Игорь Шелег

Нужно просто остаться в живых

Пролог

«Да здравствует ДМБ-2014»

Наконец — то еще один жизненный этап пройден. Теперь все будет по — другому. Ушла из жизни противная каша, малый сон и постоянное воспитание и наставления. Немного езды в поезде, и вот я уже дома. Я, Влад Миронов — дома!

На улице тепло, на небе ни тучки, ветер дует прямо в лицо. И воздух такой сладкий, наполненный свободой. До сих пор я не могу поверить, что все уже кончилось. Лицо озаряется довольной улыбкой. Я счастлив!

Иду уверенно — прямая спина, высоко поднятый подбородок. Девушки с интересом посматривают на меня, уж я‑то знаю, да и любой дембель знает. Тот день, когда ты, герой, идешь в своей красивой опрятной форме, уверенный в себе на все сто. И какие бы трудности тебе не предстояли, ты отслужил и теперь время отдохнуть, все остальное подождет.

Такой родной город, знакомые улицы, дома. И где — то что — то изменилось, и ты чувствуешь это. И ты чувствуешь, что и сам изменился. Стал другим, стал по — другому оценивать людей и их поступки.

Родные места заставляют окунуться в воспоминания. А ведь я самый обычный парень. Родился, учился, ходил в тренажерку, в секцию САМБО. Ума великого в школе не нажил, пошел в армию. С подачи тренера попал во внутренние войска. Не, не в спецназ. Так демонстрантов разгонять, да улицы патрулировать. Девушки нет. Не нашел я себе еще по сердцу. Вернее тогда еще не нашел. А сейчас и рад. Ведь сколько ждать? Всего лишь год. А многие не дожидались своих парней. Не та любовь.

Вот я и дома. Позвонил заранее, обрадовал, да и сказал, чтобы подготовились. Мама плакала, отец пустил скупую слезу да по чарке налил. Сестры близнецы вовсю скакали по квартире. Им по шесть — хорошие девочки, лучше, чем я.

Заходили соседи. Как же без них — вернулся сосед с армии. Мужики руки жали, женщины целовали и плакали, все причитая: «Ох, как возмужал! Такой взрослый стал!»

Как будто я раньше маленьким был? Рост метр восемьдесят пять, вес восемьдесят пять. В качалке восемьдесят — рабочий вес. Короче, парень ладный, да и на лицо не урод: приятное, светлое, чистое без всяких прыщей, высокий лоб. Глубоко посаженные, какого — то болотного цвета, глаза напоминали неандертальца из учебников по истории, но все сходство убивал прямой нос, припухлые губы и волевой подбородок.

А соседки все с улыбками да по десять раз причитали: «А что делать будешь? А куда работать пойдешь? А может тебя с моей Дашей, Мусей, Пусей познакомить?»

Но даже такие настойчивые вопросы не выбивали меня из колеи и не портили настроение. Приходилось вежливо улыбаться, да отвечать: «Пойду учиться, если не получится работать. А с Пусей я с детства знаком, в одном подъезде же живем».

Так закончился мой первый день после дембеля. На второй я уже с пацанами своими — в беседке.

Девушки пришли.

Я центровой. В дембельской форме, берет на затылке. Байки травлю. Что? Как? Где? Старое вспоминаем, смеемся.

Потом Костя, гад, что б ему икалось, водки приволок. И как в том анекдоте: «На одну бутылку — сырок закуска». Что мы там делали, я не помню. Только помнится яркий свет, и как я к нему тянулся.

Проснулся от холода. Лежал на камнях, острых и влажных, что мне определенно не нравилось. В горле пересохло, язык как наждак, во рту реальная Сахара. Все тело затекло и было как неживое.

С кряхтением стал на четвереньки, левая сторона практически не слушалась. Форма влагой напиталась и неприятно ощущалась на теле. Кое — как встал, походил, чтобы кровь разогнать. Когда самочувствие мое улучшилось, решил осмотреться, куда все же меня нелегкая занесла.

Как ни странно, оказался я на полянке, окруженной кустарником, как я туда попал, не представляю. Мне от той беседки, где мы пить начинали, до леса — около десяти километров, не мог же я просто так сюда пойти. Да и еще и через весь город. Деревья какие — то странные, хвойные, но таких я раньше вроде не видел. Что — то похожее на ель с сосной.

Значения тогда этому не придал, мне б согреться, да людей каких — нибудь найти, может, я не один сюда пришел. Было необычно холодно для середины лета. Возможно это потому, что я в лесу, да и сыро тут. Поднял у кителя воротник, да руки в карманы засунул. Вроде уже не так холодно стало. Посмотрел по сторонам. В какую сторону идти — непонятно. Придя к выводу, что пути я не знаю, начал ходить по кругу, начиная от той полянки, где очнулся, пытаясь найти хоть какой — нибудь след. Ни около полянки, ни рядом ничего похожего на следы не нашел. Внутри поселилось смутное беспокойство, но я просто забил на него. Шел я недолго, минут пять, и вышел на опушку, а там увидел, то, что заставило меня зайти обратно в лес.

Примерно в километре от меня располагался город. Да не простой город, а город из средневековья, вокруг него была стена метров шесть в высоту, хотя с дали так сразу не скажешь.

Это же надо, стену из булыжников построить! Да еще вокруг города.

Про такое я даже не слышал. Невероятная картина заставила меня отойти в лес. Я спрятался за широкое дерево, что бы не выделяться на фоне леса и решил осмотреться.

Слева пролегала дорога, она подходила к подвесному мосту, на ней скопилось много людей с лошадьми и повозками явно выделялись границы рва. На входе у ворот стояли стражники в доспехах, в глаза бросились щиты и древки копии под два метра. Это был последний удар.

Начиная паниковать, я начал отходить назад в лес, что бы не видеть этой картины. Мысли в голове метались роем. Что это? Где это? Может меня закинуло в прошлое? Что делать, в конце — то концов? Как — то этому меня нигде не учили. Но ведь можно же подумать головой! Думай!

Для начала нужно узнать, где я нахожусь. Может это просто розыгрыш? Ага, конечно, выскочит сейчас Валдис Пельш с цветами из — за кустов.

Непонятно до чего бы я додумался. Но сзади хрустнула ветка, и не успел я повернуться, как в затылок что — то врезалось, и сознание меня покинуло…

* * *

Верховный Шаман степных орков Ир'Кхул был еще довольно молод для своего народа. Всего сорок девять лет. По телосложению он ничем сильно не отличался от остальных, такие же кривые ноги, толстый зад и когтистые руки. Разве что пониже был да похудее, но это была отличительная черта всех шаманов оркского племени. По менталитету он тоже не много от них отличался: такая же природная лень, которая заставляла не доделывать все до конца, злоба на остальных своих сородичей, черная зависть. Можно было сказать, что создатель наделил их силой и звериными рефлексами, забрав мозги и наградив только отрицательными, злыми чувствами. Но это не так, просто орки находились на своей определенной стадии эволюции. И тупыми они тоже не были. Потому что с возрастом набор навыков и умений, независимо от того хочет орк или нет, растет. Поэтому в племенах орков всегда почитали шамана, вождя и стариков.

Верховный Шаман как никто другой из орков работал и решал какие — то проблемы. Так и повелось, что решая какой — то вопрос, он рос духовно и, в конце концов, заметил, что зря кланы воюют друг против друга. Их уже много, степь не вмещает всех орков. И если они, орки, хотят побрякушек, красивых тканей и рабов, которые бы делали работу за орков, а этого хотели все орки, то нужно сходить к людям и забрать. Различные орочьи племена нападали на приграничные деревеньки. Но, правда, после этих походов приходил акт возмездия в лице баронов и их дружин. Они забирали все, что находили, себе. Но что — то и оставалось. Например, Верховный имел бокал из серебра и хороший нож. Такие вещи являлись его личными атрибутами власти.

Сейчас Ир'Кхул собрал всех вождей и их шаманов и пытался донести эту простую вещь. Они могли все обладать такими вещами и иметь еще большее уважение. При его выступлении он, так или иначе, трогал свой нож, не потому что хотел таким образом воздействовать на других орков, а потому что это ему очень нравилось. А у всех присутствующих, естественно, текли слюнки, в мечтах они сами ходили с этими острыми железными клыками.

Каждый из вождей это понимал, но не понимал другую, не менее сложную по своему исполнению, мысль. Как им забрать вещи у людей, если они потом приходят и все отнимают? И тогда Верховный сказал: «Собраться нужно всей толпой. Всеми племенами».

— А кто командовать будет? — спросили вожди. Как и другие орки, они не любили работать и подчиняться. Тогда, посмотрев на своих шаманов, он понял. Командовать будет вождь, у которого больше воинов. С этого момента можно считать, и пошло развитие племен орков. Ведь как говорится: «Лень — двигатель прогресса».

Глава 1

— Господин сержант. Нарушитель задержан, — бодро отрапортовал молодой стражник. Отец его был охотником, пока в город не перебрались, поэтому говорят, даже к лесному Моргу может пробраться на спор. Короче, парень нужный, но еще всей службы не знающий.

— Ох, ты ж, дите тролля вонючего! Ты чего орешь, как на базаре?! А если он не один? Спугнешь ведь! — прилетело из кустов.

Молодой сразу же начал водить головой справа налево, выискивая неведомую опасность.

— Господин сержант, он тут один, — с укоризной проговорил паренек. — Мы же с Вами все уже вокруг осмотрели. Тут только его следы, другие я бы заметил.

— Ты давай не умничай! А всегда настороже будь, тогда, может быть, и доживешь до моего возраста. Тогда таких же сопляков, как ты сейчас, и будешь учить по — новому. Усек? — и, получив утвердительный кивок, сержант Гулад продолжил, вылезая из кустов: — Ну что же, давайте посмотрим, что за рыба попалась к нам в сети.

А посмотреть было на что. Парень, которого они поймали, был, по крайней мере, странен: необычно короткая прическа выдавала в нем чужака, был он одет в непонятную одежду разных цветов, удобные с виду сапоги, здоровое тело и руки. От этого парня просто разило армией. Своим чутьем Гулад понял, что это форма, причем форма военная. Такая форма была у солдат Понора. Очень уж похожа, но и сразу видны различия: ткань более качественная, другой фасон, совсем другой вид, какие — то белые висюльки. Гулад заметил, что и сам не прочь походить в такой.

«Может, аристократ?» — промелькнула мысль. На рукавах были какие — то картинки. Такие точно для обычного воина делать не будут.

Поэтому Гулад и смутился: «Напасть на аристократа, да еще и другой страны?» За это можно и на виселицу попасть и начальство никак не заступится, даже если это не сын какой — нибудь важной птицы. И все бы ничего, можно было и прикопать чужака чуть что, парни у него понятливые, он бы их убедил, но сегодня особый случай. Сегодня им навязали мага «Для адаптации в армейских подразделениях».

Ну, это так, слова для нас, обычных служак. Обычно ученики магических школ просто сидят в канцелярии и общаются со всеми, показывая свою значимость.

Ага, как же! Оставят они их у себя. Просто эти студенты потом пишут всякие бумажки про стажировку. Много буйных и дурных голов из администрации полетело из — за этого. Поэтому и отправляют каждого нового мага куда подальше от администрации. Что б, не дай Единый, не заложил этих толстых крыс. Гулад аж сплюнул от досады, они там жируют, а ему с этим пацаненком мучиться. Он якобы уловил какое — то странное возмущение, и прямо — таки приказал ему пойти проверить. Еще грозился доложить куда надо. Щенок! Хотя взяли же кого — то непонятного.

Треск ломаемых веток и едва слышные ругательства. Что он там застрял?

— Хах, — едва слышно засмеялся сержант. Это ж надо! Молодой маг отвоевывал свою мантию у куста. Он только что услышал треск ткани.

Пойти в лес на отлов шпионов в мантии. Видимо книжек начитался, как мудрые и сильные маги ходили в походах в мантиях и от этого на тысячу врагов больше побеждали. Хе — хе.

У сержанта сестра работала младшей помощницей в библиотеке. Послушать ее истории вся семья собиралась. Иной раз такого наслушаешься, что не знаешь, то ли плакать, то ли смеяться.

Королем Эдмусом Вторым еще лет пятьдесят назад был подписан указ, по которому молодые маги после каждого курса своих школ и столичной академии отправлялись на стажировку в армейские подразделения, пусть то будет стража или дружина дворянина, не суть важно. Главное сам процесс. Естественно отдавать приказы им могли только капитаны да полковники, ну или дворяне, на всех остальных маги обычно смотрят свысока, и даже самый захудалый маг так же будет делать.

А вот и он, маленький принц. Весь грязный, видимо падал, порванная в нескольких местах мантия, но все такой же надменный взгляд, прямая спина, полковой маг говорил, что парнишка по силам даже ниже среднего, а ведет себя как архимаг на прогулке.

— Ты! Троллиный кусок дерьма! — это он на Грона. — Ты не мог его сильнее ударить, чтоб башка вообще оторвалась? Ты ему голову проломил! Как мы теперь узнаем кто он? А может, он оркский шпион? Разнюхивает, как в город пробраться. А если ты не знаешь, у нас с ними сейчас война. Они, в народе говорят, так две крепости взяли разведкой.

Да, конечно, старый сержант был согласен с магом, орки в этот раз идут вперед, уничтожая все на земле. Но только тот, кто не имел с ними никакого дела, мог подумать, что орки могут кого — нибудь подкупить. Они не способны отдавать что — нибудь даже за такие услуги.

Но кому — то очень выгодно, чтобы была такая версия. Ведь тогда гораздо проще объяснить, как их застали врасплох. Кто — то придумывает всякий вздор, чтобы прикрыть свою задницу, а они и отлавливают всякий сброд в лесу. И даже кто — то, оказывается, этим россказням верит. Но все же Грон — это его подчиненный, а этот чванливый молокосос так ему надоел, что он решил его на место поставить. Даже если парень захочет помериться силой, ничего страшного не приключится. Даже не маг — всего лишь ученик, причем не самый сильный. Чуть что, до него два шага, амулет Таля защитит.

— Ты, господин маг, делом своим займись, — по — змеиному с угрозой прошептал сержант, — информацию с него добудь, а своих парней я сам буду учить, что и как делать. Причем не башка у него проломлена, а кожу рассекло. Святая Клавдия Целительница! — уже проязвил сержант.

Порывавшийся было что — то сказать маг тут же, заткнулся, встретившись взглядом с сержантом. Видимо еще одним аргументом стало то, что сержант достал из — за кожаной брони амулет.

Маг Мирт Ленсон был студентом магической школы в Штольде, одном из самых крупных городов Марида. Родившись в бедной крестьянской семье, в которой помимо него было еще четыре брата и три сестры, он не ждал от жизни поблажек. Однажды мимо его деревни проезжал маг. Заехав к колодцу набрать воды, он заметил мальчика с даром. Небольшим, но дающим возможность обучаться в школе. И выкупил его у семьи за два золотых. Самим магам за найденного человека с даром выдавалось десять золотых. Так мальчик и стал магом. Был он с редким магическим даром, магом — универсалом, такие никогда не были сильными, чтобы стать мастером, требовалось долго и упорно изучать одну из стихий. Именно поэтому универсалу стать даже мастером вряд ли светит. Будет всю жизнь подмастерьем, хотя и это обеспечивало безбедную старость. Даже если он после пятнадцати лет отработки захочет остаться на службе. Хотя смотря на этого сержанта, парень чувствовал предательский холодок. И теперь не так радужно смотрел на перспективы остаться где — нибудь в страже.

Да его может убить этот сержант. Не струсит. Заклинание сразу не сформировать, да и если кинешь… не факт, что амулет пробьет. Уже давно известно, что маги вырождаются и с каждым годом становятся слабее, но все еще маг — это уважение и почет, так что есть еще ради чего пожить. А там один взмах меча и нет будущего у молодого мага Мирта Ленсона. Поэтому не стоит развивать конфликт, а наоборот, заслужить уважение делом.

Парень был упертым, много учился. Но ментальная магия так и оставалась для него сложной, из нее он знал только два заклинания. «Мозголом» давал возможность вести допрос и «Перенос знаний» — старое заклинание, которым пользовались маги для обучения своих личных учеников.

Это был его первый выход в поле, как говорили ветераны. И Мирт очень стеснялся своей неуклюжести и бесполезности. Все пять стражников были сильными и обученными, а Мирт настолько часто сидел за книгами, что просто растерял все желание не только бегать, но и ходить. Также «Мозголом» может и не получиться. Поэтому, желая сохранить хоть часть своего авторитета мага, решил убрать стражников с полянки. Если попробовать их попросить или угрожать, то они не послушают, а будут только мешать, в то время как магия, особенно такая, которой редко пользуешься, требует сосредоточения. Но все же Мирт был образованным, а это крестьяне или горожане, хоть и в форме.

— Только отойдите, не мешайте, а то и ваши мозги может заклинание задеть.

Все как по мановению ветра испарились, что и не видно. В шагах пяти присел сержант. Ему с его амулетом можно и не бояться слабого заклинания, хотя он вряд ли это понимает.

«Ну, хоть так», — подумал Мирт и слабо улыбнулся. Поле боя осталось за ним, теперь главное не напортачить и выиграть войну.

Зачитал над этим странным парнем заклинание «Малого исцеления», а то окованной палкой по голове он получил знатно. Это только те, кто часто практиковался, могли быстро и без невербальных форм их использовать. Мирту же пришлось попотеть, да, точно, кость белеет непробитая, только кожу сняло. Как голова не треснула? Видно крепок очень.

— Ну, после такого удара он вряд ли сразу встанет. Можно не волноваться, — сказал Мирт сержанту после применения заклинания.

Но нет. Парень об этих выводах мага не знал. Он открыл глаза. И сразу зарядил в ухо магу, склонившемуся над ним. Да так, что в ушах зазвенело. Потом единым слитным движением поднялся на ноги и, уходя от длинного, рубящего сверху вниз, удара, схватил сержанта за руки. Ведь бил именно он, и, проведя бросок, расстелил того на земле. Больше ничего сделать не успел, ему в голову прилетел фиолетовый сгусток. Коротко вскрикнув и схватившись за голову, он упал и лишился чувств.

В ту же секунду на поляну вбежали и остальные стражники, несмотря на слова мага, они далеко не ушли. И услышав звуки потасовки, сразу же помчались на подмогу командиру.

То, что они увидели, заставило их удивиться. Посреди полянки лежал и стонал, держась за спину один из лучших стражников города, хороший боец, который мог дать фору даже некоторым дворянам. Рядом с ним согнулся тот странный парень, которому от силы дашь лет двадцать. И шатающийся маг, у которого одно ухо стало заметно больше другого.

— Ну что встали, ослы? Давай, помогай подняться…

Пару часов спустя то же место.

— Дак, что это, Мирт, значит, он таким дураком и останется? А не может он прикидываться? — спросил сержант, потирая ушибленный копчик рукой и смотря на «шаморского шпиона».

— Да не может он прикидываться. Я точно говорю! — с жаром воскликнул маг. — Уже всем миром доказано, что это заклинание надо строго дозировать. А если его так кидать, то оно просто сжигает мозги. В Хинде так раньше самых ярых врагов казнили, отдавая им память другого человека и сводя с ума постепенно.

— Да ладно, — примирительно поднял руки сержант, — мы — люди маленькие, в магии не понимаем, и вот что с ним делать, я тоже не понимаю. Одет он прилично, посмотрите, какая ткань, такую даже я не видел никогда. Силен и умел, еще чуть — чуть и разделал бы нас под орех. Руки некрестьянские, видны мозоли как от меча или дубины, видно практиковался. Значит, воин. Но коротко подстрижен, значит, не аристократ. Такой моды ни у кого не было. Шпион? Но что тут делает? И почему припасов нет? Даже сраного кинжала и того нет. И даже следов других нет, как будто он из воздуха появился. Но если он чей — то воин или, не дай Единый, аристократ, нас всех ждет виселица. Вы понимаете? Да… и тебя, маг, — сказал сержант, заметив, как переменился тот в лице.

— Господин сержант, — это Торвус, — он же тут явно вынюхивал что — то, нас за него не накажут.

— А это, поверь мне, никого не интересует, — на самом деле ему было плевать на парня. Сержант не имел никаких душевных терзаний, только накручивал обстановку. Беднягу было даже жалко, и можно было его даже тут в лесу и кончить, но тогда придется как — то делить то, что от него осталось. А на такие вещи у него имелся знакомый скупщик.

— У меня есть идея, — сказал сержант, оглядев всех, кто был у костра. То, что пришло ему в голову, было гениально и просто, но требовалось быть уверенным в своих парнях, что не заложат. — Когда стемнеет, пройдем через Восточные ворота, там мой свояк стоит, пропустит. На этого найдем одежонку какую — нибудь и в загон к закупам определим из баронства Ситл, их много, там и затеряется. Скажем, что человек их, пусть и возятся. Старые вещи я спалю. Только если об этом узнают, нас точно повесят. Поэтому каждый должен забыть этот день и не трепаться в тавернах или на страже. Все прошло, как обычно, ничего не случилось. Всем ясно?! — с нажимом произнес сержант, глядя на каждого. Сейчас он был похож на коршуна, которому стоит только увидеть добычу, и он на нее набросится и разорвет. Ответом ему была тишина. Каждый не хотел умирать. Хотел жить еще долго и желательно хорошо.

— Ну что ж, — сержант вздохнул с облегчением, — значит так и сделаем. В этот момент он радостно перебирал в уме эти желтые приятные кругляши. О том, что его подопечные догадаются, в чем подоплека, он не волновался. Если они и догадаются, будет уже поздно, он скажет: спалил! Поверят, никуда не денутся.

А ночью в камере закупов на одного стало больше. Из начальства никто так ничего и не заметил. Только закупы, но кому они расскажут?

Сознание возвращалось медленно. Еще никогда мне не было так плохо. Глаза я открывал, но видел перед собой все в красном, уши были, как будто заложены. Все тело как в мурашках. Живот крутило от голода и били спазмы. Ко мне подходили какие — то люди, что — то говорили. Я понимал, но ответить не мог, так мне было плохо. Меня накормили какой — то кашей. Это придало мне сил, но сознание опять уплыло.

Не знаю, сколько я так пролежал, но проснулся от того, что меня пытались накормить какой — то отравой. Я начал вырываться, но меня держали крепко, вонючий напиток прошел через пищевод, оставляя там огонь и горечь внутри. Внезапно все прекратилось. Я ощутил себя лежащим на чем — то холодном и твердом. Осторожно открыл глаза, ничего не кружилось, желудок больше не собирался выскочить из горла. Надо мной склонились какие — то мужики, и тут один другому говорит.

— Вот видишь, Лерт, горький корень кого хочешь, на ноги поднимет. Зови капрала, очнулся страдалец.

— Где я? — спросил я у него.

— Как где? В рабстве. В закупах у Нектора Марсена, — и сказав это, сплюнул. — Все мы тут такие.

Мужик, который тут, по — видимому, был главным, представлял собой колоритный персонаж из учебников истории. Не огромный, но крепкий, в штанах и рубахе, подпоясанной широким кожаным ремнем, на ногах были сапоги, борода до середины груди и длинные волосы, голос же был глубокий и громкий, как из динамика.

— А я тут за что? — ответом мне был смех, от которого моя голова забила колоколом. — Ох, парень, и горазд же ты шутить. Ты у нас спрашиваешь? — это, похрюкивая, спросил тот самый Лерт, который ходил за стражником, сам он несильно отличался от главного, разве что борода покороче, а в принципе они все были одеты однообразно. — Дак ты ж тут без памяти уже третий день лежишь, мы уж думали, что ты труп, но нет, ты иногда ворочался и начинал что — то орать. Наверно матерился, бо так дивно лаял, я аж заслушивался. А потом капрал увидал тебя и сказал: в чувство тебя не приведем — кормежки не получим, да и головы он нам по-отрывает. Как тебя звать — то? Откуда ты? Тебя тут никто не знает.

— Я… я… не знаю. Я вообще ничего не знаю… — как можно истеричнее попробовал я сказать, по — моему, получилось неплохо. Нервы все же сдают, и играть не надо. Я прямо — таки физически оценил всю ту лавину из событий, которая навалилась на меня. «Главное, что бы поверили, поверили».

— Да уж, — сказал тот, которого я окрестил главным. Ладно, парень, ты тут посиди, в себя приди, может, вспомнишь чего. Скоро жрать принесут. Возьмешь себе порцию. Мул, наложишь ему, — это он мужику, что стоял справа от него. — Меня, кстати, Батькой все кличут, это Мул, Ксандр, Лерт. Мы с села Ясная поляна, что в баронстве Ситл. Может, слыхал? — но, не увидев ожидаемой реакции, продолжил: — Со всеми перезнакомишься еще. Торги будут через неделю. У нас тут имена не у всех, поэтому по старой наемничьей традиции дадим тебе прозвище. Будешь Чудной, а то глаза навыкате будто и не видел никогда, — опять все засмеялись, даже не засмеялись, заржали. — Ладно, отдыхай, не будем мешать. Возникнут вопросы, подходи, покалякаем.

Сил отвечать у меня не было, просто кивнул. В душе царило смятение, я не знал, что делать. Меня охватила странная апатия. Странные люди, странная обстановка. Я попал в другой мир для того чтобы стать рабом. Слово закуп я хорошо понял, особенно если учитывать то, что торги через неделю. То, что я чувствовал, невозможно передать словами. Хорошо, что я догадался прикинуться потерявшим память. Так бы меня вмиг раскусили и непонятно что бы со мной сделали эти дикари. Последнее что я помню, это как бросил того мужика в доспехах, дальше резкая боль в висках и какое — то время без сознания.

То, что скоро принесут еду, я почувствовал по возросшему напряжению среди обитателей этой камеры. Буквально еще секунду назад были тихие переговоры, но потом послышался смех и веселье. Света было мало, он проникал из каких — то окошек высоко под потолком, видимо это была еще и вентиляция, со своего места я хорошо видел, как шатается паутинка от ветра. И поэтому хоть и был полумрак, но это не помешало мне осмотреться. Камера была где — то двадцать на двадцать. Стены из больших каменных блоков. Затхлый воздух, вонь параши и немытых тел. Людей было много больше, чем нар, начав пересчитывать, сбился на пятидесятом. Вдоль стен стояли двухэтажные нары. Все было занято. В центре — большой стол и две лавки по бокам.

Еда, которую в большом котле приволокли такие же бедолаги как мы, не отличалась особой пикантностью. Какая — то непонятная субстанция. Раньше я бы такого не ел, но желудок настойчиво желал свою порцию. Получив в деревянную миску каши и в такой же деревянный стакан воды, пошел в свой уголок кушать. Приборов ни у кого не было, пришлось есть руками. Было конечно не очень вкусно, а точнее вообще невкусно, но желудок чем — то нужно было наполнить. Поев, так что и крошки не осталось на тарелке, подстелил под себя соломы, устало привалился и лег спать. О том, как я сюда попал, буду думать потом.

Так пошли мои дни, я ел, спал и слушал окружающих. Грубо говоря, собирал информацию. Люди, которые попали сюда, были закупами с баронства Ситл Осень в прошлом году дала мало урожая, и когда нужно было платить по счетам налоги, было уже нечем. Отдать последнее значит заставить свои семьи умирать. Пришлось мужикам да старшим детям продаваться в закупы, рабочие руки всегда нужны. А через десять лет и выпустят за отработку. Там можно будет и вернуться. К тому же они несильно и горевали, у хорошего хозяина, особенно если хорошо работаешь, будешь хорошо кушать и получать деньги. А там, если понравится, можно будет и остаться.

Еще очень интересно было слушать рассказы, больше похожие на байки. Оказалось, в этом мире есть магия. Магов было мало, и они ценились буквально на вес золота. Чем больше магов у короля, тем сильнее страна представляет себя на мировой арене. Говорят, маг может справиться с сотней воинов. Слушал я эти байки также внимательно. Мне нужно было адаптироваться и быстро, поэтому, делая из себя простачка, с глупым лицом задавал, по мнению окружающих, такие же глупые вопросы. Так мое прозвище получило подтверждение. И уже вчерашний крестьянин, которого я спрашивал, хлопал меня по плечу и объяснял с видом доктора наук. Такое положение дел бесило меня очень сильно. Я никогда не был пустым местом или дураком и не собираюсь им быть, и как бы мне не хотелось скинуть руку, я должен терпеть. Для меня все было очень серьезно.

Да, попал я прямо в ад. Но как говорил наш взводный: «Покой нам только снится». На мне уже были холщевые как из мешковины рубаха и штаны, когда я ходил за едой, то в пятки стреляла тупая боль от холода, ноги ужасно сводило от прямо — таки ледяных камней, приходилось прыгать обратно на солому, я хотел быть хотя бы в тепле. Не было не только какой — либо обуви, но даже ткани на портянки, чтобы хоть как — то держать ноги в тепле. С каждым часом, проведенным тут, счет к тем, кто меня сюда отправил, рос в геометрической прогрессии.

Делать было откровенно нечего, а придумывать, как я буду мстить, было непродуктивно, и тогда у меня родился план. Мне нужна была хорошая одежда, обувь и больше еды. То, что я ел, мне хватало буквально на полчаса. Видно организм истощен, и чтобы выйти отсюда, нужно быть сильным.

План мой был прост. Вчерашние крестьяне, оказавшиеся тут, имели кое — какие вещи. У кого две рубахи, у кого двое ремней, у кого тарелка. Это была твердая валюта, и на нее всегда был спрос. А играли здесь в кости. Конечно, игра не хуже других, но чтобы победить в ней, требовалась удача, а рисковать я был не намерен. К тому же почему — то чаще выигрывали одни и те же лица.

Как только компания, рядом с которой я сидел, начала играть в кости, я понял — это мой шанс.

— Глупая игра, — спокойно, издали, начал я. Сразу несколько пар глаз с удивлением уставились на меня.

— А, это ты, Чудной. Ну, правда, кто еще может про кости такое сказать, — ответил Трэвор, бывший мельник. И громко засмеялся, ему вторили голоса собеседников. А у тех, что рядом с нами появляется интерес.

— Чудной, вот ты подумай. Вот что нам тут делать, как не в кости играть? Во, сапоги, видишь, — говорит он. — Эти сапоги я выиграл недалече как вчера у Фтора Кузнеца. Так что не было бы костей, ходил бы в старых. А эти еще прослужат, — и опять засмеялся, сейчас с ним смеялось чуть не полкамеры. — Да и во что нам играть, кроме этого и нет боле ничего. Так что проигрыш — это свято.

Спокойно, Влад, все пока идет по плану. Говорить было тяжело. Сердце билось как заведенное. Кровь прилила к лицу, хорошо, что внутри полумрак и никто не видел моего страха. — Ну, есть одна. Называется ручная борьба. Два мужика ставят руки на стол, — показываю, как и кто кого победит. — Так тоже можно сапоги выиграть.

— А зачем нам это, Чудной? — спросил незнакомый голос из темноты.

— А вот это нам скажет Трэвор Мельник, — перевел, как ни в чем не бывало, стрелки на мельника.

— Что? Чудной, ты тут воду не кипяти, если есть что сказать, говори, но пустобрехов у нас не любят. А я тут при чем?! — да уж, крикнул так, что чуть голова не взорвалась.

— А ты помнишь, как рассказывал, что целый день мог мешки ворочать и не уставал.

— Ну, — озадаченно ответил тот.

— Дак вот к чему я веду. Батька вон рассказывал, как буйвола за рога из болота вытащил и тут есть люди, которые это видели. А кузнец Фтор подковы гнул руками и тоже люди видели. Дак вот скажи мне, Трэвор, кто из вас сильней?

Трэвор молчал, да и все молчали, я буквально чувствовал, как крутились шестерни у них в головах.

— Вот, — продолжил я, — если устроить чемпионат, то можно и много вещей выиграть и самого сильного найти, — коротко объяснив правила, замолк.

— Чем — пие… что? И как это — много вещей выиграть? — хм, главное — то поди ухватили.

— Ну, турнир типа. Каждый, кто участвует, скидывает по своей вещи, а потом победитель остается один. И забирает все.

Тут я сам такого не ожидал, пошел такой крик — шум, что забежала стража. Успокоив людей, капрал сказал, что если хоть еще шуметь будут, то останутся без ужина. Когда стражники ушли, Батька вышел в центр как организатор, освободили стол. Желающими вышли семь человек. Восьмого как не искали, не могли найти, но и уходить никто не желал. Я скрестил пальцы и ждал, неужели никто не предложит. Тут глаза Трэвора остановились на мне.

— Эй, Чудной, ты чего стоишь? Давай, кидай свою рубаху на мои сапоги, ты ж нас заставил в этом участвовать. Давай к нам и спора не будет, кому уйти надо. Заодно и рубаха запасная будет, — уже шепотом сказал он, но я услышал.

Вот же уроды. Решили на бедном простачке выехать. Ничего, я технику знаю, посмотрим кто кого. Хотя на такой исход я, если честно, и надеялся, но был готов в последний момент предложить свою кандидатуру. Зато не так будет их жалко. Банк ведь собрался солидный: штаны кожаные, сапоги, рубаха, широкий кожаный ремень, тарелка, кружка, плащ откуда — то достали и даже маленький нож.

И началась сеча. Первым мне достался какой — то просто здоровенный мужик. Его называли Корабелом. Реально его рука как моя нога, но будем надеяться, что умение не подведет и победит силу. Да, умение и техника не подвела, но ощущения были такие, что никому не передать, мне ужасно хотелось сдаться, но голая спина не давала позорно положить руку, ведь придумал я это все не просто так.

Боролись мы где — то минуту, когда я спустил руки, а потом резко положил. Да, в камере была тишина.

— Ну что же, вперед проходит Чудной.

В полуфинал, как не удивительно, прошли мои знакомые: Трэвор Мельник, Фтор Кузнец и Батька.

Был долгий спор, и они спорили, кто же из них будет бороться со мной. Как ни странно, победила логика. Принесли кости, бросили, удача улыбнулась Трэвору, по крайней мере, все думали, что Корабел мне просто так проиграл. Ага, конечно, держи карман шире. Тревор сопротивлялся изо всех сил, но это реально было несложно. Тот, вставая из — за стола, матерился, на чем свет стоял. Кузнец, который кое — как Батьку одолел, уже мне сопротивляться не мог.

Быстро, но без суеты, надевал обновки, чтоб забрать не подумали. Слушал споры и крики. Я был очень рад, теперь я не босяк, пусть эта одежда уже затаскана и не стирана, но это лучше чем ничего, так что жить можно. Скоро обед, короче, день удался.

— Слушай, Чудной, — подошли ко мне мельник и кузнец, — а вот скажи. Ты же специально, чтобы вещи себе забрать, это все придумал? Правда, ведь? — а я заметил, как те, кто рядом, начали прислушиваться. «Ага, как же, сказал, а вы у меня потом заберете. Конечно».

— Нет, Трэвор, ты чего? Ты же мне сам сказал, что раз я придумывал, то мне и участвовать. Разве нет? — это я уже для тех, кто рядом сидел, сказал и медленно отступал к стене.

— Правда, правда, — запричитали они.

— Ха. Уел мужиков, — вот же, везде не любят, когда человек выуживается. А эти успели надоесть тут многим.

— Ну, мы поверим, что ты говоришь правду, Чудной, но если ты отдашь нам наши вещи.

— А как же то, что проиграно, то свято? — все еще пытаясь выкрутиться, спросил я.

— А это не про тебя, Чудной, ты чужак, значит вернее…

Договорить я ему не дал. Знаю я подобных личностей, поэтому договорить и не дал, как и не дал атаковать им первыми. Мельнику под дых, кузницу в челюсть, чай не развалятся. Когда они упали, спрашиваю у камеры: может, кто — то хочет тоже что — нибудь свое забрать. Никто ничего не ответил, конечно, но мне было немного боязно ложиться спать. Но это крестьяне, а не разбойники, не тот склад ума. Сегодня первый день в этом мире, когда я улучшил свое материальное положение, а значит, дальше будет проще.

Глава 2

Поспать мне не дали. Кажется, только закрыл глаза, а уже приходится подыматься. Разбудил меня громкий удар металлической двери о стену.

— А ну на выход! Быстро! Быстро! — закричал огромный стражник с бородой и в кожаных доспехах.

— Давай живей, закупы! Приказ пресветлого эла Нектора! Нашего властителя!

Видя, как быстро начали вскакивать мои товарищи по несчастью после этих слов, я сам быстренько подскочил и нырнул в темный зев двери. На выходе нас ждал еще один стражник с факелом, он подгонял тех, кто переходил на шаг. «Что происходит? Это что, так нас на торги ведут? Что — то не похоже».

Краем глаза замечаю, что не одних нас выводят из камеры, видимо будет что — то грандиозное по масштабам. Как мне уже говорили, нас должны были продавать по камерам. На всем протяжении до выхода стояли стражники с факелами, освещая путь. Ах!.. Свежий воздух был такой сладкий, хотелось еще и еще, я вдыхал всей грудью и не мог надышаться. И ни я один. Многим не нравились здешние условия проживания.

Нас привели на какой — то плац, причем как попало, ни о каком построении и речи не шло. Стояла одна огромная безликая толпа, а вокруг много стражников.

Все, как я уже видел, кожаные кирасы или кольчуги, копье и квадратный щит. Солнце еще не село, поэтому было довольно тепло. Я попытался найти Батьку и его компанию, но никого не увидел. Да и не очень — то и хотелось, если честно. Я прошел в первую шеренгу, чтобы слушать, что и как там происходит. Внезапно перед всей нашей братией появилась компания из двух мужчин, их одежда была богаче чем все то, что я видел до этого. Плюс ко всему ярко выделялись массивные золотые кольца и браслеты. Те стражники, что выводили нас, задергались, забегали, засуетились, пытались построить. Не дожидаясь, пока нас построят, с кислым выражением на лице один из них начал.

— Пресветлый эл Нектар, славный защитник города Сток, подписал указ, согласно которому вы — закупы, становитесь воинами шестого отдельного легиона. После первого же боя вам дается вольная. Перед этим вы пройдете обучение в учебном лагере… — он замолк и начал уже точно заранее подготовленную речь.

— Тогда как грязные нелюди убивают наших граждан, топчут наши поля, осаждают нашу землю… мы должны мужественно и самоотверженно ее защищать. Теперь в ваших руках Маридское королевство. Берегите его!

— Унтера! Командуйте! — и, развернувшись, пошел назад.

Потом нас долго вели по городу, солнце почти село и ничего не было видно. Привели в какие — то полуразрушенные бараки, отправили спать.

К тому времени, я уже ничего не соображал. Про ужин никто не заикался. Поэтому выбрав место, где не дуло, залез на кровать и вырубился.

Побудка прошла как — то вяло и буднично. Когда все построились, вперед вышел здоровый мужчина в доспехе и с мечом.

— Я — сержант Гулид. Это показывают вот эти две нашивки у меня на плече, это капралы Шатун и Спаун, у них нашивка одна. С этого дня мы ваши прямые командиры. Во всем слушаться нас и только нас, никаких других капралов и сержантов. Даже никаких унтеров. Кто будет командовать сотней еще неизвестно. Капитана назначат позже. Это всем ясно? — не услышав, ничего в ответ, он продолжил: — Отлично. Раз вопросов нет, сейчас идем к речке, смываем с себя грязь, потом получаем снаряжение и только потом на завтрак. Капрал Спаун, командуйте.

Река оказалась недалеко. Пришлось выйти за город. И пройти метров шестьсот. Там уже были другие бывшие арестанты и оборудовано место для умывания. Точнее просто пляж. Странно, в прошлый раз, когда я видел город из леса, реки я не заметил. Не знаю почему, но никто не пытался сбежать. И это было для меня странно. Не могут же пусть даже несколько профессиональных солдат удерживать от побега сотню. Но раз никто не бежит, значит, нужно делать как все. Хотелось бы встретить своих ребят, из камеры, они бы ответили на мои вопросы. А пока остерегусь.

Вода была прохладная, но мне было как — то все равно. Окунувшись в воду, я понял, какое это все же дорогое удовольствие — смыть с себя всю вонь и грязь. Никаких моющих средств нам не предлагали. Ну да ладно мне и так хорошо. Заходил я прямо в одежде. Неизвестно, когда еще я смогу ее хоть так, но постирать. Потом, кое — как прополоскав ее, начал обтираться, используя рубаху вместо губки.

Я полоскался до тех пор, пока губы и руки не начали дрожать. Не успел из воды выйти, как к нам подъехали телеги со снаряжением.

Сержанту сразу сказали: «Нет времени, раздаем сейчас, команда капитана Рена». Это как раз, то, что я услышал.

И самое интересное, сержант этому далеко не обрадовался, но рассуждать времени не было, я решил получить лучшее из возможного, поэтому пошел первым.

То, что я просчитался насчет лучшей формы, стало сразу ясно. Мне было выданы штаны и рубаха практически такие, как у меня были на данный момент. Только видно давно лежащие на складе, потому что пропахли плесенью, низкие сапоги с деревянной подошвой, портянки (вот то, чему я был очень рад), какое — то грубое ворсистое одеяло, деревянную тарелку, ложку и кружку.

Пока получал, слышал, как ругались сзади меня местные. Такое убожество видел в первый раз не я один. Они тоже были в шоке и спрашивали у обозников, где они это откопали. На что те отвечали только одно: приказ эла. Все это предполагалось нести в мешке таком же допотопном, как и все, что мне выдали. Его выдавали последним. Как только я его получил, тут же услышал команду.

— Быстрее, следующий, — но остался стоять на месте.

— Еще нитки, иголки и инструмент чтоб обувь чинить, — спокойно сказал я, глядя на обозника.

— Что? Ах ты, скотина! Пшел отсюда! Какие нитки, закуп?! Тебе свобода в голову не надула? Капрал, заберите его отсюда!

Мгновенно передо мной материализовался капрал Шатун, вопрошающим взглядом, смотря на обозника. На что тот начал кричать, что, мол, вонючий закуп, свободу почувствовал, что — то пытается сверху выклянчить.

И тут что — то во мне сломалось. Невероятное перемещение в другой мир, попадание в рабство, голод и лишения, будущая война и непонятное будущее. Все это копилось целую неделю, не выплескивалось ни разу. Буквально почернев от ярости, взял его за грудки и как прокричу:

— Ах ты, крыса тыловая, мы может завтра на войну, а ты нам мало того, что одежду, которая разваливается, дал, так еще и нитки зажал, которые у тебя под тканью лежат! — отпихнув его, сорвал одеяло, под которым и заметил выпавшую катушку ниток.

Медленно багровея, почти такую же триаду выдал на растерянного обозника и капрал, потом к обознику подбежал его начальник, а к капралу сержант и тут началось. Хоть и было наших командиров трое, а обозников девять, но они смогли наехать основательно. Что там будет дальше, мне было неинтересно.

Я же, по — тихому умыкнув две катушки ниток и иголок, лишними не будут, отошел в сторонку готовить форму. По себе знаю, подогнанная форма уменьшает лишения солдата ровно вполовину.

Нитки оказались лучше, чем вся остальная одежда, прочные. Хорошо под рукой был ножик, что я выиграл у мужиков. По — быстрому расстелил свои постиранные вещи, чтобы просохли. Благо солнце уже начало парить.

Как я понял, уличив обозников в обмане, наши командиры заставили их выдать все. Сержант с капралами подошел ко мне и сам принес мне флягу и широкий ремень.

— Молодец, парень, — с хлопком по плечу начал он. — Эти интендантские постоянно так поступают. Наберут со складов всякого, а нам втюхивают за деньги. Раньше часто от этой заразы страдал, когда новиком был, — и замолчал. Молчал и я, а что мне говорить — то? Поэтому стоял и молча смотрел на новое начальство, пытаясь запомнить лица, чтобы потом не перепутать с другими. Новых лиц много и это не мудрено сделать, а перепутаешь, еще долго смеяться будут. — Молодец, парень. Если что, говори нам, вопросы решим. Будешь дальше так головой работать, может, станешь капралом, а может и сержантом.

— Да, лэр! — достаточно громко и четко ответил я, как неоднократно слышал от других солдат.

Ну а я что? Начал готовить форму дальше, времени не так много. Не знаю для чего, но в мешке были какие — то две тканевые полоски. По — моему, они были лишние, поэтому решил сделать из них тормоза.

Ничего нового придумывать не стал, сделал так, как было в нашей форме. Просто и удобно. Завязал портянки, что бы в сапогах удобно было. Потом штаны: их немного модернизировал, нашил тормоза, ушил в талии, чтоб не слазили. Хорошо под ремень были шлевки. Потом одел рубаху и заправился. Мешок тоже пришлось модернизировать. Оторвав лямки и сшив, получил практически классический вариант вещмешка.

Туда уже все остальное закинул. Свою старую одежду постиранную оставил сушиться. Осталось только дождаться, когда все остальные соберутся. Как раз осталось время, чтобы наконец — то задуматься.

А сейчас нужно было обдумать слова сержанта. Я уверен, что не знаю, как они воюют, я вообще ничего не знаю. И поэтому я не могу командовать подразделением и подняться выше по иерархии. Пока нужно быть проще. И не высовываться, а еще нужно учиться и быстро, от этого зависит моя жизнь.

Наметив ориентиры, расслабился. Я до сих пор ничего не понимал, но уже знал, что мне стоит делать дальше и это хорошо. Перевернул одежду другой стороной, и опять же расстелив ее на траве, уже хотел было отдохнуть.

Но мне не дал этого сделать громкий смех. Нет, шума на пляже было много, но это был определенный смех, его обычно называют гогот. Сержант с капралом обсуждали что — то с вестовым, прибежавшим из города, поэтому были далеко. Видимо поэтому кое — кому захотелось развлечься.

Сцена, которую я увидел, сразу начала меня выводить из себя. Я увидел как парень лет шестнадцати, худой и щуплый как девчонка, пытался отвоевать свои штаны у здорового бугая, коренастого, с руками до колена и неухоженной бородой.

Еще в армейке я такое не любил, и если кто — то делал из себя великого деда, приходилось успокаивать, благо навыки были. Из — за этого меня кое — кто не любил, но это не так фатально как кажется, зато отстоял свои принципы. Поэтому, недолго думая, одним движением встаю и подхожу к месту действия.

Рядом сидящие с такими же уголовными рожами весело смеялись и улюлюкали. Многие просто отворачивались от этого некрасивого действия. Уроды. Только сидит какая — то четверка, и явно непреязненно смотрит на происходящее. Вот кто уже служил, сразу видно — собрались и давно готовы к выходу. Трое смотрят на того, что в центре, видно ждут команды. А, черт с ними. А парень — то молодец, не сдается, вон под глазом уже синяк, но держится и своего не отдает, я б наверно так не смог.

Не говоря громких слов, молча подхожу к бугаю и делаю мощный правый боковой в челюсть, да так, что того уносит на метра два назад. Ватага, человек пятнадцать, замолкает.

— Вы что, твари, вообще поофигивали, — говорю я на русском, родная речь заставляет быть уверенным в своих силах. — Вам делать нечего? Решили над пацаном поиздеваться? Может кто — то надо мной поиздеваться хочет? Выходи по одному.

Заговорил первым тот, что сидел посередине, видно главарь. Не здоровый, можно сказать худой, но жилистый.

— Да ты сам, парень, молод еще, чтоб такие дела без взрослых решать, ты думаешь, что накричал на обозника, да с тобой сержант лично перетер, дак ты тут порядки свои наводить будешь, — медленно вставая, начал он. — То, что ты Жмыха вырубил — это молодец, силен, но что ты один против семнадцати сделаешь. К тому же Жмых — мой человек и тебе придется ответить.

Я уже начал прикидывать, кому куда вдарю, и даже пожалел немного о своей браваде, когда справа от той подготовленной четверки послышался голос:

— А с чего ты взял, Хорек, что один против семнадцати, а не шесть против тринадцати? С таким счетом тут еще вопрос — кто с кем, что делать будет, — уверенным голосом сказал главный из четверки.

— Да ты че, Браун? Мы же договаривались. Ты че, забыл? — это удивленно спросил Хорек. «Да уж, ему идет, чистый хорек».

— Мы договаривались, что за паек вас обучим чему — нибудь путному.

— Браун, ну решили ребята немного развлечься, — уже спокойнее продолжил тот. — Уже и это нельзя? Немного повеселиться и расслабиться.

— Нет, Хорек, я совершил ошибку, надо было сразу твоим руки переломать, когда вы на нас наехали. Но теперь — то я ошибок не совершу, просто сдам тебя сержанту и все, и повесят тебя. Поэтому обойдемся без лишних обид, — и, махнув мне головой в сторону моих вещей сказал: — Свободны.

Я посмотрел на пацана, тот, посмотрев на мой точно такой же кивок, как и у Брауна, согласно кивнул, бросился к своим вещам и, быстро собравшись, вместе со мной пошел к моим.

— Ну что ж, давай знакомиться, Влад, прозвище Чудной.

Я решил, что раз уж дали, то пусть будет, я знаю себя, я не диверсант, не разведчик, я проколюсь буквально на мелочах. А вот прозвище Чудной сделает мне небольшой ореол защиты, будто так и нужно.

— Я — Лекс Оксли, — представился паренек. Голос его был тих. — Спасибо, еще чуть — чуть и все, меня бы сломали. Я в камере с ними сидел — они разбойники бывшие, они убьют нас. Зря ты меня спас, но все равно спасибо.

— Эй, Лекс, да какие они разбойники, так, мелочь пузатая, а строят из себя непонятно кого. Ты не парься. Если вдвоем будем, нам никто не страшен. Идет? — протягивая руку, спросил я.

— Идет, — с какой — то мрачной улыбкой и уверенностью сказал он. Контраст между хнычущим мальчиком и уверенным мужиком, ну, по крайней мере, уверенным юношей был разителен. — Мой отец всегда говорил, что только в клоаке и беде можно найти настоящих друзей.

— Ну, я предпочел бы тебя найти не в этой жопе, — сказал я, и мы засмеялись.

— А кем был твой отец? — спросил я, чтобы поддержать беседу, ведь часто бывает, два хороших человека могут и хотеть общаться, но не иметь общих тем, поэтому в дальнейшем они вынуждены вращаться в различных кругах, но общаться с теми, с кем неприятно. А о своем знакомстве лишь вспоминать при встречах, замечая в себе желание поговорить с этим человеком, тепло здороваясь, так и не находя общих тем, они расходятся, чтобы опять встретиться как — нибудь потом.

— Нет, мой отец еще жив, он не был, он еще, я надеюсь, долго будет. Он… капитан дружины у одного из баронов, — сказал Лекс, наматывая портянки.

— Э-э, но тогда почему ты оказался тут? Я не понимаю, вы что, так что — то должны, что тебя продали? — то, что сказал Лекс, совсем поломало всю мою картину этого мира, которую я сложил у себя в голове за прошедшее время. Как правило, здесь шло очень четкое разграничение по классам. Естественно выше всех дворяне, потом воины, ремесленники, горожане, крестьяне. Где — то так. Причем воин, особенно в чине капитана, это уже серьезный человек. Который ну не мог не выкупить своего сына из закупов.

— Нет, но есть одно, но… — многозначительно закончил он.

— И? — я даже подался вперед.

— Если бы он знал, где я. То мигом прискакал бы сюда, выкупил, ремнем отодрал и под венец поставил. А я не хочу под венец! — в конце он даже прикрикнул.

Так, под венец, под венец, под венец…

Ох и насмеялся я тогда, до слез, до боли в животе, скулы уже сводить начало от моего постоянного смеха. Наверно это было нервное. Да и я бы давно прекратил, если бы у Лекса не было такого выражения на лице сначала злости, а потом обиды на меня.

— Значит, получается, ты от свадьбы бежал? — спросил я его, отдышавшись. — А чего? Невеста, что ли, страшная как смерть? Или поймали на невесте, а ты в бега? Такое кино только по телеку и увидишь.

— На невесте? Хоть она и выглядит, как наш сержант, — увидев, как я высоко поднял брови, он сказал, как отрезал: — Да, как наш сержант. Но нет, дело не в ней. Этот брак как бы скреплял две семьи. Мой отец тоже этого не сильно хотел, но если ему в голову что — то вбилось, то он же не отступится.

— Да уж, и кто — то на своего отца слишком похож характером, — заметил я. — А как ты сюда угодил — то?

— Да я, когда узнал, нервничал сильно. Поэтому пришлось уходить быстро и не оставляя следы. За мной естественно была погоня. И я бы ушел, но кто же знал, что у Ситла в баронстве меня примут за какого — то беглого закупа и посадят под замок. Неделю там просидел в баронстве. Потом нас выкупил сэр Нектар и переправил сюда, я ждал, что меня кто — нибудь выкупит в прислугу, но что случилось, то случилось, дальше ты все знаешь.

— Да уж… говоришь, на нашего сержанта похожа? А знаешь, у нас в зале анекдот ходил про таких девушек. Глядя на таких дам, хочется подойти сзади, приобнять и спросить: «в каком весе борешься, брат?» — я улыбнулся и посмеялся. Лекс смотрел на меня непонимающим взглядом. Блин, запорол все дело. — Э-э-э, вот за это, Лекс, меня и называют Чудным, — нужно было срочно переводить тему на что — то другое. — О, смотри, это же наши капралы там командуют, пошли строиться.

Когда собрали Лекса, выдвинулись к сержанту. Там уже была порядочная часть роты. Те, кто не успевал, были подгоняемы капралами мощными пинками в их исполнении. Громко и грязно матерясь, капралы поставили всех в строй. Я вытянул Лекса в первую шеренгу, чтобы было хоть что — то слышно.

Что отличает ветерана от зеленого духа? По мне так это умение слушать командира. По построению предложений, по голосу можно многое понять. Командир, как я понял, как правило, гораздо больше знает, другое дело, что не собирается этим делиться. Если ты все будешь слушать, то и информации у тебя будет больше, а у кого информация, тот готов ко всему.

Вообще строя опять как такового не было. Просто куча гражданских в форме. Невооруженным взглядом было видно, что его это дико бесило. Да и капралы не скрывали своего раздражения. Вот вперед вышел молодой парень в блестящей броне.

— Солдаты, слушать приказ Его Сиятельства! В десяти милях на запад к селу Дикое прошел отряд орков. Поэтому все свободные войска направлены на уничтожение дикарей. Первая рота шестого легиона поступает в распоряжение капитана Эдмунта эн Во.

— Эдмунт эн Во — жирная маленькая скотина, чертов карьерист, он же нас всех погубит. Он не то, что ротой командовать, он никем командовать не сможет. Тупая пьяная пробка. Нам хана, — только мог и шептать Лекс.

— Да кто это такой? Откуда ты его знаешь? — спросил я Лекса.

— Знаешь, Влад, — проникновенно начал он, — видимо прогневали мы кого — то на небесах так, что он решил с нами покончить. Мало того, что мы идем, по сути, неподготовленным войском, состоящим из крестьян да разбойников, которые сильны только в засаде. Дак нас еще отдали под командование этому засранцу эн Во. Я слышал слова отца, и у меня нет оснований ему не доверять. Ты хочешь узнать, кто это такой? Дак слушай.

Свой путь он начал в столице, благодаря родственникам быстро дослужил до капитана. Так бы и продолжалось, но имел данный капитан плохую привычку надираться и не следить за своим языком. Так в один прекрасный вечер он наговорил много плохого о нашем короле.

Он это говорил часто, но именно в этот раз в зале сидел представитель серых. Капитана хорошо взяли за задницу, но эн Во приходится родственником герцога эн Рамира. Это единственные дворяне в королевстве с приставкой эн.

Так и получилось, что там кому — то другому отрубили голову, а его просто отправили подальше от столицы, разжаловав до лейтенанта. Попал он в шестую пограничную крепость на границе с кочевниками. Где за первый месяц в безумных рейдах положил больше половины бойцов крепости, а сам всегда уходил, оставляя заслон.

Кочевники не будь дураки, взяли крепость в осаду, но рановато, защитников еще хватало. И им удалось продержаться до подхода подкреплений. Тогда лейтенант стал капитаном и, получив орден за храбрость, стал одним из преподавателей школы подготовки сержантов. Передавать свой бесценный опыт.

И он ее потихоньку просто развалил, начав через своих родственников воздействовать на других менее родовитых чинов. Стал начальником центра. Где без нормального руководства начало все рассыпаться. Конечно, унтера все видели и старались выровнять ситуацию и ходить к нему с просьбами, но за это были выгнаны. Приехавшая комиссия взялась за голову. И несдобровать бы ему, но хорошая рука родственников опять выдернула его из полной жопы. А виновными сделали унтеров.

Центр подготовки расформировали, а всех унтеров как виновных продали в закупы. Отец говорил об этом декад шесть назад и все думал, куда же он исчез, а он тут. И теперь я узнаю, что эта дрянь поведет нас на смерть. Ну почему все так неудачно сложилось?

Когда он замолчал, я увидел, что все соседи прислушиваются к разговору, хоть и говорил Лекс тихо, но слышно было его прекрасно.

— Ты — то не раскисай, пошли лучше снарягу получим, пока есть из чего выбирать, — конечно, никто нам ничего не даст разбирать, но Лекса нужно было как — то отвлечь. Парень он отходчивый за время нашего знакомства у него не раз кардинально менялось настроение. Так что видя, как его лицо изменило свое выражение с печального на озабоченное, я понял, что все сделал правильно.

Ничего особого нам не выдали. Кожаные кирасы наподобие римских (тоже видно лежавшие на одном складе с вещами, которые мы получили до этого) про которые наш сержант заметил кратко и емко, такой фразой: «Прошлый век».

Вместо нормального шлема выдали кожаный подшлемник, про который опять же сержант заметил: — Ну, хоть от солнца защита.

Оружие включало в себя квадратный щит, короткий широкий меч с ножнами или копье. Просто и незатейливо. Еще я слышал, как сержант к тыловикам шел и кричал: «Нельзя крестьянам меч, ноги друг друга порежут». Но он был просто и незатейливо послан.

Кираса, несмотря на свой убогий внешний вид, была достаточно крепкая, все завязки и ремешки были на месте, так что я даже ощутил легкую уверенность.

Она как броник, только легче, раза в три. Мне попалось копье, а Лексу меч. Для меня копье было легким и неудобным, вдобавок я таким никогда не работал даже в шутку, а ему меч просто оттягивал руку. Молча осмотрев друг друга, так же, молча, поменялись. Меч мне понравился больше копья, короткий, сантиметров сорок, ручка лежала в руке удобно и не скользила, конечно, тяжелее чем дубинка, но принцип применения знаком, поэтому я с чистой совестью повесил его себе на бок. Щит был прямоугольный, где — то сорок на восемьдесят, обит полоской стали тоже ржавой, но выбирать не приходиться. Пока другие занимались подгонкой своего снаряжения, я прихватил плоских камней, что лежали вокруг и начал точить свой меч. Потом к этому занятию присоединились и другие.

Свой меч я доточил. Железо было какое — то мягкое. На карантине мне приходилось копать окоп. А перед этим нужно было наточить лопатку, поэтому, что и как делать, я знал. На этом мои сборы и закончились.

Дальше, построив нас в колонну, отправили по дороге. Впереди молодцевато шли на конях молодые всадники, человек пятнадцать. Ребята лет двадцати, может кто моложе, наш капитан и как мне сказали: сын графа возглавляет эту колонну, они то и дело постоянно нас подгоняли. Козлы, им — то на конях гораздо проще будет, а нам еще эту сбрую тащить. Мы же шли, как попало, строй растянулся где — то на метров двести, три сотни ничему не обученных людей, и это бесило меня больше всего.

Ни о каком шаге в ногу или хотя бы в шеренге не могло быть и речи. Сержанты и капралы носились вокруг строя как пчелы вокруг меда, пытаясь нас выровнять хоть как — то. Следом за нами шла сотня арбалетчиков. Эти хоть из регулярных частей шли хоть и на раслабоне, но держа строй. Видя, как кричит на отстающего сержант, не решился задать ему вопрос. Но зато рядом был тот самый Браун, что помог нам с Лексом около реки. И ему был задан вопрос, который мучил меня с самого начала.

— Браун, ты как человек опытный, расскажи мне. А есть ли у нас разведка впереди или дозор боковой, может я не заметил чего?

На секунду задумавшись отвечать мне или нет, он все же снизошел до ответа.

— Да все ты заметил. Нет там никого, этим салагам, — показал он на всадников, — лишь бы покрасоваться друг перед другом. Ни о тактике, ни о стратегии они не имеют никакого представления. До этого хорошо, если кто — то из них в дуэлях или турнирах участвовал. Или в учениях с другими рыцарями. Здесь опытных людей мало. Поэтому будь наготове, ты вроде тоже не с пустой головой, раз такие вопросы задаешь. Если начнется, нужно держаться вместе. Я, как ты уже знаешь, Браун, это Рой, Стив и Паркинс.

— А я Влад Чудной, так и зовите.

Но договорить нам не дали, слова сержанта больше похожие на рык известили нас, что если мы не заткнемся, то по приходу в часть посидим в холодной. Пришлось заткнуться.

Когда по заверениям местных до села осталось часа два на нас напали. Дорога шла через лес. Внезапный рык заставил лошадей подняться на дыбы. А у меня на голове от него волосы зашевелились. Из кустов полетели камни, но не в нас, а в рыцарей, а вслед за ними из зарослей, словно пробки от шампанского, вылетели и те, кто бросал.

Теперь я понял, почему их называют орки. Под два метра ростом, зеленая кожа, лица похожи на маску зеленого гоблина из «Человека паука», плюс намазались то ли грязью, то ли краской какой. Короче, неприятные ребята. Огромными прыжками они понеслись на всадников.

Закупы смешались. Неожиданное нападение выбило их из колеи. Сержанты пытались навести порядок, но их голоса тонули в общем гвалте и шуме. Тем временем орки начали собирать свою кровавую жатву. Их было немногим около пятидесяти, но они нападали яростно и неукротимо, их огромная физическая мощь и большие мечи делали свое дело. Они вспарывали строй как ножницы бумагу, не встречая сопротивления. Да и кому было сопротивляться, вчерашние крестьяне, всю жизнь проведшие в своей деревне, необученные воинскому ремеслу, не могли дать отпор такому страшному противнику.

Вот какой — то мужчина заваливается от страшного удара в грудь. Вот совсем молодой парень даже не пытается сопротивляться, забыв про щит и копье, закрывает голову руками и просит не убивать его. Но нет жалости в орке, тяжелый меч опускается на голову.

Нет! Не позволю! С разбега тараню ближайшего орка, приложив вес всего тела, и пока он потерял равновесие, бью по шее. Меч заточен, из пробитого горла толчками выходит зеленая кровь, она падает мне на лицо, но я не замечаю этого. Счет открыт один: ноль в мою пользу.

Тем временем ветераны и сержанты пытаются построить строй, там я замечаю Брауна с компанией и Лекса, они сдерживают орков со своей стороны, а значит мне туда.

Но не вышло, огромный орк преградил мне путь, выбрав меня своей следующей целью. От неминуемой смерти меня спасает удачно выставленный щит. Сильнейший удар сверху вниз заставляет левую руку онеметь, а меня пригнуть колени. Я отрешился от всего, именно сейчас решается моя судьба, именно сейчас решится — жить мне или умереть. Остался только я и мой противник.

— Не стой на месте, — слышал у себя в ушах слова командира, — двигайся, если ты без строя, то тебя сметут, но если ты будешь быстро двигаться, то у тебя будет шанс в строй вернуться.

Сдвигаюсь влево и вперед, ожидая удара, и противник не заставляет меня ждать, мощный удар опять сверху вниз, я быстро ухожу вправо и наношу колющий удар прямо под челюсть, лезвие входит глубоко, а орк от удара массы моего тела опрокидывается назад.

В строю уже достаточно людей и, как я считаю, мне в нем самое место. Но на пути опять появляется орк, он не дает подойти к своим сородичам со спины. Я уже убил двух орков, играя от защиты, этот поединок я должен выиграть нападая, сил уже почти нет и требуется поторопиться. Щит на руке был украшен огромной трещиной и поэтому вырываю руку из петель и бросаю его в моего нового противника, одновременно с этим опускаюсь вниз, как на проход в ноги, и с подшагом бью по ногам. Оказавшись сбоку от опешившего и теряющего равновесие орка, наношу мощный удар по затылку. Слышится хруст лопающейся кости.

Опытных людей в кругу мало, больше неопытных и они только мешают. Вот Лекс со второй шеренги пробивает горло замешкавшегося противника. Не врал парень, и правда сын капитана умеет обращаться с оружием.

А вот мне становиться в строй рано. Передо мной было пять широких мускулистых зеленых спин. А значит, нужно пользоваться шансом. В три прыжка оказываюсь рядом с противником, ничего не выдумывая, два быстрых удара крест — накрест по головам. Не убил, не ранил, но заставил сбиться с темпа и затормозить, пускай ими займутся другие. Следующий почти ко мне развернулся, но рука с дубиной далеко, а незащищенный бок рядом, накалываю его под ребра на меч. Четвертый ничего не замечал, он атаковал, поэтому сильный толчок в спину оказался для него полной неожиданностью, а возле щитов его встретило сразу три копья.

Крик: — Сзади! — от первой шеренги был очень вовремя, не оставил мне время на раздумья, кувырок через плечо спас мне жизнь, голову в буквальном смысле обдало ветром, взъерошив волосы. Это был пятый орк, про которого я и забыл. Следующий удар нанести ему не дали. Копья пробили грудь, а я метнулся в строй, который меня уже заждался.

— Молодец боец! — крикнул прямо в ухо мне сержант, так что меня даже оглушило.

— Рад стараться! — по привычке крикнул в ответ я.

— На копье и щит, — протянул он мне свое снаряжение, — твое место в первой шеренге. Давай в строй!

Огляделся. В кругу было человек шестьдесят. Еще где — то семерым делали перевязку. В строю было спокойно. Отдельно лежал закованный в латы с перевязанной головой паренек, вроде сын графа. Сердце никак не могло остановиться, и ноги дрожали. Но приказ командира был ясен — стать в первую шеренгу. Строй и так жидкий, если бы орки наступали все вместе, то нас уже давно бы смяли, но они видимо не знали, как противостоять строю. Не было у них и особой тактики. Тупо напирали силой. Подгадав момент, утягиваю явного новичка за строй, и тут же становлюсь на его место.

Ветерана легко отличить от новичка. Правильная постановка ног, правильное держание оружия. Скупые точные движения. Без лишней спешки они позволяли себе выходить из строя и атаковать, потихоньку уничтожая противника. Наш строй был не мобилен, что снижало эффективность наших действий. Но это было не так важно, они сами перли на нас, не осознавая, что так лишь проигрывают. Изредка кто — то из них поднимал орудие с земли и метал в нас.

А я ждал момента, как только орк, что стоял передо мной ударил по щиту соседа и открылся, я даже не думая, чисто на рефлексах, ответил, ранив руку. Целился вообще в бок. Но копье — оружие для меня неизвестное, в последний момент рука дернулась, оставив вместо смертельного удара лишь длинную царапину.

Не знаю, сколько бы это продолжалось, но с криком: — Давай! — из кустов вылетели болты и начали бить наших орков в спины. Это и решило исход боя. Когда последний орк был добит, из кустов вышли двенадцать воинов под руководством капрала. Многие из них были ранены. Это были те немногие выжившие из арбалетчиков, что при нападении на них сумели спрятаться в лесу.

У них не было больших щитов, а те, что были, не могли защитить их от сильных ударов орков. Поэтому они и побежали. Многие были убиты, точнее, зарезаны как бараны. Столько крови, сколько я увидел сегодня, мне видеть еще не приходилось. Отрезанные руки, ноги, распоротые животы, густой запах крови, фекалий и аромат кислого желудочного сока. Вот такая она война во всем своем неприглядном виде.

Никакой романтики, только боль, грязь, страдания. Многих рвало, меня мутило сильно, но я сдержался, как и Лекс, за что получил уважительный взгляд сержанта, который командовал обороной.

Кстати, раненым всадником и впрямь оказался сын графа, я не ошибся, смотря на доспех. Поэтому сержант не стал рисковать, и отправил его и наиболее раненых к целителю. С ними ушло около тридцати копейщиков и все арбалетчики. Те, кто остались, складывали снаряжение и погребальные костры. Тогда и начали выходить те, кто сбежал в лес с поля боя. Таких сержант не наказывал, а сразу отправлял валить деревья. Вечерело, когда мы уже закончили. Тогда и прибыло подкрепление в составе конницы, и сотни коронных бойцов. Они нас и заменили. В город мы пришли в сумерках, ноги к тому времени меня вообще не держали, да и у всех остальных тоже, нас разместили уже в казармах. На нарах были разложены циновки. Там нас накормили какой — то похлебкой и отправили спать. Глаза уже слипались, когда я ел, а когда опустился в горизонтальное положение, то сознание незамедлительно меня покинуло.

Глава 3

Граф Нектар эл Марсен был в смятении. Его графство Марсе, находящееся на окраине королевства, всегда стояло щитом от дикарей орков. Оно было вытянуто вдоль границы королевства со степью.

Уже несколько веков славное семейство эл Марсенов передавало своим наследникам знамя защиты родной земли. Да, графство иногда называли ссыльной каторгой, сюда кидали многих не оправдавших надежд дворян. Но это не значило, что они были худшие.

Графство было бедное, никаких руд или плодородной земли. Лес сменялся степью. Иногда граф задавал себе вопрос: — Зачем? Зачем нужно было захватывать этот кусок земли?

Когда — то на его месте было королевство Марсен, и оно выступало отличным щитом для Марида. Набеги даже не доходил до Марида, орки брали, что им было нужно и уходили. И королевство Марсен восстанавливалось. Теперь же бывшее королевство стало графством, а он, граф Нектор, обязан его защищать. Раньше ведь как было — нападение одного или двух племен орков на графство, и тут же отряд рыцарей и пехотинцев направлялся в степь мстить. Только такие действия помогали внушить страх и нежелание ходить в набеги. Солдат у графа было мало, но богатая практика сделала из них профессионалов. Проблема была в другом: солдат было немного, а вот орки отчего — то в этот год пошли всей степью.

Были стянуты все войска, но их не хватало. Даже прибытие молодых дворян со своими дружинами, которые приехали за славой и деньгами, не могли переломить ситуацию. Королевские войска находятся на западной границе с Шамором, и король не может отправить сюда много войск. Король отправил своим приказом шестой отдельный легион, который насчитывал три тысячи прекрасно обученных воинов. Но будут они здесь только через семь дней. Тогда своим решением граф освободил всех закупов, но и это не решало проблемы. Люди были слабо обучены и просто умирали в стычках с орками. Хотя бы вспомнить сегодняшний случай. Ульрих, сын графа, молодой дуралей. Захотел почестей, захотел повоевать.

Чуть живой вернулся и то не сам — притащили. Казалось бы, учили с детства, думай своей головой при принятии решений. А он, сопляк, возомнил себя бессмертным да и еще людей за собой потянул.

А какое оружие им выдали? Мечи. Да не пехотные, а для конного боя, что б в бою можно было против доспешных рубиться. Ну, заметили орков в пятнадцати верстах от города, ну не самому нужно решать такие вопросы. Вот если бы подошел, честно сказал: — Отец, нужно защищать свою землю и людей! Отпусти!

Тогда и сам не знал бы, как не отпустить. Все семейство эл Марсенов очень дорожило своей службой. И такие понятия, как честь и долг, не были у них пустыми словами. Но он же, предвидя, что одного его без опытных людей не пущу, сделал, как он думал, хитрый ход. Взял три сотни закупов, вооружил с какого — то богом забытого склада, одну сотню арбалетчиков и таких же молодых идиотов, которые не знали чем им заняться.

Как итог, из трех сотен закупов осталось шестьдесят восемь человек, арбалетчиков вообще осталось восемнадцать из сотни, из целой сотни обученных людей. Сейчас Ульриха доставили к целителю в тяжелом состоянии. Теперь за его жизнь можно не волноваться, графский целитель Мар Чет был опытным целителем и не таких вытаскивал. Но непредвиденные проблемы всегда выбивали эла Нектора из колеи. Черт! Рука дернулась, проливая вино на обшивку кресла. Да и пусть, ужин закончился, а дел еще много.

После происшествия с сыном граф лично осмотрел все бумаги по войскам. И пришел в ужас, там было такое понаверчено, что непонятно, где начало, где конец. Граф дал приказ собрать всех ближайших советников.

А поэтому, выйдя из покоев, выдвинулся в сторону своего кабинета. Стража почтительно открывала двери перед своим господином. Он застыл в проеме, при его появлений все встали. Быстро оглядев всех собравшихся, убедился — все на месте. В кабинете за круглым столом находилось четыре стула. Первый предназначался сэру Лодику — рыцарю, руководившему всеми войсками, что были на территории графства. Второй стул принадлежал сэру Адамсу, этот отвечал за все хозяйственные вопросы. Третьим советником был сэр Альберт — казначей. Ну, а четвертый стул был приготовлен именно графу.

— Итак, начнем! Кто первый? — без всяких предисловий начал граф. Голос его был сух, глаза холодны, лицо застыло, как восковая маска. Такого графа его помощники видели редко. Такое случалось тогда, когда их господин замечал у кого — то значительные проблемы в работе или был зол. Сейчас у него отвратительное настроение могло быть и по двум причинам, и поэтому никто не хотел быть первым.

— Ладно, Лодик, начнем с тебя! — сказал граф, буквально впившись глазами в своего помощника. — Ты вот скажи мне, почему бумаги, которые ты мне приносишь, не читаемы? Лодик, я не могу понять, что происходит, ты можешь мне хотя бы что — нибудь доложить?

Огромный бородатый мужчина лет сорока стоял, понурив голову, и не смел поднять взгляд на своего властителя и друга. Ему нечего было сказать в ответ.

Дел навалилось огромное множество, и ему требовалось быть везде и всегда, то организация набора в ополчение, то выдача экипировки, то организация подразделений. Столько всего нового и разного, поэтому он буквально потерялся. Раньше он руководил тысячей воинов и тремя сотнями городской стражи. Причем успешно справлялся со своими задачами. А теперь количество воинов увеличилось в четыре раза и это не предел, а с количеством воинов растет и количество возникающих проблем.

— Нектор, я просто не справляюсь, — устало проговорил тот, сэр Лодик был очень принципиальным и по имени графа называл только во время совместного отдыха. И если сейчас он перешел на имя, то это показывает только его серьезный настрой… — Я уже просто не знаю, что мне делать, может быть, ты поставишь кого другого на это место?

— Ага, конечно! — выкрикнул граф. — Не хватало мне, чтобы дела вообще развалились. Давай, делать надо, и пока мы в одной повозке. Бери лист, записывай! Не можешь сам, будем вместе!

