Сергей Нечаев

Русская история на пальцах

От автора

Удивительно, как сегодня выглядит изучение истории в школе. Спросишь какого-нибудь восьмиклашку, а он в ответ: «Ну, история – это скучно…» Да как же такое возможно! И как же это нужно постараться, чтобы история, полная захватывающих событий, интриг и приключений, стала «скучной»…

При этом взрослые еще возмущаются, что дети не знают элементарных вещей типа того, кто такой Ленин и кто с кем воевал во Второй мировой войне.

Казалось бы, дети любят слушать чудные рассказы о храбрых героях и прекрасных царевнах, их веселят сказки о добрых и злых волшебниках. Тогда наверняка им должно быть еще интереснее слушать не сказку, а быль, то есть сущую правду о том, как жили наши предки. И таких историй написано множество. Сиди себе и читай. Так нет – для многих детей история превращается в ужасный школьный предмет, где надо зазубривать какие-то сухие даты, имена, фамилии, малопонятные факты. Словом, совершеннейший кошмар…

Но удивительно и другое. Казалось бы, на вопрос, как учить детей истории, отвечают сотни методических пособий. Но, видимо, как-то не слишком вразумительно отвечают. Вот и учат дети историю, например, Франции по произведениям Александра Дюма. А в них настоящей истории – кот наплакал. Ведь не зря же этот писатель сам признавался, что история – это гвоздь, на который он вешает плащ своей фантазии. Но детям все равно – ведь интересно же!

Так, может быть, проблема в том и заключается, что в школе на уроках истории детям должно быть интересно?

Но тут сразу же возникает другой вопрос: а как, подогревая интерес, не перегреть его? А то ведь, не ровен час, может накрыть волной нездорового любопытства. А нездоровое любопытство еще никого до добра не доводило. И еще: а стоит ли скрывать от детей какие-то горькие и страшные вещи, какими изобилует реальная история? Хотя, с другой стороны, если обратиться к классическим сказкам народов мира, то там чувства детей не больно-то щадят. Там ведь постоянно кто-то кого-то убивает, что-то похищают, обманывают, несправедливо делят… И ничего.

В истории, в отличие от сказок, действуют реальные персонажи, и там добро побеждает далеко не всегда.

Зато какие персонажи!

Какие личности!

Как писал Мигель де Сервантес, «история – это сокровищница наших деяний, свидетельница прошлого, пример и поучение для настоящего, предостережение для будущего». Да, истории трудно доверять. Да, она очень субъективна, ибо властвует в ней не факт, а интерпретатор факта, то есть тот, кто об этом факте рассказывает. Да, историю или плохо пишут, или недобросовестно переписывают. А порой ее умышленно перевирают люди, имеющие какие-то свои интересы, или приукрашивают те, кто обладает слишком богатым воображением. Но никто и не собирается отрицать то, что правду тяжело удержать, а мифы и выдумки настолько легко смешиваются с реальностью, что выглядят, в конце концов, куда более логичными, чем эта самая реальность.

Одни говорят, что историки – это «археологи заблуждений», другие уверены, что они – «крупнокалиберные сплетники». Не будем углубляться в эту тему, достойную отдельной книги. В данном случае нам важно другое: интерес всегда провоцирует любопытство. А любопытство, роясь в тайнах, разрыхляет почву для ума. И если оно (в смысле – любопытство) касается серьезных предметов, его уже именуют жаждой познаний. Как говорил Роберт Льюис Стивенсон, «желание и любопытство – два глаза, магически преображающие мир».

Ну, а как же пресловутые сухие даты, бесконечные имена и фамилии? Без них в истории – никуда, и именно этим эта наука отличается от тех же сказок или популярных комиксов, в которых историческая достоверность близка к нулю. И, кстати, не такие уж они и «сухие» и «бесконечные», если рассказать все немного по-другому.

А как же быть с субъективностью? Ведь разные люди (разные интерпретаторы) обычно рассказывают об одном и том же совершенно разные вещи.

Но и это – не беда.

Ведь что делает любую красоту особо интересной? Только то, что она спорная.

Глава 1

Образование Древнерусского государства

В древние времена в нашем отечестве не было таких прекрасных городов, как Москва и Санкт-Петербург. На тех местах, где вы теперь любуетесь красивыми зданиями, широкими проспектами и уютными парками, наслаждаетесь сокровищами архитектуры, контрастирующими с бешеным ритмом большого города, когда-то были видны лишь непроходимые леса, топкие болота да неказистые избенки.

Дошедшая до нас древнерусская летопись «Повесть временных лет» (она, если кто не знает, излагает события русской истории до начала XII века, и ее первая редакция была составлена примерно в 1113 году монахом Киево-Печерского монастыря Нестором) констатирует: «И жили между собою в мире поляне, древляне, северяне, радимичи, вятичи и хорваты. Дулебы же жили по Бугу, где ныне волыняне, а уличи и тиверцы сидели по Днестру и возле Дуная».

Были эти люди честными и добрыми, но на войне они становились страшными и непримиримыми. Именно так – на войне они были так храбры, что и весьма отдаленные народы боялись их. Одно было плохо – не знали славяне истинного Бога и молились всевозможным идолам.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Наши предки звались славянами, теми самыми славянами, которые ныне расселены на обширной территории Южной, Центральной и Восточной Европы и далее на восток – вплоть до Дальнего Востока России. Считается, что сейчас общая численность славян в мире – 300–350 миллионов человек, и среди них выделяются западные славяне (поляки, чехи, словаки, силезцы и др.), восточные славяне (русские, белорусы, украинцы и русины) и южные славяне (болгары, сербы, черногорцы, хорваты, боснийцы, македонцы и словенцы).

Существуют несколько версий происхождения слова «славяне». По одной из них, оно происходит от слова «словене» – это люди, знающие наши слова, говорящие «по-нашему», в отличие от немцев – «немых», то есть не владеющих нашим языком. По другой версии, слово «славяне» происходит от «славене», что значит славные.

В далекой древности насчитывалось полтора десятка только восточнославянских племен: это были кривичи, древляне, поляне, вятичи, уличи, бужане, волыняне и т. д.

А что такое идол?

Это – истукан – статуя, вырезанная из дерева и представляющая собой человека или зверя.

А как называется тот, кто поклоняется идолам?

Идолопоклонник. Или язычник. Но ученые, как правило, избегают использования терминов «язычник» и «язычество» из-за неопределенности и разнообразия их смыслов.

Ну, и пусть себе избегают. Для нас же тут важно то, что славяне были разделены на разные племена, поклонявшиеся разным истуканам, и они все почитали начальником своим того, кто больше всех отличался на войне. А войну и все связанное с ней славяне очень любили, ибо на поле боя можно было лучше всего увидеть истинный характер человека. Но это представляло собой очень большую проблему.

Как вы думаете, почему?

Да потому, что славяне не имели одного государя, а так как все они были храбры, то и всевозможных начальников у них было много. И что характерно, каждый из них желал приказывать по-своему, и народ не понимал, кого слушать, и от этого у славян происходили постоянные споры и несогласия.

И вот наступил момент, когда славяне поняли, что из-за этих несогласий все их дела идут дурно, и они даже перестали побеждать своих врагов, которых до этого всегда побеждали. Долго думали они, что делать, и наконец придумали средство привести все в порядок.

* * *

В те времена на берегах Балтийского моря (тогда, впрочем, никто еще не знал, что оно так будет называться) жил другой народ, называвшийся варяго-руссы.

Кто же были эти варяго-руссы или просто варяги?

Одни историки считают, что они происходили от великих завоевателей в Европе – норманнов.

КСТАТИ

Норманны – это значит «северные люди». Считается, что этот термин использовался жителями Западной Европы по отношению к скандинавам, опустошавшим их государства морскими набегами. В самой Скандинавии норманнов называли викингами (воинами), а вот на Руси они получили наименование «варяги». То есть, по сути, эти «находники из-за моря» были обычными морскими разбойниками, что уходили из родных поселений в вик (в путь), чтобы промышлять банальным грабежом.

Другие историки утверждают, что варяги – это финляндцы, жившие за Ладожским озером, то есть за Русским морем, и что они так назывались потому, что имели русые волосы. Третьи рассуждают так: варяго-руссы происходили из Пруссии, где окрестности реки Неман назывались Порусьем. Ну, а есть и такие, кто говорит, что варягами были турки, обитавшие по северным берегам нынешнего Черного моря.

Вот, между прочим, у историков всегда так: одни предлагают одну версию, другие – другую, а третьи утверждают, что все вообще было совершенно иначе. Однозначные ответы встречаются редко, и даже свидетели одного и того же события порой описывают его совершенно по-разному.

И кому же верить?

Отвечу на этот вопрос словами героя одного очень хорошего фильма: «Верить нельзя никому. Порой даже самому себе. Мне – можно!»

Но это так, лирическое отступление. А для нас тут важно другое:

Кем бы ни были варяги, древнерусская летопись «Повесть временных лет» именно с ними связывает появление Древнерусского государства.

Соседи считали варягов народом умным, потому что у них уже давно имелись правильные государи, которые заботились о них так, как заботится добрый отец о своих детях, и у них были придуманы законы, по которым эти государи управляли ими. Поэтому варяги, по мнению окружающих, жили вполне себе счастливо.

Видя это, славянские старейшины уговорили своих соплеменников отправить послов к этому храброму и предприимчивому народу, чтобы просить у него князей для управления ими. Послы сказали варяжским князьям: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет, так что идите княжить и владеть нами».

Понятное дело, варяги оказались очень даже рады такой чести, и отправился к славянам князь Рюрик. Он пришел в новгородские земли, пришел по призыву славян, пришел для того, чтобы положить конец их внутренним раздорам и междоусобицам. И он стал основателем Новгородского княжества на Руси, князем новгородским с 862 года и родоначальником княжеской (ставшей впоследствии царской) династии Рюриковичей.

Но он пришел не один. Вместе с ним пришли его братья Трувор и Синеус. Первый сел начальствовать в Изборске (ныне это деревня в Печорском районе Псковской области), а второй – на земле, лежавшей около Белого Озера (оно находилось на западе нынешней Вологодской области, а теперь входит в состав большого водохранилища, являющегося частью Волго-Балтийского водного пути).

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Таким образом (и это очень важно понимать), варяги были лишь исполнителями воли славян. Поэтому неправы те, кто говорит, что варяги якобы поработили славян. На самом деле, вся власть варягов над славянами состояла не более чем в охране внешней безопасности и внутреннего порядка, за что славяне сами обязались платить дань и изъявлять покорность. Точнее, так – славяне наняли варягов. За деньги наняли. И, кстати, именно поэтому одно из первоначальных значений слова «варяг» – наемник. Но при этом варяги не имели сильного влияния на славян, так как Рюрик и его люди были народом безземельным, кочевым и стояли на весьма низком уровне образованности.

Плюс они прибыли к славянам по просьбе, сделавшись повелителями по добровольному подданству, а не насилием. А еще прибывших варягов было очень мало, и им, в случае чего, можно было легко открутить головы.

От этих трех варяго-руссов славяне начали называться русскими, а земля их – Русью или Россией.

Трувор и Синеус вскоре умерли, и после этого власть на Русской земле сосредоточилась в руках Рюрика. Он стал на ней Великим князем русским, и княжил он счастливо два года с братьями, а потом пятнадцать лет без них.

* * *

Рюрик умер в 879 году, но до этого он успел жениться, и жена родила ему сына Игоря. Однако после смерти Рюрика сын этот был еще маленьким и не мог работать государем. А посему Рюрик перед смертью попросил своего родственника и товарища по имени Олег (Ольг) управлять государством, пока Игорь не повзрослеет.

Подчеркнем еще раз, ибо это точно не помешает, языческие славяне были мирным и гостеприимным народом, чтившим род, старшинство в роду и семью. А вот варяги – это было полное отрицание семьи, отца и матери. В их, по сути своей, бандах во главе угла был один закон – безусловное подчинение сильному вожаку. И это нужно всегда иметь в виду, чтобы понимать, что за среда породила Рюрика, по каким законам воспитывались его сын, внук, правнуки и т. д.

Но вернемся пока к Олегу. Конечно, он был храбр и хитер, и он победил много соседних народов и так увеличил Русь, что при нем она стала простираться почти до Карпатских гор, за которыми лежала территория мадьяр (венгров).

В летописи «Повесть временных лет» говорится, что Олега прозвали Вещим (знающим будущее, предвидящим будущее), и прославился он тем, что захватил Киев и перенес туда столицу, объединив тем самым два главных центра восточных славян.

А дело было так. Двое смелых воинов Рюрика, по имени Аскольд и Дир, отправились с товарищами на юг от Новгорода, и на прекрасных берегах реки Днепр они увидели маленький городок, который им очень понравился. Этот городок и был Киев, который, согласно легенде, основали три брата: Кий, Щек и Хорив, а также сестра их Лыбедь. Это был центр племени полян, и он был назван в честь старшего брата Кия.

Аскольд и Дир недолго думали и завладели Киевом, сделавшись государями Киевскими. А в 882 году преемник Рюрика князь Олег, захватив Смоленск и ряд других городов, подошел к Киеву и узнал, что там правят Аскольд и Дир. И тогда Олег пошел на хитрость. Он спрятал своих воинов в ладьях и послал за Аскольдом и Диром, назвавшись купцом, плывущим в небольшой лодке в греческие земли. Когда же те пришли, воины выскочили из ладей, и Олег сказал окруженным Аскольду и Диру, что они не княжеского рода, а он – княжеского, а вместе с ним еще и малолетний сын Рюрика Игорь. После этого Аскольд и Дир были убиты, а Олег стал киевским князем.

А еще Олег прославился походом в Византию. В 907 году он, снарядив 2000 ладей по 40 воинов в каждой, выступил в поход на Царьград (так тогда славяне называли будущий Константинополь и нынешний Стамбул) – столицу тогдашнего славного «греческого царства», занимавшего Балканы и Малую Азию.

Византийский император Лев VI Философ приказал затворить ворота города и загородить цепями проход в гавань, предоставив таким образом варягам возможность грабить и разорять пригороды. Однако Олег пошел на очень необычный штурм. Он приказал своим воинам сделать колеса и поставить на эти колеса ладьи. И когда подул попутный ветер, подняли они в поле паруса и пошли к городу.

При виде подобной невидали защитники города испугались и предложили Олегу мир. Согласно договору, Византия пообещала платить победителям дань, а Олег в знак славной победы прибил свой щит к вратам Царьграда.

Впрочем, многие историки считают этот поход легендой. А вот другие утверждают, что именно Олег объединил Новгородскую и Киевскую земли, установил контроль над двумя важнейшими отрезками пути «из варяг в греки» и тем самым подвел, как сейчас говорят, экономическую базу под еще складывавшееся государство.

В самом деле, во время правления Олега в его руках сосредоточилась власть над территорией от Ладоги до низовьев Днепра и сложилось подобие федерации племен во главе с Великим князем Киевским.

И уж совсем не легенда то, что осенью 912 года князь Олег погиб от укуса змеи (волхвы предсказали князю гибель от «коня своего», он расстался с животным, а когда конь умер, он посмеялся над предсказанием и поставил ногу на череп коня, но оттуда выползла змея и смертельно ужалила князя). Впрочем, известный историк Н.М.Карамзин назвал все это «явной народной басней, достойной замечания по своей древности». Ну, в самом деле, для этого же было необходимо, чтобы Олег ходил совершенно без обуви, а князья в то время носили тяжелые сапоги, прокусить которые змее явно не под силу.

Хорошо. Тогда пусть будет так – и уж совсем не легенда то, что в 912 году, после смерти Олега, стал править Игорь, сын Рюрика, муж княгини Ольги и отец Святослава Игоревича.

* * *

Согласно «Повести временных лет», Ольгу Игорю привели в 903 году, когда ей исполнилось 12 лет (по византийским законам той эпохи, именно с этого возраста девушка считалась совершеннолетней), а ему – 25. Но дата эта сомнительна, так как их сын Святослав, согласно тому же источнику, родился только в 942 году.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

В те времена печенеги занимали территории между Киевской Русью, Венгрией, Дунайской Болгарией, Аланией (предгорьями Северного Кавказа), территорией современной Мордовии и населявшими Западный Казахстан тюрками-огузами. Они не строили домов, но делали подвижные шатры или шалаши. Когда стада их не находили более корма на лугах, они переносили шалаши свои на другое место и оставались там, пока была трава. Они прекрасно передвигались на лошадях, и это помогало им нападать на своих соседей, уводить в плен бедных жителей и убегать от возмездия. Печенеги также любили наниматься на службу к таким народам, которые имели с кем-нибудь войну, и тогда они злодействовали, сколько им заблагорассудится.

Игорь, как и все русские князья, был храбр, но не так удачлив, как Олег: при нем явились в первый раз в Россию печенеги – народ, который потом долгие годы был страшным врагом наших предков.

Игорь никак не мог прогнать печенегов подальше от границ своего государства. Считается, что в 943 году Игорь собрал большое войско из варягов, славян и печенегов и двинулся на Византию конницей по суше, а большую часть войска отправил по морю. Предупрежденный заранее византийский император Роман I Лакапин выслал послов с богатыми дарами навстречу Игорю, уже достигшему Дуная. И Игорь, удовлетворенный данью, повернул назад.

А осенью 945 года Игорь по требованию дружины, недовольной своим содержанием, отправился за данью к древлянам, обитавшим в Полесье (в нынешней Житомирской области и на западе нынешней Киевской области). Древляне не числились в составе его войска, и поэтому Игорь решил поправить финансовое положение за их счет. Но древляне были также славянского племени, а Игорь решил взять с них больше дани, чем они платили обычно. Древлянам это показалось так обидно, что они забыли всякое почтение и убили Игоря и всех его дружинников, так как их было мало.

Так погиб этот несчастный государь. Он княжил 32 года, но не отличился никакими особенно примечательными делами.

Гораздо более Игоря прославилась его прекрасная супруга Ольга. Святослав, ее сын, был еще очень мал, когда умер его отец, и потому Ольга правила государством вместе с двумя знаменитыми воеводами: боярином Асмудом, дядькой-наставником маленького Святослава, и Свенельдомом, начальником войска.

Согласно преданиям, вдова князя Игоря жестоко отомстила древлянам.

Глава 2

Княгиня Ольга – гроза древлян и печенегов

Относительно происхождения княгини Ольги существует несколько версий. В одной старинной летописи можно прочитать, что Игорь привел себе жену из Плескова (вариант от Пскова) в 903 году. Другие авторы называют Ольгу уроженкой Изборска: якобы она принадлежала к роду князей Изборских, и звали ее варяжским именем Хельга (в русском произношении – Ольга). Кто-то заявляет, что она была правнучкой легендарного Гостомысла, который начальствовал в Великом Новгороде, и первоначально носила имя Прекраса, но была переименована князем Олегом в свою честь, другие считают ее дочерью Олега, третьи сообщают, что она была простой крестьянкой, понравившейся Игорю и потому ставшей его женой. А в одном рукописном сборнике XV века имеется информация, согласно которой Ольга была болгарской княжной из города Плиски, и ее привез на Русь Олег Вещий в качестве невесты для князя Игоря.

История не сохранила ее изображения, и можно только догадываться, какой была княгиня Ольга: маленькая или высокая, русая или темноволосая. Но хорошо известно, что характером она обладала твердым, умом незаурядным и, как отмечает летописец, была очень красива. Известно также, что она имела в Киеве свою дружину и успешно вела войны против непокорных соседей.

После убийства в 945 году древлянами ее мужа, правителя Киевской Руси князя Игоря, Ольга осталась одна с сыном Святославом, к которому по закону переходил киевский престол. Но поскольку малолетний Святослав править еще не мог, то на основании нормы древнерусского права, согласно которой вдова, если она не выходила вновь замуж, исполняла после смерти мужа его хозяйственные и социальные функции, княгиня Ольга приняла бразды правления государством в свои руки.

После убийства мужа Ольги древляне сказали:

– Русский князь убит, и пусть его жена выходит за нашего князя Мала.

И они послали к Ольге в лодке двадцать лучших своих мужчин. Ольга ласково встретила посланных и спросила:

– Ну, скажите, зачем вы пришли?

Древляне начали говорить:

– Нас послала древлянская земля с такою речью: мы убили твоего мужа, потому что твой муж, как волк, расхищал и грабил, а наши князья всегда были добры… Выходи замуж за нашего князя Мала.

Ольга отвечала:

– Мне любо это слышать… Как же быть? Уже не воскрешу мужа! Но я хочу завтра почтить вас перед своими людьми, а теперь идите-ка в лодку и ложитесь там с важностью. А утром, как пошлю за вами, вы и скажите: не едем на конях, и пешком не идем, а несите нас в лодке. И понесут вас в лодке.

А потом она велела выкопать глубокую яму, вне города, на дворе теремном. На другой день, сидя в тереме, Ольга послала за гонцами. Посланные сказали им:

– Зовет вас Ольга на великую честь.

– Не едем ни на конях, ни на повозках, – заявили они, – несите нас в лодке.

Киевляне отвечали:

– Воля не наша. Князь наш убит, а княгиня хочет идти за вашего князя.

И понесли их. Они же сидели с важным видом, а как принесли их на двор, так и бросили в яму вместе с лодкой. А потом засыпали их всех живьем землей.

После этого Ольга сообщила древлянам: «Если вы хотите просить меня, как следует, то пришлите тех, кто познатнее, иначе не пустят меня киевские люди». Древляне исполнили ее волю. Для прибывших гостей, по старому обычаю, приготовили баню, а там их всех заперли и сожгли.

Затем Ольга со своей дружиной захватила и сожгла столицу древлян, город Искоростень. Около 5000 воинов-древлян были убиты в этом сражении, а город она сожгла, согласно легенде, привязав горящую паклю к лапам птиц. Остальных Ольга приказала переловить: кого-то она отдала в рабство, а прочих обложила данью. И надо сказать, что ее собственная дружина эти поступки вполне одобрила, ведь в те суровые времена месть была делом столь же почетным, как и внешние завоевания.

На следующий год после древлянского похода княгиня Ольга двинула свою дружину на север, в Новгородчину, и там тоже победа осталась за ней.

Но совесть Ольги говорила ей, что она поступила слишком жестоко: за смерть одного погубила тысячи, умертвила больше невинных и беззащитных, чем виновных. А от христиан она слышала, что Бог велел прощать врагов, молиться за них, делать им добро, даже любить их. Ольга почувствовала правду этих евангельских слов и решила стать христианкой.

Для этого в 955 году она с большим посольством отправилась в Царьград.

Ее принимал император Константин VII Багрянородный. Летопись говорит, что Ольга так понравилась императору, что он стал домогаться ее любви. Тогда хитроумная княгиня сказала:

– Я – язычница. Если ты хочешь, чтобы я сделалась христианкой, то крести меня сам.

Константин окрестил ее, и дано ей было при крещении имя Елены, древней царицы, матери Константина Великого. А когда она стала крестной дочерью императора, тот уже не мог требовать от нее любви. За этот поступок предание нарекло Ольгу «мудрейшей из людей».

Вместе с княгиней Ольгой крестились и многие из ее свиты. Вернувшись в Киев, она сразу начала строить церкви. По преданию, ею были построены храмы в Киеве, в Витебске и в Пскове.

В 968 году княгиня Ольга лично руководила обороной Киева, который осадили печенеги, пришедшие на русскую землю. Враги обступили город со всех сторон, так что нельзя было ни выйти из города, ни гонца послать. Вскоре народ стал изнемогать от голода и жажды. И тогда Ольга направила на другой берег Днепра, где находился князь Святослав с войском, юношу, который притворился печенегом, разыскивающим свою лошадь. Он умел говорить по-печенежски, так что все печенеги приняли его за своего. Когда же он дошел до реки, то, скинув одежду, бросился в Днепр и поплыл. Печенеги кинулись за ним и начали стрелять, но не могли уже ему ничего сделать, ибо он уже был далеко. В результате, хитрость удалась, гонец на глазах у врагов переплыл Днепр и сообщил о нападении князю Святославу, тот подоспел вовремя, и печенеги были разбиты.

Конец жизни своей Ольга провела в молитве и заботе о бедных и больных. Умерла она 11 июля 969 года в Киеве, когда ей было около 80 лет.

Считается, что «во всех делах управления она обнаруживала дальновидность и мудрость». Например, она установила фиксированную норму дани, а для ее сбора устроила так называемые «погосты», где «сидел» боярин с небольшой дружиной. Эти погосты стали опорой княжеской власти на местах. Сама Ольга жила за стенами Вышгорода, что в 16 верстах от Киева, окруженная надежным войском. Две трети собранной дани она отдавала в распоряжение киевского веча, третья часть шла «на Вышгород». А еще она установила первые государственные границы Киевской Руси, и богатырские заставы, воспетые потом в былинах, надежно охраняли киевлян от нападений врагов. Прошли годы, и заслуги Ольги затмили ее языческую жестокость, а русская православная церковь за то, что она стала первой княгиней-христианкой, в 1547 году причислила ее к лику святых и назвала Равноапостольной, то есть равной апостолам, спутникам самого Иисуса Христа.

Глава 3

От Святослава до Ярослава Мудрого

Святослав, сын Ольги, был убит печенегами в 972 году, а их князь Курей сделал себе из его черепа чашу, покрыв ее золотом. Завершил же начатое Ольгой дело, крестив Русь, ее внук Владимир Святославич.

Но прежде чем рассказать о князе Владимире, отметим, что Святослав, уезжая в последний раз на войну с Болгарским царством, разделил свое государство на три части: старшему сыну Ярополку он отдал Киев, Олегу – область древлянскую, а младшему Владимиру – Новгород. И от этого разделения предки наши сделались очень несчастливы: вместо одного правителя у них их стало три, да в одно и то же время.

Как известно, там, где распоряжается не один, а много начальников, дела всегда идут неважно.

Почему?

Да потому, что несколько начальников не могут иметь одинаковый нрав, и они часто ссорятся. А от этого и их подчиненные не могут жить в дружбе. Не верите? Спросите у своих родителей, они подтвердят.

Конечно, Святослав приказал двум младшим сыновьям уважать и слушаться старшего брата Ярополка, но они плохо исполняли наказ отца, и от того все очень страдали.

Прежде всего, поссорились Ярополк и Олег. Последний, услышав, что брат идет на него, также собрал своих воинов, но Ярополк ударил по ним и заставил бежать. В этой суматохе все столпились на мосту у древлянского города Овруча, где жил Олег, и нечаянно столкнули своего князя в глубокий ров. За ним туда упало еще множество людей и лошадей, и несчастного раздавили насмерть.

Ярополк, заняв город, присоединил древлянский удел к своим владениям. После этого Владимир испугался и бежал из Новгорода «за море», а Ярополк Святославич стал правителем всего Древнерусского государства.

Владимир бежал к варягам, в ту землю, откуда приехал прадед его Рюрик, и Ярополк скоро забыл про убежавшего брата. Но Владимир не просто так жил у варягов. Через два года он набрал там сильное войско и пришел в свой Новгород, выгнал оттуда людей Ярополка и послал их сказать брату, что он собирается наказать его за смерть Олега. Между тем, он знал, что у Ярополка была прекрасная невеста, дочь князя Полоцкого. Ее звали Рогнеда, и она была так хороша, что Владимир не захотел уступить ее брату и стал свататься сам. Однако Рогнеда уже обещала выйти замуж за Ярополка, и она отказала Владимиру. А тот оказался так недоволен подобным ответом, что пришел с войском в Полоцк, убил ее отца и двух братьев и насильно женился на несчастной Рогнеде.

Вскоре после свадьбы Владимир пошел на Киев. Ярополк не посмел выйти навстречу брату и закрылся в городе. А потом воевода Блуд, прельщенный дарами Владимира, посоветовал Ярополку уйти из Киева и укрыться в укрепленном городе Родне на реке Рось. И только тот это сделал, как Владимир вошел в Киев и окружил Родню. И тогда тот же воевода Блуд начал уговаривать Ярополка помириться с братом и отправиться к нему для этого в Киев. Ярополк опять послушался чужих советов и поехал вместе с Блудом в Киев, но только они вошли к Владимиру, как два варяга бросились на Ярополка и «подняли его мечами под пазухи».

Произошло это 11 июня 978 года. А потом, утвердившись на киевском престоле, Владимир решил, что его наемникам теперь можно и не платить. И он выгнал их, и, разумеется, подобный поступок князя не красит. Но, с другой стороны, он сам был потомком варягов и, наверное, хорошо знал, как следует обращаться с такой публикой.

* * *

А в 988 году Владимир Святославич принял христианство «по закону греческому», а также провел Крещение Руси, то есть сделал христианство государственной религией Древнерусского государства (некоторые исследователи полагают, что «крещение» состоялось позже: в 989, в 990 или в 991 году).

И чего это он вдруг?

Просто в 988 году князь Владимир захватил Корсунь (Херсонес, что в Крыму) и потребовал в жены Анну, сестру византийских императоров Василия II и Константина VIII, угрожая в противном случае пойти на Константинополь. Императоры согласились, потребовав, в свою очередь, крещения князя, чтобы сестра могла выйти за единоверца. Получив согласие Владимира, византийцы прислали в Корсунь Анну со священниками. Владимир вместе со своей дружиной прошел обряд крещения, а после этого совершил церемонию бракосочетания.

Нет, конечно, можно сказать и так: у Владимира вдруг раскрылись глаза, и он «увидел храм Божий, где раздавалось святое пение, и он упал на колени, чтобы благодарить Бога милосердого и всемогущего».

А можно и так: «О! Как сильно он чувствовал тогда, что молился Богу истинному, а не прежним идолам своим! И бояре, и дружина его, удивляясь такому чуду, также крестились в веру Христианскую».

Но, похоже, Владимиру просто была нужна Анна Византийская, но она воспротивилась отдать себя тому, кто расходится с нею в вере, а он был готов ради вспыхнувшей в нем любви на все.

Потом они уже вместе вернулись в Киев, где Владимир сразу же повелел опрокинуть языческие идолы. То есть, по сути, тогда Владимир произвел своеобразную «духовную революцию» сверху. Он ввел христианство, установив обязательное отчисление десятой части полюдья (сбора дани) в пользу православной церкви.

Он велел жечь и рубить всех идолов, а главного из них, Перуна, бросил в реку. Потом он приказал всем киевлянам явиться на другой день на берег Днепра. И тогда священники освятили Днепр и начали массовое крещение народа. Для этого взрослые люди вошли в воду, маленькие дети были на руках отцов и матерей, а на берегу стояли Великий князь, его жена, бояре и воины. И в эту торжественную минуту Владимир поднял руки к небу и сказал:

Творец неба и земли! Благослови сих новых детей твоих! Дай им познать тебя, Бога истинного, и утверди веру их!

В крещении Владимир принял имя Василий, в честь правящего византийского императора Василия II – согласно практике политических крещений того времени.

Отметим, что в Киеве крещение народа прошло сравнительно мирно, а вот в Новгороде, где процессом руководил воевода Добрыня (брат матери Владимира), оно сопровождалось восстаниями народа и подавлением их силой оружия. Кстати, в Ростовско-Суздальской земле, где местные славянские и финно-угорские племена сохраняли в силу отдаленности определенную автономию, христиане оставались меньшинством и после Владимира. А, например, у вятичей, покоренных Владимиром в 981–982 гг., язычество господствовало вплоть до XIII века.

А еще Владимир отметился тем, что покорил балто-литовское племя ятвягов и установил контроль над Судовией, что открыло путь к Балтике. Плюс он окончательно покорил радимичей, воевал против волжских булгар, обложил данью Хазарию (государство кочевников-хазар).

При этом он прославился добрыми делами. Он заботился о просвещении своих подданных, заводил для них училища, строил церкви. Он соблюдал интересы бедных: на княжеском дворе его они могли в любое время получать пищу и деньги, больным же, которые не могли выходить из своих домов, Владимир приказывал развозить хлеб, рыбу, мед и даже квас в бочках.

А еще, что удивительно, Владимир, который до крещения был известен как великий распутник и состоял в нескольких языческих браках, после крещения имел лишь два последовательных христианских брака – с византийской царевной Анной и, после ее смерти в 1011 году, с женщиной, имя которой до нас не дошло. Всего у него было тринадцать сыновей и не менее десяти дочерей.

Вот и получается, что Владимир всего через десять лет после убийства брата Ярополка окрестил Русь и стал Владимиром Святым.

И, может быть, Господь простил ему за это все его грехи…

Как написано в одной из летописей, «был невежда, а под конец обрел вечное спасение».

Умер Владимир Святославич 15 июля 1015 года, а совсем недавно в честь тысячелетия со дня его кончины в центре Москвы ему соорудили 17-метровый памятник.

* * *

Следующим большим шагом к созданию мощного государства стала замена Владимиром местных племенных князей своими собственными сыновьями, призванными защищать новую веру и укреплять киевскую власть на местах. В результате Русская земля превратилась во владение Рюриковичей.

Старший сын Владимира Вышеслав, князь новгородский, умер еще до смерти отца. А вот его второй сын, Святополк, прозванный потом Окаянным, оказался ближе других братьев к Киеву и без особых проблем вступил на престол. Потом, в течение одного года, были убиты три единокровных брата Святополка – Борис, Глеб и Святослав.

И началась борьба за власть между Святополком, сыном крестителя Руси от бывшей греческой монахини Предиславы, захваченной в плен его отцом, и Ярославом, сыном от княжны Рогнеды.

В 1016 году Ярослав пошел в атаку, воспользовавшись моментом, когда Святополк пировал со своей дружиной. Войска киевского князя были разбиты и сброшены в озеро. Ярослав захватил Киев. А разбитый Святополк бежал в Польшу, где обратился за помощью к тестю, князю Болеславу I Храброму. В 1018 году во главе польских войск Святополк и Болеслав двинулись в поход на Киев. Противники встретились на Буге, где польская армия под командованием Болеслава разбила новгородцев.

После этого Ярослав снова бежал в Новгород, а Святополк снова занял Киев.

Меньше чем через год лишившийся военной поддержки Святополк вынужден был в очередной раз бежать из Киева от вернувшегося с варягами Ярослава. Но он призвал на помощь других союзников, печенегов, надеясь с их помощью вернуть себе власть. В решающей битве на реке Альте Святополк потерпел сокрушительное поражение. Он бежал к печенегам, и дальнейшая его судьба точно не известна (по одной из версий, братоубийца был наказан параличом и безумием).

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Братоубийство в те времена было вполне обыденным явлением. Обычным делом оно было и в семейной хронике Рюриковичей. Из тринадцати сыновей Владимира немногие умерли своей смертью. Ярослав Мудрый, один из них, говорил перед смертью своим детям: «Любите друг друга, потому что вы братья родные, от одного отца и одной матери».

А Ярослав Владимирович, ставший Великим князем Киевским, вошел в историю как Ярослав Мудрый (следует заметить, однако, что при жизни его так никто не называл). Он правил до 20 февраля 1054 года и прославился тем, что при нем был составлен первый известный свод законов древнерусского права – «Русская правда».

Буквально в первой же статье «Русской правды» говорилось о праве кровной мести за убийство свободного «мужа». С одной стороны, эта норма свидетельствовала о сохранении признаков родо-племенных отношений, но с другой – ограничение круга родственников, имеющих право мстить, и введение штрафа за убийство в 40 гривен свидетельствовали об их постепенном распаде и усилении центральной власти.

И не зря Ярослава прозвали потом Мудрым. Он был выдающимся государственным деятелем, он был грамотен и набожен, он собрал немалую библиотеку, да плюс еще дочерей замуж за королей выдал, а сыновей на принцессах женил. Таким образом, он установил дружественные отношения со многими королевскими домами Европы.

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ

Ярослав Мудрый был известен как основатель городов. Им были основаны Юрьев (ныне это Тарту в Эстонии), Юрьев Русский (ныне это Белая Церковь на Украине) и другие города. И, конечно же, он основал Ярославль, построенный на реке Волге.

Отметим, что у Ярослава Мудрого были две жены: первая была предположительно норвежка по имени Анна, а вторая – Ингегерда (в крещении Ирина), дочь короля Швеции Олафа Шётконунга.

А вот своего сына Изяслава (в крещении Димитрия) он женил на Гертруде, сестре польского короля Казимира I. Сын Святослав (в крещении Николай) был женат дважды, в том числе на австрийской принцессе Оде, дочери графа Леопольда Штаденского. Сын Всеволод (в крещении Андрей) женился на греческой царевне, дочери византийского императора Константина IX Мономаха (от брака с ней родился князь Владимир Мономах).

Дочь Елизавету Ярослав Мудрый выдал замуж за норвежского короля Харальда Сурового, дочь Анастасия стала женой короля Венгрии Андраша I Католика, а дочь Анна вышла замуж за короля Франции Генриха I из династии Капетингов.

Глава 4

Королева Анна Ярославна

Что-то я загрузил вас разными именами, но зато вы теперь можете похвастаться, что знаете, как Ярослав Мудрый развивал дипломатию и внешнюю политику через династические браки.

Реально очень мудрый был человек!

А вот история его дочери Анны.

Она родилась в 1024 году (по некоторым версиям – в 1025 году, по другим – в 1032 году) в Новгороде. Появилась она на свет как раз в то время, когда Ярослав, опасаясь своего младшего брата Мстислава Храброго, скрывался за крепкими стенами этого города. Именно в год рождения Анны Мстислав начал войну с Ярославом, в результате чего тот уступил ему Чернигов и все левобережье Днепра.

Однако потом был подписан братский мир, после чего стало ясно, что Мстислав вовсе не добивается единоличной власти. А в 1036 году он погиб на охоте. До его смерти резиденцией Ярослава по-прежнему был Новгород, в Киеве же управление осуществлялось его боярами. После смерти брата Ярослав перебрался со всей семьей и дружиной на берег Днепра.

А до этого, как уже говорилось, Ярослав разбил другого своего брата, Святополка Окаянного, и вынудил его бежать к печенегам.

Таким образом, почти все древнерусские земли оказались под единым управлением.

* * *

Анне было мало лет, и она едва помнила новгородские бревенчатые мостовые, шум на торговой площади, оживление на пристани и утренний звон златоглавых новгородских церквей.

Детские годы Анны прошли в Вышгороде, в 16 верстах от Киева, вниз по Днепру, среди прекрасных дубовых рощ, или в Берестово, загородной резиденции киевских князей, где ее отец построил храм Святых Апостолов.

КСТАТИ

Меры длины на Руси были вот такими:

Верста = 500 саженям = 1,0668 км

Сажень = 3 аршинам = 7 футам = 2,1336 м

Аршин = 16 вершкам = 28 дюймам = 71,12 см

Там она училась вместе со своими старшими братьями, Святославом и Всеволодом, у священника Иллариона.

Когда Анна подросла, братья стали брать ее с собой на охоту, и она научилась ездить верхом, стала ловкой наездницей, полюбила коней и охотничьих соколов.

Анне было 12 лет, когда к Киеву подступили печенеги, и это событие врезалось ей в память. Особенно ей запомнилось, как горожане переругивались на стенах с врагами и грозили им секирами, а те в ответ стреляли в русских, и стрелы летели тучами, но по большей части втыкались в бревенчатые частоколы без всякого вреда для осажденных.

А потом ее отец одолел печенегов и этим освободил Русь от их набегов. В память об этой победе в Киеве был заложен знаменитый собор Святой Софии, для росписи которого были вызваны художники из самого Константинополя.

Получив в детстве хорошее образование, Анна знала греческий и латынь, владела азами врачевания. Знала она и еще много чего другого, и это было неудивительно, ибо, как говорится в «Повести временных лет», ее отец Ярослав «книги любил, читая их часто и ночью и днем». От отца Анна знала, что «велика бывает польза от учения книжного; книгами наставляемы и поучаемы на путь покаяния, ибо от слов книжных обретаем мудрость и воздержание. Это ведь – реки, напояющие вселенную, это источники мудрости; в книгах ведь неизмеримая глубина; ими мы в печали утешаемся». В результате, с раннего детства она сама много читала, понимая, что тот, «кто часто читает книги, тот беседует с Богом» и «обретает душе великую пользу».

Это, кстати, и сейчас очень актуально.

Как говорил А.С.Пушкин, «чтение – вот лучшее учение!» И чтение – это разговор с самыми лучшими людьми прошедших времен, да притом такой разговор, когда они сообщают нам только лучшие свои мысли (это уже слова ученого XVII века Рене Декарта). И люди перестают мыслить, когда перестают читать (а это философ XVIII века Дени Дидро).

От себя добавлю: книга – друг человека, но только друзей надо уметь выбирать.

* * *

Прижизненных изображений Анны не сохранилось, если не считать очень плохого качества фресок. Однако, по свидетельству французских хроник, «золотоволосая» дочь могущественного киевского правителя славилась красотой. И действительно, молва о ней дошла до французского короля Генриха I, и в 1044 году он послал первое свадебное посольство в далекую Русь.

Вот что пишет об этом Франсуа де Мезере, автор вышедшей в середине XVII века в Париже трехтомной «Истории Франции»:

«Генрих I не имел ни детей, ни жены. Он, понимая собственный немолодой возраст, разделял озабоченность своего Совета, который требовал от него наследника для королевства. До него дошли слухи о прелестях княжны, достойной завоевать сердце великого монарха. То была Анна, дочь Ярослава, прозванного Мудрым, князя Руси, называемой нашими современниками Московией. Воодушевившись от одного рассказа о ее совершенствах, он послал в 1044 году епископа де Мо с большим помпезным посольством, предлагая свою руку».

Но посол этот получил отказ.

Вы спросите – почему?

Не знаю. Возможно, в то время Ярослав Мудрый надеялся с помощью аналогичного брачного союза закрепить отношения с более близкими к его границам странами. Говорят, например, что он собирался выдать дочь за германского императора, однако немцы от такого союза отказались.

Как говорится, «мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает»…

С другой стороны, в ту пору Древняя Русь находилась на одном уровне развития с соседними европейскими странами и играла заметную роль в формировании облика средневековой Европы.

А вот что представляла собой тогда нынешняя Франция?

Скопище феодальных владений, в которых самодержавными властителями сидели местные герцоги, бароны и графы.

Непосредственными же владениями короля, власть которого была во многом номинальна, была лишь узкая территория, тянувшаяся к северу и югу от Парижа. Ее можно было бы разглядеть на карте только под сильным микроскопом, а их тогда еще не существовало. Поэтому нежелание Ярослава Мудрого отдавать свою дочь за Бог знает кого было вполне объяснимо.

Тем не менее, бездетному Генриху I был необходим наследник. Зная о красоте русской княжны, в 1048 году он послал новых послов для новых переговоров.

* * *

Упорный был товарищ, этот Генрих из династии Капетингов!

Сын короля Роберта II и Констанции Арльской, он родился в 1008 году и правил у себя в стране, начиная с 20-летнего возраста.

Когда Генрих I стал королем, Бургундия была отдана его младшему брату, который стал родоначальником особого герцогского рода.

Первоначально, в 1034 году, Генрих был обручен с Матильдой, дочерью императора Священной Римской империи Конрада II, но брак не состоялся из-за преждевременной смерти невесты, которая даже не успела познакомиться со своим нареченным.

В 1043 году Генрих женился на другой Матильде, дочери маркграфа Фризии и племяннице императора Германии Генриха III, однако через год она скончалась в результате неудачных родов.

Таким образом, к моменту отправки второго посольства в далекий Киев, 37-летний Генрих был вдов и бездетен. «Неужели, – без тени иронии думал король, – мне так никогда и не повезет». Подобное положение его сильно тяготило: он хотел найти законную супругу, способную стать королевой Франции, а его осчастливить наследниками.

Послам было поручено любой ценой получить согласие на брак именно с Анной, ибо, как мы уже говорили, до Франции «дошла слава о прелестях принцессы, дочери Ярослава». Король велел передать, что он «очарован рассказом о ее совершенствах».

Мысль обратиться в поисках невесты к далекому Великому князю Киевскому пришла Генриху практически сразу. К тому же, наведя справки, он узнал, что женой Ярослава была дочь короля Швеции Олафа, и сам он уже выдал одну дочь за норвежского короля Харальда Смелого, а другую – за венгерского короля Андрея. Кроме того, Генриха уверяли, что у Киевского правителя сундуки набиты золотыми монетами, и это обстоятельство еще более усилило его влечение к далекой русской красавице.

* * *

Несмотря на непредвиденные задержки в пути и огромные расстояния от Парижа до русских границ, послы короля Франции благополучно прибыли в Киев. Посольство возглавлял епископ Шалонский Роже, сын графа Намюрского.

Ценя его дипломатические способности, король Генрих неоднократно посылал Роже с ответственными поручениями в Нормандию и даже к императору Священной Римской империи Конраду II. Теперь, когда король вновь решил жениться, он не мог найти лучшего посредника в таком деле, чем епископ из Шалона.

Вторым послом ехал Готье Савейер, епископ города Мо, человек совершенно другого склада, малопригодный для хозяйственных дел, но весьма ученый муж, прозванный за свою начитанность Всезнайкой (впоследствии он станет учителем и духовником Анны).

Сопровождавший посольство сеньор Жослен де Шони, получивший повеление защищать епископов от разбойных нападений на глухих дорогах, был рыцарем до мозга костей: он отлично владел мечом, метко стрелял из арбалета и считался самым неутомимым охотником в королевских владениях.

Послов сопровождали еще несколько славных рыцарей, а также масса оруженосцев и конюхов. А замедляли передвижение посольства тяжелые повозки с дарами, посланными Генрихом отцу своей будущей жены: в подарок князю Ярославу предназначались великолепные боевые мечи, заморские ткани, чаши из драгоценных металлов…

* * *

Две дочери Ярослава Мудрого уже были выданы за иноземцев: Елизавета – за норвежского короля, а Анастасия – за венгерского. Эти браки, как считал их отец, укрепляли дружбу и мир.

И теперь вот приехали послы, чтобы увезти его третью дочь во владения французского короля. Великому князю приходилось подумать о многом: какие выгоды можно было бы извлечь из такого брачного союза, и не даст ли новое родство возможность завязать отношения с далеким Римом, чтобы при случае оказывать давление на заносчивый Константинополь?

Как тут было поступить?

Удивительно, но меньше всего князь Ярослав думал в этот момент о том, чтобы спросить мнение дочери или хотя бы уведомить ее о происходящем. С другой стороны, а разве не говорили мудрецы, что снисходительные отцы делают детей неблагодарными, а участь всякой девицы – подчиняться родительской воле и жить в послушании…

Анне просто сказали:

– Послы приехали из далекого франкского королевства. Это сваты. Радуйся, ты будешь королевой…

* * *

Перед тем как принять послов, Ярослав Мудрый позвал на совещание первого митрополита Русской церкви Феопемта, назначенного на этот пост Константинопольским патриархом.

Чтобы было понятно, митрополит, грек по происхождению, был недоволен приездом франкского посольства и укорял Ярослава за его стремление выдавать дочерей замуж за латинян. А Ярослав не питал большой нежности к Константинопольским владыкам и только ждал удобного случая, чтобы избавиться от Феопемта.

На совещании митрополит Феопемт имел неосторожность в очередной раз напомнить Ярославу, что он должен чтить императора Византии, как своего духовного отца.

– Император Константин Мономах будет недоволен подобным браком…

Не успел Феопемт закончить эту фразу, как русский князь резко ответил:

– Пусть Византийский император не вмешивается в мои дела, как и я не вмешиваюсь в его.

* * *

Так или примерно так согласие Ярослава Мудрого на брак княжны Анны Ярославны с французским королем было получено, и 4 августа 1049 года она, расставшись в слезах и в причитаниях с матерью, отцом и братьями, навеки покинула Русскую землю.

Дальний путь Анны к будущему мужу лежал через Польшу. Ярославу хотелось, чтобы она навестила по дороге тетку Марию-Добронегу (сестру Ярослава), муж которой, польский король Казимир, хорошо знал семью Генриха. Казимир некогда жил в Париже и неплохо говорил по-французски. Он мог дать Анне много полезных советов.

А еще в Эстергоме королевой была сестра Анны Анастасия, светлоглазая, простодушная толстушка, тем не менее пленившая сердце короля Андрея, когда он еще молодым принцем приезжал в Киев в поисках убежища во время угорских неурядиц и запомнился киевлянам своими многочисленными пуговицами; ее тоже очень хотелось навестить на чужбине.

Поэтому путь для Анны избрали следующий: Гнезно, Краков, Прага и от этого города поворот в сторону, на Эстергом. Отсюда до самого Регенсбурга следовало плыть по Дунаю в ладье, а затем, через Вормс и Майнц, уже лежала прямая сухопутная дорога на Париж.

* * *

За свою сестру Марию-Добронегу Ярослав дал королю Польши Казимиру большое приданое, а тот в ответ возвратил восемьсот пленных россиян. Добрые отношения с Польшей закрепила и женитьба брата Анны Изяслава (в крещении Димитрия) на сестре Казимира, польской княжне Гертруде.

Принял король Казимир свою родственницу из Киева очень хорошо и с радостью принялся рассказывать ей о Франции:

– Генриха я знал еще юношей, видел его иногда во дворце. Полагаю, из него получился теперь мужественный рыцарь. Помню, что он с удовольствием говорил о конях и оружии. По-видимому, король сведущ в воинских делах. Мне сообщали, что он особенно настойчив в осаде городов, и за это его прозвали градоразрушителем. Но к книжному искусству Генрих относится с полным равнодушием, не в пример своему покойному отцу, который непрестанно читал латинскую Библию.

– Епископы говорили, что отца его звали Роберт и что это был святой человек, – вздохнула Анна.

Ее весьма волновали рассказы о той семье, в которой ей теперь надлежало жить.

– Все считали его святым. Это действительно был благочестивый и добрый человек. И король, каких мало на земле. Но он думал и о земном, построил в Париже каменный дворец. Ты будешь жить в нем, когда станешь королевой.

– Тебе приходилось там бывать?

– В Париже?

– Во дворце.

– Много раз. Он огромен. Дворец стоит у самой Сены, и вода совсем близко протекает под его башнями из красивого белого камня. Впрочем, ты сама скоро все увидишь.

* * *

Генрих, действительно, не обладал большими способностями или прилежанием в изучении наук, не считался сведущим в богословии или музыке, как его образованный отец, король Роберт, но слыл деятельным человеком, готовым трудиться день и ночь.

Невеселая и мало чем примечательная юность Генриха прошла во время кровавой гражданской войны, осветившей заревом пожаров небеса Иль-де-Франса. Так называлась королевская область, расположенная по обоим берегам Сены, покрытая лесами и пересеченная вечно разбитыми дорогами. Капетинги только по титулу были королями Франции, поэтому всячески стремились расширить границы своих владений. Однако повсюду у них на пути возникали серые громадины замков их вассалов, уже превратившиеся в те времена из бревенчатых в каменные. Генрих в ответ тоже строил крепости, если, конечно, находил на это средства, и вскоре его земли также покрылись этими мрачными сооружениями.

Поверьте мне, в те суровые времена правителям было не до красот пейзажей. Того же Генриха короновали еще при жизни отца, однако корона едва держалась на его голове.

* * *

Анна прибыла к городу Реймсу 14 мая 1049 года. Король Генрих, потеряв всякое терпение и не желая больше ждать ни единого часа, выехал в сопровождении свиты ей навстречу.

В свои сорок с небольшим лет он был тучным и всегда хмурым. Сейчас же ему и подавно было от чего хмуриться: он ожидал Анну с большим волнением и некоторым беспокойством, раз за разом задавая себе один и тот же вопрос – правильно ли он сделал, пойдя на заочную помолвку, и не придется ли ему до конца своих дней сожалеть о неосторожно сделанном шаге.

Но, как только он увидел дочь Ярослава Мудрого, его опасения рассеялись. Она была так хороша собой, что король сразу влюбился в нее.

Анна же, напротив, была огорчена: она представляла своего жениха совсем другим, более красивым и молодым. Неужели это и есть тот самый человек, с которым ей суждено разделить жизнь до гробовой доски?

Генрих молчал, не зная, что сказать.

Да и на каком языке это было делать?

К чести высокообразованной русской княжны, она свободно владела латынью, поэтому и французский начала понимать достаточно быстро.

– Утомилась в пути? – спросил Генрих.

Смертельно уставшая Анна, сама не зная почему, отрицательно покачала головой.

– Все хорошо? Твои отец и мать здоровы? – снова спросил Генрих.

Анна отвечала односложно, но приветливо. Сказав еще несколько фраз, смысл которых Анна не очень поняла, король вдруг круто повернул коня и ускакал со своими рыцарями, оставив за собой облако пыли.

* * *

Весть о том, что к королю приехала невеста из далеких краев, быстро распространилась из селения в селение. Со всех сторон на дорогу стекались люди. Анна ехала в гуле приветствий, и местные женщины что-то кричали будущей королеве, удивляясь ее странному наряду, подобного которому они еще никогда не видели. Народ радовался приезду Анны, словно надеялся, что теперь трудная жизнь станет легче, а урожаи обильнее.

В Реймсе должна была состояться брачная церемония и коронация Анны. Еще ни одна французская королева не удостаивалась подобной чести, однако Генрих считал, что такой обряд только упрочит права его будущего наследника. Но уже с первых дней пребывания Анны во Франции ему пришлось столкнуться с ее упрямым характером. Так, например, она решительно отказалась присягать, положив руку на латинскую Библию, и заявила, что клятву принесет только на славянском Евангелии, которое она привезла с собой. Очарованный ее прелестями, Генрих вынужден был уступить, несмотря на ворчание епископов.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Слово «евангелие» обозначает «благовестие». Тексты Евангелия описывают жизнь Иисуса Христа на земле, его деяния и учение, его распятие и воскресение. Евангелие является составной частью Библии, относится к текстам Нового Завета. При этом Библия повествует еще и о сотворении мира, а также о том, как люди жили раньше, до пришествия Христа.

