалась слегка влажной, и на холодном осеннем ветру сармат ёжился и покрывался бледной синевой.

— Болтать не будешь? — спросил Гедимин, выбравшись из кустов и повернувшись к Хольгеру.

— Пока ты здоров, от меня никто ничего не узнает, — отозвался тот. — Но Константин всё же был прав. Ты очень неосторожен.

…Линкен стоял на краю крыши, глядя на подсвеченную фонарями северную дорогу. За его спиной валялись выложенные в неровную линию петарды, соединённые запутанными проводами. Сарматы, занявшие крышу в ожидании фейерверка, держались поодаль от «заграждения». Гедимин подошёл ближе и заметил, что провода никуда не ведут — если вся эта конструкция и могла взорваться по сигналу, то передавался он предельно неочевидным образом, а все разноцветные проводки, наваленные в два слоя, были сложены «для красоты». Сармат осторожно перешагнул через них и остановился у гребня крыши.

— Ложись! — крикнул, не оборачиваясь, Линкен. Гедимин распластался на крыше раньше, чем успел осмыслить команду, — долгое общение со взрывником не прошло даром. Линкен подошёл и потянул его за шиворот.

— Сразу сказал бы, что это ты, — буркнул он, дожидаясь, пока сармат поднимется на ноги. Из-за ската крыши осторожно выглянул Хольгер, и Линкен жестом позвал его к себе.

— Мы не хотели мешать, — сказал химик.

— Чушь, — фыркнул Линкен. — Как вы можете мешать? Иди сюда, атомщик. Отсюда лучше видно.

Он опустился на корточки, раскладывая на краю крыши кнопочные устройства. Никаких проводов у них не было. Увидев одно из них, Гедимин изумлённо мигнул, — это была Большая красная кнопка с атомной электростанции.

— Нравится? — спросил Линкен. — Самое то для таких дел. На маленьких пультах — небольшие запуски, а на этой — каскады. Но если задумаешь что-нибудь серьёзное, я тебе её одолжу. Не насовсем — мне она тоже нравится.

…Красные, белые и золотые огненные шары взлетали над лесом и почти достроенными корпусами новых заводов, и небо, не успев потемнеть, снова вспыхивало от края до края. В разноцветных отсветах Гедимин видел очертания градирен, главного корпуса с вентиляционными трубами и — если приглядывался — цепочки ремонтных ангаров. Научный центр сливался с ними, и отличить его от похожих строений было невозможно.

01 октября 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Если так и дальше пойдёт, мне придётся сменить замки, — сказал Константин, сердито щурясь на Гедимина и Хольгера. Сарматы переглянулись и одновременно пожали плечами.

— Мы работаем, — буркнул ремонтник. — Что не так?

— Я просмотрел записи от двадцать восьмого сентября, — Константин навис над ним, и Гедимину захотелось подняться во весь рост. — Вот эту попытку самоубийства ты называешь работой?

Гедимин сузил глаза. «Всё-таки докопался… Интересно, он все записи просматривает?»

— Я поправлял сегменты сферы, — отозвался он. — И был при этом в защитном поле. Это на записях видно?

Константин тяжело вздохнул и ткнул пальцем в старый шрам на груди Гедимина.

— Иногда я не понимаю, почему ты до сих пор жив. Теперь ты, Хольгер… Объясни мне причину твоего молчания. Ты не пытался остановить своего… друга, и ты ничего не сказал мне ни тогда, ни на следующий день. Почему?

— Эй-эй, тише! — к Константину подошёл Линкен и остановился почти вплотную, потирая шрам на затылке. — Мы не на Марсе, ты не в экзоскелете. Хватит допросов.

Константин с присвистом выдохнул и хотел что-то ответить, но тут на стене загорелся красный светодиод, и под потолком негромко задребезжало. Кто-то спускался по лестнице, и Гедимин машинально сдвинул «Ириду» вниз по предплечью и развернулся к двери, на ходу вдевая свободную руку в ремонтную перчатку. «Здесь, внизу, — как в ловушке,» — промелькнуло в голове.

— Tza atesqa! — дверь ещё не успела открыться, а в проём уже просунулась рука, поднятая к потолку в приветственном жесте. Сармат, одетый в униформу Ведомства развития, вошёл первым, за ним — двое патрульных со станнерами, подозрительно похожими на бластеры.

— Нгылек, — Гедимин вернул генератор защитного поля в исходное положение и покосился на Константина — «Почему не предупредил?» Командир «научной банды» выглядел не менее растерянным, чем остальные.

— Как продвигается работа с образцом? — спросил Нгылек, выкладывая на стол Гедимина запечатанную коробку.

— Ирренций синтезируется, — ответил Константин. — Механики изготовили устройство для отделения ирренция от урана.

— У Ведомства есть плутоний? — спросил Гедимин. — А ещё лучше — нептуний.

Нгылек посмотрел на него задумчиво и едва заметно качнул головой.

— Сейчас я ничем не могу вам помочь. Доступ к таким материалам нам откроют очень нескоро. Но раньше вы как-то решали подобные задачи… Пока у Ведомства для вас поручение, не связанное с радиоактивными веществами. Вот интересный образец строительного материала, произведённого в Австралии…

Он достал из коробки прямоугольную пластину, тщательно завёрнутую в полупрозрачный ячеистый скирлин. Сквозь обёртку Гедимину показалось, что внутри стекло или стеклянистый фрил. Пластина, выложенная на стол, действительно напоминала стекло с нанесённым на него рисунком — озёрным пейзажем, включающим в себя несколько прибрежных кустов и скалы в отдалении. Приглядевшись, Гедимин удивлённо мигнул, — ему не померещилось, и объекты действительно двигались. По воде шла рябь — маленькие волны бежали к берегу, под кустами расходились круги, листья мелко дрожали на ветру, ветки раскачивались. Полминуты спустя «ветер» начал «стихать» — дрожь прекратилась, и кусты замерли. Вода всколыхнулась — что-то небольшое плыло по ней, и волны расходились в разные стороны. Сармат заглянул под пластину, подозревая, что где-то спрятан небольшой проектор, но ничего не нашёл — если что-то и было, оно представляло из себя тонкий слой внутри прозрачного стекла.

— Никакой электроники, только химия, — сказал Нгылек, переворачивая пластину тыльной стороной вверх. Там не было никаких изображений, ни движущихся, ни статичных, — только зеленоватая матовая поверхность. Хольгер протянул руку и провёл ногтем по торцу пластины.

— Что это?

— Фирменное название «фэнрил», — ответил Нгылек, протягивая пластину Хольгеру и доставая из коробки ещё одну. Она была меньше, и её повредили при транспортировке, — поверхность потрескалась, но ещё можно было разглядеть плавно движущееся изображение морского дна и различных представителей фауны. Гедимин не вспомнил, как они называются, но счёл их довольно достоверно изображёнными — нечто подобное он видел в случайно подвернувшемся фильме.

— Патент хранится надёжнее ядерного арсенала, — продолжал Нгылек. — Даже Северу не удалось его раздобыть. Австралийцы запустили это в производство и продают на Луну и Венеру. Уже есть заказы от Мацоды для амальтейских колоний.

Линкен подошёл, повертел кусок стекла в руках и недоумённо хмыкнул.

— Это просто цветной фрил. Ни прочности, ни термостойкости. Зачем он нужен?

— Его вставляют в иллюминаторы. Считается, что видеть земные пейзажи полезно для человеческой психики, — пояснил Нгылек. — Hasulesh — довольно хрупкие существа. Два-три месяца разглядывания Луны в иллюминаторе — и можно везти к медикам. Говорят, некоторые даже выходили наружу без скафандров.

Линкен мигнул.

— Макаки болеют из-за того, что несколько недель не видят… вот этого? — он ткнул пальцем в потрескавшийся фэнрил. — Им даже на Амальтее надо глазеть на деревья и рыб? Ядро Юпитера… Как эти комки слизи вообще где-то выживают?!

— Всячески облегчая свою жизнь, eateske, — едва заметно усмехнулся Нгылек. — Вот одно из приспособлений, которые они придумали. Как я уже сказал, патент у австралийцев. Но в Ведомстве считают, что нам пригодилось бы такое производство на территориях. Где-нибудь в отдалении от Ураниума, чтобы не возникало подозрений. Я полагаюсь на вашу группу. До сих пор вы меня не подводили. Оба образца можете разобрать на атомы, если это поможет в исследованиях, но больше фэнрила у меня нет. Официальный срок отчёта — через месяц. Самостоятельно на меня не выходите — вся наша связь слишком легко прослушивается. Tza atesqa!

Сарматы вышли. Снова замигал красный светодиод — агенты Ведомства прошли по верхнему этажу, входная дверь открылась и закрылась. Хольгер разглядывал неровно срезанный торец осколка и задумчиво щурился, Константин взял расколотый кусок, чтобы посмотреть на просвет, и лаборант принёс для него три дополнительных фонаря, Гедимин думал о лунных и амальтейских пейзажах — чем они так разительно отличаются от земных? — и немного о «Кассини» — Нгылек ни разу не упомянул Энцелад, видимо, там обходились без фэнрила…

Линкен вышел из затянувшегося оцепенения и презрительно фыркнул.

— Видеть земные пейзажи… полезно для психики… — передразнил он Нгылека и сморщил губы, как будто собирался плюнуть, но не нашёл урны. — Мы на Марсе радовались жидкой воде и брезенту, если удавалось постелить его на пол. Забота о психике… Хрупкие существа… Я загнал бы их в шахту без респираторов, как они делали с нами. Цветные стёкла в иллюминаторах… Tzaat hasulesh!

Гедимин дотянулся до него и крепко сжал его локоть. Взрывник благодарно покосился на него и отошёл к верстаку.

— Думаю, дело в смещающихся точках поляризации, — Константин задумчиво потёр подбородок. — И в слоистости… Хольгер, у нас есть чем рассмотреть тонкий срез?

— Тут счёт идёт на микроны. Мой микроскоп должен справиться, — химик повернулся к Гедимину. — Можешь отрезать тонкий кусок толщиной в десять-двадцать микрон? Только без оплавления, все слои должны остаться нетронутыми.

Сармат перевёл взгляд на ремонтную перчатку и занялся настройками режущего луча, попутно вспоминая, при какой температуре плавятся стеклянистые фрилы.

— И ещё одна просьба, — Хольгер, дождавшись, когда он закончит с резаком, тронул его за плечо. — Мне тут очень сильно не хватает фрилоплавильной печи. И если речь о плоском слоистом материале, то понадобится прокатный стан. Не слишком большой, двадцати сантиметров в ширину хватит, в крайнем случае можно обойтись десятью.

— Сделаю, — пообещал Гедимин, задумавшись на пару секунд. — Будет готово через неделю.

— Постарайся сделать стан для очень тонких листов, — Хольгер снова прикоснулся к его плечу. — И они должны быть максимально ровными. При толщине в десять микрон любая пылинка может всё испортить.

— Понятно, — кивнул Гедимин. — Две недели.

— Спасибо, — улыбнулся химик, сжимая его ладонь. — Не знаю, как бы мы без тебя обходились…

— Прокатный стан? — из-за плеча Гедимина выглянул Айрон, и ремонтник сердито сощурился — он как раз примерялся к листу фэнрила, и филк под руку полез совсем некстати. — Мы что, будем строить тут завод?

Хольгер взял его за плечо и осторожно отодвинул от верстака.

— Привыкай, мой малорослый друг, — ровным голосом сказал он. — Нам часто приходится строить заводы.

…Хольгер и Константин уже склонились над микроскопом, поочерёдно разглядывая срез фэнрила и оживлённо переговариваясь (Гедимин не вслушивался — он думал о плавильной печи и время от времени добавлял к списку деталей на листке из ежедневника ещё пару наименований), когда Линкен отвернулся от стены, которую до сих пор разглядывал, провёл пальцем по шраму на лице и криво ухмыльнулся.

— Эй, тески! А что, на этих стёклах можно нарисовать любые картинки?

— Да, и нам как раз нужен образец, — оторвался от микроскопа Константин. — У тебя есть разумные предложения?

Линкен выразительно хмыкнул и достал из кармана смарт. Потратив полминуты на щёлканье по клавишам, он показал сарматам кадр из небольшого видеоролика — пылевой «гриб» на длинной вытянутой «ноге». Присмотревшись, Гедимин понял, что крошечные фигурки у его подножия — одноэтажные постройки.

— Старое видео — ядерные испытания, — пояснил Линкен. — Могу разложить по кадрам. Сделаете такую стекляшку? Так бы смотрел и смотрел…

Сарматы переглянулись. Гедимин с трудом скрыл ухмылку.

— Слишком много слоёв для пробной заготовки, — покачал головой Константин. — Мы начнём с более простого видео, в три-четыре кадра. Когда разберёмся, как это работает… посмотрим.

«Надо будет сделать ему пластину со взрывом,» — подумал Гедимин. «Константин не будет делать. Прикинется, что забыл. Придётся мне.»

08 октября 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Гедимин, у нас уточнённые данные! — Хольгер похлопал ладонью по защитному полю, и ремонтник, недовольно щурясь под тёмной маской, оторвался от остывающего фрилового полотна и повернулся к силуэту по ту сторону купола. Бросать нагретую протяжную ленту не хотелось — надо было закончить с ней до того, как температура упадёт, и фрил начнёт твердеть.

— Толщина полотна — пять микрон, — сказал Хольгер. — Ровно пять.

Гедимин поморщился.

— Обязательно менять требования на ходу?

— Извини, — развёл руками химик. — Мы сами не всё понимаем.

«Пять микрон…» — сармат сощурился и присел так, чтобы верхний край ленты оказался на уровне его глаз. Так лучше были видны микроскопические дефекты. Над лентой с увеличительным стеклом склонился Линкен, но сквозь поднимающиеся испарения ничего было не разглядеть, и взрывник вертелся, пытаясь пристроиться не в потоке пара.

— И ещё вон там! — Айрон куском стальной проволоки указал на небольшой дефект у дальнего края ленты. Гедимин молча перебрался туда и поднёс к полотну лучевой резак. «Не люблю работать с такой мелочью. Глаза потом болят.»

…Ленты и прокатные валки остывали в потоке холодного воздуха, и серый пар поднимался над ними, уходя в вытяжку. Гедимин выбрался из-под защитного поля, сдёрнул маску и перчатки и провёл ладонью по лбу, уже не заботясь о чистоте. Надбровные дуги отводили пот от глаз, и он стекал ко рту; соль хрустела на зубах.

— Пять микрон, — выдохнул ремонтник, поворачиваясь к Хольгеру. Тот, виновато щурясь, протянул ему мокрую ветошь.

— Гедимин, ты бы поел.

У порога стоял робот-уборщик с прикреплённой к спине корзиной. В ней лежали пустые контейнеры из-под воды и Би-плазмы. Порцию Гедимина кто-то переложил на его верстак, и сармат перебрался на привычное место и вскрыл упаковку. Ёмкость с водой опустела мгновенно; кто-то из сарматов молча поставил на верстак большую чашку с жидкостью — что-то из лабораторной посуды Хольгера.

— Вода и соль, — пояснил химик. — Осторожнее с перегревом! Можно было разделить эту работу на две части.

— Нет, — буркнул Гедимин, не вдаваясь в разъяснения. Ему хотелось только пить. Готовые детали остывали, — с утра можно было приступать к сборке станка. Печь уже была готова, и Хольгер с Константином уточняли последние детали состава. Иджес сидел с ними, изредка тоскливо поглядывая в сторону Гедимина и почти готового механизма. Увидев, что ремонтник доел Би-плазму и молча смотрит на коробку с ненужными деталями, он выбрался из-за стола и подошёл к верстаку.

— Совсем как в нашей лаборатории, куда приходилось вползать на четвереньках, — усмехнулся Иджес, трогая пальцем одну из запчастей. — А это что?

Гедимин сфокусировал взгляд на «детали» и сам ухмыльнулся — механик заметил среди металлических, фриловых и стеклянных обломков очищенный череп змеи и несколько её рёбер. Биологическая очистка не подвела — Гедимин, правда, не знал, в какой муравейник Кенен засунул эти останки в начале октября, но вернул он целые кости без следов мышечной ткани.

— Змеиный череп, — ответил сармат. — Сделаю из него что-нибудь.

— Кости — хрупкая штука, — покачал головой Иджес. — Чуть что, трескаются. Их бы залить в прозрачный фрил… Я видел такие вещички.

— Надо подумать, — отозвался Гедимин. — Хочешь костяную цацку?

— Нет, я собираю железные, — Иджес повертел череп в пальцах и положил обратно в коробку. — Сделай для Айрона. Я не видел у него ни одной цацки. Ты делал ему что-нибудь?

Гедимин мигнул.

— Он филк. Никогда не видел филков с цацками.

— Значит, будет первым, — пожал плечами Иджес. — Сделай. Он не откажется.

Гедимин оглянулся на Айрона — лаборант стоял у защитного купола, глядя на температурные датчики. Отстёгнутый шлем болтался за спиной вместе с респиратором. Ремонтник досадливо сощурился и оперся рукой на стол, собираясь встать.

— Да там поле, пусть стоит, — удержал его Иджес. — Ты сам везде лезешь без респиратора.

— Что?! — вскинулся ремонтник, и сармат проворно отступил на два шага, за угол верстака.

— Сделай ему какую-нибудь цацку. Так я их хоть различать начну, — сказал он оттуда. — Их тут трое, и они путаются. Ты сам его отличаешь?

17 октября 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«И опять нет писем от Герберта,» — думал Гедимин, разглядывая почти готовую подвеску с черепом змеи, залитым в прозрачный фрил. В таком виде кости ещё сильнее походили на детали какого-то странного несимметричного механизма, вполне рабочего в собранном виде и совершенно бесполезного и очень хрупкого в разобранном. В дальнем углу лаборатории за почти непрозрачным защитным полем виднелись силуэты — там стояли Иджес и Линкен. Хольгер следил за подачей сырья снаружи, Константин не отходил от телекомпа, изредка давая короткие указания. Сквозь гул прокатного стана до Гедимина доносились слова «матрица», «точка поляризации» и «цветовой слой».

— Какая странная вещь, — тихо сказал Айрон, выглянув из-за плеча ремонтника. Гедимин успел забыть о присутствии лаборанта и невольно вздрогнул.

— Почти готово, — буркнул он, отодвигая филка в сторону. Тот уже привык к этому жесту и «отодвигался» сам, не дожидаясь, когда сармат толкнёт его. «От него, в общем-то, есть польза,» — подумал Гедимин; хотя он ни разу не толкал Айрона всерьёз, ему отчего-то стало не по себе. «Он хотя бы молчит, когда его не спрашивают.»

Он взял обломок металла и приложил к почти готовому изделию. Бесформенных кусков оставалось ещё много, но этот уже был лишним — и Гедимин сразу это увидел. Он убрал ненужную деталь, посмотрел на украшение долгим задумчивым взглядом и забрал его со стола.

— Это твоё, — сармат протянул цацку Айрону. — Делай с ним что хочешь.

Филк растерянно мигнул.

— Моё?

— Я делаю цацки для всех, с кем работаю, — пояснил Гедимин. — Эта — для тебя.

Айрон протянул руку и долго рассматривал костяную подвеску на ладони. «Выкинет?» — на секунду озадачился Гедимин. Опомнившись, он преувеличенно шумно развернулся к верстаку и вынул из кармана смарт. «Давно не было писем от Герберта. Что с ним?»

Маленькая рука легла на его плечо и неловко сжала его — точнее, скомкала часть комбинезона, для настоящего пожатия у филка были слишком короткие пальцы.

— Спасибо, Гедимин. Это красивая вещь.

Ремонтник кивнул, не оборачиваясь. На экране мигала новая ссылка — на почту пришло письмо из Лос-Аламоса, и о филке Гедимин временно забыл.

«Гедимин, друг мой, похоже, я уже перешёл все рамки приличий, и вы будете более чем правы, если откажетесь со мной общаться. Но выйти с вами на связь не было никакой возможности. Меня держали в кампусе безвыездно две недели, и я с большим трудом вырвался на несколько часов в Спрингер, пока семья не объявила меня в розыск. Здесь произошло нечто более чем странное, коллега, и я очень надеюсь, что информация до вас дойдёт.»

Сармат удивлённо мигнул и перечитал начало. «Кто мог удерживать человека-учёного против его воли? Что у них там происходит?»

«Теперь, когда у нас пятьдесят граммов собственного ирренция, и синтез идёт полным ходом, лаборатория радиохимии наконец получила в своё распоряжение небольшую часть изначального образца с орбиты Сатурна. Они давно мечтали разложить его на составляющие, и две недели назад был проведён спектральный анализ, показавший очень странную вещь. Мы ожидали найти там ирренций, уран и продукты его распада, возможно, кремниевый субстрат. Но мы никак не предполагали обнаружить два незнакомых нам цвета в спектре. Анализатор Рохаса тоже выявил эти примеси в составе — заметьте, не одну, а сразу две. Я прилагаю копии сигмаграмм; новые линии отмечены цифрами 1 и 2. Можете убедиться, что ничего подобного раньше под сканер не попадало. Это два новых элемента, и им уже присвоены атомные номера. Сейчас радиохимики выясняют массы основных изотопов и число вариаций в составе, но уже достоверно известно, что у нас на руках два совершенно новых химических элемента. Три таких открытия за один год! Даже для нашей лаборатории это в новинку…»

Гедимин довольно усмехнулся — любые открытия в лабораториях Лос-Аламоса его радовали, даже если речь шла о сверхтяжёлом трансурановом элементе с периодом полураспада в одну микросекунду. «Наверное, продукты распада ирренция,» — подумал он, заглядывая в приложения к письму; линии новых цветов действительно были на месте, и сармат точно знал, что раньше их не видел. «Теперь узнают, как он распадается. Жаль, мы с Хольгером не сообразили сделать сканер.»

Внеся ещё один пункт в список «Опыты, которые будут поставлены с собственным ирренцием», сармат продолжил чтение, но через секунду прервал его и долго мигал, изумлённо глядя на экран. «Что?! Нет, они где-то просчитались…»

«Речь о двух сверхтяжёлых элементах, чья масса не менее 350; им присвоены атомные номера 135 и 138. Сейчас радиохимики пытаются выделить хотя бы десяток атомов, чтобы изучить химические свойства, но количества обоих веществ очень малы. Одно из них равномерно рассеяно по всей толще кристалла, второе сконцентрировано у поверхности. Элемент 135 образовал химически стабильную окись, элемент 138 ведёт себя как инертное вкрапление. Мы две недели отслеживали их, чтобы определить период полураспада. Это очень странно звучит, коллега, и в лаборатории этому до сих пор не верят, но факт остаётся фактом — до сих пор ни один распад ядер 135-го и 138-го не был обнаружен. Они выглядят абсолютно стабильными.»

«Это невозможно,» — качнул головой Гедимин. «Им надо продолжать наблюдения. Даже если это остров стабильности, таких элементов быть не может. Слишком большие ядра…»

«Наблюдения будут продолжены; очень хотелось бы поработать с чистым образцом каждого из новых элементов. Если всё подтвердится, это будет самым странным открытием за время существования Лос-Аламоса. Сейчас тут обсуждают, как назвать 135-й и 138-й, и все сходятся на том, что коллега Ричард Кейзи, новый руководитель радиохимиков, заслужил, чтобы один из элементов получил его имя. Какой именно, ещё не решили, ждут результатов экстракции. Я, к сожалению, непричастен к их открытию, и моё имя никуда не войдёт — но в любом случае мне будет о чём писать воспоминания, когда мой разум ослабнет, и работу придётся оставить. Если будет малейшая возможность, обязательно попробуйте выделить эти элементы и понаблюдать за ними. Это стоит всех затраченных средств и усилий. А я постараюсь больше не пропадать с радаров — происходящее у вас очень меня занимает. С надеждой на ответ, ваш коллега Г. Конар».

Гедимин перечитал письмо ещё раз и растерянно мигнул. «Открытие ещё двух элементов… Даже если они нестабильны — у них должен быть невероятно большой период полураспада. Жаль, что у нас синтезированный образец, не часть первичного кристалла. Наверное, в нём таких вкраплений нет. Но…» — сармат покосился на Константина — тот, не обращая внимания на ремонтника, наблюдал за работой прокатного стана. «Нужно будет сделать сигма-сканер. Много ирренция для этого не нужно. Хватит и миллиграмма.»

— Что там пишут? — спросил Айрон, и Гедимин вздрогнул от неожиданности — он успел забыть, что лаборант стоит у верстака. — У тебя сейчас глаза светятся. Новости из Лос-Аламоса?

Ремонтник хотел отогнать его, но осёкся и только выключил смарт.

— Открыли два новых элемента, — сказал он. — Продукты распада ирренция. Надо будет попробовать получить их тут. Это будет интересно.

18 октября 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Пластину непрозрачного стеклянистого фрила — тридцать сантиметров в длину, двадцать в ширину, полсантиметра толщины — вынули из формы и положили на лабораторный стол. Она была практически чёрной, только каждую секунду от края до края пробегал яркий жёлтый зигзаг — по отрезку в несколько миллисекунд, так, что разрозненные мелькания сливались в единое движение. Всего шесть слоёв цветного фрила, чёрная подложка, прозрачная поверхность, — молния издалека была очень похожа на настоящую. Линкен стоял над пластиной, вертел в руках смарт и косился на Константина, но тот старательно отворачивался. На экране устройства застыл один из кадров старой видеозаписи — пылевой «гриб» на длинной тонкой «ноге».

— Принцип ясен, — Хольгер повернул пластину фэнрила ребром к себе и провёл пальцем по торцу. — Надо будет проверить состав на свето- и термостойкость… и, возможно, заменить несущие прослойки рилкаром. Но это уже похоже на результат. Я бы попробовал увеличить количество слоёв. Нужна более сложная картинка.

— А это, что, не подходит? — вскинулся Линкен, подсовывая химику фотографию взрыва. Хольгер покачал головой.

— Слишком много движения. У Константина какие-то сложности с движением.

— Точки поляризации, — вздохнул северянин, отрываясь от телекомпа. — Сильно не хватает программы для обработки и расчётов. Когда дойдёт до промышленного производства, к станку придётся приделать мощный «мозг» и хорошую базу изображений. А в нашей группе не хватает программиста.

— Напиши в Ведомство, — сказал Хольгер. — Если у тебя на Севере не осталось знакомств…

Гедимин досадливо сощурился. «Тут и так слишком много тыкающих в кнопки. А изучать ирренций некому.»

Он подошёл посмотреть на фэнрил ещё с утра, когда остывшая пластина лежала в форме, и убедился, что стекло получилось гладким, — большего от продукции самодельного станка не требовалось. Последний час он молча сидел у верстака и наблюдал за сарматами, и ему уже надоело. «Пора заняться делом,» — подумал он, поднимаясь на ноги. «Начать с анализатора. Он не определит вещество, которого нет в его базе, но должен что-то заметить.»

— Хольгер, тебе сейчас нужен анализатор? — спросил он, подойдя к столу химика. Выключенный прибор со сложенными «щупами» лежал на краю. Хольгер на секунду отвёл взгляд от пластины фэнрила и качнул головой.

— Сейчас — нет. Бери, если нужно.

Сармат кивнул, привычным движением проверил, заряжен ли аккумулятор, и исправен ли сам прибор, и повернулся к двери.

— Стой! — Константин резко поднялся из-за стола и сделал шаг к ремонтнику. — Что ты собираешься делать с анализатором? Все опыты должны проводиться в лаборатории. Незачем таскать оборудование по коридорам.

«Опять…» — Гедимин сердито сощурился. «Он что, нанялся мешать мне работать?!»

— Я иду в хранилище, — буркнул он. — Это тоже лаборатория.

Константин мигнул и очень быстро — Гедимин не ожидал от него такой прыти — сделал несколько шагов к нему и оказался почти вплотную.

— Говори развёрнуто, если хочешь быть понятным. Для чего тебе анализатор в хранилище? Ты успел забыть, что там лежит?

«Сейчас захочет развёрнутого обоснования на восемь экранов…» — Гедимин с трудом удержался от фырканья и очень неохотно повернулся к командиру.

— Я рассказывал вчера о новых элементах. В нашем образце они тоже должны быть. Я собираюсь проверить их наличие и количество.

— То есть — засунуть единственный анализатор под омикрон-лучи? — Константин недобро прищурился. — Ты, как механик, должен снабжать лабораторию оборудованием, а не уничтожать последнее.

— Отойди, — буркнул Гедимин, поворачиваясь к двери. — Некогда болтать.

— Я запрещаю тебе проводить этот эксперимент, — громко и внятно сказал северянин. Ремонтник не видел его лица — он уже стоял спиной к командиру — но ему на долю секунды стало не по себе.

— Положи прибор на место и сядь.

«Странный он сегодня,» — подумал Гедимин, усилием воли переключая мысли на более приятные и полезные вещи — возможную реакцию анализатора на новый химический элемент и способы её прочтения. «Он должен что-то найти. Интересно, на что это будет похоже.»

— Стой! — крикнули ему в спину. — Я приказываю тебе остановиться.

Ремонтник от неожиданности замедлил шаг и не сумел сдержать ухмылку. «А ты меня останови,» — он протянул руку к двери.

Разряд вошёл в его спину чуть ниже рёбер, прямо в позвоночник, превратив тело в бесформенный дрожащий ком, и сармат упал лицом вниз. О том, чтобы подставить руки, речи не шло, — ни одна мышца не подчинялась, и перед глазами плыли яркие белые вспышки, то и дело сменяющиеся темнотой. «Станнер,» — ему показалось, что он прохрипел это, но навряд ли ему удалось издать хотя бы звук. «Из станнера… в спину… Hasu!»

…Ноздри обжёг резкий спиртовой запах — кто-то тёр надбровную дугу приходящего в себя Гедимина мокрым клочком ветоши, и кожу неприятно щипало. Сармат подался в сторону, подтягивая под себя руку; мышцы сокращались, но замедленно, и по телу пробегала крупная дрожь. «Гребучий станнер,» — вяло подумал Гедимин, пытаясь сфокусировать зрение на расплывчатом предмете перед глазами. Сармата подняли под мышки, прислонили к стене, и он откинул голову назад, прижав затылок к холодному фрилу. Судя по ощущениям, он расшиб бровь, когда упал вниз лицом, и кто-то упорно натирал её спиртом.

— Да хватит уже! — недовольно сказал Константин; Гедимин не видел его — как и другие сарматы, сквозь туман он выглядел белым расплывчатым силуэтом, но узнал по голосу и недобро сощурился. — Это всего лишь ссадина, а не трещина в черепе. Дайте ему воды и займитесь чем-нибудь полезным!

«Гребучая макака,» — Гедимин попытался подняться, но тело не подчинилось ему. Один из сарматов, склонившихся над ним, заглянул ему в лицо.

— Чего хочешь?

«Линкен,» — Гедимин сузил глаза. «То, что нужно.»

— Убей его, — прохрипел он и попытался кивнуть в сторону Константина. Всё тело мотнуло от стены, и сармат едва не упал во второй раз. Константин выразительно хмыкнул и похлопал рукой по бедру. Зрение Гедимина прояснилось достаточно, чтобы он смог узнать в тёмном предмете у пояса командира станнер средней мощности.

— Тебе надо отлежаться, — угрюмо отозвался Линкен. — Чтобы дурь в голову не лезла. Константин — командир, а ты не подчинился приказу. И кто из нас псих?

Гедимин изумлённо мигнул и посмотрел взрывнику в глаза, пытаясь найти признаки усмешки. Линкен был совершенно серьёзен.

— Почему он командир? — спросил ремонтник. — Потому что со станнером?

— Он сармат, назначенный сарматами, и он уже показал, что может командовать, — Линкен пропустил насмешку мимо ушей. — А вот ты не в себе со своим ирренцием. Хольгер, тащи сюда брезент. Пусть Гедимин отлежится.

— Не нужно, — ремонтник оттолкнулся от пола и с трудом поднялся на ноги. Теперь он увидел Хольгера и Иджеса. Химик стоял рядом и комкал в руке пропитанную спиртом ветошь, механик держался поодаль и смотрел на Гедимина с опаской.

— Тоже думаешь, что он — командир? — ремонтник указал на Константина.

— Я думаю, тебе сейчас не следует лезть в драку, — ответил Хольгер. — Константин всегда может вызвать охрану. Ты соскучился по карцеру?

— Has-sulesh! — выплюнул Гедимин, отворачиваясь от сарматов. Пошатываясь, он дошёл до верстака и тяжело опустился на стул. До вечера он сидел, глядя в одну точку и пересыпая из ладони в ладонь мелкие детали; никто не подходил близко, кроме Айрона, и тот, пару раз сунувшись к верстаку, наткнулся на взгляд ремонтника, шарахнулся назад и больше не приближался.

Разбитая бровь Гедимина не беспокоила — о ней он быстро забыл, но жжение в спине, чуть ниже рёбер, чувствовалось при каждом движении. В душевой он долго тёр и щипал обожжённое место — боль не усиливалась, но и не ослабевала, и неприятные ощущения от хребта расходились по груди, и без того сдавленной невидимыми обручами. «Придётся выждать,» — решил сармат часом позже, выбираясь из холодной озёрной воды. Эксперимент оказался неудачным — от резкого охлаждения странный ожог не стал чувствоваться слабее. «Дней через пять ночью спущусь в хранилище. Помощь мне не нужна.»

23 октября 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Последние пять дней Гедимин избегал других сарматов и не обменивался с ними более чем парой фраз, и то на рабочие темы; иногда он возвращался вместе с ними на одном глайдере, но чаще — с ремонтниками Исангера, чья смена заканчивалась в то же время. Ещё у ворот «ангара» он отделялся от группы и сворачивал в другую сторону — обычно для того, чтобы выйти к глайдерам немного другим путём, но сегодня он остановился за углом ближайшего здания и ждал там, пока сарматы не ушли.

Константин не забрал у него ключи — это удивило Гедимина ещё тогда, когда он приходил в себя после выстрела в спину; тем не менее — все скопированные пластины были на месте, и замок на воротах «ангара» легко открылся. Закрыв за собой двери, сармат огляделся по сторонам. Свет ему был не нужен — хватало флюоресцентной разметки по стенам, всё ещё светящейся от энергии, накопленной за день. «Замки не сменил,» — отметил про себя ремонтник, заходя в лабораторию. Все три двери на его пути открылись без проблем. «А я бы начал с этого.»

Спину уже почти не жгло; что с ней было, Гедимин так и не понял. Лилит по его просьбе долго разглядывала кожу над позвоночником и даже прищипывала её, но ничего странного не нашла. Видимых ожогов не было, а с невидимыми к медикам идти не хотелось. Гедимин пошарил на столе Константина — вдруг командир оставил там станнер? — но ожидаемо ничего не нашёл, хмыкнул и вернулся к рабочему месту Хольгера. Анализатор был там — падение вместе с ремонтником он перенёс без повреждений. Там же был остывающий фэнриловый лист с подробным изображением тополёвой ветки, дрожащей на ветру.

У двери в хранилище Гедимин остановился и, прежде чем вставить ключ в замок, внимательно осмотрел его. Снаружи ничего не было заметно, и всё-таки сармат задержался на пороге, прежде чем войти в открывшийся проход. Что-то странно блеснуло в освещённом фонарём проёме, и Гедимин, приглядевшись, опознал узкие сопла станнеров. Их было всего два, оба — на уровне его пояса, и ставили их, видимо, изнутри хранилища, — снаружи стенные пластины лежали ровно, как раньше, будто их никто не поднимал.

«Тоже способ,» — подумал про себя Гедимин, приподнимая одну из них и просовывая внутрь руку в ремонтной перчатке. Станнеры встраиваемого типа обычно имели два источника питания — собственные батареи и внешний кабель; рядом с ним сармат нащупал сигнальный провод.

Можно было легко отсоединить его — без распознанного сигнала станнеры не сработали бы, но Гедимин, не церемонясь, вырезал полметра провода вместе с кабелем питания и оставил лежать внутри. Ставить на место стенные пластины он старался так, чтобы следов взлома не осталось, и даже слегка заварил один из швов, показавшийся ему слишком широким. «Какой ерундой приходится заниматься…» — досадливо сощурился ремонтник, после долгой возни со станнерами заходя в хранилище и останавливаясь у защитного поля. Газ исправно выделялся из-под сферы, и это был единственный признак того, что синтез ирренция продолжается.

Анализатор скатился вниз по жёлобу и остановился в «клешне» манипулятора — заранее включенный, с вытянутыми «щупами». Слегка отодвинуть урановую сферу, просунуть устройство под неё, — ничего сложного в действиях не было, но Гедимин не торопился, выполняя каждое движение с предельной осторожностью. Сквозь полупрозрачное поле экран был плохо виден, и сармат отключил один из слоёв. Из-под того, что осталось, писк анализатора был не слышен, но световые индикаторы мигали — устройство обнаружило что-то необычное. «Запись,» — сармат прижал клавишу прибора к сфере, и индикатор снова мигнул. «Теперь — обратно.»

Анализатор, выпавший из жёлоба, свалился в «пакет», свёрнутый из защитного поля. Только после этого Гедимин взял его в руки и очень осторожно через щель в коконе проверил дозиметром. Контакт с омикрон-излучением был кратковременным — оно оставило след, но незначительный, и сармат рассчитывал, что вскоре анализатор «остынет» — отправлять прибор в ящик с радиоактивными отходами ему совсем не хотелось.

«Что он обнаружил?» — Гедимин встряхнул кокон так, чтобы зацепить клавиши. «Воспроизведение…»

Прибор выдал пару строк непонятных символов. За ними шли вопросительные знаки вперемешку со знакомыми обозначениями — анализатор нашёл окись чего-то неопознанного, предположительно — трансуранового элемента, ещё одну окись чего-то, в чём заподозрил серебро, но выдал атомную массу — и у серебра она была в разы меньше; нижней строкой упоминался химически инертный элемент, принятый анализатором за включения золота, — но атомная масса снова выдала вещество, от золота отстоящее довольно далеко. Гедимин едва заметно усмехнулся.

«Не подвёл,» — он снова проверил анализатор на остаточное излучение и, убедившись, что опасности нет, вынул его из защитного поля. «Нашёл все три. Ирренций, «тяжёлое золото» и «тяжёлое серебро»… Надо написать Герберту. Ему будет интересно.»

В этот раз Гедимин не спешил всё бросить и уйти — он тщательно убрал все свои следы из хранилища, лаборатории и записей с видеокамер. Пропущенный день должен был выглядеть подозрительно — но здесь уже можно было сделать вид, что не понимаешь, о чём речь, и при чём тут ты. Когда, заметя следы, Гедимин вышел на верхний ярус, до полуночи оставалось чуть меньше часа, и сармат вспомнил, что ему ещё предстоит выбираться наружу.

Работа на станции не останавливалась ни на минуту, и на ярко освещённой площадке было некуда спрятаться, — как и днём, тут ездили по обычным маршрутам грузовые глайдеры, проходили по своим делам сарматы, и охранники «Вестингауза» патрулировали широкие проезды и пустое пространство вдоль стены. Прикинув расстояние между её гребнем и ближайшим зданием, Гедимин досадливо сощурился, — прыгнуть можно было, но остаться при этом незамеченным — уже нельзя. «Ладно, с земли, когда патруль пройдёт,» — решил он и остановился за углом, дожидаясь, пока застрявшие у стены охранники докурят и двинутся дальше.

… - Стоять!

На бросок через стену Гедимину не хватило одной секунды. Теперь ему оставалось только отдёрнуть руку и развернуться лицом к источнику слепящего света — яркий луч упёрся в спину, рядом грохотали стальные «копыта» — экзоскелетчики, не успевшие заметить сармата первыми, теперь сбегались со всех сторон.

— Имя? — не дожидаясь ответа, охранник направил в лицо Гедимину считыватель.

— Он из первой смены! — крикнул один «бабуин» другому. — Эй, ты, теск! Что ты тут делаешь, а?

— Работаю. Задержался для отладки, — отозвался сармат, щурясь на свет в глаза. «Глупо нарвался. Опять карцер,» — мелькнуло в голове.

— Отладка? — охранник, стоявший ближе всех, крепко взял его за плечо, другой подтолкнул в спину соплом станнера. — Иди-иди. Всё выясним.

— Гедимин Кет, ремонтная бригада, — вслух зачитывал один из «броненосцев» то, что выдали ему считыватель и база данных станции. — Открытый допуск — первая рабочая смена. Закрытый допуск — главный корпус, кроме особых случаев.

— Ага! — тот, кто шёл за Гедимином, снова ткнул его станнером под лопатку. — Нарушение распорядка, вот что. Посидит до утра. Кто у них командир?

— Погоди, тут странное, — экзоскелетчик высвободил руку из-под брони и надавил пальцем на экран смарта. — Квалификация — инженер… Непосредственное подчинение: служба безопасности комплекса «Полярная Звезда». Обращаться к мистеру Мартинесу… Эй! Этот теск из компании Мартинеса. Чёрт!

До центрального поста охраны оставалось недалеко, но все «броненосцы», как по команде, остановились и переглянулись. Тот, кто держал Гедимина, слегка ослабил хватку, но тут же опомнился и крепче сдавил его плечо.

— Ну и что? У них своя работа, у нас своя. Отдадим его утренней смене, пусть сами с Мартинесом разбираются.

— Ага, а он потом с нами разберётся, — хмыкнул другой охранник. — Надо звонить ему, вот что.

— Иди! — Гедимина снова толкнули в спину. Двое экзоскелетчиков повели его к посту охраны. Остальные за ними не пошли — так и стояли у входа, и Гедимин ещё несколько секунд слышал обрывки их разговора, но так ничего и не понял. Потом за ним закрылась дверь здания, а ещё через минуту его затолкали в уже знакомую комнату с матрасом на полу и защитным полем, растянутым поперёк дверного проёма.

— Сиди тихо, понял? — буркнул охранник, ткнув станнером в окошко на двери, и куда-то ушёл — сармат слышал его удаляющиеся шаги. «Вся обшивка лязгает,» — недовольно сощурился он, прислушиваясь к металлическому грохоту. «Где их ремонтники?!»

Он опустился на матрас, с удивлением ощупал карманы, — его даже не обыскали, только забрали наплечный «арктус» и ремонтную перчатку — то, что было оставлено на виду. «Это вернут,» — без особого беспокойства подумал сармат. «Это инструменты. Не мне, так Константину.»

Вспоминать о командире было не очень приятно — Гедимин уже понимал, что утро будет «весёлым», и что начнётся оно именно с Константина, входящего в карцер или ждущего за турникетом. «Что делал — не узнает, но докапываться будет,» — сармат еле слышно фыркнул и вытянулся на матрасе во весь рост. «Но эксперимент был интересный. Тяжёлое серебро и тяжёлое золото… Это пригодится, когда будем выделять их. Процент маленький, но постепенно накопится. Если бы найти ещё несколько старых образцов, настоящую горную породу…»

Он восстановил в памяти то, что Конар писал о «портале на орбите Сатурна», корабле, провалившемся в другую галактику на восемнадцать часов, и планете, о которой никто не знал ничего, кроме названия — «Иррьен». Сармат почти не сомневался, что один-два крейсера и эскадра десантных кораблей уже прочесали окрестности Энцелада во всех направлениях — и если они и нашли что-то кроме вакуума и пыли из колец Сатурна, то Гедимин об этом узнает в самую последнюю очередь.

Как следует обдумать, при каких условиях могли бы образоваться ирренциевые кристаллы, сармату не дали. Через десять минут в коридоре снова загрохотало, и дверная створка отъехала в сторону, пропуская торопливого охранника в лёгком экзоскелете. В коридоре за его спиной остановился «Рузвельт».

— Гедимин Кет, на выход! — крикнул «Маршалл», не подходя к сармату близко. Тот, удивлённо мигнув, поднялся с матраса, провёл ладонью по глазам и вышел в коридор.

— Добрый вечер, мсьё инженер, — послышалось из-под брони «Рузвельта». — Что мне всегда нравилось в вас, так это ваше рвение к работе. Но вы задержались тут слишком надолго. Пора отдохнуть.

Гедимин кивнул, смущённо разглядывая броню на «ногах» «Рузвельта» и радуясь, что лица сарматов менее выразительны, чем человеческие, — насколько он помнил, люди в таких ситуациях багровели, как кожа перегревшегося венерианца.

— С вашего позволения, мсьё, — «Рузвельт» слегка приподнял «руку», и охранник поспешно отошёл в сторону, освободив проход. Фюльбер и Гедимин в молчании миновали турникет и вышли из здания.

— У вас проблемы на новой работе, мсьё инженер? — вполголоса спросил «менеджер по персоналу». Гедимин мигнул.

— Ваше руководство настаивает на крайней важности того, что вы делаете, — продолжал Фюльбер. — Боюсь, оно не позволит отозвать вас на ремонтную базу.

— Мне нравится работа, — буркнул сармат. — Я не уйду оттуда. Мне не нравится командир.

— Мне трудно оспаривать решения вашего руководства, — сказал человек. — Ещё труднее — вмешиваться в отношения между существами другой культуры. Могу только дать вам совет, мсьё Гедимин. Впредь будьте более осторожны, когда нарушаете установленные правила.

На посту у ворот их не спросили ни о чём. «Рузвельт» вышел первым и остановился на обочине. Дорога была пуста.

— Вам придётся возвращаться пешком, мсьё Гедимин, — сказал Фюльбер. — Я полагаю, это входило в ваши планы. Соблюдайте осторожность. От вас и так очень много беспокойства.

Сармат сошёл с дороги через десяток метров — ему не нравилось быть одинокой мишенью на пустом шоссе под светом двух рядов фонарей, пусть даже никто не собирался в него стрелять. Путаясь в подлеске и стараясь не слишком шуметь, он потратил четверть часа, чтобы выйти к баракам «Вестингауза» — и ещё пять минут, чтобы вытряхнуть отовсюду растительные остатки. «Неупорядоченная структура,» — сердито сощурился он, обернувшись к лесу. «Не знаю, почему макакам нравится на это смотреть.»

Он рассчитывал, что все «научники» уже спят, и совсем не ожидал, что наткнётся в вестибюле на Хольгера. Химик, увидев его, облегчённо вздохнул и шагнул навстречу.

— Где ты был? Я уже всё обошёл. Никто тебя не видел.

— Уйди, — буркнул ремонтник, не замедляя шаг. Хольгер подался в сторону, но тут же крепко схватил его за плечо и заставил остановиться.

— Ты в порядке? Спина не болит?

Гедимин хотел оттолкнуть его, но встретил встревоженный взгляд и осёкся.

— Тебе что? — спросил он.

— Я заходил в госпиталь, спрашивал медиков, — Хольгер понизил голос. — Было бы неплохо тебе зайти к ним, Гедимин.

Ремонтник мигнул.

— Мне есть чем заняться, — он осторожно отцепил руку химика от своего плеча и шагнул в дверной проём. — Иди спать.

Он не слышал шагов за спиной — похоже, Хольгер так и стоял в коридоре, пока за Гедимином не закрылась дверь. Сармат тяжело опустился на матрас и потянулся за смартом — переписка с Конаром сейчас была важнее всего. «Там уже всё без меня знают,» — с досадой подумал он, отослав письмо. «Даже, возможно, опробовали вариант с нептунием. А я так и буду настраивать станки и ремонтировать печи.»

31 октября 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Гедимин, ты псих, — покачал головой Кенен, заглянув в список на листе еженедельника, и тут же подался назад, к открытому проходу в вестибюль. — Нептуний? Плутоний? РИТЭГ? Нейтронная пушка? Я половину этих слов не знаю. Ты точно не перепутал? Это список вещей, которые тебе нужны, или кусок какого-то из твоих планов по созданию ядерной бомбы?

Ремонтник молча сузил глаза и слегка сдвинулся в сторону — теперь Кенен мог метнуться к выходу, но достаточно было протянуть руку, чтобы перехватить его. Учётчик криво ухмыльнулся и протянул листок Гедимину.

— Не возьмусь. Даже ради нашей с тобой дружбы. Да ради гейзеров Энцелада! Меня расстреляют на месте, если я куда-нибудь с этим сунусь. Это не болты и не гайки! Это ядерные материалы, и ты сам лучше меня знаешь, как за ними следят. Они не валяются под ногами…

— Раньше это тебе не мешало, — заметил Гедимин. — Ладно. Материалы ты достать не можешь. А оборудование?

Кенен мотнул головой и сунул листок ремонтнику в карман.

— У меня нет знакомых в Лос-Аламосе и Канске. Я не понимаю половины слов, но такие вещи лежат где-то там. Спроси у своего Конара. Скорее он тебе поможет, чем я.

— Герберт — учёный, а не вор и не контрабандист, — сердито сощурился Гедимин. — Так ты возьмёшься?

— Нет, и это моё последнее слово, — учётчик, заметив, что проход перекрыт, вжался в стену и сунул руку в карман. — Ни за новый глайдер.

В одной из соседних комнат тяжело вздохнули. Дверь приоткрылась, и наружу высунулся Линкен.

— Атомщик, тебе помочь?

Кенена передёрнуло, и он скользнул вдоль стены, одним прыжком добрался до вестибюля и бросился вверх по лестнице, едва не сбив с ног спускающегося филка. Линкен хмыкнул.

— Всегда можно подождать и поймать. Он тебе нужен?

— Нет, — Гедимин скомкал список и засунул его на самое дно кармана, под ненужные детали и их обломки. «Не вышло. Надо что-то придумать…»

…Прокатный стан уже был разобран, фрилолитейную печь решили не трогать — её конструкция не содержала в себе ничего нового, а Хольгер утверждал, что она пригодится для будущих опытов. Гедимин и Иджес запаковывали детали в ветошь и фрил, Айрон подавал им коробки. Константин разглядывал остывшие листы фэнрила, ещё не извлечённые из форм, и раздражённо отмахивался от Линкена.

— Один лист. Я сам рассчитаю, где какие точки, — взрывник стоял рядом со смартом в руке; Гедимин не смотрел на экран — и без того было понятно, что там картинка с ядерным взрывом. — Работы на день. Почему нет-то?!

— Линкен, ты утомил, — вздохнул Хольгер, убирая со стола ненужные колбы. — Станки уже разобраны. Нужна картинка — распечатай да наклей.

Гедимин едва заметно ухмыльнулся. Линкен всё равно не мог этого увидеть — ремонтник сидел к нему спиной, заворачивая в скирлин очередную деталь.

— А зачем Ведомству наш станок? — тихо спросил у него Иджес. — Это же несложное устройство. Что, сами не сделают?

Гедимин пожал плечами.

— Распоряжение Ведомства. Дай сюда ленту.

Кто-то сзади прикоснулся к его плечу.

— Эй, атомщик, — вполголоса окликнул его Линкен. — Собери станок, а? Ненадолго, только сделать одну вещь.

— Иди к Константину, — ответил Гедимин, не оборачиваясь. — Он здесь командир.

Линкен протяжно вздохнул.

— Командир, говоришь…

…В разобранном виде прокатный стан занимал немного места — один сармат мог нести его в руках, не роняя по дороге детали. Гедимин завернул его в брезент и скрепил края — теперь «мешок» можно было закинуть через плечо. Сармат представил себе, как патрульный Нгылека несёт за плечом брезентовый куль, и едва заметно усмехнулся.

— Вот этот, — за спиной ремонтника Хольгер и Константин выбирали, какой из образцов фэнрила передать Ведомству. Готовых листов было три, все — с найденными в сети пейзажами, медленно изменяющимися с течением времени, — странные мохнатые деревья среди песчаных холмов, тростник и осока на берегу озера, хвойный лес, освещённый солнцем. Линкен смотрел на них, тихо фыркал и потирал шрам на затылке.

— Обезьяньи радости, — еле слышно проворчал он. — Нет бы сделать лисковую степь на берегу Ацидалии…

— Так искал бы картинки, когда надо было, а не совал всем под нос свой взрыв! — фыркнул на него Иджес.

Константин на секунду отвлёкся от образцов, повернулся к Гедимину, посмотрел на упакованный станок и кивнул.

— Готово? Теперь иди и сядь. Хватит смотреть на дверь!

Гедимин изумлённо мигнул — на дверь он не смотрел и тем более — не разглядывал её так пристально, чтобы это вызвало подозрения.

— Может, ты мне глаза заклеишь? — недобро сощурился он, отходя к верстаку. Северянин опустил руку на рукоять станнера, прикреплённого к поясу, на виду у всех.

— Вёл бы ты себя как разумное существо…

— Мы так никогда не выберем, — раздражённо вздохнул Хольгер. — Я предлагаю лес.

На стене загорелся красный светодиод. Звуковой сигнал не сработал, и Гедимин запоздало вспомнил, что среди перерезанных проводов внутри стены был, кажется, один лишний. Константин резко выдохнул сквозь зубы, но говорить ничего не стал, только жестом отогнал сарматов от двери. Через тридцать секунд на пороге появился Нгылек. Двое патрульных шли за ним, и Гедимин, увидев их снаряжение, заинтересованно мигнул. «Скоро придут в экзоскелетах,» — подумал он, разглядывая лёгкую броню. На этот раз сарматы не прятали её под мешковатыми комбинезонами, все пластины и щитки были выставлены напоказ, как и усиленные станнеры в кобурах. «Пехотное снаряжение отряда зачистки,» — определил ремонтник. «А расцветка «мирная». Макаки, наверное, не приглядываются.»

— Научная команда за работой, — довольно усмехнулся Нгылек, обведя взглядом лабораторию. — И новое оборудование… Ну что же, Ведомство ждёт вашего отчёта по фэнрилу.

— Нам есть что сказать, — кивнул Константин. — Формулы, чертежи производственных линий, образец оборудования и конечной продукции…

— Забирайте, — Нгылек указал патрульному на брезентовый мешок. — Проверьте местные носители и сотрите лишнюю информацию. Патентное ведомство Австралии ничего не должно узнать, иначе у всех нас будут большие проблемы.

Хольгера передёрнуло. Гедимин, вспомнив отверстия в черепе и долгие попытки собрать память по кусочкам, едва заметно вздрогнул и положил руку химику на плечо. Тот прикрыл её своей ладонью.

— Это образцы продукции? — Нгылек подошёл к столу и посмотрел на разложенные там пластины. — Да, очень похоже на то, что мне показывали. Никаких проблем не возникло?

— Всего одна, — сказал Хольгер, вывернувшись из-под руки Гедимина. — Пластины состоят из нескольких тонких листов. Состав довольно пластичен, но не всегда стабилен.

— Что? — Константин повернулся к химику. — Не помню, чтобы слышал от тебя об этом.

— В отчёте по составу это есть, — спокойно ответил Хольгер. — Ты читал его?

Нгылек стоял, переводя взгляд с одного сармата на другого, но через секунду опомнился и поднял руку.

— Я ещё не читал ваш отчёт, но уже озадачен. Вам нужно время на доработку?

— Никакой доработки, — Константин сердито покосился на Хольгера и взял в руки лист фэнрила. — Всё готово. Хольгер слишком придирчив к мелочам…

Где-то на середине фразы Гедимин услышал тонкий, едва различимый звон. Когда Константин договорил, звук на долю секунды стал невыносимым, как впившаяся в ухо игла, — и оборвался грохотом. Лист фэнрила разлетелся тонкими длинными осколками, забрызгав и северянина, и Нгылека, и вставшего слишком близко Иджеса. Гедимин вынул из своего комбинезона стеклянную иглу и ошеломлённо уставился на чёрную каплю на её конце. Боль от тонкого осколка была слишком мала, чтобы сармат её заметил, — но плотный скирлин был проколот насквозь.

— Твою мать! — Иджес отряхнулся от стекла и зашипел, схватившись за порезанную шею. Гедимин, вздрогнув, шагнул к нему, но механик помотал головой.

— Царапина. Has-su, колется!

Нгылек отвёл окровавленную ладонь от лица и повернулся к патрульным, застывшим у входа.

— Медика. Трое раненых, мелкие осколки.

Константин молчал и тяжело дышал, только чёрная жидкость сочилась из-под пальцев. Ему досталось больше всего осколков, и Гедимин, оценив повреждения, поёжился.

— Да, насчёт нестабильности состава вы оказались правы, — ровным голосом сказал Нгылек, повернувшись к Хольгеру. — Я сообщу об этом Ведомству. Заверните другие образцы так, чтобы осколки не разлетались. Я заберу их в Порт-Радий.

…В госпиталь не забрали никого, осколки вынули на месте. Иджес обошёлся без повязок, Нгылек, едва дождавшись, когда его забинтуют, собрался и ушёл, Константину лицо заклеили почти полностью, только глаза, рот и ноздри виднелись из-под нашлёпок. Оставшуюся часть дня он был угрюм и молчалив, некоторое время выяснял что-то у Хольгера (тот пожимал плечами и качал головой), потом оставил его в покое. Гедимин, забытый всеми, думал, как получить нептуний из подручных материалов; всё упиралось в нейтронную пушку и некоторый объём хорошего графита.

…Восточный берег занесло ранним снегом — достаточно толстым, чтобы скрыть острые сучки и шишки под ногами, но слишком тонким, чтобы смягчить падение. Солнце давно зашло, из источников света оставался закреплённый на ближайшей сосне фонарь. Гедимин стоял к нему боком, медленно и осторожно разворачиваясь к одному из силуэтов в паре метров от него. Сешат Хепри подпрыгивала на месте от нетерпения и махала руками — на первый взгляд бессмысленно и бестолково, но стоило сармату перевести на неё взгляд, как вторая тень, немного в стороне от первой, приходила в движение. Мафдет Хепри медленно, шажок за шажком, пробиралась за его спину. «Да ну тебя!» — Гедимин резко развернулся, прижимаясь к дереву. Тут же тень мелькнула в воздухе. Сармат ударил наотмашь, отбросил противника, но тут же почувствовал боль в задетой голени — Сешат пиналась метко и очень больно. Отлетев в сторону, она припала к земле, сгребая в охапку снег и растительные остатки, сармат шагнул следом, но ударить в приоткрывшийся бок не успел — твёрдый кулак врезался в его подрёберье. Боль была несильной; сармат развернулся, чтобы выдать Мафдет затрещину, но поневоле остановился — внутренности будто скрутило в болезненный дёргающийся ком. Ударить он смог, но кулак только зацепил плечо; в следующую долю секунды что-то с огромной силой врезалось в грудину, и сармат повалился навзничь, пытаясь сделать вдох. На то, чтобы опомниться и встать, ему не дали и секунды, — два тела тут же навалились сверху.

— Ну? — Сешат уселась ему на грудь и выжидающе посмотрела в глаза.

— Heta, — прохрипел сармат. Боль в животе начала отпускать, и он вывернулся из-под поспешно отскочивших самок и сел.

— Хватит на сегодня? — спросила Мафдет, подбирая пригоршню снега и прикладывая к ушибленной скуле. Сешат, заметно прихрамывая, отошла в сторону и стянула сапог, чтобы рассмотреть пальцы на ноге. В полутьме Гедимин не увидел серьёзных повреждений — даже на себе, хотя грудина болела, и дышать было трудно. Он приложил к предполагаемому кровоподтёку снег.

— Хватит. Вас двоих для меня слишком много, — признал он. Тающий снег, затекающий под комбинезон, приятно охлаждал кожу и перегревшиеся мышцы, и сармат положил ещё немного за шиворот, для лучшего теплообмена.

Сёстры Хепри переглянулись и дружно хмыкнули.

— Тебе надо тренироваться больше, атомщик. Скорости тебе хватает. Ещё бы по сторонам смотрел…

Гедимин мигнул и на всякий случай огляделся по сторонам — ничего нового в лесу, присыпанном снегом, не появилось.

— Знаешь, почему мы с тобой справляемся? — спросила Мафдет. — Мы не просто нападаем с двух сторон. Мы взаимодействуем. Подаём друг другу знаки. Замечал?

Сешат хмыкнула.

— Гедимин ничего не замечает. Что заметишь, когда в голове одни реакторы?

Сармат недовольно сощурился и рывком поднялся на ноги, стряхивая с себя лишний снег и застёгивая комбинезон.

— Пора на базу, — он снял с дерева фонарь и прикрепил к руке.

— Это точно, — кивнула Мафдет. — А ты смотрел бы по сторонам, атомщик. Пригодится.

Он ещё успел искупаться в замерзающем озере до отбоя; лёд уже устоялся у берега, но чуть дальше от мелководья и ближе к насосной станции вода ещё была открыта, и можно было всплыть там и отдышаться. Холодное купание действовало как анестетик, но, похоже, не способствовало регенерации, — выбравшись на берег, Гедимин увидел, что кровоподтёк на груди разросся и потемнел, и ещё один проступил на правом боку. «А мне говорят, что исследовать ирренций — опасно,» — усмехнулся он про себя, переулками и окраинами выбираясь к бараку. «Не помню, чтобы ирренций оставлял мне синяки.»

В вестибюле не было никого из знакомых, кроме Оллера, и тот, посмотрев на Гедимина и его макушку, покрытую ледяной коркой, только хмыкнул и отошёл с дороги. Сармат зашёл в душевую, чтобы отогреться и вытереться досуха, и успел вернуться в комнату и снять сапоги, когда захлопали двери — сначала в коридоре, потом — над ухом.

— А, ты здесь, — в дверь заглядывал Линкен. — Который вечер тебя не видно.

— Ты что, искал? — вяло удивился Гедимин.

— Ты забросил тренировки, — сказал взрывник. — Так нельзя. Совсем размякнешь. Купания тут не помогут. Пойдёшь со мной завтра в лес? Там сейчас снег, удобно.

— Я тренируюсь, — отозвался Гедимин. — С сёстрами Хепри. Возьми в лес Константина.

Линкен настороженно сощурился.

— Сёстры Хепри? Самки? Это паршивые тренировки, атомщик. Они шустрые, да, но удар у них слабый, что у одной, что у другой. Тебе — как щекотка. Это баловство, а не тренировка.

Гедимин молча расстегнул комбинезон и показал свежие кровоподтёки — и один позавчерашний рубец, уже подживший, хорошее напоминание о том, на что может сгодиться сухая сосновая ветка. Линкен посмотрел, покачал головой и пробормотал себе под нос что-то по-сарматски.

— Две дуры! Они бы ещё заточки взяли, — он опустился на пол и потрогал шрам от ветки. — Если возьмут — гони в шею. Они так тебя покалечат. У вас хоть какие-то правила есть?

Гедимин внимательно посмотрел на него.

— Когда тебя волновали правила? Когда мы дрались трубами в топливном цехе?

— Не равняй, — сердито сощурился Линкен. — Я знаю, что делаю. И умею соизмерять силы. Ты тоже. А эти дурные самки…

— Зато они не стреляют мне в спину, — Гедимин поднялся на ноги и развернулся к двери. — И не одобряют тех, кто это делает. Иди к Константину, Лиск. Ты нашёл командира, а мне они не нужны.

Глава 53

10 ноября 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Проверка на эа-мутацию! — Константин бросил на стол перед Гедимином кругляшок с номером. Сармат мигнул.

— С утра?

— Иди, там уже ждут, — махнул рукой северянин.

— Везёт! — вздохнул Иджес, получивший свой номерок — как и положено, на поздний вечер. — Тебе там не стоять со всей ремонтной сменой…

— Мне одно интересно в этих проверках — как Гедимин вообще их проходит? — Константин посмотрел на потолок и опустился в кресло перед телекомпом. — Никогда не поверю, что можно со здоровым неповреждённым мозгом трогать ирренций руками…

Сармат не стал дослушивать, что ещё скажет командир ему вслед. С медицинской проверкой следовало разделаться как можно быстрее, чтобы не провести всё утро в очереди, — на станции было много персонала, а проверяли всех в один день.

…Кровезаборник, пискнув, отлепился от руки Гедимина и упал в подставленную ладонь. Сармат бросил его в ячейку и направился к выходу.

— Стой! — крикнули ему вслед. Он не обратил на оклик внимания — здесь было много сарматов, и постоянно кто-то входил и выходил — но патрульный у двери встал на его пути и толкнул его в грудь.

— Оглох? Тебя звали!

Медик, до этого момента сидевший у телекомпа и не отрывавший взгляда от экрана, поднялся и жестом поманил к себе Гедимина.

— Что-то не так? — настороженно спросил сармат.

— Гедимин Кет — ты? — медик осмотрел его с ног до головы внимательным взглядом. — У тебя было что-то хроническое с грудной клеткой. А это повод для регулярных осмотров. Когда тебя в последний раз осматривали?

Сармат недовольно сощурился — он не рассчитывал, что у медиков такая хорошая память, и менее всего ему хотелось тут застрять.

— Тебе заняться нечем? — он кивнул на толпящихся в приёмном покое сарматов с кровезаборниками.

— Анализы — не моё дело, — отмахнулся медик. — Я по более сложным случаям. Раздевайся до пояса и рассказывай, что было со спиной. Ранение из станнера?..

«И что?» — Гедимин в недоумении потрогал бок, пожал плечами и потянулся за комбинезоном. Никаких изменений он не почувствовал — разве что слабое жжение под кожей после двух инъекций.

— Невралгии скверно лечатся, — проворчал медик, бросив пустые ампулы в утилизатор. — Ничего, кроме поддержки, дать не могу. Береги спину и… сказал бы — «нервы», но кто из сарматов знает, как это делается?! Походишь две недели на уколы, вреда от них не будет.

«Им всем заняться нечем?» — Гедимин, выбравшись из медчасти, недоумённо пожал плечами. «Я ничего не чувствую, он ничего не видит, но мне ходить к нему две недели на какие-то уколы… Медики!»

…До станции он подъехал на попутном глайдере — и, едва спустившись в лабораторию, понял, что тут уже и без него весело.

— Неподчинение приказу? — Константин, недобро щурясь, смотрел в упор на Иджеса и поглаживал рукоять станнера. Механик, ощерившись, выставил перед собой руку с генератором защитного поля на запястье. Рядом стоял, сложив руки на груди, угрюмый Хольгер. Линкен тихо сидел в дальнем углу и, не мигая, смотрел на сарматов. Из-за его плеча выглядывал Айрон. Лаборант Хольгера спрятался за спиной химика — Гедимин от двери видел только край рукава.

— Хоть стреляй, — угрюмо сказал Иджес. — Я к этой штуке не притронусь. Это работа Гедимина. Мы здесь при чём?!

— Я ни за что не возьмусь без Гедимина, — поддержал его Хольгер. — Он — специалист по радиоактивным материалам. А я не хочу испортить итог двухмесячной работы.

— Что здесь происходит? — спросил Гедимин, вклиниваясь между столом и Константином. Северянин вздрогнул и шагнул назад.

— Атомщик, ты вовремя, — криво усмехнулся Иджес. — Этот полоумный хочет, чтобы мы достали урановую сферу и выделили ирренций. А мы не хотим, чтобы тут всё повзрывалось.

— Ирренций не взрывается, — буркнул ремонтник, недобро щурясь на Константина. — Если ты убираешь отработанную сферу, её надо заменить новой. Её уже собрали?

Командир качнул головой.

— Я собирался поручить это тебе, — он на долю секунды ощерился. — Пока меня не начали называть полоумным. Объясни этим двоим, что сфера не взрывоопасна, и пусть они начинают выгрузку.

— Я к ирренцию не прикоснусь, — лицо Иджеса окаменело.

— Пока не готова новая сфера, никакой выгрузки не будет, — хмуро сказал Гедимин. — Нельзя терять рабочее излучение. Иджес, проверь разделитель. Он давно простаивает без работы, возможно, нужна отладка.

Иджес облегчённо вздохнул и пошёл в пустой сектор. Сейчас, когда прокатный стан увезли в Порт-Радий, а новый Гедимин ещё не собрал, там стоял только ирренциево-урановый разделитель, накрытый брезентовым чехлом и защитным полем поверх него. Гедимин повернулся к верстаку, разыскивая взглядом материал для работы.

— Уран привезли?

— Уран есть, — отозвался Константин, подозрительно щурясь на ремонтника. — Можешь приступать к работе. Не забывай о технике безопасности. Хольгер, подготовь реактивы. Как только сфера будет готова, вы с Гедимином приступите к выгрузке.

В полной тишине он вернулся к своему столу. Гедимин, собирающий конструкцию из защитных полей, подпорок и щупов, едва заметно усмехнулся, но оборачиваться не стал. Он работал молча, пока к нему не подошёл Хольгер.

— Я опасался, что он так и не согласится, — тихо сказал он. — Было такое впечатление, что он готов стрелять.

— Он странный, — буркнул ремонтник, не отводя взгляда от урановых пластин.

— Как ты думаешь, сколько ирренция мы выделим? По моим расчётам — чуть больше двух граммов, — сказал Хольгер. — Было бы интересно собрать омикрон-излучатель и поработать с разными веществами. Подопытных крыс у нас нет, но вот опыт с сивертсенитом… я бы повторил его. Это будет супергенератор, если удастся что-то сделать с наведённой радиацией.

— Нейтронные пушки экранируют довольно надёжно, — пожал плечами Гедимин. — Похожую конструкцию можно собрать и для ирренциевого элемента. Сколько ирренция ты возьмёшь себе? Мне нужно немного для сигма-сканера.

— Бери, сколько нужно, — поспешно сказал Хольгер. — Пятисот миллиграммов мне хватит.

— Я возьму столько же, — кивнул Гедимин. — Иджесу вообще не нужно. Линкен пока обойдётся. Значит, нам хватит на опыты и ещё немного останется на дальнейший синтез.

За его спиной тяжело вздохнули.

— Уже делите несинтезированный ирренций? Я не давал разрешений ни на какие опыты.

— Значит, мы обратимся напрямую ко Нгылеку, — отозвался Хольгер. — И посмотрим, что скажет он.

Гедимин мигнул. «Звучит разумно. Надеюсь, обойдётся без драк. Не люблю станнеры.»

11 ноября 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Новая сфера из обеднённого урана опустилась до упора, и зелёные блики на защитном куполе погасли — уран поглотил омикрон-излучение. Гедимин вернул на место газоотводы и закрепил датчики. Излучение повредило им, но работать они продолжали, — должны были выдержать ещё два-три цикла синтеза. Можно было на прощание потрогать образец ирренция, но у двери стоял Константин и смотрел на ремонтника немигающим взглядом. Эксперименты пришлось отложить.

Вынув руку из управляющей перчатки манипулятора, Гедимин повернулся к белесой полусфере, лежащей на полу рядом с куполом. Хольгер уже упаковал облучённый уран и теперь ждал поодаль, у двери, когда ремонтник будет готов забрать материал. Гедимин поднял руку с растопыренными пальцами — только такие сигналы сейчас проходили через защитное поле, ни от рации, ни от устных приказов не было никакого толку — и осторожно подобрал полусферу. Она весила ненамного больше, чем новая урановая сфера, и разницу пришлось бы определять на точных весах, но Гедимину от волнения она казалась тяжёлой. Он поднял её на уровень груди и шагнул к двери. Константин и Хольгер расступились, створки ворот разошлись до упора. Впереди была открытая нараспашку дверь лаборатории и свободный путь до разделительной установки.

Последняя версия «разделителя» работала автономно, и весь процесс был закрыт от посторонних глаз кожухами, экранами и куполами защитного поля. Гедимину оставалось только опустить сферу, источенную излучением и готовую рассыпаться в руках, в измельчитель и кивнуть Айрону, чтобы тот опустил рычаг. Механизм загудел, перемалываемый в мелкую пыль уран затрещал. Гедимин поднял руки на уровень груди и, стараясь ни до чего не дотрагиваться, пошёл в душевую. Константин с дозиметром Конара направился за ним.

Дезактивация Гедимина продолжалась целый час, пока от раствора у сармата не порыжела кожа, а глаза не начало жечь от испарений. Константин долго ходил вокруг него с дозиметром, проводя им над самой кожей, и ремонтник стискивал зубы, чтобы не предложить засунуть прибор ещё и внутрь, — северянин мог воспользоваться советом. О том, что с ирренцием он работал в защитном поле, Гедимин уже не напоминал — двух напоминаний в начале дезактивации оказалось недостаточно, а третье он сам считал излишним.

— Хольгера не забудь помыть, — буркнул сармат, выбравшись из душевой. Слизистую — везде, где на неё попал раствор — неприятно жгло, тело ощущалось распаренным и опухшим.

— И сам помойся.

— Иди в лабораторию, — угрюмо отозвался Константин. — Комбинезон я ещё проверю.

Сармат мигнул — по всему выходило, что со станции ему придётся выбираться в одних подштанниках.

— Что с ураном? — спросил он у Хольгера, вернувшись в лабораторию. Сармат-химик стоял у разделительного агрегата и следил за бликами на защитном поле. Омикрон-излучение пронизывало кожух дробилки, не встречая препятствий, и на внешнем экране перемещались размытые зелёные пятна и полосы.

— В работе, — отозвался Хольгер. — Надо тщательно измельчить его. Ирренций там есть, это уже понятно.

Ни одна стадия не требовала вмешательства сарматов, весь процесс был отлажен и неоднократно проверен на кальциевых образцах, но Гедимину всё равно было не по себе, когда он подходил к «разделителю». Сегодня все сарматы, даже Иджес, хотя бы раз остановились у защитного поля, подсвеченного изнутри зеленью.

— А вот и ответ из Ведомства, — сказал Хольгер, в очередной раз замерший у «разделителя», когда рация в его кармане громко загудела. Константин оторвался от телекомпа и повернулся к нему.

— «Особым распоряжением губернатора Канадских территорий Оркуса Марци эксперименты с ирренцием (создание сигма-сканера и доработка «Ириды») разрешаются. Препятствовать работам, изымать необходимые материалы и лишать допуска к изучаемым образцам запрещено», — вслух прочитал Хольгер. — Тут значок высшей секретности. Предполагается, что мартышки не смогут это перехватить.

Гедимин посмотрел на Константина долгим внимательным взглядом и ухмыльнулся. Тот, сузив глаза, щёлкнул по дозиметру.

— Вам разрешили эти самоубийственные игры? Я думал о Масанге лучше. Губернатор Оркус просто не понимает, о чём речь, а вот этот умник из Ведомства… Ладно, я не буду спорить с командованием. Но за вашу безопасность по-прежнему отвечаю я. Не думайте, что я позволю вам брать ирренций голыми руками.

— Ты едва не смыл с меня кожу, — фыркнул Гедимин. — Это ты называешь безопасностью?

— Лучше остаться без кожи, чем без костного мозга, — отозвался Константин. — Не преувеличивай, сармат. У тебя даже ожогов не осталось.

— Кому-то ещё придётся положить лишний ирренций в куб, когда мы отделим свои доли, — громко заметил Хольгер. — То есть — не только снять сферу, но и открыть ёмкость с образцом. Я предлагаю сразу позвать медиков. Химический ожог — тоже опасность, и вполне реальная. Константин, ты слишком увлекаешься. Мы все такие, но меру знать надо.

Линкен согласно кивнул.

— Оно там не взорвётся? — спросил он, указав на гудящий агрегат. Измельчение урана продолжалось. Баллоны с углекислотой уже были подключены, но реакция не могла начаться, пока весь материал не пройдёт сквозь самый тонкий фильтр.

— Пока я здесь командир, Линкен, ничего не взорвётся, — пообещал Константин.

18 ноября 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Выделенный образец лежал под двумя слоями защитного поля; на внутреннем дрожали зелёные блики. Светло-серый кубик спрессованного порошка было непросто разглядеть без увеличения, и выглядел он, к разочарованию Линкена, совершенно безобидным, но у Гедимина глаза вспыхивали золотым огнём, когда он смотрел на него.

— Два грамма семьсот пятьдесят девять миллиграммов, — определил Хольгер. — И ещё три микрограмма кислорода, если быть точным. Чистейшая окись ирренция, не более промилле примесей.

— Хорошо сделано, — Гедимин крепко сжал его руку. Химик усмехнулся.

— Благодари себя, атомщик. Твой механизм, твоя идея с урановой сферой.

— Это предложил Линкен, — качнул головой ремонтник.

Взрывник снова подошёл к защитному куполу, пощёлкал по нему пальцами, посмотрел на серый порошок и пожал плечами.

— И эта пыль может взорвать город? Когда оно внутри бомбы, в это проще поверить.

— Никто ещё не видел ирренциевой бомбы, — буркнул Хольгер. — Может, они чуть меньше кулака. Представь, выронишь такую из кармана…

Линкен ухмыльнулся.

— Надо разделить ирренций, — напомнил Гедимин. — Кто это сделает?

Сарматы переглянулись. Константин встал из-за стола и подошёл к защитному куполу.

— Кто бы это ни был, все остальные поднимутся на верхний ярус и накроются полем.

— Расстояние не поможет, — недовольно сощурился Гедимин. — Хватит запугивания. Это просто радиоактивный металл. Если никто не вызвался, работать буду я.

…«Повсюду сотни защитных полей,» — думал ремонтник, неотрывно глядя на большой полупрозрачный шар посреди лаборатории. До конца рабочего дня оставалось всего ничего, браться за серьёзную работу не имело смысла, — сармат отдыхал, ждал, когда прекратится жжение в глазах, а кожа приобретёт привычный белый цвет, и рассматривал образцы ирренция.

Их было практически не видно — Константин настоял, чтобы они «хранились правильно». Каждый образец поместили в запаянный свинцовый патрон, окружённый непрозрачным защитным полем, обновляющимся раз в час, и всё вместе убрали под купол. Занимались этим Хольгер и Константин; Гедимин увидел результат, вернувшись из хранилища.

— Если бы поле Сивертсена имело массу, защита наших образцов весила бы больше, чем они сами, — заметил вполголоса Хольгер, подойдя к Гедимину. Химик болезненно щурился — он тоже прошёл дезактивацию.

— Растворы кончились, — пробормотал Гедимин, посмотрев на покрасневшие глаза Хольгера. — Что теперь будем делать?

— Завезут новые, — усмехнулся химик. — Константин уже отправил заявку. Ну, как тебе наш ирренций?

Гедимин пожал плечами.

— Пока не знаю. Надо пробовать, — он кивнул на закрытый свинцовый контейнер под верстаком — туда после разделения веществ была ссыпана оставшаяся окись урана. — Закончу с этим — займусь ирренцием. Тебе нужна помощь с генератором?

— Справлюсь, — ответил Хольгер. — Разве что… Я покажу тебе утром мои наметки. Ты, как механик, оценишь их, и если будут нужны исправления…

За левым плечом Гедимина раздался тяжёлый вздох. Сармат не стал оборачиваться, только недовольно сощурился, — и так было понятно, что за спиной стоит Константин, и что он снова влезет в чужой разговор.

— Хольгер, тебе не приходило в голову проверить свои… наметки так, как это делают разумные существа, а не дикари? — спросил командир. — У нас целый информационный центр, а ты рассчитываешь на интуицию Гедимина.

— Гедимин не роняет турбины на сарматов, — криво усмехнулся Хольгер. — Его интуиции я доверяю больше.

19 ноября 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Нагрев шёл медленно; Гедимин в очередной раз проверил температуру, сместил теплоэлементы и вернулся на своё место, оставив печь под присмотром Линкена. Скучающий взрывник измерял длину стола шагами и пересматривал на экране смарта видео с ядерного полигона, но отойти и заняться чем-нибудь полезным отказывался.

— Никаких взрывов, ясно? — в третий раз напомнил ему Константин, с тревогой наблюдающий за сарматами.

— А взрывом было бы проще и быстрее, — пробормотал Линкен, оглядываясь на печь.

В дальнем углу лаборатории был установлен непрозрачный купол защитного поля, и что происходило за ним, Гедимин не видел. Барьер не пропускал ничего — ни света, ни звука. Сармат подавил досадливый вздох.

— Не терпится взять в руки ирренций? — Иджес ткнул Гедимина кулаком в плечо. — Было бы куда спешить!

— Это единственное осмысленное занятие в этой лаборатории, — отозвался сармат. «Хольгер сегодня закончит свой прибор,» — думал он. «Я завтра только начну работу. Эти трое к ирренцию боятся подойти. М-да, очень научный центр. Куда уж научнее…»

Нагрев пошёл быстрее, но до требуемой температуры было ещё далеко. Гедимин вспомнил о еле слышном дребезжании в кармане, которое услышал полчаса назад; тогда он не смог взять смарт — руки были заняты урановой смесью — но теперь можно было и проверить почту. «Герберт?» — сармат посмотрел на экран и едва заметно усмехнулся. «Так и есть.»

…«Совершенно верное замечание, коллега, и мне нечего вам возразить. Нелепый страх перед ирренцием нагнетается и поддерживается искусственно — здесь, в лаборатории Лоуренса, это очевидно последнему кирпичу в старой стене. Да, работа с этим веществом требует осторожности — и двое погибших десантников и два взорвавшихся реактора могли бы это подтвердить, если бы обрели речь. Никто не спорит, что техника безопасности необходима. Но формы, которые она принимает… Я постараюсь переслать вам один очень полезный состав. Он смягчит действие химикатов на кожу и слизистую. Средство старое и уже подзабытое, но в связи с ужесточением мер безопасности мне пришлось опробовать его на одном из лаборантов. Конечно, его не купали в дезактивирующем растворе, но испарения от непромытой униформы серьёзно ему повредили. Средство по-прежнему работает; перешлю при первой же возможности.

Что же касается причин нагнетания… У меня неприятное чувство, что из ирренция сооружают новое «сверхоружие», орудие всеобщего запугивания. Это было бы более чем неприятно для всех нас — и, я полагаю, для вас тоже. Я не хотел бы, чтобы мои исследования использовали для создания очередной бомбы — этого добра в мире и так хватает. Свойства ирренция располагают к именно такому его использованию, — крайняя токсичность и радиотоксичность, сверхпроникающее излучение заражающего действия, влияние на нервную систему… Но я надеюсь, что разум восторжествует.

Теперь я перейду к более приятной теме — к исследованиям «тяжёлых драгоценностей», как коллега Рохас называет новооткрытые элементы. У них обнаружены металлические свойства; вы верно подметили их сходство с золотом и серебром — наши радиохимики это подтверждают. Коллега Кейзи добился разрешения на переработку ирренциевого кристалла и получил несколько миллиграммов новых металлов. Более тяжёлый уже получил условное название «констиум» — по химической инертности он похож даже не на золото, а на инертные газы. Более лёгкий, к смущению и радости коллеги, был назван «кейзиумом». Сомневаюсь, что это войдёт в официальные издания именно в таком виде, но названия, даже временные, сильно упрощают работу.»

Гедимин задумчиво кивнул. «Констий и кейзий,» — повторил он про себя. «Кейзий. Если бы Майкл был жив, могли бы назвать в его честь.»

— Sata! — крикнул Линкен, повернувшись к сармату. Тот бросил рацию в карман и поднялся на ноги. Температурные датчики печи показывали именно то, что он ожидал увидеть, — пора было браться за работу.

Гедимин развернулся к Иджесу и Хольгеру и жестом позвал их к себе. Четверо сарматов собрались у печи. Лаборанты сунулись было к ним, но их оттеснили. Гедимин повернул рукоятки пресса так, чтобы всем было удобно подойти к ним. «Давление должно быть достаточным,» — он ещё раз прикинул про себя необходимое усилие. «Получится. Раньше получалось.»

…Урановые пластины — остатки сферы «первого цикла» — остывали под вытяжкой, прикрытые защитным полем. Гедимин перебрался за стол Хольгера, чтобы следить за ними, и химик уступил ему место и принёс себе второе кресло.

— Значит, то, что они называют кеззи… кейзием, образуется при сигма-распаде, — Хольгер задумчиво рассматривал экран смарта — Гедимин позволил ему прочитать письмо Конара. — Выходит, что сигма-квант — нечто, поглощающее как минимум пять протонов и двенадцать нейтронов. Бор-семнадцать? Исключено, он засветился бы на всех снимках.

— На снимках ничего нет, — напомнил Гедимин. — Сам посмотри. Никаких продуктов распада. Ядро кейзия и красная вспышка. Больше ничего.

— Подождём, пока они пронаблюдают омикрон-распад, — сказал Хольгер. — Насколько я понял — редкое явление.

— Определённо, его можно подтолкнуть, — задумчиво сощурился Гедимин. — Им зря не разрешают экспериментировать.

— И всё-таки странно, что констий и кейзий настолько стабильны, — Хольгер недоверчиво покачал головой. — Всё время кажется, что где-то вкралась ошибка…

Он выключил смарт и протянул Гедимину. Позади недовольно фыркнул Линкен. Гедимин, удивлённо мигнув, повернулся к нему, — только сейчас он заметил, что взрывник стоит у стола.

— Констий и кейзий? Что это значит? — спросил Линкен. — У этих слов есть смысл?

— Не дочитал? — хмыкнул Гедимин. — Кейзий — по имени радиохимика. «Констий» означает постоянство и неизменность. Это древний язык, сейчас на нём не говорят.

— Мартышечьи названия! — Линкен поморщился и провёл пальцем по шраму на затылке. — Они всюду суют свои слова. Зачем ты их сюда притащил? У нас есть свой язык. Почему не дать свои названия?

Гедимин мигнул.

— Какой в этом смысл?

— Это новые металлы. Их обнаружили на днях. Ты сам мог их найти! — Линкен ударил кулаком по столу, и Хольгер вздрогнул и сердито сощурился. — Мы сами их изучаем. Какое тебе дело до чужих химиков и древних языков?! У нас есть свой. «Постоянство и неизменность»? Речь о том, что он не распадается? «Aperanu» — то, что разваливается на части. «Yi» peranu». Вот правильное название.

Гедимин внимательно посмотрел на взрывника. Тот широко усмехался, и его лицо совсем перекосилось, — рот съехал набок. Ремонтник быстро отвёл взгляд и покачал головой.

— У новых металлов есть правильные названия. Другие не нужны.

— Именно, — кивнул Хольгер. — Вот когда ты откроешь что-нибудь новое — называй его любым словом на любом языке.

— Тебе не нравится название? — растерянно мигнул Линкен. Смотрел он при этом на Гедимина, к Хольгеру повернулся боком.

— Я тебя вообще сюда не звал, — ремонтник сузил глаза. — Ты мешаешь. Иди… к Константину.

Линкен вздрогнул и растерянно замигал.

— Атомщик, это уже глупость. Мы с тобой не ссорились… так сильно. Помнишь, я не стрелял в тебя?

— Будет приказ — выстрелишь, — буркнул Гедимин. — Иди к своему командиру.

Линкен остался на месте, только глаза из белесых стали свинцово-серыми.

— Хольгер тоже признал Константина командиром, — тихо сказал он. — Но вы поладили.

— Очевидно, Хольгер искупил свою вину удачной диверсией, — фыркнул незаметно подошедший Константин. Шрамы от взорвавшегося фэнрила стали тонкими и побелели, но их ещё можно было заметить — поблескивающие полоски покрывали щёки и лоб сармата и кое-где шли внахлёст.

— Это был несчастный случай, — ровным голосом произнёс Хольгер.

— Да, что же ещё, — Константин провёл ладонью по щеке. — Фэнрил только и делает, что взрывается, когда его берут в руки. А провода — растворяются прямо внутри стен. Гедимин! Ты собираешься чинить то, что сломал? Звуковая сигнализация до сих пор не работает. Если до конца недели все разрезанные провода не будут приведены в исходный вид, я сообщу Нгылеку, и тебя исключат из проекта, как невменяемого.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Я могу починить, — буркнул Иджес. — Атомщик, сиди, следи за ураном. Ещё взорвётся…

Ремонтник тяжело вздохнул и выразительно посмотрел на него — выдавать очередную получасовую лекцию о свойствах окиси урана у него не было ни сил, ни желания.

— Как угодно — мне нужен результат, — отмахнулся Константин. — Хольгер, теперь о твоих замыслах. Ты уже составил план работы с омикрон-облучателем?

«Облучатель?» — Гедимин насторожился. «Я ещё что-то пропустил?»

— Вот, — Хольгер раскрыл перед ним еженедельник. Несколько страниц были исписаны мелким почерком сверху донизу и расчерчены на заполненные и пустые столбцы. Гедимин увидел названия марок фрила. Они были собраны в группы по химическому составу.

— Хм, — Константин перевернул страницу, и Гедимин прочитал несколько названий из следующего столбца — там были природные материалы. — И где обоснование? По какому принципу ты отбирал именно эти вещества? Что ты хочешь увидеть, подвергнув их облучению?

Хольгер пожал плечами.

— Всегда можно что-нибудь увидеть.

Константин вздохнул.

— Вот из-за этого ты подверг себя и Гедимина риску смертельного облучения? «Увидеть что-нибудь»? Для этого был нужен образец опасного радиоактивного вещества?

— Ведомство разрешило опыты, — отозвался химик. — План у меня есть. А вот твоего я не видел. Может быть, это нам с Гедимином пора написать Нгылеку, что ты саботируешь исследования?

Сармат дёрнулся, как от удара током, и Гедимин удивлённо мигнул, — он ещё не видел, чтобы Константин так быстро менялся в лице.

— Теперь я понимаю, почему у нас никогда не было учёных, — пробормотал командир и, развернувшись, ушёл за свой стол. Гедимин и Хольгер переглянулись.

— У нас были учёные, — стиснул зубы Линкен. Константин коротко фыркнул и отвернулся.

Гедимин взял ежедневник и пролистал страницы плана.

— У тебя есть всё это? — слегка удивился он, перечитав названия веществ. — Все образцы?

— Небольшая часть, — покачал головой Хольгер. — Постараюсь получить недостающее. Я почти уверен, что люди что-то упустили. Должен существовать надёжный стабильный барьер для омикрона. Не уран и не плутоний. Что-то другое.

07 декабря 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— А, Джед, — Кенен, застигнутый врасплох у двери, быстро огляделся по сторонам в поисках путей отхода — но не нашёл их и широко улыбнулся, изображая дружелюбие. — Читал новости? Ассоциация старейших народов Атабаски выступает за разрушение Периметра — он мешает миграции диких животных и портит аборигенам охоту.

— А, — Гедимин попытался было вспомнить, о каких народах идёт речь, и где он слышал это название, но перехватил взгляд Кенена, устремлённый на дверь, и выкинул ненужные мысли из головы. — Где бериллий?

— Что? А, да, бериллий, — учётчик улыбнулся ещё шире и похлопал себя по карманам. — Я хотел зайти к тебе с вечера, но отвлёкся. Вот твой бериллий.

Твёрдый, прохладный на ощупь обломок был запаян в непрозрачный серый скирлин — криво, неплотно, либо в сильной спешке, либо кем-то, у кого не было ни упаковочной машины, ни достаточно прямых рук. Гедимин надорвал обёртку, заглянул внутрь и довольно усмехнулся.

— Сойдёт. Я что-нибудь должен?

— О-хо-хо… Джед, ты не отделаешься ремонтом миниглайда, — развёл руками Кенен. — И пригоршней значков тоже. Этот образец, считая затраты на пиво, обошёлся мне в пятнадцать койнов.

Гедимин недоверчиво сощурился и крепко взял учётчика за плечо. Тот дёрнулся, пытаясь вывернуться, и заискивающе улыбнулся.

— Джед! Вот зачем сразу распускать руки?!

— Что тут такое? — один из сарматов-рабочих со станции заглянул из вестибюля в коридор и широко ухмыльнулся. — А, Маккензи. Не слушай его, теск, он всё врёт. Хочешь, я подержу его, пока ты бьёшь?

Гедимин изумлённо мигнул и внимательно посмотрел на Кенена. Тот съёжился и вжался в стену.

— Рик, имей совесть! Когда я тебе врал?! Ты сам согласи…

Гедимин встряхнул его за плечо, и Кенен, втянув голову в плечи, замолчал. «Рик» снова ухмыльнулся.

— Ага, так его! А я ещё троих из смены позову. Держи его!

Дверь закрылась. Гедимин разжал пальцы и толкнул учётчика в плечо, направляя его к запасному выходу.

— Живо наверх! Через завод пройдём…

Кенен обрадованно закивал и быстро, почти бегом, направился к двери. Гедимин догнал его на галерее, на полпути к топливному цеху.

— Кому ещё ты успел подгадить? — спросил он, придержав учётчика за плечо. Тот развёл руками.

— Джед, я сам не понимаю, чего он ко мне привязался. Ты ведь меня знаешь, я мирный обыватель…

— Знаю, — кивнул сармат. — Ходи осторожно, мне тебя сторожить некогда. Что там с платой за бериллий?

— А, плата… — Кенен на секунду задумался. — Пять койнов, Джед. Только по дружбе, себе в убыток.

Гедимин хмыкнул.

— Значит, твоя шкура стоит десять койнов? Недорого. Ладно, вечером скину.

Над заводом поплыл протяжный гудок — сигнал к началу рабочей смены. Через три секунды Гедимин скатился с крыши на платформу притормозившего глайдера и уже там смущённо хмыкнул и потёр ушибленную ладонь. Сарматы-рабочие, видевшие его прыжки по стенам, молча ухмылялись. «Сократил дорогу,» — подумал Гедимин, убедившись, что и с глайдером, и с его рукой всё в порядке. «Глупо, но иногда уместно.»

Когда он добрался до ангара, ворота были открыты; глайдер с «научной командой» уехал на пару минут раньше. Хольгер, увидев ремонтника на пороге, оживился и двинулся навстречу.

— Бериллий, — Гедимин протянул ему надорванный пакет.

— Кенен помог? — Хольгер настороженно посмотрел на ремонтника. — Сколько взял?

Сармат отмахнулся.

— Ты ничего не должен. Нужны будут деньги — я скажу.

Хольгер достал ежедневник и что-то в нём отметил.

— Когда ты собираешься дублировать записи? — недовольно спросил из своего угла Константин. — Так и жду, что твой ворох листков упадёт в лужу кислоты.

— У меня нет привычки разливать кислоту, — рассеянно отозвался Хольгер. — Итак, бериллиевая линия… Гедимин, ты очень занят сегодня? И ещё — могу ли я воспользоваться твоим сканером?

Сигма-сканер (практически по патенту Рохаса-Конара, с небольшими доработками «под сарматскую руку») хранился в лаборатории, в освинцованном ящике, в ячейке рядом с облучателем Хольгера. На этом настоял Константин, и Гедимин каждый раз недовольно щурился, оставляя прибор в научном центре. «Таскать ампулу с ирренцием по всему Ураниуму я тебе не позволю,» — сказал Константин в тот день, когда работа над сканером была закончена, и с тех пор не отказывался от своего слова. Сейчас сканер был на месте, как и облучатель, и Гедимин ненадолго успокоился — можно было работать дальше.

— Что нужно делать? — спросил он, отдав Хольгеру оба прибора. Химик слегка смутился.

— Ничего сложного, даже печь не понадобится. Я сделаю несколько составов, часть будет стоять на горелках, часть — смешиваться с газообразными веществами, и ещё одно пойдёт под глубокое охлаждение. За горелками проследит Амос, но всё сразу — слишком много для него. Было бы неплохо, если бы ты помог с жидким азотом… и с аэраторами. Нужно добиться равномерности для всех процессов…

Гедимин кивнул.

— Ладно. Добавлять реагенты будешь сам.

Хольгер покачал головой.

— Я буду занят. Амос добавит, я оставлю ему все инструкции.

— А ты куда? — удивился ремонтник.

— Есть одна идея, — Хольгер покосился на Константина и понизил голос. — Тебе никогда не приходило в голову облучить… сольвент?

Гедимин озадаченно хмыкнул.

— Нет. Где ты его взял?

— Старые связи, — едва заметно усмехнулся химик. — Не бойся, он неактивированный. Я недавно добавил его в список объектов. Нелепая идея, но… хочу посмотреть, что будет.

— Осторожнее там, — дежурно напомнил Гедимин. — Сам знаешь, что это за слизь.

Хольгер покивал и погладил пальцем генератор защитного поля. Это была стандартная «Ирида» — за опытами с фрилом химик пока не нашёл времени переделать устройство под омикрон-лучи.

— Я покажу тебе, если получится что-нибудь интересное, — пообещал он.

…Наблюдение за химической реакцией требовало слишком большого терпения, и Гедимин через пятнадцать минут решил, что лаборанты справятся без него. Дав необходимые разъяснения Айрону, он уступил ему место за столом Хольгера, а сам поднялся на ноги и прошёлся по комнате, — от долгой неподвижности затекли мышцы. Всё оборудование — от холодильного агрегата на жидком азоте до последнего температурного датчика — работало исправно, Амос не путался в инструкциях, Айрон обычно хорошо справлялся с несложными заданиями, — Гедимин мог ненадолго отвлечься.

Защитный экран, установленный в пустом углу лаборатории, посветлел и лопнул, выпустив наружу озадаченного Хольгера. Химик посмотрел на Гедимина, бросил взгляд на стол, увидел поблизости двоих лаборантов и облегчённо вздохнул.

— Всё работает, — сказал ремонтник.

— Я не сомневался, — усмехнулся Хольгер. — Хочешь посмотреть, что вышло?

…Ярко-красная слизь растеклась по дну колбы. Химик осторожно встряхнул её по кругу — жидкость вяло колыхнулась и снова замерла.

— Непохоже, чтобы она активировалась, — сказал он, всыпав в колбу ещё немного чёрного порошка и поднеся её к горелке. Слизь колыхнулась от перемещения, но инородные крупинки так и остались плавать на поверхности, не проявляя никаких признаков растворения.

— Никакой реакции, — кивнул Гедимин, с недоумением глядя на красную жижу. Стенки колбы, по которым она недавно протекла, едва заметно порозовели, — кажется, вещество было сильным красителем.

— Кинь туда натрия, — посоветовал сармат. — Что-нибудь точно будет.

Хольгер хмыкнул.

— Бессмысленно, атомщик. Или реакция есть, или её нет. Что ж, попробую кислотой…

Он убрал колбу с горелки и оставил на штативе, а сам потянулся за раствором соляной кислоты.

— Осторожней, — буркнул Гедимин, отходя от стола на шаг.

— Ничего, снизу щёлочь, — Хольгер капнул немного кислоты в красный сольвент и сам отстранился, держа колбу на вытянутой руке над фильтром, засыпанным угольной крошкой. На поверхности слизи выступило немного пены; пошипев, она исчезла. Гедимин растерянно мигнул — секунда шла за секундой, а колба по-прежнему была цела, и никаких новых отверстий в ней не появлялось.

— Странно, — он пожал плечами. — Видимо, от облучения он только портится.

— Придётся выкинуть, — Хольгер с сожалением посмотрел на содержимое колбы и отставил её в сторону, но, подумав, закрепил на штативе с подставленной под него чашкой щелочного раствора.

— На всякий случай, — пробормотал он, оглянувшись на Гедимина. Тот задумчиво сощурился.

— Попробуй вылить на уголь, — посоветовал он. — Может, активировалось.

— Сомневаюсь я в этом… — Хольгер, пожав плечами, взял колбу и встряхнул, отделяя каплю слизи от основной массы. Упав на угольную крошку, она растеклась тонкой лужей, но шипения Гедимин не услышал. Красная жидкость лежала поверх порошка, и больше не происходило ничего.

— Показать бы это Майклу, — задумчиво сказал сармат. — Интересно, у радиохимиков Лос-Аламоса был такой эксперимент?

— Радиохимикам Лос-Аламоса несвойственно совать под излучение всё, что попалось под руку, — фыркнул за его плечом Константин. — Брось это в опасные отходы.

Хольгер покосился на него, но ничего не ответил.

— У них может не быть доступа к сольвенту, — сказал он, обращаясь к Гедимину. — А вообще… Хорошо будет, если ты напишешь об этом Конару. Мы сидим в своей дыре и не видим ничего вокруг — а было бы очень полезно выйти на связь с Кейзи или Йонице. Может быть, они давно пронаблюдали это явление, описали его и выяснили причину…

— Спрошу у Герберта, — отозвался Гедимин. — Может, выведет на Йонице. Или Кейзи. Я из химиков знал только Майкла…

Он надеялся, что по его лицу ничего не видно, но, похоже, глаза всё-таки потемнели, — Хольгер, слегка помрачнев, положил руку ему на плечо и сжал пальцы.

— Мне тоже его не хватает. Я оставлю сольвент в защитном поле. Возможно, с утра что-нибудь придёт в голову. Сюда бы хороший микроскоп…

11 декабря 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«К сожалению, общение с учёными Северного Союза по-прежнему затруднено. Тут многие бы дорого дали за встречу или возможность переписки с Йонице. Что касается наших радиохимиков — я осторожно расспросил их, но могу сказать только одно: вы первые, кто провёл такой эксперимент, и что делать с результатом, вам никто не подскажет. Если облучённый сольвент не начал фонить, значит, заражения не произошло; окрашивание, скорее всего, объясняется ионизацией. Но почему окисленный сольвент не активировался прямо под лучом… Было бы интересно посмотреть, что показывают анализаторы — оба, и новый, и старый.»

Гедимин, дочитав фразу, досадливо сощурился и полез в ящик с инструментами. С тех пор, как ему удалось заставить работать сигма-сканер, старый анализатор лежал без применения. «Верно же,» — Гедимин едва удержался, чтобы не обругать себя за тупость. «Новая база неполна. Сканер мог пропустить какие-то редкие связи. Надо перепроверить…»

— Уран и торий! — донеслось из-за матовой стены защитного поля. Она не закрывала угол, отведённый для опытов, сверху; только это и позволяло звукам проходить. Гедимин по привычке попытался облокотиться на экран, но поле оттолкнуло его, и он привстал на пальцах, заглядывая внутрь.

— Что там?

— Кого-то обрызгало сольвентом, — буркнул Константин, ненадолго отвлекаясь от чертежей на экране телекомпа. — Когда вы научитесь соблюдать технику безопасности?!

Экран посветлел и схлопнулся. Наружу выглянул ухмыляющийся Хольгер. Показав спине Константина обидный жест, он поманил Гедимина к себе.

— Кажется, я понял, что оно делает. Бери дозиметр.

Он кивнул на большую кювету, на дно которой был насыпан полусантиметровый слой разнородной крошки и пыли. Кювета была частично прикрыта стеклянной крышкой. Содержимое показалось Гедимину знакомым; посмотрев в сторону, он увидел свинцовый коробок со знаком радиационной опасности.

— «Хвосты», — пояснил Хольгер вполголоса. — Прихватил для опытов.

Его слова звучали приглушённо и не вполне внятно из-за двойных фильтров в респираторе. Гедимин, настороженно щурясь, потянулся к своей маске, — вдыхание содержимого хвостохранилищ ещё никому не шло на пользу.

— Теперь смотри, — Хольгер, поднеся дозиметр к кювете и подержав его полминуты, показал экран Гедимину и выплеснул в ёмкость красный сольвент. Жидкость, против ожидания, не осталась лежать на месте, медленно просачиваясь сквозь слой пыли, — она зашевелилась и потекла во все стороны, обволакивая содержимое кюветы. Гедимин удивлённо мигнул.

— Активировалось? Что ты с ним сделал?

— Ничего. В этом, похоже, и смысл, — весело сощурился Хольгер. — Это вещество уже… активно. Только мы не поняли, для чего.

Покрыв слой радиоактивной пыли сверху, сольвент остановился. Он едва заметно колыхался, и Гедимину, когда он посмотрел на кювету сбоку, показалось, что слизь разбухает. Он приложил к стенке ёмкости мерный стержень от ремонтной перчатки, — зрение его не подвело, сольвент действительно приподнимался — почти на полмиллиметра за пять минут.

— Надо полчаса выждать, — Хольгер отложил кювету. — Конар ответил что-нибудь?

— В Лос-Аламосе такой опыт не ставили, — отозвался Гедимин. — Мы первые. Значит, ты — изобретатель вот этой… красной жижи. Как ты её назовёшь?

Химик озадаченно хмыкнул.

— Вот об этом я ещё не думал. Выходит, я — сармат-изобретатель? Снова? Необычное ощущение.

…Красная слизь уже не колыхалась, когда Хольгер поддел её и сбросил в пустую кювету. Слой сольвента распух вдвое, уплотнился и покрылся твёрдой блестящей коркой. Гедимин хотел потрогать её, но химик перехватил его руку и кивнул на дозиметр.

— Проверяй.

Пожав плечами, Гедимин поднёс «щупы» к порошку, оставшемуся в первой кювете. Через минуту он озадаченно мигнул и щёлкнул ногтем по корпусу дозиметра. Прибор не показывал ничего сверх обычного лабораторного фона, и стрелка под круглым стеклом замерла, указывая в сторону от кюветы. Сармат снова заглянул в ёмкость, — проба, взятая из хвостохранилища, выглядела так же, как раньше, только слегка покраснела сверху, как и стеклянные стенки. «Ещё один неисправный прибор,» — Гедимин досадливо сощурился и прикоснулся к генератору защитного поля. Полупрозрачная плёнка растянулась над кюветой, но никакие блики и пятна на ней не проступили.

— Полная дезактивация, — медленно проговорил Хольгер. — На порошкообразном веществе… Я такого ещё не видел.

Отобрав у озадаченного Гедимина кювету с «хвостами», он поставил перед ним вторую, с неподвижной затвердевшей лепёшкой красной жижи. Стрелка-указатель на дозиметре качнулась и снова замерла, указывая на ёмкость, на экране замигали цифры, — здесь фон был превышен, и ощутимо.

— Надо же… — сармат перевёл взгляд с сольвента на остатки минерального порошка и обратно. — Интересно… Значит, эта слизь настроена на поглощение… нестабильных атомов?

— У неё хорошо получается, — сказал Хольгер, разглядывая прокрашенные стенки кюветы. — Возможно, это лучший дезактивационный агент из существующих. Если бы не это окрашивание…

— В ядерный могильник окрашивание, — отозвался Гедимин. — Если это вещество может дезактивировать пористые поверхности и даже почву… Надо проверить её на каком-нибудь предмете. Если она к тому же не разъедает поверхность до искрашивания… Мне нравится это твоё изобретение.

Хольгер смущённо хмыкнул.

— Осталось найти предмет для экспериментов.

— На станции их должно быть много, — сказал Гедимин. — Константин, напиши в главный корпус. Нам пригодится что угодно, вплоть до грязного тряпья.

— Только после того, как вы двое напишете мне программу планируемых экспериментов, — угрюмо отозвался Константин. — Красная слизь выглядит многообещающе, но вам, когда-никогда, пора учиться настоящей научной работе.

— Хольгер уже изобретатель, — Гедимин смерил командира тяжёлым взглядом. — Без планов и прочей писанины. А вот твоих изобретений я ещё не видел.

Ему на плечо опустилась крепкая ладонь — Линкен подошёл незаметно.

— Не хочешь — не пиши. Я помогу Хольгеру, — проворчал взрывник, становясь между Гедимином и командиром. Тот, выразительно фыркнув, отвернулся к телекомпу.

— Как вы назвали эту слизь? — спросил Линкен, заглянув в кювету. — Я не атомщик, но я слышал ваш разговор. Ты, Хольгер, придумал что-то очень дельное. Но у таких вещей должны быть названия. Как называется эта?

Хольгер мигнул.

— Об этом я ещё не задумывался, — ответил он. — И с дельностью ещё не всё ясно. Сначала надо провести испытания…

Линкен ударил кулаком в стену.

— Что ты будешь испытывать, если оно никак не называется?!

— Назови её именем Майкла, — предложил Гедимин. — Он должен получить что-то, названное его именем. В Лос-Аламосе, похоже, о нём забыли.

Взрывник развернулся к нему всем телом и с присвистом выдохнул сквозь сжатые зубы; глаза сармата горели странным, тревожащим огнём.

— При чём тут твой Майкл?! Это вещество изобрёл сармат. Ладно, у Хольгера уже есть вещь, названная его именем. Так назови её по-сарматски! У нас что, нет своего языка?!

— Тише, Линкен, — Хольгер подался в сторону и передвинул генератор защитного поля ближе к запястью. — Не из-за чего так волноваться. Сейчас ты обидел Гедимина.

«Псих,» — почти без злости думал ремонтник, прикидывая расстояние до взрывника и траекторию броска, — ему не хотелось задеть Хольгера, его посуду или ирренциевый разделитель.

— Вы что, не понимаете? — Линкен растерянно посмотрел на него, и Гедимин осёкся и оборвал начатое движение. — Совсем? Макаки дали свои названия всем вещам. Мы появились недавно. Наш язык запрещён. Мы говорим на мартышечьем. Теперь мы будем называть свои изобретения их словами?!

Хольгер пожал плечами.

— Если для тебя это так важно, Лиск… Я знаю, как назвать это вещество. «Meja».

— «Краситель»? — Гедимин посмотрел на кювету, прокрашенную изнутри. — Подходящее название.

— Meja, — повторил Линкен. — Легко запомнить. Не рассказывай о ней ни одной мартышке. И ты, Гедимин, тоже.

Сарматы переглянулись.

— Ладно, Лиск. Нам ещё писать план, — сказал Хольгер, собирая посуду. — Гедимин, на чём ты предлагаешь провести испытания?

Глава 54

25 января 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Три с половиной грамма. Неплохо. А если бы мне дали смешать ирренций с ураном, было бы не меньше тридцати,» — думал Гедимин, выбираясь из лаборатории. Хотя он закончил работу с радиоактивными веществами, защитное поле по-прежнему покрывало его с ног до головы, и он старался ни к чему не притрагиваться руками. Двери перед ним открывал Айрон, опасливо косящийся на сармата и на идущего за ним по пятам Константина.

— Чего ты за мной ходишь? — угрюмо спросил Гедимин, выйдя на верхний ярус.

— Слежу за соблюдением протокола дезактивации, — отозвался Константин, как бы невзначай накрывая ладонью рукоятку станнера. Он по-прежнему держал оружие на виду и иногда похлопывал по нему, но применять — с того давнего случая — не брался.

— Я умею мыться, — буркнул ремонтник, останавливаясь перед раздвижными дверями душевой. Они были почти герметичными, вытяжка выводила воздух из внутреннего помещения далеко в сторону от коридора и используемых комнат, но знакомый резкий запах сармат учуял ещё на подходе. Константин заранее приготовил нужные смеси — он всегда этим занимался, не подпуская к дезактивации даже Хольгера и Амоса. Две из них Гедимин узнал сразу, третья ненадолго ввела его в замешательство, — запах был знакомым, но с этим местом сармат его не связывал. «Мея?» — удивлённо мигнул он. «Здесь она зачем?»

— Всё, можешь идти, — кивнул Константин Айрону, дождавшись, когда лаборант откроет дверь. Двое сарматов вошли в санпропускник, и ремонтник, миновав рамку дозиметрического контроля, сбросил с себя защитное поле и огляделся по сторонам. Внутри все едкие запахи стали гуще и острее; теперь он уже не сомневался, что где-то поблизости лежит открытая ёмкость с меей. «Экспериментальный образец — в душевой? Нашёл куда затащить…» — сармат недовольно сощурился.

— Гедимин, я отсюда не уйду, — сказал Константин, скрестив руки на груди. — Пока ты не пройдёшь контроль и повторную проверку, мы так и будем тут стоять.

— Нашёл бы ты себе дело! — фыркнул Гедимин, отворачиваясь от северянина. Процедура дезактивации была хорошо ему знакома — возможно, он проходил её чаще всех остальных сарматов, вместе взятых, даже тех, что работали вместе с ним в научном центре. Сложив одежду в промывочный аппарат, он вошёл в душевую и остановился, удивлённо глядя на стену.

Баллоны с химикатами всегда висели здесь — один из них предполагалось быстро вылить на себя, другим — медленно протереть наиболее загрязнённые участки кожи. Сегодня к ним добавился третий, такой же прозрачный, как первые два, но наполненный вязкой ярко-красной жидкостью. Гедимин растерянно мигнул и повернулся к выходу.

— Что здесь делает мея?

Вещество, изготовленное Хольгером, уже прошло множество проверок на эффективность и безвредность — и в Ураниум-Сити, и в Порт-Радии, куда отправили образец. Ведомство развития в ответ прислало двадцать литров сольвента для облучения — до промышленного производства меи было ещё далеко, но состав признали полезным. Но о чём Гедимин ещё не слышал, так это о применении меи для дезактивации живых существ, — и, зная её свойства, был уверен, что не услышит.

— Я не уверен в обычных составах, — отозвался Константин, хмуро глядя на ремонтника. — Этот, по крайней мере, эффективен. Натирайся им и ложись. И носоглотку промой. Ты через раз пропускаешь эту процедуру, но сегодня не получится. Ну, долго ты будешь тут стоять?

Гедимин мигнул.

— Промывать носоглотку меей? Ты в себе? — он внимательно посмотрел на северянина. — Глупая шутка.

Сармат сердито сощурился и похлопал по рукоятке станнера.

— Ты весь в ирренции, теск. Ополаскивание его не уберёт. Только вымачивание и промывка. И мне здесь точно не до шуток.

— Этим не моются, — Гедимин снял со стены баллон и снова повернулся к Константину. — Это для опытов. Верни Хольгеру.

— Ты собираешься проходить дезактивацию, или тебя уложить силой? — спокойным тоном спросил командир. Ремонтник увидел, как его пальцы на рукоятке станнера свело короткой судорогой, и как на долю секунды сощурились глаза. «Ещё один псих,» — подумал Гедимин, перехватывая баллон другой рукой — так, чтобы удобнее было его бросать. «Псих со станнером…»

— Это вещество обжигает слизистую, — напомнил сармат. — Оно для неживых вещей. Ты что, отчёт не читал?

— Лучше без слизистой, чем без костного мозга, — ровным голосом проговорил Константин, поднимая станнер. — Шевелись!

Он успел выстрелить по баллону, летящему в лицо, — стекло взорвалось, красная жижа разлетелась по санпропускнику, облепив стены, и закапала с потолка. На второй выстрел времени не хватило, — Гедимин был уже рядом. Он хотел ударить в лицо, но Константин, облитый меей, и так был практически беззащитен, — оставалось перехватить руку со станнером и с силой выкрутить её. Северянин рванулся, наугад заехал Гедимину коленом в бедро, замахнулся свободной рукой, но зацепил только стену. Ремонтник в ответ пнул его по щиколотке и дёрнул на себя, и сам, выпустив падающее тело, подался в сторону. На скользком от меи полу Константин не удержался, взмахнул руками, пытаясь ухватиться за стену или противника, но через секунду уже лежал лицом в пол, и Гедимин сидел сверху, придерживая его за короткую щетину на затылке, и макал сармата в разлившуюся жижу.

— Нравится?

Вязкая мея стекала с потолка длинными нитями; время от времени от них отделялись крупные капли и с плеском падали в лужу. Константин уже не дёргался, только несвязно булькал и стонал. Гедимин поднялся, подбирая по дороге станнер, и, крепко взяв ствол в одну руку, вывернул рукоятку. Металл заскрипел, фриловые осколки посыпались из-под пальцев. Ремонтник бросил обломки в лужу и, ополоснув руку от меи, взял с тумбочки рацию.

— Хольгер, Иджес, здесь нужна помощь. Возможно, медицинская.

…Он ожидал прихода патрульных или даже охраны «Вестингауза» — по крайней мере, попыток схватить или задержать его — но никто не вошёл в душевую, пока сармат, прошедший дезактивацию и высушивший отмытую одежду, не выбрался наружу. В санпропускнике на корточках сидел Амос и собирал разлившуюся по полу мею. Хольгер снимал с потолка и рамки дозконтроля то, что ещё не успело стечь. За ним полз робот-уборщик с контейнером на спине. Осколков стекла и обломков станнера уже не было — видимо, их успели собрать.

— Константин в медчасти, — сказал Хольгер, повернувшись к Гедимину. — Вывихи и химические ожоги. Мея попала в глаза. Думаю, его подержат в госпитале, пока отёк не спадёт. Сейчас он ничего не видит.

Гедимин кивнул.

— Он хотел меей промыть мне носоглотку, — сказал он, разглядывая собственные руки. «Красный сольвент» оставил на коже несмываемые пятна, — вывести их было не проще, чем выжженное клеймо.

— Его проверят на эа-мутацию, — сказал после секундного молчания Хольгер. — Надеюсь, ты отказался? Из-за этого была драка?

Гедимин неопределённо пожал плечами. Его злость уже прошла, осталась ноющая боль в порезанных пальцах — в пылу драки он успел наступить на осколок стекла и не заметил этого, теперь в сапоге хлюпала кровь. «Ерунда,» — подумал сармат, перенеся вес на повреждённую ногу и убедившись, что связки не повреждены, и пальцы гнутся. «Интересно другое. Пока этот мутант в госпитале, надо кое-что проверить.»

— У тебя есть литий и сурьма? — спросил он. Хольгер изумлённо мигнул.

— Своевременный вопрос! Сурьма есть, чистого лития не оста… а нет, есть анод от старого аккумулятора. Много тебе нужно?

— Вот такая пластина толщиной в полмиллиметра, — Гедимин показал на пальцах размеры. — А йод и чистая сера?

Хольгер посмотрел на него озадаченно. Амос, ненадолго оторвавшись от уборки, повернулся к сарматам и прислушался.

— Этого всегда достаточно. Что-то ещё?

— Серебро, — ответил Гедимин после секундной заминки.

— С серебром сложнее, — теперь задумался Хольгер. — Тебе именно чистое нужно? Металл с минимальными примесями?

— Мне нетрудно будет его очистить, если что, — сказал Гедимин. — У тебя опять реактивы кончаются?

Химик смущённо потупился.

— Ведомство снабжает нас вдвое медленнее, чем хотелось бы, и вчетверо скуднее, чем нужно. Но я и так сильно напряг тебя своими опытами с фрилом. Серебро будет, но через два-три дня. Можешь подождать?

— Могу, — кивнул Гедимин. — Тебе здесь нужна помощь?

— Мы справимся, — отмахнулся Хольгер. — Иди вниз. Там Иджес, и скоро вернётся Линкен. Ты сам не ранен?..

…Без станнера, упирающегося в спину, и пристального взгляда в затылок работалось гораздо быстрее; когда дверь лаборатории снова открылась, пропуская Хольгера и Амоса с канистрой меи и роботом-уборщиком, наполовину покрашенным в ярко-розовый, излучатель Гедимина был готов — оставалось только остудить горячий рилкар. Внутри прозрачной трубки, расплющенной и свёрнутой в кольцо, блестела серая кристаллическая пыль — два грамма окиси ирренция.

— Ого, — Хольгер заглянул под защитное поле, недоверчиво посмотрел на кольцо, потом перевёл взгляд на Гедимина. — Ты забрал всю выработку?

— Половину, — отозвался ремонтник. — И не для того, чтобы съесть или засунуть в ухо.

— Я догадываюсь, — сказал химик. — Ты придумал что-то новое. Это связано с веществами, о которых ты спрашивал?

Сармат кивнул.

— Можешь взяться за работу сейчас? Когда этот… командир вернётся, излучатель должен работать.

— Излучатель? — переспросил Хольгер. — Тебе был нужен ещё один излучатель? Я бы отдал тебе свой.

— Мне нужен кольцевой, — качнул головой Гедимин. — И более мощный. Я буду облучать образцы. Возможно, год или дольше.

Хольгер мигнул.

— Серебро, литий, йод, сера… Металлы и неметаллы? А что конкретно ты хочешь посмотреть? Может быть, я уже проводил похожий опыт.

— Нет, — и в этом Гедимин был полностью уверен. — Дело в продолжительности. Есть подозрения… в общем, ирренций может получиться не только из урана или плутония. Хочу посмотреть, что ещё для этого пригодно. И сколько нужно времени на синтез.

— Только не трогай ирренций голыми руками, — вздохнул Хольгер. — Так ты до конца экспериментов не доживёшь. И ещё — поставь, пожалуйста, свой облучатель в хранилище. Два грамма ирренция — это слишком много для нашей лаборатории.

Гедимин молча подобрал ирренциевое кольцо, завёрнутое в непрозрачное защитное поле, и вышел.

Подставка нашлась быстро, плоскую пластину рилкара сармат собрал из пяти обломков. Обрезав лишние края, он закрепил её. Оставалось ещё приделать держатели, сборный обсидиановый экран и штатив для манипулятора. В хранилище работалось ещё быстрее, чем в лаборатории; заметив это, Гедимин хмыкнул. «Никто не трясётся от страха. Не отвлекает. Если бы не излучение, я бы здесь остался.»

…Гедимин по привычке немного отстал от остальных сарматов, когда спускался к бараку, и вошёл в вестибюль, когда никого из знакомых там уже не было. До отбоя оставалось ещё несколько часов — достаточно времени, чтобы переодеться и выйти к озеру, а потом встретиться с сёстрами Хепри на восточном берегу. На секунду сармат задумался о том, чтобы зайти в госпиталь и спросить, что с Константином — он не сомневался, что северянин жив, но хотел знать, на сколько дней спокойной работы он может рассчитывать. «Если меня завтра не отправят в карцер,» — эта мысль была неприятной, но отогнать её не удавалось. «Константин свяжется с Нгылеком. Сразу, как только сможет говорить. Если выгонят из центра… Надо будет искать новую лабораторию. Опять.»

Кто-то стоял в коридоре, перегораживая весь проём. Гедимин, занятый своими мыслями, не обращал на него внимания — пока он с глухим рыком не двинулся навстречу. Сармат растерянно мигнул, поднял взгляд и отступил на шаг — перед ним, оскалившись и угрожающе пригнув голову, стоял Бьорк.

— Стой, — угрюмо сказал он. Гедимин вскинул руку, «Ирида» с громким щелчком выплюнула шар защитного поля, но Бьорка уже не было там, куда он упал. Мутант уже стоял рядом.

— Я не Константин! — рявкнул он. Гедимин в ответ мог только зашипеть — медвежьи лапы сдавили его так, что затрещали кости. Он рванулся, попытался высвободить руки, прижатые к телу, с силой наступил Бьорку на пальцы, — тот даже не поморщился.

— Не так просто, да, — фыркнул Бьорк, сжимая Гедимина ещё крепче. Захрустели рёбра. Сармат напрягал все мышцы, пытаясь ослабить хватку, но мутант был сильнее. Гедимин попал ему по сухожилию над пяткой, но даже после этого Бьорк не шелохнулся — стоял на месте, как будто его вбили в землю, и молча расплющивал пойманного сармата. Ремонтник уже не мог вдохнуть — воздух не проходил в сдавленные лёгкие, тело наливалось тяжестью.

— Ложись! — заорал кто-то за спиной Бьорка, и над головой Гедимина что-то бабахнуло, разбросав горячие брызги. Послышался гневный рёв, медвежья хватка на долю секунды ослабла, и сармат вывернулся из неё и привалился к стене. Нужно было бежать, защищаться, делать хоть что-то, но помятое и почти раздавленное тело не слушалось — не удавалось даже глубоко вдохнуть, и в груди пульсировала боль.

— Стоять! — крикнули в коридоре; Гедимин узнал голос Линкена — кажется, взрывник был разозлён до крайности. Бьорк качнулся к нему, но очередной взрыв заставил его взреветь и податься назад, прикрывая лицо.

— Тронешь его — расстреляю в упор, — холодно процедил взрывник. — Руки за голову!

— Он напал на Константина, — в этой фразе не было рычащих звуков, но вся она прозвучала, как непрерывный рокот. — Он хотел убить его.

— Он защищался, — сказал Линкен. — Константин напал на него с оружием. Никто не тронет Гедимина, ясно?

Сармату наконец удалось вдохнуть полной грудью и дотянуться до ремонтной перчатки. Она была прикреплена к поясу; поднять руку до плеча Гедимин не мог — казалось, все кости раздроблены. Из-за приоткрытой двери впереди по коридору выглянул испуганный Айзек. Он посмотрел на Гедимина и вздрогнул. Ни Бьорк, ни Линкен не замечали его — они стояли друг напротив друга, слегка раскачиваясь и едва заметно переставляя ступни. Айзек поднял руки, показывая несколько быстрых жестов. «Притвориться мёртвым?» — Гедимин изумлённо мигнул. «Зачем?!»

— Константина тоже не тронут, — прорычал Бьорк, разворачиваясь к ремонтнику. Линкен коротко и резко вскрикнул, но Гедимин не стал вслушиваться. Мутант стоял слишком близко, времени и сил на бесполезные рывки не было, — ремонтник медленно сполз вдоль стены, прижимая руки к груди, и пустил слюну. У неё был привкус железа; почувствовав его на языке, сармат закашлялся и снова схватился за грудь. Ныло всё тело, и при любом движении тупая боль превращалась в острую. «Притвориться мёртвым. А то на деле я живой…» — угрюмо подумал сармат, сползая на пол. Бьорк над его головой растерянно фыркнул и подался в сторону.

— Hasukemu… — выдохнул Линкен; его тень упала на Гедимина — он оказался рядом быстрее, чем Бьорк, хоть и стоял позади него. — Атомщик, ты что?!

— Он дышал, — пробурчал мутант, медленно отступая вдоль стены. Линкен резко развернулся к нему, вскидывая гранатомёт. Кто-то сунулся в коридор, но тут же шарахнулся назад.

— Если только с ним хоть что-то… — Линкен скрипнул зубами. — Ты, hasulu, не переживёшь его ни на сутки.

Гедимин выплюнул вязкий сгусток, кое-как поднял руку до груди, попытался встать, опираясь на дрожащую ладонь. Тело слушалось плохо, сдавленные мышцы ныли от малейшего напряжения, — сармат с трудом поднялся, радуясь, что ноги пострадали меньше. Линкен, перебросив оружие за спину, подхватил ремонтника под мышки, и тот дёрнулся, шипя и щурясь от боли.

— Не трогай! Я могу стоять.

— Хочешь, я его взорву? — Линкен кивнул на опустевший коридор. Неподалёку лязгнула раздвижная дверь — кто-то очень спешил выйти из барака.

— Не сейчас, — мотнул головой Гедимин. — А ты вовремя… Он бы раздавил меня.

— Мутанты! — скривился Линкен. — Дикое зверьё. Я буду в твоей комнате. Если вернётся — сам пожалеет.

Незаметно подошедший Айзек негромко хмыкнул.

— Бьорк больше не нападёт, — заверил он. — Он думает, что отомстил достаточно. Я его знаю. Можете не бояться. Гедимин, у тебя что-нибудь сломано?

— По ощущениям — всё, — буркнул сармат, в очередной раз пытаясь поднять руку. «И что я буду делать в лаборатории?»

— Надо смотреть, — качнул головой Линкен. — Тебе рёбра помяли. На переломы непохоже. Идём, я помогу снять одежду. Посидишь спокойно, станет легче. Если нет — позову медика.

Гедимин посмотрел ему в глаза и едва заметно усмехнулся.

— Ты думаешь, я правильно сделал с Константином?

— Я думаю, тебе нужен отдых, — буркнул Линкен. — Помолчи чуть-чуть, атомщик. Нам всем нужно немного покоя.

26 января 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин смог приподняться на локте и взять в руку контейнер с водой только под утро; регенерация частично восстановила растянутые и надорванные мышцы, и боль почти ушла, но каждое движение всё ещё отдавалось во всём теле. Он сделал глоток, смывая привкус железа. Где бы ни случилось вчерашнее кровотечение, к утру оно унялось; при глубоком вдохе слегка заныли рёбра, но внутри ничего не болело. «Легко отделался,» — заключил сармат, вспомнив стальную хватку «медведя». Такое усилие могли бы приложить «руки»-манипуляторы лёгкого экзоскелета; от живого существа Гедимин такого не ожидал.

Он уже допивал воду, когда в темноте у стены что-то шевельнулось. Чужая рука придержала контейнер, как будто Гедимин мог его выронить.

— Очнулся? — Линкен придвинулся ближе и зажёг фонарик, направив его сармату в грудь. Гедимин, щурясь, проследил за лучом и невесело хмыкнул — полосы подживающих кровоподтёков протянулись от правого бока до левого, плечи почернели от них.

— Работать сможешь? — хмуро спросил взрывник.

Сармат поднял руку, пошевелил кистью, согнул и разогнул пальцы.

— Звездолёт не подниму, — усмехнулся он, вспомнив обычную присказку медиков. — Займусь небольшими вещами.

— Я всегда в лаборатории, сам знаешь, — Линкен смотрел на него встревоженно и угрюмо, слегка щурясь. — Нужна помощь — зови сразу. От твоего Айрона пользы никакой. Мелкий, как мартышка.

«Лучше помоги Константину,» — хотел сказать сармат, но внимательно посмотрел на взрывника, прикусил язык и молча кивнул.

В стену постучали.

— Все живы? — послышался сонный голос Лилит.

— Атомщика так просто не убьёшь, — отозвался Линкен. — А мутант своё ещё получит.

— Сёстры Хепри просили передать, что Бьорк на них, — сказала Лилит. — Так что становись в очередь.

Гедимин хотел возразить и даже приподнялся с матраса, но неловко зацепил левое плечо и сердито сощурился.

— Не убивайте его, — сказал он. — Это лишнее.

— Как скажешь, — покладисто кивнул Линкен. — Есть и другие способы. Не бери это в голову, атомщик. Она тебе ещё пригодится.

Под потолком задребезжал сигнал побудки, и одновременно загудела рация, засунутая вместе с комбинезоном в ящик. Гедимин выбрался из-под одеяла и потянулся за одеждой. В вестибюле уже гудел двигатель самоходной тележки с контейнерами еды.

— Ты вообще спал? — спросил Гедимин, посмотрев на Линкена уже при включенном свете. Взрывник был в пятнистом комбинезоне и сапогах, — похоже, этой ночью он так и сидел на полу, держа в руках гранатомёт.

— Это лишнее, — буркнул Линкен, дожидаясь, пока сармат проденет руку в рукав рабочей одежды. — Я дал бы тебе гранату, атомщик. С мутантами без оружия не справиться.

— Они быстрые, — отозвался Гедимин. — У меня было оружие, и что толку?

«Надо будет в ближайшее время обходить Бьорка стороной,» — думал он. «По крайней мере, пока Константин в госпитале.»

06 февраля 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Защитное поле не пропускало звуки; Гедимин не услышал щелчка сработавшего зажима и поэтому не спешил разжимать захват. Он слегка надавил на пластину, вошедшую в гнездо, и она чуть-чуть наклонилась, но не упала. Вернув её в прежнее положение, он отпустил верхний край и поднял манипулятор. Теперь можно было извлекать его из-под купола — все четырнадцать образцов заняли своё место рядом с излучателем.

— Они все прозрачны для омикрона и сигмы, — заметил Хольгер, кивнув на защитное поле и зелёные блики на нём. Излучатель, не прикрытый урановым экраном, но окружённый обсидиановыми линзами, «светил» довольно ярко, и это было заметно без дозиметра. Ни одна пластина-образец не задерживала его, но всё подпадали под его действие.

Здесь было семь металлических образцов и семь неметаллических — от свинца до лития и от йода до водорода, все — наглухо запаянные в тонкое стекло. Оно тоже было объектом для изучения, — оксид кремния с примесями, обычный образец в ряду прочих.

— Вы там всё? — в приоткрывшуюся дверь осторожно заглянул Иджес. — Выходите, а? Тут излучение!

— Сейчас выйдем, — отозвался Гедимин. — Отойди и не облучайся.

Его работа с образцами была закончена, оставалось только ждать — возможно, год или даже больше. Он ещё раз заглянул в записи — ему не хотелось доверять только непрочной бумаге, нужно было перенести всё в мозг. Перед тем, как опустить пластины под купол, он проверил состав каждой из них. «Через два месяца — оценить изменения,» — сделал он отметку в памяти. В том, что они будут, сармат почти не сомневался.

…Он вернулся за верстак, к отложенным чертежам и моделям, — ещё одно поручение Ведомства, битумодобывающая станция на берегу Атабаски. На чертежах были свежие пометки Хольгера и несколько кратких замечаний от Иджеса. Гедимин прочитал их и оглянулся на Константина. Тот сидел за телекомпом, перемещая что-то на экране; край объёмного чертежа был похож на часть битумной станции.

— Константин брал наметки? — спросил Гедимин у Айрона. Тот покачал головой. Ремонтник пожал плечами. Последнюю неделю северянин не подходил к верстаку, специально огибал его по широкой дуге и держался в стороне от Гедимина по пути на станцию. Ремонтник вспомнил, как обронил при нём несколько кусков фрила; они упали Константину под ноги, и тот шагнул в сторону и отвернулся, убрав руки в карманы. «И что всем не работается спокойно…» — Гедимин досадливо сощурился и развернул чертежи.

— Битум? — через плечо заглянул Хольгер. — Даже не знаю, что ещё мы тут можем предложить. Насос есть насос, с реагентами у самой поверхности не поэкспериментируешь. Что ты там пишешь в углу? Ещё одна доработка?

— «Собирать прямыми руками», — вслух прочитал Гедимин. — Лучше напомнить. Всегда забывают.

Хольгер ухмыльнулся.

— Я закончил первую часть списка, — вполголоса сказал он, выкладывая перед ремонтником листы, вынутые из ежедневника. Это была таблица с перечнем марок фрила — с подробным описанием реакции каждой из них на омикрон-излучение.

— На сигму они не реагировали, — сказал Хольгер, ткнув пальцем в пустой крайний столбец. — Зря оставлял место. А эта часть полностью обработана. Не мог бы ты сбросить её Конару? Хочу свериться с их результатами.

— В перерыв скину, — пообещал Гедимин, оглянувшись на рабочий стол Константина. Единственный сканер на весь научный центр был там, и в ближайшее время командир не собирался освобождать место, а заговаривать с ним первым ремонтнику не хотелось.

— Интересные всё-таки свойства у омикрона, — сказал Хольгер, глядя на таблицы. — Если когда-нибудь с ирренцием начнут работать всерьёз, механизмы будут наполовину состоять из защитных полей, а на вторую — из лёгких фрилов. И никакого металла на милю вокруг.

— Или щиты из обеднённого урана, — отозвался Гедимин. — Многослойные щиты. Механизм, в котором нет металла, плохо работает.

…С тех пор, как Константин вышел из госпиталя, ремонтник перестал оглядываться по сторонам, выходя из научного центра или заходя в барак, и держать руку на генераторе защитного поля. Бьорк не подходил к нему близко. Напал на него кто-нибудь или нет, и чем это кончилось, сармат так и не узнал — и сёстры Хепри, и Линкен отмалчивались и переводили разговор, но мутант надолго не исчезал, и заметных шрамов у него не прибавилось.

«Все заняты, все работают. Никакой больше ерунды,» — сармат довольно усмехнулся и опустился на матрас. После холодных и горячих купаний, боевых тренировок и валяния в снегу лечь на чистый прохладный скирлин было приятно, а с приходящим в сновидениях бессвязным бредом и неосуществимыми идеями он давно смирился. «Не такая уж глупая выдумка этот сон,» — думал сармат, натягивая одеяло на плечи. «Лучше, чем отключаться на ходу. Бесполезная мутация, но мне нравится.»

Он проснулся от громких шагов у изголовья и яркого света в лицо — и вскинулся, выдёргивая из-под матраса ремонтную перчатку и наугад отвешивая кому-то пинок. Ни один дружественный сармат не станет светить в лицо спящему — это усвоили даже филки.

Его ударили шокером по руке; перчатку он не выронил, но запустить резак ослабшими пальцами не смог, и его схватили за плечо и поставили вертикально. Теперь он понял, что чужаки в комнате одного роста с ним, — никакого внезапного вторжения «макак»-повстанцев. Вокруг стояли патрульные Ведомства. В комнате их было трое, ещё двое со станнерами в руках заглядывали в дверь.

— Гедимин Кет? — патрульный ткнул сармату в лицо считывателем. — Идите с нами.

Отказываться не было смысла — его просто вытащили в коридор. «Пневмоприводы,» — заключил он, оценив неожиданную силу патрульных и толщину их брони. «Скоро придут в экзоскелетах. Куда смотрят «макаки»?!»

В коридоре его уже ждал Хольгер. За ним присматривали ещё двое патрульных — в бараке собрался целый отряд Ведомства в полном снаряжении. Не хватало только гранатомётчиков и боевого дрона. «За дверью остался,» — подумал Гедимин, нервно усмехаясь.

— Что вам надо? — спросил он.

Шум в коридоре разбудил многих сарматов — двери открывались одна за другой. Кто-то, увидев вооружённый патруль, отступал в комнату, кто-то высовывался наружу.

— Гедимин Кет и Хольгер Арктус, специалисты научного центра «Полярная Звезда», — монотонным голосом произнёс один из патрульных. — Нарушили подписку о неразглашении, передав конфиденциальную информацию за пределы сарматских территорий.

Гедимин мигнул. Хольгер ошалело посмотрел на него и повернулся к патрульному.

— Мы не давали никакой подписки, — хмуро сказал он. — Зачем было поднимать нас среди ночи?

Патрульный повернул голову к нему. Сквозь зеркальный щит было не разглядеть глаз; Гедимину казалось, что внутри — плоский экран с текстом, и сармат из Ведомства зачитывает его.

— Выдача сведений, связанных с научными исследованиями на территориях, строго запрещена. Виновные должны быть…

— Хэ-э! — крикнул Линкен, выходя в коридор с гранатомётом наперевес. — Хватит бубнить. Слушай меня. Если кто-то тронет Гедимина или Хольгера хотя бы пальцем…

Не договорив, он качнул стволом от стены к стене. Патрульные переглянулись.

— Убери оружие, — ровным голосом сказал один из них. — Правила касаются и тебя. Если будет обнаружена ещё одна утечка информации из научного центра, виновным будет считаться Гедимин Кет, и он навсегда выйдет из группы исследователей и больше не будет допущен к научной работе на территориях.

Патрульные развернулись и направились к выходу, больше не обращая внимания ни на Гедимина и Хольгера, ни на Линкена и его гранатомёт, ни на высунувшихся из комнат сарматов с лучевыми резаками. Двери в вестибюль открылись и снова закрылись, вдалеке лязгнули входные ворота. В наступившей тишине озадаченно переглядывались сарматы. Гедимин потёр помятое плечо и недоумённо хмыкнул.

— Это всё?

— Лиск их спугнул, — сказала Лилит, выходя в коридор и оглядывая ремонтника с ног до головы. — Никто не ранен?

— Странно, но на этот раз обошлось без стрельбы, — сказал Хольгер, недоверчиво качая головой. — Но реакция Ведомства… Кажется, нам не стоило связываться с Лос-Аламосом.

— Глупо, — Гедимин сердито сощурился. — Мы должны взаимодействовать. У макак везде секретность. Из-за этого куча проблем. Теперь ещё и эти туда же…

— У них, по-видимому, есть причины, — пожал плечами Хольгер. — И способы убедить нас в своей правоте. Я не хочу, чтобы тебя прогнали из центра. Без тебя там делать нечего.

— Явное преувеличение, — вполголоса заметил Константин. Он тоже вышел из комнаты и теперь стоял поодаль от остальных сарматов, рядом с угрюмым Бьорком. Хольгер сделал вид, что ничего не слышал.

— Не надо больше рассказывать Конару о наших опытах, — сказал он. — Я сам тебя попросил, и это было неосторожно с моей стороны. Больше я не попрошу, и ты сам тоже… будь осторожен.

— Ведомство делает глупость, — буркнул Гедимин. — Мешает нам работать. Чего они боятся? Сейчас нет войны.

Линкен невесело ухмыльнулся.

— Сегодня нет, завтра есть. У макак это быстро. Слушай командиров, атомщик. Ведь, и правда, выгонят.

…Значок отправленного письма был перечёркнут крест-накрест. Рядом стояло крупное красное обозначение — «Заблокировано цензурой». Гедимин досадливо поморщился и выключил смарт. Надо было подумать, как передать в Лос-Аламос информацию незаметно для новоявленных цензоров.

04 апреля 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Обычная весенняя погода — ночные заморозки, дневное таяние с реками воды по шоссе — установилась неделю назад, и снега вокруг становилось всё меньше. Роботы-уборщики не успевали сбивать ледяные наросты с крыш и труб. Гедимин с утра пошёл проверять водосборные цистерны и вытряхивать из них лишний лёд — сооружённый сарматом механизм переживал первую весну, и ремонтник не был уверен в его надёжности. Убедившись, что ледяные пробки выбиты, и талая вода снова набирается в цистерны и проходит сквозь фильтры, Гедимин вернулся в лабораторию. На пороге его ждал Айрон.

— Гедимин, зайди в хранилище, — выдохнул он, едва увидев ремонтника. — Я сегодня это увидел и хотел тебе показать.

— Увидел что? — спросил сармат, настороженно оглянувшись на ворота хранилища. Никаких следов аварии вроде бы не было, и ни одна из многочисленных сирен не выла.

— Мне показалось, что вспышки стали ярче, и я накрыл образец полем, — сбивчиво пояснял Айрон, стараясь не отставать от Гедимина. — А там… сам увидишь!

«Кто разрешил ему лазить к образцам?!» — сармат стиснул зубы. Оттолкнув лаборанта от ворот, он вошёл в хранилище.

Кольцевой облучатель стоял на обычном месте; защитный купол, прикрывающий его, был покрыт изнутри зелёными светящимися пятнами. Обычно их было четырнадцать, по числу фокусирующих линз, но сегодня один из участков оставался тёмным. Образец, выставленный напротив него, — тонкая свинцовая пластина в стеклянном корпусе — был накрыт отдельным пузырём защитного поля. Сторона полусферы, обращённая к источнику излучения, светилась от направленного на неё потока омикрон-квантов. На противоположной виднелись едва заметные зелёные пятна, окружённые размытым ореолом — всего пять, каждое — не более четверти миллиметра в диаметре. Гедимин три секунды озадаченно смотрел на них, потом мигнул и развернулся к Айрону.

— Сканер!

Лаборант достал из-за спины прибор и протянул ему.

— Отойди к воротам, — приказал Гедимин.

Айрон мотнул головой.

— Я буду помогать тебе здесь.

Гедимин посмотрел на него в упор — лаборант не смигнул.

— Мартышка! — бросил сармат. — Я вскрою поле. У тебя нет иммунитета к облучению. Сдохнешь ни за грамм урана!

— Я знаю, как защититься, — отозвался Айрон, показывая на «Ириду», закреплённую на предплечье. Прибор был слишком громоздким для тонкой конечности филка и постоянно цеплялся за комбинезон — и поэтому лаборант замешкался и не заметил, как Гедимин тянется к его плечу.

Он не собирался швырять филка через всю комнату — хотел только отодвинуть его на пару метров от источника излучения — но не рассчитал силы. Айрон не удержался на ногах, припал к полу, но быстро опомнился и оттолкнулся, выпрямляясь во весь рост. Защитное поле уже накрыло его и быстро уплотнялось, превращаясь в непрозрачную матовую полусферу. Лаборант ударил по нему кулаком и что-то крикнул, но Гедимин не расслышал. Он смотрел на купол, пока тот не утратил прозрачность. Ему было не по себе. «Не надо было так,» — подумал он, с трудом отворачиваясь от купола и переводя взгляд на облучатель.

Свинцовая пластина была извлечена уже через минуту, и Гедимин, затаив дыхание, просунул под защитное поле чувствительные элементы сканера. По экрану побежали строки. Верхние не интересовали Гедимина — и так было понятно, что образец по-прежнему преимущественно состоит из свинца, а стеклянистый фрил вокруг него остаётся стеклянистым фрилом. Он ждал, когда появится «хвост» списка — перечень незначительных примесей. Зелёные световые точки на защитном поле уже сообщили Гедимину, что там могло оказаться, но когда долгожданные символы всплыли на экране, сармат вздрогнул.

— Ирренций, — вслух прочитал он.

Вещества было очень мало, счёт шёл на десятки атомов, — менее чувствительный сканер ничего не заметил бы, да и для «сигмы» это был предел. Гедимин снова посмотрел на экран, вывел схему расположения нужных примесей, — они были внутри, в свинцовой пластине, ни о каких внешних загрязнениях не могло быть и речи. Сармат щёлкнул клавишей, сохраняя отчёт сканера, и медленно опустил пластину обратно под защитный купол.

— Заражение, — медленно проговорил он, поворачиваясь к Айрону и тут же вспоминая, что под непрозрачным полем тот ничего не слышит. Гедимин направил в его сторону генератор, разрушая купол. Лаборант вывалился наружу и остановился, сердито щурясь на сармата.

— Медленнее, чем с ураном, но довольно быстро… для подобного процесса, — продолжал свои рассуждения вслух Гедимин. — Надо следить за другими образцами. Я проверю их через два месяца, но если изменения возникнут раньше…

Айрон фыркнул.

— Я перевожусь к Иджесу.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Иджесу не нужны лаборанты, — напомнил он. Айрон снова фыркнул.

— Тебе тоже. Ты не принимаешь никакую помощь! Что мне тут делать — смотреть на твою спину?

«Не надо было с ним так,» — Гедимину стало не по себе. «Он, наверное, ушибся.»

— Я не хотел тебе навредить, — сказал он. — Но ты… Ладно! Хочешь работать с ирренцием?

Айрон кивнул, выжидающе глядя на сармата.

— Скоро выгрузка. Ты заберёшь отсюда отработанный уран и отнесёшь Хольгеру. Я вмешиваться не буду. Согласен?

Филк неуверенно усмехнулся.

— Ты мне доверяешь такую операцию?

Гедимин угрюмо кивнул.

— Но не лезь ко мне, если от дезактивации сойдёт кожа. С этим — в медчасть.

«Осталось договориться с Константином,» — думал он. «Ему это не понравится. Ничего опасного тут нет, но попробуй объясни…»

10 апреля 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Урановая сфера заняла своё место; Гедимин перевёл манипуляторы в верхнее положение и отступил от защитного купола, разворачиваясь лицом к воротам. Это было сигналом для Айрона — он наклонился над непрозрачным шаром, лежащим на полу, и с видимым трудом поднял его и понёс к двери. Она была заблокирована в открытом положении, как и ворота лаборатории; на пути от защитного купола до разделительного агрегата не было никого. Хольгер ждал, когда Айрон принесёт ему урановую сферу, Линкен наблюдал за переноской из дальнего угла, Иджес ушёл на верхний ярус. Гедимин стоял неподвижно рядом с куполом и смотрел Айрону вслед. Константин коснулся ладонью защитного поля, окружающего сармата, и тот посмотрел на него.

«Пойдёшь с ним?» — жестами спросил Константин.

«Незачем,» — ответил Гедимин, отворачиваясь от купола и подходя к объекту собственных исследований — кольцевому облучателю. Внешне все образцы веществ выглядели по-прежнему, но сармат уже знал, что по меньшей мере один из них изменил химический состав — и продолжает изменять его. «Там уже мог появиться кеззий,» — подумал Гедимин. «Сканер пока не почувствует — слишком маленькая концентрация. Но один или два атома там есть.»

В лаборатории коротко вякнула сигнализация — Хольгер сообщил о том, что урановая сфера опущена в дробилку, и переработка начата. Константин снова дотронулся до «скафандра» Гедимина и жестом направил его на верхний ярус. «Сам не пойдёшь?» — удивлённо мигнул сармат. «Иди!» — недовольно сощурился командир. «Возьмёшь с собой мелкого.»

«Мелкий» уже ждал в коридоре, настороженно щурясь из-под защитного поля. Он держал руки на весу, стараясь не прикасаться ни к себе, ни к окружающим предметам. Гедимин кивнул на лестницу, ведущую на верхний ярус, и жестами пояснил: «Дезактивация.»

…Растворы были приготовлены заранее; принюхавшись и определив концентрацию, Гедимин заключил, что готовил их Хольгер, — химик больше беспокоился о сохранности кожи и слизистых оболочек отмывающихся, чем об удалении каждого нежелательного атома с их тел. Довольно хмыкнув, сармат сбросил защитное поле и вытащил из оболочки Айрона. Тот с облегчённым вздохом стянул перчатки, расстегнул комбинезон и побросал одежду в бак с дезактивирующим раствором.

— Сфера гораздо тяжелее, чем кажется со стороны, — сказал он, забираясь под душ. — Ирренций настолько плотный?

— Уран, — буркнул Гедимин. — Ирренция там считанные граммы. Окись урана — довольно плотное вещество.

Айрон уступил сармату место рядом с контейнером раствора и вышел в сушильную камеру. Её стенки были прозрачными, и лаборант выглядывал оттуда, с любопытством рассматривая Гедимина.

— А у тебя много шрамов, — заметил он. — Под одеждой ещё больше, чем на руках. У всех атомщиков так?

Гедимин покосился на мокрую кожу и попытался вспомнить, какие шрамы получил, занимаясь ядерной физикой. Вспомнился только рубец-полумесяц на груди.

— Не связывайся с охраной и взрывниками, — проворчал сармат, отворачиваясь к стене. — Будешь гладкий, как новый клон. Высох? Иди на контроль. У нас ещё есть работа.

…Глайдер с полупустой платформой отъехал от ворот станции. Он всегда уезжал с частичной загрузкой — в это время «Полярную Звезду» покидали только ремонтники и учёные, работники «длинных смен». Места на платформе было достаточно, но Айрон встал вплотную к Гедимину, так, что сармат опасался случайно уронить его.

— Четыре и восемь сотых грамма. Хороший результат, — сказал ремонтник, обращаясь к Хольгеру. Тот кивнул.

— С каждым разом выход увеличивается. Это хорошо, но могло бы быть лучше. Я предлагаю поставить обсидиановые линзы внутри сферы. Сфокусировать лучи.

Константин стоял поодаль, рядом с ремонтниками, и как будто ничего не слышал, но на фразе о линзах развернулся к Хольгеру и громко фыркнул.

— Ты уже получил отдельное разрешение на такой эксперимент?

Хольгер сердито сощурился.

— Я над этим работаю, — сдержанно ответил он и отвернулся.

Глайдер преодолел первые сто метров трассы. По правую руку от шоссе потянулись новые, ещё не потерявшие белый цвет ограждения. Они появились тут недавно — Гедимин не мог вспомнить, чтобы видел их вчера — но за оградой уже гудели бронеходы, и грохотал взламываемый камень.

— Ещё один завод? Чей? — сармат посмотрел на символ на одном из щитов над оградой — полустёртую пятиконечную звезду из тонких синих линий. Рисунок показался ему знакомым.

— Энцелад, приём! — ухмыльнулся Линкен. — Что, не узнал «Локхид»? Теперь они строятся тут, у нас под боком. Не так давно мы сбивали их корабли, а теперь мы будем их делать. Если пустят.

«Корабли? «Локхид»? Верно. Теперь вспомнил,» — Гедимин заглянул на ограду, прикидывая масштаб будущих построек. Завод разместили почти вплотную к электростанции, и в лесу раздавался грохот падающих деревьев, — расчищали дополнительную просеку для подвода линии электропередач. За оградой два катка ровняли засыпанную гравием площадку, готовя её к заливке фрилом. У широкого проёма, предназначенного для ворот — створки ещё не навесили — собралась группа экзоскелетчиков в серой броне с символами «Локхида» и схематичными флагами Атлантиса на груди. Это были лёгкие экзоскелеты с реактивными ранцами — как знал Гедимин, им дали название «Сигрен».

— Стадо коз, — фыркнул Линкен, разглядывая «броненосцев». — Вьючных коз. Эй, атомщик, сколькими способами может сломаться такой вот ранец?

Он говорил вполголоса, но кто-то из охранников услышал его. Они развернулись к глайдеру. Гедимин увидел, что почти все они стоят с открытыми шлемами и курят.

— Смотри, слизистые ублюдки! — охранник перегнулся через ограду и выплюнул окурок на платформу глайдера. — Вся дорога в слизи. Ну и уроды…

— Мерзость, — сплюнул второй. — Эй, ты, слизь! Чего вылупился?! Я тебе живо выжгу гляделки!

Гедимин изумлённо мигнул. Охранники крикнули вслед глайдеру ещё что-то, но грохот взломанной каменной плиты заглушил их слова. Сармат посмотрел на Линкена. Тот стоял, сжимая пальцы в кулак и судорожно нашаривая что-то на дне кармана.

— Hasulesh! — он сплюнул прямо на дорогу.

— Как в старые времена, — пробормотал Хольгер, оглядываясь на стройплощадку «Локхида». — Не сказал бы, что добрые. Я думал, что макаки уже забыли этот бред про слизь.

Линкен потянулся к шраму на затылке и выразительно фыркнул.

— С чего бы им забыть? Они это выдумали, не мы. Такие у нас теперь соседи.

— Не стоило обсуждать их ранцы, — сказал Гедимин.

Линкен повернулся к нему.

— Хорошо там у вас, на Энцеладе?.. Думаешь, всё дело в ранцах? Брось! Они всё равно считают нас слизистыми уродами. Я мог вообще молчать.

— В другой раз — попробуй, — посоветовал Гедимин. «Ещё не хватало драк с охраной,» — думал он, с досадой вспоминая давние стычки, расстрелы и отсидки в карцерах. «Надеюсь, в этот раз обойдётся. Всё это очень мешает работать.»

12 апреля 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Чего они на нас таращатся?! — Хольгер оглянулся на пустое шоссе и передёрнул плечами. Гедимин, неожиданно оторванный от мыслей о путях синтеза ирренция, недоумённо мигнул.

— Кто?

— Мартышки «Локхида», разумеется, — химик хмуро посмотрел на него. — Каждый день стоят вдоль ограды и пучат глаза. Начинается смена, заканчивается смена, — одно и то же. Не знаю, как тебе, а мне эти гляделки не нравятся.

— Мартышкам, как обычно, нечем заняться, — буркнул Гедимин, тут же выкидывая охранников «Локхида» из головы и сосредотачиваясь на ирренции. — Ты сейчас куда?

— На озеро, я думаю, — ответил Хольгер. — На последние подлёдные купания. А ты?

— Напишу пару слов для Герберта и догоню тебя.

…К вечеру вода, стекающая по стенам и дорожному полотну, незаметно затвердела и подёрнулась белыми разводами. Роботы-уборщики, спустившись с крыш, засыпали дорогу реагентами, и под ногами расползалась желтоватая пена. Лёд на мелководье было некому растапливать, и разрозненные куски, плавающие у берега, снова начали смерзаться в огромный пласт. Гедимин вышел на его край, посмотрел на многочисленные кривые гребни и перепады высот и вернулся на твёрдую землю. Проседающая под ногами поверхность не внушала ему доверия, как и широкая чёрная трещина в десяти метрах от берега.

— А где, собственно, все наши взрывники? — громко спросила одна из самок с подводными лодками, собравшихся у прибрежных кустов. — Ходить по этой плавучей штуке опасно, запускам она мешает. Что, совсем некому взломать её?

— Взрывники? — другая огляделась по сторонам. — Ну, тут ходит один атомщик.

— Нет, атомные бомбы нам не нужны, — покачала головой первая самка.

Мимо, направляясь к длинному зданию аэропорта, проехал пассажирский глайдер, выкрашенный в цвета «Локхида», — смена на стройке закончилась вместе со световым днём. Гедимин слегка удивился — «Что, уже улетают?» — но увидел, что транспорт не набирает высоту, и вспомнил, что часть аэропорта отведена под временное жильё для приезжих «макак». Сарматов туда не пускали — всё строение было окружено табличками, на которых это повторялось на четырёх языках, а для тех, кто не умел читать, был выставлен ещё один рубеж — охранники в тяжёлых экзоскелетах.

Сармат провёл ладонью по макушке — небрежно вытертые волосы уже смёрзлись в ледяные шипы — и, набросив капюшон, быстро пошёл к душевой. Из приоткрытых дверей валил пар — кому-то внутри стало слишком жарко, как часто бывало, когда душевую захватывали венерианцы. Водяные испарения слегка пахли едким сернистым шлаком — не настолько, чтобы заподозрить неисправность вытяжки, но достаточно, чтобы чётко указать на собрание венерианцев за дверью. «Хас на месте,» — Гедимин приостановился, пропуская робота-уборщика. «Иджес, наверное, тоже.»

…Они действительно были там — и там же был Линкен, необычно угрюмый, не отрывающий руку от шрама на затылке. На шаги в предбаннике он оглянулся, с трудом расправил перекошенную ухмылку и вскинул руку в приветственном жесте.

— Атомщик! Думал, уже не придёшь. Вот ты что думаешь о наших новых… соседях?

Гедимин мигнул.

— Я не думаю о соседях, — отозвался он. — Есть более интересные вещи. Что-то случилось?

— Послушай его, — Линкен кивнул на одного из сарматов. — Пилот буровой установки, работает на «Локхид».

— Паршивые макаки, — сармат поморщился и с видимым трудом удержался от плевка под ноги. — Никогда не пошёл бы к ним по своей воле.

— А я переведусь, — мрачно сказал другой. — «Слизь»! В мозгах у них слизь…

Гедимин мигнул ещё раз и подошёл ближе.

— Они назвали тебя так? — уточнил он. — Или шептались за спиной?

Сарматы переглянулись.

— Ты кто? Где работаешь? — спросил один. Другой толкнул его в бок.

— Что, не узнал? Это атомщик с «Полярной Звезды». Мы строимся рядом с ними. Прямо под станцией. Он точно видел наших макак.

— Видел. Они ведут себя странно, — сказал Гедимин, разглядывая сарматов. У них были старые шрамы — как практически у всех Eatesqa в Ураниум-Сити — но свежих синяков или ожогов сармат не обнаружил.

— Значит, видел, — криво усмехнулся один из строителей. — Они всегда там стоят. Шепчутся и ухмыляются. И плюются, как будто истекают слюной. Вся ограда заплёвана.

Он брезгливо скривился.

— От них вообще много грязи, — сказал второй. — А слизью они называют нас. Никогда не обращаются по-другому. «Эй, слизь!» — всё, что от них услышишь. Hasulesh!

Гедимин сузил глаза.

— Обычно охрана так не говорит, — сказал он. — По крайней мере, последние годы.

Одного из сарматов передёрнуло.

— Знаешь, что ещё они делают? Они выделяют. Сливают свои выделения прямо в котлованы. Открывают экзоскелеты и… — он жестом показал истечение жидкости. Гедимин изумлённо мигнул.

— Там, где видят все?! Это не в их обычаях. Я в них путаюсь, но всё же — у людей так не принято.

— Брось в экзоскелет комок снега, — посоветовал Иджес. — Если метко бросить, перестанет выделять.

Сарматы заухмылялись. Строитель фыркнул.

— Убьют. Они стоят у ограды, когда ничего не происходит. Но если кто-то на них смотрит или показывает жесты, — они сразу сбиваются в толпу и разворачиваются. Будто ждут повода для стрельбы. Я переведусь с этой площадки. Постоянно ждёшь выстрела в спину. Надоело.

Второй кивнул.

— Слышал? — Линкен посмотрел на Гедимина. Тот пожал плечами.

— Охранники — не для того, чтобы с ними дружить. Сам говоришь, что все люди смотрят на нас одинаково.

— Мне не нравится то, что они затевают, — угрюмо сказал Линкен. — Смотрят все одинаково, но не все готовятся стрелять. У вас у всех есть заточки?

— У нас есть даже бронеходы, — хмыкнул строитель. — Жаль, из ямы быстро не выберешься.

— Можно и без бронехода, — Линкен положил руку на плечо Гедимина. — Атомщик, расскажи им, как обесточить экзоскелет. У них одни «козы»? Даже если нет — любой «Шерман» вскрывается куском фрила. Научи их, атомщик.

Гедимин хмуро посмотрел на него.

— Опять готовишь восстание? Расстреляют. И их, и тебя.

— Никаких восстаний. Обычная самозащита, — ухмыльнулся взрывник. — Макаки любят расстреливать безоружных. Хочу испортить им удовольствие.

Глава 55

15 апреля 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«В этом эксперименте мне особенно интересно поведение образца сурьмы — из-за известной вам двойственности её свойств…» — Гедимин ещё раз перечитал начало фразы, пытаясь сосредоточиться на письме из Лос-Аламоса. В другое время он прочёл бы его с огромным интересом и полным вниманием, но сейчас в двух шагах от него Линкен вполголоса рассказывал что-то Исангеру, и все сарматы научного центра собрались вокруг.

— Охапку ледышек в подштанники? — недоверчиво повторил Исангер. — А он что? А остальные?

— А что сделаешь, когда броня обесточена? — ухмыльнулся Линкен. — Когда остальные подошли, там был только он. Со всеми своими выделениями и растаявшими ледышками. Спрошу, был он сегодня на посту или нет. Макаки — они такие хрупкие…

«Всё-таки устроили вылазку,» — подумал Гедимин, отключая смарт. Глайдер уже выезжал из ворот и разворачивался боком к платформе, на которой дожидались рабочие. «В бараке дочитаю,» — решил сармат. «Без Линкена.»

…Делать чертежи на ходу было неудобно — платформу к глайдеру прикрепили неудачно, и она болталась, а вместе с ней качались сарматы — но Гедимин кое-как вывел несколько прямых линий и показал получившееся Айрону.

— Вот так будет выгля… Хэ!

Что-то тёмное и липкое шмякнулось на его шлем и сползло на защитную маску.

Гедимин смахнул помеху и с удивлением взглянул на пальцы, выпачканные чем-то вязким, желтоватым, вытекающим из расплющенной упаковки. Что-то пролетело над его плечом, и сзади кто-то сдавленно зашипел и, оттолкнув сармата, шагнул к краю платформы. С обочины послышались смешки, свист и радостные вопли. Гедимин повернулся на шум и увидел охранников «Локхида» — они стояли у ограды, свистели и улюлюкали. Ещё два предмета пролетели над платформой. На комбинезон сармата посыпались крошки — остатки какой-то «мартышечьей» еды.

— Ха, слизь! Вот вам, беломордые! Давай сюда, я кину, ну, давай же… — охранник, которому не досталось места у ограды, протянул руку над плечами товарищей, высунул руку из брони и показал сарматам отогнутый средний палец. Гедимин сложил пальцы колечками, изобразив обезьяньи уши. Охранники завопили громче прежнего. Один из них зачерпнул с земли ком грязи и бросил в платформу.

— Слизистый ублюдок!

— Hasu! — выдохнул Линкен, плечом отодвинув Гедимина. — Atta» ahqa!

Кусок фрила врезался в лицевой щит ближайшего охранника, и стекло подёрнулось трещинами. Гедимин сам не ожидал, что бросок будет таким удачным. Линкен толкнул его в плечо, но охранникам было не до стрельбы — фрилом кидались все, кто стоял на платформе, а глайдер медленно набирал скорость, намереваясь миновать опасный участок как можно скорее.

— Heta! — крикнул Линкен, засовывая в карман непригодившиеся обломки и пытаясь свободной рукой привести в действие «арктус». Гедимин развернулся лицом к отдаляющимся охранникам и щёлкнул переключателем генератора. Два защитных экрана встали вдоль края платформы одновременно; ремонтник установил третий. Поле вспыхнуло от ударивших в него разрядов, но тут же погасло. Сквозь экран Гедимин видел, как охранники поспешно расходятся от ограды.

— Меткий удар, — буркнул Линкен, хлопнув ремонтника по плечу. — Точно в обезьянью морду. Что у тебя на маске?

Гедимин вынул прозрачную пластину и поскрёб ногтем испачканную поверхность. Запах жёлтой слизи показался ему знакомым.

— Сироп, — сказал он. — Мартышки едят его.

— Жёваный крот! — к сарматам пробился Иджес; его плечо было измазано сиропом и облеплено крошками и шелухой от каких-то семян или зёрен — Гедимин не был точно уверен в её происхождении. — Они что, объедками кидались?!

— Ладно, хоть не помётом, — Линкен, скривившись, прикоснулся к шраму на затылке. — Макаки! Ну что, атомщик, будешь ещё защищать их?

Гедимин мигнул.

— Защищать? У них бластеры. Без меня справятся, — буркнул он. — Теперь каждый раз мы будем кидаться помётом и объедками? Я бы сообщил Фюльберу.

— Что? — Линкен презрительно фыркнул. — Да, пожалуйся мартышке на мартышек! Давно не был в карцере?

Константин постучал пальцем по его плечу.

— Атомщик, как ни странно, прав, — негромко заметил он. — Эти стычки только выглядят весело. А когда дойдёт до стрельбы, веселье закончится. Я свяжусь с Арбогастом. Возможно, он повлияет на службу безопасности «Локхида». Не думаю, что им на стройке нужны беспорядки.

К Гедимину протиснулся Айрон и протянул ему мятый, слегка испачканный сиропом листок.

— Ты не закончил объяснения, — напомнил он. — Ты ещё успеешь рассказать мне что-нибудь?

Сармат пожал плечами.

— Этот лист испорчен, — он забрал неудавшийся чертёж у лаборанта и сложил грязью внутрь. — Могу ещё рассказать. Но сначала пойду на озеро. Надо остыть.

…В душевую набилось больше сарматов, чем обычно, и заходили новые, и никто не жаловался, что дверь постоянно открывается, а горячий воздух выходит. Даже венерианцы выбрались из натопленной камеры и стояли в предбаннике, не обращая внимания на то, что их кожа светлеет от охлаждения. В кольце сарматов стояли строители с площадки «Локхида». У одного из них на лице был свежий кровоподтёк.

— Сбили из станнера, — сармат ткнул себя пальцем в рёбра, показывая на красное пятно. — Я стоял у котлована, пил воду. Сбили, потом один ударил в лицо. Я скатился вниз.

— И все стояли и смотрели? Никто ничего не сделал? — Линкен тяжёлым взглядом обвёл молчащих сарматов.

— Никто не ждал, что они его побьют, — отозвался другой строитель. — Он даже не кидался снегом.

— Они не различают нас, — буркнул один из венерианцев. — Тупые макаки! И что было, когда ты лежал в яме?

— Бронеход, — строитель потрогал ушиб и поморщился. — Я услышал шум бронехода. Это их спугнуло. Кто-то сел за штурвал. Не знаю… Это было на перерыве. Кто мог быть в машине?

— Переводись от них, — посоветовал Константин; он тоже был здесь, и за его плечом стоял молчаливый и очень хмурый Бьорк. — Это не бунт, за это не расстреливают.

— Да, правильно, — поддержал его венерианец. — Не умеют работать с нами — пусть копают сами.

Гедимин вышел на крыльцо и огляделся по сторонам. Мимо прошёл отряд сарматов-патрульных; увидев ремонтника, они переглянулись и выразительно похлопали по рукояткам станнеров. Следом проплыл дрон-наблюдатель. Со стороны форта доносилась навязчивая мелодия — дневная охрана вернулась «домой» и приступила к обычному отдыху.

— Энцелад, приём! О чём задумался? — спросил Линкен, останавливаясь рядом с сарматом.

— Тут много людей. Но со всеми можно общаться, — медленно проговорил Гедимин. — Кроме тех, кто на Периметре. И кроме «Локхида». Зачем привезли таких охранников? Не понимаю.

Линкен хлопнул его по плечу.

— Что было, то и привезли, — сказал он. — Завтра нам снова ехать мимо площадки. Давай готовиться, атомщик.

— Надо выставить поле вдоль борта, — сказал Гедимин. — От станнеров прикроет. А объедки плохо летают. За экран их не перебросят.

Линкен покачал головой.

— Упрутся — перебросят. Надо вооружаться, атомщик. Одних щитов мало. Вот что… Хорошая позиция была на крыше завода. Попрошу завтра самок — пусть подежурят на ней. Кто-то должен прикрывать наши машины, не то будет как с «озёрными духами».

— Ты хочешь дать самкам гранатомёт? — уточнил Гедимин, недовольно щурясь. — Это уже бунт. Хорошо было бы убить макак, но нас расстреляют раньше.

— Никаких убийств, — криво ухмыльнулся взрывник. — Исключительно спецэффекты. Дым, краска и вонь, ничего более. Я понимаю всё про расстрелы, атомщик. Насмотрелся в своё время. Здесь такого не будет. Только мартышечьи игры. Мартышки их любят, верно? А я люблю, когда мартышки бегают и вопят.

16 апреля 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Стрелковая позиция на крыше завода не просматривалась с земли; даже Гедимин, точно знающий, где она, ничего не мог разглядеть с придорожной платформы. Утренние глайдеры прикрывала Лилит, вечером её должна была сменить Вигдис, ночью в прикрытии не было необходимости — стройка «Локхида» закрывалась с окончанием светового дня.

Убедившись, что снизу ни Лилит, ни её оружие разглядеть невозможно, сармат отвернулся от здания завода и перевёл взгляд на оживлённую дорогу. На север шли глайдеры с продовольствием — правила безопасности запрещали иметь на территории АЭС свой пищеблок, всё — и Би-плазма, и сухие пайки охранников — по утрам завозилось из города. Следом за контейнерами проехали открытые платформы с рабочими новых строек. Пустой глайдер остановился у завода, чтобы забрать первую смену АЭС. Гедимин не пошёл к нему — работники научного центра обычно уезжали на одном из последних транспортов, а в этот раз Линкен попросил всех сесть на самую последнюю платформу — прикрыть цепочку глайдеров с тыла.

Линкен был здесь — как ни странно, с пустыми руками, и, как показалось Гедимину, в карманах у него не было никаких дополнительных торпед или гранат. Он стоял на краю платформы и угрюмо слушал Константина. Командир научного центра говорил быстро, встревоженно, но очень тихо — сквозь гул транспорта и гудки соседних заводов Гедимин ничего не слышал.

— Сегодня как-то тихо, — заметил Хольгер, кивнув на северную дорогу. — Ни криков, ни стрельбы. Кто-то занял охрану делом?

Гедимин недоверчиво усмехнулся.

— Хотел бы я знать, каким.

Хольгер ухмыльнулся в ответ и в третий раз перепроверил готовность генератора защитного поля. Это была «Омикрон-Ирида» — «Оджи», как назвал новую модель химик, — устройство с ирренциевым активатором, первый прибор в Ураниум-Сити, работающий на ирренции и вынесенный за пределы научного центра. Гедимин покосился на свой генератор — обычную «Ириду», чуть более громоздкую и медлительную в действии.

— Как только глайдер начнёт движение, — напомнил он Хольгеру. Тот кивнул.

Хмурый Линкен отошёл от края платформы и остановился рядом с Гедимином.

— Отбой, атомщик, — буркнул он, глядя в землю. — Не ставь щиты. Сегодня поедем так.

Гедимин растерянно мигнул.

— Почему?

— Константин считает, что мы провоцируем макак, — Линкен скривился и потёр шрам на затылке. — Мол, они ни на кого, кроме нас, не нападают, и если мы от них отстанем…

Он хотел плюнуть под ноги, но покосился на Гедимина и Хольгера и направил плевок в мусорный бак.

— Провоцируем? — Гедимин мигнул ещё раз. — Я не понимаю.

— Я не удивлён, — сказал Константин. — Тем не менее — это не «Константин считает», это — факт. Ни с одним глайдером, кроме нашего, ничего не случалось за эти три дня. На станции три тысячи рабочих, но именно Линкену обязательно нужно каждого бабуина назвать макакой.

Линкен пожал плечами.

— Ладно, я буду молчать. Не надо щитов, атомщик. Сделаем вид, что мы очень мирные сарматы.

…Из окрестностей «Локхида» позиция на крыше тоже не просматривалась. Гедимин оглянулся на «Вестингауз» в последний раз и встал у кабины глайдера, глядя на ограждение стройплощадки. По ту сторону уже работали бронеходы и скреперы, и гусеничные глайдеры вывозили к дороге обломки каменной плиты и груды щебня. «Глубоко зарываются,» — отметил про себя Гедимин. «Подземные ярусы?»

— Перед нами всё спокойно, — тихо сказал Хольгер, выглянув из-за кабины. Впереди шёл ещё один глайдер с открытой платформой, и ни один «броненосец» не выглядывал из-за ограды, чтобы кинуть в него жестянкой или смятым кульком. Замыкающий транспорт медленно подъезжал к воротам.

— Вот они, — Хольгер кивнул на ограждение. Охранники сбились в плотное кольцо шагах в десяти от стены; они что-то обсуждали, но глайдер гудел слишком громко, чтобы Гедимин мог что-то услышать. Через две секунды кольцо разомкнулось, и «броненосцы» быстро направились в разные стороны — в основном к ограде. Один из них поднял руку в странном жесте; Гедимин, изумлённо мигнув, узнал попытку показать средний палец — насколько это было возможно для «клешни» экзоскелета.

В следующую секунду что-то грохнуло под колёсами переднего глайдера, и почти одновременно — под платформой замыкающего. Третий снаряд разорвался на крыше кабины, накрыв всё вокруг густым белесым облаком. Гедимин растерянно мигнул и тут же почувствовал резь в глазах и странный привкус на языке.

— Газ! — крикнул кто-то в тумане. Кто-то мучительно закашлялся. Гедимин накинул шлем, быстро пристёгивая респиратор и стараясь не дышать и не открывать глаз; из-под век неудержимо сочилась жидкость. Кто-то шарахнулся в тумане и ткнулся ему в живот; сармат на ощупь нашёл его лицо и респиратор и совместил одно с другим, с креплениями справился уже сам налетевший. Слева доносилась радостная ругань. Кто-то свистел. Несколько, судя по дребезжащему звуку, жестянок упало на платформу и покатилось по ней, затем послышался треск разлетающегося фрила, и довольные крики сменились возмущёнными. Что-то зашелестело и хлопнуло — видимо, Хольгер, не надышавшийся яда, всё-таки развернул защитное поле. Гедимин приоткрыл глаза, надеясь, что едкое вещество вытекло вместе со слёзной жидкостью. Резь стала слабее, но всё вокруг было в тумане. Глайдер уже миновал ворота; защитное поле прикрыло его сверху непроницаемым куполом. За оградой прыгали, размахивая «клешнями», охранники.

— Sata! — кто-то ткнул Гедимина в бок, и в ту же секунду сармат услышал тихий свист над головой. Зыбкое поле пропускало не все звуки — или снаряд приближался слишком быстро, так, что отследить его полёт Гедимин не смог. Через полторы секунды что-то врезалось в землю за оградой, за спинами веселящихся «мартышек», и над площадкой поднялся столб красного дыма. Он быстро осел, и из-под тающего облака послышались злые крики. В защитное поле врезался разряд, слишком мощный для станнерного, следом ударили ещё пять, и Гедимин невольно пригнулся и потянулся за лучевым резаком.

— Точно в цель! — Линкен, ткнув Гедимина в плечо, ухмыльнулся так широко, что угол перекошенного рта показался из-под респиратора.

— Что там было? Там сарматы, — ремонтник кивнул на проносящуюся мимо ограду — глайдер наконец набрал скорость. — Их не ранило?

— Просто краска, — отозвался Линкен. — Если верить Хольгеру, отмоется только вместе с верхним слоем обшивки. Кажется, макакам не понравилось.

— Мягко сказано! — Гедимин хмыкнул, глядя на защитное поле, едва выдержавшее огонь из шести бластеров. — Сначала банки, теперь газ. И ещё бластеры. Дальше — мины на дороге?

— Война, — широко ухмыльнулся Линкен. — И не мы её объявили. Вечером выставишь все щиты по всем бортам. Так, чтобы даже взрыв под брюхом никого не оцарапал. Ну что, северянин, убедился? Кого, ты говоришь, мы провоцируем?

Константин угрюмо рассматривал платформу под ногами.

— Отыграются на строителях, — бросил он и больше не открывал рта до самого обеда.

…Собрания в общественной душевой уже начали превращаться в традицию — так думал Гедимин, втискиваясь в предбанник. Там было не намного теплее, чем на улице, — даже на пороге душевой жар не чувствовался, и сармат с удивлением понял, что сегодня никто не протапливал душевую. Все были в уличной одежде, и было ясно, что здесь собрались не для купания.

— А потом было много шума, — продолжал свой рассказ незнакомый сармат в центре круга. Его речь звучала невнятно из-за пластыря, наклеенного на нижнюю губу и подбородок. Ещё один прикрывал левую бровь.

— Серьёзные раны? — спросил один из венерианцев, указав на пластыри. Сармат хмыкнул.

— Больше нашлёпок, чем ранений. Серьёзно никого не побили. Но в медчасть мы пошли. Потом, когда бронеходы встали в воротах. И все написали Арбогасту, что там случилось. И про газ тоже.

— Осмысленное действие, — одобрительно кивнул Константин, пробравшийся в центр круга. — И что дальше?

— Четыре бригады намерены уйти от «Локхида», — ответил другой сармат в форме строителя. — Вечером уже был разговор, утром будет ещё один.

— О чём вы там болтаете?! — Линкен презрительно скривился. — С макаками не о чем говорить. Собрались и ушли.

— Менеджер говорит, что это случайные стычки, — сказал сармат. — И что такое не повторится, если мы вернёмся к работе. Что мы должны ценить их готовность идти на переговоры.