Сэр Лодик расцвел, он, да и все собравшиеся знали, что если их сюзерен берется за дело, то оно будет сделано. Доведение задач прервал вошедший целитель. Лицо его было уставшее, но довольное. Коротко поклонившись, он обрадовал своего господина.

— Господин граф, Вашему сыну ничего не угрожает. Его жизнь вне опасности.

— Что с ним? Докладывайте, живо! — в голосе графа послышалось облегчение, но он хотел знать лично.

— Ушиб головы, перелом правой ноги, сломано три ребра, тело представляет собой один сплошной синяк, это он, наверно, когда с лошади навернулся. Самое страшное — это ушиб головы. Из — за этого молодому господину будет еще долго плохо. Если, конечно, милорд не изменит приказ и не разрешит его исцелить до полного восстановления. Сейчас он выпил укрепляющее зелье, и его усыпили. Сон — лучшее лекарство.

По мере доклада целителя лицо владетеля светлело. Он сам, будучи неплохим воином, понимал — раны неприятные, но не смертельные. Его сын будет жить, а значит, все отлично. Можно возвращаться к делам. Прямо на глазах опечаленный горем отец становился прежним невозмутимым владетелем, в руках которого тысячи жизней.

— Спасибо, Мар, можете идти отдыхать.

Коротко поклонившись, целитель исчез в проеме.

— Итак, — незамедлительно начал Нектор. — Я хочу, что бы ты за завтра привел все в порядок. Были организованы новые подразделения, назначены командиры. Быстро в короткие сроки обучить пикинеров из числа бывших закупов и городского ополчения. Выдать им нормальное оружие и защиту. Из запасов.

— Запасов больше нет, господин граф, — это вмешался сэр Адамс. Мы уже написали чего и сколько нужно. Вот, — он протянул три листа, исписанных мелкими буквами.

Граф начал читать и схватился за голову. Столько нужно, что в пору диву даться. И наконечники на копья, и подводы и зерно. Справа была колонка с количеством золота, необходимого для покупки. Быстро посмотрев в конец списка, он выделил итоговую сумму. Три тысячи золотых. Огромная сумма даже для него, почти четверть казны, но им никто не поможет, а приказ короля был ясен и понятен, не допустить прорыва орков в центральные части. Печально вздохнув, вернул листы.

— Альберт, выдай ему золото столько, сколько нужно.

— Да, господин граф, вы не все просмотрели, завтра прибывает наемная полутысяча из клана «Сломанная Секира» и триста эльфийских лучников из леса. А также различные наемничьи отряды в поисках наживы. За это тоже все будет уплачено, и мы сможем дать нашим людям отдых. Также хочу заметить, что наш город и так был далеко немаленький — восемнадцать тысяч жителей. А теперь с беженцами и наемниками я не могу даже представить, сколько. Растет преступность, нищета. Продукты питания так просто не достать. Торговая гильдия в панике скоро начнет закрываться таверны. Я пытался решить этот вопрос через другие графства, но мне так накрутили цены, что я не решился, нужно Ваше прямое вмешательство.

— Хорошо, дальше.

— И еще, господин граф, мне кажется, не стоит спешить с набором обеспечения, — начал Адамс.

— Объясни.

— Дело в том, что всех их надо где — то размещать и …

Вышли из кабинета они далеко за полночь, но спать так и не пошли, у каждого было еще много дел.

* * *

В зале таверны «Заячья нога» было необычно людно. В последний месяц посетителей явно прибавилось, и толстый лысый трактирщик в кожаном заляпанном фартуке от этого только волновался. Казалось бы, ему нужно радоваться, несмотря на заметное увеличение цен на продукты, выручка тоже увеличилась. Но этих самых продуктов уже не достать, их пустили на нужды армии. Как только объявили военное положение, трактирщик сразу забил все свободные помещения провиантом, но и его не хватало. Такими темпами через две декады уже есть будет нечего. Вот один из постояльцев садится за стол к капралу, про того говорят, что вернулся с похода чуть живым, две роты свои потерял и сидел, запивал горе. Многие хотели узнать о произошедшем и великодушно угощали старого вояку, но никто еще не встал из — за того стола спокойным.

— … Да уж, было жарко, сам не знаю, как мы выжили. Ты представляешь, они выскочили неожиданно и сразу стали атаковать. Они казались демонами, вышедшими из Бездны. Строй сломался, щиты не защищали — твари резали моих ребят как бумагу, — глаза старого бойца стали влажными. — Мы побежали в лес, чтобы скрыться от этих отродий. Со всей роты нас осталось лишь восемнадцать. Эх, чувствовало сердце беду. Парней моих жалко…

Старый капрал Фишер Олд уже не раз рассказывал свою историю в полумраке таверны. Многие уже за вечер подсаживались к нему за стол и слушали его рассказ. Люди не знали, что делать, неожиданно страшный безжалостный враг оказался близко. В городе введено военное положение. Постоялые дворы, бараки, все занято. Свободные места остались только в Верхнем городе.

Солдаты лишали горожан сна. Нередко были драки и крики, за лучшее место, за еду. Всех мужчин, способных держать оружие, начали забирать в городское ополчение.

Продовольствие сильно подорожало, свободных комнат в тавернах не осталось, а люди все прибывали. Неопределенное положение в городе заставило многих ремесленников прекратить работу в своих мастерских. И это пугало.

Когда все закончится?

Вот главный вопрос, который мучил людей. И человек, побывавший в самом пекле, был очень нужным. Капралу все подливали и спрашивали, что тот знает, а он все заводил разговор, как они чудом спаслись. Люди злились, но так и не слышали ответы на свои вопросы…

* * *

Подъем проходил довольно вяло, сонные люди еле вставали со своих нар. О том, что произошла побудка, нас известил звук трубы. Такой неприятный, что аж зубы скрипели, не могли, блин, что — нибудь получше придумать. Голова была тяжелая, в висках кололо, мышцы болели, особенно спина, видимо, много резких движений на не размятое тело, во сне я перевернулся и отлежал себе руку. Тысячи мурашек бегали по ней, кое — как сев, начал баюкать ее, матерясь и кривя лицо. Было ну очень неприятно. На кровати напротив потягивался Лекс, сам такой же прибитый, как и я. Видно, что устал за вчерашний день.

— Ну и рожа у тебя, как у вампира в боевой трансформации, — хохотнув, сказал Лекс.

— Ой, иди в пень! — руку начало отпускать, но все равно было еще очень плохо. А я не люблю, когда надо мной стебаются, когда мне плохо.

— Вместо того что бы помочь раненому товарищу, ты над ним грязно издеваешься, эх, не возьмут тебя в десантники.

Глядя на недоуменное лицо моего молодого наивного друга, я просто не смог удержаться. Когда пришло к нам молодое пополнение, ну не могли мы с ребятами над ними не постебаться. Ох, сколько мы им загоняли, про стокилометровый марш — бросок. Про то, что десантировались в БТРах. Ох, эти сказки, рассказанные с честным лицом, потом ходили по всей казарме. Хорошее было время, и хоть сейчас оно другое, но этот взгляд добрых внимательных глаз невозможно пропустить. Да, моя месть будет страшна. Будет знать, как надо мной шутить.

Сначала сделал вид, что задумался. Осмотревшись по сторонам, якобы боясь подслушивания, указал Лексу место рядом с собой. Тот мухой перелез ко мне на кровать. Сохраняя на лице выражение жуткой подозрительности, наклонил голову и шепотом начал:

— Лекс, ты же помнишь, что вчера сержант отмечал нас в лучшую сторону?

— Ну, — в нетерпении протянул он.

— Дак вот потом он ко мне подошел. И в десант позвал. Ты, говорит, со своим другом неплохо сражались. У нас есть специальная рота из ветеранов, там служат только лучшие из лучших. В первом сражении проявили волю и умение, а значит, можете к нам попасть. Ты, говорит он мне, таких зверей завалил, что я сам не справился бы лучше, ну как же, сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Пошли к нам, — по мере моего монолога лицо Лекса вытягивалось, и глаза расширялись. Я видел, у него есть желание стать крутым бойцом, глаза загорелись, дыхание участилось, наверно и мечтает, как врагов будет крушить, или как к отцу приедет хвастаться. — Но, говорит, один, друг твой конечно молодец, но мал, молод, да так зачем он нам.

На лице Лекса отразилось удивление, смешанное с обидой и крушением всех надежд, он стал похож на рыбу, выброшенную на берег.

— Но, но… — пытался сказать он.

— Так, тихо! Еще он сказал, что чтобы стать десантником, ты должен бегать, как лошадь и стрелять, как эльф.

Про эльфов я слышал, когда расспрашивал про другие расы, кроме орков, населяющих континент. Главное их достоинство было в том, что они являлись непревзойденными стрелками из лука.

— И, и тогда я смогу стать десантником? Бегать, как лошадь и стрелять, как эльф. А я с лука стрелять должен или арбалет тоже можно? — преданно заглядывая мне в глаза, спросил он.

Ну, здесь уже я сдерживаться не стал. Засмеялся. Сначала было такое же лицо с немым вопросом, а потом пришло выражение озарения. Догадливый!

— Ты обманул меня! Почему? Я же… — но закончить я ему не дал.

— Будешь меньше над товарищами смеяться, — еще раз хохотнув, просипел я. — Да и про десантников наш сержант и не знает ничего. А если хочешь стать хорошим бойцом, то я знаю, что нужно делать.

— Что? — обиды забыты, опять это преданное смотрение в глаза, но шутить я больше не стал. Хотя Лексу показалось наоборот.

На полном серьезе я сказал: — Работать над собой, тренироваться, не стесняться и учиться, постоянно. Тогда и не стыдно будет перед отцом предстать.

— Подожди! Откуда ты узнал?

— Дак это у тебя на лице написано, собирайся, надо выйти отсюда.

Горло пересохло, нужно сходить попить. Да и утренние процедуры нужно делать. Кое — как замотал портянки, и надел сапоги. Их покрывало множество трещин: хорошо хоть не развалились еще, Лекс тоже молча собирался. Остальным же, кажется, было все по барабану, даже капралу, что скомандовал подъем. Он был с нами в бараке, и не пошел домой, как остальные сержанты, ему самому хотелось еще отдохнуть. На улице было зябко и свежо, солнце только поднималось. Воздух был чистый и вкусный, я вдыхал его полной грудью, стоя на крыльце барака.

— Пошли, Влад, уборная в той стороне, — указал Лекс за угол.

Сделав свои дела, шли обратно, когда на обратном пути я заметил колодец. Рядом стояло ведро с привязанной к нему веревкой. Воду набирать не пришлось, ведро было полное. Набрал воды в ладони, хлебнул, холодная, аж зубы свело, зато чистая, то, что надо. Чтобы не передумать, быстро снимаю рубаху, кладу ее на борт колодца и, зачерпывая воду, начинаю обтирать торс, руки, лицо.

— А-а-ах! Хорошо!

— Влад, а что ты делаешь?

— Я умываюсь, что не видно?

— Но вода ледяная! Я ее глотнул слегка, аж нутро замерзло. А ты мыться?

— А ты привыкай. Да и есть еще один плюс. Посмотри на мой торс, — сказал я ему. Тело у меня было все желто — синее, в кровоподтеках, левая рука в районе локтя прям бордовая. Было уже такое, когда на локоть падал, ничего страшного, просто поболит.

— Знаешь, мне больно, тело ноет, как будто с лестницы упал, так вот, холодная вода освежает, дает мышцам расслабиться. Так что мне уже легче, а я еще подвигаюсь, — начинаю крутить руками, двигать корпусом — чтоб кровь разогнать. — Мы молодые, все болячки у нас сходят от движения. А еще, неизвестно, что нас заставят делать сегодня. Или будущий десантник боится воды? Так знай! Дождь десантника не мочит, дождь десантника бодрит!

— Дак это же вода с колодца, а не дождь.

— Логично. Но тебе не все равно? Главное тут — вода.

Решившись, Лекс быстро снимает рубаху и начинает также обливаться. Потом начинает махать руками, делая как я.

— Да, и вправду освежает, — прыгая на месте, говорит Лекс. Ответить я не успел.

Из — за угла выходит какая — то пышная женщина лет сорока. Одета она была в форменную одежду поваров, что нас вчера кормили. Я еще запомнил по тарелке с кубком, что были вышиты у них на левой стороне груди. В руках она несла большой кувшин. Возможно, она задумалась о чем — то своем, потому что когда она нас увидела прыгающих, с голыми торсами, махающими руками, то от неожиданности выпустила этот самый кувшин. Потом посмотрела на нас, на кувшин и опять на нас.

Ох, такого голоска я не слышал никогда, звонкий и громкий, он буквально заставлял мои уши морщиться. Поэтому, недолго думая, схватил свои вещи и побежал, причем, на всякий случай, не в сторону нашего барака, не хватало, что бы она туда пошла и перебудила всех наших. Краем глаза заметил, что одновременно со мной свою одежку подхватил Лекс.

Правильно, нечего нам тут делать, еще будет рассказывать, что мы виноваты. Остановившись за углом, мы засмеялись, понимая, как непонятна была та ситуация для женщины и, одевая рубахи пошли к своему бараку.

Однако на этом неожиданности дня не закончились. Выйдя из — за угла, мы увидели все наше подразделение, которое стояло, построившись, вероятно, перед нашим новым командиром. Звания я не видел, но простая одежда и то, как он кричал на капрала, не давало в этом усомниться.

— Так! А это кто такие?! — крикнул командир, увидев нас. — Ко мне!

Подбегая к нему трусцой, по старой привычке, вбитой суровыми командирами, перехожу на строевой шаг.

— Боец Влад Чудной, лэр, — ровным голосом, без подхалимства, уверенно, как и положено старослужащему, отвечаю я. Сзади что — то там бухает Лекс. Блин, он же за мной повторил. Вот же я придурок, какой раз уже палюсь.

— Боец Лекс Оксли, лэр, — так же спокойно и с достоинством отвечает парень. Молодчага, не растерялся.

— Где были?! — мощно, но уже с меньшим напором спросил тот, видно, уже оценил бравый подход и доклад.

— Мы ходили в уборную, лэр, — решил ответить я.

— Ага, поэтому и отдышка видна, — заметил тот. — В строй! Повезло вам, еще ничего не пропустили.

— Да, лэр! — синхронно ответили мы. И выполнили приказ. Вроде не дуралей, наказывать ни за что ни про что нас не стал.

— Так, а ты с глаз моих уйди! Больной! Позже зайдешь ко мне, — это он уже капралу, что был с нами.

— Бойцы! Я лейтенант Генри Вайс. Я ваш новый командир. Сейчас мы с вами перейдем на новое место дислокации. В учебный лагерь. Там вас разместят и покормят. С собой взять только свои мешки. Чтоб через кварту все стояли тут. Бегом! — строй буквально испарился, в дверях на входе была толкучка. Решил не спешить, да и Лекса придержал.

— Ну и как тебе наш новый командир, — спросил он.

— Посмотрим, — многозначительно ответил я. Ощущения были двоякие. Вроде простая одежка, должен быть обычным нормальным парнем, как и наши предыдущие командиры, но лейтенант имел что — то за душой. Сильный уверенный взгляд, от него буквально разило опасностью. Иакие ощущения были в новинку для меня, на всякий случай решил не злить их нового командира.

Заскочив в барак, сморщился, вонь стояла неимоверная. В глазах защипало. Портянки, пот, еще что — то, от чего я побоялся, что мое обоняние после свежего воздуха исчезнет. Поэтому, быстро метнувшись к койке, взял ранец и выскочил на улицу. Лекс сделал то же самое.

Но на этом день удивлений не закончился. Когда я посмотрел на то, что творится во дворе, я буквально ошалел.

К баракам шагом в ногу в коробках по четыре, в латах подходили гномы? Были они низкие, точно не сказать, где — то метр шестьдесят и необычно широкие, где — то сантиметров восемьдесят. Это было довольно неожиданно и странно для меня. Их сопровождали всадники. Один из которых, завидев нашего командира, отделился от строя и поскакал к нему.

— Кто такие? Что тут делаете? — еще издали закричал он. — Освободите территорию, здесь расположение наемников из полутысячи Гарта Сломанная Секира!

Наш командир дождался его и негромко ответил:

— Шестая рота учебного лагеря. Находились тут по приказу сэра Лодика. Сейчас соберутся, и мы уйдем.

— Сержант! Вы забываетесь! Перед вами оруженосец сэра Парика! Почти сэр! Так что собирайте свое быдло и валите отсюда! — горячо выпалил всадник и указал на нас.

Только тут я заметил, что парень совсем молодой, но это не освобождало его от неумения фильтровать базар. Да и Лекс от этих слов пришел прямо в ярость. Я еще никогда не видел его таким злым и никогда не думал, что увижу. Он даже с орками, когда дрался, не был таким злым. Похоже, быдло он сказал на нас зря, да и вроде он назвал лейтенанта сержантом.

— Что?! — наш лейтенант одним прыжком оказался рядом с всадником, схватил его за кольчугу на воротнике и стянул с коня, повалив на землю. Да так ловко, что я аж крякнул, силен командир.

— Ты, щенок, что себе позволяешь? Я сейчас выпущу тебе кишки, и ничего мне за это не будет! Я лейтенант Генри Вайс!

Услышав это имя, из парнишки как будто воздух выпустили. Даже когда его стянули с лошади, он сохранял спесивое выражение на лице, хотя скорее от неожиданности. Он растерялся и пытался что — то ответить, однако вместо этого выходило какое — то несуразное мычание.

— Что здесь происходит? — сильный спокойный голос заставил меня поежиться.

На мощном боевом коне, не таком, как у оруженосца, восседал здоровый опытный рыцарь, это доказывали смятые доспехи в местах ударов и рыцарская цепь поверх них. — О, Генри! Почему ты избиваешь моего оруженосца?

— Парик, дело в том, что твой оруженосец совсем не обучен манерам. Да еще назвать меня сержантом, а моих бойцов быдлом. Это нужно обладать недюжинной смелостью или быть тупым как мул, причем я склоняюсь ко второму варианту.

— Ох, Генри, твой язык все также остер, прими же мои извинения за моего подопечного.

— Да не стоит, Парик, просто научи его общаться с теми, от кого будет зависеть его жизнь и жизнь его братьев рыцарей, претензий нет.

— Чудной! Помоги оруженосцу сэра Парика залезть в седло, — улыбаясь, сказал лейтенант.

— Да, лэр! — бодро ответил я и трусцой побежал к лошади. А хорошая память у лейтенанта, запомнил. А вот хорошо это или плохо узнаю я позже. Помогая встать оруженосцу, поставил его в вертикальное положение. Потом вытянул колено и положил на него ладони. Он смерил меня презрительным взглядом. Запомнил, понял я, ведь я был свидетелем его позора. Баран! Не надо было понты колотить, никто из нас все равно не оценил!

— Давайте, сэр оруженосец, — мягко и с честнейшим лицом деревенского простачка, сказал я.

— Извините еще раз, сэр Генри. Всего доброго, — сказал сэр Парик, разворачивая коня и отправляя его к ожидающим спутникам.

В этот момент сэр Генри сплюнул и грязно выругался, а оруженосец прилег на землю второй раз. Все дело в том, что когда он на руки мне становился, меня «якобы случайно» повело в сторону. Оруженосец подскочил с криком: «Держи крепче!» — попытался повторить свое намерение, но опять растянулся. Лекс, видимо понявший мой намек, быстро подскочил ко мне со словами: «Да ты вообще быдло, дай я помогу господину сесть в седло». И самое главное подскочил с такой же вежливой улыбкой. Посмотрев на нас, а потом на лейтенанта, оруженосец запрыгнул на лошадь сам и, сорвав в галоп, поехал догонять своего командира.

— Вот так и будем со всяким хамлом поступать, — шепнул я Лексу, глядя вслед оруженосцу. И опомнившись, разворачиваюсь к лейтенанту, подталкивая Лекса.

— Лэр, ваше приказание выполнено, — как обычно бодро доложил я.

— Оксли! Зови остальных, уходить нужно, — с мрачной улыбкой сказал он.

Так началась новая страница моей жизни.

Когда пришли в лагерь, солнце уже окончательно встало. Была приятная погода, теплый ветерок приятно обдувал тело. Я бы даже сказал, что все очень здорово, если бы мы не бежали. Лейтенант сказал: что если кто — нибудь отстанет, то на этого человека он оденет кирасу и заставит в ней находиться постоянно. Я ему поверил, да и все остальные тоже. Этот может.

Поэтому бежали все за лейтенантом, напрягая все свои куцые силы. Особенно меня смешил худой паренек, что бежал рядом. Не знаю, что с ним такое приключилось, возможно, длительная голодовка, может болезнь, но он просто был очень худой. Странно, что я его раньше не заметил, уж очень у него запоминающаяся внешность. Он быстро выдохся, тяжело топая, бежал рядом со мной. Пришлось его подхватить за руку и тянуть за собой, когда он начал отставать.

Я когда — то сам таким был. До армии бег вообще не любил, это потом меня заставили с ним быть хотя бы в нормальных отношениях. А так, вначале меня тоже тягали и на ремнях, и под руки брали, ничего, вот так отдам свой должок.

Рядом бежал Лекс, спокойно, не напрягаясь, даже дыхание не сбивалось, он только вспотел. Пользуясь тем, что бежал в первой шеренге, пытался рассмотреть город хоть как — то. Я до сих пор ничего не знал о здешнем мире. Да, кое — что я слышал из разговоров в камере, но все нужно увидеть своими глазами, сравнить, проанализировать. Чтоб потом не спалиться на простом незнании местных реалий.

Бежали мы долго, минут тридцать, так что мне хватило. Начнем с того, что дорога, по которой мы бежали, была широкой — метра четыре, каменной, сложенной из камней разных размеров, и хоть на ней лежал песок, было заметно, что они стесаны, значит, по ним часто ходили. Вдоль дороги пролегали канавы, от них, конечно, несло, но, как я понимаю, это тут вместо канализации. Дома были разные, одни из камня, другие из дерева, почти все двухэтажные. Было видно, что это не очень богатый район, серый он какой — то, без красок, поэтому не было никаких заборов, хотя может это везде так. Вместо окон были ставни.

Видел я и людей. Их, конечно, было много, но буквально завидев нас, они убирались, отпрыгивали. Женщины провожали взглядами. Одежды были такими же серыми, как и сам район, как и их лица. Не хотел бы я тут жить.

Еще одна неожиданность поджидала уже на финише нашего забега. Еще когда бежали, я заметил, что над некоторыми дверями сверху висели большие таблицы, на них были нарисованы то нитки, то кружка с тарелкой, короче, их было много, но я не запоминал и так понятно, это какой — то магазин или бар. И вот когда мы забегали в ворота за большим забором, я понял, что написано над главным входом, а написано там было ровным каллиграфическим почерком на таблице: «Склад. Порт». И тогда я ощутил ароматы порта, протухшая рыба, водоросли, еще что — то. Ноги тряслись, грудь горела, я порядочно устал, да и тело все еще ныло после вчерашнего. Поэтому до меня не сразу дошло, что произошло.

Не знаю, кто и что со мной сделал, но я умел не только говорить, но и читать на чужом языке. Да уж, вопрос актуальный, но мне сейчас нужно выжить, а всем остальным можно будет заняться потом. Да и было чем заняться.

Наш лейтенант перешел на шаг. Радостный вдох прошелся над строем, морща лица и держась за бока, мои товарищи по несчастью еле переставляли ноги, как будто все силы оставили на дистанции, но, как ни странно, никто не отстал. После того как всех проверил, командир хмыкнул, развернулся и зашел в здание, на котором было написано «Администрация». Как только он скрылся, строй повалился, как кегли. Я опустил на землю того парнишку, что тащил за собой. Тот буркнул что — то типа благодарности и буквально стек с меня.

А я решил осмотреться, и посмотреть было на что. Огромное пространство буквально было заполнено воинами. Люди сновали туда — сюда. Отрабатывали какие — то упражнения, дрались строями, бегали, прыгали. Слышались различные команды, стоял приличный гул. Пересчитать никого не получилось, людей было ну очень много. По моим прикидкам выходило где — то человек под тысячу. Все что — то делали, а мы выглядели как потерявшиеся дети в этом месте.

— Чего посели?! Встать! — о, это уже наш командир пришел. — Прошлись пешочком, а уже ноги отказывают. Бедолаги.

Не знаю, что случилось со строем, но у них буквально второе дыхание открылось. Все подскакивали с мест. Вот что значит правильно познакомиться со своим личным составом. Видимо, решили, что раз уж он других рыцарей ни во что не ставит, так их вообще совсем убьет, хотя тогда на улице были только мы с Лексом. Надо будет и мне так делать, бысирее приказы будут выполняться. Рядом с ним стоял представительный мужчина среднего роста и телосложения с аккуратной бородкой и в светлой одежде, много лучшей, чем вся виденная до этого мне. Сначала нас разместили в какой — то большой комнате, видно в бывшем складе. Выдали циновки, их мы разместили прямо на полу, нар не было.

Потом завтрак на улице. Давали кашу с мясом, вкусную. Я, оказывается, уже забыл, как мясо вообще выглядит, компот, особенно после того бега, вообще за милую душу пошел. После этого завтрака я готов был расцеловать лейтенанта за то, что он меня сюда привел. Но это желание пропало, когда нам представили командиров.

Мы с Лексом сразу заметили его антипатию к нам. Говорил он тихо, как бы сцеживая слова, маленький, толстый с глазами — бусинками, он больше походил на тупую, толстую, агрессивную даже к своим хозяевам собаку. В общем, противный тип людей. Скорее всего, совсем недавно получил повышение, а вел себя вызывающе, как будто сам рыцарь. Лейтенант тоже был не в восторге от этого типа, но говорить ничего не стал, только кривился.

Мужчина, который вышел с лейтенантом, оказался писарем, записал наши краткие данные и определил во второй пул третьей сотни шестого легиона.

— Капрал, командуйте! — отдал команду лейтенант.

— Да, лэр! — ох, и противный у него голос. Чувствую, хана нам. Сам я сидел тихо и присматривался. Это моя позиция. Если чего — то не знаешь, спокойно посиди, присмотрись к людям, может, что — нибудь пропустил.

Лекс пытался у меня кое — что спросить, но я отмахнулся. Однако это все равно не помогло. Своим «приятным» голоском он спросил, о чем мы там болтаем. А, не услышав ответа, начал меня гнобить. Пользуясь тем, что рядом лейтенант, я не возникал и молча выполнял все команды, но внутри меня все перевернулось, если бы мы вышли сейчас один на один, я бы его прибил.

Так надо мной еще никто не издевался, когда мы начали отрабатывать приемы и действия с оружием на мне были железные ржавые доспехи. Не знаю, где он их взял, но весили они килограмм сорок, старые и ржавые, они тянули меня к земле. Попросив Лекса ни в коем случае не вмешиваться, выполнял все приказы. Потом был обед. И опять занятия. Чтобы утрясти обед, как сказал наш капрал, и отдал команду пробежать три круга по порту. Я пришел последним, за что отправлен на еще один.

И потом опять тренировки: защита, удар копья и еще и еще. Было тяжело, руки отваливались, пот лился, как из ведра. Вся одежда была мокрая. Я старался не показывать, как мне тяжело, и это очень злило Крысу, как про себя я окрестил капрала. После ужина, когда стемнело, Лекс помог мне снять этот сраный доспех и пойти окунуться в воду. Неожиданно ему нашелся помощник. Тот худой смешной парень, которому я помог бежать с утра. Звали его Ленс, он оказался с нами в десятке. И хоть он сам устал, что его шатало, но помог окунуть меня, да и сам окунулся после лекции, что прочитал ему Лекс. Когда уже присел на свою циновку, сказал ему, ни в коем случае не вмешиваться. Я знаю, что делаю. И вырубился.

Глава 4

Боец второго пула третьей сотни шестого легиона Олекс эл Тор был в ярости. Его, потомственного аристократа в двадцать четвертом поколении, пытались построить, как какого — то крестьянина.

И кто? Толстый, неуклюжий и невежественный капрал. Ладно бы человек был достойный. Олекс уже давно не имел этих зашоренных глаз, как у большинства молодых дворян в его возрасте. Никакая голубая кровь не сделает тебя человеком, если ты моральный урод.

Гордость, честь и достоинство есть у всех людей, невзирая на происхождение. Уже все вокруг давно поняли, что лезть ко мне не нужно. Я вперил свой взгляд в этого капрала, это буквальный позор всех стражников, толстый, маленький, он не тренировался с нами, он нас гонял.

Да еще и выглядел при этом будто сам маршал. Учителя всегда меня учили думать головой, а не сердцем, и при выполнении важных дел отключать эмоции: «Олекс ты будешь руководить людьми, и будут в твоей работе такие моменты, когда захочется все бросить, плюнуть и, не стерпев, попытаться защитить своих людей, но ты не должен этого делать».

Он научился закрывать глаза на многое, но сейчас задевают не его и даже не его человека, задевают его друга…

Олекс был третьим сыном барона эл Тора. Двадцать четыре поколения отличных воинов. Их род всегда стоял на страже Маридского королевства, поддерживая трон во все времена, и даже был вбит в зале почета в главном королевском дворце среди представителей других семейств. И было за что, ведь немало легенд и баллад сложены про отдельных представителей его рода.

Самое примечательное и заметное в их роду было то, что еще никогда никто из их родичей не поднимали руку друг на друга и всегда оказывали помощь главе рода. Конечно, были и отщепенцы, были и ссоры. Но всегда, какое бы не принял решение глава, остальные всегда ему следовали. Весь секрет заключался в том, что основатель рода был продан своей родней в рабство, но сила его духа была настолько большой, что он вырвался из рабства и даже стал воином на службе короля, чем заслужил дворянское звание барон.

Тогда — то он и заколдовал свою кровь, чтобы предки берегли друг друга. Красивая легенда — сказал бы кто — нибудь. Да и Олекс тоже, если бы не прочитал данную историю в семейной летописи. Она не для всех. Только для барона и его детей, чтобы знали историю семьи.

По возможности детей этого рода всегда отдавали учиться в различные воинские школы. А если повезет и в ребенке проснется дар, то его отправляли прямиком в столичную академию магии, дабы тот увеличивал и преумножал их славу, славу эл Торов.

Так случилось с Франком, наследником отца. Его отправили в школу рыцарей. Туда брали детей родовитых дворян, которых воспитывали в самых жестких правилах как будущих наследников. Второй сын, Торуш, был прекрасным бойцом, и отец отправил его в военную школу. Там воспитывали тоже любовь к Родине, но там учились дети и из простых, которые могли бы потом командовать в офицерском звании. В первую очередь эта учеба помогала заводить полезные знакомства, находить интересных людей, которых можно было принять в дружину.

Но Лекса ждала другая судьба. Еще в младенчестве у него заметили дар к магии. Совсем маленький, никудышный, его резерва хватало только для пары самых слабых заклинаний. И пусть общеизвестно, что пользование силой увеличивает резерв, это бы сильно ничего не изменило, но в полгода маленький Олекс заговорил, слабо выговаривая слова, но заговорил, причем явно осознавая, что говорит.

Нянек и других женщин, что видели ребенка, это умиляло, а вот отца нет. Уже тогда он все окончательно решил. Он решил подготовить сына как руководителя разведки, который мог получать нужную информацию. Ведь она дорого стоит во все времена. Да и множество вопросов можно решить, не проливая крови, всего лишь сказав пару нужных слов в нужное время.

А когда ребенок в играх с другими детьми начал хитрить и выигрывать, то был сразу забран отцом. Были наняты различные учителя, вплоть до одного из лучших воров столицы. Как обычно, эл Торы предпочитали высокое качество и профессионализм. Ребенка начали учить тому, чему других детей не учат. Шпионаж и диверсии, аналитика, языки, логика, арифмантика. Не забыли и про бой с оружием и без. Различное оружие — от ржавого меча до копья, и любым он мог орудовать и убивать врага. Правда, по большей мере убивать его не заставляли, все знания были сугубо теоретического плана с отработкой основ.

Не забыли и про магию. Она развивалась тяжело, слабый магический резерв, малый возраст, делали это большой проблемой, но мальчик славился прямо ослиным упрямством. Эти занятия проходили в секрете. Никто не знал о них, кроме отца и его кузена Оусли, который был замковым магом и непосредственно учителем маленького Лекса.

Заклинаний он выучил немного, только самые простые и доступные для резерва: огонек, тени, фонарь, скрыт, но на таком уровне, что при наличии желания нужное заклинание было бы сразу сформировано. Это позволило бы будущему серому кардиналу иметь свой козырь в рукаве. И так бы и было, прекрасная подготовка и холодный разум сделали бы его фигурой, которая не раз портила бы жизнь сильнейшим мира сего, но судьба любит вплетать свои коррективы.

Отец заболел. И лежал без чувств. Неизвестную болезнь не могли вылечить никакие маги. Такое бывает, к сожалению. Есть неизвестные болезни, которые до сих пор не могут излечить. Хотя Лекс склонялся к тому, что отца отравили или воздействовали как — то по — другому. В любом случае, как он ни искал, найти ничего не смог.

Вместе с этим было потеряно большое влияние при дворе короля. Слишком многое было завязано на отце, на них оказался большой долг, неизвестно откуда появившийся. Навалились проблемы: то разбойники по дорогам пройдутся, то у крестьян животные помрут. И последним стала засуха прошлого года.

И сразу все отвернулись, никто не хотел им помогать. Проблемы валились одна за другой, и тогда брат придумал элегантное решение. Лекс должен был взять в жены дочь одного из богатых купцов или банкиров. Хорошее приданое — в обмен на дворянское звание для невесты. Это могло дать передышку и решить многие проблемы. Лекс не стал ссориться с братом.

— Это не выход, — сказал он и ушел. На случай проблем у него был сделан схрон. Все это было неспроста, видимо, они кому — то перешли дорогу, а значит, есть тот, кто во всем виновен, и он его найдет. А братья справятся. Если бы не засуха, то уже сейчас у них все было бы нормально. Ничего как — нибудь переживут этот год.

Но Франк видно сильно разозлился, за младшим братом началась охота. Хорошие охотники искали с собаками, но собакам я нюх отбил, а охотников водил кругами, не зря меня натаскивали лучшие из лучших. Несмотря на то, что Лекс неизменно от них уходил, они почему — то снова и снова его настигали. Несмотря на все ложные пути. Оказалось, они шли по какому — то артефакту. Насколько Лекс знал, сила таких артефактов небольшая, поэтому пришлось резко увеличить темп и сбросить их. В ближайшем селе его уже искали. Поэтому и созрел этот план. Пришлось возвращаться в замок, скидывать одежду и делать схрон. Свои длинные волосы обрезал. Теперь из замка уходил не Олекс эл Тор, а простой крестьянский сын Лекс. Изменилась не только одежда, изменилась походка, взгляд.

Олекс применял все, чему его обучили, и пусть он знал еще не все, но многое. И перед ним было множество дорог. Какой же пойти, он думал недолго. Потому что, войдя в трактир, его перепутали с каким — то крестьянином. Лекса забрала стража, предварительно избив, а ушлый хозяин трактира стал богаче на его скудный хабар.

Сразу в камере он ничем не выдал себя, а потом просто вел себя тихо. К нему никто не лез, все были замкнуты в себе и переживали смену своего статуса. А потом его перевезли в графство Марсен.

Лекс был в шоке. Он никогда не задумывался, как живется этим простым людям: крестьянам, ремесленникам, горожанам. Как и чем они зарабатывают себе на жизнь. Как правило, отец не скрывал этого, но преподносил немного в другой форме, от чего парень думал, что все намного проще.

Сам он ни с кем бесед старался не заводить, больше слушал, запоминал, анализировал. Он, как баронский сын, мало что умел делать своими руками. И не знал, что будет дальше, и кто его купит. Своего будущего хозяина он уже досрочно ненавидел. Но жизнь предоставила ему шанс, неожиданное нападение орков давало возможность выйти из тюрьмы свободным. Возможно, кто — то их, орков, за это ненавидел, но Лекс отнесся к этому вторжению, как к манне небесной.

Построение, сон в холодном бараке и поход на помывку. Где он встретил его. Своего первого настоящего друга. Казалось бы, знакомы всего ничего, но Влад — настоящий мужчина и друг. Тогда на речке Лексу просто выдали штаны чуть лучше, чем у других. Он не знал, как себя вести, бывшие разбойники, обретшие свободу, стали не просто действовать наглей, они стали чувствовать себя хозяевами положения. И стали придираться ко всем вокруг.

Вероятно, им хотелось повеселиться, а Лекс просто задумался и на агрессию ответил агрессией, не стоило тогда вырывать штаны, может быть, все и прошло бы, но бугаю это не понравилось. Он нашел жертву, которая сопротивляется, а им же такое нравится.

А сделав неожиданный поступок, не предусмотренный по его поведению, Лекс рассчитывал варианты, как уйти правильно. Но положение спас Влад. Лекс никогда не видел такого удара, конечно, отец нанимал ему учителя по кулачному бою, но только из — за этого Лекс и рассмотрел, что удар был не просто ударом, это был удар, который не раз отрабатывали и пробовали.

Потом бывшие наемники вступились за них, это, пожалуй, кроме как магией и не назовешь. Потом бой, неожиданное нападение заставило его растеряться, если бы тогда на него выскочил орк, то точно бы убил. Но опытные ветераны, что стояли рядом, начали действовать, пришлось и ему шевелиться. Влад, который за время боя был на волоске от смерти. Потом совместная работа. Лексу даже кажется, что Влад дворянин, как и Лекс. Правда, со странностями, но такое и прозвище — Чудной.

Совместное горе, радость и труд необычайно единят всех участвующих в этих процессах, даже если раньше они были врагами. Проведенные вместе минуты заставляют если не помириться, то уж относиться друг к другу терпимее. Это чувство и испытывал Лекс к Владу, к человеку, который общался с ним не потому, что он сын барона и не потому, что это было выгодно ему. А потому, что Лекс был ему симпатичен как человек.

И вот сейчас его друга гонял какой — то бывший стражник, который и копье — то толком держать не умел, да и за что, за то, что он ему не нравился.

Сильный, здоровый. Видно было, что многие из бывших крестьян смотрят на него, на его действия. Многие видели, как он дрался с орками, а кто не видел, тот слышал эту историю у костра. Которая с каждым разом увеличивала количество орков в несколько раз. Время в тренировочном лагере шло, а слава бойца Влада Чудного еще больше росла. Капрал сам не раз слышал эту историю и его это еще больше злило. Он даже нашел Владу еще и шлем тяжелый, но это его только смешило. Лекс не понимал, как так происходило, но капрал хотел унизить Влада. Выдал тяжелую защиту. Постоянно придирался. Отправлял на штрафные круги. А Влад только улыбался, что доводило капрала просто до ярости.

Зачем он так делал, тоже непонятно, но за прошедшие три дня сам он до кровати не доходил. А когда Лекс спрашивал его, почему он так делает, Влад неизменно отвечал: — Тяжело в учении, легко в увольнении.

Эта фраза почему — то очень рассмешила лейтенанта, когда он спросил Влада, отчего тот в кирасе, да еще для конного боя. И опять получилось так, будто не капрал его наказал, а он сам специально ее одел. Учеба проходила довольно вяло. Их обучали тому, что умело каждое ополчение. Держать строй, закрываться щитом и бить копьем. Вроде простые упражнения, но постоянные учения и повторения одних и тех же элементов заставляло попотеть. Парни из десятка тоже стараются, конечно, устают, но все они как — то сдружились с Владом не то, что он ревнует его к другим как к другу. Просто это констатация факта.

Во время небольшого отдыха Влад собирает возле себя различную аудиторию и рассказывает различные маленькие смешные истории в лицах, он назвал это анек — дот. Что за странное слово, не знал никто, да и всем было все равно. Все смеялись. Вот за эти анек — доты капрал и построил их десяток и кричал на Влада. Что — то про дисциплину. В бараке никого не было. День выдался на удивление жарким, и усталые люди просто полегли на солнце. Капрал рассказывал нам, какие мы плохие. Я, как и многие другие, костерил его про себя, и просил уйти куда подальше. А дальше произошло то, что я увидеть не ожидал.

Влад

Я не хотел этого делать, но он меня заставил, этот пацан заставил меня себя ненавидеть. Я не хотел высовываться, я хотел просто научиться защищаться и работать с оружием, так, чтобы остаться в живых. Но этот капрал просто выводил меня из душевного равновесия, не знаю почему, но именно ко мне он докапывался больше всего. Хотя мы с ним и незнакомы были до этого дня, и дорогу я ему перебежать нигде не мог. Он отправляет меня еще на один круг, но я молчу, не кричу, не сопротивляюсь, это ведь ничего не даст… Прибежал последним? Дак на мне же целая гора железа. Как я могу нормально в ней бегать? После первой утренней пробежки я понял, или я загнусь от таких пробежек или загну его.

Тело все болело, еще не отошедшее от боя, оно со скрипом приняло новые препятствия. Ну, ничего, знаю я, как тебя с пьедестала уронить. Еще вчера, когда ложился спать, я видел, каким тяжелым взглядом на меня смотрел Лекс. И поэтому попытался его успокоить словами, хотя еще ничего не решил, просто не хотел, что бы парень наделал глупостей, но сегодня я твердо решил, я его подвину эту Крысу. Посмотрим, кто кого.

Я не собирался грозить ему карами или бить, за такое меня бы точно по голове никто не погладил. А мне свою шкуру беречь надо. Я решил взять все в свои руки. Непонятная обстановка и новые командиры многих выбили из колеи. В воздухе была такая напряженная неопределенность, боязнь чего — то, мне просто было не по себе, и эту страшную атмосферу я и решил изменить. Вроде прошло всего пару недель, а для меня как будто целая жизнь. Такой интенсивности у меня в той жизни не было.

И вот в своем мире я служил в армии, я был заместителем командира взвода, сержантом, там тоже было сложно, но решения находились всегда, нужно было только не бояться взять на себя ответственность. К своим обязанностям я относился всегда чуть с большим рвением, чем это было нужно, может, это и было не совсем правильно, но для меня и для моих принципов это было очень важно. Я не любил негативного проявления дедовщины, такого, как избивание, чмырение, стирка носков и тому подобное.

В моем представлении армия — это одна семья, братство. И я читал книги о Великой Отечественной войне, и фильмы у нас про это показывали. И я хотел, что бы у меня во взводе тоже такие были отношения, пусть я был не отцом — командиром, но хотя бы старшим братом. Не могу сказать, что у меня это получилось, но с молодым пополнением у меня были нормальные отношения. Да и перед моим дембелем они рассказывали, что у нас во взводе отношения получше, чем у других, и деды не перегибают палку. А значит, моя работа была не просто так, опыт есть, и поле для работы есть, так что выживем.

Когда начали отработку работы в строе, я стал показывать соседям, как правильно становиться, как правильно бить. В принципе ничего сложного в работе с копьем не было, я приноровился, только мешала эта долбаная кираса, и еще этот уникум припер откуда — то шлем, такой же старый и такой же никому не нужный, как и кираса.

Кираса натирала мне все: и спину и плечи. Подкладки не было, и она ездила по плечам. Шлем на голове был как чугунок, который так и хотел свалиться при резком движении. Внутри было как в печке. Это заставляло меня выкладываться по полной. И когда капрал мне командовал, приходилось ласковым голосом ему отвечать:

— Да, лэр! Будет исполнено, лэр! — а тот совсем не понимал, что происходит и сильнее выходил из себя. Другие капралы, слыша это, радостно ржали и улюлюкали, видимо, наш командир не имел авторитета. Это также веселило мой десяток. Ведь другие командиры пытались чему — то научить и давали больше отдыха.

После приема пищи у нас было, где — то около получаса отдыха. В это время я садился и начинал рассказывать анекдоты. Я удивился, когда узнал, что здесь такого не знают. Хоть никогда подобного артистизма за собой не наблюдал. Рассказал пару анекдотов, переделанных, правда, но которые были приняты на ура. Люди устали, постоянное физическое и психологическое истощение давало о себе знать. И требовался выход таким образом. Да, этим людям было тяжело, но мне было тяжело вдвойне. Меня тоже не покидало напряжение, приходилось постоянно острить и вести себя как полоумный мазохист, но моральная поддержка Лекса, и то, что он мне помогал вечером, давала о себе знать.

Так прошло три долгих тяжелых дня. Я видел, как бойцы из моего десятка становятся, что ли, поспокойней, уверенней в себе. Они начали больше общаться друг с другом. Лекс этот вообще загадочный парень, ходит, слушает всех. Что — то рассчитывает, думает.

Как обычно после обеда я планировал провести воспитательную беседу с ребятами, но, как всегда, вмешался отдельный индивид с прозвищем Крыса. Он загнал нас в барак, построил и начал на меня кричать, смысл был в том, что я нарушитель и если не прекращу, то он мне плетей даст. Этого я уже не выдержал, мне просто надоело дурачиться. Звонко упала кираса, за ней полетел шлем.

— Послушай меня, сынок, — проникновенно шепотом начал я, — я долго тебя терпел, но ты реально достал. Если мы пойдем в бой, ты первый сдохнешь от моего удара. Ты лишний тут. Ты не делаешь ничего хорошего. И то, что твой отец купил тебе капральство, еще ничего не говорит.

Когда он отправлял меня еще в первый день добегать, я останавливался пройтись, а то в боку кололо ужасно, и услышал эту замечательную историю от двух беседующих сержантов. Тогда я не понял, про кого это они, но потом дошло. И вот информация пригодилась. Мне приятно было видеть, как меняется его лицо. От бурого до белого.

— Я тебя в холодную посажу! — со злобой крикнул он.

— А я скажу, что ты надо мной издеваешься потому, что я знаю, что ты с мужиками спишь, — радостно выкрикнул я. За это время я показал много различных вариантов действий. И было видно, что ему это не нравится. Мужеложство тут не то, что не любили, здесь его ненавидели. Я не вдавался в подробности, но это было очень страшное оскорбление.

— Ты не посмеешь… — слабо пролепетал он. — Это не правда.

— Если ты будешь и дальше нас гнобить, то скажу, — уверенно сказал я. — И все подтвердят, скажу, что ты до меня домогался.

Вроде это уже победа, но его трясущиеся губы и дрожащий голос, не давали мне повода для радости. Если бы он был сильным и могучим, то это еще ладно. Но это просто издевательство над человеком. Это вызвало у меня отвращение к самому себе.

— Ладно, капрал, расслабься, чего ты так разволновался? Мы же взрослые люди и не будем друг друга ставить в неловкое положение. Ведь, правда?

Он развернулся и ушел. Молча, не проронив не слова. Мы только расселись на циновках как забежал сержант и вызвал к лейтенанту. Черт, неужели сдал. Тогда будет тяжело, из такого не выберешься. У лейтенанта Генри была своя комната в администрации, из нее он выходил только под вечер посмотреть, как мы занимаемся. И уходил обратно.

Когда я вошел в кабинет, меня встретила пара внимательных глаз. Комната была маленькая, где — то четыре на пять. Мебели тоже было немного: большой письменный стол, пара стульев, шкаф вдоль стены у входа.

Сам лейтенант сидел в низком мягком кресле около окна. Он был в черных кожаных штанах и белой рубашке. Босые ноги лежали на столе, на ворохе каких — то бумаг, одежды. Там же стоял поднос с едой.

Видимо, на творящийся вокруг бедлам ему было абсолютно наплевать. Помещение имело нежилой вид, скорее всего, жил лейтенант где — то в городе. Он молчал, молчал и я. Если уж вызвал, пусть говорит. Меня такое положение дел не сильно смущает, хоть и хотелось бы отдохнуть. Я не смотрел ему в глаза, я не вел себя вызывающе. Встал ровно, спокойно, руки взяв в замок за спиной, ноги расслабил, взгляд направил в окно. Такую стойку у нас называли стойка отставного прапорщика. Спокойная ожидающая стойка и хотя внутри у меня все было напряжено, снаружи было все как обычно. Так прошло минут пять. А потом я услышал хлопки.

— Ты не простой крестьянин, Влад Чудной, — с какой — то веселостью сказал лейтенант. — Любой другой бы на твоем месте уже давно молил бы меня о пощаде и рассказывал про все нарушения, а ты молчишь.

— Дак Вы, господин лейтенант, еще ничего не спрашивали, — как бы недоуменно отвечаю я.

— А что, если я спрошу, что ты нарушил, то ты мне расскажешь? — он заинтересованно наклонился вперед.

— Дак я ничего не делал, — делаю удивленное лицо и пытаюсь съехать на дурака.

— А почему тогда во время моего отдыха ко мне заваливается твой капрал и просится обратно в стражу? Хоть и с уменьшением по званию? Не ты ли его заставил?

— Да Вы что, господин лейтенант! — стараюсь сделать голос как можно более предупредительным. — Я ж господина капрала слушался, как отца своего. Он же мне как брат был, он же меня учил, как с оружием управляться! — добавил в голос громкости я. — Уходит? Как так? Почему?

По мере моего монолога лицо у лейтенанта сначала вытягивалось, а потом, видимо поняв, что все, что я говорю бред, засмеялся.

— Да, непростой ты парень, — еще раз задумчиво сказал он. — Не сломал тебя капрал. Хоть и хотел. Сразу он мне не понравился, вот и поспорил я с ним, что не сможет он тебя сломать. Если бы он победил, то стал бы сержантом, а нет, так и ушел бы. Хотя теперь все равно. А так теперь ты капрал в своем десятке. Вон нашивка на столе, — и вправду на столе лежала капральская птичка. — Бери, теперь она твоя.

Я подошел, взял ее. И молча, уставился на лейтенанта.

Спор? Вот гад! Меня из — за тебя три дня мочалили. Гоняли и в хвост и в гриву. Захотел бы, сам снял бы, и не дурил никому голову. Эта и еще много мыслей пронеслись у меня в голове. Хотя виду я вроде не подал.

— А чем ты смог его испугать? Вроде и небитый был. А хотел уйти сразу же. Ну?

— А вот это, господин лейтенант, я расскажу Вам когда — нибудь за бокалом вина после победы над орками, — на что тот лишь рассмеялся.

— Все иди отсюда, не мешай.

— Да, лэр! — сказал я и притворил дверь.

Когда пришел в барак, то мой десяток воспринял это с радостью, все подходили, хлопали по плечам, жали руки. Таких искренних улыбок я не видел давно. Мне было очень приятно.

Еще когда шел от лейтенанта, я понял, что разит от меня как от лошади. Поэтому объявил помывку в десятке и хозяйственный день. Форма порядочно износилась, и ее требовалось починить. Остаток дня прошел на расслабоне.

Людей я решил сегодня не трогать, пообещав завтра с ними плотно поработать. Во время помывки ко мне подошел наш сержант, но ему я показал нашивку и сказал обращаться к лейтенанту. Тот, видимо побоявшись, ушел. Погода стояла прекрасная, все быстро высохло. А мы наслаждались впервые за эти дни священным ничегонеделанием. После ужина отправил всех спать. И вроде все опять начало налаживаться, но, как насмешка судьбы, следующий день так и не принес ничего хорошего.

Глава 5

Подняли нас с самого утра. Еще только — только начало всходить солнце. Порт встретил меня неприятной промозглостью, от воды тянуло холодом и влажностью. А обычная рубаха не защищала от этого.

«Сегодня тренировок не будет», — понял я, едва взглянув на одетых в доспехи наших командиров.

Обычно они имеют на себе обычную форму и короткий пехотный меч. Сейчас же поножи, наручи, кольчуги, щиты. Их лица выражали сосредоточенность и напряженность, не было и следа от веселости прошлых дней. Недалеко от ворот стояло подвод сорок со всяким снаряжением. Вероятнее всего, их привезли ночью.

Не люблю я такие крутые повороты на жизненном пути, посетило чувство дежавю. Я уже был в такой ситуации, и мне это совсем не нравилось.

Нас построили. За прошедшие дни ватага крестьян много тренировалась. И пусть это совсем ничего, но в спокойной обстановке все смогли встать в строй на свое место.

В центре стоял полковник эл Сариман, начальник лагеря. Его я видел всего раз дня два назад, когда у нас были занятия. Тогда он ходил гоголем, важно выставляя грудь и лениво переваливаясь с ноги на ногу. По тому, как к нему подходил наш лейтенант, я понял, что сам он, как руководитель и воин не силен. Хотя если он занял этот пост, то, вероятнее всего, у него влиятельные родственники.

Как — то незаметно для себя я стал сравнивать людей по отношению сэра Генри к ним. Он человек простой и служивый, честный, незадиристый. Он никого не боялся и говорил так, как есть. Вероятно, именно за это его многие пытались избегать. Так что, посмотрев на него, я мог сделать примерное представление о человеке, который находится рядом с ним.

— Солдаты! — начал полковник. — Грязные дикари орки, покусившиеся на нашу землю, заявили нашему пресветлому элу, что уйдут с земли нашей в обмен на золото и припасы. Не дадим нелюдям смеяться над нами… — голос его был тихий и слабый, редкие отголоски долетали до меня. Видно было, что полковник мандражирует он резко махал руками и дергался во время своей речи, наверно у них тут так принято. — Сегодня днем перед городом будет битва. Все войска будут в ней участвовать. Задача нашего доблестного легиона — правый фланг армии. Офицеры, прошу в штаб для получения задач, — скомандовав, он развернулся и пошел в административное здание.

Моя сотня была третья, поэтому мы не спешили. Нас загнали в бараки, чтоб не морозить. Я прилег. Несмотря на то, что я выглядел расслабленно, после слов о битве у меня прошел холодок по спине. Сердце билось, как бешеное, дыхание было прерывистое.

Я пытался успокоиться, но было тщетно. Как я себя поведу в битве? Какой будет враг? Как поведут себя мои ребята? Прошлый бой прошел быстро, перед ним я старался не накручивать себя, придумывал отговорки типа: орков уже не будет, или их до нас кто — нибудь остановит. Да и сам бой. Мне банально повезло, и хоть сам себя я уже лучше чувствую с оружием, но это все равно не то. Да и кто со мной будет в строю? По сути такие же «необстрелянные» ребята. И пусть первый бой они пережили, второй будет только сложней, из — за чувства страха. Эти мысли роем летали в моей голове. Стыдно признаться, но мне до чертиков было страшно. Один раз, увидев старуху с косой, я не хотел подвергать себя риску.

Мне было тяжело и одиноко. Полежав так минут пять, я понял, что лежать и хоронить себя нельзя. С таким настроем мы точно проиграем. Сколько раз мне было тяжело и страшно? Много и очень много. По натуре я рос добрым мальчиком. Таким добрым, что меня любили обидеть, хоть я и мог и давал сдачи. На тренировки я пошел только потому, что я знал, что сам заставить себя заниматься не смогу. Это уже потом тренировки и тренер сделали из меня человека. И в армию я попросился потому, что осознавал, что это только закалит мой характер. У меня была возможность сдаться не один раз. В той же армии было много непонятных ситуаций, неприятных, которыми не хотелось заниматься, но приходилось. И даже если надежды нет, нужно закрыть глаза и, сделав шаг вперед, побеждать свои страхи…

Открыл глаза, сел. Мой десяток, да и другие, выглядели жалко. Потерянные лица, ссутуленные фигуры, эти люди, как никто другой, успели оценить свои возможности и возможности противников в предстоящей бойне, а то, что их кинут в самое пекло, сомнений не было ни у кого.

— Эй, Лекс! — громко сказал я, подзывая того рукой. — Иди сюда! — мой голос, как раскат грома, пролетел над бывшим складом для хранения припасов, служивший нам сейчас казармой.

— Ну? Чего звал? — вопросительно буркнул он, присаживаясь ко мне на циновку. Вот парень, вот это кремень, тут, наверно, самый младший, а держится, не показывает виду, что страшно.

— Ты помнишь нашу первую встречу с орками?

— Ну? — Лекс смотрел на меня недоумевающим взглядом. Типа «ты чего хочешь?»

— Я вот вспомнить хочу перед битвой, как мы, необученные бараны, резали орков. Уязвимые места вспомнить хочу, так сказать, освежить воспоминания…

Лекс

Когда Влад меня позвал, я подумал: ну что ему еще надо. Когда начал спрашивать про то, как мы дрались с орками, вообще встретил недоуменно, к чему это с памятью у него вроде все нормально было. Однако когда я огляделся, то понял, что все смотрят на него, вытягивая шеи и не пропуская ни одного слова.

Вот, что он задумал. Поднять боевой дух нашего немногочисленного подразделения. А что для этого нужно было? Просто рассказать, что орки не такие страшные, как кажутся на первый взгляд. И правильно же говорит — они хоть и сильны, но сражаются без строя, да и без доспехов.

Да! У нас есть шанс. Спокойные разъяснения Влада помогли и мне убрать тревожные мысли. А Влад рассказывал историю, как десять тысяч обученных воинов могли противостоять, чуть ли не тридцатитысячной. Я, конечно, никогда не слышал этой истории, но выглядел весь рассказ очень правдоподобно. Все — таки он точно дворянин.

Построил всех, заставил поверить в себя, умен, умеет обращаться с оружием. Вот таким я хочу стать: сильным, уверенным в себе. А меж тем вон и другие начинают рассказывать что — то. Пусть нет веселья, но и нет той безнадежной тоски, что витала тут еще кварту назад.

— Третья рота! На выход! — это наш сержант. — За амуницией!

Снаряжение, что нам выдали, не сильно отличалось от того, что получали в прошлый раз. Такую же кожаную кирасу и шлем. Щит был такой же, единственное, что было другое — копья. Видимо время было и нам дали новые копья с блестящими наконечниками. Я осмотрелся, лица были у всех сосредоточенные. Веселье пропало, осталось лишь действие. В барак мы уже не вернулись, нашу роту построили в колонну по пять, и отправили из центра. Уже второй раз мы уходим на встречу неизведанному, и кто бы знал, как мне страшно, но буду надеяться, все будет хорошо.

* * *

Граф Нектор эл Мар был облачен в полный боевой доспех, украшенный серебром и с искусной гравировкой. С его плеч свисал красный бархатный плащ, державшийся с помощью небольших серебряных бляшек. Лицо его было сосредоточенным. В это тяжелое время его можно было назвать величественным, и если бы в шатре был художник, то нарисованный портрет по праву занял бы место в золотой коллекции картин графа и его предков. Но художника в шатре не было, там были только военные. Проходило совещание и планирование битвы.

— … Таким образом, господа офицеры, на поле боя мы будем располагаться следующим образом, — докладывал полковник эл Найт, командир гвардейской сотни, личной сотни, что была у графа. Последний его резерв. Центр — это две тысячи обученных пикинеров, все, что удалось собрать — наш главный щит. С ними непосредственно будут работать шесть сотен арбалетчиков, проходя сквозь строй, они проредят волну орков, что пойдет на нас. За ними четыре сотни лучников. Что также будут, стреляя навесом, прореживать строй орков. Командовать ими буду я. С левого фланга около реки будут стоять наемники из числа гномов, эльфов и людей, также придадим в нагрузку шестой легион из закупов, для закрытия всего фланга.

Старший полковник эл Пресли посмотрел на стоящего рядом с ним немолодого усатого мужчину в таком же доспехе, как и у него. Тот в ответ коротко кивнул.

— Тяжелая конница атакует после того, как орки увязнут, легкая патрулирует, чтобы орки не зашли с фланга. Остался лишь один вопрос к нашим достопочтенным магам. Скажите, господин Рект, сможете ли Вы с вашими магами помочь нам?

— Мы никак. Такое ощущение, что вся степь пришла на нашу землю, шаманов столько, что мы не справляемся, они хоть и намного менее искусны, но их больше, уже три мага погибло. Осталось всего десять, это со мной и двумя стажерами — студентами. Наших сил и умений хватит, чтобы защитить армию во время боя, но атаковать самим уже вряд ли.

— А где маги, которых мы просили в помощь у короля? Почему их нет? — возгласы послышались с разных мест. Хороший маг может реально помочь в бою, это знали все здесь присутствующие, они были опытными бойцами, особенно в связи с последними стычками с орками опыта явно прибавилось.

— Десять магов прибывают в составе легиона, это будет через декаду. Прибыли только двенадцать целителей. Так что лечить вас будут, — маг выглядел уверенно, он верил в себя, в свои знания и своих людей. Защищать они смогут.

— Вопросы есть по плану? — присутствующие затихли, все смотрели на своего сюзерена. — Тогда свободны. Удачи нам всем.

Молча потянулись к выходу вооруженные офицеры.

Граф провожал их взглядом до последнего. Завтра будет сложный день, тяжелое испытание и дальше будет видно, выдержали они или нет. И ведь это еще так удачно получалось, в ином случае, орков пришлось бы долго искать в лесах графства.

Послы от орков. Это было что — то невиданное доселе. Как будто если бы лошадь заговорила и пусть плохо, но довольно понятно на мариде. И каковы наглецы, они стали требовать питание и золота. К счастью, граф не совсем выжил из ума, поняв, что перед ним немалые оркские чины, он просто над ними посмеялся, сказав, что если бы орки не прятались по углам, как крысы, то люди бы их разбили.

Ох, как они закричали, видимо, не раз и не два слышали от людей подобное. Брызгая слюной, старший из них, старый орк, все еще могучий воин, назначил бой на завтра перед городом на рассвете. Граф приказал сопроводить их до границы и что бы ни один волосок не упал.

* * *

Беспорядочное движение сотен порядком утомило меня, сколько уже можно. Казалось бы, уже давно все распределили, где, кто, когда стоит…

Ага, как же, построили легион, а для нашей сотни банально не хватило места, рядом уже построились коронные, а этих уже и не сдвинешь. Сержант замешкался вначале и все, место занято, где должны были стоять мы, стала четвертая сотня. Казалось бы, стой да радуйся, останешься в резерве. Но нет, тут эта фишка не прокатит, я уже слышал, как какой — то рыцарь обвинял нашего сержанта в трусости, да и нас заодно и обещал самый сложный участок дать.

Вот гад, сам тупит, места нам не обеспечил, а мы потом расхлёбывай своими головами. Лейтенанта нашего с нами не было, говорили, приказом вызвали в штаб. Жаль, он бы ваты не катал, да и голова соображает, он бы этого рыцаря послал и не поморщился. Нам указали место, причём не самое лучшее, между двух сотен гномов. Одни слева, другие справа. Все закованы в броню с головы до пят. На кольчугу, которая была на них одета, приделаны железные пластины на грудь, на предплечья, ну и наручи. Стиль этой брони мне понравился. По виду надежная и функциональная, в такой бы я чувствовал себя уверенно. Овальные щиты, короткие мечи на поясах и копья, как и у нас, метра полтора, только помассивней, по крайней мере, это то, что я увидел.

И я бы радовался и восторгался, если бы не понимал, что орки не полезут на гномов в броне, они полезут на нас, бездоспешных. Да и наши, не будь дураки, поняли, капралы, переговорив с сержантом, начали тасовать людей. Я стоял в сторонке, мое место — слева от десятка, и пока он не построится, мне там делать нечего, да и не позвали меня на это мини совещание, осталось только смотреть на этот цирк и дивиться людской тупости.

Шум, гам, толкотня, беготня, кто бы знал, как меня это все бесило, кто бы знал. Эти потерянные лица не только солдат — молодых и необученных, но и наших капралов. Окончательно меня добили слова одного из гномов.

— Эй, смотрите. У нас дети толковей этих дуралеев. Они ж, как стадо телят — такие же, — говорил он на Мариде. Специально, чтобы мы слышали.

Все гномы, находящиеся поблизости, обхохатывались. Капралы покраснели и начали еще больше суетиться, меняя людей непонятно как, так что строй просто распался. Коротко взглянув на гнома, вряд ли я его запомню, но он, гад, меня сильно разозлил. Посмотрев, как один капрал, кажется, Луп, поменял солдата два раза с первой шеренги во вторую и через минуту обратно, я окончательно взбесился. Щит висел на руке, взял в нее и копье. Схватил его за руку и прямо в ухо крикнул:

— Ты что делаешь, баран?! Что ты людей тасуешь, дай им построиться, хоть как — то выровняться. Наведи порядок в строю! — сначала он сбледнул с лица, но потом, увидев, кто перед ним, напрягся и выплюнул из себя:

— Ты! Стань в строй, а то я тебе плетей дам! Урод!

— Кто урод?! — короткий удар ладонью по шлему заставил его сползти. Схватил его за ворот поддоспешника и притянул к левому плечу, где, не скрываясь, висел мой капральский шеврон. — Ты это видишь, баран? Я капрал, такой же, как и ты, а хочешь это оспорить, я тебя жду после боя в казарме, приходи, пообщаемся, — оттолкнул его от себя и растолкав солдат, что стояли предо мной, вышел вперед строя.

— Так, обезьяны тупорылые, становись! По пулам раз-БЕРИСЬ! Быстро! Быстро! Быстро! — командуя в манере лейтенанта, начал я.

— А ну, живо. Живей! — и отвесил мощную затрещину солдату, который явно потерялся и не знал, что делать. И что вам сказать, я всегда знал, что в армии нужна иногда для непонятливых крепкая рука старшего товарища и начальника, но здесь это буквально творит чудеса. Строй задвигался активнее. Приятно, что мой десяток построился быстрее всех, но это понятно, там был Лекс, а этот парень, несмотря на возраст, уже тут пользовался авторитетом. Всегда спокойный и рассудительный, не мечется, если нужно, что — то скажет так, что все слушаются. Молодец, парень.

Прошло минут пять, как все построились. Сразу после того, как люди начали разбираться, вышел капрал и попробовал качать права, но это я пресёк сразу, обматерив, не дав сказать и слова, и на чистейшем русском послал его на… Это мне понравилось, поэтому при построении я использовал, казалось бы, уже давно забытые русские ругательства.

Прав был мой ротный, однажды он сказал такую фразу: «Использование мата командиром во время каких — либо действий, увеличивает информативность его речи в три раза». Построиться мы построились, но криво и как — то безобразно. Какой — то кривой лес. Толстый стоит в одной шеренге с тощим, высокий с низким. А в голове у меня только одно: «Все должно быть безобразно, но однообразно». Тогда поступим так.

— Третья рота! Слушаем меня внимательно! Наша задача будет удержать врага и не дать себя опрокинуть! — на самом деле нашей задачи я не знал, но вряд ли мы будем наступать. Скорее, сдерживать врага. — Поэтому в рядах, кто имеет большой вес или силен, становится в первую шеренгу, — помня предыдущее сражение, какие орки сильные и большие решил, что шеренга должна быть плотной и тяжелой. Ну а вторую и третью шеренгу поставил по росту. Те, кто пониже — во вторую, те, кто повыше — в третью. Конечно, пришлось переставлять многих, но и так ничего. — Теперь выровняться! Давай по одной линии, а то стоите как бык поссал!

— Теперь щитом! Бей! — один из немногих ударов, что мы освоили. Потом тренировка второй шеренги бить из — за спин. Покомандовать мне не дали, пришел со штаба лейтенант. Он пришел с командиром гномов, таким же полностью закованным в броню, как и его подчиненные, разве что доспехи все же побогаче, да с гравировкой какой — то.

— А твои — то не полные неучи, все же построились. Хоть и как дети, у нас так до десяти лет строятся, когда их учить начинают только — только строй формировать, — хохотнув, сказал он.

Из строя гномов попытались посмеяться. Но он так цыкнул на них, что они позатыкались. Видно, строгий командир. Пожал руку лейтенанту и пошел к своим. Этот родной жест я не видел уже давно, обычно здесь, когда люди здоровались, брали друг друга за локти. От размышлений меня отвлек командир.

— Чего встал? Давай в строй. Видишь, орки уже начинают выходить из леса, — указал он кивком головы.

— Да, лэр! — когда у него такое непонятное состояние, его лучше не беспокоить и делать все беспрекословно.

Быстро став в строй, я устремил свой взгляд вперед. Туда, где разворачивался в боевой порядок противник. А посмотреть было на что. Примерно в километре от нас выходили на рубеж орки, их было много, одни были на каких — то волках, другие на маленьких динозаврах. Издалека не очень хорошо видно, но я увидел какие — то доспехи и даже щиты. Да уж, бой будет не таким легким, как я себе его представлял.

Посмотрел на строй. Пока противника не было, они вроде были расслаблены, но увидев его, сразу наложили в штаны, немногие просто стояли и рассматривали врага. Одним из таких был Лекс. Он стоял справа от меня.

— Эй, Лекс, а на чем это они приехали к нам в гости. Что за собаки да ящерицы?

— Это варги и траки. Это те немногие ездовые животные орков, которых они используют. Лошади их с трудом выдерживают, да и боятся, а вот эти нет. Варги — это вообще выведенные магическим путем животные. Я читал, что их с хозяином соединяет ментальная связь, вызванная ритуалом, там еще написано было, что их отдают на воспитание только опытным и сильным воинам. Ну, а траки и у нас обитают, только эти ящеры агрессивные очень, поэтому их и не любят.

И он замолчал, над чем — то задумавшись. Отрывать его я не стал, ибо он и так сказал достаточно. Да уж, посмотрел на них еще раз. Морда у той ящерицы даже отсюда страшная. Гномы, которые стояли рядом, грязно ругались и сплевывали. Видно, что и на них увиденное произвело впечатление.

Ополченцы переговаривались между собой, оценивая врага, кто — то молился, но большинство молчало и смотрело на врага, молчал и я. Это было то спокойное время, когда я мог задуматься над судьбой — злодейкой…

Первая волна орков буквально продавила строй, если бы не стрелки и катапульты, нас бы точно порвали. К счастью, орки так и не смогли толком набрать скорость и даже такие откровенно слабые копейщики, как мы, смогли их удержать. То тут, то там из строя выпадали люди. Кого — то разрубали вместе со щитом, в основном замешкавшихся, которые стояли и давали шанс нанести сильный удар, других просто вырывали за щит.

Все это я замечал краем глаза, стоя во второй шеренге, я бил поверх голов изо всех сил, стараясь попасть в район горла. Это было не очень сложно, орки возвышались над нами сантиметров на двадцать. Они были массивными, но двигались вперед — назад, так что их было сложно подловить. Тактика орков не сильно изменилась, они все также нападали хоть и толпой, но все равно поодиночке. Не было никакой системы. Казалось, они были чем — то опьянены.

Я бил часто и много, стараясь прикрыть тех, кто стоял в первой шеренге. Была ужасная давка, мне отдавили ноги. Уже пара солдат, которые стояли справа, порадовали меня ударами древка по рукам, было чертовски больно.

Орки напирали. Мы были такие же неумехи, как и орки. Вроде никакого давления, а кажется, строй сейчас распадется. Никаких команд, ничего, к чему мы все это время готовились?

А я ведь тоже хорош — капрал, а наложил в штаны и молчу. Наша сила в строю, а мы деремся так, будто каждый сам за себя. Как можно больше набираю в легкие воздух и что есть силы, кричу: — Щитом! Бей! — мне даже показалось, что на секунду все замерло, что вряд ли.

Единственное, за что следует сказать спасибо нашим капралам, так это за то, что усталые люди, бьющиеся за свою жизнь вдруг, услышав уверенный громкий голос и такую ненавистную команду, быстро, как на тренировках, выполнили ее. Убирая щит, одновременно с подшагом удар копьем. Яростные крики пролетели над полем. Пусть кто — то растерялся, не сделал шаг, но результат был. Орка, который стоял передо мной, пробило сразу три копья, другого просто ранили, успел вовремя отпрыгнуть. Что удивительно, это то, что команду выполнили не только мой десяток, но и все, кто был рядом.

По моим прикидкам прошло около часа, хотя как потом я узнал, бой длился не больше пяти минут, когда со стороны орков послышались удары по барабанам. Они замерли и начали быстро отступать. Поле боя осталось за нами. Я вымотался так, как будто я целый день был на ковре на тренировке. Солдаты радостно кричали и улюлюкали вслед отступающим оркам. Зря! Я понимал, что это лишь начало.

Сэр Нектор

Орки отходили, но это не радовало. Это была первая волна. Около тысячи орков, разделившись на отряды, пробовали на зуб моих воинов. Полуголые, с одними мечами и палицами они чуть не проломили строй в нескольких местах, а ведь они были пешими, в бой еще не вступили воины на траках и варгах. «Похоже, сегодняшний день запомнится нам надолго»…

Граф со злостью тряхнул головой, пытаясь отогнать от себя плохие мысли.

Маги уже сидели в странных позах, окружив своего мастера. Он единственный, кто был в сознании, то замирал, то бегал, размахивая руками и говоря дурным голосом. Судя по его внешнему виду и виду его коллег, становится ясно, что они уже давно в битве, которая и не желает останавливаться.

Мы слишком недооценили орков, пора было уже давно понять, что не все так просто как кажется. Они в начале компании, полуголые, с палицами и корявыми мечами, успешно били наши отряды. Потеряно около двух тысяч воинов. Около пятнадцати тысяч крестьян в рабстве и уведено в степь, дальнейшая их судьба неизвестна. А сейчас орки одеты в доспехи, что сняли с моих воинов, со своей кавалерией и магией они предстают опасным противником. Даже вот это наступление было не что иное, как разведка боем моих сил.

Даже слепцу ясно, что центр наиболее подготовлен, сейчас они будут бить не в центр, а по флангам, по крайней мере, он бы так сделал. Один раз он уже недооценил противника, теперь пусть он лучше их переоценит.

— Вестовой! Все резервы на левый фланг! Пусть будут готовы к отражению атаки. Ввести в бой все баллисты. Катапультам приказ! Заменить камни горшками с огненным маслом и смолой. При атаке жечь огнем их. Выполнять!

— Да, лэр! — молодой вестовой, резко сорвав коня в галоп, умчался на левый фланг.

На правом фланге стояли наемники и ополченцы из закупов — это, по сути, не его люди. Это его деньги. Он отправит резервы к своим людям на левый фланг.

Перевел взгляд на развертывание резервов, теперь ему нужно любой ценой остановить орков. Иначе все потери, что будут за этот день, будут напрасны. Правый фланг должен позаботиться о себе сам.

Влад

— Господин лейтенант! Господин лейтенант! — я бежал к своему начальнику. Только он мог помочь мне выжить. Нет, я не собирался бежать, я собирался спасти себя и своих ребят.

— Чего тебе, Чудной? — голос его был раздражённый, видимо он не хуже меня понимал, как нам сейчас повезло. И совместно с уже виденным мною командиром гномов обсуждал, как расположить оружие, что — то типа арбалета с множеством болтов. Оно сразу выпускало сразу много болтов — так шесть на четыре. Двадцать четыре болта за раз. Прикольная штучка, конечно, но вряд ли сильно нам поможет. Лейтенант смотрел твердо и требовательно. Поэтому скинул с себя всю вежливость и предупредительность, как нормальный младший командир выдал.