Кстати сказать, в Париже и поныне хранится брачное свидетельство, подписанное Анной. Кроме того, там же находится и привезенное ею из Киева Евангелие, которым ее благословил перед отъездом отец. Евангелие это написано на церковнославянском языке.

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ

Многие французские короли при помазании давали потом обет Богу на Евангелии, привезенном Анной. А так как славянская азбука им была совсем незнакома, они принимали ее за какой-то неведомый магический язык. 22 июля 1717 года, когда император Петр Великий посетил Реймс, ему показали это Евангелие и пояснили, что никто из людей не знает этого «волшебного языка». Каково же было удивление французов, когда Петр начал бегло читать его вслух!

Позже, под влиянием обстоятельств, Анна примет католичество, и в этом дочь Ярослава проявит мудрость – и как французская королева, и как мать будущего короля Франции. А пока же на ее голову была возложена золотая корона, и она стала королевой Франции.

Бракосочетание происходило 19 мая 1051 года в аббатстве Святого Ремигия, а церемония коронации – в церкви Святого Креста, той самой, на месте которой сейчас находится знаменитый Реймсский собор.

Анне казалось, что все, что с ней происходит, ей лишь снится. От латинских, не очень благозвучных, но громких гимнов, от непривычно тягучей музыки органа, от благовонного фимиама у нее закружилась голова. Почувствовав на голове тяжесть золотой французской короны, она чуть было не заплакала: новоявленной королеве страстно захотелось снискать любовь всех этих людей, взиравших на нее, как на высшее существо в мироздании.

По окончании коронации в архиепископском дворце устроили пышный пир.

* * *

Париж Анна не сочла красивым городом. Королевский дворец напоминал своими мощными стенами и скупо прорезанными окнами крепость. Девушке, привыкшей к красотам стольного града Киева, в котором в те времена насчитывалось более четырехсот церквей, образованным собеседникам и огромным размерам страны, все это было как-то странно. Право же, Париж начала XI века по сравнению с Киевом выглядел провинциальным городишком.

«В какую варварскую страну ты меня послал, – писала она отцу. – Здесь жилища мрачны, церкви безобразны, а нравы ужасны». Однако ей было суждено стать королевой именно этой страны, где даже королевские придворные были почти поголовно неграмотными.

Жизнь Анны в Париже текла вяло, однообразно и казалась совсем беспросветной. Удивительно, но она почти никогда не оставалась наедине с мужем. За столом, во время поездок по королевским владениям, на охоте, в Королевском совете, в котором королева принимала участие наравне с Генрихом, – всегда и в любой час рядом находились чужие люди. Даже в королевской спальне то и дело появлялись то сенешаль (так назывался высший придворный чиновник, заведовавший внутренним распорядком), то гонец с каким-нибудь срочным донесением, то старый псарь с известием о болезни любимой собаки короля.

Перед тем, как лечь в супружескую постель, Генрих обычно сидел перед зажженным камином и, мешая железной кочергой уголья, рассказывал королеве о своих проблемах, и мало-помалу Анна стала жалеть этого человека, которого враги теснили со всех сторон, как волки одинокого пса у овчарни.

Проблем у Генриха, действительно, была масса. Ему постоянно приходилось обнажать меч против своих заносчивых вассалов, и вся его жизнь проходила в бесконечных походах и осадах. Он был храбрым воином и неутомимым солдатом, но успех сопутствовал ему далеко не всегда. Королевская власть при нем ослабла, причем особенно жестокие удары ему нанес герцог Нормандский Вильгельм (будущий Вильгельм Завоеватель, король Англии), дважды разгромивший его. Не давал расслабиться и правивший в Бургундии завистливый младший брат Роберт.

Военные действия обычно велись весной и летом, так как в остальное время года дороги во Франции находились в таком состоянии, что передвигаться по ним было невозможно.

Молодая королева Анна Ярославна сразу же показала себя дальновидным и энергичным государственным деятелем.

На французских документах той поры, наряду с подписями ее мужа, встречаются и славянские буквы: «Ана Ръина» (то есть Anna Regina или «королева Анна»). папа Римский Николай II, удивленный замечательными политическими способностями Анны, написал ей в письме:

«Слух о ваших добродетелях, восхитительная девушка, дошел до наших ушей, и с великою радостью слышим мы, что вы выполняете в этом очень христианском государстве свои королевские обязанности с похвальным рвением и замечательным умом».

Очень скоро Анна, по сути, стала соправительницей мужа. Об этом говорят документы, в частности, государственные акты и грамоты, дарующие льготы или жалующие вотчины монастырям и церквям, на которых можно прочитать: «С согласия супруги моей Анны» или «В присутствии королевы Анны».

* * *

По словам Франсуа де Мезере, автора трехтомной «Истории Франции», «все надеялись, что этот брак будет более счастливым, чем брак с первой женой короля – Матильдой. Однако надежды добрых французов оправдались не сразу: прошло несколько лет, а детей все не было. Франция, прождав так долго счастья, уже начала терять надежду. Король был от этого в большом огорчении, а Анна, огорченная еще более, чем он, безутешно скорбела. Перепробовав все существующие лекарства, она обратила свои молитвы к небу, уповая на Святого Венсента – заступника французов».

В 1053 году, наконец, случилось то, к чему предназначила женщину природа, и Анна, к великой радости короля, родила ему здорового наследника.

Когда епископы Роже и Готье, в течение многих лет бывшие советниками Генриха, пришли к нему и спросили, как он желает назвать сына, король, едва сдерживая наполнявшую его сердце радость, ответил:

– Пусть назовут моего наследника, как угодно, лишь бы французская корона прочно держалась у него на голове!

Епископы направились к Анне:

– Король прислал нас узнать, как ты хочешь назвать новорожденного?

Счастливая королева тихо сказала:

– Хочу, чтобы его нарекли Филиппом!

Епископы переглянулись.

– Но почему ты пожелала дать сыну такое имя? – переспросил королеву изумленный Роже. – Ни один французский король пока не звался так. Разве не более достойно было бы назвать его, скажем, Робертом, в память о благочестивом отце нашего короля? Или в честь славного предка дать ему имя Гуго?

Но Анна оставалась непреклонной. Она ответила:

– Робертом я назову второго сына.

* * *

Текли годы, и для Анны и короля Генриха они были полны событий. После Филиппа (в 1054 году) у королевской четы родился еще один сын, которого, как и планировалось, назвали Робертом, еще год спустя – дочь Эмма, а еще через два года – третий сын, которому дали имя Гуго.

Генрих благодарил небеса, что не ошибся в плодовитости королевы, и постоянно восхвалял ее разум и рассудительность.

К сожалению, Роберт умрет, не достигнув и десятилетия, зато Гуго станет знаменитым Гуго Великим, основателем второго дома Вермандуа, одним из вождей Первого крестового похода.

Для закрепления короны за своим потомством Генрих решил, по примеру отца, короновать своего первенца Филиппа заблаговременно.

Коронация эта состоялась в Реймсе 29 мая 1059 года. Для Анны церемония превратилась в событие, полное волнений. Совершал церемонию архиепископ Реймсский Жерве, в присутствии двух папских легатов – епископов Гуго Безансонского и Эрманфруа Сионского.

Хотя Филиппу едва исполнилось семь лет, Генрих пожелал, чтобы древний обряд совершили полностью. Король опасался всего; ведь в противном случае враги могли оспаривать в будущем священные права Филиппа на престол, сославшись на какое-нибудь упущение.

Церемония получилась длительная и скучная, все ее участники страшно устали, но многие не без удовольствия наблюдали за поведением маленького Филиппа в этом своего рода театральном действе. Еще бы, зрителем подобных представлений приходилось быть не всякий день. Однако маленький Филипп держался превосходно и ни разу не дал повода усомниться в том, что он – достойный сын достойного короля.

* * *

А потом Генрих потерпел поражение в войне с герцогом Вильгельмом Нормандским. Он вернулся домой печальным и тут же принялся готовиться к новой войне с человеком, вошедшим в Историю под именем Вильгельм Завоеватель. И вдруг, в самый разгар этих приготовлений, король Генрих I скончался. Это печальное событие произошло 4 августа 1060 года в замке Витри-о-Лож, недалеко от Орлеана.

Надо сказать, что король уже давно чувствовал недомогание, хотя ни у кого вокруг не было причин думать о близкой развязке. Не думал об этом и сам 52-летний король. Во всяком случае, он не счел нужным вызвать супругу из Парижа даже в тот день, когда не мог уже встать с постели.

Его похоронили в аббатстве Сен-Дени, находившемся много лет в личном владении королевской семьи.

* * *

После смерти мужа Анна с сыновьями поселилась в Санлисе, небольшом замке в 40 километрах от Парижа.

Летописец писал, что Анна любила Санлис «как за чудесный вдыхаемый воздух, так и за приятные увеселения охоты, единственно от которой она получала удовольствие».

Здесь ею был основан и женский монастырь, и церковь Святого Венсента (на портике последней при реконструкции в XVII веке было воздвигнуто лепное изображение русской княжны в полный рост с моделью воздвигнутого ею храма в руке и надписью: «Анна Русская, королева Франции, воздвигла этот собор в 1060 году»).

Вскоре у вдовствующей королевы появились и другие заботы. Несмотря на скорбь по умершему супругу, Анна устраивала в Санлисе светские приемы, которые привлекали много народа. Вельможи из близлежащих замков частенько наведывались к ней на поклон и, как нам сообщает виконт де Кэ из Сент‑Эймура, «воздавали ей должное не только как королеве, но и как женщине».

Слова «воздавали должное» каждый волен понимать в меру своей собственной фантазии. Никаких четких фактов здесь нет и быть не может. Да, многие гости самозабвенно влюблялись в красавицу Анну, но ответных чувств они вряд ли добивались.

Согласно завещанию Генриха, Анна должна была стать опекуншей своего малолетнего сына Филиппа. Однако Анна – мать короля – осталась королевой и стала регентшей, но опекунство, по обычаю того времени, передала мужчинам, шурину покойного короля графу Бодуэну Фландрскому и Жерве де Беллему, архиепископу Реймсскому.

К счастью для юного короля и его матери, в первые годы регентства никаких волнений в стране не происходило: титул короля Франции действовал на людей, как некое магическое заклинание, и ни один вассал не посмел поднять руку на помазанного Богом мальчика.

Но едва успела Анна оплакать мужа и обдумать создавшееся положение, как все вокруг увидели, что Филипп – вовсе не ребенок, а твердо заявляющий о своих правах король, причем настолько твердо, что королева даже иногда спрашивала себя, неужели это тот самый младенец, что еще совсем недавно так громко плакал, когда она отнимала его от груди.

С юных лет Филипп отличался острым умом, недоверием к людям, презрением к их слабостям и неразборчивостью в средствах для достижения поставленных перед собою целей. Как и у Генриха I, у него было мало воинских способностей, но с самого начала своего правления юный король заставил слушаться себя, и в этом отношении ему помогала мать, так как трудно было избежать сетей ее очарования и не сделать того, чего она хотела.

* * *

Одним из советников Филиппа был Рауль де Крепи, граф де Валуа. Этот человек обладал еще и другими многочисленными титулами – де Вексен, д’Амьен, де Витри, де Перонн и де Мондидье. Из этого следует, что он был одним из самых могущественных вельмож Франции, и, словно подтверждая это, он находил удовольствие, говоря, что ему не страшны ни королевские армии, ни духовники.

По существовавшей тогда традиции вдовствующую королеву вскоре выдали замуж, и взял ее в жены как раз этот самый человек. Он слыл одним из самых непокорных вассалов Генриха I, но тем не менее всегда оставался приближенным к его двору.

Выдали?

Вполне возможно.

Однако существуют и более романтические версии второго замужества Анны Ярославны. Утверждается, например, что граф де Валуа влюбился в Анну с первых дней ее появления во Франции и только после смерти короля осмелился открыть ей свои чувства.

По другой версии, Анна и Рауль начали встречаться еще при жизни Генриха.

В любом случае, Анна никак не могла не видеться с этим красивым и гордым графом на королевских советах или на пирах. Однако лишь после смерти мужа она предстала перед ним как свободная женщина.

А Рауль де Крепи умел ждать, и он дождался своего часа.

* * *

История с их бракосочетанием, имевшим место в 1062 году, наделала много шума. Дело в том, что Рауль де Крепи, граф де Валуа уже был женат, причем во второй раз. Его первой женой была Адель, дочь графа де Бар-сюр-Об, и от этого брака у них родилось шесть детей, в том числе сыновья Готье, Аликс и Симон. Овдовев, граф в 1054 году вновь женился, на этот раз на некоей Алиеноре, никаких сведений о которой не сохранилось. Известно лишь, что эта самая Алиенора тут же пожаловалась Папе римскому Александру II на неблаговидное поведение своего мужа, и тот пообещал приказать Раулю расторгнуть брачный союз с Анной, объявив его недействительным.

По сути, развод графа де Валуа и его брак с Анной действительно были незаконными с точки зрения канонических установлений.

Тайное замужество Анны вызвало большой скандал в королевстве. Знатные вельможи негодовали, говоря, что юные принцы нуждаются в матери, что она их бросила без тени сожаления, устремившись за женатым человеком. Повсюду слышался ропот, и даже шептали, что графа Рауля следовало бы отлучить от церкви…

В течение некоторого времени двое влюбленных не знали о злых слухах, которые ходили о них по всему королевству. Они были безразличны к мнению других, их не интересовало, какую оценку при дворе могло вызвать их поведение.

Наконец, в дело вмешался Жерве де Беллем, архиепископ Реймсский. Встретив как-то графа в королевском дворце, он попытался уговорить его отпустить Анну и вернуть на супружеское ложе Алиенору, ссылаясь при этом на мнение Папы.

Однако Рауль с присущей ему дерзостью ответил:

– Наплевать мне на его мнение!

А потом он прибавил к этому и другие слова, которые ни один летописец не решился бы внести в свою хронику, настолько они были неуважительны.

Но что можно было поделать с этим отпетым безбожником!

Архиепископ покашлял в кулак и прекратил этот бесполезный и небезопасный разговор.

* * *

В любом случае, обрушившаяся на голову Рауля де Крепи, графа де Валуа анафема ни в малейшей степени не помешала ему продолжать жить с Анной.

Безразличные к окружающей их враждебности, они стали открыто путешествовать по королевству, ни от кого не прячась и не проявляя ни капли смущения или признаков угрызений совести. В конце концов, все смирились, и их брак был признан. К тому же король Франции Филипп счел благоразумным примириться с матерью и ее новым мужем.

Впрочем, и здесь, как всегда, имеется и иная версия: якобы граф сначала развелся с Алиенорой, уличив ее в неверности, и лишь после этого обвенчался с Анной, а раз так – законность была соблюдена.

Так или иначе, Анна стала жить с Раулем в укрепленном замке Мондидье и одновременно с этим управлять Францией вместе с сыном-королем. От этого времени сохранились документы с ее подписями, при этом весьма примечательно, что она продолжала в основном подписываться кириллицей и гораздо реже латинскими буквами – Annae matris Filipi Regis (Анна, мать короля Филиппа).

Однако бурная жизнь не прошла для графа бесследно, и он все чаще стал жаловался на боли в сердце. Несмотря на то, что врач запрещал графу есть жареное мясо, сало и жирных гусей, а особенно злоупотреблять вином, он тем не менее съедал за столом по нескольку кусков говядины и выпивал не меньше кувшина крепкого вина, отчего его лицо становилось багровым, теряя последние остатки былой красоты.

Шел 1074 год. И вот в одну из темных ночей, с 21 на 22 февраля, граф де Валуа скончался, и Анна вторично осталась вдовой.

* * *

Потеряв Рауля, Анна пыталась забыться, окунувшись вновь в государственные дела. Зная об отношении к себе сына покойного Симона, ставшего после смерти отца графом де Валуа, и о неприязни многих его приближенных, она покинула Мондидье, с которым было столько связано в ее жизни, и перебралась в Париж, к сыну Филиппу.

Там она опять стала подписывать указы и распоряжения (ее уверенная подпись не раз еще будет встречаться на деловых бумагах французского двора рядом с «крестами» неграмотных королевских чиновников).

Французский историк, касаясь государственной грамоты, подписанной Анной, отмечает: «На ней королева Анна не удовольствовалась, по обычаю тех времен, за общей безграмотностью, поставить крест рядом со своей подписью, написанной рукой писца, но собственноручно подписала ее своим именем на русском языке».

Филипп неустанно трудился на пользу Франции, был деятельным и полным сил, хотя заметно толстел с каждым годом. Заметив однажды, что мать с огорчением рассматривает его молодую, но уже отяжелевшую фигуру, Филипп ударил себя по животу и беззастенчиво рассмеялся:

– Что ты смотришь на меня? Я стал тучен? Это правда. Скоро мне будет трудно взбираться на коня. Кто тогда поведет в бой французских рыцарей? Может быть, мой брат Гуго?

Он знал, что брат не предаст его.

Анна часто оставалась в полном одиночестве: Филипп при каждом удобном случае отлучался из Парижа, младший сын Гуго женился на богатой наследнице, дочери графа де Вермандуа, чтобы узаконить захват этих земель, и перебрался жить в родовой замок.

Тем временем Симон, ставший хозяином замка Мондидье, перенес гроб отца в Крепи, где были похоронены родственники графа, и Анна не решилась поехать туда. Дело в том, что король Филипп окончательно отобрал у Симона графство Вермандуа и на вечные времена закрепил его за братом Гуго.

Никому теперь не было дела до королевы, и навеки ушли в прошлое годы, когда люди считали Анну счастливой и любовались ее красотой.

Время тянулось в сводчатых залах парижского дворца томительно. Иногда королеву мучила бессонница. А если она спала, то первая мысль Анны утром, по пробуждении, летела к милым сестрам и братьям, и однажды у нее родилось пламенное желание отправить кого-нибудь на Русь, чтобы этот человек посетил ее близких, своими глазами посмотрел на то, что там происходит, и, вернувшись во Францию, обо всем рассказал.

Но кого послать?

Выбор Анны пал на рыцаря Вольца.

* * *

В Париже, сидя у окна, Анна с тоской ожидала возвращения Вольца, однако его все не было и не было. Путешествие Вольца продолжалось много месяцев (путь-то был неблизкий). Поездку на Русь он совершил с попутными купцами, и ничего достойного упоминания во время этих странствий не произошло, но вот в самом Киеве даже воздух был наполнен тревогой, ибо враги со всех сторон угрожали Русской земле. События задержали Вольца дольше, чем он рассчитывал, и Анна уже отчаялась увидеть своего посланника, как вдруг однажды утром он возвратился в Париж и, обливаясь слезами, стал рассказывать королеве о том, что видел и слышал.

Очень печальные вести привез Анне Вольц. Оказалось, что вскоре после ее отъезда из Киева умерла ее мать. Через четыре года после смерти жены, 19 февраля 1054 года, в Вышгороде скончался отец Анны, Великий князь Ярослав Мудрый. Похоронили его в Киеве, в Софийском соборе.

К несчастью, у старого больного Ярослава не хватило решимости оставить верховную власть кому-то одному из сыновей. Свои земли он поделил между сыновьями, завещая им жить в согласии, почитая старшего брата. Старшим братом был Владимир, который был посажен на княжение в Новгород, но он умер за два года до отца, а посему старшим теперь считался Изяслав, женатый на сестре польского короля Казимира. Поначалу он получил от отца город Туров, но после смерти старшего брата и самого Ярослава Мудрого стал Великим князем Киевским. Третий брат Святослав стал князем Черниговским, Всеволод – князем Переяславским, Вячеслав – князем Смоленским, а Игорь – князем Владимирским.

Перед смертью Ярослав Мудрый сказал сыновьям:

– Вот я покидаю мир этот, сыновья мои; имейте любовь между собой, потому что все вы братья, от одного отца и от одной матери. И если будете жить в любви между собой, Бог будет в вас и покорит вам врагов. И будете мирно жить. Если же будете в ненависти жить, в распрях и ссорах, то погибнете сами и погубите землю отцов своих и дедов своих, которые добыли ее трудом своим великим; но живите мирно, слушаясь брат брата. Вот я поручаю стол мой в Киеве старшему сыну моему и брату вашему Изяславу; слушайтесь его, как слушались меня, пусть будет он вам вместо меня.

Старшему же сыну Изяславу он сказал особо:

– Если кто захочет обидеть брата своего, ты помогай тому, кого обижают.

К сожалению, таким решением Ярослав Мудрый лишь спровоцировал новый виток борьбы за великокняжеский престол. Однако первое время братьям было не до ссор, ибо на Киев вновь напали половцы. Еще до приезда Вольца Изяслав, Святослав и Всеволод, создав «триумвират Ярославичей», вышли в поле против этих страшных врагов. Но князья потерпели жестокое поражение, после которого Изяслав и Всеволод бежали с остатками дружины в Киев, а Святослав заперся в своем Чернигове.

Вольц прибыл в Киев как раз в те дни, когда Изяслав и Всеволод уже вернулись из гибельного похода. В городе скопилось множество беженцев из пограничных селений. Все это были простые крестьяне, искавшие защиты за высокими киевскими валами. Положение выглядело близким к катастрофическому, и Изяслав не проявлял должной энергии, достойной старшего из потомков Великого князя Ярослава. В 1068 году он был свергнут начавшимся в Киеве народным восстанием и бежал в Польшу. С помощью польских войск на следующий год он вернулся, но «триумвират Ярославичей» к тому времени уже распался, и младшие братья Святослав и Всеволод вступили в заговор против Изяслава. В 1073 году Святослав Черниговский захватил Киев, и Изяслав вновь бежал в Польшу, где на сей раз польские власти его не приняли, ибо уже заключили союз со Святославом и Всеволодом.

Все это было ужасно. А ведь Анна еще не знала того, что в 1076 году Святослав умрет, став первой известной на Руси жертвой неудачной хирургической операции (он умрет от разрезания опухоли). После этого ставший его единоличным преемником любимый брат Анны Всеволод поимирится со старшим братом и вернет ему Киевское княжение, а сам удалится в Чернигов. Но междоусобные войны на этом не закончатся, ибо против Изяслава и Всеволода восстанут их племянники.

Ну, и хорошо, что она всего этого не узнала. Кто больше знает, тот больше страдает. А страданий Анне и так выпало предостаточно. Говорят, что через страдания проходит путь к величию. А еще говорят, что это чуть ли не единственный путь к величию.

Может быть, это и так.

Но Анна в последние годы своей жизни была очень далека от подобных мыслей. Жилось ей тоскливо, и ее больше не ждали никакие значительные события. Ушли из жизни очень многие близкие ей люди. Во Франции умер ее учитель и духовный наставник епископ Готье Савейер. Погиб муж любимой сестры Елизаветы, король Норвегии Харальд Смелый. Не осталось никого, кто некогда прибыл с юной Анной на французскую землю: кто умер, а кто возвратился на Русь.

О последних годах жизни Анны Ярославны мало что известно. Последняя подписанная ею грамота относится к 1075 году. Дальнейшая ее судьба – тайна за семью печатями.

Существует предание, что в конце жизни Анна Ярославна вернулась на Родину и, прожив там несколько лет, умерла. Выбитая у подножия ее статуи в Санлисе строка «Анна возвратилась на землю своих предков», вроде бы дает основания историкам думать так. Русские летописи об этом, однако, молчат.

Возможно, она ездила в Киев, но вернулась обратно во Францию, где она любила и была любима и где прошла вся ее жизнь.

На самом деле, зададимся вопросом – что было делать этой женщине в стране, которую она покинула в молодости и в которой теперь она никого не знала?

По иным версиям (и они выглядят более достоверными), она никуда не уезжала и дожила свой век при дворе сына Филиппа. По словам русского историка Н.М.Карамзина, «честолюбие, узы семейственные, привычка и вера католическая, ею принятая, удерживали сию королеву во Франции».

Как бы то ни было, огорчения и болезни окончательно сломили Анну, и она умерла предположительно в 1082 году в весьма преклонном по тем временам возрасте. По другим версиям, это произошло где-то между 1076 и 1089 годами. В любом случае, точная дата ее смерти неизвестна, как неизвестно и точное место захоронения этой удивительной женщины.

Глава 5

Иван IV Грозный – первый царь Всея Руси

После Ярослава Мудрого Великие князья Киевские менялись, как в калейдоскопе: Изяслав, Всеслав, Всеволод, Святополк… Относительно известен Владимир Мономах, да и то в основном лишь по пушкинской фразе из драмы «Борис Годунов» про то, что тяжела шапка Мономаха. Это о тяжести власти, об ответственности. Если кто не знает, это заключительные слова драмы, а шапкой Мономаха венчались на царство московские правители, и это выражение получило в произведении А.С.Пушкина метафорический смысл – типа трудно управлять государством.

Да не просто трудно – смертельно опасно. Святополк в 1113 году был отравлен. Игорь в 1147 году был убит разъяренной толпой, а труп его, привязав к ноге веревку, выволокли и бросили на торговой площади. Юрий Долгорукий в 1157 году умер, отравленный киевскими боярами. Глеб, его сын, в 1171 году тоже был отравлен, и Андрей Боголюбский, его брат, требовал расследования и выдачи подозреваемых в этом преступлении…

И так много веков подряд.

Но при этом все великие князья в той или иной степени продолжали политику собирания русских земель.

И вот Иван III, сын Василия Темного, в 1462 году был провозглашен Божьей милостью «государем и Великим князем Всея Руси, Владимирским, Московским, Новгородским, Псковским, Тверским, Пермским, Югорским и Болгарским и иных». А вот его внук, Иван Васильевич, стал в 1547 году первым царем Всея Руси.

Кстати, его отец Василий III долгое время не имел детей и даже запрещал в связи с этим жениться своим родным братьям, чтобы их более взрослые сыновья не стали соперниками его прямому наследнику. Но его все не было и не было, и тогда Василий пошел на невиданный шаг: он развелся со своей женой Соломонией Сабуровой, обвинив ее в бездетности, и тут же женился на молодой красавице Елене из литовского княжеского рода Глинских, перешедшего на службу московскому князю.

* * *

Как пелось в одной песне из моего детства, «кто весел – тот смеется, кто хочет – тот добьется, кто ищет – тот всегда найдет», и в 1530 году у упорного Василия III родился долгожданный сын – Иван.

Это была одна из самых неоднозначных личностей в российской истории. Детство Ивана получилось безрадостным. В три года он потерял отца, а в семь лет остался круглым сиротой. Опекунами его стали братья Шуйские, к которым он на всю жизнь сохранил, мягко скажем, недобрые чувства. Сам Иван говорил о них так: «Князь Василий и Иван Шуйские самовольно навязались в опекуны и таким образом воцарились».

И вот пришлось мальчику взрослеть посреди коварных и властолюбивых кланов, боровшихся друг с другом за сферы влияния.

И как тут было кому-то доверять?

Как было полюбить людей?

Как было не постичь премудрости плетения интриг и приемы безжалостных расправ?

Достигнув совершеннолетия, Иван решил покончить с окружавшей его грызней, и он принял титул царя. 16 января 1547 года в Успенском соборе Московского кремля прошла торжественная церемония венчания Великого князя Ивана Васильевича на царство.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Царь – это один из титулов монарха. Первым правителем, принявшим в 917 году титул «царь», был болгарский князь Симеон I. Царями назывались монархи Русского государства с 1547 по 1721 г. А произошло это слово от латинского «сaesar» (цезарь или кесарь). Это идет от имени Юлия Цезаря, хотя у самих римлян титул «цезарь» не соответствовал понятию «царь», который у римлян именовался так – rex. Кстати, и сам Цезарь никогда не стремился к титулу царя. Но зато латинское «сaesar» было позаимствовано в качестве титула верховного властителя соседними с римлянами народами, и так появилось немецкое слово «kaisar» (кайзер) и балканское «car» (цар). В наш язык слово «цесарь» пришло от слова «kaisar», а потом оно сократилось до варианта «царь». Отметим, что первоначально это слово использовалось славянами для обозначения римских и византийских императоров. Отсюда, кстати, и славянское название византийской столицы – Царьград. Потом этим термином стали обозначать также и древних владык, известных из исторической и церковной литературы: например, царь Давид, царь Соломон. А вот Иван IV Грозный короновался в 1547 году как Царь Всея Руси. Соответственно, государство стало называться Российским царством. И лишь в 1721 году Петр I принял титул императора. Но неофициально слово «царь» продолжало употребляться вплоть до свержения монархии в феврале-марте 1917 года. В частности, государственный гимн России начинался словами: «Боже, царя храни…»

Отметим, что на заре своего царствования Иван IV был настроен в целом весьма либерально и даже реформаторски. Он провел ряд прогрессивных реформ, направленных на модернизацию и укрепление «вертикали власти». Не обошел он стороной и правовые вопросы: в 1550 году был принят новый судебник, дававший право свободного перехода крестьян от одного землевладельца к другому, а также предоставлявший крестьянским общинам право самоуправления, частичного распределения податей и надзора за порядком.

В 1549 году был собран Земский собор, и в данном случае это не большая церковь, а собрание представителей всех слоев населения, кроме крепостных крестьян. Эдакий прообраз первого русского парламента. А почему «земский»? А это в противоположность соборам церковным, и тут слово «земский» обозначает «общегосударственный» (как бы дело «всей земли»).

А в 1555–1556 гг. молодой царь принял Уложение о службе, укрепил дисциплину в армии и повысил ее боевую готовность. При нем, кстати, стрельцы, вдобавок к своим лукам, стрелам и палашам, получили огнестрельное оружие, а тогда это было диковиной даже в передовой Европе. Развивалась при царе Иване и русская артиллерия.

А все для чего?

Понятное дело, ведь Иван Васильевич на протяжении почти всего своего царствования вел кровопролитные войны. Считается, что он за свою жизнь не проиграл ни одной войны: он разгромил Швецию, одержал безоговорочную победу над последним оплотом Золотой Орды – Крымским и Казанским ханствами. Впрочем, нет. Ливонская война все-таки закончилась для России огромными потерями, в том числе и земельными. Но зато Иван Васильевич благословил партизанскую, по своей сути, вылазку казаков под предводительством атамана Ермака Тимофеевича в сердце Сибирского ханства. Итоги этой вылазки известны: ханство было разбито, местное население было обложено податями, сам Ермак в 1585 году погиб (обремененный доспехами и кольчугой, он утонул в Иртыше), но зато Россия, благодаря ему, приросла суровым, но сказочно богатым краем – Сибирью.

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ

Площадь Сибири составляет 9,7 миллиона квадратных километров, а это 9 % земной суши.

Но зато… Это очень характерные для Ивана IV слова. Кто бы что о нем ни сказал, всегда можно тут же произнести эти слова, а потом начать перечислять то, что было в то же самое время.

Царя Ивана Васильевича сейчас больше знают по фильмам, в том числе и по прекрасной кинокомедии Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию», но фильм – это фильм, и к реальной истории он не имеет никакого отношения. Но, к сожалению, образ первого русского царя сформирован, и тут уже ничего не изменишь. А ведь он был не такой даже внешне. Он был уж точно не тощим замухрышкой, каким его так любят изображать художники.

Откуда это известно?

Ну, например, из результатов вскрытия гробницы, проведенного в 1963 году, и оно показало, что Иван Васильевич был широкоплечим богатырем ростом 180 сантиметров.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

180 см – это по тем временам был очень большой рост. Для сравнения: великий завоеватель Персии и других стран Ближнего и Среднего Востока Тамерлан имел рост всего 145 см, Александр Македонский и Карл Великий имели рост 150 см. Да и позднее Людовик XIV (надменный «Король-Солнце») имел рост всего 156 см, и он подкладывал себе в обувь картонные подкладки, чтобы казаться повыше. А Великий Наполеон? Его рост составлял 169 см. Или вот еще несколько примеров: рост диктатора Франко составлял 157 см, адмирала Нельсона – 160 см, Сталина – 165 см, Пушкина и Черчилля – 166 см.

С одной стороны, именно Иван IV, прозванный Грозным, создал Россию с ее современными (европейскими) границами и основал, как минимум, четверть ныне существующих городов. Именно он фактически первым разработал учение о русской православной монархии. Именно он ввел всеобщую выборность в местные законодательные и исполнительные органы власти. Именно он гарантировал всем слоям населения, кроме крепостных, представительство в высшем законодательно-совещательном органе государства: Земском соборе. Именно он ввел в России всеобщее начальное образование.

С другой стороны (да-да, то самое пресловутое «но зато»), если посмотреть на памятник Тысячелетию России, установленный в Великом Новгороде в 1862 году, то там Ивана Грозного нет (??!!)

А все почему?

Да потому, что правление его было уж очень жестким и кровавым.

* * *

Иван Грозный создал опричнину, по сути, освобожденную от всякой ответственности. Опричникам было позволено устраивать грабежи и погромы бояр, а в случае оказания сопротивления им разрешалось беспощадно казнить и убивать всех несогласных с государем. Да и у самого Ивана Васильевича явно прослеживались садистские наклонности и мания преследования, а его крутой нрав и приступы гнева просто вошли в историю.

Вот, например, утверждается, что в 1571 году Иван Грозный перенес свою столицу в Великий Новгород, в котором был построен дворец площадью 14,5 га, а также проведены масштабные работы по благоустройству. Но до этого царь «очистил» этот русский город от измены, и многое в обстоятельствах этой трагедии до сих пор остается неясным, а порой и просто загадочным.

Да, крутой нрав, вспыльчивость и жестокость Ивана IV хорошо известны, и Новгородский погром – поход царского войска на Новгород в 1569–1570 гг. – сопровождался массовыми убийствами.

А все почему?

Якобы царь заподозрил новгородскую знать в соучастии в «заговоре» и одновременно в намерении передаться польскому королю Сигизмунду II Августу.

Якобы новгородцы хотели то ли выдать царя польскому королю, то ли возвести на трон двоюродного брата царя и единственного, помимо сыновей Ивана, законного претендента – князя Владимира Андреевича Старицкого.

Царское войско насчитывало 15000 человек, в том числе 1500 стрельцов, и историки до сих пор спорят о количестве жертв этого погрома. Называются самые разные цифры – от полутора до сорока и даже шестидесяти тысяч человек. Впрочем, есть и такие, кто утверждает, что «никаких данных о волнениях или протестах горожан против царя нет», и это якобы наглядно доказывает, «что о новгородской резне 1570 года ни царь, ни сами новгородцы в XVI веке ничего не знали».

* * *

Вот даже как! Как говорится, хоть стой, хоть падай. Но факт остается фактом: новой столицей Великий Новгород так и не стал. И последнее десятилетие жизни Ивана Грозного прошло в каком-то страшном угаре, и некоторые ученые считают, что именно «новгородское дело», совпав с голодом и эпидемиями, поразившими страну, окончательно надломило психику первого русского царя.

Конечно, времена тогда были жестокие. Позднее Средневековье! И на Западе, и на Востоке людей тогда и за людей-то не считали, и повсюду свистели плети, горели костры и шипело раскаленное железо. Но Иван IV потому и получил прозвище Грозный, что проделывал все это не только ради «государственной пользы», но и с явным удовольствием.

Конечно, времена тогда были жестокие. Позднее Средневековье! И на Западе, и на Востоке людей тогда и за людей-то не считали, и повсюду свистели плети, горели костры и шипело раскаленное железо. Но Иван IV потому и получил прозвище Грозный, что проделывал все это не только ради «государственной пользы», но и с явным удовольствием.

Или вот еще говорят, что Иван Грозный «отменил в России феодализм» и что вся его политика «была проникнута глубокой православной религиозностью и борьбой за сохранение чистоты веры». Но при этом Иван убил главу Русской православной церкви. Вернее, не он убил, а его любимый опричник Малюта Скуратов. И за что? За то, что митрополит Московский и Всея Руси Филипп II (Федор Колычев) пытался увещевать Ивана и даже обратился к царю с обличительной речью в Успенском соборе Кремля. Малюта Скуратов не мог самостоятельно решиться на такое убийство, оно явно было совершено с согласия царя, а людям тогда сказали, что Филипп просто умер… от духоты в келье.

А еще говорят, что 16 ноября 1581 года Иван Грозный убил своего сына Ивана, и до недавнего времени факт этого убийства казался бесспорным, и он нашел отражение в изобразительном искусстве и даже в школьных учебниках.

Но вот, например, в Новгородской летописи говорится: «Того же году преставися царевич Иоанн Иоаннович на утрени в Слободе…»

А Морозовская летопись констатирует: «Не стало царевича Иоанна Иоанновича».

Как видим, об убийстве ни слова.

Версия об убийстве пошла гулять по свету из 9-го тома «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина, и связана она с Ливонской войной 1561–1583 гг. В 1581 году начались предварительные переговоры о мире, который приносил России существенные территориальные потери. И царевич Иван якобы выступил против и в сопровождении бояр явился к отцу требовать, чтобы он с войском был послан освобождать Псков от захватчиков. Иван Грозный рассвирепел:

– Мятежник! Ты вместе с боярами хочешь свергнуть меня с престола!

В приступе гнева царь якобы замахнулся на сына, находившийся рядом Борис Годунов попытался это предотвратить, за что был избит царем. После этого Иван Грозный повернулся к сыну, продолжил начатое «отцовское воспитание», которое якобы и привело к злополучному удару в висок.

* * *

Почему я тут все время говорю «якобы» да «якобы»?

Да потому, что никто не знает, как все было на самом деле. Например, есть историки, которые утверждают, что Иван Грозный не мог совершить это убийство хотя бы по медицинским показаниям – царь в это время был парализован.

А в октябре 2013 года группа историков вообще обратилась с письмом к министру культуры России с просьбой-требованием убрать из Третьяковской галереи знаменитую картину И.Е.Репина на эту тему, и в нем было сказано: «Современной исторической наукой твердо установлено, что первый русский царь Иоанн не убивал своего сына».

По мне, так это они явно приукрасили. Конечно, ничего исторической наукой в данном случае не установлено, и уж тем более – «твердо». Просто многие ученые все больше и больше сомневаются в достоверности этого события. И, соответственно, нет никаких серьезных доказательств того, что царевич умер насильственной смертью. Наоборот, многое говорит о слабом здоровье наследника, о его болезнях, которые, скорее всего, и привели к смерти.

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ

За время правления Ивана IV Грозного территория страны увеличилась примерно в 30 раз! Несмотря на некоторые явные отклонения в психике Ивана, следует признать, что своей особо кровавой репутацией он в основном обязан «черному пиару», который существовал во все времена. Достаточно сказать, что количество жертв одной лишь Варфоломеевской ночи (так называлось массовое убийство гугенотов во Франции, устроенное католиками в ночь на 24 августа 1572 года, в канун дня Святого Варфоломея), по различным оценкам, составило около 30000 человек. Так что, скорее всего, правы те, кто утверждает, что «по части жестокости Иван был вполне ординарным правителем своего времени».

Сам Иван IV Грозный умер в марте 1584 года, и он оставил своим наследникам обширную державу с мощной армией и полной казной. Во всяком случае, в течение 20 лет после его смерти никто не рискнул начать с Россией новую войну. Но зато его смерть стала прологом к не самому лучшему периоду российской истории – Смутному времени.

Глава 6

Побег князя Андрея Курбского в Великое княжество Литовское

Во времена Ивана Грозного на Руси появились первые беженцы по политическим мотивам, и самым знаменитым из них был князь Андрей Михайлович Курбский, родившийся в 1528 году. Он сбежал в Литву и неплохо устроился в новых для себя условиях.

Князь Андрей Курбский происходил из смоленско-ярославской линии Рюриковичей – из той ее части, что владела селом Курба. И, кстати, именно он очень точно ухватил суть Ивана Грозного в своей знаменитой переписке с ним: «Яко Сатана, Богом себя возомнивший».

Бежал князь Курбский под покровом ночи. Он спустился по веревке с высокой крепостной стены и с несколькими верными слугами ускакал в ближайший неприятельский замок – Вольмар. По некоторым данным, он бежал на трех лошадях и успел взять с собой двенадцать сумок, набитых разным добром. Но при этом он оставил свою жену. Он просто не мог взять ее с собой, ибо она в то ужасное время ждала ребенка.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

В 1564 году, в разгар Ливонской войны, Курбский получил известие о предстоящей опале, бежал и поселился в Великом княжестве Литовском. После этого он вел с русским царем знаменитую переписку. И понять этого князя, в принципе, можно. С 1562 года Иван Грозный начал волну жестоких репрессий против своих бояр. Один за другим друзья Курбского отправлялись на плаху, а их имущество переходило в царскую казну. И вот 30 апреля 1564 года, подозревая, что настала его очередь, и не дожидаясь ареста, Курбский покинул город Юрьев, где он был на воеводстве, перешел границу и явился к властям Великого княжества Литовского.

Считается, что московские друзья тайно предупредили князя о грозящей ему царской опале.

Из-за границы князь Андрей потом отправил Ивану Грозному три письма, в которых обвинял его в самовластии, в кровожадности и во многом другом. Он задавал вопросы:

«Зачем, царь, сильных истребил и воевод, дарованных тебе Богом для борьбы с врагами, различным казням предал, и святую кровь их победоносную в церквах божьих пролил, и кровью мученическою обагрил церковные пороги, и на доброхотов твоих, душу свою за тебя положивших, неслыханные от начала мира муки, и смерти, и притеснения измыслил, обвиняя невинных православных в изменах, и чародействе и в ином непотребстве?»

Такие вопросы, кстати, называются риторическими. Это вопросы, ответы на которые заранее известны, и вопросительное высказывание в данном случае подразумевает вполне определенный ответ. Так что риторический вопрос по сути представляет собой утверждение, высказанное в вопросительной форме.

Выучи это слово и как-нибудь вставь его в разговоре с родителями или с учительницей. Увидишь их реакцию…

Но это просто так, для информации, а вот Андрей Курбский писал Ивану Грозному еще и такое:

«В чем же провинились перед тобой и чем прогневали тебя христиане – соратники твои? Не они ли разгромили прегордые царства и обратили их в покорные тебе во всем, а у них же прежде в рабстве были предки наши? За это ли нам, несчастным, воздал, истребляя нас и со всеми близкими нашими? Или ты, царь, мнишь, что бессмертен, и впал в невиданную ересь, словно не боишься предстать перед неподкупным судьей – надеждой христианской, богоначальным Иисусом, который придет вершить справедливый суд над вселенной».

Царь писал князю ответы, объясняя свою позицию и оскорбляя его. Плюс царь заочно обвинил Курбского в том, что он замышлял мятеж и хотел отсоединить от царства Ярославль. Таким образом, последующее уничтожение семьи Курбского оправдывалось соображениями «сохранения целостности государства».

Как пишет историк Р.Г.Скрынников, «беглый боярин утверждал, будто он угадал грядущую немилость от царя», а Иван Грозный в самых резких выражениях «упрекал беглого боярина за то, что он поверил наветам лжедрузей».

Явившись на службу к королю Сигизмунду, князь Курбский был пожалован несколькими обширными поместьями, в том числе и городом Ковелем, которыми он потом и управлял через своих людей. Жил Курбский в местечке Миляновичи, на территории нынешней Украины, недалеко от Ковеля. Но все эти имения были пожалованы ему «на выхованье», то есть во временное владение, без права собственности.

Судя по многочисленным процессам, акты которых сохранились до настоящего времени, Курбский быстро ассимилировался с польско-литовскими вельможами. Он в 1571 году женился на богатой вдове Марии Козинской (урожденной княжне Гольшанской), потом с ней развелся, женился еще раз на волынской дворянке Александре Семашко. В этом браке имел дочь и сына. Кстати, сын Курбского Дмитрий перешел в католичество. И далее род Курбских развивался, как и другие шляхетские роды.

Но вот вопрос – а было ли поведение Андрея Курбского изменой? Может быть, этот человек просто «выбрал свободу» и «проголосовал ногами» против опричнины и произвола, творимого Иваном Грозным?

В те времена, кстати, с феодальной точки зрения, это не могло считаться изменой. Просто вассал (мелкий феодал) захотел сменить сюзерена (правителя), уехал из своего прежнего удела, представился по прибытии новому сюзерену, коим и был обласкан и награжден землями. С другой стороны, по этике средневекового рыцарства, такой вассал должен был лично явиться к сюзерену и объявить, что выходит из вассалитета. Только после этого можно было выбирать себе нового сюзерена и отправляться к нему. Если, конечно, оставался жив.

Между прочим, последнее – очень важное уточнение. Получается, что побег князя Курбского из-под опалы – это был побег для спасения собственной жизни. При этом, спасая себя, князь в прямом смысле этого слова наплевал на жизнь своей матери, первой жены и прочих родственников.

Но есть и другие данные. Например, утверждается, что уже в январе 1563 года Курбский установил изменнические связи с литовской разведкой. 13 января 1563 года король Сигизмунд в письме Раде Великого княжества Литовского благодарил витебского воеводу Н.Ю.Радзивилла «за старания в отношении Курбского». По заключению историка Р.Г.Скрынникова, речь могла идти о передаче Курбским сведений о передвижении русской армии, что способствовало поражению русских войск в сражении 25 января 1564 года под Улой.

Ну и, конечно, совсем некрасивый факт: уже осенью 1564 года князь воевал против Москвы. Поскольку он прекрасно знал систему обороны западных рубежей, при его участии войска Великого княжества Литовского неоднократно устраивали засады на русские отряды. В октябре 1564 года Андрей Курбский принял участие в осаде польско-литовским войском города Полоцка, недавно завоеванного Иваном Грозным. А зимой 1565 года князь, будучи одним из командиров литовской армии, участвовал в опустошении и разграблении Великолуцкой области. А осенью 1579 года Курбский участвовал в походе Стефана Батория на Полоцк.

Андрей Михайлович Курбский скончался в своем имении Миляновичи под Ковелем в мае 1583 года. Иван Грозный пережил его и умер в следующем году.

Глава 7

Несостоявшийся английский брак Ивана Грозного

За время правления Ивана Грозного у него было много жен. И со всех уголков страны на высочайшие смотрины в столицу свозились отборные невесты. Правда, мало кто из избранниц впоследствии не пожалел о царском выборе. Жен, заподозренных хоть в чем-то, мнительный и недоверчивый Иван Васильевич неизменно отправлял в монастырь (Анна Колтовская, Анна Васильчикова, Василиса Мелетьева), либо они умирали не своей смертью (Мария Темрюковна, Марфа Собакина, Мария Долгорукая). Исключением стала лишь первая и любимая из жен – Анастасия Захарьина-Юрьева. Но и она скоропостижно скончалась в 1560 году, и эта смерть явно надломила молодого государя, укрепив его в ненависти к боярам, по слухам, отравившим любимую супругу.

Итак, у первого царя Всея Руси было, по разным данным, шесть или семь жен, и из них только первые четыре были «венчанными», то есть законными с точки зрения церковного права. При этом, по словам некоторых биографов Ивана Грозного, царь «грезил об Англии, верил, что эта страна – бесценный союзник».

СТРАШНЫЕ ФАКТЫ

Марфа Собакина была отравлена через две недели после свадьбы. По некоторым данным, в ходе расследования было казнено два десятка человек, в том числе трое двоюродных братьев Марфы. Что касается Марии Темрюковны, то Иван Грозный подозревал бояр в том, что они ее «извели», и она «злокозньством отравлена бысть». А вот Мария Долгорукая была утоплена в проруби после первой брачной ночи – после того, как царь узнал, что она «еще прежде потеряла свое девство». Впрочем, существует версия, что никакой Марии Долгорукой, как и ее ужасной кончины, в реальности не существовало. Якобы это «не более чем ходячая легенда».

А что, Англия – вполне приличная страна. Немного высокомерная, и климат там неважнецкий, но зато такая древняя история, родина футбола, всякие там Кембриджи и Оксфорды…

Правда, футбола в современном понимании тогда еще не придумали, а вот названные университеты уже были. Но постаревшего и страдавшего от всевозможных недугов русского царя обуревали совсем другие фантазии, в числе которых вдруг оказалась и такая: Англия обеспечит его оружием и сделает это охотнее, если окажется связанной с Русью супружескими узами.

Короче говоря, Иван Грозный, несмотря на недавнюю женитьбу на Марии Нагой, вдруг решил сочетаться браком с какой-нибудь близкой родственницей английской королевы. Но, во-первых, царь уже был женат, во-вторых, Елизавета I из династии Тюдоров прекрасно знала об этом и не горела желанием участвовать в подобном спектакле, да еще с человеком, обладавшим, мягко говоря, не самой лучшей репутацией.

* * *

Тем не менее, в 1580 году Иван Грозный поручил Джерому Горсею, агенту «Muscovy Trading Company», основанной еще в 1551 году и обладавшей монополией на торговлю с Россией, выхлопотать у Елизаветы присылку военных припасов – свинца, меди, селитры, серы, пороху. Царь собирался начать войну с польским королем Стефаном Баторием. Но инструкции, спрятанные Горсеем в сосуде с водкой, этим не ограничились. Царь более чем когда-либо желал найти в Англии новую для себя жену.

В 1581 году Горсей привел с собой три судна, нагруженные просимыми предметами. Плюс Елизавета прислала царю Роберта Якоби, доктора медицины, которого она сама высоко ценила. И этот человек стал вскоре лейб-медиком (придворным лекарем) царя. А еще он когда-то имел дело с семейством Фрэнсиса Гастингса, 2-го графа Гантингдона, дочь которого, леди Мэри Гастингс, показалась Якоби достойной невестой русскому государю.

В одной из биографий Ивана Грозного читаем:

«Грозный верил Якоби безоговорочно, слушал рассказы о дворе, воспылал страстью к женщине, которую ни разу не видел. Медик представлял ее племянницей королевы. Это ни в коей мере не соответствовало действительности, но истина меньше всего интересовала и того, и другого. Леди Мэри Гастингс принадлежала к одному из самых могущественных семейств Англии, ее отец некогда видел себя будущим королем».

Некоторые историки утверждают, что Мэри Гастингс все же была родственницей королевы («ее бабка приходилась двоюродной сестрой Елизавете»). Но анализ британских источников показывает, что леди Мэри Гастингс была дочерью сэра Фрэнсиса Гастингса, а тот был сыном Джорджа Гастингса и Анны Стэффорд, которую многие называют любовницей короля Генриха VIII.

Женой Ивана Грозного, как я уже говорил, была Мария Нагая, но он именно ее отцу, Афанасию Федоровичу Нагому, поручил расспросить Роберта Якоби о новой невесте. Нагой был известным дипломатом, и он, не моргнув и глазом, выслушал перечисление всех женщин знатного происхождения, незамужних или вдовых, которые могли бы заменить его дочь. Наконец, и он назвал лучшую, на его взгляд, кандидатуру – Мэри Гастингс.

После этого Иван Грозный немедленно снарядил в Лондон боярина Федора Андреевича Писемского, которому была поручена двойная миссия: заключить с Англией договор и разузнать об этой самой Мэри Гастингс.

Впрочем, что там разузнать. Давайте называть вещи своими именами: Писемский получил четкий приказ приступить к сватовству.

Он тоже был известным дипломатом, и он должен был встретиться с девушкой, попросить ее портрет «на дереве или бумаге», посмотреть, «насколько она высока, упитанна и бела», предупредить, что ей придется принять православие, уверить, что она получит во владение земли, а если спросит о настоящей супруге царя, то отвечать, что она дочь простого боярина и от нее легко отказаться. Но в обмен на этот «лестный союз» он должен был от имени Ивана Грозного потребовать, чтобы Англия помогла тому в войне с Польшей.

Согласимся, что все это выглядит, как полный бред.

Но приказ есть приказ, а приказ такого человека, как Иван Грозный, – это даже больше, чем приказ.

Это вопрос жизни и смерти.

И Писемскому, понятное дело, ничего не оставалось, как ехать решать поставленную задачу. Для помощи к нему был приставлен агент «Muscovy Trading Company» Эгид Крью и лекарь Роберт Якоби, которому было дано особое поручение – сообщить королеве Елизавете о намерении царя тайно посетить Англию.

* * *

Писемский приехал в Лондон 16 сентября 1582 года, но первую аудиенцию королева дала ему лишь 4 ноября. И начался традиционный обмен любезностями, полностью соответствовавший дипломатическому протоколу, и это могло длиться очень и очень долго.

А тем временем часть поручения Ивана Грозного уже потеряла свое значение. Летом 1581 года король польский Стефан Баторий вторгся на русскую территорию и осадил Псков. Тогда же шведы взяли Нарву, затем Ивангород и Копорье. В результате, царь вынужден был пойти на переговоры с Польшей и согласиться на не самые выгодные для себя условия. Естественно, московский посол притворился, что ничего не ведает об этом.

И 13 декабря 1582 года переговоры возобновились. На этот раз – в Гринвиче. На них русский посол настаивал на создании военного союза против Польши, а британцы упорно говорили лишь о преференциях в торговле. Но Писемский упрямо стоял на своем, так что нечего было и думать о каком-то компромиссе, ибо представителей королевы Елизаветы интересовало лишь одно – защита своей торговли на Белом море от Дании.

