Владимир Колычев

Адский рай

© Колычев В., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Часть первая

Глава 1

Выходишь из машины, вытаскиваешь из багажника чемоданы, со всей поклажей тащишься к поезду в разнонаправленном людском потоке, лавируешь, весь в напряжении. У вагона становишься в очередь, предъявляешь билет и документы проводнику, с багажом по узкому коридору подползаешь к своему купе. И все в темпе вальса – не быстро, но и не медленно. Путь неблизкий – нужно разместиться, расположиться, переодеться. Но вся эта чехарда уже позади. Можно спокойно сесть и облегченно вздохнуть. И настроиться на курортную волну. Это в Москве прохладно, тучи по небу ходят волчьими стаями, а на юге – солнце, жара. И море!

Но море будет только завтра, а отпуск уже начался. Предстартовая беготня позади, в наличии – двухместное купе класса «люкс», в планах на самое ближайшее время – симпатичная соседка. Бутылка хорошего коньяка на всякий случай припасена. Сначала вагон-ресторан, а потом уже уютные посиделки на двоих.

Олег Пахомов уже вышел из того возраста, когда его привлекали юные девушки. В свои тридцать шесть лет он с тем же интересом относился к молодым и не очень женщинам, а это хоть и незначительно, но все же увеличивало шансы на приятное соседство.

Дверь открылась, и в проходе, в ореоле дневного света перед ним предстала русоволосая девушка незаурядной внешности. Волнующая линия от бровей к носу, пышные от природы ресницы, голубые глаза, маленький, чуточку вздернутый носик, веселые ямочки на щеках, изящные губки, белозубая улыбка. Тонкие лямочки сарафана облегали красивые ключицы, а струящиеся к плечам волнистые волосы подчеркивали гибкость в меру длинной шеи. Яркие от природы глаза весело искрились, юный восторг в них и наивная радость ожидания. Казалось, девушка только что вырвалась из какого-то глухого забытья в большой шумный мир, который нужно было как можно скорее познать и освоить. А может, она просто радовалась тому, что поезд увезет ее из пасмурной реальности в солнечное лето. И еще в ее взгляде Пахомов уловил интерес к собственной персоне. И понял, что путешествие в компании с этой особой может стать самым ярким событием за весь отпуск.

– Ева! Не сюда!

Сначала послышался мужской голос, а потом за спиной девушки появился и его обладатель. Невысокий щуплый мужчина протискивался между девушкой и окном, один чемодан он нес на вытянутой руке, а другой катил за собой. Вместе с багажом он увлек за собой и Еву. Олег слышал, как громыхнула дверь в купе неподалеку.

Вот тебе и яркое событие. Путешествие на юг еще толком не стартовало, а обломы уже начались.

Олег вышел из купе, встал у окна, глянул в сторону, куда скрылось чудное создание. Ева не заставила себя долго ждать. Она вышла из купе все в том же сарафане с открытыми плечами. Яркая, фееричная, восторженно-наивная. Она поймала его взгляд, весело улыбнулась, но тут же в легком смущении отвела взгляд в сторону. Из купе вышел мужчина лет тридцати пяти – лохматый, лопоухий, горбоносый, с лицом нездорового цвета. Ни лицом не вышел, ни статью… И как это Ева с ее внешностью умудрилась выйти за него? Или он ей не муж? Может, отец? Или брат?..

Горбоносый зыркнул на Олега и, схватив Еву за руку, затащил ее в купе. И ревность в его взгляде была направлена не столько конкретно к Олегу, сколько ко всем мужчинам, на которых могла засматриваться Ева. Видимо, Пахомов далеко не первый, кто заинтересовал эту ясноглазую диву.

* * *

Курица, завернутая в газету, яйцо в кульке, соль в спичечном коробке, огурцы, помидоры. Все это, конечно, хорошо, но почему-то раздражает. И все же улыбка не сходит с лица. Заряд хорошего настроения не иссяк, а стремительное движение поезда еще и поддерживает его. Впереди море соленой воды и океан восторга. Ева еще никогда не видела моря, но уже полюбила его. Всей душой полюбила. А когда окунется, то полюбит еще и телом.

– Кушай! – Федор оторвал от курицы ножку и протянул ей.

Она кивнула в знак благодарности, взяла ножку за косточку. Зубы легко пронзили прожаренную до хруста шкурку, но увязли в жестком мясе. Курица домашняя, взрослая, а потому жуется туго. У магазинных бройлеров мясо и мягче, и вкусней, но Федора в этом не убедишь. У него все должно быть свое. Свой самогон, свое сало, свои огурчики, своя закатка. И в отпуск он отправился со своей молодой женой.

Федор – мужчина зажиточный. У него и земли не одна сотня гектаров, и домашнее хозяйство – более чем: скотина, птица, огород – мало не покажется. До недавнего времени он был первым женихом на деревне, это Еву и прельстило. А что? Дом у него большой, кирпичный, и машина – ни у кого лучше нет. Все подруги ей завидовали, когда она за Федора выходила. И он таким важным казался. Шутка ли, самый богатый мужик на всю округу.

А после свадьбы начался медовый месяц, и Ева впервые приехала в Москву. В городе она провела не больше двух часов, но успела впечатлиться масштабами. А какие здесь мужчины! На каких они ездят машинах! А как одеты! И как здорово выглядят! Федор на их фоне – жалкий неудачник. Не зря же в нем ревность взыграла. Осознал свою ущербность, и злость его взяла. Хмурится, смотрит исподлобья. А Ева что-то не хочет уверять его в том, что ей нужен только он. Она и раньше так не думала, а сейчас тем более… Ошиблась она с мужем, что уж тут говорить. Может, это и не роковая ошибка, но хочется ее поскорее исправить.

– Скажу, чтобы чаю принесли!

Ева положила куриную ножку на стол, поднялась, оправляя сарафан, шагнула к двери.

– Сиди, я сам!

Федор хотел ее опередить, но Ева первая вышла из купе. И по коридору – к проводнику, мимо купе, в котором затаился интересный мужчина.

А дверь в купе открыта. И мужчина на месте. Сидит, скрестив на груди руки, о чем-то думает. Увидел Еву, взбодрился, с затаенным интересом глянул на нее. Но даже не шелохнулся, чтобы выйти из купе вслед за ней. А ведь его никто не держал. Он один в купе – ни жены, ни соседей. И обручального кольца на пальце у него нет. Золотая печатка есть, а кольца нет.

Печатка у него массивная, дорогая. На крупном крепком пальце печатка. А толстая золотая цепь украшает мощную шею. От него и от самого веет силой и цепким обаянием. Вряд ли он младше Федора, но как же он хорошо выглядит по сравнению с ним. Федор – пропитанный духом земли мужик, а этот не похож на семижильного работягу, но и неженкой его не назовешь. Мощный, матерый, наэлектризованный. Черты лица жесткие, взгляд сильный, но мягкий. Широкие скулы, крепкий нос, волевой подбородок – все как у мужчины со стальным стержнем внутри. Но при всей его внутренней матерости в нем чувствовалось и нечто интеллигентное. И одевался он хорошо. Вроде бы все, как у Федора – футболка, шорты, но по качеству эти вещи не сравнишь. Один покупал себе обнову в сельпо, а другой – в фирменном бутике. Глаз у Евы не наметанный, но очевидное она замечает. Отличие просто в глаза бросается.

Ева сходила к проводнице, заказала пару чая, на обратном пути бросила взгляд в пятое купе. Мужчина на прежнем месте, а мог бы и пересесть, повернуться к ней лицом. И не улыбнулся, и не подмигнул. Но все же она заметила интерес в его глазах. А как он смотрел на нее, когда она переступила порог его купе. Она же помнила, как он обрадовался. Но, видимо, он заметил обручальное кольцо на ее руке. И мужа он тоже видел. Может, потому и потерял к ней интерес. Он хоть и крутой с виду мужик, но чувствуется, что не хам какой-то или наглец. Видимо, он не считает нормальным волочиться за женой при живом муже. Все это правильно. Но все равно обидно.

Ева вернулась в купе, но дверь закрывать не стала. Это сделал за нее Федор. Она глянула на него с легкой улыбкой на губах. Ревнует. А зря. Она не собирается изменять ему, во всяком случае, до тех пор, пока не разведется и снова не выйдет замуж. А как можно изменить старому мужу с новым?

– О чем думаешь? – спросил Федор, с подозрением глядя на нее.

– Чаю хочу. – Ева взяла яйцо, стукнула острым концом по столу.

– Из соседнего купе чаю?

– Почему из соседнего?

– Да видел я, как ты туда заглядывала. Там что, медом намазано?

– Медом? Да нет. Пасечник есть, а меда нет, – весело сказала она.

– Пасечник?

– Ну, ты про мед спросил, а я про пасечника сказала. Крутой такой мужик.

– Крутой?! – напыжился Федор.

– Мне нравится.

От возмущения он потерял дар речи, а глаза округлились от натуги.

– Ну, то, что он крутой, нравится, – улыбнулась она. – Смотрю на него и понимаю, что ты не трус.

– Что?!

Еве показалось, что Федор сейчас подавится воздухом, который жадно схватил ртом.

– Ты же не захотел лететь на море самолетом, вот я и подумала, что ты трус.

– Я трус?!

– А теперь смотрю на этого, ну, на пасечника… Он же не трус, а едет поездом. Значит, и ты не трус.

– А почему это он не трус?

– Не знаю, – пожала плечами Ева. – Мне кажется, такой мужчина не может быть трусом.

Федор не выдержал, вскочил с места, даже замахнулся на нее.

– Женщину может ударить только трус! – сказала она, стараясь скрыть свой страх.

– А если ты не женщина! Если ты язва?!

– А ты должен любить меня любую! – раззадорилась Ева.

Но, заметив, как вспыхнули глаза Федора, пожалела о своих словах.

– Любить?!

– Любить, – едва слышно сказала она.

– Ну, хорошо.

Федор навалился на нее, задрал подол, и она едва удержалась от желания оттолкнуть его. Но удержалась. И не оттолкнула. Все-таки она жена, а он муж, и у него есть право. А от нее не убудет…

И все-таки ноги Ева раздвигала в ожидании чудесного избавления. Было бы здорово, если бы дверь вдруг распахнулась и крутой мужчина из соседнего купе вытащил ее из-под распаленного мужа. И забрал бы к себе.

А в дверь вдруг постучались. Федор соскочил с Евы, сам оправил на ней сарафан и открыл. Но в купе вошла проводница с чаем.

Когда она ушла, Федор снова полез к Еве, но на этот раз она оттолкнула его на законном основании. Сначала чай, потом все остальное. Наверное…

* * *

Станция Кефаль, стоянка три минуты. Впрочем, вагон покидало всего три человека – Олег, Ева и ее муж.

Ева – девушка уникальная: всегда в хорошем настроении, улыбка не сходит с ее лица. Ей бы еще ума побольше, цены бы тогда не было. Ну, нельзя же так стрелять глазами в мужиков при живом-то муже: и некультурно, и чревато.

– А вы тоже в Кефаль? – Ева весело смотрела на Пахомова.

Она привечала его своей улыбкой, но взглядом при этом не ласкала, тем более не облизывала, как это могут делать помешанные на сексе дамочки. Но и от горяченького Ева бы не отказалась. Не сразу бы, но согласилась. Уж в ком в ком, а в людях Олег разбирался. Не первое десятилетие в уголовном розыске.

– Тоже.

– Держитесь от нас подальше! – Горбоносый обошел Еву и встал между ними.

– Вот и я говорю, не толпитесь возле выхода, – усмехнулся Пахомов.

Он-то вышел в тамбур только что, а Ева с мужем уже полчаса как здесь. Боятся не успеть.

Поезд окончательно остановился, проводница открыла дверь.

– Федор! – засуетилась Ева.

И проводница загораживала ей выход, и чемоданы. Проводница, недовольно качнув головой, вышла из вагона, Ева выскользнула вслед за ней, Федор нервно схватился за багаж.

Пахомов не суетился, но вышел быстро. И все же Федор оказался быстрей. Он со своими чемоданами развил такую скорость, что Ева едва поспевала за ним.

А шла Ева, оглядываясь на Олега. И даже взглядом просила его поторопиться. Но Пахомов не спешил. И у него чемоданы были на колесиках, но убегать ему ни от кого не приходилось. Он неторопливо поднялся по лестнице перехода, с высоты которого можно было увидеть море. Но живописная картина мало заинтересовала его. Честно говоря, настроение у него неважное.

Олег мог бы взять путевку в министерский санаторий, но его позвал к себе старый друг, и он не смог отказаться. У Димы Мулярова свой дом в Кефали, жены у него нет, любовницы надолго не задерживаются, в общем, вариант, близкий к идеальному. Еще вчера Дима был на связи, а сегодня вдруг пропал. Он должен был встретить его на перроне, но Пахомов на это уже не рассчитывал. Если телефон молчит, значит, с Димой что-то случилось. Может, в запой ушел? Увы, но иногда с ним это бывало. Еще в Москве началось, до того, как он в Кефали обосновался.

Дима в свое время очень хорошо поднялся на торговле водой. Кто-то делал деньги из воздуха, а он – из воды. Он не добывал влагу, не бутилировал ее, а управлял товарными потоками, снимая с процесса свой процент. И так хорошо у него это получалось, что счет его прибыли пошел на миллионы. Но потом возникли проблемы, одни поставщики сами стали налаживать каналы сбыта, других перехватили конкуренты. Дима решил заняться собственным производством, но очень быстро понял, что созидание не для него, и отошел от дел. А тут еще жена загуляла…

Городскую квартиру и дом в Подмосковье Дима оставил жене, а сам перебрался в Кефаль. Года три-четыре назад он поставил здесь особняк на первой линии от моря и с тех пор живет в свое удовольствие на дивиденды от успешных капиталовложений. И если жалуется на что-то, то на скуку. Может, потому и позвал к себе на отдых старого друга. Намекал, что женщины у него закончились, надо бы отправиться на свободную охоту за красивыми курортницами. Олег тоже холостяковал, и мысль о такой охоте вдохновила его на путешествие. Жаль только, что Ева – не та дичь, которая могла бы его устроить. Вот если бы она ехала на море с подружкой, а не с мужем, тогда бы он и не раздумывал.

А Ева приехала на курорт с мужем, который, судя по всему, ее мало устраивает. Так думал Олег, поэтому и не удивился, увидев, как Ева сыплет искрами из глаз на загорелого блондина в белом, который стоял у дорогого кабриолета, посматривая по сторонам. Дима тоже когда-то осветлял волосы, и спортивный «БМВ» он мог себе позволить. И в свои сорок с его средствами он запросто мог бы выглядеть лет на тридцать. Но, увы, это был какой-то другой блондин. И ждал он вовсе не Олега. А взгляды, которые бросала на него Ева, могли ему только льстить, не более того. Ни холодно ему от этих взглядов, ни жарко. И Олег понял это, усаживаясь в такси.

К блондину подошел такой же стильный брюнет, они нежно пожали друг другу руки, обменялись милыми улыбками и сели в машину. А разочарованной Еве оставалось только проводить их взглядом. Впрочем, разочарованной она была недолго. Казалось, этот источник наивного оптимизма ничем нельзя было расстроить.

Ева стояла с мужем на остановке в ожидании трансферта, Пахомов проезжал мимо них, она заметила его, капризно вытянула губки, но жизнерадостная улыбка при этом, странное дело, не покинула ее. Удивительная девушка. Жаль было расставаться с ней.

* * *

Две недели у моря, и никакого улова. Хоть бы какой рак на безрыбье проклюнулся, но – ничего. Отдыхать оставалось всего четыре дня, Олеся уже фактически прощалась с морем, и вдруг птица счастья махнула золотым крылом. Адам подошел к ней прямо на пляже. Сел рядом, улыбнулся, и она пропала. Не улыбка у него, а прямо колдовство какое-то. Он уже не молодой, под сорок, но фигура такая – далеко не всякий молодой с ним сравнится. А сколько в нем шарма…

Но у этого ловеласа помимо подкачанного торса была еще и яхта – большая, под парусом, с матросом на борту. Всю ночь Олеся бороздила с Адамом морскую гладь, но в постель с ним так и не легла. Женщина не возражала, да мужчина не настаивал. Более того, Адам намекнул, что не может так сразу. Если у него с девушкой серьезно, то спешить он не станет.

Вечером они пристали к берегу, и Адам повез Олесю к себе домой. Сказал, что хочет познакомить с матерью. Олеся ошалела от такого счастья. И даже перестала жалеть о том, что знакомство с Адамом застало ее на закате отпуска. Если мужчина знакомит девушку с матерью, значит, собирается жениться на ней, а о таком женихе, как Адам, она могла только мечтать. А с таким мужем она могла забыть о своем Волгодонске, о работе, которая обрыдла.

Ехать пришлось долго – на машине, в горы, по головокружительным серпантинам. Олеся даже стала переживать. Никто не знает, где она, и если Адам похитил ее, то никто и никогда не узнает об этом.

Но Адам ее не похищал. Он привез ее в свой роскошный дом, который находился в горах, там они ужинали при свечах в большой зале со стеклянной крышей, через которую можно было любоваться звездным небом. А звезды на юге крупнее, чем в средней полосе, их больше, они ярче.

А утром Адам познакомил Олесю с матерью. Увы, но это было шуткой с его стороны. Познакомься, сказал, с матерью-природой. Но сказал он это с таким серьезным видом, что у Олеси язык не повернулся выразить возмущение. К тому же мать-природа была необыкновенно красивой.

Дом у Адама находился в горах, в живописном месте. Дом, который руками других людей он довел до совершенства. Это была целая роща из орешника, ее пересекала горная речушка с «вылизанными» берегами. А в пространстве между деревьями можно было играть в гольф, настолько оно было ровным, с короткой и мягкой травой. По траве можно было бегать босиком без опасения поранить ногу.

– Это в давние времена Ева могла ходить босиком, – с отрешенной улыбкой сказал он. – А у современных Ев ножки нежные, пяточки ранимые.

В ореховой роще не было лавочек, зато встречались пеньки, поваленные деревья, искусно стилизованные под скамейки. На один такой поваленный ствол, вычищенный и покрытый лаком, Адам посадил Олесю. Сам присел на корточки, взял в руки ее ступню, снял с нее босоножку, крепкими пальцами нежно помял пятку. Олеся захмелела от приятных ощущений.

– Хочешь быть Евой? – спросил он.

– Хочу.

– Тогда добро пожаловать в Эдемский сад!

– Это где?

– Здесь. – В его голосе послышалось удивление.

– Я так и поняла, – поправилась Олеся.

– Тебе нужен костюм Евы.

– И где его взять?

– Он у тебя под одеждой.

– Да, конечно.

Олеся гордилась своей фигурой и совсем не прочь была блеснуть ею перед мужчиной, женой которого хотела стать. Тем более он сам разделся, представ перед ней в костюме Адама.

– Пойдем!

Окинув Олесю одобрительным взглядом, Адам взял ее за руку и повел в глубь своего «эдемского сада». Повел по траве. Босиком. Он не обманул: трава действительно была мягкой и приятной на ощупь, как шелковый ковер.

Они вышли к небольшому озерку с островком в центре, на котором росло одно-единственное дерево. К островку вел кованый мост, по которому они подошли к яблоне. Дерево большое, раскидистое, но на нем не было ни единого яблока.

– Это «древо познания», – совершенно серьезно сказал Адам.

При этом он смотрел на Олесю так, как будто познавал ее – пока только взглядом. Жадным взглядом. Он хотел ее, и это было видно не только по его глазам.

– А где запретный плод? – спросила она.

– Запретный плод будет, когда мы познаем друг друга.

Он взял Олесю за руку, подвел к яблоне, заставил обнять ствол, прижался сзади, пальцами лаская грудь. Она чувствовала, как нарастает его возбуждение, но грядущая буря ничуть ее не пугала.

Глава 2

Улица Морская, дом семьдесят восемь. По этому адресу жил Дима Муляров. Но сколько Пахомов ни давил на кнопку звонка, калитка не открывалась. Только собака рычала за воротами. Именно рычала, а не гавкала. Видно, ее приучили не гавкать. Зона курортная – слева частный мини-отель, справа дом, в котором сдавались комнаты. А между линией домов и набережной – сквер, по которому прогуливаются люди. Это хоть и окраина поселка, но лаять здесь нежелательно.

Пахомов взялся за ручку калитки, опустил ее вниз, потянул на себя. И калитка поддалась. Он мог зайти во двор. Но имел ли он на это право?.. А если с Димой что-то случилось? Если он лежит сейчас в доме в состоянии, близком к летальному исходу?

Путь к дому преградила кавказская овчарка – молодая, глупая, но уже профессионально злая. Ее сдерживала цепь, до калитки острые зубы не доставали, к дому не подойти.

Олег спокойно закрыл за собой калитку. Так же невозмутимо вперил в собаку тяжелый взгляд, передавая через него свою внутреннюю силу.

Не так давно ему пришлось иметь дело с живыми волками. Он расследовал убийство в таежной глуши, преступники убили двух оперов из его группы, стреляли и в самого Олега. С пулей в груди он ушел глубоко в лес, там спрятался в волчьей норе. У него уже, казалось, не оставалось сил, когда появилась волчица. Он вступил с ней в схватку без малейшей надежды на победу. Но победил. Потом появилась женщина, лесная колдунья, которая и спасла его. Женщина эта лечила его волчьей кровью. На какое-то время он и сам превратился в лесного волка, это помогло ему справиться с двуногим оборотнем. Сверхсила осталась там, в тайге, но кое-что Пахомов забрал с собой. Волчье чутье, волчий дух все еще присутствовали в нем. И ничуть ему не мешали. Как раз наоборот.

Собаки чуют волков и реагируют на них нервно, агрессивно. Но нападают на волка в своре, в одиночку против него могут пойти только самыесамые. «Кавказец» Мулярова еще недостаточно заматерел, чтобы выдержать взгляд Олега. Он перестал рычать, смиренно опустил голову и поджал хвост. Но в сторону пес при этом не отвалил, Олегу пришлось его обходить.

Дом у Димы большой, из кирпича цвета слоновой кости. Высокий цокольный этаж, обложенный диким камнем, гранитное крыльцо, эркерный выступ на всю ширину фасада, на четвертом этаже терраса, совмещенная с мансардой.

Дверь не заперта. Олег зашел в дом, услышал чьи-то голоса, напрягся, но тут же понял, что это работает телевизор.

Телевизор огромный, с изогнутым экраном, качество изображения потрясающее. Он стоял в холле, который занимал чуть ли не половину первого этажа. В холле никого не было, но на столике перед диваном стояла початая бутылка пива и пустой бокал. Пачка сигарет, пепельница с окурками, но пахло только табачным пеплом и впитавшимися в мебель смолами. Свежий запах дыма выветрился через работающую сплит-систему.

Пахомов обследовал обеденную зону, совмещенную с холлом арочным входом. И кухня пустовала, и столовая. На кухне в мойке лежала пара тарелок, вилки, стояла чашечка из-под кофе. Не похоже на следы пиршества.

На втором этаже тоже никого не было. Кровать в хозяйской спальне заправлена кое-как, но видно, что на покрывале никто не лежал. Просто Дима не очень старался, переключаясь утром с ночного режима на дневной. Между креслом и шифоньером валялись носки, снятые, видимо, с вечера. Но с какого вечера? Когда Дима исчез? Вчера или сегодня? Судя по запаху, сегодня он точно не курил.

Мансарду занимала большая бильярдная комната с баром. Ни людей здесь, ни запахов, только идеальный порядок под едва заметным налетом пыли. Видно, генеральная уборка проводилась в доме один, максимум два раза в неделю. С тех пор как убрались на четвертом этаже, Дима в бильярд не играл и баром не пользовался. А к бару примыкало «летнее кафе» – полукруглая террасная площадка под легкой навесной крышей. Столики здесь, кресла – все в чистоте и в правильном порядке. С террасы открывался отличный вид. Взгляд устремлялся через деревья в прибрежном сквере и нырял в море далеко от берега. Олег даже пожалел, что у него нет времени любоваться таким видом.

Он спустился на цокольный этаж. Там у Мулярова размещались кладовка, котельная и сауна с выходом к небольшому открытому бассейну с тыльной стороны забора. В бане убрано, в котельной спокойно грелась вода. На отопление дома котел не работал.

Видеокамер в доме не было, но Пахомов сразу заметил датчики движения. Дом был подключен к пульту вневедомственной охраны, в нем имелась тревожная кнопка для экстренных вызовов. Но к моменту, когда Олег появился, дом на сигнализации не стоял. Ни дверь не была заперта, ни калитка. Складывалось ощущение, что Дима просто вышел из дома, возможно, в магазин, который находился неподалеку.

В шкафу под мойкой Олег нашел пять пустых пивных бутылок, шестая стояла на столе. Больше пива не было, возможно, Дима собирался пополнить запас, поэтому и вышел из дома.

Дом вроде бы и охранялся, но к своей безопасности Дима относился несерьезно. Ни в доме видеокамер, ни вокруг. Один только домофон оборудован встроенной камерой, изображение с которой записывалось.

Пахомов перемотал запись назад, нашел момент, когда Дима выходил из калитки. Это было вчера, в девятнадцать часов шестнадцать минут. Кепка, футболка… В брюках Дима был или в шортах, Олег знать не мог. Муляров свернул направо, в сторону магазина, поэтому перед камерой мелькнула только верхняя часть тела. Пахомов даже не смог определить степень его опьянения. Вроде бы не грустный, хотя еще и не веселый – видно, он был в самом начале пути. Пивка для рывка, водки для заводки… Может, за водкой он в магазин и отправился. Ненадолго уходил, потому и калитку не запер.

Мобильника в доме не было, значит, телефон Дима забрал с собой. На трюмо в спальне лежал бумажник – наличность в нем, банковская карточка, права, техпаспорт на машину, которая стояла в гараже. Телефон он с собой взял, а бумажник нет. Видно, покупка предстояла некрупная. А может, он и вовсе не взял с собой денег. Может, он к соседу в гости пошел. Здесь же не только гостиницы вокруг, есть и просто частные дома, и не во всех из них комнаты сдаются на лето. Заглянул к соседу на пару минут, так у него и остался. Хорошо, если пьянствует там, а если его уже и в живых нет?

Ключи от машины Пахомов нашел в сумочке, которую Дима почему-то оставил в прихожей. Почему он ее с собой не взял?

Фотографию Димы найти было нетрудно. В рабочем кабинете Олег обнаружил целую галерею снимков, где Дима был запечатлен в компании с хорошенькими девушками. Семнадцать фотографий – семнадцать девушек, и одна лучше другой. Все в купальниках, на фоне моря. Видеосочинение на тему «Как я провел лето». И не одно. Есть о чем вспоминать не очень холодными зимними вечерами.

Дима явно не скучал в одиночестве. Снимал курортниц, развлекался с ними, наверняка водил их к себе в дом. Олег еще раз обследовал помещения, но свежих женских следов не обнаружил. На трюмо в спальне выставлены были только мужские одеколоны и кремы. В гардеробе только мужская одежда. В ванной – только одна зубная щетка. И длинных женских волос в раковинах не видно. В прихожей он нашел несколько пар женских тапочек, но не факт, что ими пользовались недавно.

Пахомов оставил вещи, взял фотографию и отправился в магазин неподалеку. Это был небольшой универсам с продавщицей за кассой и охранником у входа. Пышнотелая девушка с короткой стрижкой обслуживала покупателей, поэтому Олег обратился сразу к охраннику, взрослому мужчине с маленькими желтушными глазами. Он показал ему фотографию Мулярова, но в ответ получил вопросительный взгляд. Пришлось представиться, предъявить служебное удостоверение. Майор полиции Пахомов, старший оперуполномоченный департамента уголовного розыска.

– Ну, знаю такого, живет тут неподалеку, – хриплым прокуренным голосом сказал мужчина. – Заходит иногда.

– Вчера заходил?

– И вчера заходил.

– Вечером?

– Вечером?.. Ну да, народ с моря возвращался… Да, вечером заходил. Упаковку пива взял… Что-то еще было, но я только пиво помню. – Охранник облизнулся мысленно, а слюну сглотнул по-настоящему.

– Взял пива и пошел домой?

– Ну да, домой… А что-то случилось?

– Да загулял где-то.

– Загулял?.. Ну, может… Может, с другом?

– С каким другом?

– Ну, не знаю. Кто-то подъехал к нему, он в машину сел, – охранник махнул рукой вдоль улицы.

– Что за машина?

– «Мерседес», кажется.

– Кажется?

– Она боком ко мне стояла. Как она с Морской свернула, я не видел. Он когда садился, машина на Некрасова стояла, боком ко мне. Но по форме вроде бы «Мерседес». Двухдверный, я так думаю, спортивный.

– А номера?

– Сбоку номера не ставят, – усмехнулся охранник.

– Камера у вас, я смотрю, есть.

– Не знаю, – пожал плечами мужчина. – Вряд ли машина в камеру попала. Камера не в ту сторону смотрит.

– А глянуть можно?

– Ну, если нужно, – замялся мужчина.

– Нужно.

Олег получил доступ к записи, даже нашел тот момент, когда Муляров выходил из магазина. Но Дима выпал из обзора еще до того, как пересекся с подозрительной машиной. А больше видеокамер в этом районе не было.

И непонятно, что за «вроде бы «Мерседес» увез Диму. И куда. Понял Олег только то, что Дима сел в машину добровольно. Но это не значит, что в машине с ним ничего не произошло. Может, пристукнули…

* * *

Кефаль всего лишь поселок, но штат полиции здесь – как в отделе районного масштаба. Курортная зона – повышенные требования безопасности. А там, где курортная зона, там и расслабляющее курортное настроение.

Вид у оперативного дежурного был такой, как будто в дежурную часть он зашел только для того, чтобы переждать пик солнечной активности. Сейчас отдохнет в теньке, и снова на пляж – к солнечным и морским процедурам.

– Три дня прошло? – сонно спросил он.

– Вы заявление примите, а искать через три дня начнете.

– Ну, это не вам решать…

Капитан лениво взял бумагу, пробежал глазами. К «шапке» заявления не придраться – Олег срисовал ее точно с образца: на имя начальника ОВД подполковника Растрыгина. И к тексту претензий быть не должно.

– Дмитрий Аркадьевич Муляров… Кто такой Дмитрий Аркадьевич Муляров?

– Гражданин Российской Федерации, житель поселка Кефаль.

– Ну, допустим. А вам он кто?

– Товарищ. Я к нему в гости приехал.

– Товарищ?! – обрадовался дежурный. – Родственники пусть обращаются.

– Нет у него здесь родственников.

– Ничего не знаю.

Капитан протянул в окошко заявление, но Пахомов этого как будто не заметил.

– Здесь у Мулярова только товарищ есть. Товарищ майор полиции.

Олег раскрыл свои корочки и предъявил капитану.

– Департамент уголовного розыска? – озадаченно глянул на него дежурный.

– Работаем в составе выездных следственно-оперативных групп. И к вам группу вышлем. Если Мулярова не найдете.

– Ну, так бы сразу и сказали.

Заявление исчезло в окошке дежурной части, а перед капитаном появился журнал регистрации.

Пахомов понимал, что Мулярова толком искать никто не будет, но ему важно было зафиксировать факт его исчезновения. Дима пропал, и Олег должен был где-то жить, чтобы его найти. Жить он будет у него в доме. По сути это незаконно. Более того, могут возникнуть подозрения на его счет. Мало ли, вдруг он нарочно избавился от Мулярова, чтобы завладеть его домом. А тут все четко – сегодня Олег приехал в Кефаль и сегодня же подал заявление об исчезновении своего друга. Какие могут быть к нему претензии?

– Мне бы еще узнать, у кого в поселке есть белый двухдверный «Мерседес», – сказал Пахомов.

– Зачем?

– Муляров вчера сел в белый «Мерседес». Больше его никто не видел.

– Номер машины?

Пахомов покачал головой.

– А если машина не местная? Сколько их сейчас таких!

– Может, и не местная.

– А Муляров здесь живет?

– Улица Морская, дом семьдесят восемь.

– Знаю, знаю. Восьмидесятый дом – это гостиница… Название не помню.

– Частная гостиница.

– А рядом дом, красивый такой, с террасой…

– С террасой.

– Богатый дом.

– Не бедный.

– Богатые к богатым тянутся… А Полина Юрьевна у нас дама незамужняя, – в раздумье проговорил капитан.

– Кто такая Полина Юрьевна?

– Полина Юрьевна?.. – дежурный крепко задумался, как будто решал, можно ли отвечать на вопрос. – Ну, Полина Юрьевна у нас в поселке человек известный…

– И белый «Мерседес» у нее есть? – догадался Пахомов.

– Белый «Мерседес»? – завис капитан.

Вид у него был такой, как будто он сболтнул лишнее и теперь жалел об этом.

– Значит, есть, – невозмутимо сказал Олег.

– Ну есть, и что?

– А женщина она красивая?

– Ну, в общем-то, – по каплям выжимал из себя дежурный.

– Давайте так, капитан, вы говорите, как мне найти Полину Юрьевну, а я не говорю, что про нее мне сказали вы.

– Ну, найти ее нетрудно… Улица Солнечная, в самом конце. Самый большой и красивый дом, не ошибетесь… – офицер ненадолго задумался. – Это, кстати, недалеко от семьдесят восьмого.

– Вы мне ничего не говорили… – улыбнулся Пахомов. И тут же добавил: – А заявление вы все-таки зарегистрируйте.

Он еще не знал, кто такая Полина Юрьевна, но уже догадывался. Наверняка местная знаменитость, но явно не с шутовским уклоном, если о ней говорят вполголоса. Но и особо эту Полину Юрьевну не боятся, если капитан позволил себе заикнуться о ней. Женщина она богатая. И одинокая. А возможно, красивая или около того. Дима Муляров не тот человек, который будет крутить роман со страшненькой женщиной, ему хорошеньких подавай. Но ведь их могли связывать и деловые отношения?

Что, если Дима решил замутить бизнес в поселке? Что, если у него возникли осложнения, чреватые серьезными последствиями? Может, он для того и позвал Олега к себе, чтобы заручиться его поддержкой?..

* * *

Улица Солнечная, дом сто семь. Самый крайний дом, построенный у подножья скалистой возвышенности, в которую упирался поселок восточной своей стороной.

Дом действительно большой, архитектурно изощренный, с видом на море. И сам дом, и прилегающий к нему двор, возможно, просматривался с возвышенности, на которую нетрудно было забраться. Возможно, потому что с этой стороны забор вокруг дома был особенно высоким, к тому же с пыленепроницаемой надстройкой вроде той, которые ставятся вдоль шоссейных дорог. Возможно, хозяйка дома опасалась снайперского выстрела.

Олег решил пока не обнаруживать себя. Поэтому, осмотрев особняк со стороны поселка, вернулся на Морскую улицу, к дому Мулярова. Полицейский капитан оказался прав – эти два дома находились неподалеку. Солнечная улица находилась сразу за Морской, и тянулись они параллельно до самой возвышенности. А связывала их улица Некрасова, на которой охранник и видел белый «Мерседес». Возможно, Полина Юрьевна забрала Диму и увезла его к себе. Но почему Дима не отзывается на телефонные звонки? Сотовый сигнал возле дома Полины Юрьевны достаточно сильный.

Пахомов снял шорты, надел джинсы, кроссовки, рубашку с длинным рукавом, прицепил к ноге чехол с охотничьим ножом. В гараже стояли черный «Лэнд Крузер», скутер и велосипед. Машину он оставил в гараже, велосипед не тронул, а в путь отправился на скутере.

Он выехал на дорогу, ведущую к возвышенности, с нее съехал на тропку, резко уходящую вверх. Дальше только пешком. Вокруг полно колючих кустарников, под одним из них Олег спрятал скутер.

Над поселком сгущались вечерние сумерки. Пахомов глянул на часы. Нет и девяти, в Москве в это время еще светло как днем, а здесь уже вечереет. Все правильно, чем ближе к экватору, тем раньше темнеет.

Но темнота его не пугала. Небо чистое, лунное, ночь не должна быть темной. К тому же у него волчье зрение, и это не раз спасало его в тайге.

Ночь не должна стать для него препятствием, но все же пришлось остановиться. Колючие кустарники разрослись, застелив ползучими ветками всю землю. Идти становилось все трудней, и в конце концов настал момент, когда дальнейший путь нужно было прокладывать с помощью ножа. А смысла в этом особого не было. Ну, продерется Олег к месту, откуда можно осмотреть дом, и что? Диму во дворе увидит? Вряд ли. К тому же не факт, что можно будет обозреть двор: забор же не зря так сильно нарощен. И еще на змею напороться можно. Кавказские гадюки, говорят, очень ядовитые.

Пахомов повернул назад, пошел старой дорогой. Для него лучше иметь дело с голодными волками, чем с невидимыми змеями.

Глава 3

Женщина в бикини входила в воду осторожно, мелкими шагами. Камни на дне скользкие – как бы ногу не подвернуть. Она смотрела себе под ноги, к тому же утренняя вода казалась ей холодной, от этого дыхание сперло, кругозор сузился. Потому и не увидела она маску, через которую Олег наблюдал за ней из воды.

Еще ночью до него дошло, что у Полины Юрьевны может быть свой отдельный пляж, где она может купаться по утрам и вечерам. В кладовке у Димы он обнаружил атрибуты водолаза-любителя – трубку, маску, ласты, подводное ружье. И ночью совершил вылазку. В свое курортное удовольствие. Подплыл к прибрежному пятачку, с которого можно было подняться к дому на Солнечной улице. Место не огораживалось, не охранялось, даже мостков не было, по которым можно было зайти в воду. Но к дому подобраться было непросто. Тропинка, ведущая к нему, отсекалась высоким забором, подходить к которому Олег не рискнул. Его могли засечь и даже подстрелить. Мало ли какая у Полины Юрьевны охрана. И еще он мог спугнуть женщину, встревожить ее своим появлением.

Но не встревожил. И охрана у Полины Юрьевны, как оказалось, не выдерживала никакой критики. Женщина вышла на пляж без всякого сопровождения. Если бы Олег был киллером, он мог бы уже десять раз убить ее и уйти в море.

Он не видел Полину Юрьевну ни вживую, ни на фотографии, но почему-то знал, что видит перед собой именно ту женщину, за которой охотился. Она не могла быть служанкой, и дело не в безупречной ухоженности, которая выгодно отличала ее от женщин, стесненных в средствах. Была в ее внешности черточка, которая выдавала хозяйку. И не только дома. Возможно, она была хозяйкой всего поселка.

И еще в ней присутствовала туго натянутая сексуальная струнка. И если ее можно было назвать красивой, то лишь благодаря вибрациям от этой струнки. Глаза у нее светлые, глубокие, но небольшие. Волосы осветленные, тонкие, ломкие, брови низкие, спинка носа кривая, рот большой, но губы неполные, скулы недостаточно широкие. Не тянула она на классическую красавицу, но при этом у Олега захватило дух – от остроты ее сексуального обаяния.

И фигура у нее не отличалась совершенством. Короткая шея, маленькая грудь, широкая талия, длинные, но с кривизной ноги. Но все эти недостатки почему-то воспринимались как неоспоримые достоинства. Пахомову захотелось обладать женщиной именно с таким телом. То есть самой Полиной Юрьевной.

Она была не очень молодой, несколько за тридцать, но кожа в тонусе, животик плоский, в бедрах даже намека нет на целлюлит. Видно было, что женщина тщательно следит за собой. А маленькая грудь и кривизна ног ее не беспокоили – равно как и мужчин, которым она могла нравиться.

Сейчас ее беспокоила только холодная вода и камни под ногами. Но вот она легла на воду, скользкое дно ушло из-под ног, тело привыкло к холоду. Она с бодрой улыбкой поплыла прочь от берега. И увидела маску с трубкой.

Олег выглядел как типичный любитель подводной охоты, с ним только ласты, маска, трубка и подводное ружье. Уши заливала вода, но все равно Пахомов услышал, как женщина вскрикнула. Вскрикнула и повернула назад. Он в два счета поравнялся с ней, вынырнул из воды, снял маску с трубкой.

– Вы меня не бойтесь, я не кусаюсь.

Женщина остановилась, внимательно глянула на него. Он весело улыбался, пытаясь произвести на нее благоприятное впечатление.

– А кто сказал, что я тебя боюсь?

Она, казалось, вспомнила, что ей здесь некого бояться. Как раз наоборот, это ее должны бояться.

– Мне показалось.

– Когда кажется, знаешь, что нужно делать?

– Стреляться?

– Да, – улыбнулась она, принимая шутку. – Перекреститься и застрелиться.

Пахомов кивнул, перекрестился и приставил к подбородку подводное ружье. Но стреляться не стал, ружье скрылось в воде.

– Что это? – нервно спросила женщина.

Она показывала на ружье, которое хорошо было видно в прозрачной воде.

– Плавки, – как о чем-то совершенно естественном сказал Олег.

– Плавки?! – Она смотрела на него, язвительной улыбкой подавляя всколыхнувшееся возмущение. – Ты металлург?

– А-а!.. Наша сила в плавках! – засмеялся он. – И в ковках!

– Я вообще-то про ружье спросила.

– Да я тут крабов ловлю. Крабов здесь много.

– А ружье зачем?

– Защищаться.

– От кого?

– Европу защищать. От иранских ракет.

– И как, получается? – Она перевела взгляд с одного шрама на его груди на другой.

Шрамы еще свежие, прошлогодние. Две пули он в тайге поймал, еле выжил. А еще тело хранило следы от более давних пуль и ножей. Пометила его жизнь будь здоров.

– Да пока не приходилось.

– Ты кто такой? – с улыбкой заинтригованной женщины, но жестко спросила она.

– Думаешь, нам нужно познакомиться?

Она повела бровью, размышляя над вопросом.

– Ну, тогда я поплыл.

Олег вздохнул, выражая сожаление. Если предмет его симпатии не хочет знакомиться, то ему здесь и делать нечего.

Он уже собирался нырнуть, когда она остановила его.

– Полина.

Он снял маску, вынул изо рта трубку и широко улыбнулся.

– Олег.

– Красухина.

Она не просто называла свою фамилию, она требовала от него такой же откровенности. И смотрела на него, предупреждая о том, чтобы он не смел ей врать. Смотрела на него, как в открытую книгу. И малейшая неискренность в его мыслях будет замечена.

– Пахомов.

Под этим пытливым взглядом, чтобы сохранить лицо, он мог говорить только правду.

– И что ты здесь делаешь, Олег Пахомов?

Она смотрела на него с усмешкой знающего человека. Возможно, она догадалась, с кем имеет дело. А может быть, она знала, что некто майор Пахомов начал розыск своего друга. Тот же оперативный дежурный мог ей вчера позвонить. Если так, то Олег мог сейчас находиться на прицеле снайпера. Хотя чутье подсказывало, что никакой опасности нет. Возможно, собираясь купаться, Красухина не ожидала увидеть его здесь. А увидела и поняла…

– Охочусь.

– На крабов?

– Ты не похожа на краба, Полина Юрьевна.

– Ты охотишься на меня?

– Я охочусь за твоим словом. Я ищу своего друга. Я знаю, что у тебя были отношения с Димой Муляровым.

– А мы с вами на «ты»?

– Ты первая начала. – Олег смотрел на нее спокойно. И взгляд его был мягким, как медвежья туша. И таким же тяжелым.

– У меня были отношения с Муляровым.

Она осторожно пошла к берегу, кивком увлекая Пахомова за собой.

– Он был вчера у вас? – Олег решил перейти на «вы».

– Да, я подвезла его на белом «Мерседесе».

– А я спрашивал вас о белом «Мерседесе»? – с плохо скрытой усмешкой спросил он.

Теперь он точно знал, что утечка информации из полиции все-таки была. Но чутье молчит. Или он не чувствует снайпера, или Красухина не приняла мер безопасности. Во-первых, Пахомов – мент, а не бандит, а во-вторых, ей просто может быть недоступно такое удовольствие, как личный снайпер. А в-третьих, у нее, может, и повода нет, чтобы избавляться от Пахомова.

– Вы спрашивали об этом в полиции, – парировала она.

Теперь женщине приходилось сохранять лицо, признавая неудобную для нее правду.

– Вы работаете в полиции?

– Нет.

– Тогда откуда информация?

– А разве вы не подавали заявление?

Полина вышла из воды. Олег заметил, как ее тело покрылось «гусиной кожей». Она замерзла, но не съежилась, не затряслась от озноба. Она не хотела казаться слабой.

Она взяла халат, Пахомов помог ей одеться.

– Спасибо, – сухо поблагодарила женщина.

Но при этом он уловил неожиданное для нее самой движение. Казалось, Полину потянуло к нему, но она сама же и сдержала свой порыв. Они, может, еще не враги, но находятся по разные стороны фронта, и она не собиралась об этом забывать.

– Хотите сказать, что Диму ищут?

– Мне звонил Осипов.

– Осипов?

В дежурной части он имел дело с капитаном Пинчуком. А кто такой Осипов?

– Замначальника ОВД. Мой старый знакомый.

Значит, дело все-таки сдвинулось с мертвой точки, если заявление ушло к начальству. Но, возможно, движение началось только потому, что в деле фигурировал белый «Мерседес».

– Он мне позвонил, я сказала, что действительно подвозила Диму.

– Куда?

– Просто подвезла… Так я сказала Осипову. Зачем я буду говорить, что Дима был у меня? – Красухина кивнула на свой дом.

И направилась к нему, по-прежнему увлекая Олега за собой.

– Но мне вы сказали…

– Это потому что вы так далеко заплыли за буйки. В плавках. И с противоракетой… – усмехнулась она. – Вы интересный мужчина, майор Пахомов. И даже хорошо, что мы с Димой расстались.

– Расстались?

– Да, он мне нахамил, и я его прогнала.

– Когда вы его прогнали?

Она подошла к калитке, приложила палец к электронному считывателю, послышался щелчок. Калитка сама отъехала в сторону.

– Прошу! – Полина повела рукой в сторону дома.

И с усмешкой глянула на Олега. Если ему не страшно, то добро пожаловать.

Пахомов кивнул, прошел в калитку, сложил под забором свое снаряжение, в том числе и подводное ружье, которое могло ему пригодиться. Оставил он только пристегнутый к голени нож в чехле. Сделал вид, будто забыл о нем. А Полина не напомнила.

По железной лестнице они преодолели короткий, но крутой подъем и подошли ко второй калитке, за которой начинался двор. Дальше они шли по мощенной гранитом дорожке – через магнолиевый сад, мимо бассейна.

– Вы можете осмотреть дом, – сказала она.

– Зачем?

– Вдруг Дима пристегнут наручниками к спинке кровати.

– В плавках? По дому? – пожал плечами Олег.

В плавках уместно купаться, загорать на пляже или возле бассейна, но даже по набережной ходить в них неприлично. А тут чужой дом, хозяйкой в котором интересная женщина.

– Я принесу вам халат.

Она оставила его на террасе, зашла в дом. Олег прислушался. Цикады трещат, птичка вдалеке заливается. Море где-то рядом, но людских голосов не слышно. Только бриз приносит запах прелых водорослей. Дом в тупике, машины мимо не ездят. А еще где-то неподалеку возвышенность – в непроходимых зарослях и, возможно, со змеями. Но ему в эти дебри соваться уже не обязательно. Он в гостях у Полины Юрьевны, только что ему это даст? Если Дима здесь и был, то его уже точно нет. А если есть, если он живой, то и переживать нечего.

А насчет снайпера Олег, похоже, переживал напрасно. Ни охраны в доме не видно, ни прислуги. Только видеокамеры – на стенах дома, на заборных столбах. Может, все-таки есть охранник? Сидит где-то в сторожке и наблюдает за обстановкой.

Красухина вынесла белый банный халат – чистый, после стирки и глажки.

– Диму от кровати отстегнули? – вроде как в шутку спросил Пахомов.

Он надел халат, но в дом входить не торопился.

– Отстегнула, – кивнула она. – Еще вчера утром.

– И где он?

– Ушел. К себе ушел. Пешком… Я предложила подвезти, он огрызнулся.

– Огрызнулся?

– Мы с ним поругались.

– А посмотреть можно?

– Как мы поругались?

– Нет, как он уходил, – он кивком показал на ближайшую камеру.

– Да, конечно.

Полина улыбнулась, как будто радуясь отличной возможности оправдаться. Она провела гостя в дом, показала на диван в каминном зале, включила такой же большой, как у Димы, телевизор, вывела на экран изображение с видеокамеры, включила перемотку. Олег попросил у нее пульт и сам отыскал момент, когда Дима выходил из дома. Он действительно был чем-то недоволен, и походка его казалась нервной. Волосы взлохмачены, лицо помято. Похоже, он весело провел с Полиной ночь. Только вот она почему-то его не провожала. Видимо, они на самом деле поссорились.

Дима был в шортах, в тенниске, на ногах только шлепки. Сумку и бумажник он оставил дома.

– А где телефон? – спросил Олег.

– Телефон?.. Не знаю, – пожала плечами Полина.

– Должен быть телефон. Он все дома оставил, даже деньги. Только телефон взял. А уходит без телефона.

– Не было у него телефона, – вспоминая, сказала она.

– А как вы с ним позавчера встретились? Как позвонили ему?

– Не звонила я. Домой ехала, увидела его. Он шел, пиво нес, веселый. А мне было грустно… Я подъехала, он сел.

– А вчера ушел. И больше не приходил?

– Нет.

Судя по записи, Дима ушел вчера в районе девяти утра, а в одиннадцать он уже должен был встречать поезд. Но не было его вчера на вокзале. И на телефонные звонки он не отвечал. Ушел от Полины, и с концами.

Пахомов просмотрел запись с видеокамеры, через которую можно было наблюдать за подступами к воротам. Но ничего подозрительного не обнаружил. Дима шел по улице, пока не исчез из виду. И неясно, что с ним случилось по пути домой.

– А куда он собирался?

– Никуда. Просто ушел.

– А то, что друга встречать надо, не говорил?

– Нет. Сказал, что друга из Москвы ждет, а когда он приезжает, не сказал.

– Может, у него другие друзья есть?

– Есть какой-то сосед. Валек зовут. А кто такой, не знаю. Ни разу не видела. Он где-то на Морской улице живет… Может, к нему опохмелиться зашел?.. – задумалась Полина. – Честно говоря, меня саму эта история напрягать стала. Когда Костя позвонил, я подумала, что Дима загулял… Да и сейчас так думаю. Но вы его с таким рвением ищете. Даже ракеты иранские сбивать собрались…

– Кто такой Костя?

– Костя Осипов.

– Ваш старый знакомый.

– Можно даже сказать, родственник.

– Седьмая вода?

– Двоюродный брат моей двоюродной сестры. Я с Леной по матери связана, а Костя – по отцу. Мы с ним с детства друг друга знаем. Он даже ухаживал за мной одно время.

– Я бы на его месте и сейчас за вами ухаживал.

– Ну, что вы. У него семья, дети…

– Не для всех это помеха.

– Для него помеха. Костя помешан на своей семье. Это во-первых. А во-вторых, он не в моем вкусе…

– Понятно.

– Да и ментов я не люблю, не побоюсь вас обидеть, – усмехнулась Красухина.

– Есть для этого причины? – сохранив невозмутимость, спросил Пахомов.

– Я с восемнадцати лет в бизнесе. Мои подруги официантками в летнее кафе пошли, а я взяла и открыла свое кафе. В долги влезла, крутилась как белка в колесе. И выкрутилась. Почти выкрутилась. И тут появляются – или платишь, или закрывайся. Ну, еще натурой предложили. Хорошо, Костя выручил…

– Здесь, в поселке, кафе открыли?

– Здесь. Сначала одно кафе, затем другое. Гостиницу поставила, другую… Там, где Дима живет, там тоже гостиница должна была стоять. Там участок освободился, но Дима раньше меня его выкупил.

– А рядом с его домом – ваша гостиница?

– Моя… Он ко мне клеиться пытался, – улыбнулась Полина. – А я злая на него, ко мне не подходи. Он меня потом долго стороной обходил. А потом у нас авария была. Он выезжает из дома, а тут я. В этот раз я виновата была, а он даже не разозлился. Это меня подкупило. Машины мы в одной мастерской чинили. В один день забрали. Ну и обмыли это дело. Здесь, на этом диване, обмывали… Ой, что это я!.. – спохватилась женщина. – Говорю о нем как о покойнике. Даже загрустила… Вам, наверное, уже пора?

Олег посмотрел на Красухину и понял, что его вежливо выставляют за дверь. Разговор закончен, пора и честь знать.

– Да, наверное, – кивнул он.

– Возможно, Дима уже дома, – поднимаясь с дивана, сказала она.

– Все может быть.

– Можете передать ему привет, – Полина повела Олега на выход. – То, что вы были у меня в гостях, ничего не значит. Он знает, что я девушка порядочная. К тому же вы искали его, это вас оправдывает.

Они вышли во двор, и Полина повернула в сторону моря.

– Я могла бы выпустить вас через ворота, но что скажут соседи?

В ее словах угадывалась насмешка. Похоже, Красухина куражилась над ним. Да, он в плавках, и в таком виде неприлично уходить от женщины. Но ведь она могла подвезти его на своем белом «Мерседесе». Только с какой стати ей это делать? Каким путем пришел, таким пусть и убирается. Ее вежливости хватило только на то, чтобы оправдаться перед законом. Дима ушел живым, значит, какой с нее спрос?.. Колючий у нее характер. Но так никто и не обещал, что будет легко.

Глава 4

Для кого-то язык враг, а для опера – друг. И – оружие в его арсенале. Дима домой так и не вернулся. Поэтому, позавтракав, Олег продолжил розыск. И язык довел его до Валентина, который действительно жил неподалеку, в двухэтажном доме из белого силикатного кирпича под шиферной крышей, слегка потемневшей от времени.

Дом далеко не новый, без всяких архитектурных изысков, двор весь в зелени. Ни единой живой души Олег не увидел. Даже собаки не было. Обычно жители курортных поселков сдают комнаты для отдыхающих, но, видимо, Валентин не практиковал такой бизнес. Видно, и без этого денег хватало. Олег пытался достучаться до хозяина, но бесполезно. Или дома никого не было, или Валентин скрывался в нем. Возможно, вместе с Димой. Об этом Пахомов подумал, глядя на работающий блок сплит-системы. Дома никого нет, а охлаждение идет. Или дома кто-то есть, или его обитатели отлучились ненадолго. В принципе и в доме у Димы сплит работает. С тех пор как Олег приехал, так и крутит.

Олег решил повторить попытку через час-другой и повернул назад.