— Hasu! — Линкен с трудом удержался от плевка под ноги. — Не развешивай уши, теск. Переговоры с макаками?.. Просто сейчас им выгоднее болтать, чем стрелять. Будет иначе — всех вас там закопают. Не задерживайтесь там ни на сутки. Завтра утром уходите на другой участок.

Константин с присвистом выдохнул и развернулся к взрывнику.

— Скажи, чего ты добиваешься? Настоящего бунта с гонками на бронеходах и расстрелом всех причастных? Залпа «Кондора» прицельно по Ураниуму?

— Я? — Линкен криво ухмыльнулся. — Чтобы ни одна макака здесь не задирала хвост на сармата. Если боишься — уйди с дороги.

17 апреля 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Плотные защитные поля были выставлены со всех сторон, единственный просвет для свободного притока воздуха Гедимин оставил под прицепом. Сармат-водитель попросил защитить и кабину, и это было сделано ещё до начала движения. Встав на переднем краю платформы, Гедимин настороженно вглядывался в утренний полумрак. Глайдеры с рабочими «Полярной Звезды» ползли впереди — их было слишком много, чтобы цепочка могла набрать скорость. Ближайший транспорт был прикрыт защитным полем — на нём ехал один из ремонтников Исангера; на других машинах защиты не было.

— Как всё-таки тошно от всего этого, — медленно проговорил Линкен, сжимая кулаки. — Защищаться. Вечно защищаться, прятаться, не сметь ответить. Мы здесь могли бы закопать живьём каждую макаку. А приходится делать вид, что мы просто едем мимо. Я устал от этого, атомщик. Тебе никогда не хотелось всё взорвать?

— Держись, — буркнул ремонтник, опустив руку ему на плечо и крепко сжав пальцы. Ему было не по себе — и от перекошенного лица Линкена, и от подозрительной тишины на трассе.

Глайдер приближался к АЭС; по левому борту показалась ограда «Локхида» и новые таблички с красными буквами, вывешенные вдоль неё.

— «Не мусорить на территории! Штраф пять койнов», — прочитал Айрон. Гедимин и Линкен переглянулись.

— Зачем это снаружи вешать? Макак тут нет, — проворчал взрывник. — А у нас и так было чисто.

— Интересно, что про выделения ничего не написано, — сказал Хольгер, прочитав несколько табличек. — А от них больше грязи и вони, чем от обёрток и объедков.

Гедимин хмыкнул.

— Наверное, эта надпись — внутри. Для макак.

На трассе по-прежнему было тихо, и тишину нарушал только негромкий гул исправного двигателя глайдера и приглушённое бормотание из-за ограды. На краю площадки стоял «Шерман», чуть в отдалении — три десятка сарматов. Они молча слушали.

— Идиоты! — Линкен ударил кулаком в защитное поле. — Говорил же — уходите! Вот сейчас им хватит дури остаться…

— Тут не четыре бригады, — сказал Гедимин, пересчитав сарматов и окинув взлядом опустевшие котлованы и брошенную под навесом технику. — Никто не работает. Даже если все эти сарматы останутся, строить придётся мартышкам.

Он снова заглянул за ограду и встретился взглядом с охранником в «летучей козе». Экзоскелетчики молча стояли вдоль ограждения. Ни жестянок, ни гранат у них не было — или, по крайней мере, их не держали на виду. Сквозь прозрачные лицевые щиты Гедимин видел угрюмые лица.

— Опять вытаращились, — прошептал Хольгер, кивнув на охранников. Гедимин пожал плечами.

— Мы тоже можем на них смотреть.

Он сделал шаг к левому борту и внимательно поглядел в глаза ближайшему человеку. Глайдер двигался, и надолго задержать взгляд сармат не смог — но считанных секунд хватило, чтобы охранник шарахнулся с перекошенным лицом. Ещё двое дёрнулись и вскинули оружие.

— Жги слизь!

«Поле выдержит,» — подумал сармат. Он не двинулся с места, даже когда защитный экран перед ним вспыхнул от выстрелов. «Макаки» целились в него; глайдер уже удалялся, но разряды били в борт рядом с Гедимином, постепенно размазываясь по защитному полю — под углом стрелять было неудобно. Линкен сложил пальцы колечками и показал за борт «обезьяньи уши». В экран ударил разряд бластера, и в ту же секунду с неба донёсся пронзительный свист, а из-за ограды — грохот, плеск разлетающейся краски и яростные крики. Линкен с силой ударил Гедимина по спине и широко ухмыльнулся.

— Ты это видел, атомщик? Им не нравится, что мы на них смотрим. Они предпочли бы выкинуть нас в вакуум без скафандров. Но они не умеют работать. И никогда не научатся. Мы всё ещё нужны им, теск.

— Двое полоумных, — презрительно фыркнул Константин. — Неужели нельзя было не провоцировать?! Всё уже почти решилось…

Линкен пожал плечами.

— Атомщик просто смотрел им в глаза. Это уже преступление? Провокация?

«Атомщик хотел бы спокойно работать,» — думал Гедимин, разглядывая платформу под ногами. «Ирренций синтезирует себя из любого тяжёлого металла. Возможно, из любого вещества, существующего в природе. Я не понимаю, как он это делает. Откуда он берёт массу? Даже в Лос-Аламосе не могут это выяснить. А мы бы смогли, если бы не отвлекались на ерунду.»

…По дороге от барака до общественной душевой Гедимин встретил два усиленных сарматских патруля — в каждом было пятеро бойцов, не считая дрона. Промышленные объекты перешли под охрану «джунгов»; сарматы-прохожие смотрели на них озадаченно. На краю аэродрома появился новый плакат. «Сохраняйте спокойствие! Общественные беспорядки будут строго пресекаться» — было напечатано крупными красными буквами. На пороге душевой стояли двое филков, и непохоже было, чтобы они остывали после горячего купания. Смерив Гедимина подозрительным взглядом, один из них кивнул на дверь. С внутренней стороны она была почти полностью затянута защитным полем.

В предбанник набилось не меньше сотни сарматов; сама душевая была закрыта наглухо. Гедимин остановился у порога и подумал, не вернуться ли в барак, — в крайнем случае, новости всегда можно было узнать у Линкена, вечером или с утра, перед работой.

— Атомщик! — кто-то из сарматов, стоящих рядом, заметил его и толкнул соседа. Через несколько секунд плотная толпа расступилась. Из центра выглянул Линкен, широко ухмыльнулся и замахал рукой.

— Давай сюда! Кому-кому, а тебе нужно знать всё.

— Плохое место для сборов, — негромко сказал Гедимин, пробравшись по узкому коридору к нему. — Слишком заметное. Надо куда-то перебираться с нашими разговорами.

Линкен кивнул.

— Это уже обсудили, атомщик. Завтра соберёмся в «Небуле». Там никого из «долгих смен» нет, в это время в душ никто не пойдёт.

— А тут наконец можно будет спокойно помыться, — проворчал венерианец Хас. — Теперь тихо! Пусть говорят строители.

Сарматов из строительных бригад здесь было три десятка, не меньше; двое из них вышли в центр круга.

— Все ушли. Утром пришлют новых рабочих на смену. Остались четверо — передать участок, — сказал один из них и ухмыльнулся. — А там всё в красных пятнах. Не знаю, что за химикаты, но роботы-уборщики ничего не смогли оттереть. Комбинезон теперь только в переплавку.

Он показал расплывшиеся светло-красные пятна на штанах и куртке. Это была вчерашняя форма — сегодняшнюю должны были забрать в душевой — но стирка ничем не помогла. Гедимин хмыкнул.

— Спрошу, чем оттереть. Должен быть растворитель.

— Брось, — Линкен хлопнул его по плечу. — Переплавят. У нас тут фрилокомбинат. Одежду мы не выпрашиваем — делаем сами. Так теперь вас прислали на замену?

Он посмотрел на второго строителя, ещё не забрызганного краской. Тот кивнул.

— Я там ещё не был. Если начнётся что-то не то, мы тоже уйдём. Такой паршивой охраны не было в Ураниуме с тех пор, как уехал Моранси.

Гедимин вспомнил, как его заталкивали в цистерну, и провёл пальцем по шраму на подбородке. «Хорошо, когда можешь уйти,» — подумал он, отгоняя воспоминания. «И там, куда уйдёшь, будет по-другому. И всё равно, что-то с этими охранниками не так…»

Из душевой сарматы выходили группами, с перерывами по пять-семь минут, чтобы не вызывать лишних подозрений. Выбравшись наружу, Гедимин повернул к насосной станции — посмотреть на притопленный лёд и поискать прорубь, к которой можно подобраться не ползком. Ещё один сарматский патруль прошёл мимо, подозрительно оглядываясь по сторонам, следом пролетел дрон.

— Сначала они палят во все стороны, провоцируют тесков, а потом прибегут с поджаренным задом — вытаскивай их! — донеслось с окраины аэропорта, где собрались курящие экзоскелетчики.

— Ага, понаприсылают с материка всякого шлака, — согласно откликнулся другой, прикуривая от сигареты третьего. Тот сделал затяжку и выдохнул струю дыма.

— Янки! Чего от них ждать…

«Шлак?» — Гедимин удивлённо мигнул. «Значит, эти охранники не хотят защищать тех? Да, верно. Человеческий обычай. Когда-нибудь я всё это запомню.»

18 апреля 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Первый разряд станнера ударил в защитное поле над кабиной задолго до того, как глайдер поравнялся с воротами. Гедимин и Хольгер переглянулись. За установку экранов отвечали они — и после десятого разряда стало ясно, что поле выдержит. Его сделали очень плотным, почти непрозрачным, оставив воздуховоды под прицепом, — туда охранники «Локхида» не могли прицелиться при всём желании. Сквозь экран Гедимин видел их — серые экзоскелеты, покрытые красными пятнами так, что первоначальную окраску было трудно разглядеть, турели бластеров, пристроенные на верхнюю кромку ограждения, и перекошенные лица под непробиваемым стеклом.

— У макак выразительная мимика, — шёпотом отметил Айрон.

Работа на площадке «Локхида» уже закончилась, и фонари над ней почти погасли — осталось несколько световых пятен над техникой, отогнанной под навесы, и над фургоном охраны. «Макаки» стреляли молча, непрерывно, не экономя заряд — как будто всерьёз надеялись пробить защитное поле и добраться до сарматов. Глайдеры не отвечали ничем, проезжая мимо в тишине, нарушаемой прерывистым треском. «Наверное, вспышки видит весь Ураниум,» — думал Гедимин, отвернувшись от ограды. «Ежевечерний салют…»

…В вестибюле барака «Небула» — одного из пяти построенных «Вестингаузом» для работающих на заводе и АЭС — было пустынно и просторно. Редкие местные обитатели оглядывались на странное сборище и обходили его стороной. Среди них было подозрительно много филков — Гедимин даже засомневался, что здесь живут обычные сарматы, но потом кто-то из них спустился по лестнице и присоединился к собранию.

— Сегодня было тихо, — рассказывал строитель «Локхида». — Мы не смотрели на них, они — на нас. Стояли себе вдоль забора. Так ещё можно работать.

— Если к вам не лезут, вы тоже ни во что не ввязывайтесь, — посоветовал Линкен. — Но из виду их не выпускайте.

— По грузовикам они тоже стреляют? — спросил один из сарматов. — Или только по глайдерам станции?

— Грузовики проезжают спокойно, — ответил строитель. — Нам сейчас много чего возят. Ещё бы макаки этому мешали!

— А они тупые, — поморщился Линкен. — Ну, я рад, что не стреляют. Но вот от нас им чего надо…

— Сегодня краска не падала? — спросил Гедимин. Лилит и Вигдис переглянулись.

— Нет, сегодня никто не стрелял. Хотя стоило. Что вы им — мишень на полигоне?!

— Да пусть палят. Надоест, — махнул рукой Линкен. — По крайней мере, от сарматов они отстали. А треск никому не повре…

Дверь с лязгом распахнулась, пропустив перепуганного филка. Он влетел в вестибюль на миниглайде и спрыгнул на ходу, едва не разбив транспорт о стену. Кто-то из сарматов вовремя придавил летающую платформу своим весом и отключил её.

— Sata ah-hasu! — крикнул филк, не обращая внимания на сердитые взгляды. Сарматы вздрогнули, кольцо разомкнулось, выпуская наружу Линкена. Гедимин вышел вместе с ним — ему хотелось узнать, что происходит.

— В душевой стрельба, — выдохнул филк. — Макаки… Они забросили туда газ. Встали у двери с оружием… отогнали патрульных. Кто-то включил сирену, был шум… тогда ушли. Уехали на своём глайдере.

— Что с сарматами? Много убитых? — Линкен схватил его за плечо так крепко, что филк вскрикнул от боли. Гедимин дёрнул взрывника за запястье, и тот разжал пальцы и виновато хмыкнул.

— Убитых нет, — замотал головой филк. — Раненые… отравленные, со ссадинами, с синяками. Они наступали на упавших, топтали, плевали в них. Сначала из станнеров — по всем, веером, а потом вошли и…

Он втянул ртом воздух и замолчал. Линкен молча похлопал его по плечу кончиками пальцев и развернулся к сарматам.

— Константин! Как тебе это? Снова скажешь — мы их спровоцировали?!

Северянин сердито сощурился.

— Пойдём туда, посмотрим на месте. Если там много раненых, им сейчас нужна помощь.

К разгромленной душевой Гедимин подходил, держа наготове генератор защитного поля и лучевой резак со снятым предохранителем. Линкен предлагал положить в карманы пару гранат, но сармат отказался и отговорил взрывника выходить из барака с гранатомётом. Снайперскую позицию на крыше завода сегодня заняли двое — Лилит и Вигдис, и оружие пришлось уступить им, но взрывчаткой Линкен запасся — карманы подозрительно оттопыривались, и для маскировки сармат сунул туда руки.

— Эй, вы куда? — окликнул их угрюмый патрульный, один из десятка охраняющих душевую. Дверь была открыта, но, несмотря на вечерний холод, пар из неё не валил, — помещение выстудилось. Внутри, насколько мог видеть Гедимин, не было никого. На полу валялись перевёрнутые баки, оторванные краны и разбитые ёмкости с мылом.

— Пришли помочь раненым, — отозвался Константин. — Тут была стрельба?

— Издалека, наверное, пришли, — хмыкнул патрульный. — Все давно разошлись. Кто в медчасти, кто в бараке. Раненых мало, в основном оглушённые.

— Где те, кто стрелял? — спросил Гедимин. Патрульные переглянулись и встали теснее.

— Иди, куда шёл. Ещё тебя тут не хватало! Все беспорядки нам приказано пресекать — ты что, объявлений не видел?

— Так пресекали бы, — фыркнул Линкен, кивнув на душевую. — Ладно, идём. Хорошо, что все живы.

Ещё один угрюмый и озирающийся по сторонам патруль стоял у входа в медчасть. Гедимина и Хольгера обыскали, долго хмыкали, но впустили, взрывнику пришлось ждать их за дверью; когда ремонтник входил в здание, Линкен ещё препирался с патрульными, и они оглядывались в поисках подкрепления.

— Не попал бы в карцер, — вполголоса сказал Хольгер, покосившись на закрывающуюся дверь. — Хотя — о чём я? Тут будут поводы посерьёзнее…

… - Только быстро, тихо и без долгой болтовни, — буркнул сармат-медик, пропуская Гедимина в палату. — Мне с вашими совещаниями ещё здесь стрельбы не хватало!

— Стреляли не мы, — угрюмо напомнил ему Гедимин, оглядываясь по сторонам.

В палату перенесли запасные койки и матрасы — пострадавших, пусть и с относительно лёгкими повреждениями, было много. Большая их часть, получив перевязку и анестетики, уже собралась маленькими группами на матрасах и негромко переговаривалась, изредка оглядываясь на пришельцев. Им разрешили надеть комбинезоны поверх повязок — видимо, достаточно оказалось пластырей, и повреждения ограничились лёгкими ожогами, синяками и царапинами. Лежали двое, одним из них был Хас Юнь, и Гедимин, встретившись с ним взглядом, подошёл и присел на край койки.

— Живой?

— Зря мы вас выгнали в «Небулу», — вздохнул сармат, стягивая одеяло и показывая фиксаторы на рёбрах. Его левый бок почернел от кровоподтёков, и в их очертаниях угадывалась форма «копыта» — задней конечности лёгкого экзоскелета. Веки покраснели и опухли, но говорил он уже внятно — эффект отравления уже сняли.

— Будь там Лиск, Бьорк и ты — у макак так просто не выгорело бы.

— Линкен редко ходит с гранатомётом, — качнул головой Гедимин. — А с резаком ещё надо подобраться. Легко нападать на неготовых.

— Эти макаки что-нибудь говорили? Чего они от вас хотели? — вмешался в разговор Хольгер. Хас неопределённо помахал рукой.

— Были вопли — ну, ты знаешь, обычные их звуки… «слизь», «урод», «сдохни» и всякое про спаривание и испражнения. По-моему, они выследили вас с Лиском. Не знаю, как это им удалось — с их-то мозгами — но больше им искать было некого.

— Их выследить проще, — буркнул Гедимин; его глаза сошлись в щели, и веки уже начинали ныть, но расслабить их никак не удавалось. — Что с тобой делали? Оглушили, потом топтали?

— Да, — Хас сердито сощурился. — Один ударил в бок, потом наступил сверху и плюнул. Второй тоже пнул — вот сюда, в лопатку — и плюнул следом.

Он ткнул пальцем себе в лицо и грудь и стиснул зубы. Гедимин сочувственно хмыкнул. Плевки, разумеется, не оставили следов на коже — но сам ремонтник предпочёл бы станнерный ожог или очередной синяк.

— Макаки считают это оскорбительным, — сказал Хольгер. — Я даже не знаю, как мы могли бы им это компенсировать. У меня не настолько расторможенные слюнные железы.

— Просто закопайте их, — сузил глаза Хас. — На Венере было много таких. Мы вывешивали их живьём за борт.

— Тебе сейчас нельзя думать о макаках, — нахмурился Хольгер. — Лежи и лечись. Я думаю, Гедимин, нам пора прибегнуть к твоему первоначальному плану…

…Линкен ударил кулаком по ближайшей стене так, что на пол посыпались крошки фрила.

— Здесь и так достаточно макак! Обойдёмся без ещё одной, — его рот перекосился настолько, что трудно было разобрать слова. — Больше никакой краски. Стрелять буду сам.

— Но не с этой крыши, — буркнула Лилит. — Они вычислили душевую — эта позиция тоже наверняка раскрыта. Если завтра на неё ничего не упадёт, я удивлюсь.

— Разумно, — кивнул Хольгер. — Локхидцы немного умнее, чем нам казалось. Значит, наземная вылазка…

— Расстреляют, — поморщился Константин. — Это уже не кульки с краской, а прямой бунт. Возьмёте оружие — подойдут «Шерманы» и всех положат. Без оружия — так перестреляют.

— Ты с нами не пойдёшь? — Линкен недобро сощурился на него. — Тогда иди отсюда. Меньше чужих ушей — меньше крыс в отряде. Кто ещё испугался кучки «коз»?

Он обвёл собравшихся сарматов угрюмым взглядом.

— Я иду, — прогудел Бьорк. Константин развернулся к нему, пытаясь подобрать слова, но только хватал ртом воздух.

— Защитное поле, — Гедимин задумчиво постучал ногтем по генератору. — Надо будет прикрыть всех. Несколько попаданий оно выдержит. С оружием — решай сам. Я за пару выстрелов с высокой точки. Так, чтобы потом не нашли.

Взрывник задумался на секунду, потом тяжело качнул головой.

— Было бы их двое-трое-четверо…

— Никто не знает, когда их глайдер выезжает на площадку? — вмешался Иджес. — Можно было бы его накрыть. Дорога в это время пустая, никто лишний не подвернётся.

Линкен провёл пальцем по шраму и сощурился на потолок.

— Надо подумать. Расходимся до утра, я поговорю со своими — может, что придумается.

Было слишком поздно, чтобы идти на озеро, и Гедимин зашёл в душ и встал под неразбавленную холодную воду. Через минуту его кожа посинела, но ясности в голове не прибавилось — постоянно вспоминался почерневший бок Хаса и взгляды сарматов в госпитале. Так и не придумав ничего путного, Гедимин пошёл в комнату и долго ворочался, не находя себе места. «Разумно было бы выждать и переловить «бабуинов» по одному,» — подумал он, вынырнув из мутного сновидения. «Но Линкен не дотерпит. Не нравится мне всё это…»

19 апреля 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Hasu! Мы уже опоздали на час, — Хольгер, сердито щурясь, смотрел с гружёного прицепа на площадку «Локхида». Там уже зажгли фонари, и в их свете были прекрасно видны блестящие экзоскелеты в красноватых пятнах, — охрана прибыла на объект и теперь рассредотачивалась вдоль ограды.

— Ждём до завтра? — спросил Иджес, неуверенно оглянувшись на Линкена и Гедимина.

До начала утренней смены оставалось ещё двадцать минут, и город временно затих; глайдеры, развозящие рабочих, ещё не выехали ни на трассу, ни на аэродром. Ранний грузовик с арматурой, направляющийся на площадку «Локхида», был остановлен у топливного завода, и отряд из двадцати пяти сарматов собрался под его прикрытием. Хольгер стоял на ящиках с грузом, изредка делая вид, что поправляет обвязку. Среди контейнеров, под навесом, могли незаметно для постороннего взгляда разместиться все бойцы. Оружие уже было на платформе — тяжёлые прутья арматуры, крепёжные элементы, — и Гедимин быстро собирал их в импровизированные дубины и раздавал сарматам. Самую массивную он сделал для Бьорка, и мутант долго фыркал и мотал головой, пока Константин не убедил взять её в руки, — ему даже такой пучок железных прутьев казался чересчур лёгким.

— Некуда ждать, — буркнул Линкен. — Есть глайдер — надо ехать. Все готовы?

Сарматы переглянулись. Те, кого взрывник привёл с собой, кивнули сразу, «научники» — немного погодя. Отказываться никто не собирался.

— Atta» an, — Линкен бесшумно забрался на платформу и залёг среди контейнеров. Гедимин немного отстал. Он шёл последним, придирчиво осматривая защитные поля, в которые были завёрнуты все сарматы. Оболочки были двойными — более плотные, непрозрачные, на корпусе, чуть тоньше — чтобы сквозь них можно было видеть — вокруг глаз. «Макаки стреляют в грудь,» — напомнил он себе, забираясь на платформу и закрепляя на краю брезентовый тент. «В глаза попаданий будет меньше. Экраны должны выдержать.»

Глайдер медленно ехал по пустой трассе — не было смысла разгоняться из-за восьмисот метров. Водителю тоже досталось защитное поле — он не собирался влезать в драку, но Гедимин опасался, что его зацепит случайный выстрел или рикошет. Экран не должен был отсвечивать даже под фонарями — ремонтник заранее проверил маскировку — но всё-таки Гедимину было беспокойно.

— Эй, атомщик, — прошептал Линкен, дотянувшись до его руки. — Успеем на станцию к началу смены?

Ремонтник даже не усмехнулся.

Глайдер остановился у открытых ворот и громко загудел. Встречать его было некому — сарматы-рабочие ещё не подъехали — но водитель об этом знал и, подождав несколько секунд, заехал внутрь. Гедимин выглянул в щель между контейнерами — охранники, как он и ожидал, покинули посты и собрались вокруг машины. «Близко. Хорошая дистанция,» — он оперся пальцами свободной руки о край платформы и приготовился к прыжку. Выбранная цель была в паре метров от него — охранник в лёгком экзоскелете, рассматривающий машину. Турели на плечах смотрели поверх тента, «клешни» с дополнительными стволами расслабленно свисали.

Глайдер остановился и снова загудел.

— Эй, теск! — недовольно крикнули с разных сторон. — Куда?! Поворачивай! Рабочих нет, куда ты впёрся?! Вот тупая слизь…

Глайдер загудел ещё громче, заглушив их голоса и тихий скрежет арматуры под тентом. Гедимин отцепил два ближайших крепления и по движению навеса понял, что брезент уже ни на чём не держится и не будет помехой.

— Что, тупой?! — кто-то пнул «копытом» колесо. — Вали отсюда! Жди за оградой. Что, не понимаешь по-атлантисски?

Третий гудок был длиннее и протяжнее первых двух, — условленный сигнал к атаке. Он ещё не успел затихнуть, когда удар Гедимина достиг цели. Он бил по плечу, превращая турель в бесполезные обломки и сминая пневмопривод правой «руки»; экзоскелет качнулся, охранник вскинул левую, но выстрел прошёл мимо сармата, над машиной и головами. Гедимин развернулся и ударил снова, вкладывая весь свой вес в замах, — экзоскелет пролетел полтора метра, прежде чем упасть, зацепив в полёте соседа. Затрещали рвущиеся провода, Гедимин пригнулся, уклоняясь от пучка разрядов, — по слабой дрожи воздуха вокруг себя он мог отслеживать попадания, и их уже было больше, чем хотелось бы. Охранник, отступающий к ограде, палил с двух рук, и сармат, выдернув из контейнера железный прут, швырнул его в стык на «груди». Снаряд прошёл на пять сантиметров ниже — тренироваться с прутьями такого веса и диаметра Гедимину не приходилось — но вошёл в броню глубоко, и сноп искр из-под проломленной обшивки показал, что экзоскелет практически обезврежен. Его «конечности» ещё дергались, но разряды бластеров бесполезно били в землю. Гедимин подсёк его под «колени» и бросил под ноги Бьорку. Мутант взревел. За его спиной уже дымилась распотрошённая «коза», и из неё пытался вылезти закопчённый охранник.

— А-а! Гони! — заорал Бьорк, раздирая пластины экзоскелета. Гедимин оглянулся. Последние охранники в уцелевшей броне быстро отступали к котлованам. Сарматы уже не подходили близко — многие потеряли защитный экран — но кидались обломками арматуры, и многие броски достигали цели. Ещё одна «коза» пошатнулась, когда турель на её плече громыхнула и задымилась — обломок пробил аккумулятор. Гедимин, пригнувшись, кинулся к грузовику и, вытянув прут, прицелился в корпус экзоскелета. Мимо, подгоняемые взмахами арматурины в руках Иджеса и рёвом Бьорка, пробежали четверо «макак». Незнакомый сармат — уже без защитного поля, с дымящейся прорехой на левом боку — от выстрела, прошедшего вскользь по рёбрам — остановился и плюнул им вслед.

Гедимин метнул прут и тут же почувствовал рябь в глазах и резкое жжение в правом бедре, — поле слетело и с него, и очередной выстрел достиг цели. Он с досадой покосился на свежий ожог и растянулся на земле, переползая под защиту грузовика. Ещё один разряд пропахал землю рядом с ним, раздался громкий треск и испуганный крик. Кого-то выдирали из экзоскелета.

— В яму их! — крикнул Линкен. Гедимин потёр обожжённое бедро и выбрался из-под машины, подбирая брошенный прут. На краю котлована собрались все охранники, в броне был только один из них. Он не стрелял; разбитые турели на плечах бесполезно дымились, уцелевшие бластеры вместе с «руками» были высоко задраны над головой.

Гедимин огляделся по сторонам. Почти все сарматы были на ногах. Защитные экраны уже выгорели, но раненых было немного — только один сидел в стороне, держась за колено, и Хольгер пытался отвести его руку в сторону, чтобы осмотреть рану.

— Гедимин!

Голос, раздавшийся за спиной, был знакомым, и сармат резко обернулся — и оцепенел. Между глайдером и воротами рассредоточилась группа «Рузвельтов», и один из них стоял в десяти шагах от сармата. Но ещё ближе встал Фюльбер в обычной штатской одежде, и в его руке был небольшой бластер с непривычно широким соплом.

— А я доверял вам, — грустно сказал человек. Гедимин не успел сделать ничего, даже мигнуть, — резкая обжигающая боль ударила в грудь, и всё вокруг провалилось в багровый туман, быстро сменившийся пустотой. Последнее, что почувствовал сармат, — слабая дрожь земли у его ступней и движение воздуха вдоль левого плеча. Затем всё исчезло.

20 апреля 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Ощущения возвращались постепенно — слабое жжение в груди, прохладный воздух на коже, покалывание под закреплёнными на рёбрах и висках датчиками. Кто-то подошёл и встал рядом.

— Показатели в норме. Он очнётся с минуты на минуту, — сказал сармат-медик; Гедимин не видел его, но он рядом стоять не мог — голос доносился с другого конца комнаты.

— Приятно слышать, мсьё врач, — раздалось над головой, и сармат изумлённо мигнул и поневоле широко открыл глаза. Фюльбер — всё в той же одежде, с неприметной кобурой, слегка оттягивающей карман, — стоял рядом с койкой и внимательно смотрел на Гедимина. Встретившись с ним взглядом, он едва заметно улыбнулся.

— Как самочувствие, мсьё инженер? Мы опасались за ваш мозг — сердце запустилось через пятнадцать минут после остановки, а кислородное голодание весьма неполезно…

Гедимин мигнул.

— «Локхид», — прошептал он, дотянувшись до груди. Слабое жжение слева стало сильнее, когда он дотронулся до повязки. Она была наклеена под левым соском и частично закрывала его. Крови не было, но что-то мокрое под бинтом ощущалось.

— Не надо, — Фюльбер с неожиданной силой взял его за запястье и отвёл руку. — Я настоял на пересадке кожи. Дождитесь приживления.

«Кожи?» — Гедимин изумлённо мигнул. «Поверхностный ожог? Значит, станнер. Не бластер, а станнер… Но почему?»

— Почему не убил? — спросил он, пристально глядя на человека. Тот усмехнулся немного шире.

— Вы прекрасно знаете, мсьё… атомщик. Плановый останов реактора всё ещё не отменён, как и ваше участие в нём.

Гедимин криво ухмыльнулся и едва сдержал смешок. «Да, действительно. Мог бы догадаться.»

— Однако, — продолжал Фюльбер, убрав с лица усмешку, — я должен признать, что такое желание у меня было — и едва ли у одного меня. Такой самоубийственной глупости я от вас не ожидал. Я могу понять участие в этом… проекте мсьё Линкена, даже Иджеса. Но вы?! Это уже слишком, мсьё инженер. Слишком глупо для вас.

Ещё глупее было сейчас впадать в смущение — но Гедимин поневоле смутился и едва не отвёл взгляд.

— «Кондор» на орбите уже получил сигнал тревоги, — продолжал Фюльбер прежним спокойным голосом. — Ещё пять минут — и он открыл бы огонь. Вы хорошо понимаете, что это означало бы для Ураниум-Сити. И, к моему сожалению, для предприятий «Вестингауза». Моё вмешательство… да, оно было неизбежно, и всё-таки оно дорогого стоило. В том числе мне самому. Я не уверен, мсьё инженер, что следующее спасение вашей шкуры окупится — даже если сравнивать с затратами на официальных специалистов с материка.

Гедимин молча смотрел на него и надеялся, что по его лицу человек ничего не прочтёт — но по его коже расползался холод, от груди к кончикам пальцев. «Да, большая глупость. О крейсере мы забыли. А ведь я предлагал переловить их поодиночке…»

— Что с сарматами? — резко спросил он. Спрашивать о «Кондоре» не имело смысла — если Гедимин и Фюльбер могли разговаривать, значит, ни одна ракета не достигла Ураниума.

— Трое суток в карцере для каждого участника, независимо от национальности, — бесстрастно ответил «менеджер по персоналу». — Вам тоже придётся отбыть наказание — как только ваше здоровье перестанет вызывать опасения. Раненым оказана помощь.

Гедимин мигнул.

— Люди тоже в карцере? — недоверчиво переспросил он.

— В разных карцерах, разумеется, — слегка усмехнулся Фюльбер. — Но и они были признаны виновниками этого… небольшого взаимного недопонимания. «Локхид» согласился отозвать большую часть охраны в обмен на спокойную работу и своевременное введение в строй нового цеха. Мсьё Арбогаст дал все необходимые гарантии. Раздражающие вас люди вскоре покинут Канадские территории. Надеюсь, других причин для восстаний у вас не осталось? Нет, насколько же это была нелепая затея…

— Они напали первыми, — Гедимин сузил глаза. — Не мы.

Фюльбер покачал головой.

— Разумеется, мсьё инженер. Я в курсе дела. Переговоры начались тем же вечером. Вам было достаточно подождать двое суток, и все извинения были бы принесены, а компенсации выплачены. Что ж, возможно, моральное удовлетворение для вас дороже любых компенсаций. Я никогда не считал себя экспертом по марсианскому менталитету. У вас есть какие-нибудь вопросы ко мне, мсьё Гедимин?

Сармат растерянно усмехнулся.

— Ты не боишься ходить без экзоскелета?

Фюльбер широко улыбнулся — на долю секунды, так, что Гедимин сам потом не был уверен, что видел это.

— Я умею оценивать риски, мсьё инженер. Ну что ж, если это всё, — я вынужден вас оставить. Надеюсь, следующая наша встреча произойдёт по более… разумному поводу. Доброй ночи…

Дверь за ним закрылась. Следом, покосившись на Гедимина, вышел медик. Сармат перевернулся на бок, посмотрел в окно, — там ещё были видны отсветы заката на взлётных полосах и блестящей глади озера. Гедимин вздохнул и отвернулся. Ему было досадно.

«Вот и ещё одно проявление идиотизма,» — он сердито щурился на дальнюю стену пустой палаты. «Когда же я перестану во всё это лезть?!»

Датчики на груди и висках мешали сармату, и он отлепил их и поднялся на ноги. Повреждений не было — если не считать ожога от станнера, рубца на бедре и странных ссадин на щиколотках. Последние «ранки» были слишком малы, чтобы тратить на них пластырь, и Гедимин долго рассматривал их и пытался понять их происхождение, но через несколько минут забыл о них и подошёл к окну. За прошедшие сутки патрульных на аэродроме стало меньше, таблички о пресечении беспорядков исчезли, у озера стало больше сарматов с полотенцами из душевой, — видимо, там навели порядок, и купания возобновились. «Всё тихо,» — довольно усмехнулся Гедимин, отходя от окна. «Подробности спрошу, когда выйду из карцера.»

24 апреля 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

С тех пор, как карцеры убрали из ремонтных ангаров и перенесли в отдельные изолированные помещения, отсидка там стала очень скучным и томительным занятием; её скрасил бы любой клочок бумаги или пригоршня ненужных деталей, но охрана отняла у Гедимина всё, даже верхнюю одежду, и сармат провёл трое суток, разглядывая потолок и мысленно вычерчивая на нём схемы гипотетического реактора на ирренции. То, что получалось, наводило на него уныние и мысли об органическом повреждении мозга, — остро не хватало данных, и получить их было неоткуда. «Совсем как управляемый термоядерный синтез,» — думал сармат, мысленно стирая очередные наметки. «Океан энергии — но ни удержать, ни применить…»

Дверь лязгнула, открываясь, но приоткрылась только на пару сантиметров. В узкую щель протолкнули сложенный белый комбинезон.

— Гедимин Кет, на выход! — крикнул из-за двери охранник.

Гедимин оделся, посмотрел на босые ступни — сапог ему не принесли — и похлопал себя по карманам в надежде найти хотя бы дозиметр.

— Где инструменты? — спросил он, выйдя в коридор.

— Иди работать, теск, — отозвался охранник в тяжёлом экзоскелете. — У шефа спросишь.

Судя по высоте солнца над стеной леса, рабочая смена началась полчаса назад. Двери лишнего «ангара» были открыты, и сирена не взвыла, когда Гедимин, быстро ополоснувшись в душевой, спустился на нижний ярус. Можно было и не мыться — в карцере было негде испачкаться, а при выписке из госпиталя сармату разрешили принять душ — но ремонтник чувствовал себя запачканным. В душевой нашлись запасные бахилы, и сармат обрадовался — ходить по станции босиком было непривычно и неудобно.

Все сидели на местах, когда Гедимин вошёл в лабораторию, — и он даже успел мысленно пересчитать их, прежде чем его стиснули и облепили со всех сторон. Одним из первых к нему подбежал Айрон. Лаборант обхватил Гедимина за нижние рёбра — там, куда дотянулся — и уткнулся лбом в солнечное сплетение. Ремонтник сдержанно зашипел.

— Да, атомщик, тебя так просто не убьёшь! — криво ухмыльнулся Линкен, выпустив его и отцепив от него Айрона. Остальные сарматы, чуть более сдержанные, отошли сами, и Гедимин наконец перевёл дух. Фюльбер не обманул — все были живы, никто не получил серьёзных ран, и Линкен, не заработавший ни одного нового шрама, ухмылялся ещё шире, чем после расправы над локхидцами.

— Что у вас тут было? — спросил Гедимин. — Как идёт работа?

— Новое задание от «Вестингауза», — ответил Константин, кивнув на верстак с кипой запакованных чертежей. — Это твоя часть. Прошлый день в основном был потрачен на обсуждения «локхидского бунта». Линкен ждал тебя, чтобы продолжить их. А я предлагаю заняться наконец делом.

— Хорошая идея, — кивнул Гедимин. — Линкен, ты знаешь о крейсере?

Взрывник ухмыльнулся.

— Я помню о нём каждую секунду, атомщик. Ну да, я не думал, что там так быстро проснутся. Видимо, наши мартышки подняли слишком много шума. Не говори ничего. Я и так всё знаю. Может, затея и была идиотской. Но мне она понравилась. Когда восстание начнётся всерьёз, я пойду за тобой. Да все пойдут!

Гедимин посмотрел ему в глаза — радужка сармата побелела, заискрилась и разлилась от края до края век, и это было чем угодно, только не признаком ясности ума.

— А я пойду в хранилище, — буркнул ремонтник, отводя взгляд. — Надо проверить облучатель.

— Не забудь инструменты, — Иджес кивнул на вещи, сложенные на верстак и прикрытые белым скирлином.

…Несколько часов тишину в лаборатории нарушали только обрывистые замечания по рабочим вопросам и просьбы что-нибудь подать или убрать на место, но ближе к обеду терпение сарматов истекло, и, когда Линкен поднялся на верхний ярус и пригнал оттуда робота-уборщика, нагруженного контейнерами с едой, разговор снова зашёл о недавних событиях.

— Наверное, Фюльберу пришлось из кожи вылезти, чтобы замять это дело, — сказал Хольгер, сделав большой глоток Би-плазмы. Сармату не терпелось вернуться к беседе, и он едва не подавился питательной жижей.

— Странно, что «Локхид» стерпел, — задумчиво сказал Константин. — Избиение охранников, разрушенные экзоскелеты, повреждённые конструкции… Определённо, информация должна была просочиться на материк. Интересно, что об этом думают федералы…

Он достал смарт и развернул голографический экран так, чтобы всем сарматам была видна открытая страница. Первая же ссылка на сайте новостей заставила Гедимина вздрогнуть.

«Восстания не было: федеральная служба безопасности опровергла сообщения о подавленном восстании сарматов на урановых рудниках Канады», — гласил заголовок. Последующие три повторяли те же слова в разных сочетаниях. Константин, удивлённо хмыкнув, развернул одну из ссылок.

— «Сообщения, распространившиеся на неофициальных сайтах новостей и форумах штатов, о восстании, поднятом сарматами в одном из шахтёрских поселений, не имеют ничего общего с действительностью, — сообщил источник в Комитете контроля…» А, вот: «Недоразумение, возникшее между сарматами и службой охраны корпорации «Локхид», было успешно разрешено без единого выстрела, — утверждает глава службы безопасности международной ядерной корпорации «Вестингауз». Также сообщается о его личном участии в переговорах по мирному урегулированию конфликта. Напоминаем, что предприятия корпорации «Вестингауз», построенные на Канадских территориях, успешно функционируют…» Значит, сам Мартинес тоже засветился. Насколько я его знаю, ему это не было приятно.

— Константин, поищи сообщения на форумах, — попросил Хольгер. — Интересно, что именно просочилось наружу.

— Если опровергать взялись даже федералы, навряд ли мы что-нибудь найдём, — недоверчиво покачал головой северянин. Через несколько секунд поиска он удивлённо мигнул — «Тёплый Север» не подвёл и сохранил «недостоверные» страницы со всеми комментариями.

— Ты смотри! — Линкен, присвистнув, ткнул пальцем в экран. Фотография вышла не вполне чёткой — возможно, снимали на бегу или из-за укрытия — но всех участников легко было узнать. «Рузвельт» стоял перед расступившимися сарматами с арматурой в руках и держал в высоко поднятой «клешне» ещё одного eateske. Тот свисал вниз головой, и руки безвольно болтались. На этом снимке был виден только его левый бок, но Гедимин заметил оплавленную ткань комбинезона на груди — дымящийся след неоткалиброванного станнера. На следующей фотографии сармата развернули к камере лицом, и ремонтник, хотя сам там висел и прекрасно знал, что рана не смертельна, всё же поёжился. Поднятый за ноги сармат с закатившимися глазами и дымящейся раной на груди выглядел мёртвым полностью и окончательно. Двое оглушённых среди толпы бунтовщиков (Гедимин опознал Линкена и Бьорка) не были так похожи на мертвецов — станнер не оставил следа на комбинезонах, и лежали они, как живые, хоть и не вполне владеющие своими телами.

— И тебя подстрелили? — ремонтник посмотрел на взрывника. Тот махнул рукой.

— Нас с Бьорком сняли следом за тобой. Когда Фюльбер «убил» тебя и поднял тело… Глупо, но мы все застыли, никто не мог шевельнуться. Я был полностью уверен, что ты мёртв.

— Почему он начал с меня? Не понимаю, — пробормотал Гедимин, переводя взгляд на краткие подписи под фотографиями. Тот, кто сделал репортаж из Ураниума, плохо знал язык или очень торопился — и сажал по две ошибки на слово, зато заснять успел многое — и развороченные экзоскелеты, и жалкую кучку охранников на краю ямы (некоторые успели в неё спрыгнуть), и бойцов «Вестингауза», сгоняющих сарматов к карцеру.

— «Вожак повстанцев был застрелен, вот его труп», — прочитал вслух Линкен. Гедимин фыркнул.

— Я не был вашим вожаком. Эта макака ничего не поняла.

— Это очень умная и внимательная макака, — Иджес хлопнул сармата по плечу. — И всё она поняла. Хорошие снимки. Можно их скачать?

Гедимин недовольно сощурился, но механик только ухмыльнулся и потянулся за кабелем к смарту.

— Ого! А ты по-прежнему привлекаешь самок, — хмыкнул Линкен, тыкая пальцем в комментарии. — Вот эта жалеет, что тебя убили.

— Да ну вас всех! — Гедимин поднялся на ноги и, скомкав контейнер из-под Би-плазмы, швырнул его роботу-уборщику. — Повезло, что Фюльбер нас прикрыл. Сейчас тут был бы кратер, и никакие самки нас не пожалели бы.

«Вожак повстанцев,» — думал он десятью минутами позже, пытаясь вникнуть в чертежи центрифуг. Задание «Вестингауза» не просто нравилось ему — он чувствовал себя польщённым, но мысли расползались в стороны, и собрать их не получалось. «Я взялся помочь Линкену, чтобы его не убили на месте. Какой из меня, в ядерный могильник, вожак?! Вот нелепые мартышки…»

Несколько секунд спустя он вздрогнул и вцепился в смарт, неловкой рукой тыкая в клавиши. «Герберт! Он наверняка всё это читал. И форумы, и опровержения. И я до сих пор ничего ему не написал… Гедимин, ты идиот!»

«Коллега, вы живы?» — стояло в заголовке самого последнего из трёх писем, отправленных Гедимину и так и не прочитанных.

«С тех пор, как мисс Уотерс написала мне о восстании в Ураниуме, мне не удаётся ни связаться с вами, ни навести справки у вашего руководства. Кажется, что все слухи о происшедшем тщательно замалчиваются, а сообщения — удаляются отовсюду, куда они просочились. Я видел фотографии; я помню, как вы выглядите. Коллега Рохас предполагает, что рана «вожака» была нанесена неоткалиброванным станнером большой мощности — но даже в этом случае шансы раненого на выживание очень малы, поскольку такой разряд неминуемо вызовет остановку сердца. Неприятно думать, что вы могли погибнуть. Если вы получите это письмо, пожалуйста, отзовитесь. Всё ещё уповающий на удачу, Г. Конар».

«Уотерс?» — Гедимин растерянно хмыкнул. Самку-мать сармата-полукровки он вспомнил далеко не сразу — и очень удивился. «Ей-то чего надо? И адрес запомнила…»

«Прошу прощения за долгое молчание,» — напечатал он в форме ответа. «Пришлось провести три дня в карцере без средств связи. Я жив…»

Глава 56

20 мая 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Завтра в 06–00, ГВГК» — короткое сообщение пришло на смарт Гедимина, и по гудку рации и хмыканию Константина он понял, что адресатом был не только он.

— Чего-чего? — Айрон заглянул в экран и озадаченно посмотрел на ремонтника.

— Главный вход главного корпуса, — отозвался тот. — Завтра приступаем к плановому останову. А плана я до сих пор не видел.

— Да нет, план на месте, — пробормотал Константин, нажимая клавиши. — Тут ещё вложение. Видимо, тебе его не прислали. Сейчас распечатаю.

Командир «научников» был хмур и сосредоточен, и его глаза периодически темнели. Себя Гедимин со стороны не видел, но волнение временами одолевало и его. Это был первый плановый останов реактора за всё время существования «Полярной Звезды»… и за всю жизнь Гедимина.

— Читай, — командир протянул ему лист, покрытый мелкими строчками. — Интересно, что главным специалистом назначен ты, а я на подхвате. Насколько помню, раньше ты реакторы не останавливал.

— У меня мало опыта, — отозвался Гедимин, недоверчиво глядя на верхние строки. «Так и есть. Останов провожу я. Зачем Фюльбер это сделал?»

— Именно об этом я и говорю, — недовольно сощурился Константин. — Чем руководствуется Мартинес? При всех твоих теоретических познаниях и неплохой интуиции — оператор АЭС из тебя такой же, как из меня — адмирал космофлота.

Гедимин поймал испуганный взгляд из угла и огляделся по сторонам. Все сарматы, которые до этого разговора занимались своими делами, оставили их, замолчали и уставились на «атомщиков».

— Мартинес разбирается в инженерах, — пробормотал Иджес. — Ты же знаешь, как и что делать, верно? Ничего там не взорвётся?

— Это плановая операция. Взрываться нечему, — буркнул Гедимин, вместе с распечаткой пересаживаясь к верстаку. Константин сел за телекомп и углубился в текст. Ремонтник смерил его долгим задумчивым взглядом. «Если что, поможет или отвернётся?..»

Сегодня станция работала в обычном режиме, но вокруг главного корпуса уже собирались дополнительные отряды охраны, расставлялись ограждения из жёлтых лент, а на территории мелькали незнакомые пассажирские глайдеры. Иджес, в обед выбравшийся из ангара за едой, даже увидел рядом с одним из них Фюльбера в тяжёлом экзоскелете, но сунуться к нему с вопросами не решился.

— Завтра с утра мы здесь одни, — сказал он, уже в третий раз за полчаса обеденного перерыва поднимаясь с места и проходя от стены к стене. — Гедимин, что ты там читаешь?

Инструкции по обращению с реакторами были отпечатаны в мозгу ремонтника прочнее, чем опознавательное клеймо на лобной кости, повторять их не было необходимости — но отвлечься было надо, и сармат, ненадолго заглянув на сайт Лос-Аламоса, открыл почту в надежде на новые письма. Одно сообщение пришло от Крониона — мутант забрался куда-то вглубь Африканских территорий, и Гедимин не был уверен, что эта местность населена сарматами или хоть как-то к ним относится. Из кратких обмолвок следовало, что он там не один, и что их группа занята вирусологией; в подробности мутант не вдавался. «Тоже учёный,» — одобрительно хмыкнул Гедимин, дочитав до конца.

«Доброго дня, коллега! Держу за вас скрещенные пальцы,» — Герберт Конар вышел на связь точно в ожидаемое время; последнее время он был осторожен в высказываниях, и цензура не задерживала письма «на перевалочной базе на Амальтее». «Опыт подсказывает мне, что чем больше вы доверитесь автоматике, и чем меньше будете вмешиваться лично, тем быстрее и проще всё пройдёт. Тем не менее — понимаю ваше беспокойство и жду отчёта. Мне всегда нравилась ваша увлечённость.»

«Останов — мелочь. Вот запуск…» — Гедимин снова вспомнил инструкции, с трудом отвлёкся от них и вернулся к письму.

«Некоторые люди за пределами Канадских территорий тоже проявляют увлечённость. Жаль, что им не удалось направить её в мирное русло. В лаборатории радиобиологов случилось очень неприятное происшествие; боюсь, нанесённый ущерб не покроют никакие штрафы. Вы помните коллегу Штиберна и его «бессмертных» крыс? Опыты с ирренцием и его влиянием на грызунов продолжались до последнего дня. Штиберн получил десять поколений крыс с частичным иммунитетом к омикрон-излучению — и даже к сверхмалым дозам ирренция, причём с каждым поколением эта устойчивость возрастала. Он как раз заканчивал четвёртую статью и ждал разрешения на опыты с собаками, когда охрана утратила бдительность. Разумеется, студенты… посторонних в Лос-Аламосе немного, а постоянный персонал проверяют на отсутствие психических отклонений. Эти люди называют себя защитниками живой природы; хотел бы я знать, при чём тут крысы коллеги Штиберна, — но они, по мнению «защитников», как раз в защите нуждались. Ночью эти полоумные пробрались в виварий и открыли клетки. Уйти им, конечно, не удалось — все трое сейчас под арестом, ждут суда — но тысяча семьсот сорок девять крыс разбежались по всему зданию. Откуда я знаю точное число? Коллега Штиберн повторил его раз десять, пока лаборанты и сочувствующие ловили грызунов. Я порывался принять участие, но до кота-крысолова мне очень далеко. На сегодняшний день шесть сотен однозначно мертвы, четыреста тридцать три возвращены в виварий, остальных постепенно будут находить в канализации, вентиляции и на задворках Лос-Аламоса, Спрингера и Альбукерке. Практически уверен, что ни одно из животных не выживет. Расстроены мы все, в особенности коллега Штиберн и его лаборанты. Восстанавливать утраченный материал придётся минимум полгода.»

— Вот безмозглые мартышки! — Иджес, читающий письмо через плечо Гедимина, выразительно щёлкнул языком. — А чего они этим добиться-то хотели? Ты понял?

Сармат пожал плечами.

— Традиции макак… — пробормотал он, пролистывая страницу. — Никогда не понимал их.

«Штиберн настаивает на оповещении жителей — так можно будет спасти хотя бы часть крыс. Этих животных легко узнать — они в полтора раза крупнее диких сородичей, и их шерсть тёмно-бурая. Люди могли бы выявлять их и — по крайней мере — не соприкасаться с ними. В их костях могут сохраняться следы ирренция; эти животные опасны и в живом, и в мёртвом виде, и плохо то, что они приучены к людям, не боятся их и вполне могут стянуться к жилым домам — в поисках еды или общения.

Безопасники против официального оповещения — считают, что это вызовет панику, а время, как считает Штиберн, уже утеряно. Скорее всего, животные погибнут там, где мы даже не сможем найти их останки. Маловероятно, что кто-то из них пересечёт Атлантис и доберётся до Атабаски, но всё же — если обнаружите такое животное, поместите его в контейнер и сообщите мне.»

Гедимин, Айрон и Иджес переглянулись.

— Не видел я здесь таких крыс, — сказал механик. — Вообще никаких крыс не видел. Зверьё нас избегает. А вот интересно… крысы от ирренция растут. Если я съем ирренций, я стану больше тебя, Гедимин? А если накормить Айрона?

Константин, по своей привычке подошедший неслышно и вставший за спиной Гедимина, устало вздохнул.

— Так и знал, что этим кончится. Стоит отвернуться — и опасный радиоактивный реагент уже тянут в рот. Атомщик, займи свою банду хоть каким-нибудь делом! Мне надо готовиться к работе с реактором.

01 июня 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Рядом с массивным люком, ведущим к щиту управления первым энергоблоком, висели в воздухе два маленьких круглых дрона — обычные летающие камеры, только покрытые свинцовой бронёй. «Зачем это сделали?» — рассеянно думал Гедимин, ненадолго отвлёкшийся от монитора с показателями. «При неэкранированных камерах смысла в такой защите нет.»

Дроны повисли там неделю назад — и с тех пор не сместились ни на сантиметр в сторону, только проворачивались на месте, снимая различные участки зала управления. Одна из камер постоянно была направлена на мониторы — кто-то на большом расстоянии от станции следил за реактором. Гедимин хорошо понимал его — он сам с трудом отрывался от наблюдений.

— Держится, — сказал он, ещё раз сверив показатели, и повернулся к Константину. Тот кивнул.

— Уже сутки. Пора сворачиваться. Айзек, я сдаю пост. Гедимин?

— Я сдаю пост, — повторил ремонтник, поднимаясь на ноги.

— Принимаю, — штатный оператор занял его место. Айзек не спешил подойти к щиту управления, и Константин не вставал, выжидающе глядя на него.

— Турбины, — промямлил Айзек, кивнув на щит. — Пока вы с Гедимином здесь, можно было бы запустить турбины.

— Запускайте, — отозвался Константин. — Не вижу проблемы. Критика достигнута, реактор выровнялся, двадцать четыре часа прошло. Запускайтесь и работайте. Гедимин?

Сармат стоял у щита управления и смотрел на переключатели.

— Будет лучше, если вы их запустите, — Айзек уткнулся взглядом в пол. Константин пожал плечами и поднялся с места, жестом подзывая третьего оператора.

— Не вижу в этом смысла. Нас позвали сюда из-за реактора, а не из-за примитивного парового агрегата. С этими механизмами макаки успешно работают уже пятьсот лет. Гедимин, хватит терять время. Я сообщил, что мы закончили, охрана ждёт.

Уже у двери Гедимин в последний раз оглянулся на мониторы. Реактор достиг критичности сутки назад и с тех пор из неё не выходил, работа была закончена, и можно было вернуться в научный центр, — но сармату не слишком хотелось туда возвращаться.

— Чем я не подхожу для работы на АЭС?! — пробормотал он, сердито щурясь на машинный зал. Из агрегатов работали только два относящихся ко второму энергоблоку; пока сарматы спускались по лестнице, раздался гудок — сигнал, предупреждающий о скором запуске ещё двух турбин. Сармат одобрительно кивнул и снова оглянулся на зал управления, — очевидно, Айзек не стал тянуть с началом работы.

— Не могу понять, почему тебя сюда так тянет, — отозвался Константин. Ближайшая турбина, разгоняясь, зашумела, и сарматы вынужденно замолчали. Гедимин предпочёл бы свернуть в боковой коридор, подальше от грохота, и выйти через аварийные ворота, но охрана ждала у главного входа, и все запасные были перекрыты.

Первую пару экзоскелетчиков сарматы обнаружили сразу за дверью машинного зала. Двое «Рузвельтов» стояли там, подпирая притащенную откуда-то рамку дозконтроля. Схватив Гедимина за плечо, один из охранников протолкнул его под аркой и ткнул ему в лицо переносным дозиметром.

— Этот чистый!

— Гедимин Кет, — второй охранник щёлкнул выключателем считывающего устройства. — Давай второго!

Ремонтник сердито сощурился. Ему хотелось потереть плечо, помятое стальной «клешнёй», но он не хотел показывать слабость.

— С дозиметром работают не так, — буркнул он, направляясь к следующей двери. Она была приоткрыта, и из-за створок виднелась часть обшивки третьего «Рузвельта». На выходе стояла вторая пара охранников.

— Эй! Это тески-атомщики, — сказал один из них, посветив на Гедимина считывателем. — Они запускают реактор.

— Руками? — недоверчиво спросил второй.

— Ну да. И поэтому они такие здоровенные. Мелюзга тут не справится, — первый хихикнул и хлопнул Гедимина по плечу «клешнёй». Сармат удержался на ногах, но про себя отметил, что на лопатке будет кровоподтёк.

— Ну что, всё работает? Не взорвётся? — спросил охранник. — Это он загудел, да?

Гедимин сердито сощурился.

— Спроси у Мартинеса, — посоветовал он, выворачиваясь из-под руки экзоскелетчика. Впереди было ещё две арки, как минимум одна пара охранников и множество дурацких вопросов.

— А там, наверное, специальные большие кнопки под толстые пальцы? Верно? — пятый охранник потыкал молчаливого сармата в плечо. — Или нет… Вы же тески, верно? Вам до радиации нет дела. Вы таскаете стержни вручную. Тяжёлые?

— Никто не таскает стержни вручную, — буркнул Гедимин, отходя в сторону; он бы пошёл дальше, но охранники ещё не обыскали Константина. — Есть комиксы про АЭС. Найди и посмотри картинки.

Охранник хохотнул в респиратор.

— А ты, теск, учился по комиксам? Не бывает тесков-инженеров, верно? Кто тебе это налепил? — он ткнул «клешнёй» в нашивки на груди Гедимина.

— Они не учатся. Их делают готовыми, — сказал второй «броненосец». — Выходят из пробирок и сразу берут лопату. Или бластер. А учиться им незачем — и они не умеют. Эй, тески! А что вы сделали бы, если бы реактор взорвался?

…Это была последняя проверка, сразу перед выходом на улицу. Гедимин уже молчал и только устало щурился, услышав очередную реплику из экзоскелета. Сегодня на охранников напала странная общительность — всё, что он понял из происходящего. «Кажется, это они называют юмором,» — думал он. «Какая-то очередная традиция…»

— Эй, теск! — охранник, не добившись от него ни слова, больно ткнул его в грудь. — Так что там с реактором? Мы не взорвёмся?

— Реактор в критическом состоянии, — отозвался сармат, глядя в тёмный монитор. Глаз охранника он не видел из-за конструкции экзоскелета, и это сильно раздражало его.

— В к-каком? — странно запнувшись, спросил «броненосец». — Что ты сказал?

— В критическом, — повторил сармат, недовольно щурясь, и добавил:

— Вторые сутки.

«Рузвельт» отдёрнул «клешню» от его плеча — так резко, словно внутри экзоскелета закоротило кабеля. Охранник шагнул назад, развернулся к товарищу и испустил странный хрюкающий звук. Второй «броненосец» схватился за смарт. Гедимин смотрел на них, удивлённо мигая, и стоял бы так дальше, но Константин крепко взял его за руку и утащил к ангарам. Он шёл быстро, почти бегом, и еле слышно бормотал что-то сердитое. Гедимин мигнул ещё раз, высвободил руку и развернулся к нему.

— Ты чего?

Над притихшей площадью взвыла сирена. Константин коротко ткнул Гедимина кулаком под рёбра — не с размаху, но болезненно. Тот мигнул.

— Ты сам понял, что ему сказал? — тихо спросил северянин.

— Он спросил — я ответил, — буркнул ремонтник. — Что не так?

— «Критическое состояние», — медленно проговорил Константин. — Что именно означает это сочетание для двенадцати миллиардов землян, не считая горстки высокоучёных атомщиков?

Гедимин задумался на секунду — и растерянно замигал. Сирена не умолкала; к ней присоединились ещё несколько, над главным постом охраны ожила громкая связь, но говорил по ней кто-то с очень неразборчивой речью.

— Теперь тут будет очень весело, — Константин снова ткнул ремонтника под рёбра. — Спасибо, атомщик!

Гедимин пожал плечами, прислушался к вою сирены и едва заметно усмехнулся.

— Пусть макаки побегают. Давно могли бы выучить пару терминов.

До научного центра они добрались за считанные секунды, и только когда коридор вывел их на лестницу к нижнему ярусу, Гедимин широко ухмыльнулся.

— Глаза светятся, — покачал головой Константин. — Будто сделал что-то полезное.

Сарматы ждали их; с порога Гедимин увидел мигающую красную лампочку на стене — сигнал тревоги распространялся и на подземный ангар.

— Что там?

— Yat ajesqa?

Иджес и Линкен задали вопросы одновременно. Хольгер молча посмотрел Гедимину в глаза; он выглядел самым спокойным из шестёрки сарматов, но веки едва заметно дрожали.

— Yi» jesqa, — ухмыльнулся ремонтник. — Всё работает. Оба реактора.

Линкен облегчённо вздохнул.

— Хорошо! А что тогда воет?

— Ложная тревога, — ответил Гедимин и подался в сторону — в третий раз Константин не дотянулся до его подрёберья.

— Атомщик смешно пошутил над охраной, — проворчал северянин, отключая мигающую лампу. — Он говорил о рабочем состоянии реактора, они решили, что всё сейчас взорвётся. Когда они найдут кого-нибудь образованного, Гедимину светит неделя карцера. За выдающееся остроумие.

Линкен мигнул, открыл рот, чтобы что-то сказать, — и согнулся пополам в приступе хохота. Гедимин шагнул к нему — внезапный припадок выглядел так странно и непривычно, что сармат решил, что нужна помощь — но взрывник слабо отмахнулся и сел на пол, уткнувшись лбом в ладони.

— Критическое состояние, да? Я запомнил, видишь?

— Это хорошо, — ремонтник осторожно похлопал его по плечу — он не был уверен, что Линкен в себе.

— Тот, кто придёт тебя расстреливать, не проживёт и секунды, — внезапно посерьёзнев, сказал взрывник и выразительным жестом сунул руку в карман. — Константин, ты можешь выглянуть наружу? Что там?

— Сирена воет… а, замолчала, — сармат переключился на внешние мониторы; подвешенная под крышей камера плохо передавала звук, но кое-что понять было можно. — Громкая связь… Нет, ничего не расслышать. Сирены больше нет. Не вижу охранников на ближайшем посту… а, вот они возвращаются. Похоже, кто-то объяснил им шутку. Они машут руками и кричат.

Сарматы переглянулись.

— Интересно, кого они разбудили своей сиреной, — еле слышно пробормотал Хольгер. — Если я не ошибаюсь…

В кармане Гедимина загудела рация.

— Мсьё инженер, — голос Фюльбера был сух и раздражён, — прошу повторить дословно — что именно вы сказали охраннику на выходе?

Гедимин повторил; сарматы, вздыхая и расстроенно переглядываясь, разошлись по лаборатории.

— Понятно, — ответил Фюльбер. — Видимо, удержаться было очень трудно. Охранники предупреждены, что за самоуправство будут сурово наказаны, но я советую вам выходить со станции осторожно.

— Я ничего не сделал, — буркнул Гедимин.

— И это я понимаю тоже, — вздохнул «менеджер по персоналу». — За работу на реакторе вы получите премию. Ваши действия одобрены… Но от подобных шуток с посторонними впредь воздерживайтесь.

Рация отключилась.

— Фюльбер! — Линкен вздохнул. — Да, кто ещё… Но шутка была хороша. Что скажешь, Константин?

— Скажу — хватит шуток на сегодня, — хмуро отозвался командир. — Гедимин, иди работать. Хотя бы облучатель проверь.

…Охранники на постах смотрели на сарматов угрюмо — особенно тот, у кого был считыватель, и его товарищи, увидевшие на экране имя Гедимина — но никто не двинулся с места, когда «научники» проходили мимо. Станция успокоилась. Ремонтник, выйдя за ворота, оглянулся на неё в последний раз, — реакторы скрылись за оградой, но градирни ещё были видны — и едва заметно усмехнулся.

…Айзек шёл навстречу по коридору, чуть позади него тяжело шагал Бьорк. Гедимин мимолётно удивился, что оператор не спит — обычно сарматы старались выспаться непосредственно перед сменой — и подался к стене, чтобы пропустить его.

— Куда это вы? — удивлённо спросил Иджес.

— Недалеко, — сквозь зубы ответил Айзек и, остановившись перед Гедимином, ударил его кулаком в лицо. Удар вышел несильным; от изумления сармат даже не попытался ответить — только ошарашенно мигнул и потрогал ушибленное место.

— Знаешь, что было на станции после твоей шуточки? — спросил Айзек, отступая на шаг, под защиту Бьорка. Гедимин мигнул ещё раз.

— Думаешь, я специально? — хмуро спросил он, потирая скулу. Айзек презрительно фыркнул и, не оглядываясь, прошёл мимо. Следом, подозрительно оглядываясь, протопал Бьорк. Гедимин переглянулся с Иджесом — тот изумлённо мигал.

— Уран и торий! Ты это видел?! Он же на пальцы встал — иначе не дотягивался!

— Значит, было надо, — буркнул Гедимин. Больше всего ему хотелось ущипнуть себя — проверить происходящее на реальность. Едва заметной и уже испарившейся боли от удара для этого было явно недостаточно.

— Повезло ему, что ты не ответил, — заключил Иджес.

04 июня 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Вечером, выбираясь из «Новы», Гедимин видел у дороги, там, где сарматы обычно дожидались попутного глайдера, скопление дорожной техники и полупустой прицеп с пластами термофрила; когда он возвращался с вечернего купания, прицепа уже не было, но машины ещё шумели, и сармат обошёл их стороной, не приглядываясь к дороге. Результаты ночной работы он оценил с утра, когда вышел с завода на протянувшуюся вдоль обочины платформу полуметровой высоты, с поребриками, разметкой и табличкой с расписанием.

— Интересно, — хмыкнул Хольгер, оглядевшись по сторонам и тронув пальцем едва заметный символ «Вестингауза» в углу таблички. — Немного благоустройства?

— А на той стороне, разумеется, всё по-прежнему, — проворчал Иджес, кивая в сторону станции. — Снова прыгать по прицепам и залезать под грузовики.

— С высокой платформы филкам удобнее подниматься на глайдер, — сказал Гедимин, оглядываясь в поисках Айрона. Сегодня ожидалась выгрузка очередной урано-ирренциевой сферы, лаборант с вечера получил немного теории на изучение, — ремонтник надеялся, что за ночь её удалось переварить.

— И так справлялись, — фыркнул Линкен.

Мимо проехал крытый фургон с запасами пищи. За ним обычно появлялись глайдеры с открытыми прицепами, но сегодня их не было видно, как Гедимин ни выглядывал с платформы. С Шахтёрского аэродрома медленно выбиралось что-то, больше похожее на пассажирский глайдер с приезжими с материка.

— Приближается, — Хольгер тоже заметил транспорт. — И ещё два идут следом. Интересно, кто там, и куда он собрался.

— Отойди от края, — буркнул Линкен. — Макаки без охраны не ездят.

Глайдер между тем набирал скорость, чтобы снова сбросить её перед платформой. Это был странный транспорт — со слишком высокой крышей, очень длинный, сцепленный из двух частей, с несколькими раздвижными люками, предназначенными явно не для людей — людям хватило бы и меньшей высоты. Борта были раскрашены в цвета «Вестингауза».

Транспорт остановился, открывая люки. Внутри было пусто — ни приезжих с материка, ни охранников. Водитель-сармат выглянул из кабины и нетерпеливо помахал рукой.

— «На борт»? — удивлённо мигнул Хольгер. — Это приехало за нами? Очень интересно…

Его аккуратно отодвинули в сторону — рабочие со станции уже забирались в глайдер. Транспорт громко загудел. Гедимин, выловив растерянного Айрона из толпы, поднялся на борт и пробился к иллюминатору. Они были вдоль каждого борта — вытянутые в высоту, такие, что смотреть в них мог и филк, и обычный сармат. Под ними приделали поручни, ещё два проложили по потолку, но плотность загрузки и так не позволила бы пассажирам упасть.

— Не знаю, зачем это макакам, — пробормотал Линкен, разглядывая ту часть глайдера, которая была видна — она быстро уменьшалась по мере заполнения. — Но тут, по крайней мере, есть крыша и борта.

— Кто-то потратился на пассажирские глайдеры, — хмыкнул Константин, пробираясь к своим сарматам и проталкивая перед собой лаборанта. — На второй год работы станции.

Все три глайдера Гедимин смог рассмотреть на конечной остановке, перед воротами АЭС, после высадки на новую высокую платформу. Спуск вёл прямо на пропускной пункт, в обход въезда для грузовых глайдеров. Транспорты разгружались по очереди — каждый из них был настолько длинным, что двум одновременно не хватало места.

— Ну, как тебе глайдер? — Иджес ткнул задумавшегося сармата в бок. — Доехали как мартышки!

— Я видел в фильме — в транспорте бывают ещё и сидячие места, — отозвался Гедимин. Иджес фыркнул.

— Напиши Фюльберу, пускай сделает!

Линкен, хмуро посмотрев на него, провёл пальцем по шраму. Иджес под его взглядом озадаченно мигнул и на всякий случай придвинулся к Гедимину.

— А тебе что не по нутру?

— Слишком уж они… подлизываются, — медленно проговорил Линкен, кивнув в сторону поста охраны — на ближайших людей, которые были в поле зрения. — Чего хотят? Работать на них нам и так пришлось бы.

— Они сделали нам удобно, — пожал плечами Хольгер. — Не вижу в этом ничего плохого.

Линкен резко выдохнул и развернулся к нему.

— Нам? Для нас они не пошевелились бы! Им опять что-то нужно. Чего ещё они захотят за свои подачки?!

Гедимин пожал плечами и шагнул к воротам.

— Идём уже. Работы много.

…Константин выглянул в коридор и жестами показал Гедимину, что сфера уже в дробилке, и Айрон возвращается. Лаборант появился через полминуты, с ног до головы завёрнутый в защитное поле; к экранирующей оболочке не мог прилипнуть ни один атом ирренция, но всё же Айрон держал руки на весу и старался ни к чему не прикасаться. «Можешь трогать,» — жестами сказал ему Гедимин. Лаборант неуверенно усмехнулся, но руки оставил на весу, только слегка опустил их.

«Он правильно делает,» — сказал Константин и подошёл к воротам. «На дезактивацию, оба.»

… - Уже привык к весу урана? — спросил Гедимин, возвращаясь из душевой на нижний ярус.

— Я могу его нести, — кивнул Айрон, рассматривая свои руки. — А шрамы скоро появятся?

Гедимин мигнул.

— Ничего не будет.

— Даже если я буду работать с этими сферами ещё десять лет? — лаборант недоверчиво покосился на него.

— Поле защищает, — нехотя ответил Гедимин. — Ты читал теорию? Вообще не понимаю, чему вас учат.

Он хотел повернуть в лабораторию, но сквозь приоткрытые двери услышал сердитый голос Линкена — взрывник снова рассуждал о «мартышечьих подачках». Гедимин недовольно сощурился — на его памяти эти споры ни разу не привели ни к чему хорошему.

— Опять Саргон? — донёсся из-за двери раздражённый голос Хольгера. — Помню я, что он «готов был дать» сарматам! До сих пор шрамы на рёбрах…

— Сдох давно твой Саргон, — скрипнул зубами Гедимин, вспомнив неисправные истребители. Мёртвый пилот с раздробленными ногами тоже всплыл в памяти, и ремонтнику с трудом удалось от него отделаться, резко свернув в хранилище. Когда ворота закрылись, а голоса спорщиков затихли, мысли сразу потекли по другому руслу. Гедимин мельком взглянул на урановую сферу — процесс только начался, и мешать ему не следовало — и подошёл к облучателю. Обойдя его со всех сторон, сармат растерянно хмыкнул и жестом подозвал Айрона.

— Вспышек стало больше, — заметил тот, потыкав пальцем в защитный экран. — Весь ряд тяжёлых металлов светится ярче. Особенно свинец.

— Сходи за анализатором, — попросил Гедимин, направляя на себя генератор защитного поля. Это была «Оджи» — второй образец в мире, усиленный капсулой с ирренцием (ещё полграмма пришлось извлечь из-под урановой сферы, ослабив синтезирующее излучение, но генератор был нужнее).

Лаборант вернулся быстро, принеся с собой обрывок ругательства на сарматском языке, — Линкен, как и следовало ожидать, с течением спора не успокоился, а распалился ещё сильнее. «Закончу здесь и пойду унимать его,» — подумал Гедимин, забирая у филка анализатор и прикасаясь к защитному экрану напротив образца оловянной фольги. Побочных вспышек рядом с ним было немного — меньше, чем перед свинцовой пластиной — но они появились, и сармат понимал, что это означает.

Он уже погрузил манипулятор в защитное поле и почти дотянулся до образца, когда что-то заставило его скосить глаз в сторону. Там стоял Айрон и немигающим взглядом смотрел ему под руки, на полупрозрачный купол и уходящий под него манипулятор. Сармат убрал ладонь с устройства и повернулся к лаборанту.

«Иди сюда. Будешь извлекать образцы. Я их проверю.»

Айрон изумлённо мигнул и осторожно приблизился на шаг.

«Защита!» — резким жестом напомнил ремонтник. Лаборант испуганно закивал и потянулся к «арктусу».

«Можно?» — спросил он минутой позже, когда Гедимин уступил ему место у манипулятора и сам встал рядом с анализатором в руке.

«Работай,» — разрешил сармат; с прибором жестикулировать было неудобно. Айрон ещё раз недоверчиво оглянулся на него, но взялся за рукоятку и повёл манипулятор вниз.

…«То же, что было со свинцом,» — довольно кивнул Гедимин, увидев показания сигма-анализатора. Излучение нашло в оловянной и серебряной фольге микроскопические скопления ирренция — считанные группы атомов внутри «материнского» металла, чуть больше в олове, чуть меньше в серебре. «Откуда он, всё-таки, берёт недостающую массу?» — Гедимин уже начинал привыкать к недоумению, но не мог не задавать себе этот вопрос. Свинцовая пластина тоже не подвела его — как и ожидалось, ирренция в ней стало больше — на считанные атомы, но всё же не было сомнений, что синтез идёт, оставалось только собрать данные и выяснить его скорость.

Айрон ждал, когда Гедимин вернёт ему пластины, и даже не пытался заглянуть в анализатор. Ремонтнику показалось даже, что филк немного напуган. С успокаивающим жестом Гедимин протянул ему образец свинца. Вернуть всё на место и продолжать наблюдения, — всё, что сармат сейчас мог сделать. Статистика по примесям — возможным продуктам синтеза или распада — собиралась медленно, над данными с каждой проверки Гедимин сидел по нескольку дней, — ирренций вёл себя слишком странно, а у сармата было недостаточно опыта. «Собрать всё это — и в Лос-Аламос,» — думал он, глядя на примитивный облучатель и не менее простую синтезирующую сферу. «Может, там уже знают, в чём дело. Попробую передать Герберту новые данные. Может, будет польза.»

… - Как думаешь, какой образец следующий? — Айрон, взволнованный недавней работой, не замолкал даже в душевой, под дезактивирущим раствором.

— Медь, затем — железо, — без тени сомнения ответил Гедимин. — Почему — не спрашивай. Сам хотел бы знать.

— Я… тьфу!.. не думал, что ты доверишь мне работать с образцами, — лаборант случайно набрал в рот раствора, но и это не заставило его замолчать. — Ты никого к ним не подпускал.

— Тебе не нравилась моя спина, — хмуро отозвался ремонтник. — Теперь будешь смотреть на образцы. Ты наблюдательный. Следи за вспышками. Если появятся — проведём проверку сразу же.

Айрон мигнул.

— Проведём, — закивал он. — Если есть вспышки, должен быть и ирренций, и ждать тогда нечего… А про твою спину я ничего не говорил. Может, это Линкен сказал?..

04 августа 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Семь граммов и двести три миллиграмма, — объявил Константин, медленно и осторожно снимая образец ирренция с весов. Взвешивался он вместе с защитным полем, взяться за него можно было только тонким пинцетом, чтобы крупица металла не закатилась под ноготь или в складку перчатки, и Константин передавал его Гедимину очень неохотно, с неодобрением глядя, как ремонтник неуклюже держит захват. Сейчас Гедимин не спешил забрать готовый слиток, но и у печи, где готовилась к прессовке урановая окись, его тоже не было. Он сидел у верстака, увлечённо над чем-то склонившись; конструкция выглядела примитивно и ненадёжно, но ему нравилось.

— Что там у тебя? — спросил командир, подойдя к нему. Остальные сарматы — даже Хольгер, который до этого момента выглядел очень занятым — подошли следом. Гедимин подавил желание прикрыть конструкцию ладонью, только сердито сощурился.

— Обсидиановый экран, — ответил он.

— Зачем? — Константин подошёл ближе и протянул руку к конструкции. Гедимин отодвинул хрупкое сооружение в сторону (хотя предпочёл бы отодвинуть командира).

— Для ускорения синтеза, — пояснил сармат. — Поставлю под сферу.

— Лучше некуда, — пробормотал Константин, разглядывая экран. — Уже нашёл обсидиан и всё собрал… Я что, давал разрешение на ускорение синтеза? Или, может, ты приносил мне обоснование… вот этого вот?

Гедимин ударил его по руке и прикрыл конструкцию ладонью. Возможно, тычок чужого пальца она выдержала бы, но сармат не для того шлифовал обсидиановые линзы, чтобы позволить их ощупывать.

— Разрешение выдало Ведомство, — сказал из-за своего стола Хольгер, показав сарматам экран смарта; текст документа был виден плохо — в поле зрения попали в основном пометки секретности. — «В целях ускорения выработки исследуемого вещества разрешается использование обсидиановых линз в необходимом количестве. Окончательное решение о безопасности эксперимента принимают специалисты Центра. О результатах отчитаться…»

Константин в досаде хлопнул рукой по бедру.

— Когда успел договориться?!

— Это небыстро, — ухмыльнулся Хольгер. — Полтора месяца переписки. Но там встречаются умные сарматы… Возможно, ещё через полмесяца придёт второе разрешение. Оно более интересное.

— Что ещё? — Константин развернулся к нему. — Очередная попытка подрыва лаборатории?

Хольгер пожал плечами.

— Тебе везде мерещатся подрывы. А между тем сивертсенитовый цех работает уже три месяца, и ни одного лишнего взрыва там не было. А разрешение — на переработку первичного образца. Мы с Гедимином попробуем выделить из него кейзий и констий. Пока у нас нет этих металлов в чистом виде. Это будет по меньшей мере интересно.

Константин мигнул.

— Замечательная идея… Об авторстве спрашивать не буду, — он хмуро покосился на Гедимина. — Чем вы оба намерены заменить переработанный образец?

— Весь ирренций вернётся на прежнее место уже через сутки, — пообещал Хольгер. — Он как раз легко отделяется. А если что-то пойдёт не так… У нас уже двадцать пять граммов наработанного металла. Не вижу проблемы.

Северянин покачал головой, глядя то на Гедимина, то на Хольгера.

— Как хорошо всё решается без малейшего обоснования…

— Я напишу обоснование, — заверил химик. — Только не мешай работать.

Константин сердито фыркнул.

— Ну-ну, пиши. Не забудь объяснить, зачем тебе понадобились кейзий и констий, и что мы получим, убив на них время и реагенты.

…Обсидиановая сфера прочно заняла своё место; Гедимин пошевелил её манипулятором — она не качнулась. Аккуратно вернуть урановые сегменты, вставив все выступы в нужные углубления, было немного труднее, и сармату всё время не хватало второй руки, — фрилометаллический захват был очень неуклюжим в сравнении с настоящими пальцами. Чуть сбоку, у кольцевого облучателя, нетерпеливо топтался на месте Айрон. Пять образцов были извлечены из-под защитного поля, и лаборант ждал, когда подойдёт Гедимин с анализатором. «Медь и железо,» — отметил про себя сармат, покосившись на вытащенные пластины. «Значит, предположения верны.»

Ирренциевые включения быстро высветились на экране анализатора — чуть больше в медной фольге, чуть меньше — в железной, значительно больше — в уже заражённых образцах олова и серебра, в разы больше — в свинцовой пластине. Гедимин тщательно зафиксировал все изменения, очень стараясь не задумываться об их причинах, — без обработки данных такие размышления не имели смысла, но серьёзно перегревали мозг.

— Медь и железо — в точности как ты сказал, — с уважением посмотрел на него Айрон, вернув образцы под защитный экран. — Что на очереди? Алюминий?

Гедимин кивнул.

— И, возможно, литий. Или, — он на секунду задумался, — всё-таки сурьма. У Герберта есть какие-то предположения насчёт сурьмы. Жаль, он не рассказывает всего. Но точно не йод. И я не понимаю, почему это так. Из-за распределения электронов?..

…Последние полчаса перед концом смены тянулись долго — браться за новые дела никому не хотелось, с дневным массивом работы все справились. Сарматы разбрелись по лаборатории. Хольгер что-то чертил на листе, выдранном из ежедневника, Линкен вполголоса уговаривал Константина сыграть в «Космобой», Иджес занял тиски на верстаке Гедимина и что-то увлечённо вырезал из куска жести. Сам ремонтник устроился на углу стола и читал новое письмо из Лос-Аламоса.

«Коллеге Штиберну прислали ещё двух мёртвых крыс. Он надеется получить обратно как можно больше животных — даже если они все погибли, можно будет узнать, как на них повлияла «дикая» жизнь. Поголовье крыс быстро растёт — кажется, им даже пошло на пользу снижение численности. Я не удивлён, что до Атабаски ни одно животное не добралось, но если вы всё-таки столкнётесь с чем-то подобным, не забудьте сообщить мне.»

Гедимин пожал плечами. «Здесь есть кому питаться грызунами. Я не биолог, но если верить Крониону, даже трупы будет очень непросто собрать. С неорганическими объектами всё же проще…»

«Что касается более радостных новостей — они у нас есть, причём сразу у двух лабораторий — и нам, наконец, довелось не только пассивно наблюдать за урановой сферой, но и провести довольно интересные опыты. Коллега Кейзи добился разрешения на переработку девяноста процентов первичного образца. Теперь у него есть прекрасный образец кейзиевой фольги и не менее прекрасный — тонколистового констия. Их химические свойства почти идентичны свойствам серебра и золота соответственно — как и ожидалось. Неожиданным оказалось другое. В первых же опытах с пучковыми излучателями выяснилось, что кейзий великолепно экранирует омикрон-излучение. Аналогов ему практически нет, если не говорить о сивертсеновых полях, — даже урановые экраны не выдерживают никакого сравнения. Тончайший лист кейзиевой фольги ослабляет излучение на девяносто два процента — и не подвергается при этом никаким изменениям. Но ещё интереснее оказался констий — он поглотил девяносто семь процентов омикрон-излучения и восемьдесят — сигма-излучения. Вы, как и я, понимаете, что это значит, и какую реакцию это вызвало в лаборатории.»

Гедимин изумлённо мигнул и ещё раз перечитал последние фразы. «Поглотил… сигма-излучение?! Даже защитное поле пропускает почти весь поток!» Он недоверчиво покачал головой и перевёл взгляд на закрытую дверь. «Это надо проверить самому.»

… - Уран и торий! Значит, материальный экран всё же будет, — хмыкнул Хольгер, выслушав сармата. — Кейзиевые перчатки и шлемы из констия… Ты прав, это интересно. Ведомство пока думает над разрешением, а мы могли бы начать подготовку. Я прикинул, какие аппараты и реагенты могут понадобиться. Хочешь увидеть список?

Глава 57

04 октября 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Всю органику уже убрали,» — отметил про себя Гедимин, посмотрев под ноги. Ещё совсем недавно везде лежали жёлтые и побуревшие листья, сухая хвоя и обломки коры, смытые дождями на территорию АЭС; этим утром освещённые дороги были стерильно чисты, и роботы-уборщики, справившись с работой, перебрались на стены зданий и повисли там в ожидании нового мусора. До рассвета оставалось больше часа, но станция была достаточно ярко освещена, чтобы это не смущало ни сарматов, ни людей. С окраины доносились вопли — охранники обнаружили, что еноты преодолели ограду и добрались до их пайков. Гедимин довольно хмыкнул — чистая Би-плазма животных не интересовала… или, возможно, кладовщики-сарматы тщательнее соблюдали меры предосторожности.

— Я сейчас, — тихо сказал он Хольгеру, отделяясь от группы «научников» и обходя ремонтные ангары. В главном корпусе шла пересменка, вся охрана стянулась к главному входу, и осматривать здание с тыла, со стороны реакторов, было некому — и совершенно незачем. Гедимин подошёл к стене и приложил к ней ладонь. Не могло быть и речи о том, чтобы почувствовать сквозь все уровни защиты какое-то «тепло», или «движение», или, тем более, «энергию» или «скрытую мощь»… но прикосновение к реактору странным образом успокаивало. Гедимин раскинул руки вдоль стены и прижался к установке всем телом.

Громкие смешки и возгласы за спиной не заставили себя ждать — патруль «броненосцев» вышел на площадь и остановился на её краю, показывая «клешнями» на сармата. Гедимин сердито сощурился и очень неохотно отстранился от стены.

Смех оборвался.

— Нет, сэр! Да, сэр! — донеслось с края площади. На что именно отвечали эти реплики, сармат не расслышал — но хорошо услышал торопливые удаляющиеся шаги нескольких «Рузвельтов» и медленные приближающиеся — ещё одного, немного отличного от остальных.

— Мсьё инженер, — негромко сказал Фюльбер, остановившись рядом с Гедимином. Ремонтник убрал руку со стены реактора и повернулся к экзоскелету.

— Как продвигается работа? — спросил Фюльбер.

— Скоро будет готово, — отозвался Гедимин.

— На вас можно положиться, мсьё инженер, — выдал дежурную фразу «менеджер по персоналу» и на секунду замялся, будто подбирал слова. — Этот ритуал с объятиями… он имеет какое-то символическое значение для искусственнорождённых, или это ваше личное изобретение?

Гедимин растерянно мигнул.

— Это мой реактор, — буркнул он, отводя взгляд. Повисло молчание.

— Вам пора на работу, — сказал Фюльбер, развернувшись к ремонтным ангарам. — Не следует терять время зря. Хорошего дня, мсьё инженер…

…Урановая сфера захрустела и развалилась надвое, экран над ней вспыхнул зеленью. Айрон, замерев на месте, остановил манипулятор.

«Смени его!» — жестами приказал Гедимину Константин. Тот пожал плечами и тронул Айрона за локоть. «Поддерживай снизу. Поднимай по частям. Из поля не выпадет.»

Полупрозрачный шар, вместивший в себя обломки сферы, светился зелёным до тех пор, пока не уплотнился и не перестал пропускать любое излучение. Только красные разводы перекатывались по нему при каждом шаге Айрона, медленно несущего сферу в лабораторию. Гедимин уже забрал манипулятор и переключился на проверку обсидиановых экранов (облучение не слишком повредило им) и осторожное перетаскивание новой сферы под защитное поле. Константин неотрывно смотрел ему в спину — это «излучение» сармат чувствовал сквозь любые экраны и только удивлялся про себя, почему радиометры его не фиксируют.

Командир хлопнул ладонью по защитному полю вокруг Гедимина, и сармат нехотя оторвался от работы.

«Что со сферой?» — жестами спросил Константин. «Такая хрупкость?»

«Последствия синтеза,» — отозвался тот. «Слишком много ирренция.»

Отдельный жест, обозначающий ирренций, появился недавно и состоял из двух простых — обозначения радиоактивного вещества и знака превосходства. Жестов для кейзия и констия пока не было.

Урановая сфера была установлена, и Гедимин повернулся к Константину, кивая в сторону выхода. Тот изумлённо мигнул и указал наверх, пошевелив пальцами, — «Дезактивация?» «Работа не закончена,» — покачал головой ремонтник. «Позови Айрона. Будем работать дальше.»

Командир сердито сощурился, но Гедимин больше не обращал на него внимания. Он подошёл к облучателю и с волнением взглянул на него. Дополнительные зелёные точки на защитном экране появились неделю назад; первые две заметил Айрон, заглядывающий в хранилище каждый час. Ещё одну Гедимин увидел сегодня утром. Она была довольно тусклой — но располагалась рядом с образцом сурьмы, а это значило больше, чем самые яркие пятна рядом со свинцовой фольгой.

Айрон пришёл быстро — он чуть ли не бегом пересёк хранилище и остановился рядом с Гедимином, вопросительно глядя на него. Ремонтник провёл пальцем по экрану над образцом сурьмы и ткнул в новую зелёную точку. Айрон мигнул.

…Проверка образцов прошла быстро — процесс уже был отработан, и сарматы примерно знали, с чем столкнутся. Свинец постепенно перерождался в ирренций — некоторые участки на пластине полностью заместились новым металлом; серебро и олово заметно отставали. Медная и железная фольга порвались и повисли клочьями внутри стеклянных футляров — перерождение сделало их крайне хрупкими. Алюминий выдал слабое омикрон-излучение и долгожданную последнюю строку в списке примесей — «Yr-362 — следовые количества». Над образцом сурьмы Гедимин стоял долго — даже сверхчувствительный сигма-сканер не сразу обнаружил скопление инородных атомов. Когда прибор наконец пискнул, и строка появилась, ремонтник широко ухмыльнулся. «Значит, масса тоже имеет значение. Свободные электроны… и масса. Что же, этого следовало ожидать.»

…Айрону не терпелось избавиться от защитного поля. Когда оболочка, не пропускающая звук, была сброшена, даже льющиеся сверху реагенты не помешали ему открыть рот.

— Следующий — литий?

Гедимин кивнул.

— Литий — определённо. Я думаю о йоде. Заразится или нет…

— Я буду за ним следить, — пообещал Айрон. — Ничего, что я разломал сферу?

— В ней слишком много ирренция. Из-за этого она стала хрупкой, — качнул головой Гедимин. — Ты ни при чём. Но это нужно будет учесть.

Он немного волновался, когда возвращался в лабораторию, — отделение ирренция от урана ещё не закончилось, но Хольгер уже должен был определить предварительную массу продукта.

Когда Гедимин вошёл в помещение, все сарматы стояли вокруг защитного поля, прикрывающего агрегат-разделитель.

— Если ты сомневаешься в моих измерениях, возьми и проверь их, — говорил Константину Хольгер, скрестив руки на груди. — Всё оборудование перед тобой.

— Хватит вам! — Линкен, сверкая побелевшими глазами, неотрывно смотрел на агрегат. — Лучше бы вы, атомщики, сказали, сколько ещё не хватает для бомбы!

— Никаких бомб тут не будет, пока я — командир базы, — сузил глаза Константин.

Гедимин подошёл к Линкену и положил руку ему на плечо. Взрывник дёрнулся, резко развернулся к пришельцу, виновато мигнул и изобразил ухмылку.

— Семьдесят четыре грамма с привеском. Этого хватит для цепной реакции?

Гедимин глубоко вдохнул и расплылся в довольной улыбке. «Линзы сработали,» — отметил он про себя. «Теперь дело пойдёт.»

— Этого мало, — ответил он Линкену. — Константин, теперь ты получил достаточное обоснование? Или ещё чего-то не хватает?

Командир научного центра вздохнул и развёл руками.

— Победителей не судят. Но я до сих пор не понимаю — ты действительно что-то просчитываешь в уме и потом применяешь на практике — или просто тыкаешь пальцем, и иногда тебе везёт…

Гедимин пожал плечами.

— Я работаю, — ровным голосом ответил он. — Теперь я могу забрать первичный образец?

Константин покачал головой.

— Разрешение от Ведомства ещё не пришло. А этот вопрос не в моей компетенции.

04 декабря 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Летящий снег сверкал в лучах фонарей над придорожной платформой, падал под ноги сарматам, ждущим транспорта, и тут же взлетал и уносился дальше к северу, вдоль по шоссе, вслед за грузовыми глайдерами. Гедимин лениво наблюдал за ним и думал о центрифугах «Вестингауза». Вчера долгая модернизация завершилась; сегодня вечером сармат собирался зайти и своими глазами посмотреть, что из неё вышло.

Длинный пассажирский глайдер остановился у платформы, открывая все двери. Внутри было гораздо теплее, чем снаружи, и не только из-за отсутствия ветра, — это был отапливаемый транспорт, легенда и предмет зависти всех шахтёров Ураниум-Сити. Гедимин слышал от Кенена, что шахтёрские фургоны тоже собираются снабдить отоплением, — странная, но удобная человеческая мода дошла и до сарматских территорий.

Шоссе за год расширилось и получило ещё одну полосу — посередине, для пассажирского транспорта; глайдер мог набирать скорость беспрепятственно. Гедимин выглянул в иллюминатор — машина уже долетела до завода «Локхида», и сармат увидел, как с небольшого аэродрома в лесу с гулом взлетает тяжёлый эдмонтонский барк. По территории завода ползали тягачи с гружёными прицепами — бригада водителей уже вышла на работу, скоро должны были подтянуться остальные сарматы, а пока завод гудел, объявляя, что пора готовиться к пересменке. Никого из людей на территории не было; у ворот стояли два «джунга», над главным корпусом висела стая дронов-наблюдателей.

Линкен посмотрел в иллюминатор вместе с Гедимином и, сузив глаза, провёл пальцем по шраму на затылке.

— Слишком тихо, атомщик. Не замечал?

Гедимин удивлённо мигнул.

— С самого апреля здесь ничего не происходит. Мне это не нравится, — угрюмо сказал взрывник.

— Не хватает восстаний? — хмыкнул ремонтник, машинально прикоснувшись к груди. Шрам, полученный в апреле, высветлился до едва заметного пятна с поблескивающей поверхностью — если не вглядываться, не заметишь. «Легко я тогда отделался,» — в очередной раз подумал сармат. «Чего Лиску неймётся?!»

— А тебе всё нравится, атомщик? — хмуро спросил Линкен.

— Да. Работать не мешают, — отозвался ремонтник.

Взрывник выразительно хмыкнул и отвернулся.

…Неуклюжая попытка Айрона разобрать урановую сферу на части закончилась так, как и должна была, — упавшими вниз обломками и облаком пыли, оседающей на защитный экран. Гедимин взял лаборанта за плечо и держал так, пока самые крупные куски не были извлечены; дальше Айрон перестал дрожать и мог работать спокойно. Что бы ни сказал ему в спину Константин, сквозь два защитных поля не просочился ни один звук, и вскоре сфера была вынута. На обсидиановый экран и образцы ирренция осело немного урановой пыли; Гедимин осторожно смёл её на рилкаровую пластинку и установил над ней защитное поле, — теперь можно было вынимать её и нести на переработку вместе со всеми остальными обломками.

«Манипулятор пора дезактивировать,» — жестами сказал Константин. Гедимин кивнул и ответил: «Поставлю новый — сделаю.»

Он не стал дожидаться, когда командир уйдёт, а лаборант вернётся, — едва отпустив манипулятор, развернулся и подошёл к облучателю. Эксперимент продолжался уже почти год; половина образцов подверглась заражению и медленно превращалась в ирренций, вторая пока противостояла излучению, но позавчера Гедимин заметил ещё несколько светящихся точек на защитном экране, — литий, самый лёгкий из металлов, сдался. Ремонтник, задумчиво глядя на него, представлял, как десятки атомов слипаются в огромное тяжёлое ядро ирренция. Что именно заставляло их собираться вместе, преодолевая серьёзнейшие силы отталкивания, он не понимал до сих пор.

Сзади незаметно подошёл Айрон; наверное, он стоял на месте две-три минуты, прежде чем потрогал Гедимина за локоть. Сармат обернулся.

«Йод светится?» — жестами спросил лаборант. Гедимин покачал головой.

«Надо проверить,» — Айрон прикоснулся к анализатору. Гедимин недоверчиво хмыкнул. Лаборант посмотрел на него исподлобья и потрогал защитный экран. «Вскрываем?»

…Образцы, прошедшие проверку, один за другим возвращались в облучатель. Все они при малейшем встряхивании разрывались на куски — облучённая, заражённая фольга стала невероятно хрупкой, и как ни старался Гедимин извлекать их осторожно, для разрушения хватало одного случайного сотрясения. Пока держалось стекло — кремний и кислород показывали завидную устойчивость к заражению. То же можно было сказать о неметаллических образцах вокруг облучателя.

Анализатор пискнул, высветив последнюю строку в описании состава литиевой фольги, — считанные десятки атомов ирренция. Гедимин отложил прибор и протянул пластину лаборанту. «На сегодня всё,» — подумал он и почти уже нажал клавишу отключения, но посмотрел на Айрона и удивлённо мигнул — филк протягивал образец йода.

«Зачем?» — спросил Гедимин, неохотно берясь за анализатор, — заведомо бесполезную работу он никогда не любил. «Проверь,» — Айрон сложил руки в жесте просьбы. Ремонтник удивлённо мигнул, но спорить не стал, — до конца смены оставалось ещё достаточно времени, чтобы выделить из него три-четыре минуты на ещё одну проверку…

Анализатор пискнул. Гедимин пробежал взглядом по верхним строкам на экране — в них не содержалось ничего нового — и, ошалело мигнув, остановился на самой нижней: «Yr-362 — следовые количества».

Айрон хлопнул ладонью по его защитному полю. Он не мог видеть, что на экране, — Гедимин держал прибор слишком высоко. Первый удар не привёл ремонтника в себя, и Айрон стукнул ещё раз, уже не ладонью, а кулаком. Гедимин мигнул, перевёл взгляд на него и развернул сигма-сканер экраном к нему. Лаборант замигал, потянулся к прибору, отдёрнул руку и широко ухмыльнулся.

… - Так значит, любое вещество может превратиться в ирренций? — Айрон накинулся на Гедимина с вопросами, едва сбросил защитное поле. — Тогда… Если оставить где-то кусок ирренция, когда-нибудь вся планета станет ирренциевой?!

Ремонтник озадаченно мигнул — такая мысль ему в голову не приходила.

— Интересно, как это будет выглядеть, — пробормотал он, зачёрпывая дезактивирующий раствор.

— Какое вещество будет следующим? — спросил Айрон. Гедимин пожал плечами.

— Скорее всего, дальше процесс замедлится. Герберт считает, что лёгкие неметаллы очень устойчивы к заражению… в любом случае, чтобы собрать сто сорок пять ядер дейтерия и слепить в одно новое ядро, нужно или очень много времени, или очень много энергии.

…Ещё с порога Гедимин услышал недовольный голос Константина, выразительное хмыканье Линкена и бурчание Иджеса, собирающего вещи.

— Ты куда? — спросил его ремонтник.

— Наверх, — буркнул Иджес, пристёгивая к поясу лучевой резак. — Подальше от ваших опытов. Мало мне было урана, вы ещё серую дрянь притащите…

Гедимин озадаченно мигнул.

— Есть разрешение на переработку ирренция, — пояснил для него Хольгер, помахав зажатым в ладони смартом. — Завтра, когда разделитель освободится, я этим займусь.

— Очень хорошо, — кивнул ремонтник, чувствуя в груди приятное тепло, а в теле — усиливающуюся дрожь; первичный образец ирренция ещё ни разу не выносили за пределы хранилища, и сармат не собирался доверять такую работу лаборанту. — Помощь нужна?

— Да, — ответил Хольгер. — Я попрошу тебя извлечь образец из хранилища и принести сюда. Мы заменим его ирренцием новой выработки.

— Гедимин завтра будет занят ураном, — недовольно сказал Константин. — Он давно зашёл за все лимиты облучения. Тут что, совсем нет сарматов с прямыми руками? Иджес, ты долго собираешься прятаться от работы?

Механик вздрогнул всем телом и поднял руку, словно пытаясь прикрыться от удара. Гедимину стало не по себе.

— Не трогай его, — буркнул он. — Пока уран греется, я достану и принесу ирренций. У нас хватит времени на всё.

06 декабря 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Въедливый запах дезактивирующих растворов за все многочисленные «очистки» впитался в кожу и пропитал комбинезон; если одежду ещё удавалось отстирать, то сам Гедимин смирился с тем, что с ним этот запах останется навсегда. Реакция на химикаты давно прошла — как-то ради эксперимента сармат даже промыл ими носоглотку — и ничего не почувствовал, как будто наглотался обычной воды. «Привыкание,» — заключил он, закрывая за собой санпропускник и спускаясь на нижний ярус. В хранилище, под урановой сферой, лежал герметичный рилкаровый куб с двумя сотнями граммов окиси ирренция внутри; Гедимин думал, что надо ускорить замену сфер — за два месяца накапливалось много ирренция, но уран становился крайне хрупким.

Айрон, увидев, что сармат заходит в лабораторию, фыркнул и отвернулся. Ремонтник прошёл мимо и остановился у рабочего стола Хольгера. Обычно развёрнутая там химическая лаборатория была частично убрана в ящики, а центральное место занимал самодельный выпарной аппарат. Гедимин придирчиво осмотрел его и не нашёл существенных изъянов. Устройство начало работать ещё ранним утром, и количество жидкости внутри заметно уменьшилось. Гедимин включил подсветку, чтобы оценить её прозрачность. Она была незначительно мутнее, чем вода, взятая из верхнего слоя Атабаски; только приглядевшись, можно было заметить белесую с лёгким жёлтым блеском взвесь у самого дна.

— Оседает, — пояснил Хольгер, указав на едва заметную муть. — Но такое количество жидкости быстро не выпаришь. Радует лишь то, что ни констий, ни кейзий не образуют летучих соединений. Всё уйдёт в осадок, оттуда и будет извлечено.

Хольгер слегка волновался — это было видно по красноватому блеску его глаз. Гедимин одобрительно кивнул.

— Сколько их там? — спросил он. — Миллиграмм наберётся?

— Навряд ли, — с сожалением ответил Хольгер. — Возможно, полмиллиграмма кейзия, а констия — ещё меньше. Хватит, чтобы сделать притравку для сольвента и положить под стекло. Насчёт опытов — сомневаюсь.

— Я только проверю, как они блокируют излучение, — пообещал Гедимин, разглядывая белесую взвесь. Кейзий, находясь в ирренциевых кристаллах, от соседства с кислородом и ионизирующего излучения окислился, но констий, судя по золотистому блеску осадка, остался химически стойким. «Интересные вещества,» — думал Гедимин. «Возможно, удастся задействовать их в реакторе.»

27 декабря 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Над центральным постом охраны разносились попеременно рождественские песнопения и гимн Атлантиса. Флагов на флагштоках уже не осталось — один из них перевесили на градирню, второй Гедимин обнаружил в мусорном баке робота-уборщика. «Выкинь!» — скривился Линкен, увидев «трофей», принесённый в лабораторию. «Ты в себе? Это флаг Ураниума,» — потыкал пальцем в полотнище Гедимин. Теперь оно, перевешенное на самодельный флагшток, трепыхалось на ветру над водосборными цистернами. Охрана пока не заметила пропажу.

В мусорных контейнерах лежали бутылки из-под виски — для маскировки их завернули в упаковки от сухих пайков и остатки ёмкостей для Би-плазмы, но запах спирта был заметен любому сармату, идущему мимо. Встреченный утром Кенен, ухмыляясь, потирал руки и рассказывал о росте спроса на жжёнку и о перегонных аппаратах, работающих без перерыва. Гедимин отобрал у него литр глинтвейна «Маккензи» и попросил сделать ещё. Учётчик обиженно фыркнул и сказал, что ему некогда.

Ни на одном из постов не осталось людей-охранников — на въезде на станцию их временно заменили сарматские патрули, по территории вообще никто не ходил. Из градирни, отмеченной флагом Атлантиса, периодически доносились вопли, плеск и человеческие ругательства. Щит, предупреждающий о запрете купания в охладительных башнях, куда-то исчез вместе с подпоркой.

— Интересно, где Фюльбер, — пробормотал Гедимин, в очередной раз выбравшись из «ангара» и услышав звуки со стороны градирен. Иджес, вышедший «подышать воздухом» вместе с ним, весело хмыкнул.

— Дома, празднует. До второго не вернётся. Атомщик, хватит работать! Пойдём в градирню!

— Ближе к вечеру, — пообещал Гедимин. — На полчаса.

Он бы вообще не отлучался из лаборатории — Хольгер работал с новыми металлами, обещал вскоре показать готовые образцы, и пропустить это сармат не хотел. Но время подошло к обеду, и, если верить расчётам Герберта, в Ураниум должны были доставить его посылку. Прихватив в лаборатории миниглайд, сармат пошёл за ней.

Обстановка в форте ничем не отличалась от обстановки на центральном посту охраны АЭС — разве что гимн звучал громче, а людей — в экзоскелетах и без них — собралось больше, и им было тесно. Гедимин, не встретив на пути ни одного часового, заглянул в здание. Охранник, отвечающий за выдачу посылок, вздрогнул и поспешно толкнул в его сторону распакованный контейнер.

— Забирай и проваливай!

Гедимин насмешливо сощурился — сквозь прозрачную упаковку было отлично видно, что все присланные кексы на месте, но один надкушен.

— Кто это съел? Ты? — беззлобно спросил он, привычно отметив разболтанные, слабо скоординированные движения охранника; бутылок виски и контейнеров жжёнки на виду не было, но в человеке явно содержалось много этилового спирта.

Экзоскелетчика передёрнуло так, что лязгнули пластины брони, и он ткнул рукой в сторону выхода.

— Вали в туман со своим крысиным ядом!

Гедимин осторожно завернул посылку в ветошь и вышел на площадь. Ухмылка не сходила с его лица всю дорогу до «Полярной Звезды», — очередная «макака» попалась в традиционную ловушку, и можно было слегка развеселить Герберта в новом письме.

… - Глинвейн и кексы — всё как положено, — удовлетворённо вздохнул Хольгер, откидываясь на спинку стула и кладя локоть на край пустого стола. Большая часть оборудования была убрана ящики, на видном месте под защитным куполом блестели запаянные в стекло кусочки металлической фольги. Гедимин, увидев их, подобрался и заинтересованно хмыкнул, ненадолго забыв и о кексах, и о глинтвейне.

— Металлы готовы?

— Да, я закончил, пока ты летал за посылкой, — кивнул Хольгер. — Куда?! Руки вытри!

Он протянул сармату проспиртованную ветошь и достал из кармана тонкий пинцет.

— Смотри осторожно, Гедимин. Пальцами не трогай.

Пинцет для работы с миниатюрными образцами тонул в руке сармата, и Айрон, наблюдавший за Гедимином, даже протянул руку, чтобы помочь, но сармат отмахнулся и аккуратно взял образец со стола. Это был тонкий, почти прозрачный листок чистого кейзия; Гедимин впервые увидел его очищенным, — светло-серый металл с серебристым блеском.

— Можно взять его для опытов? — спросил сармат. Хольгер кивнул.

— Если такой тонкий слой даст какие-то результаты, то… Это будут многообещающие опыты.

Гедимин положил кейзий на раскрытую ладонь и подобрал второй, микроскопический кусочек фольги, — образец констия. На вид металл был неотличим от золота, а вес крошечного образца невозможно было оценить на глаз. «Два самых тяжёлых стабильных металла из существующих,» — думал Гедимин, рассматривая кусочки фольги. «И на них наткнулись только сейчас.»

Он взял у Хольгера пучковый облучатель и пошёл в пустой угол лаборатории, под защитное поле, не обращая внимания на недовольное хмыканье Константина. Простейший экспериментальный прибор был изготовлен быстро, — излучатель, миниатюрный зажим, экран сивертсенова поля по ту сторону закреплённого образца. Зелёный омикрон-луч — узкий пучок квантов — скользнул по экрану, оставив яркую полосу, и уткнулся в серебристую фольгу. Гедимин долго смотрел на защитное поле, щурясь от напряжения, но видел только едва заметные размытые разводы зеленоватого цвета. «Поглощает,» — сармат недоверчиво хмыкнул, покачал излучателем, — пятна ярче не стали. «Даже такой тонкий слой… Если взять хотя бы миллиметр — что будет?»

Место кейзия в зажиме занял констий. В этот раз сармат точно настраивал излучатель — промахнуться было проще простого — но всё получилось, и через минуту он, нелепо ухмыляясь, глядел на зелёный луч, упирающийся в тонкую, но непреодолимую преграду. На защитном поле не появилось ни отблеска — жёлтый металл взял всё на себя.

— Интересное вещество, верно? — Хольгер заглянул в отгороженное «помещение». — Я определил температуру его плавления. Кейзий — довольно легкоплавкий металл, сходный со свинцом, а вот констий гораздо интереснее. Похоже, это сравнимо с температурой плавления вольфрама — и даже превосходит её. Моих измерений хватило на шесть тысяч по Фаренгейту, дальше отказал датчик, но мне кажется — это не предел.

Гедимин заинтересованно хмыкнул.

— Значит, констий не так уж похож на золото? Интересно… А другие физические характеристики?

— С таким крошечным образцом тяжело работать, — недовольно сощурился Хольгер. — Но… Похоже, это крайне прочный металл. Даже такой тонкий слой проявляет необычную крепкость на пробой и на разрыв. А вот кейзий мягок и пластичен. Я думаю, его могли бы плавить и ковать даже первобытные люди — их технологий на это хватило бы.

Гедимин вспомнил отрывки из познавательных фильмов о человеческой истории, странных мартышкоподобных существ в чужих шкурах и цацках из органических материалов, их орудия из камня и костей, потом представил, как они выделяют из ирренциевого порошка кейзий для отливок… Получившаяся картина была настолько странной, что у сармата слегка закружилась голова, и он решил подумать о чём-нибудь более привычном.

…Образцы вернулись под защитный купол, и Константин тут же забрал их на свой стол и сердито фыркнул на Гедимина за предложение оставить их под облучателем до праздника смены дат и посмотреть, что получится. Эксперимент пришлось отложить, и сармат, пожав плечами, вернулся к верстаку. Нужно было немного отдохнуть и дать мозгу остыть; он включил смарт и проверил почту.

«Вы уже работаете с новыми металлами, коллега?» — сразу перешёл к делу Герберт Конар. «Уверен, что да. Трудно удержаться от ещё одного опыта с омикрон-излучением. Но вы никогда не догадаетесь, на что наткнулась наша группа сплавов. Они по очевидным причинам не участвовали в изучении ирренция, но констий и кейзий привлекли их внимание, и они выбили для себя небольшой образец «тяжёлого серебра». Не знаю, кто из них додумался сплавить его с серебром лёгким — но ход мыслей этого человека меня сильно удивил, а ещё сильнее удивил результат. Непременно проведите этот эксперимент — и проверьте прочность и температуру плавления того, что у вас получится! Группа сплавов хочет назвать получившееся мифрилом, но руководство лаборатории никогда на это не пойдёт. Проблемы с авторскими правами, знаете ли…»

Гедимин озадаченно мигнул и перечитал последние фразы. Слово «мифрил» ни о чём ему не говорило. «Очередная традиция или шутка,» — подумал он без особой досады. «Надо попросить пояснений. А вот сплав с серебром… Это нужно будет проверить. Если Герберт так удивлён, это не просто так…»

Глава 58

01 января 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Сигнал побудки загудел повторно; Гедимин перевернулся на другой бок и нехотя потянулся за комбинезоном. В стену постучали, и практически одновременно раздался стук в дверь.

— Эй, атомщик, собирайся! — послышалось из-за стены. — Ты сигнал слышал?

«А мог бы спокойно работать с ирренцием…» — Гедимин застегнул комбинезон, в очередной раз пожалел о том, что не вышло незаметно остаться в лаборатории на праздники, и только потом открыл глаза. В коридоре уже было шумно; прозвучал третий гудок, в двери заглядывали роботы-уборщики в поисках пустых контейнеров из-под воды и пищи. Сегодня упаковок было всего две, жжёнку не принесли, человеческую еду — тоже.

Мимо двери, отодвинув ногой робота, прошёл Кенен. Гедимин, допивающий Би-плазму, краем глаза успел заметить странный цвет его комбинезона — учётчик был в белом, хотя такая форма выдавалась только персоналу АЭС. Через пару секунд сармат понял, что это не комбинезон, — Кенен раздобыл ещё один человеческий костюм, странно сшитый и свисающий на теле сармата неожиданными складками.

— А, Джед! — учётчик широко улыбнулся и растопырил пальцы на поднятой руке. — Как настроение? Слышал, вы там придумали что-то новое…

Гедимин настороженно сощурился — ещё не было случая, чтобы Кенен сам, по доброй воле, проявил любопытство к работе «научников».

— Что ещё ты сломал? — недовольно спросил он, заглянув учётчику в карман. Смарт был на месте — хотя это ещё ни о чём не говорило; миниглайд, скорее всего, остался в комнате — но это не означало, что он неисправен…

Вышедший из комнаты Линкен взял Кенена за плечо и отодвинул от двери.

— Иди в зал. Некогда сейчас чинить твой хлам!

Кенен развёл руками.

— Не знаю, отчего вы оба сразу начали думать, что мне от вас чего-то надо…

— Иди-иди, — Линкен подтолкнул его в плечо и повернулся к Гедимину. — Ты чем сегодня занят? Полетишь с нами в Порт-Радий?

Гедимин пожал плечами.

— Хорошо.

…У дверей кинозала — не на проходе, но рядом с проёмом — стояли четверо патрульных, двое снаружи и двое внутри. Гедимин в очередной раз отметил, что вооружены-то они станнерами и шокерами — но у первых скручены предохранители, а вторые «усилены» и очень походят на оружие, которое сам ремонтник делал для лесных патрулей Маккензи… Впрочем, сарматская охрана не пыталась ему мешать и не заводила разговоров, и он спокойно вошёл в зал и приготовился пятнадцать минут думать о новой конструкции обсидианового экрана. Выход ирренция десятикратно возрос — но урановая сфера, похоже, была не самым удобным вариантом, и что-то надо было делать с нарастающей хрупкостью…

— Sata! — Линкен чувствительно ткнул Гедимина в бок, и сармат растерянно мигнул. Выступление координатора ещё не закончилось — голографическое изображение Маркуса по-прежнему стояло перед экраном.

— …четыре научных центра, — услышал Гедимин. — На территориях работают специалисты-физики, химики, биологи, инженеры. Сарматы-исследователи уже год взаимодействуют с людьми — с научными учреждениями и промышленными корпорациями на сарматских территориях, и мы уже можем гордиться их первыми достижениями. К примеру, совместными усилиями был модернизирован завод корпорации «СФАЛТ» в Канаде…

Гедимин хмыкнул. Сзади зашипели.

— Неспособность сарматов к научно-исследовательской деятельности — не более чем миф, поддерживаемый консерваторами, — продолжал Маркус, и сармат видел странный отблеск в его глазах — даже голограмма передала его так внятно, что Гедимин насторожился. — Очень скоро все убедятся, что искусственнорождённые не уступают в ней лучшим из людей. По настоянию Комитета развития Земной цивилизации и освоения Солнечной Системы в этом году будет разрешено неограниченное общение между научными учреждениями людей и сарматов. Его направление и интенсивность будут определяться только волей непосредственных участников, с минимальным контролем со стороны служб безопасности. Я, как координатор сарматских территорий, могу обещать, что доверие со стороны Комитета будет оправдано, и наше сотрудничество в скором времени приведёт Солнечную Систему к процветанию. Настало время забыть старые мифы. В наступающем году мы заложим фундамент новых, взаимовыгодных отношений между нашими цивилизациями. Да будет так!

Он вскинул руку в странном жесте — пальцы были крепко сжаты, но само движение невозможно было отличить от запрещённого приветствия времён Саргона. Линкен криво ухмыльнулся.

— Так и надо, Марк. Время ещё не пришло…

Его слова слышал — и то с трудом — только Гедимин. Полсекунды спустя сарматы шумно поднялись с мест и пошли к выходу. В зале включили свет, голограмма погасла, и администратор уже выводил на экран заставку нового фильма, а те, кому его выбор не понравился, добрались до передатчика и требовали сменить диск. На лестничную площадку вынесли стол и несколько ящиков с жжёнкой в прозрачных контейнерах и человеческой едой в ярких обертках.

— Опять жуёшь мартышечью дрянь, — скривился Линкен, залпом проглотив содержимое трёх контейнеров с жжёнкой. — Кексы из Лос-Аламоса — и то лучше!

— Кексы кончились, — отозвался Гедимин, обнюхивая образец еды и пытаясь ощутить хоть какой-нибудь вкус. Иногда всё было просто, — глюкоза, этиловый спирт, капсаицин, кофеин… или жир, отличимый только по ощущению размазанного на языке масла. Иногда еда не отличалась от Би-плазмы ничем, кроме обёртки, — так было со всем, что приходило в Ураниум с маркировкой белковой пищи. «Наверное, поэтому её едят с горчицей или чили,» — сделал вывод Гедимин, выбравшись из толкающейся толпы на лестницу. По дороге его перехватил Хольгер — он уже выловил из сборища сарматов Линкена и теперь искал Иджеса.

— Где Бьорк? — на последних ступенях лестницы взрывник остановился и огляделся по сторонам. — Удрал. Ладно, обойдёмся без него. Атомщик, готовься применять мышцы по назначению. Глайдер до Порт-Радия будет набит до отказа. Шекеш собирает на озере все команды со всей Канады.

— А, — без особого интереса сказал Гедимин. «Опять кто-нибудь сдуру проломит лёд,» — с досадой подумал он.

Иджес ткнул его в бок.

— Энцелад, приём! Это итоговые соревнования года. Сделай хотя бы вид, что тебе не всё равно!

— Ты участвуешь? — спросил ремонтник. Иджес, обрадованно ухмыльнувшись, закивал.

— Мы с Лилит и сёстрами Хепри снова собрали звено. Вигдис у нас идёт пятой. Будут и заплывы, и полёты. Вот зря ты всё это забросил! Может, вернёшься?

— Стойте! — Хольгер протянул руку, преграждая сарматам дорогу, и указал на новое объявление на стене. — Гедимин, там про тебя.

Ремонтник растерянно мигнул и посмотрел на лист. Это объявление было вывешено совсем недавно — видимо, Оллер прикрепил его, пока все слушали речь Маркуса.

— «В десять часов будет доступна прямая связь с Национальной лабораторией имени Лоуренса при Калифорнийском Университете. Сеанс проводится в информатории строения «Нова», допущены к участию Гедимин Кет и Константин Цкау, разрешается присутствие Хольгера Арктуса, Иджеса Норда, Линкена Лиска и администратора информатория. Распространение информации за пределы этого круга лиц запрещено (наказание — пять суток карцера). По вопросам, связанным с сеансом, обращаться к администратору…» Эй, атомщик! Твой учёный пробил себе личный канал связи?! — Линкен изумлённо мигнул, повернувшись к Гедимину.

— Это официальное разрешение, — медленно ухмыльнулся тот. — Слышал речь Маркуса? Выходит, он не просто болтал. Надо же…

Сердце сармата билось чаще обычного, и приятное тепло расходилось из груди по всему телу; наверное, глаза светились, и это было заметно, но Гедимину было всё равно, кто и что подумает. «Наконец-то можно будет поговорить нормально,» — думал он, не скрывая ухмылки. «Мы что, в самом деле будем работать вместе? Вот теперь дело пойдёт…»

— Чего встал? Иди в информаторий, связь пропустишь! — Линкен подтолкнул его к лестнице. Сармат прошёл несколько ступеней и удивлённо мигнул — взрывник всё ещё шёл за ним, и другие сарматы не отставали. Из толпы в вестибюле выбрался Константин, помахал Бьорку, идущему к двери, и подошёл к Гедимину.

— Времени ещё много. Но в Порт-Радий точно не успеем, — сказал он ремонтнику. — Лучше подождать в информатории.

Гедимин кивнул.

— Линкен, Иджес, идите на аэродром. Глайдер ждать не будет, — сказал он. Линкен хмыкнул.

— Без тебя никто никуда не полетит, — он, как ему казалось, незаметно показал Иджесу кулак. — Заплыв в двенадцать. Два часа вам никто болтать не позволит. Дождёмся конца связи и полетим на моём глайдере.

— Ты дорогу знаешь? — подозрительно сощурился Гедимин. Линкен хлопнул его по плечу.

— Я знаю много дорог, атомщик. Порт-Радий — не Седна. Доберёмся.

…Гедимин думал, что для устранения нежелательных слушателей поставят защитный купол над телекомпом, выделенным для сеанса связи, и удивлённо мигнул и остановился на пороге, увидев перестановки в информатории. Целый угол зала был окружён выгородкой с защитным полем поверх неё; двое патрульных стояли у входа. Все столы сдвинули на два метра от неё, и администратор отмахивался от третьего патрульного, требующего убрать ближайший ряд.

— Хватит. Нет, хватит. У вас там что, ядерные испытания?!

— Защитное поле такой плотности не пропускает звуки, — напомнил Гедимин, подойдя к патрульным. Администратор резко развернулся к нему и осмотрел его с головы до ног.

— Это из-за тебя столько суеты? — он кивнул на выгородку. — Инженер-атомщик Гедимин Кет? Можешь войти. Сеанс начнётся в десять ровно, пока почитай новости или сыграй во что-нибудь. Ближе к десяти сеть отвалится, я оставлю один защищённый канал. А пока развлекайся. Эти с тобой?

— Не узнал? — недовольно сощурился Линкен. — Я что, редко прихожу?

— Стоять! — вздрогнувшие патрульные встали у него на дороге. — Что в карманах?

Линкен криво ухмыльнулся.

— Вы что, мутировали?! Я что, буду подрывать своих же сарматов?! Атомщик, ты это слышал?..

…Он ещё долго шумел за дверью; Гедимин слышал его голос, пока все щели, кроме вентиляции, не перекрыло защитное поле. Константин вздохнул и посмотрел на потолок.

— Ну, ему это не слишком нужно… Ладно, открывай новости. Интересно, как макакам понравилась речь Маркуса?

Гедимин думал, что об этом волноваться должен сам Маркус, — его куда больше интересовали новости из Лос-Аламоса. Последнее, что доходило до официальных новостных сайтов, — краткое сообщение о сверхтяжёлых стабильных элементах «К-135 и К-138», как они были обозначены в заметке. К новости даже была приложена фотография — правда, в заснятых слитках Гедимин опознал обыкновенное серебро и латунь с золотой примесью…

Новости со слитками не было. Сармат пролистнул сотню сообщений — от неё не осталось и следа, как и от десятка кратких статей об ирренции, его исследованиях и возможной опасности. Поиск на слово «ирренций» выдал «ничего не найдено». Гедимин растерянно смотрел на экран, пока по его плечу не постучал Константин.

— Нашёл Маркуса?

— Они убрали весь ирренций из новостей, — Гедимин повернулся к нему. — Вообще из всего архива. Зачем?!

Константин мигнул.

— Вот это интересно, — он задумчиво потёр подбородок. — Очередное засекречивание? После официального объявления о сотрудничестве? Кажется, дело принимает серьёзный оборот. Готовься давать подписку о неразглашении, атомщик.

Гедимин пожал плечами.

— Будто кому-то, кроме нас и Герберта, всё это было интересно…

Статья о недавнем выступлении Маркуса Хойда уже была вывешена на сайт — верхней строкой, под ярко-красным заголовком. Гедимин не так уж много пропустил, пока думал о синтезе ирренция, — текст сообщения не содержал ничего сверх того, что он услышал. О местонахождении научных центров там не было ни слова.

— Африка, Гоби и Антарктида, — уверенно сказал Константин. — Где что — не скажу, но… скорее всего, биологи — в Африке. Хотя у Сина богатый опыт в генетике… но, скорее всего, там физика или инженерия.

— Знаешь кого-нибудь из учёных? — осторожно спросил Гедимин. Северянин качнул головой, но в его взгляде промелькнуло что-то непонятное.

— Опять атомщики за своё… — тяжело вздохнул Иджес, тыкая пальцем в экран и разворачивая ленту комментариев. Прочитав первый десяток, он фыркнул и потянулся закрыть страницу.

— Подожди, мне тоже интересно, — остановил его Хольгер. — Так… «Безмозглые биороботы»… «мутанты, годные только для шахт»… «только и могут, что всё взрывать»… «в клавиатуру пальцем не попадут»… «могут только кувалдой по колбам, вот и вся химия»… Эй! Соизмеряй силу, биоробот!

Он потёр ушибленный бок и отодвинулся от Иджеса. Тот сердито фыркнул и покосился на Гедимина.

— Макаки — идиоты. Не читай это, атомщик.

— Хорошие комментарии. Маркус был бы доволен, — пробормотал Константин. — Чем меньше там знают, тем спокойнее нам работается.

— Хватит Маркуса, — недовольно сощурился Гедимин, увидев под комментариями интересный заголовок. — Тут есть другие новости. Сверни эту ерунду, я хочу их прочитать.

«Жизнь на Энцеладе!» — гласил заголовок. Сармат заподозрил очередную непонятную шутку или «фантастику», но статья выглядела вполне осмысленно. «Научно-исследовательская станция «Кассини», расположенная на Энцеладе, провела сканирование ледяной толщи на равнине Дийяр и обнаружила под ледяным покровом движущиеся объекты. «Они перемещались хаотично, резко меняя направление движения,» — сообщает источник на базе «Кассини». Длина самого крупного объекта — семнадцать футов, самого маленького — полтора дюйма. Другие подробности не сообщаются. Исследователи продолжают работу. Напоминаем, что до этого открытия биологическая жизнь была известна только на двух планетах Солнечной Системы — Земле и Венере.»

— Новости из дома? — хмыкнул Иджес, дочитав сообщение. — И что там за фауна? Что едят? Ловятся ли на живых мартышек?

Гедимин недовольно сощурился и отодвинул его от экрана.

— Смотри, тут о Марсе, — Хольгер оглянулся на дверь, обнаружил, что Линкена так и не пустили внутрь, и досадливо вздохнул. — У взрывника всё по-прежнему… А люди работают. До мамонтов пока не дошло, но крупные колониальные грызуны — уже большой шаг.

— И ржавые рыбы в Ацидалии, — хмыкнул Иджес. — А говорят, что живые существа не едят ржавчину. И тем более — не дышат ей.

— «Университет Монаша в Австралии объявил, что эксперимент по клонированию вымершей птицы моа можно считать успешным», — прочитал вслух Хольгер. — «Посетители зоопарка в городе Даджарра могут увидеть легендарное существо своими глазами. В одном из вольеров содержится самец и три самки. Устройство вольера не позволяет увидеть всех животных одновременно — это сделано, чтобы не тревожить самок, откладывающих яйца. Сотрудники зоопарка сообщают о двух кладках на территории вольера. Университет Монаша следит за состоянием животных. «Пока это не более чем аттракцион для любопытных туристов,» — считает доктор Скотт Макгилл, сотрудник лаборатории. «О возрождении вида можно будет говорить не раньше, чем появится устойчивая популяция, выживающая в диких условиях без вмешательства человека. Сомневаюсь, что правительство выделит нам для экспериментов хотя бы остров Стюарт.»

Сарматы переглянулись и хмыкнули.

— Целый остров? Для бесполезных животных?.. Макаки бывают странными, — покачал головой Константин. — Посмотри, что происходит в Мацоде? Там обычно заняты чем-то более осмысленным.

— Опыты по клонированию — осмысленны, — буркнул Гедимин, пролистывая страницу. «Надо будет спросить у Крониона, что он думает. Он интересовался даджаррскими опытами. Интересно, чем он сейчас занят…»

— О, виды Амальтеи, — Константин придвинулся к экрану. — Знакомые местности. Мацодцы знали, где строить базы.

— «На четырёх промышленных станциях Амальтеи работают в общей сложности восемь тысяч вахтовиков, не считая экипажей грузовых барков», — прочитал вслух Хольгер. — «На станции Беэр создан гостевой комплекс для туристов, рассчитанный на двадцать пять человек.»

— И что, макаки летают туда в гости? Серьёзно? — Иджес недоверчиво хмыкнул. — На Амальтею?

— «Работы по терраформированию Сахарского региона продолжаются», — Хольгер развернул следующую заметку. — «Шесть подземных водохранилищ готовы снабжать водой всю Северную Африку. Мелиорационные команды разделили пустыню на сектора орошения. По их границам сейчас высаживаются засухоустойчивые кустарники с развитой корневой системой, призванные сдерживать движение песков. Правительство Мацоды уверено в успехе предприятия — свидетельством торжества мелиорационных технологий уже могут служить шесть орошаемых секторов непосредственно над водохранилищами. «В пустыню возвращается жизнь,» — говорит один из участников проекта… «Мы восстановим то, что было разрушено нашими предками. Я надеюсь увидеть пустыню зелёной до того, как умру.»

Телекомп протяжно загудел, экран мигнул, связь оборвалась. Хольгер закрыл побелевшую страницу и встал с места.

— Гедимин, это твой учёный. Мы не будем мешать.

Сарматы расступились — теперь камера, встроенная в телекомп, не могла их увидеть. Гедимин удивлённо посмотрел на них, но спросить ни о чём не успел, — телекомп загудел снова. «Связь установлена» — всплыло на экране. «Десять минут до окончания сеанса».

Когда экран снова посветлел, Гедимин увидел озадаченного человека с короткими седыми волосами. Он сидел в пустой комнате — судя по стенам за спиной, «на той стороне» построили такую же временную выгородку, как в информатории Ураниум-Сити — и в упор смотрел на сармата. Полсекунды спустя он опомнился, мигнул и широко улыбнулся, прижимая к экрану ладонь с растопыренными пальцами.

— Заработало! Рад вас видеть этим утром, коллега Кет.

Гедимин молча кивнул и прижал к экрану свою руку поверх человеческой пятерни. Его пальцы, как он ни старался скрыть волнение, слегка дрожали.

— Удалось-таки добиться десятиминутного сеанса, — продолжал Герберт — судя по голосу и выражению лица, он волновался не меньше сармата. — Следующий обещали дать через год. Я предлагал выйти на связь из лаборатории, но безопасники отказались наотрез. Секретность, коллега… На редкость бессмысленное изобретение человечества.

— Да, — кивнул Гедимин. — Если не хотели показывать твою лабораторию — почему было не показать нашу?

Герберт невесело усмехнулся.

— Запреты — взаимная штука, коллега Гедимин. Ваше руководство тоже… высказало своё мнение. Но не беспокойтесь, по вашим описаниям я неплохо представляю себе эту лабораторию. Деньги, потраченные на цензоров и пересылку писем в Лос-Аламос через Амальтею лучше было бы потратить на оборудование и реагенты.

Гедимин угрюмо сузил глаза.

— Верно. У нас даже засекречивать нечего. Рухлядь и металлолом…

— Вы сделали всё возможное, коллега, — покачал головой учёный. — Даже более того. Чего бы я ни отдал, чтобы вывезти вас в Лос-Аламос и дать вам поработать с нормальным оборудованием… Тень, падающая на ваше плечо слева, принадлежит вашему коллеге?

Ремонтник покосился влево и поймал за рукав замешкавшегося Константина.

— Доброе утро, — буркнул тот, выйдя «на свет» — в поле обзора камеры.

— Константин Цкау — тоже атомщик, — пояснил Гедимин. — Ты куда?

— Не теряй время, связь короткая, — отозвался командир «научников», отходя к стене.

— Рад знакомству, — растерянно ответил Герберт. — Итак, цензоры… Боюсь, требования к переписке станут ещё более жёсткими с этого года. Безопасников чем-то пугает обмен технологиями. А ведь нам наконец-то разрешили всерьёз работать с ирренцием. С января мы начинаем опыты по синтезу, опробуем…

Экран мигнул и погас. Гедимин озадаченно мигнул.

— Вот и цензура, — хмыкнул Хольгер за его спиной. — Никакого обмена технологиями.

Телекомп снова включился. Герберт со слегка покрасневшим лицом глубоко вдохнул и виновато посмотрел на Гедимина.

— Прошу прощения, коллега. Это был бы интересный разговор, но — увы. Они называют это «взаимодействием»… Я бы подобрал другие термины.

Ремонтник угрюмо кивнул.

— Я тоже буду работать, — буркнул он. — Есть много мыслей. Ещё бы не мешали…

— Да, коллега, — покачал головой Герберт. — Это существенно… Раз нормального взаимодействия у нас не будет, я хочу предложить вам другое развлечение — небольшое пари. Мы — лаборатория Лоуренса — будем работать над полноценным синтезирующим реактором для наработки ирренция. Вы, скорее всего, тоже. Тот, кто успеет первым, будет победителем в споре. Правда, я ещё не решил, на что мы будем спорить. Очень трудно отправить на территории что-нибудь, кроме еды, а еда не может быть призом в таком соревновании. С другой стороны, у вас тоже немного ресурсов…

Гедимин мигнул. «Кто первый построит реактор? Это первый интересный спор, о котором я слышу.»

— К тому времени, как вы достроите, уже откроют территории, — Хольгер подошёл к телекомпу. — Будет проще.

— Я могу что-нибудь сделать, — медленно проговорил Гедимин. — Корабль. Или экзоскелет. Что-нибудь трудное.

Герберт в задумчивости опустил взгляд.

— Мне будет тяжело ответить тем же. Хотя… Есть одна модель, которая вас заинтересует. Довольно старая разработка — «атмосферник с антигравом», как их называли. Я знаю, где достать образец, и постараюсь довести его до ума. Ваш корабль против моего? Я принимаю ставку.

Он прижал ладонь к экрану.

— По рукам, — отозвался Гедимин, повторив его жест. Это выражение он несколько раз слышал в человеческих фильмах — и надеялся, что не ошибся со смыслом.

— По рукам, коллега, — усмехнулся Герберт. — Уверен, это будет напряжённая схватка. Надеюсь, к тому времени территории действительно откроют. Мне очень хочется побывать в Ураниуме и увидеть ваш научный центр. Постараюсь выбить хотя бы простейшее оборудование для него. Иначе соревнование будет нечестным, не так ли?

Гедимин усмехнулся и хотел ответить, но экран погас, и появилась красная надпись: «Сеанс окончен». Сармат вполголоса выругался и ткнул кулаком в монитор. Телекомп захрустел.

— Не поможет, — сказал Хольгер, силой разворачивая сармата к себе лицом. У него получилось, хоть и с трудом, — Гедимин, опомнившись, перестал сопротивляться.

— Ничего не понимаю, — сказал химик пятью минутами позже, когда сарматы вместе с угрюмым ремонтником вышли из информатория. — То они говорят о сотрудничестве, то запрещают обсуждать работу. Что тогда называется сотрудничеством? Десятиминутный разговор раз в год?

— Tzaat hasulesh, — процедил Гедимин, сжимая кулаки. Линкен озадаченно посмотрел на него.

— Что-то крепко довело атомщика, да? — вполголоса спросил он у Хольгера. — А что было-то?

— Намечается соревнование между человечеством и сарматами, — ответил вместо химика Константин. — Кто первый создаст реактор для синтеза ирренция — лаборатория Лоуренса, снабжаемая всеми силами Атлантиса, или научный центр «Полярная Звезда», снабжаемый двумя механиками и одним проходимцем? Наш атомщик поспорил с физиком из Лос-Аламоса на хороший корабль. Ты на кого поставишь, Лиск?

Линкен ошалело замигал и попытался поймать взгляд Гедимина.

— Он не врёт? Был такой спор?!

Ремонтник кивнул.

— И я буду работать. Кто бы и что бы ни запрещал, — он хмуро посмотрел на Константина. Тот отвернулся и тихонько засвистел.

— Вот будет история, если у нас получится, — покачал головой Хольгер. — Я с Гедимином, если что.

— Я ничего не понимаю в ваших делах, — сказал Линкен, глядя то на ремонтника, то на химика. — Но я слушал много разных разговоров об ирренции. Если выйдет — это будет настоящее доказательство превосходства. Я с вами. Говори, что делать, атомщик.

Сарматы собрались вокруг Гедимина. Он растерянно мигнул. Мысли хаотично метались внутри черепа, от стенки к стенке, и поймать среди них одну никак не удавалось. Сармат незаметно всадил ноготь себе в ладонь — разум прояснился.

— Вы с Иджесом собирались в Порт-Радий, — сказал Гедимин Линкену. — Поднимайте глайдер и собирайте пилотов. Обидно будет опоздать.

…Чей-то глайдер занял посадочную площадку Линкена. Взрывник, выпрыгнув на крышу на ходу, направился к нему. На ходу высаживаться было неудобно, и обычно Гедимин этого не делал, но оставлять Линкена без присмотра ему не хотелось. Он догнал взрывника ещё до того, как Лилит посадила глайдер. На разговоры времени не оставалось — только на прыжок с закапыванием сармата в снег. Вдвоём они прокатились по крыше; Линкен от неожиданности выронил заряд, так и не запихнутый в дюзы глайдера. Краем глаза Гедимин увидел, что подбежавший Хольгер поднимает «хлопушку», вертит в руках и убирает в карман. Облегчённо вздохнув, он отпустил Линкена и откатился в сторону.

— Атомщик! — Линкен сунул обратно в карман выхваченный на ходу металлический стержень и поднялся на ноги, отряхиваясь от снежной пыли. — Был бы не ты — живым бы не ушёл.

— Не надо никуда совать взрывчатку, — хмуро посмотрел на него Гедимин. Вытаскивать снег из-за шиворота было поздно — он вернулся в жидкую фазу и неприятно охладил тело. Сармат поёжился и подумал о горячем душе.

— Хольгер, верни где взял, — сказал Линкен, отмахнувшись от Гедимина и повернувшись к химику. — Руки оторвёт.

— Да уж конечно, — ухмыльнулся тот. — Оставлю себе. Чем подрывать чужие глайдеры, лучше бы взяли и перетащили его на другое место, а сюда затолкали бы ваш «Лифэн»!

Сарматы переглянулись.

— Он ещё и пристёгнут, — Линкен поддел пальцем навесной замок и оглянулся на Гедимина. — Сорвать — или ты аккуратно снимешь?

— Было бы что снимать, — буркнул ремонтник, зажимая изделие между пальцами. Такие замки продавались в лавке Грегори, и единственным их достоинством был красивый блеск в первые несколько недель после покупки. О какой-либо надёжности говорить не приходилось.

Чужой глайдер был оттащен под свободный козырёк крыши, «Лифэн» занял обычное место. У Линкена никогда не было замков, но Гедимину иногда удавалось подсмотреть, как он что-то прячет под дверцу и под кресло пилота.

— Четвёртое место! — Иджес, до сих пор — от вылета до посадки — терпеливо молчавший, наконец не выдержал. — При том, что у нас в звене — Лилит, Вигдис и сёстры Хепри! Гедимин, сделай что-нибудь, — это же терпеть невозможно!

Сармат пожал плечами.

— Тренируйтесь в эхолокации. Вас не техника подвела. Вы проскочили мимо буйков. Без этого промаха было бы чистое второе место.

Отделаться от Иджеса удалось только у входа в душевую, и Гедимин, закрыв за собой двери, облегчённо вздохнул. «Может, до завтра он уймётся,» — без особой надежды подумал он, представив себе механика, вставшего в лаборатории над плечом и бесконечно жалующегося на проигрыш.

Мысли Гедимина занимало другое соревнование — по его мнению, гораздо более осмысленное, и он надеялся если и проиграть, то достойно. «Прессовка или слойка?» — думал он, дожидаясь, пока горячая вода его согреет. «Может, усилить луч системой линз? Или, наоборот, рассеять по большей площади? А как ведёт себя ирренций под другими излучениями? Если взять нейтронную пушку…»

На этой мысли он одёрнул себя — нейтронную пушку взять было неоткуда. С тех пор, как государственная охрана Ураниум-Сити отошла на Периметр, а в городе остались частники, число разгильдяев, купающихся в озере и бросающих броню в кустах, резко сократилось. Гедимин не мог вспомнить, когда он в последний раз видел экзоскелет без присмотра, — не считая «локхидского бунта»… но этот эксперимент повторять не хотелось.

— Эй, Джед! Дже-ед! Энцелад, приём! — кто-то ткнул сармата кулаком в плечо, и тот удивлённо мигнул и остановился. Кенен стоял рядом и старательно улыбался.

— Чего тебе? — спросил Гедимин, оглядываясь на свою дверь. В задумчивости он прошёл мимо, и теперь оставалось несколько шагов до комнаты Кенена, — видимо, поэтому учётчик и вышел навстречу.

— Есть просьба, — Кенен улыбнулся ещё шире и открыл перед сарматом дверь. — Заходи. Не хочу говорить в коридоре.

Гедимин мигнул — он помнил, что учётчика крайне редко смущало место, время, количество слушателей… если только речь не шла о контрабанде. А в последние дни сармат ничего у него не заказывал.

— Тебе нравится моя комната? — спросил Кенен, широким жестом обведя стены. Сармат мигнул ещё раз. Он давно не заходил к учётчику; за это время тот успел принести в барак много странных вещей, вроде плоского шкафа, прилепленного к стене, и складчатой тряпки, свисающей с потолка.

— Осторожнее с подвесами. Эти перегородки не очень прочные, — Гедимин щёлкнул пальцем по боковой стене. — Вообще не стоило ничего сюда вешать.

— Я не об этом, — Кенен досадливо сощурился. — Скажи, это выглядит как жилище свободного гражданина? Такого, как мистер Мартинес… или этот твой Конар?

Гедимин пожал плечами.

— Их жилища… больше, — вспомнил он единственное отличие, которое было заметно с первого взгляда. — А они меньше.

— Дже-ед! — Кенен покачал головой. — Вылезь ненадолго из реактора. Мне нужна твоя помощь. Ты часто видел в кино, чтобы люди спали на матрасах, брошенных на пол?

Сармат задумался. В памяти всплывали нелепые, заведомо нерабочие механизмы, традиционный бред во всём, что касалось атомной энергии, большое, но предельно бесполезное оружие… на чём герои фильмов спали, и были ли там вообще герои, Гедимин вспомнить не смог.

— У свободных граждан для сна есть кровати, — со вздохом сообщил Кенен. — Вот такие рамы на ножках. В основном их делают из фрила и металла. Ты сумеешь сделать такую же?

Он протянул Гедимину распечатку фотографии. Сармат внимательно осмотрел конструкцию и пожал плечами.

— Ничего сложного. Можешь сам сделать.

Кенен испуганно мигнул и замотал головой, но на третьем качании остановился и ухмыльнулся.

— Шутки у тебя, атомщик… Не думай, я оплачу все материалы.

— И работу, — напомнил Гедимин, пристально глядя ему в глаза. — В ближайшее время мне будет нужен обсидиан. Такой же, как в прошлый раз. Найди его. А я схожу за материалами и дам тебе смету.

Кенен, помедлив пару секунд, широко улыбнулся.

— Всё будет, Джед. Я знал — ты не подведёшь. Только не ошибись в размерах!

02 января 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Иллюминаторы пассажирского глайдера, на выходной оставленного без присмотра, покрылись инеем и оттаивали медленно; сквозь орнамент, сложенный из полупрозрачных игл, обочина дороги, заводы вдоль трассы и темнеющий за ними лес выглядели очень странно. Глайдер, подойдя к воротам станции, слегка повернулся, и за иллюминаторами появился контрольно-пропускной пункт. Вокруг, как обычно, стояли охранники в тяжёлых экзоскелетах, но сегодня их было меньше, чем всегда. Недостающих заменяли — как показалось Гедимину сквозь иней на стекле — бойцы в лёгких экзоскелетах тёмно-красного цвета и довольно странной конструкции, предельно приближенной к устройству человеческого тела. Сармат хотел рассмотреть их повнимательнее, но его подтолкнули в спину, — пора было выходить.

Уже на платформе, остановившись у ограждения, он понял, что представляют из себя «экзоскелеты». Это была лёгкая индивидуальная броня пехоты — точнее, отрядов зачистки; сам Гедимин их никогда не видел, но в человеческих фильмах очень любили показывать, как они входят в захваченный город. Вместе с экзоскелетчиками станцию охраняли сарматы-патрульные — одоспешенные и вооружённые станнерами и шокерами.

— Tza atesqa! — потрясённо прошептал Линкен, догнав Гедимина и указав ему на новых «броненосцев». — Видел?! Они выбили у макак настоящую броню. Если теперь какая-нибудь мартышка к ним полезет…

Он сжал кулак и выразительно потряс им. Гедимин недовольно сощурился.

— Такую броню стержнем не пробьёшь, — пробормотал он, вспомнив неприятную стычку в кассетном цехе. — Целая сборка понадобится.

…Разговор о патрульных отвлёк Гедимина от обычных мыслей — и он недоумённо мигнул, заметив рядом с «научным» ангаром троих незнакомых сарматов в белой униформе. Рядом с ними стоял насупившийся Бьорк. Подойдя к Константину, он что-то тихо пробурчал. Командир «научников» кивнул и указал на ворота.

На нижний ярус, к большому удивлению Гедимина, все сарматы спустились вместе — чужаки даже шли впереди, рядом с Константином. Двое вместе с Бьорком отделились от группы у входа в хранилище и встали там, заслонив собой ворота. Ещё двое вошли в лабораторию.

Гедимин покосился на Хольгера, потом на Иджеса и Линкена, — они выглядели такими же удивлёнными, как он сам; филки тоже озадаченно переглядывались. Константин, как ни в чём не бывало, включил телекомп и, бегло проверив камеры, вывел на печать новое задание, присланное по почте. На верхнем листе Гедимин мельком увидел знак «Локхида».

— Атомщик, — Айрон потянул сармата за рукав. — Что мы сегодня делаем?

«Да, пора заняться делом,» — Гедимин отвернулся от незнакомых сарматов и положил на верстак чистый лист. «Понадоблюсь Константину — сам скажет, что надо.»

— Возьмём уран из запасных пластин, — он быстро начертил на листе простую схему. — Возьмём ирренций — в пропорции один к двадцати. Для начала — двадцать граммов. Отделять пробу ирренция буду я, ты измельчишь уран. У Хольгера есть фильтры на пять микрометров, возьмёшь у него один. Работать будешь в респираторе и под защитным полем. Есть вопросы?

Айрон мотнул головой. Гедимин увидел в его глазах знакомое возбуждённое свечение и едва заметно усмехнулся. Из-за стола Константина донёсся тяжёлый вздох.

— У меня тоже нет вопросов, Гедимин, — угрюмо сказал командир. — По опыту я знаю, что ответов на них не получу. Однако я знаю ещё кое-что. Ни сегодня, ни когда-либо в будущем — если только не будет прямого приказа Ведомства — ты не получишь ни грамма ирренция для своих нелепых и крайне опасных экспериментов. У тебя есть вопросы?

Гедимин вздрогнул всем телом и тяжело развернулся к Константину — вместе со стулом, едва не выломав часть верстака. Айрон шарахнулся в сторону. Двое незнакомых сарматов синхронно шагнули к ремонтнику и встали между ним и командиром.

— Тебе понадобилась охрана? — Гедимин презрительно сощурился и, поднявшись на ноги, кивнул на дверь. — Я пойду в хранилище.

Константин ухмыльнулся.

— Попробуй.

У дверей хранилища стояли двое сарматов и угрюмый Бьорк. Увидев Гедимина, он слегка нагнул голову и приподнял руки, изобразив готовность к захвату. Синяки от последней схватки с ним у ремонтника давно прошли, но сейчас ему захотелось потереть занывшие рёбра. Он осторожно потянулся к ремонтной перчатке и сбросил генератор защитного поля с локтя на запястье. Бьорк качнулся из стороны в сторону и неуловимым движением оказался в одном шаге от Гедимина — достаточно было протянуть руку.

— Пропусти меня, — сказал ремонтник, возвращая генератор на место. Бьорк тяжело качнул головой.

— Константин сказал — ты псих, — медленно проговорил он. — Я ему верю. Не подходи, худо будет.

Гедимин посмотрел ему в глаза — и запнулся: с тем же успехом можно было бы объяснять смысл, назначение и безопасность экспериментов с ирренцием дикому медведю в лесу. «Есть другие пути в хранилище?» — подумал он, но тут же оставил бесполезные мысли — таких путей не было.

Константин вышел из лаборатории и остановился в дверях, наблюдая за сарматами. Вслед за ним вышел Линкен, посмотрел на Гедимина, на Бьорка, поморщился и потянулся к шраму на затылке. Константин, покосившись на него, тихим свистом подозвал двоих сарматов, оставшихся в лаборатории.

— Чем это ты занят, командир? — угрюмо спросил взрывник, кивнув на отряд у ворот хранилища. — Опять мешаешь всем работать?

— Мешаю устроить ядерный взрыв посреди города — ты это хотел сказать? — криво ухмыльнулся Константин. — Да. И собираюсь мешать в дальнейшем. Трудно винить Гедимина за повреждения мозга, устроенные ему…

Ремонтник резко выдохнул и развернулся к командиру. Двое сарматов шагнули вперёд. Линкен прижал ладонь к шраму на затылке и что-то пробормотал себе под нос.

— Но учитывать эти повреждения мне приходится, — продолжил Константин. — Учёный из Лос-Аламоса не понимает, с чем имеет дело. У них уже не принято убиваться о собственные эксперименты. А вот я жалею, что позволил Гедимину ввязаться в спор. Это была идиотская затея. На этом она и закончится.

Линкен крепко схватил Гедимина за плечо. Сармат сдавленно зашипел — перед глазами колыхался красный туман, сквозь который было почти ничего не видно — зато фигуры Константина, его защитников и вставшего слегка в стороне Бьорка выделялись очень чётко. Шансов на успешную атаку было очень мало — особенно с Линкеном, висящим на спине — и сармат неохотно расслабил мышцы.

— Константин, ты идиот, — с сожалением сказал он. — И ты никогда не был атомщиком.

Командир криво усмехнулся и хотел что-то ответить, но по коридору пронёсся предупреждающий звон, — сработала система оповещения. Вниз по лестнице навстречу сарматам спускалась группа в тёмно-синей пехотной броне. Первый из пришельцев остановился посреди коридора и поднял руку в приветственном жесте.

— Tza atesqa! — послышался из-под шлема голос Масанга. Нгылек, спустившийся за ним, эхом повторил приветствие. Линкен вскинул руку в ответ. Константин озадаченно мигнул и, забыв о Гедимине, подался назад, к дверям лаборатории. Бьорк насупился.

— Мы застали вас за решением рабочих вопросов? — спросил Масанг, оглядевшись по сторонам, и указал на мутанта. — Бьорк Гварза? Что вы здесь делаете? Вас нет и никогда не было в списках научных сотрудников.

— Константин позвал, — буркнул мутант и быстро огляделся, как будто подыскивая пути отступления.

— Интересно, — ровным голосом сказал Масанг. — А это кто? Что на территории научного центра делают посторонние?

Константин молчал. Гедимин злорадно ухмыльнулся.

— Это телохранители Константина, — сказал Линкен с кривой усмешкой. — Он нуждается в охране. Тяжело без неё общаться с атомщиками.

Масанг покачал головой.

— Понятно. Тут назревало ещё одно столкновение? — он внимательно посмотрел на сарматов Константина и на самого командира. — Снова проблемы с Гедимином Кетом? Два конфликта между вами уже были, и оба закончились не самым одобряемым образом. Константин, разве вас не предупреждали, что вы опасно близки к отстранению от поста?

— Я не держусь за пост, — угрюмо ответил командир. — Я уже сообщал вам о проблемах с Кетом.

— Сейчас я вижу проблему не с Кетом, — качнул головой Масанг. — Пожалуйста, покажите своим… телохранителям выход из здания. Мы прибыли для осмотра синтезирующего агрегата и оценки количества ирренция, а не для общения с посторонними.

…Комиссия работала в хранилище одна, никого из сарматов не пустили. Гедимин попытался войти без спросу, но двое патрульных крепко взяли его за плечи, оттащили к противоположной стене и удерживали там оставшиеся полчаса. Ремонтник боялся, что сарматы из Ведомства заберут его ирренций, но спустя час комиссия вышла из хранилища с пустыми руками.

— Хорошая работа, Гедимин Кет, — кивнул Масанг, остановившись рядом с сарматом. — Довольно простые средства… и цель практически достигнута — у вас на руках двести граммов ирренция. Что именно вы собирались сделать, когда вмешался Константин Цкау?

Гедимин недоверчиво посмотрел на агента Ведомства. Сквозь зеркальный лицевой щиток не было видно глаз, — сармат не мог понять, что у собеседника на уме. «Как обычно,» — подумал он, стараясь не показать досады. «Ладно, спросил — отвечу.»

— Я хотел отделить пятьдесят граммов для экспериментов, — сказал он. — Если меня отпустят, я покажу выкладки.

— Вам нужно именно пятьдесят граммов? — переспросил Масанг. — Это связано с вашим спором о синтезирующем реакторе?

Гедимин изумлённо мигнул, снова впился взглядом в зеркальный щиток — прекрасно зная, что это бесполезно — и молча кивнул.

— Я посмотрю на ваши выкладки, — сказал Нгылек, жестом приказав патрульным отпустить ремонтника. — Со своей стороны я могу ручаться…

— В этом нет необходимости, — отмахнулся Масанг. — Есть прямое распоряжение, и мы не более чем исполнители. Гедимин, вы можете взять этот ирренций и провести с ними любые манипуляции.

Ремонтник снова мигнул. Константин вздрогнул всем телом и пристально посмотрел на Масанга.

— Даже если эти… манипуляции закончатся взрывом? Я сообщал вам о крошащихся сферах и урановой пыли…

— Мы учли ваши предупреждения, — отозвался агент Ведомства. — Гедимин, завтра вы получите утроенное количество урановых пластин. Вам поручается разделить оставшийся ирренций на три части и сделать три синтезирующих агрегата. Это уменьшит хрупкость и распыление — и, возможно, увеличит выработку. Вам нужно что-нибудь, кроме урана?

— Обсидиан, — ответил Гедимин.

Масанг посмотрел на него, ожидая продолжения, но ремонтник молчал.

— Обсидиан — необычный ресурс… и, честно говоря, в последнее время он становится… специфическим. Не только вы знаете, для чего нужны обсидиановые линзы. Мы постараемся помочь вам, но для вас было бы лучше изыскать свои резервы.

— Резервы не бесплатные, — буркнул сармат. — Если нет обсидиана, поищите доски.

Под зеркальным щитком не было видно, мигает Масанг или нет, но заминка в разговоре тянулась дольше обычного, и голос сармата прозвучал удивлённо.

— Доски? Вы говорите о древесине?

— Да. Вот такие доски, — Гедимин протянул ему обрывок листа из ежедневника. «Не знаю, чем естественная древесина для кровати лучше фрила,» — думал он про себя. «Видимо, я недостаточно знаю о кроватях.»

— Я посмотрю, что можно сделать, — пообещал Масанг, забирая листок, и повернулся к спустившемуся по лестнице Константину. Командир «научников» вернулся один; он выглядел растерянным и даже напуганным, и Гедимину стало неловко.

— Идите со мной. Мы обсудим организационные вопросы. Гедимин, вы можете работать.

Никто не двинулся с места, пока последний из патрульных не поднялся на верхний ярус. Тогда Айрон с облегчённым вздохом похлопал Гедимина по локтю, а Линкен широко ухмыльнулся.

— Tzaat» tesqa! Я думал, дойдёт до стрельбы. Бьорк — толковый теск, не хотелось его взрывать, но… — он пожал плечами. — Иногда приходится. Что теперь, атомщик?

— Я буду работать, — отозвался Гедимин. — Айрон, ты со мной. Хольгер, готовься к переработке сферы. Проверь установку. Иджес…

— Я наверх, — мотнул головой сармат, даже не дослушав. — Ты хороший учёный… наверное. Но я не прикоснусь к светящейся дряни даже пальцем.

…Ирренций — ни цельный, ни разделённый на четыре равные части — не выглядел смертельно опасным, напротив, ровное зелёное свечение странным образом успокаивало Гедимина. Когда он закончил работу, и урановая сфера отправилась в лабораторию, а запаянные в рилкар образцы — каждый под свой купол, сармат выпрямился и улыбнулся. Айрон одобрительно похлопал его по защитному полю.

— Теперь можно измельчать уран?

— Да, — кивнул Гедимин. — Сначала заложим смесь. Кенен достанет обсидиан — соберём слойку. Через месяц сверим выработку.

— Линкен говорит, что двухсот граммов хватит на бомбу, — понизил голос Айрон. — А на реактор?

Гедимин качнул головой.

— До реактора далеко. Сначала — отлаженный синтез… — он посмотрел на ирренций и досадливо сощурился. — А это будет непросто.

08 января 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Готово, — сказал Гедимин, пройдя от спинки до спинки собранной кровати, и шагнул на пол. — Пробуй.

— Оп-ля! — Кенен вспрыгнул на дощатый «помост» и вприпрыжку прошёлся по нему. Доски были достаточно прочными, чтобы выдержать вес нескольких сарматов; Гедимин слегка беспокоился за соединения — их пришлось сделать менее надёжными, чтобы сохранить возможность разобрать сооружение и собрать заново. Кенен подпрыгнул на полметра и тут же уселся на кровать и перекатился на спину.

— Вот это вещь, подобающая свободному гражданину! — он одобрительно щёлкнул языком и начал рыться в карманах. — Спасибо, Джед. Хорошая работа. Держи.

Он долго вынимал из-под комбинезона свёртки и пакеты, — Гедимин только удивлялся, что хрупкий минерал не раскрошился во время прыжков Кенена.

— Пятнадцать фунтов, — учётчик выложил весь обсидиан на край кровати и растянулся на животе, уткнувшись лицом в доски. — У-ух! Ты нюхал, как она пахнет? Настоящее дерево, Джед. Держу пари, у твоего Конара нет кровати из настоящего дерева. В лучшем случае её спинки покрыты шпоном. Вот таким тонким шпоном — только для вида. Откуда в Альбукерке деревья?!

Гедимин перебирал обсидиан и не счёл нужным отвечать на несвязные восторженные вопли. Минерала должно было хватить и на линзы для синтезирующих агрегатов, и на собственные опыты сармата, и даже немного оставалось на случай, если появятся новые идеи. Пока их не было — только единственная навязчивая мысль о нейтронной пушке… и изредка всплывающие надежды на доступ к плутонию. С плутонием не мог помочь даже Кенен. Ведомство развития могло прислать обеднённый уран и даже достать доски, но то, что не производилось на территориях… Гедимин отогнал бесполезные мысли, рассовал свёртки по карманам и повернулся к Кенену.

— Хватит на сегодня. Я иду спать.

— Конечно, Джед, — торопливо закивал учётчик. — О кровати не беспокойся. Утром найду, кто её донесёт. Заходи вечером — посмотришь, как она будет смотреться в комнате.

Кассетный цех не прекращал работу ни на минуту, и Гедимин ненадолго остановился, чтобы осмотреть станки, но Кенен потянул его за рукав — ему не терпелось вернуться в барак. Отбой объявили ещё полтора часа назад; смену в цехе приняла Мика, и Гедимин, кивнув ей на ходу, вышел на остеклённую галерею. Новую партию гексафторида уже доставили, и путь был открыт, — предупреждающие знаки погасли. Сармат вспомнил, что сегодня ещё не смотрел на центрифуги в обогатительном цехе, и ускорил шаг.

— Ш-ш! — Кенен, резко остановившись, ткнул его пальцем в бок. — Тихо, Джед. Что там за шум?

Галерея мягко, едва заметно вздрогнула; Гедимин почувствовал слабое давление на уши и развернулся к зазвеневшему стеклу. Оно звякнуло ещё раз — что-то массивное встряхнуло всё здание. Внизу, между заводом и глухой стеной барака, медленно разворачивался барк. В темноте он казался чёрным, и Гедимин не мог рассмотреть никаких опознавательных знаков. От барка к складам отъезжали погрузчики. Сармат узнал их — они предназначались для перевозки топливных кассет. Все они шли без груза, погасив фары, и бортовые огни барка тоже были погашены.

Развернувшись носом к лесу, огромный корабль замер на месте. «Антиграв!» — промелькнуло в голове Гедимина, и он, прикрыв собой Кенена, вместе с ним распластался на земле. Защитное поле сомкнулось над ними на долю секунды позднее — но до того, как вся галерея вздрогнула, и стекло тонко зазвенело. Перекатившись на спину, Гедимин увидел удаляющийся силуэт барка в звёздном небе.

— Дж-жед, — Кенен потряс головой и ткнул кулаком в защитное поле. — Убери эту штуку. И зачем было так волноваться?! Как-то он сюда сел, и стёкла не повылетали. С чего им выпадать при взлёте?!

Гедимин досадливо сощурился — объяснять Кенену естественные науки он зарёкся ещё десять лет назад. Выбравшись из-под защитного поля, он очень осторожно потрогал стекло. «Выдержало,» — довольно хмыкнул он. «Но баркам тут делать нечего. Откуда он взялся?!»

— Ты видел опознавательные знаки? — спросил он у Кенена. Тот развёл руками.

— Ничего, Джед. Они пришли даже без бортовых огней… Наверное, у них свои дела с заводом. Мне об этом ничего не сообщали.

Гедимин недоверчиво посмотрел на него, но Кенен не жмурился, его веки не дрожали, — то ли научился врать с каменным лицом, то ли действительно ничего не знал.

— За топливом прилетали, — пробормотал он, глядя на закрытые грузовые ангары. — Интересно, Фюльбер в курсе…

— Э, Джед, — Кенен покачал головой. — Я очень удивлюсь, если он не в курсе. Но на твоём месте я бы ни о чём не спрашивал.

…«Я очень ценю вашу бдительность, мсьё инженер,» — ответ от Фюльбера пришёл через десять минут, но Гедимин успел отключиться и до смарта дотянулся только после сигнала подъёма. «Не беспокойтесь, всё под контролем. Постарайтесь не посещать по ночам заводской двор — можете случайно травмироваться.»

— Макака сбывает топливо на сторону? — хмыкнул Линкен, выслушав ремонтника. — Было бы чему удивляться. Видимо, ты хорошо повысил «Вестингаузу» выработку. Теперь хватает и своим, и чужим. А что мартышка не делится… Так ведь и не расстреливает. Похоже, ты Мартинесу ещё нужен…

— Мне ничего от него не надо, — буркнул Гедимин. Ему было не по себе, и он решил вернуться к работе — обычно это хорошо отвлекало от тревожащих мыслей.

…Работать с природным обсидианом было сложнее, чем с прессованным фрилом или рилкаром — в отличие от искусственных материалов, минерал был неоднородным, от области к области менялась прочность, толщина слоя, внутри было множество включений… Гедимин доверил Айрону установку урановых сфер — они были готовы, оставалось только поставить на облучатель — и занялся линзами сам. Иджес вызвался скреплять готовые пластины после нарезки.

Хольгер подошёл к рабочему месту Гедимина, когда одна из сфер уже была готова. На неё он почти не обратил внимания — прошёл мимо и остановился рядом с двумя коробками. В одной лежали ещё не разрезанные куски обсидиана — тёмные разноразмерные обломки с острыми слоистыми краями; в другой — обломки, не подошедшие для линз, отходы и брак. Внимательно рассмотрев их, Хольгер прикоснулся к одной из готовых линз. Их было много — обсидиан не гнулся, даже при нагреве норовил на изгибе лопнуть, и Гедимин вынужденно нарезал камень тонкими небольшими пластинами. «На сегодня хватит, но вообще — мало,» — досадливо щурился он, склонившись над обломком с лучевым резаком. «Хоть сам иди в шахтёры.»

— Ты не шлифуешь линзы? — спросил Хольгер, глядя, как Гедимин сбрасывает готовые пластины на ветошь, а Иджес подбирает их и скрепляет.

— Незачем, — отозвался ремонтник, ненадолго прервав работу. — Это ни на что не влияет.

Хольгер удивлённо хмыкнул.

— Значит, любой кусок обсидиана одинаково фокусирует омикрон-лучи? И чем тогда определяется толщина пучка?

Гедимин пожал плечами.

— Отчасти — размером пластины. Мало материала… — он с досадой покосился на уменьшающуюся горку необработанных камней. — Я хотел бы взять для линзы большой обломок — сантиметров тридцать в поперечнике — и посмотреть, что выйдет.

Хольгер задумчиво усмехнулся и взял из коробки с отходами пару камешков.

— Да, было бы интересно. Я возьму немного минерала? Попробую сделать искусственный обсидиан. Ты не замечал, как состав камня влияет на мощность потока? Есть закономерности?

Гедимин покачал головой.

— Если есть, я их не видел. Любой обсидиан фокусирует лучи. И мутный, и прозрачный. Любого цвета, с любой поверхностью. А сделать искусственный уже пробовали. Кейзи и Рохас долго возились. На вид — то же самое, под облучением — простая стекляшка, никакого эффекта.

Хольгер мигнул.

— Серьёзно? Звучит очень странно. Они полностью выдерживали состав… и ничего не получалось?

— Да, странно, — согласился Гедимин. — Как будто…

Он усмехнулся.

— Будто важно то, откуда взялся этот кусок. Из руды или из лаборатории. Редкий бред, но именно так это выглядит.

Хольгер задумчиво покивал и прихватил ещё несколько ненужных обломков.

— Может, дело в условиях застывания? Люди могли поторопить события и что-то упустить. Я принесу тебе образцы, если что-то получится.

Гедимин кивнул и снова взялся за резак.

…Айрон, вынув ладонь из перчатки манипулятора, повернулся к ремонтнику и вскинул руку — «Готово!» Сармат заглянул под уплотняющееся защитное поле, кивнул и жестом отправил лаборанта на дезактивацию. Пропустив его к двери, он подошёл и посмотрел на три урановые сферы вблизи.

Их поставили по отдельности, на расстоянии друг от друга, — на этом настоял агент Ведомства. Гедимин, вспомнив описание цепной реакции на омикрон-квантах, спорить не стал и указания выполнил. Сейчас защитные купола над сферами побелели — излучение, окрашивающее их в зелёный цвет, не проходило сквозь слой урана даже с помощью обсидиановых линз. Газоотводы уже работали, датчики считали объём отходящего кислорода, — реакция внутри урановых пластин шла довольно бурно, и Гедимин надеялся, что не ошибся в расчётах, и сферы не треснут раньше времени.

Закончив осмотр штатных облучателей, он подошёл к непрозрачному куполу над экспериментальным и уменьшил плотность поля. Оно немедленно вспыхнуло зеленью. Процесс шёл, и довольно бурно, судя по щёлканью датчика на газоотводе. Урано-ирренциевый брусок увеличился в объёме, и на его поверхности появилось несколько небольших каверн. Отколовшиеся части лежали рядом. Гедимин настороженно сощурился — дело шло к тому, что через месяц из-под купола придётся выметать кучку радиоактивной пыли, а с пылью он работать не любил. «Что-то надо делать с кислородом,» — думал он. «Взять чистый уран и держать в вакууме?»

На выходе из хранилища он ненадолго остановился рядом с кольцевым облучателем и осмотрел образцы. Ничего существенно не поменялось — заражённые пластины «светились» всё ярче и деформировались всё больше, не затронутые заражением — не «светились» вовсе. Гедимин внимательно разглядывал защитный купол, пока не убедился, что новых зелёных пятен на нём не появилось. Возможно, вся планета могла превратиться в глыбу ирренция — но на это требовалось очень много времени…

…Защитное поле сомкнулось и быстро уплотнилось, окончательно потеряв прозрачность. Зелёных бликов на нём не было; Гедимин успел рассмотреть несколько красных волнистых линий, но и они были слабыми. Газоотвод зашипел, датчик замигал, — выделение кислорода уже началось. «Процесс пошёл,» — сармат довольно усмехнулся и поднял новую установку, чтобы отнести её в хранилище.

— Можно мне? — спросил Айрон. Гедимин качнул головой.

— Ты не знаешь, куда ставить. Стой у двери.

Константин, услышав его голос, отвернулся от телекомпа и недовольно сощурился.

— Где защитное поле?

— Вот, — сармат ткнул пальцем в купол над установкой. Константин раздражённо вздохнул.

— Завтра пойдёшь к медикам. Не знаю, что там с костным мозгом, но головной у тебя уже отказал.

Гедимин сделал вид, что ничего не слышит, — не хотелось разворачиваться вместе с установкой и влезать в бесполезный спор.

— Мне нужен чистый уран, — тихо сказал он Хольгеру, ожидающему его у дверей хранилища. Ворота лаборатории уже закрылись, в коридоре были только трое — сам Гедимин, его лаборант и сармат-химик.

Хольгер задумчиво посмотрел на него, на его руки, и покачал головой.

— Никакой проблемы в его получении нет. Нам, конечно, выдают безопасные окисленные пластины, но восстановление провести несложно. Проблема в Константине. Ты уверен, что он позволит работать с таким веществом — и легковоспламеняемым, и радиоактивным?

Гедимин сердито сощурился.

— Есть хоть что-то, чего Константин не испугается до полусмерти? Я не могу понять, как он вообще стал атомщиком. Уран не так уж легко воспламеняется. Обеднённый — почти не радиоактивен. Дышать им не надо, — а кто-то собирается?

Хольгер едва заметно усмехнулся и покосился на закрытую дверь лаборатории.

— Будем работать под защитным полем. А как ты смотришь на эксперименты с плутонием?

Гедимин хмыкнул.

— Где бы его взять…

— Раньше у тебя получалось, — понизив голос, напомнил химик. — И очень неплохо.

— Нужна нейтронная пушка, — буркнул сармат. — А у Жёлтого озера больше не валяются пустые экзоскелеты. Вот не знал, что буду скучать по охране…

Хольгер задумчиво покосился на потолок.

— Наша охрана скучает на Периметре. Интересно, при отсутствии постоянной угрозы — насколько они там расслабились?

16 января 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«У нас всё ещё недостаточно ирренция для серьёзной работы,» — сдержанно сообщал Герберт Конар в очередном письме. «Судя по вашим вопросам, у вас дела обстоят не лучше. Опыты по выявлению критической массы проводятся еженедельно, но пользы от них пока что никакой — если не считать развлечения для всех лабораторий, занятых в исследованиях. Достаточно сказать, что в кафе уже принимают ставки — куда по итогам очередного испытания сдвинется расчётное значение. Сейчас оно плавает между восемьюдесятью семью граммами и восемью килограммами. Восьми килограммов у нас всё ещё нет, но если верить расчётам теоретиков, этого хватит даже на реактор. Я даже думать не хочу, какими методами им будут управлять.»

— Реактор? — Иджес, убедившись, что на верстаке нет ирренция, заглянул через плечо Гедимина в его смарт. — Они уже строят реактор?

— Нет, — отозвался сармат, недовольно щурясь. — Не понимают, как преобразовать энергию. Я тоже.

Его ткнули пальцем в другое плечо; повернувшись, он увидел Айрона.

— Посмотри, что там со сплавом, — шёпотом попросил он. Вид у него был напуганный.

Гедимин кивнул и направился к двери, бросив смарт на верстак, — по пустякам Айрон обычно не пугался.

Защитное поле над «сплавом» — соединёнными в однородную смесь оксидами урана и ирренция — горело ровным зелёным огнём, ярким даже в сравнении со светом от ламп в хранилище. Гедимин осторожно сделал купол прозрачным, заглянул внутрь и изумлённо мигнул. Вчера брусок сплава ещё был цельным, хоть и покрылся небольшими кавернами; сегодня давление газа взорвало его изнутри и раскололо на четыре неравные части. Поверхность под ними была покрыта серой пылью.

— Отлично, — процедил за спиной Гедимина Константин, незаметно вошедший в хранилище. Лучшего и желать нельзя — так? Что дальше? Взрыв всего здания?

Гедимин недовольно сощурился.

— Брусок раскололся от внутреннего давления, — буркнул он. — Возможно, расколется ещё несколько раз. Взрываться там нечему.

«А в переработку придётся отправлять пыль,» — подумал он. «Надо предупредить Хольгера.»

Хольгер подошёл к его верстаку сам, раньше, чем сармат успел к нему обратиться. Он держал в руках прозрачную коробку с ячейками. Внутри лежали округлые куски тёмного стеклянистого вещества.

— Обсидиан готов, — сказал он. — Можешь сразу его опробовать.

Гедимин кивнул, забрал коробку и, взяв со стола омикрон-излучатель, пошёл в незанятый угол лаборатории, закрытый защитным полем. Там стоял разделитель ирренция и урана; туда же ставили временные установки, станки и механизмы, и там сейчас работал Хольгер, отделяя уран от кислорода. Именно этот его опыт сейчас интересовал Гедимина — особенно сильно после взгляда на растёрзанный брусок «сплава».

— Что с ураном? — тихо спросил сармат, зайдя за звуконепроницаемую перегородку.

— Завтра можешь забирать, — ответил Хольгер. — Работай в вакууме… и лучше — сам, без Айрона. Он не всегда осторожен. Что с твоим бруском?

— Слишком много кислорода, — буркнул Гедимин. — Без газоотведения ничего хорошего не будет.

Он заглянул в коробку с искусственными камнями. По внешнему виду их нельзя было отличить от обычных кусков обсидиана, а вот друг от друга они отличались существенно.

— Это всё — искусственный обсидиан? — уточнил сармат.

— Да, все десять образцов, — кивнул Хольгер. — Одна и та же основа — окиси кремния и алюминия. Плюс различные примеси. Я воспроизвёл все варианты, какие были под рукой.

— Крупные куски, — Гедимин взял один из камней и покачал на ладони. — Герберт обещал кое-что прислать, но я не уверен, что на границе пропустят.

— Не пропустят гораздо раньше, — отозвался Хольгер. — Если за ирренций взялись всерьёз, то обсидиан с его свойствами уже внесён в списки стратегического сырья. А за учёными будут следить особенно тщательно…

Сармат положил первый кусок обсидиана на штатив и направил на него переносной облучатель. Защитное поле на пути невидимого излучения слегка позеленело. Хольгер подался назад. Гедимин осторожно сместил излучатель в сторону — интенсивность свечения не изменилась. Ничего похожего на чёткое зелёное пятно сфокусированного омикрон-излучения он не видел.

— Нет, — сказал он, отключив излучатель, и вернул камень в коробку. Место на штативе занял следующий.

…Пятно на защитном поле погасло. Гедимин опустил излучатель и убрал в коробку предпоследний образец.

— Не работает, — сказал он, глядя на Хольгера. Тот молча рассматривал образцы и на слова Гедимина только кивнул. Ремонтник взял последний камень и положил на штатив. Зелёное пятно скользнуло по защитному полю и ярко вспыхнуло, превратившись в чёткий, слегка деформированный круг. Сармат изумленно мигнул.

— Tza!

Он отключил излучатель, повертел камень в руках, вернул его на штатив, — чёткий зелёный круг снова проступил на защитном поле.

— Как ты это сделал? Какой состав? — Гедимин развернулся к Хольгеру. «Искусственный обсидиан со свойствами настоящего. Он это сделал. Это будет работать!»

Хольгер, смущённый его волнением, отчего-то отвёл взгляд и покачал головой, не спеша выражать радость.

— Это контрольный образец, Гедимин. Я добавил в смесь настоящую обсидиановую крошку. Всё, кроме неё, в точности совпадает вот с этим образцом, — он показал Гедимину один из бесполезных камней. — Но разницу ты видишь сам. Выходит какой-то бред… мартышечья фантастика — да и только!

Он забрал коробку и небрежно оттолкнул её к стене. Гедимин поднял на ладони «контрольный образец» и долго вглядывался в тёмную поверхность. «Природный сплав двух оксидов — и искусственный. В чём, чтоб мне мутировать, может быть отличие?!» — так и не найдя ответа, он бережно положил камень в карман, забрал излучатель и выпрямился.

— Не трать больше время на это, Хольгер. В Лос-Аламосе тоже не вышло.

Гедимин сел к верстаку, включил забытый смарт, — он помнил, что успел прочитать только часть письма. «Может, повезло с пересылкой,» — без особой надежды подумал он. «Всё-таки стекло — не плутоний.»

«Что касается вашей просьбы,» — последний абзац письма был самым коротким.

«Это гораздо сложнее, чем я думал. Мисс Линн привезла из Альбукерке гору всякого добра — хорошо, что там ей помогли погрузить рюкзак в глайдер, у дома мы всей семьёй еле его подняли. Но вот с последним этапом серьёзные проблемы. Ждите нового письма — я постараюсь что-нибудь сделать. Будет очень неприятно, если наш спор сорвётся из-за нелепых запретов. Блокировать вам поставки ресурсов — грязная игра, и я такую победу никогда не приму. С надеждой на погоду и попутный ветер, ваш Г. Конар».

«Погода и попутный ветер?» — Гедимин настороженно сощурился. «Что он задумал?» Сармат вспомнил, как выглядел на экране Периметр — цепочка сложных сооружений, оснащённых турелями и облепленных со всех сторон дронами, потом представил себе Конара — такого, каким видел его на зимних праздниках. «Контрабандист…» — сармату даже смеяться не хотелось. «Ему только над Периметром летать. Надеюсь, он сюда не полезет. Иначе — ничего хорошего.»

…С Линкеном Гедимин столкнулся в душевой. Ничего странного в этом не было — многие сарматы вечером ходили купаться, а потом отогревались в парилке — но ремонтнику сразу вспомнились прошлогодние собрания и «локхидский бунт», последовавший за ними.

— А, вот и атомщик, — Линкен цепко схватил его за плечо и развернул к себе.

— Тихо ты, — сармат недовольно сощурился и высвободил руку. — Что ещё?

