Б.А Зенкович

Послесловие к роману «Моби Дик, или Белый Кит»

1961

В кн.: Моби Дик, или Белый Кит. Роман. Пер. с англ. и прим. И. Бернштейн. Предисл. А.И. Старцева, послесл. Б.А Зенковича. (Художник Р. Кент.). М: Гос. изд-во геогр. лит., 1961. — 839 с. [конкретно послесловие: с. 834–839.]

Тираж 7000.

Аутентичное издание:

Моби Дик, или Белый Кит. Роман. 2-е издание. Пер. с англ. и прим. И. Бернштейн. Предисл. А.И. Старцева, послесл. Б.А Зенковича. (Художник Р. Кент.). М: Гос. изд-во геогр. лит., 1962. — 839 с.

Тираж 50.000.

OCRи корректура: Готье Неимущий (Gautier Sans Avoir). saus@inbox.ru

Март 2006 г.

Текст считан два раза. Единственная версия — DOC.

Подстрочное примечание-ссылка оригинала вставлено прямо в текст.

В версии имеются «кавычки-ёлочки» и „кавычки-лапки“.

Упомянутый в статье «арматор», согласно Толковому словарю В.И. Даля, соответствует «судохозяину, снаряжающему на свой счет торговое или промысловое судно».

Б.А Зенкович — специалист по китобойному промыслу: см., например (Зенкович Б.А. Киты и китобойный промысел, М., 1952). Тем не менее, сомнительны следующие его утверждения: что улицы городов освещались газом, полученным из китового жира, и что из этого жира могли готовить политуру.

Упоминание Огненной Земли как родины гарпунщика Квикега — ошибка А.И. Старцева (написавшего предисловие к этому же изданию) и, затем, Б.А. Зенковича.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Во времена Германа Мелвилла профессия китобоев была окружена романтическим ореолом; китобои посещали дальние, мало знакомые страны, часто открывали новые земли, плавали во всех самых отдаленных уголках океана и, главное, охотились за огромнейшими в мире животными — китами. В случае удачного промысла они возвращались с богатой добычей.

В ту пору, когда Мелвилл впервые столкнулся с морем, его земляки успешно вели промысел китов почти столетие. Охота на китов развертывалась на обширных пространствах Атлантического, Индийского и Тихого океанов. Этот промысел играл очень важную роль в экономике всех цивилизованных стран. Без китового уса нельзя было сшить модное женское платье, из китового жира делалось мыло, жилища освещались свечами из того же материала или же лампами, наполненными китовым жиром или спермацетовым маслом. Этим же жиром пользовались для приготовления политуры и красок, при отделке кожи и шерстяных тканей; улицы городов — особенно портовых — освещались газом, полученным из китового жира. В наиболее богатых домах для свечей и ламп употреблялся жир кашалота — спермацет, который горит ярко и без копоти.

Промысел китов был опасной профессией, и на китобойные корабли вербовались лишь наиболее смелые и сильные моряки, умевшие бороться со стихией и не боявшиеся нападать на морских гигантов, имея в качестве оружия лишь ручные гарпуны и пики. Недаром же военные флоты почти всех стран так усиленно вербовали китобоев, считая их храбрецами и выдающимися моряками.

На китобойных судах имелось четыре-шесть вельботов — гребных шлюпок специального устройства, с воздушными ящиками, которые не давали им затонуть даже при аварии. На этих вельботах велось преследование китов, и от гребцов требовались большая выносливость, смелость и сообразительность. Нелегкой была служба на парусных судах, но особо трудной она была на китобойных парусниках, которые месяцами рыскали по океану в поисках добычи и редко заходили в порты.

Многие американские и английские литературоведы в настоящее время считают Мелвилла одним из величайших писателей Соединенных Штатов XIX века. На «Моби Дике» воспитывалось не одно поколение американских читателей и любителей литературы.