— Господин лейтенант, если мы разместим те телеги там, — показал рукой перед строем за десять шагов, — то это остановит их хоть и ненадолго, но заставит замедлиться, снизить темп, что даст нам возможность выстоять, разогнаться у них больше не получится.

— А с чего ты взял, что они не развернут телеги боком и за ними не станут прятаться от наших стрел? — с наездом проворчал гном. Ему было неприятно, что какой — то салабон капрал прервал его.

— Потому что тяжело прятаться за телегой, когда у тебя под ногами земля горит. Если мы выльем масло перед телегами, а потом подожжем, им придется идти вперед. Огонь их разделит на тех, кто пойдет вперед и тех, кто пойдет назад, и даст нам время расправиться с одной частью орков. Ну, это в идеале, конечно, — добавил я, немного смутившись пристального взгляда гнома.

— А масло мы, где возьмем? — судя по тону, с которым это было сказано, лейтенант успел оценить придумку. Хотя вот именно это и было мое слабое место. Я думал, насчет масла лейтенант мне сам подскажет.

— У расчета катапульт есть, — рядом со мной, как из воздуха появился Лекс. — Они говорили, что им много его подвезли, что и за полдня не расстреляют. А в таком случае его можно у них и забрать.

— Ну что же. Так и сделаем. Сержант! Ко мне! Доложить о потерях! — сержант с перекошенной рожей обернулся к лейтенанту. Под глазом у него был хороший такой синяк. А если учесть, что стоял он за третьей шеренгой, то кто — то по неопытности зарядил ему древком копья. Хорошо хоть глаз цел хоть и медленно заплывает. Стоял он недалеко, но те шесть шагов, что он сделал, прошел, как пьяный, видимо неслабо ему досталось, бедняге. На последнем его зашатало, что он едва не упал, я, бросив оружие, подхватил его. Как он стоял, ума не приложу. Видимо на одной силе воли держался.

Лейтенант выругался. — Ты! — показал он на Лекса — Капрал. Ты! Новый сержант, — это на меня. — Этого сейчас к целителю. Давайте, действуйте. Быстро.

— Господин лейтенант, а союзники нам не помогут? В одном строю стоим. Умирать вместе будем, — вопросительно глянув на гнома, спросил я у лейтенанта.

— Ах, ты! Заморыш! Никогда не думал, что меня и моих воинов заставит работать на себя закуп! Мои ребята тебе помогут. Давай, иди уже, пока чего еще не удумал! — с негодованием и раздражением выплюнул из себя гном. А лейтенант, услышав это, громко засмеялся.

Мне не осталось ничего другого, как залезать в ту пропасть, которая называется командованием и ответственностью. Кто бы что ни говорил, это всегда сложно, но и приятно делать что — то значимое и чувствовать, что благодаря твоим усилиям, поставленная задача выполнена. И пусть за провал тебя всегда накажут, а за отличную работу поощрение не такое большое, как хотелось бы, главное верить, что все получится в будущем, нужно только много и усердно работать.

Работа спорилась. Не только люди, но и гномы ломали телеги, подбирали снаряжение с убитых и кидали в кучу, возводя баррикаду. Некоторые волокли даже орков и кидали друг на друга, чтобы создать препятствие. Кровь и тела убитых меня уже не сильно волновали, да, было противно, но руководство сотней и налаживание взаимодействия с гномами, вытеснило все лишние мысли из головы.

Меня просто разбирал энтузиазм, я бегал с одного места в другое и не мог остановиться, сейчас впервые именно от меня зависело, что и как делать. Так что, в крайнем случае, буду обижаться на себя, а не жаловаться на судьбу.

Я никогда не любил плыть по течению и этот шанс, что мне представился, я не собирался его упускать. Никто не убирал тела погибших, их просто оттащили назад и сложили в ряд. Как ни противно было отдавать такой приказ, но я дал команду снять с них все, кроме штанов. После первой атаки из моей сотни осталось восемьдесят три бойца.

Шесть убитых и одиннадцать раненных. Целители сказали, что скоро они будут готовы вернуться в строй. Если учесть, что гномы потерь вообще не понесли, то становится понятно, что нужно что — то еще, слишком мы слабы.

Баррикада или завал был высотой где — то полметра и такой же ширины, выглядел он нелепо и смешно. И если бы не обещание привезти горючих материалов, то эта затея, кажется, вообще была бы бесперспективной.

Мне нужно было придумать что — то еще. Но мысли постоянно соскакивали на Лекса. Непростой он парень, недавно подумалось, что если его отец капитан у аристократа, то наверно и сам из благородных или обедневших дворян или близко к тому. А это уже совсем другое. Его поведение должно отличаться от обычных крестьян, все дворяне и приближенные к ним ведут себя очень высокомерно, свысока смотря на других. Даже наш лейтенант — рыцарь хоть и не чурается общаться с обычными солдатами, но стена отчуждения все же чувствуется. Мои размышления были прерваны пришедшим Лексом.

— Господин сержант! Ваш приказ исполнен! — бодрый выкрик свежеиспеченного капрала заставил многих на секунду отвлечься от работы и скрестить на мне взгляды. А он молодец, поднимает мне авторитет среди бойцов, ведь факт, что если эти действия задержат орков, то об этом станут говорить, а меня уважать, ну а на нет, и им уже это будет неинтересно, только непонятно, зачем это ему.

Наверно я становлюсь слишком подозрительным, и многое придумываю, нужен отдых, промелькнула где — то мысль на грани сознания. Обернувшись, увидел Лекса с каким — то горшком в руках. Тот был продолговат и широк. — Это смола. А там, — показал на телегу, — еще много кувшинов с горючим маслом для светильников, польем завал, и пусть прыгают, жарятся.

— Да, отлично. Разгружайте и смолу на завал! Быстро! — отдал команду бойцам. Они начали споро разгружать, часть забрали гномы. Все шевелились достаточно быстро. Лекс стоял на месте, требовательно смотря на меня. Кувшин он передал бойцу, что был рядом.

— Слушай, Лекс, а там ведь не только масло было, но и что — то еще? — легкая улыбка и кивок были мне ответом.

Лейтенант договаривался о взаимодействии с эльфами, которые не захотели со мной даже разговаривать. Первое и верное впечатление про них — снобы. Смотрю на эту харю и хочется нос подравнять. От людей они не сильно отличались. Заостренные уши и смазливое лицо, а, точно, среди них не было толстых и даже пухлых, скорее худощавые. Пришлось передать командование сержанту командиру второго пула. И самому с десятком бойцов метнуться к телегам, их было много: крытые, с бортами и без них. На них подвозили снаряжение и отводили на правый фланг, в результате чего их скопилось огромное множество.

— Рассказывай, — на ходу проговорил я, стараясь экономить дыхание. А рассказывать ничего не понадобилось, едва пробежали десять метров, Лекс приподнял край ткани, а на телеге лежали вязанки коротких копий, самое — то для броска. У нас было пару занятий по броскам копий. Так, чисто для ознакомления, чтобы дать основы. Наши были метра два, так что метать их было неудобно. А эти будто специально созданы.

— Отлично, берите! — отдаю команду ближайшим ко мне солдатам. Не обращая внимания на их действия, пошел смотреть дальше. Много старой формы, такой, как и у нас, которая вообще непонятно, что из себя представляла. Ботинки, эти непонятные подшлемники. Я ходил минут пять, пытаясь найти что — то, давно бы ушел, но было жаль потерянного времени, еще немного и мое терпение лопнуло бы, но повезло, в одной я нашел щиты. Причем не такие, как у нас. Пошире наших сантиметров на десять и также выше. Самое то для пехоты, не надо будет высоко задирать. Как раз прибежало еще два десятка. Забрали телегу со щитами, телегу с формой и еще одну телегу с короткими копьями.

То, что я когда — то читал в фэнтезийных книгах, подтвердилось, гномы — отличные строители. Оставленная мной полуметровая преграда буквально за десять минут, которые я отсутствовал, стала высотой где — то в метр.

Мы успели, времени перед атакой хватило даже отдохнуть солдатам, они сидели на земле, вытянув ноги. Не знаю, что там задумали орки, но готовились они долго, целый час, не нравилось мне это, так говорят «Затишье перед бурей». И вот, час настал. Со стороны орков послышались рыки и крики. Зеленая толпа, только что стоявшая на месте, принялась бурлить и полетела во все стороны.

Самое неприятно, что орки — всадники мчались на нас, и буквально за мгновения преодолели расстояние, разделявшее нас. Все это время их поливали стрелы и болты, за пятьдесят метров до строя гномы выкатили свои агрегаты, выстрел был результативным, но лавина орков даже не замедлилась. А вот преграда сыграла свою роль, орки на варгах и трилах замедлились, чтобы перемахнуть через нее, и как только первые из них это сделали, не почуяв подвоха, опытные эльфийские лучники выпустили свои «подарки». Пламя поднялось на метра два, сразу послышались крики орков, и полный боли вой раненых животных, противно запахло палеными волосами. Пока орки были в замешательстве, строй начал атаку.

Гномы, быстро шагая, сметали их с пути в прямом смысле этого слова. Буквально сразу после того, как пламя поднялось, третья шеренга принялась метать короткие копья. Злые рыки по ту сторону подсказали о правильности данного шага. Я хотел было ринуться в бой, но лейтенант придержал меня за руку.

— Тут будь, — только и были его слова. Понятно, хочет, что бы я, как командир, был рядом с ним, а не дрался, как рядовой боец.

Огонь начал спадать, именно в этот момент гномы выкатили свои агрегаты во второй раз. С ближней дистанции эти машинки будто пулеметом покосили стоящих спереди орков. Они направляли своих животных вперед, но те ни в какую не хотели идти, все — таки жар был приличный. Воины, стоящие в первой шеренге морщились, и время от времени прятали лица за щиты.

Потом, едва огонь спал, орки начали перемахивать через огонь, но уже без животных. Таких быстро насаживали на копья, хорошо, что их было немного. Едва огонь спал, что бы через него можно было перейти, как гномы сделали следующий выстрел. Как и раньше безжалостно уничтожая противника.

Не знаю, сколько прошло времени, я все время смотрел на опасные направления, порываясь помочь, но вовремя останавливался, помня приказ командира. Но как я не хотел, а масло выгорало. Эффект от него падал. Орки перешли в наступление. Тогда уже и сержанты стали в строй. Остался наш последний шанс — копья, обмотанные тканью и вымоченные в масле. Горели они хорошо, солдаты тыкали их в морды животным, пугая тех, я давно уже командовал в строю. Правда, приказы я отдавал общие.

Строй плотней и бей, бей, бей…

Люди гибли один за другим. Целители уже были на поле боя, потому что носить даже за пятьдесят метров раненых уже было просто некому. Одно могу сказать точно, нам всем в тот день очень повезло, буквально дай мы слабину хоть чуть — чуть, и нас бы смели. Но точность эльфийских лучников и гномья сила совместно с нашей хитростью позволила удержаться. Я точно потерял счет времени: вот выхватили зазевавшегося солдата из первой шеренги, как я стал на его место.

Укол, спрятался за щит. Отметил себе новую цель. Опять открылся, уколол, спрятался. И так постоянно.

В голове уже окончательно все смешалось, все перепуталось. Крики, брань, вой животных, запах крови и гари. Я уже пару раз получал по шлему и хорошо, что касательно. Конечности стали как деревянные, но тренировки, когда требовалось переступить через себя и через боль, закалили меня и не давали сдаться. Очнулся я от того, что мне не с кем больше было сражаться. Орки улепетывали назад. Их атаковала тяжелая конница. Было хорошо заметно, как могучие фигуры, закутанные в латы, входили в строй бегущих орков, как нож сквозь масло.

Я осмотрелся. Немногочисленные бойцы оставались на ногах. Многие лежали, зеленая кровь была повсюду. До этого я не видел поля трупов — сейчас увидел. Но в душе так ничего не шевельнулось.

Шлем висел набекрень, щит треснул, в бедре торчала какая — то палка. Не знаю, откуда она прилетела, но крови было немного. Отбросив щит и копье в разные стороны, аккуратно подошел к Лексу, тот сидел, баюкая сломанную правую руку. Может кто, щит протаранил. Присев рядом с ним, стал ждать, когда к нам подойдет целитель…

Глава 6

Ни лекаря, ни целителя мы так и не дождались, из города пошли люди, в основном это были женщины и подростки где — то лет пятнадцати. Они несли чистую материю для перевязки, их было много, они подходили и помогали солдатам, это значило только то, что целителей на всех не хватало, как я заметил, к ним несли наиболее тяжелых.

Это правильно, люди сейчас ценный продукт, тем более, как говорит народная мудрость: за одного битого двух небитых дают.

Пить хотелось неимоверно, казалось, вся вода вытекла из тела во время боя. К нам подошел молодой паренек, а в руках у него была глиняная бутылка с водой. Ее я буквально вырвал у него из рук, попил сам, напоил Лекса. По блаженной улыбке, что появилась у него на лице, я понял, что ему также классно, как и мне.

Парниша хотел сделать мне перевязку, но я не дал, ему на взгляд было лет шестнадцать, простая одежда, худое скуластое лицо. Кто знает, как он мне поможет. Хорошо если просто видел, как это делается, а так может и навредить. Кто знает, как оно будет. Поэтому, несмотря на усталость, отодвинул паренька в сторону. Забрал материю и наказал внимательно следить и помогать в случае чего. Гномы в этом плане были гораздо подкованней. Если у них и были раны, то они их уже перевязали и теперь собирали свое оружие.

Для начала посмотрел, что у меня. Как говорил ранее, в правом бедре посередине лицевой стороны торчала какая — то деревяшка, точнее просто щепка.

Ну ладно. Недалеко лежал перерубленный наконечник копья. Аккуратно, стараясь не зацепить деревяшку, разрезал грубые нитки штанов.

Нормально. Можно сказать, повезло. Эта длинная щепка просто вошла под кожу. Некрасиво, да, неприятно, но не смертельно, если конечно не подхватить заразу.

Осмотрелся. Вокруг сновали люди, недалеко лежала неразобранная телега, видимо притащить притащили, а разобрать до конца не успели, от нее остался лишь остов, колес не было. Так, ладно, чтобы рану прочистить, нужна вода.

— Так, малой, тебя как звать? — спросил у пацаненка, что, слушаясь меня, еще никуда не смотался.

— Роланд, и не малой я, — насупившись, произнес он.

— С лекарским делом знаком? Учил кто? Может, показывали, как перевязку правильно делать?

— Да не! Сказали, помочь надо. Тряпок вот дали, сказали, покормят потом. А учеба у нас тут шибко дорого. Не для нас это. Не по карману нам, — пацан загрустил на секунду. — Да и не малой я, помочь могу. Хоть и не взяли в ополчение! — уже с вызовом сказал он мне.

— Да верю, верю. Только то, что ты взрослый, подтверждается делом, а не словами, — усмехнулся я. — Чтобы раны прочистить, нужна горячая вода. Нужен костер, вот здесь, — указал я на место рядом с собой. — Котел как можно больший, с водой.

— Да я, да ты че! Да я ща! — пацан подскочил и огромными шагами умчался куда — то в сторону целителей. Вот так простой уловкой попросил парня сделать хорошее дело, может и поможет. По крайней мере, чтобы доказать, что стоит чего — то. Воды мне еще неизвестно когда принесут, а помогать нужно сейчас, поэтому резким движением вытянул из ноги щепку. В глазах на секунду потемнело, резкая боль раскалённым прутом въелась в сознание. Из раны пошла кровь вперемешку с землей.

Фу, блин. И это я без всякой дезинфекции буду делать. Попытался выдавить грязь из раны, было больно, так что я морщился и ругался. Ладно, кое — как прочистив уголком тряпочки доступное мне пространство раны, быстро перевязал. Так, что — то лишнее. Снял шлем и панцирь, сразу стало как будто легче дышать, вроде и не бился открыто с орками, да и щит в руках был, но на рукавах запеклась зеленая кровь, снял и рубаху, как будто легче стало дышать. Склонился над Лексом, тот уже более или менее пришел в себя. Взгляд приобрел осмысленность, сел он поудобнее, лицо уже не такое бледное.

— Ну как ты, брат? — склонился я над ним. — Прохлаждаешься?

— Что?! Да ты… Да я…

— Верю, верю, — прервал этот прекрасный монолог я. — Как сам? Не ранен? — стрельнув глазами на ткань. — Может, перевязка нужна.

— Да нет, только рука. Ох, и болит, — неожиданно, дернувшись, зашипел он. — А по руке палицей попал один шустрый уже в конце. Как на ногах остался, сам не знаю. Хочу уйти из шеренги, а никого нет и встать некому. Хорошо недолго прыгал, потом всадники подошли, и эти зеленомордые отступать стали, — ответил он на мой немой вопрос. Все тем же наконечником копья перерезал тесемки и снял с него панцирь. Вот так хорошо. Из ткани сделал косынку, иголки не было, поэтому сделал щепку из какого — то обломка и, наказав сидеть, не двигаться, пошёл дальше. Далеко хромать не пришлось, нога жутко щипала, поэтому я старался полностью на нее не наступать. Сразу в двух шагах я увидел то, что заставило волосы на голове зашевелиться.

— Ты что творишь?! — паренек одному воину перевязал так руку, что она прямо посинела. А тот как в прострации сидит, видно много крови потерял.

— Господин целитель сказал перетянуть рану тряпкой. Я так и сделал, — пытаясь выглядеть вальяжно, ответил паренек, но вид портили синие губы и бледное лицо.

Так, так. Более дорогие одежды, чем у других. Более качественная обувь. Приличный кинжал на поясе. И еще одно, последнее время парень не голодал. Все понятно, видимо, сын аристократа или богатого купца, решил или помочь, или просто перед девочками пофорсить. Он явно пришел сюда не ради еды. Да и неважно ради чего он пришел, но, не умея, такие кадры только вредят.

Кажется, что и лекари, и целители — это одно тоже, но это не так. Целители — это маги, за счет своих сил они лечили людей, а лекарь — это обученный доктор, который за счет своих различных примочек врачевал людей.

Я осмотрелся, похожие перевязки сделали многие. Черт, они от перевязок больше добьют. Разве нельзя было хотя бы проинструктировать людей. Базар — вокзал, честное слово.

— Влад! — о, это Роланд. Он был не один. С ним было еще четверо ребят одного с ним возраста. Двое несли большой, литров на пятьдесят, котел, двое бочку с чем — то, видимо с водой. Сам Роланд нес охапку дров и жердины для костра, лицо его выражало сосредоточенность и какую — то возвышенность. Молодец, быстро, да и еще друзей привлек…

— Давай куда я показывал!

— Понял.

— Так! Хочешь помочь реально, смотри и не мешай, если что, позову, — это я пареньку, что сделал такую неудачную перевязку.

— Да я нормально перевязал. Кровь не идет.

— Ага, а руку ему придется ампутировать. Потому что кровь застоится. Ты вот рану прочистил? Нет! Потому что воды нет. Давай помогай!

Этого солдата я перевязал заново. Рана была неглубокая, но длинная, сантиметров десять. Хорошо, что не перебита артерия, он потерял много крови. И хорошо, что хоть чистая. Перевязал заново. Тренировки в секции, учеба на водительские права и служба в армии подготовили меня хоть и не серьезно, но уроки первой помощи я помнил и оказывал ее уверенно.

Пошел перевязывать дальше. Потом подбежал Роланд с кувшином горячей воды, не кипятка и не просто теплой, а достаточно горячей водой, соображает. Признаться, про него я и забыл уже, но он был очень кстати. Я как раз подошел к бойцу, который был весь в грязи, он был ранен и в ногу, и чем — то его задели по голове, там отсутствовал изрядный клок волос. Пришлось промывать и перевязывать. Хорошо, что всех тяжелых сразу унесли. Мне работы меньше. Так и пошло. Мне подносили воду, материалы, а я чистил и перевязывал. Было еще двое с переломами, но шины им сделали быстро и качественно, придраться было не к чему. Так прошел следующий час. Всего выживших я насчитал сорок девять, это без лейтенанта, и еще неизвестно, сколько с тяжелыми ранениями унесли.

За это время гномы собрались и убыли в город. Приятно, что два их сержанта не постеснялись и перед уходом пожали мне руку, пожелали удачи и звали в гости. Поблагодарив и пообещав прийти, как появится возможность и, пожелав удачи, продолжил работать дальше.

Данное событие подняло мой авторитет перед присутствующими, я видел, как поднимались у некоторых от удивления брови, и открывался рот. За этот день я если и не стал профи, то уверенности в оказании первой помощи мне стало не занимать. Когда уже перевязал всех, началась другая работа, менее приятная. Отдал команду чистить наше пространство. Пару парней во главе с Ролондом послал за одеждой, что была на телегах. Ей мы подстелили под раненых, чтобы не застудились. Такую рубаху на половинку панциря и можно было не опасаться, что простудишься. Потом, кое — как устроив всех на отдых, наконец — то занялся собой. Промыл, перевязал ногу. И уже хотел было отправить гонца в штаб, чтобы узнать наши дальнейшие действия, как пришел лейтенант с целителем.

Его в конце тоже ранило. Один орк бросил палицу, да так неожиданно, что рыцарь не успел укрыться. Шлем лопнул, и металл вошел лейтенанту в скулу. Я видел это краем глаза.

Происходило все как — то непонятно. Целитель подходил к бойцу, прикасался к голове, потом к ранам и к определенным местам. Проходила буквально минута, и боец как будто взбадривался, словно через него прошла волна свежести. Руки в этот момент на грани видимости светились, и этот свет шел не наружу, а в бойца. Так, задерживаясь где — то больше, где — то меньше, он обошел всех раненых, а я ходил и пристально следил за действиями. Даже в конце я уже чувствовал момент применения целительской магии. Это было странно. Поэтому я внимательно следил за всем, что происходило, медленно ковыляя следом. Лейтенант в это время что — то командовал людям, пришедшим сюда. Поле боя начали чистить и наводить порядок.

Пришедший целитель был очень удивлен качеством перевязки после того, как всех обошел. Выглядел довольным, на его короткий вопрос: — Кто сделал? — на мне скрестились взгляды. Целители и маги были приравнены к лейтенантам, пришлось встать и представиться.

— Молодец, сержант. Шестерых ты точно спас. Так, давай я и тебя залечу, а то всех обошел, а главного героя нет.

— Главного героя? — вопрос мой был скептическим, сам я сильно устал, отдал все соки и все силы на то, что бы все сделать, как положено. Лекс, к которому целитель подошел раньше, был усыплен и положен на телегу. У него кость раздробилась, целитель залечил все, но ему ближайшее время лучше не двигаться.

— Ну конечно, там уже все знают, что правый фланг, да и всю армию, спасла придумка сержанта закупа. Никто же из этих сэров и не предполагал, что соберется столько орков, причем и на варгах и на тарках. Их все считали дикарями не способными ни на что, а они сумели в очередной раз преподнести сюрприз. Я слышал, как матерились в командовании и как все резервы бросили на ваш фланг. Я был в резерве целителей, мы должны были исцелять дворян и командиров, которых к нам принесут. И то, что план битвы сработал только из — за того, что вы устояли, всем ясно и понятно. Так что жди награды. Граф Нектор такого точно не забудет.

Ответить было нечего. А целитель тем временем положил руку мне на голову. Как будто ток прошел по телу. Почувствовав на себе странную силу магии, почему — то показалось, что подобное я уже чувствовал, но такие мысли я откинул. Слабость ушла, появилась бодрость. Размотав ткань, обнаружил, что грязь выходит из раны.

— Я не лечил, я только ускорил регенерацию, — целитель присел рядом со мной. — Раненых очень много и скоро мне придется идти к тяжелым. Сейчас передохну и дальше побегу, — голос его был замученным и уставшим. Присмотревшись, я увидел совсем молодого парня моего возраста. Попал в мясорубку, но держится молодцом.

— Ивн, — представился он.

— Влад.

— А где ты научился повязки накладывать? Учился у лекаря?

— Да показывали добрые люди, что и как делать, — как можно безразличнее сказал я.

— И как раны промывать, чтобы зараза не попала. Учеба везде дорого обходится. Хоть многие целители не любят лекарей и всячески говорят, что они не нужны, но я так не считаю. Хорошо, когда оказана предварительная помощь, там, рану промыть, края соединить, зелье укрепляющее дать, потом проще работать. Меньше сил выкладываешь, а это актуально. Скажи, Влад, а с тобой ничего странного не происходило? Может, ты мага какого — нибудь обидел?

— То есть? — я сразу насторожился. Такие вопросы и от такого человека, обладающего сверхъестественными способностями, просто так не задаются.

— Понимаешь, целители не только лечат. Ментальная магия представляет определенное направление. И я вижу, что на тебя кто — то ментально воздействовал. Заклинание почти потеряло структуру, поэтому я не могу сказать, что это было.

— Но я не… — начал было я, но осекся. Язык! Взорвалась мысль. Точно! Вот как я узнал язык и чтение. Странные выражения, которых я точно не знал. Вот откуда оно. Значит, маг меня заколдовал и бросил в закупы.

Зачем? Непонятно, но хоть уже что — то прояснилось.

— Что, перешел кому — то дорогу?

— Да нет, только с памятью что — то.

— И Чудного ты в закупах получил. Да? — вопрос подошедшего лейтенанта застал меня врасплох.

— Да, лэр! — я попытался привстать.

— Да сиди ты! — махнул рукой лейтенант. — Ну, так говоришь, дорогу магу перешел?

— Лэр, я и вправду не помню, как оказался в закупах. Просто проснулся и все.

— Ты умел пользоваться оружием еще до того как попал в легион. Что скажешь?

— Да какое умел? Я и сейчас не умею, пару простейших движений и то в строю. Мне нужно еще многому учиться.

— Ну что скажешь, Ивн?

— Он говорит правду, искренен, не волнуется, собран. Нормальный парень. Я бы взял.

Этот их диалог стал для меня неожиданным и непонятным, похоже, они давно знали друг друга. Непринужденное общение, расслабленные позы. Куда — то меня взять. Куда?

Я вопросительно глянул на Ивна.

— Что такое? Сэр Генри — мой дядя. А я могу чувствовать, лжет человек или нет, поэтому он меня и попросил проверить такого загадочного «деревенского» парня, который разбирается в тактике и имеет навык командования.

— Так, не трепись тут, а то уши оторву. Разошёлся, балабол, — повысил голос на своего племянника лейтенант.

— Влад, дело такое, для меня наступили тяжёлые времена. Я в опале у своего сюзерена. Несмотря на то, что я один из лучших мечей графства, я командую ротой закупов. И все потому, что у меня не было оруженосца, да я не хотел их брать. Все эти сынки дворян, голубая кровь и прочее, меня сильно бесят. Мне оруженосец нужен простой, молодой парень, уже прослуживший, не трус и не слабак. По оруженосцу судят о рыцаре, так я считаю. Мне многих предлагали взять, но я отказывался. И знаешь, сейчас я понимаю, что нашел того, кто мне нужен, хоть ты парень странный. Очень странный. Однако есть положительные стороны. Ты уверенный, спокойный, имеешь опыт командования. Да не смотри ты так на меня! Присматривал я за тобой. Ты ведешь себя больше как дворянин, чем крестьянин или горожанин.

Ты, да и друг твой, Оксли, но из него так и прет благородное происхождение. Ладно, это потом. Влад Чудной, предлагаю тебе быть моим оруженосцем. Будь я во славе или в опале, в богатстве или в нищете. Не обманывать и не предавать. Верно служить королю. Быть со мной до тех пор, пока сам не станешь достойным сэром, — лейтенант смотрел твердо и требовательно.

Да, это мой шанс. Стать сильнее, выше других. Конечно, появится дополнительная ответственность, но уж это я как — нибудь переживу.

— Да, лэр! Клянусь следовать Вашей воле и не предать Вас! — не знаю, как должны отвечать оруженосцы, но ответил я в таком старомодном стиле, будто что — то прошептало изнутри.

— Да, да! — закричал Ивн. — Свершилось чудо! Сэр Генри Вайд взял оруженосца! — только что сосредоточенный целитель, лечивший больных, тот, кого они прославляли в молитвах за спасенную жизнь, прыгал возле их командира с криками и воплями, размахивая руками и с довольной улыбкой на лице. На это странное зрелище смотрели все в пределах досягаемости.

— А ну прекрати, паршивец! А то схвачу и отлуплю! — красный как рак лейтенант сделал попытку подняться.

— Все, все, я уже ухожу, мне нужно в штаб, там дадут новые указания, — резко развернулся и быстрым шагом пошел прочь. А лейтенант так и не поднялся.

— Вот шалопай. Вечно меня в неудобное положение ставит. Вроде и академию почти закончил. И умен, и молод, и красив. И уважают его, несмотря на возраст. Прекрасный целитель, за прошедший месяц уже не одного из лап смерти вытащил. А все такой же, никак не наберется серьезности, — грустным, смирившимся со всем этим, голосом пожаловался мне лейтенант.

— И с оруженосцем этим. Команду дали найти, а я и не хотел, дураков всяких брать. А он меня и пилил вечно, возьми да возьми. Даже когда меня лечил, потом не хотел сюда идти. А разве бывшим закупам целителей дадут? Только самым тяжелым, да и то после коронных. Вот тогда я про тебя и подумал, предложил ему кандидата посмотреть, он сразу отпросился. Не все могут правду ото лжи отличить. Вот и причина, почему я якобы его позвал, но я тебя еще до боя хотел взять, а потом заказал, если выживем в этом бою, предложу. Ты меня понимаешь? — бросил он на меня короткий взгляд, такое чувство, что он передо мной оправдывается. Наверно многое накопилось и теперь он пытается высказаться. В таких случаях лучше просто промолчать, показать поддержку, а не влезать со своими пятью копейками. Поэтому я просто кивнул, якобы понимаю, ясен пень. Тем временем лейтенант продолжил:

— Ты пойми, теперь, когда ты стал моим оруженосцем, ты как бы стал моей семьей, секретов у нас друг от друга быть не должно. Я не люблю все эти точные соблюдения этикета. Салюты мечом. Лживые улыбки, вопросы о погоде и моде. Я не потомственный дворянин, как и ты, поэтому будь готов, что тебя будут всячески задирать. В дуэли без меня не вступать, я за тебя в ответе. Лорды и рыцари тебя не тронут. А вот их дети и оруженосцы других рыцарей попробуют на прочность, но раз ты с орками справился, то и с этими справишься, уверен. Старайся быть вежлив. Кстати, читать и писать умеешь? — прикинув все за и против, решил ответить правду.

— Вывески читаю нормально, все понятно. А вот практики писать мало было. Нужно уделить этому внимание.

— Фух, а то это самая большая морока, сам помню, как учился. Ты все понял?

— Да, сэр!

— Тогда делаем так. Сейчас собираешь людей. У кого раны еще не заросли — на телеги и на побывку. Все снаряжение оставить здесь. Никого не напрягать, что бы то, что зажило, не разошлось, — я взглянул на рану. И вправду зажило. Розовая молодая кожа пробивалась из — под гноя и грязи, что вышла из раны. Пытался потыкать пальцем, но был остановлен.

— Меня слушай! — казалось, что отдача инструкций и команд вернула старого лейтенанта на место. Минута слабости закончилась, поэтому, как бы мне ни было любопытно, стал слушать. — Вон волов запрягают, так что не волнуйся. Вопросы?

— Кому я подчиняюсь сейчас? Как мне приветствовать других благородных? — других я сказал потому, что рыцари являются ненаследственными дворянами. — Что делать, если меня попытаются не пустить в порт? И самое главное, кто нас будет кормить и от кого это требовать? — и вправду, голод я чувствовал вполне отчетливо.

— Так, приказ возвращаться — это приказ сэра Лодика — командующего. Все ополчение возвращается в город. Так что никто не остановит. Еда будет, подойдешь чуть что — к коменданту. Сейчас голову не морочь, просто иди и якобы ты обычный сержант. Дорогу помнишь?

— Да, сэр!

— Ну, все, я в штаб, нужно еще узнать задачи. Если ничего срочного, то буду завтра с утра, надо на тебя бумаги подготовить. Давай до завтра, — уже хотел было уйти лейтенант, но я его остановил.

— Сэр, разрешите дать Вам совет?

— Ну? — лейтенант был озадачен, какой еще совет.

— Вы, после того как Ивн всем расскажет, как заставил Вас взять оруженосца, скажите ему, что в отместку найдете ему будущую жену, ну или что — то в этом роде, — смотря на непроницаемое лицо лейтенанта, я подумал было, что совершил ошибку. Полез не в свое дело, кто знает, как он к этому относится. Где — то секунд десять ничего не происходило, пока лейтенант не засмеялся. Ох, я прямо испариной покрылся, ожидая его реакции.

— Я не ошибся, — сквозь смех сказал лейтенант. — Давай!

И, хлопнув меня по плечу, пошел тем же маршрутом, что и Ивн. Идя и хохоча. Те, кто шел мимо, провожали его взглядами и крутили рукой у виска, видимо, этот жест тут имеет такое же значение, как и у меня дома. Но остановить его, а тем более что — то сказать, язык ни у кого не поворачивался.

Рыцарская цепь, которую лейтенант достал из — под панциря перед уходом, сделала свое дело. Странно, я никогда ее не видел на доспехах, наверно, лейтенант ей не любит козырять. Что еще дает ему плюс. Так, нужно собираться, а то потом в ворота не войдем. Встал я осторожно. Хоть ничего не болело, но следовало не делать резких движений и быть аккуратным. Снаряжение уже давно было снято, и волов почти всех запрягли.

Аккуратно положили сильно раненых и усыпленных в возы. Роланда и его компанию припряг еще сгонять за обмундированием на старое место. Эта уже вся развалилась, да и грязная. Спросил ребят, они знали, где наш порт находится, а когда пообещал им перекус, с удовольствием согласились нас проводить.

Еще не все подразделения закончили собираться. Поэтому в воротах толкучки не было. Люди, что видели нас, кричали здравницы. Из офицеров мы никого не встретили, зря я опасался. Беспрепятственно заехали. Я дал команду на помывку. А сам пошел к коменданту за ранним ужином. Он, как и другие тыловики, попытался юлить со мной, команды не было, ничего не знаю, видимо, не выходит у меня работа с этими службами. Я очень устал, за сегодня много событий, и идти на компромиссы. В результате чего комендант был украшен фонариком под правым глазом и познакомился с оруженосцем сэра Генри. Собираясь уйти, я сказал ему, что перед тем, как дать своим бойцам, он сам съест миску каши, чтоб не плюнул туда, так, на всякий случай. А если будет невкусно, то будет он есть эту кашу, пока не лопнет.

Дальнейшее прошло просто отлично. К тому времени, как пришли другие роты, мы уже помылись, переоделись в чистое, наелись до отвала и наслаждались ничегонеделанием. Те, кого целитель усыпил, тоже поели и помылись. Роланд с компанией помогли им в этом. Я понял, что принял правильное решение, когда решил взять их с собой. Парни тоже были в восторге. Я сказал, что они могут у нас заночевать, поэтому те помылись, постирались, также переоделись в новое. Тогда — то мы и пошли отдыхать. Сегодня я был на волосок от смерти, моя жизнь изменилась кардинальным образом.

Глава 7

… связь с крепостью налажена, продовольствие и снаряжение доставлены. На основе тяжелой конницы формируется кулак ударной группы. Коронными производится прочесывание местности, еще не все орки ушли в степь. По докладам произошло более десяти стычек, потерь нет.

Усиленные конные патрули на основе легких всадников производят охрану на границе. Была проведена разведка на полдня пути, противник замечен не был. Также были найдены и доставлены в крепость двадцать четыре беглеца из рабства. Они допрошены.

Из — за потери управления орки разобщились, у них нет доверия друг к другу. Больше всего они стали напоминать стадо, которое побежало назад.

Должно пройти определенное время, прежде чем они выберут новых вождей. Пока этого не произошло, они разрознены и не готовы оказывать сопротивление. Считаю данный момент наиболее благоприятным для нападения и освобождения людей.

План находится на стадии разработки. Таким образом, прошу Вас, граф, принять мое уважение. Вы, безусловно, прекрасный полководец и сюзерен, к такому как вы не стыдно пойти в услужение.

Это говорил полковник Мрат эл Винт, командир королевского легиона. Они прибыли на следующий день после битвы. Так спешили, что прибыли на два дня раньше. Не зря королевский легион считается одним из лучших подразделений королевства. В нем не чураются служить и родовитые дворяне.

Конечно же, это лучшие воины, прошедшие жесткий отбор, полгода учебки, железная дисциплина, повышенное жалование и на выходе — прекрасные солдаты, готовые за короля перегрызть горло любому.

Прибыв в празднующий победу город, легионеры не стали задерживаться, а убыли на усиление охраны графства. А ведь тогда, после первой атаки, все было не так понятно. Граф погрузился в воспоминания…

Орки просто навалились кучей. На правом фланге наемники разобрали телеги и сделали препятствие перед собой, наивные, надеются, что у них будет шанс с этим забором. Граф, да и все, кто находился в штабе, скептически к этому отнеслись. Но ладно, им нужно будет только сдерживать орков. Затормозить их и дать завязнуть. Что они и сделали. Невероятно, при соотношении один к одному они выстояли против орков. Центр и левый фланг имел резервы по количеству людей. Плюс слаженность коронных полков сделала свое дело. Ветераны держались с достоинством. На правом фланге что — то горело, это подожгли баррикаду. Шум от поля боя доносился сюда. Когда стало ясно, что уже все орки участвуют в битве, а правый фланг на последнем дыхании, граф отдал команду. По сигналу ворота стали открываться, а из них в боевых порядках пошла тяжелая конница, элита Марсена.

Когда орки на одной злобе лезли вперед, чтобы задавить жалких людишек, не ожидая ничего нового, конница смела их и заставила отступать. Этот день, несомненно, войдет в летописи.

Пусть с потерями, но победа достигнута, враг отступает. К тому моменту как всадники ушли догонять разрозненного врага, из магов на ногах осталась едва треть, да и те серые. Ссутуленные и вялые, у многих кровь пошла носом. Чуть сами не погибли, но духов шаманам применить не дали. Это потом стало известно, что Верховный шаман и вожди самых больших племен погибли от выпущенного огненного духа. Тогда, оставшись без управления и встретившись с конницей, орки и побежали. Оставив и большой обоз припасов, и почти шесть тысяч ранее захваченных жителей.

Да, эту битву можно было считать триумфом. Грубо говоря, больше двух третей жителей графства живы. Да, придется опять заселять эти земли, финансировать. Если сравнивать графство Марсен с остальным Маридом, то это то же самое, что деревню сравнивать с городом.

Сейчас орки будут отброшены, и нужно будет заново закладывать деревни. Да, тяжелые будут времена…

— Граф? Граф, разрешите о состоянии дел в городе?

— Да, да прошу прошения, — смутился граф, согласно этикету, он поступил некрасиво. Нельзя быть пренебрежительным с гостями. — Сэр Лодик, мы вас внимательно слушаем, прошу.

— Как было доложено ранее, в городе количество жителей возросло примерно вчетверо, огромное количество беженцев и солдат. Продовольственная проблема решена, организовано питание горожан. В связи с тем, что большая безработица, участились случаи краж и убийств…

Влад

— А-а-а! — громкий крик прошел раскаленным прутом в мой мозг. Был он какой — то странный, вроде и кричит кто — то, но не от страха, скорее, от неожиданности. Я бы и не решился открыть глаза, мысли были очень тяжелые, вставать не хотелось совершенно, но голос у этого крика был Лекса, и я должен был знать, что произошло, хотя бы если не посочувствовать, то посмеяться над ним. И только я собирался открыть глаз, как сам вскрикнул от неожиданности. Холодная волна прошла сквозь меня, это было непонятно и неожиданно, так что тело рефлекторно приняло вертикальное положение и боевую стойку.

— Эй, эй, не надо меня бить, я целитель, это всего лишь «Бодряк», чтобы Вы проснулись! — едва продрав глаза, я заметил странную картину. На циновке Лекса лежал с выпученными глазами Ивн. И было от чего, хозяин циновки взял его на какой — то болевой и придавил коленом. — Влад, помоги, он же мне сейчас руку сломает!

— Залечишь, баран! Я чуть в штаны не наложил! — голос Лекса был далек от дружелюбия. Я прислушался к себе: ни боли, ни тяжести, что была после прошлой битвы, не было. Оказывается, это хорошо, когда целитель тебя лечит.

— Да ладно. Я приравнен к офицеру! А ну… отпустите меня! — голос у Ивна был далек от командного, такой больше обиженный. Мы с Лексом переглянулись и заржали. Эта фраза была ну очень комичной.

— Отпусти его, Лекс, он нас вчера лечил, не будем обижать его.

— Да я знаю, просто на рефлексах действовал, — отпуская, сказал Лекс. — Так что, извини.

— Ничего себе рефлексы. Скрутил меня как куропатку, только пискнуть и успел, даже вот мне мышцу потянул, — сказал Ивн.

— Ты же себя излечить можешь, чего сидишь — то?

— Чем? На нас почти не действуют свои заклинания. Только если другой кто попросит.

— Да, только десятая часть, а ты целитель, точно можешь увеличить это соотношение. Хотя и десятой части хватает, чтобы убрать тяжесть с мышц. Получится тот же «Бодряк». Хотя опытный целитель может и боль убирать, и кости сращивать у себя. И не говори, что не знал.

— Да, это могут все, кто может работать со своей внутренней, а не заимствованной энергией. Да и нужно знать свое тело и правильно применить это на практике.

— И что, совсем ничего? Ты опытный целитель, несмотря на года, и силы у тебя побольше. Ты должен развиваться быстрее, чем многие.

Вроде общаются люди, а ты сидишь как чайник и практически не понимаешь, про что они говорят. Нет, смысл — то понятен, а вот конкретики нет. Это как если тебе говорят про армию, вроде умом ты все понимаешь и кажется, если туда попадешь, то все ты уже знаешь. А вот потом и появляется чувство, что ничегошеньки не знаешь. Это надо прочувствовать.

— Вот смотри, Влад, — возле рук Ивна опять появился свет, и он как будто расслабился. — Вот это и было целительское заклинание. Я хоть и не потомственный дворянин, но семья у нас богатая, опять же, в академии столичной учусь, мало того, что боец я неплохой, крепкий середнячок, как говорит отец и дядя. Меня скрутил какой — то крестьянин, а потом начал рассказывать теорию магии второго года обучения, что никому кроме магов да дворян и неизвестно. Здорово, правда?

Я посмотрел на Лекса, лицо у него было такое, будто он съел лимон.

— Ну не совсем простой я человек, были у меня учителя. И что? Я никому ничего не должен рассказывать, я тот, кто я есть. Кто я здесь и сейчас. К чему было меня проверять?

— Да просто время непростое, трудное, нужны ответственные, знающие люди, на которых можно положиться. А таких сейчас мало, они в основном все уже разобраны, а новых нужно искать из тех кадров, что есть, — Ивн говорил веско, основательно, даже удивительно, он такой беспечный, что, кажется, будто такие важные мысли не могут ему сами попасть в голову… Точно.

— Это что, тебя сэр Генри так наставил, чтобы ты сюда пришел? — вот то — то же, возвышенность с лица пропала. Целитель сморщился, будто лимон съел.

— Ну конечно. Больно мне такое надо. Я человек простой, мне много не надо. Кстати, Влад, я чего пришел — то. Вас там полковник строить собрался. Дядя сказал, тебя, главное, разбудить, а ты все знаешь.

Ну понятно, назвался оруженосцем, иди, работай за рыцаря.

— Подъем!..

Ну а потом все было просто. Завтрак, построение, где присутствовал весь шестой легион. Где все тот же полковник, как и перед битвой, зачитал приказ о вручении каждому из солдат по два золотых, а капралу и сержанту по три и пять соответственно и три дня отдыха в честь победы в битве. Строй зашумел радостным гулом, отдых, да и деньги какие — то дают. То, что нужно для вчерашних нищих, не имевших ни гроша за душой, что бы полюбить графа и свою службу. Сэр Генри, видимо, сам был занят, он сказал, что бы три дня мои глаза тебя не видели. И наставив никуда не встревать, отправил вон. Получив все причитающиеся денежки, отдал Лексу, тот сказал, так надежнее. И только выйдя за ворота и вдохнув сладковатый воздух, я почувствовал. Свобода…

День близится к полудню, а я все и не думал останавливаться. Мне было все интересно. Я смотрел на людей, на одежду. Лекс рассказал, что город делится на верхний и нижний. Ну и центром является замок графа. В верхнем городе проживали дворяне, маги, купцы. В нижнем все остальные. Разделялись верхний и нижний город стеной, а через ворота пропускала стража, отсекая всех неблагонадежных людей. Еще были какие — то трущобы, но про них Лекс и сам знал мало, ведь местным он не был. Хотя, как он объяснил, такое разделение присутствует во всех городах Малора. Город буквально преобразился, видно долгожданная победа многих воодушевила и дала веру в завтрашний день, женщины приветливо улыбались.

Мы вышли на базар. Солдатская форма внушала уважение, перед нами расступались не сильно, но шли мы свободно, вот где я развернулся, я смотрел товары, цены, прислушивался к разговорам. Это было круто, это был отдельный мир с его достоинствами и проблемами. Уверен, пару столетий назад мои предки точно так же спорили за каждый медяк на базаре и за товар. Я видел и одежду на продажу, и доспехи и книги, чего тут только не было. Конечно, было много нищих, но как бы цинично это не звучало, у меня самого денег было немного, что бы их еще и раздавать. А Лекс так вообще по мне о таком даже не задумывался. Пару раз нас, было, чуть не ограбили, но Лекс пресекал все попытки. Когда в очередной раз его попытались ограбить, он поймал воришку лет четырнадцати на болевой и громко сказал: — Следующему неудачнику я сломаю руку.

Больше нас не трогали. Здесь не было хуже или лучше, здесь было просто по — другому. Что мне особенно нравилось, название улиц и некоторых крупных магазинов были написаны, и я прекрасно понимал, что именно. Базар проходил по длинной улице длиной где — то с километра два, когда уже мы оттуда вышли, я почувствовал, что реально устал и проголодался. Новые впечатления заставили мою нервную систему поработать.

Там же у выхода какая — то бабушка продавала пирожки, Лекс купил по три штучки. Вкусные, большие, с мясом. Я ухлопал их в мгновение ока, вроде простая еда, но вкус ее невозможно по — настоящему оценить, однажды не лишившись.

— Ну что, давай, теперь ты веди, — обратился я к Лексу. — Куда пойдем?

— Наконец — то можно найти, где будем ночевать. А то мне надоело за тобой ходить, как будто ты города никогда не видел.

Но все наши мечты о качественном отдыхе разбились, как волны о прибрежные камни. Ни в одной таверне нас не взяли на постой, банально не было мест. Даже в конюшнях на сеновале. Все было занято. Я предложил было Лексу вернуться на место службы, те койки у нас бы никто не забрал, да и денег было мало, но тот неожиданно воспротивился.

— Ты не представляешь, как мне хочется выспаться на нормальной кровати и ощутить комфорт. Пойдем в верхний город, там — то места точно есть.

На воротах стражник хоть и проводил нас злым подозрительным взглядом, но пропустил. Лекс спросил у него, какая относительно дешевая таверна есть поблизости. Уже вечерело и не хотелось искать ночлег ночью, желудок хотел хорошенько поесть, а тело поспать. Идти оказалось недалеко, около километра. Так мы и оказались напротив трехэтажной таверны «У ГНОМА». Лекс выругался.

— Что такое? — не понял я его действий. Таверна недорогая, находилась прямо перед нами, что же ему еще надо было?

— Это таверна принадлежит общине гномов, и они не любят чужаков в этих заведениях. Покормить покормят, а вот переночевать не дадут, да еще и денег сдерут. Урод, стражник, видно день у него плохой, раз голову прохожим дурит, — и только он собирался уходить, как я придержал его.

— Да пошли. Надоело ходить кругами, ноги уже гудят.

И двинулся в зал, из дверей которого слышался незабываемый и неповторимый гномий баритон и крики. Открыв двери, я оказался в полутемном помещении, примерно сорок на шестьдесят, все было заставлено большими столами на человек, ну или гномов десять. Посетителей было много, почти все столы были заняты. Прямо передо мной располагался бар, за которым стоял гном и протирал стеклянные бокалы. Он только стрельнул на нас глазами и уставился на единственное место, что было освещено, это был ринг, на котором боролись. Причем в курточках и в штанах, перетянутые поясами, точно в дзюдо. Два гнома ходили друг напротив друга, вот один с резким шагом оказался рядом с противником и, схватив за куртку, сделал бросок через спину.

— А-а-а! — закричала в приветственном крике одна часть зала. — Давай дожимай! Держи его!

Но второй борец тоже не лыком шит, вывернулся одно мгновение, противники на ногах еще мгновение и второй уже летит на прогиб.

— А-а-а! — уже вторая часть скандирует здравицы. — Бум! — удар по барабану и гномы, пожав друг другу руки, расходятся в разные стороны. Там их принимают видимо их товарищи. Хлопают по плечам, улыбаются. Лекс дергает меня за рукав.

— Пошли, — и тянет меня к выходу.

— Да стой ты! Стой! Здесь круто! — настроение поднялось на недосягаемую высоту. — Ты посмотри, как здесь круто. Вон смотри, какие броски! Как он его через спину! Ты видел! Куда мы пойдем? Лучшего места, чем здесь, точно не будет!

Посмотрев на Лекса, я понял, что — то не так. Осмотрев зал, до меня дошло, что говорил я в полный голос. А после того как схватка закончилась, было не так уж и громко в зале, так что меня многие, если не все, слышали. И если Лекса это смутило, то меня нет. Я улыбнулся, сказал громко:

— Здравствуйте. Приятного аппетита, — и уже я, подхватив Лекса под руку, потянул к стойке. Здесь, в этом здании, веяло чем — то своим родным.

— Здравствуйте, — обратился я к бармену. — Нам бы покушать и комнату снять на ночь, — как можно любезнее начал я.

— Десять золотых, — я и хотел было уже согласиться, но потом до меня дошло, что этот коротышка сказал.

— Ты чего это, борода, пивом отравился, что такие цены заламываешь? Да за такие деньги здесь только дворяне питаться могут. Месячный заработок стражника в месяц три золотых с учетом, что у других горожан доход не больше, а чаще меньше. Возникает вопрос, с какой стати это все.

— Нет денег, можете идти, откуда пришли.

И гном занялся тем, чем занимался раньше, принялся смотреть на освещенный участок. Все понятно, просто отшил, теперь становится ясно, почему Лекс так не хотел сюда идти. Здесь обычный человек вряд ли найдет приют, здесь все только для своих и ничего же не докажешь. Будешь выглядеть как идиот, а начнешь бузить, не сомневаюсь, что выкинут. Гномы народ основательный — уже успел заметить. Руки сжались от злости. Мне тут так понравилось, буквально секунду назад меня переполнял восторг, и вот уже злоба душит. Так обидно, честное слово. Я прислушался. Седоватый старик гном предлагал принять участие в следующей схватке любого из желающих. Вот он — мой шанс выместить злобу.

— Я готов! — мой громкий голос разлетелся над залом, так что некоторые гномы даже удивленно повернулись. — Или не дадите? В приюте мне здесь отказали, но вот, надеюсь, хотя бы побороться дадут, — я размашистыми шагами направился на сцену. Гном, что спрашивал о желающих побороться, вероятно, и был судьей и учредителем. Смотрел на меня, прищурив глаза.

— У нас тут не кулачные бои, а прекрасное искусство борьбы, вряд ли Вы чем — то таким владеете, поэтому можете идти крутить хвосты коровам. Это то, что Вам под силу, сидящие в зале гномы захлопали и заржали. Особенно меня взбесил крик: — Да, крестьянин, иди корову доить.

— Кто это сказал? — мой голос был больше похож на рык. — Иди сюда и я впечатаю твою спину в этот настил. Или ты трусишь и боишься? — ох, и крик поднялся в зале. На сцену выскочил гном в кожаной куртке с сержантской бляхой. — Да я тебя… — только начал сержант, как был сразу схвачен за рубаху тем судьей, что стоял рядом со мной.

— Не сейчас! — уже он злился. — Идите, переодевайтесь, — показал руками в разные углы. Там стояла перегородка, за которой висела форма. Я начал быстро переодеваться. В этот момент вбежал Лекс.

— Ты что творишь, Влад! Ты обезумел! Надо было сразу отсюда уходить. Он же раскатает тебя в блин. Чтобы бороться с гномом, нужно быть самому гномом! — Лекс был очень обеспокоен за меня. Мне стало стыдно. Так подвел друга. Не решил ни одной проблемы, а взял на нас еще, как будто этих мало было.

— Извини, но они сами напросились, я не хотел, но разве это справедливо. Мы пришли сюда отдохнуть, а услышали только презрение, так нельзя… — договорить мне не дали.

— Влад Чудной! Не зря тебе солдаты дали такое прозвище. Ты такое можешь учудить, что мало не покажется, — такой скрипучий голос был только у одного гнома, сержанта Брана. Совместно с которым я отдавал приказы о постройке баррикады в недавней битве. Еще тогда он мне сказал: — В шею стрела попала, с тех пор и хриплю.

Был он таким статным, крепким. Помнится, мне казалось, что за его доспехами вот — вот проступят мышцы.

— Ну извини, Бран, как получилось, — пожал я ему руку.

— Эх ты, надо было сразу сказать, что ты с нами в стенке стоял на фланге. Сразу бы отношение поменялось.

— Ай. Зато поборюсь. Давно не боролся. И коровам хвосты никогда не крутил.

— Ты боролся? Разве у людей не на кулаках дерутся? — глаза Брана были, как у нас говорят, по пять копеек.

— Сейчас увидишь, — усмехнулся я. Так получилось, что кое — кому в этом мире я уже преподнес сюрприз. Преподнесу его и сейчас.

— Ну, если ты знаешь, как бороться, то положи Лукаса пару раз на спину, как и обещал, хотя бы пару раз. А то он трепаться любит, но отец его в клане много пользы приносит, вот и терпят паренька. Ты уж научи его, я в тебя верю, чем — то ты на гнома похож. А с меня тогда и плотный ужин и с комнатой я договорюсь, — по глазам вижу, что Бран мне не поверил, ну да ладно.

— Иди, заказывай, — улыбнулся я, завязывая пояс. Мастер я не сильный, да и высок для борьбы, как мне всегда говорили, но бросить его пару раз смогу.

— Ну, давай, удачи! — крепко пожал мне руку Бран и пошел. Лекс молчал весь наш разговор с Браном.

— Да ладно ты… Живы будем — не помрем. Главное, верь в меня.

— Да я верю. Иди уже, ждут! Удачи! — и хлопнул меня по плечу. Куртка, как ни странно, не была мала. У гномов широкие плечи, с этим никто не сравнится.

— Борцы в центр! — прозвучала команда. — Не кусаться, не драться, за волосы и уши не хватать, в глаза пальцами не лезть. Уважайте друг друга! Работаем по времени, — указал он на песчаные часы, что стояли рядом с барабаном. — Понятно?

— Да, — я кивнул головой.

А вот противник повел себя следующим образом. Повернувшись к залу, он сказал:

— Господа гномы, если этот крестьянин хоть раз меня бросит, то я обеспечу его и его подружку, — указал он на Лекса, — полным пехотным комплектом, — и засмеялся. В зале наступила тишина. По лицу судьи я понял, что сержанту будет потом за эти слова очень обидно и больно.

Лукас с улыбкой подошел ко мне.

— Я готов, — вальяжно бросил он. А я подумал, что уроды есть везде, как у гномов, так и у нас.

— Начали!

Гном прыгнул на меня, можно сказать, даже как — то беспечно, пытаясь сократить расстояние до минимума, особо не заморачиваясь. Он пытался просто захватить курточку и бросить, не ожидая от меня никаких действий. Зря.

С поворотом корпуса влево кругом, отнес левую ногу по дуге назад вправо и поставил левую пятку возле левого носка противника. Вуаля, передняя подножка в действии. С ничего не понимающим лицом гном и ляпнулся об деревянный настил. Быстро встав, так же на меня прыгнул и упал, разлегся на полу. Третью атаку он начал более продуманно. Показав обманное движение, вошел в ноги, теперь уже моя спина почувствовала мягкость дерева, что пружинило подо мной. И не так — то и больно, главное, выставить руки и сделать самостраховку.

— Стоп! — голос судьи остановил поединок.

— Так как наш гость не знает о нашей борьбе лежа, хоть и демонстрирует неплохую борьбу в стойке, я решил, что бы все было по — честному, считать только броски, убрав всю борьбу лежа. Вам понятно? — с каким — то даже проснувшимся уважением спросил судья.

— Да, понятно.

— Вам? — это он гному.

— Да! — тот явно был в нетерпении. Его потряхивало.

— Начали.

Гном опять прыгнул, но как — то странно. Я совершенно не понимал его замысла. Поэтому не стал делать переднюю подножку. Захватил куртку под локтями противника. Сделал правой ногой шаг вправо вперед, так, чтобы ступня повернулась влево и была параллельно полу. Одновременно сделал сильный рывок руками влево вверх, как бы стремясь перебросить противника через левое плечо. Как только гном привстал на носки, продолжая рывок руками и усиливая его прогибом корпуса, вставил ногу, не давая сделать шаг вперед. Опять оглушительный шлепок. На этот раз я сам помог ему подняться, потянув за рукава на себя, сделал бедро с захватом за рукава. Надо отдать должное гному, он не был новичок и, поняв смысл моих движений, чуть — чуть на расстоянии и, используя свое сжатое крепкое телосложение, сделал проход в ноги и бросок. Так и проходила схватка. В конце я порядком устал. Руки тряслись, пот капал со лба на нос. В конце я только с трудом держался на ногах, стараясь удержать противника за счет длины рук.

А он все кидал и кидал. Я бы даже сказал, что гномы трехжильные. Сам я был далеко не слабак, да и последние события сделали меня только крепче. Вывод один, я давно в этом не практиковался. Когда — то выверенные отточенные движения где — то забылись. Мы падали и вставали, чтобы опять встать и упасть. После очередного прохода гнома мне в ноги, в память влез один редкий прием. Вряд ли гномы его знают. В то время, когда гном входил в ноги, я сделал шаг левой назад, и когда он взял за правую ногу, дернул его за левую руку вниз, а сам вторую ногу перебросил к нему на плечи. Красивого броска не получилось, гном хоть и завалился на меня, но больше от неожиданности, хотя болевой провести получилось. Я очень устал, все болело и натерло. И если по моим прикидкам мой противник был как выжатый лимон, то я как выжатая половая тряпка.

Удар барабана я воспринял, как свою победу, я выстоял, выдержал. Честное слово, в этих часах было никак не пять минут и не десять. Курточка буквально пропиталась потом. Мы с гномом сошлись и обнялись. Вот совсем другое дело. Жаль, что некоторым нужно доказывать свое право на уважение.

Судья объявил результаты: — С отрывом победил Лукас Гирн, — аплодисменты и приветливые крики прошлись по залу. — И давайте поприветствуем нашего нового посетителя, Влада Чудного, — зал взорвался. — Первый человек за всю мою жизнь, что мог не только падать, но и бросать. Будьте нашим гостем, Влад, отдыхайте.

Я пошел за нишу, там уже стояла бадья с горячей водой, и полотенце висело, кое — как залез в ванну. Отлично. Потом подошел Лекс с улыбкой до ушей, сказал, что им предоставили комнату на три дня с едой, причем за счет заведения. Наконец — то отдохнем нормально. Потом он повел показать мне комнату, где сам он оставил деньги. Я сильно не рассматривал, все мое внимание привлекла огромная кровать. Только голова моя коснулась подушки, как глаза начали сами собой закрываться. Но едва я подумал, что мне еще и кушать хочется, как сквозь меня прошла целительская освежающая волна. Заряд бодрости опять поднял меня в вертикальное положение. Кроме меня и Лекса никого в комнате не было, он поманил меня к себе и шепнул на ухо:

— Вопросов не задавай, все расскажу потом, — и потом уже громким голосом: — Пошли есть.

И мы пошли вниз за обещанным Браном ужином. Все интересней и интересней. Здорово, когда есть такие друзья.

Глава 8

— Да он все равно не гном. Мы можем ему ничего не давать, и пусть скажет спасибо, что жив остался! Им и так… — договорить не дали, мощная плюха прекратила поток речи. Зал одобрительно зашумел: — Так его. Так. Поучи его манерам.

— Ты, выкормыш бездны! Тебя чему дома учили!? Тебя учили честным быть и слово держать! Ты по молодости и дурости при честных гномах да при воинах языком мелешь, что то помело. А потом, когда приходится за слова свои ответственность нести, ты как позорный пес опять красноречие свое показываешь. Клан позоришь. Ведь нет у гнома ничего кроме слова его. Не чтишь ты слова и мудрость предков. Я против был, что бы тебе сержанта дали — больно молод. Но тебе в счет отца твоего дали, понадеялись, что таким же честным гномом будешь. А ты? Ты нашего проверенного боем брата обмануть хочешь! — голос принадлежал Брану и тот был чрезвычайно зол. Мы подошли к кругу в конце этих слов.

Что происходило, для меня было просто и понятно. Тот гном, с которым я боролся, не захотел отдавать доспехи. Конечно, мало того, что сейчас война, так и доспехи всегда стоили дорого, а уж доспехи подгорного народа всегда славились прочностью и долговечностью и стоили соответственно. Зачастую хороший доспех и конь были единственным, что было у молодого рыцаря. А тут такая потеря не один, а целых два комплекта.

— Да, господа гномы, — после недолгого молчания продолжил Бран, обводя других взглядом, пока не наткнулся на меня. Да и несложно это было, я с Лексом на сантиметров двадцать возвышались над гномами.

— Влад! — он буквально как нож сквозь масло прошел через толпу, взял меня и Лекса за руки и втащил в круг. — Ты посмотри, посмотри! — это он лежачему — моему недавнему противнику. — Ты его не знаешь, а я знаю, и мой десяток подтвердит. Этот человек дрался как гном на том поле. А ты помнишь, за чье здоровье поднимает бокалы с пивом наша полутысяча? За Влада Чудного!

— Да, за него! За мужика! За Чудного!

— Вот видишь! Это тот, кто придумал завал сделать и поджечь, или ты думаешь, что у нас было бы так мало раненых, вдарь по нам эти звери без остановки? И в строю он дрался, как настоящий гном и командир, и ранен был. И не я один к нему в конце боя подошел руку пожать и к нам пригласить на пиво. И он пришел! И как?! Ошеломил, не правда ли?! Никто ведь не ожидал, что так себя проявит. Правда!? — ответом ему был дружный гул да поддакивания.

— Вот. Ты не только нашего однополчанина оскорбить хочешь. Ты и нас всех оскорбить хочешь. Ну! Хочешь?!

— Нет, — голос лежащего гнома был жалок. Мне стало его жалко, но потом вспомнились те слова, что я от него слышал. Нет, не подам я ему руку помощи. Пусть ему будет стыдно, за пустоту в голове и несдержанность, смотришь на него, кажется взрослый гном. Такое только так и лечится, стыдом и работой. Поэтому решил промолчать и не вмешиваться.

— То — то же. Тогда делаем так. Завтра я привожу обоих господ, — улыбнулся он нам. — И мы одеваем их в броню и подгоняем. Да, и за то, что ты сразу заартачился и повел себя недостойно, обеспечишь их еще и клинками. Чтобы сгладить все неудобства, что мы им причинили. Я прав?

— Прав! — ответом ему был дружный крик.

— Значит, отдыхать! И за мой счет налейте всем гномам нашей настойки по стаканчику за первого человека, который боролся как гном! — голос Брана даже не так заметно хрипел.

— Ох, молодец, ох, порадовал меня. Ты где ж так научился — то? Я таких приемов — то и не видел никогда! — говорил мне гном, приглашая к столу. — Ваши места, как и обещал.

— Благодарствую, — сказал я, начиная набивать желудок. — Я как — нибудь позже расскажу. Голоден, так что готов съесть даже стол.

Блюда оказались очень вкусными: половина курицы, какие — то вареные овощи и жареные яйца. Запивать мне дали компот, чем — то похожий на брусничный. И что самое главное, на столе лежал хлеб — мягкий, душистый, нарезанный аккуратными ломтиками. Я еще ни разу не ел хлеба в этом мире, наверное, он очень дорог и нам просто не положен. Я ел и не мог наесться. Как я раньше его не ценил? Сам не знаю. Так бы я и пребывал в воспоминаниях, если бы две молодые гномки не принесли на круглых подносах рюмки с настойкой и большую стеклянную бутылку. Блин, круто, у гномов явно передовые технологии в развитии. Я еще ни разу не видел стеклянную посуду. Да, интересно, что у них еще есть в запасниках, может и унитаз. Мысль была прикольной, да, нужно посмотреть.

— Ну что, выпьем? Влад, борешься ты как гном, ну — ка попробуй и выпить как гном, — сказал мне Бран, глядя, как едва взглянув, позеленел Лекс, увидев бутылку, и попросил себе вина. На ум сразу пришли все воспоминания и анекдоты про пьяных русских. И я потянулся к рюмке…

Ох, моя голова… Я с трудом разлепил глаза, солнце слепило и пришлось их закрыть. Голова была тяжелой и какой — то пустой, меня плющило, неприятная изжога поднялась в горло. Ох, ну и гадость. Язык был покрыт как будто штукатуркой. Я попытался прикрыть лицо рукой, чтобы снизить интенсивность света, что проходил сквозь веки, я хотел заснуть, я понимал, что это мне нужно, но организм подсказывал, что нет, мочевой пузырь сдавило со страшной силой. Ох, теперь понятно, что со мной происходит. Вчера была какая — то пьянка, и теперь организм спасал своего хозяина от позора, а именно, от непроизвольного мочеиспускания. Кое — как перевернувшись на правый бок, осмотрелся, комната была знакомой, но конкретики не помню совершенно, кажется, мы с Лексом сняли ее в гостинице, но как, что, никаких мыслей по этому поводу у меня не было.

Кстати, Лекс лежал рядом, правда, не на полу, как я, и не на кровати. Наполовину свисая с кровати, видимо не дошел. Поза была настолько смешной и нелепой, что в другой раз я обязательно посмеялся бы. Но сейчас быстрой уверенной походкой от одной стены к другой пошел искать туалет, благо никого не было в коридоре, и никто не видел мой позор. Как я очутился там, я не помню. Помню, что сильно удивился, откуда тут подобие унитаза. Чуть не заснул стоя, хорошо, успел штаны снять. Пребывание в данной комнате подарило мне расслабленность и безмятежность.

Комната ожидала меня все в таком же состоянии, на сей раз я дошел без автопилота. Пить, как я говорил, хотелось неимоверно. Поэтому взял кувшин, понюхал содержимое, а то мало ли что. Водка! Как бы кто ни говорил, но наверно любой наш житель определит ее по вкусу и запаху. Желудок попытался взбунтовать, но я весь сжался, и он успокоился. Оглядев намыленным взором комнату и ничего не найдя, решил лечиться. Я никогда не похмелялся, но идти никуда не хотелось. Не зря же у нас говорят: клин клином вышибают и хлебнул. Как мне стало противно, не передать. Минуты две я страдал, боясь лишний раз вздохнуть, но потом отпустило. Спать уже не тянуло. Тогда — то и зашевелился Лекс. Он вяло потянулся, осматривая комнату. Увидев меня, из его уст вылетел недоуменный вопрос:

— Ты жив? — я, конечно, не понял про что он, но решил сделать ему приятное:

— Доброе утро.

— Иди ты, — и шаркающей походкой направился, скорее всего, туда, где был я совсем недавно. Забавно, что обратный маршрут хорошо отложился в памяти.

— По коридору направо, шестая дверь от нас, — я‑то не заблудился, надеюсь, и он не заблудится с моей — то помощью.

— Ага, конечно… — послышалось из — за двери. Так, как — то странно он себя ведет, как будто что — то вчера произошло, и ему на все наплевать. Обдумать эту мысль мне не дали, помешал робкий стук в дверь.

— Да — да, войдите, мы уже проснулись, — сразу я ответил. Похоже это кто — то из обслуживающего персонала гостиницы. Не знаю, я всегда жутко стеснялся таких работников и, наверно, поэтому всегда был вежлив и учтив. У них весьма сложная работа, наверно если каждый из нас будет вежлив и аккуратен, то это хотя бы облегчит труд этих людей, ну или гномов.

— Можно? — из — за двери показалась приятная девушка — гномка в белом фартуке и с глубокой миской в руках, за спиной у нее стояла тележка, на которой стояло несколько тазиков. Кстати, девушки — гномки были не такие, как гномы — мужчины. Из тех, что я видел, могу сказать точно. Плотные девушки с большой грудью размера так пятого. Без бород и усов, как могли бы подумать некоторые. В отличие от гномов — мужчин они вызывали симпатию. Все эти мудрые мысли приходили ко мне в то время, что я лежал на полу. Черт! Быстро поднялся на ноги.

— Извините, бурная ночка выдалась, — немного смущенно сказал я. На что девушка лишь улыбнулась.

— Господин, вы будете умываться?

— Да, конечно.

— Садитесь на кровать, — служанка поставила миску на табуретку, а ее ко мне. — Это вода для умывания лица и рук. Если хотите помыться полностью, то на первом этаже всегда есть кабинка для умывания и цирюльник, если хотите постричься.

Я в это время умывался, ну и холодная же вода оказалась. Как будто из морозилки. Девушка протянула мне полотенце. И как бы невзначай положила руку мне на плечо и начала его гладить, но я‑то знаю — так просто ничего не происходит. Тем более этот жест был каким — то дозволенным, девушка положила руку и не опасалась, что я это восприму как — то не так. И еще в этот момент я понял, что помню, только как потянулся к стакану.

— Спасибо. А можно моему другу такой же тазик поставить, — я попытался вылезти из этой ситуации, согласен, глупо и ничтожно, короче, как обычно, когда парень рядом с красивой девушкой и не понимает, что происходит.

— Господин Влад, вы что, ничего не помните? — голос девушки похолодел на незнамо сколько градусов, что — то вчера было. Странно как — то это все, до армии я общался с девушками нормально, и в принципе стеснений никогда не испытывал. Но это было довольно давно, да и неправда. Непонятно, отчего я стал чувствовать себя неуютно, жар начал наполнять тело. За всеми этими событиями я и забыл, что я самый что ни на есть настоящий мужчина, а когда понял, мне стало уже не очень хорошо, как будто грелка, запылали мои щеки, от чего я опять запустил руки в ледяную воду и обтер лицо. Кажется, стало полегче. Девушка, явно видя мои затруднения, спросила:

— Я пойду? — и, не дожидаясь моего ответа, выскочила за дверь. А я откинулся на кровать. Блин, стыдоба — то какая. Гормоны просто оглушили меня. Лекс! Точно! Ну где он, когда так нужен!? Не успел я это подумать, как скрипнула дверь. Вспомни солнышко, а вот и лучики.

— Лекс! Ты должен мне помочь! Брат, прошу тебя, расскажи все как есть! — я схватил его за руки и начал кричать ему в лицо. Понимаю, что поступил как идиот. Можно было и по — нормальному и без этого цирка, но у меня были нервы, и я не мог контролировать всю ситуацию.

— Стой, ты чего? Ты… — тут Лекс взглянул на табуретки с тарелками, на полотенца и на лице его начала появляться мысль. — Что, служанка приходила? — оскалился он. — Да? Тогда понятно все. Небось, приставала? — и взглянув на мое, перекосившееся после этой фразы лицо, он вообще заржал. Так, нужно взять себя в руки.

— Лекс, ты должен мне все рассказать. Все как есть. Лады? Ну, пожалуйста, — Лекс уже лежал на кровати, смех его потихоньку затихал.

— Ладно, так и быть, расскажу. Ты ж мне такой подарок отвалил.

— Какой? — вроде еще ничего не дарил никому, да и запомнил бы я такое … может быть.

— Ты ж вчера того гнома бросал. Это вообще было что — то невероятное. А он нам за это пообещал доспехи… и мечи. Мечи. Ты хоть это помнишь? — на секунду его лицо стало озабоченным.

— Это помню.

— А, ну ладно. Вот, Влад, давай поговорим начистоту. Вот ты же не дворянин?

— Нет, — так, к чему он это клонит.

— Это раз! — загнул указательный палец руки. — Ты никогда не воевал, но на поле боя не струсил и не сдался. Так?

— Ну так, — нужно быть полным идиотом, чтобы не понять к чему это он.

— Это два! Ты на равных боролся с гномом. Что до этого дня считалось невозможным. И третье, ты свободно разговариваешь на гномском. Что удивительно. Второй язык редко кто изучает, и чаще всего это делают дворяне и богатые купцы, нанимая индивидуальных учителей, или в магических школах. И ты многого не знаешь. Это еще очень много загнутых пальцев. Я вижу тебя, ты другой. Ну что скажешь? Так что, скорее всего, ты чей — нибудь бастард. Я прав?

— Только не спрашивай меня ни о чем, — я не люблю лжи, поэтому и ответил так туманно. Лекс, конечно, подумал, что я ответил утвердительно. На его лице расплылась улыбка:

— Я знал! Я знал, что ты благородный человек… — договорить нам не дал осторожный стук в дверь. Наверно опять служанка. Лекс открыл. Фух, хорошо, что не та, что заходила первая.

— Господа, вам обед принести в комнату, или вы выйдете в зал? — девушка спрашивала у Лекса, отчаянно смотря на меня. Черт, что же вчера было?

— Да, мы сейчас спустимся, накройте, пожалуйста, — Лекс был сама учтивость, казалось, совсем другой человек, а не тот, которого я знал.

— Да, господин. Ждем Вас, — дверь закрылась.

— Лекс, ты просто должен мне все рассказать! — я смотрел на него прямо и требовательно. Попробует уйти от ответа, заломаю и буду ждать, пока не ответит. А тот будто заметил.

— Я все расскажу!

Лекс

Вот это да. Невозможно, невероятно! Влад! Кто бы мог подумать, это просто невозможно! Как он смог это сделать? Все — таки это просто невероятно. И доспех. Я не ожидал, да и никто не ожидал. Как он его. Комната на три дня, прекрасная еда, вкус которой Лекс уже и забыл. Даже решение открыться перед ним не было таким страшным. Влад не был похож на человека, который будет трепаться и шутить с такими вещами. Ему уже давно хотелось открыться ему. Очень тяжело все — таки тащить такой груз в одиночку. Тогда, когда принесли гномью настойку, мне стало дурно. Помнится, я, еще совсем сопливый, со старшими братьями утащили со стола бокал попробовать, во время приезда каких — то почетных гостей. Так плохо мне еще никогда не было, да и всем остальным, кто попробовал эту гадость, по — иному и не скажешь. Отец тогда нас сильно отругал, а Лекс зарекся никогда больше не употреблять этот алкоголь. Жители Марида с давних времен не пили ничего крепче вина или пива. И редко когда употребляли гномью настойку.