Он открывал калитку, когда из ворот соседней мини-гостиницы вышла Ева – в широкополой шляпе, в прозрачном платье, под которым угадывался купальник. Ее глаза и без того сияли, а увидев Олега, засветились еще ярче.

Он открыл калитку, она помахала рукой, требуя остановиться:

– Привет!

Ева встала перед ним и зачем-то приподнялась на цыпочках. Еще и спину назад выгнула.

– Привет! – Олег бросил взгляд ей за спину.

Федора не было, но он мог появиться в любой момент. А он однажды уже попросил его держаться от них подальше.

– А мы на море!

– Я рад.

Он и рад был бы закрутить роман с такой девушкой, как Ева, но у нее муж, а Олегу эксцессы ни к чему. Тем более Дима пропал, искать его нужно.

– Федор на меня с утра рычит!

Ева не просто говорила, она делилась с Олегом утренними новостями, как будто он был ее подружкой с дежурными ушами.

– Не с той ноги встал?

– Да ну его! – Ева махнула рукой с таким видом, как будто глубоко разочаровалась в собственном муже.

Возможно, это на самом деле так. Видимо, потому она и засыпала мужа поводами для ревности. Уж Олег-то знал, как она легко находит эти поводы.

– Ты бы с ним поласковей! Он и злиться не будет.

– Да я и так, и эдак.

– Значит, не так и не эдак. Стараться нужно. У тебя получится.

Олег подмигнул девушке на прощание и зашел во двор. Но Ева последовала за ним и, даже больше того, закрыла за собой калитку. Овчарка уже смирилась с Олегом, но Еву она встретила, оскалив клыки и пытаясь броситься на незваную гостью.

Но Еву это ничуть не смутило, скорее, наоборот.

– Ой, собачка!

Цепь натянулась, Ева села перед собакой, протянула к ней руку, чтобы погладить.

– Какой хороший!.. Хороший, хороший!

И «кавказец» смирился перед ее веселой добротой. Закрыл пасть, опустил голову, а когда Ева стала гладить его за холкой, лег. Или собака такая глупая, или девушка обладала особой ласкающе-усмиряющей силой.

– Маленький мой! Хорошенький!

Ева повернулась к Олегу:

– Ничего, что я здесь?

В ответ он только и смог что пожать плечами. Вообще-то он ее к себе не звал, но не выгонять же, раз пришла.

– А то Федор злится с утра. Пусть побегает, поищет! – Она улыбнулась так, будто предложила шутку, забавную для всех, в том числе и для мужа.

– Ну, пусть побегает, – кивнул Олег. – А потом ты его приласкай.

Он выразительно посмотрел на собаку, и она перехватила его взгляд.

– Как собаку?

– Ну зачем же так о муже?

– А почему он все время рычит?

– Вот и приласкай…

Ева хотела сказать что-то про мужа, но махнула рукой – с таким видом, как будто не считала его достойным своего внимания.

– А вы здесь живете?

– Здесь.

Олег решил не вдаваться в подробности. Сказать, что это дом друга, так Ева потребует Диму. А донимать она умеет, этого у нее не отнять.

– Красивый дом!.. Можно глянуть?

Олег не должен был впускать ее в дом. Но об этом он подумал уже после того, как Ева взбежала по лестнице на второй этаж. Заглянула в спальню, спустилась вниз, плюхнулась на диван и восторженно уставилась на огромный экран. Телевизор был выключен, но вид у Евы был такой, будто она смотрела супермегаблокбастер.

– Ух ты! – выдохнула она.

– Муж тебя уже ищет.

– Муж!.. – поморщилась она. Но тут же снова расцвела. – Дом у вас, конечно!.. У нас не такой.

– А какой у вас?

– Тоже большой, но с вашим не сравнить… И в деревне…

– И здесь не город.

– Ну, не знаю!.. Мне нравится!.. Так бы здесь и осталась!.. А вы женаты?

– Зачем тебе?

– Ну, просто!.. А вечером что делаете?

– Отдыхаю.

– С кем?

– С женщиной.

– Красивая?

– Очень.

– А где она сейчас?

– Тебе уже пора.

– Ну, хорошо! – Ева улыбнулась так, как будто ей только что даровали свободу.

Она ушла, а Олег еще какое-то время озадаченно смотрел ей вслед. Он хотел, чтобы Ева оставила его в покое, но вот она исчезла, а ему вдруг стало грустно. И чувство одиночества лизнуло сердце холодным языком.

* * *

Валентин качал головой, настороженно глядя на Олега. Здоровый мужик, плотный. Шевелюра из курчавых волос, упитанная физиономия – ему бы волевой подбородок, и можно образ крутого мэна с него лепить. Но подбородок вялый, с жирным довеском.

– Не видел я вчера Диму. Не видел, не разговаривал.

Он только что вернулся с рыбалки, еще даже удочки из машины не вытащил.

– А на рыбалку он с тобой не ездил?

– Э-э, нет! Я на рыбалку сам езжу! Рыбалка – это интим, с ней один на один нужно. А если с кем-то, так это как групповой секс с любимой женщиной. Я такое не практикую.

– Хорошо, когда есть дети от любимой женщины, – сказал Олег, кивком показав на садок, в котором вперемешку с травой лежали крупные бычки.

– Сегодня не очень, а вчера – во! – Валентин просиял, вытягивая вверх большой палец правой руки.

– С утра ездил?

– С раннего.

– На Черные камни? – вспомнив советскую комедию, спросил Олег.

Он как чувствовал, что Валентин скажет «да».

– На Черные камни. А ты откуда знаешь? – совершенно серьезно спросил он.

Но при этом он, похоже, не врал.

– Догадался.

– Дима сказал?

– Может, и Дима.

– Он откуда знает? – без всякого лукавства забеспокоился мужчина.

– А это что, тайна?

– Не то чтобы тайна… Но, в общем, да.

– Дима пропал.

– Да я понял, – кивнул Валентин.

– Дима, говорю, пропал, а ты тут за какие-то там камни переживаешь. За Диму переживать надо.

– Ну да, надо.

– Он когда-нибудь вот так пропадал?

– Как так?

– Третий день кряду.

– Так я откуда знаю, сколько дней его нет. Он и месяц может не давать о себе знать. У него свой дом, у меня свой. Так, иногда пересекаемся. То у меня, то у него…

– Ты женат? – спросил Пахомов.

Валентин ничего не сказал, но так жалостливо посмотрел на него, что спрашивать дальше охота отпала. Видно, несчастная любовь у мужика, возможно, с бывшей женой.

– Я в смысле, может, вы по бабам вместе гуляли?

– Ну, нет!

– Что так?

– Нет! – Валентин вдруг надул щеки и глянул на Пахомова исподлобья.

– Ну, извини, – пожал плечами Олег.

Может, он в чем-то крамольном мужика уличил? Или не совсем мужика?

– Да ты не так понял! – разволновался мужик. – Я Людмилу свою люблю, мне больше никто не нужен.

– Я так и понял. Людмила – бывшая жена?

– Ну да.

– Все правильно, значит, понял.

– Ну вот… А то еще подумаешь…

– А кто такая Полина Красухина, знаешь?

– Полина? Красухина? – задумался Валентин.

– Гостиницы у нее в поселке.

– Да, училась у нас в школе. Полина. Красухина. Говорят, у нее бизнес хорошо пошел. Про гостиницы говорили…

– Так знаешь ее или нет?

– Говорю же, в школе вместе учились. Она или на два, или на три года младше. Видел я ее. А так, чтобы общаться…

– А Дима что про нее говорил?

– Ничего.

– Он встречался с ней?

– Он?! С Полиной?!. Не знаю… Он много с кем тут встречался. В основном на приезжих практиковался… Приводил тут одних, – улыбнулся своим воспоминаниям Валентин.

– Приезжих?

– Приезжих.

– А местных?

– Ну, местных у нас тут сколько… В основном приезжие. А местные… У местных отцы, братья, мужья… Он жениться не собирался…

– Где он сейчас может быть?

– Не знаю… Может, у местной какой. Может, с приезжей спутался. Может, в номере у нее…

– А почему не у себя дома?

– Ну, он не очень домой любил водить. Если есть возможность, то для него лучше на стороне…

– А может, все-таки было что-то с местными? Может, с мужем какой-нибудь красавицы сцепился? Или с отцом?

– Не знаю. Он не говорил.

– Может, проблемы у него какие возникли? Может, он опасался чего-то?

– Из-за женщин?

– Нет, вообще. Может, в бизнес какой влез?

– В бизнес? Да нет, не хотел он в бизнес. Я ему предлагал, так он двумя руками – на фиг, на фиг!

– Может, ему кто-то угрожал?

– Не знаю, не слышал. И он не говорил… А что мы как не родные? Может, рыбки покушаем? – Валентин щелкнул себя пальцем по горлу. – Уху сварим, водочкой заправим.

Олег вяло кивнул. Не было у него особого желания закидывать за воротник, но ему нужно было знать, где искать Мулярова. Валентин – не тот человек, с которым Дима стал бы делиться секретами, не тот у него для этого уровень. Но, может, что-то сболтнул по пьяной лавочке. И Валентин мог вспомнить под той же мухой.

Но ничего интересного Пахомов не узнал. Жил Дима просто и без приключений. Иногда за границу ездил, по Сибири, было дело, путешествовал, но большую часть времени проводил в поселке. Зимой впадал в полуспячку, в курортный сезон выходил на охоту безо всякой лицензии. Дружбу ни с кем не водил, если не считать Валентина. И еще была Полина Красухина, но своих с ней отношений Дима не афишировал.

Зато у Валентина родственников в поселке хватало. И Олег попросил его навести справки о Красухиной. Ему нужна была подноготная этой дамочки. А также его волновали люди, с которыми у Димы мог возникнуть конфликт из-за нее.

Что-то подсказывало Пахомову, что Дима пропал всерьез и надолго, если не навсегда. Однако в семьдесят восьмой дом на улице Морской он возвращался с надеждой застать его там. Но не застал. А уха у Валентина оказалась крепкой, Олега потянуло в сон.

Проснулся он от звонка в дверь. Уж ни Дима ли вернулся?

За окнами было темно, и в доме свет не горел, но это не помешало ему дойти до входной двери.

Спросонья он решил, что звонят с улицы, поэтому собирался выходить во двор, открывать калитку. А звонили со двора. Олег невольно вздрогнул, увидев человека сразу за дверью. Вздрогнул как пистолет, который снимали с предохранителя.

Но тревога оказалась ложной. За дверью стояла Ева. Волосы распущены, платье короткое с глубоким декольте. Дешевое платье, но с претензией на клубную изысканность. И пахло от нее дорогими духами.

– Привет! – Она не спрашивала разрешения, а входила в дом, как будто ее тут давно ждали.

Как будто Олег уже и свечи для нее зажег, и лепестками роз путь к постели выстлал. В знак благодарности за то, чего не было, Ева провела рукой по его груди.

Приласкала его походя и зашла в дом. Олег захлопал глазами, глядя ей вслед.

– А почему у тебя темно?

– Чтобы муж твой тебя здесь не увидел.

– Мой муж спит. А когда он спит, я не замужем. А спит он крепко.

– Значит, и ты крепко не замужем?

– А ты этого хочешь? – Ева остановилась, шагнула к нему и мягко положила руки ему на плечи.

Фонари во дворе включались автоматически, свет от них падал в окна. И еще он отражался в глазах Евы.

– Ты как снег на голову.

– Снег летом? Снег летом – это хорошо… У тебя есть лед?

– Зачем?

– Ты можешь сделать мне коктейль.

– Ты играешь с огнем, – предупредил Олег.

Он, конечно, уважает чувства Федора, но если Ева сама напрашивается на близкое знакомство, у него просто могут сгореть предохранители. А он мужчина, и ему нужна женщина. И чем она горячей, тем лучше.

– То снег, то огонь… Мне кажется, я пришла не зря.

– Сколько времени?

– Двенадцать… Только не подумай, что я ведьма, – тихонько засмеялась Ева.

– А если подумаю?

– Все равно! – Ее смех зазвенел как колокольчик.

– А во двор как попала?

– Забор там низкий.

– А мужа чем усыпила?

– Скажи, ты зануда или все-таки приготовишь мне коктейль?

– Ну, хорошо…

Олег обнял девушку за талию и повел за собой к лестнице. Ева приняла направление, но из-под руки выскользнула.

Они поднялись на мансарду, в бильярдной он включил свет, откорректировал его до мягкого.

Бар был оборудован холодильником, но льда в нем не было. Зато была выпивка, нашлась и бутылка с содовой. А лед Олег нашел на кухне. И поесть захватил. Пока он ходил туда-сюда, Ева перебралась на открытую площадку, села за столик.

– Здесь отличный вид, – сказала она, глядя на море.

Небо чистое, луна полная, свет от нее широкой рваной полосой приклеился к морю. Над горизонтом висела тяжелая туча – и непонятно, то ли луна в ней отражалась, то ли отсветы от далеких молний блуждали.

– Да, ваш отель как на ладони, – Олег выразительно глянул на мини-гостиницу.

– Наши окна с другой стороны, – махнула рукой Ева.

– Рисковая ты девчонка.

– Я бы не сказала, – качнула она головой. – Просто здесь настроение особенное. Хочется петь и веселиться, а с моим Федей только под гармонь плясать хорошо.

Олег вернулся к бару, сделал виски с содовой, подал выпивку, поставил блюдо с колбасной и сырной нарезкой.

– У тебя так здорово!

Ева зажмурилась, приложилась губами к бокалу и не остановилась, пока не выпила до дна. Выдохнула, закусила.

– Еще!

– Не страшно?

– Страшно, – кивнула она. – Вдруг голову потеряю!

– Завтра жалеть будешь.

– Я не потеряю голову, – улыбнулась она. – Я ее в номере оставила. Приду и поставлю на место. Или ты меня не отпустишь?

– Так без головы здесь и останешься?

– Сходишь, заберешь. Я не против.

Ева успешно создала романтическое настроение, но с той же легкостью она его и разрушила. Но если создавала она с умыслом, то разрушала по простоте своей душевной. Если мужчина переспит с ней, это не значит, что он должен будет на ней жениться. Ева должна была это понимать, но почему-то уже собралась остаться у Олега. Еще ничего такого не случилось, а она уже губу раскатала. А ему это нужно?

Он мог сказать Еве, что это чужой дом, но поверит ли она ему, вот в чем вопрос? А если вдруг поверит, то обвинит в обмане. Еще и тревогу поднимет. Возьмет да обвинит его в изнасиловании.

Вот и что, спрашивается, делать в такой ситуации? Может, ничего не делать? Так лучше будет.

Олег не сказал, что собирается сделать с ее головой. Просто поднялся, приготовил виски с содовой, подал на стол.

– Больше нет, – сказал он.

– Как нет?

– Завтра подвезут.

– Ну, хорошо…

Она снова выпила залпом. И закусила кружочком колбаски. И еще ее пальчики какое-то время порхали над столом в поисках соленого огурчика или щепотки квашеной капусты.

– А пошли на море! – вдруг предложила она.

– На море?

– Хочу искупаться в лунной дорожке.

– А если позолотишься?

– Хочу, хочу!

– Ну, смотри…

Олег и сам хотел проветриться. Тем более днем он на море не был, не нашел для этого времени. Зато на грудь успел хорошо принять, а холодная вода – отличное средство от похмелья. А если еще в объятиях обнаженной девушки. Хотя, конечно, лучше не доводить себя до крайностей. И фантазии не нужно сгущать.

Ночной пляж пустовал, только где-то в отдалении ворковала какая-то парочка, подсвечивая себе сигаретными огоньками. Ева побежала впереди Олега. Она с ходу сняла платье и в одних трусиках зашла в воду.

– Холодно!.. – услышал он. И тут же: – Хорошо!

Он разделся, с разгона нырнул. Ева завизжала от радости, когда он вынырнул рядом с ней. Вода действительно казалась холодной, но тело быстро привыкало к ней. Согревал и восторг от быстрого погружения в море. В настоящее Черное море.

– У тебя уже лицо золотое, – пошутил он.

– А у тебя нет!

– Значит, ты все золото собрала.

– Хочешь, поделюсь? – Она подплыла близко-близко.

– А ты хочешь?

Не должен он был делать этого, но руки сами сгребли Еву в охапку. Грудь у девушки соблазнительная, так вдруг захотелось прижаться к ней. Грудь упругая, теплая, источник сильных ощущений.

– Не надо! – Ева оттолкнула его.

Но веселая улыбка так и не сошла с ее губ.

– А если моя голова утонула?

– Значит, ее нужно найти!

Ева набрала в легкие воздух и ушла под воду. Олег нырнул за ней, нашел ее, сгреб в охапку. Оттолкнулась она только после того, как они вынырнули.

– Все золото с лица смыла, – сказал он.

Она ощупала пальцами сережку на левом ухе, затем на правом.

– Не все! Кое-что осталось!

– И все равно смыло.

– Зато голову твою нашли! – засмеялась она.

– Думаешь?

– Не надо меня обнимать.

– Тебе показалось.

– Да? Ну, хорошо. Поплыли!

Они доплыли до самых буйков, вернулись на берег, и за это время Олег ни разу не прикоснулся к ней. А она и не напрашивалась. Зато на берег вышла без всякого стеснения. И, взяв полотенце, сначала повернулась, блеснув обнаженной грудью, а потом уже закуталась.

На обратном пути Ева вдруг прильнула к Олегу, на языке тела попросила его обнять ее за талию. Ее трясло от холода. И вряд ли от возмущения.

– Тебе нужен горячий душ, – сказал он.

– Да, я приму в номере.

Пахомов думал, что девушка хитрит и, открыв калитку, позвал ее в дом.

– Нет, мне домой надо. – Мотнув головой, она отстранилась от него.

И в этот момент появился Федор. Он вышел от гостиницы, расправляя тощие плечи. И руки раскинул, согнув их в локтях. Ни дать ни взять – орел.

– А ну пошла домой! – заорал он на Еву.

– Я тебе сейчас все объясню! – отскочив от Олега, пискнула она.

– Я сказал, пошла!

Она кивнула, обогнула мужа и, ускоряя ход, скрылась в воротах гостиницы.

– Ну и что ты скажешь? – Федор свирепо глянул на Олега.

– Иди домой.

– Я тебя спросил!

– Я ответил.

– Ну, хорошо…

Федор повернулся, собираясь уходить, но Пахомов не расслаблялся. Он знал, что за этим последует. И точно, мужик резко повернулся к нему и ударил кулаком в лицо. Олег подставил под удар ладонь и пожалел об этом. Удар он остановил, но ладонь себе отбил. Не ожидал он, что удар будет настолько сильным. Тем не менее и кулак он поймал, и руку за спину закрутил.

– Я же сказал, иди домой. И Еву не обижай. Пока ее другие не обидели. Ты меня понял? – Не ожидая ответа, Олег толкнул мужика к воротам гостиницы.

Федор удержался на ногах, развернулся, махнул руками, как крыльями, но в драку не полез.

– Ты еще пожалеешь!

– Что ты сказал? – Олег сделал вид, будто угроза привела его в бешенство, шагнул к Федору.

Тот не выдержал натиска, отскочил назад и быстрым шагом, срываясь на бег, направился к гостинице. И не сказав ни слова, исчез из виду.

Пахомов качал головой, глядя ему вслед. Нехорошо получилось. Очень нехорошо. Как бы с Евой чего не случилось. Пришибет ее муж из ревности, и не только он в этом будет виноват.

Глава 5

Камера обозревала пространство вдоль дороги, которая вела от ворот к поселку. Но сама дорога сворачивала влево, а вместе с ней ушел в ту же сторону и Дима. Олег не стал подходить близко к воротам. Глянул на дом Красухиной издалека и повернул назад.

Он хотел пройти по маршруту, который мог выбрать Дима, возвращаясь домой после ночи, проведенной с Полиной. С улицы Солнечной на Морскую к семьдесят восьмому дому можно было попасть двумя путями. Был еще и третий, через улицу Некрасова, но тогда бы Диме пришлось сделать небольшой крюк, а человеку свойственно сокращать путь, а не удлинять его, тем более когда он идет пешком. Впрочем, Олег собирался пройти всеми маршрутами. Может, почувствует след Мулярова, найдет место, где он пропал.

Дом под сто пятым номером по улице Солнечной находился метрах в двадцати от особняка Красухиной. Между домами ущелье, по дну которого к морю стекал ручей. Но спуститься вниз – целая проблема. Во-первых, мешал забор из сетки-рабицы, во-вторых, склоны сплошь были опутаны тем самым колючим кустарником, который позавчера помешал Олегу пробраться к месту, с которого открывался вид на дом Красухиной. Да и зачем Диме туда спускаться? Разве что с моста кто-то его скинул?

Пахомов стоял на мосту, глядя вниз. Не похоже, что на кусты недавно кто-то падал. Глаз у него острый, и даже с высоты он смог бы заметить обломанные ветки и сорванные листья. Дима мог упасть прямо в ручей, но водному потоку не хватило бы мощи, чтобы унести тело к морю. Впрочем, тело могли забрать.

Он скорее почувствовал, чем увидел, как ворота к дому Красухиной поползли в сторону. Появился белый «Мерседес». Уходить было поздно, да и некуда. Олег остался на месте.

Красухина не могла проехать мимо него. Автомобиль остановился. Полина опустила стекло, приподняла очки, снизу-вверх оглядела Пахомова.

– Что-то интересное увидели? – спросила она.

– Ручей.

– Это сейчас ручей, а после сильных ливней – река.

– Позавчера дождей не было.

– Думаете, Диму могло унести в море?

– Или просто унести. Кем-то.

– Значит, домой он не вернулся, – вздохнула Полина.

– И вам не позвонил, – Пахомов сдержал усмешку.

О Диме Красухина должна была спросить сразу, но не сделала этого, а почему? Возможно, она знала, что Дима никогда уже не вернется домой.

– Не позвонил.

– Он мог увлечься какой-нибудь курортницей.

– Да, был за ним такой грех.

– Почему был?

– Потому что мы с Димой расстались.

– Да, вы говорили.

– И еще я говорила, что ты интересный мужчина, Олег… – Полина перешла на «ты». – Тебя подвезти? Мне как раз на Морскую улицу.

– Да нет, я пешком пройдусь.

Не понравилось Олегу кокетство в ее взгляде. Казалось, Полина заигрывала с ним нарочно, чтобы отвлечь от поисков. Возможно, ее пугала его активность. Вдруг обнаружит следы Мулярова, вдруг по ним выйдет на нее. Что-то не то в Красухиной, поэтому лучше держаться от нее подальше. И на заигрывания не отвечать, и самому активность не проявлять. Нет смысла вести хитрую игру после того, как карты раскрыты.

– Жарко.

– Ничего. – Пахомов щелкнул себя по козырьку бейсболки.

Солнечный удар ему не грозит, и ладно. Тем более на море – солнце и жара за счастье.

– Ну, как знаете… Если что, заходите! – Красухина мило улыбнулась, но во взгляде мелькнуло что-то недоброе.

– Может быть.

Полина подняла стекло и сорвала машину с места. «Мерседес» стремительно набрал ход, но вскоре сбавил скорость и свернул на Виноградную улицу. Похоже, она действительно ехала в свой мини-отель на Морской улице. В мини-отель «Вояж», где проживала Ева со своим мужем.

* * *

«Эдемский сад» казался раем на Земле, по нему можно было гулять весь день напролет – голышом, босиком по траве. Рукотворное озеро вокруг «древа познания» – достаточно глубокое для того, чтобы купаться, вода в нем холодная и чистая. Проточная вода из горной речушки. Если вдруг стало жарко, искупалась, обтерлась, и дальше гулять. И побегать можно. От Адама. Как курочка от петушка. Если на него найдет, он может взять где угодно – у дерева, под кустом, на траве.

Все классно. Только вот отпуск заканчивался.

– Сегодня у меня поезд, – сказала Олеся.

– Я же сказал, забудь, – как-то не очень весело посмотрел на нее Адам.

Они сидели на террасе в туниках, которые следовало снимать перед тем, как спуститься в сад. Сидели в тростниковых креслах, пили кофе.

– Но у меня работа.

– Какая работа? Выйдешь за меня замуж, будешь жить здесь.

– Но ты же не сделал мне предложение.

– Сделаю. Сегодня вечером… Сегодня у нас будет романтический ужин. Тебе понравится, – загадочно улыбнулся он.

– Не сомневаюсь.

И дом у Адама просто чудо, и сад – настоящий рай, но и сам по себе он такой потрясный! И каждый вечер с ним – романтический.

В постели он к ней не приставал. В постели они просто спали. А секс – только на природе, в саду, голышом. На яхте Адам даже не пробовал, видимо, не получалось. Может, он мог только в своем «Эдеме». Может быть, потому он и разбил этот сад. Но с кем он проводил здесь время до Олеси? Может быть, он снимал и привозил сюда девчонок, проводил с ними время. Скорее всего так и было. Но предложение он сделает только Олесе. И женится на ней. А разве она не лучшая?

– Пошли гулять? – поднимаясь, спросил он.

– Пошли!

Они вышли в сад, скинули туники, Адам взял ее за руку, и они пошли по траве босиком. Этот момент, когда прогулка начиналась, казался Олесе самым возбуждающим – как для нее, так и для него. Но сейчас Адам, похоже, ничего не почувствовал. Возможно, он придумывал сценарий для романтического вечера.

Но, возможно, все уже началось. Об этом Олеся подумала, когда они оказались на острове, у «древа познания». Она увидела на ветке яблоко – сочное, краснобокое, блестящее. И висело оно на нитке. Ясно, что появилось оно неспроста.

За садом постоянно ухаживали, но люди, которые это делали, не попадались на глаза. Олеся видела только женщину, которая следила за домом. А рабочие жили где-то рядом с домом. Адам объяснял, что им нельзя ходить по саду, когда Олеся гуляет там голышом. Никто не имел права подсматривать за ними.

– И что это значит? – спросила она.

– А ты думаешь, почему Бог изгнал Адама и Еву из рая?

– За то, что Ева съела запретный плод.

– Запретный плод – это метафора. Запретный плод на самом деле означает плотскую любовь. Платоническая любовь – пожалуйста, а плотская – только на грешной земле. Туда Бог Адама и Еву отправил. Поженил их и отправил.

– Поженил?

– А как же иначе? – Адам выразительно смотрел на нее.

И Олеся все поняла. Пока она не съест яблоко, Адам не женится на ней. И не сделает ей предложения. Значит, она поняла все правильно – романтический вечер начался с утра.

– И что мне делать? – спросила она.

Адам удивленно повел бровью. Неужели она не догадалась?

– Поезд сегодня вечером, – сказал он.

– И до вечера нам нужно определиться?

Он кивнул с поощрительной улыбкой на губах. Да, она поняла все правильно. Она съест яблоко, и Адам сделает ей предложение. Тогда она успокоится и уже больше не будет помышлять об отъезде. Позвонит домой, скажет родителям, чтобы не волновались, и останется. А с работы ее уволят автоматически. И без нее найдется кому на ресепшене стоять и раздаривать дебильные дежурные улыбки.

– Это так романтично! – Она приподняла руку, собираясь сорвать яблоко, но замерла.

Может, она не так поняла Адама?

– Не останавливайся. – Он смотрел на Олесю, как влюбленный мужчина на свою невесту, надевая на ее палец обручальное кольцо.

Она кивнула, сорвала яблоко и вгрызлась в него зубами. Яблоко сочное, сладкое. Значит, и ее жизнь с Адамом будет сочной и сладкой. А чтобы они прожили вместе до самой старости, яблоко нужно съесть целиком.

Адам весело улыбался, глядя на нее.

– Ну как?

– Вкусно! – Она зажмурилась от удовольствия.

– Ты должна что-то узнать. – Он взял ее за руку и повел к дому.

У Олеси будто крылья выросли за спиной. Сейчас они оденутся, приведут себя в порядок, и он сделает ей предложение.

Но легкость в движениях вдруг исчезла, ноги стали слабеть, шаг замедлился. Адам же свернул в сторону от тропинки, которая вела к дому.

– Куда мы идем? – останавливаясь, спросила она.

– Я же тебе сказал, ты должна что-то узнать.

– Можно, я отдохну?

Она опустилась на пенек. Устала она. В ногах слабость, дыхание тяжелое. Что-то не то с ней.

– Тебе плохо? – спросил он.

– Да что-то устала.

– Может, яблоко отравлено было?

– Ты шутишь?

– А если оно отравлено грязью грешной жизни? – Адам продолжал улыбаться, но в его глазах мерцали недобрые огоньки.

– Зачем ты так шутишь? – испугалась она.

– Ты же знаешь, что нельзя срывать запретный плод.

– Ну, ты же сказал.

– А ты про змея-искусителя читала?

– Но ты же не змей?

– Но искуситель. Я тебя обманул. Нельзя есть яблоко. А ты съела. И теперь ты падшая женщина. – Адам смотрел на нее безжалостно.

Ей действительно было плохо, а еще этот его ужасный парализующий взгляд.

– Что ты со мной сделал? – запаниковала она.

– Ты сама во всем виновата. Я изгоняю тебя из рая, где ты могла жить долго и счастливо. Тебя ждет грешная грязь бренной земли. И жить ты будешь недолго… – Он повернулся к ней спиной и пошел обратной дорогой. Поднял руку, свел большой и указательный пальцы правой руки в кольцо, но не сомкнул их. – Совсем чуть-чуть!

– Ты куда?

Олеся попыталась подняться, но не смогла. Упала на бок, протянула к Адаму руку, взывая к нему. Но он не останавливался.

– Эй! – Кто-то пнул ее по ноге.

Она повернулась на голос и увидела двух отталкивающей внешности типов. Их похабные ухмылки пугали.

– Ну что, будем грешить? – спросил один у другого, опускаясь перед ней на колени.

– Только поторопись, а то сдохнет. Будет, как в прошлый раз… – сказал второй.

Олеся со стоном закрыла глаза. Она поняла, что скоро умрет. И через мучения. А маньяк по имени Адам будет жить и творить зло дальше.

* * *

Улица Виноградная оправдывала свое название. Почти в каждом дворе – навес из винограда. И почти в каждом дворе курортники – время утреннее, люди поодиночке, парами и стайками бредут к морю. В шляпах, шортах, с надувными кругами и матрасами. Олег и сам хотел бы искупаться, но у него работа. Вчера он ходил по маршруту, сегодня вышел на Виноградную улицу. Что-то подсказывало ему, что Дима мог исчезнуть именно здесь. Необъяснимое чутье. А сегодня оно усилилось. Четвертый день пошел, как он пропал, давно пора объявиться, если ничего серьезного. Но не объявляется.

Пахомов подошел к девчонке с торчащими косичками и надувными плавниками на руках. Она только что вышла из дома, но родители не спешили вести ее к морю. Она стояла, сунув палец в нос, и с кислым видом смотрела на дом, во дворе которого копошились люди в яркой одежде.

– Родителей ждешь? – спросил Олег.

– Ага. – Девчонка настороженно смотрела на него.

– А как тебя зовут?

– Алька.

– И давно вы уже отдыхаете, Аля?

– Одна неделя уже закончилась.

– Ты всегда родителей так ждешь?

Девчонка не ответила. И вдруг сорвалась с места, бросилась к дому. А из калитки выходил крупнотелый мужик с откормленной физиономией, за ним шла такая же сдобная женщина. И он грыз на ходу семечки, и она.

Алька подбежала к отцу и возмущенно защебетала, показывая на Олега. Мужик разозлился, поставил сумку на землю и рванул к нему. Все правильно, нельзя приставать к малолеткам. Но неправильно, когда в чем-то непотребном подозревают невиновных. А если еще дело до самосуда дойдет…

Хорошо, что удостоверение было под рукой.

– Майор Пахомов, уголовный розыск.

– И что, если майор, то можно слюни пускать? – сбавляя пыл, но все еще грозно спросил мужик.

– Человек пропал без вести, ведется розыск. – Олег смотрел на него спокойно, но тяжело.

– Какой человек?

– Обычный человек.

– В зеленых шортах? – из-за отцовской спины спросила девочка.

– В зеленых шортах, – кивнул Олег. – И в белой тенниске.

– Лохматый такой! – Алька провела растопыренными пальцами по своей голове.

– Ты его видела?

– Видела? – спросил отец.

– Я же говорила тебе, что дяденьку в машину затащили! – возмущенно глянула на него дочка.

– Этот? – Олег показал фотографию Димы.

– Этот!.. Только здесь он не лохматый!

– Когда это было?

– Позавчера.

– Точно позавчера?

– Или позапозавчера, – Алька в раздумье пожала плечами.

– Позапозавчера, – кивнула женщина, сплюнув шелуху себе под ноги.

– Вы тоже видели?

– Нет, Алька говорила. Позапозавчера говорила. Мы ей, правда, не поверили.

– А что за машина была? – спросил Олег.

– Черная!

– А марки какой?

– Не знаю. Черная, большая.

Про номера Олег спросил тихо, неуверенно. И точно, Алька номера не запомнила.

– В машину, говоришь, затащили?

– Ага, затащили. Дяденька подходил медленно, а сел быстро. Схватили его. И затащили! – Девчонка эмоционально схватила кого-то невидимого за грудки и резко дернула на себя. – Раз, и нету!

– А кто затащил, не видела?

– Нет, не видела.

Алька показала, где находился Дима, когда к нему подъехала машина. И с какой стороны подъехала, показала. Но, увы, она не смогла описать машину и уж тем более приметы преступника. Но в любом случае Олег получил хоть какое-то доказательство того, что Диму похитили.

* * *

Федора лихорадило от злости.

– Никуда ты не пойдешь, я сказал!

– Ну почему? – Ева вздохнула и села на край кровати, с шумом поставив на пол сумку с пляжным набором.

– Потому!

Федор вчера перебрал со спиртным, а сегодня ему плохо, и он не хочет идти на пляж. После обеда пойдет, а сейчас – нет.

– Я сама бы сходила!

– Я знаю, куда бы ты сходила!

– Я же пообещала, что больше не буду!

Да, она виновата, да, согрешила с Олегом. Так вдруг захотелось к нему на огонек, а у забора ящик с песком стоял. Раз – и она уже на соседней территории. А с собакой она еще раньше подружилась. И Олега почти приручила. Он даже обниматься лез… Она тоже хотела, но не могла. Она же не какая-то там, чтобы ноги раздвигать. Отшила она Олега. Только Федор почему-то не верит.

И слово она дала, что больше не будет лезть к Олегу. А раз дала, значит, сдержит. Он, конечно, мужчина хоть куда, но Ева сдержит слово, чего бы ей это ни стоило. На все пойдет, но сдержит. Могла бы вчера к нему сходить, пока муж спал, а нет, из номера даже носу не показала.

– Грош цена твоему слову!

– Что?! – От возмущения она вскочила на ноги.

Федор в замешательстве глянул на нее. Никогда он еще не видел ее в таком гневе.

– Ты обещала быть мне верной, – еще зло, но уже растерянно проговорил он.

– Я тебе не изменяла!.. Мы просто купались…

– Без лифчика?

– Там темно было… Он пытался меня обнять, но я его оттолкнула…

Ева села, надула губки, сощурила глаза. Она собиралась расплакаться и этим окончательно добивала Федора.

– Почему ты мне не веришь?

– Верю… – Он сел рядом, обнял ее.

Какое-то время Ева сидела, принимая его грубую ласку, но потом вскочила.

– Фу-у! Перегарище!..

– Ну, я зубы почищу…

– Ложись спать! А я пойду!..

– Нет! – напыжился он.

Но Ева не остановилась. Взяла сумку, подошла к двери.

– Ты знаешь, где наше место! Можешь сходить, посмотреть! Я там одна буду!

– Ну, хорошо, гляну! Но смотри…

Угрозы Ева дослушивать не стала. Закрыла дверь и, срываясь на бег, поспешила к лестнице. А во дворе она нос к носу столкнулась с красивой ухоженной женщиной. Хотела бы Ева одеваться, как она.

Женщина мило улыбнулась, увидев ее.

– Ева?

– Да, Ева. – Она улыбалась, а в глазах застыл вопрос.

Действительно, откуда эта красотка знает, как ее зовут?

– Мне сказали, что у нас в гостинице поселилась удивительно красивая девушка с удивительно красивым именем. Вот я и подумала, что это ты.

– Ну и где ж я удивительно красивая? – зарделась Ева.

Имя у нее действительно красивое. Только глупое. Сколько раз она проклинала отца за имя, которое он для нее придумал. Лучше бы Глашей назвал.

– Красивая, красивая. Ты куда, на пляж?

– Да.

– Ну, счастливо!

Женщина улыбнулась Еве вслед, но уже через секунду потеряла к ней интерес.

Ева вышла за ворота и увидела белый «Мерседес». Именно о такой машине она мечтала! Но Федор ей такую красавицу никогда не подарит. Она грустно вздохнула, но улыбку на лице сохранила. И пошла дальше. В конце концов, она на море, сейчас ей вся деревня завидует.

Она шла к пляжу, мужчины с интересом смотрели на нее, но ни один не подошел, чтобы познакомиться. Да и не было среди них никого, кто бы привлек ее внимание. К тому же она обещала мужу быть хорошей женой.

Людей на пляже было немного. Прибрежная полоса на этой стороне поселка неважная, много крупных камней, да и дно неровное. К центру поселка нужно идти, там гораздо лучше, но Еве все равно, где загорать. А Федор придет, надувной матрас принесет, на нем все равно какое дно. Лег и поплыл.

Ева не стала оглядываться по сторонам. Все равно, есть интересные мужчины окрест или нет. Она дала слово, и не стоит об этом забывать.

Она расстелила полотенце, легла. Пусть Федор приходит, смотрит, как она тут одна-одинешенька пропадает. Но Федор не приходил, а ее солнце разморило.

Разбудил ее легкий толчок в плечо. Она подняла голову, ожидая увидеть Федора, но перед ней на корточках сидел мужчина в белом. Черные волосы, загорелые лицо, руки, а одежда белая. Одежда, судя по всему, дорогая. И лицо симпатичное. Славянский тип с примесью Востока – интересное сочетание.

– Девушка, нельзя спать, сгореть можно… Девушка! – Он вдруг широко улыбнулся.

Вид у него был – как будто он узнал в ней какую-то знаменитость.

– Откуда вы здесь взялись?

– Кто взялся? Вы меня с кем-то путаете!

– Да?.. Ну, может быть… У вас вся спина сгорела. Это плохо.

– И что делать? – Ева вскочила.

Ей не понравилась эта перемена в разговоре. Во-первых, хотелось узнать, за кого ее приняли. А во-вторых, неужели со спиной так все плохо?

– Крем нужен. У вас есть крем после загара?

– Нет.

– У меня есть. Но это на яхту нужно идти. – Он кивнул в сторону центра.

– У вас есть яхта?

– Здесь небольшая…

Ева едва не спросила, где находится большая яхта. Уже и рот открыла, но в последний момент спохватилась. Нельзя так явно проявлять интерес.

– Но крем там хороший, – белозубо улыбнулся мужчина.

Он был уже немолод, примерно одного с Олегом возраста. И выглядел он так же хорошо. И так же стильно. И цепь у него золотая, и печатка с камнем.

– Вы еще долго здесь будете, а то я могу принести!

– Далеко?

– Ну, полчаса туда, полчаса обратно.

– Может, я с вами?

Ева улыбнулась, представив, как Федор будет метаться по пляжу в поисках жены. Он обойдет все побережье, вернется в номер, а она уже там… Если, конечно, она не отправится в море с этим черноглазым незнакомцем на его яхте.

Глава 6

Диму похитили средь бела дня, и, возможно, это видел еще кто-то, помимо маленькой Альки. Олег и вчера искал свидетелей, и сегодня с утра произвел обход, но увы. Ни свидетелей, ни видеокамеры. А маленькая Алька еще вчера вечером уехала с родителями домой. Что ж, придется обращаться в полицию, пусть ищут Диму. Но сначала домой.

Высокий молодой мужчина в форме звонил в калитку, когда Олег подходил к дому. Рядом с полицейским стоял Федор. Без жены.

Увидев Пахомова, Федор ткнул старлея локтем и кивком показал на Олега.

Побоев на лице у Федора не было, значит, телесные повреждения рассматриваться не должны. Неужели Олега собираются обвинить в изнасиловании.

Полицейский подошел к Пахомову, приложил к козырьку ладонь.

– Старший лейтенант полиции Никитаев.

– Участковый? – догадался Олег.

Оперативники, те, как правило, в штатском ходят, а участковым положено быть в форме. А больше никого Федор натравить на него не мог.

– Участковый.

– Проблемы?

– У гражданина Селюгина пропала жена.

– В смысле, пропала?

– Где Ева? – едва сдерживая злость, спросил Федор.

– У меня вы ее не найдете, – обращаясь к участковому, покачал головой Олег.

– И все же я хотел бы осмотреть дом.

– Пожалуйста.

Пахомов открыл калитку, зашел во двор, укоротил цепь, чтобы собака не достала гостей. Вслед за участковым во двор зашел и Селюгин.

Дверь в дом никто не открывал, пока его не было. Это Олег определил по метке, которую оставил. Но в дом он все же входил с легким волнением. Вдруг в доме обнаружится труп Евы? Что, если ее заманили сюда и убили, чтобы подставить его? Он ищет Диму, и его похитителям это не нравится. Возможно, его пытаются вывести из игры.

Надо бы обратиться во вневедомственную охрану и узнать код, чтобы ставить дом на охрану. Об этом подумал Олег, переступая порог.

Участковый осмотрел первый этаж, поднялся на второй, Селюгин потянулся за ним, но Пахомов его удержал.

– Товарищ старший лейтенант! – возмущенно протянул тот.

Никитаев строго глянул на Пахомова.

– Пусть идет.

Но Олег не сдвинулся с места.

– Зачем? Если там труп, опознание проведете потом.

– Труп?! – Рука участкового потянулась к кобуре.

– Нет там ничего. Иди, старлей, ничего не бойся. А гражданин Селюгин за мной пока присмотрит.

Никитаев озадаченно кивнул, поднялся на второй этаж.

– Когда Ева пропала? – спросил Олег.

– Ага, так я тебе и сказал!

– А почему не скажешь? Запутать меня хочешь?

– Не хочу… – заметно растерялся тот. – Просто ты сам должен знать.

– Да нет, запутать хочешь, – покачал головой Пахомов. – Что-то задумал, Федя. Сам жену убил, а меня подставить хочешь?

– Я убил?!

– Приревновал и убил. Признавайся, в море утопил?

– Кто?! Я?! – ошалел от возмущения мужик.

– Когда Ева, спрашиваю, пропала? – Пахомов не повысил голос, но добавил напора.

– Вчера ушла.

– Откуда ушла?

– Из номера. На море.

– Одна?

– Одна.

– И ты ее одну отпустил?

– Ну, мне плохо было…

– Плохо?! – напирал Олег.

– Ну, выпил я…

– Похмелье?

– Ну да, похмелье, а что?

– А что?! Это ты меня спрашиваешь? А почему ты меня спрашиваешь? Потому что похмелье для тебя ничто. Для тебя же литр самогона, как для других сто грамм.

– Ну, я хорошо выпил…

– На пляже мог бы выспаться… Что-то ты темнишь, Федя. Не мог ты жену одну отпустить. После того что было, не мог…

Селюгин нервно повернул голову на шум. По лестнице к ним спускался участковый.

– А что там было? – спросил он.

– А была Ева у меня ночью. Блажь на нее нашла, потому и была. А Федор Батькович нас, можно сказать, застукал. Жена молодая, красивая, за такой глаз да глаз, а он ее одну на пляж отпустил. После того как она к соседу ходила, отпустил. Что-то здесь не то, товарищ старший лейтенант. Вы не находите?

– Ваши документы?

– Да, конечно.

Олег вынул из кармана «корочки», раскрыл их, показал. И даже представился.

– Уголовный розыск?.. Из Москвы?.. – растерянно заморгал старлей.

– В гости к другу приехал.

– Так это не ваш дом?

– Говорю же, к другу приехал.

– А где друг?

– Пропал друг. Я приехал, а его нет. Вместо того чтобы отдыхать, хожу, его ищу. И сейчас свидетелей на улице Виноградной опрашивал.

– Свидетелей?

– Похитили друга. Затащили в машину и увезли.

– Вы в этом уверены?

– Да как-то не очень. Маленькая девочка видела. Одиннадцать лет. Могла и придумать… Ну чего встал, товарищ старший лейтенант? Еще подвал есть. Сауна там, кладовая. В гараже можешь посмотреть.

Никитаев осмотрел в доме все, что мог, но не успокоился.

– Насчет вашего друга я ничего не знаю, а с гражданкой Селюгиной у вас, я так понимаю, роман был?

– Да нет, не роман. Девчонку на приключения потянуло, она ко мне и пришла. Между нами ничего не было. На море ходили купаться, оттуда она домой собралась. Наигралась, и к мужу под бочок.

– А вчера вы ее видели?

– Нет.

– И к вам она не приходила?

– Нет.

– А может, все-таки была?

– Вы что, Никитаев, ничего не понимаете? Селюгин подозревает свою жену в измене. В ночь, перед тем как его жена исчезла, он напился. Что у них там спьяну было, я не знаю…

– Ничего не было! – Федора заколотило от возмущения.

– А откуда я знаю? Может, убил да на море вынес.

– Вчера утром она из гостиницы вышла! Это все видели!

– Кто все?

– Ну, хозяйка гостиницы была. Я видел, как Ева с ней разговаривала. Ева ушла, и все, больше не возвращалась… А если возвратилась, то в гостиницу не зашла… А может, и вернулась! Может, опять через забор, сюда!

– Через забор? – в раздумье спросил участковый.

– Через забор. Как в прошлый раз.

– Собака у вас тут во дворе.

– Ну, собаку Ева приручила. Даже не знаю, как это у нее получилось, – пожал плечами Олег.

– Вот! – Селюгин ткнул пальцем в потолок.

– Забор осмотреть можно? – спросил Никитаев.

Пахомов понял, что участковый имеет в виду, и отвел его к забору, за которым возвышалась гостиница. А Селюгин показал место, где примерно находился ящик с песком, с которого Ева могла взять разгон. В этом месте в кустах участковый нашел полотенце, в котором Федор признал свою вещь.

– Может, из сумки вывалилось? – спросил он, глянув на участкового. – Когда Ева перелезала.

– Когда перелезала? – спросил Олег.

– Ну, вчера… Вернулась с пляжа и полезла.

– А почему не ночью?

– С пляжным полотенцем?

Пахомов покачал головой. В ту ночь, когда Ева залезла к нему в дом, полотенце она потерять не могла. Значит, одно из двух – или она была здесь с пляжной сумкой, или полотенце подбросили.

– Что скажете? – спросил участковый, строго глядя на него.

– Полотенце и подбросить могли, – пристально глядя ему в глаза, сказал Пахомов.

– Кто?

– А кто мог убить из ревности свою красавицу жену?

– Я?! – оторопело протянул Селюгин.

Он действительно мог убить Еву, а стрелки перевести на ее соблазнителя. Но Пахомов не чувствовал в нем убийцу.

* * *

Машина стояла в лесу, среди гор, окна открыты, сквозняк приятно теребит волосы. И пташки поют – заслушаешься. Но Еве не до удовольствия.

Она проснулась в этой машине час назад. Хотелось в туалет, но выйти Ева не могла, потому что была привязана к переднему креслу. Марат спал сзади, Ева мычала, пытаясь привлечь его внимание, но он на нее не реагировал.

Она хорошо помнила, как все случилось. Марат сбил ее с толку, повел к своей яхте. Ева думала, что они пойдут пешком, а он посадил ее в свою машину. И она села, даже не подозревая, что ее заманили в ловушку. Марат сказал, что яхта находится в соседнем поселке, повез ее туда. А потом вдруг свернул с дороги в горы. Только тогда она поняла, что ее похитили. Ева хотела выскочить из машины, но Марат воткнул ей шприц в ногу, и она тут же заткнулась.

А проснулась она здесь, в машине, привязанная к спинке кресла, с кляпом во рту. А Марату хоть бы хны. А в туалет уже тогда хотелось.

Она замычала во всю мощь голосовых связок, замотала головой, затопала ногами.

– Ну чего тебе?

Марат неторопливо поднялся, открыл дверь, вышел из машины. Прошло минут десять, прежде чем он занялся Евой. Развязал, но из машины выходить ей пришлось самой. Это стало для нее самой настоящей проблемой. Она поставила ногу на землю, перенесла на нее вес тела, но удержать собственную тяжесть не смогла. И рухнула в траву. Марат зевал в кулак, наблюдая за нею.

Ева зло замычала на него. Он засмеялся. Она замычала снова – он приложил руку к животу. Только тогда Ева поняла, что может вынуть кляп изо рта.

– Какая же ты сволочь! – выругалась она, едва получила такую возможность.

– Ты это… потише, а то снова свяжу.

Угроза подействовала. Ева постаралась взять себя в руки. Она даже улыбнулась, чтобы произвести на мужчину благоприятное впечатление. Если она у него в руках, то нужно быть паинькой.

– А зачем ты меня связал?

– Ты, кажется, в кусты хотела.

– Да.

Онемение в ногах прошло, Ева поднялась, направилась к ближайшим кустам. Купальник на ней, короткая пляжная накидка, и больше ничего. На ногах шлепки, а трава высокая, какие-то колючие стебли.

Позади что-то звонко клацнуло. Ева обернулась и увидела в руке Марата пистолет. От страха у нее стали отниматься ноги.

– Надеюсь, ты не собираешься бежать?

Ева потрясенно мотнула головой. Куда она побежит в таком виде? Да и куда бежать – горы вокруг? Марат настигнет ее в два счета. А взгляд у него такой, что выстрелит он без промедления.

Ева присела, расслабила мышцы. Марат стоял у машины, смотрел в ее сторону, но за куст не заглядывал.

– Ты меня похитил? – спросила она.

– «Кавказскую пленницу» смотрела?

– И кто жениться на мне собирается?

– Настанет время, узнаешь.

– Я уже замужем, – сказала она, поднимаясь.

Она чувствовала, что Марат темнит, но хотелось надеяться на лучшее. Вдруг ее приметил какой-нибудь важный человек вроде товарища Саахова. Лучше за богатого старика замуж, чем умереть молодой…

– Это не имеет значения.

– Муж меня будет искать.

– Кто ищет, тот всегда найдет.

– Я хочу умыться.

Марат кивнул, открыл багажник, достал пластиковую канистру с водой. Она заметила там свою сумку.

– Там полотенце было.

Он кивнул, достал большое полотенце, на котором она загорала.

– Там еще маленькое было.

– Маленькое не держим, – со снисходительной усмешкой сказал он. – Только большое.

– Я серьезно.

– И я серьезно.

Ева умылась, но грязным полотенцем лицо вытирать не стала. Само высохнет.

Стряхивая воду с лица, она провела пальцами по ушам и обнаружила, что одной сережки нет.

– А где сережки?

– Жених новые купит, – не моргнув, сказал Марат. – Еще лучше будут.

– И где он, этот жених?

– Нужно немного подождать, – усмехнулся он.

– Я хочу есть.

– На свадьбе наешься… Давай в машину, а то свяжу.

Ева вздохнула, но дважды повторять Марата не заставила. Послушание – это все, чем она могла себе помочь.

* * *

Обыскивать дом без постановления не имели права. Но заявить протест было некому. Как ни крути, а в доме Димы Мулярова Олег жил на птичьих правах. Будет много разговаривать, ему самому зададут неудобный вопрос.

А Никитаев разошелся. Он связался с начальником уголовного розыска, тот подъехал вместе с молодым оперативником. В доме ничего не нашли, но лейтенант Семенюк высмотрел в бассейне мелкий, поблескивающий со дна предмет. Он сам разделся, нырнул и, раскрыв ладонь, показал свою находку. Это была сережка из той пары, которую Олег видел в ушах у Евы. И Федор опознал находку.

– Что вы скажете, майор? – спросил капитан Рябоконь, невысокий, плотного телосложения мужчина с мощной нижней челюстью, которая сильно выпирала вперед.

– Я не знаю, как сюда попала эта вещь.

– Купались вчера с гражданкой Селюгиной?

– Купался. Но не вчера. И не здесь, а в море.

Олег внимательно смотрел на капитана. Не нравились ему злорадные нотки в голосе начальника уголовного розыска. Как не нравилась и его повышенная активность.

Заявление о пропаже супруги Селюгин подал сегодня утром, и сразу же к делу подключился участковый. А уголовный розыск, похоже, только и ждал от него сигнала. Если ждал, то получил. В доме и на территории провели обыск, нашли сережку, принадлежащую Еве. И кто за всем этим стоит? Уж не Осипов ли? Что, если это Красухина дала команду «фас»? И все для того, чтобы вывести майора Пахомова из игры.

– Но сережку нашли здесь.

– Я не знаю, как она сюда попала.

– Но ведь попала.

– И что? На ней есть кровь гражданки Селюгиной?

– А на ней может быть кровь?

– Не знаю. Если что-то есть, ваши криминалисты не обнаружат. Не смогут. – Пахомов пристально смотрел на начальника уголовного розыска. – А мои смогут. У нас своя передвижная лаборатория. В придачу к выездной следственно-оперативной группе. А основания для выезда есть. Сначала друга моего похитили, теперь вот Ева исчезла. Люди у вас, капитан, пропадают, думаю, пора выводить розыск на федеральный уровень.

– Ну зачем же так сразу? – нахмурился капитан.

– Я не знаю, кому перешел дорогу мой друг, но я могу найти этого человека. Остановить меня может только смерть. А мелкие подставы не пройдут… Майор Осипов уже пробил, кто я такой?

– Майор Осипов? – заметно напрягся Рябоконь.

– Мое начальство знает, где я. Если со мной что-то случится… Осипов знает, что будет.

– А что будет? Вы подозреваетесь… – капитан осекся.

– В чем я подозреваюсь? Что с Евой? Вы уже знаете, что с ней? Если знаете, говорите!

– Пропала Ева. – Рябоконь сохранил самообладание, но взгляд в сторону все же отвел.

– И почему вы ищите ее здесь? Потому что она здесь была? Так она и с мужем была. А муж мог ее приревновать ко мне. Не стану объяснять, что можно натворить в состоянии аффекта.

– Ну, с мужем мы разберемся.

– А сначала нужно разобраться со мной?.. Мелко плаваете, капитан. С мелкой подставы начали. Даже если вдруг найдут труп Евы Селюгиной, все равно вы меня не привяжете. Еще и облажаетесь.

– А мы можем найти ее труп?

– Дело может зайти далеко, капитан. Дело может зайти очень далеко. И я это знаю. А знаешь ли ты?

– Что я должен знать?