— Да вспомнил твой утренний рассказ, — едва заметно усмехнулся взрывник. — Один сармат — марсианин, работает в сольвентной лаборатории — тоже видел чёрные барки. Хочешь послушать?

Синекожий сармат — на голову ниже Гедимина, с шрамами на лице и въедливым цепким взглядом — долго смотрел на ремонтника, потом слегка наклонил голову.

— Да, барк. Ночью, без бортовых огней. Я выходил в ночную смену вместо одного теска. Видел этот корабль на задворках. Хорошие там пилоты. Никогда не любил втискиваться в такие щели.

— Зачем он прилетал? — спросил Гедимин. — Ты видел?

Сармат пожал плечами.

— На него что-то грузили. Целыми прицепами, не меньше десятка. На погрузчиках были сарматы, а с той стороны — макаки. Или, может, филки. Я не мог долго смотреть — бригадир заметил.

— А из лаборатории ничего не пропадало? — спросил Гедимин. — Был шум?

— Никакого шума, — качнул головой сармат. — Будто так и надо. Все плановые отгрузки… всё прошло тихо. Я не стал никого спрашивать. Думаю, командиры в курсе.

Линкен хмыкнул.

— На то они и командиры. Ты осторожнее там, особенно не в свою смену.

Он посмотрел на Гедимина. Тот пожал плечами.

— Какие-то мартышечьи дела, — пробормотал он.

— Мартышкам незачем прятаться, — ухмыльнулся Линкен. — Они могли бы и днём. Тут что-то более интересное, мне кажется. Заметил? Вы подняли выработку — эти барки тут как тут. Будто следили.

Гедимин досадливо поморщился.

— Мартышки тоже разные. Кто-то днём не может, — буркнул он. — Не хочу думать о мартышках. Своих дел хватает.

«Барк как-то обходит Периметр,» — думал он. «Повстанцы пролезли, и никто не заметил. А вот Герберт… Сомневаюсь, что у него получится. Или я о нём чего-то не знаю. Так или иначе — не хотелось бы, чтобы его схватили.»

22 января 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Брусок из спрессованных вместе окислов урана и ирренция давно развалился на множество мелких частей, и теперь кислород из него выделялся беспрепятственно. Реакция шла быстро — датчик только успевал считать прошедший по трубкам газ. Сверившись с показаниями на газоотводах, поставленных под «официальные» синтезирующие агрегаты, Гедимин прикинул разницу и довольно ухмыльнулся — похоже, следовало ожидать рекордной выработки ирренция. Второй экспериментальный агрегат — «слойка» из урана, обсидиана и ирренция — работал не столь бурно, без взрывов и облаков пыли, но, судя по количеству выделенного кислорода, выход ирренция должен был получиться внушительный. Третий образец — спрессованные вместе чистый уран и окись ирренция — лежал тихо, не трещал и не раскалывался, но слегка нагрелся, и ровный зелёный свет по всей поверхности защитного купола над ним говорил о том, что накопление ирренция идёт. Этому образцу газоотводы были не нужны, но и сравнивать его с другими из-за этого было труднее.

Убедившись, что всё работает, и никаких аварий не предвидится, Гедимин вышел из хранилища и сбросил защитное поле. Тут же смарт в нагрудном кармане тихо загудел, сообщая о новом письме.

«Ищите в лесу,» — всё, что было в послании от Конара, не считая короткого ряда букв и цифр — координат места. Гедимин задумчиво сощурился, вспоминая карту. «Участок поваленного леса в километре от границы,» — быстрая сверка с настоящими планами помогла восстановить в памяти местность. «Много камней и упавших деревьев. Ночью не найду, надо вылетать сейчас.»

Миниглайды лежали стопкой в углу лаборатории, подальше от реактивов и излучений; Гедимин подобрал один, кивнул Айрону, жестом показал Хольгеру, что улетает, но быстро вернётся, и вышел за дверь.

— Куда? — крикнул ему вслед Константин, но створки уже сомкнулись. Гедимин быстрым шагом поднялся на поверхность, на ходу пристёгивая респиратор и пряча глаза под зеркальной маской. Наверху было ветрено; роботы-уборщики очистили дороги от снега, выпавшего за ночь, но мелкая ледяная крупа продолжала сыпаться на крыши. Ветер сдувал её, и кристаллы замёрзшей воды стучали по шлему сармата и по экзоскелетам патрульных. Один из охранников сделал движение к Гедимину, но тот показал на специальную нашивку научного центра, и человек нехотя шагнул в сторону.

Ветер пополам со снегом бил в лицо, и деревья от него не спасали, — миниглайд летел ему навстречу, и как Гедимин ни старался маневрировать, большую часть времени он почти ничего не видел в белом мареве. Скорость пришлось снизить — дышать было тяжело даже через респиратор, ледяной воздух пробивался сквозь фильтры. Вскоре в небе сверкнули красные прожектора, и сармат нырнул под деревья и остановился, выжидая, пока дроны пролетят мимо. До границы оставались считанные километры.

«Здесь,» — каменистый овраг, заваленный брёвнами, был заметен даже под метровым слоем снега. Гедимин снизился за скалой, осторожно выглянул из-за неё, — если бы не пурга, укрепления Периметра были бы отлично видны, но и сквозь белую муть сооружения, похожие на фрагменты стены с широким основанием, сужающейся кверху, выглядели внушительно. «Восемь метров в высоту,» — прикидывал про себя Гедимин. «У основания десять. Поворотные турели… а вон там — зенитные ракетомёты.» Поверхность стены была покрыта узкими тёмными нишами; сейчас их прикрывали пузыри защитного поля, и ветер трепал их. Над стеной, на флагштоке, трепыхалось что-то тёмное, вытянувшееся к северу, — охрана не стала спускать флаг перед пургой, и одно из креплений уже не выдержало и разогнулось. «Трос выдержит, а вторая скоба — нет,» — подумал Гедимин, прекращая наблюдения и перевешивая миниглайд за спину. Внизу, в овраге, ветер не сдувал лишний снег; как искать там обсидиан, сармат представлял смутно.

…Сармат перебрался через очередное поваленное дерево и ткнул веткой в темнеющие впереди пятна. Через долю секунды он узнал в них свои же следы, присыпанные снегом. «Ясно. Овраг я прошёл. Где тайник?» — он в растерянности огляделся по сторонам. Невдалеке лежало дерево, упавшее со скалы вниз кроной. Сармат подошёл и пошевелил ногой пожелтевшие ветки.

— Эй, амбал, глаза протри! — донеслось из-под дерева, и снег под ветвями зашевелился. — Сколько ещё ты будешь по ногам ходить?!

Из-под снега проступили фрагменты серебристой обшивки с яркими пятнами, — под деревом на боку лежал флиппер, а рядом с флиппером сидело на корточках существо в белом комбинезоне. Сейчас оно выпрямилось во весь рост, и Гедимин удивлённо мигнул — это был не сармат, но и не человек, с меховой опушкой на капюшоне и четырёхпалыми ладонями — по одному противостоящему пальцу на каждой. Узнать пришельца было несложно.

— Харольд? Чего прятался? — спросил сармат. Шептаться не было смысла — за воем пурги даже дрон-наблюдатель не уловил бы ни звука. Харольд сердито фыркнул и приподнял флиппер за руль, стряхивая снег. Гедимин увидел покорёженные закрылки и копоть на обшивке.

— Чего-чего… Засекли меня, а то не ясно?! — он фыркнул ещё раз и пнул откопанную из-под снега сумку из непрозрачного белого скирлина. Её бока раздулись, внутри лежало что-то комковатое и, судя по тому, что от пинка она не сдвинулась с места, довольно тяжёлое.

— Тебе от папаши Конара, — он с видимым трудом поднял сумку и сунул её Гедимину. Сармат кивнул и, краем глаза взглянув на завёрнутые в ветошь камни, перекинул ремень через плечо. «Не так уж тяжело,» — с удивлением отметил он. «Не больше пятнадцати килограммов.»

— Что с флиппером? — спросил сармат, глядя на закрылки. Судя по следам копоти, луч бластера зацепил машину вскользь, прошёл снизу вверх, возможно, изменив её траекторию, но не нанеся серьёзных повреждений. Харольд попытался выпрямить флиппер, не смог и прислонил его к дереву, а сам, прихрамывая, подошёл к стволу и сел на него.

— Сказал же — засекли меня, — буркнул он, глядя на Гедимина исподлобья. — Теск! Вот про железо он спросил, а что у меня с ногой — ему до орбиты Седны.

— Я не врач, — отозвался ремонтник, мельком взглянув на его ступню. Крови не было ни на снегу, ни на одежде, и шёл сулис довольно уверенно, — ничего страшнее вывиха или ушиба там быть не могло.

— А без флиппера ты отсюда не выберешься, — он легко перевернул машину набок и осмотрел повреждения. — Чего засекли? Низко летел?

— На дронах — тепловизоры, — Харольд потёр лодыжку и поморщился. — И тебя засекут, если близко полезешь.

— Угу, — сармат заглянул под обшивку и сузил глаза. — Без «сивертсена» летаешь? Жить надоело?

— Пошёл ты! — вскинулся сулис. — Ещё теск мне тут будет советы давать! Отдай машину!

— Слушай, — Гедимин вернул обшивку на место и повернулся к нему, сердито щурясь. — Садишься на флиппер. Я накрываю тебя защитным полем. Поднимаешься выше и проходишь над Периметром. С этой стороны я их отвлеку. Запомнил?

— Отвлечёт он… — пробормотал Харольд, хватаясь за руль. Флиппер загудел, сдувая снег; Гедимин шагнул в сторону, освобождая дорогу.

— Я стяну их туда, — поднявшись на валун, он показал на высокое укрепление в ста метрах от небольшого прохода в стене. — Когда турели развернутся, ты проскочишь здесь. За стеной быстро снижайся, уйдёшь под деревья — бабуины не погонятся.

— Умник… — фыркнул сулис, садясь в седло и опираясь о камень здоровой ногой. — Если тебя застрелят, я ни при чём!

За полчаса, потраченные на поиски, пурга усилилась, и укрепления с трудом можно было увидеть за белой пеленой, но снег не мог скрыть многочисленные сигнальные огни вдоль стены. Гедимин, сжимая в кулаке пригоршню сосновых шишек, летел к ней — без прикрытия, слегка пригнувшись и держа генератор защитного поля наготове. Миниглайд быстро набирал скорость, ещё три секунды — и внизу мелькнула цепочка огней, шлемы экзоскелетчиков, прячущихся от ветра, медленно разворачивающаяся бластерная турель. Сармат бросил шишки наугад и даже не стал смотреть, куда они попали, — первый луч уже прошёл вдоль левого бока, и миниглайд резко нырнул вправо. Защитное поле прикрыло Гедимина — ещё доля секунды, и оно засверкало под разрядами, так и не успев уплотниться до непрозрачности. Сармат бросил за спину ещё один пузырь поля — первый уже успел лопнуть, испепелённый очередью из турели. Дрон пронёсся над головой, оставляя за собой цепь снежных воронок. Гедимин сгруппировался и нырнул в овраг, на лету отключая миниглайд. Падать было невысоко — метра четыре; сармат прокатился по камням и втиснулся под поваленные деревья.

Над Периметром выла сирена, и прожектора пытались осветить небо сквозь пургу. Гедимин посмотрел вверх — ещё пять дронов цепочкой пролетели над ним. Выстрелов было не слышно — похоже, охрана Периметра потеряла цель. Сармат растянулся на снегу, постепенно выравнивая дыхание, — спешить было некуда.

…«Парень в порядке» — сообщение от Конара догнало Гедимина уже в научном центре, когда он выходил из душа. Сармат довольно усмехнулся. «Везучий sulwa,» — подумал он. «Как его уговорили сюда лететь?»

В лаборатории его ждали — за верстаком, разглядывая старые чертежи, сидел Линкен. При появлении Гедимина он поднялся и вскинул руку в приветственном жесте.

— Za ateseq? — спросил он. Гедимин кивнул и опустил на верстак сумку с обсидианом.

— На Периметре полно бабуинов, — сказал он. — Всё так же любят курить в затишье. Интересно, ходят ли мочиться в овраг.

Линкен ухмыльнулся.

— Думаешь подловить одного? Дело непростое. По одному ходить им наверняка запрещено.

— Это же мартышки, — сказал Иджес, подойдя к сарматам. — Плевали они на запреты. В обычный день, может, по одному и не ходят, но на свои многочисленные праздники…

Гедимин вспомнил бутылки в мусорных баках и купания в градирне и ухмыльнулся. Сарматы переглянулись.

— Если что-то задумаешь, держи нас в курсе, — сказал Линкен, понизив голос. — Сам знаешь — я люблю, когда макаки бегают. А ты умеешь заставить их побегать.

Глава 59

09 февраля 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Айрон, — сказал Гедимин, недовольно сузив глаза.

— Нет, — отозвался Константин. — Работай сам.

— Ничего сложного там нет, — сказал ремонтник — уже не в первый раз и, кажется, снова без малейшего толку. — Вытолкнуть внутренние слои, взять внешние и вынести наружу.

Из-за непрозрачного защитного поля выглянул Хольгер.

— Гедимин, ты там скоро? — спросил он. — Механизм уже прогрелся.

Сармат виновато посмотрел на Айрона — тот понимающе вздохнул и отошёл от двери — и направился к хранилищу.

Достать из-под защитного купола облучённый уран было несложно — за месяц пластины ещё не успели стать хрупкими. В установке остался лежать тонкий пласт серого порошка — двадцать пять граммов ирренция — зажатый между двумя слоями обсидиана. «Возможно, придётся разобрать,» — подумал Гедимин, посмотрев в последний раз на трёхслойный источник излучения. «Посмотрим по результатам.»

Второго февраля ушёл на переработку первый экспериментальный образец — равномерная смесь окислов урана и ирренция; сейчас пришла очередь «слойки», неизученным оставался только чистый уран, смешанный с окисью ирренция. Гедимин возлагал на него большие надежды, но, на худой конец, был согласен с промышленным использованием «слоек» — по крайней мере, они не рассыпались в пыль.

Гедимин опустил урановые пластины в дробилку, снял защитное поле, и агрегат привычно захрустел хрупким металлом. Хольгер одобрительно кивнул. Константин постучал по плечу Гедимина и жестом отправил его на дезактивацию. «Мог бы и не напоминать,» — недовольно сощурился сармат. Спешить было некуда — агрегат должен был отработать по крайней мере шесть часов — но Хольгер уже сейчас мог определить массу ирренция, и Гедимину не хотелось это пропустить.

…Когда ремонтник вернулся, все сарматы — даже Иджес, единственный из всех — в полном защитном снаряжении и в защитном поле поверх него — собрались у стола Константина. Командир показывал какие-то расчёты на экране телекомпа. Хольгер, услышав шаги Гедимина, обернулся и жестом позвал его к себе.

— Три и семьдесят пять, — сказал он, кивнув на скрытый за непрозрачным щитом агрегат, отделяющий ирренций от урана. — Хороший выход.

— Против четырёх и семидесяти из сплава? — хмыкнул Гедимин. — Так себе.

Константин оглянулся и смерил его недовольным взглядом.

— Параметр безопасности ты совсем не учитываешь?

Ремонтник сердито сощурился.

— Я уже сказал — при работе с чистым ураном таких проблем не будет.

— Чистый уран огнеопасен, — напомнил Константин. — Ты ставишь под угрозу всю лабораторию.

— Хватит вам! — вмешался Хольгер. — Смотрите на удельную выработку.

Гедимин перевёл взгляд на экран.

— Ноль и двенадцать в стандартной сфере, ноль и пятнадцать в слойке, ноль и девятнадцать в равномерной смеси, — озвучил цифры Хольгер. — Гедимин, ты был прав. Если чистый уран даст такой же хороший выход…

Константин поморщился.

— Сколько месяцев жизни ты отводишь Гедимину? Он что, недостаточно надышался урано-ирренциевой пылью? Если бы меня тут слушали, я бы запретил эти сумасшедшие игры.

— Незачем дышать ни ураном, ни ирренцием, — буркнул ремонтник. — Я мог бы построить измельчитель, если бы мне постоянно не мешали. Дай мне угол в лаборатории…

— Ты и так всю её занял, — фыркнул Константин. — Возможно, ты можешь осторожно измельчить килограмм урана. Но когда дело дойдёт до промышленных количеств — я бы не хотел здесь находиться. Хочешь взглянуть на расчёты вероятности взрыва?

Гедимин качнул головой.

— Я видел расчёты стапеля для турбины, — сказал он и получил болезненный тычок под рёбра — Хольгеру его выпад показался неуместным.

— Окончательное решение за Ведомством, — сухо сказал Константин. — Я составлю для него рапорт. Если ты, Гедимин, или ты, Хольгер, хотите что-то обосновать — сейчас самое время.

…В хранилище за последнюю неделю освободилось немного места — было куда поставить новые установки, и Гедимин вытащил из угла и перенёс ближе к двери одну из них. Это было простейшее устройство — ирренциевый облучатель, урановая мишень, защитное поле вокруг, самая крупная глыба обсидиана между ними. Луч, упирающийся в камень, был заметен только под определённым углом; мощный пучок сфокусированного излучения за «линзой» — виден от самой двери. Впрочем, на защитном поле за урановой пластиной не было ни одной зелёной искры — только ровные концентрические круги красноватого цвета, блики сигма-излучения. Гедимин просунул под поле анализатор — тот сразу же выявил присутствие ирренция в пластине. Его было уже достаточно, чтобы прибор мог подсчитать массу и процентное соотношение. «Нарабатывается,» — Гедимин довольно кивнул. «Проверю через месяц.»

…Сегодня Линкена не видели ни в общественной душевой, ни у озера; он перехватил Гедимина только перед самым отбоем, в бараке. С ним был сармат из отряда «чистых»; ремонтник вспомнил, что видел его среди «локхидских повстанцев» — и несколько раз до этого, но его имени так и не узнал.

— Можно к тебе? — спросил взрывник, кивнув на закрытую дверь в комнату Гедимина. «Чистый», помедлив, вошёл вслед за ним.

— Мы были у Периметра, — вполголоса сказал Линкен. — Осмотрели местность. Есть хороший овраг, прикрытый с юга камнями. Там полно мартышечьих следов.

— Аммиачный запах и прикопанные обёртки, — пояснил «чистый», достав из кармана обрывок старой целлюлозной бумаги и протянув Гедимину. Тот изумлённо мигнул — с этим материалом он не сталкивался с тех пор, как сидел в тюремной камере Нью-Кетцаля. Резкий запах от обугленного листка заставил сармата мигнуть ещё раз — так же пахли «лечебные смеси» охранника Хосе.

— Хорошая охрана, — пробормотал Гедимин. — Мне это нравится.

— Четырнадцатое, — Линкен постучал пальцем по стене. — Бессмысленный праздник. Но хороший день для вылазки. На ближайшем отрезке — шесть «Шерманов» и восемнадцать «коз», из них десять — с ускорителем. Кого ловим?

— «Шерман», — ответил Гедимин. — Нужен РИТЭГ и нейтронные пушки.

«Чистый» уважительно покачал головой.

— Без оружия взять «Шерман»?.. Снова как в «Локхиде»?

— Шуметь нам нельзя, — строго напомнил Линкен. — Чем тише будет, тем лучше. Значит — без больших пушек. В спину не садить, беречь РИТЭГ. Содержимое… Атомщик, тебе нужна живая макака?

Гедимин пожал плечами.

— Делай что хочешь, но тихо и чисто.

Линкен расплылся в кривой ухмылке.

— Будет тихо, атомщик. Это я обещаю.

Сарматы вышли. Гедимин покачал головой, с сомнением глядя им вслед. «Кто-то сказал бы, что я напрашиваюсь на расстрел,» — подумал он. «Насколько проще было бы, отдай охранники плутоний по доброй воле…»

14 февраля 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Уже стемнело, когда Гедимин с миниглайдом под мышкой поднялся на крышу. Глайдера Линкена там не было — взрывник вместе с Иджесом отправились на юг раньше, чтобы разведать обстановку. Осмотревшись, сармат надел шлем и пристегнул респиратор — маска с зеркальным стеклом надёжно скрыла глаза, теперь опознать его можно было только по нагрудному номеру — или с помощью считывателя, если у застигнутых врасплох экзоскелетчиков будет время на считывание. Ещё раз проверив, надёжно ли закреплён генератор защитного поля, Гедимин сунул руку в ремонтную перчатку, пару раз согнул и разогнул пальцы, — механизм был готов к работе. «Attahanke,» — неслышно выдохнул сармат, взлетая с крыши. Ему было не по себе.

В лесу было тихо, только ветер свистел в ушах, и откуда-то доносился странный треск — дерево деформировалось от холода, и волокна разрывались. Где-то за пять километров от Периметра Гедимин услышал необычные для дикой природы звуки — над укреплениями разносились громкие песни. Сармат вслушался, уловил несколько знакомых слов, хмыкнул и, развернув миниглайд, полетел под углом к стене. Ещё километр — и за стеной деревьев показались цепочки огней: красные принадлежали дронам, патрулирующим Периметр, жёлтые виднелись у основания постройки, розовые и белые складывались в узоры и надписи по всем плоским поверхностям. «Иллюминация,» — хмыкнул про себя Гедимин. В освещении не было недостатка, — сармату даже не пришлось присматриваться, чтобы найти заснеженный овраг с проложенными на дне тропами.

— Za tiitzki? — еле слышно спросили из-за большой обледеневшей глыбы. Линкен в пятнистом комбинезоне хорошо слился с темнотой; Иджеса Гедимин разглядел чуть раньше — механик стоял за наклонившимся деревом и в руках держал громоздкое изделие из кусков арматуры. Розовый блик на металле выдал его.

— Za, — отозвался Гедимин, шагнув на вытоптанный участок тропы. Миниглайд он прятать не стал — закрепил за спиной.

«Что там?» — жестами спросил он, освободив руки.

«Макакам весело,» — ответил Линкен, кивками выманивая кого-то из темноты. Третий сармат замаскировался лучше всех — до последней секунды Гедимин не знал, где он прячется.

«Кто-нибудь спускался?» — ремонтник указал на овраг.

«Ждём,» — отозвался Иджес. «Мимо ходят, вниз — нет.»

К югу от оврага донеслись несвязные вопли — кто-то пытался пропеть отрывок из песни, звучащей над укреплениями, но всё время сбивался и путал слова. Гедимин услышал грохот металлических «копыт» по обледеневшим камням и шагнул в тень. «Мимо,» — махнул рукой Линкен. «Не первый.»

Над Периметром взлетела петарда и разорвалась невысоко над деревьями, оставив в небе розовое пятно неправильной формы. Линкен еле слышно фыркнул.

Снова послышался стук «копыт» — в этот раз шум был громче, звучал более стройно — приближающийся охранник не путался в своих ногах — и, судя по звукам, он был не один. Линкен резким жестом разогнал сарматов по укрытиям. Гедимин вжался в камень, развернулся на полкорпуса и осторожно выглянул в полуосвещённый проём.

— Чёрт вас дери! — язык охранника слегка заплетался — видимо, контролировать одновременно и его, и ноги было слишком сложно. — И чего прятаться?!

— Сержант засечёт — мигом поймёшь, — отозвался другой «броненосец». Теперь Гедимин различал шаги; спускающихся в овраг было трое — один тяжёлый экзоскелет, два лёгких.

Они вошли в проём, и сармат подался в сторону, уходя в тень. Он уже привык к неполному освещению и опасался, что люди тоже быстро освоятся, но нет — один из них помахал во все стороны фонарём и направил луч вперёд, на тропу. Длинная тень экзоскелета закрыла её полностью, до дальних валунов, упавших когда-то с обрыва и разделивших овраг надвое.

— Чисто, — сказал один из экзоскелетчиков, приподнимая лицевой щиток и шумно выдыхая. — А я думал, тут все кусты заняты.

— На таком-то холоде? — коротко хохотнул другой — точнее, другая: голос явно принадлежал самке. — Да у меня под бронёй зад отмёрз! Давай, что там у тебя?

— Держи, — охранник что-то протянул самке, чуть не выронив предмет на снег из стальной «клешни».

— А мне?! — вскинулся третий.

— Свои кури, — отмахнулась самка. — А то у тебя нет?!

— Хоть бы раз угостил собратьев, — поддержал её первый. — Ныкаешься по углам и воняешь на весь Периметр.

— Ну затяжку-то оставьте! — охранник сдёрнул шлем, но не удержал и с грохотом уронил обратно.

Первый охранник сунул самокрутку в рот, попытался поджечь, но третий толкнул его под локоть.

— Сдурел?! Провоняет вся броня!

— А верно, — самка прислонила экзоскелет к скале и выбралась наружу; на ней был зимний комбинезон. — У сержанта нюх как у гончей. Встань против ветра, не то, и правда, продымимся.

Первый охранник, ворча, вылез из брони, стянул перчатку и плюнул себе на палец.

— Ветер-то в рожу, — заметил он. — Весь дым пойдёт к стене. Так сержант нас и здесь учует.

— Валите в кустики! — замахал «руками» третий. — Ещё на меня навоняете, а потом меня за вас будут таскать.

— В кустики? — первый повернул «руку» экзоскелета к тёмным валунам и направил на них фонарь. — А броня что, тут будет валяться?

Самка фыркнула.

— А что, тески из самого посёлка сюда за ней пойдут? Ладно тебе! Хоть одного ты тут видел?

— Валите-валите, — поторопил их третий. — Я тут посторожу. Ни один теск не подберётся!

Он пальнул по ближайшему камню. Разряд сверкнул в темноте, на долю секунды раскрыв маскировку сарматов и ослепив Гедимина — но никто из «броненосцев» ничего не заметил. Обругав «сторожа», двое оставили экзоскелеты и быстро пошли к груде камней. Как только они исчезли в тени, оставшийся поднял шлем и, достав из-под брони самокрутку, ловко поджёг её и сунул в рот. Развернувшись к пустым экзоскелетам, он наклонился над «Шерманом» и выпустил большой клуб дыма в приподнятый шлем. Второй раз выдохнуть он не успел — луч резака, снятого с предохранителя, взрезал шов между пластинами брони, и из-под них посыпались искры. Гедимин, уже не скрываясь, протянул руку к шлему и отломил рацию. В следующую секунду пришлось зажимать ошалевшему охраннику рот — он быстро вышел из ступора и уже готов был заорать.

— Тихо, — прошептал сармат, поднеся к выпученным глазам резак — лучевое «лезвие» светило вполсилы, на таком расстоянии жар едва чувствовался, но ужас во взгляде человека был непритворным. Он торопливо закивал и что-то промычал.

— Молчи, и тебя не тронут, — пообещал Гедимин, убирая руку. Он ожидал, что придётся применить резак, но человек действительно молчал, только таращил глаза и шумно дышал. Курительная палка догорала в снегу.

— Не отвлекайся, — тихо сказал Линкен, подходя к пленнику. — «Шерман» твой. А этим займусь я.

— Не трогай его, — сказал Гедимин, запуская ладонь в ремонтной перчатке под обшивку экзоскелета. Нейтронные пушки, отсоединённые от элемента управления, было легко снять; сармат не стал разбирать их, помня, как получил ожог на груди, просто рассовал по карманам.

Сармат, орудовавший над второй «козой», поднял вверх руку и показал два пальца, — второй экзоскелет тоже остался без нейтронных излучателей. Из вскрытого «Шермана» доносился треск, и запах плавленой изоляции пробивался даже сквозь респиратор, — Иджес потрошил броню, добираясь до РИТЭГа.

— Не трогай, — повторил Гедимин, пристально глядя на Линкена. Охранник завозился в обесточенном экзоскелете, пытаясь выбраться наружу, но сармат поднял руку, и человек замер на месте.

— Он нас выдаст, — напомнил Линкен. — Сразу. Нашёл кого жалеть!

— Я пообещал, — прошептал Гедимин, оглядываясь на «Шерман».

Иджес выбрался наружу, вытаскивая за собой массивный цилиндр со свисающими перерезанными кабелями. Гедимин поймал падающий РИТЭГ, провёл ладонью по знаку радиационной опасности на боку и довольно ухмыльнулся. Иджес и незнакомый сармат уже разбирали «руку» экзоскелета, выдирая бластеры, нейтронные пушки и станнеры, — всё, до чего могли дотянуться. Ремонтник связал концы кабелей и закинул РИТЭГ за спину на самодельной лямке; массивный генератор уравновесил тяжёлые излучатели в карманах, и сармат выпрямился.

— Эй, что там за вонь? — донеслось из-за камней. — Что за дрянь ты там скурил? Инструкцию к «Сигрену»?

«Уходим!» — резко махнул рукой Линкен, и сарматы бросились врассыпную. Гедимин, пригнувшись, нырнул в тень валуна, отстегнул миниглайд и взлетел, уцепившись за него. Подтянулся и сел на платформу он уже в полёте. Вслед ему с земли неслись отчаянные вопли:

— Тески! Тревога! Тески тут!

Гедимин уже миновал овраг, когда к первому голосу присоединились ещё два, а по деревьям заметались красные лучи прожекторов — дроны, поднятые по тревоге, искали врагов. Сармат снизился, уходя под прикрытие хвойных ветвей, — они создавали много помех для поисковой аппаратуры. Иджес, Линкен и незнакомый «чистый» растворились в темноте, — Гедимин даже предположить не мог, где они. Он устроился поудобнее и прибавил скорость, — дроны отстали, «Сигрены» пока не вступили в погоню, но над Периметром выла сирена, и сармата могли обнаружить в любой момент. «Пятнадцать градусов к востоку, от расколотой ели — прямо на юг,» — Гедимин отследил очередной ориентир и тронул штурвал, разворачивая миниглайд. «И до самых холмов.»

Когда он добрался до условленного места, сирена давно стихла за горизонтом. До города оставалось меньше километра; оттуда не доносилось никаких необычных звуков — видимо, в Ураниум ещё не сообщили о нападении на Периметр. Гедимин спрыгнул в снег, поймал миниглайд, потёр плечо, ноющее от неудобной лямки и тяжёлого груза, и огляделся по сторонам.

— А ты быстрый, — незнакомый сармат, выглянув из-за дерева, отстегнул респиратор и криво усмехнулся. К его поясу были прикреплены малые бластеры, из-за плеча торчала турель, снятая с «Шермана».

— Хорошие запасы, — хмыкнул Гедимин, кивнув на оружие. Сармат усмехнулся ещё шире.

— Ну, не всем же сразу браться за ядерные бомбы. Я вот обхожусь старыми способами. Sata! Линкен нас догнал.

Глайдер рухнул в снег, пропахав глубокую борозду. Гедимин недовольно сощурился.

— Незачем было оставлять столько следов, — сказал он. Взрывник, выбирающийся из машины, отмахнулся.

— Все здесь? Никто не ранен? — он обвёл цепким взглядом всю команду и повернулся к Гедимину. — Что скажешь, атомщик? Эти штуки ты искал?

Тот кивнул.

— Теперь надо отвезти их на станцию. Незаметно, — он прикоснулся к старому шраму от ожога и сузил глаза, — и не облучившись.

Линкен хмыкнул.

— Да, чего уж проще? Сколько весит этот твой… реактор?

— Его можно разобрать, — буркнул Гедимин. — Плутония там немного.

Он вспомнил широкую ухмылку Кенена и недовольно сощурился. «Свинец тоже нельзя оставлять. Для науки всё пригодится.»

— Постой, — Линкен поднял руку. — Сейчас тут тихо, но нашумели мы так, что на неделю хватит. Завтра — а то и сегодня — начнутся обыски и допросы. Макаки перероют всё, а ты — первый подозреваемый. Сам ты ничего не скажешь, но под сканером…

Он скривился и потёр шрам на затылке.

— Надо всё это спрятать. На станцию будем заносить понемногу, когда всё утихнет.

— Разумно, — согласился Гедимин. — Где прятать? На твоём полигоне?

Линкен ненадолго задумался.

— Нет. Давай так… — он показал на «чистого». — Ты знаешь его имя?

Гедимин покачал головой и слегка смутился — спросить, как зовут сармата, он так и не успел.

— Это хорошо, — сказал взрывник. — Знаешь, что делать?

Последний вопрос относился к «чистому».

— Возьмёшь все эти штуковины и спрячешь. Доставать будешь по одной, когда я скажу. Сам ничего не трогай — они все радиоактивны.

— Да понял, не тупой, — буркнул «чистый», приподнимая РИТЭГ за обрывки кабеля. Гедимин вынул из карманов нейтронные излучатели и протянул ему.

— Сделать для тебя что-нибудь? Я могу посмотреть, что с твоим миниглайдом, — предложил ремонтник. «Чистый» ухмыльнулся и покачал головой.

— Сделай такое, чтобы ни одна макака больше к нам не полезла. Ни с палкой, ни с бластером. Линкен думает — ты сможешь. А ему я верю. Ладно, бывай, мне ещё тайник искать…

Он пристроил тяжёлый груз на летающую платформу и поднялся в воздух. Гедимин озадаченно посмотрел на Линкена. Тот ухмыльнулся.

— Давай в город, атомщик. Нам до утра лучше сидеть тихо.

Глайдер летел над улицами. Гедимин выглянул за борт и не увидел никаких признаков тревоги. Он стёр грязь с номерной нашивки на груди, снял ремонтную перчатку, глубоко вздохнул и откинулся на спинку сидения. «Хорошо, если искать не будут,» — подумал он. «Но это очень маловероятно.»

15 февраля 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Над заводскими воротами висел крупный боевой дрон. С охранниками «Вестингауза» на посту негромко беседовал о чём-то «Шерман», окрашенный в цвета федеральной полиции. Ещё одного Гедимин заметил на Грузовом аэродроме.

— Чего им тут надо? Кого-то пришибли? — спросил Айрон, с удивлением глядя на «Шерманы». Гедимин пожал плечами — лаборанту он ничего лишнего не рассказывал, подозревая, что для того, чтобы расколоть его, не понадобится никакой сканер.

Глайдер довёз рабочих до станции, но на выходе из него возникла заминка, — сарматы долго толпились в дверях, пытаясь выглянуть наружу и узнать, в чём дело. Наконец все выбрались на платформу, и Гедимин увидел длинную очередь, упирающуюся в ворота. На проходной стояли два «Шермана». Под их присмотром двое в лёгких экзоскелетах — охранник «Вестингауза» и «федерал» — обыскивали сармата. Через пару минут его отпустили, вернув часть отнятого, но тут же выцепили из очереди ещё одного и принялись копаться в его карманах.

— Да чтоб им всем! Мы что, на станцию до ночи не попадём? — Хольгер сердито сощурился на «федералов». Со станции вышел «Рузвельт», что-то сказал им, и один из них повернулся к сарматам.

— Операторы АЭС, основной персонал, дежурная ремонтная смена, — проходите вперёд!

Толпа зашевелилась. Тех, кто вышел вперёд, проверили считывателем и пропустили без обыска, но у ворот осталось ещё много сарматов.

— Has-sulesh, — выдохнул Линкен, нервно ощупывая карманы. — Смотри, что они делают!

«Федералы» поймали ещё одного сармата — с заметно оттопыренными карманами — и, развернув его лицом к стене, стали обыскивать. Трое рабочих в это время прошли мимо них налегке, и никто их не остановил.

— Ясно, — Гедимин посмотрел на карманы Линкена и хмыкнул. Потом перевёл взгляд на свои и хмыкнул ещё раз.

— Давай мне свои вещи. Ты, надеюсь, без динамита сегодня?

Сарматы, вставшие в очередь за ними, опасливо переглянулись и подались назад.

— Я что, идиот? — обиделся Линкен. — Меня с динамитом не пускают… А у тебя своих вещей много. Не боишься обыска?

— Да пусть смотрят, — махнул рукой Гедимин. — Даже интересно, надолго ли их хватит.

Его, разумеется, поймали, — за пять шагов до проходной «федерал» посветил ему в лицо и окликнул его по номеру. Сармат подошёл и спокойно встал у стены.

— Что в карманах? — спросил охранник «Вестингауза».

— Материалы для работы, — ответил сармат. — Несколько инструментов.

— Доставай инструменты и показывай, — велел «броненосец».

Обыск занял семь минут; охранники заглянули во все карманы. Гедимин молча стоял у стены и ждал, когда они закончат.

— Тридцать фунтов хлама! — скривился один из них, отталкивая сармата. — Ты что, на помойке рылся?

Гедимин достал из кармана засунутую туда ремонтную перчатку, прикрепил её к поясу и пошёл к воротам. Все «научники» уже обогнали его, а Линкен определённо волновался — и за него, и за свои вещи…

… - Надо поставить сюда свинцовую дверь, — сказал Константин, встав на пороге пустого помещения — новой лаборатории Гедимина. — И стационарный «арктус» для герметичности.

Ремонтник пропустил его слова мимо ушей — он прикидывал, куда лучше вывести из стены трубу для каскада тяжеловодных бассейнов, и как изолировать их от трансформатора.

В коридоре задребезжало. Константин вскинулся и потянулся за рацией.

— Добрый день, месье инженеры, — донёсся из неё не слишком радостный голос Фюльбера. — Я бы хотел поговорить с Гедимином Кетом. Много времени это не займёт.

Сармат переглянулся с Линкеном. «Докопался?» — жестами спросил взрывник, стараясь не мигать слишком часто. «Умеет,» — недовольно сощурился Гедимин.

Когда они подошли к воротам, створки были слегка приоткрыты; на той стороне стоял тяжёлый экзоскелет. Фюльбер ждал сарматов рядом с ним, в коридоре. По его сигналу ворота закрылись. Гедимин изумлённо мигнул.

— Месье инженеры, — Фюльбер слегка наклонил голову и обвёл сарматов тяжёлым взглядом. — Всё как обычно, не так ли? Гедимин, у вас что, план, — в год не менее одной самоубийственной глупости?

«Докопался,» — ремонтник посмотрел на пришельца с уважением и досадой.

— Я не понимаю, — ответил он вслух. Фюльбер на секунду задержал взгляд на его лице и кивнул.

— Разумеется, мсьё инженер. Особенности марсианского менталитета… На ваше счастье, местные, как вы их называете, бабуины не умеют вести допрос. А я постараюсь, чтобы те, кто умеет, на вас не вышли. Ваш план на этот год выполнен? Постарайтесь не создавать проблем хотя бы до марта. Ещё неплохо будет, если оружие или его обломки всплывут где-нибудь в дикой местности. В сочетании с тем, что вы обошлись без убийств, — это успокоит федералов.

Он посмотрел на Линкена. Тот сощурился, но Гедимин видел, что это не проявление недовольства, — просто взрывник старается не мигать и не расширять глаза слишком сильно.

Ворота открылись, выпустив человека, экзоскелет подобрал его и зашагал прочь. Сарматы переглянулись.

— Умная мартышка, — с уважением пробормотал Линкен. — Хорошо, что таких мало. Придётся что-нибудь подбросить ему.

— Не надо было вообще брать бластеры, — буркнул Гедимин. — Зачем они тебе понадобились?

Линкен ухмыльнулся.

— Тогда тебе пришлось бы пожертвовать нейтронной пушкой. А так — обойдёшься малой кровью. Хотя бластеры у «Шерманов» неплохие. Оставлю один себе. Найдёшь завтра время его доработать?

Гедимин пожал плечами.

— Надо — приноси.

21 февраля 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Что-то негромко билось о стену водосборной цистерны, когда напор воды увеличивался; больших помех это не создавало, но Гедимин решил проверить, в чём дело. Когда лишняя жидкость вытекла, он увидел на дне два свёртка, туго обмотанных пузырчатым скирлином. Они были слишком тяжёлыми, чтобы всплыть, но обёртки всё же защитили содержимое от воды. Подняв свёртки, Гедимин удивился их тяжести — а через секунду понял, что внутри, и ухмыльнулся, прижимая находку к груди.

— А! — Линкен, увидев Гедимина с двумя нейтронными пушками в руках, довольно усмехнулся. — Принёс. Куда он их засунул?

— В водосборную цистерну, — ответил ремонтник, бережно вытирая с излучателей водяную взвесь. — Интересно, откуда он их кидал, что охрана не увидела?

Линкен качнул головой.

— Даже спрашивать не буду. Ну что, всё цело? Годится для работы?

Гедимин кивнул.

— Начну собирать установку. Дейтерия уже достаточно.

Константин на несколько секунд оторвался от телекомпа и недовольно посмотрел на сарматов.

— Защитное поле и дезактивация! Здесь будет «чистая» лаборатория. Поставлю дозиметр у входа, не прошедшие проверку пойдут наверх.

— Тут не может быть ничего «чистого», — Гедимин указал на агрегат-разделитель. — Моя лаборатория не «грязнее» этой установки.

— И скоро она переедет к тебе, — кивнул Константин. — Вдобавок к твоим… Чего ты там насобирал?

— Тяжеловодный каскад и плутониевую установку, — ответил ремонтник. Командира «научников» передёрнуло.

— Тут будет ещё и плутоний?!

— Ведомство разрешило, — напомнил Хольгер, выглянув из своего угла. — Если Гедимину для работы нужен плутоний, не ходить же за ним каждый раз на границу…

Константина передёрнуло ещё раз.

— Банда полоумных, — пробормотал он, брезгливо морщась. — Ладно, Гедимин, ты свободен. Можешь убить себя любым доступным способом. Но дозиметр у входа я поставлю.

Ремонтник повернулся к Хольгеру.

— Ты готов? У нас остался ещё один образец, — напомнил он. Химик мигнул.

— Да, верно. Я успел забыть. Хорошо, я подготовлю разделитель. Кто принесёт образец — ты или Айрон?

Гедимин покосился на лаборанта — тот смотрел на него с надеждой — и махнул рукой.

— Айрон. Я его проконтролирую.

Константин фыркнул.

— Тебя самого должны контролировать два «Рузвельта» с ракетомётами — и то я не уверен, что этого хватит!

На пороге хранилища Гедимин покосился на закрытые ворота лаборатории и тихо хмыкнул.

— Первый, кто это сказал мне, считал, что хватит двух «Шерманов». Я, наверное, немного изменился с тех пор…

Айрон испустил негромкий смешок.

— Обо мне когда-нибудь тоже так скажут.

…Лаборант ушёл, крепко держа в руках шар защитного поля с куском урано-ирренциевой смеси внутри. Гедимин убедился, что до лаборатории он добрался без проблем, и закрыл двери хранилища. Пора было проверить, что происходит с ураном, облучаемым сквозь самую большую из существующих обсидиановых линз (по крайней мере, в научном центре Ураниум-Сити не было ни одной более крупной).

Анализатор сработал исправно, выдав процентный состав и массу составляющих. Гедимин растерянно мигнул и щёлкнул по нему ногтем. Это не изменило показания. С тех пор, как он в последний раз замерил содержание ирренция, вещества не только не стало больше — оно почти исчезло, зато откуда-то возник плутоний. «Генераторный,» — отметил про себя Гедимин, глядя на изотопный номер. «По крайней мере, Линкен не возбудится. Но что он там вообще делает? Надо связаться с Конаром. Тут что-то странное…»

Он отключил анализатор и вышел из хранилища. Хольгер уже должен был подсчитать массу ирренция и удельный выход — это никак нельзя было пропустить.

… - Четыре и девяносто шесть, — объявил Хольгер, поворачиваясь к Гедимину. — Удельный — ноль и сто девяносто восемь. Хороший результат… и, похоже, никаких проблем с выделением газа. Хотя в металле появилось много внутренних каверн… думаю, такие смесевые пластины нужно быстро заменять и перерабатывать, пока они не крошатся в руках.

Гедимин кивнул.

— В марте попробуем то же, но с плутонием. Если я не ошибся, получим больше двадцати процентов. Правда, опять будут проблемы с газоотводом…

— Форма пластин, — Хольгер задумчиво посмотрел на работающий разделитель. — Я бы начал с формы. Возможно, скрученная фольга?

Иджес, до сих пор спокойно работавший у верстака Гедимина, отложил деталь и повернулся к сарматам.

— Из чего там вы собрались крутить фольгу? — подозрительно спросил он. — Из плутония? Это точно про реактор, а не про бомбу?

— Бомба? — Линкен, временно занявший под свои опыты одну из горелок на столе Хольгера, резко развернулся и впился взглядом в Гедимина. — Что там про бомбу?

Ремонтник досадливо сощурился и, отмахнувшись от сарматов, пошёл к двери. В новой лаборатории было ещё много работы.

Погрузиться в сборку плутониевой установки ему не дали — Хольгер появился на пороге через полторы минуты после того, как Гедимин вошёл в помещение.

— Есть небольшой эксперимент, — сказал он со странным блеском в глазах. — Не найдёшь время поучаствовать?

Гедимин мигнул.

— Тебе нужна помощь? Что за эксперимент?

Они вернулись в «чистую» лабораторию, и Хольгер подошёл к столу. Горелки и большая часть посуды с него были убраны, а на небольшой подставке из рилкара лежал закреплённый кусочек серебристой фольги. Сармат не сразу его заметил — это был квадрат со стороной в один сантиметр, едва различимый на пустом столе.

— Нужно применить силу, — сказал Хольгер, протягивая Гедимину стальной штырь. — Попробуй пробить этим долотом фольгу.

Сармат озадаченно мигнул, повертел в пальцах штырь, посмотрел на тонкий листок металла. «Странная шутка. Не понимаю,» — думал он, осторожно пристраивая долото к фольге и крепко зажимая его в кулаке. «Ну хорошо…»

Бил он не со всей силы — не хотелось пробить подставку и повредить себе пальцы, но удар получился неслабым — ладонь, сжимавшая стальной штырь, ощутимо заныла. «Гедимин, ты идиот,» — дежурно напомнил себе сармат, убирая руку и потирая ушибленное место. «Что, молотка не нашлось?»

Фольга, невредимая и не получившая ни царапины, по-прежнему лежала на подставке, только теперь под ней виднелась сеть тонких трещин — Гедимин всё-таки перестарался. Сармат, не веря своим глазам, поддел кусочек металла пинцетом, — никаких повреждений действительно не было. Он озадаченно посмотрел на Хольгера.

— Ещё раз, — сказал тот. — Только бей сильно. Не бойся, подставка не последняя.

Гедимин хмыкнул, надел ремонтную перчатку, снова приставил стальной штырь к кусочку фольги и ударил по тупому концу бронированной плоскостью. В этот раз он не осторожничал, и стол, хоть и был закреплён, слегка покачнулся. Рилкаровая пластина раскололась окончательно, и невредимый обрезок фольги погрузился в осколки и вдавился в столешницу. Гедимин снял перчатку, потёр кулак и растерянно посмотрел на обломки стального штыря, рилкаровое крошево, вмятину в столешнице и тонкий листок металла, немного загнувшийся по краям. На его середине появилась небольшая точечная вмятина.

— Хватит, — Хольгер жестом «отодвинул» сармата от стола, осторожно подобрал пинцетом фольгу, положил на рилкаровый лист и разгладил. — Ну как тебе жёсткость?

Гедимин подобрал обломок штыря, посмотрел на слом, на вмятину в столешнице, и протянул руку к фольге.

— Что это? Новый сплав?

— Не совсем новый, — химик едва заметно усмехнулся. — Изобрели его в Лос-Аламосе. Я только повторил их эксперимент. Именно это вещество они назвали мифрилом. Это сплав серебра и кейзия в пропорции десять к одному. Есть ещё образец «пятнадцать к одному», по свойствам он не отличается. Кстати, в нагретом виде довольно пластичен. Но греть нужно долго.

— Что с термостойкостью? — спросил Гедимин. — А под излучатель ставил?

— Плавится при четырёх с половиной тысячах по Фаренгейту, — ответил Хольгер. — При четырёх — размягчается. Непростой материал, но свойства многообещающие. Да, излучение держит. Чуть хуже, чем чистый кейзий, и со временем может заразиться, но всё-таки…

Гедимин кивнул.

— Мне нравится это вещество. Интересно, можно ли его синтезировать…

Хольгер пожал плечами.

— Возможно, в Лос-Аламосе или Канске уже это сделали. Попробуй спросить Конара.

…Гедимин сидел со смартом в руках и медленно, осторожно подбирая слова, набирал сообщение в Лос-Аламос. Это письмо было внеочередным, и цензура должна была обратить на него особое внимание, а сармату этого совсем не хотелось. «Надеюсь, Герберт всё поймёт,» — он перечитал ещё раз и заменил несколько слов. «Как надоели эти намёки и дурацкие выражения вместо нормальных терминов…»

23 февраля 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Из мусорного бака свисал толстый аккуратно обрезанный кабель. Блеск металла на срезе привлёк внимание Гедимина на долю секунды — и сармат прошёл бы мимо, если бы не вспомнил, что кабеля такого сечения просто так под ногами не валяются, а плановой замены высоковольтных линий или ремонта трансформаторов в последние недели не было.

«Интересно,» — сармат поднял крышку бака, проследил за кабелем, уходящим под груду обёрток и смятых упаковок, и изумлённо мигнул — на самом дне лежало что-то большое, плотно завёрнутое в грязную ветошь. Оба конца кабеля — второй был замечен Гедимином на долю секунды позднее — торчали из свёртка.

Сармат вытащил тяжёлый предмет из бака, не обращая внимания на разлетевшиеся обёртки и спрыгнувшего со стены робота-уборщика, и прижал к груди. Уже за воротами, быстро нырнув в безопасный «ангар», он снова начал дышать. Очередную посылку от одного из товарищей Линкена трудно было не узнать — безымянный сармат ухитрился пронести на территорию АЭС практически целый РИТЭГ. Когда Гедимин снял грязные обмотки и перевернул агрегат набок, он заметил повреждения — устройство разбирали довольно грубо, крепления просто сбивали ломом, герметичность нарушили, и от РИТЭГа шло сильное тепло и, скорее всего, излучение. Сармат завернул устройство в защитное поле и, бросив ветошь в ёмкость для опасных отходов, пошёл вниз. Сам генератор его не интересовал, а плутоний был на месте, — лучшего и желать было нельзя.

В дверях лаборатории стояла дозиметрическая рамка, но сквозь защитное поле она ничего не разглядела — значит, Гедимин не успел вымазаться радиоактивной пылью. Облегчённо вздохнув, он положил груз на верстак и полез в ящики — нужно было вынуть плутоний, отделить четверть килограмма для нового эксперимента, подготовить оставшийся для безопасного хранения.

— Ого! — за плечом сармата возник Айрон. — Это РИТЭГ? А ты что сейчас будешь делать?

— Работать, — буркнул Гедимин, недовольный вмешательством в его мысли. — Сходи проверь облучатели в хранилище. Тут ничего не трогай — руки сожжёшь.

— Как ты сжёг? — хмыкнул лаборант, кивнув на его перчатки — под толстым скирлином шрамы от давних ожогов были не видны, но Гедимин всегда помнил, что они там, и от напоминания сердито сощурился. — Я уже проверил. Нигде ничего нового. В кольцевом — что заразилось, то превращается, что нет — остаётся чистым. Под большой линзой ирренция столько же, сколько было. Что ещё мне проверить?

«Столько же, сколько было…» — Гедимин на секунду задумался. «Установилось равновесие?»

— Замерил, сколько его там? Сбрось мне запись, — попросил он, растягивая над верстаком защитное поле и задвигая под него полуразрушенный РИТЭГ. — Скоро будешь выгружать уран. Пока — смотри на мою спину.

Айрон фыркнул.

— Это же не нитроглицерин! Почему я не могу работать с плутонием? Или принести тебе ирренций из хранилища?

Гедимин вздрогнул и сердито посмотрел на него.

— Ирренций не трогай. Тебе что, заняться нечем?

Лаборант кивнул.

— Ты ставишь опыты, а мне достаётся только простейшая ручная работа. Я тоже хочу вести свой эксперимент. Я что, такой идиот, что мне ничего нельзя доверить?

«Уран и торий…» — Гедимин с трудом подавил раздражённый вздох. «Понатащат в лабораторию мелких мартышек…»

— Доверить? Ладно, могу доверить, — он выразительно пожал плечами. — В новой лаборатории сейчас работает тяжеловодный каскад. Принцип действия знаешь? Назначение понятно? Теперь он под твоим присмотром. Весь — от входных труб и кабелей до конечной цистерны. Будешь мне отчитываться перед обедом и в конце смены. Можешь заодно составить обоснование для Константина. Я не помню, дописал я его или нет.

Константин выглянул из-за телекомпа и громко фыркнул.

— Даже проверять не буду. Разумеется, Гедимин, ты его не дописал. Но эта установка по сравнению с другими выглядит безобидной, как ком Би-плазмы. Бери её под свой контроль, Айрон. Тебя Гедимин бережёт. Ещё бы себя поберёг…

…Перед обедом ремонтник одолжил у Хольгера измельчитель и центрифугу; своей очереди ждала печь — равномерную смесь двух радиоактивных металлов надо было соединить спеканием. Дожидаясь, пока вещества, растёртые в мельчайшую пыль, перемешаются, сармат доедал Би-плазму и читал почту.

Кронион прислал из Мацоды фотографию полей орошения; судя по их виду, терраформирование Сахары шло полным ходом. О своей работе мутант писал немного, очень уклончиво, и Гедимину казалось, что его послания проходят строгую цензуру. «Да странно, что его — сармата — вообще выпустили с территорий, да ещё в другую страну,» — подумал ремонтник, дочитав, и выкинул чужие странности из головы, — ему хватало своих.

Герберт ответил на недавнее письмо так быстро, как только смог, и очень кратко: «Вы пронаблюдали омикрон-распад. Мы с этим тоже столкнулись. Глыбу вместо линзы не использовали, но есть и другие способы его увидеть. Поставьте зелёную мишень под зелёный луч — так будет нагляднее. Мы пробовали таким способом ускорить сигма-распад и получить больше тяжёлого серебра. Так это не работает. Нейтронное облучение тоже бесполезно. С нейтронами осторожнее — ускоряют альфа-распад, но уже была авария.»

«Секретность — в ядерный могильник,» — досадливо сощурился Гедимин, дочитав до точки. Ему хотелось узнать больше про аварию и ускорение альфа-распада, но было понятно, что если Конар сразу не написал об этом, то не по своей воле. «Зелёная мишень…» — он еле слышно хмыкнул. Речь, разумеется, шла об ирренции, — и в хранилище уже вторые сутки стоял образец ирренция под омикрон-лучом. Гедимин задвинул его в дальний угол, чтобы Константин не поднял тревогу, — за уровнем излучения следили датчики, и при первом же всплеске защитное поле разделило бы образец и излучатель, прервав цепную реакцию, но её вероятность отличалась от нуля, и даже Гедимину было не по себе. А что устроил бы Константин…

«Пойду проверю,» — подумал сармат, в последний раз посмотрев на центрифугу. Она заканчивала работу, и печь уже достаточно прогрелась, — через пять минут можно было высыпать смесь в форму и подвергнуть спеканию. Айрона в лаборатории не было, остальные сарматы занимались своими делами, — Гедимину нравились такие минуты, жаль, что они случались редко…

28 февраля 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Последний нейтронный излучатель, запакованный в пакет из-под кукурузных хлопьев, Гедимин вынул из бака робота-уборщика, застрявшего между научным центром и соседним ангаром. Механизм был слегка повреждён — неисправность устранялась за пять минут — но сармат не мог не отметить, что сломался он в нужное время и в нужном месте. Спрятав нейтронную пушку и включив отремонтированного робота, Гедимин задумчиво хмыкнул, оглянулся на пост «федералов» перед въездом на АЭС (они всё ещё стояли там, и с утра карманы ремонтника снова были вывернуты, а ненужные обломки, собранные им по всем знакомым сарматам, пересчитаны, проверены и сложены обратно в карман) и пошёл в «ангар».

— Кто тот «чистый», который с нами был? — спросил Гедимин, подойдя к Линкену. — Как его зовут, и где живёт?

Взрывник криво ухмыльнулся.

— Зачем тебе это, атомщик? Макаки ещё в городе, и сканер у них всегда наготове.

Гедимин досадливо сощурился.

— Я не собираюсь его выдавать. Кажется, он — толковый сармат. Спроси, хочет ли он работать с нами. Мне бы пригодился такой.

Линкен ухмыльнулся ещё шире, — всё его лицо перекосилось.

— Я уже спрашивал, атомщик. Он сказал, что он не псих. А если тебе нужна помощь — скажи мне. Я-то уже здесь.

«Знаю, что ты здесь,» — Гедимин кивнул, отворачиваясь к верстаку и делая вид, что углубился в работу. «Но не хватало ещё, чтобы ты попробовал сделать бомбу из генераторного плутония…»

Сейчас плутоний был вне опасности — всё, что не пошло на опыты, лежало в новой лаборатории в свинцовом ящике, сделанном из остатков РИТЭГа, и Линкен был предупреждён, что на бомбу не хватит (Гедимин уже оставил попытки объяснить ему разницу между изотопами). Экспериментальные установки были собраны и работали уже несколько дней; Гедимин изготовил две — «слойку» из плутония и ирренция и стержень из равномерной смеси. Замеры с утра показали, что альфа-излучение растёт, и что образующийся гелий исправно оттекает из установок в специальные баллоны. Пока стержень не трескался, и каверны на нём не появлялись, — видимо, внутренние каналы были расположены достаточно часто, чтобы газ выходил по ним, не разрывая металл изнутри. Гедимин достраивал синтезирующую установку в новой лаборатории и думал о работе с нептунием. В чистом виде это вещество существовало недолго — уран превращался в него под потоком нейтронов, и тот же поток перерабатывал нептуний в плутоний, и перехватить процесс в середине и получить хоть какое-то количество нужного металла было — по самым смелым предположениям Гедимина — очень сложно и даже опасно.

— Есть что-то новое? — спросил, подойдя к верстаку, Хольгер. Гедимин уже подготовил последний нейтронный излучатель к присоединению к установке и на вопрос пожал плечами.

— Хочу проверить зелёную мишень в хранилище. Потом пойду в новую лабораторию. Давно не синтезировал плутоний…

— Да, я помню те твои опыты, — кивнул Хольгер. — И что у тебя было с руками…

— Всё давно зажило, — буркнул сармат. — Дай мне сигма-сканер.

— Я пойду с тобой, — сказал химик, протянув ему прибор. — Интересно посмотреть, что там вышло. Цепная реакция так и не началась?

— Её и не предполагалось, — недовольно сощурился на него Гедимин. — Там два грамма ирренция! Какие ещё цепные реакции?!

…В новой лаборатории был только Айрон — и тот, закончив осмотр оборудования, сидел в углу и играл на новом смарте во что-то пёстрое и пищащее. Увидев на пороге «старших» сарматов, он отключил звук и вопросительно посмотрел на Гедимина. «Сиди,» — жестом ответил тот: помощь лаборанта ему сейчас была не нужна.

«Зелёная мишень» стояла в свободном углу, на максимальном расстоянии от тяжеловодного каскада и плутониевой установки. Ничего сложного в ней не было — обычный омикрон-излучатель, направленный на рилкаровый диск с заключёнными внутри двумя граммами окиси ирренция, сбоку — для подстраховки — генератор «Оджи» и дозиметрические датчики. Защитное поле позади облучаемой мишени горело зелёным огнём; красных бликов на нём не было, — ирренций не испускал ничего, кроме омикрон-излучения и очень слабой «альфы».

— Мощный фон, — вполголоса заметил Хольгер. Гедимин молча кивнул, прикрывая руки кожухом из защитного поля и осторожно просовывая чувствительные щупы сканера под купол. На экране появилось несколько строк.

— Один и девятьсот восемьдесят шесть, — вслух проговорил химик. — За считанные дни… Уже четырнадцать миллиграммов плутония. М-да, обратный процесс явно быстрее прямого. Надолго ты намерен оставить тут этот ирренций?

— Пока не останется половина, — ответил Гедимин, перечитывая показания сканера. Омикрон-излучение перерабатывало ирренций в генераторный плутоний; кроме этих двух металлов, в образце уже были обнаружены следы урана — продукта распада плутония — и ядра гелия, замурованные в рилкаровой оболочке и не нашедшие выхода.

— Интересно, — Хольгер задумчиво смотрел на мишень. — Если ты найдёшь способ использовать омикрон-излучение, можно будет построить реактор. И в нём ирренций будет выгорать до плутония — и, далее, до урана. Кстати… ты заметил, что это не тот уран?

Гедимин посмотрел на изотопный номер рядом с символом элемента, мигнул и перевёл изменившийся взгляд на Хольгера. «Вот почему такая слабая «альфа»,» — он едва заметно усмехнулся. «Омикрон-излучение перехватывает частицы и соединяет их, утяжеляя ядра…»

— И можно будет запустить обратный цикл, — сказал Гедимин. — Снова перевести уран в ирренций. Интересная должна получиться конструкция…

Он выключил сканер и потянулся за ежедневником — возникшая у него идея пока не могла найти применения, но зафиксировать её следовало. Хольгер, увидев, что он занят записями, отошёл и остановился у тяжеловодного каскада.

— Айрон, — услышал Гедимин его голос, ненадолго оторвавшись от ежедневника. — Ты помнишь, что защитные поля надо заменять?

— Конечно, — ответил лаборант. — Мы это делаем еженедельно.

— Ставь более плотные экраны, — посоветовал Хольгер. — Эти не выглядят надёжными.

— Гедимин всегда делал их такими, — отозвался Айрон. — Там, внутри, не происходит ничего разрушительного.

— Как-то вольно вы обращаетесь с электролизными ваннами, — покачал головой Хольгер. — Ты знаешь свойства гремучей смеси?

— Тут есть вытяжки, — отмахнулся лаборант. — Если что и взорвётся, то снаружи.

«Надо работать,» — напомнил себе Гедимин, закрывая ежедневник, и повернулся к сарматам.

— Хольгер, хватит. Иди к своему лаборанту. У тебя что, работы нет?

Он подошёл к плутониевой установке и дотронулся до переключателя. Над дверью вспыхнул красный светодиод, подсвечивающий знак радиационной опасности. Хольгер подтолкнул Айрона к выходу и сам пошёл за ним. На пороге он оглянулся.

— Осторожно с гремучей смесью! Сам знаешь, на что она способна…

Гедимин молча кивнул и смотрел на него, не мигая, пока химик не вышел, и дверь за ним не закрылась. Теперь можно было зафиксировать её в запертом положении и приступить к работе.

01 марта 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Ты помнишь, что выгрузка на подходе? — спросил у Гедимина Константин, стоило тому появиться на пороге лаборатории. Сармат мигнул.

— До выгрузки ещё неделя, — сказал он, садясь к верстаку, сгребая на ладонь горку разнородных деталей и бессмысленно глядя на них. Это было совсем не то, чем сармату хотелось заниматься, но ничего нового сегодня не приходило ему в голову. Плутониевая пластина ещё не прошла испытания, для получения нептуния в чистом виде не хватало мощностей, — что ещё можно сделать с ирренцием, чтобы ускорить его синтез, Гедимин пока не знал.

Иджес долго присматривался к нему, обшаривая взглядом верстак, но, не обнаружив ничего опасного, решился подойти и тронуть сармата за плечо.

— Чего сидишь?

— Пытаюсь думать, — Гедимин досадливо поморщился и провёл пальцем по виску. — Я не изобретатель. А Хольгер — не атомщик. Наверное, не стоило влезать в это пари.

— Хм, — Иджес сел на корточки рядом с ним, задумчиво сощурился и посмотрел на потолок. — У тебя уже получается много ирренция. Его просто мало у нас. Когда будет тонна, работа пойдёт быстрее.

— Не пойдёт, если не поднять выработку, — буркнул Гедимин. — А что может её поднять? Всё, что имело смысл, уже опробовано.

— Пробуй всё подряд, — посоветовал Иджес, поднимаясь с пола. — Может, его надо жечь, морозить или взрывать? И вот эти… лучи, которые ничто не останавливает, — ты пробовал что-то делать с ними?

Гедимин удивлённо посмотрел на него — обычно Иджес не проявлял такого интереса к его работе — и пожал плечами.

— Сигма-излучение? Оно, похоже, никак не действует на материальный мир. До сих пор не замечено никакого влияния на что бы то ни было. Хотя… возможно, надо попробовать.

Он поднялся на ноги и огляделся в поисках лаборанта. Айрон куда-то вышел, пока сармат сидел в задумчивости, — и, как обычно в таких случаях, не сказал, куда.

— Не видел, куда пошёл Айрон? — спросил он у Иджеса. Механик пожал плечами.

— В твою комнату, наверное. За хранилище он уже отчитывался.

Константин отвернулся от телекомпа и внимательно посмотрел на Гедимина.

— Что ты собрался делать?

— Работать, — буркнул сармат, недовольно щурясь. Можно было бы поделиться планами и сомнениями — но по опыту прошлых месяцев Гедимин знал, что ничего хорошего из этого не выйдет.

— С ирренцием? — недобро сощурился командир. — Валите в свою лабораторию. Тебе что, отвели мало места?

Гедимин хотел ответить резко и уже открыл рот, когда почувствовал, как воздух на долю секунды стал упругим, а пол под ногами качнулся. Ударная волна прокатилась по стенам, отдаваясь в костях; сильный взрыв произошёл совсем рядом.

— Это ещё что?! — вскинулся Константин. Все сарматы уже были на ногах.

«Хранилище?!» — Гедимин, ещё не успев ни о чём подумать, уже стоял в дверях лаборатории и заворачивался в кокон защитного поля. Ворота хранилища были плотно закрыты, сигнальные светодиоды — погашены; красный огонь сверкал только над дверью новой лаборатории.

— Гремучая смесь, — прошелестел за его спиной Хольгер.

— Hasu… — обречённо выдохнул Гедимин, но этого уже никто не слышал — защитное поле окончательно сомкнулось и поглотило звуки.

У ворот лаборатории он оказался первым; их заблокировало изнутри, но Гедимина это задержало не более чем на секунду. Он шагнул внутрь и оказался по щиколотку в воде, защитное поле задрожало, — электролизный каскад был полностью разрушен, но часть электродов ещё осталась в жидкости, и к ним добавились оборванные кабели. С плутониевой установки сдуло часть защитных полей; нижний, страховочный, слой уцелел, нейтронные пушки не торчали наружу, но часть облучаемого материала обнажилась. Гедимин метнулся к щитку и надавил ладонью на аварийные переключатели; с опозданием, но они сработали, и поле перестало рябить. Сармат набросил на плутониевую установку защитный купол — стационарный генератор не должен был пострадать, но, видимо, выгорел блок управления, и экраны не формировались даже после сигнала с щитка.

В дверь кто-то бился; Гедимин оглянулся на неё, удивившись, что слышит стук, и обнаружил, что его собственный защитный кокон растворился. «Но что…» — он не успел додумать мысль, развернувшись к дальней стене раньше, чем смог подобрать слова. Взрыв разрушил не только экраны над плутониевой установкой, — «зелёная мишень» тоже открылась, и теперь излучатель вместе с ирренциевым диском лежали в воде и светились из-под неё холодным зеленоватым сиянием. Гедимин швырнул в них пузырь защитного поля. Свет стал ярче, — всё излучение, не находя выхода из шара, зажгло его изнутри зелёным огнём. Сармат набросил поверх него ещё один купол и поднёс к воде дозиметр. Фон быстро снижался, — видимо, жидкость и поверхности не успели стать радиоактивными.

— Айрон! — крикнул Гедимин, запоздало вспомнив о лаборанте. «Мог бы — давно бы ответил,» — от этой мысли ему вдруг стало холодно. Он перевёл взгляд вбок от остатков «зелёной мишени» и увидел неподвижное тело в белом комбинезоне. Айрон сидел у стены, безвольно свесив в воду руки и откинув голову назад; он зацепился поясом за выступ над полом и только поэтому не сполз в лужу окончательно. Гедимин шагнул к нему, поднял на руки, поддерживая голову ладонью, — сармат не отреагировал никак. Его глаза оставались открытыми, зрачки странно расширились и так и не сузились, когда Гедимин повернул его к источнику света. «Без сознания. Надо звать медиков,» — сармат, не оглядываясь, пошёл к двери. Снаружи уже не стучали, и блокировка не была снята; Гедимин снял её сам, мимоходом отметив, что уровень воды в комнате быстро спадает, — переключатели открыли аварийный слив.

Сарматы ждали его за дверью. Едва он вышел, Хольгер запечатал ворота защитным полем. Константин и Линкен стояли рядом и молча смотрели на сармата. Иджес и двое лаборантов замерли в дальнем конце коридора, за экраном защитного поля. Гедимин посмотрел на них и криво усмехнулся.

— Нужен медик, — сказал он, осторожно опуская неподвижного филка на пол. — Айрон ранен.

Он по-прежнему придерживал голову лаборанта ладонью; слегка повернув её, он заглянул филку в глаза. Тот так и смотрел в одну точку, и зрачки не сужались даже от ярких красных вспышек аварийного сигнала.

— Айрон, — окликнул его сармат; не увидев никакой реакции, он резко развернулся к «научникам». Они всё ещё стояли в коридоре, молча смотрели на него, и никто не прикоснулся к смарту.

— Что застряли?! — рявкнул Гедимин. — Здесь нужен медик!

— Уже не нужен, — ровным голосом ответил ему Константин. — Все назад!

Хольгер и Линкен попятились, выставляя перед собой защитные экраны. Гедимин изумлённо мигнул, высвободил руку и хотел подняться на ноги и выяснить, что командир имеет в виду, но посмотрел на ладонь — и остался на месте. Она была густо вымазана кровью, вязкие потёки свисали с пальцев, и по комбинезону протянулись тёмно-красные, почти чёрные полосы. Размытое, побледневшее кровавое пятно расползалось от головы Айрона, — кровь уже не вытекала, только подкрашивала натёкшую с волос и воротника воду. Гедимин повернул филка набок и глухо застонал — весь затылок лаборанта, от основания черепа и почти до макушки, превратился в чёрно-красное месиво с торчащими розоватыми осколками. Кость была раздроблена, не выдержали и шейные позвонки, — Айрон был мёртв с той секунды, когда взрыв отбросил его к стене.

Ремонтник упал на колени и почти уткнулся лицом в похолодевшую щёку Айрона, — его трясло, и ноги, и руки дрожали так, что не могли служить опорой. «Гремучая смесь,» — мелькнуло в голове. «Грёбаная гремучая смесь! Ему нельзя было тут оставаться…» Он крепко зажмурился — глаза нестерпимо жгло, кровь оглушительно стучала в ушах, — казалось, от этого сотрясается всё тело.

— Медкоманду в научный центр! — как сквозь туман, донеслось до Гедимина из коридора. — Лучевые ожоги, подозрение на эа-мутацию! Код «FAUW»!

Через несколько секунд — так показалось сармату; сейчас ему было не до измерения времени, — Гедимина схватили за руки и оттащили от трупа. Он рванулся, швырнул кого-то в стену, вывернул кому-то локоть, на долю секунды удивившись странному жёсткому покрову поверх кожи… секундной заминки хватило — ему в спину ударил заряд станнера, и сармат растянулся на полу. В следующее мгновение перед глазами расплылось красное кольцо, сменившееся непроницаемой чернотой, и несколько часов Гедимин не беспокоился уже ни о чём.

02 марта 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В закрытой наглухо камере карантинного барака зажёгся свет, что-то зашуршало и захлюпало в дверях, из приоткрывшегося оконца выпал запечатанный контейнер и шмякнулся на пол. Гедимин лежал у стены, не двигаясь, прижимаясь грудью к холодному покрытию; шевелиться не хотелось, но свет неприятно жёг и без того больные глаза. Кое-как он поднялся, прикрываясь от тревожащих лучей ладонью, подошёл к контейнеру и долго смотрел на него. Ни есть, ни пить не хотелось. Глаза жгло, носоглотку саднило при каждом вдохе, всё тело странно горело и чесалось, особенно — кровоточащая ранка на левой руке, след от инъекции блокатора, но сильнее всего была боль в груди — казалось, рёбра вот-вот лопнут, не выдержав давления невидимых обручей. Сармат попытался глубоко вдохнуть и мучительно закашлялся. За дверью что-то брякнуло.

— Пей, полегчает, — буркнул в приоткрытое оконце сармат-медик. Гедимин видел его силуэт сквозь толстое полупрозрачное стекло. Судя по очертаниям — и по обрывкам вчерашней стычки, всплывшим в памяти — медик был одет в пехотную броню, такую же, какую выдали патрульным. Что-то странное было в форме головы — возможно, выданные медикам шлемы были другого образца.

«Айрон мёртв,» — напомнил себе Гедимин, поднимая контейнер и неловкими пальцами отрывая крышку. «Умер мгновенно. Тяжеловодный каскад разрушен. Кажется, цел генератор плутония. А я…»

Опустошив контейнер, он бросил упаковку в дальний угол. В голове немного прояснилось, и можно было оценить собственное состояние. Глаза по-прежнему горели и слезились — кажется, слизистая серьёзно пострадала. Досталось не только ей — по рукам Гедимина, от пальцев до плечевых суставов, по груди, по ступням и щиколоткам протянулись неровные ряды красноватых пятен. Сармат потрогал пальцем одно из них — жжение усилилось. «Омикрон-ожоги,» — Гедимин вспомнил всё, что ему было известно о действии омикрон-излучения на живые организмы; страха не было — лишь вялое любопытство. «Никто не испытывал эти лучи на сарматах. Придётся пронаблюдать всё на себе. Непредвиденный эксперимент…»

— Ещё воды? — спросил из-за двери медик. Кажется, он был единственным живым существом в карантинном корпусе, — ни стонов, ни движений из-за стен Гедимин не слышал.

— Нет, — из-за обожжённой слизистой голос прозвучал хрипло. — Я здесь один? Были ещё пострадавшие?

— С подозрением на эа-мутацию — только ты, — ответил медик. — По состоянию на вчера ты не мутант. А сегодня — проверим. Давай правую руку.

Кровезаборник не причинил сармату боли — в отличие от очередной инъекции блокатора. Стиснув зубы и прижав проколотое предплечье к груди, Гедимин отошёл к стене. Вчерашний день вспоминался урывками.

— Я напал на медиков? — неуверенно спросил он, повернувшись к двери. В коридоре хмыкнули.

— Не переживай об этом. От подозреваемых в эа-мутации никто не ждёт здравомыслия. Поэтому нам выдали броню.

Следующую инъекцию должны были сделать на ночь, после вечернего приёма пищи; у Гедимина было много времени на отдых — попытки заснуть, пристальное изучение лучевых ожогов, разглядывание стен. Можно было бы подумать о дальнейших опытах, если бы любая мысль о них не вызывала резкий спазм в груди. В очередной раз восстановив дыхание, сармат перешёл на размышления о десантниках — первых, кто погиб от омикрон-излучения. «Блокатор подавляет регенерацию. Она приближается к человеческой. Если так — через два-три дня наступит смерть. Интересно, эа-мутация начнётся раньше или позже…»

Его мысли прервал звук шагов за дверью. По коридору шли четверо, один из них — в броне, трое — в шуршащих бахилах.

— Эй, атомщик, — раздалось из коридора, и оконце в двери приоткрылось. — Не спишь?

Гедимин вздрогнул и резко поднялся на ноги. Все потревоженные ожоги заныли разом, но сармат только досадливо сощурился.

— Линкен? Ты цел? Не облучился? — спросил он. Из-за двери донеслись нервные смешки.

— Похоже, твои мозги пока в порядке, — сделал вывод Линкен. — И выглядишь ты нормально. Как сармат, а не как куча слизи. Медики обещали починить тебя. Если получится, выпустят через пару недель.

— Хорошо, — ровным голосом ответил Гедимин, ещё раз вспомнив погибших космолётчиков. «Есть ли у меня эти две недели…»

— Дай я поговорю с ним, — вполголоса сказал Хольгер, оттесняя Линкена от оконца. — Гедимин, тебе там нужно что-нибудь?

— Всё, что нужно, мы ему даём, — проворчал медик.

— Что в лаборатории? — спросил Гедимин, отгоняя лишние мысли. — Там было ирренциевое заражение…

— Мы поняли, — отозвался Хольгер. — Тело Айрона тоже было заражено. Часть ожогов ты получил, пока его нёс… Не беспокойся, комнату залили меей от пола до потолка. Сейчас я выделяю ирренций из остатков твоей установки. Наверное, из меи тоже попробую выделить. Ирренций лишним не будет. Твой каскад разрушен. Иджес порывается восстановить его, но на этой неделе я его не пущу. Пока это опасно.

— Не трогайте обломки, — сказал Гедимин. — Иджес, ты слышишь? Я ими займусь, когда выйду. Что с плутонием?

— Нарабатывается, — Хольгер за дверью едва заметно шевельнул плечами. — С утра я проверял его сканером. Этот агрегат не пострадал. Ирренцием его тоже не забрызгало.

— Тело Айрона, — при произнесении этого имени боль в груди усилилась, и Гедимин едва удержал стон. — Оно заражено… Где оно сейчас?

— «Вестингауз» взял на себя погребение, — ответил Хольгер. — Его сожгли в шахте и залили бористым рилкаром. Не уверен, что в случае с ирренцием это поможет, но… Шахта далеко в лесу, предупреждающий знак очень яркий.

— А все твои вещи лежат в мее, — сказал Иджес, выглянув из-за плеча химика. — Наверное, покрасятся. А пятна у тебя на руке — тоже от меи?

На него зашипели с трёх сторон.

— Это ожоги, — ответил Гедимин. — Доза омикрон-излучения. В Лос-Аламосе считают, что оно однозначно смертельно. Хольгер, у тебя был адрес Герберта…

— Да, и твоя рация скоро будет у нас, — подтвердил химик. — Ты хочешь что-то спросить у него?

— Не сейчас, — качнул головой сармат. — Если я здесь умру, напиши ему об этом. Кто-то должен сообщить. Чтобы не думал, что я отказался от пари… из трусости или ещё почему-либо.

— Псих, — свистящим шёпотом произнёс Линкен и тут же помянул «макак» — кто-то заехал ему локтем в бок.

— Если ты умрёшь, пари примем на себя мы с Константином, — сказал Хольгер. — Тут затронута гордость всех сарматов, и Ведомство не даст нам так просто отступить. Но ты постарайся выжить. Принести тебе бумаги для записей?

Медик фыркнул.

— Да отстаньте от него! У него скоро кожа слезет. Какие, в ледяной астероид, записи?!

— Может, позже, — ответил Гедимин, покосившись на красные пятна на коже. Шелушиться они ещё не начали, и белые пузырьки из-под них не прорезались, — но впереди было минимум три дня…

— Следи за моими установками, — сказал он. — Плутоний в конце месяца надо будет переработать.

— Ты выйдешь раньше, — отозвался Хольгер. — Но если что — справлюсь и я. Можешь спокойно лечиться. Мы тут решили — если ты вдруг не выживешь… тогда мы назовём наш центр твоим именем.

Гедимин смущённо хмыкнул. Снаружи громко и ехидно хмыкнул медик.

— А при жизни — не заработал? — спросил он. — Ладно, хватит отнимать силы у полумутанта. Ему и без вас плохо. Идите работать!

Когда с гулом закрылся тяжёлый люк, и шаги окончательно затихли, сармат сел на пол и посмотрел на пустой потолок. «Мы с Константином,» — повторил он про себя. «Он сказал — «мы с Константином». Наверное, Ведомство всерьёз надавило, что наш командир взялся за такое дело. Ведь всё запорет со своей техникой безопасности…»

Глава 60

15 марта 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Всё ещё не мутант, — в голосе медика Гедимину послышалось разочарование пополам с изумлением. — И определённо не труп. Внутренние органы в порядке, функции мозга… ну, здесь приходится верить аппаратуре, кожные и слизистые покровы восстановились, сетчатка тоже. Выходи и одевайся. Не знаю, какой дрянью ты облучился, но, видимо, ты из тех крыс с иммунитетом.

Гедимин усмехнулся. Пока ещё усмешка получалась кривой. Что он не умрёт, сармат сам поверил не так давно — когда ему перестали вводить блокатор, и на второй день ожоги из красных стали оранжевыми, а потом посерели и впечатались в кожу размытыми тёмными пятнами. Сармат мельком видел себя в зеркале — его кожа стала светло-серой, кое-где появились новые рубцы, особенно много их было на руках. Примерно в тот же день перестало жечь носоглотку и глаза — регенерация справилась с повреждениями; анализы крови подтвердили, что костный мозг пережил облучение без потерь, а эа-формирование так и не началось. «Как там говорят на Севере? Дуракам везёт?» — едва заметно усмехнулся он, надевая новый комбинезон — белый, как положено спецформе рабочего «Полярной Звезды». Сармат отметил про себя, что соскучился по станции, и что ему будет приятно снова взглянуть на градирни и здание основного корпуса — и даже, возможно, потрогать реакторы, пока никто не видит. Боль в груди ослабла, но окончательно не ушла — пока её вытеснило изумление от собственной живучести и удачливости сармата. «Крыса с иммунитетом?» — он посмотрел на новые ожоги. «Надеюсь, Штибер не приедет сюда, чтобы вскрыть меня.»

…До станции пришлось добираться пешком — подвезли его только до завода «Локхида», весь транспорт «Полярной Звезды» давно вернулся на базу, — утренняя смена уже полчаса как началась. Ни реакторы, ни градирни, ни «научный ангар» за время отсутствия сармата не изменились, как и коды на воротах. Тихо, не поднимая шума, Гедимин спустился на нижний ярус, ненадолго замер в нерешительности между дверями лаборатории и хранилища — и пошёл направо.

Три урановые сферы — новые, замененные две недели назад — выглядели так, как и полагалось на таком сроке, видимых признаков газового или лучевого разрушения сармат не обнаружил. Спокойно лежал и плутониевый брусок — сложная форма позволяла выводить лишний газ, не разрывая сам металл. Сармат подошёл к кольцевому облучателю и посмотрел на образцы. Судя по их внешнему виду и свечению защитного поля, некоторые из них почти полностью превратились в ирренций; лёгкие неметаллы по-прежнему не были затронуты заражением, и тяжёлые трансформировались крайне медленно. Гедимин хотел достать для изучения образец йода, уже привёл в действие манипулятор, но вспомнил, что у него нет с собой сигма-сканера. Он оглянулся к двери, открыл рот — и тут же закрыл его и крепко стиснул зубы. Резким движением вернув манипулятор на место, он отвернулся от облучателя и вышел из хранилища.

В лаборатории было тихо; Константин, как обычно, рассчитывал что-то на экране телекомпа, Хольгер ушёл в огороженную часть помещения, туда, где облучался сольвент — сырьё для производства меи, Линкена не было. Иджес, увидев Гедимина, молча подошёл и обнял его.

— Как ожоги? Не болят? — спросил он, когда сармат выпустил его.

— Всё зажило, — Гедимин показал свежие серые рубцы и расходящиеся от них по коже сероватые пятна. Иджес присвистнул.

— Так после этого выживают?! Етижи-пассатижи…

Инструменты Гедимина лежали на верстаке, под защитным полем; они уже не фонили, только фриловые — и отчасти металлические — части приобрели странный красноватый цвет. Сармат опробовал их на ненужных деталях, понял, что ремонтная перчатка нуждается в починке — мея затекла внутрь и успела что-то облепить или разъесть — и, надев респиратор и маску, сел к верстаку. Было не очень удобно — работать без ремонтной перчатки он немного отвык — но в запасе было несколько отвёрток и зажимов и даже автономный лучевой резак. Гедимин вскрыл корпус механизма, чтобы заглянуть внутрь, но от неосторожного движения огрубевших за две недели пальцев одно из креплений отлетело слишком далеко и скатилось по столешнице на пол. Сармат, не оборачиваясь, протянул руку, хотел что-то сказать — но осёкся, судорожно вздохнул и нагнулся за оброненной деталью.

— Атомщик, сиди, я уже поднял, — тихим испуганным голосом проговорил Иджес, отдавая ремонтнику отломанное крепление. — Может, тебе помочь? Что-то с рукой?

— Отвык от работы, — буркнул Гедимин, досадливо щурясь. Само по себе происшествие не стоило и секунды, потраченной на мысли о нём, но эта ерунда выбила сармата из колеи. Он с трудом заставил себя вернуться к разобранной перчатке. «Соберись. Это просто. Здесь грязь. Надо почистить. А здесь — заменить гайку…» — думать приходилось над каждым движением, и пальцы на неловкой руке казались чужими, недавно пересаженными и очень плохо приросшими.

Собрав механизм обратно, Гедимин снова опробовал его, без особой радости посмотрел на разрезанный пополам металлический штырь, скрепил его половины сваркой и, отстегнув перчатку, облокотился на верстак и уставился в стену. В голове вяло крутились мысли о сигма-излучателе, разрушенном тяжеловодном каскаде, непроверенной почте и задуманных, но так и не начерченных схемах реактора. Через несколько минут сармат заставил себя встать, подобрал перчатку и пошёл в новую лабораторию.

За две недели на входе в неё появилась дозиметрическая рамка. Гедимин без удивления покосился на неё, поправил криво закреплённую планку, подумал, не блокировать ли двери, но махнул рукой и просто прошёл мимо. Из-под ног выскочил робот-уборщик и быстро влез на стену. Сармат проводил его взглядом и заметил красные потёки на полу, — мея успела въесться, и отмыть её до сих пор не удалось. Самые яркие пятна были там, где две недели назад лежали обломки «мишени» и тело Айрона. Гедимину на долю секунды показалось, что там кровь, — но это был просто обман зрения. Всю органику давно смыли.

Плутониевая установка работала исправно; судя по показаниям дозиметров, плутоний накапливался. Экран из тяжёлой воды, как и следовало ожидать, стал за две недели тоньше; Гедимин добавил немного из запасного баллона и не успел мигнуть, как запасы иссякли. «Верно. Большая часть вытекла,» — вспомнил он и, досадливо щурясь, посмотрел на сваленные в угол обломки электролизных ванн. Каскад нужно было собирать по частям — все ёмкости, трубы, фильтры, кабеля… целых деталей осталось очень мало — защитное поле отразило энергию взрыва внутрь, прежде чем испариться. Гедимин достал ежедневник, открыл на странице с чертежом каскада, посмотрел на него, потом перевёл взгляд на обломки и покачал головой. «Проще заново построить, чем это восстанавливать…»

Кто-то тронул его за плечо. Развернувшись, он увидел Константина и вздрогнул. «Ещё и этот…» — он стиснул зубы и подался назад.

— Осторожно, установка, — ровным голосом предупредил командир. — Слишком большие разрушения… Не имеет смысла всё это восстанавливать. На твоём месте я вообще бросил бы эту нелепую тяжеловодную схему. От неё больше проблем, чем пользы.

Гедимин втянул воздух сквозь зубы и приготовился резко ответить, но Константин ещё не договорил.

— Почему ты не применишь графитовую схему Канска?

Ремонтник изумлённо мигнул, пристально посмотрел северянину в глаза, — тот не шутил и всерьёз ждал ответа. Гедимин мигнул ещё раз.

— В тяжеловодной выход больше, — ответил он, решив оставить фырканье и грубости на потом. — Я знаю схему Канска. Она громоздка и малоэффективна.

— Откуда ты её знаешь? — спросил Константин. Гедимин вскинулся, ожидая подвоха, но вопрос был задан спокойно, без издёвки.

— В Лос-Аламосе показали, — ответил он. — Я учился там, если помнишь.

Константин хмыкнул.

— Понятно. В Атлантисе не всё знают. И тем более — не всему учат. Тебе показывали базовую схему полуторавековой давности. С современной она не имеет почти ничего общего. Только графит и уран не изменились. Ты думаешь, вот это… — он кивнул на плутониевую установку. — Это — базовая тяжеловодная схема? На базовой ты и грамма не наработал бы. Так вот графитовая изменилась не меньше.

Гедимин заинтересованно сощурился. Ему было не по себе — Константин сегодня вёл себя странно — но любопытство пересилило опасения.

— И где мне искать эту… усовершенствованную схему? Свои технологии северяне в сеть не выкладывают, — криво усмехнулся он.

Константин внимательно посмотрел на него и странно шевельнул углом рта.

— Я покажу. Проблема только в графите нужного качества. Не думаю, что «Вестингауз» с нами поделится.

— Я умею делать графит, — сказал Гедимин. — Нужно время, некоторые материалы и много органики. Я уже делал графит для реактора. К урану потом были претензии, к графиту — нет.

Константин едва заметно усмехнулся.

— Я помню. Изучал материалы дела. Вы тогда едва не провернули грандиозный проект. Чья помощь нужна, чтобы получить графит?

— Свяжись с Ведомством, — ответил Гедимин, задумавшись на секунду. — Нужно очень много органики. Лучше всего — антрацит. Бурый уголь — хуже, но можно очистить. Если нет — битум… сгодятся даже опилки, но возни будет много. Нужен углерод. Чем больше, тем лучше. Я прикину, что ещё потребуется.

— А я пока вспомню схему, — сказал Константин. — Лично не пользовался, но видел вблизи. Органику постараюсь добыть. Что насчёт помощников? Я могу отдать тебе своего лаборанта, и в городе есть желающие пойти к тебе. Если надо, завтра приведу хоть десяток. Филки, но толковые.

Гедимин болезненно поморщился — невидимый обруч снова надавил на грудь.

— Нет. Не тащи сюда никого. Одного трупа достаточно.

Константин протянул руку к его плечу, но сармат стоял слишком далеко, и рука, не дотянувшись, опустилась.

— Ты ни при чём. Перестань себя травить. От этого пользы не будет.

…Чертежи получались медленно, с трудом, — но безкислородная графитовая печь была всё же проще устроена, чем гипотетический ирренциевый реактор, и через пару часов Гедимин посмотрел на готовые наброски почти без отвращения. До обеда оставалось ещё немного времени — как раз набросать список материалов и ещё раз обсудить предстоящую работу с Хольгером. Химик выглядел удивлённым — и долго мигал, когда услышал о совместных разработках Гедимина и Константина — но несколько советов дал. После этого список материалов пополнился ещё несколькими позициями, и ремонтник отдал его командиру и сел к пустому верстаку — ждать обеда и читать почту.

Первым, что он увидел, было последнее письмо от Герберта Конара, — оно пришло позавчера. «Я не знаю, чего сейчас во мне больше, — радости или изумления,» — прочитал Гедимин и растерянно мигнул. «Я очень хорошо знаю, что именно могло произойти с нашим коллегой. Он изумительно легко отделался, и я не могу дождаться, когда он сам об этом напишет. Боюсь даже сообщать об этом радиобиологам, — меньше всего я хочу, чтобы Гедимин стал материалом для их опытов, а некоторые исследователи склонны чрезмерно увлекаться…»

Ремонтник весело хмыкнул — учёный из Лос-Аламоса повторял его мысли почти дословно. «Он рад, что я выжил,» — Гедимин повторил это несколько раз и недоверчиво покачал головой. «Он беспокоился обо мне. Так же, как Хольгер или Иджес. А ведь никогда меня не видел…»

«Я снова выжил,» — написал он, открыв форму ответа. «Надеюсь больше так не вляпываться. Эти ожоги ещё болезненнее тех, что я получил раньше, и долго не заживают. Но, кажется, я крыса с иммунитетом. Не говорите обо мне Штиберу. Лучше расскажите о красном свечении. Кто-нибудь ставил под него зелёные мишени? Что получилось?»

20 марта 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Запахи окалины, флюса и припоя расползались по лаборатории и, несмотря на мощную вытяжку, просачивались даже в коридор, — Хольгер, заглянувший через порог, тут же раскашлялся и поправил респиратор.

— Осторожнее там! — крикнул он Гедимину. Тот, не обернувшись, отвёл в сторону одну руку и жестом показал: «Всё под контролем».

Работа над графитовой печью продвигалась стремительно; сармат получил необходимые материалы вчера, сегодня с утра дополнил их деталями, найденными в ящике у магазина Грегори, — оставалось только собрать конструкцию воедино. Изящной и красивой она не была, но за жаропрочность и устойчивость Гедимин мог поручиться. Её поставили в совершенно пустом помещении через стенку от хранилища, — больше сармат не рисковал ставить химические агрегаты рядом с ядерными.

Из коридора, пробиваясь сквозь две пары массивных дверных створок, доносился частый грохот — работала шаровая мельница, наскоро собранная Гедимином из того, что не пошло на графитовую печь, и откуда-то добытых Кененом окатанных кусков гранита. «Не самый лучший материал,» — сказал Гедимин учётчику, получив тяжёлый пакет с камнями. «Прочнее природа не придумала,» — ответил ему Кенен. Сармат очень надеялся, что сырьё в итоге не будет смешано с осколками мельничных шаров. Сейчас за механизмом присматривал Линкен, и при малейшей проблеме он должен был подать сигнал. До сих пор от него не было никаких сообщений.

Иджес согнул и скрепил ещё два стальных листа; Гедимин, посмотрев на них, жестом велел опустить их немного ниже и поднёс руку в ремонтной перчатке к будущему шву. Металл заскрипел под шлифующим валиком и зашипел, медленно краснея. Горячий воздух лизнул руку сквозь две перчатки и ушёл вдоль листов вверх, мимо Иджеса, в вытяжную трубу.

— Уф-ф! — механик подался в сторону, пропуская поток жара; его руки при этом не шевельнулись — он крепко держал листы. — Эй, атомщик! Я высушен, как дохлая рыба на берегу! Ты не думаешь, что нам пора охладиться?

— Закончим ярус — пойдём, — отозвался Гедимин, недовольно щурясь. За работой он не чувствовал ни жары, ни усталости, ни боли, но теперь, после слов Иджеса, он и сам заметил, что скирлиновые перчатки прилипли к потным рукам, испарина стекает по надбровным выступам и просачивается под респиратор, да и стоять на коленях, вытянув руки вверх, не так уж удобно. «Ярус на высоте роста филка,» — подумал Гедимин, перенося вес на другую ногу. «Айрону тут было бы проще.»

Не вспоминать о лаборанте он ещё не мог — каждое утро, когда он видел у ворот завода двоих филков в белых комбинезонах, в груди просыпалась ноющая боль. Сейчас ощущения были схожими; сармат дождался, когда сварной шов начнёт остывать, поднялся на ноги, стянул нагревшуюся перчатку и незаметно провёл ладонью по рёбрам. Кожа и на руках, и на груди была мокрой, и Гедимин недовольно сощурился — кажется, он опять слишком увлёкся и забыл о технике безопасности…

В душевой Иджес, запрокинув голову, ловил ртом воду. Гедимин протянул ему один из контейнеров с подсоленным раствором. Утолить жажду удалось не сразу — первая порция жидкости вышла через кожу, едва-едва охладив тело.

— Закончим после обеда, — сказал Гедимин. — Выдержишь? Линкен может подменить тебя.

Иджес оглядел его с ног до головы и обиженно фыркнул.

— Хочешь сказать — ты выдержишь, а я уйду? Ну уж нет!

— Я не хочу, чтобы ты надорвался, — сказал Гедимин. — Это была моя выдумка, мне с ней и работать. А ты нужен нам живым.

Иджес фыркнул ещё выразительнее.

— А ты — дохлым? Если такой разговор, — мы с Линкеном отправим тебя отдыхать и закончим всё сами.

Гедимин изумлённо мигнул.

В душевую заглянул Амос, увидел сарматов, слегка смутился и опустил взгляд.

— Константин спрашивает, всё ли в порядке! — прокричал он, не заходя в помещение. — Альваро уже ушёл за едой!

— Давай на выход, — сказал Гедимин Иджесу. Кожа сармата уже достаточно охладилась, чтобы из красноватой стать почти белой. Окончательно побелеть ей не удалось — лучевой «загар» подкрасил её серым, как будто сармат вывалялся в пыли.

— Ну что? — спросил Константин, увидев на пороге Иджеса и Гедимина. — Хольгер уже боится за ваши лёгкие.

Гедимин потянул респиратор за ремешок и слегка покачал им, показывая командиру, что не забывает о средствах защиты.

— Смотри на экран, — Константин встал так, чтобы монитор телекомпа был виден только ему и Гедимину, аккуратно оттеснив Иджеса плечом. Механик фыркнул, но Гедимин посмотрел на него, и он отошёл в сторону, что-то бормоча себе под нос.

— Канская схема? — вполголоса спросил ремонтник, глядя на экран и чувствуя, как в груди разрастается невидимый горячий сгусток и растекается по телу. — Настоящий ядерный реактор…

— Практически да, — кивнул Константин. — Из таких устройств выросла атомная энергетика. Вам в Лос-Аламосе могли этого не объяснять, но до сих пор любой реактор Севера имеет два режима работы. Это сооружение — только один. Полноценный реактор мы не потянем. Запомнил схему? Теперь прочитай параметры. Мы возьмём по минимуму, у нас маленькое помещение.

— Ему, видимо, нужно серьёзное охлаждение… — пробормотал Гедимин, впитывая с экрана каждую цифру. «Канская схема» стояла перед глазами — стоило опустить веки, и она выстраивалась из светящихся линий посреди темноты.

— На это уйдёт много времени, — сказал Константин. — Возможно, полгода. Но работает реактор быстро. Недостатка в плутонии не будет. А что нового у тебя? Думал о новых схемах?

Гедимин досадливо сощурился и покачал головой.

— Всё сводится к одному. У слоек маленький выход, смеси разрушаются изнутри. Пока это можно вымести щёткой и собрать в кювету, одно дело, но когда будет построен реактор…

Он резко мотнул головой.

— Возможно, выход можно увеличить как-то иначе, — сказал Константин. — Какие воздействия ты опробовал? Электронную пушку? Поток нейтронов? Может, делу помог бы обстрел тяжёлыми ядрами? Или реакция в расплаве пошла бы быстрее? Или добавить давления? Если эта реакция сродни термоядерной, давление может быть очень важно. А если взять за основу плазму?

Гедимин изумлённо мигнул, с трудом удержался от того, чтобы вслух назвать себя идиотом и ударить по лбу, кое-как выровнял дыхание и криво усмехнулся.

— Ты… очень помогаешь. Спасибо. Я испытаю всё.

«У людей это как-то получается,» — думал он десять часов спустя, когда лежал на холодном камне у восточного побережья Атабаски и мысленно выстраивал чертежи новых экспериментальных установок. «Не перебирая варианты, увидеть среди них наилучший. Увидеть четвёртый там, где предложены три. Возможно, у Герберта выйдет именно так. Возможно даже, уже вышло. А мне придётся работать по-сарматски — простым перебором. И я переберу все варианты, пока не наткнусь на что-нибудь дельное…»

30 марта 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Уже две недели сарматам выдавали только летние комбинезоны, а в пассажирских глайдерах «Вестингауза» выключили отопление, но ещё не включили дополнительную вентиляцию. Снаружи было много воды и суетящихся роботов-уборщиков, очищающих трассу от лесного мусора. Один из них сидел на глайдере и вытирал окно, поминутно заливаемое дождём. Гедимин, прижатый толпой сарматов к иллюминатору, смотрел то на стекающую воду, то на манипуляторы робота, то на яркие пятна зданий, мелькающие за стеклом. Строить все постоянные конструкции из ярких материалов, кажется, было вменено в обязанность всем корпорациям, работающим в Ураниум-Сити; то же самое сармат видел в Порт-Радии, и Кронион в письмах из Цкау описывал ту же картину, хотя африканская пыль пачкала яркие стены ещё сильнее, чем канадская весенне-осенняя жижа. В относительно спокойные цвета были окрашены только предприятия «Вестингауза», но и их сложно было не заметить среди сарматских бараков и дикой флоры.

За окном потянулось ограждение авиационных цехов «Локхида»; Гедимин равнодушно посмотрел на него — и, вздрогнув, развернулся и впился в него пристальным взглядом. Сармат, которого он зацепил локтем при развороте, крепко ткнул его кулаком в спину, но ремонтник только передёрнул плечами. Ограда, ещё вчера вечером вертикальная, сегодня изогнулась плавной дугой, будто её подвергли сильному равномерному давлению по всей длине и высоте. Гедимин удивлённо мигнул.

— Линкен!

Недовольный сармат-сосед, что-то сдавленно прошипев, попятился в толпу. Линкен тронул Гедимина за плечо.

— Что там? Здесь или снаружи?

— Видишь ограду? — вполголоса спросил ремонтник. Линкен присмотрелся и хмыкнул.

— Антиграв, — прошептал он, крепко сжав плечо Гедимина. — А ты ничего не упустишь… Так и есть, барк садился вон туда. А взлетал после манёвров, развернувшись носом во-он к тому ангару. Значит, и здесь для него нашли излишки. Интересно, скоро он прилетит на АЭС?

— А там что? — пожал плечами ремонтник. — Электричество в трюм не зальёшь. А реактор вывозить им не дадут.

Линкен приглушённо хихикнул.

— Кто не даст?

— Я, — Гедимин недобро сощурился.

…Обыски на проходной прекратились, и ремонтник был этому рад, особенно последние несколько дней, когда у него из карманов и из-за пазухи торчала половина ассортимента магазина Грегори. «Эй, теск! Ты что, открыл своё дело — чинишь микроволновки?» — смеялся торговец, когда Гедимин заходил к нему вчера вечером, — до этого он несколько дней отпускал товар молча, но вчера не выдержал. Сармат кивнул, забирая медь, кабели и мощные магниты. На последние центы он взял тюбик горчицы.

— Что сегодня? — нетерпеливо спросил Иджес, пока сарматы ждали Константина, открывающего двери.

— То же, что вчера, — ответил Гедимин. — Ты собираешь последний магнетрон. Я работаю с обсидианом.

— Обсидиан? А твои излучатели? Кто закончит их? — насторожился механик. Гедимин недовольно сощурился — все объяснения были даны ещё два дня назад, но Иджес, как обычно, половину прослушал.

— Не бойся, тебе я их не дам, — буркнул он. — Покрою слоем обсидиана, потом залью рилкаром. Сегодня, возможно, закончу. Надеюсь, ты справишься с ускорителями.

— Ну да, но радий я в руки брать не буду, — нахмурился Иджес.

— С «арктусом» в руках ты ходил, — напомнил Гедимин. — А радий отдельно от «арктуса», значит, брать не будешь…

Иджеса едва заметно передёрнуло.

— Ну и зачем ты сказал?! — он закатал рукава и внимательно осмотрел руки. — Псих с радиацией…

— Эй, научная банда! — прикрикнул на них Константин, кивая на открытые ворота. Сарматы не заметили, как Линкен, Хольгер и оба лаборанта обогнали их и прошли вперёд, — теперь только они двое стояли перед входом.

— Отложи излучатели до обеда, — сказал Константин Гедимину, и тот растерянно мигнул. — Сегодня у вас с Хольгером другая работа. Твои плутониевые образцы отлежали два месяца, пора выгружать их и перерабатывать.

Гедимин мигнул ещё раз — за происходящими событиями и разнообразной работой он даже забыл о сроках выгрузки, и теперь ему было досадно.

— Хорошо, — сказал он, догоняя Хольгера. — Готовь разделитель. Сегодня выгружаем плутоний. Интересно будет сравнить его с ураном.

…Две тонкие прослойки обсидиана были брошены в кювету с меей; следом отправились два разобранных манипулятора и детали экспериментальных конструкций. Раздробленные в мелкую пыль остатки плутониевой «слойки» уже всплыли в разделительной ванне, и, судя по пене, реакция шла бурно; деформированный плутониево-ирренциевый стержень ждал своей очереди в плотном коконе защитного поля. Гедимин уже не мог его видеть — кокон был непрозрачным — но всё равно косился на него и недовольно щурился.

— Что не так? Он же не лопнул, — недоумённо пожал плечами Иджес.

— Много микротрещин и каверн, — поморщился Гедимин. — Зря только возился с его формой. Видимо, смеси для промышленного синтеза непригодны. Выход хороший, но выгрузка…

Он отошёл от разделителя, чтобы не мешать Хольгеру работать с установкой, и вернулся к верстаку. Там под защитным полем лежали шесть рилкаровых пластин, с одной стороны покрытых тонким слоем серой пыли. На каждую ушло десять граммов ирренция; отдельно Гедимин подготовил обсидиановые покрытия — пласты из мелкой обсидиановой крошки. Даже в таком виде линзы из вулканического стекла исправно работали — сармат уже проверил их на переносном излучателе. Оставалось закрепить покрытия и окунуть каждую пластину несколько раз в расплавленный рилкар…

… - Есть удельный выход! — громко объявил Константин, развернувшись от телекомпа к сарматам. Гедимин ждал, что результаты скажет Хольгер, и удивлённо мигнул, услышав голос командира. Оставив на верстаке остывающие излучатели, он встал и подошёл к телекомпу.

— Не хотел тебя отвлекать, — вполголоса объяснил Хольгер. — Ты работал с горячим рилкаром.

— Я же не мартышка, чтобы им облиться, — слегка обиделся Гедимин, но в долгий спор вступать не стал — интереснее было послушать, что скажет Константин.

— Твои предположения были верны, — признал командир «научников», повернувшись к Гедимину. — В плутонии синтез идёт быстрее, чем в уране. Ты получил ноль и двести двадцать шесть на «слойке» и ноль и двести девяносто девять на равномерной смеси. Кстати, я не ожидал, что стержень выдержит. Его от одного перегрева должно было порвать.

— Больше стержни делать не буду, — буркнул ремонтник. — Много возни, мало толку. А выход неплохой.

— Ноль и двести девяносто девять? — повторил Хольгер. — Чуть-чуть не дотянул до трёх десятых. Ускорение в полтора раза? А что с более тяжёлыми элементами? Есть смысл попробовать на них?

Гедимин покосился на Константина — по прежнему опыту, тот должен был сузить глаза и сказать что-нибудь резкое, но промолчал и с интересом посмотрел на ремонтника.

— Смысла нет, — качнул головой сармат. — Быстрее, чем с плутонием, не получится. Только усилится побочное излучение. Удобнее всего был бы нептуний…

— Значит, работаем дальше с плутонием, — подвёл итоги Константин. — Ирренций будет нужен, или можно отнести его в хранилище?

— Я отнесу, — сказал Гедимин. — Мне для работы достаточно.

10 апреля 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Последняя, шестая, экспериментальная установка заняла место у стены. Это была «контрольная закладка» — обычная одинарная плутониевая пластина под облучением, никаких дополнительных источников частиц, ни подогрева, ни охлаждения. Гедимин прошёл вдоль ряда, в последний раз взглянул на установки и накрыл каждую из них дополнительным защитным полем. Несмотря на все усилия по прокладке дополнительной вентиляции, температура в лаборатории ощутимо повысилась, — тепло распадающегося плутония всё-таки просачивалось сквозь защитные поля. «Как в первом убежище,» — Гедимин вспомнил влажную жару, встречавшую каждого, кто пробирался в его первую лабораторию под свалкой, и едва заметно усмехнулся. С влажностью удалось справиться, а вот охлаждение следовало усилить. Сам по себе плутоний так не нагрел бы комнату, — жара добавляли две «расплавленные» установки — облучаемый плутоний в расплаве и расплавленная смесь двух металлов. Последнее вещество, когда Гедимин смотрел на него перед включением дополнительной защиты, уже начинало пузыриться, — гелий, выходя из расплава, приподнимал колышущуюся красную массу. Сармат проверил температурные датчики — вещество пока было достаточно горячим. Оно должно было оставаться жидким до самого дня выгрузки, — Гедимин хотел проверить, как пойдёт синтез в расплаве. От опытов с плазмой пришлось отказаться сразу — не было никакой возможности забрать из неё «готовый» ирренций.

На закрытых изнутри воротах мигнул жёлтый светодиод — кто-то снаружи пытался открыть их, не обратив внимания на знак блокировки. Гедимин, ещё раз проверив подключение всех кабелей, открыл ворота и вышел, тут же закрыв их за собой. Иджес, дожидавшийся его у двери, привстал на пальцах, но ничего не успел увидеть и разочарованно хмыкнул.

— Что, и посмотреть не дашь?

— Один уже насмотрелся, — недобро сузил глаза Гедимин. — Теперь я буду работать без посторонних. Что у тебя? Проблемы с печью?

— Нет, всё работает, — ответил Иджес. — Хольгеру прислали какие-то штуковины для твоего реактора. Хочет, чтобы ты на них посмотрел. А я тут подумал — а если, наоборот, не нагревать плутоний, а охлаждать?

Гедимин мигнул, пристально посмотрел сармату в глаза, — думать о плутонии механику было несвойственно, как правило, он держался от опытов Гедимина как можно дальше.

— Охлаждать? Что это даст? — спросил он. Иджес пожал плечами.

— Ну, может, он сожмётся от холода, и проще будет слепить два атома в один…

Гедимин мигнул ещё раз.

— Маловероятно, — сказал он. — Но хорошо, что ты об этом сказал. Можно будет попробовать.

В последние недели у сармата было много работы, иногда он даже забирал её с собой в барак, — графитовая схема оказалась сложнее, чем можно было подумать по чертежам. Но возня с северянским синтезирующим реактором только отвлекала от досадных мыслей — и то не всегда; чем меньше времени оставалось до его запуска, и чем ближе был доступ к десяткам килограммов плутония, тем яснее Гедимину становилось, что он не знает, что с этим плутонием будет делать. Несколько относительно свободных вечеров он просидел в информатории, копаясь на сайтах «Тёплого Севера» и перечитывая конспекты из Лос-Аламоса, но отсутствию результатов даже не удивился. «Тут нужен человеческий мозг,» — думал он иногда, пытаясь охладить перегретую кровь купанием в озере или холодным душем. «Из трёх способов увидеть четвёртый. Придумать что-то совсем новое. Мы так не умеем.»

— Эй, атомщик, — Иджес, увидев, что глаза Гедимина потемнели, а взгляд опущен, ткнул сармата в бок. — Хватит! Твой Герберт тоже не спешит похвалиться готовым реактором. А у него там и плутоний, и целый институт ядерщиков. Видимо, не в этом дело.

Ворота «чистой» лаборатории были открыты настежь, с них временно сняли дозиметрическую рамку. В проёме стоял небольшой робот-перевозчик. Из лаборатории доносился непрерывный гул, перемежаемый приглушённым грохотом, — Иджес и Линкен поработали над звукоизоляцией для шаровой мельницы, и шума стало гораздо меньше. Механик заглянул в дверь, помахал Линкену и ушёл к печи. Гедимин вошёл в лабораторию и огляделся в поисках Хольгера.

Рабочий стол химика передвинули к другой стене, подальше от угла, занятого шаровой мельницей; вместе с ним переехал Константин со своим телекомпом. Он был в звукоизолирующем шлеме и появления Гедимина не заметил. Хольгер, тоже в шлеме, стоял рядом с Линкеном у грузовой шахты, проделанной в одной из внешних стен и помогал прикреплять ящик, обмотанный чёрным непрозрачным скирлином, к спине робота-уборщика. Гедимин подошёл и посмотрел на ящики, сложенные у выхода из шахты. Никаких маркировок на них не было, и они выглядели чистыми, но на полу рядом с ними осталось немного чёрной пыли.

— А! — Хольгер, заметив какое-то движение, повернулся к ремонтнику и приветственно пошевелил пальцами. — Ты уже здесь. Последний месяц тут громко. Тебе прислали что-то — вон те ящики ближе к двери. Константин не хотел, чтобы их вскрывали без тебя.

Гедимин кивнул и покосился на шаровую мельницу. Робот-уборщик уже поднялся вдоль стены к приёмной шахте и теперь, вскрыв ящик, вытряхивал из него остатки сырья. Гул стал громче.

— Помочь? — спросил Хольгер, кивая на запакованный груз. Гедимин отмахнулся и поднял один из ящиков. Кажется, внутри были крупные детали, судя по весу — стальные или из плотного сталистого фрила.

Возвращаясь за третьим ящиком, сармат столкнулся с Константином — тот нёс ему навстречу четвёртый. У телекомпа сидел Альваро и что-то набирал, поминутно сверяясь с листком из ежедневника.

«Не надо,» — жестом сказал Гедимин. Константин положил ящик на платформу, махнул рукой и пошёл за следующим.

Через три минуты они вышли в коридор, и перевозчик выехал за ними. На платформе уже не осталось места для сарматов, но и ехать ему было недалеко — до конца коридора, к помещению с графитовой печью. Все конструкции для реактора Гедимин обрабатывал там, за стеной защитного поля. Она немного защищала от перегрева — воздушные насосы плохо справлялись с охлаждением графитовой печи.

— Не лаборатория, а угольный трюм! — выдохнул Константин, на минуту сняв наушники и отстегнув респиратор.

— Ещё полмесяца, если не задержат поставки, и мы уйдём, — пообещал Гедимин. Командир отмахнулся.

— Я помню, что сам всё это предложил, — сказал он. — Сиди в лаборатории, сколько нужно. Теперь уже поздно убирать оттуда твои агрегаты. Но в следующий раз ставь их в своих помещениях. Их у тебя целых два.

…Ящики были вскрыты; Гедимин, увидев их содержимое, в этот раз даже не поморщился, а только пожал плечами.

— Не то? — спросил Константин, подбирая одну из железяк и роняя её обратно. — Да, вижу, что не то. Использовать можно?

— Всё можно использовать, — буркнул сармат, недовольно щурясь от лязга металла. — Я думаю — надо было сразу ставить сталепрокатный цех.

Константин хмыкнул.

— Да, по снабжению мы от Лос-Аламоса пока отстаём. Ну что, будешь работать? Прислать тебе кого-нибудь?

Гедимин качнул головой.

— Все заняты. Иджес поможет, если что. Он предложил охладить плутоний — сделать охлаждаемый образец.

Константин мигнул.

— Что, и механик уже под твоим влиянием?.. Смысла не вижу, но плутония у нас много — попробуй. Я по-прежнему за шар холодной плазмы.

— Рванёт, — уверенно сказал Гедимин.

— Да? — Константин посмотрел ему в глаза и пожал плечами. — Ладно, тебе решать. Я пойду — новое задание из Порт-Радия…

Гедимину стало неловко.

— Что там? Нужна моя помощь? — спросил он.

— Занимайся своим делом, атомщик, — покачал головой командир «научников». — Мы с Альваро справимся. В крайнем случае — Хольгер поможет.

15 апреля 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Ёмкость с жидким азотом была всего одна, к тому же тщательно термоизолированная, но в помещении стало ощутимо прохладнее. Гедимин прикрыл последнюю, седьмую, экспериментальную «закладку» защитным полем и отошёл от неё. От остальных она отличалась незначительно — только близостью к жидкому азоту и крайне низкой температурой.

— А не рванёт? — опасливо спросил Иджес, заглядывая в помещение. «Опять двери не заблокировал,» — досадливо сощурился Гедимин.

— Может, — хмуро сказал он. — Не ходи сюда.

Он не хотел уходить из лаборатории — здесь было значительно легче дышать, чем в помещении с графитовой печью и частично собранными конструкциями северянского реактора. Последние дни приходилось много резать металл, много варить и паять, и Гедимин сам не отказался бы от переносного сосуда с жидким азотом. «Водяного охлаждения» — нескольких канистр с солёным раствором, каждое утро ожидающих его на рабочем месте — было явно недостаточно.

— Всё как раньше, — сказал Иджес, в очередной раз заглянув на «половину» Гедимина. — Много странной работы — и ты с лучевой сваркой, мокрый, как из озера. И ни одна макака не знает, чем мы заняты.

Гедимин, на секунду отвлёкшийся от мыслей о синтезе ирренция, невесело хмыкнул.

— Не уверен. За Фюльбера я не поручился бы.

Он уже сам не знал, что из его занятий законно, а что — нет, и сейчас ему было не до таких тонкостей. Графитовая печь — а также Иджес, и Линкен, и даже поставщики из Порт-Радия — справлялись со своей работой, и часть «начинки» реактора должна была быть готова ещё до того, как Гедимин закончит внешние конструкции. Константин пообещал помочь с управляющим модулем — то, что мог сделать сам ремонтник, было надёжным, но слишком грубым. Дело было за ураном; с такими количествами урана Гедимин не работал давно, и это были не готовые сборки, и никакой автоматики не предполагалось. В лучшем случае, как говорил Константин, им должны были прислать «лом и некондицию» — бесформенную гору, якобы оставшуюся после аварий, сбоев оборудования и проблем на складах. Гедимин рассчитывал на поставки, но иногда думал, что в случае чего сможет проделать три-четыре незаметные скважины в лесу, — несколько фунтов сольвента всегда под рукой.

…Брошенный в глаза комок земли с остатками растительности пролетел мимо, слегка зацепив щёку Гедимина; в следующую долю секунды он перехватил руку противника и резко дёрнул вверх, одновременно закручивая немного в сторону. С приглушённым шипением Мафдет Хепри откатилась к ближайшему дереву и там уже встала на ноги, выставив вперёд левую, неповреждённую руку. Выпускать её из виду не стоило, но можно было секунду передохнуть.

«На самом деле скорость синтеза не может зависеть от агрегатного состояния или температу…» — додумать сармат не успел — от сильного удара по сухожилию его правая нога согнулась, и он наклонился вперёд. Что-то повисло на его спине, с силой хлестнуло ребром ладони по шее, чуть ниже подбородка, и у сармата зазвенело в ушах. Он хотел впечатать противника в дерево за спиной, но второй уже висел на его плечах, и спустя полсекунды Гедимин лежал ничком, а на его спине сидели сёстры Хепри.

«И вброс электронов тоже не должен на неё влиять,» — угрюмо думал сармат. Шея слегка ныла; кто-то из сидящих на спине, так и не дождавшись реакции от поверженного противника, потыкал в неё острым куском фрила.

— Heta, — буркнул сармат, рывком поднимаясь и стряхивая с себя самок. На правую ногу было неприятно ступать — на удары в живот или пах он уже почти не реагировал, и сёстры предпочитали бить по сухожилиям и не всегда соизмеряли силу.

— Атомщик! Вынимай ты голову из реактора! — хлопнула себя по левому бедру Мафдет. Её правая рука не выглядела серьёзно повреждённой, но махать ей сарматка опасалась.

— Да, пора бы, — поддержала её Сешат, вытирая кровь под разбитым носом. — С тобой драться — как бревно колотить. Может, ну их, эти тренировки? Тебе сейчас совсем не до них.

Гедимин, прихрамывая, подошёл к берегу. Уже стемнело, но небо над Ураниум-Сити было светлым от множества городских огней.

— Много работы, — сказал он, сердито щурясь. — Плохо, что она отвлекает. Я бы не хотел бросать тренировки.

— Мы боимся тебя убить, — Мафдет похлопала его по плечу. — Никогда не знаешь, ты готов — или заснул с открытыми глазами. Дай знать, когда работы станет меньше. С нами двумя ты справляешься, но когда с третьей стороны реактор…

Гедимин невесело усмехнулся. «Реактор… До реактора там ещё очень далеко. Пока там семь кусков плутония. И большая их часть — пустая трата металла.»

Глава 61

01 мая 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Вы в порядке, коллега? В последнее время я слышу в ваших письмах что-то странное,» — писал Герберт Конар в последнем вечернем сообщении. «Напоминаю, что я по-прежнему готов вам помочь, если вы попали в неприятности. И что я любом случае буду очень расстроен, если вы решите выйти из пари. Не беспокойтесь, если у меня будет готовый реактор, вы об этом узнаете раньше, чем руководство нашей лаборатории.»

Гедимин, прижавшись спиной к обшивке глайдера между иллюминаторами, перечитывал письмо и почти не обращал внимания на происходящее вокруг. Когда транспорт затормозил, и сарматы вокруг ремонтника зашевелились, он убрал смарт и повернулся к выходу. Линкен, уже приготовившийся схватить его за плечо и вытащить из глайдера — как ему приходилось делать несколько раз за прошедший месяц — удивлённо хмыкнул.

Сарматы выгрузились на платформу; их глайдер был последним, замыкающим, и Гедимин обычно не спешил к воротам, а пропускал основную толпу. И сейчас он отошёл к южному краю платформы и только после этого заметил странный шум.

Кусок лесного массива к востоку от шоссе исчез за один вечер; погрузчики вытаскивали последние брёвна, сарматы собирали за ними обломанные ветки, выкорчеванные кусты и всё, что могло сгодиться на субстрат для Би-плазмы. По краю расчищенного пространства уже ставили временную ограду, оцепленную красно-белыми лентами, а с юга приближалась колонна проходчиков. Её замыкала передвижная буровая установка.

Гедимин осмотрел ограду в поисках опознавательных знаков, — собственной техники, похоже, у этой организации не было, и она арендовала часть у «Вирма», а часть — у городских властей. Несколько охранных роботов модели «Джунгси» принадлежали «Вестингаузу»; экзоскелетчиков сармат вовсе не видел, за стройкой, кроме роботов, следили только местные патрули. Наконец один из рабочих повесил на ограду светло-серый щит с недорисованной пятиконечной звездой, и Гедимин удивлённо мигнул, — новый участок расчищался для «Локхида».

— Надо же, — пробормотал Линкен, подойдя к краю платформы. — Быстро они развернулись. Только вечером слышал, как въезжали в лес…

— Что они тут строят? — спросил Гедимин. — Ещё один гальванический цех?

Линкен пожал плечами.

— Пока не знаю. Болтают, будто будут делать обшивку для экзоскелетов. Но это навряд ли. Делать экзоскелеты здесь, на территориях «слизи»… Макаки тупые, но не настолько.

— Если только обшивку, то не вижу, почему бы и нет, — сказал Гедимин. — Стрелять из неё нельзя, диверсии и саботаж у нас редкость…

Линкен ухмыльнулся.

— Ты не знаешь макак, атомщик. Саргон крепко напугал их. Теперь они не доверят нам делать даже краску для этой обшивки!

…За помещением рядом с хранилищем ирренция окончательно закрепилось название «реакторный отсек»; почти всю комнату заняли разрозненные конструкции из прочных тугоплавких материалов, массивные рилкаровые блоки с выемками для сборки, многочисленные трубы и крепления. Отдельно у стены были сложены разноцветные кабели, связанные в толстый пучок; рядом с ними Гедимин и Альваро работали над будущим щитом управления. Схема, составленная Константином, была повешена на часть биологической защиты реактора прямо перед ними.

Из-за перегородки, отделяющей меньшую часть помещения, доносился металлический лязг — там в спешке демонтировали графитовую печь Иджес и Линкен. Гедимин предпочёл бы её оставить — на случай непредвиденных ситуаций сарматы изготовили запасные графитовые блоки, но ремонтник не был уверен, что их хватит; но для реактора требовалось много места. И так его втискивали впритык, со множеством нарушений, и Константин каждый раз морщился, когда заходил в отсек.

— М-да… — будто в ответ мыслям Гедимина, послышалось с порога; командир «научников» уже пришёл и теперь стоял у ворот, с сомнением глядя на расставленные по отсеку конструкции. — Бывало, конечно, хуже, но в наше время можно было бы…

— Нужен будет электрокран, — перебил его Гедимин, посмотрев на потолок. — Для выгрузки. И лучше было бы построить его сейчас, пока реактор не собран.

— Да, Ведомство уже в курсе, — кивнул Константин. — Могу даже позвать на выгрузку Бьорка. Он профессионал в своём деле. Но всё равно…

— Нужно сделать дополнительный вход к щиту управления, — перебил его Альваро. — И побольше защиты вокруг. Возможно, стационарные «арктусы»?

Константин хмыкнул и выразительно посмотрел на Гедимина.

— Я вижу, вы приспособились друг к другу. Атомщик, ты помнишь, что у нас выгрузка на носу?

Гедимин кивнул.

— Разделитель Хольгера вернули на место?

— Ещё вчера, — ответили из-за полупрозрачной стены. — Когда отмыли мельницу и стены. Можешь работать спокойно.

— Тогда через неделю у нас будет… — Константин задумчиво посмотрел на биологическую защиту реактора. — Чуть больше двухсот граммов ирренция в хранилище и около семидесяти — у Гедимина. Не такой уж плохой прирост.

— Очень мало, — недовольно сощурился ремонтник. — Я хочу заменить одну-две сферы плутониевыми. Это ускорит процесс.

— Подожди, — поднял руку командир. — Потом этот плутоний будет очень сложно изъять. Ведомство претендует на часть ирренция — не менее ста граммов. Сообщить, что мы готовы его отдать, или ты хочешь провести ещё один цикл?

Гедимин сузил глаза. «Выработка сразу же упадёт. Куда они всё время лезут?! Лучше бы раздобыли нептуний…»

— Ещё один, — буркнул он. — Того, что у нас есть, и так ни на что не хватает. Зачем Ведомству ирренций?!

Константин неопределённо хмыкнул.

— Возможно, у них там свои эксперименты… Ладно, я скажу им подождать пару месяцев.

…Гудок повторно сообщил об окончании смены, и на стенах зажглись предупреждающие светодиоды. Гедимин, собрав инструменты, подошёл к воротам и остановился, глядя на помещение и расставленные по нему конструкции. Сейчас их сдвинули к углам — сарматы собирались делать углубление в полу, и нужно было освободить место.

— Сначала ты соберёшь эту штуку, — сказал Иджес, подозрительно глядя на будущий реактор. — Потом — то, о чём вы поспорили с Конаром. И всё это будет тут стоять. Я думаю, нам нужна пристройка. Это слишком маленькое здание. И ещё… к этой установке точно не нужна градирня?

— Сделаю из водосборной цистерны, — отозвался Гедимин. По данным, полученным от Константина, очень большого нагрева не предполагалось, и самодельная охладительная установка должна была справиться.

— Дела, — покачал головой Иджес. — Рано или поздно ты везде сооружаешь реактор. Если бы меня один раз так обожгло…

Он указал на руку Гедимина, прикрытую перчаткой.

— Я бы давно всё это бросил.

10 июня 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Чан с меей был закреплён на «спине» робота-уборщика — сразу после того, как Гедимин положил туда разобранные остатки экспериментальных установок и закрепил крышку, механизм отправился на верхний ярус, в дезактиваторную. Под неё отвели отдельную комнату рядом с душевой, прокинули туда трубы и установили меевые фильтры под стоками; это было одно из помещений с гермолюком на входе и встроенными генераторами защитного поля, за которыми следил лично Константин. Гедимин в его дела не вмешивался, хотя про себя ухмылялся, — работая на урановых рудниках, так бояться радиоактивной пыли — странно…

К восьми часам утра все семь экспериментальных установок были разобраны и отправлены на дезактивацию, и Гедимин отдал в лабораторию семь плотно запакованных в защитное поле контейнеров со специальными пометками. Он хотел сам проследить за их переработкой, но Константин прогнал его в санпропускник. Хольгер уже работал с плутоние-ирренциевой смесью, и беспокоиться было не о чем, но Гедимину всё же было не по себе.

— Стой! — Константин встретил его в дверях лаборатории, под рамкой дозиметрического контроля. — Проверялся?

Он щёлкнул пальцем по рамке. Гедимин недовольно сощурился.

— В санпропускнике их две, — сдержанно напомнил он. — Может, хватит?

— Ты два часа просидел по локоть в плутонии, — Константин слегка прищурил глаза. — Что могло отмыться за пять минут?! Я знаю, как ты подкручиваешь дозиметры. Иди под рамку, посмотрим, чего тебе хватит…

Из лаборатории на шум выглянул Иджес и сочувственно хмыкнул.

— Ладно, — буркнул Гедимин, заходя под рамку и останавливаясь под ней. Прибор громко щёлкнул, над входом зажглась зелёная лампочка.

— Ну? — ремонтник повернулся к Константину. Тот снова пощёлкал по рамке.

— Сомнительно… Ну ладно, проходи. Что там с новыми установками? Есть мысли?

Гедимин покачал головой и отвёл взгляд. Его мысли последнее время крутились вокруг нептуния… и время от времени возвращались к сигма-излучению. «Оно должно что-то означать,» — думал он, рассеянно перебирая ненужные детали. «Странно, что оно ни на что не воздействует. Омикрон влияет на всё, а сигма как будто проходит насквозь…»

— Готово, — сказал Хольгер, выходя из-за непрозрачного экрана. Теперь ему было далеко идти до рабочего места Константина — после демонтажа шаровой мельницы столы не стали возвращать к стене, чтобы оставить место для грузов, спускаемых с верхнего яруса. Грузовую шахту оставили там, где она была, — далеко не все конструкции для реактора были доставлены, и Ведомство не торопилось их привезти.

— В контрольном образце — один и восемьдесят три, — объявил Хольгер, когда сарматы собрались вокруг телекомпа. — Столько же — в охлаждённом и в облучаемом электронами.

Гедимин угрюмо кивнул — этого следовало ожидать.

— Под альфа-излучением — один и семьдесят, — продолжал Хольгер. — А под нейтронами — два и десять. Любопытно…

«Лишние частицы, кажется, только мешают,» — подумал Гедимин. «Их и так больше, чем нужно. А вот нейтроны… возможно, они как раз облегчают ядро до удобной массы? И тут же идёт захват для присоединения. Надо запомнить…»

— В обычном расплаве — один и восемьдесят пять, — Хольгер удивлённо посмотрел на Гедимина. — Странный результат.

— Ты нигде не ошибся? — спросил ремонтник. Химик покачал головой.

— Не первая проверка. Видимо, что-то всё-таки влияет… В расплавленной смеси — три целых две сотых. Явное влияние, не находишь?

Константин громко хмыкнул.

— Не хотелось бы иметь дело с расплавленным реактором, — сказал он. — Но… небольшой прирост заметен.

— Осталось ещё что-то, чего ты не попробовал? — спросил Хольгер у Гедимина. Тот недовольно сощурился.

— Сигма-облучатель, — буркнул он. Хольгер усмехнулся.

— Не думаю, что это повлияет на выход. Сигма — полезное явление, но не в этом случае.

— Выходит, что самое перспективное — это плутониевая «слойка» с дополнительным потоком нейтронов, — сказал, потерев подбородок, Константин. — Или «бублик» расплава, облучаемый с нескольких сторон. У нас слишком маленькое здание для таких экспериментов, но… Я бы на твоём месте попробовал.

Гедимин угрюмо кивнул. «Это всё не тянет на синтезирующий реактор,» — думал он. «Лучше, чем просто облучаемый кусок урана, но всё равно — ничтожно мало…»

Он просидел за верстаком ещё полчаса, почти собрал несложную цацку, — ни одной полезной мысли не появилось. Отложив недоделанный значок, он вышел из лаборатории и направился в хранилище. Независимо от пользы или вреда, посмотреть на ирренций было приятно…

Он прошёл мимо урановых сфер, и его взгляд остановился на кольцевом излучателе. Этот давний опыт всё ещё не был закончен, хотя проверять состояние облучаемых образцов было практически некому — Гедимин почти всё время проводил в реакторном отсеке, а кроме него, никто не интересовался этим экспериментом. Сармат скользнул по облучателю равнодушным взглядом и почти уже отвернулся к двери, как вдруг заметил что-то странное. Резко развернувшись, он пристально осмотрел защитное поле рядом с одним из образцов. «Странно,» — подумал он, глядя на зелёное свечение. «Это бром. До сих пор не было никакой реакции…»

Он прикрыл образец небольшим куполом защитного поля и увидел, как изнутри проступают едва заметные зелёные точки. Бром, запечатанный в рилкаровую пластину, несомненно, испускал омикрон-лучи, — а значит, заражение произошло.

… - Тяжёлые металлы уязвимы, лёгкие неметаллы устойчивы, — устало вздохнул Константин, переворачиваясь на спину и подставляя заходящему солнцу грудь. — Это давно известно. Тебя интересует конкретика? Хочешь составить графики заражения?

Гедимин хотел, чтобы мысли перестали вертеться по кругу, и хоть одна из них оказалось полезной, — но Константин тут точно помочь не мог, и сармат только досадливо сощурился и потянулся к комбинезону, повешенному на куст, чтобы убрать ненужный ежедневник в карман.

— А я вообще не понимаю, кто и зачем объяснил им, что такое «свобода», — донеслось со стороны аэродрома. По одной из ограждённых платформ, протянувшихся до аэропорта, шли двое людей — судя по телосложению и странной одежде, человеческие самки — и охранник в лёгком экзоскелете, подгоняющий механическую тележку с грузом.

— Вон там характерный пример, — продолжала самка, кивнув в сторону Гедимина; он уже убрал ежедневник, но ещё не успел уйти за куст. — Много мышц и шрамов и каменное лицо с пустыми глазами. Ты думаешь, он понимает, что такое «свобода»? И что ему с этим делать? Еда, отдых и нагрузка для мышц, — вот его предел. Нет, я не говорю, что их нужно бить или подвергать вивисекции, — никаких жестокостей! Но незачем делать вид, что это люди. Что-то вроде добродушных крупных животных…

Приезжие прошли мимо. Охранник вёл их к восточному берегу озера, к небольшим строениям под оранжевыми крышами, обнесённым высокой оградой. Гедимин опустился в траву и криво усмехнулся.

— Hasu, — Линкен, не удержавшись, сплюнул в озеро. Его лицо перекосилось, шрам на подбородке судорожно дёрнулся.

— Животные, надо же. Добродушные животные… — повторил он, с силой проводя пальцем по рубцу на затылке. — Tzaat hasulesh! Когда-нибудь я увижу вас всех на Венере без скафандров…

— Тише, — Хольгер опустил руку ему на плечо. — От того, что ты злишься, этот день не приблизится.

Линкен дёрнул углом рта и повернулся к Гедимину. Тот пожал плечами.

— Еда, отдых и махание киркой… Может быть, она права. В шахте от меня было бы больше пользы.

«И мозг не перегревался бы каждый день,» — закончил он свою мысль, ныряя с берега в тёмную прохладную воду. У поверхности озеро уже прогрелось — по крайней мере, для купания сарматов и самых отчаянных охранников — но вдоль дна шли холодные течения, и Гедимин опустился в них и повис там, не всплывая, пока не закончился кислород. Его успело отнести от берега, и он, вылетев на поверхность, не сразу понял, куда плыть. «Надо закончить канский реактор,» — думал он, подгребая к заросшему кустами склону. «А там я что-нибудь придумаю.»

15 июня 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— И что? Опять сидим и ждём этого вашего суперпилота? — раздражённо вздохнул Кенен, облокачиваясь на стол. Гедимин молча взял его за локоть и отодвинул от себя. Учётчик шарахнулся в сторону вместе со стулом, едва не врезавшись в Линкена. Взрывник ничего не заметил. Он смотрел только на экран, освещаемый вспышками выстрелов, — соревнования по «Космобою» были в самом разгаре.

Гедимин, мельком просмотрев сайт новостей, лениво перечитывал почту. Новых писем от Конара не было; почему-то молчал Кронион, хотя ремонтник написал ему ещё две недели назад. Он потянулся к экрану, чтобы набрать ещё одно послание, и вздрогнул — из-под пальца всплыла крупная красная надпись: «Адрес закрыт».

— Что? — Хольгер придвинулся к телекомпу. — Кто это? Кронион?!

Гедимин угрюмо кивнул. Никаких объяснений из техники извлечь не удалось, и ту же самую надпись при попытке связаться с Кронионом выдал смарт.

— Этого ещё не хватало, — пробормотал Гедимин, растерянно глядя на Хольгера.

Кенен посмотрел на экран, усмехнулся и покачал головой.

— Энцелад, приём! Джед, ты помнишь, что твой мутант живёт на территориях Севера?

— И? — Гедимин недобро сощурился.

— Ты новости читаешь? — Кенен свернул почту и снова вытащил на экран новостной сайт. — Смотри вот сюда…

— «Президент Атлантиса Гаспар Дюкетт отказался от встречи с президентом Северного Союза…» — вслух прочитал Гедимин и недоумённо хмыкнул. — А Кронион тут при чём?

Кенен тяжело вздохнул и потыкал пальцем в экран.

— Здесь читай. И здесь. И ещё вот это сообщение. Что, ещё не понял? Между макаками снова раздрай. Такого охлаждения между Севером и Атлантисом я не припомню за все двенадцать лет. Того и гляди, закроют границы.

Гедимин пожал плечами.

— Пусть сидят в своих странах. Нас всё равно никуда не пускали, — буркнул он. — Нас-то это всё как касается?

— А вот так и касается, — широко ухмыльнулся Кенен. — Для таких, как мы, перекрыть всё, что можно, — ещё проще, чем для граждан. Следи за политикой, Джед. У вас, на Энцеладе, хорошо, но живёшь ты пока что здесь…

Над головой учётчика кто-то громко фыркнул, и Кенен вместе со стулом отлетел к соседнему столу и там остановился, сдавленно шипя и потирая плечо.

— Опять нудел о политике? — спросил у Гедимина Линкен, кивая на учётчика. — Ты последний из нас, к кому он с этим подходит. Специалист по международным отношениям, ah-hasu…

— А ты бы слушал, — обиженно фыркнул Кенен. — Не всё решается швырками и стрельбой.

Линкен пристально посмотрел на него, и учётчик быстро нырнул за спину Иджеса.

— Кронион пропал с радаров, — сказал Гедимин Линкену. Тот сочувственно вздохнул.

— Надеюсь, не расстреляют. Твой мутант — медик и биолог? Полезный сармат. Может, отправили в какое-нибудь секретное заведение. Будет делать оружие для Севера, чтобы Атлантису не жилось спокойно.

…Полигон Линкена Лиска уже ничем не напоминал лес — бесконечные взрывы уничтожили всю флору, содрали почву и песок и обнажили слой гранита. Гранит ещё держался, но уже и в нём появились трещины и кратеры. Единственное дерево, не расколотое в щепу, Линкен держал на дальнем, почти не задействованном краю полигона; он срезал с большой сосны все ветки, ободрал кору и даже покрыл ствол водонепроницаемой пропиткой. Именно там устроились сарматы, когда взрывник и приехавшие к нему в гости Аэций и Астиаг истратили всю взрывчатку и решили отдохнуть.

— Хороший день, — блаженно вздохнул Астиаг, обнимая ствол и растягиваясь на нём. Кенен, которого опять согнали с удобного места, сердито фыркнул.

— Что вы будете делать, когда продолбите тут землю до жидкой магмы?

— Любоваться фонтанами, теск, — отозвался Астиаг. — Не каждый день видишь жидкую магму.

Аэций и Линкен что-то читали с экрана смарта; Гедимин заглянул было через плечо, но увидел длинный диалог и фотографии людей в странной одежде — примерно так одевался Джеймс Марци во время выступлений. «Опять политика,» — досадливо сощурился он, доставая ежедневник. «И у меня в голове пусто. Да, настоящие учёные…»

— До войны не дойдёт, — уверенно сказал Линкен, поворачиваясь к сарматам. — Не так быстро. Писанины будет много, но никто никому даже бластер не покажет. Сатурн делить ещё рано. Его ещё освоить надо. А там полторы базы, и те на Титане.

— На Энцеладе живут учёные, — напомнил Гедимин. Линкен отмахнулся.

— Пока они не нашли там что-нибудь на миллиард койнов — пусть хоть уживутся. Макакам чхать на науку. Хорошо, что твоих учёных туда вообще отвезли…

— А интересно, что в Канске сейчас делают с ирренцием, — задумчиво протянул Константин. — Как бы не обогнали и нас, и Лос-Аламос…

— Даже если обгонят, мы об этом узнаем лет через десять, — снова влез в разговор Кенен. — Из Канска никуда ничего не просачивается. Даже на их хвалёный «Тёплый Север».

Хольгер, уткнувшийся в смарт, внезапно зашевелился и развернулся к Гедимину.

— Подойди сюда, — попросил он изменившимся голосом, и сармату стало не по себе. — Вот это уже интересно…

— Северянский сайт? — Кенен, хоть и сидел на другом конце бревна, рядом с Хольгером оказался раньше, чем Гедимин. — Ого! А в новостях ни полслова…

— «Взрыв в одном из лабораторных корпусов Лос-Аламоса», — вслух прочитал химик. — «Предположительно взорвалась одна из экспериментальных ядерных установок. Служба безопасности отрицает случившееся, но на снимках отлично виден полуразрушенный этаж и люди в костюмах ликвидаторов. Что там случилось?»

Гедимин вздрогнул и впился взглядом в экран. Снимки были крайне размыты, как будто их делали сквозь густой дым, но лабораторные корпуса трудно было не узнать — даже при том, что сармат видел их только на фотографиях.

— Что скажешь? Могла там быть ядерная установка? — спросил Хольгер, встревоженно глядя на него. Сармат кивнул.

— Видишь щит с символом на стене? Один из корпусов лаборатории Лоуренса.

— Что, Лос-Аламос взорвал ещё один реактор? — Линкен, подошедший на взволнованные голоса, заглянул в экран и криво ухмыльнулся. — Отстаёшь, атомщик. На три реактора отстаёшь.

Гедимин стиснул зубы и молча посмотрел ему в глаза. Взрывник осёкся.

— Хорошо разнесло этаж, — сказал он уже без насмешки в голосе. — Но для ядерного взрыва вроде как слабовато. А?

— Мог быть «хлопок», — сквозь зубы процедил Гедимин. Он мог рассказать много историй о том, что и как взрывается, но сейчас все мысли сводились к одной — «Где Конар?»

— Там есть что-нибудь ещё? — спросил он у Хольгера. — Другая информация? Кто был на месте взрыва? Почему его скрывают?

— Тут больше ничего нет, — покачал головой химик. — Сам посмотри, если хочешь. В комментариях тоже спрашивают, что за странная скрытность, и почему не объявили эвакуацию. Тут есть комментаторы из Альбукерке, — у них не включали сирену, а это обычная практика под Лос-Аламосом…

Гедимин кивнул.

— Значит, ирренций, — сказал он, стараясь не смотреть на Хольгера; его глаза сошлись в узкие щели, и снова неприятно заныло под рёбрами. «Люди-учёные не стоят над каждой установкой,» — напомнил он себе. «У них там техника безопасности и всякая автоматика. Герберту нечего было делать рядом с этой штукой. Даже если это… а ведь это мог быть синтезирующий реактор?.. И именно поэтому макаки будут молчать до последнего… Hasulesh!»

Хольгер встал и положил руку ему на плечо.

— Напиши ему, — тихо сказал он. — Не всё же ему спрашивать, живой ты или нет.

…Вернувшись из леса и отмывшись от запаха взрывчатки, сарматы ушли на озеро; Гедимин остался в бараке и, закрыв дверь в комнату, снова включил смарт. Новых сообщений не было.

20 июня 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Сто десять граммов вязкого расплава — смесь ирренция с плутонием в соотношении один к десяти — лежала на дне контейнера, поддерживаемого защитным полем, плотным до непрозрачности. Тугоплавкий фрил мог выдержать вчетверо более высокую температуру, но Гедимин на всякий случай проверил дно.

— Пушка не поплавится? — спросил Линкен, глядя на пристроенный над смесью излучатель. Из контейнера откачали воздух, нейтронам было негде рассеиваться, а выделяющийся гелий уходил наружу, в специальный баллон; можно было поднять источник излучения на высоту в полметра.

— Не должна, — ответил Гедимин, накрывая установку ещё одним слоем защитного поля. Её можно было оставить так на два месяца — в постоянном наблюдении она не нуждалась.

— А тут целых две пушки? — Линкен ткнул пальцем во второй полупрозрачный купол. — А на реактор тебе хватит?

— Пока излучатели здесь, реактор ждёт. Всё равно урана нет, — напомнил Гедимин, недовольно щурясь на вторую установку. На первый взгляд она была проще — никакого постоянного нагрева и вытекающего расплава — но повозиться с ней пришлось, и до сих пор сармат не был уверен, что разместил источники нейтронов наилучшим образом.

Из-за открытой настежь двери доносился лязг и скрежет — Иджес закрепил на потолке рельсы для электрокрана и теперь испытывал механизм, катаясь на его стреле. Гедимин морщился — конструкция была достаточно прочной, но лишние царапины на металле тоже были ни к чему.

— Пойду помогу, — сказал он, осторожно подталкивая Линкена в спину — оставлять взрывника в лаборатории одного ему не хотелось. Тот ухмыльнулся.

— Уже ухожу, атомщик. Не бойся, я не заберу твой плутоний!

…Схема на листке ежедневника выглядела красиво, но сомнительно; Гедимин переставил излучатель на другую её сторону и снова задумчиво сощурился. «Хотя — сигма-излучению без разницы, для него всё прозрачно…» — он наметил место для излучателя сбоку и начал размечать параметры слоёв. Их было больше трёх, и даже больше привычных для экспериментальных «слоек» пяти, — плутоний, обсидиан, ирренций, рилкаровая подложка, ирренций, обсидиан, плутоний… Шестнадцать слоёв, вместе с внутренним стержнем из рилкара, на котором и держалась вся конструкция, — небольшой, но массивный слоистый цилиндр. Гедимин предусмотрел расходящиеся крепления, — при разборке одним движением можно было вывести весь плутоний из установки, оставив там все источники излучения. На реактор это не тянуло — в особенности потому, что основной элемент — сигма-излучатель — скорее всего, никакого действия на металлы оказать не мог…

— Что-то новое? — Константин остановился у верстака и посмотрел на лист. Гедимин, досадливо щурясь, отодвинул чертёж от света.

— Не закончено.

— Смотрится уже неплохо, — командир «научников» задумчиво потёр подбородок. — Хочешь проверить сигма-излучатель?.. Я сейчас думаю, что такое опробовали в Лос-Аламосе. Кажется, я зря попрекал тебя техникой безопасности. Твои экспериментальные установки работали по два месяца без накладок.

В другое время Гедимин порадовался бы — командир нечасто признавал ошибки — но сейчас его хватило только на кривую ухмылку и отдёргивание руки, снова потянувшейся к смарту. Ни с утра, ни в обед сообщений из Лос-Аламоса не было. Молчал и Кронион, а новости, которые Гедимин пытался понять, пока не зазвенело в черепе, не могли сказать, жив он или нет, — но что-то странное между Атлантисом и Севером, несомненно, намечалось…

Смарт загудел ближе к вечеру, когда глайдер с сарматами подъезжал к заводу «Вестингауза», и Гедимин, сразу после выхода на платформу отделившийся от толпы, зашёл за угол ограждения и открыл почту.

«Чёрт подери! Коллега, я вовсе не собирался пугать вас,» — в этот раз Конар даже забыл обычные приветствия. «Никогда не одобрял секретность — она порождает нелепые слухи. Один такой упустили в сеть неделю назад; то, что вы видели, — промежуточная стадия, а мне довелось почитать окончательную версию, и я рад, что вам она не попалась. Так или иначе — Лос-Аламос не разлетелся в пыль, лаборатория Лоуренса стоит на месте, один из корпусов пришлось дезактивировать и временно закрыть для посещений. Он будет восстановлен, я в этом не сомневаюсь, но из-за страха перед зелёными лучами его законсервировали на десять лет. Никакой необходимости в этом не было — красная слизь прекрасно его очистила, но люди, принимающие решения, не верят ни показаниям приборов, ни тем, кто с этими приборами работает. Я жив и здоров, всё недомогание, из-за которого меня пять дней продержали в госпитале, ограничилось небольшой слабостью и повышенной температурой. Я даже не получил ни одного живописного омикрон-ожога — здесь вы, коллега, меня обогнали…»

«Живой!» — Гедимин облегчённо вздохнул и дочитывал письмо уже с лёгкой усмешкой. «И всё-таки — что там бабахнуло?»

«Что касается ваших вопросов — пока я не могу на них ответить (и наши читатели на Амальтее мои ответы не пропустят). Могу только сказать, что до постройки реактора нам ещё очень далеко. С зелёным металлом всё не так просто, как казалось сначала. Надеюсь, впредь будет обходиться без таких серьёзных аварий — как у нас, так и в вашей лаборатории. И на будущее, чтобы зря не пугать вас, — непосредственную работу с экспериментальными установками у нас поручают операторам. Такой кабинетный учёный, как я, может только передавать им указания в письменном виде и изредка получать отчёты. Нелепая громоздкая система… но иногда она спасает. Нет, операторы тоже живы и здоровы. Слежу за ликвидаторами — надеюсь, у них тоже проблем не будет. Мы им многим обязаны, особенно в последнее время.»

«Операторам? И даже подойти к щиту управления нельзя, если ты не оператор?» — Гедимин недоверчиво покачал головой. «Странные традиции у людей. Я бы не выдержал. По крайней мере, меня никто не отгоняет от моих установок. И всё-таки интересно, что и как они построили, что оно так громко отключилось…»

01 июля 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Над закрытой шахтой завыла сирена, вспыхнул красный светодиод, и тут же защитное поле поднялось от края люка до потолка, полностью закрыв повисшую над ним стрелу электрокрана. Массивная крышка медленно разделилась надвое, её части втянулись под укреплённые перекрытия нижнего яруса. Стал слышен шум охлаждающих насосов. Гедимин тронул рычаг, и стрела крана медленно пошла вниз, к указанному на мониторе квадрату.

— Tza! — хлопнул ладонью по краю щита управления Линкен. Он смотрел на двигающиеся конструкции немигающим взглядом и часто дышал — даже ему передалось волнение Гедимина.

— Heta, — ремонтник вернул рычаг в исходное положение и отключил защитное поле. Крышка почти готового реактора осталась открытой. Ничего опасного в этом не было — напротив, ему после испытаний требовалась просушка, а внутри не было ни грамма урана.

— Работает, — сказал Линкен, заглянув в реактор. — По-моему, всё работает.

— Механизмы — да, — согласился Гедимин. — А сама схема… Не узнаем, пока не загрузим уран.

Под потолком снова зажёгся красный свет; сармат, вздрогнув, повернулся к щиту управления, — нет, в этот раз дело было не в нём. Сигнал тревоги коротко вякнул и замолчал, зато над дверью задребезжал оповещающий звонок.

— Гедимин Кет! Бегом в хранилище! — раздался по громкой связи голос Константина. Ремонтник удивлённо мигнул.

— Бегом? — Линкен сузил глаза. — Командир, a-ah-hasu…

Гедимин жестом остановил его и быстро вышел за дверь. В хранилище просто так не вызывали — и орать по громкой связи Константин не любил…

Командир «научников» вместе с Хольгером и двумя лаборантами ждал его посреди коридора, между «чистой» лабораторией и хранилищем.

— Начинай выгрузку ирренция, — приказал он, увидев Гедимина. — Через три часа здесь будет Ведомство. Подготовь для них сто граммов ирренция. За упаковкой я прослежу сам.

— Сто граммов?! — Гедимин недобро сощурился. — Можно подумать, у нас тут счёт на тонны! На что он им? Смотреть на красивое свечение?!

— Heta! — Константин изменился в лице и, сжав кулаки, наклонился вперёд. — Приказ координатора Маркуса. Никаких обсуждений — и никакой болтовни по улицам и баракам! Действуй. Альваро, ты ассистируешь. Хольгер, Амос, — вам всё понятно?

Гедимин изумлённо мигнул и хотел задать ещё пару вопросов, но за Константином уже закрывалась дверь лаборатории, а самого ремонтника тянул за рукав Альваро.

— Выгружать ирренций очень опасно? — деловито спросил он.

— Да. Лезь в защитное поле. Общаться будем жестами, — буркнул сармат, пропуская лаборанта в хранилище. «Четыре дня до плановой выгрузки. Чего им неймётся?! Маркуса тут ещё не хватало…»

Спешка при выгрузке всё же была излишней — Гедимин это понял, как только первая сфера треснула в его руках и раскололась на две части. В установку высыпалось немного урановой пыли; её пришлось вычищать отдельно, когда оставшиеся сферы (их сармат извлёк неповреждёнными) были сгружены в «мешок» из защитного поля и сложены на пол. Когда Гедимин вытряхивал к ним собранную пыль, в дверь заглянул Константин.

«Готово?» — жестом спросил он, посмотрел на сферы на полу и довольно усмехнулся. «Теперь — ирренций. А это я донесу.»

Гедимин изумлённо мигнул — до сих пор Константин старался не прикасаться к ирренцию даже пальцем — но спорить не стал. Лаборант уже сложил в контейнер с меей все обсидиановые экраны и манипуляторы, и от синтезирующих установок остались только прозрачные герметичные ёмкости с серой пылью, светящейся зелёным. Гедимин погладил каждую из них, прежде чем извлечь их все и, отделив нужное количество ирренция, ссыпать в отдельный контейнер. Осталось ещё столько же — может быть, на полтора-два грамма больше; сармат осторожно разделил остаток на три части. «И ещё сорок пять или сорок семь — на сегодняшней выгрузке,» — он с сожалением посмотрел на контейнер, предназначенный для Ведомства. «Стоило выйти на объёмы, заметные без микроскопа, так надо было влезть и всё испортить…»

Дверь снова открылась. Константин, с ног до головы одетый в защитное поле, стоял на пороге с тремя контейнерами под мышкой. Один из них, судя по серому блеску, был сделан из свинца.

«Свинец бесполезен,» — жестами предупредил Гедимин. Константин сердито сощурился.

«Знаю,» — ответил он, сложив контейнеры на ближайшую «чистую» поверхность. «Только не знаю, что здесь было бы полезным. Три слоя сивертсенова поля?»

…Когда сработала сирена оповещения, Гедимин был в реакторном отсеке. Он не хотел находиться в хранилище, когда сарматы Ведомства придут за ирренцием, — и без того ему было тоскливо. Сигнал задребезжал снова, эхом отражаясь от стен, люк, ведущий в отсек, распахнулся, и помещение наполнилось красным светом и тревожным воем — пришельцы повредили блокировку, и система защиты среагировала. «Говорил же Линкен — ставь растяжки!» — успел подумать Гедимин, прежде чем двое патрульных в лёгкой броне Ведомства взяли его за плечи и поставили к стене.

— Спокойно! Вам ничего не угрожает, — сказал третий сармат, заходя в отсек и по-хозяйски оглядываясь по сторонам. — Гедимин Кет, инженер-ядерщик… Это ваше сооружение? Оно готово к работе?

— Нет, — Гедимин сердито сощурился на пришельца — тот подошёл к щиту управления и начал трогать рычаги и кнопки. — Убери руки. Сломаешь.

— Нерабочий реактор? Навряд ли, — отозвался сармат, осматривая конструкции, погружённые в пол. — Практически готовый к работе синтезирующий графитовый реактор с выходом полтора процента. Очень неплохо. Губернатору Оркусу будет приятно узнать, что вы оправдали его доверие. Сегодня ночью начнётся отгрузка обеднённого урана для ваших целей. Вы получите ровно пять центнеров. По окончании цикла вы получите ещё одну отгрузку в обмен на три четверти выработанного реактором плутония.

Гедимин изумлённо мигнул, но всего один раз — в последнее время ему часто приходилось удивляться, и веки уже устали.

— Это генераторный плутоний. Он не годится на бомбу, — сказал он. — Зачем он Оркусу?

Сармат испустил короткий смешок и, подойдя к Гедимину, пристально посмотрел ему в глаза.

— Губернатора Оркуса сейчас мало заботят бомбы. Мы знаем, что вырабатывает этот реактор. Позаботьтесь, чтобы нам было что отсюда увезти спустя четыре месяца его работы. А что касается ирренция… За ним мы вернёмся через год. Вы работаете быстро. Губернатор Оркус будет доволен.

Сармат вышел; через минуту патрульные, отпустив Гедимина, последовали за командиром. Ремонтник, потирая плечо, вышел в коридор и наблюдал, как агенты Ведомства поднимаются по лестнице, пока они все не ушли. Ему было не по себе.

— Живой? — Линкен, подойдя к нему, осмотрел ремонтника с головы до ног и озадаченно хмыкнул. — Вроде не ранен. Кто обидел?

Гедимин досадливо сощурился.

— Им нужен наш плутоний, — глухо сказал он — какой-то невидимый ком лёг на голосовые связки. — Заберут почти всё.

— Не надо преувеличивать, — сказал Константин; он выглядел озадаченным, но страха в его взгляде уже не было. — Четверти тебе хватит. Тем более — ты сам не знаешь, что с ним делать. Этой ночью привезут уран. Сколько времени займёт его обработка? Что-нибудь нужно?

— Месяца полтора, возможно, больше, — Гедимин задумчиво посмотрел на стену. — Формы есть, оболочки и механические части для стержней — тоже.

— Хорошо, — кивнул Константин. — Транспорт прибудет на станцию в три часа ночи. Сейчас вы трое — Гедимин, Линкен и Хольгер — берёте миниглайды и летите на раздаточный пункт. Там получаете двойную порцию Би-плазмы и отправляетесь в лес. Купаетесь в любом нравящемся вам озере, маетесь дурью, спите не менее восьми часов. В два ночи вы трое, выспавшиеся и готовые к работе, возвращаетесь сюда. Всё ясно?

Гедимин, Линкен и подошедший к концу разговора Хольгер удивлённо переглянулись.

— Хольгер, проследи, чтобы Гедимин спал, а не чертил всякую ерунду, — попросил Константин, резко развернулся и пошёл в лабораторию. Сарматы переглянулись ещё раз.

— Нас тут что — держали для производства плутония? — презрительно сощурился ремонтник.

— Это похоже на Ведомство, — Хольгер пожал плечами. — Плутоний, ирренций, побочные материалы и решения… Тут не ядерный исследовательский центр, Гедимин. Пора бы привыкнуть. Ну что, в каком озере будем купаться?

21 августа 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Всё в порядке, коллега. Никаких причин для беспокойства. Разве что немного… досадно.»

Гедимин вспомнил эту строку из утреннего письма от Герберта, в очередной раз пересматривая размытые фотографии лабораторного корпуса с просевшей наружу и странно деформированной стеной, накрытой защитным полем. Поверхности вокруг повреждённого места были залиты меей, она стекала вниз, к фундаменту, и слегка закапала землю, — выглядело это как кровавые потёки, и даже сармату при виде красной стены становилось не по себе.

«Ещё одна установка,» — думал Гедимин на пути к «Полярной Звезде»; глайдер, перевозящий работников АЭС, был хорошим местом для размышлений — больше ничем там заниматься не получалось. «В этот раз, судя по разрушениям, небольшая. Жаль, что не узнать подробностей. Не нарваться бы на то же самое…»

Видимо, Константин видел те же фотографии в сети и подумал о том же; не успели ещё сарматы спуститься на нижний ярус, как он уже подошёл к Гедимину.

— У тебя остались две установки в работе, — напомнил он. — Сегодня разберёшь их, весь ирренций вернёшь в хранилище.

Гедимин и сам собирался это сделать — новых идей (не считая очень сомнительной — с сигма-излучателем) у него не было, но тон Константина ему, как обычно, не понравился, и он недовольно сощурился.

— Это зачем?

— Затем, что никто из нас за твоими установками не уследит. А тебе будет не до них, — ответил Константин, не меняясь в лице. — Ты сам назначил на сегодня запуск реактора. Ты что, намерен бросить его и колупаться с ирренцием, когда придёт в голову?

Гедимин мигнул.

— Реактор будет работать. Ему не нужна никакая помощь, — буркнул он и пошёл быстрее, но командир поймал его за плечо и дёрнул на себя.

— Нет. За работающим реактором нужен постоянный присмотр. Как минимум один оператор за щитом — с той секунды, когда этот агрегат запустят, и до той, когда его остатки вывезут в могильник. Тебе что, в Лос-Аламосе об этом не рассказывали?

Ремонтник остановился, сбросил чужую руку с плеча, сердито сощурился, но дальше не пошёл — как ему ни неприятно было это признавать, северянин был совершенно прав.

— Хэ-э! Что здесь? — Линкен, услышав кусок разговора, вернулся на лестницу. — Константин, с чем ещё ты докопался до атомщика? Почему он не должен работать с ирренцием? Если он говорит, что за реактором следить не нужно…

— Стой, — Гедимин слегка сжал его плечо, и взрывник замолчал, озадаченно глядя на него. — Константин прав. Реактор нельзя оставлять. А вот опыты — придётся.

Командир «научников» тихо вздохнул и едва заметно наклонил голову.

— Конечно, это испортит нам всю работу. Я буду искать постоянных операторов на реактор, минимум двоих, но это займёт время. До тех пор… да, ночью тебе придётся быть здесь. В городе искать не будут, я договорюсь.

Он выглядел смущённым, и Гедимин уже не злился, но ему было очень досадно. Синтезирующая установка Севера, конечно, была интересна сама по себе, но заниматься только ей… «Вот куда-куда, а в операторы я не рвался,» — думал раздосадованный сармат, прикидывая, сколько продержится в ясном сознании без продолжительных перерывов на сон. Выходило около недели, а по худшим расчётам — дней пять. «Надеюсь, замену успеют найти до того, как я засну на щите…»

— Heta! — Линкен шагнул к Константину и заступил ему дорогу; лицо взрывника слегка перекосилось. — Ты что задумал? Ты хочешь, чтобы атомщик глазел на мониторы без перерыва на еду и сон все… сколько там лет эта дрянь будет работать?

Гедимин резко выдохнул и снова схватил его за плечо, уже крепче.

— Лиск, не лезь куда не просят!

Линкен развернулся к нему; Гедимин был готов к удару, но взрывник только вздохнул и беспомощно развёл руками.

— Никто не должен работать без отдыха. Мы что, макаки, чтобы так себя мордовать?!

— Я найду подмену так быстро, как только смогу, — пообещал Константин, с тревогой глядя на сарматов. На шум уже выглянули из лаборатории Хольгер, Иджес и оба лаборанта.

— Ладно, я в ваших делах ничего не смыслю, — Линкен постучал пальцем себе по лбу. — Атомщик меня к реактору не пустит.

Гедимин угрюмо кивнул. «Линкен у щита управления… Лучше я на нём засну.»

— Но тебя-то учили тому же самому! — Линкен посмотрел на Константина в упор. — Почему ты его не подменишь?

— Потому что кто-то должен выполнять задания Ведомства, — недобро сощурился командир. — Они не ограничиваются синтезом радиоактивных материалов. Довольно того, что от Гедимина уже семь месяцев никакого толку. Накопилось много работы для Иджеса… и ты, Линкен, должен будешь ему помочь.

— Я? — взрывник недоверчиво хмыкнул. — Из меня механик, как из… А-а, в ядро Сатурна всё это!

Он развернулся и быстро пошёл вниз по лестнице. Гедимин, не глядя ни на кого, зашагал следом, но мимо лаборатории прошёл — надо было забрать установки из «грязного» помещения. За последний месяц там прибавилось опасного содержимого — Гедимин переработал уран, извлечённый из тяжеловодной установки, слил тяжёлую воду, разложил уран и плутоний по свинцовым контейнерам и убрал под массивную крышку в подвал. У научного «ангара» уже было два с половиной яруса — недостающие помещения сарматы выкапывали под фундаментом.

…Последний гермозасов закрылся час назад. Теперь тот, кто вошёл бы в реакторный отсек, не увидел бы ничего, кроме непрозрачного купола защитного поля и зачем-то подвешенного над ним электрокрана. Монитор щита управления тоже не давал никаких интересных картинок — только схему заполненных ячеек и множество цифр, показывающих, что происходит внутри реактора. Уран уже был там, как и нейтронные пушки; Гедимин медленно нажал на большую красную кнопку, приводя излучатели в действие. Защитное поле внутри было убрано чуть раньше — и гораздо более сложным сочетанием клавиш. Даже упав на щит управления всем телом, сармат не смог бы случайно повторить эту комбинацию — как, впрочем, и другие, способные повлиять на реактор хоть как-то, кроме мгновенного отключения нейтронных пушек.

— Работает? — спросил Линкен, заглядывая в монитор и недоумённо мигая. — Ни астероида не разобрать! А, вот, цифры забегали… Это оно?

— Работает, — едва заметно усмехнулся Гедимин, отвинчивая от пульта уже ненужную красную кнопку. — Забирай. Спасибо.

— Да было бы за что, — отмахнулся Линкен, но кнопку, тем не менее, бережно обернул чистой ветошью и убрал в нагрудный карман. — Тебе тут нужно что-нибудь? Я принесу.

— Нет, ничего, — ремонтник кивнул на закрытую нишу в стене — там стояла канистра с питьевой водой, и были сложены пайки на три дня вперёд. — Хочешь — приходи так.

— А лучше бы тебе не доставать Гедимина, а заняться работой, — недовольно сощурился Константин, до сих пор молча стоявший у двери. — Её у нас достаточно. Ладно, Гедимин. Здесь пока всё в порядке. Если что — дай знать.

Ремонтник кивнул и повернулся к щиту управления. Стоило двери закрыться, он почти физически ощутил, как время замедляется, и даже воздух становился вязким и тягучим. «Странный эффект,» — невесело усмехнулся он. «Будет время на его изучение.»

Через четыре часа — по хронометру, встроенному в щит управления; своему чувству времени Гедимин уже не доверял — на двери зажёгся светодиод — кто-то хотел войти.

— Мне казалось, тут душно, — сказал Хольгер, переступая порог и с любопытством оглядываясь по сторонам. — А с вентиляцией на полной мощности всё не так плохо. Как ты тут?

— Как обычно, — пожал плечами ремонтник. — Пришёл посмотреть на реактор? Тут ничего интересного. Всё внутри.

— Я знаю, — усмехнулся химик. — Станцию вместе строили… Я пришёл сказать, какой удельный выход у твоих установок. Выходит ноль и двести пятьдесят шесть у «слойки» под облучением и ноль и триста тридцать пять у расплава под облучением. На мой взгляд — неплохо.

— Лучше, чем ничего, — согласился Гедимин. — Но на качественный скачок непохоже. А я не знаю, куда теперь копать.

— Да, глядя в монитор, немного надумаешь, — сочувственно кивнул Хольгер. — Вставай. Я договорился с Константином. Будем следить по очереди — по четыре часа каждый. Можешь сходить поспать — там Иджес принёс надувной матрас. Он в «чистой» лаборатории.

Гедимин изумлённо мигнул, привстал с места, но тут же снова опустился в кресло.

— Хольгер, это уже лишнее, — он покачал головой. — У тебя своя работа. И ты не знаешь всех мелочей…

— Тогда объясняй, — Хольгер подошёл к монитору. — Ты подумал, что мы все будем спокойно смотреть, как ты сходишь с ума от переутомления? Расскажи мне, что нужно знать, и иди спать. Твой мозг нам ещё пригодится — желательно целым, а не расплавленным от перегрева.

Гедимин хмыкнул, недоверчиво покосился на химика — тот не собирался отступать.

— Иджес принёс матрас? — переспросил он.

— Да, мы скинулись, — кивнул Хольгер. — Если уж сидеть тут сутками, надо устроить спальное место. Это не комната Кенена, но всё-таки… Ладно, давай к делу. Пока ты сам помнишь, что тут где…

Матрас действительно был в «чистой» лаборатории — лежал на верстаке, свёрнутый и запакованный в белый скирлин.

— Пока не знаю, где его стелить, — сказал Константин. — Здесь шумно, в других помещениях грязно. Ты пока сходи в душевую, мы его надуем.

С надутым матрасом под мышкой Гедимин вернулся в реакторный отсек. Выгородка — отдельный купол защитного поля с предусмотренной вентиляцией — была, в общем-то, не нужна, но на всякий случай сармат поставил её. Надувные матрасы были ему в новинку; ощущение зыбкой, колышущейся поверхности напомнило о том, как он, купаясь, иногда всплывал вверх лицом и качался на волнах.

— Удобно? — Хольгер заглянул в вентиляционную щель. — Через четыре часа разбужу.

— Я проснусь, — Гедимин щёлкнул по корпусу смарта. Звуковой сигнал был установлен на условленное время.

Сармат уже закрыл глаза и почти отключился, как вдруг неожиданная мысль заставила его проснуться и вызвала кривую усмешку. «А я снова пропускаю Летние полёты. И даже их не увижу. Разве что Иджес расскажет…»

23 августа 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Первая рабочая смена вот-вот должна была начаться; Гедимин, растянувшись на матрасе под защитным полем, ещё дремал, но сквозь сон видел огоньки на щите управления и знал, что скоро придёт время просыпаться.

— Спишь? — шёпотом спросил Хольгер, наклонившись над ним. — Сейчас бы сходить на озеро…

— Скоро освободишься и пойдёшь в ду-уш, — Гедимин зевнул и перекатился набок, лениво нащупывая оставленные у матраса инструменты. Сейчас в них не было необходимости, но сармату нравилось носить их с собой.

Светодиод над дверью мигнул и тут же погас — с тех пор, как Гедимин и Хольгер установили дежурство у реактора, все сигналы, предупреждающие о гостях научного центра, были максимально заглушены, чтобы не тревожить отдыхающих операторов. «Константин здесь,» — лениво подумал ремонтник, поднимаясь с матраса и закрепляя генератор защитного поля на плече, а ремонтную перчатку — на поясе. «Зайдёт или нет?»

Между дежурствами, когда не хотелось спать, а хотелось размять мозги, сармат иногда сам заходил в «чистую» лабораторию — спросить о новых поручениях Ведомства развития, посмотреть на чертежи, посоветовать что-нибудь дельное. Константин обычно морщился и выпроваживал его в реакторный отсек, — но в отчётах Гедимин видел следы своих предложений и только ухмылялся, когда его снова начинали выгонять. Если Константин заходил сам, то обычно без чертежей и заданий — проверить, все ли живы.

Спустя одну минуту люк реакторного отсека открылся. На пороге стоял командир «научников», а чуть позади него — грузный сармат в белом комбинезоне, без шлема, но в респираторе. Слишком широкая одежда скрывала фигуру; Гедимин нескоро понял, что перед ним самка.

— Метеорная пыль, — сказала она, присвистнув, и покрутила головой. — Вот это хозяйство! И что, это сделали пятеро сарматов и два филка?!

— Трое сарматов, если быть точным, — поправил её Константин. — И семьдесят процентов — вот этот амбал с жёлтыми глазами. Хольгер! Он вообще спал? Судя по взгляду — минут десять за всю ночную смену…

Гедимин сердито сощурился.

— Кто ты? — спросил он у самки. Она рассматривала его с большим любопытством — но щит управления точно так же привлекал её внимание.

— Хильда Хагав, — ответил за неё Константин. — Официально — один из уборщиков вспомогательных корпусов и прилегающей территории. Мистер Мартинес разрешил взять её в научный центр, как третьего оператора. Она работает в ночную смену, но сейчас пришла, чтобы пройти обучение. Гедимин, введи Хильду в курс дела.

Сармат ошалело мигнул.

— Третий оператор? — переспросил он, недоверчиво глядя на самку. — Ты знакома с ядерной физикой? Работала на реакторах?

— На реакторах — не доводилось, — ответила Хильда, уверенно глядя ему в глаза; у неё была серовато-синяя кожа и слишком много шрамов на открытых частях тела — почти как у Линкена. — Но я была оператором на базе «Харгулей» в поясе астероидов. И довольно долго. Эта работа не может быть намного сложнее той.

— Стойте, — Константин поднял руку и предостерегающе посмотрел на Гедимина. — Пока никто не наделал глупостей — мои предупреждения. Гедимин, Хильда — и ещё двое операторов вам на замену — не атомщики и не реакторщики. Они — исключительно операторы-исполнители. Расскажи им, как крутить реактор, и что делать в нестандартных ситуациях. Не нужно вдаваться в теорию строения вещества. И в особенности — не нужно давать им подробные схемы… чего бы то ни было.

«Управлять неизвестно чем? Ну… Странные бывают сарматы,» — Гедимин пожал плечами.

— Я понял. Только кнопки и рычаги. Это быстро, — он повернулся к Хильде. — Минут двадцать вместе с практикой, не более.

— Я бы так не торопилась, — отозвалась сарматка. — Система выглядит непростой.

— Девяносто девять процентов времени ей нужно от тебя только одно — чтобы ты её не трогала, — Гедимин хотел, чтобы это прозвучало успокаивающе, но, судя по фырканью Константина и странному прищуру Хильды, цели он не достиг.

— Дальше, — продолжал командир, жестом потребовав внимания. — Хильда, все восемь часов работы ты находишься в реакторном отсеке и работаешь. Замечу за исследованиями за его пределами — найду другого оператора. С Гедимином общаться только в пределах своей работы, в его работу не лезть. Один уже долазился — хоронили в ядерном могильнике. Всё ясно?

— Он всегда такой? — вполголоса спросила самка у Гедимина, глядя на него с сочувствием. — И давно ты его терпишь? А что у тебя с кожей? Не могу понять — ты вроде не с Юпитера и не с Цереры, а весь серый…

— Ядерный загар, — криво ухмыльнулся ремонтник. — Иди на место Хольгера. Я покажу, как всё это работает.

Константин молчал, и Гедимин уже решил, что он незаметно вышел, когда северянин снова подал голос.

— Теперь о вас двоих. Сегодня работаете как обычно. Первую смену Хильде может понадобиться ваша помощь. Завтра на ночь пойдёте спать в барак. У вас останется шестнадцатичасовая смена. Можете разделить её пополам, можете дежурить урывками, — ваше дело. Надеюсь, проблем не будет…

Люк за ним закрылся. Гедимин и Хольгер переглянулись, и химик ткнул ремонтника под рёбра.

— Ты всё-таки не отвертишься от Летних полётов! Я подменю тебя именно в это время. Вставай на дежурство, а я пока схожу обрадую Иджеса.

Он вышел вслед за Константином. Хильда удивлённо хмыкнула.

— Летние полёты? Но твоё звено давно распалось. Как ты можешь участвовать?

— Никак, — буркнул ремонтник. — И не участвую. Садись и смотри сюда…

24 августа 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Ночи снова стали тёмными, период белого неба с заката до рассвета прошёл; когда Гедимин и Хольгер вышли с территории АЭС, над ними горел Млечный Путь.

— Ни одной планеты, — сказал химик, посмотрев на безлунное небо. — Марс уже ушёл, Юпитер ещё не вышел. Но, должно быть, приятно лежать на воде и смотреть на звёзды. Что скажешь, Гедимин?

— Идём, — пожал плечами ремонтник. — Охлаждение нам не помешает.

Его подмывало оглянуться на станцию — ещё раз посмотреть на градирни, основной корпус и выступающие крышки реакторов, найти среди однообразных ангаров тот, у которого стены проложены свинцовыми плитами.

— Хильда справится, — Хольгер легонько хлопнул его по плечу. — Вчера всё прошло гладко.

— Не люблю оставлять оборудование, — Гедимин слегка сощурился. — Ладно, едем…

Глава 62

28 сентября 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Хольгер встал за спиной Гедимина, крепко взял его за плечо и настойчиво потянул на себя.

— Бери миниглайд и лети отдыхать. С реактором ничего не случится.

Ремонтник неохотно поднялся с места, и Хольгер занял его кресло и с любопытством посмотрел на монитор.

— Иди, атомщик. Через восемь часов встретимся.

Снаружи было ветрено; дождь недавно кончился — дорожные покрытия и крыши блестели от влаги, и роботы-уборщики подбирали принесённые ветром растительные остатки. На мусорном баке виднелся клок рыжей шерсти — еноты снова перебрались через ограду и начали обыскивать контейнеры. По станции бродили сарматы, по одному и целыми отрядами, из градирни доносились голоса и плеск, и указатель с запретом на купание снова куда-то исчез.

Гедимин думал, что все купальщики собрались в градирнях, но нет — берег Атабаски тоже был заполнен сарматами и занавешен сохнущими на кустах полотенцами и комбинезонами. Вдоль кустов, останавливаясь рядом с купальщиками и о чём-то настойчиво спрашивая, бродил Кенен Маккензи в широкополой шляпе и пёстрой жилетке.

— А, вот и Джед, — широко улыбнулся он, увидев Гедимина, и направился прямо к нему. Сармат покосился на кусты. Прыгать в озеро прямо с берега было глупо… в основном из-за того, что там было слишком мелко — а так Гедимин не отказался бы.

— Ты читал новости, Джед? — спросил Кенен. — Ладно, вижу, что нет. Через два года будут избирать президента Атлантиса. Уже идут обсуждения — очень много недовольных Дюкеттом из-за испорченных отношений с Севером. Лично я думаю, что он — если продолжит в том же духе — о втором сроке может не мечтать.

Гедимин озадаченно мигнул.

— А я тут при чём? — он снова покосился на кусты. «Нырнуть? Мелко…»

— При том, мой губернатор Энцелада, что сарматские территории до сих пор не выдвинули своего выборщика! — в досаде хлопнул ладонью по бедру Кенен. В другой руке он держал включённый смарт, на экране которого виднелся какой-то текст.

— Мы снова не имеем права ни избирать, ни быть избранными, — сказал учётчик, глядя Гедимину в глаза; он выглядел непривычно взволнованным. — А ведь война закончилась двенадцать лет назад! Они не должны так с нами обращаться. Я составил петицию об избирательном праве для сарматов и собираю подписи. Это очень трудно — здесь всем плевать на всё, кроме ежедневного пайка. Но ты — умный сармат. Подпиши здесь!