И вот сейчас, в тот момент, когда девушка ее принесла, в памяти всплыли те мучительные часы. Не желая пить, он тотчас же попросил девушку принести вина и упустил тот момент, когда Влад взял стакан. Можно было заметить, как гномы пихают друг друга в бок, как бы подначивая и предвкушая развлечения, они, естественно, знали, как их настойка действует на людей. Принюхался. Честное слово, такого счастливого выражения лица я никогда еще у него не видел.

— Водка!!! — это непонятное слово вылетело из него. — За встречу, мужики! — Влад встал, мощно выдохнул и одним залпом все выдул. — Ух, хорошо.

Я был в шоке, да и гномы тоже. Человек, который выпил полноценную гномскую порцию и не упал там, где выпил.

— Ха — ха. Ну чего сидим! Давай первую! — вскрикнул гном, что сидел рядом со мной. — За человека, который почти как гном.

— Оп! — дружно вскрикнули все сидящие за столом. Лекс впервые за свою жизнь чувствовал себя маленьким рядом с этими бугаями.

— Давай закусывай! Влад, давай, — все совали ему мясо со своих тарелок. Хлопали по плечам. Казалось, они приняли его в свою семью. — Давай закусывай, нужно закусывать!

— Не-е-е, мужики, мы, русские, после первой не закусываем. Давай наливай! Между первой и второй промежуток небольшой!!! Давай я разолью! — хорошо хоть это ему не дали. Усадили на место. Русские? Кто это? Никогда не слышал. А меня ведь хорошо учили. Может, дикари какие — нибудь? Хотя Влад не похож на дикаря. Налили по второй. Первым потянулся, взял, встал.

— Мужики, давайте. За здоровье! — и второй стакан ушел, как будто его и не было. Ну а Влад хоть закусывать стал. Хлеб взял, шумно вдохнул его, потом ел. Я был в шоке, что даже забыл, что сам к своему спиртному не притронулся. А гномы уже и отошли от увиденного, переговаривались, шутили.

Я сильно сам ничего не запомнил. Кушал да слушал. Очень много различной информации, о которой я даже не подозревал, гномы по большей части были закрытый народ и не любили чужаков. Поэтому, несмотря ни на что, они ревностно хранили свои секреты. Когда нам начали менять блюда, Влад резко вскинулся.

— Так! Третью чарку по старой традиции мы поднимем за наших дам! Стоя! За Вас, милые дамы! Оставайтесь всегда такими же милыми, красивыми, женственными! — девушка, что подносила еду, ушла красная как мак.

Начали говорить про борьбу, я‑то в ней ничего и не понимаю. А вот Влад говорил с видом умудренного человека. Как, что? Гном, который был судьей, предложил Владу за каждый новый бросок, который гномы не знают, по сто золотых. Я был в шоке, за какой — то прием целое состояние, и если Влад знает хотя бы парочку, то это будет его обеспеченная жизнь на десяток лет, хотя еще неизвестно, как он жить — то будет, не на широкую ногу ли.

Гном этот сказал: — Все понимаем, достояние родины.

А он про дедов, которые воевали, которые в рукопашную ходили, а потом про битву эту. Да так жалостливо, так, за предков и боевых товарищей пошла четвертая порция. После этой мне показалось, что он как — то устал, как будто сломался. Конечно, столько пить. Как он разговаривать может. Подошел, позвал его выйти справить нужду. Благо гномы показали. Когда зашли, я опять применил исцеление. Несмотря на маленький запас, энергия быстро возвращалась. Влад сразу встрепенулся. Посвежел.

— Спасибо, Лекс! Мне аж полегчало, столько водки да с непривычки. Это ж надо как понесло, — сказать мне на такое было нечего. Как только мы вошли в зал, стали свидетелями, как два молодых воина, скорее всего, оруженосцы — броня у них была нестандартная, довольно богато одетых, расплачивались за постой.

— Послушай, Марк, целых десять золотых. Так и разориться можно, — и они засмеялись. В это время один из них шлепнул по попке гномку, что шла с подносами, на их несчастье рядом шли мы.

Не успел никто на это среагировать, как мощнейший удар кулаком в лицо поверг любителя делать, что не положено, на пол. Второй оторопел от происходящего, но как только рассмотрел стоящего перед ним, перешел на крик:

— Ты, смерд! Как ты посмел?! Да тебя повесят! А перед этим изобьют плетьми! — Влад это дослушивать не стал. Еще один удар в лицо, второй зажимает кровь, идущую из носа, кажется воины, которых должны были готовить с детства к бою, должны были ответить ударом на удар. Но потом я почувствовал, как от них пахло перегаром, видимо они не один день гуляют.

К этому моменту подскочили гномы с соседних столов, они подняли обидчиков на ноги, отдали деньги и выбили пинками из дверей, наказав больше сюда не возвращаться. Дальше, когда за стол сели, я уже не помнил сильно. Пели какие — то песни, от которых мне хотелось удавиться. Потом Влада якобы незаметно увела та гномка, которую он защитил, а я пошел в комнату один.

Глава 9

Мы с Лексом сидели в общем зале и кушали свой обед. Прекрасная еда — большой кусок жареного мяса и какие — то вареные овощи, от алкоголя отказались, попросив морса. Если вся эта история с гномкой до начала еды меня беспокоила, то после того как начал есть, тревожное настроение уходило по мере того, как наполнялся мой желудок.

Посетителей было немного, в основном гномы, приветствовали мы друг друга кивком головы. Я их сильно не помнил, они все чем — то похожи, возможно, как и люди для них, но такие мелкие различия понятны только тем, кто прожил с ними длительное время, ничего, научусь различать еще. Поэтому я просто кивал им как знакомым. Возможно, я с кем — нибудь и ошибусь, но я ведь Чудной все — таки.

За едой меня пробило на осмысление того чего я добился. Для начала я жив, здоров, одет, обут, накормлен. Грубо говоря, есть постоянная работа. Хотя, что будет дальше, непонятно. Мой социальный статус в последнее время вырос неимоверно. От простого бесправного закупа, я по чистой случайности стал оруженосцем. И в перспективе могу стать рыцарем. А это уже совсем другой статус. Конечно, я на этом пути в рыцари могу и шею свернуть, но я и так уже не раз был на волоске от смерти. Главное, не бояться, а делать. Лекс, он хороший парень и настоящий друг. Я рад, что встретил его. Таким образом, можно сделать вывод, что мне есть чем заняться в будущем.

Я знаю, что мне нужно. Стабильный заработок, чтобы ни в чем не нуждаться, положение в обществе, ну и сохранить здоровье. За этими размышлениями я и не заметил, как обед был съеден, а Лекс не решался меня отвлекать. Планы на этот день мы уже обговорили, самое главное — это забрать свой выигрыш. Поэтому подошли к вчерашнему судье, он сидел за соседним столиком. Только услышав об этом, он сказал, что Бран скоро сюда придет. А пока не мог бы я ему, как вчера договаривались, кое — чего показать. Да, Лекс что — то про это говорил. Пришлось согласиться. В одной из комнат на первом этаже был оборудован минизал. Туда — то мы и направились. Гном сам встал напротив меня, чтобы я на нем демонстрировал приемы. Для начала он захотел увидеть те приемы, что делал я вчера. Ничего сложного. Передняя подножка и переворот заставили радоваться его как ребенка. Сам он видимо очень опытный борец, если бы он не поддавался, я вряд ли бы его кинул вообще, только потянул в одну сторону, как моментально вес тела уже на другой. А когда он понял, что от него требуется, делал все практически без ошибок. Мне даже завидно стало. Заняло это минут тридцать, на этом решили остановиться, гному требовалось сделать записи, пока они в голове, чтобы перейти к следующему разучиванию.

— Так, пожалуйста, это вам, — протянул он мне два позвякивающих мешочка. — Ровно сто золотых в каждом, можете, Влад, не сомневаться.

Я даже не успел ничего ответить, как он вручил мне их и быстрым шагом выбежал из комнаты. Недоуменно посмотрев на два мешочка по грамм пятьсот весом, потом на Лекса и протянул их ему. Я точно с такими кошельками ходить не буду, он те монеты, что у нас были, охранял нормально, значит и эти защитит.

— Влад! — Лекс выглядел потрясенным — Это же прорва денег. Да за сто золотых можно в нижнем городе самому трактир купить и все там оборудовать и к этому нанять работников. Да у нас доходы с баронства за год были только около полутора тысяч. А ведь нужно было платить налог и королю. И дружину содержать. Ты понимаешь, какие деньги ты мне даешь?

Я, если честно, про денежную систему здесь слышал только краем уха и такие сравнения выбили меня из колеи. Я даже не догадывался, что мне так подфартит сразу. Даже если я больше ничего не покажу гному, то даже эти деньги — это прекрасный стартовый капитал.

— Так, Лекс, нужно их оставить управляющему. У них наверняка есть сейф для посетителей.

И вправду, сейф такой оказался. Отдав золото под охрану, я вздохнул с облегчением, отлично, одно дело сделано. Нужно было идти за доспехом обязательно. Но до выхода мы не дошли, нас окликнули. К нам спешил Бран. Точно, мне же говорили, что он будет тут, а я и забыл.

— Здарова! Ну, ты даешь, Влад, пил как настоящий гном. Пойдемте за железом! — он был веселый и бодрый. Рассусоливать про прекрасную погоду мы не стали, сразу к делу. Буквально зашли за угол таверны и свернули в подвальное помещение. Увидев наши лица, Бран рассмеялся:

— А что вы думали? Что я поведу вас непонятно куда? Здесь нам выделили небольшой район. Здесь и наше посольство, и таверна и лавки.

Подвал встретил приятной прохладой. Там за стойкой стоял старый гном с седой бородой до середины груди. Лавка, в которую мы попали, не сильно отличалась богатством и убранством. Сухая деловая остановка. Пара образцов доспехов, щитов и оружия, конечно, было побольше.

— Здрав будь, мастер Грув, — начал было Бран, но был остановлен.

— Я уж двадцать лет как мастер. И что? Давайте за мной, — и, развернувшись, пошел в проем. Бран же, улыбнувшись в бороду и подмигнув нам, пошел следом. Да, что — то непонятное тут творится, скорее всего, это их внутренние разборки. А значит, нужно меньше влезать в разговоры и стараться молчать. Зашли мы в комнату, где на столах лежали доспехи.

— Эти твои, а эти твои. Давайте живее, — ну до чего же противный старикан. Хотя, наверно, он так выглядит, потому что мне эти доспехи приходится отдавать за просто так. Я мог запутаться, но Бран помог мне. Ничего сложного не было: длинная кольчуга, нагрудник, поножи, наплечники, шлем, они были очень похожи на те, что были на гномах. Все довольно просто и функционально, хотя я помучался минут пять, надевая все на себя. Лекс успел пораньше, поэтому его смотрел оружейник, заставлял махать руками, прыгать, приседать. Что — то подтягивал в процессе осмотра. Потом и со мной такая же процедура произошла. Стоять в доспехе было непривычно тяжело. Казалось, меня тянет вниз. И как только я сделаю шаг, то прямо тут и упаду.

— Надо же, — Бран смотрел на гнома с восхищением, — вы только раз видели человека и без примерки подобрали доспех, не нуждающийся в подгонке.

— На то я и мастер, — голос у гнома был все такой же язвительный, но чувствовалось, что похвала ему по душе. Прежде чем зайти в следующую дверь, гном сказал, как выберете клинок, берите ножны и выходите. Да уж, в комнате пятьдесят на пятьдесят стояли столы и стеллажи, полностью забитые оружием. Копья, топоры, мечи, кинжалы, все это различной формы. Я прошел два раза вокруг столов. Никогда ведь не дрался на мечах, и как их выбирают, не знаю. На волю случая тоже полагаться не очень — то хочется.

Ладно, прикинем, что для меча мне нужно? Не длинный, но и не короткий, вес должен быть небольшим, мне надо буду двигаться легко и естественно. Один попробовал, второй. Не подходят. Вот лежит один, наверно, самый непрезентабельный, простая рукоятка, потертая. Лезвие длинное — может метр, может чуть больше. Взял, тяжелая рукоятка удобно легла в руку, взмахнул пару раз. Вот оно — чувство уверенности.

Наверно так себя чувствовал Тони Старк из «Железного человека» в своем первом костюме. Осталось щит найти, и я буду готов. Засунул меч в ножны, ножны на кольца на поясе. Лекс выбрал себе что — то похожее на шашку, какие бывают у роты почетного караула. На мой скромный взгляд такое оружие требовало к себе профессионального подхода, но его — то наверно отец обучал бою на мечах.

И вообще, Лекс выглядел так, будто новогодняя елка, прямо светился весь изнутри. Шлем он как — то по — хитрому пристроил сбоку. Ладно, потом узнаю. Подхватил свой шлем за небольшой козырек и положил на локтевой сгиб левой руки. За дверью мастера уже не было, Бран осмотрел нас одобрительно. Махнул рукой, типа за мной. За прилавком на выходе мастера опять не было, стоял другой гном, даже спасибо сказать некому. Настроение было великолепное, несмотря на вчерашние гулянки, все же захотелось обмыть обновки, раз дали три дня отдыха, то надо бы и отдохнуть, потом ведь неизвестно когда расслабиться получится, но моим надеждам не суждено было сбыться. Когда мы зашли в таверну, там меня ждал посыльный, паренек выглядел усталым, наверно давно нас ищет, он передал пакет, в котором лейтенант приказывал в срочном порядке прибыть в порт.

Сэр Генри Вайс

— Черт бы меня побрал и мою доброту. Тупой осел. Вот почему я не удосужился спросить, куда он собрался. Почему? Да, конечно, можно сказать, что я его отправил отдохнуть перед нашими будущими тренировками, и это правда. Хорошего бойца из него можно сделать и за полгода, главное работать. Парень явно чем — то раньше занимался, что существенно сокращает весь процесс обучения. Он силен, ловок и голова работает. Осталось добавить техники и скорости. Эх, это все о будущем… Ну, почему его уже полдня как не могут найти. Посыльные уже сбились с ног.

А все почему? Да потому, что графу захотелось лично поприветствовать героев битвы на поле Стойкости. Да, именно все потому, что среди наемников были и закупы. Наши герои. Как говорили простые горожане. Завтра днем на балу будет поздравление и награждение отличившихся. Да, ничего не меняется. Только опасность ушла, а знать балы организовывает. Я понимаю, граф не совсем такой человек, его положение обязывает, но все же немного противно. Вчера только трупы все закопали, а сегодня бал.

Сам Генри довольно редко бывал на балах. Чаще на званых вечерах, где можно было поговорить на разные темы с хорошо знакомыми людьми. Или провести вечер с дамой. А если настроение было вообще ни к черту, Генри брал меч и шел тренироваться. Именно потому, что вместо частых гуляний он тренировался, и позволило ему уже как пять лет считаться лучшим мечником графства.

Меч в его руках творил чудеса, порхал как бабочка и разил как скорпион. По коридору послышались шаги и звон доспехов. Походка была немного дергающаяся, создающая много шума, хотя слышно, что они старались идти тише. Какие — нибудь оруженосцы или новобранцы. Другие так не ходят. Опытный воин идет спокойной и размерной походкой. Аккуратный стук в дверь поведал, что это ко мне.

— Да! Войдите! — первое, что бросилось в глаза, были отличные гномские доспехи, их несложно отличить, так делают только они, да и клеймо хорошо видно. Новые, без вмятин и царапин, еще начищенные до блеска. На поясах висели прекрасные клинки той же работы, что и доспехи, у одного простой длинный меч, у второго сабля. Ох уж эти богачи. Драться на клинках еще не научились, а уже, поди, ходят и свысока смотрят на других. Сам Генри покупал свой доспех по частям за свои деньги. Это потом, когда он уже был опытным воином, отец сделал ему подарок и купил меч и доспехи гномской работы. Купил за чудовищные деньги. Все это он продумал буквально за секунду. И уже собирался послать пришедших, как увидел лица. Это был Влад и Лекс.

— Сэр. Оруженосец Влад Чудной прибыл по вашему приказанию.

Влад

Не, ну это и рожа была у лейтенанта. Как у ошпаренного, ему как будто не хватало воздуха. Как только мы вошли, он обратил внимание на доспехи, в его лице я заметил удивление и злость, и только потом он нас увидел. Так я ему и доложил. Не собираясь выслушивать ничего. Первые его слова, как только он нас увидел, были:

— Кого вы ограбили? Кого вы ограбили, мать вашу!? Это была дуэль? Вы порезали каких — то молодых пентюхов в подворотне? Ну, отвечай же! — сначала он говорил тихо, как будто горло пересохло, а потом чуть ли не кинулся на меня. Степень полного обалдения сменилась на дикую ярость. Нужно было что — нибудь срочно сказать, пока он меня не убил.

— Никак нет! Подарок! — что есть мочи выкрикнул я первое, что пришло на ум, вытягиваясь по стойке смирно. Вот так и заметил к концу службы, что вроде и дембеля уже и сам командир нам брат родной, и мы его уже и не боимся, и приказы выполняем так, из вежливости, но когда командир не в духе, то буквально у всех и ремень подтягивался, и берет поправлялся, и пуговица застегивалась. И все это быстро и моментально, тело становилось по стойке смирно, наклоняясь вперед, расправляя плечи и вытягивая подбородок, и все это быстро и незаметно. Так и сейчас, встал по стойке смирно, сделал простоватое лицо и бодро по — телячьи выпятил глаза. Моя любимая фишка, когда меня пытались наказать, командиры только натыкались на этот взгляд и уже пытались думать, такой ли я тупой на самом деле. Так же получилось и с лейтенантом. Он, еще хрипя, прорычал мне в лицо:

— Подарок? — а потом до него дошел смысл этого слова. Из него как будто стержень вынули. Он посмотрел на Лекса. — И ему тоже? И мечи? Ты что, меня за дурака держишь?! — вот он опять стал распаляться. Нет, этого нам не нужно.

— Сэр, я могу все объяснить, — сказал Лекс за моей спиной. — Просто мы, когда таверну искали, мест не было. А потом решили найти себе место в верхнем городе, а там первая таверна была гномов. Мы зашли, а нам за ночь предложили десять золотых. А они там боролись. А Влад разозлился и туда к ним вышел. А тот, что против него был, сказал, что если Влад его хоть раз кинет, то он нам доспехи пехотные даст. Вот Влад с ним боролся, и они были на равных. И потом нам и комнату на пару дней дали и доспехи вот не успели одеть, как посыльный нас уже в таверне ждал и мы сразу к вам, сэр, — лейтенант стоял весь опустошенный, как — то по мере рассказа его голова опускалась все ниже и ниже, а плечи сутулились.

— Значит, говоришь, с гномом на равных боролся? И в подарок доспехи получили оба и мечи? И комнату забесплатно? — по его спокойному ироничному голосу я понял. Не поверил. Во время этого монолога, его правая рука тянулась к клинку, что лежал на столе. Как только я понял, что нас сейчас будут убивать, крикнул что есть мочи:

— Валим! — и толкнул лейтенанта в грудь, благо стоял в полушаге от меня. Да простит он меня потом, я хотел как лучше. И сваливать. Лекс — красавчик, просчитал ситуацию не хуже меня. Я видел только его тень, метнувшуюся к выходу в дверном проеме.

— Убью!!! — сзади кричал лейтенант.

— Влад, давай в таверну! — кричал мне Лекс, его лицо выражало озабоченность.

В этот день многие в славном городе видели удивительную картину. По улице бежали два воина, облаченные в доспехи, а за ними, сыпля проклятиями, с мечом наголо бежал рыцарь. Его золотая цепь прыгала на груди, выбившись из рубахи. Все это было очень странно, молодые люди бежали так, будто этот доспех совсем им не мешал. Правду говорят, страх удесятеряет силы.

Я бежал, стараясь шире ставить ноги. Меч болтался и все норовил влезть меж ног и поставить подножку. Пришлось взяться левой рукой за эфес, а в правую взять шлем. Дорога была уже знакома, поэтому мы, не медля, неслись в таверну, только там нам помогут и остановят этого безумца. Весь путь был где — то около шести километров, благо главные улицы прямые.

Люди, завидев нас, старались убраться в сторону. Конечно, приходилось оббегать лошадей с повозками, но нам везло, место проскочить было достаточно. Где — то с километра два я пробежал, совершенно не запыхавшись, полностью посвятив себя убеганию, так бывает, когда сильно уйдешь в себя. Это уже потом начал чувствовать усталость. А лейтенант не отставал, то, что он бежит за нами, можно было услышать по мату и проклятиям, несущимся сзади. Когда мы подбегали к воротам в верхний город, стражники попытались преградить нам путь, но я просто сшиб одного из них с ног плечом, надеюсь, он себе ничего не повредил. Ноги и руки к этому времени были как ватные, мне казалось, что остановись я и тут же упаду. Так тяжело мне не было даже на марш — бросках с полной выкладкой. Лекс бежал рядом, точно так же еле переставляя ноги. Внезапно он рассмеялся.

— Ты прикинь, какое у него лицо потом будет, когда он правду узнает? — Лекс задыхался, но сказал это. Я, конечно, понимаю, что финиш близок, но нужно дотерпеть.

— Береги дыхание.

Крики за спиной прекратились, что меня радовало. Хотя боевой пес, перед тем как кинуться на нарушителя, не рычит. Может и лейтенант сзади начал нас настигать. А вот эта мысль мне не очень понравилась, но желание повернуться посмотреть что там, меня не посетило, сил не было. Мы буквально ввалились в общий зал. Сев за ближайший стол и положив шлем на стул сбоку, откинулся на спинку. Пот лился градом, волосы на голове слиплись. Увидев девушку разносчицу, махнул рукой и попросил принести кувшин с морсом и три стакана, девушка сначала удивилась, но потом кивнула и пошла дальше. Все, что я смог, это сидеть и ждать, пока придет лейтенант. Гномы, что были в зале, удивленно на нас посмотрели и продолжили прием пищи. Прошло минут пятнадцать, прежде чем дверь открылась, и в нее, хромая, вошел лейтенант.

Он тоже был мокрый и уставший. Увидев нас, он хмыкнул, дернул бровью и заковылял в нашу сторону. Меч находился в ножнах, по крайней мере, убивать сразу он нас не будет. Присел на стул, налил себе морса и с наслаждением выпил.

— Рассказывай еще раз, — ну и я рассказал, все как было, и как получил доспехи. К нам подошел управляющий.

— Здравствуйте, сэр Генри, рады, что вы опять у нас. Может, что — нибудь будете заказывать?

Я посмотрел на лейтенанта удивленно. Ничего себе, оказывается, он тут некоего рода знаменитость, ведь точно известно, что управляющий так просто не подходит. Только к уважаемым людям или постоянным клиентам, судя по всему, сэр Генри тут котируется и так, и так.

— Здравствуйте, Олаф. Спасибо, пока нет. Ответь мне лучше на такой вопрос. Правда ли то, что мне сейчас говорил мой оруженосец, — указывая на меня кивком головы.

— Так господин Влад является вашим оруженосцем? Тогда понятно, понятно… очень достойный молодой человек. А про что вы хотите узнать, сэр?

— Про доспехи. Это правда, что он их выиграл в споре.

— Несомненно, сэр Генри. Даже мастер Ториус изъявил желание у него поучиться и до сих пор в восторге ходит, — ага, мастер Ториус — это, значит, тот судья. Хоть буду знать, а то имя сразу не узнал, а спрашивать позже, как — то неловко стало.

— Ох, ну я и дурак. Столько бежать за вами, — и рассмеялся, да и мы с Лексом тоже, такое приключение требовало снять напряжение. Олаф хоть и сам ничего не понимал, но тоже смеялся уже с нас. — А еще стражники эти ретивые, — сквозь смех сказал сэр Генри. — Я когда крикнул им уйти с дороги, какой — то умник мне древко копья под ногу поставил, я и свалился. Ох, и бегали они от меня, что те кузнечики. А нога — то моя болит. Поковылял я там, а потом смотрю, вы ж сюда — то прямиком и бежали. Решил уж зайти, вдруг и вправду ваши доспехи, — когда мы уже успокоились, лейтенант обратился к гному. — Олаф, а у вас все также можно отдохнуть по полной программе?

— Как в последний раз, сэр? — и дождавшись утвердительного кивка: — Да, можно.

— А проверенному клиенту в долг дашь?

— Сэр Генри, говорят, вы в битве стояли рядом с гномами и командовали сотней воинов.

— Да это так, — заинтересованно посмотрел на него лейтенант.

— Тогда сегодня для вас все бесплатно и для ваших людей, — указал он на нас.

— Ну, тогда все как обычно. Что мне то и им. Пошли за мной! Покажу вам, как надо отдыхать.

И мы пошли. Сначала лейтенант сказал снять доспехи, что мы и сделали у себя в комнате, тут, я надеюсь, у нас ничего не украдут. А потом спустились вниз по лестнице на пару этажей. Вот же гномы понаделали тут своих катакомб. Зашли в освещённое помещение. Небольшая комната с лавками по бокам и минибассейном внутри.

— Сэр Генри, здравствуйте! — молодой гном, еще безбородый вышел из дверного проема с дровами в руках.

— О, Лектор, сегодня ты! Отлично отдохнем. Цирюльник еще не пришел? — пожимая ему руку, сказал рыцарь.

— Пришел, уже ждет. Вы одежду тут кидайте. Вон простыни лежат. А мне тепла поддать надо, — и скрылся уже в другом проеме.

— А что здесь, сэр? — спросил Лекс.

— Здесь баня. Да вы такого не пробовали, ничего, скоро узнаете — заглянул за шторку. — Здравствуйте, Тант, да, сейчас подойдут, — я в это время просто офигивал. Водка, баня, борьба — да гномы это русские, только маленькие.

За шторкой сидел цирюльник, старый гном. Признаюсь, мне было немного страшно, ведь у него в руках была опасная бритва, но все же сел. Руки старого гнома были точны и легки. Я и не заметил, как меня побрили и постригли. Классное же это ощущение, без растительности на лице. Следующая комната была с тазиками с водой и тряпичными губками, я с удовольствием смыл с себя всю грязь, здесь, оказывается, есть жидкое мыло, мне его передал лейтенант. И только потом пришел черед баньки. Такая же, как и у нас. Обшитая деревом с разными уровнями и в углу стояла печь с камнями, сразу обдало жаром. Когда мы только зашли, лейтенант сказал покровительственно Лектору:

— Ты поаккуратнее, парни тут первый раз, надо чтоб не спеклись, — и они засмеялись. Ну смейтесь, смейтесь. Посмотрим, кто кого пересидит. Несмотря на свой небольшой возраст, я уже давно с малых лет каждую пятницу ходил с отцом в городскую баню. Потом еще с тренировкой ходили молочную кислоту выгонять, так что банщик я опытный, жаль только, что веников тут нет. Как только температура скакнула, Лекс вышел. Да, тяжело сразу в бане. Лектор вышел за ним, вернулся буквально через минуту.

— Все нормально. В воду окунулся. Травяной напиток пьет.

— Ты Влад как? Может, тоже выйдешь? — участливо спросил сэр Генри.

— А что? Разве тут жарко? Давай подливай! — ну что я могу сказать, я не высидел больше гнома, но высидел больше лейтенанта. Сидели мы по моим прикидкам минут сорок. Температура поднималась плавно. Лексу, наверно, надоело там сидеть, и он пытался зайти, но едва в него ударило жаром, как дверь захлопнулась. Уже весь красный сэр Генри вышел, ну а мне что, тоже тяжеловато и я за ним. Пропотел, продышался просто на ура.

Окунулись в воду в бассейне, и попили чая. Вкусного. Лекс сказал, что больше сюда ни ногой. Еще ждал приятный сюрприз, наша одежда была постирана, высушена, поглажена. Уже выйдя в общий зал, я испытывал еще одно чувство, чувство легкого голода. Но утолить мне его не удалось, едва мы сели за стол, как дверь в зал открылась, и вошел рыцарь в дорогой одежде, а за ним стояли две смутно знакомые рожи, сознание прояснилось, и вспомнил вчерашний вечер и эти две морды, которые я приласкал. Как только тот, что стоял сзади, увидел меня и прошептал рыцарю на ухо, я даже расстроился. Такой вечер загубили.

Глава 10

Рыцарь приближался к нам уверенными твердыми шагами. Мгновение и его перекошенное от злости лицо склоняется над столом. Без всяких слов он потянулся, чтобы взять меня за шиворот, я даже приготовился откинуть его руки, но меня опередил сэр Генри.

— Сэр Кодванс, что привело вас сюда и почему вы мешаете мне отдыхать? — голос, с которым он это все сказал, заморозил у меня все внутри, таким я его еще никогда не видел. По взгляду, которым его наградил этот самый Кодванс, ну и имечко, я понял, здесь и сейчас встретились два старых врага. Причем врага в самом прямом смысле этого слова. Есть такие крайности, которые чувствуешь чисто интуитивно с вероятностью сто процентов.

— Сэр Генри, — слово сэр он сказал, будто выплюнул, наверно не самого высокого мнения о моем командире. — Удивительно, что вы находитесь среди этих крестьян. Хотя, что от вас ожидать.

Костяшки командира побелели, челюсти сжались так, что я услышал, как скрипят зубы.

— Объяснитесь или мне придется вызвать вас на дуэль. А это ничем хорошим для вас не кончится, — да, этим голосом можно замораживать воду.

— Только не стоит меня пугать, если понадобится, я сам вызову вас на дуэль. И не побоюсь. Сейчас дело в другом.

— Тогда объяснитесь, а то я вас ну совершенно не понимаю, — в их речи было что — то шипящее, змеиное, они не смотрели даже друг на друга. Да, вот это называется явная нелюбовь.

— Сержант, что сидит с вами за столом, вчера вечером сломал нос моему оруженосцу и ударил по лицу моего племянника. Это должно быть смыто кровью. Причем все произошло в этом обеденном зале, и никто за них даже не заступился. Наоборот, их выгнали отсюда, и я не понимаю, как такое могло произойти, уважаемый мастер Ториус, — оба — на, а вот и начальство подрулило.

— Как так получается, что два смерда сидят тут, а уважаемые люди уходят прочь, и им даже не оказывается помощь. Я требую от вас, Ториус, извинений и компенсации. А тебя, урод, повесят как собаку! — это он уже мне.

Я не видел, как на это отреагировал мастер Ториус, зато видел глаза лейтенанта, его лицо представляло собой крайнюю степень язвительного вопроса: «Что ты мне еще не рассказал?» Видимо меня ждет взбучка за утаивание стратегически важных знаний.

— Вы, правда, так считаете, сэр Кодванс? — голос мастера Ториуса буквально промораживал изнутри, он был спокоен и в отличие от рыцаря прекрасно знал, что здесь произошло. — И именно поэтому Вы притащили столько народу в наше маленькое заведение? — и вправду, е-мое, как я сразу не заметил, слишком сосредоточился на рыцаре, за ним, помимо вчерашних двух, стояло человек пятнадцать, у некоторых на шее висели цепи.

— Да, мы были вместе, когда услышали о таком явном пренебрежении дворянской честью, я требую извинений и компенсации, естественно, денежной, — нагло улыбнувшись, сказал он.

— Да? А вы разве не знаете, что вчера произошло? Двое юношей, будучи абсолютно пьяными, как самая последняя босота, пришли в мое заведение. Смотря на их титулы, мы сделали небольшое исключение из правил и разрешили им у нас отдохнуть, что явно было ошибкой. Один из них стал приставать к разносчице, за что и получил от господина Влада по лицу. Второй, вместо того чтобы извиниться за своего друга, как подобает благородному человеку, стал его защищать и чуть ли не с мечом бросился на господина Влада, за что так же получил по лицу.

Это им еще повезло, и они должны были сказать спасибо ему за то, что он был ближе к ним и остановил безобразие. Иначе подоспевшие гномы просто бы их разорвали. Все деньги были возращены. В чем конфликт? Это вы не научили их культурному поведению в обществе, — гном говорил, как гвозди забивал, точно, четко, доступно и понятно, спокойным голосом, соблюдая правила приличия. Скорее всего, он уже не раз ставил таких оборзевших на место, а раз он еще у руля, то все заканчивалось успешно. Я даже расслабился после этих слов, откинулся на спинку стула, но стараясь не сутулиться, ведь, можно сказать, что это мой первый выход в общество.

— Да я… — только хотел кто — то из них вякнуть, как был остановлен рыцарем.

— Помолчи! — на него было страшно смотреть, видно ему рассказали что — то иное. — Это точно? — спросил он у гнома.

— Это абсолютно точно. Причем мне не хотелось бы выводить это все на публику, но раз вы сами сюда пришли и подняли этот вопрос, то я требую извинений и компенсации, причем денежной, — ну, мастер Ториус, ну и жук, во как открутил, его словами же и придавил. — И я хотел, чтобы вы выплатили компенсацию и нашему гостю, господину Владу, — тяжелая рука легла мне на плечо.

— Да, уважаемый мастер, я все компенсирую вам, но этому простолюдину нет. Вы имели право вмешаться, а он нет, — с ненавистью смотрел на меня этот рыцарь, как будто я виновник всех его бед. Не знаю, что хотел сказать гном, я, например, считаю еще себя не слишком сведущим, чтобы встревать своим языком в разговор крутых дядь, которые могут стереть меня в порошок, но гнома опередил сэр Генри, про которого, казалось бы, все и забыли.

— А с чего это вы решили, сэр Кодванс, что мой оруженосец не нуждается в компенсации за свою храбрость, за то, что не побоялся выйти один. Один против двух, — приторно сладким, таким, с издевкой, голосом спросил он, видимо, то, что он слышал, доставляло ему удовольствие, буквально до этих слов все стояли и слушали, но сэр Генри знал, как взбудоражить толпу.

— Это ваш оруженосец? У вас никогда не было оруженосца. Да вы смеетесь, он бывший закуп, хоть и сержант, только им выдавали эти тряпки! — тряпки? Не знаю, я уже как — то свыкся с этой одеждой, да, она была не самой лучшей и не то, что я хотел. Но неделя в закупах поменяла мое сознание в корне. Я был рад и такой одежде и такой обуви, особенно когда отмораживал пятки на том холодном полу в камере.

Настроение упало резко на минус, мне хотелось просто прыгнуть на него и порвать. В чувство меня привело сдавливание плеча гномом. Ох, спасибо, мастер Ториус, что не дали мне совершить сейчас глупость. Я постарался расслабиться, похоже, никто так ничего и не заметил, еще раз надо будет поблагодарить мастера.

— Потому, что мой оруженосец стоял со мной вместе на том фланге, потому, что именно его идея была выставить и поджечь преграду. Он дрался там до конца. И мне, особенно после случившегося здесь, ни капли за него не стыдно. Он прекрасно справился с руководством сотней, когда я убыл к лекарю и организовал помощь раненым, хоть и сам был ранен. Так что не вам о нем судить. Я ясно выражаюсь?

— Тогда дуэль! Оруженосец против оруженосца. Так можно за нанесенные оскорбления.

— Да? А разве мастер Ториус не сказал только что, что он их в буквальном смысле спас? Разве так отвечают спасителю?

— Не говорите ерунды. Он их прилюдно опозорил.

— Хотите услышать мой ответ?

— Да!

— Нет.

— Что нет?! — буквально прорычал рыцарь. — Все честно, оруженосец против оруженосца. Так всегда было. Вы просто боитесь.

— Да, боюсь, — голос сэра Генри был спокоен, он частенько был горяч, но сейчас выглядел как глыба льда. Странно, у меня никогда не было в голове мыслей сравнить человека с глыбой льда, но сейчас именно это сочетание приходило на ум быстрее всего. Рыцарь и его оруженосец заулыбались, чувствуя свою победу, но сэр Генри еще не закончил. — Я боюсь, что на еще одного прекрасного человека станет меньше. Влад еще не готов выступить на мечах против вашего оруженосца. Вы из дворянского рода и ваш оруженосец тоже оттуда. Он учен бою на мечах с детства. А выставлять опытного мечника против новичка, это ненормально. Ему нужен где — то год, тогда и приходите. А пока я не дозволяю, — краем глаза я косил на пришедших с рыцарем. Многие из них согласно кивали. Видимо такой ответ им понравился.

— Так нельзя, я настаиваю! — чуть не брызгал слюной рыцарь, лицо его покраснело, и он стал напоминать мне бурак.

— Хорошо, давайте они выйдут на кулаках. Как в нашем легионе и дело с концом, там и за честь можете расквитаться, — ох и доволен был сэр Генри, размазывая своего оппонента по всему залу. Я ведь легко побил их вчера, значит и сегодня смогу точно. Я не сомневаюсь, что здесь много очень порядочных и значимых людей города. Несомненно, сегодняшний разговор станет достоянием общественности.

— Эти крестьяне постоянно бьют морды друг другу, конечно, он в этом искусней!

— Вы боитесь? — ох, бедный сэр Кодванс, да про вас завтра точно анекдоты будут ходить по всему городу, думал я, глядя, как некоторые, уже даже не скрываясь, улыбаются. Да, два раза его укололи его же словами. Видимо поняв это, он начал кричать.

— Дуэль, здесь и сейчас. Дуэль!

— Господа, стойте! Стойте! Вы распугаете мне всех гостей! — мастер Ториус вовремя остановил их. — Как вы знаете, у нас, гномов, развито искусство борьбы, но люди это не жалуют, поэтому, чтобы решить ваш спор, предлагаю борцовский поединок. Раньше у нас это назывался священный круг. Считалось, что сама правда помогает и придает сил тому, кто борется за правое дело.

— Я согласен! Маркус победит его! — голос рыцаря был напыщенный. Ай да мастер Ториус. Ай да сукин сын. Как все провернул. Вот это талант, главное, самому не выдать себя и изобразить тупака.

— Да, это будет честно, только нужно обсудить детали. Проигравший завтра на балу сделает официальное извинение перед всем дворянским собранием. Вы согласны? — радостное предвкушение было в голосе сэра Генри, он не сумел его скрыть, но сэр Кодванс этого даже и не заметил.

— Да! Согласен! Все, вы не отвертитесь. Здесь много благородных людей. Они подтвердят, — и засмеялся. — Мой оруженосец знаком с борьбой, его отец нанимал ему инструктора из гномов за большие деньги. Запомните, техника победит силу. Ой, смотрите, ваш оруженосец наверно обосрался от страха, — и, похохатывая, потянулся со своей компанией за ширму. Куда их повела разносчица. Других гостей, как я заметил, тоже начали рассаживать, и я, по — моему, с тупой рожей переборщил. Ничего, сейчас я им покажу.

Как только они скрылись, мастер Ториус повернулся ко мне и сказал: — Так, сразу сделаешь то, что мне сегодня показывал, что б я в действии посмотрел, а потом что — нибудь новое. Давай иди, а мы поболеем за тебя. Хоть перекушу, а то с утра так и не поел. Сэр Генри, не волнуйтесь, парень знает, что и как делать, — я посмотрел на лейтенанта. Все же мой командир и должен меня отпустить.

— Давай, без победы, чтобы не возвращался, — похоже, что он совершенно не волновался или уже всех порасспрашивал про меня или все — таки доверяет мастеру Ториусу. Все повторилось, как в прошлый раз, быстро переоделся, размялся. Лекс куда — то испарился, но потом прибежал с мечами, завернутыми в одеяло. Молодец, решил перестраховаться.

Нас вызвали на середину. А противник — то мой далеко не слабак. Рост и вес, как и у меня, кое — где мышцы на руках вздуты, значит, занимается. Впечатление портили разве что надутые щеки и пивной животик.

Едва послышался удар барабана, он сразу понесся на меня, ни о каких полусогнутых коленях он и не слышал. Просто кинулся как зверь и как — то меня повалил. Потом еще раз. Я даже не сопротивлялся. Решил сделать интригу. После первого броска тот рыцарь прямо обхохатывался, радовался как ребенок. После второго восхвалял чей — то там род. Ну а третьего я ему сделать не дал. И началось, это было похоже на избиение младенца. Это когда ты опытный борешься против новичка. Тебе видны все его помыслы и движения, читаешь его как открытую книгу. Я не жалел его, бросал со всей силы. Наверно на пятнадцатом он и не смог больше встать.

Я чувствовал себя Карелиным, которого пригласили выступить в боях без правил, а потом его соперника, прославленного бойца без правил, уносили. Мастер Ториус объявил мою победу, и я пошел переодеваться. Крики рыцаря о том, что все подстроено, никто не слушал. Не было желания ни отдыхать, ни веселиться. Я видел, как другие рыцари подходили к сэру Генри, явно выражали восхищение. А тот светился как лампочка.

— … да вы все подстроили! На мечах он, видите ли, не может, не учен. Он ваш личный ученик! Такого сроду не бывало, что бы человек боролся как гном. Вы сговорились, вы хотели унизить меня перед всеми!

Мы с Лексом подошли к столу. Да, силен мужик, уже десять минут что — то вещает. Морда красная, в пятнах, изо рта чуть ли пена не шла. Я не слышал, что ему отвечали. Но явно что — то доброе, потому что лица двух старых знакомых прямо лучились радостью. Да и за некоторыми другими столами я видел улыбки на лицах. Видать сильно опростоволосился рыцарь. Ну и ничего, мерзкий он тип. По делам ему.

Зря мы все — таки подошли. Не желая мешать и вызывать на себя гнев рыцаря, мы остановились около стойки с барменом. Вроде все нормально, но мы не учли, что все здесь, так или иначе, разбирались в оружии. А дорогое оружие явно аляповато смотрелось на нашей, не пойми, какой форме. Тут — то нас и приметил глазастый паренек из окружения рыцаря. Подойдя к нам вплотную, он громко заявил:

— Почему тут в заведении присутствует простолюдин с оружием, — на секунду разговоры смолкли, даже рыцарь метнул взгляд на нас. Смотря, как поменялась его стойка, я понял, что он снова в игре.

— Да потому, что если ты парень не заметил, я являюсь капралом и состою на службе у его сиятельства эла Нектора, — голос Лекса был спокоен. — В городе военное положение, ты разве не слышал? Я, например, участвовал в бое с орками, поэтому я знаю.

Я сначала не понял в чем, собственно, дело. Но потом дошло. Не помню, где я это слышал, но оружие длиннее полуметра простолюдинам было носить запрещено, кроме, естественно, людей служивых и имеющих какие — то там разрешения.

— Ты обвиняешь меня в трусости? Я убью тебя! Дуэль!

— Ваши люди унижают благородных, сэр Генри, и должны быть наказаны, или он тоже ваш оруженосец? — Кодванс говорил так, будто уже выписал Лексу смертельный приговор.

— Нет, это не мой оруженосец, — спокойно ответил сэр Генри. — Но разве вы заступитесь за этого мальчишку, и не дадите ему расправиться с обидчиком? Или вы сами захотите с ним расправиться? — спросил лейтенант. Хоть я и не был тут рожден, но даже до меня дошло, что для рыцаря драка с простолюдином будет что — то типа правила плохого тона.

— Ха. Да его даже Ойрин заколет, как свинью. Ты посмотри, что у него за оружие. Мастера сабли у нас не живут. Ножны новые, рукоятка не стерта. Не удивлюсь, если он его взял за красоту. Хотя непонятно, откуда такое оружие у этого ничтожества. Поэтому дуэль завтра на рассвете перед таверной, оружие свое, — и, развернувшись, собрался уходить, как был остановлен словами:

— А с чего это вы решили, что вызывая меня на дуэль, вы определяете время и оружие? Вы что, забыли дуэльный кодекс. Да я ведь могу и напомнить, если надо, — вот оно, в Лексе проступило то, что он часто скрывал. Аристократичность. Именно этим словом я могу объяснить то, что я увидел. Из обычного парня с расслабленной позой, он превратился в уверенного, ничего не боящегося молодого человека. Прямая спина, расслабленные плечи, левая рука на эфесе, правая держится за пряжку. Взгляд прямой, голос уверенный.

Блин, вот бы мне так научиться, я даже попытался скопировать его, чуть — чуть. Удивленными этой метаморфозой были не только я, хотя я такое уже видел, но и все остальные.

— Что? — едва просипел Кодванс.

— Дуэль будет сейчас. Перед таверной. Оружие так и быть на ваш выбор. Не будем омрачать данный зал обнажением в нем стали с целью убийства, это будет оскорблением для хозяев. И секундантов не надо, мы все же в разных сословиях, — говоря это, Лекс уже спешил к двери на выход. Остальным ничего не оставалось, как идти, терзаемыми любопытством, за ним следом. Я тоже пошел быстрее, нужно будет подстраховать его, прикрыть спину. А дальше ничего такого и не было, пареньку просто дали в руки меч и вытолкнули в живой круг. Кодванс, чувствуя подставу, решил было на чем — то там настоять, но его просто обматерили.

Правильно, поздно уже что — то решать. Боя как такового не было. Была пара атак со стороны дворянина, но Лекс, не напрягаясь, их парировал и каким — то финтом, крутанув саблей, обезоружил противника, от чего воины, стоящие там, уважительно зацокали.

— Сдаюсь! — только и смог пробормотать парень с приставленным клинком у горла. Лекс загнал свое оружие в ножны и подошел к лежащему на земле мечу.

— Трофей, — сказал он и, подняв оружие, скрылся в таверне. Сзади слышались крики и ругательства. Точно, меча — то у пацана, а по — другому у меня язык не поворачивается его назвать, не было. Взял у кого — то.

Крики рыцаря о том, что все подстроено, никто не слушал. В конце концов, когда я вошел в таверну, этих любителей испортить настроение я больше не увидел. Подошел к Лексу, пожал руку, похлопал по спине. Наложив на тарелку еды и прихватив графин с вином, пошел в свою комнату, хотелось побыть в одиночестве. Что — то я устал, да и если посмотреть на себя со стороны становится понятно, насколько я изменился. И даже становится жаль того Влада…

Глава 11

Говорят, что человек высыпается тогда, когда сам просыпается, а не когда его будят, особенно, если его будят, выливая на голову ледяную воду. Меня, если честно, уже задолбали такие ранние неожиданные побудки: то заклинанием кто — то пройдется, то подъем, а теперь уже и вода. Да и за что?! Возмущению моему не было предела. Со злостью поднял голову из этого озера воды.

— Собирайся, мы съезжаем. Жду тебя за столом. И быстрее, у нас много дел, — на меня смотрел и улыбался сэр Генри, за его спиной стоял Лекс с виноватой улыбкой. Типа извини, не успел.

— А что, по — другому меня разбудить было нельзя? — язвительно заметил я. Блин, противно, вода стала стекать с подушки к ногам.

— Сегодня начинается твоя новая жизнь. Тем более что сейчас ты похож на прежнего себя, а не на ту размазню, что пошла вчера в номер тогда, когда требовалось сидеть и с достоинством принимать поздравления от не самых последних рыцарей и их оруженосцев. Поэтому сегодняшним вечером на собрании тебе не пришлось бы скучать.

— Где? — какое еще собрание, первый раз слышу.

— Так! Шевелись, давай! — и круто развернувшись, пошел прочь. Лекс виновато подмигнул и пошел за ним. Немного посидев, посмотрев ничего не видящим взглядом на стену, со вздохом начал собираться.

Я не знал, обижаться мне за такую побудку или нет. Да и тело совсем не хотело двигаться. Наверно у каждого было такое, когда сидел бы на теплой кровати и ничего не делал. Блин, хочешь не хочешь, нужно собираться. Принял упор лежа, начал делать отжимания, у меня всегда так, как в мультике. «Не знаешь что делать? Упал, отжался.» Потом помахал руками: пару двоек, троек, уходы, нырки, входы на броски.

Вчера я понял, что без этих умений я давно был бы уже трупом. То, что раньше для меня было как хобби, приняло другую — серьезную окраску. Но себя — то я знаю давно, знаю свои старые ошибки, то, чему раньше не придавал особого значения или от лени или от непонимания, открылось совсем с другой стороны, стали понятны многие слова Михалыча, моего тренера. Он всегда говорил, что правильное понятие того что мы учим, дойдет до кондиции в «пограничных ситуациях», ситуациях, в которых будет опасно. А раз я понял в чем ошибки, то требуется исправляться.

Прошла всего пара минут, а я уже упарился. Благо в комнате стоял такой же тазик с водой и полотенце. По — быстрому собрался, и так уже опаздываю, но ничего, это им месть за такую побудку классную. Одел доспехи, сейчас уже это как — то проще, быстро и не напрягаясь. Не знаю, в отличие от того непонятного, что давали нам перед битвами, этот доспех вселял в меня уверенность. Гордо расправив плечи и поправив шлем на руке, вышел из комнаты. Никто мой триумф не заметил, да и ладно.

В общем зале меня встретил один злой взгляд лейтенанта, Лекса не было. Спросить я его не успел, он сам ответил.

— Сейчас будет, садись, ешь, — перед самим рыцарем ничего не было, только бокал с напитком. А меня же ожидала миска каши, курочка и бокал с напитком, принюхался, это был компот.

— Что это? — моему возмущению не было предела. Всегда, когда мы с Лексом тут питались, была пара блюд на выбор. К тому же среди этих блюд никогда не было каш, особенно тех, которые своим видом напоминали нашу овсянку.

— Это, — улыбнулся рыцарь, сразу смекнув, о чем я, — теперь твой постоянный завтрак. Тебе нужно развиваться, расти. Каши самое то, на себе пробовал.

Умяв огромную миску каши и съев курочку, я даже почувствовал себя счастливым. Во время завтрака сэр Генри вводил меня в курс дела. Сегодня ближе к вечеру мы должны прибыть к графу. Будет торжественное собрание, где мы, как главные герои битвы, должны присутствовать. Говоря это, он скептически ухмыльнулся. Далее, чтобы там присутствовать, нужно быть одетыми в приличную одежду, ее купим у портного, у которого есть готовая продукция, и если бы не я, то все уже было готово. Ну да, я виноват, что он на нас кинулся. С мастером Ториусом он договорился, тот будет приходить к ним в зал, когда нужно будет.

— В зал? Какой зал? — недоуменно спросил я.

— Увидишь, — отмахнулся он. А потом пришел Лекс у него в руках был какой — то тубус для бумаг и перо, неужели я буду писать что — то. — Кстати, теперь Олекс мой личный адъютант. Так то, — с довольным видом сказал сэр Генри. — Смотри, вот это твои бумаги на то, что ты становишься моим оруженосцем. Все готово, осталось только одно но… Прозвище Чудной, это не то, что нужно. Оно может использоваться в повседневной жизни, но для заполнения официальных бумаг оно не подойдет. Я хотел бы записать твою фамилию, но не знаю ее, и Олекс не знает. Ты понимаешь, о чем я? — заглядывая мне в глаза, видимо озаботившись моим отсутствующим видом.

— Да, сейчас, — невпопад ответил я. Моя фамилия Миронов вряд ли подойдет. Она будет странная и непонятная для окружающих, у которых непонятные имена для меня до сих пор. К счастью пришло воспоминание, как называли когда — то моего деда, Евгения Семеновича, ветерана — разведчика. Его называли Бояр. Как когда — то рассказывал мне отец, потому что он, когда злился, клал всех направо и налево. Не раз из — за линии фронта на одном упрямстве выходил. Так и назвали Бояр, потому что, бо ярый. Это воспоминание к счастью пришло вовремя, возьму это прозвище, слышится нормально, да и деда я очень любил, надеюсь, не посрамлю его.

— Запишите Бояр, — спокойно сказал я, ожидая реакции. Но ничего не было. Лекс все так же с интересом следил за манипуляциями сэра Генри.

— Так, распишись здесь, — указал на место напротив моей фамилии и имени. Так — так, пробежавшись глазами по буквам, прочитал, что я, Влад Бояр, являюсь оруженосцем сэра Генри Вайса. Простая бумажка без лишних слов. О! Грамота! Так такие документы тут называют. Было еще две грамоты, точно такие же, все — таки, несмотря на полунищее положение крестьян и горожан, бюрократия, какая — никакая здесь есть. Единственная неприятность для меня была в том, что я никогда не писал гусиным пером, и вряд ли у меня получатся такие же красивые закорючки, что и у лейтенанта, тем более в доспехе. Аккуратно взял перо, обмакнул в баночку, прижал к краю, чтобы ничего не капало. Сэр Генри и Лекс внимательно следили за моими действиями.

— Ты вообще писать умеешь? — спросил Лекс. — Ты перо берешь, как будто это змея ядовитая.

— Умею, — буркнул я. — Просто вы так смотрите и мешаете. Не смотрите, — они переглянулись и заржали. Блин, как будто они могут понять, что для меня это очень сложно. Рассказывали, что пером таким запросто можно кляксу поставить. К счастью подошел мастер Ториус, чтобы узнать чего они гогочут, а я сижу с таким грустным видом. Когда Лекс объяснил ему мои затруднения, то тот произнес с осуждением:

— Да вы что, я знаю, многие люди не умеют писать, ничего, Влад, научишься еще, — попытался утешить он меня.

— Да умею я! — блин, нервы ни к черту. — Да я просто не хочу чернилами замарать грамоты.

— Да, попробуйте тогда этим поставить роспись, — протянул он мне с невозмутимым видом футляр. Я открыл его, а там находилась перьевая ручка. Ничего себе.

— О, другое дело, — вмиг повеселел я. Ничего выдумывать не стал, расписался своей обычной росписью. Пускай гадают, что за закорючки. Аккуратно положил ручку в футляр и протянул гному. — Спасибо, мастер Ториус. Скажите, а где можно такое же чудо приобрести.

— Как где, у нас за таверной магазин с нашими достижениями. Можете смело заходить, — в этот момент в дверь вошли какие — то седые гномы, от чего мастер Ториус изменился в лице и, попросив прощения, пошел к ним, приветствуя, призывая куда — то за бар, туда, где были бани.

— Ну и мы пошли, нечего рассиживаться.

Прекрасное место подумал я, когда выходил на улицу, мы еще вернемся.

Самое важное было прийти в соответствующем виде, поэтому пошли к портному. Маленькому лысоватому мужчине лет сорока. У него была действительно большая мастерская. Такая же, как и таверна гномов по размерам.

Первый этаж составляли манекены с различной одеждой: мужская, женская, для балов, для боя, также поддоспешники, отдельно секция с обувью. Я выбрал парадный костюм, который был подписан как форма Панора. Удивительно, но там были первые штаны с ширинкой, которые я увидел в этом мире, и гимнастерка, так напоминавшая ту, что носили в Великую Отечественную. Сверху застегивалась на пуговицы, материал то ли шелк, то ли бархат, я не знаю. Ткань мягкая и красивая, на плечах вышиты узоры, плюс на груди были два кармана. Также выбрал мягкие полусапожки. Все черного цвета.

Смотрясь в небольшое зеркало, кстати, первое мною увиденное в этом мире, я увидел молодого уверенного в себе человека со злым взглядом. Да, я сам себе понравился. Только чего — то не хватало. Подшивы! Точно! Аккуратная белая окантовка была бы, пожалуй, еще лучшим дополнением.

— О, молодой человек, вас не узнать даже! — воскликнул портной, выбегая ко мне. — Знаете? — походив вокруг и посмотрев на меня, он сказал. — Как на вас шилось, даже убирать ничего не надо. Это новая модель, сшита буквально неделю назад, как вам, сэр Генри? Это взорвет нашу элиту. Вот, возьмите к ней еще ремень, — продергивая ремень в шлейки, я думал, как странно, что тут и шлейки есть для ремня, ни у кого раньше не видел. И по фигуре подошло. И бляха без вычурностей, как я люблю, простая, квадратная, плоская.

— Знаете, что? Я вам покажу, — портной бегал, как будто его наскипидарили, — я вам покажу, что послужило началом этому костюму, и достал сверток из — под стола. — Представьте, мне перед самой осадой города принесли. За огромные деньги купил. Привезли незнамо откуда. Когда он раскрыл сверток, у меня даже перед глазами помутилось. Там лежал моя дембельская форма. Я ее узнаю где угодно и в каком угодно состоянии, сам шил, не покладая рук. И можно было бы вежливо спросить, но меня переклинило, я схватил портного за воротник и развернул к себе.

— Где взял, урод! Колись, кто принес! — я не замечал, что кричу на русском. Спас портного сэр Гэнри. Повиснув на руке и дав под дых. Когда я его отпустил, из подсобки выбежало трое крепких мужиков с мечами наголо.

— Ты что творишь, — прорычал мне прямо в ухо рыцарь, что немного отрезвило меня.

— Это! — указал я на форму. — Мое! Форму украли, — притянул я к себе камуфляж. — Где берцы? Где берцы! Бл..! — я опять перешел на русский. То, что казалось мне давно потерянным, оказалось, совсем рядом. Напомнило мать, отца, сестренок. Друзей. Сердце защемило, глаза защипало.

— Уйми его, рыцарь, или я ему язык вырву! — подбежал один из охраны. Не стоило ему это говорить, да и подходить, когда сэр Генри меня отпустил, ему точно не стоило. Боковой в челюсть, мой самый сильный удар, доказал ему это. Другие охранники стояли около портного по бокам, тот все еще смотрел вокруг шальным взглядом, видимо не часто его хватал за шкирку. На того что слева бросился я, ему хватило пары ударов.

Правого взял Лекс, появившись сбоку и вырубив. По крайней мере, когда я повернулся охранник уже лежал без чувств. Правда, затрещина от рыцаря заставила мое сознание помутиться.

— Я спокоен! — поднял вверх руки с раскрытыми ладонями, чтобы не получить еще раз в пачку.

— Тогда объясни, что ты тут устроил! — вид рыцаря не оставлял сомнений, если причина будет не так важна, он меня просто удавит.

— Я не крестьянин и не знаю, как очутился в закупах! Последнее, что на мне было — эта форма, — показал я на стол, — и берцы. Где берцы?!

— Вы меня убьете? — прошептал портной. — Генри, ты же знаешь мою семью!

— Бонг, никто не собирается тебя убивать! Ты сдурел! Так, выйди отсюда! — крикнул на меня рыцарь. И я вышел на улицу. Нужно было продышаться. Сердце бухало в груди, тело потряхивало то ли от адреналина, то ли от эмоций. Я оперся о каменную стену плечом и прикрыл глаза. Теплота стены, за день нагретой на солнце, мерный шум улицы потихоньку успокаивали меня. Никто не обращал на меня внимания, все занимались своим делами. Спешащие куда — то служанки с большими корзинами. Мерно бредущие куда — то дамочки с веерами, было видно, что палящее солнце доставляет им неудобство. Могли бы зонт взять, а, да, у них — то и зонтов еще нет. Понятно, средневековье. Потом мысли опять прыгнули на портного. Видно же, хороший мирный человек и мастер к тому же знатный, а я так на него набросился. Нужно быть сдержанней. Однозначно. Из — за таких неловкостей нам становится стыдно настолько, что даже и рассказывать про такое никому не захочется. Долго заниматься самобичеванием мне никто не дал. Дверь открылась, и Лекс позвал меня внутрь, в глазах его была тревога.

— Нормально все, — сказал я. Пришли мы в кабинет портного. Там на стульях вокруг стола сидел смотрящий исподлобья портной, мастер Бонг. Я прочитал вывеску, когда стоял на улице.

— Присаживайтесь, Влад, — сказал мне мастер Бонг. После того как я присел, он продолжил. — Мы с сэром Генри обговорили эту ситуацию и решили ее замять все же в виду открывшихся обстоятельств, я не могу судить вас строго и поэтому давайте замнем, будто ничего не было. Хорошо?

— Нет, — ответил я.

— Нет?! — хором сказали и рыцарь и портной. Я собрался, глубоко вздохнул и встал.

— Мастер Бонг, извините меня, пожалуйста, за недостойное поведение и причинение вам вреда. Я очень сожалею. Простите и вы меня, сэр, за мое недостойное поведение, такого больше не повторится, — и присел, уперев взгляд в стол. Лицо пылало — это я чувствовал точно.

— Вот видите, все разрешилось. Сэр Генри, не нужно быть требовательным к парню, такое могло со всяким случиться, — похоже, мастер Бонг имеет определенно отходчивый характер. — Тем более у меня есть к нему пара вопросов, думаю, со всем этим мы разберемся, и не будем тянуть. Скажите, Влад, откуда у вас такой материал, и где можно достать еще, — ага он явно озаботился, чтобы узнать, откуда такой нестандартный фасон и ткань, на этом можно сыграть.

— Такой здесь больше нет, — глухо ответил я.

— Как жаль, а ведь это просто прорыв. Удобная, незаметная, такую форму бы покупали, — похоже он и вправду мастер, глядя на него, я наверно впервые увидел настоящего фаната своего дела. Он ради него попытался забыть мою несдержанность и свой страх. Теперь его глаза выражали неподдельный интерес и будто светились изнутри. — А как сделано? Хорошо подобрано и добротно сшито.

— Знаете, я бы мог помочь вам, — сказал я. — Если вы дадите мне лист бумаги, я предложу вам парочку новинок, — мастер Бонг, да и сэр Генри смотрели на меня скептически. Но все же передали мне чистый лист и что — то типа карандаша. — Что именно вас интересует? — я был прощен, и чтобы ничего между нами не лежало, требовалось показать для мастера что — то новое и неожиданное, что бы это происшествие показалось ему простым мелким недоразумением.

— Что — нибудь к штанам давайте.

— У нас они называются брюки, — я никогда не был художником и нигде не учился. Но в дембельском альбоме рисовал не только себе, но и друзьям. Поэтому обычную рубашку я нарисовал довольно быстро. Так же я вспомнил девушек, что изнемогали на жаре и нарисовал сарафан и шляпку с широким козырьком, что так любили женщины и вдобавок еще и зонт легкий, который защищает не от дождя, а от солнца. Мне никто не мешал. Обведя все линии и подправляя, понес на проверку мастеру Бонгу. Тот буквально прошелся по эскизам и все понял, глаза его загорелись. Единственное, что он не понял, это зонт. Но когда я объяснил, он был буквально в восторге. Я понял, я прощен.

— А Вы Влад еще можете мне что — нибудь подсказать?

— Конечно, могу, но есть одно но.

— Какое? — простодушно поинтересовался мастер.

— Эскизов много и все они у меня в голове. Но я готов ими с вами поделиться, скажем, за одну десятую от продаж этих изделий.

— Одну десятую?

— Да, только за ту продукцию, что будет сделана по моим эскизам. А брать ее будут, — заверил я его доверительным тоном. Может это, а может, что — то еще заставило его согласиться. Он взял самописку, как называли ручку, что давал мне гном. И аккуратным почерком начал писать. Я мельком взглянул на сэра Генри. Тот смотрел мой эскиз, а потом кивнул. Дескать, все хорошо.

— Мастер Бонг, я отлучусь ненадолго, пока вы тут все оформляете. Хорошо?

— Да, да конечно, сэр Генри. Вы потом заверите? — указал он на лист.

— Не сомневайтесь, — и вышел. Документ составили в трех экземплярах. Я расписался. От нечего делать попросил тонкую иголку и кусок белой ткани на подшиву. Я, конечно, таким раньше не занимался, воротник другой, но получилось неплохо. Если честно, я немного прифигел от таких дел. Все составили быстро и без проволочек. Оформили быстро, никаких раскачиваний и обдумываний, есть интерес в этом направлении, и они его сразу реализовали. С такими людьми можно иметь дело.

Как раз после этого пришел сэр Генри уже одетый в парадный костюм. Поверх свободной белой рубашки был одет кожаный жилет, штаны тоже кожаные, бляха на ремне массивная. Волосы за спиной стянуты в хвост. Да, брутальный тип. Лекс был одет как я, только в коричневый цвет. Посмотрев на нас, сэр Генри попросил мастера Бонга сделать Лексу так же как и у меня подшиву, на что тот лишь развел руками, указывая на меня. А я‑то что, пять минут и Лекс уже поправляет рубаху на себе, а я пристегиваю меч на пояс. Мы вышли на улицу, а там нас уже ждала карета.

Глава 12

Сев в карету на потертое кресло, я почувствовал даже какое — то прикосновение к цивилизации. Меч, правда, зацепился и сбил настрой, но вроде ничего, поправил. Только карета тронулась, как меня по старой привычке потянуло «зарубиться», пока едем, но этого мне не дали сделать. Только откинулся на спинку сиденья, как получил тычок локтем под ребра от Лекса.

— Чего? — не понял я.

— Того, — протянул сэр Генри, задумчиво смотря в окно. — Ты знаешь, что ты сейчас сделал?

— У мастера Бонга? — скривился я. — Да. Нехорошо и некрасиво получилось, — почувствовал опять укол стыда я. — Но я вроде все решил нормально, вроде все хорошо, — и правда, закончилось лучше, чем начиналось. После подписания контракта, когда спускались, мастер Бонг сказал, что прекрасно меня понимает и так как мы партнеры, то вернет мне мою форму чуть позже, когда досконально изучит все что сможет. На том и порешили. Еще уточнил у него имя торговца, который ему доставил форму. Это был некий Эйвери Губс.

— И это тоже. Но разговор не о том сейчас, ты находишься перед своим сэром. Ты должен проявлять уважение, а ты мало того, что устроил в мастерской непонятно что, так и еще сейчас собрался развалиться, как мне кажется спать.

— Не, ну а как правильно — то? Что мне, пока мы в карете едем и сидеть как статуя? Я понял, уважение и все такое, но где я вас не уважаю? — недоуменно спросил я. — Я вас очень уважаю. Вы отличный командир и воин. И я очень хочу у вас чему — нибудь научиться.

— Ты не понял… — поморщился рыцарь. А я явно почувствовал его раздражение. — Вот, Олекс, скажи, а почему ты сейчас не влез в разговор?

— Потому что мой господин общается со своим оруженосцем, и не мне его перебивать или мешать. Мне это просто не положено, — склонив голову по окончанию разговора, как робот сказал Лекс. Холодно и без малейших эмоций.

— Вот! Вот видишь. Уважение проявляется не только в том, какие ты чувства испытываешь к человеку, но и как ты с ним себя ведешь. Понимаешь?

— Да, эл, — скопировав кивок Лекса, произнес я.

— О, другое дело. Влад, ты умный парень, ты же видишь, сейчас читать и заучивать книги по этикету я тебе не могу, как и научить тебя танцевать и вести себя в обществе. На это просто нет времени. Поэтому ты должен понимать, ты должен уловить основную мысль поведения, быть в серединке и не выделяться своим незнанием. Итак. Твоим сюзереном является граф Нектор. И я твой сэр. Сейчас ты подчиняешься только мне и графу Нектору. Потому что именно из его рук я получил рыцарские шпоры и цепь. Когда он войдет в зал, его представят, там и посмотришь, как он выглядит. Кстати, именно когда он зайдет, вы должны закончить все разговоры и дела и повернуться лицом в его сторону. Ясно? — мы с Лексом коротко кивнули.

— Хорошо. Следующее. Мне сказали, кого — то будут награждать, чем и как — неизвестно. По крайней мере, объявят об этом на весь зал. Не волнуйтесь, спокойно и с достоинством идите. В конфликты не вступать, Вас явно будут вызывать на драку. Но сами не нарывайтесь. Что еще? Ах, да! Хотя подразумевается, что там будут присутствовать лишь мужчины, это не так. Такие мероприятия проходят как поиск перспективных женихов, налаживание связей и новых знакомств, поэтому там будет присутствовать очень много дам, не ударьте в грязь лицом. Еще там будут присутствовать чины из администрации, видные купцы, мастера. Кстати, мастера приравнены к дворянам, как ученики магов и оруженосцы. У них на одежде будет бляха с символом мастерства. Как у мастера Бонга, — точно, помню, была такая странная заколка, я еще думаю, зачем она ему. — Поэтому даже если вам что — то не понравится, молчите. Тебя, Влад, это касается особенно.

Так за инструктажем и прошла поездка. Я слушал внимательно, стараясь ничего не упустить, потому что даже неверную информацию можно проанализировать и сделать выводы. Я так понял, сэр Генри хотел сделать из меня этакого мушкетера, как из фильма. Ну, это — то я смогу, не забылись слова еще любимых исторических фильмов. Карету во двор не пустили, пришлось выходить. Суровенько тут. Стоят стражники. Все в железе, морды кирпичом, те, что около самих ворот, с арбалетами. Сэр Генри молча протянул какие — то бумаги. Ждем еще буквально десять секунд, и нас пропускают.

Замок или дворец, как это назвать, я не знаю. Скорее всего, замок. Он был хорош — прямо давил своей мощью. Высота метров двадцать, узкие бойницы вместо окон, казалось, он может хоть сейчас выдержать длительную осаду. Дворецкий на входе провел нас на второй этаж и остановился перед большой дверью, из — за которой слышались голоса и музыка.

— Стой, — сказал сэр Генри уже приготовившемуся дворецкому. — Проведи нас через малые двери, не хочу привлекать внимания.

— Да, сэр, проследуйте за мной, — ну и чопорный голос у этого старика, прямо мурашки по коже. Я сначала не понял, почему нельзя было сразу сказать куда надо, но едва мы прошли метров десять, как свернули к той самой малой двери. Отодвинув ткань напротив двери, я увидел небольшую оранжерею, где росли различные цветы и растения, пару лавочек. Скорее всего, место для уединения. К счастью для нас никого не было. Сэр Генри повернулся к нам.

— Сейчас пойду я, вы же выждите. Если надо будет, я вас сам найду. Давайте, удачи, — и ушел. А для меня как раз настал момент, которого я так долго ждал.

— Ах, ты, жучара! Решил, раз лучше меня мечом владеешь, то все, ты теперь станешь оруженосцем у сэра Генри, — скривив рожу, сказал я, от чего Лекс изменился в лице, мотая головой в стороны. — Да, да! Ты даже оделся как я. А сэр Генри заставил еще меня тебе подшиться. Я тебе подшивал. Оруженосец, всего лишь адъютанту. А как ты себя в карете вел. С достоинством, не то, что я. Ты был мне как брат, — эти слова я просто выпалил как из пулемета. И рассмеялся. Не знаю, я довольно плохой актер, по крайней мере, у нас меня раскусили бы на явном переигрывании, но Лексу хватило и этого.

— Опять твои шуточки! Я уже было поверил, идиот! — и в плечо мне прописал. Ух, больно, потер я место удара. Вроде паренек — соплей перешибешь, но нет, внешне легкий тычок добил прямо в кость.

— Спокойно, спокойно, — только и смог сказать я. — Ты ж молчишь. С загадочным видом, таким ходишь. Я адъютант, я адъютант. Ни привет, ни пока.

— Да просто некогда было. Сейчас расскажу.

Лекс

Этого мальчишку было победить проще простого. Пусть я сам далеко не мастер в бою на мечах, но мне давно говорил отец, что к сабле у меня предрасположенность. И проводил дополнительные занятия. Пока мог…

Так что победить проблем не составило. Нехитрым движением выбить меч и заставить сдаться. Долго вести эту импровизированную дуэль я не хотел, чтобы никто не видел моих секретов. Чужой клинок стал для меня приятным дополнением. Не все же Владу деньги иметь. Нужно и мне как — то зарабатывать. Говоря: «Трофей», я имел в виду, что согласно дуэльному кодексу, я мог бы даже раздеть его. Хотя конечно так уже давно никто не делал.

Клинок был хорош. Тянул где — то на пятьдесят золотых, но думаю, это чей — то фамильный и можно будет цену его поднять. А сэр Генри все же популярный человек. Я уверен, не только благодаря навыкам бойца, наверно еще что — то есть, нужно узнать больше. Когда поток желающих поздравить иссяк, мы наконец — то начали есть, еда, конечно, остыла, но все равно было вкусно, особенно после той бурды, что давали в камере.

— Ты неплохо фехтуешь, — слова рыцаря стали неожиданностью, так что я едва не подавился вином.

— Спасибо, сэр Генри, ваша оценка очень важна для меня. Хотя я и не такой прекрасный боец.

— Но у тебя великолепные способности. Не расскажешь, кто тебя учил?

— Извините, сэр Генри, чуть позже, если позволите. Я пока не готов открыть это, — бросил взгляд на рыцаря, тот смотрел на меня.

— Да? Ну ладно. Расскажи, чем ты собираешься заниматься? Скорее всего, нас расформируют. Даже не скорее, а точно. И кем ты себя видишь после этого?

— Даже не представляю, — похоже, он хочет что — то мне предложить. Нужно помолчать, сам скажет.

— У меня наконец — то появился оруженосец и теперь меня, несомненно, повысят. Опала кончилась. И я думаю, мне нужен молодой и сообразительный помощник, особенно тот, который неплохо пользуется оружием. Что скажешь?

— Почему вы не используете Влада? Обычно так и делают, имея в одном лице и оруженосца, и адъютанта, — это и правда так, никто не хочет приближать к себе посторонних людей.

— Ты же знаешь, я сам из простых, у меня есть только свой меч, да умение его применять. До этого я был бойцом — одиночкой, но в свете последних событий я понял, что мне требуется стать сильнее, много сильнее, а в хорошей компании это сделать намного проще, — почему — то решил разоткровенничаться рыцарь.

— Я согласен! — да, служить такому человеку не зазорно. Это будет полезный опыт, из которого можно будет извлечь выгоду.

Внезапно дверь открылась. В проеме появился темный силуэт, который сразу оказался перед нашим столом.

— На! — выкрикнул молодой парень лет двадцати. И бросил на стол кошель с деньгами. Судя по характерному перезвону монет, это была не медь.

— Тебя что, парень, манерам не обучали?! Или мне тебя на голову укоротить?! — рыкнул рыцарь. Парень от такой встречи вздрогнул, похоже, он только сейчас понял, что совершил. — Ну чего ты молчишь? — уже явно беря себя в руки, сказал сэр Генри. Похоже, сегодняшний день для него — это просто день потрясений. Он и так, можно сказать, держался хорошо, а тут какой — то барончик мешает ему делать свои дела. А я взял кожаный кошелек, что оказался у нас на столе. Скорее всего, золото и я даже догадываюсь за что, за меч, который стал моим трофеем, и над которым кто — то громко сокрушался.

— Я… я… Я хочу забрать свой меч, — проблеял парень.

— Что? Какой меч? Тут, твоего нету ничего! Свободен! — не терпящим возражения тоном сказал сэр Генри.

— Сэр рыцарь, простите мне мою горячность, это просто наше фамильное оружие, а я не мог отказать в просьбе, — просто умоляюще смотрел он на рыцаря.

— С этим не ко мне. Его трофей, с ним и разбирайся. Всего доброго, — он поднялся из — за стола. — Ты, Олекс, тоже закругляйся. Завтра рано вставать, — поправил ножны и пошел прочь. К этому времени уже и в зале практически никого не осталось.