Наш современник, известный писатель Эрнест Хемингуэй, говоря о писателях США прошлого века, выражает свое отношение к Мелвиллу и его «Моби Дику» в следующих словах: «У нас в Америке были блестящие мастера. Эдгар По — блестящий мастер. Его рассказы блестящи, великолепно построены — и мертвы. Были у нас и риторические авторы, которым посчастливилось найти в биографиях других людей или во время путешествий кое-какие сведения о вещах, о настоящих вещах, о китах например, но все это вязнет в риторике, точно изюм в плум-пудинге. Бывает, что их находки существуют сами по себе, без пудинга, тогда получается хорошая книга. Таков Мелвилл. Но те, кто восхваляют Мелвилла, любят в нем риторику, а она у него играет второстепенную роль. Такие почитатели приписывают его книге мистичность, которой там совсем нет»*.

[* Эрнест Хемингуэй. Избранные произведения, т. 2, стр. 246. Гослитиздат, М., 1959.]

И действительно, в «Моби Дике», как, впрочем, почти во всех своих других произведениях, которые нам известны, писатель не отрывается от реальности, даже когда говорит о самых странных вещах — они всегда у него объясняются неожиданно и просто, начиная со сцены в спальной комнате матросской гостиницы. Идет ли речь о таинственных призраках, проскользнувших на заре по нантакетским причалам, о загадочных звуках, доносящихся из трюма «Пекода», — все на поверку оказывается очень просто и прозаично: капитан Ахав спрятал у себя на борту по секрету от судовладельцев команду гребцов для четвертого вельбота, на котором он намерен сам принять участие в погоне за китами. Всплывает ли из пучины жуткое сторукое видение — и Мелвилл своим чередом объясняет, что это — вполне реальное существо, гигантский кальмар, какие и в самом деле служат пищей кашалотам. Заходит ли речь об огнеземельце, торгующем головами, — и тут все получает реалистическое толкование, такое же трезвое и правдивое, как в книгах современных путешественников, вроде Бломберга или Ганзелки и Зикмунда, и это несмотря на сто лет разницы! С самого же начала, описывая Нантакет — эту столицу американских китобоев, — точнее его портовую часть, — Мелвилл не отходит от истины, точно живописуя (иначе не скажешь!) все, что увидели его глаза. От входа в матросский дом-таверну до блюд и мебели в столовой и спальне, все — и церковная служба одной из бесчисленных сект, и типы жителей — все описано с величайшей художественной точностью. Читатель всегда ясно представляет себе обстановку, в которой протекает действие повествования. Вместе с ним мы дивимся убранству корабля, рубка и борта которого украшены зубами кашалотов, мы постепенно входим в детали будней китобойного судна, размеренная жизнь которого во время долгого плавания всегда готова буквально взорваться, как только замечаются фонтаны китов на горизонте. Погоня за китами изображена так, что читатели как бы участвуют в ней минута за минутой, час за часом, испытывая постоянное невольное напряжение, и вставные главы, в которых попутно описываются инвентарь и орудия, отнюдь не снижают это напряжение.

Как подробно и точно описана работа по разделке туши кашалота за бортом корабля в окружении полчища акул! Так это обычно и бывает в тропических водах, когда возбужденные запахом крови акулы теряют свойственную им осторожность и могут быть опасными и для людей. Кажущаяся медлительность повествования несет в себе заряд внутренней динамики и лишь усугубляет драматическое воздействие.

Даже при лирических отступлениях, когда писатель-моряк показывает нам постоянно меняющуюся неповторимую красоту океана, восходов и закатов солнца, причудливость туч и облаков, волны, то ровные и плавно катящиеся, то бурные и клокочущие во время шквала или шторма, — мы ждем чего-то возможного только в океане. В его описаниях океан всегда живет своей особой грозной жизнью, и человек ни на одну минуту не может оторвать от него взгляда, боясь что-то пропустить, чего-то недосмотреть. И больше того, у каждого из океанов в описаниях Мелвилла свой особый колорит, и Атлантический океан совсем не так звучит и воспринимается человеком, как Индийский или Тихий. Они разные, и Мелвилл в ходе повествования показывает эту неодинаковость и в оттенках воды, и в характере волнения, и даже в шквалах, неожиданно налетающих в самый драматический момент борьбы с раненым китом. Мало кто смог так художественно описать изменчивость океана на разных географических широтах, как Мелвилл.