– В прошлом году мы работали по одному делу. Группу пытались уничтожить. Погибли два опера. Два. Опера. Я и следователь чудом выкрутились…

– Очень интересно.

– Местный начальник уголовного розыска был на стороне преступников. Он уже сидит. Четырнадцать лет строгого режима. Тебе это нужно?

– Не за что мне четырнадцать лет, – Рябоконь еще держал голову высоко, но уверенности во взгляде уже катастрофически не хватало.

– Да?.. Как там успехи в розыске моего друга Мулярова Дмитрия Аркадьевича? – усмехнулся Пахомов. – Заявление у вас, три дня уже прошло.

– Ищем.

– Ищете. Только почему-то вас не заинтересовала информация о том, что Мулярова похитили.

– Почему не заинтересовала? Очень даже заинтересовала.

– И что вы собираетесь предпринять?

– Для начала попробуем связать эти два события. Сначала исчезает ваш друг, затем исчезает ваша женщина…

– Связывайте, – перебил Пахомов. – Только не надорвитесь.

Надо было бы сказать, что после встречи с местным уголовным розыском придется звонить в Москву. Но Пахомов решил не упрощать ситуацию. Пусть Рябоконь думает, что он уже позвонил.

– И все-таки как объяснить эти два события? – спросил Рябоконь.

– Может быть, кто-то мешает мне найти Мулярова?

– Кто?

– Может быть, кто-то мешает? – затухающим тоном повторил Пахомов.

Он ясно давал понять, что нет у него желания продолжать пустопорожний разговор. Если Рябоконь имеет против него что-то конкретное, пусть говорит, а если у него, кроме полотенца и сережки, ничего нет, пусть проваливает.

* * *

Ева не понимала английского языка, но и без того было ясно, что певица жалуется на судьбу – настолько тоскливо звучал ее голос. Возможно, героиня песни доживала последние секунды. Сейчас песня закончится, и все…

Но песня не заканчивалась, а дверь в машину открылась.

– Выходим, – сказал Марат.

– Я не хочу! – мотнула головой Ева.

Вдруг певица оплакивала не свою, а ее судьбу. Может, это ей оставалось жить считаные секунды?

– Выходим! – Марат передернул затвор пистолета, и страх выдул ее из машины.

Ева направилась к кустикам, которые облюбовала для себя, но Марат остановил ее и показал на едва заметную тропинку, которая вела в гору.

– И куда мы идем? – спросила она и невольно поежилась.

Погода хорошая, тепло, но ей почему-то стало холодно.

– Идем, – сухо сказал он.

Тропинка исчезла в лопухах, но Марат велел продолжать путь. Остановились они только на краю обрывистого склона. От страха у Евы онемели ноги. Она поняла, зачем ее подвели к этой ложбине. Сейчас Марат выстрелит, и она камнем упадет вниз, в заросли кустарника на дне лощины. Ее труп здесь никогда не найдут. Да и недолго тело будет лежать: шакалы быстро разорвут его на куски.

– Ты что делаешь?

Ева хотела развернуться к Марату, но у нее отнялись ноги, и она села прямо в лопухи. Ствол пистолета смотрел прямо на нее.

– Извини, – сухо сказал Марат. – Ничего личного.

Он уже собирался выстрелить, когда у него зазвонил телефон. Он сделал знак, призывая Еву немного потерпеть, вынул из кармана телефон.

– Да… Как скажете… Хорошо…

Он повернулся к Еве спиной и пошел к машине. Сунул телефон в карман и поманил ее за собой. Ослушаться она не могла. А сигануть вниз с обрыва у нее не хватило смелости. Шансов спастись бегством совсем немного, куда больше вероятность сломать ногу или даже свернуть шею. Если она упадет, Марат не промахнется. Тем более он уже, похоже, не собирался ее убивать.

Они вернулись к машине, и там у него снова зазвонил телефон. От страха Ева сжалась в комок. Что, если помилование отменили?

Марат выслушал, повернулся к Еве, смерил ее взглядом.

– Я же говорил, красивая… Хорошо.

Он закончил разговор, опустил руку с телефоном. И велел Еве раздеться.

– Что?

– Догола.

– Зачем?

– Красота спасет мир. А тебя может спасти твоя красота. Ну!

Он сел в машину, будто для того, чтобы не смотреть на нее. Ева разделась, аккуратно сложив одежду в стопку. Перед глазами вдруг пронеслись кадры кинохроники. Голые тела расстрелянных фашистами женщин, горы одежды и даже волос на парики. Возможно, ее раздели, чтобы одежда не пропала. Ее убьют, сбросят в лощину, а одежду заберут с собой. И вторую сережку из уха вынут.

Марат вышел из машины, навел на нее камеру телефона и покачал головой.

– Больше красоты давай. Чем больше красоты, тем больше шансов.

Ева кивнула, улыбнулась, приняла завлекающую позу, и только тогда Марат щелкнул ее на камеру.

– Очень хорошо.

Он переслал фотографию абоненту и велел ей одеваться. Ответ не заставил себя ждать. Ему позвонили, и он велел Еве сесть в машину – на заднее сиденье.

– Извини, но я должен перестраховаться.

Он воткнул ей в ногу шприц, и ее опять потянуло в сон.

Глава 7

В мини-отеле «Вояж» на счету был каждый метр, поэтому ресепшен здесь ютился в закутке у входа. И штаты здесь минимальные, потому администратор мог работать и за горничную. Так или иначе за стойкой никого не было. Пахомов незаметно прошел к лестнице.

Он заметил приоткрытую дверь в номер на втором этаже. Окна комнаты выходили на дом Мулярова, именно поэтому он и заглянул туда. На кровати сидела растрепанная женщина, перед ней стоял дерганый мальчик лет семи. Сын вырывался, а мать пыталась застегнуть ему рубашку. Она злилась, может, потому и не заметила Олега. Зато мальчишка глянул на него и показал язык. Мать повернула голову, но Пахомов уже закрыл дверь. Обычная семья его не интересовала. Ему нужен был одинокий постоялец – мужчина или женщина, тот, кто мог бы наблюдать за его домом.

Впрочем, наблюдать за ним могла и пара, не обязательно разнополая. Дверь в следующий номер была закрыта. Олег взял этот номер на заметку и поднялся на третий этаж. И там нос к носу столкнулся с Федором Селюгиным. Мужчина шел от кулера с кружкой горячей воды. Увидев Олега, он дернулся и едва не выронил кипяток. Страшно ему вдруг стало. Бросаться на него в присутствии участкового Селюгин не боялся, а сейчас вдруг сжалось у него внутри. Может, он решил, что Олег пришел его убивать.

– Пошли!

Он чуть ли не силой затолкал Селюгина в номер, закрылся с ним на ключ.

– Ева где? – Он прижал мужика к стене.

– Не знаю! – Федора затрясло от переизбытка чувств.

– Не знаешь.

Селюгин действительно мог убить Еву из ревности, но Пахомов не видел за ним вины. Интуиция не молчала, она говорила, что Федор не убивал.

– Когда она исчезла?

Олег огляделся. Номер маленький, не развернуться. Кровати раздельные, между ними две тумбочки. Возможно, на таком размещении настояла Ева. Не любила она мужа, потому и включилась в поиск.

– Я уже говорил…

– Ты говорил. – Пахомов сел на заправленную кровать – лицом к двери. Снова осмотрелся.

Что-то не нравилось ему здесь. В голове тревожно звенел комар.

– Ты говорил, что выпил крепко, похмелье у тебя было.

– Ну, было.

– Ты же знал, что Ева могла пойти ко мне, почему ты ее отпустил?

– Она обещала. – Селюгин закрыл глаза, сожалея о своей глупости.

– Обещала… Это хорошо, что она обещала…

Пахомов сунул руку под столешницу тумбочки, провел по полировке. Гладко и чисто. Он обследовал вторую тумбочку, там и нашел крохотный предмет, на ощупь напоминающий радиозакладку. Чутье его не подвело. Да и логика подсказывала, что номер мог стоять на прослушке.

– Может, она сейчас на пляже? – спросил Олег.

– На пляже?!

– Лежит, загорает…

Пахомов не стал снимать «клопа», он просто вышел из номера, увлекая за собой Селюгина. Переступая порог, он заметил, как закрылась дверь в соседний номер. Возможно, это было совпадение, а возможно, в номер зашел человек, который только что подслушивал его через дверь. Возможно, «клоп» вышел из строя, и пришлось прикладывать ухо к замочной скважине. А потом уносить ноги.

В воротах Олег резко обернулся. Повод у него для этого был. Селюгин шел за ним, и ему нужно было посмотреть, не сильно ли он отстал. Он глянул на Федора и одновременно заметил девушку, которая внезапно скрылась в дверях гостиницы. Он сделал вид, что ничего не понял.

– Как насчет пивка? – на улице спросил Олег.

– А Ева?

– Нет ее на пляже.

– Но ты же говорил.

– Я еще не говорил, – качнул головой Пахомов. – Я еще только собирался начать… Про хозяйку гостиницы хотел спросить. Ты говорил, что Ева хозяйку гостиницы встретила, когда уходила.

– Да, встретила.

– Говорила с ней?

– Говорила.

Морская улица чуть не сплошь была застроена частными гостиницами, возле одного такого «скворечника» располагалось летнее кафе. Навес, несколько столиков – типичная курортная забегаловка. Но из этого кафе Олег мог наблюдать за калиткой дома, в котором жил. И за девушкой, которая выходила из соседней гостиницы.

А девушка ничего себе – широкоскулая блондинка с полными щеками. Выразительные глаза, длинные ресницы, милые черты лица, пухлые губы. Не худенькая, но и не толстая. Сарафан свободного покроя удачно нивелировал телесные излишества, а высокое плетение на сандалиях скрадывало толщину лодыжек. Интересная девушка – кровь с молоком. На лице полное равнодушие ко всему.

– Ты откуда знаешь, что это была хозяйка гостиницы?

– Ну, знаю. – Федор не смутился, не замялся, но движением бровей выразил удивление.

Что здесь такого, если он знает, кто владеет приютившей его гостиницей?

– Откуда?

Полнощекая блондинка прошла мимо, даже не глянув в их сторону. Но Пахомова не проведешь. Он заметил, как она прислушивалась к их разговору. И еще он знал, что сейчас она вернется. Сделает круг, чтобы отвлечь от себя внимание, и вернется.

– Она сказала, что это ее гостиница.

– Кто она?

– Полина ее зовут.

– А фамилия?

– Зачем фамилия? Она сказала, что ее Полина зовут. Хозяйка гостиницы.

– Когда ты с ней познакомился: сразу как приехал или уже потом, после того, как Ева у меня побывала?

– После того… Как она у тебя… Что у вас там было? – Федор сделал глотательное движение.

Ему нужно было промочить горло, но официантка почему-то не появлялась, и сам идти за пивом Олег не мог. Он торопился получить ответ на свой вопрос до того, как подозрительная блондинка заглянет в кафе. По той же причине он проигнорировал встречный вопрос.

– Как ты познакомился с Полиной?

– Она в номер постучалась.

– Когда?

– Когда Ева на море пошла, а я в номере остался. Чаю захотел, вышел в коридор, а там она. Увидела меня, улыбнулась… Красивая баба… И возраста моего… – Федор вздохнул.

Он жалел о том, что женился на молодой. И Полина не могла его не впечатлить. Олег не сомневался в том, что понял его правильно.

– Сколько Еве лет?

Сейчас Пахомов готов был поддержать любой разговор, предложенный Селюгиным. За соседний столик справа от него присела полнощекая блондинка. Он прошелся по ней оценивающим взглядом. Она должна была понять, что заинтересовала его исключительно как представительница прекрасного пола.

– Семнадцать.

– Да ты растлитель малолетних, Федя.

– Так я же женился! Я же не просто так!.. А восемнадцать вот в августе будет… И школу она закончила…

– Да ты не оправдывайся, – усмехнулся Олег. – Я и сам юных дев люблю…

Он сказал это нарочно, чтобы сделать комплимент блондинке, которой наверняка лет пять как перевалило за двадцать. Он ничего не сказал, заигрывающе глянув на девушку, но она и сама должна была понять, что, говоря о юных девушках, он имел в виду именно ее. И она действительно улыбнулась, мысленно принимая комплимент.

– Только любят ли юные девы нас – вот в чем вопрос. Не слишком ли мы для них старые? Наконец-то!

Немолодая, задерганная жизнью женщина торопилась к ним, вытирая на ходу о передник мокрые руки. Она даже извинилась за задержку. Олег попросил два пива, а блондинка – джин с тоником и шоколадку.

– Ну, старые не старые, а за тобой бегала… – скривился Федор.

– Значит, я интересней тебя… Хочешь, у девушки спросим, кто ей больше нравится?

Олег заметил, как улыбнулась блондинка, настраивая себя на игривую волну. Одно дело следить за объектом, и другое – взять его на короткий поводок личного знакомства. А если еще знакомство станет близким…

– Не надо, – смутился Федор.

– Ну, тогда не будем. – Олег даже не глянул на блондинку.

А она ждала, готовилась дать правильный, по ее мнению, ответ. Впрочем, у нее все впереди.

– Может, Ева с кем-то познакомилась? – спросил Пахомов. – Пошла на пляж, а там какой-нибудь красивый и богатый. Может, катается с ним сейчас на яхте.

– После того как утонула? – разозлился Федор.

– Пошел вон!

Неприятный он человек, этот Селюгин, но Пахомов мог бы и не выставлять напоказ свою к нему неприязнь. Только вот зачем скрывать свои чувства? Он уже узнал от него все, что ему нужно. А если появятся вопросы, ничто не помешает ему задать их завтра.

– Что?! – вскинулся Селюгин.

Пахомов молчал, тяжело и невозмутимо глядя на него.

– Да пошел ты сам! – психанул Федор.

Олег и ухом не повел. И когда Селюгин поднялся, останавливать его не стал.

Похоже, Селюгин всерьез решил, что Пахомов утопил Еву в бассейне. Если так, то разговаривать с ним дальше смысла нет. А про Полину Красухину он уже все рассказал. Оказывается, Полина познакомилась с Федором после того, как Ева в одиночку пошла на пляж.

Похоже, Полина так и не поняла, с кем имеет дело. Думала, что майор Пахомов – пешка, которую можно съесть без особого напряжения. Убивать его – это слишком, а подставить под убийство – самое то. Тем более у нее имелись исполнители.

Узнав, что Ева была в гостях у Пахомова, Полина решила на этом сыграть. Она увидела, как Ева уходит на море без мужа, поговорила с ней, затем поднялась на третий этаж, выяснила, как чувствует себя Федор. Возможно, она приняла меры к тому, чтобы Селюгин остался в номере. Может, приятную компанию ему предложила или даже расслабляющий массаж. Пока Федор находился в номере, ее люди вышли на Еву и увезли с собой. А хитростью они это сделали или силой, не суть важно.

С Евы сняли сережку, из пляжной сумки забрали полотенце – все это подбросили во двор Пахомову. А утром появилась полиция. Но Полина пока что забрасывала удочку. А рыбу, возможно, вытянут в самое ближайшее время. Как только обнаружится труп Евы, против Олега возбудят уголовное дело – со всеми отсюда вытекающими. Возможно, его пристрелят при попытке к бегству.

А труп могли найти в любой момент. Если это уже не произошло. Олег позвонил своему начальнику. Полковник Терехов хорошо помнил, как однажды подвел Пахомова, не вняв его доводам, вряд ли он захочет повторить ошибку. А возможно, тот же Осипов приструнит Красухину и остановит ее опасную игру. Зачем ему связываться с Москвой, которая и камня на камне не оставит от его самодурства?

Пахомов мог только предполагать, как будут развиваться события дальше. Сейчас он твердо знал только одно – события развиваются и, возможно, опутывают его, как спрут – свою жертву.

Селюгин ушел, а ему подали пиво. Две кружки для него – как два глотка свежего воздуха для водолаза. Лишь бы только этот воздух не отравили. Неизвестно, как далеко простираются щупальца Полины Красухиной.

Он отхлебнул из кружки, не обращая внимания на блондинку. Нельзя форсировать события, иначе можно вспугнуть ее. Поймет, что ее карты раскрыты, и улизнет.

Он уже взялся за вторую кружку, когда девушка дала о себе знать. Подсела к нему, оставив за своим столиком пустой стакан.

– С другом поссорился? – спросила она.

Буква «г» в ее словах по-южному мягкая. Голос грудной, но при этом приятный.

– Да какой он друг? – Олег глянул на нее удивленно и с интересом.

Ему, конечно, приятно с ней познакомиться, но мужчины настороженно относятся к женщинам, которые сами проявляют инициативу.

– Ты хотел спросить, кого бы я из вас выбрала, – сказала она, прямо и с кокетливым вызовом глядя ему в глаза.

– И кого бы ты выбрала? – Он всем видом давал понять, что раскусил ее отнюдь не утонченную суть.

На курорт одинокие мужчины приезжают в поисках женщин, но не всем удается снять смазливую курортницу. Для таких лентяев или даже неудачников есть девушки свободного, но не бесплатного доступа. И эта блондинка вроде как одна из таких. Потому она и подсела к мужикам, потому и обратилась к Олегу на «ты». И улыбка у нее отнюдь не целомудренная.

– Я выбираю тех, у кого есть деньги.

– У меня есть деньги, – кивнула он.

– Но я не такая.

– Какая не такая?

– Такая обычно и не такая сейчас. Здесь я просто отдыхаю.

– Но заняться нечем, да?

– Дело было вечером, делать было нечего.

– Сколько?

– Деньги не главное. – Она как будто с обидой глянула на Олега. – Хотелось бы побольше романтики.

– Хорошо, я закажу шампанское, – кивнул он.

– Роза.

– Олег… Из какого ты цветника, Роза?

– Из самого лучшего. И я одна.

– Одна? – Пахомов демонстративно задумался.

Действительно, зачем Роза обращает внимание на свою обособленность от внешнего мира? Он же мент, он должен задаваться такими вопросами. Если он не будет подозревать Розу, она сама заподозрит его в хитрой игре.

– В смысле без букета.

– А-а! – широко и похвально улыбнулся он.

Приятно иметь дело со здоровой проституткой на отдыхе.

– Все чисто, можешь не сомневаться.

– И где такая чистота водится? – спросил он.

Будет смешно, если Роза скажет, что приехала из Москвы или из Питера.

– В Краснодаре.

– Красивые у вас девчонки в Краснодаре.

– Других не держим.

Пахомов спросил шампанское, официантка отправилась к магазину, потому что ничего такого в ассортименте не было. Но тем не менее бутылку она подала в специальном ведерке со льдом.

Олег наполнял бокалы, когда увидел человека, который вышел из машины и подошел к дому Мулярова. Это был Валентин.

– Ты меня не подождешь? – спросил Олег.

– Ну-у… – Роза вздохнула и выразительно провела пальцем по бутылке шампанского.

В принципе ничего страшного, если он кинет ее и уйдет. Бутылка полная, и она сама легко справится с ней – за свои деньги и в свое удовольствие. В этом ее немом сомнении угадывалась профессиональная проститутка, привыкшая к тому, что мужчины не видят в ней полноценного человека. Или Роза действительно была проституткой, или просто умело играла роль. Но в любом случае она была врагом, с которым нужно было держать ухо востро.

Пахомов шел к Валентину, дожидаясь, пока тот заметит его. Олег помахал ему рукой и остановился, обернувшись к Розе. Он должен был видеть ее руки. Мало ли, вдруг намешает в бокал клофелина или еще чего-нибудь в этом роде. А могла и яду бухнуть, что-нибудь вроде возбудителя ботулизма в концентрированной пропорции. Поел майор Пахомов несвежей пищи, и каюк…

Валентин в замешательстве ждал. Олег сам должен был подойти к нему, но стоял на месте, и как это объяснить, если не уважением к гостю? И все-таки он подошел к нему.

– Извини, там из гостиницы за мной наблюдают, – сказал Пахомов, кивком показав на восьмидесятый дом.

Кивнул и перевел взгляд на Розу, которая доставала из сумочки телефон. Вот уже звонить собирается, докладывать о своем промежуточном успехе.

– Кто?

– Да есть одна мисс, которая очень хочет стать миссис.

Олег посмотрел на Валентина с иронией, но внимательно. Возможно, тот знал об исчезновении Евы.

– А-а! – Валентин заговорщицки улыбнулся.

И даже встал так, чтобы Олега не увидели из окна гостиницы. Похоже, он ни сном ни духом о Еве. Впрочем, изобразить можно все, что угодно, был ты талант. А настоящее искусство может оказаться сильнее любого, даже самого острого чутья.

– Ты хотел мне что-то сказать?

Пахомов смотрел на Розу, та клала телефон в сумку.

– Ну, во-первых, насчет Димы узнать.

– Пока никак. – Олег не собирался вдаваться в подробности. Не до того.

– Во-вторых, ты спрашивал о Красухиной…

– Узнал?

– Любовник у нее есть.

– Кто?

– Говорят, очень богатый мужик.

– И все?

– Как зовут, не знаю. Знаю, что яхта у него своя есть. Большая. Полину видели, когда она с яхты сходила. В обнимку с ним.

– А кто такой, с чем его едят, не знаешь?

– Знаю, что ей ни с кем нельзя гулять.

– А то любовник обидится?

– Мужик у нас есть, Леша зовут, он к Полине клеился. Так она сразу ему сказала, что нельзя с ней. Сказала, что мужчина у нее есть, который ее очень ревнует. Может, и Диме это сказала.

– А он не послушал?

– Может, он мне про Полину поэтому ничего и не говорил.

Олег заметил, как Роза достала из сумочки телефон. Звонит ей кто-то, возможно, с ценными указаниями. Или с целеуказанием – на него самого.

– Может, и не говорил… Что-то еще?

Валентин мотнул головой, выпятив нижнюю губу. Нечего ему больше сказать, но и уходить как-то не очень хочется. Олег мог бы пригласить его на рюмку чая.

– Я к тебе завтра зайду, – Пахомов легонько щелкнул пальцем по горлу.

И наспех пожав Валентину руку, поспешил к своей новой знакомой.

Роза разговаривала по телефону.

– Вот скотина! – возмущенно протянула она. – Нехай идет в зад!

Олег сел за стол, Роза отстраненно глянула на него.

– Ну, все, Тань, некогда мне! – И отключила телефон.

– Все в порядке?

– Та! – вяло отмахнулась она.

– Кто-то кого-то обидел?

– Да муж у подруги… Ой, ты пришел? – встрепенулась Роза.

– Как видишь?

– А я сижу тут, вдруг не придешь, думаю. Как я тут одна?

– Да как, по набережной пройдешься, и все дела. Сколько там мотыльков на твой огонек.

– Мне твой мотылек нужен, – улыбнулась она. – Привыкла я к тебе.

– Так быстро?

– А я быстро привыкаю.

– А отвыкаешь?

– А это смотря где. У нас же с тобой курортный роман?

– Крепкий как лед. И горячий как огонь. А на огне лед быстро тает.

– Но это же не час-два.

– До самого утра, – кивнул он.

– Ну зачем до утра? – Роза капризно надула губки. – Я послезавтра уже уезжаю.

– Завтра я весь твой. Что это у тебя такое? – Он потянулся к ней, как будто для того, чтобы снять соринку с ресницы.

При этом он как бы нечаянно толкнул свой бокал с шампанским.

– Черт!.. – Сначала он глянул на осколки, затем на палец. И сдул несуществующую соринку. – А я думаю, что там у тебя глаза колет.

– Глаза колет?

– Колет. До слез. Слезы у тебя на глазах блестят.

– Да?.. Ну, может быть. Обидно стало.

Официантка подала другой бокал, Олег наполнил его.

– Ну что, за крепкий курортный роман?

– До упора!

– Это как?

– До отъезда… И до этого самого! – шаловливо поиграла она глазками.

– За сколько?

– А ни за сколько!.. Это же роман!

Олег пил с Розой, а сам наблюдал за ней. Но не похоже было, что разбитый бокал вызвал у девушки подозрение. Но так могло только казаться.

Глава 8

Снотворное все еще действовало, но из машины она вышла сама. Марат толкнул Еву, ей даже не пришло в голову ослушаться. Она открыла глаза.

Небо темное, но вокруг светло как днем. Дом в огнях, во дворе – фонари, на ветвях деревьев – иллюминация.

Из дома вышел мужчина в светлом летнем костюме. Жесткие черные волосы, загорелое лицо, глубокие глаза, изящный нос, волевой подбородок. Высокий, статный, средних лет. И ухожен как метросексуал из журнала мод. Именно так Ева представляла себе настоящих миллионеров.

Он подал знак, и Марат тут же скрылся в машине.

– Тебя зовут Ева? – мужчина с интересом рассматривал ее.

– Ева.

– И кто тебя так назвал?

– Папа.

– И чем он это объяснил?

– Я была первым ребенком в семье…

– У тебя есть брат?

– Да.

– И как его зовут?

– Сергей.

– А почему не Адам?

– Ну-у…

Отец действительно хотел назвать своего первенца Адамом, но мама встала на дыбы. «Хватит людей смешить», – сказала она. Ева могла бы рассказать, как было дело, но понравится ли это брюнету? Интуиция подсказывала, что нет. Да и не интересна ему будет такая простота. А Ева должна была ему понравиться. Она не совсем понимала, где находится, но чувствовала, что опасность еще не миновала. Марат уехал, но ведь он в любой момент может вернуться.

– Папа сказала, что я сама найду своего Адама.

– Нашла? – благосклонно улыбнулся мужчина.

– Не совсем.

– Что значит не совсем?

– Моего мужа зовут Федор. Но он сказал, что я могу называть его Адамом… Он глупый человек, – вздохнула она.

– Почему?

– Потому что шутил. А с Евами нельзя шутить. Ева слишком доверчивая, она может и поверить. И я поверила. В любовь. Но это неправда.

– Что неправда?

– Я не люблю его.

Ева сказала об этом без всякого стеснения. И с милой улыбкой на губах. Во-первых, она говорила правду. А во-вторых, она думала о том, как произвести впечатление на хозяина положения, от которого зависело, жить ей или умереть. А она чувствовала его настроение и как будто знала, что ему хочется слышать.

– А кого любишь?

– Не знаю.

– Что значит не знаю?

– Я ищу своего Адама. И пока не могу его найти.

– Может быть, ты плохо ищешь? – спросил он, заинтригованно глядя на нее.

– Может быть.

– А может быть, тебе не надо его искать? Может быть, Адам сам должен тебя найти?

– Как он меня найдет, если я здесь?

– Так здесь он тебя и найдет.

– Как?

– Меня зовут Адам.

– Вы, конечно, шутите. – Ева засмеялась со всей нежностью, на которую только была способна.

– Нет, не шучу. Я Адам. А это мой райский сад, – он повел рукой в темноту за домом.

– Райский сад?

– Самый что ни на есть, – без тени юмора сказал он.

– А я думаю, почему мне так хочется спать?

Она хотела, чтобы ее слова прозвучали как милая шутка, но Адам воспринял все всерьез.

– Спать тебе хочется, потому что ты под действием снотворного.

– Вы знаете?

– Я все знаю…

Он повел рукой в сторону дома, который снаружи казался ей самым настоящим сказочным дворцом. Изнутри он произвел еще более ошеломляющее впечатление. Теперь она знала, как выглядит изнутри жилище настоящего олигарха. Дом Олега – жалкое подобие этого великолепия. Но с Олегом она не боялась, а здесь поджилки от страха тряслись.

Адам провел ее в большую, богато и со вкусом обставленную спальню, открыл дверь в ванную комнату.

– Примешь душ и ложись спать.

Она зашла в ванную, разделась. Душевая кабина сливалась с полом, ей даже не пришлось поднимать ногу, чтобы переступить порог. И воду регулировать не пришлось, достаточно было выставить на дисплее нужную температуру. Таких чудес у них в деревне отродясь не водилось, но ей хватило ума, чтобы разобраться.

А вот как без полотенца быть, она не поняла. Не было ничего такого – ни полотенца, ни халата. Но только она подумала о том, что в постель придется лечь мокрой, как появился Адам. Тихонько зашел в ванную, встал перед ней во весь рост, ничуть не стесняясь своей наготы. Сложен он был хорошо, ничуть не хуже Олега, а в чем-то даже лучше. Но Ева смотрела на него так, как будто перед ней стоял упырь из преисподней. Чужой дом, практически незнакомый голый мужчина – все как в кошмарном сне, который, возможно, ей не пережить.

– Не бойся, не обижу, – тихо сказал он.

Ева сжалась в комок, закрываясь руками, но кивнула. Дескать, не страшно.

Адам взял ее за руку, вернул под душ, нажал на кнопку, и теплые, широкие как банные полотенца струи обвили ее тело.

– А наготы бояться не надо, – назидательным тоном сказал Адам. – Нагота – это всего лишь нагота. Бояться нужно грязных мыслей.

– Я знаю, у вас чистые мысли, – кивнула она.

Адам резко глянул на нее, и она втянула голову в плечи.

– А врать старшим – нехорошо!

– Разве у вас грязные мысли? – дрожащим голосом спросила она.

– Нет, мысли у меня чистые. Но ты так не думаешь.

– Марат хотел меня убить.

– Не бойся, все будет хорошо…

Адам взял ее за руку, вывел из ванной, показал на кровать, которую уже успели расправить. Наволочки, простыня – все шелковое. А где же вторая простыня, чтобы укрываться?

– В доме тепло, – сказал Адам, подталкивая ее к кровати. – Но для комфорта женщине нужно одеяло. Все будет, ложись.

Ева легла, свернулась калачиком. И закрыла глаза в ожидании неизбежного. Сейчас Адам подляжет к ней и даст волю своим грязным мыслям. От нее-то, конечно, не убудет. Да и как мужчина он – более чем. Но от дикой тоски хотелось выть волком. Еще чуть-чуть, и она забьется в истерике.

Но Адам не лег с ней. Зато включились вмонтированные в спинки и боковины кровати воздуходувы. Но плотность теплых воздушных потоков была куда более слабой, чем в душевой кабинке, а ласкающий эффект – не в пример выше. Тело обволакивали теплые шлейфы, а в лицо дышала утренняя свежесть. Тревогу из души эти мягкие приятные потоки не выдули, но все же Ева уснула быстро. И в полном одиночестве.

* * *

Девушка вошла в образ. Роза, похоже, чувствовала себя Джеймсом Бондом в юбке, не понимая, что самоуверенность может сыграть с ней злую шутку. А может, она всего лишь делала вид, что даже не подозревает Пахомова в ответной игре.

– Мне кажется, нам пора встать на якорь, – сказал Олег.

Они начали в дешевом кафе, затем перекочевали в ресторан, но время уже позднее, пора ставить точку во всей этой истории.

– Встать! Смирно! – как бы пьяно улыбнулась она.

– Уже смирно, в этом ты даже не сомневайся. Только вот гавань у меня занята. Нельзя мне домой.

– Так пошли ко мне!

– А можно?

– Я и сама хотела тебе предложить. А то смотрю, ты все мнешься…

Олег расплатился, они вышли из ресторана. Он не оборачивался, но и без этого чувствовал, что за ними следят. Так и должно быть.

Такси он выбирал сам. Сели, приехали, зашли в печально знакомую гостиницу. В номере никого не было, но расслабиться Олег не мог. Он чувствовал, что скоро должно что-то произойти.

В номере было подозрительно чисто. Кровать безупречно заправлена, все на местах, и нигде не видно приемника для радиозакладок. Ни бинокля, ни подзорной трубы, ни винтовки с оптическим прицелом. Роза следила за Пахомовым, за Селюгиным, и момент, когда они оба вышли из номера, должен был застать ее врасплох. Она сразу пошла за ними, у нее просто не было времени убрать за собой. Значит, это кто-то сделал за нее. Кто? И кому она звонила? А какое задание получила?

Олег понимал, что фактически сунул голову в петлю. Одно неосторожное движение, и все. Игра в тылу врага с петлей на шее – штука опасная. И не только для него одного. Вместе с ним своей жизнью рисковал и Селюгин. Что, если Роза собиралась тащить Олега к себе в номер, чтобы затем подставить под убийство? Уснет он здесь, а проснется в номере у Селюгина. Рядом с трупом. С окровавленным ножом в руке. А там и тело Евы всплывет.

– Ты как себя чувствуешь? – спросил он.

– Пока никак, – натянуто улыбнулась Роза. – Но сейчас приму душ и почувствую себя русалкой.

– Развратной?

– Еще какой!

Как он и ожидал, Роза скрылась в ванной с телефоном в руке. Сумочка осталась на трюмо, но Пахомов за документами не полез. И приемник искать не стал. Кто знает, может, номер находится под наблюдением. Он просто лег на кровать и закрыл глаза, прислушиваясь к обстановке. Пусть думают, что его тянет в сон.

Роза вышла к нему в банном халате.

– Пойдешь? – спросила она, кивком показав на дверь в санузел.

– Ну, если только освежиться.

– А я пока выпить приготовлю… Коньяк будешь?

Понятное дело, коньяк появился не просто так. И возможно, напиток уже «заряжен».

Олег принял душ, вышел в комнату в таком же халате, как и Роза.

– Мне нравится наш курортный роман, – сказал он, взял стакан, который протянула ему Роза.

Она и сама приготовилась пить вместе с ним. Но у нее в стакане чисто. И с ней не поменяешься, потому что тару она держит в руке.

– Всего две ночи.

– Эти ночи должны превратиться для нас в целую вечность.

– Я двумя ногами «за»!

– Выпьем?

– Легко!

– На брудершафт!

– А че!

Олег и Роза перекрестили руки, поднесли стаканы к губам. Он нарочно коснулся локтем ее стакана, чтобы она задрала и чуть отвела в сторону голову. Пока она соображала, что происходит, Олег направил сток из стакана мимо рта – по щеке себе за ворот. А убирая стакан, провел рукавом по шее и щеке, пытаясь убрать следы от слитого коньяка. И выдохнул он браво, показывая, как взбодрил его этот «дринк». Целоваться они не стали. Во-первых, Роза не настаивала, во-вторых, это не входило в ее задание, в-третьих, она должна была понимать, почему проституток не принято целовать в губы.

– Еще? – спросила она.

– Хочешь меня споить?

– Тебя?! – восторженно удивилась она. – А это возможно?

– Наливай!

Он поискал взглядом чистый стакан для воды и направился в ванную. Там сполоснул стакан, вымыв остатки, возможно, отравленного коньяка, набрал воды, выпил. И подставил под коньяк уже чистую посуду. Похоже, Роза ничего не заподозрила.

Возможно, она на самом деле была проституткой, которую сутенер заставил работать на своего босса. Может, потому она вела себя так бестолково. Но почему она тогда тянет время? Сразу бы уложила Олега в постель, там бы он под ней и заснул. Не хочет барахтаться под ним бесплатно? Может, ее тянет на выпивку страх перед чем-то? Похоже на второе. Девушка волновалась, и Пахомов улавливал ее беспокойство.

Но Роза ждала от него не понимания. Она ждала, когда он заснет. Она все чаще посматривала на него, и ее взгляд при этом выражал все большее удивление. Олег готов был «заснуть». Но что, если Роза должна его убить? Он не знал, какой яд она подмешала в коньяк, и ему неизвестно, какими симптомами должна сопровождаться его смерть.

– Я сейчас.

Он поднялся, вышел в санузел, заперся на щеколду, там и сел на пол в узком пространстве между стенкой ванны и умывальником. В таком положении противник мог зайти к нему только спереди. Он мог контролировать входную дверь, а на кровати в комнате такой возможности у него бы не было. К тому же Роза не могла видеть, что с ним происходило перед «смертью». Или перед «сном».

Прошло минут десять-пятнадцать, прежде чем в дверь постучали.

– Оле-ег! – донесся из-за двери женский голос.

Пахомов молчал. Тогда дверь открыли силой. Кто-то дернул за ручку и оторвал щеколду от двери. В узкую щель между прикрытыми веками Олег разглядел Розу. Сильная девочка.

Она склонилась над ним, всматриваясь в лицо. Пульс щупать не стала. Видно, и без того поняла, что предполагаемая жертва жива. Видимо, смерть Олега в ее планы не входила.

Она вышла из ванной, но дверь за собой не закрыла. Слышно было, как она набрала номер телефона.

– Он спит.

Она выслушала указание, положила телефон, судя по всему, на трюмо. Слышно было, как под ее весом скрипнула кровать. В комнате установилась тишина. И в коридоре за дверью тоже было тихо. Тонкий слух не улавливал шагов, не слышно было, как открывается дверь в номер Селюгина. И Роза бездействовала, а она могла стать для Федора троянским конем. Прикинуться кроткой, но многообещающей овечкой, проникнуть в номер, а затем впустить туда смерть…

Слух уловил шум шагов за дверью в номер, но тут же послышались и голоса. Дверь открылась, номер принял постояльцев, снова установилась тишина. Но спустя десять-пятнадцать минут слух снова обнаружил чье-то присутствие в коридоре. И тут же открылась дверь в номер. Слышно было, как подорвалась с кровати Роза.

В комнату вошел какой-то человек. Олег наблюдал за происходящим через узкие щелочки между веками из ярко освещенной ванной, а в прихожей было темно. Он не смог разглядеть лица, лишь уловил профиль. Из-за выпирающего лба переносица казалась вдавленной. И нос как будто приплюснутый – с массивным округлым кончиком. Рост чуть выше среднего, телосложение не очень плотное, но бицепсы и грудные мышцы прокачаны.

– У тебя ключ? – удивленно спросила Роза.

Плосконосый закрыл за собой дверь, той же рукой из бокового кармана «милитари» вынул нож. Возможно, в этом кармане скрывались крепко зафиксированные ножны. А может, в брюках был особый карман для ножа. В любом случае противник вооружился. И Олегу нельзя было даже шевельнуться, чтобы не выдать себя.

– Ты собираешься его убить? – спросила Роза.

– Нет.

– Зачем тогда тебе нож?

– А зачем ты задаешь так много вопросов? – Незнакомец шагнул к ней и скрылся из вида.

– Зачем тебе нож? – с возрастающей тревогой в голосе спросила девушка.

– Тише!

– Не надо!

Олег понял, что происходит. Он резко поднялся, выскочил из ванной и увидел, как человек с ножом прижал Розу к окну. Одной рукой он зажимал ей рот, а другой собирался нанести удар.

Олег остановил нож в самый последний момент. Он оттянул вооруженную руку назад, ударил по запястью, выбил оружие. Плосконосый наступил ему твердым, как железо, каблуком на ногу в тапочке. Пахомов стерпел боль и нанес удар локтем в шею. Противник «поплыл», можно было заламывать взятую в захват руку, но вдруг опять открылась входная дверь.

Олег не растерялся. Он удлинил вектор силы и выпустил его в свободное пространство по направлению к двери. Плосконосый вылетел в прихожую, навалился на человека, который входил в номер. Второй противник мог быть вооружен пистолетом, если так, то вступать с ним в схватку бесполезно. Если он с оружием, то у Пахомова был только один выход.

Пользуясь моментом, он рванул вслед за плосконосым, представил себя на миг-другой бульдозером и вытолкал его из номера вместе с подкреплением.

Оба гостя упали, но добивать Олег их не имел возможности. Узколицый парень с маленькими глазками лихорадочно направлял на него пистолет. Олег рванул назад, вытолкнул ногу плосконосого и закрыл за собой дверь. Вслед ему один за другим громыхнули два выстрела, пули прошили деревянную обшивку, но прошли мимо, только в щеку впилась острая щепка.

Олег рванул в комнату, на ходу подобрал с пола нож и спрятался за стену, отделяющую спальню от ванной. Роза стояла по другую сторону кровати и безумными глазами смотрела на него. Олег махнул рукой, чтобы она сместилась в сторону – также под прикрытие стены. Но девушка даже не шелохнулась.

Узколицый выстрелил через дверь. Пуля попала в бутылку коньяка, стоящую неподалеку от Розы. Девушка взвизгнула и бросилась в другой угол. Она упала на пол, полезла под кровать. А в коридоре гостиницы к одному пистолету присоединился второй.

Но ломиться в номер преступники не решились. А возможно, они просто испугались своих же выстрелов. Опустошив магазины, бросились прочь из гостиницы. Олег перескочил через кровать, глянул в окно и увидел, как они выбегают из ворот.

А Роза все пыталась залезть под кровать, которая оказалась слишком низкой для нее. Низкой и тяжелой. Чтобы втиснуть зад под кровать, нужно было поднять ее, а у Розы это никак не получалось.

– Вставай!

Он схватил ее за плечи, потянул на себя, но поднимать не стал. Сама, все сама.

Олег направился в ванную, там скинул халат, надел джинсы и поло. Роза переодеваться не спешила, а ждать он ее не собирался.

– Уходим!

Он взял ее за руку, вывел из номера и увидел в коридоре Федора.

– Что здесь происходит? – дрожащим от страха голосом спросил тот.

– Закройся в номере и никому не открывай! – крикнул на ходу Олег. – Никому! Или пристрелят!

Плосконосый и узколицый могли поджидать его на улице. Вероятность засады стремилась к нулю, но Пахомов решил не рисковать. Он свернул на задний двор гостиницы, там увидел ящик с песком, с помощью которого можно было перебраться через забор.

Роза лезть через забор не хотела – пришлось легонько уколоть ее ножом в ягодицу, и это придало ей ускорение. Она спрыгнула во двор, на нее бросился «кавказец», но Пахомов успел вовремя осадить собаку.

Они зашли в дом, Олег запер дверь, включил свет.

– И зачем отогнал пса? – спросил он.

И пока Роза размышляла над этим риторическим вопросом, он в режиме форсажа обследовал дом. Чужих здесь не было. Если не считать Розу.

– Ты хотел, чтобы меня загрызла собака? – с заторможенным возмущением спросила она, когда Олег вернулся в холл.

– Ну, во-первых, не «ты», а майор Пахомов.

Олег взял ее за руку, посадил на диван и выключил свет. Обыскивать он ее не стал. Зачем? Он уже успел ощупать ее бока и ноги, пока она перебиралась через забор. Облапал, обыскал.

– Ты что делаешь? – встревоженно спросила она.

– Ну, кто-то же должен исполнить приговор? – Пахомов подошел к окну, глянул на ворота, со стороны которых могла прийти опасность.

Роза находилась рядом, только руку протяни. Олег мог смотреть в окно и держать под наблюдением ее.

– Какой приговор?

– А разве тебя не собирались убить?

– Кто собирался?

– Не валяй дурочку. Ты валяешь ее с тех пор, как стала следить за мной. И за этим домом следила, и за мной. И в кафе к нам подсела не просто так. А в коньяк что намешала?

– В какой коньяк?

Олег стукнул по спинке дивана, Роза подскочила от страха.

– Ну, не знаю… Я думаю, клофелин…

– Ты познакомилась со мной, позвонила… Кому ты позвонила? – Олег снова шлепнул ладонью по спинке дивана, но уже не так сильно.

Он вспомнил про телефон, который остался в номере у Розы. Впопыхах он упустил его из виду. Нож взял, а про телефон забыл.

– Ну, позвонила, – кивнула Роза.

– Кому?

– Ну, Егору.

– Он сказал, что ты должна меня подпоить? Сказал, что клофелин будет ждать тебя в номере. И клофелин, и коньяк, да?

– Ну, может, и не клофелин, но да. Сказали подпоить.

– Зачем?

– Не знаю.

– А я знаю. Егор должен был убить Федю Селюгина. Его убить, а меня подставить, так?

– Да не знаю я!

– Это ты думала, что Селюгина убивать будут, а Егор, оказывается, решил убить тебя. Ты же проститутка?

– Ну-у…

– Ты на самом деле проститутка?

– Это не имеет значения.

– А Егор твой сутенер. Или нет?

– Нет, не сутенер…

– А кто?

– Ну, он там решает все…

– Где там?

– Ну, сауны там, массажные салоны… – Роза хотела было продолжать перечень, но осеклась.

– Что еще?

– Ну-у… – замялась девушка.

Пахомов мог бы выжать из нее информацию, но к чему тратить время на всякую всячину, которая не делает погоды?

– Кто все это держит?

– В смысле, кто держит?

– Бордели ваши кто держит?

– Над Егором еще человек есть.

– Кто?

– Нариман.

– А за ним кто?

– Он сам по себе. Егор у него чисто по девочкам.

– А кто такая Полина?

– Полина? Ну, может, и есть у него такая девочка, я не знаю.

– Кто такая Полина Красухина, я спрашиваю?

– А-а, Красухина!

– Знаешь такую?

– Ну, как не знать…

– Нариман – ее человек?

– Да нет, они сами по себе… Ну, я видела их вместе…

– Кто приставил тебя ко мне?

– Егор.

– А Красухина чем занималась?

– А чем она занималась?

– Кто такой Селюгин, знаешь?

– Ну, знаю…

– За ним тоже следить нужно было?

– Да, сказали…

– За ним и за его женой?

– Ну, да, за ним и за его женой.

– Ты видела, как Ева выходила из номера с пляжной сумкой?

– Когда выходила?

– А когда ушла и не вернулась!

– Ну, видела…

– Она ушла, а к ее мужу пришла Красухина, так было?

– Не пришла. Они в коридоре пересеклись, поговорили.

– О чем?

– Ну, о том о сем.

– Поговорили, а потом Красухина сказала тебе, чтобы ты следила за Селюгиным, так?

– Нет, она не говорила. Егор позвонил.

– А как она Егору звонила, видела?

– Нет. Но я видела, как она трубку доставала. Когда с лестницы спускалась. Она позвонила, и тут же он позвонил… Думаешь, Егор с ней заодно?

– Ты знаешь, в чьей гостинице жила? – Пахомов кивнул в сторону мини-отеля «Вояж».

– А чья это гостиница? – пожала плечами Роза. – Ну, может, и Красухиной гостиница. Она по этой части…

– Значит, тебе сняли номер и заставили следить за мной и за Селюгиными.

– Да, заставили! – Она охотно приняла подсказку.

– Ева ушла, а ты осталась. Если бы ее муж пошел за ней на пляж, ты бы позвонила Егору.

– Да, позвонила бы.

– Но Селюгин никуда не пошел. А к тебе подъехал Егор, дал полотенце и сережку, которые ты должна была подбросить во двор этого дома.

– Ничего он мне не давал!

– А кто дал?

– Полотенце и сережку? Да не знаю я ничего про сережку!

– И как полиция сережку из бассейна выудила, тоже не видела?

– Ну да, что-то выудили из бассейна. Мне вообще все равно, что там было. Я за твоим домом смотрела. Дома ты или нет… Ну, если спросят, чтобы знать.

– Кто спросит?

– Егор мог спросить…

– А кто сережку ко мне в бассейн кинул?

– Да не знаю я!

– А полотенце?

– И про полотенце не знаю.

– Егор тебе что-нибудь про Еву говорил?

– Нет.

– Где она может быть?

– Не знаю.

– Может быть, есть какой-нибудь бордель, где работают самые отбросы.

– Ну, может, и есть. Но я из элиты! – Роза с гордостью расправила плечи.

– Из самой что ни на есть… – кивнул Пахомов. – Если такое дело доверили, значит, ты на особом счету. Значит, уже помогала Егору.

– Ну, может, и помогала.

– Например?

– Да так, по мелочи…

– Человека выкрасть – это, по-твоему, мелочи?

– Это ты про Еву?.. Не помогала я, – уныло вздохнула Роза. – Просто следила…

– И чем тебя за это отблагодарили?

– Ну, может, Егор и не собирался меня убивать?

– Человека ножом так просто не убьешь. Может, он знал это? Может, он просто ножом тебя хотел потыкать? Ну, чисто «спасибо» сказать, да?

– Да ну на такое «спасибо»!

– Он тебя убить хотел, а ты его выгораживаешь.

– Да не выгораживаю я!

– Тебя не приговаривали. Жертвенных овец не приговаривают, их просто режут – на заклание. И тебя просто зарезать хотели. Чтобы меня подставить. Но ты выжила. И теперь ты опасный свидетель. Ты понимаешь, что это значит?

– Они за мной охотиться будут? – хныкнула Роза.

– Зачем охотиться? Ты сама к ним придешь.

– Сама? Зачем?

– А вдруг помилуют!.. Есть такая надежда?

– Не знаю, – замялась она.

– Значит, есть, – усмехнулся Олег. – Надежда умирает последней. Сразу после тебя… Убьют они тебя, если сунешься. А если не сунешься, все равно убьют. Найдут и убьют. Тебя только полиция спасти может.

– Может быть…

– Как Егора найти?

– Он по городу ездит…

– А живет где?

– Не знаю.

– Врешь, знаешь. Только сказать боишься… Все правильно, бояться нужно. Если есть что терять. А тебе терять нечего. Ты уже все потеряла. Только на ментов надежда. Но ты этого не понимаешь. Где Егор живет?

Роза могла помочь следствию, но вряд ли с ее помощью можно будет раскрыть дело. Про Полину, судя по всему, она толком ничего не знает, ее показаниями Красухину в угол не загонишь. Егор – другое дело. Но как его взять? Тем более сейчас он сам охотится на Пахомова. Возможно, уже получил команду «фас». Повторную команду…

– Да не знаю я! – мотнула головой Роза.

– Не знаешь?

– Не знаю, – подавленно буркнула она.

– Это плохо. Это для тебя очень плохо. Ты за мной следила? Следила. Отравить пыталась? Пыталась. В меня стреляли? Стреляли. Выходит, ты – соучастник покушения на жизнь сотрудника полиции. Все десять лет получишь.

– Десять лет чего? – От волнения Роза дала петуха.

– Лишения свободы. С отбыванием в колонии строгого режима.

– Да ну на…

– Ты что, дура?

– Да я правда не знаю, где живет Егор… Может, у Вики?

– У какой Вики?

– Ну, девчонка с нами работала. Егор на нее запал, из дела вывел. С ней вроде бы и живет…

– Адрес Вики?

– В Юговке, тут недалеко, в горах. У нее дом хороший, от деда остался, а работы нет. А курортников Юговка не интересует, от моря далеко…

– И в каком доме она живет?

– Да там их всего-то семь-восемь домов… Самый первый дом, если от нас ехать. А больше неоткуда ехать. Одна только дорога. Ну, если на машине.

– А можно и пешком?

– Через гору… Прямо к дому можно спуститься. А ты что, пойдешь?

Олег промолчал.

– Меня возьмешь? Я дорогу покажу.

Пахомов задумался. Егор мог перекрыть дорогу на Юговку. Опять же вероятность небольшая, но лучше обойти опасность, тем более что возможность для этого была.

Глава 9

Утренняя прохлада, казалось, проникала в комнату вместе с лучами восходящего солнца. На самом деле так только казалось, но, как бы то ни было, Ева замерзла. А теплый обдув не работал.

Она лежала в постели голой, в комнате никого не было, но в любом случае нагота не могла ее не смущать. Где-то рядом Адам, он мужчина видный, интересный, но ведь он же не муж. Это перед Федором она могла ходить голышом, а перед ним нет. Но перед Федором она так не ходила, зато Адам видел все. Осталось только попробовать. И что делать, когда он дойдет до этого? Сопротивляться?.. Или хотя бы сначала одеться?

Ева поднялась с кровати, стащила простыню, закуталась в нее и легла. В этот момент включился воздушный обогрев, но раскрываться она не стала.

Она лежала, думая о том, где она, с кем, что ее ждет впереди? Спрашивала себя, почему Марат хотел ее убить, но потом кто-то отговорил его. Может, это Адам позвонил ему. Сначала получил ее снимок в стиле «ню», а потом велел привезти в свой дворец. И, судя по всему, Ева ему понравилась. А если так, то чего бояться? Может, Адам всю жизнь мечтал о своей Еве? Может, его мечта свершилась? Если так, то не нужно грустить. Нужно радоваться. И Адаму радоваться, и дворцу, в котором он поселил свою гостью.

Ева вскочила с кровати, подошла к окну, нажала на едва заметную кнопку в стене – штора поползла в сторону. Она не знала, что расшторивать окно нужно именно так, но увидела кнопку и все поняла.

А за окном она увидела бассейн с пальмами над голубой водой. За бассейном – деревья, за ними – горы. Неужели это и есть райский сад, о котором говорил Адам? А гулять по нему как нужно, голышом или можно в одежде? Скорее, первое…

Интересно, а ей разрешат искупаться в бассейне? Если да, значит, она здесь не совсем пленница.

Дверь в спальную комнату была открыта, не встретила она препятствия и в огромном красивом холле. Из дома ей тоже не помешали выйти. По крытой террасе она свернула за угол дома, вышла к бассейну, остановилась возле самого края.

Бассейн большой, глубокий, вода вряд ли холодная, и крокодилы в ней точно не водятся. Но Ева замешкалась. Вдруг ее нарочно заманивают в бассейн.

– Ну чего остановилась? – спросил Адам.

Она вздрогнула, услышав его голос. Но повернуться к нему не решилась. Вдруг он снова в костюме Адама.

– А вдруг вода холодная?

Ева весело улыбнулась и все-таки обернулась. Не надо ничего бояться, нужно смело смотреть в лицо своей судьбе. А будешь прятать глаза, и судьба отвернется. И холодной воды бояться не нужно. И голые мужики не должны пугать. Особенно если все происходит в райском саду… А если все-таки страшно, все равно нужно улыбаться. И умереть лучше всего с улыбкой на губах.

– Вода хорошая, тебе понравится. – И Адам улыбался, с интересом глядя на нее.

Он стоял перед ней в одежде. Рубаха в стиле «сафари», шорты, только пробкового шлема не хватает.

– Ну, если вы так думаете!

Она скинула с себя простыню и прыгнула в бассейн головой вниз. Она умела так прыгать, но еще ни разу не делала это голышом. И на глазах у мужчины. Вроде бы ничего страшного, но дух замирает, и виной тому отнюдь не одно только чувство вины.

Она вынырнула, повернулась к Адаму. Улыбка не сходила с ее лица. Все равно, как он оценил ее прыжок, ей просто хотелось улыбаться. А ему понравилось. Вид у него был такой, как будто он собирался аплодировать. Но сам в бассейн не полез.

– Наслаждайся раем, – сказал он. – Но не забывай про завтрак. Через полчаса жду тебя за столом.

– А завтрак райский?

– Здесь все райское, – сказал он, поворачиваясь к ней спиной.

Адам ушел, и желание купаться пропало. Стало вдруг тоскливо и одиноко.

Адам исчез из виду, зато появилась женщина средних лет. Худощавая, официальная, взгляд холодный, улыбка тусклая. Она подала Еве халат, показала, как пройти в спальню, минуя главный вход. Душ Ева принимала сама. И к завтраку она вышла в том же халате, который подала ей служанка Элеонора.