Чтобы добиться необходимого для этого содействия русских, королева согласилась дать Писемскому в январе 1583 года еще одну аудиенцию, и на ней разговор зашел также и о Мэри Гастингс. Русский посол выразил желание увидеть девушку и списать с нее портрет. Королева, казалось, была несколько смущена и сказала, что была бы очень рада быть в родстве с русским царем, но она слышала, что он является «известным ценителем женской красоты», а Мэри замечательна своими душевными качествами, но, к сожалению, некрасива.

– Более того, – добавила Елизавета, – она только что переболела оспой, и я не могу допустить, чтобы художник писал ее портрет в тот момент, когда лицо бедняжки покрыто следами этой ужасной болезни, пусть даже мне дадут за это богатства всего света.

Потом говорили еще много о чем, но русский посол каждый раз сворачивал в одну и ту же сторону: а как же русско-английский союз, о котором надо было бы подумать раньше, чем о свадьбе?

В ответ на это Елизавета пообещала ускорить дело, и тем все закончилось.

Безусловно, королева Елизавета I просто тянула время. Она была дочерью того самого Генриха VIII и Анны Болейн, а дочь английской «Синей Бороды» (у Генриха было шесть жен, из которых с двумя он развелся, а двух казнил по обвинению в измене) была не сторонницей того, чтобы кто-то искал спутницу жизни, будучи женатым. Да и просто перспектива семейных отношений с русским аналогом ее отца ее никак не устраивала.

* * *

В.Р.Мединский в своей книге «Скелеты из шкафа русской истории» пишет:

«В России мало знали тогда о далекой Англии, но Грозный, видимо, был неплохим «международным стратегом» и предчувствовал, какие глобальные выгоды может сулить ему династический брак с английской короной. Однако времена Ярослава Мудрого, когда подобное предложение британская правительница сочла бы за большую честь, увы, прошли. Теперь репутация русского государства в глазах «просвещенной Европы» была основательно подмочена».

Короче говоря, прошло еще два месяца, пока Писемский получил ответ. Он был разочарован. Королева соглашалась организовать союз с царем и помогать ему против его врагов, но за это она требовала для Англии монополии на всю внешнюю торговлю России. Писемский сделал вид, что не понял того, что над ним и над его повелителем просто смеются. Он прекрасно понимал, каким скандалом все это может закончиться.

Он попытался спорить и торговаться, но тут ему показали газеты, в которых сообщалось о великом для Руси событии – 19 октября 1582 года Мария Нагая подарила Ивану Грозному сына, которого назвали Дмитрием.

– Пусть королева этому не верит, – начал возражать Писемский, – это злые люди и подлые предатели придумали такую сказку, чтобы поссорить ее с моим государем. Королева должна полагаться только на письмо царя и мои заверения!

В ответ он увидел одни лишь вежливые улыбки. Впрочем, в глубине души он и сам не сомневался, что информация верна.

И все же ему удалось лично увидеть эту самую Мэри Гастингс. Произошло это 18 мая 1583 года в резиденции лорда-канцлера сэра Томаса Бромли.

Мэри сидела в беседке в саду и держалась по-королевски. Гость поклонился ей и через переводчика похвалил ее стать и чудную красоту. Он сказал даже, что видит перед собой ангела.

После этого он написал отчет царю:

«Княжна Гастингс росту высокого, тонкая и белокожая, у нее голубые глаза, русые волосы, прямой нос, пальцы на руках длинные и тонкие».

В середине июня 1583 года портрет Мэри Гастингс, предназначенный русскому царю, был закончен, и Писемский отправился обратно в Москву.

С ним поехал сэр Джером Боус, посол английской королевы, и в октябре 1583 года они прибыли в Москву. Иван Грозный принял англичанина в Грановитой палате, как доброго друга. Плохо информированный своим представителем, он был уверен, что политический союз и свадьба – дела, практически решенные, и остается лишь уточнить незначительные детали.

Однако дальнейшие переговоры с англичанами пошли туго. Джером Боус оказался человеком тяжелым, резким, надменным и обидчивым. После длительных переговоров о монопольных привилегиях Англии в Москве он заявил царю, что Мэри Гастингс очень больна, страшна собой, приходится дальней родственницей Елизавете, не имеет никакого влияния при дворе и вообще не готова принять православную веру, что фактически делало невозможным ее законный брак с русским царем. А на просьбы Ивана Грозного предложить ему более подходящую кандидатуру Боус ответил, что не уполномочен об этом говорить.

Скандал уже готов был разразиться, и Иван Грозный заявил:

– Вижу, что ты приехал не дело делать, а отказывать. Мы больше с тобой об этом деле и говорить не станем.

Более того, царь пригрозил, что немедленно выставит дерзкого англичанина за дверь. Но на это упрямый Боус изрек, что английская королева сумеет отомстить за оскорбления, нанесенные ее представителю. Все думали, что за этим последует что-то ужасное, но царь вдруг резко успокоился. Когда англичанин ушел, он лишь устало вздохнул:

– Дай Бог, чтобы у меня самого был такой верный слуга!

Короче говоря, была назначена прощальная аудиенция, однако, когда Джером Боус приехал во дворец, ему сказали, что царь болен и не может его принять.

А в марте 1584 года, как уже говорилось, царь Всея Руси Иван IV Грозный скончался. Ну, а Мэри Гастингс до конца ее дней знакомые в шутку называли московской императрицей. К своему счастью или несчастью, на Руси ей побывать так и не довелось…

Глава 8

Рюриковичи и Романовы

Как мы уже поняли, Рюриковичи – это княжеский, великокняжеский, а позднее и царский род потомков варяга Рюрика – первого «призванного» князя древней Руси.

Рюриковичами были и Олег Вещий, и Игорь. При первом из них город Киев стал столицей нового государства – Киевской Руси, а при втором Русь впервые заключила мирный договор с Византией, прекратила военные походы и получила возможность развиваться.

Рюриковичами были и Владимир Креститель, и Ярослав Мудрый, и Владимир Мономах, и Юрий Доглорукий.

Рюриковичем был Иван Калита, и при нем столица была перенесена в Москву, а при Дмитрии Донском (он тоже был Рюриковичем) был построен Московский Кремль.

Рюриковичами были и Иван III, и Василий III, и Иван IV Грозный, и при них началось становление нового, централизованного государства, с совершенно иным укладом жизни и политико-административным строем. Однако потом династия Рюриковичей прервалась, и вскоре на Руси наступило так называемое «Смутное время», когда было неизвестно, кто встанет на пост правителя.

Род Рюриковичей со временем раздробился на множество ветвей. А вот последними монархами из числа Рюриковичей были цари Федор I Иоаннович и Василий Шуйский.

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ

Московский Кремль – это самая большая в мире средневековая крепость. Полная длина кремлевских стен составляет 2235 метров.

Федор I Иоаннович, третий сын Ивана Грозного (первый случайно утонул в младенчестве, а второго якобы в гневе убил отец, что, как говорится, совсем не факт), родился в 1557 году в Москве, а посему он был последним представителем московской ветви династии Рюриковичей. Федор Иоаннович умер в 1598 году, в возрасте всего 40 лет, а женой его была Ирина Федоровна, урожденная Годунова, сестра Бориса Годунова, однако она не смогла родить царю наследника, а их единственная дочь Феодосия умерла во младенчестве.

Василий Иванович Шуйский родился в 1552 году, и был он представителем княжеского рода Шуйских (суздальская ветвь Рюриковичей). Это он в 1606 году убил в ходе вооруженного народного бунта Лжедмитрия I, и тогда группа приверженцев Василия Ивановича «выкликнула» его царем. Он был коронован 1 (11) июня 1606 года. А потом объявился новый претендент на престол – Лжедмитрий II, и царские войска были разбиты под Болховом, и царь оказался заперт в Москве. А в сентябре 1609 года в пределы России вторгся польско-литовский король Сигизмунд III, и вскоре бояре свергли Василия IV, и он был насильно пострижен в монахи. А в сентябре 1610 года его увезли в Польшу, и там он и умер в заключении в Гостынинском замке, в 130 километрах от Варшавы. Произошло это 12 (22) сентября 1612 года.

* * *

А потом началась история Романовых, и первым русским царем из династии Романовых был Михаил Федорович. Он правил с 27 марта (6 апреля) 1613 года, а избрал его на царствование Земский собор, и произошло это 21 февраля (3 марта) 1613 года.

Конечно, что-то тут слишком много фамилий и дат, а именно это обычно и не нравится детям в школьном преподавании истории.

Но это очень важно. И главное тут вот что: были Рюриковичи, а стали Романовы. И правили потом эти самые Романовы нашей страной аж до революции 1917 года, то есть более 300 лет.

И еще немного имен и дат, ибо это очень важно. Итак, в 1613 году был избран на царство внучатый племянник царицы Анастасии (первой и любимой жены Ивана Грозного), а всего династия Романовых дала стране пять царей. Это Михаил Федорович, его сын Алексей Михайлович, а также три его сына – Федор Алексеевич, Иван V и Петр I.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Романовы – это боярский род, происходивший от Кобылы Андрея Ивановича, имевшего пять сыновей, младший из которых, Федор Кошка, стал во главе весьма многочисленного потомства, составившего такие знаменитые фамилии, как Кошкины-Захарьины, Яковлевы, Лятские, Беззубцевы, Шереметевы и др. Возвышение рода произошло после женитьбы царя Ивана IV Грозного на Анастасии Романовне Захарьиной-Юрьевой. Ее отец, Роман Юрьевич Кошкин-Захарьев-Юрьев, был окольничим (придворным) при Василии III, а ее дядя состоял при малолетнем Иване IV в качестве опекуна. А вот ее брат Никита Романович Захарьин-Юрьев считается родоначальником династии Романовых.

Представители рода приходились ближайшими родственниками царю Федору I Иоанновичу (сыну царицы Анастасии), а после смерти бездетного царя именно Романовы оказались среди наиболее вероятных претендентов на трон. С приходом к власти Бориса Годунова они подверглись опале и были сосланы. После освобождения Москвы от поляков внучатый племянник царицы Анастасии, Михаил Федорович, был избран царем на Земском соборе 1613 года.

Так Романовы стали династией русских царей, потом – императоров всероссийских, а впоследствии – царей Польши, Великих князей Литвы и Финляндии и т. д. и т. п.

В прямом мужском поколении династия Романовых прервалась со смертью Петра II (1730 год), а женская прямая линия пресеклась после смерти императрицы Елизаветы Петровны (1761 год). В результате с 5 января 1762 года императорский престол перешел по женской линии к Гольштейн-Готторпской династии Дома Романовых, последний представитель которой, император Николай II, был свергнут с престола в 1917 году.

Петр I в 1721 году принял императорский титул, и все последующие были уже императорами и императрицами.

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ

Каждый монарх династии Романовых оставил своему наследнику страну большего размера, чем получил от отца.

Глава 9

Первый русский император

Петр I Алексеевич, прозванный впоследствии Великим, родился в 1672 году, и был он последним царем Всея Руси (с 1682 года) и первым императором Всероссийским (с 1721 года).

Он появился на свет в Москве и был младшим сыном царя Алексея Михайловича от второго брака с царицей Натальей Кирилловной Нарышкиной. А от первого брака у этого царя было 13 детей, в том числе пять сыновей.

Практически с самого рождения Петр, оказавшийся четырнадцатым по счету ребенком, воспитывался няньками, а после смерти отца опекуном 4-летнего Петра стал его сводный брат Федор Алексеевич, сделавшийся новым царем. Через год маленького Петра начали обучать азбуке: уроки ему давал дьяк Никита Зотов. Однако образование будущий царь и император получил слабое, поэтому он потом всю жизнь писал с ошибками.

В 1682 году, после смерти брата (царя Федора III), 10-летний Петр и его болезненный брат Иван были провозглашены царями. Но фактически управление взяла на себя их старшая сестра – 24-летняя царевна Софья Алексеевна. Произошло это после восстания стрельцов, которые настояли на том, чтобы Софья приняла на себя управление государством из-за малолетства ее братьев.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Стрельцы – это солдаты, вооруженные «огненным боем» (пищалями и ручными гранатами). В России они составляли первое регулярное войско: в 1550 году их было 3000 человек. К началу XVII века оценочная численность стрелецкого войска составила до 20000 человек. В 1632 году общая численность стрельцов дошла до 33775 человек, а к началу 1680-х годов увеличилась до 55000 человек.

После этого Петр и его мать вынуждены были отдалиться от двора и переехать в подмосковное село Преображенское. Там Петр (мальчики поймут, а девочки пусть просто поверят) все время проводил в активных играх со сверстниками, и это ему очень нравилось. А особенно – игры в войну, в ходе которых Петр создал «потешные» полки, которые стали впоследствии основой русской армии. Он увлекался огнестрельным делом и кораблестроением. А еще он много времени проводил в Немецкой слободе, стал поклонником европейского образа жизни, завел себе новых друзей.

Активность Петра сильно тревожила царевну Софью, понимавшую, что с наступлением совершеннолетия брата ей самой придется распрощаться с властью. Так оно, собственно, и произошло, и Софье не помогла даже поддержка стрельцов. В 1689 году она была отстранена от престола и заключена в Новодевичий монастырь – под строгий присмотр, чтобы даже мыслей о возвращении не было.

Так власть в стране перешла к 16-летнему Петру, а реальное управление страной пока доверено его матери и дяде Л.К.Нарышкину. При этом формальным соправителем Петра был его брат Иван (до его смерти в 1696 году).

В том же 1689 году Петр по настоянию своей матери женился на Евдокии Лопухиной. Конечно, ни о какой любви тут не было и речи, ибо мать решила этот вопрос без согласования с женихом.

Но зачем она это сделала?

А затем, что по тогдашним русским понятиям женатый человек считался совершеннолетним, и ее Петр в глазах народа получил полное право избавиться от опеки сестры.

Отмечу, что Евдокия стала последней неиноземной супругой русского монарха, но вот Петр не оценил этот факт и практически тут же сблизился в своей любимой Немецкой слободе под Москвой с красавицей Анной Монс, дочерью Иоганна-Георга Монса из Вестфалии. Впрочем, пока была жива его мать, Петр не демонстрировал открыто свою антипатию к законной жене. А вот после смерти Натальи Кирилловны, когда Петр уехал в Архангельск, он перестал даже переписываться с Евдокией.

Ну, да ладно, Бог ему в этом судья. А в 1695 году Петр предпринял свой первый военный поход на крепость Азов.

* * *

Весной 30-тысячное войско, назначенное для осады крепости, выступило из Москвы. Им командовали генералы Алексей Шеин (кстати, будущий первый русский генералиссимус), Патрик Гордон, Франц Лефорт и Артамон Головин. В отряде последнего шли царские «потешные» полки, уже называвшиеся тогда Преображенским и Семеновским. А к Преображенскому полку была прибавлена бомбардирская (артиллерийская) рота, и в ней простым капитаном служил сам Петр I. И можно себе представить, каково было удивление, с каким наши предки смотрели на государя, подчиняющегося приказаниям своего начальника.

Первый поход на Азов закончился неудачно, но потом, спешно построив в Воронеже флот, Петр организовал второй поход, принесший ему первую победу. Это укрепило его авторитет. А в 1697 году Петр отправился за границу, где начал обучаться корабельному делу, трудясь на верфях и знакомясь с техническими достижениями передовых европейских стран, образом их жизни и особенностями политического устройства. Там же в основных чертах сложилась политическая программа Петра I, целью которой стало создание мощного государства, похожего на просвещенные европейские страны.

При этом себя Петр I считал первым слугой своего Отечества, долгом которого было собственным примером учить подданных.

Петр говорил: «Когда государь повинуется закону, тогда не дерзнет никто противиться оному». Хорошие слова! Правильные! И как часто потом наши правители забывали об этом. Так часто, что М.Е.Салтыков-Щедрин даже вывел формулу о том, что «строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения».

Но это так – лирическое отступление, а вот молодой Петр мечтал изменить Россию, для чего им было сделано несколько нововведений. Например, было введено летоисчисление по юлианскому календарю.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Юлианский календарь был разработан группой александрийских астрономов и введен Юлием Цезарем с 1 января 45 года до н. э. Год по юлианскому календарю начинался 1 января, так как именно в этот день избранные консулы вступали в должность. На Руси до Петра I существовало несколько разных календарных стилей, связанных с тем, что византийский календарь отсчитывал год с 1 сентября, а восточные славяне при принятии христианства сохранили древнее начало года в марте. Соответственно, летоисчисление, использовавшее византийское начало года, называлось сентябрьским стилем, а летоисчисление, в котором год начинался в марте (то есть на полгода позже византийского начала года), называлось мартовским стилем. Отметим, что до начала XII века на Руси преобладал мартовский стиль, а в XII–XIII веках стал широко использоваться ультра мартовский стиль (от лат. ultra – «по ту сторону», то есть календарный год, предваряющий мартовски), а с 1492 года преобладающим стал сентябрьский год, вытеснивший мартовский. Этим, кстати, объясняется путаница, которая возникла при переписывании некоторых летописей, и с этим связано то, что хронология в разных летописях может отличаться на один-два года. В России юлианский календарь теперь называется «старым стилем». Почему? Да потому, что «новый стиль» (по Григорианскому календарю) был введен декретом Совнаркома, подписанным В.И. Лениным 26 января (8 февраля) 1918 года – «в целях установления в России одинакового почти со всеми культурными народами исчисления времени».

Для развития торговли России требовался выход к Балтийскому морю. Так что следующим этапом правления Петра I стала война со Швецией. Заключив мир с Турцией, он захватил несколько крепостей и в мае 1703 года начал строительство Санкт-Петербурга. Для этого из разных областей было выписано более 20000 работников. Целая армия! И надзор за ними имели люди, самые близкие к Петру: Меншиков, Нарышкин, Трубецкой, Головкин и Зотов. Кроме того, сам царь был беспрестанно с ними, и, чтобы как можно ближе видеть исполнение своей мечты, он приказал построить для себя подле крепости деревянный домик.

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ

Новый год в России стали отмечать с 1 января только с 1700 года. До этого Россия вела счет времени «от Создания Мира». Если бы мы с вами жили в 1699 году, для нас это был бы 7207 год от Создания Мира.

В следующем году были взяты Нарва и Дерпт (ныне это Тарту). В июне 1709 года в Полтавской битве на берегу реки Ворсклы, впадающей в Днепр, Швеция была окончательно разгромлена.

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ

Санкт-Петербург – это самый северный в мире город с населением более миллиона человек. Строительство города в низком болотистом месте потребовало сооружения каналов и прудов для осушения. Вынутая при этом земля использовалась для повышения поверхности. В конце XIX века дельта реки Невы состояла из 48 рек и каналов, образующих 101 остров. В XX веке в результате засыпки каналов, проток и рукавов число островов сократилось до 42. При этом мостов в Санкт-Петербурге в 3 раза больше, чем в Венеции. То есть по количеству каналов и мостов правильнее не Петербург называть Северной Венецией, а Венецию – Южным Петербургом.

* * *

В этой битве король Карл XII атаковал первый. Битва была отчаянная с обеих сторон. Как говорят, Петр «сражался за счастье своего народа, за все созданное им царство», а Карл защищал «свою громкую славу, свое название героя и своих воинов», которых ожидала неминуемая погибель во вражеской стране. В этот знаменитый день невозможно было определить, кто из двух государей был отважнее. Тысячи пуль свистели вокруг обоих. Одна из них пробила у русского царя шляпу, другая – седло, третья (реально повезло!) попала в крест, висевший у него на груди. Шведский же король, за несколько дней до того раненный при осмотре русских пикетов, не в состоянии был сидеть на лошади и приказал возить себя между рядами своих солдат в повозке, когда же запряженные в нее лошади были убиты, Карл пересел на верховую и раненую ногу положил ей на шею. В таком положении он носился среди храбрых шведов, ободрял их воспоминаниями о былых победах и предвещал новую славу. Но планы его не сбылись.

Вся слава в день Полтавской битвы принадлежала царю Петру I и отважным русским воинам.

Шведское войско было совершенно разбито, и Карл едва спасся от плена бегством. Он умер в 1718 году, и вскоре после его смерти был заключен мир между Россией и Швецией. В результате, к России присоединились новые земли, и был получен такой необходимый выход в Балтийское море.

* * *

В 1712 году столица России (кстати, до 1918 года) была перенесена из Москвы в Санкт-Петербург. А в октябре 1721 года Петр принял титул императора.

За время правления Петра была присоединена Камчатка, завоеван берег Каспийского моря.

Что касается реформ, то Петр I ускорил технико-экономическое развитие России. Он провел финансовую реформу, осуществил преобразования в промышленности, культуре и торговле. В области образования им также был проведен ряд реформ, направленных на массовое просвещение. Было открыто множество школ для детей и первая в России гимназия. При Петре вышла первая русская газета, а в 1724 году при нем по образцу западноевропейских академий была основана Петербургская академия наук.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Слово «император» происходит от латинского «imperаtor», что значит «начальник» или «властитель». Изначально это был титул предводителя римских легионов. Со времени Октавиана Августа, правившего с 31 года до н. э. до 14 года н. э., титул императора начал приобретать монархический характер. В европейской традиции титул императора всегда являлся претензией на лидирующее положение государства и связывался исторически именно с Римом. До 800 года император в Европе был только один – в Константинополе. Потом императором был провозглашен король франков Карл Великий, однако Византийская империя долгое время не признавала этого титула за франкскими королями. В результате распада империи Карла Великого титул императора формально не исчез, но императоры практически не обладали каким-либо заметным могуществом. Ситуация изменилась с приходом к власти в Германии Оттона I, который был коронован в 962 году как император и стал основателем Священной Римской империи. До начала XVIII века в Европе существовала лишь одна империя – Священная Римская, правитель которой обладал огромным авторитетом среди европейских монархов. Однако Петр I (на тот момент – русский царь), желая утвердить возросший престиж своей страны после победы в Северной войне, закончившейся поражением Швеции, объявил себя в 1721 году императором. Этот титул за русскими монархами был признан не сразу, но к середине XVIII века он утвердился окончательно.

Петр говорил: «Я предчувствую, что россияне когда-нибудь, а может быть, при жизни нашей пристыдят самые просвещенные народы успехами своими в науках, неутомимостью в трудах и величеством твердой и громкой славы».

Перед смертью Петр I сильно болел, но продолжал править государством. Умер этот человек, прозванный Великим, 28 января (8 февраля) 1725 года от воспаления мочевого пузыря (нарушения функций почек, приведшего к закупорке мочевыводящих путей). По другой версии, он умер от острого нарушения мозгового кровообращения с кровоизлиянием в левое полушарие головного мозга.

* * *

Как-то совсем не удивительно, что в исторической науке и в общественном мнении с конца XVIII века по настоящее время присутствуют диаметрально противоположные оценки противоречивой личности Петра I и его роли в истории России. Официально Петра принято считать одним из наиболее выдающихся государственных деятелей, определившим направление развития России в XVIII веке. Однако многие авторитетные историки, в том числе Н.М.Карамзин и В.О.Ключевский, высказывали весьма критические мнения. В частности, Карамзин осуждал Петра за чрезмерное увлечение всем иностранным и стремление сделать Россию Нидерландами, в результате чего русские образованные люди «стали гражданами мира, но перестали быть в некоторых случаях гражданами России». По мнению Карамзина, Петр, без сомнения, был велик, «но еще мог бы возвеличиться больше, когда бы нашел способ просветить ум россиян без вреда для их гражданских добродетелей».

В.О.Ключевский, оценивая реформы Петра, писал, что они ограничивались «стремлением вооружить Русское государство и народ готовыми западноевропейскими средствами», что это был «насильственный переворот», «революция», но «не по своим целям и результатам, а только по своим приемам и по впечатлению, какое произвела на умы и нервы современников». По мнению Ключевского, проблема Петра заключалась в том, что он «хотел, чтобы раб, оставаясь рабом, действовал сознательно и свободно».

Отмечают также тот факт, что при Петре I Россия была возведена в ранг европейской державы «ценой разорения страны», что он не изменил в стране самого главного – крепостного права, что действовал он репрессивными методами, был жесток и по своей прихоти часто унижал достоинство других людей.

Все это так. И в этом смысле совершенно по-другому воспринимаются слова М.Е.Салтыкова-Щедрина о том, что Россия – это такая страна, где власть «должна держать свой народ в состоянии постоянного изумления», а также слова М.М.Жванецкого о том, что «история России – это борьба невежества с несправедливостью».

Глава 10

От Екатерины I до Петра II

После смерти Петра I престол перешел к его жене – императрице Екатерине I (отметим, что его первая жена, Евдокия Лопухина, вроде бы оказалась замешана в стрелецком бунте, целью которого было возведение на царство ее сына, и Петр не без удовольствия сослал ее в монастырь). А вот 19-летнюю Екатерину (в девичестве Марту Скавронскую – вдову драгуна Иоганна Крузе, захваченную русскими войсками в качестве военной добычи при взятии шведской крепости Мариенбург) Петр встретил в 1703 году.

Но до этого (совсем маленькие дети пусть сейчас заткнут уши) ее приметил и сделал своей любовницей граф Борис Шереметев. А потом ее у него отбил Александр Данилович Меншиков.

Кстати, когда Петру I доложили о любовном безумии «Алексашки», он только пожал плечами. Типа перебесится! Не она первая, не она последняя…

Но вот ведь как бывает: через какое-то время и сам Петр перестал брезговать низким происхождением «Алексашкиной невесты». И с тех пор, как говорится, пошло-поехало! Меншикову же оставалось лишь страдать и помалкивать.

Официальное венчание Петра и Марты состоялось в 1712 году, а в 1724 году император короновал жену, принявшую в православии имя Екатерина, как императрицу и свою соправительницу.

Есть такая русская поговорка: из грязи – в князи. А есть и другая: можно вытащить человека из грязи, но нельзя вытащить грязь из человека. Это точно про Екатерину I. И можно было бы развить эту тему, да не буду – книга-то все-таки для подростков…

Ограничусь тем, что отмечу, что Екатерина родила мужу 11 детей, но большинство из них умерло в детстве, за исключением дочерей Анны и Елизаветы.

После смерти Петра Екатерина при поддержке служивой знати и гвардейских полков стала первой императрицей и самодержицей Всероссийской Екатериной I, но правила она недолго и скончалась в мае 1727 года, освободив престол для царевича Петра Алексеевича. Кстати, первая жена Петра, Евдокия Лопухина, пережила свою более счастливую соперницу и умерла в 1731 году, успев увидеть царствование своего внука.

Этот самый внук под именем Петра II вступил на престол в мае 1727 года, когда ему было всего 11 лет. И бояре, и народ единодушно назвали его государем, но главное – за него был сильнейший вельможа тогдашней России князь Александр Данилович Меншиков. Но юный Петр умер в 14 лет от оспы, и он даже не успел проявить интереса к государственным делам.

Глава 11

Эпоха дворцовых переворотов

А дальше в России началась настоящая чехарда правителей. По сути, со дня смерти Петра I и до прихода к власти в 1762 году Екатерины II на престоле сменилось шесть монархов, а также множество политических сил, стоявших за ними. Эта смена далеко не всегда проходила мирным и законным путем, вот почему данный период историк В.О.Ключевский весьма метко назвал эпохой дворцовых переворотов.

После Петра II императрицей стала Анна Иоанновна, четвертая дочь того самого Ивана V, что был братом и соправителем Петра I. В 1710 году она была выдана замуж за герцога Курляндского, но овдовела через пару месяцев после свадьбы и осталась в Курляндии. После смерти Петра II она была приглашена (в 1730 году) на российский престол Верховным тайным советом, как монарх с ограниченной властью.

А время правления Анны Иоанновны позднее получило название «бироновщина» по имени ее фаворита герцога Эрнста Бирона.

Этот человек все делал так, что избранные им жертвы погибали, и могущество его было неслыханным. Причем Анна Иоанновна имела слабость исполнять не только желания, но даже самые странные прихоти своего любимца, и стоило только появиться надменному Бирону, как все придворные погружались в страх и трепет. Но, как это часто бывает с подобными типами, кончил он плохо: в ночь на 9 (20) ноября 1740 года старый фельдмаршал Бурхард-Кристоф фон Мюнних, известный в России как граф Христофор Антонович Миних, арестовал Бирона. Тогда Миних вошел в покои и подошел к кровати, на которой лежали супруги Бироны. Они так крепко спали, что не слышали шагов фельдмаршала. А он крикнул:

– Проснитесь!

Бирон открыл глаза и сердито спросил:

– Что? Что тебе нужно? Как ты смеешь?

Но, увидев вбежавших в комнату солдат, он понял все, закричал от страха и полез под кровать. Его вытащили, заткнули рот платком, посадили в стоявшие у порога дворца сани и увезли.

Потом Бирона судили, и ему были поставлены в вину и «захват» регентства, и «небрежение» о здоровье уже покойной к тому времени государыни, и желание завладеть престолом, и грабежи, и притеснения русских. Бирон был приговорен к смертной казни, но потом его помиловали, и казнь была заменена вечной ссылкой за три тысячи верст от Петербурга.

Отметим, что лишь Екатерина II восстановила бывшего временщика в правах и отпустила его в Курляндию. Там он и умер в 1772 году.

* * *

А Анна Иоанновна умерла в октябре 1740 года, и после нее царем стал Иван VI (правнук Ивана V), но он правил лишь до ноября 1741 года при регентстве сначала Бирона, а затем собственной матери Анны Леопольдовны (урожденной Елизаветы-Катарины-Кристины Мекленбург-Шверинской). Этот император-младенец был свергнут Елизаветой Петровной (младшей дочерью Петра I и Екатерины I). Для этого ей стоило только сказать: «Вы знаете, чья я дочь, идите за мною!» И солдаты и офицеры с криком «Готовы на все, матушка!» без малейшего шума и кровопролития в ту же ночь взяли под стражу Анну Леопольдовну со всем ее семейством, графа Миниха, графа Остермана, вице-канцлера графа Головкина и прочих сторонников Ивана VI. Что же касается последнего, то он потом провел почти всю жизнь в одиночном заключении и уже в царствование Екатерины II был убит охраной при попытке его освободить.

* * *

Елизавета I Петровна правила с 25 ноября (6 декабря) 1741 года по 25 декабря 1761 года (5 января 1762 года). И тут важно сказать, что она была последней представительницей династии Романовых по прямой женской линии (мужская линия пресеклась со смертью Петра II в 1730 году). Официальным наследником престола Елизавета назначила своего племянника (сына старшей сестры, Анны Петровны) – герцога Карла-Петера-Ульриха Шлезвиг-Гольштейн-Готторпского). По прибытии в Россию он был переименован на русский манер в Петра Федоровича, причем в его официальный титул были включены слова «внук Петра Великого».

Таким образом, после смерти Елизаветы Петровны на российский престол вступила гольштейн-готторпская линия (потомки по прямой мужской линии датского короля Фредерика I).

После смерти императрицы Елизаветы Петровны ее племянник был провозглашен императором под именем Петра III.

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ

Император Петр III (урожденный Карл-Петер-Ульрих Гольштейн-Готторпский) был немцем по происхождению: по линии отца он был внучатым племянником шведского короля Карла XII и сначала воспитывался как наследник шведского престола. Однажды он обмолвился: «Затащили меня в эту проклятую Россию, где я должен считать себя государственным арестантом, тогда как если бы оставили меня на воле, то теперь я сидел бы на престоле цивилизованного народа».

Но правил не любивший Россию Петр III всего 186 дней, а потом был свергнут в результате дворцового переворота, возведшего на престол его жену Екатерину II. Вскоре он и вовсе лишился жизни (обстоятельства его смерти так до сих пор окончательно и не выяснены), и во времена правления Екатерины II за Петра Федоровича выдавали себя многие самозванцы (зафиксировано около 40 случаев), самым известным из которых был Емельян Пугачев.

Ну, а Екатерина II Великая – это урожденная София-Августа-Фредерика, родившаяся в 1729 году в Пруссии дочь князя Анхальт-Цербст-Дорнбургского.

Глава 12

Екатерина II Великая

Будущая Екатерина II появилась на свет в прусском Штеттине, главном городе Померании (ныне этот город называется Щецин, и он находится на территории Польши). Ее отец был губернатором Штеттина и одно время даже баллотировался в герцоги Курляндии, но неудачно. Службу он закончил прусским генерал-фельдмаршалом, возведенным в это звание по протекции русской императрицы Елизаветы Петровны.

А вот матерью будущей Екатерины была Иоанна-Елизавета Гольштейн-Готторпская. По ней будущая императрица принадлежала к одному из самых крутых княжеских родов Северной Германии (интересно отметить, что ее дядей по материнской линии был Адольф-Фридрих, который в 1751 году стал королем Швеции).

Выглядела девушка, прямо скажем, не очень, и она быстро поняла, что с такой внешностью ей трудно будет найти хорошего жениха. Вместе с тем, все вокруг отмечали остроту ее ума. Более того, впоследствии она вела переписку с такими выдающимися философами, как Вольтер или Дидро. Как отмечает историк Н.М.Карамзин, Европа «с удивлением» читала эту переписку, «и не им, а ей удивлялась. Какое богатство мыслей и знаний, какое проницание, какая тонкость разума, чувств и выражений».

В 1743 году мать будущей Екатерины Великой и она сама получили от русской императрицы Елизаветы I приглашение приехать в Россию. Дело в том, что Иоанна-Елизавета Гольштейн-Готторпская и Елизавета, вторая дочь Петра Великого, были родственницами. А тогда русская императрица искала своему племяннику Карлу-Петеру-Ульриху невесту в Германии, и ее выбор пал на Софию-Августу-Фредерику.

В феврале 1744 года мать и дочь приехали в Москву, где тогда находился русский двор. Несмотря на юные годы, девушка быстро освоилась в новой для себя стране и поняла стоявшую перед ней задачу. В результате, она начала изучать русский язык, перешла из лютеранства в православие и была крещена под именем Екатерины Алексеевны. Это произошло в конце июня 1744 года, а на следующий день она была обручена.

А осенью 1745 года 16-летняя Екатерина была обвенчана с Карлом-Петером-Ульрихом (в православии Петром Федоровичем), который приходился ей троюродным братом.

Естественно, ни о каком семейном счастье в данном случае не могло быть и речи. В своих «Записках» Екатерина потом написала:

«Любезный супруг мой решительно не занимался мною, но все время проводил со своими лакеями, играя в солдаты или переменяя мундиры по двадцати раз на день. Я скучала и зевала; мне не с кем было сказать слова».

Ну, а дальше все развивалось по известному сценарию. Елизавета Петровна, будучи бездетной, объявила наследником российского престола своего племянника. Потом она умерла, и в тот же день Петр Федорович взошел на престол под именем императора Петра III.

Как уже говорилось выше, правил он всего 186 дней, а после его смерти (как тогда писали, «Провидение слишком мало продлило его жизнь») недавняя София-Августа-Фредерика, совершившая «бескровный переворот», заняла российский престол под именем Екатерины II.

* * *

Утвердившись на престоле, Екатерина заявила: «Не снискание высокого имени обладательницы России, не приобретение сокровищ, не властолюбие и не иная какая корысть, но исключительно желание народа понудило нас принять бремя правления». И с первых же дней она начала «прилагать материнские попечения» о вверенной ей империи.

Для характеристики внутренней политики Екатерины II часто используется термин «просвещенный абсолютизм». Пытаясь подражать Петру I, она осуществляла активную реформаторскую деятельность.

При этом она всеми правдами и неправдами укрепляла свою личную власть.

Если в двух словах, то Екатерина осуществила губернскую реформу: она отменила провинции, а количество губерний увеличила с 23 до 50. В частности, она ликвидировала Калмыцкое ханство, территорию Эстляндии и Лифляндии разделила на две губернии (Рижскую и Ревельскую), а территорию Сибири – на три губернии (Тобольскую, Колыванскую и Иркутскую). Губернии, в свою очередь, делились на 10–12 уездов. Войсками двух или трех губерний командовал генерал-губернатор, а во главе каждой губернии стоял просто губернатор, подчинявшийся напрямую императрице.

Плюс она отметилась судебной реформой: для каждого сословия был учрежден свой суд, и все суды стали выборными. А высшей судебной инстанцией Российской империи при Екатерине был Сенат.

Сам Сенат тоже был реформирован: его роль была сужена, а полномочия его главы, генерал-прокурора, наоборот, расширены. А еще Сенат был разделен на шесть департаментов, возглавляемых обер-прокурорами.

В рамках городской реформы жители городов были поделены на шесть разрядов по различным имущественным, сословным признакам, а также по заслугам перед обществом и государством. Соответственно, каждый разряд получил свои права, обязанности и привилегии.

Что? Мало для одной женщины? Тогда вот еще.

Также были проведены полицейская реформа, реформа образования и денежная реформа. В частности, Екатерина создала сеть городских школ, основанных на классно-урочной системе. При ней началось системное развитие женского образования: в 1764 году был открыт знаменитый Смольный институт благородных девиц. А в октябре 1783 года по образцу Французской академии была основана Российская академия, первым председателем которой стала княгиня Е.Р.Дашкова.

В Москве и Санкт-Петербурге по приказу Екатерины были основаны воспитательные дома для беспризорных детей. И, кстати, было введено обязательное прививание от оспы, причем Екатерина первой сделала такую прививку.

Один этот последний факт заслуживает восхищения. Происходило это в 1769 году. Прививки от оспы – это было тогда дело новое, и имелось много неверующих. В результате, на поступок императрицы смотрели, как на подвиг. Сенат после этого преподнес ей золотую медаль, вычеканенную в честь этого события, с барельефом Екатерины и подписью: «Своей опасностью спасает других».

А еще при Екатерине появились новые кредитные учреждения (государственный банк и ссудная касса), а также впервые в России были введены в обращение ассигнации.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Ассигнационные рубли – это бумажные деньги, имевшие хождение в Российской империи наравне с серебряным рублем с рыночным курсом взаимного обмена обеих валют. Появление ассигнационных рублей было связано с большими расходами правительства на военные нужды, приведшими к нехватке серебра в казне. Всего было четыре выпуска российских ассигнаций: в 1769–1785 годах, в 1786–1818 годах, в 1802 году и в 1818–1843 годах.

Кроме того, императрица ввела государственное регулирование цен на соль, которая была одним из наиболее жизненно важных в стране товаров.

С другой стороны (и об этом тоже не стоит забывать), Екатерининская эпоха ознаменовалась максимальным закрепощением крестьян и безграничным расширением привилегий дворянства.

Все правление Екатерины II было полной противоречий борьбой между идеалами просвещенного абсолютизма и суровой российской реальностью.

К сожалению, иначе и быть не могло, ведь и история нашей страны тоже всегда была полна противоречий.

* * *

За время правления Екатерины Россия увеличила экспорт парусного полотна, чугуна и железа. Напротив, был полностью запрещен импорт тех товаров, которые производились или могли производиться внутри России. В результате, если в 1773 году, например, экспорт России превышал импорт на 2,7 миллиона рублей, то в 1781 году это превышение составило уже 5,8 миллиона рублей, а в 1786 году – 25,8 миллина рублей.

Население России, составлявшее в 1747 году всего 18 миллионов человек, к концу века дошло до 36 миллионов человек. В 1726 году в стране было 336 городов, а к началу XIX века – 634 города.

* * *

В 1773–1774 гг. в России имело место мощное крестьянское восстание во главе с Емельяном Пугачевым. Оно охватило земли Оренбургской губернии, Урал, Прикамье, Башкирию, часть Западной Сибири, Среднее и Нижнее Поволжье. Пользуясь возникшими слухами о том, что император Петр III жив, Пугачев назвался им и повел за собой людей. Но Екатерина направила против Пугачева войска, и восстание было потоплено в крови. Сам Емельян Пугачев был привезен в Москву в железной клетке и казнен в январе 1775 года.

Считается, что Екатерина лично взяла на себя верховное руководство подавлением восстания, и это в значительной степени сбросило флер терпимости с этой «просвещенной самодержицы», обнажив ее обычный деспотизм.

* * *

Внешняя политика России при Екатерине была направлена на укрепление позиций страны в мире и на увеличение ее территории. Ее дипломатический метод заключался в следующем: нужно, говорила Екатерина, «быть в дружбе со всеми державами, чтобы всегда сохранять возможность стать на сторону более слабого», важно «сохранять себе свободные руки» и «ни за кем хвостом не тащиться».

В результате, при Екатерине был произведен раздел Речи Посполитой (так называлась федерация Королевства Польского и Великого княжества Литовского), в результате которого Россия получила восточную часть Белоруссии (до Минска) и часть латвийских земель, входивших ранее в Ливонию. Затем, в 1793 году, имел место второй раздел Речи Посполитой, в результате которого Россия получила Центральную Белоруссию (вместе с Минском) и Правобережную Украину. Последовавшее вслед за этим национально-освободительное восстание под руководством Тадеуша Костюшко было подавлено русской армией, и за этим произошел третий раздел, в результате которого Россия получила Литву, Курляндию, Волынь и Западную Белоруссию.

Другим очень важным направлением внешней политики Екатерины стали территории Крыма, Причерноморья и Северного Кавказа, находившиеся под турецким владычеством.

В 1783 году она присоединила к России Крымское ханство. Потом, после войны с Турцией, за Россией был закреплен Крым и Очаков, а граница между двумя империями была отодвинута до Днестра.

В период царствования Екатерины II Россия окончательно обрела статус великой державы. Да и она сама – единственная из российских правительниц – удостоилась в памяти соотечественников, как и Петр I, определения «Великая».

Ее день начинался в шесть утра и был расписан буквально по минутам. «Во Франции четыре министра не работают столько, сколько эта женщина, которую стоит зачислить в ряды великих людей», – говорил о ней прусский король Фридрих II, которого, между прочим, тоже прозвали Великим.

Вот такая это была правительница. Но при этом она писала: «Многие говорят, что я работаю много, а мне все кажется, что мало сделала, когда я посмотрю на то, что остается сделать».

* * *

Но Екатерина была не только выдающейся правительницей, она была еще и женщиной. А вот тут все обстояло далеко не так благополучно. Как уже говорилось, ее отношения с Петром Федоровичем не сложились с самого начала. Хилый физически Петр ничего не делал, чтобы быть любимым. Напротив, он постоянно оскорблял Екатерину своей бестактностью и странными выходками.

Тем не менее, в 1754 году Екатерина все же родила ему сына Павла (будущего императора Павла I). Относительно этого имеется такая версия. Императрица Елизавета Петровна очень хотела обеспечить трон своими наследниками, а для этого ей было необходимо, чтобы Петр, внук Петра Великого, оставил после себя потомство. Увидев, что словесные методы убеждения не оказывают на инфантильного юношу никакого воздействия, она фактически посадила молодых супругов под домашний арест, пока Екатерина не забеременела. При этом младенец, названный Павлом, был сразу же после рождения отобран у родителей, и его воспитанием занялась лично Елизавета Петровна.

Рождение сына, отнятого у Екатерины императрицей, не внесло улучшения в ее супружескую жизнь. Более того, после рождения Павла Петр начал открыто заводить любовниц, впрочем, не препятствуя делать то же самое и Екатерине. Ну, а та, имея неутолимую жажду любить и быть любимой, создала, по сути, придворное «министерство любви». К череде ее фаворитов можно относиться как угодно, но судить Екатерину слишком строго не надо. Просто такие были времена…

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

O tempora! O mores! О времена! О нравы! Это латинское крылатое выражение обычно применяют, констатируя упадок нравов и осуждая даже не кого-то конкретно, а целое поколение. Это восклицание принадлежит древнеримскому политическому и государственному деятелю, мыслителю и оратору Цицерону. А знаете, когда это было сказано? В 63 году до нашей эры! А вот Ф.М.Достоевский устами одного из своих героев говорил: «Нравственных идей теперь совсем нет, как будто их никогда и не было». Это было написано в 1875 году. Как видим, люди и нравы практически не меняются.

Как поется в одной известной песенке, «жениться по любви не может ни один, ни один король…» И, соответственно, ни одна королева. И даже императрица.

А что Екатерина?

Говоря о количестве ее фаворитов, обычно называют цифру 23. При этом только 10 человек из них занимали пост фаворита официально, со всеми связанными с этим привилегиями и обязанностями.

И что?

Может быть, здесь, пусть и в искаженной форме, проявилась трогательная и вечная женская потребность в простом и понятном счастье?

И осуждать ее за это слишком строго не совсем справедливо – в любви она испытала те же превратности Судьбы, что подстерегают на этом пути и самых обыкновенных женщин: к ней охладевали, ей изменяли, обманывали…

Самыми известными из фаворитов Екатерины были Григорий Григорьевич Орлов, Григорий Александрович Потёмкин и Платон Александрович Зубов. Причем с Орловым она даже планировала брак, однако потом, следуя уговорам приближенных, отказалась от этой идеи. Эта пара пробыла вместе 12 лет, и параллельно с этим Орлов имел множество любовниц, о которых Екатерине было известно. А вот Платону Зубову было лишь 22 года в момент начала его отношений с 60-летней императрицей, но это уже история совсем для другой книги.

* * *

Всего Екатериной было рождено, скорее всего, четверо детей, и еще двое или трое детей ей приписываются. В их числе, без сомнения, следует отметить Алексея Бобринского, который родился в апреле 1762 года. Его отцом считают Григория Орлова. В это время законный супруг Екатерины уже вполне открыто жил с Елизаветой Воронцовой, поселив жену в другом конце Зимнего дворца. Когда Екатерина забеременела, этот факт долго скрывали, а когда пришло время рожать, ее преданный камердинер Василий Шкурин поджег свой дом. Будучи любителем подобных зрелищ, Петр Федорович с придворными побежали смотреть на пожар, а в это время Екатерина благополучно родила. После этого младенец был отдан Шкурину, в семействе которого он и воспитывался до 1774 года наравне с его собственными сыновьями. В 1770 году он вместе с «братьями» был отправлен учиться за границу, в специально организованный для них пансион в Лейпциге. В 1774 году он вернулся в Россию, где по распоряжению Екатерины ему дали фамилию Бобринский – по названию села Бобрики в Тульской губернии (ныне это город Новомосковск), купленного специально для его материального обеспечения еще за десять лет до этого.

Потом этот самый Бобринский много путешествовал по России и за границей. Ему очень понравился Париж (еще бы!), и он долгое время жил там. Потом, в 1794 году, он купил себе имение в Лифляндии, а через два года вступил в брак с баронессой Анной-Доротеей фон Унгерн-Штернберг, дочерью коменданта Ревеля. В своем имении они жили до самой кончины Екатерины Великой. А потом уже император Павел I сделал Алексея Бобринского графом и подарил ему одновременно с этим чин генерал-майора.

* * *

Вот что писал о Екатерине в своих «Записках о пребывании в России» французский дипломат граф Луи-Филипп де Сегюр:

«Екатерина отличалась огромными дарованиями и тонким умом; в ней дивно соединились качества, редко встречаемые в одном лице. Склонная к удовольствиям и вместе с тем трудолюбивая, она была проста в домашней жизни и скрытна в делах политических. Честолюбие ее было беспредельно, но она умела направлять его к благоразумным целям. Страстная в увлечениях, но постоянная в дружбе, она предписала себе неизменные правила для политической и правительственной деятельности; никогда не оставляла она человека, к которому питала дружбу.

Она была величава перед народом, добра и даже снисходительна в обществе; к ее важности всегда примешивалось добродушие, веселость ее всегда была прилична. Одаренная возвышенной душою, она не обладала ни живым воображением, ни даже блеском разговора, исключая редких случаев, когда говорила об истории или о политике; тогда личность ее придавала вес ее словам. Это была величественная монархиня и любезная дама. Возвышенное чело, несколько откинутая назад голова, гордый взгляд и благородство всей осанки, казалось, возвышали ее невысокий стан. У ней были орлиный нос, прелестный рот, голубые глаза и черные брови, чрезвычайно приятный взгляд и привлекательная улыбка. Чтобы скрыть свою полноту, которой наделило ее все истребляющее время, она носила широкие платья с пышными рукавами, напоминавшими старинный русский наряд. Белизна и блеск кожи служили ей украшением, которое она долго сохраняла.

Она была очень воздержана в пище и питье, и некоторые насмешливые путешественники грубо ошибались, уверяя, что она употребляла много вина. Они не знали, что красная жидкость, всегда налитая в ее стакане, была не что иное, как смородинная вода».

* * *

Жизнь 67-летней Екатерины оборвал инсульт. Она умерла 6 (17) ноября 1796 года в Царском Селе. Похоронили эту незаурядную и полную противоречий женщину в Петропавловском соборе в Санкт-Петербурге.

После ее смерти в бумагах Екатерины нашли шутливую эпитафию, которую императрица посвятила самой себе:

«Здесь лежит Екатерина Вторая. Она прибыла в Россию в 1744 году. Вступив на российский престол, она желала добра и старалась доставить своим подданным счастие, свободу и собственность. Она легко прощала и не питала ни к кому ненависти. Пощадливая, обходительная, от природы веселонравная, с душою республиканскою и с добрым сердцем, она имела друзей. Работа ей легко давалась, она любила искусства и быть на людях».

А вот историк В.В.Андреев характеризует царствование Екатерины так:

«Славолюбивая от природы, она знала, в чем состоит истинная слава. Екатерина любила распространять добро и счастье вокруг себя, и желавших этого добра и счастья столпилось столько сотен тысяч вокруг нее, что миллионы, стоявшие позади их, вовсе не видали лучей этого солнца, светившего немногим, а Екатерина не была настолько гениальна, чтобы возвыситься над уровнем окружавшей ее толпы и дать солнцу ее добрых намерений и гуманности светить всем».

По-человечески самое ужасное заключалось в том, что «солнце добрых намерений» Екатерины совсем не светило ее сыну Павлу.

При этом ее любимцем был внук Александр, родившийся в 1777 году. Только в нем Екатерина видела не только будущего главу государства, но и продолжателя дела, начатого Петром Великим. А вот Павла она считала неспособным управлять огромной страной.

В свою очередь, Павел не любил мать, а необходимость постоянно лавировать между ненавидевшими друг друга отцом и бабушкой, сделала из Александра человека двуличного, который, как пишет историк В.О.Ключевский, «должен был жить на два ума, держать две парадные физиономии, кроме ежедневной – домашней, иметь два разные прибора манер, чувств, даже слов».

Глава 13

Павел Петрович и Александр Павлович

Сына Павла Екатерина II родила в 1754 году. Между прочим, после двух неудачных беременностей. Роды были тяжелыми, и младенца сразу же отобрали у матери по воле царствовавшей тогда императрицы Елизаветы Петровны. Так Екатерину лишили возможности воспитывать Павла, позволяя только изредка видеть его.

В это трудно поверить, но мать впервые увидела своего сына лишь через 40 дней после родов. И ряд источников утверждает, что истинным отцом Павла был вовсе не муж Екатерины, а ее фаворит Сергей Васильевич Салтыков. Впрочем, доказательств этого нет и быть не может. Но факт остается фактом: с мнением Павла Екатерина никогда особо не считалась. Она считала своего сына неспособным занять престол и планировала возвести на него Александра, своего старшего внука, и все это – минуя его отца Павла, нрав которого она считала слишком тяжелым.

Итак, Екатерина II желала передать престол своему старшему внуку, а не сыну, но имевший на нее влияние сенатор граф В.П.Мусин-Пушкин сумел убедить императрицу отсрочить это решение. За это, кстати, благодарный Павел I, вступив на престол, произвел его в фельдмаршалы, хотя он за всю жизнь не выиграл ни одного сражения. А 10-летний Александр, проявив недетскую изворотливость и дальновидность, сам рассказал отцу о планах бабушки и пообещал присягнуть ему как императору.

Когда 6 (17) ноября 1796 года, после смерти матери, Павел стал императором, он назначил Александра военным губернатором Санкт-Петербурга, шефом лейб-гвардии Семеновского полка, инспектором кавалерии и пехоты, а позднее – председателем военного департамента Сената.

Противоречивость характера всегда была свойственна Александру. С одной стороны, он испытывал искреннее отвращение к власти, с другой – стремился к ней, руководимый не только честолюбием, но и благими надеждами на переустройство российского государства на европейский лад.

И вот ночью 12 (24) марта 1801 года граф Петр Алексеевич фон дер Пален сообщил Александру, что его отец убит заговорщиками.

Кстати, обычное дело для российской истории. И историки, как водится, высказывают на этот счет самые разные догадки, однако суть дела от этого не меняется – зная о заговоре, Александр практически ничего не сделал для того, чтобы раскрыть и уничтожить его.

Ничего не сделал…

А ведь он наверняка догадывался, что приближается минута, когда его отцу будет предложено отречься от престола. Предложить отречься… Но не убивать же!

Когда Александру доложили о свершившемся, формулировка была такая:

– Все сделано.

– Что сделано? – в ужасе переспросил он.

А граф П.А.Зубов, со своей стороны, побоялся назвать то, что было сделано, соответствующим образом. Но он все время обращался к Александру, как к государю, и молодой человек не мог не понять, о чем шла речь.

Конечно, вожди заговора оправдывали потом себя тем, что ими двигали причины исключительно государственного характера, желание спасти Россию и т. п.

Друг Александра Адам Чарторыйский потом написал:

«Россия сильно страдала, находясь под управлением своего рода маньяка; но способ, какой был применен для устранения всех этих затруднений, оставил в душе Александра на всю жизнь мрачный отголосок преступления, совершенного над его отцом, которое, как он был убежден, пало на него и никогда не смоется с него в его собственных глазах».