Ремонтник прочитал короткий текст. Ничего опасного или обидного для сармата в петиции не было. «Не понимаю, чего надо Кенену, но ладно…» — он ткнул в окошко для подписи и впечатал туда своё имя. Как он успел заметить, голосов петиция собрала немного.

— Вот, — он протянул смарт Кенену. Тот изумлённо мигнул.

— Надо же… Спасибо, Джед. Мне очень дорога твоя дружба!

Гедимин хмыкнул.

— Тогда помог бы мне с реак…

Кенен исчез раньше, чем сармат закончил фразу; его шляпа мелькнула за дальним кустом, и больше Гедимин его не видел. Ремонтник ухмыльнулся и пошёл к свободному участку травянистого откоса — там ещё можно было лечь, никого не придавив.

Сегодня облака двигались быстро, то и дело заслоняя солнце и бросая серую тень на воду. Её блеск напоминал Гедимину обычный цвет окиси ирренция — не хватало только слабого зелёного свечения. «Интересно, зачем Ведомству металл,» — думал сармат. «Есть ещё одна группа исследователей? Может быть, у них в черепных коробках будет не так пусто, как у меня…»

«Или собрать реактор из того, что есть…» — Гедимин привстал из травы и потянулся за ежедневником в кармане комбинезона. Там на одном из последних листков оставался чертёж «стержня» — многослойной конструкции из ирренция, обсидиана, плутония и поддерживающих элементов из радиостойкого рилкара. «Собрать их оптимальным способом. Заполнить промежутки циркулирующим расплавом… например, свинцом, — тем, что могло бы участвовать в синтезе и забирать лишние омикрон-кванты. Вышло бы не хуже канской схемы. В конце концов, плутоний тоже вырабатывается не тоннами…»

Он успел провести только одну линию на чистом листе, — за спиной, над откосом, что-то заскрежетало и громыхнуло, раздался громкий треск и короткий вскрик, оборвавшийся ударом. Гедимин вздрогнул и, бросив ежедневник на расстеленный комбинезон, одним движением выбрался на край аэродрома. Кричал Иджес.

За секунды, которые понадобились сармату, чтобы пробежать пол-аэродрома, он успел увидеть, как двое сарматов возятся под замершим на месте глайдером — одним из аэродромных погрузчиков, и как на краю платформы темнеет размазанная кровь. Из конструкций над колесом погрузчика выпутывали чью-то ногу — она кровоточила, распухала на глазах, её пришлось вырезать из сапога, но к телу она всё ещё прикреплялась. Гедимин покосился на погрузчик — механизм был застопорен надёжно — и спрыгнул с платформы к лежащему в колее телу.

Это был Иджес; он опрокинулся навзничь, и ремонтник видел кровь, размазанную по правой части его головы и по дорожному покрытию, на котором она лежала. Сармат на долю секунды оцепенел, но затем увидел, что веки Иджеса дрожат, и всё тело время от времени слабо подёргивается — как после разряда станнера. Он опустился на корточки, быстро ощупал шею механика, — пульс прощупывался легко, и на прикосновение Иджес отреагировал — вздрогнул и попытался открыть глаза, но тело плохо ему подчинялось. «Станнер,» — Гедимин облегчённо вздохнул. «Череп цел.»

— Кто его так? — спросил он у сармата, забравшегося на погрузчик и копающегося в двигателе.

— Я, с-сэр, — донеслось откуда-то сбоку. Гедимин развернулся и увидел рядом с неподвижным Иджесом существо, слишком мелкое для сармата. Оно было в серо-зелёном пятнистом комбинезоне — практически замаскировалось на мокрой взлётной полосе. Сидя на корточках, оно казалось ещё меньше. Одной рукой оно оттягивало Иджесу рукав, пальцем другой пыталось нащупать пульс — там, где у сарматов все вены глубоко под мышечной тканью. Гедимин изумлённо мигнул.

— Где медики? — он снова повернулся к сармату на погрузчике. Тот неопределённо пожал плечами.

— Ну, здесь, — раздался недовольный голос из-за погрузчика. Двое в белых комбинезонах спускались с платформы. За ними осторожно сползала механическая переноска.

— Не трогать, — распорядился один из медиков, кинув взгляд на Иджеса, и сам наклонился над окровавленной головой. — Ага… Повезло. Можно поднимать его. Рассечение мягких тканей на затылке, возможно, сотрясение. Глаза проверим.

Он подогнал переноску вплотную и подсунул опущенную платформу под голову Иджеса. Тот слабо шевельнулся. Его уже почти перестало трясти, и он лежал спокойно и только слегка щурился, когда задевали голову. Распухшая ступня его не беспокоила — видимо, медики успели опрыскать её анестетиком.

— Вперёд! — один из них подтолкнул переноску к платформе. Гедимин пошёл за ней.

— Эй! А ты куда? — второй медик остановился.

— С ним, — Гедимин указал на Иджеса. Медик качнул головой.

— Я не тебе. С тобой понятно. Ты — куда — собрался?

Он смотрел мимо сармата, и тот, проследив за его взглядом, снова увидел человека в пятнистом комбинезоне. У его пояса был закреплён станнер, но он не прикасался к оружию, хотя на сарматов смотрел с опаской.

— Курсант Хендрикс! — раздался зычный голос. На соседней платформе стоял ещё один человек, тоже низкорослый, но довольно широкий, в тёмно-зелёном комбинезоне с космофлотскими знаками отличия. Судя по ним, он был в звании капитана.

— Да, сэр, — неуверенным голосом отозвался человек.

— Раненому окажут помощь без вас. Возвращайтесь на базу. Немедленно!

Человек оглянулся на Иджеса — его уже довезли до госпиталя, и теперь медик, придерживая двери, ждал, когда переноска окажется внутри.

— Курсант Хендрикс! — рявкнул капитан.

— Эй-эй, — кто-то несильно ткнул Гедимина в грудь. Он стоял уже у ограды госпиталя, и один из медиков мешал ему пройти. Сармат удивлённо мигнул.

— Оденься сначала, — напомнил медик. Гедимин, спохватившись, развернулся и быстро пошёл к прибрежным кустам. Он успел увидеть, как курсант Хендрикс и его командир идут по южной стороне бывшего мусорного оврага к невысоким постройкам в лесу. Эти строения были обнесены решётчатой оградой под током и неплохо охранялись, — Гедимин, пробираясь на восточный берег Атабаски, обычно обходил их стороной…

30 сентября 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Атомщик, ты пробовал космофлотский паёк? — Иджес вынул из-под койки свёрток, обёрнутый истёртой скирлиновой бумагой. Внутри было несколько плоских банок и пакетиков. Гедимин попробовал содержимое одной из них, высыпал на язык тёмный порошок из пакета, вкуса почти не ощутил, но счёл вещества питательными.

— Откуда у тебя паёк космофлота? — спросил он, убирая остатки под койку.

Иджес лежал у окна, и его постель не была прикручена к полу, — кто-то вывинтил крепления. Гедимин даже догадывался, куда механик мог их спрятать, но выдавать его не стал. Он был доволен, что Иджес так быстро приходит в себя, — он всё ещё выглядел больным и ослабшим из-за повязки на голове, и переломанную ступню пока держали в фиксаторах.

— Помнишь ту мартышку? — Иджес неопределённо мотнул головой, указывая в сторону окна. — Ты сам её видел, когда нашёл меня под платформой… Медики говорят, этот Хендрикс приходил сюда. Хотел со мной поговорить, но его прогнали. Странные у них пайки, верно? Давали бы им нормальные порции Би-плазмы…

— Горчицы бы туда, — Гедимин вспомнил безвкусный вязкий кусок, вытряхнутый из плоской банки, и непонятную горечь на языке. В пакете, скорее всего, был стимулятор — что-то на основе кофеина; вкус у него был, но сармату не понравился.

— Странно, что он пришёл, — сказал Гедимин. — Так он стрелял в тебя?

— Да, в спину, когда я оттолкнул его и повис на погрузчике, — Иджес досадливо сощурился и поправил повязку. — Наверное, не понял, что я делаю. Решил, что это нападение, или ещё что… Он не видел, что погрузчик на него едет.

— Любят же макаки стрелять в спину, — угрюмо пробормотал Гедимин. — Он тебя чуть не убил. Что вообще эти мартышки тут забыли? С ними капитан, — тут что, где-то целая рота?

— Ну да, ты что, не видел? — слегка удивился Иджес. — Курсантская рота. Академия Космофлота тренирует их здесь. Я как раз стоял и смотрел, как их ведут на базу.

Гедимин хмыкнул.

— Странное место они себе нашли. Будут тренироваться на сарматах?

03 ноября 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Пару часов свободного времени пришлось потратить на проверку водосборной цистерны и внешней системы охлаждения, подведённой к реактору. Лучше было бы заняться этим на неделю или две раньше, — но у Гедимина редко случалось свободное время, а конец октября выдался непривычно тёплым. Похолодало последние три дня — и так резко, что вода в плохо изолированном баке успела подёрнуться льдом. Но теперь проблема была решена, и сармат вернулся в «чистую» лабораторию и открыл папку с очередным заданием Ведомства.

В последние дни поручений было много, и они все были похожи друг на друга, — Ведомство занялось модернизацией мелких производств на Канадских территориях. Гедимин посмотрел на чертёж, прочитал разъяснения — пять листов мелким шрифтом — и долго изучал фотографии. Тот, кто их делал, кажется, разбирался в механизмах, — установка была заснята со всех ключевых точек, и Гедимин мог бы воспроизвести её по одним снимкам, даже без чертежа.

«Хорошая установка,» — он снова взглянул на схему и сердито сощурился. «Но монтировали её, очевидно, еноты. И чертежа им никто не дал.»

Он вырвал из ежедневника лист, набросал пару коротких строчек и вложил его в папку поверх документации.

Кто-то рывком раздвинул дверные створки и втиснулся между ними, едва не перекосив одну из них в пазу. Гедимин удивлённо обернулся и увидел Иджеса. Тот стоял в дверях, слегка покачиваясь, его заметно трясло, с комбинезона капало, жёсткие волосы слиплись от воды и торчали в разные стороны, — но сармат широко ухмылялся и выглядел довольным.

Гедимин подхватил его и прижал к себе, помогая выпрямиться. На ощупь Иджес был расслабленным, мягким, будто у него никак не получалось напрячь мышцы.

— С-станнер, — пробормотал он и ухмыльнулся шире прежнего, с трудом дотянувшись до своей груди и похлопав себя по комбинезону. — Я с-снял троих, пока они додумалис-сь з-з-засесть в ку-устах. Жжэсс… Ат-томщик, дай сесть. Хот-ть на пол.

Гедимин усадил его в кресло, и сармат откинулся на спинку. Робот-уборщик подполз к нему и принялся вытирать мокрые следы. Кроме воды и песка, в них было много сосновой хвои.

— Мог бы полежать в душевой, — недовольно посмотрел на Иджеса Константин. — Незачем тут пачкать.

Гедимин перевёл недоумённый взгляд с механика на командира, — тот, в отличие от самого Гедимина, ничуть не удивился ни появлению Иджеса, ни его состоянию.

— Где ты был? Кто в тебя стрелял? — спросил он. — Помощь нужна?

Иджес мигнул.

— Ты что, не знаешь? — он, избавившись от необходимости удерживать себя в вертикальном положении, сразу приободрился, и речь снова стала внятной. — Космофлот тренирует курсантов на восточном берегу. Бегают по лесу и стреляют. Им нужны мишени. Платят три койна в день и угощают всякой всячиной.

Теперь мигнул Гедимин.

— Они платят сарматам… чтобы по ним стрелять? — видимо, у него потемнели глаза, — Иджес посмотрел на него с опаской и даже отодвинулся.

— Из станнера, конечно! Я встал на ноги через десять минут и сейчас уже в норме, — в доказательство он согнул руку и напряг бицепс. — И можно бить мартышек палкой, сколько хочешь. Главное — догнать.

— А меня не взяли, — сердито сощурился Линкен. Хольгер хмыкнул.

— Было бы странно, если бы взяли.

«Один я не знаю про тренировки?» — Гедимин обвёл взглядом всех сарматов — никто из них ничему не удивлялся. «Да, определённо.»

— Если ты опомнился — сходи в душ, — сказал он Иджесу. — Просохни.

Константин поднялся с места и повернулся к Гедимину.

— Атомщик, я так понимаю, ты уже ознакомился с заданием Ведомства, и тебе есть что сказать?

Ремонтник молча протянул ему папку. Константин прочитал верхний листок, хмыкнул и недовольно посмотрел на Гедимина.

— «Собирать и эксплуатировать прямыми руками»? Это всё, что ты можешь предложить?

Гедимин пожал плечами.

— В большинстве случаев этого достаточно.

Константин покачал головой.

— В десяти из десяти?.. По-моему, ты просто разучился думать. Хватит переводить ежедневники! На следующем перерыве иди тренировать курсантов. Там от тебя будет больше пользы.

Гедимин дёрнулся, как от удара, стиснул зубы и с трудом заставил себя промолчать, — ничего, кроме возмущённых возгласов, на ум не шло, а они его полезность не доказали бы. Хольгер укоризненно шикнул на Константина, но ремонтник уже ничего не слышал, — он поправил двери лаборатории и вышел в коридор. Несколько минут, проведённые в хранилище, успокоили его, но интересных идей не прибавилось. Четвёртая схема будущего реактора осталась недочерченной.

Следующий перерыв в дежурстве выпал на семь часов вечера. Гедимин снял со стены миниглайд и заглянул в «чистую» лабораторию.

— Пойду, — буркнул он, посмотрев на Константина. — Наймусь в мишени.

Все сарматы, побросав свои дела, изумлённо уставились на него. Он сердито сощурился.

— Светлая мысль, — кивнул Константин. — Проветрись. Можешь сегодня уже не возвращаться.

Выйдя на улицу и увидев чёрное небо и горящие фонари, сармат запоздало вспомнил, что люди в темноте не видят — а значит, тренировки, скорее всего, уже закончились. Но возвращаться ему не хотелось, и он миновал пост охраны и полетел к строениям на восточном берегу, — где-то там был пункт регистрации новых «мишеней».

Широкие ворота из-за позднего времени уже были прикрыты, но узкий проход — как раз на одного экзоскелетчика или сармата — остался. Двое в «Шерманах» охраняли его, сверху кружил дрон — скорее отпугивающее устройство, чем боевая единица, с яркими бортовыми огнями. Гедимина обыскали, но пропустили быстро, и он вошёл на пустой двор, освещённый несколькими фонарями. По периметру стояли одноэтажные здания — стандартные фриловые коробки, окрашенные в яркие цвета. Одна из дверей была подсвечена красным светодиодом. На пороге сидел, привалившись к перилам ограждения, сармат в оранжевом комбинезоне и жадно пил воду из поясной фляги. Его заметно трясло, волосы и лицо были мокрыми.

— Тебе плохо? Помощь нужна? — спросил Гедимин, наклонившись над ним. Сармат мотнул головой.

— Пор-рядок… И т-ты пришёл поигр-рать? Д-давай, там з-забавно. П-покажи им! — он криво ухмыльнулся и снова припал к фляге.

— Станнер? — вполголоса спросил Гедимин. Ожогов на теле сармата видно не было — равно как и оплавлений на его комбинезоне — и ремонтник заключил, что оружие у курсантов правильно откалибровано и снабжено предохранителями.

Сармат кивнул; говорить ему было тяжело, но выглядел он довольным.

На шум из-за двери выглянул экзоскелетчик в пятнисто-зелёном «Маршалле», не увидел ничего подозрительного, смерил Гедимина оценивающим взглядом, заухмылялся и жестом позвал его внутрь.

— Ещё один? — человек с лычками капитана посмотрел на ремонтника снизу вверх, чему-то ухмыльнулся и бросил на стол номерной жетон. — Слева — стойка с оружием, над ней — инструктаж. Начало через четверть часа, площадка — сразу за шлагбаумом. И чтоб никаких снежков! У нас уже двое с сотрясением.

Гедимин сдержал хмыканье, прикрепил жетон к груди и отошёл к левой стене. «Оружие» представляло из себя предельно примитивную конструкцию — палку средней длины, один из концов которой был обёрнут ветошью. Гедимин покачал её в руке, на пробу ударил себя по голени, — удар вышел мягким, почти неощутимым, видимо, под ветошью была какая-то пористая подложка.

Правила, изложенные на листе, повешенном на стену, были просты, — курсанты со станнерами должны были забрать у Гедимина жетон в обмен на чёрную ленту, добровольно или силой, и после этого сармат выбывал из игры; через час, если жетон всё ещё был при нём, он мог уйти по своей воле или остаться на следующий заход. Оставшиеся три четверти страницы были посвящены правилам безопасности для курсантов — и снизу к ним был приписан от руки запрет на снежки. Гедимин еле слышно хмыкнул, положил миниглайд к стене и пошёл к выходу. Надо было найти шлагбаум…

…Освещения в лесу было немного — ничего, кроме звёзд и изредка пролетающих дронов. Гедимин шёл медленно, широко расставив пальцы, чтобы поменьше шуметь, и вслушиваясь в каждый шорох. Пучок света мелькнул за сосной, и сармат припал к дереву и замер. Луч скользнул из стороны в сторону, на долю секунды подсветив чей-то форменный сапог, и исчез за деревьями. Звук шагов сменился чьим-то тяжёлым дыханием. Гедимин подошёл к кустам и увидел растянувшегося в снегу сармата в оранжевом комбинезоне. К руке шахтёра была привязана чёрная лента; он лежал вниз лицом и судорожно подёргивался. Гедимин осторожно развернул его набок, сармат благодарно тряхнул головой и еле слышно шикнул.

— Увести тебя? — спросил ремонтник, опустившись рядом с ним в снег. Сармат отрицательно мотнул головой и снова шикнул. Гедимин замер на месте, прильнув к земле, — он и сам уже слышал приближающиеся шаги.

— Что там? — луч скользнул по снегу, задев край рукава белого комбинезона, дотянулся до оглушённого шахтёра и качнулся в сторону.

— Ничего, битая мишень, — ответил владелец фонаря. — Тут ещё три или четыре осталось. Не ходим по кругу, парни, тески где-то рядом!

— Может, разделиться? — робко спросил кто-то. Сухая растительность захрустела под чьими-то сапогами — один из курсантов приближался к кустам.

— Назад! — крикнул другой. Луч фонаря заметался по снегу, пару раз зацепив Гедимина.

— Да тут пусто… — раздалось над головой ремонтника. Долю секунды спустя курсант, охнув, осел в кусты, — полученный от сармата тычок был несильным, но прицельным.

— Огонь!!!

Прятаться уже не было смысла; Гедимин, вскочив на ноги, швырнул обезвреженного человека в его соотрядников. Станнеры затрещали громко, но впустую, два разряда ушли в лес — каждый разминулся с сарматом на пару метров. Ремонтник наступил на шевелящуюся кучу тел. Один из курсантов зашипел от боли, разжимая руку и роняя оружие в снег, второй затих, получив по макушке мягкой палкой. Гедимин зашвырнул оба станнера подальше в кусты, огрел палкой третьего (тот уже перестал держаться за низ живота и потянулся за оружием), бросил третий станнер в ближайшую сосну и в два прыжка пересёк поляну, уходя под прикрытие сосен. То, что он искал, нашлось скоро — ещё не успели затихнуть крики «Сюда! Теск!», как Гедимин уже взобрался на особенно толстую сосну со стволом, разделяющимся на высоте на три части, и затаился там, высматривая в темноте чужие фонари. Курсанты на поляне, чертыхаясь, искали станнеры. Сармат в оранжевом комбинезоне, пошатываясь, брёл к шлагбауму; его никто не трогал, и Гедимин облегчённо вздохнул.

Одинокий луч скользнул по стволам деревьев неподалёку, потом — по заснеженной земле. Кто-то ещё охотился на сарматов — на этот раз в одиночку. Гедимин взял пригоршню снега и, скатав её в комок, швырнул к сосне в пяти метрах от его укрытия. Луч дёрнулся, шаги стали быстрее и громче, — курсант шёл на звук. «Соизмеряй силу,» — напомнил себе сармат, готовясь к точному прыжку. «А это действительно забавляет…»

…Об окончании тренировки объявила сирена, установленная на одном из дронов. Над шлагбаумом зажглись фонари, направленные в лес, и Гедимин вышел из очередного укрытия. Мимо прошли двое сарматов-«мишеней» — один поддерживал другого. За ними потянулись на выход курсанты, по пути вытряхивая снег из станнеров и шлемов. Тех, кто выходил с довольной ухмылкой и сарматскими номерными жетонами на груди, было немного. Большая часть хмурилась и недовольно косилась на «мишени». Последняя группа шла особенно медленно, вполголоса чертыхалась и судорожно приводила в порядок форму. У одного из них не было станнера — в пустую кобуру натолкали растительных остатков, но Гедимин даже в полумраке не спутал бы их с рукоятью настоящего оружия. Курсант без станнера посмотрел на него и вздрогнул.

— Белый амбал! — он толкнул соседей, и они уставились на Гедимина.

Сдав жетон и оружие, сармат вышел во двор. За спиной остались шепчущиеся курсанты, майор, начинающий «разбор полётов», и экзоскелетчики, старающиеся не фыркать в шлемы. «Странное развлечение,» — думал Гедимин, вытряхивая из карманов набившийся снег. «Надо будет завтра повторить. Днём, конечно, будет сложнее…»

05 ноября 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Что, опять туда же? — хмыкнул Константин, увидев Гедимина с миниглайдом наперевес.

— Тебя ещё пускают? — недоверчиво спросил Линкен. — Ещё остались мартышки, которых ты не покалечил?

— Я соизмеряю силы, — буркнул сармат, снимая с комбинезона все яркие предметы и тщательно заклеивая нашивки. Спецодежда «атомщика» была белой, под цвет снега; это в основном и выручало его.

— Белый амбал, говоришь? — Константин смерил сармата насмешливым взглядом. — Подходящее прозвище. Кажется, ты нашёл для себя полезное занятие. Что же, всё лучше, чем зря переводить бумагу и запчасти!

«Шёл бы ты… в Канск,» — хмуро подумал Гедимин, выходя из лаборатории. Ответить ему было нечего — новых мыслей об ирренции за время, проведённое в лесу, не прибавилось. Хуже всего, что на рабочем месте, у реактора, думалось так же плохо. То, что сармат начертил, могло сработать, а могло и нет, проверить было не на чем — плутоний ещё не выгрузили, да и после выгрузки едва ли его хватило бы на столь крупные конструкции. «Может, большая масса или сочетание множества пучков даст качественный скачок,» — думал ремонтник, пролетая над новыми заводскими корпусами «Локхида». «Проверять надо…»

… - А, снова ты, — капитан положил на стол перед сарматом номерной жетон. — Тебя ждут.

«Готов обменять жетон Белого Амбала на три любых, по выбору,» — увидел Гедимин краем глаза на узкой полоске бумаги, наклеенной на шлагбаум. Большая её часть была оторвана, но оставшееся держалось прочно.

При свете дня посторонних звуков было больше, возможностей спрятаться — меньше; Гедимин шёл очень осторожно, от укрытия к укрытию, и высматривал свежие следы. За несколько дней тренировок в лесу натоптали, а снег всё не выпадал, — местами появились широкие тропы, и понять, кто где недавно прошёл, становилось всё труднее. Зато стали заметными места использованных укрытий — сармат уже выучил их и очень неохотно к ним возвращался. Но тут пришлось — за деревьями послышались шаги и голоса.

— …И стреляйте на шорох, — вполголоса инструктировал соотрядников один из курсантов. — На любой шорох! Он где-то здесь. А я поспорил, что мы возьмём его.

Двое его товарищей угрюмо озирались по сторонам.

«Снежки запрещены. А про метание палок там ничего не говорилось,» — ухмыльнулся про себя Гедимин, дожидаясь, пока отряд пройдёт, и можно будет увидеть спины и слабо защищённые конечности. «Za ta… attahanke!»

…Уходить от погони пришлось долго — не меньше полукилометра Гедимин петлял и путал следы, иногда перемещаясь с дерева на дерево, пока голоса и стрельба не затихли в отдалении. Он мягко спрыгнул в натоптанный снег — на чью-то тропу — и огляделся по сторонам. На этот участок он ещё не заходил, а человеческих следов тут было много. «Надо проверить,» — подумал он, осторожно перешагивая через поваленные деревья. Некоторые из них распилили на части, но так и не вывезли, другие лежали нетронутыми, — своеобразная полоса препятствий, окружённая густым подлеском. «Есть где спрятаться,» — думал сармат, разглядывая молодую поросль. «И есть где свернуть ногу,» — закончил он мысль, едва не попав ступнёй в присыпанную снегом развилку между ветками поваленного дерева.

— Х-холера! — донёсся из-за кустов сдавленный вскрик. Кто-то, хрустя ветками, неуклюже протопал по снегу и тяжело опустился на упавшее дерево, — Гедимин почувствовал, как оно задрожало. Выглянув из-за пучка голых ветвей, сармат увидел пятнистую серо-зелёную форму. На дереве, сняв сапог и потирая ступню, сидел один из курсантов.

— Вот холера… — пробормотал он, собирая с земли снег и прикладывая к ноге; потом, сплюнув, сунул ступню прямо в заснеженную кочку. — Эй! Эми! Дэвид! Кто-нибудь!

Гедимин вжался в землю, прислушиваясь к звукам вокруг, но в лесу было тихо. Вдали, на главной улице, просигналил глайдер.

— Да где вы?! Э-эй! — крикнул курсант, натянул с размаху сапог, вскочил с бревна и, пробежав пару шагов, тяжело осел в снег. Обратно он возвращался почти ползком, еле слышно подвывая. Вокруг по-прежнему было тихо.

— Вот холера… — почти всхлипнул человек на поваленном дереве, держась двумя руками за повреждённую ногу. Гедимин не мог издалека понять, что с ней не так, — ничего, похожего на перелом или сквозное ранение, он не видел.

«Безоружный?» — сармат посмотрел на пустую расстёгнутую кобуру. Ни в руках, ни на дереве, ни в снегу станнера не было. «Не помню, чтобы я с ним сталкивался. Хотя… я их всё равно не различаю.»

— Эй, там! — Гедимин, уже не скрываясь, поднялся во весь рост. — Ты что, ранен?

— Теск! — выдохнул курсант, хватаясь за пустую кобуру. Сармат недовольно сощурился.

— Не бойся, не трону. Что с ногой? Идти можешь?

— Подвернул, теперь не наступить, — человек медленно убрал руку с бесполезной кобуры. — А тут ещё ты…

Гедимин усмехнулся.

— Могу довести до шлагбаума. Своих ты здесь долго будешь звать.

— Ну да, — вздохнул курсант. — Я уже глотку надорвал. Что, правда доведёшь?

— Донести будет проще, — хмыкнул сармат, окинув щуплого человека оценивающим взглядом. — Сиди тихо, я сам подойду.

Он успел сделать всего два шага — обогнуть кустарник и выйти на открытую местность. В следующую долю секунды что-то с двух сторон ударило его под лопатки и превратило мышцы в дрожащий ком Би-плазмы. Сармат ничком рухнул в снег.

С двух сторон зашуршали под ногами остатки растительности, с третьей — захрустело ветками поваленное дерево: кто-то встал с него и подошёл к упавшему, и никаких стонов и подвываний Гедимин не услышал.

— Да! — над телом сармата кто-то хлопнул в ладоши. — Мы его взяли! Хендрикс, тебе бы в кино сниматься. Я чуть сам не поверил!

Другой курсант смущённо хмыкнул. Он стоял совсем рядом с Гедимином и теперь наклонился над ним. Сармат почувствовал, как его голову поворачивают набок, а лицо — отряхивают от снега.

— Бёрд от зависти повесится, — хихикнул третий — судя по голосу, самка. Она держала Гедимина за руку и, оттянув рукав, привязывала что-то к запястью.

— Может, обменяться? Три жетона… — задумчиво сказал первый.

— Облезет, — буркнул Хендрикс. — Во-первых, нет у него трёх жетонов. Во-вторых, эту мишень взяли мы. Но вы молодцы, кануки! Как теперь из-под него жетон вытаскивать?

Он попытался просунуть руку под грудь Гедимина, но не смог приподнять его.

— Дай сюда палку, Чарли, — сказал он, выпрямившись. — И вот этот сук… Ну вот, теперь просунь под него и дави.

Гедимин почувствовал, как под него проталкивают мягкий конец палки — его бывшего «оружия». Тело сармата приподнимали рычагом; сквозь размякшие мышцы он, казалось, упирался прямо в рёбра, и Гедимин отполз бы, если бы тело ему подчинялось. Под его грудь быстро просунули руку, сдёрнули жетон и опустили сармата обратно в снег. Он услышал удаляющиеся шаги.

«Ловко…» — сармату было слегка досадно. «Откуда они знали, что я на это поведусь?»

Через несколько секунд бесполезных размышлений в мозгу немного прояснилось — заодно тело начало отходить от воздействия двух станнеров, и сармат смог открыть глаза. «Хендрикс? Видимо, тот, который подстрелил Иджеса на аэродроме. Тогда он мог меня запомнить. И кое-что сопоставить. За двое-то суток…» — Гедимин досадливо сощурился и попытался привстать, опираясь на руку. Лежать в снегу было неудобно, и холод вместе с талой водой начинал просачиваться под комбинезон. «Чем-то не тем я занимаюсь,» — заключил сармат, укладываясь обратно в ожидании, когда судороги прекратятся, и можно будет встать.

… - А! Знаю, Хендрикс уже приходил, — ухмыльнулся капитан, забирая у Гедимина чёрную ленту. — Приходи вечером. Нам нужны сложные мишени.

— Некогда. Работать надо, — буркнул Гедимин, разворачиваясь к выходу. Под лопатками уже не жгло, и ноющая боль в груди унялась, но неприятная слабость во всём теле ещё чувствовалась. Выйдя за пределы базы, он сел на миниглайд — стоять всю дорогу не хотелось — и полетел к АЭС. В памяти снова всплыла картинка, увиденная как бы со стороны, — сармат на пересечении двух разрядов, сходящихся в одной точке. Он потёр грудину и задумчиво сощурился на дорогу. «Два луча… А интересно, кто-нибудь сводил вместе два пучка омикрон-излучения? Или сигма-лучей? С мишенью или без неё… Там нет частиц, которые могли бы столкнуться. Только кванты. Что будет? Интерференция? Или… там не только кванты? Было бы неплохо проверить. Я ведь ничего толком не знаю об ирренции. Никто не знает. А туда же — строить реактор…»

— Что, сбили на лету? — Константин посмотрел на угрюмого Гедимина и усмехнулся. — Ничего, ты к станнерам привык.

Ремонтник не обратил внимания на поддёвку — то, что виднелось на экране телекомпа за плечом командира, заинтересовало его куда больше дежурных острот. Это напоминало лазерную установку — или бластер в разрезе, но выглядело немного не так…

— Что ты проектируешь? — спросил Гедимин, подходя к телекомпу. Константин хмыкнул.

— Не один ты работаешь над проектами, да?.. Ведомство хочет получить проект омикрон-излучателя. Что-то вроде бластера на ирренции. Проект секретный, так что держи язык за зубами.

— Помощь нужна? — спросил ремонтник, пристально глядя на экран. «Бластер» уже отпечатался в его памяти намертво. «Надо же, у Константина бывают удачные проекты,» — слегка удивился он, запомнив расчётные параметры. «Это устройство выглядит рабочим.»

— Иди лучше к Хольгеру, — отмахнулся Константин. — Твоя смена на подходе.

Реактор работал, как и раньше, требуя лишь минимального присмотра; Гедимин расстелил на свободном участке пульта лист ежедневника и начертил излучающую установку — немного не такую, какая была у Константина, но вполне удобную для новых опытов. «Странное ощущение — когда для работы всё есть,» — хмыкнул он, прикинув, что понадобится для её сборки. «Хоть сегодня приступай.»

Когда дежурство Гедимина закончилось, и он вернулся в «чистую» лабораторию и сел к верстаку, Константин не сразу его заметил, но заметив — удивился так, что даже поднялся из кресла.

— Ты что, не на тренировке?

— Хватит ерунды, — сердито сощурился ремонтник. — Есть два-три опыта, которые надо поставить.

— Интересно, — Константин насторожился. — Расскажи больше. Появились идеи насчёт синтеза?

— Хочу столкнуть лучевые пучки, — ответил Гедимин. — Два омикрона, две сигмы. Помощи никакой не нужно — установка простая, опыт недолгий.

Константин странно всхрюкнул.

— Ну да, недолгий, — покивал он. — Установку можешь собирать. Но запуск отложишь до января.

Гедимин мигнул.

— Почему?

— Реактор работает. В конце декабря надо будет выгрузить плутоний и обработать его. И кто этим займётся, если тебе оторвёт голову?

«Не оторвёт,» — хотел сказать Гедимин, но осёкся. Об омикрон-излучении он знал недостаточно — лучше было не давать преждевременных обещаний.

— Идёт, — буркнул он. — Запущу в январе.

21 декабря 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин вернул рычаг в исходное положение, и массивная крышка реактора сомкнулась. Теперь шум охлаждающих насосов заглох — только через стены и пол ещё передавалась вибрация от непрерывной прокачки дезактивирующих растворов. На три метра глубже, в ответвлениях канализации, сейчас активировались меевые и сольвентные ловушки, очищающие сточные воды, — ни уран, ни плутоний, ни облучённый графит не должны были выйти за пределы научного центра. «Нас тут нет, парни,» — сказал Константин, с сосредоточенным хмурым лицом обходивший с утра все помещения, где шла работа. «Это официальная версия. В ваших интересах её поддерживать.»

В коридоре загудело — Линкен и Хольгер возвращали Гедимину электрокран, по совместительству отработавший разгрузочной машиной для реактора. Теперь его работа была закончена, и сармат загнал его на обычное место над реакторной шахтой и отключил. Туннель из защитного поля, соединявший реактор с «разгрузочной машиной», разделился на две полусферы — одна прикрыла шахту, вторая — кран. Сквозь матовый кокон были видны детали конструкции, густо вымазанные меей. Этот способ дезактивации не создавал шума и не заставлял пол вибрировать — но только он, как знал Гедимин, и был действенным; прокачка раствора сквозь реактор в лучшем случае могла успокоить Константина, — для серьёзной дезактивации всю установку пришлось бы, как минимум, разобрать и частично утилизировать.

В последний раз посмотрев на остывающий реактор, Гедимин вышел, закрыв за собой двери. Его уже ждали в соседнем помещении — «грязная» лаборатория была открыта настежь и отделена от «чистого» коридора двойным экраном защитного поля. Из-за экрана время от времени выглядывали лаборанты.

— Всё загружено, — Хольгер, кивнув на экранированные со всех сторон «колонны» очередного дробящего механизма (здесь вибрация усиливалась — видимо, установка уже заработала), сунул Гедимину смарт с развёрнутым экраном. — Семь килограммов минимум, возможно, больше. Выделение пойдёт поэтапно. Плутонием обещал заняться Константин. А вот ты… Кто-то должен будет подготовить сырьё для реактора.

Сармат кивнул.

— Ведомство добавит до полутонны? — спросил он.

— В обмен на плутоний, — Хольгер слегка сузил глаза под прозрачной маской. — Но это килограммов десять, не больше.

Гедимин заглянул в лабораторию. У пульта управления стоял Линкен.

— Где Иджес? — спросил сармат. Взрывник махнул рукой.

— Кто ж его сюда загонит, когда тут плутоний?!

В коридоре послышались шаги. В лабораторию вошёл Константин, опасливо огляделся по сторонам, покосился на Гедимина и щёлкнул пальцем по корпусу рации.

— Хильда спрашивает, выходить ей ночью или нет.

— Кто-то должен будет следить за установками, — Гедимин указал на разогревающиеся химические реакторы. «Много здесь реакторов в последнее время,» — промелькнуло у него в голове.

— Я встречу её вечером, передам пульт, — пообещал он.

— Нечего тебе делать тут вечером, — недовольно сощурился Константин. — Успеешь наработаться. Я привёл новых операторов. Можешь взяться за их обучение, а вечером они передадут дела Хильде.

Гедимин мигнул.

— Новые операторы? Готовы работать с реактором? — слегка оживился он. — Ты их привёл?

Константин шагнул назад и жестом поманил кого-то к себе.

— Аккорсо и Ангус, — он втолкнул двоих филков в лабораторию. — Могут находиться здесь днём. Умеют обращаться с простейшими механизмами. Специализации нет.

Линкен на секунду оторвался от табло, за которым наблюдал, смерил Константина и притихших филков тяжёлым взглядом и презрительно фыркнул.

— А что, нормальные сарматы кончились?

Гедимин повернулся к нему и молча посмотрел ему в глаза.

— Знаю, — ухмыльнулся Линкен. — Не мне говорить о нормальности?.. Тем не менее — тебе подогнали пару свежих клонов. Они говорить-то умеют?

— Ты всего лишь на три фута выше ростом, — сказал один из филков, хмуро взглянув на взрывника. — Это всё, чем ты гордишься?

Гедимин шагнул вперёд и развернулся так, чтобы успеть перехватить Линкена — или любую дрянь из его рук — на полпути к наглому филку. Взрывник хмыкнул.

— Тихо, атомщик. Я не собираюсь пачкать твою лабораторию, — он неопределённо махнул рукой. — Свежие клоны? Этого тебе не хватало? Забирай их. Пусть помогают тебе с ураном. Конечно, они вдвоём не поднимут один твэл…

— Там нет твэлов, — сердито сощурился Гедимин. — Мог бы запомнить на пятый месяц работы. Ангус, Аккорсо, вы пойдёте со мной. Я покажу вам, с чего нужно начать. До конца декабря вы оба будете работать по шестнадцать часов, с перерывом на ночную смену. Реактор, к которому вас взяли, будет запущен в январе.

Филки переглянулись.

— Кто здесь командир? — спросил один из них. — Ты? Можно узнать твоё имя?

— Гедимин Кет, — буркнул ремонтник, подозрительно глядя на филков. Ничего в их глазах не отразилось — по-видимому, они в самом деле недавно вышли из клонария.

— Что вам нужно знать об уране… — он на секунду задумался. «Только простейшие сведения. Никакой теории,» — мелькнуло в голове, и сармат досадливо сощурился. «И мне потом с этим работать…»

— Работать только в шлемах и перчатках, респираторов не снимать, — сказал он. — В другие помещения не лазить, с Линкеном не говорить. Остальное покажу на месте.

«В январе передам им реактор, и у меня будет время для настоящей работы,» — думал он про себя. «Странно, что в Лос-Аламосе никто не ставил опытов с пучками излучения. Или ставили, но до сарматов это никогда не дойдёт?..»

31 декабря 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Тринадцать килограммов ушло в отходы, — сказал Хольгер, подойдя к Гедимину. Тот стоял у щита управления и ждал, когда сформируется «коридор» из защитных экранов. Готовые урановые стержни уже лежали в «грязной» лаборатории, готовые к загрузке, — оставалось привести в действие кран и дать сигнал Линкену.

— Ничего, — отозвался Гедимин, чувствуя странную слабость в теле и тихий звон в ушах. Последнюю неделю он не появлялся в бараке — ел, отмывался и спал, не выходя из научного центра. За десять дней было переработано полтонны урано-плутониевых стержней; семь килограммов плутония теперь ждали своей очереди в хранилище, бесполезная и опасная смесь радиоактивных веществ лежала в подвале — её должны были вывезти в ночь на первое, пока «макаки» судорожно завершают череду праздников; весь оставшийся уран был собран в новые стержни. Сармат нажал несколько неприметных клавиш и поднял рычаг, направляя кран по рельсам в «грязную» лабораторию. Оттуда гудком подтвердили получение сигнала, — Линкен ждал там с самого утра, он, как и Гедимин, из научного центра не выходил уже неделю.

— Сегодня запустим, — продолжал ремонтник, следя за движением крана; экранированный коридор уже сформировался, и крышка реактора медленно открывалась. — Недостающее догрузим по ходу работы.

— А тебе пора нормально выспаться, — вздохнул Хольгер, заглянув сармату в глаза. — На ночь здесь не оставайся. За работающим реактором Хильда проследит.

В отсек зашёл Константин; так же, как и все остальные, он выглядел хмурым и осунувшимся.

— Работает? — он проследил за движением крана, скользящего по рельсам и замирающего над реакторной шахтой. — Сейчас Амос и Аккорсо вас сменят, Альваро отправится к Линкену, а вы двое пойдёте со мной. Агенты Ведомства уже на подлёте.

— А, — неохотно вспомнил Гедимин. — Ладно. Иджес где?

— На заводе — улетел по заданию, — ответил Константин. — Что-то надо делать с его радиофобией…

Плутоний — упакованные в свинцовый рилкар и уложенные в стальные короба блоки по двести граммов — был сложен в хранилище — всего тридцать шесть коробок без маркировок и каких-либо отличительных знаков. Гедимин провёл пальцем по одной из них — тепла не чувствовалось, видимо, рилкар всё-таки его экранировал.

— Не фонят? — спросил он.

— В пределах разумного, — отозвался Константин. — Без анализатора не вычислишь. Восемь из них — твои, можешь отложить в сторону.

«Чуть больше полутора килограмм — и это за четыре месяца потерянного времени,» — прикинул сармат, перекладывая свой плутоний подальше от «чужого». «Много реакторов я так настрою…»

По коридору разнеслось громкое дребезжание — на верхнем ярусе открылись ворота, агенты Ведомства уже спускались по лестнице. Гедимин отвернулся, сердито щурясь.

— Tza atesqa! — вскинул руку в приветственном жесте агент Нгылек. Он, как и все прибывшие, был одет в лёгкую броню, зеркальный щиток на несколько секунд приоткрыл его глаза и снова опустился, делая сармата неотличимым от его спутников. По его сигналу они направились к штабелю коробок, один из них достал анализатор.

— Генераторный плутоний, контейнеры по двести граммов, — сообщил он. — Мы их забираем.

— Да, несите к глайдеру, — кивнул Нгылек. — Хорошая работа, Константин Цкау. Вы наконец научились пользоваться ресурсами, которые мы вам выделили. Я давно не слышу о конфликтах между вами и Гедимином Кетом. И результаты заметно улучшились. Сегодня в десять вечера вам привезут двадцать килограммов обеднённого урана. Реактор должен возобновить работу как можно скорее. В начале апреля мы ожидаем от вас ещё одной партии плутония.

Сармат из Ведомства развернулся и вышел. Большая часть патрульных уже покинула хранилище — они понесли к выходу плутоний; последний вооружённый агент подождал, пока выйдет Нгылек, и только тогда ушёл за ним. Через минуту по зданию снова прокатился дребезжащий сигнал — ворота «ангара» закрылись.

— Вот макаки, — покачал головой Хольгер, с тревогой глядя на Гедимина. — Двадцать килограммов? Не так много. Мы с Амосом легко их примем.

— Обработку вы не начнёте, — отозвался Гедимин, незаметно приподнимая маску и проводя ладонью по глазам. — А стержни надо сделать быстро. Я завтра останусь в центре — займусь ими и ирренцием.

— Ура-ан и торий, — выдохнул Хольгер. — Я уже забыл об ирренции. Завтра выгрузка? Тогда и я ночую здесь. Амоса отпустим, пусть спит в бараке. Ему ещё рано становиться неблагонадёжным.

— Тогда… — Константин, помотав головой, встряхнулся и несколько раз мигнул — бороться с усталостью становилось всё сложнее. — Вы вдвоём остаётесь тут ночью. Завтра после обеда мы с Иджесом и Линкеном вас сменим и выпроводим в город. Альваро и Амос ночуют в бараке, завтра у них свободный день. У операторов — обычный график.

…Надувные матрасы были разложены в «чистой» лаборатории. Гедимин прилёг, на ходу стаскивая шлем и респиратор. Пока шла загрузка реактора, можно было отключиться на час-другой; перед запуском его обещали разбудить.

— Я всё время вспоминаю наш корабль, — сказал Хольгер, устраиваясь на соседнем матрасе. — Так же мы ночевали там и тратили всё время на работу.

— Мы работаем на Ведомство, — буркнул Гедимин, закрывая глаза. — И этот «корабль» никуда не полетит.

Глава 63

01 января 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— В диапазоне от ста шестидесяти до ста семидесяти пяти, — Хольгер в последний раз посмотрел на экран сигма-сканера и отложил его. Все три урановые сферы были помещены в разделитель, смесь металлов измельчалась и скоро должна была поступить в ванну с реактивами, Гедимин, отмывшись от радиоактивной пыли, уже вернулся в лабораторию и сейчас вытаскивал из стенных ниш и из-под верстака плотно запакованные контейнеры. Обсидиановые сферы, готовые к загрузке в облучатели, уже лежали на столе Хольгера, прикрытые от пыли и случайных повреждений защитным полем. Хольгер посмотрел на них и удивлённо мигнул.

— Я думал, ты уже загрузил уран… — он провёл пальцем по виску, что-то припоминая. — Или не было времени сделать сферы? Что у тебя там?

Гедимин собрал все контейнеры и сейчас готовился их распаковать — разворачивал защитные экраны над верстаком и проверял, как работают манипуляторы. Сам он целиком в поле не закутывался — прикрыл только руки до локтей и надел шлем и респиратор.

— Плутоний. Хватит на замену двух сфер. Работать мне с ним всё равно некогда.

Последние недели (когда удавалось оторваться от прессовки урановых таблеток и нарезки бесшовных труб) его занимали только три излучателя, припрятанных в стенных нишах «грязной» лаборатории, — практически бластеры, только подогнать по руке и приделать удобную рукоять… Несложные системы обсидиановых линз и защитных экранов, генерируемых встроенной «оджи», на вид — обычные фриловые трубки полуметровой длины. Сам опыт, для проведения которого они были сделаны, выглядел ещё проще — оставалось найти пару часов и как следует к нему подготовиться…

— Плутоний? Из РИТЭГа и твоей установки? — Хольгер недоверчиво покачал головой. — Отдаёшь его Ведомству? Учти, оно не вернёт.

— Ну и на Сатурн его, — пожал плечами Гедимин. — Надо как-то поднимать выработку. У нас до сих пор не наберётся полукилограмма, а работаем мы третий год.

— Если Ведомство будет растаскивать ирренций, мы никогда ничего не накопим, — сузил глаза Хольгер. — Не знаю, что тут делать. Я бы откладывал «излишки» при выгрузке, ты мог бы поставить ещё одну сферу в укромном месте… но от Константина и Альваро трудновато будет спрятаться.

— Как надоели эти прятки… — Гедимин досадливо поморщился. — Пусть забирают, что хотят. В этом году надо заняться исследованиями. Я ничего не знаю об ирренции — и при этом берусь строить реакторы. Поэтому такая ерунда на выходе.

— Тебе виднее, — задумчиво покивал Хольгер. — Да, наверное, это разумно. Пока из Лос-Аламоса тоже нет новостей. Может, и им следовало бы заняться исследованиями.

«Не забыть зайти в форт,» — подумал Гедимин. У него пока не было времени ни на что — даже на свежую почту, но он надеялся, что Герберт Конар не изменил традиции, и кексы с перцем и горчицей ждут сармата на посту охраны. Новостей из Лос-Аламоса действительно давно не было — в последних письмах учёный рассказывал о «беспокойстве» со стороны военных, о студентах-«зоозащитниках», снова отловленных рядом с лабораторией радиобиологов, и о досадном происшествии с одним из лаборантов, получившим лучевой ожог кисти. Реактор в Лос-Аламосе ещё не собрали — и Гедимин робко надеялся, что успеет первым.

04 января 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

С тремя сферами, установленными в хранилище — одной урановой и двумя плутониевыми — казалось, ничего не происходило, и только возросшее альфа-излучение и еле слышный свист газоотводов, откачивающих лишний гелий, напоминали о процессе, идущем под защитным полем. Ирренций исправно синтезировался — как надеялся Гедимин, в полтора раза быстрее, чем раньше.

Странно было осознавать, что вся рабочая смена — от начала до конца, до последней секунды — полностью свободна и может быть потрачена на что угодно, хоть на чтение почты в «чистой» лаборатории, хоть на раскладывание деталей ровным слоем по верстаку. Ещё первого января плутониевый реактор был доверен новым операторам, и до сих пор троим сменщикам ни разу не потребовалась помощь Гедимина или Хольгера. До выгрузки ирренция оставалось два месяца, до перезагрузки реактора — все четыре, задания Ведомства поделили между собой Константин, Иджес и Хольгер. Гедимин, в растерянности бродя по коридорам и лабораториям, чувствовал себя очень странно.

Пару минут он потратил на рассматривание кольцевого облучателя. Опыт, поставленный давным-давно — как иногда казалось сармату, лет десять назад — ещё не завершился, но образцы уже много месяцев не показывали Гедимину ничего нового. Заражённые материалы медленно превращались в ирренций — гораздо медленнее, чем плутоний, так что это не представляло для сармата никакого интереса; незаражённые оставались «чистыми». «Установки для работы с ирренцием придётся делать из рилкара,» — в очередной раз сделал вывод Гедимин, вспоминая фриловые трубки, спрятанные в «грязной» лаборатории. Фрилы, по свойствам близкие к металлам, были давно выпущены в производство, оставалось подобрать нужный, — например, тот, что пошёл на излучатели. Металлических деталей в них не было вообще.

Сегодня Гедимин впервые достал эти трубки из укрытия и подобрал для них штативы. В самом опыте не было ничего сложного — направить два луча в одну точку, сфокусировать на ней пронизывающее излучение сигма-сканера и посмотреть, что получится. Сложнее было убрать из опасной зоны всё, что могло сломаться…

Константин застал сармата за сооружением барьера из фриловых щитов и защитных полей, — Гедимин в очередной раз зашёл в «чистую» лабораторию за материалом и не ожидал, что командир «научников» внезапно отвернётся от экрана.

— Чем это ты занят? — настороженно спросил он.

— Работой, — коротко ответил Гедимин. С тех пор, как плутониевый реактор был построен, Константин снова стал чрезмерно подозрительным и всё чаще вспоминал о технике безопасности — и его интерес сармату очень не понравился.

— Не помню, чтобы поручал тебе выносить отсюда щиты, — сказал командир, поднимаясь из кресла. — Что ты будешь с ними делать?

— Закрою химические реакторы. Целее будут, — нехотя пояснил Гедимин. Глаза Константина сузились.

— Раньше это тебе не требовалось. Новые опыты? С чем на этот раз?

— Ничего нового не нужно, — качнул головой ремонтник. — Хватит того, что есть. Поставлю побольше щитов для надёжности.

— Пойду посмотрю, чем ты там занят, — сказал Константин.

…Прикрыть реакторы было недостаточно — Гедимин установил множество экранов там, где, по его мнению, мог пройти луч опасной интенсивности. Константин, осмотрев их, остался недоволен — и тут же своё недовольство высказал. Гедимину очень хотелось взять его за плечо и выставить из лаборатории, но на этот раз он сдержался.

— Там нечему взрываться, — в третий раз сказал он, хмуро глядя на командира. — Там нет ни одной частицы.

— В месте столкновения пучков есть, как минимум, атмосферный воздух, — парировал Константин. — И потом — что ты знаешь об омикрон-квантах?

— Они не придут сами и не расскажут о себе, — недобро сощурился Гедимин. — Нужно их изучать. Атмосферный воздух — не динамит и даже не ирренций. Никаких взрывов тут не будет. А если что-то случится, экраны примут удар на себя.

— Кто будет здесь во время эксперимента? Ты? — командир смерил сармата угрюмым взглядом. — Закроешься полем. А лучше — выйди в коридор. Тебе что, в прошлый раз ожогов не хватило?

Гедимин пожал плечами и, оттянув перчатку, провёл пальцем по старому серому шраму.

— Не вижу причин для шума. Несколько пятен на коже — не повод прекращать исследования.

07 января 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Константин утверждает, что это рванёт, — сказал Линкен, глядя на прикрытую защитным полем установку. Его глаза побелели и зажглись странным огнём, и дышал он чаще и громче обычного, — намёк на новую, ещё неизвестную ему взрывчатку не мог не взволновать его. Гедимин досадливо щурился и отворачивался.

— А я говорю — не рванёт, — буркнул он. — Это просто кванты. Там нет вещества. Ни единого кварка. Там нечему взрываться.

Линкен криво ухмыльнулся.

— Знал многих охранников и даже офицеров космофлота, которые так говорили. О разных вещах. Взрываться всегда есть чему. Здесь можешь мне поверить.

— Ну так выйди и закрой дверь, — отозвался Гедимин. — Ещё поранишься.

«Интересно, что цензура затёрла всё, что Герберт написал мне об опытах с пучками,» — думал он, отвернувшись от Линкена и в очередной раз проверив, куда направлены «щупы» сигма-сканера. Прибор не должен был проверять весь воздух между ним и защитным экраном по другую сторону от установки; Гедимин хотел знать, что конкретно станет с атмосферой в точке столкновения омикрон-пучков.

Дверь наконец закрылась за Линкеном, и ремонтник немедленно заблокировал её изнутри. С любопытствующего взрывника сталось бы сунуть что-нибудь под пучок — в лучшем случае ненужную железку, в худшем — руку; а ещё на шум мог подойти Константин и развёрнуто рассказать о том, как взрываются омикрон-кванты. Гедимин выслушал бы его, если бы у северянина было хоть какое-то доказательство; расчёты на телекомпе таковым не являлись.

Он ещё немного помедлил, прежде чем запустить излучатели, — рука сама в нерешительности замерла над парой переключателей, — но тут же одёрнул себя. «Чтоб я ещё раз отвлекался на Константина перед опытами?!» — он презрительно фыркнул и до хруста вдавил кнопки в гнёзда. «Attahanke!»

Два узких, ярких, отлично различимых в белом искусственном свете зелёных пучка вырвались из сопел и на долю секунды скрестились в воздухе. В следующее мгновение пространство вздулось, зарябило и с неизмеримой силой ударило Гедимина в грудь. Защитные экраны сдуло — они даже не успели задрожать, просто исчезли. На микросекунду дольше продержался щит вокруг самого Гедимина, а затем сармата швырнуло в стену.

Дозиметр на рамке над дверью запищал пронзительно и часто; ему вторил радиометр, встроенный в стену. Его завалило обломками щитов, но излучение достало его и там. Гедимин с трудом отделился от стены и попытался выпрямиться; нижние рёбра отозвались резкой болью. Он схватился за грудь и почувствовал сквозь перчатку что-то липкое. Из мелких прорех в комбинезоне сочилась густая чёрная жижа. Он вдохнул чуть глубже, и она потекла быстрее.

Под потолком запоздало взвыла сирена. Сармат с трудом выпрямился. Дышать было больно, шевелиться — тоже. То, что осталось от сигма-сканера и излучателей, разметало по лаборатории мелкой россыпью осколков. «Часть — внутри меня,» — мелькнуло в мозгу сармата. «Сканер… Что он успел зафиксировать?»

«И что, сожги меня омикрон, здесь взорвалось?!» — последнюю фразу он, забывшись, попытался выкрикнуть — но из горла вышел только хрип. Он плотнее прижал ладонь к рёбрам. «Воздух. Нельзя впускать внутрь воздух…»

Кто-то снаружи шарахнул по двери чем-то металлическим, и створки загудели. Гедимин, пошатываясь, подошёл к передатчику.

— Здесь ирренций. Не входите.

— Теск, открывай! — заорали снаружи. Из распылителей под потолком брызнула мея, быстро покрывая ровным слоем всю лабораторию. Гедимин облегчённо вздохнул и дотянулся до рычага блокировки. Он ещё смог дойти на своих ногах до порога; кто-то шагнул ему навстречу, подхватил сползающее тело, но сармат всё равно не удержался и тяжело осел на пол. Кровь из мелких отверстий между рёбер выходила понемногу, прерывистыми струйками, и дышать становилось всё труднее.

…Лишний раз открывать глаза не хотелось — веки жгло и щипало; жгло всё, каждый сантиметр кожи, казалось, был прижат к нагретому металлу, и температура медленно возрастала. Комбинезон с него срезали, под кожу ввели анестетик, — сармат вяло удивился отсутствию блокатора и затянувшейся возне вокруг его тела. Его куда-то тащили, по пути заливая липким; острый запах меи резал ноздри.

— В карантин его, — буркнул кто-то над головой. — Такие ожоги… Странно, что ещё не мутировал.

— Кровь чистая, — отозвался другой. — Под блокатором не выживет, лёгкие пропороты. Несите на стол, надо шить.

— И он мутирует, и мы мутируем, — фыркнул первый. — Куда его на стол?!

— Некогда болтать, — Гедимина приподняли и растянули на жёстком, закрепив руки и ноги в захватах; жёсткий обруч лёг поперёк бёдер. Игла воткнулась в шею; боли сармат не почувствовал, только прохладу, растекающуюся по коже.

— Инородные тела за плеврой, два в правом лёгком, мелкие осколки в мышцах, — сообщил один из медиков. — Кто работает?

— Мы вдвоём, остальным — отойти и прикрыться.

Что-то холодное с силой прошлось по нижним рёбрам, задев края ран, и Гедимин стиснул зубы.

— Heta! Он в сознании, — холодный предмет отдёрнулся.

— Что? С такой дозы?! — медик оттянул Гедимину веко. Сармат зашипел — не столько от боли, сколько от неожиданности.

— Давно должен был отрубиться, — потрясённо пробормотал другой медик. — Ещё дозу?

— Некогда, — буркнул первый, прижимая к виску сармата холодное сопло. — Извини, парень, время дорого.

«Станнер?» — успел удивиться Гедимин перед тем, как чернота под веками взорвалась красными брызгами — и снова сомкнулась, и уже надолго.

08 января 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Приходить в себя не хотелось, но избежать этого было невозможно — жжение, сначала почти незаметное, но с каждой секундой усиливающееся, растекалось по коже. Не открывая глаз, Гедимин определил, что сильнее всего оно чувствуется в нескольких «центрах», и они хаотично разбросаны по всему телу, от ступней до лба. Часть располагалась на спине, — для омикрон-излучения ни мышцы, ни кости не были сколько-нибудь ощутимой преградой, и кожа со всех сторон пострадала равномерно. Жгло и внутри, к горлу приступами подкатывала тошнота; она усиливалась вместе с болью во всём теле, и сармат нехотя открыл глаза и тут же закрыл их — всё вокруг было расплывчатым, как будто он смотрел сквозь толстое матовое стекло.

— Эа-клеток нет, — сказал невидимый сармат над его головой; он что-то делал с плечом Гедимина — точнее, с жёстким плотным браслетом на плече, и от этих действий жжение и боль постепенно отступали. — Но костный мозг доживает последние часы. Готовить к трансплантации?

— Не приживётся, — ответил ему другой. — Регенерация у него уже подавлена. Смотри, завтра пора вынимать дренаж, а где заживление?

Он пошевелил что-то на груди сармата. Гедимин снова открыл глаза и попытался сквозь плотный туман рассмотреть фиксаторы и дренажи. Видно было плохо — под его головой была очень тонкая подкладка, и он мог рассмотреть только верхнюю часть груди. Там было несколько ярко-красных полос — свежие омикрон-ожоги. Ощущения говорили о том, что ниже установлена система полужёстких фиксаторов, а ещё ниже, в области паха, закреплены какие-то дренажные устройства. «Выделение? Сработала выделительная система?» — сармат невольно поморщился.

— Подстёгиваем регенерацию, — сказал один из медиков. — Иначе здесь и помрёт. Сам он с такими повреждениями не справится.

— После такого облучения? Я и то, что есть, подавил бы, — отозвался второй. — Эа-формирование — только дело времени. Уверен, что успеем перехватить до того, как вылезет наружу?

— За пять минут он не мутирует, — ответил первый. — Сейчас эа-клеток нет. Надо поправить то, что есть, — ранения грудной клетки и лучевую болезнь. Предположительной эа-мутацией займёмся позднее.

— Хорошо, если она будет только предположительной, — пробормотал второй. — Значит, трансплантация?

— Сначала попробуем отрегенерировать его собственный мозг, — ответил первый. — И кожу со слизистыми заодно. Добавь анестетика — он снова очнулся.

Гедимину удалось повернуть голову. Силуэты медиков от этого не стали менее расплывчатыми, но сармат смог разглядеть их скафандры, шлемы, полностью закрывающие лицо, и манипуляторы, закреплённые на запястьях.

— Ничего не видно, — пожаловался он — и мучительно закашлялся: что-то обожгло горло изнутри.

— Сплюнь, — ему влили в рот немного прохладной жидкости. Вкуса у неё не было — или, что вероятнее, сармат её не чувствовал.

— Лучевой ожог сетчатки. Или регенерирует вместе со всем остальным, или больше тебе не понадобится, — сказал медик, дождавшись, когда Гедимин отдышится.

— Это карантин? — спросил сармат, поворачивая голову набок. Через секунду он и сам уже мог ответить на свой вопрос, — в карантинном бараке окон, даже закрытых решётчатыми створками, не было.

— Наполовину, — медик невесело хмыкнул. — В карантине ты помрёшь. Подержим тебя здесь, под наблюдением… на свой страх и риск. Тоже эксперимент, не хуже твоих.

Гедимин не стал задумываться о том, откуда медик знает о его экспериментах, — его, как он успел заметить, узнавало в лицо больше сарматов, чем мог узнать он сам. Воспоминания о последнем опыте — и в особенности о том, что он так и не был закончен — заставили его приподняться на койке. Ожоги немедленно заболели с тройной силой, и тошнота снова подкатила к горлу, но сармат только досадливо сощурился.

— Ещё кого-то ранило?

Медики дружно хмыкнули.

— Своевременная забота, — пробормотал один из них. — Был один с лёгкими ожогами… и тяжёлым испугом. Обошлось успокоительным и парой перевязок. Сегодня вечером будет рваться к тебе, но не рассчитывай, что его пропустят. Кстати, окно под напряжением.

«Ловушка для мутанта?» — Гедимин невольно представил себе, как его тело, потерявшее форму и каркас, пытается выползти через окно, и поёжился. Несмотря на все анестетики и разряд станнера в висок, сейчас его мышцы не были вялыми и слизеподобными, — скорее постоянно напряжёнными и дёргающимися во всех направлениях.

— Успокоительное?.. Кто это был? — насторожился он, когда слова медика просочились в плохо работающий мозг.

— Иджес Норд. Он помогал тебя вытаскивать из зоны облучения. Не успели отогнать, — с сожалением сказал медик.

— Мне нужно поговорить с ним, — Гедимин сел бы на койку, если бы его не прижали к ней насильно. — Или с Хольгером. Это важно.

— Не сейчас, — ответил сармат-медик. — Возможно, через неделю или две. Если отрастишь себе новый костный мозг и выделительную систему.

Гедимина передёрнуло.

— Я должен узнать, чем закончился опыт, — угрюмо сказал он. Один из врачей хихикнул.

— Атомщики!.. Не знаю, что там был за опыт. Но из тебя мы достали множество мелких осколков фрила и обрывков провода. А один кусок вынимали практически из спины — прошёл насквозь. Карта памяти, судя по виду. Прочная штучка.

Гедимин вздрогнул и снова приподнялся на кровати; медикам вдвоём с трудом удалось удержать его.

— Карта? Где она? Что там было?

— Да чтоб тебя! Придётся его отключать, — пробормотал один из сарматов. — Так он долго не протянет…

— Ничего там не было, — сказал второй, отходя к изголовью кровати. — Обугленный кусок кремния. Давай спать, экспериментатор.

Перед глазами Гедимина снова взорвалось красное кольцо с острыми зубцами. «Hasu!» — выругался он про себя, проваливаясь в черноту ещё на несколько часов.

22 января 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Выхаркивать слизистую тебе, значит, не больно, а небольшая пункция — больно? — ворчал сармат-медик, проделывавший что-то странное и неприятное со спиной Гедимина. Ремонтник не видел, что там происходит, но ощущения ему не нравились, а необходимость лежать неподвижно — раздражала.

— Всё, вставай, — на спину сармата наклеили ещё один пластырь.

— Что ещё у меня отрежут? — спросил Гедимин, расправляя плечи и потягиваясь. Затёкшие мышцы приятно было размять, и небольшая боль в проколотых и надрезанных местах почти не мешала.

Отрезать по кусочку от него начали ещё на рассвете; под полный анализ тканей сармат ещё не попадал и теперь с интересом разглядывал пластыри. На исследования годилось всё, от фрагмента кожи до образца спинномозговой жидкости, — кажется, медики ещё надеялись обнаружить где-то эа-клетки.

— Отрежут? Тебя только-только потрогали скальпелем, — фыркнул медик. — Можешь отдохнуть. Вечером переведём тебя в карантин. На проверку уйдёт три-четыре дня, если всё будет чисто, выйдешь через неделю.

— Я не мутант, — Гедимин сердито сощурился. — И сижу тут уже две недели. Что ещё вы не успели проверить?

— Ты не должен был выжить, парень, — пристально посмотрел ему в глаза медик. — По инструкции в таких случаях применяется эвтаназия с немедленной утилизацией трупа. Тебя оставили пожить из любопытства. У нас свои опыты, физик. Без лишнего грохота.

Гедимин хмыкнул, хотел задать ещё пару вопросов, но его вытолкали в коридор, и он, пожав плечами, пошёл обратно в палату.

Все две недели он провёл там один, не видя никого, кроме лаборантов с кровезаборниками и запасом анестетиков. За окном иногда мелькали тени, но двойное стекло и обожжённая сетчатка не давали даже рассмотреть их. Зрение вернулось недавно, когда ожоги превратились в тёмно-серые рубцы, а швы на груди окончательно побелели. Только они и выделялись теперь белизной на серой коже, — излучение, прошедшее сквозь Гедимина, окрасило его равномерно.

На койке лежал сдвоенный контейнер — пищевой паёк обычного сармата, безо всяких странных жидкостей и разбавленной слизи. Тело Гедимина восстановилось полностью, — и он, и медики с трудом в это верили. Он видел как-то лаборантов, прижавшихся к стеклу и глядевших на сармата по ту сторону с любопытством и страхом. «Физик-ядерщик… смертельная доза,» — донеслось до него сквозь щель в прозрачной двери. Подойти он не успел — филки в белых комбинезонах попятились и убежали, едва он направился к ним.

«Не смертельная,» — Гедимин несколько раз отжался от пола и, убедившись, что никто не смотрит, мягко взлетел на потолок и приземлился на другом конце палаты. Застоявшиеся мышцы требовали нагрузки. Сармат перекатился по полу, сделал вид, что вытаскивает из-под койки оружие, и повернулся вокруг своей оси, «обстреливая» стены из невидимого бластера. Кто-то за дверью весело хмыкнул. Гедимин вздрогнул — звук показался ему очень знакомым.

— Похоже, тебе здесь очень скучно, — донёсся из коммуникатора голос Хольгера. — Мне разрешили поговорить с тобой недолго — если хочешь, подойди к двери.

Сквозь толстое матовое стекло силуэт сармата, прижавшегося к нему, выглядел расплывчатым, — размазанное белое пятно с несколькими тёмными вкраплениями. Гедимин привалился к стеклу со своей стороны и ухмыльнулся.

— Что с Иджесом?

— Уже успокоился, — ответил Хольгер. — Но первую неделю было не вытащить его из-под окон. Еле объяснили, что ты всё равно ничего не услышишь.

— А ожоги?

— Пара серых пятен на руке, — отмахнулся химик. — Кажется, весь город уже видел их… кроме тебя, но выйдешь — и тебе покажут. Мы кричали ему, чтобы он не трогал тебя. Не знаю, с чего ему вздумалось кинуться навстречу, видно же было, что это ничему не поможет…

Гедимин недоверчиво покачал головой. «Иджес вытаскивал меня из-под излучения… Трудно поверить. Я думал, он сбежит на верхний ярус…»

— А что с лабораторией? — спросил он.

— Дезактивируется, — отозвался Хольгер. — Константин настоял на двух неделях выдержки. Стены окончательно прокрасились, теперь будем называть её «красным отсеком». С чем ты там работал? Два излучателя и сканер? Знаю только с твоих слов — их разнесло практически на атомы.

Гедимин мигнул.

— Вы узнали, что там взорвалось?

Хольгер озадаченно посмотрел на него сквозь стекло.

— А я надеялся, что ты мне расскажешь. Мы с Линкеном облазили там всё и едва сами не облучились, но никакой взрывчаткой там не пахнет. Много радионуклидов — в основном ирренция… нашли ещё полоний, кюрий и констий, но в следовых количествах. Непохоже на продукты цепной реакции. Там действительно ничего больше не было? Какого-нибудь источника фтора или водорода?

Гедимин покачал головой.

— Там, где пересекались пучки, — только атмосферный воздух. Если это был термоядерный синтез… Нет, всё равно не складывается. Такого взрыва не получилось бы.

— Да, рвануло там на славу, — кивнул Хольгер. — Линкен на тебя в обиде. Обещал больше ни на шаг от тебя не отходить, чтобы не пропустить очередной взрыв.

— Я не собирался ничего взрывать! — Гедимин стиснул зубы. «Ничего не понимаю. Что там могло взорваться?!»

— Конар писал тебе, — продолжал химик. — Я рассказал ему, что случилось, — вкратце, конечно. Он рад, что ты жив. И я не удержался — спросил, что там могло взорваться…

Гедимин вздрогнул и плотнее прижался к стеклу.

— Что он ответил?

«Ты идиот! Разумеется, в Лос-Аламосе давно поставили такой опыт. У них там много полигонов. Может, один из засекреченных взрывов как раз и объясняется…» — мысль Гедимина далеко обогнала речь Хольгера, но всё-таки была вынуждена прерваться.

— Я прочитаю. Там немного, — химик достал смарт. — «Я так и знал, что коллега Гедимин до этого дойдёт. Передайте ему, — лучше не надо.»

Сармат мигнул.

— Это всё?

— Да, больше ни слова. Выйдешь — сам проверишь, — Хольгер убрал смарт. — Похоже, они это опробовали до нас. Не моё дело — но я бы его совету последовал.

…В карантинном бараке было пусто — единственная занятая камера была отведена Гедимину. После больничной койки лежать на голом полу было неудобно; сармат устроился кое-как и, подложив руки под голову, уставился в потолок. «Ещё одна потерянная неделя,» — подытожил он. «Могли бы дать бумаги. Знают же, что я не заразен.»

Это была последняя мысль, хоть как-то связанная с карантином; мысли об эа-мутации не посещали сармата вовсе. Всё, о чём он думал, — планы предстоящих опытов и доработки в конструкции «омикрон-бластеров» и защитных экранов. «Полоний, кюрий… и констий? Странный набор. Жаль, не отследил, что откуда взялось,» — Гедимин невольно пощупал свежий шрам на груди. «Думаю, карту ещё можно было прочесть. Не захотели возиться…»

29 января 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Что, ещё неделя в карантине? — Гедимин, поднявшись с койки, настороженно посмотрел на медика. Сармат выбрался из закрытого барака ещё рано утром; последующие два часа у него брали образцы тканей и жидкостей.

— Нет смысла, — отозвался медик. — Можешь одеваться и идти. Два часа не купайся, до вечера не поднимай тяжестей. «Тяжести» — это всё, что больше пятнадцати фунтов, а не бочки с обеднённым ураном, если что.

Гедимин хмыкнул.

— А зачем вы взяли пробы? Прошлых не хватило?

— Процессы, физик, изучаются в динамике, — неопределённо ухмыльнулся сармат. — Ещё раз вызовем через неделю. Об одном можешь не беспокоиться — ты однозначно не эа-форма. Ни единой нестабильной клетки. Но кое-что запомни. У тебя теперь высокая резистентность к нашим анестетикам. Если ещё раз попадёшь сюда, придётся подбирать что-то нестандартное.

— У меня ничего такого не было, — недоверчиво посмотрел на него Гедимин. — Ты ничего не спутал?

— Мы бились с тобой, как «коза» о борт «Олимпа», — буркнул медик. — Едва не пришлось резать наживую, хорошо, станнер был под рукой. Как там зовут учёного, который облучал крыс? У меня к нему много вопросов.

— Я спрошу Герберта, можно ли на него выйти, — пообещал Гедимин. — Меня не пустят — я уже под присмотром. А тебя — возможно.

Пятнадцать минут спустя он вышел на крыльцо и сощурился на светлое небо. Солнце лежало за тучами, но рассвет уже наступил, и Гедимин медленно привыкал к яркому естественному освещению.

— Иди-иди! — крикнул ему медик, выглянувший из приёмного покоя. — На станции тебя ждут. Там всех обнимешь. А меня мять нечего. Мне этими руками ещё работать!

Гедимин виновато хмыкнул и спустился на утоптанный снег. Роботы-уборщики не успели очистить тротуары — видимо, недавно был снегопад — и только сбрызнули их реагентами, медленно превращающими наст в жидкость. Попутный глайдер до Грузового аэродрома поймать удалось быстро, дальше сармат шёл пешком до самых ворот «Полярной Звезды».

… - Атомщика выписали! — крикнул лаборант Амос в приоткрывшуюся дверь «чистой» лаборатории.

— Хорошо, что не говоришь «вылечили», — буркнул из-за двери Константин. — Я бы не поверил.

Он не вышел навстречу — ждал, пока Гедимин не снял с себя лаборантов и не вошёл в лабораторию сам. Иджес шёл рядом с ним, разглядывая и чуть ли не ощупывая рубцы на его лице.

— Как ты с этой дрянью работаешь?! — скривился механик, махнув рукой в сторону хранилища. — Хольгер говорит, у тебя кожа лопалась. Меня немного прижгло, и то я больше туда не полезу.

— А ему нравится, — угрюмо сказал Константин, глядя на Гедимина. — Так? Давно бы сказал. Нагреть кусок железа не так уж трудно. С радостью засуну его тебе куда угодно, если тебе снова захочется насладиться ожогами.

Ремонтник озадаченно посмотрел на него — ход мыслей командира не всегда был ему понятен — но тут же отвлёкся на ежедневник, лежащий на верстаке. Все инструменты и вещи Гедимина снова прошли дезактивацию, и как Хольгер ни пытался отмыть красноватый въевшийся налёт, их цвет изменился необратимо. Сармат быстро проверил их работоспособность, привычным движением вскрыл и вычистил изнутри пострадавшие механизмы, прикрепил их к комбинезону и потянулся к закрытым ящикам. Запас трубок и линз у него был; оставалось взять ещё четыре грамма ирренция…

— У нас остались запасные сигма-сканеры? — спросил он у Хольгера. Тот открыл рот, но ответить не успел — Константин перебил его.

— Традиционный вопрос к атомщику: чем это ты снова занят?

Могло бы показаться, что он шутит, но его глаза сузились и опасно потемнели. Гедимин мигнул.

— Ты знаешь, что именно там взорвалось? — спросил он. — Я — нет. Надо выяснить.

Константин тяжело вздохнул.

— Ты не будешь ничего выяснять в пределах этого здания. Кажется, мне снова придётся за тобой следить. Я думал, хотя бы лучевые ожоги научат тебя осторожности, но ты не успокоишься, пока не дойдёт до ядерного взрыва.

Линкен, до того сидевший за столом Хольгера и угрюмо косившийся на Гедимина, оживился и развернулся к сарматам.

— Эй, атомщик! Ты опять взрываешь что-то без меня? Мы что, ссорились? Я чем-то тебя обидел?

Гедимин хотел сказать, что ничего не собирается взрывать, но посмотрел сармату в глаза и осёкся.

— Ладно. Дальше будем взрывать с тобой.

Линкен, вздрогнув от неожиданности, растерянно мигнул и поднялся с места. Константин шагнул вперёд, глядя то на одного сармата, то на другого.

— Что ты этим хотел сказать?

— Не мешай работать, — Гедимин недобро сощурился. — Твоему зданию ничего не угрожает. Линкен, на твоём полигоне остались участки ровной земли? Думаю, опыты следует проводить там. Пока я не пойму, что взрывается, переносить их в закрытые помещения — опасно.

Взрывник широко ухмыльнулся и обхватил его за плечи. Он сжал сармата крепко, пальцы вцепились в тело, как крючья, но Гедимин вытерпел «ласку» молча.

— Переехать на полигон Лиска? Хорошая мысль, — сказал Хольгер. — Там достаточно места, чтобы не стоять вплотную к излучателям и взрывающимся предметам. Гедимин, у меня остался ещё один сканер, — можешь брать его, когда захочешь, но постарайся не взорвать.

— Я сделаю тебе новый, — пообещал сармат. — Линкен, смотри на схему. Нужен будет очищенный от органики участок с такими параметрами…

…Вечернее купание подо льдом Атабаски затянулось до полуночи, — Гедимину не хотелось уходить с озера, даже тогда, когда порывистый холодный ветер обжёг кожу до синевы. Когда сармат добрался до своей комнаты, синий оттенок почти сошёл под горячим душем, — но серые пятна и полосы было не так легко стереть.

На еле слышный звук открывающейся двери в коридор выглянула Лилит, увидела сармата, несущего комбинезон под мышкой, скользнула по нему задумчивым взглядом и хмыкнула.

— Новые шрамы? А ты неплохо держишься — для умирающего от лучевой болезни.

— У меня нет лучевой болезни, — отозвался Гедимин. — Есть несколько заживших ожогов.

— Можешь не стараться, — отмахнулась Лилит. — Медики на твоём примере чуть ли не обучение устраивали — «облучение и его последствия». Что ты там взорвал, в своём научном центре? Ядерную бомбу?

— Я не знаю, что это было, — Гедимин снова вспомнил уничтоженную карту памяти и досадливо сощурился. — Постараюсь выяснить. Ты ещё не хочешь к нам перебраться? Там интересно.

— Да уж по тебе видно! — фыркнула сарматка. — Спасибо, я едва ли переживу ядерный взрыв. Дашь потрогать шрамы? Я видела на Ио лучевой загар, и видела, как у сармата вытекли глаза из-за облучения. Но таких ожогов не было ни у кого на Ио. Даже те, кто работал с РИТЭГами, обходились меньшей кровью.

Гедимину давно не было больно, когда кто-то трогал рубцы на месте ожогов, — кожа там стала толще, чем была, и заметно огрубела.

— Герберт думает, что мне не стоит продолжать опыты, — сказал он, выбравшись из своих мыслей, через несколько минут, и Лилит вздрогнула от неожиданности и отодвинулась от него.

— Я думаю, атомщик, тебе надо вылезти из реактора! — фыркнула она. — Хотя бы к ночи. Ты чувствуешь хоть что-то, кроме желания продолжать опыты?

Гедимин посмотрел, где лежит её ладонь, и озадаченно мигнул. Раньше — даже после снижения уровня гормонов в крови — от подобных прикосновений он ощущал знакомое нарастающее напряжение, сползающее от солнечного сплетения к паху, но сейчас — ничего, кроме слабого тепла под рёбрами.

— Видимо, чувствительность снизилась из-за ожогов, — неуверенно сказал он. — Или из-за того, что мне запускали выделительную систему.

Лилит передёрнуло, и она убрала руку.

— Да уж, после такого не до веселья. Хотя бы ничего не болит?.. Иди спать, атомщик. Я посижу тут. Не знаю, что с твоей чувствительностью, но трогать тебя приятно.

Глава 64

10 февраля 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Это всё? — Линкен посмотрел на небольшой, но увесистый свёрток в руках Гедимина и недоверчиво хмыкнул. — Две палки на креплениях, — и так бабахает?

Ремонтник сердито покосился на него и спрятал свёрток за пазухой. Излучатели были хорошо экранированы, — даже поднесённый к ним счётчик Конара молчал, хотя Гедимин долго держал его над контейнерами с ирренцием.

Остальные сарматы не участвовали в сборах и вроде бы занимались своими делами, но всякий раз, когда ремонтник случайно на них оглядывался, все смотрели на него, — от Константина до Амоса и Альваро, и даже Аккорсо, на минуту оставив плутониевый реактор, заглянул в лабораторию и несколько секунд разглядывал Гедимина и его вещи.

— Осторожнее там, — тихо сказал Иджес, когда ремонтник пошёл к выходу.

— Если через час от вас не будет сигнала, ждите в гости медиков, — пообещал Константин.

Была пятница, — пятый день шёл с тех пор, как Линкен в последний раз что-то взорвал на своём полигоне, и снег успел прикрыть все воронки так, что свежие было не отличить от старых. Над площадкой, расчищенной Линкеном, ещё держался купол защитного поля, — только поэтому за ночь её не занесло. Гедимин убрал поле, поводил сканером по выгоревшей земле и довольно хмыкнул.

— Годится.

Опоры и крепления для излучателей он взял с собой, чтобы не пришлось загрязнять место эксперимента непроверенной и легковоспламеняющейся органикой.

— Высоко задираешь, — проворчал за его плечом Линкен, наблюдая за тем, как Гедимин выбирает точку схождения лучей. Он направлял сопла вверх под всё более острым углом, пока центр предполагаемого взрыва не отодвинулся от поверхности земли на полсотни метров.

— Сканер дотянется, — отозвался Гедимин, поднимая прибор к небу и выверяя состав воздуха. Ничего, кроме обычной атмосферы, — ни полония, ни кюрия…

Линкен, сердито ворча, отошёл к поваленным деревьям, сел на одно из них и сидел там, держа руки в карманах, пока ремонтник огораживал место эксперимента защитным полем. Отдельное укрытие он выстроил для себя и взрывника. В щитах над ним было небольшое отверстие — достаточное для «щупов» сканера, но вот руку туда просунуть уже не удалось бы. Но для излучения оно было более чем широким, и сармат тщательно закутался от пальцев до плеча.

— И что, будем тут сидеть? — Линкен попинал защитный экран и недовольно сощурился. — А мощная волна должна быть от такого взрыва…

— Или сиди тихо, или возвращайся на станцию, — отозвался Гедимин, ещё раз направляя сканер на будущую точку схождения пучков. Он слегка волновался, — меры предосторожности, принятые им, вроде были достаточными… но что можно было сказать наверняка, не зная ничего о параметрах взрыва?

— Начнём? — Линкен сунул Гедимину пульт управления. На нём была всего одна кнопка — большая и красная.

— Нажимай, — ответил сармат, поднимая сканер. — У меня прибор.

— Atta» an! — криво ухмыльнулся взрывник, вдавливая кнопку в пульт.

В сероватом свете неба, прикрытого тучами, два зелёных пучка показались Гедимину ослепительно яркими. Они ушли вверх, медленно сближаясь, — сармат почти видел, как они наклоняются друг к другу, — и через ничтожную долю секунды пересеклись. Земля мягко дрогнула, привстала на дыбы и осела, и Гедимин увидел, как защитные поля вздуваются и сминаются, как фольга в ладони. Защитные экраны таяли один за другим, и когда между сарматом и идущей к нему воздушной волной оставались считанные метры, он упал на колени и прикрыл голову левой рукой. Правая по-прежнему сжимала сканер, и его «щупы» были направлены на точку схождения.

— Ah-hasu! — потрясённо выдохнул Линкен. Он первым поднялся на ноги и уже вскрыл один из защитных экранов, — ему не терпелось ощупать запылённую площадку. Излучатели упали, — их опоры не были вмурованы в гранит — но Гедимин из укрытия видел, что они целы и невредимы. Он швырнул шар защитного поля вслед Линкену, быстро уплотнил преграду и постучал ногтем по сканеру, когда взбешённый сармат развернулся к нему.

— Fauw!

Он жестами показал, что на площадке ирренций. Линкен выдохнул, сдёрнул шлем, провёл ладонью по лбу и постучал по защитному экрану, прося выпустить его.

— Что с рукой? — спросил он, подойдя к Гедимину. Тот разминал онемевшую кисть и старался не шевелить пальцами слишком резко.

— Так, нервы, — буркнул ремонтник. — Хочешь посмотреть, что было на сканере?

— Давай, — Линкен придвинулся вплотную.

Запись в памяти сканера была короткой — чуть больше двух экранов от начала до конца.

— Момент столкновения, — Гедимин указал на интервал между строчками. — Резкое изменение состава. Вот начинается вброс полония, доходит до семидесяти процентов… одновременно — радий и кюрий.

— И уран? — Линкен ткнул пальцем в знакомый значок. — Вот чего я не видел в местном воздухе, так это урана и радия. Это и есть твоя реакция?

— Да, больше нечему, — Гедимин пролистнул ещё несколько строк. — Это что? Хассий?! Очень мало, но ему тут вообще делать нечего…

— Что? — Линкен мигнул. — Хас-сий? Никогда не слышал. Что ты сделал с атмосферой, атомщик?

— Погоди, — ремонтник досадливо сощурился. — А, вот вторая микросекунда. Тяжёлые металлы начинают оседать, здесь область вакуума… Смотри!

— Это ещё что… А! Понял, — взрывник кивнул. — Твой констий. Немного…

— Несколько десятков атомов, предел чувствительности сканера, — Гедимин выделил строку и жирно подчеркнул её. — Констиевый выброс продолжается ещё одну микросекунду, начинается оседание, здесь снова область вакуума… А вот момент взрыва.

— Вообще не понимаю, что он пишет, — поморщился Линкен. — Куча каких-то значков. Сломался?

— Нет, — Гедимин убедился, что драгоценные записи сохранились, и направил сканер на землю. Прибор исправно пискнул, строчки на экране относились к химическому составу скалы, оголившейся от взрывов, и ничего непонятного в них не было.

— Выброс каких-то элементарных частиц… или вообще комок кварков, — Гедимин пожал плечами. — Сканер их не распознаёт.

— Вот оно что… — пробормотал Линкен и уткнулся взглядом в скалу под ногами. — Ты что-нибудь понял? Что мы тут только что сделали?

— Да, кое-что ясно, — Гедимин опустился на землю и, достав ежедневник, пристроил его на колено. — Полоний, радий, кюрий… Смотри, что оно делает. Тут два пучка, вот область схождения… Оно сгоняет молекулы атмосферных газов вот сюда, до огромной плотности, и соединяет их в комки. И вот здесь они окончательно слипаются. Всё, что мы видели, — производные азота и кислорода в разных сочетаниях. А вот хассий… видимо, под пучки попало несколько молекул аргона. Проверить бы это на вещественных мишенях — отследить состав…

— Засунуть что-то под пучки? — Линкен провёл пальцем по шраму. — Если оно вакуум взрывает… А откуда констий? Ты понял?

Гедимин пожал плечами.

— Нет. Ни про констий, ни про комки частиц. Кажется, там, в пучках, не только кванты. Жаль, сканер их не распознаёт…

Линкен взял его за плечо, посмотрел в глаза и покачал головой.

— У тебя зрачков не видно. Жёлтое свечение от века до века. Мозги не сожжёшь?

Сармат мигнул, провёл ладонью по глазам и решительно поднялся на ноги.

— На сегодня хватит. Забираем излучатели, — он посмотрел на небо. — Взвесь должна была осесть. Бери сканер. Поищи пыль на земле, пока я собираю установку.

— Десяток атомов я там не найду, — предупредил Линкен, забирая сканер. — Что, там больше не фонит? От радия и прочего?

— Не та концентрация, — качнул головой Гедимин. — Но по возвращении пойдём мыться.

— Боишься дозиметра на входе? — хмыкнул взрывник.

— Он не заметит, — ответил сармат. — Но мы все надышимся.

Взрыв такой силы над расчищенным участком леса трудно было не заметить, и всю дорогу до «Полярной Звезды» Гедимин косился на небо, высматривая дроны. Их почему-то не было; на станции тоже никто не встречал сарматов, кроме облегчённо вздыхающего Иджеса и угрюмого Константина. Хольгер посмотрел на распечатку со сканера, мигнул десять раз подряд и унёс её в свой угол, — и сколько Гедимин на него ни оглядывался, никаких комментариев не услышал.

— Звучит как полный бред, — заключил Константин, выслушав отчёт об эксперименте. — Материя из вакуума? Термоядерный синтез? Я за внезапную поломку сканера.

Гедимин хмуро посмотрел на него, оставил при себе всё, что просилось на язык, и сказал только:

— Проверим. Следующий опыт — схождение в вакууме. Линкен, на тебя можно рассчитывать?

Взрывник широко ухмыльнулся, но ответить ничего не успел, — под потолком задребезжал звуковой сигнал.

— Хорошего дня, месье инженеры, — донеслось по громкой связи. — У месье Гедимина и Линкена найдётся время для короткого разговора?

Сарматы переглянулись.

— Расстреляют тебя когда-нибудь, — пробормотал Константин, тяжело опускаясь в своё кресло. — Идите уже…

Экзоскелет Фюльбера вместе с пилотом-охранником остался за дверью; «менеджер по кадрам» аккуратно закрыл за собой ворота и посмотрел на Линкена.

— Сегодня пятница, мсьё Лиск. Обычный будний день.

Сармат растерянно мигнул.

— Полигон был выделен вам с условием, что вы используете его по воскресеньям и официальным праздникам, — продолжил Фюльбер. — Очевидно, вы не посмотрели на календарь. О том, что именно там взорвалось, я спрашивать не буду, — если с вами был мсьё Гедимин, вопросы неуместны. Но впредь на календарь смотрите. Панические сообщения о ядерном взрыве под городом отвлекают от работы… и не только меня.

Линкен ошалело посмотрел на Гедимина.

— Он будет, — пообещал ремонтник. — Извини. Мы увлеклись.

Фюльбер едва заметно улыбнулся.

— Ничего нового, мсьё главный инженер, не так ли?.. Вы освоили извинения. Большой шаг. Однако я пришёл не за ними. Намечается работа для вас. Константину я пришлю официальный пакет, но к вам будет ещё одна просьба — за исключением того, что лежит в пакете.

Гедимин озадаченно мигнул.

— На первое мая намечается перезагрузка обоих реакторов, — продолжал Фюльбер. — Конечно, вас обоих вызовут в главный корпус. Вся документация будет прислана Константину в ближайшие дни. Рутинная операция… Но ко мне — точнее, к вам, я здесь посредник — обратились представители дежурных смен. Они хотят, чтобы вы перед перезагрузкой — цитирую — «обняли первые сборки, чтобы лучше работало». Я не специалист по марсианскому менталитету, но просьба повторялась неоднократно, и я счёл её важной. Что скажете, мсьё инженер?

— Это шутка? — настороженно спросил Гедимин.

— Я только передал вам просьбу дежурной смены, — отозвался человек. — Вы всегда можете поговорить с этими сарматами сами. Хорошего дня, месье…

Ворота закрылись. Гедимин хмыкнул.

— Надо будет найти Айзека…

— Айзеку надо меньше крутиться среди мартышек! — Линкен брезгливо скривился. — Понабрался дури… Выходит, по воскресеньям мой полигон открыт для твоих опытов. Вылетаем послезавтра?

Гедимин покачал головой.

— Надо выждать. Минимум до девятнадцатого.

«Интересно, где у Фюльбера наблюдательные посты,» — думал он. «Ни камер, ни дронов вокруг не было. Что-то летает в стратосфере?»

19 февраля 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

На заснеженном полигоне было тихо. Уже восемь дней никто ничего на нём не взрывал, и снеговой покров засыпал место последнего эксперимента — даже сигма-сканер не помог его найти.

— Бабахнет или не бабахнет? — думал вслух Линкен, глядя в небо — в пустую точку, предназначенную для схождения двух лучевых пучков. Их источники уже были установлены и настроены, сканер, отслеживающий состав атмосферы в точке схождения, — поставлен на самодельный штатив (сегодня Гедимин решил не рисковать рукой), защитные поля построены и уплотнены. Оставалось откачать воздух, и сармат терпеливо ждал, когда отработает одолженный у Иджеса насос, и смотрел на экран сканера.

— Бабахнет, — угрюмо сказал он. — Лезь под поле. Сам видел, как такой взрыв сносит защиту…

— Вот и жалею, что такая волна пропадает, — отозвался Линкен, нехотя забираясь под купол защитного поля. — Хотя в вакууме так, наверное, не встряхнёт…

«Проследить за лучевыми вспышками,» — отметил про себя Гедимин, настраивая второй прибор, прикреплённый к сканеру. Дозиметр Конара не показывал ничего необычного, и его стрелка покачивалась из стороны в сторону, реагируя то ли на излучение горных пород под ногами, то ли на космическую радиацию. «Сканер не распознаёт частицы и волны. Может, радиометр что-то отловит.»

Насос отключился. Последняя строка на экране анализатора медленно поползла вниз, сменившись чёрной полосой.

— Кому жать на кнопку? — спросил Линкен, вынимая из кармана пульт управления. Свисающие с него провода уходили в снег и терялись под несколькими слоями защитных экранов.

— Жми ты, — отозвался Гедимин, отходя от сканера и выставляя между ним и собой ещё один экран. Ещё раз увидеть, как защитные поля испаряются, и волна вибрации прокатывается прямо над головой, ему не хотелось.

— Atta» an! — Линкен нажал на красную кнопку и выпрямился, разворачиваясь лицом к излучателям.

Вспышка была яркой и короткой — и погасла раньше, чем Гедимин успел досчитать до одного. Земля слабо качнулась, и сармату захотелось в неё вжаться, но он заставил себя устоять на ногах. Первые два слоя защитного поля слизнуло зелёным свечением; щит над головой Гедимина рябил красным и мелко вибрировал, пока прикрывавшие его экраны лопались один за другим.

— Я хочу такую пушку, — пробормотал Линкен, зачарованно глядя на волну разрушения. — Что угодно отдал бы…

Красная рябь погасла. Гедимин огляделся по сторонам. В этот раз ему удалось надёжно защитить окружающий мир от последствий эксперимента, — даже излучатели в самом эпицентре взрыва устояли на штативах. Он разрушил ближайшее защитное поле и забрал сканер, отметив мимоходом, что один из «щупов» слегка погнулся вниз, — видимо, его повредила вибрация.

— Что там? — Линкен заглянул через плечо.

— Интересно… — пробормотал Гедимин, пролистывая последние строки, — неотключённый сканер успел зафиксировать состав воздуха, заполнившего лопнувший купол после взрыва. — Это констий. Вакуум — и за ним констиевая вспышка. И в то же время…

Он сверился с записями радиометра.

— Две вспышки омикрон-излучения. Четырёхкратное усиление. Следом выброс альфа-частиц и всплеск гаммы… хотя нет — выбрасывается всё подряд и кое-что из того, что прибор не распознаёт. Будто прорывает какой-то мешок с частицами. Констия здесь уже нет, он оседает, вещества, кроме этих частиц, тоже нет. И вот за ними идёт взрыв.

— А красная рябь? Ты про неё ничего не сказал, — напомнил Линкен.

— А с ней ничего не происходит, — пожал плечами Гедимин. — Сигма-излучение. Присутствует здесь всё время. Экраны частично его поглощают, когда разрушаются, оно дотягивается до последнего. Тогда идёт рябь. Это понятно. А вот констий…

Он в растерянности покачал головой. «Один-два электрона или гамма-кванта из вакуума — это ладно. Но не сверхтяжёлый же металл десятками атомов за раз…»

— Где-то надо искать специалиста по физике вакуума, — сказал он. — В Лос-Аламосе есть такие.

Линкен хлопнул его по спине.

— Тут тебе сам Ассархаддон не помог бы. Ни разу не слышал о таких вещах. У нас всё как-то проще было. Так ты не знаешь, откуда всё это добро?

— Нет, — буркнул Гедимин. — Пойдём за излучателями. Сегодня ничего опасного там нет, в душевую заходить необязательно.

— А я зайду, — сказал взрывник. — У тебя никогда не поймёшь, что опасно, а что нет.

Гедимин остановился и повернулся к нему.

— Хочешь бросить опыты?

— С чего ты взял, атомщик? — Линкен мигнул. — Ты наконец-то занялся настоящим делом, а я должен сбежать? Пока ты здесь — я тоже здесь.

…Гедимин замолчал и, не глядя на Константина, подвинул к себе рилкаровую трубку — заготовку под третий излучатель.

— Выброс констия из вакуума… — командир «научников» тяжело вздохнул. — Завтра пойдёте проверяться на эа-мутацию. Оба. Перед работой. Иджес, посмотри, что со сканером. Наверное, сломался от постоянного облучения.

— Смотрел уже, — буркнул механик. — Работает. У Гедимина всё работает. Не знаю ваших атомщицких штучек, но если он о чём-то говорит — это было.

— Ну да, разумеется, — кивнул Константин. — Гедимин, чем ты там занят?

— Собираю третий излучатель, — отозвался ремонтник. — Хочу кое-что проверить.

— Ещё один взрыв? — Линкен радостно ухмыльнулся.

— Работать иди, — недобро сощурился на него Константин. — И ты, атомщик, мог бы посмотреть, что у тебя на столе. И чтобы я не видел больше отписок про прямые руки!

12 марта 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Углерод, — сказал Хольгер, выкладывая перед Гедимином тщательно запакованный шарик сантиметрового диаметра. — Для начала — углерод.

— Почему углерод? — спросил сармат, забирая шарик. Только этого элемента и недоставало в почти законченной конструкции — самом примитивном дроне из всех, какие только летали над канадскими территориями. Существовать этому устройству оставалось не более часа до начала опытов с ним и пару микросекунд — после. Ещё два таких же лежали на верстаке, рядом с одиноким излучателем. Сегодня он был не нужен экспериментаторам — достаточно было двух.

— С чего-то надо начинать, — Хольгер пожал плечами. — А тут осталось много графитовой пыли после вашей великой стройки…

— Что у тебя ещё есть? — спросил Гедимин, поднимая дрон на вытянутой руке. Механизм был непривычно лёгким и до отвращения ненадёжным — но добавлять надёжности тому, что взорвётся, едва взлетев, сарматы сочли излишним.

— Не думаю, что материал имеет значение, — сказал Хольгер. — Если я правильно понимаю, что ты хочешь нащупать… Возьми какой-нибудь металл… и соединение. Железо и стекло, например.

— Только точно настраивай лучи, — вмешался Амос, потрогав лопасть дрона. — Иначе будет столько примесей…

Гедимин хмыкнул — до сих пор лаборанты не учили его работать с его же оборудованием — и мягко отодвинул малорослого сармата от верстака.

— Всё готово, — сказал он Линкену, измеряющему шагами ширину дозиметрической рамки. — Мы уходим.

Вместе с ним из-за стола поднялся Константин.

— Не торопитесь. Я с вами.

Оба сармата повернулись к нему. Гедимин изумлённо мигнул.

— Ты? Зачем?

— Хочу увидеть своими глазами, как вакуум превращается в сверхтяжёлые ядра, — криво ухмыльнулся командир «научников». — Я уже месяц вижу, как вы занимаетесь неизвестно чем, и выслушиваю отборный бред после каждого вашего вылета. У меня свой сканер и свой радиометр. Я проверю ваши… утверждения.

— Хочешь — иди, — Гедимин пожал плечами. Что-то объяснять ему расхотелось после первого же «полигонного» опыта, — если показания точных приборов для Константина были бредом, слова его тем более не могли убедить.

…За неделю снег на полигоне слегка подтаял и покрылся хрустящим настом, и Гедимин едва не поскользнулся, когда выбирал место для установки излучателей. Разыскивать предыдущее было бесполезно, — взрывы в атмосфере практически не оставляли следов на земле.

— Надеюсь, не все эти воронки — следы твоих опытов? — криво ухмыльнулся Константин, останавливаясь на безопасном расстоянии от ремонтника, расставляющего оборудование. Гедимин ничего не ответил, только сердито сощурился.

Полчаса заняли привычные приготовления — возведение бастионов из защитных полей и расстановка излучателей и дозиметров. Линкен стоял поодаль с дроном в руках и ждал сигнала к запуску.

— Закрепи приборы здесь, — сказал Гедимин Константину, указав на один из самодельных штативов.

— Где будем мы сами? — спросил сармат, оглядевшись по сторонам. — Я не вижу здесь бункера.

— Вот бункер, — ремонтник провёл пальцем по прозрачному куполу защитного поля. — Эти экраны достаточно прочны.

— Ну-ну, — ухмыльнулся командир «научников», забираясь под прозрачные щиты. Гедимин встал рядом и жестом приказал Линкену запустить дрон.

Механизм вышел на цель быстро; меньше чем через минуту он повис над излучателями, слегка раскачиваясь в воздушных потоках. Гедимин прикоснулся к кнопке пуска, но нажимать не спешил, дожидаясь, когда в точке пересечения лучей окажется едва заметный снизу графитовый шарик. «Так, ещё ближе… Tza! Attahanke…»

Два луча вспыхнули одновременно — и так же одновременно погасли, когда излучатели смахнуло воздушной волной, поднятой вибрирующими защитными экранами. Дрон, на долю секунды превратившийся в огненный шар, брызнул осколками во все стороны. Гедимин посмотрел на гаснущие зелёные вспышки на уцелевших щитах, на то, как наименее прочные испаряются, не выдержав лучевого удара, а более прочные — истончаются до прозрачности, дождался, когда всё стихнет, и облегчённо вздохнул.

— Готово.

Он выбрался из «бункера» и подобрал сигма-сканер. В этот раз «щупы» не пострадали — сармат позаботился, чтобы они не соприкасались с разрушающимися экранами и не попадали под вибрацию.

— А неплохо бабахнуло, — заметил Линкен, возвращая Гедимину бесполезный пульт управления от дрона. — Так даже лучше, чем с пустым местом. По крайней мере, всё видно. В другими дронами будет то же самое? А если попробовать на наблюдателе с Периметра?

— Да, то же самое, — отозвался Гедимин, изучая показания сканера. — Почти… Интересно. Похоже, я не ошибался насчёт синтеза…

— Показывай, — Линкен навис над его плечом.

— Вот сканер нашёл углеродное ядро, — Гедимин добрался до строк, записанных в начале эксперимента. — А вот момент схождения пучков. Ядро взрывается от перегрева, но успевает дать криптоновое облако. Значит, из углерода получается криптон… Ну да, так и есть, — по три ядра в пучке, по шесть в точке схождения. Как они спрессовываются, вот что непонятно…

— Криптон? — Линкен неуверенно усмехнулся. — А что дальше? Это констий?

— Да, — кивнул Гедимин. — Криптон испаряется, освобождая пространство, и снова идёт констиевый выброс, а за ним — облако разнородных частиц и взрыв.

— Всегда одно и то же, — сказал взрывник. — Начиная с констия. Это что-нибудь значит, атомщик?

— Наверное, — ответил сармат. — Но я не знаю, что именно.

Он покосился на Константина. Командир давно не напоминал о себе — с того момента, как защитные поля были сняты, он изучал экран своего сканера и ни на что не реагировал. Пожав плечами, Гедимин пошёл разбирать оборудование.

— Выглядит полным бредом, — услышал он за спиной, когда оставалось только разложить излучатели и их подпорки по карманам. — Но прибор зафиксировал это, а он эа-мутации не подвержен. Кажется, Гедимин, ты наткнулся на что-то интересное. Может быть, даже на открытие…

Сармат изумлённо мигнул и развернулся к Константину, едва не выронив излучатели.

— Что?

— Эти омикрон-кванты, — командир задумчиво смотрел на трубки с ирренцием внутри. — Есть теория о том, что вакуум — предельно спрессованная материя. Возможно, омикрон-излучение позволяет ей развернуться и перейти в осязаемую форму.

Линкен недоверчиво усмехнулся.

— И кто здесь псих?

Константин с досадой покосился на него и выключил сканер.

— Я был близок к тому, чтобы запретить эти эксперименты. Но от них, возможно, будет польза. Собирай данные, Гедимин. Я постараюсь обсчитать их. Возможно, по итогам обсчётов что-то станет понятнее.

19 марта 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гулкий грохот прокатился над полигоном, стряхивая с деревьев остатки снега, и затих. Гедимин выбрался из-под остатков защитного экрана, — в этот раз волна почти до него докатилась, и пришлось падать ничком на камни, — нашёл в ближайшей воронке сигма-сканер и попробовал включить его.

— Стеклянный шарик, говоришь? — криво ухмыльнулся Линкен, разглядывая свежее углубление в граните. Оно слегка дымилось, и излучатели, упавшие на его край, немного покраснели от нагрева — там, где сопла выступали из защитного поля. Гедимин осторожно потянул на себя провода, оттаскивая оборудование от ямы.

— Шрапнель из них получается неплохая. Но вот взрывчатка… — Линкен снова ухмыльнулся и провёл пальцем по шраму. — Нам на Марсе не хватало тебя, атомщик. Ты бы там очень пригодился.

Гедимин включил сканер, посмотрел на экран и, вздрогнув всем телом, бросил на расплавленную поверхность шар защитного поля.

— Sata!

— Что? — оторопело мигнул Линкен. — Есть опасность?

— Ирренций, — Гедимин указал на экран. — Окись кремния превращается в ирренций. Придётся залить тут всё меей. Надеюсь, никто не летает тут со счётчиками Конара…

— Hasu! — лицо взрывника слегка перекосилось. — Ирренций? Ты не ошибся? Обычное стекло, два пучка, — и вот ирренций?!

Гедимин кивнул.

— Как раз достаточная масса для синтеза. Под обычным облучением не получилось бы, но два пучка одновременно… Жаль, хватило всего на микросекунду. Потом шар испарился, и всё пошло как обычно, — констий, частицы, взрыв.

— И взрыв в этот раз был сильнее, — сказал Линкен, глядя на остывающую яму. — Из-за ирренция?

— Скорее всего, — кивнул Гедимин.

Он смотрел на экран и задумчиво щурился. Выброс ирренция при взрыве был невелик, но если бы удалось удержать мишень в точке схождения, пока не прореагирует всё её вещество… Он потянулся за ежедневником и с трудом остановил свою руку, — сначала надо было дезактивировать полигон, чтобы не оставить ненужных следов.

— Мне нравятся эти опыты, — усмехнулся Линкен. — Чем дальше, тем больше. Другие вещества тоже можно так… превращать?

— Скоро узнаем, — отозвался Гедимин. — Очевидно, дело в массе. Хольгер предлагает попробовать железо. Думаю, результат будет примерно тот же.

Он перевёл взгляд на дозиметр. Прибор зафиксировал растущее омикрон-излучение при выбросе ирренция, но росло оно не плавно, как думал Гедимин, — это была серия резких вспышек, и всего их было девять. «Возможно, они и снесли нам экраны,» — сармат убедился, что записи сохранены, и разложил приборы по карманам.

— Возвращаемся на базу. Нужна мея и распылители.

…Сарматы, собравшиеся тесным кольцом вокруг Гедимина и Линкена, переглянулись.

— Явление интересное, — признал Константин. — Но я очень надеюсь, что ты не попытаешься на его основе построить реактор.

Гедимин мигнул.

— Если он будет работать — почему нет?

— Потому что ты не удержишь процесс в безопасных пределах, — ответил командир. — Та же проблема, что с горячим термоядом… если в Лос-Аламосе рассказывают, что это.

— Нет, физиков учат только в Канске. В Лос-Аламосе готовят монтажников и ремонтников, — буркнул Гедимин. — Да, я знаю, о чём речь. Но здесь не нужен такой нагрев. Можно подобрать материалы для установки…

— Я помогу, — пообещал Хольгер. — Ирренций из стекла? Хорошо звучит.

Константин тяжело вздохнул.

— Вам обоим, мне кажется, не хватает работы. Между тем — через полтора месяца начинается перезагрузка реакторов. Гедимин, ты не мог бы заняться подготовкой, а не бессмысленными и опасными проектами?

— Я не понимаю, — сармат недобро сощурился на него. — Ты хочешь, чтобы я изучал ирренций, или нет?

— Тебя всё время сносит не туда, — угрюмо сказал Константин. — У тебя нет ни планов, ни обоснований… Ты сам-то знаешь, чем займёшься завтра?

— Плутониевым реактором. Дезактивацией. Новым дроном, — отозвался ремонтник. — Здесь достаточно занятий. У тебя документация на перезагрузку?

Ему не нужна была большая часть планов, присланных Фюльбером, — он и так помнил каждый патрубок и винт на территории главного корпуса, — но лишний раз посмотреть на чертежи станции было приятно. Гедимин попытался на них сосредоточиться, но его всё время отвлекали всплывающие перед глазами схемы — странные конструкции из защитных полей и тугоплавких материалов, достаточно прочные, чтобы удерживать вещество при взрывном синтезе. «Надо поставить больше опытов. Собрать данные, чтобы Константину было что обсчитывать,» — думал он. «И… всё-таки нужен план. Какая-то система. Иначе выходит, что я тыкаюсь вслепую. М-да… А ведь так и есть. И план тут не поможет.»

26 марта 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Единственный различимый обломок дрона валялся на земле в двух десятках метров от места взрыва вместе с ветками сосны, подрезанными им на лету. Он раскололся на части с одной стороны, заметно оплавился с другой, но ещё можно было понять, что это не камень и не кусок коры. Искать другие обломки без анализатора, надёжно определяющего химический состав, Гедимин не взялся бы.

— А в этот раз вроде дольше не взрывалось, — заметил Линкен, разглядывая место эксперимента. Если бы от защитных полей оставались обломки, весь полигон был бы ими засыпан, — почти все экраны, выставленные сарматами, испарились за десятую долю секунды.

— Железо — более тугоплавкий материал, — отозвался Гедимин. — И не намного дольше. Четыре микросекунды…

Показания, записанные сигма-сканером, были радующими и озадачивающими одновременно. Железо, попав под пересечение омикрон-лучей, испустило поток альфа-частиц и превратилось в ирренциевую пыль, испарившись от огромной температуры. Найти этот ирренций и извлечь его из снега и оплавленных скал смогла бы только мея, — но сканер успел его заметить. «И снова — констиевая вспышка и взрыв,» — уже без удивления отметил про себя Гедимин. «И всегда перед взрывом образуется вакуум…»

— Значит, из всего, что тяжелее воздуха, можно получить ирренций, — Линкен, не дочитавший показания сканера дальше интересной для него строки, уже думал о своём. — Вот так просто. Никаких Ведомств, реакторов, возни с плутонием и лучевых ожогов. Подбираешь любую стекляшку…

— Ты видел эти взрывы? — перебил его Гедимин. — Защитные поля не выдерживают. А сегодня мы выставили самые плотные.

— Ты придумаешь что-нибудь, — отмахнулся Линкен. — Сможешь удержать эту силу. Вам, атомщикам, не привыкать.

— Хорошо ты обо мне думаешь, — пробормотал ремонтник, убирая сканер. Ничего дельного на ум не приходило.

…Последнее письмо от Герберта Конара пришло позавчера, и Гедимин на него уже ответил, — но сейчас он снова открыл почту и выбрал адрес учёного из Лос-Аламоса. Дописав первые пять фраз, он досадливо сощурился и всё стёр, — почти каждое слово в них должно было привлечь внимание цензоров, и до Конара письмо не дошло бы. «Вот макаки,» — подумал он, стирая вторую версию, — придумывать для нормальных терминов странные заменители было едва ли не труднее, чем изучать ирренций. «Да в ядро Юпитера!» — он стёр и третий вариант, и уже хотел отключить смарт, но остановился и напечатал всего два слова: «взрывной синтез». «Он поймёт,» — кивнул сам себе сармат, отправляя послание. «Может, уже сам пробовал. Он — настоящий учёный. Не ремонтник, как я.»

Глава 65

01 апреля 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Коридор, выстроенный из защитных полей, едва заметно рябил и шёл пятнами, — жар и облучение медленно разрушали экраны изнутри, и Гедимин не сводил с них глаз и был в любой момент готов заменить отказавшую автоматику и восстановить поле. Урановые кассеты одна за другой поднимались из реакторной шахты и медленно уезжали в «грязную» лабораторию. Прибытие каждой из них отмечал короткий, но громкий писк со щита управления, — Линкен принимал груз и отчитывался о приёмке.

— Через десять дней здесь будет Ведомство, — в третий раз напомнил Константин. Он стоял за полупрозрачным экраном и — как предполагалось — следил за вскрытым реактором, но каждый раз, когда Гедимин к нему поворачивался, он натыкался на взгляд сармата, и его это уже начинало раздражать.

— И что? — буркнул он, отправляя порожнюю разгрузочную машину за очередной кассетой.

— Твоё пребывание здесь хоть как-то окупается, — пожал плечами Константин. — Из-за этого Ведомство закрывает глаза на странные опыты в лесу — и на то, что твой реактор до сих пор не готов.

— Пока ирренций не изучен, никакого реактора не будет, — отозвался ремонтник. — Следи за монитором!

…Линкен осторожно взял Гедимина за плечо и подтолкнул к двери.

— Иди отдыхать, атомщик. Тут всё и так работает. Ты сегодня ел?

Сармат удивлённо мигнул, — обед в середине дня, несомненно был, но что в это время делал он сам — в памяти не отложилось.

«Не ел,» — понял Гедимин, найдя на верстаке два нераспакованных контейнера. Пить ему не очень хотелось — за работой он опустошил канистру с подсоленной водой — но вот пища сегодня в его организм не поступала, и он сразу об этом вспомнил, посмотрев на Би-плазму.

Кроме контейнеров, на верстаке лежало несколько листков из ежедневника, придавленных ремонтной перчаткой. Кто-то трогал их, — Гедимин заметил, что сложены они по-другому, — но никаких приписок и замечаний не оставил. «Иджес проявлял любопытство?» — на секунду задумался сармат, но тут же забыл и о листках, и об их читателе, — в его кармане коротко прогудел смарт.

Это было первое письмо из Лос-Аламоса с того дня, как Гедимин отправил туда послание из двух слов, и оно тоже было коротким. «Остановитесь,» — всё, что ответил Герберт. Больше не было ничего — даже обычного приветствия.

«Остановитесь?» — Гедимин хмыкнул. «Так и есть — он попробовал. Может, из-за этого и взрывы в лабораторных корпусах… Надо копать дальше. Пусть даже без испытаний. Здесь есть Константин и его расчётные программы. Он рассчитает прочность ловушки. Дам ему чертежи. Пусть займётся делом. Что-то может оказаться удачным…»

11 апреля 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Нет, — сказал Константин, открывая очередную вкладку и разворачивая перед Гедимином расчёт.

— Нет?.. А «дельта-три»? — сармат быстро дочитал до конца и досадливо сощурился, увидев красную строку в самом низу экрана. Она означала, что расчётное значение даже близко не подходит к эталонному, — и установка, построенная по обсчитанному чертежу, не выдержит и десятую долю плановой нагрузки.

— Возможно, «дельта-четыре»? — спросил он уже без особой надежды. Константин покачал головой, вывел на экран ещё две вкладки, — каждая из них завершалась красной строкой, очень хорошо заметной на светло-сером фоне.

— Ни один из проектов ни на что не годится, — сказал северянин. — И хорошо, что у тебя хватило ума сначала подойти ко мне. А то разнёс бы в ошмётки весь научный центр.

— Прочнее, чем «дельта-четыре», — невозможно, — угрюмо сказал Гедимин. — Это предел для сивертсенова поля. И магниты не помогают?

— Они тут вообще лишние, — Константин убрал несколько строк из расчётов и кивнул на нижнюю часть экрана. Разница между расчётным и плановым значением стала немного меньше. Гедимин тяжело вздохнул.

— Спасибо за обсчёт. На сегодня больше ничего нет.

В коридоре, за открытой настежь дверью, что-то грохотало и лязгало, — агенты Ведомства собирали плутониевые блоки, выгружали ящики с обеднённым ураном, громко обсуждали реактор. На пороге лаборатории стоял один из патрульных, подозрительно смотрел на Гедимина и Константина и изредка посматривал на станнер, прикреплённый к поясу. Где-то в коридоре отдавал распоряжения агент Нгылек; в лабораторию он не зашёл, ограничившись коротким сообщением на смарт командира «научников». Гедимин даже не стал его читать.

Агенты Ведомства, разгуливающие по научному центру, раздражали не только ремонтника, — даже Константин сердито щурился, оглядываясь на открытую дверь.

— Как у себя в бараке, — пробормотал он еле слышно. Гедимин криво ухмыльнулся.

— Когда они пришли за ирренцием, ты радовался.

Он забрал бесполезные чертежи, скомкал их и выкинул в контейнер для опасных отходов. В ежедневнике ещё оставались чистые листы; Гедимин открыл один из них, несколько минут тупо смотрел на него и, сквозь зубы помянув размножение «макак», закрыл снова. Гулкая пустота в мозгу раздражала сильнее, чем наглые сарматы в хранилище.

«С омикроном ничего непонятно,» — он вывел на обрывке бумаги древнюю букву-обозначение и задумался. «Но уже собраны некоторые данные. На очереди — сигма. Надо переделать излучатели. Два пучка сигма-излучения… сначала в атмосфере, потом в вакууме. Можно попробовать с углеродным ядром… или с плутониевым. Какой-то эффект должен быть…»

— Ещё один чертёж? — подозрительно посмотрел на него Константин.

— Нет, — тяжело качнул головой сармат. — Видимо, это мне не по мозгам. Поставлю опыты с сигма-излучением. Надо разобраться, какой в нём смысл. Не может же оно вообще ни на что не влиять…

— Тебе надо разбираться с двумя реакторами «Полярной Звезды», — нахмурился командир. — Остались считанные недели, а опыта у тебя никакого.

— Это штатная операция, — отмахнулся Гедимин. — Реакторы будут в порядке. Мне нужен ещё один воскресный день для опытов — до того, как я уйду на станцию. Один день и помощь Линкена.

23 апреля 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Снег практически растаял, оставив под деревьями редкие клочки; воронки затопило, холодная влага плескалась в каждом углублении, и сарматы выходили к месту эксперимента по щиколотку в воде. Стоять в ней было зябко, и Гедимин перебрался на гранитный гребень, скользкий, но относительно сухой. Штативы излучателей пришлось поставить в воду — углубления, в которых сармат привык закреплять их, залило, как и все остальные вмятины и ямы на полигоне.

— Много воды в воздухе, — Линкен недовольно смотрел на серое небо. — Не испортит нам эксперимент?

Гедимин пожал плечами.

— Проверим.

Он уже мог предположить, во что именно был бы преобразован водяной пар, попади он на пересечение двух омикрон-лучей. Но сегодня на очереди был опыт с сигма-излучением, и сармату не хватало данных.

Он уступил Линкену пульт управления и встал за полупрозрачным экраном — отсюда хорошо была видна будущая точка пересечения и отчасти — табло сигма-сканера, закреплённого на штативе в нескольких метрах от укрытия сарматов. Преград между эпицентром предполагаемого взрыва и Гедимином было достаточно, чтобы не уплотнять последний барьер до непрозрачности, — сармат хотел понаблюдать за происходящим.

— Atta'an!

Сигма-излучение, даже собранное в плотные пучки, оставалось невидимым — только красная рябь шла по защитным полям там, где оно с ними соприкасалось. Гедимин, не мигая, смотрел на точку пересечения. В ней ничего не происходило. Прошла секунда, началась вторая… Сармат, не поверив собственному ощущению времени, взглянул на часы, — нет, он не ошибся. Уже третья минута подходила к концу, а два пучка излучения всё так же проходили сквозь друг друга и покрывали защитные экраны красными разводами. Даже форма и число волнистых линий остались прежними.

— Э-э… — Линкен посмотрел на Гедимина и озадаченно мигнул. — Атомщик, чего это оно?

Сармат пожал плечами.

Подождав ещё пару минут, он прошёл сквозь ближайший защитный экран и приблизился к сканеру. На табло не отражалось ничего нового — всё тот же состав воздуха, перенасыщенного водяным паром. Дозиметр показывал высокий уровень сигма-излучения — равномерно высокий с той секунды, как лучи скрестились, не растущий и не падающий.

«Ясно. Очевидно, ждать тут нечего,» — сармат проделал для себя проход в следующем экране и добрался до излучателей. Теперь два пучка сходились прямо над его головой; он был в защитном поле, но подозревал, что и без него ничего не почувствовал бы.

Излучатели отключились. Разрушив конструкцию из защитных полей, сармат стал собирать оборудование. Он внимательно просмотрел показания сканера, — казалось, что всё это время прибор исследовал небольшой объём атмосферного воздуха, ничем не примечательный и не подвергающийся никаким воздействиям.

Гедимин уже убрал излучатели под одежду и смотал провода, когда Линкен покинул разрушенное укрытие и подошёл к нему.

— Ничего не понимаю, — пожаловался он, озадаченно глядя на сармата. — А где взрыв?

Гедимин хмыкнул.

— Yi'jeseq, — ответил он по-сарматски — ему показалось, что так Линкен быстрее выйдет из ступора.

— Hasu… — пробормотал взрывник. — Что, и так бывает?

Он потрогал выступающую из-под комбинезона часть излучателя и недоверчиво покачал головой.

— А хоть что-то было? Что на сканере?

— Ничего не было, — отозвался Гедимин. — Константину понравилось бы.

— Никакого взрыва, — пробормотал Линкен. — Те же самые трубки, тот же металл — и никакого взрыва…

Гедимин осторожно встряхнул его за плечо.

— Взрывы бывают не каждый день. Что, больше не полетишь со мной на полигон?

Линкен мигнул и неожиданно пристально посмотрел на Гедимина.

— С чего бы? — он странно усмехнулся. — Ты опять всё скрываешь, атомщик. Я поверю, останусь на станции, — а тут бабахнет? Я тебя знаю. Ты от меня не отделаешься.

…«Не взрывающееся — бесполезно. А полезное — норовит взорваться…» — Гедимин тоскливо смотрел на четыре листка с новыми схемами взрывного реактора. На каждом из них рукой Константина был поставлен жирный крест. С обратной стороны к кресту прилагался краткий расчёт — из него следовало, что и эта конструкция не выдержит предполагаемой нагрузки.

— Линкен озадаченный, — тихо сказал Хольгер, подойдя к Гедимину. — Что ты с ним сделал?

— Не показал ему взрыв, — буркнул сармат. — Сигма-излучение, как обычно, ни на что не влияет. Даже два пересекающихся пучка. Больше влияния от нейтрино, чем от сигма-квантов…

— Я же говорил — оно не для этого, — напомнил Хольгер. — Сканеры на нём хорошие. А с синтезом придётся копать где-то в другой области.

— Проведу ещё несколько опытов, — решил Гедимин. — Что-то они должны показать…

01 мая 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Работа шла уже второй час; впервые за много месяцев Гедимин смог войти в реакторный отсек и приблизиться к пока ещё пустому бассейну выдержки отработанного топлива. Константин занял своё место у блочного щита управления; необходимые команды с главного щита были отданы, и реактор медленно готовился к перезагрузке. Гедимин смотрел на тёмную воду, ещё не подсвеченную эффектом Черенкова, и вспоминал работу на Нью-Кетцальской АЭС. Сегодня ему предстояло не перетаскивать топливные сборки вручную, а только наблюдать за процессом и изредка направлять его; и даже Бьорк, непосредственный исполнитель, не мог почувствовать веса сборок — он сидел за рычагами перегрузочной машины, за полуметровым свинцовым экраном.

Смарт в кармане Гедимина громко загудел.

— Спустись в узел свежего топлива, — сказал Константин, вышедший на связь. — Это срочно.

Сармат, жестом успокоив рабочих, развернулся и быстро пошёл к выходу. «Узел свежего топлива? Я был там с утра. Всё было в порядке. Что могло случиться?» — думал он на ходу. Судя по тому, что сирены молчали, речь шла о незначительной неполадке, но сармату всё равно было досадно — такая сложная и длительная операция не должна была начинаться с поломок.

Топливный склад был открыт, в воротах стоял почти доверху нагруженный транспорт, и смена крановщиков укладывала на него ещё одну сборку. Увидев Гедимина, сарматы хотели остановить кран, но ремонтник сердито сощурился и жестом приказал продолжать работу. Сборка легла на своё место, и кран, отъехав на исходную позицию, отключился.

— Гедимин, мы тебя ждали, — сказал один из сарматов; ремонтник смутно помнил его лицо, но где встречались, не сказал бы и под расстрелом. «На станции, наверное,» — решил он, чтобы не ломать голову.

— Зачем? — спросил он. — Я не вижу здесь никаких неисправностей. Можете спокойно работать.

— Нет, — качнул головой другой сармат. Это был Айзек, и Гедимин сильно удивился, увидев его не у щита управления, — насколько он знал, оператору в узле топлива делать было нечего.

— Ты был тут утром и всё проверил, и всё теперь работает, — сказал он, взволнованно сверкая глазами. — Но кое-что ты забыл. Никто не видел, как ты гладишь и обнимаешь сборки. Может, мы что-то пропустили, но все клянутся, что следили за тобой — и ты этого не делал. Как так получилось?

Гедимин изумлённо мигнул. Айзек не шутил — он разволновался всерьёз, так, что ремонтнику даже стало не по себе. Остальные сарматы согласно закивали, обступив его неплотным кольцом.

— Айзек, ты в себе? — хмуро спросил Гедимин. — На кой мне это делать?!

Оператор, не дрогнув, выдержал его угрюмый взгляд.

— Для нас и всей станции, — твёрдо сказал он. — Мы просим тебя об этом. Нельзя нарушать обычный порядок. Мы не будем работать, если ты этого не сделаешь. Мы не хотим аварии.

Гедимин мигнул ещё раз. «Они что, мутировали всей бригадой?!»

— То, что ты предлагаешь, — нарушение техники безопасности, — напомнил он. — На вероятность аварийной ситуации это никак не повлияет.

Он жестом приказал продолжать работу, но никто не тронулся с места — все сарматы по-прежнему выжидающе смотрели на него. В кармане ремонтника снова ожил смарт.

«Мсьё инженер, чем вызван перерыв в работах?» — спрашивал Фюльбер. Гедимин досадливо поморщился и шагнул к погрузчику.

Топливные сборки были запакованы в чехлы из непрозрачного фрила; сармат вскрыл один из них, просунул руку в щель и провёл ладонью по гладкому металлу. На долю секунды ему вспомнилась лаборатория под свалкой, тяжёлые серые цилиндрики на ладони и холодное свечение из-под воды. «Настоящая станция. Теперь я знаю, как они строятся. И смогу это повторить,» — сармат бережно погладил твэл и убрал руку.

— Работать! — бросил он, разворачиваясь к двери. За его спиной загудел, приходя в движение, электрокран.

— Спасибо! — крикнул вслед Айзек. Гедимин не обернулся.

У бассейна выдержки всё ещё было тихо — погрузчик не доехал сюда, сармат поднимался по лестницам быстрее, чем громоздкий механизм — по наклонным коридорам. Гедимин жестом успокоил рабочих и отошёл к стене, чтобы не вести переписку у всех на виду.

«Ты знал, зачем меня зовут?» — спросил он у Константина.

«Да,» — ответил тот. «Айзек и Бьорк благодарят тебя.»

«Отправь их провериться на эа-мутацию,» — посоветовал Гедимин. «Пока не поздно.»

20 мая 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Двое сарматов вышли из главного корпуса на закате; последняя смена на АЭС затянулась допоздна. Охранники с дозиметрами, вставшие у каждой двери, не останавливали их, только бессмысленно махали приборами. К одному из экзоскелетчиков Гедимин развернулся сам — ему показалось, что человек плохо понимает, для чего дозиметр нужен; но охранник замахал на него руками и сам попятился.

— Иди-иди, теск! Иди отсюда!

Константин ткнул сармата в бок и ухмыльнулся.

— Помнят твои шуточки?

— Я не шутил, — недовольно сощурился Гедимин.

Последняя пара охранников — два «Рузвельта» на выходе из главного корпуса — задержала сарматов на пару секунд. Гедимин стоял смирно, пока вдоль его тела водили «счётчиком Конара», — приборы, фиксирующие специфические излучения ирренция, незаметно распространились по всему Ураниуму… или только по всему персоналу «Вестингауза»?

— Что там, теск? — охранник махнул стальной «клешнёй» в сторону реакторов. — Вы своё отработали?

— Всё в порядке, — отозвался Гедимин. — Станция работает, оба реактора в кри…

— Иди! — охранник толкнул его в плечо. — Что, нельзя было это их состояние назвать как-то по-другому?!

— Название как название, — пожал плечами сармат, отходя от экзоскелетчиков. Будь он низкорослым филком, «дружеский» тычок «Рузвельта» сбил бы его с ног и оставил на руке кровоподтёк — да и Гедимину, каким бы крепким он ни был, не нравилось, когда с ним так обращались.

— Опять за своё, — покачал головой Константин.

Возвращаться в научный центр уже не имело смысла — никого, кроме вечернего оператора, там не осталось, и тот заканчивал смену. «Интересно, чем они все там занимались без нас,» — думал Гедимин, выходя на пустынную дорогу. Ещё можно было выбраться со станции с одним из строительных глайдеров, возвращающихся на базу с площадки нового завода — сармат уже запутался в этих сооружениях и их владельцах, но чётко знал, что строиться так близко к АЭС не позволяли никакие нормы и правила.

— Что теперь? — спросил Константин, когда они забрались на покрытый грязью прицеп.

— Работаем дальше, — ответил Гедимин. — Я снова займусь сигма-излучением.

— А, — командир едва заметно поморщился. — Малоосмысленное занятие. Но, по крайней мере, безопасное. Действуй.

11 июня 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин вытряхнул небольшой, но непривычно массивный шар из свинцового контейнера и закрепил в захватах на дырявом «брюхе» дрона. Этому механизму сильно повезло — в отличие от предназначенных для опытов с омикрон-излучением, он оказался многоразовым; это был его второй испытательный вылет. «Если и в этот раз всё пойдёт так же, как в прошлый, — будет третий,» — думал Гедимин, придирчиво проверяя все крепления и сочленения. «А вот если нет…»

— Плутоний? — спросил, изумлённо мигнув, Линкен, заглядывая через плечо сармата в механизм. — Серьёзно?! Атомщик, ты псих.

— Так не ходи со мной, — буркнул Гедимин — выслушивать подобное от взрывника, два месяца назад лишившегося очередного пальца — без малейшей на то необходимости — было не слишком приятно.

— Вот только сдохну — и сразу перестану, — пообещал Линкен, ухмыльнувшись во весь рот. — А что, если бабахнет?

— Ты же любишь взрывы, — напомнил Гедимин. «Странная реакция для взрывника,» — он повертел дрон в руках и прикрыл подозрительный центральный элемент обрезком асбестовой ткани. «Если он так дёргается — Константину это вообще нельзя видеть. Потом не отделаешься.»

— Атомщик, это плутоний, — Линкен щёлкнул по «крылу» дрона. — А он если взрывается — то с орбиты видно. Я думаю, нам пережидать лучше в воронке. Прикроем её полями, будет вроде бункера. А запускать на другом краю полигона. Излучатели я на таймер поставлю — обойдёмся в этот раз без кнопки.

Гедимин внимательно посмотрел на него — взрывник действительно был встревожен.

— Как хочешь, — сказал он. — Таймер с собой?

Он собрался выходить из «грязной» лаборатории и обнаружил, что её дверь приоткрыта, а между створками, слегка разжав их, стоит Хильда и смотрит на дрон в руках сармата.

— Чего ты не в бараке? — спросил, подозрительно сощурившись, Линкен. — Седьмой час. Иди спать.

— Спать да спать, — проворчала сарматка, входя в лабораторию. — Куда это вы, а? И что за штука? На станции говорят, вы испытываете ядерную бомбу в лесу. А как макаки это разрешили? А можно на неё посмотреть?

Гедимин фыркнул, сердито посмотрел на Линкена — тот только развёл руками. «Верно. Он не мог,» — одёрнул себя ремонтник. «Кто опять разносит бред?!»

— Нет никаких бомб, — ровным голосом сказал он. — Мы работаем. А ты — иди отдыхать.

Хильда не двинулась с места.

— А я видела, что ты держал в руках плутоний. У тебя теперь будут ожоги, да? Как ты работаешь со всей этой дрянью и не умираешь?

Линкен хмыкнул.

— Вот и я об этом думаю, — он крепко сжал плечо ремонтника. — Ладно, теска. Это всё не нашего ума дело. Наш атомщик учился в Лос-Аламосе — там полторы сотни лет работают со всякой дрянью и не умирают. Пойдём, нам ещё бункер готовить.

— Бункер? — изумлённо мигнула им вслед Хильда. Гедимину хотелось обернуться, но Линкен крепко держал его за плечо, пока они не вышли к лестнице. Из-за приоткрывшейся двери выглянул Константин.

— Опять на полигон? А ты куда? — он смотрел на что-то за спиной Гедимина. Оглянувшись, сармат увидел Хильду. Она остановилась и засунула руки в карманы.

— В барак иду. Смена кончилась.

— В барак? — переспросил Константин, недоверчиво глядя на неё. — Твоя смена кончилась полчаса назад. И что ты делала в «грязной» лаборатории?

— Отстань от неё, — вмешался Гедимин. — Опять натыкал всюду камер?

— Моя обязанность — знать, что происходит в этом здании, — холодно ответил командир. — Хильда, ты помнишь, что я тебе сказал в первый день работы? Все условия по-прежнему в силе. Здесь ты — оператор. Изучать ядерную физику будешь в другом месте. Найти тебе замену — дело пары дней.

— И ты эти дни будешь следить за реактором, — недобро сощурился Гедимин. — Идём уже. Работу за нас никто не сделает.

Последняя фраза была обращена к Линкену, и взрывник, согласно кивнув, пошёл за Гедимином. Следом в двери, ведущие на верхний ярус, проскочила Хильда. Ремонтник хотел заговорить с ней, но она, едва выйдя за ворота, быстро зашагала к проходной. Гедимин растерянно мигнул.

— Тянет же к тебе всех самок… — покачал головой Линкен. — Куда тебе столько?!

…Гедимин сидел на дне воронки уже десять минут и не слышал ничего, кроме собственного дыхания, шума ветра над лесом и размеренных шагов Линкена — от края до края самодельного «бункера» и обратно.

— Атомщик, ты заметил что-нибудь? — без особой надежды спросил взрывник. Гедимин качнул головой и поднялся во весь рост, по пути сдёргивая с воронки завесу защитного поля.

— Хватит тут сидеть. Ничего не будет.

Очистка полигона от защитных экранов заняла меньше времени, чем их расстановка, — всего полчаса спустя Гедимин смог подойти к месту испытаний, отключить излучатели и посадить уцелевший дрон к себе на ладонь. Плутониевый шарик ничуть не изменился, даже нагрелся не сильнее обычного; ничего странного не было и на экране сигма-сканера, — прибор исправно распознавал плутоний, продукты его распада, химический состав креплений, удерживающих ядро, и атмосферы вокруг него.

— Опять ничего? — спросил Линкен, разглядывая экран сканера. — Даже фон не вырос?

— Нет, — отозвался Гедимин, резким движением засовывая прибор в карман. Он, как мог, старался скрыть досаду. «Даже плутоний…» — сармат отогнал от себя мысли о том, что было бы, если бы излучение всё же повлияло на радиоактивный металл. «Осталось попробовать на ирренции — и можно будет опыты сворачивать. Бесполезное излучение.»

…Иногда Гедимин жалел, что не сделал запасной вход в научный ангар. Особенно сильные сожаления он испытывал, когда у лестницы его ждал Константин, и по лицу сармата было видно, что о плутонии он уже знает.

— Двое полоумных, — бросил командир «научников», складывая руки на груди. — Как говорят в Канске — дуракам везёт. Взрыва, как я понимаю, не было?

Гедимин молча кивнул и прошёл мимо него, осторожно отодвинув протянутую наперерез руку. Толкать Константина он не хотел, но тот на ногах удержался с трудом и руку отдёрнул.

— Придётся сообщить Ведомству о ваших опытах, — сказал вслед сарматам командир. — И я совсем не уверен, что оно их одобрит!

Гедимин пожал плечами. Одобрение или неодобрение Ведомства интересовало его сейчас в последнюю очередь. Куда важнее было понять, что представляют из себя сигма-кванты, и почему они так надёжно скрывают свою природу…

15 июня 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин лежал в примятой траве, положив руки под голову и закрыв глаза. Солнце приятно согревало кожу, слегка посиневшую от долгого плавания в холодной воде, углубление в земле скрывало от охлаждающего ветра, — и сармат лениво думал, что он достаточно прогрелся, и можно было бы нырнуть ещё раз. Из форта и лесного посёлка доносился приглушённый расстоянием гимн Атлантиса, то и дело сменяющийся быстрыми ритмичными мелодиями, а над аэродромом хлопали на ветру флаги. Если прислушаться, можно было услышать плеск воды и отдалённый гул насосной станции… точнее, можно было бы, если бы не настойчивые звуки с двух сторон.

— Тьфу! Маккензи, твоя гадость с каждым годом всё хуже на вкус, — плевался Линкен, устроившийся слева от Гедимина. Послышалось хлюпание сдувающегося контейнера из-под питья.

— Хватит уже совать туда всякую дрянь!

— Пора бы выучить её название, — со смешком отозвался Кенен. — Это обыкновенная полынь. Чем это тебе не нравится её вкус? Вполне подходит для дня всеобщего траура!

— Мало нам было потерять Марс и попасть в рабство к мартышкам, так тут ещё ты со своей отравой! — Линкен шумно прополоскал рот озёрной водой. Гедимин приоткрыл левый глаз и настороженно покосился на него. Речь уже зашла о Марсе, а сармат, ругаясь на горечь, всё же допил четвёртый контейнер жжёнки и потянулся за пятым, — значит, спора о войне было не миновать, и — со всей очевидностью — уже через пять минут Гедимина должны были в этот спор втянуть.

— Чего это? Мне тоже нужна разрядка! — донеслось справа, и кого-то спихнули в траву. Послышался звук шлепка по сухой коже.

— А мне нужна ещё больше! — Мафдет, судя по сопению и шороху, всё-таки подмяла под себя сестру и уселась сверху. — И вообще, это мой механик!

— Нет, мой! — Сешат гулко оттолкнулась пятками от земли и встала на «мостик», скидывая с себя сестру.

— Тихо там, — недовольно проворчала Лилит. — Гедимин — мой механик. И на троих его не хватит.

— Чего это? Руки-то у него на месте! — возразила Сешат. Гедимин досадливо поморщился. Вокруг действительно было слишком много самок. Он не против был помочь им с разрядкой — даже и троим одновременно, но не там, где за процессом наблюдали бы Линкен и Кенен. «Один начнёт плеваться, второй смарт достанет,» — Гедимин медленно и незаметно начал сползать в воду. «Не сейчас. Не здесь.»

Никто не заметил, как он уходит в глубину, а он очень старался не привлечь к себе внимание случайным плеском или брызгами. Спустя секунду вода сомкнулась над ним и сдавила его со всех сторон, приятно охлаждая кожу. Плыть было недалеко — несколько мощных гребков вправо, мимо аэродрома и купающихся сарматов, мимо здания аэропорта и теней охранников на фоне бликующего неба…

Гедимин выбрался на песчаный откос, присыпанный хвоей и обломками коры. Берег, по-видимому, постепенно размывало, — корни сосен уже нависали над водой. Сармат прислонился к устойчивому дереву и задумчиво разгладил ладонью песок. Ему доводилось использовать для черчения самые разные поверхности, — на этом берегу линии получались широкими, размашистыми и слегка размытыми, а сами схемы — непривычно большими. «Сойдёт,» — сармат оглянулся в поисках подходящей палочки.

— Эй! Атомщик, это ты? — из-под корней сосны, изумлённо мигая, выбралась Хильда. Гедимин узнал её практически сразу — в основном по белому комбинезону, который самка успела расстегнуть, но не снять. При виде чужака её рука потянулась к застёжке, и сармат поспешно поднялся на ноги и мотнул головой.

— Я уйду. Не заметил сразу.

— Стой! Тебя же не выгоняют, — в свою очередь помотала головой Хильда. — Мы с бригадой всегда купаемся здесь. А вот тебя не видели. И где твоя одежда?

Сармат махнул рукой в сторону насосной станции — отсюда она просматривалась хорошо, и можно было, приглядевшись, даже различить на одном из прибрежных кустов сине-чёрный комбинезон.

— Что это у тебя? — Хильда продолжала рассматривать сармата и теперь протянула руку к одному из неровных тёмно-серых рубцов на его груди.

— Омикрон-ожоги, — ремонтнику впервые захотелось их прикрыть. — Нарушение техники безопасности.

— Омикрон? Я знаю только бараки «Омикрон-с-номером», — самка вздохнула. — А уже скоро год, как работаю с атомщиками. Что вы сделали с плутонием на полигоне? Почему не было взрыва? А что вы вообще там делаете? Там не один реактор, да?

Гедимин покосился на озеро. Крутые обрывы с глубокой водой под ними редко оказывались под рукой в нужный момент, — вот и сейчас внизу было песчаное мелководье…

— Нет смысла объяснять с конца, — он качнул головой. — Мы работаем с ирренцием. В сети о нём немного, но есть. Ищи. Когда прочитаешь, будет о чём говорить.

Хильда слегка прикусила губу, смерила сармата задумчивым взглядом и кивнула.

— Ядерная физика, да? Я прочитаю. В бригаде говорят — раньше ты всем рассказывал про реакторы. Теперь не хочешь?

— Надоело, — буркнул сармат, отталкиваясь от корней сосны и сползая в воду. Определённо, западный берег плохо подходил для спокойных размышлений о сигма-квантах.

— Я отвечу, если будут вопросы. Но рассказывать с начала не буду. Нет свободного года на разговоры, — сказал он, пятясь к глубокой воде. Хильда кинулась к откосу и нависла над ним, опираясь о выступающие корни.

— Ты обещал — я слышала. Утром поговорим!

18 июня 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Серый шар слабо светился зеленью и излучал тепло — Гедимину казалось, что он чувствует слабый жар на пальцах. Этого не могло быть — между сарматом и тридцатью граммами ирренция было три слоя защитного поля. «Фантомные ощущения,» — подумал Гедимин, отводя руку в сторону. Взяв дрон за «крыло», он резко встряхнул его. Механизм едва заметно выгнулся, но все крепления остались на местах.

— Константин поставил датчики движения в хранилище, — сказал сармат, не оборачиваясь. — И по четыре контрольных на каждую сферу. Когда успел?

Линкен хмыкнул.

— Он что-то подозревает. Но… атомщик, это правда редкая чушь. Тут до метеорной пыли этого самого ирренция!

— Тридцать граммов, — поправил его ремонтник, заворачивая дрон в четвёртый слой защитного поля и заталкивая в непрозрачный пакет. — И это не нитроглицерин.

— Псих с реактором, — пробормотал взрывник и украдкой покосился на дозиметр. Гедимин, спрятав дрон под одеждой, молча ждал.

— Чисто, — Линкен недоверчиво хмыкнул, затолкал прибор в карман и махнул рукой. — Ладно. Попробуем выжить. Давай мне излучатели.

— Нет, оборудование будет у меня, — Гедимин отодвинул его руку и вышел из лаборатории.

— А если будет цепная… — начал было Линкен, но осёкся — люк реакторного отсека приоткрылся, выпустив наружу Хильду.

— Стой, — она цапнула Гедимина за рукав и потянула на себя. — Ты обещал, помнишь?

— Летишь с нами, — тихо сказал сармат, указав на стойки с миниглайдами.

«Датчики движения!» — досадливо сощурился ремонтник секунду спустя. Не успел он снять миниглайд со стойки, как из «чистой» лаборатории вышел Константин.

— Хильда, ты остаёшься. Положи миниглайд.

— Я тоже тут работаю — и летаю, куда мне нужно, — фыркнула самка.

— В рабочее время, — ответил командир. — Оно закончилось полчаса назад. Что ты снова тут делаешь?

— Иду в город, — пожала плечами Хильда. — Что, незаметно?

— Я потрачу пару минут рабочего времени и провожу тебя до ворот, — сказал Константин, недобро щурясь. — Гедимин, Линкен, я не понимаю, почему вы стоите. Вам совсем нечем заняться?

Гедимин, приостановившись на углу ангара, проводил Константина и Хильду угрюмым взглядом. Они шли к воротам; самка выглядела понурой, командир — предельно недовольным.

— Так вы никогда не поговорите, — буркнул Линкен. — Придумай что-нибудь другое. Это проще, чем реактор.

Гедимин стиснул зубы. Ему было досадно из-за сорвавшегося разговора, но ещё хуже было напоминание о гулкой пустоте в черепе. «Надо заняться взрывным реактором,» — подумал он. «Это паршивая идея, но других у меня нет.»

…Дрон плавно опустился на подставленную ладонь. За секунду до посадки Гедимин бросил ему навстречу защитное поле, и оно обернуло отключившийся механизм. Шар из окиси ирренция, целый и невредимый, едва заметно светился зеленью. Ни тусклее, ни ярче это свечение не стало.

— Даже ирренций… — Линкен, не договорив, тяжело вздохнул и махнул рукой. Гедимин забрал у него сигма-сканер, пробежал взглядом по экрану, пожал плечами и отключил прибор.

— Последний опыт с сигмой, — сказал он. — И так всё понятно.

«Ни с чем не взаимодействует и никак не проявляет себя, кроме бликов на сивертсеновом поле,» — мысленно подвёл он итоги, разрушая последние защитные экраны на полигоне. «Что же, такой результат — тоже результат.»

— Через неделю вернёмся к омикрону, — пообещал он, и Линкен радостно ухмыльнулся.

— Другое дело! Что будем взрывать?

…Хольгер протянул Гедимину включённый смарт.

— По прикидкам — так, — сказал он. — Возможно, на полтора грамма больше или на двести-триста миллиграммов меньше.

Хранилище было закрыто изнутри — не один Константин вносил изменения в план защитных механизмов по периметру. Все камеры и датчики отключились за секунду до того, как сарматы вошли внутрь. Сферы — и та, под которую Гедимин только что вернул тридцать граммов ирренция, наскоро раздробив аккуратный шарик на бесформенные куски — стояли на месте и выглядели нетронутыми. Сармат смотрел на них и щурился.

— Четыреста девяносто шесть? Почти пятьсот… — он на мгновение стиснул зубы. — Ещё немного, и я мог бы устроить испытания.

— Ведомство пришлёт агентов в тот же день, — напомнил Хольгер, сочувственно глядя на него. — Навряд ли они согласятся подождать. Ты уверен, что для твоей модели не хватит меньшего количества?

Гедимин качнул головой.

— Им не нужен ирренций, — процедил он. — Почему они не дают работать мне?!

Он вошёл в «чистую» лабораторию, едва не задев плечом дозиметрическую рамку. Константин на треск развернулся от телекомпа и открыл рот, но увидел, что сармат направляется прямо к нему, и резко выпрямился, отступая за кресло.

— Мне нужно два месяца и пятьсот граммов ирренция, — ровным голосом сказал Гедимин. — Пусть Ведомство подождёт до сентября.

Константин ошарашенно мигнул.

— Ты в себе? — спросил он, опомнившись. — Об отсрочке не может быть и речи. Мы передаём им ирренций первого июля, и ни днём позже.

Несколько секунд они смотрели друг на друга в упор. Гедимин подбирал слова, чтобы объяснить, что и для чего ему нужно, несколько раз глубоко вдыхал — но так и не сказал ничего. Потемневшие глаза Константина были едва видны из-под опустившихся век, на щеках вздулись желваки. Несколько секунд спустя он с присвистом выдохнул и резко развернулся к телекомпу.

— На этом всё. Иди работать.

«Значит, ты помочь не хочешь…» — Гедимин быстро пошёл к двери. Уже у дозиметрической рамки его остановил оклик Константина.

— Стой! — командир «научников» снова поднялся с места. — Насчёт Хильды Хагав. Уже второй раз она подходит к тебе не по рабочим вопросам. Вас видели с ней у озера. Что ей от тебя нужно?

— Мы просто говорили, — отозвался Гедимин. — Теперь ты следишь за всеми сарматами?

— Только за теми, кто сам за собой не уследит, — Константин сузил глаза. — Тебе некому слить информацию?.. В третий раз увижу вас вместе, всё равно, где, — вечером сюда придёт новый оператор. У меня уже двое на примете, и ни один из них не лезет не в своё дело.

— Не понимаю, — Гедимин растерянно мигнул. Запреты командира, касающиеся ирренция, он ещё как-то мог осознать, но что ему помешало в данном случае?..

— Как обычно, — криво усмехнулся Константин. — Это твоё нормальное состояние. Иди работать!

В коридоре его ждал Линкен. Гедимин хотел пройти мимо, но взрывник схватил его за плечо и развернул к себе.

— Отказал? — вопрос прозвучал как утверждение. Ремонтник даже не стал тратить силы на кивок, только сузил глаза.

— Я с ним поговорю, — сказал взрывник, прижимая пальцы к шраму на затылке. Его белые глаза стремительно темнели.

— Не поможет, — мотнул головой ремонтник. — Решение за Ведомством. Хольгер с ними свяжется… Не ходи за мной. Надо кое-что сделать.

Зайдя в «грязную» лабораторию, он вырвал лист из ежедневника и ненадолго задумался. Через минуту листок был полностью покрыт строчками. «Для начала ей хватит,» — Гедимин добавил к четырём десяткам сетевых ссылок ещё две и сложил бумагу вдвое. «Нужно больше — пиши адрес, скину конспект,» — приписал он по-сарматски в углу листа и отправился в реакторный отсек.

— Подвинься, — бросил он Ангусу, просовывая руку под пульт. Листок, приклеенный снизу, со стороны было трудно заметить, и сармат надеялся, что Константин его не увидит.

— Покажешь это Хильде и только ей. Понятно?

26 июня 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Новые вопросы «ученицы» заняли три экрана. Гедимин, удивлённо мигая, дочитал их до конца. «Действительно читала… Ей что, интересно?» — он недоверчиво хмыкнул и открыл форму ответа. «Тем лучше. Будет хотя бы понимать, что делает. Так, глядишь, и до конспектов из Лос-Аламоса дело дойдёт…»

В «грязную лабораторию» последние два дня не заходил никто, кроме Гедимина, и даже Линкен и Хольгер ограничивались тем, что звонили в дверь и осторожно заглядывали через порог, если им открывали. Константин, проходя мимо ремонтника, смотрел сквозь него и недобро щурился. Но тревожило сармата не это…

Едва Гедимин успел отправить ответ, как его смарт коротко пискнул — пришло сообщение от Хольгера. «Ya» at» — всё, что в нём было написано. «Нет,» — Гедимин тяжело вздохнул, коротко поблагодарил и отключил устройство. «Этого следовало ждать.»

Он в очередной раз пожалел об отсутствии в научном центре одного-двух потайных ходов — запасной лаз в хранилище сейчас был бы кстати. Отключить камеры и датчики движения было секундным делом, но бесшумно открыть дверь оказалось не так просто — хотя сармат долго в этом практиковался.

Когда массивные створки сомкнулись, и блокировка включилась, Гедимин на секунду остановился, задумчиво глядя на сферы. Три блока обеднённого урана были у него с собой, размеры ирренциевых источников внутри сфер он помнил наизусть, — оставалось что-то сделать с зелёным свечением, которого уран не испускал. «Люминесцентный состав,» — подумал сармат. «Есть вещества-детекторы — реагируют на ионизирующее излучение. Надо очень чувствительное, уран почти не активен…»

Из хранилища он вышел через час. Ирренциевые блоки были легче нейтронных пушек и занимали гораздо меньше места, — карманы Гедимина со стороны казались пустыми, тем более, что часть «мусора» из них он вытряс и оставил в хранилище. «Четыреста двадцать шесть,» — он убедился, что никто его не видит, и приложил ладонь к карману; ему снова показалось, что тепло радиоактивного металла проходит сквозь защитное поле и дотягивается до кожи. «Техника безопасности…» — он вспомнил неизменный рефрен во всех письмах Герберта Конара, криво усмехнулся и пошёл к «грязной» лаборатории. Три слоя защитного поля были абсолютно надёжной защитой, — что бы ни мерещилось Гедимину, ни один омикрон-квант не доходил до его тела.

«Хольгер, зайди. Срочно,» — он нажал на отправку и только тогда позволил себе облегчённо вздохнуть. Все три блока — четыреста двадцать шесть граммов ирренция — лежали в стенных нишах, завёрнутые в непрозрачное защитное поле. Гедимин вспомнил о семидесяти граммах, оставшихся в хранилище, и досадливо сощурился. «Исчезновение сфер заметят,» — напомнил он себе. «А незаметно их не переработать. Скормить бы им эти сферы…»

Двери открылись — в этот раз Хольгер не стал звонить. Он встревоженно посмотрел на Гедимина. Сармат поднял руку в успокаивающем жесте и показал химику брусок обеднённого урана.

— Это должно светиться зелёным. Поможешь?

Хольгер мигнул.

— Зелёным? Как омикрон-излучение?

— Да. Чем больше сходства, тем лучше, — кивнул Гедимин. — Есть такой состав? Сделаешь?

Хольгер посмотрел себе под ноги.

— Было бы хорошо, если бы ты сказал, для чего он тебе нужен, — медленно проговорил он. — Может быть, это в целом не лучшая идея…

— Не бойся, я ничего не взорву, — сармат сердито сощурился. — Это в мои дела всё время лезут. Это мне мешают работать. Мне надоело. Ведомство не хочет ждать? Пусть забирает уран и сваливает. В сентябре они получат всё и даже больше. Помоги мне с составом. Дальше я справлюсь сам.

— Состав не отразится на дозиметре, — покачал головой Хольгер. — Достаточно простой проверки, и обман будет выявлен.

Гедимин досадливо сощурился.

— Ладно. Намажу им ирренция на уран. Пусть жрут, — он с трудом удержался, чтобы не сплюнуть в угол лаборатории.

— Состав готовится быстро. Принесу через полчаса, — пообещал Хольгер. — А ты будь здесь и ничего больше не делай, хорошо?

…Состав-детектор под омикрон-лучами светился ровным холодным зелёным светом, по нагретой поверхности размазывался тонкой липкой плёнкой и довольно быстро твердел. Когда Гедимин добавил в него окись ирренция — мельчайшую пыль, по одному грамму на брусок урана — свечение стало ярче и немного «теплее».

— Ну что? — спросил он у Хольгера, с дозиметром в руке вставшего над сферой, под которой в потоке тёплого воздуха обсыхали урановые блоки. Химик пожал плечами.

— Фонит. Но анализатор так не обманешь.

— С чем они обычно ходят? — запоздало спросил Гедимин.

— Понятия не имею, — отозвался Хольгер. — Даже если с одними дозиметрами — подлог очень быстро раскроют в Порт-Радии. Сомневаюсь, что Ведомство его одобрит…

Гедимин тяжело качнул головой.

— Знаю, что нет. Мне нужно всего два месяца! Потом у них будет гора ирренция. Неужели так трудно не мешать мне работать?!

01 июля 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Выгрузка облучаемых сфер из синтезных установок прошла как обычно, даже быстрее — на этот раз ни один лаборант не лез Гедимину под руку, и даже Константин не маячил в дверях хранилища и не сверлил сармата взглядом. Сегодня командир остался в «чистой» лаборатории и даже не заходил под защитное поле, за которым работал с ураном и плутонием Хольгер.

«А ведь мог бы спокойно синтезировать,» — Гедимин с досадой посмотрел на новые сферы, занявшие место извлечённых. С виду всё было, как обычно, — светящиеся бруски в металлических куполах, постоянное облучение, медленный процесс превращения лёгких ядер в более тяжёлые… но само излучение было только подделкой, в брусках — по грамму ирренция, а синтез замедлился в сотни раз. «Ничего. Чужаки уйдут, и я всё верну на место,» — подумал Гедимин, уплотняя защитные поля и выходя из хранилища. К обеду Хольгер должен был выделить ирренций из сфер, и сармат думал, успеет он подменить и это вещество, или придётся отдать металл Ведомству развития.

…Смарт Константина часто запищал и испустил длинный гудок. Сармат посмотрел на экран и повернулся к Гедимину. Тот сидел за верстаком, лениво вырисовывая на листке прототип взрывного реактора — точнее, того устройства, которое он рассчитывал построить в одной из воронок на полигоне Линкена.

— Гедимин, ирренций готов? Всё, за исключением ста пятидесяти граммов, подготовлено к вывозу? Мне проверять за тобой?

— Как хочешь, — отозвался сармат. — Все бруски в хранилище. То, что сделал Хольгер, тоже.

— Ведомство на подлёте, — сказал Константин. — Сиди тут, я сам их встречу.

Двери за ним захлопнулись. Иджес поёжился.

— Хоть бы сюда ирренций не притащили! Мало мне Хольгера?!

— А что ты не наверху? — удивился Гедимин. Объяснять Иджесу, что Хольгер всегда работает под защитным полем, а бруски надёжно упакованы, было бесполезно — сармат не раз в этом убеждался. «Вот нравится ему, что ли, бояться…» — Гедимин покачал головой и снова перевёл взгляд на листок. Реактор получался не самый надёжный, зато собрать эту установку можно было в считанные часы, и взамен уничтоженной легко было построить ещё одну.

— Константин запретил, — пробурчал Иджес. — Будто бы Нгылек недоволен, что я не в лаборатории в рабочее время. Развелось командиров, плюнуть некуда!

Гедимин озадаченно посмотрел на него. Чем помочь механику, он не знал.

— Хочешь посмотреть новый чертёж? — спросил он. Иджес хмыкнул.

— Да, ты умеешь поднять настроение! Нет, не надо. Если только это не чертёж нового корабля. Сойдёт и летающий, и подводный.

Под потолком задребезжал сигнал предупреждения. Гедимин аккуратно свернул листок и убрал в карман. Ему было не по себе. «Это ненадолго. Они никогда не задерживаются,» — напомнил он себе, вслушиваясь в лязгающие шаги за дверью и тяжёлый гул открывающихся люков. Судя по звукам, агенты Ведомства разделились — трое пошли в реакторный отсек, остальные — в хранилище. Спустя пару секунд открылась и дверь в «чистую» лабораторию. Один из патрульных в лёгкой броне встал на пороге, подозрительно глядя на сарматов.

Из-за приоткрытой двери хранилища послышался свистящий выдох и тихий вопрос — слов было не разобрать, Гедимин уловил только интонацию. Следом сухо затрещал разряд шокера, и сармат вздрогнул и подался вперёд. Ответ на вопрос был гораздо громче; отвечал Константин, и в его голосе не было страха — только досада.

— Гедимин Кет. Никто больше к ним не прикасается. Вы сами запретили мне его контролировать.

«Уран и торий…» — обречённо выдохнул Гедимин. «У них всё-таки был анализатор.»

Развить мысль он не успел — четверо агентов Ведомства уже стояли на пороге, а секунду спустя двое из них взяли его за плечи и развернули лицом к Нгылеку. Сармат, отодвинув с лица зеркальный экран, хмуро посмотрел на Гедимина и похлопал по ладони включенным шокером. В состав лёгкой брони входила надёжная изоляция, — сам Нгылек даже не поморщился.

— Гедимин, что дало вам повод держать нас за идиотов? Где настоящий ирренций?

Сармат стиснул зубы.

— В последнее время, — задумчиво сказал Константин, глядя на Гедимина почти с отвращением, — он часто копался в «грязной» лаборатории. Там в стене есть закрытые ниши…

— Обыскать, — бросил Нгылек патрульным, вставшим за его спиной. Сарматы молча вышли. Гедимин запоздало дёрнулся, но двое агентов держали его крепко, а когда один из них от внезапного рывка пошатнулся, за спину сармата переместился другой и ткнул Гедимина шокером под рёбра. В коридоре снова послышались шаги.

— Мы обнаружили вот это, — один из патрульных держал в руках три непрозрачных кокона, свёрнутых из сивертсенова поля.

— Вскрыть и проверить, — отрывисто приказал Нгылек.

Агенты вышли. Их предводитель задумчиво посмотрел на Гедимина.

— Кажется, Константин был прав, и вы действительно больны. Вы всерьёз рассчитывали, что у вас всё получится?

— Мне нужен был ирренций, — процедил сквозь зубы сармат; под рёбрами ещё жгло, но невидимый обруч, стиснувший грудь, мешал дышать гораздо сильнее. — Всего пятьсот граммов. Это важный эксперимент. Я просил не мешать мне.

Нгылек хмыкнул.

— Не мешать? Интересное требование с вашей стороны. Вам дали все условия — в обмен на выполнение несложных требований. Вместо этого…

В лабораторию вошёл один из агентов и молча вскинул руку. Нгылек молча взглянул на него.

— Это ирренций. Готовить к вывозу? — спросил патрульный.

— Да. Вместе с ураном. В нём примесь ирренция. Соблюдайте осторожность, — приказал агент и кивнул патрульным, удерживающим Гедимина. Сармата толкнули в спину и потащили к выходу. Остальные — как он мог видеть краем глаза — пошли за ним. В дверях задержался Константин; его немигающий взгляд не обещал ничего хорошего.

— До сих пор Ведомство было к вам снисходительно, — сказал Нгылек, убирая шокер и вынимая из кобуры станнер. Гедимин снова рванулся, получил шокером под рёбра и заскрипел зубами. Третий патрульный вышел из-за его спины и встал сбоку. Люк реакторного отсека загудел, открываясь.

— И ты тоже, — услышал Гедимин голос одного из патрульных. — Да, можешь смотреть отсюда!

— Необходимость и продуманность ваших экспериментов, траты на материалы… К вам никогда не было вопросов, — продолжал Нгылек, прокручивая калибратор на стволе станнера. Гедимин видел, что он убавляет мощность. «Значит, не насмерть,» — подумал он, с трудом выпрямляясь. «Ладно, пусть поиграет…»

— Но сейчас речь о воровстве, — Нгылек установил калибратор и взвесил оружие в руке, бесстрастно глядя на Гедимина. — Следующая попытка обойдётся вам не так дёшево. И я очень надеюсь, что для ваших коллег это будет уроком.

Промахнуться с такого расстояния не могла бы даже слепая макака — тем более что Гедимина растянули за руки поперёк коридора. Первый разряд ударил в солнечное сплетение, и не успел ещё сармат согнуться пополам, как два других вышибли воздух из лёгких и искры из глаз. Последний вошёл между ключиц, и на пару минут Гедимин забыл, как дышать. Его бросили посреди коридора; он услышал чьё-то сдавленное шипение и резкий окрик патрульного:

— Стоять!

— Надеюсь, это приведёт ваш персонал в чувство, — послышалось над головой Гедимина. — Вы могли бы раньше сообщить, что сотрудник выключает камеры и датчики движения, когда ему захочется. Это важнее, чем ваши разногласия по вопросам ядерной физики.

— Я не просил обсуждать с ним ядерную физику, — сердито ответил Константин; вслед за патрульными он направлялся к лестнице, но Гедимин видел только его сапоги. — Достаточно было бы, если бы вы прислушивались к моим сообщениям…

На лестничном пролёте с гулом открылась и закрылась массивная дверь. Гедимин почувствовал, как липкая жидкость вытекает изо рта и капает ему на руку. Он попытался сглотнуть её, но она не удержалась внутри. Желудок скрутило спазмом. Кислая жижа пополам со странными сгустками обожгла горло. Ни проглотить её, ни выплюнуть сармат не мог — сил хватило только на хрип.

— Hasu! Иджес, его вывернуло! — услышал Гедимин голос Хольгера. Кто-то поднял безвольное тело за плечи, согнул пополам и потянул за нижнюю челюсть. Жижа выплеснулась на пол. Гедимин вяло дёрнулся и едва не сполз следом, — ноги не держали.

— Бывает, — буркнул Линкен, вытирая ему лицо. — Ел недавно, а стреляли в живот. Положите его на матрас, голову набок. Эй, атомщик, ты там живой?

Гедимин мигнул — только на это проявление жизни его сейчас хватало. Линкен довольно хмыкнул и осторожно похлопал его по плечу. В коридоре уже цокал конечностями и тихо жужжал робот-уборщик.

— Ирренций, — губы плохо подчинялись сармату, и он скорее подумал это, чем произнёс, но Хольгер, склонившийся над ним, вздрогнул и прикоснулся к его виску. — Теперь у них…

…Кто-то тронул Гедимина, привалившегося к стене, за плечо, и сармат открыл глаза — в этот раз движение, до того неимоверно тяжёлое, у него получилось легко. Хольгер — это он стоял рядом — влил ему в рот несколько капель горького раствора. Сармата передёрнуло, и он протянул руку за ёмкостью с водой. Пальцы всё ещё дрожали, но в этот раз он не выронил сосуд, только расплескал немного, прежде чем Хольгер придержал его ладонь.

— Это дейст-твует, — с трудом проговорил Гедимин. — Хорошая смесь. Спасибо.

— Все благодарности — медикам, — смущённо отмахнулся Хольгер. — Ещё?

Ремонтник прислушался к ощущениям в животе — больше жжения не было, и внутренности не собирались выползать через рот. Вещество, смешанное Хольгером по продиктованному медиками рецепту, всё-таки сработало — прошло полчаса с момента «расстрела», а Гедимин уже мог почти ровно сидеть и что-то держать в руках. «Приду в себя — спрошу, как это готовится,» — думал он. «Полезное вещество.»

— Хольгер Арктус! — недовольно окликнул химика Константин; подойти к нему он, впрочем, не решился. — Чем ты занят в рабочее время?

— Я оказываю помощь раненому, — спокойно ответил химик, погладив Гедимина по плечу. Константин фыркнул.

— Единственная помощь, которая нужна ему, — это капитальная прочистка мозгов! Сегодня ты собираешься работать?

— Хватит, — тихо сказал Линкен, повернувшись к нему. — Отстань от Хольгера. Атомщика едва не убили. Зачем ты сдал его?

— А что, мне следовало прикрыть его собой? — снова фыркнул Константин. — Твой приятель потерял последние остатки мозгов. Может, после расстрела до него что-то начнёт доходить. Красть ирренций у Ведомства! Чем надо было думать?!

Гедимин на секунду стиснул зубы, поднял голову и посмотрел на Константина немигающим взглядом.

— Это был мой ирренций, — медленно проговорил он. — Не твой. Не Ведомства. У них было д-двадцать граммов. Пуст-ть забирают. Ост-тальное — моё.

09 июля 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Вы, как обычно, благородны, коллега Гедимин. Но я это не приму,» — ответил Герберт Конар, и Гедимин озадаченно хмыкнул — чего-чего, а проявлений благородства он за собой не помнил. «Рано или поздно у вас будет возможность, и вы проверите свою идею на практике. А я ограничусь своими. В противном случае пари будет нарушено. А во-вторых — вольность ваших нравов меня, как обычно, удивляет. Мне даже в голову не приходило запросить у руководства пятьсот граммов зелёного металла. Это неприкосновенный запас нации. А вы держали сопоставимое количество в руках, как простую чугунную болванку…»

«Вольность нравов?» — Гедимин потёр грудину — обычно ожог от станнера не ощущался, но воспоминания о «расстреле» вызвали неприятный спазм. «То, что им не дают в руки ирренций, — ещё большая глупость, чем то, что у меня его отняли. Видимо, везде хватает своих идиотов.»

Он разложил по карманам запчасти для установки, закрытый контейнер с дистиллированной водой и сигма-сканер с прикрученным к нему дозиметром, спрятал под одеждой два омикрон-излучателя и заглянул в «чистую» лабораторию.

— Линкен, мне нужна помощь.

Взрывник изумлённо мигнул, но с места поднялся и генератор защитного поля с собой прихватил.

— Куда? — спросил, недовольно щурясь, Константин. Линкен вместо ответа громыхнул дверными створками.

— Что, на полигон? — спросил взрывник, глядя на слегка оттопыренные карманы Гедимина. — Ещё немного взрывов?

Сармат кивнул.

— Омикрон-синтез, — пояснил он, забирая со стойки миниглайд и поднимаясь по лестнице (обсуждать детали плана рядом с Константином ему не хотелось). — Хочу проверить свои догадки на разных веществах. Сегодня по плану — вода. Ничего интересного, скорее всего, не будет…

— Но бабахнет так, что заметят с орбиты, — закончил за него Линкен, криво ухмыляясь. — То, что надо. Значит, ты опомнился после… расстрела?

— Работать всё равно надо, — Гедимин отвёл взгляд. «В следующем году попробую ещё раз,» — думал он. «Если взрывной реактор не получится, заберу ирренций до срока и построю свою установку. Через два месяца разберу её, и Ведомство ничего не узнает.»

…Подходящую воронку найти было непросто — взрывники обычно не зарывались глубоко в камень, а ограничивались небольшими, но широкими вмятинами в рыхлых породах. Линкен, узнав о том, что нужно, радостно оскалился и сунул руку в карман.

— Сразу бы сказал. Воронка? Есть рисунок? Сейчас сделаю, только отойди подальше. Вон к тому бревну.

Гедимин, кивнув в знак благодарности, отошёл к бревну и сел на него, на всякий случай прикрывшись защитным полем. Не один он подготовился к вылету, — кажется, у Линкена было по куску взрывчатки в каждом кармане, кроме тех, в которых он держал детонаторы, таймеры и провода.

— Fauw! — крикнул Линкен через полчаса, вскинув руку с зажатой в ней Большой красной кнопкой. Гедимин лёг на землю и спустя секунду услышал грохот. Над полигоном поднялся столб пыли. Из него вынырнул Линкен, сдирая на ходу респиратор.

— Готово. Иди смотреть.

Воронка вышла неглубокой — она уходила в скалу всего на полметра — но форма была воспроизведена идеально. Гедимин довольно хмыкнул и протянул Линкену чертёж.

— Убери со дна пыль, а я займусь верхом. Вот это будет над воронкой.

— Сооружение… — покачал головой взрывник, разглядывая листок. — Это для опытов? Излучатели вижу… здесь реагент?

— Да, ядро опыта. Но смысл вот в этом конусе. Он должен прикрыть воронку. Принять удар на себя, — пояснил Гедимин. — Достроим — испытаем. Возможно, завтра придётся доделывать воронку. По-моему, она слишком мелкая.

— И теперь вся дрянь, которую ты синтезируешь, будет оседать на дне, — медленно проговорил Линкен, заглядывая в яму. Гедимин показал ему закупоренный контейнер с красным кружком на крышке — полную ёмкость меи.

— А! Хольгер просил собрать ему разных веществ? — ухмыльнулся взрывник. — Ладно. Давай работать.

…Защитные поля приняли на себя энергию взрыва, но воздушная волна, прокатившаяся над полигоном, была так сильна, что дотянулась и до «бункера» Гедимина. Полупрозрачный экран над ним мелко задрожал, создавая ветер, и сармат вжался в землю, на ощупь накрывая себя и Линкена ещё одним куполом. Вибрация прекратилась.

— Говорил же — надо лезть в воронку, — буркнул Линкен, выбираясь из-под двойного экрана. — Форма у неё так себе, но места там хватало.

Гедимин, выпрямившись во весь рост, смотрел на остатки своей «экспериментальной установки» — если можно было так назвать сооружение, на девяносто пять процентов состоящее из сивертсеновых полей. Все экраны сдуло взрывом, излучатели лежали на краю воронки, но выглядели невредимыми, сигма-сканер упал вместе со штативом, но его экран светился. Гедимин подобрал прибор, отлистал пару десятков строк назад и довольно хмыкнул — констиевая вспышка была зафиксирована, а значит, и вся остальная информация должна была сохраниться.

Осмотрев излучатели и отряхнув их от пыли, он заглянул в воронку. Ничего не было видно, но сканер быстро обнаружил продукты реакции — и то, во что превратилась вода, не успевшая испариться, и то, что насыпалось поверх неё во время вспышки. Гедимин покосился на бесполезную ёмкость с меей и повернулся к Линкену.

— Хассий, — сказал он. — Уже распался.

Взрывник мигнул.

— Когда успел?!

— Надо было сольвент брать, — пробормотал ремонтник, пряча использованные и непригодившиеся предметы по карманам. — Констий там есть.

— Сольвент для констия? Жди тут, я быстро, — сказал Линкен. — И это была простая вода? А что ещё ты туда засунешь?

— Спроси у Хольгера, — Гедимин пожал плечами. — Что из простейших реагентов у него есть?

«А всё равно не вышло,» — думал он, делая заметки в ежедневнике: «время удержания — 7 микросекунд». «Слишком сильный взрыв. Надо изменить форму отводящего конуса…»

Он перевернул лист и принялся чертить.

23 июля 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Хлор, — сказал Хольгер, протягивая Гедимину герметично закрытую ёмкость. — Осторожно, не вдохни. И глаза береги.

Ремонтник молча кивнул. У приоткрытой двери его уже ждал Линкен с миниглайдом наперевес. Он широко ухмылялся — как обычно перед вылетом на полигон.

— Гедимин, ты помнишь, что первого — ночная выгрузка? — окликнул его хмурый Константин. — Ты следишь за реактором?

— Угу, — отозвался ремонтник, вслед за Линкеном выходя за дверь. О реакторе он помнил, как и о плановой выгрузке плутония — и о том, что за выгруженным через пару недель явятся агенты Ведомства. При мысли о них он невольно щурился и мысленно поминал размножение «макак». В этот раз он, видимо, думал громче обычного, — Линкен повернулся к нему и укоризненно хмыкнул.

— Не надо так о Ведомстве. Без них мы бы до сих пор сидели по шахтам. Разве макаки стали бы развивать тут науку? От них только и дождёшься, что разряда в упор!

— Будто есть разница, от кого получить разряд, — отозвался Гедимин, потирая грудину. — Что те, что эти, — много пушек, мало мозгов!

…В этот раз защитный купол над сарматами не трясся под воздушной волной — она прошла выше, посшибав мелкие ветки с сосен. Когда они перестали сыпаться на землю, Гедимин вскрыл непрозрачное поле и выбрался из-под него. Края воронки выглядели так же, как обычно, — всё, что не было вбито в скалу на полметра, упало. Линкен пошёл к валяющимся на земле излучателям, но Гедимин резким окриком остановил его. Он успел заглянуть в сигма-сканер.

— Ирренций, — пояснил он, выплёскивая в воронку всю мею из контейнера и быстро прикрывая её сверху защитным полем. — Семь миллиграммов.

Линкен мигнул.

— Вот так вот быстро? Из обычного хлора?! — он недоверчиво покачал головой. — Кто бы раньше рассказал мне…

— Ты уже видел такие опыты, — пожал плечами Гедимин. — Всё, у чего хотя бы двадцать пять протонов, даёт на выходе ирренций. А дальше — вопрос в примесях. Вот здесь, например, это празеодим, три миллиграмма.

— Что? — Линкен задумчиво сощурился. — Что-то слышал, но к чему это… Думаешь, Хольгеру он нужен?

— Я бы собрал его, — ответил Гедимин. — Не нужен — сам выкинет.

— Надо спросить, — взрывник взялся за смарт и спустя полминуты озадаченно мигнул. — Он летит сюда. Кажется, это вещество ему очень нужно. Не знаешь, зачем?

Хольгер приземлился рядом с Линкеном и Гедимином через десять минут. Посмотрев на них, он ткнул взрывника пальцем в грудь.

— Что за новые шутки? Тебе надо было вытащить меня сюда? Зачем?

— Он не шутил, — Гедимин щёлкнул ногтем по экрану сигма-сканера. — Мы получили три миллиграмма празеодима. Он там, в воронке. Сверху — мея и ирренций. Когда впитается, можно вылить туда сольвент. У тебя есть празеодимовая притравка?

Хольгер, помедлив, неуверенно кивнул.

— Да, сканер не врёт, — сказал он, отобрав у Гедимина прибор и внимательно прочитав все строки. — Вы получили именно это… Занимайтесь своими делами. Я соберу всё до атома.

…Хольгер застрял на полигоне надолго — видимо, пытался достать празеодим из-под меи. Гедимин заглянул в реакторный отсек, убедился, что всё идёт по плану, проверил запасы плутония (осталось немного) и долго стоял в нерешительности у дверей «чистой» лаборатории. «Ладно, попробую по их обычаям,» — подумал он, заходя внутрь и направляясь к Константину.

— Чего? — резко спросил тот, поднимаясь с места. В последнее время Гедимину казалось, что командир его боится.

— У нас мало синтезирующих установок, — мирно сказал сармат. — Можно было бы поставить больше. Хотя бы шесть.

Константин мигнул.

— Ты собрался делать новые сферы? — переспросил он. — Заменить урановую и поставить ещё три?

— Да, — взгляд Гедимина, как он надеялся, не выражал ничего, кроме желания работать. — Но нужен плутоний. У меня мало.

— Плутоний… — Константин потёр подбородок. — Того, что оставит после выгрузки Ведомство, тебе хватит?

— Нет, — сармат протянул ему листок с коротким расчётом. — Ещё два килограмма, и можно работать.

— Три с половиной… — командир забрал у него листок и положил в карман. — В таком изложении звучит разумно. Сам напишешь в Ведомство, или лучше мне?