Завтракали они вдвоем с Адамом. Стол украшала большая хрустальная ваза с фруктами. Здесь же были фундук, грецкие орехи, курага, мед, какие-то восточные сладости. Но главным блюдом была обычная гречневая каша, щедро сдобренная маслом. И еще Элеонора подала холодное постное мясо и горячие лепешки. Все было необыкновенно вкусно. А кофе со свежей булочкой на верхосыточку зафиксировало полученное удовольствие.

– Гулять пойдем? – спросил Адам, кивком показав за террасу.

Так же, как Ева, он был в одном только халате.

– Вдвоем?

– Ну, если ты хочешь…

– Гулять хочу.

– А заняться любовью? – прямо, без всякого смущения спросил он.

– Можно и любовью.

Она чувствовала, как ее лицо заливается краской, но при этом улыбка не сошла с лица.

– Можно?

– Если я вас полюблю, то можно и любовью.

– А если не полюбишь?

– Заниматься нелюбовью я не хочу, – вздохнула она.

– И когда же ты меня полюбишь?

– Сначала я должна узнать, кто вы такой.

– Я тебе все расскажу.

Адам поднялся, взял Еву за руку и вывел из-за стола. Они вышли в сад, он повел ее босиком по траве. Прекрасный сад, солнце в чистом небе, теплый ветерок, все это было так прекрасно. Неудивительно, что Ева почувствовала себя частицей природы – естественной и совершенно не безобразной. Может, потому она и не возмутилась, когда Адам вдруг остался без всего. А чуть погодя с той же легкостью от одежды избавилась и она.

* * *

«Недалеко» сильно затянулось как по времени, так и по расстоянию. В дорогу Олег отправился ночью, часть пути они преодолели на скутере – двигались на нем по предгорной тропинке, по которой не смогла бы пройти машина. Когда дорога круто пошла в гору, спешились.

Вторую половину ночи шли, утро наступило, полдень близится, а они все идут. Перевал за перевалом, а вокруг одни горы. И где Юговка, непонятно. Телефон у Олега был простой, без навигатора, карты нет, а знаниям Розы, как оказалось, грош цена.

Пахомов устал, но из сил не выбился. И сила в нем есть, и опыта хоть отбавляй. В чеченских горах приходилось бывать, а в тайге он и вовсе освоился, как в родном доме. Он еще мог идти и идти, а Роза едва волочила ноги. Одежда у нее для туризма не ахти – сарафан, сандалии. Ноги голые, а порой приходилось идти по траве. Голени в царапинах, колени сбитые, но ведь она сама вызвалась показывать путь.

– Ну, может, хватит? – спросила она.

– До Юговки дойдем, тогда хватит.

– Какая Юговка! – заныла Роза. – Заблудились мы! Неужели не ясно?

Она споткнулась о древесный корень на каменистой тропинке, упала.

– А она была, эта Юговка?

– А в компьютер бы глянул, узнал!..

– Узнаем. Дальше пойдем и узнаем.

– Да нет ее дальше! Ничего там нет!

– А мы все равно пойдем…

Олег нарочно схватил Розу за руку, потащил за собой.

– Ну зачем?

– А где Егор живет? – зло спросил он.

– С Викой он живет! В Юговке!

– Вот мы туда и идем!

Он снова потянул за собой упирающуюся Розу, но тут в кармане зазвонил телефон.

– Пахомов?.. Доложи обстановку! – бодрым голосом потребовал Терехов.

– Обстановка конкретная, товарищ полковник…

Олег оставил Розу на месте, а сам пошел вверх по тропинке. Не для нее этот разговор.

– Еще не падаю, но уже все нормально.

– Что-то голос у тебя невеселый… И дышишь тяжело, – заметил Терехов.

– По горам гуляю. Человека ищу, который в меня вчера стрелял.

Олег не стал вчера звонить начальнику. Во-первых, поздно уже было, во-вторых, сначала он хотел взять Егора. А сегодня звонить не стал, потому что по вине Розы заблудился, а смешить начальство не в его правилах.

– В тебя?! Стреляли?!.. Та-ак!

Судя по всему, полиция на выстрелы в мини-отеле «Вояж» никак не отреагировала. Возможно, администратору было велено замять дело. Да и Осипов мог вмешаться. Тихо вчера было, когда Олег и Роза уезжали. Хорошо хоть на улице их не караулили. Не успели, видно, заслон выставить.

– Подставить меня хотели. Под убийство. Снял проститутку, привел ее в номер, напился и сгоряча зарезал.

– Проститутка была?

– Была. Клофелином хотела накачать… – Олег поднялся на вершину горы, только тогда остановился. – Я ее раскусил. И притворился. И убийцу бы взял, если бы не второй. У них стволы, а у меня ничего…

– А проститутка жива?

– Жива. И сутенера своего сдала. Он меня пытался убить. Думаю, он и Мулярова похитил, и Еву Селюгину.

– Его нужно взять.

– Постараюсь…

Олег почувствовал, как по спине, под кожей пробежали мурашки. Он бросил взгляд вниз по склону и заметил человека в камуфляже и с карабином. Возможно, это был егерь, но почему он метился в него? А карабин у него с оптикой. И палец уже жмет на спусковой крючок.

Олег присел, и в этот миг прозвучал выстрел. Он не услышал характерный звук, с которым пуля рассекает воздух. И ветку не срезало, и листик не сбило. Или охотник стрелял холостыми, или пуля почему-то прошла над головой. А если он всего лишь хотел напугать Олега? Но зачем?.. Может, он все-таки пытается его убить?

– Стреляют, Алексей Терентьевич!

Не отключая телефон, он бросился вниз по противоположному склону – прочь от охотника и навстречу Розе. Терехов что-то кричал, но некогда было разговаривать с ним.

Олег на ходу сунул телефон в карман, подскочил к Розе, схватил ее за руку и потащил за собой вниз по склону – но не по тропинке, а по бездорожью, через колючие кусты и ежевичные плетения под ногами. Охотник наверняка уже на вершине горы, а «зеленка» укроет беглецов от пуль. Если, конечно, человек с ружьем не продолжит преследование. Мужик в хорошей одежде, он сильный, у него есть опыт, а Роза бежит как хрюшка по вскопанному огороду. Догнать ее будет нетрудно. А Олег бросить ее не может. Не тот у него характер…

Роза в очередной раз споткнулась, упала.

– Все, больше не могу!

Олег закрыл ей рот, прижал к земле. И прислушался. Слышны шаги, похрустывают сухие ветки под ногами, рвутся колючие стебли. Это хорошо. Во-первых, охотник идет неторопливо, во-вторых, небрежно. Значит, и внимание у него ослаблено. И, по всей видимости, нет особого желания преследовать беглецов.

Олег разглядел и его самого. Это не Егор, и не Рома, который был с ним. А шел он хоть и неторопливо, но в их сторону. Похоже, он понял, за каким кустом они спрятались. Олег вынул нож, Роза увидела это, пугливо дернулась. Похоже, она решила, что он собирается заколоть ее.

Он взял нож за лезвие, подготовил к броску. Метать ножи он умел, но дадут ли ему это сделать? Спусковой механизм карабина быстрей, чем рука, а пуля куда стремительней ножа.

Впрочем, охотник вдруг остановился. Как будто почувствовал опасность. Развернулся, пошел назад. Олег едва удержался от искушения последовать за ним. Напасть бы на него со спины, обезвредить, развязать язык. Но местность такая, что бесшумность не сможет обеспечить даже шаг разведчика. Тем более объект идет осторожно, с оглядкой. И ушки у него на макушке. И палец на спусковом крючке.

Человек с ружьем исчез из вида, но Олег не торопился выходить из укрытия. Охотник мог затаиться, взять куст, за которым они спрятались, на прицел. Чутье молчало, но лучше перебдеть. Роза не возражала против остановки. Она неподвижно лежала в траве, наслаждаясь покоем.

Олег тронул ее за плечо и, приложив палец к губам, повел за собой. Шел он с оглядкой, но ничего подозрительного не замечал. В конце концов они вышли на тропинку, с опаской двинулись в обратном направлении. Главное, вернуться в исходную точку, а потом они разберутся.

В какой-то момент Олег понял, что они возвращаются к морю другой тропой. Но искать старый путь не стал. И правильно сделал.

– О! Здесь я уже была! – Роза показала на тропинку, которая уходила в сторону. – Да и гора, по ходу, та самая… Это на Юговку, отвечаю!

– И куда ты меня в этот раз заведешь?

– Я же сказала, отвечаю! – Роза перекрестилась и подушкой большого пальца провела по верхнему клыку.

– Ну, смотри…

– Может, лучше домой? – спохватилась она.

И кисло посмотрела на него. Часть ночи, почти весь день провели они в горах. Сколько прошли, сколько хлебнули. Усталость валила Розу с ног, а еще хотелось есть.

– А за кем я буду от пули прятаться? – спросил Олег.

– От пули? – опешила она.

– Если нас там ждет засада. – Он кивнул на тропинку, уходящую в расщелину между горами. – Я тебя за собой тянуть не стану. Впереди побежишь. Если убьют, сама виновата.

– В чем? Не знаю я ни про какую засаду!

– А там? – Олег кивнул в сторону севера.

– Говорю же, я не при делах! И чувака этого с ружьем не знаю!

– А если все-таки знаешь?

– Мне что, мамой поклясться?

– А ты о маме думаешь, когда ноги раздвигаешь? – пренебрежительно усмехнулся Пахомов.

– Ой, только не надо тут!

– Надо!.. Давай!

Роза вздохнула и пошла указанной ею же дорогой. Олег двинулся следом. Не тот она человек, которому он мог подставить спину.

– А Егор тоже Вике так сказал! – подала голос Роза. – Хватит, говорит, ноги раздвигать! Сказал и забрал себе… А ты мог бы забрать меня к себе?

– А я сказал, что хватит ноги раздвигать?

– Ну, ты же хочешь меня спасти.

– Егора нейтрализуем, и живи спокойно.

– А в Москву?

– И в Москве жизнь есть, – кивнул Олег. – И работы хватает. Конкуренция, правда, большая. Но ты баба опытная, найдешь еще одного Егора.

– А если я не хочу?

– Молчать! Беречь дыхание!

Они уже подходили к хутору, когда в отдалении прозвучали выстрелы. Домов еще не было видно, но на пути попался саманный сарайчик с обрушенной стеной. Туда Олег и затолкал Розу, когда вслед за двумя одиночными выстрелами отщелкало несколько коротких автоматных очередей.

Пахомов собирался идти дальше, когда заметил со всех ног бегущего человека. И это был тот самый Егор, на которого он убил столько сил и времени. В руке у него был пистолет, но парень не отстреливался. Да и выстрелы прекратились.

Но стрелять перестали только что. И вряд ли стреляли ему вслед.

Егор заскочил в сарайчик, но нарвался на кулак. Олег ударил его кулаком в шею, да так, что вырубил начисто. Парень упал, Пахомов забрал у него оружие и глянул в окно, в которое с напряжением смотрела Роза. За Егором никто не гнался, и это успокаивало. Но не расхолаживало. Погоня, если Олег правильно все понял, могла появиться в любой момент, нужно было готовиться к обороне. А пистолет у него не самый плохой. «ТТ» в умелых руках оружие грозное. Только вот нужно ли стрелять? Вдруг за Егором гонится полиция? Если так, то нужно просто уходить.

А если за ним гонятся его же подельники? После вчерашнего провала он мог стать неугодным. И опасным… Что делать с людьми Наримана? Стрелять бы не хотелось, но и оставлять им Егора Пахомов не мог. А с пленником далеко не убежишь. Даже если его привести в чувство.

Олег обнюхал ствол. Из пистолета стреляли, но точно не сегодня. Осмотрел обойму, все патроны на месте, в патроннике пусто. И еще запасная обойма нашлась в карманах брюк.

Олег ломал голову, решая, стрелять или нет. Но, как оказалось, опасность обошла его стороной. На тропинке со стороны хутора никто не появлялся. Пахомов связал Егора, привел его в чувство.

– Это что, менты на нас наехали? – глядя на него, ошеломленно спросил пленник.

– Вставай! – Олег помог ему подняться с земли, вывел из сарая и, толкая в спину, повел обратной дорогой.

Роза шла впереди, стремительно увеличивая разрыв. И куда только усталость делась.

– Да ты не спеши, Розанночка! – с усмешкой сказал Егор. – От меня не убежишь!

– Заткнись! – Олег ударил его кулаком в затылок.

Ударил несильно, но охоту зубоскалить отбил.

Они шли, пока не настало время сделать привал. Олег увел пленника в сторону от тропинки, увлек Розу за собой.

– Кто, говоришь, на вас наехал? – спросил он, усадив Егора в куст орешника.

– Подъехали какие-то. На джипе… А что?

Олег с силой ударил ногой по пятке. Егор скривился от боли.

– Кто здесь вопросы задает?

Егор промолчал, но правильный ответ читался в его глазах.

– И с чего ты взял, что я мент? – спросил Пахомов.

– А ты мент?

Первый удар был по левой ноге, второй пришелся по правой.

– Я знаю, что ты мент.

– Откуда?

– Ну-у…

– И как зовут этого верблюда?

– Э-э…

– Нариман его зовут? – спросил Олег.

В ответ на вопрос Егор метнул свирепый взгляд на Розу. Девушка в замешательстве вжала голову в плечи.

– Сука! – зло, сквозь зубы процедил парень.

– Кто сука?! – Олег возмущенно глянул на него. – Ты сука?.. Да, ты сука! Подлый трусливый сучонок!.. Где твоя Вика? Где твой друг Рома?

Егор скривился, закрыл глаза и опустил голову.

– А я скажу, где они. Ты их бросил. Рома отстреливался, защищая твою Вику, а ты пятками в это время сверкал… В Рому стреляли. И убили. И Вику твою убили.

Егор широко раскрыл глаза и заорал:

– Хватит!

Сильный удар кулаком в живот заставил его заткнуться.

– Ты на кого пасть разинул, морда? Ты ничего не попутал?

Егор держался за живот и хлопал глазами, растерянно глядя на Олега.

– Где твоя Вика?

– А что я мог сделать?.. Я думал, это менты… – запоздало нашелся парень.

– Это ты сейчас так подумал! – Роза презрительно ткнула в него пальцем.

– Кто на вас наехал?

– Да я их ни разу не видел.

– Как ты мог видеть или не видеть, если ты убегал как заяц?

– Ну, я увидел двоих… Из второй машины тоже вышли, но этих я, да, не разглядел.

– А если этих ты знаешь?

– Да нет. Там организация чувствуется, – мотнул головой Егор.

– Какая организация?

– Четкая… У них униформа была черная, броники тоже черные…

– А разве у Красухиной нет охранников?

– Охрана-то есть. Но те бы стрелять не стали… У какой Красухиной? – встрепенулся Егор.

В ответ Пахомов негромко засмеялся.

– На Красухину ты, парень, работаешь, на Красухину. И работаешь напрямую.

– Да нет!

Пахомов обозначил движение, как будто собирался ударить парня, но бить не стал. Егор дрогнул и зажмурился.

– Ты чего испугался? – усмехнулся Олег. – Не собираюсь я тебя бить. Зачем? Я и так все знаю. Красухина звонила тебе, ты звонил Розе, и она делала все, что нужно. Все, что вам с Красухиной нужно.

– Никто ничего не делал.

– Да нет, делал. Ты, например, Розу хотел убить. И на меня покушался. И все – по заданию Красухиной. Или нет?

– Нет! – Егор отвел взгляд в сторону.

– Ты хоть понимаешь, что тебе грозит? Ты на мента покушался, ты даже до СИЗО не доживешь.

– Почему это? – Егор с опаской глянул на Олега.

– А потому что я из Москвы мент. И местные менты боятся, что московские менты их здесь загнобят из-за меня. Боятся, поэтому будут выкручиваться. И выслуживаться. Тебя при попытке к бегству кончат, и все, никаких проблем со стороны Москвы. Я понятно объясняю?

– Фигня это все!

– Поживем – увидим. А увидим – не поживем.

– Да плевать, – с кислым видом огрызнулся парень.

– А может, не нужно доводить до греха? Скажем, что не было ничего. Клофелином вы меня не травили, Розу ты убивать не собирался. Ну, постреляли немного, с кем не бывает…

– Купить меня хочешь?

– Кто Еву похитил?

– Не знаю.

– Жаль. Я думал, мы с тобой договоримся.

– Полина мне позвонила, сказала, чтобы я Селюгина под наблюдение взял. Ну, если он из номера выйдет, я должен ей сказать. А куда делась Ева, я не знаю.

– А кто знает? Красухина?

– Она может знать. Она что-то там задумала, сказала, чтобы я Селюгиных под наблюдение взял. Я Розе позвонил, она подъехала, включилась.

– Селюгиных под наблюдение?

– Ну, и за тобой сказала смотреть.

– И ты смотрел за Селюгиным?

– Смотрел.

– Роза смотрела.

– Ну, Роза…

– А ты где был?

– Да дела у меня были. Ну, свои дела. Я ими занимался. Полина звонила, а я Розе передавал.

– Роза за Селюгиным смотрела. И если бы он за Евой пошел, она бы тебе передала. Чтобы не помешать вам с Ромой. Как вы Еву похищали? Она сама к вам в машину села или, как Мулярова, затолкали?

– А как мы его в машину затолкали?

– Не знаешь?

– Не знаю. И Еву мы в машину не засовывали. Рома вообще только вчера подъехал, у него дела в Новороссийске были.

– Но за мной ты следил? За мной и за Селюгиным.

– Ну, следил. Сам не знаю зачем…

– А усыпили меня зачем?

– Роза позвонила, сказала, что тебя сняла. Я Полине позвонил, она сказала, что нужно решить вопрос. Про долг мне напомнила. Я ей там конкретно денег торчу… В общем, сказала, что тебя нужно подставить… Сказала, что можно через Селюгина решить, – выдавил из себя Егор.

– Так и сказала, через Селюгина?

– Ну да.

– И ты можешь сказать это под протокол?

– Если это мне поможет.

– Я могу забыть, что ты пытался убить Розу.

– Так это, может, и пытался, но не смог. Руку заклинило… – Егор скривился, изображая усилие, которым он пытался заставить нож повиноваться ему.

– Но ведь пытался… И Еву похитить мог!

– Не мог! Что было, то говорю, а чего не было, о том и говорить нечего.

Олег усмехнулся. Главное, что Егор Красухину сдал. Если он даст показания под протокол, деловая дамочка окажется в очень неудобном положении. А после того как подъедет группа из Москвы, никакой Осипов ей не поможет. И окажется она за решеткой по подозрению в организации покушения на убийство. И за Еву придется ответить, и за Мулярова…

Глава 10

Глинобитный, давно уже некрашенный дом стоял на краю затерянного хутора. Пыльные окна тускло поблескивали в лучах заходящего солнца, сливы и яблони шелестели на ветру, покосившийся забор тоскливо поскрипывал. Или это не ветер, а души новопреставленных дают о себе знать?..

В доме никого нет, во дворе пусто – как будто ничего и не произошло. Но если присмотреться, на стене, выходящей на дорогу, можно заметить несколько свежих пулевых отверстий. На той же стене у самой двери видны следы крови. Та же кровь, а также мятая трава выдавали место, где лежало тело – пока не ясно, мертвое или еще не совсем. Также на траве Пахомов заметил следы волочения. Тело тащили к машине – не трудно понять зачем.

Определил он и место, куда упало второе тело. В человека стреляли, но пули пролетали мимо дома, не били стену. Зато попали в живую плоть. В этом случае тело к машине не волокли. Возможно, его отнесли на руках. Если Вика – девушка худенькая, хрупкая, то это было не очень трудно. Рому же легче было оттащить к машине волоком. И все это было сделано. Причем грубо. На плоском камне, лежащем в траве, четко отпечатался след ноги.

Но как привлечь к делу экспертов? Как объяснить, что здесь произошло убийство – судя по всему, двойное? Если Рому и Вику не убили сразу, то наверняка добили потом, сейчас они уже покойники. Но кто в это поверит? Осипов? А оно ему нужно? Рябоконь? Так ему легче навесить собак на Пахомова, чем искать убийц.

В полицию Олег решил пока не обращаться. Группа из Москвы прибудет, тогда можно будет и следствие начать, и розыск.

Пахомов достал из кармана телефон. Сигнал отсутствовал, позвонить Терехову он не мог. Странное дело, где-то далеко в горах сигнал был, а здесь, ближе к морю и цивилизации, отсутствовал.

– Может, уже пойдем? – спросила Роза. – Темнеет.

В какой-то степени Вика была ее подругой. Девушка, похоже, погибла, а Розе и дела нет. Ее куда больше волновал Егор, которого они оставили в лесу. Он привязан к дереву, шансов на спасение у него практически ноль, но вдруг все-таки сбежит? Этого и боялась Роза. И еще ее пугали люди, которые могли убить Вику и Рому. Что, если они снова вернутся?

– Темнеет, – кивнул Олег.

Пока они доберутся до Егора, будет совсем темно. Придется продолжать путь по темноте. В планах у Олега было добраться хотя бы до места, где можно будет позвонить в Москву. Возможно, группа уже вылетела. Может, ребята уже в поселке, хотя вряд ли.

– Пойдем?

Олег шагнул в сторону от дома, и Роза тут же нырнула в проход между пышными кустами сирени, на тропинку, которая спасла Егора от пули. Которая стала символом его позора. Отдать любимую девушку на растерзание убийцам – разве это по-мужски? И другу руку помощи не протянул. Хорошо, если Егор не простит себе этого. Хорошо, если чувство вины будет действовать как слабительное.

Егор сидел в траве, привязанный к кизиловому дереву. Глаза у него в темноте не светились, но Пахомов нашел его уверенно. Отвязал, вытащил кляп изо рта. Роза хотела немного отдохнуть, но привал длился ровно столько, сколько Пахомов переводил пленника в походное положение.

– Пошел!

Первой шла Роза, за ней следовал связанный по рукам Егор, Пахомов замыкал шествие.

– Убили твою Вику, – сказал Олег, когда они втянулись в ритм движения. – И Вику, и Рому.

В ответ Егор лишь опустил голову.

– И стреляли там, и кровь была… Кто стрелял? – спросил Пахомов.

– Не знаю, – буркнул парень.

– Врешь!

– Да не знаю!

– И кто Еву похитил, тоже не знаешь.

– Не знаю.

– А Красухина знает?

– Может быть…

– Вы с Розой держали под наблюдением Селюгина, а кто-то в это время похищал Еву. Красухина могла координировать эти два действия?

– Может быть.

– Кто на нее работал помимо тебя?

– Да никто…

– А Нариман?

– Он сам по себе.

– Сауны, девочки?

– И это тоже.

– Чей это бизнес? Красухиной?

– Да, она при деле. И Нариман ее слушается: если вдруг какие-то проблемы, то к ней. А она там уже дальше… – на сбитом дыхании проговорил Егор.

– Кому дальше?

– Идти трудно, руки развяжи.

– Кому дальше?

– Ну, есть там кто-то над ней…

– Кто?

– Ну, не знаю… Может, Бамут.

– Кто такой Бамут?

– Кто такой Бамут?!.. – удивился Егор. – Ну да, ты же не местный… Бамут в авторитете, раньше чуть ли не все побережье держал. Сейчас тихий стал, в большие дела не лезет. Так, бизнесом занимается…

– Каким?

– Ну, гостиницы у него есть, прокат катеров… Наркота по мелочи там идет…

– А Нариман наркотой не занимается?

– Если только по мелочи…

– Значит, Бамут за ним стоит?

– Я этого не говорил…

– Не говорил.

Олег хорошо помнил то лето, когда ментовская судьба с лихвой покидала его по тайге. Они приехали в таежный город расследовать серию убийств. Там у них возникло подозрение, что всему виной золото, которое выплавлялось в окрестностях Волкобойска. Так оно в общем-то и оказалось. К убийствам был причастен владелец теневого бизнеса. Из новых. Был в городе и старый вор, который мог контролировать золотые потоки, но, как оказалось, его давно уже оттеснили от конкретных дел. И тот же Бамут мог оказаться всего лишь свадебным генералом на чужом празднике жизни. Но Бамутом нужно будет заняться однозначно.

– Может, у Красухиной с Бамутом совместные дела?

– Я не знаю… В открытую там у них точно ничего нет, может, втемную? Но я бы знал.

– Говорят, любовник у нее был?

– Муляров?

– Ну, и он тоже…

– Ну да, были у них там амуры…

– Может, кому-то это не нравилось?

– Не знаю.

– А про ее любовника ты что знаешь?

– Про Мулярова?

– Нет, про другого…

– Про другого не знаю…

– А про Мулярова знаешь?

– Ну, слышал…

– Что слышал?

– Не пытай, начальник. Сил нет со связанными руками… Или давай остановимся и поговорим, или молча идем. А еще лучше руки развяжи!

Руки Олег развязывать не стал, но допрос прекратил. У него еще будет время поговорить с Егором. И с Розой тоже. Они помогут ему прижать Красухину к стенке.

* * *

Ночь сошла с гор в долину, разлеглась на ветвях притихших деревьев, прижала к земле тепло прошедшего дня. Ева сидела за столом на веранде, маленькими глотками пила дорогое вино. В банном халате она чувствовала себя, как светская львица в вечернем платье. В платье, которое здесь не принято носить.

Адам тихонько подошел сзади, мягко положил ей руки на плечи, пальцы нащупали затвердевшие мышцы. От приятных ощущений Ева зажмурилась, как приласканная кошка.

– Как настроение?

– Как будто я вернулась в рай.

– Вернулась?

Адам водил ее к бесплодному «древу познания», рассказывал библейскую историю, которую она знала и без него.

– А разве Адама и Еву не изгоняли из рая?

– Изгоняли.

– Вот я и вернулась. А ты уже здесь.

– А я уже здесь, – кивнул он.

Она почувствовала, как напряглись его пальцы, как что-то завибрировало в нем.

Они гуляли по саду голышом, но напрасно Ева терзалась ожиданием. Она не боялась секса, не тяготела к нему, воспринимая его как неизбежность. Если Адам захочет, у нее не будет иного выхода, как уступить. Но Адам если и хотел, то сдерживал себя. И не приставал. Был один только момент, когда он притерся к ней у «древа познания». Но ничего не произошло. А сейчас он напрягся еще сильней, чем тогда. Неужели в этот раз не сдержится?

– И больше не повторю ошибку Евы, – сказала она.

– А какую ошибку она совершила?

– Съела яблоко.

– И кто ее заставил?

– А здесь в саду есть змей-искуситель?

– Возможно.

– Пока что я вижу только зеленого змия… – Ева тронула пальцем пустой бокал. – Вернее, не вижу.

– Зеленый змий не страшен. Он если убивает, то медленно. И очень приятно.

Он вдруг взялся за лацканы ее халата, приподнял их и развел в стороны, обнажая плечи.

– Не надо.

Ева не пыталась оттолкнуть его, даже халат поправлять не стала. Она всего лишь попросила. И Адам уступил.

– Ты меня еще не совсем узнала?

– Узнала… Но я тебя боюсь, – тихо сказала она.

– Не надо меня бояться.

Он взял бутылку, наполнил бокалы, сел рядом, боком к ней. В кармане у него зазвонил телефон. Адам недовольно поморщился, достал трубку, глянул на дисплей, поднялся и ушел в дом. Ева услышала его голос, но слов не разобрала. Зато поняла, что он кому-то что-то выговаривает. Возможно, он ругал Марата. Если так, то поделом.

Он вернулся, сел, рассеянно глядя перед собой.

– Ты сказал, что тебя не нужно бояться.

– Я помню, – сухо сказал он.

– А Марат хотел меня убить.

– Тебе показалось.

– Почему он похитил меня?

– Мне нужна была красивая девушка, и он ее мне привез. – Его голос потеплел, повеселел.

И Ева снова вышла на передний план.

– Это, по-твоему, правильно?

– Он змей-искуситель. Он старается меня соблазнить.

Ева понимала, что это шутка, но засмеялась так, как будто Адам сказал это всерьез.

– Так это он во всем виноват?

– Хочешь, я обрублю ему хвост?

– В каком смысле? В переносном?

– И в переносном тоже… Может, ему его даже пришьют… Он тебя трогал? – резко спросил Адам.

Ева уловила ревность в его голосе.

– В каком смысле?

– В том самом!

– Да нет, не было ничего… Ну, если не считать, что он собирался меня застрелить.

– Это он тебя пугал.

– Зачем?

– Потому что змей… Забудь, что было.

– Даже то, что ты пользуешься похищенными девушками?

– Вообще-то я возвращаю их обратно.

– А меня когда вернешь?

– Тебе это нужно?

– Ну-у…

Еве не просто здесь нравилось, она уже понимала, что она попала в свою мечту. Ей нравился Адам, она была без ума от райского сада. Но Адам всего лишь здесь развлекается, бесится с жиру с девушками, которых поставляет ему Марат. Она здесь бабочка на одну ночь. Ну, может быть, на две. Максимум на три… А в деревню ей возвращаться так не хотелось. Опять куры, утки, навоз…

– Тебе это не нужно. Тебе нужен я.

– А тебе кто нужен?

– Мне нужна Ева. И я ее долго искал.

– Нашел? – Голос у нее невольно дрогнул.

Она очень хотела быть Евой для своего Адама.

– Пока не знаю. – Он посмотрел ей прямо в глаза, как будто холодную правду в душу вложил. – Но хочу думать, что да.

– Думать?

– И надеяться. Ты необыкновенная девушка.

– А ты необыкновенный мужчина.

– И страшный? – усмехнулся он.

– Не страшный. Но я тебя боюсь.

– Не бойся, никто тебя не убьет.

– А если ты разобьешь мне сердце?

Адам внимательно посмотрел на нее. Казалось, он не мог понять, от души эти слова идут или от лукавства. А может, и от глупости.

А страх за свое сердце шел из души. Ева вдруг поняла, что может влюбиться в Адама насмерть. Да, он, судя по всему, не очень хороший человек, у него, можно сказать, извращенное отношение к жизни, но не зря же говорят, что любовь зла. Она боялась своей любви.

– Мне будет очень больно, – сказал он.

– Что больно?

– Мне будет больно, если я разобью тебе сердце.

– А ты не разбивай.

Какое-то время Адам задумчиво молчал.

– Не буду, – наконец сказал он.

– Мне кажется, ты хорошо подумал, – обнадеживающе улыбнулась Ева.

– Мне кажется, тебе хорошо со мной, – сказал он, поднимаясь со своего места.

– Скорее да, чем нет.

Он снова зашел сзади, запустил пальцы под ворот халата, сделал легкое массирующее движение.

– Тебе нужно расслабиться.

– Я постараюсь, – закрывая глаза, кивнула она.

– Твоему Феде скажут, что ты в безопасности.

– Да, было бы хорошо.

– Он уедет домой, а ты останешься здесь. Со мной. Навсегда.

Адам стоял у нее за спиной, Ева не могла видеть его лицо, но она почему-то была уверена в том, что он не корчит ей рожи. И голос его звучал предельно серьезно.

– Я хочу быть с тобой, – кивнула она.

– Будешь.

Его пальцы сверху вниз заползли под халат, нащупали груди. От нежных возбуждающих прикосновений затвердели соски. Ева вдруг поняла, что не сможет оттолкнуть Адама. Может, потому ее голос прозвучал как мольба о пощаде.

– Не надо!

Но Адам не останавливался. С каждым движением его пальцев рождались теплые бабочки, которые слетались в низ живота, порханием крыльев возбуждая желание.

– Ну пожалуйста! Ну не надо! – снова взмолилась она.

На этот раз Адам оторвался от Евы и стремительным шагом пошел прочь. А чуть погодя появилась Элеонора. Она молча убрала со стола, давая понять, что гостье пора к себе.

В спальне никого не было. И когда она принимала душ, Адам не заходил к ней. Укладываясь спать в одиночестве, она не знала, радоваться ей или печалиться. Одно Ева знала точно – сама она к Адаму не пойдет…

* * *

Терехов ответил сразу.

– Ну как там у тебя? – взволнованно спросил он.

– У меня весело. Но нет воды. А есть так хочется, что переночевать негде.

– Жилин и Свиягин будут завтра утром. Встретишь их в аэропорту?

– Даже не знаю, – качнул головой Олег. – За мной, возможно, охотятся.

Они уже почти спустились к шоссейной дороге, которая вела в Кефаль, но вряд ли они выйдут к тому самому месту, где находится скутер. Да и не транспорт это, когда на руках балласт из двух человек. Егора можно было привязать к дереву, а Розу взять с собой, ну а дальше что? Ну, встретит Олег Витю и Толика, а все равно такси брать придется. Уж лучше они тогда сами, адрес им известен.

– И не только за мной.

Олег в нескольких словах рассказал про Егора, объяснил, при каких обстоятельствах его взял. И про перестрелку в Юговке сказал, и про следы крови возле дома.

– Экспертов бы еще наших подключить, а то местные здесь ненадежные. Я им Корбылева сдать не могу. Еще потеряют ненароком…

– Ничего, район подключим, я уже звонил начальнику, майор Ванютин – мужик серьезный, карьерист.

– Карьерист – это хорошо… – кивнул Пахомов.

Хуже некуда, когда начальник управления или отдела врастает в свое место корнями. Врастает и борется за место под солнцем для себя, родимого. Мало того что волков запустит в лес, который должен охранять, так еще и кормиться будет с той падали, которая после них останется. Бывают, конечно, исключения… Ротация нужна, перемена мест слагаемых в общей системе. И карьеристов бы побольше, таких, чтобы не языком начальству угождали, а делом. Чтобы жилы рвали за порядок на своей земле…

– Знаешь что, а давай-ка ты сейчас к нему. Майор Ванютин тебя встретит, Корбылева своего ему сдашь.

– Ага, и Растрыгина подставлю.

Олег не общался с начальником поселковой полиции, может, подполковник Растрыгин – мужик неплохой. Может, воду мутит один только Осипов. Проверять он сейчас свое предположение не станет, а когда подъедут опера со своими полномочиями, отправится к Растрыгину… Или все-таки лучше отвезти Корбылева в район?

– Как нам потом с ним работать?

– Ну, тебе видней. Ты у нас мужик битый… Где ты сейчас?

– Да все там же, на пленэре. А батарея уже, считай, села.

– Будь на связи!

В трубке послышались короткие гудки. Пахомов озадаченно поскреб щеку и достал из кармана телефон Егора. Заряд батареи – чуть больше половины. Сигнал хороший. А в списке абонентов Красухина под аватаркой «Краса». Если, конечно, Олег не ошибался.

Он едва удержался от искушения позвонить Красухиной. И еще у него возникла мысль выманить ее из норы на оперативный простор. Егор мог позвонить ей, сказать, что ранен, и попросить о помощи. Может, она подъедет к месту, которое он назовет, чтобы забрать Егора с собой. Там Пахомов ее и примет. Пока неофициально.

Но Красухина могла приехать не одна. Что, если она отправит за Егором тех самых людей, которые убили Вику и Рому?

А если эти люди уже идут за ним?..

Люди в черных бронежилетах могли знать, где находится Егор. А если они вышли на него по сигналу с телефона?.. Но тогда бы они пошли по его следу, тогда бы Пахомову пришлось иметь с ним дело.

Но что мешает им сейчас вычислить беглеца по телефону? Если это серьезные люди, то и технические возможности у них нешуточные.

Олег стоял на возвышенности, слева – покрытая «зеленкой» гора, справа – ущелье, по дну которого струилась мелкая река. Впереди – тропинка, позади – пройденный путь. Тропинка упиралась в гущу низкорослого леса, откуда могли выйти вооруженные люди. А они могли выйти, Олег чувствовал это.

Он прислушался. Слева шелестела река, справа устало перешептывались Роза и Егор. Уж ни сговорились ли они против Олега?

Где-то впереди что-то глухо щелкнуло, как будто камушек выскочил из-под ноги. Из-под тяжелой, в крепком ботинке ноги. Олег пригнулся, бросился к Егору и Розе, схватил девушку за руку.

– Уходим, – прошептал он.

Роза стала подниматься, но при этом что-то потащила за собой с земли. Олег уловил опасность, но было слишком поздно. Роза ударила его камнем по затылку. В голове загудело, как будто в одно ухо по направлению к другому ворвался скоростной поезд, перед глазами все закружилось, колени подкосились, телефон выпал из рук. Но сам Олег не упал, более того, продолжил движение. Правда, Розу пришлось отпустить.

– Гаси его! – крикнул Егор.

Он пнул Олега ногами в бедро, а Роза ударила снова. Майор устоял на ногах, и рука с камнем прошла мимо, лишь слегка чиркнула по спине.

Пахомов развернулся, ударил Розу и, вырвав из-за пояса пистолет, направил его на Егора, который уже поднялся на ноги.

– Все-все! – завизжала Роза.

Но тут же, толкнув Егора на Пахомова, бросилась бежать в сторону леса, откуда надвигалась опасность. В этот момент и запрыгали огоньки из стволов бесшумных автоматов. Олег схватил Егора за шкирку, потянул за собой за большой камень, который мог укрыть их от огня.

За камень он заскочил, но за собой втянул уже мертвое тело. Несколько пуль ударили Егора в спину. Хотел того Пахомов или нет, но Корбылев стал его щитом.

У Розы шансов не было вообще. Она попала в самую гущу огня. Олег заметил, как неподвижно белеет в темноте ее сарафан.

Он выстрелил в один из четырех огоньков и услышал крик. Стрельба прекратилась, силуэты нападавших кинулись врассыпную, стремительно сливались с темнотой. Противник залег, но это была лишь реакция на выстрел. Сейчас снова ударят автоматы. Одни будут стрелять, отвлекая внимание, а другие будут обходить Олега – возможно, сразу с двух сторон. А если у нападающих есть гранаты, шансов у него практически не останется.

Пока не поздно, нужно уходить. А как же Роза? Что, если она еще жива? Егор куда более ценный свидетель, чем она, но и ее показания могут прижать Красухину к стенке. Да и в любом случае нельзя было оставлять девушку в беде, хоть она и проститутка.

Он с одного броска приблизился к ней, приложил пальцы к яремной артерии, пульса не было. По Олегу ударили три автомата. Только Пахомов подумал, что четвертого стрелка он вывел из строя, как трио снова превратилось в квартет. Похоже, четвертого он просто подранил. Но и это уже хорошо.

Олег залег, выстрелил с высоко поднятой руки и повернул назад. До спасительного камня он добрался ползком, по-пластунски, под его прикрытием перевел дух, затем нырнул в заросли – к реке. Если он и должен умереть, то не сегодня.

Часть вторая

Глава 11

Есть женщины, которые с возрастом только молодеют. Татьяна Знаменова – одна из них. С тех пор как Пахомов видел ее в последний раз, она стала еще краше. Возможно, ничего сверхъестественного с ней не происходило. Возможно, это Олег старел быстрее, чем она. А может, она казалась моложе из-за того, что на ней не было формы. Стильная широкополая шляпа шла ей даже больше, чем фуражка, а приталенный сарафан подчеркивал стройность фигуры лучше, чем китель и юбка. Для пляжного настроения не хватало шлепок, но Татьяна не могла опуститься до такой простоты. Во-первых, она в командировке, во-вторых, шлепки – не ее стиль. Изящные босоножки на ней с тонким средним каблуком, со вкусом подобранная дамская сумочка. А ее чемодан на колесиках катил старший лейтенант Свиягин.

Толик был одет по ситуации – не шорты на нем, а светлые брюки, на ногах туфли, пусть и с перфорированным верхом. Широкая рубашка скрывала кобуру.

Зато Витя Жилин на курортной волне – бейсболка, тенниска, бриджи, сандалии. И где же у него, интересно, табельное оружие? Неужели в чемодане?

Только вот настроение у Жилина неважное. Что-то загрустил он. Возможно, ему не нравилось присутствие Знаменовой, о которой Терехов и словом не обмолвился. Возможно, Татьяна присоединилась к оперативной группе в самый последний момент. Присоединилась и возглавила как представитель Следственного комитета.

Возможно, Жилин думал о том, что прошлым летом в таежный Волкобойск прибыла группа в таком же составе, как и сейчас – подполковник Знаменова, майор Пахомов и с ними два опера. Знаменову похитили, Пахомова тяжело ранили, а Костю Духова и Леву Черновицына убили. А сейчас ситуация ничуть не лучше, чем тогда, такая же напряженная.

– А почему такие невеселые? – спросил Олег.

Жилин вздрогнул от неожиданности, Свиягин заметно растерялся, и только Знаменова осталась невозмутимой. Хотя и улыбнулась Олегу – сухо, официально и даже начальственно.

Олег отработал с ней в группе несколько выездных дел, их отношения переросли в служебный роман. В Волкобойске они наконец-то стали близки, но там же она влюбилась в главного подозреваемого. Чащин похитил ее, и она стала его женщиной. До постели дело не дошло: она оттягивала этот момент, как могла. Но дойти могло. И Татьяна этого не скрывала. Если бы Олег не вырвал ее из лап негодяя, она бы легла с ним.

Татьяна не оправдывалась перед Пахомовым. Более того, сама попросила оставить ее в покое. Он готов был ее простить, но Знаменова, судя по всему, в этом не нуждалась. И он оставил ее в покое. Скоро уже будет год, как они работают по разным делам. Более того, они ни разу не пересекались. У нее своя жизнь, у него своя.

– Вы как подкрались, товарищ майор? – спросил Жилин, разглядывая Пахомова.

Капитана ему присвоили совсем недавно, по сути, он еще молодой опер, потому обращался к Олегу на «вы». И Свиягин на десять лет младше Пахомова. Но ребята они боевые и с головой.

– Ствол твой где?

– Здесь! – Жилин похлопал по пузатой сумке, которую собирался положить в багажник такси.

– Думаешь, здесь курорт?

– Вид у вас усталый. Тут одно из двух – или слишком активная работа, или слишком активный отдых.

Вид у Олега не ахти. Весь день вчера по горам туда-сюда, ночь тоже побегать пришлось. Одежда несвежая, местами порванная, на щеке царапины от каменных осколков.

– Морем пахнет.

– И кровью. Только за вчерашний день четыре трупа.

– Сколько?! – вырвалось у Знаменовой.

Если бы в стране проводили конкурс «Мисс Невозмутимость и Самообладание», она бы взяла как минимум призовое место. Но четыре трупа – это слишком даже для нее.

– Плюс пропали двое.

– Это я знаю, – кивнула она, напряженно глядя на Олега.

– Есть подозреваемая. Но нет доказательств.

– Расскажешь, – Знаменова кивком показала на машину такси.

– Откуда я знаю, кто там за рулем? – Пахомов глянул на смуглого толстячка, переминающегося с ноги на ногу возле открытой водительской двери.

– Что ты предлагаешь?

– У меня своя машина.

– Отлично, поедем на твоей, – начальственным тоном сказала она. – Там и поговорим! Виктор!..

Татьяна собиралась дать отбой такси, но Олег ее осадил.

– Машина только для двоих, – усмехнулся он.

– Это как?

– А так, что там и вдвоем будет тесно. Скутер.

– Скутер?!

Татьяна задумалась, ехать с ним или нет на маленьком мотороллере. С ним вдвоем там будет очень тесно.

– Вчера я с одной пышкой катался, – сказал он. – У меня девяносто, и у нее почти столько же. Ничего, Боливар выдержал.

– С пышкой?

– Красивая девушка. Блондинка. Кровь с молоком.

– Да, Терехин говорил про проститутку.

Олег поиграл бровями, вопросительно и с иронией глянув на Татьяну.

– Только не подумай, что я ревную, – пытаясь взять себя в руки, торопливо проговорила она.

– Почему я должен думать, что ты ревнуешь?

Знаменова нахмурила брови. Она давала понять, что не собирается участвовать в этой перепалке. Да он и не настаивал. Он просто хотел знать, поедет она с ним или нет. Ей придется жаться к нему, их тела будут содрогаться на кочках, сливаться на поворотах. Он-то не против. Но она не в восторге…

– Проститутка пыталась тебя усыпить, я правильно поняла? – ровным, очищенным от эмоций голосом спросила она.

– И проститутка была. И убить ее пытались. Ее убить, а меня подставить.

– Роза Клевер и Егор Корбылев.

– Терехин правильно все понял.

– Где они?

– Там. – Олег воздел взгляд к небесам.

– Кто?

– Кто-то очень хорошо вооруженный.

– Терехов говорил, что и в тебя стреляли.

– Возможно, говорил про одинокого стрелка. Был такой. А потом появился целый квартет. Судя по гильзам, со скрипками типа «узи».

Олег вынул из кармана гильзу, найденную на месте преступления.

– Играли слаженно, не фальшивили. Но меня в ящик не заиграли.

– Но кого-то же заиграли… Я хочу осмотреть трупы.

– Сначала их нужно найти.

Пахомов жалел, что оставил поле боя врагу. Он уходил, думая, что трупы останутся, но, увы, противник забрал их с собой. И сделано это было очень грамотно. Пока одна часть группы имитировала преследование, другая четко провела эвакуацию. Возвращаясь на место, Олег и не думал, что тела исчезнут.

Все бы ничего, но вместе с телами исчез и телефон Егора, который он потерял по вине Розы.

– И куда они делись?

– Мы имеем дело с умным, хорошо организованным противником.

– Я так понимаю, местной полиции доверять нельзя.

– Не знаю. Замначальника ОВД – родственник главной подозреваемой. Вопрос, до какой степени он готов ее поддерживать. Думаю, порог этот уже пройден. Два похищения, четыре трупа. Федеральная группа из Москвы. Я бы мог серьезно поговорить с начальником ОВД, но у меня нет полномочий.

– Теперь есть. Из отпуска ты вызван, оружие получишь у Жилина. Вопросы?

– Нет вопросов.

– Едем?

Олег взглядом показал на свой скутер, стоящий неподалеку между двумя машинами. Татьяна в ответ отрицательно покачала головой, выразительно при этом вскинув брови. Она еще не сошла с ума, чтобы ехать с ним вдвоем на скутере.

* * *

Собака жива, не ранена, метка на двери не сорвана, но в дом Олег входил со всей осторожностью. Мало ли, вдруг засада?

Но дом пустовал. И чутье молчало. Не похоже было, что в доме кто-то побывал в его отсутствие. Но все же он велел Жилину и Свиягину провести «дезинфекцию». Только «жучков» здесь не хватало.

– Это и есть дом твоего пропавшего друга? – спросила Татьяна.

Олег кивнул, открыл дверь в гостевую спальню, рукой показал на кровать.

– Устраивайся.

Он сходил в прихожую, забрал ее чемодан, принес в комнату.

– Море налево, бассейн направо, – сухо сказал он. – Гостиница «Вояж» прямо.

– Может, обойдемся без намеков?

– Это не намек, а констатация факта. Того самого факта, который владеет мини-отелем «Вояж». Полина Юрьевна Красухина, красивая сексуальная женщина…

– Это и есть главная подозреваемая? – перебила Знаменова.

Она сохранила невозмутимое выражение лица, но голос ее дрогнул.

– Она и есть. – Олег подошел к окну, отодвинул штору, чтобы показать гостиницу. И увидел стоящую на балконе Полину.

И она увидела его. Улыбнулась спокойно, безмятежно, с чувством собственного достоинства. Казалось, она ничуть не переживает за свое будущее. Как будто ни в чем не виновата. Как будто не знает о стрельбе в своей гостинице, о резне в Юговке…

Полина улыбалась дружелюбно, но как бы нехотя. К окну подошла Знаменова, Красухина увидела ее и нахмурила брови, сохраняя улыбку на лице. То ли в ней действительно всколыхнулась ревность, то ли она просто играла.

– Это и есть красивая и сексуальная? – пытаясь скрыть недовольство, спросила Татьяна.

– Ну, может, и не очень красивая… – Он нарочно оборвал фразу.

– Но сексуальная. Ты это хотел сказать?

Красухина, казалось, взяла себя в руки, оживила свою улыбку, осветив ее искрящимся кокетством, и взглядом показала на дверь, возле которой стояла. Похоже, она звала его в номер.

– Кажется, она хочет что-то сказать, – усмехнулся Олег.

Красухина зашла в номер, и Пахомов рванул к выходу. Что, если она приехала в свою гостиницу, считая его мертвым? Увидев его сейчас, она могла только сделать вид, что ничуть не испугалась. Сделала вид, пригласила его к мысли о романтическом свидании, а сама – наутек. Пока он будет думать, она сядет в машину и тю-тю. Гоняйся потом за ней.

А в гостинице она могла быть не одна. Что, если с ней те люди, которые стреляли в Олега?

– Жилин! Свиягин! – на ходу крикнул он.

Белый «Мерседес» стоял возле гостиницы. Олег подождал, когда подоспеют его подчиненные, только тогда зашел во двор. Свиягина он оставил возле машины – с прицелом на двор, а сам вместе с Жилиным зашел в отель и поднялся на второй этаж.

В номер к Полине он зашел с пистолетом в руке.

– Вы хотите меня напугать?

Она стояла у окна, сквозь полупрозрачную штору глядя на дом, в котором оставалась Татьяна. На ее губах играла ироничная улыбка. Летнее кружевное платье усиливало чувственность ее тела.

– Напугать?! – Олег удивленно вскинул брови. – Нет. Просто у вас тут принято ходить с пистолетом.

Он открыл дверь в санузел, на всякий случай заглянул за штору. Только после этого сунул пистолет за пояс под рубашку.

Он уже успел получить табельный «ПМ». А «ТТ» пока припрятал за ненадобностью.

– У нас так принято?

– Насколько я знаю, полиция к вам вчера ночью не приезжала.

– А должна была приехать полиция? – Полина смотрела на Пахомова с изумлением и легкой обидой.

Она капризно оттопырила губу, глядя на него, и это лишь повысило градус ее женственности. Может, потому вдруг отпала всякая охота злиться на нее.

– А разве в тридцать втором номере не стреляли?

– И мы, по-вашему, должны были вызвать полицию? Чтобы напугать своих постояльцев? Нет, мы дорожим своей репутацией…

– А репутация, скажу я вам, неважная. Поселили в тридцать втором номере проститутку, она пыталась опоить меня клофелином, потом появился ее сутенер, стал стрелять.

– Клофелином?

– Да, план был простой…

В дверь вдруг постучались. Знаменова лишь подала знак вежливости, в номер она вошла, не спрашивая разрешения. С холодным интересом глядя на Полину, она подошла к Олегу, встала рядом с ним.

– Продолжайте, – спокойно сказала она.

Она умела производить нужное впечатление, именно поэтому Красухиной понадобилось время, чтобы прийти в себя.

– Это кто такая? – возмущенно спросила она, обращаясь к Пахомову.

Но Татьяна сама ответила за себя.

– Подполковник юстиции Знаменова, Главное следственное управление Российской Федерации.

Подтверждающие документы она предъявлять не стала. Вместо этого выставила напоказ категорическую уверенность в том, что Красухина не должна сомневаться в ее полномочиях.

– Подполковник? – в легком замешательстве проговорила Полина.

– Начальство.

– Твое начальство? – Красухина нарочно перешла на «ты», чтобы выставить Олега маленьким человеком.

– План у вас, Полина Юрьевна, был простой. Убить Розу Клевер, а меня сделать убийцей.

– Так розу или клевер? – попыталась сыронизировать Полина, но напоролась на железобетонный взгляд Пахомова и утопила улыбку в себе.

– Это был ваш план. Роза Клевер – проститутка, Егор Корбылев – ее сутенер.

– И что? – спросила Красухина, исподлобья глядя на Олега.

– Егор Корбылев работал на вас. Вы поставили ему задачу следить за семьей Селюгиных, он поставил на это дело Розу Клевер, поселил ее в тридцать втором номере, откуда она могла вести наблюдение как за соседним номером, так и за домом, в котором жил я.

– Не понимаю, о чем это вы.

– Ева Селюгина пошла на пляж, вы позвонили Корбылеву, попросили его заблокировать Федора Селюгина. Чтобы никто не помешал вашим людям заняться Евой.

– Кто такой Корбылев? Какие мои люди? Я никого ни о чем не просила.

– Корбылев признался в том, что работал на вас. Зачем вы похитили Еву?

– Я похитила Еву?! – всплеснула руками Красухина.

Она смотрела на Пахомова как на городского сумасшедшего, который вдруг объявил себя великим сыщиком. Но битого волка на «хи-хи» не возьмешь.

– Еву похитили. А полотенце и сережку с ее уха подкинули мне. Как будто она была у меня, как будто я утопил ее в бассейне.

– Но ведь она была у вас! – выразительно глянув на Татьяну, воскликнула Полина. – Насчет бассейна я не знаю… Как не знаю, чем вы там с ней занимались…

– Да, Ева была у меня. На этом вы, Полина Юрьевна, и сыграли. Вы похитили Еву, а вину попытались свалить на меня. Но, видимо, майор Осипов не нашел оснований для моего задержания. И правильно сделал. Если вы еще не поняли, вашим делом занялась следственно-оперативная группа федерального значения.

– Занялась моим делом?.. В чем дело, Олег? Зачем ты так со мной? – вне себя от возмущения, взывающим к разуму голосом спросила Полина. – Ну, не вышло у нас ничего, и что? Да, ты мне нравишься, но я порядочная женщина, я не могу ложиться в постель с человеком, у которого на уме курортный роман. Ева сама курортница, ей проще… Или она тоже тебе не дала?

Пахомов качнул головой, давая понять, что психической атакой его не возьмешь.

– Все началось с того, что пропал Дмитрий Муляров. Его похитили накануне моего приезда. Похитили, когда он выходил от вас, Полина Юрьевна. Я установил, что его посадили в машину и увезли. Вам не понравилась моя самодеятельность, вы решили вывести меня из игры. С Евой у вас что-то не срослось, тогда вы решили пожертвовать своей пешкой. Я имею в виду Розу Клевер. Егор Корбылев должен был убить ее и подставить меня.

– Егор Корбылев работал на меня?

– Да, на вас. И он дал показания. С его показаний я и объясняю вам положение, в котором вы, Полина Юрьевна, оказались. Я вам сказал, а вы решайте, идти вам с повинной или ждать, когда вам предъявят обвинение и постановление на арест.

– Я не знаю никакого Егора Корбылева! – Полина смотрела на Олега как психиатр – на своего пациента.

– Он знает вас.

– Я так понимаю, дело зашло очень далеко?

– Два похищения, четыре трупа…

– И группа из Москвы прибыла? – вздохнула Красухина.

– И группа из Москвы.

– Если я уступлю тебе, это уже ничего не изменит?

– Уступите. Сознаетесь в содеянном.

– Нет, я не про это… Я про то… Ну, это уже неважно… Или все-таки еще не поздно? – Полина провела рукой по верхнему срезу платья и пошевелила пальчиками, как будто собиралась расстегнуть несуществующие верхние пуговицы.

– Я вам все сказал. А вы решайте, сознаваться вам или ждать, когда вас арестуют.

– Но это все неправда! – Полина посмотрела на Знаменову, призывая остановить маньяка, покушающегося на святую невинность.

– Я должна допросить вас, – в раздумье проговорила Татьяна.

– Да, конечно!

– И взять подписку о невыезде.

Знаменова многозначительно глянула на Олега. Она давала понять, зачем ей нужно провести допрос. Чтобы он не подумал превратно. Возможно, она поверила Красухиной, а теперь искала оправдание для своих сомнений.

Пахомов не стал возражать. Он оставил Знаменову на попечение оперативников и вернулся в дом. Надо было принять душ, переодеться. Но до ванной Олег не дошел. Он присел всего лишь на минуту, но тяжесть в ногах вмиг приковала его к месту. Глаза слиплись, тело завалилось набок. Голова еще не коснулась подушки, а он уже спал…

* * *

Обнаженное тело – открытая душа. Так сказал Адам. Но только сейчас Ева ему поверила. Остатки стеснения слетели с нее вместе с одеждой, она голышом шла по райскому саду, поток теплого воздуха обдувал ее спереди, создавая ощущение предстартовой легкости. Душа открыта, вот-вот воспарит в воздух, увлекая за собой тело, легкое, как чистая совесть. А воспарит Ева вместе с Адамом, который держит ее за руку.

Настроение у него сегодня превосходное, и это чувствуется. И на Еву он смотрит с обожанием, в котором лишь едва угадывается плотский интерес. Кажется, он готов любить Еву платонически. Но так только кажется. На самом деле он ждет, когда она сама пойдет навстречу. А она пойдет. Не сегодня, так завтра, но пойдет. Он покорил ее, она влюбилась в него… Да, это любовь, и она точно это знает.

Ева шла, ничего не замечая перед собой. Она смотрела на Адама, думала о нем. Они ступили на мост, резиновое покрытие которого показалось ей холодным. Только тогда она поняла, что Адам ведет ее к «древу познания».

А на дереве – яблоко. Большое, красивое, наверняка сочное и сладкое. Она глянула на него, и у нее потекли слюнки.

Адам подвел ее к дереву, Ева подняла руку и взяла яблоко в ладонь.

– Срывай! – подбадривая ее, весело улыбнулся Адам.

– Нельзя!

– Почему?

– Потому что нельзя! – Она мотнула головой, но руку не убрала.

– Нельзя. Но если очень хочется, то можно.

– Очень хочется! – кивнула она.

– Рви!

Адам даже не сдвинулся с места, он всего лишь обозначил движение, будто собирается надвинуться на Еву, но этого хватило, чтобы вспугнуть ее. Она дернулась, в мышцы руки поступил импульс, от которого сжалась ладонь. Еще бы мгновение, и она бы сорвала яблоко.

– Нельзя! – отдернув руку, мотнула она головой.

– Я разрешаю! – подмигнул ей Адам.

– Ты хочешь, чтобы нас изгнали из рая? – Она возмущенно зыркнула на него.

– Ничего не будет. Я здесь хозяин.

– Ты не хозяин. – Ева мотнула головой, озадаченно глядя на него.

– А кто?

– Ты змей-искуситель!

Она повернулась к Адаму спиной, чтобы не смотреть на него.

– Но яблоко такое вкусное…

– Я верю. Но даже в раю нет свободы.

– Что? – Он удивленно повел бровью.

Кажется, ему понравились ее слова.

– Даже в раю нужно держать себя в руках…

– В руках нужно держать яблоко.

Он сам сорвал запретный плод, протянул Еве.

– Теперь нас изгонят из рая? – совершенно серьезно, но с игривой улыбкой спросила она.

– Нет. Яблоко же сорвал я. А мне можно. И ты можешь его съесть.

Ева кивнула, взяла яблоко, осмотрела его и выбросила в пруд.

– Зачем?

– А так спокойней!

– Теперь нас лишат еды и крова, – на полном серьезе сказал Адам.

Ева всполошенно глянула на него, но поняла, что он шутит, и звонко рассмеялась.

– И что здесь смешного?

– Главное, чтобы ты остался.

– Это для тебя главное?

Он смотрел на нее так, как будто требовал признания в любви. Ева смутилась, но засмеялась еще громче. И побежала к мосту.

– А если догоню? – весело крикнул он.

– Согреешься!

– Ну, держись!

Ева догадывалась, что будет, если Адам догонит ее. И мысль о том, что может произойти, вызвала в ней взрыв восторга. Но мысль о том, чтобы сыграть с ним в поддавки, ей даже не пришла в голову. А бегала она быстро, и Адам, как ни старался, догнать ее не смог.

Глава 12

Сначала Олег открыл глаза, только затем постучали в закрытую дверь.

– Да!

Он поднялся с кровати, Татьяна зашла в комнату.

– Спишь?

– Две ночи, считай, на ногах.

– Первая ночь была с Розой?

Татьяна осмотрела стул, прежде чем сесть. Как будто там могли быть следы женского присутствия. Как будто только Олег мог водить сюда баб.

– С Розой. Но не здесь.

– Ты с ней… познакомился?

– Ты хотела сказать – снял? – хмыкнул он, растирая заспанные глаза.

– А ты ее снял?

– Снял. Как снайпер жертву… Я у Селюгина был, там у него в тумбочке «жучок» нашел. Я понял, что его пасут. Мы пошли в кафе, Роза увязалась за нами. Я понял, кто она такая. Я познакомился с ней, чтобы ей легче было за мной следить, – усмехнулся Пахомов. – Она позвонила Егору, сказала, что со мной. Тот позвонил Красухиной, та дала отмашку на меня и на Розу…

– Она хотела тебя подставить?

– Именно.

– И Еву она похитила именно поэтому?

– Да. Но что-то там не срослось. Трупа пока нет.

– Трупа?

– Сережка в бассейне и полотенце во дворе – это была всего лишь прелюдия к главному действию. Но труп Евы пока не появился.

– Ева была здесь?

– Да, приходила.

– Вы купались в бассейне?

– Мы купались в море. А в бассейне она не купалась. И сережка в бассейне появилась только после того, как она исчезла. Когда она уходила, сережка была на ней.

– И ее подбросили?

– Наверняка.

– Кто?

– Егор все отрицает. Красухину сдает, а сережку отрицает. Может, Красухина и подбросила. Ты же видела ее сегодня на балконе. Может, оттуда и забросила.

– А кто Еву похитил?

– Корбылев говорит, что он не знает. Но он мог и соврать.

– Но Красухину он сдал?

– Сдал. И еще сказал, что Красухина может знать, кто похитил Еву. Красухина могла жонглировать двумя незнакомыми между собой шариками. В одном шарике – Роза с Егором, а в другом – «иксмены», которые их убили.

– «Иксмены»?

– Неизвестные. Я хорошо вижу в темноте, но не настолько, чтобы разглядеть их лица. Егор видел двоих, но Егора больше нет…

– Ты говорил о четырех трупах.

– Первые два – Виктория Егунова и Роман Галашин, подруга и друг Егора Корбылева. Корбылев и Галашин скрывались у Вики в Юговке, подъехали «иксмены» в черных бронежилетах. Корбылев удрал, а Егунову и Галашина убили. Я когда к их дому подошел, трупов уже не было. Остались только следы… Вопрос не в том, где трупы, вопрос в том, зачем Егунову и Галашина убили? И зачем Корбылева убить хотели? И хотели, и убили.

– Зачем?

– Зачистка свидетелей. Чтобы мы до Красухиной не добрались.

– Кто может подтвердить, что Красухина причастна к похищению Евы Селюгиной?

– Вот здесь собака и зарыта, – кивнул Пахомов. – А кто ее, эту собаку, зарыл?

– Кто?

– А кто похитил Мулярова? Или Корбылев с Галашиным, или «иксмены», с которыми контактирует Красухина. Муляров ночевал у нее дома, они поругались, он ушел, на пути к дому его перехватили какие-то люди, посадили в машину.

– Кто это видел?

– Маленькая девочка… Которой в суде не поверят…

– Номер, марка машины, в которую посадили Мулярова?

Пахомов молча развел руками.

– Может, он просто сел в машину? Может, девочка не так все поняла?

– Ты спрашиваешь как следователь или как судья?

– Как судья.

– Тогда отвечу как прокурор. Мне нечего сказать.

– Ты говоришь, что Корбылев контактировал с Красухиной. Она говорит, что не знает его. Как можно доказать, что контакт все-таки был?

– Все контакты в его телефоне. Там был номер Красухиной.

– Где телефон?

– Потерял.

– М-да.

– Я его потерял, а «иксмены» забрали. Вместе с трупами.

– «Иксменов» нет, свидетелей нет, трупов свидетелей тоже нет… Телефона тоже нет…

– И Красухина это понимает. Думаешь, почему она не побоялась показаться мне на глаза? Ты поговорила с ней, она убедила тебя в том, что я ненормальный…

– Она меня в этом не убедила! – встрепенулась Знаменова.

– Но убеждала?

– Ну, в общем, да…

– И сказала, что я пытался ее совратить, – усмехнулся Олег.

– Как ты с ней познакомился? – Татьяна спросила несмело, но с призывом к честному ответу.

– А как я с ней познакомился?

– И где?

– На море.

– Крабов ловил?

– Мне нужен был повод, чтобы познакомиться с ней. Я должен был узнать о ее романе с Димой.

– Ты не сказал ей, кто ты такой.

– Сказал, но не сразу.

– Ты приехал отдыхать, у тебя было отличное настроение, ты решил поиграть в Джеймса Бонда, намылился в постель к жертве…

– Красухина?! Жертва?!.. Оригинально. Продолжай.

– Жертва для твоего Джеймса Бонда, – уточнила Знаменова и с укором глянула на Олега, как будто он придумал это глупое сравнение, а не она сама.

– Значит, я залез к ней в постель, чтобы выведать стра-ашную тайну? – сыронизировал он.

– Нет. Но собирался.

– Красухина так сказала?

– Ты сам сказал. Сказал, что она красивая и сексуальная. – Чувство неловкости окончательно одолело Татьяну, и она в смущении отвела взгляд в сторону.

– Не столько красивая, сколько сексуальная. Но и красивая тоже. Только вот в постель я к ней не лез. Потому что почувствовал в ней лису. Хитрую, коварную лису…

– Ладно, не будем. – Она протянула к нему руку, как будто собиралась накрыть ладонью его запястье, но, вздрогнув, отдернула ее.

Как будто вспомнила, что нет между ними ничего. Было, но прошло.

– Будем, – качнул он головой. – Будем думать, как нам быть.

– Красухина утверждает, что ты ей мстишь за то, что она отвергла тебя. Мстишь, выдумываешь всякие небылицы… – тихо сказала Татьяна, стараясь не смотреть Олегу в глаза.

– Ты же понимаешь, что это с ног на голову?..

– Понимаю. Но помимо этого я понимаю, что у нее сильная позиция. А у тебя слабая. Ты был у Красухиной дома? Был. Возможно, дом у нее оборудован видеокамерой.

– Не возможно, а точно…

Олег помнил, каким путем уходил от Красухиной. Но и со стороны моря была камера, и он попал в запись, которую Полина, если что, предъявит.

– Ева Селюгина была у тебя дома. И никто не знает, чем вы тут занимались.

– Да это и неважно чем. Важно, что была…

– Ты мог ее убить. А историю со слежкой придумать. Корбылева нет, Клевер нет… Кто там еще?

Олег угрюмо махнул рукой. Не так уж и важно, кто именно погиб вчера вместе с Розой и Егором.

– Ты все мог придумать.

– Есть следы от пуль в Юговке, кровь на стене… И на тропинке кровь, там, где Роза лежала. Где Корбылева убили…

Пахомов снова махнул рукой. Если его загонят в позицию оправдывающегося, а так и будет, ему откажут в доверии. Корбылева, Клевер, Галашина и Егунову подадут в розыск. И даже будут искать, возможно, со всем усердием. Но дело об убийстве не заведут. Нет трупа, нет дела.

– Я тебе верю.

Знаменова снова протянула руку, и на этот раз ее ладонь легла на его запястье.

– А точно веришь? – спросил он.

Она ничего не сказала. И руку убрала.

* * *

Теплая вода приятно обволакивала обнаженное тело. Почему-то вспомнился Олег, то ночное морское купание. Она поддалась очарованию этого, как ей тогда казалось, необыкновенного мужчины. Более того, могла отдаться ему прямо там, в море. И хорошо, что сработали тормоза.

А быстрые ноги унесли курочку от петушка, который за ней гнался. Она забежала в дом, закрылась в комнате, дождалась, когда успокоится Адам. Но сегодня он возьмет свое. И она точно это знала…

Вода в бассейне теплая, погода чудесная, сад своей пышностью радует глаз, аромат цветов и зелени пьянит. Но что-то вдруг стало холодно. Целый день на природе, переизбыток свежего воздуха.

Ева уже собиралась выходить из бассейна, когда появилась Элеонора. Она подошла к бассейну, поставила на парапет поднос с кофейником и кружкой. Женщина ничего не сказала, но тепло улыбнулась. Что это с ней? Кто растопил ледышки в ее глазах?

Она не стала выходить из бассейна, выпила горячий кофе прямо в воде. И ей снова стало тепло.

А потом появился Адам. Он сел в кресло, она подплыла к нему, преданно, снизу вверх посмотрела в глаза. Он был в костюме «сафари», и вид у него – как будто он куда-то собрался.

– Прогуляться не хочешь?

– Куда?

– По горам прокатиться. Что такое джиппинг, знаешь?

– Слышала.

Он подал ей руку, помог выйти из воды. Халат подал неохотно, но все-таки подал. И помог надеть.

– На переговорный пункт съездим.

– На переговорный пункт?

Он повел ее к дому.

– С мужем поговоришь. Успокоишь его. Давно пора.

– А отсюда нельзя позвонить?

– Сигнала нет.

– Ну-у… Я бы, конечно, хотела поговорить. Да, успокоить его надо.

– Скажешь, что у тебя все хорошо.

Он открыл дверь в спальню, зашел вместе с ней.

– Да, скажу, что все хорошо.

– А точно хорошо? – Он повернулся к Еве и внимательно посмотрел ей в глаза.

Она удивленно глянула на него. Если она сказала, как можно сомневаться в ее словах?

– Скажешь, что ты нашла другого мужчину и ушла от него. Скажешь, что выходишь за него замуж.

– Хорошо.

– Что хорошо? То, что ты выходишь за меня замуж?

– А я выхожу за тебя замуж?

– А куда ты денешься?

– Ну, я скажу… – сказала она, сияя как новенький «пятак».

– Скажешь, что ты от Пахомова убегала, – Адам продолжал улыбаться, но взгляд его затвердел.

– Кто такой Пахомов?

– Майор Пахомов.

– Еще и майор?

– Майор полиции. Ты с ним в море купалась. Он себя за миллионера выдавал. Сказал, что дом у него свой на Морской улице.

– Олег?

– Олег.

– Откуда ты про него знаешь?

– Он тебе нравится? – в голосе Адама звякнули ревнивые нотки.

– Ну-у… Он произвел впечатление… Но ты лучше… Ты гораздо лучше…

– Что у тебя с ним было?

– У меня было только с мужем…

Адам растянул губы в улыбке, но вышла пугающая гримаса.

– Пахомов тебя преследовал, – глянув на дисплей, сказал Адам. – Ты убегала от него и заблудилась. Но тебя нашел Дима…

– Кто такой Дима?

Адам ничего не сказал, раздраженно глянул на нее, и она все поняла. Действительно, сейчас не время задавать вопросы. Да и не нужны вопросы. Формула семейного счастья проста: муж сказал – жена сделала. Если это любимый муж…

* * *

Селюгин лежал на кровати, тупо глядя в потолок. Олег открыл дверь, вошел в номер, а он даже не шелохнулся. Неужели неживой?

– Эй! – Пахомов поводил раскрытой ладонью перед его лицом.

Никакой реакции. Глаза открыты, взгляд пустой, неподвижный. Но дыхание Олег почувствовал. И перегарный дух тоже.

– Ева, – тихо сказал он.

Это имя подействовало как заклятие.

– Что Ева? – встрепенулся Федор.

– Ева где?

– А куда ты ее загнал? – Селюгин вскочил с кровати, резко шагнул к Олегу.

Но тот не дрогнул, и мужик остановился, как бык перед скалой. Нельзя ему было Пахомову уступать, за его спиной стояла Татьяна, не мог он ее толкнуть.

– Куда я ее загнал?

– Она сказала, что ты ее преследовал. Сказала, что она от тебя убегала! – брызгал слюной Селюгин.

– Когда она тебе это сказала?

– Звонила она мне! Сказала!

– Когда звонила?

– Да только что! – Селюгин кивнул на телефон, который лежал у него на тумбочке.

Пахомов шагнул к тумбочке, Федор попытался помешать ему, но сдержать его не смог. Олег не стал его толкать, он просто расправил плечи, и мужик сел на кровать.

Олег взял телефон, открыл список входящих звонков. Действительно, Ева звонила Селюгину пять минут назад.

– От тебя она убегала! – выпалил Федор. – Она так сказала!

– И где она сейчас?

– А нашла себе кого-то! Красивого и богатого! – скривился мужик.

– Где нашла? – спросила Татьяна.

– Ты кто такая? – Селюгин зло посмотрел на нее.

На губах у него пузырились слюни.

– Подполковник юстиции Знаменова, Следственный комитет.

– А-а, Следственный комитет?!. Вы должны посадить этого мерзавца!

Селюгин толкнул Олега, но сам отскочил от него. И снова сел на кровать – как в лужу.

– За что?

– Он топил в своем бассейне мою жену! Ева звонила, сказала!

– Федор Ульянович, вы, пожалуйста, не волнуйтесь.

Знаменова подошла к мужчине, мягко положила ему руку на плечо.

– Что еще сказала Ева?

– Нашла кого-то… – от жалости к себе всхлипнул Федор. – Или он ее нашел… Она сказала, что он ее нашел. Но я-то знаю… Не надо было на молодой жениться…

– Что она еще сказала? Ее держат взаперти, просят выкуп?

– Да нет, не просят. Она сказала, что у нее все хорошо. Сказала, что за нее не нужно волноваться, – Федор всхлипнул снова.

На этот раз у него из глаз покатились слезы.

– Вы говорите, говорите, легче станет, – подбадривала его Татьяна.

– Сказала, что Дима – мужчина хороший и она собирается за него замуж.

– Дима? – Татьяна выразительно глянула на Олега.

– Ну, вроде бы Дима… – задумался Селюгин. – Да, Дима… Она сказала, что ни о чем не жалеет… Ну, прощения попросила… Вот скажите, как это называется?..

– А точно звонила Ева?

– А кто еще мог звонить?

– Ну, может, кто-то хотел выдать себя за Еву.

– Я знаю ее голос… Да там не только голос… Как она говорит! Это же песня!.. Она не говорит, она поет!.. Ева это была!.. Ева!!!.. Лучше бы это был кто-то другой! – Селюгин зажмурил глаза, опустил голову и приложил ко лбу ладонь.

– Значит, Ева?

Федор кивнул.

– Богатого и красивого нашла?

– Ну, она так не говорила. Но я так понял… Что-то нашло на нее здесь. Как будто помешалась на богатых!.. – Федор поднял голову и впился в Олега свирепым взглядом. – На этого клюнула! А он и рад!.. Будь ты проклят!

За такие слова бьют морду, но Пахомов даже бровью не повел. Работа у него такая, проклятия на него – как с добрым утром.

– Не убегала от меня Ева, – в раздумье глядя на Знаменову, проговорил он. – Но кто-то хочет сделать меня козлом отпущения. И делает…

– Ты говорил, что здесь «жучок» был, – напомнила Татьяна.

Именно для того Пахомов и привел ее сюда. И про «жучок» в номере Селюгиных он вспомнил, и про приемник, через который шла прослушка.

Но в номер, в котором жила Роза, сегодня въехали новые постояльцы. Простреленную дверь и стекла заменили, следы от пуль замазали. Ну, и, разумеется, убрали все возможные улики.

– Был.

Олег провел рукой под столешницей тумбочки, но ничего не обнаружил.

– Но сплыл… Стали бы они оставлять улики.

– А что, за Федором Ульяновичем не нужно следить? – спросила Татьяна с таким видом, будто уличила Олега в чем-то непотребном.

– Нужно. И следят. Федору Ульяновичу нужно брать ноги в руки и валить отсюда, пока не завалили. Извините за каламбур, – сказал Пахомов, с укором глядя на Знаменову.

Неужели она не верит ему? Или не хочет верить? А если не хочет, то почему? Неужели ревнует?

– Это вы о чем? – спросил Селюгин, с ошарашенным видом глянув на Олега.

– Ехал бы ты домой, мужик.

– А как же Ева?

– Твоя Ева нашла другого Адама.

– Я не Адам!

– Значит, не судьба.

Олег покинул номер, вышел во двор, осмотрелся. Тихо, спокойно, фонари, парочка отдыхающих мимо прошла – парень и девушка спешат на вечернюю прогулку. Никому и дела нет, что позавчера в гостинице стреляли, а вчера в горах погибли четыре человека. А где-то прячут похищенную Еву. И уголовное дело не заводят, и в розыск никого не подают. Завтра утром Пахомов сопроводит Знаменову в отдел внутренних дел, завтра начнется работа. Но что еще случится до завтра? Кого убьют? Еву? Дали ей спеть соловьем перед смертью, и на этом все. А спела она все, что ей сказали…

Пахомов не знал, что ему делать. Однозначно нужно брать Красухину за горло, ставить к стенке. Но справиться с ней будет непросто. Она зачистила фланги, обложилась с фронта колючей проволокой. И если Олег сунется к ней без мощной артподготовки, он сначала угодит в ловушку, а потом попадет под кинжальный огонь. Возможно, Красухина только и ждет, когда майор Пахомов сделает опрометчивый шаг.

Знаменова вышла из гостиницы с озадаченным видом. Легкий сарафан на ней, шляпа, сандалии, но на курортницу она не похожа. Не то у нее настроение, а потому выражение лица приземленное, а шаг тяжелый.

– Ты здесь? – едва глянув на Олега, спросила она.

– Еще будут вопросы?

– Не знаю…

– Может, Ева и правда от меня убегала?

– А она убегала? – оживилась Татьяна.

Олег едва заметно скривил губы и повернулся к ней спиной.

Знаменова молча пошла за ним. А во дворе дома вдруг спросила:

– А про какого Диму говорила Ева?

Олег остановился как вкопанный. Действительно, разговор шел о Диме. О богатом и красивом. Фамилия Димы? Да это неважно: можно и самим додумать. Муляров. Никуда он не пропадал, просто конфликт у них с Олегом Пахомовым вышел – из-за Евы. И Диме пришлось от него бежать, и Еве. Но два несчастья нашли друг друга, слились в формулу счастья. Однако Пахомова они по-прежнему боятся, поэтому и прячутся от него. Возможно, у Димы еще дом на побережье есть, там они от Олега и прячутся. Носа показать боятся, поэтому Еве пришлось зашифровать свой звонок.

Но насколько хорошо ее саму зашифровали?

Глава 13

Сливы и яблони все так же шелестели на ветру, шаткий забор все так же тоскливо поскрипывал. Только вот в окнах, выходящих на улицу, солнце не отражалось. Позавчера Олег был здесь во второй половине дня, а сейчас – первая. Утро еще раннее, в зыбке ночной прохлады. Солнце с другой стороны, оно еще не вышло из-за горы, и глинобитный дом, в котором жила Вика Егунова, находился в тени.

Олег ничего не понимал. Трава во дворе скошена, штукатурка на стене в том месте, где была кровь, стерта. И пули из стен выковыряны. Как будто не пулевые отверстия в стенах, а просто выбоины. Ни следов стрельбы, ни следов крови. Можно поискать гильзы там, откуда стреляли, но чутье подсказывало, что их там нет.

– Что скажешь? – спросила Знаменова.

– Слов нет.

Надо было приехать сюда еще вчера, но из-за нехватки времени Пахомов решил отложить визит на сегодня. Но приехали они в Юговку не только для того, чтобы осмотреть место преступления. Их привела сюда геолокация. Определили они телефон, с которого звонили, установили место, откуда прошел звонок. Отсюда Ева звонила мужу.

Хорошо, что местных криминалистов к делу не привлекли, а то пошли бы разговоры. Не в пользу Пахомова разговоры.

– Все равно кровь осталась, – сказал Олег.

Он подошел к месту, откуда к машине отволокли труп, вырвал срезанную травинку с бурым пятнышком. А где-то рядом закудахтала курица из тех, которых кто-то выпустил во двор. Как будто нарочно выпустил, чтобы они нагадили здесь. Но, главное, возникла мысль, что кровь могла быть куриной.

– А это?.. – Олег провел пальцем по выемке в стене. – Свежак. Вчера сбивали.

Знаменова молча наблюдала за ним и если комментировала его действия, то исключительно в уме. Жилин со Свиягиным скромно стояли в сторонке. Казалось, Знаменова заразила их пессимизмом.

Олег сорвал с земли пучок скошенной травы.

– Триммером косили. Может, кто-то видел. Или слышал.

– Виктор, Толик. – Знаменова не сказала операм, что нужно делать, просто показала в сторону хат, прячущихся за лесными зарослями в зелени приусадебных садочков.

Ребята все поняли и пошли опрашивать хуторян. Что здесь произошло, они знали. Как знали и то, кого они здесь ищут.

– Где Ева? – спросила Татьяна, когда они остались вдвоем.

– Если была, то ее уже здесь нет.

Олег злился, но не столько на Знаменову, сколько на себя. Не надо было вчера время на Красухину тратить, и зря он лег спать после разговора с ней. Нужно было брать «Лэндкрузер» Мулярова и ехать сюда. Может, и застал бы он здесь «благоустроителей» за их подозрительной работой. Тряхнули бы мужичков, узнали бы, кто их нанял. А может, здесь работали «иксмены». Глядишь, и взял бы кого за «икс» – «игрек»… А может, Еву бы здесь застали. Если, конечно, она здесь была.

– Это понятно, что ее здесь нет.

В доме порядок: постель убрана, посуда вымыта, на столах чисто. Складывалось впечатление, что жильцы рано утром проснулись, позавтракали, убрали после себя и уехали. Или ушли – неважно куда.

Олег снова зашел, еще раз осмотрелся. Стены без обоев, просто беленые, причем давно. Мебель убогая – древний буфет, такой же старый диван с высокой спинкой, в спаленке железная кровать, шифоньер с простыней вместо створок, под старым тонким ковром на стене – трещина. В «зимней» кухоньке – кирпичная печь, маленькая по сравнению с теми, которые ставят в русских избах. На этой печи не поспишь, если только на плиту матрас не постелешь. Столик небольшой, полки с посудой. На табурете стоит таз, чтобы мыть посуду.

В шифоньере Олег нашел женскую одежду, на полочке под зеркалом увидел кое-что из косметики. Под кроватью стоял пустой чемодан, на вешалке в углу обнаружил мужскую куртку, джинсы. И обувь здесь была, мужская и женская. Тапочки у двери стояли, как будто их совсем недавно сняли.

На стенах висели старые фотографии в потемневших от времени рамках. На самом древнем снимке, под «ржавым» стеклом запечатлен был казак в папахе и черкеске с газырями, рука чинно покоилась на рукояти кинжала. Черноморского войска казак. Современная фотография стояла на высоком комоде, с нее улыбалась миловидная светловолосая девушка, с ней в обнимку стоял Егор. Рядом стеклом вниз лежала еще одна фотография. На ней та же девушка красовалась в обнимку с другим парнем – высоким, чернявым. Вряд ли бы прадедушка-казак одобрил дружбу правнучки с представителем горского народа. И Егор, судя по всему, был против такой дружбы народов, поэтому и уложил фотографию стеклом вниз.

Окно в личную жизнь Вики Егуновой могло находиться в компьютере, в электронном планшете. И, судя по всему, на окне в спаленке стоял ноутбук. Олег нашел там беспроводную «мышку», шнур питания и свободное место, которое мог занимать компьютер. Но самого компьютера не было. Видно, «иксмены» забрали его с собой.

Не было компьютера, зато на полу под окном Олег заметил знакомую сережку. Одну нашли у него в бассейне, другую должны были обнаружить здесь.

Олег вышел из дома, огляделся. Татьяна осматривала выбоины на стене.

– Что ты там нашел? – спросила она.

– Вика здесь жила. С Егором.

– С Егором?

– Не с Егором, а с Димой. И не Вика, а Ева. И не жила, а от меня пряталась.

– Нервничаешь? – Татьяна вопросительно посмотрела на Олега.

Знает же, что у него камень на душе, зачем спрашивает?

– Нервничаю. А кто мне на нервы действует?

– Я? – Она с укором глянула на него.

– Нездоровая ситуация. Нездоровая ситуация на нервы действует. А кто-то эту ситуацию создал.

Олег разжал ладонь и показал сережку, которую нашел в доме.

– Что это?

– Метка. Черным по белому. «Здесь была Ева!»… Это ее сережка… Я говорил тебе про этот дом, про то, что здесь убили Егунову и Галашина, и вдруг оказывается, что здесь была Ева. Вот и скажи, кому ты веришь, мне или тому, кто создал этот нервоз?

– Зачем тебе врать?

– Как зачем? Я хотел переспать с Красухиной, она мне не дала, и я начал ей мстить. Я хотел переспать с Евой, я преследовал ее, она от меня убегала. Из-за нее я поссорился со своим другом, и он приютил Еву в этом доме, у своих друзей. Я ее искал, я ее здесь нашел. Она убежала, а ее друзей я убил. Я ушел, она вернулась, позвонила мужу… Такая вот картинка вырисовывается.

– В этой картинке есть изъяны. Если ты убил ее друзей, зачем Еве говорить, что у нее все хорошо?

– Может, потому что Дима с ней? Живой и здоровый. А на его друзей плевать.

– Зачем тогда пули вытащили?

– Пули от «узи». Скажи, откуда у курортника «узи»? Да и зачем «иксменам» светить свои стволы?

– Все равно разнобой получается.

– Так никто и не пытается меня прижучить. И трупы на меня сбрасывать не будут. Цель всей этой мистификации – создать иллюзию благополучия. Никто никого не убивал, никто никого не похищал. И Ева жива, и Дима, просто они где-то прячутся. Возможно, от меня. Или в круиз куда-нибудь отправились. И покойники могли уехать куда-нибудь, к морю Лаптевых, с юга на север, из тепла в холод.

– Но я-то верю тебе.

– А толку? Трупов нет, пуль нет. А если вдруг найдутся, то что?..

– Грош нам цена, если мы перестанем верить друг другу.

– Хорошие слова. На лирику от переживаний тянет, от сомнений. Вдруг я правда на Красухиной и Селюгиной помешался? Бабы они красивые, а я мужик холостой, а от курортного настроения может сорвать крышу.

– Может и сорвать, – внимательно глядя на Олега, кивнула Татьяна.

– Я Красухину не домогался, я ей не мстил. И за Евой не гонялся.

– Красухина утверждает, что домогался. И она будет твердо стоять на своем. И адвокаты, поверь, уже в готовности. Если мы возбудим дело, начнем расследование, это будет курам на смех. Нас просто-напросто заклюют.

– Те самые куры и заклюют, – мрачно усмехнулся Пахомов.

– Трупов нет, Ева жива, с ней все хорошо. Зато ты кругом виноват.

– И что делать?

– Работать. Просто работать. Позвоню Загореву, пусть подъезжает со своим чемоданчиком. Лабораторию тащить не будем…

– И оснований нет.

– Оснований нет. Да они нам как бы и не нужны. Ты наш коллега, у нас отпуск, ты пригласил нас отдохнуть. Ну, заодно немного поискать твоего друга Диму Мулярова. Совсем чуть-чуть… Кстати, ты хоть раз загорал?

– Да как-то не довелось.

– Надо сходить на пляж. Сейчас вернемся в поселок, переоденемся и – на пляж. А вечером в кафе. А почему бы нам не расслабиться? Мы узнали, что Ева жива. Мы получили основания считать, что и Дима жив. Ну а трупы… Ты их придумал. И я дам это понять Красухиной. Намекну, что не верю в твои бредни…

– В бредни?

– Завтра я постараюсь встретиться с Красухиной. И постараюсь с ней подружиться. На почве ревности. На почве ревности к тебе… Ты не против, если я тебя немного поревную? – Знаменова смотрела на Олега с каменным выражением лица, но в глазах светился живой огонек.

Она хотела получить право на ревность, и он не смог ей отказать.

– «Немного» может не помочь, – усмехнулся он. – Тут нужно «много». Только тогда Красухина тебе поверит.

– Мне нужно войти к ней в доверие. Мне нужно развязать ей язык.

– Ты справишься. Если будешь верить мне.

– Я тебе верю.

– Еще бы Терехов поверил, – уныло усмехнулся Пахомов.

– Я с ним поговорю.

К калитке подошел Жилин. Свиягин остался у дороги. Пахомов заметил, как Толик присел, выискивая что-то в пыли. Если гильзы ищет, хорошо.

– Позавчера стреляли, – сказал капитан. – Здесь, в этом районе. Женщина одна слышала… – Он заглянул в блокнот, чтобы сказать фамилию свидетеля, но передумал. Действительно, какая сейчас разница, кто сказал? – Слышала, но не видела… Она думала, что охотники…

– С автоматическим оружием? – усмехнулась Знаменова.

– Прогресс шагает по планете, – хмыкнул Жилин.

– Далеко зашел?

– Не очень. Я же говорю, никто ничего не видел…

– А «тимуровцы»? – Олег обвел рукой территорию двора.

– Внедорожники вчера к дому подъезжали. Постояли немного и уехали. Никто не выходил. Две машины было.

– Никто не выходил?

– Во всяком случае, гражданка Поливай… – Жилин запнулся, заглянул в свой блокнот. – Гражданка Поливайнарепейничук не видела, чтобы кто-то выходил.

– А гражданка Поливайнаперни…

– Поливайнапере… Поливайнарепейничук, – со второго раза справился Жилин.

– Гражданка номера не запомнила?

– Гражданка номера не запомнила.

– А какой марки машины?

– Гражданка не разбирается. Большие, сказала. И черные. Я понял, что внедорожники…

– Постояли и уехали. Постояли, пока Ева не позвонила, – Олег выразительно глянул на Татьяну.

– А когда они подъезжали? – спросила она.

– Темнеть начинало, – сказал Жилин.

– Как раз в это время она и звонила, – кивнул Пахомов.

– Товарищ майор! – Во двор входил Свиягин.

На раскрытой ладони у него лежала гильза – точно такая же, какую в свое время нашел Олег. Теперь можно было смело предполагать, что Вику и Рому, Розу и Егора убили одни и те же люди.

Но найденные гильзы сами по себе ничего не дадут. И сведения о вчерашних джипах хороши только для того, чтобы подтвердить вменяемость Олега. Стрельба была, людей убили, а Ева здесь не жила. Ее просто привезли сюда, чтобы она здесь отметилась. Привезли и оставили здесь собаку, которую можно было повесить на майора Пахомова.

Но кто привез Еву? На кого работают «иксмены»? На Красухину? Или на того, кто стоит за ней?.. Но в любом случае Красухина – связующее звено. И его нужно заблокировать. Чтобы оно не мешало работать. Хорошо, если Знаменова сможет развязать ей язык.

* * *

Ева вышла к завтраку в халате. Она могла бы надеть пляжный сарафан, в котором вчера ездила по горным дорогам, или предстать перед Адамом в костюме Евы, но предпочла банный халат. Из трех вариантов, которыми она располагала, выбрала один.

Адам неодобрительно покачал головой, глядя на нее.

– Вид у тебя, конечно.

– Извини, утреннего платья у меня нет. И вечернего тоже. – Она сказала об этом без особого сожаления.

Ну, нет у нее платья, и что? Главное, что Адам рядом.

– Утреннее платье?.. Да, я хотел бы видеть тебя в утреннем платье, – улыбнулся он.

– В утреннем платье Евы? – спросила она, усаживаясь за стол.

– Да, и это тоже…

– Мы пойдем с тобой гулять? – Ева кивком показала на сад.

– А тебе интересно?

– Очень.

– И мне когда-то было интересно.

– Когда-то?

– Да и сейчас в общем-то… А сейчас такое ощущение, как будто я повзрослел.

– Я помню тот день, когда я перестала играть в куклы, – кивнула Ева.

– В куклы? – Он посмотрел на нее так, как будто она задела его за живое. – Да, есть такая игра… Иногда в нее играют и мальчики…

– Маленькие, – улыбнулась она.

– У маленьких своя игра, у взрослых своя… Мы сегодня не пойдем гулять. Мы сегодня поедем тебя одевать. Завтра я хочу видеть тебя в утреннем платье… А сегодня вечером – в вечернем. Сегодня у нас будет романтический ужин.

– Ты меня интригуешь! – Ева поймала себя на желании вскочить с места, обнять Адама и расцеловать его.

Шопинг – это хорошо, но романтический вечер лучше.

Глава 14

Вилами по воде уголовное дело не возбудишь. Татьяна верила Олегу, но, увы, его богатая на события история не подтверждена фактами. Где четыре трупа, о которых он говорит?.. Есть уголовные дела по факту исчезновения гражданина Мулярова и гражданки Селюгиной, но работать по ним должен местный уголовный розыск, а не следственная бригада из Москвы.

Можно возбудить дело по факту покушения на жизнь майора Пахомова, но опять же, где доказательства? Только воду мутить. И без того мутную воду.

Хитрей нужно быть. И умней. Не следует идти на Красухину в штыковую атаку с криком «ура», к ней нужен женский подход. Нужно залезть к ней в душу. Тем более у них есть общие точки соприкосновения, которые могут стать ступеньками к этой самой душе.

Но прежде чем сунуться к Красухиной, Татьяна хотела еще раз поговорить с Федором Селюгиным. Олега она с собой брать не стала. У него своя линия, он собирался заняться окружением Егора Корбылева, выйти на некоего Наримана, поговорить с ним.

Татьяна вышла из дома и сразу же увидела белый «Мерседес» Красухиной. Похоже, Полина Юрьевна снова в отеле. Возможно, не все следы замела. Или просто следила за домом Мулярова.

Проходя мимо ресепшена, Татьяна увидела симпатичную девушку в белой рубашке и с бейджиком на кармане. Администратор Наташа вежливо улыбнулась ей, останавливать не стала.

Татьяна сама должна была остановиться, поговорить с девушкой. Возможно, Наташа владеет информацией, которая поможет прояснить картину. Но вряд ли она расколется с ходу. Если она в курсе компрометирующих Красухину дел, то у нее наверняка строжайший наказ молчать. Тут особый подход нужен. И Пахомов мог бы подобрать к девушке ключик. Во-первых, он опер с опытом и головой. А во-вторых…

Татьяна вздохнула. Да, Пахомов мог очаровать Наташу. И Еву мог. И Красухину. Он не просто интересный мужчина, в нем редкая сила, которая действует не только на женщин. Эта сила может подавить и мужскую волю.

Татьяна вспомнила, как сдалась на милость Пахомову. Он ей нравился еще до того, как они отправились в злосчастный Волкобойск. Но там она встретила мужчину, который покорил ее своим редкой силы обаянием. Виктор Чащин представлял городскую администрацию, он помогал им расследовать дело, которое привело их в далекий таежный город. Она еще тогда не знала, что он и есть убийца, хотя уже и возникло подозрение.

Они втроем стояли на улице, когда на крышу гаража, стоящего во дворе дома, запрыгнул самый настоящий волк. На Татьяну зверь глянул как на овцу, а на Чащина – как на равного себе и даже более опасного волка. Но еще больше он испугался Олега. Именно тогда Татьяна со всей полнотой ощутила эту его силу. И в тот же вечер она стала его женщиной…

Но вместе с тем она попала и под влияние самого Чащина, который повел очень опасную игру. Он понял, что его вот-вот выведут на чистую воду, и решил уничтожить группу Знаменовой. Два опера погибли, Олег был серьезно ранен, а Татьяну похитили. Она готова была умереть и даже просила, чтобы Чащин ее застрелил. И он приставил к ее голове пистолет и даже нажал на спусковой крючок. Ей пришлось собрать в кулак всю мыслимую и немыслимую волю, чтобы не дрогнуть, когда щелкнул курок.

Она готова была умереть, притом что практически влюбилась в Чащина. Она не хотела быть его женщиной, поэтому пыталась бежать, но, увы, неудачно. После этой попытки Чащин поставил ее перед выбором – или она с ним, или со всеми его отморозками. Она выбрала первое, утешая себя тем, что в близком контакте с Чащиным сможет раскрутить его на признание. И даже смогла раскрутить. Но это не оправдывало ее в собственных глазах. Потому что она дала согласие лечь в постель с преступником. Татьяна пыталась оттянуть этот момент, и ей это удавалось, но рано или поздно она бы уступила…

Она не оправдывалась перед Олегом, не уповала на то, что до постели дело так и не дошло. Она чувствовала себя виноватой, именно поэтому и рассталась с ним. Он готов был ее простить и даже простил, но они все равно расстались. Да и как они могли быть вместе после того, как она предала его, как женщина – мужчину.

Татьяна собиралась войти в доверие к Чащину, и тогда ей это удалось. Сейчас же она собиралась влезть в душу к Красухиной. К счастью, не через постель.

Красухину она нашла в номере у Селюгина. Федор собирал вещи, а она сидела на стуле у окна и в тяжком раздумье рассеянно смотрела перед собой. Заметив Татьяну, она усилием воли встряхнула себя, даже попыталась улыбнуться.

– Вы чем-то расстроены, – мягким, но утвердительным тоном сказала Татьяна.

– Да вот, – Красухина уныло глянула на Селюгина.

– Федор Ульянович уезжает?

– Уезжает? – Полина как будто удивилась.

Как будто раньше она не замечала, что Селюгин собирает вещи.

– А что мне здесь делать? – выпалил мужчина.

Но Красухина даже ухом в его сторону не повела. И Татьяна глянула на него лишь вскользь.

– Да нет, дело не в том, что уезжает… Федор сказал, что Ева вчера звонила.

– И это вас расстраивает?

– Да нет, как раз напротив, – пожала плечами Красухина.

– Тогда в чем дело?

– Знаете, это даже хорошо, что вы следователь… – Полина натянуто улыбнулась, но при этом тихонько всхлипнула, как будто собиралась расплакаться. – Так хочется выговориться…

– Под протокол? – вроде как в шутку спросила Татьяна.

– Можно под протокол. Но лучше под коньячок… У вас не просит? – Красухина приложила руку к груди.

– Да вроде нет.

– Ну да, вы же при исполнении…

– На самом деле не совсем.

– Что значит не совсем?

– Олег нас на море пригласил. Отдохнуть. Просто мы решили ему помочь.

– В чем? – нахохлилась вдруг Красухина.

– Не переживайте, я его сватать вам не буду.

– Сватать?!.. А вы попробуйте! – засмеялась Полина.

– Не хочу.

– А может, вы к нему неровно дышите? Он в общем-то мужчина видный.

– У нас когда-то был роман…

– А я так почему-то и поняла! – всплеснула руками Полина. – Смотрю, ревнуете!.. Ревнуешь, честно признайся?

– Ну, есть немного.

Селюгин остановился, он стоял и с открытым ртом смотрел на женщин. Его явно заинтриговало строительство моста между ними.

– А он кобель… И сучку себе нашел… – Красухина осеклась и виновато глянула на Селюгина.

– Да ладно уж, – махнул рукой тот.

– Что ладно? – внезапно разозлилась Полина. – Какого черта ты привез сюда эту дуру? Равновесие без рогов теряешь? Или бодаться любишь?

– А что я? – оторопело уставился на нее Федор.

– Федор Ульянович, вы только не обижайтесь! – Татьяна взяла Красухину за руку, легонько потянула на себя, и та все поняла.

Они вышли из номера, и очень скоро Знаменова оказалась в ее «Мерседесе».

– На мужика наехала, а зачем? – сконфуженно спросила Полина у самой себя и, нажав на кнопку, завела машину.

– Значит, была причина.

– Ева, конечно, сука… Ладно Олег, она еще и с Димой закрутила.

– С Муляровым?

– Ну а с кем еще!

– Вы знаете, что Ева с Димой?

– Да нет, просто думаю, куда он делся? А тут колхоз сказал, что Ева с Димой…

– Колхоз?

– Ну, в смысле, Федя… Я вас случайно не обидела? – спохватилась Красухина.

– Я похожа на колхозницу?

– А что тебе больше нравится, водка или коньяк?

– Коньяк.

– Ну какой же ты колхоз! – засмеялась Красухина.

Она нажала на кнопку на рулевом колесе, и на экране дисплея высветились номера абонентов из телефонной книги.

Татьяна мельком пробежала по списку. Прежде всего ее волновали абоненты под именами Егор и Роза. Но таких не было. И Евы не было в списке. Дима был, а Евы не было.

Красухина заметила, куда смотрит Знаменова, быстренько выключила блютус, торопливо достала из сумочки айфон и напрямую набрала номер, связалась с абонентом, выслушала приветствие, поздоровалась в ответ.

– Ашотик, я сейчас еду к тебе! Мне нужна седьмая беседка!.. Понятно, что сделаешь… И шашлык! Ты знаешь, какой шашлык я люблю!..

Полина вернула телефон на место и виновато глянула на Татьяну.

– Может, ты не хочешь со мной, а я тебя тащу.

– Куда?

– Я могла бы тебя к себе домой позвать, но вдруг ты подумаешь, что я тебя похитить хочу.

– Зачем?

– Ну, Олег же тебе наговорил…

– Я под спутником, – Знаменова на мгновение задрала голову кверху. – Да и ребята знают, с кем я.

На этот раз она кивнула на дом Мулярова.

– Да я понимаю, – ничуть не смутилась Полина. – И проблемы мне не нужны. Просто ты подумать можешь… Или ко мне?

– Лучше к Ашотику.

– Понеслась!.. – Красухина сорвала машину с места, резко набрала ход, демонстрируя мощь двигателя, но тут же сбавила «газ». – Жаль, курортная зона…

Татьяна не стала смотреть в зеркало заднего вида. Она и так знала, что Свиягин поехал за ней. Жилин поддерживал Пахомова, а Свиягин – ее.

– Почему вы думаете, что Ева говорила о Мулярове? Насколько я знаю, она не называла фамилию, – сказала Татьяна.

– А куда он делся?

– Олег сказал, что Диму похитили.

– Да никто его не похищал.

– Его силой затащили в машину.

– Кто это сказал? Какая-то писюля?.. Это его машина могла за ним подъехать.

– Сама по себе?

– Почему сама по себе? – Красухина удивленно повела бровью.

– Насколько я знаю, у Мулярова не было водителя.

– Кто сказал? Пахомов? Так он мог и не знать.

– Что не знать? То, что у Мулярова личный водитель был?

– Был у него водитель.

– Тогда почему его машина в гараже стоит?

– А у него что, одна машина была? – удивилась Полина.

– А разве нет?

– Да уж… – Красухина резко выдохнула воздух и закатила глазки.

– Что не так?

– У меня сестра двоюродная есть. Бедная родственница. Я когда к ней в Ростов по делам приезжаю, никогда не говорю, сколько у меня денег. А зачем расстраивать?.. Я, конечно, могу поделиться… Э-э, короче. Дима правильно делает, что не расстраивает Пахомова… А может, и боится, – Полина в раздумье пожала плечами. – Все-таки Пахомов мент, может, он не чист на руку. Еще экспроприирует экспроприированное.

– Экспроприированное?

– Ну, я, честно говоря, не знаю, на чем Дима свой личный капитализм построил. Он про воду говорит, но я так думаю, там и другие дела были. Он о них не говорил, но я не… Ладно, проехали!

– Хотите сказать, у Димы не одна машина.

– И не один дом…

– И где у него дом?

– А он мне говорит?

– Почему нет?

– Я его любовница, а не жена… У него таких любовниц… – с обидой фыркнула Полина.

– И Ева одна из них?

– Ничего не могу сказать! – мотнула головой Красухина.

– Почему?

– А когда они могли познакомиться? Ева приехала в один день с Пахомовым.

– Вы откуда знаете? – спросила Татьяна.

Красухина глянула на нее с удивлением.

– Ну да, она же приехала к вам в гостиницу…

– А на следующий день пришла к Диме домой.

– К Олегу.

– Может, к Олегу, а может, и к Диме, – пожала плечами Полина.

– Дима к этому времени уже пропал.

– Ну, может, он для Пахомова пропал. Пахомов у меня зависал, ко мне клеился, дома не бывал… А может, это Дима с Евой в бассейне купался?.. Может, она к Пахомову лезла, а попала к Диме… Может, это он ее и увез?

– Увез, пока Пахомов его искал.

– Может, искал, а может, и не искал. Может, Дима уже нашелся. Может, они поругались… Пахомов, он какой-то мутный… Нет, я не говорю, что это из-за того, что он мент… У меня брат здесь – начальник криминальной полиции. Хороший мужик. Честно скажу, хороший. Но иногда как найдет. Вытаращит глаза и давай чушь пороть…

– Пахомов не такой.

– Не такой… – хмыкнула Красухина. – Когда дело касается бабы, мужики все не такими становятся… Я, кажется, говорила, как он за крабами охотился. Захожу, значит, в воду голышом, а он выныривает. Трубка, знаешь, как торчала!.. Все, все, молчу! – Глянув на Татьяну, женщина сбавила пыл.

– Он к тебе приставал?

– Да!.. Я, дура, его к себе притащила. Думаю, если мент, ну, в смысле полицейский, то и бояться нечего. А он хвост распустил!.. Наша сила, говорит, в плавках!.. Нет, насиловать он бы меня не стал, это я тебе точно скажу. Но как смотрел, как смотрел!.. Я тебе честно скажу, я бы ему отдалась! Такой мужик!.. Но я не могу с каждым встречным. Сколько их тут таких отдыхающих… А замуж никто не зовет, – пронзительно вздохнула Полина.

Татьяна нервно провела пальцем по подбородку. У нее такая же беда. Вроде красивая, и мужчины есть, с которыми можно было бы под венец, а обручального кольца на пальце до сих пор нет. В этом есть ее вина. Сколько раз она говорила «нет», когда нужно было сказать «да». А годы идут, им все равно, кто виноват…

– А у тебя как?.. Вижу, что никак… – спросила и сама же ответила Полина. – А баба ты красивая… И я вроде ничего, а?

Знаменова кивнула. Красивая она баба. И сексуальная. Именно так думает Олег. Может, он действительно домогался Полины? Может, у него действительно съехала крыша от ее сексуальности?..

* * *

До Краснодара ехать и ехать, плюс обратный путь. Но Ева обернулась всего за четыре часа. Около часа туда, столько же обратно, все остальное время она провела в салоне брендовой одежды.

В этот салон она зашла бедной родственницей, в стремненьком сарафанчике. Девушка в стильном костюмчике смерила ее пренебрежительным взглядом, колко улыбнулась. А потом как начала прыгать вокруг нее. Чем больше Адам покупал, тем шире становилась ее улыбка, а взгляд все больше наливался завистью. Когда Адам расплачивался, зависть эта сочилась из глаз, как яд из змеиного зуба. Приятно вспомнить.

А еще приятней надеть платье, которое больше всего понравилось Адаму. Открытые плечи, оголенная спина, подол длинный, струящийся. Волосы у Евы распущены, глаза подведены, на губах сочно блестит дорогая помада, а какие у нее духи…

Она стояла посреди спальни, Адам завороженно смотрел на нее.

– Пройтись? – спросила Ева.

Туфли у нее на шпильках, но это ее не пугало. Она уверена была в том, что сможет пройтись модельной походкой.

– Не надо.

Он взял соболиную горжетку, подошел к Еве со спины и украсил плечи.

– Просто стой.

– Хорошо. А то мне страшно. Сделаю шаг и улечу. Как воздушный шарик. Я сейчас такая легкая. И легкомысленная. Может, это от счастья?

– Возможно, ты меня обманываешь.

Он положил ей на спину руки, запустил пальцы под боковые вырезы платья и пробрался к самой груди. Соски вмиг затвердели под его дрожащими от возбуждения пальцами. Его вибрация передалась ей, низ живота превратился в пчелиный рой. Роение такое мягкое, щекочущее, а мед теплый, вязкий, текучий…

– Я тебя не обманываю.

– Ты меня хочешь?

– Да, я такая легкомысленная…

Платье с шорохом упало к ногам, Ева смело переступила через него. И так же смело легла на кровать, перевернувшись на спину. Счастью нужно смотреть в глаза.

* * *

Летнее кафе «У Ашота» располагалось на западной окраине поселка, на скалистом, не очень высоком берегу. Шесть беседок примыкали одна к другой, а седьмая стояла особняком. И никто не мог слышать, о чем Татьяна и Полина говорили между собой.

А шашлыки у Ашотика – просто прелесть, тают во рту. А коньяк у него разливной, мягкий, ароматный, легкий. И коварный. Татьяна не сразу поняла, что напилась.

– Хочешь сказать, что Олег у тебя герой? – Полина тяжело ворочала языком.

– Я говорила? – вяло копаясь в памяти, спросила Татьяна.

– Ну, мать!.. Да ты о нем только и говоришь.

– Я говорю?

– Ты говоришь.

– Я говорю, что не могу не верить Олегу.

– Да?.. Хочешь сказать, что его действительно пытались убить?

– А вдруг?

– Ну да, в гостинице стреляли… Но я почему-то думала, что это он…

– Он говорит, что ты следила за Евой и за ее мужем.

– Ну, в какой-то степени…

– В какой конкретно?

Испуганно глянув на Полину, Татьяна приложила руку к груди. Кажется, она икнула. Или не кажется?

– А в такой!.. Ева с катушек слетела! Мужу истерики закатывала! А знаешь почему?

– Знаю! – Кивнув, Татьяна коснулась подбородком своей груди.

– Да потому что Дима по сравнению с ее мужем как бог напротив… э-э… – Полина щелкнула пальцами, подбирая сравнение.

– Сатира!

– Да! Сатира не должна щадить!.. Вилы в бок!.. Седина в бороду… Ты что-нибудь поняла?

– Что-нибудь.

Татьяна поймала себя на мысли, что таращит глаза, чтобы не выглядеть пьяной.

– Седина в бороду – бес в ребро, вот!.. У Димы этот бес не только в ребре… Или в том самом ребре… Я пыталась изгнать его, пыталась… а-а! – Полина пьяно махнула рукой. – Может, у Евы получится?

– А она с ним?