Принято считать, что Александр не желал насильственной смерти отца. Он хотел лишь отстранить его от управления государством, дабы пресечь деспотизм и самодурство.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Многие современники тех событий потом констатировали, что Павел I «правил вспышками, скачками, порывами, без всякой связи, не смущаясь совершенно последствиями». Он правил, «как человек, который не дает себе никогда труда размыслить, взвесить все за и против, который приказывает и требует немедленного исполнения всякой фантазии, приходящей ему на ум». В результате, его ненавидели почти все, причем даже за его добрые качества, например, за его справедливость, потому что и она, в сущности, была какая-то слепая и страшно капризная. Она поражала без разбору, заставляя людей застывать от ужаса и вечной неизвестности относительно своей участи, независимой от занимаемого положения.

Говорят, Александр не соглашался занять престол и уступил лишь после того, как убийцы отца заявили, что если он не согласится принять правление, то увидит реки пролитой крови.

Вот как описывал очевидец первый выход Александра в Зимнем дворце на следующий день после убийства:

«Новый император шел медленно, колени его как будто подгибались, волосы на голове были распущены, глаза заплаканы; смотрел прямо перед собой, изредка наклонял голову, как будто кланялся; вся поступь его, осанка изображали человека, удрученного грустью и растерзанного неожиданным ударом рока. Казалось, он выражал на своем лице: они все воспользовались моей молодостью, неопытностью, я был обманут, не знал, что, исторгая скипетр из рук самодержца, я неминуемо подвергал жизнь его опасности».

Было очевидно, что сознание своей вины, мысль о том, что он обязан был все предвидеть, всей тяжестью давили на 23-летнего Александра.

Адам Чарторыйский свидетельствует:

«Целыми часами оставался он в безмолвии и одиночестве, с блуждающим взором, устремленным в пространство, и в таком состоянии находился в течение многих дней, не допуская к себе почти никого».

А на утешения своего польского друга Александр отвечал:

– Нет, все, что вы говорите, для меня невозможно. Я должен страдать, ибо ничто не в силах уврачевать мои душевные муки.

Душевные муки, если кто не знает, – это врагу не пожелаешь. Они, как проказа, медленно гложут и разъедают человека изнутри.

Смерть отца – это кошмар.

Даже когда он старенький и до этого очень долго болел.

А когда отцу было всего 46 лет?

А когда это было убийство?

А если ты знал обо всем, но ничего не сделал, чтобы этому помешать…

Это даже описать невозможно. Вот и на Александра трагическая гибель отца произвела такое впечатление, что он всю оставшуюся жизнь мучился сознанием своей вины в произошедшем. «Эта неизлечимая душевная рана совести, – как заметит позже его внучатный племянник Великий князь Николай Михайлович, – испортила всю последующую его жизнь на земле».

Историк К.В.Кудряшов развивает эту мысль:

«Известие о трагической судьбе отца нравственно потрясло Александра. Вне себя он воскликнул: «Скажут, что я отцеубийца! Мне обещали не посягать на его жизнь. О, я несчастнейший из людей!» С ним сделались нервные судороги, и он впал в обморочное состояние. С трудом удалось Палену привести его в себя. «Перестаньте ребячиться!» – потребовал он от Александра».

Глава 14

Александр I

Будущий император Александр I родился 12 (23) декабря 1777 года в Санкт-Петербурге.

«Санкт-Петербургские Ведомости» тогда написали:

«О сем великом благополучном происшествии возвещено жителям столицы 201 пушечным выстрелом с крепостей Петропавловской и Адмиралтейской, а в придворной большой церкви отправлено с коленопреклонением благодарственное молебствие».

Бабушка, ставшая после отречения мужа императрицей Екатериной II, нарекла внука Александром в честь Александра Невского – покровителя Санкт-Петербурга, а его крещение по ее распоряжению превратилось в торжество поистине международной значимости.

Отцом Александра был, как мы уже знаем, будущий император Павел I, а его матерью была вторая жена Павла I – Мария Федоровна, урожденная принцесса София-Доротея Вюртембергская.

Мальчик родился крупный, здоровый и очень спокойный. С самого детства он подавал блистательные надежды, унаследовав от своей знаменитой бабушки проницательный ум, возвышенность чувств и невозмутимость духа, а от матери – красоту, величественную поступь, доброту и склонность к благотворительности.

Всего же Павел Петрович и Мария Федоровна имели десять детей, и Александр был старшим из них. Помимо него, у них было три мальчика и шесть девочек: Константин, Александра, Елена, Мария, Екатерина, Ольга, Анна, Николай (будущий император Николай I) и Михаил.

Александр был любимым внуком Екатерины, и она лично руководила его воспитанием (бабушки – они такие!), видя в мальчике не только будущего главу государства, но и продолжателя дела, начатого Петром Великим. Императрица растила своих старших внуков, Александра и Константина, руководствуясь главными идеями философов Джона Локка и Жан-Жака Руссо, но беря у них только то, что лично она считала полезным в практическом отношении. При этом с мнением родителей мальчиков она особо не считалась.

Вот такая это была властная женщина!

В одном из писем, датированном 29 мая 1779 года, Екатерина так написала барону Фридриху-Мельхиору Гримму, своему многолетнему немецкому корреспонденту: «Я все могу из него делать…»

А вот фрагмент другого письма от 5 июля того же года: «Мне говорят, что я вырабатываю из него забавного мальчугана, который готов делать все, что я захочу».

Будучи женщиной деспотичной и волевой, Екатерина была вместе с тем сентиментальной и нежной бабушкой, находившей огромное удовольствие и в стирке замаранной одежды юного Александра, и в потакании его шалостям и капризам. Она даже сама писала для него учебники и наставления.

Попечителем Александра, когда ему исполнилось пять лет, был назначен умный, но весьма капризный генерал-аншеф Николай Иванович Салтыков, а также суровый и несколько прямолинейный Александр Яковлевич Протасов, которого сделали придворным кавалером-воспитателем и также произвели в генералы.

Как написано в одной из биографий Александра, основной задачей Протасова «было помочь в предохранении от засорения желудка и сквозного ветра». А вот Закон Божий будущему императору преподавал протоиерей Андрей Сомборский. За географию и естествознание отвечал пруссак Петер Паллас, за физику – Логин Крафт, за русскую историю и словесность – Михаил Никитич Муравьев, отец будущего декабриста Н.М.Муравьева, а также дядя поэта К.Н.Батюшкова.

Но самое большое влияние на формирование характера Александра оказал его учитель – швейцарец Фредерик-Сезар Лагарп, который занимался с ним в 1783–1794 гг.

Историк С.П.Мельгунов, говоря о воспитании Александра, отмечает:

«В лице своей бабки он видел, как модные либеральные идеи прекрасно уживаются с реакционной практикой, как, не отставая от века, можно твердо держаться за старые традиции. От своего воспитателя, республиканца Лагарпа он, в сущности, воспринимал то же уменье сочетать несовместимое – либерализм со старым общественным укладом. Лагарпа по справедливости можно назвать «ходячей и очень говорливой французской книжкой», проповедовавшей отвлеченные принципы и в то же время старательно избегавшей касаться реальных язв, разъедавших государственный и общественный организм России. Республиканский наставник в практических вопросах был, в сущности, консерватором, отговаривавшим позже Александра от коренных реформаторских поползновений».

Безусловно, Екатерина II была императрицей и вовсе не думала делать из внука какого-нибудь республиканца, но ей хотелось, чтобы он вырос благородным и сильным человеком. Об обучении Лагарпа, активно поддержавшего Великую французскую революцию, она говорила:

– Высокие принципы, которые вы ему внушаете, воспитывают в нем сильную душу. Я бесконечно довольна вашими стараниями.

А вот военный человек генерал Салтыков знакомил Александра с традициями исконно русской аристократии, решительно отвергая «республиканскую ересь» Лагарпа. Что же касается отца Александра, то он передал сыну свое пристрастие к военным парадам. Некоторое время, кстати, юный Александр по его указанию проходил военную службу в Гатчинских войсках, сформированных Павлом I, и там он «от сильного гула пушек лишился слуха в левом ухе».

Будучи еще ребенком, Александр отличался веселым нравом и редким артистическим даром. Екатерина II с гордостью писала, когда ему исполнилось четырнадцать лет:

«Нынешней зимой господин Александр овладел сердцами всех».

Но самую завидную способность Александр проявлял к языкам. Например, по-английски он начал говорить раньше, чем по-русски, а всего он владел четырьмя языками, и основным у него был модный тогда в России французский.

* * *

Как это обычно и бывает, занятия завершились, когда Екатерина II женила внука на принцессе Баденской Луизе-Марии-Августе, которая после перехода в православие получила имя Елизаветы Алексеевны. Их обручение состоялось в мае 1793 года, а официальное бракосочетание – 28 сентября (9 октября) 1793 года.

Говоря об этом, следует подчеркнуть, что Екатерина к любому делу всегда подходила очень серьезно и основательно. Русскому посланнику во Франкфурте-на-Майне графу Н.П.Румянцеву она дала задание собрать сведения обо всех принцессах, «бывших тогда в летах для бракосочетания».

Граф Румянцев, понятное дело, постарался угодить императрице и с полной ответственностью отнесся к данному деликатному поручению. И вскоре на столе у Екатерины лежали подробные характеристики возможных кандидатур, где особенно были подчеркнуты достоинства принцессы Луизы. Царица одобрила выбор дипломата, а мнение Александра по этому поводу никто и не подумал спросить.

Считается, что стремление никогда не испытывавшей теплых материнских чувств к собственному сыну Екатерины побыстрее женить любимого внука было связано с желанием передать престол именно ему, а не Павлу Петровичу.

По ее мнению, женитьба должна была придать Александру больший вес в глазах русского общества. С другой стороны, это был отличный предлог для удаления Лагарпа, для которого прекращение занятий было мотивировано тем, что Александр вступил в брак, а его брат Константин определен в военную службу в Гатчину.

Со своей стороны, юная Елизавета быстро завоевала симпатии Екатерины Великой и всего двора. По свидетельству статс-секретаря императрицы А.В.Храповицкого, «никто при виде ее не мог устоять перед ее обаянием». Графиня В.Н.Головина, ставшая потом близкой подругой супруги императора, написала в своих «Мемуарах»:

«Я особенно привязалась к принцессе. Ее прелесть и грация, а также молодость и мягкость внушали мне живое участие к ней. Чем чаще имела я честь видеть принцессу Луизу, тем более внушала она мне абсолютную преданность».

* * *

Необходимость лавировать между ненавидевшими друг друга отцом и бабушкой, как между Сциллой и Харибдой, приучила Александра к двуличию.

Историк С.П.Мельгунов отмечает:

«Он неизбежно должен был бросаться из стороны в сторону, улавливать настроения, взвешивать силу их в тот или иной момент и, конечно, в конце концов, подлаживаться под них. Отсюда неизбежные уколы самолюбия, раздражение, сознание утрачиваемой популярности».

Похоже, он жил, словно в маске. «Вращаясь между двумя столь непохожими дворами, – пишет историк В.О.Ключевский, – Александр должен был жить на два ума, держать две парадные физиономии, кроме ежедневной – домашней, иметь два разные прибора манер, чувств, даже слов».

Это стало для Александра привычкой.

Если кто-то читал «Евгения Онегина», то он прекрасно помнит слова А.С.Пушкина: «Привычка свыше нам дана: замена счастию она». Вот именно так и обстояло дело с будущим императором.

Александр был глубоко несчастен, и ему всегда была свойственна некая двойственность души.

Впрочем, мы все живем в океане двойственности. А есть и такие, кто не двуличен, но его единственное лицо отвратительно…

* * *

После убийства Павла I в своем манифесте Александр Павлович принял на себя обязательство управлять Богом ему врученным народом «по законам и по сердцу в бозе почивающей августейшей бабки нашей, государыни императрицы Екатерины Великой».

И первое, что он сделал… было увольнение графа Петра Алексеевича фон дер Палена. Генералу этому, пользовавшемуся полным доверием покойного императора, было предписано немедленно покинуть Санкт-Петербург и отправиться в свои поместья.

То же было сделано и с графом Никитой Петровичем Паниным, еще одним зачинщиком заговора. Его новый император отрешил от управления иностранными делами. После увольнения тот уехал за границу, и его опала продлилась свыше тридцати лет, не смягчившись даже после смерти Александра.

Генерал Л.Л.Беннигсен больше не показывался при дворе. Он лишился своего места литовского генерал-губернатора и только в конце 1806 года выдвинулся вновь, благодаря своей военной репутации.

Князь П.А.Зубов, несмотря на все его старания, не получил никакого назначения и, чувствуя, насколько императору неприятно его видеть, уехал в свои поместья. Потом он долго скитался по Европе, не встречая ни в ком к себе уважения, и в 1822 году умер в Курляндии, не вызвав особых сожалений.

Также Александр, так или иначе, сослал или удалил одного за другим и всех остальных заговорщиков, которые пусть и не были опасны для него лично, но видеть которых ему было крайне неприятно. Один граф В.А.Зубов остался в Санкт-Петербурге и был сделан членом Государственного совета.

Почему?

По мнению Адама Чарторыйского, «его приятная открытая наружность нравилась императору Александру и внушала доверие».

Но, с другой стороны, этот самый Зубов вдруг скончался в июле 1804 года, когда ему было всего 32 года…

* * *

Александр был коронован 15 (27) сентября 1801 года в Успенском соборе Москвы митрополитом Московским и Коломенским Платоном. При этом была использована та же процедура коронования, что и при Павле I, но отличием стало то, что императрица Елизавета Алексеевна не становилась перед своим супругом на колени, а приняла на свою голову корону стоя.

К моменту своего восшествия на престол 24-летний Александр I был уже вполне сложившейся личностью. Внешне очень красивый, подтянутый, он всегда был подчеркнуто элегантен.

Царственный мистик, он любил нравиться и умел это делать, но его любовь к порядку порой доходила до абсурда и становилась поводом для добрых шуток (в первые годы пребывания у власти) и для откровенного злословия (в последние годы жизни).

Внимательно посмотрев вокруг, он через некоторое время написал:

«В наших делах господствует неимоверный беспорядок. Грабят со всех сторон. Все звенья управляются дурно. Порядок, кажется, изгнан отовсюду».

Вместо этого произвола новый император хотел установить в России строгую законность. Для этого необходимо было разработать фундаментальные законы, и именно в таком направлении и велись александровские преобразовательные опыты первых лет.

Глава 15

Александр против Наполеона

Император Александр I всегда имел склонность к внешней политике. В июле 1801 года, начиная вырабатывать основы своей внешней политики, он рассуждал так: «Мои посланники обязаны защищать интересы великой империи, действовать твердо и прямодушно, но они не должны забывать, что их государь никогда не пожелает злоупотреблять своим могуществом, что он уважает права и правительств, и независимость наций».

Следует отметить, что Александр вступил на престол в весьма бурное время. Его отец, император Павел I, недовольный действиями своих союзников, сблизился с тогдашним французским правительством и объявил в 1801 году войну Англии. После этого грозный британский флот двинулся в Балтийское море и остановился в виду русских берегов. В сентябре 1800 года англичане захватили Мальту, и Павел I начал формировать антианглийскую коалицию, в которую должны были войти Швеция, Пруссия и Дания. А в марте 1801 года Павла I не стало.

Александр, заняв место отца, изъявил желание прекратить эту никому не нужную войну, и Лондон с радостью принял это предложение. В результате, в июне 1801 года между обеими державами был подписан мирный договор. А потом последовали мирные договоры с Испанией и с Францией.

А вскоре (в марте 1802 года) был заключен Амьенский мир между Францией и Англией, означавший распад Второй антифранцузской коалиции.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Антифранцузские коалиции – это временные военно-политические союзы европейских государств, стремившихся к восстановлению во Франции королевской династии Бурбонов, павшей в период Великой французской революции. Всего было создано семь коалиций. Первые две из них еще именуют «антиреволюционными». Начиная с третьей, они были «антинаполеоновскими».

Все уже клонилось к заключению общего мира, к утверждению спокойствия и благоденствия. Но, к сожалению, в Европе Александр правил не один. Примерно в одно время с ним возник на горизонте, как пишет русский публицист Н.И.Греч, «блистательный метеор, с необычайной силой сжавший в себе все бурные стихии кровавой революции французской». Это был Наполеон Бонапарт, который «изумил величием своего гения весь тогдашний мир; он успокоил Францию, победил и усмирил несметных врагов ее, пролил реки обилия и богатства на свое отечество, озарил его блистательною славою, но не долго пользовался бескорыстным удивлением современников».

Бесконечные нарушения прав человека, покушения на чужую собственность, жертвование общим благом ради возвышения членов своего многочисленного семейства и, наконец, злодейское убийство ни в чем не повинного герцога Энгиенского – все это открыло глаза Европе.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

В течение 1803 года в Англии составился заговор против Наполеона Бонапарта. Об этом стало известно полиции, и ряд заговорщиков был арестован. В связи с этим ходили слухи о пребывании в Париже одного из королевских принцев. Соответственно, Наполеон, пребывая в деспотической ярости, заподозрил в этом принце герцога Энгиенского, единственного сына последнего принца де Конде (это была одна из младших ветвей королевского дома Бурбонов). Или, может быть, Наполеон просто притворился убежденным в этом потому, что этот человек был у него под рукой: герцог проживал в нескольких часах езды от французской границы, в баденском местечке Эттенхайм. Он был коварно похищен и доставлен в Париж. А там 21 марта 1804 года его расстреляли, хотя никакой вины за герцогом не было. Считается, что этим Наполеон хотел доказать монархистам, на что он способен и что с ним лучше не связываться. Позднее он говорил, что о смерти герцога Энгиенского «много понаписали гнусностей» и что она не была делом его рук.

И первой восстала против Наполеона Англия.

Для чего я все это рассказываю?

Чтобы было понятно то, что происходило потом.

А происходило вот что. Так уж сложилось, что Александр с самого начала возненавидел Бонапарта, которого он считал «исчадием ада», «злым гением» революции и своим главным конкурентом. Про него он говорил: «Наполеон или я, я или он, но вместе мы не можем царствовать». Или вот еще его слова: «В Европе нет места для нас обоих. Рано или поздно один из нас должен уйти».

А в 1802 году, когда Наполеон объявил себя пожизненным консулом (то есть еще не императором, но уже почти императором), Александр написал Лагарпу:

«Я совершенно переменил, так же как и вы, мой дорогой, мнение о первом консуле. Начиная с момента установления его пожизненного консульства, пелена спала: с этих пор дела идут все хуже и хуже. Он начал с того, что сам лишил себя наибольшей славы, которая может выпасть на долю человеку. Единственно, что ему оставалось, доказать, что действовал он без всякой личной выгоды, только ради счастья и славы своей родины, и оставаться верным Конституции, которой он сам поклялся передать через десять лет свою власть. Вместо этого он предпочел по-обезьяньи скопировать у себя обычаи королевских дворов, нарушая тем самым Конституцию своей страны. Сейчас это один из самых великих тиранов, которых когда-либо производила история».

* * *

Типа забота о конституционном строе в далекой Франции тогда беспокоила Александра…

Но его слова вовсе не следует считать демагогией, так как все последние годы он исповедовал именно эти принципы, да и процитированное выше письмо носило сугубо личный характер.

Вывод: Александр совершенно верно уловил державные претензии выскочки-корсиканца.

И это было не просто ревнивое отношение монархической России к новой либеральной Франции, но и личная конкуренция Александра с Наполеоном Бонапартом, который сознательно или бессознательно был выбран на роль героя-антагониста.

Исходя из этого, Александр и строил свою внешнюю политику. В результате, уже в 1805 году путем заключения ряда договоров была оформлена новая антифранцузская коалиция, и в сентябре того же года отважный русский император лично отбыл в действующую армию.

К сожалению, закончилось это все для него плохо.

И для России тоже.

В самом конце 1805 года русско-австрийская армия была разбита Наполеоном при Аустерлице. Потом, в 1806 году, была сформирована очередная антифранцузская коалиция, в которую вошла еще и Англия. В марте 1807 года Александр вновь выехал к армии, а вслед за этим последовали ожесточенные сражения под Голымином и Пултуском, но они не выявили победителей. Генеральное сражение произошло 26–27 января (7–8 февраля) 1807 года при Прейсиш-Эйлау, и это тоже была бойня, в которой потери противников оказались примерно равными (от 20000 до 25000 человек). А вот под Фридландом численное превосходство наполеоновской армии сыграло решающую роль. В сражении 2 (14) июня 1807 года Наполеон одержал победу и захватил множество русских пушек и знамен.

Главным итогом всего этого стало подписание унизительного для России Тильзитского мира.

* * *

Но Александр и на этом не успокоился, и его ненависть к Наполеону достигла вершины.

Когда Наполеон развелся со своей женой Жозефиной и удалил ее в Мальмезон, в специально подаренный ей загородный дворец, он тут же занялся выбором новой невесты, которая должна была уберечь Францию от возможной реставрации Бурбонов путем производства на свет прямого наследника императорского престола.

И вот 29 января 1810 года было собрано специальное совещание высших сановников империи по этому вопросу. Многие на нем выступили за союз с Россией, а вот министр иностранных дел Талейран предпочитал австрийский брак. Других вариантов, по сути, и не было. На свете, кроме Франции, тогда существовали лишь три великих державы: Англия, Россия и Австрия. Но с Англией постоянно шла война не на жизнь, а на смерть. Оставались только Россия и Австрия. Россия, бесспорно, была сильнее Австрии, недавно в очередной раз разбитой Наполеоном. Но в России все тянули с ответом.

Согласно официальной версии, Анна Павловна (сестра Александра) была еще слишком молода, ей было всего 16 лет. Конечно же, это была лишь отговорка. В России ненависть к Наполеону росла с каждым годом, по мере того, как усиливались строгости введенной Наполеоном Континентальной блокады, запрещавшей любые отношения с Англией. Как бы то ни было, в Санкт-Петербурге попросили отсрочить решение вопроса о браке Анны Павловны с Наполеоном, и последний, сильно раздраженный уклончивостью русского двора, дал понять, что склоняется в пользу «австрийского варианта».

7 февраля 1810 года Наполеон сообщил Александру о том, что идея о «русском» браке им окончательно отброшена, и тут же был подготовлен «австрийский» брачный договор.

С этого момента стало совершенно очевидно, что новая война не за горами. И она произошла в 1812 году. Об этой войне написано множество книг (один лишь автор этих строк выпустил их с десяток), так что тут нет никакой необходимости в очередной раз упоминать переход через Неман, взятие Смоленска, Бородинское сражение, пожар Москвы, контрнаступление Кутузова, Березину и т. д.

Недавно отмечалось 200-летие этой славной для России военной кампании, называющейся у нас Отечественной войной 1812 года, и она относительно хорошо разобрана (было бы желание об этом почитать). А вот о том, что произошло потом, к сожалению, известно гораздо меньше.

Глава 16

Кампания 1813 года

Если о войне 1812 года обычные люди (те, что не историки) хоть что-то знают хотя бы по роману Л.Н.Толстого «Война и мир» или по многократно показывавшемуся по телевизору фильму «Гусарская баллада», то о том, что в 1812 году война не закончилась, знают немногие. И это странно, ведь война с Наполеоном длилась потом еще почти полтора года, и русских людей в ней полегло огромное количество.

А все потому, что в самом начале 1813 года, отслужив молебен, император Александр и фельдмаршал М.И.Кутузов вместе с армией перешли Неман.

Это означало, что Россия, «сокрушительница врага в собственных пределах», пошла теперь освобождать от наполеоновского ига и другие страны.

И зачем это было нужно?

Остатки Великой армии Наполеона были изгнаны из России, и император Александр встал перед дилеммой: завершить войну подписанием мира или продолжить ее на территории Европы, добившись окончательного уничтожения Наполеона?

В пользу продолжения войны говорило то, что окончательный разгром Наполеона явно укрепил бы позиции России в Европе и позволял рассчитывать на приобретение новых территорий.

Соответственно, Александр I потребовал «следовать беспрерывно за неприятелем» и лично прибыл к армии в Вильно (ныне это город Вильнюс).

Со своей стороны, 65-летний М.И.Кутузов не торопился с заграничным походом и предпочел бы, конечно, обойтись без него. «Ваш обет исполнен, – говорил он царю, – ни одного вооруженного неприятеля не осталось на русской земле. Теперь остается исполнить и вторую половину обета: положить оружие».

Рассуждал Михаил Илларионович так: новая война не увеличит славы России, а лишь принесет новые жертвы. Когда его спросили о перспективах похода в Европу, он ответил так: «Вернемся с мордой в крови». Плюс многоопытный Кутузов был уверен, что Наполеона добивать не надо, ибо он должен оставаться противовесом Англии, интересы которой вовсе не во всем тогда отвечали интересам России.

Но Александр, не желавший останавливаться на достигнутом, настоял на своем, ибо для него война с Наполеоном была, как выразился один умный человек, «актом борьбы его личного самолюбия, независимо от тех политических причин, которые ее вызывали».

Правильно говорят, когда спорят амбиции и опыт, логика не вмешивается.

В результате, в январе 1813 года русские войска вошли в Польшу и Пруссию тремя армиями: Главной (с ней были сам император и М.И.Кутузов), 3-й Западной под начальством адмирала П.В.Чичагова и Резервной. На направлении Кенигсберг – Данциг двигался также отдельный корпус генерала П.Х.Витгенштейна.

Наступление шло очень энергично, и вскоре на сторону русских перешел прусский корпус генерала Йорка (в 1812 году пруссаки, как и австрийцы, воевали на стороне Наполеона).

Плюс в армию был вызван М.Б.Барклай-де-Толли, в свое время замененный на Кутузова и долгое время находившийся в вынужденном бездействии. Этот удивительный человек, о котором теперь написана книга в знаменитой серии «Жизнь замечательных людей», забыл все свои обиды и уже в конце января месяца принял командование 3-й Западной армией вместо заболевшего адмирала П.В.Чичагова.

А потом М.И.Кутузов «тихо угас на лаврах». То есть он умер в городе Бунцлау, что в Силезии. Произошло это в апреле 1813 года, и его тело было отправлено в Санкт-Петербург, чтобы там его похоронили со всеми подобающими его высокому званию и заслугам почестями.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Барклай встал во главе объединенной русско-прусской армии, которая насчитывала 140 батальонов, 182 эскадрона, 29 казачьих полков и 340 орудий. А потом его армия вошла в состав Богемской армии союзников под командованием австрийского фельдмаршала Шварценберга, еще совсем недавно воевавшего против России на стороне Наполеона. Согласно составленному плану, все силы союзников были разделены на три армии. Богемская армия включала в себя примерно 238000 русских, пруссаков и австрийцев при 698 орудиях. Союзные монархи находились при этой армии. Силезская армия под командованием прусского генерала Блюхера состояла из трех русских корпусов и одного прусского. Всего эта армия насчитывала 95000 человек и 356 орудий. Наконец, Северная армия, состоявшая под начальством шведского наследного принца Бернадотта (бывшего наполеоновского маршала), включала в себя русские, шведские и прусские войска – всего 155000 человек при 387 орудиях. Итого в союзных армиях насчитывалось 488000 человек и 1441 орудие. Соответственно, Наполеон удивительным образом сумел набрать примерно 400000 человек пехоты и 40000 кавалерии при 1284 орудиях.

После этого армию возглавил граф Витгенштейн, имевший после 1812 года яркую славу «защитника града Петрова». И уже с Витгенштейном во главе русско-прусская армия провела сражение при Лютцене. Это сражение, если можно так выразиться, завершилось вничью, но каждая из сторон, как это часто бывает, объявила победителем себя. После этого русско-прусская армия поспешно отступила за Эльбу и заняла позицию за Бауценом, саксонским городком, что в 40 километрах восточнее Дрездена.

И там произошло еще одно сражение, и его уже выиграл Наполеон, но его преследование получилось медленным и малоэффективным. Но зато после Бауцена граф Витгенштейн сам попросил, чтобы его поставили под начальство Барклая-де-Толли.

А потом имело место грандиозное сражение под Дрезденом.

НЕМНОГО ЦИФР

Общие потери союзников в этом сражении оцениваются разными источниками в 20000-28000 человек. Потери французов под Дрезденом составили не более 10000 человек.

И стало казаться, что миф о непобедимости Наполеона вновь ожил.

Чтобы не вдаваться в ненужные подробности, особенно скучные для девочек, отмечу лишь, что потом было сражение под Кульмом, где был совершенно разбит француский корпус генерала Вандамма (примерно 12000-13000 человек было взято в плен, в том числе пять генералов и сам Вандамм, и с ними 84 орудия, несколько знамен, 200 зарядных ящиков и весь обоз).

Отмечу также, что за эту блесятщую победу Барклай был награжден орденом Святого Георгия 1-й степени.

Кто не знает, это была высшая военная награда в России, и, как и Кутузов, Барклай имел все четыре степени этого ордена. Факт этот весьма примечателен, ибо даже такие знаменитые полководцы, как генералиссимус А.В.Суворов и генерал-фельдмаршал Г.А.Потемкин-Таврический, имели Святого Георгия лишь 1-й, 2-й и 3-й степени. Полными же кавалерами ордена Святого Георгия были лишь четыре человека, и Михаил Богданович стал вторым из них.

ЕЩЕ НЕМНОГО ЦИФР

В сражении при Лейпциге союзная армия насчитывала более 300000 человек, из которых 127000 составляли русские, 89000 – австрийцы, 72000 – пруссаки и 18000 – шведы. У Наполеона под Лейпцигом было девять пехотных корпусов – около 190000 человек. По количеству орудий Наполеон также существенно уступал союзникам: у него их имелось в наличии 717, а у союзников – 893.

Это сражение стало одной из величайших битв эпохи Наполеоновских войн, и оно вошло в историю под названием «Битва народов».

Почему?

Да потому, что если бы тогда существовала Книга рекордов Гиннесса, то эта четырехдневная битва точно попала бы в нее сразу по четырем показателям: как самая массовая, самая длинная по времени, самая многонациональная и самая перегруженная всевозможными монархами. Два последних показателя, кстати, так и не побиты до сих пор.

Это сражение Наполеон проиграл, и он сам лишь с огромным трудом смог выбраться из города. Но значительной части его армии повезло гораздо меньше. Дело в том, что по ошибке был взорван каменный мост через Эльстер, и внутри города осталось около 30000 французов, в том числе маршалы Макдональд и Понятовский, а также генералы Рейнье и Лористон.

Что это было?

Предательство?

Вовсе нет…

Как пишет французский историк Анри Лашук, «просто один капрал инженерных войск потерял голову».

К сожалению, Наполеон возложил ответственность за подготовку моста к уничтожению на генерала Дюлолуа. Тот, в свою очередь, перепоручил эту задачу некоему полковнику Монфору, а тот покинул свой пост, оставив какого-то капрала в одиночестве со всеми подрывными зарядами. Тот же запаниковал и в час дня вдруг взорвал мост, несмотря на то, что он был запружен французскими войсками.

Как свидетельствует барон Марбо, «катастрофа была полной и ужасной!»

Тут даже не нужно обладать какой-то особой фантазией, чтобы это себе представить. Был спасительный мост через реку. И вдруг его нет. Какой-то излишне нервный чудак взорвал. Реально катастрофа…

После взрыва моста многие французы, отрезанные от пути к отступлению, бросились в Эльстер, чтобы его переплыть. Кому-то это удалось. Среди них оказался и маршал Макдональд. Но огромное количество солдат и офицеров, в том числе и князь Понятовский, погибли, потому что, даже переплыв через реку, они не смогли взобраться на крутой противоположный берег реки, да плюс еще с другого берега в них стреляли. Точнее – просто расстреливали. Как в тире.

И ЕЩЕ НЕМНОГО ЦИФР

Наполеоновская армия, по разным оценкам, потеряла под Лейпцигом от 60000 до 70000 человек. Были убиты три генерала, в плен взяты король Саксонский, два корпусных начальника, Рейнье и Лористон, два десятка дивизионных и бригадных генералов. Как уже отмечалось, среди погибших оказался и Юзеф Понятовский, получивший свой маршальский жезл лишь за два дня до этого рокового дня. Кроме того, союзникам достались в качестве трофеев 325 орудий, 960 зарядных ящиков и большая часть обоза. Потери союзников составили примерно 54000 человек.

Барклай въехал в Лейпциг вместе с императором Александром, и в этом сражении он был одним «из главнейших виновников победы». Эти новые заслуги выдающегося полководца были достойно вознаграждены – возведением в графское достоинство Российской империи.

* * *

И что же произошло потом?

После «Битвы народов» при Лейпциге союзные войска заняли Потсдам. А потом маршал Мюрат (близкий друг Наполеона и муж его сестры) бросил императора и уехал к себе в Неаполитанское королевство, вступив там в сепаратные переговоры с австрийцами.

Вот такой нехороший человек!

Да что там – жалкий предатель!

И ведь что характерно: чаще всего предателями становятся именно лучшие друзья. Наверное, это от того, что мы им слишком сильно доверяем.

А потом Наполеон оставил Эрфурт, и уже на следующий день Вюртемберг перешел на сторону союзников. А вслед на ним последовали и другие герцогства: Вюрцбургское, Гессенское и Баденское.

В конце октября Наполеон переправил остатки своей армии через Рейн и расположился у Майнца. Гарнизоны крепостей, оставшихся на правом берегу Рейна, начали капитулировать один за другим, а союзные монархи объявили, что воюют не против Франции и французов, а конкретно против Наполеона, и война закончится сразу же после его низложения.

Таким образом, кампания 1813 года завершилась для Наполеона неудачно, и уже в январе следующего года союзные армии вошли на территорию Франции. Чтобы, как говорится, добить врага в его логове.

Глава 17

Взятие Парижа

Состояние французской армии в тот момент было критическим: готовых к бою солдат у Наполеона осталось всего около 47000 человек. У вторгшихся же в пределы Франции союзников их было в пять раз больше, и еще почти 200-тысячные подкрепления шли разными дорогами им на подмогу.

Любой мальчишка знает, как страшно и безнадежно драться одному против пяти. Тем не менее, в середине января 1814 года Наполеон выбил русские войска генерала С.Н.Ланского из Сен-Дизье. Потом при Бриенне была одержана новая победа над пруссаками и русским корпусом генерала Ф.В.Остен-Сакена.

В это время М.Б.Барклай-де-Толли хотя и носил звание главнокомандующего, но непосредственно он руководил только русско-прусским резервом, при котором находился. А распоряжения ему шли от австрийского князя Шварценберга, еще недавно воевавшего за Наполеона, а теперь его бросившего. При этом русские войска находились в составе разных армий, а в них Михаилу Богдановичу вообще никто не обязан был подчиняться.

Вот такая история.

Русские шли освобождать Европу от Наполеона, но при этом командовал всем человек, не только не отличавшийся выдающимися способностями, но и многократно всеми битый, а посему осторожный. Другими словами – вялый и медлительный (а кому охота, чтобы его побили еще раз).

Союзники располагали между Шомоном, что на Марне, и Бар-сюр-Об силами в 120000 человек. У Наполеона в этот момент было чуть больше 36000 человек, но он решил не отступать, а принять бой. Сражение при Ля-Ротьере завершилось вничью, но союзников было больше, и Наполеон ретировался. В смысле – отступил.

После Ля-Ротьера Наполеон, никем не преследуемый, перешел через реку Об и, отступая на запад, вошел в город Труа, расположенный на берегу Сены. Его положение оставалось крайне опасным, ибо подкрепления подходили гораздо медленнее, чем того хотелось бы императору.

Как ни странно, по мере возрастания опасностей, Наполеон становился все энергичнее. Сначала он напал на стоявший у Шампобера отряд генерала З.Д.Олсуфьева и разбил его наголову. На другой день он повернул от Шампобера к Монмирайю, где стояли русские и пруссаки. Сражение при Монмирайе закончилось новой блестящей победой Наполеона. Потом Наполеон резко двинулся на север, и битва при Шато-Тьерри вновь завершилась его победой. А уже в начале февраля Наполеон уничтожил авангард фельдмаршала Блюхера у Вошана: там пруссаки потеряли около 9000 человек. Блюхер бежал и лишь по чистой случайности не попал в плен. Но, спасшись от плена, Блюхер не ушел от сражения: Наполеон настиг его у Краона и завязал бой с выдвинутым ему навстречу корпусом генерала М.С.Воронцова. Итог дня: русские потеряли 5000 человек, французы – на 500 человек больше.

А тем временем вся армия Блюхера сосредоточилась еще севернее, у Лаона. Там в конце февраля Наполеон предпринял попытки выбить союзников из лаонской позиции, но попытки эти не удались. Потеряв около 9000 человек, Наполеон отвел свои войска на юго-запад, к Суассону.

Это удивительно, но Наполеон, несмотря на угнетающую обстановку, был преисполнен боевого духа. И вот, не успев отдохнуть и не дав отдохнуть своей армии после безрезультатного сражения у Лаона, он бросился на вошедший в Реймс 15-тысячный русско-прусский отряд под начальством французского эмигранта на русской службе графа де Сен-При. Наполеон неожиданно ворвался в Реймс, наголову разгромив противника (при этом сам де Сен-При был убит). После этого Наполеон двинулся на юг для встречи с князем Шварценбергом.

Встреча эта произошла в начале марта у Арси-сюр-Об. У Наполеона было в три раза меньше солдат, чем у Шварценберга. Сражение длилось целый день, французы нанесли союзникам большие потери, но преследовать Шварценберга сил уже не было, и Наполеон, контратакованный гренадерами Н.Н.Раевского и кирасирами принца Евгения Вюртембергского, был вынужден уйти обратно за реку Об.

После сражения при Арси-сюр-Об Наполеон со своей 50-тысячной армией задумал зайти в тыл союзников и напасть на их пути сообщения. При этом Париж был оставлен практически неприкрытым, и вот тут-то союзники и решили рискнуть: воспользоваться тем, что Наполеон далеко на востоке, и идти прямо на французскую столицу, рассчитывая захватить ее раньше, чем император французов успеет лично прийти на ее защиту.

Родилась эта идея следующим образом. Сначала князь П.М.Волконский, находившийся при императоре Александре в качестве начальника главного штаба, пошел к государю и доложил, что, на его взгляд, сейчас было бы выгоднее идти на Париж, нежели продолжать преследовать Наполеона. Когда он пространно развил свою мысль, император приказал позвать к нему генералов Барклая-де-Толли, Дибича и Толя. Когда те вошли, император сказал:

– По соединению наших армий представляются нам два случая: первый – идти на Наполеона и в гораздо превосходнейших силах атаковать его, второй – скрывая от него наши движения, идти прямо на Париж. Какое ваше мнение, господа?

Барклай, посмотрев на карту, сказал:

– Надобно следовать за Наполеоном и напасть на него.

Сначала все были с ним согласны за исключением И.И.Дибича. Он советовал совершить нападение на Париж. Князь П.М.Волконский возразил:

– В Париже находятся сорок тысяч национальной гвардии и остатки разных полков. В окрестностях Парижа стоят корпуса маршалов Мортье и Мармона. Все эти войска составляют 90000 человек, притом, идя за Наполеоном, мы должны оставить сильный арьергард для их отражения. Потому лучше соединиться нам с Силезской армией и отрядить за Наполеоном значительный корпус конницы и несколько полков пехоты, приказав им для большей достоверности, что будто мы за ними идем с армией. Самим же нам следует направиться прямо на Париж. Надобно атаковать Мортье и Мармона. Мы разобъем их, потому что мы сильнее…

Мнение князя Волконского было одобрено императором Александром, а генерал Дибич сказал:

– Если Вашему Величеству угодно восстановить Бурбонов, то, конечно, лучше будет обратиться обеим армиям на Париж.

– Здесь речь идет не о Бурбонах, – возразил император, – а о свержении Наполеона.

* * *

Прямой путь на Париж загораживали только маршалы Мармон и Мортье, но у них в общей сложности было не 90000, как думали многие, а не более 25000 человек, да и то это в основном были не регулярные войска, а неопытные новобранцы и национальные гвардейцы. Фактически они оказались брошены Наполеоном на произвол судьбы.

В результате, сложилась удивительная ситуация: почти 150-тысячная армия союзников, оставив Наполеона далеко на востоке, подошла к парижским пригородам Пантен и Роменвилль.

О настроениях, царивших в Париже, сам маршал Мармон написал в своих «Мемуарах» следующее:

«Жители Парижа мечтали о падении Наполеона: об этом свидетельствует их полное безразличие в то время, как мы сражались под его стенами. Настоящий бой шел на высотах Бельвилля и на правом берегу канала. Так вот, ни одна рота национальной гвардии не пришла нас поддержать. Даже посты полиции, стоявшие на заставах для задержания беглецов, сами разбежались при первых выстрелах противника».

Короче говоря, падение Парижа «уже не могло быть отсрочено».

Маршал Мармон возглавлял оборону Парижа от Марны до высот Бельвилля и Роменвилля, а маршалу Мортье была поручена линия обороны, шедшая от этих высот до Сены. Войск у того и другого было так мало, что выполнение задачи выглядело маловероятным.

Союзники подошли к Парижу с севера и с востока тремя колоннами: правую (Силезскую армию) вел прусский фельдмаршал Блюхер, центральную возглавлял М.Б.Барклай-де-Толли, а левая колонна под командованием кронпринца Вильгельма Вюртембергского двигалась вдоль правого берега Сены.

Как уже говорилось, союзники спешили овладеть Парижем до подхода армии Наполеона, поэтому Барклай не стал дожидаться сосредоточения всех сил для одновременного штурма со всех направлений.

Одним из первых перешел в атаку генерал Н.Н.Раевский. Выделенный из его войск сильный отряд в шесть часов утра пошел на Пантен, а сам генерал Раевский с пехотой князя Горчакова и кавалерией пошел на штурм высот Роменвилля. Как обычно, гвардия оставалась в резерве.

Но французы сумели предупредить атаку Н.Н.Раевского. Понимая, что Пантен и Роменвилль составляют ключ их позиции, они вознамерились овладеть ими, и были в полном движении, когда принц Евгений Вюртембергский приближался к Пантену. Угадав замысел противника, принц оставил в этом селении одну дивизию, а с другой пошел навстречу французам, к холму за Пантеном. Фактически генерал Евгений Вюртембергский (племянник императрицы Марии Федоровны, супруги Павла I) один вынужден был выдержать кровопролитный бой, в котором он потерял только убитыми до 1500 человек. После этого он запросил подкреплений, известив Барклая следующей запиской:

«Второй корпус обрекает себя на жертву. Подумайте о нас и помогите нам».

Михаил Богданович отвечал:

«С благодарностью признаю вашу решимость. Гренадеры готовы подкрепить вас».

Как видим, решительные действия Барклая, пославшего вперед две дивизии 3-го гренадерского корпуса, во многом способствовали общему успеху сражения под Парижем. Он ввел в бой резерв и «немедленно определил жребий сражения».

После этого Барклай приказал приостановить наступление, ожидая вступления в дело запоздавшей Силезской армии Блюхера и войск кронпринца Вильгельма Вюртембергского. Однако выяснилось, что Блюхер якобы слишком поздно получил диспозицию и не смог занять назначенных ему мест, а кронпринца нельзя ожидать ранее, чем через несколько часов.

Вот так всегда с этими союзниками!

Ведь что они такое?

По сути, это вчерашние враги, у которых вдруг появился новый общий враг. И они всегда приходят вовремя лишь в одном случае – к дележу территории противника.

Позднее пруссак Блюхер оправдывался тем, что его армия запоздала с началом штурма из-за какого-то канала, который не был нанесен на карты и который пришлось долго и трудно форсировать.

Лишь через много часов корпуса Йорка и фон Клейста приблизились к укрепленному селению Лавилетт, что на севере от Парижа, а корпус А.Ф.Ланжерона пошел на Монмартр, высокий холм, господствующий над Парижем.

Когда у Лавилетта разгорелся упорный бой, французы возобновили нападение на Пантен, но прибытие Силезской армии решило судьбу битвы.

И именно в это время, наблюдая с Монмартрского холма огромное превосходство союзных сил, командующий французской обороной Жозеф Бонапарт решил покинуть поле боя.

Проще говоря, старший брат Наполеона просто бежал, пополнив ряды предателей Наполеона, трон под которым уже не просто шатался, а, пожалуй, уже и отсутствовал.

А потом колонна кронпринца Вильгельма Вюртембергского перешла Марну и атаковала крайний правый фланг французской обороны с востока, пройдя через Венсенский лес и захватив селение Шарантон.

В это же время Барклай возобновил наступление в центре, и вскоре пал Бельвилль.

Подытоживая вышесказанное, можно утверждать следующее: атака на Париж была подготовлена из рук вон плохо. Союзное командование не показало нужного единства, оно предпочитало действовать числом, а не умением.

Но при этом бросало в самое пекло кого?

Правильно. Исключительно русские войска.

В результате, русские понесли очень большие потери (почти 80 % от общих потерь союзников).

Тем не менее, на всех направлениях союзники рано или поздно вышли непосредственно к городским кварталам, и вот уже бои закипели на улицах города. Видя это, маршал Мармон, желая спасти многотысячный город от разрушения, отправил парламентеров к русскому императору. На это Александр I ответил, что «прикажет остановить сражение, если Париж будет сдан». И к этому он многозначительно добавил, что «иначе к вечеру не узнают места, где была столица».

* * *

И тогда маршал Мармон, посчитав дальнейшее сопротивление бессмысленным, заключил с союзниками перемирие и отвел остатки своих войск на юг от столицы.

Пока договаривались с французскими маршалами о сдаче Парижа, император Александр некоторое время оставался в Бельвилле. Потом он объезжал стоявшие вблизи полки, поздравлял их с победой и одновременно с этим произвел Барклая, стоявшего в Роменвилле, в генерал-фельдмаршалы.

Произошло это 19 (31) марта 1814 года. Как видим, Михаил Богданович очень долго добивался нижних офицерских чинов, но всего за семь лет проделал стремительный путь из генерал-майоров в генерал-фельдмаршалы.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Генерал-фельдмаршал – это было высшее воинское звание в России, которое, согласно Табели о рангах, равнялось генерал-адмиралу на флоте, канцлеру и действительному тайному советнику 1-го класса в гражданской службе. И надо отметить, что Барклай-де-Толли стал генерал-фельдмаршалом в 56 лет (для сравнения: Н.И.Салтыков им стал в 60 лет, Н.В.Репнин – в 62 года, А.В.Суворов – в 65 лет, М.И.Кутузов – в 67 лет, а А.А.Прозоровский – в 75 лет.

Капитуляция Парижа была подписана в два часа утра 19 (31) марта 1814 года в селении Лавилетт. К семи часам утра, по условию соглашения, французская регулярная армия должна была покинуть Париж.

А в полдень того же дня части союзной армии (главным образом русская гвардия) во главе с императором Александром триумфально вступили в столицу Франции.

Через день после вступления союзников в Париж генерал-фельдмаршал Блюхер, заболев, сложил с себя звание главнокомандующего Силезской армией, и она, по желанию прусского короля, была передана Барклаю-де-Толли. Начальство же над русско-прусскими резервами перешло к цесаревичу Константину Павловичу (брату императора Александра).

А что же Наполеон?

Когда Париж капитулировал, он вынужден был отречься от престола. Его место на французском троне вновь заняли Бурбоны в лице короля Людовика ХVIІІ, брата короля, казненного в 1793 году революционерами. А Наполеона сослали сначала на остров Эльба, а потом еще дальше – на остров Святой Елены, где он и умер. Но это уже совсем другая история.

Глава 18

Династический кризис в России

После этого Александр I, человек умный и весьма проницательный, но при этом достаточно быстро и горячо увлекавшийся различными идеями, а потом легко менявший свои увлечения, правил себе и правил, а в 1820 году он вдруг сообщил своему брату Николаю, что официальный наследник престола и их брат великий князь Константин Павлович намерен отречься от своего права, а посему наследником предстоит стать Николаю – как следующему по старшинству.

В 1822 году Константин Павлович формально сам отрекся от своих прав на престол.

И с чего бы это вдруг?

Объясню. Связано это было с тем, что он был разведен (в марте 1820 года он оформил развод с великой княгиней Анной Федоровной, урожденной принцессой Юлианной Саксен-Кобург-Заальфельдской) и не имел детей, а вторым морганатическим браком он сочетался с польской графиней Жанеттой Грудзинской.

Морганатический брак – это брак между лицами неравного положения. Например, между принцем и какой-нибудь крестьянкой. Но такого практически никогда не бывало.

Хотя нет, бывало. Но это пример уникальный. Британский король Эдуард VIII в 1936 году предпочел отречься от престола после брака с дважды разведенной американкой Уоллис Симпсон.

Вот это молодец! Вот это любовь!

Эдуард любил свою Уоллис, но правительство Великобритании не давало согласия на их брак. И тогда Эдуард заявил: «Я нашел невозможным исполнять обязанности короля без помощи и поддержки женщины, которую я люблю».

И отрекся. Потрясающе!

И многие бы смогли поступить на его месте точно так же?

Но Жанетта Грудзинская была совсем не крестьянкой. И не дважды разведенной американкой. Она была графиней. Но все равно это считалось «неравнородным браком», и члены такой семьи теряли право на наследование престола. Точнее, так. Сам Константин такое право не утрачивал, но, если бы он занял место на троне, то прямых наследников у него не было бы (были бы просто дети, не имеющие права занимать престол).

Но Константин Павлович тоже молодец. В начале 1822 года он направил императору письмо с просьбой передать право престолонаследия брату Николаю. «Тому, кому оно принадлежит после меня», – так, не называя имен, написал он.

А 16 (28) августа 1823 года император Александр I написал тайный манифест, утверждавший отречение великого князя Константина Павловича и назначавший наследником престола великого князя Николая Павловича. Вот его содержание:

«Божиею Милостию, Мы, Александр Первый, Император и Самодержец Всероссийский, и прочая, и прочая, и прочая.

Объявляем всем Нашим верным подданным. С самого вступления Нашего на Всероссийский Престол непрестанно Мы чувствуем Себя обязанными пред Вседержителем Богом, чтобы не только в дни Наши охранять и возвышать благоденствие возлюбленного Нами Отечества и народа, но также предуготовить и обеспечить их спокойствие и благосостояние после Нас, чрез ясное и точное указание Преемника Нашего, сообразно с правами Нашего Императорского Дома и с пользами Империи. Мы не могли, подобно предшественникам Нашим, рано провозгласить Его по имени, оставаясь в ожидании, будет ли благоугодно недоведомым судьбам Божиим даровать Нам Наследника Престола в прямой линии. Но чем далее протекают дни Наши, тем более поспешаем Мы поставить Престол Наш в такое положение, чтобы он ни на мгновение не мог остаться праздным.

Между тем, как мы носили в сердце Нашем сию священную заботу, Возлюбленный Брат Наш Цесаревич Великий Князь Константин Павлович по собственному внутреннему побуждению принес Нам просьбу, чтобы право на то достоинство, на которое Он мог бы некогда быть возведен по рождению своему, передано было Тому, кому оно принадлежит после Него. Он изъяснил при сем намерение, чтобы таким образом дать новую силу дополнительному Акту о наследовании Престола, поставленному Нами в 1820 году, и Им, поколику то до него касается, непринужденно и торжественно признанному.

Глубоко тронуты Мы сею жертвою, которую Наш Возлюбленный Брат, с таким забвением своей личности, решился принести для утверждения родовых постановлений Нашего Императорского Дома и для непоколебимого спокойствия Всероссийской Империи.

Призвав Бога в помощь, размыслив зрело о предмете, столь близком к Нашему сердцу и столь важном для Государства, и находя, что существующие постановления о порядке наследования Престола у имеющих на него право не отъемлют свободы отрещись от сего права в таких обстоятельствах, когда за сим не предстоит никакого затруднения в дальнейшем наследовании Престола, – с согласия Августейшей Родительницы Нашей, по дошедшему до Нас наследственно Верховному праву Главы Императорской Фамилии, и по врученной Нам от Бога Самодержавной Власти, Мы определили: Во-первых: свободному отречению первого Брата Нашего, Цесаревича и Великого Князя Константина Павловича, от права на Всероссийский Престол, быть твердым и неизменным; акт же сего отречения, ради достоверной известности, хранить в Московском Большом Успенском Соборе и в трех высших Правительственных местах Империи Нашей: в Святейшем Синоде, Государственном Совете и Правительствующем Сенате. Во-вторых: вследствие того, на точном основании акта о наследовании Престола, Наследником Нашим быть второму Брату Нашему, Великому Князю Николаю Павловичу.

После сего Мы остаемся в спокойном уповании, что в день, когда Царь Царствующих, по общему для земнородных закону, воззовет Нас от сего временного Царствия в вечность, Государственные Сословия, которым настоящая непреложная воля Наша и сие законное постановление Наше, в надлежащее время, по распоряжению Нашему, должно быть известно, немедленно принесут верноподданническую преданность свою назначенному Нами Наследственному Императору единого нераздельного Престола Всероссийской Империи, Царства Польского и Великого Княжества Финляндского. О Нас же просим всех верноподданных Наших, да они с тою любовию по которой Мы в попечении о их непоколебимом благосостоянии полагали Высочайшее на земли благо, принесли сердечные мольбы ко Господу и Спасителю нашему Иисусу Христу о принятии души Нашей, по неизреченному Его милосердию, в Царствие Его вечное.

Дан в Царском Селе 16 августа, в лето от Рождества Христова 1823, Царствования же Нашего в двадцать третие.

На подлинном подписано Собственною Его Императорского Величества рукою тако: Александр».

Документ длинный и совсем не детский. Но очень важный. Поэтому я и привел его полностью. Но при этом, кому скучно, тот может его и не читать.