— Присаживайтесь, эл, нам есть о чем поболтать, — с улыбкой указал я на пустующий стул барону. Сейчас придется проверить то, к чему меня готовили все это время…

Влад

— Ну а с утра я встал, хотел заказать еды, а сэр Генри уже там, — развел руками Лекс. — Ты уж извини за такую побудку.

— Да ладно, меня сейчас волнует то, что произойдет на приеме, — указал я на арку, в которой виднелись праздно одетые люди. — Пошли, разворошим это змеиное гнездо, — радостно сказал я. Да, я волновался, сердцебиение увеличилось, кровь прилила к лицу, хотелось действовать.

— Змеиное гнездо? Это же… — договорить Лексу я не дал.

— Давай, пошли, — схватил я его за локоть и потащил к проходу. — Это было образно, слова из какого — то боевика, не помню из какого.

— Что?! Отпусти меня, Чудной! Помнешь все! — громким шепотом произнес Олекс.

— Давай, десантируемся, — уже перед самым выходом в зал локоть я отпустил. И время выяснять отношения не было. Зал двадцать на тридцать. Потолки метров по шесть. Стены какого — то бежевого цвета, приятный, неяркий свет от магических светильников в форме шариков, что висят под потолком. Различные люди держатся кучками по социальному статусу. Сразу видно, что с семействами, вокруг важно стоящих элов, крутились дочери, жены и наверно вассалы, не знаю, но ощущение такое складывается. Множество разносчиков с подносами, на которых стоят бокалы. Да уж, мир другой, а представление о комфорте везде одинаковое. Задумавшись, я и не заметил, как Лекс оказался предо мной.

— Влад, давай пройдем в зал. Я не хочу, что бы нас раньше времени видели, — да, нужно слиться с толпой.

— Да, точно, — напустив на себя возвышенное состояние и радушную улыбку, пошел в зал. Когда мы дошли до стола, я взял бокал и наконец — то расслабился.

Лекс

Здесь мы все равно на виду, чтобы слиться с толпой, надо ею стать. Присоединиться к какой — нибудь группе, стать ее частью. Вдвоем мы сильно заметны. Дворяне стоят семьями, с ними если не знаком, то и не станешь в круг. Один я бы еще смог, но с Владом нет. Гномы тоже отпадают, хотя там видны знакомые лица. Ага, вон невдалеке стояли рыцари с оруженосцами, они оккупировали столы с едой. Рыцари отдельно, оруженосцы отдельно. То, что нужно. Видя идущую девушку с подносом, на котором уже был установлен кувшин, я понял, вот он — шанс.

— За мной, — Влад тоже смотрел в ту сторону и поэтому сразу же двинулся следом. — Я это возьму, — взял я кувшин у девушки с подноса, улыбнувшись ей. И буквально врезавшись в оруженосцев возле стола, сказал:

— А вот и вино! — сделал я вид как будто навеселе, ответом мне был радостный гул. Некоторые дворяне посмотрели в нашу сторону, поморщившись. Но оруженосцам было как — то все равно.

Вообще нормы морали, принятые в обществе, были к рыцарям и тем более к их оруженосцам более снисходительны. Им многое прощалось, и на многое закрывались глаза, а все потому, что их долг был погибнуть чуть что. Своим приходом с вином я как бы сказал — я свой. Ну а дальше мы с Владом пристроились чуть сбоку, у стола и никто не обращал внимания. Все же не зря меня учили, пронеслось в голове. Есть нам тоже хотелось. Во время еды говорили обо всем и ни о чем. О каких — то девках распутных, об обучении, разные истории, как, кто и сколько орков зарубил. Приходилось и смеяться, и поддакивать и грустить где — то. Хорошо, что и Влад не растерялся, смеялся со всеми, молчал, когда надо, сам пару шуток сказал. Незаметно людей прибавилось настолько, что было тяжело ходить.

— Ого, сколько собралось. Яблоку негде упасть. Это такой оборот речи, — заметив недоумевающие взгляды, сказал Влад. — Людей очень много собралось.

— Это да, сегодня необычно много гостей. Собрали всех кого можно. Даже гномов, — это сказал Правд. Хороший парень, судя по разговору, в этой компании его уважали и прислушивались. — О, смотрите, наши прославленные дуэлянты пришли, — со смешком сказал он, кивая на наших вчерашних соперников. Все остальные поддержали его, видно наши противники не имеют тут большого авторитета.

— Ну, их вчера здорово опустили, будут знать, как перья свои распускать. Я бы тем парням спасибо сказал, если бы только увидел. Жаль, меня там не было, но Людвиг, конечно, рассказывал, что там было настоящее представление. Кстати, оруженосцы Вайса должны быть тут, давайте их поищем.

И все смотрели и искали, а мне становилось не по себе, ведь мы стоим рядом. Я так понимаю, что из тех, кто стоял с нами, никто в таверне не был. Уже и Правд интересовался у подошедших, кого благодарить. За что был обруган.

— Если бы они пришли сюда, мы их уже вызвали бы на дуэль. Им просто повезло.

Я отвел Влада за спины других парней. И хоть мы ничего не видели, но все прекрасно слышали. Влад просто светился от счастья, и как я видел, еле сдерживал, чтобы не засмеяться во весь голос.

— Эй, а почему ты смеешься над словами Ойрина?! — сказано это было достаточно громко. В трех шагах от нас стоял парень и указывал на Влада пальцем. Не получилось. Пусть Влад выпутывается, у него есть странное умение выходить из таких дел с выигрышем и что главное — невредимым.

Влад

Нет, ну честное слово, просто какой — то цирк. Компания оруженосцев, с которыми мы общались, мне понравилась. Куда вся спесь делась, непонятно. Оказалось, что в основном это ребята из простых. Мы общались, смеялись.

Особенно прикольно стало, когда мы начали в толпе высматривать себя. Лекс, молодчага, влился в компанию, как какой — нибудь шпион из фильмов, чисто и незаметно. А так как молодых людей в этой части зала было порядочно, то наше появление было воспринято как должное. А потом пришли и наши вчерашние соперники, назвать их врагами у меня даже язык не поворачивался. Не такой уж и грозный у них вид. С ними пришла и группа поддержки в количестве лиц так восьми. Над ними стали подшучивать, а те отвечать в ответ. Я даже от одного услышал, что была применена магия. Если бы Лекс меня не отвел за спины, нас бы сразу попалили. Да и все равно попалили.

— Эй, а почему ты смеешься над словами Ойрина?

— Кто там смеется и прячется за спинами, пусть выйдет.

— Над Ойрином? А кто это? — спросил я с невинным видом, проходя мимо расступающихся в круг. — О, здорова, как жизнь? Надеюсь, вас не сильно ругали за вчерашний день.

— Ты! Ты, смерд, да как ты смеешь. Да я тебя, — делая шаг вперед, сказал тот, с которым я боролся. Это меня и разозлило, но все же если здесь можно было только ругаться, то драться я не буду. Лучше просто опущу его на глазах у всех. У него другое мироощущение. Он не доказывал учителям что — то, одноклассникам, солдатам, начальникам, не доказывал и не ругался, не смотрел столько фильмов и не знает столько ситуаций, он уже проиграл.

— Эй ты, голубая кровь, замри! Все что нужно было сделать или сказать, ты сделал вчера, — сказал я ему в лицо. Вот, уже ему стало неудобно. Отпрянул назад. Привык все решать своими связями и родней и переть напролом.

— За тобой никто не стоит, ты живой труп, просто еще этого не знаешь, — это сказал тот, что меня сразу увидел.

— Да? И кто же меня на тот свет отправит? Неужели ты? Ты даже сам свои проблемы решить не можешь, только родственниками и прикрываешься, — я даже не представлял, как могут дальше развиваться события. Мне начали реально угрожать. Не сомневаюсь, от удара ножом из темноты я не смогу увернуться, и яд на меня действует. Но ситуация разрешилась сама собой. В зал вошел эл Нектор. Заиграли фанфары, графа объявили, сразу все начали поворачиваться в его сторону.

— Друзья, — начал он. — Мы все собрались тут по важному делу. Сегодня тут присутствуют лучшие… — минут наверно десять он рассказывал и агитировал. Давал такой своеобразный отчет о том, что произошло и что будет сделано. Притом говорил он ровно, не запинаясь и никуда не подглядывая. Сам высокий, неслабый, видно сразу, лицо волевое. Короче, первое впечатление — он мне понравился. Потом было награждение.

Сэру Генри присвоили капитана, объявили, что он направляется в пограничную крепость с полутысячей бойцов для похода на орков. За мужество и героизм получил «Железного скорпиона», по одобрительным словам соседей я понял, что награда очень престижная. Нас с Лексом, как я внутренне ожидал, все же не вызвали. Да и ладно.

Награждение отличившихся еще не закончилось, как сэр Генри оказался рядом с нами и сказал, что мы уходим. По — быстрому пожал руки тем ребятам, с которыми познакомился и пошел за Лексом. Шли мы молча, и только когда сели в карету, рыцарь сказал:

— Две недели подготовки и мы выдвигаемся на границу. Завтра начинаем тренировки. И нужно купить вам коней.

Коней? Черт, я же не умею ездить верхом.

Глава 13

Лекс

Железный Скорпион — престижная награда, единая по всему Мариду. Награждаются только участники боевых действий и за действия, принесшие победу. Награда представляла собой металлическое жало скорпиона объемной формы, подвешенное на зелено — желтой ленте, цвете графства. Награда висела на шее, потом из ленты нужно было сделать бант и прикрепить на груди. Такая была у моего отца, за что он ее получил, непонятно, вроде не воевал нигде. Только сейчас я задумался над этим вопросом… Так! Потом! Нечего сопли размазывать, у меня еще есть планы.

Несмотря на почти полное отсутствие света в карете из — за тяжелых штор, можно было заметить, что сэр Генри очень рад и навеселе. Он смотрел на улицу в маленькую щелку и видимо прилагал усилия, чтобы не улыбаться, поза у него была задумчивая и восторженная. Не хотелось бы его отвлекать в такой момент, но придется.

— Сэр Генри? Сэр Генри!? — негромко позвал я его.

— А… Да, Лекс. Что ты хотел? — медленно выходя из своих радужных мыслей, спросил он.

— Сэр Генри, у нас с Владом есть некоторые незаконченные дела в городе. Вы, как я понимаю, сегодня будете отмечать назначение в кругу семьи. Мы вам там не понадобимся. Да и дела закончим, — нет, кто — то же все — таки Влада учил. Даже можно сказать как меня. Про эти мои слова он ничего не знал, а кивнул, будто это ему самому надо. Хотя может и сам собирался попросить об этом?

— Только день в городе, а уже дела, — с улыбкой сказал он. — Понимаю, дело молодое. Ничего не сломайте и никого не убейте. Чтобы меня завтра не сняли с новой должности, — одновременно с этим потянувшись веревке, к которой был привязан колокольчик. Дернул один раз и кучер остановил коней.

— Ладно, свободны, — повторять нам не понадобилось, мигом выскочили наружу. Похоже, ему самому мы сегодня были, как обуза. Какой — то он странный.

— Что у нас за дело? — спросил Влад, когда карета отъехала.

— Сегодня мы навестим одного купца, нам знакомого и попытаемся немного заработать, — с уверенностью сказал я. По крайней мере, я на это очень рассчитывал.

Влад

— Ну и как ты себе это представляешь? — то, что говорил Лекс, было пустой тратой времени. — Мы здесь никто и звать нас никак. Как ты будешь брать этого купца? Как ты будешь его заставлять выдать информацию? И ведь не факт, что она будет верной. Мы не знаем всех раскладов, всех городских тем. Мы можем очень сильно напортачить на ровном месте. А то он может указать на одного человека, своего конкурента, а мы его и возьмем… Допустим, возьмем. Таким образом, время потеряно, если мы не хотим гласности, мы должны их убить. А если не убьем, завтра весь город будет искать двух идиотов, которые попытались ограбить купца. А когда нас найдут, и будут убивать, над нами еще будут смеяться.

У нас во дворе было несколько человек, которые сидели на зоне, мальчишки любили послушать, как они разговаривают друг с другом, да и переносили на разговоры, да и детективных книг и фильмов везде предостаточно. В голове у меня были тысячи вариантов развития ситуации и ни один мне не нравился. Ну, мы реально с бухты — барахты, без связей, не сможем ничего сделать. Тут нужно искать конкретных людей, задавать наводящие вопросы, никак не связанные с делом. Да и еще кучу всего такого, чего так сразу без четкого плана не вспомнишь.

Мы были у себя в номере. Дорогие вещи были аккуратно сложены и положены на стулья. Из мешков достали свои старые вещи и напялили на себя. Сейчас решали, что же будем делать. Лекс предлагал найти купца, напасть на его дом, вызнать все, что нужно, заодно и компенсацию получить. Я, естественно, был против и хотел просто начать сбор интересующей нас информации.

— Послушай, Влад, ты в данной ситуации вообще… Как ты это говорил? О! Вспомнил! Не сечешь! Так вот, Влад, ты не сечешь сейчас ничего. Я все же сидел в камере с уголовниками, а не как ты с крестьянами. Я много чего слышал, в том числе и о местных местах сбора всякой шушеры и швали. А также наиболее уважаемых людей в той среде. Поверь мне, они за вознаграждение помогут найти любой предмет. И если тебе не жаль денег, я бы с собой взял сотню золотых. Это существенно снизит возможный накал страстей.

— Да, на это мне не жалко денег. Просто мы сами не потянем.

— Давай сделаем так, идем, собираем информацию, но если получится, то мы постараемся провернуть все за ночь, — слова Лекса были уверенными. Да и мне скорее хотелось бы найти то, что связывало с тем миром.

— Хорошо, давай, — я встал с кровати и только собирался идти, как Лекс меня остановил.

— Ты, что? Собираешься идти туда с мечом? Он же гномьей ковки, да только из — за него мы больше оттуда не выйдем.

Блин! Точно! Я настолько привык за короткое время к оружию, что взял его с собой просто по привычке. Без него я чувствовал себя незащищенным.

— На, вот, — протянул мне Лекс кинжал с лезвием в пятнадцать сантиметров.

— Подожди? Откуда? — сейчас у Лекса тоже на поясе висел кинжал, и мне дал. У него точно таких не было, я бы знал. Да у него вообще никаких не было!

— Оттуда откуда и это, — показал он мне мешочки с монетами, что расфасовывал под свой плащ. Посмотрев на мой офигевший взгляд, с сожалением вздохнул и продолжил: — Нас, пока ты по городу с открытым ртом ходил, не один раз чуть не ограбили. Ну, а так как я в этом кое — что соображаю, то пришлось отбирать уже у них, — м-да, вот это поворот, грабь награбленное. Не ожидал я от Лекса.

— Отлично, — сказал он, осмотрев меня, — теперь капюшон накинь. — О, сейчас вообще отлично, — мы стояли друг напротив друга, две безликие фигуры в плащах. У меня был тот, что я выиграл на армреслинге в камере. Не ахти какой, но и у Лекса не лучше. Ничего, в городе только так и ходят. А что сделать — то? Война.

В рукаве у меня был еще ножик, который я тоже выиграл. Про него я и забыл, но хорошо, что он выпал, когда я в своем мешке копошился. Одним кинжалом в том месте, куда мы идем, сыт не будешь. А ножик этот пусть в рукаве будет. Чуть что, покажу местным пару финтов.

Вышли мы из таверны через задний вход, чтобы не пугать посетителей. Хорошо, рядом проходила прислуга и опознала в нас вчерашних клиентов. Почему — то неприязненно покосившись на меня. Почему на меня? Почему не на Лекса?

Из верхнего города мы вышли быстро. Благо идти всего ничего. Стража на нас косилась, но ничего не сказала, интересно нас завтра в таком виде пустят обратно? А то будет не очень хорошо. Лекс шел быстрым уверенным шагом, да так, что я едва поспевал за ним. Уже вечерело и с каждой минутой улицы все больше погружались во тьму. Видно было, что немногие прохожие спешили домой, да конечно, я что — то слышал про разгул преступности в последнее время. Интересно, куда мы идем? Осмотревшись немного, я понял, если бы я не витал в облаках и не загружал всякой белибердой мозг, то до меня сразу бы дошло, что мы идем по известной нам дороге, к порту.

— Нам сюда, — едва шепнул Лекс, сопровождая все кивком головы на темный переулок. У меня сразу же активировался страх темных переулков. Вот не люблю темноту в таком ее проявлении. Пару раз провожал девушек до дома, когда свет в городе отключали. Это был капец. Практически ничего не видно, кроме очертаний домов, на расстоянии трех метров от тебя. Нормальные люди в большинстве своем спят или кино в кроватке смотрят, свет для этого не нужен. И это если в спальный район, а если в частный, то темные переулки кругом, то собаки неожиданно начинают реветь, прямо тогда когда ты с их забором сровнялся. Идешь, и даже не реагируешь, а сам бы, если бы не девушка, полетел бы на крыльях страха, и не один мировой рекорд побил бы. И девчата такие: — Ой, какой ты храбрый! — ты, конечно, со всем согласен, но когда ты ее заводишь, то вдруг понимаешь, что в некоторых местах можно и пробежать.

А в лесу? Все трещит, шумит, колышется. Даже если не боялся, мигом вспоминаются все те страшные истории про маньяков, оборотней, вампиров, пиковых дам, и всякой подобной нечисти. И идешь, сам себя накручиваешь Мужики иногда такие бабы, честное слово, но за такое нам никогда не стыдно.

Мои размышления были прерваны видом открывающейся двери передо мной. Вот, блин, так задумался, что и не заметил, как прошел все оставшееся расстояние. Нужно быть собранней, мероприятие предстоит серьезное. По сильному запаху алкоголя, рвоты и мочи, а также по какому — то пьяному телу, привалившемуся к стене и певшему песню, я понял, мы пришли в трактир.

Он встретил нас всеми теми же запахами, что были и на улице, а еще вонью, запахом пота и грязью кругом. Замызганные светильники давали очень мало света. Мне даже трудно было представить схему помещения, потому что стены просто тонули во тьме. Стараясь не засматриваться по сторонам, пытался зафиксировать картинку в голове. Почти все столики в центральной части были заняты. А вот посетители спокойны, о чем — то шептались, наклонившись, друг к другу. А вот и причины их спокойствия. Рядом с барной стойкой сидели вышибалы, два бугая, даже когда они сидели, вызывали оторопь своими размерами, таких я видел только в фильмах, где фигурировало НКВД. Там сидит следователь, а рядом с ним два Ивана, у которых кулаки, что голова, по которой они бьют. Они лениво проводили нас взглядами.

— Чего изволите? — противным равнодушным голосом спросил толстый лысый трактирщик. — Эль — серебряный. Вино — два.

— Нам бы с Седым пообщаться, — тихо, но достаточно громко, чтобы трактирщик услышал и мгновенно насторожился.

— Не знаю такого, — чуть помедлив, ответил он.

— А если так? — на столик перед трактирщиком опустилась монета. Мы были достаточно близко, а столики далеко, чтобы ее кто — то увидел. — Когда будет? Он каждый день здесь бывает? — я стоял и молчал, если Лекс умеет обворовывать воров, то наверняка, он сам из этой кухни и знает, как себя вести.

— Седой давно не работает по профилю. Стар стал, — как от лимона скривился трактирщик. Этот Седой был ему неприятен, причем сильно, потому что это была первая эмоция, проскочившая на его лице.

— Нам просто поговорить на интересующие темы, — трактирщик молчал, тогда Лекс положил перед ним еще одну монету.

— Вон столик, — указал он кивком головы темную нишу в стене. — Не успеете по кружке эля выпить, как он будет здесь.

Ниша оказалась крутой. Столик для четверых человек, вокруг стола лавки с мягкой обивкой, хотя было очень темно, но если присмотреться, то можно было увидеть шторку. Да это получается ВИП-кабинка. Не успели мы рассесться, как кто — то, в темноте непонятно, принес поднос, на нем стояло две кружки, и как я понял бутылка с вином. Пить я здесь побоялся, антисанитария, да и мало ли чего могли подсыпать. Понюхал эль, это оказалось пиво. Фу, тем более не буду, не люблю.

На всякий случай решил подготовиться на случай обороны. Я сидел у стены в углу, приподнял край стола, он хоть и с трудом, но поднимался. Отлично, метнул кружкой, перевернул стол и на выход. Ноги расставил пошире, спиной прислонился к стене, в правую руку обратным хватом взял нож, а руки как бы сложил на груди. Все, я готов, не знаю, почему — то мне подумалось, что зря мы сюда пришли. Скорее всего, просто мандраж.

Не знаю, до чего бы я додумался, но пришли две тени, и они сели напротив нас.

— Я Седой, — начала одна из теней, — кто такие и что от меня надо?

— Сними капюшон. Я должен быть уверен, что ты — это Седой, — спокойно сказал Лекс.

— А как ты меня узнаешь — то в темноте? Я тебя не знаю. И не собираюсь перед приезжими лапки гнуть. Все свободны! — Лекс напрягся, похоже, этого он не ожидал, а вот мне что — то не давало покоя. Слишком все это похоже на театральную постановку.

Судя по всему, Седой очень авторитетный человек. А авторитетные люди в таких кругах стараются перед непонятными лицами не светиться, но и прогонять так, точно не будут. Похоже, перед нами распинается лже-Седой, и вот тот, кто это говорит, его торпеда. В пользу этого факта говорит то, что тот, который молчит, сидит почти на весь стол. Локти лежат на столе, а вот второй как будто на краю.

— Доверяй, но проверяй, — вырвалось у меня. Блин, втайне я все же хотел, чтобы Лекс со всем разобрался, но высказавшись, я автоматически вошел в игру. Я смотрел прямо между ними, чтобы было непонятно, к кому я обращаюсь. — Вы серьезный человек, как раз тот, который нам нужен. У нас серьезное дело, а в серьезных делах не может быть наивного терпения, — повернул я голову все же к тому, который молчал. Слева послышалось злобное сопение от лже-Седого, я уже почти сам себе поверил.

— Доверяй, но проверяй… Хорошая фраза, — прокряхтел все же Седой. Я оказался прав! — Я бы даже сказал, правильная, в нашем деле по — другому нельзя. Бык, организуй все.

— Мы их не знаем, Седой! А если они с управы? — зло сказал Бык. — Ты стал многим доверять! — я только хотел в лучших традициях жанра выдать пару фраз, типа: «Ты че фраерок! За базар отвечай», как меня опередил дед.

— А не много ли ты на себя берешь, Бык? Ты пока только мой преемник, но я ведь на сборе могу сказать, что ты не подходишь, — тихонько так сказал, с юморком. — Кхе — кхе. Не надо спешить, Бык. Ты так все дело загубишь. Спокойней нужно быть и уважение гостям оказывать.

— Да какие они гости? К столбу их и живо все расскажут! Еще и ломаемся перед ними как ряженые! — я и Лекс молчали и даже не шевелились. Перед нами тут просто сверкало грязное белье преступной гильдии. Лучше в схватку с двумя авторитетами не встревать, худо может быть от обоих.

— О том, что я здесь, знают очень немногие. А это уже показатель того, что у нас непростые гости. Давай, ты больше не будешь нас позорить, а сделаешь все что надо.

— А если…

— Закрой рот, — от голоса Седого у меня мурашки пошли по спине. — Я вожусь с тобой только из — за Совета и пытаюсь раскрыть тебе глаза, но если ты будешь их закрывать постоянно, я так и скажу: «Не готов!» Делай, что говорят, живо!

В ту же секунду шторка была закрыта. А после этого под потолком загорелся слабый огонек. Седой снял капюшон. Это оказался старик. Лицо простое, без дефектов, шрамов и родинок на пол — лица. Полностью седой, настолько, что его седина сияла, наверно это и была его особенность. Еще выделялись глаза, они были живыми, одновременно с интересом и с холодностью смотрели на нас.

— Снимите капюшоны, не хочу разговаривать непонятно с кем, — мы подчинились, а что оставалось делать. — Ну и что вы хотите? — вдоволь насмотревшись, спросил он. — Я убийствами дворян не занимаюсь. Это ваша кухня, делайте друг с другом, что хотите.

Что? Откуда он знает? Или угадал? Если бы не Лекс, я бы точно попытался у него что — нибудь спросить. Но нет, Лекс сидел, как ни в чем не бывало.

— Очень хорошо. Нам такое тоже не по нраву. Пусть благородных убивают благородные. Это не наше дело. Дело в том, что нам нужна информация, у нас кое — что отняли, и мы хотим это вернуть, — Лекс молчал, Седой тоже. Выждав небольшую паузу, он провел рукой по столу, и там материализовался мешочек с золотом. Как он это сделал?! Я ничего не заметил! Хочу также! — Нас интересует некий Эйвери Губс — купец.

— Эйвери Губс — купец? Да, лучшей шутки я давно не слышал, — с ухмылкой сказал Седой.

— Не знаю, мы не в курсе всей информации о нем. Времени у нас немного. Поэтому мы решили прийти к тому, кто поможет нам во всем разобраться, — на столе появился еще один мешочек.

— Я надеюсь, там не медь? — с улыбкой сказал Седой.

— В одном даже не серебро, — с такой же улыбкой ответил Лекс. Это он что, у воришек столько накрал? Не верю! Невзначай опустил руку к телу, где должен был лежать мешочек с монетами. Там его не было. Ах, ты ж, Лекс. Мог бы и предупредить! Да за такие деньги и убить могут.

— Ваш друг против этого? — кивнул он на меня головой. Да, показали деньги и серьезное отношение, тон сразу поменялся.

— Нет, что вы. Он за. Просто я не поставил его в известность по этому поводу.

— Ха — ха, — засмеялся Седой. — Пожалуй, если вы мне обрисуете конкретней, я возьмусь за это дело.

— Не поймите неправильно, но нам всего лишь надо забрать обычную пару обуви. Ничего особенного в ней нет. Это просто память о доме и том, что от него осталось. И вы что, лично пойдете с нами? — с недоумением спросил Лекс.

— Ага, буду я своими старыми костьми греметь по городу ради Глиста, — с презрением ответил тот. — Что конкретно надо. Он платит мне за свою работу, это хороший специалист по сбыту краденого, — наконец — то этот вопрос ко мне, Лекс не знал, что мне нужно, поэтому настал мой черед.

— Кожаная обувь, черная, твердая. Подошва твердая и немного гибкая, примерно вот такая, если перевернуть, будут по центру идти крестики, — показал я пальцами. Так, что еще? А, две части соединяются черной веревкой, которая проходит в маленькие металлические кружочки. Такой здесь нет ни у кого, это я гарантирую. Одежду он продал мастеру Бонгу — портному.

— Бык! Зайди! — повысил Седой голос.

— Да, я тут, — с вольготностью сказал тот. По появившемуся напряжению я понял, что кого — то точно поменяют.

— Сейчас найдешь Глиста и узнаешь у него кое — какую информацию. Расскажи ему то же самое, что и мне, — а что я? Мне не трудно, повторил.

— А если у него этого нет? — все также вальяжно продолжил Бык. Ба! Да он пьяный, когда только успел, мы тут недолго сидим.

— Будет отпираться, надави, а если и потом не признается, сюда его. И еды сюда поднесите, мы с гостями откушаем.

— Ага, сча сделаем, — и ушел, у Седого хороший самоконтроль. Жажду убийства видно только по глазам.

Трактирщик принес еды. Запеченную курицу и еще кувшин вина. Когда он ушел и задвинул шторку, Седой достал какой — то камешек на веревочке и поводил им над едой. Кинув на меня взгляд, усмехнулся:

— Доверяй, но проверяй. Бездна, как же точно ты выразился. Хе — хе, — наверно проверял еду на яды, другого варианта у меня нет, но то, что такие амулеты или что это там такое, есть — для меня большой сюрприз. Все больше понимаю, что я ничего про здешние не только порядки, но и про вещи первой необходимости ничего не понимаю. Мне бы самому такая штука пригодилась. На всякий случай. И не в виде кулона, а в виде перстня на палец.

— Присоединитесь? — Седой был сейчас радушным хозяином в полном понимании этого слова. Вежливая улыбка, глаза прищурил, морщины делали из него обычного доброго дедка. Прекрасная актерская игра. Встретив такого на улице, ни за что бы про него не подумал. А может это все и была игра? Непонятно.

— Нет, спасибо. Мы не голодны.

— Ну, ваше право, молодые люди. Ждать нам все равно придется, а так хотя бы чуток времени скоротаете, — Седой пользовался столовыми приборами как профессионал. Движения были непринужденны, точны. Смотреть в открытую, как кто — то ест, было некрасиво, да и я не любил, когда над моей душой стояли. Поэтому расфокусировал взгляд и смотрел на штору. Седой уже поел, и даже трактирщик забрал тарелки, а мы все сидели. В душу по чуть — чуть вкрадывалось сомнение. Что все это игра дедка, который получил деньги, и теперь Бык готовит силы, чтобы нас безболезненно зарезать. Или то, что сейчас опять же придет Бык, скажет, что мы ошиблись, его человек ничего не знает и не пошли бы мы в баню. И такие варианты прокручивались все быстрее и быстрее. Да, я нервничал, и в душе потихоньку нарастал страх.

Ожидание прервалось. Громко ударилась дверь, в зале вдруг кто — то застонал, послышался где — то смешок, где — то просто перешептывания, маты, звук отодвигаемых стульев, удар и еще один стон, на этот раз у самой ширмы. Ее отодвинули, и перед нами предстало довольное лицо Быка, рукой за волосы он держал какого — то мужика. Описанию он не поддавался, потому как лицо напоминало один сплошной синяк, распухло до невозможности. Короткие усы слиплись от крови. Не знаю, как он догадался, что здесь Седой, но сразу начал:

— Седой, пощади! Я исправно плачу, я ничего себе лишнего не забираю. Я ему все рассказал! Седой! Прошу! — голос у него дрожал и прерывался. Я не уверен, но, как мне кажется, только из — за прошедшей битвы, когда эмоции не играли никакой роли, и потом, когда я перевязывал раненых, только эти события не дали мне скривиться. Нет. Не от презрения к этому человеку. А от того, что в таких ситуациях я никогда не бывал, и нахождение в такой компании вызывало холодок и презрение к себе.

— Тихо! — старик явно умел командовать. Скупщик моментально замолчал. — Что ты Быку рассказал? — и еще, он явно умел выделять главное в рассказе, я вообще растерялся, когда он начал говорить. А из рассказа вышло вот что. Мастер Бонг после того, как мы ушли, созвал людей и поставил задачу собрать комплект до конца. То есть найти того, кто принес ему форму, и всеми правдами и неправдами забрать обувь. Что его подчиненные и сделали. Выкупив за тридцать золотых. Он, конечно, насторожился, откуда он знает про то, про что никто не может знать, но обувь у него не забрали, а выкупили, поэтому, подумав, он и расслабился. До тех пор пока не пришел Бык.

— Я ему все так и рассказал… Другой у меня такой примечательной обуви не было. А он не верил… Седой, не убивай… — опять голос перешел в откровенный плач. Ах, ты ж, мастер Бонг. Хоть бы сказал, что все вопросы порешаешь, а то денег жалко. Два мешочка так и лежали на столе нетронутые.

— Я понял, — прервал его Седой. — Можешь быть свободен. Бык, пусть твои люди проведут его домой. И денег на целителя дашь. Раз не можешь нормально вопросы решать. Он честно работает и нам платит. Так нельзя!

— Что?! Я?! Ему?! — взревел Бык, глаза опасно сверкают в темноте, голос дурной. С такими людьми, точнее психами, я еще не сталкивался. Скупщик, как только Седой ему разрешил, начал отступать назад, но это не спасло его от мощного пинка в бок. — Да ты достал меня уже, старик!! Я стану вместо тебя!! Валите его!!

Мать! Не было печали, мало того, что наша проблема была уже решена, так мы еще и ввязались в преступные разборки. Из — за столов в центре поднялось четыре человека с арбалетами. Я немного растерялся, а вот Лекс и Седой нет. Дернулись руки, и у Быка из груди торчит две рукоятки ножей. А мне осталось только перевести стол в горизонтальное положение. Однако мне это удалось только частично, не знал, что выстрел арбалета довольно мощная штука. Стол от попаданий подпрыгнул у меня в руках и треснул по челюсти. В зале слышался звук отодвигаемой мебели и крики. Японский городовой!! Какого — то хрена у меня горел рукав. А-а-а! Огонь поднимался вверх по руке. Я начал снимать кофту. Лекс помог, выкинув за стол. Не успели глаза привыкнуть к темноте, как Лекс рванул меня за руку куда — то вниз и к стене. Там я еще раз ударился головой.

— Аккуратней! Давай быстрее! Вперед! — по холоду и затхлости воздуха я понял, что мы в каком — то подвале. Лекс приладил дверь на место. Стало почти темно. Седого не было. По крайней мере, его я не видел. — Давай прямо.

— Я ничего не вижу!

— Ничего, я вижу. Пригнись и вперед. Тут недалеко.

Лекс взял меня за руку, и мы побежали. Было страшно до изнеможения, так и представлял, как с разгона врежусь в какой — нибудь столб. Я согнулся в три погибели, высоко поднимал колени, только бы не споткнуться. Внезапно перед глазами я увидел свет, он шел из дырки в земле. Отлично. Совсем невысоко, разогнулся, подтянулся на руках и уже на улице. За мной Лекс, мы вылезли на территории напротив трактира. Догадался я потому, что слышал запах дыма, крики и видел алые языки пламени, что вырывались из открытой двери. Седого я так и не увидел, шустрый дед.

— Нужно уходить. Пошли, — и Лекс повел меня к воротам. Мы дошли быстро. Взятка в размере пяти золотых открыла проход через ворота, даже для таких, как мы. Уже в трактире, лежа на кровати, я сказал Лексу:

— Больше не бери меня на такие мероприятия, да и сам не ходи. Хорошо?

— Хорошо. Деньги я, кстати, успел забрать.

— Ну и ладно. Давай спать.

Вроде и спать сильно не хотелось, но, как только голова коснулась подушки, я окунулся в мир грез.

Глава 14

Монотонное движение лошади укачивало меня. И только топот сотен копыт, стук доспехов, и крики и гвалт со стороны солдат все еще удерживали мое сознание от падения в сладкую и манящую пучину сна.

Вот уже две недели подготовки к походу я не живу, я существую. Сэр Генри задался целью сделать из меня супербойца. За короткое время и вырастить настоящего рыцаря… Сейчас, предоставленный сам себе, я наконец — то смог спокойно подумать о том, что произошло за это время, а ведь все так интересно начиналось.

Карета, которая забрала нас от таверны после «наших дел», приехала к богатому дому. Может быть, мы еще куда — то заезжали, но этот момент я пропустил, попросту вырубившись. Увидев, как приветствовал старый дворецкий сэра Генри, я понял, что попали мы к нему домой, ну или что более вероятно, домой к его родным.

Да, я раньше предполагал, что он не очень богат. А оказывается, нет. Мраморный, ну или какой — то белый блестящий пол, и колонны в главном зале, и статуи, и картины, и большая лестница, ведущая наверх, и это только то, что я сразу увидел. Света от светляка в руках у Патрика, так звали дворецкого, было не очень много, поэтому могу смело утверждать, семья сэра Генри не бедствовала, далеко не бедствовала.

Патрик сказал, что все уже готово: и комнаты, и зал. И даже сразу определил, что именно я оруженосец. Когда же я спросил его, как он это понял, он ответил: «У тебя самый глупый взгляд».

Пока он вел нас в покои, еще долго шуршал спереди или лучше будет сказать, вещал о том, что мне выпала великая честь быть оруженосцем у самого упрямого рыцаря.

Короче, зачетный дед, в последнем я еще не раз убедился. Перед тем как уйти к себе в комнату, сэр Генри сказал, что это моя последняя спокойная ночь. Хотя этим словам я почему — то не придал значения, грозился то он мне не в первый раз.

Как в одном демотиваторе про армию «Утро начинается не с кофе».

— Подъем, сержант!!! — этот немелодичный, леденящий душу крик, вкупе с кувшином холодной воды, вылитой на лицо, и мощный пинок под зад стали моими спутниками на протяжении этих двух недель, когда я засыпал, то делал себе установку проснуться заранее, но рыцарь как будто приходил каждый раз раньше.

Так вот, когда это произошло в первый раз, я чуть не двинул ему от неожиданности. Но вовремя замер и получил в лицо комбинезоном, он был таким, как в фильмах про танкистов. По крайней мере, формат был такой же, плюс ко всему внутри была вата, как у фуфайки, что меня изрядно смутило, ведь на улице середина лета. Но за заданный вопрос я получил подзатыльник и был отправлен в коридор, где нас уже ждал Лекс, вид у него был сонный и лицо с волосами сухое, чему я невольно позавидовал.

— Бегом за мной! — тон рыцаря не подразумевал отказа, пришлось лететь за ним. Вылетев на улицу, и пробежав где — то метров сто, забежали в небольшое деревянное здание, больше оно напоминало сарай, но это если не считать, что настил был чист и огромные размеры тридцать на тридцать.

— Стали! Ко мне! Это место — зал. Место, где я стал воином, бойцом. Здесь станете воинами и вы. Я научу вас. Но вы не должны сломаться, хотя я и буду вас гонять, вы не должны сдаваться, потому что сейчас вы ничто и никто. И чтобы стать кем — то, вы должны быть сильны и несокрушимы, но времени нет, и придется много и тяжело работать. Если вы не хотите, можете идти, держать я вас не буду, но если останетесь, то рвите жилы, но делайте, — звучало пафосно, но я все же промолчал. Ни я, ни Лекс не вышли. Наивные дураки.

Сначала он выдал нам по куску железного лома. Это были наши тренировочные мечи. И началось. Работа с ломом шла постоянно, мы его крутили, держали на вытянутых руках, даже метали. Уже через полчаса кисти желали отвалиться, а руки сводила судорога, и я никогда не любил садистские методы работы над собой, но сэр Генри все делал вместе с нами. В руках у него был такой же кусок лома, даже больший чем мой. Поэтому, несмотря на все свое чистоплюйство, я не бросил это дело и не выразил протеста. Когда уже железка выпала у меня из рук, пришел черед приседаний, бега, выпрыгивания и скручиваний и вроде все хорошо, но лом все это время лежал на плечах.

Помимо боли в мышцах меня просто колбасило от этого долбанного фуфайчатого комбинезона. Было очень жарко, даже волосы были мокрые и капли пота стекали по носу на пол. Такая зарядка длилась около часа, когда уже казалось, еще чуть — чуть, и я упаду и больше не встану. Тренировка окончилась. С обратной стороны здания был небольшой бассейн с холодной водой, куда мы все окунулись. Вот это я вам скажу блаженство, вода доходила мне до груди, и поэтому можно было стоять, не боясь утонуть. Пять минут, и мы меняем комбезы на холщевые штаны.

Там же недалеко стоял стол с тарелками. За столом же сидел Ивн. С довольной ухмылкой. Эта самая ухмылка постоянно с утра портила настроение еще больше, как и его неизменная фраза: «Слава воинам Марида». Завтрак был скудным: каша, какие — то фрукты и морс. Немного, как я понял, голод утолить чуть — чуть. Как в армии говорили, из столовой нужно выходить с чувством легкого голода.

Для того что бы пища переварилась, да и отдохнуть надо было, около получаса нам с Лексом давалось время на стирку комбезов, ну как стирку, полоскание. Плюс ко всему мне приходилось еще заниматься комбинезоном рыцаря. Как он сказал: «Ты мой оруженосец, вот и занимайся чем положено».

А далее следовало то, что и было настоящей тренировкой. Когда — то мне говорили, что это называется работа в «пограничной ситуации». Это когда возникает опасность для здоровья или другая стрессовая ситуация, происходит резкий скачок умений, за счет того, что попавший в эту обстановку выкладывается полностью. Так было и сейчас, хотя ничего не предвещало беды.

Когда мы разобрали такие же ломы, как и в прошлый раз, только с рукоятками, то начали отрабатывать стойку и простые удары — колющий, рубящий. Сэр Генри рассказывал все в мельчайших подробностях, от начала движения и до конца.

— Запомните, ваша сила в передвижении. Еще ни один стоящий на месте боец не победил, вы должны двигаться, разить врага с разных направлений, сначала вы сбоку, а потом через миг уже за спиной, — когда у меня уже начало получаться, у Лекса практически сразу все получалось, произошла кульминация. — Никогда враг не предупредит о начале атаки, поэтому нужно быть готовым постоянно. Не напряженным, расслабленным взглядом следите за обстановкой, не стоит смотреть по отдельности в глаза, на ноги, на оружие, смотрите на все в целом. Защищайся!

Мгновение и он оказался передо мной. Короткий удар по кисти и мое оружие выпало, удар под колено и я упал, и завершающий удар в голову. Мир погрузился в темноту.

По склоненному сосредоточенному лицу Ивна и озабоченному взгляду Лекса я понял, что пролежал в отключке недолго. Удар по кисти был настолько сильным, что получился открытый перелом. Ивн занимался коленом, боль медленно уходила. Подняв наполненные слезами глаза, я только и мог спросить:

— За что?

— Не за что, а почему! Я тебе что говорил? Смотри полностью на меня, а ты мало того что растерялся, так еще и на дубину эту смотрел. Двигался я с твоей скоростью, но ты даже с места не сдвинулся. Получил по руке и потерял оружие, либо убегай, либо разорви глотку своему врагу зубами. Ты вообще ничего не сделал, — объяснял он все это спокойным голосом, от чего мне становилось не по себе.

— Но можно было предупредить, я бы подготовился!

— В этом то и смысл, ты должен быть готов всегда.

— Да нет в этом смысла! Я бы даже ответил.

— Ты слишком много говоришь. Нужно быть сдержанней. Да и больно тебе будет. Не люблю криков боли. Ивн, — позвал он своего племянника и пошевелил пальцами возле горла. Я сначала и не понял, что он показал, если бы провел черту, то догадаться несложно, это значит перерезать горло. Но этот странный жест я понял, когда в горле потеплело, а что происходит я спросить не смог. Мне отключили голосовой аппарат, что еще раз подтверждает, что медицина может еще и вред наносить, если умеючи.

— Извини, так надо, — прошептал мне Ивн. — Я закончил, дядя, — и вправду он закончил, рука была как новая, только тонкие полоски шрамов остались.

— Вставай. Это твой не первый и не последний раз, когда тебя лечат. Без этого не будет прогресса столь сильного как нужно. Вставай, бери меч и дерись…

До самого вечера была эта интересная игра по формированию у меня правильных рефлексов, было много травм, но ничего, благо целитель был. И я даже заметил прогресс в занятии. И именно это вселяло в меня желание продолжать, несмотря на боль и усталость, но я старался этого не показывать. Единственный перерыв был на обед, где я наелся до отвала и был положен спать на два часа.

Я, конечно, не выспался, но немного отдохнул. Дни, похожие один на другой, прошли незаметно, сэр Генри иногда отлучался, и на его смену приходили двое поджарых бородатых мужиков. Тоже неплохих бойцов из охраны дома. Но уже две из пяти схваток я к концу недели у них выигрывал. Лекс тоже становился со мной в пару, но он больше объяснял и показывал. Давал секунду передышки и помогал не сломаться под нагрузками. Я видел, как он старается мне помочь и где — то отдохнуть, сфилонить, но не давал ему этого сделать.

Видя огромный прогресс, я просто не желал останавливаться. Если подумать — это просто уникальная система подготовки. Сначала силовая часть, потом работа на технику, с помощью боли меня заставляли работать до конца, выдыхаясь, отдавая все силы и постоянно их восстанавливая.

Помню, когда — то давно читал то ли в журнале, то ли в книге о том, как готовили агентов спецслужб. Они должны были смотреть на картинку и говорить, что видят, сложность в том, что картинка очень быстро исчезала. Конечно, вроде ничего сложного, но перед этим их сажали в кресло и надежно фиксировали, а потом одевали на голову шлем, который бил курсанта током, если тот неправильно отвечал на вопросы. Не знаю, правда это или нет, а может даже выдумка самих спецслужб, чтобы посмеяться над нами, обывателями. Но сейчас я чувствовал себя тем самым курсантом, которого бьют током, добиваясь правильной реакции.

Очень обидно было, до слез, хотя я пытался это контролировать, но слезы позорно стекали по щекам. Часто, почти всегда, хотелось крикнуть: — Стойте! Остановитесь! — но ничего не изменилось бы, и я перестал это делать. Огромное моральное напряжение давало о себе знать. Сначала боль, которая уничтожает, потом тело, полное энергии и сил. Отсутствие возможности говорить и излагать свои мысли очень серьезно на меня повлияла и даже изменила характер, по крайней мере, я так думаю, попросту балаболить я уже не буду.

Единственное яркое событие, по моему мнению, за прошедшее время — это переход из пехотинца в конника. Во время очередного спарринга с Лексом появился сэр Генри. Еще секунду назад его не было и вот раз — он тут.

— Так, стоять! Мечи все на место, больше мы сюда не вернемся.

Мне даже показалось, что я ослышался. Сказать, что я был рад, это ничего не сказать, я пытался считать, сколько времени прошло, но потом сбился, а потом и вовсе забил, подумать у меня было над чем.

Недалеко от входа нас ждали кони, высокие, жилистые, мышцы переливались под кожей, как ртуть. Я не разбираюсь в конях, даже никогда не читал ничего про них, только видел по телевизору, но кони, несомненно, боевые, по крайней мере, один, тот, который черный, точно. Взгляд у него был совсем недобрый, казалось, он сейчас бросится на кого — нибудь и убьет, и первым это будет тот, кто на него сядет. Да ну его.

Второй мне понравился больше — весь огненно — рыжий и только на морде белый ромб шерсти выделялся. Этот был как — то менее агрессивен, стоял, не дергался, наклонил голову и смотрел настороженно, внимательно.

— Кому, какой? Подходите, выбирайте, — я сразу пошел к рыжему, черный, видя как я прохожу мимо, пытался меня мордой толкнуть, но повезло, под уздцы его держали крепко. Рыжий же, когда я подошел, уши прижал и начал дрожать. Так осторожно, медленно, подходя сначала аккуратно, а потом быстрее, стал его гладить по шее. Не знаю, почему и как, но я почувствовал, что напряжение уходит, и конь расслабляется. Как назвать я не думал, в голове сразу пронеслась мысль о том, что хочется назвать как — то по родному, по — нашему.

— Борька, — одними губами произнес я. Конь всхрапнул и помотал головой, наверно понравилось, то, что я мог говорить, было для меня открытием, и Ивн мог бы и сказать, гад, ладно, потом разберусь, сейчас нужно было с конем подружиться, потом времени не будет, взял у конюха из корзинки зеленое яблоко и угостил. Раз — и яблока нет. Хороший знак.

— А чего они маленькие такие, сэр Генри? — этот вопрос Лекса застал меня врасплох. Вроде нормальные кони, большие.

— Других не было, — поморщился рыцарь. — Во время осады был голод. Беженцы одно время даже траву и листья ели. Кто в таких условиях будет коней растить, когда есть становится нечего? Это потом помощь с провиантом подошла. Эти одни из последних оставшихся боевых. Других давно уже разобрали, да и за этих пришлось по пятьдесят золотых отдать.

— Да вы что, сэр Генри, это же такие деньги! — воскликнул Лекс, схватившись за голову. Даже прислуга, что коней держала, удивленно пялилась на рыцаря.

— Да ладно, это все равно не мои. Это его, — указал пальцем на меня. И заржал. — Кстати, тебя искал мастер Ториус и мастер Бонг. Поэтому переодеваетесь, тебя, Олекс, это тоже касается, будешь его сопровождать. Поедете в карете, делаете свои дела и на праздничный ужин, пора вам уже официально познакомиться с моими домашними.

Общение с мастерами прошло плодотворно. Мастеру Ториасу я показал пару хитростей, которые вспомнил во время тренировок. Мастер Бонг вообще намекал, что такому перспективному молодому человеку нужно учиться, а не в походы ходить, но я сделал вид, что ничего не понял. Изрисовав десяток листов и объяснив основные моменты, засобирался. Честное слово, надоело все.

По приезду нас представили семейству Вайс. Семья у них купеческая, чем они занимались, я не понял, да и на тот момент мне было все равно. Долго мы не сидели, около часа и на улице окончательно стемнело, спать захотелось ужасно, давила не физическая усталость, скорее моральная и хотелось только отдохнуть перед дорогой, и, видя наше с Лексом состояние, нас отпустили.

Подъем, быстрый сбор и отбытие. Сумки нам собрали. Так и прошли две недели подготовки к походу. Хорошо, что для меня только этим и закончилось, я плелся в конце конников и чуть сбоку, чтобы не глотать пыль, а впереди меня ждала неизвестность.

Движение уже давно не навевало скуку, очень интересно было послушать о военных буднях конников, о гулянках и приключениях. Сей люд был неприхотлив и прост, еще совсем недавно ходившие по краю, сейчас они беззаботно веселились, пытаясь скоротать время. Я ехал, слушал и запоминал, стараясь ничем не выдавать своего интереса, что у меня прекрасно получалось от того, что седло из — за неправильной посадки натирало. Причем натирало изрядно. Я часто морщился и тихо ругался, странно, но я как будто чувствовал, что моему Борьке тоже тяжело тащить такого неумеху как я. Все благородные рыцари, их оруженосцы и прочий люд были в голове отряда, я же ехал за конными стражниками. И, несмотря на то, что тут интересно, я бы уехал вперед и попросил бы Лекса или Ивна, как нашего отрядного целителя, они бы не отказали, но всегда есть одно но. Я просто не мог стартануть и прорваться к ним, потому что любое резкое движение поднимало волну боли из — под седалища.

— …И ходила она после этого как… как, вон оруженосец едет, так и ходила.

Дружный взрыв хохота был ему ответом. Причина этого хохота была проста. Один конник рассказывал, как он отдыхал с какой — то красоткой, которую соблазнил. И не мог придумать ничего другого, как посмеяться надо мной. Время к полудню, а еще никто не подъехал ко мне и не спросил как дела, как я сам. А учитывая мое никакое управление конем, это все вместе было настораживающим и говорило о том, что я в опале. Но это ведь было не так, к тому же я подозреваю, что в той среде, где я сейчас обитаю и собираюсь обитать, такое не прощается, в особенности от простолюдина. Хоть сам я и несильно волнуюсь над такими шутками, но здесь меня просто неправильно поймут. А значит, играем на публику, сначала приблизиться, благо сам шутник был в пяти метрах спереди и справа от меня.

Не успел я подумать об управлении моим новым транспортном средстве, как Борька мощно сделал прыжки вперед, оказавшись рядом с моим обидчиком. Сразу я едва не закричал от боли и неожиданности, но прошедшие две недели научили меня терпеть гораздо худшую боль. Я лишь нахмурился и скривился, будем надеяться, мое лицо будет более страшно выглядеть. Пользуясь тем, что произошло все быстро, и никто не успел среагировать, схватил конника за его шикарную бороду и притянул к себе.

— Ты что — то про меня сказал? Или мне показалось?

— А-а-а, отпусти, гад! — на этот выкрик сразу же стали тормозить лошадей. А я понял, что сейчас меня будут бить, причем сначала бить, а потом думать, что сделали. Некоторые уже потянулись к мечам. Так попытка уйти в сторону и в галоп не удалась, путь уже перекрыли. Уйти в сторону я попытался, и по странному стечению обстоятельств бороду я отпустить забыл. Стражник выпал из седла. А я и не думал, что дальше делать, бить, однозначно бить, выйти из этой схватки победителем я не смогу, значит нужно оставить о себе долгую память. На левой руке у меня была латная перчатка. Специально надел, что бы научиться уздечку чувствовать. В правую взял шлем, что висел на седле. Привстал на стременах и со всей дури ударил шлемом по лицу тому коннику, что перекрыл мне путь к отступлению. Молодой парень, явно мой ровесник, сдавлено простонал, из поломанного носа у него потекла кровь. Справа приблизился еще один стражник, этот так же получил по лицу шлемом на обратном движении. Находился он далековато, пришлось тянуться, из — за чего я чуть не выпал из седла. Чудом восстановив равновесие, сразу начал получать удары по доспеху. Били стражники мечами в ножнах. Не совсем растерялись, значит, думают своей головой. Эти мысли прошли лишь мимоходом мимо меня. Уловив краем глаза движение, наклонил голову в шее коня, меч пролетел буквально в сантиметре, взъерошив волосы. Со скруткой и оттягом залепил левой рукой в перчатке слишком приблизившемуся противнику прямо в челюсть. Того сразу подкосило и он стал сползать с коня. Неожиданно Борька встал на дыбы, мощно молотя копытами перед собой и отгоняя нескольких всадников. До сих пор не понимаю, как я смог ухватиться за уздечку.

Когда я вернулся в горизонтальное положение, за уздечку, стоя на земле, взялся тот самый шутник, хотел коня остановить. Отвлекшись на него, пропустил удар ножнами по голове, лоб рассекли с правой стороны, глаз сразу заплыл. Следующий удар словил на шлем и им же я приласкал этого гада по незащищенной кисти, отчего оружие выпало. Следующим движением я вбил голову этого барана, что взял коня под уздечку, в плечи. Удар латной рукавицей получился как будто молотком, да так, что я на секунду залюбовался. Это и стало моей фатальной ошибкой. Перестав двигаться и думать, я сразу получил три удара с разных направлений. Кое — как отбиваясь и уже почти теряя сознание, я услышал:

— Остановиться! Остановиться… Я приказываю! — уже в конце подставил руку под удар. В подъехавшем всаднике я узнал Лекса. Фух, отбился.

* * * Сэр Генри Вайс

Нет, ну это вообще непостижимо. Генри смотрел на своего оруженосца и никак не мог надивиться ему. Ему казалось, что куда бы он ни попал, то все вокруг начинается двигаться, куда — то спешить. Вот и сейчас. Носясь со своими проблемами по городу, он не забыл нагрузить Влада работой. Теперь можно быть уверенным, он будет пользоваться клинком по назначению, а, не просто размахивая им, как дубиной. Сейчас он представлял эталон уверенности. Спокойный взгляд, смотрящий на своего господина, и развернутые плечи. Все это указывало на то, что он уверен в себе и в своих действиях. Ивн успел его исцелить, и теперь о недавней стычке напоминал лишь залитый кровью доспех. Нет, ее вытерли, но кое — где пропустили, и она засохла. Его противники представляли собой, наоборот, более жалкое зрелище. Восемь человек, у которых на лице красовались кровоподтеки, стояли, сгорбившись. Явно играя на публику, как им сильно досталось. Разбор происшествия происходил на остановке на привал. Буквально сразу на первой попавшейся пригодной полянке.

Суть дела была ясна. И обе стороны высказались. И Влад по идее должен был сделать им замечание и доложить об этом мне. Но он полез драться, что сразу подняло его авторитет среди присутствующих благородных. И какое бы решение он не принял, оно будет не принято большинством ни стой ни с другой стороны. Влад как действовать не знал. А конники все же, несмотря ни на что, не стали скрывать то, что произошло на самом деле и признались. А ведь за нарушение дисциплины в военное время положено казнить через повешение. А у меня и так бойцов нет, я и этих еле нашел. Одни из лучших людей, те, что были в городе и свободны. Как же быть? Хотя… опять придется спешить с ним и его обучением. Ничего, сотню построил и сейчас справится.

— С сегодняшнего дня вы, ребятки, переходите в подчинение моего оруженосца Влада Бояра. Будете вместе службу нести.

Стражники, было, обрадовались, во всякой военной среде нежелательного командира можно довести до белого каления, особенно, когда подчиненные опытные. А эти опытные. И сэр Генри подумал, что, пожалуй, погорячился, но вздрогнул, увидев у Влада вместо улыбки, многообещающий оскал и взгляд, направленный на своих подчиненных. Да уж, кто кого сломает?

Глава 15

Влад

Мерный перестук копыт, тихие перешептывания бойцов за спиной и взгляды, они не давали расслабиться. Да, я в полной мере ощутил то, что называется взгляд в спину. Н-да, десяток самый дружный. Все они дружно не любят меня, но ничего, думаю, это изменится, главное не тормозить. Единственный, чью поддержку я чувствую, это Лекс. Но мы давно уже вместе, иного ожидать сложно. Что могу сказать по поводу своих новых подчиненных. Ничего особо плохого, обычные мужики, да, уже служившие и умевшие воевать, но все — таки обычные. Отношение у нас ними ровное, точнее вообще никакое, они меня не понимают и стараются игнорировать. Но разве меня, их десятника, можно игнорировать?

Как только сэр Генри озвучил свой приказ, я даже расстроился. Я еще очень слабо могу отвечать за себя, не то, что за других. Все обязанности, связанные с руководством даже самым маленьким подразделением, несут в себе кучу проблем от внешнего вида до морально — психологического состояния каждого отдельного подчиненного. И дурак тот, кто этого не понимает. Даже не дурак, дурак это все же навсегда.

Простой человек не подготовлен к этому самому руководству, он даже и не задумывался об этом. И потом вроде нормальный парень оказывается не в состоянии руководить. И все бы ничего, я как раз таки подготовлен, имею опыт командования какой — никакой, но и любому, даже самому хорошему руководителю может повредить то, что на него ни в коем образе не реагируют подчиненные. Итак, у меня было восемь пар глаз, полных злобы, и я даже подозреваю, что не на меня, а на себя, за то, что не смогли все вместе меня одного положить.

— Ну, что, бандиты? Чего стоите, чего смотрите, как будто я вас ограбил? Становись! — бандиты, как есть бандиты, разномастная форма, оружие, побитые, у того молодого, которому я сразу шлемом дал, кровь так и не остановилась, нос распух. Он пытался запрокинуть голову, вставил в нос какие — то тряпки, но становилось только хуже.

— Мы будем тебе подчиняться только по приказу, щенок, ты никто… — договорить мужику со знаком десятника на груди я не дал. Пробил мощный удар в челюсть: — Стоять! — крикнул во избежание новой драки.

— Вы, кажется, еще чего — то не поняли, солдаты, — произнес я, когда они остановились. — Я! Теперь! Ваш! Командир! Со всеми отсюда вытекающими правами и обязанностями. И я ни в коем случае никакой не щенок. Если у кого — то чешутся руки, мы можем решить все наши разногласия в тренировочном поединке.

— Я хочу! — сразу сказал мужик под два метра ростом и метр в ширину. Первое впечатление — мясник какой — то.

— И я!

— И я! — сразу загалдели.

— Так, тихо! Как звать? — обратился к мяснику.

— Горн, — ответили мне тяжелым грудным голосом.

— Целителя нашего знаешь?

— Знаю.

— Зови его сюда, скажи, я попросил моим бойцам помощь оказать, — тот даже с места не сдвинулся. Да, игнорирует меня. Нельзя сейчас с позиции силы. — Ты ведь не хочешь, чтобы он истек кровью? — согласный кивок головы, и он пошел.

— Так, ты и ты — получить припасы на всех, а то эти обозники потом ведь не дадут и поедем голодными, — еще минус два. Вообще, когда мы выезжали, сэр Генри мне рассказывал про этот привал, что обычно его не делают. Но так как это первый день, а ехать нам всего пять дней никуда не спеша, то за тавт надо будет осмотреть лошадей, снаряжение, чтобы ничего не отваливалось, это, так сказать, ритуал, ну или традиция.

Наконец — то разобрался со временем, тавт — это что — то около часа. В принципе все верно, особенно если учитывать обоз и то, что две — три поломки, и мы часа два стоим на месте.

— Да что ты творишь? — это я все тому же с поломанным носом. Им что, вообще не рассказывали о том, что раны надо чистыми держать, а не совать в них всякую грязь. — Ложись. Так! Хотя нет! На четвереньки становись. Вода есть в бурдюке?

— Есть, я щас, — тощий такой парень, тот самый, что меня ослепил, быстро метнулся к сумкам. Видимо увидев, что я хочу помочь, не стал противиться. Вообще бурдюки — это крутая штука, сделанные из кожи, большие такие, литров на шесть. И воду они сохраняли холодной. На солнце не нагревалась, сам проверял. Да и не воду там перевозили, а воду, разбавленную с вином, зачем — думать долго не пришлось. Все те же проблемы с очисткой воды, а вино как алкоголь является для них простейшим антисептиком.

— А-а-а, — да уж, большой нос, он бы туда еще что — нибудь засунул. Надавил рукой на спину и вытянул тряпочку из другой ноздри. Все в крови, сразу начало капать из носа. Что у него там в носу, вена какая — то, что столько крови. Как раз подоспел боец с водой. Отлично.

— Высморкайся, давай, — из — под взгляда боли промелькнуло непонимание и раздражение. Типа, что ты еще от меня хочешь, садист. — Выдохни кровь носом вот так, — ох, пошла, смотреть противно даже не на кровь, а на его мучения. — Вот так, молодец. Лей ему воду на голову, чтобы она по носу стекала, по чуть — чуть.

Пока ждали Ивна, пришли те, которых я отправил за обедом. Зерновая лепешка, кусок каменного вяленого мяса и вина в бурдюк дали по глотку на брата. Не ахти какой обед, особенно после жизни в доме у сэра Генри, но все же желудок забил и хорошо.

— Не, ну я тебе поражаюсь, сначала избиваешь их, а потом мне их и лечить, если бы хотя бы случай интересный был, а так… — это Ивн наконец — то пришел.

— Вон того посмотри, я ему кажется как — то нос раздробил. По крайней мере, крови для такого случая много.

— Да точно… так… вот… — так прошла пара минут, прежде чем Ивн от него отошел. — Да, хорошо, что ты меня позвал. Я‑то из — за того, что они вместе на тебя одного навалились, даже не собирался смотреть. Ты и впрямь ему кость разбил, а он еще кровь пытался непонятно как остановить, — едва касаясь остальных, он сразу отходил. — Так, с ними все нормально. Пошли, сейчас нас ждет, точнее тебя, твой сэр на «обед».

Ну да, конечно, на обед было сказано таким тоном, как будто на экзекуцию. Хотя так оно и должно быть. При всех он меня песочить не стал. Зато по идее сейчас вставит. Не дело оставлять подчиненных без дела и команд, а поэтому дал команду мяснику, забыл, как его зовут.

— После начала движения встречаемся в конце конной колонны.

— Да, лэр, — ну, хоть какой — то положительный сдвиг. По крайней мере, мясник самый здоровый и по праву сильного будет уважаем, если уже не уважаем. Если он начал реагировать, как положено, то и другие будут.

* * * Лекс

Я сидел на поваленном дереве, вкушал свой обед и старался запомнить рыцарей и их оруженосцев, что крутились рядом с сэром Генри. Не всех конечно, наиболее представительных. Сэр Монк, заместитель капитана. Чей — то бастард, когда — то давно наемничал и охранял караваны, под старость лет решил осесть и если в Мариде к нему относились не очень хорошо, то в графстве Марсен опытный человек был нужен, после присяги графу выполнил пару приказаний, за что и был удостоен рыцарского звания. Его так и называют — «карманный рыцарь». Хотя это все, что я знаю… пока знаю.

— Олекс, Влада ко мне позови и давай живей, — тон командира был непререкаем и немного раздражен, а это значит, что капитан не зол. Когда он зол на кого — то, то не позволяет себе проявлений чувств.

— Да, лэр, — если бы кто — нибудь раньше сказал мне, что в голове обоза требуется постоянно что — то делать, то я бы рассмеялся ему в лицо. А сейчас? А сейчас я, как новобранец необученный, ношусь вперед назад. Нет, все — таки мне повезло, что сэр Генри меня заметил, еще не успели мы выступить, как он тут же начал давать мне распоряжения. К тем подъехать, тем отдать приказ, там лично посмотреть на состояние обоза, отдать приказ о смене охранения. Потом представил рыцарям.

Да уж, если я хотел от него чему — то научиться, то я точно научусь, хотя бы вот так, найду такого же молодого парня. И буду посылать его по различным поручениям. Хах, не знаю, чего он добивался, но я уже достаточно примелькался и смогу потихоньку и распоряжения отдавать. Чудной опять чудит, вот что стоило ему проехать тихо и мирно, сделать вид, что это не ему. Шутка и впрямь была обычной, грубой и солдатской и, скорее всего, проверка — утрется или нет.

Проверка? Да, а Влад взял и не утерся, скорее всего, почувствовал угрозу своему авторитету. Хотя с его манерой езды, а точнее с ее полным отсутствием, авторитета как такового и не заработаешь. Интересно, откуда он родом, что даже не знает, как за лошадью ухаживать. Задумавшись, я и не заметил, как меня кто — то зовет, это оказался наш целитель в сопровождении какого — то бугая.

— Лекс, иди, доедай, я как раз к нему, так что позову.

— Хорошо, давай, — вот и отлично, а то, что — то мне лень тащиться. Хоть и недалеко, но все же, я что — то умаялся за день, да и поесть надо, а то голод ужасный. И дел может быть много, а может и не быть вовсе, как сэр Генри решит. А, бездна, заснул и чуть не свалился с бревна. Уже и Влад около сэра Генри, видно как морщится. Так — так, что там?

— Тренировочные спарринги будут перед отбоем. А с десятком этим запомни, ты должен руководить, а они твои приказы исполнять. И чтобы без драк. Дубинку ты же не носишь, она тебе не нужна, — да, отлично спародировал капитан, прям точь-в-точь как Влад.

Был как — то у них разговор с охраной дома Вайсов, после того, как мне голос вернули и говорили тогда про использование дубинок капралами и сержантами. В эту беседу неожиданно влез Влад, обычно тихо сидевший и наслаждающийся покоем. Так вот, сказал он точно, что дубинкой решения никто не добьется, есть гораздо более простые методы убеждения, странно так сказал, «личного состава», и дубинка — это только последний метод для самых тупых и неуступчивых, не понимающих, куда они попали. А использовать дубинку это то же самое, что расписываться в своей некомпетентности.

Тогда это услышал сэр Генри, почему — то воспринял на свой счет, и, даже не дав отдохнуть толком, погнал дальше на тренировку. А я еще тогда подумал, откуда он знает такое слово как некомпетентность. Его я слышал много раз от отца, который, уча меня, говорил, что при сборе информации самое главное…

— Лекс! Да, что ты задумчивый такой? Тебя зовут, — и вправду, сэр Генри смотрел ожидающим взглядом на меня. Не успел я подойти, как он сразу сказал.

— Поступаешь в его распоряжение и смотри, чтобы он чего опять не учудил, Чудной. Свободны! — похоже, Влад его разозлил и получил взбучку. Хотя сиял, как зеркало на солнце.

— Снова вместе, теперь нам море по колено.

* * * Влад

Банда моих головорезов была все на том же месте, все восемь человек. Синяки, что были начали становиться желтыми, видимо наш целитель просто подстегнул регенерацию и, судя по покраснению в этих местах, они сильно чесались. Все настороженно смотрели на меня.

— Подъем! В одну линию становись! — когда все собрались, представил Лекса. — Это сержант Лекс, — кстати, Лекса повысили до сержанта с подачи рыцаря. Аргумент был такой, якобы не по чину ему капрала в адъютантах иметь. — Он адъютант нашего командира, сэра Генри Вайса, а также по совместительству будет числиться у нас в десятке, и будет являться моим заместителем.

— Мало нам одного сопляка, дали нам второго… — шепот из строя, опять бывший десятник воду мутит, гад. Хотя все равно надо будет кого — то ломать, почему не его. Его даже лучше.

— Как тебя звать, взрослый мужик, повидавший жизнь?

— Пароп, лэр, — сказал, как выплюнул.

— Вот, Пароп, ты бывший десятник. Командир. Тот, кто отвечает за солдат, их внешний вид, дисциплину, сытый ужин. И я уверен, будучи на своей должности, ты за неподчинение и хамство со стороны подчиненного применял дубину не задумываясь. Так с чего ты взял, что я буду терпеть твои высказывания? Я просто начищу тебе пару раз рожу, а не внемлешь, я подойду к сэру Генри и прямо доложу, что ты саботируешь меня и не подчиняешься. Скажу, что слабый и не могу подчинить, я ведь «молодой». Он, конечно, поругает меня, но тебя — то он повесит. И все, конец сказки, — ответом мне были вытянутые лица моего десятка. А Пароп даже побледнел. Конечно, дальше собственного носа он и не видит.

— Дак, вы ж неблагородный, — о, уже на вы, плюсик вам, товарищ Влад.

— Я тебе даже больше скажу, уже три декады назад я и Лекс сидели в камере закупами и ждали, когда нас выкупит какой — нибудь хороший хозяин. Короче, это пустой разговор, а времени все меньше и меньше. Итак. Я, Влад Бояр. Оруженосец нашего командира, сэра Генри. Был закупом, то есть с самого низа начинал. Перед тем как дать присягу сэру Генри, окончил службу сержантом, как и Лекс, — ну а большего им пока знать и не надо, времени нет.

— Так, обратите внимание на Лекса, — тот даже удивился. — Снаряжение подогнано, ничего не мешает, не натирает, пострижен и побрит. Приятно посмотреть. Теперь на себя. Снаряжение подогнано, но вы за ним не ухаживаете совершенно, появляется ржавчина и коррозия, перед отбоем привести все в порядок. Я понимаю, традиции и все такое, можно отращивать бороды и длинные волосы, но если у кого — то борода, будто из жопы, и ей подметали всю дорогу от города, то лучше ее укоротить. Все вопросы индивидуально на марше, когда будем знакомиться. Пока отдыхайте.

Больше ничего такого не происходило, обычные будни. Единственное, что приметили остальные, что новоиспеченный десятник вызывал своих людей к себе по одному и что — то писал, да так ловко, что и не верилось. А говорили, что из простых. Еще больше они бы удивились, если бы узнали, что он писал. Имя, навыки, время службы, основное оружие. Новый десятник принялся за исполнение своих служебных обязанностей так, как считал нужным.

Боевое охранение — это я вам скажу не шутки. Раньше я, конечно, в него не ходил, и про то, что оно есть, только слышал в теории. Но с той самой первой стычки с орками, когда мы банально нарвались на засаду, я многое переосмыслил в плане своей военной подготовки. Да, я знал мало, многое было неприменимо для этого времени, но все эти знания в буквальном смысле были написаны кровью. А значит, их нужно использовать. И именно поэтому хоть мне и надоело всматриваться в кусты около дороги, я не оставлял это занятие. Не знаю, как смотрели мои подчиненные на это, ведь были мы на своей территории, свободной от орков, и проблем не предвиделось. Нашему охранению выдали двухметровые копья, и круглые щиты по полметра в диаметре. Вообще, как мне сказали, это и было основное оружие конных стражников, то, что у них висело на поясах, типа шашки, было так, на всякий случай, пользоваться их учили, так что бы ни порезались и хватит.

Все оружие было свалено в телегах, само оно было только у переднего и заднего подразделения, а также у дежурной группы около тридцати всадников. И именно поэтому в спину мне были направлены укоризненные взгляды моего десятка. Они меня просто не понимали, начиная с того, что в дороге я посмотрел, кто как бегает на своих двоих, что было небольшим представлением для всего нашего немаленького отряда, потом устроил пару показательных боев, все — таки драться они хотели, а после где — то пяти километров бега в доспехе еще и убить. Два боя подряд, один с мясником, второй с Паропом. Из них я вышел хоть и с трудом, но победителем. Мясник просто был неудобным противником, сильный, с длинными руками. Минут пять прыгал вокруг него, а потом обманным движением приблизился и без затей плашмя по шлему. Пароп был конечно искуснее, но и с ним я расправился достаточно быстро, сам того не ожидая, закрутил кончиком меча, как когда — то показывал Лекс. Чуть не ранил тех, кто стоял в кругу, благо меч не долетел. Мои даже расстроились, что это за бой такой, что даже не поколотили. В результате собралось пол — лагеря. Капитан посмотрел на это все и накричал, якобы мы тут темп сбиваем, и чтобы дурью не занимались, Лекса забрал писать какие — то документы, а меня направил в этот наряд.

С мыслей что — то сбило. Внимательней начал осматриваться по сторонам, появилось чувство неясной тревоги, а этому чувству я уже научился доверять.

— Стоп! Вы ничего странного не видите?

— Да ладно, десятник, ничего тут нет, — веселый голос, беззаботная улыбка бывшего десятника взбесила.

— Закрой свой рот и осмотрись. Что — то тут не так, — как было бы в каком — нибудь боевике, там бы сказали: «Слишком тихо». Точно! Очень тихо. Мы ехали в основном через лес. Когда — то дороги к замку были прорублены через него. Деревням поблизости было велено следить за их состоянием. Поваленные деревья убирать, ветки нависшие срезать. Так что дорога была в нормальном состоянии, здесь спокойно могли разъехаться две кареты, двухполоска, короче, по ширине. Это мне Ивн рассказывал. А так как дорога проходила через лес, было и много различной живности, птицы в основном. Но иногда слышались и рыки хищников, каждый раз от которых мне было не по себе. Так вот, сейчас мне тоже было не по себе, звуков не было. А это значит только одно, магия. А раз магия, значит шаманы. Неволей вспоминаются подслушанные истории про пропавшие отряды и о том, что на них напали шаманы. Все это за мгновенье пролетело в голове.

— Может, поедем уже? Лэр.

— Стрелометы к бою, — горестный вздохи и шелест амуниции был мне ответом. — Если Вы не заметили, то птиц не слышно. Раз и я слышу, как взводится механизм. Больше нам подготовиться не дали. Впереди в метрах двадцати будто порвалась ткань, и перед нами предстали около десяти орков на дороге, а в центре стоял шаман в кожаной накидке с раскрашенным лицом и посохом в руке. Гортанный вскрик и в нашу сторону несется огненный шар.

Нам повезло, нам просто повезло, что Пароп все — таки бывший десятник, у которого имелся при себе магический амулет. Верно просчитав ситуацию и находясь на переднем крае, все, что он сумел сделать, это крикнуть «шаман» и прыгнуть грудью на шар. Второй раз нам повезло, когда один из болтов попал в живот шаману.

А орки бежали, уже во второй раз выручив меня в опасной ситуации, конь подался вперед, пусть он и сделал пару шагов, но этого хватило мне, неумелому копьеносцу, чтобы наколоть ближайшего ко мне орка как бабочку на иглу. Того, что бежал прямо на меня, копытами встретил Борька. В очередной раз, чуть не упав во время опасного маневра коня, решил все же драться на земле, буквально спрыгнув на, уже замахнувшегося на меня, орка. Чувство страха сыграло свою роль, адреналина было столько, что сердце, казалось, вырвется из груди.