Реалистически рисуя бесстрашных и простодушных «морских волков», Мелвилл рассказывает об огромной власти суеверий над этими смельчаками — суеверий, идущих еще от седой старины и бытующих среди моряков всех стран по сей день. Гибель «Пекода», окутанная в повествовании атмосферой таинственных пророчеств и примет, в сущности сводится к причинам сугубо реальным и объясняется как состоянием корабля, так и поведением его одержимого капитана.

Герман Мелвилл — художник-мыслитель. Философские размышления щедро вплетены в повествовательную ткань его романа. В этих рассуждениях широко используются исторические, географические, литературные ассоциации и, что вполне естественно для американского буржуазного писателя середины XIX века, библейские образы. Но даже когда он пишет о боге, его рассуждения носят философский, а не религиозный характер. В его глазах и современное христианство, и примитивные культы язычества — это явления одного порядка, оба они весьма далеки от истины, как ее понимает автор. Достаточно вспомнить, какие мысли высказывает по этому поводу Измаил — образ нарочито расплывчатый, часто сливающийся с рассказчиком, — когда у него завязывается дружба с «дикарем» Квикегом.

Автор «Моби Дика» показывает себя настоящим, убежденным гуманистом. Его Квикег, этот благородный, умный, тонкий человек, отважный и умелый китобой, «нецивилизованный дикарь» с обликом Георга Вашингтона делает честь американской литературе, лучшие представители которой боролись и борются со всеми проявлениями расового чванства и нетерпимости. Роман «Моби Дик» проникнут любовью к человеку и гордостью за него, и мрачный колорит, легший на страницы этой книги — лишь отражение смятения и боли писателя, не знающего как одолеть человеку стихию зла.

Читателю будут небезынтересны кое-какие пояснения о мифическом Моби Дике. В истории китобойного промысла можно найти несколько совершенно точно засвидетельствованных фактов, когда тот или иной кашалот становился широко известным из-за своей свирепости и каких-либо физических особенностей, а зачастую и из-за окраски. Это всегда были огромные и старые животные. Даже и сейчас известны случаи добычи кашалотов в 21 метр длины; такие громадины встречались, конечно, и раньше. Китобои их всегда отличали. Обычно это были одинокие киты, сторонившиеся своих собратьев. Такие киты имели собственные имена, данные им китобоями, и излюбленные места пребывания в огромном океане.

Их хорошо знали китобои и не раз пытались охотиться за ними, но большей частью неудачно. При этом кашалоты нападали первыми и часто разбивали вельботы и убивали или топили китобоев. Так, действительно существовал упоминаемый в «Моби Дике» (гл. XLI) «Новозеландец Том», до конца оставшийся непобежденным, хотя «от множества вонзившихся в него гарпунов и пик он был похож на гигантского ежа», — так записано в истории американского китобойного флота. Там же рассказывается, что несколько капитанов китобойных кораблей, экипажи которых пострадали от свирепости этого кашалота — погибли люди и вельботы, — решили напасть на него соединенными силами. Корабли подошли к уединенной бухте Южного острова Новой Зеландии, вблизи которой обычно находился этот кашалот, и, заметив его, спустили больше двадцати вельботов с лучшими гарпунерами. Но когда флотилия вельботов приблизилась к кашалоту, он стремительно напал на них сам и в очень короткое время разбил и повредил девять вельботов, причем погибло четыре моряка. Подобрав своих товарищей и поврежденные и разбитые шлюпки, китобои были вынуждены отступить и оставить «Новозеландца Тома» в покое.