— Пиши ты. Я плохо обосновываю, — с сожалением вздохнул Гедимин. Он смотрел себе под ноги, но довольную ухмылку Константина заметить успел.

— Понимать свои ограничения — уже полдела, — сказал командир, возвращаясь к телекомпу. — Сегодня же отправлю запрос в Ведомство. Надеюсь, жалеть мне об этом не придётся?

01 августа 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Выгрузка урановых кассет шла полным ходом, и электрокран размеренно ездил по рельсам от реакторного отсека до «грязной» лаборатории, ненадолго зависая то над шахтой реактора, то над разгрузочной установкой. Гедимин следил за ним вполглаза; основное его внимание было направлено на щит управления. Все трое операторов стояли рядом с сарматом, следя за его действиями. В «клетке» из защитного поля, прикрывающей их и сам щит управления от излучения реактора, было тесно, сарматы встали почти вплотную, едва не облокотившись друг на друга. Хильда, как более рослая, пропустила Ангуса и Аккорсо вперёд.

— Эта комбинация кнопок запускает плановую промывку, — пояснял Гедимин, указывая на пульт. Можно было бы обсудить и другие вопросы — с утра от Хильды пришёл целый список, и, наверное, разъяснения были бы интересны и Аккорсо, и Ангусу… но по другую сторону от двери, прикрываясь защитным полем, стоял Константин. Предполагалось, что он наблюдает за выгрузкой, но Гедимин постоянно чувствовал его взгляд на своём затылке. «Обсудишь тут синтез плутония…» — он досадливо сощурился и снова отвернулся к монитору.

Выгрузка шла без перерыва до пяти вечера; только тогда Гедимин, убедившись, что реактор промыт, а крышка плотно закрыта, вышел из отсека. На пороге «грязной» лаборатории он столкнулся с Хольгером. Химик шёл ему навстречу, а увидев его, приостановился и как-то странно сглотнул — будто хотел что-то сказать, но передумал.

— Возьми еду на верстаке, — напомнил он Гедимину. Сармат мигнул — «Это всё?» Хольгер снова засобирался что-то сказать, но вместо этого отвёл взгляд.

— Что с плутонием? — спросил Гедимин.

— Всё работает, — ответил Хольгер. — Ведомство своё получит.

— И существование научного центра будет оправдано ещё на четыре месяца, — закончил за него Константин, заглядывая из коридора в «грязную» лабораторию. — Хольгер, иди к пульту. Я заберу Амоса — он мне нужен.

Лаборант неохотно отошёл от химического реактора. Его место занял сам Хольгер. Гедимин окинул установки беглым взглядом — видимых неисправностей не было.

— Пришёл ответ из Порт-Радия, — сказал Константин, поворачиваясь к ремонтнику. — Твое предложение по увеличению выработки понравилось Ведомству. Оно согласно выделить тебе ещё два килограмма плутония сверх обычного. Но мне поручено проследить, чтобы плутоний в самом деле был потрачен на синтезирующие сферы… а не как обычно.

Гедимин хмыкнул.

— Следи.

«Хоть что-то хорошее за этот месяц,» — думал он. «Но схему придётся переделать. Пятьсот граммов до июля не накопятся. Попробую уменьшить массу…»

13 августа 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Значит, сто сорок пять протонов?.. — Хольгер что-то выбирал из разложенных по непрозрачным колбам реагентов и наконец протянул Гедимину одну из них. — Хлорид калия.

Сармат кивнул и спрятал ёмкость в карман. Колбы у Хольгера были прочные, хорошо закупоренные, — вещество осталось бы внутри, даже если бы Гедимин случайно на них сел.

— После обеда — отгрузка плутония, — напомнил Константин, не поворачиваясь к сарматам. — За полчаса до начала чтобы оба были здесь.

Линкен фыркнул.

— Что, самому не отгрузить? Ну да, это не в телекомп таращиться…

— Я там не в «Космобой» играю, — ровным голосом напомнил ему Константин. — Отправляйтесь, не то не успеете…

Свернуть из защитного поля две трубы, упирающиеся под небольшим углом в сферу, было несложно, установить на входах излучатели так, чтобы вибрация разрушающегося купола не раздавила их, — тоже; Гедимин тратил на это не более десяти минут. Оставшиеся полчаса он сворачивал над «реактором» отводящую воронку — эта конструкция должна была принять на себя основной удар и вывести лишнюю энергию в атмосферу. Всыпав в сферу хлорид калия, сармат проверил проницаемость дополнительных трубок — толщиной в полсантиметра — оставленных для работы анализатора. Прибор пискнул, выводя на экран то, чего Гедимин и ждал, — сперва были распознаны калий и хлор в составе реагента, а потом и само соединение. Сармат уплотнил защитное поле, с сомнением посмотрел на него — «опять испарится…» — и быстро пошёл к импровизированному «бункеру».

— Atta» an!.. А вот и взрыв, — ухмыльнулся Линкен, отцепив клеммы и спрятав Большую красную кнопку в карман. Пока он говорил, воздушная волна успела удариться в воронку, испарить её, зацепив макушки дальних сосен, сдуть на дно воронки остатки «реактора» и прогнать рябь по защитному экрану над головами сарматов. «Так и знал,» — угрюмо кивнул себе Гедимин.

— Мне-то всё нравится, — продолжил Линкен, глядя на него. — Но вот реактор из этой штуки… Я бы строить его не стал.

Гедимин молча кивнул и пошёл снимать показания. Линкену он жестом приказал оставаться на месте — в воронке определённо был ирренций, а взрывник часто совался к ней без защиты.

Линкен подошёл, когда сармат вылил в яму мею и накрыл её защитным полем; теперь можно было изучить показания сигма-сканера, не подвергаясь облучению.

— Что нового? — спросил взрывник. — Много ирренция?

— Шестнадцать миллиграммов, — отозвался Гедимин. — В этот раз реакция шла дольше — семь микросекунд… почти восемь. Ещё здесь двенадцать миллиграммов лютеция. Интересное вещество. Думаю, Хольгер на него рассчитывал.

— Так я его позову, — кивнул Линкен, доставая рацию. — А что за вещество?

— Сверхмощные магниты, — коротко ответил сармат. — Полно на космических станциях. Плюс… неплохой поглотитель нейтронов, но сам я его не проверял.

— А! Магниты? Знаю, — покивал взрывник, набирая сообщение.

Хольгер был на месте через десять минут и едва не спрыгнул с миниглайда на лету прямо в воронку, — Гедимин еле успел перехватить его и оттолкнуть на край, к твёрдой земле.

— Sata! — укоризненно сощурился он.

— Прости, — виновато посмотрел на него Хольгер. — Очень спешил. Лютеций? Сканер подтверждает?

— Не вижу ничего странного в лютеции, — пожал плечами Гедимин. — Сам смотри.

Хольгер посмотрел на него долгим взглядом, покосился на экран сканера и покачал головой.

— Ты ведь на интересную штуку наткнулся, атомщик. Я бы на твоём месте занялся ею всерьёз.

— Мне занятий хватает, — отозвался Гедимин. — Будешь собирать лютеций, или вместе вернёмся на базу? До завтра его никто не вывезет.

…Гулкие шаги загремели в коридоре — агенты Ведомства возвращались из «грязной» лаборатории с грузом плутония. Гедимин сердито сощурился и отвернулся к верстаку, надеясь, что в комнату они не зайдут, — но кто-то раздвинул створки и вошёл внутрь.

— Четыре килограмма плутония мы забираем, — сказал Нгылек, останавливаясь на пороге. — Три с половиной остаётся вам для работы. Ведомство ждёт ваших отчётов, Константин Цкау. Три дополнительные сферы должны быть установлены к ноябрю. Что касается взрывоопасных экспериментов Гедимина Кета — он проводит их на полигоне, где нечего разрушать, и может заниматься ими, сколько захочет.

Константин нехотя кивнул. Гедимин посмотрел на него в упор и ухмыльнулся.

— Я буду работать, — сказал он, поднимаясь из-за верстака.

— Приступайте, — отозвался Нгылек. — Вашим плутониевым реактором мы довольны. Вы — крепкий профессионал, и то, что не связано с изобретательством, у вас получается отлично. Что касается остального… даже Ассархаддон Криос так и не смог обойти видовые ограничения сарматов. Сомневаюсь, что у вас получится.

Гедимин недоумённо посмотрел на него.

— У нас нет гениальных учёных, — пояснил Нгылек. — Нет изобретающих новое. Это не пропаганда «макак». Это признавал даже Саргон. Но мы работаем с тем материалом, что у нас есть, и выжимаем из него максимум. Идите в лабораторию, Гедимин Кет. Займитесь делом.

20 августа 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин провёл пальцем по двери лаборатории и отступил к стене. Хольгер вышел через тридцать секунд, жестом указал на хранилище, и ремонтник кивнул. Отключить камеры было несложно — как Константин ни прятал ключевые узлы системы, всегда оставался кабель вывода — а направлять сигнал прямо через стену не позволяли свинцовые пластины.

— Ему не понравится, — пробормотал Хольгер, оглянувшись на дверь. Массивные створки закрылись, блокировка включилась, — теперь войти в хранилище мог только тот, кому там были бы рады.

— Ему всё не нравится, — Гедимин досадливо сощурился. — Что у тебя?

— Хлорид натрия, — химик отдал сармату порошок. «Хлорид натрия? Это едят,» — вспомнил Гедимин. Это было одно из немногих веществ, имеющих вкус, отличный от вкуса Би-плазмы, и некоторые виды пищи «макаки» любили им приправлять.

— На выходе будет ирренций и… вероятно, ванадий. Не уверен, что стабильный, — сказал Гедимин. Он снова поймал на себе странный взгляд Хольгера — химик явно хотел что-то сказать, но то ли не находил слов, то ли чего-то боялся. Гедимин озадаченно мигнул.

— Что-то случилось? Помощь нужна? — осторожно спросил он. Хольгер, едва заметно вздрогнув, покачал головой.

— Ванадий?.. Не так плохо. Прикройте его, чтобы не размыло дождём. Погода сегодня неустойчивая…

Химик смотрел куда-то в сторону и думал явно не о погоде. Гедимин молча ждал.

— Ты уже понял, что из чего синтезируется, — наконец медленно проговорил Хольгер. — Можешь просчитать это на экране. А опыты ставишь, чтобы разработать прочный реактор. Для тебя имеет значение, на чём именно их ставить?

Гедимин мигнул.

— Я буду работать со стеклом, когда дойдёт до реактора, — сказал он. — Но сейчас хочу попробовать разные реагенты. Я всегда беру то, что ты предлагаешь. Говори, чего ты хочешь на этот раз.

Хольгер неуверенно усмехнулся.

— Это по-настоящему интересно, Гедимин, — тихо сказал он, оглянувшись на погасшие камеры. — Лантаноиды. Когда ты получил празеодим, я не сразу в это поверил. Но после лютеция… Ведь можно подобрать исходный продукт для любого из них, правильно? И получить на выходе редчайшие лантаноиды. Без перекапывания астероидов, без промывания сольвентом тысяч тонн породы…

— Подбирай реагенты, — пожал плечами Гедимин. — Забирай любой побочный продукт. Я всегда зову тебя, если получается что-то интересное.

— Но это разовые опыты, — отозвался Хольгер. — А можно было бы наладить производство. Перегнать не миллиграммы, а килограммы вещества в твоём реакторе, получить сотни граммов лантаноидов, — как огромный рудник на Церере…

«Вот о чём он,» — Гедимин стиснул зубы. «Ещё одно производство. Сначала я наладил синтез ирренция, потом построил плутониевый реактор… потом меня стали шпынять за каждый поставленный опыт и каждый потраченный грамм ирренция. Если повесить на себя ещё и это…»

— Нет, — буркнул он. — Никаких производств. Я уже видел, чем это кончается. Если бы я хотел работать на производстве, я бы ушёл на завод. А я хочу построить реактор. Если Константин узнает о лантаноидах, он с ними с меня не слезет. Ты не говорил ему?

Хольгер встретил его взгляд и слегка переменился в лице, — Гедимину самому стало неловко от его испуга.

— Я не скажу, — пообещал он. — Гедимин, я не хотел сказать, что ты должен… Я не хочу отнимать у тебя время и силы. Но…

Он покачал головой и тихо вздохнул.

— Это было бы по-настоящему интересно…

Гедимин покосился на излучатели. Он почти уже научился незаметно прятать их даже под лёгким летним комбинезоном, — если не наклоняться слишком сильно, они удобно лежали вдоль тела, закреплённые во внутренних карманах, и наружу не торчали. «Устройство несложное. Дело за ирренцием…» — он задумчиво посмотрел на Хольгера и сферу за его спиной.

— Если нужно — делай сам. Это несложно. Я соберу для тебя излучатели. Сам «реактор» — две трубы и сфера между ними. С полями ты работаешь лучше меня. Будешь делать реагенты. Только молча. Константину знать незачем.

Хольгер долго смотрел на него и изумлённо мигал — Гедимину уже захотелось тряхнуть его за плечо, чтобы привести в чувство.

— Никто ничего не узнает, — пообещал он наконец. — По крайней мере, от меня. Что нужно, чтобы сделать излучатели? Я поищу материалы, пока ты работаешь.

10 сентября 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Аккорсо жестом изобразил, как поднимает рычаг, отвернулся от монитора и вопросительно посмотрел на Гедимина. Ангус, чей экзамен уже закончился, одобрительно кивал ему из-за полупрозрачного защитного поля.

— Верно, — сказал Гедимин, пристально осматривая щит управления; хотя филки не прикасались к нему, обозначая ответы на вопросы сармата жестами, всё же была опасность, что какая-нибудь кнопка будет нажата, а рычаг — сдвинут.

— Вы оба знаете, что делать. Можете работать без меня, — он достал из кармана обрезок чистой ветоши, в который были завёрнуты небольшие предметы. — Держите.

На его ладони лежали две миниатюрные Красные кнопки — точные копии Большой красной кнопки Линкена во всём, кроме размера, со встроенными контактами и парой проводов.

— Они рабочие. Можно встроить в любое устройство, — пояснил сармат. — А можно повесить на шею.

Аккорсо и Ангус забрали свои цацки. Один из них мигнул, что-то припоминая.

— Это с такой запускали «Полярную Звезду»? — спросил он. — Я видел в записи — её нажимал Маркус.

Гедимин кивнул.

— Да. Марты… человеческая традиция, — одёрнул сам себя он. — Часто встречается в фильмах… Та самая кнопка — у Линкена, но к нему вам лучше не лезть.

Экзамен для филков-операторов был чистой формальностью — Гедимин достаточно долго за ними наблюдал, чтобы знать, на что они способны, и можно ли доверять им реактор. Как бы ни настаивал на проведении теста Константин, ремонтник нашёл бы более полезные занятия, — если бы ему не нужно было чем-то развлечься во время нудного ожидания. «Летел бы один — давно бы вернулся,» — думал он, с досадой глядя на закрытую дверь «чистой» лаборатории. Чем больше сарматов собиралось на полигон, тем дольше получались сборы, — он заметил это давно.

— Ну что? — тихо спросил он у Линкена, измеряющего шагами коридор. Взрывник скривился и потёр шрам на подбородке.

— Другого времени не нашлось?! Обязательно нужно было задерживать химика именно сегодня и сейчас?!

Дверь с лязгом — совершенно излишним, по мнению Гедимина — раскрылась, выпустив довольного Хольгера и угрюмого Константина.

— Когда вы оба вспомните о работе, это будет праздник, — сказал он, хмуро глядя на сарматов. — Хольгер, не задерживайся. Эти двое в последнее время бесполезны, но от тебя прок ещё есть.

— Приятно слышать, — бросил химик, не оборачиваясь. Он взял со стойки миниглайд и едва заметно усмехнулся в сторону Гедимина.

— Что сегодня? — спросил тот, протягивая руку за очередной ёмкостью с реагентом.

— Углекислый газ, — химик передал ему небольшой баллон красного цвета. — Осторожно, под давлением.

— Маленький, — хмыкнул Линкен, ткнув пальцем в баллон. — На одну понюшку?

— Вам на опыты хватит, — отозвался Хольгер. — Даже останется.

— А ты с чем работаешь? — спросил взрывник, покосившись на излучатели, которые химик нёс с собой. Ему пока не удавалось прятать их так же удачно, как Гедимин, — трубки виднелись из-под комбинезона, как странные выросты на рёбрах сармата.

— Бром, — химик осторожно провёл пальцем по закрытому карману. Там, скорее всего, лежал один из плоских герметичных контейнеров для едких жидкостей. Гедимин ненадолго задумался, высчитывая результат реакции.

— Тербий? — спросил он, когда вместе с другими сарматами выходил из «ангара». Хольгер кивнул.

— Хороший катализатор всегда пригодится.

…Пока Линкен обустраивал для Хольгера отдельную яму на другом краю полигона, Гедимин давал последние пояснения насчёт излучателей и необходимой защиты. Химик слушал внимательно, изредка оглядываясь на изрытую воронками и углублениями равнину. Когда грохот одинокого взрыва затих и сменился шарканьем совком по камню, сарматы переглянулись и пошли к Линкену.

— Готово. Работай, — сказал взрывник, отбрасывая гравий и каменное крошево подальше от свежей ямы. — Гедимин, идём, так мы до вечера ничего не взорвём!

…Защитные поля над воронкой зажглись неровным прерывистым светом, задрожали и растаяли, вдалеке осела пылевая волна, — и вторая такая же прокатилась по дальнему краю полигона. Сквозь истончившийся купол Гедимин услышал отдалённый взрыв.

— И у него сработало, — ухмыльнулся Линкен. — Эй, атомщик! В этот раз я возьму сканер.

— Ничего не нажимай, — предупредил ремонтник.

Через пять минут сработала рация Гедимина — Хольгер, занятый сбором тербия, решил не подходить, но остаться в стороне от экспериментов не смог.

— Всё сработало как надо. Спасибо вам обоим. Если будет нужен тербий…

— Не задерживайся там, — перебил его Линкен. — И не взрывай больше сегодня. Это слишком сильные взрывы — их видно даже с орбиты. А нам это не надо.

— Я скоро, не улетайте без меня, — отозвался Хольгер. — Что получилось у вас?

— Много всего, — проворчал Гедимин, изучая показания анализатора. — Но не то, чего хотелось бы. Структура просуществовала десять микросекунд… и у нас тут пятнадцать миллиграммов ирренция, поток альфа-частиц, пять миллиграммов тория и один — кобальта. Всё радиоактивно. Что-нибудь из этого тебе нужно?

— Залей меей, я подойду, как смогу, — пообещал Хольгер. — Надо собрать констий. Может, у тебя не получился ирренциевый реактор, но вот выработку констия ты наладил, — у нас уже девять миллиграммов.

— Скоро хватит на скафандр, — буркнул Гедимин, неприятно задетый упоминанием реактора. «Десять микросекунд, — и, кажется, это предел. Взрывается хорошо, но практической пользы — ноль…»

24 сентября 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Гедимин!

Ремонтник, прихвативший со стола Хольгера нужные реагенты (сам химик, ускользнувший из лаборатории десять минут назад под предлогом проверки хранилища, возвращаться не хотел), услышал оклик Константина у самой двери и нехотя обернулся.

— Чего?

— Ещё один вылет? — командир «научников» недовольно щурился. — Из-за тебя от работы отвлекаются Хольгер и Линкен. Хорошо, что хотя бы Иджес к вам не присоединяется. Но это ещё полбеды. Хуже, что ты сам о работе давным-давно забыл.

Гедимин ошарашенно мигнул.

— Я работаю, — процедил он, и его глаза опасно сузились. Таких обвинений ему ещё никто не предъявлял.

— Ты развлекаешься, — презрительно скривился Константин. — Работа от игр отличается наличием цели и результата. Какая цель у твоих взрывов? Чего ты достиг в этом году, переведя несколько килограммов реагентов? Ты хотя бы один вывод за это время сделал?

Кулаки Гедимина медленно разжались — Константин, как ни неприятно было это признавать, был отчасти прав.

— Выводы… Да, я их сделал, — кивнул он. — Осталось кое-что уточнить. Вечером расскажу.

…В герметичном контейнере лежал красноватый порошок — измельчённая неокисленная медь. Себе Хольгер оставил чёрный газовый баллон с подписью «NE».

— Запасаешься катализаторами? — хмыкнул Гедимин.

— Ведомство не торопится нас снабжать, — пожал плечами Хольгер. — А ты не хочешь себе управляющий стержень из чистого диспрозия? Вдруг именно его не хватает твоему реактору…

Гедимин мигнул.

— Нет, — он покачал головой. — Непохоже, чтобы что-то могло погасить эту реакцию. Ладно, расходимся.

«Попробую ещё раз,» — он покосился на очередной чертёж полевой структуры. Ещё ни одна из них не продержалась больше десяти микросекунд.

… - Пятнадцать! — крикнул Линкен, помахав анализатором. Гедимин в первую долю секунды сердито сощурился — такое обращение могло повредить прибору — но во вторую изумлённо мигнул.

— Пятнадцать микросекунд? А что на выходе?

— Двадцать три — ирренция и ещё три… почти четыре — меди. Эй! Оно само себя воспроизводит?!

Гедимин хмыкнул.

— Исходного было гораздо больше, — напомнил он. — А так — интересный результат. Хватит махать сканером, щупы отломишь.

Он достал ежедневник с последним чертежом и аккуратно подчеркнул заголовок. Из всех его схем это была самая долговечная — если так можно сказать о структурах, существующих миллионные доли секунды.

…Они собрались в «чистой» лаборатории — все, включая Иджеса, и даже Ангус, заинтересовавшись, попытался к ним присоединиться, но был отправлен обратно в реакторный отсек.

— Ну? — спросил Константин, пристально глядя на Гедимина. Тот положил перед ним копию последнего чертежа из ежедневника.

— Пятнадцать микросекунд… — командир едва заметно поморщился. — Отличный промышленный образец. Хоть сегодня запускай в производство.

Линкен фыркнул.

— Не нравится — сделай лучше!

— Тихо вам, — Хольгер обвёл всех сарматов недовольным взглядом. — Пусть говорит Гедимин. Константин, если ты не хотел его слушать, незачем было приглашать.

Северянин поморщился, но замолчал. Гедимин смотрел в стену и задумчиво щурился.

— Нет материалов, способных выдержать один рабочий цикл взрывного реактора, — медленно проговорил он. — Если доходит до взрыва, установка разрушается. Если бы не это…

— Ну да, сама по себе задумка неплоха, — покивал Хольгер. — И выработка ирренция, и побочные продукты… Может, построить прерывный реактор? Генераторы на безопасном расстоянии и несложная программа. Взрывается одна структура — они строят новую. Единственное — надо наладить подачу исходного продукта…

— Ещё один отличный промышленный образец, — пробормотал Константин. — Так и вижу, как предлагаю это Нгылеку. Где найти столько психов-взрывников, чтобы набрать на такой завод хотя бы одну рабочую смену?!

— Эй, теск! — Линкен показал северянину кулак.

Можно было бы вмешаться, но Гедимин только посмотрел на взрывника и снова направил взгляд в стену. «Подача исходного продукта… Верно! Именно это может помочь.»

— Есть другая мысль, — сказал он. — Я наблюдал за взрывами… Это выглядит так, словно лучевые потоки освобождают место в пространстве. Специально воссоздают вакуум, и как только он появляется…

Константин хмыкнул.

— Специально? Ты говоришь о потоке квантов, — напомнил он. — Делать что-то намеренно — привилегия разумных существ, а не физических явлений.

Гедимин досадливо сощурился.

— Я говорю — если непрерывно вбрасывать реактив, вакуума не будет. Возможно, тогда обойдётся без взрыва. Ни разу не видел взрыва, когда в точке пересечения было какое-то вещество. Наверное, без вакуума он невозможен.

Константин заинтересованно хмыкнул.

— Насколько я понимаю, подача не должна прекращаться ни на… четырнадцать микросекунд? — он ткнул пальцем в чертёж. — Я бы посмотрел, как ты её наладишь. Однако — звучит почти разумно.

— Эта установка могла бы работать на жидком броме, — вмешался Хольгер, глядя в сторону. — Жидкость удобно подавать самотоком.

Гедимин качнул головой. «Это без меня. И мог бы не выдавать нас обоих перед Константином.»

— Я сделаю пробную установку на окиси кремния, — сказал он. — Окись кремния, возможно — железо. Всё, что легче, — бесполезно, что тяжелее — бессмысленно.

Константин задумчиво потёр подбородок.

— Ещё одна здравая мысль. Это очень распространённый и дешёвый материал. Если ты действительно сможешь синтезировать ирренций из оксида кремния, это будет настоящий прорыв.

— Синтезировать несложно. Сложно удержать, — буркнул сармат, вспомнив десятки испарившихся установок. «Но если наладить непрерывную подачу…» — он потянулся за ежедневником.

— Не забудь дать мне свой чертёж на обсчёт, — сказал Константин. — И то, что мы услышали здесь сегодня, изложи в письменном виде. По крайней мере, у меня будет чем отчитаться перед Ведомством.

Глава 66

01 октября 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Хорошо, что в прошлый раз поставили везде поля, — вздохнул Хольгер, посмотрев на небо.

Солнце не показывалось третий день, дождь не прекращался более чем на четыре часа вот уже неделю. Полигон Линкена, залитый водой, как один большой, но неглубокий водоём, под порывами ветра шёл рябью. Только две воронки из множества разбросанных по местности остались незатопленными, — те, что были прикрыты защитным полем.

— А бункер не накрыли, — Гедимин посмотрел на яму, на уровень воды в ней, и недовольно сощурился.

— Атомщик боится жидкой воды? — ухмыльнулся Линкен, спрыгивая в «бункер». Вверх полетели брызги, мокрый песок и растительные остатки. Гедимин стряхнул с сапога клочок коры и жестом приказал взрывнику выбираться.

Хольгер, посмотрев ещё раз на небо и зябко поёжившись, забрался на миниглайд и полетел к своей воронке. Гедимин, установив излучатели в нескольких метрах от краёв ямы — ему уже не требовалась проверка, он и так видел, где сойдутся лучи — достал из карманов несколько деталей и стал соединять их.

— Что это? Это сделано не из поля, — заметил Линкен. — Думаешь, выдержит удар?

— Податчик сырья, — Гедимин скрепил собранное устройство с ёмкостью, наполненной мелкой бесцветной пылью, и приделал к шару защитного поля. — Проверим. Если продержится, пока не закончится сырьё, этого будет достаточно.

Сармат смотрел на конструкцию с сомнением — она была снабжена точным таймером, но речь шла о мельчайших долях секунды… «Всегда можно доработать,» — решил он наконец и, отвернувшись от «реактора», быстро пошёл к затопленной воронке. В этот раз защитных полей вокруг воронки почти не было — только там, где воздушная волна могла докатиться до Хольгера, а значит, следовало ждать сильного взрыва.

«Прикрой уши,» — жестом скомандовал Гедимин, забирая у Линкена пусковое устройство. Взрывник ухмыльнулся.

— Сейчас бабахнет?.. Атомщик, а тебе никогда не хотелось убрать все эти плёнки и шарики и посмотреть, как оно бабахает на самом деле? По мне — оно того стоит!

Гедимин мигнул.

— Не вижу никакого смысла в этом опыте, — пробормотал он. — А уши прикрой. Attahanke!

В этот раз за вспышкой зелёного света не последовал грохот; Гедимин, привстав над краем воронки, пристально смотрел на податчик, собранный из рилкара, и на полупрозрачный шар-приёмник. Бесцветная пыль стремительно темнела по краям и стекала вниз, тут же заменяясь новой, поступающей сверху. «Двадцать один, двадцать два…» — начал считать Гедимин, но грохот прервал его, и он скатился на дно воронки, запоздало прикрывая рукой глаза.

— A-ah-hasu! — выдохнул склонившийся над ним Линкен. Гедимин видел его, хотя веки так и заливало что-то липкое, — рассечённая кожа на лбу обильно кровоточила. Взрывник поддел ногтем торчащий из ранки осколок и показал Гедимину. Тот благодарно кивнул, провёл пальцами по расцарапанному лицу, — несколько мелких обломков рилкара ещё осталось под кожей. Он вынул те, что попались под руку, зачерпнул из-под ног воды и смыл кровь.

— Почти четыре секунды, — сказал Линкен. — Я считал. А что потом было? Сырьё закончилось?

— Перебой в подаче, — буркнул Гедимин, запоздало жалея о недостаточном прикрытии воронки. Несколько царапин на лбу его не пугали — куда хуже было то, что выработанный ирренций размазало и по самой яме, и вокруг неё.

Рация в кармане сармата гулко загудела.

— Я слышал взрыв, — на связи был Хольгер. — Всё в порядке? Сколько продержалась установка?

— Четыре секунды, — ответил Гедимин. — Но таймер всё-таки не тянет. Слишком маленькие интервалы. Здесь утечка ирренция, не ходи сюда, пока не позову.

Линкен хмыкнул. Ремонтник вопросительно посмотрел на него.

— Я так… — махнул рукой взрывник. — Таймер?.. А если такую установку построят — надо же будет в неё постоянно кидать сырьё?

— Или отключать излучатели вовремя, — буркнул Гедимин. — Влезай в поле, пойдём собирать ирренций.

Он думал, как настроить беспрерывную подачу. Взрывной реактор уже почти можно было считать рабочим, но Гедимин не думал, что Ведомство с ним согласится, — и тем более не торопился хвастаться перед Конаром. «Реактор, существующий четыре секунды, я даже показать не успею,» — думал он, останавливаясь с дозиметром над краем воронки. «Но интересно, сколько продержались аналогичные реакторы Лос-Аламоса…»

01 ноября 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Последний купол защитного поля сомкнулся над последней плутониевой сферой и подёрнулся красноватой рябью — сигма-излучение свободно проходило сквозь любые преграды, никак на них не влияя. Гедимин вспомнил многочисленные эксперименты с ним и досадливо сощурился — природа сигма-квантов за год не стала яснее ни на единый кварк.

«Тридцать четыре грамма ирренция на каждую,» — он задумчиво смотрел на сферы. «Меньше, чем хотелось бы. До мая материала не наберётся даже на самый облегчённый стержень…»

Через полчаса он спустился из душевой и увидел, что индикатор на дверях хранилища показывает чьё-то присутствие внутри. Там был Хольгер; он смотрел на сферы и недовольно щурился.

— Много плутония на нужды Ведомства, — пояснил он, встретившись взглядом с Гедимином. — Не стоило переводить металл. Странно, что ты решил так им помочь. После того, как они с тобой обошлись…

Гедимин качнул головой.

— Я помогаю не им. Нужно накопить как можно больше ирренция до июля. Тогда будет время на один эксперимент. Если только он удастся…

Сармат замолчал. Хольгер пристально посмотрел на него.

— Слоистый стержень? Тот чертёж, который ты показывал? Думаешь, это сработает? А что со взрывными реакторами?

Гедимин досадливо поморщился.

— Пустая трата времени. Мне не удержать процесс.

— Жаль, — склонил голову Хольгер. — Идея была многообещающая.

— Синтезируй лантаноиды, я мешать не буду, — Гедимин пожал плечами. — Полигон — твой. Если Линкен что-то сказал против…

Хольгер поспешно покачал головой.

— Линкен не возражает, наоборот — ему нравятся эти взрывы. Я сворачиваю работу из-за снега. Трудно работать среди постоянных осадков.

…Улыбающийся от края до края рта Кенен перехватил сармата у душевой, когда тот с полотенцем на плече направлялся к озеру.

— Эй, Джед! — он приветливо замахал рукой, будто опасался, что сармат не заметит его. Гедимин остановился.

— Что сломал? — угрюмо спросил он. Такую радость при виде ремонтника Кенен выражал нечасто — значит, поломка была серьёзная.

Кенен укоризненно хмыкнул.

— Сломал? Как-то странно ты смотришь на нашу дружбу. Я что, не могу просто подойти и поздороваться?.. Последнее время, Джед, ты как-то избегаешь меня. Совсем не общаешься…

Гедимин изумлённо мигнул.

— Ты хочешь общаться? — он смерил Кенена оценивающим взглядом и едва заметно усмехнулся. — О чём? Хочешь обсудить принципиальную схему взрывного реактора? Тогда идём.

Он протянул руку к плечу Кенена и шагнул к нему, слегка оттеснив его в сторону коридора. Учётчик шарахнулся в сторону, уходя от захвата, и нервно хихикнул.

— Джед! Ты не меняешься. Не надо этих твоих штучек. Реакторы — не единственная тема для общения. Честно!

Гедимин хмыкнул и опустил руку.

— Так чего тебе надо?

— Просто хотел узнать, не случилось ли чего, — пожал плечами Кенен. — Раньше Хольгер подходил ко мне каждый месяц — ему всё время нужны были разные реагенты. А последние два месяца проходит мимо, будто меня не видит. Поставщики уже волнуются, Джед. Потерять налаженные каналы так легко… Что-то случилось в вашем центре? Запретили химию?

Гедимин мигнул. «Заметил. Ну да, как он мог не заметить…»

— У Хольгера достаточно реагентов, — сказал он. — Ведомство наладило снабжение. Больше незачем тебя беспокоить.

Кенен пристально посмотрел на него, и его усмешка слегка перекосилась.

— Ведомство? С трудом верится, Джед. Речь о весьма редких реагентах. Я бы ещё поверил в чугунные болванки или ржавые трубы, но неодим или диспрозий… Ты уверен, что Хольгеру больше не нужны мои поставки?

— Уверен, — Гедимин отодвинул его с дороги и пошёл к выходу.

17 декабря 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Айш-ш! — еле слышно зашипела Лилит, ещё крепче обхватив Гедимина; он почувствовал, как её зубы впиваются ему в плечо. Напряжение становилось нестерпимым, солнечное сплетение словно пронизали провода, раскалившиеся от пропущенного по ним тока, и жар волнами стекал к паху, но возбуждение не находило выхода. Сармат стиснул зубы и, не отпуская вырывающуюся самку, на ощупь сдвинул рычаг подачи воды. Сверху ударили холодные струи, и раскалённый ком в солнечном сплетении наконец разжался, напоследок скрутив всё тело серией мощных судорог. Гедимин, пошатываясь, шагнул от стены; сарматы расцепились, и Лилит, запрокинув голову, сползла вниз по гладким фриловым плитам. Она сидела, широко раскинув колени и тяжело дыша, хватала ртом воду и покачивалась из стороны в сторону. Гедимин устоял на ногах, но ещё чувствовал слабость. Напряжение разрядилось и ушло, пульсирующий жар в животе угас, и сармат провёл рукой по солнечному сплетению, выплеснув на кожу ещё горсть холодной воды. С тех пор, как стерилизация и высокие дозы облучения сделали паховые органы практически нечувствительными, основной очаг возбуждения перебрался выше, почти под рёбра, и сейчас, после разрядки, следовало хорошо охладить его, — Лилит уже устала, а других самок сегодня не предвиделось.

— Ну что, легче? — слабым голосом спросили с пола. Сарматка, остыв, села ровно и теперь деловито умывалась. Гедимин осмотрел себя — ничего, кроме испарины, его тело давно не выделяло, а её уже смыл душ.

— Хорошая разрядка, — согласился он, набирая воды в ладони, чтобы умыть лицо. — Встать можешь?

За его спиной послышались смешки. Он, вздрогнув от неожиданности, развернулся и увидел компанию филков. Секунду назад, как казалось сармату, душевая была пуста — между сменами ей редко пользовались — но, судя по ухмылкам и обрывкам фраз, эти существа наблюдали за происходящим довольно долго.

— А, вот это как делается, — сказал один из них, глядя на Гедимина и Лилит. — Сначала орган набухает, а потом сжимается.

— Раза в три, не меньше, — добавил второй. — Не знаю, каково это. Наверное, больно.

— Да, судя по ней — просто наизнанку выкручивает, — щёлкнул языком третий филк, кивнув на Лилит. Самка с резким выдохом поднялась на ноги и показала ему кулак.

— Эй, вы! Нечего пялиться, — она шагнула к филкам. Гедимин молча смерил их хмурым взглядом, и малорослые сарматы, осёкшись, попятились к выходу.

— Откуда их принесло? — недоумевал ремонтник минуту спустя, согреваясь под потоком сухого воздуха в предбаннике душевой. Филки исчезли, и куда они ушли, сармат не знал, но непохоже было, чтобы они зашли помыться.

— Да мало ли их в бараке… — Лилит уже успокоилась и только пожала плечами. — Не бери в голову, атомщик. Услышали звуки, зашли посмотреть.

— Помнится, их делали способными к спариванию, — задумчиво проговорил Гедимин. — Но это, кажется, новая партия.

— Да, судя по всему, это им в новинку, — ухмыльнулась самка. — Но мы их не позовём. Нам и так неплохо. О чём задумался?

Гедимин уже надел комбинезон и нагнулся, чтобы закрепить на ноге сапог, но остановился на полдороге и задумчиво сощурился.

— Тот стержень, который я буду делать… Кажется, я недостаточно учёл газовое разбухание. Что-то надо придумать.

Лилит хлопнула себя ладонью по бедру.

— Атомщик! Что ты прекратишь раньше — дышать или думать о реакторах?!

18 декабря 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Очередь на сдачу анализов выглядела длинной, но шла быстро, и уже через десять минут Гедимин подошёл к сармату-медику и подставил руку под кровезаборник.

— «Нова-одиннадцать-один», — привычно назвал он номер. Медик, закрепив на его предплечье устройство, молча пихнул локтём в плечо филка-санитара.

— «Нова-одиннадцать-один», — повторил тот. — Ты и номер «Нова-одиннадцать-три» были замечены за спариванием. Расстегни куртку до пояса.

Пока Гедимин изумлённо мигал, филк воткнул ему под рёбра тонкую иглу. Вторая инъекция была сделана в мошонку. Вещества не вызвали никаких особенных ощущений — только слабое жжение, быстро исчезнувшее.

— Завтра и послезавтра придёшь на повтор, — сказал сармат-медик. — Ещё раз почувствуешь симптомы гормонального отравления — повторим весь курс, но обычно одного хватает.

Гедимин снова мигнул.

— Отравление?..

— Ну да, последствия экспериментов покойного Джеймса, — криво ухмыльнулся медик. — Он ввёл вам слишком много мартышечьих гормонов — до сих пор успокоиться не можете. Сарматы не спариваются, это им ни к чему — и возбуждение у них не возникает. А гормональное отравление вызывает такую противоестественную тягу между самками и самцами. Это не в нашей природе, понял? Больше таким не занимайся. Особенно в душевой.

— Не лезь не в своё дело, — ровным голосом посоветовал ему Гедимин и пошёл к выходу. Медик только хмыкнул.

…Линкен выразительно поморщился и потянулся к шраму на затылке, но промолчал. Хольгер удивлённо мигнул.

— Вы с Лилит? Да ещё в душевой? Я думал, ты после того взрыва уже ничего не хочешь…

Гедимин пожал плечами.

— Лилит нравится. Сёстрам Хепри тоже.

— Вот вам четверым и устроят антигормональную терапию, — буркнул Константин. — В душевой-то зачем?!

— Иногда нужно охлаждение, — Гедимин сердито сощурился. — Никто из нас не болен. Нам не нужны лекарства.

— Медикам виднее, — отозвался Константин.

— Жёваный крот! — донеслось из-за верстака. Там сидел Иджес и что-то читал с экрана смарта. Гедимин недовольно посмотрел на него.

— Тут про твоё гормональное отравление, — пояснил Иджес. — Выходит, не один ты с Энцелада, — я эту новость тоже пропустил.

— Что? Даже в новостях об этом пишут? — Линкен, не выдержав, отобрал у него смарт и развернул голографический экран. — «Устранение последствий так называемого проекта «Слияние»… измерение уровня половых гормонов показало, что…» А, вот: «оказывают отрицательное воздействие на мозг сармата из-за вызываемого ими оттока крови и вследствие — нехватки кислорода». Что скажешь, атомщик?

Гедимин сердито сощурился.

— Мой мозг в порядке, — буркнул он. — Кто это пишет? Макаки?

— Администрация Маркуса, — ответил Линкен, ткнув пальцем в голографический экран. — «Меры для выявления пострадавших от гормонального отравления и оказания им медицинской помощи будут приняты в кратчайшие сроки». Вот, ты уже получил помощь. Как, мозгу стало легче?

— Отстань от моего мозга, — фыркнул сармат. — Следи за своим.

«Проект «Слияние»? Он давно прекращён,» — растерянно думал он. «Выходит, Маркусу он до сих пор не даёт покоя.»

— Тут просят сообщать обо всех отравленных, — сказал Иджес, заглянув в смарт. — Наверное, те филки сообщили о тебе. И о Лилит тоже.

— Делать им нечего, — пробормотал Гедимин. Очередная выдумка Маркуса выглядела крайне глупой, и говорить о ней сармату уже надоело. Он незаметно провёл пальцем по верхней части живота, потёр участок кожи, обычно отзывавшийся вспышкой тепла, — в этот раз он не почувствовал ничего необычного. «Начинает действовать,» — подумал он с лёгкой досадой. «Значит, теперь мой мозг останется при своём кислороде. Пойду проверю…»

В реакторном отсеке было тихо, только насосы охладительной системы гудели под плитами, и иногда еле слышно посвистывал вентилятор внутри пульта управления. «Проверить, что с ним,» — отметил про себя Гедимин, останавливаясь на границе защитного поля и поворачиваясь к плутониевому реактору. Ничего, кроме наглухо закрытой крышки, он не видел, но это было и не нужно, — сармат мог воспроизвести устройство в памяти в мельчайших подробностях.

«Очень низкая выработка,» — он задумчиво сощурился. Реактор перед мысленным взором немного изменился, и сармат одобрительно кивнул. «Так будет больше. Северяне должны были уже это обнаружить. У Константина определённо устаревшая схема. Он не знает о доработках или… или счёл, что безопасность важнее выработки. А я бы попробовал нарастить её.» Он снова изменил объёмную схему и едва заметно усмехнулся. «Ничего, не взорвётся. Но… осторожность не помешает. Нужна информация, как можно больше. Может быть, Герберт… Да, надо связаться с ним.»

Письмо ушло в Лос-Аламос ещё до обеда, и вечером, лёжа на матрасе в своей комнате, Гедимин лениво проверял почту, — рассчитывать на такой скорый ответ было бессмысленно, однако удержаться было трудно.

— Эй, атомщик! — Лилит щёлкнула пальцем по тонкой дверной створке и приоткрыла её, заглядывая внутрь. — Чем занят?

— Ничем, — отозвался Гедимин, садясь на матрасе и освобождая место для самки. Те нервные окончания под самой кожей, которые обычно отзывались странным ноющим чувством при её виде, сегодня молчали.

— Слышал о запрете на спаривание? — вполголоса спросила Лилит, закрывая за собой дверь. — А объявление на медчасти видел?

Сармат угрюмо кивнул. Новый плакат вывесили сегодня, и он был напечатан крупными красными буквами, — всем, «страдающим от гормонального отравления», предлагалось прийти к медикам и получить порцию антидота, а тем, кто знаком с «больными», — сообщать о них врачам и патрульным.

— И тебе дали антидот? — спросил он, глядя на недовольную Лилит. Самка махнула рукой.

— Сестёр Хепри они тоже вычислили. Теперь… Похоже, разрядка мне больше не нужна. Никакой чувствительности, где ни потрогай. А ты как?

— Так же, — ответил сармат.

Лилит сочувственно щёлкнула языком и опустилась рядом с ним, легко проводя пальцем по его плечу.

— Это ничего, атомщик. По крайней мере, нам ничего не отрезали.

Гедимин вспомнил стерилизацию, боль, выворачивающую наизнанку, едва заметно поморщился и притянул самку к себе.

— Больше тебе незачем ко мне ходить. Ты не чувствуешь напряжения, а я не могу дать тебе разрядку.

Лилит фыркнула и уткнулась ему в плечо.

— Ты всё ещё тёплый, теск. Остальное неважно.

31 декабря 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Электрокран, разгруженный в «красном отсеке», снова въезжал в реакторный. Гедимин следил за ним взглядом, не двигаясь с места. В этот раз сармат стоял у стены напротив щита управления, сложив руки на груди и молча наблюдая за работой Аккорсо. Оператор действовал чётко и быстро, все команды были освоены до автоматизма, — помощь Гедимина уже не требовалась, но на всякий случай сармат оставался в отсеке.

Кран остановился над вскрытым реактором, и в освободившийся дверной проём вошёл Константин. Он повернулся к Гедимину и с едва заметной усмешкой помахал ему смартом.

— Ведомство довольно твоей работой и разрешает тебе и дальше использовать плутоний для синтезных сфер. Твоё нововведение понравилось и Нгылеку, и Масангу.

Гедимин, ничего не ответив, перевёл взгляд на поднимаемые из реактора стержни.

— Чего не рад? — спросил Константин, убирая смарт.

— Лучше бы они не мешали мне работать, — отозвался Гедимин, разглядывая стержни. — А ты отойди с дороги. Кран поедет обратно.

«Хотя бы триста граммов,» — думал он, вспоминая чертежи многослойных стержней, — каждый новый вариант был легче предыдущего, но всё равно все запасы ирренция на «Полярной Звезде» не покрывали и половины потребности в нём. «И месяц на испытания. Дальше пусть делают что хотят. Но мне нужен этот месяц…»

К обеду выгрузка была доведена ровно до половины, и Аккорсо, отправляясь в барак, сдал вахту подошедшему Ангусу. Гедимин хотел остаться и проверить, как тот будет работать, но Хольгер силой утащил его в «чистую» лабораторию вместе с Ангусом. Там уже лежали контейнеры с Би-плазмой — Иджес, весь день просидевший на верхнем ярусе, выбрался на пищеблок и принёс не только обычную пищу, но и пару горстей каких-то образцов человеческой еды в ярких обёртках.

— Глюкоза, — определил Хольгер, лизнув образец. — Ничего интересного.

Гедимин, пристроившись за верстаком, проверял почту. Письмо от Конара задержалось в пути — судя по дате, отправлено оно было вчера утром.

«Рад, что вы живы, коллега,» — так Герберт начинал уже несколько писем — с тех пор, как Гедимин сообщил ему об открытии взрывного синтеза, что-то заставляло учёного беспокоиться за жизнь сармата. Тот привычно хмыкнул и продолжил чтение.

«Ждите двух посылок из Спрингера. Одна придёт по ветру. Мисс Эделайн надеется, что вам хватит этого до следующей удачной погоды.»

«По ветру?» — Гедимин довольно усмехнулся. Для нового проекта был необходим обсидиан, и сармат был рад, что Конар об этом не забыл.

«Также по ветру прилетит кое-что ещё. Особая информация, о которой вы просите, не для наших друзей на Амальтее,» — Гедимин, прочитав это, усмехнулся ещё шире. «Я пришлю вам диск. Постарайтесь не забывать о технике безопасности, коллега. Не хотелось бы услышать о вашей гибели.»

«Опять,» — Гедимин с досадой пролистнул абзац и перешёл к следующему.

«Я весь январь проведу далеко от Лос-Аламоса и на связь буду выходить редко,» — продолжал Конар. «Меня включили в комиссию по проверке работы нового реактора в Нью-Кетцале. Мы также будем решать вопрос об утилизации старого. Не могу обещать, что поглажу его сборки от вашего имени, — но точно встречусь с Джошуа Винстоном. Он ещё работает, его имя упомянуто в документах, которые мне передали, — и я могу проверить, помнит ли он вас, если вы этого хотите.»

«Джошуа?» — Гедимин улыбнулся. «Я помню его. И станцию тоже. Неплохо было бы с ним встретиться.»

«Скажи ему, что я стал атомщиком,» — напечатал он, открыв форму для ответа. «Что я приеду в Нью-Кетцаль, как только откроют границы. Мне интересно узнать, что с ним.»

Глава 67

01 января 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— И снова все сарматы ждут, когда же наш великий космолётчик наиграется, — проворчал Кенен, откидываясь на спинку кресла и со вздохом окидывая недовольным взглядом окрестные столы. Все телекомпы были заняты — очередное соревнование по «Космобою» началось сразу после праздничной речи Маркуса. Для товарищей Линкена с трудом нашли пару стульев; Гедимин, уступив место Хольгеру, сидел рядом на полу и перелистывал записи, относящиеся к плутониевому реактору. Ворчание Кенена он слушал краем уха — оно продолжалось уже четверть часа и не несло в себе никакой полезной информации.

— Эй, Джед! — учётчик, пробурчав ещё пять минут, ткнул его пальцем в плечо. Сармат удивлённо мигнул.

— У тебя в комбинезоне дырка, — Кенен поддел ногтем край прорехи на плече Гедимина. Ремонтник слегка отодвинулся и попробовал закрыть её так, чтобы она заросла, но скирлин, выпущенный из пальцев, снова расползся, даже не приступив к регенерации. Сармат попытался вспомнить, где именно он порвал одежду, но не смог. Судя по форме и размерам прорехи, это произошло не сегодня и не в бараке.

— Сколько лет ты таскаешь эти обноски? — укоризненно покачал головой Кенен. Гедимин молча снял комбинезон и теперь, надев ремонтную перчатку, осторожно заваривал дырку, — скирлин, даже не регенерирующий, всё ещё оставался плавким. Сармат вспомнил, что уже чинил так этот комбинезон — не далее как в прошлом месяце.

— Если память меня не обманывает, через месяц-другой ему исполнится ровно семь с половиной лет, — продолжал Кенен, разглядывая свежезаваренную прореху. — Джед, тебе не кажется, что это просто глупо? С инженерской зарплаты не купить себе нормальную одежду?!

— Не лезь к Гедимину, — дежурно напомнил Иджес, исподтишка показав Кенену кулак. Гедимин молча надел комбинезон, прикрепил перчатку к поясу и смерил учётчика хмурым взглядом.

— Мне нравится эта вещь. Она — моя.

— Да твоя, твоя, — поспешно закивал Кенен, отодвигаясь вместе со стулом. — Чтоб я претендовал на это рваньё?! Я даже готов вместе с тобой сходить в лавку Грегори. Можешь мне поверить, там ещё очень много вещей, которые тебе понравятся. К примеру, тебе пошла бы чёрная куртка с заклёпками. Грегори как раз привёз одну…

— Hasu! — Линкен, сдвинув наушники на затылок, развернулся к Кенену. — Заткнись на пять минут!

Учётчик отъехал вместе с креслом к противоположному столу и там затих, уткнувшись в экран смарта. Гедимин снова достал записи и открыл их на следующем чертеже. Он прислушивался к звукам из кармана, где лежала рация, — сегодня, если всё пройдёт гладко, должен был прийти короткий, но важный сигнал из Спрингера. Там на связи сидела Эделайн Конар; звонки на её смарт не отслеживались службами безопасности двух рас, в отличие от звонков на смарт Гедимина. Пока рация молчала.

— Ух ты, Марс мой, и Церера, и все астероиды! — не своим голосом взвыл Кенен, разворачивая голографический экран смарта на все два метра ширины. — Все сюда! Джед, вылезь из реактора!

Линкен в раздражении ударил кулаком по столу, резко нажал на пару кнопок и сдёрнул наушники. Сарматы, сидящие в зале, переглянулись, кто-то помахал ему рукой. На экране его телекомпа мелькнули яркие надписи и пропали, сменившись силуэтом тяжёлого десантного корабля на фоне Сатурна.

— Да Коста убит! — выпалил Кенен, увидев, что взрывник приближается к нему, и как раз вовремя — Линкен, вздрогнув, разжал кулаки и растерянно замигал.

— Что?!

От объявленной новости вздрогнул даже Гедимин — имя бывшего президента, создателя законов да Косты, было знакомо и ему.

— «Прошлой ночью на окраине города Валенса, штат Бразилиа, Южный Атлантис, был обнаружен глайдер, принадлежащий легендарному адмиралу Риккардо Васко Диасу да Коста, известному также как адмирал Родригеш, герою прошедшей войны и бывшему президенту Атлантиса. Опрокинутый глайдер был найден на мелководье под мостом через Риу-Питанга, внутри обнаружены два трупа. Один из них, со следами удушения, принадлежал водителю семьи да Коста, другой, обезглавленный, — самому адмиралу Родригешу. Опознание было проведено по ДНК — тела сильно повреждены речной фауной. Дело передано Федеральной полиции.»

Дочитав короткую заметку, Кенен перевёл взгляд на сарматов. Линкен ошарашенно покачал головой.

— Надо же, — пробормотал он, с кривой усмешкой проводя пальцем по шраму на подбородке. — И до него добрались. Лучше бы раньше…

— Вот мешал же тебе старик! — осуждающе хмыкнул Кенен. — Лучше бы подумал о предстоящих выборах. Ты даже мою петицию не подписал! Вот от того, кто станет президентом, кое-что здесь зависит. А от несчастного старика из Валенсы — уже ничего.

— Нагадить эта макака успела, — скривился Линкен. — Надо было убрать его ещё в адмиралах. Но и так тоже сойдёт.

Гедимин перечитал заметку и удивлённо мигнул.

— Кто добрался? Тут об этом ничего нет.

Линкен смерил его долгим задумчивым взглядом.

— Что нового на Энцеладе?.. Маркус, разумеется. Я бы мог поставить флот против истребителя, что без него не обошлось. Хорошо сделано. Надеюсь, руками мартышек.

Гедимин хмыкнул.

— А голова ему зачем?

— Вот уж не спрашивал, что он с ними делает, — отмахнулся взрывник. — Но ты не сомневайся, атомщик, — всё было сделано им, и сделано хорошо.

— Да ну? — Кенен ехидно сощурился. — И как это глупое убийство отменит принятые законы? Что, теперь тебе стало можно в космос? И далеко ты собрался?

Гедимин на полсекунды задумался, вставать с пола или нет, — Линкен стоял опасно близко к учётчику, и оттолкнуть его сармат не успевал. Но взрывник только ухмыльнулся и погладил шрам.

— Не всё сразу, Маккензи. У тебя ещё осталась жжёнка? Глупый вопрос. Знаю, что осталась. Семи литров хватит. Помянем старую макаку.

…Сигнал из Спрингера застал Гедимина в лесу, лежащим навзничь на снегу после очередного полёта на взрывной волне. Сармат привстал, вытряс снег из ушей и потянулся за рацией. На экране была короткая строчка цифр — координаты, уже знакомые Гедимину; точка находилась недалеко от Периметра.

— Осторожнее там, — предупредил Линкен, наблюдая за тем, как сармат выкапывает из снега миниглайд. — Сулис — хуже макаки.

— Выдаст меня — огребёт сам, — пожал плечами Гедимин. — Это он — нарушитель, а не я. Я там, где должен быть.

— А стрелять охрана будет по тебе, — хмыкнул Кенен. — Это ты — опасный агрессивный девятифутовый амбал, а не наш хрупкий юноша. И миниглайд мой пострадает ни за что…

…На дне занесённого снегом оврага чётко выделялась пропаханная борозда с двумя меньшими по краям. Гедимин недовольно сощурился. Стараясь не тревожить снеговой покров, он спрятал миниглайд под поваленное дерево и ступил на рыхлую поверхность, широко расставив пальцы. Под ней были обрубленные еловые ветки; снег не провалился под сарматом, только слегка просел.

— Эй, — негромко окликнул Гедимин, останавливаясь под прикрытием дерева. Впереди зарокотало, и из-за присыпанных снегом валунов вынырнул чёрно-синий флиппер. В его седле, не прикрываясь защитным полем, сидел рослый худощавый курсант Космофлота — почему-то с нарисованными, а не закреплёнными поверх формы знаками отличия. Только пару секунд спустя Гедимин понял, что перед ним Харольд, а «форма» — неумело сделанное подобие со множеством неточностей.

— Что уставился?! — с ходу ощетинился полукровка, спрыгивая с остановившегося флиппера и сбрасывая к ногам Гедимина одноразовый рюкзак. Судя по усилию, с которым он его поднимал и швырял, внутри было не меньше двадцати килограммов обсидиана. Сармат довольно хмыкнул.

— Во что ты вырядился? — спросил он, кивнув на «курсантскую форму». Теперь он понял, что и флиппер Харольда раскрашен под боевую машину Космофлота — одну из моделей «Шермана», состоящих на вооружении в патрульных частях Солнечной Системы. На борту машины, развёрнутом к Гедимину, виднелась красно-жёлтая надпись угловатым шрифтом: «Ракетчик Вивер».

— Твоё какое дело? — фыркнул сулис, копаясь в карманах. — Я иду в Космофлот. Вся моя банда идёт в Космофлот. А ты сиди тут и ковыряйся в плутонии!

Гедимин хмыкнул.

— Банда? Ты нарушаешь закон?

Сулис скривился.

— Ты хоть что-то о чём-то знаешь?! Мы — байкеры, банда «Ракетчик Вивер». У меня там уже шестеро, и у всех такие флипперы. Знаешь, что за модель?

— Знаю. Её слабое место — посадочные подушки, — отозвался Гедимин. — Проверяй каждый месяц, если не хочешь раздробить себе позвоночник. И что, ты в самом деле поступаешь в Академию?

Харольд сплюнул на снег, вырвал из кармана диск на шнурке и бросил в сторону сармата. Тот, не наклоняясь, небрежным движением подставил ладонь, — шнурок намотался на пальцы, и диск повис, покачиваясь, как маятник.

— Меня возьмут, вот увидишь. Я буду лучшим экзолётчиком в Атлантисе! — пообещал сулис, забираясь в седло. — Мы назовём нашу эскадрилью «Ракетчик Вивер». Знаешь Кристофера Вивера? Он хорошо сбивал таких, как ты, когда воевал в Сопротивлении Грейт-Фолс!

— Таких, как твой отец, — ровным голосом напомнил Гедимин, бережно спрятав диск под одежду. «Назваться в честь макаки-повстанца… Ничего не понимаю в обычаях сулисов!» — думал он.

— Мой отец не убивал людей, — фыркнул Харольд. — А вот его грохнул кто-то из ваших. Когда-нибудь я узнаю, кто, и украшу их черепами свой байк. А ты сиди со своим плутонием!

«От сарматов не остаётся черепов,» — хотел напомнить Гедимин, но не успел. Флиппер стартовал с места, пропахав по дну оврага ещё одну борозду, короткую, но глубокую. Защитное поле Харольд включил уже на десятиметровой высоте, вместе с маскировочным. Гедимин хмыкнул — подобные штучки, насколько он знал, запрещались не только сарматам, но и простым гражданам Атлантиса, и особенно строго штрафовали за установку их на флипперах.

«Интересно, что Маркус украсил черепом да Косты…» — рассеянно подумал сармат, заглядывая в рюкзак. Обсидиан был на месте. Также в полном порядке была информация на диске Конара — несколько схем и напечатанные мелким шрифтом пояснения к ним, то, чего Гедимину не хватало для доработки синтезирующего реактора. Можно было улетать в более безопасное место, подальше от скользящих над деревьями дронов, — охранники пока не заметили сармата, но рано или поздно следы на снегу должны были привлечь их внимание.

02 января 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Тонкостенные цилиндры из… плутония? — на последнем слове Иджеса отчётливо передёрнуло. — Не связывался бы я с плутонием…

Впервые с той минуты, как сарматы вскрыли синтезирующий реактор и начали выгрузку кассет, Иджес рискнул спуститься на нижний ярус; дошёл он пока только до «чистой» лаборатории и дальше продвигаться отказывался — в «грязном» отсеке сейчас работали с плутонием Хольгер и Линкен.

— Поздно, — отозвался Гедимин, не глядя механику в глаза; ему было неловко. Раньше он думал, что страх Иджеса перед радиоактивными веществами постепенно уменьшится или вовсе исчезнет — слишком много их было вокруг, чтобы постоянно бояться — но, похоже, со временем его радиофобия разрослась и окрепла. «Про ирренций говорить не буду,» — подумал Гедимин. «Хватит с него плутония.»

— Ага, — вяло ухмыльнулся Иджес. — Я знаю, атомщик. Если ты что решил… Ну так вот, сам-то станок несложный…

Гедимин выложил перед ним листы с чертежами. Впервые за много дней это были самые обычные механизмы — оборудование, на котором сармат собирался изготовить несколько тонкостенных цилиндров и креплений для них. Необычным был только материал для этих изделий, и Гедимин надеялся, что в полной мере учёл его специфику.

— Опять облучишься, — покачал головой Иджес. — Любишь ты всю эту дрянь…

— Хольгер поможет с дезактивацией, — пообещал Гедимин.

— И с материалами, — добавил он, вспомнив, как едва не получил смертельную дозу, выбрав для контейнера не ту марку фрила. «Хольгер вроде всё одобрил — но подойду к нему ещё раз. Плутоний почти безвреден, а вот ирренций…»

Иджес говорил вполголоса, то и дело оглядываясь на Константина, пока Гедимин не положил ладонь ему на плечо и не заставил силой сидеть неподвижно, шевеля только рукой, протянутой к чертежу. Командир «научников» получил очередное послание от Ведомства развития и не отводил взгляда от экрана телекомпа, но постоянное шевеление на периферии могло отвлечь его — и начались бы расспросы, а Гедимину менее всего хотелось делиться с ним новыми планами. «Пока не будет результата, ему точно ничего говорить нельзя,» — подумал он, покосившись на Константина. «Ничего, кроме вреда, не будет.»

… - Шесть килограммов плутония? — Хольгер, уже выдавший все разъяснения, вдруг снова потянулся к ежедневнику Гедимина и открыл его на другой странице. — А тебе хватит твоих запасов?

— В обрез, — сармат досадливо сощурился. — И это всего один стержень и четыре слоя реакции. Возможно, в таком малом объёме он действительно не заработает…

— Осторожнее с такими веществами, — нахмурился Хольгер. — Особенно — в таком количестве.

— А что, может бабахнуть? — оживился Линкен, до того наблюдавший за монитором на щите управления. Гедимин сузил глаза.

— Что я говорил про критическую массу?!

— Там не один плутоний будет, — напомнил взрывник. — Ещё и ирренций. А я насмотрелся, как его лучи взрывают вакуум. Смотри, атомщик, без меня ничем не бабахай! Я это тебе долго спускал, но сколько же можно?!

…Сарматы разошлись на платформе, на которую их высадил глайдер; все, кроме Гедимина, пошли к бараку. Ремонтник направился в другую сторону — к магазину Грегори. У него с собой был список деталей, и вычеркнуты из него были только несколько позиций, — сармат давно не пополнял лабораторные запасы.

Грегори был ещё на месте — как и двое экзоскелетчиков, подозрительно следящих за немногочисленными покупателями. Гедимин молча положил список на прилавок, человек быстро пробежался взглядом по строчкам и ухмыльнулся.

— А, это ты, теск? Давно тебя не видно. И что это будет? Очередная бомба?

— Я не делаю бомбы, — ровным голосом ответил Гедимин.

Грегори дочитал список до конца и отметил несколько строчек.

— Этого нет и не будет. Остальное сейчас принесу.

Сармат мигнул.

— Почему нет?

— Говорят, идёт во взрывчатку, — пояснил человек. — Эй, вы двое! Работать!

Он сунул список со своими отметками ближайшему охраннику. Тот, недобро покосившись на Гедимина, пошёл к ящикам, засунутым под полку.

— А для тебя есть кое-что ещё, теск, — вполголоса сказал Грегори, запуская руку под прилавок. Гедимин мигнул ещё раз — торговец достал и развернул новый тёмно-синий комбинезон с чёрными, белыми и тёмно-зелёными разводами, похожими на рябь на озёрной воде.

— Теск Маккензи заплатил полцены, — сказал Грегори. — Сказал отложить для тебя — мол, придёшь и доплатишь. Будешь брать?

Гедимин с сомнением посмотрел на комбинезон, приложил его к груди, — Кенен не ошибся с размером, новая одежда была сармату впору, не трещала на нём и не свисала с плеч. «Заплатил за мой комбинезон?» — запоздало удивился ремонтник. «Странно.»

— Маккензи мне ничего не сказал, — буркнул он, доставая платёжную карту. — Ну ладно, я согласен.

Грегори хмыкнул.

— Странные подарки приняты у вас, тесков, — заметил он. — Этот Маккензи — он вообще со странностями, эй?

По прилавку загрохотало — охранник принёс охапку металлических предметов и высыпал их перед торговцем. Гедимин подставил ладонь, не давая круглым деталям скатиться на пол. Грегори возвёл глаза к потолку и глубоко вдохнул, глядя на охранника с нескрываемой досадой.

— Что, ящика не нашёл? Надо прилавок царапать?!

Гедимин молча перебирал детали. Тут было многое, но не хватало важных элементов, — и это значило, что снова придётся идти к Кенену.

… - Что ж тут странного? — широко ухмыльнулся учётчик, разглядывая Гедимина и его новый комбинезон. — Мои друзья, Джед, в обносках ходить не должны. От этого репутация портится. Давай сюда своё старьё, я позабочусь, чтобы ты в него больше не влез.

03 марта 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Итак, коллега, вы тоже видели флиппер мистера Уотерса? Нам с мисс Уотерс пришлось потрудиться, добывая разрешение, — десятилетним лоботрясам сарматской крови очень неохотно их выдают. Однако за окраску «байка» и название банды я не в ответе — обе идеи принадлежат самому Харольду. Нет, я не знаю, почему сармат-полукровка считает себя последователем человека-повстанца, но я уверен — не потому, что он сам хотел бы убивать вас направо и налево. Да и у покойного Кристофера Вивера, можете мне поверить, были очень веские причины для ухода на фронт.»

Гедимин досадливо сощурился. «Я и не считал, что он хочет убивать,» — подумал он, пролистывая абзац. «Конар помогал с разрешением? Интересно…»

«Мистер Винстон-старший просил передать, что он рад за вас,» — продолжал учёный из Лос-Аламоса. «И поставил бы вас в пример собственному отпрыску, если бы это имело хоть какой-то смысл. Вы, как я знаю, помните его, — Джон Винстон-младший, доблестный космолётчик… увы, только в собственных мечтах. В том, что ему надо, он весьма настойчив, но на образование это не распространяется. В том году ещё удалось убедить руководство колледжа, что не следует возвращать Винстонам деньги и выкидывать лоботряса на солнцепёк, но я не уверен, что чем-то помогу в этом, — тут даже у профессора Аткинсона ничего не вышло бы. Единственное, что пока получилось, — пристроить мистера Джона в сельхозавиацию Нью-Кетцаля; там им довольны, но обработка посадок от вредителей и перенаправление облачных масс — не совсем то же самое, что обучение в Академии Космофлота. Джон рассчитывает через год поступить туда, и объяснения, что одного владения глайдером, пусть даже виртуозного, для этого недостаточно, не закрепляются в его мозгу. Вообще, Академии следует быть скромнее в своей рекламе, — конкурса по десять человек на место, на мой взгляд, вполне достаточно, и незачем сбивать с толку молодых людей. Кроме Джона Винстона, сейчас на моём попечении ещё один юный олух, мечтающий о Космофлоте… думаю, вы догадываетесь, о ком речь.»

Гедимин изумлённо мигнул, прикрыл пальцем следующую фразу, снова мигнул и только тогда открыл её. «Харольд Уотерс… Он там что, мутировал?! А говорят, у sulwash — иммунитет…»

Кто-то с силой опустил руку на его плечо, и сармат резко обернулся, выключая смарт. Рядом стоял ухмыляющийся Линкен.

— Я звал тебя два раза, — сказал он.

— У меня обед, — буркнул Гедимин, убирая рацию в карман. — Никаких взрывов.

— Воскресенье только завтра, — хмыкнул взрывник. — Сегодня можешь жить спокойно. Читал недавнее выступление Маркуса перед Советом безопасности?

Гедимин мигнул.

— Думаешь, надо?

Линкен ухмыльнулся.

— Коменданту Энцелада? Наверное, незачем. Но живущему на Земле лучше бы знать, что происходит вокруг. Макаки начинают что-то подозревать. Маркус полчаса оправдывался за незаконные клонарии и неучтённых сарматов на территориях. Утверждал, что ничего такого и близко нет. Я бы не поверил ему ни на микросекунду, но макаки… Чем они думали, когда ставили его координатором?!

Гедимин пожал плечами. «Клонарии? Пусть ищут. Урановые шахты плохо сканируются.»

— Скоро пришлют крейсер?

Линкен ухмыльнулся ещё шире, так, что лицо перекосилось.

— О крейсере так просто не напишут. Но мы его заметим, не сомневайся. Трудно не заметить крейсер. Так что — найти тебе речь?

— Обойдусь, — качнул головой Гедимин.

Оглушительное дребезжание под потолком заглушило его слова и заставило всех сарматов вздрогнуть и оглянуться на командира. Константин, до того сидевший за телекомпом и изучавший чертежи, отключил устройство и поднялся на ноги. В руке у него была рация, и он переключил её на полную громкость.

— Завтра в Порт-Радий прибывает комиссия для проверки нашей деятельности — Саскатун совместно с «федералами», — судя по голосу, Нгылек хотел добавить что-то о размножении «макак», но пока сдерживался. — Но у нас они не задержатся. Их интересует научный центр Ураниум-Сити. Ждите их послезавтра, к восьми утра. Завтра к семи в научном центре буду я, проведу инструктаж. Никакой самодеятельности! Особенно это касается Гедимина Кета. Все действия — по строгому регламенту, никаких выездов, вылетов, внеплановых экспериментов и тому подобного. В семь вы все встречаете меня на верхнем ярусе. Есть вопросы?

Гедимин сердито сощурился. Линкен с ухмылкой ткнул его кулаком в бок.

— У Ведомства есть основания так о нём говорить, — буркнул Константин, обводя сарматов подозрительным взглядом. — Надеюсь, все хорошо слышали? Если нет — могу и повторить. Гедимин, Линкен, Хольгер, завтра — никаких взрывов, пока Нгылек не улетит.

— А он останется, — сказал Хольгер, вставая из-за стола. — Думаю, он обязан будет проконтролировать всё, пока комиссия здесь. Значит, задержится на несколько дней.

— Гребучие макаки! Что им тут понадобилось?! — Иджес поморщился.

— Это из-за клонариев, — предположил Амос, подходя к сарматам. — Будут искать следы незаконных действий. Оружие, атомные бомбы, неучтённых клонов…

— А ты — учтённый? — забеспокоился Гедимин. Амос ткнул себя пальцем в лоб.

— Все номера и записи в порядке. Я — Атабаска, а не Кэнди.

«Официальный клон,» — запоздало вспомнил Гедимин.

— Если есть неучтённые, надо их спрятать, — сказал он. Константин задумчиво посмотрел на него и тяжело вздохнул.

— Подумай о себе, атомщик. Тебя самого впору прятать.

— Эй! — Линкен втиснулся между командиром «научников» и шагнувшим к нему Гедимином. — Мы ещё не знаем, что надо макакам. Подождём Нгылека, пусть объяснит всё, как разумное существо разумным существам. Ничего, атомщик, одну неделю я проживу без взрывов.

04 марта 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Не найдут. А найдут — не страшно. Плутония там нет,» — Гедимин задвинул массивную крышку, ведущую в небольшое подвальное помещение (оно появилось под «красным отсеком» месяц назад, но пока из сарматов его видел только он) и, на секунду сдвинув маску, провёл ладонью по лбу. Теперь в отсеке не осталось никаких следов «неучтённого» оборудования — только химические реакторы для разделения урана и плутония, то, за что отвечал Хольгер.

У двери задребезжало — снаружи сработал сигнал оповещения, и сармат, помедлив у порога, вышел в коридор. Все уже собрались у лестницы — даже Аккорсо был извлечён из реакторного отсека и сейчас опасливо оглядывался на закрытый люк. «Не рванёт,» — жестом успокоил его Гедимин, заглянув на секунду в отсек. «Но оператора можно было не отвлекать,» — хмуро думал он, поднимаясь вместе с остальными «научниками» на верхний ярус. «Особенно — из-за такой ерунды.»

На лестничной площадке его тронул за плечо Линкен и показал несколько быстрых жестов так, чтобы другие сарматы не видели. Гедимин благодарно кивнул. Два плутониевых цилиндра — полметра длиной каждый — было очень непросто незаметно вынести из научного центра, но оставлять их в здании ремонтник опасался — не столько из-за комиссии с материка, сколько из-за агентов Ведомства. Теперь — как сказал жестами Линкен — обе заготовки для синтезирующего реактора были в безопасности, в одном из бесчисленных тайников взрывника и его группы «чистых» — а туда Ведомство добраться не могло. «Надеюсь, макаки быстро улетят,» — подумал Гедимин, шагнув на последнюю ступеньку.

На верхнем ярусе уже распоряжались патрульные — вдесятером они обыскивали помещения, открыв все двери нараспашку. Двое копались в душевой, и, судя по чиханию и ругани, кто-то из них уже успел сунуть нос без респиратора в дезактивирующий раствор. Посреди коридора неподвижно стоял Нгылек; он был в лёгкой броне, пол-лица закрывала зеркальная маска, — узнать его можно было только по голосу.

— Константин Цкау, вы собрали здесь всех? — спросил он, посмотрев на сарматов. Командир «научников» вытолкнул двоих лаборантов из-за чужих спин и кивнул.

— Всех, включая ночную смену. Хильда Хагав, иди сюда.

— Хорошо, — отозвался Нгылек. — Это касается всех. Макаки будут здесь завтра, с восьми утра начнётся проверка. Настроены они решительно. Это объединённая комиссия — шестеро специалистов из Саскатуна и Массачусетса, шестеро… специалистов в другой области. У них распоряжение от Комитета безопасности Солнечной Системы. Пока они здесь, моя группа будет сопровождать их и давать необходимые пояснения. Я бы предпочёл, чтобы они вообще не контактировали с вами, но они намерены собрать полную информацию — и вы от вопросов не отвертитесь. Большая их часть, скорее всего, будет обращена к вам, Константин Цкау, как официально ответственному за происходящее здесь. Но могут заинтересоваться и другими сотрудниками. Все вы — и вы, Иджес Норд, — должны с начала до конца рабочей смены находиться на рабочих местах и не покидать их без особого распоряжения. Во время проверки такие распоряжения буду отдавать только я.

Гедимин крепко сжал плечо Иджеса и притянул сармата к себе. Тот посмотрел на него затравленно, и его передёрнуло.

— Радиация… — почти неслышно, одними губами произнёс он.

— Сегодня — день подготовки, — продолжал Нгылек; он посмотрел было на Иджеса, но наткнулся на хмурый взгляд Гедимина и сделал вид, что ничего не заметил. — Всё оборудование, все помещения должны быть в идеальном порядке и работать в штатном режиме. Ничего внепланового, никаких действий, не предусмотренных инструкциями, никаких внезапных экспериментов под влиянием погоды на Энцеладе! Работает синтезирующий реактор, агрегаты в хранилище, плановый отдел в «чистой» лаборатории. Хольгер Арктус, Иджес Норд, Линкен Лиск находятся в плановом отделе и под руководством Константина Цкау работают над заданиями Ведомства. Их у вас сейчас не менее пяти — отчётов я так и не дождался.

— Третье и четвёртое давно готово, — отозвался Хольгер. — И отчёты я высылал.

— Их вернули вам на доработку, — буркнул Нгылек. — Можете заняться ими, пока здесь комиссия.

— Плановый отдел? А что с лабораториями? — спросил Константин. — Не всё получается обсчитать на экране. Мы — сарматы…

— Знаю, — отозвался Нгылек. — Знаю слишком хорошо. Если потребуется практическая проверка чьего-либо предложения — в лаборатории Хольгера или на механическом оборудовании Иджеса — действуйте строго по инструкции. Кто ещё помнит, что там прописано?

Сарматы переглянулись.

— Тройной контроль, — ответил за всех лаборант Константина. — Чтение инструкции, проговаривание действий, устный отчёт с записью в реестре.

Гедимин изумлённо мигнул и посмотрел в глаза Константину — тот, как и его лаборант, был смертельно серьёзен. «Какие-то… очень странные правила,» — ремонтник ошарашенно покачал головой. «Как по ним работать?»

— Вот именно, — сказал Нгылек. — А так как я знаю, что для некоторых сарматов…

Он смерил долгим взглядом Линкена.

— Исполнение этой инструкции невозможно физически, — эти сарматы будут на время проверки назначены операторами химического оборудования.

Линкен мигнул.

— Оно не работает, — напомнил он.

— Именно поэтому вы будете за ним следить, — сказал Нгылек. — Не покидая «грязной» лаборатории. Можете лишний раз вытереть с него пыль, только не включайте его.

Линкен сузил глаза.

— Что ещё?

— Вам будут задавать вопросы, — продолжил сармат из Ведомства. — Касательно оборудования, продукции центра, подробностей вашей работы. Отвечайте как можно короче, не вдаваясь в разъяснения. Никаких лекций на тему органической химии или квантовой физики. Самые короткие фразы и простые слова. Термины не разъяснять. Нужно будет — разъясню я сам.

Сарматы переглянулись; теперь ошарашенными выглядели все, вплоть до Ангуса и Аккорсо.

— Я объясню, — поднял руку Нгылек. — Здесь ведётся серьёзнейшая работа, эксперименты с новыми химическими элементами, излучениями и вакуумом. Когда нам позволили создать подобные центры, речь не шла о том, чтобы развивать сарматскую науку. Предполагалось, что мы — чуть более образованные ремонтники, достаточно умные для несложной доработки готовых механизмов. Именно этой легенды Ведомство до сих пор придерживается. Да, нам хватает ума, чтобы производить генераторный плутоний. Нет, мы не синтезируем ирренций из окиси кремния. Сарматы не изобретают нового и не совершают открытий. Это совершенно невозможно. Здесь нет никаких учёных. Здесь собраны толковые инженеры-исполнители. Если макаки узнают, какой наш реальный уровень, — в лучшем случае центры закроют, в худшем — вас тихо заберут отсюда, и живыми вы уже не вернётесь.

Линкен провёл пальцем по шраму на затылке и согласно кивнул.

— Умная мысль, Нгылек. Да, нам лучше не светиться. Пусть считают идиотами. Так спокойнее.

— Правильный вывод, — ответил ему агент Ведомства. — Надеюсь, действовать вы будете так же разумно. Я, в свою очередь, постараюсь, чтобы вас о работе спрашивали поменьше.

Гедимин покосился на сарматов. Хольгер потемневшими глазами смотрел в пол, Иджес нервно ухмылялся.

— Да, никаких личных занятий во время работы, — дополнил Нгылек. — Изготовление цацек не относится к вашим обязанностям. На вас их тоже быть не должно. Рабочая форма, безо всяких ненужных деталей.

Иджес прикрыл ладонью плечо, увешанное цацками в три ряда.

Дверь ангара открылась, пропустив внутрь ещё одного патрульного, подгоняющего перед собой вереницу роботов-уборщиков.

— Что ещё? За техническую часть я спокоен, — задумчиво проговорил Нгылек. — Правила поведения тоже должны быть понятны. Остаётся одна небольшая деталь…

Он повернулся к Гедимину и взглянул ему в глаза. Сармат от неожиданности мигнул.

— Завтра в шесть утра вас ждут в новом цеху «Локхида». На проходной вас встретят и проинструктируют. Нескольким технологическим линиям необходима отладка и мелкий ремонт. Мистер Мартинес согласился выделить им вас на трое суток.

— Выделить? — Гедимин сузил глаза. — Когда я могу вернуться к настоящей работе?

— Не раньше, чем разрешение придёт вам на почту, — отозвался Нгылек. — Пока здесь комиссия — можете его не ждать. Не беспокойтесь, работу вам найдут. «Локхиду» нужен толковый ремонтник. В этом качестве вы ещё никого не подвели.

Константин хмыкнул.

— Хотите сделать вид, что никакого Гедимина тут вообще нет?

— Не получится, — с сожалением ответил Нгылек. — А это был бы идеальный вариант. Но… Гедимин — наладчик оборудования, техник научного центра. Отбыл по заданию на один из заводов. И ни слова об экспериментах с вакуумом!

Гедимин встряхнул головой, незаметно всадил ноготь в ладонь, — боль немного прояснила мысли, но не изменила ситуацию.

— Как знаешь, — буркнул он, складывая руки на груди. — По крайней мере, мне не придётся выдавать себя за идиота. Я беру Иджеса в подручные. Здесь он всё равно не нужен.

— Нет, Иджес остаётся здесь, — Гедимин не видел лица Нгылека, но мог бы поручиться, что тот ухмыляется. — Как штатный механик и сотрудник планового отдела. На заводе «Локхида» достаточно сарматов, чтобы подержать ваши инструменты. И да… Можете отправляться на завод уже сегодня. Оцените фронт работ. Я предупрежу дежурных о вашем появлении.

06 марта 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В нижней части станины было оставлено длинное углубление, чтобы робот-уборщик мог работать под ней. У роботов-уборщиков были складные «конечности»; им определённо было здесь удобнее, чем Гедимину, хоть он и ухитрился втиснуться под механизм и даже высвободить руки. Лежать при этом пришлось на спине, и при слишком глубоком вдохе он чувствовал, как станина давит на рёбра и прижатые к бокам локти.

«Поддаётся,» — отметил он про себя, осторожно пройдясь «жалом» лучевого резака по слою окалины. Когда он забирался под агрегат, казалось, что выдирать с мясом придётся только одну, но ключевую деталь; на месте обнаружился целый узел, прикипевший намертво, и уже полчаса Гедимин осторожно поддевал его с разных сторон. Руки удалось слегка приподнять над грудью — настолько, чтобы можно было работать с ремонтной перчаткой, но идти пришлось практически на ощупь — только иногда удавалось вполглаза посмотреть на участок работы, для того, чтобы поднять голову, места не было.

«Да, процесс пошёл,» — сармат свободной рукой содрал размягчившийся слой окалины и ощупал неподвижные детали. Крепления уже можно было отжать, гайки с расчищенной резьбой с трудом, но проворачивались, — можно было вынимать узел, оставалось придумать, как вытащить его из-под агрегата и не застрять намертво вместе с ним.

«Перерыв,» — Гедимин убрал руку от нагретого металла и поморщился — жар наконец дошёл сквозь перчатку до нервных окончаний. От горячих ошмётков окалины и острых стружек, летящих на грудь, кое-как защищала самодельная пластина из тугоплавкого фрила; руки защитить не представлялось возможным.

Где-то сбоку послышался гул открывающейся двери, потянуло холодным воздухом, затем раздались шаги нескольких пар ног. Судя по звукам, среди вошедших были и обычные сарматы, и филки, — и двое в тяжёлых экзоскелетах. Сармат мигнул и слегка повернул голову на шум — в ближайшие три-четыре часа сюда не должен был заходить никто.

«Это не за мной,» — напомнил он себе и снова протянул руку к расшатанным креплениям. «Снять все гайки и положить узел на грудь. Потом выползти из-под него. Вытащить его следом.»

— Гедимин Кет! — незнакомый, но явно человеческий голос окликнул его, и сармат от неожиданности едва не сломал крепление, слишком сильно сжав его в пальцах. «Что?!»

— Гедимин Кет занят ремонтом оборудования, — угрюмо сказал Нгылек — его Гедимин не видел, но узнал по голосу. — Это его обычная работа. Вы собираетесь извлечь его из-под станка?

— Да, даже если для этого потребуется разобрать сам станок, — ответил человек. — Гедимин Кет, вы слышите меня? Выбирайтесь, к вам есть пара вопросов. Это не займёт много времени.

Сармат нехотя убрал руку от гайки, прижал к телу и рывком протиснулся наружу, едва не сорвав с себя респиратор. Выкатившись из-под станка, он поднялся на ноги и, подобрав кусок ветоши, тщательно вытер руки. Теперь он мог рассмотреть свои перчатки — и досадливо морщился, глядя на следы от горячей окалины. «Под замену…»

— Хватит чиститься, — сердито прошептал Нгылек, и Гедимин нехотя поднял взгляд на пришельцев. Их было больше, чем ему показалось по создаваемому ими шуму, — точно он определил только двоих экзоскелетчиков в «Шерманах». Большая часть пришедших была людьми в лёгкой броне; они держались поодаль, рядом с патрульными сарматами Ведомства и экзоскелетчиками. Двое стояли ближе, немного позади от Нгылека, остановившегося почти у самого станка и угрюмо разглядывающего Гедимина.

— Тяжёлая работа? — спросил человек в белой броне, глядя на сармата снизу вверх, но без малейшей опаски. «Чего ему бояться — с тяжёлым-то бластером,» — невесело ухмыльнулся про себя Гедимин, оценив вооружение чужака.

— Было бы легче, если бы это смонтировали прямыми руками, — отозвался он, прикрепив ремонтную перчатку к поясу. Повесить снятый нагрудник было некуда, и сармат отложил его на брезент, прикрывающий станок сверху.

— Вы — штатный монтажник, отладчик и ремонтник научного центра «Полярная Звезда»? — спросил человек. — То, чем вы заняты, — ваша обычная работа?

Гедимин молча кивнул.

— Он — один из лучших техников в этом городе, — сказал Нгылек. — Именно поэтому мы взяли его к себе. Отлично работает руками, но к научной деятельности непригоден.

— Я уже это слышал, — отозвался человек, пристально глядя на лицо Гедимина — ту небольшую часть, которую не скрывала маска и респиратор. — Значит, ремонт оборудования… Вы не могли бы снять шлем?

— По требованиям безопасности все мы — так же, как и вы — должны оставаться в шлемах на территории производства, — ответил Нгылек раньше, чем Гедимин успел мигнуть.

— Да… верно, — согласился человек, по-прежнему разглядывая ремонтника. — Но требования безопасности не запрещают снимать перчатки, когда вы не работаете. Снимите их. Я хочу посмотреть на ваши руки.

Нгылек хотел что-то сказать, но только буркнул:

— Делай, что он сказал.

Гедимин сдёрнул перчатку и протянул человеку правую ладонь. Тот неожиданно крепко взял его за запястье и провёл пальцем по загрубевшей коже.

— Необычные рубцы. Выглядят как застарелый ожог. А вся структура кожи — как хронический ядерный загар. Постоянная работа с радиоактивными веществами? Или… у вас было несколько радиационных аварий? В отчётах «Вестингауза» об этом ни слова.

«Где ты их взял?!» — Гедимин изумлённо мигнул. Человек выпустил его руку и повернулся к Нгылеку.

— У всех ваших техников есть допуск к работе с радиоактивными веществами? Особенно меня интересует ирренций и источники нейтронного излучения.

Нгылек едва заметно вздрогнул.

— Он не работал… Здесь — урановые рудники. Мы все работаем с радиоактивными веществами, — сказал он, вовремя спохватившись. — До сих пор это никого не смущало.

— До сих пор я не видел никого с омикрон-ожогами на руках, — слегка нахмурился человек. — Мне кажется, вы чего-то недоговариваете. Гедимин, вы часто работаете с ирренцием? Вы знаете, что это?

Сармат молчал.

— Он выполняет распоряжения Ведомства, — снова вмешался Нгылек. — И не задаёт вопросов.

— Предположим, — пробормотал человек, не оглядываясь на него. — Гедимин, я попрошу вас снять куртку. Всего на минуту.

Нгылек ничего не сказал, только пальцы на его руке на секунду сжались в кулак. Гедимин, пожав плечами, расстегнул куртку.

— Так я и думал, — сказал человек, поворачиваясь к остальным и протягивая руку к груди сармата. — Нейтронные ожоги, омикрон-ожоги, неоднократное ионизирующее облучение, ранения, сопровождавшиеся лучевыми ожогами. Непохоже на травмы техника, ремонтирующего станки на окрестных заводах. Но очень хорошо подтверждает информацию, которую мне передал мистер Мартинес. Гедимин Кет, инженер по ядерным технологиям, выпускник Лос-Аламоса, в настоящее время — физик-ядерщик. Чем вы занимаетесь на самом деле?

Гедимин покосился на Нгылека — тот снова сжал кулаки, но остался на месте и не издал ни звука.

— Синтезом сверхтяжёлых элементов, — ответил ремонтник.

— Плутониевый реактор и синтезные сферы для получения ирренция — ваша работа? — спросил человек, разглядывая Гедимина с любопытством. Тот кивнул.

— Следовало ожидать. Мы были удивлены профессионализмом их конструкторов и сборщиков. Объяснения мистера Гьоля выглядели на этом фоне очень странно. Итак, синтез сверхтяжёлых элементов… Работаете над синтезирующим реактором для производства ирренция?

Гедимин мигнул.

— Да. Когда есть время.

— Уже есть наработки? — спросил человек, немного понизив голос. Гедимин подозрительно сощурился.

— Нет. Это… не так просто, — осторожно ответил он.

— Следовало ожидать, — человек едва заметно усмехнулся. — Эту проблему сейчас решают крупнейшие научные институты Земли. Ну что же, мистер Гьоль… Я узнал то, что хотел узнать. Отведите нас в научный центр. Можете вернуться к работе, мистер Кет. Ожидаю когда-нибудь увидеть ваше имя в научных изданиях Атлантиса. Мистер Мартинес считает, что это лишь вопрос времени.

Гедимин отвернулся к станку, скрывая смущение, и сделал вид, что тянется за курткой. Когда он застегнулся, надел перчатки и снова посмотрел на дверь, она уже закрывалась. Ремонтник хмыкнул.

«Этот проверяющий — шустрый, как Фюльбер. Нгылек теперь огребёт. А я… Мне надо работать,» — он тяжело вздохнул и снова лёг на пол и перевернулся на спину. Втискиваться под станок было сложнее, чем работать под ним; Гедимин попробовал просунуть под станину одну руку и достать застрявший узел, но дотянуться не смог.

«Сарматов не упоминают в научных изданиях,» — думал он, откручивая гайки. «Даже Хольгера засекретили. Но если у меня получится реактор, возможно, Конар… Уран и торий! Сначала надо, чтобы он получился…»

01 апреля 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Электрокран остановился, последний запирающий механизм сработал, и в реакторном отсеке наступила тишина — мея наполнила шахту реактора, и насосы автоматически отключились.

— Сколько нужно времени? — спросил Гедимин у Хольгера.

— При длительности цикла в полчаса — не менее трёх суток, — ответил химик, покосившись на монитор щита управления. — После этого внутри можно будет находиться. Только в защитном поле и не более получаса.

— Этого достаточно, — сказал Гедимин, настраивая таймер на щите. — Меи хватит?

— Я выделил всё, что мог, — развёл руками Хольгер. — Постарайся уложиться в это количество.

Константин посмотрел на монитор, поморщился и резко развернулся к сарматам.

— Не более получаса в сутки, — сказал он Гедимину. — А лучше бы ты включил мозги и вообще туда не лез. Ты это видел?

Он постучал пальцем по табло, куда передавались показания об интенсивности излучения внутри реактора.

— Через трое суток снизится, — пообещал Гедимин. — Мне тоже жить не надоело.

— Так возьми манипулятор и работай им! — повысил голос Константин. — Почему всюду надо лезть своими конечностями?!

— Манипулятор не даст нужной точности, — отозвался ремонтник. Он смотрел сейчас не на Константина и даже не на реактор, — сквозь приоткрытый люк, ведущий наружу, был виден Иджес. Он стоял практически на пороге отсека — неподвижно, будто ступни приклеились к полу, и смотрел сквозь сарматов прямо на закрытую крышку шахты.

— Что ты там делаешь? — спросил его Гедимин, встав между ним и крышкой. Теперь он видел, что зрачки Иджеса расширились на всю радужку, а лицо заметно побледнело.

— Я?.. — механик судорожно сглотнул. — Вдруг тебе понад-добится помощь…

— Если тебе не нравится здесь, отойди, — сказал Гедимин, глядя на него с тревогой. — Тут есть кому помочь.

— Уран и торий… — Константин с тяжёлым вздохом толкнул ремонтника в плечо, напоминая о себе. — Хватит болтать! Я уже жалею, что разрешил тебе работать с реактором. Может, лучше было бы запретить?

Гедимин достал из кармана ежедневник и сунул сармату под нос листы с расчётами.

— Я всё обосновал. Ведомство разрешило. Ты не можешь ничего запретить.

Константин отодвинул его руку и снова вздохнул.

— Да, я помню. Вы как-то умудрились выйти на Масанга в обход Нгылека. Что же, это ваши проблемы. Я до сих пор не понимаю, почему Масанг дал вам разрешение.

— Потому что выработка с полутора процентов должна повыситься до пяти, — едва заметно усмехнулся Хольгер. — И потому что мы дали ему полный отчёт. Можешь не опасаться за реактор, — над планом доработки думали лучшие физики Лос-Аламоса!

Константин поморщился.

— Точнее — единственный физик Лос-Аламоса, который поддерживает с вами связь? Я не могу оценить его качество, но…

Гедимин сузил глаза. Северянин посмотрел на него и отодвинулся.

— Аккорсо, продолжай наблюдение, — буркнул он, взяв за плечо оператора и подтолкнув его к щиту управления. — Остальные — на выход. Гедимин, я лично буду стоять тут с дозиметром, пока ты работаешь в шахте. И я сам запущу этот реактор, когда ты закончишь. Надеюсь, два года работы не пойдут насмарку из-за твоих экспериментов!

03 мая 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

После двух дней почти непрерывного дождя выглянуло солнце; роботы-уборщики чистили мокрые крыши, выкачивали воду из образовавшихся луж и в очередной раз засыпали их песком и укладывали поверх фриловое полотно. «Что-то надо делать с грунтом,» — отметил про себя Гедимин, вспомнив, что в прошлом году по весне глубокие лужи образовались в тех же местах.

Заметив его заминку, Хольгер замедлил шаг и тронул его за плечо.

— Всё готово, — вполголоса сказал он. — Помнишь?

Сармат досадливо сощурился.

— Я не забываю, — отозвался он. — Сколько?

— Триста двадцать четыре, — ответил Хольгер. — Тебе хватит?

— Я возьму триста, — сказал Гедимин. — Остальное — под сферы.

— Будь осторожен, — недовольно сощурился химик. — Это не обеднённый уран. И потом… Уверен, что за два месяца ничего не заметят?

— Если ты не проболтаешься, — буркнул Гедимин. Хольгер, слегка переменившись в лице, отстранился и убрал руку с его плеча.

— Зря ты это сказал.

Гедимин растерянно мигнул — кажется, он действительно ляпнул глупость, и притом обидную.

— Зря, — он склонил голову и прижал кулак к груди. — Не знаю, о чём я думал. Извини.

— Пустяки, — отмахнулся Хольгер. — Я понимаю. Очередной сигнал с Энцелада. Помощь точно не нужна?

Гедимин качнул головой и втиснулся между закрывающимися створками — пока двое сарматов общались, остальная группа успела дойти до лестницы, и ворота уже смыкались.

Десять минут спустя сармат, с ног до головы в «скафандре» из защитного поля, стоял в хранилище и накрывал колпаком очередную плутониевую сферу. Только позавчера были убраны старые, пропитавшиеся ирренцием, и установлены новые; сегодня, если верить датчикам, скорость синтеза необъяснимо упала, — бруски обеднённого урана, смазанные окисью ирренция и люминесцентным раствором, были очень плохой заменой чистому ирренцию.

«Ровно триста граммов,» — Гедимин, отложив манипуляторы, подобрал шесть коробков из непрозрачного рилкара и выложил их на ладонь. Поместились все — тяжёлый металл занимал немного места. Сквозь защитное поле не могло просочиться излучение — ни тепло, ни потоки омикрон-квантов — но сармат чувствовал, как его ладонь нагревается, и от неё жар растекается выше — до плеча — и оттуда стекает в грудную клетку. «Странные галлюцинации,» — подумал он, рассовывая коробки по карманам. Между одеждой и телом была прослойка защитного поля, бояться облучения не следовало, — но странное ощущение тепла не оставляло сармата, пока он шёл от хранилища к «грязной» лаборатории. Через пять секунд должны были включиться камеры и датчики наблюдения, расставленные по хранилищу Константином, — северянин по-прежнему очень небрежно их маскировал и так и не смог решить проблему передачи сигнала не по кабелю.

— Оно? — шёпотом спросил Линкен, кивнув на невзрачные коробки, выложенные Гедимином под защитный экран. Сармат кивнул и жестом попросил взрывника отступить к выходу, за стену сивертсенова поля. Тот не двинулся с места.

— Ты можешь работать с этой дрянью — и я могу, — сказал он, приводя в действие генератор защитных полей. Матовый покров растянулся по его рукам и через секунду спрятал сармата целиком, оставив небольшой просвет в районе глаз. «Опасно,» — жестом сказал Гедимин. «Говори, что делать,» — пошевелил пальцами Линкен, подойдя к нему вплотную. «Следи за нагревом,» — отозвался Гедимин, кивнув на горелку и закрытую ёмкость с плотно завинченной крышкой над ней.

…Два раскалённых докрасна цилиндра, дымясь, остывали под защитным экраном. Гедимин не стал ускорять процесс, даже отключил поток тёплого воздуха, оставив только вытяжку для испарений рилкара. Третий — стержневой, не содержащий в себе ирренция — стоял поодаль, под отдельным куполом.

— И что, такого тонкого слоя хватит? — спросил Линкен, стягивая маску и вытирая лицо мокрой ветошью. Оба сармата заметно перегрелись, Гедимин чувствовал, как пот стекает по спине, но вытереть спину было сложнее.

— Даже много, — сказал он. — Если заработает, я уменьшу массу ирренция. Качественный прорыв… он предполагает, что зависимости от массы больше не будет. Хватит грамма, чтобы заразить тонну.

Линкен недоверчиво ухмыльнулся.

— Эти твои стержни… Забавно выглядят, да, но чем они так уж отличаются от сфер? Ты уже делал слоистые сферы…

— И они работали, — Гедимин слегка сузил глаза. — В этот раз должно получиться лучше.

Через два часа он, в очередной раз измерив шагами помещение и нетерпеливо взглянув на термодатчики, включил воздушное охлаждение. Красное свечение рилкара погасло, но металл всё ещё был слишком горячим.

— Трёх слоёв хватит? — спросил Линкен, подготавливающий контейнер для реактора. Внешне это был простой цилиндрический короб с небольшим вентилятором, газоотводными трубками и прикреплённым снизу баллоном; внутри, кроме слоя непрозрачного рилкара, был запрятан стационарный генератор Арктуса, создающий дополнительные «стены».

— Да, — ответил Гедимин, наблюдая за падением температуры. «Хватит на него смотреть!» — он силой заставил себя отвернуться от остывающего ирренция, но взгляд упал на плутониевые цилиндры, дожидающиеся сборки. Они были покрыты блестящей тёмной «чешуёй» — обсидиановыми линзами, плотно пригнанными друг к другу. Гедимин взвесил один из них в руке — тонкостенный цилиндр полуметровой длины был гораздо тяжелее, чем могло показаться со стороны. Это был внешний, самый тяжёлый; второй, внутренний, был немного легче.

— Ну что? Готов? — Линкен, оставив в покое защитный короб, снова подошёл к Гедимину. Тот, помедлив, посмотрел на термодатчик и медленно кивнул.

— Tza… tiitzki. Attahanke?

— Atta» an! — широко ухмыльнулся Линкен, прикрываясь сивертсеновым полем.

Гедимин движением руки убрал все экраны и взял центральный стержень. Цилиндры легко входили один в другой, хотя между ними предполагалось не более полумиллиметра пустого пространства. «Ирренций — плутоний — ирренций — плутоний,» — четыре слоя было несложно пересчитать. В последний раз проверив крепления, Гедимин поднял готовый стержень правой рукой и поставил его на ладонь левой. Шесть с половиной килограммов — небольшой вес для сармата, но рука под ним едва не дрогнула. Линкен посмотрел ремонтнику в глаза — и шагнул назад, уходя с дороги.

— Attahanke, — прошептал Гедимин, осторожно опуская стержень в короб. Счётчик Конара тревожно запищал — Линкен забыл отключить звуковой сигнал. Сармат, не обращая внимания на звук, закрепил крышку и только тогда посмотрел на табло. Излучение усиливалось; на несколько секунд рост прекратился — и тут же продолжился снова, уже гораздо медленнее.

— Работает, — выдохнул Гедимин, проводя пальцами по стенке короба. Сквозь защитное поле его никто не мог услышать. Линкен всё ещё стоял в стороне, будто не решался подойти ближе; оглянувшись, ремонтник заметил его опасливый взгляд.

— На сегодня всё, — Гедимин резким движением сбросил защитное поле. Сердце всё ещё билось слишком часто, и дышать приходилось глубже обычного.

— Глаза горят, как два прожектора, — пробормотал Линкен, покосившись на него. — Тебе охладиться бы, атомщик. За этой штукой надо присматривать?

— Не больше, чем за сферами, — ответил Гедимин. — Идём в душевую. Ты тоже перегрелся.

— Константин может сюда войти, пока нас нет, — подозрительно сощурился взрывник. — Я бы поставил небольшую защиту вокруг…

Ремонтник мигнул.

— Не надо тут взрывчатки, — сказал он. — Это не полигон. А с Константином я поговорю.

«В конце концов, он не захочет, чтобы Линкен ставил тут «небольшую защиту»,» — подумал он, стараясь не смотреть на взрывника. Раньше он никого не запугивал Линкеном, и теперь эта мысль ему очень не нравилась. «Он же любит, когда везде спокойно…»

03 июня 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Три слоя защитного поля с тихим свистом сомкнулись, затянув небольшую брешь, прорезанную вдоль кожуха «реактора». Дозиметр издал последний писк и затих. Хольгер, отключив анализатор, стряхнул с себя защитное поле и повернулся к сарматам, терпеливо ждущим у входа в «красный отсек». Посмотрев на Гедимина, он отвёл взгляд.

— Ну? — спросил ремонтник; затянувшееся молчание Хольгера ему не нравилось. Константин, ждущий рядом с ним ответа химика, негромко хмыкнул.

— Не хочу тебя расстраивать, Гедимин, — медленно проговорил Хольгер, глядя на экран сигма-сканера, — но ирренция здесь не так уж много. Обычный показатель выработки — двадцать три сотых грамма. Неплохо, на самом деле.

Ремонтник на секунду стиснул зубы.

— Это всё? Уверен?

— Проверь сам, если есть сомнения, — Хольгер протянул ему сканер. Гедимин посмотрел на экран, скрипнул зубами и отвёл руку химика.

— Я вижу. Ты хорошо обращаешься с прибором. Я не буду перепроверять. Двадцать три сотых?

— Больше, чем обычная сфера и даже слойка, — напомнил Хольгер. — Мне кажется, в этой конструкции есть смысл…

Громкое хмыканье Константина заглушило его слова и заставило химика замолчать.

— Двадцать три сотых. Неплохо, верно. Однако не тянет на качественный скачок. И еле-еле окупает потери ирренция из-за того, что ты опустошил синтезные сферы. Это всё, чем ты можешь похвастаться на сегодняшний день?

Гедимин угрюмо сощурился.

— Дай мне ещё месяц. Эта штука должна была заработать…

— Она работает, — усмехнулся Константин. — И неплохо. Но не так, как тебе хотелось бы. Я думаю, Гедимин, тебе пора бы признать свою ошибку. Я сообщу Ведомству, что ты немного повысил выработку. Через месяц ты утилизируешь эту штуку. Возможно, Ведомство разрешит заменить сферы такими стержнями…

«Месяц…» — Гедимин молча смотрел сквозь него, погрузившись в свои мысли. «Ещё месяц. А что, если реактору нужно время на разогрев? Если синтез ускорится со временем?»

— Стержень останется здесь, — сказал он, прервав очередную фразу Константина. — Я хочу пронаблюдать за ним до конца августа. Есть предположения, которые нужно проверить.

Командир «научников» изумлённо мигнул.

— Ты в своём уме? Срок выгрузки ирренция — первое июля, и ни днём позже.

— Предупреди Ведомство, что в июле они ничего не получат, — сузил глаза Гедимин.

— Нет, — отозвался Константин. — Мне надоело тебя выгораживать. Можешь сам объясняться с Ведомством, когда Нгылек явится сюда. И если тебя снова расстреляют…

Он обвёл хмурым взглядом остальных сарматов — они стояли у стены, поодаль от «реактора», стараясь не заходить за невидимую черту.

— Надеюсь, до всех дойдёт, что тебе это попросту нравится. Обычное извращение, распространённое у всех приматов. Ты сам нарываешься, Гедимин. Сколько бы тебя ни пытались вытащить, ты лезешь снова и снова. Мне надоело тебе мешать.

Глава 68

01 июля 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Щупы» анализатора с сухим щелчком втянулись в корпус, экран стал ярче. Гедимин убрал руку с кожуха «реактора», позволив защитным полям схлопнуться.

«Семьдесят один и одна десятая грамма,» — он перечитал строку, выведенную анализатором на экран. «Всего семьдесят один и одна десятая. Выработка ноль целых двести тридцать семь. Она всё-таки растёт. Но слишком медленно. Константин, похоже, прав… но я бы ещё подождал. Возможно, до скачка остались считанные недели. Надеюсь, Хольгер договорился с Ведом…»

На двери вспыхнул красный светодиод, дрожащий свет разлился по лаборатории, — снаружи звучал сигнал оповещения, агенты Ведомства уже вошли в научный центр. «Hasu!» — Гедимин, сердито сощурившись, бросил анализатор в карман и вышел.

— Tza atesqa! — Нгылек, спустившись по лестнице, жестами отдал приказы патрульным и вскинул руку в приветственном жесте. Гедимин нехотя ответил. Один из патрульных зашёл в «чистую» лабораторию и через пять секунд вернулся в коридор вместе с Константином. Вдвоём они вошли в открытое настежь хранилище. Гедимин стиснул зубы, ожидая удара, и долго ждать не пришлось.

— Ирренция нет, — доложил, выйдя наружу, патрульный. — Под сферами — обеднённый уран с небольшой примесью ирренция и люминесцентной краски.

— Опять? — тихо спросил Нгылек, разворачиваясь к Гедимину. По его жесту двое патрульных сорвались с места и, схватив ремонтника, попытались вывернуть ему руки. Он шагнул в сторону, уклоняясь от захвата, и спиной впечатал одного из сарматов в стену, одновременно хватая за предплечье другого.

— Heta! Я покажу, где ирренций, — сказал он.

— Heta! — крикнул Нгылек. Патрульный, припечатанный к стене, высвободился, встряхнулся и угрожающе взялся за шокер. Гедимин хмыкнул.

— Сюда, — он открыл «красный отсек» и указал на кожух «реактора». — Здесь триста семьдесят три грамма. Это новая синтезирующая установка, и мне она нужна. Возвращайтесь в Порт-Радий. В начале сентября можете забирать что угодно, но сейчас мне надо работать.

Несколько секунд Нгылек стоял молча, глядя на «реактор», потом тяжело качнул головой.

— Что мне нравится, Гедимин, так это твоя неистребимая наглость…

Он вскинул руку, и патрульные, разделившись, отрезали сармата от «реактора». Одного он успел швырнуть головой в стену, но спустя десять секунд всё было кончено — Гедимин, сложившись пополам от разрядов шокеров, направленных под рёбра, был поднят с пола агентами Ведомства, а защитный кожух был вскрыт, и Нгылек с сигма-сканером в руках сам подошёл к нему.

— Триста семьдесят три и одна десятая грамма, — ровным голосом сказал он, взглянув на экран. — Изъять. Сарматов вывести.

«Сарматов?» — запоздало удивился Гедимин, выволакиваемый в коридор. Идти самому ему не давали — при малейшем движении шокер снова утыкался под рёбра. Наконец сармата прижали к стене, и он смог отдышаться, выпрямиться и осмотреться. У противоположной стены, точно так же прижатый к твёрдой поверхности, стоял Константин. Его глаза расширились от изумления.

— Почему меня схватили? — спросил он у выходящего в коридор Нгылека. Тот мерно похлопывал по ладони рукоятью станнера и не спешил отвечать на вопрос.

— Обнаружен ирренций в «чистой» лаборатории, — доложил патрульный.

— Изъять, — приказал Нгылек. — Обыскать всё здание. Изъять весь ирренций и конструкции, его содержащие. Упаковать синтезные сферы и подготовить к перевозке.

Гедимин ошеломлённо мигнул и рванулся из рук патрульных. Ему почти удалось высвободиться, но выстрел из станнера в ногу остановил его и заставил сесть на пол. Один из агентов обшарил его карманы и вынул сигма-сканер.

— Изъять, — кивнул Нгылек. — Обыщите каждое помещение. С этого дня «Полярная Звезда» больше не работает с ирренцием. Он будет передан специалистам в Порт-Радии. Вы показали, что вам доверять нельзя.

«Что?!» — Гедимин, забыв о парализованной ноге, рывком поднялся во весь рост.

— Это мой ирренций. Верни!

Нгылек смерил его задумчивым взглядом и поднял станнер.

— Как быстро всё выходит из-под контроля… Придётся принять меры. Сначала о вас, Константин Цкау…

Он повернулся к командиру «научников». Тот растерянно мигнул.

— Ваш подчинённый снова делает что хочет в хранилище ценнейшего радиоактивного металла, и Ведомство ничего об этом не знает. Как давно существует эта его… установка?

Константин сглотнул.

— Неделю… — начал было он, но Нгылек жестом приказал ему молчать.

— Два месяца, — сказал патрульный, держащий в руках «реактор». — Если меньше, то на день или на два.

— Два месяца, — повторил за ним Нгылек, поднимая станнер и направляя Константину в грудь. — Вы много на себя взяли, Цкау. Вот к чему приводит отсутствие контроля…

— Не трогай его! — крикнул Гедимин, но выстрел уже прозвучал. Командир «научников» качнулся к стене и тяжело сполз по ней на пол, голова безвольно запрокинулась.

— Стоять! — приказал Нгылек сарматам, застывшим посреди коридора. Патрульные встали стеной, закрывая от них Константина.

— Не спеши, Гедимин. Ты своё получишь, — пообещал агент Ведомства. — С ирренцием ты больше не работаешь. Остаёшься в научном центре в том качестве, в котором ты безвреден, — в качестве ремонтника. Ни о каких научных опытах речи больше не пойдёт. Видимо, твой повреждённый мозг не выдерживает такой нагрузки. Отныне его нагружать не будут.

Три выстрела слились в один. Гедимин повис на руках патрульных, медленно оседая на пол, но его подняли, рывком поставили на ноги. Ещё три разряда ударили в корпус. Перед глазами сармата поплыли алые круги. Ему снова не дали упасть. Когда протрещал последний разряд, Гедимин уже с трудом его слышал — всё заглушил гул в ушах. Перед глазами стояла темнота, всё тело дрожало и вспыхивало болью, — бесчисленные судороги скручивали мышцы в сотни узлов.

— Стоять! — крикнул над его головой Нгылек. — Никто не подойдёт к ним, пока мы не покинем здание. Возвращайтесь к работе!

…Контроль над телом вернулся к Гедимину незадолго перед обедом, но ещё полчаса он лежал, не шевелясь, пока Хольгер не склонился над ним и не потрогал его шею. Он и тогда не стал бы вставать, но химик смотрел на него встревоженно и почти испуганно.

— Я жив, — буркнул он, отстранив руку Хольгера, и сел. — Внутри больно.

— Выпей, — химик с облегчённым вздохом дал ему пробирку. Вещество в ней было знакомым — омерзительно горькое даже на сарматский вкус, оно всё-таки расправило внутренности, скрученные спазмом в тугой комок, и Гедимин смог вдохнуть полной грудью и выпить немного воды, не опасаясь, что она тут же вернётся назад.

— Несчастный раненый атомщик, — презрительно фыркнул Константин. Он уже опомнился достаточно, чтобы сидеть перед телекомпом, только неуверенные движения рук напоминали о недавней отключке.

— Ты получил то же лекарство, — напомнил ему Хольгер, снова вручая Гедимину пробирку. Тот поморщился, но выпил до дна.

— Я не хотел, — угрюмо сказал он, обращаясь к Константину. — Они не должны были в тебя стрелять. Ты ни при чём…

— Без тебя знаю, — фыркнул северянин, прижимая ладонь к грудине. — А ты можешь радоваться, Гедимин. Ты успешно выкинул в помойку три с половиной года работы. Если бы не плутоний, нас вообще расформировали бы.

— Без Гедимина тут не было бы никакого плутония, — буркнул Иджес. — Оставь его в покое. Его чуть не убили.

— Совершенно ни за что, правда? — криво ухмыльнулся Константин, отворачиваясь к телекомпу.

Гедимин молча смотрел на собственный кулак — пальцы как сжались, так и не разжимались, хотя ногти уже впились в ладонь и пробили кожу. «Ирренций,» — единственная мысль в одно слово пульсировала внутри черепа. «Ирренций…»

01 августа 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Гедимин, коллега, мне очень не нравится ваше состояние,» — с этого начиналось письмо; сармат попытался усмехнуться, но угол рта только нелепо и болезненно дёрнулся. «К сожалению, никто из нас не может повлиять на так называемое Ведомство развития, а выхода на координатора сарматской расы у меня нет. Если есть что-то, в чём я мог бы помочь, сообщайте незамедлительно. Что касается пари — я выхожу из него вместе с вами и вернусь тогда, когда ваше руководство пересмотрит свои взгляды. Без вашего участия весь этот спор не имеет смысла. Может быть, вас заинтересует…»

Фраза обрывалась, за ней начинались поля бессмысленных знаков, — то, что написал Герберт, сильно не понравилось цензорам. Гедимин снова дёрнул углом рта и закрыл полупустое письмо. «Надо бы ответить,» — вяло шевельнулось в мозгу; сармат посмотрел на устройство связи и, подумав несколько секунд, убрал его в карман.

Слегка обточенный булыжник красного гранита, закреплённый в тисках, уже перестал дымиться, и Гедимин развернул его к себе и заглянул в прорезанные в нём каналы причудливой формы. Это был сквозной орнамент, один на весь кусок минерала, — какие-то абстрактные узоры, точная копия рисунка с распечатки, вручённой сармату Кененом. «Остыл. Можно резать,» — Гедимин подвигал ползунок, настраивая метчик, и на округлом боку булыжника высветились красные линии через каждые четыре миллиметра. Кенен просил нарезать гранит на пластины с орнаментом — что это и для чего нужно, Гедимин не спрашивал, ему было достаточно трёх тюбиков горчицы. Учётчик пообещал дополнить плату банкой сальсы, когда работа будет закончена, но всю горчицу ремонтник забрал сразу же.

Луч резака не сдвигал уже срезанные пласты — они так и лежали друг на друге, а сами сквозные прорези были едва заметны. Гедимин осторожно шевелил кистью, смещая руку всё ниже, пока не дошёл до середины. В этот момент его тронули за плечо, и он отключил резак и обернулся.

— Девятнадцать килограммов плутония на выгрузке, — Константин, подошедший к ремонтнику, довольно усмехнулся и похлопал его по плечу. — И это только предварительные данные. От твоих доработок большая польза, Гедимин. Я уверен — при полной отработке цикла масса дойдёт до двадцати двух килограммов. Возможно, и до двадцати трёх. Вот чем тебе следовало заниматься с самого начала, а не провоцировать Ведомство на применение силы.

Гедимин молча сузил глаза и отвернулся. Лучевой резак снова прикоснулся к камню, едва заметная вспышка прорезала булыжник насквозь, отделив ещё один дымящийся слой.

— Зря, — сказал Константин; судя по голосу, он больше не усмехался. — Ты мог бы делать то, к чему приспособлен. Почему ты вообще счёл себя учёным, исследователем, а не механиком с инженерным образованием? Лично я оснований для этого не вижу.

— Уйди, — сказал Гедимин, не оборачиваясь. «Надо бы зайти к Хольгеру, посмотреть на реактор,» — вяло подумал он, но не двинулся с места. «Ладно, Хольгер всё равно придёт сюда. Тогда всё узнаю.»

28 сентября 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— «Патентное ведомство Австралии против всех — громкое дело в Межпланетном суде Солнечной Системы», — вслух прочитал Кенен. — Эй, тески! А вот это действительно интересно. Они подавали в Межпланетный уже четыре раза за последние десять лет, но дело никогда не открывали. Из-за чего в этот раз? А, нашёл: «патент на так называемый «кристалл-концентратор Сивертсена», более известный как «сивертсенит», был неоднократно нарушен на территории Атлантиса, Северного Союза, Сина и Мацоды, а также совместно осваиваемого Марса и спутников Юпитера…»

Линкен, фыркнув, протянул руку над плечом Кенена и закрыл страницу.

— А ничего поинтереснее там нет?

— Ты мог бы интересоваться действительно важными вещами, — фыркнул учётчик, нехотя пролистывая последние новости. — Это Джеду простительно ничего не знать — он с Энцелада. А тебе…

— Стой, — Линкен перехватил его руку и вгляделся в сообщение. К нему прилагалась фотография — собранные в кучу кости и человеческие черепа на красновато-рыжей земле.

— «Массовые захоронения на Марсе — сарматский след?» — прочитал заголовок Хольгер, помрачневший и придвинувшийся к экрану. — «В шести милях от Нью-Лос-Анджелеса были обнаружены вертикальные шахты, частично заполненные обугленными костями. По предварительным оценкам, каждая из трёх шахт содержит останки двух с половиной тысяч человек. По предположениям экспертов, захоронения под Нью-Лос-Анджелесом — следы одного из «лагерей уничтожения», созданных после вторжения сарматов на Землю. Напоминаем, что в годы войны Нью-Лос-Анджелес носил название «Агарта» и был столицей режима Саргона на Марсе…»

Гедимин молча умножил два с половиной на три, вспомнил общую численность населения Земли, пожал плечами и снова уткнулся взглядом в пол. Он сидел рядом с креслом Хольгера, не обращая внимания на освободившиеся места за соседним столом, — можно было бы встать и пересесть, но особого смысла в этом не было.

— Семь с половиной тысяч мартышек? Непохоже на лагерь, — сказал Линкен, криво ухмыльнувшись, и оглянулся на Гедимина. — Утилизационные шахты Ассархаддона. Тем более — прямо под Агартой. Если макаки смогли пересчитать кости — утилизация там ещё не развернулась. Во время войны уже умели избавляться от мусора. Ассархаддон любил качественную утилизацию. От макак, даже дохлых, столько мусора…

— «Также на дне шахты и некоторых костях были обнаружены остатки обугленной органики чужеродного происхождения», — продолжал чтение Хольгер. — «По составу она идентична веществу, остающемуся при разложении трупов сарматов. Могли ли искусственнорождённые использовать марсианские шахты для казни и захоронения своих соплеменников? Расследование продолжается.»

Линкен хмыкнул.

— Ассархаддону было всё равно, на ком ставить опыты, — уверенно сказал он. — Было бы нужно — поставил бы на себе. А шахты точно довоенные.

Кенен хлопнул ладонью по столу.

— Мы сегодня летим куда-нибудь или нет? Сколько можно смотреть на дохлых макак?!

— Тебе больше по нраву живые? — ухмыльнулся Линкен. — Ладно, идём. Заглянем на станцию, все уже там. Атомщик, ты с нами?

Гедимин пожал плечами и поднялся на ноги. «Станция? Ладно, пусть будет станция.»

Сегодня у глайдера Линкена было немного пассажиров — Аэций и Астиаг не праздновали День атомщика, Константин куда-то ушёл с Айзеком и Бьорком, самки уехали на станцию с попутным прицепом, не дожидаясь, когда самцы соберутся. Гедимин втиснулся на заднее сидение.

— Когда садишься с ним в глайдер, так и ждёшь, что он вытечет за борт, — хмыкнул Кенен, садясь у противоположной двери. — Скоро надо будет возить его в канистре.

Линкен обернулся, недобро щурясь.

— Ты сейчас о чём?

— Пока что «о ком», — Кенен указал на Гедимина. — Но ещё немного — и будет «о чём».

— Отстань от атомщика, — буркнул сармат.

— Да я-то отстану! — Кенен всплеснул руками — совершенно по-человечески, будто по фильмам учился. — Но никого не удивляет, что он ходит как прибитый уже третий месяц?

— Заткнись, — бросил Линкен, берясь за штурвал. — Atta» an!

Расстояния от «Новы» до «Полярной Звезды» еле-еле хватило на то, чтобы сделать над шоссе пару «бочек»; «мёртвую петлю» Линкен с сожалением прервал на первом кивке носом, плавно снизившись на временный аэродром вдоль внешней стены станции.

На посту охраны никого не было, не считая патрульного с контейнером глинтвейна. Он медленно высасывал вещество из упаковки и даже не смотрел в сторону проходящих сарматов.

Выйдя на площадку перед главным корпусом, Гедимин огляделся. Ни одного экзоскелетчика в зоне видимости не было, и в очередной раз куда-то пропала табличка, запрещающая купаться в градирнях, — её опора одиноко стояла на краю площадки, и с неё свисал пустой контейнер.

Гедимин ненадолго отделился от остальных, чтобы потрогать стену реактора, а когда нагнал их, они стояли в паре десятков метров от ближайшей градирни. Её входы, предназначенные для осмотра и очистки, были открыты, из них, как и из верхнего раструба, шёл пар. В одной из них, судя по звучному плеску и редким коротким репликам, купались сарматы, и ещё несколько ждали у входа — в мелком бассейне места хватило не всем. Другую — она стояла дальше, но звуков из неё доносилось гораздо больше — заняли охранники.

Гедимин посмотрел на остановившихся сарматов и удивлённо мигнул.

— Пойдёте внутрь?

— Нет, — ответил ему Линкен, странно усмехаясь. — Не сегодня. Есть идея получше. Хольгер, у тебя всё готово?

Химик развернулся спиной к градирне и сунул взрывнику в карман непрозрачные пробирки, скреплённые между собой.

— Можешь забрать. Но идея на редкость дурацкая.

Линкен хмыкнул.

— Не всем же быть гениями!.. Иджес, у тебя остался доступ к насосным станциям?

Механик удивлённо мигнул.

— Пройду. Тут ничего сложного нет. А ты что там забыл?

— Хочу немного добавить им веселья, — Линкен кивнул на градирни. — В трубы можно что-то вбросить?

— Не нитроглицерин, надеюсь? — Иджес подозрительно посмотрел на него. Взрывник отмахнулся.

— Эй! Я не маньяк-убийца. Ничего опасного. Просто шутка. Макаки любят шутить. Пусть посмеются.

Иджес несколько секунд смотрел на него, потом махнул рукой.

— Идём. Только без взрывчатки!

Гедимин шагнул к ним.

— Мне идти с вами?

Линкен положил руку ему на плечо и осторожно отодвинул сармата в сторону.

— Не надо, атомщик. Тебе и без того досталось. Идея-то в самом деле дурацкая. Хоть и забавная. Стой тут, смотри, что будет.

Через восемь минут оба сармата вышли из-за пластинчатой коробки насосной станции. Линкен подошёл к Гедимину и с ухмылкой кивнул на градирни.

— Хольгер, сколько времени нужно?

— Минут шесть на реакцию, ещё сколько-то — чтобы заметили, — химик задумчиво посмотрел под ноги. — Может, отойдём?

Уйти они успели недалеко — едва подошли к строению на краю площадки, из градирен послышались растерянные и испуганные крики. Несколько сарматов выкатились наружу, едва не сбив с ног тех, кто ждал своей очереди войти, и Гедимин изумлённо замигал — их кожа тускло светилась зеленью.

— Это твоя шутка? — вполголоса спросил он у Линкена. Сарматы, пойманные на выходе, между тем встряхнулись, потыкали в себя пальцами, переглянулись с окружающими и снова скрылись в градирне. Минуту спустя группа светящихся, но уже одетых купальщиков пошла к насосной станции. Гедимин покосился на Линкена. Взрывник только ухмыльнулся.

— Шутка не для тесков, атомщик. Жди дальше.

Ещё тридцать секунд спустя вторая градирня задрожала от криков и ругани. Линкен отступил в проход между зданиями, утаскивая за собой Гедимина. Из башни охлаждения выбегали голые «макаки». Они тоже светились — кто целиком, кто частично, пятнами. Некоторые лихорадочно тёрли себя схваченной на бегу одеждой, другие успели подобрать смарты и теперь звали на помощь медиков и ликвидаторов. Линкен уткнулся лицом в стену и захрюкал.

— Это радиация, твою мать! — донеслось до Гедимина. — Мы все трупы! На грёбаной станции утечка! Вы, слизь, чего вылупились?! Утечка, мать вашу! Живо заткните её! Чёрррт, с меня уже кожа слезает!

Он тихо хмыкнул и ткнул Линкена под рёбра — достаточно крепко, чтобы тот перестал смеяться и повернулся к нему.

— Заметят, — напомнил он. — Мы близко. Что влил?

— Этим не найти, — отмахнулся Линкен. — Даже с анализатором. Через полчаса отсветятся. Если успеют разбудить Мартинеса — вот будет веселье…

— Мистер Мартинес! — услышал Гедимин испуганный голос одного из охранников. — Мистер Мартинес, главный пост на связи! Утечка радиоактивной воды в градирне…

— Пошутили — и будет, — сказал посерьёзневший Линкен, оглядываясь на башни охлаждения. У выхода собралось уже много охранников, большинство успело одеться, некоторые влезли в экзоскелеты. Сарматы, держась в тени стены, пошли прочь от градирен, стараясь не выходить в просматриваемые переулки. «Опять Фюльбер придёт,» — думал Гедимин, сдерживая порывы оглянуться и посмотреть, светятся ещё охранники или уже нет. «И, скорее всего, ко мне. Кого ещё подозревать…»

…Последнего светящегося сармата они встретили на берегу озера, среди купальщиков, — видимо, после градирни он захотел охладиться. Перехватив взгляд Гедимина на зеленоватые полосы на его ногах и животе, сармат посмотрел на ремонтника, на его группу, громко хмыкнул и подошёл к ним. За ним подтянулись ещё несколько, без видимых следов люминесцентного вещества, но настроенные не слишком дружелюбно, и Гедимин нехотя поднялся на ноги и незаметно отстегнул от комбинезона ремонтную перчатку.

— Линкен Лиск? — сармат посмотрел на взрывника, отступившего за куст — как бы в смущении, но Гедимин помнил, что именно с той стороны куста Линкен оставил свой комбинезон… и запасы взрывчатки. — Твой фокус с градирнями?

— Мой, — не стал отпираться взрывник. — И что, скажешь, что шутка тебя напугала? Радиация так не светится. Мне не веришь — вон, послушай атомщика.

Гедимин открыл было рот, но по изменившимся лицам сарматов понял, что никто всерьёз его слушать не собирается, и недовольно сощурился. «Нашёл чем напугать чужаков… Ладно, ещё не дошло до взрывов — это уже хорошо.»

— Дурацкая у тебя шутка, Лиск, — сармат поморщился. Линкен хмыкнул.

— Что, макаки плохо бегали? Или тихо визжали?

Кто-то из сарматов ухмыльнулся. Тот, на ком осталось светящееся вещество, недовольно покосился на них.

— Посмотрим ещё, как они над тобой пошутят.

— Откуда узнают? — спросил Линкен, слегка сузив глаза. — Ты скажешь?

Сармат фыркнул.

— Я-то нет, и мои — нет. Даже насосная станция промолчит. Но ты ведь всегда так шутишь — и они не настолько тупы, чтобы это не запомнить. В общем, жди ответа.

— Ну, спасибо, что предупредил, — Линкен едва заметно усмехнулся. — Опять карцер? Ничего, будут и у нас свои бластеры и крейсера.

— Есть растворитель для этого вещества, — вмешался в разговор Хольгер. — Если оно не стирается, и ты не хочешь так ходить — скажи, я приготовлю антидот.

Сармат отмахнулся.

— Само сотрётся. Вреда от него нет, но вот шутка была дурацкая.

Чужаки ушли под свой куст. Линкен обиженно фыркнул.

— Дурацкая… Сам он и такой не придумает.

— А он прав, — буркнул Гедимин, доставая из кармана гудящий смарт. Кто-то вышел на связь — и, судя по сигналу, не Конар и даже не Кронион.

— Мсьё Гедимин? Хорошего вечера — и с хорошим днём отдыха, — голос Фюльбера звучал, как всегда, ровно и размеренно. — О том, что он у вас удался, я уже наслышан. Подробности мне не слишком интересны. Спасибо, что выбрали предельно безвредное вещество без дополнительных эффектов. Передайте благодарность мсьё Хольгеру.

— Я не понимаю, — проговорил Гедимин, чувствуя себя довольно глупо. В трубке хмыкнули.

— Не трудитесь, мсьё инженер. Это даже на охранниках не сработает. Не беспокойтесь, никаких санкций с моей стороны не последует — по крайней мере, к вам и вашим товарищам. А вот охрана, увы, моего доверия не оправдала. Надо будет заняться дисциплиной. Вы с вашей «утечкой», пожалуй, заслужили небольшую премию. Месяца через два-три, когда сроки всех взысканий пройдут, получите её вместе с жалованием. Постарайтесь пока не попадаться охране под горячую руку. Они навряд ли сойдутся со мной во мнении…

Смарт коротко прогудел и отключился. Гедимин повернулся к Линкену.

— Фюльбер обещал премию. Разделю между тобой и Хольгером. В этот раз я точно ни при чём.

— Хорошо, что не сдал, — хмыкнул взрывник. — Да не надо, бери себе. Мне хватит. Не рассказал, как успокаивал мартышек?

Гедимин качнул головой.

— Он, кажется, доволен, что мы это сделали. Наверное, ему не нравились купания в градирнях.

— Да, люди этого не любят, — кивнул Иджес. — Пока сами не попробуют. В градирне хорошо. Линкен, только не лей больше никакой дряни в воду! Во второй раз — уже не смешно.

Гедимин запоздало вспомнил, что собирался нырнуть — для этого и снял комбинезон на прохладном ветру, а сейчас его кожа уже слегка посинела от долгого охлаждения. Он быстро шагнул в воду, оттолкнулся и ушёл на глубину. «Градирни, шутки над охраной… Это всё от безделья,» — думал он, проходя сквозь толщу воды. «Если бы мне дали вернуться к работе…»

01 октября 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Иджес замолчал. В наступившей тишине над побережьем было отчётливо слышно, как ледяные осколки наползают на берег — ветер гнал их по чёрной воде, и они тускло поблескивали в свете прибрежных фонарей. Вдалеке по волнам расплывалось мутное желтоватое пятно — светилось окошко насосной станции и цепочка светодиодов вдоль её стен. Аэродромные прожектора были направлены вверх, в пустое небо, — все шахтёрские глайдеры ночной смены уже час как улетели на рудники, чужаки в Ураниум-Сити так поздно не заглядывали. Вместе с воем ветра, звоном раскалывающихся льдин и гулом насосной станции Гедимин слышал отдалённые шаги — стальные «копыта» экзоскелетов опускались на платформу с отчётливым стуком.

— Не лезьте на воду, пока лёд не встанет, — Гедимин вытер небольшую подводную лодку ветошью и завернул её в непрозрачный тёмный скирлин. — Или хотя бы привяжите Айзека к чему-нибудь непотопляемому. В прошлый раз я сделал для эхолота гидроизоляцию. Не помогло. Что вы с ним делали?

Иджес смущённо хмыкнул.

— Его и так никто не пускал ходить по воде. Был нормальный плот. Не знаю, как он с него свалился, — сказал он. — Наверное, мы привяжем эхолокатор отдельно от Айзека. Так хоть что-то одно останется на плаву.

Он поднялся на ноги, отряхиваясь от мокрых листьев, и подобрал обе подлодки.

— Иди, — кивнул Гедимин на его вопросительный взгляд. — Я ещё искупаюсь.

— Не замёрз? — Иджес посмотрел на его ладонь, но в полутьме было не разглядеть цвет кожи — и тем более было не отличить обычный светло-серый «окрас» Гедимина от слабой синевы, проступающей на холоде. — Зашёл бы в душевую! Венерианцы, правда, уже ушли…

Он посмотрел на крыльцо общественной душевой и хмыкнул.

— Да, ходить туда незачем. Филки опять всё выстудили. Ничего не понимают в купании!

— Иди уже в барак, — буркнул Гедимин. — Скоро отбой.

— А сам что не идёшь? — прищурился Иджес.

— Надо охладить голову после твоих подлодок, — проворчал сармат, снимая сапоги и пояс. Он не был уверен, что нырнёт — чёрная вода и лёд у берега выглядели негостеприимно — однако Иджеса пора было спроваживать. План «посидеть вечером у озера и подумать об омикрон-излучении» провалился с грохотом, оставалась надежда на первые ночные часы — в такую погоду было мало желающих спускаться к берегу и мешать составлять чертежи из осколков льда.

Купание не задалось — лёд мешал всплывать, и какой-то осколок оставил царапину на щеке, когда Гедимин выныривал за воздухом. Через пять минут сармат выбрался на берег. Ветер усилился, как и холод, — задерживаться на берегу не имело смысла. Он стал одеваться, но ничего, кроме штанов и сапог, надеть не успел, — куст за его спиной затрещал, послышался металлический скрежет.

— Эй, теск! — приглушённым шёпотом сказал охранник в лёгком экзоскелете. Гедимин видел, что это «Маршалл» — и, скорее всего, один из «Маршаллов» «Вестингауза» — но опознавательные знаки то ли расплывались из-за скверного освещения, то ли были чем-то заляпаны. Сармат растерянно мигнул и повернулся к экзоскелетчикам. Их было двое — один подошёл к Гедимину почти вплотную, второй стоял поодаль, — но в притоптанной траве, а не на платформе, и слишком близко к берегу.

— Ты Гедимин Кет?

По какой-то причине оба не включали ни фонарь, ни считыватель. Сармат скользнул взглядом по экзоскелетам, — мелких неисправностей хватало в каждом из них, но серьёзных повреждений не было.

— Это я. Что, нужен ремонт? — так же тихо спросил он. Вместо ответа охранник шагнул к нему. Он не замахивался — просто ткнул «клешнёй» в грудь сармата, и Гедимин услышал треск шокера в ту же секунду, когда его тело перестало ему подчиняться.

— Этот? — услышал он, лёжа ничком в траве. Сердце снова начало биться — спустя две или три секунды после удара, но ощущение раздавленности, тяжесть во всём теле и красные пятна перед глазами проходить не спешили.

— Он, — стальное «копыто» врезалось Гедимину в рёбра. — Слизь! Повезло, что он тут был один. Поднимай его, хочу посмотреть в глаза.

Второй охранник завернул руки сармата за спину и поднял его за них — резким рывком, так, что затрещали связки. Гедимина прислонили к броне «Маршалла». Вывернутые руки болели, и он попытался встать на ноги, чтобы ослабить нагрузку на плечи, — но конечности не слушались. Даже голова не хотела держаться прямо; второй охранник приставил «клешню» к его лбу и посветил фонариком в лицо.

— Урод жёлтоглазый, — пробормотал он, коротко ткнув Гедимина «кулаком» под дых. Под весом обмякшего тела вывернутые плечи заболели сильнее прежнего. Сармат попытался вдохнуть глубже — пора было сбрасывать оцепенение и удирать, происходящее сильно ему не нравилось.

— Что скалишься, ублюдок? — стальные «пальцы» больно сдавили Гедимину кадык. — Думал, Мартинес тебя выгородит? Без него разберёмся. Вспомнишь свои шутки, когда потроха изо рта полезут. Давай, Джо, тащи его на трубы!

— Может, в овраге кончим? — охранник неуверенно оглянулся на озеро и световое пятно вокруг насосной станции. — Свет горит. Увидят.

— Там люди, Джо, — прошептал второй. — Ни одной слизистой твари. Никто ничего не скажет. Двигай!

Охранник вздёрнул сармата выше, так, что его ноги уже не касались земли. Гедимин стиснул зубы и с удивлением заметил, что челюсти ему уже подчиняются — как и веки. Медленно и осторожно он попробовал шевельнуть пальцем. Мышцы всё ещё дёргались рассогласованно, но сармат сокращал и расслаблял их, пока очередная часть тела не становилась полностью управляемой.

Трубы, присыпанные ледяными осколками, выходили на несколько метров в озеро; они обмёрзли, лёд трещал под «копытами», и Гедимин ждал, что охранники не удержатся, но кто-то вовремя поставил им зимние шипы — они даже не поскользнулись. Висеть на руках становилось больнее с каждой секундой, — кажется, насильно расслабленные мышцы не выдержали нагрузки. Нечего было и думать раскачаться на таких руках — даже в полном сознании, без пятен, плывущих перед глазами. «Он держит меня сервоприводом. Не устанет,» — с досадой подумал Гедимин. «Если бы поставил на опору…»

«Макаки» остановились. Тот, у кого были свободны руки, повернулся к сармату, посмотрел на него и снова ударил в живот.

— Меня не зашиби! — опасливо прошептал Джо — тело сармата, качнувшись, врезалось в экзоскелет. — Лучше выдави ему глаза. Хочу посмотреть, как он корчится.

— Не спеши, всё будет, — пообещал первый, снова поддевая Гедимина «клешнёй» под подбородок. — Слышал, слизь? Сначала мы выдавим тебе глаза. Потом оторвём яйца. Потом переломаем все кости в руках и ногах и выкинем под трубы. Вы — живучие ублюдки, но ты не порадуешься, что ещё жив. Попроси, чтобы я пристрелил тебя. Попроси, мразь!

Он расставил «пальцы» и поднёс к глазам сармата. Гедимин отдёрнул голову назад, насколько мог, и пнул ближайшую конечность экзоскелета — гораздо слабее, чем хотелось бы, но, судя по хрусту и сдавленному оханью из-под шлема, весьма удачно.

— Тварь! — охранник с трудом вернул утраченное равновесие и отступил немного назад, глядя на ноги сармата. — Нет, ты видел?! Уже очухался!

— Врёшь, — Джо дёрнул Гедимина за руки. — Видишь — молчит. Любой давно заорал бы. Говорил же — надо в овраге кончать. Потом бы сюда оттащили.

— Теперь стрелять нельзя, — прошептал другой. — С берега видно. Держи его выше, Джо. Подальше от света. Раздавлю ему яйца — больше не дёрнется.

Гедимин хотел ударить его коленом, но промахнулся — Джо резко дёрнул его за руки, и боль помешала сосредоточиться. «Клешня» сжалась на его мошонке. Сармат ожидал резкой боли — но не такой оглушающей, пробирающей до костей. Видимо, подавленная иннервация ненадолго восстановилась, чтобы подать последний сигнал тревоги, — ремонтник стиснул зубы, не желая радовать «макак» воплями, но вой сам вырвался из груди, мимо голосовых связок. Светодиоды на стене насосной станции мигнули, чья-то тень упала на освещённые трубы.

— Эй, вы! Что там?! — луч фонаря скользнул по воде, зацепив часть экзоскелета и бок Гедимина. Джо резко опустил сармата вниз, разворачиваясь спиной к фонарю, и ступни Гедимина коснулись опоры.

— Ниче… — закричал в ответ второй охранник, но закончить не успел — Гедимин развернулся на месте, швыряя экзоскелетчиков друг на друга. Шипы заскрежетали по металлу, «клешня», удерживающая руки сармата, разжалась, попутно содрав с его запястий кожу, но на очередную вспышку боли он уже не обратил внимания — молча, не разбегаясь, соскользнул с труб в воду и ушёл на дно.

Медленно ползти, цепляясь за камни, ему пришлось долго — пока холод воды не ослабил боль в надорванных мышцах. Руки двигались, но с трудом, каждое движение ногами неприятно отзывалось в паху. «Иннервация,» — подумал сармат, последним усилием выталкивая себя на поверхность, — в лёгких уже закончился воздух. «Она ещё там. Самое время включиться…»

Плыть пришлось на ощупь, но память и чувство направления не подвели его, — он выполз на плоский гранитный валун у восточного берега, перед обрывом с глубокими разломами, ведущими вглубь скалы. С трудом вытянув тело из воды, он посмотрел на руки. Сейчас, вдали от источников света, с неполной луной, которую затянуло дымкой, можно было различить только чёрные полосы и пятна. Липкая жидкость медленно стекала по бёдрам. Резкий запах нагретого металла висел в воздухе, — кровотечение не усиливалось, но и не останавливалось. Гедимин кое-как перевернулся, сел на камень, оглянулся на северный берег, — там по воде метались лучи прожекторов. Два дрона висели над водой вокруг насосной станции, ещё десяток размеренно прочёсывал окрестности. «Ищут,» — Гедимин стиснул зубы и рывком сполз с камня обратно в воду. Здесь было по грудь; идти было ещё больнее, чем плыть, но до берега сармат добрался. Ближайшая пещера оказалась слишком тесной, чтобы выпрямиться во весь рост, и он снова пополз.

Ему дважды приходилось останавливаться, ложиться грудью на камни и усилием воли подавлять боль. Он надеялся, что комбинезон не пропускает кровь, но резкий запах говорил об обратном, — след должен был протянуться за ним от самого входа.

Когда он остановился в третий раз, то заметил краем глаза нишу слева от себя и втиснулся туда, сворачиваясь почти в клубок. Его знобило. Сармат напомнил себе, что температура воздуха всё ещё выше нуля — ненамного, но выше, и очень скоро тело приспособится и перестанет расходовать энергию попусту. Отдышавшись, он осторожно ощупал предплечья, — рубцы оказались глубже, чем он предполагал, и всё ещё кровоточили. Попытка исследовать повреждения в промежности закончилась вспышкой боли и сворачиванием в клубок. Кажется, органы были на месте — но, по ощущениям, от них остались кровавые ошмётки. «Надо отлежаться,» — Гедимин замедлил дыхание, насколько мог, и прижался виском к камню. «Вода смоет кровь с берега. Не найдут.»

02 октября 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Прошло не менее полутора часов, прежде чем Гедимин открыл глаза. Он неосторожно шевельнулся, и притупившаяся было боль в плечах и в паху снова вспыхнула, заставив его скрипнуть зубами. Холода он не чувствовал, хотя лежать на мокром камне было неприятно; вода из озера не затекала так глубоко в пещеру, но конденсат постоянно оседал на стенах и скапливался в нишах. «Идти не смогу,» — решил сармат после очередной попытки встать хотя бы на четвереньки. Раны на предплечьях перестали кровоточить, их края немного сблизились, зато напомнили о себе вывернутые плечи. «Ползти не выйдет. Передвигаться внаклонку?» Сармат снова опустил голову на камень, решив выждать ещё полтора-два часа, — в это время года рассветало поздно, и он ещё мог до света покинуть укрытие и перебраться дальше на восток. Что он будет там делать, Гедимин пока не знал.

Через пять минут по пещере разнеслись гулкие шаги, усиленный подземной акустикой гул сервоприводов и лязг неплотно пригнанной брони. Лязгало не так уж много деталей — Гедимин, прислушавшись, пришёл к выводу, что разболтано всего три пластины на одном из экзоскелетов.

«Теск, твою мать!» — мысли о состоянии вражеской техники были совсем уж неуместными, и сармат с досадой прервал их. По своду пещеры — прямого коридора, в боковой нише которого лежал Гедимин — скользнул яркий луч, за ним — ещё один. Шаги затихли, гул — нет.

— Второй след, — сказал кто-то из людей, направляя луч фонаря вниз. — Здесь он лежал. Два пятна крови.

— Больше первых двух, — заметил другой. — Дольше лежал, или кровотечение усилилось?

— Думаю, первое, — ответил человек. — Раны на руках — поверхностные, крови неоткуда течь. Он постепенно устаёт. Он где-то здесь, навряд ли ему хватило сил выбраться.

Гедимин вжался в камень и бесшумно нашарил сбоку от себя осколок гранита — слишком мелкий, чтобы стать оружием, но способный усилить удар кулака, в котором зажат. «Нашли…»

— Гедимин! — третий преследователь повысил голос — ненамного, но в пещере громкие слова звучали как крик. — Где вы? Если вы в сознании — отзовитесь!

Сармат мигнул и запоздало сообразил, что ни один из голосов ему незнаком, — никто из переговаривающихся в пещере не был Джо или его спутником.

— Сканер уловил тепло, — сказал один из людей. — Он где-то рядом. Возможно, без сознания. А вот и третий след, размазанный.

Кто-то за углом резко выдохнул.

— Стойте все, — коротко приказал он, и Гедимин изумлённо мигнул, узнав голос Иджеса. — Я пойду вперёд.

Гедимин сам не понял, как ему удалось встать — и чем он при этом думал, что забыл о высоте потолка. Свод пещеры, за ночь не поднявшийся ни на миллиметр, врезался в его загривок, и сармату пришлось с шипением упасть на руки. Иджес вкатился в его нишу на секунду позднее, чуть не ободрал бок о гранитный выступ, обхватил Гедимина за плечи и подтащил к себе. За его спиной загрохотали «копыта» — экзоскелетчики остановились у входа в пещерку, осветили её фонарями, но внутрь заходить не стали.

— Живой? Второй час тебя ищем, — прошептал Иджес, судорожно гладя Гедимина по спине. — Макаки думали, что ты на дне, насилу согласились поискать на восточном берегу. Фюльбер поднял весь город.

Гедимин мигнул.

— Фюльбер? Откуда он узнал?

— Не знаю, — ответил механик. — Когда нас с Хольгером выдернули из барака, поиски уже шли. Говорят, на тебя напали охранники? Их схватили, но куда дели — я не знаю. Ничего, Кенен с Линкеном их найдут…

Гедимин недобро сощурился. «Да, это правда. Если они ещё не на материке — их найдут.»

— Здесь кто? Люди Фюльбера? — спросил он.

— Человек Фюльбера и двое федералов, — Иджес ненадолго выпустил Гедимина и посмотрел на него; когда он увидел руки сармата, его передёрнуло. — Надо как-то выбираться, атомщик. У выхода ждёт глайдер, но… Ты идти-то можешь?

— Никаких «идти», — вмешался один из людей в коридоре. — Ему нельзя тревожить рану. Дайте ему анестетик и готовьте носилки. Странно, что он не умер от болевого шока ещё на том берегу.

Через пятнадцать минут Гедимин снова увидел ночное небо. Он лежал на носилках — конструкции из металлических штырей и фриловых пластин, встроенной в экзоскелет — и мог растянуться во весь рост, не боясь удариться. Иджесу, идущему рядом, было сложнее, — он сгорбился и втянул голову в плечи, стараясь не задеть свод пещеры.

— Вас отвезут в госпиталь, — сказал один из федералов, когда сармата перенесли в глайдер. — К обеду вы опомнитесь достаточно, чтобы дать показания. Ваше присутствие на суде, скорее всего, не понадобится.

«Суд?» — сармат удивлённо мигнул. «Из-за раненого теска? Наверное, у «Вестингауза» претензии. Попортили ценное оборудование…» Он хмыкнул и устроился поудобнее на сидении — слишком коротком для рослого сармата, но гораздо более мягком, чем каменный пол пещеры. «Надеюсь, руки вправят. Кости целы, вывих или разрыв связок — не так опасно.»

16 октября 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Ну как? — спросил медик у Гедимина. Тот пожал плечами.

— Больше не болит. Спариваться смогу?

Медик хмыкнул.

— Ну, гидравлику тебе починили. А вот электропривод и цепь управления… Не сможешь. Иннервация примерно та же, что в верхней части бедра. У тебя сейчас руки более чувствительны, чем область паха.

Гедимин на секунду задумался — услышанное не слишком его расстроило, скорее наоборот.

— И если макаки снова так меня схватят…

— Можешь спокойно откручивать им ненужные детали. Как от экзоскелетов, так и от тел, — закончил за него медик. — Макаки ищут уязвимые точки в привычных местах — где у них, там, мол, у всех. Им будет сюрприз.

Он хлопнул сармата по плечу и вышел из палаты. Гедимин подошёл к окну и посмотрел на аэродром. За взлётно-посадочными полосами и чередой пассажирских платформ виднелось озеро — светло-серая равнина с чёрными пятнами незамёрзших прорубей. Вчера их было больше.

Гедимин взялся за выступ карниза и потянулся, разминая мышцы. Можно было побегать по палате, сделать пару прыжков с пола на потолок и обратно и покататься кубарем между койками, но на одной из них спал сармат, которому вчера вечером вскрывали череп, — так сказал Гедимину один из пробегающих мимо санитаров. Ремонтник тихо подошёл к раненому — тот лежал на боку, придерживаясь рукой за голову даже в забытьи, дышал ровно и размеренно. В браслете-дозаторе на его плече ещё оставались полные ампулы, — беспокоиться за него не стоило, но и будить его Гедимину не хотелось. Он вернулся к своей койке, сел на неё и достал смарт. «Изучать ирренций без единого атома ирренция,» — невесело усмехнулся он. «Глупое занятие.»

Дверь приоткрылась.

— Тихо и ненадолго! — буркнул филк-санитар в спину Кенену, заходящему в палату с широкой улыбкой. — Тут лежит раненый.

— Не беспокойся, мой друг, — учётчик улыбнулся ещё шире. — Неплохой сегодня день, Джед? Лёгкий морозец, безветрие, — то, что нужно для купания!

— День, а он купается, — хмыкнул Гедимин. — Ты на работе был?

Кенен вздохнул.

— Да, это всё тот же Джед, комендант Энцелада. Не бойся, все мои действия совершенно законны. Ну, как твои дела? Заживление проходит успешно?

— Руки в порядке, — отозвался Гедимин. — Но, кажется, всех беспокоят яйца. На кой они мне, если нам запрещено спариваться?!

Кенен криво ухмыльнулся.

— Никогда не знаешь, что в жизни пригодится, — сказал он, понизив голос. — Сегодня ввели проект «Слияние», завтра отменили, послезавтра опять введут. Лучше, когда всё на месте и в полной готовности… Как тут со связью, Джед? На Энцеладе знают, что в Атлантисе избран новый президент?

Сармат мигнул.

— Ещё один? — он попытался вспомнить предыдущего, но на ум приходил только покойный да Коста. Кенен испустил смешок.

— Тебе трудно уследить за переменами, Джед? Всё происходит слишком быстро, верно?.. Да, Джейсон Блэр, выдвиженец от демократов. Шёл ноздря в ноздрю с Франкой Гросси. Дюкетту ничего не светило — это было ясно уже после того, как проголосовал Север.

— Джейсон Блэр? — повторил за ним Гедимин, стараясь задержать незнакомое имя в памяти хотя бы на пять минут. — И что, он отменит законы да Косты?

Кенен рассмеялся в открытую — правда, быстро прервал веселье, когда Гедимин направил на него тяжёлый взгляд.

— О нет. Всё не так быстро делается, Джед. Для президента Атлантиса наши с тобой проблемы — далеко не первоочередные. Сейчас назревает конфликт с Австралией — пока что юридический, но может дойти и до стрельбы. Австралийцев сильно задела кража сивертсенита.

Гедимин озадаченно посмотрел на него.

— Сивертсенит не крали. Патент Сивертсена был куплен «Вирмом». Даже если «Вирм» его перепродал — разве макаки так не делают?

Кенен с ухмылкой покачал головой.

— Вроде бы всё правильно, Джед… Но на деле история с продажей патента довольно мутная. Подробности тебе неинтересны, но «Вирм» есть за что ухватить.

— Из-за одной корпорации, добывающей руду, начнётся война? — Гедимин недоверчиво хмыкнул. — Слишком глупо. Даже для мартышек.

— Посмотрим, — отозвался Кенен. — Пока это всё, что мы можем сделать. Совет безопасности снова оставил нас без избирательных прав — и это значит, что люди по-прежнему считают нас полезными механизмами, но не более.

— Будто это раньше было непонятно, — буркнул ремонтник.

— Вообще-то, Джед, результат уже неплох, — сказал Кенен. — Я не ожидал, что моя петиция попадёт на рассмотрение. Конечно, основная заслуга у губернатора Оркуса — но и ты мне сильно помог. По меньшей мере двести сарматов подписали петицию, когда я показал им твою подпись.

Гедимин мигнул.

— Почему?

— Не знаю, Джед. Может, им нравятся твои чертежи? — Кенен ухмыльнулся. — В любом случае — я тебе благодарен.

Филк-санитар заглянул в палату и неприязненно сощурился на учётчика. Раненый сармат на койке у стены зашевелился, отнял руку от головы и приоткрыл глаза.

— Пора уходить? — Кенен поднялся с кровати Гедимина и пошевелил пальцами у плеча, изобразив салют. — Надеюсь, тебя скоро выпишут. Тут двое арестованных охранников «Вестингауза» сбежали из-под ареста — и как им это удалось? — и федералы, прочесав весь лес, ничего не нашли. Странная история, верно?

Он посмотрел Гедимину в глаза и широко ухмыльнулся. Ремонтник криво усмехнулся в ответ.

— Может, на них напал медведь? — задумчиво спросил он. — Хотя — медведи не едят скирлин.

— Думаю, дело в заброшенных шахтах, — сказал Кенен. — Их так много в лесу, и большая часть ничем не укреплена. Так легко провалиться…

«Интересно, Линкен участвовал?» — подумал Гедимин, когда дверь за учётчиком закрылась, а сам ремонтник отошёл к окну, чтобы не мешать медикам, окружившим раненого. «Если бы он работал один, Кенен рассказал бы о подрыве карцера со всеми, кто внутри. А если их сначала выманили… работа Маккензи, определённо. Не повезло этим двоим. Линкен работает быстрее.»

01 декабря 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— «Найти пару толковых операторов и техника с прямыми руками», — вслух прочитал Константин пометки на очередной папке с распечатками. — Иджес, это всё, что ты можешь сказать по делу?

Механик угрюмо кивнул.

— Гедимин настраивал эти станки своими руками всего-то полгода назад. Что надо было делать, чтобы снова всё сломать?!

Гедимин в разговор не влезал — сидел за верстаком, читал статью, на которую вышел по наводке Конара, и пытался вникнуть в теории о строении вакуума. Мозг почти ощутимо скрипел и искрил. «Что-то странное они придумывают,» — решил в конце концов сармат, откладывая статью. «Или я совсем отупел от безделья.»

— Константин! — он развернулся вместе со стулом, и командир «научников» от неожиданности подался назад. — Не слышал ничего из Порт-Радия? Что там делают с ирренцием? Обнаружили что-нибудь новое?

Константин покачал головой.

— Ведомство передо мной не отчитывается. А тебе, Гедимин, пора бы успокоиться. Прошло пять месяцев! Что, один лишь ирренций достоин внимания великого физика-ядерщика?

Линкен, резко выдохнув, поднялся с места.

— Ты опять? Оставь атомщика в покое!

Гедимин отвернулся.

20 декабря 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В кармане Гедимина глухо загудела рация. Через секунду гудок повторился, через две — стал непрерывным и постепенно звучал всё громче. «Кто перенастроил сигнал?» — вяло удивился сармат, закрывая последнюю защёлку на вскрытом и вычищенном агрегате. Быстрая проверка показала, что механизм работает — не совсем так, как хотелось бы его операторам, но гораздо лучше, чем до того, как Гедимин в него заглянул. «Хватит на сегодня,» — сармат вернул на место крышку, вытер руки и пошёл к выходу.

Когда он выходил из проходной, рация замолчала. «Надо снова перенастроить,» — подумал он, сворачивая к бараку. «И поставить защиту. Нечего лезть в мой смарт.»

Возвращаться в научный центр не было смысла — рабочая смена ремонтников, распространявшаяся на него, закончилась с первым гудком смарта, и скоро все «научники» должны были вернуться в барак. На улице шёл снег, над аэродромом метались лучи прожекторов, и гудела сирена, — снова кто-то из чужаков понадеялся на лётную погоду и потерялся над Атабаской. Можно было пойти туда и узнать, что случилось, можно было заглянуть к венерианцам в общественную душевую и испытать на себе температурный перепад в сто пятьдесят градусов, или зайти к Лилит и сёстрам Хепри, запускающим подлодки с северо-западного берега, — сейчас, за одиннадцать дней до Большого Зимнего Заплыва, тренировки были в самом разгаре… Сармат на секунду остановился на обочине, выбирая направление.

— Стоять! — четверо в лёгкой броне выросли как из-под земли. Гедимин узнал патрульных Ведомства и подавил секундный порыв метнуться в переулок и удрать.

— Чего? — он вопросительно посмотрел на патрульных. Сарматы обступили его, прижав к стене, и немного потеснились, освобождая место для пятого пришельца.

Это был Нгылек; на этот раз он зачем-то сдвинул зеркальный щиток шлема, и Гедимин мог видеть его глаза — почти чёрные, едва заметные прорези на неподвижном лице. Ему стало не по себе.

— Стой где стоишь, — тихо сказал Нгылек, и его лицо странно дёрнулось, как от мимолётной ухмылки. — Хочу знать одно — как это тебе удалось? Ни следа, ни зацепки, ни молекулы взрывчатки, — два яруса вдребезги, восемь трупов. Это не Лиск, ему бы мозгов не хватило. Наследил бы на весь Порт-Радий. Это ты. Рассказывай. Что делал, как удрал, зачем тебе это понадобилось?

Сармат растерянно мигнул — он мало что понял, но происходящее ему сильно не нравилось.

— Делал что? — спросил он. — Что мне удалось? Я не понимаю.

Удар шокером под дых был привычно-ожидаемым, Гедимин даже успел перехватить и крепко сжать руку Нгылека, но тут вмешались патрульные, и спустя пару секунд сармат лежал на мостовой, и его руки были скручены за спиной обрывком проволоки. Он вяло удивился, что Ведомство до сих пор не разорилось на магнитные наручники. Удивляться и вообще думать немного мешали ноющие рёбра и колени.

— Голову не трогать, — приказал Нгылек, подбирая оброненный шокер. — Поднять его.

Гедимин выпрямился, покосился на патрульных, — по крайней мере на одном из шлемов удар его кулака оставил вмятину, другому сармату пришлось переложить шокер в левую руку, а помятую правую прижать к боку.

— Говори, слизь, — прошептал Нгылек, подходя к ремонтнику вплотную. — Кроме тебя, это сделать было некому. Восемь трупов, четверо с лучевой болезнью, полгода работы в пыль, вместо ангара — кратер… Решил отомстить за свой реактор? Думал, никто на тебя не выйдет? Надо было ещё тогда вышибить тебе мозги. Полгода выжидал, так? Дождался, когда все о тебе забудут…

Гедимин видел, что шокер в его руке мелко трясётся. Половина слов Нгылека звучала бредом, но вторая точно имела смысл — и сармат вздрогнул, как от удара.

— Ангар взорвался? Тот, где работали с ирренцием? — он рванулся из рук патрульных, но двое в броне, повисшие на нём, и несколько ударов шокером заставили его остановиться. — Когда?

— А то не знаешь, — лицо Нгылека снова дёрнулось. — Долго будешь молчать? Я хочу знать, как ты это сделал.

— Я ничего не делал, — Гедимин сердито сощурился. — Я был здесь с тех пор, как ты забрал мой ирренций. Ты бы лучше сказал, что у вас там произошло.

Второй и последующие удары тоже были предсказуемыми — так же, как и то, что пинок по голени заставит ошалевшего Нгылека потерять равновесие и вывалиться с мостовой на шоссе. Проезжающий мимо гусеничный глайдер громко загудел, но не остановился. Патрульные втащили Гедимина в малоосвещённый переулок. Нгылек догнал их через секунду.

— Не хочешь говорить? — агент Ведомства скользнул по телу сармата странным изучающим взглядом. — Значит, по-хорошему не вышло.

— Можно сломать ему руку? — спросил патрульный в помятом шлеме и в очередной раз попытался выправить вмятину.

— Heta, — бросил Нгылек, шагнув вперёд. Гедимин почти успел отдёрнуть ногу — её прижали с другой стороны, и покрытый бронёй «башмак» агента опустился на крайние фаланги двух пальцев. Боль была неожиданно резкой — казалось, сустав раздробили в кашу. Нгылек перенёс вес на носок «башмака» и ткнул Гедимина пальцем в грудь.

— Как взорвал?

«Он что, мутировал?!» — от боли у сармата потемнело в глазах, он практически услышал хруст кости. «Hasu!»

— Это был не я! Нгылек, мутант, возьми сканер и проверь!

В этот раз пнуть агента ему не удалось — тот проворно отступил, но «башмак» с придавленных пальцев убрал, и в голове у Гедимина слегка прояснилось. «Что я с ним болтаю?! Он мутировал. Надо звать охрану!»

Сармат открыл рот, но крикнуть ему помешал разряд шокера в живот.

— Сканер, — пробормотал Нгылек, вытирая ногу о выступ фундамента; Гедимин увидел размазанную кровь. — Техника. Знаю, что ты с ней делаешь. Сканер покажет, что ты захочешь. Думаешь, я ему поверю?!

— Проверься на эа-мутацию, — прохрипел Гедимин, пытаясь разогнуться после третьего разряда. — Сам додумался пытать сарматов — или научили?

Похоже, Нгылек действительно раздробил ему ногтевую фалангу — по крайней мере, одну, и серьёзно повредил вторую, — согнуть пальцы никак не удавалось, и из порванного сапога сочилось чёрное и блестящее. Распрямили сармата силой — рывком дёрнули за плечи. Нгылек наотмашь ударил его по лицу и отряхнул руку.

— Значит, по-хорошему не хочешь? Ладно, завтра поговорим. Завтра ты всё расскажешь.

Он показал патрульным несколько странных жестов. Пару секунд спустя сопротивляющегося Гедимина вчетвером затолкали в глайдер, и машина взлетела с места, едва не зацепив проезжающий погрузчик. Сармат пошевелил руками — пока он дёргался и вырывался, проволока немного ослабла, и очередной рывок сбросил её на сидение. Гедимин сдёрнул с ближайшего охранника станнер вместе с кобурой; доставать было некогда — рукоять в лицо с размаху и так сработала не хуже разряда, заставив агента с воплем схватиться за лицевой щиток. «Теперь — вниз,» — щёлкнуло в голове Гедимина, и он швырнул патрульного в дверь. Фрил захрустел, непрочный металл прогнулся. Что-то протрещало за спиной, и сармат упал на сидение лицом вниз. Перед глазами вспыхивали и пропадали белые точки. «Станнер,» — подумал он, корчась в судорогах, — тело вышло из подчинения, но мозг ещё работал. «Не вышло.»

Его долго тащили куда-то, вытряхнув из глайдера, — то на руках, то волоком по снегу — или, возможно, мокрой земле, пока не втолкнули куда-то, где горел яркий искусственный свет. Там его, проверив, насколько надёжно связаны руки и ноги, оставили лежать. Несколько минут спустя на его плечо опустилась чья-то нога, придавив сармата к полу.

— Принимайте ещё одного, подполковник Ригейра, — сказал над его головой Нгылек. — Хорошая мишень для ваших курсантов.

— Вот этот, белый? — второй говорящий определённо был человеком, а не сарматом. — Ещё один? Ладно… Поднимите его.

— Держите его связанным, подполковник, — предупредил агент Ведомства, пока патрульные ставили сармата на ноги, а он, щурясь от яркого света, пытался осмотреться. — Непременно попытается сбежать.

Человек, разглядывающий Гедимина, подошёл ближе, и сармат вспомнил, где видел схожую форму, — на тренировочной базе Академии Космофлота. Он увидел и дверь за спиной Ригейры, — там стояли двое с боевыми бластерами.

— Девять футов роста, три с половиной — в плечах, — человек разглядывал его оценивающе. — Крепкий и выносливый. Надо понимать, с этой мишенью проблем не будет?

«С этой?» — Гедимин мигнул. «Есть ещё? Нгылек притащил сюда ещё кого-то? Кого?!»

— Никаких проблем, — заверил Нгылек. — Здоровенный амбал. Он ваш до завтрашнего вечера. А может, на всю неделю.

— Очень хорошо, мистер Гьоль, — человек усмехнулся. — Первого вы забираете?

— Не сегодня, — отозвался агент. — До завтра они оба в вашем распоряжении.

— Рад работать с вами, — Ригейра слегка наклонил голову. К Гедимину подошли двое экзоскелетчиков в «Маршаллах», но патрульные не спешили отпускать его.

— Мало, — сказал Нгылек. — Зовите ещё двоих. Я не шучу, подполковник. Этот сармат опасен.

— Ничего, до завтра он не сбежит, — сказал Ригейра, поднимая палец вверх. Гедимин обречённо зажмурился. Разряд станнера ударил в левый висок, жгучая боль вспыхнула и так же мгновенно угасла, сменившись чёрной пустотой.

21 декабря 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Ноги закрепил?

— Ага. Вот это под воротник, на шею.

Рядом с Гедимином завозились, и он почувствовал на шее — сначала слева от горла, потом справа — холодные присоски. Сверху их придавили чем-то жёстким, с краями, смыкающимися поверх кадыка. Оно, как широкий обруч, обхватывало шею, прижимая к ней присоски. «Датчики?» — сармат попытался поднять руку и ощупать горло, но не смог — обе руки были вытянуты вдоль тела, прижаты к стене и закреплены в широких браслетах.

— Гора мяса, — чужая рука хлопнула сармата по груди. — Верно, кулаком стену прошибает. В такого не промахнёшься.

— Да ты стреляешь так же, как рулишь! — хохотнул кто-то рядом с Гедимином. Первый сердито засопел.

— Заткнулись оба, сержант в коридоре! — прошипел третий, ощупывая браслеты и ошейник сармата. — Не, всё держится… А слышали — раньше так тренировались на собаках?

— Чего?! На живых собаках?! Да ты сдурел. Кто будет стрелять в собаку?!

— Да, собака — это не теск, — мечтательно протянул другой. — Они мохнатые. И глаза у них красивые… Я бы никогда не выстрелил в собаку. А этот амбал пусть подёргается!

«Тренировки. Стрельба,» — Гедимин вспомнил, как прятался в заснеженном лесу и нападал из засады, и на секунду стиснул зубы. «Да. По привязанному стрелять удобнее. В бегущего макакам не попасть.»

Послышались торопливые шаги, что-то лязгнуло, и свет вокруг сармата погас, но ненадолго. После очередного лязга его лица коснулся прохладный воздух, а потом и световой пучок. Под потолком что-то задребезжало.

— Первый, второй, вперёд! — раздалось по громкой связи. Гедимин услышал топот и увидел перед собой тёмный проём, разделённый перекладинами. Когда он притерпелся к красному свету вокруг себя, то понял, что там не так уж темно — вдоль стены за перекладинами, в двенадцати метрах от сармата, были закреплены светодиоды, белые и красные. Сейчас белые были погашены.

Над перекладиной показался силуэт человека в скирлиновом комбинезоне. Он остановился напротив Гедимина.

— Первый, второй, подготовиться!

Человек снял что-то с пояса и отступил на полшага, держа предмет двумя руками и вытянув их над барьером. Гедимин увидел учебный станнер — с такими охотились за ним курсанты позапрошлой зимой.

— Первый — сектор «альфа», второй — сектор «альфа». Огонь! — скомандовали по громкой связи. «Сектор?» — Гедимин, увидев, как курсант поднимает станнер, скосил глаз на своё тело — подсветка с лица перешла на корпус — и увидел тонкие светящиеся линии, разделившие его на четыре части, от шеи до ступней. Повернуть голову так, чтобы рассмотреть пометки вдоль бока, он не мог.

Разряд станнера прошёл вдоль левого бока, зацепив плечо и рёбра, но сармат не почувствовал ничего, кроме лёгкого жжения и последовавшего за ним онемения. «Самая малая мощность,» — не без удивления подумал он.

— Первый — сектор «дельта», второй — сектор «альфа». Огонь!

Курсант судорожно сглотнул и сместил сопло станнера правее. Второй разряд обжёг сармату грудь — заметно левее грудины. Ненадолго заныло под лопаткой, но мощность станнера была слишком мала, чтобы нарушить сердечный ритм.

— Отбой! — скомандовали по громкой связи. Курсант щёлкнул предохранителем, развернулся на каблуках и побежал дальше по коридору. Красные светодиоды погасли, загорелись белые.

— Третий, четвёртый, вперёд!

…После двадцатого попадания в глазах у Гедимина мутилось, но отползти он, закреплённый на щите, не мог — оставалось разглядывать курсантов и думать, как быстро удастся потерять сознание. За перегородкой справа от него — там, где останавливался для стрельбы первый из каждой пары — кто-то сдавленно стонал, а после выстрелов — вскрикивал. Услышав его впервые, Гедимин вздрогнул всем телом, — кричащему было больно всерьёз. «Он меньше,» — определил ремонтник через несколько минут. «Видимо, слабее.»

Очередной разряд ударил его в солнечное сплетение, и он стиснул зубы, — меньше всего ему хотелось выдавать свою боль. «Меткая мартышка,» — подумал он, щурясь на силуэт за перекладинами. Сначала его сильно удивляло, что кто-то промахивается, потом — что некоторые смотрят на него со страхом, как будто сами висят на щите, а он в них стреляет, а потом — уже ничего.

Через полчаса красный свет погас, и сармата оставили в покое. Он закрыл глаза, попытался расслабить мышцы, — от постоянных разрядов они будто окаменели, и постоянное напряжение усиливало боль. Гедимину казалось, что он прополз под камнепадом.

За перегородкой послышались шаги. Сармат прислушался. Там кто-то тихо стонал. Раздался плеск воды. Стоны прекратились.

Через несколько минут открылась дверь в помещение, где находился Гедимин. Снова зажёгся свет — в этот раз белый — и двое в белых комбинезонах подошли к сармату. Один пощупал его запястье.

— Этому воды. Он здоровее того. Продержится до вечера.

— Кто… — попытался спросить Гедимин, но ему в рот сунули шланг, закреплённый на горлышке бутылки. Он успел сделать пару глотков, прежде чем сосуд отобрали, и люди быстро пошли к выходу. Двери снова лязгнули, и наступила тишина, только за перегородкой кто-то тяжело дышал.

«Если высвободить руки…» — сармат напряг предплечья, пошевелил скованными запястьями в разные стороны и помянул про себя ядро Юпитера. Это были магнитные браслеты — с третьим магнитом, фиксирующим их, где-то за спиной Гедимина. Никаких дополнительных креплений, способных разломать фриловую доску, на которой его растянули, не было; поднять руки и размахнуться для удара не давало притяжение — преодолеть его сармат не смог, как ни пытался. «Надёжная конструкция,» — Гедимин попытался отжать нужный элемент на браслете одной рукой, но только туже застегнул его на запястье. «Где не надо, там макаки стараются.»

… - Тридцать первый, тридцать второй, вперёд!

В глазах у Гедимина темнело, стены плыли вокруг, и он давно упал бы, если бы не ошейник. Очередной приступ слабости качнул его, и он, стараясь не удавиться, с трудом сдвинул своё тело вверх и оперся о щит. Воздуха не хватало, мышцы, скрученные спазмами, ещё подчинялись, но каждое движение было болезненным.

— Сектор «альфа»… — с трудом расслышал сармат через гул в ушах. В следующую секунду из груди окончательно вышибло воздух. Кто-то что-то крикнул, но слов Гедимин уже не слышал — он, хрипя, сползал по щиту. «Хоть бы шею сломать…» — мелькнуло в мозгу и тут же угасло.

Следующее, что он почувствовал, — как холодная вода стекает по затылку и спине, и «лапа» экзоскелета упирается в грудь, выравнивая сармата на щите. Ему что-то вкалывали в предплечье — в глазах прояснялось медленно, медика он не видел, но силы быстро возвращались. Секунд через пять Гедимин выпрямился и открыл глаза. Ему дали воды.

— Тридцать третий, тридцать четвёртый, вперёд!

Экзоскелетчик, хлопнув «кулаком» о «кулак», вышел, подгоняя перед собой пару человек без брони, — сармат не успел их разглядеть. Едва перекладина в десяти метрах от него вернулась на место, за ней появился курсант со станнером. Гедимин криво усмехнулся. «Их там ещё много?»

— Тридцать четвёртый, сектор «бета». Огонь!

Спазмы от попадания разрядов в живот проходили быстро, но были самыми болезненными. Гедимин стиснул зубы, ожидая удара, но ничего не происходило. Курсант посмотрел на него, вернул станнер на предохранитель и опустил руку.

— Тридцать четвёртый, огонь! — повторили по громкой связи. — Курсант Хендрикс, вы слышали команду?

— Да, сэр, — отозвался человек. — Я не буду стрелять.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Что?.. Повторите, курсант Хендрикс, — тот, кто отдавал приказы, был удивлён ничуть не меньше.

— Я не буду стрелять, сэр. Это не стрельбы, а пытка. Я не буду участвовать в пытках, — Хендрикс прикрепил оружие к поясу. Гедимин попытался вспомнить, где он слышал это имя, — после интенсивного обстрела мозг работал плохо.

— Двенадцать часов гауптвахты, курсант Хендрикс, — ответили по громкой связи. — Тридцать пятый, тридцать шестой, вперёд!

…Гедимина отцепили от щита, и двое экзоскелетчиков поволокли его к выходу. Сопротивляться он уже не мог — сил еле хватало на то, чтобы дышать. Силуэты плавали перед глазами, но Нгылека он узнал. Агент Ведомства терпеливо ждал, пока Гедимину введут медикаменты, и он сможет стоять прямо.

— Хороший вечер, атомщик. Как тебе в гостях у подполковника Ригейры? — спросил Нгылек с ухмылкой. — Хочешь остаться тут ещё на неделю? Ты выдержишь, не бойся. Медики не дадут твоему сердцу остановиться. Или тебе уже надоело?

Гедимин молча плюнул ему на броню. Нгылек ухмыльнулся и похлопал шокером по ладони.

— Что нового вспомнил? Расскажешь, как взорвал ангар?

— Меня там не было, — прохрипел сармат.

— Ладно, — пожал плечами агент Ведомства. — У меня мало времени. Завтра вечером я загляну сюда ненадолго. Может быть, тебе будет что сказать, кроме этой беспомощной лжи. До завтра, атомщик…

Можно было идти своими ногами, но Гедимин притворился обездвиженным и навалился на «плечи» экзоскелетчиков, — силы следовало беречь для ночной попытки побега. Он по-прежнему был в магнитных наручниках, их развели на десять сантиметров — еле можно было пошевелить руками.

В помещении, куда его втолкнули, было светло — два светодиода тускло горели по углам. На голом полу лежало что-то тёмное, прикрытое скирлином; секунду спустя Гедимин разглядел сармата в тёмном комбинезоне, свернувшегося в клубок и прижавшего скованные руки к груди.

Забранное толстым стеклом — или, возможно, рилкаровой пластиной — окошко в двери приоткрылось, внутрь упали четыре прозрачных контейнера, скреплённые попарно, — обычные сарматские пайки. Гедимин подобрал один из них, в два глотка выпил всю воду и, уже доедая Би-плазму, оглянулся на соседа по камере. Тот так и не шевельнулся — только шумно дышал и иногда вздрагивал и тихо вскрикивал.

«Крепко его отделали,» — покачал головой Гедимин, подходя к сармату и наклоняясь над ним. От прикосновения тот дёрнулся, вскрикнул и шарахнулся в сторону. Гедимин подвинул к нему контейнеры и сам сел рядом.

— Ешь. Надо есть.

Сармат ничего не ответил. Гедимин несколько секунд смотрел на него, пытаясь вспомнить, видел его где-то раньше или нет, остановился на том, что не видел, и потянулся за контейнером с водой. Вскрыть его скованными руками было просто, сложнее — поднести ко рту сармата, не пролив по дороге. Немного воды всё-таки выплеснулось на щёку лежащего, и тот снова дёрнулся и вскрикнул.

— Это вода. Она не жжётся, — прошептал Гедимин. «Да, сильно ему досталось…» — думал он, осторожно вливая в сармата воду. Кажется, тот понял, что жидкость безобидна, — сделал судорожный глоток, потом вцепился в край контейнера губами, потом кое-как подхватил его ладонью. Гедимин перехватил падающую ёмкость и, взяв сармата за плечо, усадил его и прислонил к стене. Тот благодарно кивнул и подставил скованные ладони под контейнер. Веки сармата заметно припухли, глаза слезились, но на лице и шее не было видно ожогов и кровоподтёков — ему не стреляли выше ключиц, так же, как и Гедимину.

— Легче? — ремонтник, дождавшись, когда контейнер опустеет, заглянул сармату в глаза. — Теперь ешь. Силы понадобятся. Будем искать выход.

Сармат слабо покачал головой.

— Нельзя выйти. Вчера проверял. Тут куб, везде коридоры, там датчики и патрули. На каждом углу охранник.

— В экзоскелете? — уточнил Гедимин, глядя на сармата с пробуждающимся уважением.

— Четыре «джунга» по углам куба, — прошептал тот, с трудом проглатывая Би-плазму и прижимая ладонь к горлу. Гедимин услышал хрип и бульканье. Он ждал, что сармата вывернет, но тот, продышавшись, просто отставил контейнер и покачал головой.

— Не могу. Больно.

— Отдохни, — прошептал Гедимин, придвигаясь ближе и настороженно оглядываясь на окошко в двери; оно было закрыто, и с той стороны доносились размеренные шаги — скучающий экзоскелетчик измерял расстояние от угла до угла «куба». — Давно ты здесь?

— Два дня, — ответил сармат. Ему как будто стало лучше после еды — он даже попытался вытереть лицо и сесть ровнее, не сползая на пол.

— Тебя сегодня привели? Тоже был… там? — спросил он, пристально глядя на Гедимина. Тот кивнул.

— Нгылек Гьоль. Знаешь его?

Сармат вздрогнул и испуганно замигал.

— Я не взрывал! Скажи ему… — прошептал он, вжимаясь в стену.

— Я тоже, — угрюмо ответил Гедимин. — Но он намерен выпытать признание. Из меня, по крайней мере. То же с тобой? Ты как-то связан с ирренцием?

Сармат закивал.

— Там, в ангаре… Нам привезли сферы с ирренцием под ними. Плутониевые сферы… Мы, четверо, были операторами… посменно сидели там и смотрели. Ещё привезли установку на углекислом газе, она… она разделяла плутоний и ирренций. Был техник при ней… Нам ничего не рассказывали, только приказали следить и раз в два месяца менять сферы…

Он замолчал, испуганно глядя на Гедимина.

— Я понял. Вам привозили готовые сферы. Вы извлекали ирренций и отдавали Ведомству, — кивнул он. — Вы начали работать в июле?

Сармат кивнул.

— Нам приказали молчать… мы официально — уборщики, — промямлил он. — Нам показали, что делать… Три дня назад я вышел ненадолго из ангара. Там были патрульные, шестеро, но я ушёл по крышам. Ходил в магазин. Мы все иногда так уходили. Скучно сидеть внутри. Ничего никогда не случалось…

Гедимин осторожно взял его ладонь в свою. Пальцы сармата были покрыты холодной испариной. «Он тут два дня. Его ещё будут тут держать,» — ремонтнику стало не по себе. «Надо как-то выбираться.»

— А потом я услышал грохот, — голос сармата стал еле слышным, глаза расширились. — Прямо от магазина… А когда добежал до ангара, там был котлован. Защитное поле сработало… оно всё было зелёным, весь купол. Там, внутри… там никто не выжил.

— Ирренций, — пробормотал Гедимин, и его глаза против воли сузились. — Всё-таки натворили дел…

Рука бывшего оператора судорожно дёрнулась, он попытался её высвободить. Гедимин смутился.

— Не пугайся. Я не Нгылек. Просто… не надо было трогать мои сферы, — прошептал он. — Нгылек обвинил тебя в диверсии?

Сармат кивнул.

— Да. Что я подорвал… Я ничего не знаю! — его голос внезапно сорвался на визг. Окошко в двери распахнулось.

— Эй, теск, хватит орать! Где контейнеры?

Гедимин вытолкнул наружу пустые ёмкости и снова сел рядом с оператором. Тот сполз на пол и лёг у стены.

— Как тебя зовут? — шёпотом спросил ремонтник. — Я — Гедимин Кет.

Оператор мигнул.

— Нгылек упоминал… Ты — настоящий физик-ядерщик, да? Ты построил сферы?.. Он думает, что я в сговоре с тобой… Я — Зольт… Зольт Кларк.

«Из лунного клонария,» — вспомнил Гедимин. Клонарий на Луне существовал недолго — пару военных лет, и сарматов с такой фамилией ремонтник ещё не встречал.

— Нам надо сматываться, Зольт, — прошептал Гедимин. — Пока не убили. Помоги мне. Крепко зажми вот этот браслет здесь и здесь…

Он протянул сармату руку, но тот не шевельнулся, только испуганно мигнул.

— Я не удержу. Трясёт… — он приподнял скованные ладони, и Гедимин увидел, что его пальцы дрожат.

— Тогда я вскрою твой браслет, — сармат протянул руку к запястью Зольта. Тот рывком перекатился на другой бок.

— Не надо! — его затрясло сильнее прежнего, и Гедимин отпрянул. — Они увидят… убьют. Ты не знаешь…

Гедимин досадливо сощурился. «Это сделали за два дня,» — напомнил он себе. «Нгылек, паршивая макака!»

— Спокойно, — он провёл пальцами по виску Зольта, и тот, вздрогнув, прижался щекой к его руке. — Спи. Мы уйдём отсюда живыми.

Ещё полчаса он бродил по камере на широко расставленных пальцах, стараясь не издавать ни звука, и прощупывал стены. Похоже, Зольт не ошибся, — камера была окружена коридорами со всех сторон. Внутри были тепловые датчики (их Гедимин сломал бы легко) и камера (малополезная в темноте, особенно с выдавленным объективом). Проверить, что снаружи, сармат не мог. Он ещё раз попытался вскрыть наручники, придавив один из браслетов коленом, но защитный механизм сработал, больно сдавив сармату запястье. Так и не придумав ничего дельного, Гедимин лёг на пол рядом с Зольтом. Тот немного успокоился и уже не дрожал так и не сочился испариной — в какой-то момент даже привалился головой к плечу ремонтника и так уснул.

22 декабря 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин уже не старался сохранять ясное сознание или прислушиваться к командам за перегородкой, — в полузабытьи терпеть болезненные разряды было легче. Сегодня почти никто не промахивался, и после тридцатого попадания сармат «уплыл» так, что успел увидеть что-то вроде сна — не самого приятного, с выползанием из бесконечного туннеля под камнепадом. Иногда его вырывал из забытья жалобный крик — Зольту в соседнем помещении было уже не до гордости, он кричал всё время — когда его не поливали водой, в очередной раз приводя в сознание.

— Отбой! — донеслось из коридора. Гедимин хотел открыть глаза, но на него вылили холодную воду, и он зажмурился.

— Да он тут спит! — хохотнул человек, ощупывающий его запястье. — Здоровый амбал. Такому место в шахте.

Ему дали воды, что-то вкололи и быстро ушли, оставив его в приятной полутьме. Сармат, вернув себе контроль над телом, немного изменил его положение и несколько раз сжал и разжал кулаки, чтобы разогнать кровь. «У мартышек обед,» — определил он по сигнальным огням, голосам и звукам шагов в коридоре. «Можно отдохнуть.»

— Ну что, как тебе стрельбы? — донеслось из коридора.

— Да всё норм, только очереди не дождёшься. Теск постоянно дохнет, так стоишь и ждёшь его…

Мимо полузакрытого проёма прошли двое курсантов.

— Вам, чётным, везёт, у вас белый амбал — он живучий, — вздохнул один из них. — Только слышно, как номера мелькают.

— Поменяйся с кем-нибудь на чётный, — посоветовал другой.

— С кем? Ищи дураков… — хмыкнул первый. — Вот ты поменяешься?

Их голоса смешались с другими и превратились в невнятный гул в глубине здания.

…«Научились стрелять, hasulesh…» — с досадой думал Гедимин, получив очередную инъекцию. В этот раз сердце остановилось секунд на десять, — один маломощный разряд не мог нарушить ритм, но шесть подряд…

— Хватит, — сказал один из экзоскелетчиков, зашедших в помещение. — Скоро явится этот его… хозяин. Приводите в сознание и тащите в карцер. Второго туда же.

Вылив на Гедимина ещё ведро воды, его отнесли в ту же камеру, где он провёл ночь. Следом втащили и бросили на пол неподвижного Зольта. Прошло не меньше минуты, прежде чем оператор дёрнулся и застонал, и Гедимин облегчённо вздохнул — «Живой… Ладно, пусть лежит. Мне самому сейчас не легче.»

Он пролежал почти полчаса, пока дыхание не выровнялось, а конечности не перестали трястись. Кое-как сев на пол, сармат прислушался к звукам из-за двери.

— Ну что, вести амбала? — спрашивал у кого-то охранник.

— Да его никто не ждёт, — ответили ему. — Тот теск не прилетел и на связь не выходит. Выходной у них, что ли?

Гедимин мигнул. «Сегодня обычный день. А Нгылек… он бы зашёл сюда и в выходной,» — подумал он. «Что там опять?»

В окошко бросили контейнеры с пайками. Гедимин подвинул пару ёмкостей к Зольту и сам принялся за еду. Он чувствовал себя хуже, чем вчера, — всё тело ныло, мышцы устали от постоянных спазмов, как от самой тяжёлой работы.

— Зольт, — негромко окликнул он, придвигаясь к сармату вплотную. — Спишь?

Он хотел, как вчера, приподнять сармата и помочь ему сесть у стены, но тот дёрнулся и вскрикнул.

— Я не взрывал!

— Тихо, — прошептал ремонтник, прикасаясь к его щеке. — Это я, Гедимин. Не узнал?

— Я не взрывал, — повторил Зольт, из последних сил откатываясь к стене; его трясло. — Холодно, как же холодно…

Он прижимал руки к груди и дрожал крупной дрожью, зажмуренные глаза слезились.

— Холодно…

Гедимин поёжился. «Что с ним? Что делать?»

Он поднялся и ударил скованными руками в дверь.

— Эй, макаки! Где медик?!

Он ждал, что охранник отреагирует — не на воззвание к медику, так на «макаку» — но за дверью было на удивление тихо. Окошко не открывалось. Гедимин пнул дверь, ещё раз постучал кулаками, — никто не отозвался.

— Tzaat hasulesh, — поморщился он, опускаясь на пол рядом с Зольтом и прижимаясь грудью к его спине. Пока он бродил, сармат успел отвернуться к стене и ткнуться в неё лбом, всё так же дрожа и шепча что-то неразборчивое. От прикосновений Гедимина он вздрогнул, но вырываться не стал.

— Холодно, — выдохнул он. — Холодно, не согреться…

Движение воздуха заставило Гедимина шевельнуться. Дверь бесшумно приоткрылась, но звучных шагов экзоскелета он не услышал.

— Эй, тески! — прошептали в коридоре. — Сидите тихо, мы на вашей стороне!

Дверь открылась чуть шире, и в камеру, подсвечивая себе путь наручным фонариком, вошёл один из курсантов. Он посветил на Зольта, и тот дёрнулся и застонал. Гедимин зажал ему рот ладонью.

— Чего надо? — шёпотом спросил он.

— Давай руки, — курсант помахал перед его носом пластиной-ключом. — Чарли, иди сюда! Им нужна помощь…

Второй курсант, настороженно озираясь, вошёл в камеру. Браслеты на руках Гедимина беззвучно раскрылись, и сармат смял их в ладони и сунул в карман. Это был единственный предмет, хоть как-то похожий на оружие, — всё остальное отняли ещё до того, как в первый раз приковали сармата к щиту.

— Потерпи, — попросил Чарли, неумело втыкая шприц в руку Гедимина. Что бы он ни вводил, получилось весьма болезненно — почти как укол блокатора, но сармат не издал ни звука.

— А с ним что? — шёпотом спросил курсант с ключами, протягивая Гедимину наручники Зольта. Бывший оператор не заметил своего освобождения — он даже не шевельнулся.

— Холодно…

— Ранен. Может быть, умирает, — коротко ответил Гедимин, поднимаясь на ноги. Он ждал, что курсанты шарахнутся, но они остались на местах, хотя на их лицах мелькнул испуг.

— Как тогда? — растерянно спросил владелец ключей. — Он идти сможет? Путь свободен, но глайдера у нас нет…

Третий курсант заглянул в камеру.

— Эй, Хендрикс, вы там скоро? — сердито спросил он (точнее — судя по голосу — она). Гедимин мигнул.

— Это ты отказался стрелять? — спросил он, поднимая Зольта с пола. Оператор был тяжелее, чем казалось ремонтнику, — или, возможно, сам Гедимин ослабел за два дня пыток.

— Дыши, — прошептал он Зольту, закидывая его руку себе на плечо; пальцы сармата слабо шевельнулись. — Остальное за мной.

— Да, сэр, — ответил Хендрикс, открывая дверь немного шире и оглядываясь. — Теперь идите за мной. Только тихо!

Зольт, видимо, слышал его слова — он не проронил ни звука, пока Гедимин нёс его по пустым коридорам. Дважды сармат видел в отдалении охранников в экзоскелетах, но оба раза они стояли к беглецам спиной. Миновав последний такой пост, Хендрикс показал спутникам большой палец и замахал рукой, указывая на небольшую дверь. Она выглядела закрытой наглухо — замок был покрыт застывшей смазкой и пылью, поверх крупными буквами по трафарету было выведено «не выходить». Хендрикс остановился, повернулся к курсантам.

— Дуйте по комнатам! Дальше я сам.

— Не прозевай обход, — напомнила самка.

Дверь открылась, не скрипнув; замок на ней был для виду — Хендрикс к нему даже не прикоснулся. Снаружи потянуло холодным ветром с озера, запахло снегом и сосновой хвоёй, — где-то поблизости лежала куча свежего валежника.

— Тут дыра в ограде, — прошептал курсант, оглядываясь на Гедимина. — Пролезете?

Сармат промолчал — сначала ему надо было вместе с Зольтом протиснуться в дверь, предназначенную для одного человека. В узкий двухметровый проём сначала прошёл он сам, едва не своротив косяки и притолоку, затем — не слишком аккуратно — вытащил наружу Зольта и перекинул его через плечо. Сармат слабо дёрнулся.

— Отлично, — прошептал Хендрикс. Он стоял у дыры в ограде. Даже ему пришлось пригибаться, чтобы туда пролезть. Гедимин остановился.

— Придержи голову, — велел он курсанту, проталкивая в дыру неподвижного Зольта. Удержать сармата человек, конечно, не мог, но тот хотя бы не проехался виском по насту и вмёрзшим в снег шишкам. Вывалившись наружу, он остался лежать неподвижно, и если бы не пар, идущий из носа и рта, Гедимин счёл бы его мёртвым.

— Теперь мы снаружи, — прошептал курсант, когда сармат протиснулся в дыру. К большому удивлению Гедимина, сама ограда при этом уцелела, а вот в комбинезоне осталось несколько длинных прорех. Как минимум четыре из них дошли до тела — сармат почувствовал слабое жжение на коже, но не придал ему значения.

— Что дальше? — спросил он, поднимая Зольта с земли.

— Тут есть дорога к озеру, — прошептал Хендрикс. — Там темно, но мы пройдём. Сначала — по оврагу, потом начинается узкий туннель. Он идёт к самому берегу. Летом мы бегали туда купаться. А вы там спрячетесь. Вдоль берега много пещер.

«Да, точно. Обрывистый восточный берег,» — вспомнил Гедимин. «Сквозной туннель — я там прятался недавно. Эти мартышки наблюдательны.»

— Выведи меня к оврагу и уходи, — сказал он Хендриксу. — Дальше я знаю дорогу. Узнают, что ты устроил побег — гауптвахтой не отделаешься.

Он облегчённо вздохнул, когда курсант с его фонарём остался на краю оврага, — полуслепая «мартышка» сводила на нет всю скрытность. Гедимин сильно удивился, что над ними не пролетел ни один дрон, пока они шли по лесу, и Хендрикс тыкал фонарём во все стороны. Теперь сарматов скрыли сосны по краям оврага и частый кустарник по склонам, и ремонтник даже рискнул остановиться на отдых и оглядеться в поисках полезных вещей. Но этот овраг был пуст и вычищен — ни обёртки, ни пустого контейнера, ни — тем более — острого куска фрила. Так же чисто было и в пещере, ведущей к берегу, — ничего, кроме замёрзшей грязи на полу.

У выхода сармат снова остановился. С берега были видны огни Ураниум-Сити далеко на северо-западе. Вдоль обрыва темнели проломы — трещины глубоко врезались в гранит, расколов монолит на множество вертикальных скал. Гедимин далеко отошёл, прежде чем обнаружил подходящий грот, — без второго выхода, слишком широких расщелин в стенах или дыры на весь потолок. Холодно было и там — но там хотя бы не было ветра.

— Лежи здесь, — сказал он, опустив Зольта на пол там, где пещера немного расширялась. Выступ стены должен был прикрыть сармата от сквозняка. Лицо Зольта, как и руки самого Гедимина, уже потемнело, — тело приспосабливалось к низкой температуре. Гедимин напомнил себе, что умереть от переохлаждения в жалкие минус двадцать пять по Цельсию не удалось ещё ни одному сармату, но всё же ему было не по себе, когда он выбирался из пещеры. «Надо поставить ширму,» — решил он, осмотрев плоские обломки гранитных плит в окрестностях грота. «Станет немного теплее.»

Через два часа, когда перегородка, заслонившая половину проёма, была готова, Гедимину действительно стало теплее — после перетаскивания камней в полтора-два центнера весом ему хотелось для охлаждения нырнуть в озеро, но он сдержался. Отойдя на гладкий лёд, чтобы не оставить следов, он посмотрел на грот снаружи, — стена, обмазанная жидкой грязью и облепленная обмерзающими и уже побелевшими водорослями, выглядела почти естественно. Проём, оставшийся между ней и самой скалой, был достаточно широк, чтобы сармат мог пройти туда боком, и он вернулся в грот с куском относительно чистого льда и подошёл к Зольту.

Сармат зашевелился и попытался сесть. Гедимин отдал ему лёд, и Зольт, растерянно осмотрев обломок, лизнул его и даже решился надкусить.

— Не во что набрать жидкую воду, — объяснил ремонтник. — Поищу ёмкость, но не сегодня. Пока ешь лёд.

— Нас будут искать, — тихо сказал Зольт, переводя взгляд с куска льда на сармата, севшего рядом с ним. — Лучше оставь меня и беги. У тебя хватит сил, чтобы выйти с территорий. А от меня пользы не будет.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Я не собираюсь бежать, — процедил он. — Пусть бегает мутант Нгылек. Ещё неизвестно, что думает Оркус о его договоре с макаками. Раньше у сарматов таких порядков не было. Пора бы снова их отменить.

Зольт отшатнулся к скале, едва не выронив лёд.

— И чт-то ты хочешь сделать?

— Для начала — дожить до половины седьмого, — сказал Гедимин, оглядываясь на тёмный пролом за спиной. — Утром я выберусь в Ураниум. Сиди тихо, как енот под мусорным баком. Тебе надо набраться сил.

— Тебя там найдут, — покачал головой Зольт. — Ведомство нас так просто не выпустит. Нгылек… он ведёт себя как главный.

— Не он первый, не он последний, — недобро сощурился Гедимин. — Доедай лёд и ложись. Будешь охлаждать меня. До утра ещё далеко.

23 декабря 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Точка наивысшего напряжения была выбрана верно — лёд лопнул. Второй удар расширил длинную трещину и отколол от её края большой кусок. Гедимин вытолкнул его на лёд и, зачерпнув из озера, сделал большой глоток.

«Мартышки-чистюли,» — досадливо поморщился он, оглядываясь по сторонам. На берегу было много льда, немного инея, большие и мелкие обломки гранита и мороженые водоросли, — но ни одной пустой жестянки или вскрытого контейнера. «Зольту снова придётся грызть лёд.»

На всякий случай он залёг под камнем и выждал несколько минут — не поднимется ли тревога из-за ударов по льду и оглушительного треска вскрывшегося разлома? Но, похоже, никто ничего не слышал. До рассвета оставалось четыре часа, но над аэродромом уже мелькали бортовые огни, — утренняя смена отправлялась на шахты.

Сармат вернулся в пещеру и встретился взглядом с Зольтом — тот уже встал и ходил по гроту, придерживаясь за стены. Его немного пошатывало, но больше он не стонал и не жаловался на холод. «Через пару дней будет здоров,» — Гедимин облегчённо вздохнул. «Если нас обоих не расстреляют.»

— Сиди здесь, — прошептал он, отдав сармату обломок льда. — Можешь ещё поспать. Я оставлю тебе свой комбинезон.

Зольт мигнул.

— А ты?

— Придётся плыть, — Гедимин расстегнул куртку. — В воде одежда только мешает.

«Слишком мало прорубей на озере,» — думал он, разглядывая лёд, подсвеченный фонарями у насосной станции. «Первый раз я всплыву у труб. Задерживаться нельзя. Потом — у песчаного обрыва. Хильда обычно там. Темнота тренировкам не мешает. Если её там нет, придётся искать Мику.»

…Гедимин перевернулся на спину и увидел слегка подсвеченный пролом в ледяном своде. На полупрозрачной «крыше» виднелись чёрные тени. В проломе покачивался трос, прикреплённый к погружному буйку. Сам буёк проплыл мимо Гедимина, и сармат на пару секунд задержал его и подёргал за трос. Вода всколыхнулась, кто-то наклонился над прорубью, и Гедимин одним гребком преодолел оставшиеся метры и уцепился за ледяные края. Ледяной воздух обжёг его лицо, волосы моментально смёрзлись. Сарматы, обступившие прорубь, с удивлёнными возгласами подхватили его под руки и выволокли наружу.

— Ты откуда? — спросил один из них, накрывая сармата снятым с куста полотенцем. Гедимин с силой растёр шею и плечи, вниз по коже пошла волна тепла. «Не задерживаться надолго. Слишком большой перепад температур,» — напомнил он себе.

— Я ищу Хильду Хагав, — он огляделся, разыскивая знакомые лица. Кто-то из сарматов удивлённо хмыкнул.

— Атомщик? Это ты? — самка вынырнула из толпы; под мышкой она держала модель подводного корабля, небрежно обёрнутую ветошью. — В такое время? А где одежда? И… что это с тобой?

Она ткнула его пальцем в высунувшееся из-под полотенца плечо. Сармат скосил глаз и в свете фонаря увидел, что его кожа не равномерно синяя или серая, как он ожидал, — она вся покрыта большими и маленькими кровоподтёками, почти чёрными пятнами с желтизной по краям.

— Ничего себе! — один из сарматов мигнул. — Тебя что, вдесятером избивали? Медик нужен?

Толпа тихо загудела, обступая Гедимина со всех сторон. Ремонтник качнул головой.

— Медик не нужен. Если спросят — меня никто не видел. Есть большие проблемы. Хильда, найди Линкена. Скажи, что нужна еда, тёплые вещи на двоих и оружие. Пусть ищет меня после заката на восточном берегу. «Гранитный тайник» — скажи ему это, он знает, о чём речь. Справишься?

Хильда мигнула.

— Ты что, в бегах? Весь научный центр тебя ищет.

— Я не от них прячусь, — отозвался Гедимин. — Скажи Линкену, что Нгылек мутировал. Что он пытает сарматов. Пусть держится от него подальше и предупредит остальных. И ещё… У вас есть пустые бутылки или жестянки?

…Он выполз на камни напротив пещеры, глубоко вдохнул и бегом кинулся в укрытие. Зольт вскочил и шарахнулся в сторону, но Гедимину был нужен только белый комбинезон, на котором оператор спал. Подобрав куртку, сармат попытался вытереться, несколько раз с силой провёл по шее и затылку и за пару секунд, пока тело сохраняло тепло воды, оделся. Несколько секунд его знобило, затем кожа начала менять цвет, а ощущение пронизывающего холода исчезло. «А был бы макакой — сдох бы,» — мелькнуло в голове.

— Ждём вечера, — сказал он Зольту. — Хильда не подведёт. Я лягу, а ты — как хочешь.

Ему даже удалось задремать, когда он согрелся; в полусне он слышал, как Зольт, собрав мелкие камни, ил и водоросли, затыкает щели в каменной загородке. В освещённую часть пещеры оператор старался не выходить.

— Вы что-нибудь делали со сферами? — спросил Гедимин, когда ему надоело лежать, а Зольт закончил работу и лёг рядом. — Пытались их улучшить?

Оператор поёжился.

— Никто не трогал их. Делали всё по инструкции. Нгылек дал нам чёткие указания.

— Ничего странного не было? Ни на дозиметрах, ни на сканерах… Может, датчики нагрева что-то показывали в день взрыва? — Гедимин перевернулся набок, чтобы видеть глаза Зольта. Тот нервно вздрогнул и подался назад.

— Сигма-излучение, — прошептал он. — Были короткие всплески, а потом — затишья. И так несколько раз. И перед первым взрывом, и перед вторым. Всплески и затишья. Никто не мог понять, что это.

Гедимин мигнул.

— Первый взрыв? Так была не одна авария?

— Не одна, — веки Зольта задрожали — говорить об авариях он не хотел. — Была ещё… Одна сфера полностью разрушилась, остальные были разбросаны. Но тогда мы собрали всё. Это было в июле, когда всё начиналось. А в тот день мы снова увидели эти всплески…

— Сигма-излучение не может вызвать взрыв, — сказал Гедимин. — Я испытывал его на многих материалах, даже на самом ирренции. Оно ни с чем не взаимодействовало.

— Не знаю, — прошептал оператор. — Нам дали инструкцию. В ней об этом ничего не было.

У Гедимина ещё оставались вопросы, но Зольт опустил голову на пол и прикрыл глаза, показывая, что устал от разговора — а с берега донёсся звук шагов. Кто-то небольшой, но не слишком ловкий шёл по льду, пиная камешки, часто останавливался и чего-то ждал. Гедимин бесшумно подошёл к выходу и увидел курсанта с непрозрачным пакетом в руках. Он шёл вдоль берега, заглядывая в пещеры и гроты. Когда он остановился напротив укрытия Гедимина, сармат схватил его за шиворот и втянул внутрь.

— Чего надо? — прошипел он, в любую секунду готовый сжать пальцы на шее человека. Она как раз уместилась бы в ладони.

— Тихо, это я, Хендрикс, — прошептал в ответ человек, глядя на сармата. — Принёс вам немного вещей.

Гедимин мигнул и поспешно разжал пальцы и отдёрнул руку. Хендрикс ощупал шею и затылок и протянул сармату мешок, с которым пришёл.

— Мало что удалось собрать. Вот два пайка вам на сегодня. Вот пустые бутылки и банки — для воды или для рыбы, если вы её поймаете. И тут ещё свёрток с пустыми пакетами. Они из тканого скирлина, сгодятся и на подстилку, и на обмотки.

Гедимин благодарно кивнул.

— Осторожнее там, на базе, — напомнил он. — И… извини, что грубо встретил.

Хендрикс отмахнулся.

— Пустяки, сэр теск. Вас два дня пытали. Никто после этого не полюбил бы людей. А вы ещё сдерживаетесь. Как ваши раны? Второй теск… ему легче?

Зольт, как заметил Гедимин краем глаза, отступил в тень и нашарил там обломок камня, — а значит, был ещё слаб, но уже здоров. Ремонтник усмехнулся.

— Все живы. Нгылек не появлялся?

— Мн-хылек? — Хендрикс озадаченно посмотрел на него. — Я не знаю, кто это, сэр. Странное имя.

— Не знаешь? — Гедимин мигнул, но тут же сообразил, что Нгылек говорил с подполковником Ригейрой, а не со всеми командирами младшего звена — и тем более к разговору не допускали курсантов. — Тем лучше. Возвращайся на базу.

— Чарли просил передать, — курсант протянул сармату небольшую ампулу с иглой, прикрытой колпачком. — Питательная смесь для раненого. Больше ему достать не удалось.

— Спасибо, — кивнул Гедимин. — Теперь — беги. Не знаю, зачем ты нам помогаешь, но если я могу расплатиться…

Хендрикс отмахнулся.

— Наша Академия — не концлагерь, а наша база — не логово Ассархаддона, — сказал он, сдвинув брови. — У нас не будет ни заложников, ни пыток, ни стрельбы по живым мишеням. Хотя лесные тренировки были весёлыми. Но туда все приходили по своей воле, и там никого не привязывали. А вы были хорошей мишенью, сэр Белый Амбал. Вас запомнил весь курс. Надеюсь, вы придумаете, как надёжно спрятаться.

Он вышел из пещеры и, не оглядываясь, пошёл к сквозному проходу. Гедимин еле слышно хмыкнул. «Сэр Белый Амбал? Ну да, я же не назвал своего имени…» — он досадливо сощурился, вспомнив, что имя курсанта тоже не спросил — и знает только фамилию.

— Ушёл? — Зольт выглянул из-за перегородки, сердито щурясь. — О чём он говорил? Они уже что-то делали с тобой?

— Так, бегали по лесу, — качнул головой сармат. — Обычно я их догонял. Он прав — это было весело, и туда не тащили насильно. Он принёс тебе питательную смесь. Давай сюда руку. Может быть, вечером мы выберемся отсюда.

…Солнце давно село, но темнело медленно, и Гедимин, в полумраке устроившийся на краю разлома, был в любую секунду готов спрыгнуть вниз. Бортовые огни дронов мелькали на северо-востоке, там, где стояла база курсантов; когда по небу к западу от сармата мелькнула, мигнув фарой, чёрная тень, он поднялся на ноги и прислонился к дереву. Только один глайдер мог выписать такой вензель на посадке и втиснуться в просвет между соснами, едва не содрав с них кору.

— Атомщик! — Линкен обнял Гедимина, но Хольгер дёрнул его за плечо и укоризненно зашипел на ухо. Взрывник поспешно отпустил «избитого» сармата, тот недовольно сощурился.

— Спускаемся в пещеру, — прошептал Хольгер, оглядываясь по сторонам. — Константин, подожди нас здесь.

— Где же ещё, — сердито фыркнули за штурвалом глайдера. Гедимин посмотрел на Константина и увидел тёмные рубцы на его лице — поджившие следы ударов. Линкен, проследив за его взглядом, недобро сузил глаза.

— Получил за дело. Ты ещё за него заступись…

— В третий раз повторяю — я ничего не знал о планах Нгылека, — ровным голосом проговорил Константин. — Речь шла об аресте до разъяснения, а не о сдаче на опыты.

«Уже знают,» — Гедимин запоздало спохватился, что не сказал Хильде, в чём именно состоят проблемы, и от чего сармату приходится скрываться. Группа уже спускалась в овраг, когда он быстро рассказывал подробности. Его слушали молча, стиснув зубы, и пальцы Линкена судорожно впивались в его плечо.

— Хорошая стена, — сказал Хольгер, войдя в укрытие Гедимина и Зольта. Сармат, дремавший на полу, испуганно вскочил и схватился за камень. Хольгер своевременно пригнулся — обломок просвистел мимо его виска.

— Heta! — прошипел Гедимин. — Здесь свои.

— Ты умеешь окапываться, атомщик, — одобрительно кивнул Линкен, оглядевшись по сторонам. — Доводилось пересиживать по триста-четыреста часов и в худших дырах, и при минус ста. Смущает одно — макаки близко…

Он поставил на пол канистру. Её содержимое вязко колыхалось внутри.

— Би-плазма. Запасы Маккензи, — коротко пояснил он. — И комбинезон из его запасов. А это твой — держи.

Хольгер снял пакет и обмотки с тюка, который тащил на плечах.

— Спальный мешок. Линкен говорит, что этого хватит для зимовки на Титане. Два выхода по бокам.

Зольт, уже надевший комбинезон Кенена поверх собственного, жадно ощупал мешок, — видимо, из-за меньшего роста и больших повреждений он чувствовал холод острее, чем Гедимин.

— На случай макак, — Линкен сунул ремонтнику в руку что-то небольшое, но увесистое, с гладкой рукоятью и вытянутым соплом. — Не бластер, но сойдёт.

Гедимин благодарно кивнул.

— Долго тебе тут оставаться нельзя, — продолжал Линкен. — Завтра мы подготовим тебе нору получше. Вечером, если всё пройдёт гладко, перевезём тебя и Зольта в один из моих тайников. Что делать дальше, я не очень понимаю — но у тебя, атомщик, наверняка есть мысли. А моё дело — не дать макакам тебя добить.

— Нгылек появлялся в городе? — спросил Гедимин. — Что слышно от Ведомства?

Хольгер покачал головой.

— Когда ты пропал и не появился с утра, Константин связался со Нгылеком. А потом — когда переварил услышанное и вытер кровь — с Масангом.

— Пусть радуется, что я не прибил его на месте, — буркнул Линкен. — А Нгылек ещё дождётся петарды в зад.

— Так вот, — Хольгер недовольно покосился на взрывника. — Масанг таких указаний ему не давал. Взрывы были, расследование велось, но остальное — самодеятельность Нгылека. Мутировал он там или нет, без анализов не скажешь, но сегодня Ведомство отмалчивалось.

— Не трогали бы они мой ирренций, — пробормотал Гедимин, недобро щурясь на стену пещеры. — Работать не умеют, а туда же…

Сарматы ушли, на прощание осторожно похлопав ремонтника по плечам, и он снова остался в темноте вдвоём с настороженным Зольтом. Молча они поели, запили Би-плазму озёрной водой и забрались в спальный мешок. Гедимин положил под руку оружие Линкена. «Жаль, «арктус» не достать. Пригодился бы.»

— Атомщик, — прошептал Зольт, потрогав его за плечо. — А у тебя в самом деле есть план? Насчёт Нгылека, Ведомства и нашего выживания?

— Спи, — буркнул ремонтник. В голове было пусто и гулко — что при мысли о Ведомстве, что при воспоминаниях о недостроенном реакторе. «А вот Герберт что-нибудь придумал бы,» — еле слышно вздохнул Гедимин. «Трудно быть сарматом.»

24 декабря 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Через день макаки забегают по улицам с воплями,» — думал Гедимин, глядя на разноцветные мигающие огни вдоль стен насосной станции, над аэродромом и над фортом. Они отражались в снежной корке поверх озёрного льда, и весь северный край Атабаски рябил и переливался. «Интересно, что курсанты делают на Рождество? Навряд ли они тренируются. Если даже есть желающие, то где найти тренеров?» — сармат вспомнил, как обычно выглядят и ведут себя вооружённые «макаки» в конце декабря, и ухмыльнулся.

Двое беглецов прятались за кустами на дне оврага — не того, который вёл к ограждению базы курсантов, другого, к югу от него. Сквозного разлома, ведущего прямо на берег, при нём не было, но сам обрыв там был невысок — спрыгнуть не составило бы труда. Вокруг было тихо, уже окончательно стемнело, — оставалось дождаться глайдера.

— Если выживу, никогда не подойду к ирренцию, — еле слышно прошептал Зольт, прижимая к груди кулак. — Ни к ирренцию, ни к ядерным установкам. Слышать о них не хочу.

Гедимин озадаченно мигнул.

— Тебе не причинили вреда ядерные установки, — напомнил он. — Лучше не подходи к Ведомству.

Чьи-то бортовые огни мигнули над берегом, и глайдер, обогнув ломкие кустарники, лёг на брюхо в широком проходе между соснами. Из сарматов на борту были только Линкен и Хольгер. Карманы взрывника подозрительно оттопыривались, а Хольгер не выходил из глайдера и придерживал что-то массивное одной рукой и пальцами ноги.

— Готовы? — свистящим шёпотом спросил Линкен. Света в лесу было немного, но достаточно, чтобы различить его сверкающие белые глаза. Гедимин ухмыльнулся.

— Будет стрельба? — спросил он, прикасаясь к рукояти самодельного оружия. Это был — как он успел разобрать на свету — усиленный шокер без предохранителей, устройство, швыряющее разряды на десяток метров и способное свалить «джунга».

— Как пойдёт, атомщик, — прошептал в ответ Линкен. — Все на борт, нас уже ждут.

Ослепительная белая вспышка полоснула по глазам, и Гедимин, не успев ни о чём подумать, распластался на земле. Он выстрелил дважды — наугад, в сторону светового взрыва — прежде чем что-то обожгло его руку, и шокер выпал из онемевших пальцев.

— Heta! — крикнул кто-то; сквозь красные круги, плывущие перед глазами Гедимина, проступили силуэты в пехотной броне. Пришельцы выходили с опущенным оружием, тот, кто шёл первым, держал перед собой руки пустыми ладонями вперёд.

— Hetatza!

Теперь Гедимин узнал голос чужака — это был Масанг Юнь, и никто иной. Сармат растерянно мигнул и поднялся с земли, разминая онемевшую кисть. Ещё один след от станнера появился на тыльной стороне ладони.

Вокруг зашевелились остальные сарматы — Хольгер снял с машины защитное поле, временно закупорившее его в ограниченном пространстве, и выбрался наружу, вытащив спрятанный гранатомёт на сидение. Линкену помог подняться Зольт. Взрывник кивнул, отодвинул его и подобрал что-то, лежащее на земле.

— Чего надо? — угрюмо спросил он у агентов Ведомства. Пока сарматы приходили в себя, их глайдер успели оцепить; теперь Гедимин видел ещё два транспорта, приземлившихся в лесу, и не понимал, как мог не заметить их на подлёте.

— Не стреляйте, — попросил Масанг, опуская руки. — Мы здесь не для перестрелок и не для того, чтобы забрать Гедимина или Зольта. Вам с Хольгером тоже нечего опасаться.

Линкен недоверчиво хмыкнул.

— Вы чуть не убили атомщика. С чего мне вам верить?!

— Ни я, ни Ведомство не имеем ни малейшего отношения к тому, что случилось с Гедимином и Зольтом, — ровным голосом проговорил Масанг. — Действия Нгылека Гьоля были противозаконны. Больше он не вернётся в Ураниум-Сити. За работой научного центра буду наблюдать лично я. И я же подтверждаю, что ни Гедимин, ни Зольт не имеют отношения к авариям в научном центре Порт-Радия и не должны нести никакого наказания.

Гедимин мигнул.

— И что теперь? Кто будет работать с ирренцием?

Масанг несколько секунд молча смотрел на него, затем, помявшись, ответил:

— Это будет решено в ближайшие несколько дней. Сейчас мой транспорт отвезёт вас двоих в госпиталь — вам нужна медицинская помощь.

…Сармат-медик повернулся к Гедимину, лежащему на матрасе, и махнул рукой.

— Можешь вставать. Ночью будут приступы слабости, но к утру всё пройдёт. Внутренних повреждений у тебя нет, пятна с кожи сойдут через день-два.

— А у него? — Гедимин кивнул на Зольта.

— Его на день оставим. Сердечный ритм до конца не выровнялся, придётся отслеживать, — ответил медик. — Тем лучше — вернётся в Порт-Радий уже без синяков.

Зольт слегка переменился в лице, но промолчал.

— Через день я буду в Порт-Радии, — сказал ему Гедимин. — Твой номер я запомнил. В какую смену работаешь?

— Во вторую, — отозвался Зольт. — Не надо прилетать. Если они захотят что-то сделать, ты им не помешаешь.

— Один раз помешал, — хмыкнул ремонтник. — Не бойся. Сейчас, похоже, они сами чего-то боятся.

Он вспомнил потемневшие, прищуренные глаза Масанга под дрожащими веками, — сармат из Ведомства очень старался держаться невозмутимо, но ему явно было не по себе, и не из-за взрывчатки в карманах Линкена.

Сарматы вышли из медчасти. «Лифэн» стоял на одной из крайних площадок — там оставили его агенты Ведомства — и Линкен долго осматривал его со всех сторон и стучал по обшивке, прежде чем сесть за штурвал.

— Боятся чего-то? — хмыкнул он, повернувшись к Гедимину. — Не чего-то, а кого-то, атомщик. И теперь я поставлю флот против истребителя, что он жив. И что очень скоро мы о нём услышим.

Гедимин мигнул.

— Ничего не понимаю.

— Нгылек расстрелян, — Линкен понизил голос. — Скорее всего, ещё вчера. Масанга сместили на место Нгылека — и, судя по его роже, расстрел ему тоже светил и светит до сих пор. Так что он будет очень аккуратен и с тобой, и с Зольтом. Не из-за того, что вы для него ценны. Из-за того, что Ассархаддон Криос шутить не любит.

Хольгер хлопнул ладонью по обшивке глайдера.

— Лиск! Ты в себе? Ассархаддон взорвался вместе с кораблём на орбите Меркурия много лет назад! Ты ещё Саргона вспомни…

Линкен ухмыльнулся.

— Саргон умер, но без лидера мы не остались. А вот Ассархаддон жив. И контролирует Ведомство. Как-нибудь спроси о нём у Масанга. Только осторожно, он и так уже крепко напуган.

Гедимин, потерявший нить разговора, молча смотрел на аэродром. «Какая разница, кто там главный,» — думал он. «Пусть они вернут мне ирренций. Я и так потерял полгода.»

25 декабря 42 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Сигнал утренней побудки загудел в коридоре, и Гедимин нехотя открыл глаза и попытался встать. Удалось ему это далеко не сразу — его левая рука была придавлена Иджесом, перепутавшим её с подушкой, а справа к нему привалилась Лилит, обхватив его одной рукой за плечо. Комната Гедимина была выстлана матрасами, и все, кто на них поместился, спали вплотную, держась друг за друга. Шевеление ремонтника потревожило всех, и через несколько секунд недовольные сарматы расползлись по углам и сели, протирая глаза и заглядывая под матрасы в поисках недостающих частей одежды и инструментов.

— А, уже утро, — пробормотал Иджес, поднимаясь на ноги. — Пойду за курткой…

В дверь заглянул Кенен.

— Не могу понять, зачем вы все ввалились к Гедимину, — сказал он, глядя на сарматов. — У него и так очень тесная комната.

— Исчезни, — буркнул Линкен, раскладывая по карманам всё, что на ночь убрал в стенную нишу.

— Я тоже рад, что с Гедимином всё в порядке, — сказал Кенен. — Но я не тащу в его комнату взрывчатку! Ей-ей, тебя, Линкен, правильно называют психом…

К утреннему глайдеру на «Полярную Звезду» успели все; Гедимин снова прикрепил к комбинезону все инструменты и украшения и разложил по карманам сертификаты. Рация была на месте, и с ней ничего не сделали; пропал только ежедневник — вместо него Масанг отдал Гедимину другой, новый, совершенно пустой. За вечер Гедимин уже успел сделать в нём один несложный чертёж — многослойный плутониево-ирренциевый стержень с направленным на него источником сигма-лучей — и сейчас, открыв блокнот, задумчиво его рассматривал.

— Опять ирренций, — Иджес, заглянув в ежедневник через плечо сармата, поёжился. — Я же говорил — эта дрянь рано или поздно взорвётся и кого-то убьёт. Вот уже восемь сарматов из-за неё погибли. А двоих запытали чуть не до смерти. Я бы давно всё бросил и удрал — хоть в уборщики, только бы никакого ирренция там не было. Гедимин, а ты не думаешь уйти из центра? Я бы с тобой пошёл. Мы хорошо работали ремонтниками, пока не началось всё это… с ураном и АЭС!

Гедимин удивлённо посмотрел на него.

— Я никуда не пойду, — отозвался он и убрал ежедневник в карман. — И я бы не хотел, чтобы ты уходил. Но если так страшно…

Иджес фыркнул.

— Я не за себя боюсь, — мотнул он головой. — Вот Нгылек мутировал и чуть не убил тебя. А если завтра ещё кто-нибудь мутирует — и тебя расстреляют? Незачем было и связываться со всем этим…

— Ведомство мне не нравится, — кивнул Гедимин. — Но больше здесь наука никому не нужна. А я хочу быть исследователем. И не скрытно, в норе под свалкой, а официально. Общаться с другими учёными и быть с ними наравне. Ради этого можно потерпеть пару идиотов.

«А Герберту лучше ничего не сообщать,» — подумал он, вспомнив, что вынужденно не выходил на связь с того дня, как Нгылек встретил его на улице. «Со мной ничего не случилось, а Нгылек… кому он нужен?!»

…Выгрузку кассет из плутониевого реактора начали с утра, к обеду решили прерваться, — и все сарматы снова собрались в «чистой» лаборатории. Гедимин уходил из реакторного отсека последним и в дверях чуть не сбил с ног Иджеса. Механик стоял напротив люка, под рельсами электрокрана — сейчас кран был неподвижен и не мог ему повредить — и молча смотрел на вскрытый реактор под куполом защитного поля. Кажется, он даже не заметил Гедимина, — сармату удалось перехватить его взгляд далеко не сразу.

— Что ты делаешь? — спросил ремонтник, отодвинув Иджеса от люка и позволив массивным створкам сомкнуться. Механик вздрогнул и растерянно посмотрел на Гедимина, словно тот упал на него с потолка.

— Ничего… Смотрю на реактор, — пробормотал он.

Его расширенные от страха глаза только-только вернулись к нормальному виду. Гедимин покачал головой.

— Осторожнее тут, — сказал он. — Не хочу, чтобы ты себе навредил.

В «чистой» лаборатории уже разделили контейнеры с Би-плазмой; Константин на время отвлёкся от работы и уступил телекомп Линкену, но тот, против ожидания, не играл в «Космобой», а вместе с Хольгером читал новости. Гедимин, на ходу допивая воду, подошёл к ним и заглянул через плечо взрывника.

— Hasu! — выдохнул тот, потирая шрам на затылке. Ремонтник удивлённо мигнул.

— Грёбаные макаки, — Линкен прикрыл затылок ладонью и ткнул пальцем в экран. — Ты это видел, атомщик?

На монитор была выведена одна из статей с новостного сайта — короткая заметка о происшествии в Эдмонтоне, и её заголовок был подчёркнут красным.

— «Вторжение с севера — новая сарматская угроза»? — Гедимин, прочитав его вслух, удивлённо мигнул. Заголовок повеселил бы его, если бы не фотография, приложенная к статье, — три мёртвых сармата. Они были одеты в «маскировочные» пятнистые комбинезоны, лежали вниз лицами, и на телах виднелись рваные раны, отчасти замазанные ретушью, — судя по ним, сарматов расстреляли из тяжёлых бластеров в упор.

— «Свет и странную активность в подвале торгового центра обнаружил ночной уборщик. Наряд полиции, выехавший на проверку, был встречен стрельбой, но при поддержке спецотряда злоумышленников удалось окружить. Трое искусственнорождённых на переговоры идти отказались и были убиты в последующей перестрелке. Жители Эдмонтона встревожены происшествием и опасаются, что эта группа «тесков» была не последней. «Им удалось пройти Периметр! Скоро они начнут охотиться на людей прямо на улицах,» — уверен один из наших информаторов…» — Хольгер прекратил чтение и оглянулся на Гедимина. — Странная история. Как им удалось пройти Периметр — и, ядро Юпитера, на кой астероид они это сделали?!

— Опять дела Маркуса? — угрюмо спросил Гедимин, глядя на Линкена. Тот поморщился.

— Агентов Маркуса так просто не взяли бы. Обычные беглецы. Всем уже тошно сидеть за Периметром, в резервации, как зверьё в клетке! Был бы нормальный корабль — я сам сбежал бы. Без корабля там делать нечего.

Гедимину стало не по себе от его взгляда — сармат как будто надеялся, что ремонтник возьмёт и достанет корабль из кармана.

— У меня нет кораблей, — буркнул он. — Не лезь за Периметр. Когда-нибудь нас выпустят по закону. И мы будем там жить.

Линкен, скривившись, потянулся к затылку. Хольгер закрыл страницу с мёртвыми сарматами и быстро пролистнул ленту новостей.

— Тут есть более приятные новости, — примирительно сказал он. — Вот, например: «Совет безопасности Солнечной Системы предложил внести поправки в свод, известный как «законы да Косты». Нововведения призваны смягчить условия содержания военнопленных сарматов на выделенных им территориях. Одним из наиболее обсуждаемых предложений стало разрешение на строительство индивидуальных домов на окраинах населённых пунктов. В настоящий момент все сарматы живут в пятиэтажных бараках, построенных по общему плану и вмещающих одну тысячу обитателей каждый. Автор предложения считает, что расселение бараков поспособствует лояльности сарматов к властям и усилит их мирные наклонности.»

— Новость для Кенена, — хмыкнул Линкен. — Он-то сразу отселится. И ещё Гедимина заставит дом строить. Атомщик, вот тебе тесно в бараке? Что-то не нравится?

Ремонтник пожал плечами.

— Обычно места хватает. Иногда слишком много филков в душевой…

За соседним столом громко фыркнул Константин. Линкен уткнулся взглядом в пол.

— Когда ты не спариваешься, они всё равно мешают?

— Мелкие и хрупкие. Боюсь поломать их, — пояснил Гедимин. Константин фыркнул ещё громче.

…Кенена ремонтник встретил в вестибюле — учётчик обсуждал что-то с Оллером. Комендант, увидев Гедимина, облегчённо вздохнул и, пока Маккензи отвлёкся на него, скрылся в своей комнате.

— Джед, ты слышал новости? Возможно, у нас будут настоящие собственные дома! — он помахал перед Гедимином включённым смартом. Ремонтник мигнул.

— Навряд ли это примут в таком виде, — продолжал Кенен. — Но я не отказался бы и от другого предложения. Совет хочет разрешить нам выкупать несколько комнат в бараке и перестраивать их по своему вкусу. Это не полноценная собственность, но я бы рискнул вложиться. Четыре или шесть комнат — по две или три с двух сторон коридора — и поставить двери, чтобы никто не бродил там…

Он мечтательно сощурился.

— Зачем тебе столько комнат? — недоумённо спросил ремонтник. — У тебя что, есть мастерская или лаборатория? Чем ты там займёшься?

Кенен внимательно посмотрел на Гедимина и вздохнул.

— Это трудно для твоего понимания, Джед. Дай тебе дом, так ты выстроишь там реактор, а к нему — десять заводов. А что такое — жить, как свободный гражданин Атлантиса… нет, тебе объяснять бесполезно. Когда-нибудь ты попробуешь и поймёшь сам.

Глава 69

01 января 41 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Плутониевые бруски, обёрнутые свинцовой фольгой и упакованные в рилкаровые коробки — всего сорок пять штук, каждый весом в пятьсот граммов — были сложены в девять штабелей, разделённых защитным полем.

— Двадцать два с половиной килограмма, — Константин посмотрел на запасы плутония и довольно усмехнулся. — Хорошая работа, Гедимин. Пусть с риском для себя и грубыми нарушениями техники безопасности — но реактор ты доработал и выработку повысил. Ведомство это оценит.

Гедимин ничего не ответил, только глаза сузились, — меньше всего ему хотелось, чтобы его оценивало Ведомство. С того дня, как его вывезли с берега Атабаски в госпиталь Ураниум-Сити, никто из агентов в городе не появлялся, и сармат был доволен. Но сегодня они должны были прилететь — выгрузку плутония они ещё ни разу не пропустили. «Пойду с Иджесом чинить водосборные цистерны,» — думал он, прикидывая, как исчезнуть тихо и незаметно.

— Много плутония, — сказал Линкен, задумчиво погладив ближайший брусок сквозь защитное поле; Константин сердито рявкнул на него, но взрывник только лениво оглянулся и сделал крошечный шаг в сторону. — Атомщик, это ещё не критическая масса? А то мы сложили его в одном углу…

— Это не тот плутоний, — отозвался Гедимин. — Он не взрывается. И тот самый — тоже взрывается не так легко. Сколько можно повторять одно и то же?!

В коридоре задребезжало. Константин, переменившись в лице, жестом приказал сарматам исчезнуть из лаборатории и сам пошёл к лестнице. Гедимин и Линкен переглянулись. Взрывник жестом изобразил, как прячет брусок плутония в карман. Ремонтник отмахнулся.

Из «чистой» лаборатории был прекрасно слышен грохот бронированных сапог, — агенты Ведомства разбрелись по нижнему ярусу. Иногда его заглушали короткие команды Масанга. Линкен косился на дверь и болезненно морщился, потирая затылок.

— Брось их, — сказал Хольгер, тронув его за плечо. — Там просто сарматы. Ни Нгылека, ни Ригейры там нет.

— Они держали Гедимина, когда Нгылек стрелял, — тяжело качнул головой Линкен. — И стреляли в него, когда он хотел сбежать. Просто сарматы? Я бы им объяснил…

— Они считали, что помогают Ведомству бороться с преступником, — сказал Хольгер. — Выполняли приказы Нгылека — так же, как ты выполнял приказы Саргона и его генералов. Тебе что, никогда не доверяли расстреливать сарматов?

Линкена передёрнуло.

— Я никогда не убил ни одного сармата! — выкрикнул он в лицо химику; его рот странно перекосился, так, что речь стала почти неразборчивой. — Мне приказывали стрелять в макак!

Гедимин разглядывал фотографии, приложенные к статье на новостном сайте — на них были рыжеватые скалы, пучки красной травы и небольшие животные в норах на склоне холма; это была заметка о колониях грызунов, созданных на Марсе в рамках эксперимента «Плейстоцениум». Животные прижились, и последние несколько лет их численность медленно росла. Гедимин читал рассуждения о возможности завоза некрупных хищников для создания пищевой цепи и постоянно вспоминал о своих пробелах в биологии, — но даже марсианские грызуны были интереснее и понятнее громкого спора над головой. И Линкен, и Хольгер уже поднялись на ноги, и ремонтник, посмотрев на них, выключил смарт и встал.

— Heta! — негромко сказал он. — Хватит уже о Саргоне. Сами разойдётесь, или мне растащить?

Двери лязгнули от небрежного пинка, и Гедимин, забыв о спорщиках, сердито сощурился на вошедших. Первым шёл Константин, за ним — Масанг и один из патрульных.

— Осторожнее с дверью, — буркнул ремонтник. — Незачем её бить.

— Больше не повторится, — глаза Масанга под прозрачной маской слегка сузились, и Гедимину почудилась насмешка. — Рад, что застал вас на месте. Шестнадцать с половиной килограммов плутония в «красном отсеке» — в вашем полном распоряжении. Вы сами определите, сколько может забрать Ведомство со следующей выгрузки. Я надеюсь, для начала вам хватит того, что есть.

Гедимин изумлённо мигнул, перевёл взгляд на Константина, — тот был совершенно серьёзен.

— Во-вторых, — продолжал Масанг, — мы оставили для вас в хранилище запечатанный контейнер. Двести пятнадцать граммов ирренция, как и плутоний, в вашем распоряжении. Мы ждём восстановления сфер и продолжения экспериментов с синтезом, как взрывным, так и… менее опасным. Ни в этом году, ни в следующем ирренций у вас изымать не будут. Можете работать спокойно.

Гедимин силой заставил себя открыть глаза и перестать мигать — лаборатория вокруг уже рябила.

— Никто больше не полезет мне под руку? — медленно спросил он у Масанга. Тот кивнул.

— Работайте.

Он повернулся к выходу.

— Эй! — крикнул Гедимин ему в спину. — Что тогда взорвалось в ангаре? Вы узнали?

Масанг обернулся и качнул головой.

— Наши агенты не узнали ничего. Самопроизвольный взрыв ирренция… Всё, что я могу сказать, — сдетонировал он не от взрывчатки.

Гедимин не стал дожидаться, когда агенты Ведомства уйдут. Он пошёл в хранилище сразу же и даже не отключил камеры. Посреди опустевшего помещения — в прошлом июле отсюда вывезли даже постаменты сфер — стоял рилкаровый контейнер, окружённый защитным полем. Он весил гораздо больше двухсот пятнадцати граммов — свинцовый рилкар и автономный генератор поля были тяжелее, чем ирренций, лежащий внутри. Гедимин просунул руку сквозь щит и погладил холодный рилкар. «Скоро начнётся синтез,» — думал он, и его глаза медленно загорались жёлтым огнём. «Новые сферы. Новые опыты. Герберт обогнал меня на полгода. Надо навёрстывать.»

01 мая 41 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Последний из восьми хрупких, изъеденных излучением и распирающим изнутри газом, слоистых пластов выпал из защитного поля и, рассыпаясь на лету в пыль, исчез в приёмной воронке разделителя. Дробилка даже не запнулась на нём — практически бесшумно размолола его, и через считанные минуты из входного устья ванны выплыло облако густой серой мути. Зелёные блики задрожали на тёмном пласте рилкара, прикрывающем ванну. Вода, насыщенная углекислым газом, забурлила, то выкидывая сгустки мути на поверхность, то сбрасывая вниз рыхлый белесый осадок, подсвеченный зеленью и синевой. Гедимин с трудом заставил себя отвести взгляд от свечения и медленно опустил руки, всё ещё обёрнутые двумя слоями защитного поля.

«На дезактивацию!» — нетерпеливо помахал ему Константин. Сармат посмотрел на свои ладони — на белых перчатках не было ни единой серой пылинки, но это ещё ничего не значило. Он развернулся и прошёл под дозиметрической рамкой. Она испустила протяжный писк.

Гедимин вернулся в лабораторию нескоро — он отмывался тщательно, даже сполоснул ладони однопроцентным раствором меи, и всё это время он прислушивался к звукам снизу — так, что от напряжения звенело в ушах. Когда он спустился, его глаза немного посветлели, — кажется, всё было в порядке.

— Видишь? — усмехнулся Хольгер, выглянув из-под защитного поля. — Ничего не взорвалось.

— Я так и сказал с самого начала, — проворчал Линкен, поворачиваясь к Гедимину. — Зольт — неплохой теск, но в ирренции не понимает. А там все такие были. Взорвали ангар по собственной дури, обвинили тебя. У тебя когда-нибудь взрывались сферы? Или, может, на выгрузке что-то бабахало?

Гедимин покачал головой и неуверенно улыбнулся.

— Ирренций — необычный металл, — сказал он, глядя на дозиметр. Сегодня — как и два месяца назад — никаких всплесков сигма-излучения не было, хотя само оно из-под защитного поля просачивалось.

— Изучить бы место взрыва до того, как там покопались… — он вздохнул.

— Тебе что, облучения не хватает? — вскинулся Константин. — Ожог от станнера не так приятен, как лучевой?

Гедимин недовольно покосился на него. «Тут не с кем говорить о таких вещах. Одни не понимают, другие издеваются,» — угрюмо подумал он и подошёл к защитному полю.

— Сколько?

Хольгер, заканчивающий предварительные измерения, выглянул из-под купола.

— Триста двадцать — триста двадцать пять. Отложить для тебя то, что нужно для реактора?

Гедимин покачал головой.

— Хочу провести ещё один цикл. В июле — посмотрим.

— Боишься, что Ведомство передумает? — криво усмехнулся Хольгер. — По опыту прошлого года… я бы не советовал им отбирать у тебя ирренций.

— Хочу набрать побольше материала, — сердито сощурился Гедимин. — Ведомство пусть само о себе думает.

Он отошёл от защитного поля и вернулся к верстаку. Часть рабочего места занял Линкен — он придвинул второй стул и, зажав в тисках какую-то плоскую деталь, примерялся к ней с лучевым резаком. Гедимин заинтересованно хмыкнул.

— Что ты делаешь? — он посмотрел на край стола, где на расстеленной ветоши лежал разобранный электродвигатель — почти рабочий, если не считать нехватки нескольких деталей, и достаточно миниатюрный, чтобы уместиться в корпусе одной из моделей подлодок. Сам корпус лежал рядом.

— Ничего. Скорее всего, — буркнул Линкен, глядя на деталь почти с отвращением. — Как вы с Иджесом это делаете?! У любой самки выходит, у меня — какая-то дрянь…

Гедимин мигнул.

— Ты что, собираешь свой корабль? — недоверчиво спросил он, оглядываясь на грузовую шахту. Едва услышав о выгрузке ирренция и запуске разделительного агрегата, Иджес поднялся по ней и надёжно закрыл её за собой, — Линкену было нечего опасаться, что его подслушают.

— Надо выйти наконец в заплыв, — сказал взрывник и с опаской покосился на ремонтника. — На своём корабле. Я думал, это проще, но…

Он вынул деталь из тисков и бросил в кучу запчастей для подлодки. Гедимин, не успевший перехватить его руку, неодобрительно покачал головой.

— Не кидайся. Поцарапаешь или погнёшь.

— Из всего, что нужно, у меня хорошо получаются одни торпеды, — криво ухмыльнулся Линкен, перекладывая детали на ветошь. — У кого есть ненужные подлодки?

Гедимин пожал плечами.

— Если хочешь, я помогу тебе с кораблём, — сказал он. — До июля у меня нет никакой сложной работы. Стержень почти готов, ирренция мало…

Линкен мигнул.

— Лилит, сёстры Хепри, Мика, Иджес… Ты не разорвёшься, механик? У тебя и так есть, с чьими кораблями возиться.

Гедимин сердито сощурился.

— Все они давно работают без меня. И очень неплохо. Дай сюда то, что ты выкинул.

«Подводный корабль типа «Готланд-Европа»,» — Гедимин пропустил сквозь пальцы части двигателя и задумчиво посмотрел на них. «Ещё одно нарушение австралийского патента. Самое то, чтобы на пару месяцев дать мозгу отдых. Надеюсь, Линкену понравится.»

…Иджес наотрез отказался спускаться на нижний ярус — как ни уверял Гедимин, что разделитель надёжно экранирован, механик только отмахивался.

— Лучше ты посиди здесь, со мной, — буркнул он после очередной попытки уговорить его. — Тут не облучишься.

Ремонтник, пожав плечами, сел на свёрнутый матрас. Иджес одобрительно кивнул и протянул ему контейнер с Би-плазмой.

— Да Коста мёртв, у макак новый президент… Ты не слышал ничего об отмене законов да Косты? — с надеждой спросил он. Гедимин хмыкнул.

— У тебя такой же смарт, как у меня. Думаешь, я выхожу в какую-то другую сеть?

Иджес пожал плечами и снова взялся за еду. Гедимин, подумав секунду, достал смарт — напоминание о законах да Косты всё-таки зацепило его. Как и следовало ожидать, ничего интересного в новостях не появилось, молчал и «Тёплый Север». Однако, листая страницы, Гедимин увидел краем глаза фотографию с ярко-красным пятном — и оттенок и расположение пятна показались ему знакомыми. Он вывел статью со снимком на середину страницы и изумлённо мигнул.

— Только сейчас?!

— Что? — вскинулся Иджес. — А… Нет, это не новость. Это же Старый Лондон. Его разбомбили ещё тогда, когда нас и в проекте не было.

— Не туда смотришь, — Гедимин ткнул пальцем в ярко-красную жижу, сплошным слоем покрывающую несколько сотен квадратных метров развалин. Над ними летел глайдер, распыляющий вещество на выбранные и отмеченные участки, — на общем плане Гедимин насчитал девять таких «пятен».

— Мея? В Старом Лондоне?! — теперь и механик удивлённо мигнул. — Откуда она у мартышек?

— Им её подарили, — Гедимин указал на текст заметки. — «Новая разработка Лос-Аламоса блестяще испытана в развалинах Старого Лондона (Старая Британия, протекторат Австралии). Показаны замечательные результаты… четыре квадратных километра заражённой территории очищены от радионуклидов на девяносто три процента».

— Лос-Аламос?! — Иджес перевёл растерянный взгляд на ремонтника. — Они тут при чём? Что, макаки опять нас ограбили?!

— Подожди, — Гедимин и сам недовольно щурился, но всё же решил вникнуть в текст. «Я видел следы меевой очистки на фотографиях из Лос-Аламоса,» — думал он. «У них мея была давно. Они получили её от Ведомства или додумались сами?»

— «Лос-Аламос заявил о новой разработке в области радиохимии… полевые испытания в течение двух лет… держится в тайне, но по словам информатора нашего агентства, речь идёт о совместной разработке…», — Гедимин провёл ногтем по экрану под последней фразой. — Они всё-таки нас вспомнили. «Речь идёт о совместной разработке Лос-Аламоса и так называемой «Полярной Звезды» — научного центра на Канадских территориях. Имя сармата-разработчика пока сохраняется в тайне — таковы условия дальнейшего сотрудничества двух научных центров…»

— Посмотри комментарии, — попросил Иджес. — Может, теперь до макак что-то дойдёт?

Гедимин заглянул в ленту под текстом новости и тяжело вздохнул.

— Скорее Юпитер станет звездой!

Он пробежал взглядом несколько строчек, в которых упоминались «тупые кучи слизи», «умники из Лос-Аламоса, водящие нас за нос», «наглое враньё, которому и ребёнок не поверит» и призывы «разбомбить всю слизь с орбиты», и закрыл страницу. «Так или иначе — мея пошла в ход,» — подумал он. «И название ей не сменили.»

15 июня 41 года. Земля, Северный Атлантис, Порт-Радий

— Заплывы имени Саргона? — ухмыльнулся Кенен Маккензи, глядя на подводный корабль в руках Линкена. Сармат осторожно заворачивал подлодку в ветошь… точнее, нет — это был цельный кусок нового скирлина с гербом Ураниум-Сити, а сам корабль был раскрашен под один из «Драконов» — давно уничтоженных крейсеров армии Саргона.

— Сегодня день памяти, — лицо взрывника на секунду искривилось, и он притронулся к шраму на затылке. — Это в память обо всех сарматах.

— О тех трёх с половиной миллионах, которых вытащили с Марса на верную смерть? — хмыкнул Хольгер. — Для того, чтобы у Саргона была резиденция в Чикаго?

Линкена передёрнуло.

— Heta! — Гедимин привычным движением втиснулся между сарматами и отодвинул их друг от друга.

— Глайдер! — мимо, на ходу потыкав замешкавшихся «научников» под рёбра, пробежала Лилит. Она спрятала корабль под одеждой; Линкен, бросив косой взгляд в сторону Хольгера, последовал её примеру и быстро пошёл к остановившемуся глайдеру.

…Аэродром Порт-Радия был практически пуст — все местные транспорты отогнали к зданию аэропорта и прикрыли защитным полем вместе с ним. Все посадочные полосы были освобождены для глайдеров из всех городов Канадских территорий. Пока машина из Ураниума снижалась, её обогнали ещё три — одна из них прибыла из Эннадая, остальные Гедимин не рассмотрел. Вместе с другими сарматами он вывалился из переполненного фургона на платформу, расчерченную стрелами-указателями, и его взгляд тут же наткнулся на плакат, растянутый вдоль длинного ангара на краю аэродрома.

«Большие Гонки Большого Медвежьего Озера», — прочитал сармат. Рядом с плакатом уже собрались пилоты из Порт-Радия, и некоторых Гедимин даже узнал, хотя не вспомнил их имён. В толпе мелькнула Шекеш — в этот раз она была в ярко-красном жилете поверх комбинезона, с двух сторон отмеченном изображениями подводной лодки и космолёта. Шекеш отделилась от группы сарматов и вышла на платформу, рядом с которой остановился потрёпанный «Бьюик». Рядом с ним стоял Кенен и расставлял на капоте небольшие контейнеры с ядовито-зелёными изображениями листьев полыни и клёна. Линкен фыркнул.

— Маккензи уже здесь. И снова со своей горькой дрянью.

Большая часть сарматов, выходящих из города и из прилетевших глайдеров, спускалась на берег и рассредотачивалась вдоль установленных там барьеров из яркого фрила. Кромку воды, где должны были встать пилоты, отделили особо прочным барьером, места для старта обозначили столбиками с цифрами. На берегу лежал перевёрнутый вверх дном катер — нелетающий глайдер на воздушной подушке, бесполезная — с точки зрения Гедимина — машина для развлекательных прогулок, раскрашенная в белый и оранжевый.

— Эй! Тески! — Шекеш, отделавшись от Кенена, обнаружила, что подошли новые пилоты. Гедимин шагнул в сторону, чтобы Линкен, Иджес, Лилит и сёстры Хепри могли к ней приблизиться, но Шекеш жестом позвала к себе его, и ремонтник, удивлённо мигнув, подошёл.

— Гедимин, ты вовремя, — сказала самка. — Айзек уже на месте, готов выйти на пост. Сходи проверь, в порядке ли его катер. Всем уже надоело вылавливать то Айзека, то эхолокатор.

Ремонтник кивнул, скрывая ухмылку. «Ничего не будет, если он нырнёт ещё раз-другой,» — думал он, пробираясь сквозь движущуюся толпу зрителей к катеру и караулящему его сармату. «Сейчас лето. А эхолокатор с гидроизоляцией.»

Один из сарматов крепко схватил его за плечо. Гедимин развернулся, досадливо щурясь и ожидая неприятного разговора, — он не заметил, чтобы толкал кого-то или наступал на чужие ноги, но допускал, что это могло случиться. Но сармат улыбался.

— Атомщик, ты?

— Зольт? — Гедимин крепко сжал руку бывшего пленника. — Что нового? Не вернулся в научный центр?

— На орбите Седны видал я такую науку, — поморщился Зольт. — Хорошо, что ирренций отсюда увезли. Как там у вас, ничего не взрывается?

— Только взрывчатка, — усмехнулся Гедимин. — Мне поручено проверить катер судьи. Не уходи далеко, я вернусь.

— Я с тобой, — Зольт пошёл за ним. Идти, впрочем, оставалось недалеко, — Айзек уже увидел ремонтника и отчаянно махал руками.

…Катер развернулся на волнах и остановился, расправив под собой «подушку» защитного поля. Шекеш замахала с вышки флагом и, отложив его, подняла рупор. Пилоты у стартовой черты выстроились в шеренгу, держа корабли в руках, — сигнал к запуску ещё не был дан. Гедимин и Зольт вместе с другими сарматами поднялись с земли — там, где можно было что-то разглядеть, следовало это сделать.

— Кто здесь твой? — шёпотом спросил Зольт.

— Семнадцатый, — отозвался Гедимин. Сначала он хотел упомянуть Иджеса, Лилит и других пилотов из Ураниум-Сити — на сегодняшний заплыв вышла даже Хильда — но решил не запутывать сармата. Сегодня ремонтник собирался следить только за Линкеном.

— Снять торпедные обвесы, извлечь торпеды и выложить для проверки! — скомандовала Шекеш. Гедимин сжал плечо Зольта, и тот замолчал, так и не задав очередной вопрос. Линкен без возражений вскрыл торпедные отсеки, показывая проверяющему сармату, что они пусты, и показал контейнеры с торпедами — пока что они лежали в карманах взрывника. Сармат, кивнув, пошёл дальше.

— Бластер, — еле слышно прошептал Гедимин. — Кто за тебя снимет с носа бластер?!

Зольт озадаченно посмотрел на него.

— Он что, решил нарушить правила?

— Надеюсь, нет, — буркнул ремонтник. «Надо было самому снять бластер!» — ему было досадно. «Ведь не удержится же от стрельбы…»

Пока Шекеш объясняла правила прохождения подводной трассы, Гедимин разглядывал цветные поплавки на воде. Они выстроились в несколько рядов, первый начинался в десяти метрах от берега, последний — в пятидесяти. Это был настоящий лабиринт — правила подводных заплывов усложнялись от раза к разу, зимой даже пришлось дать пилотам распечатки, и всё равно было много невольных нарушителей. Гедимин видел похожую распечатку у Линкена две недели назад и надеялся, что взрывник подготовится. «Глупо будет проиграть, запутавшись в правилах… и буйках,» — думал он, просчитывая наилучшее прохождение лабиринта.

— Гото-овсь… tza! — выкрикнула Шекеш, подняв рупор. Вода у берега на секунду вспенилась — корабли уходили на глубину.

— Теперь мы ничего не увидим, — Зольт сел на траву и похлопал по земле рядом с собой. — Садись! Вот поэтому я предпочитаю полёты. Рассказывают, ты когда-то входил в одно из лётных звеньев…

Гедимин кивнул, но садиться не спешил. Он внимательно смотрел на воду вокруг поплавков. Линкен отпустил рычаг на пульте и положил руку на клавиши — значит, корабль уже достиг лабиринта. Он на пару секунд обогнал ближайшего соперника, но среди пилотов оказались более быстрые, — даже при идеальном прохождении лабиринта на первые места надеяться не следовало.

Линкен стоял к Гедимину спиной, о том, что он делает, догадаться можно было только по характерным движениям плеча, — и сармат не мог понять, по какой траектории движется под водой корабль. У одного из буйков шевельнулась вода — кто-то поднялся слишком высоко и потревожил её, остальные шли на большей глубине. Линкен резко выдохнул и ещё несколько раз надавил на клавиши. «Разворот к берегу?» — ремонтник не был уверен в предположении, но многие пилоты — чуть раньше или чуть позже — повторили то же движение, видимо, этот манёвр рано или поздно приходилось выполнять всем.

Вода всколыхнулась, на долю секунды вскипела, и Айзек на катере схватился за свисток. Пронзительный сигнал пронёсся над озером, заставив всех вздрогнуть.

— Семнадцатый, всплывай! — закричала Шекеш на вышке. Гедимин стиснул зубы. «Всё-таки не сдержался…»

Чья-то подлодка показалась на поверхности среди поплавков. Это был тёмно-зелёный корабль с поперечными белыми «насечками». Всплывал он странными рывками, а уже на поверхности завалился на левый борт и остался так лежать, отключив винты.

— Кто пилот? — спросила Шекеш. Сармат под номером двадцать, покосившись на бесполезный пульт в руке, сунул его в карман и помахал судьям.

— Семнадцатый! — рявкнула самка. Линкен, на секунду оцепенев, очень медленно взялся за пульт. Миниатюрный «Дракон» всплыл перед ближним рядом буйков, в сорока метрах от повреждённой подлодки двадцатого.

— Корабль к берегу, — скомандовала Шекеш. — Дисквалификация до конца июня.

Линкен вздрогнул, поднял голову, и его рука судорожно дёрнулась к карману. Гедимин быстрым движением подобрал с земли камень — оглушить взрывника на таком расстоянии он не мог, но ещё удалось бы заставить сармата бросить взрывчатку мимо цели.

— Я прошёл буйки! — крикнул Линкен, вызвав сердитый гомон на берегу.

— Ты уже выбыл, когда подстрелил двадцатого, — отозвалась Шекеш. — Вали со старта и не мешай пилотам!

«Дракон» погрузился, но неглубоко — он шёл вдоль поверхности, и над ним вода вскипала. «Быстро идёт,» — одобрительно кивнул Гедимин. Через несколько минут Линкен выловил корабль и отвернулся от воды. Двадцатый пилот уже покинул шеренгу участников и сидел в стороне на фриловой плите, дожидаясь, пока его неуправляемую подлодку достанут из озера. «Надо будет подойти к нему после заплыва,» — подумал Гедимин. «Предложить компенсацию или помощь.»

Увидев, что Линкен поднимается по склону, двадцатый встал с плиты и шагнул к нему, преградив ему дорогу. Взрывник, не останавливаясь, оттолкнул его руку. Двое сарматов-зрителей подошли к нему и встали на пути; пилот схватил его за капюшон и попытался развернуть к себе. «Hasu!» — Гедимин почувствовал холод в груди. «Успею, нет?..»

Он почти успел — за два прыжка до цели он увидел, как падает, схватившись за горло, двадцатый пилот, а Линкен резко разворачивается к его заступникам. Их было уже не двое — пятеро, и ещё один, отломив кусок ограждения, торопился к ним. Гедимин отшвырнул тех, кто стоял ближе к нему, и ударил Линкена в лицо.

Он боялся попасть в висок и проломить кость — и удар вышел слишком слабым, чтобы взрывник потерял равновесие. Тот лишь качнулся, и в ту же секунду Гедимин почувствовал резкую боль в руке — острый фриловый стержень пробил мышцы. Вывернувшись, ремонтник схватил Линкена за плечи и повис на нём. Кто-то сзади ударил взрывника под рёбра, и тот, качнувшись из стороны в сторону, упал на Гедимина. Ремонтник перекатился вместе с телом — взрывник, получивший ещё несколько ударов в спину, сопротивляться не мог, только хватал ртом воздух. Гедимин придавил его к земле и заставил бросить заточку. Это была вторая — или, может, третья, ремонтник знал только, что один такой стержень торчит в его правом предплечье, и рука медленно наливается тяжестью. Гедимин вырвал штырь — кровь брызнула на комбинезон Линкена, и сармат дёрнулся.

— Бей! — крикнул ремонтнику незнакомый сармат с обломком ограждения. К месту драки, расталкивая зевак, уже бежали патрульные.

— Сармат ранен, нужен медик! — крикнул Гедимин им навстречу. Двое патрульных обогнули его; за ними быстро шёл поселенец в белом комбинезоне, а за ним ехала самоходная тележка. Ещё двое остановились рядом с ремонтником.

— В карцер до вечера, — один из них дёрнул Гедимина за плечо. Ремонтник вздрогнул от неожиданности и ударил его по руке раньше, чем успел подумать. Патрульные выхватили шокеры.

— Hasu! — взвыл Линкен, выворачиваясь из-под Гедимина. Ремонтник успел перехватить его, и они снова шмякнулись в траву.

— Что здесь? Драка с поножовщиной? — к патрульным присоединился их командир. С другой стороны из расступившейся толпы вышел Хольгер; остальные сарматы немного отстали от него.

— Тихо, это городской патруль, — шептал Гедимин Линкену на ухо, слегка придерживая взрывника за шею. — Хватит убивать сарматов!

— Я никого не убивал, — прохрипел тот в ответ. — Куда ты вечно лезешь?!

— Вот этот, — сармат с обломком ограждения указал на Линкена, — ударил парня в горло. А этот скрутил его. Они оба не отсюда. Больше никакой драки не было.

Мимо, подгоняя перед собой тележку, прошёл угрюмый медик. Гедимин вскинулся, но, увидев раненого пилота, облегчённо вздохнул, — тот был жив, шумно дышал и недовольно ощупывал повязку на шее.

— На меня напали втроём, — буркнул Линкен, поднимаясь на ноги. — Я никого убивать не хотел.

— Ты ранил двоих, — патрульный указал на окровавленную руку Гедимина. Линкен повернулся к нему и вздрогнул. Он хотел схватить ремонтника за локоть, но сармат оттолкнул его и прикрыл рану.

— Линкен очень вспыльчив, — сказал Хольгер. — Плохих намерений у него не было. Гедимин — его друг, и они решат вопросы между собой, когда мы вернёмся в Ураниум.

— Решайте что хотите, — махнул рукой патрульный. — До вечера ваш вспыльчивый друг посидит в карцере.

Гедимин ждал, что снова придётся хватать Линкена и отбирать у него оружие, но взрывник даже не посмотрел на патрульных. Они увели его в город. Гедимин хотел пойти за ними, но Хольгер остановил его.

— Подождём законного освобождения, — сказал он. — В этот раз Линкен сам виноват и наказание заслужил.

Гедимин угрюмо кивнул. Теперь, когда напряжение спало, он почувствовал боль в раненой руке.

— Иди в медчасть, — сказал Хольгер. — Иджес, Зольт, проводите его, чтобы не сбежал.

Уже в медчасти, сидя с повязкой на руке и кровесборником на здоровом запястье — «проверка на эа-мутацию» — Гедимин слышал, как на берегу объявляют результаты стрельб и сердито щурился.

— А ты думал, Линкена просто так называют психом? — невесело ухмыльнулся Иджес. — Хорошо, что не в глаз попал.

«Не надо было ставить на нос бластер,» — думал Гедимин. «Плохая была идея.»

02 июля 41 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин поднёс неэкранированный брусок ирренция к защитному полю, и оно вспыхнуло зеленью, — так по договорённости подавался сигнал к вскрытию купола. Досчитав до пятидесяти, сармат выбрался из-под поля. Ирренций — уже заэкранированный — он бережно держал в ладонях. Ровно триста граммов — столько, сколько нужно было для реактора; остальное, расплющенное в фольгу и проложенное плутонием, уже с утра было отправлено в хранилище.

Путь к «грязной» лаборатории был свободен — всех сарматов предупредили, что в это время по коридору пронесут ирренций. Гедимин опасался — или, скорее, смутно надеялся — что Ангус выглянет из реакторного отсека, проявив хоть немного любопытства, но оператор действовал по инструкции, и отсек был наглухо задраен.

В «грязной» лаборатории не должно было быть никого, но Гедимин, едва открыв дверь, увидел рядом с самодельным трубопрокатным станом сармата, накрытого защитным полем. Тот развернулся к ремонтнику и криво усмехнулся.

«Уходи,» — жестом сказал ему Гедимин, убирая ирренций под лученепроницаемый экран. Линкен качнул головой.

«Мы работали вместе,» — ответил он, притронувшись к стану. Ремонтник сузил глаза.

«А сейчас — нет,» — он, обойдя Линкена, прикоснулся к рычагу запуска. Взрывник не уходил — молча стоял за его плечом и смотрел на станок. «Пусть стоит,» — Гедимин тщательно проверял механизм и старался не замечать Линкена. «Тут места много.»

Он опасался, что Линкен схватит ирренций — или что-то на станке — и оттолкнул его, когда он протянул руку к защитному экрану, но взрывник ничего не схватил и даже не ударил Гедимина в ответ. Он отошёл на пару шагов и остановился там, всё так же пристально следя за действиями ремонтника, пока тот работал с ирренцием. Там же Линкен стоял, когда сармат поставил готовые цилиндры остывать и пошёл к выходу. Подошло время обеда, а раскалённые части нельзя было скреплять с холодными, — Гедимин решил сделать перерыв.

Хольгер успел поесть раньше и занял место за телекомпом Константина — просмотр и зачитывание вслух новостей с атлантисских сайтов уже стало традицией. Гедимин отметил это про себя и весело хмыкнул — традиции размножались со скоростью лабораторных крыс.

— Есть что-нибудь научное? — спросил он у Хольгера. Тот покачал головой.

— Учёные работают, атомщик. Им некогда болтать с журналистами. Но кое-что интересное для тебя тут есть. Ты, наверное, помнишь подполковника Ригейру…

Гедимин едва заметно вздрогнул и навис над экраном.

— «Малый пассажирский глайдер, пропавший позавчера вечером во время перелёта над Центральным Атлантисом, так и не обнаружен. Поиски продолжаются. Напоминаем, что на борту барка, принадлежащего Академии Космофлота Атлантиса, находились шестеро офицеров Космофлота, в том числе служащий Академии подполковник Жералду Матеуш Ригейра…», — Хольгер оглянулся на Гедимина. — Такое ощущение, атомщик, что ты стал очень дорог не только мистеру Мартинесу и Кенену Маккензи…

Ремонтник недоверчиво ухмыльнулся.

— Просто совпадение. У макак часто ломается техника. Глайдер упал в какой-нибудь водоём.

За его плечом кто-то с присвистом втянул воздух.

— Обогнали, — пробормотал Линкен, обходя Гедимина и становясь за спиной Хольгера. — Я сам должен был это сделать — ещё тогда, зимой… Ah-hasulesh!

Он стиснул зубы и резко дёрнул головой.

— Я должен был убить эту макаку. Я позволил ей дожить до лета, я упустил её… Ты правильно презираешь меня, атомщик. Большего я не заслужил.

Гедимин изумлённо замигал. «Вот псих,» — подумал он с досадой. «Он что, сам не понимает, что ничего не мог сделать с… Он что, всерьёз собирался убивать Ригейру?!»

— Уймись. Ты просто не мог до него добраться. И хорошо, что не пытался. Пристрелили бы на месте, — сердито сказал ремонтник. — Хольгер, прочитай ещё что-нибудь. Линкен слишком волнуется из-за новости. Может, там есть что-нибудь про взрывы? Чем больше взрывов, тем лучше.

Линкен странно булькнул, но Гедимин уже повернулся к экрану.

— Рад бы помочь, но не могу, — отозвался Хольгер. — Никаких взрывов. Может быть, это? «Загадочное убийство в Валенсе: расследование продолжается. Полтора года назад легендарный адмирал Космофлота Земли Родригеш да Коста был убит при загадочных обстоятельствах, и расследование всё ещё продолжается. Федеральная полиция никак не комментирует такое неоправданное промедление. Версия о «сарматском следе», выдвинутая сразу после обнаружения тела адмирала, была отвергнута без рассмотрения — ни один сармат якобы не мог покинуть закрытые территории и добраться до Валенсы. Однако два дня назад на окраине города рядом с предназначенными для сноса ангарами был обнаружен труп искусственнорождённого. Его имя было установлено с помощью базы ДНК искусственнорождённых. В интересах следствия оно не раскрывается, но нам удалось узнать, что сармат бежал из Коцита — поселения под контролем Австралии. Как беглец сумел преодолеть океан и добраться до Валенсы, связан ли он с убийством да Косты и что было причиной его собственной гибели, пока установить не удалось….» Нет, кажется, не то.

— Из Коцита? — Линкен, забыв на время о Ригейре и неудавшемся возмездии, стоял у телекомпа и перечитывал заметку. — Что ж, не так плохо. Пусть макаки лишний раз побегают. Так или иначе, живым бы он не выбрался.

Гедимин мигнул.

— Ты о чём? Этот сармат действительно связан с да Костой?

— Откуда мне знать? — Линкен едва заметно усмехнулся. — Но вот с Маркусом он связан был — это точно. У нас был атомщик, был корабль, и то мы не выбрались с территорий. И этот eateske не смог бы покинуть Коцит. Ему помогли. Даже если для того, чтобы заставить макак побегать… он умер свободным.

Гедимин озадаченно хмыкнул.

— Не знаю. Я предпочёл бы остаться живым в Коците, чем… — он не договорил — при попытке достроить план Маркуса его начинало мутить, и ощущение было очень неприятным. Линкен положил руку ему на плечо.

— Ты не знаешь наверняка, атомщик. Слишком мало был на свободе. Когда-нибудь мы все станем свободными, — он улыбнулся, и Гедимин впервые увидел, что он может это делать, не перекашивая рот. — Тогда ты поймёшь.

04 июля 41 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Сбоку потянуло тёплым воздухом, край чертежа, недостаточно плотно прижатый к столу, шевельнулся. Гедимин повернулся и увидел открытую грузовую шахту — и не увидел не только Иджеса — механик давно поднялся на верхний ярус — но и Линкена. Сверху доносился его приглушённый голос.

— Куда ты? — удивлённо спросил Константин, на секунду оторвавшись от телекомпа. — Спускайся. И Иджеса прихвати.

— Нет уж, — ответили из шахты. — Пора занимать верхний ярус. Внизу стало слишком много Гедимина и его штуковин!

— Придёшь ещё ко мне со своим «Драконом», — хмыкнул Гедимин, возвращаясь к работе.

Может быть, в самом деле следовало перебраться с ней в «грязную» лабораторию — всё-таки в состав собираемого на верстаке устройства входило шестнадцать граммов ирренция. Теперь в хранилище осталось только восемьдесят. Гедимин надеялся, что в ближайшее время Ведомство развития не вспомнит о своей потребности в ирренции и не пришлёт в Ураниум агентов. Источник сигма-излучения был почти готов, осталось экранировать его должным образом — и можно было доставать из-под защитного поля и нести в «красный отсек».

Сверху свистнули. Из грузовой шахты выполз робот-уборщик, на спину которого были привязаны сдвоенные контейнеры с обеденными пайками. Двух не хватало.

— Эй, вы и есть там будете? — спросил Хольгер, направляя разгруженного робота обратно в шахту. — Новости сегодня не читаем?

— Гедимин закончил свою штуку? — донеслось с верхнего яруса. — Пока она там излучает, я туда не пойду.

— У них есть смарты, — буркнул ремонтник, не вынимая рук из-под защитного поля. Действовать приходилось медленно и осторожно — устанавливать защиту слой за слоем, следить, чтобы все они при разрушении автоматически восстанавливались… Меньше всего ему сейчас хотелось отвлекаться из-за полулитра Би-плазмы.

Сдвоенный контейнер шмякнулся на его стол, и сармата тронули за плечо. Рядом стоял Амос.

— Нельзя столько работать, — озабоченно сказал лаборант. — Тем более — с ирренцием. Хольгер сейчас будет читать новости.

— Отсюда всё слышно, — отозвался Гедимин, высвободив одну руку и поднеся ко рту контейнер с водой. Прокусить упаковку было несложно, держать трепыхающуюся ёмкость одной рукой — немного труднее.

Хольгер посмотрел на ремонтника, на открытую грузовую шахту, пожал плечами и сел за освободившийся телекомп. Некоторое время из-за стола не доносилось ни звука — сармат молча листал страницы.

— Сегодня пустой день. Ни взрывов, ни расследований, ни открытий… Правители мартышек встречаются друг с другом и с избирателями, много болтают и говорят официальные речи. Без переводчика я их читать не могу, а Кенена тут нет.

Он с досадой посмотрел на экран и обновил страницу.

Гедимин снова занялся излучателем и едва успел загерметизировать корпус, как услышал резкий выдох из-за телекомпа.

— Вот так так… — обескуражено пробормотал Хольгер, глядя на экран. Верхний заголовок был выделен красным и мигал. Из грузовой шахты донеслись ругательства на сарматском и северянском.

— Исгельт Марци погиб, — сказал Хольгер, повернувшись к Гедимину. Ремонтник, озадаченно мигнув, две секунды вспоминал, кто такой Исгельт Марци.

— Интересно, — пробормотал помрачневший Константин. — Вот это уже нехорошо… Как это произошло?

— Глайдер сбили, — Хольгер кивнул на фотографию обгорелых обломков среди песка. — Летел над неосвоенной территорией, пропал, наткнулись на четвёртый день. В таком пожарище ничего не найдёшь, даже по ДНК опознавать нечего.

Гедимин мигнул.

— Точно известно, что он там был?

— Да, был, — вниз по шахте съехал Линкен, спрыгнул на пол и подошёл к телекомпу. — Его глайдер, его вещи на борту. То, что удалось найти. На «Тёплом Севере» есть снимки получше. Сами тела разложились до пепла и воды, опознавали по вещам. Сам Киаксар, пилот, телохранитель. Он всегда так летал. Одного не отпускали. У макак так не принято.

Голос Линкена звучал странно, и Гедимин внимательно посмотрел на взрывника, хотел что-то спросить и осёкся — его глаза потемнели, из белых став свинцовыми, и он сжимал пальцы в кулаки, но дрожь всё равно не удавалось скрыть.

— Чем могло так разнести? — спросил Хольгер, увеличивая фотографию с обломками. — Нет, в теории — много чем, но как это сделали на самом деле?

— Было… несколько взрывов, — Гедимин, оставив излучатель, подошёл к телекомпу и провёл пальцем три линии по экрану. — Изнутри. Вот здесь. Поэтому такой разброс. А ещё было воздействие отсюда и отсюда, с двух сторон, на сплющивание. Две ракеты? Не могу понять, что.

Линкен крепко взял его за плечо и развернул к себе. Рука сармата дрожала.

— Уверен, атомщик? Знаешь, что говоришь? Да нет… ты всегда знаешь. Значит, с трёх сторон…

Константин недоверчиво покачал головой.

— Взрывное устройство на борту и две ракеты? Сбоку? Не снизу? И всё для того, чтобы убить одного сармата? Проще нельзя было?

Линкен развернулся к нему.

— Гедимин не ошибается. И я вижу следы трёх взрывов. Так всё и было.

— Я не о Гедимине, — отмахнулся командир «научников» и задумчиво потёр подбородок. — Странное какое-то убийство.

— Странное… — Линкен криво ухмыльнулся. — Hasulesh tza fausieq. Eatesqa yi fauwasieq. На глайдере не было даже бластерной турели. Киаксар… Вот бы кому быть координатором. Уже не будет…

Он, махнув рукой, пошёл к шахте. Гедимин на ходу тронул его за плечо, но взрывник только отмахнулся.

— Иди работай, атомщик. Ты завтра его имени не вспомнишь.

Люк на выходе из шахты захлопнулся.

— И всё-таки тут что-то не то, — пробормотал Константин, потирая подбородок. — Не нужно столько взрывчатки на один четырёхместный глайдер. И я не слышал, чтобы за Исгельтом долго охотились.

Гедимин пожал плечами.

— Там, в Мацоде, тоже есть «чистые».

Константин посмотрел ему в глаза.

— Вот как раз там их никогда не было много. Не та страна. Да, странно, что именно Исгельт. За него я всегда был спокоен…

12 июля 41 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Последний купол защитного поля накрыл установку, упрочнился до полной непрозрачности, и зелёные сполохи погасли. Теперь Гедимин не видел ничего, кроме показателей системы датчиков, передающих данные друг другу, пока они не попадут на небольшой монитор, прикреплённый к стене. Сама установка стояла в другом углу, и вокруг неё были начерчены прерывистые жёлтые линии, ограждающие опасную зону. Гедимин посмотрел на них и хмыкнул. «Опасное излучение? Из-под пяти матовых экранов? Да ими ядерный взрыв блокировать можно…»

Судя по показаниям дозиметра в руках сармата, даже сигма-излучение не просачивалось наружу — пять слоёв защитного поля рассеяли его окончательно. Ещё пять прикрывали отдельный сигма-излучатель, расположенный сбоку от установки, — его излучение должно было быть направлено точно на облучаемый стержень и никуда больше. Гедимин поставил его сегодня и теперь внимательно следил за показаниями датчиков. Сама установка была запущена ещё третьего июля, с тех пор внутри неё медленно возрастало омикрон-излучение — и это означало, что синтез идёт, и ирренций нарабатывается. Гедимин ждал скачка интенсивности, но монитор не показывал ничего нового — синтез шёл с прежней скоростью, будто никакого излучателя рядом с реактором не ставили.

Оповещающий маячок на двери мигнул жёлтым.

— Что там? — спросил по голосовой связи Линкен. — Работает?

— Не взрывается, — отозвался Гедимин. — Но и не работает, как надо. А должна бы. Я ведь всё рассчитывал…

Про себя он понимал, что любые расчёты в том, что касается ирренция, можно сразу выкинуть в утилизатор — но ещё надеялся на что-то и снова и снова поворачивался к монитору. «Никаких скачков,» — убедился он через полчаса и, досадливо щурясь, пошёл к выходу. «Пусть реактор работает. Дам ему время. Может, через два-три месяца что-то изменится.»

26 июля 41 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин привык просыпаться от утреннего сигнала побудки — и, обнаружив себя бодрствующим, сильно удивился, что его не слышит. Что именно разбудило сармата, он понял, уже открыв глаза и поднявшись на ноги, с комбинезоном в руках, — кто-то настойчиво колотил кулаком в дверь, а не дождавшись ответа, распахнул её настежь.

— Проснулся? Слышал, что случилось в Коците? — выпалил с порога Кенен. Учётчик, всегда аккуратный и приглаженный, выглядел встрёпанным, глаза лихорадочно блестели, и Гедимин невольно насторожился.

— Мы что, в Коците? — недовольно сощурился он, с подозрением глядя на Кенена. Слизью тот вроде бы не покрывался, и мясо с костей не сползало, — но бегать по коридору со стуком во все двери и странными криками было ему несвойственно, и это настораживало.

— Включай смарт и читай! — крикнул Кенен, разворачиваясь к двери напротив. Добираясь до Гедимина, он успел постучаться ко всем, и, как слышал из комнаты Гедимин, в коридор выбралось много недовольных сарматов.

— Heta! — бросил Линкен, перехватывая Кенена у выходной двери. — Хватит носиться по бараку. Что там у тебя? Мятеж? Пожар? Крейсер над городом?

— Вы что, все с Энцелада? — взвыл учётчик, хлопнув себя по бокам. — В Коците страшная авария, впору объявлять национальный траур, а вы валяетесь, как брёвна на лесоповале! Эй, Джед, ты прочитал про Коцит?

— Заткнись для начала, — сузил глаза Гедимин. — Не могу читать под вопли.

От слова «авария» у него в груди похолодело, но очень быстро он сообразил, что между ним и аварией — тысячи километров и три континента, а значит, бежать никуда не нужно.

— Атомщик дело говорит, — сказал Линкен, придерживая учётчика за плечо и спиной загораживая дверь в вестибюль. — Где мы и где Коцит — и что тебе, торгашу, до аварий?

Кенен возмущённо взмахнул руками.

— Перебудил весь этаж, — Лилит провела рукой по лицу и протяжно зевнула. — До утренней побудки полчаса.

— Коцит… — задумчиво протянул Хольгер; так же, как и все разбуженные сарматы, он вышел в коридор и теперь разворачивал голографический экран смарта, чтобы прочитать новость, испугавшую Кенена. — Да, в самом деле, неприятная история… «Крупнейшая техногенная катастрофа в Антарктиде — случайность или диверсия? Четыре часа назад в шахтёрском посёлке Арбуда (конгломерат Коцит) на востоке Антарктиды прогремел первый взрыв. Два часа спустя из окрестностей Арбуды поступили первые сигналы бедствия. За прошедшее время, как утверждают выжившие очевидцы, произошло более двух десятков взрывов сериями по четыре-пять за несколько секунд. Посёлок Арбуда из-за сурового климата Восточной Антарктиды был полностью расположен под землёй и включал в себя несколько тысяч сольвентных установок, пять обогатительных комбинатов и два туннельных аэродрома. В настоящее время все туннели, ведущие к нему, разрушены и засыпаны тысячами тонн породы. Выбраться наверх удалось нескольким десяткам поселенцев. Всего под обломками, по показаниям администрации Коцита, могут находиться от шести до восьми тысяч сарматов. По сообщениям спасательных команд, шансы найти живых очень невелики — Арбуда похоронена полностью, обвал, вызванный взрывами, разрушил жилые и промышленные туннели по всей длине. Земля над посёлком просела и покрыта глубокими трещинами. В настоящее время ведётся сканирование грунта с целью определить наличие и местонахождение выживших. Никаких сигналов из-под земли не поступает.»

Линкен скривился.

— Посмотрю я, как мартышка отсигналит из-под горного обвала! Восемь тысяч сарматов… — он болезненно сощурился и с силой провёл пальцем по шраму на затылке. — Макаки скажут, что и здесь они ни при чём?!

— Будто без макак уже и шахта не обвалится, — пробормотал за плечом Гедимина Айзек. Говорил он тихо, но Линкен всё равно услышал и развернулся к нему.

— А ты чего прячешься? — презрительно сощурился он. — Выходи! Скажи при всех, как сарматы Коцита сами себя взорвали!

Гедимин встал так, чтобы Айзек мог незаметно отойти в толпу и не попасться Линкену под горячую руку, — судя по сузившимся и почерневшим глазам, взрывник сейчас был вне себя.

— Шахты просели по всей длине? — ремонтник недобро сощурился. — Редко так бывает.

— Особенно от случайного взрыва… рудничного газа или аккумулятора, — Линкен криво ухмыльнулся. — Хольгер, что там ещё? Что плетут макаки? Откуда взрывы?

Хольгер повернул экран к сарматам так, чтобы все могли увидеть если не текст статьи, то хотя бы фотографии. Гедимин посмотрел и резко, с присвистом выдохнул. Местность была показана дважды — до и после катастрофы, и, судя по изменениям ландшафта, сила взрывов — и последующий за ними обвал — были чудовищными. «Там действительно некого спасать,» — подумал сармат, щурясь от неприятного ощущения под лопаткой. «Порода просела на пару сотен метров. Ни одна крепь такого не выдержит. Если кто-то выжил на самых нижних ярусах… Если оттуда нет прямого незасыпанного выхода — лучше бы им было умереть сразу.»

— «На место аварии прибыл Маркус Хойд, координатор сарматских территорий, представители Совета безопасности Солнечной Системы и Федеральной полиции Австралии. Хотя обстоятельства дела пока не разглашаются, уже известно, что выдвинуто три версии — взрыв, вызванный выделением рудничного газа, авария на сольвентном комбинате, вызвавшая выброс вещества с бурной реакцией и преднамеренный подрыв. Координатор сарматских территорий Маркус Хойд обещает лично проследить за спасательной операцией и ходом расследования. «Это крупнейшая диверсия, направленная против искусственнорождённых,» — заявил он, выступая на пресс-конференции. «Было бы легко списать происшедшее на естественные причины — рудничный газ, случайное обрушение кровли, грунтовые воды — но мы имеем дело со спланированной и подготовленной диверсией, проведённой так, чтобы число жертв достигло максимума. Она не должна остаться безнаказанной.» Совет безопасности Солнечной Системы не поддержал лидера сарматов — напротив, его представители считают, что рано делать выводы. «Мы стараемся всеми силами снизить напряжённость в отношениях между двумя расами,» — высказался один из них, пожелавший сохранить своё имя в тайне. «Преждевременные выводы и скоропалительные решения дадут новый повод для вражды. Сейчас мы не знаем, что случилось в Арбуде. Всё, что мы можем сделать на данный момент, — пытаться установить истину.» Это последние новости из Коцита на этот час. Мы будем держать вас в курсе всех происшествий…» На этом всё… А, нет, вот пришло обновление. Нашли мёртвого сармата во взлётном туннеле аэродрома.

— Когда они найдут последних, им даже печь не понадобится, — Линкен склонил голову. — Только пепел и вода… A-ah-hasu!

Он давно выпустил Кенена, и тот затерялся было среди сарматов, но теперь выглянул и, осмелев, вышел на видное место.

— Что скажешь ты, Джед? Выкопаются?

Гедимину захотелось дать учётчику затрещину, но, посмотрев в его потемневшие глаза, он удержался и коротко ответил:

— Нет. Не из-под этого завала.

«Восемь тысяч сарматов…» — он пытался представить себе их всех, собранных в одном месте, но воображение отказывало. «Восемь полных бараков. И если не уцелел ни один туннель, хотя бы для подачи кислорода…»

По бараку пронёсся гудок — сигнал утренней побудки прозвучал в положенное время, и филк-разносчик с тележкой заглянул в коридор и, оторопев, остановился на пороге.

— Заходи, — буркнул Линкен. — Пора на работу, тески. Будем ждать новых сообщений. Может, кому-то повезло.

Гедимин посмотрел на свёрток в своей руке — это был комбинезон — и вспомнил, что так и вышел в коридор неодетым. Досадливо сощурившись, он зашёл в комнату и едва не наступил на какие-то листки, валяющиеся под ногами. «Это ещё что?» — сармат подобрал их и удивлённо хмыкнул — это были распечатки фотографий, сделанные на плотной скирлиновой бумаге. На каждой было небольшое строение в один-два этажа — такие Гедимин изредка видел в фильмах. Ещё одна фотография была сделана внутри дома — на ней была комната с несколькими предметами мебели. Гедимин с удивлением разглядывал снимки, пока в дверь не заглянул Кенен.

— О, ты их нашёл, — пробормотал он, заметно смутившись. — Видимо, я обронил их, когда будил тебя. Отдай их, пожалуйста.

— Бери, — пожал плечами Гедимин. — Что это за строения?

— Дома свободных граждан, — усмехнулся Кенен. — Тебе какой-нибудь понравился?

— Слишком много лишних элементов, — буркнул ремонтник.

— Ах да, забыл, ты же у нас любитель ангаров и бараков, — учётчик, спрятав фотографии в карман, насмешливо хмыкнул и тут же выскользнул за дверь, хотя Гедимин не думал за ним гнаться — он до сих пор не оделся, а до утреннего глайдера оставалось совсем мало времени.

01 августа 41 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Между Хольгером, ведущим замеры, и группой сарматов, следящих за ним от входа в «красный отсек», был установлен временный защитный экран — но даже сквозь него неотрывный немигающий взгляд Гедимина, по-видимому, тревожил химика: он несколько раз передёрнул плечами и наконец, не выдержав, обернулся и жестом попросил ремонтника смотреть в другую сторону.

— Что там с датчиками? — шёпотом спросил Константин. — Ты за ними следишь?

— Ничего нового, — нехотя ответил Гедимин, стараясь не смотреть ни на Хольгера, ни на сканер в его руках. — Стержень не реагирует на сигма-излучение. Синтез идёт, но… скорее всего…

Он не успел договорить — защитное поле с тихим шелестом схлопнулось, выпустив наружу Хольгера. Сармат с надеждой взглянул на него, но химик покачал головой и показал ему экран смарта.

— Выработка — ноль целых двадцать три сотых. Ничем не могу помочь.

Гедимин качнул головой.

— Я не говорил, что можешь. Двадцать три сотых… Такая же, как в прошлый раз.

— И не такая уж низкая, — продолжил за него Константин. — При том, что сама конструкция не выглядит опасной. Не понимаю, почему бы тебе не прекратить эти нелепые поиски «качественного скачка» и не заменить все сферы и слойки именно такими стержнями? Ирренция стало бы больше, а мучений — меньше.

Гедимин ничего не ответил, но командир «научников», посмотрев ему в глаза, сам осёкся и жестом выгнал всех из «красного отсека». Хольгер, проходя мимо, тронул ремонтника за плечо, но тот никак не отозвался на прикосновение. Когда за Хольгером закрылась дверь, Гедимин подошёл к установке.

«Ничего не выходит. Так же, как и в прошлый раз,» — он провёл ладонью по кожуху. Сквозь пять слоёв защитного поля нельзя было ни обжечься, ни облучиться, и Гедимин слегка жалел об этом — возможно, боль прояснила бы мысли. «Что не так? Нужно время для разогрева? За два месяца выработка увеличилась. Возможно, если подождать ещё два…»

Он досадливо сощурился и дотронулся до сигма-излучателя. Пучок излучения должен был накрывать всю установку и, судя по данным на мониторе, именно это он и делал. Сигма-кванты проходили сквозь ирренций, обсидиан и плутоний, нигде не оставляя следов, не вызывая никакой реакции, — только красные волнистые разводы на защитном поле, и больше ничего. «Наверное, я никогда не узнаю, зачем они,» — думал Гедимин. «Даже в Лос-Аламосе ещё не докопались. А у меня нет и сотой части их оборудования. Не знаю, зачем я вообще в это полез…»

…В вестибюле «Новы», напротив входа в душевую, стоял Кенен и перехватывал всех сарматов, проходящих мимо с недостаточной скоростью. Некоторые шарахались от него или сердито фыркали, но из тех, кто остановился и подошёл, уже сформировалась небольшая группа. Гедимин, прячась за чужими спинами, хотел проскочить мимо, но Кенен будто его и дожидался.

— Эй, Джед! Подойди на пару секунд, — попросил он. — Отвлекись от реакторов. Я написал петицию…

Гедимин мигнул.

— Опять про выборы?

Сарматы, собравшиеся вокруг учётчика, переглянулись, кто-то хмыкнул. Кенен недовольно сощурился.

— Выборы — очень серьёзный вопрос, парни. Куда более серьёзный, чем эти ваши подводные гонки или споры о температуре в душевой. Но сегодня речь не о них. Двадцать шестого июля в Коците погибло восемь тысяч сарматов, и это списали на утечку сольвента и выбросы метана из угольных шахт. Если ты сегодня заглядывал в новости, ты мог увидеть, что больше об этом не пишут. Как будто погибло восемь тысяч подвальных крыс. Ты думаешь, это правильно?

Гедимин озадаченно посмотрел на него.

— Эти сарматы мертвы. Их не удалось спасти, — медленно проговорил он. — Уже всё равно, что пишут в мартышечьих новостях.

— Да нет, не всё равно, — покачал головой Кенен. — О своих сородичах мартышки не забыли бы так быстро. Ещё хуже, что мы о них уже забыли. А ведь это сарматы. С кем-то из них вы могли выйти из одного клонария или служить в одном дивизионе.

«Я не знаю, кто со мной служил,» — подумал Гедимин. «Хольгер и Домициан здесь. Остальные… Хорошо, если они живы.»

— Я написал обращение к Маркусу Хойду, — продолжал учётчик. — Пусть двадцать шестое июля объявят всесарматским днём траура. Если мы сами ни во что не ставим свои жизни — с чего ждать, что люди будут ценить их?!

— У нас уже есть День тишины, — буркнул один из сарматов. — Этого достаточно. От того, что мы будем ещё один день думать о мертвецах, никто нас ценить не начнёт.

— Ты не прав, друг, — покачал головой Кенен. — Это покажет им, что мы близки к ним. Что мы не бесчувственные механизмы. Подпиши вот здесь, Джед. Я видел, как ты смотрел, когда Хольг зачитывал новости. Тебе не наплевать.

Гедимин пожал плечами и протянул руку к его смарту.

— Если тебе так станет легче — мне не трудно.

Сарматы снова переглянулись.

— Атомщик! — Линкен, незаметно присоединившийся к группе, взял Гедимина за плечо и потянул к двери. — Вот Маккензи бы лишний раз рта не раскрывать. Нас всех могут перестрелять прямо перед ним, он с места не двинется.

— Вот это верно, — заметил один из сарматов, подошедших вместе с ним. Кенен посмотрел на них и переменился в лице. Медленно опустив смарт в карман, он начал осторожно, шаг за шагом, отползать по стене к выходу, но было уже поздно — Линкен подал знак, и пятеро сарматов, незнакомых Гедимину, взяли учётчика в кольцо.

— Эй-эй, тише! — Кенен встревоженно огляделся, но никто не спешил его вытаскивать.

— Не лезь к атомщику, — сказал Линкен, подойдя к нему. — Ещё раз увижу, что ты суёшь ему свои петиции — ты свой смарт сожрёшь. И лучше тебе сесть без скафандра на Меркурий, чем ещё раз назвать его неполным именем. Понятно?

— Понятно! — Кенен поднял пустые ладони и заискивающе улыбнулся. — Это всё? Не знаю, зачем надо было собирать столько народу…

— А у них свои вопросы, — ухмыльнулся Линкен, отворачиваясь от учётчика. Тот дёрнулся, но поздно — его уже тащили к выходу, подгоняя лёгкими пинками. Гедимин двинулся было следом, но Линкен крепко взял его за плечи.

— Не бойся, уйдёт живым.

— На что ты разозлился? — спросил Гедимин, убедившись, что догнать Кенена уже не успеет. — Он не сказал ничего обидного.

— Он лезет в то, что его не касается, — отозвался Линкен. — Однажды мы безо всяких петиций уничтожим по миллиону макак за каждого убитого сармата. Это будет правильный траур. А пока — чем меньше шума, тем лучше.

12 августа 41 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Надо снять показания,» — в третий раз за утро подумал Гедимин. Шёл первый час работы, на верстаке лежали чертежи и снимки новой партии оборудования, завезённого на один из заводов Нитчекуона, и сармат угрюмо думал, не придётся ли ему в конце концов лететь в Нитчекуон и заниматься отладкой на месте.

«Снять показания. Это ненадолго,» — подумал он, вынимая из ящика сигма-сканер. Сармат старался двигаться тихо — предполагалось, что он занимается заданием Нитчекуона, а не сидит в «красном отсеке», но его непреодолимо тянуло туда. Уже у двери, проходя под дозиметрической рамкой, он почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся. Хольгер стоял у его верстака и смотрел на сармата с сочувствием. «Помочь?» — жестом спросил он. Гедимин качнул головой и вышел.

Дверные створки всё-таки загудели, смыкаясь, и Гедимин прибавил шагу, — объясняться с Константином, отвлечённым от работы и высунувшимся в коридор, ему не хотелось. Двери «грязной» лаборатории открылись и закрылись за ним, и он загерметизировал их изнутри. «Техника безопасности,» — невесело усмехнулся он, устанавливая дополнительный защитный экран между собой и дверью. «Будто эта плёнка спасёт от взрыва…»

Сегодня никаких взрывов не предполагалось. Гедимин привычным взглядом скользнул по монитору (интенсивность сигма- и омикрон-излучения слегка увеличилась, газ откачивался успешно, температура оставалась в безопасных пределах), обернул себя защитным полем и осторожно просунул чувствительные щупы сигма-сканера под многослойный купол, закрывающий корпус реактора. Сканер пискнул, выбрасывая на экран множество строк, — излучение наткнулось на защитный кожух, прошло сквозь него и дотянулось до внутреннего стержня со всеми его слоями.

Сердце Гедимина сделало на один удар больше, когда он увидел обозначение ирренция — но через несколько секунд он разочарованно хмыкнул: количество вещества почти не изменилось с момента последнего замера. Быстрый расчёт показал, что выработка выросла — но всего лишь на доли процента, и Гедимин снова хмыкнул и убрал сканер из-под защитного поля.

«Ничего нового,» — думал он, изучая показатели. «Всё так же, как было в прошлый раз. Выработка медленно растёт. В конце месяца я насчитаю двести тридцать семь тысячных. Или на одну тысячную больше. Пустая трата времени, Гедимин. Лучше бы ты ремонтировал станки в Нитчекуоне.»

Он с досадой махнул рукой и вздрогнул, когда его ладонь ударилась обо что-то твёрдое. В течение секунды сармат задумчиво ощупывал предмет — и только тогда, опомнившись, перестал рассматривать сканер и поднял взгляд на вещь под его рукой.

Это был сигма-излучатель; удар Гедимина заставил его сместиться вниз, но вот защитное поле с его корпуса должно было исчезнуть гораздо раньше — простой шлепок никак не мог его разрушить. «Неэкранированный излучатель, и я рядом с ним,» — Гедимин досадливо сощурился, поднимая устройство на прежнее место и проверяя целостность конструкции. «Всё цело. Хотя — какая разница? Это излучение не влияет на выработку ирренция. Можно с тем же успехом повесить сюда любую цацку.»

Сармат сверился с показаниями датчиков и немного поправил излучатель, чувствуя себя на редкость глупо. «Знаю, что бесполезно. И всё равно чиню. Ремонтный рефлекс…» — криво ухмыльнулся он, убирая руку с излучателя.

Слабое жжение в ладони и кончиках пальцев он заметил минуту спустя, когда устройство уже было закрыто защитным полем. Он удивлённо посмотрел на перчатку — что-то было не так…

— Hasu! — Гедимин стиснул зубы, рывком снял перчатку, — на коже проступили красноватые пятна. Сармат судорожно пытался вспомнить, когда его собственное защитное поле успело разрушиться, сколько времени он подвергался облучению и какую поверхность тела успел ему подставить. «Гедимин, ты идиот,» — заключил он, засовывая в карман сначала перчатку, потом — повреждённую руку (надевать на неё что бы то ни было смысла не имело), и быстро пошёл к двери. «Правая ладонь. Да, хорошо я теперь поработаю…» — он досадливо сощурился. «Глупейшая травма. Ладно, пойду к медикам…»

В научный центр он вернулся через сорок минут, уже с забинтованной рукой, онемевшей от разряда станнера в запястье (более мягкие анестетики не подействовали), но по-прежнему крайне раздосадованный. Когда он вошёл в «чистую» лабораторию, Константин стоял у его верстака и перебирал бумаги; увидев Гедимина, он тяжело вздохнул.

— Где ходил? Что с рукой? Кто будет за тебя работать?

— Обжёгся, — Гедимин показал забинтованную ладонь. — Подожди, я почти закончил.

— Заметно, — буркнул Константин. — Ты вообще не прикасался к чертежам. Где успел обжечься? Что там такого, что понадобилась охапка бинтов?

— Омикрон-ожог, — сармат сузил глаза. — Не трогай меня. Ты не говорил, что твоя работа срочная.

— Очень интересно, — Константин сложил руки на груди, задумчиво глядя на Гедимина. — Так тебе не хватает пометки «срочно», чтобы заняться делом? Могу проставить. Зачем ты щупал ирренций без защитного поля?

— Это случайность, — Гедимин подвинул к себе чертежи и развернул один из них на верстаке, придавив онемевшей ладонью. — Я не щупаю ирренций.

— Константин, тебе самому пора заняться делом, — вмешался в разговор Линкен; он встал из-за стола Хольгера, снял с горелки ёмкость, в которой что-то размешивал, и подошёл к Гедимину. — Атомщик работает. А ты мешаешь.

— Прошу прощения, — процедил сквозь зубы Константин, отворачиваясь от ремонтника и возвращаясь на своё место. — Можете работать дальше.

Гедимин положил рядом с чертежом снимок собранного оборудования. Сосредоточиться никак не удавалось — все мысли занимал так и не заработавший реактор. Шевелить парализованными пальцами не получалось; сармат переложил карандаш в левую руку и отметил на снимке узел, собранный с небольшими нарушениями. Это место чем-то не нравилось ему и на чертеже, но чем, он никак не мог понять. Константин, пройдя мимо, выразительно фыркнул; в другое время Гедимин не обратил бы на него внимания, но сейчас всё складывалось одно к одному — и сармат едва удержался, чтобы не ударить кулаком по столу и не уйти на ремонтную базу.

К обеду он справился с чертежами и, молча сложив их на стол Константина, сел за верстак и облокотился на него, глядя в одну точку. Кто-то из сарматов пододвинул к нему контейнер с едой; Гедимин молча кивнул, но к пище не притронулся.

— О чём думаешь? — осторожно спросил его Хольгер. — На тебя сегодня тяжело смотреть. Так болит рука?

«Рука?» — Гедимин вспомнил о недавней травме, покосился на бинты и качнул головой.

— Ожог небольшой… Надо разобрать сигма-излучатель. Он очевидно бесполезен. Верну ирренций в хранилище, там от него будет польза.

— Первая умная мысль за сегодня, — удивлённо заметил Константин. — Или даже за последний месяц. Я не буду возражать, если ты займёшься этим прямо сейчас.

«И что мне не работалось ремонтником?!» — Гедимин рывком поднялся из-за стола и вышел в коридор. Он слышал за спиной сердитый окрик Линкена, раздражённый голос Константина и звук открывающегося люка грузовой шахты, но оборачиваться не стал.

Защитное поле, установленное утром, всё ещё покрывало излучатель, — возможно, он фонил так, что медленно разрушал его, но пока оно держалось. Гедимин тщательно проверил защиту на своих руках, груди и голове — получить ещё одну дозу ему не хотелось — и потянулся к креплениям излучателя, но в последний момент скосил глаз на монитор — что-то в показаниях изменилось, и сармату захотелось посмотреть на них внимательно.

За последние две недели они менялись так медленно, что Гедимин помнил их наизусть, и он точно знал, что ещё утром интенсивность сигма-излучения была на порядок меньше. Удивлённо мигнув, он осмотрел излучатель, — никаких повреждений заметно не было. «Дело в смещении?» — он снова сдвинул устройство вниз, примерно так же, как оно качнулось в момент удара, но показания датчиков остались прежними. «Значит, что-то сдвинулось внутри,» — Гедимин хотел простучать корпус, но вспомнил о защитном поле и своих ожогах и убрал руку. «Пусть его. Разбирать пока не буду. Пускай работает, как может. Вдруг будет прок…»

13 августа 41 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин чувствовал себя очень глупо, заходя в начале рабочего дня в «красный отсек» — но ему хотелось проверить, ослабло ли сигма-излучение после вчерашнего всплеска, или странный эффект сохраняется.

— Ну что там? Никак не разобрать один излучатель? Возьми резак! — сердито сказал ему в спину Константин.

— Ты специально его изводишь? — тихо спросил Хольгер. — Лучше перестань.

Гедимин на секунду напрягся, но дверь в «чистую» лабораторию закрылась, заглушив все звуки, и он пошёл дальше по коридору. «Снять показания — дело десяти секунд. Десять секунд можно потратить и на ерунду,» — сказал он себе, закрывая гермодвери. Гул смыкающихся створок немного успокоил его и прибавил уверенности. Он повернулся к монитору и изумлённо мигнул.

Сигма-излучение оставалось таким же интенсивным, как вчера — но сегодня вслед за ним сдвинулись все показатели. Омикрон-излучение усилилось пятикратно, и пока Гедимин перечитывал данные, он заметил ещё один небольшой скачок. Реактор нагрелся на восемь градусов, отток гелия увеличился, — синтез явно пошёл быстрее, и Гедимин не понимал, в чём дело.

«Надо настроить охлаждение,» — он зашёл за установку, к охладительному агрегату, прокачивающему сквозь себя гелий. Настройка заняла немного времени; вернувшись к монитору, сармат ожидал, что температура начнёт снижаться, и несколько минут спустя она медленно уменьшилась на пару градусов и снова двинулась вверх. Гедимин мигнул.

«Процесс пошёл?» — он проверил остальные показатели. «Да, верно. Синтез ускорился в разы… Но почему?!»

Последующие пятнадцать минут он думал только об этом — когда настраивал охлаждение так, чтобы оно автоматически подстраивалось под нагрев, и пока ждал, что температура выровняется, и следил за омикрон-излучением. Жар в его груди медленно нарастал вместе с интенсивностью излучения; он увидел в мониторе отражение своего лица — глаза горели жёлтым огнём. «Заработало,» — сармат широко ухмыльнулся и провёл ладонью по монитору. Он не боялся его заляпать — защитное поле всё ещё прикрывало руки. Ему хотелось обнять установку, но он сдержался — она, даже со всеми экранами, могла не выдержать такого обращения.

Константин и Хольгер сидели, отвернувшись друг от друга, и сердито щурились, когда Гедимин вернулся в лабораторию, но на его шаги они оба развернулись. Командир «учётчиков» слегка нахмурился, химик удивлённо мигнул.

— Что-то случилось? — осторожно спросил Хольгер.

— Опять небось обжёгся, — пробормотал Константин.

— Реактор работает, — коротко сказал Гедимин. — Синтез ускорился.

Сарматы ошарашенно переглянулись. Иджес, шагнувший было к грузовой шахте, заставил себя развернуться и сделать шаг к Гедимину.

— Твоя установка заработала? Надо же…

— Поздравить или позвать медиков? — вслух спросил себя Константин. Хольгер, с досадой хлопнув ладонью по столу, взял анализатор и поднялся на ноги.

— Проверить! — бросил он, повернувшись к командиру. Тот мигнул.

— Хорошая мысль, — он взял второй анализатор. — Иджес, приборы исправны?

Уже в «красном отсеке», когда с гулом закрылась массивная дверь, Гедимину на долю секунды стало не по себе — вдруг он действительно ошибся? — и он первым шагнул к монитору и облегчённо вздохнул. Рост показателей прекратился, но меньше они не стали, — синтез в самом деле ускорился, и сармат, развернувшись к своим спутникам, ткнул пальцем в монитор.

— Смотри.

Константин растерянно мигнул, но тут же опомнился и выдавил ухмылку.

— Значит, датчики и монитор ты уже сломал. Отойди к двери. Проверю сканером.

Он щелчком развернул щупы анализатора и повернулся к Хольгеру.

— И ты иди туда же. Первым проверю я. Определённо, дело в датчиках и мониторе.

Гедимин недобро сощурился, но приказ выполнил. Вдвоём с Хольгером они стояли за барьером защитного поля и следили за каждым движением Константина.

— Монитор не сломан, — шёпотом сказал химик, сжимая запястье Гедимина; сармат вздрогнул от прикосновения. — В чём — в чём, а в этом я уверен. Но как тебе…

Константин рывком вытащил щупы, отключил анализатор и повернулся к сарматам. Гедимин тычком разрушил защитное поле — кажется, командир очень хотел что-то сказать.

— Оно работает, — коротко сказал Константин. — Если такая скорость синтеза сохранится, мы получим троекратную выработку. Не знаю, как ты это сделал, но — оно работает.

Хольгер, досадливо дёрнув головой, отодвинул его от установки и, не слишком заботясь о безопасности, просунул сканер к самому кожуху реактора. Несколько секунд он изумлённо мигал вместе с экраном прибора, потом, опомнившись, быстро выдернул щупы и широко ухмыльнулся.

— Как это вышло? Неужели сигма-излучение… так оно влияет на скорость синтеза?!

Гедимин молча кивнул. «Сам ничего не понимаю,» — думал он, пытаясь выловить из хаоса внутри черепа хоть какое-то внятное объяснение. «Хоть Конару пиши. Что это было, как это вышло…»

— Видимо, дело в интенсивности, — сказал он, подавляя смущение. — Первоначальный поток был слишком рассеянным, надо было сразу сконцентрировать его.

Он ещё не договорил, когда Хольгер обнял его — так крепко, как только мог. Гедимин изумлённо мигнул.

— Ты — настоящий учёный, — прошептал химик ему на ухо. — Может быть, ты один из всех сарматов Солнечной Системы.

Кто-то небрежно похлопал Гедимина по плечу. Повернув голову, тот увидел Константина. Командир улыбался — едва заметно, но вполне доброжелательно.

— Кажется, ты небезнадёжен, — сказал он. — Я уже начинал сомневаться, но… ты знал, что делаешь, и у тебя получилось. Я намерен связаться с Ведомством…

Гедимин качнул головой и поднял руку в запрещающем жесте.

— Это первый день. Завтра всё может вернуться… в норму, — нехотя сказал он. — Через месяц проверим выработку. Потом я сделаю контрольный образец. И если всё сработает и на нём…

Константин задумчиво кивнул.

— Звучит разумно. Следи за показаниями. Никто тебе мешать не будет.

03 сентября 41 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Влияют ли красные лучи на скорость? Интересный вопрос, коллега Гедимин. Но вот не уверен, что смогу на него ответить. Опыты проводятся непрерывно; я к ним допущен как наблюдатель, отвечает за них лично миссис Смолински, и даже она не даст вам уверенного ответа. Данных очень много, и все они противоречивы, — разброс от «не влияет» до «увеличивает на порядок» и, напротив, «уменьшает на порядок». Если вы наткнулись на что-то новое в этой области, было бы интересно с этим ознакомиться, — конечно, когда это перестанет мешать нашему пари…»

Гедимин досадливо сощурился. «Да, точно. Это может повлиять на пари… Досадно. Придётся думать самому. Продолжу наблюдения, может быть, что-то придёт в голову.»

— И что ты тут сидишь? — Константин, до того спокойно разглядывавший чертежи на экране телекомпа, повернулся к сармату. — Снял показания?

Гедимин потянулся за анализатором, но обнаружил, что его нет.

— Хольгер забрал, — пояснил Иджес — сегодня он сидел в «чистой» лаборатории и почему-то не спешил сбежать наверх. — Вот, возьми другой.

— Как можно что-то изучать, если даже проводить замеры в одно и то же время — задача величайшей сложности?! — Константин, передёрнув плечами, снова уткнулся в монитор.

Дверь «красного отсека» не была герметично закрыта, но, судя по красному светодиоду над ней, внутри кто-то был. Гедимин специальным сигналом предупредил, что открывает дверь, изнутри никто не откликнулся, и он вошёл и тут же был остановлен на пороге пронзительным воплем.

— Стой где стоишь! — Хольгер бросил на него короткий взгляд через плечо и ткнул пальцем в монитор. — Да, так и есть. Всплеск, рост, замедление… Теперь сделай шаг вперёд!

Гедимин мигнул.

— Ты не болен? — осторожно спросил он, шагнув в сторону Хольгера. Тот вскинул руку в останавливающем жесте и снова посмотрел на монитор.

— Ещё рост, но незначительный. Всё, остановка… Теперь можешь идти спокойно. Это изумительно, на самом деле, но я не могу понять причину. Как оно реагирует на тебя сквозь столько защитных экранов?!

— Реагирует — что? — Гедимин встретился взглядом с Хольгером; глаза химика светились красным, и он был явно взволнован — но ни о каком замутнении разума не шло и речи. — Что ты там увидел?

— Иди сюда и смотри, — Хольгер нетерпеливым жестом позвал его к монитору. — Видишь? Это показатель интенсивности сигма-излучения — того, что исходит от излучателя, внешнего потока. А вот это число — тот же самый показатель, но до того, как ты вошёл в лабораторию. Он вырос буквально за секунду. И ещё немного — когда ты сделал первый шаг. А вот теперь он выровнялся окончательно. И… можешь выйти и снова войти? Хочу уточнить данные.

Секунды три Гедимин не мог найтись с ответом. Хольгер ждал, нетерпеливо постукивая ногтем по краю монитора.

— Ты хочешь сказать, что излучатель… реагирует на то, что я вхожу в лабораторию? — Гедимин всё ещё надеялся, что химик шутит, но тот был предельно серьёзен. — Это невозможно.

— Я не первый день провожу измерения, — сказал Хольгер. — Невозможно или нет, но это так. Если ты не настроен сегодня помогать мне в опытах, я подожду до завтра. Будет то же самое, вот увидишь.

Гедимин посмотрел на монитор, потом на химика, снова на монитор — и на сам излучатель. «Если только это не эа-мутация… Возможно, начал расшатываться пол. Настил дрожит под ногами и смещает излучатель или датчики. Это и сбивает показания.»

— Сначала ты выйди и войди. А я посмотрю на монитор. Может, реакция не только на меня, — сказал он. Хольгер мигнул.

— Интересная мысль. Думаешь, дело в вибрации пола? Я тоже сначала так думал, но… Ладно, смотри сам.

Хольгер вышел. Створки разошлись и снова сомкнулись — как всегда, с одной и той же силой. Показания на мониторе остались прежними. Светодиод над дверью мигнул; Хольгер вошёл, тяжело топая по полу. Теперь мигнул Гедимин.

— Пытаюсь смоделировать твоё давление на пол, — пояснил химик. Сармат обиженно хмыкнул.

— Меня на ходу не перекашивает. А на мониторе всё то же самое. Хм… Дело не в вибрации, похоже. Но настил я проверю.

— Да сколько угодно, — отозвался Хольгер. — А я пока тут посижу. Посмотрю, когда излучение ослабнет.

В «чистую» лабораторию Гедимин возвращался в недоумении — настил был в порядке, и нигде сармат не нашёл участка, передающего незаметную вибрацию установке, да ещё с такой силой, чтобы внутри неё смещались датчики или источники излучения. Закончив с полом и стенами, он проверил саму установку — и реактор, и излучатель были экранированы надёжно, и вероятность, что какой-то пучок излучения отражается от Гедимина или его оборудования и как-то влияет на свой же источник, вплотную приближалась к нулю. «И монитор не сбоит,» — сармат вспомнил результаты последней проверки. «Всё исправно. Может, проверить Хольгера на эа-мутацию?»

Химик догнал его через полминуты, уже у дверей «чистой» лаборатории. Он хотел схватить Гедимина за плечо, но сармат отступил в сторону, и Хольгер остановился в недоумении.

— Что случилось?.. Я хотел только сказать — было небольшое уменьшение. Вот, смотри, я заснял монитор. Вдруг не поверишь…

Он показал Гедимину фотографию на экране смарта. Гедимин мигнул и, оттянув маску, прижал пальцем веко, — сегодня его часто удивляли, и глаза начинали уставать.

— То, что было до моего появления, тоже заснял?.. Я думаю заменить монитор. Возможно, где-то отходит контакт.

— У твоего оборудования? Отходит контакт? И ты не в курсе? — Хольгер усмехнулся. — Хорошая шутка, Гедимин. Я хочу ещё кое-что проверить. Когда нас тут нет, излучение тоже может… мигать. Если я попрошу Хильду снять показания — когда мы уходим, когда нас нет, и когда мы возвращаемся — ты позволишь ей войти в «красный отсек»?

Гедимин слегка сощурился — пускать посторонних к реактору ему не хотелось.

— В защитном поле и только до монитора, — сказал он после секундного размышления. — Не хочу отвечать ещё и за её травмы.

Он покосился на свою обожжённую руку. Свежие рубцы уже не отличались от старых, а кожа на ладони стала ещё темнее. «Излучение усилилось, когда я… когда я взялся за излучатель незащищённой рукой,» — мгновенно всплыло в памяти, и сармат досадливо поморщился. «Здесь не может быть связи.»

Хольгер взял его за руку и притронулся к рубцу от ожога.

— Ты поранился в тот же день, когда излучение начало расти, правильно?

Гедимин отнял руку и спрятал за спину.

— Совпадение, — буркнул он. — Хольгер, включи голову. Какая может быть связь между мной и куском радиоактивного металла?! А лучше — сходи к медикам. Не хочу, чтобы ты превратился в слизь.

…Когда «научники» вернулись в барак, их встретила странная напряжённая тишина. В вестибюле было много сарматов — даже Гедимин, посмотрев на эту толпу, остановился и подумал, не пойти ли ему в общественную душевую вместо того, чтобы проталкиваться к нужной двери здесь. У стенда с объявлениями стоял Оллер и прикреплял ещё одно, обведённое траурной рамкой. Из толпы доносился голос Кенена.

— Что здесь случилось? — спросил Константин, увидев кого-то из сарматов-северян.

— Взрыв в Ясархаге, — отозвался тот. — Четыре тысячи трупов.

Гедимин снова почувствовал знакомую ноющую боль под рёбрами и глубоко вдохнул, чтобы ослабить её. Неслышно выйдя за дверь, он достал смарт, — не было смысла расспрашивать о том, что наверняка попало на все сайты новостей.

Вся первая страница была заполнена сообщениями из Ясархага — с момента катастрофы прошло уже полдня, и только «научники», занятые опытами, умудрились ничего не заметить. Гедимин читал, и его глаза медленно темнели.

«Корпорация «Шеньян»? Не знал, что у них были заводы на территориях. Хотя — почему бы нет…» — он вспомнил «Локхид» с его строениями, уже вплотную подступившими к АЭС. «Всего двенадцать тысяч рабочих? Три смены? Двум из них повезло…»

Он посмотрел на фотографии — самое интересное, то, о чём не упоминали в новостях, было там, если знать, на что обращать внимание. Кто-то даже сделал снимок из глайдера, и его Гедимин рассматривал дольше всего.

— Атомщик, — Линкен, неслышно вышедший из здания, тронул его за плечо. — А, смотришь новости… Что-нибудь скажешь?

— Диверсия, — процедил Гедимин, указывая на дымящиеся участки развалин, ещё полдня назад бывшие заводскими корпусами. — Вот это и это могло взорваться само. Маловероятно, что в один момент, но предположим… Вот такая была бы область разрушений. А вот здесь, здесь и в особенности на этом участке — явный подрыв.

— Так и есть, — лицо Линкена перекосилось. — Так и есть. Tzaat hasulesh!

— Похоже на мины, — сказал Гедимин, увеличивая заинтересовавший его фрагмент. — Удар снизу, не сверху или сбоку. Интересно, как макакам удалось заминировать весь завод. Я не видел его целым, но обычно такие сооружения довольно прочны. Тут ушло много взрывчатки.

— Не так много, если знать, куда класть, — пробормотал Линкен, щурясь на экран смарта. — Сначала Коцит, потом Ясархаг… Макаки что, решили нас добить?

— Вы пропустили самое интересное, парни, — между сарматами вклинился Кенен. — Эту маленькую заметку. «Корпорация «Шеньян» отказывается от своей версии. Ранее представитель одной из крупнейших компаний в области авиа- и космолётостроения утверждал, что даже не рассматривает версию техногенной катастрофы на промышленном предприятии Ясархага. Однако полчаса назад другой представитель заявил, что катастрофа вполне вероятна, и версия о предумышленном подрыве не является приоритетной…» Им совсем не хочется искать диверсантов, парни. Интересно, почему…

— Это макаки, — Линкен брезгливо скривился. — Когда их волновало, отчего мы умираем?!

— Это не объяснение, Лиск, — поджал губы Кенен. — Ты не любишь людей, и это понятно, однако им-то совсем не выгодно терять столько экземпляров ценного оборудования. Не говоря уже о самом заводе. Думаешь, «Шеньяну» он обошёлся в пару койнов? И ещё… Там погибла почти сотня охранников. А это уже не оборудование.

— Мало ты знаешь о порядках в Сине, — покачал головой Константин, оттесняя Кенена в сторону. — Неприятные случаи. Что этот, что коцитский… Надо бы получше следить за «Полярной Звездой». У нас взрывать начнут с неё.

Глава 70

12 сентября 41 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Охранник в экзоскелете протянул было руку к оттопыренному карману на груди Гедимина, но посмотрел сармату в лицо, махнул в его сторону считывателем, буркнул что-то неразборчивое и толкнул Гедимина в спину.

— Проходи!

— Узнал, — хмыкнул Линкен, поджидающий сармата за шлагбаумом.

— Меры безопасности, чтоб их… — поморщился Константин, раскладывая вещи, вытряхнутые при обыске, по карманам.

— И на кой они нас обыскивают?! — фыркнул Амос, догоняя Хольгера, — крупный сармат быстрее миновал охрану. — Думают, мы сами взорвём свою станцию?

— Да мало ли у нас тут психов с динамитом… — вздохнул Константин, не глядя на Линкена. Тот вздрогнул и недобро сощурился.

— Ты сейчас о чём?

«Что лучше — дать им сцепиться здесь или в ангаре?» — думал Гедимин, хмуро глядя на низкие облака. Пасмурная погода держалась третий день, но дождя не было, — может быть, постоянные сумерки плохо действовали на сарматов, хотя ремонтнику это не казалось уважительной причиной для нелепых стычек.

— Гедимин, тебе сегодня нужна помощь? — тихо спросил его Хольгер. — Начнёшь выгрузку?

— Что там начинать, — буркнул сармат. — Работы на пять минут. Со всеми предосторожностями — на пятнадцать. Готовь разделитель, проверим, как отработал реактор.

Хольгер радостно усмехнулся.

— Мне самому не терпится проверить. Там не менее пяти процентов. Такой выработки у нас ещё не было!

…Гедимин ждал, когда мигнёт красный светодиод, — двери должны были открыться, выпустив Хольгера и Линкена, и закрыться за ними, система герметизации — оповестить о своём срабатывании. Однако вспышки не было, и сармат с удивлением оглянулся на вход в отсек. Хольгер и Линкен стояли у двери под двуслойным защитным полем; оно не уплотнилось до непрозрачности, и можно было видеть их лица, но смутно, как сквозь толстое стекло. Гедимин раздражённо сощурился и жестом приказал им выйти. Оба сармата синхронно покачали головами. «Работай. Мешать не будем,» — отозвался Линкен.

«Уран и торий,» — Гедимин стиснул зубы. «Мешать они не будут… А если взрыв, мать твоя пробирка?!»

Чтобы выставить зевак силой, пришлось бы отвлечься от реактора, — а он уже охладился до пятнадцати градусов, и пора было извлекать выработку, на посторонних сарматов времени не оставалось. Отвернувшись от них, Гедимин протянул руку к верхним креплениям цилиндров. Они уже не были закрыты защитным экраном — оставалось отжать их до щелчка и, дождавшись, когда под весом плутония нижняя платформа опустится до упора, подставить руку.

Два цилиндра, вложенные друг в друга, и так не упали бы — рилкаровые скобы ещё в пути сжали их с двух сторон — но Гедимин отодвинул их и подобрал полые стержни, поднял их и внимательно осмотрел. Его полупрозрачный «скафандр» вспыхнул зелёными бликами поверх сложных красных узоров. Здесь было много ирренция, и сармату казалось, что, кроме тяжести стержней, он ощущает и их жар. Быстро, не дожидаясь, когда излучение разъест защитный экран, он положил оба цилиндра в рилкаровый короб и намотал сверху три слоя защитного поля. Ещё пять щитов легли поверх установки; в ней осталось только два ирренциевых цилиндра в обсидиановой чешуе и центральный стержень-опора, не подверженный никаким реакциям и не подлежащий переработке. Плутониевые цилиндры для нового эксперимента были готовы, сармат мог бы сразу поставить их на место убранных, но он не спешил.

…В этот раз дробилка работала медленно, даже сквозь звукоизоляцию и защитные экраны доносился грохот, — излучение почти не изъело цилиндры, Гедимин позаботился об их прочности. Сарматы собрались вокруг — все, включая Иджеса, и ремонтник, как он ни был взволнован исходом эксперимента, удивлённо косился на него.

— Не хочешь наверх? — шёпотом спросил он. Иджес сердито сощурился.

— Что я, не понимаю? Это важный опыт. Нельзя пропускать.

Его зрачки расширились от страха, кожа заметно побледнела, но уходить он не собирался. Гедимин встал немного впереди него, прикрывая его от излучения, — чисто символический жест, поскольку в случае реального прорыва или — тем более — взрыва это ни от чего не спасло бы.

— Триста шестьдесят ровно, — объявил Хольгер, опустив анализатор. Его глаза горели.

— Граммов? — недоверчиво переспросил Константин. Вместо ответа химик протянул ему включённый сканер.

— Триста шестьдесят граммов, — повторил командир, возвращая прибор владельцу. — Использовано было триста. Всего в установке на сегодня — шестьсот шестьдесят, более полукилограмма. Гедимин… Кажется, я серьёзно тебя недооценивал.

Он протянул сармату руку. Тот пожал её, смущённо глядя в сторону. «Получилось. Не ожидал… Ещё бы понять, что именно я сделал,» — думал он, надеясь, что никто не прочитает его мысли по лицу. Он чувствовал себя очень странно — будто встал не на своё место.

— Ведомству пока сообщать не буду, но ты с контрольным опытом не тяни, — сказал Константин, глядя на Гедимина уже с нескрываемым уважением. — Тебе нужен будет извлечённый ирренций?

— Не сейчас, — ответил сармат. — Пусть лежит в хранилище. Я проложу его плутонием. Пока мне ирренция хватит.

…«Сигма-излучение? Вижу, коллега, оно вас всерьёз заинтересовало. Помня, как попал однажды в госпиталь коллега Рохас, я бы посоветовал вам быть осторожнее и не иметь с ним дела без защитного поля, — если ваш мозг пострадает от облучения, мир много потеряет.

К слову, о защите, — радиохимики сейчас заняты этим новым сплавом, мифрилом. Исследования эти трудно назвать масштабными — из-за трудностей с получением кейзия счёт нового вещества идёт на граммы — но даже фольга, сделанная из мифрила, даёт интереснейшие результаты. Не исключено, что через десяток лет (если удастся получить достаточное количество кейзия) ликвидаторы будут работать на развалинах Нью-Йорка и Лос-Анджелеса в лёгких прочных скафандрах вместо неудобных разрушающихся пузырей сивертсенова поля.

Что до контрольного эксперимента, о котором вы пишете: конечно, их проведение — обычная практика во всех научных институтах Земли последние лет триста, если не больше. Постарайтесь в точности соблюсти все детали первого опыта — даже опытный исследователь очень редко знает наверняка, что именно повлияло на результат. Я не знаю точно, что вы имеете в виду, но могу догадываться; будьте внимательны к мелочам, коллега Гедимин, я знаю, чем чреваты подобные эксперименты…»

Гедимин, озадаченно мигнув, посмотрел на свою ладонь. Небольшие рубцы от недавнего ожога ещё были заметны. «Все детали первого опыта… Интересно, это деталь или нет?»

20 сентября 41 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Все хвостовики встали на своё место, и электромагнит намертво зажал их в пазах, — теперь только его отключение могло высвободить отработанные цилиндрические стержни. Охлаждающий газ снова потёк сквозь герметичный кожух, монитор на щите управления замигал, принимая информацию от датчиков, — температура, как и интенсивность излучения, начала расти. Гедимин убрал руку, позволяя пяти защитным экранам сомкнуться над реактором. Оставалась ещё одна деталь, и сармат задумчиво смотрел на неё, — сигма-излучатель, направленный на стержни, частично экранированный, частично — открытый.

«Тот же показатель, что был до скачка,» — отметил он про себя, взглянув на монитор. Сейчас сигма-излучение было на порядок менее интенсивным, чем в разобранном реакторе, хотя само устройство стояло там же, где раньше, и никто за прошедшие восемь дней к нему не прикасался.

«Хорошо, что никого тут нет,» — подумал Гедимин, настороженно покосился на дверь, сдвинул защитное поле до локтя, открывая правую руку, и положил ладонь на излучатель. Досчитав про себя до десяти, он убрал руку и экранировал устройство. Ни перчатку, ни защитное поле надевать не стал — смысла в этом уже не было.

— Опять? — буркнул, посмотрев на обожжённую ладонь Гедимина, сармат-медик. — Та же рука, то же «излучение икс»? Тебе это что, нравится?

«Интересно, сработает ли,» — думал ремонтник, с забинтованной рукой возвращаясь в ангар. «Очень глупое действие. Не хотелось бы повторять его каждый раз. Глупое и болезненное. Надо придумать что-то другое.»

В «красном отсеке» уже сидел Хольгер; дверь за собой он не закрыл, и Гедимин досадливо сощурился — «соблюдёшь тут технику безопасности…»

— Какая была интенсивность, когда ты уходил? — спросил Хольгер. Услышав ответ, он хмыкнул и сунул Гедимину под нос короткий видеоролик — сменяющие друг друга цифры на мониторе.

— Ты отследил рост? — сармат недоверчиво усмехнулся. — А… что именно заставило её расти?

Хольгер пожал плечами.

— Если ты не знаешь, то я не скажу. А что у тебя с рукой?

— Обжёгся, — буркнул Гедимин. — Сегодня излучение не реагирует на меня?

— С чего ты взял? — Хольгер щёлкнул пальцем по монитору. — Сравни это с числом из ролика. Оно тебя видит и приветствует. А Хильда сделала снимки вечером, ночью и утром. Хочешь посмотреть?

«Странно всё это,» — думал Гедимин, с недоумением разглядывая снимки. Интенсивность сигма-излучения нарастала и падала, и в этом явно прослеживался суточный цикл. «Бред какой-то,» — думал сармат, сверяя показатели. «Что изменяется? Характеристики линзы? Скорость распада? Число выделяемых при распаде квантов? От чего — от времени суток или… от чьего-то присутствия в здании? Куда ни ткни, везде какая-то ерунда!»

— Я бы списал всё на случайность, — сказал Хольгер, внимательно глядя на Гедимина. — Мне тоже всё это кажется странным. Но цифры есть цифры… Думаю, пора подойти к этому научно. Надо собрать больше данных и привести их в систему. Я поговорю с Константином. Если понадобится, ты подтвердишь мои слова?

Гедимин мигнул.

— Слова о том, что излучение реагирует на сарматов?

Хольгер молча кивнул. В его взгляде не было ни тени усмешки.

— Ладно, — сказал Гедимин. «И так считают полоумным. Задвигом больше, задвигом меньше…»

Сегодня у Константина не было работы — с утра он отослал последний отчёт и теперь выискивал в сети новости о расследованиях в Коците и Ясархаге. Когда подошёл Гедимин, сармат обернулся к нему, посмотрел на его руку и хмыкнул.

— Кровавая жертва для скорейшего синтеза? Что ж, у духов твоего реактора аппетит невелик — «Полярная Звезда» в своё время выпила больше крови!

— Да ну тебя, — Гедимин сердито сощурился. — Я просто обжёгся. А у Хольгера к тебе дело.

Он думал, что химик начнёт с реакции излучения на сарматов, и уже представил себе реакцию Константина — но Хольгер, видимо, сам вообразил, как это будет выглядеть, и переформуливал просьбу на ходу.

— Я следил за сигма-излучателем в «красном отсеке», — сказал он, — и заметил интересные циклические колебания. Можешь на неделю повесить там камеру? Хочу собрать больше данных и свести их в график.

Командир кивнул.

— Интересное наблюдение… Но Гедимин обычно против камер. Спроси его. Если он перережет кабель, данных ты не соберёшь.

Гедимин смутился.

— Одна камера не помешает, — проворчал он. — Только направь её на монитор, а не на меня.

«Странное вещество этот ирренций,» — думал он, возвращаясь в «красный отсек» с камерой из запасов Константина. «Странные свойства и странные методы работы. Иногда тянет провериться на эа-мутацию.»

21 ноября 41 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

На въезде на территорию АЭС сегодня дежурили четверо — двое патрульных сарматов и два экзоскелетчика в «Рузвельтах». Никто из них не подходил к рабочим близко и не порывался обыскать их; тем, кто замедлял шаг, махали — «проходи!».

— Что, диверсанты обезврежены? — еле слышно хмыкнул Линкен, догнав Гедимина. — Можно зря не дёргаться?

— Ни разу не видел, чтобы они поймали диверсанта, — отозвался ремонтник. — А вот мы их ловили. И не лезли при этом в чужие карманы.

Возможно, безопасность «Полярной Звезды» сегодня оказалась под угрозой, но сармат был доволен — чем дальше, тем сильнее раздражали его чужие конечности на плечах и в карманах, пренебрежительные тычки и окрики.

Линкен заглянул ему в глаза, одобрительно хмыкнул и хлопнул сармата по плечу.

— Ты берёшься за ум, атомщик. Того гляди, научишься обходиться без макак.

…Сигма-излучатель был заэкранирован со всех сторон; установка временно прекратила работу — плутониевые цилиндры были выгружены, ирренциевые — разделены защитным полем, чтобы слишком сильное омикрон-излучение не разрушало драгоценный металл. Гедимин медленно и осторожно нёс шесть килограммов плутониево-ирренциевой смеси к «чистой» лаборатории и — хотя это было решительно невозможно — чувствовал кожей излучаемый ирренцием жар. Сармат уже убедился, что ни ожогов, ни пятен «лучевого загара» полые стержни не оставляют, и странные ощущения не пугали его, скорее удивляли. Он предпочитал о них не рассказывать — навряд ли Константин так же спокойно отнесётся к такому явлению…

… - Этот реактор отработал два полных месяца? — уточнил командир «научников», внося какие-то пометки в базу данных. Сарматы — и даже Иджес — собрались вокруг него, не потому, что им было интересно, чем он занят, — просто Хольгер, подсчитывающий выработку ирренция, накрыл и себя, и перерабатывающий агрегат непрозрачным защитным полем, и заглянуть ему через плечо никак не получалось. Гедимин поймал себя на том, что в третий раз оглядывается на матовый экран — он волновался за исход эксперимента, и все попытки отвлечься оказались безуспешными.

— Этот реактор так и будет маленьким? — спросил Иджес. — Я думал, ты построишь что-нибудь вроде «Полярной Звезды»… или вон той штуки в реакторном отсеке.

Зрачки механика по-прежнему были расширены, и он слегка запинался, когда говорил, но страх уже не вгонял его в ступор — по крайней мере, он мог задавать вопросы. «Зачем он сражается с собой?» — недоумевал Гедимин, глядя на Иджеса. «Никто бы не стал заставлять его работать с ирренцием.»

— Сейчас будет маленьким. Но дело дойдёт до большого, — пообещал Гедимин. — И придётся строить ещё один реакторный отсек.

Защитное поле расступилось, выпуская наружу Хольгера. Он положил анализатор на стол перед Константином и молча обнял Гедимина.

— Один килограмм восемьдесят граммов ирренция, — сказал командир, повернув экран прибора к сарматам. Линкен помянул размножение макак. Гедимин широко ухмыльнулся и обнял Хольгера так, что тот сдавленно зашипел и начал вырываться.

— Осторожнее с химиком! — оглянулся на него Константин. — Ты хорошо поработал, но силу надо соизмерять. Итак, первый килограмм ирренция у нас есть. Пора сообщить Ведомству, оно должно об этом знать.

— Подожди, — попросил Хольгер, потирая помятое плечо и отмахиваясь от попыток Гедимина осмотреть повреждения. — Два месяца выработка росла. Было бы интересно подержать реактор ещё немного и посмотреть, как она будет вести себя дальше — на третий месяц или на десятый.

— Начнётся обратный синтез, — сказал Гедимин. — Слишком много ирренция.

Константин потёр подбородок.

— Хочешь вычислить оптимальный срок работы такого реактора? Да… Да, я думаю, это интересно. Гедимин, повтори свой опыт ещё раз — в точности как первые два. Хольгер будет отслеживать массу ирренция каждый день.

Ремонтник посмотрел на Хольгера.

— Можно поставить анализатор под поле и вывести данные на монитор, — сказал он. — Но долго он не проработает.

— Мне нетрудно раз в сутки снять показания, — качнул головой химик. — Не хочу стоять в стороне, когда тут совершаются открытия.

…Кто-то подошёл к герметичной двери «красного отсека» — сначала Гедимин увидел мигание светодиода, потом услышал звуковой сигнал.

— Не надо столько работать, — донёсся из динамика голос Хольгера. — Сходи в душевую, остынь и возвращайся к нам. Скоро обед, и сегодня очередь Иджеса читать новости. Без тебя он не хочет.

Гедимин мигнул.

— Какая связь между мной и чтением новостей? — спросил он. Работа над плутониевыми цилиндрами была только-только начата, пока ещё можно было прерваться без вреда для себя и изделия. Сармат, подумав секунду, отключил станок и снял перчатки.

— Иджес хочет, чтобы тебе было интересно, — отозвался Хольгер. — Он обещал найти что-нибудь научное. И он обидится, если ты весь обед просидишь над реактором.

…Иджес пролистнул несколько десятков заголовков и, пожав плечами, снова вернулся к началу страницы.

— Ничего интересного, атомщик. Политика и пустая болтовня. Новости для Кенена.

— Подожди, — Хольгер ткнул в заголовок, уползший в самый низ страницы. — «Закрытие комментариев на сайте службы новостей не является нарушением свободы слова. Такое решение вынесли суды трёх штатов Атлантиса…» Так, что это было? Вот: «оставляли оскорбительные комментарии к сообщениям о техногенных катастрофах на территориях искусственнорождённых… после закрытия ленты комментариев сочли действия администрации сайта незаконными и обратились в суд с иском о нарушении свободы слова…»

Линкен хмыкнул.

— Hasulesh!

— Ничего не понимаю в местных традициях, — пробормотал Гедимин. — Им мало было между собой поговорить о том, что мы должны сдохнуть?

— Конечно, мало, — ухмыльнулся Линкен. — Макаки любят сбиваться в стаи. Но тут они отдавили хвост другой макаке, большой и зубастой. Думаешь, мартышечий суд вступился за наших мертвецов? О них можно говорить что угодно…

— Не думаю, что это их сейчас волнует, — пробормотал Константин, становясь за плечом Иджеса. — Что-нибудь слышно о расследованиях? Взорвали шахтный комплекс и огромный завод. Как это можно было сделать незаметно?!

Хольгер посмотрел на экран, вздрогнул, провёл пальцем по очередному заголовку — и разочарованно хмыкнул.

— «Ложный след: диверсант оказался сумасшедшим. Эктор Густаманто, гражданин Атлантиса, ранее взявший на себя ответственность за взрывы на территориях искусственнорождённых, был признан недееспособным. При рассмотрении все доказательства его причастности оказались фальшивыми или вымышленными, и было обнаружено, что Густаманто во время якобы подготовки к диверсии, а также её совершения находился на лечении в психиатрической клинике родного города. Родственники мнимого диверсанта намерены подать на клинику в суд за неоказание надлежащей медицинской помощи. Эктор Густаманто освобождён из-под стражи и передан на попечение врачей.»

Гедимин едва заметно усмехнулся. Линкен фыркнул.

— Всё с ними ясно. Макаки сидят и ждут, когда настоящие диверсанты придут и сдадутся им, как этот псих? Ну, долго им ждать.

— Может быть, сарматы в Коците и Ясархаге уже нашли все следы, — сказал Иджес. — И даже расстреляли кого надо. Но я на их месте тоже не трепался бы.

— Остаётся надеяться, — буркнул Линкен.

«Давно никто не пишет о науке,» — думал Гедимин, разглядывая стену. «Скучно.»

28 ноября 41 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Зачем я пустил его в отсек?!»

Гедимин раздражённо сощурился на Хольгера. Отрываться от сборки реактора не хотелось, и он терпел присутствие сармата за спиной — тот надёжно отгородился защитным полем и вроде как был в безопасности; но теперь все части установки были соединены, герметичность кожуха — проверена, защитные поля — возвращены на место, и осталась всего одна операция — настройка сигма-излучателя. В ней не было ничего опасного или сложного… не считая того, что она требовала «полного воспроизведения условий первого эксперимента», и Гедимин заранее сердито щурился на правую ладонь (под перчаткой он не видел шрамов от первых двух «настроек», но они там были) и думал, что скажут медики — а потом и Константин. «Кровавая жертва духам ирренция,» — он поморщился. «Глупо. Но почему-то действует.»

— Хольгер! — крикнул он, на секунду раздвинув защитные экраны. — Выйди. Сейчас будет опасно.

— Я выставлю ещё один щит, — спокойно ответил химик, выглядывая что-то на мониторе. — Тут очень интересные данные, их нужно зафиксировать.

— Камеры на что? — Гедимин сузил глаза.

— Ты видел записи с этих камер? — Хольгер оглянулся на недовольного сармата и успокаивающе помахал рукой. — Не волнуйся за меня, Гедимин. Я знаю, что твой реактор не взорвётся.

«Выгнать его силой?» — на секунду задумался ремонтник, глядя на Хольгера. Тот смотрел на монитор и делал записи — видимо, счёл разговор законченным. «Так, он отвернулся. Хотя камера всё равно запишет… А, в ядро Юпитера!»

Гедимин, воровато оглянувшись через плечо, снял перчатку, раздвинул защитное поле над излучателем и просунул под него руку.

— Рост! — крикнули за спиной. Рефлекторно сармат отдёрнул ладонь, резко развернулся, готовясь к быстрому падению и закутыванию в защитное поле, — но никаких признаков аварии у монитора не было. Хольгер стоял спиной к экрану и встревоженно смотрел на Гедимина.

— Рост чего? — спросил ремонтник, в очередной раз пожалев, что пустил химика «проводить замеры» в неподходящее время.

— Ничего, — покачал головой сармат. — Но… ты уверен, что надо делать именно это? Это как минимум больно и вредно для суставов.

Он указал на незащищённую руку Гедимина. Тот стиснул зубы.

— Как выяснилось — надо, — отозвался он, поворачиваясь к излучателю. — Оба раза интенсивность повышалась именно после этого. Настоящей причины я не знаю, но Конар посоветовал в точности воспроизвести все условия. Не хочу, чтобы в этот раз выработка упала. Пусть реактор работает так же хорошо, как прошлые два.

— А рука? — Хольгер смотрел на него с тревогой. Гедимин пожал плечами.

— Ожоги быстро заживают.

От глупости последней фразы ему самому стало неловко — даже слабые лучевые ожоги заживали подолгу, причиняли сильную боль и очень мешали работать. Он быстро отвернулся от Хольгера и буркнул:

— Ты ничего не видел.

Он снова поднёс руку к сигма-излучателю, но убрать защитное поле не успел.

— Стой! — крикнул Хольгер, выглядывая из-за экрана. Пока он маячил в опасной зоне, снимать защиту с излучателя было нельзя, и Гедимин, помянув про себя размножение макак, нехотя обернулся.

— Ну что ещё?!

— Оно действительно усилилось, — медленно, будто не веря себе, проговорил сармат. — Посмотри на монитор!

«Уран и торий…» — Гедимин сузил глаза, но ничего не сказал Хольгеру. «Какой ещё бред он там…»

На мониторе, в строке, куда выводились данные о внешнем сигма-потоке, мелькали цифры — интенсивность излучения стремительно росла. Гедимин изумлённо мигнул, смахнул защитные поля и склонился над монитором — можно было подумать, что устройство сломано, однако никаких признаков неисправности сармат не увидел. Прошло полминуты, прежде чем цифры остановились, — интенсивность возросла на порядок. Гедимин покосился на излучатель и покачал головой — чем дальше, тем меньше он понимал, что происходит.

— Ты тоже это видел? — на всякий случай спросил он у Хольгера. Тот кивнул.

— И что это было? — на этот вопрос некому было ответить, но не задать его Гедимин не мог. Хольгер усмехнулся.

— То же, за чем я наблюдаю уже третий месяц. Похоже, оно тебя… признало.

Гедимин сжал пальцы в кулак до боли в костяшках — но ни она, ни ощущения от впившихся в кожу ногтей не сделали происходящее вокруг более реальным.

— Что за бред…

…Пять минут пронаблюдав за работой реактора, Хольгер ушёл, и Гедимин облегчённо вздохнул. Ещё через пять минут его вызвали по громкой связи. Вызывал Константин; его голос звучал озадаченно.

— Зайди в «чистую» лабораторию. Нужны твои комментарии.

Константин сидел за телекомпом и смотрел на график, выведенный на экран. Изгибающаяся линия показывала зависимость какого-то параметра от времени на часах. Рядом с командиром стоял Хольгер и постоянно оглядывался на дверь, будто ждал кого-то; увидев Гедимина, он радостно усмехнулся. Остальные сарматы стояли поодаль и выглядели озадаченными.

— Хольгер уже три месяца отслеживает сигма-излучение в твоей установке, — сказал Константин. — Сегодня мы свели данные в график. Хольгер говорит странные вещи, но… кажется, какой-то смысл в его словах есть. Ты в самом деле прижигал себе руку, чтобы усилить излучение?

Гедимин угрюмо кивнул.

— И ты видел, что оно немного усиливается, когда ты входишь?

Сармат снова кивнул. Хольгер усмехнулся.

— Это наблюдения, Константин. Даже если они странные, ты не можешь просто так от них отмахнуться.

Гедимин ждал, что командир поморщится и отправит химика проверяться на эа-мутацию, но тот спокойно смотрел на график и едва заметно качал головой.

— Да, что-то можно проследить… Вот здесь — начало смены. Время, когда мы все приходим в ангар. И сразу начинается небольшой рост.

Гедимин хотел что-то сказать, но промолчал — плавная линия на экране действительно шла вверх, сначала плавно, потом — резко.

— А это время, когда ты обычно приходишь в лабораторию. Сильный всплеск… В середине дня интенсивность колеблется… Тут данные за три месяца, но если посмотреть любой день, можно точно сказать, кто и когда подходил к излучателю. Сильная реакция на тебя, слабая — на Хольгера, Линкена и меня. Больше никто там не бывает. Небольшой спад в обеденный перерыв… Теперь — время отбоя, интенсивность вернулась к ночному значению. Когда Хильду попросили сделать замеры, первые дни была реакция на неё, потом пропала.

— Интересно, что будет, если запереть Гедимина в лаборатории, — задумался Хольгер.

— Себя запри, — фыркнул сармат. Шутка затягивалась и начинала раздражать. «Им ещё не надоело бредить?» — подумал он.

— Никакой связи между сарматами в ангаре и работой экранированного излучателя нет и быть не может, — хмуро сказал он. — Да если бы он и не был экранирован… Это аппарат, и вы — не его детали!

Хольгер покачал головой.

— Если бы связи не было, я бы о ней не говорил. Ты сам знаешь, что я ерунды не выдумываю.

Константин поднялся с места.

— Эксперимент всё покажет. Гедимин, ты ещё не сломал камеру в «красном отсеке»?

Он вывел изображение на монитор телекомпа. Недавний ремонт пошёл камере на пользу — теперь цифры не расплывались.

— Вы трое — поднимайтесь к выходу и идите от ангара две-три минуты в любом направлении. Гедимин, садись за стол.

Сармату стало неловко — в основном за Хольгера, но он сел и посмотрел на экран. Прошла минута, две… на стене мигнул светодиод, сообщая об открытии и закрытии входных ворот.

— Идёт вниз, — Константин ткнул пальцем в монитор, приближая изображение. Гедимин мигнул. Интенсивность излучения действительно падала — и никаких причин для этого не было.

— Возвращайтесь, — сказал по рации командир. Гедимин, не мигая, смотрел на монитор — и он заметил, как цифры замелькали снова, за несколько секунд до того, как зажёгся сигнальный светодиод.

— Теперь уйду я с лаборантами, — сказал Константин, когда трое сарматов вернулись в лабораторию. — Гедимин, следи за показателем.

Он и так следил — пристально, как только мог. Странная идея Хольгера, похоже, подтверждалась.

— На него почти нет реакции, — сказал Иджес. — Ну ещё бы! Посмотрим, что будет, когда выйдет Гедимин…

Настолько странных опытов ремонтник ещё не проводил — даже превращение вакуума в облако элементарных частиц не казалось таким бредовым. Через час влияние каждого сармата на излучатель было измерено и подсчитано, привлекли даже лаборантов-филков, — Гедимина не обогнал никто.

— Оно тебя признало, — усмехнулся Хольгер, гладя сармата по плечу, и в его голосе звучала гордость. — Даже излучение. По-моему, это большой шаг вперёд.

— Конару об этом лучше не писать, — угрюмо отозвался Гедимин. Он сидел, подперев ладонями голову, и пытался найти какое-нибудь вменяемое объяснение происходящему. Сигма-излучатель был установлен правильно — а значит, ни вибрация, ни изменения температуры, влажности или состава воздуха не могли никак его затронуть. Тем более, речь шла об интенсивности излучения…

— А вот интересно, — медленно проговорил Иджес, переглянувшись с Хольгером. — Если привести сюда других сарматов, не работавших с ирренцием, — Лилит, или Бьорка, или Вигдис…

— А если придёт макака? — перебил его Линкен. — Любой охранник. Или, например, Фюльбер.

Сарматы переглянулись.

— Гедимин знает, как вызвать Фюльбера, — сказал Константин. — Можно провести эксперимент.

— Хватит с меня экспериментов, — буркнул сармат. — У кого-нибудь есть разумные объяснения для всего этого?

Глава 71

01 января 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Ещё одна смена дат,» — думал Гедимин, растянувшись на матрасе. Впервые за несколько лет ему не надо было встречать утро в научном центре, рядом с грудой плутониевых блоков, — ощущение было странным и несколько непривычным. Оллер включил по громкой связи рождественские гимны, по коридору везли тележку с утренней едой, и по звуку, с которым контейнеры шмякнулись у порога, Гедимин определил, что их три, и один чем-то отличается от двух других. Выбравшись из-под одеяла, он обнаружил на полу, кроме обычных воды и Би-плазмы, скреплённые между собой маленькие ёмкости, всего шесть штук. На одной из них была наклейка с сосновой веткой и украшением, а рядом надпись «Глинтвейн Маккензи», другие содержали человеческую еду.

Музыка отключилась.

— Внимание! — объявил по громкой связи Оллер. — Через полчаса всем собраться в кинозале на выступление координатора Маркуса!

— И что орать? — проворчала за стеной Лилит. — Объявление все видели.

Кто-то подошёл к двери в вестибюль, выглянул наружу и тут же подался назад.

— На выходе стоит патруль, — услышал Гедимин голос Кенена. — Кажется, это будет особенная речь.

— Та же болтовня, что обычно, — буркнул, выбираясь в коридор, Иджес. — Эй, Линкен! Не боишься пропустить речь?

— Не забудь разбудить атомщика, — хмыкнул Кенен. — Если за ним придут патрульные, он будет очень недоволен!

…Когда свет погас, и в зале появилась голограмма Маркуса, Гедимина ткнули под рёбра сразу с двух сторон — слева сидел Кенен, справа — Линкен, и оба не хотели, чтобы он проспал речь. «Да ну вас,» — сармат досадливо сощурился, но рацию с недочитанной почтой убрал и перевёл взгляд на объёмное изображение координатора.

— Утром нового года я, Маркус Хойд, рад приветствовать всех вас, независимо от роста и цвета кожи, — голограмма широко, по-человечьи, улыбнулась. — К сожалению, не все из тех, кто встретил с нами прошлый год, сегодня могут меня услышать. Две чудовищные диверсии унесли двенадцать тысяч жизней. Я говорю о взрывах в Коците и Ясархаге. Прошло уже много времени, но так и неизвестно, кто виновен в этих трагедиях, и кому это было выгодно. Вы все слышали обещания Совета безопасности, обещания людей, — они заверяли нас, что убийцы будут найдены, что нашим городам ничего не угрожает, и мы можем, как и раньше, спокойно работать на благо человечества. Но сегодня я вижу, что цена этих слов невелика. Мы не можем чувствовать себя в безопасности, зная, что завтра новый взрыв прогремит в Чабонге, Эль-Джауфе или Доусоне. Мы не можем, как раньше, доверять людям. Я призываю моих собратьев усилить бдительность. Войска на Периметрах охраняют людей от нас, но нас защитить некому, — но мы позаботимся о себе сами. Жизнь на территориях больше не будет такой беспечной. Подорвать доверие легче, чем восстановить его. Я хотел бы сейчас говорить о мире и сотрудничестве, но приходится решать вопросы обороны. Надеюсь, мир скоро вернётся на территории, и в следующем году праздник смены дат не будет омрачён ничем. С Рождеством тех, кто празднует, и стойкости всем остальным!

Он вскинул руку чуть выше плеча, и Гедимин мигнул — это был салют времён Саргона, жест, запрещённый на всех территориях. Сегодня Маркус воспроизвёл его почти точно — любой охранник-«бабуин» сразу вскинулся бы, увидев это.

— Стойкости, — еле слышно сказал Линкен, потирая шрам. — Не бойся, Маркус. Мы ждём команды. Макаки ещё пожалеют, что убили Саргона и отняли у нас Марс.

— Что тебе снова почудилось? — покосился на него Хольгер. — Тут не было ни слова о восстаниях.

— Вот я полезу в твои пробирки — ты будешь говорить о делах Маркуса, — криво ухмыльнулся взрывник. — Ты в них понимаешь не больше, чем атомщик. Но он хотя бы молчит!

…Полтора метра воды и пятнадцать сантиметров льда заглушали грохот взрывов — пока ещё заглушали; Гедимин, присмотревшись, уже мог различить, где лёд начинает давать слабину. «Надо быть ставить мишени дальше от берега,» — думал сармат, с опаской глядя туда, где стоял с эхолокатором в руках Айзек. «Тут прочный лёд, но так они быстро его раздолбают…»

Пилоты, выстроившиеся на заснеженном берегу с пультами в руках, на Айзека и нависшую над ним опасность внимания не обращали — они старались «на ощупь» найти мишени и не промахнуться. Линкен был там — под номером двадцать четыре; в этот раз он не нарвался на дисквалификацию, и Гедимин был за него рад.

Краем глаза сармат увидел какое-то шевеление на льду, перевёл туда взгляд и хмыкнул — кто-то из помощников судей протянул от берега до Айзека верёвку с поплавками и обвязал её вокруг сармата. К концу верёвки привязали эхолокатор. Айзек вяло отмахивался, но сармат с верёвкой не отступал, пока не затянул последний узел.

— Ловят Айзека? — хмыкнул Зольт, посмотрев на озеро. — Надеюсь, он не ударится об лёд. А ты отвлёкся, — так что было дальше с твоей рукой?

— Ожоги зажили, — пожал плечами сармат. — А реактор показал хорошую выработку.

— Ты, наверное, настоящий учёный, — покачал головой Зольт, глядя на сармата не то с уважением, не то с опаской. — Я бы так не смог. Это хорошо, что больше я не работаю на Ведомство. Руки мне ещё пригодятся.

Его последнюю фразу заглушил треск лопающегося льда — подводные взрывы всё-таки раскололи его, и Айзек, упавший на живот, оказался посреди растрескавшегося поля. Он проворно пополз к берегу, цепляясь за верёвку свободной рукой. Сарматы, дежурящие на берегу, потащили его к себе. На вышке Шекеш пронзительно свистела и махала руками — увлёкшиеся пилоты не хотели прекращать стрельбу, несмотря на её приказ.

— Похоже на сигнал к окончанию, — хмыкнул Зольт. — Странный он сегодня…

— Простой и понятный, — буркнул Гедимин, глядя на Айзека. Тот приспособился ехать на животе по гладкому льду, а перебравшись на участок с гребнями, поднялся на ноги и спокойно вышел на берег. Помощники судей подошли к нему — один отвязал верёвку, двое о чём-то заговорили — видимо, пора было подсчитать попадания. Пилоты на берегу уже поняли, что соревнования закончились, и ждали, когда к двум прорубям подплывут их подводные корабли. Гедимин нашёл взглядом Линкена — тот пока не собирался ни с кем драться и ничего взрывать. «Так и есть — убрал с носа бластер, и всё в порядке. Не надо было тогда его ставить,» — подумал ремонтник.

…Время на чтение почты Гедимин нашёл только после отбоя, когда недовольные исходом соревнований Лилит, сёстры Хепри и Линкен разошлись по комнатам. Не то чтобы сармат участвовал в их споре, но следить за ними ему приходилось — с соревнований Линкен быстро перешёл на Маркуса и Саргона, а такие разговоры редко заканчивались чем-то хорошим. Оставшись один в комнате, Гедимин облегчённо вздохнул и взял в руки смарт.

«Ваш товарищ очень наблюдателен, коллега,» — после полагающихся приветствий и поздравлений перешёл к делу Герберт Конар. «И достаточно смел, чтобы отстаивать своё мнение даже перед вами. О вашем командире я не говорю — вы, по-моему, вызываете гораздо больший трепет среди учёных Ураниум-Сити. Однако Хольгер поспорил с вами и оказался прав. Я со своей стороны, хотя не могу ознакомиться с его данными, скажу, что ничего «бредового» тут нет. Коллега Рохас совместно с лабораторией коллеги Штибера третий год занимаются сигма-излучением, и они замечали сходный эффект. Разумное существо, попавшее в поток сигма-квантов, действительно каким-то образом изменяет его интенсивность — причём не за счёт преломления потока в своём теле; воздействию как будто подвергается сам источник излучения. Чем вызван этот эффект, и как его объяснить, пока никто не знает; распад ирренция, конечно, не ускоряется, но сигма-распады при росте интенсивности начинают занимать большую долю среди всех возможных. Знаю, это звучит странно — так же, как данные, собранные коллегой Хольгером. Миссис Смолински даже не разрешила опубликовать результаты — по крайней мере, пока не будет подобрано хоть какое-то объяснение происходящему. Интересно, что животные, попавшие в поток сигма-квантов, никакой реакции не вызывают (хотя Штибер добивается проведения экспериментов с шимпанзе и надеется на интересные результаты)…»

Гедимин перечитал письмо и растерянно хмыкнул. «В Лос-Аламосе тоже это видели. Теперь пытаются объяснить. Ну ладно, буду знать, что нам с Хольгером не померещилось.»

19 марта 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Рация Гедимина сработала, когда он, взяв нужные инструменты и проверив исправность сигма-сканера, направлялся к выходу из «чистой» лаборатории. Сигнал пришёл от Хольгера; выйдя за дверь, сармат увидел его в коридоре.

— Куда спешил? Я и так сюда собирался, — сказал Гедимин, подойдя к закрытому «красному отсеку». Хольгер уступил ему дорогу и встал рядом, дожидаясь, когда сработают гермозатворы.

— Реактор придётся демонтировать, — с сожалением сказал он. — И надо было это сделать на две-три недели раньше. Пик выработки был двадцать восьмого, сейчас она только падает. Слишком сильное омикрон-излучение.

— Двадцать восьмого? — Гедимин повернулся к химику. — Значит, три месяца…

— И тридцать три процента выработки, — кивнул тот. — Больше не получится… пока не получается.

— Ладно, — сказал сармат, заходя в отсек. — Я всё проверю и начну разборку. Готовь разделитель и предупреди всех. Особенно Иджеса.

Хольгер едва заметно усмехнулся.

— Опасаешься за его нервы? Не думаю, что это имеет смысл. Они прочнее, чем ты думаешь.

— Если ему плохо от ирренция, никто не должен его удерживать, — хмуро сказал Гедимин. — Предупреди его. Я займусь реактором.

…В «чистой» лаборатории остались все. Иджес даже подошёл почти вплотную к защитному полю, прикрывающему разделитель, — то, что прямо сейчас под куполом шло отделение ирренция от плутония и ненужных продуктов распада, его не смущало. Гедимин хотел заглянуть сармату в глаза и убедиться, что тот не напуган, но Иджес стоял к нему боком, и ремонтник ничего не видел.

— Три месяца? Хороший короткий цикл, — сказал Константин. — Ты всё-таки построил нормальный реактор. Теперь я жду отчёта по этой установке — трёх опытов с ней более чем достаточно. Сегодня же я сообщу Ведомству, что качественный скачок достигнут, но отчёт напишете вы с Хольгером. О способах усилить сигма-излучение пока молчите. Масанг хорошо к вам относится, но это даже для него слишком.

Линкен презрительно хмыкнул.

— И он работает с учёными?! Вот Ассархаддон бы даже не удивился.

Константин поморщился.

— Ты что, хотел бы работать под руководством этого маньяка? Ассархаддон был полностью безумен. Хуже, чем Саргон в последние месяцы, и безо всякой эа-мутации.

«Отчёт,» — Гедимин недовольно щурился на защитный экран. «Не люблю отчёты. Надеюсь, Хольгер поможет.»

Защитное поле расступилось.

— Один килограмм семьсот восемьдесят граммов, — сказал Хольгер. Сарматы переглянулись.

— Распадается он быстрее, чем синтезируется, — пробормотал Константин. — В конце февраля был килограмм и девятьсот восемьдесят граммов? Почти два… Ну что же, отчёт о первом килограмме ирренция — тоже неплохо. Гедимин, тебе не нужно обновить стационарные стержни?

— Мне нужны ещё два, большего диаметра, — отозвался ремонтник. — Двести сорок граммов ирренция.

— Можешь забрать его прямо сейчас, — махнул рукой Константин. — Хоть из хранилища, хоть из разделителя. Плутоний тоже нужен?

— Ещё пять килограммов, — сказал Гедимин. — И ещё… Я хочу ускорить работу. Для проверки реактора достаточно одного месяца.

Константин мигнул, пристально посмотрел на него и, помедлив, кивнул.

— Хочешь побыстрее собрать из стержней настоящий реактор? Да, надо спешить. Мы не знаем, чего достигли в Лос-Аламосе. Неприятно будет, если нас обойдут на повороте.

…Уже все доели Би-плазму и отдали пустые контейнеры роботу-уборщику, а Константин всё ещё сидел за телекомпом и не собирался никому уступать место. Хольгер стоял рядом, время от времени подсказывая числа для отчёта. Гедимин устроился за верстаком и делал вид, что его тут нет.

— Правильно ты говорил — не надо им было отбирать у тебя ирренций, — ткнул его в бок Иджес. — Давно бы сделал им реактор!

— «Маркус Хойд настаивает на уменьшении человеческого контингента на сарматских территориях», — вслух прочитал Линкен с экрана смарта — в конце концов, это устройство тоже годилось для изучения новостей. — «Сарматы не могут спокойно жить и работать, когда их территории открыты для всех желающих, — так заявил координатор сарматских территорий Совету безопасности Солнечной Системы. «Закрытие территорий изнутри предполагало и закрытость их снаружи. Однако наши границы постоянно нарушаются. Администрация Земли не может или не хочет контролировать тех, кто проникает на сарматские территории, а у нас связаны руки. Я бы хотел более надёжных гарантий того, что ни один завод и ни одна шахта на территориях не будут взорваны.» Представители стран Австралии и Сина поддержали Маркуса в его требованиях.» Давно пора. Слишком много макак вокруг.

— Тебе тут макаки мешают? — фыркнул Иджес. — А вот нам с Гедимином в основном перепадало от сарматов. Их тоже вышлем?

Линкен смерил его долгим взглядом.

— Ты не понимаешь, — медленно проговорил он. — Наши сарматы — мы разберёмся. А ты попробуй разберись с Ригейрой или Мартинесом.

— Мартинес мне не мешает, — буркнул Гедимин. — Ригейра без Нгылека тоже не мешал. Сарматов надо выслать первыми.

20 марта 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Сигнал, предупреждающий о появлении в научном центре посторонних, задребезжал на нижнем ярусе ещё до того, как Гедимин, спустившийся туда, успел проверить инструменты. Через полминуты из коридора донёсся топот десятка пар бронированных сапог. Сармат, резко выдохнув, развернулся к двери и взялся за генератор защитного поля.

— Heta! — успел крикнул Константин за полсекунды до того, как полупрозрачный щит вытолкнул из лаборатории чужаков. Они, едва успев открыть двери, схватились за шокеры.

— Heta! — прикрикнул на них Масанг, выходя из-за спины сармата-патрульного. Гедимин дождался, когда патрульные уберут шокеры, и неохотно опустил генератор.

— Нелетальное оружие? — усмехнулся в респиратор Масанг. — Очень гостеприимно, Гедимин.

— Предупреждать надо, — буркнул тот.

Масанг перевёл взгляд на Константина.

— Мы получили ваше сообщение о новой установке и результатах её работы. Речь шла о более чем полутора килограммах ирренция. Можете их предъявить?

Константин закивал.

— И металл, и установка сейчас в «грязной» лаборатории. Можете осмотреть их и проверить. Гедимин, если понадобится, даст вам пояснения.

— Да, пояснения будут нужны, — сказал Масанг, посмотрев на Гедимина. — Проводите нас в «грязную» лабораторию.

Сармат ждал, что его опять схватят за плечи и будут подгонять шокерами, но патрульные оставались на местах, пока он не подошёл, и расступились, чтобы он мог выйти. Они шли за ним молча, только на перекрёстках отделялись от группы для осмотра помещений — Масанг отдавал им приказы тихо и коротко, а сам неотступно следовал за Гедимином. «Ну, пусть смотрит,» — мысленно пожал плечами сармат. «Я сам сделал этот реактор, и он работает. Мне нечего стыдиться.»

Агенты Ведомства пробыли в его лаборатории целый час. Разобранная установка была изучена со всех сторон — так же, как и заготовки для плутониевых стержней, и единственный готовый стержень. Гедимин косился на патрульных, ожидая подвоха, но никто не пытался отнять у него ирренций или вынести реактор из лаборатории. К самому сармату тоже никто не прикасался.

— То, что вы нам показали, ещё оценят специалисты, — сказал Масанг, закончив расспросы. — Я плохо разбираюсь в ядерной физике. Однако… Вы исполнили своё обещание — действительно собрали рабочий реактор.

— Почти два килограмма ирренция на триста граммов исходного, — сказал один из агентов, сверяясь с записями на экране смарта. — Нигде в мире не подошли даже близко к таким результатам. Очевидно, зависимость от количества исходного вещества удалось преодолеть. И если наши информаторы правы, мы обошли все научные институты мира. Tza atesq, seatesqa!

«Seatesqa?» — Гедимин мигнул. «Громкое название. Как любят макаки. Не сарматы. И потом… Я, может, и контролирую энергию ядра. Иногда. А они тут при чём?»

— Есть желание взять ураниумский отдел под свою ответственность? — с едва заметной улыбкой спросил Масанг у агента. Гедимин снова мигнул — теперь он заметил лишнюю полоску на бронекостюме «патрульного» — а также то, что внутри брони — самка.

— Из того, что я слышала о Гедимине, его контролировать сложнее, чем энергию ядра, — усмехнулась она в ответ. — Но вернёмся к работе. Итак, вы достигли скачка…

— Но в хранилище, как я видел, по-прежнему лежат сферы синтеза, — продолжил за неё Масанг. — Эти сферы модернизированы вами, но… Почему вы не перешли на установки нового образца? Никто не будет возражать, если вы замените ими все сферы. Дело в нехватке плутония?

«Странные они сегодня,» — думал Гедимин, настороженно глядя на агентов Ведомства. «Скажу «да» — привезут мне ещё полтонны?»

— Плутоний есть, — ответил он. — Не хочу полагаться на необкатанную установку. Она ещё не прошла все испытания.

Сарматы переглянулись.

— Константин Цкау считает, что она безопасна. Он прислал нам расчёты, специалисты Ведомства сейчас проверяют их. Вы в них сомневаетесь?

Гедимин презрительно сощурился.

— Нужны испытания. Цифры на экране — это цифры.

— Очевидно, сомневается, — сказала самка. — Интересно было бы…

— Сейчас это неважно, — отмахнулся Масанг. — Ладно, Гедимин. Можете вернуться к работе. Вы оправдали доверие Ведомства, губернатора Оркуса и лично Маркуса Хойда. Возможно, они сочтут нужным вас наградить.

…«Весь ирренций остался в лаборатории,» — Гедимин, изумлённо мигая, смотрел на разложенные по небольшим штабелям бруски под защитными экранами. «Масанг ничего не забрал. Кто-то сильно напугал его тогда за сдачу меня макакам. Видимо, Линкен прав, там пахло расстрелом. И… может быть, этот его Ассархаддон действительно жив. Говорят, он курировал все научные проекты при Саргоне. Наверное, он неглупый сармат. Было бы интересно встретиться…»

25 марта 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Генераторный плутоний серьёзно нагревается без охлаждения даже в нормальных условиях. Я не уверен, что продува гелием будет достаточно для такой массивной установки, как ваша. Следите за температурой!» — предупреждал Герберт Конар в последнем письме; Гедимин, соглашаясь с ним в том, что касалось свойств плутония, всё-таки рассчитывал, что гелиевого охлаждения хватит.

Новая установка весила одиннадцать с половиной килограммов — без защитного кожуха и встроенных «арктусов». Сармат помедлил, прежде чем вложить её в кожух и закрепить крышку, — держать в руках новую, более массивную, конструкцию было приятно, а фантомный жар, каким-то образом проникающий сквозь двойное защитное поле, не обжигал руки, а только обдавал теплом и разогревал кровь. «Сигма-излучение,» — внезапно подумалось Гедимину, когда он проверял герметичность закрытого кожуха. «Если оно чувствует меня — видимо, я могу чувствовать его.» Он ухмыльнулся — мысль была глупой. «Без дозиметра. Интересно будет проверить на других сарматах…»

Он снова ухмыльнулся — кажется, сегодня сигма-излучение расслабляюще действовало на мозг. Менее всего он собирался подставлять под него других сарматов — да и сами они не согласились бы держать ирренций в руках. Можно было бы, конечно, расспросить патрульных Ведомства — они, пусть даже с предосторожностями, брали странный металл и выносили его из хранилища… Гедимин после секундного размышления решил, что так и сделает.

Сегодня Хольгера в лаборатории не было — улетел на один из заводов «Вирма». За монитором и скачками интенсивности излучения наблюдала камера, и Гедимин, подходя к щиту управления, старался не заслонять от неё экран. Сегодня сигма-излучатель был включён тумблером на пульте — как предполагалось делать с самого начала, не трогая само устройство, тем более — незащищённой рукой. Гедимину было немного не по себе, и на показатель интенсивности он смотрел долго — пока не увидел внезапный скачок. Масса установки никак не повлияла на работу излучателя — впрочем, она и не могла, но сармат за последние полгода увидел столько странностей, что мало в чём был уверен. Излучение усилилось; Гедимин надеялся, что такой пучок накроет все стержни, и что новый реактор окажется не менее эффективным, чем старый. «А омикрон-излучение будет сильнее,» — подумал он, глядя на показатели, относящиеся к самому облучаемому, внутреннему слою плутония. «Надо отслеживать. Обратный синтез может начаться раньше.»

В углу мигнул жёлтый светодиод. Выбравшись из-под защитного поля, Гедимин услышал монотонное гудение — кто-то пытался выйти на связь. Это устройство поставили здесь недавно — Константина раздражало, что рации не работают из-за свинца в стенах.

— Реактор готов? Работает? — спросил командир. — Иди в «чистый» отсек. Есть дело.

«Опять Ведомство?» — Гедимину всё ещё было неприятно думать о пришельцах из Порт-Радия. «Прилетали же недавно.»

Константин молча сунул Гедимину смарт с открытым на экране посланием. «Первого мая, в шесть утра, на проходной главного корпуса, вдвоём с Гедимином Кетом,» — Фюльбер, не тратя времени на приветствия, сразу перешёл к делу. «Выгрузка отработанного топлива. Гедимину — проверить готовность остывших сборок к переработке, сообщить мне. Если будет возможность, процесс будет запущен сразу после выгрузки новой партии. Документация в приложении. На станцию перебираетесь на весь май. С Ведомством всё улажено.»

Гедимин молча кивнул и хотел выйти, но Константин поймал его за плечо.

— Даже ничего не скажешь?

Сармат пожал плечами.

— Реактор только запущен. Нужно за ним проследить. Просмотри документацию, отложи то, что относится ко мне. Уже была одна выгрузка. Ничего сложного там нет.

— Атомщик! — Константин криво усмехнулся. — Ты на этой станции в общей сложности не отработал и полгода. С чего ты взял, что для тебя там что-то несложно? Сборки на переработку ты тоже каждый день отвозишь?

Гедимин посмотрел на него озадаченно.

— Это подробно разбиралось в Лос-Аламосе. Это штатный процесс, он уже полторы сотни лет не меняется. А вот в новом реакторе я не уверен.

Он осторожно снял руку Константина со своего плеча и вышел за дверь. Там командир не мог его увидеть — можно было усмехнуться. «Мартинесу до сих пор нужна наша помощь? Я думал, он уже подготовил своих инженеров. Благонадёжных и с крепкими нервами. Не заталкивающих друг друга в турбины…»

05 апреля 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В этот раз — впервые за всё время работы плутониевого реактора — готовый металл сгрузили не в «красный отсек», а в хранилище; всё участие Гедимина заключалось в том, что он в коридоре наблюдал за роботами, перевозившими бруски. Его забавляло, как филки-операторы шарахаются от готового упасть или неровно упавшего куска плутония — но с работой они справлялись, и очередная выгрузка прошла без проблем.

— Это не нитроглицерин, — вполголоса напомнил он Ангусу, когда тот изменился в лице при виде перекошенного штабеля брусков. — Поправь, сквозь поле не обожжёшься.

Для охлаждения нового склада пришлось серьёзно доработать вентиляцию в хранилище — и всё равно температура в нём повысилась на градус. Гедимин пересчитывал бруски и думал, что уже можно собирать новый ирренциевый реактор из нескольких стержней — оставалось только проверить одно-два предположения… и отдать Ведомству развития его долю. Если оно и в этот раз ограничится четвертью выработки, на реактор должно было хватить.

— Пора достраивать ангар, — сказал Иджес, выглянув из «чистой» лаборатории. — Там у тебя склад плутония, там у тебя один реактор, там другой… Оборудование Хольгера тоже надо куда-то ставить, а ты всё тут занял.

Гедимин мигнул.

— Я не выгоняю Хольгера из «красного отсека», — сказал он. — Там ему удобно.

— Да, только скоро твой реактор займёт весь отсек, — хмыкнул Иджес. — Надо делать пристройку с торца. Убрать туда все установки Хольгера. Сделать в стене два прохода, через один выгружать плутоний, через другой — ирренций. Склад пусть будет в хранилище, там стены свинцовые, но из «чистой» лаборатории всё это пора убирать.

Гедимин заглянул в лабораторию и нашёл взглядом Хольгера — тот, не прислушиваясь к разговору, что-то высчитывал на смарте. Сегодня с утра химик был в научном центре — то ли закончил работу на заводе «Вирма», то ли Константин вытащил его, как и Гедимина, чтобы совместно встретить агентов Ведомства.

— Хольгер! — повысил голос Гедимин. Тот вздрогнул.

— Тебе правда не хватает места? Здесь и в «красном отсеке»? — спросил ремонтник. — Хочешь вынести всё оборудование в новую пристройку?

Хольгер озадаченно посмотрел на него.

— Какую новую пристройку? Разве у нас такие есть? И с местом… тут вроде не тесно. О чём ты вообще?

— Иджесу надоел твой агрегат, — сармат кивнул на скрытый под защитным полем разделитель. — Хочет убрать его.

Иджес возмущённо фыркнул и ткнул его кулаком в бок.

— Уран и торий! Я тут при чём?! Эта штука слишком грязная для «чистой» лаборатории, вот и всё.

— А, — Хольгер, недовольно сощурившийся на него, успокоился и перевёл взгляд на Гедимина. — Для начала ограничимся отмывкой. Меи у нас достаточно, тебе разделитель пока не нужен, — найдёшь время разобрать его и отнести наверх?

Из-за стола, за которым сидел Константин, донёсся тяжёлый вздох.

— Обсуждение рабочих вопросов приятно слышать, — командир «научников» поднялся с места и смерил Гедимина хмурым взглядом. — Но ещё лучше было бы услышать что-нибудь по поводу предстоящей работы на АЭС. Ты хотя бы заглянул в документацию?

Гедимин сердито хмыкнул.

— Я всё это строил. Думаешь, там написали что-нибудь новое?

Ответить Константин не успел — предупреждающий сигнал пронёсся по ангару. Агенты Ведомства вошли на верхний ярус, и обсуждения на время следовало прервать.

В этот раз патрульных было шестеро; с ними по лестнице спускался робот-перевозчик — самоходная складная тележка на коротких «конечностях», отдалённо похожих на гусеницы сложной формы. Его платформа была прикрыта матовым куполом защитного поля — в робота был встроен «арктус». Гедимин заинтересованно хмыкнул — механизм выглядел новым, недавно привезённым с материка и несколько отличающимся от привычных.

Масанг отправил две пары патрульных проверять реакторный отсек и «грязную» лабораторию, третья вошла в хранилище и завела туда робота-перевозчика. Масанг остался один посреди коридора, и Гедимин, потеряв из виду неизученную «тележку», вспомнил о незаданном вопросе и подошёл к агенту.

— Здесь есть сарматы, которые держали в руках ирренций? Хочу поговорить с ними.

Масанг удивлённо мигнул.

— Странное пожелание. Мои патрульные не работают с ирренцием и не прикасаются к нему без спецзащиты. Здесь я не смогу помочь.

— Пусть со спецзащитой, — согласился Гедимин. — Дай поговорить с таким.

Масанг с сомнением посмотрел на него и повернулся к дверям хранилища.

— Тегейриан, подойди сюда.

Один из патрульных, возвращающихся из реакторного отсека, вошёл в хранилище; оттуда вышел другой сармат, и Гедимин увидел на его броне знакомые значки. «Та самка, которая была в тот раз с Масангом,» — узнал он. «Будущий куратор?»

— Срочное поручение? — спросила она, с любопытством посмотрев на Гедимина.

— Ты держала в руках ирренций. Теперь у атомщика есть к тебе вопросы, — Масанг кивнул на ремонтника и шагнул в сторону. — Я не держал в руках ирренций и не могу на них ответить.

Гедимину в его словах почудилось что-то насмешливое, и он недовольно сощурился.

— Ирренций? Без защитного поля? — Тегейриан покачала головой. — Это для настоящих учёных. Нам, агентам, советуют таких опытов на себе не ставить.

— Никто не берёт ирренций голыми руками, — буркнул Гедимин. — Это опасно.

Он покосился на свою ладонь и решил быстро перейти к делу.

— Когда ты держала ирренций в руках — чувствовала что-нибудь?

Тегейриан мигнула.

— Вы о причастности к науке или о нежелании устроить ядерный взрыв?

«То ли я странно спросил, то ли мне странно ответили,» — подумал Гедимин.

— Какой ирренций на ощупь? — он не хотел спрашивать напрямую, чтобы самка не вспомнила лишнего.

— Не знаю. А защитные поля на ощупь одинаковы, — слегка усмехнулась Тегейриан. — Я же говорю — мы, агенты Ведомства, не испытываем омикрон-излучение на себе.

— Ирренций в поле — такой же, как поле без ирренция? — переспросил Гедимин.

— В этом и смысл защитного поля, разве нет? — ответила самка.

Из хранилища выкатился робот-перевозчик. Сквозь непрозрачный купол на его «спине» было не видно, несёт он какой-нибудь груз или нет, но двигался он медленнее и осторожнее, чем на входе.

— Вы услышали то, что хотели? — спросил Масанг у Гедимина, переглянувшись с Тегейриан. — Надеюсь, что да. Мы не можем задерживаться.

Ремонтник кивнул и отошёл к дверям «чистой» лаборатории. Он не мог понять, насколько достоверную информацию получил, и не посмеялись ли над ним.

— Ты сегодня озадаченный, — заметил Хольгер, посмотрев на вернувшегося Гедимина. — Ведомство чего-то хочет?

— Это я… пытался задавать вопросы, — отозвался ремонтник. — Хольгер, ты трогал ирренций сквозь защитное поле? Рукой, а не манипулятором?

— Доводилось, — кивнул тот. — А в чём дело?

— Какой он на ощупь?

Хольгер мигнул.

— Постой… В самом деле, с ним что-то странное. Слабое такое тепло в ладони. Как будто извне… Но ведь омикрон-лучи сквозь поле не проходят, а сигма никак не действует, правильно?

— Чего-то мы не знаем о сигма-излучении, — покачал головой Гедимин. — Собрать бы данные, но… Не хочу экспериментировать на сарматах.

— Где же мы возьмём тебе макак? — усмехнулся, выглянув из-под верстака, Иджес. — А ирренций трогать нечего. Руки сожжёте.

26 апреля 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Миниатюрные, практически плоские температурные датчики на присосках Хольгер одолжил в медчасти; их прилепили к ладони и фалангам пальцев, записывающее устройство закрепили на запястье. Гедимин попробовал сжать кулак, пошевелил рукой и скептически хмыкнул:

— Это имеет смысл?

— Исследования — значит, исследования, — отозвался Хольгер. — Если излучение просачивается и действует, оно должно как-то себя проявлять. Ощущение тепла? Посмотрим, что почувствуют датчики.

— Такие датчики никогда не фиксировали сигму, — сказал Гедимин. — С чего им в этот раз её заметить?!

Впрочем, лёгкий, почти невесомый прибор не мешал сармату в работе, и вскоре он вообще забыл об устройстве, приклеенном к запястью, — он разбирал ирренциевый реактор, и это занимало его полностью. Полые плутониевые стержни были отделены и разрезаны на куски, удобные для переработки; затем Гедимин отделил ирренциевую часть. Её можно было бы оставить, но сармат уже задумал новый эксперимент, и для его старые стержни не подходили. Ирренций отправился на переработку первым, и Гедимин, держа тонкостенные трубки в руках, снова чувствовал растекающееся по ладоням тепло.

— Ты бы упрочнил поле, — сказал ему Хольгер, когда весь ирренций отправился в дробилку, и можно стало снять защиту. — Он сильно жжётся?

Гедимин качнул головой.

— Нет. Это даже… приятно.

— Что-то странное с этим металлом, — пробормотал Хольгер, глядя на монитор. — Ну, тут всё хорошо, можешь нести плутоний. Тебе цифры полностью или по стержням?

— Раздели по стержням, — попросил Гедимин. — Буду приносить их по одному.

… - Восемьсот двадцать пять граммов за месяц, — подытожил Константин. — Семь с половиной процентов выработки. Дополнительные слои оказались кстати. Будешь добавлять новые?

— Этих хватит, — отозвался Гедимин. — Внутри слишком сильное излучение. Теперь я возьму меньше ирренция, более тонкие стержни. Двухсот семидесяти граммов мне хватит.

— Бери, — кивнул Константин. — Думаешь, выработка не упадёт?

— Проверю, — пожал плечами сармат.

— Датчики! — спохватился Хольгер и протянул руку к его запястью. — Прибор на месте?

Он отобрал у Гедимина записывающее устройство и унёс к себе на стол, но через несколько секунд отложил его и повернулся к сармату.

— Ничего.

— То есть?

— Температура не менялась, — сказал Хольгер. — Точнее, менялась… небольшой нагрев из-за задержки воздуха под полем. Но ничего сверх этого нагрева. Похоже, это твоё тепло не фиксируется датчиками.

Гедимин кивнул.

— С сигмой всегда так. Непонятно, как я могу её чувствовать.

Хольгер задумчиво посмотрел на связку датчиков.

— Видимо, сигма действует напрямую на нервные окончания. А это довольно интересно, Гедимин… Тот учёный, Энтони Рохас, получил проблемы с нервной системой из-за облучения? Даже поражение головного мозга?

Ремонтник покосился на свои руки. Небольшое воздействие на нервные окончания в ладонях никак не могло зацепить мозг… но, в конце концов, сигма-излучение распространялось во все стороны, а защитное поле не мешало ему — ни на ладонях, ни на голове. «А странно, почему все ощущения сосредоточены в руках,» — подумал сармат. «Никогда не чувствовал этого тепла на груди или на лице.»

— Интересно, что мне никогда не жгло лицо, — сказал он, не дослушав Хольгера. — А излучение должно было задевать всё тело. Но тепло было только рукам.

— Да, тут есть над чем подумать, — кивнул Хольгер. — Непростое излучение… Тут привлечь бы радиобиологов…

Из-за стола Константина донеслось фырканье.

— Хотите стать подопытными? Не советую. Не знаю, на что там действует сигма, но когда начнут это выяснять — первым делом, Гедимин, тебя вскроют. Скорее всего — живьём.

Ремонтник вздрогнул.

— У Ведомства что, нет радиобиологов, которые не вскрывают сарматов живьём? — повернулся к Константину Хольгер. Теперь зафыркал и Линкен — научные разговоры его не интересовали, но тут он подошёл ближе.

— Правда, держись от биологов подальше, — посоветовал он Гедимину. — Мигнуть не успеешь, как распотрошат. Научное любопытство, мать их колба…

— Кронион, — медленно проговорил Хольгер. — Вот он бы нам сейчас был полезен. Гедимин, ты давно с ним не переписывался?

Ремонтник покачал головой.

— С ним не связаться. Возможно, он мёртв.

…С озера Гедимин вернулся затемно — после работы над новым реактором сам сармат нуждался в охлаждении сильнее, чем плутониевые стержни. Он плавал и лежал на камнях у восточного берега так долго, что все сарматы успели разойтись; в бараке уже полчаса как отзвучал отбой, но едва сармат успел войти в комнату, как в коридоре послышались быстрые шаги, и кто-то постучал в дверь.

— Джед, ты на месте?

— Гедимин, — буркнул ремонтник.

— Сегодня ты припозднился, — Кенен, переступив порог, широко улыбнулся. — Чем дальше, тем труднее тебя застать. Снова научные изыскания?

— Тебе что надо? — спросил Гедимин, недовольно щурясь. Учётчик пришёл без смарта и не принёс с собой миниглайд — значит, речь шла не об очередной поломке, и это настораживало сармата.

— Да, сегодня ты общаться не настроен, — вздохнул Кенен. — Хольгер тоже. Может быть, ты договоришься с ним быстрее? Я предложил ему очень выгодное дело, а он прогнал меня. Невежливо так обращаться с друзьями!

Гедимин хмыкнул.

— Давно вы друзья?

— Не надо так, Джед, — Кенен на секунду перестал улыбаться. — Ваша дружба мне очень дорога. Я говорил с Хольгером о редкоземельных металлах. Он где-то нашёл хороший источник тербия, неодима и диспрозия. А я бы мог перепродавать часть реагентов. Хольгер к таким делам неприспособлен, а мне несложно — всего-то за половину выручки. Если ты мне поможешь, я поделюсь с тобой… большой тюбик горчицы с каждой продажи, а?

Он посмотрел Гедимину в глаза и осёкся.

— Джед! Я пошутил. Буду отдавать тебе пять койнов. Практически ни за что.

— Отстань от Хольгера, — ровным голосом сказал ремонтник. — Не хочет продавать — не лезь.

— Но это же глупо! — возмутился Кенен. — У него много. Даже есть запас. Ну что ему делать с реагентами?! А так он скопил бы на миниглайд. А то и на глайдер. Вы все — учёные, инженеры, сколько можно жить хуже последнего шахтёра?!

— Не знаю, о чём ты, — Гедимин шагнул вперёд, оттесняя учётчика к двери. — Хольгер тебе сказал, что ничем торговать не будет? Сказал. Вот и иди.

Он закрыл дверь на задвижку и лёг. Кенен уже в коридоре рассказывал что-то о выгодности сделки, но тут послышался голос потревоженного Линкена, и учётчик резко замолчал. Гедимин ухмыльнулся и закрыл глаза.

30 апреля 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Двадцать пять граммов на килограмм плутония? Думаешь, этого хватит? — Хольгер с сомнением смотрел под защитное поле. Оно ещё было непрочным — всего два неуплотнённых слоя; внутренний был покрыт зелёной рябью, до внешнего дотягивались только сигма-лучи, оставляя причудливые красные разводы, время от времени изменяющие форму и расположение.

— Надо проверить, есть зависимость от количества ирренция или нет, — сказал Гедимин, закрепляя в пазах ещё один полый стержень, с более толстыми стенками, массивный и горячий на ощупь. Плутониевые цилиндры пока не нуждались во внутренней прослойке для прочности, а вот ирренций уже пришлось раскатывать по поверхности рилкаровой основы, иначе он сминался и рвался под собственным весом.

— Если всё пойдёт как надо, будет достаточно грамма для затравки, — сказал сармат, сверяясь с монитором. Температура в ещё не собранном реакторе уже медленно росла — поле не выпускало тепло наружу, генераторный плутоний, как ему и положено, нагревался, охлаждение ещё не подключили.

— Один грамм? Сусальная фольга из ирренция? — Хольгер усмехнулся. — Не забывай дезактивировать оборудование, Гедимин. Твои станки в темноте, наверное, уже светятся.

…Красный светодиод над запечатанной дверью мигнул и погас, секунду спустя зажёгся ещё один. Гедимин навалился на створки, пытаясь их сдвинуть, но они не стронулись с места и на миллиметр.

— Близко не подходите, — предупредил он Ангуса и Хильду, с опаской наблюдающих за ним из открытого реакторного отсека. — Особенно если что-то услышите — грохот или шипение… «Арктусы» запечатают люк, если что-то расплавится — наружу не выйдет.

— Всё пугаешь операторов? — ухмыльнулся Константин, терпеливо дожидающийся его у лестницы. — А они потом болтают в городе. Ещё не слышал, что там о нас говорят?

— Пусть болтают, а облучаться им незачем, — буркнул Гедимин. — Хольгер, ты за реактором присмотришь? Я его в этот раз вообще не увижу…

— Не бойся, атомщик, — химик погладил его по плечу. — Я поглажу за тебя защитное поле. Вам с Константином хватит работы на станции.

— Гедимин уже, небось, забыл, что ему завтра на станцию, — хмыкнул командир «научников». — Если пойдёт в ангар, ловите и разворачивайте!

…Гедимин выбрался из воды и хотел лечь на прошлогоднюю траву, но отвлёкся на шум проезжающего по аэродрому погрузчика. Их сегодня согнали со всего Ураниума; весь Шахтёрский аэродром был оцеплен предупреждающими лентами и кишел охраной, глайдеры, возвращающиеся с рудников, отгоняли на северную площадку. Вдоль берега, за опустевшей стоянкой, оставили узкий проход для сарматов, но и по нему нельзя было подойти к зданию аэропорта. Рядом стоял огромный транспорт — эдмонтонский барк, и к нему съезжались одна за другой нагруженные платформы. На одну из полос, не занятых барком, снижался глайдер со знакомым угловатым символом на борту; коснувшись полосы, он спрятался за большим транспортом.

— Опять макаки заняли весь аэродром, — раздражённо вздохнул Иджес. Солнце ушло, и сармат слегка посинел от холодного ветра, но ложиться в укрытие не хотел — глайдеры, проезжающие мимо, постоянно ему мешали. Гедимин, обнаружив отсутствие источника тепла, начал одеваться, но вполглаза следил за восточным краем аэродрома. Глайдеры, съезжающиеся на разгрузку, приходили не с севера, что было бы привычно, — они выныривали из лесного массива на юго-востоке. Там, как знал Гедимин, не было никаких заводов — только небольшие строения, в которых жили приезжие с материка, и одноэтажный комплекс, отведённый под базу Академии Космофлота.

Мимо проехала ещё одна платформа, накрытая полосатым брезентом. На её краю стоял человек в пехотной броне, окрашенной в цвета Академии. Ещё двое, по виду — курсанты, шли рядом. Гедимин посмотрел на эдмонтонский барк — нос корабля закрывал обзор, но можно было увидеть начало строя — несколько человек в комбинезонах курсантов выстроились вдоль барка и чего-то ждали.

— Куда это они? — спросил Гедимин, пытаясь вспомнить, что было на аэродроме прошлой весной. Если память не подводила его, в тот раз Академия не занимала все полосы и не выгоняла на площадку столько грузовых платформ.

— Домой, — Иджес посмотрел на него и усмехнулся. — Энцелад, приём! Ты что, ничего не слышал? Космофлот сворачивает базу. Больше макаки тут не тренируются. А свалили бы три года назад — и ты был бы целее!

Гедимин удивлённо мигнул и посмотрел на барк. На этот корабль можно было поместить все строения базы, не разбирая их, но ничего, похожего на строительные материалы, из-под брезента на платформах не высовывалось.

— Они разберут свои здания? — спросил он. — Почему решили убрать базу?

— Как ты умудряешься ничего не знать?! — Иджес недоверчиво посмотрел на него. — Это Маркус надавил на Совет безопасности, и они приказали всем макакам уехать. База — только начало, скоро тут не останется ни одной мартышки. Всё — и аэродром, и станция, и все заводы — будет нашим. Никаких бабуинов в экзоскелетах. Никакого Фюльбера. Весь город уже знает. А ты где был?

Гедимин мигнул ещё раз.

— Не нравится мне это, — пробормотал он. — Так что со зданиями?

— Не нравится? — удивился Иджес. — Ты что, обожаешь охрану? Они тебя чуть не искалечили! А здания… их заберёт патрульная служба. Им тоже надо где-то тренироваться.

На краю аэродрома, не дождавшись разгрузки, протяжно загудел глайдер. Два погрузчика пытались разъехаться на одной полосе; один из них поставил часть гусеницы на платформу, и к гудкам присоединились крики охранников.

— А сарматам дождь не мешает, — донеслось с крайней платформы, ближайшей к озеру. По ней быстро шли двое в комбинезонах со знаком «Вирма». За ними по пятам следовал охранник в лёгком экзоскелете.

— Им нравится вода, — усмехнулась одна из человеческих самок, замедляя шаг и поправляя сумку на плече. Большая часть её вещей была развешана по экзоскелету, но сумку она держала при себе; сбоку было прикреплено что-то вроде сарматской цацки — изображение странного существа из стеклянных пластин и хромированной проволоки.

Иджес толкнул Гедимина в бок, и тот вспомнил, что так и стоит в расстёгнутой куртке и не замечает холодного ветра и синеющей кожи. Он дёрнул застёжку кверху и хотел отступить за куст — пристальный взгляд самки с платформы насторожил его — но не успел.

— Гедимин Кет? Механик с Волчьей речки? — самка приподняла забрызганную дождём маску и взглянула на сармата в упор. Гедимин изумлённо мигнул.

— Миссис Кунц! — крикнул охранник, но его слова заглушил гудок погрузчика. Самка, оглянувшись, успокаивающе помахала рукой.

— Дагмар Кунц, инженер «Вирма», — Гедимин наклонил голову, с интересом разглядывая пришельца. «Они… меняются,» — с удивлением понял он, сообразив, что показалось ему странным в голосе и внешнем виде Дагмар. Всё изменилось — не настолько, чтобы сармат не мог вспомнить этого человека, но очень существенно. «И волосы… раньше были светлее,» — подумал он. «А, у них же традиция краситься…»

— Старший инженер Канадского корпуса переработки, — поправила Дагмар, приложив ладонь к нашивкам на комбинезоне, и остановилась в двух шагах от сармата. — Да и вы уже не механик. Научная работа? В области атомной энергетики? Значит, вы всё-таки доучились в Лос-Аламосе и нашли себе место? Чёрт! Здесь есть чему позавидовать!

Гедимин смущённо хмыкнул.

— Ты здесь из-за рудников? Замена оборудования? — он оглянулся на барк и спрятавшийся за ним глайдер — непохоже было, чтобы в маленький транспорт «Вирма» поместилось оборудование для сольвентной скважины, хотя бы одной. «Могли пригнать на Грузовой аэродром,» — подумал сармат.

— Нет, теперь я этим не занимаюсь, — ответила Дагмар, наклоняя голову набок и с интересом рассматривая Гедимина — не то его значки, не то новые шрамы на руках. — Там старший инженер не нужен. Да и здесь тоже, но на всякий случай меня прислали. Мы передаём вашему мэру наши заводы. А я слежу, чтобы всё прошло гладко.

— Миссис Кунц! — охранник двинулся вперёд, поднимая бластер. — Держите дистанцию! Эти тески опасны!

Мимо с грохотом проползла платформа — груз, уложенный на неё, был плохо закреплён и громыхал при движении, и Гедимин дёрнулся в сторону Дагмар — если что, её пришлось бы очень быстро отталкивать с траектории падения тяжёлых предметов. Разряд бластера едва не сжёг ему ступню — сармат успел шарахнуться назад. За кустами сдавленно зашипели, и Гедимин краем глаза увидел, как Линкен ложится в укрытие и зажимает что-то в руке.

— Эй! — крикнула Дагмар. — Вы с ума сошли? Зачем было стрелять?!

— Отойдите оттуда! — охранник повёл бластером в сторону ближайшей группы сарматов. — Слишком много грёбаных тесков!

— Они безоружны. Прекратите махать стволом! — рявкнула на него самка. — Чёрт подери! Гедимин, нам, наверное, никогда не дадут спокойно поговорить.

Сармат кивнул.

— Много работы на станции в мае. Могу выходить только ночью. Но если будет нужна помощь…

Дагмар засмеялась и протянула руку к его локтю, но охранник за спиной сердито засопел в шлем и переступил с ноги на ногу.

— Миссис Кунц!

— Я знаю, что на вас можно положиться. Но не хочу, чтобы станция пострадала из-за того, что вам пришлось работать ночью.

— Дагги, мы так ничего не успеем, — вмешалась вторая самка в комбинезоне «Вирма» — судя по нашивкам, ещё один инженер с расширенными полномочиями. — Транспорта здесь нет, а завод далеко.

Барк издал предупреждающий рёв, от которого даже сарматы пригнулись, а некоторые прикрыли уши. Дагмар встряхнула головой и криво улыбнулась.

— Хорошо было встретиться, Гедимин. Следите за реактором!

Она поднялась на платформу, и приезжие пошли дальше. Охранник, бросив на Гедимина подозрительный взгляд, двинулся за ними.

Иджес толкнул Гедимина в бок.

— Снова инженер из «Вирма»? Тебя она запомнила. А меня — нет. А ведь мы вместе тогда возились с оборудованием.

Линкен фыркнул, выбрался из кустов и сунул динамитную шашку в карман, — пока все охранники столпились вокруг барка, готовящегося ко взлёту, следить за взрывником было некому.

— «Вирм» тоже уходит? Хорошо. Пусть забирают своих бабуинов вместе с экзоскелетами.

— Теперь можно будет пройти на любой завод? — недоверчиво посмотрел на него Гедимин. Линкен мигнул.

— Зачем тебе на завод? Своей работы мало? Там выставят патрульных. У них будет оружие. Бластеры, а не шокеры. Никакие диверсанты больше сюда не пролезут.

— Лучше диверсанты, чем патрули с бластерами, — угрюмо отозвался Гедимин.

01 мая 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Эта — последняя,» — Гедимин провёл ладонью по герметичному контейнеру с топливной сборкой внутри и повернулся к Айзеку.

— Запускай!

Электрокран загудел и сдвинулся с места. Рабочие, до того молча стоявшие у стен и наблюдавшие за Гедимином, облегчённо вздохнули. Сармат едва заметно поморщился и шагнул к выходу.

— Работайте!

— Спасибо! — крикнул ему вслед Айзек. Сармат кое-как сдержал раздражённый вздох. «Ещё одна нелепая традиция. С чего они взяли, что гладить сборки нужно? И тем более — что нужно гладить их все?!»

В кармане загудела рация.

«Как там сборки?» — спросил Константин. Гедимин тяжело вздохнул. «Иду наверх.»

Дверь, ведущая с лестничного пролёта в машинный зал, была открыта, в проёме, перегородив его, стояли двое сарматов-патрульных в пехотной броне и ошарашенно вертели головами. Один держался за уши.

— Шлем! — Гедимин, поравнявшись с ним, постучал пальцем по его затылку. — Где наушники?

— А? — гаркнул в ответ патрульный. Ремонтник поманил его к себе. Оба охранника вывалились на площадку, хватаясь за шокеры. Массивная дверь наконец закрылась, и настала тишина.

— В шлеме есть наушники, — громко и чётко проговорил Гедимин, глядя в помутневшие глаза патрульного. — Пока ты в машзале — не снимай их.

— А, вот что… — сармат, встряхнув головой, отстегнул шлем и заглянул внутрь. — А я думал — как вы все тут не переглохли…

— Скажи — не передохли! — буркнул второй, надевая шлем. — А ты — атомщик? Ходишь тут везде, а не инженер…

— Тихо! — первый щёлкнул по его броне. — Потом скажу, кто это. Идём на пост!

В этот раз они закрыли за собой дверь. Гедимин покачал головой. «Им даже это не объяснили? На макак это похоже, на «Вестингауз» — нет. Фюльбер вообще видел эти посты?»

— В таких условиях ни о какой ответственности не может быть и речи, — услышал Гедимин знакомый голос с площадки напротив реакторного зала. — Что? Понятия не имею. Обращайтесь к мсьё Арбогасту, это его область полномочий. Я предупреждал — это так не делается. Как угодно, месье. Я ещё в апреле умыл руки.

На лестничной площадке напротив массивной круглой двери с символом радиационной опасности стоял «Рузвельт», перегораживая почти весь проход. Из экзоскелета доносилось приглушённое бормотание на неизвестном Гедимину языке. Сармат остановился.

— Мсьё Гедимин? Неожиданными путями вы ходите, — сказал Фюльбер, отодвигаясь в сторону — насколько позволяли размеры экзоскелета. — Проходите, я не смею вас задерживать.

Гедимин мигнул — что-то с «менеджером по персоналу» было не так, и это настораживало.

— Патрульные в машинном зале дежурят без наушников, — сказал он. — Половина, вероятно, без респираторов. Им вообще ничего не объясняли?

Из экзоскелета донёсся вздох.

— Я отвечаю за подготовку своего персонала, мсьё инженер. Ребята в пехотной броне странных цветов ко мне отношения не имеют. Моё дело — порадоваться, что это не технический персонал.

— Теперь на «Полярной Звезде» вообще не останется людей? Тебя тоже выгоняют? — спросил сармат. — Это глупо.

В экзоскелете невесело хмыкнули. Гедимину стало не по себе — раньше Фюльбер был куда более сдержанным в проявлении эмоций. «Что-то с ним не то…» — думал сармат.

— Выгоняют? Хорошее слово, мсьё инженер. Да, Рождество — и день Святого Сильвестра — я наконец проведу дома. Так же, как и вся охрана «Полярной Звезды». Навряд ли я смогу зайти к вам попрощаться, так что — было приятно с вами работать.

— С тобой тоже, — склонил голову Гедимин. — Это приказ «Вестингауза»?

— Нет, мсьё инженер. Это решение на высшем уровне, — ответил Фюльбер. — И отмене оно не подлежит. Мсьё Маркус Хойд считает, что люди недостойны доверия. Совет безопасности — что наше пребывание здесь провоцирует вас на мятежи. В чём-то они правы, не так ли?

Гедимин смутился.

— Мы никогда не трогали твою охрану, — пробормотал он и тут же вспомнил прошлогоднюю «утечку».

— Разумеется, мсьё инженер. Разумеется, — отозвался Фюльбер. — Вы и ваши друзья обходились мне дорого, но работать с вами, тем не менее, было приятно. Постарайтесь не убить себя после моего отъезда. Сомневаюсь, что мсьё Арбогаст будет так о вас заботиться.

Рация снова загудела. «Ты где?» — спрашивал Константин. «Бьорк уже волнуется.»

— Идите, мсьё Гедимин, — «клешня» экзоскелета ввела код, и первая пара дверных створок пришла в движение. — У вас много своей работы. А я вернусь к своей. До конца года ещё восемь месяцев.

«Не нравится мне это всё,» — думал Гедимин, возвращаясь в реакторный зал. «Обучить патрульных проще, чем операторов. Почему это не было сделано?»

04 мая 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Пассажирский глайдер, уже подъезжавший к платформе перед заводом «Вестингауза», внезапно остановился и зажёг над дверями красные светодиоды — посадка задерживалась. Транспорт, идущий за ним, встал поодаль от платформ, потом затормозили глайдеры на соседней полосе. Дорогу к северу от завода спешно перекрывали жёлтыми лентами. Гедимин слышал гул открывающихся ворот и пронзительные гудки незнакомой, слишком высокой тональности, — они буквально впивались в уши.

— Это ещё что?! — Линкен повернулся к северным воротам и ошалело мигнул. На оцепленную охраной дорогу, пронзительно гудя и мигая красными огнями, выползал массивный гусеничный глайдер с бронированным коробом на борту. Под его весом машину, казалось, вдавливало в дорожное полотно. На тёмной ребристой броне желтели «трилистники». Когда он поравнялся с платформой, на которой стоял Гедимин, сармат почувствовал слабую вибрацию — земля дрожала под гусеницами, и дрожь передавалась опорам платформ.

Глайдер выбрался на шоссе и медленно пополз на север. Патрульные с флажками шли по бокам от него, предупреждая об опасности, — хотя предупреждать было некого, ни один транспорт не мог выехать на перекрытую дорогу. Следом шли двое сарматов и внимательно осматривали шоссе — участки, по которым только что проехал глайдер — иногда подсвечивая их фонариками.

— Сколько весит эта штука? Выглядит так, будто платформа готова треснуть! — Иджес с опаской смотрел вслед глайдеру.

— Сам контейнер — девяносто восемь тонн, — отозвался Гедимин. — Это наш глайдер. Поехал за отработанным топливом.

«Будет ждать у корпуса, пока мы не приедем,» — думал он, недовольно щурясь. «Собирались же пригнать их ночью! Теперь жди два часа у перекрытой дороги…»

Станция была в километре от завода, но глайдер не торопился, а второй — такой же медлительный — ещё даже не выполз из-за ограждения. Близкорасположенной «Полярной Звезде» выделили только два контейнеровоза — остальные, вывезенные на материк на борту барка, сейчас работали где-то в Южном Атлантисе.

— Теперь кого ждём? — Линкен огляделся по сторонам. — Атомщик, они там без тебя лишнего не вывезут?

— Без нас работа не начнётся, — сказал Константин; его не занимали контейнеровозы, и он общался с компанией северян, но на недовольный голос Линкена подошёл. — А ты куда торопишься? Гедимин сказал тебе, сколько этот глайдер весит. На полной скорости он в землю уйдёт до гранитной подложки.

Второй глайдер наконец показался из-за ограждения и двинулся к шоссе. Линкен мигнул.

— Два стотонника? В один ваше топливо не влезет? Говорили вроде, что у вас на отправку тонн тридцать…

— Да, немного, — согласился Константин. — Шесть заходов… За три дня справимся.

— Если всё пройдёт гладко, — буркнул Гедимин.

Линкен перестал разглядывать контейнеровоз и повернулся к сарматам.

— Стотонный транспорт — чтобы отвезти пять тонн отходов?! Чего вы туда напихали, атомщики?

— Биологическая защита, Лиск, — Константин нетерпеливо смотрел на пассажирский глайдер, иногда оглядываясь на пост посреди дороги, и разъяснения давать явно не хотел. — Легче не получится.

— Можно было бы поставить «арктусы» вместо бетона и стали, — сказал Гедимин, вспоминая устройство контейнеров. — Степень защиты та же, вес гораздо меньше. Я бы к следующей выгрузке доработал их. Но не знаю, с кем об этом говорить. Фюльбер уезжает…

Константин вздрогнул и пристально посмотрел на Гедимина.

— Ты не всерьёз, надеюсь? Ничего не трогай!

— Почему? — удивился сармат. — «Арктусы» надёжны.

— Тебя не удивляет, что до сих пор никто не поставил «сивертсен» на контейнеровозы? А их изобрели не вчера, — напомнил Константин. — Такими вещами занимается Комитет по ядерному урегулированию. А там не любят новшеств.

— Но теперь-то завод наш, — сказал Гедимин. — При чём тут Комитет?

Константин вздохнул.

— Это означает только одно — мы будем общаться с Комитетом без посредников из «Вирма» или «Вестингауза». Мы всё ещё соблюдаем законы Атлантиса, помнишь? Хотя — с кем я говорю?! Когда это Гедимин Кет оглядывался на законы?!

…«Стотонный контейнер для пяти тонн содержимого,» — Гедимин тяжело вздохнул — чем дальше он прокручивал эту мысль в голове, тем нелепее она казалась. «Технологии полуторавековой давности. И это у людей, у которых есть изобретатели. У нас тоже так будет? Одни и те же устройства без доработок на несколько веков?»

Со станции он добирался на попутном глайдере и сейчас, стоя на платформе у завода, думал, заходить в барак или в рабочем комбинезоне идти к озеру.

— Гедимин! — Хольгер, выглянув из-за ворот завода, помахал ему. — Куда-то едешь?

— Шёл в барак, — сармат спустился с платформы и остановился рядом с химиком.

— Я сидел в информатории, но… — Хольгер покачал головой. — Нужно ещё знать, что искать. А я пока не понимаю. У тебя ещё остался тот диск, присланный Конаром? С его конспектами из Лос-Аламоса?

Гедимин мигнул.

— Диск есть, — он притронулся к нагрудному карману. — Зачем тебе? Что-то не так с излучателями?

Гедимину сегодня было не до полигона, но это был первый день, когда погода наладилась, — первое воскресенье, когда Линкен и Хольгер собирались взрывать вакуум и добывать редкоземельные металлы. «Что-то пошло не так?» — Гедимин встревоженно посмотрел на Хольгера, убедился, что все его пальцы на месте, а ожогов не прибавилось, и немного успокоился. «По крайней мере, никто не взорвался…»

— Нет, всё хорошо — сегодня получили немного диспрозия, — ответил Хольгер. — Тебе он точно не нужен для реактора?

— Нет. По крайней мере, для этого — не нужен, — ответил Гедимин, протягивая сармату диск. — Зачем тебе конспекты?

— Хочу кое в чём разобраться, — Хольгер бережно спрятал вещицу в карман. — Я расскажу… потом, когда сам буду уверен.

Гедимин посмотрел ему в глаза — химик не выглядел встревоженным или напуганным, но что-то сильно озадачило его. «Теперь Хольгер не спрашивает меня и не делится идеями,» — подумал он, и эта мысль неприятно кольнула его. «А ведь там что-то по моей части, раз ему понадобились конспекты…»

— Спрашивай, если не разберёшься, — буркнул он. — Я не буду лезть.

31 мая 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Последняя проверка на станции отняла у Гедимина три утренних часа; когда он спустился в «красный отсек» научного центра, Хольгер уже был там и ждал его у монитора. Стоило двери приоткрыться, он вскинулся и развернулся к Гедимину.

— Есть всплеск!

Сармат молча кивнул. То, что экранированный излучатель как-то реагирует на него, ему до сих пор казалось очень странным, — но всплески происходили каждый раз, и он к ним уже привык.

— Таких сильных я раньше не видел, — сказал Хольгер, кивая на монитор. — Посмотри, как растёт интенсивность!

Гедимин посмотрел и пожал плечами.

— Обычное значение… для периодов, когда я здесь, — последние слова дались ему с трудом — звучали они по-прежнему бредово. — С точностью до сотых долей.

— Ты не видел, каким оно было без тебя, — Хольгер развернул график на экране своего смарта и показал его Гедимину. — Последний раз оно выходило на твоё «обычное значение» в день запуска. На следующий же день интенсивность упала и больше не повышалась.

Ремонтник мигнул, оглянулся на установку (внешне она не изменилась) и снова перевёл взгляд на Хольгера.

— Выработку проверял?

— Семь процентов ровно, — ответил тот. — Снижение налицо.

Сармат досадливо сощурился.

— Меньше, чем могло бы быть, — пробормотал он, вспомнив, что уменьшил количество ирренция вдвое. — Ладно, этого можно было ожидать.

— Не думаю, — качнул головой Хольгер. — Это не из-за того, что ирренция меньше. Дело в сигма-излучении. Интенсивность упала. Если бы ты остался тут, она была бы прежней. Как и выработка.

Гедимин мигнул, подозрительно посмотрел на него — химик не был расположен шутить, напротив, его глаза даже слегка потемнели.

— Оно реагирует на тебя, — сказал Хольгер. — Мне кажется, оно… было расстроено твоим отсутствием.

— Ты в себе? — Гедимин, сузив глаза, шагнул к нему; он хотел взять химика за плечи и крепко встряхнуть, но удержался. — Это кусок ирренция, окружённый защитным полем! И это поток квантов в направляющей воронке! Что из этого может расстроиться?!

— Ты можешь верить или нет, — Хольгер встретил его взгляд, не дрогнув. — Мне самому трудно об этом думать. Но — что бы это ни было — ему не хватало тебя. Я повторил бы тот же опыт в июне, ничего не меняя. Посмотрел бы, будет ли разница.

— Там увидим, — буркнул Гедимин, нехотя отступая к монитору. Ему по-прежнему хотелось крепко встряхнуть Хольгера, но это не имело ни малейшего смысла. «Не хватало…» — он покосился на установку, чувствуя странное смущение, — как будто он в самом деле забыл тут что-то живое и разумное, что могло бы по нему соскучиться. «Вот ведь бред…» — он стиснул зубы и заставил себя думать о деле.

— Я начну разборку, — сказал он. — Готовь разделитель. Амосу скажи, что после обеда он будет мне нужен.

«Реактор из трёх стержней,» — он посмотрел на установку, прикидывая размеры нового кожуха, параметры системы охлаждения и устройство платформы и опор. «Массивный, но узкий. Проверить жёсткость.»

…«Генераторный плутоний — 33 кг; Окись ирренция — 540 г».

Сделав короткую запись в листке учёта, Гедимин подошёл к верстаку за инструментами. Перед тем, как зайти в хранилище за материалами, он оставил их в «чистой» зоне, — возможно, сигма-излучение действовало только на нервную систему разумных существ, но в последнее время Гедимина не оставляла мысль, что он мог не заметить или не понять ещё что-то о сигма-квантах… Рисковать отлаженным оборудованием не хотелось.

В записях на листке большой необходимости не было — расход всех материалов заносился в смарты «научников» и в общую базу Константина; почему-то Ведомство было против автоматического переноса данных, и командир собирал их у сарматов и вручную заводил в телекомп. Гедимин хотел проверить, занёс ли он последние данные, но Константин был занят, и не учётом плутония, — рядом с ним за телекомпом сидел Хольгер, а на экране была выстроена какая-то странная сетка.

— Вот эта сферическая область, — командир обвёл красным внутреннюю часть объёмной сетки. — Область максимума.

— Приблизь, — попросил Хольгер, выводя на экран ещё одну сетку. Когда они наложились друг на друга, а Гедимин рассмотрел обозначения по краям схемы, он удивлённо мигнул, — сарматы изучали область пересечения омикрон-лучей, а дополнительная сетка оказалась сигма-потоком, разбитым на микропотоки — множество пучков толщиной в микрон.

— Девять кубических миллиметров. Довольно большая область, — Константин в задумчивости потёр подбородок и выделил красным несколько ячеек сетки. — Я бы начал с этих областей. У тебя минимальный поток — один микрон?

— Надо дробить, — отозвался Хольгер. — Речь о проколах размером в считанные пикометры. В принципе, конструкция сканера это позволяет, но… трудно будет прицелиться в такую мишень.

— Очевидным было бы искать эти проколы по центрам ячеек, — сказал Константин. — Но я начал бы с краевых областей.

— Плохо, что времени на проверки очень мало, — вздохнул Хольгер. — За микросекунду еле-еле просматривается одна ячейка. Слишком обширные области для поиска таких маленьких объектов.

— Не хочешь рассказать Гедимину? В интуиции ему не откажешь, — Константин снова посмотрел на сетку и пожал плечами. — При таких скромных данных трудно что-то рассчитать. А вот удачно ткнуть пальцем… Это он умеет.

«Хольгер изучает пересечение лучей? И что-то явно нашёл…» — Гедимин сделал шаг к сарматам. «Не понимаю, почему он сразу…»

— Гедимину? — Хольгер еле слышно хмыкнул. — Он меня убьёт. Будто мало было моих прошлых наблюдений…

— Ну он же поверил в конце концов, — пожал плечами Константин.

— Как же, — криво ухмыльнулся химик. — Сегодня я снова о них заговорил. Думал, он меня ударит. А ведь у него были все доказательства… Нет, Гедимину тут ничего показывать нельзя.

«Ударит?!» — Гедимин втянул в себя воздух, двинулся было к сармату, но остановился. «Has-s-su…» — выдохнул он, медленно и неслышно отступая к верстаку. Сейчас он даже смотреть на Хольгера не мог — взгляд тянуло к полу, веки жгло, и оставалось только порадоваться, что сарматы не краснеют. «Надо же было до такого дойти…» — он еле слышно скрипнул зубами. «Запугать Хольгера… Гедимин, ты идиот!»

Он едва не выронил ремонтную перчатку, когда брал её с верстака; сарматы у телекомпа обернулись на стук.

— Я отчитался за расход, — буркнул Гедимин, не оборачиваясь. — Пойду в «красный отсек».

— Он слышал? — шёпотом спросили за его спиной, когда он уже выходил за дверь. — Я не заметил, когда он вошёл…

— Навряд ли, — тихо ответил Константин. — Он весь в реакторе…

«Лучше бы я был в реакторе,» — угрюмо думал Гедимин, возвращаясь в отсек. «Теперь и от Хольгера ничего не узнаешь. Иджес давно молчит обо всём, кроме подлодок. Линкен… Лаборанты… Скоро придётся общаться с сигма-излучателем. Кажется, он меня ещё не боится.»

08 июня 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Кажется, мы в тупике, коллега Гедимин. Завязли на всех фронтах. Порадоваться можно разве что за коллегу Штибера. Я упоминал когда-то, что он подал запрос на эксперименты на шимпанзе. Ему отказали, но дали разрешение на работу с квазимозгом. Довольно интересный объект, — если вы не биолог, навряд ли вы с ним сталкивались. Здесь так называют клонированную культуру мозговых клеток — комок связанных нейронов с разветвлёнными аксонами, автономную нервную систему на подпитке. Работать с ними разрешают только в очень особых случаях — можно сказать, по большим праздникам; был даже разговор о том, чтобы приравнять квазимозг к разумному существу — биологам повезло, что решение тогда так и не приняли. С одной стороны, это просто клеточная культура, с другой — у неё даже отмечали зачатки интеллекта… Но, так или иначе, Штиберу дали разрешение, и он облучает «подопытных» сигма-квантами. И уже зафиксировал что-то, похожее на ваши описания. Сигма-излучение действительно вызывает сигналы в аксонах…»

Гедимин досадливо сощурился и ударил кулаком в стену, — эта поверхность была достаточно прочной, чтобы выдержать вспышку досады. «Если даже комок нейронов это чувствует… У него-то явно не эа-мутация! Надо было сразу исследовать все эффекты, а не вести себя как идиот…»

«Коллега Штибер только затрудняется с классификацией сигналов,» — продолжал Конар. «Область совершенно не моя, но — речь о том, что они очень разнородны. Квазимозг — довольно универсальная штука, навряд ли дело в индивидуальной реакции, — но каждый объект воспринимает сигналы по-своему. Индивидуальность у квазимозга — то, о чём лучше не писать в отчётах, иначе опыты запретят, и уже навсегда, но… Штибер явно склоняется к такому мнению. Я бы скорее предположил индивидуальность у потока сигма-квантов.»

— Гедимин!

Сармат вздрогнул, — Хольгер подошёл к нему неслышно. За последнюю неделю они едва ли обменялись десятком слов — химик аккуратно обходил ремонтника стороной. Теперь он стоял рядом, держал в руках сигма-сканер (второй был прикреплён к поясу) и смотрел Гедимину в глаза. Тот озадаченно мигнул.

— Что?

— Посмотри показания, — Хольгер положил перед ним анализатор — одну из недавних записей, открытую примерно посередине. — Как ты это объяснишь?

Стандартная запись — анализ вакуума, образовавшегося на пересечении двух потоков омикрон-квантов — занимала два десятка экранов против обычной короткой строки, — Хольгер настроил сканер так, чтобы сканирующие лучи дробились на узкие пучки, и информация от каждого из них записывалась отдельно. Сотни лучей принесли одинаковые данные — ничего, кроме вакуума, в проверяемом кубическом пикометре не было; но вот единственная запись, на которую указывал Хольгер…

— Сбой в дальности измерения, — буркнул Гедимин. — Из множества пучков один не был откалибро… Что?! Металлический водород?!

Он, изумлённо мигая, перечитал данные в «ошибочной» строке. В точности сканера сомневаться не приходилось — газообразный водород с металлическим он не путал.

Хольгер весело хмыкнул.

— Интересно, как нужно сбиться в дальности, чтобы найти в атмосфере Земли металлический водород? А второй раз замеры делал Линкен. Вот, посмотри, что он нашёл.

Гедимин перевёл взгляд на экран второго сигма-сканера, — точно такие же два десятка экранов вакуума… и десяток строк — показания единственного пучка, наткнувшегося на что-то материальное. Сармат перечитал их, попытался представить, что за смесь получается в итоге, и поднял ошалелый взгляд на Хольгера.

— Что это за рассол, где он так перегрелся, и где в пределах земной атмосферы такое давление?

Хольгер расплылся в довольной ухмылке и положил включённые сканеры рядом.

— Мы с Линкеном наткнулись на это за микросекунду до выброса элементарных частиц. Обычный взрыв-на-пересечении, ты видел это десятки раз… А вот чтобы увидеть это — понадобилось дробить сканирующий поток. Я сам не ожидал, что мы два раза попадём в цель. Видимо, точно определили размер прокола. Не более пикометра — но какой эффект!

Гедимин встряхнул головой и недовольно сощурился.

— Давай яснее. Перед тем, как был выброс частиц, вы наткнулись на нечто материальное?

— Причём — разное, — ухмыльнулся Хольгер. — Или рассол под давлением, или металлический водород, — это определённо не одна и та же планета. Признаться, я рассчитывал найти что-нибудь неопределяемое, вроде ещё одного ирренция, но…

Он развёл руками.

— Может быть, в другой раз повезёт.

— Планета? Но если не было сбоя в настройке дальности… — Гедимин вздрогнул и пристально посмотрел на Хольгера. — Ты хочешь сказать, что вы пробили… дыру в вакууме?!

Сармат странно шевельнул руками — он как будто хотел обнять ремонтника, но в последний момент передумал и только улыбнулся.

— Это не вакуум порождает частицы. Вы с Константином не там копали. Омикрон-лучи прожигают пространство. Это микропроколы… куда-то туда, где нет недостатка в материи. Надеюсь, там, откуда она изымается, ещё никто не пострадал. Не то ждать нам крейсера на орбите.

— Микропроколы… — повторил Гедимин и глупо ухмыльнулся. «Или завтра проверка на эа-мутацию выявит, что Хольгер болен… или это настоящее открытие. Но сколько же бреда порождает этот ирренций… Почему у него не может быть нормальных свойств?!»

— Помнишь, как обнаружили ирренций? — спросил Хольгер. — Все эти странности с показаниями навигатора…

Гедимин мигнул.

— Ты говоришь, этот корабль в самом деле был… в какой-то пространственной дыре? И эти твои проколы ведут туда же? Уран и торий…

Он облокотился на стол и уронил голову на руки. Хольгер за спиной встревоженно охнул и схватил его за плечо.

— Гедимин, ты чего?

«Пока держи свои мысли при себе,» — Гедимин медленно выпрямился и разжал кулаки. «Опять его спугнёшь — будешь последним идиотом!»

— В следующее воскресенье вы собираетесь повторять опыт? — спросил он. — Я с вами. Информацию со сканеров снял? Я их проверю перед вылетом. И возьму свой. Проведём три замера.

Хольгер изумлённо замигал.

— Так ты будешь… А как же твой реактор?

— Будет работать, — пожал плечами Гедимин. — За пару часов не соскучится.

Он криво усмехнулся, но Хольгер остался серьёзным и на его усмешку не ответил.

— Я рад, что ты будешь с нами, — сказал он. — А то мне не по себе от таких опытов… и таких результатов.

«А уж как мне не по себе…» — Гедимин отвёл взгляд и посмотрел на смарт — устройство так и лежало на столе, экран погас, но выключить его сармат забыл.

— В Лос-Аламосе нашли индивидуальность у сигма-квантов, — сказал он. — Или ирренций всем выжигает мозги, или… что-то всерьёз меняется.

10 июня 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

На мониторе привычно возрастал показатель интенсивности излучения — сигма-излучатель снова на что-то реагировал. Гедимин, отметив, что тут ничего не поменялось, снова вернулся к наблюдениям за температурой. Тридцать три килограмма генераторного плутония нагревались весьма ощутимо, ирренций тоже не способствовал охлаждению, — газовый охладитель, несмотря на включение в него баллона с жидким азотом, справлялся на пределе мощности.

«Не расплавится,» — подумал Гедимин, посмотрев на показатели термодатчиков. «Реагировать там нечему и не с чем. Единственное — угроза деформации…»

Датчики, отслеживающие, не «поплыли» ли тонкостенные стержни-цилиндры, показывали, что пока опасности нет. Запуск можно было считать завершённым, и Гедимин, ещё пять минут пронаблюдав за монитором, поднялся с места и потянулся, разминая затёкшие мышцы. «И незачем было цепенеть за пультом,» — в очередной раз напомнил он себе. «Теперь не сводило бы конечности.»

Реактор стоял у дальней стены, окружённый матовым защитным полем поверх кожуха из свинцового рилкара. Защита весила немного, но сооружать более громоздкую смысла не было — если что и могло прорваться сквозь свинцовый рилкар, ни сталь, ни бетон, ни десять метров борированной воды от этого не спасли бы.

«Настоящий реактор. Мой собственный,» — сармат осторожно положил руку на механизм управления. Простейшее механическое устройство и электромагнит для своевременного сброса плутониевых стержней, — возможно, следовало подключить их к щиту управления, довести до ума автоматику и не лезть в ирренций голыми руками… «Надо подумать. Когда стержней тут будет две-три сотни…» — Гедимин представил себе ручную разгрузку сооружения размером с канский реактор и недовольно сощурился. «Рано или поздно соберу. До тех пор — продумать охлаждение.»

Что-то тёплое, тонкое, похожее на случайно нагревшийся провод, прикоснулось к его ладони, и сармат отдёрнул руку. Никакие провода из реактора не торчали. «Сигма?» — сармат посмотрел на излучатель. Разумеется, он не направлял поток на механизмы управления, — это не имело никакого смысла. «Сигма из реактора,» — тут же понял он. «Что, и это меня… признало?»

Он, прищурившись, посмотрел на установку. На матовом защитном поле не было красных отблесков, но «сигма» где-то просачивалась, и Гедимин этому уже не удивлялся. Он вспомнил, как гладил топливные сборки на заводе и проводил ладонью по внешней обшивке реактора на «Полярной Звезде». «М-да… А мне иногда казалось, что они тёплые,» — он еле слышно хмыкнул. «Хорошо, что Хольгера тут нет. И остальным не видно.»

Он обошёл излучатель и, встав вплотную к реактору, осторожно обнял его. «Чем он хуже сборки…» — мелькнуло в голове, но додумать мысль сармат не успел — что-то, похожее на тёплые, почти горячие щупальца, обхватило его руки и грудь. Кажется, им не хватило длины, — они дотянулись только до рёбер и замерли там, едва заметно пульсируя. Гедимин метнулся в сторону, к двери, прижимая ладонь к груди и опасаясь нащупать расплавленный скирлин и пузыри свежих ожогов. Реактор, прикрытый защитным полем, стоял на месте, и ничего лишнего из него не торчало. Ощущение тепла на руках и груди ушло мгновенно, едва сармат разжал руки, и никаких следов на теле не оставило. Гедимин провёл ладонью по телу, даже расстегнул куртку, — ничего, никаких изменений. «Лучевые ожоги редко проявляются сразу же,» — напомнил он себе. «Хотя… В этот раз их, наверное, не будет.»

Он посмотрел на реактор и криво усмехнулся. «Может, ему действительно дать имя?»

15 июня 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Опыты на квазимозге запрещены, материалы засекречены. Вас может выручить Северный Союз, а вот на коллегу Штибера жалко смотреть. Быть остановленным в дюйме от открытия…»

Гедимин спрятал смарт и вышел в коридор. Линкен и Хольгер уже были там — ждали его с миниглайдами, прихваченными с работы; химик скрывал волнение, взрывник криво ухмылялся и сверкал глазами.

— Атомщик! — он протянул Гедимину летающую платформу. — Вижу, берёшься за ум. Сколько там лет мы ничего не взрывали?..

— Когда тебе для взрывов нужна была компания? — Гедимин хмыкнул. «И правда, я давно не был на полигоне. Интересно, что Линкен с Хольгером от него оставили…»

Пятачок посреди леса так и не зарос не то что деревьями, но даже и травой, — постоянные взрывы сдули всю почву вместе с песком, обнажив гранитную подложку. В ней кое-где виднелись проплавленные вмятины со скомканными, неровными краями. Местами поверхность напоминала застывший лавовый поток. Гедимин посмотрел на Хольгера, тот смущённо хмыкнул.

— Не всегда получается правильно поставить поле…

Гедимина передёрнуло.

— Сказать не мог?

— Тихо! — Линкен опустил тяжёлую ладонь ему на плечо. — Ты из реактора не вылезал. Кто бы решился тебя отвлекать?! Давай лучше к делу. Чей сканер первый?

Гедимин глубоко вдохнул и огляделся, выбирая удобную воронку.

— Все три, — сказал он. — Для всех трёх взрывов. Потом сверимся. Хольгер, с тебя настройка. Сырьё давай сюда. Поле я поставлю сам.

…Большую часть звуковой волны рассеяли защитные экраны, но грохот был слышен даже в «бункере», где залегли трое сарматов. Гедимин не смотрел вверх — он и так знал, что там происходит, и когда встал, убедился, что был прав, — из многослойной защиты уцелели только два купола, прикрывающих «бункер».

— Учись, — Линкен хлопнул Хольгера по спине и радостно оскалился. — А с тобой так и ждёшь сканера на башку!

Химик отмахнулся и быстро, почти бегом, направился к воронке, доставая на ходу контейнер с меей.

— Куда ему столько тербия? — вполголоса спросил Гедимин. — На моей памяти образцы были меньше.

Анализаторы, установленные вокруг воронки, разбросало по скале; ремонтник проверил целостность корпусов — трещин не было, все приборы соскользнули по «подушке» из защитного поля и на камень упали уже на излёте. В показаниях почти всё было привычным, не считая разбиения на тонкие сканирующие пучки; Гедимин быстро пролистнул неинтересные ему экраны и остановился на ключевых строках.

— Ионизированный азот, кислород, немного углерода. Что у тебя?

— То же самое, — ответил Линкен. — И количество одно и то же. Ну, в таком объёме и за такое время меняться-то нечему…

— Ткнули куда-то в туманность, — предположил Гедимин. — Подумал бы на атмосферу, но степень ионизации не та.

«Во что только ни поверишь,» — криво усмехнулся он, повернувшись к Линкену боком. «Живое излучение. Микропроколы в пространстве. А ведь Константину за всё это отчитываться…»

— Ещё два захода! — крикнул, обернувшись, Хольгер. — Ну что, Гедимин? Всё ещё «сбой в настройках»?..

…Из-за леса вылетела тройка дронов, сделала над полигоном круг, ненадолго задержалась над свежими воронками — видимо, матовая плёнка защитного поля слишком ярко выделялась на серо-красной скале — и скрылась за деревьями. Гедимин вылез из укрытия между поваленными деревьями и снова достал сканер.

— Петарды им в сопла! — скривился Линкен вслед улетающим дронам. — Ну что там, атомщик?

— Мы снова попали в металлический водород, — отозвался Гедимин. — Та же планета?

— Нет, не может быть, — помотал головой Хольгер, выползая из-под сосновой кроны и вынимая из-за шиворота пригоршню иголок. — Тот опыт я ставил на двести метров северо-западнее. Мало ли в нормальной галактике планет-гигантов…

— Думаешь, точки там привязаны к точкам тут? Я вот не уверен, — Гедимин достал ежедневник и попытался набросать карту, но по пяти точкам она строилась плохо.

— А если снова взорвать на старом месте? — Линкен посмотрел на небо — не возвращаются ли дроны? — и махнул рукой в сторону воронок. — Можно снова попасть в ту же точку… на той стороне?

— Пробовать надо, — отозвался Гедимин. Он с сомнением смотрел на карту. «Сигма-излучение плохо влияет на мозг,» — думал он. «Ещё ничего непонятно про эти микропроколы, а мы уже чуть ли не маршруты прокладываем. Другая галактика… Чушь какая-то.»

— А ты сможешь второй раз прицелиться в тот же пикометр? Я вот в сантиметр не всегда попадаю, — признался Линкен. Хольгер хмыкнул.

— Ты бьёшь по площадям. А тут нужен точный расчёт. Константина, что ли, попросить…

Дроны снова появились над деревьями. В этот раз их было шесть — первый отряд привёл подкрепление.

— Пора валить, — прошептал Линкен, пригибаясь к земле и выкапывая из-под веток миниглайд. — Сейчас свернут — взлетаем и врассыпную…

… Прицеливаться в область диаметром в один пикометр было сложно, и Гедимин сильно сомневался, что на местности у него что-то получится, — но на всякий случай довёл расчёты до конца и, отложив их, задумался над ежедневником. Линкен и Хольгер терпеливо смотрели на него; Иджес, пропахший сернистым шлаком, вошёл в комнату и остановился у порога.

— Что у вас там? Планируете, что взорвать?

— Гедимин, так что ты скажешь? — спросил Хольгер, потеряв терпение. Ремонтник пожал плечами.

— Настройки в порядке. Ты нашёл что-то странное, но существующее. Надо собрать больше данных. Лиск, за три взрыва в день тебя не сгонят с полигона?

Линкен озадаченно хмыкнул.

— Я не знаю, атомщик. «Вестингауз» дал мне полигон, но сейчас-то макаки улетают. А что Арбогаст думает о наших опытах — понятия не имею. Может, нас оттуда сгонят безо всяких взрывов. А может, пустят на всю неделю.

— Можно было бы и спросить, — пробормотал Иджес.

— Не светись, — буркнул Гедимин. — Сгонят. Арбогаст в науке — хуже любой макаки.

— Будем взрывать, пока не пришлют патруль, — решил Линкен. — Пока — по воскресеньям, чтобы не дразнить Арбогаста. Много данных тебе нужно?

— Надо посмотреть, что от чего зависит, — сказал Гедимин. — Время, место, образец под облучением, интенсивность омикрон-пучков… Сейчас мы ничего толком не знаем.

— Почему? Уже кое-что есть, — сказал Хольгер. — Такой прокол один на каждое перекрестье, обычно в центре, очень редко — чуть выше. Существует одну микросекунду. И ещё… мы ни разу не попали в вакуум. Всегда на той стороне была высокая плотность вещества.

— Если попадём в вакуум — может быть, взрыва вообще не будет? — задумался Гедимин. «И взрывной реактор наконец заработает,» — мелькнуло в голове.

— А если сделать прокол в воздухе, его затянет туда, и взрыв будет на той стороне? — подумал вслух Линкен. Хольгер ткнул его кулаком в плечо.

— Тогда точно пришлют крейсер! Мы даже не знаем, куда ведут проколы.

— Через пикометровую дырку много не рассмотришь, — кивнул Гедимин.

«Сообщать Конару или нет?» — думал он. «Это, кажется, серьёзно. И никак не связано с реактором. Надо сообщить. Он обидится, если такое упустит.»

— Я напишу Герберту, — сказал он вслух. — Тут надо думать вместе.

Пальцы Линкена крепко вцепились в его плечо — Гедимин от неожиданности и боли даже ударил сармата по запястью и сам подался в сторону.

— Ты чего?!

— На орбиту Седны всех макак, — Линкен смотрел ему в глаза, недобро щурясь. — Хватит им красть наши открытия. Сами пусть думают. Учёные, tzaat hasulesh…

22 июня 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Довольно интересная идея, коллега Гедимин. Но особенно мне понравились ваши замечания насчёт техники безопасности. Очень трогательно, в вашем-то исполнении…»

Гедимин сердито фыркнул и затолкал смарт в карман. «Дошутится он там…»

Ливень прошёл над лесом вчера, вода из гранитных воронок не уходила подолгу, — сармату было всё равно, где ставить опыты, но вот Хольгер не хотел вылавливать ценные реагенты из жижи пополам с песком и сосновыми иглами и требовал чистую «ёмкость». Наконец удалось приспособить к делу неглубокую воронку с узкими трещинами на дне — вода ушла в них, сами трещины быстро замазали расплавленным фрилом.

— Два взрыва в одной и той же точке, — пояснял на ходу Гедимин, расставляя излучатели. Хольгер уступил их ему без звука, взяв на себя установку трёх анализаторов. Линкен в сотне метров от места предстоящего взрыва готовил «бункер» — вычёрпывал воду из ямы. Защитные поля над ней собирался ставить Гедимин.

— Жаль, мало времени. Интересно было бы пошарить лучом в проколе, — сказал Хольгер. — Возможно, там такое, что вся наша возня с ирренцием — просто пустяк. Прямой путь в другую галактику прямо из окрестностей Ураниума…

Гедимин хмыкнул.

— Фантастики пересмотрел? В эти проколы еле-еле пролезают элементарные частицы. И то — каждый раз взрыв.

— А это всегда так, Гедимин, — химик пропустил подколку мимо ушей. — Когда что-то начинаешь делать, бывают и взрывы, и ожоги, и переломы. Ты ведь читал, как люди начинали осваивать энергию атома. Мы ещё очень легко отделались!

— Сканеры готовы? — спросил сармат, недовольно щурясь. — Впереди два взрыва. В ангаре поболтаем. Sa taikka!

…Дроны над полигоном не появились даже после третьего взрыва — хотя сарматы сразу, собрав оборудование, кинулись в укрытие и ждали там, не поднимая головы из-за поваленных деревьев, целых десять минут. Гедимин в спешке ступил на край воронки до того, как его прикрыло защитное поле, и теперь морщился, чувствуя знакомое и очень неприятное жжение в крайних фалангах пальцев. Термическим ожогом явно не ограничилось — по краю размазало ирренций… Сармат извернулся, вылил на ногу остатки меи и замотал ступню в защитное поле.

— Hasu! — Линкен, лежащий рядом с ним, запоздало подтянул ноги и осмотрел свои сапоги. — Теперь и я облучён?

— Будете с Иджесом меряться ожогами, — буркнул Гедимин. — Не дёргайся, там всего фона — едва на микрокьюген.

— Давайте сверяться, — предложил Хольгер, выбираясь из укрытия и доставая анализатор. — Что у вас в третьем проколе?

— Серный газ, окись азота, соли натрия… Судя по плотности — атмосфера, — сказал Гедимин, проверив сканер. — Ещё одна местность. Третья на сегодня.

— Выходит, точки на этой стороне с точками на той жёстко не связаны, — Хольгер внёс что-то в память смарта. — Или… думаю, это влияние движения Земли. Просто другая точка, вот мы в неё и не попадаем. Надо отсчитывать координаты от чего-нибудь не столь подвижного.

— Центр Галактики? — предложил Линкен. — Как в астронавигации? Неподвижных штук в космосе нет. Может, если дырка будет больше, ей такая точность не понадобится?

— Больше? — Хольгер в задумчивости посмотрел на ближайшие деревья, потом перевёл взгляд на Гедимина. — Атомщик… А макропрокол возможен?

Сармат мигнул.

— Макро? — он взял в руки излучатель. — Надо подумать. Если усилить интенсивность и растянуть область пересечения…

— А если образуется несколько микропроколов, а в один они не сольются? — перебил его Хольгер. — Хотя… так информации всё равно будет больше. Сможешь настроить излучатели?

— Можно сделать так, что сольются, — пробормотал Гедимин, почти не слыша его. У него уже был план — оставалось немного посидеть над чертежами и разобранным излучателем и потратить сутки на испытания где-нибудь подальше от сарматов и ценного оборудования. «Идея интересная. Но как оно должно шарахнуть…»

— Эй, вы двое! — запоздало спохватился Линкен. — Сбавьте ход!

Сарматы недоумённо переглянулись.

— Если от маленьких дырок такие взрывы, — Линкен кивнул на полигон, — то большая распылит всё до Порт-Радия! Такие опыты на Луне надо ставить. Здесь места не хватит.

— Что скажешь? — Хольгер тронул задумавшегося Гедимина за локоть. — Если даже Лиск испугался…

Линкен фыркнул.

— Я-то псих с динамитом. А вы вроде как нормальные. Не рассчитаете — размажет. Останемся без учёных.

— Думать надо, — буркнул Гедимин. — Думать и считать. И… придётся сказать Константину. Мне точные расчёты никогда не давались.

…Спор о том, кто пойдёт к Константину, был недолгим, — единственным вменяемым сарматом из тройки экспериментаторов командир считал Хольгера; он уже полчаса что-то втолковывал северянину, показывая на телекомпе записи со сканеров. Линкен молча сидел у верстака и наматывал на пальцы красные проводки. Гедимин, засунув излучатель под защитное поле, разобрал его и сейчас подбирал правильные линзы. «Всё равно придётся добавить ирренция,» — думал он. «Но это сейчас не проблема…»

— Теск!

От возгласа Константина вздрогнули все. Гедимин от неожиданности едва не полоснул по руке лучевым резаком — еле успел отвести «жало» в верстак и теперь с досадой смотрел на прорезанную дыру. Командир «научников», ударив кулаком по столу, поднялся на ноги. Хольгер отступил на шаг и ошарашенно мигнул.

— Я накладываю строжайший запрет на любые опыты с так называемыми микропроколами, — тяжело дыша, проговорил Константин. — Линкен может себе оторвать хоть руку, хоть голову. Но Гедимин должен быть целым и невредимым. Хольгер, если ты ещё раз попробуешь заморочить ему голову, когда он работает над важнейшим из наших проектов…

— Heta! — Гедимин выпрямился и вскинул руку. — Я сам предложил Хольгеру помощь. Его проект не менее важен!

— Ошибаешься, — сказал Константин; его прищуренные глаза быстро темнели. — До тех пор, пока здесь, в Ураниуме, не выстроен промышленный образец твоего реактора, — ни о каких других проектах не может идти и речи. И даже тогда… То, что вы с Хольгером придумали, — самоубийственный бред. В виде большого одолжения я разрешу ему дальше исследовать микропроколы, но… Дай сюда!

Он смахнул с верстака излучатель вместе с защитным полем.

— Ещё раз увижу, что ты что-то для него дорабатываешь, — сдам патрульным. Лучше расстрел из станнера, чем распыление на кварки.

— Ты сейчас делаешь большую глупость, — медленно проговорил Хольгер; его глаза потемнели и сошлись в едва заметные щели, и Гедимин видел, как дрожат его веки. Он шагнул к химику, положил руку на его плечо, но сармат оттолкнул его.

— Это настоящее открытие, и ты не можешь так запросто закрыть проект, — продолжал Хольгер. — Я выйду на Масанга, а если понадобится — хоть на Ассархаддона. Вы все хотя бы понимаете, о чём речь?! Это вам не миллиграммы тербия и не набор металлических цилиндров! Да о такой технологии Земля мечтала тысячи лет!

— Не обсуждается, — буркнул Константин, возвращаясь за стол и смахивая с экрана открытые окна. — Пиши кому хочешь. Идиотов и самоубийц там нет.

Гедимин хотел что-то сказать, но осёкся. «Набор цилиндров?» — он еле слышно хмыкнул, отвернулся и сел на место. «И миллиграммы тербия… Ну, как знаешь.»

— Эй, теск! — рявкнул Линкен; когда он успел выйти из угла, Гедимин не видел, но теперь он стоял почти вплотную к Хольгеру. — Сам понял, что сказал?!

— Да чтоб вас всех, — пробормотал Амос, бочком выбираясь к выходу. Он остановился у верстака, с опаской посмотрел на Гедимина и попытался обойти его по широкой дуге, но не рассчитал расстояние и задел его локоть.

— Слишком шумно. Идём, — ремонтник, недобро щурясь, поднялся с места и, придерживая Амоса за плечо, вышел в коридор. — Я пойду работать.

— Можно к тебе? — лаборант опасливо оглянулся на приоткрытую дверь.

— И вот только заявись на полигон! — донеслось из лаборатории. Гедимин плотно сдвинул створки и пожал плечами.

— Сиди, пока не зовут.

«Интересно будет, если Ведомство разрешит опыты,» — думал он по дороге в «красный отсек». «Помогать всё равно не пойду. Надо думать, что говоришь. Набор цилиндров, ah-hasu…»

11 июля 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Ведомство прислало «ya» at», — тихо сказал Хольгер, разглядывая пустую ванну разделяющего агрегата. — В этот раз — окончательный.

— Угу, — отозвался Гедимин. — Вот тебе сырьё. Каждый номер обрабатывай отдельно, выработку записывай.

Он протянул Хольгеру длинную металлическую полосу, завёрнутую в защитное поле. С собой у него было ещё несколько таких же полос, в углу каждой был выведен аккуратный номер из трёх цифр, разделённых косыми линиями.

Хольгер поднял взгляд на Гедимина, вздрогнул и странно изогнул губы.

— Атомщик, сколько можно?! Я же извинился…

— Тебе неинтересно, а мне надоело, — буркнул сармат, загружая кусок плутония в дробилку. — Или работай, или уходи. Сам справлюсь.

Он ждал, что химик молча развернётся и уйдёт, оставив его наедине с разделителем, и уже собирался звать Амоса — в работе не было ничего сложного, но у лаборантов записи получались аккуратнее. Хольгер остался на месте, только отвёл взгляд.

— Ладно. Будет тебе выработка по номерам.

…К вечеру реактор был разобран полностью — ирренций отправился на переработку, механические части — на дезактивацию. На месте остались только сигма-излучатель и выключенный монитор.

— Всё сидишь? — Линкен заглянул в отсек, и Гедимин с досадой вспомнил, что не заблокировал дверь, когда возвращался с верхнего яруса. — Ты давно на полигоне не был…

Сармат пожал плечами.

— Работа… Надо ещё раз урезать массу ирренция. Думаю, что делать с обсидианом…

— Весь в реакторе, — хмыкнул Линкен. — Не хочешь поговорить с Хольгером? Он больше не делает дырки в вакууме. Взрывает свои реагенты и сразу уходит.

— Ему же не запрещали опыты с микропроколами, — слегка удивился Гедимин. — А вот мне — запретили. Сам с ним говори.

Он попытался сосредоточиться на данных о выработке — получалось, что просто делать ровные цилиндры со стенками одинаковой толщины бессмысленно, и окончательная форма должна быть более сложной… Но Линкен всё ещё стоял за спиной и заглядывал в чертежи.

— Вот, диск возьми, — заметив недовольный взгляд Гедимина, взрывник протянул ему небольшой предмет. — Хольгер вернул. Сказал — полезно, но не то.

— Ну да, в Лос-Аламосе фантастику не изучают, — ремонтник фыркнул, но диск забрал. — Иди уже. Всем нам не дают работать. Его, по крайней мере, не расстреливают.

21 июля 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Ладонь Гедимина легла на защитное поле, поверх последнего, полупрозрачного слоя, и красные волнистые линии, задрожав, стеклись к ней. Ощущение тепла потекло по коже, обвивая пальцы тонкими волокнами, потом упёрлось в запястье — и, помедлив секунду, хлынуло вверх. «Сигма концентрируется,» — отметил сармат, посмотрев на поле под ладонью. Руку не жгло, но ему было не по себе, и он отодвинулся от реактора и, стянув перчатку, внимательно осмотрел кожу. Никаких повреждений, как и следовало ожидать, не осталось.

«Странный ритуал,» — подумал сармат. «Но вроде не опасный.» Теперь, когда со «странностями» было покончено, защитное поле можно было уплотнить, а самому — перебираться к щиту управления.

Новый эксперимент подготавливался десять дней, начался сегодня, а закончиться должен был месяц спустя. Тридцать три килограмма плутония и триста тридцать граммов ирренция, — ещё полгода назад Гедимин не рискнул бы так урезать количество, но сейчас уже было очевидно — качественный скачок произошёл, и к массе ирренция выработка более не привязана. Осталось рассчитать оптимальную конструкцию реактора и равномерно распределить по нему омикрон-излучение, — «сигма», какую бы роль в синтезе она ни играла, распределялась самостоятельно.

Гедимин посмотрел на светодиоды над дверью. В этот раз он не забыл заблокировать открывающий механизм, и сегодня, похоже, не нашлось желающих ломиться в «красный отсек».

«Тем лучше,» — сармат выкинул из головы навязчивую мысль о микропроколах («а всё-таки интересно, куда мы пробились…») и достал смарт. На последнее письмо Герберт Конар упорно не отвечал — видимо, сорвался во внеочередную командировку, а значит, должен был рано или поздно вернуться и рассказать что-нибудь интересное.

«В очередной раз прошу прощения за внезапное исчезновение и заминку с ответом,» — Герберт всё-таки вернулся в Лос-Аламос и проверил почту, и Гедимин заинтересованно хмыкнул. «Только вчера ночью моё семейство вернулось из Грейт-Фолс. Пришлось оказать посильную помощь мисс Джессике Уотерс… точнее, уже миссис Мэдиган. Жена смеялась всю дорогу, призывая учиться на собственном опыте, — мол, всё то же самое нам предстоит через пару лет, когда до свадьбы дойдёт у мисс Эделайн. Надеюсь, у нас будет достаточно времени на подготовку, — мероприятие по сложности сравнимо с организацией серии неодобряемых экспериментов на лабораторном реакторе, а я уже давно стар для такого. В этот раз я был всего лишь почётным гостем — мои задачи сводились к присмотру за мистером Харольдом… несколько петард, вынутых из свадебного торта, электрическая ловушка под столом и набор муляжей гранат (довольно искусно выполненных) — весь мой улов. Одну гранату, к моему расстройству, я пропустил, пришлось «обезвреживать» её на глазах у гостей. Как видите, Харольд сильно разволновался — а теперь разволновался и мистер Мэдиган, и я опасаюсь, что он будет с парнем чересчур крут. А это, учитывая сарматский характер…»

Гедимин фыркнул в респиратор. «Шутка с гранатой? Даже Линкену они в конце концов надоели. Мог бы что-нибудь придумать, раз считает себя человеком…»

«Что до экспериментов с парными излучателями: уговорить миссис Смолински мне не удалось. Её голос решающим не был, но отказ руководства после этого был ожидаемым исходом. «Опасный и нецелесообразный эксперимент» — таков официальный вердикт. Будь я немного моложе, я попробовал бы выкрасть зелёный металл, собрать излучатели и повторить ваши опыты в тайне от всех, — но у нас тут контроль несколько строже, чем в Ураниум-Сити, а под арестом сидеть мне неохота. Надеюсь, вам ещё подвернётся случай уговорить на эксперимент своё руководство — оно у вас на порядок лояльнее к «безумным учёным». Кажется, вы что-то нащупали — а по доходящим до меня сведениям, которые непременно зацензурят наши друзья с Амальтеи, там есть что нащупывать…»

Гедимин сердито сощурился. «Значит, и люди наткнулись… Ожидаемо — опыта у них больше, чем у нас с Хольгером. Жаль, что Конар не может помочь. Польза была бы всем.»

21 августа 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Опять реактор! — Иджес, рывком заползая в грузовую шахту, не забывал выражать недовольство, а гулкая стальная кишка усиливала каждый звук, превращая приглушённое ворчание в крик. — Гедимин, ты бы отвлекался хоть иногда… Ты на Летние полёты собираешься?

— Как обычно, — отозвался сармат. Долю секунды спустя его прикрыло от ненужных звуков защитное поле, окружающее разделительный агрегат. На общение с Иджесом времени не было — Гедимин нёс охапку пронумерованных плутониевых полос, всё, что осталось от очередного экспериментального реактора из трёх стержней.

— Опять расписывать по номерам? — уточнил Хольгер, посмотрев на груз в руках сармата. — Что-то проясняется?

— Всё ясно, только надо аккуратно посчитать, — ответил Гедимин, вытряхивая первую полосу из защитного поля прямо в дробилку. — Выходит, что десяти граммов на килограмм вполне достаточно. Знать бы раньше…

— Да, пропажу шестидесяти граммов Ведомство приняло бы спокойнее, — кивнул Хольгер, искоса глядя на сармата. — Странно, что тогда твои реакторы не работали.

— Странно, что работают теперь, — отозвался Гедимин. — До сих пор с трудом верится. Ладно, давай работать.

В этот раз ирренциевая часть реактора осталась на месте, Гедимин снял только управляющие приводы, — после дезактивации они должны были подвергнуться серьёзным видоизменениям. Иджес — не без уговоров — согласился доработать щит управления, но предупредил, что если дозиметрическая рамка и ручной счётчик Конара хотя бы пискнут, возиться с «этой радиоактивной мерзостью» Гедимин будет сам.

Когда сармат вернулся к разделителю с очередной партией плутониевых полос, Хольгер уже отдал данные Константину, и тот заканчивал обсчёт выработки по первым двум цилиндрам. Гедимин мельком заглянул в монитор и довольно ухмыльнулся — десять граммов ирренция на килограмм плутония сработали ничуть не хуже пятидесяти. «Процесс идёт. Осталось просчитать полноценный реактор…»

— Гедимин, — Хольгер посмотрел на него с внезапно проснувшимся интересом. — Ты чувствуешь что-нибудь, когда разбираешь свои установки?

Сармат мигнул.

— Что работа скоро будет закончена. Если ты об этом, — буркнул он.

Хольгер покачал головой.

— То, что тебя признало… оно против? Пытается сопротивляться?

Гедимин замигал, посмотрел на свои руки и плутоний в защитном поле, потом — на химика.

— Этого ещё не хватало, — он принялся заталкивать полосу, освобождённую от оболочки, в разделитель. — Начнёт сопротивляться — пойду и сдамся на опыты.

— Гедимин, хватит, — Хольгер едва заметно поморщился и переключил дробилку на другой режим. — Мы наткнулись на что-то странное. Ты собираешься его изучать?

— Я не знаю, как изучают такие вещи, — отмахнулся сармат. — Моё дело — построить реактор раньше Конара.

— И ни одного биолога в группе… — Хольгер с сожалением посмотрел на остальных сарматов. — Тут нужен кто-то, кто занимается живым. От Крониона по-прежнему ничего не слышно?

Гедимин молча кивнул и отвёл взгляд — о Кронионе он говорить не хотел.

— Может быть, Домициан… — не договорив, Хольгер оборвал фразу и занялся разделителем, больше не вспоминая о биологах и объектах их изучения. Гедимин некоторое время ждал продолжения, но потом вернулся к собственным мыслям — а ему было о чём подумать.

…«Предлагаете набрать добровольцев среди студентов? Насколько я помню свою учёбу, недостатка в них обычно нет. Но времена сейчас, к сожалению, не те, и даже на самый безобидный опыт на людях нужно собрать тысячу разрешений. И потом — я крайне удивлён, что вы, сармат, такое предлагаете. Кажется, одна из причин ваших восстаний — жестокие эксперименты…»

Гедимин мигнул. «Я же говорил о добровольцах,» — он в недоумении перечитал абзац. «А не о том, чтобы хватать студентов и насильно их облучать. Опять не учёл какую-то традицию. Бывает.»

«Что до Харольда и его родственников: не беспокойтесь, он жив, и его не подвергли никаким пыткам (всё-таки у вас очень странные представления о жизни на материке). Но было решено, что он съедет из дома Уотерсов на съёмную квартиру и устроится на работу, — мистер Мэдиган думает, что так у него будет меньше времени на глупости. Он далеко не дурак, этот парень, — неделю назад его взяли в лесную авиацию Северных территорий. Смотрите иногда на небо — возможно, увидите его глайдер, обрабатывающий леса инсектицидами.

Было бы, кстати, неплохо, если бы чем-то подобным занимался другой наш общий знакомый, Джон Винстон. Я надеялся, работа в сельхозавиации придётся ему по душе. Но он подал документы в Академию Космофлота — и, как и следовало ожидать, получил отказ, и вот уже неделю где-то пропадает. Ваш знакомый — шериф Аранда — обещал найти его «хоть на орбите Седны». Сомневаюсь, что он объявится в ваших северных краях, но если…»

«Что ж их всех летать тянет…» — Гедимин вздохнул и выключил смарт. «Хоть бы кто построил в подвале свой реактор…»

Глава 72

01 сентября 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Ну что, нашёлся твой… мелкий бабуин? — спросил, едва заметно скривившись, Линкен. — Ничего, не взяли в Космофлот — пойдёт в повстанцы. В войну так многие делали. Налетались досыта. Любил я такие отряды…

Он изобразил жестами, как сворачивает кому-то шею.

— Жив, — отозвался Гедимин. — На работу не вернулся… Хватит уже о мартышках! Хольгер, что там с интенсивностью?

— Всё работает, — сармат кивнул на монитор. — Ничего нового.

К монитору прошёл Иджес, долго смотрел на него, одобрительно кивнул и отошёл, пробормотав по дороге:

— Да, работает. Хорошо, не надо лезть под облучение…

Камера, установленная в «красном отсеке», отображала только монитор на щите управления; сам реактор не попадал в её поле зрения, и Гедимин поймал себя на том, что хочет увидеть его. Он хмыкнул, вспомнив, что отошёл от установки всего полчаса назад, и ещё полчаса осталось до конца обеда, — вполне можно вытерпеть.

— Скучаешь? — ухмыльнулся Линкен.

— Его реакторы всё больше и больше, — Иджес поёжился. — Сорок пять килограммов радиоактивной дряни, не считая всего остального… Следующий будет ещё больше, да?

Гедимин, только успевший достать ежедневник и заглянуть в чертежи, недовольно сощурился и ткнул пальцем в один из них.

— Скорее всего, будет вот этот. Семь стержней, семьдесят восемь килограммов.

Константин, до сих пор не отвлекавшийся от еды и просмотра новостей, отложил контейнер с Би-плазмой и повернулся к сарматам.

— Семьдесят восемь килограммов? У нас столько есть?

— Пока плутониевый реактор работает, а Ведомство знает меру, — пожал плечами Гедимин. — Сырья мне хватит.

Добавив несколько пометок к чертежу, он перевёл взгляд на монитор Хольгера. Всё было в порядке, сармата тревожил только один показатель — температура внутри реактора. Каждый добавленный слой плутония увеличивал её, сейчас добавился целый стержень, — установка уверенно прогрелась до сотни по Цельсию и остывать — при непрерывной прокачке охлаждающего газа — даже не думала.

— Придётся перейти на жидкость, — пробормотал он, недовольно щурясь. — Не хотелось.

— Опять тяжеловодные каскады? — Хольгер попытался заглянуть в чертежи, но Гедимин закрыл их.

— Обычной воды хватит, — сказал он. — Надо подумать. Потом покажу.

Минуту спустя он сидел в «красном отсеке» и задумчиво смотрел на установку. Температура больше не росла, и можно было снизить её ещё немного, но сармат не хотел перегружать насосы. Он посчитал, как должен будет нагреться реактор из семи стержней, — без воды обойтись не получалось. «Придётся ставить парогенератор,» — подумал он. «И что-то делать с паром. Ещё немного электричества для Ураниум-Сити?»

…С работы Гедимин сразу, не переодеваясь, отправился на озеро, — перегретая, почти вскипевшая кровь требовала охлаждения. Иджес с ним не пошёл — пробормотал что-то про плутоний и быстро, почти бегом, направился к бараку. На озере был ветер; Айзека снова выгнали на катере расставлять буйки и высматривать подводные лодки, и Гедимин отловил его на берегу и осмотрел эхолокатор.

— Что ты с ним делаешь? — угрюмо спросил он, увидев очередную трещину в герметичном корпусе — пока ещё тонкую, едва определимую даже на ощупь, но сводящую на нет все усилия по герметизации.

Айзек потупился.

— Хряпнул вчера прибор об корму, — пожаловался один из пилотов, обступивших вытащенный на берег катер. — Так и разбить недолго!

Гедимин перевёл тяжёлый взгляд на Айзека.

— Следи за своим кораблём — посрывал мне все буйки! — вскинулся тот.

— Так не ставь их один на другой, — буркнул один из пилотов. — Вечно частишь, будто в озере места нет.

Хотел что-то сказать и третий, и Айзек уже набрал воздуху для ответа, но Гедимин, выдохнув сквозь зубы, осторожно взял его за ворот комбинезона.

— Ваши заплывы — ваше дело. Приборы мне не ломать. Понятно?

…«Сорвался на Айзека. Скоро буду кидаться на всех, как Лиск,» — угрюмо думал Гедимин по дороге к бараку. «Надо уже обдумать систему охлаждения. Всё равно она бы понадобилась, не с этим реактором, так с промышленным образцом…»

В коридоре первого этажа было пусто, из прикрытых комнат доносились шорохи и приглушённые голоса, — ночная смена уже отбыла, утренняя готовилась ко сну. Гедимин увидел свет под соседней дверью — Лилит была на месте. «Заглянуть?» — ему на секунду стало неловко. «Давно не виделись…»

На шорох за спиной он обратил внимание не сразу — и этой доли секунды хватило, чтобы чужая рука обхватила его плечо и дотянулась до горла. Сжаться ей не удалось — сармат рефлекторно дёрнулся, но чей-то кулак врезался в его левое подреберье, и сармата накрыла волна слабости. Он ударился спиной о стену — что-то захрустело, хватка слегка ослабла, и он, не дожидаясь, пока противник опомнится, приложил его о стену ещё раз и вцепился в обмякшую руку. Движение вызвало резкую боль в пояснице, и швырок получился слабее, чем хотелось, — противник, перелетев через голову сармата, приземлился в коридоре и практически сразу же вскочил на ноги.

— Heta!

— Псих! — выплюнул Гедимин, прижав ладонь к боку. В спине, чуть ниже рёбер, как будто перекатывался горячий булыжник.

Посреди коридора, слегка пригнувшись и выставив напоказ пустые ладони, стоял Линкен. На него из распахнувшейся двери ошалело глядела Лилит. Переведя взгляд на Гедимина, она криво усмехнулась.

— Кого бьют? Есть причина?

— Сейчас узнаем, — буркнул Гедимин. — Лиск, ты в себе?

— Как обычно, атомщик, — отозвался Линкен, выпрямляясь и опуская руки. — А вот ты уже ни на что не годен. Когда ты в последний раз тренировался? Твои мышцы при такой замедленной реакции тебе не помогут. Я практически взял тебя за горло! Будь тут повстанец, ты бы уже кровью харкал.

— Мать твоя колба! — Гедимин прислонился к стене и с силой приложил ладонь ко лбу — жест был крайне невежливым, но сармат уже не мог сдерживаться. — Здесь нет повстанцев. Только полоумный взрывник, зачем-то бросающийся на сарматов!

— Полоумный? Много даёшь, — фыркнула Лилит. — Там и четверти не наберётся.

Линкен покачал головой.

— Дурак я или нет — я могу убить вас обоих, не запыхавшись. И если самка меня не волнует, то тебе, атомщик, лучше бы включить голову. Я могу тренировать тебя по вечерам.

— У меня нет времени, — отозвался Гедимин. — А если бы и было — к тебе я не пошёл бы.

Линкен снова покачал головой — казалось, он вообще ничего не слышит.

— Надо тренироваться, атомщик. Ты стал слабым и вялым. Не хочу, чтобы тебя убили.

— Кто бы мог его убить — посреди мирного города? — Лилит презрительно фыркнула. — Может быть, ты? Или твои придурки-«чистые»? Больше тут никто на сарматов не кидается. Иди спать!

Она хлопнула дверью. Гедимин снова потрогал спину — кажется, «булыжник» прекратил вращение. Линкен, кажется, не заметил, что коридор опустел, — сармат ещё несколько минут слышал его бормотание из-за двери, хотя уже не разбирал слов. «Что это с ним сегодня?» — вяло удивился он, но выходить и снова общаться с «психом» ему не хотелось. «Ладно, завтра расскажет.»

10 сентября 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Дойти до «грязной» лаборатории Гедимин не успел — его рация пронзительно загудела, на экране высветились крупные буквы «SATA», и он развернулся и пошёл обратно.

— В два часа здесь будет Масанг, — сказал Константин; он выглядел встревоженным и озадаченным и часто оглядывался по сторонам, будто прикидывал, что и куда можно спрятать. Гедимин мигнул.

— Зачем? Сегодня десятое. И сентябрь, — напомнил он. Константин раздражённо отмахнулся.

— Знаю. Дело у него к тебе. Ведомство просит разрешения изъять часть ирренция. До двух у тебя есть время — напиши им, сколько они могут забрать. Как будто они настроены мирно. Садись и пиши, не хватало тут ещё одной перестрелки!

— А у нас есть лишний ирренций? — спросил Иджес и опасливо оглянулся, будто ожидал увидеть светящийся брусок прямо за спиной. — Не всё в реакторе?

— Кое-что есть, — отозвался Гедимин, сверяясь с записями. Если все выгрузки из реактора он помнил до последнего грамма, то работу со сферами в последнее время проводил небрежно и в памяти не держал. «Два килограмма против тринадцати с половиной… Хм, когда-то мне десять граммов казались целой тонной…» — он скрыл усмешку и сделал несколько быстрых записей.

— Тринадцать тысяч шестьсот тридцать граммов, — сказал он. — Тридцать брусков в хранилище, тридцать — в «красном отсеке», ещё девять — на верхнем ярусе. Снести их в хранилище, или сами справятся?

Услышав слова «на верхнем ярусе», Иджес вздрогнул всем телом и испуганно замигал.

— Где?!

— Неси на верхний ярус, — распорядился Константин. — Защита должна быть наинадёжнейшей. Тринадцать с половиной килограммов? Неплохо. Когда-то мы и мечтать о таком не могли. А себе ты что-нибудь оставил?

— Трёх килограммов мне хватит, — ответил Гедимин. — Хочу максимально урезать расход. Возможно, тогда одного килограмма хватит на полноценный реактор.

— Сильно не экономь, — качнул головой командир. — Из Ведомства потом ничего не выцарапаешь. Уверен, что больше не понадобится?

…Патрульные со всеми предосторожностями выносили из ангара третий контейнер. Хотя ирренция в нём было всего два килограмма, его несли двое сарматов. Гедимин смотрел на него и досадливо щурился — «Бесполезная трата ценных материалов…»

— Эй, атомщик, — прошептал Линкен, ткнув его в бок. — Шестнадцать килограммов, говоришь? Это сколько критических масс? А сейчас хоть одна осталась? А у них?

Он кивнул на агентов Ведомства. Их командир стоял у открытой двери, наблюдая за погрузкой на приземлившийся прямо у ангара глайдер. Услышав шёпот Линкена, он обернулся.

— Ирренций не будет использоваться для взрывов, — холодно сказал он. — Что вы здесь делаете? Возвращайтесь к работе.

— Не тебя спросили, — фыркнул взрывник, отворачиваясь от Масанга. — Так какая там критическая масса?

Гедимин пожал плечами.

— Когда-нибудь проверим. В Лос-Аламосе не знают.

— Вы без малого семь лет с ним возитесь — и до сих пор не выяснили?! — взрывник недоверчиво хмыкнул. — Ладно, можешь молчать дальше. Атомные секреты — чего тут не понять…

Он зашёл в пустую комнату, и Гедимин услышал грохот жёстких креплений о стальную трубу — сармат съехал вниз по грузовой шахте.

— Что вы будете делать с ирренцием? — спросил ремонтник у Масанга. Патрульные понесли к глайдеру четвёртый контейнер, и Гедимин снова подумал, что незачем было тратить столько стали, рилкара и свинца там, где больше пользы было бы от надёжного автономного «арктуса».

— Ведомство решит, — отозвался Масанг. — Я не учёный, моё дело — передать материалы и информацию руководству. Оно, кстати, высоко вас ценит, — вы проделали огромную работу за эти полтора года.

— Ценит? — Гедимин едва заметно усмехнулся. — Пусть разрешит опыты с проколами.

— Это невозможно, — Масанг слегка сузил глаза, выражая досаду. — По крайней мере, на планете Земля. Может быть, после отмены законов да Косты у нас в распоряжении будет безопасный безжизненный полигон достаточных размеров…

— Хватило бы куска вакуума за орбитой Луны, — буркнул Гедимин. — Без ударной волны такие взрывы никому не навредят.

— Не мне решать, Гедимин, — Масанг оценил расстояние между сарматом и собой и отодвинулся на шаг. — Продолжайте работу. Ведомство ждёт от вас промышленного образца, а не заготовки под него. Нам нужен настоящий реактор.

28 сентября 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Гедими-ин! Энцелад, приём! Приём, как слышно?

— Да отстань ты от него! Лучше скажи, что за дрянь ты притащил на берег, — Линкен схватил Кенена за плечо и дёрнул к себе. Учётчик поморщился.

— Настойки на травах и фруктах, Лиск. Мог бы хоть раз попробовать, а потом уже открывать рот. Гедими-ин! Ты будешь пробовать?

— Давай, — отозвался ремонтник, нехотя закрывая ежедневник и убирая в карман. Северный берег Атабаски в выходной день был не лучшим местом для спокойной работы.

— Это жжёнка с кленовым сиропом. А это — коричная, — Кенен встряхнул два прозрачных контейнера с лёгкой мутью на дне; на крышке одного из них была наклейка с кленовым листом, на втором — изображение небольшой кучки мелких предметов, похожих на тугие свёртки. — А это — ежевичная. Не глотай всё сразу, попробуй распознать вкус!

— Да нет у тебя вкусовых рецепторов! — Линкен хлопнул ладонью по бедру. — Хватит строить из себя макаку. Иди морочь голову бабуинам с бластерами!

Кенен поморщился.

— Где их найти?! Людей тут почти не осталось. Не на Периметр же за ними ехать! Придурок твой Маркус Хойд, чтоб ему на Седне застрять…

Гедимин внимательно посмотрел на учётчика и мигнул.

— Скучаешь по людям?

Ураниум-Сити обезлюдел как-то незаметно для ремонтника — видимо, тот был слишком занят синтезом ирренция. Он смутно помнил, что вчера на аэродроме была охрана в экзоскелетах, и «Шерман» патрулировал площадь у форта, а у заводского корпуса «СФАЛТ» стояла пара «джунгов» под присмотром охранника; сегодня по аэродрому бродили патрульные в серо-пятнистой пехотной броне, двери форта были закрыты наглухо, и над крыльцом висел одинокий дрон, а над проходной «СФАЛТ» двое филков вешали табличку «Внимание! Лазер!». «Джунги» куда-то делись, вместо одинокого охранника в «Маршалле» у ворот стояли четверо сарматов-патрульных с символом «СФАЛТ» на броне. Гедимин посмотрел на насосную станцию — там на крыльце тоже стоял сармат, а над крышей висели патрульные дроны.

— Мартышку к мартышкам тянет, — фыркнул Линкен. — Атомщик, пей лучше воду!

Гедимин вскрывал уже третий из контейнеров Кенена и на недовольный возглас только пожал плечами. Учётчик с подручными постарался — всё, что он добавлял «для вкуса», так или иначе чувствовалось. Наверное, концентрация действующих веществ была слишком высокой для человека, и люди это пить не смогли бы, — но рецепторы Гедимина только-только расшевелились, и он вникал в новые ощущения.

— Что бы ты понимал, Лиск, — вздохнул Кенен. — Мартышки… Вот кому тут, на урановом руднике, я теперь продам ящик виски?! И — что важнее — у кого я его куплю?!

Линкен ухмыльнулся без малейшего сочувствия. Гедимин отложил пустые контейнеры — ему кое-что вспомнилось.

— Уедут все люди? И торговцы тоже? Магазинов больше не будет?

— Верно, — Иджес ошарашенно посмотрел на него. — Верно! Грегори уедет и закроет лавку. Потом куска жести не достанешь…

— Вот и пошёл бы за новым комбинезоном! — укоризненно посмотрел на него Кенен. — Прямо как Джед — всё в обносках и в обносках…

Иджес молча показал ему кулак.

— Ядро Юпитера! Да где этот Айзек со своим эхолотом?! — Линкен резко развернулся и окинул аэродром сердитым взглядом. — Мы сегодня начнём или нет?! Атомщик, ты на станции его не видел?

Гедимин пожал плечами.

— Эхолот есть запасной, у Торквата. Не терпится — ищите другого судью.

— А ты судить не хочешь? — оживился Иджес. — Против никто не будет.

— Не хочу, — коротко ответил ремонтник и жестами показал, что отойдёт, но скоро вернётся. Сарматы расступились, выпуская его на платформу.

На площади у форта было пустынно — население Ураниума распределилось между берегом озера и атомной станцией, на заброшенное здание никому не хотелось смотреть. Подойдя к окну, Гедимин заметил внутри какие-то тени и услышал приглушённые голоса и — изредка — скрежет. «Интересно, подо что приспособят здание,» — подумал он. «Как-нибудь проверю.»

Магазин Грегори был открыт, несколько сарматов рассматривали товары, один — незнакомый филк — выбирал что-то из коробки с мелким крепежом, ещё один примерял сапоги ярко-красного цвета.

— Эй, теск! Опять за железом? — усмехнулся навстречу Гедимину торговец. — Что на этот раз?

Гедимин качнул головой.

— Ты остаёшься в Ураниуме? Многие люди улетают.

— И я не задержусь, — ответил Грегори. — Доработаю до Рождества — и на юг. Неплохо тут у вас, но закон есть закон — сдам дела какому-нибудь теску — и домой. Ваш Маккензи сюда перебраться не хочет?

— Навряд ли ему доверят, — сказал Гедимин. — Значит, магазин останется здесь?

— А это уже ваши будут решать. Моё дело — передать им дела, — проворчал торговец. — Странные всё-таки у вас командиры, ей-богу!

…В барак Гедимин возвращался с полными карманами крепежа, проволоки и фольги и думал, что до Рождества у Грегори ещё не раз скупят весь товар. В вестибюле сармата ждал чем-то встревоженный Хольгер.

— Интересная новость из Солнечной Системы, — хмуро сказал он, протягивая Гедимину смарт. — Подумал — тебе надо знать.

«Исчезновение энцеладского барка» — гласил заголовок статьи. Гедимин мигнул.

— Транспортный барк, гружёный генераторным плутонием? Семнадцать тонн? — сармат пересчитал массу в циклы реактора, а потом — в готовые РИТЭГи, и сглотнул слюну. — Хороший груз.

— Да, только до Энцелада не долетел, — кивнул Хольгер. — Сваливают всё на пояс астероидов. Насмотрелись мартышечьей фантастики! Там ещё надо постараться, чтобы столкнуться хотя бы с песчинкой. Надеюсь, на Сатурне никто не замёрзнет, пока готовят новый транспортник.

«Энцеладская база осталась без топлива,» — Гедимин недовольно сощурился. «И заводы на Титане, и колонии Амальтеи… Семнадцати тонн хватило бы всем. Интересно, где этот барк…»

02 октября 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Очередная ирренциевая установка была разобрана полностью; управляющие механизмы лежали на верхнем ярусе в контейнере с меей, ирренциевые и плутониевые цилиндры, разрезанные на пронумерованные полосы, Гедимин перенёс в «чистую» лабораторию и поочерёдно отправлял в дробилку. Работа шла второй час — все полосы отличались друг от друга, и каждая приносила новые данные.

— Очень любопытно, — сказал Хольгер, дождавшись очередной передышки — пока Гедимин загружал кусок плутония в дробилку, химик мог спокойно за ним наблюдать. — В трёхгранном реакторе выработка выше, а выгорание идёт медленнее. Ты заметил участок обратного синтеза на стыке четырёх стержней?

Гедимин кивнул.

— В большом реакторе будет много стыков, — хмуро сказал он. — Надо уменьшить массу ирренция. Слишком сильное излучение. Хорошо, пока без цепной реакции.

— Кажется, её легче вызвать, чем мы думали, — сказал Хольгер, настороженно глядя на полосу ирренциевой окиси, исчезающую в дробилке. — Уменьшить? Ещё раз?

— Два грамма на килограмм, — кивнул сармат. — Семь стержней.

Хольгер уважительно хмыкнул.

— Практически реактор… Стержни не могут стоять слишком близко?

— Для омикрон-лучей это не расстояние, — отозвался Гедимин. — Если бы их растащить на сотню метров…

Хольгер жестом попросил его остановиться и взял в руки анализатор.

— Так, хорошо… — пробормотал он, когда прибор пискнул. — А это наиболее удалённая область. Минус полпроцента выработки. Да, очевидно, четырёхгранник себя не оправдал…

Из-под защитного поля сарматы выбрались перед самым обедом — Гедимин даже не успел поработать с моделью системы охлаждения. Он вынул её части из-под верстака и начал соединять их, когда из грузовой шахты выбрался робот-уборщик с контейнерами Би-плазмы на «спине».

— Иджес, иди к нам! — крикнул в шахту Хольгер.

— Ещё чего, — донеслось с верхнего яруса. — Хватит того, что тут лежат штуковины Гедимина!

— Не ходи туда, где они лежат, — сказал, недовольно щурясь, Гедимин.

— Будто через стену они не светятся! — фыркнул невидимый Иджес.

— Пусть сидит, где хочет, — буркнул Константин, отвлекаясь от чтения новостей. — Он наверху выполняет больше заданий, чем вы вдвоём внизу.

Гедимин резко развернулся к нему.

— Опять?

— Он не это хотел сказать, — Хольгер надавил на плечо Гедимина, мешая ему встать. — Мы все много работаем. Но обычные задания Ведомства сваливаются на Иджеса и Константина. Тебя запрещено отвлекать от реактора, я занят синтезом редкоземельных.

Гедимин мигнул.

— Для Ведомства? Ты же не хотел этим заниматься.

— Пока Ведомство знает меру, с ним можно работать, — ответил Хольгер. — Масанг интересовался одним твоим экспериментом — тем, с облучаемыми пластинами из разных материалов… Ты не хотел бы снова к нему вернуться?

— Не вижу смысла, — отозвался сармат. Он не сразу вспомнил, о чём речь, — облучаемые пластины больше года не приносили никаких новых данных, и в конце концов вся опытная установка была изъята Нгылеком вместе с остальными запасами ирренция. «Странно, что об этих опытах кто-то помнит,» — подумал Гедимин.

— Масанг считает, что это был очень полезный эксперимент, — сказал Хольгер.

— Масанг может его повторить — ирренция у него достаточно, — пожал плечами сармат.

Би-плазма была доедена, система охлаждения — собрана, и Гедимин залил в неё воду и установил термодатчики.

— Иджес! — крикнул он в грузовую шахту. — Спустись ненадолго!

— Лучше ты поднимись, — ответил механик, и по голосу Гедимин понял, что стащить вниз его удастся только силой.

— А мог бы посмотреть на систему охлаждения, — проворчал он, возвращаясь к верстаку. В шахте зашуршало.

— Система? Готовая? Она у тебя?

— Наверх не понесу, — буркнул сармат.

Шорох стал громче.

— Ирренций внизу есть? — спросил Иджес.

— Всё под защитным полем, — ответил ему Константин. — С ним работают Хольгер и Амос. Атомщик занят порчей трубок и крепежа.

Гедимин сердито покосился на него. Из грузовой шахты осторожно выглянул Иджес. Убедившись, что защитное поле непрозрачно, он вылез наружу и подошёл к верстаку.

— Это оно? Работает?

…«На «Кассини» полный порядок. Ждут второго барка — он уже на подлёте к Амальтее. Топливо обычно заказывают заранее — сейчас у них запас на две тысячи часов до включения режима экономии. За «Кассини» можно не беспокоиться. Меня больше тревожат исчезающие корабли. Барк — не иголка… Сейчас пояс астероидов прочёсывает «Кондор», ему на помощь подняли два «Давида» с Цереры. У нас рассказывают, что снова активизировались пираты…»

— Кто такие пираты? — спросил Гедимин, повернувшись к Линкену. Сарматы сидели на краю платформы на расстеленных комбинезонах — там было удобнее, чем на жёлтой траве и прибрежных кочках, и больше некому было согнать их с края аэродрома.

— Сброд, — скривился взрывник, проведя пальцем по шраму. — Tzaat hasulesh. Их вожак называл себя президентом астероидов.

Мимо — от насосной станции к песчаным обрывам на северо-западе — проплыл в сгущающихся сумерках катер, и Айзек, увидев сарматов на платформе, помахал им зажатым в руке эхолокатором.

— Не подходил ко мне после осенних заплывов, — вслух подумал Гедимин. — Хорошо.

— Эхм… Он подошёл ко мне, — признался Иджес и тут же смутился. — Тем же вечером. Там в корпусе были трещины, и вода…

Гедимин выдохнул сквозь зубы.

— Почему ко мне не пришёл?!

— Айзек просил не трогать тебя, — Иджес на всякий случай отодвинулся, и Гедимин, заметив это, попытался выровнять дыхание и перестать щуриться. — Сказал, что ты побил его за сломанный эхолот.

Линкен громко фыркнул.

— Атомщик?! Он думает — после этого он дошёл бы до катера?! Его в медчасть пришлось бы нести!

— Я его не бил, — угрюмо сказал Гедимин, глядя на свои руки. — Только взял за шиворот. Не знал, что он так обиделся. Ты починил прибор?

Иджес закивал.

— Айзек считает, что ты слишком вспыльчивый… — посмотрев на Гедимина, он осёкся и отодвинулся ещё дальше.

— Айзеку прикусить бы язык, — буркнул Линкен. — Спокойнее атомщика — только полюса Энцелада, и то навряд ли. Я бы за такую болтовню уже выбил зубы.

Гедимин молча рассматривал свои руки. «Когда я успел запугать Иджеса?» — угрюмо думал он. «Я никогда его не трогал. И Хольгера. И Айзека… я не причинил ему вреда! Или причинил? Почему он не сопротивлялся?» Он вспомнил, как Айзек ударил его в лицо после «шутки» над охраной АЭС, и безнадёжно покачал головой. «Ничего не понимаю.»

11 октября 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— «Министерство внутренней безопасности Мацоды отвечает на обвинения: международный преступник, известный как «президент астероидов», мёртв и не может быть причастен к исчезновению барка с плутонием. Напоминаем: транспортный корабль, стартовавший с космодрома Кларк двадцать пятого сентября по исчислению Земли, бесследно исчез тридцать девять часов спустя во время пересечения астероидного пояса…».

— Ничего нового, — сердито сказал Иджес, оглянувшись на Гедимина. — Так довезли плутоний или нет?

— Погоди с плутонием, — Амос, занявший место за телекомпом Константина, неторопливо пролистывал заголовки. — Тут в основном споры между макаками — выясняют, кому отвечать за этот барк. Часть груза — атлантисская, часть — Австралии и Северного Союза, везли для совместных же баз. Пояс астероидов — зона ответственности Мацоды… Австралия, как обычно, обвиняет Син, а Атлантис — северян.

— Плутоний, — напомнил Иджес, легонько ткнув лаборанта кулаком в плечо. — Там у атомщика ученые без топлива сидят. Он две недели сам не свой.

— Это он из-за реактора, — вполголоса сказал Амос. — А плутоний… Да, вот оно — «Последняя остановка — Энцелад: резервный грузовой барк, стартовавший с космодрома Кларк тридцатого сентября по исчислению Земли, достиг базы «Кассини» на Энцеладе. Научная экспедиция «Кассини» получила запас ядерного топлива. Ранее топливо было доставлено на Ио, Каллисто, Европу, Ганимед, Амальтею и Титан…»

Гедимин повернулся к сарматам и благодарно кивнул; он хотел улыбнуться, но получилось плохо, — за «Кассини» он был рад, но то, что он видел на мониторе, беспокоило его гораздо сильнее. Сзади неслышно подошёл Константин, посмотрел на экран и хмыкнул.

— Сто двадцать пять по Фаренгейту? При том, что твой охладитель занял пол-отсека?

— Две трети, — буркнул сармат. — Вместе с деаэраторной колонной.

— Ну да, ещё колонна, — рассеянно пробормотал Константин. — Я думаю отдать тебе коридор между твоей лабораторией и реакторным отсеком. Он всё равно никому не нужен. Есть идеи по охлаждению?

— Есть, но… — Гедимин недовольно сощурился. — Может рвануть. Слишком резкое охлаждение…

— Понятно, — кивнул северянин. — Что греется? Плутоний? И… довольно мощное газовыделение у твоей установки. Колонна прямо бурлит…

Гедимин промолчал — отрицать очевидное было глупо.

— Не думал вернуться к обеднённому урану? — спросил вполголоса Константин. — Меньше газа, никакого нагрева.

— Выработка… — Гедимин тяжело качнул головой.

— На Энцелад выработку! — северянин ударил ладонью по столу. — Один-два процента выработки — небольшая жертва безопасности. Не хватало ещё одного взрыва и ошмётков ирренция и плутония по всему ангару…

…Сарматы вышли из общественной душевой, прихватив с собой полотенца, и Гедимин ненадолго остановился на крыльце, чтобы выровнять температуру и дыхание. Сквозь неплотно прикрытую дверь вырывался перегретый пар, оседая на стенах мелкими брызгами, и там, где жидкости было больше всего, сармат заметил белесые потёки — сернистая кислота, выделяясь из испарений шлака, постепенно разъедала стену.

— Чтоб их с их шлаком! — Иджес громко чихнул и закрыл дверь окончательно. — Гедимин, у них опять что-то с вытяжкой.

— Я знаю, — отозвался Гедимин. — Хас справится сам.

Иджес посмотрел ему в глаза и недоверчиво хмыкнул.

— Снова по уши в реакторе? Ты же дособирал эту штуку — что с ней опять не так?

— Потом расскажу, — сказал Гедимин, недовольно щурясь. «Надо было сразу идти на озеро. Завернул в барак — опять толпа на хвосте. Подумаешь тут о реакторах…»

Они спустились к потемневшей воде. До снега было ещё далеко, хотя холодные порывы ветра и безлистные ветки кустарников говорили об обратном, — Гедимин не удивился бы, увидев на берегу ледяную корку. Кромка воды, как и пассажирская платформа вдоль неё, были плотно заняты; где-то за кустами слышались голоса Линкена и Хольгера — сарматы обогнали Гедимина, и теперь он думал, как оставить им Иджеса и тихо перебраться на восточный или западный берег.

— Эй, атомщик! — крикнули из-за куста. — Иди к нам, тут места хватит.

— Не лезь к нему, Лиск, — буркнул Иджес, покосившись на хмурого Гедимина. — Он к нам не хочет. Он в реакторе.

— Он всегда в реакторе, — вздохнули за кустом; это был Кенен, и теперь Гедимин увидел его широкополую шляпу на ветке. К ней были привязаны кленовые листья и какие-то ягоды — муляжи из лёгкого фрила: учётчик соблюдал очередную традицию, неизвестную ремонтнику, и в другое время Гедимин расспросил бы его, но сейчас только сердито сощурился.

— Я стараюсь не взорвать лабораторию. Вам что, поболтать не с кем?

Что-то затрещало за аэродромом — оглушительно громко в тишине, которую не нарушал гул приземляющихся глайдеров; над городом вспыхнула и погасла сигнальная ракета. Гедимин развернулся на странные звуки — как раз вовремя, чтобы увидеть отряд в костюмах биологической защиты и идущего следом «джунга».

— Fauw! — заорал предводитель отряда, и «джунг» выпустил ещё одну ракету. — Всем оставаться на местах!

Теперь Гедимин видел, что в биозащите только двое — и у них огнемёты, и одно из сопел ещё дымится. Ещё четверо пришли в обычной пехотной броне, но с собой у них были тяжелые бластеры — нового, не вполне знакомого образца, но с шокерами или станнерами их не перепутал бы и енот.

— Смотри! — Иджес ткнул Гедимина в бок и кивнул на северо-восточный край аэродрома — туда, где стояло на углу здание общественной душевой. Она была оцеплена патрульными в биозащите, у дверей стоял «джунг», и на лентах, натянутые вдоль стен, висели знаки биологической опасности.

— Угроза эа-мутации, — сармат в биозащите остановился перед Гедимином и Иджесом и посветил фонарём на их полотенца. — Гедимин Кет и Иджес Норд? Недавно из душевой? Видели там Тагара Юня?

Гедимин мигнул.

— Тагар Юнь? Из венерианских шахтёров? Был там, жёг шлак, — кивнул Иджес. — Что с ним?

Сарматы переглянулись.

— Он мёртв, — угрюмо сказал командир. — Вы, двое, — немедленно в карантин. Прямой контакт по эа-мутации.

…Гедимин, забывшись, потёр ноющую руку и сердито сощурился — прикосновение только усилило боль от введённого блокатора. Карантинная камера была закрыта наглухо, но из-за тонких стен со всех сторон доносилось сдавленное шипение, бормотание и вздохи. Сегодня барак был наполнен под завязку, — многие успели зайти в душевую, пока заражённый сармат был там.

«Записи,» — Гедимин вспомнил о ежедневнике, оставшемся в кармане конфискованной одежды, и стиснул зубы. «Чертежи. Всё — в утилизатор. Ладно, восстановлю по памяти.»

Звуки за одной из стен затихли. Гедимин осторожно постучал по ней и услышал приглушённые северянские ругательства.

— Иджес? Живой?

— А, это ты, — за стеной облегчённо вздохнули. — Вляпались, жёваный крот… Что теперь? Как думаешь? Сдохнем?

— Я тут был трижды. Не сдох, — буркнул Гедимин, отводя руку от ноющего прокола в левом предплечье. — Выпустят через пару недель.

Он сел на пол. Камера была тесной — вытянуться во весь рост не удавалось, только свернуться, поджав ноги.

— Эа-мутация, — пробормотал Иджес. — Ничего со стороны не видно. Мы же с тобой были там, где жгут шлак. Видели этого Тагара. Из него же не текла слизь! Может, мы уже тоже…

Гедимин стиснул зубы и с силой провёл пальцем по предплечью. Слизь не потекла. Из ранки, оставленной кровезаборником — действие блокатора не давало ей затянуться — удалось выдавить немного крови, и чёрная жидкость вела себя как обычно — не пыталась никуда уползти или просочиться.

— Сиди спокойно, Иджес. Никто не мутирует, — сердито сказал сармат.

Иджес замолчал, но теперь стало слышно остальных, — кто-то в одной из соседних камер почти кричал от страха, и со всех сторон его осыпали ругательствами. Гедимин сузил глаза, рявкнул на шум, но добился только вялой ругани в ответ. В стену постучали.

— Атомщик, не молчи, — сказал Иджес, и сармат почувствовал в его голосе дрожь. — Расскажи что-нибудь. Что угодно, только не слышать этот вой. У меня тут мозги вытекут безо всяких мутаций.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Что я расскажу? Чем уран отличается от плутония? Или — что мы с Хольгером… то есть Хольгер… нашли на месте взрыва?

В ближайших камерах стало подозрительно тихо. Потом кто-то постучал в стену — не из той камеры, где сидел Иджес, совсем с другой стороны.

— Хоть уран, хоть плутоний, — угрюмо сказал невидимый сармат. — Чего не поймём, то спросим. Давай рассказывай, атомщик. Не найдём, чем отвлечься, — спятим.

— Ага, — поддакнул Иджес. — Я потерплю, не бойся. Расскажи, что там с твоим реактором. Из-за чего ты сам не свой.

Гедимин еле слышно хмыкнул. «Ещё помощь предложи…»

— Ладно. Когда я взял генераторный плутоний для синтезирующей установки…

26 октября 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Выйдя из госпиталя, Иджес провёл ладонью по лбу и молча потянул Гедимина к озеру. Тот оглянулся на карантинный барак, покосился на исколотое предплечье — ранки от инъекций блокатора только-только затянулись — и не стал сопротивляться. Вытираться было нечем, но сармат был даже рад постоять на холодном ветру после купания — воду быстро сдуло, и она, испаряясь, хорошо охладила мозг.

— Думал, сдохнем, — сказал Иджес, оглянувшись на госпиталь, и его передёрнуло. — Я там первый раз… Достал тебя, наверное?

— Ерунда, — Гедимин крепко сжал его плечо. — Там все дуреют. Такое место.

Он застегнул комбинезон и сунул руку в карман. Ему выдали стандартную «чистую» униформу АЭС и пакет с вещами, выдержавшими дезинфекцию. Приборы, цацки и сертификаты на жёстких карточках сохранились, ежедневник из скирлиновой бумаги — нет.

— Пойдём ловить глайдер, — сказал Иджес и потянул Гедимина к восточному краю аэродрома. Из госпиталя сарматов выписали в восьмом часу, на шоссе — как обычно в это время, если нигде не велась крупная стройка — было пусто.

— Етижи-пассатижи! — выдохнул Иджес, разворачиваясь к зданиям вдоль аэродрома. Гедимин проследил за его взглядом и увидел пустое место — неглубокий котлован с ямами по краям и замурованным колодцем — парным рукавом водопроводной системы. Общественной душевой больше не было. Вокруг неё оставили ленты ограждения; знаки биологической опасности покачивались на ветру.

— Вот и всё, — медленно проговорил Иджес, и его голос дрогнул. — Никаких парилок с венерианцами, никакого серного шлака. Все сидят по норам и мёрзнут под душем.

Гедимин мигнул.

— В «Нове» тоже есть душевая, — сказал он. — Всегда можно её подогреть. Хольгер знает состав шлака. А венерианцев можно позвать. Им нравилась моя конструкция душевой.

Иджес покачал головой.

— Она тут шестнадцать лет стояла, — вздохнул он. — Не надо ничего устраивать, атомщик. И звать никого не надо. Это всё будет не то.

…Иджес даже не пошёл наверх — остался в «чистой» лаборатории рассказывать о карантинном бараке и разрушенной душевой. Гедимин, освободившись от повисших на нём сарматов, узнав новости и мельком взглянув на монитор с показателями работы реактора, собрал инструменты и ушёл в «красный отсек». Не то чтобы там срочно требовалось его вмешательство — пока система охлаждения работала, и температура внутри установки снизилась до ста по Фаренгейту — но сармату было не по себе.

За две недели в «красный отсек» никто не зашёл — Константин запретил вскрывать дверь, пока Гедимин не вернётся. Сармат боком втиснулся в проём (сейчас установка занимала слишком много места и частично перекрывала проход, и как её свернуть, Гедимин пока не понимал), небрежно провёл ладонью по защитному полю и отошёл к щиту управления, вполглаза наблюдая за растущим показателем интенсивности.

— Скучал? — негромко спросил он и сам усмехнулся тому, как глупо выглядит разговор с неизвестно чем. Что именно тут было живым и способным понимать речь — сам реактор, сигма-излучатель, ирренций или потоки сигма-квантов — сармат не знал и даже думать не хотел.

«А выработка упадёт,» — подумал он, вспомнив, что интенсивность упала две недели назад, а вернулась к нормальному значению только сейчас. «Ничего, это опытный образец. Константин сделает поправку в расчётах.»

— Гедимин! — донеслось из динамика, и ремонтник нехотя подошёл к устройству связи. — Излучение растёт!

— Вижу, — отозвался сармат.

— Кажется, ты — неотъемлемая часть этого реактора, — сказал Хольгер, и Гедимин напрасно ждал от него смешка — химик был предельно серьёзен. — Очень странное явление.

— Это плохо, — буркнул ремонтник. — Тогда можно сворачивать работу.

— Почему? — удивился Хольгер.

— Когда построят сотню таких установок по всем континентам — меня что, на куски порежут?

…Химик всё-таки сообщил Конару об очередном попадании Гедимина в карантинный барак, и последнее письмо из Лос-Аламоса было коротким: робкое «Вы живы?» и ни больше ни слова. Ответив на него, Гедимин вспомнил, что не читал ещё предпоследнее, пришедшее в день введения карантина.

«Снова о зелёных и красных лучах,» — сразу после приветствия перешёл к делу Конар, и Гедимин хмыкнул — его всегда забавляли такие попытки конспирации, но придумать что-то более разумное им с Гербертом так и не удалось. «Предложенный вами опыт крайне интересен. Стащить пару излучателей и вывезти на полигон пока не вышло, ограничились виртуальными моделями, — но теперь я понимаю, на что вы наткнулись. Осталось предъявить это руководству так, чтобы не попасть на психиатрическую экспертизу. Если получится — думаю, мир серьёзно изменится. Вы, наверное, видели фильмы, где показана телепортация; я в молодости пересмотрел немало таких и думал одно время, что доживу до её открытия. Не знаю, что нас ждёт на той стороне, но постараюсь туда заглянуть. В свою очередь хочу предложить интересный опыт вам и коллеге Хольгеру…»

Гедимин заинтересованно хмыкнул. «В Лос-Аламосе тоже на что-то наткнулись? И не решились изучать?»

«Речь о красных лучах. Есть подозрения, что дело не в их интенсивности. Дело в её колебаниях. Попробуйте собрать красный пульсатор настраиваемой частоты. Возможно, увидите нечто интересное. Это похоже на передачу зашифрованного сигнала. Я не знаю, что служит приёмником, и как прочесть шифр. Но я бы на вашем месте попробовал. Только не забывайте о технике безопасности!»

«Опять,» — Гедимин досадливо сощурился, но тут же забыл об очередной подколке от Конара. «Колебания интенсивности? Пульсатор? Сигнал?! Ah-hasu… Гедимин, ты идиот. Как можно было сразу не догадаться?!»

Он вспомнил о так и не изученных вспышках сигма-излучения перед авариями в Порт-Радии, о внезапном росте интенсивности, когда «заработал» ирренциевый реактор, и в досаде ударил кулаком по стене, даже не почувствовав боли. «Конар этого не видел. Но он понял, в чём дело. А я…»

«Иджес, иди наверх» — написал он, выбравшись в коридор. Было не очень удобно набирать сообщения одним пальцем, прижимая смарт к груди зазором между пузырями защитного поля, — материалы для сборки сигма-излучателя можно было переносить только так, и они заняли все карманы и не оставили ни одной свободной руки. Видимо, стремительное перемещение Иджеса в грузовую шахту привлекло внимание остальных сарматов, — дверь лаборатории распахнулась перед носом Гедимина, и наружу выглянул встревоженный Константин.

— Что несёшь? Зачем? — спросил он, посмотрев на защитное поле в руках сармата.

— Отойди, — буркнул Гедимин. — Здесь ирренций.

— Вижу, что ирренций, — Константин не сдвинулся с места. — Итак?

Мысленно ремонтник уже собирал излучатель, сворачивал защитное поле сложными складками и настраивал переключатели, и вставшего на дороге сармата ему хотелось отшвырнуть в сторону — но руки были заняты. Он глубоко вдохнул и досчитал до трёх.

— Собираю излучатель переменного сигма-потока. Пригодится для экспериментов.

— Переменный сигма-поток? — Константин мигнул. — Ты вроде завязал с сигма-лучами. Думаешь, переменные чем-то отличаются от постоянных?

— Бери смарт, — Гедимин развернулся к нему боком, подставляя карман. — Читай предпоследнее письмо.

Он оставил почту открытой, когда выходил из отсека, — хотел перечитать письмо Конара ещё раз уже на месте. Константин осуждающе хмыкнул, но взял смарт и некоторое время изучал экран.

— Как ты меня задрал, — пробормотал он, вернув рацию в карман Гедимина; он поднял взгляд, чтобы посмотреть ему в глаза, и сармат ошалело мигнул — Константин был крайне расстроен. — Когда ты, наконец, перестанешь метаться туда-сюда? У тебя что, мало работы? Найти ещё?!

На крик из лаборатории выглянул Хольгер; вдалеке Гедимин видел Линкена — тот тоже встал с места и остановился, в недоумении глядя на Константина.

— Я не понимаю, — медленно проговорил Гедимин. — Изучение ирренция…

— Теск, — выдохнул командир «научников», глядя ему в глаза. — Никакого изучения ирренция. От тебя сейчас требуется одно — рабочий промышленный образец синтезирующего реактора. Когда мы передадим его Ведомству, ты можешь изучать ирренций, есть его или заталкивать себе в зад. До тех пор ты занимаешься тем, что тебе поручено. Что здесь непонятного?!

Гедимин недобро сузил глаза.

— Ты хочешь помешать мне работать?

— Эй, эй! Heta! — Хольгер, почуяв неладное, попытался вклиниться между сарматами, но узкий, не до конца открывшийся дверной проём задержал его. Константин ударил раньше — по правой руке Гедимина, чуть выше локтя. От неожиданности сармат разжал руки, и три шара защитного поля упали ему под ноги.

Константин попытался уйти от удара и почти ушёл — кулак Гедимина разминулся с его виском и только вскользь прошёл по затылку, но сармата мотнуло в сторону, и его взгляд поплыл. Хольгер схватил его за плечи, выталкивая в лабораторию, и встал в проёме.

— Heta! Атомщик, не надо!

За его спиной послышалось свирепое бульканье — Константин хотел вернуться и продолжить, но ноги плохо его держали, а Линкен не собирался отпускать.

— Да хватит вам! — крикнул Хольгер, с грохотом расталкивая в стороны дверные створки. — Вы учёные или пара обезьян?!

Гедимин тяжело вздохнул и посмотрел на упавшие предметы. Красная пелена перед глазами медленно светлела. «Хольгер прав. Хватит. Не хочу убивать.»

Дверь в лабораторию закрылась. Гедимин подобрал оброненное и развернулся к «красному отсеку». Кто-то тронул его за плечо, и он вздрогнул, — ему казалось, что в коридоре он один.

— О чём вы говорили… до того, как… начался крик? — осторожно спросил Хольгер. — Может, я мог бы помочь?

«Не нужно,» — хотел ответить Гедимин, но осёкся. «Правильно. Обезьяна и есть. Учёные думают о науке. Если я не могу это сделать — всё равно, кто сделает. Это важные опыты. Их надо провести.»

— Конар поделился идеей, — вполголоса сказал он. — Сам по себе сигма-поток ни на что не влияет. Влияет его пульсация. Я сделаю пульсатор. Ты — если хочешь — с ним поработаешь.

Хольгер мигнул.

— Вот оно что, — протянул он. — И поэтому твой реактор… и те взрывы в Порт-Радии… значит, если выявить нужную частоту…

Гедимин медленно наклонил голову.

— Только осторожно. Из-за аварий… — он ненадолго замолчал. — Может быть не меньше подвохов, чем с омикроном. Может быть больше.

— Свойства сигма-излучения… — Хольгер усмехнулся. — Тайна, оказавшаяся не по зубам лучшим физикам Лос-Аламоса и Ураниум-Сити… Что ж, посмотрим, что получится у меня. Можно помочь тебе с излучателем?

Гедимин кивнул.

11 ноября 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Герметично закрытых контейнеров было четыре, один, судя по весу, полупустой, — всего семьдесят восемь килограммов обеднённого урана. Их привезли ночью и сгрузили на верхнем ярусе, и теперь Иджес, лишённый привычного убежища от «радиоактивной дряни», ждал на крыше, пока Линкен и Гедимин спустят ящики в лабораторию.

— Хорошо упаковали, — хмыкнул взрывник, скатываясь по грузовой шахте вслед за последним контейнером. — Не подумаешь, что внутри отходы.

— Лом и некондиция, — поправил его Гедимин. — Отходы — это другое.

Он снова вспомнил кассетный цех «Вестингауза», с трудом отогнал воспоминания о рядах центрифуг, — дальше неминуемо вспомнилась бы «Полярная Звезда» и сияющие внутренности реакторов. Ирренциевый реактор тоже красиво светился; сегодня Гедимин увидел это во второй и последний раз. Сейчас установка, разобранная на мелкие части, лежала в «красном отсеке» и дожидалась переработки.

— Тебе теперь делать сразу два реактора? — спросил Линкен, поднимая два контейнера. — Константин, небось, думает, что это как телекомп включить? Я так думаю — он в жизни ни одного реактора не собрал.

Гедимин пожал плечами и подобрал оставшиеся ящики. Один реактор был уже практически готов — на той неделе сармат изготовил все цилиндры, оставалось собрать их и подключить к системе охлаждения. Оставался ещё один, урановый, и, если Константин не ошибся в расчётах, ему это громоздкое сооружение не требовалось.

С остатками старой установки сарматы возились до обеда — Хольгер не мог доверить разделяющий агрегат Амосу, Константин — оставить происходящее без контроля, Гедимин ждал окончательных данных о выработке (ниже восьми процентов она всё-таки не опустилась), а Линкен — Гедимина. Они едва не ушли вдвоём в отсек, не дождавшись обеда, но Константин перехватил их по дороге, и работу над новым реактором пришлось отложить на полчаса.

— А транспорт с плутонием так и не нашли, — сообщил Хольгер, ищущий на сайте свежие новости. — Но Австралия уже судится с Мацодой. И… тут пишут, что на складе генераторного плутония в Кларке обнаружена недостача.

— Много там недостаёт? — спросил Линкен.

— Ничего не указано. Наверное, много, — отозвался Хольгер. — Кому-то очень нужен плутоний.

Гедимин кивнул. Он уже подсчитал, сколько материалов уйдёт на первый промышленный образец. «Мне нужен плутоний. Где найти неохраняемый склад или барк?»

…Стержни нового образца уже трудно было назвать ирренциевыми — скорее, они были обсидиановыми: два слоя тёмного стекловидного материала и «размазанный» между ними ирренций — десять граммов семьсот миллиграммов на цилиндр полуметровой длины. Распределял его между прослойками сам Гедимин, и он же расставлял потом метки на стекле — каждый цилиндр следовало закреплять на стержне, а потом и в сборке, строго определённым способом.

— Ишь ты, — покачал головой Линкен, увидев, как собирается первый стержень. — Тут уже свои инструкции толщиной с мою ладонь. Технологии…

— Научиться бы делать искусственный обсидиан, — отозвался Гедимин. — До сих пор не умеем. Какие тут технологии?!

Обсидиан, и правда, никак не поддавался, и даже Хольгер уже отступился, — всё, что у него получалось — это сплав тёмного стекла с природным обсидианом. Чего именно не хватает синтетическому, не понимал ни один сармат в Ураниум-Сити — и, насколько знал Гедимин, в Порт-Радии тоже.

— Будем добывать, — пожал плечами Линкен. — Уран добывают, и ничего.

…Гедимин намеревался запустить оба реактора одновременно, а пока они, разобранные и завёрнутые в защитное поле, ждали своей очереди в нишах. В «красном отсеке» стояла только система охлаждения; из неё слили воду, извлекли баллоны с жидким азотом, отключили насосы, но она по-прежнему занимала две трети лаборатории, и Гедимин не мог ни войти, ни выйти, не разворачиваясь боком. У него были идеи, как намотать её на реактор — в конце концов, полторы сотни лет назад люди с этим справились; но Константин следил, чтобы ремонтник занимался только синтезирующей установкой и не отвлекался на механику, и пришлось оставить всё как есть. На сегодня работа была закончена, оставалось отнести инструменты в «чистый» отсек и идти наверх.

— Эй, атомщик, — прошептал Линкен, подозрительно оглядываясь на динамики. — У нас есть шесть килограммов ирренция, верно?

— Взрывать не дам, — буркнул Гедимин. Линкен вздохнул.

01 декабря 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Хотя бы пять экземпляров, но только живых. Как по-твоему, Кенен может достать пять живых енотов?

— А я бы начал с крыс. Крыс достать будет проще. Макаки их разводят на продажу. Сам видел в сети. Енотов Кенен ловить не пойдёт.

— Так или иначе — начать надо с него. И… всех этих животных где-то надо держать. Крысы могут питаться Би-плазмой?

Говорили Хольгер и Линкен вполголоса, но «научный» ангар стоял в тихом месте, — негромкий разговор у ворот Гедимин услышал ещё за углом. «Еноты? Крысы?» — он прибавил шагу, надеясь узнать всё на месте, но при его появлении оба сармата замолчали. Гедимин озадаченно мигнул, но тут его обогнал Константин с ключами, и все, обменявшись приветствиями, пошли в ангар. Едва переступив порог, ремонтник вспомнил о своей работе и выкинул странные разговоры из головы. «Все ставят эксперименты,» — подумал он, усмехнувшись. «Всё идёт как надо.»

…Это был первый запуск «с монитора» — Гедимин готовился к нему долго, а теперь оставалось только нажать на кнопку и следить, как исчезают внутренние защитные поля, перенаправляются потоки излучения, и на экране появляются первые строки. Нажимая нужные клавиши, сармат мельком подумал, что можно было одолжить у Линкена Большую красную кнопку — она как раз подходила к случаю.

В этот раз Гедимин внимательно следил, как растёт интенсивность сигма-излучения — вялый рост, долгая неподвижность — и серия резких скачков с выходом на «плато». Сегодня показатель был немного выше обычного — возможно, два реактора взаимно облучались, хотя Гедимин сделал всё, чтобы кванты не просачивались. Через полчаса все рывки и скачки прекратились — обе установки вошли в рабочий режим, и сармат сверился с температурными датчиками. Уран, как и следовало ожидать, не перегревался, но и омикрон-излучение росло крайне медленно. «Безопасность или выработка?» — невесело хмыкнул Гедимин, сверив показатели. «Надо будет просчитать, как поведёт себя урано-плутониевая конструкция. Возможно, удастся свести эффекты к среднему значению…»

Засняв напоследок монитор с текущими показателями, сармат подошёл к установкам. Внешне они не отличались — единственное, что внёс Гедимин, это обозначения «U» и «Pu» на неприкрытых защитным полем частях кожухов. Их вес, без учёта охладителей, уже подходил к девяноста килограммам, но выглядели они очень компактно — сармат без труда мог бы взять оба реактора в охапку; поднять их, правда, было бы сложнее.

Подумав об этом, он усмехнулся и, подойдя к ближайшей установке, положил обе ладони поверх защитного поля. Что-то вроде слабого разряда тока укололо пальцы и потекло вверх по запястьям волной тепла. «Реагирует,» — без особого удивления подумал Гедимин. «Странное вещество — ирренций…»

Он оглянулся через плечо и осторожно обхватил одну из установок. Она не заняла много места в его объятиях. Изнутри засверкали красные блики, свиваясь в узлы на поверхности защитного поля. Невидимые тёплые волокна легли на плечи сармата, перетекая на рёбра, и растеклись по груди. Он усмехнулся. «Глупо. Но… оно тёплое.»

— Fauw! — заорали сзади, и кто-то схватил сармата за плечи и дёрнул назад. Гедимин вовремя разжал руки, и установка не сдвинулась вместе с ним, но развернуться и рявкнуть на непрошенного «помощника» он уже не успел. Иджес, неизвестно каким ветром занесённый в «красный отсек», уже сам шарахнулся в сторону и закричал, сгибаясь пополам и прижимая левую ладонь к правому плечу.

— Оно жжёт! — его глаза расширились от ужаса, и он пятился к двери. — Утечка! Fauw!

Дверь отсека была открыта — не полностью, на полтора метра, как раз на одного сармата, о герметичности не шло и речи, и Гедимин ткнул во все подручные тревожные кнопки и развернулся к реактору, срывая с пояса дозиметр. Прибор молчал — ничего, кроме стабильного сигма-фона, в отсеке не было, защитное поле оставалось непроницаемым для ионизирующего излучения.

— Где утечка? — запоздало крикнул он, выходя в коридор и закрывая двери за собой. В этот раз герметизация сработала как надо. «Откуда взялся Иджес?» — думал сармат, пытаясь собрать мысли в кучу. «И где он… А, здесь.»

Механик не убежал далеко — он стоял у стены и прижимал дрожащую ладонь к плечу.

— Эта штука… — бормотал он. — Она обожгла меня. Это радиация. Жжётся…

— Хватит трястись, и дай взглянуть! — Хольгер до сих пор мягко тянул его за рукав, но уже начал терять терпение. — Если там ожог, нужно показаться медикам. Ну дай хоть дозиметрию провести!

«Ожог?» — Гедимин растерянно мигнул и провёл рукой по собственному плечу. Ощущение тепла ушло, когда он отодвинулся от реактора, но никакого жжения не было, и ничего, похожего на повреждённую кожу, сармат не нащупал ни на руках, ни на груди.

— Надо наверх, в душевую, — сказал он, притронувшись к неповреждённому плечу Иджеса. Тот дёрнулся, но тут же согласно закивал.

— Атомщик, оно было там. Оно ударило меня. Хэссс, жжётся…

— Хольгер, не трогай, — Гедимин перехватил руку химика. — Жжётся — значит, жжётся. Идём наверх.

— Там действительно утечка? — спросил Хольгер, быстро поднимаясь по лестнице. — Ты сам цел?

— Нет там утечки, — буркнул Гедимин. — Кажется, его обожгла сигма…

Хольгер мигнул и даже приостановился от удивления.

— Сигма?! Вот это новости…

Когда двери душевой закрылись, Иджес нехотя убрал ладонь с плеча и позволил отстегнуть рукав куртки — и теперь Гедимин, не ожидавший увидеть ничего, кроме гладкой кожи и растерянного лица сармата, вполголоса помянул уран и торий. По плечу Иджеса протянулся широкий багровый рубец.

— Дезактивируйте это, — прошептал механик. — Оно точно фонит!

Хольгер поднёс к его плечу дозиметр и через пять минут, пожав плечами, убрал его.

— Снаружи — нет. Не бойся, нас ты не облучишь. Но… сильно тебя обожгло! Гедимин, ты уверен, что это была сигма?

— Атомщик его трогал, — мрачно сказал Иджес. — У него везде должны быть ожоги. На груди, на руках… Он просто не чувствует. Он обнимал эту мерзость!

Хольгер, мигнув, повернулся к Гедимину. Тот молча расстегнул куртку и дёрнул её за капюшон так, чтобы она открыла руки до локтей. На секунду он сам поверил, что сигма-лучи оставили на коже след, но кожа была светло-серой, и никаких красных полос на ней не появилось.

— Я прикасался только к защитному полю, — буркнул сармат. — Иджес — к моим плечам. Что там могло быть, кроме сигмы?!

Иджес разглядывал его, изумлённо мигая, и даже потянулся потрогать бок, но Гедимин снова влез в куртку и сердито отмахнулся.

— Идём к медикам, — сказал Хольгер. — Что бы там ни было, а Иджес ранен.

…Когда раненый механик с исколотым плечом и свежей охлаждающей повязкой выходил из медчасти, Хольгер придержал Гедимина за рукав и повернулся к медику. Тот пожал плечами.

— Никаких ожоговых изменений. Не знаю, что такое «сигма» и «омикрон», но на плече у него — стигмат. Никогда не видел их на сарматах, но у приматов такое случается.

— И что теперь с ним будет? — спросил озадаченный Хольгер.

— Заживёт рано или поздно, — медик снова пожал плечами. — Мы дали ему то, что обычно дают при ожогах. Он сам думает, что у него ожог. Должно сработать.

— Что такое «стигмат»? — спросил Гедимин, подавив желание объяснить, чем «сигма» отличается от «омикрона». Хольгер потянул его за рукав к двери.

— Пойдём, нам ещё работать.

Иджеса они не догнали — он успел добраться до научного центра, пока они говорили с медиком. У ворот Хольгер остановился и еле слышно хмыкнул.

— Он бросился тебе на помощь, так? Оттаскивать тебя от реактора?

— Я опять дверь не закрыл, — Гедимин досадливо сощурился. — Глупо вышло. Что с ним? Откуда ожог? Ничего не понимаю…

— Само по себе сигма-излучение никого обжечь не могло, — тихо сказал Хольгер, оглядевшись по сторонам. — Значит, одно из двух. Либо Иджес, почувствовав тепло или жжение — как ты их чувствуешь — остальное додумал сам и сам же внушил себе ожог… либо сигма повлияла на его нервную систему напрямую и «внушила» ему ожог. Что может устроить сармату его же мозг, я немного представляю. Да и ты тоже, — помнишь строгий карцер и призрак из стены?.. А вот может ли сигма так воздействовать… В любом случае Иджес влип. Если противоожоговые не подействуют — медики сами не знают, что с ним делать.

— Внушил себе… — не договорив, Гедимин недоверчиво покачал головой. — Иджес боится радиации, но чтоб настолько… Не надо было пускать его в отсек.

— Разумные слова, — кивнул Хольгер. — Не всем дано обниматься с реакторами и уходить невредимым. Надеюсь, он быстро поправится.

— Будет снова хвастаться, как пережил ядерный взрыв, — пробормотал Гедимин, открывая ворота. — Идём. Работа, в самом деле, ждать не будет.

Иджес сидел в «чистой» лаборатории, разбирал бумаги Ведомства, — Константин, чтобы отвлечь сармата, дал ему недописанный отчёт и два новых задания. Дрожать механик перестал, за плечо не хватался, и Гедимин, убедившись, что ему легче, успокоился сам и пошёл в «грязную» лабораторию.

Там за прошедший час не изменилось ничего, только незначительно усилилось омикрон-излучение внутри реакторов, — синтез ирренция продолжался. Гедимин отошёл от щита управления, встал рядом с установками и внимательно осмотрел их. Потом протянул руку к защитному полю и ненадолго задержал её на нём.

В этот раз он ничего не почувствовал — ни жжения, ни тепла — и сам этому удивился. «Привык,» — подумал он, убирая ладонь. «Ну вот, теперь всё правильно. По законам физики.» Отчего-то ему было не по себе — что-то неприятно давило на грудь. «Никаких странностей, и всё работает. Так и должно было быть.»

14 декабря 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Гедимин, попробуй ещё раз. Вдруг оно вернулось? — Хольгер, незаметно покинувший рабочее место и подошедший к верстаку Гедимина, тронул сармата за плечо. — Если оно там, мы должны изучать его, а не запугивать. Может, попробуешь поговорить с ним?

— С кем? — сармат недовольно сощурился. — С набором металлических цилиндров? С источником ионизирующего излучения? С живыми квантами? Нет там никого, Хольгер. Лучше скажи, где твои еноты. Если Кенен их не поймал, я с ним поговорю.

Химик вздрогнул от неожиданности. Гедимин криво усмехнулся. Что разговор о енотах был не для его ушей, он понял ещё две недели назад, но с тех пор он не слышал ничего ни о енотах, ни о крысах и понемногу начинал волноваться. Учёные, готовящиеся к эксперименту, и Кенен, срывающий или затягивающий поставки, — это были знакомые явления, хорошо изученные и поддающиеся влиянию извне (по крайней мере, Кенен).

— М-мы решили остановиться на крысах. Крысы для Домициана. Не беспокойся, Гедимин, сюда мы их не потащим. Такие опыты не для твоих нервов.

Гедимин хмыкнул.

— Домициан заставит их обнимать реактор?..

…Ящики из-под верстака были вытащены, стенные ниши — вскрыты, их содержимое — вытащено и разложено на ровной поверхности. Гедимин собирался пополнить запасы мелких деталей, фольги, стального листа, проволоки и фриловых пластин, — всего, что можно было купить в магазине Грегори. Над дверью лавки третий день висела вывеска «Распродажа» — Грегори Смит собирался уехать на юг до Рождества, никто не знал, кому достанется магазин, и от покупателей не было отбоя.

— Учёт? — усмехнулся Иджес, остановившись у верстака. — Думаешь, этого не хватит? Тут запасов на два года.

— Ерунды — на два года, — отозвался Гедимин, перебирая разнородные тёмные камни в мешке из плотного скирлина. — А обсидиан на исходе.

— Откуда у Грегори обсидиан? — Иджес повертел в пальцах один из камешков и снова бросил его в мешок. — Снова к Кенену? Вот обрадуется…

— В ядерный могильник, — буркнул сармат, откладывая мешок в сторону. «Опять просить Герберта… А мне и прислать ему нечего.»

16 декабря 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Мелкая снежная крупа вихрем кружилась над посадочной платформой, но на сарматов, которые там стояли, ничего не сыпалось, — над остановкой с утра натянули защитное поле. Гедимин выставил руку из-под него, зачерпнул несколько ледяных кристаллов, но они растаяли в перчатке раньше, чем он поднёс их к лицу, и сармат недовольно сощурился, — сейчас было бы кстати немного охладиться.

— Опять чертил до самого подъёма? — ткнул его в спину Линкен. — Спать тебе надо, атомщик. Мозги расплавишь.

Хотя сармат стоял к нему вплотную, Гедимин с трудом расслышал его слова сквозь вой сирен, гудки заходящих на посадку глайдеров и отчаянные команды диспетчеров. Над Грузовым аэродромом пытались разойтись два десятка «Кенвортов», судя по бортовым огням, загруженных до предела. Ещё десятерым удалось сесть, и их разгоняли по краям аэродрома, освобождая полосы для новоприбывших. Сквозь пургу Гедимин видел на бортах надпись «Ураниум-Сити» и три полосы на крыле — две чёрные и одну зелёную, знак приписки к ураниумскому аэродрому.

Что-то мимоходом зацепило его, и он вгляделся в силуэты, скрытые пургой и защитными полями, — на Грузовом аэродроме, кроме «Кенвортов», были другие грузовики и даже лёгкие глайдеры. Два из них прибыли из Порт-Радия, один — из Шангнака. Ни одного транспорта с материка на аэродроме не было. Гедимин попытался вспомнить, когда он в последний раз видел барк из Саскатуна или Эдмонтона. Выходило, что на Грузовом аэродроме они не появлялись с октября.

— Эй! Глайдер! — Линкен, не добившись от Гедимина своевременного ответа, схватил его за плечо и толкнул в сторону дверей. — Не спи на ходу! Что с тобой сегодня?

— Задумался, — буркнул сармат, протискиваясь к иллюминатору. Линкен пробился к нему и встал рядом, менее настойчивых спутников отнесло в сторону, кто-то из них помахал Гедимину, с трудом высвободив ладонь, и сармат кивнул в ответ.

— Ни одного транспорта с материка, — сказал он Линкену, кивнув на иллюминатор. — Что, больше на макак не работаем?

— Хотелось бы! — взрывник криво усмехнулся. — Нет, тут ничего не поменялось. Их сырьё, их продукция. Теперь их барки разгружают где-то на Периметре. Сюда им запрещено. А что толку, если это их заводы?!

Он провёл пальцем по шраму на затылке, поморщился и замолчал.

«Неудобно,» — думал Гедимин, повернувшись к иллюминатору. «Гонять к Периметру грузовики… Барки могли бы садиться тут дальше. Это никому не мешало.»

У ворот станции их встретил странный патруль — девятеро филков под предводительством обычного сармата. Увидев его, Гедимин изумлённо замигал, — для филков достали где-то пехотную броню и одноручные бластеры. Он присмотрелся к оружию — нет, ошибки быть не могло. Настоящие «Мадсены», одна из девятисотых моделей, — совсем новые, не старше года.

— Эй, там! — недовольно прикрикнул на него сармат-командир, и Гедимин наконец заметил его и снова замигал — предводитель филков был в лёгком экзоскелете!

— Где взял броню? — спросил его ремонтник. Рабочие вокруг зафыркали, даже кто-то из филков не удержал усмешки. Сармат сердито сощурился под прозрачным щитком и угрожающе поднял «клешню» с закреплённым на ней бластером.

— Ты что, с Энцелада?!

— Тронешь атомщика — экзоскелет тебе не поможет, — негромко сказал ему Линкен, положив руку Гедимину на плечо. — Ну да, с Энцелада. А пушкой не маши. Поломается.

Сармат сердито фыркнул, но спорить не стал, только прикрикнул на филков и повёл патруль дальше вдоль стены. Гедимин смотрел вслед, пока в глазах не зарябило от жёлтых полос на чёрной броне, — раскрашены филки были так, что в лесу их не заметил бы только слепой.

— Первый раз их тут вижу, — тихо сказал он Линкену, когда сарматы свернули в сторону ремонтных ангаров, и можно было уже не перекрикивать толпу. — Давно нам выдали экзоскелеты? А Фюльбер в курсе?

Линкен ухмыльнулся.

— На бывшей базе мартышек уже второй месяц тренируют экзоскелетчиков. Это патрули для охраны рудников и заводов. Чтобы у нас не вышло как в Ясархаге. Ты не бойся, атомщик. Нас никто не тронет.

— Ну-ну, — пробормотал Гедимин, вспоминая угрожающий жест нового охранника и все свои стычки с сарматами, которым дали полномочия и шокеры. «Пора вспоминать, как взламывается экзоскелет…»

«Ты видел новую охрану станции?» — написал он Фюльберу, не без усилий вспомнив его номер, — «менеджер по персоналу» очень давно не выходил на связь, и сармат вообще не уверен был, что он ещё в пределах досягаемости. Ответ, впрочем, пришёл через пятнадцать минут: «Я видел и худшие вещи, мсьё инженер. И всё это уже не моя ответственность.»

Сегодня на почту упало два письма — от Шекеш (она уточняла, сможет ли Гедимин провести в Порт-Радии три-четыре вечера, — сарматы собирались поставить на берегу большой монитор и наладить трансляцию с эхолокатора Айзека, чтобы зрители не скучали, глядя на лёд) и от Конара. «Ну что, получился эксперимент?» — думал сармат, не торопясь открыть последнее послание. «Ведь у них есть все расчёты, всё, чтобы обойтись без аварий…»

«Снова проблемы со снабжением? Даже не знаю, кто кому из нас должен сочувствовать,» — даже сармату сразу стало понятно, что с опытом, кажется, не задалось. «Я вам — из-за скудности ресурсов, или вы мне — мало проку от ресурсов, до которых не дотянуться. С первым же порывом попутного ветра пришлю вам камни, этим летом я запасся ими надолго, но придётся подождать — раньше Сильвестрова дня нужный ветер не подует. Я сейчас общаюсь с федералами, и ближайшую неделю они меня не оставят. В воровстве радиоактивных материалов меня обвинить не удалось, а нахождение в окрестностях хранилищ пока не является преступлением, но отписываться придётся долго, и это мне ещё повезло со свидетелями. Очередной повод позавидовать вашей свободе действий — или вашему безрассудству, не знаю, как правильнее…»

«Федералы?!» — Гедимину стало не по себе, и он перечитал абзац ещё раз. «Значит, опыт запретили, и Герберт сам пошёл за ирренцием? Уран и торий! Хорошо, что он был осторожен. У них там тремя днями карцера не отделаешься…»

Дочитав, он некоторое время сидел на месте и бесцельно чертил пальцем по верстаку, но через три минуты обнаружил, что линии складываются в несложную схему омикрон-излучателя. Еле слышно хмыкнув, он заглянул в один из небольших ящиков с мягкой выстилкой. Заготовки под излучатель были здесь — практически собранные сивертсеновы ловушки, не хватало только источника излучения и внешнего корпуса. «Десять граммов ирренция на каждый. Нет, лучше пятнадцать. От него же запитать экраны. Замаскировать под… что там у них принято? Какую-нибудь ерунду для развешивания на дереве. В кои-то веки пришлю Герберту что-то полезное…»

Константин перехватил его на выходе из хранилища, но на этот раз Гедимин двигался быстрее — и отодвинул сармата за дозиметрическую рамку раньше, чем тот успел перекрыть проход. Командиру пришлось шарахнуться в сторону, и выглядел он уже не так уверенно, — особенно когда Гедимин сел за верстак и установил защитное поле, готовясь к работе и не оглядываясь по сторонам. Ремонтник рассчитывал, что Константин уйдёт на своё место, но он остался у верстака и секунду спустя заговорил.

— Что это и для чего?

— Излучатели, — коротко ответил Гедимин.

— Почему разборные?

— Чтобы не привлекали внимания, — ремонтник внезапно вспомнил, что чертёж маскировочного корпуса лежит на самом видном месте, и надо бы его убрать, но поздно — Константин уже держал ежедневник в руках.

— Странная маскировка. Людей вокруг нет, сарматы не поймут… Ты, случаем, не собираешься вывезти это за Периметр?

«Что?!» — Гедимин изумлённо мигнул, тут же понял, что Константин ткнул наугад, — но теперь командир прочитал всё по его лицу, и дальше можно было не отпираться.

— Псих с реактором, — устало выдохнул Константин, опускаясь на соседний стул. — И как ты проходишь проверки на эа-мутацию?!

— Конара едва не схватили федералы, — сармат угрюмо сощурился. — Ему не дают работать с ирренцием. Ничего не случится, если он получит два излучателя.

— Как только сканер на границе уловит намёк на ирренций, ты — не жилец, — сказал с мрачной уверенностью Константин. — Макаки обрадуются, что нашли диверсанта, а сарматы устроят показательную казнь предателя. Сдавать людям наши технологии и снабжать их материалами, — думаешь, тебя за это похвалят?!

— Войны давно нет, — буркнул Гедимин. — Мы ведём научную работу. Кто кого предаёт?

— Объяснять это будешь трибуналу, — вздохнул Константин. — Я, конечно, не скажу ни слова ни Ведомству, ни безопасникам, но когда на тебя выйдут, выгораживать тебя я не буду.

— Эй, тески! Что там, уже дошло до расстрелов? — Линкен подошёл к верстаку и навис над сарматами. Гедимин, улучив момент, отобрал ежедневник и закрепил нужный чертёж на видном месте.

— Атомщик в очередной раз нашёл, обо что убиться. Пытаюсь отговорить, — Константин указал на Гедимина, почти ткнув в него пальцем. — Хочет поделиться нашим ирренцием с Лос-Аламосом.

— Что?! — Линкена передёрнуло, его лицо перекосилось. — Атомщик, это правда?

«Ну точно — обезьяны и есть,» — Гедимин, сердито щурясь, выпрямился во весь рост. Начинать драку ему не хотелось, но перекошенный Линкен редко понимал слова.

— Конару нужны излучатели. Его чуть не арестовали из-за них. Мы всё равно не ставим опыты с микропроколами, почему не передать их на материк?

Он ожидал, что Линкен прохрипит что-то про макак и бросится на него с кулаками — или схватится за динамитные шашки — но сармат только мигнул, искоса посмотрел на Гедимина и хрипло рассмеялся.

— Вынести опасные опыты с территорий? Как макаки сделали с заводами? Х-хех… А мне это нравится, атомщик. Вот будет потеха, когда Лос-Аламос взорвётся!

Константин звучно приложил ко лбу ладонь.

— Двое полоумных! Вы что, положите ирренций в посылку и отнесёте на почту?!

— Харольд, — сказал Гедимин, задумчиво глядя в стену. — Будет здесь первого января. Привезёт мне обсидиан. Отвезёт Герберту излучатели. Надеюсь, не раздолбает по дороге.

17 декабря 40 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Гедимин, смотри! «Гигантские морские черви с Энцелада запрещены к вывозу»!

— Где?

— Да можете вы не отвлекаться хотя бы пять минут?! — Константин с досадой ткнул ремонтника кулаком в спину. Тот недовольно шевельнул плечом и нехотя убрал с экрана размытую фотографию червеобразного существа с бахромой по краям туловища. Существо лавировало в мутной воде среди свисающих с ледяного свода выростов, за ним, вдалеке, просматривалось ещё несколько силуэтов, — кажется, верхний слой энцеладского подлёдного моря был весьма густо населён.

— А что, их уже поймали? — спросил Амос, заглядывая через плечо. — Я успел прочитать только про снимки.

— Не поймали, но когда это мешало ввести пару запретов? — отозвался Хольгер. — Видимо, уже есть желающие купить себе такого питомца. Держат же некоторые венерианских плавунцов.

«Канада Периметр аэродром фотографии» — вводил между тем Гедимин, на время забывший о подлёдной фауне Энцелада. «Тёплый Север» не подвёл и в этот раз, выплюнув на экран набор снимков. Последнюю серию выложили в начале зимы. Увидев её, Гедимин вполголоса помянул уран и торий, и сарматы, пререкающиеся за его спиной, замолчали и развернулись к монитору.

— М-да, — сказал после недолгого молчания Хольгер. — Внушительная крепость.

За последний год Периметр заметно разросся в ширину и прибавил в огневой мощи. Гедимин угрюмо глядел на новые турели, импульсные зенитные орудия, боевые дроны и шеренги экзоскелетчиков. Кроме старых «Шерманов», на стену завезли «Рузвельты», да и «Шерманы» обновили, — теперь нечего было и думать вскрыть броню экзоскелета обломком фрила. Среди укреплений виднелись защищённые с воздуха платформы-аэродромы; на одном из них стоял барк, и, кроме него, там хватило места четырём «Кенвортам». Снимок был настолько чётким, что Гедимин даже разглядел надпись «Шангнак» на каждом борту.

— Это мелочи, — буркнул помрачневший Линкен. — Смотри на лес.

Гедимин хорошо помнил дикие, практически нетронутые заросли вокруг и на дне оврагов, хаос валунов и гранитных уступов, где можно было спрятать крейсер. Теперь лес отступил от стены на полкилометра, и в нём появились длинные просеки с небольшими укреплениями в начале и конце каждой из них. Местность разровняли, овраги засыпали, растительность была содрана до голого камня.

— Простреливается насквозь, — сказал Линкен. — Где вы раньше встречались с этим… сулисом? Под самой стеной? Не лезь туда. Убьют на месте.

Гедимин угрюмо кивнул.

— Где тогда? Корабельные овраги?

Линкен покачал головой.

— Я подберу хорошее место. Далеко от Периметра. Сообщишь Конару координаты. Только осторожнее — место мне ещё пригодится.

— Ведёшь полумартышку в своё логово? — прищурился на него Иджес. — А патрули её не перехватят?

Гедимин мигнул.

— Действительно. Много патрулей у Периметра?

— Hasu! — выдохнул Линкен. — Эту мартышку надо охранять ещё и от сарматов! Хороший у тебя связной, атомщик… Ладно. Первого я пойду с тобой. С патрулями объяснимся.

На последней фразе он как бы невзначай сунул руку в карман. Гедимин недовольно сощурился.

— Без динамита никак?

— А это как пойдёт, — усмехнулся Линкен. — Я один хожу там без динамита. А ты, да ещё с полукровкой… Динамита мало — нужен торп!

…Излучатели были практически готовы, и Гедимин наводил последний лоск — присыпал корпуса блёстками, сверяясь с фотографией, найденной в сети. «Надеюсь, это выглядит достаточно нелепо,» — он начертил на излучателе кривую снежинку. «А сюда нужна проволока.»

— Гедимин! — окликнул его Хольгер, отвернувшись от монитора. — Интенсивность падает!

Ремонтник вздрогнул и, отложив излучатель, быстро подошёл к нему.

— Снижается с каждым днём, — Хольгер кивнул на монитор. — Оба реактора… Если так пойдёт дальше, можно эксперимент считать проваленным. Гедимин… Может, поговоришь с ним?

Сармат сузил глаза.

— Как только объяснишь, с кем именно. Следи за монитором, я сейчас.

Теперь за правильной блокировкой дверей «красного отсека» следил лично Константин; стоило Гедимину войти внутрь, не проведя герметизацию, как сигнализация взвыла. Сармат, поморщившись, развернулся к двери и запечатал её. Через несколько секунд вой на грани ультразвука умолк. Гедимин снял наушники и подошёл к щиту управления.

Ошибки быть не могло — интенсивность сигма-потока снижалась с каждым днём, хотя к его источникам никто не прикасался. «Ирренций так быстро не распадается,» — напомнил себе Гедимин, подходя к ближайшему излучателю. Последние две недели устройство не теплело под его ладонью, а линии сигма-поля на защитном экране оставались тонкими и рассеянными. Сармат отсоединил излучатель и перенёс его на стол, под стационарное защитное поле. Вскрыть корпус было делом одной минуты, ещё полчаса Гедимин искал неисправность — и ничего не видел. Ирренций был на месте, распадался с привычной скоростью, — устройство ещё не выработало свой ресурс, его должно было хватить минимум на шестьсот тысяч лет.

«Интенсивность…» — Гедимин медленно потянулся к генератору защитного поля, встроенному в излучатель. «Или её изменение… Надо проверить.»

Через четверть часа он закрыл корпус и убрал лишние защитные экраны. В его руках был излучатель переменного потока — и не хватало ему только управления с монитора. Сармат направил его в стену, подставив дозиметр, быстро поднял и сбавил интенсивность, — устройство работало. «А ещё не хватает шкалы,» — запоздало вспомнил Гедимин, прикрепляя излучатель на место. «Но это несущественно. Как выглядела та пульсация?..»

Он прижал к защитному полю дозиметр, пучок сигма-квантов зацепил его и отразился на экране. «Начальная интенсивность… первый скачок… серия… снижение… ещё один пик… плато,» — Гедимин отдёрнул руку от излучателя и позволил защитному полю схлопнуться. Он по-прежнему не чувствовал ничего, кроме волнения и досады. Полминуты спустя он повернулся к монитору, чтобы выяснить исход эксперимента, но Хольгер уже добрался до громкой связи.

— Гедимин, ты там? Интенсивность возрастает! Было несколько скачков, теперь она снова максимальная! Что ты сделал?

Ремонтник хмыкнул.

— Сделал излучатель переменного потока. Воспроизвёл пульсацию, — сказал он, подойдя к стене. На той стороне, кажется, ждали другого ответа, — Гедимин услышал странный прерывистый вздох.

Настроив второй излучатель, сармат остановился у монитора и довольно усмехнулся. «Сработало. А то — «оно живое, оно живое»…»

Что-то тёплое, похожее на тонкие волокна, прикоснулось к его виску. Сармат дёрнул головой и, не оглядываясь, пошёл к выходу.

Глава 73

01 января 39 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Смарт, оставленный на ящике с вещами, негромко загудел, напоминая о пришедшем и непрочитанном сообщении. Гедимин дотянулся до него и перевернулся набок, нехотя открывая глаза. Вчера были полёты допоздна, сегодня — поздний подъём; Оллер ещё не включил громкую связь. Гедимин, обдумав это и сверившись с часами, слегка удивился — обычно в это время комендант запускал рождественские мелодии. Сегодня было тихо — как внутри барака, так и снаружи. Уже неделю было необычайно тихо — ни приземляющихся и взлетающих кораблей, ни грохота падающих на льду экзоскелетов, ни пьяных воплей и попыток петь на улицах. Ураниум-Сити обезлюдел.

«Обезлюдел,» — повторил про себя Гедимин и едва заметно усмехнулся. «Теперь здесь одни сарматы. Что ж, буду привыкать.»

Он заглянул в почту и растерянно мигнул — сообщение пришло ещё до полуночи, видимо, сармат не заметил гудка, когда свисал с ремней безопасности в глайдере Линкена и пытался не выпасть во время очередной «мёртвой петли». «Фюльбер? Он ещё был в городе? А сейчас?» — Гедимин взглянул на номер, перечёркнутый жирной красной чертой, — это означало, что адресат недоступен, а попытка с ним связаться привлечёт внимание безопасников.

«Bon courage, monsieur ingenieur. Bon chance, L» etoile Polaire.»

Гедимин озадаченно перечитал знакомые буквы, никак не складывающиеся в слова, ткнул в перевод, мимоходом узнав о существовании ещё одного языка на территории Атлантиса, и невесело хмыкнул. «Стойкость? Удача? Ну, Фюльберу виднее, что нам может понадобится…»

Под потолком загудел сигнал подъёма, из динамиков донёсся отрывок атлантисского гимна — и тут же затих. В коридоре открылась дверь, и самоходная тележка, зацепив одну из створок, покатилась мимо комнат. Гедимин откинул задвижку, и ему в руки всунули три контейнера — два больших и один поменьше, грамм на триста. На нём была простая чёрно-белая наклейка «Маккензи».

— Кенен, мать твоя пробирка! Чего ты туда напихал?! — донеслось из комнаты Линкена. Гедимин, хмыкнув, попробовал жидкость из контейнера и на секунду перестал дышать — вкусовые рецепторы обожгло. «Капсаицин. Много,» — определил сармат, сделав ещё глоток.

— Ну чего орать? — отозвался недовольный Кенен. — Хоть бы раз кто сказал «Спасибо, Кенен, за глинтвейн!» Думаешь, легко готовить на весь город?!

«Маккензи сегодня смелый,» — отметил про себя Гедимин, поспешно влезая в комбинезон. Вчера два сармата едва не сцепились из-за политики; ремонтник прикидывал про себя, придётся ему разнимать их ещё и сегодня, или они разойдутся мирно.

— Эй, атомщик! — в стену постучали. — В Порт-Радий летишь?

— Там запускают монитор, — отозвался Гедимин. — Придётся лететь.

Он чувствовал непривычную пустоту в груди — впервые ни одна установка в научном центре не нуждалась в его внимании. Плутоний был выгружен, синтезирующий реактор — остановлен на промывку, ирренциевые — разобраны полностью, а всё, что от них осталось, сложено либо в хранилище, либо в дезактивирующие растворы. До завтра никто не мог потревожить Гедимина — ни агенты Ведомства, ни операторы из реакторного отсека, ни даже Константин. Он тоже отдыхал от вчерашних расчётов, затянувшихся до десяти вечера, и сразу предупредил, что первого января не хочет слышать ни слова о ядерной физике, химических опытах или сломанных станках. Гедимину отделаться от работы было сложнее — стоило прикрыть глаза, объёмный чертёж урано-плутониевого реактора достраивался в голове, и так чётко, что рука тянулась к смарту.

— Энцелад, приём! — в стену снова постучали — видимо, за достраиванием схемы сармат что-то прослушал или не ответил на вопрос.

— Внимание! Всем поселенцам барака «Нова»! — Оллер вспомнил о громкой связи. — Через десять минут начинается официальное выступление координатора сарматских территорий! Всем собраться в кинозале! Явка обязательна!

— Мать твоя колба, — пробормотали за стеной.

— Эй, тески! — Кенен, как всегда, одетый во что-то странное, догнал Гедимина в вестибюле и сунул ему под нос смарт. — Джед, ты это видел? Экстренные новости! Глайдер координатора обстрелян по дороге к зданию Конгресса! Нет, не радуйся — Маркус жив и даже не ранен. Снова кому-то не удалось спасти тебя от ежегодной речи…

Кенен хихикнул и нырнул в толпу, чтобы догнать ещё кого-то.

— На Маркуса напали? Что, ему не выдали экзоскелет? — вслух подумал Гедимин и тут же получил тычок под рёбра от Линкена.

— Весёлого мало, атомщик. Пока он там, он в полной власти макак. Они должны смотреть, чтобы в него не стреляли. Мы ему помочь не можем.

Сегодня экран в кинозале не был чёрным — на него спроецировали изображения всех гербов сарматских территорий. Пока Гедимин разглядывал их, вспоминая, что к чему относится, перед экраном зажглось размытое жёлтое свечение, быстро сложившееся в голограмму. Сармат без усилий узнал Маркуса Хойда — по крайней мере, его он обычно узнавал.

— Я приветствую вас, поселенцы сарматских территорий, — четырёхметровая голограмма вскинула руку в приветственном жесте, но донесла её только до груди — это ещё не был полноценный запрещённый «салют» времён Саргона, но и на дружелюбное помахивание, принятое у людей, этот жест был непохож. — Я, координатор Маркус Хойд, рад всех вас поздравить с новым днём смены дат — и с новым годом, начинающимся за ним. Не так давно мы вынуждены были заимствовать человеческие праздники — у нас не было ни истории, ни традиций, но за последние годы многое изменилось. Мы научились гордиться собой. Мы освоили огромные территории, развили промышленность, обрели науку и культуру. Речь больше не идёт о беспомощном подражании человечеству — мы по-прежнему моложе, но не уступаем ни в силе, ни в разуме. У всех вас на слуху совместные проекты с научными институтами Земли, с крупнейшими корпорациями, оборонным ведомством… Человечество научилось доверять нам, и мы оправдали его доверие. Уже в этом году будет рассмотрен вопрос о частичном открытии территорий, а не более чем через пять лет цивилизации сарматов и людей смогут общаться без искусственных преград. Если бы не печальные события прошлых лет, вызвавшие недоверие между расами, территории были бы открыты гораздо раньше, но трудности уже позади, и ждать осталось немного. Не пройдёт и пяти лет, как я смогу поздравить вас с объединением двух цивилизаций. Хорошего выходного дня, мои сограждане!

«Через пять лет,» — Гедимин почувствовал тепло в груди. «Конар сможет прилететь сюда. А я побываю в Лос-Аламосе. И в Нью-Кетцале. Хочу увидеть их станцию ещё раз. С новым реактором.»

На выходе Кенен толкнул его в бок и широко ухмыльнулся.

— Гордись, ты попал в речь координатора!

Гедимин досадливо отмахнулся.

— Объединение цивилизаций… — пробормотал Линкен, разглядывая ступени под ногами. — Что-то у него на уме. Как бы в следующем году не дождаться команды «На взлёт!»

— Он говорил о сотрудничестве, — буркнул Гедимин. — О том, что откроют границы. Какой ещё взлёт?!

Линкен внимательно посмотрел ему в глаза, усмехнулся и потрепал сармата по плечу.

— А ты не меняешься, атомщик. Только шрамов всё больше. Главное — не теряй бдительности. И тренируйся. Хотя бы стрелять.

…Глайдер оставили сёстрам Хепри — Мафдет пообещала вернуть машину целой и невредимой. Недовольный Кенен пытался удрать вместе с миниглайдом, но Линкен перехватил его на лестнице и отобрал механизм. Второй миниглайд у него был с собой — кто-то из отряда «чистых» поделился своим. Несколько минут Гедимин и Линкен кружили над городом, будто преследуя друг друга, но потом — сразу после того, как в кармане ремонтника загудела рация — два миниглайда резко разошлись. Один промчался над замёрзшим озером, едва не касаясь льда, и, подняв облако снежной пыли, скрылся за деревьями. Второй пролетел между двумя патрульными дронами и под их писк нырнул в лес, скрываясь в оседающем с ветвей снегу.

«Фокусы!» — думал Гедимин пару минут спустя, отряхиваясь от ледяных кристаллов и смахивая с респиратора налипший снежный ком. Полёт выровнялся, можно было взять рацию и прочитать короткое сообщение: «Ветер поднимается». Харольд Уотерс приближался к Периметру, и оставалось надеяться, что он не забыл о маскировке.

Внизу промелькнул скалистый склон с торчащими из него гранитными зубцами. Нескольким деревьям удалось уцепиться между ними, но снег на гладком камне не держался, и темнеющая скала была заметна издалека, даже в наступающих сумерках. Гедимин закопал миниглайд в снегу под каменной площадкой, сам остановился у зубца. Наверху что-то зашуршало — Линкен подал знак, что он на месте.

— Куда ты залез? — Гедимин недовольно сощурился. — И зачем тебе гранатомёт?

— На всякий случай, — спокойно ответил взрывник. — Не бойся, атомщик. По твоим ручным зверькам я не стреляю.

«Ручные зверьки?» — Гедимин недобро сузил глаза и хотел высказаться, но гул над деревьями заставил его забыть о словах Линкена. Темнеющее небо оставалось пустым, но что-то приближалось сюда, и в трёхстах метрах от скалы Гедимин рассмотрел мелькнувший блик.

— Sa taikka! — донеслось из укрытия, и Линкен вместе с гранатомётом втиснулся в едва заметную нишу. Гедимин не успел удивиться тому, как в щель между камнями поместился крупный сармат, — Харольд уже сбросил маскировку, и его флиппер, окрашенный в цвета космофлотского экзоскелета, развернулся в снежном облаке и лёг на подушку защитного поля. Сулис отстегнул шлем, повертел головой и озадаченно мигнул. Гедимин шагнул к нему — только тогда Харольд заметил его и тут же насупился.

— Забирай свои камешки, — он швырнул мешок на скальный выступ. — Я уважаю старика Герберта. Но по своей воле — ноги моей не было бы в этой дыре!

— Не наступай в снег, — угрюмо сказал Гедимин, выходя на самый край площадки. — Твои следы видны с орбитального крейсера. Вот эта вещь — для Герберта, и только для него. Отдашь в руки. Сам не ковыряй. Ясно?

Харольд фыркнул.

— Ваши научные штучки? Клади в карман. Я к ним не притронусь.

Флиппер с рёвом подлетел к каменному выступу, на котором стоял Гедимин, и развернулся боком. Сармат придержал Харольда за край кармана и затолкал туда свёрток. Сулис охнул.

— Чего ты туда насовал?! Оно тяжелее твоего мешка!

— Пара устройств для научной работы, — Гедимин застегнул его карман и шагнул в сторону. — Герберту в руки, запомнил? Теперь можешь лететь.

— Да, сэр! Слушаюсь, сэр! Будет исполнено, сэр! — Харольд ухмыльнулся и развернул флиппер на месте, подняв облако снежной пыли. С верхушки скального зубца донёсся гортанный возглас:

— Fauw!

Гедимин, перекатившись по скользкой поверхности, залёг за зубцом.

— Взлетай! — крикнул он Харольду ещё в падении. Сквозь рёв поднимающегося флиппера можно было не услышать треск разрядов, но видны они были хорошо — и последний из них едва разминулся с обшивкой «корабля Космофлота».

— Hasu! — заорал Линкен, скатываясь с зубца и ныряя по пояс в снег. — Атомщик, вали, я их отвлеку!

Гедимин упал в снег и на секунду зарылся в него. Сквозь рыхлый край ямы он увидел, как мимо проносится филк-патрульный, на бегу стреляя в небо, и услышал тяжёлые шаги экзоскелета, взбирающегося на камень. Что-то взорвалось над головой, вдавив сармата в снег ещё глубже. Край платформы миниглайда впился ему в рёбра, и он еле сдержал шипение. В ушах звенело, но крики патрульных ещё были слышны, — филки бежали в обратную сторону, едва не наступая на Гедимина. Когда последний солдат исчез за скалой, сармат посмотрел на небо. Флиппер исчез, за деревьями ничего не дымилось, — видимо, патрульные отвлеклись на Линкена вовремя.

За скалой громыхнуло ещё раз. Гедимин вытряхнул снег из-под съехавшего шлема и сквозь звон в ушах услышал крики.

— Пусти, идиот! Если бы я в вас стрелял, вы бы тут не бегали!

— Кто такой? Линкен Лиск? А, псих с динамитом! — кто-то из сарматов опознал взрывника, и тот выругался. — Чего тут забыл?

— У меня разрешение, мать твоя макака. Да отпусти руку! — судя по звуку, кто-то шмякнулся в снег. Гедимин покачал головой, выудил из сугроба миниглайд и пошёл на крики. Можно было уже не скрывать следы — сарматов заметили.

— Какое разрешение? От макак? Нас это не касается, — быстро проговорил экзоскелетчик, пятясь от освободившегося Линкена. Взрывник, расслабленно опустив руки, стоял в кольце вооружённых филков, их предводитель — сармат обычного роста — держал наготове малый ракетомёт.

— Вот идиоты! Атомщик, скажи им, — Линкен увидел за спиной экзоскелетчика, что к нему подходит Гедимин, и радостно ухмыльнулся. — У нас тут научная работа. Вот чего они лезут?

— Научная? — командир филков резко развернулся и едва не ткнул Гедимину бластером в грудь. — Ты ещё кто?

— Hasu! — выдохнул один из малорослых сарматов. — Это Кет. Не спрашивай его ни о чём!

Гедимин удивлённо посмотрел на него — он не помнил за собой близкого общения с филками, и ни голос патрульного, ни его внешность не показались сармату знакомыми.

— Кет? Гедимин Кет? — командир резко ткнул бластером в сторону сармата. — Чем вы двое тут занимаетесь? Отвечай!

— Мы проводим замеры сигма-излучения, — Гедимин показал ему счётчик Конара. Командир недоумённо посмотрел на прибор.

— Замеры чего?

— Эй! Heta! — уже двое филков дотянулись до его брони и постучали по ней. — Не спрашивай!

— Интенсивности потока сигма-квантов, — пояснил Гедимин. — У этого излучения высочайшая проницаемость. Нет ни одного надёжного экрана, даже защитное поле не рассеивает его. Ближайший источник — в десятках километров отсюда, однако…

— Heta! — командир отступил на шаг и прикрылся «клешнёй» экзоскелета. — Всё ясно. Можете улетать, оба. В другой раз занимайтесь своими… замерами в дневное время, а не перед отбоем.

Линкен презрительно фыркнул и оттолкнул филка, вставшего у него на пути.

— Это сигма-лучи! Они одинаковы в любое время суток. Кто вам, тупицам, выдал оружие?!

Гедимин придержал его за плечо и жестом указал на миниглайды. Линкен снова фыркнул, смерил филков презрительным взглядом и встал на летающую платформу. Взлетал он нарочито медленно, зато, скрывшись за деревьями, рванул вперёд так, что Гедимин сразу потерял его из виду.

Рация сармата еле слышно загудела. «Ветер стихает» — гласило сообщение от Конара. Гедимин довольно усмехнулся и полетел быстрее. Искать Линкена в ночном лесу не имело смысла — сарматы договорились встретиться на крыше «Новы».

… - А действительно — что теперь с твоим разрешением? — спросил Хольгер уже в комнате Гедимина, когда сарматы собрались там. Линкен пожал плечами.

— Завтра проверю. До патрулей мне дела нет, но если подтянут броненосцев… Я не хочу проблем.

— Теперь ты будешь устраивать по взрыву в день? — Кенен перестал улыбаться. — Надеюсь, Арбогаст вовремя пришлёт броненосцев…

Гедимин молча сидел у стены, думал об урано-плутониевых реакторах и время от времени посматривал на смарт. «У sulwa должно хватить мозгов не трогать излучатели. Для Конара там есть инструкция. Будет интересно узнать, как прошёл эксперимент. У них там должны быть тихие полигоны. Макаки слишком много запрещают. Учёные должны знать, как это обойти…»

02 января 39 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Итак, что у нас получается? — Константин покосился на экран. — У плутониевой схемы стартовая выработка от семи до восьми процентов, но проблемы с перегревом и газоотводом. У урановой проблем нет, но выработка не выше пяти процентов. И следующий твой шаг — смешанная схема?

Гедимин кивнул.

— Один к двум или один к трём. Проверю обе модели.

— Хорошо, — Константин сделал какую-то пометку. — Одновременно? И какой твой следующий шаг?

Сармат снова кивнул и положил перед командиром раскрытый ежедневник.

— Первый месяц будут работать две сборки по семь стержней. Потом сделаю контрольную модель. И ещё три месяца возьму для пиковой выработки. А там будет видно.

— Значит, не менее полугода, — Константин сделал ещё одну пометку. — Звучит разумно. На полноценный отчёт не тянет, но предъявить это Ведомству уже можно. Сколько чего нужно, уже рассчитал?

Ранним утром в научном центре было тихо; все сарматы, включая оператора, собрались в «чистой» лаборатории. Плутониевый реактор ждал загрузки, экспериментальные конструкции Гедимина были разобраны и проходили дезактивацию. Сармат ушёл бы к ним, но Константин задержал его — агенты Ведомства вот-вот должны были прибыть.

Когда в коридоре задребезжала сигнализация, Гедимин покосился на закрытую грузовую шахту и уткнулся в чертежи, надеясь, что чужаки в этот раз пройдут мимо него, спокойно заберут то, за чем прилетели, и оставят его в покое. Надежды развеялись в первую же минуту — едва патрульные дошли до «чистой» лаборатории, один из них открыл её двери. Внутрь вошёл Масанг, и Гедимин даже не удивился тому, что агент был в экзоскелете — этого давно следовало ожидать.

— Tza atesqa! — он вскинул «клешню», и его зеркальный лицевой щиток посветлел, открывая лицо. — Гедимин Кет, что вы нам скажете?

— Всё в хранилище, — отозвался сармат.

— Ирренций? — взгляд Масанга стал пронзительно-острым.

— Девять тысяч пятьсот граммов, — Гедимин махнул рукой в сторону хранилища. — Забирай.

Линкен тяжело вздохнул и укоризненно посмотрел на ремонтника.

— Исполняйте! — бросил Масанг в сторону патрульных, а сам подошёл к верстаку и остановился перед Гедимином. Тот настороженно сощурился.

— Отчёт о семистержневом реакторе был неплох, — сказал Масанг. — Наши специалисты высоко его оценили. Я слышал о новой разработке — модели на обеднённом уране. Как нам известно, этот опыт вы уже закончили, и Константин Цкау готовит отчёты. Что вы собираетесь делать дальше?

— Он займётся урано-плутониевой схемой, — Константин кивнул на монитор. — Интересная разработка, но требует времени. Первый месяц…

— Ya» at! — Масанг резко вскинул руку. — Нет. Я знаю, что у вас много интересных разработок, и что вы можете сидеть над ними ещё пять лет. Но Ведомство ждёт уже два года и дольше ждать не может. Нам нужен результат. С этого дня вы начинаете работу над промышленным образцом реактора. Для этого чего-то не хватает? Говорите!

Гедимин ошарашенно мигнул. «Сразу промышленный образец? Они там что, мутировали?!»

— Промышленный? Семь ячеек минимум, — подумал он вслух, глядя мимо Масанга. — Пятьсот сорок килограммов плутония. У вас столько нет.

Масанг коротко усмехнулся.

— Вы говорили о смешанной схеме. В обеднённом уране у нас нет недостатка. Сколько плутония вам нужно? Сколько урана? Всё будет доставлено в ближайшие дни.

«Какую схему взять? Один к трём? Да, наверное, так,» — сармат заглянул в свои чертежи. Ему было не по себе, но и отступать не хотелось.

— Сто двадцать килограммов плутония, четыреста двадцать — урана. Если оставишь мне апрельский плутоний, можешь свой не привозить, — ответил он.

— Вы быстро думаете, — усмехнулся агент Ведомства. — Четыреста двадцать? Послезавтра пришлём транспорт. Апрельская выгрузка — ваша. Что ещё? Серьёзные проблемы? На трубы, рилкар и крепёж напишете заявки. В городские магазины не ходите. Весь их ассортимент в нашем распоряжении. Чего ещё не хватает?

— Места, — буркнул Иджес, и Гедимин удивлённо покосился на него — обычно механик не влезал в разговор с Масангом, тем более — о реакторах. — Эту штуковину некуда впихнуть. Нужен ещё один отсек.

— Дайте размеры отсека, — Масанг протянул «клешню» к Гедимину, и тот едва удержался, чтобы не отодвинуться. — Через полчаса здесь будет проходчик. Удлинить ангар — не проблема.

— Я начерчу, — Константин отобрал у Гедимина ежедневник. — Двух отсеков и коридора тебе хватит. Столько же в ширину… Эти реакторы много места не занимают.

— Градирню не забудь, — буркнул ремонтник. Масанг дотянулся до его плеча и осторожно постучал по нему, привлекая к себе внимание.

— Сколько времени вам нужно? Когда реактор будет готов? Когда вы намерены его запустить?

«Откуда мне знать?!» — Гедимин раздражённо сощурился. «Можно подумать, это так просто…»

— Я буду собирать реактор в одиночку? — угрюмо спросил он. — Даже люди не заставляли меня так работать.

— В вашем распоряжении весь научный центр, — Масанг указал на сарматов, собравшихся в комнате. — С этого дня сворачиваются все проекты, не относящиеся к реактору. Задания больше поступать не будут. Вам остаётся следить за выработкой плутония и собирать свою установку. Все, кто здесь находится, обязаны выполнять ваши указания.

Константин вздрогнул и недобро сощурился.

— Надо понимать, с меня снимают командование?

— На время работы над реактором, — отозвался Масанг. — Я рад, что вы не возражаете. Раз Гедимин Кет не определился со сроками, я дам вам полгода. Надеюсь, вы не подведёте меня и губернатора Оркуса. За вашей работой следят на самом высоком уровне. Если вы были на последнем выступлении координатора, вы могли это заметить.

— Полгода? Ты когда-нибудь собирал реактор?! — вскинулся Гедимин. Константин надавил ладонью на его плечо, пресекая попытки подняться.

— Успокойся. Все знают, как быстро ты работаешь. Вспомогательные операции доверишь нам с Иджесом, то, что можно автоматизировать, — лаборантам. Все, кроме операторов, в твоём распоряжении. Да хватит дёргаться!

В лабораторию заглянул патрульный.

— Готово, — сообщил он. — Груз на борту.

— Отбываем, — сказал Масанг, разворачиваясь к двери. — До первого июля можете быть свободны. Уверен, вы справитесь с работой. Tza atesqa!

На его прощальный жест ответил только Линкен; впрочем, агент Ведомства уже не смотрел на сарматов, а секунду спустя дверь за ним закрылась. Гедимин опустил голову на сложенные на верстаке руки. Константин, вполголоса помянув мартышек, встряхнул его за плечо.

— Мать твоя пробирка! Ты что, не сам этого хотел? Это же твой реактор, которым ты прожрал мозги всем Канадским территориям и Лос-Аламосу впридачу!

Гедимин оттолкнул его, развернулся к сарматам и тяжело вздохнул.

— Идиоты из Ведомства понятия ни о чём не имеют. Я ещё дня не работал со смешанной схемой. Теперь мне делать из неё промышленный образец. Они там мутировали?!

— В чём проблема? — Константин кивнул на телекомп. — Садись и считай. Ты работал с плутонием, работал с ураном. Высчитай, как будет вести себя смесь. Построй модель. Сколько можно хвататься за железо, даже не включив голову?!

— Телекомп за меня думать не будет, — Гедимин сузил глаза. — А твои расчёты я уже видел. Можешь сам что-нибудь построить. Я пойду присмотрю за проходчиком. Ты задал не те размеры для отсека. Дай сюда мои бумаги.

— Псих с реактором, — пробормотали ему в спину, но сармат не стал оборачиваться. На верхнем ярусе уже были слышны сигнальные гудки — проходчик подъехал и теперь маневрировал, пытаясь не снести соседние ангары. «Реактор за полгода,» — Гедимин с тоской вспомнил, как строил «Полярную Звезду». «В одиночку. И эти сарматы говорят, что люди тупые?.. Ладно. Тихо. Работаем. Не первый тупой сармат на этой планете. Жаль, не последний.»

17 января 39 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Уже вторая? Вот видишь! И было из-за чего беситься?! — Константин досадливо сощурился на защитное поле. За первым, трёхслойным, экраном начиналась сложная конструкция из рилкаровых стержней и электромагнитных захватов, окружённая плотным полем; сквозь все экраны с трудом просматривались полуметровые цилиндры, покрытые чёрной блестящей коркой. Они ещё не были собраны в пучки, специальные захваты поддерживали их сверху и снизу. Каждый был пронумерован и промаркирован для будущей сборки. Всего их было четырнадцать — сто пятьдесят четыре грамма ирренциевой окиси и немного меньше — искусственного обсидиана.

Гедимин чувствовал приятную усталость — сегодня, так же, как и вчера, и уже неделю, каждый вечер, и ему нравилось смотреть на готовые стержни и видеть, как они займут своё место в реакторе — через полгода или даже раньше. Константин и его поддёвки нравились ему гораздо меньше.

— Что у Иджеса? — спросил он, хмуро взглянув на командира.

— Бак готов. Нести его сюда он отказывается. Если не возьмётся за ум, завтра дам поручение лаборантам, — ответил Константин.

Работа над реактором шла шестнадцатый день — и Гедимин считал, что идёт она очень быстро. В восточной части ангара появился новый двухъярусный отсек; Иджес и Линкен две недели возводили там конструкции биологической защиты, размещали стационарные «арктусы» и проводили коммуникации. Гедимин и Хольгер работали с «начинкой» — ремонтник занимался ирренцием, химик делал обсидиановые корпуса для хрупких стержней. Константин довёл до конца расчёты, и Гедимин, проверив их, не увидел ничего «кривого» — но сдержанно сказал, что проверка не помешает. Бывший командир в ответ фыркнул и пробормотал что-то про кустарщину и дикарство, но подробнее объяснить отказался. Дней через сорок — если всё будет идти по плану — Гедимин собирался заняться этой проверкой и перейти с ирренция на уран и плутоний — благо обещанный груз обеднённого урана уже лежал в хранилище.

Над дверью «красного отсека» замигал светодиод, затем помещение наполнилось негромким гулом. Через пять секунд он стал неприятно давить на уши. Гедимин сощурился, но выключать не стал — отмахиваться от сигнала отбоя было глупо.

— Тебе дай волю, ты и на ночь тут останешься, — усмехнулся Константин, выходя из отсека. — На сегодня хватит. Иди уже… ну, хоть с Линкеном тренироваться!

…Людей в Ураниуме больше не было, но Гедимин временами забывал об этом — особенно когда навстречу ему из переулка выходили экзоскелетчики. То, что внутри брони сарматы, не делало их шаги приятнее, и ремонтник смотрел на них настороженно. По-прежнему в небе горели бортовые огни дронов-наблюдателей, вдоль заводских ворот маршировали «Джунгси», а обнесённые оградой здания на юго-востоке строго охранялись, и оттуда часто доносился треск бластерных разрядов. Сегодня к нему добавился грохот — взрывали что-то маломощное, вроде самодельных гранат, и Гедимин остановился и недовольно сощурился на освещённый лес.

— Чего ты? — Линкен подтолкнул его в спину. — Патрульные тренируются. Мог бы сам записаться на стрельбы. Полезно.

— Помню я эти стрельбы, — Гедимина передёрнуло. Линкен ошалело встряхнул головой.

— Эй! Теск, ты что надумал?! Что там стреляют по… Да ну! Сармат никогда не сделает такого с другим сарматом.

— А меня туда сдали сарматы, — ровным голосом напомнил Гедимин. — Они же раздробили мне палец.

Ногтевая фаланга на ноге давно не болела, но каждый раз, снимая или надевая сапоги, сармат видел, как она деформирована. Тогда — да и потом — она ему не мешала, но вспоминать лишний раз пытки было неприятно. Теперь о них напомнил ещё и шум выстрелов.

— Атомщик, ну, хватит, — Линкен озадаченно мигнул. — Там давно нет опасности. А стреляешь ты плохо.

Гедимин пожал плечами.

— Пусть так, — он свернул с тротуара и повернулся к подсвеченной полосе препятствий. С каждым годом её достраивали, и сейчас она была похожа на полуразрушенный городской квартал — туда даже провели электричество, и свисающие из «развороченных стен» провода искрили и могли ударить током — не до смерти, но кого-то из филков, по слухам, уже оглушило.

— Иди на озеро. Я скоро буду.

— Побегаешь? — Линкен кивнул на полосу препятствий. — Хорошее дело. Ещё бы драться учился…

Никого из сарматов на гребнях стен не было, но посторонние звуки из «развалин» Гедимина не удивили — тут многие бродили после работы. Он повис на руках, перебираясь на уровень ниже, мягко пробежал по качающемуся полу, втиснулся в вентиляционный люк, проверил на прочность крепления полуоторванной решётки (это не было частью конструкции — на ней уже повисел кто-то слишком тяжёлый) и хотел вернуться на гребень, но в полуосвещённом «подвале» мелькнуло что-то знакомое — край одежды, покрытой мехом.

— Эй, парни, — испуганный голос тоже был знаком Гедимину, и сармат остановился. — Это же глупо! Мы что, не можем поговорить, как разумные с разумными?

— Лучше не рыпайся, — угрюмо ответил ему другой сармат; он старался держаться в тени, как и его товарищи, и Гедимин, как ни вглядывался, увидел только расплывчатые силуэты в камуфляжных комбинезонах. — Ты всё знаешь сам, Маккензи. Говорить с тобой не о чем.

— Ты сильно ошибаешься, — Кенену, судя по голосу, было очень не по себе. — И выдумал себе лишнего. Послушай меня!

Гедимин недобро ухмыльнулся и ухватился за гребень крыши, подтягиваясь на верхний ярус. Ещё прыжок над полуразрушенной комнатой, мимо торчащих из стены штырей, приземление на другой стороне и мягкое скатывание вниз, в подвалы, — и голоса за спиной окончательно затихли. «Опять Кенен нарвался,» — подумал сармат без особого сочувствия. «С ним всегда так.»

… - Нет, атомщик, так не годится, — Линкен недовольно сощурился. — До мишени было всего тридцать метров.

— В темноте, — буркнул Гедимин.

— На аэродроме было светло. Ты что, мутируешь в макаку? — Линкен поморщился. — Там слепой не промахнулся бы!

— Один раз из двадцати, — напомнил ремонтник, отодвигая взрывника с дороги. — Мне надоело. Иди спать.

— Ты совсем размяк, атомщик, — вздохнул ему вслед Линкен. — Скоро от филка отбиться не сможешь.

«Похоже, его заклинило,» — думал сармат, сворачивая на территорию завода. Линкен обычно огибал заводской корпус с юга; Гедимина пока ещё пускали внутрь — посмотреть на кассетный цех и центрифуги.

Странные звуки он услышал, поднимаясь на галерею для перевозки гексафторида. Предупреждающих знаков не было — путь был свободен, и кто-то из сарматов стоял у окна, странно, прерывисто дышал и вытирал лицо. С его плеча свисали остатки чего-то покрытого шерстью; нижний слой одежды тоже был разорван и испачкан песком.

— Кенен? — Гедимин приостановился, с удивлением глядя на потрёпанного учётчика. Тот вздрогнул, развернулся к нему лицом и резко шарахнулся назад, одним прыжком преодолев половину расстояния до развилки. Теперь Гедимин видел, что его лицо измазано кровью, а изорванная грязная одежда еле держится на остатках волокон. Из разжавшегося кулака учётчика выпали какие-то бумажные обрывки. Один из них упал под ноги ремонтнику, и тот, подняв клочок, увидел фрагмент распечатанной фотографии.

— Кенен, стой. Я тебя не трону, — сармат показал пустые ладони. — Что с лицом? Медик не нужен?

Учётчик остановился и выдавил из себя улыбку.

— А, это ты, Джед… — он пощупал распухший нос. — Несколько ушибов, не более. Достаточно приложить лёд. Можешь идти дальше по своим важным научным делам.

— Кто тебя так? — Гедимин кивнул на изодранную одежду. Если нижняя рубашка не выглядела прочной и могла случайно порваться в драке, то верхняя конструкция из меха была пришита к крепкому скирлину, — судя по повреждениям, её пришлось резать и кромсать.

— Зачем было рвать одежду? — спросил он, не дождавшись ответа. — Никогда такого не видел.

Кенен криво ухмыльнулся и натянул полуоторванный рукав на плечо.

— Зайди в вестибюль, Джед. Там висят новые указания. Человеческая одежда теперь под запретом. А некоторые поселенцы очень рьяно соблюдают запреты. На редкость тупое правило, я тебе скажу.

Он разжал кулак, посмотрел на обрывки и затолкал их в ближайшую урну.

— Не надо было портить вещи, — Гедимин недобро сощурился. — Они выглядели забавно. Кто это сделал? Я с ними поговорю.

Кенен испуганно замигал и замотал головой, отступая к перекрёстку.

— Не надо, Джед. Честное слово, не надо. Ничего, кроме проблем, от этого не будет. Не беспокойся, я сам разберусь.

…«К незаконной одежде относятся…» — Гедимин рассматривал объявление, вывешенное в вестибюле, и сердито щурился. «Много всего. Я половину не знаю. Интересно, кто у нас это носил. Даже Маккензи не собрал столько тряпья.»

— Что там? — Оллер, обеспокоенный долгой неподвижностью сармата, выглянул из комендантской. — А, насчёт одежды… Ну, тебе бояться нечего. К твоему комбинезону ни один патруль не придерётся.

— Патруль? — Гедимин развернулся к нему. — За исполнением… вот этого… будут следить патрульные?!

Оллер угрюмо кивнул.

— Бред и дичь. Но наш мэр считает это важным. Приказ Арбогаста, теск. Ох-хо, сколько будет драк…

15 апреля 39 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Сложнее всего было настроить пульсацию. То, что приводило в ужас Иджеса и заставляло остальных сарматов держаться подальше от временной мастерской — нанесение окиси ирренция на излучающую поверхность — Гедимин после долгих тренировок уже мог бы выполнять на ощупь, не открывая глаз, и заняло это, со всеми прикидками, разметкой и замерами, всего полчаса. Но вот тонкая настройка четырёх «арктусов», направляющих излучение и рассеивающих его при необходимости, и выведение управляющего механизма на главный монитор…

Наматывая на руку очередной проводок, Гедимин угрюмо думал, что надо было сделать под них специальный держатель. Схема, в которую он заглядывал время от времени и уже практически запомнил наизусть, с первого взгляда была несложной. Теперь, на третьем часу работы, сармат не был уверен, что когда-нибудь из проводов выпутается.

Над дверью зажёгся красный светодиод.

— Гедимин, ты там ещё жив? — озабоченно спросил Хольгер по громкой связи. Зайти он не мог — дверь хранилища блокировалась автоматически, а у Гедимина были заняты руки.

— Что там? — спросил ремонтник, закрепляя и плотно укладывая очередной провод.

— Плутоний готов к работе, — ответил Хольгер, облегчённо вздохнув. — Двадцать два килограмма в «красном отсеке». Я освободил отсек, только Амос ещё там — смотрит за химреактором.

— Ладно, — отозвался Гедимин. — Я сегодня останусь тут.

— Через полчаса обед, — напомнил химик. — Если откроешь дверь — принесу сюда. Вода у тебя есть?

Гедимин покосился на полупустую канистру с подсоленной жидкостью. С тех пор, как из хранилища убрали весь плутоний, тут стало можно работать, не задыхаясь от жары, но сварка всё-таки прогревала помещение, а горячий металл, не говоря уже о рилкаре, остывал медленно…

— Принеси ещё, — он закрепил два одноцветных провода. — Дверь открою.

Из хранилища он выбрался три часа спустя, когда излучатель был практически готов, и тут же, за дверью, услышал протяжный гудок смарта — какое-то послание, не сумевшее пробиться сквозь свинцовые стены, наконец пришло на почту. Иджес, выглянувший в это время из нового отсека, вздрогнул.

— Ты куда? — опасливо спросил он, глядя на руки Гедимина, прикрытые защитным полем. На самом деле необходимости в этом не было — сармат «отмылся» на месте, да и никогда не имел привычки с ног до головы измазываться в радиоактивных материалах. Гедимин указал наверх, и Иджес обрадованно закивал и снова нырнул в приоткрытый отсек.

— Как-то надо назвать это помещение, — задумчиво сказал Хольгер спустя полчаса, когда вместе с ремонтником зашёл посмотреть, как движется работа, и предложить Иджесу помощь. — Второй реакторный?

Гедимин пожал плечами. Он разглядывал корпус будущего реактора — рилкаровую ёмкость с тридцатисантиметровыми стенками. Её пришлось собирать по частям — оборудование, чтобы сделать цельную отливку, заняло бы пол-ангара и отняло бы не менее двух месяцев только на постройку. Иджес не торопился, проваривал швы медленно и тщательно; Гедимин, проведя голой ладонью по уже остывшему корпусу, нащупывал их с трудом, только свежий шов ещё светился красным из глубины полупрозрачного стеклянистого вещества.

— Как на корабле, — усмехнулся Иджес, поймав взгляд ремонтника. — Снова его вспоминал. Как думаешь, эта штука — взлетит?

— Она не для этого, — отозвался Гедимин, пробираясь мимо элементов системы охлаждения к теплообменнику. Им он занимался сам, Иджес только отодвигал конструкцию в сторону, если она ему мешала, или перетаскивал её обратно, когда место для работы нужно было Гедимину.

— Что, опять тащить? — механик, заметив передвижения сармата, кивнул на электрокран. Этот механизм в отсеке поставили сразу же, в первые дни работы, хотя Гедимин от растерянности порывался таскать конструкции вручную.

— Не надо, — Гедимин обошёл вокруг теплообменника. Эта конструкция занимала места больше, чем сам реактор, — при том, что сармат ужимал её, как мог.

— Хм… А если заработает — получится очень компактный агрегат, — заметил Хольгер, разглядывая выемки для охлаждающих элементов. — Практически карманный. Можно будет поставить на любой спрингер и синтезировать ирренций прямо в космосе. И тут же перерабатывать на боеголовки.

Гедимин хмуро покосился на него.

— Какие боеголовки?

— Те, о которых восьмой год мечтает Линкен, — Хольгер усмехнулся. — И, боюсь, не только он. Я уверен, что в Лос-Аламосе такое оружие уже разрабатывают. И что наше Ведомство тоже увозит ирренций не для красивой подсветки в ангарах.

— В Лос-Аламосе хотят сделать реактор, — угрюмо сказал Гедимин. — Я не слышал ни о каких бомбах.

— Ещё бы ты о них услышал! — химик сочувственно вздохнул и потянулся погладить его по плечу, но сармат оттолкнул его руку. — Вот насчёт реактора — большие сомнения. Как снимать с ирренция энергию распада?.. А вот взрываться он умеет. Бомбу проще сделать, атомщик. Практически уверен, что её уже сделали.

…До окончания смены оставалось пятнадцать минут, когда Гедимин отложил почти готовый элемент системы охлаждения, снял ремонтную перчатку и вытер руки. С тех пор, как началась работа над реактором, Константин лично следил, чтобы сарматы на работе не задерживались, — он уже выглянул из лаборатории и пристально смотрел на Гедимина. Жестом показав ему, что скоро подойдёт, ремонтник свернул в «красный отсек».

Химический реактор уже остыл до безопасной температуры, и Амос перебрался в «чистую» лабораторию, но Гедимин искал не его. Он подошёл к вытянутому вдоль стены куполу защитного поля и прикоснулся к нему, уменьшая плотность. Теперь был виден прямоугольный бак, разделённый на ячейки и наполненный водой. Тонких ячеек, ограниченных рилкаровыми стенками и защитным полем, было ровно сто, шесть из них пустовали, на двух не было маркировок. Чан, сделанный из рилкара со свинцовой прослойкой, не пропускал свет, но зелёные и синеватые блики дрожали на его стенках и отражались от защитного поля. Он светился изнутри, и Гедимин три минуты стоял неподвижно, завороженно глядя на сияние. «Что бы там ни было, и что бы из этого ни сделали, — мне нравятся эти штуки,» — думал он.

… - Гедимин, посмотри сюда, — Хольгер протянул ему включённый смарт. — Тут упомянули Север…

«Разыскивается пассажирский глайдер, приписанный к Центру биологических исследований в Цкау», — прочитал сармат. «Рейс Цкау-Бейт-Маим не прибыл в положенное время в аэропорт. На борту, по последним данным, находилось восемь сотрудников Центра и двое членов экипажа. Поиски продолжаются.»

— Центр биоисследований… Видимо, построили, когда связь с Атлантисом прервалась, — пробормотал сармат, возвращая устройство Хольгеру. — Кронион о таком не писал.

От Крониона известий не было давно, Гедимин уже привык о нём не думать, но сейчас на рёбра снова лёг невидимый давящий обруч, и сармат прикрыл глаза, вспоминая холодное свечение из-под воды. Обычно это успокаивало.

— От Конара есть известия? — осторожно спросил Хольгер. — Может быть…

Гедимин качнул головой.

— Ничего. Уже два месяца. Надеюсь, жив и не в тюрьме.

19 апреля 39 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— И всё? — Гедимин взглянул на список из четырёх имён, криво нацарапанных на обрывке листка, и сузил глаза. Кенен, стерев с лица улыбку, сердито фыркнул.

— Четыре из восьми! С закрытой территории! Атомщик, ты хоть представляешь, чего это стоило?!

— Ты обещал узнать все имена, — медленно проговорил Гедимин, пытаясь поймать его взгляд. — Узнать, жив Кронион или мёртв.

Кенен всплеснул руками.

— Я тебе что, глава разведки?! Вот всё, что удалось узнать. И ещё одно — на борту не было никаких мутантов. Только нормальные сарматы. Доволен?

— Мать твоя колба… — выдохнул Гедимин, скомкав бесполезный листок, и шагнул к Кенену. Учётчик проворно метнулся в сторону и длинным прыжком ушёл за угол. «А сразу сказать не мог,» — Гедимин остановился, посмотрел на скомканную бумагу в кулаке, расправил её и убрал в карман. «Отдам в информаторий. Пусть сделают объявление. Может, кто-то знал этих сарматов…»

Оттепель заливала город талой водой, с крыш, несмотря на все старания роботов-уборщиков, капало, с озера доносился грохот — где-то на юге лопался лёд. Купаться сарматы ещё отваживались, хотя на берегу уже выставили таблички с предупреждениями, но заплывы подводных кораблей временно прекратились. Линкен, вышедший на берег со своей подлодкой-«Драконом», сердито смотрел на лёд. Гедимин отошёл за кусты и сделал вид, что не заметил взрывника, — последнее время с ним было тяжело общаться.

Купание не заняло много времени, — втиснуться в трещину у берега, проплыть немного подо льдом, заметить, что пласт плывёт навстречу, с трудом оттолкнуть его, освобождая себе проход, и выбраться к береговым кустам, полотенцу и сухой одежде. Застёгивая комбинезон, сармат услышал гудок из кармана. Писем в последнее время не было, и он на секунду задержал дыхание, прежде чем открыть почту.

«Шестьдесят три дня! Коллега, я, кажется, превзошёл самого себя. Менее всего хотел, чтобы вы боялись или тревожились за меня, но выйти на связь никак не удавалось. Палки зелёного креста, к сожалению, утрачены (надеюсь, никто не достанет их из этой дыры и не облучится). Нас перехватили на шестом заезде — наверное, я совсем потерял бдительность. Зелёный крест бесконечно интересен, ваш друг не ошибается ни в одном из своих предположений (даже, скорее всего, насчёт крейсеров с той стороны). Надеюсь когда-нибудь поработать с макропроколами. К отчётам безопасников наше руководство прислушивается охотнее, чем к просьбам учёных, — не удивлюсь, если где-то уже создан отдел по изучению «прожига». Что касается меня — я жив и на свободе, три недели домашнего ареста — досадно, но не смертельно, жаль, что запретили всю связь…»

«Скормить бы им те излучатели,» — Гедимин стиснул зубы. «Ладно, хоть его самого не тронули.»

«Здесь происходит много всего, коллега, но цензура не пропустит ни один из моих рассказов,» — продолжал Конар. «Жаль, что я отстал от жизни, — три межпланетные комиссии кряду не оставили времени ни на что. Вчера вечером я был ещё в Кларке. Ио, Амальтея и Энцелад, не считая Луны, — кажется, этой весной я отлетал трёхлетнюю норму. Мне нравится то, что там происходит, нравятся новые электростанции и ослабление страха перед ядерной энергией. Тут у нас говорят, что со дня на день границы сарматских территорий откроются; я жду этого с нетерпением. Вас очень не хватает в Лос-Аламосе — и, как мне кажется, я на «Полярной Звезде» тоже был бы небесполезен.»

Гедимин медленно улыбнулся и провёл ладонью по корпусу смарта. «Мы все ждём. Надеюсь, Маркус не подведёт.»

02 мая 39 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Лиск! — Гедимин, не дождавшись ответа на звонок, заглянул в «чистую» лабораторию. Константин, оторвавшись от телекомпа, с удивлением посмотрел на пришельца.

— Что там?

— Где Линкен? — сармат осмотрелся по сторонам, но никого, кроме лаборантов, не увидел. Грузовая шахта была закрыта снаружи — этого никогда не делали, если наверху был кто-то из любителей по ней спускаться.

— В городе, — отозвался Константин. — Что у тебя? Если нужна помощь, я подойду.

— Помощь нужна… — протянул Гедимин, глядя на стойку с миниглайдами. Одного не хватало.

— Куда его унесло в рабочее время?!

— Амос, ты слышал, что сказал Гедимин? — Константин жестом направил лаборанта к двери. — Иди и помоги ему. Линкена быстро не жди — у него учения.

Гедимин ошалело встряхнул головой — он ожидал многого, но не такой откровенной бессмыслицы.

— Учения?!

— Прямой приказ Арбогаста, насколько я знаю, — Константин посмотрел на него и сочувственно хмыкнул. — Обучение патрульных боевым приёмам и прочей партизанщине. Линкен в этих делах специалист.

Гедимин мигнул.

— Сейчас — рабочая смена. Что, реактор уже не нужен? Нужны только солдаты?

— Атомщик, тихо, — Константин, с сожалением посмотрев на телекомп, поднялся с места и жестом позвал к себе лаборантов. — Показывай, что нужно делать. Вечером, если будет желание, обсудишь с Линкеном его приоритеты.

Сармат хотел что-то сказать, но до него дошла полная бессмысленность любых вопросов, и он махнул рукой и отпустил дверную створку.

— Ничего не надо. Работайте, — буркнул он, разворачиваясь от двери. «Не нравится мне всё это,» — думал он. «Значит, на Линкена больше рассчитывать нельзя…»

Взрывник вернулся через два часа. Гедимин из-за приоткрытой двери «нового реакторного» слышал лязг миниглайда, возвращаемого на стойку, быстрые шаги и писк сигнализации.

— Атомщик? — Линкен толкнул дверные створки и втиснулся между ними, не дожидаясь, когда сработает механизм. — Тут говорят, ты искал меня. Куда идти, что держать?

Гедимин покосился на него, на секунду оторвавшись от монитора, — показания термодатчиков были гораздо интереснее. «Работает,» — неохотно признал он. «Криво, но работает. Если только я не ошибся с максимальной температурой…»

— Испытывали систему охлаждения. Хотел позвать тебя на первый прогон, — хмуро сказал он.

Линкен мигнул.

— Уже готово? И как? Работает?

— Без тебя — хорошо работает, — фыркнул Иджес, выглядывая из-за корпуса реактора. Корпус был сделан из рилкара, но примесей в стеклянистой массе было так много, что она потеряла прозрачность и стала серебристо-серой.

— Tza… — Линкен с недоумением посмотрел на него. — Быстро тут у вас всё выходит. Теперь дело за топливом?

— Это не топливо, — буркнул Гедимин. — Иди проверь мокрое хранилище… раз уж пришёл.

Линкен перевёл озадаченный взгляд на него.

— Я что-то испортил? — неуверенно спросил он. Гедимин молча показал в сторону хранилища, и взрывник, пожав плечами, вышел. Сарматы переглянулись.

— Он не атомщик, а тут делают не бомбу, — примиряюще сказал Хольгер. — Естественно, ему неинтересно. Скорее всего, эти их учения ежедневные и идут по расписанию, в одно и то же время. А в остальные часы он будет тут. Нетрудно запомнить, когда он уходит.

— Да хоть бы не возвращался, — буркнул Гедимин, отворачиваясь к монитору. — Повторный прогон. Готовы?

06 мая 39 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Смущает меня этот жидкий азот… — Константин в задумчивости потёр подбородок.

— Меня тоже, — отозвался Гедимин. — Но рилкар — прочное вещество. Конструкции хватит на пятьдесят лет.

Константин посмотрел ему в глаза и недоверчиво хмыкнул.

— Нечеловеческие сроки…

— Мы — сарматы, — Гедимин сузил глаза. — Эта штука должна работать.

— А сам реактор? Его хватит на пятьдесят лет? — спросил Константин.

Они стояли в «зелёном отсеке» — такое временное название этому помещению дал Гедимин, вспомнив о зелёном видимом свечении омикрон-лучей. Сейчас из источников омикрон-излучения там был только регулируемый излучатель-пульсатор, пока полностью экранированный. Его уже закрепили над корпусом реактора и зафиксировали в нижнем положении, но через несколько недель Гедимин собирался поднять его и загрузить в реактор реагирующие материалы. Пока шли бесконечные испытания, обсуждения и доработки.

— Корпус выдержит, как и большая часть труб, — сказал Гедимин. — Подвижные и облучаемые элементы будут заменяться. Стержни — каждые три месяца.

Константин рассеянно кивнул. Его, судя по направлению взгляда, уже беспокоил другой вопрос.

— Щит управления рядом с реактором? Выглядит опасно. Никак не вынести его в «красный отсек»?

— Бессмысленно, — этого вопроса Гедимин ждал (и даже слышал его, и не раз, от всех сарматов по очереди). — Для омикрона просвинцованная стена не помеха. Для сигмы — тем более. От остального прикроет поле.

— Я даже не про здоровье оператора, — покачал головой Константин. — Жить насильно не заставишь. Я спрашиваю о модуле управления. Выгорит же.

— Он всегда в поле. А сигма ему не навредит, — ответил Гедимин, но уже менее уверенно. «Хотя — кто её знает…» — промелькнуло в голове.

— Малоубедительно, — отозвался Константин. — По-моему, ты считаешь щит вспомогательным механизмом. А управлять реактором собираешься вручную. Так не пойдёт.

Гедимин сердито сощурился. Хольгер, оторвавшись от подсчётов на экране смарта, подошёл к ремонтнику и тронул его за плечо.

— Я тоже не считаю полевые генераторы достаточно надёжными, — сказал он. — И как разработчик, и как испытатель.

Гедимин мигнул.

— И чем ты предложишь блокировать омикрон?

— Констий, — коротко ответил химик, глядя сармату в глаза. Тот мигнул ещё раз.

— У тебя достаточно констия, чтобы…

— Зря я, что ли, собирал его? — Хольгер усмехнулся. — Констиевый барьер почти уже готов. Если у нас есть ещё месяц, я его доработаю и проверю. Или отдам для проверки тебе.

Константин посмотрел на сарматов и хмыкнул.

— Лучше было бы прикрыть констием мозг Гедимина. Модуль управления всегда можно заменить…

Ремонтник недовольно покосился на него.

— Со скафандром для Гедимина придётся подождать, — покачал головой Хольгер, и сармат увидел в его глазах весёлые красные искры. — Столько металла у меня нет. Но он как-нибудь выкрутится, я уверен. Итак, какие ещё у тебя замечания?

15 июня 39 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити — Порт-Радий

Гедимин отхлебнул из полулитрового контейнера и закашлялся — даже для сармата напиток был невыносимо горьким, и маслянистую горечь, расползшуюся по языку и нёбу, далеко не сразу удалось смыть. Он с сомнением посмотрел на остатки питья — выливать жжёнку не хотелось, ещё раз отплёвываться от невкусного вещества хотелось ещё меньше.

Из коридора донёсся кашель, звук смачного плевка и удара в дверную створку, — кто-то открыл дверь пинком, едва не выломав петли.

— Кенен, драная макака! Что это за дрянь?!

«Начинается,» — Гедимин, допив жжёнку и на ходу заедая её Би-плазмой (вязкая масса хоть как-то впитывала горечь в себя), вышел в коридор. Линкен, ещё не успевший одеться, караулил под дверью Кенена; тот — и вполне разумно — даже не пытался высунуться наружу.

— Не вся органика одинаково полезна, — донеслось из комнаты Хольгера.

— Одевайся. Речь пропустишь, — напомнил Линкену Гедимин. — Маккензи никуда не денется.

Из-за двери послышалось хрюканье.

— Джед, ты настоящий друг, — проворчал Кенен. — Линкен, чего ты от меня хочешь? Чтобы я сделал полынь сладкой? У меня заказ от Арбогаста, у вас — плановые мероприятия. Мог бы не пить!

— Я и не собираюсь, — Линкен посмотрел на вскрытый контейнер и перехватил его за надорванный угол. — Выходи, теск. До вечера ты там не просидишь.

В комнате затихли. Гедимин настороженно посмотрел на взрывника — вроде бы оружия при нём не было, и спрятать в подштанниках гранату было бы затруднительно.

Из-за потолка донёсся обрывок знакомой мелодии — что-то похожее Гедимин когда-то слушал каждое одиннадцатое ноября. До слов не дошло — на связь вышел Оллер.

— Всем подняться в кинозал!..

— Чтоб тебя, — пробормотал Линкен, на секунду отвернувшись от двери. Никто, кроме Гедимина, уже не наблюдал за ним, да и тот, улучив момент, забрал из комнаты недостающую часть одежды и перевешивал на комбинезон крепления для инструментов. Дверь Кенена приоткрылась, учётчик попытался выскользнуть наружу, но не успел — Линкен схватил его за шиворот.

— Откроешь рот или так вылить? — он занёс над Кененом контейнер. Сармат затрепыхался, попытался пнуть взрывника под колено, но сам получил пинок и вжался в стену.

— Лиск! — рявкнул Гедимин. — Это лишнее.

Он хотел подойти, но бегущий по своим делам Константин и догоняющий его Бьорк загородили ему дорогу. Мутант буркнул что-то дружелюбное, командир «научников», приостановившись, тронул Гедимина за плечо.

— Ничего не будет твоему Кенену. Тут с минуты на минуту будут патрульные. Хочешь, чтобы тебя в кинозал погнали силой?

Патрульные уже были на пороге — сармат слышал из вестибюля тяжёлые шаги «Маршалла» и быстрый топот филков. Линкен, выругавшись вполголоса, опрокинул контейнер над Кененом — тот шарахнулся в сторону, насколько позволила эластичность ворота, и большая часть жидкости пролетела мимо, а меньшая — растеклась по комбинезону. Бросив пустую ёмкость в комнату учётчика, взрывник быстро пошёл к двери.

Кенен прошмыгнул в зал перед самым закрытием, когда свет уже погас, и сел на ближайшее свободное место. Он выглядел чуть более встрёпанным и хмурым, чем обычно, — впрочем, хмурился он с января, с тех пор, как вместо странной «мартышечьей» одежды надел обычный комбинезон.

— И зачем было до него докапываться? — сердито прошептал Гедимин, повернувшись к Линкену. Тот пожал плечами.

— Найдёшь же ты, за кого заступаться…

… - Ты что-нибудь понял из сегодняшней речи? — тихо спросил Хольгер у Гедимина.

— Я думал о реакторе, — отозвался тот. — Маркус что-то сказал про науку?

— «Наши научные центры нуждаются в бдительной охране едва ли не более, чем построенные на территориях заводы», — процитировал Кенен. — Теперь к вам приставят отдельный патруль в экзоскелетах.

Учётчик, воспользовавшись тем, что Линкен обогнал Гедимина и отвлёкся на разговор с Бьорком, пробился к ремонтнику и шёл с ним бок о бок, старательно улыбаясь.

— Тут и так везде патрули, — буркнул Гедимин. — Полезут к реактору — пожалеют.

Кенен укоризненно пощёлкал языком.

— Ну-ну-ну! Патрули защищают нас от диверсантов с материка. Вдруг кто-то захочет взорвать твою лабораторию? Кто её защитит? Линкен? Хех!

Взрывник, услышав своё имя, обернулся, и учётчик быстро нырнул за спину Гедимина.

— Вот макака, — покачал головой Линкен. — В твою лабораторию никто не сунется, атомщик. Даже близко не подойдёт.

…Подводный корабль Линкена был обёрнут чёрно-зелёной тканью с гербом Ураниум-Сити. Гедимин скользнул взглядом по свёртку — и задержал на нём внимание: под слоем скирлина просматривались незнакомые очертания. Корабль за полгода заметно изменил форму, стал широким и плоским, больше похожим на звездолёт, чем на подводную лодку.

— Дай взглянуть, — Гедимин протянул к нему руку. — Ты что-то доработал?

Взрывник, помедлив пару секунд, нехотя развернул скирлин; он смотрел в сторону и выглядел смущённым, но Гедимин, слегка удивившись, тут же об этом забыл. «Дракон» действительно был доработан и выглядел более чем странно, и единственное, что успокаивало Гедимина, — это отсутствие бластеров.

— Нитроускоритель? Зачем? — сармат поддел пластину обшивки. Линкен смахнул его руку, забрал корабль и завернул его в скирлин.

— Пригодится, — коротко ответил он.

— Кто дорабатывал? Ты сам? — Гедимин покосился на Иджеса. Механик, окружённый самками, ничего не слышал.

— Помогли, — отозвался Линкен и замолчал.

— Мог бы ко мне подойти, — ремонтник вспомнил форму корабля и задумчиво сощурился — что-то было не так.

— Ты в реакторе. Мне туда не пролезть, — буркнул взрывник, с шумом занимая место за штурвалом глайдера. — Эй, внизу! Мы летим или нет?!

…На берегу озера прибавилось патрульных, но толкотни не стало меньше. Гедимин, спускаясь по склону, даже приостановился на полпути — внизу было слишком много сарматов, и хотя он без труда проложил бы себе путь, стоять там вплотную с десятками зрителей, как в набитом глайдере, ему не хотелось.

— Тут весь город, — пробормотал Зольт, покосившись на Гедимина и так же замедлив шаг. — Не считая приезжих. Останемся здесь?

— Не хочу оставлять Лиска без присмотра, — тихо ответил сармат. — У него опять что-то на уме.

— С этим вашим Лиском экзоскелет нужен, — покачал головой Зольт. — Он ещё никого из вас не убил?..

Большой, в рост сармата, монитор работал исправно, и едва корабли скрылись под водой, все сарматы развернулись к нему. Гедимин следил за выделенной полоской под номером двадцать семь — она двигалась быстро, но плавно, и даже слегка снизила скорость на подходе к лабиринту буйков. Двадцать восьмой корабль немного отстал, зато двадцать шестой шёл нос к носу, а двадцать пятый даже немного обгонял. «Бластеров нет, торпеды вынуты,» — напомнил себе Гедимин. «И корабль не твой.» Мысли не успокаивали — всё равно ему было не по себе.

— Когда твой реактор отработает сколько надо, у вас будут центнеры ирренция, — сказал Зольт, мельком посмотрев на монитор — он не был очень уж увлечённым болельщиком, хотя кого-то из пилотов поддерживал. — Уже придумали, что с ним будете делать?

Гедимин пожал плечами.

— Линкен мечтает о взрывах. А я попробовал бы…

С озера донёсся пронзительный свист. Гедимин взглянул на монитор и увидел, что двадцать седьмой корабль бесследно исчез. Растерянно мигнув, он повернулся к озеру, — над водой летело, посекундно ускоряясь, что-то яркое, размазанное от скорости. Айзек засвистел ещё громче.

— Двадцать седьмой, к берегу! — крикнула в рупор Шекеш. — Заплыв не засчитан!

— Ядро Сатурна! — Зольт странно хихикнул. — Этот полоумный что, поднял корабль в воздух?!

Гедимин молча ткнул его двумя пальцами в плечо — не слишком сильно, но чувствительно.

Корабль уже достиг берега, и Линкен подставил руку. Выписав над ним четыре круга и сбавив скорость до безопасной, «подлодка» села.

— Двадцать седьмой! — рявкнула Шекеш. Линкен нехотя отвёл взгляд от «Дракона» и посмотрел на судейскую вышку.

— Я прошёл все буйки и пришёл первым! — крикнул он. — Где сказано, что нельзя взлетать?

— Это, мать твоя пробирка, подводные заплывы, а не полёты! — крикнула самка. — Для тебя нужно было повторить отдельно? Мы звали сюда только разумных существ, понимающих слова! Иди на стартовую, иначе выгоним и со стрельб!

«Торпед у него нет,» — Гедимин пристально смотрел на Линкена и покачивал на ладони обломок гранита, — добежать до взрывника он физически не успевал, но ещё мог сбить ему прицел. «Только лодочные. Не долетят. Или?..»

Видимо, патрульные думали о том же, — двое экзоскелетчиков уже спустились на берег и встали рядом с Линкеном. Он презрительно фыркнул на них и неторопливо пошёл на стартовую позицию. Патрульные не отставали.

… - Зачем было взлетать? — спросил Гедимин уже на берегу Атабаски. Сарматы, расстелив на посадочной платформе скирлиновые полотнища из запасов клонария, грелись на солнце, и ремонтник лениво чертил на подвернувшейся поверхности схему реакторной «ячейки» из семи стержней.

— Так быстрее, — отозвался Линкен. — Глупые правила!

Кенен хихикнул.

— Ты всех удивил, Лиск. Однажды тебя перестанут туда пускать.

— Я никого не тронул, — пожал плечами взрывник. — Гедимин подтвердит. Кто им виноват, что они не написали внятные правила?

Иджес толкнул Гедимина в плечо, и чертёж, почти уже завершённый, расплылся. Ремонтник удивлённо посмотрел на неожиданную помеху.

— Хватит реакторов, — проворчал Иджес. — Сегодня мы отдыхаем, ты забыл?

— А я что делаю? — Гедимин кивнул на озеро, сложенные на краю платформы комбинезоны и собственное плечо, блестящее от воды.

— Ты каждые пять минут смотришь на станцию, — сказал Иджес. Гедимин удивлённо мигнул.

— Отсюда её не вид… — он осёкся, сообразив, что действительно смотрит в сторону «Полярной Звезды» — вот только клонарий закрывает её, и даже градирни не видны.

— Вот именно, — буркнул механик. — Каждые пять минут. Дай тебе волю, ты с реактором срастёшься. Вживишь себе стержни под кожу и будешь светиться.

Линкен, молча наблюдавший за их вялым спором, перевернулся на живот и дотянулся до плеча Гедимина. Тот снова мигнул.

— Идём, — сказал взрывник, кивнув на здание аэропорта.

— Куда и зачем? — Гедимину не хотелось вставать.

— Надо поговорить.

Они оделись; насторожившийся ремонтник закрепил на плече генератор защитного поля и думал, не перевесить ли ремонтную перчатку на запястье, — хмурый взгляд Линкена ему не нравился. Они прошли мимо немногочисленных глайдеров, прилетевших из Порт-Радия и Эннадая и обогнули аэропорт с вывешенным над ним флагом Ураниум-Сити. Линкен не останавливался, пока не вошёл в лес. Когда стволы сосен частично закрыли очертания ближайших к опушке бараков, он огляделся по сторонам, удовлетворённо хмыкнул и повернулся к Гедимину.

— Хорошее место, атомщик. В самый раз для тренировки. Готов?

— Опять? — ремонтник сердито сощурился. — Надоело уже, Лиск.

— Надоело или нет — а ты размяк, — Линкен толкнул сармата в плечо. — Раньше ты был со мной почти на равных. Сейчас я тебя одним пальцем свалю. Ты когда в последний раз тренировался?

«А говорят, что я — зануда,» — Гедимин покосился на светлое небо за сосновыми ветками.

— Пора тебе самому себя развлекать, — буркнул он, снимая с предплечья «арктус». — Ладно, будь по-твоему. Торп из карманов вынь, заточки — тоже.

Линкен повесил на ветку гирлянду продолговатых предметов, туго обмотанную проводами, похлопал себя по карманам и ухмыльнулся.

— Заточки, говоришь? У повстанцев-то они будут. Не бойся, убивать не стану. Tza ta?

Он проворно шагнул вперёд. Кулак, летящий в скулу, Гедимин перехватил, но Линкен, не замедляя движений, развернулся вокруг оси и приложил сармата по рёбрам. «Вот нет бы помочь с реактором…» — выдохнул про себя Гедимин, отвешивая взрывнику пинок под колено и примеряясь для захвата. Долю секунды спустя сарматы покатились по земле, пытаясь придушить друг друга. От резкого тычка пальцем в горло Гедимин на мгновение опешил, и колено Линкена с хрустом вдавилось ему под грудину. Едва не взвыв от боли, сармат прижал локтем шею взрывника. Тот выпучил глаза и сжал пальцы на горле ремонтника. Придавленная грудина снова захрустела. «Да чтоб тебя…» — Гедимин не заметил, как его захват ослаб, и Линкен вырвался и вскочил — и тут же прыгнул двумя ногами ему на живот. Сармат захрипел, резко развернулся набок, сбрасывая взрывника, — тот ещё в прыжке ударил его в спину, в левое подрёберье. Второй удар пришёлся в бок. Линкен схватил Гедимина за плечи и рванул на себя, с силой прижимая его поясницу к земле. Сармат качнулся, запрокидываясь набок. От хлёсткого удара сбоку по шее у него потемнело в глазах — всего на долю секунды, но Линкен ударил снова и пинком в грудь опрокинул ремонтника навзничь. Тот попытался встать, но удар в живот отбросил его назад.

Ещё пять секунд — и столько же ударов под дых — спустя всё было кончено — Гедимин лежал на земле и пытался вдохнуть, Линкен сидел сверху, упираясь коленом в его солнечное сплетение, и вертел в пальцах заточку.

— Вот и всё, атомщик, — он провёл острым стержнем по кадыку сармата, слегка оцарапав кожу. — Что будешь делать теперь? Начертишь мне реактор?

«Псих!» — Гедимин не чувствовал бы ничего, кроме досады, если бы не выворачивающая наизнанку боль в солнечном сплетении и странная слабость во всём теле. Он хватал ртом воздух, но лёгкие почему-то не наполнялись.

— Слезь, — прохрипел он, сквозь наплывающую черноту глядя на Линкена и видя размытое пятно. Взрывник чуть подался назад и снова вдавил колено ему в живот.

— Даже так? Просишь пощады? — он презрительно фыркнул. — Попроси у повстанцев, порадуй макак своими стонами!

«Да думай ты что хочешь,» — Гедимин уже не видел его лица — только черноту с красными сполохами при каждом вдохе. «Дышать больно…»

Он в последний раз попытался вдохнуть — и остановился. В голове еле слышно зазвенело. Боль под рёбрами начала ослабевать. «А это несложно,» — сармат расслабил мышцы, чувствуя, как сердцебиение замедляется. Внутри, в верхней части живота, ещё что-то ныло, но звон в ушах становился всё громче, и боль отступала на второй план. Сверху испуганно вскрикнули.

— Эй, атомщик, ты чего?! — кто-то с силой прижал палец к его шее. Голова сармата безвольно мотнулась.

— Эй, не надо!

Давление на живот наконец пропало. Кто-то навалился Гедимину на грудь, ударил по рёбрам. Лёгкие судорожно трепыхнулись, пропуская воздух. Гедимин нехотя открыл глаза и вдохнул полной грудью.

— Живой? — Линкен осторожно похлопал его по плечу. — Давай дыши, атомщик. Не пугай меня так!

— Псих, — прохрипел Гедимин, приподнимаясь на руках и отползая к ближайшему дереву. При движении живот заболел снова. Сармат ощупал нижние рёбра, грудину, — резкой боли не было, но во всём теле чувствовалась неприятная слабость.

— У тебя пресс в четыре пальца, — Линкен с досадой хлопнул ладонью по земле. — А пробивается тычком. Тошно смотреть, как ты машешь руками. Шматок Би-плазмы — и тот быстрее! Тебе нужно тренироваться каждый день, атомщик. Убьют, и реактор не поможет.

— Реакторы… вообще не для этого, — вяло отозвался Гедимин, глядя на свою руку. Живот уже не болел — если сармат не пытался шевелиться — но слабость нарастала, и пальцы дрожали всё сильнее.

— Позор, — Линкен тяжело вздохнул и поднялся на ноги. — От тебя сегодня мало проку. Выходи к озеру, как отдышишься.

Гедимин посмотрел на его удаляющуюся спину и прикрыл глаза. Что-то было не так — какая-то серьёзная поломка в его теле, но тела чинить он не умел. «Надо отдохнуть,» — он откинулся на ствол дерева и прижался к нему затылком. «Минут десять-пятнадцать…»

Шагов он не услышал — сарматы ступали тихо, и он не замечал их, пока они не заговорили.

— Остался сидеть под деревом? Полчаса назад? — Иджес говорил быстро и взволнованно. — Лиск, ты дебил! Он хотя бы дышал?

— Я что, мог бросить его мёртвым? — огрызнулся Линкен. — Он дышал и говорил. Может, ушёл к самкам, на песчаные обрывы?

«Полчаса?» — Гедимин удивлённо мигнул, попытался встать, но не смог — тело не слушалось. Оно как будто растекалось комком Би-плазмы, и при каждой попытке шевельнуться сердце начинало биться быстро и громко.

— Эй! — Линкен обошёл дерево и остановился перед сидящим сарматом. — Вот ты где…

— Has-su, — выдохнул Иджес, опускаясь рядом с Гедимином и хватая его за безвольно свисающую руку. — Эй, атомщик… Да он не может встать!

— Не может?! — Линкен склонился над ним, встряхнул его за плечо. Гедимин стиснул зубы — голова, мотнувшись, ударилась о ствол. Линкен вполголоса выругался.

— Что не так? Внутри больно? — он притронулся к нижним рёбрам ремонтника. Тот хотел оттолкнуть его, но рука не послушалась.

— Доигрался, псих с динамитом?! — Иджес с присвистом втянул воздух. — Бегом в медчасть!

…Дышать уже было не больно, но шевелиться не хотелось. Гедимин лежал на спине, разглядывая потолок и слушая тихий свист и хлюпанье дренажной системы. Он знал, что дренажные трубки торчат из его бока, и что их уберут ещё до того, как в нижнюю часть тела вернётся чувствительность, временно отсечённая разрядом станнера. А через день или два регенерация закроет раны, и швы начнут нестерпимо зудеть. Ещё пара шрамов на животе…

Дверные створки заскрежетали в очередной раз — ещё кто-то пришёл в медчасть и остановился на пороге. В этот раз скрежет был громче и продолжительнее — то ли пришли двое, то ли кто-то с трудом уместился в дверном проёме. «Опять все двери разболтались,» — с досадой подумал Гедимин. «Смогу встать — займусь ремонтом.»

— По делу или так? — отрывисто спросил недовольный сармат-медик у пришедших.

— Меня только что вызвали, — услышал Гедимин голос Константина. — Я — командир научного центра. Могу я узнать, что с моим сотрудником?

— А, ещё один, — пробормотал медик. — Будешь уходить — забери всех остальных сотрудников. К больному я их не пущу. Хватит уже, пообщались. Ему лежать тут две недели минимум.

Гедимин услышал свистящий вздох и недовольный шёпот. «Они что, все тут?» — он хотел поднять голову и посмотреть, кто из сарматов остался в приёмном покое, но помешал фиксатор поперёк груди.

— Две недели? Никак нельзя ускорить процесс? — судя по голосу, Константин был растерян и сердит. — У нас горит проект, больше никто с ним не справится.

— Об этом надо было думать до того, как избивать его до разрывов кишечника, — ровным голосом ответил медик.

— Я не знал, что так выйдет, — пробормотал Линкен. — Можно подойти к нему?

— Незачем, — отозвался медик. — Подойдёшь через неделю. Но я бы на его месте с тобой не общался.

— Лиск, выйди, — сердито сказал Константин. — Всё, что ты мог сказать, мы уже слышали. Что делать с реактором? Кто-то, кроме Гедимина, способен собрать стержни по его схеме?

Повисла тишина, только сармат-медик ехидно хмыкнул и, оставив сарматов на пороге приёмного покоя, подошёл к Гедимину.

— Тебе ещё повезло, теск. Мог бы вовсе истечь кровью, — он посмотрел на дренаж, довольно кивнул и сменил одну из ампул в дозаторе. — Завтра, если не мутируешь, подстегнём регенерацию. Дней через семь посмотрим — возможно, выйдешь отсюда досрочно. Что там у вас за проект?

— Да так, — неохотно сказал Гедимин. Думать о брошенном на произвол судьбы реакторе было очень тяжело. «Не справятся,» — он стиснул зубы и отвернулся к окну. «И лучше бы не трогали.»

— Скажи им, чтобы ни к чему не прикасались, — прошептал он. — Целее будет. Выйду — доделаю.

25 июня 39 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимин толкнул дверные створки в стороны, развёл их до упора, утопив в стене, и шагнул в сторону, отпуская их. Они выехали из пазов с тихим свистом и так же тихо столкнулись.

— В Ураниуме что, больше нет ремонтных баз? — спросил сармат, недовольно щурясь на медика.

— Никогда не проверял, — отозвался тот. — Заявки на плановый ремонт уходят раз в полгода. А что и как должно работать… Ну как, не устал? Иди в душ. Ещё раз посмотрю, что у тебя внутри, и если всё нормально — позову твоих приятелей.

— Они здесь? — удивился Гедимин.

— С утра бродят под окнами, — кивнул медик. — Видимо, заняться нечем. Хотя бы амбал-мутант в этот раз не с ними…

«Бьорк обычно ко мне не ходит,» — удивление сармата усилилось. «А, это он не ко мне. Он с Константином. А Константин переживает из-за реактора. Определённо, Ведомство уже на связи…»

«Лифэн» ждал его за углом, там, где раньше была общественная душевая, а сейчас — ровная площадка, на которой иногда стояли глайдеры, а иногда собирались патрульные. Хольгер стоял у машины, Линкен сидел за штурвалом. Увидев их, Гедимин хмыкнул.

— Странно, что Бьорка нет…

— Там все ходят вокруг твоего реактора, — махнул рукой Иджес — единственный, кого пустили в госпиталь, и то неохотно. — Константин прислал всех за тобой. Очень уж невовремя ты… А, при чём тут ты?! Этот псих…

«Плохо, когда только у тебя прямые руки,» — думал Гедимин, занимая место в глайдере. Хольгер крепко сжал его руку; Линкен оглянулся через плечо и тут же отвёл взгляд. Гедимин успел заметить, как потемнели его глаза, из белесых став серыми.

— С Конаром не связывался? — спросил он у Хольгера. Тот смутился.

— Поговорили немного о сигма-излучении. Цензура, всё-таки, чудовищно мешает!

Гедимин кивнул.

— Когда откроют территории, будет легче.

…«Скафандр» из защитного поля для него сооружали вдвоём Хольгер и Константин — самому Гедимину это не доверили. Химик настроил систему воздухообмена и придирчиво проверял звукопроницаемость, пока уже сам сармат не начал недовольно щуриться — никакой необходимости в том, чтобы что-то слышать во время работы, он не видел.

— До сигнала отсек не открывать! — отдал последнее указание Константин, быстрым шагом направляясь к «чистой» лаборатории. Гедимин остался в одиночестве посреди коридора, озадаченно оглядываясь по сторонам. «Что они успели сделать с реактором, что так шарахаются?!» — думал он.

Под потолком коротко прогудело, и сармат открыл массивную дверь «красного отсека». В первые секунды ему показалось, что защитное поле разрушилось, и в лицо ему ударил горячий ветер. Но всё было цело — только по поверхности нематериального экрана плыли красные разводы, а к коже, беспрепятственно пройдя сквозь все барьеры, прикасались десятки тёплых волокон. Гедимин, оторопев, стоял на пороге и смотрел на резервуар с разобранными стержнями — секунд пять, не меньше, пока не вспомнил об открытой двери и гудящей в коридоре сирене.

— Хватит уже, — буркнул он, приводя в действие блокировку. Сирена замолчала, тёплые нити как будто стали тоньше и слегка отодвинулись, но всё равно казалось, что воздух наполнен ими, — как будто сармат плыл сквозь огромный ком тины.

«Работать. Не отвлекаться,» — Гедимин привычным движением убрал защитный экран с резервуара, сверился с маркировками, извлёк несколько цилиндров и поставил их под поток горячего воздуха. Ирренций источал ощутимое тепло, уран и плутоний ощущались сквозь защитное поле так же, как любой кусок металла, — никак, и это немного успокаивало.

«Как будто всё время смотрят под руку,» — думал Гедимин, собирая стержень за стержнем. Он давно знал, как будет это делать, технология была отработана, — цилиндры скреплялись вместе, маркировки накладывались одна на другую, несколько заученных движений — и первая сборка выставляется под охлаждающую вентиляцию за трёхслойный защитный экран. Он не просвечивал, но ощущение тёплых нитей, наматывающихся на руки и плечи, не оставляло Гедимина даже после того, как он возвращался к месту сборочных работ. «Здесь больше защитных полей, чем всех веществ, вместе взятых,» — угрюмо думал он. «Но сигма проходит насквозь. Ещё бы понимать, как она действует…»

— Заработало? — спросил его Иджес четыре часа спустя; Гедимина, несмотря на сопротивление, вытащили из «красного отсека» и усадили в «чистой» лаборатории. Кроме Би-плазмы, на его верстаке сегодня лежали тюбики с горчицей и кетчупом; откуда они взялись, никто не признался.

— Ещё ничего не собрано, — отозвался Гедимин, вскрывая контейнеры. Теперь он чувствовал, как волнение уходит, и как сильно хочется есть.

— Эти твои штуки работают и по семь, и по одной, — сказал Иджес. — Они уже синтезируют?

— Отстань от атомщика! — зашипел на него Линкен. Гедимин заметил, что в глаза он по-прежнему не смотрит, попытался перехватить его взгляд, но взрывник только вздрогнул и отвернулся.

— Пока нет. Защитное поле мешает, — пояснил ремонтник.

— Можно взглянуть на твой дозиметр? — протянул руку Хольгер.

— Сигма зашкаливает, — Гедимин отдал ему прибор и украдкой покосился на своё предплечье — в некоторые моменты казалось, что невидимые волокна опутывают его полуметровым слоем, но никаких следов они не оставили.

— Оно тебя ждало, — усмехнулся Хольгер, проверяя показания. — Да, в самом деле. Очень интенсивное излучение. Я бы добавил защитных полей… если бы это имело смысл.

— Почувствуешь себя плохо — выходи сразу же, — сказал Гедимину Константин и, оглянувшись на телекомп, пощёлкал ногтем по столешнице. — Так что у нас со сроками? Уложишься?

— Да иди ты на Седну! — снова вскинулся Линкен. — Атомщик только из госпиталя. Ты учился в Канске? Вот шёл бы и сам собирал, раз такая спешка!

— Лиск, сиди тихо, — сердито покосился на него Константин. — Ты уже себя показал. Если мы теперь ещё и сроки сорвём…

Гедимин молча ел Би-плазму, смешанную с кетчупом и горчицей, и думал о реакторе. Странная мысль пришла ему в голову, и он ухмыльнулся. «Если эта штука в самом деле реагирует… Теперь, если я потрогаю реактор, он потрогает меня. Забавно.»

— В среду можешь звать Масанга, — сказал он Константину, дождавшись, когда все сарматы замолчат. — Будет торжественный запуск. Можно даже с красной кнопкой.

Линкен от неожиданности шумно фыркнул и полез в карман.

— Вот, держи.

— С кнопкой или без неё, но запустить лучше во вторник, — покачал головой Константин. — Успеешь? Чтобы в среду точно знать, что всё работает…

— Успею, — кивнул Гедимин, но кнопку взял и осторожно положил в карман. «Когда всё заработает, можно будет устроить ритуал. Глупость, но хоть какое-то развлечение.»

— Кто сегодня читает новости? — спросил Амос.

— Обед закончился, — отозвался Константин. — Иди работать.

— Дай Гедимину отдохнуть, — буркнул Линкен. — Он только пришёл.

— Именно его никто и не выгоняет, — командир «научников» повернулся к нему. — А вот остальные…

— Я пойду, — Гедимин, собрав пустые контейнеры, поднялся с места. — Работы много.

«Странные они сегодня,» — думал он, пристраиваясь со смартом в пустом «зелёном отсеке». Большая часть помещения была занята конструкциями реактора; проверки прошли, и их временно отключили, оставив только монитор и несколько датчиков. Единственным движущимся объектом, не считая самого Гедимина, тут был робот-уборщик, запертый в отсеке и занятый только сдуванием пыли с труб и кожухов.

Он хотел почитать, о чём Конар переписывался с Хольгером, но красный заголовок в новостях отвлёк его — а через несколько секунд сармат забыл о чужой переписке. «Опять авария,» — думал он, стискивая зубы. «Что-то серьёзно не так с этой планетой…»

«Новая катастрофа на территориях искусственнорождённых» — гласил заголовок. «Случайность или умысел? Потери малы и в то же время огромны.»

На приложенной фотографии трудно было что-то разобрать — Гедимин видел только гору снега и льда, пару проходчиков и группу сарматов-спасателей в ярких комбинезонах — механизмы казались мелкими насекомыми рядом с разгребаемым завалом.

«Внезапная лавина похоронила под собой промышленные здания на окраине города Туле,» — читал Гедимин. «Центром комплекса был научно-исследовательский центр «Хейдрун», созданный в рамках программы развития сарматских территорий (основные направления работы — органическая и неорганическая химия, геология, горное дело). В момент катастрофы в научном центре находилось семнадцать сотрудников. Сведений о выживших нет.»

«Ничего не понимаю в обвалах,» — сармат разглядывал лавину и не мог различить под ней ни одного предмета, сделанного искусственно, — здания, сколько бы их ни было, исчезли без следа. «Но я бы, наверное, не выкопался.»

Он потёр рёбра и поморщился. Кажется, до этого дня он не слышал о научном центре «Хейдрун»… впрочем, он не знал ни одного научного центра, кроме «Полярной Звезды» — никто и никогда не упоминал ни их названия, ни местонахождение. «Теперь один знаю. И тот разрушен,» — он невесело ухмыльнулся. Поиск на северянских сайтах ничего не дал — там знали не больше, чем в Атлантисе, разве что среди комментариев было больше сочувственных.

«Слышал о «Хейдрун»?» — послал он сообщение Хольгеру. Сармат ответил без промедления: «Сегодняшние новости? Да, неприятное событие. Оказывается, у нас изучали химию. Семнадцать исследователей — и я не знаю ни одного.»

— Hasulesh, разумеется, — угрюмо сказал Линкен, когда сарматы собрались на берегу озера — уже после работы и её обсуждения. — Кто ещё убивает учёных? Ни один сармат…

— Кхм, — Константин кивнул на Гедимина, и взрывник осёкся и, помрачнев, уставился в землю.

— Бывают и просто лавины, — сказал Хольгер. — В Гренландии погода неустойчивая, а снега много.

— Из-за «просто лавины» Маркус бы туда не прибыл, — качнул головой Линкен. — Он найдёт, кто это сделал.

— А то после Ясархага он нашёл… — подал голос Бьорк, и все удивлённо мигнули — с тех пор, как мутант пришёл на берег, от него не слышали ни слова.

— Маркус знает, что делает, — буркнул Линкен. — Это мы не знаем. Это и к лучшему.

30 июня 39 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Монорельс с тихим гудением сдвинулся на полметра, и Гедимин, протянув руку, сдёрнул с крюка первую сборку. Она весила почти центнер и была обернута защитным полем до такой степени, что её очертания не то что не прощупывались — их даже нельзя было рассмотреть; держать её в одной руке не мог даже сармат, и он перехватил её двумя руками и растянулся под удерживающими механизмами. Хвостовики вошли в пазы, электромагнитные захваты сработали — Гедимин почувствовал слабый рывок. Тщательно проверив расположение маркировок, он выпустил сборку из рук и выпрямился. Сидеть на краю корпуса было не слишком удобно и едва ли отвечало требованиям техники безопасности, — хорошо, что никто из Ведомства при этом не присутствовал.

«TZA» — вспыхнуло на подсвеченных клавишах переключения. Кран снова загудел. Вторая сборка уже была в отсеке. Чтобы проехать несколько метров от затянутой защитным экраном двери до корпуса реактора, ей понадобилось две минуты. Гедимин хмыкнул. «Хорошо, что они осторожны. Плохо, что у меня не получается.»

Семь центнеров — меньше, чем весила любая топливная сборка, с которыми сармат имел дело до сих пор; это была полная загрузка нового реактора, первая и, как надеялся Гедимин, последняя из доставленных внутрь вручную. Дальше должны были работать механизмы, и с края корпуса ремонтник видел некоторую их часть — электромагниты, при отключении которых заменяемая часть стержней должна была опуститься вниз, в специальные ячейки, и ячеистое дно корпуса — до определённого момента герметичное, после — пропускающее стержни вниз, к фиксирующим и выгружающим механизмам. Сармат успел проверить их на стальных болванках и даже на довольно хрупких стеклянных трубках, — даже изъеденный внутренними реакциями плутоний должен был выдержать выгрузку, не размазавшись по всему реактору.

В углу отсека послышался протяжный писк — термодатчики зафиксировали рекордную температуру. Все семь сборок были на месте, и охлаждения им уже не хватало. «HETA» — вспыхнула красная клавиша на потолке. Гедимин скатился с края корпуса и, рывком сдёрнув мешающее защитное поле, опустил рычаг и нажал несколько кнопок. Вспышек и гудков стало больше, но сармат не обращал на них внимания — он следил, как сборки опускаются в корпус, как один за другим срабатывают пояса внутренних датчиков, и отключаются генераторы защитных полей. Охладитель уже тёк внутри корпуса; сначала — тёплый, медленно остывающий вместе со сборками, вскоре он наполнил весь объём. Гедимин проверил насосы, проследил, как снижается, не успев подняться до опасного предела, температура, и ненадолго остановился, мысленно считая до тридцати. Такого волнения он не испытывал с тех пор, как впервые были запущены реакторы «Полярной Звезды». Усмехнувшись странной мысли, пришедшей в голову, он повернулся к установке и поднял руку ладонью вперёд.

— Attahanqa!

Невидимые нити, тёплые, почти горячие, оплели его пальцы и обвили запястье. Он не чувствовал сопротивления, когда опускал руку и поворачивался к щиту управления, но все волокна оставались на коже — даже тогда, когда он нажимал на клавиши и переключал очередной тумблер. Всё было готово к запуску излучателя, и Гедимин привёл его в действие — введя тот же «код» переменной интенсивности, что срабатывал сам по себе, пока сармат не разобрался с ним.

Он сел к щиту управления и сидел так ещё пятнадцать минут, наблюдая за ростом показателей и чувствуя, как волнение уходит. Интенсивность излучения не падала, температура оставалась в безопасных пределах, ни один экран не был пробит, и уже начали растворяться ненужные барьеры между отсеком и коридором, — их там было столько, что хватило бы на защиту от главного калибра «Циклопа». Гедимин убрал их окончательно, сбросил защитное поле и облегчённо вздохнул. «Надо охладиться. Весь в поту.»

Двери отсека, лишённые фиксации, начали было закрываться, но не успели — их силой раздвинули в стороны. Первым в помещение вошёл Хольгер, и, судя по сердитому шипению в коридоре, Константина он обогнал — а может, и оттолкнул.

— Работает? — он на секунду остановился в дверях, посмотрел на реактор, бросил быстрый взгляд на монитор, облегчённо вздохнул и крепко обнял Гедимина.

— Tza seatetzki!

— Tza» at, — выдохнул ремонтник, прижимая Хольгера к себе. Тот сдавленно зашипел — сармат немного не рассчитал силы.

— Потише! Химик ещё нужен Ведомству, — Константин постучал пальцем по плечу Гедимина.

— Всё… уф, в порядке, — Хольгер, высвободившись из слишком крепких объятий, глубоко вдохнул и ухмыльнулся. — Снова перегрелся? Ты что, согреваешь сборки своим теплом? Иногда хочется повесить на тебя охладитель.

— Переволновался, — буркнул Гедимин, стягивая маску и вытирая испарину. — Каждый раз, как впервые. Но излучатель не подвёл… и насосы тоже работают.

— Всё идёт по плану, — одобрительно кивнул Константин, сверив показания на мониторе с записями в смарте. — Первый запуск можно считать проведённым. Лиск, закрой дверь!

Линкен стоял на пороге, придерживая массивные створки, и смотрел на реактор. Гедимин видел белое свечение в его глазах и странную кривую ухмылку.

— Мы обошли макак, — тихо проговорил взрывник. — Даже в том, что они считают только своим. У нас есть учёные и есть изобретатели. Tzaat hasulesh ещё познакомятся с нашей наукой…

Он сжал пальцы в кулак и вскинул руку над головой.

— Tza atesqa!

…В «зелёный отсек», держа подмышкой надутый матрас, вошёл Амос. Константин указал ему на свободный угол, лаборант кивнул и опустил свою ношу там. С собой у него было ещё и одеяло.

— Это зачем? — Хольгер перестал мечтательно усмехаться и настороженно посмотрел на сарматов. Гедимин мигнул.

— Это очевидно, атомщики, — вздохнул Константин. — Тут у вас серьёзнейшее оборудование. К тому же экспериментальное. Пока оно работает, за ним нужен круглосуточный присмотр. И филка сюда не посадишь. Сегодня здесь ночую я, завтра утром Гедимин меня сменит. Третьим оператором будешь ты.

— Снова, как с плутонием? — Хольгер нахмурился. — Но там филки неплохо справляются.

— Графитовая схема Севера отшлифована полутора веками использования, — отозвался Константин. — Ирренциевый реактор — первый в своём роде. Я даже не уверен, что справлюсь в случае форс-мажора — и что справится кто-нибудь, кроме Гедимина.

«Будто я уверен,» — сармат подозрительно покосился на реактор. «У того, с чем я работал раньше, не было щупалец и глаз!»

— Первые сутки могу дежурить я, — сказал он. — Если всё пойдёт по плану, уступлю смену Хольгеру, а он — тебе. Линкен и Хильда тоже могут заменить меня. Я не уверен только в Иджесе.

— Никаких Иджесов, Линкенов и Хильд, — Константин поморщился. — Один ангар это безобидное вещество уже разнесло. А тебе после запуска нужно проветрить голову. Я поручу Иджесу и Линкену довести тебя до озера и как следует охладить. Завтра нам нужен будет твой здравый смысл и холодный рассудок. Масанг прибудет не один.

Гедимин мигнул.

— Кто ещё? Ассархаддон? Маркус? — он криво усмехнулся. — Я имел дело с Маркусом.

— Ассархаддон… — Константин тяжело вздохнул. — Ты совсем перегрелся, атомщик. Этот маньяк давно мёртв. А завтра тут будет толпа кураторов из Ведомства. Постарайся не брякнуть ничего ни про Ассархаддона, ни про Маркуса!

…Выйдя из ангара, Гедимин едва не налетел на экзоскелетчика. «Броненосец» в чёрно-жёлтом «Маршалле» стоял у ворот, ещё один — на углу. Увидев «научников», «Маршалл» посветил на них считывателем и громко сказал в наручный смарт:

— Шестеро вышли, двое внутри!

— Что ты делаешь? — спросил Гедимин, останавливаясь; лаборанты, переглянувшись, потянули его за рукава.

— Это новая охрана, — сказал Амос. — Защитит нас от диверсантов, если что.

Гедимин с сомнением посмотрел на экзоскелетчиков. Те замахали на него — «проходи!».

— Всего двое? — Линкен огляделся по сторонам. — А, нет. Ещё два поста на крыше. Так себе посты…

Ремонтник завертел головой. Первый пост он обнаружил быстро — по блеску нарукавника; филк в пехотной броне засел на крыше «научного» ангара. На второй ему указал Линкен.

— Этого не хватало, — пробормотал Гедимин. — Кого они собрались отстреливать?

— Только макак, — ответил взрывник. — Правильно сделали, что выставили охрану. Ты об этом не думай, атомщик. Работай, как раньше.

— Они так и будут следить, куда я пошёл и кого с собой взял? — Гедимина передёрнуло. — Даже Фюльбер не ставил своих бабуинов у ангара.

Ему было не по себе, и, заворачивая за угол, он снова обернулся. Охранников у двери было уже двое, на углу стоял третий; филк на крыше устал лежать и сел. С чем он там сидит, Гедимин не видел, — оружие замаскировали лучше, чем стрелка.

— Значит, Арбогаст решил позаботиться о нашей безопасности? — криво ухмыльнулся Хольгер. — Интересная идея. С чего вдруг такое повышение бдительности? Когда Гедимина калечила охрана, или вывешивали на мишень мартышки, патрульные не кидались на помощь…

Линкен, изменившись в лице, провёл пальцем по шраму на затылке.

— Это было в новостях, теск. Там, в Гренландии, нашли следы взрывчатки. Лавина не сама сошла. Ей сильно помогли.

— Что? — развернулся к нему Хольгер, забыв о подъезжающем к воротам глайдере; Гедимин, взяв сармата за плечо, направил к открывающейся двери, — так или иначе, он хотел уехать со станции, а договорить можно было и в транспорте. — Диверсия подтверждена?

Линкен угрюмо кивнул.

— Макаки, кому же ещё. Уже пишут, что федералы вышли на пару сайтов… вроде того, что был у «Вендиго», — помнишь этих…

Гедимин сжал его плечо.

— Все всё помнят. Новая группа «лесных духов»? Ты видел эти сайты?

Линкен ухмыльнулся и снова притронулся к шраму.

— Я же говорю — то же, что у «Вендиго». Пустая мартышечья болтовня и фотографии… Очень плохие фотографии, но места узнать можно. Коцит, Ясархаг, Туле…

— Стой, — Хольгер пристально посмотрел на него. — Ты же не был ни там, ни там. Как узнал места?

— В сети много снимков, — отозвался Линкен. — Там странные ландшафты. Не перепутаешь.

Гедимин мигнул.

— Там такие же снимки? В сети и на сайте — одни и те же? — спросил он. — Дай взглянуть.

Обе ссылки вели на пустые страницы с красными щитами в углу — «блокировка в целях безопасности».

— Hasu… Нет, атомщик, там были другие фотографии, — проворчал Линкен, но его голос звучал неуверенно. — Ладно, приехали. Договорим на озере.

Гедимин закрыл за собой дверь, когда вошёл в комнату, но не стал доставать «домашний» комбинезон, — вместо этого он опустился на матрас и вынул из кармана рацию. Сердце сделало несколько лишних ударов, пока он набирал короткое сообщение: «Реактор готов. Генераторный плутоний и обеднённый уран. Один грамм облучателя на килограмм облучаемого. Ожидаемая выработка — сто пятьдесят один килограмм за три месяца.»

«Цензура всё равно не пропустит,» — подумал он через пять секунд после отправки и досадливо сощурился. «Наболтал лишнего. Ладно, Герберт поймёт и по обрывкам. А когда территории откроются, покажу ему всё на месте.»

01 июля 39 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Ну что, ответил? — Иджес заглянул через плечо Гедимина. Сармат покачал головой и вернул выключенную рацию в карман.

— Не так быстро, механики. За день ваш учёный даже не успел получить письмо, — напомнил сердитый Константин. — Гедимин, ты где сейчас должен быть?

— Хольгер ведёт замеры. Незачем там толкаться, — отозвался ремонтник. «К тому же там не работает рация. Стены свинцовые,» — подумал он про себя.

Сигнализация задребезжала и с оглушительным скрежетом, от которого даже Гедимин дёрнулся и перевёл настороженный взгляд на панель светодиодов под потолком, перешла на протяжный вой. Константин взял сармата за плечо и резким жестом приказал ему идти к реактору.

Там, в заблокированном изнутри «зелёном отсеке», Гедимина через пять минут нашли агенты Ведомства. Разрешения на открытие они не запрашивали — блокировка после непродолжительного скрежета и мигания светодиодов была снята снаружи, и массивный люк открылся, пропуская внутрь группу «броненосцев».

— Tza atesqa! — вскинул руку первый из них; по голосу Гедимин узнал Масанга. Лицо сармата было закрыто зеркальным щитком и усиленным респиратором. Один из патрульных по едва заметному жесту агента подошёл к Гедимину и встал слева от него. Сармат хотел подняться, но экзоскелетчик опустил «клешню» на его плечо.

— Оставайтесь на месте, Гедимин, — сказал Масанг. — Когда потребуются ваши пояснения, мы к вам обратимся.

— Гедимин Кет? — агент с точно такими же значками на броне, как у куратора из Порт-Радия, смерил сармата задумчивым взглядом. — Да, описание было точным. Теперь мы видели всех. Действительно выпускник Лос-Аламоса?

— Да, — из экзоскелета Масанга донёсся смешок. — Единственный искусственнорождённый за двадцать лет.

Они рассредоточились по отсеку, вполголоса переговариваясь и заглядывая во все узлы механизмов, не спрятанные под кожухом или матовым защитным полем. Двое достали сигма-сканеры, один, прикрывшись непрозрачным щитом, приподнял один из экранов реактора. Гедимин сердито сощурился.

— Sata!

— Heta, — патрульный крепко нажал на его плечо. — Всё под контролем. Не мешай агентам работать.

Едва заметное ощущение тепла коснулось пальцев Гедимина, скользнуло по виску и ненадолго задержалось на скуле. «Существо» — сармат пока не знал, как его назвать — не реагировало, кажется, ни на кого, кроме него. Он оглянулся через плечо на монитор — интенсивность излучения ненадолго «мигнула», выписав три зубца повышений и спадов, и вернулась к прежнему значению.

— Излучатель-пульсатор? — один из агентов прикоснулся к верхней части реактора. — Обычно работает в стабильном режиме? В чём назначение пульсаторного механизма?

— Стабилизация реактора, — буркнул Гедимин. Он смотрел на чужаков с нарастающей неприязнью, и ему казалось, что тёплые волокна, прилегающие к его коже, вздрагивают и постепенно нагреваются.

— Хватит его трогать, — сказал он. — Это обычный трубопровод. А там — баллоны с жидким азотом. Ты никогда их не видел?

Агент, к которому он обращался, даже не обернулся.

— Когда будет выгружен ирренций? — спросил Масанг, подойдя к Гедимину.

— Начнём первого октября, — ответил тот. — Две недели на переработку стержней.

— Три месяца и ещё две недели, и полтора центнера чистой окиси ирренция уйдут в хранилище, — медленно проговорил агент Ведомства. — Сто пятьдесят килограммов. На два порядка больше, чем во всём мире за пределами Ураниум-Сити. Если это не превосходство, то что это?!

— Да, хорошая работа, — согласился один из чужаков; по голосу Гедимин узнал Тегейриан. — Но что с воспроизводимостью? Вы можете построить ещё один такой реактор?

Сармат кивнул.

— Другие могут построить такой же реактор по вашим чертежам и инструкциям? — чуть громче спросила Тегейриан. Агенты, оставив установку в покое, подошли ближе. Гедимин на полсекунды замялся. «Если пульсатор сработает правильно… А с чего бы ему не сработать?!»

— Да. Не сложнее, чем любой другой. Трудно было в начале, — отрывисто ответил он. Агенты переглянулись.

— Обследование закончено, — сказал один из них. — Данные собраны. Время раздачи указаний?

Масанг на секунду поднёс стальную «ладонь» к груди. Гедимин удивлённо мигнул — жест был до странности почтительным, как будто этот агент был по рангу выше остальных. «Вот мартышечья зараза!» — сармата передёрнуло. «Пусть ещё поклонится…»

Разблокированный люк снова открылся.

— Входите, — Масанг повернулся к сарматам, вставшим на пороге. Патрульные привели сюда всех, кроме Аккорсо, — оператор остался в реакторном отсеке. Гедимин посмотрел на Иджеса — тот смотрел только под ноги и временами судорожно сглатывал.

— Итак, важнейший из доверенных вам проектов был завершён, и завершён успешно, — сказал Масанг. — Гедимин Кет, Константин Цкау, вы далеко обошли научные институты человечества. Но работа ещё не закончена. Пока этот реактор не отработает свой первый цикл, вам двоим поручается ежесекундно следить за ним. В конце двенадцатичасовой смены каждый из вас будет отсылать подробный отчёт о работе реактора и обо всём, что происходило в этом помещении.

Гедимин досадливо сощурился, и это не ускользнуло от внимания Масанга, — он щёлкнул «клешнёй» и на полкорпуса повернулся к сармату.

— В конце испытаний ваша технология будет представлена специалистам из Лос-Аламоса, Канска, Хайфы, Суинберна и Тайюаня. Что вы собираетесь им предъявить? Свой обычный стиль — «это реактор — он работает — убери руки»?

Гедимин уткнулся взглядом в пол и порадовался, что сарматы не краснеют.

— Не беспокойтесь. Даже если вы не располагаете к себе людей, полный отчёт об испытаниях потрясёт их, — сказал Масанг. — Собирайте информацию. Важна каждая мелочь.

— Нам будет удобнее работать в три смены, — сказал Константин. — Хольгер Арктус…

Агент жестом оборвал его фразу.

— Мы читали ваш запрос. Хольгер Арктус обучался по совершенно другой специальности и не имеет достаточной квалификации. К тому же для него уже есть ответственное задание. Хольгер Арктус, Линкен Лиск, выйдите в коридор. Агент Дамастор…

Один из чужаков, шевельнув «клешнёй» экзоскелета в утвердительном жесте, вышел вслед за сарматами. С ним пошли двое патрульных.

— Мы вынуждены закрыть все ваши проекты, за исключением двух, связанных с реакторами, — продолжал Масанг. — У вас не останется на них ни времени, ни сил. Эти три месяца «Полярная Звезда» будет работать очень напряжённо. Это касается и вас, Иджес Норд.

Механик, до сих пор стоявший на месте и изучавший пол под ногами, вздрогнул от неожиданности.

— Губернатор Оркус поручил нам создать ревизионную комиссию для проверки исправности оборудования, оставшегося от… естественнорождённых владельцев, — сказал агент. — Вы входите в неё, как представитель научного центра Канадских территорий. Место сбора — центральная проходная форта, время — семь часов ровно, каждый день, за исключением двадцать восьмого сентября. Вот ваше удостоверение.

Он протянул растерянно мигающему Иджесу жёсткую карточку.

Люк снова открылся. В отсек вошёл Дамастор с патрульными, обменялся быстрыми жестами с Масангом и встал поодаль, разглядывая реактор. Следом вошли Хольгер и Линкен. Оба сармата выглядели озадаченными, но не напуганными — скорее польщёнными.

— И последнее на сегодня, — продолжил Масанг. — Приказом координатора Маркуса меры безопасности в научных центрах ужесточены. Мэр Арбогаст уже выделил вам охрану, но её недостаточно. Здесь, внутри и снаружи, будут круглосуточно находиться бойцы Ведомства. Не беспокойтесь, Гедимин, никто из них не то что не прикоснётся к вам и вашему оборудованию, но даже не заговорит с вами первым. Их задача — исключить угрозу извне, а не давать вам советы.

Гедимин сдержал недоверчивое хмыканье и сделал каменное лицо. «Меня что, так легко прочесть?» — ему было немного досадно.

— Продолжайте работу, — сказал Масанг, жестом приказывая патрульным открыть люк. Агенты вышли, Масанг шёл последним. На прощание он вскинул руку в знакомом жесте и посмотрел на Константина.

— Хольгер Арктус и Линкен Лиск дали подписку о неразглашении. Вся их информация пойдёт напрямую Дамастору Марци. Вы в это не вмешиваетесь.

Константин молча кивнул.

Никто из сарматов ничего не сказал и не двинулся с места, пока не замолчала сигнализация на верхнем ярусе. Когда она издала последний звук и затихла, Иджес вздрогнул всем телом и повернулся к Гедимину.

— Можно выйти?

— Давно бы вышел, — отозвался тот, поднимаясь с места и прикрывая механика своим телом. Ни от сигма-излучения, проходящего сквозь сотни метров любого вещества, ни от возможного выброса омикрон-квантов, сжигающего защитные поля, это его не защитило бы — но, по крайней мере, Иджес успокоился и даже выдавил из себя кривую ухмылку.

— Спасибо, Гедимин. К лучшему, наверное, что я снова в ремонтниках. Всё вот это… — он кивнул на реактор за спиной сармата. — Это для меня слишком.

Сарматы остались вчетвером. Гедимин вернулся к монитору, бегло просмотрел показания и, удивившись всеобщему молчанию, развернулся к Линкену.

— Дамастор Марци. Масанг считает его главным. Кто он? Ты знал его… раньше?

Взрывник изумлённо мигнул.

— С чего ты взял? Мы не пересекались. Не моя область.

— Дамастор курировал центр в Туле… — неохотно сказал Хольгер. Гедимин ждал продолжения, но химик молчал.

— Вам поручили проект разрушенного центра? — спросил ремонтник. — Дамастор прилетел из-за этого?

Хольгер слегка наклонил голову.

— Мы дали подписку, Гедимин, — сдержанно напомнил он. — Исключений нет даже для тебя.

«Идиотская секретность,» — сармат сузил глаза. «Надо же было перенять у мартышек именно это! Если Хольгеру нужна будет помощь, ему даже попросить некого…»

— Хватит лезть в чужие дела, — Константин прошёл к двери и остановился там, хмуро глядя на Гедимина. — Я сделаю шаблон отчёта. К концу смены ты его заполнишь. В полшестого отправишь в Порт-Радий, а в шесть уедешь со станции. Надеюсь, тебе хватит ума ни во что не влезать, пока работа не закончена. Сейчас заменить тебя некому.

…Линкен подошёл к Гедимину перед отбоем, когда сармат, кривясь от отвращения, пытался найти логику в шаблоне отчёта и хоть как-то уложить его в голове.

«Или я мутирую, или это всё не имеет смысла,» — он закрыл экран, попробовал представить то, что недавно прочитал, — ничего, кроме тяжести в голове, не добился. «А действует, как станнер в затылок…» — сармат поморщился.

— Эй, атомщик! — Линкен осторожно постучал в дверь. Гедимин убрал смарт и вышел в коридор. Обычно он не любил, когда его отвлекали от чтения, но сейчас ему казалось, что Линкен спас его мозг от растекания в жижу.

— Что случилось?

— Держи, — взрывник всунул ему в руку небольшой жетон. — Пропуск на базу. Завтра постараюсь сам тебя отвести, потом пойдёшь без меня. Там стрелковые тренировки, всего на час времени.

— Опять?! — Гедимин отдёрнул руку, и жетон покатился по полу. Линкен подобрал его и растерянно мигнул.

— Это неопасно. Обычный станнер и движущиеся мишени. В тебя стрелять никто не будет.

— Я просил тащить меня на базу? — Гедимин недобро сощурился. — С чего ты взял, что мне это нужно?

— Что-то неладно, теск, — Линкен оглянулся через плечо и понизил голос. — Мне не по себе. Охрана охраной, но она не всегда спасает. Нужно, чтобы ты мог защититься. А ты уже не можешь.

02 июля 39 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Иджес вышел в коридор, когда сарматы собирались на работу. Он был одет и уже разложил по карманам инструменты, хотя до назначенного времени оставалось больше часа.

— Спал бы, — сказал ему Гедимин, машинально проскользив взглядом по частям оборудования, прикреплённым к поясу и левому плечу, — не проверить исправность, хотя бы на ходу, он не мог. — Время ещё есть.

— Осторожнее со своими странными агрегатами, — посоветовал в ответ Иджес. — Один такой весь Ураниум снесёт!

До станции сарматы доехали втроём — Гедимин, Линкен и Хольгер; лаборанты и оператор добрались немного раньше, Константин дежурил в ночь. Ремонтник, заняв место у иллюминатора, пересчитывал новых охранников у мелькающих за стеклом зданий. С тех пор, как сарматы сменили людей, «броненосцев» стало гораздо больше — там, где раньше стоял один «Шерман» или «джунг», теперь собирались трое «Маршаллов» при поддержке дрона или небольшого отряда филков, там, где справлялся патрульный со станнером, появились одноручные бластеры, а на каждые три одноручных приходился хотя бы один штурмовой, — и Гедимин, глядя на то, как новые охранники держат оружие, болезненно щурился.

— Тоже это видишь? — Линкен, проследив за его взглядом, опустил ладонь сармату на плечо. — Да, те ещё мартышки. По мишеням не промахиваются — и это всё. А вот ты, атомщик, промахиваешься. И правильный хват тут не поможет.

— Помолчи до вечера, — попросил Гедимин, только успевший переключиться с мыслей о криворуких сарматах на более приятные — о синтезе ирренция. — Не надоедай раньше времени.

К воротам станции подогнали пару «джунгов». На происходящее вокруг они не реагировали, да и действия живых охранников сводились к подозрительным взглядам на рабочих, проходящих мимо шлагбаума. Над станцией кружили дроны, и Гедимин высмотрел их базу — её расположили на крыше главного корпуса. Одна тройка наблюдала только за площадкой вокруг него, ещё, как минимум, восемь постоянно держались в воздухе над АЭС. Охранников перед научным центром стало больше — к четвёрке, присланной Арбогастом, ещё двоих добавило Ведомство. Они не мешали «научникам», даже стояли поодаль от ворот, но Гедимину не нравились их взгляды и бьющие по глазам лучи считывателя.

— Они проверяют, кто вошёл, — сказал Линкен, придерживая сармата за плечо на входе. — Это никак тебе не вредит.

— Это лишнее, — отозвался Гедимин. — Скоро они полезут по карманам. Или к считывателю притащат и сканер.

Внутри — и на верхнем ярусе, и на нижнем — тоже были охранники, присланные Ведомством развития. Они стояли у каждой двери и даже на лестничной площадке, и, хотя ни один из них не заступил Гедимину дорогу и не издал ни звука, сармат, миновав все посты, задумался о запасном входе. «Слишком много чужаков, и все таращатся,» — с раздражением подумал он, закрывая за собой тяжёлый люк «зелёного отсека». «Нашли бы им нормальную работу!»

— Ага, вижу, ты оценил новшества, — хмыкнул Константин, посмотрев ему в глаза. — Главное — воздержись от физических столкновений. У них приказ тебя не убивать, но нет приказа не ломать тебе кости.

— Hasu! — Гедимин едва удержался от плевка в ближайший угол. — Их тут вообще не должно быть. Ни с какими приказами. Ну да ладно. Что с реактором?..

В отсек чужаки не заходили, и их присутствие в ангаре, по крайней мере, никак не влияло на интенсивность сигма-излучения (хотя она, как заметил Гедимин, стала чуть менее стабильной — он отследил два незначительных колебания в первые шесть часов); сармат скоро перестал думать о них и вернулся к мыслям об ирренции.

«Полтора центнера за три месяца. Ещё больше, если построят новые реакторы. Или… если найду другую частоту пульсации. Кажется, это важно. Было бы время на эксперименты…» — Гедимин досадливо сощурился — до экспериментов с пульсирующими излучателями оставалось не меньше трёх месяцев — если повезёт, и у Хольгера будет свободное время. «В любом случае — минимум полтора центнера. Что они собираются с ним делать?»

«Много-много бомб,» — мысль была неприятной, но очень отчётливой, и оттеснить её на периферию никак не удавалось. «Разберутся с критической массой, найдут полигон. Может быть, Линкен уже готовит взрыватель…»

Гедимин встряхнулся, отгоняя всплывшие в голове картинки — вот полигон под Ураниумом, а вот и Линкен с горящими белым огнём глазами, — навряд ли он так радовался бы, если бы им с Хольгером доверили мирные химические опыты…

«Только бомбы. Не хотелось бы, чтобы только бомбы,» — он повернулся к реактору и снова почувствовал на виске тонкую тёплую нить — что-то наблюдало за ним. «Понять бы, как преобразовать энергию… Сигма-кванты, по-видимому, никак. А вот омикрон… На омикрон-излучение реагирует сивертсенит. Может, если покопать в эту сторону… Но тут снова нужен Хольгер. Или сам Сивертсен. Кто-то из химиков… Скорее бы открыли территории. Тяжело так работать…»

Обед ему принёс Амос; до шести вечера Гедимин не выходил из «зелёного отсека» и думал, что после спокойной работы чужаки в коридоре не будут так мешать ему, но, пройдя сквозь безмолвный строй к воротам, снова почувствовал глухое раздражение.

— Видел теска у реакторного отсека? — спросил Линкен, когда «научный» ангар остался позади, и некому было слушать их разговор. Хольгер, услышав его слова, хмыкнул.

— Амбала с оранжевыми глазами? Его трудно не увидеть.

— Чем вы там надышались? — Гедимин хмуро посмотрел на них. «Когда это Хольгер и Линкен обращали внимание на патрульных?!»

— Мы?.. — Хольгер удивлённо мигнул. — Наша работа пока что теоретическая. А тот охранник ростом с тебя. Крупный сармат, таких тут немного.

— Но лицо другое, — сказал Линкен. — Вас не перепутаешь. Интересно, он-то помнит, как драться? Не видел его на тренировках.

— Он из Порт-Радия, — качнул головой Хольгер. — Конечно, не видел. Хочешь проверить его навыки?

Они ещё долго обсуждали охранников и их умения и способности; Гедимин, не вмешиваясь, тихо отошёл в сторону, достал ежедневник и начал чертить схему излучателя-пульсатора. Ничего нового в ней не было — сармат просто хотел привести в порядок мысли. «Пульсирующее омикрон-излучение тоже должно быть интересным…» — успел подумать он, прежде чем чья-то тень заслонила исчерченную страницу.

— Гедимин Кет? — луч считывателя хлестнул по глазам. — Ты идёшь с нами. Один.

Линкен успел схватить его за плечи до того, как сармат запрыгнул на кабину разворачивающегося тягача; патрульные, опомнившись, разорвали пузырь защитного поля и громко помянули размножение макак.

— Тихо, атомщик. Это свои, — взрывник всё ещё держал Гедимина за плечи, но уже не так крепко. — Эй, тески! Так к учёным не подходят.

— Да чтоб вас всех… — патрульный, посмотрев Линкену в глаза, осёкся и продолжил уже более мирным тоном:

— Его ждут в форте. Внеплановая видеосвязь. И мы его пальцем не тронули, помнишь?

— Тронули бы — я бы не так разговаривал, — взрывник неприятно ухмыльнулся и, выпустив Гедимина из объятий, хлопнул его по плечу. — Иди, атомщик. Я же сказал — это свои.

С тех пор, как Гедимин в последний раз заходил в форт, там почти ничего не изменилось — сарматы, обжившие здание, не стали его перестраивать, только убрали ненужные украшения. В глаза ремонтнику больше не светили, прикоснуться к нему никто не пытался, но патрульные следовали за ним неотступно, хотя в тесноте коридоров форта им было неудобно идти плечо к плечу и не царапать стены ни стволами, ни наплечными платформами.

— Здесь, — один из них обогнал Гедимина и толкнул дверь.

В небольшой выгородке не было ничего, кроме телекомпа без клавиатуры, встроенного в стену. Гедимин между перегородкой и экраном уместился, ещё оставалось чуть меньше метра, — слишком мало даже для патрульного-филка, и экзоскелетчикам пришлось выйти. Скользнув взглядом по углам, сармат нашёл две камеры и четыре «жучка», причём они выглядели поставленными совсем недавно — максимум полгода назад. «Вот макаки…» — Гедимин криво ухмыльнулся и перевёл взгляд на светлеющий экран. «Кто меня ищет? Не Масанг же…»

— Добрый вечер, коллега Кет, — услышал он и, изумлённо мигнув, уставился на монитор. Герберт Конар, так же, как и сармат, стоял у белой стены в какой-то тесной пустой выгородке и, слегка улыбаясь, смотрел ему в глаза. Гедимин, растерянно хмыкнув, немного наклонил голову.

— Ты?..

— Вас что, не предупредили о сеансе? — теперь растерялся Герберт. — Да, очевидно, это так. Навряд ли они извинятся за эту оплошность — но можете поверить, что я вас пугать не хотел.

Гедимин усмехнулся.

— Хорошо, что ты вышел на связь. Давно тебя не видел.

— Взаимно, коллега, — кивнул Конар. — Нам выделили десять минут, так что я перехожу к делу. Ваше последнее письмо… Указанные числа — это не шутка?

— Я бы не стал так шутить, — Гедимин слегка сузил глаза. — Я бы дал полные характеристики, но их не пропустят. Реактор — в нашем научном центре. Ведомство уже в курсе. Обещает через три месяца оповестить Лос-Аламос и Канск с Хайфой.

— Невероятно, — медленно, почти по слогам, проговорил человек; он старался выглядеть спокойным, но Гедимин видел, как выражение его лица посекундно меняется. — Как?!

— Переменное сигма-излучение, — ответил Гедимин, надеясь, что в этот момент экран, установленный в Лос-Аламосе, не погаснет. — Многослойные стержни. Ирренций, плутоний и уран. Я думал, вы догадаетесь раньше.

Он пристально смотрел на Конара и боялся услышать «мы догадались» — на секунду он допустил, что в Лос-Аламосе давно работает синтезирующий реактор с гораздо лучшими характеристиками, а Конар вызвал его на связь из обычного любопытства. Но Герберт покачал головой и виновато улыбнулся.

— Самый лучший результат в лаборатории Лоуренса — ноль девять к единице… я о массе ирренция, мы так и не оторвались от неё.

«Ноль девять? У нас больше двадцати трёх процентов не получалось…» — Гедимин посмотрел на Конара с уважением.

— Хорошая выработка. У нас была меньше, — сказал он. — А что с пульсаторами и микропроколами? Ты с ними работаешь?

Конар покачал головой.

— Интересные темы, коллега, но обсудить их нам, боюсь, не удастся. Цензуру и блокировку пока никто не отменял. Хотя… если ваш вопрос пропустили, то…

Экран погас и оставался тёмным пять секунд. Гедимин стиснул зубы. «Tzaat hasulesh!»

— Прошу прощения, коллега, — появившийся на экране Конар был заметно расстроен. — Всё, что я могу сказать, — изучение ирренция будет продолжено. У нас тут ходят упорные слухи, что после Рождества территории будут… я бы сказал — приоткрыты. И тогда я выбью разрешение и отправлюсь к вам. Вы выиграли пари, коллега Гедимин, и моё обещание в силе. Корабль сейчас в Альбукерке — я выкупил под него небольшой ангар. Местные механики за него не берутся. При первой же возможности я передам его вам — если повезёт, лично, если нет — через Периметр.

Гедимин едва заметно усмехнулся.

— Экспериментальный корабль? Есть с чем поработать?

— О, работы там хватит надолго, — кивнул Герберт. — Меня с друзьями и знакомыми хватило на осмотр и список уцелевшего. Это действительно атмосферный спрингер. Хвановский волчок запустить не удалось, но выглядит исправным.

— Интересно будет посмотреть на этот спрингер, — Гедимин слегка наклонил голову. — Иджесу должно понравиться.

Монитор громко загудел и мигнул красным светодиодом. Человек нахмурился.

— Наше время истекает, коллега. Чёрт! Любопытство обгложет меня до костей, пока правительства возятся с границами. Надеюсь, Ведомство не подведёт, и через три месяца вам дадут сделать доклад.

Монитор снова загудел. Герберт что-то говорил, но сармат уже ничего не слышал. Поняв, что связь обрывается, Конар вскинул руку и прижал ладонь к экрану. Гедимин накрыл её своими пальцами. Полсекунды спустя телекомп отключился окончательно.

— Tza seateske, — беззвучно проговорил сармат, опуская руку. Он на миг увидел своё отражение в тёмном экране — глаза, горящие жёлтым огнём, на неподвижном лице.

…Иджес недоверчиво похмыкал, но открывать рот не спешил. Гедимин терпеливо ждал.

— О чём говорить? — сказал наконец механик. — Разговор будет, когда будет корабль. Может быть, ты, атомщик, представляешь, как летает такое сооружение, но я — нет.

За спиной сармата послышались шумные шаги — кто-то нарочно шаркал, не отрывая ног от земли. Гедимин обернулся и увидел Линкена, нетерпеливо похлопывающего себя по локтю.

— Теск, ты идёшь или нет?

— Уран и торий… — пробормотал сармат, досадливо щурясь. «Час времени, выкинутый на свалку. С кем они все, астероид им навстречу, собрались воевать?!»

Ограда бывшей базы Академии была обмотана колючей проволокой. Гедимин вспомнил дыру в заборе, через которую сбежал недавней зимой, поискал её взглядом, но не нашёл — то ли память его подвела, то ли проход нашли и заделали.

— На работу? — спросил Линкена охранник на входе. — Рано ты сегодня.

— Привёл новичка, — отозвался тот. — Надо его пристроить.

— Новичка? Сам привёл? — сармат, занявший стол коменданта, услышал разговор за открытой дверью и поднялся с места. Гедимин, увидев знакомое помещение, быстро огляделся, — ни обмотанных скирлином палок, ни объявлений от Академии не осталось; впрочем, бластеры и экзоскелеты тоже на виду не лежали.

— Гедимин Кет. Знаешь его. Все знают, — без тени сомнения сказал Линкен, положив руку Гедимину на плечо. — Покажи пропуск, атомщик… Ну вот. Стрелять умеет. Нужна только практика.

Новый комендант пожал плечами.

— Твой сармат, ты и работай. Берёшь что надо на выдаче, любую из красных линий, отмечаешься на входе и выходе. Оружие вернуть не забудь.

— Завтра он придёт один, — предупредил Линкен. Сармат снова пожал плечами.

— В твои дела я не полезу. Оружие на месте, отметки сделаны? Остальное меня не касается. Я бы, кстати, его поставил на рукопашку…

Линкен вздохнул.

— Не заставишь.

— Жаль, — сармат смерил Гедимина долгим задумчивым взглядом, как будто ощупывал с ног до головы. — В патруль пойдёт?

— Да ну, — махнул рукой Линкен. — Ладно, оставайся. Идём, атомщик.

Отряд филков, попавшийся им навстречу в коридоре, беззвучно выстроился в шеренгу по одному и проскользнул мимо сарматов. Экзоскелетчик, замыкающий колонну, вскинул руку в приветственном жесте, Линкен ответил тем же. Гедимин еле слышно хмыкнул.

— Ты тут свой…

— Тут все свои, атомщик, — отозвался сармат и требовательно забарабанил в стальную дверь. Створки разъехались в стороны с протяжным скрипом. Гедимина передёрнуло, и он остановился на пороге, разглядывая пазы и на ощупь надевая ремонтную перчатку.

— Ты чего?! — Линкен дёрнул его за рукав. — Не сегодня, атомщик. Так мы отсюда вообще не уйдём.

Оттащив Гедимина от сломанной двери, он небрежно махнул рукой сармату в пехотной броне и подошёл к длинному, на всю стену, шкафу с выдвижными ячейками. Выдвинув весь ряд, Линкен принялся в них копаться.

— У тебя смазка есть? — спросил Гедимин у «броненосца». — Найди. Изотрётся металл — всё пойдёт под замену.

— Энцелад, приём! — Линкен, отвернувшись от ящика, крепко ткнул Гедимина кулаком в плечо. — Вот, нашёл тебе трещотку.

Он протянул сармату одноручный станнер — слегка переделанный под сарматскую руку «Чень» с тренировочным предохранителем, выставленным на самую малую мощность. Ремонтник машинально сковырнул пластину с корпуса, заглянул внутрь, поморщился и взялся за отладку. Линкен пробормотал что-то неразборчивое и потянул его за рукав к двери.

— Уймись ты уже, мы так до тира не дойдём, — ворчал он всю дорогу. Звуки Гедимина не беспокоили, но ремонтировать станнер на ходу было неудобно, и он закончил починку уже на пороге тира.

— Оружие тут дрянь, — буркнул Линкен, жестом сгоняя с дороги филков и выводя сармата на край разгороженного зала, подсвеченный красным.

Зал просматривался насквозь, от многоуровневых стоек для прицеливания до экранированных голографических проекторов у дальней стены. Пол был расчерчен линиями; те, что находились в правой части зала, были подсвечены зелёным, и на них тренировался полусотенный взвод филков. Левая часть — три полосы — была пустой.

— Занимай крайнюю, — сказал Линкен, заглянув в просветы между стойками. — Помнишь, как это делается?

Гедимин покачал головой и покосился на филков — ими командовал сармат в экзоскелете, и их действия не сводились к стоянию на огневой позиции и попыткам попасть в мишень. К стойкам они подбегали, сделав выстрел с верхней, падали на пол и стреляли в нижний просвет, перекатывались набок и после выстрела со средней стойки отбегали за стартовую черту.

— Ну да, делай, как они, — сказал Линкен, проследив за его взглядом. — Я буду считать.

— Много беготни, — буркнул Гедимин, глядя на катающихся по полу филков.

— Да они еле шевелятся! — фыркнул взрывник. — А ты стал грузным и вялым. Давай по счёту — на раз-два-три, сначала без стрельбы. Пошёл!..

…Сармат поднялся с пола и отряхнулся. По его спине стекал пот, затекло и под респиратор. Филки, успевшие занять две соседние линии, смотрели на него с опаской. Линкен, отвернувшись от Гедимина, изучал счётчик попаданий.

— Беда с тобой, атомщик, — вздохнул он. — Часа в день будет мало. Валяешься, как шмат Би-плазмы. Ты что с макаками будешь делать, теск? Починишь им экзоскелеты? Или реактор начертишь?!

— А это действует, — прохрипел Гедимин, снимая респиратор. — Все разбегаются. Вот например…

Он быстрым движением сцапал Линкена за плечо и развернул к себе.

— Цепная реакция на омикрон-квантах…

— Эй! — взрывник, вывернувшись, отпрыгнул в сторону и нервно ухмыльнулся. — Всё, никаких реакторов. Мне ещё работать. Иди на озеро, охладись. До отбоя ещё полчаса.

— Я же сказал — действует, — Гедимин забрал станнер и пошёл к выходу. Мышцы ныли — сама по себе нагрузка была невелика, но под команды Линкена приходилось шевелиться быстрее обычного, и сармат не всегда успевал расслабиться или сгруппироваться. «Лиск работает даже по ночам,» — думал он, выбираясь с базы.

Сармат на оружейном складе пообещал завтра же найти смазку — то, что он принёс, было засохшим и ни на что не годилось, и ремонт пришлось отложить. Гедимин ненадолго задержался у него, осматривая оружие. Большую часть разобрали для тренировок, но то, что осталось, выглядело плохо — по всей видимости, ремонтники сюда вообще не заглядывали.

— У вас техник есть? — спросил Гедимин без особой надежды. Сармат пожал плечами.

— Нас самих-то тут быть не должно. Если бы макаки не свалили…

— Таким оружием вы немного настреляете, — буркнул ремонтник. «Сюда бы Иджеса. Столько работы — и никакого ирренция,» — думал он, составляя про себя план приведения базы в порядок. «Надо найти подручного на месте. Хотя бы филка.»

— Ну как, пострелял? — спросил Хольгер, выглянув из своей комнаты, когда Гедимин вернулся в барак. — Линкен тебя не покалечил?

— Тренировки несложные, — отозвался ремонтник. — Но база разбита в хлам. Там сломано всё. И у них нет техников. Вот мартышки…

— Так ты вместо тренировочной площадки нашёл себе работу? — хмыкнул Хольгер. — Ремонтный рефлекс? Ну, этого следовало ожидать.

16 июля 39 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Heta!

Гедимин, в последний раз откатившись от прицельной стойки в воображаемое укрытие, легко оттолкнулся от пола и поднялся на ноги. Он чувствовал, что его кровь разогрелась, но тепло было приятным, и пот не заливал глаза.

Линкен, посмотрев на счётчик попаданий, повернулся к сармату и одобрительно хмыкнул.

— Уже лучше, атомщик, — он хлопнул Гедимина по спине. — Уже не трепыхаешься, как эа-форма на каркасе. Иногда даже попадаешь по мишени. Но до солдата тебе ещё далеко…

Уловив краем глаза движение в районе груди, Гедимин перехватил кулак Линкена и рывком заломил ему руку за спину.

— Я не собираюсь быть солдатом, — ровным голосом сказал он, подтягивая пойманную руку к левому плечу Линкена. — Я ремонтник.

— Heta! — выдохнул взрывник, безуспешно пытаясь вырваться. — Да, реакция тоже подтянулась… Heta!

Гедимин выпустил его и быстро шагнул в сторону — Линкен часто «проверял» его, нанося быстрые удары, когда ремонтник заканчивал тренировку или отдыхал в душевой, и эти проверки Гедимину сильно надоели. Ломать взрывнику кости не хотелось, но нанести повреждения, достаточные, чтобы тот не надоедал хотя бы во время мытья, было бы нелишним…

— Делаешь успехи, атомщик, — ухмыльнулся Линкен, показывая пустые ладони в знак мирных намерений. — Всё, идём мыться.

Бывшая тренировочная база Космофлота кишела филками; большая их часть была в обычных комбинезонах, без брони, но все — с оружием, и по их движениям Гедимин видел, что они много тренируются и готовы к бою гораздо лучше, чем он был готов, когда его привезли в «Шибальбу».

— Интересно, им дают слушать речи Саргона? — еле слышно пробормотал он. Воспоминания о «Шибальбе» отозвались неприятными ощущениями в висках и под рёбрами. «Не нравится мне всё это. Похоже, дело не в диверсантах. Чем дальше, тем сильнее всё это напоминает…»

— Стой, — Линкен, пропустив очередной отряд филков, завернул за угол, и Гедимин удивлённо огляделся по сторонам — такого коридора с закрытыми дверьми он не помнил. Знакомый выход к душевой остался в стороне — скорее всего, взрывник провёл сармата левее, пропустив поворот.

— Это тебе, атомщик, — Линкен протянул Гедимину обычный тренировочный «Чень» с тёмно-серым корпусом. — Носи в кармане. Потренируйся быстро доставать.

Стоило сармату взять оружие в руки, он понял, что от «Ченя» там был только выщербленный корпус. Уже по весу было ясно, что все «внутренности» станнера заменены. Слегка приподняв пластину на стволе и заглянув под неё, Гедимин еле слышно хмыкнул.

— Бластер?

Линкен оглянулся на пустой коридор за спиной и кивнул.

— Против макак сойдёт. Знаю, что дрянь, но ничего лучше под рукой не было.

— На станцию с ним не пустят, — сказал Гедимин, разглядывая бластер. Конструкция была проста и надёжна — сармат видел много таких самоделок, некоторые помогал дорабатывать, некоторые собирал лично, но эту делал не он.

— Пустят, — Линкен с ухмылкой похлопал себя по карманам. — Макаки ушли. Не заметил? Больше никаких обысков.

— И ты носишь на станцию все свои… петарды? — Гедимин недобро сузил глаза. — Гранатомёт тоже при тебе?

Он внимательно посмотрел на комбинезон Линкена. Всё сходилось, — он даже мог сказать, где именно лежат части гранатомёта, и где — запасы взрывчатки, самодельные снаряды и гранаты.

— Кто-то же должен за вами смотреть, — пожал плечами взрывник. — Вы с Хольгером — учёные. Иджес — механик, стрелять не умеет. Константин — ничего, но прижмёт — свалит в туман. Ты не бойся. Пока не началось, я буду сидеть тихо. А когда начнётся — порадуешься, что я с гранатомётом.

— Псих, — пробормотал Гедимин, убирая бластер в карман. — Если хоть что-то случится со станцией…

— Астероид мне навстречу! Кому нужна твоя станция?! Сколько раз уже…

За углом послышались шаги экзоскелета, и Линкен, замолчав, жестом указал на свободный проход. Гедимин пошёл за ним, продолжая высматривать по карманам взрывника разнородное оружие. Большая его часть была разобрана и во что-то завёрнута, не всё можно было угадать по очертаниям под комбинезоном, но чем больше сармат смотрел, тем меньше ему нравился этот переносной арсенал. «Хорошо хоть ломки у него нет,» — угрюмо думал он. «И вроде бы в своём уме. Но лучше бы его обыскивали на каждой проходной. Всем было бы спокойнее.»

05 сентября 39 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Входная дверь негромко загудела, красный светодиод над ней часто замигал, — кто-то просил разрешения на вход. «Хольгер Арктус» — высветилось на небольшом мониторе, и Гедимин ввёл код разблокировки. Идея с кодами принадлежала, разумеется, Константину; ремонтник для себя держал запасной рычаг, при необходимости открывающий все замки, — простые механизмы казались ему более надёжными.

— Можно к тебе? — спросил Хольгер, переступив порог. Гедимин кивнул.

— Редко заходишь, — заметил он, пододвигая гостю свёрнутый матрас — кресло в отсеке было всего одно, а уступать своё место у монитора оператору запрещалось.

— Работа, — вздохнул химик. — Но за твоими показателями я смотрю. Камеры ещё не сбоят — видимо, экраны надёжные…

— Проверял, — отозвался Гедимин. — Что на работе? Хорошая взрывчатка получается?

Хольгер едва заметно сощурился.

— Пока не могу говорить. Но ты не волнуйся. Все наработки — предельно мирные. Лучше покажи, что ты надумал насчёт пульсаторов. Не могу дождаться, когда отделаюсь от Дамастора и займусь излучателями. Ты подбирал какие-нибудь последовательности?

— Без проверки это всё ерунда, — сармат протянул ему открытый ежедневник. — Герберт считает, что там сигнал… что-то вроде шифра. Я знаю одну комбинацию для сигмы. Хотел бы проверить её для омикрона… а потом можно долго подбирать. Возможно, любая пульсация что-то означает.

— Исследования на долгие годы? — мечтательно усмехнулся Хольгер. — Да, есть чем заняться… Я снова думал о макропроколах. Если у нас хватит мощности…

— У нас нет безопасного полигона, — напомнил Гедимин. — А там должно шарахнуть. Не хочу случайно снести Ураниум. И Порт-Радий мне тоже ничего не сделал.

Хольгер покивал, но странная усмешка с его лица не сошла.

— Мне пришло в голову… В первую очередь, конечно, Брайан. Там всё складывается. Но Майкл… он тоже. И, видимо, кольцо с обсидианом послужило линзой. Одной из линз. Возможно, его форма сыграла тут роль, как-то увеличив мощность…

— Ты о чём? — насторожился Гедимин.

— Оба исчезнувших провалились в макропроколы, — сказал Хольгер. — Думаю, всё было именно так.

Гедимин мигнул. Хольгер на всякий случай отодвинулся от него вместе с матрасом, но ремонтник не собирался хватать или бить его.

— Нужны два источника, — пробормотал он. — Мощные излучатели. Тонкая настройка. Брайану ещё неоткуда было знать…

— А мы не знаем, что мог знать Брайан, — тут же отозвался химик. — Всё до сих пор засекречено. Со скрипом признали за ним открытие. А знать он мог… вполне достаточно. И… может, два источника — необязательное условие? Мы мало работали с проколами. Интенсивность излучения, пульсации, форма излучателя… Что-то удачно совпало для Брайана и Майкла.

— Удачно? — Гедимин криво ухмыльнулся. Хольгер осёкся и на несколько секунд замолчал.

— Я не хочу сказать, что это хорошо — то, что они пропали, — заговорил он снова, осторожно подбирая слова. — Но… может быть, они выжили? И… по крайней мере, это было великое открытие…

Гедимин кивнул.

— Значит, макропрокол… — несколько мыслей, одна другой безумнее, мелькнули в голове и тут же были с остервенением отброшены. «Миллиарды вариантов. Целый космос. И почти все — непригодны для жизни,» — сармат на секунду представил себя выброшенным в толщу металлического водорода или в кипящий под огромным давлением сернистый рассол. «Даже если мы угадаем — искать уже нечего. Ни одна молекула не могла уцелеть, не то что…»

— Когда Майкл исчез, не было никаких взрывов, — сказал он, подняв хмурый взгляд на Хольгера. — Значит, прокола быть не могло. Или… мы ещё чего-то не знаем.

— Второе вероятнее, — склонил голову химик. — Майкл, как мне кажется, знал, что делает. Жаль, что он не оставил никаких заметок. Если образование прокола не всегда сопровождается взрывом, и если им хоть как-то можно управлять, — это действительно великое открытие. Трудно, стоя на его пороге, заниматься рутинными опытами… и, наверное, сидеть у реактора?

— Мне нравится реактор, — отозвался Гедимин. — И у нас будет время на всяческие опыты. А я бы сначала подумал о защите. Майкл всё время твердил о технике безопасности, а сам… В общем, глупо будет пропасть так же, как он.

— С защитой всё не так плохо, как кажется, — неожиданно улыбнулся Хольгер. — Когда с меня снимут подписку, я кое-что смогу показать. Дашь мне на вечер свои записи? Есть одна мысль…

Когда Гедимин открыл для него дверь, его смарт испустил короткий гудок — какое-то сообщение из внешнего мира нашло брешь в свинцовых стенах. Хольгер покосился на свою рацию, не издавшую ни звука, и усмехнулся.

— Новости из Лос-Аламоса? Будет странным совпадением, если ты и там прочитаешь о проколах. Особенно о макропроколах.

— Это навряд ли, — буркнул Гедимин, закрывая за химиком массивный люк. Излучатели валялись где-то в окрестностях Альбукерке, их исследовала местная фауна или — в худшем случае — любознательные «макаки» из какого-нибудь скаутского отряда. Или, возможно, на полигонах Лос-Аламоса уже выстраивались боевые излучатели, и армия давно поставила их на вооружение, — но тогда Гедимину тем более никто ничего не рассказал бы…

«Интересные новости, коллега Гедимин,» — письмо было от Конара, и он, как обычно, быстро перешёл к делу. «Но немного не те, которых вы ждёте. Периметр пока непроницаем, как изнутри, так и снаружи, а запускать корабль по ветру я не возьмусь — слишком большой риск. Юноша Харольд, наш общий знакомый, уже провёл три недели в ангаре, выходя наружу только за едой и по нужде, и напоследок поклялся своим флиппером, что «этот хлам» никогда не взлетит. Не то чтобы мне нужен был его флиппер, или я очень хотел поставить его на место, но — мне кажется, это вносит некоторый элемент азарта в работу, не так ли?»

Гедимин хмыкнул. «Для криворукой макаки всё — хлам. А флиппер пригодится — не Герберту, так мне.»

«Итак, о новостях: в этот раз они с Севера. Вы, разумеется, слышали о Михале Йонице — одного его хватило бы, чтобы прославить всех химиков Северного Союза. Но он там не один. О Маргарите Кудашевой я, признаться, до этого не слышал — и дело тут, разумеется, только в нелепой завесе цензуры между нашими странами. Её специализация далека от вашей, но вы, конечно, знаете о явлении сверхпроводимости и о разработках высокотемпературных сверхпроводников (возможно, коллега Хольгер приложил к ним руку). То, что сделали в этот раз на Севере, — настоящий прорыв. Я говорю о веществе, пока что известном как SC-418. Четыреста восемнадцать по Кельвину — температура, при которой оно теряет свойство сверхпроводимости. Выше не прыгнул ещё никто — можете спросить у коллеги. Я прислал вам заметку, которую передали мне, — читайте, и вы быстро поймёте, почему я так взволнован.»

Сармат удивлённо мигнул и перечитал абзац. «Сверхпроводники? Он адресатом не ошибся? Это, определённо, к Хольгеру…»

Он хотел вызвать химика, но быстро вспомнил, что Герберт, желающий что-то написать для Хольгера, обычно так и делал. «Значит, это мне. Ну ладно…»

Картинка — снимок снимка, возможно, с экрана смарта — была скверной, размытой, некоторые слова расплывались сильнее других — видимо, остались «шрамы» от цензуры, но того, что Гедимин смог прочитать, ему хватило, чтобы сердце сделало на один удар больше. «Вот как,» — он внимательно перечитал заметку. «Мы с Хольгером только предполагали, а у северян уже получилось. Теперь они знают, как снимать энергию с ирренциевого реактора. Этот сверхпроводник возбуждается под омикрон-излучением…»

Это было практически всё, что удалось извлечь из короткой северянской статьи; как она просочилась из Усть-Илимского Института в Лос-Аламос, Гедимин даже предполагать не хотел. «Маргарита Кудашева,» — повторил про себя Гедимин. «Ещё один учёный, с которым не выйти на связь. Интересно, что там за вещество…»

В заметке упоминался купрат таллия; Гедимин с этим веществом не работал, но догадывался, что само по себе от омикрон-излучения оно может только заразиться. «Возбуждение в переменном омикрон-поле…» — сармат задумчиво посмотрел на излучатель. «Сивертсенит. Там определённо использовали сивертсенит. Ещё одно нарушение австралийского патента…» — он злорадно усмехнулся. С тех пор, как ему стёрли память, прошло много лет, но забывать он не собирался.

Он подошёл к устройству громкой связи.

— Хольгер, зайди. Интересные новости из Усть-Илимска.

…Последний месяц Гедимин возвращался с тренировок в одиночку; Линкен заходил в зал на пару секунд — одобрительно кивнуть и изобразить приветственный жест времён Саргона. «Салют Саргона» — с тех пор, как люди окончательно ушли из Ураниума — изображал при случае каждый второй сармат, включая филков; сам Гедимин этого никогда не делал и на жесты Линкена отвечал сдержанным кивком. «Дался им этот Саргон…» — думал он с досадой, встречая в коридоре очередной отряд малорослых сарматов. Отчего-то именно филки восхищались погибшим правителем наиболее громко, и Гедимину оставалось только сердито щуриться и отходить в сторону.

Тренировка прошла как обычно — с таймером и счётчиком попаданий. Заметных успехов сармат не делал — счётчик уже вторую неделю показывал девяносто восемь процентов, изредка — девяносто семь. «Ну да, неплохо,» — неохотно соглашался Линкен. «Но ты ещё очень медленный. Это опасно.»

Сармат забрался под тёплый душ и услышал снаружи шаги. Ещё несколько «солдат» вошли в душевую. Это были сарматы-марсиане, кто-то из работающих в «длинную смену» — те, кто работал в одну из трёх «коротких смен», либо уже ушли с базы, либо ещё тренировались.

— Осмысленность всего этого, конечно, под вопросом… — один из марсиан продолжил было разговор, начатый ещё за дверью, но увидел постороннего и осёкся. — Гедимин Кет? Учёные тоже готовятся к обороне?

Ремонтник, удивлённо мигнув, вытер воду с лица.

— Домициан? Тебе-то что здесь делать?!

Марсианин хмыкнул.

— Все вопросы к Арбогасту. Теперь нам, генетикам, тоже не дают сидеть спокойно в нерабочее время… М-да, а шрамов у тебя всё больше. Опасное дело — ядерная физика…

— Они у меня давно, просто ты их не видел, — буркнул сармат. — Ты где сейчас? В том же клонарии?

— Да, всё там же, — кивнул Домициан. — Официальный генетик Ураниум-Сити. Всегда под прицелом камер.

Он усмехнулся. Гедимин ответил на его усмешку и задумчиво сощурился.

— В декабре Хольгер собирался принести тебе живых крыс. Как идёт работа?

— А! Так ты в курсе? — удивился генетик. — Крысы и сигма-лучи? Ну, до серьёзной работы там, конечно, далеко. Десять крыс, не считая контроля, — это не выборка, а смех. Но вообще… кое-что уже видно. Сейчас у меня третье поколение, и… всё-таки восприимчивость к сигме передаётся по наследству.

— Расскажи, — попросил Гедимин, стараясь не мигать слишком часто. «Крысы чувствуют сигму?! Разве это не относится только к разумным? Штибер, помнится, жаловался…»

— Да там всё просто. Примитивнейший опыт, — сказал Домициан, и двое марсиан из его компании согласно кивнули. — Крысы двенадцать часов проводят под сигма-излучением, а двенадцать — без него. Контроль не облучается.

— В Лос-Аламосе крысы не реагировали на сигму, — сказал Гедимин. — Она на них тоже.

— Да-да, меня предупредили, — нетерпеливо отмахнулся марсианин. — С первым поколением так и есть. А вот второе кое-что выдало. Из тридцати крысят хотя бы один выдаёт отчётливую реакцию — избегает излучателя. В третьем таких уже один на каждые двадцать, и семьдесят процентов — потомки тех, у кого реакция была. Только не спрашивай, где у крыс рецепторы под сигма-лучи. Воздействие, кажется, идёт напрямую на мозг, а для подробного изучения у нас не хватает оборудования. Мне бы хорошую лабораторию и лет пять на эксперименты…

Он мечтательно вздохнул.

— Вы там что, вывели разумных крыс? — Гедимин сузил глаза. — Что у реагирующих с интеллектом? Проверяли?

Сарматы переглянулись.

— Крысы как крысы, — отмахнулся один из медиков. — Вы, не работающие с фауной, считаете всех животных безмозглыми. Все крысы — умные животные. Эти не исключение.

«Так, тихо. Это их крысы,» — напомнил себе Гедимин. «Их крысы — их проблемы. Тут интересно другое…»

— А излучение на них реагирует? — спросил он и увидел изумлённые взгляды и лёгкую настороженность на лицах. — Отслеживали фон? Возможно, оно пульсировало?

Домициан покачал головой.

— Это не по моей части, Гедимин. Дозиметр там есть, и я обещал переписать показания для вашего центра, но совать в них нос? Я не потяну на физика-ядерщика.

— Излучение… реагирует… на крыс? — еле слышно пробормотал кто-то из сарматов. — Атомщики реально странные…

Гедимин досадливо сощурился.

— Меня пустят посмотреть на крыс и дозиметр?

Домициан посмотрел на него настороженно и слегка отодвинулся.

— В клонарий не допускают посторонних. Требования стерильности…

Сарматы согласно закивали.

— У нас тут ещё много дел, — неуверенно сказал один из них. — И тебе тоже пора… к белоглазому и прочим.

«Боятся,» — понял Гедимин. Выдавливать из себя дружелюбную гримасу было поздно, и он снова шагнул под душ и потянулся к выключателю — надо было закончить водные процедуры и, действительно, идти искать более привычных собеседников.

— Следите за крысами, — предупредил он, пока шум воды ещё не заглушал его слова. — Сигма — очень странное излучение.

28 сентября 39 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Иди проветрись, атомщик, — сказал Константин Гедимину, едва переступив порог «зелёного отсека». — Ты тут ещё не сдвинулся от облучения?

Он выразительно постучал пальцем по правой бровной дуге. Ремонтник досадливо сощурился и очень неохотно уступил ему место у монитора.

— Цикл на исходе, — он кивнул на реактор. Внешне установка выглядела так же, как в первый день работы, но её содержимое заметно изменилось и с каждым днём вызывало у Гедимина всё больше опасений. С такой концентрацией ирренция в одной небольшой комнате он дела ещё не имел.

— Следи за омикроном по участкам. Девять стержней выдали обратный синтез, я их заблокировал. Ещё четыре на подходе.

— Иди-иди, — Константин похлопал его по плечу. — Я умею читать показания. А у тебя в глазах муть. Отдохни хотя бы до завтра.

— Не упусти реактор, — буркнул Гедимин, в последний раз оглядываясь на установку. Теперь он чувствовал усталость — веки отяжелели, мышцы затекли от долгой неподвижности. С тех пор, как синтез начал обращаться вспять, за монитором приходилось следить очень внимательно, и постоянное напряжение теперь давало о себе знать. «Надо охладиться,» — решил сармат. «Константин тут справится.»

Он смерил реактор долгим взглядом и вышел из отсека. Тёплые нити, будто приклеившиеся к вискам, отпустили его не сразу — он успел дойти до хранилища, прежде чем ощущение нагрева ушло.

— Zaa ateske! — что-то двинулось ему навстречу у ворот хранилища, и сармат, вздрогнув от неожиданности, развернулся на звук. Рядом стоял один из охранников, белокожий амбал в лёгком экзоскелете. Гедимин настороженно посмотрел на него.

— Чего тебе?

— Ты — Гедимин Кет? — охранник смотрел пристально, будто пытался прожечь сармата взглядом. — Тот самый атомщик? Правда, что ты прижёг себе руку, чтобы построить реактор?

«Кто разболтал?!» — сармат едва удержался, чтобы не фыркнуть, и ограничился сердитым взглядом.

— Я работал пять лет, чтобы построить реактор, — отозвался он. — От ожогов мозг не отрастает.

Охранник молча шагнул к стене, освобождая дорогу. На секунду Гедимину стало неловко. «Может, ему в самом деле было интересно?» — он подождал ещё пару секунд, но больше охранник ничего не сказал, — оставалось только идти дальше. «Если интересно, подойдёт и спросит снова. О чём-нибудь осмысленном.»

Шум наверху уже почти улёгся, и станция опустела, — все, кто хотел на неё посмотреть, побывали здесь утром или днём, а к вечеру вернулись в город. Никто не мешал Гедимину, пока он проходил мимо тихого главного корпуса, дымящихся градирен и одинокого охранника-филка, возвращающего на место табличку с запретом на купание. Потрогав напоследок стены реакторов и покосившись на запертый запасной вход (сигнализацию на двери дублировал боевой дрон над аркой), сармат выбрался со станции на пустое шоссе. Тихо было и здесь — только сарматы в экзоскелетах патрулировали дорогу, да стояли в воротах неподвижные «Джунгси». До заката оставался почти час, но солнце уже снизилось и просвечивало сквозь деревья, тени пересекали дорогу, и роботы-уборщики, выпущенные на платформы вдоль обочины, собирали побуревшие листья и сметали песок. Притихший город просматривался насквозь, от ворот «Полярной Звезды» до насосной станции — маленького тёмного пятна на горизонте.

…Злой Линкен вынырнул навстречу Гедимину из кустов, едва не сбив его с ног, фыркнул на сармата, отступившего на шаг, и хотел куда-то идти, но узнал его и остановился, виновато щурясь.

— Не ушиб тебя? Эти х-химики, мать их колба…

— Что? — Гедимин растерянно мигнул. Линкен вместо ответа рывком расстегнул куртку и оттянул полы в стороны. Его живот и грудь были покрыты крупными светящимися пятнами — поверх слабого синеватого свечения были разбросаны ярко-красные блестящие крапинки, отражающие видимый свет. Гедимин уставился на них — от изумления не получалось даже мигнуть.

— Кто тебя так? — выдавил он из себя.

— Какое-то животное подсыпало дряни в градирню, — ответили из кустов. Наружу выбрался Астиаг, кивнул Гедимину и оттянул левый рукав, показывая такие же пятна.

— Кто-то повторил твою… умную шутку? — ремонтник едва заметно усмехнулся. Линкен фыркнул.

— Не смешно, атомщик. Эта дрянь ничем не смывается.

— Ну разумеется, иначе её не добавляли бы в воду, — проворчал из кустов Хольгер. — Вообще не понимаю, из-за чего вы паникуете. Это поверхностное окрашивание, к утру оно сойдёт вместе с эпителием.

— Если всплывёт, что это ты постарался… — Линкен оборвал фразу на полуслове и выразительно посмотрел на белое пятно за кустами.

— Думаешь, я бы стал скрывать? — Хольгер выглянул из кустов и помахал Гедимину. — Я не единственный химик в Ураниум-Сити… Атомщик, ты, кажется, избежал окрашивания?

Гедимин кивнул.

— Покрасились все? — он посмотрел на сарматов, выбравшихся из кустов. — Весь город? Ночью будет красивое свечение…

Он незаметно ущипнул себя, чтобы не расплыться в ухмылке, — нелепый смешок так и рвался из груди. «Шутка глупая, но что-то в ней есть,» — подумал он, глядя на крапчатого Линкена. Тот сердито фыркнул и застегнул куртку, едва не порвав скирлин.

— Не все. Те, кто купался в градирнях. Аэцию и Астиагу теперь возвращаться в Порт-Радий. В пятнах.

— Ты так переживаешь, будто им руки оторвало, — Хольгер пожал плечами и жестом позвал Гедимина к воде. — Атомщик, иди купаться. Линкен злится третий час, ничего нового ты не услышишь.

От берега, набрав побольше воздуха, Гедимин опустился к самому дну и плыл сквозь холодную толщу воды, пока в ушах не зазвенело. Тогда он оттолкнулся от наваленных друг на друга гранитных плит, потревожив донную муть, и всплыл на поверхность. Вечер был ветреным, озеро покрылось рябью, достаточно сильной, чтобы Гедимин почувствовал качку. Он лёг на маленькие волны и смотрел, как садится солнце, пока не увидел вдалеке странные летающие огоньки. «Пограничные дроны,» — сармат перевернулся и беззвучно ушёл под воду. «Периметр близко. Пора обратно.»

Выбираясь на берег, он услышал чей-то взволнованный голос, а вытряхнув воду из ушей, тут же узнал Домициана. Пока сармат выбирался из кустов, пришелец-медик успел замолчать, и заговорили другие.

— Hasu! И сколько крыс теперь бегает по Ураниуму? — Иджес пытался прикинуть что-то на пальцах. — Сотен шесть?

— Немного меньше — пара сотен брошенных детёнышей ещё у нас, и не все самки убежали, — ответил Домициан. От расстройства его глаза потемнели, и он выглядел подавленным.

— Повесь объявления на пищеблоках, — посоветовал Аэций. — Если крысам хватит мозгов не бежать в лес, они стянутся туда.

— Шестьсот крыс! — Иджес покачал головой. — Вот это подарок, жёваный крот! Я не хочу, чтобы ночью мне отгрызли палец!

Домициан бросил на него сердитый взгляд.

— Это безобидные животные, очень дружелюбные и общительные. Их можно брать в руки, и они не вырываются. Здесь, в городе, они не доживут и до октября. Вся работа — комете под хвост…

Он тяжело вздохнул.

— Говорю — повесь объявления, — Аэций хлопнул его по спине. — На пищеблоках — нормальные сарматы. Поймают твоих крыс и вернут тебе живыми и невредимыми. Даже накормят. Эй, Маккензи! Что стоишь, как примороженный?! У тебя в доступе есть принтер? Нужно распечатать несколько листов.

— Эй, парни! — в тон ему ответил Кенен, не двигаясь с места. — А как вы собираетесь сделать это незаметно для патрульных? И что скажет Арбогаст, узнав о ваших интересных опытах? С кем вы их согласовали? У вас есть разрешение на разведение крыс в клонарии? Или на излучатель на опаснейшем радиоактивном веществе — в том же клонарии? Парни, с какой из лун вы вечно валитесь?!

После каждой фразы Кенен косился через плечо — путь назад был свободен, но Аэций переглядывался с Астиагом, и Линкен со своей стороны медленно и плавно смещался навстречу учётчику, — его собирались взять в тиски.

— А вот и атомщик, — Лилит, присоединившаяся к сарматам, пока ремонтник плавал, повернулась к нему и дружелюбно кивнула. — Тут намечается забава — «поймай Маккензи». Участвуешь?

— Лиск говорит, что я медлительный, — отозвался Гедимин, разводя руками с нарочитой неуклюжестью. — Куда мне до Маккензи… Домициан, что с крысами?

Генетик уткнулся взглядом в жёлтую траву под ногами.

— Вскрыли клетки и бежали. Все, включая контроль. Не задержались даже погрызть мебель. Будто их всех кто-то вытряхнул прямо в сточные трубы.

Сармат мигнул.

— У вас там нет измельчителя и сольвентных фильтров?

Домициан скрипнул зубами.

— Вынули на день раньше. Плановая замена. Но как они поняли?!

— Я говорил — следи за крысами, — Гедимин сердито сощурился. — Что теперь?

Лилит хлопнула себя руками по бёдрам.

— Крысы? Белые крысы? Это вот такие пушистые зверьки? — она отмерила длину ладони. — Жалко опыта. Купи у Кенена новых, начни сначала. Пока мы тут болтаем, половина твоих крыс уже издохла.

Гедимин молча ждал ответа от Домициана. Медик разглядывал жёлтую растительность на берегу.

— Лилит права, — наконец сказал он. — До зимы ни одно животное не доживёт. Передай Иджесу, чтобы не волновался за свои пальцы. А если всё-таки увидит крысу в бараке, осторожно взял её и отнёс в клонарий. По возможности, живой.

— Я скажу Оллеру, чтобы оповестил всех сарматов «Новы», — пообещал Гедимин. — Как только закончатся гуляния. «Нова» далеко, но если крысы добегут туда, я их тебе верну.

— Эй, генетик! — крикнул Астиаг. — Иди, проверь объявление! Такой текст тебе нравится?

Трое сарматов уже поймали Кенена и, усадив его на платформу, что-то печатали на его смарте. Линкен придерживал хмурого учётчика за плечи.

— Маккензи сегодня не везёт, — хмыкнула Лилит, опускаясь на скрещенных ногах прямо на траву и расстёгивая комбинезон. — Спина затекла, атомщик. Можешь размять?

— Садись, — кивнул Гедимин, устраиваясь за её спиной.

Он потёр ладони друг о друга, но его пальцы всё равно были холоднее, чем кожа Лилит, — она ещё не купалась в осеннем озере и теперь от прикосновений ёжилась и шипела. На её лопатках остались светящиеся пятна — самка тоже зашла в градирню в неудачное время.

— Слышал с утра, что сказал Арбогаст? — спросила она через пару минут.

— Я ушёл к шести, — отозвался Гедимин. — Он сказал что-то новое?

— Странно, верно? — Лилит хихикнула. — Кенен потом даже ходил задумчивый… Арбогаст обещал, если всё будет тихо, с весны разрешить отселяться. Выделят участки к востоку от города и привезут типовые каркасы. Каждый сможет купить и поставить себе дом. Небольшие такие строения, на двух-трёх сарматов. Можно делать пристройки.

— А, — Гедимин вспомнил распечатки, с которыми ходил Кенен. — Маккензи будет рад.

Лилит откинула голову на его плечо и попыталась заглянуть ему в лицо.

— А ты, атомщик, отселился бы?

Сармат мигнул.

— У меня есть комната. Отопление отлажено. Пищу привозят. Душевая рядом. Куда отселяться? Я не сурок, чтобы жить в норе.

— Но и не муравей, чтобы жить в муравейнике, — Лилит недовольно сощурилась. — Там слишком много сарматов. Все ходят, каждый лезет в дверь.

— К тебе? — Гедимин недоверчиво хмыкнул и попытался вспомнить, когда в последний раз кто-то рисковал прикоснуться к двери Лилит. — Кто? Зайду к нему после салюта.

Самка ухмыльнулась.

— Пустяки, атомщик. Будут проблемы — я скажу. А я бы отселилась. Построила бы мастерскую, испытательные стенды… бассейн для подлодок…

Гедимин мигнул — ему вспомнилось синеватое свечение в тёмной воде, тесный тёплый лабиринт под свалкой и время, когда за эксперименты ни перед кем не надо было отчитываться. Перед глазами мелькнули ярусы экранированных лабораторных отсеков, уходящие в глубину, и туннели, ведущие к лесным полигонам, сольвентные скважины и тяжеловодные каскады.

— Запастись ирренцием и ставить опыты с пульсаторами, — почти беззвучно прошептал он. — Воспроизвести усть-илимский сверхпроводник. Доработать реактор…

— Ловишь на лету, атомщик, — Лилит легонько ткнула его кулаком в бок. Он отвлёкся и не заметил, когда она успела сесть ему на бедро и пристроить голову на его груди, но ему стало гораздо теплее, несмотря на холодный ветер с озера.

— Когда у тебя на голове не сидят, можно делать что угодно, — продолжила самка. — Я бы ушла и одна, но одиночек будут отпускать в последнюю очередь. Если я напишу, что отселяюсь, ты пойдёшь со мной?

— Да, — перед глазами Гедимина уже вставал, как наяву, цилиндр, наполненный зелёным свечением, превращённый в гигантскую магнитную катушку. — Мне нужна отдельная лаборатория. Ведомство очень мешает.

Лилит фыркнула, подалась в сторону, но сказать ничего не успела — сверху послышался смешок.

— Что я могу сказать, Лил? — Кенен, ухмыляясь от уха до уха, широко раскинул руки. — Наш губернатор Энцелада, как всегда, верен себе. А твоё упорство заслуживает лучшего применения. Вот, например, я…

— Свали на Седну, — отозвалась сарматка, поправляя и застёгивая комбинезон. — Гедимину лень, но я-то встану…

Ремонтник недоумённо мигнул, переводя взгляд с Лилит на Кенена и обратно. «Я опять нарушил какую-то традицию? Ничего не понимаю…»

…Небо над северной дорогой на секунду погасло, и Гедимин услышал грохот над озером — там тоже взлетали петарды, и низко нависшие облака то и дело вспыхивали зелёным и синевато-белесым. На севере на миг зажглась тройная звезда — и тут же взорвалась тремя снопами жёлтого огня, вычертив над лесом пылающий знак радиационной опасности. Сарматы, собравшиеся на крышах, встретили вспышку удивлёнными возгласами, и сам Гедимин невольно замигал и расплылся в нелепой ухмылке.

— Линкен постарался, — сказала ему на ухо Лилит. Она стояла рядом, время от времени — когда взрывалась особенно удачная петарда — тыкая сармата кулаком в бок.

— Хорошо получилось, — согласился Гедимин, незаметно потирая рёбра. Удачных торпед сегодня было много…

— Скоро мой реактор доработает, и не нужно будет над ним сидеть, — тихо сказал он. — Мы с Хольгером будем ставить опыты на полигоне Линкена. Всё равно, во сколько проводить их, — я перенесу их на вечер. По дороге на полигон я могу забрать тебя. Мы нашли странную штуку — тебе интересно будет посмотреть.

Лилит, обернувшись к нему, изумлённо мигнула.

— Атомщик зовёт кого-то на опыты?! Не иначе, завтра Солнце остынет!

Теперь мигнул Гедимин.

— Я не понимаю.

— Не бери в голову, — сарматка пристально посмотрела ему в глаза и, помедлив, кивнула. — Я иду с вами. Скажешь, когда соберётесь на полигон.

Сарматы уже расходились с крыши, когда Гедимина догнал Линкен. От него пахло гарью и оплавленной изоляцией, а глаза блестели, как ртуть.

— Неплохой день, — сказал он Гедимину. — Есть польза и от мартышечьих обычаев. Когда мы снова выйдем на свободу, у нас каждый год будет День атомщика. Даже там, где атомщиков нет. Там его будут называть по-другому, но все смогут собраться и запустить фейерверк. Без макак, их стрельбы и воплей. Нигде не прячась. Хоть на Меркурии, хоть на Седне. Когда-нибудь так и будет, атомщик. Вот увидишь.

— Люди тебе чем мешают? — только и смог спросить Гедимин. От горящего взгляда Линкена ему стало не по себе.

— Ты не жил на свободе, атомщик, — взрывник склонил голову. — Не ты в этом виноват. Ты быстро понял бы разницу. Иди спать. Завтра ранний подъём…

«Всё равно ничего не понял,» — думал Гедимин, растягиваясь на матрасе поверх одеяла. В бараке было тепло, даже без одежды, и заснул сармат не сразу — недостроенные чертежи гипотетического реактора вставали перед глазами и отвлекали от сна. «Сивертсенит и купрат таллия,» — думал он, проваливаясь в дремоту. «И омикрон-источник с переменной интенсивностью. У северян получилось. Попробуем повторить…»

29 сентября 39 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Гедимина разбудил не лязг экзоскелетов, не гулкие шаги в коридоре и не свет в глаза, — кто-то тихо перелистывал страницы, и этот шелест заставил сармата рывком подняться с матраса и, ещё не открыв глаз и не вполне понимая, где он, и что вокруг, протянуть руку к брошенному на ящик комбинезону. Кто-то крепко сжал его запястье; секунду спустя сармат стоял на ногах, растерянно мигая и щурясь на свет. Стальные «клешни» придерживали его за плечи.

— Гедимин Кет, физик-ядерщик, — сармат в лёгком экзоскелете с зеркальным щитком на месте лица держал в «руках» его ежедневник и разглядывал один из чертежей. — Это придётся оставить, как и всю одежду. Снимайте подштанники. На месте вам всё выдадут.

— Каком ещё месте? — Гедимин вскинулся, выворачиваясь из «клешней», и понял, что его окружили. Он стоял в кольце экзоскелетчиков, под прицелом шести пар бластеров, и стоило ему зашевелиться, как холодные сопла прижались к его груди и спине. Сармат-командир бросил ежедневник на ящик, прикрытый комбинезоном, и щёлкнул «клешнёй».

— Heta! Мы не причиним вам вреда, — спокойно сказал он. — Но сопротивляться не советую. Вы заинтересовали координатора, Гедимин. Вся ваша научная группа.

Только теперь сармат услышал грузные шаги в коридоре и странную тишину на этаже. Он быстрым движением потянулся к стене, — его руку снова перехватили, в этот раз — более грубо.

— Никаких лишних ушей и глаз, — сказал командир. — На этаже только мы и вы. Раздевайтесь, вы не макака, чтобы стесняться.

«Руки», сжимающие Гедимина, разжались, экзоскелетчики немного отодвинулись. Снимая подштанники, сармат пристально следил за «броненосцами». Они стояли плотно, не оставляя просветов для попытки сбежать, а напротив двери встал командир. Его «руки» расслабленно висели вдоль тела, но Гедимин прекрасно видел, как за каждым его движением следует прицел наплечного бластера, сдвоенного со станнером.

— Очень не советую, — сказал командир, перехватив взгляд сармата. — У нас распоряжение доставить вас живым. Но есть много форм жизни и способов существования. Например, отделённый от тела мозг гораздо проще в перевозке и не склонен к побегам.

Гедимину стало не по себе. Он не видел глаз чужака, а голос звучал спокойно, даже доброжелательно, однако сармат ни на секунду не сомневался: именно в виде мозга его и увезут при малейшем сопротивлении. «Диверсанты…» — вспомнив постоянную тревогу Линкена, он криво ухмыльнулся. «Никаких диверсантов. Свои же. И что я опять сделал не так?!»

— Отлично, — сказал предводитель, переступая порог. Дверь была аккуратно снята с петель и стояла у проёма — так же, как дверь в комнату Хольгера.

— Выходите. Идти недалеко.

Сармат сделал шаг к двери, и экзоскелетчики снова сомкнулись вокруг него плотным кольцом, но больше к нему не прикасались. Один из них оказался вне круга. Не пытаясь втиснуться обратно, он наклонился к ящику с вещами Гедимина и, свернув комбинезон и повесив себе на плечо, поднял крышку. Командир быстро произнёс несколько фраз по-сарматски; Гедимин уловил только слова «одежда» и «инструменты». Чужак вынул из ящика свёрток с ремонтной перчаткой.

— Это моё, — процедил Гедимин, недобро щурясь. — Положи обратно.

— Вам это не понадобится, — сказал командир, жестом приказывая солдату продолжать. — Так же, как и комбинезон, и содержимое его карманов.

Гедимин вздрогнул; он бросился бы к ящику, но строй экзоскелетчиков удержал его на месте. Бластер на плече их командира укоризненно качнулся.

— У вас не будет недостатка в инструментах и материалах для записей, — сказал чужак.

— Мои сертификаты, — Гедимин, не мигая, смотрел на свой комбинезон. Его свернули аккуратно, так, что из карманов не выпало ни единой детали…

— Моё сочувствие, — отозвался командир. — Они пригодятся при опознании тела.

Солдаты вытолкнули Гедимина в коридор и принудили его идти дальше. В вестибюле было пусто, у двери комендантской стоял «Маршалл» с зеркальным лицевым щитком, ещё один караулил на входе в барак.

— Все на месте? — спросил его командир.

— Борт готов к взлёту, — отозвался охранник.

— Ваши товарищи ждут вас, — сказал чужак, повернувшись к Гедимину. Тот мигнул.

— Их расстреляли? Теперь моя очередь?

«Успеть бы дотянуться хоть до одного…» — он с тоской посмотрел на экзоскелеты. Надеяться было не на что — все эти механизмы были полностью исправны, все уязвимые места закрыты так, что сармат на долю секунды позавидовал экзоскелетчикам, — им очень повезло с ремонтной базой. «Когда не надо — всё работает,» — подумал он, готовясь к обжигающему разряду в спину.

— Все они живы. Так же, как и вы. Но для Ураниум-Сити вы — мертвецы, — командир поднял «руку», и Гедимин услышал на севере раскатистый грохот и треск разгорающегося пламени. — Долгая напряжённая ночная работа, оплошность охраны, группа диверсантов на атомной станции… Они застали вас рядом с реактором. Вы встали между ним и диверсантами, и вас расстреляли в упор. Через четыре дня, когда огонь погаснет, а обломки реактора будут разобраны, ваше тело смогут опознать только по личным вещам. Вы всегда носили эти сертификаты и значки с собой, и эта ночь — не исключение.

На севере снова громыхнуло. Гедимин резко развернулся на шум, но здания бараков закрыли обзор. «Реактор,» — его затрясло от ярости. «Мой реактор… Ah-hasu!»

Его схватили и скрутили раньше, чем он успел выломать наручный бластер из ближайшего экзоскелета. Командир отряда, выкрикнув что-то неразборчивое, шарахнулся в сторону. Вырывающегося сармата швырнули вперёд, и он, пролетев несколько метров, упал на какую-то пружинящую, неожиданно мягкую поверхность. Приземлившись на руки, он тут же вскочил, но кто-то повис на нём, и сармат услышал гул механизмов и грохот закрывающегося люка.

— Реактор в порядке! — крикнули ему в ухо. — Оба реактора! Они демонтированы, их уже вывезли! Гедимин, ты меня слышишь? Реактор в порядке!

«Константин?!» — сармат, изумлённо мигнув, перестал вырываться, и тут же его вдавило в мягкое напольное покрытие, и он, не удержавшись на локтях, лёг ничком. Поверхность, на которой он лежал, вместе с ним оторвалась от земли и на большой скорости поднималась — как резко взлетевший глайдер, за штурвал которого посадили Линкена Лиска. Через десять секунд его тряхнуло, послышался гул и лязг, и сармата перестало вдавливать в пол, но что-то надавило на уши — кажется, взлёт продолжался, и компенсаторы не успевали за ускорением.

— Нас подобрали, — сказал один из сарматов, удерживающих Гедимина. — Tzaat!.. Эй, атомщик, ты как? В себе или нет?

— Слезайте, — буркнул ремонтник, выползая из-под навалившихся тел.

Ускорение росло, но компенсаторы невидимого большого корабля — скорее всего, спрингера — практически выровняли давление, и уши больше не закладывало. В крыше с шипением открылись маленькие люки, и Гедимин почувствовал приток свежего воздуха — глайдер подключили к общей вентиляционной системе.

Сармат поднялся на ноги и осмотрелся. Транспорт, в который его забросили, действительно был глайдером — небольшим пассажирским челноком-атмосферником. Подобные механизмы Гедимин видел только на фотографиях и чертежах, но знал, что внутри обычно устанавливали кресла и голопроекторы для обзора. Здесь их не было — только мягкая пружинящая выстилка на всех поверхностях.

— А с ним вежливо обошлись, — хмыкнул кто-то из сидящих на полу, и Гедимин узнал голос Кенена. — Ни синяка, ни царапины. Представляю, чего им стоило сдерживаться!

— Маккензи, закрой рот, — ровным голосом посоветовал ему Линкен.

Гедимин изумлённо мигнул и развернулся к сарматам, забыв о странностях в конструкции челнока. Этой ночью успело произойти много странных вещей, и сармат нуждался в разъяснениях.

Как он сразу же заметил, на борту челнока он был не один. Остальные — так же, как и он, заброшенные сюда без одежды и вещей — держались недалеко от люка. Некоторые уже успели встать на ноги, кто-то, опасаясь перегрузок, остался сидеть. Тут были почти все — Константин и Линкен (до сих пор подозрительно оглядывающиеся на Гедимина), растерянный Хольгер, Кенен Маккензи (он сидел, привалившись к стене, но под взглядом ремонтника поднялся и широко улыбнулся), чуть поодаль — Айзек, слегка щурящийся и потирающий висок, ещё в стороне, рядом со съёжившимися лаборантами и операторами, — Хильда. Поймав взгляд Гедимина, она криво усмехнулась.

— Где Иджес? — спросил ремонтник.

— Жив, — поспешно ответил Линкен. — Остался в Ураниуме.

Гедимин пристально посмотрел на взрывника, потом перевёл взгляд на Константина. Сарматы выглядели странно смущёнными. «Эти двое что-то знают,» — понял ремонтник и недобро сузил глаза. «А я — нет.»

— Реактор цел? Ты уверен? — он повернулся к Константину. Тот быстро кивнул.

— Демонтаж начался в полседьмого, когда ты ушёл. Оба реактора, все вспомогательные установки, всё, до последней гайки из твоих запасов. Всё летит вместе с нами в экранированном трюме.

— Что тогда взорвалось? Сама станция? — Гедимин чувствовал, как под рёбрами разливается холод. «Кто вообще пустил этих недоумков с бластерами на АЭС?! И им всем ещё не нравился Фюльбер…»

— Пара канистр окислителя и три килограмма содержимого хвостохранилища, — ответил Линкен; в его голосе звучало одобрение. — Хорошая маскировка под радиационную аварию. Ни одна макака туда не сунется. Вот вам выгоревшие ангары, вот вам зашкаливающие дозиметры.

— Пришлось выделить на маскировку один грамм ирренция, — с явным сожалением дополнил Константин. — Ты не в обиде? Нет способов подделать омикрон и сигму без омикрона и сигмы…

Гедимин мигнул.

— Вы давно знали… обо всём этом? — он кивнул в сторону люка, за которым давно не было ни станции, ни Ураниума, ни — скорее всего — земных пейзажей. По ощущениям Гедимина — точнее, по смутным воспоминаниям, заложенным в его мозг ещё в клонарии — спрингер вышел в открытый космос и постепенно набирал скорость.

— Со вчерашнего дня, — ответил Константин. — Ненамного раньше, чем ты. И ненамного больше.

— Можешь немного порадоваться, атомщик, — Кенен, широко улыбаясь, подошёл к сармату. — Примерно тем же способом немного раньше были вывезены с Земли сотрудники «Хейдрун», рабочие Ясархага и шахтёры Коцита. Ну, и пара десятков отдельных сарматов. Можешь с ними пообщаться, если найдёшь время, — но, насколько я понимаю, ваш новый куратор намерен загрузить вас работой по кончики ушей.

Несколько секунд Гедимин смотрел ему в глаза немигающим взглядом, и ухмылка учётчика становилась всё шире.

— Ну да, Джед, — Кенен негромко хихикнул. — Энцелад — далёкая планета, а реактор, если из него не вылезать, ухудшает обзор. Ваш научный центр уже третий год значится в планах на переброску. Ваш новый куратор крайне заинтересовался вашими проектами.

— Вот макака, — покачал головой Линкен. — Ладно, хватит хвалиться. Зачем тебя вывезли? Ты с «Полярной Звездой» никак не связан.

— Это ты так думаешь, Лиск, — Кенен не перестал улыбаться, но на всякий случай отодвинулся от взрывника. — Кто добывал для вас материалы? Кто переправлял на новую базу уран? Кто подгонял отчётность так, чтобы ни одна макака ничего не заподозрила? Меня оставалось или расстрелять, или вывезти. Ваш куратор предпочёл второе.

— Везучая мартышка, — пробормотал Линкен, потирая шрам на затылке. — Охранникам повезло меньше…

Гедимин вздрогнул.

— Что с ними? — он вспомнил, что ему говорил командир группы захвата, и вздрогнул ещё раз. — Мертвы?

Линкен кивнул.

— Все, кто был в научном центре или рядом. Некоторых переодели в наши комбинезоны. Иджесу придётся опознавать. Хорошо, что по вещам, а не по трупам. Твоему сменщику разнесло череп — считай, оторвало голову…

Гедимина передёрнуло.

— Тот, с оранжевыми глазами? — зачем-то уточнил он. Холод под рёбрами усилился. «Надо было поговорить с ним нормально,» — подумал сармат. «Хотя — какая разница…»

— Иджес ничего не знает? — спросил он, не дожидаясь ответа на первый вопрос.

— Да, ничего. Как и Лилит, и прочие. Их счастье, — ответил Линкен. — Для них это настоящая диверсия.

«И для Конара тоже…» — Гедимин потёр ноющие рёбра. «Угораздило же нас всех…»

Корабль мягко встряхнуло, на секунду палуба перекосилась — или, скорее, гравитационный скачок ненадолго «увёл» её из-под ног. Гул вентиляции стал громче.

— Маневрируем, — Линкен довольно кивнул. — Скоро сядем.

— Куда нас везут? — спросил Гедимин. — Это не на Земле?

Линкен и Константин переглянулись.

— Глупая секретность, — фыркнул Кенен.

— Заткнись, — покосился на него взрывник. — Зря тебя не расстреляли.

— Мы уже почти на месте, — сказал Хольгер. — Скрывать что бы то ни было уже бессмысленно. Куда нас привезли?

Сарматы снова переглянулись.

— Мы на обратной стороне Луны, — нехотя ответил Линкен. — Кратер Драйден.

Снаружи послышался нарастающий гул. Палуба дрогнула. На секунду Гедимин почувствовал, как его прижимает к палубе, и широко расставил пальцы на ступнях. Из вентиляции донеслось шипение, и люки в потолке захлопнулись. Корабль мягко закачался.

— Спускаемся, — Линкен жестом отогнал сарматов от люка. Что-то лязгнуло под палубой, и качка прекратилась.

«Кратер Драйден,» — Гедимин встал напротив люка, рядом с Хольгером, и прислушался к гулу раздвижных механизмов. «Никогда не был на Луне. Что ж, посмотрим, куда и зачем нас притащили…»

Content

Токацин
Синтез

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73