Я двигался быстро, очень быстро. Одному отрубил ногу, другому руку. Мощный удар в спину и я лечу, вперед выставляя меч как нож. Сила удара такова, что я пробиваю стоявшего передо мной орка. Что — то около лопаток хрустнуло, но не время останавливаться. Несмотря на боль, на автомате делаю кувырок вперед. Над головой проносится дубина. Подбираю чей — то лежащий щит и выставляю под следующий удар. Щит нормально я не смог взять, поэтому мощный удар откидывает его, и выбивает кисть на левой руке. Орк замахивается. От роя звездочек в глазах, нет даже сил уйти от удара. И в следующий момент я вижу, как орка сбивает с ног оранжевый комок ярости. Это мой конь — Борька. Не знаю как, но я это так чувствую. Нет, с этим точно надо будет разобраться.

Озираюсь. Голова кружится, но кое — что видно. Лежат бьющиеся в агонии кони. Количество орков не вижу, все расплывается, но они отпрыгивают, значит, есть сопротивление. Хорошо бы было ударить в спину, но сил нет. Смотрю, как там мой конь. Просто отлично, он уже ничем не похож на того хорошего коня. Сейчас это машина для убийства. Видно мне плохо, но, кажется, грудь у орка провалилась внутрь от ударов копыт. Рядом слышатся невнятные рыки, это шаман сидит на карачках, раскачиваясь. Магия. Надо его остановить или потянуть время, скоро будет подмога, мы не так далеко отошли. Сил нет. Оружия нет. Кое — как поднявшись, иду к нему. Пара шагов и я буквально падаю на него, локтем на голову. Это сбивает его с такта.

Хватаюсь за торчащий из живота конец болта и начинаю крутить. Шаману больно, он сопротивляется. Откидываю голову назад и бью головой, не знаю, когда ремешок лопнул, но на голове шлема нет. От удара становится и мне больно, но я бью еще раз…

Сэр Генри Вайс

Отряд двигался, как положено, согласно приказу графа, и должен был прибыть в установленное время. Дорога была довольно скучной, все эти хозяйственные вопросы давно опротивели командиру отряда. Влад там опять чудил, было любопытно, чего он стоит, но на это собралась посмотреть добрая половина отряда, пришлось всех разогнать. Эх, быстрее бы в крепость. Внезапно засыпающий племяш, хоть и шебутной, но все — таки маг и гордость семьи, дернулся.

— Впереди магия. Слышится слабо. Какой — то артефакт перекрывает эманации. Охранение попало в засаду, — сомнений в сказанном не возникло.

— К бою! — команда сэра Генри была выполнена беспрекословно. Секунда и кони пошли в галоп. Не успели кони как следует разогнаться, как пришлось тормозить. Иллюзия, что была наложена на местность, распалась. Два человека из десятка отбивались от шести орков, устало крутя свои копья. Орки были уничтожены сразу.

Где он?! Немой вопрос пролетел в голове. Несмотря на свою показную злость, суровый рыцарь Генри Вайс полюбил своего оруженосца как сына. По крайней мере, такого же упрямого и целеустремленного ребенка он хотел. Рыцари, обогнавшие его, остановились, выглянув из — за их спин, он увидел странную картину. Его оруженосец сидел верхом на орке, как бы смешно это не звучало. Причем на орке — шамане и бил того прямо по морде, приговаривая:

— На мой десяток?! На! На!

Глава 16

— Нет, нет, не вставай! Тебе пока рано… Я сам подойду… Я тебе уже все, что надо, рассказал! Да ты глист прилипчивый, я больше ничего не знаю… Нет! Вообще, это не мой профиль. И это я официально тебе заявляю. Мы, целители, работаем с энергиями по — другому… А зачем тебе знать, как работаю я? Чтобы сравнить, как работает?! Что сработает? Ты ж еще ничего не умеешь! Да, я раздражен! Да, я зол! Да здесь даже эмпатом быть не надо, чтобы что — то почувствовать! Да отстань ты от меня, наконец!!! Я уже все тебе показал и рассказал. Все, хватит!!!

С тех пор как очнулся молодой оруженосец сэра Генри, истерические вопли целителя отряда превращали напряженный путь в балаган и цирк. Начать с того, что по рассказам его десятка, десятник первый обнаружил засаду и атаковал врага. Дрался как берсерк с севера, только что пена не летела.

Вдобавок ко всему, по словам целителя, стал магом, в стычке родился дар. И что самое удивительное, все из его десятка выжили. Побиты были все, переломы были, нутро отбитое было, у одного шлем лопнул.

Начали ходить слухи о его невероятной удаче, очень многие бойцы решили по — тихому подходить с просьбами перевестись под начало бравого оруженосца и десятника. И самое главное — от орков остались неплохие кошели с деньгами.

Сэра Генри это все изрядно злило. Непонятно откуда появившиеся орки на уже давно зачищенной территории. Сразу было принято решение поменять построение отряда и всем бойцам в полной мере роздано оружие.

Темп передвижения был увеличен, как говорится, во избежание проблем. Но все с интересом следили за телегами, на которых перевозили раненых, целитель не вылечил их до конца, травмы серьезные, а неизвестно, вдруг еще будут нападения. По лагерю ходили шуточки, что если бы господин Влад не приставал к целителю, то тот его наверняка уж вылечил. Очень многие в этот момент завидовали молодому оруженосцу, ведь все помнят мечту своего детства — иметь дар. Хотя по представлению Ивна все было совсем не так…

Влад

Очнулся я от того, что телегу, на которой меня везли, трясло на каждом ухабе, я чувствовал каждую кочку, тело было разбито, во рту сухо, спина пульсировала. Даже толком сказать ничего не мог, просто не было сил. Немного так полежал и меня соизволили напоить.

Открыл глаза, поил меня наш опытный костоправ Гавр. Взяли его за умение общаться с ранеными, не лекарь, конечно, но уже кое — что. Он напоил меня, потом дал какого — то супчику, слов я не слышал, как будто сквозь вату. И уже сытый и разморенный заснул дальше.

Следующая побудка произошла от того, что меня кто — то исцелял, хотя кто это был, догадаться несложно. Сила приходила малыми порциями как будто отмеряли, было два источника, один в районе головы, второй на груди. В этот раз все было по — другому. Я был как бы снаружи и смотрел, как импульсы идут по каналам, которые напоминают систему кровообращения, как выправляются покореженные каналы, как соединяются те, что были порваны. Наиболее много их было в голове, потом по позвоночнику. Сами голубого цвета, они теряли насыщенность в области спины, колена, руки. Так, это там, где были травмы.

Нервная система! Вот что это! От осознания простой истины, мир стал восприниматься по — другому. Я смог как — то приблизить каналы или увеличить их. Так! Очень интересно! Это ж магия самая настоящая. Если приглядеться, то можно было бы заметить и как бы лишнее в районе мозга. Нервные узлы или магические каналы, как называть, я и не знаю, образовали тонкий круг, практически незаметный, но во время прохождения импульсов он на долю секунды светился. Вот он участок, отвечающий за способности, другого объяснения я не вижу.

Мое лечение закончилось. Каналы начали тускнеть, но не погасли совсем, мне было ужасно интересно, я даже попробовал повлиять на один канал. Два отростка почти сошлись друг с другом, осталось совсем чуть — чуть, только срастить. Рук я не чувствовал, приходилось действовать по наитию. Напрягаясь, постарался соединить два конца. Сначала ничего не происходило, но потом кончики начали испускать свет, как лампочки. Время замерло, и два конца соединились друг с другом. Кто бы знал, но мне это провернуть было ну очень тяжело. Вся система как бы потеряла насыщенность, но я понял, то, что я сделал — правильно и нужно.

Сил оставаться призрачным, я так понял, уже не было, миг темноты, а потом я уже открыл глаза. Солнце садилось, и, судя по крикам, разбивали лагерь, телега медленно катилась, все также собирая все ямки по дороге. И даже немного сена, подстеленного под меня, не спасало. Рядом с телегой шел Борька, мой красавец, видимо почувствовал, что хозяин очнулся и потянулся своей мордой ко мне. Сил было только на то, чтобы поднять руку и погладить морду. Неожиданно на это движение меня как током пробило, я чувствовал своего коня. Его надежду на то, что хозяин скоро очнется. Его мысль о том, что он наступил на колючку и хоть она маленькая и почти не мешает, но без нее лучше, что седло натерло спину. Все это было открытием для меня. Нужно точно поговорить с Ивном. Коня отогнали от меня, обеспокоенное лицо в шлеме заглянуло в повозку и кого — то позвало. Ну и хорошо, можно будет задать вопросы, а то их у меня множество скопилось и даже не знаю с чего начать.

— Ты шаман… ха — ха — ха. Представляешь, я сразу не заметил тогда на поле, ты же истощен был сильно, и заклятие висело, я не рассмотрел. Нет! Ну почему ты не маг, а шаман?

Не знаю почему, но эту фразу он мне повторял уже раз двадцать с начала разговора. И если сразу я хотел задать этот вопрос, но передумал, то теперь это становится очень приоритетно. Мы остановились на ночевку, я ел жидкую кашу и старался не пропустить ни одной крупицы знаний из того, о чем рассказывал мне Ивн.

— И что? Шаман, маг, целитель это же одно и то же. Можно обращаться к силе, ты же сам говорил!

— А вот и нет! Целитель и маг изначально имеют свою силу, у которой одна основа. Да, мы можем брать силу из окружающей среды, пополняя свой резерв. Где — то поле магии меньше, где — то больше. Где — то есть источник, где — то нет. Но точно могу сказать, шаманы так не могут. Они вызывают духов, других сущностей, вроде элементалей. Могут общаться с ними, приказывать, брать силу, но это все. Шаманизм — это пережитки прошлого. Маг может быстрее и точнее строить заклинание, а шаману на это требуются долгие ритуалы, чтобы хотя бы сравниться. У шаманов нет ядра. Единственное где может храниться сила, это в каналах, но это пшик, совсем чуть — чуть. Каналы можно увеличить, но я еще не видел шамана, который хотя бы просто произвел на меня впечатление.

У нас на всю академию около тридцати шаманов. Мягко говоря, жалкое зрелище. Зачем они обучаются, непонятно. Даже глава факультета шаман — теоретик, он у меня теорию магии принимал. Выжал из меня все. Шаманизм — это очень отсталое направление и кроме как крестьянам больше никому ненужное, — заметив мой непонятливый взор, пояснил: — ну там духа земли вызвать. Сделать землю плодородней, убрать порчу или сглаз, хотя могут непосредственно стихийной энергией какой — нибудь зарядить артефакт. Но это так, мелочи.

— Я когда — то читал, что шаманы древности могли серьезно соперничать и с довольно сильными магами, — вот Лекс решил внести свою лепту в наш разговор.

— Вот и наши. Ходят, важничают, опираясь на старые свитки и книги, но почему — то сами не могут с магами соперничать. Хотя даже говорят, что шаманы набирают силу через определенное время. Так что сам думай, что ты хочешь, и что нет. Можешь и не развивать свой дар, но это дар и мне, например, непонятно, как я раньше без него мог.

Нет уж, сдаваться я точно не буду. Мне крупно повезло, и я могу этим воспользоваться. Нужно только собрать больше информации и можно будет пытаться работать над собой.

— А что за круг из э-э-э… каналов силы у меня в голове, — основной мой вопрос.

— О… откуда ты знаешь?

— Как откуда? Я видел у себя, когда в отключке лежал! — да, вот это шок у человека, афигентус обыкновенный. Можно сказать, челюсть целителя ударилась о землю. Настолько он удивился.

— Там из каналов силы сплетается кольцо силы шамана, уж это я точно помню. У меня есть источник у сердца и в голове. Ты их не видишь, но это так. Именно там копится моя сила. У шаманов же круг силы выполняет функцию проводника энергии и именно поэтому им все равно, из какого источника брать силу. И чем это кольцо объемней, тем лучше пропускает энергию. Это все что я знаю про этот вид магии. То, что проходил на первом году своего обучения по общей магии. А нет, еще там у них посохи есть. Они их зачаровывают, что позволяет быстрей пользоваться своей магией, а еще есть бубен и они в него бьют. Ха — ха — ха — ха!

Ивн смеялся и не мог остановиться, видимо несильным уважением пользуются шаманы среди магов. Ладно, разберемся. Буду пытаться проникать взором в себя и выуживать информацию из Ивна. Да и Лекс должен что — то знать, он же владеет магией.

Все три дня до крепости я только и делал, что пытал Ивна по всем поводам, по всем интересующим меня вопросам. Сначала он говорил гордо и поучительным тоном, примерно как старший брат обращается к младшему, но говорил он долго, а вопросы не кончались. Да и задавал я ему такие вопросы, которые, по его мнению, задавать не мог никто, потому что это знали все, а мне откуда знать, что там знают, я ведь ничего не понимаю в этом. Вот он спрашивает, зачем мне знать, как он работает с энергией. А мне ведь нужно знать, чтобы провести аналогию. Рассмотреть свою систему каналов я смог, но чисто случайно. Как я не напрягался, ничего не получалось, промучившись полночи, мысли стали тягучими, думать не хотелось совершенно, и вот ни одной мысли в голове не осталось. И тут раз! Как будто лампочку зажгли, а это значит, что для того, чтобы применять магию, мне надо быть в трансе, в медитации, не думать, тогда получится. И тут я исследовал все что можно, как идут импульсы, могу ли я на них воздействовать, осмотрел тот канал, который скрепил, все было нормально, не знаю почему, но чем больше я находился внутри себя, тем понятнее было, что и как тут происходит, где сколько каналов. Еще я заметил, что очень много недоразвитых каналов, которые тянулись друг к другу своими отростками. Где — то больше, где — то меньше, но тянулись. И если они тянутся друг к другу, значит должны в перспективе соединиться, а это, в свою очередь, означает, что если они соединятся, то энергии у меня будет больше. Делать я в принципе пока еще ничего не умею, да и выходить из этого состояния как — то надо. Чувства в данном состоянии умолкли и не мешали.

Эксперимент решил проводить не рядом с жизненно важными органами, то место, где я собрался проводить опыт, было определено мной как левая рука. Кстати, мой прошлый опыт был по сращиванию далеко расположенных каналов тогда еле получилось соединить один. А сейчас я смог соединить двадцать четыре отростка находящихся рядом. Перед тем как заснуть окончательно, я с удивлением обнаружил, что система стала какой — то стабильной, что ли. Наутро, конечно, во рту было сухо и хотелось есть, и еще левая рука была более теплой, чем правая. Тогда, когда Ивна рядом не было, старался собирать энергию, но выводов сделать не могу. Больше энергии я так и не заметил.

Второй день моих экспериментов запомнился тем, что мы встретили патруль из крепости. Полтора десятка легких конников во главе с рыцарем патрулировали эту дорогу. Около тридцати воинов отправились с доброй вестью в крепость. А воины из патруля рассказали, что в пяти днях от крепости орков нет. Но дальше уже встречено ожесточенное сопротивление. Уже есть серьезные потери. Маги с трудом справляются с шаманской ворожбой и не потому, что они слабы или не искусны, а потому, что их очень мало и с каждым подразделением они выехать ну просто не успевают. Очень много балагуров и весельчаков в этот раз были задумчивы, они ехали бить разгромленного врага, а наткнулись на все еще опасного и полного сил.

На следующий день прибыли в крепость, но долго там не задержались. Трава была, как косой покошена, было очень много всадников, и их животным нужно было питаться. Обоз забрали. Ивн поднял на ноги меня и мой десяток. Видно было, что это далось ему с трудом. Все же почти все в очень тяжелом состоянии. Сев на своего Борьку, заметил, что ощущаю его лучше. Особенно касаясь левой рукой, как будто передается полная гамма чувств. По этому поводу Ивн сказал, что, скорее всего, это какая — то особенность дара. У многих она разная и по — разному проявляется. Он, например, прекрасно чувствует повреждение тканей у человека, что и послужило его дальнейшей карьере. Один парень у них пахнет травой, а кто — то необычайно сильный.

Лагерь для нас был уже более — менее обустроен, там было уже около трех тысяч воинов. Спать предложили под открытым небом, коней в табун, и предупредили об экономии горючего. Короче, продуктов жизнедеятельности человека, смешанных с травой. После сушки отлично горело. И хотя с разоренных жилищ орков их притащили немало, приказали экономить. Меня пригласили в палатку, больше напоминающую шатер, но я отговорился, что нужно быть со своими солдатами. А в голове было желание провести еще один эксперимент.

Когда — то был я маленьким мальчиком, простым и несмышленым, и, как обычный ребенок, я любил посмотреть мультики. Так вот, пытаясь сегодня вспомнить что — нибудь про шаманов и различных магов, в основном шарлатанов, как потом выяснилось, я вспомнил про прекрасный мультик «Король шаман». Там, в этом мультике, шаманы использовали духов, с помощью которых могли драться. Насколько я помню, души умерших воинов использовали для единения, а потом и в предметы могли переносить. Причем даже у листков был дух. И пусть это мультик, но все же восточный, а там различные техники используют сотни лет, и возможно даже мультик был списан с какой — нибудь легенды. Может, что — нибудь да получится. По крайней мере, попробовать руки чесались просто неимоверно. Ну да ладно, это дело не одного дня. Я лег на бок и подставил лицо теплу, идущему от костра. Так, лежа на боку, я постоянно на него смотрел. Это завораживало, огонь становился все меньше, а я смотрел и смотрел. Внезапно меня как будто втянуло в огонь. Мир схлопнулся, сам я лежал на земле, покрытой туманом, спящие исчезли, но вокруг кружились тени. Наверно, если бы можно было и кучу в штаны наложить от страха, я бы так и сделал. Все вокруг напоминало плохо снятый ужастик, но страшно было непередаваемо. Как вернуться — непонятно, а двигаться страшно.

Бум. До меня доходил звук гонга. Бум. Еще раз. Это же в лагере! Начал вслушиваться в удары гонга. Бум. Очередной удар был особенно громким, вместе с ним я услышал шум лагеря. Открыл глаза. Хух, я вернулся! Тело и вправду затекло. Холодно. В следующий раз нужно будет укутаться в одеяло.

Тревожный сигнал прекратился. Почему — то все в лагере бегали, факелы в руках у воинов и световые шары около края обороны обеспечивали достаточным светом, чтобы видеть, что творится вокруг.

— Льер Бруно, здесь один лежачий! — молодой женский крик. Вот это было самой большой неожиданностью в военном лагере. — Так, спокойно и не двигайся! — теплая ладошка легла мне на лоб, вторая придавила грудь, чтобы я лег. Контраст тона, от уважительного к какому — то льеру и столь повелительный ко мне, был такой сильный, что я от неожиданности подчинился. Девушка была красива, что уж тут скажешь. Тонкие черты лица, аристократический нос, пухлые губы и чуть раскосые глаза делали ее поистине богиней. Под хламидой сильно не видно, но где — то третий размер груди и фигура средняя. Не толстая, но и не худая, наверное, в такую девушку можно и влюбиться.

— Что здесь, Вита? — голос принадлежал мужику лет тридцати пяти в такой же серой хламиде, что и девушка. Маги, точно маги, в таком же одеянии что и Ивн ходят.

— Да вот, клыкастая пролетела со своей защитой. Одного все же достали. «Мы вампиры, сильнейшие в ментале, добыча не может быть сильнее охотника», — видимо кого — то передразнивая, сказала девушка. Получилось умильно, так что я засмеялся. А вот льер Бруно отнесся к этому по — другому.

— Вита! Во — первых, про союзников так нельзя, а во — вторых, парню уже явно лучше. По крайней мере, мне кажется, с тобой он уже собирается заигрывать.

— Чего?! Иди ты в Бездну! Слабак! — еще недавно мирно лежавшая ладошка у меня на лбу плеткой стеганула меня по лицу. Что? Да я б и не прочь позаигрывать, но даже не успел ничего сделать. А Бруно умеет перевести стрелки, похоже, девушка темпераментна, а он ей легко управляет. Хотя, скорее всего, здесь к ней многие подбивают клинья.

— Вита, не надо так с больным, давай посмотрим, что там, — и теперь его ладонь легла на мой лоб. Девушка тем временем все больше распалялась.

— Да как мне надоели эти солдафоны, у которых одно на уме! Благородная леди для них как обычная базарная баба. Валессе — то хорошо, она улыбнется им разок и все, им больше ничего не надо, а мне отбивайся от этих вонючек. Еще бы поняла, герой какой — нибудь, а так единственный молодой, который не смог вытерпеть атаку ужасом. Еще и доспехи нарядил, сынок чей — то, правильно папа говорил, что сейчас чем старше и богаче род, тем невнятнее их наследники, — я уж хотел слово вставить, как меня опередил целитель.

— Это не атака ужасом, он просто обессилел, каналы были опустошены, странно, что ты этого не заметила, мы же уже проходили такое, — да уж, тело налилось энергией. Прекрасное чувство, целитель не жалел энергии для меня. — Видны следы лечения, работал мастер, скорее всего, молодой, видны недочеты. Недавно парень побывал в передряге. Да?

— Да. Спасибо, льер Бруно, без вашей помощи я бы долго лежал овощем. Спасибо и вам, льера Вита, без вашей помощи льер Бруно меня бы и не нашел, — я попытался встать, но целитель усадил меня обратно.

— У тебя странная структура на левой руке, полезная такая структура. Посиди, я хочу посмотреть внимательней, — и закрыл глаза, а руки засветились ярче. Девушка отвернулась от нас, да, я не ошибся, фигурка ничего.

А в лагере тем временем все утихало. Как — то сразу исчезли световые шары. Солдаты возвращались на свои места, матерясь и проклиная всех кого возможно, хотя замечая юную Виту, замолкали, жадно пожирая глазами. Мои тоже пришли организованной толпой, сели, тихонько сидят, даже слова никто не скажет.

Минут пять льер Бруно сидел неподвижно, даже казалось, не дышал. Было видно, что глаза под веками шевелились. Наконец он вздрогнул и убрал руки от меня.

— Так, теперь все становится более ясно. Вы знаете, что имеете дар?

— Да, льер Бруно. Мне сказал наш целитель, это открылось во время засады орков, по пути сюда.

— Да? Как интересно. Это вас там ранили?

— Да нарвались на засаду с шаманом. Серьезные противники оказались.

— Ага, а…

— Кхм — кхм… — мягким покашливанием девушка позвала своего, по — видимому, учителя.

— Ах да, Вита. Ну что же, пойдемте. Завтра после завтрака подойдете ко мне в большой светлый шатер. Спросите, где целители находятся, покажут. Всего доброго.

— Всего доброго. Спасибо вам еще раз за помощь.

Я смотрел им вслед пока две фигурки не растворились в ночи.

— Господин десятник, как здоровьице? Як трывогу сыграли, мы поднялися, а ты ляжышь. Сотник погнал оборону занимать, сказал потом, усе потом.

— Да нормально. Ранение серьезное, спать ложитесь, завтра трудный день, — ответил я десятку, который молчаливо ждал ответа, подбил сено под собой, да и лег на бок, закрыв глаза. Спать я, естественно, не хотел, энергия так и плескалась во мне, требуя движения, но не хотелось отвечать на вопросы. Больше я глупостями никакими заниматься не буду, пока знаний не хватает. А вот увеличить связи на левой руке нужно, на заемной — то энергии. Когда льер Бруно ее комментировал, эту самую структуру, чувствовалось, как будто не лишняя она. Поймать то настроение, что нужно для погружения в себя, было сложно, но получилось. Я увеличил связи до локтя, и уже по обыкновению вырубился.

Бу-у-у-у. Блин, прибейте кто — нибудь этого трубача. Команда подъем просто убивала. Ничего более противного я не слышал, звук был такой, будто кто — то по стеклу вилкой водит, и главное громко. Фу — фу — фу. Кое — как разделил глаза. Все тяжело вставали, сказалась ночная тревога. Сразу послышались команды младших командиров. Построение, проверка, завтрак. Удивительно, но в армии Марида царил порядок, мелочи в большем продуманы. Где, кого и как. Видно, что управленец организовывал грамотный. А ведь вся наша жизнь построена на таких мелочах.

Никто не хочет спать рядом с помойным местом или рядом с загоном для животных, все хотят вкусно кушать, желательно три раза и горячее. Завтрак прошел организованно. Маги не зря свой хлеб едят, пробили с подземного источника выход воды наверх. И организовали так, что и помыться можно самому и тарелку с ложкой помыть. Приятно, даже никаких проволочек.

Сотник во время завтрака довел приказ командующего лагерем — сегодня день на отдых, притирку, а завтра в патруль. Ну а я, помывшись, побрившись, почистив доспехи от мусора и грязи, к девушкам все же пойду, направился к льеру Бруно. Дорогу мне и вправду подсказали сразу. Какой — то сержант гнал своих бойцов со щитами над головой, тренировка, однако.

Шатер целителей даже по первому брошенному взгляду был ну очень богатым. Для начала он был высокий настолько, что можно было бы ходить в полный рост. Во — вторых, ткань, не такая грубая как на соседних солдатских. На входе стоял почетный караул, даже я бы сказал почетная стража, по периметру были расставлены бойцы. Все высокие и здоровые как на подбор, выше меня сантиметров на десять, да и по ширине так же. Лет по тридцать, броня чем — то неуловимо напоминает мою, мечи метровой длины. На левой стороне нагрудника выбито «легион». Ах вот они какие, легионеры, да, выглядят мощно. Все это я обдумывал еще подходя. За пять метров напряженные взгляды меня просканировали как рентгеном. Вроде стоят по два, общаются, а как за черту зашел, сразу насторожились. В своем лагере странные какие — то они. Я попытался пройти прямо через вход, но передо мной скрестились копья.

— Не положено, — может, я ошибся? Не должно у целителей быть такой охраны. Может, тот сержант поржать надо мной решил и направил в палатку к командующему?

— Я извиняюсь. Здесь палатка целителей находится?

— Да.

— Тогда почему я не могу войти?

— Не положено, — да, крепко их там гоняют, все такой же безэмоциональный голос. Как будто меня вообще нет.

— Льер Бруно меня вчера пригласил на осмотр. Сказал сразу после завтрака прийти.

— Льер Бруно после завтрака никого не принимает. У него в это время идет обучение, он никак не мог вас пригласить, — голос шел сзади. За мной стоял сержант легиона, на наплечнике были выбиты полоски. Сержант Райс — дежурный.

— Но он мне на самом деле сказал после тревоги. С ним была еще льера Вита. Можете ее позвать, — поспешно сказал я, видя, что он мне совершенно не верит.

— Ах, льера Вита, — протянул сержант и заулыбался, краем глаза увидел, как потянулись уголки губ вверх у других легионеров. Все это постепенно переставало мне нравиться. Я шел по приглашению, а надо мной смеются непонятно почему. — Она точно не сможет.

— Тогда, может быть, вы, сержант, просто сходите и спросите льера Бруно обо мне.

— Нет, к сожалению не могу. Льер Бруно мне ничего не говорил, а сколько таких малышей приходило к льеру Бруно только бы засвидетельствовать свое почтение льере Вите, не счесть. После этого он сказал никого к нему не пускать, — ну и паршивая улыбка у этого сержанта, так и хочется зубы подровнять.

— Да ты и сам не старик, чуть старше меня, а уже сержант. Отец наверно в легионе высокую должность занимает, раз тебя, зеленого, на должность поставили, — вот, хорошо. Улыбка с лица слезла. — А теперь, зайди к льеру Бруно и скажи, что к нему посетитель, которого он вчера пригласил.

— Знаешь что? Вали отсюда! А то точно с льером Бруно встретишься, только не в качестве посетителя, а в качестве покалеченного. Измордую так, что даже целитель не исцелит.

— Ха! Кто кого измордует!? — этот пацан испортил мое хорошее настроение, и у меня было желание открутить ему башку. В том, что я это сделаю, я не сомневался, последнее время мне приходилось постоянно драться. Точно сделаю.

— Так давай здесь и сейчас.

— Да. Сейчас, — ого, а я и не заметил, как вокруг нас собралось приличное количество людей. Сразу образовался тотализатор. Ставки, ставки, да, скучно тут. Все хотят развлечений.

Мой противник отстегнул свой клинок и передал другому легионеру. Я тоже отстегнул и только подумал, куда бы положить, как противник прыгнул на меня и провел довольно уверенную двойку прямо мне в голову. Меч выпал, в голове будто взорвалась граната. Чисто на рефлексах ушел в сторону, даже не попытавшись атаковать. Бил урод прямо в кольчужных перчатках, как голова не оторвалась, сам не знаю.

— Мы, легионеры, сильнейшие во всем Мариде в бое на кулаках. Я тебя просто забью кулаками, — нарочито громко сказал он. Боксер как бы. Он бил еще и еще. Целых три атаки я просто уходил от ударов корпусом, до сих пор не пришел в себя, да и боялся получить по харе еще раз.

— Дерись как мужчина, сопляк.

— Не бегай от драки!

— На легионера! На легионера! Два золотых! — кто — то просто истерил.

— На легионера не принимаю больше!

— Восемь золотых, шестнадцать серебряных и три медные против легионера, — на этих словах все как будто затихло. Даже мой противник словно запнулся и посмотрел, кто это ставит против него. Мне даже смотреть не надо было. Голос я узнал, но глазами все равно стрельнул. Да, точно — это был Ивн.

— Давай, Влад, пятая часть твоя! А я еще так и быть тебя подлечу! Ха — ха — ха!

Еще пара атак, а я уклонялся и отталкивал его. Парень бил сильно и мощно, но только руками. Как только я стал уверенно чувствовать себя на ногах, сразу пробил лоу — кик по открытой части бедра, ну как открытой, там только была тоненькая вязь кольчуги. Поножи у меня металлические, тяжелые. Как я их любил в тот момент. Лоу — кик — коварный удар, бить я его сильно не умею, так, тренировал когда — то удар ногой, но прошел он отлично, хотя бы только потому, что этот сержант просто его не ожидал. Он вскрикнул и просел. Подскок, прямой правой в скулу, боковой левой в челюсть и прямой опять же правой в скулу, отскок. Еще раз, еще раз. Противник поплыл, он просто не успевал ответить, голова, конечно, чугунная, но мозг такого обращения не любит, на завершение прямой ногой в грудь, мощный удар, от которого его откинуло назад. Он пытался подняться, но не получилось. Все, победа…

— Я знал! Я знал, ты не подведешь! Двести золотых! Это ж надо! Ха — ха! А как ты его, а! А я иду, смотрю, собрались все. Говорят, барончика бить будут, что на целительницу запал. Я сюда, а тут ты! А ты ж не барончик! Ты сам кому хочешь морду расчешешь! Кстати, а на кого запал? Это правда? — блин, эти вопросы мне порядком надоели. Мне хотелось Ивна буквально убить. После боя он выловил букмейкера и взял расписку, что получит не менее двухсот золотых. Точнее подсчитать нужно было, да не один он на меня поставил. Ивн меня подлечил, а вот на доспех попало крови. Ну не идти же в таком виде к льеру Бруно. Попросил у одного солдата воды. О, вроде нормально.

— Меня льер Бруно пригласил после завтрака на осмотр, что — то там заметил не то. А охране, почему — то показалось, что я к льере Вите подкатить хочу.

— А ты что, не хочешь?

— Не, ну и этот вариант я не исключал, одно другому не мешает.

— Ха — ха — ха! Давай я тебя проведу, чтобы опять драки не было, — перед Ивном, как и передо мной, скрестились копья.

— Не положено, — такой же сухой ответ, как и мне. Правда, на этот раз глаза их внимательно следили за нами.

— Ты чего, солдат! На солнце перегрелся?! Ты хочешь ходить под себя тогда, когда о жратве думать будешь? Дак я мигом! Ты что, не видишь, что перед тобой целитель стоит?!

— Сержант запретил пускать, — и кивнул в мою сторону.

— Мне положено сюда заходить, и я могу прийти с кем — то, пока лично не услышу запрет от льера Бруно. Поэтому так своему командиру и доложите, если захочет пообщаться, пусть подходит. Разберемся. Секунда и копья разошлись, давая проход.

Глава 17

Льера Виттория эл Санвель

Утро началось с этого ужасного, мерзкого звука. Я уже второй месяц как просыпаюсь от этой какофонии, и как бы ни хотелось поваляться, льер Бруно всегда вставал вместе с этим звуком и заставлял меня. Это было одно из требований, когда он взял меня к себе на стажировку. Дар обнаружили еще в детстве. Правда, силы средней, но отец не желал терять возможность укрепить род. Выбрали целительское направление. Два года в академии прошли легко, все же отец нанимал различных учителей, которые обучали и направляли еще до поступления в академию. А так как я сильно шла с опережением по курсу, то он попросил, чтобы меня направили на стажировку, причем к его знакомому в легион. А моему отцу тяжело отказать, особенно, если просьба так ничтожна.

Еще совсем недавно я даже не могла себе представить, что окажусь в такой клоаке. То, что нас кинут в горнило войны, практически не предусматривалось. Конечно, только тут я поняла, что это никакая не романтика, что война это грязно, противно, вонюче и страшно.

Льер Бруно был опытным целителем уже в возрасте, за счет своего умения он поддерживает своё тело молодым. То — то я удивилась, что командование легиона буквально лебезило. Конечно магам и целителям почет и уважение везде, но что б так. Даже родовитые полковники раскланивались с этим льером. С ним было приятно и интересно работать, это был профессионал с большой буквы, на голову выше преподавателей в академии. Даже несмотря на то, что силы его были даже меньше моих, он с помощью умения делал гораздо больше. Чистый практик, побывал во многих военных конфликтах. Не раз вытаскивал из жадных лап смерти, казалось бы, безнадежных. Пока, наконец, не стал главным целителем легиона.

Поначалу я думала, что буду лечить режущие раны, колотые, переломы. Но действительность оказалась не такой, нет, такие раны тоже были и не редкость. Но пришлось столкнуться с больными животами, больными зубами, потертыми ногами. Причем именно такую нудную и неприятную для благородной леди работу мне и дали. Льер Бруно один раз покажет, расскажет, посмотрит на мои действия и уйдет. Мне просто предоставили возможность перевести свои знания в навыки. Работа муторная и с непривычки тяжелая. Найти проблему, локализировать, исцелить.

Конечно, неотесанный деревенщина думает, что кинул заклятие исцеления и свободен. Нет, то же самое малое исцеление, которое знакомо каждому начинающему магу, может остановить кровь, залечить страшные раны, но внутренних это даже не коснется, и человек все равно умрет. Такая магия в тяжелых случаях может только дать немного времени или отсрочить неизбежное.

Эта война с орками дала мне многое. Раненых было огромное количество, особенно в первое время. Сейчас тоже есть, но уже и опыт наработан. Когда — то наплыв, когда — то вообще спокойно, даже никого нет. Было бы вообще здорово, если бы различная солдатня не донимала.

Как они смотрят, противно просто. На самом деле было очень скучно, ни балов, ни мероприятий. Женщины тут были только в публичном доме, что был с армией, там же карточный дом.

Как же, деньги солдатам платят немалые, вот они их и должны где — то оставлять, почему не по завышенным ценам в королевских заведениях. Конечно, еще была Валесса. Тоже ученица льера Бруно, не знаю, как она оказалась тут. Все бы хорошо, но она была вампиресса, причем высшая, спокойно переносила солнечный свет, хотя и носила небольшой плащик, и что самое главное — молодая. Возраст около двадцати трех. Занималась с льером какими — то работами по магии крови. Я в эти нюансы не вникала, а работала с больными, что также ее злило.

Мы сразу с первого дня знакомства невзлюбили друг друга, хорошо хоть вампиресса не пользовалась своим физическим превосходством, чтобы унизить меня. Все ссоры сводились к обычным колкостям. Вчера, например, я собиралась выдать целый спич по поводу того, что ее ментальную защиту, наконец — таки, прошли. И даже выразилась по этому поводу. Вампиресса конечно позлилась, но и я была высмеяна льером Бруно. Оказывается, что тот молодой воин сам оказался шаманом. Невероятно, но он каким — то образом попал в астрал, что он там делал, непонятно, но его действия заставили уже сделанный Валиссой защитный артефакт заработать. Ну а дальше тревога. Мне было ужасно стыдно, и все из — за своей невнимательности и этого неудавшегося шамана.

И вот этот молодой воин пытался пройти в шатер, я помнила вчерашние слова льера Бруно и его приглашение, но решила отомстить ему. На самом деле ко мне приходило очень много воздыхателей. Поэтому караул из бойцов легиона был весьма кстати. Он не давал различным непонятным типам отрывать нас от работы, если, конечно, не учитывать самого караула, а точнее, сержанта Райса. Этот парень был тоже порой докучлив, но красив, силен и обладал манерами. А как он дрался… Еще ни один, возжелавший потревожить мой покой, не проходил, одни пугались суровых воинов и самой драки, другие, даже если и собирались драться, быстро получали тумаков и уходили.

Будучи еще в легионе, я презрительно относилась к таким видам развлечений как драка и не понимала этого, однако здесь и сейчас мое мнение поменялось. Сам льер был занят чем — то с вампирессой и обычно выходил только к полудню.

Ну и пусть Райс его немного побьет, я потом выйду, якобы не слышала. Так и отомщу ему за свою неудачу. Однако оруженосец меня сильно удивил, сначала своим острым языком и дерзостью легионеру, другие их просто боготворили, а потом еще и победой.

Это было очень удивительно, а еще Ивн Вайс, который поставил на него. Этого балагура, шутника, а еще весьма перспективного целителя знали практически все в академии. Многие дворянки даже имели на него виды, а это уже что — то да значит. К счастью для меня, они куда — то отошли, что дало мне время подготовиться.

Негромкий разговор у входа и отодвигается шторка. Вайс, как только меня видит, сразу начинает улыбаться.

— О, льера Виттория, какая приятная неожиданность, увидеть вас тут, это то же самое, что найти умирающему в пустыне источник воды. Позвольте заметить, что ваша красота с последней нашей встречи не увядает, а как цветок становится все приятней и приятней. Вы как островок безмятежности и радости в этом океане невзгод и препятствий.

— Ой, прекратите, Ивн, вы первостатейный льстец всем дамам, это всем известно. Хотя, несомненно, ваши слова правдивы, и я уже довольно давно не слышала таких прекрасных речей. Я рада вас тут увидеть. Ваше появление для меня приятная неожиданность. Как вы здесь оказались?

— У меня родственники в Марсене, я приехал в гости, поэтому и остался тут. Бой за город, потом набрали добровольцев, и с этим отрядом мы вчера и прибыли. Кстати, позвольте представить, мой хороший друг и боевой товарищ, оруженосец сэра Генри Вайса, Влад Бояр.

— Рад вас снова видеть, льера Вита, должен сказать вам еще раз огромное спасибо за вчерашнюю помощь. И как льер Ивн должен сказать, что видел вас вчера в темноте, и вы были прекрасны, но сейчас, при свете дня, вы поразили меня прямо в сердце. Я восхищен, — Влад склонил в голову и мягко, одними губами, без лобызаний прикоснулся к руке.

Сразу видно воспитание, все как по книге, правда, опытная льера услышала то, что и многие другие в высшем свете. Например, он обратился ко мне как Вита, а не Виттория, в отличие от того же Вайса, который был представлен ей на каком — то студенческом вечере, эту фамильярность можно рассмотреть как намек на интерес с его стороны. Или же он настолько родовит, что не обращает внимания на положение в обществе. Вайс же не назвал его элом, значит, он не благородный, хотя может быть и инкогнито. Она не слышала, что бы доспехи гномов носили оруженосцы. Даже в столице она не видела ни одного оруженосца в таком доспехе. Очень дорого тратить такие деньги на молодую поросль. Такие доспехи были потом, после получения звания сэра, как стимул для оруженосцев. Хотя если он находится тут инкогнито, то зачем надел такие дорогие доспехи. Вайс точно не мог ошибиться и представить его неправильно. Хотя…

— Вы сказали, оруженосец сэра Генри Вайса, это ваш родственник, Ивн?

— Именно так, Влад служил в его сотне, а при битве около Марсена дядя увидел его бойцовские качества и пожелал взять в оруженосцы. Кстати, могу сказать, что это вполне приличный лекарь, что совсем не скажешь по этому, неосвещенному интеллектом, лицу, — ох, этот Вайс постоянно издевается над людьми. Сам Влад лишь улыбнулся краями губ и спокойно с иронией сказал:

— Если бы не льера, я бы сломал тебе руку.

— А я бы срастил.

— А я бы еще раз сломал, — видимо они не первый раз так пикируются, даже как — то по — доброму. Показалось, что я вернулась в стены родной академии. Обстановка разрядилась. С положением Влада в обществе так ничего и не поняла. Служил в сотне, значит не дворянин. С другой стороны оруженосец в дорогом доспехе, прекрасный боец в молодом возрасте, как выяснилось, лекарь. Значит образован. Так основательно запутавшись, решила устроить еще одну проверку, а именно, поведение за столом.

— Господа, а не выпить ли нам вина? Давно мне не было так спокойно и приятно в мужской компании. А наш многоуважаемый льер особо комплименты не раздаривает. У меня есть золотое маридское, угостили за помощь.

— О, спасибо, льера, не откажемся, давно мы не пили хорошего вина, позвольте, я вам помогу, — сразу ответил Ивн и ринулся на помощь, Влад лишь улыбнулся и наклонил голову в знак согласия.

Вино разлили в стеклянные бокалы на тонкой ножке. Отец подарил, что б было с чем гостей встречать, вот и пригодились, пару раз я слышала различные истории о стеклянном кубке и крестьянине, смысл был в том, что эти неучи буквально ломали кубки своими ручищами, крошили.

Влад аккуратно взял бокал, пропустив ножку сквозь пальцы. С наслаждением вдохнул аромат вина и улыбнулся.

— Давайте за знакомство и встречу, — и, дотронувшись своим бокалом до наших, немного отпил. У нас так не принято. Бокала он точно не боится, взял, как будто это для него обыденность, и вино он такое, видимо, пил. Чтобы разгадать эту неожиданную загадку, пришлось задать еще один вопрос.

— Кстати, я слышала какой — то шум перед шатром. Что там произошло?

— Так, небольшое недоразумение. У вас очень хорошая стража на входе, сюда враг точно не пройдет, настоящие волки войны, — это ответил Влад, так, что даже Ивн закашлялся. Странно, я‑то думала услышать, как и раньше от молодых парней, необыкновенный рассказ об его храбрости и доблести.

Молодые люди всегда любили повыпячивать грудь передо мной, и рассказывать, сколько они провели дуэлей и сколько разбойников закололи. За это время и хотела бы все обдумать, но не получается.

— Ивн, а вы, как я понимаю, пришли, чтобы вас приписали к соединению?

— Да, это так, я бы хотел остаться в том же отряде, но старший лекарь тут льер Бруно и он решает, кому и где быть, — больше он сказать ничего не успел, заиграл сигнал тревоги. Бокалы были поставлены на место.

— Спасибо за гостеприимство, льера Вита. Было очень приятно вас увидеть, но извините, дела, — все такой же поклон головы, поцелуй руки на прощание и выбежал.

— Всего доброго, я зайду позже, — Ивн скрылся следом за Владом.

А у меня в голове поселились странные, несвойственные мне мысли об интересном и загадочном молодом человеке.

Влад

Уже выскочив из палатки, я понял, что так точно и не разобрался, где должно стоять мое подразделение, да и был я тут всего ничего. Хорошо, что я был рядом с Ивном, хоть он должен знать.

— Я в штаб, а тебе туда, — и указал направление. — Удачи!

— Удачи! — крикнул я ему в спину и побежал.

Между палатками бегали воины. Кто — то ругался матом, кто — то одевал снаряжение, кто — то вообще с потерянным видом бежал, сам не понимая, куда ему нужно. Не стеснялись кричать и бить подчиненных младшие командиры, направляя их на защиту периметра. Не знаю, откуда, но по пути мне попадались курицы и гуси.

И вроде волноваться мне надо, но нет, на лице глупая улыбка, а мысли все о Вите. Хорошая девушка, красивая, умная. Надо будет спросить у Ивна, откуда он ее знает. Хотя наверно учатся вместе. Как хорошо, что Лекс смог мне вбить в голову хоть чуточку этикета, не пришлось выглядеть идиотом. Хотя когда они начали так высокопарно выражаться, я смутился, не то, что бы я с девушками не общался, хотя в армейке много не наобщаешься. Просто она сразу мне понравилась, а с девушками, которые мне нравятся, я всегда испытываю эти непонятные мне чувства. Но потом я вдруг понял, что нечего стесняться, нужно делать. Ошибки совершают все, и лучше я набью шишки сейчас, потому что потом будет еще больнее. Пара фраз, какими изъяснялись мушкетеры и все. Лишнего я вроде ничего не сказал, все фразы логичные, стройные. Не зря Дюма в детстве читал.

Послышались звуки близких разрывов, огненные вспышки стали появляться то тут, то там. Это точно крупномасштабное нападение, они явно решили захватить лагерь, о подобном я даже не слышал. Прямо передо мной орки начали ломать частокол, гады. Он был где — то с их рост, сделан из жердин с шириной между ними, где — то в тридцать сантиметров, человек пройдет, а вот орк уже нет. Вот один из солдат неудачно ткнул длинным копьем. Орк забрал его и через щель раскидал пару солдат этим же копьем. А остальным просто не давал приближаться. Ладно, мои подождут, щит со спины переместился на левую руку, а меч словно сам прыгнул в правую.

Разгоняюсь, подныриваю под копье, меч не подводит и отрубает руку в локте и все бы ничего, но одну жердину уже выломали, причем около меня. Зеленая когтистая рука схватила меня за плечо и потянула к себе. Я даже понял, что все, мне конец, когда в проход втиснулся другой орк, не тот, который меня тянул. Это — то меня и спасло, вместо того чтобы подождать пока меня затащат, или даже помочь меня затащить, он глупо пошел вперед и врезался в меня. Рука, тащившая меня, ослабила хватку, и мой рывок завершил дело. Я свободен. А — а — а, страшно, мочи нет, вокруг эти зверские рожи, а сзади забор. Как могу махаю мечом и кричу, на замахи нет ни времени, ни пространства. Кручусь как уж на сковородке, голова занята только тем, чтобы не достаться этим ребятам на ужин. Мои удары находят цель, но слишком малую только порезы, хоть и глубокие. Один удар я получил в грудь, второй по щиту, больно. Сейчас придут в себя и другие и мне хана, нужно назад. Кое — как, скрючившись, отпрыгиваю назад, туда, где, по — моему, должна быть дыра. Мимо, налетел на частокол, видимо, незаметно для себя в пылу боя сместился в сторону. Следующее, что я увидел, была стремительно приближающаяся нога. Удар был очень мощный, настолько мощный, что мною пробило частокол, и я оказался по другую сторону баррикад. К счастью удар пришелся на все тот же многострадальный щит. Рука онемела, воздуха стало не хватать, режущая боль в груди. Чисто на автомате провожу длинный режущий вдоль забора и отпрыгиваю назад. Мой случайный спаситель воет, а из разрезанного живота вылезли кишки. Фу, к такому невозможно привыкнуть. Следующий орк, прошедший в пролом, словил в грудь два болта и вылетел наружу с такой же скоростью, как и показался. Разворачиваюсь, точно, прибыли арбалетчики, становясь в шеренгу, они стреляют по оркам. Вот и хорошо, а мне бы отползти, в чувство прийти. Когда отстрелялись арбалетчики, вперед вышли воины с копьями и щитами. Один держал щит, второй атаковал, из — за их спин стрелял арбалетчик. Работали слаженно, уверенно. Меня оттащил за спины защитников бородатый сержант.

— На ногах стоять можешь? — спросил он.

— Да, вроде, а что?

— Там, — указал он рукой, — где полотно красное, целитель находится. Тут всего ничего. Давай, двигай туда, — и поднял меня на ноги. Как будто тиски грудь сжали, больно ужасно, в глазах искры залетали. Надо идти. Так можно и болевой шок схватить. Сердце еще тяжко бухало. Кое — как закинув щит за спину, двигался к целителю пытаясь увидеть желанную белую мантию. Пару раз в меня бросали камни, ну как камни — булыжники размером с мою голову. К счастью не попали, а у меня был стимул быстрее шевелить ногами.

Наконец — то я увидел то, что мне нужно было. Лежало много раненых, к которым подходили лекари и целитель, безбородый паренек. Перед глазами все расплывалось, когда я уже подходил к нему. Прикосновение к голове, уже привычная волна легкости проходит по организму. Хотя грудь все еще стягивало.

— Спасибо.

— Ладно, — махнул он рукой, — нам сообщили, что орки прорвали периметр. Команда всех после процедур отправить туда, где дым — иди не ошибешься. Буквально только что я отправил отряд туда. Если поспешишь, то можешь их догнать.

— Слышь, молодой, а ты что, орка ел? — спросил один из раненых. — Весь в этой зеленой крови и смердит от тебя, будто ты к оркам за частокол в рукопашную ходил, — и рассмеялся, будто удачно пошутил. Рядом лежащие раненые тоже посмеялись.

— Ага, ходил, сами взяли, да не понравился, жесткий очень, обратно отправили, — и, не дожидаясь ответа, побежал догонять отряд. Одному как — то не айс…

Сэр Генри Вайс

Капитан Сэр Генри Вайс, прекрасный боец и хороший командир, его меч был в зеленой крови, волосы слиплись, по лицу катились капли пота, дыхание было прерывистым. Он стоял в отдалении и злился, злился на себя, на свою беспомощность, на то, что ему приходится бросать всех возможных людей в самоубийственную атаку, атаку, в которой он увидел своего первого и уже, скорее всего, последнего оруженосца. Неунывающий юнец с загадочным прошлым, обладающий непонятными навыками, он прочно поселился в сердцах многих встречающихся людей.

Чем — то он был неповторим, тем чем — то, что цепляло окружающих. Сейчас он с еще сотней воинов пойдет вперед, чтобы ценой своей жизни дать возможность на перегруппировку. И даже не знает этого. Как жаль, что он так поздно его заметил в том строю. И хорошо, что Олекс этого не видит, так бы он побежал к другу, чтобы биться с ним рядом. Как жаль, что даже его мастерство и других не менее прославленных бойцов, не смогло переломить ход сражения, пятьдесят лучших воинов были брошены на отражение атаки. Многие командиры присоединились к этому бою. Офицеры и рыцари, они понимали, что если не остановить орков сейчас, то лагерь падет. Но ничего не получилось. С наступающими шел шаман и магией выбивал очаги сопротивления, а наши маги, которые остались, сражались на своем невидимом фронте. Сейчас получилось так, что он был не нужен, и мысли возвращались к началу нападения.

Нападение на лагерь произошло неожиданно. Магическая охранная сеть не сработала. Теперь уже было понятно, почему орки так яро, раз за разом, нападали на лагерь. В этот раз они сумели — таки пробраться незаметно. Почти незаметно, рядом с ним стоял начальник лагеря, командир легионеров полковник Мрат эл Винт, а этот человек никогда до конца не доверял магии. Охранение сумело подать сигнал вовремя, дав хоть немного времени, чтобы подготовиться. Нападение пошло сразу по всему периметру, он слышал донесения. В частоколе образовались бреши, через которые поперлись орки. С нескольких сторон пошли шаманы. Опять же по докладам трех удалось уничтожить. Но остался последний, этот смог собрать вокруг себя орков и успешно отбить атаки. Если сейчас ничего не получится, их попросту сметут. Как жаль, что они не в поле и не на конях, тогда бы они этим оркам еще показали…

Влад

Отряд я таки догнал, но когда мы подошли, пришлось ждать, в бой нас пока не пускали, копили силы, я так понимаю, мы должны ударить неожиданно. Из — за палаток, за которыми мы стояли, были слышны звуки боя, ругань, рев орков и разрывы, от которых подрагивала земля.

Я присел на стоящую рядом бочку и вытянул ноги. Нужно расслабиться: я уже устал и запыхался. Быстрей бы это все закончилось… Люди прибывали, а звук боя не останавливался…

— Солдаты! — послышался голос из — за спин. — Я сержант Пауль. Разбирайте копья. Наша задача: выскочить неожиданно и уничтожить шамана, иначе лагерь падет. Построение клином. Крайние берут копья подлиннее. Нужно проткнуть как можно больше гадов. А потом, врукопашную. Давайте покажем им. Становись! — я даже не успел встать, как все уже почти разобрались. Мне досталось место в середине. — Ждем сигнала.

И потянулись минуты ожидания. Время растянулось, солдаты разговаривали спокойно, опытные воины, даже мандража не видно. Так я и стоял, настраивая себя на бой и опершись на копье. Не знаю, какой был сигнал, но по строю передали: «приготовиться». — Пошли!

Первые шаги дались тяжело, ноги затекли. Вцепившись в копье двумя руками, я старался не отстать от внезапно увеличивших скорость солдат. Что можно было сразу сказать про орков — это то, что их было много. Гораздо больше, чем можно было представить. Даже приблизительно около пятисот. Некоторые со слабым подобием щитов. Где шаман? Как его найти? Непонятно. На что надеялось начальство, также непонятно. Пару раз удачно ткнув в орков, я сам оказался с одним из них лицом к лицу. Недолго думая, ткнул копьем в живот и достал меч. Им с такими монстрами как — то сподручнее. Далеко внутрь строя мы не прошли, сделали круг, я рубился, как мог, да и мужики по соседству неплохо обращались с клинками. Орки неторопливо давили нас, нападая не слишком рьяно, и только это давало нам возможность отбиваться.

Уже когда я начал задыхаться, я понял почему, орки раздвинулись, и вышел шаман, маленький, с посохом, на верхушке которого был камень. Внезапно он запылал и с него сорвался огненный шар. И мои соседи буквально взорвались. Все! Хана! Следующий шар летел в меня. Время замедлилось, и я, по наитию, отмахнулся от шара левой рукой. Меня здорово тряхнуло, как будто через меня провели ток, и отбросило назад. Еле открыв глаза, я увидел, что на месте шамана дымится воронка. А дальше глаза закрылись…

Глава 18

Льер Бруно

Полутемная палатка, в которой лежали раненые, была наполнена стонами, проклятиями, звуками скрипящих зубов. В воздухе витал тяжелый запах крови, гниения, лекарств и испражнений. Даже не смотря на то, что холстяные шторы были сняты. Второй день прошел с момента нападения, только ценой огромных потерь орков откинули назад. Раненых было очень много, причем в основном все тяжелые. Орки огромные, одним ударом они запросто могли свалить воина с ног, с переломами не сильно — то посражаешься.

Но это не самое страшное: последствия переломов могли устранить лекари, которых все же хватало, да и с внутренним кровотечением можно было справиться, доставив раненого к целителю. Пара пассов руками и солдат будет жить. Гораздо хуже было от того, что шаманы подготовились и нанесли неожиданный удар. Много солдат получили ожоги, на других навели порчу, да так, что те лежат и не двигаются, один из шаманов натравил на солдат духов мертвых. Страшная магия, она калечит, мучая человека и медленно убивая.

Льер Бруно ходил от палатки, к палатке, делая осмотр и давая команду кого куда перенести. Сил для того чтобы вылечить всех сразу не найдется даже у всех целителей лагеря. Поэтому требуется планомерный подход в лечении. Сначала исключить всех тяжелых раненых. Не дать им уйти за грань, потом уже и к другим перейти можно. Льер знал, что иногда даже самая маленькая ранка может закончиться смертью раненого. Всех, у кого легкие ранения, он отправил к Вите, как самой молодой и неопытной. Сам с другими целителями занялся тяжелыми. К сожалению не все из них дожили до помощи. И пока силы закончились, нужно было сделать обход. Распределить очередь раненых по — другому. Кропотливая работа, требующая поистине развитый ум.

Так, а вот опять сидит. Целитель часто видел настоящую дружбу. Многие потеряли своих друзей, а кто не потерял, часто находился в шатре просто, чтобы поддержать товарища. Вот еще одно проявление дружбы. Возле того оруженосца, который убил шамана, постоянно кто — то находился: то с его десятка приходили, то его друг в таких же доспехах, даже Ивн Вайс часто, пока восстанавливался, просто сидел рядом, тревожно смотря на парня. И что самое странное, он сам случайно увидел, как Вита лично поправляла парню одеяло.

Можно сказать, что ему повезло, он жив, но с другой стороны он без сознания, и льер даже не знал, как ему помочь, только напитать тело силой, которая поддерживала бы частичку жизни в организме. Парень и вправду оказался начинающим шаманом, непонятно как, но он смог отбить рукой огненный шар, который имел в себе первоэлемент огня. Эта дикая уничтожающая энергия просто перекрутила все в его энергетической системе. Как ему помочь на данном этапе — непонятно, поэтому он просто лежит, ожидая помощи. Ладно, он пусть лежит, а у главного целителя есть еще много работы. Если бы он провел осмотр то заметил бы, что ожоги на руке у лежащего уже затянулись, и конечно бы удивился. Мало того, что Ивн и Вита, заходя, давали измученному организму немного сил, так и Лекс, как только у него появлялись силы на магию, заходил и делал «Малое исцеление».

Влад

Нахождение в этаком стазисе в своем внутреннем мире мне уже порядочно надоело. Наверно это уже своеобразная традиция, после передряги оказываться тут. Хватило только одного взгляда, чтобы понять, мне не очень хорошо. Каналы силы на левой руке и выше были как решето, оттенок был темный, больной. Края будто опалили, сейчас кто — то лечил, но сила уходила через дырки в каналах. Уже привычным волевым движением перекрыл их и начал соединять наиболее крупные каналы друг с другом.

Так и шли мои будни, кто — то подходил время от времени, подлечивал меня, скорее всего, дело худо, раз столько лечат. Лучше в сознание пока не приходить, пока все не сделаю как надо. После некоторого апгрейда я заметил, что многие из каналов были разорваны как бы изнутри, а после заживления становились больше, да так, что некоторые из них срослись. Я подозреваю, что с увеличением каналов увеличится сила, но это только предположение. Кроме теории у меня ничего нет. В любом случае увеличивать каналы и их объем нужно. Что — то мне подсказывает, что меня спасло только за счет того, что я вовремя подшаманил над рукой. Я ведь и сделать ничего не успел бы. Развалило бы на атомы. Когда во время очередного лечения я увидел, что вся система стабильна, имеет одинаковый насыщенный цвет, темных пятен не осталось, то тогда и открыл глаза.

— Ой, — Вита только дернулась, увидев, что я на нее смотрю.

— Привет. Как дела? — знаю, что банально, но что — то я ведь должен был сказать. Горло и язык были сухими, а тело болело, как будто на нем танцевали. Так что я не сказал, скорее прохрипел. — Можно воды?

— Да, конечно. На, — она из плошки напоила меня. Хорошо. Я прямо почувствовал, как вода идет в желудок. И перевернулся. Да, так реально легче лежать.

— Сейчас — сейчас, полежи. Я позову льера Бруно. Он говорил, что ты в это время и очнешься, — и выбежала за шторы. Ну и ладно, хоть осмотрюсь.

Находился я, скорее всего, в шатре целителей, потому что место, где я сейчас лежал, больше походило на ВИП-палату. Отдельная комната два на три с тумбочкой, на которой стоял глиняный кувшин и на подносе кусочек сыра и масла. Увидев еду, сразу захотел есть. Ладно, чуть что, потом извинюсь. Все, что было на подносе, исчезло моментально, вода с медом тоже была выпита. А что неплохой вкус, наверное, дорогое. Этот небольшой перекус только разбудил аппетит, живот прямо свело. Поэтому я не стал никого ждать. На мне были чистые штаны и рубаха. Рядом с матрасом стояли сапоги, одел. Натрут без портянок, но не рвать же простынь, ничего, я ведь ненадолго.

Вышел я в коридорчик из тканевых стен. Неплохо они устроились, я даже не представлял, что такое вообще возможно. Скорее всего, на ткани были нанесены заклинания, потому что другого объяснения, отчего стены светятся, я не находил. Перед каждой комнатой в землю был вбит кол с цифрой. Я уже собирался идти, как из соседней импровизированной комнаты выглянула голова девушки.

— Так! Ты чего мнешься? Давай заходи!

— Мне б поесть сначала, — проблеял я. Да любой бы проблеял, если бы увидел девушку с красными глазами и вертикальным зрачком. Спросив, она мило так улыбнулась, наклонив голову, и я увидел четыре клыка — два сверху, два снизу. Да, именно это милое предложение и заставило меня похолодеть.

— Опытный? Удивительно, где только льер Бруно таких находит? Ты, давай, заходи в комнату, у меня покушаешь. Не бойся, не съем, — улыбнулась она, и голова исчезла за шторами. Заходить или нет? Заходить! Бабы я испугался. Это же наш лагерь, ничего не произойдет. Может ей перенести надо что — то. Хотя и не верится. И, громко выдохнув, зашел внутрь.

Комната, в которую я зашел, напоминала такую же, из которой я только что вышел, за исключением того, что в ней был сундук у изголовья топчана, и сама комната была в полутьме.

— Что? Боишься? Не бойся, — опять этот голос и милая полуулыбка заставили спину похолодеть. Наверно не зря все же пошло выражение, что чувствуешь, когда приключения находятся на твою задницу. — Садись. Вот у меня фрукты есть и сладкий песок, — сказала она, показав на кровать.

Все стояло на кожаной подстилке. Такую многие ветераны использовали в походе, чтобы было на что сесть покушать и пищу положить. Много места не занимает, а если вымажешь, то можно протереть и все, как новенькая. Заметив, что хозяйка босиком, тоже снял сапоги и присел в позу лотоса на край топчана. Кажется, она хотела от меня чего — то другого, скорее всего, приняла за кого — то не того, но всегда есть НО. Во — первых, на столе лежали фрукты, да не просто фрукты, а бананы, ценный источник углеводов и калорий, то, что нужно. Ну а во — вторых, сахар, этот сладкий песок, его я, наверно, тут вообще не ел.

— Откуда? — с набитым ртом спросил я, показав на сахар и бананы.

— Привезла с собой, сундук замагиченный, позволяет хранить все нетленным.

По мере насыщения настроение подымалось, хозяйка что — то говорила, но я пропускал мимо ушей, не стесняясь, рассматривал ее. Ну что можно сказать? Красивая, белое лицо как будто излучало свет, красные глаза, вопреки ожиданиям, не светились, темные волосы собраны в конский хвост и откинуты назад, худенькая, как гимнастка. Первое что меня удивило — это наличие майки без рукавов и штаны просторные, как у восточных танцовщиц, я такие по телику видел. Отвлекся я от осмотра из — за того, что она меня о чем — то спросила.

— Что? Извини, я задумался.

— Я спрашиваю, ты что, новенький? — все с той же полуулыбкой спросила она.

Странная она какая — то, все улыбается, похоже, ей все — таки просто нужен парень. Кровь прилила к лицу, да и не только к нему. Все же этого у меня не было давно, а тут такая возможность. Похоже, она ждала кого — то другого, но незнакомого. Да и ладно, не повезло неудачнику, зато повезло мне. Трепаться я не собираюсь, так что все просто отлично, особенно девушка, красивая, милая, есть в ней какая — то харизма, она притягивает, короче, поезд уже ушел.

Да она точно не прочь, я уже сожрал, наверно, кило бананов и сахар попробовал рафинадный, Боже, какое счастье. Он сто пудов дорогой, а она даже в лице не изменилась.

— Да, совсем недавно, — сказал я попутно, думая, а сколько все — таки дней прошло. — С отрядом сэра Генри Вайса. Знаешь такого?

— Ха, недавно, ну ты скажешь, десять дней прошло с тех пор. Недавно. Странно, что ты меня не боишься. Кстати, знаешь как его оруженосец? Или вам не рассказывают?

— Да нормально, говорят, очнулся, — прислушавшись к себе, понял, что оруженосец сэра Генри чувствует себя не то, что нормально, он чувствует себя просто замечательно. Как будто заново родился.

— Да, ты что? Когда? — девушка выглядела, чересчур возбужденной от этого известия, что даже приблизилась ко мне буквально за секунду, я и не заметил. Почему она так завелась, я не знаю, мы не общались, ее бы я точно запомнил.

— Да вот, совсем недавно. Слух пошел. А к чему такое возбуждение — очнулся и очнулся, — как можно безразличнее сказал я.

— Да ты, что! Смотри! — начала она загибать пальцы. — Было четыре направления атаки на лагерь. Каждое направление возглавлял шаман, причем мощный шаман. Не завязанный на бой с нашими лагерными магами, их взял на себя кто — то другой. Так вот… К чему это я… А… Четыре мощных подготовленных шамана, оказывается, это сила сама по себе. Подходят незаметно к лагерю, да так, что ни один артефакт не сработал. Они ломают частокол, врываются внутрь. Одного шамана берет на себя льер Бруно, да кроме него никто и не справился бы против классика или шамана, второго — я, и то мне досталось, живучий гад оказался, третьего просто давят толпой, орки не успели организоваться как следует, почему — то пустили его вперед. И вот остался последний. Частокол развалил, орков внутрь загнал, сам где — то сзади аккуратно самые мощные группы уничтожал. Его не могли никак остановить. Тогда — то и было начало конца. Как сделали командиры? Они пустили отряд, чтобы орки на него отвлеклись, а самим перестроиться и слаженно их разбить. Ведь больше никак его и не остановить. Все кто могли, не в состоянии, я в том числе, и даже хоть клич помощи кинули по связи, но была бы помощь к обеду. Как рассказывали те из смертников, что отвлекали на себя внимание, он рукой отбил огненный шар шамана в него самого.

Ты представляешь? Я, если честно, нет. Это невозможно, потому что это невозможно. Хотя бы потому, что он не маг. Да и у тех, как я понимаю, свои проблемы насчет этого. Нет, мне потом сказали, что он, оказывается, ничего не умеющий шаман, но в этом — то весь и смысл — ничего не умеющий шаман. Обгорел он, конечно, сильно, но живой же, вот что самое странное. Да и Вита с ним носилась как с младенцем, никого не подпускала, а Ивн даже свою койку ему уступил. Сказал: «Нечего моему другу лежать здесь в дерьме, пусть полежит у меня, я и на улице посплю», — тут, похоже, она поняла, что сболтнула лишнего.

— Ой, извини, это я по привычке… — как — то с грустью сказала она. — Я уже давно ни с кем так не общалась. Точнее, говорила все, что было недавно…

А я молчал и думал над тем, что поведала девушка. Ивн спал из — за меня на улице, сам предложил, хотя я знаю, он очень любит комфорт. Друг, настоящий друг. Теперь я знаю, на кого в случае чего можно положиться, и кто меня не предаст.

Вита. Вита, с которой мы едва знакомы, лично меня выхаживала. Хорошая девушка, недаром она мне понравилась, при мыслях о ней на душе стало как — то тепло, зацепила, чертовка, чем — то. Нужно будет ее как — нибудь отблагодарить и заодно пообщаться. Еще мне захотелось узнать про Лекса, как он, не ранен ли, но неожиданно понял, что я не знаю, как зовут девушку, сидящую передо мной.

— Извини, конечно, — отвлек я ее от мыслей, — а, как тебя зовут? Меня Влад.

— Валесса, — опять мило улыбнулась она. Черт, я же решил, что буду подкатывать к Вите. Надо Валессе сказать, что у нас ничего не может быть. Ладно, сейчас меня волновало другое.

— Валесса. Красивое имя. Скажи, Валесса, а ты знаешь Лекса Оксли?

— А… Барона Олекса эл Тора? Знаю, видела, как он от своих братьев отбивался. Вообще смешно получилось. Его братья хотели женить ради приданого, а он сбег, как был — в одной рубахе со штанами. А вот, вроде семь декад прошло, как он сбежал, а он уже в гномских доспехах щеголяет. Представь, как они удивились? Они с отрядом приехали вчера, ой, и насмеялись все, кто их видел. А такие лица даже специально не получится сделать.

— Выходит не соврал Лекс… — только и мог пробормотать я.

— Соврал? Где?

— Да он при знакомстве упоминал, что сбежал из дому, когда его хотели женить на какой — то дочке лавочника…

— Ну, что? Может, приступим? — с затаенным предвкушением прошептала девушка. Я попытался дернуться, но ничего не смог с собой поделать. Тело меня совершенно не слушалось.

— Может, не надо? — прошептал я.

— Надо, — так же прошептала она, — это будет совсем не больно, — наклоняясь ко мне.

— Да я знаю, я вообще за… только. Я люблю другую! — в запале выкрикнул я. Девушка остановилась, я буквально начал чувствовать, что в ее голове начали прокручиваться шестерни.

— А это тут при чем? — в недоумении спросила меня.

— Да я и сам не знаю, я же говорю, сам не знаю, что происходит, просто чувствую, что так нельзя.

— И если я выпью чуть — чуть твоей крови, то ты перестанешь ее любить?

— А…Крови, чуть — чуть, конечно можно, я два раза донором был… Дак ты вампир!? — с удивлением и расслабленностью сказал. — Тем более у меня первая отрицательная, у нас это редкая. — девушка с тревогой посмотрела на меня.

— Я как — то навредила? Не может быть? Да он практически не реагировал, а тут такой эффект. Как же так получилось? — спрашивала она у самой себя. — Давай ложись, — скомандовала она. О, тело слушается. — Ложись. Теперь отвечай. Как тебя зовут?

— Влад Бояр. Можешь Чудным звать. Я оруженосец сэра Генри, извини, что сразу не сказал.

— Так! Все! Теперь молчи! Наложение другой личности, как так получилось? Что за бред? На тебя воздействовали менталом? Хотя ты не ответишь. Молчи, я за льером Бруно. Сама не справлюсь.

В мгновение ока из сундука появился длинный плащ с капюшоном и сапоги. Еще мгновение и девушка скрылась в проходе. А меня посетило чувство дежавю. Уже вторая девушка за короткое время покинула меня с этими словами, но сейчас мысли были не о ней, а о Лексе. Насколько я его узнал, голова у него соображала, не зря же он в свое время свалил от братьев, возможно, ему требуется моя помощь. Так, тело слушается. Сел, надел сапоги. Извини, Вита, извини, Валесса, но я не могу ждать, как только разберусь с тем, что мне действительно важно, сразу же вернусь.

Только я вышел, как нос к носу столкнулся с парнем моих лет, он мялся возле входа и видимо просто не решался войти. О! Он как раз кстати. И Валесса так злиться не будет.

— Ты к льере? — сразу взял я быка за рога.

— Да, — парень явно меня боялся, голос был тих, и чувствовалась дрожь.

— Проходи, снимай сапоги, ложись. Вот фрукты и сахарный песок, кушай, набирайся сил.

Так, теперь закрыть шторы. Готово. Повернулся направо и пошел, выход на улицу кто — то не прикрыл, было явно видно, как от ветра колышется полотно. Караул, который стоял, выпустил меня беспрепятственно, только провожая взглядом. Похоже, им запрещено было впускать без разрешения, зато выпускать можно было. Хорошо бы узнать наше местоположение, а то оно, возможно, и изменилось. Дорога мне смутно запомнилась. Ничего спрошу у кого — нибудь…

Льера Виттория эл Санвель

— …он только что был тут! Я же сказала ему лежать и ждать, что с вами сейчас приду. Как он мог?! Я так бежала, так старалась, даже запыхалась, еще ни разу меня не видели не то, что бегущей, просто спешащей куда — то.

Льер был на совещании, куда я бесцеремонно ворвалась, за это ей еще выговорят. А тут…

— Да я верю вам, льера, не могли же вы попросить его перенести из этой комнаты к себе? — ох, льер, ох и язва. Как так можно, порядочную девушку в таком неприличном действии обвинять. Хотя сама виновата, носилась с ним постоянно, даже попыталась предложить положить его в свою комнату, дурочка, кто же так делает. Конечно, поняв свою оплошность, попыталась все изменить, сказав, что это наблюдение будет прекрасной выпускной работой. И конечно мне не поверили.

Вопрос остался без ответа, я наклонила голову, а уши предательски заалели.

— Вита, мы с тобой с самого утра были тут. Скажи, что изменилось с того момента как ты отсюда вышла? — данный вопрос заставил задуматься.

— Сапоги. Здесь стояли сапоги. Значит, он ушел?

— Ушел, конечно. Что еще изменилось? Ты же будущий целитель, ты должна иметь развитый мозг, должна помнить детали. Порой именно от внимательности и способности запоминать мельчайшие детали и зависит чужая жизнь. А ведь это может быть жизнь не солдата, а твоего родственника. Ты будешь потом корить себя за это всю оставшуюся жизнь.

Я еще раз осмотрела комнату, но ничего не заметила. Что же он от меня хочет?

— Я не знаю, льер. Все на месте, только топчан помят в месте, где он спал, — с грустью сказала я. Льер любил поиздеваться долгое время и только потом выдать ответ, лежащий до сих пор на поверхности. Как он говорил в ответ на возмущение, что это помогает закрепить результат, ничего не должно преподноситься на тарелочке.

— Ладно, допустим, что это просто от недостатка опыта при общении с мужчинами. Смотри, на тумбочке стоит поднос с едой. Сейчас еды нет, вероятнее всего, что он просто очень захотел есть. Такое жалкое количество еды только разбудило голод. Это его естественная нужда.

— Но я же сказала, чтобы он ждал меня тут.

— Вита, девочка моя. Когда дело касается еды, а мужчина голоден, ему все равно, даже если это может навредить его здоровью. Я сейчас пойду на совещание, с которого ты меня так бесцеремонно вырвала, — мои щеки предательски заалели, я всегда старалась доказать льеру то, что я уже взрослая и не надо со мной как с ребенком, и тут такая глупость, стыд да позор. Льер Бруно взял короткую паузу, чтобы до меня все дошло.

— А ты сейчас пойдешь на кухню и попробуешь его там разыскать. Потому что если мы его сейчас не остановим, он много съест и может умереть без помощи. Вам же рассказывали, как нужно кормить больного после прочищение брюшных органов, — и, дождавшись кивка, продолжил. — Вот ему в первый день нужно поскромнее все же питаться. Давай иди, — и я стремглав понеслась на кухню…

Льер Бруно

Нет, ну надо же, вырвала меня с совещания, я думал там что — то срочное. Сдурела девка, как будто она думает, что ей, графине, отец разрешит выбрать себе избранника, тем более какого — то оруженосца из одного из самых бедных графств.

Да ей уже давно партия готова. За ее руку такие баталии разворачиваются, что даже подумать страшно. Зарис, молодец, приданое будет давать не он, а ему. Девушка молода, красива, высокого положения и ко всему еще будет неслабой целительницей. Перед шатром командования караул почетно склонил голову в приветствии. Да, меня здесь уважают, не одного и не двух парней из Бездны достал, а некоторых по несколько раз.

— Разрешите, полковник? — вежливо спрашиваю я. Дисциплина — залог успеха, как поговаривал еще мой отец. Именно он вбил мне в голову эти простые, но такие верные азы. Я хоть и старейший служащий в легионе, и начальники только при мне менялись три раза, но именно поэтому я и должен быть образцом вежливости и воинской дисциплины.