Главное тут вот что. Это удивительно, но вместо того, чтобы опубликовать манифест, Александр, не сообщая о его составлении ни Константину, ни Николаю, в условиях строжайшей секретности запечатал четыре экземпляра текста и повелел хранить запечатанные пакеты в Успенском соборе, Синоде, Государственном совете и Сенате.

Вот такое странное решение!

И отмечу, что на всех пакетах Александр собственноручно написал: «Хранить до моего востребования. Вскрыть тотчас же после моей кончины, прежде, нежели приступить к каким-либо распоряжениям».

И что?

Да ничего. Просто все документы, подтверждавшие законное право Николая на наследование престола, с тех пор хранились в глубокой тайне.

А потом все было так, как написал потом А.С.Пушкин: «Всю жизнь свою провел в дороге, простыл и умер в Таганроге».

Именно так. 19 ноября (1 декабря) 1825 года, будучи проездом в Таганроге, император Александр I скоропостижно скончался.

В Санкт-Петербурге это известие получили лишь через неделю – во время молебна за здравие императора.

В результате, Николай Павлович, ничего не зная о тайном манифесте старшего брата, первым из присутствовавших, присягнул «императору Константину», и все тотчас последовали его примеру. Сам Константин Павлович в тот момент находился в Варшаве.

В тот же день собрался Государственный совет, и на нем было заслушано содержание манифеста 1823 года. Узнав о его содержании, оказавшиеся в двойственном положении члены Государственного совета обратились к Николаю, но тот отказался признать манифест Александра I.

В равной мере Николай Павлович отказался и от провозглашения себя императором. Точнее, он не отрекся от права, предоставленного ему манифестом, а не признал юридическую силу манифеста, считая отречение брата Константина «в свое время не объявленным и в закон не обращенным».

Более того, Николай призвал всех, кто это еще не сделал, принести присягу Константину – «для спокойствия государства».

И, следуя этому призыву, Государственный совет, Сенат и Синод принесли присягу на верность императору Константину I.

На следующий день был издан указ о повсеместной присяге новому императору. В результате, 30 ноября (11 декабря) 1825 года Константину присягнули дворяне Москвы.

А что же сам Константин Павлович?

Он отказался прибыть в Санкт-Петербург. По сути, он и престола не принял, и формально не стал отрекаться от него в качестве императора, которому уже принесена присяга.

Таким образом, в стране создалось двусмысленное и крайне опасное положение междуцарствия.

Скандальность данной ситуации заключалась в том, что, не имея возможности убедить старшего брата взойти на трон и получив его отказ (отмечу – без формального акта отречения), Николай Павлович все же решился, согласно воле покойного императора Александра I, взять власть в стране. При этом он явно ощущал свою неготовность к принятию тяжкого груза государственного управления. Он не мог не понимать, что на тот момент ни его образование, ни кругозор этому не соответствовали.

Вечером 12 (24) декабря 1825 года был составлен манифест о вступлении на престол императора Николая I. Сам Николай подписал его на следующее утро. К манифесту прилагались письмо Константина к Александру I об отказе от наследования и императорский манифест от 16 (28) августа 1823 года.

Манифест о вступлении на престол был оглашен Николаем на заседании Государственного совета поздно вечером 13 (25) декабря. Отдельным пунктом в манифесте было отмечено, что временем вступления на престол будет считаться 19 ноября (1 декабря), то есть день смерти Александра I. Это было сделано, чтобы юридически ликвидировать возникший пробел в преемственности самодержавной власти.

Короче говоря, все это очень сложно. А суть происходящего была вот в чем. После этого была назначена вторая присяга, или, как ее назвали в войсках, «переприсяга».

На этот раз уже Николаю I.

В Санкт-Петербурге она была назначена на 14 (26) декабря.

Следует отметить, что в начале 1825 года Николай Павлович занял пост командира 1-й гвардейской дивизии. Однако популярности в армии это ему не прибавило, и особенно его не любили в гвардии – за отсутствие боевого опыта, за увлечение бессмысленной шагистикой, за мелочную придирчивость, за пренебрежительное отношение к офицерам.

В результате, 14 (26) декабря 1825 года группа офицеров – членов тайного общества – вывела два гвардейских полка на Сенатскую площадь.

* * *

И кто скажет, что это было такое?

Да-да! То самое знаменитое восстание декабристов, которое изучают на уроках истории в школе.

Это было восстание под лозунгом незаконности «переприсяги». На самом же деле (читайте учебник) это был вооруженный мятеж, главными целями которого были учреждение временного правительства, отмена крепостного права, установление равенства всех перед законом, введение демократических свобод и суда присяжных, выборности чиновников и т. д. – вплоть до смены формы правления на конституционную монархию или республику.

Восставшими было решено блокировать Сенат, направить туда делегацию в составе К.Ф.Рылеева и И.И.Пущина, объявить царское правительство низложенным и издать революционный манифест к русскому народу. Генерал-губернатор М.А.Милорадович, пытавшийся убедить восставших разойтись, был убит выстрелом в спину. После этого по восставшим дали артиллерийский залп…

Как видим, судьба Николая Павловича висела на волоске, но он сумел подавить восстание, проявив решительность, всегда потом появлявшуюся в нем в минуты опасности.

В результате, войска и все правительственные учреждения были приведены к присяге новому императору.

А потом была учреждена Следственная комиссия, и она открыла существование давнишнего и обширного заговора. В итоге многие участники восстания подверглись ссылке, а пять его главных руководителей и участников (П.И.Пестель, С.И.Муравьев-Апостол, П.Г.Каховский, М.П.Бестужев-Рюмин и К.Ф.Рылеев) были казнены.

* * *

Тот день стал самым страшным в жизни Николая Павловича и его жены Александры Федоровны. После него она стала страдать нервным тиком, а он сделался упрямым и жестоким, что еще больше испугало ее. На робкие просьбы жены помиловать декабристов Николай гневно воскликнул:

– Как ты можешь говорить мне об этом! Ведь они хотели убить твоих детей!..

Николай Павлович и Александра Федоровна были коронованы 22 августа (3 сентября) 1826 года в Успенском соборе Московского Кремля.

Задержка произошла из-за траура по скончавшейся 4 (16) мая 1826 года вдовствующей императрице Елизавете Алексеевне, супруге Александра I. Эта бывшая принцесса Баденская завещания не оставила, заявив:

– Я не привезла с собою в Россию ничего и потому ничем распоряжаться не могу.

После коронации Николай написал своему брату Константину в Варшаву:

«Дорогой мой Константин! Ваша воля исполнена: я – император, но какою ценою, Боже мой! Ценою крови моих подданных!»

На это Константин ответил:

«Да поможет вам Бог, дорогой брат, в эти минуты суровости, к несчастию, столь необходимой!»

Глава 19

Николай I – рыцарь самодержавия

Об императоре Николае I написано немало едких эпиграмм. Вот, например, строки Ф.И.Тютчева:

Не Богу ты служил и не России,

Служил лишь суете своей,

И все дела твои, и добрые и злые, —

Все было ложь в тебе, все призраки пустые:

Ты был не царь, а лицедей.

А вот пара анонимных эпиграмм, приписывавшихся А.С.Пушкину, но по вполне понятным причинам бытовавших, главным образом, в устной традиции:

Едва царем он стал,

То разом начудесил:

Сто двадцать человек тотчас в Сибирь послал

Да пятерых повесил.

Оригинал похож на бюст,

Он так же холоден и пуст.

Как видим, и при жизни, и после смерти поэты не очень-то жаловали Николая I. А потом эти ехидные эпиграммы перекочевали в школьные учебники, и по ним несколько поколений советских, а затем и российских граждан составляли себе мнение об этом императоре. А если к этому добавить и закрепившееся «с легкой руки» Л.Н.Толстого определение «Николай Палкин», то вообще может сложиться впечатление, что Николай Павлович был не просто холодным и пустым лицедеем, ни за что ссылавшим людей в Сибирь, но еще и человеком, при котором бедных солдат с утра и до вечера гоняли сквозь строй и избивали палками.

Страшная складывается картина, не правда ли?

К счастью, с 1826 по 1855 г. Россией правил совершенно другой человек. Человек, о котором историк Р.И.Зотов написал так:

«Всякому венценосцу, вступающему на престол после великого и блистательного царствования, очень трудно сохранить популярность своего предшественника и остаться на прежней политической точке силы и могущества. Россия при Александре, после удивительных событий 1812–1815 годов, достигла до степени первой державы в Европе, и удержать ее на этой небывалой высоте казалось невозможным. И однако же тридцатилетнее царствование императора Николая I доказало, что он прямодушною своею политикою, рыцарским характером, твердою волею и высоким умом сохранил Россию на той степени силы и могущества, на которую ее поставил Александр I».

В самом деле, главная трудность первого времени царствования Николая I заключалась в том, что он провел всю свою молодость, вовсе не готовясь к высокому положению монарха мощнейшей в мире империи, тогда как обычно все наследники престолов заранее свыкаются с этой мыслью. А также с окружением.

Похоже, он действительно до последней минуты не знал о завещании своего старшего брата Александра, возводившем его на престол.

Несмотря на это, он с первых же шагов обнаружил в себе все качества великого государя.

И все время своего царствования он оставался таким.

Приобретение новых территорий за 30 лет правления Николая I незначительно. Только после Персидской и Турецкой кампаний 1827–1829 гг. было присоединено несколько провинций на юго-восточных границах империи.

Да и ни к чему было России расширение ее и без того гигантской площади.

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ

Россия – самая большая страна мира. Ее площадь сейчас составляет 17,1 миллиона квадратных километров. Она больше США в 1,8 раза. Площадь России приблизительно равна площади поверхности планеты Плутон.

Для империи главное заключалось во внутреннем развитии. Оно-то и стало предметом постоянной заботы Николая I. И более всего он желал внушить своему народу непоколебимое чувство долга. В связи с этим период его правления можно смело назвать законодательным. При этом император видел, что даже наилучшие законы бесполезны там, где они не опираются на нравственность исполнителей, а посему главной его заботой было моральное очищение нации.

* * *

Я не стану пересказывать биографию Николая I. Ограничусь лишь тем, что скажу, что родился он в 1796 году, а женат он был не на ком попало, а на дочери прусского короля принцессе Фридерике-Шарлотте-Вильгельмине, которая после бракосочетания с ним перешла в православие и была наречена новым именем – Александра Федоровна.

А коронованы они были, как уже говорилось, в 1826 году.

Первые шаги Николая I после коронации были самыми либеральными.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Это сейчас у нас слово «либерал» стало почти ругательным. На самом же деле, либеральный (от латинского liberalis – свободный) – это свободомыслящий, стоящий за свободный образ правления. А либерализм, как философское и общественно-политическое течение, провозглашает права и индивидуальные свободы человека высшей ценностью и их устанавливает правовой основой общественного и экономического порядка.

Из ссылки был возвращен поэт А.С.Пушкин, наставником наследника Александра (будущего императора Александра II), родившегося в 1818 году, был назначен поэт В.А.Жуковский, свободолюбивые взгляды которого были всем хорошо известны.

Вот принято говорить о «властном деспотизме» Николая I, однако казнь пяти предводителей декабристов оказалась единственной за все годы его царствования, в то время как, например, при Петре Великом и Екатерине Великой казни исчислялись тысячами.

А как же, спросят наиболее «продвинутые», пресловутое Третье отделение?

Как же созданный Николаем орган политического надзора и сыска?

Как же запущенная им в ход жандармская машина?

Как же та самая «охранка», что бдительно следила за всеми, все контролировала и собирала доносы?

Да, Третье отделение было создано Николаем в 1826 году, и оно обладало значительными полномочиями, и его начальник одновременно был шефом жандармов. Но при Николае это самое Третье отделение возглавил герой войны 1812 года А.Х.Бенкендорф, и главной задачей его была охрана существующих порядков.

А что, собственно, в этом плохого?

Особенно после такой явной попытки сокрушить империю изнутри, как восстание декабристов. Плюс (и это почему-то всегда забывают), Третье отделение должно было бороться против злоупотреблений и защищать слабых от притеснений сильных.

Рассказывают, что в ответ на вопрос графа Бенкендорфа о том, какие инструкции император может ему дать при вступлении в новую должность, тот вынул из кармана платок и сказал:

– Вот тебе инструкция. Этим платком ты должен будешь вытирать слезы всем обиженным.

Принято считать, что на практике Третье отделение только и занималось тем, что искореняло живую мысль и все прогрессивное в России, однако это не так. При всех своих недостатках Третье отделение при Николае I немало сделало для страны. Например, в 1839 году А.Х.Бенкендорф выступил за постепенную отмену крепостного права, заявив, что оно представляет собой «пороховую бочку под государством». В начале 40-х гг. он горячо поддержал императора, высказавшись за строительство железных дорог в России, против которых было большинство министров. Тогда же именно он подал идею создания бесплатных больниц для чернорабочих и т. д.

* * *

Считается, что состояние дел в промышленности к началу правления Николая I было наихудшим за всю историю Российской империи. Фактически конкурентоспособной промышленности в стране не существовало, в экспорте преобладало сырье, а почти все виды необходимых промышленных изделий импортировались.

К концу правления Николая I ситуация серьезно изменилась. Начала формироваться технически передовая текстильная и сахарная промышленность, выросло производство изделий из металла, одежды, деревянных, стеклянных, фарфоровых, кожаных и прочих изделий, начали производиться собственные станки, инструменты и даже паровозы.

По сути, благодаря Николаю I в России произошел промышленный переворот, аналогичный тому, что начался в Англии во второй половине XVIII века.

В три раза выросла производительность труда.

Для сравнения: в 1830 году в России было лишь 7 машиностроительных заводов, производивших продукции на 240 тысяч рублей, а в 1860 году – уже 99 заводов, производивших продукции на 8 миллионов рублей.

Это, между прочим, рост в 33 раза!

Впервые в истории России началось интенсивное строительство дорог с твердым покрытием. В частности, были построены трассы Москва – Санкт-Петербург, Москва – Иркутск, Москва – Варшава и др. Из всех подобных дорог, построенных в России к 1893 году, примерно 70 % было создано в период правления Николая I.

Кроме того, было начато строительство железных дорог. Первая железная дорога общего пользования была открыта 30 октября (11 ноября) 1837 года, и протянулась она от Санкт-Петербурга через Царское Село до Павловска. Потом была построена железная дорога, связавшая Санкт-Петербург и Москву. Она вступила в эксплуатацию в 1851 году и стала крупнейшей двухпутной дорогой мира в то время. Кстати, эту дорогу долгое время называли Николаевской.

* * *

А еще Николай I был известен своей личной скромностью. При нем в России закончилась «эпоха фаворитизма», то есть захвата государственных должностей, почестей и наград любимцами царя (или царицы) и его (ее) окружения. Взамен император ввел вполне умеренную систему поощрений, которую в значительной мере сам и контролировал.

Для борьбы с коррупцией при Николае I впервые были введены регулярные ревизии на всех уровнях.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Коррупция (от латинского слова «corruptio» – подкуп, растление, продажность) – это использование должностным лицом своих властных полномочий, возможностей и связей для личной выгоды. Коррупция противоречит законодательству и моральным установкам, и ей также называют подкуп должностных лиц, их продажность.

И что характерно, история коррупции не уступает по древности истории самой человеческой цивилизации. На Руси, например, мздоимство, то есть взяточничество, упоминалось еще в летописях XIII века. Первое законодательное ограничение коррупционных действий принадлежало Ивану III, а его внук Иван Грозный в 1561 году ввел Судную грамоту, которая провозглашала смертную казнь за получение взятки судебными чиновниками местного земского управления. И Петр I старался всеми возможными способами навести порядок в делах государственной службы России, однако принимавшиеся им меры никакого положительного эффекта не давали. И он ввел головную ответственность за дачу взятки. Его указ гласил: «Для предотвращения впред подобных явлений велю как взявших деньги, так и давших положить на плаху, и от плахи подняв, бить кнутом без пощады и объявить во все города, села и волости: кто сделает это впред, тому быть в смертной казни без пощады».

Но ничего не менялось. И недаром даже в нынешней России смешной считается такая шутка: «Чиновники делятся на тех, кто берет взятки, и тех, кто не берет взятки – потому что сидит в тюрьме за то, что брал взятки».

Примером действенной борьбы с коррупцией при Николае I может служить деятельность графа Е.Ф.Канкрина, возглавлявшего министерство финансов.

Тайный советник О.А.Пржеславский тогда отмечал:

«Новый министр начал с очищения своего ведомства от накопившихся осадков прежнего времени: лихоимства и злоупотреблений. Удаление недостойных чиновников и несколько примеров строгого наказания показали служащим по министерству, что благое гурьевское[1] время миновало безвозвратно. Казенное управление питейным сбором заменено отдаваемым с публичных торгов откупом, и весьма значительное увеличение вследствие этой меры казенного дохода наглядно обнаружило, какие по этой части практиковались злоупотребления. Таможенное ведомство было радикально преобразовано. Словом, благодаря Канкрину, финансовое дело в России было обеспечено по возможности от прежнего систематического грабежа».

Похожую оценку давали современники Николая I и деятельности министерства юстиции. В частности, известный юрист и член Государственного совета А.Ф.Кони писал:

«История министерства юстиции с тридцатых до шестидесятых годов представляла немало примеров энергической борьбы губернских прокуроров с местными злоупотреблениями. Борьба эта не всегда была успешна, но уже самое возникновение ее, основанное на предписаниях закона, определявшего обязанности губернского прокурора, действовало благотворно, не говоря уже о тех случаях, когда последствием ее являлись сенаторские ревизии».

Отметим, что суды над чиновниками при Николае I стали обычным явлением. Например, в 1853 году под судом находилось 2540 чиновников.

При вскрытии фактов мелкого взяточничества со стороны крупных чиновников последних, как правило, снимали с поста, не возбуждая уголовного дела. Так, например, Псковский губернатор Ф.Ф.Бартоломей требовал от одного из своих полицмейстеров, чтобы тот «платил ему ежегодно пять тысяч рублей ассигнациями». Когда это стало известно, в 1846 году, было вынесено решение об увольнении Бартоломея не только с поста губернатора, но и вообще со службы, но сделано это было хитро. Якобы по причине болезни. И без всякого публичного позора.

Аналогично за злоупотребления был уволен Иркутский и Енисейский губернатор В.Я.Руперт. Он ввел местные налоги и часть их, как установила сенатская ревизия, пустил на фиктивные (то есть выдуманные) расходы. В результате, в 1847 году он просто был отправлен в отставку, не подвергшись судебному преследованию.

Иным был подход Николая I к особо крупным хищениям. Так, в 1853 году все члены так называемого «Комитета о раненых» Военного министерства, включая директора его канцелярии А.Г.Политковского, были преданы суду – когда выяснилось, что они похитили более миллиона рублей.

Ничего себе! Это и сейчас немало, а тогда вообще была гигантская сумма!!!

В результате, А.Г.Политковский скончался. Или покончил с собой (его тело судебно-медицинскому освидетельствованию не подвергалось).

Николай I был чрезвычайно разгневан случившимся. Он потребовал немедленного разжалования всех членов «Комитета о раненых», их ареста и предания суду. А А.Г.Политковского посмертно лишили мундира. Отобрали даже его ордена. Пострадал после этого и помощник Государственного контролера, сенатор и статс-секретарь М.М.Брискорн, который в 1832–1842 гг. возглавлял канцелярию Военного министерства. Суд посчитал, что он нерадиво относился к своим обязанностям, в силу чего и стали возможны злоупотребления Политковского. То, что последние десять лет Брискорн проработал в Государственном контроле – организации, фактически разоблачившей Политковского, – не помогло: он был уволен со службы и лишен всех званий.

К сожалению, даже подобные меры не помогли: чиновники каждый раз придумывали новые способы воровства, обходя меры, предпринимаемые императором.

Сенатор К.И.Фишер в своих «Записках» потом написал:

«Канцелярская наглость составляла исстари хроническую язву России… При Николае эта наглость стала принимать правильные формы, несмотря на строгость императора… Прежде наглость действовала посредством нарушения законов, теперь она стала чертить законы, способствующие воровству… Николай Павлович служил России добросовестно, но ошибался в системе и был обманываем с отвратительным цинизмом».

* * *

Это может показаться странным, но в период правления Николая I многое было сделано для облегчения положения крепостных крестьян. Так, например, был введен запрет на ссылку крестьян на каторгу, на продажу их поодиночке и без земли, крестьяне получили право выкупаться из продаваемых имений. Была проведена реформа управления государственной деревней и подписан «Указ об обязанных крестьянах», ставшие фундаментом отмены крепостного права.

Однако полного освобождения крестьян при жизни императора Николая I не произошло.

И пока не могло произойти. Потому что в России крепостное право существовало не только в своде законов, но и в сердцах людей. А А.П.Чехов, написавший, что надо «по капле выдавливать из себя раба», еще даже не родился.

НЕМНОГО ЦИФР

При Николае I впервые было отмечено резкое сокращение численности крепостных крестьян: их доля в населении России, по разным оценкам, сократилась с 57–58 % в 1811–1817 гг. до 35–45 % в 1857–1858 гг. Они перестали составлять большинство населения. Также при Николае I улучшилось положение государственных крестьян, которые, в отличие от помещичьих крестьян, считались лично свободными, хотя и прикрепленными к земле. Их численность ко второй половине 50-х годов XIX века достигла примерно 50 % населения.

Важную роль во всем этом сыграл граф П.Д.Киселев (он отвечал за управление государственным имуществом), который позднее вспоминал, что еще в 1834 году Николай I говорил ему, что «признает необходимейшим преобразование крепостного права, которое в настоящем его положении оставаться не может». А в 1836 году император сказал графу:

– Ты будешь мой начальник штаба по крестьянской части.

Будучи убежденным противником крепостного права, граф П.Д.Киселев полагал, что свободу следует вводить постепенно, «чтобы рабство уничтожилось само собою и без потрясений государства».

К сожалению, задуманная реформа не дала каких-либо положительных результатов. Все дело в том, что помещики просто игнорировали ее выполнение, а местная администрация, находившаяся от них в зависимости, никак с этим не боролась.

* * *

Облик и манера поведения Николая I вполне соответствовали образу повелителя империи, имевшей тогда площадь в почти 22 миллиона квадратных километров (1/6 часть суши) и более 60 миллионов подданных.

Фрейлина двора А.Ф.Тютчева (дочь поэта Ф.И.Тютчева) написала о нем так:

«Никто лучше, как он, не был создан для роли самодержца. Он обладал для того и наружностью, и необходимыми нравственными свойствами. Его внушительная и величественная красота, величавая осанка, строгая правильность олимпийского профиля, властный взгляд – все, кончая его улыбкой снисходящего Юпитера, все дышало в нем земным божеством, всемогущим повелителем, все отражало его незыблемое убеждение в своем призвании».

Николай I мог бы с уверенностью сказать, что он сделал Россию еще сильнее, чем она была при его брате Александре. Но быть одним из величайших завоевателей в мире – такая слава ему была не нужна.

И почему же это?

Просто он хотел приобрести себе славу другую. Лучшую и высшую.

Ведь плоды побед и завоеваний часто исчезают вместе с триумфатором, а посему Николай I мечтал о славе государя-законодателя, о том, чтобы оставить после себя благоустроенное общество.

При этом он прекрасно понимал всю сложность своего положения.

В одном из писем можно найти такое его признание:

«Странная моя судьба. Мне говорят, что я – один из самых могущественных государей в мире, что я, стало быть, мог бы по усмотрению быть там и делать то, что мне хочется. На деле, однако, именно для меня справедливо обратное. А если меня спросят о причине этой аномалии, есть только один ответ: долг! Да, это не пустое слово для того, кто с юности приучен понимать его так, как я. Это слово имеет священный смысл, перед которым отступает всякое личное побуждение, все должно умолкнуть перед этим одним чувством и уступать ему, пока не исчезнешь в могиле. Таков мой лозунг. Он жесткий, признаюсь, мне под ним мучительнее, чем могу выразить, но я создан, чтобы мучиться».

В другом письме, определяя мотивы своих действий, он написал:

«Компасом для меня служит моя совесть. Я иду прямо своим путем – так, как я его понимаю; говорю открыто и хорошее и плохое, поскольку могу; в остальном же полагаюсь на Бога».

Русская пословица гласит: «На Бога надейся, а сам не плошай». Николаю же «не плошать» мешало, как ни странно, именно его идеализированное представление о людях. Он мечтал создать благоустроенное общество, а для этого нужны были законы.

Для самого Николая I закон был чем-то святым. А вот большинство населения России испокон веков жило по «праву сильного».

Император понимал, что общественные законы должны выполняться строго, добровольно и добросовестно, но этого не было.

И все потому, что Россия не достигла тогда еще такого уровня развития.

Но это, как считал Николай, не от недостатка благородных чувств, а лишь из-за «исторической юности» народа…

Вот такой это был мечтатель!

В результате, он поставил перед собой задачу – убедить людей в том, что только строгое исполнение законов охраняет общество и делает людей счастливыми.

Задача эта, как мы понимаем, чрезвычайно сложная, но Николай I взялся совершить этот великий государственный подвиг.

К сожалению, у него не все получилось.

Как пишет историк В.О.Ключевский, Николай поставил себе задачей «не вводить ничего нового в основаниях, а только восполнять пробелы, чинить обнаружившиеся ветхости с помощью практического законодательства», но при этом он не снял с повестки дня те жгучие вопросы, которые были поставлены в прежние царствования.

* * *

Николай I в повседневной жизни был скромным, никогда не курил и не злоупотреблял алкоголем (это в России-то!), много ходил пешком, спал на жесткой кровати, предпочитал одеваться в простую офицерскую шинель. Он, как говорят, обладал отличной памятью. Его рабочий день длился по 16–18 часов и был тщательным образом спланирован.

«Меня очень мало знают, – говорил император Николай I, – когда упрекают в честолюбии; не имея ни малейшего намерения расширить нашу территорию, я хотел бы еще более сплотить вокруг себя народы России. И лишь исключительно над нищетой и варварством я хотел бы одерживать победы: улучшать жизненные условия русских гораздо достойнее, чем расширяться».

Николай I из императорского дома Романовых правил в России с 14 (26) декабря 1825 года по 18 февраля (2 марта) 1855 года.

Да, Николай I поставил себе задачей «не вводить ничего нового в основаниях», а только поддерживать существующий порядок и восполнять пробелы в нем, но при этом он был человеком, ненавидевшим лесть и ложь и до самозабвения преданным долгу.

Конечно, в том смысле, в каком он себе его представлял.

Он был очень серьезным и основательным.

Его боялась и при этом признавала вся Европа, называя «рыцарем духа».

А еще его называли «рыцарем самодержавия», ибо он твердо защищал его устои и пресекал любые попытки изменить существующий строй.

Он любил дисциплину во всем и, как мог, искоренял «революционную заразу».

Николай I служил России беззаветно, но все его попытки втиснуть сложившийся порядок вещей в некие идеальные формы, несмотря на его железную волю, не удались.

Для этого просто еще не настало время.

Ну, а в историю Николай I вошел как один из самых оклеветанных русских царей.

Его называли и «деспотом», и «военным балетмейстером», и «Николаем Палкиным», и человеком, служившим «лишь суете своей»… Но при этом в николаевскую эпоху жили и творили, а также духовно сформировались многие выдающиеся представители русской культуры. Более того, это была настоящая эпоха русских классиков.

Что бы ни писали и ни говорили о Николае I, никто не сможет отрицать, что период его правления стал настоящим Золотым Веком русской культуры, и подтверждения тому – А.С.Пушкин, В.А.Жуковский, М.Ю.Лермонтов, Ф.И.Тютчев, И.А.Крылов, А.С.Грибоедов, Ф.М.Достоевский, И.С.Тургенев, К.П.Брюллов, М.И.Глинка и многие другие.

А еще при Николае I было основано Общество естественных наук и Археологическое общество. При нем была открыта знаменитая Пулковская обсерватория с крупнейшим в то время телескопом. В период его правления совершил скачок в будущее математики профессор Казанского университета Н.И.Лобачевский, сделали свои открытия В.В.Петров (электрическая дуга и электрический разряд в разреженном газе), Б.С.Якоби (электрические машины, телеграф, метод гальванопластики), Э.X.Ленц (превращение тепловой энергии в электрическую). Стали широко известны имена хирурга Н.И.Пирогова, астронома В.Я.Струве, историка Н.И.Костомарова, механиков Е.А.Черепанова и М.Е.Черепанова, географов и путешественников С.Е.Коцебу и Ф.П.Литке, мореплавателей Ф.П.Врангеля и М.П.Лазарева и др.

Одних этих имен достаточно для того, чтобы понять, что Николай I не был «холоден и пуст», что он не только строил вертикаль власти и укреплял дисциплину.

Глава 20

Смерть Николая I

Николай I скончался 18 февраля (2 марта) 1855 года. Официально было объявлено, что император простудился, принимая парад в легком мундире, и умер он от воспаления легких. По-научному – от пневмонии. И, как это обычно бывает, в первые же дни после кончины Николая возникли легенды о его внезапной смерти, и они стали распространяться с молниеносной быстротой.

Первая версия – царь не мог пережить поражения в Крымской войне и покончил с собой.

Вторая – лейб-медик Мартин Мандт отравил императора…

Поэт, журналист и (что очень важно!) доктор медицинских наук В.Л.Пайков пишет:

«Слухи о самоубийстве, об искусственно вызванной простуде, о приеме яда, когда простуда стала проходить, и т. д. шли из дворца, из медицинского мира, распространялись среди литературной публики, бродили в обывательской среде».

В самом деле, такой физически крепкий человек, каким был Николай I, просто не мог скончаться от банальной простуды. Даже если это была ее тяжелая форма.

И тут невольно возникает вопрос: а были ли серьезные поводы для отрицания официальной версии кончины императора?

Ответ на этот вопрос очевиден: конечно, были.

Прежде всего, как пишет историк Е.В.Тарле, знавшие натуру Николая русские и иностранцы всегда говорили, что никак не могли представить себе императора, «садящегося в качестве побежденного за дипломатический зеленый стол для переговоров с победителями». Отсюда и проистекает версия о том, что Николай I тяжело воспринял известие о разгроме русских войск под Евпаторией. Он якобы понял, что это – предвестник поражения во всей Крымской войне, а посему попросил Мартина Мандта дать ему яд, который позволил бы ему уйти из жизни, оградив себя от позора.

Кстати, современники и коллеги впоследствии дружно обвиняли личного врача императора в недооценке состояния своего венценосного пациента и в неадекватности методов лечения.

Безусловно, сыграла свою роль и «пишущая братия».

Е.В.Тарле отмечает, что слухи о самоубийстве «были широко распространены в России и Европе (и оказывали свое воздействие на умы)» и «верили этим слухам иной раз люди, отнюдь не грешившие легковерием и легкомыслием».

Например, публицист Н.В.Шелгунов и историк Н.К.Шильдер.

В частности, Шильдер лаконично заявил: «отравился». А вот Шелгунов дал такой вариант слухов о самоубийстве – якобы формой добровольной смерти Николая I стал не яд, а искусственно спровоцированная простуда.

Он пишет:

«Император Николай скончался совершенно неожиданно даже для Петербурга, ничего не слышавшего раньше об его болезни. Понятно, что внезапная смерть государя вызвала толки. Между прочим, рассказывали, что умирающий император велел позвать к себе внука, будущего цесаревича. Император лежал в своем кабинете, на походной кровати, под солдатской шинелью. Когда цесаревич вошел, государь будто бы сказал ему: «Учись умирать», и это были его последние слова. Но были и другие известия. Рассказывали, что император Николай, потрясенный неудачами Крымской войны, чувствовал недомогание и затем сильно простудился. Несмотря на болезнь, он назначил смотр войскам. В день парада ударил внезапный мороз, но больной государь отложить парад не нашел удобным. Когда подвели верхового коня, лейб-медик Мандт схватил его за удила и, желая предупредить императора об опасности, будто бы сказал: «Государь, что вы делаете? Это хуже, чем смерть: это – самоубийство», но император Николай, ничего не ответив, сел на коня и дал ему шпоры».

Понятное дело, сразу же нашлись и те, кто счел все слухи о самоубийстве царя лишенными всяких оснований. Например, в 1855 году вышла в свет книга графа Д.Н.Блудова «Последние часы жизни императора Николая Первого». Так вот в ней о смерти царя сказано так: «Сей драгоценной жизни положила конец простудная болезнь, вначале казавшаяся ничтожною, но, к несчастью, соединившаяся с другими причинами расстройства, давно уже таившимися в сложении, лишь [внешне] крепком, а, в самом деле, потрясенном, даже изнуренном трудами необыкновенной деятельности, заботами и печалями…»

* * *

Удивительно, но многие современники указывали на якобы «железное здоровье императора». В действительности же здоровье Николая I не было таким уж богатырским. На самом деле, он был обычным человеком, и впечатление несокрушимости его здоровья было, скорее, результатом его сознательных усилий по формированию облика «хозяина огромной империи».

На самом деле, как отмечает Е.В.Тарле, «что с государем в последнее время творится неладное, было ясно решительно всем, кто имел доступ ко двору».

И что же это за «последнее время»?

Историки указывают на то, что неприятности со здоровьем у Николая I начались с 1843 года. Во время путешествия по России, по дороге из Пензы в Тамбов, опрокинулась его коляска, и царь сломал себе ключицу. С этого времени здоровье стало изменять Николаю Павловичу, а главное, у него появилась нервная раздражительность.

А в декабре 1837 года имел место страшный пожар в Зимнем дворце. Пожар этот длился около тридцати часов. В результате, полностью выгорели второй и третий этажи дворца, и были навсегда потеряны многие ценнейшие произведения искусства. Это событие оставило неизгладимый след в психике Николая I: каждый раз при виде огня или при запахе дыма он бледнел, у него кружилась голова, и он жаловался на усиленное сердцебиение.

Но особенно плохо Николай себя чувствовал в 1844–1845 гг. У него «болели и пухли ноги», и врачи боялись, что начнется водянка. Он тогда даже поехал лечиться в Италию, в Палермо.

А весной 1847 года у Николая Павловича усилились головокружения. Он мрачно смотрел на свою личную жизнь, на будущее России и на судьбы Европы. Он очень тяжело переживал смерть многих деятелей своего царствования – князя А.Н.Голицына, М.М.Сперанского, А.Х.Бенкендорфа и др. Да и Французская революция 1848 года, а также смерть дочери Александры в 1844 году явно не прибавили ему здоровья.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Рожа или рожистое воспаление – это острое инфекционное заболевание. Инкубационный период при ней длится от 3 до 5 дней. Начало болезни внезапное. В первые сутки отмечаются сильная головная боль, озноб, возможна тошнота, повышение температуры до 39–40 °C. Примерно через 12 часов от начала заболевания появляется чувство жжения, боль распирающего характера, на коже – покраснение и отек в месте воспаления. Иногда образуются пузыри, содержащие светлую и прозрачную жидкость. Позднее они спадают, образуя плотные бурые корки, отторгающиеся через 2–3 недели. Первичная рожа чаще локализуется на лице, рецидивирующая – на нижних конечностях.

В январе 1854 года император стал жаловаться на боли в стопе. Тогдашний глава жандармерии Л.В.Дубельт по этому поводу писал: «Мандт говорит, что у него рожа, а другие утверждают, что это подагра».

В.Л.Пайков уточняет: «В последние годы жизни приступы подагры участились на фоне появившейся полноты, что, видимо, было связано с нарушением диеты».

* * *

Безусловно, сильный удар по здоровью императора нанесла Крымская кампания. О ней я расскажу ниже, а пока лишь замечу, что в сентябре 1854 года началась оборона Севастополя. А потом, в феврале 1855 года, имела место неудача со штурмом Евпатории. И угнетенное состояние Николая I от этого лишь усилилось. Близкие часто видели, как император в своем кабинете при получении каждой плохой вести плакал, как ребенок.

При этом историк П.К.Соловьев пишет: «И все же не стоит преувеличивать значение неблагоприятных известий о случившемся под Евпаторией. Надеясь на лучшее, царь готовился к худшему. В письмах, датированных началом февраля 1855 года, Николай I указывал генерал-адъютанту М.Д.Горчакову и фельдмаршалу Паскевичу на возможность «неудачи в Крыму», на необходимость подготовки обороны Николаева и Херсона. Вероятность вступления в войну Австрии он считал весьма высокой и отдал распоряжения насчет возможных боевых действий в Царстве Польском и Галиции. Не питал царь особых иллюзий и относительно нейтралитета Пруссии».

Да, неудача с попыткой штурма Евпатории нанесла болезненный удар по самолюбию Николая Павловича, но она не стала тем событием, которое предопределило исход всей войны. Судьба кампании зависела от защитников Севастополя, продолжавших сражаться до конца августа 1855 года. Так что поражение под Евпаторией не могло подтолкнуть императора к самоубийству.

Великая княжна Ольга Николаевна писала: «Жаловаться – было не в его характере». Он постоянно повторял: «Я должен служить во всем по порядку. А уж если стану дряхл, так уж в чистую отставку пойду. Если не гожусь на службу – уйду, а пока есть силы, буду перемогаться до конца. Буду нести крест мой, пока хватит сил».

Не следует забывать и то, что Николай I был военным человеком. Военным, как говорится, до мозга костей. Человеком, прекрасно знавшим, что войны несут с собой не только победы, но и поражения. А поражения надо уметь принимать с достоинством и на их базе упорно строить здание будущей победы.

Характер Никалая I был сильный, и вся история его правления не дает ни малейшего основания для предположений о самоубийстве по причине военных неудач.

* * *

Так от чего же умер император Николай I?

Поэт и директор канцелярии императора В.И.Панаев пишет:

«Поставленный в такое тяжкое положение, как ни старался Его Величество превозмочь себя, скрывать внутреннее свое терзание, оно стало обнаруживаться мрачностью взора, бледностью, даже каким-то потемнением прекрасного лица его и худобою всего тела. При таком состоянии его здоровья малейшая простуда могла развернуть в нем болезнь опасную. Так и случилось. Не желая отказать графу Клейнмихелю [П.А.Клейнмихель был министром путей сообщения, курировавшим строительство Николаевской железной дороги. – С.Н.] в просьбе быть посаженым отцом у дочери его, государь поехал на свадьбу, несмотря на сильный мороз, надев красный конно-гвардейский мундир с лосиными панталонами и шелковые чулки. Этот вечер был началом его болезни: он простудился. Возвратясь, ни на что не жаловался, но ночь провел без сна, стараясь объяснить это Гримму (камердинеру) не болезнью, а неловким положением в постели и простынею, которая под ним часто скидывалась и не давала спать; другую и третью ночь провел тоже беспокойно, но продолжал выезжать. Ни в городе, ни даже при дворе не обращали внимания на болезнь государя; говорили, что он простудился, нездоров, но не лежит. Государь не изъявлял опасения насчет своего здоровья, потому ли только, что в самом деле не подозревал никакой опасности, или же, вероятнее, и для того, чтобы не тревожить любезных своих подданных. По сей последней причине он запретил печатать бюллетени о болезни его».

А вот князь В.П.Мещерский позднее утверждал:

«Николай Павлович умирал от горя и именно от русского горя. Это умирание не имело признаков физической болезни, – она пришла только в последнюю минуту, – но умирание происходило в виде несомненного преобладания душевных страданий над его физическим существом».

В.Л.Пайков, имеющий несомненные медицинские знания, делает из этого следующий вывод:

«Анализ данных анамнеза жизни Николая I позволяет сделать вывод о том, что он в течение жизни был склонен к «простудным заболеваниям» (являющимся с позиций современной медицины респираторно-вирусными инфекциями органов дыхания), протекавшим нередко тяжело, с заинтересованностью и нижних дыхательных путей. Это косвенно свидетельствует о слабости защитных сил его организма. Наряду с органами дыхания не менее «слабыми местами» Николая I являлись нервная, в том числе ее вегетативный отдел, мочевыделительная, пищеварительная и костная системы, а также система обмена мочевой кислоты (подагра)».

* * *

Итак, Николай I скончался 18 февраля (2 марта) 1855 года. До этого он пять дней болел, но потом немного окреп и выехал в Михайловский манеж на смотр войск. Возвратившись, он почувствовал себя плохо: возобновились кашель и одышка. Но на следующий день император опять поехал в Манеж для смотра батальонов Преображенского и Семеновского полков.

11 февраля он уже не мог встать с постели.

12 февраля Николай I получил телеграмму о поражении русских войск под Евпаторией.

15 февраля: «Его Величество провел ночь на 15-е февраля немного лучше, хотя вчера волнение было. Пульс сегодня удовлетворителен. Кашель: извержение мокроты не сильное».

16 февраля: «После лихорадочного движения, сопровождаемого ревматической болью под правым плечом, Его Величество в эту ночь спал, но не так спокойно. Голова не болит, извержение мокроты свободно, лихорадки нет».

НЕМНОГО ЦИФР

Под Евпаторией 5 (17) февраля 1855 года было убито 168 русских солдат и офицеров, ранено 583 человека (в том числе один генерал) и еще 18 человек пропало без вести.

По-видимому, Николай I переживал психологический кризис, и физическое недомогание дополнило некий душевный надлом. Принято считать, что известие о поражении под Евпаторией нанесло императору решающий психологический удар.

«Сколько жизней пожертвовано даром», – эти слова он повторял в последние дни своей жизни много раз.

В ночь с 17 на 18 февраля Николаю Павловичу стало заметно хуже. У него начался паралич.

Что его вызвало?

Это так и остается тайной.

Если предположить, что он все же покончил с собой, то кто конкретно дал ему яд?

Известно, что у постели больного поочередно находились два лейб-медика: Мартин Мандт и Филипп Карелль.

В мемуарной и исторической литературе обычно указывают на доктора Мандта. Но, например, полковник И.Ф.Савицкий, адъютант царевича Александра, утверждает:

«Немец Мандт – гомеопат, любимый царем лейб-медик, которого народная молва обвинила в гибели (отравлении) императора, вынужденный спасаться бегством за границу, так мне поведал о последних минутах великого повелителя: «После получения депеши о поражении под Евпаторией вызвал меня к себе Николай I и заявил: «Был ты мне всегда преданным, и потому хочу с тобою говорить доверительно – ход войны раскрыл ошибочность всей моей внешней политики, но я не имею ни сил, ни желания измениться и пойти иной дорогой, это противоречило бы моим убеждениям. Пусть мой сын после моей смерти совершит этот поворот. Я не в состоянии и должен сойти со сцены, с тем и вызвал тебя, чтоб попросить помочь мне. Дай мне яд, который бы позволил расстаться с жизнью без лишних страданий, достаточно быстро, но не внезапно (чтобы не вызвать кривотолков)».

Однако, согласно воспоминаниям Савицкого, Мандт отказался дать императору яд. Но в ту же ночь император скончался. И уже к утру началось быстрое разложение тела, а на лице усопшего выступили желтые, синие и фиолетовые пятна. Наследник престола Александр ужаснулся, увидев отца таким обезображенным, и вызвал двух медиков: Н.Ф.Здекауэра и И.И.Мяновского – профессоров медико-хирургической академии. Он приказал им любыми средствами убрать «все признаки отравления, чтобы в надлежащем виде выставить через четыре дня тело для всеобщего прощания согласно традиции и протоколу».

Сторонники версии отравления уверяют, что два вызванных профессора, чтобы скрыть подлинную причину смерти, буквально перекрасили лицо покойного и надлежащим образом обработали его. Но якобы использованный ими новый способ бальзамирования тела не был еще хорошо отработан, и он не предотвратил быстрое разложение тела. Но при этом как-то забывается, что Здекауэр и Мяновский были терапевтами и бальзамированием вообще никогда не занимались.

Утверждается также, что последней волей Николая I был запрет на вскрытие его тела: якобы он опасался, что вскрытие откроет тайну его смерти, которую отчаявшийся император хотел унести с собой в могилу.

Но и это не совсем верно.

Последнее духовное завещание Николай Павлович написал 4 мая 1844 года. И в этом документе нет упоминания о том, согласно какому ритуалу его предавать земле в случае кончины. Однако еще в 1828 году, во время похорон матери, императрицы Марии Федоровны, он публично заявил, что при его погребении церемониал должен быть максимально упрощен.

В.Л.Пайков в связи с этим пишет: «Когда Николай I скончался, «упрощенный церемониал» похорон был истолкован как стремление поскорее скрыть в могиле тело покойного, а с ним и тайну его «загадочной» смерти. А ведь речь шла всего лишь о стремлении Николая I сэкономить на своих похоронах государственные средства».

Что же касается быстрого разложения тела покойного, то оно могло быть связано с тем, что специальных холодильных камер тогда не существовало. А вот температура воздуха в Санкт-Петербурге в тот день резко поднялась с -20 °C до +2 °C. Плюс, как отмечала фрейлина двора А.Ф.Тютчева, «прощание с императором происходило в небольшом помещении, где скапливалось много народа, желавшего проститься с царем, и стояла жара почти нестерпимая».

* * *

И еще два немаловажных момента.

Во-первых, Николай I был глубоко верующим человеком, заботившимся о посмертной судьбе своей души. Его дочь, Ольга Николаевна, говорила: «Он был слишком верующим, чтобы предаваться унынию». И уж тем более он едва ли допускал даже мысль о самоубийстве.

А вот свидетельство флигель-адъютанта императора В.И.Дена: «Кто знал близко Николая Павловича, не мог не оценить глубоко религиозного чувства, которое его отличало и которое, конечно, помогло бы ему с христианским смирением перенести все удары судьбы, как бы тяжки, как бы чувствительны для его самолюбия они ни были».

Любой христианин знает, что самовольный уход из жизни – это тяжелейший проступок, смертный грех, превосходящий даже убийство. Самоубийство – это единственный из самых страшных грехов, в котором нельзя раскаяться. Так что 58-летний император явно не осмелился бы через это переступить, бросив вызов самому Богу и отказавшись признать Его начальником человеческой жизни.

Во-вторых, говоря о смерти Николая I, нельзя забывать и еще об одном обстоятельстве. Император стоял на пороге старости – в июле 1855 года ему должно было исполниться 59 лет. Конечно, по нынешним временам это немного. Говорю это со знанием дела, ибо мне самому как раз столько и есть. Но вот в сравнении с другими «павловичами» Николай был чуть ли не долгожителем. Для сравнения: его старший брат Александр I умер в возрасте 47 лет, Константин Павлович – в 52 года, Михаил Павлович – в 51 год, Екатерина Павловна – в 30 лет и т. д.

Николай I был погребен в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга.

Александра Федоровна, его супруга, скончалась 20 октября (1 ноября) 1860 года в Царском Селе, и она также была похоронена в Петропавловском соборе.

Историк Е.В.Тарле отмечает:

«Для врагов николаевского режима это предполагаемое самоубийство было как бы символом полного провала всей системы беспощадного гнета, олицетворением которой являлся царь, и им хотелось верить, что в ночные часы с 17 на 18 февраля, оставшись наедине с Мандтом, виновник, создавший эту систему и приведший Россию к военной катастрофе, осознал свои исторические преступления и произнес над собой и своим режимом смертный приговор. Широкие массы в слухах о самоубийстве черпали доказательства близящегося развала строя, еще так недавно казавшегося несокрушимым».

Символ провала…

Осознал…

Произнес над собой приговор…

Все это, возможно, и так.

Но от осознания до конкретного шага – пропасть. Как говорится, «бывает, что не хочется жить, но это вовсе не значит, что хочется не жить». А раз так, то все же нельзя не согласиться с историком П.А.Зайончковским, который делает следующий вывод: «События в Севастополе отрезвили его. Однако слухи о самоубийстве царя лишены всяких оснований».

Глава 21

Крымская война и ее закулисные интриги

Приоритеты во внешней политике России обозначились сразу же после восшествия Николая I на престол: после Отечественной войны 1812 года и военных действий 1813–1815 гг. в Европе центр тяжести внешнеполитических усилий перенесся с Запада на Восток. Там Оттоманская империя (так тогда называлась Турция) уже давно клонилась к упадку, и давнишняя мечта России об установлении контроля над Босфором и Дарданеллами выглядела близкой к осуществлению.

Принимая в начале 1826 года французского посла, Николай I прямо заявил:

– Брат мой завещал мне крайне важные дела, и самое важное из всех – восточное дело.

Однако, несмотря на то что в продвижении России на Восток в период правления Николая I и был достигнут большой прогресс, полностью реализовать свои планы ему так и не удалось. И дело тут в том, что в этом России противостоял мощный соперник – Великобритания. Подчинив Индию, она хотела продолжать распространение своего влияния и дальше, ведя активную политику на Ближнем Востоке и на Кавказе.

В 20-е гг. XIX века Великобритания передала немалые суммы денег Персии (так тогда назывался Иран). Британцы вооружали шахскую армию, обучали солдат и всячески провоцировали военный конфликт Персии с Россией. Весной же 1826 года условием выплаты еще больших субсидий стало начало открытых военных действий. После этого шах направил в Закавказье 60-тысячную армию. В результате, военные действия продолжались до начала 1828 года, когда русские войска, одержав ряд побед, приблизились к Тегерану.

10 (22) февраля 1828 года был подписан Туркманчайский мирный договор, составленный, кстати сказать, небезызвестным А.С.Грибоедовым (кто не знает, дипломатом и автором знаменитого «Горя от ума»), который позднее был зверски убит в Тегеране…

Нет, все-таки стоит прервать рассказ о Крымской войне и поведать эту страшную историю. Она того стоит, да и знающий про это сможет потом отличиться в школе не только на уроке истории, но и на уроке литературы.

РЕЗНЯ В РУССКОМ ПОСОЛЬСТВЕ В ТЕГЕРАНЕ

В 1829 году имел место страшный дипломатический скандал, связанный с резней, устроенной в русском посольстве в Тегеране 30 января (11 февраля) 1829 года. Эту резню устроили исламские фанатики, и среди погибших оказался и глава дипмиссии Александр Сергеевич Грибоедов, автор знаменитой комедии «Горе от ума».

А произошло следующее. В апреле 1828 года А.С.Грибоедов был назначен послом России в Персии, и осенью того же года посольство прибыло в эту страну. Основной задачей Грибоедова было добиться от шаха выполнения статей мирного договора и, в частности, выплаты контрибуции (то есть платежа, налагаемого на проигравшее государство в пользу государства-победителя) по итогам русско-персидской войны. Отметим, что за проигрыш в войне была вынуждена расплачиваться вся страна, и это значительно усилило недовольство в персидском обществе. 20 октября 1828 года Грибоедов писал министру иностранных дел России графу К.В.Нессельроде:

«Страна до крайности обеднела и отягощена налогами; так что, когда подлежащий подати народ не мог уже ничего доставить сборщикам доходов, Аббас-Мирза отдал нам в заклад все свои драгоценности; его двор, его жены отдали даже бриллиантовые пуговицы со своих платьев. Словом, крайность выше всякого описания… Вот, ваше сиятельство, положение этого нескончаемого дела о деньгах… Для пополнения суммы Аббас-Мирза велел расплавить в слитки превосходные золотые канделябры и разные вещи из гарема, одна работа которых стоит столько же, сколько самый металл; это распоряжение явно доказывает безденежье шаха».

Плюс, начиная с января 1829 года, в посольстве находили убежище армяне, просившие Грибоедова о помощи с возвращением на родину, которая к тому времени стала частью Российской империи. Несмотря на возможность опасных последствий для себя и посольства в целом, Грибоедов разрешил им укрыться в посольстве. И вот это укрытие Грибоедовым армян в русском посольстве послужило причиной для возбуждения недовольства исламских фанатиков, которые начали антирусскую пропаганду на базарах и в мечетях.

Один из очевидцев потом писал:

«Утром рано узнал я, что у главной мечети было значительное скопище народа и что в самой мечети снова собрались муллы. Они отдали приказание, чтобы все лавки на базаре были заперты, повестили правоверных отправиться в Русский квартал и требовать там волей или неволей выдачи двух женщин и Мирзы-Якуба».

В дальнейшем, чтобы загладить свою вину, персы стали оговаривать сотрудников посольства и Грибоедова, что они якобы систематически нарушали этикет шахского двора, действуя порой самым вызывающим образом. Ненависть к послу в придворных сферах разжигали также и английские дипломаты, в условиях «большой игры» не желавшие усиления позиций России в Азии.

В результате, 30 января (11 февраля) 1829 года толпа тегеранцев, возглавляемая людьми Аллаяр-хана, напала на русское посольство.

По показаниям персидских сановников, в тот день у посольства находилось около 100 тысяч человек, «предшествуемых толпой мальчишек и несколькими зачинщиками, с палками и обнаженными шпагами». Руководители заговора быстро потеряли контроль над этой толпой. Понимая, какой опасности он подвергается, Грибоедов за день до нападения послал ноту шаху, заявляя, что он вынужден просить свое правительство об отзыве его миссии из Персии.

Очевидец событий потом писал:

«Уже каменья сыпались на двор, и неистовые крики толпы по временам сливались в один общий гул. Эти крики обдавали нас ужасом, и мы спрашивали друг друга, что из всего этого будет?»

Отмечалось также, что мятежники состояли не только из торговцев и черни, что между ними видны были и «вооруженные огнестрельными оружиями, и также солдаты разных военных отрядов». Конвой русской миссии, состоявший из 35 казаков, оказал сопротивление, но силы были неравны. Град камней все усиливался, и Грибоедов напрасно старался обращаться к народу: «никакой голос не мог бы быть внятным в такую страшную суматоху». Казаки, презирая опасность, дорогой ценой отдавали свои жизни, но весь конвой, в итоге, погиб в схватке. Погиб и сам Грибоедов. Тело дипломата, изуродованное до неузнаваемости, потом опознали по остаткам посольского мундира и искалеченной руке – ранению, полученному на дуэли с А.И.Якубовичем.

Один перс, очевидец тех событий, потом писал:

«Я насчитал 17 мертвых тел моих товарищей, распростертых на полу. Посланник был поражен несколькими сабельными ударами в левую грудь, и мне показывали бойца, человека атлетического сложения и огромной силы, в услужении у одного из жителей Тегерана, который нанес ему эти удары. У ног Грибоедова еще испускал последние вздохи казацкий урядник, который с примерным самоотвержением до последней минуты заслонял его своим телом… Объятый страхом и ужасом зрелища, которого я был свидетелем, избитый каменьями, я принужден был употребить сверхъестественное усилие, чтобы не упасть. Казалось, все фурии ада сорвались с цепи, чтобы увлечь за собой всю чернь Тегерана на неистовый бой – к изумлению всей вселенной. Изверги эти, недовольные тем, что погубили столько беззащитных жертв, что обагрили руки в крови невинных, предались еще самому неистовому грабежу. Они раздели мертвых догола и повлекли их на середину дворов, где, выставив тела на поругание и посмешище, громоздили из них отвратительные пирамиды, обагренные потоками крови. Перо мое отказывается описывать эти ужасы!.. Боже мой!»

Из всего русского посольства спасся лишь секретарь миссии И.С.Мальцов, сумевший спрятаться во время резни. Со слов этого самого Мальцова, ему помог в этом слуга миссии, который завернул его в ковер и поставил в угол комнаты, где стояли другие свернутые ковры.

Согласно Мальцову, в результате нападения погибли 37 находившихся в посольстве людей и 19 нападавших. Тело Грибоедова потом было перевезено в Российскую империю и захоронено в Тифлисе.

Ну, а теперь можно вернуться к Туркманчайскому мирному договору. Согласно ему, Персия отказалась от всех своих территориальных претензий и признала, что территория Восточной Армении, занятая русскими войсками, отныне принадлежит России.

После такого успеха Николай I начал войну с Оттоманской империей (Турцией). При этом император рискнул вступить в конфликт с Великобританией, Австрией и Францией, выступившими против столь резких действий России. Однако тут быстрого разгрома противника не получилось, и лишь к концу лета 1829 года русские войска овладели Адрианополем, остановившись в 60 км от Константинополя.

После этого было принято решение о том, что «выгоды от сохранения Оттоманской империи в Европе превышают невыгоды». В результате, Николай I не стал захватывать Константинополь, опасаясь окончательно испортить отношения с тремя вышеназванными великими державами.

2 (14) сентября 1829 года был подписан Андрианопольский мирный договор, в соответствии с которым Россия получила устье Дуная с островами и все морское побережье Кавказа от Анапы до Поти, а также районы Ахалцыха и Ахалкалаки. Были расширены автономии Сербии, Валахии и Молдавии, а также Греции, которая вскоре вообще была признана независимым государством.

Вершиной дипломатических успехов Николая I на Ближнем Востоке стало подписание 26 июня (8 июля) 1833 года Ункяр-Искелесийского договора с Турцией, после чего Россия и Турция стали стратегическими союзниками.

Успешное завершение войн с Персией и Турцией позволило Николаю I активно включиться в большую европейскую политику. Но там к этому времени все очень серьезно изменилось. В частности, в июле 1830 года во Франции был свергнут король Карл Х (внук Людовика XV, младший брат Людовика XVI и Людовика XVIII). Конечно же, русский император негативно воспринял эти события, но при этом он написал своему брату: «Зло непоправимо, но мы не можем и не должны его исправлять. Наша обязанность – думать о своей безопасности».

И в самом деле, в это время России было не до французских проблем. Ее беспокоил польский вопрос и вспыхнувшее в этой стране антирусское восстание. И лишь революции 1848–1849 гг. заставили Николая I вмешаться, но не в дело восстановления монархии во Франции, а для помощи Австрии, которой в 1849 году именно русские войска помогли в подавлении венгерского восстания.

* * *

К середине XIX века Оттоманская империя оказалась практически на грани распада, и это привело Николая I к мысли об отделении ее балканских владений, населенных православными народами. Этому, естественно, воспротивились Великобритания и Австрия, желавшие принизить «северного колосса», а Наполеон III (племянник знаменитого Наполеона Бонапарта), ставший императором Франции в декабре 1852 года, хотя и не разделял планов англичан, тоже поддержал войну с Россией, считая это местью за поражения в 1812–1814 гг.

Вот как оказывается!

Разбили наши предки Наполеона и его Великую армию, но французы не успокоились. И вот теперь значительная часть французского общества, не забывшего о взятии русскими Парижа, оказалась охваченной реваншистскими идеями. К тому же Наполеон III (так, кстати, делают многие правители) думал за счет новой войны отвлечь внимание соотечественников от внутренних проблем своей страны.

Дунайские княжества Молдавия и Валахия находились под протекторатом (то есть под защитой при сохранении независимости) России, и в июне 1853 года туда были введены русские войска с целью оказать еще большее давление на Турцию. В ответ последовало требование вывести войска и отказ Николая I сделать это.

Это в итоге привело к объявлению 4 (16) октября 1853 года Турцией очередной войны России.

Для турок это быстро закончилось несколькими поражениями на суше. Потом была уничтожена их Дунайская флотилия, а затем, 18 (30) ноября 1853 года, русский Черноморский флот под командованием вице-адмирала П.С.Нахимова одержал над турецкой эскадрой Осман-паши блестящую победу в Синопском сражении. Турки в этом сражении потеряли 11 боевых кораблей и около 4000 человек. Сам Осман-паша попал в плен. А потери русских составили всего около 250 человек. Это сорвало планы Турции по высадке десанта на Кавказе и существенно подорвало боевой дух турок.

С другой стороны, победы русских послужили основанием для вступления в войну Великобритании и Франции. И они это сделали 15 (27) марта 1854 года. При этом лондонская «Таймс» написала: «Хорошо было бы вернуть Россию к обработке внутренних земель, загнать московитов вглубь лесов и степей». Тогда же лорд Джон Рассел, лидер Палаты Общин, заявил: «Надо вырвать клыки у медведя. Пока его флот и морской арсенал на Черном море не разрушен, не будет в безопасности Константинополь, не будет мира в Европе».

Французский император Наполеон III считал подобные планы чрезмерными. Но при этом он выступал за независимость Польши, подчеркивая свою верность традициям своего дядюшки Наполеона Бонапарта. К тому же его ведущим советником и министром иностранных дел был Александр Валевский, пламенный польский патриот и сын Наполеона I от его «польской супруги» Марии Валевской.

Как бы то ни было, Великобритания и Франция вступили в войну в марте 1854 года, а через две недели к ним присоединилась и Австрия. Все они были против России.

А вот на поддержку Австрии Николай I очень рассчитывал. Но, по сути, Австрия решила подложить России «очередную свинью», и она в ультимативном порядке потребовала, чтобы русские вывели свои войска из Дунайских княжеств. Император Николай говорил: «Что касается Австрии, я в ней уверен». И он имел все основания так думать, ведь именно он спас австрийскую империю в 1849 году, направив русские войска подавлять восставших против австрийского владычества венгров. А теперь, потрясенный такой неблагодарностью, он вынужден был отступить. И таким образом, он развязал руки антироссийской коалиции, позволив ей высадить десант в Крыму. Кроме того, и после вывода войск с Дуная, несмотря на ожесточенные бои в Крыму, Россия была вынуждена держать два корпуса своих войск для обеспечения безопасности австрийской границы.

А тем временем англо-французский флот в составе почти ста кораблей вошел в Черное море и уже 10 (22) апреля произвел бомбардировку Одессы. В июне-июле англо-французские войска высадились в Варне, а мощный англо-франко-турецкий флот блокировал русские корабли в Севастополе.

В ходе последовавших боевых действий союзникам удалось, используя отставание русских войск в области военной техники, произвести 2 (14) сентября 1854 года успешную высадку в Крыму (под Евпаторией) 62-тысячного экспедиционного корпуса с 134 орудиями.

После этого русские войска генерала А.С.Меншикова (33000 солдат и офицеров при 96 орудиях) 8 (20) сентября потерпели поражение на реке Альма и отошли к Бахчисараю, бросив Севастополь на произвол судьбы.

В результате, 18000 солдат и моряков во главе с вице-адмиралом В.А.Корниловым и П.С.Нахимовым заняли оборону, развернув с помощью населения города строительство укреплений. При этом у входа в Севастопольскую бухту Нахимов приказал затопить несколько кораблей, что перекрыло подступы к городу со стороны моря.

5 (17) октября 1854 года имела место первая бомбардировка, во время которой геройски погиб Владимир Алексеевич Корнилов. Так началась 349-дневная героическая оборона Севастополя.

В конце сентября тяжело заболел и умер французский маршал Арман-Жак Леруа де Сент-Арно. После этого командование французскими войсками перешло к генералу Франсуа Каноберу.

Тем временем генерал А.С.Меншиков, получив подкрепления, попытался прорваться к Севастополю, атаковав противника с тыла, но в Балаклавском бою, 13 (25) октября, успех не был развит, а потом в Инкерманском сражении русские войска и вовсе потерпели поражение, потеряв около 4000 человек. Тем не менее, штурм Севастополя этими действиями был сорван, что дало время гораздо лучше укрепить город.

В конце 1854 года в Вене начались переговоры между воюющими сторонами, но они ни к чему не привели и были прерваны.

А 14 (26) января 1855 года в войну вступило Сардинское королевство, имевшее договор с Францией, в результате чего в Крым был направлен 15-тысячный пьемонтский корпус.

5 (17) февраля русские войска под командованием генерала С.А.Хрулева предприняли неудачную попытку освобождения Евпатории, и это подтолкнуло Николая I к отставке главнокомандующего А.С.Меншикова.

7 (19) марта погиб контр-адмирал Владимир Иванович Истомин: ему оторвало ядром голову, когда он выходил из своей землянки. А 28 марта (9 апреля) началась вторая мощная бомбардировка Севастополя, однако героическое сопротивление защитников города вынудило союзников вновь отложить штурм.

12 (24) мая англо-французский флот занял Керчь, и все русские корабли там были сожжены.

Под Севастополем же союзникам удалось вплотную подойти к Малахову кургану – ключу к обороне города. При этом был тяжело ранен генерал Э.И.Тотлебен, руководивший инженерными работами, а 30 июня (12 июля) был убит «отец-благодетель» защитников Севастополя Павел Степанович Нахимов.

4 (16) августа 1855 года русские войска предприняли последнюю попытку снятия блокады города, но в сражении у Черной речки потерпели поражение, потеряв более 8000 человек.

Бомбардировки Севастополя шли одна за другой, и потери русских при этом составляли по 500-1000 человек в день.

В результате, лишь 27 августа (8 сентября) 1855 года после шестой по счету бомбардировки был начат общий штурм города, и Малахов курган пал. Затем русские войска оставили Севастополь, а все остававшиеся к тому моменту русские корабли были затоплены.

После падения Севастополя в лагере союзников начались разногласия. Обычное дело! Великобритания хотела продолжать войну, а Франция – нет. Более того, Наполеон III даже начал тайные переговоры с Россией.

В середине октября 1855 года император Александр II, сменивший на престоле своего отца Николая I, который, как уже говорилось, умер 18 февраля (2 марта) 1855 года, впервые получил известие, что Наполеон III желал бы начать с ним «непосредственные» контакты. Другими словами, император французов дал понять, что он нисколько не связан союзом с британцами и не очень доволен тем, как разворачиваются события.

Итак, Наполеон III пришел к выводу, что воевать дальше ему незачем, а вот англичане хотели продолжать войну. «Нам грозит мир», – откровенно писал тогдашний премьер-министр Великобритании Генри Пальмерстон своему брату.

Британская дипломатия готова была, во-первых, отхватить весь Крым и «возвратить» его Турции, затем высадиться на Кавказе, отнять Грузию и весь юго-восточный Кавказ, создать для мятежного предводителя кавказских горцев Шамиля «Черкесию», а самого Шамиля превратить в верного Турции и Великобритании вассала, призванного преграждать дорогу русскому продвижению в Персию.

Масштабные такие были у британцев планы!

И все как-то за наш (точнее – за счет наших предков) счет.

Но Наполеону III совсем не нужно было такое усиление Великобритании. Напротив, в России он уже начал видеть весьма полезный противовес англичанам. Проливать же французскую кровь где-то далеко, на каком-то Кавказе, казалось Наполеону III делом совершенно бессмысленным. И он дал разрешение графу де Морни завязать отношения с Россией. Так сказать, частным порядком…

И тут надо отметить, что Шарль-Огюст де Морни был единоутробным младшим братом Наполеона III. Это значит, что у них была одна мать (Гортензия де Богарне), но разные отцы. Он работал французским послом в Санкт-Петербурге, где женился на княжне Софье Трубецкой, и он считал, что французам и русским пора прекратить бессмысленную бойню. Когда он намекнул о порученном ему деле, Александр II заявил, что сам он тоже разделяет мнение о желательности прямого диалога с Францией, а также считает, что сближение между Францией и Россией может быть в высшей степени полезно для этих держав.

А русский министр иностранных дел А.М.Горчаков добавил, что нужно способствовать величию двух стран путем их устойчивого сближения, но при этом необходимо, чтобы «основы этого сближения соответствовали обоюдному достоинству двух народов».

Со своей стороны, граф де Морни понял, что это – прямой намек на грозящее России требование об обязательном ограничении военного флота на Черном море. И он ответил, что вполне можно было бы заменить ограничения русских военно-морских сил некоей общей «нейтрализацией» Черного моря. Подобная альтернатива, по его мнению, была менее оскорбительной для национального самолюбия России.

За этим последовали тайные переговоры в Париже. Но тут русский канцлер К.В.Нессельроде, не любивший Горчакова, вдруг заявил, что отныне сам будет вести конфиденциальные переговоры, но не с де Морни, а с тогдашним министром иностранных дел Франции графом Александром Валевским (между прочим, внебрачным сыном Наполеона Бонапарта). Плюс он, как это принято у дипломатов, допустил «утечку» информации. То есть сообщил в Вену о начавшихся контактах России с Парижем.

Зачем он это сделал?

Понять трудно.

По-видимому, Нессельроде (сам человек немецкого происхождения, до конца жизни так и не научившийся правильно говорить по-русски) испытывал неискоренимое пристрастие к давно обветшавшему союзу с Австрией и считал, что нехорошо договариваться о чем-то за спиной этой «дружественной» державы.

В результате, Наполеон III был раздосадован столь «странной откровенностью» русской дипломатии и прервал начавшиеся переговоры. И это, к сожалению, значительно ухудшило положение России.

* * *

В конце 1855 года военные действия фактически прекратились. В Вене возобновились переговоры, и теперь уже Россия вынуждена была пойти на уступки. Потом переговоры были перенесены в столицу Франции.

Александр II отправил в Париж на мирный конгресс графа А.Ф.Орлова, дав ему в помощники бывшего русского посла в Лондоне барона Ф.И.Бруннова.

Парижский конгресс начался в середине февраля и окончился подписанием 18 (30) марта 1856 года мирного договора.

Согласно этому договору, Россия вернула Турции все захваченное в Южной Бессарабии и в устье Дуная, а также на Кавказе. Кроме того, России было запрещено иметь боевой флот и базы на Черном море. А само это море было провозглашено нейтральными водами, то есть открытым для торговых и закрытым для военных кораблей. При этом Россия получила назад захваченные у нее Севастополь, Балаклаву и другие крымские города.

Одновременно с этим граф Орлов сумел договориться с Наполеоном III о том, что отныне между Россией и Францией нет никаких коренных противоречий.

Но совсем не так обстояло дело с Великобританией.

Еще до открытия конгресса премьер-министр Великобритании Генри Пальмерстон убедился, что Наполеон III не намерен продолжать войну и что на конгрессе он будет вести себя двусмысленно по отношению к своей союзнице. Александр II очень хотел, чтобы на конгресс была допущена Пруссия, на поддержку которой он рассчитывал. Пальмерстон же выступал против допуска пруссаков, мотивируя это тем, что Пруссия не принимала никакого участия в войне.

И что же?

В этом весьма щекотливом вопросе Наполеон III крайне вяло поддержал Пальмерстона. В результате, Пруссию все же на конгресс не допустили.

Сила Алексея Федоровича Орлова заключалась в том, что он прекрасно понимал, что Великобритания одна продолжать войну не будет. Следовательно, по всем тем пунктам, по которым существовало единство взглядов между Великобританией и Наполеоном III, России надо было уступать. Но зато по всем вопросам, по которым между ними имелось расхождение, русские имели полное право упорствовать, и англичане ничего с этим поделать не могли. Плюс граф Орлов очень удачно выбрал себе помощника: то был барон Бруннов, долго служивший послом в Лондоне и знавший, как разговаривать с надменными британцами.

И выглядело все примерно так.

Например, английские представители лорд Джордж Кларендон и лорд Генри Каули потребовали уничтожения русских укреплений по Черноморскому побережью. А.Ф.Орлов выступил категорически против. Англичане начали угрожать. Граф Орлов стоял на своем, а Александр Валевский лишь беспомощно разводил руками. В результате, граф Орлов в этом вопросе победил.

Далее подняли вопрос о нейтрализации Черного моря. Тут граф Орлов, зная мнение Наполеона III, уступил. Но зато, когда англичане заговорили о нейтрализации также и Азовского моря, он встал стеной. Потом повторилась та же комедия с Валевским, и вновь русский представитель одержал победу.

Еще один важный вопрос – о Молдавии и Валахии. Русские уже ушли оттуда, но граф Орлов не желал, чтобы эти провинции остались оккупированными Австрией. Зная, что и Наполеон III не желает отдавать Австрии Молдавию и Валахию, он категорически воспротивился, и таким образом Австрия вынуждена была навсегда проститься с мечтой о бескровном приобретении этих территорий.

В результате, русские отомстили австрийцам за их «неблагодарность».

* * *

Подписанный в Париже мир серьезно ущемлял права и интересы России, хотя ее территориальные потери, вопреки надеждам англичан, оказались минимальными.

Самым неприятным для России был фактический запрет иметь военный флот на Черном море.

Впрочем, противники России не чувствовали себя особыми победителями. Например, общественность Великобритании была недовольна результатами войны: она была названа «неудачной», а мир – «не блестящим». Затраченные на войну 76 миллионов фунтов стерлингов явно не окупались.

Турция совсем не походила на «победителя». Она была измучена и обессилена, и вскоре было объявлено о банкротстве султанской казны.

Франция понесла тяжелые военные и материальные потери. Сардиния тоже потеряла и солдат, и деньги, но за это ничего не получила.

НЕМНОГО ЦИФР

В Крымской войне Россия в совокупности потеряла около 256000 человек, Франция – 100000 человек, Великобритания – 22700 человек, Турция – 30000 человек. При этом Австрия насмерть поссорилась с Россией, но и особой дружбы новых союзников так и не заслужила (она оказалась в политической изоляции вплоть до 1873 года). Поражение в этой войне наглядно показало экономическую слабость и техническую отсталость России. На войну Россия потратила около 800 миллионов рублей, и снова выйти на бездефицитный госбюджет она смогла лишь в 1870 году, то есть через 14 лет после окончания войны.

Да, Крымская война очень дорого стоила России. Однако по своим нравственным последствиям эта неудачная война оказалась для нее даже благом.

Почему?

Да потому, что она способствовала пониманию главных общественных недостатков. В результате, вместе с новым царствованием начались улучшения, наступила новая эпоха российской истории.

Глава 21

От Александра II до Николая II

Император Александр II, старший сын Николая I, родился в 1818 году в Москве и правил с 1855 года по 1881 год. Он вошел в русскую историю как человек, проводивший широкомасштабные реформы. Его прозвали Освободителем из-за того, что это он в 1861 году отменил в России крепостное право. «Сегодня лучший день в моей жизни», – сказал Александр II в день объявления манифеста о воле.

Александр II провел земскую и городскую реформы, учредил городские думы и управы, ставшие представительскими органами власти, ввел европейские правовые нормы, всеобщую воинскую повинность. Логическим завершением реформаторской деятельности Александра II стала подготовка первого в российской истории официального проекта Конституции. А еще он прославился победой в Русско-турецкой войне 1877–1878 гг. При нем был подчинен Северный Кавказ, где долгое время шли безуспешные боевые действия, подчинил Туркестан и умиротворил Польшу. Именно он продал США Аляску – за относительно небольшую сумму в 7,2 миллиона долларов.

КСТАТИ

Сделка о продаже Аляски уникальна тем, что она заключалась в очень узком кругу: о ней знали всего шесть человек. Самая главная тайна продажи Аляски заключается в вопросе: «Где деньги?» Эдаурд Стекль, посол России в США, получил чек на сумму 7,035 миллиона долларов (из первоначальных 7,2 миллиона). При этом 21 тысячу он оставил себе, а 144 тысячи раздал в качестве взяток сенаторам, голосовавшим за ратификацию договора. Остальная сумма была переведена в Лондон банковским переводом, а уже из Лондона в Петербург морем повезли купленные на эту сумму золотые слитки. Считается, что при конвертации сначала в фунты, а потом и в золото было потеряно еще 1,5 миллиона. Но и это еще не все! Корабль «Оркни», на борту которого находился драгоценный груз, 16 июля 1868 года затонул на подходе к Петербургу. Страховая компания в этой ситуации предпочла объявить себя банкротом. А в 1975 году совместная советско-финская экспедиция искала в Балтийском море то, что осталось от «Оркни». Корабль был найден и обследован. Поднятые обломки подтвердили, что на судне произошел взрыв, а потом пожар. Однако ни одного золотого слитка со дна моря поднято не было. Вопрос: а было ли там золото вообще?

Александр II при жизни пользовался народной любовью, но при этом его правление было омрачено множеством покушений на его жизнь. И это, кстати, лишь подтверждает народную мудрость о том, что от любви до ненависти – один шаг.

Первое из покушений было совершено в Париже, в мае 1867 года. Вторая попытка покушения произошла в Петербурге, в 1879 году. Затем последовали попытка взрыва императорского поезда (в том же 1879 году) и взрыв в Зимнем дворце (в 1880 году).

До поры до времени Александру II везло, но 1 (13) марта 1881 года он все же был убит. В тот день император намеревался подписать проект масштабных экономических и административных реформ, а покушение, совершенное народовольцем Гриневицким, бросившим в царя бомбу, привело к его тяжелейшему ранению и смерти.

Вот ведь парадокс! Человек, даровавший народу волю, был убит членом тайной революционной организации, называвшейся «Народная воля»…

* * *

После этого на русский престол взошел сын убитого царя, Александр III, родившийся в 1845 году. Он правил страной с 1881 года по 1894 год. И что характерно, в его царствование Россия не вела ни одной войны, и за это этот монарх получил официальное прозвище Царь-Миротворец.

А почему не вел?

Не хотел или, может быть, не мог?

Еще как мог! У Александра III была мощная армия, насчитывавшая в мирное время почти миллион человек и способная развернуться до четырех миллионов человек. Плюс при Александре II был практически полностью обновлен флот, был построен военный порт в Либаве (ныне это город Лиепая), укреплены многие гавани. Но именно это и позволяло России не только не воевать самой, но и служить залогом мира во всем мире.

А умер Александр III достаточно странно. Он был настоящим богатырем с железным здоровьем. Но в октябре 1888 года он пострадал в железнодорожной катастрофе недалеко от станции Борки, что в 50 километрах от Харькова. Там царский поезд потерпел крушение. Вагон, в котором ехала императорская семья, оказался полностью разбит. И могучий император около получаса удерживал на спине крышу вагона, пока не подоспела помощь.

Вот такой это был силач! Вот такой герой!

Однако, спасая жизни своих близких, император надорвался. Как предполагают, от этого чрезмерного напряжения у него начала прогрессировать почечная болезнь. И 20 октября (1 ноября) 1894 года Александр III умер в Ливадии (в Крыму), от последствий нефрита (воспаления почек).

* * *

Его место на престоле занял его сын Николай II, родившийся в 1868 году.

Этот человек, если кто не знает, стал последним русским царем, последним представителем династии Романовых у власти. О нем я расскажу ниже, а пока ограничусь лишь тем, что замечу – ему не повезло. При нем в стране росла внутренняя напряженность, стали происходить народные волнения. В январе 1905 года произошла первая русская революция, толчком к которой стало «Кровавое воскресенье». Тогда все началось с митинга рабочих, шедших к царю, но эта мирная демонстрация была жестоко разогнана, погибли люди, и Николай II получил прозвище Николай Кровавый.

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ

Темпы экономического развития России в 1912 году были самыми высокими в мире – свыше 20 %. По уровню жизни к 1914 году Россия занимала 5-е место в мире. А еще перед Первой мировой войной Россия давала хлеба примерно столько же, сколько США, Канада и Аргентина, вместе взятые (а они сами были среди ведущих в этой отрасли). На мировом рынке продовольствия Россия была абсолютным лидером, и тогда даже говорили, что Россия кормит половину Европы.

Потом началась кровопролитная Первая мировая война, которая негативно повлияла на состояние Российской империи и усугубила внутреннее политическое напряжение. Нерешительность и неудачи в сражениях окончательно подорвали авторитет Николая II. В результате, в феврале 1917 года в Петрограде (так назывался Санкт-Петербург с августа 1914 года по 26 января 1924 года) поднялось восстание, достигшее грандиозных масштабов. И после этого, опасаясь массового кровопролития, Николай II подписал акт о добровольном отречении от престола.

Глава 22

Страховой полис на сто тысяч рублей, или Тайна самоубийства в Каннах

Не заскучали?

А то говорил про какие-то сухие даты, имена, фамилии, малопонятные факты. Утверждал, что это совершеннейший кошмар, что историю в школах преподают скучно. А сам что? Опять имена, фамилии, даты…

Упрек принят.

И вот вам теперь совсем другая история. По сути, настоящий детектив.

13 (26) мая 1905 года на Лазурном берегу, в шикарном номере каннского «Руаяль-отеля», застрелился знаменитый российский предприниматель и меценат Савва Тимофеевич Морозов. Проще говоря, миллионер.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Это сейчас рубль так упал, что практически каждый городской житель у нас (с учетом стоимости жилья) – миллионер. А вот в начале XX века миллион – это была гигантская сумма. Например, земские учителя и врачи получали жалованье в 10–15 рублей, и это считалось неплохим доходом. Генерал получал почти 500 рублей. На 10 рублей можно было купить очень многое – даже рояль. Литр хорошей водки стоил 12 копеек, батон ржаного свежего хлеба – 4 копейки, килограмм картофеля – 5 копеек, литр свежего молока – 14 копеек, килограмм творога – 25 копеек, килограмм свинины – 30 копеек, а килограмм свежего речного окуня – 28 копеек. Да и курс рубля к доллару был совсем не такой, как сейчас: обеспеченный золотом рубль Российской империи был эквивалентен приблизительно 11,3 доллара.

Но в тот момент Морозов был фактически отстранен от руководства своими фабриками. По официальной версии, из-за этого он находился в сильном душевном кризисе, и рядом не оказалось того, кто мог бы помочь ему пережить депрессию.

Но так ли все обстояло на самом деле?

Знаменитый Савва Морозов родился в 1862 году в Орехово-Зуеве, в богатой купеческой семье. Он окончил московскую гимназию, потом – естественное отделение физико-математического факультета Московского университета. А еще он изучал химию в Кембриджском университете, одновременно знакомясь с организацией производства в Англии, работал на текстильной фабрике в Манчестере и готовился к защите диссертации.

А с 1887 года он стал владельцем-управляющим Никольской мануфактуры – вместо ушедшего на покой отца. На своей фабрике он ввел заметные улучшения для рабочих: отменил беспощадную систему штрафов, учредил стипендии для учащихся, построил новые спальни.

Вот такой он был прогрессивный человек!

Вскоре Савва Морозов возглавил группу химических заводов, стал членом московского отделения Совета торговли и мануфактур и Общества для содействия улучшению и развитию мануфактурной промышленности.

* * *

Женился Савва Морозов на Зинаиде Григорьевне Морозовой (в девичестве Зиминой), которую семнадцати лет отроду выдали замуж за Сергея Викуловича Морозова, его двоюродного дядю. Развод, инициатором которого была сама Зинаида, имел место в январе 1887 года, а уже потом в нее влюбился Савва Тимофеевич, и, женившись, он подарил ей шикарный особняк на Спиридоновке. Но вскоре он разочаровался в семейной жизни…

А все потому, что настоящей страстью миллионера стал Московский Художественный Театр (МХТ), в который он вкладывал не только огромные средства, но и всю свою душу.

В 1898 году он вошел в состав театрального товарищества, образованного К.С.Станиславским и В.И.Немировичем-Данченко. И после этого он регулярно вносил пожертвования на строительство и развитие МХТ, заведовал его финансовой частью. По подсчетам историков, расходы мецената на театр в 1898–1902 гг. составили, как минимум, 200000 рублей. Еще 300000 рублей он потратил в 1902 году на новое здание театра.

По тем временам это были просто огромные деньги.

Недаром Станиславский характеризовал Морозова так: «Этому замечательному человеку суждено было сыграть в нашем театре важную и прекрасную роль мецената, умеющего не только приносить материальные жертвы искусству, но и служить ему всей преданностью, без самолюбия, без ложных амбиций и личной выгоды».

А еще в начале XX века Савва Тимофеевич вдруг увлекся либеральными идеями, и в особняке на Спиридоновке начали проводиться полулегальные заседания революционеров. Кроме того, он финансировал издание социал-демократической газеты «Искра». На его средства были учреждены первые большевистские легальные газеты «Новая жизнь» и «Борьба». Он нелегально провозил на свою фабрику запрещенную литературу, а в 1905 году прятал от полиции одного из лидеров большевиков Николая Баумана (того самого, именем которого названа одна из станций московского метро).

Когда на Никольской мануфактуре вспыхнула забастовка, Савва Тимофеевич вступил в переговоры с рабочими, но… был отстранен ими от управления.

Вот ведь парадокс!

Сам о рабочих думал, помогал им, а они его убрали. Типа кровопийца, буржуй, эксплуататор трудового народа…

Круг одиночества неумолимо сжимался. Как ни странно, «мятежный фабрикант», открыто выступавший за свободу слова и созыв парламента, остался в совершенной изоляции.

Удивительно, но этот, безусловно, талантливый, умный и сильный человек так и не смог найти, на что опереться. Жена его давно раздражала. Друзей в своем кругу у него не было (купцов и промышленников он презрительно называл «волчьей стаей», а те отвечали ему боязливой и мстительной нелюбовью). Постепенно пришло и понимание истинного отношения к нему со стороны «товарищей»: понятно, что большевики видели в нем лишь богача и беззастенчиво пользовались его деньгами.

Считается, что Савва Тимофеевич впал в жесточайшую депрессию. Как бы то ни было, врачи рекомендовали направить его для лечения за границу.

* * *

В сопровождении жены в апреле 1905 года Савва Тимофеевич выехал сначала в Берлин, а затем в Канны. Там-то он и покончил жизнь самоубийством в номере «Руаяль-отеля».

Многие обстоятельства этого самоубийства до сих пор не ясны.

Говорили, например, что ничто не предвещало трагической развязки. Канны явно пошли разочарованному предпринимателю на пользу.

И это неудивительно. Сам дважды был там и подтверждаю – красивый городок на берегу прекрасного Средиземного моря. Хотя, на мой взгляд, соседняя Ницца лучше.

В тот страшный день Савва Тимофеевич собирался посетить казино и находился в прекрасном расположении духа. После завтрака он проводил жену до вестибюля – ей пора было ехать к портнихе. Портье передал ему записку. В ней не оказалось ничего, кроме четко выведенного вопросительного знака. Морозов изобразил рядом восклицательный знак и сказал портье:

– Если отправитель зайдет, передайте ему мой ответ.

После этого он успокоил жену:

– Не стоит беспокоиться, дорогая. Поезжай по своим делам.

За обедом у Саввы Тимофеевича был отличный аппетит: он заказал устрицы с белым вином. Зинаида Григорьевна не могла нарадоваться. Лечение мужа в солнечных Каннах постепенно оборачивалось для них чем-то вроде нового медового месяца.

После обеда Савва Тимофеевич объявил:

– Жарко, пойду отдохну немного.

Зинаида Григорьевна осталась разговаривать с доктором, а затем поднялась в номер и села к зеркалу, чтобы привести себя в порядок.

И в этот момент услышала хлопок выстрела…

Савва Тимофеевич лежал на полу в луже крови. Около него обнаружили никелированный браунинг и листок бумаги, на котором было написано: «В смерти моей прошу никого не винить». При этом не было ни подписи, ни даты. Но что больше всего удивило личного врача миллионера Н.Н.Селивановского – руки на груди у покойного были сложены, глаза закрыты, а окно в сад распахнуто.

Он тогда спросил у Зинаиды Григорьевны:

– Это вы закрыли ему глаза?

Несчастная женщина отрицательно покачала головой.

Чуть позже неожиданно ставшая вдовой З.Г.Морозова рассказала полиции о том, что якобы видела мужчину в шляпе и плаще, который убегал из сада, но ее показания никто не смог подтвердить. К тому же версия самоубийства была очень выгодна обеим сторонам – и французской (это лишало необходимости заводить дело и расследовать преступление), и российской (неизвестно, к чему бы потянулись ниточки, если все тщательно расследовать). К тому же не последнюю роль в закрытии дела сыграла мать покойного, которая прекрасно понимала, что если следствие установит, что ее сын активно помогал революционерам, это станет большой проблемой. И она жестко пресекла все попытки выяснить правду, заявив: «Оставим все как есть. Скандала я не допущу».

* * *

«Неугомонный Савва» не нашел покоя даже после смерти. Согласно христианским канонам, самоубийцу нельзя было хоронить по церковным обрядам, но семья Морозовых, используя деньги и связи, начала добиваться разрешения на похороны в России.

В первую очередь, нужно было получить разрешение церкви на похороны не за оградой кладбища, где обычно находили свой последний приют наложившие на себя руки, а непосредственно на кладбище. Для этого были предоставлены показания врачей о том, что роковой выстрел мог быть произведен в состоянии «внезапно наступившего аффекта», а посему смерть никак нельзя трактовать как обычное самоубийство.

В конце концов, согласие церкви было получено, и тело покойного привезли в Москву в закрытом металлическом гробу. На старообрядческом Рогожском кладбище были организованы пышные похороны, а затем состоялся поминальный обед на девятьсот персон.

Гроб, естественно, не открывали, и никакие речи над гробом произносить не разрешили. Но тогдашний генерал-губернатор Москвы А.А.Козлов все же успел шепнуть вдове: «Не верю я в разговоры о самоубийстве, слишком значимым и уважаемым человеком был Савва Тимофеевич. Потеря для всех – огромная».

* * *

Все эти обстоятельства привели к тому, что по Москве стали ходить слухи, что в гробу никакого Морозова не было, что он никуда и не уезжал из Европы, а скрывается где-то во Франции или в Швейцарии.

Масла в огонь подлила известная актриса МХТ Мария Федоровна Юрковская, имевшая сценический псевдоним Мария Андреева. Кстати сказать, ко времени вступления в театральную труппу эта женщина уже была убежденной марксисткой, выполнявшей различные поручения партии (некоторые исследователи считают, что знакомство с Саввой Тимофеевичем как раз и было одним из таких партийных заданий).

В частности, умерший в феврале 2015 года в Ницце писатель Б.М.Носик утверждал:

«М.Ф.Андреева в то время уже была агентом Ленина, который, изумляясь ее подвигам, называл ее «товарищ Феномен». Иные вполне партийные авторы называют ее «финансовым агентом Ленина» и «эмиссаром партии»… На путях добывания денег Ленин не признавал никаких моральных препятствий… Более тонкими операциями по изъятию («экспроприации») чужих денег ведал хитрейший Леонид Борисович (или Лев Борисович) Красин (подпольная кличка Никитич). Красавица Андреева, скорее всего, и действовала под непосредственным руководством Красина, разработавшего операцию по «экспроприации» морозовских денег».

* * *

То, что Савва Тимофеевич «неровно дышал» к мхатовской львице Андреевой, было хорошо известно. Это была типичная женщина-вамп, которую боготворили и Станиславский, и Немирович-Данченко, а она, словно назло им, вышла за «босяка» Максима Горького (она была его гражданской женой с 1904 по 1921 г.). Так вот, эта дама явилась в банк и принесла страховой полис «на предъявителя», подписанный Саввой Тимофеевичем, который завещал в случае самого непоправимого вручить 100000 рублей предъявителю этого полиса. При этом она заявила, что покойный поручил деньги именно ей. Потом она писала: «Морозов считал меня нелепой бессребреницей и нередко высказывал опасение, что с моей любовью все отдавать я умру когда-нибудь под забором нищей, что обдерут меня как липку и чужие и родные. Вот поэтому-то, будучи уверен в том, что его не минует семейный недуг – психическое расстройство, – он и застраховал свою жизнь на сто тысяч рублей на предъявителя, отдав полис мне».

* * *

Упомянутый страховой полис, как водится, стал плодородной почвой, на которой начали щедро произрастать всевозможные догадки и предположения.

Вот, например, одна из версий.

Убедившись, что «дойная корова революции» постепенно уходит из-под контроля, большевики попытались заставить Савву Тимофеевича передумать. Для этого в Канны в мае 1905 года приехал «товарищ Красин». Но на этот раз разговора не получилось. Он встретился со взбунтовавшимся миллионером на улице и попросил у него 1200 рублей на покупку оружия. Морозов решительно отказал. По всей видимости, Савве Тимофеевичу пригрозили, но он не поддался шантажу, и тогда последовал роковой выстрел. Подобное объяснение, кстати, имело широкое хождение в дореволюционной Москве и даже попало в «Мемуары» премьер-министра С.Ю.Витте, обвинявшего Морозова в том, что он «питает революцию своими миллионами».

Некоторые считали, что пресловутый страховой полис «на предъявителя» вполне мог быть украден Марией Андреевой.

А чем, кстати, не вариант: актриса не хотела расставаться с щедрым любовником, предпочитая и дальше «тянуть» из него денежки, но он почему-то отказался это делать впредь, и тогда она…

Есть и еще версия, которая, на первый взгляд, кажется просто чудовищной.

Смерть Саввы Тимофеевича была выгодна его матери, староверке Марии Федоровне, женщине очень властной, обладавшей ясным умом и самостоятельными взглядами. Дело в том, что в последнее время отношения между ними были далеки от идеальных. После того самого «Кровавого воскресенья», о котором говорилось выше, мать содействовала отстранению сына от руководства фабриками и под предлогом того, что он нуждается в срочном отдыхе, отправила его на Лазурный берег…

Короче говоря, недостатка в версиях по поводу смерти Саввы Тимофеевича нет. И, прежде всего, исследователи ищут, кому могла быть выгодна смерть предпринимателя? В частности, А.А.Арутюнов в книге «Убийцы Саввы Морозова» пишет:

«Морозов, увлекшись Андреевой, вручил ей страховой полис, чтобы она не умерла «под забором нищей». Это произошло в 1904 году. Вероятно, Андреева рассказала об этом своему закадычному дружку Красину. Нет сомнения в том, что именно этому профессиональному мошеннику, Л.Б.Красину, и пришла в голову мысль ускорить получение денег по полису. Тем более что после «кровавого воскресенья» Морозов отвернулся от большевиков, лишив их тем самым значительной материальной поддержки.

А о том, что Красин был вполне криминальной личностью, говорят многие факты. По заданию Ленина «Никитич» (кличка Красина), «маг и волшебник большевистской партии», попытался организовать в Берлине печатание фальшивых ассигнаций, но это дело вовремя пресекла германская полиция. Именно Красин был организатором планировавшегося ограбления и убийства банкира Мендельсона, которое тоже провалилось, а исполнитель этой акции, опытный рецидивист Камо, вызванный Красиным из России для ограбления миллионера, был арестован тайной полицией…

На этом можно было бы поставить точку, поскольку и так предельно ясно, что Савва Тимофеевич был убит большевиками, чтобы воспользоваться страховым полисом».

* * *

В любом случае, точку в этом деле ставить рано. С одной стороны, известно, что 5 июля 1906 года Андреева писала адвокату Малентовичу:

«Многоуважаемый Павел Николаевич!

Покорнейше прошу вас выдать полученные по страховому полису покойного Саввы Тимофеевича Морозова сто тысяч рублей для передачи Леониду Борисовичу Красину».

С другой стороны, некоторые утверждают, что после смерти Саввы Морозова Андреева передала большевикам лишь 60 тысяч рублей, а 40 тысяч распределила между многочисленными стипендиатами Морозова, оставшимися без всякой помощи, так как его вдова «сразу прекратила выдачу стипендий».

В свое время В.И.Немирович-Данченко отмечал: «Савва Тимофеевич мог страстно увлекаться. До влюбленности». Похоже, что именно так он и увлекся красавицей из МХТ Марией Андреевой. А когда та стала жить с Максимом Горьким, он страшно переживал и даже хотел застрелиться. Тогда же, как утверждают некоторые историки, он и написал записку: «В смерти моей прошу никого не винить». Однако, вспомнив о жене и детях, он отказался от подобного безумства, а записку отдал Андреевой на память.

Все это отлично укладывается в следующую схему: когда Красин (а он, между прочим, возглавлял «техническую» группу при ЦК РСДРП, отвечал за финансовую деятельность партии и вел работу по организации боевых дружин) узнал о существовании страхового полиса на 100000 рублей, судьба Морозова была решена; партии очень были нужны деньги и…

Любой поклонник детективных романов без труда додумает дальнейший ход событий с участием «предсмертной» записки, написанной рукой Морозова.

Кстати сказать, эксперты, сличавшие эту записку с письмами Саввы Морозова, пришли к выводу о «совпадении почерков», но отметили, что в записке имеет место «упрощенный вариант почерка». И тут опять же нетрудно догадаться, что таким специалистам, как Красин, при наличии целой коллекции настоящих морозовских писем Андреевой и Горькому, воспроизвести почерк покойного в «упрощенном варианте» было не слишком сложно.

Заместитель министра внутренних дел В.Ф.Джунковский в своих «Воспоминаниях», написанных уже после Октябрьской революции, утверждал: «С.Т.Морозов дошел до того, что дал крупную сумму революционерам, а когда окончательно попал им в лапы, то кончил самоубийством».

Согласиться с этим – не получается.

Скорее всего, проблема заключалась именно в том, что Савва Тимофеевич не согласен был дать «крупную сумму», на которую рассчитывали большевики (события последних месяцев подорвали его доверие к ним). Он поссорился и с Горьким, и с Красиным. Усложнились, по всей видимости, и его отношения с Андреевой.

В секретном донесении Департаменту полиции после похорон Саввы Тимофеевича московский градоначальник граф П.А.Шувалов сообщал:

«По полученным мною из вполне достоверного источника сведениям, Савва Морозов еще до смерти своей находился в близких отношениях с Максимом Горьким, который эксплуатировал средства Морозова для революционных целей. Незадолго до выезда из Москвы Морозов рассорился с Горьким, и в Канны к нему приезжал один из московских революционеров, а также революционеры из Женевы, шантажировавшие покойного».

А вот Б.М.Носик в статье «Загадочная смерть в Каннах» написал так:

«Чем можно было шантажировать Морозова, полиция не знает, но предположение о шантаже вполне здравое. Чем-то Савве должны были угрожать большевики, не только же браунингом и дальнейшим воздействием на его расстроенные нервы… Как закоренелые любители, поищем, кому могло быть выгодно убийство Морозова. И без труда обнаружим, что тому же Красину (в сговоре с которым был гуманист Горький). Раз Морозов не собирается отколоть крупный куш на ленинские дела «по-хорошему», придется пустить в ход «страховой полис». Оказывается, что у Андреевой был страховой полис «на предъявителя» – жизнь Саввы была застрахована на сто тысяч. Как попал этот документ в руки Андреевой и не был ли он подделан или украден, зачем подписал себе Савва смертный приговор и сам ли подписал – этого я сказать не могу. Известно, что любовь зла…»

* * *

Согласно завещанию (кстати, нотариусом не заверенному), наследницей Саввы Морозова после смерти миллионера становились его вдова и их четверо детей. Андреева потом судилась с вдовой покойного, та проиграла, и деньги через Красина (Андреева так и написала – «отдать деньги Л.Б.Красину») ушли к Ленину. Позднее все материалы этой московской судебной тяжбы о наследстве были кем-то изъяты из архивов.

Кстати, Мария Андреева стала членом РСДРП в 1904 году, то есть на год раньше, чем Горький. Затем она служила комиссаром театров и зрелищ, а в 1919 году (по рекомендации Л.Б.Красина) была назначена комиссаром экспертной комиссии Наркомвнешторга по Петрограду. В 1926 году «нелепая бессребреница» получила правительственное назначение в Берлин, где стала заведующей отделом советского торгпредства. Скончалась она в 1953 году в Москве и была похоронена на Новодевичьем кладбище.

* * *

После смерти Саввы Тимофеевича его вдова Зинаида Григорьевна, которую А.В.Амфитеатров в своих «Мемуарах» называл «дамой, столь же мало богатой соображением, насколько много его было у ее супруга», осталась одна с четырьмя детьми на руках. Она перестала бывать в обществе, появляясь только на театральных премьерах…

В 1907 году она вновь вышла замуж: на этот раз за генерала Анатолия Анатольевича Рейнбота, ставшего вскоре градоначальником Москвы. В 1916 году этот брак распался по инициативе Зинаиды Григорьевны (считается, что это произошло после того, как генерала обвинили в казнокрадстве и отдали под суд). В дальнейшем отставной генерал, сменив свою немецкую фамилию на Резвый, участвовал в гражданской войне. По одной версии, он погиб на фронте в 1920 году, по другой – был замучен в 1918 году большевиками.

После революции З.Г.Морозова-Рейнбот чудом избежала репрессий.

Впрочем, чудом ли?

В 1909 году она приобрела имение Горки в Подольском уезде и, реконструировав его, создала там полностью электрифицированную молочную ферму, скотный и конный дворы, построила оранжереи и заложила роскошные сады. Имелся в Горках и телефон, обеспечивавший связь с Москвой. И что интересно, именно это имение было выбрано для пребывания тяжелобольного В.И.Ленина (там он и умер в январе 1924 года). Что же касается Зинаиды Григорьевны, то она скончалась в 1947 году, и теперь прах ее покоится в семейном склепе Морозовых на Рогожском кладбище в Москве.

Глава 23

Побег генерала Корнилова из австрийского плена

О Первой мировой войне написано столько книг, что, я думаю, они могли бы заполнить целый зал большой библиотеки.

Она длилась более четырех лет и по своим масштабам и последствиям не имела себе равных во всей предыдущей истории человечества. Началась она между восемью европейскими странами, но постепенно вовлекла в свою орбиту 38 государств. Общее число мобилизованных в армии этих государств достигало 73,5 миллиона человек, а убито в этой войне было около 10 миллионов человек (столько, сколько погибло во всех европейских войнах за предшествующую тысячу лет). Плюс еще 20 миллионов раненых и огромное количество пленных…

Нет смысла пересказывать ход войны.

Лучше рассказать одну интересную историю.

Будущий генерал Лавр Георгиевич Корнилов родился в 1870 году в Усть-Каменогорске, а 19 августа 1914 года, уже будучи генералом, он был назначен начальником 48-й пехотной дивизии (будущей «Стальной»), которая под его командованием сражалась в Галиции и в Карпатах в составе 8-й армии генерала А.А.Брусилова (Юго-Западный фронт).

Следует отметить, что Брусилов не любил Корнилова, хотя и отдавал ему должное, но вот солдаты Лавра Георгиевича буквально боготворили: командир с большим вниманием относился к их быту, требовал от офицеров нормального отношения к нижним чинам, но при этом всегда жестко настаивал на четком исполнении приказов.

В феврале 1915 года Корнилов был произведен в генерал-лейтенанты, а в апреле, когда германские и австро-венгерские войска прорвали русский фронт, прикрывая отступление Брусилова из-за Карпат силами одной своей дивизии, он был дважды ранен в руку и ногу и в числе всего лишь семи уцелевших бойцов одного из своих батальонов, в течение четырех суток пытавшихся прорваться через леса к своим, после упорного штыкового боя попал в австрийский плен.

Ну, что же… Бывает…

И тут хотелось бы отметить вот что. В плен можно попасть, а можно сдаться, и разница между «попасть» и «сдаться» заключается в том, что сдающийся бросает оружие, когда еще может им действовать, а попадающий в плен действовать оружием уже не может.

В армейских верхах Корнилов был известен как отважный боевой генерал наступательного порыва, но подчас способный и «зарваться». Генерал Брусилов писал о нем, что свои войска Корнилов не жалел, и во всех боях они несли ужасающие потери. Правда, признавал он, Корнилов «и себя не жалел и лез вперед, очертя голову». Так вот в апреле 1915 года Корнилов, в нарушение полученного приказа, вместо своевременного отхода продолжил вести неравный бой с атаковавшим его противником, бросая своих людей в контратаки. В результате, 48-я дивизия была отсечена от основных сил, значительная ее часть попала в окружение и была пленена в районе Дуклинского перевала.

Попал в плен и генерал Корнилов, и сначала его направили в лагерь для военнопленных в замке Нейгенбах (близ Вены), а затем – в замок князя Эстергази в селении Лека.

Описаний подготовки побега, равно как и самого побега Корнилова, сохранилось немного. К тому же в этих описаниях встречаются неточности, противоречия, да и просто вымысел. Причиной возникновения всех этих «мифов» стала шумиха, которую подняли газеты и журналы после возвращения Корнилова в Россию. Мало интересуясь фактами, они стремились к нагнетанию патриотического бума.

Еще бы, ведь Корнилов оказался единственным русским генералом, бежавшим из австро-германского плена.

Корнилов тогда писал сестре:

«Подробности своего бегства не буду описывать. Из газет ты кое-что знаешь, хотя врали они невозможным образом… Бог даст, когда-нибудь расскажу».

Но рассказать о своем побеге Корнилову так и не пришлось. Соответственно, и до сей поры в его истории много неясностей и неточностей.

Сохранились воспоминания капитана генерального штаба князя А.И.Солнцева-Засекина (он находился с Корниловым в одном из лагерей для военнопленных), согласно которым генерал собирался бежать несколько раз, но все попытки оказались неудачными, в том числе и на самолете с летчиком Васильевым.

А.И.Солнцев-Засекин пишет: Корнилову дали знать о лагере для раненых офицеров-военнопленных, фактически – госпитале, в селении Кёсег. Режим там был менее строгий, чем в обычных лагерях, и организовать побег, скорее всего, было легче. Корнилов решил добиваться перевода в Кёсег. Он худел, пил чифирь, чтобы вызвать учащенное сердцебиение, и предпринимал всяческие иные усилия, чтобы сказаться больным. В июне 1916 года его, признав больным, вместе с его денщиком Дмитрием Цесарским перевели, наконец, в Кёсег, где поместили в отдельную палату.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Чифирь – так в определенных кругах называют напиток, получаемый вывариванием высококонцентрированной заварки чая. Он обладает психостимулирующим действием и в некотором роде является наркотиком.

Трудно сказать, как зарождался план побега. По имеющимся данным, в этом заговоре приняли участие пять человек: пленные солдаты Мартынов и Веселов, работавшие в Кёсеге как массажисты, упомянутый денщик Цесарский, пленный русский врач Гутковский, работавший в лагере по профессии. Но, несомненно, главная роль принадлежала солдату австро-венгерской армии чеху Франтишеку Мрняку, который работал в Кёсеге помощником аптекаря.

Доктор Гутковский должен был добиться у лагерного начальства отмены ежедневной проверки помещения, где лежал «больной» генерал Корнилов. Соответственно, чтобы отсутствие Корнилова хоть какое-то время не вызывало у начальства лагеря подозрений, Лавр Георгиевич несколько дней не выходил из своей комнаты. Это было очень важно, ибо давало возможность в определенный день подменить Корнилова другим человеком, а именно – Цесарским. Солдатам Мартынову и Веселову, по-видимому, полагалось оказывать Корнилову всяческую помощь, в частности, они должны были помочь ему добраться до лагерной аптеки, где уже находился Франтишек Мрняк. Тому нужно было заранее достать фальшивые документы, и он достал их на имя Иштвана (Штефана) Латковича (или Лацковича) – для Корнилова и на имя Йозефа Немета – для себя. Плюс он должен был заготовить два комплекта австро-венгерской формы, револьвер, приобрести компас, карты, фонари, еду.

«День X» был назначен на 29 июля 1916 года.

Около полудня Корнилов через окно туалета выпрыгнул во двор и благополучно добрался до госпитальной аптеки. Здесь его уже ждали Мрняк и Мартынов. Корнилову постригли усы, на глаза надели черные очки, а Мрняк нитратом удалил ему родинку под левым глазом, чтобы еще больше изменить его внешность. После этого оба – Корнилов и Мрняк – переоделись в форму солдат австро-венгерской армии и, не торопясь, вышли из аптеки. Охрана лагеря спокойно пропустила их. Они дошли до железнодорожной станции и, предъявив свои документы, сели в поезд, шедший на юг. В Дьёре они пересели в поезд «Вена-Будапешт» и, доехав до Будапешта, заночевали там на вокзале, в ночлежном помещении для солдат.

30 июля беглецы продолжили путь по железной дороге. Вечером они прибыли в Карансебеш – последнюю станцию перед границей с Румынией, которая только вступала в войну на стороне Антанты и России. На ее территорию бежали находившиеся в австро-венгерском плену русские военнослужащие, а также солдаты и офицеры-славяне, не желавшие служить в австрийской армии. В Румынии уже находились русские офицеры, принимавшие беглецов и формировавшие из них команды.

Но быстро выйти к румынской границе Корнилову и Мрняку не удалось. Они были вынуждены блуждать по незнакомой гористой местности и лесам. При этом они не знали, что их побег был обнаружен уже на следующий день, что повсюду ведется розыск и за содействие поимке Корнилова и Мрняка объявлена награда в 1000 крон.

Встречается утверждение, будто столь быстро обнаружить побег Корнилова удалось потому, что Мрняк якобы написал отцу, что бежит из Кёсега с пленным русским генералом, но по забывчивости оставил письмо на столе перед уходом из аптеки! В забывчивость и рассеянность такой степени весьма трудно поверить. Хотя возможно, что в спешке Мрняк и оставил какие-то улики, попавшие в руки начальства кёсегского лагеря. Как бы то ни было, Мрняк попался в харчевне одного приграничного села, куда пошел за едой. Его опознали, и он был арестован. Корнилов долго ждал его в условленном месте и, не дождавшись, ушел один.

Кстати, он не забывал Мрняка и высоко ценил его роль в своей судьбе. Уже в России, став командующим крупными армейскими соединениями и считая Мрняка погибшим, он добился посмертного зачисления Франтишека в первую роту сформированной из пленных и перебежчиков 1-й Чешской дружины. На поверках при упоминании имени Мрняка фельдфебель роты каждый раз отвечал: «Расстрелян в Прессбурге [ныне это город Братислава. – С.Н.] австрийцами за освобождение генерала Корнилова».

Но, как оказалось, Мрняк не был расстрелян. В октябре 1916 года суд действительно приговорил его к смертной казни, но затем этот приговор был заменен десятью годами тюрьмы. Мрняк симулировал психическое расстройство, его переводили в госпитали, оттуда – снова в тюрьму и т. д. Окончательное освобождение пришло с поражением Австро-Венгрии в войне и провозглашением независимой Чехословакии.

Арестованы в Кёсеге были и другие участники побега Корнилова: Цесарский, Гутковский, Мартынов и Веселов. Их приговорили к разным срокам тюремного заключения, но через некоторое время освободили как военнослужащих, действовавших по приказу вышестоящего по званию (по одной из версий, Дмитрий Цесарский был приговорен к одиночному крепостному заключению до конца войны с Россией, но не перенес его тяжести и умер в плену).

Что же касается генерала Корнилова, то он, оставшись один, продолжал еще несколько дней и ночей блуждать в поисках выхода к румынской границе. По одной из версий, в конце концов к границе его вывел некий старик-пастух. Возможно, что так и было, но скорее всего Корнилову помог бесценный опыт военного разведчика, приобретенный еще в начале века. Тогда молодой капитан Корнилов исходил множество неведомых ему дорог и троп в Восточном Туркестане, Афганистане, Персии и Индии. В любом случае, через три недели после побега из Кёсега Корнилов вышел к румынской границе.

Наконец, 28 августа 1916 года ему удалось, ухватившись за бревно, переправиться через Дунай и добраться до городка Турну-Северин. А потом на пыльном плацу русский представитель, капитан 2-го ранга С.М.Ратманов, обходил строй солдат и офицеров, бежавших в Румынию из австрийского плена. И вдруг к нему шагнул небольшого роста оборванный человек с заросшим щетиной монголовидным лицом. И он охрипшим голосом сказал:

– Я – генерал-лейтенант Корнилов!

В Петрограде Корнилова встречали как героя. Газеты брали у него интервью, печатали фотографии. Сам царь Николай II вручил ему орден Святого Георгия, к которому он был представлен еще в конце апреля 1915 года. А в сентябре 1916 года Корнилов, восстановив силы после пережитых событий, снова отбыл на фронт и был назначен командиром армейского корпуса.

Ну, а потом, уже после социалистической революции, Л.Г.Корнилов стал одним из организаторов Добровольческой армии на Дону. Он воевал за «белых» против «красных» и 31 марта (13 апреля) 1918 года погиб при штурме Екатеринодара (ныне это город Краснодар).

Имя этого генерала еще встретится на страницах этой книги, а пока же расскажу о том, как закончилось правление императора Николай II.

Глава 25

Отречение Николая II

23 августа (5 сентября) 1915 года Николай II взял на себя Верховное главнокомандование, но дела на фронте от этого не пошли лучше. Плюс война, в ходе которой происходила массовая мобилизация мужчин и реквизиция всего (лошадей, скота, продуктов питания), пагубно сказывалась на экономике. Плюс еще влияние этого самого Распутина, которого императрица считала чуть ли не Богом, а другие – прохиндеем, ставленником «темных сил», немецким шпионом…

Короче говоря, силы, враждебные Николаю II, начали готовить государственный переворот, а в феврале 1917 года в России произошла революция. Пока еще не та, где «бабахнула шести-дюймовка авророва». Пока еще буржуазная, в результате которой власть в стране перешла к Временному правительству, составленному из представителей различных политических партий.

Распутина незадолго до этого убили, в Петрограде начались народные волнения, заседания Государственной Думы были прекращены…

Председатель Государственной Думы М.В.Родзянко тогда докладывал императору:

«Народные волнения, начавшиеся в Петрограде, принимают стихийный характер и угрожающие размеры. Основы их – недостаток хлеба и слабый подвоз муки, внушающий панику, но главным образом – полное недоверие к власти, неспособной вывести страну из тяжелого положения».

* * *

Ставка, в которой пребывал Николай II, находилась тогда в Могилеве.

В пять часов утра, 28 февраля (13 марта) 1917 года, император сел на поезд и покинул Могилев. Ему предстояло преодолеть около 950 километров по маршруту Могилев – Орша – Вязьма – Лихославль – Тосно – Гатчина – Царское Село, но, как показали дальнейшие события, поезду не суждено было попасть к месту назначения. К утру 1 (14) марта «литерный» смог добраться через Бологое лишь до Малой Вишеры, где он был вынужден развернуться и отправиться обратно на Бологое.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Литерный поезд – так называли поезда высокой важности, перевозящие ценные грузы или очень именитых персон (например, первых лиц государства). А литерными они назывались потому, что в их обозначении использовался не цифровой номер, а литера (то есть буква алфавита). Например, литерный поезд «А» – в знак особого специального назначения. При движении по железнодорожным магистралям литерный поезд обладал наивысшим приоритетом: движение других поездов (номерных) всегда подстраивалось под график движения литерного. Плюс на станциях литерные поезда всегда обслуживались в первую очередь.

За это время события в Петрограде фактически закончились победой восставших, подавивших оба центра сопротивления – Совет министров и штаб Петроградского военного округа. Был захвачен Мариинский дворец, в котором ранее заседало правительство, а остатки войск, сохранявшие верность правительству, были распущены.

Конечно, до императора дошла весть о том, что в Петрограде сформировано какое-то Временное правительство, а в Лихославле было получено сообщение о захвате восставшими Николаевского вокзала в Петрограде и о выпущенном ими распоряжении задержать царский поезд. Но Николаю II нужно было в Царское Село, ибо там находилась его семья. Однако он уже ничего не решал сам: поезд повернули на Бологое. А оттуда – через станцию с весьма символическим названием Дно – в сторону Пскова, где находился штаб Северного фронта.

1 (14) марта в 15:00 царский поезд прибыл на станцию Дно, которая находилась примерно в 113 километрах от Пскова. Там его ожидала телеграмма председателя Государственной Думы М.В.Родзянко следующего содержания: «Станция Дно. Его Императорскому Величеству. Сейчас экстренным поездом выезжаю на станцию Дно для доклада вам, государь, о положении дел и необходимых мерах для спасения России. Убедительно прошу дождаться моего приезда, ибо дорога каждая минута».

Но, не дождавшись Родзянко, Николай II приказал двигаться дальше на Псков.

В Псков он прибыл около семи часов вечера.

В тот же день Николай II принял у себя генерала Н.В.Рузского, главнокомандующего Северным фронтом. Тот доложил императору об общеполитической ситуации, а Николай заявил, что не согласен с положением конституционного монарха, поскольку подобного рода монарх царствует, но реально ничем не управляет. Переговоры затянулись до поздней ночи и несколько раз прерывались.

По свидетельствам очевидцев, в тот вечер император был сломлен. Генерал Рузский издергал его морально, а он сам не мог в те дни найти около себя серьезной поддержки. И он «уступил силе, напористости, грубости, дошедшей в один момент до топания ногами и до стучания рукою по столу».

В результате, уже на следующий день Николай II принял решение об отречении, посчитав это более достойным решением, чем согласие на роль конституционного монарха.

Очевидно, что решение это было принято под давлением генералитета. В первую очередь – начальника штаба Ставки генерала М.В.Алексеева и командующих фронтами, единогласно ответивших согласием на телеграммы Алексеева о необходимости отречения.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Конституционная монархия – это такая форма правления, при которой монарх хотя и является главой государства, однако (в отличие от абсолютной монархии) власть его ограничена конституцией. Например, монарх может делить государственную власть с парламентом, избираемым всем народом или определенной его частью. Скажем, такой вариант: парламент осуществляет законодательную власть, а царь – исполнительную.

Между двумя и тремя часами пополудни Н.В.Рузский вошел к императору в сопровождении генералов Ю.Н.Данилова и С.С.Саввича. При себе он имел тексты телеграмм главнокомандующих, полученные из Ставки. Растерянный Николай II попросил пришедших генералов высказать свое мнение, и они также высказались за отречение.

И примерно в 15:00 Николай II принял решение об отречении в пользу своего сына Алексея (он родился в 1904 году, и ему было тогда всего 12 лет) при регентстве великого князя Михаила Александровича (младшего брата императора).

А в 21:45 в Псков прибыли представители Государственной Думы А.И.Гучков и В.В.Шульгин. При этом последний сообщил, что в Петрограде «творится что-то невообразимое» и их с Гучковым, скорее всего, арестуют, когда они вернутся.

Считается, что Гучков и Шульгин от имени того, что осталось от Государственной Думы, тоже сказали государю, что единственным решением для прекращения революции является отречение от престола, передача его цесаревичу (наследнику) и назначение регентом великого князя Михаила Александровича.

Сам А.И.Гучков потом написал, что объяснил императору, что Петроград уже находится полностью в руках революционеров, что всякая борьба с ними безнадежна и поведет только к большим жертвам.

Он якобы сказал:

– Вы ни на что рассчитывать не можете. Остается только одно – исполнить тот совет, который мы вам даем, а совет заключается в том, что вы должны отречься от престола.

На это Николай II ответил, что он и сам в эти дни по этому вопросу много размышлял, что он сам пришел к решению об отречении, но одно время он думал отречься в пользу сына, а теперь решил, что не может согласиться на разлуку с ним, а потому готов отречься и за себя, и за него.

И он подписал манифест об отречении в пользу своего брата.

При этом, как утверждается, представители Государственной Думы предложили царю свой проект манифеста об отречении, который они якобы привезли с собой. Однако Николай II заявил, что у него есть своя собственная редакция, и показал текст, который по его указанию был составлен в Ставке. В него уже были внесены изменения относительно преемника.

Этот манифест Николай II передал А.И.Гучкову и В.В.Шульгину 2 (15) марта, и выглядел он так:

ВЫСОЧАЙШИЙ МАНИФЕСТ

Божиею милостью мы, Николай Второй, император и самодержец Всероссийский царь Польский, великий князь Финляндский, и прочая, и прочая, и прочая, объявляем всем нашим подданным:

В дни великой борьбы с внешним врагом, стремящимся почти три года поработить нашу Родину, Господу Богу угодно было ниспослать России новое тяжкое испытание. Начавшиеся внутренние народные волнения грозят бедственно отразиться на дальнейшем ведении упорной войны.

Судьба России, честь геройской нашей армии, благо народа, все будущее дорогого нашего Отечества требуют доведения войны во что бы то ни стало до победного конца. Жестокий враг напрягает последние силы, и уже близок час, когда доблестная армия наша совместно со славными нашими союзниками сможет окончательно сломить врага. В эти решительные дни в жизни России почли мы долгом совести облегчить народу нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы и в согласии с Государственной думою признали мы за благо отречься от престола государства Российского и сложить с себя верховную власть. Не желая расстаться с любимым сыном нашим, мы передаем наследие наше брату нашему ВЕЛИКОМУ КНЯЗЮ МИХАИЛУ АЛЕКСАНДРОВИЧУ и благословляем его на вступление на престол государства Российского. Заповедуем брату нашему править делами государственными в полном и ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, кои будут ими установлены, принеся в том ненарушимую присягу. Во имя горячо любимой Родины призываем всех верных сынов Отечества к исполнению своего святого долга перед ним повиновением царю в тяжелую минуту всенародных испытаний и помочь ему вместе с представителями народа вывести государство Российское на путь победы, благоденствия и славы.

Да поможет Господь Бог России.

На подлинном собственной Его Императорского Величества рукою написано:

НИКОЛАЙ

После этого А.И.Гучков вышел из вагона и крикнул в толпу:

– Русские люди, обнажите головы, перекреститесь, помолитесь Богу… Государь император ради спасения России снял с себя свое царское служение. Россия вступает на новый путь!

При этом официально было объявлено, что отречение имело место в 15:00, то есть именно в тот момент, когда фактически было принято решение о нем. Сделано это было для того, чтобы не создалось впечатление, что отречение произошло под давлением представителей Государственной Думы.

* * *

В своем личном дневнике Николай II в тот день сделал такую запись:

«Нужно мое отречение… Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии, нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из ставки прислали проект манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с которыми я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена, трусость и обман!»

Когда императрица Александра Федоровна узнала об отречении мужа, о котором она несколько дней не имела никаких известий, она воскликнула:

– Это невозможно… Это неправда… Еще одна газетная утка… Я верю в Бога и верю армии. Ни тот, ни другая не могли нас покинуть в такой серьезный момент.

А когда ей прочитали опубликованный манифест об отречении, она все поняла и залилась слезами.

А вот Временное правительство после этого облегченно вздохнуло. Оно добилось не только отречения, но и своего признания Высочайшей Властью в стране.

Наивные люди!

Члены Временного правительства тогда еще не знали, что их ждет всего через несколько месяцев…

* * *

Новость об отречении Николая II вызвала восторг среди революционных матросов, и тут же начались бесчинства. На линкоре «Андрей Первозванный» был убит вахтенный лейтенант Г.А.Бубнов, отказавшийся менять Андреевский флаг на революционный красный. Там же был застрелен контр-адмирал А.К.Небольсин. Также был убит комендант Свеаборгской крепости В.Н.Протопопов.

3 (16) марта 1917 года, рано утром, императорский поезд отбыл из Пскова обратно в Могилев.

В тот же день великий князь Михаил Александрович, младший брат Николая II, отказался принять корону. С колебаниями было покончено после переговоров с представителями Государственной Думы во главе с М.В.Родзянко, заявившими, что в случае принятия им престола в столице разразится новое восстание, и никто не сможет гарантировать Михаилу Александровичу безопасность.

В результате, 3 (16) марта в ответ на Манифест об отречении Николая II был составлен «Манифест Михаила». Он был опубликован 4 (17) марта, и в нем говорилось, что во благо Родины, он принял твердое решение, что он призывает всех подчиниться Временному правительству, облеченному всей полнотой власти до того момента, как созванное в кратчайший срок Учредительное собрание «своим решением об образе правления выразит волю народа».

Князь С.Е.Трубецкой потом написал:

«Когда государь отрекся от престола в пользу великого князя Михаила Александровича, отречение это не было еще отказом от монархии. Более того, мне кажется, что защита монархического принципа при восшествии на престол Михаила Александровича была бы легче, чем защита его при государе, если бы он не отрекся от престола… Если бы императорская корона не упала бы в грязь, а была бы передана другому лицу, Россия, думается мне, могла бы еще избежать худших бедствий».

Сам князь и многие вместе с ним посчитали так:

«В сущности, дело было в том, чтобы Михаил Александрович немедленно принял передаваемую ему императорскую корону. Он этого не сделал. Бог ему судья, но его отречение по своим последствиям было куда более грозно, чем отречение государя, – это был уже отказ от монархического принципа. Отказаться от восшествия на престол Михаил Александрович имел законное право (имел ли он на это нравственное право – другой вопрос!), но в своем акте отречения он совершенно беззаконно не передал российской императорской короны законному преемнику, а отдал ее… Учредительному Собранию. Это было ужасно!»

Понять считавших так можно. В самом деле, если отречение Николая II армия пережила сравнительно спокойно, то отречение Михаила Александровича, отказ от монархического принципа вообще – произвел на нее ошеломляющее впечатление.

Не нужно забывать, что шла война, что на фронтах все было очень даже непросто, а тут из русской государственной жизни был выбит основной стержень. И какое-то время, по силе инерции, все оставалось как будто на месте, но скоро все развалилось. И на пути революции уже не осталось никаких серьезных преград. Как сокрушались тогда монархисты, «не за что было зацепиться элементам порядка и традиции», «все переходило в состояние бесформенности и разложения». Короче говоря, Россия погрузилась «в засасывающее болото грязной и кровавой революции».

* * *

Ну, а о том, что произошло потом, даже не хочется говорить.

Сначала Временное правительство, вроде бы, пыталось отправить Николая II и его семью в Англию, на попечение короля Георга V, его двоюродного брата по материнской линии. На это даже было получено предварительное согласие британской стороны, но потом, в апреле, из-за нестабильной внутриполитической ситуации в самой Англии король якобы предпочел отказаться от такого плана.

Тогда, ввиду усиления анархии в Петрограде, Временное правительство, опасавшееся за жизнь арестантов (а бывшего царя и всю его семью к тому времени уже арестовали), решило перевести их вглубь России, в Тобольск.

Почему именно в Тобольск?

Просто к этому городу не подходила ни одна железная дорога, и из него было практически невозможно скрыться незаметно.

А вот Михаил Александрович был выслан в Пермь, где в июне 1918 года он был убит местными большевистскими властями.

Не избежали этой страшной участи и Николай II с семьей. В конце апреля 1918 года они были перевезены в Екатеринбург, и там Николай II, Александра Федоровна и их дети были зверски убиты.

Вместе с ними расстреляли и ни в чем не повинного доктора Е.С.Боткина, сына знаменитого доктора Сергея Петровича Боткина, именем которого названа клиническая больница (Боткинская больница) в Москве. Расстреляли и трех человек из прислуги.

Их-то за что???

И ведь они могли не ехать за последними Романовыми в Екатеринбург, но вызвались сами.

Доктор Боткин (святой человек!) накануне расстрела написал:

«Надеждой себя не балую, иллюзиями не убаюкиваюсь и неприкрашенной действительности смотрю прямо в глаза… Меня поддерживает убеждение, что «претерпевший до конца спасется» и сознание, что я остаюсь верным принципам выпуска 1889 года. Если вера без дел мертва, то дела без веры могут существовать, и если кому из нас к делам присоединится и вера, то это лишь по особой к нему милости Божьей… Это оправдывает и последнее мое решение, когда я не поколебался покинуть своих детей круглыми сиротами, чтобы исполнить свой врачебный долг до конца…»

Были убиты Николай II, его жена, его дочери Ольга, Мария, Анастасия и Татьяна. Был убит 13-летний царевич Алексей. Был убит доктор Е.С.Боткин. Были убиты повар И.М.Харитонов, служанка А.С.Демидова и камердинер А.Е.Трупп.

Нужно обязательно помнить имена этих людей.

И нужно обязательно помнить тех, кто совершил это преступление, решение о котором явно принималось в Москве. Например, чекиста Якова Михайловича (Янкеля Хаимовича) Юровского, непосредственного руководителя расстрела. Это он и его люди палили из наганов и добивали беззащитных раненых штыками…

Кто-то, может быть, скажет, что и правильно их расстреляли, что Николай II был политическим соперником Ленина, Свердлова и Ко, что это было сделано, чтобы лишить символа объединения все монархические и антибольшевистские силы.

Это понятно. Николай II, как бывший глава империи, был помехой становлению новой Советской власти.

Жена Александра Федоровна была урожденной принцессой Гессен-Дармштадтской. Понятно – немецкая шпионка. А Алоизий Трупп был царским полковником. Тоже, вроде бы, еще как-то можно понять.

Но зачем же было убивать детей?

Они тоже были символами?

А доктора? А повара? А несчастную служанку?

Ответ на эти вопросы дает В.И.Ленин в своей работе «Задачи союзов молодежи»:

«Всякую такую нравственность, взятую из… внеклассового понятия, мы отрицаем. Мы говорим, что это обман, что это надувательство и забивание умов рабочих и крестьян в интересах помещиков и капиталистов. Мы говорим, что наша нравственность подчинена вполне интересам классовой борьбы пролетариата… Для коммуниста нравственность вся в сплоченной солидарной дисциплине и сознательной массовой борьбе против эксплуататоров. Мы в вечную нравственность не верим и обман всяких сказок о нравственности разоблачаем».

И это тоже нужно знать и помнить.

Глава 26

Правда о женских «батальонах смерти»

Женские «батальоны смерти» были созданы Временным правительством.

Зачем?

Разве это женское дело?

А с целью поднятия патриотического духа в армии.

Казалось бы, что за ерунда?

А вот так: женщины-добровольцы должны были собственным примером устыдить солдат-мужчин, отказывавшихся воевать.

В результате, женщины участвовали в боевых действиях, ибо многие из них искренне верили, что этим они смогут изменить общее настроение в солдатских рядах и тем самым способствовать приближению победы.

Главным инициатором создания женских «батальонов смерти» была удивительная женщина – Мария Леонтьевна Бочкарёва.

Расскажу о ней, но для начала – исторический факт: в апреле 1917 года председатель IV Государственной думы М.В.Родзянко, прибывший для агитации на Западный фронт, специально попросил о встрече с Марией Бочкарёвой, а потом забрал ее с собой в Петроград для участия в патриотическом проекте – агитации за «войну до победного конца».

Считается, что в столице Бочкарёвой пришла идея создать женский батальон.

Следует отметить, что Февральскую революцию 1917 года она встретила восторженно. Точнее – сначала восторженно. Однако потом, когда повсюду начали создаваться какие-то комитеты и армия превратилась в одну сплошную говорильню, она стала призывать солдат к их долгу, чести и совести.

Но, увы…

Шли бесконечные митинги и братания с немцами…

Но наша новоявленная Жанна д’Арк не могла мириться с этим и заявила господину Родзянко:

– Если я берусь за формирование женского батальона, то буду нести ответственность за каждую женщину в нем. Я введу жесткую дисциплину и не позволю им ни ораторствовать, ни шляться по улицам. Когда мать-Россия гибнет, нет ни времени, ни нужды управлять армией с помощью комитетов. Я хоть и простая русская крестьянка, но знаю, что спасти русскую армию может только дисциплина. В предлагаемом мной батальоне я буду иметь полную единоличную власть и добиваться послушания. В противном случае, в создании батальона нет надобности.

Идея Бочкарёвой понравилась, и ее пригласили представить это предложение на заседании Временного правительства.

Сама она потом писала об этом так: «Мне сказали, что моя идея великолепная, но нужно доложить верховному главнокомандующему Брусилову и посоветоваться с ним. Я вместе с Родзянкой поехала в ставку Брусилова… Брусилов в кабинете мне говорил, что формирование женского батальона является первым в мире. Не могут ли женщины осрамить Россию? Я Брусилову сказала, что я сама в женщинах не уверена, но если вы дадите мне полное полномочие, то я ручаюсь, что мой батальон не осрамит России… Брусилов мне сказал, что он мне верит и будет всячески стараться помогать в деле формирования женского добровольческого батальона».

И вот 21 июня 1917 года на площади у Исаакиевского собора состоялась церемония вручения новой воинской части белого знамени с надписью «Первая женская военная команда смерти Марии Бочкарёвой». Это и был первый женский «батальон смерти» при 24-м пехотном запасном полку. А 29 июня Военный совет утвердил положение «О формировании воинских частей из женщин-добровольцев». По мнению военного министра А.Ф.Керенского, «женский фактор» вполне мог оказать положительное моральное воздействие на разлагающуюся армию.

* * *

Кто же такая была эта Мария Леонтьевна Бочкарёва?

Она родилась в 1889 году в селе Никольское Кирилловского уезда Новгородской губернии. Ее отцом был простой крестьянин Леонтий Фролко́в, и Мария стала третьим ребенком в его семье.

Вскоре после ее рождения семья, спасаясь от нищеты, перебралась в Сибирь, в Томскую губернию, где правительство обещало переселенцам большие земельные наделы и финансовую поддержку. Однако, судя по всему, преуспеть и здесь не удалось. А когда Марии исполнилось пятнадцать лет, к ней посватались, и она стала женой 23-летнего Афанасия Бочкарёва.

Обосновались молодые в Томске, но семейная жизнь сразу не заладилась, и Мария без сожаления рассталась с пьяницей-мужем. Она ушла от него к еврею Якову Буку, который по документам числился крестьянином, но на деле промышлял разбоем. В мае 1912 года Бук был арестован и отправлен в ссылку в Якутск. Мария пешком последовала за ним в Восточную Сибирь, где они для прикрытия открыли мясную лавку, хотя на деле Бук продолжил промышлять в банде. Но очень скоро на след банды вышла полиция, и Бука выслали еще дальше – в поселок Амга. Там Мария оказалась единственной русской женщиной. Но прежние отношения с возлюбленным разрушились, ибо Яков тоже запил и тоже стал заниматься рукоприкладством…

Как говорится, типичная судьба простой русской женщины.

Но тут началась Первая мировая война, и Бочкарёва решила вступить в действующую армию.

Позднее она вспоминала (ее мемуары под названием «Яшка. Моя жизнь крестьянкой, офицером и ссыльной» были опубликованы в 1919 году за рубежом): «Все полнилось слухами о победах и поражениях на фронте, и люди шепотом рассказывали друг другу о реках крови и нескончаемых потоках раненых, устремившихся на сибирские просторы. Мое сердце рвалось туда – в кипящий котел войны, чтобы принять крещение в огне и закалиться в лаве. Мною овладел дух самопожертвования. Моя страна звала меня. И какая-то непреодолимая внутренняя сила толкала вперед…»

Приехав в Томск в ноябре 1914 года, Бочкарёва обратилась к командиру 25-го резервного батальона с просьбой зачислить ее вольноопределяющейся, но встретила отказ. Ей посоветовали идти на фронт сестрой милосердия, однако Мария вновь и вновь твердила о своем решении идти на фронт солдатом. Тогда командир батальона предложил ей направить телеграмму царю, который только и мог разрешить эту проблему.

Наверное, он думал, что так эта странная женщина скорее отстанет от него…

Но Бочкарёва не сдалась и на последние деньги послала телеграмму.

Лично Николаю II!

Вот упрямая женщина!

И… о чудо!.. она неожиданно получила Высочайшее разрешение. И ее тут же зачислили в вольнонаемные солдаты 4-й роты 25-го резервного батальона.

В феврале 1915 года сформированный в Сибири полк получил назначение под Молодечно, во 2-ю армию. Так Бочкарёва попала на передний край 5-го армейского корпуса, в 28-й (Полоцкий) пехотный полк.

Ее первое появление в военной форме вызвало среди солдат взрыв хохота и насмешек.

Это и понятно. Видимо, солдаты решили, что перед ними женщина вольного поведения. Они обступили Марию со всех сторон, толкали плечами, щипали…

Медленно устанавливались отношения женщины в погонах с солдатами. По неписаному правилу, среди них было принято называться сокращенными именами или прозвищами. И она выбрала себе прозвище «Яшка», в память о своем последнем «спутнике жизни».

А потом, после трехмесячного обучения, Бочкарёва оказалась на фронте. Затем был первый неудачный для полка бой с немцами, первые потери… В результате, Бочкарёва очень быстро стала живой легендой полка. Она ходила в разведку, участвовала в штыковых атаках, переносила наравне с мужчинами все тяготы боевой службы.

Отважную женщину произвели сначала в младшие, а затем в старшие унтер-офицеры. Ей даже доверили командовать взводом. На ее груди появились заслуженные награды – Георгиевские кресты и медали, а на теле – память о четырех ранениях.

Кстати сказать, Бочкарёва никогда не была полным георгиевским кавалером, как утверждает ряд источников. Она имела четыре георгиевские награды – два креста и две медали. Плюс еще медаль «За усердие».

В любом случае, к моменту встречи с господином Родзянко она уже была знаменитой личностью.

* * *

А потом она выступила в Мариинском дворце Петрограда с призывом к женщинам России вступить в ряды ее «батальона смерти».

И, что удивительно, около 2000 женщин сразу же откликнулись на этот призыв.

В ряды батальона записывались, прежде всего, женщины-военнослужащие из других частей, но также и представительницы гражданского общества – дворянки, курсистки, учительницы. Большой была доля солдатских жен и казачек. Женщины проходили медкомиссию и стриглись практически наголо.

Были в батальоне и представительницы очень известных фамилий: например, княжна Татуева из знаменитого грузинского рода, а адъютантом Бочкарёвой служила Мария Скрыдлова – дочь адмирала Н.И.Скрыдлова.

По национальности женщины-добровольцы были в основном русскими, но среди них встречались и эстонки, латышки, еврейки. Была даже одна англичанка.

В необычной воинской части царила железная дисциплина: подъем в пять утра, занятия до десяти вечера, краткий отдых и простой солдатский обед. Подчиненные даже жаловались начальству, что Бочкарёва «бьет морды, как заправский вахмистр старого режима». Не многие выдержали подобное отношение: за короткий срок количество женщин-добровольцев сократилось до 300. Остальные выделились в особый женский батальон, который потом защищал Зимний дворец (об этом будет рассказано ниже).

Появление батальона Бочкарёвой послужило импульсом к формированию женских ударных частей в других городах страны (Москва, Киев, Минск, Харьков, Вятка и др.), но из-за усиливавшихся процессов разрушения российского государства их создание так и не было завершено.

Официально на октябрь 1917 года числилось три женских «батальона смерти», а также ряд «женских команд» и караульных дружин. Некоторые из них даже побывали на фронте, но в боевых действиях участвовал только батальон Бочкарёвой.

На женщинах-солдатах были особые погоны – белые с продольными черной и красной полосами, а на правом рукаве гимнастерки – красно-черная стрела углом вниз.

21 июня 1917 года батальон Бочкарёвой в новом обмундировании стоял на площади перед Исаакиевским собором. Прошел торжественный молебен, и члены правительства и генералы проводили батальон на фронт. Генерал Л.Г.Корнилов, представлявший командование армии, лично вручил Марии револьвер и саблю с золотыми памятными планками на рукоятке и эфесе. А.Ф.Керенский произвел Бочкарёву в офицеры и тут же выдал ей погоны прапорщика.

На фронте батальон придали 525-му пехотному полку.

27 июня 1917 года «батальон смерти» прибыл в действующую армию – в район города Молодечно, что под Сморгонью. Солдаты встретили батальон насмешками. Но уже очень скоро полковник В.И.Закржевский, в подчинение которого попал батальон, отметил в донесении: «Отряд Бочкарёвой вел себя в бою геройски, все время в передовой линии, неся службу наравне с солдатами. При атаке немцев, по своему почину, бросился, как один, в контратаку; подносили патроны, ходили в секреты, а некоторые в разведку; своей работой команда смерти подавала пример храбрости, мужества и спокойствия, поднимала дух солдат и доказала, что каждая из этих женщин-героев достойна звания воина русской революционной армии».

Вскоре в строю осталось лишь 200 женщин-солдат. Батальон потерял 30 человек убитыми и 70 ранеными. Сама Бочкарёва была сильно контужена, и ее отправили в Петроградский госпиталь. Там она провела полтора месяца и была произведена в чин подпоручика.

Часто пишут, что она стала второй в России женщиной-офицером после легендарной Надежды Дуровой. Но на самом деле это не так, ибо в армии в чине капитана служили еще и Татьяна Маркина, а также Александра Тихомирова, но это уже совсем другие истории.

Тяжелые потери среди женщин-добровольцев имели следующие последствия: 14 августа 1917 года генерал Л.Г.Корнилов запретил создание новых женских «батальонов смерти» для боевого применения, а уже имевшиеся части приказал использовать только на вспомогательных участках (охранные функции, связь, работа санитарками).

* * *

А потом началась Октябрьская революция, и в этих событиях женщины-добровольцы выступили на стороне Временного правительства. В частности, так поступили бойцы 1-го Петроградского женского батальона под командованием штабс-капитана А.В.Лоскова. Его не нужно путать с батальоном Бочкарёвой, как это делает в своей поэме «Хорошо!» Владимир Маяковский: те, кого поэт презрительно называет «бочкарёвскими дурами», в то время находились на фронте.

Батальон Лоскова вместе с юнкерами и другими частями, оставшимися верными присяге, даже принял участие в защите Зимнего дворца, в котором располагалось Временное правительство. Точнее, он готовился отправиться на Румынский фронт, но 24 октября (6 ноября) 1917 года штабс-капитан Лосков получил приказ отправить батальон в Петроград – якобы на торжественный парад на Дворцовой площади. Там, узнав о реальной задаче, трезво оценив ситуацию и не желая втягивать подчиненных в политическое противостояние, он распорядился вывести батальон за пределы города.

Что и было сделано…

За исключением 2-й роты, то есть за исключением 137 человек…

Эта рота была оставлена в столице под предлогом содействия доставке бензина с завода «Нобель», и она заняла оборону на первом этаже Зимнего дворца. Ночью, в ходе штурма дворца, женщины вместе с юнкерами участвовали в перестрелке с красногвардейцами.

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ

В настоящее время Зимний дворец является главным зданием музейного комплекса, который называется Эрмитажем. Это один из самых крупных и старинных музеев мира. В нем около трех миллионов произведений искусства от каменного века до современности, и если уделять каждому из этих произведений хотя бы одну минуту, чтобы увидеть их все, потребуется больше 25 лет ходить в Эрмитаж, как на работу (это если осматривать экспонаты по 8 часов в день).

Одна из женщин, Мария Бочарникова, находясь в эмиграции, потом написала: «В 9 часов вдруг впереди загремело «ура!». Большевики пошли в атаку. В одну минуту все кругом загрохотало. Ружейная стрельба сливалась с пулеметными очередями. С «Авроры» забухало орудие. Мы с юнкерами, стоя за баррикадой, отвечали частым огнем. Я взглянула вправо и влево. Сплошная полоса вспыхивающих огоньков, точно порхали сотни светлячков. Иногда вырисовывался силуэт чьей-нибудь головы. Атака захлебнулась. Неприятель залег. Стрельба то затихала, то разгоралась с новой силой».

А потом рота сдалась. «Первым, боязнью одолен, снялся бабий батальон…» Но и тут Маяковский ошибается. Не первым. И не батальон. И причина была не в боязни, а в том, что в то время во дворце царила полная неразбериха, и отовсюду поступали противоречивые приказы. После этого женщины были разоружены и отправлены в казармы.

Там с ними «обращались дурно». Все та же Мария Бочарникова потом рассказывала: «Вдруг под напором громадная дверь с треском распахнулась, и ворвалась толпа. Впереди матросы с выставленными громадными наганами, за ними солдаты. Видя, что мы не оказываем сопротивления, нас окружают и ведут к выходу. На лестнице между солдатами и матросами завязался горячий спор. «Нет, мы их захватили; ведите в наши казармы!» – орали солдаты. Какое счастье, что взяли перевес солдаты! Трудно передать, с какой жестокостью обращались матросы с пленными. Вряд ли кто-либо из нас остался в живых».

Как потом выяснилось, спасло женщин лишь требование британского консула о немедленном освобождении бойцов несчастной роты.

После этого 1-й Петроградский женский батальон продолжал существовать еще два месяца: словно по инерции поддерживалась дисциплина, выставлялись караулы…

Но затем женщины начали разъезжаться по домам.

Окончательно этот батальон прекратил свое существование в январе 1918 года.

А потом началась Гражданская война, и судьбы многих участниц женских формирований сложились трагически. Мария Бочарникова пишет об этом так: «Ходили слухи, что погибли все защитницы Зимнего дворца. Нет, была только одна убита… Но погибли многие из нас впоследствии, когда, безоружные, разъезжались по домам».

* * *

Что же касается Бочкарёвой, то ей тоже пришлось распустить свой батальон – в связи с фактическим развалом фронта. Сама же она была задержана большевиками по дороге в Томск. После отказа сотрудничать с новыми властями (у нее был разговор на эту тему с Лениным и Троцким) ее обвинили в сношениях с генералом Корниловым, дело чуть было не дошло до трибунала. Однако, благодаря помощи одного из своих бывших сослуживцев, она смогла вырваться на свободу и добралась до Владивостока.

А оттуда… отплыла в США.

Сделано это было по поручению генерала Корнилова, и в Америке Бочкарёва должна была просить помощи для борьбы с большевиками.

В апреле 1918 года Бочкарёва прибыла в Сан-Франциско. Потом дочь русского крестьянина пересекла всю страну и даже была удостоена аудиенции у президента Томаса Вудро Вильсона. По свидетельству очевидцев, рассказ Бочкарёвой о ее драматической судьбе растрогал президента до слез.

Потом на транспортном корабле Бочкарёва направилась в Англию. В «Мемуарах» ее попутчика, лейтенанта пехотного полка, отмечалось: «Мадам Бочкарёва прибыла с американскими солдатами на транспорте из Америки, а находясь на его борту, красноречиво и трогательно рассказывала солдатам о своей родине и о том, как священная неколебимая верность союзническому делу, прозвучавшая в ее просьбе Вильсону, с настаиванием на отправке американских войск в помощь страдающей России убедила президента».

В августе 1918 года Мария приехала в Англию. Там ее официально принял король Георг V. А тем временем журналист Исаак Дон Левин по рассказам Бочкарёвой написал книгу о ее жизни, которая вышла в свет в 1919 году и была переведена на несколько языков.

В августе 1918 года Бочкарёва прибыла в Архангельск. Потом она отправилась Сибирь и добралась до Омска, где адмирал А.В.Колчак удостоил ее личной аудиенцией. Но было слишком поздно: главная группировка войск адмирала уже была разбита, 14 ноября 1919 года в Омск вступили части Красной армии и отряды сибирских партизан…

Бочкарёва вернулась в Томск. Там, в декабре 1919 года, она явилась к коменданту города и сдала ему свой револьвер. Комендант взял с нее подписку о невыезде и отпустил домой. А 7 января 1920 года она была арестована. Затем ее отправили в Красноярск. Там на все вопросы она отвечала четко, чем поставила чекистов в сложное положение: в боевых действиях против красных, как ни крути, Бочкарёва не участвовала.

В итоге особый отдел 5-й армии вынес постановление: «Для большей информации дело вместе с личностью обвиняемой направить в Особый отдел ВЧК в Москву».

Однако 15 мая 1920 года это решение было пересмотрено и принято новое – Бочкарёву расстрелять. Позднее на истертой временем обложке уголовного дела нашли сделанную синим карандашом приписку: «Исполнено пост. 16 мая».

Так в возрасте 31 года погибла эта удивительная женщина.

Удивительная хотя бы потому, что в заключении прокуратуры России о реабилитации Марии Леонтьевны Бочкарёвой от 9 января 1992 года сказано, что свидетельств ее расстрела нет.

По некоторым данным, она и не была расстреляна.

Якобы ее вызволили из красноярских застенков и переправили в китайский город Харбин. Якобы помог ей в этом упомянутый журналист Исаак Дон Левин. А там она, по одной версии, сменила фамилию, по другой – «встретилась с однополчанином-вдовцом, ставшим вскоре ее супругом».

Как пишет один из ее биографов, Бочкарёва до 1927 года проживала в Китае, «пока не разделила участь русских семей, которых насильственно депортировали в Советскую Россию. Всю силу неистраченной материнской любви она отдала сыновьям своего мужа. Слезами омыла их гибель в годы Великой Отечественной войны».

Но это, как мы понимаем, лишь ничем не подкрепленные догадки.

Глава 27

А.Ф.Керенский: побег, которого не было

Как известно, в октябре 1917 года большевики взяли Зимний дворец и провозгласили начало новой революционной эры. И лишь одно обстоятельство омрачило их триумф: среди арестованных министров Временного правительства не оказалось главного – Александра Федоровича Керенского.

И тут же стали говорить, что он трусливо бежал. Да не просто бежал, а постыдно – переодевшись в женское платье.

И так не просто говорили – об этом написал в стихах Маяковский:

Завтра, значит.

Ну, несдобровать им!

Быть

Керенскому

биту и ободрану!

Уж мы

подымем

с царевой кровати

эту

самую

Александру Федоровну…

Кто не знает, Александра Федоровна – это жена императора Николая II. И здесь у Маяковского идет игра слов: Керенского ведь звали Александром Федоровичем.

Между прочим, сам Керенский за кордон

Перебрался в платье женском, миль пардон…

А это уже куплеты из популярного кинофильма «Корона Российской империи, или Снова неуловимые». Вы его видели? Там еще Армен Джигарханян блестяще играет штабс-капитана Овечкина.

Кому-то явно хотелось раз за разом выставлять Керенского в нелепом и жалком виде…

КСТАТИ

А вы знаете, почему социалистическая революция в России называется Великой Октябрьской, а ее годовщина у нас отмечается 7 ноября? А это все потому, что в 1917 году еще использовался юлианский календарь. Он теперь называется «старым стилем». А «новый стиль» (по григорианскому календарю) был введен 26 января (8 февраля) 1918 года – «в целях установления в России одинакового почти со всеми культурными народами исчисления времени». Вот и получается, что Временное правительство было свергнуто в ходе вооруженного восстания 25–26 октября по старому стилю и 7–8 ноября по новому стилю.

Однако факт остается фактом – кумир Февральской революции смог каким-то образом исчезнуть и уйти от расправы!

Так как же ему это удалось на самом деле?

Действительно, 25 октября (7 ноября) 1917 года, примерно к одиннадцати часам, глава Временного правительства А.Ф.Керенский ускользнул из Зимнего дворца в расположение штаба Северного фронта во Пскове.

Но не было никакого женского платья – это все выдумка.

* * *

В своих воспоминаниях А.Ф.Керенский потом описал это так:

«Большевики прислали форменный ультиматум с требованием покинуть дворец под угрозой беспощадных репрессий. Делегаты просили указаний, заявляя при этом, что огромное большинство их товарищей готово исполнить свой долг до конца, если только есть какая-нибудь надежда на подход каких-либо подкреплений… В этих условиях было очевидно, что только действительное появление через самое короткое время подкреплений с фронта могло еще спасти положение.

Но как их получить? Оставалось одно: ехать, не теряя ни минуты, навстречу эшелонам, застрявшим где-то у Гатчины».

Да, Керенский рассчитывал найти в окрестностях Петрограда вызванные с фронта верные Временному правительству части. Впрочем, как потом выяснится, их не оказалось ни в Гатчине, ни во Пскове.

А.Ф.Керенский утверждает:

«Посоветовавшись с министрами Коноваловым и Кишкиным (к этому времени подоспевшим), переговорив с некоторыми оставшимися верными присяге офицерами штаба, я решил прорваться через все большевистские заставы и лично встретить подходившие, как мы думали, войска.

Прежде всего, для этого нужно было среди белого дня проехать через весь город, не возбуждая подозрения разбросанных повсюду большевистских войск и караулов красной гвардии. Это было самым трудным… После некоторого размышления решили идти напролом: чтобы усыпить всякую неосторожность, будем действовать с открытым забралом. Я приказал подать мой превосходный открытый дорожный автомобиль. Солдат-шофер был у меня отменно-мужественный и верный человек. Один из адъютантов объяснил ему задачу. Он, ни секунду не колеблясь, ее принял. Как назло, у машины не оказалось достаточного для долгого пути количества бензина и ни одной запасной шины. Предпочитаю лучше остаться без бензина и шин, чем долгими сборами обращать на себя внимание. Беру с собой в дорогу кроме двух адъютантов еще капитана Кузьмина… и его штаб-офицера. Каким образом, не знаю, но весть о моем отъезде дошла до союзных посольств. В момент самого выезда ко мне являются представители английского и, насколько помню, американского посольств с заявлением, что представители союзных держав желали, чтобы со мной в дорогу пошел автомобиль под американским флагом. Хотя было более чем очевидно, что американский флаг, в случае неудачи прорыва, не мог бы спасти меня и моих спутников, и даже, наоборот, во время проезда по городу мог бы усилить к нам ненужное совсем внимание, я все-таки с благодарностью принял это предложение, как доказательство внимания союзников к русскому правительству и солидарности с ним».

После этого, пожав в последний раз руку министру Н.М.Кишкину, взявшему на себя на время отсутствия Керенского руководство обороной Петрограда, Александр Федорович с самым беззаботным видом сошел вместе со своими спутниками во двор. Там они сели в автомобиль.

Как подтверждает Керенский, «тут оказалась кстати американская машина».

Все-таки американский флаг, дипломатическая неприкосновенность и все такое…

* * *

А ведь ситуация и в самом деле складывалась драматическая и опасная для жизни.

Об этом свидетельствуют воспоминания генерала П.Н.Краснова:

«Утром 1 ноября вернулись переговорщики и с ними толпа матросов. Наше перемирие было принято, подписано представителем матросов Дыбенко, который и сам пожаловал к нам. Громадного роста, красавец-мужчина с вьющимися черными кудрями, черными усами и юной бородкой, с большими темными глазами, белолицый, румяный, заразительно веселый, сверкающий белыми зубами, с готовой шуткой на смеющемся рте, физически силач, позирующий на благородство, он очаровал в несколько минут не только казаков, но и многих офицеров.

– Давайте нам Керенского, а мы вам Ленина предоставим, хотите ухо на ухо поменяем! – говорил он, смеясь.

Казаки верили ему».

Чтобы было понятно, Павел Дыбенко был матросом Балтийского флота. А с апреля 1917 года он уже руководил «Центробалтом» (Центральным комитетом Балтийского флота). Он принимал самое активное участие в антиправительственном выступлении в июле 1917 года в Петрограде, а потом – в подготовке к Октябрьскому вооруженному восстанию. В октябрьские дни Дыбенко руководил революционными моряками, потом командовал красными отрядами в Гатчине, арестовывал генерала П.Н.Краснова.

Так вот казаки генерала Краснова верили Дыбенко. И они пришли к своему атаману и заявили, что требуют обмена Керенского на Ленина, которого они тут же у Зимнего дворца и повесят.

– Пускай доставят сюда Ленина, тогда и будем говорить, – сказал генерал Краснов казакам и выгнал их от себя. Но около полудня за ним прислал Керенский. Он узнал о ходивших разговорах и страшно волновался. И он просил, чтобы казачий караул у его дверей был заменен караулом от юнкеров.

– Ваши казаки предадут меня, – с огорчением сказал Керенский.

– Раньше они предадут меня, – констатировал Краснов и приказал снять казачьи посты от дверей квартиры Керенского.

В своих воспоминаниях генерал Краснов потом написал:

«Что-то гнусное творилось кругом. Пахло гадким предательством. Большевистская зараза только тронула казаков, как уже были утеряны ими все понятия права и чести.

В три часа дня ко мне ворвался комитет 9-го донского полка с войсковым старшиною Лаврухиным. Казаки истерично требовали немедленной выдачи Керенского, которого они сами под своей охраной отведут в Смольный.

– Ничего ему не будет. Мы волоса на его голове не позволим тронуть.

Очевидно, это было требование большевиков».

– Как вам не стыдно, станичники! – сказал генерал Краснов. – Много преступлений вы уже взяли на свою совесть, но предателями казаки никогда не были. Вспомните, как наши деды отвечали царям московским: «С Дона выдачи нет!» Кто бы ни был он, – судить его будет наш русский суд, а не большевики…

– Он сам большевик! – раздалось в ответ.

Что за бред! Конечно, Керенский никогда не был большевиком. Но генерал принялся объяснять возбужденным казакам:

– Это его дело. Но предавать человека, доверившегося нам, неблагородно, и вы этого не сделаете.

– Мы поставим свой караул к нему, чтобы он не убежал! Мы выберем верных людей, которым мы доверяем! – кричали казаки.

– Хорошо, ставьте, – согласился генерал Краснов.

Когда они вышли, он прошел к Керенскому. Генерал застал его смертельно бледным, в дальней комнате его квартиры. И это он посоветовал Керенскому уходить. Двор был полон матросов и казаков, но Зимний дворец имел и другие выходы. Но при этом часовые стояли только у парадного входа.

– Как ни велика вина ваша перед Россией, – сказал генерал Краснов Керенскому, – я не считаю себя вправе судить вас. За полчаса времени я вам ручаюсь.

Вот в какой обстановке совершил свой побег А.Ф.Керенский.

* * *

Однако в своих мемуарах большевик П.Е.Дыбенко дает информацию касательно бегства Керенского, которая существенно отличается от версии генерала, изложенной выше.

По его словам, Керенский вызвал к себе генерала Краснова, чтобы выяснить, согласны ли на его арест сам Краснов и офицеры его корпуса.

«Он был очень взволнован и нервен», – пишет Дыбенко.

А кто бы в подобной ситуации сохранял полное спокойствие?

– Генерал, – якобы сказал Керенский, – вы меня предали… Тут ваши казаки говорят, что они меня арестуют и выдадут матросам…

– Да, – отвечал Краснов, – разговоры об этом идут, и я знаю, что сочувствия к вам нигде нет.

А потом, по словам П.Е.Дыбенко, между ними имел место следующий диалог.

– Что же мне делать? Приходится покончить с собой.

– Если вы честный человек, вы поедете сейчас в Петроград с белым флагом и явитесь в революционный комитет. Там вы будете вести переговоры как глава правительства.

– Да, я это сделаю, генерал.

– Я дам вам охрану и попрошу, чтобы с вами поехал матрос.

– Нет, только не матрос. Вы знаете, что здесь Дыбенко?

– Я не знаю, кто такой Дыбенко.

– Это – мой враг.

– Ну, что же поделаешь? Раз ведете большую игру, то надо и ответ держать.

– Да, только я уеду ночью.

– Зачем? Это будет бегство. Поезжайте спокойно и открыто; чтобы все видели, что вы не бежите.

– Да, хорошо. Только дайте мне надежный конвой.

– Хорошо.

А через полчаса казаки обнаружили, что Керенского нет, что он бежал.

* * *

И вот что интересно: в 1966 году с А.Ф.Керенским, жившим в то время в Нью-Йорке (он, кстати, и умер там 11 июня 1970 года), встретился советский журналист Г.А.Боровик. Вот его рассказ об этой встрече:

«Первое, что он сказал мне, было:

– Господин Боровик, ну скажите там в Москве – есть же у вас умные люди! Ну, не бежал я из Зимнего дворца в женском платье!

– Александр Федорович, но это же не большевики придумали, – ответил я. – Об этом впервые написал младший брат начальника юнкерской школы, которая должна была оборонять Зимний…

– Да они же меня все ненавидели и ненавидят! – взорвался Керенский. – Они же монархисты… Вы знаете, как они меня называли? «Александра Федоровна»! Они намекали на то, что я якобы спал на кровати императрицы Александры Федоровны. А я, клянусь Богом, там не спал!»

* * *

Как видим, все достаточно просто.

Вот говорят умные люди, что любое оправдание – это оправа (в смысле – красивая рамка, оболочка) нашего поражения. И, в принципе, это так.

Но как быть с тем фактом, что данная история не только простая, но при этом еще и очень страшная, ибо в октябрьские дни 1917 года любой член свергнутого Временного правительства находился буквально на волосок от смерти.

Любой знает, что твердость духа перед лицом неизбежной смерти – это предел отваги. Но не каждый же человек отважен. Даже лев, когда он бросается, скажем, на слона, это не отвага, а страх… умереть с голоду.

А про «волосок от смерти» – это не метафора и не преувеличение. И вот тому подтверждение. Все 17 членов последнего Временного правительства были арестованы. Из них 8 человек эмигрировали в 1918–1920 годах. А вот из оставшихся в СССР четверых расстреляли. Из предыдущих составов Временного правительства в советское время были расстреляны еще трое. А еще двое были убиты в тюремной больнице. И еще один бывший министр умер в тюрьме.

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ

36-летний А.Ф.Керенский стал правителем России в самый ее переломный период. При этом он был самым молодым ненаследным правителем России в XX веке. А еще он оказался самым долгожителем из российских правителей – умер от рака в возрасте 89 лет. Для сравнения: Николай II погиб в 50 лет, В.И.Ленин умер в 53 года, И.В.Сталин – в 74 года.

Керенскому повезло. Он потом перебрался в Финляндию. А оттуда – в Лондон. Потом он жил во Франции. В 1939 году он женился на австралийской журналистке Лидии Триттон. А когда Гитлер в 1940 году оккупировал Францию, он бежал в США.

Что же касается мифа о «женском платье Керенского», то он был успешно подхвачен как официальной пропагандой, так и народной молвой. А в 1938 году художник Г.М.Шегаль создал картину, на которой главный герой изображен в женской одежде, и репродукция этой картины впоследствии была растиражирована советскими учебниками.

Глава 28

Кто первым водрузил Знамя Победы над Рейхстагом?