Не менее знаменит был и одиночка-кашалот, известный под именем «Пайта-Том», которого также упоминает в романе Мелвилл. Он периодически появлялся вблизи бухты Пайта (Перу) и, по мнению суеверных жителей этой бухты, был ее «ангелом-хранителем», отгонявшим акул. Много раз китобои пытались охотиться за ним, но все эти попытки кончались трагично: «Пайта-Том» сам нападал, разбивал и топил шлюпки, причем очень часто гибли китобои. Есть сведения, что этот кашалот убил около 100 моряков. Но его все же удалось перехитрить и убить, причем это сделал впервые охотившийся за кашалотами в Тихом океане штурман Мэллой, имя которого вошло в историю благодаря этому случаю.

Хорошо известны также случаи нападения крупных кашалотов и на китобойные суда, причем китобойцы иногда тонули, и погибала большая часть команды, если не вся. В 1820 году китобойное судно «Эссекс» встретило стадо кашалотов, за которыми начали охотиться с вельботов. Вдруг вблизи судна появился большой кашалот, который поплыл прямо на корабль и ударил его в борт. Удар был настолько силен, что в корабле образовалась течь. Пока команда пыталась заделать пробоину, кашалот снова бросился на судно и ударил его в носовую часть настолько сильно, что выломал доски, и «Эссекс» начал тонуть. Команда вынуждена была искать спасения в шлюпках. Большая часть экипажа погибла от лишений, и только нескольким морякам удалось выжить и рассказать о причинах гибели корабля. Передавая этот эпизод, Мелвилл и здесь не отошел от истины.

В 1851 году на китобоец «Александр» напал раненый крупный кашалот. Судно утонуло. Из всей команды спаслось лишь два человека. Этот кашалот был впоследствии убит китобоями другого корабля и даже без особого труда — кашалот почти не сопротивлялся. При осмотре оказалось, что часть челюсти у этого кашалота была раздроблена и в ней торчали куски дубовых досок корабельной обшивки, в теле же были найдены два гарпуна с клеймом погибшей шхуны «Александр».

Известны и другие, документально подтвержденные случаи гибели кораблей под ударами рассвирепевших кашалотов. А сколько было судов, погибших без вести, о судьбе которых некому рассказать. Нужно помнить, что в теплую зону океана арматоры часто направляли очень старые китобойцы; обшивка на таких судах была настолько изъедена морскими червями, что они не годились для промысла китов на дальнем севере или дальнем юге, где неизбежны встречи со льдами. Прогнившая обшивка, конечно, была слабой защитой от ударов 60–70-тонного гиганта, и гибель таких судов была не так уж редка.

Таким образом, Мелвилл не грешит против истины, когда описывает нападение Моби Дика на корабль и гибель судна и команды.

Более ста лет прошло с момента выхода в свет этой книги Г. Мелвилла — «Моби Дик» появился в 1851 году, — но интерес к ней и слава ее, которая пришла с большим опозданием, в настоящее время все увеличиваются. Если хотят похвалить какой-либо морской роман, то обязательно упоминают, что он «написан в лучших традициях „Моби Дика“». Почти нет семьи в странах английского языка, в библиотеке которой не было бы книг Мелвилла, и «Моби Дика» в первую очередь. «Моби Дик» переведен почти на все языки мира.

Нужно добавить, что со времен Германа Мелвилла мы узнали много о китах и их жизни, и поэтому рассуждения писателя о естественной истории китов, конечно, очень устарели. Никому теперь не придет, конечно, в голову отстаивать положение, согласно которому кит — это рыба. Для выделения отряда китообразных и его внутренней классификации наука сегодня располагает более существенными критериями, чем полушуточные «фонтан, плоский хвост и формат», предлагаемые Мелвиллом. Однако Мелвилл основывается на взглядах, имевших повсеместное распространение в середине прошлого столетия, и это следует иметь в виду при чтении главы о классификации китообразных — «Цетологии», как она названа в романе.

После уже вышедших у нас «Тайпи» и «Ому» книга о Моби Дике пополнит наше знакомство с одним из самых колоритных американских писателей и расскажет нам о столь мало известной жизни китобоев середины прошлого века, о людях, которые годами плавали в океане, знали и любили море.

Content

Б.А Зенкович
Послесловие к роману «Моби Дик, или Белый Кит»