— Да, заходите, льер. Все в порядке?

— Да, спасибо, понадобилась моя помощь, по — другому бы не справились.

Вот еще, компрометировать я своих учениц буду. Хотя Грину нужно стукнуть, что дочь можно уже и забирать, нечего ей тут делать. Заодно и от парня подальше будет, отойдет, пока окончательно не влюбилась и не привязалась. И так виделись они только раз, а уже все. Все беды от этой любви.

— Льер Бруно! Извините, господин полковник, срочно требуется мастер для оказания помощи. Дело не терпит отлагательств! — Валесса? Эта — то тут, что делает? У них же в кланах за врывание к старшим плетями секут до полусмерти. Как она сподобилась? И что самое главное, повторила практически то же самое, что и Вита. Отказать я не могу. Ладно, кого — то ждет сегодня серьезный разговор.

— Извините, господин полковник. Это моя обязанность быть там, где не справляются мои ученики.

— Да бывает, льер, у каждого из нас такие спиногрызы, так что мы понимаем. А у вас еще и две девушки, вам впору памятник ставить, — все присутствующие заулыбались. — Не в упрек вам, льера Валесса, это наше мужское старческое, не обращайте внимания.

— Расскажешь, как только зайдем в наш шатер, нечего никому ничего слышать. Что — то серьезное? — меня и вправду это волновало, что могло такое случиться.

— Да, по мне так очень серьезное, я о таком только слышала, как сама сделала, не понимаю, — голос ровный, но чувствуется волнение, ускорим шаг. Как только оказались в шатре, Валесса начала рассказывать. — Парень, которого вы мне послали, чтобы я силы восстановила. Сначала практически на меня не реагировал. Мы с ним разговаривали, а потом он вдруг начал говорить, что он — Влад Бояр, который шамана убил.

Я остановился. Так вот куда он пошел!

— Я думаю, как — то произошло наложение личности, наши мастера и не такое проделывали, но я‑то не умею. В подтверждение этому у него я обнаружила некую ментальную структуру. По описанию, похоже.

Отодвинул штору комнаты Валессы и увидел там Ролта. Того самого парня, которого я направил к Валессе как донора. Тот лежал на спине и, кажется, спал. Да, настоящий солдат.

— Это он? — спросил я у Валессы шепотом.

— Нет, — растерянно сказала она. — Он…

— К тебе действительно зашел тот самый Влад. Так что не морочь мне голову. Это был точно он. Все, сейчас, пока парень спит, сделай так, что бы он ничего не запомнил. А насчет остального поговорим позже. Что — то я с вами забегался. Давай.

Вампиресса без промедления зашла внутрь и закрыла штору. Если бы она оставила ее открытой, то услышала бы от своего наставника.

— Ну и бред! Что творится!? Что творится!?

Глава 19

Сэр Генри Вайс

Я сидел в командирской палатке и тихо бесился. То, где я находился в последнее время, все меньше напоминало мне боевые действия. Сначала я узнаю, что мой адъютант вовсе не обычный крестьянский парень, а благородный. Конечно, теперь понятно, откуда он был в курсе различных мелочей.

Хотя я же все же грешил на то, что он был с детства слугой в знатном роду. Парень быстро находил общий язык с людьми, не стеснялся и не боялся благородных. Был молчалив и исполнителен, больше слушал, чем говорил. Казалось бы, прошло пока еще совсем немного времени с тех пор, как он стал моим доверенным лицом, но уже был в курсе о многом том, что происходило в лагере. Он не стеснялся давать совет и что самое главное, выполнял все, что нужно точно, так, как я ему скажу.

Как только его братья приехали, то сразу устроили настоящий бардак, узнав в стоящем воине своего младшего брата. Ох, сколько было услышано, какими словами они друг друга поливали, и никто не мог их утихомирить.

Благо догадались меня позвать. Там — то я и узнал, что Олекс сбежал из — под венца, оставив братьев самих разбираться со своими проблемами. И правильно, третьему сыну по обычаям хорошо, если конь да доспех ладный достанется. Именно младшие дети дворян шли на королевскую службу или под крыло наиболее влиятельных аристократов.

Едва увидел меня, подошел и попросил подтвердить, что он служит под моим началом. И сказал, что не собирается уходить. Братья его вроде успокоились, откровенно опасаясь капитанского звания и должности заместителя командира лагеря, но сейчас опять пришли и вызывают во мне чувство бешенства.

— …Так! Я не собираюсь выходить за нее! Я вам не теленок, чтоб на случки ходить. Не хочу и не буду, это моя жизнь и я сделал свой выбор, когда ушел, — голос Олекса был непреклонен.

— А как тогда жить нашим подданным? Мы наняли эльфийского мага. Наши земли снова плодоносят. Разбойников мы тоже отвадили от нашей земли. Люди перестали уходить. Последнее, что нам осталось — это посеять озимые и помочь НАШИМ людям перезимовать. И все. Дальше будет, так как и раньше. Нам осталось только найти деньги. Но их нет, никто не хочет давать их нам, от нас все отвернулись. И самое поганое, что и ты, наш брат, тоже это сделал. А отец не может тебе приказать.

— Нет, я сказал! Сами женитесь на ней, и не придется меня упрашивать. Что? Нет? Конечно, у вас у обоих есть возлюбленные. Я сказал, что возможно смогу помочь вам деньгами, но только тогда, когда мой друг очнется. Думаю, он мне одолжит.

— Кто? Оруженосец из простых? Откуда у него столько денег? Мы все узнали, нет у него ничего. Если у него будет хотя бы сотня золотых, то мы отстанем от тебя, — в запале кинул старший брат.

Вот это меня окончательно взбесило, я только собирался поставить этих молодых баранов на место, как вмешалась другая сила.

— Да без вопросов, мужики! Сотня золотых и вы больше не дурите голову моему другу.

Влад? Очнулся, зеленый! Точно он, уверенная походка, улыбка от уха до уха, хоть и похудел явно, но в глазах задор и румянец на щеках. Ах, засранец. Сам не ожидал, как оказался рядом и прижал к себе. Живой парень, несмотря на все козни, из которых каждый раз выходит здоровым. Рядом оказался Олекс и тоже его приобнял. Из — под нагрудника послышались глухие стоны. Ох, он же без доспеха, а я его лицом в кольчугу.

— Ну, ты как? — спросил его, отпуская от себя.

— Да я нормально. Как только узнал, что Лекса все же нашли братья, так сразу вас искать. Вроде вовремя успел. Как раз к разбору полетов, — донеслось до меня из — под ладони, которой он растирал нос.

— Да… А нас не так радостно встречал, — протянул один из братьев.

— Так, идите отсюда, — рыкнул я. Надоели своим нытьем, мало того, что мое доверенное лицо пытаются умыкнуть, так и слова «Нет» не понимают.

— Сэр Генри, так мы ж все решили, они сами сказали, что если получат от меня сто золотых, то отстанут от Лекса, — да, от этих слов им будет тяжело отказаться.

— Да какие деньги? — выкрикнули братья разом, — Как будто мы брата на деньги променяем. Все у нас нормально. Ты просто, когда сбежал, мы на тебя сильно дулись. Но нашли деньги на все. Как — потом тебе отдельно расскажем. Но в наказание мы придумали, что будем тебя женить на той дылде купцовой. Мы б тебя еще поизводили, но это уже скучно, да и непривычно выглядеть дураками, у нас и другие дела есть. Ладно, поговорим вечером, подходи к нашей стоянке и друга своего бери. Извините, господин капитан, за то, чему вы стали свидетелем, такого больше не повторится. Извольте откланяться, дела не ждут.

Когда они ушли, я посмотрел на Олекса, тот был в трансе и, казалось, подожги его, он и не заметит. Влад, наоборот, заржал как лошадь. Никакого воспитания. Вот учи его, учи. Ничего не изменится. Отвесил легкий подзатыльник, чтоб заткнулся. Считай начало дня, а уже от всего тошнит.

— Так, — голос мой изменился и настроение тоже пропало. — Так, ты! — указал я на Влада. — Первое, от командования десятком отстраняешься, — предупреждая негодование, кричу: — Командир должен быть со своим подразделением! Второе, твои доспехи я отдал в обоз капралу Горцу. Подойдешь, заберешь. И не кривись, Горец наш человек, десять лет в страже, потом ранение, поэтому и в обозе. Третье, тебя хотел видеть начальник лагеря. Завтра сходим, представлю тебя ему, чтоб не опозорил меня и на ногах после выздоровления стоял крепко. И последнее, берешь его, — показываю на Олекса. — И приводишь его в чувство. Он точно не помощник мне сегодня. Усек? Все свободны, чтоб до завтра я вас не видел.

Только они ушли, как я понял, что сам сегодня ничего уже не хочу. Оруженосец жив, здоров, адъютант тоже разобрался со своими проблемами. Надо и мне к кому — нибудь из офицеров сегодня присоединиться, расслабиться…

Влад

Доспехи, точно. Пока искал Лекса с командиром, постоянно чувствовал себя незащищенным, степной ветер спокойно обдувал меня со всех сторон. Неприятное чувство, как будто лишился чего — то важного. Конечно важного, эти железяки стали моей второй кожей и не раз спасали бренную оболочку, находящуюся под ними. Поэтому сначала доспехи, потом отдых, но перед этим…

— Господин барон, извольте узнать маршрут нашего движения? — чопорным голосом произнес я. — Господин барон. Господин барон! Очнитесь! — Лекс, выйдя из своего задумчивого состояния, произнес:

— Опять непонятно что. Ты совсем не изменился. Ты же видишь, у меня горе, меня использовали для своего развлечения. Я был в шоке, и ты должен был меня оставить наедине с собой. А ты что? Ты издеваешься?! Какой господин барон!?

— Ой, да, я благородных очень стесняюсь, у меня коленки дрожат, когда я на них смотрю.

— Да иди ты, шутник. То — то ты так тогда с благородным сцепился из — за страха, — и засмеялся в кулак, да и я тоже поддержал. Не знаю, смеялись мы минуты три, пока животы не заболели, наверное это просто нервное.

— Так, идем в обоз к Горцу, а то если мы тут останемся, то нас к целителям поведут, — так, хихикая изредка, мы и шли.

Горцем оказался хмурый дядька лет тридцати, его плохо слушалась левая рука, как будто нерв защемило. Он не стал много разговаривать, просто дал мне мой доспех, меч, щит и мешок. Шлема не было, наверно у десятка остался. Я по — быстрому оделся, достав из сумки одежду из плотной ткани и нацепив доспех, тот был чистый, прямо блестел, хотя изнутри ощущался слабый запах гари. Кто — то попотел, отмывая его и этому ему огромное спасибо, что мне не приходится заниматься этим самому. Металл на левой руке стал какой — то темный, пористый, в основном вроде все нормально, хоть и покоцанный, но ничего не мешало. Приятная тяжесть давила на меня. Кошелек оказался в сумке, сделав пару намеков обознику, за пять золотых получил три бутылки вина.

Лекс оценил их как отличные, поэтому с деньгами я расставался спокойно. За это он, повеселевший, разрешил оставить мой мешок у него до завтра. И просил заходить еще, если, что понадобится. Следующий наш шаг был найти Ивна и уже после этого где — нибудь посидеть.

Решили сначала искать его в шатре у целителей. Подходя к главному входу, через который попал туда первый раз, я почувствовал, что просто так мы туда не зайдем. На посту опять стояли те знакомые по первому разу караульные. А перед тремя воинами, которые, видимо, хотели войти внутрь, важно хаживал тот самый молодой сержант, с которым мы устроили боксерский поединок.

— Вы, наверно, не понимаете, что ваше присутствие внутри необязательно? Мы передадим ваши слова льере Виттории, только представьтесь и все. Если она захочет, она с вами свяжется, можете также оставить ей письмо.

— Да как она поймет, что я ей нравлюсь, если она меня не видела? — ну и голос, грубый, злой. Таким только «Занято» из туалета кричать. Зайдя чуть сбоку, я смог удостовериться, что эти ребята, что главное, все трое, были больше похожи на троглодитов, чем на людей. Доспехи хорошие, но неухоженные, как не ухожены их жирные волосы и торчащая в разные стороны борода.

— Да мы поспорили, кто из нас ей понравится на двадцать золотых, — почти прокричал стоящий слева на сержанта.

— Мы хотим ей в любви признаться, и кого она выберет, тот на ней и женится. Да! — поддержали его рядом стоящие.

Чего? Я не выдержал, хохотнул, представив одну из этих немытых обезьян рядом с ней. Лекс меня поддержал. Да, они, может, не очень красивы, но даже из их монолога уже видно, что и мозгов в этих больших головах маловато. Наверно, мы зря это сделали, потому что сразу стали объектом внимания всех, кто находился рядом.

— Нет, нет, господа, мы не с вас смеемся, — сказал сразу же посерьезневший Лекс. Сержант, нам нужно пройти к льеру Ивну по важному делу. Скажите, что прибыл Олекс эл Тор и Влад Бояр, — сержант немного изменился в лице, увидев меня.

— Господин эл Тор, пройдите внутрь с караульным, а если льер Ивн будет не против, то и ваш спутник пройдет.

— Да? Странно, — пробормотал Лекс. И потом громче: — Без вопросов, сержант, — и уже мне тише: — Постой пока здесь, я быстро, — и прошел внутрь, предварительно забрав у меня вино.

— Эй! А че ты его пустил! Я Горд эл Крим, а это мои братья, мы тоже благородные, че ты нас не пускаешь? — ага, теперь понятно, почему они так похожи, да и доспехи приличные. Да, теперь понятно, почему сержант изгалялся надо мной и решил драться, если в его смену приходят такие посетители, то так и осатанеть можно. Я даже его заочно простил, даже больше скажу, мне стало его, откровенно жаль, интересно, как он урегулирует этот конфликт.

— Да? А я‑то, дурак, сразу не понял. И вводил вас в заблуждение, поэтому я расскажу вам то, что должен рассказывать только благородным, — очень учтивым голосом начал он, даже это больше было похоже на подхалимство, а уж как братья расцвели, можно не говорить. Я такого чувства собственного достоинства редко видел у кого — нибудь на лице.

— Дело в том, — начал он тихим голосом, что я даже подошел ближе, чтобы услышать, что он будет говорить, — что к льере Вите очень часто подходят различные личности, даже не благородные, не то, что вы. И они ей так надоели, что она попросила никого из простых не впускать. Но для благородных тоже есть одно препятствие, которое такие достойные мужи точно пройдут, — поспешно добавил он.

— Дело в том, что у нее есть не то что жених, но молодой человек, с которым она часто проводит время, — эти слова заставили меня насторожиться: «Это кто такой, наперед батьки лезет?» Информация, которую начал говорить сержант, была для меня жизненно необходима, и я весь обратился в слух. — Как говорят, он храбро показал себя против орков, но думаю, это все враки. И, как говорят у нас в легионе, из — за этих врак она не может с ним расстаться.

«Это ж кто такой урод? А? Порву!» — Льера сказала, тем, кто побьет его и уберет миф о его непобедимости, будет ее благосклонность.

— И кто он? — вскричал один из братьев.

— Да вон же, — махнул он рукой в мою сторону. Я даже посмотрел вокруг, ища его. Но рядом были только солдаты в простой форме, вряд ли Вита посмотрела на одного из них. — Да, вот этот, что ворочается. Как будто его это не касается, — со злостью в голосе сказал сержант. А до меня начало медленно доходить, что этот самый молодой человек я. И что сержанта — урода мне совершенно не жалко. Он все запомнил и решил отомстить таким образом, и я понимаю, что если бы он сам. Так еще и обманом! Я начал движение к нему.

— Ах ты с… — договорить я не успел, как, собственно, и дойти до сержанта, меня грубо дернул за плечо один из братьев, а второй ударил кулаком, хорошо что локоть вовремя подставил. Но все равно в голове зазвенело, а в придачу ко всему я еще и в мече запутался и упал. Но на этом издевательства надо мной не закончились, третий брат кованым сапогом пробил мне по боку.

Больно бьют, опытные, может мозгов им не хватает, но работают слаженно и качественно. Нельзя лежать убьют, придурки. Напрягая все силы, кое — как поднимаюсь на ноги. Еще один хотел ударить ногой, но я вошел в ноги, рывок в сторону, он падает. От загребущих рук падающего я уворачиваюсь, а от удара кулаком в плечо — нет. Голова опять звенит и такое чувство, что сейчас оторвется. От удара меня бросает на вход в шатер.

— Влад! — прямо на меня с улыбкой до ушей вылетает Ивн, за ним Лекс. Вот он видит, что обстановка не располагает к разговорам. Улыбка слетает с лица. На плечи мне ложатся две ладони, да так, что я присел. Ну все, сейчас опять полетаем, промелькнула мысль. Но Ивн не собирается останавливаться, а сам с разбегу зарядил тому, что стоял сзади. К нему присоединяется Лекс, а меня все равно это не спасает, и я лечу кубарем на землю. Поднимаюсь резко, но запутываюсь в ногах и опять падаю. Оглядываюсь.

Один из братьев стоит на коленях, мотая головой в стороны, а другие против Ивна и Лекса. Ивну легче, он бегает от противника, потому что без доспехов. А вот Лекс получает удар в лицо. Ах вы, твари!

Подпрыгиваю, на этот раз, не путаясь в ногах. Тому, что на коленях, щитком по лицу, а тот, что против Лекса стоял ко мне спиной. Подход сзади, обхватываю и делаю задний прогиб. Когда я вылез из — под него, Ивн и Лекс добивали третьего.

— Стоп! Что тут происходит?! Караул, куда смотрите! — наконец — то хоть кто — то решился остановить эту драку. Никакой радости от победы не было, какая может быть радость от того, что тебя отлупили, а твои друзья, заступаясь за тебя, тоже получили неслабо?

Голова, как ни странно, соображала нормально, болела рука, за которую дергали, бок схватил так, что и распрямляться не хотелось, колени отчего — то тряслись, правый глаз начал заливаться кровью, разодрал лоб, когда в ноги проходил. Ивн подошел ко мне, наложение рук и боль уходит. Хорошо. Лекс тоже, смотрю, уже нормально, только кровь стирает с лица.

— Льер Бруно, перед нами началась драка, зачинщики обездвижены. Они напали на друга льера Ивна Вайса, — бодро отрапортовал сержант.

«Ах, ты тварь! Убил бы».

— В чем причина, господин Бояр? Что вы тут не поделили? — холодные глаза уставились на меня, внимательно рассматривая.

Знает? Конечно, он же вероятнее всего меня и лечил. Вот сдать бы эту крысу, что тянется рядом с ним. Да как — то противно, сам разберусь.

— Сам не знаю, господин Бруно, накинулись втроем, пока я ждал разрешения войти внутрь. Меня бы убили, но хорошо, Ивн с Лексом подошли, спасли меня, — неожиданно прохрипел я.

— Льюис? А почему вы стояли, пока наших посетителей избивают? Вы здесь, зачем стоите?! Для красоты?! — это было сказано легионеру, что стоял рядом с сержантом.

— Команды не было. Льер Бруно, мы все делаем по команде — и как бы невзначай посмотрел на своего сержанта.

— А я говорил, нечего нарушать устои, сложившиеся за века, — как бы задумчиво сказал льер.

— Ты больше не сержант. Я подниму вопрос, что бы тебя вообще из легиона поперли, сопляка такого, рано тебе еще тут обтираться. Льюис, принимай должность. Этих, — указал он на братьев, — привести в чувство, узнать обстоятельства, доложить после смены. И предупреди, что завтра после завтрака перед командирской палаткой будем разбираться. Не дело это, что в лагере защитники морды друг другу бьют. Виновные получат плетей, — и прошествовал в шатер.

— Я надеюсь, мы не будем виновными? — сказал мне Лекс.

— Я тоже надеюсь, что… — сказать я ничего не успел. Передо мной материализовалась фигура в плаще с капюшоном. Валесса. Мгновение и я чувствую, как мои ноги отрываются от земли. Нагрудник упирается в шею, делая больно. А из — под капюшона я вижу не ту милую улыбку, а оскал.

— Ты! Обманщик! Я думала, что мозги тебе вскипятила! Мне так стыдно! Ты все время издевался надо мной, зная, что я принимаю тебя не за того. Ну что ты скажешь мне в оправдание? — сказать по правде, и от журчащего радостью голоска тоже ничего не осталось.

— Валесса, ты его убьешь! Отпусти! — Ивн спас, налегая ей на руку.

— Вайс! Не лезь не в свое дело! Это касается только нас двоих, — прошипела она, со злостью откидывая меня. — Он издевался надо мной!

— Он? Ты его не знаешь?! Я никогда не видел, что бы он над кем — нибудь смеялся или издевался. А если так, то ты это заслужила! — Лекс дал мне еще несколько секунд, чтобы откашляться, нагрудник сдавил кадык, так что я чуть не умер.

— Я?! Заслужила?! — вскрикнула Ванесса.

— Стоп! Стоп! — прокаркал я, прерываясь на кашель. — Может, не тут поговорим? Здесь много людей. Зайдем в шатер? — этот вопрос заставил девушку замереть. О, подумала, что такие разговоры неуместно говорить при свидетелях.

— Пошли внутрь, — резко развернувшись на каблуках, вошла в шатер. Ну а нам оставалось только пройти вслед…

— Ха — ха — ха! Значит, ты подумала, что наложила ему другую личность, применяя технику расслабления? Ха — ха — ха! — Ивн и Лекс просто сползали с кресел. Валесса сидела нахмурившаяся. После рассказа сначала ее, а потом моего, они, естественно, поверили мне. Валесса пыталась перебивать, но я был честен. Они — то смеются, и Валесса мне поверила, но не простила.

— Валесса, извини, пожалуйста, я честно не хотел ничего плохого. Я думал, тебе помощь нужна. А как бананы увидел, я уже и отказаться не мог. Знаешь, как оно после голодовки бывает? Тебе не передать. Ну, пожалуйста, — в этот момент, в зал зашла Вита. Я увидел ее, но сказать ничего не успел. Маленькая с виду ладошка припечатала мне мощную пощечину.

— За что? — вскрикнул я, понимая, что сейчас получу и от нее. За то, что не дождался.

— Умрет от того, что много съест? Я, как дурочка, вырвала льера Бруно с совещания. Бегала тебя искала. А ты тут! Прохлаждаешься! Я сказала тебе лежать, никуда не уходить, а ты сбежал! Я это кому говорила! — еще одна пощечина.

Я мог сколько угодно обижаться на Лекса с Ивном за их ржач, но они таким непримечательным способом спасли меня от дальнейших побоев. Валесса, только что грустная и печальная, сама улыбалась. Вита посмотрела на смеющихся, на Валессу и потом на меня. Я попытался улыбнуться, но получил опять пощечину. Да что за жизнь, что за день? На небольшом столе стояли те самые бутылки вина, что я купил.

— Может вина? За дружбу и мир? — спросил я у девушек.

— Было бы с кем выпивать. Я, может быть, и осталась. Но точно не с таким обманщиком как ты! — воскликнула Вита.

— Согласна! — вдруг ни с того ни с сего подскочила Валесса. И они вместе удалились. Мы, кстати, находились в небольшой комнате, которую Ивн назвал комнатой отдыха, пять на пять, по краям стояли грубые маленькие табуреты.

— Ну ты даешь! Ты, выходит, сбежал от обеих? Ха — ха! Ты удивительный человек, Влад. Я всегда это знал, — Ивн просто не мог остановиться. — Вывести их из равновесия за неполный день — это надо уметь.

— Так мы за мое здоровье пить будем? И так тошно! — надоели, блин.

— Конечно, будем, — сказал Лекс, — но сначала посмеемся. Ты ведь у нас тоже любишь шутить над бароном эл Тором, — величественно произнес он, а Ивн так же величественно подхватил:

— И над целителем льером Ивном, — и они опять заржали.

Понятно, припоминают шуточки и колкости, которые я себе позволял. А я сидел. Что мне сделать надо было? Не с кулаками же на них лететь, да, иногда смеялся над ними, а теперь пожинаю плоды. Единственное, что я решил вставить:

— Ты еще только учишься. Открывай вино, я не умею, — когда вино, наконец — таки, было разлито по небольшим кубкам, выпить его опять помешали.

— А чего это вы без нас начинаете? — голос Виты заставил удивиться не только меня, Ивн вообще чуть вино не пролил.

— Так вы же не хотели.

— Хотели, просто этого кто — то не понял, — припечатала Вита, — наливай.

Сказать, что меня обрадовало их присутствие, значит, ничего не сказать. Именно эти девушки вернули меня к жизни, до встречи с ними я жил и выживал. Я был как будто без тепла в груди, но сейчас это тепло было. Дружественная обстановка, красивые девушки, я расслабился. Мне не надо было никуда спешить, я как будто заново родился. Я был жив.

Глава 20

Утро встретило меня отнюдь не прекрасно, мало того, что у меня появилось желание завалить этого гребаного трубача, так еще и похмелье бурно отзывалось у меня внутри. Ну, зачем? Ну, зачем мне нужно было столько пить? Я же не хотел. Голова была пустая, как котел, тело разбитое. Это называется, выпили чуть — чуть за знакомство и за здоровье мы все же выпили. А начиналось все так здорово…

Что называется, начали за здравие, а закончили за упокой. Первая бутылка ознаменовалась тем, что обстановка совсем раскрепостилась. Девушки на меня больше не дулись, и даже со смехом вспоминали произошедшее. Лекс рассказал свою историю, и как его пытались женить насильно, и как он сбежал. Признаюсь, мне тоже было очень интересно, я ведь тоже так ничего толком не знал. Потом он начал рассказывать, как мы познакомились, как с бандюгами схлестнулись, как чудом выжили в боях, как бронь получили и как с благородными дрались. Я даже немного забыл, что я в этом рассказе фигурирую, до того он захватывающе повествовал.

Потом естественно пришлось рассказывать про себя, что якобы я ничего про себя не помню, помню с тех пор как очнулся уже в закупах. Ну и дальше как положено, конечно, пришлось о кое — чем умолчать. Не без этого, но сам, рассказывая, я просто офигивал от происходящего, это что же получается, я сделал многие вещи, которые были для местных если не невозможные, то фантастические точно.

Например: я стал из безвольного закупа оруженосцем, считай почти рыцарем, дворянином, нехило изменился социальный статус. Я боролся с гномом. Нет, не так, я БОРОЛСЯ с гномом. Девочки сначала не поверили, но Лекс и Ивн сказали, что чуть что, увидят сами. Потом, что я пил их гномью настойку стаканами. Опять же, как я держался с теми блатными дворянчиками. В этом месте я увидел выразительный такой оценивающий взгляд Виты.

Потом и Вита, и Валесса рассказали свои. Валесса вообще тут была как в ссылке. Из — за чего, не сказала, но это серьезный для них, вампиров, проступок. К тому же вампирская магия крови могла не только убивать, но и лечить, плюс ментальная магия требовала развития. Поэтому сейчас она просто готовилась к поступлению в академию. Хоть вампиры и долгожители, но история с проступком потеряет те страсти, которые есть сейчас. Еще она сказала, что у меня есть какое — то ментальное заклятие, маленькая структура, практически незаметная, и только то, что вампиры природные менталисты, позволило ей это увидеть. Она могла попробовать эту структуру вскрыть, но я отказался, мало того, что на собравшихся уже начал действовать алкоголь, так еще Валесса сама призналась, что не обучена, а пускать кого — нибудь в свою голову я не был намерен.

А вот на мой вопрос о том, что если бы она меня укусила, я бы тоже стал вампиром, все дружно и долго смеялись. Ответ прост. Чтобы получился птенец, или младший, ему нужно было дать еще и своей крови. Чем сильнее укусивший вампир, и чем больше отдал своей крови, тем сильнее будет птенец. Высшим вампирам по большому счету кровь не нужна, и им не так губителен солнечный свет, в отличие от младших. А пила Валесса кровь только потому, что серьезно пострадала в схватке с шаманом, и ей требовалось восстановиться.

Ивн обиделся, что его никто не спрашивает о его прошлом. Сразу все засмеялись, этого прохиндея знали все, так или иначе. А вот когда закончилась вторая бутылка, я вспомнил предложение братьев Лекса о посещении их стоянки, но он заартачился, мол, будут опять подшучивать. А какая всем остальным была разница, когда после двух бутылок они уже пьяные. Тогда Лекс выдвинул ультиматум, над ними тоже нужно подшутить, да так, что бы они больше не лезли. Мозговой штурм ни к чему не привел, решение нашла Валесса, предложив просто напугать, кожа на лице стянулась, клыки вылезли, а глаза казались стали еще шире. Точно, я даже не заметил, что она была похожа на обычную девчонку, без всяких своих штучек. Это оказалась боевая форма, блин, если бы не ужасы, я бы в штаны навалил точно. Вокруг разлилась аура хищника. Невольно подумал, что такая девушка как она реально нас завалит секунд за пять. Предложение забраковали, но Ивн предложил, сказать его братьям, что она его жена. Тогда они точно побоятся связываться. Мне же пришла другая, не менее колоритная мысль.

Помнится, когда — то рассказывали мне такой случай. Была хорошая семья: мама, папа, два сына близнеца и собака. Овчарка немецкая, взрослая такая собака четырех лет и дети такого же возраста. Собака очень любила детей, как и они ее, но еще больше дети любили обряжать свою собаку в старую папину одежду. Штаны, рубашка, кепка, все надежно примотано скотчем. Дети с утра одевают собаку, папа вечером раздевает. Но смысл в другом.

Приехал к ним как — то под вечер папин бывший одноклассник. Летний вечер, темнеет поздно, частный дом. После того как было порядочно выпито и порядочно скушано, гость захотел сходить до ветру.

Но единственный недостаток частного жилья в том, что туалет деревенский находится на улице. Представьте удивление гостя, когда по пути в туалет, вдоль забора лежит мужчина в рубахе, штанах, кепке. А земля холодная, так же и застудиться можно. Из добрых побуждений мужик хотел лежащего разбудить. Но не успел толком дотронуться, как мужик срывается с места и на четвереньках бежит за курятник. Гость, естественно, в шоке, да и пьяный мозг с трудом анализирует ситуацию. Однако далее происходит следующее. Курятник был небольшой, метра полтора, да и крыша под наклоном, и вот из — за курятника на мужика несется нечто в одежде и с волчьей мордой. Собака просто прыгнула на грудь, желая поиграть, но мужик протрезвел моментально и в штаны при этом наложил все, что в доме попробовал.

Рассказал все, обматерил хозяина и уехал. Сказав, что сюда он больше никогда не вернется. Благо уже давно жил в Москве, а в родной город приезжал только к родителям. Так вот, вспоминая этот случай, можно сделать вывод, что если бы он знал, что собаку обряжают в одежду, стал бы он ее трогать? Нет. А вот то, что мужик превратился в волка и прыгнул на него, было полной неожиданностью.

Поэтому я предложил свой усовершенствованный план. Валессу мы обряжаем в целительские одежды. Лекс берет ее под руку, и мы идем к братьям якобы знакомиться. Валесса девушка красивая, милая, от нее пакости не будут ожидать. И вот, когда внимание у всех притупится, можно будет и напугать их. Ничего, нервы у них крепкие, надеюсь, не обделаются. План был принят на ура и девушки ушли к себе. А мы настраивали Лекса на правильное поведение.

Сразу скажу, что я был поражен. Встретили нас нормально, братья не забыли своих слов и все организовали. Когда Лекс уверенным голосом сказал, что Валесса его жена, братья, мягко говоря, были в шоке. Нет, они, конечно, обрадовались за него. И хвалили младшего за хороший вкус, выпили еще по бокалу вина, а вот когда братья попытались в очередной раз пошутить над бывшей невестой Лекса, то Валесса как зарычит на них. Скажу сразу, это было неожиданно, я чуть с пенька не упал. А братья — красавчики сначала из сидячего положения в доспехах отпрыгнули назад на пару метров и только потом начали осмысливать произошедшее. Дальше послышался шелест доставаемых клинков из ножен и наш дикий смех.

Потом, после рассказа, смех всех, кто рядом сидел. Воспитательные цели принесли свои плоды. Все прошло благополучно, никто не обделался, братья пообещали больше не издеваться.

Самое главное было в том, что девушки не хотели сидеть с солдафонами и попросили их проводить. Я, естественно, вызвался, стража пропустила без запинки. Я провел Виту прямо до ее комнаты. Не было никаких слов и разговоров. Только едва мимолетное прикосновение губами к щеке. Ох, девушки, умеете же вы душу будоражить. Обратно я несся на всех парах, окрыленный. Выпивали мы неплохо. И угораздило же Ивна сказать, что я шаман, как мне сразу же принесли в подарок посохи, которые достались им от шаманов и предложили попробовать ими попользоваться.

Многого я не помню, помню, что посохи сопротивлялись мне, но я их уломал. Это были два огненных и один с молнией. Пьяное сознание творит всякий бред, в воздух взвились огни салюта, а молнии ничего так треск в воздухе создавали, в общем, было круто, сбежалось пол — лагеря. Потом вроде силы кончились, и я вырубился.

— А, черт!!! — Ивн снял с меня последствие вечеринки, как будто холодной водой окатили.

— Пошли, повелитель огня, — улыбнулся Лекс. — Сейчас нас будут наказывать.

— За что? — нет, голова все же прояснилась, но я почему — то ничего не понимал. Кто будет наказывать? За что?

— За дебош! Ты что, ничего не помнишь? — они искренне изумились.

— Я помню, как огонь в небо бросал. Кстати, а где мы? — что — то холодно. Да и не видно ничего. И вправду, холод пробирал.

— Нас вчера в холодную закинули. Дежурный приходил, сказал, что скоро будет разбирательство. Так что вставай… Значит, ты опять ничего не помнишь? — Ивн спрашивал с полным разочарованием.

— Ну да. А что все — таки случилось? — мне было немного не по себе, я никогда не попадал в милицию. Я вообще не люблю нарушать закон, ничего хорошего не приносит, только одни проблемы, как тебе, так и твоим близким. И вот сейчас мне говорят, что я где — то буянил. Поневоле начнешь чувствовать себя неуютно.

— Когда ты начал кидать вверх шары и взрывать их там, это было красиво, — восторженно начал Лекс. — Я такого никогда не видел. Сбежалось, наверное, пол — лагеря. А вот после этого прибежал дежурный десяток с магом, и маг потребовал прекратить… Если бы ты его послушал… Но нет, ты из огня сделал птиц и сказал, чтобы тебе не мешали отдыхать.

Я не понимаю, как ты это сделал? Я читал, что маги могут изменять фигуры из своего элемента. Например: из огненного шара сделать огненное лезвие, да любую фигуру можно, но этого не делают, потому что слишком большая потеря энергии. Ну, Ивн, ну скажи. Я прав?

— Да прав, конечно, но он же сказал, что не помнит. Влад, как ты умудряешься забывать самое важное? Ты пользовался чужим посохом. Как? Такое невозможно. Суть в том, что в навершии посоха находится предмет, это может быть камень, череп, да что угодно, смысл в том, что после ритуала посох привязывается к владельцу. И сущность или сила настроена на владельца. Как ты смог ими пользоваться? Это невероятно.

Я попытался вспомнить, но смутно, вроде что — то не хотело работать, сопротивлялось. А я попросил. Точно, я попросил! Я попросил и представил.

— Ивн, кажется, я помню, как я смог с ними работать, я покажу тебе, когда посох возьму в руки…

— Ага, кто тебе его даст! Ты распугал весь наш десяток. Маг до сих пор в шоке, говорит, что чего — то там невозможно.

— Давайте, на выход. Вас уже господин полковник ждет на разбирательство, — свет из открытой двери больно резанул по глазам. Охранник, приколист, хоть бы сказал, что б глаза закрыли.

Ну, хоть выпустят отсюда, холод мне уже порядком надоел. Сначала вышел Ивн, потом Лекс, гремя доспехом, поднялся, ну а завершал я. На выходе, как ни странно, ждало всего двое солдат, одному лет пятьдесят, борода наполовину седая, а второй, можно сказать, совсем сопливый, наш ровесник. Я огляделся, мы сидели в землянке, тут ее еще холодной называют. Сажают туда обычно нарушителей. Всего таких было две, у второй тоже начали открывать дверь, похоже, не одни мы такие.

— Ваши клинки, — протянул бородатый оружие. О, спасибо.

— Слушай, стража, — обращался я непринужденно, можно сказать, по — дружески, как я уже понял, с простыми тут нужно по — простому, и они с тобой будут по — нормальному: — Скажи, а чего ты нам оружие возвращаешь, вдруг мы буйные какие — нибудь. Сбежать захотим или еще чего?

— Вы? Хе — хе. Да ты знаешь, что про вас байки по всему лагерю ходят? Особенно пасля птиц огненных, красивое зрелище было, — с придыханием сказал мужик. — Да, малой? — и, дождавшись кивка, продолжил: — Да и куда вы тут, в степь убегите? Сидели ночью смирно, не рыпались, не угрожали. И сейчас не угрожаете. Не то, что эти.

А рядом шли наши старые знакомые, три брата, которых мы лупанули перед шатром целителей. Этих сопровождали шесть стражников. Один спереди, один сзади, четверо по бокам. Все с дубинками, обитыми железом, держат наготове. Мне наверно кажется, но синяков у них прибавилось. Да и лица подозрительно распухли. Руки связаны.

— Да, досталось мужикам ни за что, ни про что, — протянул я.

— Ага, их легионеры доставили и допросили. И уже хотели отпускать, а они руками махать, вот их и оставили остынуть. Ну что, пошли. Не будем заставлять господ ждать.

Льер Бруно

Все же, когда я был простым целителем, все было намного проще. Подъем, помывка, завтрак, обход. Все, день закончен, можно посвятить себе, на свои дела, исследования. Но стоит занять какую — либо должность, и личное время уходит от тебя. Особенно в армии, куча ненужных стимулирующих собраний, совещаний, решение проблем. Вот и сейчас, мне бы полежать в гамаке, отдохнуть, поработать над собой, но нет, работа командира начинается задолго до подъема.

Солдат в лагере много, нарушающих дисциплину каждый день тоже хватает. Вот сделать как в прошлом — дебоширишь, так не обижайся, что тебя вздернут на дереве у дороги. Так нет же, приказ дали — беречь людей, а нормальных подчиненных раз, два и обчелся. Вот Ивн Вайс, перспективный целитель, даже очень, видна большая практика, знания присутствуют, да и голова ясная. А тоже бучу разводит, еще вчера мне доложили, что его в холодную хотят поместить, посидел. На лице даже угрызений совести нет. И ладно бы один раз он привлек внимание офицерского суда. Так он сначала участвовал в драке. Целитель в драке? Стыд и позор. Ну да ладно, это еще куда ни шло, а вот то, что он был одним из заводил пьянки, которая разбудила пол — лагеря, тем самым подорвав боеспособность, это совсем другое.

— Я предлагаю за такое непотребство к столбу и двадцать ударов плетью! И чтоб само зажило! — сэр Норман эл Кейс, наверное, самый тупой рыцарь, которого я когда — либо видел. Как так можно? Двадцать плетей, это умеючи и убить можно, рядовым от пяти до десяти плетей обычно давали. А тут двадцать. Увидел моего протеже и подопечных Генри и решил отомстить. Сначала он был заместителем полковника, а потом приехал Вайс и сместил этого заносчивого идиота. А я его вообще никогда не любил и своей неприязни не скрывал. Единственное его достоинство в том, что сам из благородной семьи, родители не поскупились на учителей, и он, как говорят, недурно владеет клинком. Но владеть оружием и командовать людьми — это две разные вещи.

— Да, всем участникам этого непотребства по двадцать плетей. И чтобы само зажило, — свое слово сказал Генри Вайс. — Драки неприемлемы в военное время, никакие драки, кроме состязаний.

— Да! Э… — хе — хе, Норман был в смятении, Вайс первый раз его официально поддержал. — Нет! Вот эти трое и сержант. Они заварили эту кашу и должны расхлебывать. А братьев, я думаю, можно отпустить, они — пострадавшая сторона.

— Бывший сержант, — поправил я, тайком рассматривая подсудимых. Бывший сержант имел бледный вид, как и братья, они прекрасно представляли, что такое двадцать плетей. А вот другая тройка выделялась от них. Эл Тор стоял с истинно аристократическим лицом, как будто полностью игнорируя весь процесс, Вайс стоял спокойно, он, как опытный целитель, уже может отключать боль, а Бояр просто ничего не знает, и тоже стоит спокойно и всех внимательно рассматривает.

— Нет, — возразил полковник. — Дрались все, и наказаны будут тоже все, ты посмотри на них и на их противников: целитель, щегол и оруженосец. Уделали опытных бойцов. Да за это их вообще выгнать надо, чтоб не позорили наш лагерь, — сержант все же был его протеже. И поэтому ему надо было как — то сохранить лицо.

— Поддерживаю, — тут же сказал Вайс. — За низкую боевую подготовку и за сопротивление охране еще двадцатку.

Норман растерянно заозирался, а что ты думал, что тебя тут слушать будет кто — то. Эти три брата, как я понял, из его отряда, вот и мечется, хочет своих выгородить. Да и как я понимаю, все в ступоре, никто не хочет уступать. А вот я подумал заранее, да и Вита начала общаться с этим Бояром. Надо их отделить друг от друга и это будет лучшим сдерживателем развивающихся отношений. Как раз нужный момент, можно им воспользоваться.

— У меня есть предложение, господа, — вставил я, пока все молчали. — Мы видим перед собой семь хорошо обученных бойцов с лишней энергией, давайте направим их энергию в нужное русло. В полдень из лагеря выходит сотня лейтенанта Гаргулы. Давайте их туда. Там есть маг, теперь будет целитель и даже шаман. Скажем, пусть побудут с сотней декады две. Им хватит. Летучий отряд это не то место, где можно будет заниматься ерундой.

Ну, давайте, соглашайтесь, здесь находятся ваши люди. Если им дадут плетей, то это будет тень на вас. Орки сейчас перестали сильно активничать, мы тоже вперед не идем. Там сейчас относительно спокойно. Ну же, информацией вы владеете и можете сделать вывод. Неловкое молчание прервалось словами полковника.

— Согласен.

— Согласен, — сказал заметно повеселевший Вайс.

— Согласен, — пробормотал Норман.

— Итак, разбирательство закончено, по его итогам все, принимавшие непосредственное участие, на две декады входят в состав летучего отряда лейтенанта Гаргулы. Быть готовым к полудню и на конях у восточных ворот. Заседание окончено. Уводите их.

* * * Влад

Ну, вроде нормально все прошло. Единственное, что нужно будет делать — это в патруль уходить. Но если я не ошибаюсь, мы с этой целью сюда и прибыли. Поэтому ничего страшного не произошло. Но Ивн так не думал, как только мы вышли из палатки, он начал ругаться.

— Бруно, гад! К запятнанным нас отправил. И все поддержали! — он был буквально в бешенстве.

— Да что случилось? — по его восклицаниям и молчанию Лекса я понял, что мы упали в глубокую яму.

— Сотня лейтенанта Гаргулы — это те солдаты, которые нарушили дисциплину, в холодной солдат держать не выход. В каждом лагере есть свой летучий отряд. Если у каждой сотни есть свой отрезок патрулирования, и они выходят с утра и приходят вечером, а потом два дня отдыхают, то мы будем патрулировать четыре дня и на пятый отдыхать. Две декады — это четыре дежурства. А еще они, естественно, чаще вступают в бой с орками.

— Так, спокойно! Нам нужно выжить. Меньше болтаем, больше делаем! Сейчас идем к моим братьям, Влад, ты должен научиться работать с посохами, как делал это вчера. Поверь, это повышает на порядок наши шансы на жизнь. Следующее, требуется собрать сумки, набрать воды, забрать коней.

— Согласен, — буркнул Ивн.

— Поддерживаю, — уже я.

— А когда соберетесь, зайдете ко мне, я с вами отдельно поговорю, — к нам подошел сэр Генри, с ним был льер Бруно.

— Ивн, зайдешь ко мне. Я исследовал твоего друга, — указал льер Бруно на меня. — И у меня скопились кое — какие записи. По его дару я вижу, вы, молодой человек, заметно прогрессируете, — это уже мне. — Я никогда даже не слышал о таком талантливом самоучке. Так что, Ивн, зайдете, возьмете записи и расскажете, что ему лучше использовать. Я бы и сам пообщался, но вам собираться надо.

Посохи нам подогнали быстро, две штуки. Это были две палки под два метра, конечно, ими же пользовались орки, в навершии по два круглых булыжника, один красноватый, другой белый. Чтобы не привлекать внимание, Лекс отвел нас на полигон для арбалетчиков. А вот дальше начались проблемы. Когда я брал посохи, они сопротивлялись мне. Не знаю, как объяснить, но это было на каком — то ментальном уровне. Я кричал: — «Огонь!», «Салют», «Взрыв». Я бегал с посохом, прыгал, кувыркался.

Солдаты, занимавшиеся стрельбой, громко смеялись, а вот лица Лекса и Ивна были весьма красноречивы. Нет, ну а что мне нужно было делать? Я старался, как мог. Потом, после минут двадцати бега, я просто устал и сел, дыхание сбилось.

— Ладно, нечего тут делать, нужно еще много успеть, — сказал Лекс Ивну. — Пошли.

Посох с красным камнем лежал у меня в руках. Я уже все испробовал, и просто не представлял, что еще сделать. Рядом стояла мишень, в которой торчали болты. Эх, вот бы кончики болтов подпалить было бы прикольно. Не успел я об этом подумать, как посох будто прирос к рукам, камень в навершии стал излучать красный свет, еще секунда и огненные капли прыснули на мишень точно в болты.

— Ха! У него получилось! — Ивн радовался, как первоклашка.

— Нет! Он специально прыгал тут, будто у него ничего не получается! — Лекс тоже эмоций не скрывал. Две тени моментально подскочили ко мне.

— Как ты это сделал? — а что я? Я был в ступоре. Я почувствовал, ощутил, не сопротивление, а наоборот, соединение. Маленький огонек трепетал внутри камня. Я слышал, будто бьется сердце.

— Ивн, скажи, что или кто заточен в камне? — похоже, не этот вопрос они ожидали услышать.

— Э… Ну единственное, что я знаю, это то… что я ничего не знаю. Да я даже не интересовался, это может быть какая — то сила, дух. Я не знаю. О! Ваш декан. Ну, декан шаманов в академии смог посадить в камень младшего воздушного элементаля. И все у нас были под впечатлением, он такие вещи вытворял, что говорили на уровне мастера.

— Молодец! — с сарказмом сказал я. — Ты вообще элементарно объяснил, а кто такие элементали?

— Элементаль — это создание, обычно дух, состоящее из одной из четырех стихий: воздуха, земли, огня, воды… — по — научному начал Лекс, но я его уже не слушал. В камне был элементаль огненный. Ему было скучно, и я чувствовал, что он хочет погулять. Ну, давай поиграем. Давай шаров вверх подбросим. Навершие загорелось, а с него сорвались три шара.

— Эй, аккуратней! — завопили мужики.

«Так, малыш, — почему — то я чувствовал, что это малыш. — А чтобы они еще и взорвались». Почувствовал недоумение. И? представив перед собой, попробовал описать, что я хочу. Но элементаль, видимо, общается со мной ментально. С навершия опять сорвались три шара и в десяти метрах взорвались. Теплый воздух долетел до меня. Классно.

«Что, не хочешь такие штуки делать? А феникса из «Гарри Поттера»?»

Я представил, как он должен выглядеть и вуаля: птица размером с аиста нарезает круги надо мной. И по мысленной команде пикирует в землю. Бабах! Черт, земля в рот попала. Пока отплевывался, посмотрел на место падения птицы. Воронка, как будто гранату взорвали. Класс!

«Ты классный!» — громко и мысленно крикнул я.

— Влад, да это уровень старшего ученика! Вот это мощь! Что еще можешь? Давай, давай!

Так, а что еще можно? Огонь, огонь… О! Черта можно сделать, в игрушке какой — то видел. Напряг воображение. Десять секунд ничего не происходит, но потом появляется черт с длинными рогами, да это даже не черт, а демон какой — то. Взрывать его не хотелось. Попробовал его заставить потанцевать гопак, потом руками помахать. Супер, прям как игрушка. Только вместо джойстика — посох. Чувствую, что поддерживать черта духу становится тяжело. «Развей его. Не надо напрягаться». Черт сразу начал как — то таять, как лед на солнце, пришлось отпрыгивать. На заметку: в следующий раз попросить, чтобы отвел такого черта подальше от союзников. А то так и самому запечься можно. «Спасибо, хорошо поиграли. Отдыхай пока, потом еще что — нибудь придумаем». Как только связь с элементалем распалась, я почувствовал, что колени дрожат. Так бы и упал, если бы не оперся на телегу.

— Ивн, посмотри, что со мной. Колени что — то дрожат, — сказал я, садясь назад на землю. Ивн, вот что значит профессионал, подхватился, подбежал, пару секунд и слабость ушла.

— Стоять. Ироды! Вы чего ж творите. Вы ж только с утра из холодной ушли.

О! К нам с праведным возмущением на лице подходил тот самый бородач, что на трибунал водил.

— И тебе не хворать, стража. Так, тренируемся перед патрулированием. Это ж место для тренировок, вот и тренируемся, — Ивн сразу взял быка за рога.

— Да хто ж так тренируется?! Осмотритесь! — да, картина представляла собой удручающее зрелище. Воронка от «Феникса», от «Черта» — огромное черное пятно и гарью несет. Мишени сгорели, не выдержали соседства огня. Даже сказать нечего.

— Вот так же и с орками будет! — сказал Лекс. — Пошли, нам еще многое нужно успеть.

— Куда вы пойдете? Я вас счас в холодную, и нехай начальство разбирается, — выпалил бородач.

— Стража, какая холодная? Мы с сотней Гаргулы в рейд уходим в полдень. Нам холодная уже лишняя. А будешь держать, еще один монстр огненный вылезет. Поверь, это просто. Пошли отсюда.

Ну, Лекс! Ты меня научишь с людьми с такой рожей разговаривать. Я с тебя не слезу. И главное, уверенно так говорит, как будто это он «Черта» делал.

И мы пошли, а солдаты опасливо расступались и даже не думали нас останавливать.

Глава 21

— Господин лейтенант! Господин лейтенант! — боец из арьергарда гнал лошадь, что есть сил. Лошадь буквально летела, как с ускорителем. Вверх — вниз, вверх — вниз. Как у бойца получалось еще и кричать на такой скорости, я не понимаю. Кто — кто, а я бы себе точно язык откусил, ездок из меня еще тот.

Хорошо хоть с коня уже не падаю и пятую точку не натираю. Подразделение остановилось, когда командир поднял руку вверх, сжатую в кулак. — Господин лейтенант! Сержант Дуглесс сказал, за нами погоня, орков голов триста, на тарках скоро нагонят.

Японский городовой! Триста орков да на нас. Сейчас нас всего сто сорок три человека. Как не вовремя, да и подмога не подойдет. А если с ними еще будет тот старый шаман, нас тут размажут.

В сотне лейтенанта Гаргулы мы уже вторую декаду. Отряд, который четверо суток из пяти находится в патрулировании на краю территорий орков и людей, просто постоянно вынужден находиться в готовности к бою. Лейтенант Гаргула на самом деле никакой не лейтенант.

Студент одной из магических школ в начале военных действий не выдержал издевательств над ним благородных и зажарил их в порыве злости. Не до смерти конечно, но они были детьми влиятельных родителей, к тому же и его непосредственными командирами.

Целители были рядом и гадов спасли, а родня, естественно, захотела крови. Тогда — то его сюда и направили, сначала был магом поддержки, но не один раз заменял командиров, а потом ему и вовсе присвоили звание и поставили командовать отрядом.

Он был веселым улыбчивым парнем. Но уже как шесть декад он выполняет самую грязную работу. Самого его не раз привозили уже при смерти и с полным истощением, молодой парень уже столько времени играл со смертью в прятки, что даже и невозможно представить. У него появилась седая прядь. Кстати, Гаргула с какого — то древнего языка так и переводится — «смертник». А по — настоящему его звали Итан.

Когда мы подъехали к нему в первый день знакомства, он даже принял нас в штыки, особенно из — за того что Лекс благородный. Взгляд его, казалось, убивал, но все прошло буквально после первого патрулирования. У нас было, наверное, шесть стычек за эти долгие четыре дня. Наша команда: я, Лекс и Ивн были грозной силой. У меня было два посоха, один с элементалем огня и второй с элементалем воздуха, который молниями бьет.

Ивн меня подлечивал и давал энергию, когда я уже полностью отдавал свою, а Лекс нас защищал. Атака с расстояния огнем и молнией, плюс использовали арбалеты и луки, ну а в конце конная атака. А после боя помогали Ивну, перевязывая раненых. Задач нам никаких не ставили, а отряды пеших орков да без шаманов, мы, можно сказать, щелкали как орешки. Бесило только постоянное напряжение, нужно было непрерывно смотреть по сторонам и быть настороже.

А вот второй патруль уже был с серьезными проблемами. Вроде все начиналось, как и в прошлый раз. Патрулирование, обнаружение, уничтожение. И все бы закончилось так же, но из арьергарда доложили, что нас преследуют орки на тарках, это было за полчаса до лагеря. Когда оставалось километров пять, они нас настигли. Проблема была в том, что с ними был шаман. Старый хрыч постоянно атаковал, и если бы не вовремя прибывшая подмога, то там бы мы и остались. Их преследовали, но тарки быстрее обычных лошадей.

Там я опять встретил Виту. Как она прекрасна, я просто не мог выразить всех мыслей, что я думаю. Ивн был очень обижен на льера Бруно, поэтому по моей просьбе, совершенно не напрягаясь, скоммуниздил пачку чистых листов. И я мог каждый вечер писать ей письма. Про то, что у нас тут происходит. Даже стихи писал. Благо ручка была нормальная гномская. Я потом, когда возвращался из патруля, попросил, чтобы ей передали. И лег спать. Никаких других желаний у меня не было.

И вот сейчас все тот же самый маршрут. Второй день патруля. Кажется, у орков появились свои мстители. И кажется, сейчас нам хана. Молчание стало просто могильным. Да, сюда бы наших ветеранов, они бы разобрались быстро с превосходящим противником. Хотя? Цепочка: ветераны, партизаны, засады, сформировалась у меня мгновенно. Точно, засада, как я сразу не понял. Почему — то когда мы замечали орков, мы просто нападали на них. Никакой тактики, голая сила. Но сейчас! И места эти я помню, минут через десять быстрой езды будет прекрасное место для засады.

— Есть идея! Нужно действовать быстро! За мной!

А сама идея была проста, как и все гениальное. То, что по этим местам довольно часто ходит конное подразделение, было едва, но все же заметно. Небольшая колея, я не сомневаюсь, что орки поедут именно по ней, если они не увидят других следов. Я помню эти места. Хоть я уже давно тут, в этом мире, и здесь средневековье, но все же я стесняюсь справлять нужду при других. Вот в один из таких случаев я сошел с маршрута, буквально пятьдесят метров и я оказался в овраге, в котором меня с дороги не видно. Это только кажется, что в степи ровная земля, ничего подобного: горки, овраги в огромных количествах. Вот на этом и будет строиться расчет. Вот это место, узнал я его потому, что отсюда открылось две горки, издали напоминающие женскую грудь, ну или зад, кому что видится.

— Гаргула, мне нужно треть всех бойцов, мы будем в низине, ты с остальными заляжешь вон за тем холмом, — указал я на длинный холм около дороги. — Я остановлю их и свяжу боем, заставив раскрыться. Тогда — то ты и ударишь. Место для разгона есть.

— Ты точно их остановишь? — внимательный холодный взгляд впился в меня.

А мне, что? Гарантировать я ничего не мог. На миг стало страшно. А что если у меня ничего не получится и нас завалят? Но страх отпрянул, здесь я научился не рефлексировать и долго не мучаться над проблемой. Да, это наш шанс! Иначе нас размажут.

— Гарантировать ничего не могу, но если мы не подготовимся, то нас разделают как в прошлый раз. А помощи нет. Если все сделаем как надо, то положим всех.

— Хорошо. Первая полусотня тут! Остальные за мной! Оп! — одна часть отряда проскакала, а остальная осталась.

— За моей спиной овраг. Уложите там своих коней и будьте в готовности атаковать.

Как только все прошли, я осмотрел с дороги. Отлично, никого не видно. Осматривая местность вокруг, я подъехал к полусотне. Все лежат и коней своих на бок положили.

А теперь самое сложное. Вся степь, откуда не посмотри, это океан. Океан травы. Под ветром она извивается, как волны на воде. И самое сложное в том, что если по траве пройти, то видно, что она примята. Возможно, я бы не заметил, но орки заметят, у них прекрасное зрение и инстинкты на уровне. Если все получится, то они не увидят. Секрет в том, что у меня был с собой камень с элементалем земли. Убили какого — то шамана, а камень с духом остался. Без посоха, который являлся проводником, связаться с элементалем было сложно.

Но я иногда тренировался и у меня получалось. Вообще шаманом быть не так — то легко, это я испытал на своей шкуре. Духи обладали разумом, и чтобы заставить их что — то сделать, нужно было просить. Я не знаю, может быть есть и другие способы, но этот работал. Я выработал несколько правил при работе с ними. Первое, всегда быть с ними вежливыми, они чувствуют все, когда ты с ними работаешь. Второе, они как дети, и чтобы они использовали свою силу, нужно хитрить, подстраиваться, будто это игра. Третье, не переусердствовать, как выяснилось, я отдаю им свою силу в обмен на их работу.

И, к сожалению, когда отдал ее полностью, очень тяжело восстановиться, даже с помощью целительства Ивна. После того как много поработал с духами, готовься к боли, она будет везде, в руках, в ногах, по телу бегают мурашки. Один раз у меня даже пошла кровь из носа. Да и болело все, будто кипятком ошпарило. В принципе если выбирать между жизнью с болью или смертью, я выберу жизнь.

Да и не всегда были последствия. В один бой мне пришлось выпустить около пятидесяти огненных взрывающихся шаров и ничего, все нормально. Да и понимать я их стал лучше. Такое ощущение, что чем больше я с ними работаю, тем больше крепнет связь. Перед сном я работал с камнями, пытаясь разобраться в их работе. При работе с огненным я пытался выпустить как можно больше маленьких огненных шаров или просто вращал ими вокруг себя. С воздушным все было сложнее, ток — это опасно, к тому же дух меня часто не слушал и просто игнорировал, а когда я его злил, бил током.

Поэтому с ним я старался просто общаться и наладить отношения. Ну и земляной, на него я возлагал определенные надежды. Этот воспринимался как уверенность, как будто гора на плечах. Мы отлично ладили с этим духом. С его помощью я выращивал цветы, не все получилось, но и был он только пару дней у меня. Так ладно, нужно заняться делом. Земляной уже лежал у меня в руках, и я чувствовал, что уже можно работать.

Так, теперь самое главное сделать так, чтобы трава поднялась, и не было видно наших следов. Трава поднималась медленно и я уже поверил в неудачу, как следы начали исчезать. Еще пять минут и уже ничего не выделялось на густом океане травы. Отлично, пора и мне спрятаться. Проехавший мимо нас арьергард ничего не заметил. Отлично. Осталось дождаться орков. Судя по всему, они будут скоро проезжать.

Неожиданное нападение в нашем случае — это уже половина победы. Но есть еще одна мысль. Помнится, проводили с нами когда — то беседу на тему Вьетнамской войны. Якобы вот какие плохие американцы. Что они только не делали с бедными вьетконговцами: напалмом жгли, химическим оружием травили, тонны бомб скинули. А все равно проиграли. А все почему? Потому что мощное партизанское движение убивало американцев, где только можно. И приводили такой пример, американцы боялись заходить в джунгли. А почему? Потому что использовалась такая система.

Выбегает вьетнамец перед американцами, фак им покажет и за деревья. А ведь оскорбленное достоинство требует возмездия. Солдаты бегут за наглым говнюком и попадают в ловушку. Примитивную до невозможности. Берется черенок длиной сантиметров сорок, затачивается с двух сторон. И по маршруту движения солдат в высокой траве таких штук сорок, еще можно проволоку натянуть. Все, даже если чудом упал ты не на все черенки, а лишь один тебя задел, то с колышком внутри долго не побегаешь. А теперь представьте, что такой черенок может сделать и старик и ребенок. Вот и я подумал. Что если таких черенков на дороге вырастить? Отличная идея, особенно если на всем протяжении сделать. Помнится, когда я пытался вырастить розу, ее пришлось рубить, чтобы осмотреть, крепкая оказалась, зараза. Но зато сейчас такая пригодится.

Так, главное не смотреть, раз и из земли торчит копье сантиметров десять. Попробовал кончик пальцем, острый настолько, что я сам пустил себе кровь, а попробовал достать из земли, так палочка получилась сантиметров сорок, как и представлял. Отлично!

«Земляной, а давай вот таких вот палочек понатыкаем по дороге, по которой мы ехали». Пришлось съездить проверить это дело. Получилось. А теперь от дороги за метров двадцать я вырастил своеобразную стену из кольев пять метров в ширину и примерно вдоль направления нашей атаки. Как раз, когда начнут падать, нарвавшись на дороге, то сразу не поймут. Атаковать нужно шамана в первую очередь, а потом всех остальных. Тогда есть шанс, что они пойдут на нас и нарвутся на эти колышки. Ну а там уже ударим мы, и Гаргула подоспеет. Если завалить шамана, то велика вероятность, что орки побегут, такое было довольно часто, и лучше реализовать этот вариант. Ну что же, все готово, осталось только ждать.

Борька, мой шестисотый мерин, слушался прекрасно, лежал себе на боку и ждал команды. Умный конь, я с каждым днем понимаю его все больше. Как только я за ним пришел, он, помнится, был обижен, что хозяин его бросил и даже не навещал. Благо извинения и поглаживания заставили его подобреть. Я может и подкормил его чем — нибудь, но самому не хватало. Тарелку буквально вылизал на обеде. Зато, когда я после розы пытался вырастить яблоко, то все отдавал ему. Результаты этого эксперимента он с удовольствием хрумкал и просил еще.

— Слушай, Влад, ты вот вроде закончил. Что ты делал? И что это за штука. А… Уберите от меня эту штуку! — Ивн лежал рядом со мной и с отвращением смотрел на мой колышек. Из руки закапала кровь. Вот раззява.

— Так, отползи назад, твоя мантия нас демаскирует, — Лекс взял его за ногу и потянул к себе.

— Перестань, у меня кровь. Я укололся.

— Ну, так залечи рану и все. Нашел с чего волноваться.

Да вот Лекс протянул Ивна по траве, а на нем белая мантия. Помнится, у меня в голове еще тогда мысль промелькнула, а как это он после холодной да весь чистенький такой, без грязи. Оказывается, им мантии артефактчики зачаровывают. Бытовыми заклинаниями. Я даже не знал, что тут такие есть. Такая работа очень дорого стоит, но им, как студентам, делают скидки. Ничего и у меня когда — нибудь такая будет.

— Влад, что ты придумал? Излагай.

* * * Лейтенант Итан Гордон (Гаргула)

— Итан, ты уверен, что им можно доверять? Согласен, они далеко не обуза. Но отдавать треть отряда непонятно на что. Мы можем погибнуть.

Лек Хартон, командир второй полусотни. Мы с ним были первые в этом летучем отряде. И давно на ты. Он только что сформулировал те мысли, что были у меня в голове. Хоть я и не подавал виду, но мне было страшно, эта чертова война уже достала меня до печенок, а ответственность за принятые решения еще больше.

Сам я всегда был спокойным человеком. Родился в семье крестьян и, в отличие от огромных братьев, был худ, да и ростом пониже, хотя работал вместе со всеми. Наверное, я бы и остался в деревне, но у нашего барона был маг, который однажды увидел во мне дар. Это изменило мою жизнь. Магическая школа, где я сильно не выделялся. Старался учиться и много сидел за учебниками. Мне нравилось читать, в книгах много интересного, а я до поступления и считал с трудом. Моя первая практика закончилась неудачно, меня заставили принимать участие в боевых действиях и все бы ничего, но освоенные с горем пополам боевые заклинания были слабые и не в большом количестве. У меня были две стихии, земля и огонь. Причем земля в большей степени, я хотел работать с растениями и помочь семье. Многим крестьянам нужно, чтобы жуки не ели то, что они выращивают, что бы было поменьше червяков. И если многих привлекала магия именно в боевом отношении, то меня, наоборот, в мирном.

Я мог бы не только помогать людям, но и стать богатым. Эта война сделала из меня бойца. Те дворянчики, что издевались надо мной, увидев откровенно слабого боевого мага, и били. Я молчал, я терпел, но когда один из них захотел на меня помочиться, я просто их поджег.

Они горели, как факела, и дико кричали, и я понял, что мне все равно. Я больше не дам себя унижать. Сейчас я могу с уверенностью сказать, что любой из моего курса мне не противник. Как и шаман Бояр. Его я могу разделать вообще моментально. Но, глядя на него, я начал понимать, что не только сила и скорость заклинаний важна для боевого мага, но и умение их правильно применить.

Бояр только что закончил свои приготовления. Удивить меня было сложно, но стало понятно, что я просто полный профан. Я практически никогда не использовал магию земли, потому что она была медленной, и легче было кинуть огненный шар, чем булыжник. Да и эффект другой. Но вот я вижу, как необученный шаман делает ловушку. Что он намешал, я не вижу, но вот то, что он скрыл следы в траве, это уже что — то, я мог сделать это гораздо быстрее, но не придавал значения таким мелочам, а зря.

— А что нам остается? Так у нас появляется хотя бы призрачный шанс на победу…

* * * Влад

Орки шли большим отрядом в колонну. Это был некий круг, всегда, когда я смотрю на их передвижение, мне кажется, что они двигаются, как у нас говорилось, повзводно. То есть типа строем, но без строя. Они не растягивались, как мы, на километр, они двигались организованной кучей. Так и сейчас.

Они просто пугали. Шамана видно не было. Поэтому я атаковал сразу и без промедления. Они ехали очень кучно, поэтому я решился на это. Я попросил огненного сделать «Черта» и направил в строй. Увидевшие его орки буквально завыли в недоумении. Начали тормозить, а там сработала моя ловушка. Закричали тарки, с них начали падать их наездники. Крайняя часть, что увидела меня, начала разворачивать своих тарков. «Черт» зашел в строй как горячий нож в масло. Орки отскакивали от него, но только мешали друг другу. Как только он оказался где — то в середине, я дал команду на взрыв. Сравнить мне не с чем, но взрывная волна ударила по мне, а воздух был очень горячий. Последнее, что я помню, это то, что солдаты за моей спиной с криком помчались вперед.

Лейтенант Итан Гордон (Гаргула)

— Что за…? Бездна! — то, что я увидел, никак не укладывалось в голове. Нечто на двух ногах и с большими рогами помчалось внутрь строя. Огромное, оно было выше даже чем орки на тарках. Даже до них доносились жалобные крики сжигаемых заживо орков. Шаман, что же ты такое вызвал? И не убьет ли оно нас? Взрыв заставил коней буквально подпрыгнуть. Сам взрыв я не видел, но увидел последствия, многие орки были оглушены, первая полусотня уже поскакала навстречу врагу, которого основательно проредило. Нужно спешить, пока они не очухались.

— В атаку! — что есть мочи крикнул я.

— В атаку! — подхватили солдаты. Кони мчались, чтобы их всадники сеяли смерть своим противникам.

Льера Виттория эл Санвель

В данный момент Вита сидела и читала письмо. Ну как письмо, больше это было похоже на докладную записку о проведенных боях и различных глупостях. Да и не читала она, перечитывала. Сначала она сильно волновалась о произошедшем.

В тот вечер, когда Влад провожал ее, ей хотелось, чтобы он волновался, чтобы помнил ее, но на ум ничего не приходило. Тот глупый поцелуй заставил ее неудобно себя чувствовать на утро. Что он о ней подумает? Как будет себя вести? Не изменит ли он свое отношение к ней на более грубое? Каждый раз, обдумывая то, что произошло, она никак не могла понять, что же ее заставило пойти на такое недостойное дело для благородной леди. То ли выпитое вино, то ли мирная дружеская обстановка, по которой она соскучилась, то ли Влад ей реально понравился, но эти мысли девушка пыталась гнать от себя.

Потом Влад уехал, и сначала она вздохнула с облегчением. Но чем больше проходило времени, тем больше она скучала, и женское любопытство пытало, а как бы он поступил. Еще ее удивил тот момент, что она испытывала ревность. Как ни странно, она начала вполне хорошо общаться с Валессой. Если они раньше враждовали, то теперь вместе, общаясь, проводили время, вампиреса оказалась весьма неглупой, начитанной и интересной собеседницей.

Иногда она выдавала такие глубокие в понимании вещи, что было странно. Вот тогда — то Вита и спросила у нее, откуда она это знает. У нее был друг, с которым она часто общалась, он был очень умным, и это он открыл ей глаза. И еще она сказала, что такой же легкий в общении человек — это Влад. Он добрый, располагает к себе и абсолютно честно с ней общался, прямо о чем думал, то и говорил, уж на это понимание у нее способностей хватило.

А как она удивилась, когда ей принесли эти письма, немного мятые, со следами земли и очень корявым почерком. Тем не менее, читать их было одно удовольствие. А стихи? Ей никогда не писали стихи.

Шардоне ты мое, Шардоне

Неуемна моя к тебе тяга

Ароматная, терпкая влага,

Растопившая чувства во мне.

Такое непонятное, интригующее, с интересным стилем. Откуда он это взял? Точно благородный. Эх, быстрее бы он приехал.

Размышления девушки прервались, в шатер вошел зрелый мужчина в хорошем доспехе, и прежде чем она сумела на это среагировать, он сказал:

— Привет, Витрушка. Собирайся, мы едем домой…

Глава 22

День только вступил в свои права, а мне уже все надоело. Эта трава, кругом одна трава, она простирается, казалось бы, от края до края. Завтрак, состоящий из сушеного мяса, сыра с плесенью, черствого куска хлеба, и вода, разбавленная вином. «Хотя нет! Вру!» К этому я привык уже давно и не испытываю никаких неудобств. Просто меня до сих пор дергает. И даже уважительные взгляды солдат и друзей не убивают эту волну злобы внутри.

Орков мы разбили на удивление чисто. Без потерь и практически без раненых. Я и сам не ожидал, что «Черт» так прекрасно рванет. Из рассказов я понял, что орков буквально разорвало. И это еще хорошо, что я был на расстоянии, у орков в строю царил полный бедлам. Мало того, что взрыв ранил и убил многих из них, так еще и досталось таркам. Ящеры ревели страшнее, чем их хозяева и были оглушены, те, кто из них мог, скидывали своих всадников и мчались прочь: зигзагами, боком, задом. И это хорошо, быстро наскочившие бойцы разделали их под орех. Ранено было лишь трое, и то их укусили ничего не понимавшие тарки. Еще я понял, что моя «гениальная задумка» с острыми кольями из земли не выдержала никакой проверки. Такое нужно делать, когда ты точно знаешь, где пройдет враг, да и проволоку какую — нибудь нужно протянуть для пущего эффекта. Все эти эксперименты строили мне много энергии, опять тело выворачивало дугой. Целый день я мучился.

Чтобы не стоять на месте, меня привязали ногами к седлу. Так и ехал. И пофиг, что у меня был персональный целитель, который давал сил и подлечивал после таких «комфортных» поездок. Хорошо хоть никаких «неожиданных» встреч по пути не было.

— Господин лейтенант! — рядом материализовался все тот же боец, что предупредил нас о преследовании. Похоже, этот парень становится гонцом, который приносит дурные вести. Нужно ему рассказать, что с таким человеком делают. Немудреная «черная шутка» только подняла настроение. — Господин лейтенант! Впереди разбит лагерь графа Руаку, нас остановил его секрет, попытав направление. Один из секрета поехал в лагерь, а второй велел ждать нас там. Личный приказ графа.

— Бездна!!! — ого, одним словом выразить все те чувства, которые его обуревали. Блин, сейчас потребуют сопроводить отряд графа к нашим. И это не проблема, все же чем больше куча, тем меньше желающих поживиться, но вот граф может требовать выполнения его приказов и прихотей, что напрягает.

Минут через десять езды я увидел и стоящий секрет с нашим авангардом, и сам лагерь. А лагерь, мягко говоря, поражал. Я насчитал десять повозок в ширину с той стороны, с которой мы ехали. А они, как я понимаю, стояли кругом. Да уж, граф организовал достойную экспедицию. Интересно, что они в таком количестве тут делают?

Чем ближе мы подъезжали, тем лучше было видно, что повозки были довольно покоцаны, дырки и подпалины были на каждой повозке. Да, неслабо повоевали. Крайнюю телегу откатили. И из — за нее выехали четыре всадника. Все на отличных конях и в хорошей броне. По идее, седой мужчина с короткой стрижкой и страшным шрамом чуть справа от глаза и есть граф, а рядом с ним его люди.

— Я граф Руаку. Кто командир? Куда направляетесь? Доложить! Быстро! — да, граф не преминул подтвердить мои догадки, сразу беря ситуацию в свои руки, а громкий голос и уверенность в своих силах лишь помогали ему в этом.

— Командир летучего отряда восьмого лагеря лейтенант Гаргула, — быстро, но без подобострастия ответил мой начальник. — Двигаемся согласно маршруту патруля.

— Хорошо. Мне нужен целитель. Очень много раненых. Поможете? — на последнем слове его голос едва уловимо дрогнул, да и интонация изменилась. Похоже и правда много раненых. Явно видно, что командиру этот вопрос жизненно важен. Уже если Итан и хотел отказать, не сможет.

— Да, конечно, эл, помощь, вне всякого сомнения, будет оказана. Это есть одна из обязанностей нашего отряда. И если есть необходимость, мы проведем ваш караван в безопасное место.

— Отлично! Не будем терять время, — граф опять изображал мощь и уверенность в своих силах. — Лейтенант, пусть ваши люди привяжут коней снаружи от охраняемого периметра, внутри есть место только для людей.

Да, внутри все пребывало в унынии. Раненых было не то что много, их было просто огромное количество. Я насчитал две сотни и прекратил. «Что же они тут делали?» Раненые лежали в рядах, стонали и дергались. Очень много с ожогами, запах гноя и гари плотно висел в воздухе. Оказывается, в этом лагере был свой целитель. Худой парнишка с измученным лицом, он так обрадовался, увидев Ивна, что уронил руку раненого, которую перематывал в тот момент.