Первая мировая война, продолжавшаяся четыре года и три месяца, окончилась 11 ноября 1918 года Компьенским перемирием, означавшим капитуляцию Германии. В это время в России уже произошла социалистическая революция и началась братоубийственная Гражданская война. В ней главные сражения «красных» против «белых» шли с ноября 1918 года по конец марта – начало апреля 1920 года.

«Красные» и «белые» – это такая у нас история. И кто был тогда хороший, а кто – плохой, неважно. Оценки постоянно меняются. А термины остались: «белые» против «красных». «Белые» – это те, которые в погонах на мундирах, у которых на фуражках кокарды российской армии. Это всякие там корниловцы, деникинцы, врангелевцы, колчаковцы и т. д. А против них «красные». Это те, у кого погон нет (их введут в 1943 году), а на головных уборах – красные звезды.

Таков изобразительный ряд Гражданской войны, которая происходила на окраинах страны до октября 1922 года, но тогда уже не представляла непосредственной угрозы для власти большевиков. Но при этом, например, на Камчатке и Чукотке советская власть была установлена лишь в 1923 году. А в Средней Азии «басмачи» (так назывались те, кто ставил своей целью борьбу с советской властью) действовали до 1932 года, а отдельные бои продолжались аж до 1938 года.

А 1 сентября 1939 года началась Вторая мировая война, ставшая крупнейшим вооруженным конфликтом в истории человечества. В ней участвовали 62 государства из 73 существовавших на тот момент (примерно 80 % населения Земного шара). Боевые действия велись на территории трех континентов и в водах четырех океанов.

* * *

Вторая мировая война завершилась 2 сентября 1945 года капитуляцией Японии.

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ

С точки зрения международного права, Россия и Япония до сих пор находятся в состоянии войны. Из-за спора о Курильских островах они так и не подписали мирный договор. Тем не менее, две страны живут в мире и согласии.

А вот в Европе в конце апреля 1945 года советские войска начали наступление на Берлин. Осознавая свое полное поражение, Адольф Гитлер покончил с собой. 2 мая 1945 года произошла капитуляция Берлина. В ночь с 8 на 9 мая немецкое командование подписало акт о безоговорочной капитуляции всей нацистской Германии.

А 1 мая 1945 года было водружено Знамя Победы над поверженным Рейхстагом (так называлось здание, где заседало Государственное собрание – высший законодательный орган Германии).

И, вроде бы, в любом школьном учебнике написано, что первыми Знамя Победы над Рейхстагом водрузили Михаил Егоров и Мелитон Кантария. Русский и грузин.

Однако сам М.В.Кантария спустя 46 лет рассказал совсем другое. Да и вся история водружения Знамени Победы вдруг оказалась полна не просто противоречий, но и искажений – как явных, так и скрытых.

В результате, опять – практически детектив.

Одни материалы противоречат другим, одни и те же люди подают события в нескольких вариантах, действующие лица и исполнители говорят словно о разных вещах…

Да, во время штурма Берлина младший сержант 756-го стрелкового полка 150-й стрелковой дивизии 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта М.А.Кантария вместе с сержантом М.А.Егоровым водрузили Знамя Победы на крыше Рейхстага. А руководил группой младший лейтенант А.П.Берест.

За этот подвиг отважные разведчики были награждены званием Героев Советского Союза с вручением орденов Ленина и знаков отличия Золотая Звезда. А младший лейтенант Берест тоже был представлен к награждению Золотой Звездой Героя Советского Союза, но 22 августа 1946 года получил лишь орден Красного Знамени.

Так в чем же дело?

А дело в том, что сам бывший командир 150-й стрелковой дивизии генерал-майор В.М.Шатилов в 1966 году вдруг заявил:

«Чем больше пишется об одном и том же событии, тем больше возникает различных расхождений, неувязок, неточностей. Сказываются тут и капризы памяти, и субъективность восприятия… Не все представляли себе ситуацию в целом. Одни пользовались непроверенными источниками, другие давали волю фантазии, пренебрегая исторической достоверностью».

Память, действительно, подводила многих. Тем более, что основная часть воспоминаний участников взятия Берлина писалась в 60–70-е годы. Плюс очень многое объясняет следующая строка из воспоминаний бывшего командира 756-го стрелкового полка полковника Ф.М.Зинченко: «Ведь всем так хотелось быть первыми!»

Относительно самого Знамени Победы – тоже неувязка. Одни говорят, что оно 20 июня 1945 года было доставлено в Москву, чтобы принять участие в параде Победы на Красной площади, другие утверждают, что оно в это время реяло «над развалинами нацистского Рейхстага».

А его водружение над Рейхстагом? Тут явно встает три вопроса.

Когда это произошло?

Где было установлено знамя?

Кто конкретно водрузил его первым?

* * *

Камнем преткновения во всей этой истории становится время захвата Рейхстага. Начало недоразумениям положило донесение командира 150-й стрелковой дивизии В.И.Шатилова своему командованию. В нем говорилось, что 30 апреля 1945 года в 14:25 сопротивление противника у здания Рейхстага было сломлено, и на нем (на южной его части) водрузили Красное Знамя.

Считается, что основой для такого «преждевременного доклада» стала информация капитана С.А.Неустроева, одним из первых ворвавшегося в Рейхстаг. Именно она «пошла наверх» и была принята в штабе 1-го Белорусского фронта, которым тогда командовал маршал Г.К.Жуков. Соответственно, в сводке Совинформбюро за 30 апреля было сказано: «Сегодня в четырнадцать часов советские войска овладели зданием Рейхстага и водрузили на нем Знамя Победы».

На самом же деле к этому моменту советские войска еще не захватили Рейхстаг полностью, и лишь отдельные боевые группы смогли проникнуть в него.

Но это же было обманом?

Да нет, конечно! Появление именно такой сводки Совинформбюро объясняется вовсе не идеологическими или политическими мотивами. Просто ошибку совершило командование 150-й стрелковой дивизии, которое поторопилось и преждевременно доложило о своем «успехе». Когда же командиры разобрались в ситуации, изменить что-либо было уже невозможно. Сообщенная по радио информация стала жить своей собственной жизнью.

Отмечу, что потом стало указываться другое время взятия Рейхстага: в 13:50, в 15:30, в 18:00, «вечером 30 апреля», «с наступлением темноты», в 22:40, в 23:00, «в ночь на 1 мая» и т. д.

На самом деле, в ночь на 30 апреля 1945 года штурмовые отряды только готовились к решительному штурму здания Рейхстага: велась усиленная разведка, очищались от фашистов близлежащие к Рейхстагу здания, подтягивалась артиллерия…

К утру окружение здания Рейхстага было закончено, а в 13 часов началась артподготовка, продолжавшаяся не менее 30 минут. И лишь после этого пошел штурм.

Точнее, так – штурм самого здания, который обороняло более тысячи солдат и офицеров противника, начался силами 171-й (под командованием полковника А.И.Негоды) и 150-й (под командованием генерал-майора В.М.Шатилова) стрелковых дивизий. Однако первая попытка штурма, предпринятая утром, была отражена шквальным огнем оборонявшихся.

А вот второй штурм был начат в 13:30 после артподготовки.

Но и он успеха не имел.

И тогда в 18:00 начали третий штурм Рейхстага. Так что внутрь здания советские воины ворвались уже после 18 часов 30 апреля 1945 года. Соответственно, и знамя на куполе Рейхстага водрузили явно много позже официально объявленного времени. Да и сам бой длился потом еще больше суток: гарнизон Рейхстага капитулировал лишь в ночь на 2 мая 1945 года.

* * *

В своих воспоминаниях, опубликованных в 1990 году, командир батальона капитан С.А.Неустроев указывает на то, что было три неудачных штурма Рейхстага, а около трех часов дня к нему на наблюдательный пункт пришел командир его полка полковник Зинченко и сообщил о приказе маршала Жукова, в котором объявлялась благодарность войскам, водрузившим Знамя Победы над Рейхстагом.

«Я, – пишет Неустроев, – спросил командира полка: «Рейхстаг не взят, знамя не водружено, а благодарность уже объявили?» – «Так выходит, товарищ комбат», – в задумчивости ответил Зинченко…»

Потом на наблюдательный пункт капитана Неустроева позвонил уже генерал Шатилов, потребовал передать трубку командиру полка и приказал тому:

– Если нет наших людей в Рейхстаге и не установлено там знамя, то прими все меры любой ценой водрузить флаг или флажок хотя бы на колонне парадного подъезда. Любой ценой!

Любой ценой…

И человека можно понять. Времена-то были непростые. А командир дивизии уже доложил командующему армией. Типа Рейхстаг – наш, над ним наше знамя. А тот, в свою очередь, донес радостную весть до маршала Жукова, а тот – до самого товарища Сталина…

А с тем, как известно, шутки были плохи.

А тут, оказывается, все не так! Исправить любой ценой!

В своих воспоминаниях командир 756-го стрелкового полка Ф.М.Зинченко потом написал:

«Всему виной поспешные, непроверенные донесения. Возможность их появления была не исключена. Бойцы подразделений, залегших перед Рейхстагом, несколько раз поднимались в атаку, пробивались вперед в одиночку и группами, вокруг все ревело и грохотало. Кому-то из командиров могло показаться, что его бойцы если и не достигли, то вот-вот достигнут заветной цели».

Вот так порой пишется «настоящая» история.

Вскоре из «Журнала боевых действий 1-го Белорусского фронта» исчезло даже упоминание о том, что бой за Рейхстаг длился практически до 2 мая 1945 года.

Замечу, что этот документ в том виде, в каком он сейчас доступен в Центральном архиве Министерства обороны, оформлялся уже после завершения войны – в июле 1945 года. По крайней мере, начальник штаба 1-го Белорусского фронта генерал-полковник М.С.Малинин и член Военного совета фронта генерал-лейтенант К.Ф.Телегин утвердили его своими подписями 25 июля 1945 года. То есть, по сути, это была существенно отретушированная версия журнала боевых действий, из которой убрали все, что могло бросить хоть какую-то тень на командование фронтом.

Получается, что вокруг такой, казалось бы, не очень-то и существенной детали относительно точной датировки одного из последних эпизодов войны развернулась настоящая драма.

Казалось бы, какая разница, взят Рейхстаг, вовсе не являвшийся ключевым звеном немецкой обороны Берлина, в 14:25, в 15:30, в 18:00 или в 23:00?

Оказывается, это очень важно.

В «Воспоминаниях и размышлениях» Г.К.Жукова сказано:

«Командующий 3-й ударной армией генерал В.И.Кузнецов, лично наблюдавший за историческим боем взятия Рейхстага, около 15 часов 30 минут позвонил мне на командный пункт и радостно сообщил: «На Рейхстаге реет наше Красное знамя! Ура, товарищ маршал!»

Относительно точного времени маршал Жуков, наверное, слегка запамятовал: по другим источникам, о взятии Рейхстага ему донесли раньше. Но тут суть в другом: получив заверения подчиненных, что Рейхстаг уже взят и в 14 часов 25 минут над ним уже полощется Знамя Победы, Жуков тотчас доложил об этом И.В.Сталину. И уже буквально через пару часов об этом событии сообщили все радиостанции Советского Союза. А за ними – и зарубежные. И с этого момента дата и «точное» время взятия Рейхстага и поднятия над ним Знамени Победы получили утверждение не просто официальное, но высочайшее – выше некуда.

Зато потом, будучи уже не у дел, Г.К.Жуков фактически признал, что его ввели в заблуждение, написав в воспоминаниях, что лишь «к концу дня 1 мая гитлеровцы, находившиеся в Рейхстаге, не выдержав борьбы, сдались». Впрочем, даже тогда отдельные группы фашистов, засевшие в разных отсеках подвалов Рейхстага, продолжали сопротивляться до утра 2 мая.

Но признание маршала запоздало: каноническая (то есть принятая за образец) версия уже давно жила своей собственной жизнью.

* * *

В массовом сознании место водружения Знамени Победы ассоциируется с куполом Рейхстага. Однако, по свидетельству полковника Ф.М.Зинченко, знамя № 5 Военного совета 3-й ударной армии было перенесено туда 2 мая и, установленное там, оно было запечатлено с самолета военным корреспондентом «Правды» В.А.Тёминым (его снимок потом облетел газеты и журналы десятков стран мира). Он же отмечал, что знамя располагалось на фронтоне здания Рейхстага у скульптурной группы. Об этом же говорится в значительной части работ по истории Великой Отечественной войны и во многих воспоминаниях. Впрочем, точка зрения о том, что Знамя Победы было водружено над куполом Рейхстага, также довольно широко распространена.

И кто же первым водрузил Знамя Победы?

В донесении штаба 150-й стрелковой дивизии в штаб корпуса от 30 апреля 1945 года назывались две фамилии: капитан С.А.Неустроев и майор В.И.Давыдов. В донесении командира той же дивизии командиру корпуса говорится просто о группе смельчаков 756-го стрелкового полка.

В итоговом боевом донесении 674-го стрелкового полка 150-й стрелковой дивизии от 2 мая 1945 года читаем: «Командиром взвода разведки 1-го стрелкового батальона лейтенантом Кошкарбаевым и бойцом разведвзвода полка Булатовым было водружено знамя над зданием Рейхстага».

В «Журнале боевых действий 1-го Белорусского фронта» сказано, что в 14:25 1-я стрелковая рота 1-го батальона 756-го стрелкового полка 150-й стрелковой дивизии под командованием старшины И.Я.Сьянова «первая ворвалась в Рейхстаг с северо-запада, и впервые командир взвода разведки лейтенант Кошкарбаев и разведчик рядовой Булатов водрузили знамя у входа в Рейхстаг».

Казалось бы, «над зданием Рейхстага» и «у входа в Рейхстаг» – есть разница. Но в другом документе тех лет, подписанном командующим войсками 3-й ударной армии генерал-полковником В.И.Кузнецовым и членом Военного Совета армии А.И.Литвиновым, утверждалось иное: «Отважные воины-коммунисты лейтенант Берест, комсомолец сержант Егоров и беспартийный младший сержант Кантария установили Знамя над зданием германского парламента».

Приказ командующего 3-й ударной армией генерал-полковника В.И.Кузнецова, отправленный шифротелеграммой в войска в 16:00 30 апреля 1945 года, гласил: «Сегодня в 14 часов 25 минут части генерал-майора Перевёрткина, полковника Негода, генерал-майора Шатилова после ожесточенного упорного боя штурмом овладели зданием Рейхстага в Берлине и водрузили над ним гордый флаг Советского Союза».

А в «Журнале боевых действий» сказано: «Знамя на вершине (купол) Рейхстага было водружено к утру 1.5.45 г. бойцами 1/756 сп 150 сд сержантами Егоровым и Кантария. Это знамя было снято с Рейхстага и делегацией 150 сд доставлено 20.6.45 г. в Москву».

* * *

Не запутались еще в фамилиях?

Их действительно слишком много. И, как бы то ни было, по горячим следам большая группа солдат и офицеров из различных полков и батальонов была представлена к званию Героя Советского Союза. И в наградных листах отмечалось, что именно данный товарищ водрузил первое знамя над Рейхстагом.

Тем не менее, постепенно с водружением Знамени Победы над Рейхстагом стали связываться исключительно фамилии Егорова и Кантарии. И так продолжалось до начала 60-х годов. Потом начали отмечать, что Егоров и Кантария при водружении Знамени Победы действовали не в одиночку, потом – что и не им вовсе принадлежит заслуга в установлении Знамени Победы на крыше Рейхстага.

Более того, стали говорить, что в штурме Рейхстага Егоров и Кантария вообще не участвовали.

В воспоминаниях командира батальона капитана С.А.Неустроева отмечалось, что первоначально был и третий знаменосец – старший сержант Иванов, смертельно раненный у входа в Рейхстаг, что в поддержку действий Егорова и Кантарии была организована группа лейтенанта Береста, в которую целиком вошло отделение сержанта Щербины.

А потом появилась информация о том, что реальное Знамя Победы в 22:40 30 апреля 1945 года установила над Рейхстагом штурмовая группа капитана В.Н.Макова. Но об этом чуть ниже.

Как утверждает С.А.Неустроев, знамен было много. Одно знамя «установил Петр Щербина на колонне парадного подъезда, флаг первой роты Ярунов приказал выставить в окне, выходящем на Королевскую площадь. Флаг третьей роты… Одним словом, я доложил, что флажки ротные, взводные и отделений установлены в расположении их позиций». Но командир полка вспылил: «Я спрашиваю: где знамя Военного совета армии под номером пять? Я же приказывал начальнику разведки полка капитану Кондрашову, чтобы знамя шло в атаку с первой ротой! – возмущался полковник». После чего отдал приказ: «Организуйте немедленно доставку знамени Военного совета в Рейхстаг!»

Эту задачу и поручили Егорову и Кантарии. Но их первая попытка сорвалась, разведчики вернулись через 20 минут: «Там темно, у нас нет фонарика, мы не нашли выход на крышу, – смущенно, подавленным голосом ответил Егоров».

Далее С.А.Неустроев пишет:

«Полковник Зинченко с минуту молчал. Потом заговорил тихо, с нажимом на каждый слог: «Верховное Главнокомандование Вооруженных Сил Советского Союза от имени Коммунистической партии, нашей социалистической Родины и всего советского народа приказало вам водрузить Знамя Победы над Берлином. Этот исторический момент наступил… а вы… не нашли выход на крышу!»

Тут все и понеслось. Неустроев приказал своему замполиту, лейтенанту Бересту, сопроводить разведчиков и обеспечить очередное водружение очередного знамени, что и было исполнено уже в третьем часу ночи».

В наградном листе заместителя командира батальона по политической части 756-го стрелкового полка младшего лейтенанта А.П.Береста говорится:

«С горсткой бойцов, под огнем врага, первый форсировал реку Шпрее, тем самым обеспечил переправу всего батальона. При штурме Рейхстага, под ураганным огнем противника, Берест вместе с ротой старшего сержанта Сьянова ворвался в здание Рейхстага. Утром 1 мая, когда более 1000 немцев, находившихся в здании Рейхстага, подожгли здание и предприняли яростные атаки на батальон капитана Неустроева, младший лейтенант Берест с горсткой храбрецов, через пламя огня, задыхаясь от дыма, прорвался к выходам из подвалов, откуда атаковали немцы, и метким огнем автоматов и гранатами отбил несколько атак.

Так, презирая смерть в бою, Берест и группа бойцов одержали победу над превосходящими силами врага. Выходы из подвалов были завалены сотнями немецких трупов. Берест, лично сам, рискуя жизнью, пошел в немецкий гарнизон Рейхстага и предложил немцам капитулировать. Под его руководством сержант Егоров и младший сержант Кантария водрузили над Рейхстагом Знамя Победы. За исключительную отвагу и мужество, проявленные в боях за Берлин и штурм Рейхстага, младший лейтенант Берест Алексей Прокопьевич достоин присвоения звания Героя Советского Союза».

Однако, как уже говорилось, Героя ему не дали, наградив 22 августа 1946 года орденом Красного Знамени. Утверждают, что представление Береста к Герою «зарубил» лично Г.К.Жуков, который терпеть не мог политработников, но это, как говорится, не факт…

* * *

В своих воспоминаниях капитан С.А.Неустроев пишет:

«Мне в ту пору было только двадцать два года, и я не понимал политического значения установления знамени. Главным считал – взять Рейхстаг, а кто будет привязывать на его крыше знамя, дескать, не важно».

Потом в письме к одному из ветеранов Неустроев сокрушался: «Мною была сделана ошибка, что я допустил идти на крышу с Берестом Егорова и Кантарию, они в атаку не ходили, Рейхстаг не брали, а вся слава всего батальона досталась им».

Он писал:

«Сейчас, на старости лет, я задаюсь вопросом: а не велика ли честь для двух человек? Заслуга-то принадлежит солдатам, сержантам и офицерам трех батальонов! А не двум разведчикам! Тогда же я об этом не думал».

Но при всем этом камень в Егорова и Кантарию капитан С.А.Неустроев вовсе не бросает, называя их опытными и храбрыми солдатами. Просто конкретная ситуация оказалась нелепой. Да и представили их первоначально, 4 мая 1945 года, не к званию Героев Советского Союза, а к орденам Красного Знамени. Каковыми оба и были награждены – приказом по войскам 3-й ударной армии от 19 мая 1945 года.

Но, несмотря на это, 31 мая 1945 года на них вдруг было приказано оформить новые представления – уже на Героев Советского Союза. Звания им присвоили Указом Президиума Верховного Совета СССР спустя год, 8 мая 1946 года. К чести самих героев, они прекрасно понимали всю «странность» происходившего вокруг них и своими Золотыми Звездами никогда не кичились.

В выпущенной к 30-летию Победы «Воениздатом» брошюре «Знамя Победы» Михаил Егоров и Мелитон Кантария честно написали, что знамя № 5 было доставлено ими в Рейхстаг значительно позже других знаменосцев. Но, поскольку признание героев не вписывалось в генеральную линию партии и правительства, его проигнорировали.

* * *

В ноябре 1961 года бывший член Военного совета 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенант К.Ф.Телегин о водружении знамени сказал так: «Водружение Знамени Победы приняло уродливый характер».

А Институт военной истории Министерства обороны Российской Федерации на запрос о том, кто же первым водрузил знамя над Рейхстагом, в июне 2005 года дал следующий ответ:

«В каждой из армий, наступающих на Берлин, готовилось по одному красному знамени для водружения над зданием Рейхстага. В 3-й ударной армии 22 апреля 1945 года было подготовлено 9 таких знамен (по числу входящих в нее дивизий). Красные знамена, флаги и флажки имелись во всех штурмовых группах, которые шли в бой с главной задачей – прорваться в Рейхстаг и установить их на здании. Всего над Рейхстагом было поднято около 40 флагов. В связи с этим, и по ряду других причин, вопрос о том, кто первым совершил этот подвиг, до сих пор остается дискуссионным».

Это – факт. Выполняя приказ командования, со знаменами, флагами и флажками стали направлять многих добровольцев, храбрейших людей, с задачей установить этот наиважнейший символ Победы на колонне парадного подъезда, или на фасадной стене, или на углу здания Рейхстага…

Где угодно, лишь бы на Рейхстаге!

Из разных батальонов в разное время к Рейхстагу шли смельчаки и… практически никто из них до цели не добрался. Многие погибли. Так, например, был убит П.Н.Пятницкий. Он добежал до парадного входа в Рейхстаг, уже поднялся на ступени лестницы, но здесь был настигнут вражеской пулей. Кстати, знамя, который нес Пятницкий, было подхвачено младшим сержантом Щербиной, и его закрепили на одной из центральных колонн, когда следующая волна атакующих достигла крыльца Рейхстага.

В любом случае, когда Егоров и Кантария вместе с младшим лейтенантом Берестом поднялись на Рейхстаг, они увидели, что там уже развевается Красное Знамя: это был флаг штаба 79-го стрелкового корпуса. Его около одиннадцати вечера 30 апреля по берлинскому времени, или в час ночи 1 мая по времени московскому, установила на крыше Рейхстага группа капитана В.Н.Макова. Но он, совершив свой подвиг, допустил ошибку: после доклада генералу С.Н.Перевёрткину ушел из Рейхстага в штаб корпуса и никого из своих подчиненных для охраны флага не оставил. Точнее, его группа охраняла флаг до 5:00 1 мая 1945 года, после чего по приказу командира корпуса она покинула здание Рейхстага.

В штурмовую группу капитана Макова входили старшие сержанты Г.К.Загитов, А.Ф.Лисименко, М.П.Минин и сержант А.П.Бобров.

М.П.Минин потом вспоминал:

«Впереди бежал Гия Загитов, который предусмотрительно захватил с собой фонарик. Им-то он и освещал путь по полуразрушенной лестнице. Все выходящие на нее коридоры мы забрасывали гранатами и прочесывали автоматными очередями…

Перед самым чердаком я на ходу запасся «древком», сорвав со стены полутораметровую тонкостенную трубку.

Достигнув просторного чердака, мы столкнулись с проблемой: как выбраться на крышу. И снова выручил Загитов, высветив фонариком грузовую лебедку и две массивные, уходящие куда-то наверх цепи. По звеньям этой цепи через слуховое окно мы выбрались на крышу над западным фронтоном здания. И здесь у еле различимой в темноте башни Загитов и я стали прикреплять Красное знамя. Вдруг на фоне огненного зарева от разорвавшегося на крыше снаряда Лисименко заметил наш дневной ориентир – скульптурную группу: бронзового коня и огромную фигуру женщины в короне. Сразу же решили, что лучше установить знамя там.

Ребята подсадили меня на круп вздрагивающего от разрывов снарядов и мин коня, и я закрепил знамя в короне бронзовой великанши…

Засекли время. Было 22 часа 40 минут по местному времени».

Командование 136-й артиллерийской бригады 1 мая 1945 года представило всю группу к высшей правительственной награде – присвоению звания Героя Советского Союза. Однако 18 мая 1945 года они были награждены лишь орденами Красного Знамени.

Отметим, что в конце 70-х годов В.Н.Маков начал сильно пить, что привело к его исключению из рядов КПСС, а в дальнейшем – к развалу семьи. В марте 1978 года забытый герой был найден мертвым в своей квартире.

* * *

Как бы то ни было, после боев, то есть 2 мая, на крыше Рейхстага, кроме знамени 3-й ударной армии под № 5, водруженного Егоровым и Кантарией под руководством младшего лейтенанта  Береста, других знамен и флагов не было.

А вот группа капитана Макова первой водрузила красное полотнище на скульптуре «Богиня Победы», расположенной на фронтоне парадного входа западной части Рейхстага.

Но знамя, водруженное Михаилом Егоровым и Мелитоном Кантарией, было не первым, а, как минимум, четвертым по счету знаменем из установленных на здании Рейхстага.

А вот группа капитана Макова первой водрузила красное полотнище на скульптуре «Богиня Победы», расположенной на фронтоне парадного входа западной части Рейхстага.

Потом (вторыми) укрепили свое знамя бойцы штурмовой группы майора М.М.Бондаря. В 22:40 на западном фасаде крыши разведчиками 674-го полка во главе с лейтенантом С.Е.Сорокиным был установлен третий красный флаг.

Куда же потом делись первые три флага?

Они были уничтожены в результате ночного дальнобойного немецкого артобстрела крыши Рейхстага. Но вражеская артиллерия не смогла уничтожить закрепленное на восточной крыше знамя (у статуи кайзера Вильгельма II), водруженное Егоровым и Кантарией. Они шли во втором эшелоне атакующих и появились на крыше только в третьем часу ночи.

В этом смысле, им просто повезло…

А уже потом, во второй половине дня 2 мая, знамя Егорова и Кантарии было перенесено на купол Рейхстага.

Кстати, первенство группы В.Н.Макова потом признали в своих воспоминаниях сами Егоров и Кантария. Но это уже ничего не могло изменить: только с их именами стали связывать водружение Знамени Победы, которое «символически воплотило в себе все флаги и знамена, водруженные над Рейхстагом во время его штурма».

И вся проблема тут видится лишь в одном: нельзя было признать, что со штурмом Рейхстага и водружением на нем знамени все обстояло совершенно не так, как командование 150-й стрелковой дивизии успело доложить маршалу Жукову, а тот – самому товарищу Сталину.

Именно поэтому настоящий подвиг группы капитана Макова и был официально предан забвению и по достоинству не оценен.

Именно поэтому были отодвинуты на второй план и многие другие герои.

Глава 29

Дерзкий побег летчика Девятаева и его последствия

Вроде бы, в 1945 году Вторая мировая закончилась, но война для нашей страны не прекратилась. Просто она перешла в иную фазу, которая называется «холодной войной».

А что такое холодная война?

Это идеологический конфликт между двумя сверхдержавами и их союзниками. Это мировая конфронтация между двумя военно-политическими блоками. Во главе одного блока стоял Советский Союз, во главе другого – США.

А почему «холодная»?

Да потому что война не дошла до открытого военного (горячего) столкновения.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Понятие «холодная война» появилось в журналистике в 1945–1947 гг., и постепенно оно закрепилось в политическом словаре. Сразу же после Второй мировой войны мир фактически оказался разделен на сферы влияния между двумя блоками с разными социальными системами. Советский Союз стремился к расширению так называемого «социалистического лагеря», руководство которым осуществлялось из единого центра по образцу советской командно-административной системы. В своей сфере влияния СССР добивался введения государственной собственности на основные средства производства и к политическому господству коммунистов. Эта система призвана была контролировать ресурсы, которые прежде находились в руках частного капитала. США, в свою очередь, стремились к такому переустройству мира, при котором создавались благоприятные условия для деятельности частных корпораций.

К сожалению, недавние союзники по антигитлеровской коалиции стали идеологическими и политическими врагами. И это новое противостояние, но уже без применения оружия, закончилось только с распадом Советского Союза в 1991 году.

А началось все 5 марта 1946 года, когда, выступая в присутствии президента США Гарри Трумэна в Вестминстерсом колледже в Фултоне (штат Миссури) Уинстон Черчилль обвинил СССР в развертывании мировой экспансии, в наступлении на территорию «свободного мира». Черчилль призвал «англосаксонский мир», то есть США, Великобританию и их союзников, дать отпор СССР.

Речь Черчилля в Фултоне стала своеобразным объявлением «холодной войны».

А почему не дошло до открытого столкновения?

Да потому что страны-лидеры имели и имеют в своем арсенале ядерное оружие, предзназначенное для сдерживания противника. Это и понятно. Когда две стороны могут легко и причем многократно уничтожить друг друга – это ли не лучший сдерживающий фактор…

Как говорила британский премьер-министр Маргарет Тэтчер, «мир без ядерного оружия был бы менее стабильным и гораздо более опасным для всех нас».

* * *

Фронт «холодной войны» пролегал и пролегает в том числе и в области ракетно-космической.

Это принято называть гонкой. Это напряженное соперничество между СССР и США.

Кто первым запустит искусственный спутник?

Кто первым осуществит полеты в космос животных, а потом и человека?

Кто первым высадится на Луне?

Кстати, этот термин получил свое название по аналогии с гонкой вооружений. И ракетно-космическая гонка стала важной частью технологического и идеологического противостояния между СССР и США в период холодной войны.

Как известно, исследование космоса, то есть открытие и разведка космического пространства, физически ведется как с помощью пилотируемых космических полетов, так и автоматических космических аппаратов. А техническому исследованию космоса предшествовало развитие астрономии и создание крупных и эффективных ракет.

По сути, началом эпохи освоения космоса можно считать запуск первого искусственного спутника Земли: «Спутник-1» был запущен Советским Союзом 4 октября 1957 года. Советская космическая программа тогда была на передовых позициях.

В том же 1957 году под руководством С.П.Королева была создана первая в мире межконтинентальная баллистическая ракета «Р-7», которая и была использована для запуска первого в мире искусственного спутника Земли.

А 3 ноября 1957 года был запущен второй искусственный спутник Земли «Спутник-2», а на корабле «Спутник-5» космический полет совершили собаки Белка и Стрелка.

И вот, в конце концов, 12 апреля 1961 года был произведен первый полет человека в космос – это сделал космонавт Юрий Алексеевич Гагарин.

* * *

А теперь немного более отдаленной истории.

Российский ученый Константин Эдуардович Циолковский одним из первых выдвинул идею об использовании ракет для космических полетов. Свою ракету для межпланетных сообщений он спроектировал в 1903 году. А формула Циолковского, определяющая скорость, которую развивает летательное устройство под воздействием тяги ракетного двигателя, и сегодня составляет важную часть математического аппарата, используемого при проектировании ракет, в частности, при определении их основных массовых характеристик.

А вот в 1920-е годы немецкий ученый Герман Оберт изложил главные принципы межпланетного полета. Как он потом сам говорил, его заслуга состоит в том, что он теоретически обосновал возможность полета человека на ракете.

В 1923 году американский ученый Роберт Годдард начал разрабатывать жидкостный ракетный двигатель, и работающий прототип был создан к концу 1925 года.

16 марта 1926 года Годдард осуществил запуск первой жидкостной ракеты, в качестве топлива для которой использовались бензин и жидкий кислород.

Работы Циолковского, Оберта и Годдарда были продолжены группами энтузиастов ракетной техники в СССР, США и Германии. В частности, в 1933 году был создан Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ).

В Германии подобные работы вело Немецкое Общество межпланетных сообщений, и 14 марта 1931 член Общества Йоханнес Винклер осуществил первый в Европе удачный запуск жидкостной ракеты. Кстати, в Обществе работал и Вернер фон Браун, который с декабря 1932 года начал разработку ракетных двигателей на артиллерийском полигоне германской армии в Куммерсдорфе.

После прихода к власти в Германии нацистов были выделены немалые средства на разработку ракетного оружия, и весной 1936 года была одобрена программа строительства ракетного центра в Пенемюнде, техническим директором которого был назначен фон Браун.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Полигон Пенемюнде – это главный ракетный центр Третьего рейха под городком Пенемюнде на северо-востоке Германии. Полигон и исследовательский центр там были созданы в 1937 году. В Пенемюнде была создана первая в мире баллистическая ракета «Фау-2», сконструированная Вернером фон Брауном. Первый успешный испытательный старт состоялся 3 октября 1942 года. Ракета достигла высоты 80 километров. В Пенемюнде также располагалась самая большая в Европе аэродинамическая труба. Там же находился крупнейший завод для получения жидкого кислорода. Численность основного персонала Пенемюнде в 1943 году составляла более 15000 человек. А вот на острове Узедом вблизи Пенемюнде были оборудованы стартовые позиции для ракет, а также бункеры управления пуском.

В Пенемюнде была разработана баллистическая ракета А-4 (она же «Фау-2» или «Оружие возмездия») с дальностью полета 320 километров. В 1944 году началось ее боевое применение. В июне 1944 года ракета «Фау-2» стала первым сделанным человеком объектом в космосе, достигнув в суборбитальном полете высоты 176 километров.

* * *

А потом произошло вот что.

Героический побег из немецкого плена совершил советский летчик Михаил Петрович Девятаев.

Ну и что?

И какая тут связь?

А вот какая. Как потом оказалось, Девятаев, по сути, изменил ход Второй мировой войны. Дело в том, что, находясь в плену, он угнал секретный фашистский бомбардировщик вместе с системой управления от первой в мире баллистической ракеты «Фау-2», а также ценной информацией о первом в мире самолете-снаряде (крылатой ракете) «Фау-1», которые впоследствии стали прототипами советских и американских ракетных систем нового поколения.

Фашисты делали большую ставку на «Оружие возмездия» – первые баллистические ракеты, которые были способны с вероятностью, близкой к 100 %, достигать цели на расстоянии до 400 километров. Первой целью был намечен Лондон, но советский летчик Девятаев помешал этим планам сбыться. И, кстати, исход Второй мировой войны, возможно, был бы совсем другим, если бы не его героический поступок.

А все дело в том, что он совершил свой побег с острова Узедом, на западной оконечности которого располагалась немецкая секретная база. Ее называли «заповедником Геринга», и на ней испытывались новейшие самолеты. Там же, как уже говорилось, располагался секретный ракетный центр. С десяти стартовых площадок, расположенных вдоль побережья, ночами запускались в небо ракеты. Этим оружием фашисты надеялись дотянуться аж до Нью-Йорка. Но весной 1945 года им важно было «достать» более близкую точку – Лондон.

Однако серийная «Фау-1» пролетала всего лишь 325–400 километров. А от Пенемюнде до Лондона было более тысячи километров. Тогда ракету стали поднимать на самолете и запускать ее уже над морем.

Авиационное подразделение, осуществлявшее испытания новейшей техники, возглавлял Карл-Хайнц Грауденц. За его плечами было много военных заслуг, отмеченных гитлеровскими наградами, а сам он летал на «Хейнкеле-111», имевшем вензель «Г.А.» (Густав Антон). База тщательно охранялась истребителями и зенитками ПВО, а также спецподразделением СС.

8 февраля 1945 года был обычным напряженным днем. Оберлейтенант Грауденц приводил в своем кабинете в порядок полетные документы. Внезапно зазвонил телефон.

– Кто это у вас взлетел? – услышал Грауденц грубоватый голос начальника ПВО.

– У меня никто не взлетал.

– Не взлетал… Я сам видел в бинокль, как-то странно взлетел «Густав Антон».

– Заведите себе другой бинокль, посильнее, – вспылил Грауденц. – Мой «Густав Антон» стоит с зачехленными моторами. Взлететь на нем могу только я. Может быть, самолеты у нас уже стали летать без пилотов?

– Вы поглядите-ка лучше, на месте ли ваш «Густав Антон»…

Оберлейтенант Грауденц прыгнул в автомобиль и через две минуты уже был на стоянке своего самолета. Чехлы от моторов и тележка с аккумуляторами – это все, что увидел оцепеневший ас.

– Поднять истребители! Поднять все, что можно! Догнать и уничтожить!

Но через час посланные в погоню самолеты вернулись ни с чем.

Дрожа от страха, Грауденц пошел к телефону и доложил в Берлин о случившемся. Герман Геринг (второй человек в Германии после Гитлера), узнав о ЧП на секретнейшей базе, топал ногами: «Виновных повесить!»

13 февраля Геринг и Борман прилетели на Пенемюнде. Но голова Карла-Хайнца Грауденца уцелела. Возможно, вспомнили о прежних заслугах пилота, но, скорее всего, ярость Геринга была смягчена спасительной ложью: «Самолет догнали над морем и сбили».

Но кто угнал самолет?

Первое, что приходило на ум Грауденцу, – англичане. Их беспокоила база, с которой летали ракеты «Фау». Наверное, это был их суперагент. Но в капонире (земляном укрытии для самолетов) нашли убитым охранника группы военнопленных. Они в тот день засыпали воронки от бомб.

Срочное построение в лагере сразу же показало: десяти узников не хватает.

И все они – русские!

А через день служба СС доложила: один из бежавших вовсе не учитель Григорий Никитенко, а летчик-истребитель Михаил Девятаев.

* * *

Михаил Петрович Девятаев родился в 1917 году в поселке Торбеево Пензенской губернии. Он был тринадцатым ребенком в семье. Успешно окончил речной техникум, но, мечтая быть летчиком, поступил в Чкаловскую военно-авиационную школу. В действующей армии он находился с июня 1941 года. За боевые заслуги в этом же году был награжден орденом Красного Знамени. К лету 1944 года старший лейтенант Девятаев сбил 9 немецких самолетов, 5 раз сбивали его. А 13 июля 1944 года в воздушном бою под Львовом он был сбит в очередной раз, покинул подбитый самолет с парашютом, приземлился в расположении противника, был взят в плен и направлен в Лодзинский лагерь. Затем – в Новый Кёнигсберг, откуда вместе с другими пленными пытался бежать, сделав подкоп. После неудачной попытки побега его направили в лагерь смерти Заксенхаузен, где парикмахер-подпольщик, сочувствовавший коммунистам, заменил его жетон смертника на жетон умершего в лагере учителя с Украины Григория Степановича Никитенко. Некоторое время после этого Девятаев состоял в лагерной команде «топтунов», испытывавших на прочность обувь по заказу ее производителей, а в октябре под именем Никитенко он оказался в составе группы заключенных, направленных на остров Узедом.

Среди беглецов на фашистском бомбардировщике оказались также Иван Кривоногов, Владимир Соколов, Владимир Немченко, Федор Адамов, Иван Олейник, Михаил Емец, Петр Кутергин, Николай Урбанович и Тимофей Сердюков.

Но летчиком из них был только Девятаев.

Как потом оказалось, после прибытия на остров Девятаев сблизился с Кривоноговым и Соколовым, которые планировали побег на лодке через пролив. Михаил убедил их в том, что лучше бежать на захваченном вражеском самолете, после чего они вместе стали набирать команду из узников, работавших рядом с аэродромом, стараясь сплотить в своей команде надежных людей и вытеснить из нее тех, кто внушал опасения.

Ранним утром 8 февраля 1945 года Михаил Девятаев, увидев в окно звезды на небе и отметив улучшение погоды, посчитал, что этот день будет удачным для давно запланированного побега.

Работая на аэродроме, он и его люди стали примечать все подробности его жизни: когда заправляются самолеты, когда команды идут обедать, какой самолет удобней стоит для захвата. Михаил остановился на «Хейнкеле-111», который летал чаще других. Но надо было во что бы то ни стало увидеть приборы в машине и узнать, в какой последовательности что включать – ведь счет времени при захвате шел бы на секунды.

Экипаж тяжелого двухмоторного бомбардировщика состоял из шести человек, а беглецам предстояло поднять его силами одного изможденного узника. Обсудили детальный план побега: кто ликвидирует охрану, кто расчехляет моторы. Риск был очень высок: самолет ведь мог оказаться без горючего, могли загородить полосу взлета. Короче, один шанс из тысячи.

Помог случай.

8 февраля пленных заставили засыпать воронки от бомб. В полдень, когда команды летчиков-немцев ушли на обед, до заветного самолета было всего двести шагов. Решительным оказался Иван Кривоногов: он оглушил единственного охранника, надел его шинель и шапку с козырьком, забрал винтовку и под видом охранника повел остальных к самолету, чтобы не вызвать подозрения у охраны на вышках.

У хвостовой двери Девятаев пробил дыру, просунул руку и открыл запор. Соколов по его указанию расчехлил моторы. Остальные нашли тележку с аккумуляторами и подогнали ее к самолету. Девятаев в это время сел в кресло пилота. Ключ зажигания, слава Богу, оказался на месте. Поворот ключа, движение ноги – и моторы ожили. И через минуту «Хейнкель-111» уже рулил на взлетную полосу. Часы, взятые у убитого охранника, показывали 12:15 по местному времени.

Никто ничего не понял, так как все привыкли, что этот самолет летает много и часто. Но в этот раз он почему-то взлетал как-то долго и неуверенно…

Беглецы летели над морем, так как понимали, что на суше будут перехвачены истребителями. Высота – около двух километров. От холода и пережитого возбуждения все пассажиры «Хейнкеля» дрожали.

По пути к «Хейнкелю» приблизился «Фокке-Вульф», возвращавшийся с задания, однако его пилот уже израсходовал свои боеприпасы, да и топливо у него было на исходе. Девятаев направил свой самолет в облака и оторвался от преследования.

Угнанный «Хейнкель» приблизился к береговой линии в районе боевых действий, примерно в 300–400 километрах от места старта. По самолету открыла огонь советская зенитная артиллерия, и он загорелся.

После «жесткой посадки» раненые беглецы выбрались из самолета и, не будучи полностью уверенными, что приземлились в расположении советских войск, попытались спрятаться в ближайшем лесу, однако сил совсем не осталось, и они были вынуждены вернуться к самолету. Вскоре они были подобраны советскими солдатами (которые сначала приняли их за немцев) и транспортированы в расположение части, откуда через несколько дней были переправлены в военный госпиталь.

* * *

А оттуда – в лагерь для изменников Родины, ведь в те времена все побывавшие в плену считались изменниками. Но зато до этого Девятаев успел сообщить точные координаты десяти установок «Фау-2» командующему 61-й армией генералу П.А.Белову. Тот передал информацию – куда следует. И через несколько дней ракетная база Пенемюнде была разгромлена. Только фашистов погибло при бомбежке около трех с половиной тысяч…

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Разные авторы приводят совершенно разные цифры, характеризующие масштабы сталинских репрессий. Одни говорят, что «общее число всех заключенных в лагерях было около пяти миллионов человек», другие – что в 1931 году их было около 2 миллионов, в 1933–1935 годах – около 5 миллионов, а в 1942 году «в местах лишения свободы находилось от 8 до 16 миллионов человек». А вот А.И.Солженицын в своей книге «Архипелаг ГУЛАГ» оперирует цифрами в десятки миллионов заключенных. Такой же позиции придерживается и историк Р.А.Медведев. А есть и такие, кто утверждает, что с 1937 по 1950 год «в лагерях побывало более 100 миллионов человек, из которых каждый десятый погиб». Точных данных тут нет и быть не может, и каждый считает так, как ему нравится.

А в сентябре 1945 года Девятаева, уже из советского лагеря на территории Польши, вызвал на остров некий полковник Сергеев (потом стало известно, что это был будущий главный конструктор советских ракет С.П.Королев).

Про этого человека стоит сказать особо.

Сергей Павлович родился в 1906 году в Житомире, и он стал главным организатором производства ракетно-космической техники и ракетного оружия в СССР, а также основоположником практической космонавтики. Да что там, он стал одной из крупнейших фигур XX века в области космического ракетостроения и кораблестроения.

Но, как ни странно, и он в июне 1938 года был арестован по обвинению… во вредительстве. И он получил: 10 лет исправительно-трудовых лагерей, а потом 5 лет поражения в правах. И лишь в 1944 году он был освобожден.

С.П.Королев прошел и Бутырку в Москве, и пересыльную тюрьму в Новочеркасске. Потом, в 1939 году, он попал на Колыму. Потом его вернули в Москву (все-таки выдающийся был ученый!) и направили в московскую спецтюрьму НКВД, где под руководством А.Н.Туполева (создателя знаменитых самолетов «Ту», а тогда тоже заключенного) он принимал активное участие в создании бомбардировщиков Пе-2 и Ту-2. Одновременно он разрабатывал проекты управляемой аэроторпеды и нового варианта ракетного перехватчика.

Последнее послужило причиной для перевода С.П.Королева в 1942 году в другое КБ тюремного типа – при Казанском авиазаводе № 16. Там велись работы над ракетными двигателями новых типов с целью применения их в авиации.

В начале 1943 года С.П.Королев был назначен главным конструктором группы реактивных установок.

Подчеркну еще раз, Королев получил конструкторскую группу, но он работал в ней как заключенный. И лишь в 1944 году за достигнутые в работе успехи он был освобожден, а в августе 1945 года во главе спецгруппы «Выстрел» и в звании подполковника начал охоту за уцелевшими немецкими «Фау-2». Он работал под секретным псевдонимом «полковник Сергеев».

И вот они вместе с летчиком Девятаевым изучили все места стартовых площадок, взорванные и затопленные цеха по производству ракетных установок. Королев тогда много чего забрал с собой. А Девятаева после этого направили на поселение в Псковскую область. Освободили не сразу…

А что пытались скрыть?

То, что «Фау-2» была воссоздана по узлам и по чертежам (чертежи ракеты нашли в пражском техническом архиве, и по ним удалось восстановить полный комплект технической документации), а потом ее назвали первой советской ракетой «Р-1»?

Но это же факт!

В самом деле, главный смысл подвига летчика Девятаева заключается в том, что:

– он пригнал именно тот самолет, на котором было секретное оборудование по сопровождению «Фау-2» в воздухе;

– он указал координаты ракетных установок с точностью до десятка метров, что позволило их уничтожить тогда же, в марте 1945 года;

– он помог С.П.Королеву собрать необходимые узлы и детали ракеты для ее скорейшего восстановления.

Вернер фон Браун далеко зашел в своих исследованиях, и приходится признать, что ничего подобного в СССР тогда не было.

И что первая наша ракета была копией трофейной немецкой.

Да и первой задачей, поставленной правительством перед С.П.Королевым и всеми организациями, занимавшимися ракетным вооружением, было создание аналога ракеты «Фау-2» из советских материалов.

И что в этом постыдного?

А еще Михаил Девятаев, по сути, предопределил судьбу секретной ракетной программы Третьего рейха.

Дело в том, что побег его группы позволил советскому командованию узнать не только точные координаты стартовых площадок «Фау-2» и разбомбить их. Также разбомбили и подземные цеха по производству «грязной» урановой бомбы. А это была последняя надежда Гитлера на продолжение Второй мировой войны до полного уничтожения всей цивилизации.

М.П.Девятаев потом рассказывал: «Аэродром на острове был ложный. На нем выставили фанерные макеты. Американцы и англичане бомбили их. Когда я прилетел и рассказал об этом генерал-лейтенанту 61-й армии Белову, он ахнул и схватился за голову! Я объяснил, что надо пролететь двести метров от берега моря, где в лесу скрыт настоящий аэродром. Его закрывали деревья на специальных передвижных колясках. Вот почему его не могли обнаружить».

Отмечу, что уже в 1947 году в СССР было проведено испытание восстановленной ракеты «Фау-2», а в 1948 году – первой советской ракеты, созданной на основе немецкой «Фау-2». По некоторым оценкам, этот успех в очень значительной степени был связан с побегом группы Девятаева и с захваченной в Пенемюнде ценной информацией.

Что же касается самого Девятаева, то он в конце 1945 года был уволен в запас, а потом приехал в Казань и устроился на работу в Казанском речном порту грузчиком. Затем он выучился на капитана-механика.

А 15 августа 1957 года, по инициативе С.П.Королева, Михаилу Петровичу Девятаеву было присвоено звание Героя Советского Союза – за помощь в создании первой советской ракеты «Р-1». Другие участники побега были награждены орденами (в том числе посмертно).

* * *

Многие влиятельные лица в военно-политическом руководстве Советского Союза считали необходимым создавать ракетные войска, базируясь на уже отработанном немецком образце. Ракетное стрельбище, а позднее – полигон Капустин Яр оборудовали в 1946 году.

Вместе с советскими работали и немецкие специалисты, доставленные в Москву (доктор Вольф – баллистика, доктор Умифенбах – двигательные системы, доктор Хох – системы управления).

А уже в 1950 году баллистические ракеты «Р-1» (аналоги «Фау-2») были поставлены на вооружение.

Кстати, именно немецкая ракета «Фау-2» стала первым в истории искусственным объектом, совершившим суборбитальный космический полет. И с запуска трофейных, а позже модифицированных ракет «Фау-2» начинались не только советские ракетные программы, но и некоторые американские. А вот первые китайские баллистические ракеты «Дунфэн-1» начинались с освоения советских ракет «Р-2», созданных на основе конструкции «Фау-2».

Немецкое «чудо-оружие» имело множество принципиальных отличий от тех ракет, которые были сделаны потом С.П.Королевым и его командой.

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ

Вскоре после войны англичане продемонстрировали запуск ракеты «Фау-2» (пуск осуществляли немецкие специалисты). По указанию руководства советский специалист С.П.Королев также присутствовал при этом пуске, но под чужой фамилией – под видом капитана-артиллериста Советской Армии.

В течение одного только 1954 года Сергей Павлович одновременно работал над различными модификациями ракеты «Р-1», закончил работу над «Р-5» и наметил пять разных ее модификаций, завершил сложную и ответственную работу над ракетой «Р-5М» – с ядерным боевым зарядом. Шли работы по «Р-11», и все более ясные очертания приобретала межконтинентальная «Р-7».

В 1956 году под руководством С.П.Королева была создана двухступенчатая межконтинентальная баллистическая ракета «Р-7» с отделяющейся головной частью массой 3 тонны и дальностью полета 8000 километров. Ракета была успешно испытана в 1957 году на построенном для этой цели полигоне № 5 в Казахстане (нынешний космодром Байконур).

Ну, а потом уже были и первый в истории человечества искусственный спутник Земли, и первый человек в космосе. Эти полеты имели ошеломляющий успех и создали Советскому Союзу высочайший международный авторитет…

* * *

А в 1991 году Советского Союза вдруг не стало.

Как заметил один очень известный сейчас человек, «кто не жалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца; кто хочет воссоздать его в прежнем виде, у того нет головы».

Но это уже совсем другая история.

В школьных учебниках эта история освещается достаточно скудно, и на то имеются объективные причины. У меня лично есть свое мнение по этому вопросу, но я не стану его высказывать. И не потому, что чего-то боюсь. Просто не хочу. Мне, как человеку, рожденному в СССР, это неприятно.

Поэтому я ограничусь простой сентенцией (то есть кратким изречением нравоучительного характера): Советский Союз повторил судьбу огромных империй, которые закономерным образом приходили к своему краху. А что? В конце концов, и Римская империя распалась, и Византийская, и наполеоновская, и Австро-Венгерская…

Примечания

1

Граф Д.А.Гурьев был министром финансов России с 1810 по 1825 г., и его деятельность вызывала лавину упреков со стороны современников, а позже – острую критику историков.

Content

Сергей Нечаев
Русская история на пальцах

От автора

Глава 1 Образование Древнерусского государства

Глава 2 Княгиня Ольга – гроза древлян и печенегов

Глава 3 От Святослава до Ярослава Мудрого

Глава 4 Королева Анна Ярославна

Глава 5 Иван IV Грозный – первый царь Всея Руси

Глава 6 Побег князя Андрея Курбского в Великое княжество Литовское

Глава 7 Несостоявшийся английский брак Ивана Грозного

Глава 8 Рюриковичи и Романовы

Глава 9 Первый русский император

Глава 10 От Екатерины I до Петра II

Глава 11 Эпоха дворцовых переворотов

Глава 12 Екатерина II Великая

Глава 13 Павел Петрович и Александр Павлович

Глава 14 Александр I

Глава 15 Александр против Наполеона

Глава 16 Кампания 1813 года

Глава 17 Взятие Парижа

Глава 18 Династический кризис в России

Глава 19 Николай I – рыцарь самодержавия

Глава 20 Смерть Николая I

Глава 21 Крымская война и ее закулисные интриги

Глава 21 От Александра II до Николая II

Глава 22 Страховой полис на сто тысяч рублей, или Тайна самоубийства в Каннах

Глава 23 Побег генерала Корнилова из австрийского плена

Глава 25 Отречение Николая II

Глава 26 Правда о женских «батальонах смерти»

Глава 27 А.Ф.Керенский: побег, которого не было

Глава 28 Кто первым водрузил Знамя Победы над Рейхстагом?

Глава 29 Дерзкий побег летчика Девятаева и его последствия

Примечания