– Да с ним!.. От мужа убежала. И от Олега… А зачем ей Пахомов? У Адама все, а у него – голый васер!

– У какого Адама?

– У Адама?! – Красухина вытаращила глаза в пьяном изумлении.

– Ты сказала, что у Адама…

– Если Ева – Ева, с кем она может быть? С Адамом! Адам и Ева – два сапога… на саночках возить… А я так и сказала – Адам?

– Сказала.

– Да я филолог!

– Философ.

– Я философ, а ты следователь. Выпьем за это?.. Стоп!.. – Полина осадила себя, приложив ко лбу ладонь. А затем сжала кулаки, как будто это могло помочь ей протрезветь. – Ты следователь!

– Следователь…

– Тебе и ноги в руки… В смысле карты… Думаешь, я не знаю, что меня хотят подставить? Знаю!

– Кто? – спросила Татьяна.

– А-а, сейчас! – Полина пьяно погрозила ей пальцем. – Ты мне сначала обещание должна дать, что поможешь.

– Ну, если дело серьезное.

– Серьезное… Такое серьезное, что даже страшно… Очень серьезное. И очень страшное… Есть у нас тут один в авторитете, мы с ним в гостиничном бизнесе конкурируем, терки у нас… Вот я думаю, он меня и подставляет.

– Подставляет?

– Видела я Егора, о котором Пахомов говорит. И Розу видела. В отеле видеокамеры, видела. И не только на видео. Кефаль – поселок немаленький, но все друг друга знают. Роза в массажном салоне работает, и Егор из той же системы. Может, сам обслуживает…

– Обслуживает? – Знаменова обратила внимание, что Полина говорит о Егоре в настоящем времени.

Пахомов дал понять Красухиной, что и Корбылева, и Клевер больше нет, но та их мертвыми не видела… Или она только делает вид, что считает их живыми.

– Ну, может, и сутенер, я не знаю, – пожала плечами Полина. – Но работал он вместе с Розой на Бамута.

– Кто такой Бамут? – на всякий случай спросила Татьяна.

Пахомов говорил ей и про Бамута, и про Наримана, но многого про них рассказать не смог, потому как не располагал полной информацией.

– Я же говорю, местный авторитет. Очень серьезный мужик… Даже не знаю, как ты сможешь мне помочь.

– Почему не смогу?

– Опасный он. Очень опасный. Сожрет и не почешется.

– Опасные люди – моя спецификация.

– Тебе видней… Не связывалась бы ты с Бамутом… Забудь, что я говорила.

– В серьезных делах я ничего не забываю.

– Ну, если поможешь, хорошо, – глянув куда-то в сторону, сказала Полина. – Очень хорошо… Устала я от этого козла…

– Может, он и Еву похитил, чтобы тебя подставить?

Знаменова нарочно задала этот вопрос. Если Красухина пытается спрятаться за Бамутом, она могла свалить на него и Еву, и Мулярова.

– Еву?.. Да нет, Ева с Димой сейчас… У Димы проблем с Бамутом быть не должно. Дима в наш бизнес не вмешивался, он просто живет. Денег наколотил и просто живет… Я тоже когда-нибудь на такой режим перейду. Заманалась бегать. Крутишься как белка в колесе… А-а…

– Значит, Дима твоим любовником был?

– Был да сплыл.

– А другой любовник у тебя был?

– Другой любовник?.. Ну, были у меня мужики…

– Кто?

Красухина удивленно вскинула брови, с колкой насмешкой глянув на Татьяну. Да, она следователь, но у них частная беседа, и она не должна об этом забывать. Да и на допросе она не обязана открывать свою душу. Но Знаменову такой реакцией не смутить. Она не священник и к исповеди не приглашает. Она следователь и должна принуждать к исповедованию. И к покаянию.

– Говорят, у него яхта своя.

– Кто говорит?

– Ну, говорят.

– Валя говорит? Так он Диме завидует, вот и говорит. С Димой меня поссорить хочет.

– А что здесь такого? Дима же не муж. И жениться на тебе не собирался. И что здесь такого, если у тебя есть любовник со своей яхтой?

– Что здесь такого? – протяжно вздохнула Красухина. – Если бы у меня был такой, с яхтой, ничего. Но у меня такого нет! Вот потому и «чего»!.. Если бы был…

– Говорят, он очень тебя ревнует. И никого к тебе не подпускает.

– Валю он ко мне не подпускает? – презрительно фыркнула Полина. – Так это я его к себе не подпускаю… Я не подпускаю, а он распускает. Сопли. И слухи.

– Пахомов говорит, что Валентин жену свою любит?

– Может, и любит, – пожала плечами Полина, с торжествующей насмешкой глянув на Татьяну. – А меня хочет. Жениться мне предлагал.

– Валентин?

– А что здесь такого? – Красухина изумленно повела бровью. – Я что, уродина какая-то?

– Да нет, конечно…

– А давай выпьем за нас, красивых? – предложила Полина.

– Э-э…

Татьяна хотела сказать, что им уже хватит. Но Красухина предостерегающе смотрела на нее. Она упадет в глазах собутыльницы, если откажется.

А зачем отказываться? Вечер такой томный, ветер с моря теплый, коньяк мягкий, в ощущениях легкость. И голову Татьяна потерять не боялась. Не зря же она напросилась в Кефаль, узнав, что Пахомов попал в переплет. Давно уже пора было наладить с ним отношения. А сегодня ночью они могли оказаться в одной постели. Он не подумает превратно, если она сама проявит инициативу на пьяную голову. Раскрепостилась женщина, слетела с тормозов. Что у трезвой на уме, то у пьяной под юбкой. И чем пьяней будет Татьяна, тем естественней покажется ему ее поведение.

Глава 15

За казенный счет опер может поужинать в ресторане. Если того требуют служебные обстоятельства. А вот услуги проститутки Пахомову оплачивать никто не станет. Все за свой счет.

– Одну банщицу на два часа? – спросил совсем еще юный, но не по возрасту деловой паренек. – Вас же двое.

– Ну-у…

– За второго доплатить нужно.

– Договоримся.

Парень кивнул, забрал деньги и ушел, а Олег вернулся в сауну.

Сколько их, таких коммерческих саун, по городам и весям. Сколько заплатил, столько и парься. И веничек за деньги подадут, и мочалку. А заплатишь хорошо, будет и живая «мочалка».

Пахомов и сауну нашел, и насчет девочки договорился. Они с Витей Жилиным уже ополоснулись, проверили себя на прочность в парилке. Пивка дернули холодненького. Водочку не трогали. Водочка будет потом.

Витя, закутанный в простыню, сидел на скамейке за столом. Лицо красное, взгляд бодрый.

– Договорился?

– А то!

– Блондинка или брюнетка?

– Трансформер.

– Не понял!

– Трансформер с телепатическим адаптером. Вводишь коммуникатор в портал, включаешь мыслительный процесс. Кого хочешь, того и получишь. Нравятся худосочные блондинки, пожалуйста. Захотелось толстозадую шатенку, подумай о толстозадой шатенке…

– Теперь понятно. Худосочная блондинка трансформируется в толстозадую шатенку. Или в грудастую брюнетку… Да, трансформер – это хорошо. Трансвестит – плохо.

– О трансвеститах думать не советую. В этом случае трансформация необратима.

– Тогда, может, просто брюнетку? Без всяких трансформаций…

В дверь постучали.

– Да!

В сауну вошла смазливая длинноволосая брюнетка в коротком платье и босоножках на высоком каблуке.

– С легким паром! – заученно улыбнулась она.

– Вот тебе и брюнетка! – улыбнулся Олег, приглашая девушку занять место на скамейке.

– Саманта.

Девушка под псевдонимом Саманта скупо улыбнулась, подошла к шкафу, открыла створку, спрятавшись за ней. Она сняла платье, достала простыню, развернула ее, набросила на себя. Закрыла створку, повернулась к клиентам и распахнула простыню, обращая внимание на естественность своего женского происхождения.

– Кто со мной? – спросила она, открывая дверь в парилку.

– Мы еще не завелись, – сказал Олег, ставя на стол бутылку водки.

– Удачи!

Саманта вернулась минут через десять, зашла в душевую кабинку. Зашториваться не стала. Олег кивнул, наблюдая за ней. Фигурка у девушки отменная, и за нее уже заплачено, но у них с Витей договор – без рук и прочих конечностей. На девочку они раскошелились только для того, чтобы удовлетворить свое любопытство. Но смотреть можно. В конце концов, у них сейчас режим работы такой, когда полезное можно совмещать с приятным. Курортный режим работы.

Вытираться Саманта не стала, просто набросила на себя простыню и села рядом с Олегом.

– С легким паром!

– Спасибо.

Олег поставил перед ней бокал с пивом. Она благодарно кивнула, с удовольствием ополовинила предложенный объем.

– С легким хмелем!

– А нам уже можно потяжелей, – сказал Жилин.

Он разлил водку по трем пластиковым стаканчикам, один подал Саманте.

– Я бы пропустила… – сказала брюнетка, но тут же мотнула головой, не соглашаясь сама с собой.

– Ну, за встречу!

Для проституток алкоголь – и анестезия, и успокоитель совести. И редко кто из них откажет себе в таком удовольствии, особенно на работе. На это был и расчет.

После первого «дринка» последовал второй, третий. И пиво шло хорошо – вместо закуски. Первая бутылка опустела быстро.

– Хорошо тут с вами, мальчики. А время идет, – Саманта выразительно глянула на Пахомова. И провела рукой по своему бедру, приглашая к действию.

Но ответил ей Жилин.

– После первой не закусываем, – убирая со стола пустую бутылку, сказал он.

– А после второй сможете? – спросила она, глядя, как Жилин откручивает пробку новой бутылки.

– А если не сможем, ты же не расстроишься?

– Ну-у… Вы мне уже нравитесь, – пьяненько улыбнулась Саманта.

– Ну, тогда за любовь!

Пахомов плеснул ей щедро, и выпила девушка до дна. Взгляд ее осоловел.

– Мы тут как-то с Розой зажигали, – Олег взял старт.

– С розой ветров? – хихикнула Саманта.

– С Розой Клевер… Знаешь такую?

– А если знаю?

– Тогда за знакомство!

На этот раз Олег хорошо плеснул только Саманте, а себя с Жилиным обделил. Им спаиваться совсем не обязательно. А Саманта водки не боялась и выпила все до капли.

– У нас даже роман с Розой случился, – сказал Олег.

– Роман? – заинтригованно глянула на него Саманта.

И с тем же озадаченным видом перевела взгляд на Жилина. Похоже, она приняла их за «неформалов», которые сняли девочку чисто под разговор. Ничего удивительного: нынешний мир богат на разнообразие.

– Мы с ней в свободное от работы время встретились, – продолжал Пахомов. – Парень ее пришел, Егор, скандал устроил…

– Ее парень?

– Егор. Кораблев. Она так ему и сказала, плыви, говорит, Кораблев, пока парус не порвали…

– Корбылев.

– А какие у корбылей паруса?..

– За паруса! – поддал жару Жилин.

Пока Олег разливал водку, он обошел стол и подсел к Саманте. И даже обнял ее за плечи.

– Чтобы не рвались! – добавил он, поднимая стопку.

– Ребристые, с пупырышками… Да, лишь бы не рвались, – пьяно кивнула Саманта.

Она выпила – даже не поморщилась. Как будто в стаканчике была ключевая вода.

– А я вот все думаю, какие у корбылей паруса? – сказал Олег, воткнув два пальца в щеку. – Может, и не было никаких парусов. Роза ему сказала, чтобы он греб к своей Вике. Греби, говорит, к своей Вике. Если греби, значит, без паруса…

– А Вика, она какая, красивая или не очень? – спросил Жилин.

– Ну, Егор сказал, что очень. Сказал, что она с Розой рядом не стоит. А Роза, знаешь, что ему сказала? Сказала, что Вика с ней рядом лежит. В смысле, лежала. Они вдвоем кого-то там обслуживали…

– Вдвоем легче, – кивнула Саманта. – А когда одна, а вас двое…

– Вика тоже с вами работает?

– Уже нет. Егор ей не разрешил. Она с Егором живет…

– А Роза говорила, что она с каким-то Нариманом крутила.

Олег не видел Наримана, не знал, как он выглядел. Но у него была догадка. Он видел фотографию, где Вика стояла в обнимку с каким-то парнем. Что, если это и был Нариман?

Этот снимок он забрал с собой, но показывать Саманте пока не решался. Пока разговор промежду прочим идет, время для конкретных вопросов еще не подошло.

– С Нариманом? – хмыкнула девушка. – С кем Нарик не крутил?.. Нарик у нас как тот петушок, со всеми курочками…

– Нарик – петух? – резко спросил Олег.

– Кто петух? Нарик?! – вскинулась Саманта.

– Ну, ты же сказала, что петух.

– Я сказала?.. Я сказала, что он как петушок…

– А если он узнает, что ты так сказала?

– Как он узнает?! – в состоянии, близком к панике, спросила девушка.

Страх перед возможной расправой протрезвил ее не хуже ледяного душа.

– А как он узнает? – возмущенно спросил Пахомов. – Нас что, здесь прослушивают?

– Нет! – мотнула головой Саманта.

– Тогда как он узнает?.. Думаешь, что я скажу?

– А зачем тебе это?

– Вот и я думаю, что незачем… А он у вас тут за главного?

– Ну-у…

– Не хочешь, не говори.

Пахомов наполнил стаканчик, дал девушке выпить. И посмотрел на часы. Время летело быстро, на все про все оставалось двадцать минут. Впрочем, они могли доплатить. Возможно, оно того стоило, если Саманта знала и Розу, и Егора, и Вику.

– А с Розой ты, значит, дружишь? – спросил он.

– Ну, не то чтобы…

– А с Егором?

– С Егором мой Ромка дружил.

– Ромка? – Олег выразительно глянул на Жилина.

Никак не думал он, что им сегодня так повезет. Если, конечно, речь шла о Романе Галашине.

– А вы его знаете? – перехватила его взгляд Саманта.

– А почему ты сказала, что Ромка дружил с Егором? Он что, не дружит?

– Ну, он-то дружит. Мы с ним не дружим.

– Почему?

– Так это, кончилась любовь. У нас тут любовь короткая… – с кислой насмешкой вздохнула девушка. – Егор Вику отсюда забрал, а Ромка меня вытаскивать не стал. А зачем?.. Я разве человек?.. Нет, у него Аська человек. Ну, спала она с Нариком, и что? Все равно человек!

– С Нариком?.. Когда это было!

– Когда?

– Когда… Нарик еще тот… – Саманта осеклась.

– Не бойся, мы никому не скажем, что ты его петухом назвала.

– Я назвала?! – испугалась она.

– Мы не скажем. А ты говори, говори. Интересно.

– А какой у вас интерес? – девушка подозрительно глянула на Олега.

– Может, я на Розе жениться хочу.

– А я на тебе! – Жилин обнял ее за талию, а она как будто в награду за это сбросила с плеч простыню – до самого пояса.

Правда, тут же вернула все на место. Сначала обрадовалась, а потом поняла, что Жилин шутит. Во всяком случае, так ее понял Пахомов.

– Вика с Нариком дружила? – глянув на часы, спросил Олег.

Время стремительно истекало, в любой момент мог появиться юный сводник, придется продлевать абонемент. Слишком уж интересной оказалась «книжка».

– Ну, было такое… – кивнула Саманта.

– А что еще было?

– Вика дружила с ним, пока здесь не оказалась…

– Нарик ее сюда сосватал?

– Ну, в общем, да… Сказал, что с работой поможет. Ну и помог. Если бы не Егор, она бы и сейчас мочалилась…

– Егор Вику вытащил, а Ромка тебя – нет. Зато Аську вытащил. Она у вас работала?

– Да нет, не работала. Если Нарик и хотел, то не успел. Ромка у него Аську отбил…

– И Нарик это стерпел?

– Ну, не знаю…

– Давно это было?

– Не очень, сезон только начинался…

– Значит, Нарик и с Викой любился, и с Аськой. Вика к Егору ушла, Аська – к Ромке.

– Выходит, что так…

– И при этом Егор с Ромкой продолжают работать на Нарика?

– Не знаю. Они куда-то делись. Были, а сейчас нет…

– Может, они на Красухину работают?

– На Красухину? – Саманта оцепенело посмотрела на Олега.

Похоже, до нее дошло, что разговор перестал быть праздным.

– Ты ее знаешь?

– Ваше время истекло, – мотнула головой девушка.

– Мы заплатим.

– Ну, если заплатите, давайте начнем…

Саманта поднялась, скинула простыню. И, поманив за собой Жилина, зашла в парилку.

– Я пойду? – возбужденно спросил Витя.

Пахомов глянул на него с насмешливым возмущением.

– Она уже не проститутка, она свидетель, – тихо сказал он.

Для кого как, а для Олега лечь в постель со свидетелем все равно что переспать с ближайшей родственницей.

– Свидетель чего?

– Хочешь, чтобы она стала свидетелем твоей глупости?

– Ну да, нельзя с ней, – запоздало согласился Жилин. – Ситуация непростая. Может, этот Нарик и замочил Корбылева и Галашина?

– Из-за баб? – в раздумье спросил Пахомов.

Как ни крути, а эта версия заслуживала внимания. Хотя Олег в нее не особо верил. Ясно же, что в Юговке охотились на Корбылева. Чтобы устранить его как опасного свидетеля. И, в конце концов, устранили.

– С Аськой поговорить надо, – сказал Жилин.

– И с Нариком, – кивнул Олег.

– Нарика за жабры нужно брать.

– Тем более повод для этого есть, – согласился Пахомов.

Дверь открылась, Саманта вышла из парилки, снова стала под душ. Мылась она долго, с удовольствием и явно напоказ. Жилин завороженно смотрел на нее. Как бы с тормозов не сорвался.

Наконец, Саманта закончила, вернулась на место. Олег наполнил стаканчики.

– За что пьем? – спросила она.

– За знакомство, – сказал Олег.

– А разве мы не пили? Или по второму кругу?

– А разве мы знакомились? Тебя же на самом деле не Саманта зовут.

– А какая разница?

– Ну, тогда не будем за знакомство.

Пахомов и Жилин выпили, не чокаясь.

– Вы как будто за упокой пьете, – хмыкнула девушка.

– Может, и за упокой, – кивнул Олег.

В этот момент дверь открылась, и в помещение вошел юный сводник.

– Расплатиться надо, – сказал он.

– Да, еще за час, – согласился Пахомов.

Он уже понял, что разговор с проституткой пора переводить в официальную плоскость. Но поскольку они сами выбрали платное начало разговора, то придется раскошелиться. И он готов был заплатить.

– За два.

– Может, сразу до утра? – усмехнулся Пахомов.

– Это само собой, – кивнул паренек.

– Само собой?

– А кому она после двух часов нужна будет? Никому. Поэтому придется до утра. С вас еще десять штук.

– Мы так не договаривались.

– Ну, хорошо, мы вышлем счет вашим женам, – усмехнулся наглец.

– Интересный у вас подход.

– Платить будем?

Пахомов подошел к шкафу, в котором висела одежда. Он бросил Жилину его футболку и шорты, стал одеваться сам.

– Я не понял, вы платить будете?

– Нет.

Паренек стукнул в дверь, и в комнату вошли два парня плотного телосложения. Один криворотый, другой кривоносый. Зато извилина у них, судя по всему, прямая. Причем одна на двоих.

– Вы не наши жены, – глянув на них, насмешливо сказал Пахомов. – Гуляйте, девочки.

Парни набычились, переглянулись и рванули к Олегу. Но пистолет, направленный одному в лоб, охладил их пыл.

– Майор полиции Пахомов! Руки в гору! Лицом к стене!.. И тебя это касается! – направив пистолет на борзого юношу, сказал Олег.

Он велел одеваться Саманте. Воспользовавшись своими полномочиями, он их всех отправит в ОВД. И пользуясь случаем, объявит в розыск Наримана как организатора всей этой аферы. А заодно посмотрит, как работает местная полиция.

Глава 16

Майор Осипов достал из шкафа бутылку водки, три стакана.

– Я бы коньяку предложил, – бравурным тоном сказал он. – Но вы, я так понял, водку пили.

Он и сам был «под мухой», но Пахомов не стал ему на это указывать. Ни к чему нагнетать ситуацию. Тем более что Осипов не задирал нос перед ними. Узнав о происшедшем, он бросил все и приехал в отдел. Задержанных закрыли в камере, а Пахомова и Жилина Осипов позвал к себе в кабинет.

Это был крепкого сложения мужчина с жестким взглядом, но с детским, как могло показаться, выражением лица.

Осипов налил выпить, разрезал на блюдечке яблоко, развернул и раскрошил прямо на обертке шоколадку.

– Нехорошо получилось, – качая головой, с сожалением сказал он. – Мошенничество чистой воды.

– Дело не только в паразитах, – тяжело глядя на него, сказал Пахомов. – Важно, на ком они паразитируют.

– Проституцию не искоренить. Так же, как и преступность. Мы, конечно, боремся…

– Кто такой Нариман? – прямо спросил Пахомов.

Ему нужно было знать, как отреагирует на это имя Осипов. Нариман и Красухина – одного поля ягоды. А Осипов может быть заодно с Красухиной.

– Я понял, о ком речь, – деловито кивнул майор. – Нариман держит у нас тот самый бизнес, услугами которого вы пользовались.

– Пользовались, – усмехнулся Пахомов. – Это ненаказуемо.

– Так никто и не собирается вас в чем-то упрекать. И тем более наказывать. И вы правильно сделали, что обратились в полицию.

– Наримана нужно задержать, – коротко сказал Олег.

– Основание нужно, – цокнул языком Осипов.

– Допросите задержанных, будет основание.

– Если они назовут его имя. Но это вряд ли.

– Надо, чтобы назвали…

– Ночью допрашивать запрещено.

– Допросите утром.

– Утром может быть поздно. Нужно ехать прямо сейчас.

Осипов резко поднялся, выпил, закусил. Вынул из кобуры под пиджаком пистолет, выщелкнул обойму, глянул, все патроны на месте, вернул в исходное положение.

– А зачем тянуть? Этот Нариман у меня уже вот где!.. – Осипов резко провел ребром ладони поперек горла. – Вы со мной?

Он взял с собой дежурного оперативника, а для подстраховки – экипаж патрульно-постовой службы. Пахомов и Жилин составили ему компанию.

Олег позвонил Знаменовой, но трубку никто не брал. Тогда он связался со Свиягиным. Оказалось, Татьяна спала мертвым сном после плотного общения с Красухиной. Пока Осипов собирал группу, Свиягин подробно все рассказал. Напилась Татьяна в компании с Полиной. Свиягину пришлось нести ее в дом из машины на руках. Что она там выпытала у Красухиной, Татьяна довести до сведения не смогла: язык ее не слушался.

Олег не стал трогать Свиягина. Пусть остается в доме и смотрит за Татьяной. Кто знает, может, Красухина напоила ее неспроста. Может, отравила… А может, сама наговорила такого, что нужно было срочно зачищать Татьяну вместе со всей ее базой данных.

– Вы, товарищ майор, наверное, думаете, что у нас тут бардак? – в машине спросил Осипов.

– Это вы о чем?

– Да ладно, как будто я не знаю… Сигнал поступил, что пропала женщина, муж ее на вас показал. Мы же должны были принять меры.

– А Дмитрия Мулярова ищите?

– Да, конечно.

– И как?

– Вы говорили, что его похитили. А где подтверждение? Может, он сам в машину сел?

– Пропал Муляров, пропала Ева Селюгина.

– А разве Селюгина не звонила мужу?

– А вы откуда знаете?

– Вот видите, товарищ майор, вы нас не информируете. Самим приходится узнавать… Кушаков Селюгину звонил… – Осипов кивком через плечо показал на своего подчиненного, который ехал на заднем сиденье рядом с Жилиным.

– Звонил, – подтвердил парень.

– Дима там какой-то фигурировал, – сказал Осипов. – Может, Муляров?

– А я Еву преследовал?

– Может, Селюгин ее не так понял. Может, они с Муляровым от вас бегают. В смысле, скрываются… А может, это Муляров Селюгиной голову морочит, – усмехнулся Осипов. – Вроде как скрывает Еву от вас, а сам возит ее туда-сюда…

– Зачем?

В ответ Осипов глянул на Олега с насмешливым упреком. Дескать, он эту версию придумал, чтобы его самого моралью туда-сюда по асфальту не возить, а Пахомов еще придирается.

Какое-то время они ехали молча, наконец Осипов сказал:

– Нехорошая ситуация сложилась у нас. Вы, товарищ майор, разыскиваете друга, вызвали группу из Москвы. Работаете параллельно с нами. А нам нужно объединяться…

– Наримана возьмем, тогда поговорим.

– Ну, возьмем, а толку?

– Поговорить с ним нужно.

– О ком? О Розе Клевер и Егоре Корбылеве?

Пахомов резко и вопросительно глянул на Осипова.

– Полина звонила, жаловалась… – с укором во взгляде усмехнулся тот. – Кем она мне приходится, вы уже узнавали…

– Странные дела у вас, майор, творятся. Два человека пропали, четырех убили… Что, если за всем этим стоит Красухина?

– Вряд ли.

– А вдруг?

– Одно я вам скажу точно, покрывать я ее не стану…

Осипов резко остановил машину.

– Приехали!

Машина стояла на самой дальней от моря улице. На самой дальней и самой высокой. Отсюда было видно темнеющее под луной море. Набережная светилась огнями, а на дальней улице фонарей раз, два и обчелся. Но двор дома, к которому они подошли, был залит светом. Только вот окна темные.

А дом большой, двухэтажный, с высоким кирпичным забором. Здесь и жил Нариман. Если, конечно, можно было верить Осипову. Может, в доме засада. Сейчас заманят московских оперов, нашпигуют их свинцом. Преступление спишут на каких-нибудь террористов, а Пахомова и Жилина потом причислят к лику национальных героев.

К дому подходили вдоль заборов, так, чтобы Нариман не смог увидеть полицейских из окна. Но их учуяли собаки, поднялся бешеный лай. В такой ситуации майор не рискнул брать дом штурмом. Он просто позвонил в калитку.

– Я вас слушаю, – сонным женским голосом отозвался динамик домофона.

– Открывайте, полиция! – грозным голосом повелел Осипов.

– А на каком основании?

– Горелова, ты, что ли?

– Ну, я Горелова…

– Ты у меня сейчас Погореловой станешь! Открывай!

– Сейчас, – буркнул голос.

– У тебя всего минута, Горелова! – сказал Осипов.

Но громкая уже отключилась – женщина в доме не могла слышать его.

– Знакомая? – спросил Пахомов.

– Люба Горелова. Та еще девочка! – Осипов закатил глазки, давая понять, что скучать ему Горелова не давала.

– Проститутка?

– Аферистка. Мужики от ее красоты голову теряют, а она этим пользуется. Снимет богатенького, с мамой его познакомит. А мама при смерти, операция нужна, но денег нет…

– Барс, фу! – донеслось из-за ворот.

Горелова загнала пса в клетку, открыла калитку, недовольно глянула на Осипова.

– Что надо?

Голос у Любы густой, грубоватый, как и ее поведение. На Осипова она смотрела дерзко, с вызовом, но при этом не собиралась оказывать сопротивление.

А девушка она действительно красивая. Высокая, стройная и чертовски соблазнительная. Шелковый халат так и норовил разъехаться, обнажить грудь и живот.

Глянув на Любу, Олег понял, что уже видел ее где-то. Но где?

– Да спросить хотел, почему тебе не спится, Люба? – усмехнулся Осипов.

– Да ходят всякие козлы, спать не дают…

– Нариман где?

– Где-где! В гнезде!

– Где именно?

– Откуда я знаю! Я тебе не гинеколог, чтобы по чужим гнездам шариться!

Ее красота была пронизана пороком и вульгарностью, как сочное наливное яблоко – червоточиной. Съешь такое яблоко, потом плеваться будешь.

– А если он дома?

– Смотри! – Горелова распахнула калитку и отошла в сторону, освобождая путь.

Осипов кивнул, прошел во двор, увлекая за собой своих людей. Жилин последовал за ним. А Пахомов задержался. Он смотрел на Любу, пытаясь вспомнить, где же она попадалась ему на глаза.

– Да не сюда смотри!.. – хмыкнула она, запахивая халат. – Чего встал? Баб не видел?..

Пахомов ничего не сказал и пошел в дом.

– Ходят тут всякие, – донеслось вслед.

Видно, Нариман поднимал серьезные деньги. Дом у него большой, богатый, в гараже на две машины стоял новенький «Лексус». И еще он мог позволить себе иметь роскошную любовницу и даже изменять ей. На кроссовере, как выяснилось, ездила Люба. Вторая машина отсутствовала. Так же, как и сам Нариман.

В доме, на самом видном месте, красовалась большая, высотой в человеческий рост картина, на которой был запечатлен хозяин дома. Пахомов узнал его. Это с ним Вика стояла в обнимку на фотографии, которую он видел в Юговке.

А на память пришли другие фотографии, те, которые висели на стене в кабинете у Мулярова. Олег насчитал на этих снимках семнадцать девушек. И среди них была Люба.

Горелова стояла у входных дверей, выражая нетерпение. Она не прогоняла незваных гостей, но всем своим видом давала понять, что видеть их больше не может.

Олег шел к девушке, пристально глядя на нее. Она или не она?

– Хочешь, чтобы я распахнулась? – спросила Люба, движением рук показывая, как она может снять с себя халат.

– Я видел тебя на одной фотографии.

– «Вог», «Космополитен»? – сострила она, глянув на Осипова, который также подходил к ней.

– С Димой Муляровым.

– Ты мне фамилию не говори, я в фамилиях не разбираюсь.

– Ты ей скажи, на какую сумму она его поимела, сразу вспомнит, – усмехнулся Осипов.

– Ой как смешно! – скривилась Люба.

Пахомов ничего не сказал, он просто достал фотографию Мулярова.

– А-а, Дима!

– Знаешь его?

– Кто он такой? – спросила Люба у Осипова, кивком показав на Олега.

– Майор Пахомов, из Москвы.

– В Москве что, все такие тупые?.. Ну а что? Если он видел меня на фото с Димой, зачем спрашивает? Если меня сняли с кем-то на фото, значит, меня конкретно сняли. А если меня сняли… Ну, конечно, я знаю Диму!.. А где он? Я хочу его увидеть! – Горелова хищно сощурилась, как женщина, которой в голову пришла коварная мысль.

– Зачем? – сухо спросил Олег.

– Да надо бы повторить… – уже совсем не так бодро сказала Люба.

– Что повторить?

– Проехали! – Она махнула рукой, отказываясь от разговора.

– Что повторить? – настаивал Пахомов.

Он смотрел на Любу, как волк на болонку, которая вдруг возомнила себя пантерой.

– А чего он на меня так смотрит? – глянув на Осипова, растерянно спросила Горелова.

– Если сказала «а», говори «б».

– А зачем так смотреть?

Девушка попробовала пересмотреть Пахомова, но быстро отвела взгляд с таким видом, будто обожглась.

– Ну, я с Нариком крутила, все серьезно было. А тут Дима… Нарик нас в постели застал… Нарик за волыну схватился, а Дима на него кресло толкнул. Нарик упал, Дима его ударил, и наутек…

– Когда это было?

– Мы с Нариком потом два месяца не разговаривали… В мае сошлись… Типа простил. А сам по бабам!.. Вот я и говорю, что мне Дима нужен… Слушай, а может, с тобой? – Обласкав Олега взглядом усмиренной кобылицы, Люба вдруг прильнула к нему.

А тело у нее упругое, наэлектризованное, не удивительно, что Пахомов ощутил себя до предела заряженным конденсатором. Так вдруг захотелось разрядиться…

– Да, я завтра подъеду, – сказал он, с трудом отрываясь от нее.

– Я буду ждать! – Она призывно смотрела на него.

– Ну что, едем? – спросил Осипов, насмешливо глядя на Олега.

Если останешься, не пожалеешь, всем своим видом говорил майор, и никто не осудит.

– Едем, – решительно сказал Пахомов.

Кушаков не вернулся в машину, но это не помешало Осипову отправиться в путь.

– А где старлей? – все еще под впечатлением спросил Олег.

– Остался с Гореловой. Ты же не захотел… Вдруг Нариман появится.

– А Кушаков справится?

– С Любой?

– С Нариманом.

– Я патрульного с ним оставил. Справятся. А с Любой вряд ли. Она баба упертая. И в постель без выгоды не ляжет. А какая с мента выгода?.. Если только дело закрыть. Так нет на нее ничего. Да и не приветствуется это у нас… Но разве ж перед такой устоишь? Огонь-баба, да?

Олег выразительно промолчал. Редко какая баба могла ошеломить его так, как Люба.

Но удивительное дело, сильное, казалось бы, впечатление почти улетучилось к тому времени, когда он вернулся домой. Знаменова лежала на кровати в одежде, накрытая простыней. Свиягин не стал раздевать ее и правильно сделал. Раздеть Татьяну мог только сам Олег. Потому что она была его женщиной. В прошлом была. Но может вернуться к нему в настоящем и остаться в будущем. Он долго стоял и смотрел на нее. Красивая она женщина, желанная…

Если бы она проснулась от его взгляда, он бы рассказал ей, как прошла ночь. Но Татьяна спала как убитая. И он оставил ее.

Открывая дверь в свою спальню, он подумал о Любе. И усмехнулся. Ему совершенно все равно, чем она там сейчас занимается с Кушаковым.

Развеялись ее чары, и он явственно чувствовал это. Но в кабинет к Диме заглянуть не решился. Нельзя смотреть на ее фотографию…

Глава 17

Посиделки в сауне, две бутылки водки на троих, задержание мошенников, общение с Осиповым, поиски Наримана – и все это за одну ночь. А на сон всего несколько часов. Мало, очень мало. Семь утра уже, пора подниматься и ехать в отдел – заниматься Самантой, а если точней, Сагайдак Александрой Николаевной. Если она еще жива…

Мысль о том, что Саманту могут убить, разбудила и подняла Олега на ноги. Он потому и боялся сдать Розу и Егора в участок, что их могли убрать как опасных свидетелей против Красухиной.

Он разбудил Жилина и Свиягина, принял холодный душ, оделся, спустился на кухню, включил кофемашину, настрогал сыра, колбасы, нарезал хлеба, пропустил все это через бутербродницу. Сейчас подойдут опера, будут им горячие бутерброды. А потом им придется отрабатывать начальственную заботу о подчиненных. Пахомов нутром чуял, что день сегодня будет жарким.

На кухне появилась Знаменова. Олег ее не будил, ей и самой пора честь знать. Она тоже приняла душ, даже высушила волосы и навела макияж, но вид у нее, мягко говоря, несвежий.

– И где такой коньяк делают? – угрюмо кивнув ему в знак приветствия, спросила она.

– Не знаю. Я пил водку.

– Ты же Наримана собирался искать.

– Он же проститутками заведует. Через них и искал. Сняли сауну, заказали девочку, – иронично усмехнулся Пахомов.

– И? – насторожилась Татьяна.

– Не переживай, нормы Уголовно-процессуального кодекса не нарушили. И санитарно-гигиенические требования тоже. В «обезьяннике» она, сейчас поедем, официально допросить нужно.

– Мне кажется, я многое пропустила.

– Кинуть нас хотели, пришлось принять меры. И проститутку закрыли, и сутенеров. И Наримана искать ездили. Нет его, правда. Но, думаю, найдем. Повод для задержания вроде бы есть. Если Осипов не передумает.

– Осипов?

– Он пытается нам помочь, но я не уверен, что это его желание – искреннее… Такой вот у нас газ. А у вас?

Татьяна распахнула глаза, набрала полные легкие воздуха и резко разжала губы.

– Пфф!

– Что так?

– Кофе?

Она принюхалась, взяла готовую чашечку с капучино, сделала глоток-другой, в блаженстве зажмурилась.

– Что там тебе Красухина наговорила? Сколько раз я к ней приставал?

– Скажи, могло быть так, что пока ты искал Мулярова по улицам, он побывал у себя дома?

– Исключено. У меня на двери закладки.

– А во двор зайти мог?

– Только во двор? Зачем?

– Ну-у… Ева к тебе через забор лезла. А там, возле бассейна, Дима мог быть. Может, они вместе ушли. А сережка просто упала.

– Куда?

– В бассейн.

– Ушли куда?

– У Димы есть другой дом.

– Где?

– А может, и не один. Может, несколько… И машина у него есть с водителем. «Крузер» в гараже стоит, а есть еще другая машина…

– И зачем ему скрываться от меня? Из-за Евы? Так она для меня ничего не значит.

– Может, разыграть тебя хотел…

– Разыграть?.. Коньяк, говоришь, тяжелый? Заметно.

– Может, у тебя проблемы с ним были.

– Проблемы? А зачем он меня, по-твоему, к себе пригласил?

– Потому что дружите вы. А почему вы дружите? Может, ты ему с бизнесом помогал.

– Крышевал, в смысле?.. Далеко вы заехали, Татьяна Сергеевна. Вы бы остановились, там впереди обрыв… Не было у меня с ним проблем. А с бизнесом я ему помогал. Немного. И практически бескорыстно.

Возникали у Димы моменты, когда ему нужна была помощь. Найти кого-то, пробить по базе данных. Возникали проблемы с мелким криминалом, и Олег их решал. Не всегда, правда, бескорыстно, но Дима отстегивал ему по своей воле и по своему разумению. Сам Олег у него ничего не просил. Поэтому совесть его чиста.

Однажды, правда, Олег не смог помочь Диме. На него очень серьезно наехал ОБЭП. Олег выяснил, что беда случилась по наводке со стороны конкурента, но вытащить Диму из-под катка не смог. Не хватило для этого сил и возможностей. Муляров два месяца провел в следственном изоляторе, прежде чем его адвокаты развалили дело.

– И с Евой Дима не был знаком, если это тебе интересно.

– Ну, знаком не знаком. Видела я, сколько у него фотографий в кабинете. Бабник он еще тот…

– Имеет право.

– И право имеет, и любовниц. И Ева могла стать одной из них. Может, живет с ним сейчас в каком-нибудь доме.

– А я ничего не знаю?

– Может, у него есть какая-то причина держать тебя в неведении.

– А какая у него причина жить где-то, а документы держать здесь? Здесь у него все – паспорт, документы на машину, банковские карточки…

– Ну, карточек у него может быть много, а паспорт…

– Ты когда пила, закусывала? Или, может, что-то не то съела?

– Ну да, мои предположения не выдерживают критики…

– Ты съела то, чем тебя накормила Красухина. Чем она тебя еще грузила? Почему Роза и Егор погибли?

– Возможно, это сделал Бамут.

– Зачем?

– Чтобы подставить Красухину.

– А почему Бамут, а не я? Со мной номер не прошел, решили на Бамута переключиться?

В кармане у Олега зазвонил телефон. Он отозвался и услышал голос Осипова.

– Олег Степанович… Если вам это интересно, – взволнованно проговорил Осипов. – Труп у нас. Возможно, это как-то связано с вашим делом…

– Нариман?

– Бамут… Может, слышали?

– Что-то пролетало… – кивнул Олег. – Где труп?

– Да есть одно место, недалеко от поселка. Там уже работает группа, если вам интересно…

– Интересно.

Осипов объяснил, как добраться до места, и положил трубку.

– Что случилось? – Татьяна внутренне подобралась, как ласточка, готовая свалиться из гнезда в свободное падение и воспарить затем в небо.

– Зачем Бамуту подставлять Красухину? Они были на ножах?

– Что-то вроде того.

– Ее нож ударил первым. Бамута больше нет… Жилин! Свиягин! – гаркнул Олег.

Околокурортный режим работы расхолаживал, и с этим нужно было что-то делать. И это касалось не только Жилина и Свиягина.

* * *

Бамута расстреляли вместе с телохранителем. Их тела нашли у крутого поворота, на горном пятачке с видом на море. Они на черном «бумере» подъехали к месту, вышли из машины и нарвались на автоматную очередь.

И у Бамута был пистолет, и у его телохранителя, но никто даже не успел достать оружие.

– Я думаю, стрелял кто-то из своих, – сказал Осипов.

– Телефон смотрели? – спросил Пахомов.

Осипов кивнул.

– Предположительно смерть наступила в районе двадцати трех часов. А в двадцать один тридцать четыре Бамуту звонил Нариман. Или человек под его именем. Будем выяснять, он звонил или не он.

– А Нариман был для него своим?

– Был, – уверенно кивнул Осипов.

– А я слышал, что Нариман работал на Красухину.

– От кого?

– От Егора Корбылева. Нариман был его шефом.

– Вы говорили, что Корбылева больше нет.

– Нет. Ни Корбылева нет, ни Розы Клевер. Судя по всему, погибла подружка Корбылева и его друг.

– Где трупы?

– Их увезли убийцы. Это очень хорошо организованная группа. С автоматическим оружием.

– И вы ищете убийц?

– Пытаемся.

– В обход нас?.. Надо доверять друг другу, – недовольно сказал Осипов, с осуждением глянув на Пахомова.

– Боюсь, что у нас нет другого выхода, – сказал Пахомов, кивком показывая на труп Бамута, который укладывали на носилки.

Ситуация осложнялась внутренними разборками между представителями криминального бизнеса. Нариман мог позвонить своему шефу, вызвать его на «стрелку» и там хладнокровно убить. Но кто дал ему «добро» на это дело? Что, если Красухина?..

* * *

Проститутки умеют играть на публику, это, можно сказать, часть их профессионального мастерства. Но Саманта не играла, на Пахомова она смотрела с искренней обидой. Она открыла ему в сауне и тело, и душу, а он взял и закрыл ее в «обезьяннике».

– У Корбылева были отношения с Викой, которая ранее состояла в любовной связи с Нариманом, так я понимаю? – уточняя, спросил Олег.

– Ну, так, – буркнула проститутка.

– И у Галашина были отношения с бывшей девушкой Наримана?

– Ну да.

– А с кем сейчас живет Нариман?

– Я откуда знаю? Он меня к себе в постель не приглашал.

– Кто такая Люба Горелова?

– А-а, Горелая… Да, видела я их вместе… Они что, сошлись?

– Кто такой Дмитрий Муляров?

– А кто такой Дмитрий Муляров?

– Не знаешь?

– Не знаю.

Интересная складывалась ситуация. И Корбылев, можно сказать, наставил рога Нариману, и Галашин. И Дима в этом отличился. Но мог ли Нариман им за это отомстить?.. Все возможно.

Нариман мог отличиться и сегодня ночью. Расстрелять криминального авторитета с его телохранителем – дело нешуточное… И все равно Пахомов продолжал грешить на Красухину.

– И вместе с Полиной Красухиной его никогда не видела?

– С Красухиной? – Саманта глянула по сторонам – как будто в поисках двери, за которой можно было скрыться.

Вчера она спаслась от этого вопроса в парилке, но сегодня этот номер у нее точно не пройдет.

– Знаешь такую?

– Ну, знаю…

– Откуда?

– Знаю… Она тоже сауну хотела открыть, девчонок искала…

– Сауну?

– Но Бамут ей отказал… Вроде как разговор серьезный был…

– Бамут?

– Бамут.

– А на кого Нариман работал?

– На Бамута…

– А Егор Корбылев на кого работал?

– Он с Нариманом был…

– Значит, на Бамута?

– Выходит, что так…

– А Красухина тоже в банно-прачечный бизнес хотела влезть? Прачек искала, да?

– Искала… Ну, говорили…

– Кто говорил?

– Да так, слухи ходили…

– А Бамут на Красухину наехал?

– Вроде того…

– А он мужик серьезный. И сила за ним есть?

Пахомов не столько спрашивал, сколько рассуждал. Бамут в авторитете, у него свой бизнес, значит, и бригада вооруженная имелась. Возможно, состояла она из тех самых «иксменов», которые натворили дел. Если так, то у Бамута были причины подставить Полину. Но зачем ему нужно было разводить такие сложности, если он мог просто ее убить? Может, он пытался сыграть тонко?..

А может быть, Роза и Корбылев охотились вовсе не за Евой? Может, они собирались убить саму Полину?.. Но зачем они тогда следили за Пахомовым? Зачем тогда пытались подставить его?.. Или не они пытались его подставить?..

Вопросов много, и все они переплетены, как лианы, вьющиеся вокруг ствола. Есть и ответы, но нет уверенности в том, что они верны. Нужно искать «дерево», вокруг которого вьются «лианы». И это дерево – Нариман. Найти его, допросить, возможно, тогда пазлы сложатся в единую картинку.

* * *

События развивались с лавинообразной стремительностью. Не успел Пахомов допросить Саманту, как поступил сигнал об очередном трупе. Но добропорядочная гражданка позвонила не оперативному дежурному, а Жилину.

Жительница Юговки гражданка Поливайнарепейничук обнаружила труп возле дома Вики Егуновой, позвонила Жилину, который не так давно допрашивал ее, сигнал дошел до Осипова. Вместе с дежурной группой на место преступления выехал и Пахомов.

Возле дома стоял черный «Паджеро», который, как оказалось, и привлек внимание гражданки Поливайнарепейничук.

– А я подхожу, смотрю, лежит… И машина черная, и сам в черном…

Морщинистая, с горбом старушка стояла, опираясь на клюку. То ли она успела сходить домой, после того как обнаружила труп, и переодеться, то ли черный траурный платок был на ней изначально. Впрочем, этот вопрос Пахомова волновал сейчас меньше всего.

В покойнике он узнал Наримана. Мужчина лежал на спине с раскинутыми в стороны руками, а во лбу темнела маленькая точка. Глаза открыты. Земля под головой залита кровью.

Черная водолазка на нем, поверх нее надет такого же цвета бронежилет. А рядом – автомат «узи» с глушителем.

А лежал он у самого порога, на тропинке, которая тянулась от крыльца к калитке. Похоже, он выходил из дома, когда ему выстрелили в голову со стороны машины. Один раз выстрелили, но очень точно.

– Ты говорил, что у «иксменов» были черные бронежилеты и «узи», – сказала Знаменова.

– Кто такие «иксмены»? – вдруг откуда ни возьмись появился Осипов.

Он не улыбался, как это обычно делают, когда испытывают чувство неловкости. Он подслушал чужой разговор, но это его совершенно не смущало. Деловой, предельно серьезный.

– «Иксмены» – это неизвестные, которые застрелили жильцов этого дома, – ответила Знаменова.

Ее, похоже, ничуть не смутила невежливость начальника криминальной полиции.

– Вику Егунову и Романа Галашина, – уточнил Пахомов.

И он постарался скрыть свое недовольство.

– Здесь застрелили? – спросил Осипов.

Знаменова подошла к стене, показала на выбоины, оставшиеся после пуль.

– Пули вытащили, – сказала она. – Но гильзы забрали не все. Одну гильзу мы нашли.

– И где она?

Осипов осторожно взял пистолет-пулемет, передернул затвор, выщелкнул патрон.

– У нас гильза.

Знаменова достала из папки два пакетика, в каждом из которых лежало по гильзе. Все равно было, какой раскрывать. Гильзы были идентичны по своему происхождению.

– Такая? – Осипов показал ей патрон.

Татьяна достала гильзу, сравнила.

– Такая.

– Такие же гильзы нашли возле Бамута… Думаю, баллистическая экспертиза подтвердит мое предположение.

– Думаете, Нариман Бамута застрелил?

– Телефон, с которого звонили Бамуту перед смертью, принадлежит Нариману.

Пахомов ничего не сказал. Он подошел к джипу, поднял крышку багажника. С одной стороны от него встала Знаменова, с другой – Осипов. Они с интересом наблюдали за ним.

На дне багажника под сумкой с вещами он заметил пятна, похожие на кровяные потеки. Неужели в этой машине и вывезли трупы Галашина и Егуновой? В нее же могли потом упаковать тела Розы Клевер и Корбылева… Но выводы делать было еще рано. Сначала нужно было установить, чем испачкан багажник. Может, это кетчуп из пакетов с продуктами разлился или гранатовый сок.

– Вы должны мне подробно рассказать, как было дело, – строго глянув на Пахомова, сказал Осипов.

– Да, конечно.

– Не сейчас, потом…

Осипов ушел, Татьяна и Олег остались вдвоем. Отошли в сторонку, чтобы их разговор никто не подслушал.

– Что скажешь? – спросила она.

– У Наримана были основания поквитаться с Корбылевым и Галашиным. А заодно наказать и Вику Егунову, которая изменила ему с Корбылевым. Возможно, он поэтому и устроил охоту на них. Вместе со своими «иксменами».

– А зачем убил Бамута?

– Я озвучила одну версию. Есть и другая. Бамут играл против Красухиной, пытался ее подставить с помощью Корбылева и Клевер. Может, подставить, а может, и убить. Может, они поджидали ее в гостинице, чтобы убить… Чтобы убить в номере Селюгина…

– Зачем же они пытались подпоить тебя?

– Меня подпоить, а Клевер убить… Может, вместе с телом Розы в номере должны были обнаружить и тело Красухиной…

– Слишком сложно.

– Вот и я так думаю. Но версию двигаю дальше. Корбылев и Клевер облажались, за это Бамут их приговорил. А Нариман исполнил приговор. Но, возможно, Бамут решил зачистить и Наримана. Может, натравил на него своих «иксменов», с которыми работал Нариман. Здесь они его и накрыли. Но сначала Нариман расправился с самим Бамутом…

– Жестоко. Но вполне возможно.

– Есть и другая версия. Нариман был заодно с Красухиной. Он и его люди работали против меня, но потом настал момент, когда от них нужно было избавляться. В итоге – четыре трупа. И меня чуть не убили… Эта версия многое объясняет.

– Например?

– Красухина могла дать отмашку на Мулярова, и Нариман его похитил. Потом появился я, начал копать под Красухину, ее это обеспокоило, от меня решили избавиться. Сначала похитили Еву, но поняли, что это не сработает, и дали отбой. А меня решили обвинить в убийстве Розы Клевер. Меня бы обвинили в этом убийстве, повесили бы еще Диму и Еву. Но не обвинили. Я выкрутился из ситуации, потому и началась вся эта катавасия… И так все гладко…

– Что гладко?

– Да все гладко… – поморщился Пахомов. – Кто мог похитить Мулярова? Нариман мог это сделать. Почему? Потому что у него был конфликт с Димой на любовной почве. Нариман застал Диму в постели со своей любовницей. Кто мог расправиться с Корбылевым, Галашиным и Егуновой? И снова у Наримана есть мотив. И опять ревность и обида. А тут вдруг появляется его труп. Черный бронежилет, «узи», следы крови в багажнике… Все указывает на него. Но возникают вопросы. Зачем пытались подставить меня? Зачем похитили Еву? Зачем убили Бамута?..

Эти вопросы порождали версии, которые имели право на существование. И они существовали, наслаиваясь одна на другую, топтались на месте, создавая ощущение тупика. Так скульптор может сбрасывать в кучу неудачные фигуры. Хотел сделать скульптуру, потратил на нее время и силы, но, допустив изъян, выбросил одно творение, взялся за другое, потом за третье. А куча растет. Но вот, наконец, скульптор доводит фигуру до совершенства. Но можно ли считать ее совершенством? Если критика отнесется благосклонно, то да.

А критиком выступает майор Пахомов. Это под него создавали первую фигуру – похитили Еву, в бассейн подбросили сережку, возможно, собирались выставить на обозрение труп жертвы, чтобы обвинить Олега в убийстве. Но Пахомов тогда жестко предупредил местную полицию, чтобы из него не пытались сделать козла отпущения, иначе в Кефаль прибудет усиленная группа из Москвы.

Но «скульптор» не успокоился. Он начал создавать вторую фигуру, итогом стали четыре трупа. Следы преступления замели, но Пахомов продолжал розыск, его нужно было сбить с толку. В итоге погибает Бамут, а затем и Нариман, который его убил. Но одобрит ли Пахомов эту вроде бы законченную фигуру?..

– Теперь мы должны искать убийцу Наримана, – продолжал Олег. – А кто его мог убить? Кто-то из людей Бамута. Зачем он это сделал? Месть это или заказ? С этим нам и надо разбираться. А кто похитил Мулярова и Еву? Так их никто как бы и не похищал. Живы они и здоровы. Это пыталась тебе внушить Красухина?

– Говорила. И сама Ева звонила.

– Из этого дома, – Пахомов кивнул на хату. – И Наримана здесь убили… Что это все значит? А то, что Наримана пытаются привязать к Еве. Улавливаешь мысль? Сначала Еву пытались привязать к Диме, который мог жить в этом доме, о котором я знал. И к Диме привязать, и ко мне. А теперь ее привязывают к Нариману…

– Я не совсем тебя понимаю.

– Кто-то постоянно меняет правила игры. И делает это на ходу… Тебя вчера обрабатывала Красухина, а нам вчера подсунули Саманту, которая могла оговорить Наримана, потом спровоцировали наезд со стороны ее сутенеров. Мы задерживаем их, доставляем в полицию, появляется Осипов, мы едем к Нариману, узнаем, что его нет дома. Сегодня находят труп Бамута, а чуть погодя и труп самого Наримана. А Красухина остается в стороне…

– Слишком сложно. Я бы сказала, неосуществимо сложно.

– А кто сказал, что замысел осуществился? Мистификацию провели, но мы-то не поверили… Или ты поверила?

– Не знаю, – пожала плечами Знаменова.

– Я не вижу ясной картины, я вижу нагромождение версий.

– Да, и у меня такое же ощущение… – Татьяна устало провела рукой по лбу, давая понять, что у нее сегодня плохо соображает голова.

И посмотрела на него виновато.

– И у меня ощущение. Ощущение того, что Осипов дирижирует всем этим оркестром. Вместе с Красухиной.

– И что нам делать?

– Для начала больше не пить с Полиной Юрьевной, – усмехнулся Пахомов.

– А во-вторых?

– Делать вид, что мы принимаем ту версию, которую нам предложили. А поскольку мы не разыскали Мулярова, мы должны связать его исчезновение с убийством Наримана и принять меры к розыску убийцы. Это в-третьих. А во-вторых, мы должны работать в прежнем направлении. То есть искать Мулярова. Но втайне от Осипова и Красухиной. Нам предложили Наримана, мы его и разрабатываем. Причем со всей серьезностью. Убийцу, я думаю, мы не найдем, потому как его, скорее всего, уже нет, но что-нибудь да накопаем…

Пахомов уже понимал, что имеет дело с очень серьезной организацией, которая не просто следит за развитием ситуации, но и активно влияет на нее. И если они с Татьяной не примут «фигуру», которую им предложили, следующим этапом запросто может стать их физическое устранение. А убийц найдут мертвыми, после чего дело благополучно закроют.

– А может, нет никакой мистификации, – в раздумье сказала Знаменова.

– А что есть?

– Что, если Ева действительно была в этом доме? – Она указала в сторону хаты, на пороге которой возле трупа стоял Осипов. – И Муляров был с ней. И Нариман.

– Что ты хочешь сказать? – нахмурился Пахомов.

– Что, если ты не знаешь своего друга? Что, если он вовсе тебе не друг, а враг? – Татьяна пристально смотрела на него. – Может, это он хочет отправить тебя за решетку, поэтому и заварил всю эту кашу…

– Я хорошо знаю Диму. – Олег задумался.

– Вспоминай.

– Что вспоминай?

– Свою вину перед ним.

– Нет за мной никакой вины… И зря он тогда на меня наехал… – пожал плечами Пахомов.

– Когда наехал?

– Да разобрались мы, он извинился…

– За что?

– ОБЭП его закрыл, а я вытащить его не смог… Он из СИЗО какой-то помятый вышел…

Пахомов озадаченно поскреб за ухом. Что, если в СИЗО Диму опустили? Первое время он там сидел в камере с уголовниками, это потом Олег помог ему с нормальной «хатой»…

– Давно это было?

– Лет пять назад. Он с тех пор свой бизнес потихоньку сворачивать стал.

– И в этом был виноват ты?

– Нет, конечно.

– В этом виноват был его грязный бизнес.

– Ну, не такой уж он и грязный…

– Но виноватым остался ты… Дима приглашал тебя к себе раньше?

– Нет.

– Он пригласил тебя после того, как врос в эту землю корнями.

– Да нет, Дима не такой… – Олег и сам уловил слабость в своем голосе.

– Я ничего не утверждаю… – смягчилась Татьяна.

– Почему он тогда документы дома оставил?

– Я всего лишь предполагаю…

Пахомов набрал в легкие воздух и затаил дыхание. Если Дима хотел его подставить, то это объясняло все. И версии не нагромождались, а дополняли одна другую, выстраиваясь в логическую цепочку. Если, конечно, Нариман работал на него… Но все-таки не верилось, что Дима способен на такую подлость. Или все-таки способен?

Глава 18

Первое знакомство с Москвой произвело большое впечатление и случилось очень быстро. Ева проехала на такси от Белорусского до Казанского вокзала, на этом все и закончилось. Адам же показал ей если не всю, то самую лучшую часть Москвы – Кремль с Красной площадью, парк Горького, цирк на Цветном бульваре, Третьяковку… И это было так просто. На вертолете до Краснодара, потом самолетом. Провели две ночи в самом лучшем отеле, и обратно – так же, в два счета.

Еве очень понравилось в Москве, но и здесь, в райском саду, она чувствовала себя не менее счастливой. А сад большой, красивый, вокруг горы, горы. Деревья все ближе, горы все выше – это вертолет приближался к земле.

– В парке Горького было так здорово! – сказала она. – Но мне тебя там так не хватало!

Адам удивленно повел бровью.

– Ты был рядом, а мне тебя все равно не хватало. Ты был там как будто со всеми, а я хочу, чтобы ты был только со мной.

– Здесь я буду только с тобой, – улыбнулся он и обнял ее – то ли в порыве чувств, то ли из опасения перед жесткой посадкой.

Но вертолет опустился мягко, спокойно. Пилот вышел из кабины, открыл им дверь. Адам спустился первым, подал Еве руку, помогая сойти на землю. Он никому не позволял прикасаться к ней, даже просто брать за руку, поэтому пилот остался стоять в стороне. Да и Ева не хотела, чтобы ей помогал кто-то.

– Я тебя так люблю, – она сказала это тихо и прижалась к Адаму на короткий миг, это был искренний порыв, горячий, от души.

Адам не мог это не почувствовать. Он мило улыбнулся, взял ее за руку.

– Так хочется раздеться и – босиком по траве! – просияла она.

Они шли по мощеной дорожке, обрамленной идеально подстриженным кустарником. Идти еще долго, метров двести, но эта прогулка – в радость. Особенно если скинуть с себя одежду, которая вдруг показалась невыносимо тесной. Тем более и погода позволяла. Но вертолет еще не исчез из виду, а там пилот. К тому же за парком ухаживали, обслуга на глаза не попадалась, но это не значило, что за Евой не наблюдали. Она даже чувствовала чужие взгляды, когда гуляла с Адамом по саду.

– Тебе правда нравится? – спросил он с улыбкой, на дне которой можно было заметить недовольство.

– Конечно! А что здесь такого!.. Нет, если за мной подглядывают, так и скажи!

– Может, и подглядывают.

– Вот так и скажи.

– Так и говорю… И мне не нравится, что за тобой могут подглядывать.

– Зачем же мы тогда гуляли голышом?

– Раньше мне было все равно.

– А сейчас?

В ответ Адам обнял Еву, прижал к себе. Он любил ее, и она это чувствовала. Он не признавался ей в своих чувствах на словах, но не стеснялся их выражать проявлением нежности и заботы. Ну, и в постели… Теперь она знала, что такое счастье.

Они подходили к дому, когда вдруг появилась знакомая женщина. Она поднялась из-за столика на террасе, спустилась с крыльца.

Эту женщину Ева видела, когда в последний раз выходила из гостиницы. Они встретились во дворе, она назвал ее по имени. Тогда она мило ей улыбалась, а сейчас – холод в глазах.

– Ты что здесь делаешь? – возмущенно спросил Адам.

В первый миг он растерялся, как человек, который вдруг утратил контроль над ситуацией, но сразу же взял себя в руки.

– Приехала тебя проведать.

Она подошла к Адаму, потянулась к нему, но он предусмотрительно выставил вперед руку.

– Я тебя не приглашал.

– А если у меня важный разговор? – ревниво глянув на Еву, спросила она.

– Ну, хорошо… – через силу согласился он.

И взяв Еву под руку, обошел женщину.

– Жди, – на ходу бросил он.

Адам провел Еву в дом, только тогда она проявила любопытство:

– Кто эта женщина?

– Моя бывшая любовница, – спокойно, как о какой-то банальности, сказал он.

– Я ее знаю.

– Да, ее зовут Полина. Ты жила в ее отеле… Если бы не Полина, я бы про тебя не узнал. Но я узнал, и теперь я самый счастливый человек, – все так же спокойно, без всякого пафоса проговорил он.

– Ты ее любишь?

– Уже нет.

– А раньше?

– Это не имеет значения, – Адам открыл дверь, провел Еву в спальню.

– О чем она хочет с тобой поговорить?

– У нас общие деловые интересы.

– Только деловые?

– Обещаю, изменять я тебе с ней не стану.

– Я тебе верю, – сказала она, выдавливая улыбку.

– А ты пообещай не выходить из комнаты.

– Обещаю.

– И я тебе верю, – внимательно глядя ей в глаза, сказал Адам.

– Ты же недолго?

– Тебе нужно принять душ и немного поспать. Обещаю, ужинать мы будем без Полины.

Он ушел, закрыв за собой дверь. Ева села на кровать, скрестила руки на груди. Но удержать себя в руках она не смогла. Встала, подошла к двери, взялась за ручку, но это было все, на что она смогла решиться. Как будто заклинило ее. Она же обещала не выходить из комнаты, как можно нарушить данное Адаму слово?..

Но Адам где-то во дворе. Возможно, он вместе с Полиной плещется в бассейне, который находится с другой стороны дома. Возможно, голышом…

Ева потянула дверь на себя, и когда она открылась, удивленно вскинула брови. Как будто дверь открылась сама по себе. И в спальню, которая выходила на бассейн, она попала как будто не по своей воле. Как будто сам черт ее туда занес.

А окно приоткрыто, значит, нет ее вины в том, что можно подслушать разговор.

Адам и Полина действительно были возле бассейна.

– Можно было и не раздеваться, – холодно сказал он.

– В райском саду и не раздеваться?

Ева не видела ничего, но судя по звукам, Полина плавала в бассейне в то время, как Адам стоял рядом.

– Ты не должна была сюда приезжать.

– А если обстановка требует?.. Ты вот со своей красотой путешествуешь, а кто-то за тебя страдает.

– Ты страдаешь?

– А разве нет? Со всех сторон обложили.

– Сколько их было, если со всех сторон?

– А-а!.. Ревнуешь!.. Ревнуешь!..

– Не ревную. Шучу.

– Ревнуешь… Я же знаю, что ревнуешь… Весь сыр-бор из-за твоей дурной ревности…

– Что было, то прошло.

– Что прошло?! – возмущенно протянула Полина. – Это Ева твоя пройдет! А я останусь!

– Давай без эмоций. Что ты хотела сказать?

– Да все нормально, хотела сказать. Устаканили ситуацию. Менты успокоились.

– Думаешь, я не знаю? У меня все под контролем.

– Я главный твой контроль. – Ева услышала, как Полина выходит из воды.

Ревность сжала горло. Что, если она сейчас полезет к Адаму обниматься? Она голая, рядом шезлонги, а помешать им некому, Ева показываться не должна. У Адама развязаны руки. И не только руки…

– Ты главная моя слабость, – сказал он. – Но это совсем не значит, что ты можешь шутить с огнем.

– Да? Тогда я прикручу фитилек…

Ева не знала, что делает Полина, но странное звучание ее голоса наводило на дурные мысли. Выглянуть бы из окна, закричать…

– Это лишнее.

– Ты что, правда не хочешь меня? – удивленно спросила Полина.

– Надень. Холодно, замерзнешь.

– Мне жарко!

– Тем более надень.

Судя по всему, Адам предлагал ей халат, но Полина, похоже, не хотела его надевать. Выйти бы да вцепиться ей в волосы!

– Когда ты избавишься от этой сучки? – недовольно спросила Полина.

– Никогда.

– Ты это серьезно?

– Это должно было когда-нибудь произойти.

– Это должно было произойти со мной!

– Ты изменила мне.

– Ты это серьезно?!.. Ты же только тем и занимаешься, что изменяешь мне!

– Мне можно, тебе нельзя.

– Ну, знаешь!..

– Знаю. Я все прекрасно знаю. И я тебе сейчас все объясню… – С каждым словом голос Адама звучал все тише.

Полина что-то сказала ему в ответ, но Ева не разобрала слов. Адам и его недовольная гостья все дальше отходили от бассейна. Возможно, они шли к террасе. Если так, то Ева могла переместиться в другую комнату, чтобы подслушивать их оттуда.

Но Ева не сдвинулась с места. За одну ногу ее держал страх, за другую – восторг. Что это за ситуация такая, в которой нужно держать ментов под контролем? Бизнес? Или явный криминал? И почему это Адам должен избавиться от Евы? И почему Полина возмущается из-за того, что этого не происходит? А ведь не трудно понять, почему Адам не станет бросать Еву. Потому что он любит ее… Возможно, Адам собирался всего лишь позабавиться с Евой, а потом избавиться, как от надоевшей игрушки. Взял на время, а оставил навсегда. Потому что влюбился в нее.

А как еще объяснить то, что он больше не хочет разгуливать с ней по саду голышом? Почему он не хочет, чтобы за ней подглядывали всякие-разные?

Ева вдруг вспомнила, что ей нельзя выходить из комнаты, повернула назад. Но в холле второго этажа нос к носу столкнулась с Адамом. Она даже не слышала, как он зашел в дом, поднялся по лестнице.

Он с немым укором смотрел на нее.

– Адам! – обескураженно улыбнулась она.

– Ты обещала мне не выходить из комнаты, – строго сказал он.

– Я…

– Ты обещала. Но слово свое не сдержала.

Он смотрел на нее, как Бог на Еву, которая сорвала запретный плод.

– Я больше не буду, – вздохнула она, опуская голову.

Он даже не кивнул в ответ, отвернулся и шагнул к лестнице.

– Я пошла.

И она направилась в спальню. Адам даже не обернулся.

В комнату Ева вернулась в расстроенных чувствах, но очень скоро успокоилась. В конце концов, Адам любит ее, и ему нужна только она одна. А раз так, он простит ее…

* * *

От Валентина пахло вяленой рыбой. И сам он выглядел так, как будто его долго сушили на солнце – разморенный, унылый.

– Рыбу сушишь? – спросил Пахомов.

– Да барабулек натягал… Будешь?

– Барабулек?

Олег повернулся к Валентину спиной.

– Ты куда?

– Я сейчас.

Он вернулся минут через десять, с упаковкой холодного пива. В конце концов, у него отпуск. Имеет право.

– Вот это дело! – ожил Валентин.

Он провел Олега в беседку, со всех сторон оплетенную виноградом, принес рыбу.

Знаменова приняла версию, которую ей предложили. Группу нацелили на розыск преступника, который убил Наримана. В том же вялом режиме шла работа по делу Мулярова и Селюгиной. Во всяком случае, московская команда инициативу не проявляла. У Осипова должно было сложиться впечатление, что московские гости больше думают об отдыхе, чем о работе. Тем более что Татьяна только рада была поваляться на берегу под жарким солнцем. И Жилин со Свиягиным совсем были не прочь прописаться на пляже. Олег частенько составлял им компанию, но при этом и от работы не отлынивал.

На днях выпустили Саманту. Олег хотел встретиться с ней, поговорить с глазу на глаз, но девушка куда-то уехала. Также исчезла из поля зрения и Люба Горелова. Собрала вещи и тоже уехала. А ведь ей Наримана хоронить. Вчера Знаменова сунулась к Полине, но не нашла ее. Их всех могли просто-напросто убить, чтобы окончательно замести следы, но Пахомов так не думал. У него возникло ощущение, что действующих лиц из недавней постановки отправили в отпуск. Театральный сезон закончился, актеры могут отдыхать. Чтобы через некоторое время с новыми силами взяться за новое дело.

Валентин участия в постановке не принимал. Но та же Красухина могла использовать его втемную. Она объясняла Татьяне, что Валентин мог солгать насчет любовника. Из вредности мог, из чувства мести за то, что Полина отвергла его любовь. Олегу интересно было знать, солгала Красухина или нет. Да и о Диме хотелось подробно расспросить.

Пучеглазая янтарного цвета барабулька одним только запахом вызвала слюноотделение, а вкус ее – это нечто! А еще под холодное пиво!

– Все так же на Черных камнях рыбачишь? – отстраненно спросил Олег.

– Там.

– Меня возьмешь?

– Нет, – совершенно серьезно, хотя и с чувством вины сказал Валентин.

– И Диму не брал?

– Он не просился.

– Ну да, он больше по бабам.

– По бабам.

– А ты жену свою любишь.

– И жену.

– А еще кого?

– Ну-у…

– Давай за твою рыбалку! Которая нас кормит!

Пиво скоро закончилось, Олег пошел в магазин за второй упаковкой, а Валентин вынес бутылку водки. И мангал зажег, куриные грудки на решетку выложил. Правда, жарил он их без маринада. Пивом полил, и все. Получилось неплохо. И под водочку хорошо пошло.

– А Черные камни – это случайно не там, где Полина живет? – как бы невзначай спросил Пахомов.

– Нет, не там…

– А место у нее классное, отдельный пляж. Да и рыбу ловить можно… И баба она незамужняя. А ты мужик вроде бы не промах… Попробовал бы с ней.

– Пробовал, – уныло вздохнул Валентин.

– И что?

– Мимо.

– Из-за Димы?

– Ну-у…

– И еще любовник с яхтой, нельзя с ней.

– И Дима. И любовник.

– А кто опасней?

– Одинаково.

– Одинаково или одно и то же?

– Одно и то же.

– А у Димы яхта есть?

– Ну, когда есть, когда нет…

– Как это?

– Яхту на прокат взять можно…

– Он брал?

– Брал.

– И Полину катал?

– Я же говорил…

– Что ты говорил?

– Что я говорил? – спохватился Валентин.

– Видел, как Полина с любовником с яхты сходила.

– Сходила.

– Может, с Димой сходила?

– Я говорил? – заметно занервничал Валентин.

– Ты про другого любовника говорил. Или про Диму?

– Это допрос?

– Какой допрос?.. Хорошо сидим, хорошо говорим.

– Не хорошо. Выпытываешь ты.

– Ты же сам ко мне подъезжал, сам про любовника рассказывал.

– Ну, то сам, а то выспрашиваешь…

– А ты чего-то боишься?

– Я боюсь? Нет, не боюсь. Чего бояться? Мы с Димой друзья…

– А если бы не были друзьями, ты бы его не боялся? – спросил Олег.

Какое-то время Валентин рассеянно смотрел на него, собираясь с мыслями.

– Другой любовник у нее был, – наконец, сказал он.

– Был или есть?

– Не знаю.

– А как зовут, знаешь?

– Не знаю… Давай ты больше не будешь лезть ко мне с расспросами?

Пахомов кивнул, послушно перевел разговор на отстраненную тему, но вскоре опять вернулся к Диме.

– Хочешь со мной поссориться? – предостерегающе спросил Валентин.

Пахомов набрался терпения. Он ждал, когда у Валентина развяжется язык, но тот пил и не пьянел. А в конце концов, сказал, что ему пора ложиться спать.

Он проводил Пахомова до ворот, открыл калитку.

– Больше не приходи, – сухо сказал он.

– Даже так.

– Даже так… – кивнул Валентин. Но закрывая калитку, вдруг обронил: – Адам его зовут.

– Кого Адам зовут? – спросил Пахомов.

Но Валентин больше не отзывался.

* * *

Татьяна стояла посреди холла. Пляжное платье на ней, под которым просвечивал купальник. Шляпы нет, волосы распущены. Под мышкой пляжная сумка.

Из кухни вышел Свиягин. И он в пляжном наряде. И это в половине одиннадцатого вечера. Или даже ночи.

– Ты идешь? – спросила она.

– Может, лучше к бассейну? – настороженно глянув на Олега, спросил Толик.

– Не хочешь, я пойду одна.

И Татьяна глянула на Пахомова. Вроде бы улыбнулась, а в глазах грусть.

– На пляж? – спросил Олег.

– Ты пил? – повела носом Знаменова.

И перевела взгляд на Толика. Он тоже был под хмельком. Видно, с Жилиным у бассейна отдыхал. Неплохо у них работа идет.

– С Валентином?

– Ну не с Полиной же…

Пахомов махнул рукой, и Свиягин исчез.

– Думаю, она будет не против, – саркастически усмехнулась Татьяна.

– А ты? – Олег пристально посмотрел на нее.

Сколько времени они живут под одной крышей, но если и были между ними контакты, то исключительно служебные. А ведь она не зря приехала сюда. Ее никто не заставлял…

– С тобой?

– Со мной.

– Хочешь, чтобы я ввела тебя в заблуждение? – Взгляд ее слегка заволокло туманом.

– А ты сможешь?

– Это не мой стиль…

– А ночные купания?

– Здесь курорт, здесь другое настроение…

– Так а я о чем?

Олег вдруг обнял Татьяну за талию, и она на мгновение прильнула к нему, но только для того, чтобы оттолкнуться и взять курс на выход.

Они шли по ярко освещенной улице, которая вела к морю. Людей немного, но и ощущения пустынности нет. Зато присутствовало чувство, что за ними следят. Если так, то ничего удивительного. Олег мог бы выявить «топтуна», взять его, прижать к стенке. Но будет ли от этого толк? Даже если будет озвучено имя Красухиной или Осипова, то к ответственности их не привлечешь. Может, они следили за московскими гостями, чтобы обеспечить их безопасность?.. Не нужно поднимать волну, пусть болото, которое они взбаламутили, засыпает. В тихой воде легче выловить рыбку…

– Я не взял плавки, – сказал он.

– Зачем я должна это знать? – спросила она.

– Мы на службе или где?

– На службе?

– Не знаю, как у тебя, а у меня следственный эксперимент. Именно этой дорогой мы с Евой шли на ночной пляж.

– И ты был без плавок?

– Это вопрос для протокола или нездоровое любопытство?

– А у тебя какое было любопытство, когда ты шел купаться?

– Любопытство было у нее. Она видела во мне миллионера. Деревня в ее голове рвалась в большой мир. Я должен был стать ее путевкой в красивую жизнь. Но не судьба.

– Может, она действительно нашла другого миллионера.

– Адама.

– Почему Адама?

– Ну, она же Ева.

Они сошли с набережной на пляж, под ногами захрустела мелкая и вязкая галька. Шаг потяжелел. Фонари горели только на набережной, чем ближе к воде, тем темнее. А людей почти нет.

– Значит, Адам у тебя в переносном смысле?

– Не знаю… Валентин сказал, что его зовут Адам.

– Кого его? – Татьяна остановилась, достала из пляжной сумки покрывало.

– Я спросил, кто у Красухиной любовник, он сказал, что его зовут Адам… Не хотел говорить. Сказал, что мы поссоримся, если я буду спрашивать. А потом выставил за дверь. Сначала выставил, а потом сказал, что его зовут Адам.

– Любовника Красухиной зовут Адам, – уточнила Татьяна.

Она сняла платье, но в море идти не спешила. Взяла полотенце, набросила его на плечи.

– Да, ее любовника…

– Полина говорила мне про Адама.

Татьяна вдруг сбросила полотенце, рванула к морю и, громко фыркнув, с разгона плюхнулась в воду. Олег нырнул за ней прямо в шортах. Холодная вода сначала сжала тело, но тут же отпустила. Кровь разогналась по жилам, пытаясь его согреть.

Татьяна сразу, не поворачиваясь, поплыла. Он нагнал ее, пристроился рядом – плечом к плечу.

– И что она говорила про Адама?

– То, что Ева сбежала от мужа. И от тебя. У Адама все, а у тебя ничего.

– У Адама?

– Да, но разговор шел о Диме. Она его Адамом назвала.

– Оговорилась?

– Похоже на то… Потом поправилась, сказала, что если Ева, то должен быть и Адам. Но разговор про Диму шел…

– Нарочно оговорилась или как?

– Мне кажется, что нет.

– Кажется?

– Мы тогда хорошо выпили…

Олег остановился сам, притормозил Татьяну, взяв ее за руку. Развернул к себе лицом.

– Подполковник юстиции должен оставаться трезвым в любой стадии опьянения, – с мягкой, заигрывающей иронией сказал он.

– Опьянение бывает разное.

– Например?

– Отстань! – Татьяна несильно оттолкнулась от него.

И поплыла дальше.

– Нам нельзя заплывать за буйки, – сказал он, догоняя ее.

– Почему?

– Я про те буйки, которые установили для нас. Иначе утопят.

– Кто? Дима?

– Не знаю… Я знаю только то, что, возможно, это наша последняя ночь в жизни.

Татьяна резко остановилась, повернулась к нему. Олег мог бы укротить движение, но он нарочно столкнулся с ней. Еще и обнял.

– А вдруг ты прав? – В ее глазах не было страха.

Для них это была игра, которую она приняла. Если это последняя ночь в их жизни, то провести ее они должны вместе.

– Я немного выпил, – сказал он. – Но я пьян не от этого…

Татьяна сама должна была понять, от кого он пьян. И от кого теряет голову. Он знал, как подать ей сигнал. И сделал это, накрыв поцелуем ее губы. Она закрыла глаза, обвила руками его шею, затихла, и они вместе пошли на дно. И никто из них даже не шелохнулся до тех пор, пока их не вытолкнуло обратно…

Глава 19

Солнце палило нещадно, от него не спасала даже яблоня, в тень которой прокралась Ева. Но Полина и не собиралась спасаться от жары. Она лежала на траве, подставляя обнаженное тело солнечным лучам. Все бы ничего, но рядом с ней, такой же голый возлежал Адам.

Он куда-то пропал после обеда. Сказал, чтобы Ева ждала его в прохладной спальне, а сам ушел. Более того, он взял с нее обещание не выходить из спальни. Это и показалось ей странным. Именно поэтому Ева пошла его искать. Она увидела его на острове, в компании с Полиной. Они лежали и о чем-то устало говорили. Они не заметили ее, и Ева решила подкрасться ближе. Для этого ей пришлось раздеться и вплавь пересечь озеро. Прохладная вода освежила тело, но не остудила мысли.

Она поняла, чем занимался Адам с Полиной. Они отдыхали после встряски, когда она их увидела. Сейчас Адам лежал на боку и смотрел на Полину сверху вниз, накручивая на палец ее волосы. А она красивая. И тело у нее роскошное. Ева смотрела на нее с завистью, а на него – со злостью и обидой.

– Ты просто резко повзрослел, – сказала Полина. – Тебе надоела эта дурацкая игра, которую ты себе придумал. А тут Ева… Со своим именем… Ты, наверное, подумал, что это судьба?

– Она не съела яблоко.

– И что?

– Да, это судьба…

– Тогда почему ты сейчас со мной? Потому что я лучше… И я чувствую тебя. Поэтому я и приехала. И сняла с тебя чары…

– Ты сняла с себя одежду, – усмехнулся он.

– И этого хватило… Ты всегда говорил, что я лучшая. А говорил, потому что ты всегда это знал. Зачем же ты себя обманываешь?

– Обманываю?

– Да, ты хочешь доказать себе, что любишь Еву.

– Но я действительно влюбился.

– Это влюбленность, это пройдет. Или уже?

– Не знаю…

– Ты посмотри на меня… – Полина взяла его руку, провела ею вверх по бедру с внешней стороны на внутреннюю. – Я и в пятьдесят буду такой же, а Еву разнесет, как ту корову…

– Может быть.

– Она склонна к полноте. А ты эстет. Тебе нужна я.

– Возможно.

– Я понимаю, у тебя есть повод злиться на меня. И я не отрицаю свою вину. Но ты и сам виноват. Тебе давно уже пора было повзрослеть. И оставить свои глупости.

– Это не глупости. Это моя жизнь.

– Твоя жизнь – это я. И хорошо, что ты это понял.

– А я понял?

– Ты здесь, со мной, и этим все сказано.

– Здесь. С тобой.

– И тебе со мной хорошо.

– Да, пожалуй.

– И тебе всегда будет со мной хорошо. А все другие быстро надоедают.

– Да, наверное.

– Мы должны быть вместе… Ты забудешь мою слабость, а я забуду твою.

– Это ты про Еву?

– Да, про нее… Ты должен выбрать, или она, или я!

Полина вдруг резко вскочила на ноги, повернулась к Адаму, принимая соблазнительную позу. Ева невольно залюбовалась ею, потому и не успела вовремя спрятаться. И Полина ее заметила.

– А это что у нас там за змея прячется? – Ее голос надрывно взмыл над эдемским покоем.

Она подошла к дереву, схватила Еву за руку, потянула к себе.

– А-а, это Ева! – торжествующе воскликнула она. – А я думала, змея!

– Ты что здесь делаешь? – стараясь скрыть смущение, Адам сурово свел к переносице брови.

– Подсматривает, – сказала Полина.

– Ты обещала не выходить из спальни, – напомнил он.

– Ева нарушила запрет. И сделала это возле священного дерева! – завывающим голосом возвестила Полина.

– Ты нарушила запрет, – согласился с ней Адам.

И так посмотрел на Еву, что душа сжалась в комок – стала размером с яблоко.

– Ты должна быть за это наказана! – И Полина сделала страшные глаза.

– П-почему ты с ней? – робко выдавила Ева.

– Потому что он любит меня! А ты для него – тупая овца. На заклание!

Адам с укором глянул на Полину, но это вызвало возмущение с ее стороны.

– А как я еще могу ее назвать?.. Думаешь, она любит тебя! Она твои деньги любит!.. Думала, что Пахомов олигарх, вцепилась в него двумя ногами. Сначала раздвинула ноги, а потом вцепилась… Покажи, как ты это делала!

– Сама только что показывала! – огрызнулась Ева.

– А подсматривать нехорошо! – усмехнулась Полина, взглядом обращаясь к Адаму за поддержкой.

И тот кивнул, соглашаясь с ней. И даже с осуждением глянул на Еву. Как будто это она извивалась под ним у всех на виду.

– Детский сад! – не сдержалась Ева.

– Ты слышал! – всплеснула руками Полина. – Она считает тебя недоразвитым!

Адам снова нахмурил брови, с укором глянув на Еву.

– Я так не считаю! Она же настраивает тебя против меня! Неужели ты этого не видишь?.. Ну, скажи хоть что-нибудь!

– Ты нарушила свое слово, – качнул головой Адам.

– Нарушила слово? У «древа познания»?.. А кто там, на «древе познания», живет? Змей-искуситель там живет. Твоя Полина и есть змей. Она искушает тебя, настраивает против меня…

– А что, в этом есть смысл! – цокнув языком, сказала Полина. И с задумчивым видом подперла рукой подбородок.

– Она считает тебя дураком, детским садом, а сама умная… Деревенской простушкой притворяется, а сама не промах. Надо бы пробить по базе, может, она профессионалка?.. Профессиональная охотница за богатыми женихами.

– Да пошла ты!

Ева поняла, что Полину ей не переговорить. Она развернулась, вошла в воду и переплыла озеро. Но возле одежды ее ждала Полина. И Адам неторопливо подходил к ней.

– Пахомов тебя ищет, – сказала Полина. – У него были на тебя большие планы, а ты ему всего пару раз дала. Нехорошо, мужчин нельзя обманывать.

Она глянула на Адама так, как будто Ева обманула его, а не кого-то.

– Я хочу домой. – И Ева глянула на Адама.

– Здесь твой дом, – усмехнулась Полина. – Здесь твой рай, здесь же и твой ад. Ты нарушила запрет. Ты должна быть изгнана из рая. Или я не права? – взывая к Адаму, спросила она.

Он глянул на нее с упреком, но ничего не сказал. И даже не попытался утешить Еву. Хотя бы глянул на нее успокаивающе.

– Ты уже умерла, девочка моя, – продолжала Полина. – Тебя уже все похоронили… Думаешь, я шучу? Нет. Знаешь, что сказал твой муж после того, как ты ему позвонила? Он знал, что все так и будет. Он знал, что ты сбежишь от него. Ты еще загорала на пляже, а он уже мысленно с тобой простился. А Пахомов уже на следующий день забыл о тебе… И Адам забудет… Правда, Адам?

Адам ничего не сказал. Он просто повернулся и пошел к дому.

– Адам, будь мужчиной! – крикнула ему вслед Ева.

Она поняла, что Полина имеет над ним власть, которой он не хочет противиться. Может, но не хочет… Или даже не может…

Еще не так давно все было хорошо, но с тех пор, как появилась Полина, все пошло наперекосяк. Первое появление Полины было всего лишь тревожным звоночком, который заставил Адама задуматься. А сейчас Полина била в набат, с удовольствием глядя, как горит испоганенный ею дом.

А ведь Адам казался таким важным, умным, обстоятельным. Такой мужчина, как он, не мог быть подкаблучником… Тогда почему Полина с такой легкостью смогла настроить его против Евы? С этими дурацкими запретами…

Адам остановился, но так и не повернулся к ней. Постоял немного и продолжил путь. Но Ева не сдавалась.

– Не будь ребенком!

А ведь он на самом деле был ребенком. Этот райский сад, «древо познания», «запретный плод», прогулки без одежды. Многие мужчины до старости остаются детьми, но не у всех есть возможность создать собственный игровой мир. А у Адама такая возможность была. Потому и появился райский сад. А вместе с ними и «евы», с которыми он тешил свое мужское самолюбие. В этой игре он – Адам – серьезный, мудрый, самостоятельный. А в жизни он всего лишь ребенок, и Полина знала к нему подход.

Адам снова остановился. На этот раз он резко повернулся к Еве. И глянул на нее со злостью, замешанной на детской обиде… А дети, они по природе своей очень жестокие…

– Мой тебе совет, – глядя на Еву, злорадно усмехнулась Полина. – Утопись!

Адам ушел, а она так и осталась стоять.

– Почему вы меня так ненавидите? – спросила Ева.

– Ненавижу?!.. Ненависть нужно заслужить. А ты всего лишь пыль под ногами. Плюнуть и растереть… Неужели ты думала, что счастье бывает бесплатным. Нет, родная, за счастье нужно платить. И я за него заплатила сполна.

– Чем?

– Своей молодостью… И своей преданностью… Зря ты связалась с Пахомовым, – хищно усмехнулась Полина.

– При чем здесь Пахомов?

– При том, что все твои беды из-за него. Ты хотела стать его козой. А стала козой отпущения.

– Меня хотели убить? – спросила Ева, вспомнив, как Марат наставлял на нее пистолет.

– Да, тебя хотели убить. А Пахомова обвинить в твоей смерти, – Полина смотрела на нее взглядом, пробирающим до костей.

Под палящим солнцем Ева чувствовала себя так, будто находилась в морозильнике.

– Зачем?

– Он совершил непростительную ошибку, и его нужно было за это наказать. Но тебе повезло, Адам не захотел тебя убивать. Он решил с тобой немного поиграть. Но ты ему очень понравилась…

– Он в меня влюбился!

– Ха-ха! – Полина изобразила смех, даже не улыбаясь.

– И он меня любит.

– Ты даже не представляешь, сколько людей погибло из-за этой любви.

– Сколько?

– Они умерли вместо тебя.

– Кто они?

– Узнаешь. Скоро узнаешь. Если, конечно, там есть справочная служба, – Полина вознесла глаза к небу.

– Меня убьют?

– Не знаю, – ядовито усмехнулась Полина. – Я знаю только то, что тебя нельзя оставлять в живых. Ты слишком много знаешь.

– Но я не хочу умирать! – Еву знобило от страха, голос ее дрожал.

– Хорошо. Я дам тебе шанс. Взамен ты должна пообещать мне, что забудешь об Адаме.

– Я обещаю.

Еве не стыдно было за свои слова. Как можно было хранить верность мужчине, который отвернулся от нее?..

– Там, за озером тропинка. Она уходит высоко в горы, будет тяжело. Но ты сможешь выйти к морю. А там уже как знаешь…

Полина пошла к дому. Ева не стала смотреть ей вслед, она схватила одежду и побежала в обход озера, пока Полина не передумала.

Она обогнула озеро, вышла на тропинку и бежала по ней, пока «древо познания» не скрылось из виду. Только тогда она остановилась, чтобы одеться.

– А вот это совсем не обязательно! – раздался вдруг страшный голос.

Ева внутренне сжалась так, как будто сам змей-искуситель обвился вокруг нее. Она обернулась и увидела плохо выбритого мужчину в камуфляже.

Он стремительно подошел к ней, вырвал из рук халат.

– Адам! – крикнула она.

– Он тебе не поможет, – раздался второй, такой же противный голос.

Ева обернулась и увидела второго мужчину в таком же камуфляже, который позволял ему сливаться с местностью. Теперь она знала, кто мог наблюдать за ней.

Мужчина подошел к ней, взял под руку и повел по тропинке. Еве ничего не оставалось, как подчиниться.

– Гоша, – назвался он и даже склонил голову в знак почтения.

– Ева, – проблеяла она.

– Ты вся такая свеженькая, Ева! – Он остановился, взял ее за плечи, развернул к себе, окинул взглядом с головы до ног.

Она шарахнулась от него, но Гоша лишь засмеялся.

– Ты чего такая дикая? Это же райский сад, здесь только голышом!

– Ага! – послышалось сзади.

И плохо выбритый шлепнул ее ладонью по заднице.

– Вадик, будь джентльменом! – с глумливым укором улыбнулся Гоша.

– Только после вас? – хохотнул Вадик.

И снова протянул руку, чтобы шлепнуть Еву. На этот раз она смогла отскочить в сторону.

– Прошу! – Гоша обеими руками указал вдоль тропинки.

– Куда? – всхлипнула Ева.

Она закрывалась от Гоши двумя руками, но Вадик смотрел на нее сзади. Это было невыносимо. Из глаз текли слезы. Но никто и не думал приходить ей на помощь.

– А куда ссылают грешниц! – снова хохотнул Вадик.

Ева на всякий случай отскочила в сторону. Хохот стал еще громче.

– Грешницам нравится, – подмигнул ей Гоша.

– Я не грешница!

– Да? Зато мы черти!.. Пошли, пошли! Нельзя грешить в райском саду.

– Нет! – Ева села, сжавшись в комок.

– Да!

Гоша схватил ее за руки, Вадик за ноги. Они оторвали ее от земли и понесли. Ева пыталась вырваться, но куда там!..

Она рыдала, дергалась, как рыба на крючке, но это только вызывало дикий смех. Ей на самом деле показалось, будто она попала в ад.

Ее принесли к небольшому кирпичному дому, прилепившемуся к подножию горы. Принесли, бросили на раскладушку, которая стояла неподалеку от стола, с железными бочками вместо ножек.

– Кто будет джентльменом? – спросил Вадик, с жадностью глядя на Еву.

Она вскочила, Гоша протянул к ней руку, пытаясь удержать. Раскладушка перевернулась, ударила его по локтю.

– Я буду сзади! – зло крикнул он, рванув за ней.

Ева бежала быстро, но шансов у нее не было, она это понимала и особенно ясно осознала безнадежность своего положения, когда перед ней возник третий «черт».

Марат вырос у нее на пути, поймал за руку.

– Не бойся, все будет хорошо, – тихо сказал он.

Она поверила ему и спряталась у него за спиной.

– Спокойно, братва! – Он протянул руку, останавливая своих дружков.

– Марат, я не понял! – возмущенно протянул Гоша.

– Тут какая-то непонятка вышла.

– Какая непонятка? Полина позвонила, сказала, что все, завяли помидоры.

– А у нас Полина главная?

– Ну, мы у босса спросили. Он сказал, что да…

– Спросили?

– Ну да.

– Он сам звонил?

– Нет, но…

– Хотите, чтобы он вас кастрировал? Так я устрою… Шмотки где?

– Так это… – Вадик обернулся, глянул на стол, на котором лежал брошенный халат.

– Бегом! – прикрикнул на него Марат.

«Черт» кивнул, метнулся за халатом, принес, подал Еве. Марат помог ей одеться.

– Спасибо, – робко поблагодарила она.

Ева хорошо помнила, как Марат наводил на нее пистолет. Он собирался убить ее с хладнокровием профессионального киллера. У него было столько возможностей взять ее силой, но он ни разу не воспользовался этим. И все потому, что ему не ставили такую задачу.

И сейчас он мог, оградив от грязных посягательств, отправить Еву в расход. Возможно, именно поэтому он здесь.

– Пошли!

Он завел Еву в дом, втолкнул в комнату.

– Здесь пока будешь, – сказал он. – Попробуешь сбежать, догонят. Тогда помощи не жди.

Ева мотнула головой. Она все понимала. Вокруг дома бродят шакалы, которые вмиг порвут ее на части.

– И дверь никому не открывай. Никому!

Не успел Марат уйти, как в дверь постучали. Послышался дурной хохот, затем истошный голос:

– Грешница!

Ева забилась в угол комнаты, обхватила голову руками. «Черти» не решились взломать дверь, но бесновались до тех пор, пока не вернулся Марат.

Он вывел ее из дома и по тропинке повел обратно к озеру.

– Уроды, – глянув через плечо, тихо, сквозь зубы сказал Марат. И немного подумав, добавил: – Здесь все уроды.

– Даже ты?

Ева испуганно бросила взгляд назад. Гоша и Вадик остались за спиной, но, видимо, кто-то из них смог дернуть ее за язык.

– Если ты хочешь меня оскорбить, зря стараешься… – усмехнулся он. – Да, и я урод.

– И я? – осторожно спросила она.

– И ты.

– Почему?

– Почему ты ко мне в машину села? Думала, что я богатый.

– Это плохо?

– Ты мужа бросила… Знаешь, как таких называют? То-то же.

– Но я не такая.

– Такая! – отрезал Марат.

Какое-то время они шли молча. Наконец, он сказал:

– Какая бы ты ни была, наш Адам в тебя влюбился. И успокоился. И если бы не Полина…

– Кто она такая?

– Дело не в ней, дело в нем… Пора заканчивать этот бардак… Давно ему говорю, – последнюю фразу Марат произнес тихо, себе под нос. И для себя.

– Какой бардак?

Марат глянул на нее так, что у нее пропала всякая охота продолжать разговор.

Уже зажглись фонари, когда они подошли к дому. Адам сидел у бассейна в шезлонге. В руке он держал бокал виски, а ведь, сколько знала его Ева, он крепче вина ничего не пил.

Адам ничего не сказал, увидев Марата, даже не посмотрел на него, так, скользнул взглядом.

Марат ушел, а Ева осталась стоять. Адам о чем-то сосредоточенно думал, не глядя на нее.

Ева понимала, что находится на краю гибели, но стрессовая ситуация давила, ей хотелось выговориться.

– Где Полина? – спросила она.

В ответ Адам махнул рукой в сторону моря. Уехала Полина, была – и нет.

– А где ты?

Адам удивленно глянул на нее. Он здесь, что за вопросы?

– Ты меня любишь? – прямо спросила она.

– Да.

– Тогда почему?.. – Из ее глаз хлынули слезы.

– Я страшный человек… Я очень страшный человек, – выдавил он.

– Я это уже поняла.

Ева забрала у него бутылку, сделала несколько глотков. Скривилась от горечи, но именно это ей и было нужно.

– Я сам себя боюсь.

– Ты боишься своей Полины!

– Не боюсь… Просто она знает мои слабые места…

– Слабые места?

Ева снова припала к горлышку и пила, пока не полезло обратно. Из глаз потекли слезы, из носа – сопли.

– У каждого человека есть слабые места.

– Тебе быстро надоедают женщины?

– И это тоже…

– Женщины для тебя игрушки?.. Куда ты их выбрасываешь?

– Они сами в этом виноваты…

– В этом, в чем?

– Никто не смеет безнаказанно съесть запретный плод с «древа познания»! – Адам не смотрел на Еву, но его голос вибрировал от напряжения.

– Я не ела запретный плод.

– Ты нарушила слово! – Он посмотрел на нее, и она увидела безумный блеск в его глазах.

Но вместе с тем увидела и беспомощность перед собственной одержимостью.

– Ты сам это придумал!

– Нет!

– Ты любишь меня! Но ты думаешь, что можешь полюбить и другую!.. Или ты любишь Полину?

– И Полину… И тебя…

– Но меня можно вычеркнуть. Был бы повод… Поздравляю, ты нашел этот повод!

– Ты ведешь себя как стерва! – Адам смотрел на нее с удивлением, в котором было больше одобрения, нежели осуждения.

– А как ведет себя Полина?

– Она законченная стерва… Я не хочу, чтобы ты была такой…

– Не хочешь? А меня уже нет, мой дорогой! Меня изнасиловали! А потом убили!.. Куда у вас тут сбрасывают трупы?

– Ты хочешь посмотреть, куда сбрасывают трупы? – спросил Адам.

Он поднимался со своего места медленно, но Еве показалось, будто он вскочил и рванулся к ней. Она даже шарахнулась и мотнула головой.

– Нет!

– А я покажу! – Он взял ее за руку мягко, а ей показалось, что запястье сжал раскаленный браслет.

– Не надо!

– И ты поймешь, что я маньяк!

Ева удивленно смотрела на него. Она и сама все понимала, но признание в лоб вогнало ее в шок.

– Но еще я – гений!

Ева кивнула так, как будто имела подтверждение его признания.

– И со мной нельзя так просто… А ты простая… Ты очень простая…

– А Полина нет?

– А Полина нет. Полина особенная…

– Но ты же и меня любишь! – Ева приложила руки к груди, взывающее глядя на Адама.

А перед глазами стоял Марат. «Уроды все здесь». И он сам урод. И она такая же морально отсталая. Потому что на богатенького позарилась. Потому и мужа бросила. А откуда-то издалека донесся смех Полины. «За все нужно платить…» И Ева расплачивалась за свои ошибки своей честью и жизнью… Или это не ошибки? Что, если она совершила самое настоящее преступление, подобное тому грехопадению, которое изгнало Еву из рая?

Да, она действительно совершила грехопадение. Она полюбила настоящее чудовище, которое без зазрения совести убивает ненужных ему людей. Она не должна любить этого урода.

– И ты особенная… – кивнул он. И, немного подумав, продолжил, возбужденно глядя на нее: – С тобой мне вдруг расхотелось ходить по саду голым… Мне захотелось спать с тобой в постели… Раньше я не мог в постели, только в саду. А с тобой смог… С тобой я почувствовал себя нормальным человеком…

– Это плохо?

– Плохо?! – Адам встрепенулся. – Разве я сказал, что это плохо? Или по мне видно, что плохо?

– Ты отказался от меня…

– Значит, плохо, – кивнул он. – Значит, чего-то не хватает… Или, напротив, слишком много… Тебя нужно было одеть, мы поехали тебя одевать. А зачем? Ты захотела увидеть Москву, я тебя туда отвез. Почему мне захотелось прогуляться с тобой по Москве? Почему мне показался скучным мой сад?

– Почему? – спросила Ева.

Но Адам как будто не слышал ее.

– Мой рай – мое творение. Мое место здесь. Есть люди, которые хотят все здесь уничтожить. Мне нужно защищать свой сад. И я буду его защищать! – Адам заскрипел зубами, со злобой сжимая кулаки.

– Мы вместе будем его защищать, – сказала Ева.

Она не знала, от кого именно и каким образом Адам защищал свой сад, но понимала, что здесь уже погибло много людей. И не только девушки, от которых избавлялся Адам.

– Вместе? – Он внимательно посмотрел на нее, как будто почуял подвох.

А Ева действительно хитрила. Да, она любила Адама, но жить уже с ним не хотела. Да, она падшая женщина, но не убийца. И становиться ею никакого желания. Но у нее не было иного выхода, как хитрить, изворачиваться. Адам сказал, что она слишком простая для него, что ж, придется исправляться. Тем более что у нее нет другого способа вырваться из этой западни…

– Если, конечно, нужна моя помощь.

– И чем ты можешь мне помочь?

– Для начала я готова держать язык за зубами.

– А ты что-то знаешь, – скорее утверждая, чем спрашивая, сказал он.

Ева склонила голову. Она знает достаточно для того, чтобы его возненавидеть. Но она готова простить ему все и любить его дальше. Так он должен был ее понять.

– Ты должна меня осуждать.

– Я осуждаю, – кивнула она.

– Осуждаешь, – сказал он, принимая решение.

– И приговариваю тебя к исправительному сроку, – выдавила она.

– Приговариваешь?

– Ты же больше не будешь?

– Что не буду?

– Ты же не отправишь меня в ад к своим чертям?

– Ну, если это станет для тебя уроком.

– Я никогда больше не буду нарушать свои обещания.

– Ну, хорошо…

Ева скинула халат, зашла в бассейн. Спасибо Марату, он не позволил «чертям» опустить ее на самое дно. И все равно Ева чувствовала себя грязной. Но еще не время принимать душ. Возможно, ей снова придется испачкаться. Если вдруг Адам захочет. И она примет его. Но только для того, чтобы сбить его с толку. Она должна усыпить его бдительность. И сбежать.

Сейчас этот маньяк уже не хочет ее убивать, но завтра вернется Полина, и Ева снова попадет под удар. Бежать, бежать…

Глава 20

«Угадай, кто ударил». Есть такая игра – один стоит, а другие бьют его в спину. Угадаешь, кто ударил, сам будешь бить. Нет – лови «лещей» дальше.

За спиной стояла Красухина, рядом с ней – Осипов, там же маячила и тень Наримана с его людьми. За ними также мог стоять и Дима Муляров, дергая их за ниточки. Пахомов пропускал удары, он догадывался, кто бьет, но взять преступника за руку не мог.

Диму похитили, Пахомов стал его искать, ему попытались вставить палки в колеса, в итоге пропала Ева, погибли люди… Эта одна версия.

Дима похитил сам себя, попытался наказать Олега за старые обиды, с Евой номер не прошел, тогда в игру вступил Нариман со своими людьми… Это вторая версия.

Наримана могли подставить. А заодно убрать Бамута, который мешал Красухиной. И возможно, Диме. А может, еще кому-то… Это продолжение первых двух версий.

И за всем этим стояла Красухина. За ней – Дима. Или еще кто-то… Но ничего не докажешь. Следствие глохнет. Пахомову остается жевать траву. Он пытается поймать преступника за руку, но пока что ему приходится довольствоваться догадками.

За окном робко брезжит рассвет, время раннее. Татьяна спит, а у него – ни в одном глазу. Память, как видеопроектор, прокручивает старые кадры. Участковый Никитаев осматривает дом, оперуполномоченный уголовного розыска вылавливает из бассейна сережку, Роза Клевер подсаживается к Олегу, Егор Корбылев пытается ее убить, потом вместе с Ромой Галашиным стреляют через дверь гостиницы. Олег идет с Розой в Юговку, они забредают далеко в горы, там натыкаются на человека с карабином, уходят от него, возвращаются к месту старта. На подходе к Юговке они встречают убегающего Корбылева, появляются «иксмены», в итоге – два трупа. Олег убегает. Дом в Юговке, следы стрельбы, кровь на траве. Банные посиделки, Саманта, ее сутенеры, Осипов, Люба Горелова, застреленный Бамут, убитый Нариман. И снова Юговка…

Олег нервно перевернулся с одного бока на другой.

– Не спится? – не открывая глаз, спросила Татьяна.

– Мысли колются.

– Чего?

– Спи, потом.

Татьяна распахнула глаза, возмущенно посмотрела на него.

– Я хочу сейчас.

– Да события в голове прокручиваю.

– И что?

– Все понимаю, одного понять не могу.

– Может, я помогу?

– Да, мне вставляли палки в колеса, но не до такой же степени. Еву похитили, под Розу чуть не подставили, стреляли в меня, трупы куда-то делись. Но все это в Юговке. Там «иксмены» и крутились. И там, и в поселке. Но никто же не знал, куда нас с Розой занесет…

– И куда вас занесло? – От возмущения Татьяна приподнялась на локте.

– В горы. Далеко в горы. За нами – да, за нами могли следить. Но как нам смогли перекрыть путь?

– Десант высадили?

– На вертолетах?

– Шучу, конечно… – Татьяна зевнула, прикрывая рот ладошкой.

– Может, десант, а может, просто дозор выслали. Оттуда, куда мы шли. И почему сразу стрелять?

– Почему?

– Надо бы выяснить почему. Что там за место такое?

– А нужно?

Олег вспомнил Волкобойск, тайгу, по которой пришлось поскитаться. Он тогда нащупал охранные точки, по ним выявил присутствие какого-то важного объекта. И нашел-таки тайный золотоплавильный завод, который имел прямое отношение к делу, которое они тогда расследовали.

Что, если и здесь такая же ситуация?..

Но аналогию с Волкобойском Олег проводить не стал. Для них с Татьяной это еще незажившая рана.

– Все дороги ведут к Полине. И все дороги закруглены…

– Закруглены?

– Закруглены… – кивнул он, пытаясь оформить свою мысль. – Как яблоко… Закруглены и сжаты в пружину… Закруглены в яблоко, которое висит высоко на ветке. Мы знаем, что было. Мы знаем, какие черви живут в этом яблоке. А сорвать его не можем. И само оно в руки не падает… Но мы знаем, что есть хвостик, за который оно подвешено. Если мы нащупаем этот хвостик…

– Предлагаешь этим заняться прямо сейчас? – Взгляд у Татьяны заискрился.

– Я разговаривал с Тереховым, когда появился мужик с карабином. Связь была. А пошли назад, связь пропала. Почему?.. Почему мужик начал стрелять? Что он там охранял?

– Хвостик?

– Может, и хвостик… Если яблоко упадет, пружина в нем разожмется… Оно должно упасть. Оно уже висит на волоске…

– И как оборвать этот волосок?

– Тебе не надоел пляжный отдых?

– Предлагаешь полазать по горам?

– Да, и добраться до турбазы «Орлиный приют».

– Когда выходим? – спросила Татьяна.

Олег резко поднялся с постели. Если кто-то не понял, сигнал «Сбор» уже прозвучал. Но выходить нужно тихо, чтобы не привлекать к себе внимание.

* * *

Рай охранялся исчадиями ада. Значит, это не настоящий рай. Значит, отсюда нужно бежать, как от огня.

Ева помнила тропинку, на которую указала Полина. По этой тропинке она попала в ад, чуть не сгорела в огне, который ей уготовила эта тварь. Ее бросили возле дома, в котором жили «черти», но тропинка не закончилась. Она огибала дом и уходила дальше – в горы. Значит, Полина не совсем обманула Еву. Просто она знала, что на этой тропинке жертва попадет в западню.

Да и неспроста дом разместили возле тропинки. Это был путь из внешнего мира в жуткое творение Адама, которое нужно было охранять. «Черти» охраняли путь в преисподнюю.

Адам порядком принял на грудь, спал как убитый и даже не шелохнулся, когда Ева вышла из спальни. И Элеонора спала в своей комнате, а дверь из дома открыть было нетрудно. И через сад Ева прошла без помех.

Но возле «чертова дома» она остановилась, затаилась за кустом. И дух нужно перевести, и осмотреться. Нельзя идти по тропинке, нужно выбрать путь в обход.

Пока Ева думала, к дому с гор спустились двое, с оружием. В рассветных сумерках она не могла разглядеть их лица. Но узнала голос Гоши.

– Эй, а ну подъем! – заорал он, ударив ногой в закрытую дверь.

Ждали они недолго. Дверь открылась, они зашли внутрь. Дверь стала закрываться.

– Смена! – донеслось из дома.

Дверь закрылась, Ева бросилась в обход дома, вдоль тропинки. Все-таки был Бог в этом чертовом саду, он и оставил выход из ада без охраны. Пусть и на короткое время, но оставил. Пока пройдет пересменка, Ева будет уже далеко. Или не очень. Но в любом случае охрана останется позади.

Она обогнула дом, вышла на тропинку. Хорошо, что Адам покупал ей не только платья. Спортивный костюм оберегал тело от ночной прохлады и хлестких веток, высокие кроссовки пружинили, облегчая ход. Бегом! Бегом!

На шаг Ева перешла, когда бежать уже было невозможно. Тропинка круто пошла в гору, но Ева старалась сохранять темп. Ей это давалось с трудом, но все же она без остановки преодолела подъем, а дальше дорога пошла под гору. Но зря она перешла на бег. Левая нога с пробуксовкой прошла по камушку, а правая – зацепилась за выпирающий корень. Ева споткнулась, упала на руки, в кровь ободрала ладони. И еще коленкой больно стукнулась. И больно, и шум подняла. Но некогда было переживать обиды. Вперед! Вперед!

Ева прекрасно понимала, что чем быстрее она движется, тем больше шансов у нее вырваться на свободу. Но все-таки настал момент, когда она выбилась из сил и остановилась. Забралась за куст, затаилась, затихла. Сорвала кизиловую ягоду, разжевала, ощущая освежающую кислинку. Передохнув, сорвала вторую, третью… И так вдруг увлеклась, что забыла об опасности.

– Бутерброд вкусней, – послышался вдруг знакомый голос.

Ева дернулась, как лягушка, прибитая гвоздем к доске. Как будто ее молния пронзила с головы до пят. Она обернулась и увидела Марата. Зеленый камуфляж на нем, но бронежилет черный. С плеча свисал автомат с глушителем. Он возвышался над Евой и улыбался, наслаждаясь ее беспомощностью.

– Все-таки сбежала?

– Ну, ты же назвал меня уродкой.

– Ты сама себя так назвала… – усмехнулся он. – Пошли!

Он кивком показал в сторону тропинки. Ева вздохнула, поднялась на ноги. Путь к спасению шел под горку, а дорога в адово пламя шла вверх. Опять карабкаться. Может, Марат ее прямо сейчас пристрелит? Она бы не возражала. Хотя просить его не станет.

Но Марат почему-то направил ее вниз. Сам пошел сзади.

– Быстрей давай!

– Куда ты меня ведешь?

– Ты хоть понимаешь, какое наказание заслужила? – спросил он.

– Убьешь?

– Наверное.

– Наверное? – с надеждой переспросила Ева.

Это хорошо, что Марат сомневается в справедливости принятого к исполнению наказания. Может, пощадит?.. Вчера, например, он ее спас.

– Если не свалишься с ног, как загнанная лошадь, может, будешь жить. Но-о! Давай, пошла!

Ева ускорила шаг. Марат мог ткнуть ее в спину стволом своего автомата, эта мысль и подстегнула ее.

– А если свалюсь?

– Глупые вопросы.

– Но загнанная лошадь подыхает, а человек – нет.

– Больше говори – быстрее выдохнешься… Быстрей давай!

– А куда спешить?

– Ну, не одна же ты такая умная…

– Ты что, тоже сбежал?

Марат не ответил. Он или не хотел разговаривать с ней, или берег дыхание, а может, и то и другое. А если он не хочет говорить, то его лучше не злить.

Они шли до тех пор, пока Ева не выбилась из сил. Она устало опустилась на камень и махнула рукой по ходу движения.

– Дальше можешь идти один.

– Что? – возмущенный ее наглостью, хмыкнул Марат.

Он взял ее под руку, потащил за собой, но очень скоро свернул на едва заметную тропинку, которая вела в сторону и вверх в гору. Ева карабкалась из последних сил, а когда иссякли их жалкие остатки, остановилась, легла на землю.

– Все, больше не могу.

– Лежи, отдыхай, – сказал он, усаживаясь рядом.

– Хочешь, убей меня. Уже все равно.

– Я не хочу больше убивать.

– А убивал?

– Ты не устала?

– Устала. Но любопытство сильней.

– Твое любопытство тебя чуть не сгубило.

– Это ты о чем?

– Зачем ты залезла в дом к Пахомову?

– Ну-у…

– Ты купалась с ним ночью.

– И что?

– Ты привлекла к себе внимание.

– Чье внимание?

– Привлекла. Поэтому и попала под раздачу. А сидела бы тихо как мышка, купалась бы сейчас в море. С мужем.

– Да, – с кислым видом отозвалась Ева.

Она подняла голову, глянула на Марата. Он на нее не смотрел, его внимание было приковано к месту, откуда могла появиться погоня. Не смотрел на нее, но все понял.

– Не любишь мужа?

– Да как-то не очень…

– Зачем тогда вышла замуж?

– А кто застрахован от ошибок?

– Никто.

– Ты вот тоже ошибся в Адаме.

– Может быть.

– Ты же уходишь от него? – с надеждой спросила она.

– Не знаю. Пока еще думаю…

– И давно ты начал думать? – Ева поднялась с земли, села рядом с ним.

– Хороший вопрос… Я еще вчера понял, что ты попытаешься сбежать… А может, и не попытаешься… Я загадал, если ты сбежишь, я пойду с тобой. Если нет, останусь с Адамом.

– Это правда?

– Я ждал тебя.

– Это же хорошо?

– Не бойся, я тебя убивать не стану.

– А кто станет?

– Адам теперь тебя точно убьет. Ему нравится вершить судьбы, – мрачно усмехнулся Марат.

– Убивать девушек?

– Ввергать их в ад. Их сначала насиловали, потому убивали.

– Ты тоже насиловал?

– Нет. И не убивал… Но их кровь на мне.

– Почему?

– Потому что я работал на Адама.

– Ты мог убить меня.

– И убил бы. Если бы он не отменил команду.

– М-да.

– Я такое же чудовище, как он…

– Ты раскаиваешься?

– Не знаю.

– Что значит не знаю? Ты совершал страшные вещи, ты должен покаяться.

– Я выполнял приказ.

– Это не оправдание.

– Может быть, – пожал он плечами. – Но пока это меня оправдывает.

– Пока.

– Там будет видно…

– Ты должен спасти меня!

– Зачем? – небрежно спросил Марат.

– Как зачем? Тебе это зачтется!

– А чем ты лучше меня?.. Ты убила своего мужа…

– Убила? Что с ним! – встрепенулась Ева.

– Не знаю. Может, жив… А если застрелился?

– Да нет!

– А вдруг?

– Нет, нет… – Ева зажмурила глаза и мотнула головой, как она делала в детстве, когда отгоняла дурные мысли.

– А Пахомова кто подставил?

– Я его не подставляла!

– А кто звонил мужу? Кто говорил, что Пахомов тебя преследовал…

– Ну-у.

– Гну!.. Ты бы и дальше помогала Адаму, если бы он не приговорил тебя.

– Не тебе меня судить! – истошно воскликнула Ева.

Марат ничего не сказал, но кивнул, будто соглашаясь с ней.

– А меня приговорили? – спросила она.

– Адам ни к кому так не привязывался, как к тебе. Я думал, он изменится… А он неисправим.

– Он маньяк.

– Хорошо, что ты поняла это.

– Он сам сказал.

– Значит, точно маньяк… – усмехнулся Марат. – Хорош загорать!

Он поднялся, помог Еве спуститься на тропинку, и они продолжили путь. Она попыталась заговорить с ним, но Марат отшил ее. Что ж, придется ждать до следующего привала.

Они спускались с горы, когда впереди заметили человека в джинсовом костюме. Ева и разглядеть его не успела, как оказалась за кустом. Марат зажал ей рот и утащил с тропинки.

– Тише!

Он уложил Еву на землю, острый камень врезался ей в живот, но она даже не пискнула. Ни в коем случае нельзя было выдавать себя.

А человек в джинсовом костюме приближался. И Ева узнала его.

– Это же Пахомов!

Марат кивнул, приложив палец к губам. Он готовил к бою свой автомат. Ева видела, как он снял его с предохранителя.

И еще она увидела женщину, которая шла за Пахомовым. Красивая, стильная, но какая-то чересчур строгая. За ней шли еще двое.

– Не надо! – Ева предостерегающе глянула на Марата.

– Я не предавал Адама, – качнул головой он. – Я просто ушел от него.

– Не бери грех на душу!

– Я не предатель.

Одной рукой Марат оттолкнул Еву, другой вскинул автомат. Но Пахомов как будто что-то почувствовал. Он остановился, поднял правую руку. В левой у него появился пистолет.

Марат взял автомат двумя руками, прицелился, а Пахомов отступил назад, закрывая женщину, которая шла за ним. Он чувствовал опасность, но не искал укрытия в кустах или за деревьями. Он больше думал о своей спутнице, чем о себе.

Марат прицелился, палец надавил на спусковой крючок, и в этот момент Ева двумя руками толкнула его в плечо. Он выстрелил, слышно было, как лязгнул автомат. А Пахомов, видимо, услышал свист пуль. И к тому же заметил движение в кустах.

Олег не залег, он продолжал закрывать свою женщину, сжимая в руке пистолет.

– Уйди! – Марат оттолкнул Еву, снова прицелился.

Но Пахомов его опередил. Он стрелял быстро и метко. Марат завалилсяна бок, выронив из рук автомат, схватился за шею. Ева бросилась было к нему, но тут, срезая кусты, засвистели другие пули. Ева шарахнулась назад.

Пахомов не стоял на месте, он шел на противника, стреляя на ходу. Его спутники рассредоточились, у них тоже было оружие. В том числе и у женщины. Если они все сразу начнут стрелять, спасения не будет.

– Не стреляйте, не надо! – завизжала Ева.

И, подняв руки, встала из-за куста. Пахомов заметил ее, перестал стрелять, но пистолет не опустил. Меняя на ходу обойму, он стремительно приближался к Еве. Но смотрел он не на нее, а на Марата, который лежал на боку без движения.

– Он убит! – крикнула Ева.

Но Марат не согласился с ней. Он оторвал голову от земли и с тоской, затухающим взглядом посмотрел на девушку. Пахомов надвигался на них с одной стороны, его спутники с другой. У всех оружие, в любой момент они могли открыть стрельбу. Но Ева все-таки бросилась к Марату. Да, он грешник, но ведь и она далеко не ангел.

Она повернула его на спину, хотела оторвать руку от шеи, чтобы увидеть рану, но он не позволил.

– Ты правильно все сделала… – на последнем издыхании пробормотал он. – Кто-то должен был меня остановить…

– Молчи! Тебе нельзя разговаривать!

Но Марат ее уже не слышал. Взгляд застыл – живая мысль покинула его.

Глава 21

Пули прошли стороной. И это не стрелок промахнулся, а Ева сбила прицел. Возможно, она спасла Олегу жизнь.

Пахомов почувствовал опасность, но стрелка заметил слишком поздно. И то потому, что его кто-то толкнул. И сделала это Ева, больше некому.

Парень лежал на спине, коченеющими пальцами продолжая держаться за шею. Он был в черном бронежилете, который смог бы остановить пулю, но ему не повезло. Сегодня точно не его день. Он умер, и реанимация бесполезна. Да и не было желания спасать жизнь человеку, который собирался убивать других.

– Что вы здесь делали? – внимательно глянув на Еву, спросил Пахомов.

В душе у нее переполох, она взволнована, но дыхание сбито не потому. Она не сидела в засаде, поджидая их, а шла им навстречу. Просто ее спутник раньше заметил опасность на своем пути.

– Мы шли. От Адама.

– Ева? – спросила Татьяна.

– Ева, – кивнула девушка.

– Откуда вы шли?

– Я же сказала, от Адама… У него там «Эдемский сад»! – Ева махнула рукой в сторону, откуда пришла.

– Эдемский сад?

– «Эдемский сад», «древо познания», «запретный плод», – кивала девушка. – И ходить по саду можно только голышом.

Олег и Татьяна переглянулись. Уж не тронулась ли она умом от переживаний.

– Запретный плод есть нельзя, – мотнула она головой. – Если Ева съест запретный плод, ее изгонят из рая. Прямо в ад. К чертям.

Пахомов и Знаменова снова переглянулись. И Ева правильно их поняла.

– Это не я сошла с ума. Это Адам сошел с ума. А черти у него настоящие. – Она кивком показала на покойника. – Они насилуют грешниц, а потом их убивают… И меня хотели убить. Но Марат решил, что с него хватит. Он не хотел больше убивать. Он помог мне бежать…

– Он стрелял в нас.

– Он не хотел стрелять. Поэтому промазал.

– А может, это ты его толкнула?

– Он не хотел предавать Адама, – вздохнула она.

– Значит, ты сбежала из Эдемского сада?

– Адам – сумасшедший!

– А Марат работал на него?

– Работал.

– Как ты оказалась у Адама?

– Марат меня увез… Он сказал, что хочет со мной познакомиться, а я ему поверила… – протяжно вздохнула девушка. – А он повез меня убивать.

– Убивать? – нахмурился Олег.

– Да, он должен был убить меня. Чтобы подставить тебя, – Ева виновато глянула на Пахомова.

– Но не убил?

– Нет. Я понравилась Адаму. Он хотел со мной поиграть, а потом убить. Но влюбился в меня.

– И поэтому тебя не убили?

– Нет.

– Поэтому решили убить Розу, – Пахомов глянул на Татьяну, та кивнула в ответ.

Теперь им стало понятно, почему сережка в бассейне появилась, а труп Евы – нет. Планы на Еву вдруг изменились, а на майора Пахомова – нет. Поэтому Егор Корбылев и собирался убить Розу… Но на кого же работал Корбылев? И кто такой Адам?

Олег все чаще склонялся к мысли, что Еву похитил Дима Муляров. И что это его Полина назвала Адамом. Но так ли это на самом деле?

– Кто такая Роза? – спросила Ева.

– А кто такой Адам? – Пахомов достал из кармана фотографию Димы. – Он?

Ева мотнула головой:

– Нет.

– А этого мужчину ты видела?

– Да.

– Где?

Пахомов не знал, радоваться ему или огорчаться. Хорошо, если Дима у Адама в плену, а если они – два сапога пара?

– В доме у тебя видела. На фотографии.

– А вживую?

– Нет.

– Не было его у Адама?

– Не знаю, не видела… Может, он в яме?

– В какой яме?

– Я не знаю, яма там или что. Адам сказал, что есть место, куда трупы сбрасывают. Я не видела, но он хотел показать… Он маньяк. Он сам так сказал.

– Везет нам на маньяков, – с усмешкой сказала Татьяна.

Олег не должен был поворачивать голову на голос, но взгляд сам нашел ее. И она спокойно выдержала этот взгляд. Как будто Чащин, о котором шла речь, не стоял больше между ними. А Чащин был натуральным маньяком…

– Значит, ты от Адама идешь? – спросил Пахомов.

– Я от него сбежала. А Марат мне помог.

Олег достал из кармана мобильник, глянул на дисплей.

– Нет сигнала. Видно, еще далеко.

– Если мы пойдем по этой тропе, мы выйдем в Эдемский сад? – спросила Татьяна.

– Да, наверное… Там есть развилки, можно перепутать…

– Ты можешь провести?

– Не-ет! – Ева спала с лица от одной мысли, что она может вернуться в ад, из которого сбежала.

– Может, есть какой-то другой путь? – спросила Знаменова.

– Не знаю… На вертолете. У Адама есть вертолет… Может, и у Полины был вертолет.

– У Полины? – встрепенулся Пахомов. – У Полины Красухиной?

– Я не знаю, как ее фамилия.

– Блондинка? – спросила Татьяна.

– Сука! – ответила Ева.

– Чего так? – усмехнулся Олег.

– Она не разрешает Адаму любить меня. Она оговорила меня, Адам отдал меня на растерзание своим гоблинам…

– Когда ты ее видела?

– Вчера. Она приезжала к Адаму. Я не слышала вертолет. Наверное, она приехала на машине…

– Адам ее любовник?

– Да… Она там всем командует. И Адамом, и его охраной. Она сказала, чтобы меня изнасиловали. А потом убили. Если бы не Марат… – Ева замолчала и с болью посмотрела на покойника.

– А охрана большая?

– Не знаю. Эту тропинку охраняли двое. Они вернулись, а другие не вышли. Пересменка у них была, я проскочила. А Марат меня уже ждал…

– Двое в одной смене – это серьезно, – кивнул Олег.

– Адам знает, что ты сбежала? – спросила Татьяна.

– Наверное, уже да.

– За ней может быть погоня, – Знаменова выразительно глянула на Олега.

– Было бы неплохо, – тихо сказал он, глядя в сторону, откуда могли появиться вооруженные люди.

Он не боялся столкновения. Напротив, был бы только рад схлестнуться с охраной Адама. С ним Жилин и Свиягин, да и Татьяна неплохо стреляет. Тем более у них был серьезный трофей – пистолет-пулемет «узи». Видимо, Марат принадлежал к бесславному племени «иксменов».

– Будет еще хуже, если Адам поднимет тревогу, – сказала Татьяна. – Если Красухина уйдет, замучаемся ее искать.

– А ноги растут от нее, – кивнул Пахомов.

– Может, повернем назад? – спросила Знаменова. – Вернемся и возьмем Красухину.

– А Ева скажет ей «ай-ай-ай»? – усмехнулся Олег.

– Скажет, – Татьяна пристально посмотрела на девушку.

– А этого хватит, чтобы пришить ее к делу?.. Ева, Полина приказывала убить тебя?

– Да, наверное.

– Наверное?

– Ну, при мне не говорила.

– При ней не говорила, – развел руками Олег. – А сама кого-нибудь убивала?

– Нет… Она сказала, что из-за меня погибло много людей.

– Кто конкретно?

– Она не говорила.

– Мораль сей басни такова: надо брать Адама.

– Вызовем спецназ.

– Упустим время, – качнул головой Пахомов.

– Тогда пошли! – решилась Знаменова.

– А как же Красухина?

Олег не хотел подставлять любимую женщину под пули. И он принял решение. Знаменова и Свиягин уводят Еву, закрывают ее в доме, а сами отправляются к Красухиной и берут ее за жабры. А силовую поддержку им обеспечит районная полиция. Если удастся дозвониться до майора Ванютина.

Олег снял с убитого бронежилет, подошел к Татьяне.

– Не надо!

Она правильно его поняла, поэтому и мотнула головой.

– Ты мой начальник. Но я приказываю. – Он смотрел на нее спокойно, проникновенно.

– Ну, хорошо.

Она надела бронежилет, и это немного успокоило Пахомова. Но чем дальше уходила от него Татьяна, тем тревожнее билось его сердце.

* * *

Люди в камуфляже шли быстро. И шумно. Не удивительно, что Пахомов заметил их раньше, чем они его. Заметил, спрятался, глянул, как Жилин готовит к бою свой пистолет, подал ему знак не спешить.

Преследователей было трое. Они шли один за другим, почти бегом. В одном из них Пахомов узнал охотника, который стрелял в него. Он мог их пропустить, но тогда они нагонят Знаменову. Да и о своем тыле нужно позаботиться.

Он взял камень, швырнул его в сторону от себя. Камень стукнулся о дерево и с шумом отлетел в кусты. Преследователи остановились, навострили уши. Двое вскинули оружие – карабины с оптическими прицелами. Они собирались стрелять, и уже одно это ставило их вне закона. Там, в кустах, могли находиться законопослушные граждане, которых Олег призван защищать.

Но и убивать их Пахомов пока не имел права.

Преследователи стояли к нему боком, пока они развернут оружие, пока прицелятся, пройдет время. Но времени катастрофически мало, и если Олег не успеет, ему несдобровать.

Оснащенный глушителем «узи» не подвел. Олег выстрелил одному охотнику в коленку, тут же перевел огонь на другого и повторил успех. А простреленная коленка – это жуткая боль, в этом его убедили дикие вопли пострадавших. В третьего Олег стрелять не стал.

– Руки в гору! Мордой в землю!

Растерянный мужик в ужасе глянул на него. Пока он соображал, Жилин подскочил к нему и рукоятью пистолета наотмашь ударил в затылок. Пахомов забрал оружие у раненых.

* * *

Осипов улыбался так, как будто Татьяна была для него самым дорогим человеком на свете. Но это была улыбка фарисея.

– Татьяна Сергеевна, какая встреча!

Шоссейная дорога уже попала в поле зрения, когда он появился. И если бы с ним были опера или патрульные, но его сопровождали какие-то непонятные люди в черной униформе и в бронежилетах. Оружие они почему-то прятали за спинами. Возможно, там были «узи», которые могли показаться Татьяне подозрительными.

– Вы ничего подозрительного не видели? – сближаясь с ней, спросил Осипов.

– Нет.

– А то мы сигнал получили, какие-то вооруженные люди…

Татьяна поняла, о каком сигнале шла речь. Видимо, Красухина получила сигнал от Адама и направила своего сообщника перекрыть дорогу. На всякий случай она дала ему своих людей. И этот «всякий случай» предстал перед ним в образе подполковника Знаменовой и старшего лейтенанта Свиягина. Он-то ждал Еву, а вместе с ней встретил и сопровождение. А место в общем-то безлюдное. Дорога за деревьями, с нее спускающихся с горы людей не видно.

– Мы вооруженные люди, – Татьяна подняла руку, обращая внимание на пистолет.

И Свиягин все правильно понял. Толик тоже как бы демонстрировал свое оружие, но при этом мог выстрелить в любой момент.

– Ну, вы же не преступники, – растерянно улыбнулся Осипов.

– А Ева Селюгина не кажется вам подозрительной? – спросила Знаменова, кивком через плечо показав на девушку, которая стояла у нее за спиной.

– Ева?!.. Так это она?

– Не узнали?

– Так откуда же!

– Товарищ майор! – язвительно усмехнулась Татьяна.

Была у Осипова фотография пропавшей Евы, и они оба это знали. Прокололся майор.

Осипов повернул голову назад, подавая знак своим спутникам, те пришли в движение.

Татьяна выстрелила первой, тут же нажал на спуск и Свиягин. Они стреляли в «иксменов», проверяя на прочность их бронежилеты. Но как бы ни была крепка броня, пули били очень больно. Выстрелы полностью деморализовали противников, в том числе Осипова. Он лихорадочно доставал свой пистолет, но Татьяна остановила его и заставила лечь на землю. А Ванютину она уже позвонила, тот скоро будет…

* * *

Пахомов хорошо помнил времена, когда в составе разведгруппы бродил по кавказским горам, снимал часовых. А в тайге он и вовсе стал самым настоящим волком.

Ему ничего не стоило подкрасться к мужчине в камуфляже, который бродил возле дома у входа в «Эдемский сад». Убивать он его не стал, но оглушил изрядно. Долго в себя не придет.

Пахомов уже переоделся в камуфляж и бронежилетом обзавелся. А на Жилине только камуфляжная куртка и броник: не захотел он надевать окровавленные штаны с раненых охотников. Зато сейчас он воспользовался возможностью дополнить комплект.

Пока Пахомов осматривал дом, Жилин раздел охранника, связал его, заткнул рот кляпом.

Олег развязал языки охотникам, которые шли по его следу. И сделать это было нетрудно. Он собирался идти за Адамом, а значит, рисковал своей жизнью. И если он не вернется, связанных пленников никто не освободит. И медицинскую помощь им никто не окажет. Поэтому они должны были сделать все, чтобы Пахомов вернулся к ним живой и невредимый, и как можно скорее. Поэтому он получил примерный план «Эдемского сада» со всеми постами охраны. И узнал о количестве людей, которые стояли на его страже. Их было не так уж и мало. По четыре человека на каждый пост, итого двенадцать «штыков». Эти люди охраняли как сам сад, так и его окрестности. Четырех бойцов уже можно было списывать со счетов.

Пахомову хотелось глянуть и на остров, и на яблоню, которую возвели в культ и окропили кровью невинных девушек. Но к особняку он пошел другой дорогой. И очень скоро увидел вооруженную парочку, которая шла к жилищу Адама по дорожке, с двух сторон обрамленную кустарником. Охранники шли торопливо.

Олег решил не прятаться. Они с Жилиным просто сбавили шаг, позволив охранникам опередить их. Те торопились и лишь скользнули по ним взглядами, поэтому и приняли за своих. И позволили зайти себе в тыл. Только тогда Пахомов и Жилин ускорили шаг.

Охранники заподозрили неладное, разом развернулись, но было уже поздно. Охотничий карабин в ближнем бою – оружие серьезное, штыка нет, но и прикладом приложить – мало не покажется. Пахомов и Жилин ударили одновременно.

Связывал пленников Жилин, Олег в это время следил за обстановкой. Тихо в саду, спокойно. И безлюдно. Жизнь, возможно, теплилась в особняке, очертания которого смутно угадывались за ореховыми деревьями.

А сад сам по себе не мог не впечатлить. Во-первых, красиво и ухожено. Во-вторых, он раскинулся на территории государственного заповедника. Здесь вообще не должно быть частных угодий. Сколько же заплатил Адам, чтобы устроить здесь рай для себя, любимого?

Пленников связали. Пахомов и Жилин продолжили путь. Дом тоже заслуживал внимания – большой, богатый, с затейливой архитектурой. Но наверняка он стоил в разы меньше, чем сад, разбитый вокруг него.

Возле бассейна под раскидистой пальмой в кресле сидел мужчина в костюме охотника на львов. Оружия при нем не было, но Пахомов заметил у него на поясе зачехленный телефон или рацию.

Мужчина грустил, спокойно глядя на подходящих к нему людей. Широкий лоб, низкие надбровья, глубоко посаженые глаза, нос с закругленным кончиком. Именно так и описывали Адама.

Глава 22

Пахомов глянул на Жилина и показал ему на дом. Тот все понял, отделился от Олега и направился к лестнице, которая вела на террасу.

– Вы кто такие? – Мужчина в «сафари» вскочил со своего места, схватился за рацию, но Пахомов не позволил ему поднять тревогу.

Он ударил Адама кулаком в лоб, и пока тот «плавал» в легком нокауте, забрал у него телефон и обыскал. При этом он продолжал следить за обстановкой.

– А ты не узнал меня?

Олег мог только догадываться, кто перед ним. Судя по всему, это и есть Адам. Но почему тогда он не узнает его самого? Если его люди вели с Пахомовым игру, то кто-то же должен был контролировать их действия. Если Адам стоял за Красухиной, он должен был знать майора Пахомова в лицо, хотя бы по фотографии.

Из дома показался Жилин, знаком показал, что можно не волноваться.

– Прошу! – Олег схватил Адама за шкирку, но в дом тащить не стал.

Он всего лишь обозначил направление, и тот пошел сам.

– Кто вы?

Пахомов сначала завел его в дом, только тогда сказал:

– Хорошо живешь, Адам Змеевич.

– Я не Змеевич! – возмущенно глянул на него мужчина.

Он и хотел бы ударить Пахомова, но не хватало решимости. Так же, как и внутренней силы. Это не с беззащитными девушками воевать.

– А кто? Богович?

– Все мы божьи дети! – Адам поднял глаза к небу, как это делают проповедники.

Пахомов снова ударил его кулаком в лоб. Мужчина не упал, но вид приобрел ошалевший.

– Я тебе не девочка, которую можно загрузить всякой блажью. Я майор Пахомов. Знаешь такого?

Адам кивнул.

– Товарищ майор, – позвал Жилин.

Пахомов подошел к большому телевизору, на экран которого Витя вывел картинки с камер видеонаблюдения. Подступы к дому держали под наблюдением восемь объективов. Но это было еще не все. Жилин показал картинки с камер, которые держали под наблюдением весь сад и подходы к нему. Картинок было много, приходилось листать и листать.

Жилин вывел на экран все три домика, в которых размещались охранники. В районе двух домов никаких признаков жизни, зато возле третьего стояли и о чем-то беспечно разговаривали двое.

– В раю жить – по-райски служить, – усмехнулся Пахомов.

– Райский бардак, – наблюдая за охранниками, сказал Жилин.

– Расслабился ты в своем раю, Адам Змеевич. Мы у тебя тут, как у себя дома, гуляем. И Ева от тебя пешком ушла…

Адам, опустив голову, исподлобья наблюдал за Олегом.

– Или ты никогда не напрягался? Привык, что все тебе сходит с рук?

– Зря ты, майор, со мной связался, – будто подтверждая слова Пахомова, сказал Адам.

– Откуда я знаю, зря или нет? Может, ты член правительства!..

– У меня и в правительстве есть свои люди.

– Значит, просто член.

Адам глянул на Олега косо, с осуждением и предупреждением. Дескать, как бы ни ответить ему за свои слова.

– Где Муляров? – спросил Пахомов.

– Какой Муляров?

– Не знаешь? – Олег подошел к нему ближе.

– Нет.

Он снова ударил, и опять – в лоб. На этот раз Адам упал. И остался без поясного ремня. Олег связал ему руки за спиной.

– Вспомнил?

– Я не знаю никакого Мулярова.

– А девушек зачем убивал?

– Никого я не убивал!

– Еву хотел убить. Сначала изнасиловать, потом убить…

– Это клевета!

– Товарищ майор! – тревожно позвал Жилин.

Он показывал на экран, но Олег бросил взгляд в окно. К дому, лавируя между деревьями, бежали вооруженные люди в камуфляже и черных бронежилетах. Все-таки кто-то подал сигнал тревоги.

– Не так уж и плохо все в твоем королевстве, Адам Змеевич.

Пахомов распахнул окно и крикнул во весь голос:

– Полиция! Всем оставаться на местах!

В ответ раздался выстрел, и довольно меткий. Пуля прошла там, где находилась голова Олега за секунду до выстрела. При этом снесла голову статуэтке на мраморном постаменте.

– С нами Адам! – крикнул Пахомов.

На этот раз ему ответили автоматной очередью.

– Или ты не Адам? – спросил Олег.

Лежащий на полу мужчина мотнул головой.

– Тогда тебя придется убить.

Мужчина замычал, задергался. И в этот момент Олег выстрелил. Но не в него, а в бегущего к дому охранника. Предупреждение вынесено, должной реакции не последовало, поэтому можно стрелять на поражение.

Пуля попала в бронежилет и оттолкнула охранника назад. Стрелять Олег больше не мог, потому что ему нужно было прятать голову и менять позицию. Но в того же бойца выстрелил Жилин.

– Есть! – радостно воскликнул он, пряча голову. – В ляжку!..

Пахомов подмигнул ему, высунулся из укрытия, поймал в прицел другого нападавшего и выстрелил. И снова пуля попала в бронежилет, в боковую его часть. И пробила его.

Противник понял, что с наскока дом не взять, залег.

– Уходить надо, – сказал Жилин. – С запада пока свободно…

– Адамом прикроемся, – нарочно сказал Олег, хватая пленника за ворот.

– Не надо!

– Грохнут тебя, падлу! И сбросят в яму! К твоим девочкам!

– Там гараж! – Адам махнул ногой в сторону, где находился спуск в подвал.

Олег потащил его к арке, а с улицы открыли огонь. Одна пуля разбила голову льва над арочным проемом, кусок камня ударил Адама в плечо, задел Олега.

Они спустились по лестнице в коридор, который вел непонятно куда. Никаких дверей, комнат – один только коридор, плавно уходящий за поворот.

– Точно гараж? – спросил Пахомов.

– Точно, точно! – закивал Адам.

– Ну, смотри!

Впереди послышался слабый шум – как будто где-то в отдалении закрылась дверь. Пахомов глянул на Жилина, тот кивнул – понял. Он все слышал и был готов открыть огонь.

Но впереди больше не шумели. Возможно, враг, который проник в коридор через гараж, затаился у закрытой двери. Затаился и ждет, когда Пахомов и Жилин выйдут на них.

Зато сзади что-то хлопнуло. Неужели выбивают двери? Если так, то останавливаться ни в коем случае нельзя.

– Ну, посмотрим, на чьей стороне Бог!

Олег оттолкнул Адама назад, отбросил в сторону карабин и взялся за «узи».

Плавный поворот закончился, Пахомов увидел человека, который целился в него из пистолета. И с ходу открыл огонь. Человек тоже выстрелил, Пахомов поймал пулю, но это не остановило его. Он ломился вперед, поливая пространство перед собой свинцом. И стрелял он не в корпус, а в голову.

В него угодило две пули, когда в поле зрения попал и второй боец – с карабином. Но этот не успел сделать прицельный выстрел. Пуля ударила его в лоб и опрокинула на спину. И первый охранник уже укладывался на кафельный пол.

– Идем, идем! – сквозь зубы процедил Пахомов.

Обе пули попали в бронежилет, ощущение такое, будто в животе застрял фугасный снаряд, который вот-вот взорвется. От боли отнимались ноги, но Пахомов не сбавлял ход. Жилин шел позади, тащил на буксире Адама.

Дверь в гараж была закрыта, но не заперта. Олег открыл ее, прошел в гараж. Жаль, у него не было гранаты, иначе бы он сначала бросил ее, а потом уже зашел. Впрочем, переживал он напрасно.

В гараже на две машины стоял «Хаммер» и внедорожник «Порше». Ключи находились в ящике, скрытом от посторонних глаз. Если бы Адам не показал на него, уходить пришлось бы пешком.

Жилин сел за руль, а Олег с Адамом забрались на заднее сиденье. Ворота в гараж уже были открыты, мотор завелся с полоборота.

– Куда ехать? – спросил Жилин.

– Прямо, – прокряхтел Адам.

Дорога вела через сад к воротам, возле которых стоял караульный домик. Людей там не было, а ворота распахнулись с удара. Вражескую машину бить не жалко.

– Изгнание Адама из рая? – спросил Пахомов, когда ворота остались далеко позади.

Дорога уходила в горы, опасно петляла по крутым склонам, но это уже не страшно. Куда опасней выездные посты, которые мог выставить начальник «райской» охраны. Но «языки» о таких постах на дорогах не говорили. «Языки», которых нужно было как можно скорее забрать из леса и отправить в больницу.

– Адама на землю изгнали, – с усмешкой сказал Жилин. – И вместе с Евой. А этого в тюрьму. И одного.

– Невеселая перспектива, – кивнул Пахомов. И с самым серьезным видом протянул Адаму пистолет. – Застрелиться не желаешь?

Тот дернулся – непонятно, то ли от страха, то ли за оружием. Он, может, и взял бы пистолет, если бы не связанные руки.

– Застрелишься?.. Или самоубийцы в рай не попадают?

– А это как посмотреть, – нервно пожал плечами Адам. – Если просто жить не хочешь и убьешь себя, то – нет, а если обстоятельства вынуждают, то да. Уважительные обстоятельства…

– Тебе видней. Ты же у нас из рая. С Богом разговаривал… Или там у тебя Сатана живет?

– Я не хочу об этом говорить.

– Почему? Я бы на твоем месте покаялся.

– Сам перед прокурором будешь каяться.

– Ух ты!

– У тебя против меня ничего нет.

– А Ева?

– А что я ей плохого сделал?

– Отдал на растерзание своим уродам.

– Это ее фантазии. И с ней ничего не было.

– А Мулярова кто похитил?

– Не знаю такого.

Пахомов кивнул. Был человек, который мог бы дать показания против Адама. Но Марата убили. А Ева сама призналась, что никто не отдавал приказ насиловать ее и убивать – ни Адам, ни Красухина… Засвидетельствовать против Адама могли люди, которые работали на него. Но с ними никого нет. Есть только троица, которую перехватили в горах. Но что, если оставшиеся в живых охранники начнут разбегаться? Что, если они наткнутся на связанных «языков» и заберут их с собой? Или пристрелят…

– А знаешь, почему твои гоблины стреляли в тебя? – спросил Олег.

– Не знаю, – усмехнулся Адам, уловив его сомнение.

– А потому что ты столько бед натворил, что всей толпой не расхлебать. Вы вместе натворили…

– Это все твои догадки. Факты давай!

– Разворачивайся! – приказал Пахомов.

В конце концов, они полицейские, а не зайцы. И не они, а от них должны убегать.

* * *

Внедорожник шел по встречному курсу, а дорога узкая, не разъехаться. Слева – крутой склон, справа – обрыв.

– Левей давай! – крикнул Олег. – И не тормози!

Жилин кивнул, соглашаясь на лобовую атаку.

– Что вы делаете?! – взвизгнул Адам.

– Гони! – заорал Пахомов.

– Не-ет! – Адам зажмурил глаза в ожидании страшного удара.

И у Пахомова сжалось сердце, когда до столкновения осталось мгновение-другое. Но именно в этот миг у водителя «Порше» сдали нервы. Он ударил по тормозам, машину занесло в сторону обрыва. Жилин не пытался избежать столкновения, «Хаммер» прошел в миллиметрах от «Порше», но все-таки зацепил его, ударив передним бампером в заднее крыло. И «Порше» полетел в пропасть.

– Тормози!

Жилин остановил машину, сдал назад, они подъехали к месту катастрофы. Олег вытолкал Адама из салона, подвел к самому краю обрыва.

– Смотри!

«Порше» свалился на самое дно ущелья. И загорелся. Вслед за ним вниз мог отправиться и Адам. Достаточно было разжать руки.

– Кто там был?

– Я не знаю!

– Ну, тогда прощай! – Олег слегка подтолкнул Адама к пропасти.

– Нет! – От страха Адам попытался сесть, но его ноги заскользили вниз по склону, он потерял равновесие, потянул за собой Олега.

У Пахомова был выбор – или отпустить Адама и отправить его в свободный полет, или свалиться в пропасть вместе с ним. Он выбрал третий вариант, который предложил ему Жилин. Витя схватил его, помог вылезти.

– Где Муляров? – Олег снова тряхнул Адама.

На этот раз тот садиться на задницу не стал.

– Я не знаю!

– А его самого знаешь?

– Знаю.

– Кто его похитил?

– Марат с ним решил. А как, не знаю…

– Он его убил?

– Должен был.

– В пропасть скинул? – Олег сделал движение, как будто собирался столкнуть Адама вниз.

– Может быть.

– За что?

– Из-за Полины… Ему говорили, его предупреждали, он не понял…

– И ты принял меры?

– Я сказал Марату, чтобы он принял меры…

– Марат убрал Мулярова, но появился я.

– Да, Марат говорил, что появился какой-то Пахомов…

– И ты дал отмашку на меня?

– Нет, я сказал, что это его, Марата, проблемы.

– И Марат похитил Еву, чтобы ее убить, а меня подставить?

– Да, похитил.

– Но не убил.

– Он позвонил мне, сказал, что девочку зовут Ева. Сказал, что девочка красивая. Ему стало жаль ее убивать…

– Кто убил Корбылева?

– Не знаю такого.

– А Красухину знаешь? – Олег снова толкнул Адама.

– Ну, знаю, конечно! – взвизгнул тот.

– Она помогала тебе решить со мной?

– Она помогала Марату… А что там было, я не знаю…

– Совсем не знаешь? И что людей убивали, тоже не знаешь?

– Слышал, конечно…

– А откуда Ева звонила мужу?

– Звонила… Марат попросил… Мы в какую-то Юговку поехали…

– Оттуда и позвонили?

– Да, Ева позвонила.

– Почему именно оттуда?

– Не знаю. Марат сказал, что так нужно…

– Зачем нужно?

– Он сказал, что есть одна мысль…

– Какая мысль?

– Он хотел привязать Еву к Мулярову. Как будто она с ним прячется. От тебя.

– В том доме, где убили Галашина и Егунову.

– Этого я ничего не знаю.

– И что Бамута убили, не знаешь?

– Бамута?

Пахомов снова сделал резкое движение.

– А-а, Бамута…

– Зачем его убили?

– Так это Полина!.. Он ей всегда мешал, а тут случай подвернулся. Марат ей помог…

– В чем помог? Убить Бамута и подставить Наримана?

– Кто такой Нариман?

– Не знаешь? – Олег с силой тряхнул Адама – и с риском для себя.

– Нет!

И Пахомов поверил. Он видел, как Адам относился к своей безопасности. Ева убежала, он поднял тревогу, но тут же опустил крылья, как тот петух, который прокукарекал. Как будто рассвет уже наступил. Он и подумать не мог, что может попасть, как тот кур в ощип. А попал. Возможно, потому что Марат в это время уже лежал мертвый и не мог организовать охрану. Потому что Марат ушел с Евой, махнув на него рукой.

Марат ему таскал каштаны из огня, он же их разжевывал и клал в рот. О происходящем Адам знал только в общих чертах. А зачем знать частности? Не царское это дело. Тем более что он считал себя богом…

Глава 23

Осипов не кололся. Более того, пытался давить на Татьяну, угрожал ей статьей за нападение на представителя закона и стрельбу по живым людям. Но все же он сыграл свою роль. Красухина увидела его в наручниках, и это произвело на нее сильное впечатление. Она даже не потребовала постановление на обыск, когда Татьяна в сопровождении майора Ванютина переступала порог ее дома.

– Есть предложение, – пристально глядя на Красухину, сказала Знаменова. – Вы, Полина Юрьевна, чистосердечно сейчас во всем признаетесь, и мы оформляем вам явку с повинной.

– В чем признаться?

– Позвоните Адаму, он скажет в чем.

– Адаму?

– Адам Иванович Герасимов.

Олег Пахомов задержал сумасшедшего Адама, допросил его, установил личность. И Терехову он позвонил, тот уже направил в «Эдемский сад» оперативную группу из краевого центра. И Ванютин подключил своих людей. Работа идет, хотя львиную ее долю сделал Пахомов. И Татьяна внесла свою лепту. А если она еще и Красухину расколет…

– А с Евой вы можете увидеться прямо сейчас. Она тоже сидит в машине. Так же, как и ваш сообщник Осипов.

– Сообщник? – растерянно усмехнулась Полина.

– Адам позвонил вам, сказал, что Ева сбежала, вы отправили в горы Осипова и двух своих людей.

– Своих людей?

– Или это были люди Марата?

– Марата?

– Вы повторяете за мной как попугай, – усмехнулась Татьяна. – Вы уже настроились на клетку? Что ж, похвально. Но клетки можно избежать. Во всяком случае, до суда. Для этого вам нужно чистосердечно признаться в том, как вы помогали похитить Еву. Мы сверим ваши показания с показаниями Марата и примем решение. Если вы действительно согласны сотрудничать со следствием, мы сделаем вам послабление…

– А Марат дал показания? – Взгляд у Полины поплыл, губы задрожали.

– Марат работал на Герасимова. Но работал и с вами. Он помог вам расправиться с Бамутом и Нариманом… К сожалению, Марат ранен, ему сделали операцию, он пока не может говорить. И если честно, я так и не поняла, на кого работал Нариман?

– Я могу позвонить адвокату?

– Да, конечно. Но тогда нам придется отвезти вас в управление. Мы уже не сможем оформить вам явку с повинной…

– Нариман работал на меня… – выдавила Красухина. – Но он хотел отойти под Бамута…

– А вы помогли ему отойти в мир иной?

– Это все Марат!

– Герасимов утверждает, что Бамут вам мешал. И еще он много знал. Нельзя было, чтобы мы встретились с ним, он бы про вас много чего рассказал. Я правильно понимаю?

– Бамут мне мешал? – задумалась Красухина.

– И Марат его убрал. Марат со своими людьми. Эти же люди помогали вам следить за мной и за Пахомовым. Поэтому они находились в поселке. Их Осипов и взял, когда пошел перехватывать Еву. Может, я ошибаюсь? – Татьяна всматривалась в Полину.

– Это все Адам! – выплеснула та.

– Адам взял своих людей?

– Нет! Он устроил весь этот бедлам!.. Мне уже тридцать четыре! Мне замуж давно пора! А я все жду, жду, когда этот придурок наиграется… Собака на сене! Ни себе ни людям!..

– Муляров звал вас замуж?

– Не звал… Но мог позвать!.. Я знала, как это сделать… А Адам в штыки! Нет, и все!.. Думаешь, я рада была всему этому? – взвилась Полина. – Нет! Дима мужиком оказался! Марат подъехал к нему, сказал, чтобы он дорогу ко мне забыл. А он не послушал! Ко мне по ночам приходил…

– И в тот день, когда он пропал, он уходил от вас. Вы с ним поссорились?

– А зачем я его к себе позвала? Я знала, что за ним уже охотятся. А у меня бы его не тронули… Я предупредила его, сказала, что нам нельзя быть вместе. Он психанул, сказал, что я ему и даром не нужна…

– Вы знали, что его похитили?

– Да.

– Вы знали, что его убили?

Красухина резко глянула на Татьяну.

– Вас это удивляет?.. А что с ним еще могли сделать?

Красухина опустила голову.

– Вы должны были возненавидеть Герасимова, а вы приехали к нему в его райский сад, отдались под яблоней. И еще натравили собак на Еву.

Полина молчала.

– Майор Пахомов хотел найти своего друга. Вы бы могли ему в этом помочь. Но вы приняли сторону Адама. Более того, вы подключили к делу своих людей… Еву похитил Марат, он увез ее в горы. Но Егор Корбылев работал на вас. Вы координировали его действия. Роза Клевер познакомилась с Пахомовым, вы сориентировали ее на клофелин, а Егора попросили убить ее. Какую сумму вы ему предложили?

– Может, не будем травить душу? – Красухина исподлобья глянула на Татьяну.

– А что так? У вас очень хорошо получается выкручиваться, изворачиваться. Расскажите, как Бамут хотел вас подставить. Как Корбылев работал на него. Как Дмитрий Муляров оказался Адамом Герасимовым… Сначала сочиняете, потом осуществляете, а то, что гибнут люди, вас это не волнует…

Что ни говори, а Полина умела пускать пыль в глаза. Татьяна сомневалась в ее искренности, но все равно верила ей. Не во всем, но верила. И если бы не Пахомов, который упрямо гнул свою линию, она бы, возможно, приняла версию Красухиной. И никогда бы не вышла на Адама…

– Бамут не человек. И Нариман тоже… – зло процедила Полина. – Если бы Марат его не грохнул, его бы грохнула Горелова.

– Горелова?

– А вы думаете, у них любовь была? Была. Когда-то. Пока он ее под своих дружков не бросил. Он ее там всю…

– Горелова работала на вас?

– Ну, подключили… Марат работает быстро… Если со мной…

– Злой гений, роковая женщина… – вслух подумала Знаменова.

– Ну, злой не злой… Это мой поселок! И я здесь самая-самая!

– Надеюсь, вы объяснили это Валентину Кузьменко?

Пахомов догадывался, что Красухина расставила декорации вокруг них. И Саманта пела под ее дудку, и Горелова. И Валентина он подозревал, именно поэтому Татьяна и задала этот вопрос.

– Ну, поговорили…

– Да, это ваш поселок, – кивнула Татьяна. – И у вас все здесь схвачено. Но не думаю, что это спасет вас от ответственности.

– Вы ничего не докажете, – устало вздохнула Полина.

– Докажем.

– Я никого не убивала.

– Вы организовывали убийства.

– Я не просила Марата убивать Розу и Егора. А Вика и Рома попали под горячую руку…

– А Бамут?

– Бамут – не человек.

– В определенных кругах так не считают. Бамут в авторитете…

– Это все Марат! – хныкающим голосом простонала Полина.

– У вас есть один час. Вы должны успеть написать чистосердечное признание…

– Мне нужна ручка…

Полина резко поднялась и, с ненавистью глянув на Татьяну, рванула в соседнюю комнату.

– Стоять!

Ванютин бросился за ней, но дверь закрылась перед самым его носом. Закрылась на защелку, которую можно было открыть монетой. Но пока он ее доставал, Красухина успела выстрелить. В себя.

Когда дверь открыли, она уже лежала на полу с пулей в груди. И с револьвером в откинутой руке. Как женщина, она не смогла выстрелить себе в голову.

Татьяна с невольным уважением смотрела на эту сильную женщину. И ей уже не было стыдно за то, что Полина почти смогла обвести ее вокруг пальца…

* * *

Четырнадцать трупов. Четырнадцать девушек, которых убила рука маньяка. Место, где закапывались тела, показал охранник так называемого райского сада. Это его Пахомов снял у дома, возле которого едва не изнасиловали Еву.

На носилки уложили последнее тело.

– Место свободно.

Пахомов не выдержал и столкнул Адама в разрытую могилу. При этом пожалел только о том, что не скинул эту тварь с обрыва.

– Олег! – Татьяна возмутилась, но… не очень.

Адам попытался вылезти, но Пахомов ногой столкнул его обратно. И взял в руки лопату.

– Я не знал! – Адам забился в истерике.

– Ты не знал, – кивнул Олег. – Ты не знал, где хоронили девушек. Я тоже не знаю, где сейчас валяются мои детские игрушки. Они были для тебя игрушками. Живыми игрушками.

Олег не выдержал, поддел на штык земли и ссыпал на Герасимова. И никто не сказал ему ни слова.

– Они сами во всем виноваты! – простонал Адам.

Олег едва сдержался, чтобы не бросить в него саму лопату.

– Они нарушили заповедь!

– Заповедь нарушил ты. – Татьяна подошла к Олегу, забрала у него лопату от греха подальше. – Ты возомнил себя богом, Герасимов. А ты не бог. Ты ничтожество… Надеюсь, у тебя крепкое здоровье. Надеюсь, ты доживешь до ста лет. На пожизненном заключении.

– Не-ет! Я ни в чем не виноват! – Адам сел на дно ямы, обхватил голову руками.

– Закапывать? – с едкой усмешкой спросил Пахомов.

Красухина нашла в себе смелость покончить счеты с жизнью, а эта трусливая тварь будет цепляться за жизнь до последнего.

– А-а!

И точно, в страхе за свою шкуру Герасимов стал выкарабкиваться из ямы. На этот раз Олег позволил ему выбраться, но только для того, чтобы надеть на него наручники и отправить в изолятор. Он очень надеялся, что конвой догадается отправить эту падаль в морг, куда свозили тела его жертв.

* * *

Бутылка водки с глухим стуком опустилась на стол, застеленный засаленной клеенкой.

– Не прогонишь? – спросил Олег, угрюмо глядя на Валентина.

– Да нет.

– Выпьем?

– Можно…

Валентин принес стаканы, закуску.

– Я тебя, наверное, утомил? – с мрачной усмешкой спросил Пахомов. – Хожу тут, на душу давлю, да?

– Да нет, не давишь…

Олег наполнил стаканы, поднял свой.

– Ну, за упокой души раба божьего Дмитрия.

– Не понял. – Валентин озадаченно глянул на него.

Олег выпил, не чокаясь, перевел дух, достал из кармана снимок с фотокамеры криминалиста.

Адам не знал, где похоронили Дмитрия, у Олега даже появилась надежда, что он жив. Но, увы, вчера вечером нашли его тело. В одной яме с трупами Клевер, Корбылева, Галашина и Егуновой. Все-таки убили Диму. Причем в тот же день, как похитили.

Сначала в ущелье сбросили Диму, за ним – Розу, Егора, Рому и Вику. За трупами потом возвращались, вернее, за физиологической жидкостью с них, чтобы потом испачкать багажник машины, принадлежащей Нариману. Экспертиза уже проведена, факт подставы подтвержден. Хитро работал Марат со своими «иксменами», ловко, масштабно, но слишком сложной оказалась комбинация, которую он затеял. У него многое получилось, но сбить следствие с толку – нет. Если бы Олег не сунулся далеко в горы и Ева не смогла сбежать от Адама, доказательства против Красухиной все равно бы рано или поздно нашлись.

– Нет больше Димы.

– Как же так? – Валентин в ужасе смотрел на снимок.

– Ты правильно все сказал. Нельзя было дружить с Полиной. И любовник у нее был. С яхтой… Знаешь, как его звали?

– Как?

– Адам.

– Да?

– Ты же говорил, – усмехнулся Пахомов.

– Ну да…

– Полина тебе сказала, что нужно про Адама сказать. Как будто Дима – это Адам.

– Я не говорил, что Дима – это Адам!

– Да, но Полина заставила тебя сказать. Или ты играешь по ее правилам, или ты не играешь вообще.

Валентин виновато опустил голову.

– Но ты правильно все сказал, – повторил Олег. – И с Полиной связываться опасно, и любовник у нее с яхтой был. Он Диму и убил… Ты подыграл убийцам своего друга.

– Так Полина же… – Валентин беспомощно протянул руку, как будто собираясь коснуться его локтя.

– Полина была заодно с ним…

– Я не знал.

– Но ты мог догадаться.

Валентин подавленно вздохнул.

– Но вначале ты говорил правду… Поэтому я не стану бить тебе морду. Бывай!

Пахомов повернулся и вышел со двора.

Кузьменко действительно подсказал ему верное направление. Собака зарыта была у Красухиной. Потеряв Диму, она должна была разругаться с Адамом, но женщина не хотела терять и его, поэтому приняла игру, предложенную Маратом. Приняла игру, подключила своих людей. Она не сдалась после того, как попала впросак. И даже смогла замкнуть круг, по которому Олегу пришлось побегать. Но в конечном итоге проиграла…

Олегу и Татьяне повезло, они смогли взять верх над ситуацией. Но главное, они снова вместе. И завтра они уезжают в Москву в одном люксе. Возможно, в том самом, в котором он ехал сюда. В этот раз свободного места рядом с ним не будет.

* * *

Федор должен был встречать ее на станции. Ева позвонила ему, сказала, что приезжает, он пообещал встретить. Но нет его. Придется ехать в Тюковку самой. На автобусе.

Ева грустно вздохнула. В автобусе столько людей, которые могли знать о ее приключениях на море. Федор, когда напьется, такой болтун. Особенно если душа болит. Люди будут смотреть на нее, осуждать. И как все это пережить?

– Далеко ехать, красавица?

Она обернулась и увидела средних лет, приятной внешности мужчину. Хорошо одетый, гладко выбритый, в меру упитанный.

– В Тюковку.

– А мне в Даниловскую. Подвезти?

Ева не смогла отказаться. Он взял ее сумку, отнес к машине, положил в багажник. А машина у него дорогая, в Тюковке таких нет.

– Домой? – уже в пути спросил он.

– К мужу, – вздохнула Ева.

– Жаль.

– Что жаль?

– Думал, замуж тебя взять, – совершенно серьезно сказал он.

– Я замужем.

– Дети есть?

– Нет.

– Тогда какие проблемы? Разведешься и – за меня.

– Так просто?

– А я человек сам по себе простой. Так легче живется.

– Легче?

Адам не любил простых, и это ей едва не стоило жизни.

– Я в городе жил, там такой бедлам. А здесь, в деревне, тихо, спокойно, душа поет. Дом у меня большой, со всеми удобствами. Жены нет. Детей нет… Пойдешь за меня замуж?

– В Даниловской живете?

– Пока там. Но думаю в город обратно перебраться. Что-то скучать стал. Думаю, зимой там, летом здесь… В Питер со мной поедешь?

Ева задумалась. Даниловская вроде бы и по пути, но все равно далеко от Тюковки. Может, злые слухи до тех мест и не дойдут. А если она в город уедет, то и вовсе все хорошо будет.

– А вы не шутите?

– Я никогда не шучу, – мужчина проникновенно посмотрел на нее. – Даже когда выпью… Может, я тебе не нравлюсь?

– Да нет, нравитесь.

Не хотела она жить с Федором, но у нее не было выбора, иначе бы она не возвращалась домой. Но если ей предлагает руку и сердце симпатичный, а главное, состоятельный мужчина, почему она должна отказываться от своего счастья?..

– Пойдешь за меня?

– Я подумаю.

Они проезжали мимо поворота на Тюковку, когда Сергей Афанасьевич, как звали мужчину, спросил:

– Ну что скажешь?

Ева закрыла глаза и увидела Марата, который с осуждением смотрел на нее из тьмы небытия. Снова она польстилась на богатого…

– Остановите машину! – потребовала она.

– Хорошо…

Машина еще не остановилась, а она уже открыла дверцу. И бегом, по дороге, к своему дому.

– Ева! – донеслось вслед.

Но останавливаться она не стала. Ясно же, что искушение послано ей неспроста. Это испытание на прочность, проверка на вшивость, а Сергей Афанасьевич – змей-искуситель. Бежать от него, бежать. И бежать к мужу. И пусть безгрешная жизнь с Федором станет искуплением ее вины…

Content

Владимир Колычев
Адский рай

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть вторая

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23