Гаргула пошел с графом в карету, которая выглядела более ухоженной и доделанной, сбоку и на окнах висели шторы. «Кое — кто не отказывает себе в комфорте даже тут — в походе». Наш отряд начал расходиться. Я тоже далеко не собирался. Присел около телеги, опершись спиной о колесо. Рядом идентично присел Лекс и протянул мне флягу попить.

«Спасибо, то, что нужно». Уже через пять минут Ивна отрядный целитель таскал, выбирая отдельных больных, согласно своим каким — то критериям. Лекс зарубился и спал, как и большинство нашего отряда. Согласен, минутка поспать выдается нечасто, тем более в безопасности и спокойствии. Мне же сон не шел. Тело все еще тянуло, поэтому делал упражнение, которое заставляло меня расслабляться. Я представлял, будто энергия, что находится в моих каналах, собирается вместе и потом мысленно прогонял ее по всему организму. О нем рассказал мне Лекс, когда он учился пользоваться магией, то часто получал истощение магическое. А что бы было не так больно, когда восстанавливался, делал это упражнение и божился, что у него все получалось. Мне легче не становилось, но, по крайней мере, голова была чем — то занята.

Не знаю, что послужило толчком, то ли спокойная обстановка, то ли то, что при излечении у Ивна каждый раз светились руки, но в один прекрасный момент я заметил, что левая рука у меня светится. Да, я чувствовал энергию. Это было странно. Рядом лежал раненый мужик, и пока я был в себе, начал стонать. Мне было его жалко, поэтому решил попробовать, чего стоят мои силы. Может, моя сила ему поможет. Поднес руку к ожогу на животе. Он покрылся волдырями, фу. Сначала ничего не происходило, и я начал водить рукой. А когда решил, что можно попробовать дотронуться, ожог начал светлеть, а волдыри лопаться. Мужик перестал так громко стонать и, кажется, заснул. Вот и хорошо. Просидев еще пять минут и поводив рукой, отошел на свое место, что — то спать потянуло.

Сон. Что такое сон? Многие говорят, что сон есть не что иное, как воображаемые сценарии нашей жизни. Прошедшие или будущие, которые показывает подсознание. Они бывают грустными, бывают веселыми, бывают страшными. Но еще бывает, что мы осознаем, что все, что мы видим это лишь сон, игра воображения, и что хоть все выглядит, как настоящее, оно таким не является.

Сейчас мне снился такой сон. Я все прекрасно понимал, но ничего сделать не мог. Являлся невольным слушателем. Событие показывалось давно прошедшее. Армейка. Очередное скучное информирование, никто не мог понять, зачем оно нам, но это было то время, когда нас никто не трогал. На задних рядах клуба деды могли втихаря порубиться. А я, еще совсем зеленый салабон, был посажен на первый ряд. За пару минут до начала подошел взводный, он сказал: «Сейчас придет ветеран. Будет проводить с вами беседу. Никому не спать, проявить уважение, задавать вопросы, кто не стесняется».

И вот заходит он. Старенький дед в гражданском с полностью седой головой. Подается команда: «Смирно». Дед махает рукой: «Садитесь, не надо этого всего». Оказалось, это полковник в отставке. Воевал в Великую Отечественную. Воевал от начала до конца. Счастливчик. Таких мало… И вот проходит миг и он рассказывает. Как было страшно. Как воевали. И как Берлин брали. И как после капитуляции Германии советские солдаты отдавали часть еды голодающим детям и женщинам. И о том, что всегда нужно оставаться человеком. Что дети не отвечают за дела отцов. И этот момент повторялся и повторялся. И сопровождалось это плачем и криком. Я вращал головой, пытался уйти, но ничего не получалось. А плач не прекращался, внезапно он превратился в ужасный крик боли.

Из сна я вынырнул, как будто вырвался из — под воды, я задыхался, сердце билось, как заведенное, в голове бухало. Я не понимал, что происходит. Так… Ночь… Ветер дует в лицо… Недалеко блики от костра и суетящиеся фигуры. Беру посох и встаю. Навершие загорается, как лампочка. И иду туда. Всего метров сорок, но ноги еле переставляю, будто что — то на них висит. Но мне нужно вперед, что — то происходит.

Картина, которая предстает передо мной, страшна и ужасна своей жестокостью и беспринципностью. Три солдата тянут руку орчонка в огонь костра, а тот кричит и сопротивляется. Сразу можно было бы подумать, что это подросток лет тринадцати, но если это орк, то скорее выглядит, как ребенок лет шести. Никто и не думает останавливать это безобразие. Солдаты, как зомби, сидят и молча смотрят на это действие, как безучастные зрители.

— Прекратите! — полукрик, полухрип слетает с моих губ. Он достаточно громок, чтобы его услышать. Но все равно, ноль реакции. Бесстрастные лица и горящие безумством глаза, механические действия и почти ощутимое удовлетворение от получения результата. — Прекратите!

Я совершенно не понимаю, что делаю, рука делает широкий взмах посохом и тугой воздух сбивает с ног всю четверку. Они упали. Хорошо не в костер. Орчонок вырвался и, скуля, спрятался за мной. Он успел быстрее воинов, те только сделали шаг вперед, как еще одно движение посохом и они опять на земле.

— Стойте! — наконец — то мой выкрик заставил их остановиться. — Так нельзя! Это ребенок!

— Что?! Это дикая нелюдь! Это не ребенок! Как ты смеешь останавливать нас?! Мы хотим его крови! Все хотят убить эту тварь! — к освещенному месту стали подходить люди.

— Что ты делаешь?! Дай им закончить дело или ляжешь рядом!

— Вы что творите?! Это ребенок!.. Да! Здоровый! С зеленой рожей, но ребенок! — эти слова я выкрикнул. Уверен, их было хорошо слышно. В горле засел ком, грудь стянуло. Дышать было ну очень тяжело.

— Что!? Ты орков любишь?! Знаешь, сколько они людей угробили? А сколько солдат полегло? А Ролт?.. Он погиб тут! От ожогов, на моих руках. Да пол — отряда лежало и чуть не погибло! Нужно убить его! — с не меньшей яростью сказал один из солдат. На его плече, светлея от бликов огня, красовалась нашивка сержанта.

— Да! — поддержала его толпа.

— Да! И тогда они не придут к нам больше! — все также зло процедил сержант.

— Убивать и наказывать надо взрослых! Дети не в ответе за действия отцов! А если его отпустить, он запомнит… Запомнит и передаст остальным события этой ночи. О том, что нельзя нападать на людей, — и странно, почему все смотрели на меня и молчали?

— А с чего ты решил, парень, что можешь решать что — то в этом лагере. Особенно кому жить, а кому умереть? — из — за моей спины, хмурясь, вышел граф. Он пошел по кругу пока, наконец, не встал напротив меня и пристально всмотрелся в глаза.

— А я и не решаю. Сзади меня стоит ребенок. Зеленый, огромный, но ребенок. А детей нельзя убивать и тем более нельзя мучить. Это закон. Я убивал орков и не сожалею об этом. Если завтра будет бой, я так же их буду убивать. Я спал, и этот детский крик меня разбудил, крик боли ребенка.

— Смысл в твоих словах есть, но это чудовище, очень много наших боевых товарищей погибло. И я понимаю своих людей. Это было их законное право. По правде говоря, я не знаю, что он тут делает. Пленных мы не брали… — скосил глаза граф на сержанта, — и мы еще выясним, почему, когда нужно было отдыхать, кто — то мешал мне спать, — еще тише сказал граф. — Ваш целитель спас многих моих вассалов, а еще больших спас от мучений. Поэтому я буду милосерден. Орчонка выведешь из лагеря, и пусть будет свободен. Если не выживет, значит, такая у него судьба.

— Да, эл. Будет исполнено, — коротко поклонился я.

— Всем остальным. Отбой!

После того, как я вывел орчонка из лагеря, я отдал ему свою поясную сумку. Там как раз был мой сухой паек, что выдали нам по убытию в патруль. Я бы может и съел бы его, но меня почти сутки колбасило, а когда перестало, аппетита не было. Тот взял ее настороженно, одной рукой. Вторую, обожженную, он вытянул вдоль тела. Было темно, но каким — то образом я все видел: даже то, что было за спиной, что делали солдаты в пятидесяти метрах от меня, и как колыхалась трава. Это было странно и непонятно, но мне было все равно. Первым делом орчонок. Отведя его от секретов с дружиной графа подальше, я махнул ему рукой, типа: «Проваливай». Но орчонок не шел.

Может, он не видит? Однако эти мысли орчонок опровергнул. Он встал передо мной на колени и начал кланяться, что — то тихо рыча. Так продолжалось минут пять. Я думал, он мне, таким образом, выразит благодарность, но это начинало утомлять. Я далеко не в лучшей форме, того глядишь и упаду рядом с ним, а ему нужно идти отсюда и как можно быстрее. Я наклонился, чтобы поднять его. Как вдруг он подпрыгнул, резанул мне чем — то руку и побежал прочь. Ах ты же, маленький засранец! Чувствовалось, что теплая жидкость стекает с руки и капает на землю. Чем только порезал? Ни сил, ни желания не было, чтобы бежать за ним. Пусть бежит. Как только я перестал его видеть, развернулся и, крепко сжав порезанную ладонь в кулак, пошел обратно. Еще нужно в живых остаться.

* * * Ученик шамана Ррырх

Маленький орчонок бежал со всех сил своего десятилетного тела. Боясь, что старший Брат пожелает отомстить ему за нанесенное оскорбление. И только, когда он понял, что не сможет больше бежать, остановился и упал. Перед глазами все крутилось. Орчонок вспоминал лица тех страшных хумансов, что разорили их поселение и издевались над ним.

Само нападение он не помнит, помнит, что проснулся от криков, но не успел сообразить, как голова от чего — то заболела, и мир заснул. Свое новое пробуждение он помнил прекрасно. Ужасный скрип, как будто духи кричат. И странная вещь, внутри которой он оказался. Он испугался и начал звать учителя Ршура, внезапно что — то грохнуло сзади, мальчик резко развернулся, глаза залило светом, а в голову опять что — то ударилось, и мир опять заснул. Больше он не шумел. Пытался выбраться, но не смог. Ему только оставалось лежать или спать. Он видел траву и небо через дыры. Он просил духов о помощи, они слышали его и откликались, но не помогали. Он слышал, как хумансы разговаривали друг с другом, как шумел ветер, нос чувствовал запах вкусной еды. Но мальчик боялся хумансов и сидел тихо. Он уже думал, что про него забыли, как неожиданно очнулся от ударов. Он увидел свободу, он попытался бежать, но хумансы были сильнее. Когда его руку сунули в огонь, он больше кричал и вырывался, после испытания огнем, он его не боялся. Нужно только попросить и огонь будет другом. А потом пришел он — Старший Брат. Он очень сильный шаман, духи сжалились над ним и прислали Его. Он защитил его, спас. Ррырх украл у хуманса железный клык, когда он упал, тот лежал под его лапой. Духи помогли.

Сказать, что орки были грязными необученными дикарями, было правильно. Это варвары в самом явном своем проявлении. Однако нет такого народа, у которого не было бы своих традиций, заветов предков, правил общения. У орков тоже они были. Это первое и, наверное, единственное, чему обучали орки своих детей. Подчинение старшим: вождям, шаманам, старикам. Долг рода, орки никогда не предают свой клан, род. И последнее: долг жизни, если одного орка спас другой, то тот должен был вернуть долг.

Духи сказали, что с шаманом нужно смешать кровь. Мальчик резанул себя по руке, а потом шамана, дотронулся до ран и побежал. Уже старший, Брат не атаковал его, хоть он этого и боялся. Долг оплачен, но мальчик не знал, что будет желать дальше…

Полковник Мрат эл Фрат

Полковник сидел и с недовольным видом рассматривал пакет, что принес вестовой. Королевское письмо, та самая печать, застывший сургуч блестел и при мотании письмом переливался золотым светом. Письмо прибыло с новым отрядом. Зачем? Такой вопрос только и мог задавать себе полковник. Как потомственный военный, а также благородный, после достойного обучения он понимал, что сейчас и здесь его подразделение ничем не занимается. Только зря транжирит государственное золото. Уже как две декады войска, собранные на этом фронте, никуда не двигаются. Стоят на месте. Патрулируют! Со злостью подумал полковник. Они остановились, потеряли темп, дали оркам достаточно времени, чтобы очухаться. Те уже воспользовались этим, недавнее нападение на лагерь тому подтверждение. На фронте уже пропало два летучих отряда… Их мог бы быть третьим. А все из — за этого приказа ждать. Глубоко вздохнув, полковник сломал печать. Сейчас он прочитает и все станет ясно.

Полковнику эл Фрату.

В связи с критической ситуацией на Шаморской границе, а именно, из — за больших потерь личного состава в приграничных стычках, повелеваю.

Закончить компанию против орков. Сдать командование графу эл Марсену. Легион должен прибыть в город Огаян в течение двадцати суток с момента получения пакета. По прибытии взять командование на себя. В нем, как Вы уже успели убедиться, все нужные документы. Королевство нуждается в Вас.

Первый советник Седриг эл Райс.

Полковник откинулся на стуле и задумался, сверля глазами потолок. Что же все — таки происходит на Шаморской границе? Какие могут быть стычки, что бы из — за потерь с не менее важного направления сняли такую ударную силу, как легион. Полковник знал, что там уже находятся первый и пятый легионы, а ведь помимо легионеров, там были и пограничники, и егеря, при обдумывании вообще становилось все запутанней и запутанней. Скоро зима. А зимой никто не воюет. Да, можно провести небольшую компанию, но для этого нужно иметь отлично подготовленные войска, большой обоз. Но этими силами Марид не покорить. Что — то там творится странное, придется разбираться уже на месте, самому. Расстилая карту для прокладки маршрута, полковник вызвал вестового.

— Собери всех командиров. Срочно!..

* * * Влад

Все тоже шевеление волн травы от ветра, все тот же мерный ход коня, единственное, что поменялось — это треск несмазанных петель на телегах. Каждый метр давался им с трудом. Телеги словно плакали, не знаю, как у других, но мое и без того нерадостное настроение опускалось все ниже и ниже. Я уже два раза возглавлял арьергард, но в третий не пошел — Гаргула не разрешил, сказал: «Я вижу, что тебе все равно на взгляды, полные ненависти, но эти же подумают, что ты боишься. А по приезду в лагерь точно обсуждать будут. Тебе оно надо?»

Да мне — то точно нет. Люди графа только и могли, что злиться на меня. Еще вчера я поставил их на место. Невольные воспоминания всколыхнули душу.

Провожаемый ненавистными взглядами, я дошел до места своего сна и привалился к колесу. Когда оказался на освещенной местности лагеря, я перестал видеть все, что происходит вокруг. Я был спокоен и равнодушен. Я больше не чувствовал сильных эмоций. Такое чувство, что все эмоции забрали, оставив лишь слабые отголоски.

Выводы, которые делало мое сознание, были просто уничтожительными. Я дурак. Я тупой. Я дурак. Именно в такой последовательности. Во — первых, все то время, что у меня был этот посох, я думал, что это посох с молнией. Только потому, что его предыдущий владелец орк пользовался именно молниями. Во — вторых, я настроил против себя всех воинов графа, именно так, защищая орчонка. Меня бы просто задавили бы массой, если бы было желание, но мне в очередной раз повезло. В третьих, я отдал всю жратву орчонку, в то время как мне самому бы не мешало перекусить. Сил — то я потратил много. А чтобы силы вернуть, нужно либо много еды, либо много сна. Не уверен, что у меня что — то из этого будет.

Спал я всю ночь, к счастью многие все еще не отошли от ран, и мы остались на месте. Лекс принес мне две порции каши. Взглянув в глаза, покачал головой, еще и полечил. Я тут же заснул. Проснулся уже отдохнувшим и полным сил. Сходил за лагерь, облегчился. А вот после меня уже ждали знакомые рожи.

— Спишь, гад?! Конечно, спишь, орка же отпустил! — со злобой сказал один из них, и они начали вставать. Мне нечего было им сказать, здесь уважают только силу. Посох с огненным был в руках. Легкий взмах. И «Черт» как бы вылезает из ямы огня. Странно, о таком я не думал. Мои потенциальные противники разбежались в разные стороны.

— «Вали их!!!!!» — мысленный крик, что ударил мне по мозгам, был настолько неожиданным, что я немного растерялся.

— Стой!! — от волнения я крикнул, а не внутренним голосом сказал. «Черт» едва не разобрался с солдатами. — Ко мне! — видно, что «Черт» еле себя сдерживал, но подчинился, медленно развернулся и подошел.

«Давай вальнем их!!!» — опять прокричало у меня в голове. «Черт» показал на воинов, что собрались вокруг. «Да ну на фиг!! Развейся». Он начал распадаться, только медленно. Я чувствовал исходящее от него сожаление и обиду.

Вокруг столпилось много мужиков, все смотрели на меня.

— Ну и что это было?

Я смотрел на прожженную, в гари, землю в месте становления моего создания. На этот раз он не расплылся огромной огненной лужей и хорошо, что не рванул. Самое главное и неожиданное для меня то, что он начал говорить. Это было что — то странное. «Черт» начал мыслить? Какая — то хрень! Мужики начали расходиться, я присел на свое место. Мысли крутились вокруг все той же магии. Уже давно мне стало ясно, что этому нужно учиться, а я, как слепой, ищу свет.

Тогда же ко мне подошел Лекс, Ивн и Гаргула. Выпили из меня всю душу. Ругали и критиковали за вчерашнее. Дали мне, короче, над чем подумать. Каждый высказал свои претензии. Было неприятно слышать, какой я эгоист, не имеющий авторитетов, как они ночь не спали, только бы мне глотку не перерезали. А ведь попытки были…

Ай, даже вспоминать неприятно. От этих самобичующих мыслей меня отвлек Лекс. Дернул за руку.

— Чего киснешь? Вон уже приехали, — сказал Лекс и ударил меня по плечу.

И вправду, вдали виднелся частокол, он был еще крошечной точкой, но она постепенно увеличивалась. Даже кони, чувствуя знакомые места, ускорили шаг.

Глава 23

Сэр Валленс Гийский

— Валленс! Нет! Я не поеду!.. Сейчас! Отец заставил меня здесь учиться, а не в академии, а как только я смирилась и почувствовала, что что — то здесь значу, как заявляешься ты и такое мне вываливаешь.

Виттория гневно смотрела на меня, сложив руки в замок на груди. Этот разговор повторяется уже не один раз, и он с каждым разом заставляет меня все больше усмехаться. Если бы не приказ, я бы давно схватил ее в охапку, связал и увез. А так приходится пытаться ее переубедить. Когда сюзерен пригласил меня к себе и должным образом проинструктировал, я даже не сразу поверил. Наша разборчивая Виттория нашла себе молодого человека по вкусу.

Я не видел ни одного парня, который ей бы понравился. Ни о какой помолвке или, не дай Единый, еще чего — то, она не хотела не только слышать, но и задумываться. Девочка с раннего детства начала учиться, в то время как остальные дети играли, она сидела с книгами и учителями. Росла спокойной, умной, внимательной девушкой.

А потом и вовсе уехала на учебу в столицу. Я был другом ее отца и своего сюзерена. Мы росли вместе. Графский сын с чего — то вдруг обратил внимание на сына плотника, который был очень слабый и никто с ним не играл. С тех пор и началась наша дружба. Сначала совместные игры, потом, когда молодого графа начали тренировать и приучать к оружию, я тоже был рядом. А после просьбы будущего господина разрешили и тренироваться вместе. Годы шли, меня один из рыцарей графа взял в оруженосцы. Учеба, получение цепи и шпор. И уже сознательная служба адъютантом у графа. Я, можно сказать, всю жизнь прожил со своим другом и господином. Сейчас мне сорок шесть, но я не уступаю молодым ни в силе, ни в скорости. Даже волосы были черными, как смола, из — за прищура глаз, казалось, что я всегда улыбаюсь. Естественно, я знал о графе все: и о первой любви, и первых неудачах и рождении детей. Я все время был рядом и именно мне граф доверил узнать, что происходит с его дочерью.

И действительно, девушка сильно изменилась. Появилось спокойствие, уверенность в своих силах, незримая аура власти. Да и я видел, как она лечила травмированных и раненых солдат. Четко и уверенно, ничего не стесняясь, как будто делала это тысячи раз. Именно такой профессионализм и заставляет уважать себя. Но только личными наблюдениями я пользоваться не стал. Пособирал слухи, послушал солдат, поговорил с льером Бруно и некоторыми другими рыцарями. Если правильно задавать вопросы, то из ответов можно получить именно то, что тебя интересует.

И только сейчас, в этот раз, такой способ не сработал. Нет, сначала все было даже неплохо. Информация была точной. Прибыла с легионом в составе целителей. Лечила, в порочных связях замечена не была, даже наоборот, старательно избегала мужского внимания, не сильно любила вампирессу, которая также обучалась у льера Бруно.

Однако все изменилось в тот день, когда к льеру Бруно по приглашению пришел какой — то молодой оруженосец. Его отчего — то не пустили и вместо этого захотели морду начистить. Не получилось. Уже только это одно было похоже на выдумку, у них в дружине была парочка бывших легионеров. Эти мужики клали всех очень быстро. А в кабаках вообще всегда становились победителями. Так что слова про то, что оруженосец из простых смог победить легионера, он посчитал очередной солдатской байкой.

Во время атаки на лагерь парень проявил себя геройски, сражался за десятерых, как — то убил шамана. Потом оказалось, что он сам шаман. Причем те, кто видели его в деле, либо с восхищением говорят, либо со страхом. Короче, ничего непонятно.

Пришлось копнуть поглубже, подойти к тем, с кем он сюда прибыл. Вот тут — то и всплыли еще большие странности. Бывший закуп, геройски проявил себя на битве в графстве Марсен. Там же стал оруженосцем одного из лучших мечей графства. С удивлением узнал, что он носит гномский доспех. И где только вчерашний закуп смог взять столько денег? Дальше, больше. Не раз был на краю смерти, но каждый раз выживал. Те, кто общался с ним, считают, что он хоть и странный, прозвище у него Чудной, но удачлив, чрезвычайно удачлив. Один солдат, уже напившись, по секрету сказал, что тот поклоняется какому — то темному богу, из — за чего тот ему так и отплачивает.

Лучший друг — некий Олекс эл Тор, третий сын барона эл Тора. Их знакомство также покрыто мраком, слухами и домыслами. Поначалу никто даже не знал, что Олекс благородный. Помня старика эл Тора, его мастерство в шпионаже, а также то, что в молодости он был одним из тайных доверенных лиц короля, закрадывается следующий вопрос: «А все ли тут так случайно?» Особенно учитывая неожиданную болезнь эл Тора. Второй друг — Ивн Вайс, студент академии и до кучи хороший целитель, который заслужил очень много похвалы из уст местных солдат.

Если судить, что друзья — это люди, имеющие одинаковые взгляды на жизнь, одинаковый уровень знаний. Ведь не будет же барон и один из лучших учеников академии магии беседовать со своим новым другом о цене на зерно, железо и как помять бабу на сеновале. Такое может быть только один раз и то вряд ли.

Все эти россказни были больше похожи на какую — то тщательную игру, только непонятно против кого. Поэтому я не пошел к сэру Вайсу с вопросами об оруженосце, которым является этот самый загадочный Влад. Я опасался предупредить противника, если эта игра ведется именно против его господина.

— Валленс!!! Ты меня вообще не слушаешь?! — маленький кулачок хотел ударить по груди, но там сейчас красовался доспех, и рука остановилась на полпути.

— Извини, Виттошка, — раскаялся я, назвав ее, как в детстве. Она любила, когда я ее так называю, и этим я надеялся смыть часть своей вины. — Я просто задумался.

Сегодня я позвал ее поговорить за лагерь, что — то не нравятся мне эти магические палатки. С магией вообще нужно быть крайне осторожным. Без соответствующих амулетов тебя запросто прослушают. В самом лагере вообще места нет. Кажется, солдаты спят друг у друга на головах. И найти укромный уголок, там совсем непросто. Мы отошли от лагеря, так, чтобы нас не слышали. Сейчас, когда нас точно никто не слышит, а Вита потеряла часть своей раздражительности, можно задать вопрос, который я не задавал ей с самого начала, и даже рассчитывать на ответ.

— Ты, вправду, влюбилась? И поэтому не хочешь отсюда уезжать?

— Что? А — ха — ха! — заливисто рассмеялась девушка. — Именно из — за этого вы сюда и примчались? Дядя Валленс, кто вам такую чушь сказал? В кого мне тут влюбляться? Да тут собралось одно отребье, которое даже не людей спасать приехало, а за деньгами и имуществом, что орки у людей забрали. Исключая, конечно, тех, кто сам из графства и воюет с орками с самого начала. Из этих всех людей очень мало достойных, которые хотя бы нравились мне. А если такие и есть, то они либо не в нашем лагере, либо я их не знаю.

Я смотрел на нее и не мог поверить, что ошибся. Неужели даже льер Бруно, этот старый волчара, мог так ошибиться. Да и все в лагере просто верят, что у нее с этим Бояром бурный развивающийся роман.

— А как же Влад Бояр?

— Влад? А он — то тут при чем?! — неожиданно со злостью и раздражением сказала девушка, от былой радости не осталось и следа. — Мы познакомились совсем недавно. Он имеет прекрасные манеры, хорошо шутит и с ним интересно проводить время. Он настоящий боец и воин, а не слащавый юнец, который важно выпячивает грудь на приеме, показывая какой он мужчина. Есть у него и загадка, он говорит, что не помнит своего прошлого, что очнулся уже в закупах. Но манеры у него есть и хороший слог, пишет, правда, коряво, но я видела у нас, кто пишет еще хуже. Я пытаюсь разгадать, кто он и из какой семьи. И мы знаем друг друга где — то две декады, большее время из которых он находится в патруле. О, а вторую часть он лежал без сознания, борясь за свою жизнь. Интересно, как я в него могла влюбиться? — в результате ее слов я был если не смущен, то просто морально задавлен.

— А как же письма, что тебе приносят? — все еще пытаясь оправдаться за такие свои мысли, сказал я.

— Что? Ты и про это узнал? Знаешь, дядя Валленс, если подумать, то мне так редко кто — то уделял внимание из родных. Когда я училась, мне редко приходили письма. Чаще кто — то приезжал. Заскакивал ко мне на короткий, согласно этикету, разговор и уезжал обратно. Общение было только на каникулах. А сейчас я уже больше чем полгода не была дома. И в основном получаю только какие — то любовные, романтические записочки, которые мне совсем не интересны. А здесь он со мной общается, что — то пишет. Можно сказать, что проявляет интерес. Я даже в этот раз ему ответ написала, чтобы он тоже как — нибудь отвлекся.

Признаться, такой ответ на свой вопрос я не планировал услышать. Я попытался что — то придумать, но это был удивительный случай, когда в голову не лезла ни одна здравая мысль.

— Вот завтра мы выдвинемся в город, оттуда и поедем. К тому же я хочу Валессе показать, где родилась, и познакомить ее с нашими. Ей все равно до поступления нужно будет где — то жить. Льер Бруно сказал, что если я так желаю, то отпустит ее к нам.

Конечно, это закрытая информация, но конфликт, который произошел, известен. Да это серьезно.

— Эй. А такое у вас часто? — надеюсь, это отвлечет ее плохих мыслей. Вдали виднелись телеги в сопровождении всадников. Но самое интересное, что шли они из степи. Что же они там забыли?

* * * Влад

Приближение к лагерю было еще более праздничным. Невероятно, даже фантастическим, дело в том, что еще вдали я увидел белую фигурку, которая шла наперерез нашему пути. Даже не всматриваясь, я узнал ее. Это была Вита. Улыбка просто расцвела на лице. Стало легче дышать, от хандры не осталось и следа. Естественно, ничто не могло помешать Ивну, этому забияке, поиздеваться надо мной.

— Ой, смотрите, как Влад похорошел. Вытянулся. Как грудь вперед выпятил. Его девушка встречать пришла, — противно — приторным голосом сказал он. Вокруг послышался негромкий смех. Напряжение достало не одного меня, и все были рады немудреной шутке. А я практически внимания на нее не обратил.

— Влад, когда подъедешь ближе, спрыгнешь с коня, не доезжая до льеры. Скажешь, что она похорошела, или еще что — нибудь из этого… Короче, ты это умеешь, — на секунду прервался Лекс, вот парень, вот не голова, а компьютер, я попросил его подучивать меня время от времени этикету и это у него отлично получается. — А когда подойдешь ближе, если она тебе ручку протянет, то едва коснёшься губами, а не обслюнявишь.

— Да когда я такое делал? — возмутился я. — Я за таким никогда не был замечен.

— Да у тебя такое лицо, как будто ты ее съешь, когда подъедешь, — ну, Ивн, это я тебе еще припомню.

— Так, не мешай. Потом ты извинишься за свой внешний вид. И если ее спутник не из простых, а он не из простых. Гномью ковку даже отсюда видно. Да и не типичный у него доспех. Э… А посмотришь на него, и если нужно будет, она вас познакомит. Ну а к тому времени подъедем и мы. На коня ее не сажай. Вряд ли ей конский дух будет приятен. Так что позовешь или пройдётесь просто до ворот, либо мы уедем.

Да, обидно так представать перед девушкой, которая нравится. Чувствую себя, как бомж перед дочкой олигарха. Хотя так оно и есть на самом — то деле.

* * * Льера Виттория эл Санвель

Шествующий караван поражал своей грубостью и количеством солдат, которые его охраняли. Через них такой не проходил, да и что там, в степи, могло быть такое, для чего потребовалось бы такое огромное количество подвод. Для целителя, особенно для молодой девушки, имеющей достойное образование, прожившей всю жизнь не обделенной вниманием, и в отсутствие занятия было очень скучно в этом лагере. И я хваталась за любую возможность скрасить свое времяпровождение. Поэтому такой караван, прошедший через лагерь, я бы точно знала, да еще и всю сопутствующую информацию по этому поводу.

— Дядя Валленс, а что это за знамя у них? Так…Так… О, я вижу! Первый раз получилось! — А-а-а, у меня получилось! Первый раз я смогла с помощью магии изменить себе зрение так, что бы было видно с такого расстояния. А ведь льер Бруно говорил, что так могут только те, кто в достаточной мере изучил природу тела и может уже не считаться «знахаркой». Злобный дед, как заставлял меня беситься по данному поводу…

— Вита, что там? — позвал меня дядя Валленс. Вот позор, хорошо не видела мама и учитель этики. Предстоял бы нудный разговор о том, как порядочной девушке нужно вести себя в обществе. И то что тут дядя Валленс, которому на это все равно, все равно… Ой, как интересно получилось! Все равно не отменяет моей ответственности.

— А, там чаша и клинок на красном треугольном полотне. Это же стяг графа Руаку? — похоже, учителя геральдики вложили мне в голову некоторые знания. Да и сам граф, если это он, приезжал к отцу обсудить кое — какие вопросы и нас представляли.

— Да, это он. Только, что он тут делает? Давно о нем ничего не было слышно, — с какой — то странной интонацией произнес он. — Виттория, ты же не против подойти к ним?

— Конечно, нет.

Сэр Генри Вайс

Ну, наконец — то! Все в сборе! Я с улыбкой смотрел на уплетающих теплую кашу моих подопечных. Да еще так жадно, что я и сам захотел попробовать, несмотря на то, что недавно вкушал. За это время они сильно изменились, но все в одну сторону, лица стали худые, обветренные, приобрели какой — то хищный оттенок. Постоянно осматривались, как будто ждали нападения. Из них выделялся только Влад. Он аккуратно положил шаманский посох рядом с собой. Совсем рядом с рукой, что бы можно было сразу взять. Смотрелось немного комично, когда я увидел его в доспехе и с этой палкой. Он при ходьбе опирался на нее как старый дед.

— Сэр Генри. Может, вы все же расскажете о последних событиях? Мы уже почти поели, — первым не выдержал Олекс.

— Ладно, слушайте, — расщедрился я. — Позавчера пришел пакет от короля. Компания против орков закончена. Можно было бы их еще дожать. Но король считает деньги и не собирается давать простаивать легиону, когда они больше нужны на границе с Шамором. Что там происходит, я не знаю, — сразу отбился от требовательных взглядов. — Поэтому были отправлены гонцы в соседние лагеря и уже для нескольких сотен солдат война закончилась. Завтра она закончится и для нас. С утра собираемся и в путь. Вы вовремя приехали.

— А все остальные как? — это уже Влад.

— Да точно так же. Я выбил, чтобы мы первые шли. Нечего пыль глотать. Да и надоела мне уже эта степь.

— Да не больше чем нам. Наконец — то можно будет сходить в баньку расслабиться, покушать и поспать вдоволь на мягкой кровати, — с улыбкой сказал Ивн.

— Да! Хотелось бы, — тут же поддержал я его. Вспомнив прекрасные моменты отдыха у гномов. Да и вместо сна можно сходить в гости к кому — нибудь. Ладно, потом! А то слюнки сейчас потекут. Нужно от этих искусителей бежать, а то не доеду, сердце откажет…

Влад

Наконец — то, наконец — то приехали. Гребаная война закончилась. Теперь я могу хоть на время стать нормальным обычным парнем. Я лежал на кровати в таверне «У Гнома». Лекс релаксировал на своей кровати. Как же хорошо, что не нужно было никуда бежать, спешить. Хотя прошедшие пять дней прошли лучше, чем все, через что я только мог пройти.

Во — первых, я с удивлением узнал, что с нами едет Вита с Валессой, а это просто отличная компания. С ними интересно и можно узнать много нового. Легион шел куда — то в другое место на передислокацию, а девушкам нужно было совсем скоро ехать в академию, поэтому они поехали с нами. Во — вторых, я воочию увидел, что значит быть благородным человеком. На протяжении всего пути девушки не позволяли себе ничего лишнего, обыденные разговоры, но даже тогда девушки не позволяли себе расслабляться, прямая спина, подбородок смотрит вверх, чтобы не казаться невеждой, я делал точно так же как и они, хотя это было сложно. В-третьих, не было ни одной стычки, мы спокойно дошли до города. В-четвертых, я смог нормально, ну как нормально, более — менее разобраться со своей магией. У меня была парочка своих заклинаний: «Черт», «Феникс» — огненная птичка может летать и взрывается тоже неплохо, «Охранник» — огненная собака, которая бежала следом и охраняла меня. Создания сопротивлялись, пытались уже не гулять, а подраться, девушкам я про это не говорил, мало ли что.

Мне кажется, когда я просил их создать у духа в камне, он делал их как программы, понимающие определенные команды. Да и как я понимаю, чем больше я работаю каким — то определенным посохом, тем лучше контроль, по — моему, просто отличная теория. Ну а с посохом воздуха у меня не было такой длительной практики, поэтому я сильно и не надрывался. Но тоже сделал парочку заклинаний «Глаза» — как тогда после разборки с орчонком, я мог видеть все в округе, правда, уже где — то метров на пятьдесят, «Стена» — последнее из освоенных мной, и единственное защитное заклинание, воздушная стена росла в зависимости от силы, которую я прикладывал к созданию. И, наконец, в пятых, пройдя маршем по городу, я, Ивн и Лекс приехали в нашу уже любимую таверну. Заказали баню, комнату, шикарный обед. Причем сэр Генри организовал все за свой счет. Хотя и пришел, когда мы уже сидели в бане.

Сам он сдавал документы и отчитывался в графской канцелярии. Лекс тогда опять почти сразу вышел, со словами: «Не буду я тут вариться». А вот Ивн, хитрюга, сидел, как ни в чем не бывало. Я уверен, что — то там с устойчивостью к температурам сделал и даже не парится. А потом горячительные пошли с вкусной едой.

Сэр Генри отправил кого — то к себе домой. И нам принесли наши вещи, мне, в частности, ту одежду, что была на балу. Ничего, завтра зайдем к мастеру Бонгу, закажем еще, а то непорядок, один костюм и тот парадный. Вряд ли там что — то накапало с продаж, так что возьмем деньги. Потом уже и девушек можно будет туда завести. Мои размышления были прерваны аккуратным стуком в дверь. Прислуга, понятно, пришлось вставать.

— Господин Влад, льера Виттория приглашает вас разделить с ней вечернюю трапезу, — передо мной стоял, судя по одежде, слуга с гербом графа Марсена на груди. Точно, девчата по приглашению местного дворянина решили остаться у него в замке до бала. Ну и отлично, он, конечно, надеялся на встречу завтра, но и сегодня не прочь. Все же чем — то зацепила его Вита. Поэтому и мысль отказаться даже не мелькнула у меня в голове.

— Это все?

— Да, господин.

— Хорошо, свободны. Скоро буду. Что — то еще? — спросил я у гномы. Та смотрела на меня с осуждением. Я до сих пор не знаю, что утварил в ту ночь. Да и мне уже все равно, а она стоит и как будто чего — то ждет.

— Да. Господина Олекса в обеденном зале ждет какой — то господин по срочному делу. Он не представился.

— Хорошо, сейчас буду, — задумчиво сказал Лекс. — Я, наверное, знаю, кто это может быть.

Но мне уже было неинтересно, заправил рубаху, подтянул меч, в нагрудный карман кинул пару серебряных монет.

— Все давай! Я побежал, — усталости и равнодушия, как не бывало. За таверной была конюшня. Туда мы и отправили своих скакунов. Отлично, времени прошло достаточно, чтобы их привели в божеский вид.

— Эй, паренек? — крикнул я молодому конюху. — Помнишь меня?

— Да, господин.

— Давай мне моего красавца и поживее, — с этими словами я кинул ему серебряный. Парень поймал его на лету и с довольной улыбкой скрылся с моих глаз. А у меня стал отличный глазомер и координация, как точно я кинул, а ведь даже не задумывался над этим раньше. И минуты не прошло, как парень появился с моим Борькой, чистый конь с расчесанной гривой. Смотрелся просто отлично. К седлу была приторочена сумка с посохом. Блин, забыл его достать. Огненный забрал, а с воздухом нет. Ну и ладно, не здесь же его оставлять. Отсюда вела только одна дорога к графскому замку. Так что вперед, нечего заставлять девушку ждать.

* * * Лекс

Кто же может меня искать? Неужели кто — то из братьев. Они могут. Но по срочному делу? Нет, они бы сами сюда попытались вломиться. Я оделся и начал спускаться вниз, мне навстречу поднимался эл Клаус, тот самый барон, что дал своему другу меч, с которым он вышел против меня на дуэль. Помнится, я тогда сильно сопротивлялся желанию продать такой меч за пятьдесят золотых, и все время держал планку около двухсот пятидесяти. И даже предложил ему одолжить у своих друзей, которым он и дал свою семейную реликвию. Он сказал, что пятьдесят золотых это все, что у них было. Естественно, между строк я прочел, что ему никто ничего не давал, и что это его личные деньги. После еще некоторых его увещеваний я сделал вид, что задумался и все же согласился на его условия, однако с одной оговоркой. Если его «друзья» решат нас убить, он меня предупредит. И сейчас, видя его запыхавшееся лицо, я вспомнил этот разговор.

— Когда? — успел я спросить, прежде чем он начал бы что — нибудь другое нести.

— Сегодня. Придет прислуга, якобы от подруги Бояра с приглашением в замок.

Догадка спицей пронзила мозг, только что Влад ушел.

— Мы в расчете, — кричал я эти слава уже на бегу. А в голове: «Только бы успеть».

Глава 24

Влад

Людей на главной улице было немного, уже вечерело, теплый ветерок дул прямо в лицо, хорошо. Эту погоду я бы охарактеризовал, как конец августа. Мой Борька скакал неторопливо, как и подобает благородному, никуда не спешу, но и слишком медленно не еду.

Мимо проносятся дома богатых, купцов, дворян, магазины. Многие площади брошены, Ивн говорил, когда орки начали подходить к городу, люди бросали все и срывались из этой каменной ловушки. Не совсем зря, вряд ли орки захватили бы город, не их это уровень интеллекта, но все же, меня постоянно окружают странные и невероятные вещи. Да и я сам странный со своим перемещением сюда в этот мир.

Внезапно послышался орочий крик, те, кто хоть раз слышали его, никогда не спутают. «Орки в городе?» Промелькнуло у меня в голове, а тело начало действовать само. Я наклонился к голове коня и вытянул из чехла посох. По лбу, будто молотком ударили, левый глаз сразу перестал видеть. Борька резко остановился, а я полетел кубарем. Наверно только занятия самбо помогли мне уже в который раз остаться в живых. Я неудачно приземлился на левую руку, послышался хруст, резкая боль и звездочки в глазах, еще чуть — чуть и я поцеловал бы мостовую, однако тело само ушло в кувырок. Кажется, сознание на секунду померкло, в себя я пришел, стоя на коленях и опираясь на посох.

Где орки? Нужно их уничтожить, пока они не принялись за безоружных. Тогда у меня в голове даже не было мысли, откуда в центре города могут взяться орки. Я поднял глаза, чтобы оглядеться. И увидел мужика, что поднимал на меня арбалет. Твою! Я просто завалился на бок. Болт со свистом пролетел рядом с ухом. А мне стало по — настоящему страшно, потому что кровь залила и правый глаз. Чувство страха подстегнуло к пользованию магией. Буквально мысль о том, что я хочу видеть, подарило мне зрение. Противников было много, около двадцати, и то, что я захотел от них скрыться за щитом, так же сыграло свою роль. Мое тело окружила пленка защиты. Я чувствовал ее, как вторую кожу. Вовремя! Сзади и сбоку прилетело сразу три болта, меня дернуло в сторону, но я остался на ногах, а болты отпали назад. Работает, все работает!!!

Меня заказали. Вывод был прост. Ладно, ребятки, будем теперь с вами разбираться!! Короткий взмах посохом и с него срывается струя сжатого воздуха, отчетливо видно, как тела распадаются на части. В особняке, напротив, под самой крышей в окне тоже сидят два стрелка. Желание — мысль, опоры ломаются от навалившегося воздушного удара, и тяжелая конструкция подгребает под себя бедолаг.

А вот и новая опасность, десяток бойцов бежит врукопашную. Воздушная стена должна была их смять, но только вот перед четверыми, будто преграда какая — то появилась, и они продолжили движение. Амулеты! Промелькнула мысль, следующий удар воздуха я нанес по одному, а не по всем. Было слышно, как защита лопнула, как стекло, а после треск ломаемых костей. На этом мои подвиги и закончились. Три оставшихся бойца лупили меня, как заведенные, по очереди, не мешая друг другу, профи. Я знал, что надо их откинуть, но амулеты не давали. Я чувствовал их страх, но это никак мне не помогало. Голова моталась в разные стороны. Щит был, где — то в сантиметрах от моего тела клинок он останавливал, и тот меня не ранил, но сам щит под действием удара двигался. И я чувствовал, что он истончается. Кто — то периодически стрелял в меня из арбалета со стороны, хорошо, что не попадал. Щит постепенно распадается, и я ничего не могу этому противопоставить. Где стража? Почему никто не может мне помочь? Скоро мне хана! Очередной удар был направлен не по голове, а по ногам. Я упал, удары посыпались, как из рога изобилия.

— Сдохни! Да, сдохни же! — кричал нападающий. Похоже, они начинают терять контроль над собой. Сил уже не было, рука горела огнем. Я перевернулся на спину и резко ударил одного из них в пах. Да! Он просел! Потом по лицу! Внезапно еще один мой противник начал заваливаться назад, держась за почки. Потом еще один, уже держась за горло. Рядом с ними стояла нечеткая фигура.

— Влад! Вставай! — меня попробовали поднять. Лекс? Хух. Подмога прибыла. А я уже готовился пожать руку апостолу Петру.

— Лекс, здесь еще кто — то должен быть!

— Нет, я убрал их, — махнул он рукой в сторону. — Давай, Влад, поднимайся.

— Кто с тобой, Лекс? — прохрипел я, слова давались с трудом, грудь ходила ходуном, и сердце закололо. Я видел где — то в пяти метрах от нас плохо различимую фигуру. Таким выглядел Лекс, когда убил моих противников, и, естественно, я думал, что это еще подмога.

— Я один. Сейчас нам нужно к Ивну.

Я уже твердо стоял на ногах. Хоть они и дрожали. — Так, а это? — кивнул я головой в сторону тени. Сдавленный стон подсказал, что это не наш. Взметнулась рука тени. И Лекс приглушенно охнул, согнувшись пополам.

— Лекс! — того, кто ранил моего друга, я захотел прихлопнуть, как муху. Хватило желания, яростно горящего в моем сознании. Тень просто перестала существовать, ее как будто сжало прессом.

— Влад. У меня рука отнялась. Скоро все парализует. На ноже яд, нужно в таверну срочно, там Ивн. Иначе останусь я здесь с этими тварями.

Мой организм, пожелавший отдыха, взбунтовался. Меня вырвало от нагрузок. Сплюнув бывший некогда вкусным обед, я подхватил сжавшегося Лекса на плечо, благо он стоял на ногах. Лексу нельзя шевелиться, чтобы яд медленней распространялся. До таверны около двух километров, ничего, я справлюсь! Свое мнение я поменял через метров сто легкого бега. Лекс хотя и весил намного меньше меня, но я был после боя, а ноги уже начали дрожать от слабости. Однако мне повезло. Впереди из боковой улицы выехал конный отряд и начал приближаться. Он остановился в считанных шагах от меня.

— Именем барона Гринса! Кто вы такие?! — крикнул, вероятно, тот, который был первым.

— Коня! — только и ответил я. Взмах посохом и неведомая сила выпихивает всадника из седла. А я делаю рядом воздушную ступеньку, забираюсь на нее, и сразу на коня Лекса перекинул перед собой. Всадники, может, и оторопели от такой наглости, но без слов меня атаковали. Хорошо, воздушный щит вокруг тела еще был. Развернув коня, я погнал прочь от них.

— Стойте, не преследуйте их! — послышался офигевший голос старшего. Отлично. И, тем не менее, кто — то из них выстрелил мне в спину. От неожиданности меня чуть не выкинуло из седла, на больную руку я уже не обращал внимания. Болела и пусть болит, такое чувство, что мозг притупил боль.

— Но! Давай! Вперед! — бил я коня пятками под брюхо. Лекс лежал и не подавал признаков жизни.

* * * Льер Ивн Вайс

Никогда я еще не был так счастлив. Отличный отдых, это то, что мне было нужно. Да, я, конечно, многому научился за сравнительно небольшой период. И смогу еще многих удивить на потоке, но как бы я не храбрился, мне нечего делать на поле боя, уж лучше где — нибудь в столице иметь свое дело с частной практикой. Выравнивать дворянам их кривые зубы, ровнять ноги и делать внешность более привлекательной. И что самое главное, брать за это хорошие деньги. Эх, мечты, мечты. Надеюсь, вы когда — нибудь осуществитесь. Мне осталось еще два года учиться, как все же хорошо, что дед оплачивает учебу. И мне не придется десять лет служить королю.

Пить хочется. Надо спуститься вниз, взять какого — нибудь сока. Эх! Потянувшись, разгладил складки на белоснежной мантии. Все, можно спускаться. Ничего не предвещало беды. Урс, молодой гном, что был за барной стойкой сегодня, налил мне сока. Вкусно, кисленько. Осмотрел зал, гномы и кое — где люди собирались за столами, конечно, скоро будут схватки. Внезапно. Бах! Тяжелая входная дверь чуть не слетела с петель. А в проход въехал конь, на нем восседала знакомая мне личность. А поперек свисала еще одна. В зале уже был притушен свет, но я знаю только одного человека, у которого может быть посох в руках.

— Позовите Ивна Вайса! Ивна Вайса! Он в двадцать шестой комнате! — дурным голосом закричал Влад. Что с ним? На лбу кожа стесана настолько, что видна кость, все лицо в крови. Левая рука висит, как плеть.

— Я тут, Влад, — подскочил я к нему.

— Лекс! Его ранило! Яд! Руку уже парализовало! — наверно ему здорово попало по голове, он не ощущает где находится и кричит. Конечно, здорово, пол — лба нет! Взяв Лекса за грудь, стянул на пол. Сразу «Малое исцеление», я всегда так делаю, чтобы дать лишние секунды жизни и иметь свою энергию внутри раненого.

Руку на голову и на грудь, где виднелась рана, «Осмотр». Все гораздо хуже, чем я думал. Похоже на них специально охотились, чтобы раненого не мог спасти и я. Яд, которым было смазано оружие, назывался «Ньяш» или «Убийца друзей», так его прозвали целители, если их не было рядом, то они не могли помочь раненому. Очень редкий, дорогой и магический яд. Откуда он мог тут взяться, непонятно. Я учил теорию по этому яду, я знаю, как его убрать, но вряд ли это поможет. Половина органов и каналы к ним начали чернеть. К сердцу еще не добрался яд, но вот — вот. Так, прочь мысли, работаем! Я начал чистить каналы. И убивать яд, но время было упущено, если бы я был рядом, то тогда я бы смог что — то сделать. Лекс был еще жив потому, что сам был магом, хоть и слабым и сопротивляемость его организма была на порядок выше, чем у обычного человека. Однако некоторые органы уже остановили свою работу. Легкие еле поднимались, сердце уже начало прогонять через себя яд, когда я его обезвредил, но это уже конец. Оно отравлено, и я не могу на него повлиять. Но я не останавливался. Пытался воздействовать, но это было не в моих силах. Я не могу дать Лексу умереть! Влад присел рядом с нами.

— Как он?! — все так же орет. Вытер от крови глаза. Голова перетянута полотенцем. Он морщился, ему было слишком больно, глаза слезились. Лекс открыл глаза. И притянул его рукой к себе.

— Влад, у трактирщика мой тебе подарок. Подробности спросишь у Ивна. На тебя напали те, кого ты избил тогда тут, — он хотел кашлянуть, но легкие почти не слушались. — Спасибо, друзья, что вы есть. Братьям привет и прощенья попросите у них за меня. Ивн, не старайся, я все равно…

Взгляд Лекса остекленел, рука опустилась. Я мало, когда плакал за свою жизнь, детство было счастливым, в хорошей обеспеченной семье, да и не сентиментальный какой — то, беззаботный. Но сейчас у меня на руках умирал мой друг, я чувствовал, как его сердце останавливается, как кровь больше не идет, и что я не смогу ему помочь. Слезы сами текли с глаз.

— Лекс! Лекс! — Влад тоже плакал и тряс его. Затянула свою песню и какая — то особо впечатлительная служанка. Где — то недалеко упала посуда. — Ивн! Сделай, что — нибудь!

— Я не могу! — мой голос дрожал, как у девчонки. Это нервный срыв, как говорил Влад.

— Ты лучший целитель, ты сможешь! — он это сказал с какой — то верой и убежденностью. Я чуть не задохнулся от возмущения. Он что, не понимает? Он не понимает, что и он и Лекс стал мне другом и если был бы хоть какой — то шанс, я бы его осуществил.

— Ты не понимаешь! Это яд! Он останавливает работу органов. Я его вычистил, но он магический, он отравил сердце, и оно не сможет качать кровь. Я не могу его заставить работать! И никто из магов не может! Это нам уже не подвластно. Если бы оно заработало, он был бы жив, но это никому не доступно. Мертвого не оживить, — видно было, что он мне поверил.

— Заставить работать! Мертвого не оживить! Заставить работать! Мертвого не оживить! — он уткнулся в посох. — Заставить работать! Запустить! Запустить! Реанимировать! — так, похоже, Влад свихнулся. Он взял посох.

— Пожалуйста, я знаю, ты это не любишь! Тебе это не нравится, но, пожалуйста! — он точно свихнулся! Влад разговаривал с посохом и положил навершие на грудь Лекса.

— Разряд!

Меня тряхануло не только от его крика, но и от молнии. — Сердце бьется?! — Влад смотрел на меня какими — то дикими глазами.

— Нет! Ты ему полгруди сжег! — видел большой ожог, от которого на коже появились волдыри. И тут же его залечил, отдав на это почти все силы, что у меня были.

— Тогда меньше! Наполовину! — и прежде чем я его сбил, он крикнул еще раз: — Разряд!

— Нельзя, Влад! Нельзя! — глядя на его горящие безумием глаза, мне стало страшно. — Он мертв!

— Я спасу его! Я могу!

— Нет, Влад! — как же сильно подкосила его смерть Лекса! Слезы потекли из моих глаз еще больше, как такое могло произойти с ними? Влад, такой мужественный, сильный, не унывающий, так сдал.

— Ивн! Ивн! — послышалось сзади. И меня подергали за мантию. На меня смотрел Лекс. Что происходит! Он же умер! — Ивн, грудь горит, — показал он пальцем на себя. Из — под некогда хорошей одежды, виднелась опять обгоревшая грудь.

— Я ж говорил! — крикнул Влад и потерял сознание, его голова со стуком упала на пол. Также на пол упал кто — то из прислуги. Сначала помог Лексу. Когда убедился, что его жизни ничего не угрожает, кинул на Влада «Малое исцеление» и отдал всю свою энергию. Да, магическое истощение мне дорого обойдется, успел подумать я. Последнее, что я увидел, были стражники, что нарисовались в проеме двери.

* * * Кодванс эл Гринс

Сэр Кодванс эл Гринс смотрел на побоище спокойным безразличным взглядом, но если бы кто — то мог заглянуть в его мысли, то он бы ужаснулся.

«Как? Как? Как?» В уме он задавал себе один и тот же вопрос. Как один вчерашний свинопас, как называл его барон, мог сделать такое?

Эту операцию он задумал уже тогда, когда ему пришлось извиняться перед Вайсом в присутствии графа. Хорошо, что тот за полтысячи золотых разрешил принести извинение не перед всеми собравшимися на балу. А только перед ближниками и вассалами графа. Но даже тогда он был зол на своего оппонента и если бы мог убить, убил бы.

Эту операцию можно было бы даже записать, как одну из лучших разработанных бароном. Кодванс был опытным интриганом, и ему уже приходилось устранять неугодных людей.

Наемная команда из двадцати профессионалов стоила всего лишь сотню золотых. Многие дома были брошены. Люди графа смогли найти хорошее место для засады. Наемники все подготовили, осталось только ждать. Но Вайс как будто что — то почувствовал и практически не выпускал парня из своего дома. А делать налет на дом в центре никто бы не захотел. Потом военная компания. Пришлось отсыпать еще пятьдесят золотых команде за ожидание. И вот день настал. Дошли вести, что скоро войска вернутся.

Однако полученная информация внесла свои коррективы. Сказали, что оруженосец Вайса стал мощным бойцом и шаманом. На него даже пришло две наградные. Парень время зря не терял, крепко сдружился с Ивном Вайсом и с еще одной целительницей. Если они будут рядом, то смогут его спасти. Из хранилища извлекли амулет «Тени» и «Ньяш», когда — то их достали за большие деньги и все это вручили доверенному человеку.

Наемники тоже узнали каким — то образом про парня и отказались принимать участие в убийстве шамана. И сколько я им не говорил, что никакой он ни шаман, они не хотели об этом слушать. Пришлось опять лезть в хранилище и брать для них защиту, если они не сумеют его убить болтами.

Он знал, что Вайс будет в гномской таверне, значит, там будет и его оруженосец. Останется только позвать их к графу. И тогда, когда они не будут ничего подозревать, убить. Вроде ничего сложного. Узнали, что Бояру нравится общество гостьи графа. И один из наемников, надев графскую форму, пошел за ним. Это был единственный выживший из наемников. Впрочем, выживший на момент нападения, он просто не успел дойти до места засады. А потом люди барона его убрали.

Барон сморщился от густого запаха крови, такой бывает только на поле боя. И это если не смотреть. А посмотреть было на что. Первое, что сразу бросалось в глаза, был мертвый конь, который лежал посредине дороги, потом три разрубленных тела. Ровно поперек, на лицах застыло выражение ужаса, они умерли в мучениях. Крыша особняка купца Парута была разрушена. Из трещины, что смотрела на улицу, явно видны потеки крови. Еще семь бойцов были размазаны по каменному забору, в прямом смысле этого слова. Примечательно, что на мостовой со стороны атаки совсем не осталось ни мусора, ни песка. Еще один мешок мяса, когда — то называвшийся человеком. Относительно целыми остались только три воина, у одного перерезано горло, от чего умерли другие двое, уже и неинтересно. Это были те, у которых был амулет защиты.

Единственное, было жалко Сурпа, его человека для личных поручений. От него тоже осталась только куча мяса. И что самое главное, этот Бояр хоть и был серьезно ранен, остался жив. Мои люди, специально отправленные проверить, что бы все прошло хорошо, видели его. Он даже забрал у них лошадь. Он еще многое сказал бы десятнику за почти потерю имущества, но решил ничего не делать. Его люди подчистили концы, и теперь никто ничего не узнает про мой интерес в этом деле.

Сейчас городской отдел дознания при свете факелов осматривал место засады. Кодванс воспользовался своим положением, чтобы пройти сюда. Якобы его люди, услышав шум, прибыли сюда первыми. Что ж, он посмотрел все что надо. Нужно возвращаться, иначе барон рисковал сорваться прямо здесь. Столько денег и все потрачены впустую.

Валессария Карот

Ужин проходил в спокойной, положенной в приличном обществе обстановке. Для дорогих гостей, а ими были я и Вита, была приготовлена малая столовая, которая от большой отличалась более приятным цветом стен и отсутствием ужасных статуй. За столом сидел сам граф Нектор, его сын — забыла, как зовут, граф Руаку, который также был приглашен переночевать в комфортных условиях, их приближенные. Сэр Валленс сказал, что у него какие — то свои дела и на это мероприятие не пришел. Вроде немного людей, но получилось пятнадцать. Всех я своими ментальными способностями ощущала нормально, только сын графа был преисполнен светлыми чувствами всякий раз, когда бросал взгляд на Виту. Но какой — то он был не такой. Не такой мужественный, как, например, Лекс, хоть тот и был младше. Как у нас говорили: в Восточном Мариде очень заботились о своей крови, и старались не отправлять детей на войну. Всю грязную работу делали рыцари, их было много, они в подавляющем своем большинстве были не образованы.

Я уже была сыта. Осталось только дождаться десерта и пересесть с этого стула в широкое кожаное кресло, я уже наметила себе его среди тех, что стояли у камина. За ужином, естественно, не общались, но после придется, граф стребовал рассказ о боевых действиях.

— Эл! Извините, эл! Срочно от дознавателей, — слуга показался в проеме дверей, вытянувшись, в руке у него был лист бумаги.

— Да что же это творится! — в сердцах прошипел граф. — Уже поесть нормально не дадут. Неси сюда! — слуга мигом был возле своего господина. — Так… — граф углубился в чтение. — В верхнем! Так, что — то знакомое… — граф даже поднялся с места. И подошел к окну.

— Лодик! Напомни, мы тогда вместе рапорт читали, про то, что у нас в войске шаман появился. Ты помнишь, кто это?

— Извините, эл, я могу сходить посмотреть, даже помню, где эти рапорта лежат, — поднялся главный военный помощник графа.

— Этот шаман — оруженосец Влад Бояр. Он был в моем лагере и это мой хороший знакомый, — Вита говорила могильным холодным голосом, смотря в центр стола.

— Точно, Бояр, это же оруженосец Вайса, — прошептал кто — то.

— Скажите, эл, что он натворил в этот раз? У него есть такая особенность, быть всегда в центре самых невероятных событий, — граф даже поперхнулся от слов Виты.

— Да, я вспомнил его. Действительно занимательная личность. Я его даже хотел в рыцари произвести, но Генри настоял на том, что бы дать ему еще немного времени, дескать, морально не готов… М-да… Он что, правда, сильный шаман? Что даже может на равных сражаться с шаманами орков?

— Более чем. Он хоть и самоучка, но очень талантливый. Умеет всего несколько заклинаний, но правильно их применяет.

— Так он безродный?! — с выпученными глазами спросил эл Руаку.

— Не знаю, манерам обучен.

— Нектор, я вам так скажу, шаман он сильный. Был у нас один инцидент… И скажу вам, что этот парень готов принять цепь и шпоры. Производите, такого человека я бы и сам к себе забрал.

Так! Похоже, мы чего — то не знаем. При последних словах графа у его подопечных резко ухудшилось настроение.

— Да вот это и есть сейчас самая большая проблема. Было бы кому давать, — сказал граф. Вита сразу подняла свой взгляд на него. — Буквально только что, в верхнем городе, какими — то наемниками было совершено нападение на путника, что ехал на коне. Судя по всему, целенаправленная атака. В ходе противостояния путник был ранен, однако успешно отбивался от врагов при помощи посоха и магии. Многих из нападавших просто разорвало на части. Потом он раненый, весь в крови, поднял кого — то на плечо и побежал в сторону нижнего города. Там, у выехавших навстречу всадников, отобрал коня и поехал уже на коне. Это все. Видел и доложил один из наших почетных стражников, десятник в отставке, Минт Примас. Отдел дознания начал расследование.

— Эл, разрешите мне лично наведаться на место, — поднялся эл Лодик.

— Да, иди и разузнай там все.

— Извините, эл, — с места поднялась Вита. — Влад Бояр — мой хороший знакомый, они с друзьями собрались провести вечер в таверне «У гнома». И, скорее всего, Влад спешил к своему другу, льеру Вайсу, не могли бы вы выделить нам карету, чтобы мы убедились, что с ними все в порядке.

Вита оставалась все такой же хладнокровной, но на эмоциональном фоне было все: страх, тревога, надежда, удивление. Да и я сама достаточно волновалась. Влад как — то вписался в число тех людей, которые вошли в мой ближний круг, с кем мне было комфортно и спокойно.

— Да, конечно. Карету к главному входу! Живо! — слугу, как ветром сдуло. — Моррис, — обратился он к своему сыну. — Поедешь с дамами, нельзя оставлять гостей одних. Все, идите.

Быстрый переход по залам и коридорам. Спуск по широкой лестнице, а там нас уже ожидает карета с широко распахнутой дверью. И десятком вооруженных всадников. Даже какие — то сладкие предвкушающие эмоции Морриса не перебили тревоги. А я с раздражением подумала, что, несмотря на возраст, так — то он выглядел на двадцать, он все еще ребенок. Место засады я почувствовала еще до того, как мы остановились, там было много крови, очень много. Охрана графа Марсена остановилась, но Моррис вылез, крикнул, что бы нас пропустили и нас, естественно, пропустили. Видимо он ждал, что мы его похвалим, как он быстро разобрался, но и я и Вита остались безучастными. К тому же мы быстро приехали на место. Не успели мы выйти из кареты, как нас остановил грубый голос.

— Стоять! Не приближаться! Кто такие?! — перед дверью в таверну стоял металлический забор. Из — за него виднелась гномская стрелометная машина. Если болты зачаровать, то убьет и высшего вампира, конечно, если попадет. По спине пролетел холодок, отец предупреждал меня, что некоторые были слишком самонадеянны и погибли.

— Ты что! Гном! Не видишь? Я Моррис эл Марсен будущий владетель этих земель! Пропустил нас! Быстро!

Дурак! Дурак! Разве с гномами можно так разговаривать? У этих коротышек очень развито чувство собственного достоинства. И им плевать на твой титул, мальчик! Им все равно.

— Ты! Будущий владетель! Можешь организовать защиту своих земель? Почему в верхнем городе наших почетных гостей пытаются убить. Короче! Таверна является территорией нашего посольства! А у нас в посольстве объявлено военное положение! Все, свободен! — Моррис выглядел, как будто его окунули в бочку с водой. Глаза расширены, рот открыт. Да, его жестоко поставили на место там, где он ощущал себя хозяином положения.

— Я льера Виттория эл Санвель! Я знаю, там внутри находятся Влад Бояр, Олекс эл Тор и Ивн Вайс, это мои друзья, они меня знают, впустите меня.

— Зато я тебя не знаю!

— Так позовите Ивна! Он должен быть в сознании, — не сдавалась Вита.

— Он тоже без сознания, — буркнули из — за двери.

— Тогда тем более впустите. Сэр Генри меня знает! Они же должны были тут вчетвером отдыхать, — в отчаянии сказала она.

— Его тут нет! — а мне это все начало надоедать. Я схватила Виту за руку.

— Пошли! Гном, стрельнешь и мой отец объявит вам войну, — сказала я и перешла в боевую форму. Мир привычно изменил оттенки, сразу стало лучше видно, хорошо были видны живые, от гнома пахло уверенностью и спокойствием и еще смехом. Ужасный коротышка! Что тут смешного?! Как обычно, в боевой форме было тяжело сдерживаться. Перед нами сразу появился проход, как раз такой, чтобы протиснуться. Три гнома рассматривали нас с интересом. Один, самый молодой, сразу высказался:

— Ого! Точно вампиресса! Пошли за мной, я покажу куда идти.

Пришлось спуститься на один этаж в подвал. Потолки были достаточно высокими, что бы можно было пройти, гном открыл вторую дверь справа.

Да уж, повоевали. Первым лежал Ивн, налицо явное истощение, неестественная бледность, нос, заткнутый тряпкой, круги под глазами. Вторым Лекс, этот просто спал, было видно размеренное дыхание. Третьим лежал Влад, перемотанная голова, левая рука в лубке. На лице много царапин, само оно скривилось. Он явно был без сознания! Сердце пусть и медленно, но билось. Прощупала его ментально. Точно, то старое ментальное заклинание, что висело на нем, раскрылось и начало работу, нельзя его трогать, можно только навредить. Пока я их рассматривала, Вита уже взялась за дело.

Эпилог

— Я могу быть свободен? — мой голос был раздраженным, лицо сморщилось. Как же они все мне надоели. Все эти допросы, воспоминания, попытки разузнать прошлое. И все это на фоне того, как сильно болит моя голова. Уже сколько можно, сначала девушкам расскажи, потом сэру Генри, потом пришли гномы, потом стража из дознания. Плюс ко всему еще много всяких личностей лично хотели на меня посмотреть и что — то там узнать. Два дня я не мог встать с кровати, так болела голова.

Точнее болела она сильно один день, вчера уже терпимо, сегодня так и вообще я более или менее могу терпеть. Валесса сказала, что это активировалось ментальное заклинание, про которое она мне говорила. И что теперь она точно не будет лазить в него, иначе оно меня убьет.

— Эй! — тормошил меня за руку дознаватель. — Можете идти, — а в глазах непонимание. Не знаю, может я и переигрывал сейчас, но вроде этот молодой парень мне поверил.

— Всего хорошего.

Я пошел на выход из здания стражи. Здоров как бык. Конечно, здоров, сначала Вита меня подлатала, потом сэр Генри привел еще какого — то целителя, старого дедка с длинной седой бородой. Один сеанс и рука меня больше не тревожит. Кости были раздроблены.

— У вас на удивление сильная энергетика, — с кряхтением сказал старый целитель. — Особенно на левой руке. Именно это и помогло вам выжить. Сильные каналы подразумевают и усиление организма, так и в обратную сторону, чем больше нагружать организм, тем больше усилится энергетика. Однако у вас уже пошел перекос, так нельзя, нужно развиваться равномерно, иначе можно навредить. Все, я пойду…

— Сэр Влад, сюда… — меня настойчиво, но мягко пытались посадить в карету, лицо охранника, которого мне предоставили, просто лучилось презрением, как же, какого — то калеку на него повесили. Да, меня даже привезли сюда под охраной, все опасаются повторного нападения. Черт, когда же это кончится?

Вся проблема заключалась в том, что у меня были большие проблемы с концентрацией, голова была забита всем чем угодно, я как будто был в двух мирах — реальном и внутреннем. Я периодически уходил в себя. Что точно могу сказать это то, что периодически у меня в голове всплывают знания, они не несут в себе какой — либо эмоциональной окраски. Просто, как констатация факта.

Например, посмотрев на Валессу, я понял, что знаю, что есть несколько кланов вампиров, что все они независимы, что они состоят в союзе с людьми, как равноправные партнеры. Что у них в кланах правят князья. И что высшие вампиры ненавидят низших. И такой информации было много. Очень много, вывод один — эта информация оттуда, откуда и язык. И хотя сейчас уже все относительно нормально, но когда я очнулся, это было довольно жутко. По крайней мере, Ивн сказал именно так — жутко. А ведь проблемы не только у меня.

У Ивна очень сильное энергетическое истощение, теперь чтобы восстановиться, ему нужно около двух недель. Но он хоть и бледен, а чувствует себя по большей мере нормально, пытаясь развлечь нас.

А вот у Лекса другие проблемы, настоящая хандра. И я его в какой — то мере могу понять. Он побывал на том свете и чудом остался в живых. Точнее не так, он умер, понимая, что умирает и что никакое чудо не поможет. Однако неожиданно воскрес.

Ни стража, ни охранители ничего не нашли. Никакой зацепки и даже то, что им намекнули на возможного виновного, никак не прояснило ситуацию. Все следы оказались подтерты.

Да, Лекс рассказал, откуда узнал о засаде, но свидетель, молодой барон, отказался участвовать в даче показаний. Так или иначе, никто из тех, кто знал о покушении, не проговорился. А я узнал о еще одном негласном дворянском правиле. Ты можешь делать, что угодно и знать, что угодно. Однако рассказывать и сдавать дворянина, на которого нет доказательной базы, нельзя.

Долбаный Кодванс, я хотел бы убить его, но в моем нынешнем положении сделать я этого не смогу. Пусть не на дуэли, организовать засаду я бы смог, не один фильм посмотрел, да и сам не дурак. Но вот здоровья не хватало.

И вместе с Ивном они подарили мне четыре бриллианта или алмаза. Я в этих штуках не разбираюсь. Признаться, я офонарел от таких подарков и даже думал, что они их украли. Реальность оказалась совсем простой, эти камни оказались подарком графа Руаку за спасение жизни его людей. Он ехал из экспедиции, в землях орков где — то есть ущелья и пещеры, в которых эти камни можно было найти. Использовались они как снаряды для катапульт, такой камешек вполне мог содержать магическую энергию и взрывался при сильном ударе. Так что спрос на такой камешек был.

Виттория с Валессой больше к нам не пришли. Сэр Валленс, как узнал, что за беспредел творится в городе, забрал девушек в приказном порядке домой. Только прощальное письмо и успело прийти.

— Сэр, мы приехали… — опять меня за руку тормошат. Блин, время летит за мыслями быстро. Хотя мысли должны очень быстро двигаться. Разве нет? — Сэ-э-эр…

— Да, иду, — вот и все, как только «вылазишь» в реальный мир, так тут же начинает болеть голова.

Еле дошел до своей кровати, даже переодеваться не хочется, но нужно, очень нужно. Если я в ближайшее время не уберусь из города, то уберут меня. Шумно вдохнув, начал переодеваться. Черно — красный рыцарский костюм был сложен на кровати, и только лежащая сверху цепь служила напоминанием.

Вчера, когда я уже почти заснул, пришли гонцы от графа. Меня приглашали на церемонию посвящения в рыцари. Форму мне выдали, охраной обеспечили, даже карета была. В замке у графа было малолюдно, только рыцари да мы — оруженосцы, которых будут посвящать. Все в плащах с капюшонами, мне нужно было сказать: — Клянусь, — поцеловать перстень графа и пройти дальше.

Не знаю, чего это стоило сэру Генри, но меня быстро поставили вторым в колонне, после клятвы повесили цепь на шею, выдали шпоры. А после этого молодчики, которые привели меня, быстро подхватили под локотки и доставили обратно в таверну. Наверно, самое безопасное место в Марсене.

Сейчас в Марсен постоянно, каждый день приходили караваны, графство, как и, собственно, город нуждался очень во многом от продовольствия, до припасов. Естественно было налажено и соответствующее сообщение, я узнал, что есть такая удивительная штука, как «Маридская транспортная гильдия», суть заключалась в том, что любой из желающих, имеющий достаточно средств, мог попасть в любой крупный город. Кареты, как я понял, были устроены, как у нас вагон купе. Лекса с Ивном еще нет, они пошли к мастеру Бонгу за моими деньгами. И с кучей работ, в режиме полного погружения, в моих мыслях всплыло много знаний по поводу женской одежды. Так же пришла задумка по зимним курткам, пальто. Это уже то, что я помнил более — менее пристойно. Еще в отдельном конверте, под грифом секретно, были запечатлены эскизы нижнего белья для девушек. Я долго думал, надо мне это или нет, а потом пришла мысль, что я все еще цепляюсь за культуру того мира. И поэтому вхожу в резонанс с этим. Тут я считаюсь уже достаточно обеспеченным человеком, и если бы я хотел остаться в этом городе, то меня непременно ждала бы женитьба и безбедная старость. Ну, может еще служба у графа. Но для себя я неожиданно понял, что это не мой предел, что я могу еще развиваться, что я хочу этого. Что я хочу быть не просто шаманом самоучкой. Я хочу быть специалистом, к тому же мама всегда хотела, что бы я получил высшее образование. Я хочу, что бы жена у меня тоже была образованной, самостоятельной. А где в этом крае я такую найду? Хорошо, что многие читать и считать умеют. К тому же по рассказам окружающих, это не весь Марид. В столице вообще настоящая цивилизация. Послушаешь, не поверишь: канализация, водопровод, учебные заведения, не только Академия магии.

— Влад! — меня начали тормошить. — Пошли! Если поторопимся, то успеем, — Лекс был немного взволнован. — Давай быстрей!

Вот и пришло время убираться отсюда.

Пройдя быстрым шагом по подземному коридору, мы вышли через магазин оружейника. Похоже, гномские здания связаны системой подземных тоннелей. Два молчаливых гнома сопровождали нас. Один открыл двери в магазин, другой в карету, которая стояла напротив входа. Быстрый переход и кони сразу берут резвый бег.

— Вещи, — только и смог сказать Ивну уже там.

— Вот, возьми! — положил мне на колени Лекс небольшой кожаный чемодан. — Тут внутри расписки гномов на сумму в тысячу триста сорок три золотых и камни. Расписки тебе в любом представительстве гномов поменяют на золото. Сэр Генри сейчас открывает бал по поводу принятия его оруженосца в рыцари. Там собирается практически вся элита города. Так что никто ни о чем не догадается. Привет передавал, сказал, чтобы не забывал старика.

Да уж, его забудешь, он мне стал по — настоящему родным. Он — то и предложил мне скрыться, взвесив все за и против, высказался, что если мой враг решил сыграть один раз втемную, то и второй раз точно это сделает. Карета остановилась.

— Вот билет, — протянул мне Лекс продолговатую желтую бумажку. — Удачи.

— Удачи.

— Удачи, мужики, — как ни было мне жаль покидать их, но чувство самосохранения настаивало. Мы обнялись. Может от расставания, может от чего — нибудь еще, голова жутко разболелась, но я ровно дошел до контролера и по его разрешению прошел внутрь. Казалось бы, только — только моя жизнь должна была принести стабильность, а мне уже опять нужно куда — то спешить.

Конец первой части.

Content

Игорь Шелег
Нужно просто остаться в живых

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог