Одри Карлан

Calendar Girl. Никогда не влюбляйся! Январь

Audrey Carlan

CALENDAR GIRL

January

Печатается с разрешения литературных агентств Bookcase Literary Agency и Andrew Nurnberg

© Calendar Girl – January / February / March by Audrey Carlan, 2015

Copyright © 2015 Waterhouse Press, LLC

© Зонис Ю., перевод, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Посвящения

Январь

Джинель Бланч

Ты была со мной с самого начала…

Твоя вычитка спасала меня сотни раз.

Спасибо тебе за то, что веришь в меня и в мои истории и любишь их так же, как я люблю тебя, целиком и полностью. Namaste, друг мой.

Глава первая

Настоящей любви не существует. Долгие годы я верила, что она есть. По сути дела, я даже считала, что нашла ее. Если быть точной, четыре раза. Так, давайте посмотрим.

Тейлор. Мое увлечение времен старшей школы. Мы встречались вплоть до выпускного. Он был бейсболистом, лучшим в команде. Лучшим из тех, что когда-либо учились у нас в школе. Здоровенный, мышц на порядок больше, чем мозгов, а стручок размером с арахис. Возможно, из-за всех тех стероидов, что он вкачивал в себя у меня за спиной. Он бросил меня в ночь выпускного. Сбежал, прихватив с собой мою девственность и капитана группы поддержки. Я слышала, что его выперли из колледжа и теперь он работает механиком в каком-то захудалом городишке. У него двое детей и жена, которая больше не желает его поддерживать.

Затем был помощник преподавателя с моего первого курса психологии в муниципальном колледже Лас-Вегаса. Его звали Максвеллом. Я считала, что этот одаренный юноша способен чуть ли не по воде ходить. Оказалось, что он прошелся сапогами по моему сердцу, потому что перетрахал девиц со всех курсов, где работал помощником преподавателя. В его случае ПП означало «Попки и Письки», и он позаботился о том, чтобы никогда не испытывать в них недостатка. Ну и ладно. Кончилось тем, что он обрюхатил двух телок одновременно и его выперли из колледжа за неподобающее поведение. В девятнадцать за ним уже гонялись две малолетние мамашки, требующие алиментов. Есть в этом что-то невероятно поэтическое. Слава Господу, что я всегда просила его упаковать свой багаж, прежде чем пихать это сокровище в меня.

В двадцать я решила сделать перерыв в учебе и проработала весь год официанткой в «Эм-Джи-Эм Гранд» на Лас-Вегас-Стрип – в туристическом центре Лас-Вегаса. Там-то я и встретила счастливый номер три, Бенни. Правда, я не была особенно счастлива, да и он тоже. Он был шулером. Конечно, в то время он заявил, что работает агентом по продажам и просто любит покер. У нас состоялся бурный роман, хотя романтики в нем было немного. По-моему, большую часть времени я провела пьяной в доску под Бенни, но, увы, – мне казалось, он меня любит. Он это непрерывно твердил. Мы бухали два месяца напролет, плавали в гостиничном бассейне и трахались целыми ночами в одной из комнат, ключи от которых давал мне приятель из обслуги отеля. Я бесплатно поила его и его друзей в баре, а он почти каждый вечер предоставлял мне ключ от очередного номера. И это работало. Пока не перестало. Бенни поймали за подсчетом карт, и он испарился. В первый год после его исчезновения я была сама не своя. Потом я узнала, что его избили почти до смерти. Он какое-то время провалялся в больнице, а потом свинтил из города, не сказав мне ни слова.

Последняя ошибка оказалась той самой соломинкой, которая, по известному выражению, сломала спину верблюда. Именно из-за нее я теперь убеждена, что настоящую любовь изобрели компании по производству поздравительных открыток и те, кто пишет любовные романчики и романтические комедии. Его звали Блейном, хотя ему следовало бы называться Люцифером. Он был бизнесменом с хорошо подвешенным языком. Я вольно использую термин «бизнесмен». На самом деле он оказался кредитной акулой – той самой кредитной акулой, что ссудила моему отцу намного большую сумму, чем папа способен был вернуть. Начал Блейн с меня, а затем переключился на отца. В то время я считала, что наша любовь родом прямо из сказки. Он посулил мне весь мир, а подарил ад на земле.

– Вот почему я считаю, что ты должна просто согласиться на ту работу, что предлагает тебе твоя тетушка, и больше не рыпаться.

Моя лучшая подруга, Джинель, шумно лопнула жвачку прямо в телефонную трубку. Я отвела телефон от уха.

– Других вариантов нет, Миа. Как еще тебе удастся вырвать твоего папу из рук Блейна и его подельников?

Я втянула глоток ледяной воды, и калифорнийское солнце разбило капли на тысячи зайчиков, прыгающих по бокам потревоженной бутылки.

– Не знаю, что делать, Джин. У меня нет таких денег. Да у меня вообще нет никаких денег.

Я вздохнула. Даже мне этот вздох показался слишком громким и драматичным.

– Слушай, ты всегда любила саму идею любви…

– Уже нет! – напомнила я своей закадычной подруге детства.

В телефонной трубке слышался голос Вегаса. Люди почему-то убеждены, что в пустыне царит тишина. Но только не на Стрип. Игорные автоматы лязгали, колокольчики звенели – куда бы ты ни пошел, невозможно было избавиться от этого монотонного шума.

– Знаю, знаю.

Она передвинула трубку, и у меня в ухе треснуло.

– Но тебе ведь нравится секс, так?

– Я же не Барби, Джин. У меня нет проблем с арифметикой. Так что, пожалуйста, не задавай глупых вопросов. Я тут умираю.

Или, точнее, умереть предстояло моему отцу, если я каким-то образом не раздобуду миллион долларов.

Джинель театрально застонала и снова лопнула жвачку.

– Я имею в виду, если ты согласишься работать в службе сопровождения, тебе надо будет просто хорошо выглядеть и много трахаться, так? У тебя же несколько месяцев не было секса. Можно с тем же успехом расслабиться и получить удовольствие, а?

Положитесь на Джинель – уж она сумеет превратить место высокооплачиваемой девочки по вызову в работу мечты.

– Но это же не «Красотка», а я не Джулия Робертс.

Я подошла к своему мотоциклу, «Сузуки GSXR 600», который называла просто Сьюзи. Он был единственной моей ценной вещью. Перекинув ногу через седло, я вложила телефон в держатель и переключила его на громкую связь. Затем разделила свою густую длинную гриву на три пряди и ловко заплела их в толстую косу.

– Послушай, я знаю, что ты желаешь мне добра. И я искренне не понимаю, что мне делать. Я не шлюха. По крайней мере, не желаю быть шлюхой.

От одной этой мысли меня пронзило ужасом.

– Но мне надо что-то придумать. Как-то поднять нехилую кучу бабла, и быстро.

– Ну да, я тебя слышу. Дай мне знать, как прошла встреча в «Эксклюзивных эскортах». Позвони мне вечером, если сможешь. Блин, я опаздываю на репетицию, а мне еще надо переодеться.

Тут она запыхтела в трубку – я легко могла представить, как Джинель несется по казино, чтобы вовремя успеть на работу, прижимая при этом к уху мобилу и совершенно не обращая внимания на тех, кто пялится на нее или принимает за ненормальную. Вот что делало ее такой особенной. Она говорила все начистоту… всегда. Как и я.

Джинель работала в бурлеск-шоу «Классные куколки» в Вегасе. В полном соответствии с названием, моя подруга была маленькой, миловидной и отлично умела трясти задницей. Мужчины со всего мира слетались в Стрип, чтобы полюбоваться тамошними зажигательными представлениями. И все же Джинель зарабатывала недостаточно, чтобы выручить меня или моего старика – не то чтобы я ее об этом когда-то просила.

– Ладно, люблю тебя, сучка, – сладко пропела я, засовывая косу под воротник куртки-пилота, так что она уютно разместилась между лопатками.

– Люблю тебя еще больше, шалава.

Я повернула ключ в зажигании, завела мотор и надела шлем. Засунув телефон во внутренний карман, я выжала сцепление и рванула навстречу будущему – нежеланному, но неизбежному.

* * *

– Миа! Моя сладкая малышка! – проворковала тетушка, обвивая меня тощими, как у скелета, руками и впечатывая в свою грудь.

Для такой изящной женщины она обладала немалой силой. Ее темные волосы были собраны в элегантный французский узел. На ней была белая блузка, мягкая, как шелк, – вероятно, потому что и была шелковой. Блузу моя тетушка заправила в строгую черную кожаную юбку-карандаш, к которой прилагались шпилосы высотой с ходули, с той самой красной подошвой, о которой я так много читала в последнем номере «Вог». Она выглядела прекрасно. И, более того, она выглядела дорого.

– Тетя Милли, я так рада тебя видеть… – начала я, но тут два пальца с выкрашенными кроваво-красным лаком ногтями прижались к моим губам, заставив замолчать.

Тетушка неодобрительно прищелкнула языком.

– Нет-нет, здесь ты будешь звать меня мисс Милан.

Я театрально закатила глаза. Она в ответ сурово прищурилась.

– Куколка, во-первых, не закатывай глаза. Это грубо и не женственно.

Ее губы сжались в тонкую линию.

– И во-вторых…

Она обошла вокруг меня, окидывая оценивающим взглядом, словно я была произведением искусства – скажем, статуей. Чем-то холодным и непроницаемым. Что, возможно, соответствовало истине. В руке тетя держала черный кружевной веер, то открывая его, то закрывая, то похлопывая им по ладони.

– …никогда не называй меня Милли. Этой женщины давно уже нет – она умерла в тот день, когда первый мужчина, которому я доверилась, поджарил мое сердце и скормил его своим псам.

Образ весьма зловещий, но тетушка Милли говорила чистую правду.

– Подними подбородок.

Она хлопнула меня снизу по подбородку, заставив немедленно поднять его вверх. Затем она проделала то же самое с тем чувствительным участком кожи на спине, где облегающая концертная футболка слегка не доставала до моих обожаемых расписных джинсов. Я тут же выпрямила спину и выставила грудь вперед. Алые губы тетушки раздвинулись в широкой улыбке, продемонстрировав идеально отбеленные, ровные зубы. Лучшие зубы из тех, что можно купить за деньги, – и регулярный источник трат для богатых дамочек здесь, в Лос-Анджелесе. Через каждые два метра я натыкалась на тех, кто явно посещал дантиста чаще, чем это было необходимо по медицинским показаниям, – почти столь же часто, как косметолога для ежемесячных инъекций ботокса. Тетушка Милли, определенно, была постоянным клиентом в «Зубы-за-час». И все же, слегка перешагнув пятидесятилетний рубеж, она оставалась очень горячей штучкой.

– Что ж, ты, несомненно, красотка. И будешь выглядеть еще лучше, когда переоденешься в нечто презентабельное и сделаешь пробные снимки.

Она поморщилась, глядя на мой байкерский прикид.

Я попятилась и тут же наткнулась на кожаное кресло, стоявшее в паре шагов у меня за спиной.

– Я пока еще ни на что не подписывалась.

Глаза Милли сузились еще больше, превратившись в прицельные щели.

– Разве ты не говорила, что тебе срочно нужна крупная сумма денег? Что-то насчет того, как мой никудышный зятек угодил в больницу? И в неприятности?

Она медленно опустилась в кресло, скрестила ноги и аккуратно положила обе руки на белые кожаные подлокотники. Тетушка Милли никогда не любила моего отца. Что было весьма прискорбно, учитывая, какие усилия он прилагал в роли отца-одиночки, – особенно принимая во внимание тот факт, что ее сестра (и моя мать) бросила двух своих дочерей. В то время мне исполнилось десять лет. Мэдисон было пять, и у нее не осталось даже смутного воспоминания о нашей матери.

Прикусив губу, я взглянула в светло-зеленые глаза тети. Мы были так похожи. Не считая небольших вмешательств пластического хирурга, создавалось такое ощущение, будто я смотрю на себя в зеркало двадцать пять лет спустя. Ее глаза были того же светло-зеленого, почти золотистого оттенка, что всегда приводил в экстаз окружающих меня мужчин. Изумрудный аметист, по их выражению. Как будто вглядываешься в глубины редкого зеленого бриллианта. Наши волосы были одинаково черными, цвета воронова крыла, и на свету – любой бы поклялся – чуть отливали темно-синим.

Поерзав в неудобном кресле, я перевела дыхание и ответила:

– Да, папа вляпался с Блейном по-крупному.

Милли прикрыла глаза и покачала головой. Я закусила губу, вспомнив своего отца – бледного, изможденного, с синяками по всему телу, безжизненно лежащего на больничной койке.

– Сейчас папа в коме. Четыре недели назад его жестоко избили. Он пока не очнулся. Врачи считают, что может быть поврежден мозг, но мы еще какое-то время не узнаем наверняка. Ему переломали много костей. Он все еще в гипсе на все тело.

– Боже правый. Дикари, – прошептала тетя.

Подняв руку к волосам, она заправила за ухо одну прядь, возвращая себе самообладание. Я уже видела, как она это делает. Милли была искусным манипулятором и умела контролировать свои чувства лучше, чем любой из тех, кого я знала. Я жаждала обладать этим талантом. Он был мне так нужен!

– Ага. И на прошлой неделе, когда я дежурила у папиной постели, ко мне заявился один из громил Блейна. Сказал, что это было последнее предупреждение. Если они не получат своих денег с процентами, то убьют его. Затем они пришли ко мне и Мэдди за деньгами. Заявили, что это «долг по наследству». Какая-то такая хрень. В любом случае мне надо раздобыть миллион долларов, и как можно быстрее.

Тетя Милли плотно сжала губы и начала постукивать ногтем указательного пальца по ногтю большого. Это непрерывное щелканье чуть не вывело меня из себя. Как она могла быть такой спокойной, такой черствой? Жизнь близкого ей человека, моя жизнь и жизнь моей младшей сестренки висели на волоске. Пускай ей было плевать на папу, но она всегда питала слабость ко мне и моей сестре.

Милли перевела взгляд на меня, и я обнаружила, что в глазах ее горит свирепый, прежде незнакомый мне огонь.

– Это можно сделать. За год. Как думаешь, они дадут тебе год рассрочки, если ты будешь выплачивать долг по частям?

Изогнув бровь дугой, тетя сконцентрировала все внимание на мне.

Волоски у меня на предплечьях встали дыбом, и, покачав головой, я подалась вперед, готовясь обороняться.

– Не знаю. Я уверена, что Блейн хочет получить обратно свои деньги. И, поскольку у нас с ним кое-что было, я, наверное, могу попросить его об одолжении. Этому больному садистскому ублюдку всегда нравилось, когда я стояла на коленях и умоляла.

– Держи при себе свои сексуальные эскапады, куколка, – недобро ухмыльнулась тетя. – Похоже, нам придется сразу подключать тебя к работе. Только самые денежные клиенты. Нам надо поднимать планку. Первым делом ты придешь сюда завтра с утра на фотосессию. Это займет весь день. Мы сделаем несколько фотографий, поснимаем немного видео и так далее. Мои ребята разместят их на закрытом сайте к следующему дню.

Все происходило так быстро. Слова «это можно сделать» гремели в моих ушах, словно звонок на линию спасения. Они были словно плот в открытом океане. Плот, окруженный акулами, но все еще остающийся на плаву.

– Но мне нужно будет с ними спать? В смысле я знаю, что есть разные виды эскортных услуг.

Я закрыла глаза в ожидании ответа и сидела так до тех пор, пока что-то теплое не сжало мою ладонь. Тетя взяла мою руку в свои.

– Куколка, тебе не нужно будет делать ничего такого, чего бы ты сама не захотела. Но для того, чтобы заработать такие деньги, тебе придется рассмотреть и такой вариант. Если угодно, между мной и моими клиентами существует неписаное соглашение. Если мои девочки с ними спят, они добавляют к вознаграждению двадцать процентов. Эти деньги они оставляют наличными, в конверте, в комнате у девушки. Все это не проходит через меня или мое агентство, потому что проституция в Калифорнии запрещена, – тут Милли потерла указательным пальцем подбородок и подмигнула мне. – Но мои девушки должны получить больше за свои услуги, не так ли?

Я покорно кивнула, не зная, что думать об этом, и просто двигаясь про течению.

– Ты будешь работать помесячно. Это единственный способ получать за каждый месяц шестизначную сумму.

Взгляд ее светло-зеленых глаз стал оживленным настолько, что я почти поверила: это может быть легко, достаточно лишь отнестись ко всему без предубеждения.

– Тебя доставят к клиенту, после чего ты должна будешь удовлетворять все его прихоти в течение месяца. Однако я не торгую сексом. Если ты решишь переспать с ними, то только по собственному желанию… Но когда ты увидишь кое-кого из тех мужчин, что значатся в моем списке ожидания, ты еще дважды подумаешь, а не прыгнуть ли к ним в постель, – не говоря уж о дополнительном вознаграждении.

Тетя усмехнулась и встала. Оно обошла свой стеклянный рабочий стол и переключила внимание на компьютер, молча давая мне знать, что я свободна. Мне казалось, что я приросла к кожаному креслу, не в силах двинуться с места. Мысли о том, как, черт возьми, я справлюсь с этим, кружились у меня в голове, словно хищные птицы. Они когтили и клевали мои моральные принципы, один за другим, как будто те были живой и трепыхающейся добычей.

– Я сделаю это, – услышала я собственный шепот.

– Конечно же, сделаешь.

Она поглядела на меня поверх компьютера, и ее губы изогнулись в кривой ухмылке.

– У тебя нет других вариантов, если хочешь спасти своего папашу.

* * *

На следующий день меня захватил вихрь активности. Я чувствовала себя персонажем Сандры Буллок в фильме «Мисс Конгениальность». Каждый сантиметр моей кожи дергали, отскребали, выщипывали и депилировали воском. Я словно превратилась в человеческий эквивалент подушечки для булавок и в конце концов чуть хорошенько не врезала тетке-косметологу, которую Милли наняла, чтобы «привести меня в порядок». Это ее выражение, а не мое. Что ж, я не могла отрицать – все проверяется на практике. Посмотрев в зеркало, я едва узнала уставившуюся на меня оттуда женщину. Мои длинные волосы блестели как никогда раньше и идеальными волнами спадали по спине и плечам. Повсюду, где свет касался моей кожи, она как будто мерцала. Обычный загар, заработанный за несколько недель под калифорнийским солнцем, сменился дивным медовым свечением, действительно подчеркивающим лучшие мои черты. Лавандовое платье, в которое она меня нарядила, было удобным и придавало мне весьма соблазнительный вид. Оно идеально облегало все округлости и подтянутые участки тела, создавая желанный эффект: изящество и сексуальность. Когда фотограф усадил меня на холодную белую мраморную скамью, я выглядела, словно темный ангел. Он придавал мне то ту, то другую позу, и вскоре я прекрасно освоила искусство сексуально выпячивать губки и бессмысленно пялиться в пространство, не выдавая никаких эмоций. Вот какой мне следовало стать сейчас. Бесчувственной.

Когда мы закончили, и я снова переоделась в свой уличный прикид – всегда состоявший из джинсов и обтягивающей футболки, – я вернулась в офис Милли, или мисс Милан.

– Куколка, эти снимки просто великолепны! Я всегда знала, что ты идеально подходишь для модельного бизнеса.

Она щелкнула по клавише, а я обошла стол и взглянула на экран. Увидев собственное изображение, сделанное фотографом, я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.

– Невероятно.

На секунду я просто потеряла дар речи.

– Не могу поверить, что это я.

Я покачала головой, глядя, как снимки один за другим загружаются на веб-сайт «Эксклюзивных эскортов». Если бы я не знала наверняка, кто на фотографиях, ни за что бы не поверила.

По губам моей тетушки скользнула ленивая улыбка.

– Ты очень красива.

Взгляд ее светло-зеленых глаз пересекся с моим.

– Ты так похожа на…

– Неважно.

Я тряхнула головой и оперлась бедром о ее стеклянный стол, не желая слышать, насколько я похожа на свою мать.

– Что дальше? – спросила я, скрестив руки на груди и испытывая странное желание защититься от того, что последует дальше.

Тетушка снова откинулась на спинку своего черного кожаного кресла. В ее глазах плясали искорки.

– Хочешь взглянуть на свое первое задание?

Холодные мурашки медленно поползли по спине, но я расправила плечи и смерила Милли непроницаемым взглядом.

– Я в деле.

Милли хмыкнула, а затем несколько раз щелкнула по ссылкам в своем интернет-поисковике, выводя на экран изображение одного из самых невыносимо шикарных красавцев, попадавшихся мне на глаза. Он выглядел настолько хорошо, что, казалось, ничто не могло его испортить. Даже на выложенном в открытый доступ корпоративном снимке его светло-каштановые волосы, зеленые глаза и скульптурная челюсть стоили отдельного упоминания. У него была длинная каскадная стрижка, придающая волосам тот взъерошенный, но безупречно стильный вид, который сейчас оказался на пике моды. Что-то тут не сходилось. Этому мужчине не могло быть больше тридцати. Плюс он явно не относился к тому типу парней, которым приходится платить за любовь. Скорей, он принадлежал к тому типу мужчин, на которых женщины вешаются по собственной инициативе, превращаясь в безмозглые сгустки вожделения.

– Я не врубаюсь. С какой стати… – я ткнула пальцем в улыбающегося красавчика на фото, – ему понадобился эскорт?

Моя тетушка откинулась на спинку кресла, сложила руки на коленях и улыбнулась.

– Он выбрал тебя.

Вероятно, у меня был крайне огорошенный вид, потому что Милли поспешно продолжила:

– Я лично отправила несколько твоих пробных снимков ему и его матери. Мы часто сотрудничаем с его матерью. В любом случае, он согласился с моим выбором. Завтра утром он пришлет за тобой машину. Этот клиент живет неподалеку, но тебе все равно придется остаться в его резиденции на следующие двадцать четыре дня.

Мне как будто врезали по голове невидимой бейсбольной битой – так быстро я ее отдернула.

– Двадцать четыре дня! Ты что, с ума сошла? Как, черт меня возьми, я буду наниматься на работу или проходить прослушивания?

Конечно, мою актерскую карьеру нельзя было назвать блестящей, однако и у меня имелся агент из самых дешевых, который время от времени подкидывал мне работенку. Плюс еще оставался ресторан, где я работала по вечерам.

Милли взглянула на меня так, словно я осмелилась отрастить вторую голову. Ее губы сжались в тонкую нитку, а носик сморщился, утратив всякую привлекательность.

– Миа, ты на год откажешься от любой другой работы. Теперь ты платный сотрудник «Эксклюзивных эскортов». Продолжительность твоих заданий – от одного дня до двадцати четырех, в зависимости от нужд клиентов. И, поскольку тебе необходимо за короткое время заработать крупную сумму, придется брать более длительные задания. По истечении двадцати четырех суток оставшиеся дни месяца ты проведешь дома – тебе надо будет отдохнуть, восстановиться и привести в порядок свою внешность. С началом каждого нового месяца ты будешь получать следующее задание.

– Не верю своим ушам!

Я начала вышагивать по ее кабинету, внезапно почувствовав себя запертым в клетку животным, жаждущим вырваться на свободу. До меня только сейчас дошло, что с привычной мне прежней жизнью покончено. Нормальных свиданий у меня больше не будет – но не то чтобы в последнее время их было слишком много. Больше никаких прослушиваний, что ставило крест на моей едва проклюнувшейся актерской карьере, и, конечно же, у меня почти – или совсем – не останется времени для того, чтобы повидать папу, Мэдди или Джинель.

– А ты поверь, девочка. Это не шутки. Тебе пришлось принять это решение из-за своего папаши и бывшего ухажера. И тебе еще очень повезло, что я вообще нашла для тебя местечко. Не будь неблагодарной. А теперь сядь и замолчи!

Привычная теплота начисто исчезла из ее голоса, сменившись холодным, формальным тоном решительной деловой женщины.

– Прошу прощения.

Она пыталась помочь мне, но все это произошло так… внезапно. Невероятно. Я рухнула в кресло перед ее столом и уронила голову на руки. Сколько ни тряси головой, результат от этого не изменится. Теперь я была девочкой по вызову. Каждый месяц меня будут сдавать внаем новому мужчине, и, если я соглашусь переспать с ним, получу на двадцать процентов больше.

Я покачала головой и расхохоталась – тем самым смехом, который доказывал, что я окончательно чокнулась. Затем опустила затылок на прохладную кожу кресла и взглянула вверх, на белый потолок. Секунду спустя во мне окрепла решимость, и я успокоилась. Я должна это сделать. Что ж, позволю сексуальному красавчику водить меня на скучные деловые обеды и что там еще у него на уме. Я не обязана с ними спать, и, что самое важное, у меня нет шансов влюбиться. Месяц на каждого нового мужчину – слишком мало времени, чтобы втрескаться по уши, как бывало со мной прежде. И кто сказал, что мне надо бросить актерскую карьеру? Разве есть лучший способ отточить актерское мастерство, чем стать той, кого желают видеть все эти мужчины? А затем, по истечении месяца, я превращусь в кого-то другого, а мой отец будет в безопасности. Если мне удастся уговорить Блейна принять ежемесячные платежи, это должно сработать.

Глубоко вздохнув, я встала и протянула тете руку. В ответ Милли улыбнулась мне своей недоброй, но бесконечно сексуальной улыбкой. Тетушка была очень хороша в своем деле.

– Ладно, мисс Милан, – я подчеркнула ее псевдоним, чтобы она поняла, что я решилась окончательно. – Похоже, я ваша новая Календарная Девушка.

Глава вторая

Уэстон Чарльз Ченнинг III. Я пялилась на это, пытаясь сообразить, зачем кому-то может понадобиться римская цифра, стоящая после его имени. Я могла поспорить, что он манерный богатенький мальчик, чья матушка не хочет, чтобы ее компрометировали голливудские проститутки, с которыми сынок повадился ходить на пафосные мероприятия. По крайней мере, мне в голову не приходило другого объяснения, почему настолько привлекательному экземпляру понадобилось нанимать эскорт. Перелистывая страницы, я наконец-то обнаружила список правил, которые «Мисс Милан» вручила мне прошлым вечером, когда я уходила домой.

1. Всегда выгляди наилучшим образом. Никогда не позволяй клиенту застать себя неподготовленной. Необходимо наложить макияж, сделать прическу и маникюр, и одежда постоянно должна выглядеть безупречно. Клиент предоставит тебе гардероб по своему выбору. Твой размер и список предпочтений был отправлен его личному стилисту.

Я закатила глаза и с тоской взглянула на высокую стопку джинсов в своем шкафу. Личный стилист? Боже, да у этих людей просто слишком много бабла. Неужели настолько сложно самому подобрать себе одежду? И им передали мои размеры? Превосходно. Теперь этот парень знает, что мне неплохо бы скинуть пару килограммов. При росте метр восемьдесят я выглядела худее, чем показывали весы, но тетя предпочитала, чтобы ее девицы были примерно нулевого размера. Что касается меня, то я не страдала отсутствием форм – восьмой размер, иногда даже десятый, если говорить откровенно. В модельном бизнесе меня бы, вероятно, сочли моделью «размера плюс».

«Он выбрал тебя», – напомнила я себе, закидывая в небольшой рюкзачок самые необходимые вещи. Лосьон, косметику, духи, свою читалку «Киндл», сумочку с любимыми украшениями. Там не было ничего ценного, но эти вещи принадлежали мне, и я должна была оставаться собой, хотя бы в малой степени. Еще я взяла с собой новенькую записную книжку и мой личный набор канцелярских принадлежностей. Я решила, что если уж моя работа в службе сопровождения затянется на год, то можно попытаться извлечь из этого какие-то уроки. Как знать – может, однажды я даже напишу на основе пережитого собственный сценарий.

Швырнув рюкзак на захламленное кресло в дешевой съемной студии, я просмотрела остальную часть списка.

2. Постоянно улыбайся. Нельзя выглядеть сердитой, опечаленной или каким-то образом взволнованной. Мужчины платят женщинам не для того, чтобы разбираться с их эмоциональными проблемами. Они платят, чтобы избежать этого.

Бесстрастность. Что ж, с этим у меня все в порядке. Я сделала себе серьезное внушение после того, как встретилась с Милли и согласилась на эту работу.

3. Не говори, пока к тебе не обратятся. Тебя наняли для того, чтобы быть очаровательной и привлекательной, когда это требуется. Обсуждай с клиентом все тонкости перед каждым социальным или профессиональным мероприятием, чтобы вы пришли к общему знаменателю.

Сколько мне лет? Пять? Будь куколкой Барби. Поняла. Это не слишком сложно.

4. Ты должна быть доступна двадцать четыре часа в сутки. Если клиент желает остаться дома, ты также должна оставаться с ним. Будь почтительна, веди себя подобающе и следуй указаниям клиента. Если ему нужно дружеское общение, приемлемо обнять его. Секс не входит в твои обязательства.

Она хочет, чтобы я пообнималась с клиентом, когда ему хочется трахаться? Я громко расхохоталась. Интересный должен быть переход. «Эй, приятель, хочешь потискаться со мной?» Негромко хмыкнув, я продолжила чтение.

4. Секс с клиентами не входит в условия контракта. Если ты решишь вступить с клиентом в сексуальные отношения, это исключительно твой выбор, и «Эксклюзивные эскорты» не несут за него ответственности. Однако мы требуем, чтобы все наши сотрудницы использовали ту или иную форму предохранения и могли доказать это по требованию. В случае необходимости у тебя могут взять анализ крови.

Откуда она вообще берет всю эту хрень? Нет, серьезно? Какая женщина захочет забеременеть от мужчины, с которым она только что встретилась и которого не любит? О да, богатые мужики и тупые женщины. Верный рецепт катастрофы. Что ж, я не была одной из этих женщин. Как только мой отец окажется в безопасности и я выплачу его долг, тут же вернусь к своей обычной жизни. Какой бы она ни была.

Взглянув на часы, я поняла, что уже пора выходить. Хотя Милли настаивала на том, чтобы я прибыла в одном из ее лимузинов, я заверила ее, что сама встречусь с клиентом. Это было моим условием. Если первый обходной маневр прокатит, я с большей готовностью буду встречаться с клиентами ее фирмы. Сейчас я была преисполнена наихудших опасений, и с радостью поехала бы на мотоцикле, хоть и обещала Милли вызвать такси. Как будто она могла узнать.

Натянув на себя свои самые сексуальные черные джинсы и обтягивающую черную блузку, я дополнила комплект косухой и высокими замшевыми ботинками. Я понимала, что Милли убила бы меня за такой прикид, – но мне нужен был элемент неожиданности, чтобы проверить этого Уэстона Чарльза Ченнинга Третьего, прежде чем я добровольно соглашусь сопровождать его в течение следующих четырех недель.

Наконец пришло текстовое сообщение с неизвестного номера.

Кому: Миа Сандерс

От кого: номер не определен

С нетерпением жду нашей встречи. Пляж Эль-Матадор. На пляже ищи бетонную лестницу. До скорого свидания.

Загадочно. Он хочет, чтобы мы встретились на пляже в восемь утра? Я быстро схватила свой айфон и спросила Сири, как проехать туда, попутно заметив, что сейчас только семь утра. Мне ответил компьютерно сгенерированный голос. На экране появилась карта пляжа. Нужное место оказалось в шести милях к северо-западу от Малибу. Должно быть, оно находилось неподалеку от его дома, потому что поездка туда на мотоцикле от моей студии в центре Лос-Анджелеса заняла бы не меньше часа. Моя квартирка не впечатляла – всего пара десятков квадратных метров, на которых размещался раскладной диван, одновременно игравший роль кушетки и кровати и купленный на гаражной распродаже за полсотни баксов. Большего я не могла себе позволить. Оглядевшись, я мысленно отметила, что сделала эту конуру настолько уютной, насколько это вообще возможно. Стены я выкрасила в светло-бежевый цвет, и, несмотря на собранную по принципу «с бору по сосенке» мебель, все вместе каким-то образом работало.

Это была первая квартира, которую я по праву могла назвать своей собственной. И мне приходилось отсюда уезжать. Схватив бутылку с водой, я опорожнила ее в горшок с бамбуком, стоявший на моем крошечном кухонном прилавке. Бамбук отчаянно пытался зеленеть и не справлялся с этой миссией – а ведь, по замыслу, он должен был приносить удачу. Оставалось лишь надеяться, что растение выживет. Выходя из дверей с рюкзаком на плече и мотоциклетным шлемом в руках, я внезапно поняла, как много у меня общего с бамбуком в горшке. Мне тоже оставалось лишь надеяться, что я переживу эту разлуку.

* * *

Гравий и камешки полетели из-под колес Сьюзи, резко затормозившей перед металлическим ограждением, установленным у самого края утеса. Бетонная лестница, которую я разыскивала по всему пляжу, была ясно видна с парковки. Этот участок пляжа выглядел маленьким и уединенным. Прохладным утром понедельника на стоянке виднелась всего одна машина. Возможно, потому, что все нормальные люди в восемь утра в будний день сидят на работе. Я не представляла, почему мой клиент назначил встречу именно здесь, но особенно на эту тему не волновалась. Вид был потрясающий, пляж – изумительный. Голубые волны захлестывали берег белыми облаками пены и рассыпались в ничто на песке. Вообще-то с тех пор, как я переехала сюда шесть месяцев назад, я бывала на пляже всего несколько раз. Большую часть времени я потратила на попытки пробиться в актерский мир. Место не имело значения. Мне просто хотелось убраться к чертям из пустыни. Океан был полной противоположностью сухой жары Вегаса и нравился мне благодаря этому контрасту.

В воде я заметила одинокого серфера и принялась наблюдать за тем, как он профессионально подныривает под каждую волну на своей длинной желтой доске. Я еще раз оглядела пляж, но никого другого тут не было. Стоянка тоже пустовала, не считая джипа и моего мотоцикла. Может, он еще не приехал?

Я еще несколько секунд смотрела на серфера. Оседлав волну, он докатился до самого берега. Когда доска аккуратно вынесла его на песок, он легко с нее спрыгнул. Должно быть, этот человек уже долго занимался серфингом, учитывая мастерство, с которым он удерживал равновесие. Может, даже работал инструктором на этом пляже – хотя я не заметила ни одного строения на длинной полоске песка. Мужчина тряхнул волосами и снял с лодыжки петлю, связывающую его с доской. С такого расстояния я не могла разглядеть его лица. Словно в замедленной съемке серфер обернулся ко мне. Он тоже не мог меня рассмотреть, потому что я так и не сняла шлем. Я подняла лицевой щиток, чтобы лучше видеть, – и смогла наблюдать за тем, как он расстегивает свой гидрокостюм, обнажая невероятное количество весьма мокрых, накачанных и загорелых мышц. Стянув оба рукава, так что гидрокостюм повис у него на талии, серфер поднял доску и рысцой побежал по пляжу.

Разинув рот, я следила за движением этого великолепного тела на фоне природы. Зрелище, радующее глаз. Он словно придавал новое значение слову «загляденье». Серфер все приближался, и с каждым его шагом каждая мощная мышца груди и каждый кубик пресса становились видны все отчетливей. Та сексуальная полоска кожи, что спускалась вниз, образуя соблазнительную букву V, была усыпана крупинками песка, смешанного с каплями океанской воды. Увиденное пробуждало желание попробовать на вкус. Соленое, как океан, с толикой природного вкуса его тела.

Когда серфер начал подниматься по лестнице к площадке, меня охватило тепло. В ушах запульсировало, словно океанский прибой ревел и стучал в тесноте моего шлема. Как будто едешь в машине, все окна которой подняты, а потом кто-то открывает одно. Тебя неожиданно захлестывает бьющая в уши шумовая волна, и ее удар ощутим почти физически.

Я медленно стянула шлем и откинула голову назад, чтобы волосы волной упали на плечи, освободившись из тесного плена. Когда мужчина, которого я ждала, остановился на верхней площадке лестницы и взглянул на меня, я глубоко вздохнула. Его взгляд был… напряженным и жадным. Тяжелые капли воды падали с его мокрых прядей на широкие плечи и скатывались на грудь, словно вытесанную самими богами. Серфер внимательно осмотрел меня, начиная с ботинок и ног до груди, и лишь затем встретился со мной взглядом.

– Какой приятный сюрприз, – ухмыльнулся он.

– Ага, сюрприз.

Облизнув внезапно пересохшие губы, я прикусила нижнюю. Плавной походкой мужчина подошел к серому внедорожнику «Джип Рэнглер» – авто явно не из дорогих, но в достаточно приличном состоянии. Крыши у джипа не было, что, похоже, позволяло его владельцу без особых проблем закидывать гигантскую доску для серфинга в багажник. Эти штуки что, такие легкие? Я в этом сильно сомневалась, но в его руках, казалось, доска ничего не весила. Мышцы на предплечьях и плечах мужчины вздувались и расслаблялись, пока он укладывал доску, – и от этого по моему телу катилась звенящая волна возбуждения.

– Ты Миа? – спросил серфер, когда я слезла с мотоцикла и подошла к нему, постаравшись как можно выразительней крутить бедрами.

В его глазах, ласкавших мою фигуру жадным взглядом, отразилось одобрение.

– Да, это я. А вы Уэстон Чарльз Ченнинг Третий? – ответила я, поднимая три пальца и упирая вторую руку в бедро.

Он хмыкнул и оперся о борт своего джипа, предоставив мне возможность еще лучше рассмотреть его обнаженную грудь. Черт, он был красив. Когда мой будущий клиент взглянул мне в лицо, его зеленые глаза потемнели.

– Третий, – сказал он, пародируя мой жест.

Затем непринужденно добавил:

– Друзья зовут меня Уэсом.

– А я вхожу в их число? – робко поинтересовалась я.

– Очень на это надеюсь, Миа.

Подмигнув мне, он зарылся в багажник джипа. Вытащив оттуда белую футболку, Уэс быстро натянул ее через голову, спрятав свое великолепное тело. Я почти поблагодарила его за это. Туповатая Барби тут же удалилась, и на ее место вернулась умная Миа.

– Готова ехать?

– Ты платишь, так что тебе и карты в руки, – ляпнула в ответ я.

Уэс облизнул губы, снова оглядел меня с ног до головы, после чего улыбнулся и покачал головой.

– Я бы предложил тебя подвезти, но, похоже, у тебя уже есть свой транспорт.

– Что есть, то есть. Я поеду за тобой.

* * *

К тому времени когда мы добрались до его дома в Малибу, мне удалось взять свое либидо под контроль – хотя, похоже, раскочегарить его снова можно было с полпинка. Ворота резиденции Уэса открылись, и я поехала за его джипом по узкой и извилистой подъездной дорожке к тому, что больше смахивало на постройки, встречающиеся в горах. Не то чтобы это была настоящая бревенчатая хижина, однако дом был выстроен из огромных каменных валунов и дерева. Со всех сторон его окружала пышная растительность, отчего создавалось впечатление, будто он спрятан в тайном, скрытом от всех саду.

Я сняла шлем и, держа в руках свой рюкзак, поднялась за Уэсом по каменным ступеням. Он толкнул дверь – она была даже не заперта. Наверное, если ты живешь в Малибу, а твой дом окружен забором с высокими воротами, можно не слишком заботиться о безопасности. И, возможно, у него тут стояла сигнализация.

Мы вошли в гигантскую комнату, где под потолком сходились голые деревянные балки. Полы на всей протяженности были отделаны древесиной вишневого дерева. Рядом с плюшевыми кушетками богатого бордового цвета были разложены небольшие, деревенского вида коврики с темным узором. Кушетки выглядели настолько мягкими, что так и хотелось подскочить и плюхнуться туда с разбега. В комнате было светло и свежо – по всему периметру располагались окна. Огромный развлекательный центр занимал целую пятнадцатиметровую стену. По полкам и шкафчикам были раскиданы книги и обширная коллекция DVD. На стенах висели яркие шпалеры. Повсюду, куда ни падал взгляд, я обнаруживала картины, статуэтки и комнатные растения. В общем, ничего похожего на то, что я ожидала от тридцатилетнего или около того мужчины. Я мысленно отметила, что в какой-то момент надо выяснить, сколько ему на самом деле лет и чем он зарабатывает на жизнь. Для того чтобы обзавестись таким домишком, надо обладать немаленьким интеллектом или крупным независимым доходом.

– У тебя невероятный дом, – сказала я и, шагнув через раздвинутые французские двери, оказалась на деревянном балконе с кованым железным ограждением.

Отсюда открывался вид на вырастающие один за другим гребни гор, тянувшиеся, казалось, до самого горизонта. Я жила в центре Лос-Анджелеса, и мне нечасто представлялась возможность оценить ту Южную Калифорнию, что раскинулась передо мной сейчас.

Уэс улыбнулся и сжал мне руку. Его ладонь оказалась мягкой и теплой. Уютной.

– Пойдем, я покажу тебе, чем меня заворожило это место.

Он потянул меня за руку по балкону на другую сторону дома.

Когда мы наконец вышли на противоположную сторону огибающей дом галереи, у меня перехватило дыхание.

– Боже мой! – благоговейно прошептала я.

Уэс крепче сжал мою руку, отчего по затылку побежали электрические мурашки. Передо мной, не заслоненная ни деревьями, ни зданиями, открылась панорама Тихого океана. Вся задняя часть дома выходила сюда. Уэс наклонился ближе и, указывая на полоску песка у подножия скал, шепнул мне на ухо:

– Там пляж Эль-Матадор.

Он стоял так близко, что его дыхание защекотало кожу на шее. Отсюда я почти могла видеть то место, где он занимался серфингом.

– Это… – у меня не было слов.

– Изумительно. Я знаю, – сказал он, но без всякого высокомерия.

Нет, похоже, он и сам по-своему восхищался великолепным видом, что меня удивило. Он жил здесь, видел это каждый день – и все же не уставал изумляться дивному природному дару, раскинувшемуся перед ним. Только тут я начала понимать, что мое первоначальное заключение о нем как об избалованном, молодом и напыщенном богатом сынке было слишком поверхностным. У него был очень взрослый взгляд – намного взрослее, чем полагалось по возрасту. Сжав мою руку, Уэс потянул меня в дом.

– Давай я покажу тебе твою комнату.

Я последовала за ним в здание, занимавшее пару тысяч квадратных метров. Передо мной мелькали комната за комнатой. Мне показалось странным, что Уэс продолжал держать меня за руку, но я ничего не сказала, боясь, что он разожмет пальцы. Было приятно ощущать прикосновение его широкой, теплой ладони. Это давало мне чувство безопасности и защиты, не испытанное уже много лет.

Уэс подвел меня к двустворчатым дверям, после чего наконец-то выпустил мою руку и широко распахнул обе половинки двери.

– Вот твой дом на следующие двадцать четыре дня, – улыбнулся он, когда я переступила порог.

Белое на белом. Все в комнате было белоснежным: мебель, постель. И даже висящие по стенам картины были выполнены в различных оттенках белого с легчайшим намеком на другие цвета. Не отдавая себе отчета, я нахмурилась.

– Тебе не нравится? – спросил Уэс, уронив руки.

Он пересек комнату и открыл еще одну двустворчатую дверь. Внутри обнаружилось столько одежды, что можно было задавить лошадь, – великое разнообразие тканей, фасонов и расцветок. Вот это уже больше пришлось мне по душе. Я бы вполне могла поселиться в гардеробной, да и места там явно хватало. Я провела пальцами по висящей на вешалках одежде. Все наряды без исключения были с магазинными бирками и этикетками.

– Тут очень красиво, спасибо. Так может, расскажешь мне немного о том, зачем я здесь? – попросила я, выходя из гардеробной и усаживаясь на кровать.

Уэс был высоким и широкоплечим, но не качком. Рост выше метра восьмидесяти, подтянутая фигура. У него было мощное тело пловца, посвятившего немало времени силовым тренировкам в спортзале.

Уэс перевел дыхание и подпер рукой подбородок, опираясь локтем о подлокотник кресла.

– Моя мать, – произнес он так, словно это объясняло все тайны мироздания.

Я заломила бровь, на что Уэс покачал головой.

– В течение следующих недель мне предстоит посетить несколько светских и деловых мероприятий. Если со мной придет женщина, это отпугнет авантюристок и светских львиц, пытающихся привлечь мое внимание, – и я смогу спокойно контактировать с теми, кто мне нужен.

– Значит, тебе нужно пугало, чтобы отогнать стервятников? – хихикнула я, скрестив ноги.

Затем я стащила один высокий ботинок, вытянула вторую ногу и стащила второй. Уэс кивнул, после чего с живым интересом уставился на мои ступни, которые я энергично разминала. Взглянув вниз, я поняла, отчего он прижал руку ко рту, стараясь не выдать подступающий к горлу смех.

Под ботинками у меня были рождественские носки. Длиной по колено, в зеленую и красную полоску, они уставились прямо на меня, недвусмысленно утверждая: я только что совершила модное самоубийство. И это уже не говоря о том, что, нацепив эти до жути уродливые гольфы, я наверняка нарушила одно из правил Милли для девушек из сопровождения. Прикусив губу, я решилась взглянуть на Уэса – но он лишь продолжал самодовольно ухмыляться, словно кот, проглотивший канарейку.

Закатив глаза, я фыркнула:

– Я одевалась в темноте.

– Кто бы сомневался, – хохотнул он. – Но, по-моему, это мило.

– Мило? Да это словно поцелуй смерти, – сказала я, сузив глаза. – Полагаешь, я милашка? Ну что ж, приятель, контора денег не возвращает. Ты сам сказал, я здесь на двадцать четыре дня. И никаких возвратов!

Тут я вскочила и уперла руки в бока.

Откинувшись назад, он скрестил лодыжки, выставив голые ступни. Ох, прежде я не обращала внимание на его ноги – длинные, с узкими, идеально ухоженными ступнями. К своду стопы пристали крошечные крупинки песка. Либидо, сброшенное на обочину и спрятавшееся в потайном уголке, высунуло голову и принялось старательно изучать все детали облика сидевшего передо мной мужчины. Это нечестно! Даже его ступни выглядели сексуально.

– Расслабьтесь, мисс Миа. Я сказал, что носочки милые, а не ты сама. Ты, возможно, одна из самых ослепительных красавец, попадавшихся мне на глаза. Не могу дождаться того момента, когда увижу тебя обнаженной.

Его губы скривились в двусмысленной усмешке, а глаза так и прожигали меня насквозь.

Уэс встал. Я медленно втянула воздух, пожирая его взглядом. Наши глаза встретились. Казалось, прошли целые минуты, пока мы пристально изучали друг друга, вплоть до мельчайших черточек.

– Э-э-э… ну ладно, я рада, что ты счел меня достаточно привлекательной, чтобы пригласить сюда. Как я уже говорила, ты заполучил меня на месяц, и… постой…

Тут что-то щелкнуло у меня в мозгу.

– Прошу прощения? Ты не можешь дождаться того момента, когда увидишь меня обнаженной? – путаясь в словах, выпалила я. – Но это не входит в условия контракта…

– О, я отлично знаю, что входит в контракт, – заявил Уэс, подходя ко мне, обнимая за талию и крепко прижимая к себе.

Я задохнулась, почувствовав, как в живот стальным стержнем вжался эрегированный и очень крупный член. Изучающий взгляд Уэса скользнул по моему лицу, и мужчина наклонился ниже – так низко, что его дыхание коснулось моих разгоряченных губ.

– Если ты разденешься для меня, то не потому, что я за это плачу.

Губы Уэса коснулись чувствительной кожи у меня за ухом, где он запечатлел легкий, словно чуть слышный шепот, поцелуй. Я сидела совершенно неподвижно, чувствуя, как наслаждение пульсирует в каждой клеточке моего тела, и ожидая следующего прикосновения. Жесткий, заросший щетиной подбородок скользнул по моему, нежному и мягкому, отчего по спине прошла дрожь, а между бедрами разлилось тепло.

– Ты сбросишь одежду для меня, когда будешь готова. Мне даже не придется просить, – шепнул Уэс и поцеловал меня в уголок рта.

Затем он отстранился. В его глазах плясало едва сдерживаемое желание.

– Мне надо поработать в кабинете. Не стесняйся – оглядись, позагорай, поплавай в бассейне. Я хочу, чтобы ровно в пять ты была готова и одета в коктейльное платье. Нам предстоит деловой ужин, – сказал он и, в последний раз стиснув мое бедро, развернулся и вышел из комнаты.

На коже бедра как будто остался призрачный отпечаток его ладони.

– Вот черт, – выдохнула я.

Голова кружилась – я слишком долго сдерживала дыхание. Я потеряла способность дышать в тот самый момент, когда его губы коснулись кожи за моим ухом.

– Похоже, от этого парня следует ждать неприятностей.

Глава третья

Вода в бассейне была подогрета и отлично освежала. Я воспользовалась предоставленным мне временем, чтобы поработать над загаром и поупражняться, проплыв бассейн несколько раз. Уэстон, или «Уэс», как он предпочитал называться, так и не появился. Я представила, как он сидит за одной из множества закрытых дверей, которые я миновала по пути на террасу.

Пока я сохла на солнышке, невысокая, но довольно пухленькая женщина в штанах защитного цвета и в свитере вошла на террасу, держа в руках поднос. Я быстро протянула руку за полотенцем, не нашла его и принялась лихорадочно оглядываться. Женщина широко улыбнулась, подошла к корзине, стоявшей в углу у двери, и вытащила оттуда большое, разноцветное пляжное полотенце.

– Вот, дорогуша, – сказала она с заметным британским акцентом, протягивая мне полотенце.

Ее волосы, черные с сединой, и мягкие карие глаза навели меня на мысль о пожилой Мэри Поппинс.

– Привет. Я Миа, – откликнулась я, старательно обматываясь полотенцем и скрывая под ним миниатюрный купальник-бикини, обнаруженный мной в гардеробе.

Там было и несколько других, но все такие же крошечные, так что я выбрала первый попавшийся.

«Мэри Поппинс» улыбнулась и протянула мне небольшую ручку.

– Миссис Крофт. Я слежу за порядком в доме, готовлю еду для мистера Ченнинга, убираюсь и прочее.

Я кивнула, выжала излишки воды из волос и собрала их в хвост. Миссис Крофт между тем продолжала:

– Я решила принести вам легкую закуску, представиться и предупредить, что если вам что-то понадобится, просто позовите меня, нажав на кнопку «обслуживание» на пульте интеркома в любой комнате.

Она указала на панель с кнопками на внешней стене дома.

– Я позабочусь о том, чтобы вы ежедневно получали расписание ваших с мистером Ченнингом дел, ведь вам надо подготовиться. Не возражаете, если я буду по утрам класть его под дверь вашей комнаты?

Я пожала плечами. Я ведь была наемной прислугой так же, как и она, – только моя работа заключалась в том, чтобы хорошо выглядеть и отпугивать богатеньких девиц. Каждый из нас должен был нести свой крест.

– Как вам будет удобно. Я неприхотлива.

Миссис Крофт оглядела меня сверху донизу, а затем склонила голову набок. Ее тонкие губы осветила улыбка.

– Есть у меня ощущение, дорогуша, что вас можно назвать как угодно, только не «неприхотливой», – подмигнула она.

Развернувшись и направившись к дому, она неопределенно добавила:

– Похоже, это будет прелюбопытно.

Ну и ладно, что бы «это» ни значило. В очередной раз любуясь великолепным видом, я подумала: «Легкие деньги». Горячий мачо, я точно не влюблюсь в него, убойная берлога с прекрасным видом и достаточно новых шмоток, чтобы задавить лошадь. Пока что все это выглядело как лучшая в мире подработка. Сквозь открытые двери я видела часы, висевшие над кухонной плитой. Оставалось полтора часа до того момента, когда Сексуальному Серферу, он же Богатенький Мальчик, потребуется его новая «спутница» – то есть до начала моего первого рабочего дня.

Я решила выступить так, что даже его носки разинут рот от восторга – пускай на них и нет симпатичных рождественских красно-зеленых полосок.

* * *

Мистер Ченнинг по прибытии коротко постучал в мою дверь, а затем решительно вошел внутрь, не дожидаясь приглашения. Запомнить на будущее: не одеваться прямо в комнате, иначе дашь возможность Хозяину Поместья полюбоваться бесплатным стриптизом. Хотя что-то подсказывало мне – он будет отнюдь не против. Если, конечно, тот взгляд, которым он смерил мою фигуру – и не один раз, а целых два, – можно было считать показателем. Зрелище, открывшееся мне, тоже не вызывало нареканий. Уэс выглядел пре-аппе-тит-но в отлично сшитом черном костюме. Идеально выглаженная белая сорочка с расстегнутым воротником сексуально обнажала шею. В руках Уэс держал три разных галстука. Войдя, он изучающе уставился на мой наряд.

Я надела коктейльное платье насыщенного красно-лилового цвета. Оно было расшито бисером по воротнику-хомуту, переходящему в две полоски ткани на груди. Максимально допустимый вырез, затем снова перекрещивающиеся полоски ткани на ребрах – тоже расшитые кристаллами – и соблазнительные проемы на талии. Никогда прежде я не носила ничего столь сексуального, элегантного и дорогого. Я чувствовала себя словно Элизабет Тейлор в одном из роликов, рекламирующих бриллианты. Трапециевидная юбка длиной по колено скромно завершала картину. Хотя грудь у меня довольно пышная – а открытая спина платья не позволяла надеть бюстгальтер, – мои девочки отлично улеглись на место благодаря искусному крою. Я выглядела и, более того, я чувствовала себя невероятно привлекательной впервые за очень долгое время.

– Ого, – вот и все, что сказал Уэс.

На его красивом мужественном лице застыло восхищенное выражение. Он протянул мне три вышеупомянутых галстука.

– Какой из них? – спросил Уэс, сглотнув и откашлявшись.

Я усмехнулась, наслаждаясь тем, что сумела поразить эту темную лошадку. Может, я и разбитная девчонка-байкерша, но сейчас я основательно себя отдраила.

Галстуки были хороши, и один из них лучше сочетался с моим платьем, чем два других, – но вместо того, чтобы взять у Уэса галстуки, я подняла руки, вытащила воротник его рубашки и расправила поверх воротника и лацканов пиджака.

– Без галстука мне нравится больше. Так ты выглядишь сексуальней.

Честность – лучшая политика. Он и правда выглядел сексуально.

Его губы скривились в обжигающей улыбке. Я прикусила губу, чувствуя, как намокает кружево моих трусиков. Черт, если он не прекратит, я прямо сейчас наброшусь на него. Как Джинель беспардонно напомнила мне этим утром, мужчина не прикасался ко мне уже несколько месяцев. А если говорить откровенно, то почти год. После Блейна меня от мужиков воротило, и целый год я убеждала себя, что вполне могу провести остаток жизни в роли монашки, при условии что под рукой у меня будет вибратор и достаточно печенек. Но сейчас, глядя на стоящего передо мной мужчину, я уже не была столь твердо уверена, что целибат – самое разумное из возможных решений. В данный момент я была твердо намерена завалить Сексуального Серфера.

– Маме это не понравится, – шепнул он, после чего стиснул мое запястье и притянул меня к себе.

Я закачалась на головокружительно высоких шпильках, приобретенных персональным стилистом Уэса, и рухнула прямо ему на грудь. Мои ладони уткнулись в твердокаменную стену мышц, отчетливо ощутимую даже сквозь пиджак и рубашку.

Он взглянул на меня сверху вниз как раз в тот момент, когда я тоже подняла взгляд.

– А ты всегда делаешь то, что говорит твоя мамочка? – с вызовом спросила я.

Он расхохотался, и его глаза окрасились в дивный зеленый цвет трилистника. Я обнаружила, что могу смотреть в эти листвяные глаза целыми днями, и чувствовать себя так, словно удостоилась высшей награды.

– Нет, но этот вечер устраивает моя мама. И я предпочитаю быть хорошим мальчиком, если это не идет вразрез с моими планами.

Уэс наклонился ниже, вдохнув аромат моей кожи у основания шеи.

– Боже, ты пахнешь солнечным светом и летней прохладой, – сказал он, проведя губами по моему подбородку.

По моему телу пробежала дрожь возбуждения – от корней волос до самых ступней.

– И ты прекрасней, чем это возможно.

Он снова поцеловал меня в уголок губ. Это не было полноценным поцелуем, когда губы соприкасаются с губами. Я уже готова была возмутиться, но догадалась, что это часть его игры, – а Уэс был отменным игроком. Он явно наслаждался искусством обольщения. И в ту секунду я была целиком «за».

– Нам пора идти, – напомнила я.

Уэс улыбнулся и потянул меня за руку, разворачивая и выводя из комнаты. Я едва успела схватить подходящую к платью сумочку, где лежали мой телефон, губная помада и удостоверение личности. Когда мы подошли к входной двери, там обнаружилась миссис Крофт. У нее в руках была кипа платков-паше. Посмотрев на мое платье, она выбрала подходящий по цвету и хлопотливо заправила его в нагрудный карман пиджака Уэса.

– Вот так, – сказала она, разгладив на нем пиджак. – Ты выглядишь идеально, сынок.

Ее глаза умиленно блеснули, словно она готовила собственного сына к выпускному балу. Странно. Однако я промолчала. Уэс вложил галстуки в ее хозяйственные руки.

– Спасибо, Джуди.

Нагнувшись, он поцеловал ее в морщинистую щеку. Повернувшись ко мне, Уэс смерил меня очередным оценивающим взглядом, после чего опять обернулся к своей горничной-поварихе-экономке. Не знаю, кем она была на самом деле.

– Платье безупречно.

Поблагодарив миссис Крофт, он вывел меня наружу, к ожидавшему нас лимузину.

Джуди покупала одежду? Однако тут все дальнейшие мысли испарились у меня из головы, а челюсть отвисла при виде чудовищных размеров лимузина. Он был невероятно длинным, длиннее всех, что я видела прежде. Мне пока не приходилось ездить в лимузинах, но, когда мы подошли к машине, Уэс искоса взглянул на меня и загадочно улыбнулся.

– Тебе уже приходилось кататься на лимузине? – спросил он, явно забавляясь моей реакцией.

Я расправила плечи и направилась к машине так решительно, словно ездила в них миллион раз.

– Разумеется.

Я потянула на себя дверцу. Уэс расхохотался, прикрывая рукой рот. Я съежилась, не понимая, что тут смешного.

– Тогда почему ты пытаешься сесть рядом с шофером?

Он кивнул на дверцу, которую я открыла. Заглянув внутрь, я обнаружила, что смотрю прямо на руль. Когда я выпрямилась, некий джентльмен, одетый в то, что по всем признакам было черной шоферской униформой, распахнул для меня заднюю дверцу.

– Я это знала. Просто хотела спросить у водителя, куда мы едем.

Я неторопливо подошла к дверце, хотя щеки у меня так и пылали.

– Ну конечно же.

Уэс положил руку мне чуть ниже талии и со смешком помог усесться в машину.

Когда мы устроились, мой спутник протянул мне бокал шампанского. Я с готовностью его приняла.

– Спасибо.

Улыбнувшись, Уэс наполнил для себя другой бокал, и мы чокнулись.

– За что пьем? – поинтересовалась я.

– Может, за то, чтобы стать друзьями?

Он ухмыльнулся и положил теплую ладонь мне на бедро – намного выше, чем мог бы позволить себе «друг». Однако ощущение было приятное.

– Близкими друзьями.

Он опустил взгляд на мои губы. Я прикусила нижнюю.

– Включая бонусы в вида секса по дружбе? – вопросила я, для максимального эффекта заломив бровь и скрестив ноги.

Его рука проползла еще на пару сантиметров вверх, после чего коснулась оголенной кожи моего бедра.

Его взгляд сосредоточился на мне, и под этим пламенным взором мне стало тепло, практически горячо.

– Надеюсь на это, – шепнул он, придвигаясь еще ближе.

Однако я решила сорвать его планы и сохранить здравый рассудок, для чего немедленно подняла свой бокал с шампанским, поднесла к губам и сделала щедрый глоток пузырящегося напитка.

Уэс откинулся назад с разочарованным стоном и поправил свою ширинку – намек более чем прозрачный. Я захихикала, и он наградил меня яростным взглядом. Впрочем, все кончилось покачиванием головы и ухмылкой. Да, я собиралась насладиться этой игрой в кошки-мышки – хотя на данный момент не была целиком уверена, кто из нас кот, а кто мышь. Но, в конечном счете, игра настолько забавляла меня, что не хотелось придавать этому слишком большого значения.

Мы прибыли к претенциозному особняку в Малибу-Хиллз неподалеку от того места, где жил Уэс. Когда мы поднимались по лестнице, я увидела в окнах множество гостей. Каждый был безупречно одет и держал в руках бокал со спиртным. Большая часть присутствующих женщин была примерно моих лет. Это показалось мне странным, учитывая, что о мужчинах того же сказать было нельзя.

– Кстати, где ты работаешь? – прошептала я, когда Уэс подвел меня к бару.

Едва мы вошли, как я сообразила, что почти не представляю, чем мне тут предстоит заниматься, – не считая необходимости держать на расстоянии голливудских шлюшек.

– Я пишу сценарии, – небрежно бросил он, пока мы дожидались бармена.

Необычно было увидеть в частном доме настоящий бар, однако в настолько просторной комнате – размером с бальный зал – это не выглядело из ряда вон выходящим. Потолок усеивали огромные люстры, а окна открывались прямо на океан, как и в доме Уэса, – только масштаб был больше в разы. Этим особняком явно владел супербогач. В отличие от Уэса, который был просто богачом.

Мой спутник протянул мне еще один бокал шампанского.

– Как в театре? – спросила я, оглядывая зал.

В углу немедленно обнаружилась группка девиц, разряженных в пух и прах и готовых к атаке. Они нацеливались на Уэса, и в глазах у каждой хищно мерцали долларовые значки.

– Скорей, как в кино.

– Ого. А я что-нибудь могла видеть? – спросила я, обернувшись к нему.

Уэс улыбнулся.

– Возможно, – хмыкнул он и сделал глоток чего-то янтарного, налитого в высокий коктейльный стакан.

Я чуяла виски за милю, и этот запах не вызывал приятных воспоминаний. Поежившись, я вновь обернулась к стае стервятников.

Уэс положил руку на мое обнаженное плечо и растерянно прищурился.

– В чем дело?

Я глубоко вздохнула, подавляя раздражение, возникшее при мысли об отце и его пристрастии к алкоголю и азартным играм – из-за чего я и угодила в эту передрягу. Покачав головой, я ответила:

– Все в порядке.

Приподняв мой подбородок, Уэс заглянул мне в глаза.

– Нет, не в порядке. Предупреждаю, во второй раз я спрашивать не буду.

Я равнодушно пожала плечами.

– Просто ненавижу запах виски. Ничего страшного.

Чуть изогнувшись, я высвободилась из его руки. Он поставил стакан на стойку и махнул бармену.

– Я передумал. Джин с тоником, пожалуйста.

Бармен кивнул.

– Ты не обязан этого делать, – начала я, но Уэс прервал меня, поднеся руку к моей щеке.

Обхватив ее ладонью, он нежно провел большим пальцем по моей нижней губе.

Уэс задержал палец там, и мне из всех сил захотелось высунуть язык и попробовать его кожу на вкус. Однако я не сделала этого, опасаясь его ответных действий – или мыслей.

– Я так хочу. А теперь давай-ка представим тебя матушке.

Сделав нечеловеческое усилие, я последовала за Уэсом – хотя в ту минуту я предпочла бы выскочить из этих двустворчатых дверей, помчаться вниз, к пляжу, и добравшись до океана, поспешно утопиться в его волнах.

Какого черта я делаю на этой пафосной вечеринке и зачем держу под руку мужчину, пишущего сценарии для кинофильмов и владеющего такими деньгами, которые мне в жизни не видать? Я, дочь вегасского игрока, брошенная в раннем детстве собственной матерью и работавшая в основном официанткой – не считая последних месяцев, когда я перебивалась небольшими ролями.

Уэс провел меня сквозь толпу гостей. Когда мы проходили мимо очередной небольшой группки, до меня долетали обрывки разговоров об экзотических курортах, последних боевиках, о том, кто есть кто в Голливуде, и о том, чем занимаются крупнейшие корпорации. Мужчины провожали меня одобрительными взглядами, в отличие от их женщин. Последним писком моды явно были пухлые губки и анорексия. Я не могла похвастаться ни тем, ни другим, а в этом платье всё было выставлено напоказ.

Мы прошли сквозь толпу в заднюю часть комнаты, где выстроились книжные шкафы и несколько стульев с высокими спинками. Женщина постарше, возможно, лет пятидесяти с лишним, стояла рядом с мужчиной, подозрительно похожим на Уэса. Он тоже был высоким и светловолосым, однако этот почтенный джентльмен в темно-сером костюме, отлично дополнявшем бледно-розовое платье его супруги, был сложен как регбист-полузащитник, в то время как у Уэса была фигура постройнее, больше подходящая серферу и пловцу.

– Мама, папа, – сказал Уэс, приближаясь к этой паре.

У женщины были очень светлые, почти белые волосы и поразительные голубые глаза. Полные, как у сына, губы, были подкрашены розовато-лиловой помадой, очень идущей к ее тону кожи и цвету волос. Волосы были собраны в строгий французский узел, шея и уши украшены жемчугом. Она словно воплощала образ классической элегантности.

Ченнинг-старший хлопнул Уэса по спине.

– Сын, – произнес он с ноткой гордости.

Мать Уэса чмокнула воздух в паре миллиметров от обеих щек сына, что в обычной ситуации показалось бы претенциозным, – однако затем она взяла его лицо в ладони и тепло улыбнулась.

– Как я вижу, ты принял мой выбор, – шепнула она и повернулась ко мне.

Нервозность, которую я испытала перед встречей с Уэсом, вернулась – и с лихвой. Меня выбрала его мать? Конечно, я знала, что они знакомы с тетей Милли, но довольно странно, когда мать выбирает эскорт для своего сына. Меня слегка затрясло.

Уэс обернулся и положил руку мне на талию. От этого прикосновения меня словно пронзило электрическим током. Я и забыла, что вся спина платья была открытой, не считая двух перекрещивающихся и расшитых бисером полосок ткани на лопатках. Все остальное, вплоть до талии, оставалось обнаженным. Пальцы Уэса выписывали небольшие круги по моей коже, и мне казалось, что его рука раскалена добела. Вздрогнув, я подалась ближе к нему, хотя он не сказал ни слова.

– Мама, папа, это Миа Сандерс, моя спутница.

Он ухмыльнулся, и я протянула родителям Уэса руку.

– Миа, это Уэстон Ченнинг Второй и моя мать Клэр.

– Рада познакомиться, мистер и миссис Ченнинг.

Мать Уэса скрестила руки на груди, подперев ладонью щеку. Она очаровательно покраснела и улыбнулась так широко, словно внутренне хохотала над какой-то понятной лишь им одним шуткой.

– Разве она не потрясающая? – спросила миссис Ченнинг, прижимаясь к своему супругу.

Затем она подмигнула и покачала головой.

– Э-э-э. Благодарю вас? – нерешительно откликнулась я, чем заставила Ченнинга-старшего рассмеяться.

– Приятно познакомиться, мисс Сандерс.

– Нет, зовите меня просто Миа.

В ответ он коротко кивнул.

Очевидно, на этом разговор был закончен, потому что отец Уэса отвернулся и взял сына под руку.

– А теперь, сынок, расскажи-ка мне о своем последнем проекте. Я слышал, они готовы предложить тебе три процента от бюджета картины. Они отстегнут тебе только три миллиона, хотя заработали несколько сот миллионов на твоих последних эпизодах «Чести». Ты должен поднять ставку, – низким басом проговорил он.

«Честь». Уэстон Ченнинг Третий написал сценарий обалденной «Чести»! Мать моя женщина! Эти фильмы были нашумевшими хитами – просто грандиозными – с момента выхода первого, «Честь Иеремии», три года назад. С тех пор каждый год выходило по фильму. Изобретательность, с которой Уэс смешивал историю солдата в поисках истинной любви с диким количеством крови, месилова, взрывов, патриотизма и дьявольски зажигательными любовными сценами, позволила создать эпические картины с рекордными кассовыми сборами.

– …они готовы дать мне десять процентов от бюджета и право самостоятельно режиссировать, – пробился сквозь окутавший меня туман низкий и звучный голос Уэса.

Как раз в ту секунду, когда я прочистила мозг и осознала, что контракт связал меня на месяц с Его Высочеством принцем киноиндустрии, из-за спины Уэса показалась парочка девиц.

Две стервятницы терпеливо ждали, пока он обратит на них внимание. Одна, в жутком золотом платье без бретелей, из которого почти вываливалась силиконовая грудь, теребила локон крашеных блондинистых волос. Оглядев ее наряд, я поморщилась. Эта девка была такой тощей, что все ребра торчали наружу. Брюнетка, стоявшая рядом с ней, была немногим лучше. Она тоже могла похвастаться фальшивыми сиськами, причем одна выглядела даже больше другой. Я отчетливо видела их сквозь призрачно-тонкую ткань ее обтягивающего платья. Соски брюнетки напряглись, и меня так и подмывало сказать ей, что не мешало бы согреться и как-то пригладить это непотребство, – однако интуиция подсказывала мне, что именно такого эффекта она и добивалась.

Мой выход. Пришло время отработать свои сто тысяч долларов. Сама мысль о том, что Блейн будет прибирать к рукам такую кучищу денег каждый месяц, вызывала у меня тошноту. Я твердо намеревалась, как только мой папа поправится, дать ему хорошенького пинка за то, что он снова впутался в авантюру!

– Милый, погляди, кажется, там кто-то тебя зовет, – сказала я, наобум ткнув пальцем в другой конец комнаты, но взглядом указывая ему за спину.

Уэс заметил мою весьма недвусмысленную наводку и оглянулся через плечо. Цыпочка номер раз и цыпочка номер два поспешно выставили свои фальшивые сиськи, приветствуя его, а затем надули свои пухлые, накачанные коллагеном губки.

Уэс без особых затей обнял меня за талию.

– Спасибо, дорогая, ты всегда держишь меня в форме.

Он ткнулся носом мне в щеку, и я ухмыльнулась.

– Это нелегкая работа, но кто-то же должен этим заниматься!

Я чуть не подпрыгнула от злорадного ликования – тон у меня был примерно столь же фальшивый и манерный, как их силиконовые буфера.

Мой спутник нагнулся и нежно поцеловал меня в шею, а затем сильно потянул носом.

– М-м-м, благодарю, – шепнул он мне на ухо.

Уэс стоял так близко, что я ощущала тепло его дыхания на собственной коже. Затем он выпрямился.

– Что ж, мы с Миа увидимся с вами на благотворительном балу на следующей неделе, – сказал он.

К моему удивлению, его мать вклинилась в наше личное пространство – она остановилась не больше, чем в полуметре от меня.

– Нет-нет-нет, ни в коем случае. Мне хочется узнать Миа поближе, дорогой.

Она улыбнулась одной из тех материнских улыбок, которые создают ощущение, будто ты – самое драгоценное, что есть в мире. Разумеется, мне никто таких улыбок не дарил, но если бы подарил, не сомневаюсь – это выглядело бы именно так, как у Клэр Ченнинг.

Уэс рядом со мной заметно напрягся.

– Мама… – предостерегающе начал он.

Клэр провела рукой по лацканам его пиджака и застегнула одну из пуговиц сорочки. Глядя, как она хлопочет над ним, я беззвучно хихикнула.

– Ох, милый, расслабься. Я знаю, что Миа – просто друг. Поэтому никакого вреда не будет, если ты приведешь ее на поздний завтрак в воскресенье, так ведь? – спросила она тем самым тоном, возразить которому было невозможно – если, конечно, ты не желал испытать огромное чувство вины.

На секунду я задалась вопросом, а не католичка ли она. Моя бабушка говорила таким же тоном, перед тем как привести цитату прямиком из Библии.

Уэс вздохнул и покачал головой.

– Мы придем. В обычное время? – спросил он.

– Мой славный мальчик.

Она повторила фокус с целованием воздуха у обеих его щек, затем развернулась ко мне и проделала то же самое.

После этого мы снова направились к бару.

– Мне нужно выпить, – шагая впереди, бросил Уэс.

Я не смогла сдержаться и рассмеялась.

– Что тут такого смешного?

– Ты всегда поступаешь так, как велит тебе мамочка? – всхлипнула я от смеха.

Когда мы дошли до барной стойки, я придвинулась к нему.

– Маменькин сынок! – выпалила я ему прямо в ухо.

– Ох, замолчи. Я всерьез начинаю сомневаться в том, что поступил разумно, подписавшись на это. Я бы мог раздобыть себе безмозглую куколку Барби, знаешь ли.

Одна его бровь поползла вверх, губы скривились в нарочито неодобрительной гримасе, но глаза все равно его выдавали. Они сверкали зеленью и весельем.

Я шагнула вперед, чтобы поразить Уэса следующим выстрелом, однако зашаталась на своих высоченных шпильках. Он подхватил меня и прижал к себе. Я положила руку ему на плечо, а он обнял меня за талию.

Его глаза, обычно пастельно-зеленые, вмиг окрасились в цвет молодой весенней листвы. Он облизнул губы, и я непроизвольно облизнула свои. Тепло его ладоней, прижатых к моей обнаженной спине, просачивалось под кожу. Когда он держал меня в объятиях, все комната вокруг нас как будто таяла. Я чувствовала стук его сердца у самой своей груди.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук.

– Да ты шальная девчонка, – сказал он, сжимая губы и наклоняясь ниже.

Нас разделяло не больше двадцати сантиметров. Мы стояли посреди деловой коктейльной вечеринки, у самого бара, где любой мог нас увидеть.

– А ты маменькин сынок!

Я решила слегка снизить градус накала и попятилась, выскальзывая из его объятий с максимальной скоростью, которую позволяли мои новые туфли, после чего уселась на барный табурет.

– Значит, вот как ты намерена разыграть свою партию, да? – ухмыльнулся он, поднимая длиннопалую руку и оглаживая подбородок большим и указательным пальцами. – Ну что ж, игра начинается, мисс Миа.

Глава четвертая

Когда позже тем вечером мы вернулись домой, я прикинулась усталой и практически сбежала в свою комнату, закрыв и заперев на замок дверь. Замерев у двери, я с напряжением прислушивалась, пытаясь понять, следует ли за мной Уэс. Как бы мне ни хотелось быть с ним – в смысле оказаться в одной постели, – но на самом деле следовало держаться от него подальше. У меня было предостаточно времени, чтобы убедить себя: к Уэсу привязываться нельзя. Конечно, он очень мил, он не сноб и постарался включить меня во все свои деловые разговоры, даже если речь ни о чем особенно важном не шла. Но лучше мне проявить благоразумие и помнить свое место. Я была всего лишь наемным работником.

Но, с другой стороны, почему бы мне не поразвлечься в свое удовольствие? Я – взрослая женщина, а он невероятно сексуальный, пылкий мужчина. Мы были молоды, и большую часть месяца нам предстояло провести в обществе друг друга. Если судить по сегодняшней вспыхнувшей между нами сексуальной химии, то в постели он должен просто творить чудеса. Хороший перепихон пошел бы мне только на пользу, помог расслабиться. Прошел год с тех пор, как у меня в последний раз был секс, и вибратор уже не справлялся. Мне нужен был физический контакт. С теплым мужским телом.

Я стояла в центре комнаты, разглядывая все разнообразие оттенков белого. Постель смахивала на пушистое белое облачко. И, могу поспорить, она была еще и уютной. Уэс был не похож на того, кто поскупится на первосортные ткани для своих гостей. Нет, он делал все по первому классу. Прогуливаясь по комнате, я решала, как поступить дальше. Уэс оставался где-то там, снаружи. Если верить часам на прикроватном столике, было уже очень поздно. Час ночи. Мы отлично провели время. Я даже принялась считать, сколько раз к нему подкатывались охотницы за деньгами и сколько раз меня награждали презрительным взглядом. Двадцать четыре. Двадцать четыре восторженные поклонницы пытались заполучить его, и это за один только вечер! Если бы он потратил хоть немного времени на разговоры с этими женщинами, то не сумел бы пообщаться ни с одним из продюсеров, режиссеров и актеров, ради которых и приехал на вечеринку.

А Уэс был там полностью в своей стихии. Он скользил по комнате, словно масло по воде, изящный, подвижный, как ртуть, и никогда не задерживался рядом с одним из собеседников дольше, чем с остальными. Я была совершенно уверена, что в его безумии есть система, но не стала спрашивать. Я просто шла рядом и отпугивала непрошеных поклонниц. Когда к нам приближалась вешалка с сиськами, я оборачивалась, представлялась и старалась как можно более нарочито льнуть к Уэсу и лапать его, пока змеища не отползала прочь с недовольной гримасой. А там был настоящий гадюшник. Не считая матери Уэса, Клэр, я не заметила ни одной приличной женщины. И очень немногих старше двадцати пяти лет. Похоже, мужчины в возрасте в этой индустрии предпочитали иметь рядом с собой соблазнительных и безмозглых куколок. Женщины просто стояли рядом со своими кавалерами, пошатываясь на невероятных шпильках, бессмысленно пялясь в окна и прихлебывая абсурдно дорогое шампанское. Возможно, за вечер они напивались до полного вырубона, но выглядели по-прежнему сногсшибательно.

Вообще-то, если подумать об этом, я не слишком от них отличалась. Технически говоря, я была с Уэсом по тем же причинам, по каким сюда явились все они. Деньги. Мне нужны были деньги, и неважно – нуждались ли эти девки в деньгах или желали их. Разница невелика. Расставив все по местам, я ощутила привкус горечи, и желудок неприятно сжался. Возбуждение от вечеринки миновало, оставив после себя мерзкое послевкусие.

Не успев осознать, что делаю, я уже шагала по темному дому. Добравшись до гостиной, я свернула в не замеченный прежде коридор. В конце виднелась единственная двустворчатая дверь. Прижавшись ухом к одной из створок, я услышала доносящийся изнутри шум телевизора. К собственному удивлению, я постучала.

– Войдите, – раздался голос Уэса.

Сделав глубокий вдох, я открыла дверь. Он сидел, опираясь на изголовье массивной кровати-саней. Комната была темной, напоминавшей грот. С одной стороны краснел зажженный камин, с другой поблескивало панорамное окно – как я подозревала, с видом на океан, поскольку окна отсюда выходили как раз на ту сторону. Шторы были почти задернуты. У стен темнела основательная деревянная мебель. Я оглянулась на телевизор. Там стоял на паузе футбольный матч.

Когда мой взгляд наконец-то встретился со взглядом Уэса, хозяин дома не сказал ни слова. И не сдвинулся ни на сантиметр. Кожа на его груди поблескивала золотистой бронзой в свете камина – он лежал на кровати в одних пижамных штанах. Боже, да он был настоящим произведением искусства! Мое сердце застучало в груди так яростно что, казалось, Уэс мог услышать его шум. И, вместо того чтобы вернуться в свою комнату, сделав вид, будто я хотела его о чем-то спросить или перепутала двери, я подняла руку к застежке платья и потянула.

Платье в один миг соскользнуло на пол грудой лилового шелка. Когда я подхватила волосы, упавшие мне на грудь, и перекинула их за спину, Уэс ахнул. Совершенно неподвижная, я стояла перед ним в одних черных шелковых трусиках и туфлях на шпильках.

– Подойди сюда, – глубоким, напряженным голосом произнес Уэс.

Непринужденность, с которой мы общались при нашей первой встрече и во время вечеринки, уступила место желанию, страсти и контролю. Трем моим самым любимым вещам.

Сделав усилие, я кошачьей походкой приблизилась к его кровати и остановилась в метре перед ним. Я чувствовала, как тепло камина ласкает мою кожу, согревая ее. Пока взгляд Уэса обшаривал каждый сантиметр моего тела, мои соски болезненно напряглись, а между ног все размякло. С каждым чуть заметным движением его глаз, обводивших мои изгибы и выпуклости, мой клитор пульсировал, ныл, требовал прикосновения.

– Развернись.

С того момента, как я вошла в комнату, Уэс заговорил всего во второй раз. Я ничего не ответила. Все еще в туфлях на каблуках, я развернулась на пятках, позволив ему рассмотреть меня сзади. Он издал низкий горловой рык, увидев мои обнаженные ягодицы.

От каминного жара моя голая грудь и ноги раскраснелись. И как раз в тот момент, когда я решила, что больше не выдержу этого ожидания, что-то легкое, словно перышко, коснулось шеи сзади и медленно поползло вниз по позвоночнику, оглаживая каждую выемку и каждый выступ. Я охнула, чувствуя, как мою спину опалило тем же теплом, что грело меня спереди, – только на сей раз дело было не в камине. Воздух вокруг меня наполнился запахом океана и мужчины, и я прикрыла глаза. Вскоре легкое касание стало настойчивей. Ладонь Уэса, стоявшего позади меня, легла мне на бицепс и прижала мое тело к его плоти. Вплотную.

Затем Уэс перекинул мои волосы на одну сторону, и я почувствовала на своей шее его дыхание. Вторая его рука обвилась вокруг меня: сильная ладонь обхватила мою обнаженную грудь, а губы чуть коснулись чувствительной кожи у основания шеи.

Не в силах сдержаться, я всхлипнула, когда его большой и указательный пальцы сдавили затвердевший сосок и по всему моему телу побежали электрические импульсы возбуждения.

– Милая, нам надо установить базовые правила.

Его голос рокотом отдавался у меня под кожей. Он вывел языком круг на одном моем плече, а затем впился зубами в плоть.

Я застонала.

– Базовые правила?

Я едва смогла это выговорить – такое наслаждение дарили мне его искусные пальцы, теребящие и оттягивающие оба соска.

Мое тело звенело, как натянутая струна. Руки Уэса поглаживали и нежно сжимали каждое полушарие, а его безжалостные пальцы дарили каждому соску невозможно прекрасную пытку.

– Правило первое: за этот месяц у нас будет дикое количество секса.

Он сильно и одновременно сжал оба соска. Я экстатически вскрикнула, и жар, текущий между моих ног, промочил прикрывающую меня эфемерную полоску ткани.

– Разве это правило? – задыхаясь, произнесла я и еще сильней вжалась в него, вдавливая свой зад в его могучую эрекцию.

По-моему, чертовски верное правило.

Уэс застонал и тут же, отплатив мне, выкрутил оба соска, мастерски повышая градус боли и наслаждения.

– Второе правило: когда мы вместе, как сейчас, есть только ты и я. Весь месяц мы будем хранить верность друг другу.

Прикусив губу, я сосредоточенно вращала бедрами, изо всех сил прижимаясь к его весьма, по ощущениям, увесистому достоинству.

– Согласна.

На секунду обе ладони соскользнули с моей груди, но тут же вернулись, уже чем-то увлажненные. Они мягко обвели каждый сосок, и я растаяла, едва сохраняя способность стоять на ногах.

Он, должно быть, почувствовал вспыхнувшую во мне ненасытную страсть и сомкнул руку на моей талии, продолжая терзать грудь сладкой лаской. Боже, этот мужчина был моим новым героем. Если он продолжит в том же духе, то может даже не вставлять – я все равно кончу. Закинув руку назад, я обняла его за шею. Я выгибалась, безумно желая поцеловать его, но рука, твердо сжимавшая мою талию, и грудь, прижатая к моей спине, мешали это сделать.

– Правило третье: мы никогда не спим в одной постели. Не стоит принимать наши отношения за то, чем они не являются. Ты нравишься мне, Миа. Очень. И мне не хотелось бы причинить тебе боль, заставив поверить, что между нами может что-то быть. Понятно?

Рука, обвивавшая мою талию, сдвинулась и поползла вниз, еще ниже, и так до тех пор, пока не оказалась там, где мне больше всего хотелось ее ощутить.

– О да, мать твою, я понимаю, – сказала я, подаваясь бедрами навстречу его описывающему круги пальцу.

И я действительно понимала. Мы оба хотели одного и того же. Дружбы и физической близости.

Уэс хмыкнул мне в шею так, что его дыхание шевельнуло мои волосы. Затем, без всякого предупреждения, он с силой развернул меня, упал на колени и стянул с меня трусики. Они повисли в районе щиколоток, рядом с забытыми туфлями на шпильках. Когда мы встретились взглядами, он раздвинул большими пальцами мои губки, припал к ним языком и накинулся на мой клитор.

– О-о-о!

Вся моя речь свелась к этим односложным вскрикам.

Продолжая лизать, он – могу поклясться – начал говорить. К сожалению, мой мозг отказывался сосредоточиться. В конце концов Уэс отстранился, я мне удалось сконцентрироваться – хоть я и впилась пальцами ему в волосы, пытаясь притянуть к своему ноющему клитору.

– Правило четвертое…

Его глаза весело блеснули, и он втянул мой запах, а затем облизнул губы с таким выражением, словно наслаждался изысканнейшим на свете лакомством и собирался вволю его откушать.

– Не влюбляться, – с усмешкой произнес он, а затем втянул пульсирующий комок себе в рот и прижал язык к головке.

Я чуть не рухнула на пол. Вместо этого я откинулась назад, и он помог мне лечь на кровать так, чтобы широко раздвинутые ноги свисали с края, а сам устроился между ними.

– Не могу гарантировать… – шепнула я, когда его язык нырнул в мою норку.

Я была уже на грани, но тут Уэс резко остановился посреди идеальной комбинации, разыгранной пальцами и языком. Я громко и возмущенно застонала.

– Прошу прощения? – сказал он голосом, напряженным, как струна.

Я схватила его за волосы и приподнялась на локтях.

– Расслабься, Уэс. Я влюбилась в твой чертов язык. А теперь сунь его внутрь и заставь меня кончить, чтобы я смогла оказать тебе ту же любезность.

По его лицу расплылась самая сексуальная ухмылка, которую я видела в жизни.

– Нанять тебя было лучшим моим решением.

Облизнув губы, он наклонился и легонько подул на увлажненную плоть.

Я приподняла бедра и поддразнила:

– Докажи!

И он доказал, снова и снова.

* * *

– Так объясни мне еще раз, зачем мы ужинаем с этим парнем? – спросила я Уэса, когда тот ввел меня в кабину лифта, поднимавшегося к ресторану на вершине небоскреба.

Я полгода прожила в Лос-Анджелесе, но, кажется, еще ни разу не бывала на «парадном» ужине. Это лишь напомнило мне о том, какой скудной была моя романтическая жизнь. По крайней мере, благодаря этой работе я смогу испытать всякие изыски… то есть я надеялась на этот приятный побочный эффект. Наверное, зависит от клиента. Но прямо сейчас я держала за руку того, кого безусловно считала самым сексуальным мужчиной в мире, и откровенно наслаждалась происходящим.

Прошлой ночью, после того как он многократно довел меня до оргазма своим умелым языком, я тоже не ударила в грязь лицом и побаловала его первосортным минетом. Когда он кончил, мы вместе ополоснулись в душе, болтая о том о сем. Заметив, что у него снова стоит, я незамедлительно опустилась на колени и позаботилась об этом, а затем заставила его вновь поработать пальчиками, пока полностью не насытилась. Странно, но лишь этим утром я сообразила, что настоящей близости между нами все еще не было. И более того – мы даже ни разу не целовались.

И хотя это был лучший сексуальный опыт в моей жизни, эмоциональная часть осталась совершенно в стороне. Может, в этом и заключается фокус? То, что моя лучшая подруга Джинель и все другие знакомые девчонки поняли уже давным-давно.

Секс… без всяких обязательств.

Мне до сих пор это было как-то не по нутру. Несмотря на то что я считала себя оторвой, приземленной, упорной, как бульдозер, девчонкой, я все равно ухитрялась влюбляться во всех мужиков, с которыми меня угораздило переспать.

Во всех и в каждого.

Но прошлой ночью, с Уэсом, мне было лучше, чем с любым из них, – и все это основывалось на взаимоуважении, дружбе и солидной дозе убойных оргазмов. После того как я приняла душ – Уэс еще продолжал мыться, – я проделала обратный путь по коридору и через гостиную и плашмя плюхнулась в белое облачко. Я смутно помню, как Уэс накрыл меня и поцеловал в висок со словами: «Спокойной ночи, милая». А затем я проснулась и обнаружила, что под мою дверь просунули расписание на день, а на завтрак у нас яйца с беконом. Миссис Крофт прислуживала нам с Уэсом, пока я изучала распорядок на неделю. Уэс объяснял все тонкости – например, для каких вечеринок надо было наряжаться, а для каких нет, а я делала заметки касательно дресс-кода, продолжительности и цели каждого выхода в свет.

Это даже напоминало настоящую работу. Как будто я была персональным помощником Уэстона Чарльза Ченнинга Третьего, а не нанятой по контракту проституткой. Ладно, технически говоря, я не была проституткой, хотя и вступила в сексуальные отношения с клиентом на первом свидании. Но это все потому, что я была возбуждена и одинока, а он был знойным красавцем – плюс результат низкой самооценки. Уэс, определенно, разрулил ситуацию и установил правила. Эти правила меня вполне устраивали, и я собиралась их придерживаться. Не трахаться на стороне, не спать вместе – если речь идет именно о сне – и не влюбляться. Легче легкого.

Уэс нажал на кнопку верхнего этажа и прислонился к стенке лифта.

– Нам предстоит встреча с режиссером-постановщиком четвертой «Чести», которую я назвал «Код чести». Речь пойдет о солдате, который посылает шифровки и коды своим офицерам, находясь под прикрытием. Своей девушке он отправляет письма, зашифрованные тем же кодом, – но она не понимает их значения до тех пор, пока возлюбленный не отправляет ее в особое путешествие, позволяющее найти секрет шифра.

Я улыбнулась, глядя, как загорелись его глаза во время рассказа.

– Звучит очень романтично.

Уэс ухмыльнулся, играя бровями.

– В чем и состоит вся идея. Таким образом мы сможем привлечь женскую часть аудитории к фильмам, которые в основном предназначены для мужчин. Кровь, насилие, взрывы, военные, шпионаж – то, что понятно и близко мужчинам.

Я кивнула и последовала за ним к оригинального дизайна столику, накрытому на четверых. Там уже сидели мужчина в костюме и миниатюрная блондинка.

– Мистер Андервуд, миссис Андервуд.

Уэс поочередно пожал руки им обоим.

– Рад встрече. А это моя спутница, Миа Сандерс.

Я тоже пожала им руки, и Уэс отодвинул для меня стул. Подняв голову, я благодарно ему улыбнулась. На секунду взгляд Уэса смягчился, но тут же вновь принял обычное деловое выражение. Хорошенькая блондинка слева от меня сообщила, что ее зовут Дженнифер, и похвалила мое платье. Вообще-то это было весьма скромное коктейльное платье. Трикотажное, ярко-синее, оно отличалось глубоким V-образным вырезом на спине, но в остальном было глухо закрыто спереди, застегивалось сбоку и не могло похвастаться никакими дополнительными украшениями. Я распустила волосы и выпрямила их, так что они блестящим полотном цвета эбенового дерева скатывались по спине. Однако лучшей частью наряда были туфли.

Миссис Крофт, может, и выглядела как Мэри Поппинс, но у нее наверняка была золотая карта «Прада», «Гуччи» и «Луи Виттон», и она неутомимо исследовала новейшие модные тренды, потому что угодила прямо в яблочко с этими полуботинками «ЛВ».

Даже если бы я не продержалась год в этом цирке на колесах, то, по крайней мере, смогла бы поднять неплохие деньги, заложив все нажитые мной дизайнерские шмотки и обувь. Одни эти туфли в интернет-каталоге шли за тысячу двести пятьдесят долларов. Рискую прослыть охотницей за наживой, но я просто не могла не проверить.

– Забудь про платье, лучше глянь на туфли!

Я вытянула ногу, и мы немедленно начали болтать о ее платье, о дизайнере и о том, чем она занималась целыми днями. Как выяснилось, практически ничем. Она была официальной «куколкой» и проводила время в заботах о том, чтобы удовлетворить все прихоти мистера Андервуда. Я поняла это так, что весь день она занималась чем заблагорассудится, проверяя лишь, чтобы повар мистера Андервуда приготовил то, что тот пожелал, горничная погладила одежду и убрала дом и сама она, миссис Андервуд, его великолепная куколка, была ухожена, отполирована и готова к употреблению, как только муж вернется домой после рабочего дня.

– Это правда – я понятия не имею, чем себя занять, – шепнула мне Джен.

Ага, через двадцать минут мы уже называли друг друга по имени, и она жаловалась мне на свои проблемы. Видимо, такое уж у меня располагающее лицо. Обнаружилось, что она встретила своего мужа – за которого вышла в нежном двадцатитрехлетнем возрасте, когда ему было уже тридцать восемь, – когда работала в массовке в одном из его фильмов. Очевидно, то была любовь с первого взгляда. Или похоть с первого взгляда. Я внутренне посмеялась собственной шутке.

Нагнувшись ближе к ней, я скосила губы вбок и прошептала:

– А почему бы тебе не заняться волонтерской деятельностью или чем-то вроде? У тебя есть какие-нибудь хобби?

Ее огромные голубые глаза радостно заморгали.

– Мне нравится плавать. Я плаваю каждый день!

Похоже, так оно и было. Джен отличалась стройностью, но не анорексичной, как большая часть голливудских модниц. И у моей новой подруги, несомненно, были силиконовые сиськи, но они очень неплохо смотрелись на ее четвертого размера фигурке.

– Ты могла бы записаться волонтером в ассоциацию молодых христиан, – предложила я, но Джен сморщила носик и покачала головой.

– Не думаю, что Джею это понравится.

Я минутку поразмыслила, а затем спросила:

– Ты любишь детей?

Ее глаза снова вспыхнули, как свечи на торте в честь пятидесятилетнего юбилея.

– Я обожаю детей! Хочешь – верь, хочешь – нет, но когда мы встретились с Джеем, я преподавала в старшей группе детского сада!

Она повернулась к мужу, и ее улыбка стала шире. Я перехватила взгляд мистера Андервуда, когда тот оглянулся на жену. Джей подмигнул, не прерывая разговора с Уэсом. Его супруга снова повернулась ко мне с таким видом, словно была на седьмом небе от счастья. Ее жизнерадостность была почти заразительна.

– Тогда почему бы тебе не вернуться к работе с детьми или, еще лучше, не завести собственных?

Ее голова отдернулась, словно от пощечины. Затем Джен оглянулась на мужа и вновь посмотрела на меня.

– Но мы женаты всего год, а до этого встречались только несколько месяцев. Тебе не кажется, что еще слишком рано? – сказала она, однако я видела – колесики у нее в голове завертелись.

Пожав плечами, я щедро отхлебнула из своего бокала.

– Неважно, что кажется мне. Важно лишь то, что думаете и чего хотите вы двое. Если ты хочешь завести детей, что ж, ты молода, почему бы и нет? К тому же он на пятнадцать лет старше тебя. Это рискует слегка замедлить его головастиков. Может потребоваться какое-то время.

Выдав эту тираду, я непринужденно откинулась на спинку стула.

По мере того как моя идея доходила до Джен, ее все больше и больше охватывал энтузиазм. Спина распрямилась, колени начали приплясывать, и вся она нервно засуетилась, светясь улыбкой. Ее взгляд был прикован к мужу. Тот снова обернулся и взглянул на нее, но на сей раз поднял палец, делая Уэсу знак подождать минутку. Я перестала прислушиваться к их разговору, стоило мне понять, что Дженнифер – не просто бездушная куколка.

– В чем дело, дорогая? – спросил у жены Джей.

Она улыбнулась, причем так широко, что от одной этой улыбки на Ближнем Востоке мог бы наступить мир.

– Просто я счастлива. И не могу дождаться той минуты, когда мы вернемся домой и я смогу с тобой поговорить, – сказала она, протягивая руку через стол и накрывая его ладонь.

Джей нагнулся к ней и легонько чмокнул в губы, а затем шутливо потерся носом о ее нос.

– Это что-то срочное? – озабоченно спросил он, глядя на жену во все глаза.

Сейчас все его внимание переключилось с Уэса на Джен.

– Нет, все в порядке. Все очень хорошо, – сказала она, покачав головой и нежно поцеловав его в щеку.

Уэс наклонился ко мне и приобнял за талию.

– Мне следует об этом знать? – заговорщицки шепнул он.

– Позже я выложу все пикантные подробности, – прошептала я в ответ, имея в виду сплетни.

– Очень на это надеюсь, – он ткнулся носом мне в шею. – И еще я хочу знать, что все это значит.

Тут Уэс кивнул на счастливую парочку, воркующую друг с другом. Я рассмеялась в ответ на его нахальную двусмысленность.

Ужин продолжился без сучка без задоринки. Очевидно я помогла занять Джен, что позволило Джею спокойно обсудить грядущий фильм. Оказалось, он готов доверить Уэсу постановку самых сложных диалогов и, возможно, даже постельных романтических сцен – о чем и объявил во всеуслышание. Мне это показалось очень забавным, и я громко фыркнула.

Уэс, прищурившись, взглянул на меня.

– Простите, я вспомнила кое-что смешное. Не обращайте на меня внимания, – извернулась я.

Но, судя по тому, как Уэс прижал меня к себе во время подачи десертов, мне предстояло выслушать внушительную нотацию.

– Так что же тебя так рассмешило? – спросил он, когда Джей отправился выкурить сигарету, а Дженнифер вышла вместе с ним.

Теребя салфетку, я подалась ближе к нему.

– Извини. Просто мне показалось забавным, что Мистер-Не-Желающий-Никаких-Отношений будет режиссировать любовные сцены. Немного не твоя тема, разве нет? – хихикнула я.

Уэс с несколько оскорбленным видом положил ладонь мне на шею.

– Прошлой ночью ты вроде не жаловалась.

Голос его вновь стал низким и страстным, как и тогда, когда он зачитывал свои правила. Настолько, что по моему телу побежал огонь, а между ног потеплело.

Я очень близко наклонилась к нему – так близко, что наши губы разделяло всего несколько сантиметров. Достаточно близко, чтобы он чувствовал мое дыхание на своих губах, когда я заговорила.

– Прошлой ночью мы трахались…

Он резко вдохнул и облизнул губы. Они выглядели чертовски соблазнительно – так и хотелось их съесть или, по крайней мере, попробовать на вкус.

– …не считая того, – добавила я, – что траха как раз и не было.

Я нарочито отчетливо выговорила слово «трах».

– У нас был секс, а не романтика.

Рука Уэса сжала мою шею, а большой палец скользнул по скуле. Его губы оказались невозможно близко – и все же недостаточно близко, чтобы прикоснуться к моим. Я практически ощущала вкус кофе, выпитого после ужина, в его дыхании.

– Значит, вот чего ты хочешь? Романтики? – спросил он, едва шевельнув губами.

– Нет, я хочу траха…

Не успела я это выговорить, как на плечо мне опустилась тяжелая рука.

– Ах вы два голубка!

Джей Андервуд разрушил очарование, и мы откинулись обратно в свои кресла. Я уже начала думать, что мне никогда не ощутить восхитительного вкуса его рта, давления его губ, прижавшихся к моим губам, а я так этого хотела… черт возьми! Я уже просто изнемогала, но будь я проклята, если сделаю первый шаг.

Уэс прижал руку ко рту. Я почти не сомневалась, что он прятал беззвучный смех.

– Позже, солнце мое, – у нас вся ночь впереди, – посулил он.

– Да-да, я это уже слышала, – парировала я с нарочитым зевком, после чего подняла чашку с чаем и сделала глоток.

Остывший. Мерзость.

Челюсть Уэса отвисла. Он покачал головой, и зеленые глаза озорно блеснули в свете свечей.

– Вызов принят.

Глава пятая

Не успели мы войти в дом, как Уэс крутанул меня на месте и придавил своим телом к стене. Его губы немедленно прижались к нежной коже моей шеи. Он провел языком от ключицы до чувствительной точки за ухом. Волоски у меня на затылке встали дыбом, по телу побежали мурашки, и я закрыла глаза. Руки Уэса нырнули под юбку, сжав мою обнаженную задницу. Он поднял одну мою ногу, затем другую и обвил вокруг своей талии. Затем, несмотря на мой рост и пышные формы, Уэс без видимых усилий вскинул меня вверх и еще сильнее прижал к стене.

– Я засажу тебе так глубоко, что ты почувствуешь его в своей глотке, – пообещал он.

– Твою ж за ногу! – вырвалось у меня, когда Уэс понес меня на руках в мою комнату.

– Вот именно.

Он впился зубами мне в шею, покусывая ее по всей длине.

Каждый мой нерв, каждая пора, каждая молекула моего тела жаждали близости с этим мужчиной.

Без всяких предисловий Уэс швырнул меня на кровать и встал, глядя на меня сверху вниз.

– Сними платье, – потребовал он.

Его глаза почернели – их до краев затопило желание. Я видела, что он сознательно сдерживается – его руки сжимались в кулаки и разжимались, а на шее вздувались сухожилия.

Я скинула платье через голову и осталась стоять на коленях, в лифчике и стрингах такого же темно-синего цвета. Увидев мою наготу, Уэс резко втянул воздух и выдохнул со свистом.

– Твоя очередь. Снимай костюм, – сказала я, опуская руки и беря в ладони свои груди.

Сжав зубы, он быстро сбросил пиджак и галстук и расстегнул сорочку, обнажив загорелый и такой соблазнительный торс. Я прикусила губу.

– Снимай все. Пусть ничего не останется.

Мой голос прозвучал хрипло и страстно.

Уэс ухмыльнулся, медленно расстегнул ремень и стянул штаны. Достав из брючного кармана презерватив, он зубами разорвал упаковку и натянул резинку на напрягшийся член, все это время неотрывно глядя на меня. Закинув руку за спину, я расстегнула бюстгальтер. Мой лифчик упал на пол в ту же секунду, что и брюки Уэса.

– Боже, я едва могу на тебя смотреть, – благоговейно выдохнул он. – Ты, мать твою, невероятна!

Тут он скрипнул зубами так громко, что даже я услышала.

Вскинув брови, я любовалась его обнаженным совершенством. Высокий, загорелый, с божественными мышцами и твердым крупным членом, готовым удовлетворить все мои прихоти.

– Да и ты неплох, – заметила я, наслаждаясь прекрасной картиной.

– Докажи, – с дразнящей улыбкой предложил он.

Мои вчерашние слова, обращенные теперь ко мне, подтвердили, что он очень внимательно следит за тем, что происходит между нами. Это обрадовало меня, вскружило голову так, что не хотелось об этом слишком пристально задумываться.

Я подползла к краю кровати и прижала ладони к его твердой груди. Затем наклонилась и лизнула плоский диск его соска. Он застонал – а после, когда я прикусила сосок зубами, сдавленно зашипел. Его пальцы погрузились в мои волосы. Приподнявшись, я оказалась в паре сантиметров от его лица – так близко, что он чувствовал на своих губах мое дыхание. Он облизнул губы, готовясь к первому прикосновению. Но нет – я лишь поцеловала его в уголок рта.

– Ты что, дразнишь меня? – спросил он чуть игривым тоном.

Ведя губами и подбородком по его щеке, я достигла мочки уха, облизала ее и слегка куснула.

– Каким же образом? – шепнула я, подув на чувствительный участок так, чтобы он точно понял, о чем идет речь.

Его пальцы легли на мои бедра и, пробравшись под трусики, бесцеремонно их сдернули. Когда воздух коснулся моего влажного лона, я ахнула.

– Думаю, дразнишь, – парировал он, после чего толкнул меня обратно на кровать.

Я стремительно погрузилась в уютное облако одеял.

Когда я распахнула глаза, его руки уже сжимали мои колени. Уэс широко развел их и застонал, увидев мое влажное, пульсирующее естество. Он провел одним пальцем по этой влаге, а затем поддел тугой, ноющий комок нервов. Я еле слышно заскулила.

– Я собираюсь отведать тебя на вкус, – сказал он, сверкнув глазами. – Но сначала хочу оказаться внутри тебя.

Расположившись прямо над моей ложбинкой, он протолкнул внутрь головку. Я выгнулась, желая большего, нуждаясь в большем. Опираясь на руки, Уэс навис надо мной.

– Смотри, как я возьму тебя в первый раз, – низко, повелительно рыкнул он.

Так я и сделала. Наблюдала за тем, как он входил в меня, сантиметр за мучительным сантиметром. Мои губки растянулись вокруг его ствола – его толщина наполняла меня, растягивала до предела, больше, чем было с кем-либо из прежних моих любовников.

Я застонала и откинула голову, уже не в силах наблюдать за тем, как он проталкивает внутрь последний сантиметр. Он был уже так глубоко.

– Миа, – напряженно шепнул он.

Я распахнула глаза и встретилась с его взглядом, полным желания. Опираясь на локти, он взял в ладони мое лицо. Затем отвел бедра назад и резко качнулся вперед в ту же секунду, когда его губы коснулись моих. В тот момент мы слились в одно – не было уже ни Миа, ни Уэса, остались лишь мы.

Поцелуй был жарким, как огонь, влажным и ошеломляющим. Он погружал язык мне в рот так же, как его член погружался в мое тело – глубоко, точно, и это доставляло мне такое наслаждение, что я вся содрогалась.

Я обхватила его руками и ногами, прижимаясь к нему, пока он ввинчивался в меня. Его член доставал до таких потайных глубин, о существовании которых я и не подозревала. И вызывал такие мощные ощущения, что, вцепившись в Уэса, я громко кричала, пока первый оргазм сотрясал мое тело.

– О да, Миа. У тебя там так хорошо все сжимается. Еще, милая.

Уэс продолжал трахать меня и во время оргазма, но сам все еще не достиг пика. Черт, да этот парень был настоящим жеребцом в постели. Клянусь, я вытащила все тузы из колоды, когда тетка свела меня с ним.

Все это время Уэс посасывал мои губы, а затем вдруг вышел из меня. Прежде чем я начала протестовать, он развернул меня и вздернул наверх мои бедра.

– Охренительная задница. Проклятье, Миа.

Он шлепнул меня по одной ягодице, после чего вновь погрузился в жар у меня между ног – так быстро, что даже боль от его шлепка не успела пройти.

– О-о, черт, ты знаешь, что делаешь, – простонала я, ложась на грудь.

Сжав мои бедра, Уэс начал трахать меня в беспощадном ритме. Я слышала шлепки наших тел, бьющихся друг о друга.

– Хочу, чтобы ты снова посжимала мой член, – прорычал Уэс, наклоняясь надо мной и просовывая руку у меня между ног.

Его пальцы уверенно нащупали «кнопку оргазма», и я рассыпалась на атомы. Мой зад бешено дергался, а стенки влагалища сжимали каменно-твердый член Уэса снова и снова, пока он не взревел. Еще три быстрых погружения, и его тело обмякло, прижавшись к моей заднице, пока он бешено пульсировал внутри меня.

Уэс навалился на меня. Его прерывистое, лихорадочное дыхание шевелило волоски у меня на затылке. Мы оба выбились из сил, растворились в этом обоюдном наслаждении. Уэс скатился с меня, затем прижал меня к себе. В комнате пахло океаном, сексом, и чуть ощутимо моими духами «Трезор». Практически совершенство. Если бы этот аромат можно было заключить в бутылку, душилась бы так каждый день.

Позже я свернулась клубком у него на груди.

– Расскажи мне что-нибудь…

– А поконкретней нельзя? – хмыкнул Уэс.

– Что угодно, что-нибудь о себе, – пожала плечами я.

Одним пальцем я чертила круги на его животе и груди.

Он вздохнул.

– Ну, ты знаешь, что мне нравится писать сценарии.

Я кивнула.

– И ловить волну.

Тут он подмигнул, и я ухмыльнулась.

– Ты познакомилась с моими родителями и моей няней. Ну то есть она была моей няней, когда я был мальчиком, а сейчас присматривает за домом.

– Миссис Крофт?

Он кивнул.

– Так, что еще?

Сузив глаза, я взглянула на него.

– Да что угодно. У тебя есть братья или сестры?

– Сестра. Старшая. Замужем, детей пока нет. Она преподает в начальной школе. Ее муж работает там директором.

– Что ж, это объясняет, как они познакомились, – сказала я, заломив брови.

Уэс снова подмигнул.

– Как ее зовут?

– Джинанна. А как насчет тебя? Есть сестренки-братишки?

Я рассмеялась этому просторечивому выражению.

– Ага. Мэдди. Точнее, Мэдисон. Младше меня на пять лет. Ей девятнадцать, и она ходит в колледж в Лас-Вегасе.

– Так почему ты сюда переехала?

Я прижалась поближе к нему.

– Мне нужны были перемены. И я считала, что быть актрисой – мое призвание. И все еще считаю, но…

Мне не хотелось углубляться в подробности своей истории.

– Но? – подстегнул меня он, но я покачала головой.

– Если ты хотела быть актрисой, то как оказалась в эскорте?

– Деньги, – пожала плечами я, после чего призналась: – Знаешь, а ты мой первый.

Он развернулся ко мне, так что теперь мы лежали лицом друг к другу. И на его лице было большими буквами написано замешательство.

– Мой первый клиент, – пояснила я.

– Ну и как оно пока? – улыбнулся Уэс.

– Ну, примерно на семь из десяти, – с деланым равнодушием откликнулась я.

Уэс перекатился, навалившись на меня сверху и прижав мои руки к кровати.

– Эй! – запротестовала я, хотя по лицу у меня расплылась широчайшая идиотская улыбка.

– Семь! Ты ставишь мне семерку, хотя у тебя нет никакого эталона для сравнения?

Он припечатал мои губы хулиганским поцелуем. Его руки сначала огладили мои ребра, а затем начали щекотать. Я немедленно залилась диким хохотом. Как только он понял, что я боюсь щекотки, он зарылся в самые недра – обрабатывал мои ребра, талию и бедра до тех пор, пока я не принялась кататься по кровати, умоляя его остановиться и смаргивая с глаз выступившие от смеха слезы.

– Ну что, признаешь? Я большая, жирная десятка!

Он ослабил напор, а потом и вовсе прекратил свою пытку.

– Ладно, ладно!

Я жадно наполняла легкие благословенным кислородом.

– Скажу, что ты тянешь на твердую восьмерку.

Он снова зловеще зашевелил пальцами.

– Ладно, на девятку! – выкрикнула я, и он возобновил атаку.

– Девять с половиной!

Он остановился.

– Девять с половиной, есть куда расти…

В его глазах заплясали веселые чертики.

– Ладно, принято. Я превращу это в десятку еще до окончания месяца!

* * *

Следующие несколько дней я была предоставлена сама себе, потому что Уэс работал на студии над своим «Кодом чести». Он по-прежнему возвращался домой каждый вечер. Мы обедали вместе, смотрели какой-нибудь фильм, или он читал книгу. После этого он набрасывался на меня и трахал до тех пор, пока одному из нас не приходила пора возвращаться в свою комнату. Этот распорядок работал лучше, чем я могла представить. У меня была масса развлечений, еще больше – потрясающего секса, и без риска, что противные эмоции опять все испортят. Похоже, работа в эскорте давала сто очков форы любой другой.

Я перекатилась на край кровати после того, как основательно поскакала на Уэсе.

– Ну что ж, милая, вот это была гребаная десятка! – воздал он мне должное.

Рассмеявшись, я шутливо ущипнула его за сосок.

– Ой! Вот чертовка! Ты чокнутая, тебе это известно?

Нагнувшись, он поцеловал меня, а затем запустил руку в волосы и снова заставил вскарабкаться на него.

– Еще раз?

– Ничего не могу поделать, от тебя член у меня становится тверже, чем доска для серфинга.

Он лизнул мои губы и сдавил в ладони мягкую плоть бедра.

– Ты что, и правда только что сравнил свой член с доской для серфинга?

Прервав поцелуй, он взглянул на меня со странно серьезным выражением.

– Я сказал это, да?

Я кивнула, удивленно вскинув брови.

– От твоего тела я тупею. Не могу и двух слов связать, – попытался отговориться он.

– Да мне пофиг! У меня уже все болит, и я хочу спать. Так что вставай и тащи свою сексуальную задницу обратно к себе в спальню.

Я вновь соскользнула с него и, зарывшись лицом в подушку, завернулась в плед.

Уэс провел рукой по моей спине.

– Ты не забыла кое-что, милая? – сказал он, причем голос его так и сочился весельем.

Я открыла один глаз, и Уэс уставился на меня сверху вниз.

– Ты в моей постели, – с ухмылкой закончил он.

– Чтоб тебя в аду черти вилами отодрали! – возмущенно пропыхтела я, отшвырнула одеяла и соскочила с кровати, на которой он тут же уютно расположился.

Вылетев из его комнаты совершенно голая, я услышала, как он кричит мне вслед:

– Завтра у нас поздний завтрак с моими родителями. Будь готова к десяти!

– Отцепись! – рявкнула я через плечо.

Шагнув за угол, я налетела на Джуди.

Ее глаза широко распахнулись при виде моей наготы.

– Матерь Божья и все ее присные! – охнула она, прикрывая глаза.

От неожиданности весь британский акцент вернулся к ней сторицей.

Я съежилась, а затем бросилась к ней.

– Простите, миссис Крофт, не хотела вас напугать, – пролепетала я.

Я слышала, как далеко позади Уэс, этот сучий ублюдок, ржал во всю глотку. Он, должно быть, слышал, как Джуди меня застукала. Она уже и так считала меня наемной шлюхой, а теперь я в полной мере это доказала.

* * *

– Ты сегодня прекрасно выглядишь, Миа, – похвалила меня мать Уэса, притягивая к себе и обнимая.

Странное чувство – объятье было по-настоящему материнским, словно она и вправду хотела выразить свою любовь ко мне.

– Спасибо, миссис Ченнинг. У вас восхитительный дом.

Клэр улыбнулась и окинула взглядом застекленную террасу, где был накрыт стол для воскресного второго завтрака. Официант протянул мне коктейль – шампанское и апельсиновый сок в высоком узком бокале.

Я оглядела комнату. Обстановка была элегантной и одновременно роскошной. Насыщенные золотые и кремовые тона сочетались в отделке с винно-багряным и цветом морской волны. Стол был уставлен белоснежным китайским фарфором с кружевным узором на каждом приборе. Каждую тарелку окружало куда больше серебряных столовых приборов, чем было необходимо для трех смен блюд. В центре стола стоял пышный букет роз, создававший иллюзию, что сейчас царит лето – хотя на дворе был январь. Впрочем, большого значения это не имело, все-таки Лос-Анджелес – не Средний Запад. Как и дома, в Лас-Вегасе, здесь не было безумных холодов, когда температура падала ниже минус двадцати. Я почти уверена, что у нас редко бывали дни, когда она опускалась ниже нуля. По крайней мере, за двадцать четыре года моей жизни. Черт, да я всего-то пару раз в жизни видела снег.

– Ах, вот вы где!

На террасу ворвалась улыбающаяся блондинка. Следом за ней вошел высокий, очень худощавый мужчина в очках с черепаховой оправой.

– Привет, сестренка, – приветствовал ее Уэс, а затем заключил эту хорошенькую женщину в объятия.

Отступив на шаг, она взяла его за подбородок.

– Хорошо выглядишь, Уэс.

В ответ тот широко улыбнулся. Шире, чем мне когда-либо доводилось видеть, не считая того раза, когда он щекотал меня.

– Сестренка, я хочу представить тебе моего друга, Миа, – сказал он, положив ладонь мне на талию.

Я протянула руку.

– Привет. Джинанна, верно?

Кивнув, она пожала мне руку.

– Значит… – протянула она, переводя взгляд со своего брата на меня, – друга, да?

Уэс хмыкнул.

– Да, сестренка, друга.

Он подчеркнул слово «друг».

– Ну как знаете, – сказала Джинанна, закатив глаза, тряхнув светлыми кудрями и весело сверкнув зелеными глазами.

Наконец с представлениями было покончено, и мы расселись за столом. Вот тут-то и началось настоящее веселье.

– Так чем же ты занимаешься, Миа? – спросила меня Джинанна. – Вы с Уэсом познакомились на работе?

Я оглянулась на Уэса. Тот, похоже, утратил дар речи.

– Можно сказать и так, – уклончиво заметила я, закидывая в рот кусок киша.

Тут в разговор без всяких предисловий встряла Клэр Ченнинг.

– Ох, прошу вас. Конечно же вы познакомились на работе. Миа – эскорт. Я сама ее выбрала. Разве у меня не безупречный вкус, Уэс?

Клэр говорила так непринужденно, словно ее совершенно не заботил тот факт, что в нормальных обстоятельствах несколько странно выбирать сопровождение для своего сына. Маразмометр начал слегка зашкаливать.

Глаза Джинанны расширились от изумления.

– Ты девушка по вызову?

Мы с Уэсом заговорили одновременно.

– Что ты сказала? – выдавила я.

– Нет! – яростно выпалил Уэс.

Я побледнела. Кусок киша, который я только что съела, неожиданно стал тяжелым как свинец.

– Так, значит, ты не спишь с моим братом? – поинтересовалась она без малейшей оскорбительной нотки в голосе.

Таким тоном она могла бы спросить о погоде.

– Э-э… – начала я.

– Это не твое дело, – рявкнул Уэс, вскакивая и швыряя на стол салфетку.

Его щеки и шея побагровели.

– Я не позволю тебе говорить гадости о Миа.

Джинанна тоже вскочила и бросилась к нему вокруг стола.

– Извини, извини. Я не специально! Просто я услышала слово «эскорт» и сделала неверные выводы. Я ничего такого не имела в виду! – воскликнула она, закусив губу.

Клэр тоже встала.

– Ну ладно, ладно, Джинанна никого не хотела обидеть. Это просто ошибка, – примирительно сказала она, но Уэс не желал ничего слушать.

– Не просто, – буркнул он. – Миа – мой друг. Может, я и нанял ее для того, чтобы она помогла мне пережить месяц утомительных обедов, ужинов и светских вечеринок, но она вовсе не ночная бабочка.

Его взгляд метнулся ко мне.

– Прости, дорогая, – виновато проговорил он.

Я поняла, что придется утрясать все самой.

Глубоко вздохнув, я начала:

– Послушай, это была просто ошибка. Когда тетя Милли подняла эту тему, я подумала то же самое. Но все же решила попробовать и рада, что сделала это. Встреча с Уэсом, а теперь и с вами была для меня очень ценным опытом.

Глаза Клэр потеплели, и она вновь села на свое место. Джинанна последовала ее примеру после того, как обняла брата.

– К тому же вы видели, какие туфли я отхватила?

Развернувшись на стуле, я задрала ногу – точь-в-точь так, как показывал нам учитель танцев в старшей школе.

– Просто огонь!

Клэр прикрыла рукой рот, сдерживая смех. Джинанна уставилась на мои шпильки с легкой завистью. Ее муж ничего не сказал, зато впился в мою ляжку взглядом так, словно там крылись все тайны вселенной. Что касается отца Уэса, то он хлопнул сына по плечу и заявил:

– Отличная работа, сынок!

– В любом случае, мне хотелось бы побольше узнать о вас, ребята, – сказала я, меняя тему и отхлебывая свое шампанское с апельсиновым соком. – Уэс говорил мне, что ты учительница, а вы директор. И как, не мешает личной жизни?

Остаток дня прошел без сучка без задоринки. Клэр и Уэстон Второй заодно с Джинанной и ее мужем, Питером, делились многочисленными историями из детства Уэса и рассказами о том, каково было расти в семействе Ченнингов. За этим столом я смеялась больше, чем за весь последний год. Для того, у кого не было настоящего семейного гнезда, эта веселая и беззаботная атмосфера оказалась почти непереносима. Мне достались лишь вечно пьяный отец и младшая сестренка, Мэдди, воспитанию которой была посвящена большая часть моего детства и подростковых годов. И хотя я знала, что папа любил нас больше всего на свете, он не мог бросить ни азартные игры, ни попытки утопить в спиртном воспоминания о нашей матери и жизни с ней.

Когда мы уходили, Клэр заставила Уэса пообещать, что он приведет меня к ним и в следующее воскресенье. Уэс согласился. По дороге к джипу он прижал меня к себе и нежно поцеловал в губы.

– Было весело, правда?

Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как грудь захлестывает волна невыносимого тепла и нежности.

– Правда. Это был один из самых лучших дней за долгое, долгое время. Спасибо, что взял меня с собой.

– Когда пожелаешь, милая, – ухмыльнулся и подмигнул он. – Ты им понравилась.

Пристегнув ремень, я обернулась и выглянула в окно. Машина выкатилась из ворот и снова выехала на извилистую дорогу, ведущую из престижного района, где проживали Ченнинги.

– И они мне понравились. Очень. У тебя классная семья. Тебе повезло.

Уголки его губ поползли вниз в хмурой гримасе.

– А у тебя какая семья? – спросил он так тихо, что я едва расслышала его сквозь свист ветра, развевающего мои волосы.

Откинувшись назад, я посмотрела на далекий пляж и разбивающиеся о берег волны.

– Моя сестра Мэдди потрясающая. Она очень умная. Будет ученой. Большую часть своего детства я провела, заботясь о ней.

– А где были твои родители?

– Родитель, – поправила я.

Он кинул на меня быстрый взгляд, виноватый и опечаленный. Но печалился он не о себе, а обо мне. Я отвернулась.

– Моя мама была танцовщицей в Вегасе. Она бросила нашего отца и нас с сестрой, когда мне было десять, а Мэдди всего пять.

Уэс, не отводя глаз от дороги, застучал ногтем большого пальца по рулю.

– И она так и не вернулась?

– Нет, – тряхнула головой я. – И из-за этого мой отец начал пить. Много. И играть, даже больше того.

Схватив меня за руку, он сплел мои пальцы со своими, после чего поднес мою ладонь к губам и нежно поцеловал тыльную сторону кисти.

– Значит, ты из-за этого делаешь то, что делаешь?

Я могла бы соврать и выдать ему какую-нибудь изобретенную на ходу чушь, но это разрушило бы то, что было между нами, – полную, бескомпромиссную честность, на которую мы опирались в этой непростой ситуации. Вместо того чтобы ответить, я просто кивнула.

– Хочешь рассказать мне об этом? – мягким, просящим тоном произнес он.

Но для меня это было слишком рано. Я не была готова с кем-то разделить свое бремя. Уэс был таким славным парнем, что тут же постарался бы это исправить. Выплатил бы долг или выкинул что-то не менее безумное. Но это моя проблема. Мой отец и мое вечное желание выручить его. Это должна была сделать именно я.

– А когда-нибудь потом расскажешь?

– Да.

Большего я сейчас обещать ему не могла.

Глава шестая

– Милая, пора вставать, – услышала я за миг до того, как горячая ладонь Уэса легла на мой обнаженный зад.

– Господи боже!

Я аж подпрыгнула, схватившись за покрывало, чтобы прикрыть неназываемые части тела.

– Ты что, спятил? – рявкнула я.

Однако вместо извинения мне ответили широкой ухмылкой.

– Давай, бери купальник и какую-нибудь удобную одежду. Мы идем на пляж! – провозгласил Уэс, явно воодушевленный наступающим днем и грядущей прогулкой к океану.

Всю прошлую неделю он вкалывал как проклятый. Я встречалась с ним лишь поздно вечером, не считая одного невыносимо скучного делового ужина. Тем временем я пообедала с Дженнифер Андервуд, женой режиссера-постановщика его последнего фильма, и матерью Уэса, Клэр. Все менялось так быстро. Уэса это тоже ничуть не смущало. По его словам, было здорово, что я обзавожусь новыми друзьями, пока он на работе. Похоже, его больше заботило то, что я рискую проскучать целый день, чем то, что потенциально нас может связать нечто большее, чем секс, – ведь я проводила время с его семьей и подружилась с женой его коллеги.

– Что значит «идем на пляж»? Ты в курсе, что сейчас январь и адски холодно?

Я натянула покрывало на голову и снова нырнула в образовавшуюся под ним уютную норку.

Матрас просел, охватывая меня со всех сторон. Уэс сорвал с меня одеяло и проделал трюк в стиле ниндзя, одной рукой удерживая обе мои руки у меня над головой. Нагнувшись, он поцеловал меня: медленно, смачно и так глубоко, что у меня на ногах поджались пальцы. Местечко у меня между бедер начало разогреваться и пульсировать. Боже, этот парень умел целоваться. Он стащил одеяло еще ниже и начал играть с моими сосками – сначала ткнулся в них носом, а потом втянул один в рот и принялся посасывать.

– Ага, отличный способ разбудить девушку, – низко застонав, признала я.

В ответ он еще сильней присосался к моей груди.

– Запомню на будущее. Если я заставлю тебя кончить, это улучшит твое настроение?

Высунув язык, он лизнул самый кончик моего соска, продолжая теребить его. Пальцами второй руки Уэс пощипывал и закручивал его брата-близняшку.

Я тупо кивнула в ответ. Меня слишком поглотило нарастающее ощущение – медленное жжение, лишавшее меня воли и способности говорить.

Он хмыкнул мне в грудь.

– А если я поработаю языком и облегчу твои страдания, сделаешь, как я сказал?

Отказать ему было невозможно. Сейчас, когда его рот и пальцы воздавали должное моим сиськам, я сделала бы для него все что угодно.

– Да, о господи, да! – простонала я.

Его голова отправилась в путешествие – вниз от ребер, где он мягко покусывал кожу, вдоль по центру живота и наконец оказалась там. Точно там, где надо, давая мне все, чего я пожелаю, и даже больше. Уэсу можно было вручить золотую медаль за кунилингус. Он точно знал, где чуть отпустить, где прикусить зубами, где пососать, где лизнуть. И он делал это почти изысканно…

Укусить.

Ущипнуть.

Пососать.

Лизнуть.

Завершал он это круговым движением и наконец сильно прижимал язык к средоточию моего наслаждения, и так снова и снова, пока я не взорвалась. Мое тело выгнулось, пальцы впились в волосы, удерживая Уэса прижатым к моей влажной плоти. Он с рычанием пожирал меня, поглощенный этим не меньше, чем я сама. А может, даже и больше, учитывая, что секунду спустя он вонзил в меня член.

До пляжа мы добрались только через час. По прибытии нас встретил другой мужчина, инструктор по серфингу по имени Эмиль.

– Ты привез меня сюда, чтобы я любовалась, как вы, парни, седлаете волну? – спросила я сразу после того, как пожала руку мистеру Серфастическому.

Голос мой прозвучал не особо любезно.

Уэс взглянул на Эмиля, затем на меня и ухмыльнулся. Усмешка была озорной, и в ту же секунду я поняла, что попалась.

– Нет, вообще-то я привез тебя сюда, чтобы мы занялись серфингом. Эмиль просто поможет растолковать тебе, что и как. Плюс у него есть все нужное снаряжение и гидрокостюм для прекрасных дам. Он владелец «Берлоги серфера» дальше по пляжу.

Он ткнул пальцем в точку на горизонте.

Я взглянула на Уэса. Прохладный утренний ветерок развевал его светлые волосы. В лучах восходящего солнца его глаза так сверкали, что казались почти изумрудными. Он был так же хорош, как небесной красоты волны, разбивающиеся о берег.

– Ты что, серьезно?

Он кивнул и махнул рукой Эмилю. Инструктор развернулся, предоставив мне вволю любоваться своей загорелой и мускулистой спиной, и вытащил гидрокостюм примерно моего размера.

– Должен подойти. Рост примерно метр семьдесят семь, вес около шестидесяти трех килограммов?

– Метр семьдесят пять. И разве ваша мама не учила вас никогда не обсуждать с женщинами их вес?

Эмиль, рассмеявшись, покачал головой.

– Насколько я помню, нет.

– Тогда она не выполнила своих материнских обязанностей, – безапелляционно заявила я. – Это грубо, и женщины этого терпеть не могут. Вы женаты?

Он мотнул головой.

– Девушка есть?

Он снова покачал головой, не переставая ухмыляться.

– Что и требовалось доказать.

Я захлопала в ладоши, словно только что доказала теорию относительности Эйнштейна.

Уэс, стоявший рядом со мной, громко расхохотался.

– Она права, чувак.

Меня слегка шокировало то, как он ввернул в разговор чисто калифорнийское словцо. Не то чтобы Уэс не был клевым чуваком, вовсе нет. Просто его речь всегда оставалась чуть формальной.

– Прошу прощения, Миа. Мои глубочайшие извинения, просто я хотел убедиться, что костюм подойдет.

Инструктор протянул мне черный гидрокостюм.

После многочисленных попыток залезть в эту тесную фигню, которую я тут же окрестила костюмом Женщины-кошки, мне наконец-то удалось натянуть его. Сиськи расплющились между ребрами и неопреновым волокном. Больше всего на свете мне хотелось расстегнуть молнию и выпустить своих малышек на волю! Оглядев себя, я не сдержалась и захихикала. Костюм дьявольски напоминал тот, что был у Женщины-кошки в «Возвращении Бэтмена». Я чувствовала, что выгляжу смешно, хотя жадный взгляд Уэса недвусмысленно намекал, что «на самом деле» я выгляжу отнюдь не столь комично. Скорее, он готов был сорвать эту штуку с меня прямо здесь и сейчас. Эмилю, однако, не понравилось, что мы мало внимания обращаем на его инструкции. Мне просто уже хотелось выбраться за линию прибоя и опробовать чертову фиговину!

Наконец Эмиль завершил свою лекцию об «искусстве серфинга», и Уэс повел меня к воде. Пока мы тащились по песку, он нес и свою доску, и мою.

– Знаешь, я вообще-то могу потащить свою доску, – заметила я.

В его глазах отразился солнечный блеск.

– Не сомневаюсь, что ты многое можешь, милая. Но я не буду чувствовать себя настоящим мужчиной, если не помогу своей девушке. К тому же ты молодчина – не вешаешь нос.

Его девушке?

Он действительно это сказал?

– «Своей девушке»? – спросила я, прежде чем эта мысль успела потянуть за собой проклятые эмоции.

Он ухмыльнулся и пожал плечами.

– Ну да, ты же понимаешь, что я имею в виду.

Э-э… нет. Я ни хрена не понимала. Но, как только я собралась поосновательней наступить на эту мину, нас прервал Эмиль.

– Так, ладно, мы немного поучимся грести и освоим пару практических уроков здесь, где вода поспокойней. Давай, ты же не кошка, чтобы бояться воды, – заявил он и отвратительно мяукнул для пущего эффекта.

Мужчины в принципе не умеют мяукать. Звуки, которые они издают, больше похожи на предсмертные вопли старого кошака, чем на мурчание пушистого маленького комочка.

Не успела я запротестовать, как Уэс сильно шлепнул меня по заднице и толкнул к океану. Однако в воде он вел себя как истинный джентльмен. Помог мне выбраться на подходящий участок и разобраться с нужными позициями, стойками и удержанием равновесия. Мы решили, что сначала я попытаюсь встать на колени, чтобы немного освоиться, и лишь затем поднимусь в полный рост.

Как только я немного привыкла и перестала нервничать, оказалось, что я могу скатываться по небольшим волночкам, лежа на животе. На то, чтобы подняться на колени, у меня ушло больше часа – но я была невероятно горда собой. Стоя на коленях и оседлав волну, я слышала восторженные крики и уханье Уэса. Никогда я еще так собой не гордилась. Обычно я аплодировала своей сестре, Мэдди, или подруге-танцовщице Джинель. Даже когда я занималась современными танцами и участвовала в сногсшибательных представлениях, у меня все равно не было чувства, что я чего-то достигла. Может, сейчас оно возникло благодаря атлету ста восьмидесяти с лишним сантиметров роста, ожидавшему на берегу, пока я отчаянно гребла. Его доска была воткнута в песок. Выбравшись, я бросила на песок и свою доску и побежала дальше на берег.

– Ты это видел? – ликующе прокричала я, подбегая к Уэсу.

– Конечно, видел! Просто потрясающе! Ты прирожденная серфингистка, милая, – сказал он, раскрывая объятия.

Я с разбегу уткнулась прямо ему в грудь, и мы оба упали на песок. Его губы мгновенно прижались к моим, а пальцы зарылись в мои мокрые волосы, удерживая меня рядом. Он ощутил вкус моря и соли. Просто волшебно. Мы продолжали целоваться еще пару минут, пока нас не прервало басовитое покашливание. К тому времени руки Уэса покинули мою шевелюру и, перебравшись на задницу, крепко ее сжали. Его вставший член прижимался как раз к тому месту, где его ждали больше всего. Мы медленно отодвинулись друг от друга, отдуваясь с самым дурацким видом и глядя в смеющееся лицо Эмиля.

Уэс помог мне подняться на ноги и привлек к себе, так что наши гидрокостюмы перепутались.

– Ты была великолепна, – гордо сказал он, погладив меня по щеке большим пальцем и легонько поцеловав в губы.

– Спасибо, что научил меня. Мы еще вернемся? – спросила я, воодушевленная перспективой еще одного сражения с волнами.

– Для тебя – все что угодно. Моя милая Миа.

* * *

Третья неделя моего пребывания в доме Уэса ознаменовалась еще несколькими скучными деловыми ужинами и напыщенной светской вечеринкой. Впрочем, против вечеринок я ничего не имела. Было приятно фланировать по залу, угощаясь изысканными лакомствами и попивая дорогое шампанское и вино – но развлечением я бы это не назвала. Уэс проводил эти вечера за деловыми разговорами, обрабатывая нужных ему людей, как и положено бизнесмену.

Он не врал, когда говорил, что у него не хватает времени на настоящие отношения. Женщине, которая свяжет с ним свою судьбу, придется проводить много времени в одиночестве. Ему нужна была спутница, живущая полной жизнью и делающая успешную карьеру и одновременно готовая быть его полуночной киской – встречать мужа поздно вечером, заниматься сексом и засыпать у него в объятиях, чтобы утром начать все заново. Когда я представила Уэса с другой женщиной, меня пронзила мимолетная боль. Они полюбят друг друга, поженятся, заведут детей и будут жить счастливо, пока смерть не разлучит их – а я? Все еще буду работать эскортом?

Положив обратно на поднос пирожное из слоеного теста, я вместо него опрокинула в глотку все, что оставалось в моем бокале шампанского.

– Эй, полегче, гонщица, – сказал Уэс, обвивая меня рукой за талию и привлекая к себе. – Пытаешься нализаться?

Мой спутник сузил глаза, однако тень улыбки в уголке губ подтверждала, что он говорил это в шутку.

– А что? Собираешься воспользоваться моим беспомощным состоянием, если я налакаюсь? – промурлыкала я, крепко прижавшись сиськами к его груди.

Глубоко вдохнув, Уэс еще сильней притиснул меня к груди и взглянул вниз.

– Несом-охре-ненно, – сказал он без малейшего намека на юмор.

Одна лишь мысль о том, что он хочет взять меня, увлажнила мои трусики.

– Не заводи меня. Это нечестно – ты ведь должен заниматься делом.

Я надула губки и поцеловала его сбоку в шею, проведя губами снизу вверх.

Он издал горловое рычание и прижался ко мне бедрами, чтобы я могла ощутить весь жар и крепость его желания.

– Как, черт возьми, я смогу отпустить тебя через восемь коротких дней?

Его взгляд и решительно выдвинутая нижняя челюсть подчеркнули серьезность его слов.

Я резко втянула воздух и пристально взглянула ему в глаза. Те самые, что я теперь обожала превыше всех прочих.

– Чему быть, того не миновать, – напомнила я ему.

Уэс наклонился ко мне так, что наши лбы соприкоснулись.

– А если я не хочу, чтобы так было?

Он произнес вслух то, о чем мы оба договорились не упоминать. Одна лишь мысль, одно предположение, что между нами может возникнуть нечто большее, противоречили всем условиям подписанного мной контракта. Кроме того, это могло привести и к нарушению правил, установленных им две недели назад, в ту ночь, когда мы впервые переспали друг с другом.

– Не надо, – прошептала я.

Он медленно вдохнул и выдохнул. Я почувствовала влажное тепло его дыхания у своих губ.

– Ладно, не буду, – произнес Уэс с такой окончательностью, что стало ясно – он вновь набрался решимости оставить все так, как есть.

Как должно было быть.

Для меня других вариантов просто не существовало. Даже если бы я захотела большего – что сейчас просто не умещалось у меня в голове, – это было бы невозможно. Мне по-прежнему нужен был миллион долларов, и моего отца по-прежнему надо было выручать. И сделать это было некому, кроме меня. Я не имела права рисковать его жизнью ради призрачной возможности счастья. Я никогда не смогла бы себя простить, если бы предпочла собственное счастье жизни отца.

Несмотря на то что он был пьяницей и потратил немалую часть своей жизни на то, чтобы подорвать финансовую стабильность нашей семьи алкоголем и азартными играми, он все еще оставался одним из немногих людей, по-настоящему любивших меня. И я никогда бы ни на что это не променяла. Даже на Уэса, какой бы надеждой эта мысль ни наполняла мой разум, сердце и душу. Не судьба. У меня был долг, и я намеревалась исполнить его – или умереть, пытаясь это сделать.

– Давай потанцуем, – предложил Уэс, чтобы замять неловкий момент, и вывел меня на открытую площадку.

Сегодняшняя приветственная вечеринка проводилась в честь съемочной группы, актеров и спонсоров нового фильма, ради которого Уэс трудился не покладая рук, – «Кода чести». Сегодня вечером он впервые мог отметить то, чего достиг, и я намеревалась приложить все силы к тому, чтобы ничто не омрачило его праздник.

Когда Уэс прижал меня к себе, я вспомнила то время, что мы провели вместе. Эти две с небольшим недели стали для меня чем-то вроде сбывшегося волшебного сна. Когда тетушка Милли предложила мне эту работу, я искренне полагала, что придется продать какую-то часть собственной души. Теперь, когда позади меня было две недели, чтобы примириться с этой идеей и понять, как я хочу вести дела с будущими клиентами, я уже воображала, что следующий год дастся мне без труда. Может, даже удастся завязать полезные знакомства в той самой индустрии, куда я намеревалась с триумфом ворваться после того, как год службы закончится. Если, конечно, работа в эскорте не понравится мне настолько, что я решу продолжить эту карьерную стезю и поднимать большие бабки. Не то чтобы в течение ближайших двенадцати месяцев мне грозило увидеть хоть один доллар из этих больших бабок. Я собиралась оставлять себе лишь небольшую сумму, чтобы отсылать Мэдди для учебы в колледже, и немного на моем банковском счету для оплаты крошечной съемной квартирки.

Я посчитала, что если буду получать по сто штук в течение следующих двенадцати месяцев, то после оплаты миллионного долга у меня останется еще двести тысяч долларов. Это означало, что я смогу полностью оплатить обучение Мэдди – сто тысяч долларов – и у меня на руках будет еще сотня. Достаточно, чтобы отсылать сестре по три тысячи в месяц на их с папой нужды, платить тысячу долларов за квартиру и не париться из-за ежедневных расходов, потому что на банковском счету у меня останется еще несколько тысяч в месяц.

Конечно, я не смогу свободно располагать своим временем, что вскоре начнет сильно действовать мне на нервы – и все же я надеялась, что остальные мои клиенты будут похожи на Уэса. Будут много работать и не особенно нуждаться во мне. Тогда я сумею неплохо провести время, отвисая в их роскошных домах.

Однако расстаться с Уэсом будет тяжело. Интересно, повторится ли это с каждым из моих клиентов? Я ценила то время, что мы провели вместе с ним, и особенно бесподобный секс. При мысли о том, что Уэс делал со мной только этим утром, мои щеки вспыхнули. То, как он взял меня, прижав к облицованной плиткой стенке душевой… Боже правый, этот мужчина умел трахаться!

– Эй, что-то ты раскраснелась – ты нормально себя чувствуешь?

Он прервал танец. Я отвела глаза, прячась от его пристального взгляда, и опустила голову ему на грудь. Звук его сердцебиения вновь погрузил меня в задумчивый транс. Я повела бедрами, давая понять Уэсу, что с танцем еще не покончено. Мне хотелось вновь ощутить его объятие. С ним я чувствовала себя единственной девушкой во всем мире, достойной его внимания.

– Я в порядке. Просто мне жарко. А с тобой еще жарче.

Я опустила подбородок ему на грудь и подняла глаза. Одновременно он взглянул вниз, на меня. Взгляд Уэса уперся мне в лицо – он словно навеки запечатлевал в памяти мои черты.

– Знаешь, а ты мне дороже всех женщин, что я знал, не считая мать и сестру.

– Дороже? – хихикнула я.

– Да. Другими словами… – он опустил голову и провел щекой по моей щеке, пока его губы не оказались напротив моего уха, – …ты много для меня значишь.

Я обняла его крепко, так крепко. Мне хотелось, чтобы он понял, что тоже очень много для меня значит, – но нужные слова не приходили на ум. Они встали комом у меня в горле, пока я цеплялась за его спину, вонзая в нее ногти сквозь ткань пиджака. Уэс отстранился, вырываясь из моих судорожных объятий.

– Эй-эй. Нам не обязательно говорить об этом, но, Миа, мне хотелось, чтобы ты знала.

Я покачала головой, не желая, чтобы он признавался мне в чувствах, на которые я не смогу ответить взаимностью. Уэс взял мое лицо в свои теплые ладони.

– Миа, послушай…

Я затаила дыхание, ожидая, что он скажет.

– Даже если мы не сможем быть вместе после того, как ты отсюда уедешь, это не означает, что мы не сможем больше общаться. Оставаться друзьями.

По его голосу я поняла, что он говорит совершенно искренне.

На меня нахлынуло огромное чувство облегчения, а лицо расплылось в широченной улыбке.

– Правда?

– Да, правда, милая, – кивнул он. – А теперь давай пить и наслаждаться оставшейся частью вечера. Они собираются объявить актерский состав «Кода чести», хотя большинство из нас уже знает. Но в этом и заключается часть веселья, – подмигнул он, и я кивнула.

Как только мы подошли к бару, я нос к носу столкнулась с Дженнифер Андервуд.

– Миа, господи боже, я повсюду тебя искала, – скороговоркой выпалила она, после чего потянула меня в сторону.

Уэс взглянул на меня. Во взгляде его прищуренных глаз явственно читалась озабоченность. Я покачала головой, показывая, что волноваться не о чем.

– Джен, в чем дело?

Дженнифер заговорщицки склонилась ко мне, а затем огляделась, чтобы убедиться, что никто ее не услышит.

– Я подзадержалась, – сообщила она и прикусила губу.

– В смысле? – спросила я, не понимая, о чем она.

Она обреченно вздохнула и, вновь подавшись вперед, зашептала:

– Нет, у меня задержка. Месячного цикла.

Тут у меня в мозгу щелкнуло. Вот черт! У нее задержка! Когда мы встретились за обедом через неделю после того ужина, когда состоялось наше знакомство, она неустанно благодарила меня за то, что я изменила ее жизнь. Очевидно, когда она приехала домой и сообщила своему мужу Джею, что хочет попробовать завести ребенка, он был вне себя от счастья. По ее словам, Джей сказал, что хотел начать попытки прямо с их брачной ночи – но, поскольку они поженились так быстро, решил, что она предпочитает подождать. А теперь, насколько мне известно, они сношались как кролики, стараясь обзавестись наследником.

Я крепко сжала руки Джен и притянула ее к себе.

– Сколько дней? Вы же только начали.

– Я знаю! – Ее голос пробился сквозь гул других разговоров, и несколько мужчин в костюмах оглянулись на нас. – У меня задержка уже пять дней, а раньше никогда не было дольше одного дня.

– Ни фига себе! – выпалила я.

– Я знаю!

– О боже!

– Я знаю! – взвизгнула она, и мы обе начали скакать, словно маленькие дети, клацая каблуками по выложенному плиткой полу.

Я крепко ее обняла. Я никогда не испытывала особой привязанности к другим женщинам, не считая Джинель и Мэдди, но с Дженнифер я чувствовала какую-то связь. Она была хорошим человеком, и я практически считала ее своей подругой.

– Я хочу, чтобы ты держала меня в курсе, когда я уеду.

Джен кивнула. Это был один из секретов, которые я утаила от Уэса. Я умолчала о том, что рассказала Дженнифер о нашем с ним контракте, – однако я заставила ее поклясться, что она сохранит это в тайне, и до сих пор Джен выполняла обещание.

– Это чудесно. Что сказал Джей?

– Он хочет раструбить повсюду, что я беременна, хотя мы даже не знаем наверняка.

Она закатила глаза и покачала головой.

– Мужчины – дураки, – заявила я, и она согласилась. – Значит, если ты залетела сразу, срок около двух недель и домашний тест может не показать точный результат еще пару недель. Если тебе до смерти не терпится узнать, лучше всего сдать анализ крови и сходить к врачу. По-моему, это даст однозначный ответ.

– Я тоже так подумала и записалась на прием на следующую пятницу. Через пару дней после этого буду знать наверняка. Если, конечно, не придут месячные, – тут она нахмурилась.

Я крепко обняла ее, а затем повела обратно к мужчинам.

– Давай просто оставаться оптимистами и надеяться на лучшее, ладно?

Она кивнула и вновь просияла.

Мы подошли к парням как раз в тот момент, когда целая толпа собралась вокруг небольшой сцены, установленной посреди огромного зала. Квартет перестал играть. Уэс взял меня за руку выше локтя и протянул очередной бокал шампанского.

– Все в порядке?

– И даже более чем.

– Мне следует об этом знать? – спросил он, высоко заломив бровь.

Я покачала головой.

– Нет. Оставайся на линии.

Он хмыкнул и подвел меня к сцене, где ведущий как раз начал объявлять имена актеров, получивших роли в фильме Уэса.

– Волнуешься? – спросила я.

– Мне уже известно, кто и кого будет играть, – ухмыльнулся он.

– Ну и что? Теперь об этом узнают все остальные и будут обсуждать несколько месяцев! Я волнуюсь, а ведь я слышала только общую задумку.

Уэс поднял руку и обхватил меня за плечо, прижимая к себе сбоку, и мы принялись наблюдать за тем, как все новые и новые актеры подходят к сцене. Когда объявляли их имена и роли, они кланялись публике.

– Мне не терпится узнать, кто будет играть солдата, Уилла – того самого, кто отсылает письма своей любимой, Элисон. Да, и кто будет играть Элисон?

Я обернулась и взглянула на него снизу вверх. Он встретился со мной взглядом.

– Никто не будет играть Элисон, – ответил Уэс.

– Что? Но я думала, что она – любовь всей его жизни?

Удивленно сощурившись, я всмотрелась в идеально красивое лицо Уэса. Он усмехнулся и кивнул на сцену.

– Смотри.

Он поднял подбородок как раз в ту секунду, когда к сцене подошла красавица с черными, словно вороново крыло, кудрями. Я знала эту актрису. Джина де Лука. Она была высокой и изящной, но не без аппетитных изгибов. Все мужчины обожали ее, а все женщины желали быть ею. И даже больше того – она славилась своим золотым сердцем и подавала положительный пример многим молодым женщинам.

Я отчаянно захлопала в ладоши… но когда ведущий представил актрису, застыла посреди очередного хлопка.

– Джина де Лука будет играть главную героиню, Миа Калверс!

У меня отвисла челюсть.

– Не может быть! – выдохнула я, разворачиваясь к Уэсу.

– Сюрприз!

Его ответная улыбка была совершенно потрясающей. Мне никогда ее не забыть, никогда.

– Ты изменил имя главной героини на «Миа»?

– Да, – ответил он без всяких объяснений.

Я несколько раз моргнула, чувствуя, как на глазах выступают слезы, и подняла взгляд на Уэса.

– Но почему?

– Потому что ты много для меня значишь.

Глава седьмая

Нет, ну ничего себе! Я много для него значу. Когда я мысленно возвращалась к тому вечеру несколько дней назад, когда Уэс признался, что назвал главную героиню своего фильма в честь меня, сердце переполнялось счастьем. Он даже изменил ее внешний облик. Изначально предполагалось, что это будет хрупкая эльфообразная блондинка с голубыми глазами по имени Элисон. И уж точно не пышногрудая темноволосая рубенсовская красотка, как Джина де Лука… или я.

Я не знала, что и думать и как это воспринимать. Мы договорились, что не станем привязываться друг к другу. Хотя будем откровенны – я не могла утверждать, что не привязалась к Уэсу. Конечно же, привязалась. Любила ли я его? Вряд ли. Все это время я настолько концентрировалась на том, чтобы не влюбиться, что случая открыть ему мое сердце так и не представилось.

Жужжание телефона вырвало меня из замкнутого круга размышлений в стиле «а что, если бы» – если бы мы с Уэсом стали настоящей парой. Но, когда вопрос встал ребром, мы оба осознали, что это не вариант. Он понимал это, и я тоже. И хватит.

– Привет, – ответила я, увидев высветившееся на экране имя тети Милли.

– Привет, куколка. Как там твоя «золотая» жизнь?

В голосе тети Милли слышалась добродушная ирония, но это лишь напомнило мне о моем истинном положении. Я была нанята, чтобы выполнять работу. И эта работа подарила мне роскошную жизнь… на месяц. Это была не моя жизнь, и моей она никогда не будет. Я громко вздохнула в трубку.

– Что, настолько хорошо?

– Нет, все в порядке. А в чем дело?

Я поднесла к лицу прядь волос и принялась изучать, выискивая секущиеся кончики. Время подстричься.

– Я звоню, чтобы рассказать тебе о следующем клиенте, дорогая.

Я услышала в трубке шелест бумаги и клацанье ногтей по клавиатуре. Тетка прищелкнула языком.

– Ты отправишься в Сиэтл!

Я подумала, что никогда не была там и что это может быть увлекательно. Тем временем Милли продолжила:

– Этот случай поинтересней. Клиента зовут Алек Дюбуа. Тридцать пять, высокий, темноволосый, красивый, с большим кошельком – но и со странностями.

Я воздержалась от комментариев. До встречи с Уэсом я считала весь этот процесс весьма странным. Затем я поняла, что хорошим, добрым, нормальным мужчинам по тем или иным причинам тоже может понадобиться спутница, чему в этом конкретном случае я была очень рада. Если бы не это, я никогда бы не познакомилась с Уэсом, а встреча с ним была для меня очень важна. Он тоже много для меня значил, хотя я ему об этом еще не говорила.

– …он выбрал тебя на нашей веб-странице на следующий день после того, как я отослала тебя к мистеру Ченнингу. Заставил меня пообещать, что я зарезервирую для него следующий месяц с тобой.

Я недовольно развернулась, сняла со спинки кресла одеяло и укуталась в него.

– Он что, какой-то псих?

Милли рассмеялась так громко, что мне пришлось отодвинуть мобильник от уха.

– Нет, малышка, он художник! А ты будешь его музой. Один взгляд на твое фото – и он заявил, что должен заполучить тебя для своего нового цикла картин «Любовь на холсте».

Я слышала, как она нажимает на клавиши, а затем мой телефон пискнул, принимая входящее сообщение.

Включив громкую связь, я залезла в почту, чтобы проверить, что тетя мне прислала.

– Пресвятая Богородица!

Из меня словно вышибли весь воздух.

– Есть на что посмотреть, да. Точь-в-точь как мистер Ченнинг, только в негативе? Темные волосы, темные глаза, среднее телосложение.

Я кивнула, тупо глядя на фотографию мистера Алека Дюбуа, художника, на экране телефона. Ничего среднего в этом типе не было. Больше всего он смахивал на двойника Бена Аффлека, за исключением длинных волос, собранных в небольшой узел на макушке, и бороды с усами. Мне уже не терпелось посмотреть, какой длины на самом деле у него волосы. Если описать его одним словом? Изысканный.

Я глубоко вдохнула и медленно выпустила воздух, чтобы хоть как-то снизить внезапно подскочившую температуру.

– Так что… э-э… я должна делать в качестве его музы?

– Не совсем представляю. Я знаю, что он создает необычные художественные полотна. Каждое единственное в своем роде. Они продаются за сотни тысяч долларов. Однако, если ты согласишься раздеться, он заплатит больше. Точка. А если ты захочешь с ним переспать – и, господи боже, какая женщина бы не захотела…

Тут тетка рассмеялась.

– …он должен будет заплатить тебе дополнительные двадцать тысяч, отдельно от общего счета.

– А он может потребовать, чтобы я разделась?

Я неожиданно почувствовала себя так, словно меня окунули в грязь, – и тут же принялась рыться в памяти, пытаясь вспомнить, на что именно подписывалась в контракте.

– Нет-нет-нет, это никоим образом не входит в условия договора. Однако он упоминал об этом, когда просил зарезервировать тебя. Я объяснила ему, что обнаженка будет стоить еще двадцать пять процентов от общей суммы и возможна она только в случае твоего согласия. И, технически говоря, речь не идет о сексуальных поползновениях.

Двадцать пять процентов – это двадцать пять тысяч долларов.

– Серьезно? Я получу лишние двадцать пять штук, если стану позировать ему нагишом?

– Нет, куколка, ты получишь двадцать штук. «Эксклюзивные эскорты» берут дополнительную плату – двадцать процентов от суммы контракта. А это означает, что пять тысяч достанется нам, а двадцать – тебе.

Я пожала плечами. В принципе, мне было плевать. Я собиралась раздеться. Эти дополнительные двадцать тысяч помогут мне приблизиться к моей конечной цели. Или, в самом худшем случае, помогут Мэдди вернуть кредит за первый год обучения в колледже.

– Подписывай меня! Я буду позировать голышом при условии, что не придется с ним спать.

Стоило мне произнести это вслух, как я почувствовала фальшь. Ох, ну я и влипла. Я даже еще не рассталась с Уэсом, а уже пускала слюни при мысли о следующем парне. Да я просто шлюха.

– Сделано. Ты вылетаешь первого числа. Не опаздывай на самолет. Официально твой последний день у мистера Ченнинга – двадцать шестое января. У тебя будет несколько дней, чтобы сходить к косметологу, поправить прическу, сделать эпиляцию и привести в порядок все неназываемые части тела.

На сей раз я рассмеялась вслух.

– Ну, если ты все поняла, то я закругляюсь…

– Э-э… тетя Милли…

– Мисс Милан, помнишь? – грозно напомнила она.

– Извини. Ты же понимаешь, что я никогда не буду называть тебя так, если мы не на встрече с клиентами? – с убийственной серьезностью спросила я.

– В чем дело, Миа?

На сей раз в ее голосе не чувствовалось никакой родственной любви.

– Могут ли эскорты потом снова встречаться со своими клиентами? Уже по личному желанию?

– Ох, нет, прошу тебя. Пожалуйста, не говори мне, что ты влюбилась в мистера Ченнинга.

– Нет! Нет, дело не в этом.

«Ну, не совсем в этом, – мысленно добавила я. – Нет, вовсе нет. Вероятно».

– Просто мы подружились, и я была бы рада сохранить эту дружбу, не нарушая правил.

Тетя Милли громко вздохнула.

– Правил как таковых нет, но тебе следует быть осмотрительной, Миа. Такие мужчины могут обещать девушке все что угодно, но никогда не сдерживают своих обещаний. Поверь мне, я все это уже видела. И даже слишком часто.

– Значит, такого правила нет?

– Нет, просто… – она медленно выдохнула, – береги свое сердце. Этот бизнес создан не для всех, а тебе уже и так пришлось пройти через многое. Используй это время для того, чтобы поразвлечься, расслабиться и испытать все прелести жизни. Пожалуй, это один из немногих случаев, когда тебе представится такая возможность.

Я подавила эмоциональный шторм, бушевавший за моим каменным фасадом.

– Позвони мне, когда встретишься с мистером Дюбуа. Я перешлю все по электронной почте.

На этом разговор с Милли был окончен.

Тетя была права. Я не могла позволить Уэсу убедить себя, что между нами происходит нечто большее, чем на самом деле. Я должна была отправиться в Сиэтл и поеду в Сиэтл. Я взглянула на экран мобильника. Что ж, мистер Сексуальный Живописец станет моим следующим незабываемым впечатлением.

* * *

– Милая, я дома!

Голос Уэса громовым раскатом разнесся по дому и проник даже на террасу, где я прохлаждалась в бассейне. Уэс вышел на террасу в костюме и при улыбке. Черт, этот парень был горяч! Он всегда отлично выглядел, но мне особенно нравилась эта его манера формально одеваться. Может, потому, что потом мне еще больше нравилось его раздевать.

– Ты рано вернулся.

Было только полтретьего. Подтянувшись на руках, я выбралась из бассейна и устроилась на бортике.

Уэс, шагавший ко мне, остановился на самой кромке бассейна. Его взгляд был прикован ко мне, но не к моим глазам. Изумруды его глаз пристально изучали мое тело – взглядом настолько пламенным, что я как будто ощущала его прикосновение к своей груди, к животу, к бедрам. Он сбросил туфли, затем уронил на бетон клубный пиджак. Словно по команде, я выгнула спину, опираясь на руки. Голова откинулась, груди уставились прямо в небеса. Ноги чуть раздвинулись, позволяя удерживать равновесие. Крошечный купальник не оставлял никакого простора воображению. Когда я подняла голову, чтобы проверить, возымел ли мой маленький спектакль какой-то эффект, раздался громкий всплеск. Тело Уэса, по-прежнему в одежде, разрезало воду. Он был словно темная акула, плывущая к жертве.

Уэс в один гребок добрался до края бассейна. Его торс взметнулся из воды, ничем не уступая торсу какого-нибудь морского бога. Нагнувшись, я схватила Уэса за мокрый галстук и притянула себе между ног. Его руки уперлись мне в колени и широко развели их.

– Это было спонтанно, – шепнула я в его губы, пока еще не целуя его, а лишь ощущая, как между нашими губами текут струйки воды из бассейна.

– Ты так думаешь? Тогда тебе точно понравится это.

Его рот прижался к моему, язык заметался, пытаясь пробраться внутрь. Уэс поцеловал меня так, словно другой возможности ему уже не представится, словно он неистово жаждал ощутить вкус моих губ. Я знала наверняка, что истосковалась по его губам.

– Весь этот проклятый день меня преследовал вкус твоей кожи, – прорычал он и провел языком вниз, в ложбинку между грудей.

Затем он запустил пальцы под жалкие треугольнички бикини и оттянул ткань в сторону, обнажая мою грудь. Почувствовав перемену температуры, мои соски тут же напряглись.

– Эти красотки являются мне во сне, – сказал Уэс, дразня сосок языком и втягивая его в свой горячий рот.

Я вскрикнула и обхватила голову Уэса руками, притягивая его к себе. Он продолжал посасывать, пока я не прижалась к нему изо всех сил, пытаясь хоть как-то потереться. Когда Уэс уже почти довел меня до оргазма, просто продолжая свою излюбленную игру с сосками, он вдруг оттолкнул меня назад. Я лежала на стылом бетоне, чувствуя, как холод пробирает до костей, пока умелые пальцы Уэса искали завязки трусиков у меня на боку и ловко за них тянули. Вот черт. Он собирался сделать это прямо здесь, снаружи и при свете дня.

– Уэс, – одернула его я, но прозвучало это не слишком убедительно.

Я стремительно погружалась в горячую дымку желания и сильно сопротивляться уже не могла. Если бы нас застала миссис Крофт, она бы просто пошла дальше по своим делам. Она была образчиком идеального воспитания. А вот я – не совсем. Уэс, пощипывая меня за мясистую часть бедер, поднял мои ноги из воды и поставил на бортик бассейна, согнув под прямым углом. Затем, сжав мои колени, он раздвинул их – так раскидываются крылья готовой взлететь птицы. И я взлетела в тот самый миг, когда его язык коснулся чувствительного комка нервов. Мои руки взметнулись к голове Уэса, удерживая его на месте. Схватив их, он прижал мои ладони к бетону и запихнул их мне под задницу.

– Посиди-ка на них, ничего не трогай, – сурово потребовал он.

Ах, значит вот какая пошла игра. Ему понадобился полный контроль. Проклятье, это означало, что я потеряю власть над собой и перейду грань, снова и снова. Он уже делал это однажды – и довел меня до стольких оргазмов, что я отключилась, сидя у него на члене. Это было самым чувственным, самым животным опытом в моей жизни, до сегодняшнего дня.

Кончиками пальцев Уэс раздвинул мои складки и, плотно прижав язык к бугорку наслаждения, отправил меня на орбиту. После первого оргазма он взялся за дело еще решительней, не позволяя мне сомкнуть ноги и с рычанием терзая мою влажную плоть. Его следующие слова превратились в непристойное песнопение:

– Трахать…

– Есть…

– Сосать…

– Лизать…

– Еще, еще, еще.

Завершил он это низким ворчанием.

– Боже, Миа, я бы мог есть тебя целый день, – прохрипел он сквозь зубы, прежде чем с силой втянуть в рот мой клитор.

Меня накрыло вторым оргазмом. Мое тело содрогалось до тех пор, пока Уэс не схватил меня за талию, после чего поднял и стащил в воду.

От потрясения меня словно ударило током. Нервные окончания посылали отчаянные сигналы по всему телу, пока утихала дрожь от оргазма. Не успела я толком прийти в себя, как он уже обвил мои ноги вокруг своей талии и прижал меня спиной к стенке бассейна.

– Малышка, я сейчас так тебя оттрахаю. Так, что ты будешь чувствовать меня даже тогда, когда уедешь отсюда.

Он резко вошел в меня. Не знаю, когда он успел, но его брюки уже плавали в бассейне, напоминая ската на дне океана. Сверху Уэс был по-прежнему одет в сорочку и галстук. Когда он трахал меня размеренными и мощными толчками, я цеплялась за мокрую ткань рубашки.

Его речитатив начался снова. Возможно, он даже не знал, что произносит это вслух. Однако я знала и жадно впитывала каждое слово, выжигала в памяти каждую рубленую фразу, чтобы вновь и вновь возвращаться к этой минуте тогда, когда я почувствую, что Уэс нужен мне… что я по нему скучаю.

– Я был тут…

Удар.

– Вместе…

Удар.

– Ч-ч-черт…

Удар.

– Обожаю это…

Удар.

– Запомни меня.

Удар.

– Запомни меня, – повторил он уже громче, врываясь внутрь и поражая ту самую точку моего тела, которая швырнула меня в самый сильный и долгий оргазм в моей жизни.

Я закричала. Мое тело больше не принадлежало мне. Я кончила под неумолимое движение его языка, движущегося у меня во рту, и натиск губ, прижавшихся к моим губам. Не отрываясь друг от друга, мы, мокрые с головы до ног, ввалились в его спальню, и Уэс уложил меня на кровать. Он отодвинулся лишь затем, чтобы снять галстук и рубашку, а затем взобрался на меня. Раздвинув мои ноги, он снова скользнул внутрь, в опухшую, обостренно чувствительную мякоть между ними. И мы вновь слились.

Он не стал трахать меня в ту ночь. Мы занялись медленной, мучительно нежной любовью.

* * *

– Привет, шалава! Что-то давно тебя не слышно, – голос моей лучшей подруги Джинель прозвучал в телефонной трубке не только резко, но и с оттенком искреннего беспокойства.

– Шлюшка, я работала, – попыталась оправдаться я, но это не прокатило.

– Ну да, если скачки на члене Уэса можно назвать работой, – парировала она, хотя теперь в ее голосе слышался смех.

Эта девчонка готова была меня простить.

– Не все из нас одарены и могут танцевать как богини, – возразила я.

– Верно… – протянула она так, что слово стало длиннее на пару слогов.

– Я по тебе скучаю.

Тут мой голос дрогнул, и мне тут же захотелось влепить себе пощечину за то, что дала волю чувствам.

В трубке раздался глубокий вздох.

– Я тоже скучаю по твоей мерзкой роже. Когда ты рядом, я пользуюсь намного большим успехом у мужиков. Ну, ты же понимаешь – надо кому-то оттенять мою красоту…

И мы снова стали закадычными подругами.

– Как мой папа? – спросила я, боясь услышать ответ.

– Физически лучше. Но все еще не очнулся. Они перевели его из реанимации, а это хороший признак.

Это действительно был хороший признак. Значит, он будет жить, хотя полностью еще не выкарабкался.

– Врачи как-то объяснили, почему он еще не вышел из комы?

– Они со мной не слишком разговорчивы, Миа. Ты же понимаешь, технически я не член семьи.

Теперь уже настал мой черед вздохнуть. Джинель была мне роднее, чем многие родственники с папиной и маминой стороны – она была единственной подругой, которой я доверяла.

– Спасибо, что приглядываешь за ним для меня. А как там Мэдди? Я говорила с ней всего один раз, и то пару минут в перерыве между лекциями. Похоже, эта полная учебная нагрузка ее задалбывает.

– Ага, так и есть. К тому же она беспокоится насчет денег. Счета все накапливаются. Хочешь, чтобы я дала ей немного налика?

– Нет, нет! У меня есть деньги. Ну, то есть будет куча денег через неделю. Достаточно, чтобы послать ей на оплату счетов и на еду. Но скоро у меня появится намного больше! Мне просто надо сесть на самолет на следующей неделе, и сто штук отправятся на мой счет. А затем у меня будет возможность заработать еще двадцатку, и это уже мои личные.

– И как же ты собираешься заработать еще двадцать штук?

Я слышала, как Джинель затягивается. Наверное, балуется сигареткой в конце обеденного перерыва.

Я закусила ноготь, а потом уставилась на обгрызенный край.

– Следующий клиент – художник. Я должна стать его музой или какая-то хрень в том же роде. Хочет, чтобы я позировала нагишом. Если я это сделаю, это еще двадцать косарей.

Джин шумно выдохнула в трубку.

– Ни фига себе! Я раздеваюсь каждый гребаный день, и что-то мне не платят за это по двадцать штук! Познакомь меня с тетушкой Милли. Мне пора уже заработать кучу бабла! – фыркнула она в телефон, и я рассмеялась.

Джинель никогда бы не уехала из Вегаса. Боже, как же здорово поболтать с моей красоткой. Она напомнила мне о том, кто я такая, где мои корни, и о том, что это по-прежнему я. Даже если я разодета как Барби и играю роль драгоценной безделушки, я все еще Миа Сандерс. Та самая девушка, что воспитывала сестру с пятилетнего возраста, заботилась о себе и собирается выручить своего папу… в очередной раз. И, хотелось бы верить, в последний. Мне оставалось лишь надеяться, что когда он очнется и сообразит, какую фигню натворил и к каким результатам привели его неразумные решения, то сможет наконец-то усвоить урок. Обратиться за помощью, чтобы решить проблему с выпивкой. Пообщаться с консультантом. Я скинула ему целую тонну информации о бесплатных программах и еще пачку листовок и буклетов местного общества анонимных алкоголиков. Вдруг – ну вдруг – на сей раз он осознает свои ошибки.

– Ты домой вообще заехать собираешься? – спросила Джин, пока я вытаскивала платье, которое выбрала для сегодняшнего светского раута.

Уэс собирался вывести меня на какую-то киношную вечеринку с новыми актерами. Вечер обещал быть интересным. Мне выпал шанс познакомиться с некоторыми знаменитостями. С теми самыми, с кем я надеялась однажды работать. Пока что я была далека от этой карьеры, как никогда. Забавно, как оно все обернулось. Наконец-то я познакомилась с кем-то из киномира, но совершенно не могла взять роль или даже ходить на прослушивания. Эту часть моей жизни придется заморозить до той поры, пока я не вытащу папу из неприятностей.

– Если бы я могла. Придется отправиться прямо в Сиэтл через три дня после того, как я уеду из Малибу. Тетка назначила мне кучу сеансов у косметолога в промежутке. Но я попробую вырваться в следующем месяце, – неуверенно пообещала я.

– Эй, я знаю, что ты хочешь побывать дома не меньше, чем я хочу повидать твою жирную задницу, так что все в порядке. Здесь все будет в норме, пока ты подчищаешь за своим папашей. Но, черт возьми, Миа, на сей раз он должен усвоить урок. Ты не можешь каждый раз ради него переворачивать свою жизнь с ног на голову.

– Но у меня нет выбора, – проныла я. – Если я этого не сделаю, они его убьют. И он в коме, Джин. Он же не сможет даже защитить себя.

Этот разговор повторялся раз за разом. Я любила Джинель больше всех на свете, но она тратила невообразимое количество времени и сил на занудные лекции о той фигне, что творил мой папаша, и на попреки за то, что я каждый раз его выручаю. Можно подумать, мне этого очень хотелось. Но я просто не могла позволить, чтобы ему причинили вред или вообще убили. Блейн и его мордовороты были теми еще скотами. Такая бессердечная змеюка, как мой бывший, убила бы папу, даже не задумываясь. Черт, да этого мерзавца куда больше взволновали бы брызги крови на его дорогом костюме, чем то, что он отнял жизнь у моего отца. Люди для него – лишь расходный материал, и я оказалась в числе его жертв. Лживый, предательский кусок дерьма!

В трубке я услышала шорох шагов, а затем вездесущее щелканье и звон игровых автоматов. Это означало, что Джинель возвращалась в казино.

– Просто обещай мне, что найдешь способ пожить и собственной жизнью.

– Найду, найду. К тому же тут в Малибу было совсем неплохо. Уэс научил меня серфингу!

– Ладно, признаю, это круто. Я никогда не видела океан, – простонала моя подруга. – Когда разбогатеешь на работе эскортом, отвезешь меня к океану?

Я расхохоталась.

– Чтобы любоваться твоей жуткой жопой в бикини?

Я сделала вид, что меня тошнит.

– Ты чокнутая. Я отзываю свой статус лучшей подруги.

– Ты не можешь отозвать статус лучшей подруги. Это просто данность. Как десять заповедей, высеченных в камне. Это данность, – тупо повторила я.

– Ты что, сравнила нашу дружбу с десятью Божьими заповедями? Серьезно?

– Э-э… Да.

– Ты попадешь прямо в ад, – хладнокровно констатировала она.

– Если так, то уж позаботься о том, чтобы твоя жопа тоже там очутилась и составила мне компанию!

Джинель захихикала, и я тоже улыбнулась, крепко сжимая телефон.

– Ты же знаешь, что так и будет.

– Люблю тебя, шлюшка.

– Люблю тебя еще сильней, потаскушка.

Глава восьмая

Ресторан «Нобу» в Малибу оказался на редкость пафосным. Попасть туда было все равно что войти в свой личный мир гламура и роскоши. Здесь собрались все актеры, режиссеры и сценаристы «Кода чести». Не огромная толпа, а так, человек сорок. Когда мы прибыли, администратор отвела нас в приватную зону снаружи. Пол веранды был отделан досками из натурального дерева, на которых стояли плетеные стулья и деревянные столики. Отсюда открывался панорамный вид на пляж. Солнце как раз садилось, и от красоты закатного неба, отраженного в водах океана, перехватывало дыхание. Уэс притянул меня к себе, а я взялась за перила. Он обнял меня, прижав к груди.

– Прекрасно, – шепнул он мне на ухо, после чего провел носом по моей шее, от подбородка и вниз.

– Да, красиво, – согласилась я.

– Не вид, а ты, – он прикусил зубами кожу в том месте, где шея переходит в плечи, отчего по моему телу побежала сладкая, все нарастающая дрожь возбуждения.

– Краснобай.

Я ущипнула его за бедро там, где лежала моя ладонь.

– Ой. Впредь не буду раздавать дамочкам комплименты, – с шутливым возмущением выпалил он.

Развернувшись, я обхватила руками шею Уэса и поцеловала его. Ничего непристойного – просто прикосновение губ к губам. Я скучала по нему весь день, пока он был на работе, и теперь мне впервые представилась возможность побыть с ним. Уэс тихо застонал, а затем отстранился и просто уставился на меня. Через пару секунд он покачал головой и улыбнулся. Я чувствовала – он хочет мне что-то сказать, но также понимала, что сейчас не смогу с этим справиться.

– Давай выпьем что-нибудь и перекусим?

Его плечи поникли – очарование было разрушено.

– Конечно, – сказал он, взял меня за руку и повел к бару.

Мы взяли себе по бокалу, а затем подошедший официант предложил нам легкие угощения в азиатском стиле. Пока мы закусывали и болтали, толпа раздалась и на террасе появилась самая красивая женщина, какую я видела в жизни. На ней было темно-бордовое коктейльное платье без бретелей, идеально подчеркивающее ее пышную грудь. Подол – чуть выше колена невероятно длинных ног. Ее темные, густые волосы напоминали мои, но были завиты безупречными крупными локонами, оттенявшими перламутрово-белую кожу. Образ довершали ярко-красные губы и дымчатый макияж на глазах. Эта женщина была персонажем влажных снов любого мужчины и кошмаров любой женщины. Не считая меня. Потому что я хотела быть ею!

– Джина…

Уэс протянул руку этой потрясающей красавице.

– Я хочу познакомить тебя со своим другом Миа Сандерс.

При слове «друг» глаза Джины широко распахнулись, а губы изогнулись в ухмылке.

Затем она положила на плечо Уэса маленькую ручку, подняла на него глаза и мило захлопала ресницами, после чего обернулась ко мне. Уэс был совершенно ей очарован. Черт, да и я тоже. Такая безупречная красота встречается нечасто.

– Джина де Лука, – представилась она, протягивая мне руку.

Я ответила крепким пожатием.

– Все друзья Уэса – мои друзья.

Последние слова она как будто пропела, настолько музыкальный у нее оказался голос – правда, с хрипловатыми, страстными нотками певицы-шансонье. Пожав мою руку, она встала между мной и Уэсом и нагло уперлась сиськами ему прямо в грудь.

– Мне в самом деле не терпится приступить к съемкам твоего фильма. Такая увлекательная идея!

Подняв руку, она погладила лацкан его пиджака. Уэс застыл как истукан, глядя в глаза этой сексуальной красотки.

Мне почти уже казалось, что я нарушаю их уединение. Я явно была лишней на этом празднике жизни. И, несмотря на все те обещания, что я давала себе, во мне начала пробуждаться ревность. Нет, конечно, официально у меня не было никаких прав на Уэса, однако я оставалась его спутницей в течение нескольких ближайших дней, черт побери! Я для пробы прочистила горло. Это ничуть не разрушило чар, которыми она опутала Уэса.

– Знаешь, мы могли бы порепетировать у меня дома какие-нибудь отрывки, чтобы я лучше вжилась в роль.

Она облизнула губы, и уголек ярости, горевший в моей груди, превратился в свирепо гудящее пламя. Кем себя считала эта девка?!

– Э-э… да, конечно, звучит за… – заикаясь, выдал Уэс, и тут меня прорвало.

Я отпихнула Джину с дороги, вежливо вмешиваясь в разговор.

– Дорогой, я умираю с голоду. Ты готов сесть за столик и поесть?

Тут я сама захлопала ресницами, хотя была почти на сто процентов уверена, что такого эффекта они не произведут. Уэс взглянул на меня, тряхнул головой, и по его губам скользнула улыбка. Блеснув глазами, он обвил рукой мою талию и притянул меня к себе.

– Для мисс Миа – все что угодно, – сказал он, поцеловав меня в лоб. – Джина, вы нас извините?

Я покосилась на эту хорошенькую черноволосую плутовку. Она распахнула рот, не веря, что я влезла в ее игру – хотя, по сути, это она влезла в мою.

– Миа? Как в фильме? – недоверчиво спросила она.

Уэс оглянулся на меня с обезоруживающей и обольстительной улыбкой.

– Мне хотелось сохранить какое-то воспоминание о моей девочке, – сказал он, вообще не замечая Джину.

Этот его поступок наполнил мое сердце радостью и одновременно печалью – я ведь знала, что скоро уеду.

– Воспоминание? А куда ты уезжаешь? – спросила она, скрестив руки на пышной груди.

Я глубоко вдохнула и прикрыла глаза.

– В Сиэтл.

Я заметила, что при моих словах Уэс передернулся.

– Да, и зачем же?

– По работе.

Ничего лучшего мне в голову не пришло. Это было правдой, но я не собиралась рассказывать этой чиксе о том, что была наемной помощницей или что Уэс технически был абсолютно свободен и вполне мог оценить ее недвусмысленные заигрывания.

Джина закатила глаза.

– И кем ты работаешь?

– Ну, если говорить об этой работе, то в течение следующего месяца я буду натурщицей для художника.

Джина налепила на лицо фальшивую улыбку.

– И во время этих сеансов позирования на тебе будет хоть какая-то одежда?

Тут она угодила прямиком в яблочко.

– По-моему, достаточно, Джина. Увидимся через неделю на съемочной площадке. Идем, Миа, возьмем что-нибудь поесть и отыщем свободный столик.

Положив руку мне на бедро, Уэс развернул меня и повел прочь от смазливой актриски.

Мы уселись за угловой столик, откуда открывался еще более невероятный вид на ночной океан. Официант принес нам новые бокалы с напитками и поставил между нами тарелку с закусками. Только я откусила было кусочек тающего во рту слоеного пирожка, как Уэс бросился в атаку.

– Значит, Сиэтл?

Я кивнула, не желая говорить с ним об этом.

– И предположение Джины было верным?

Я закинула в рот кусочек вкуснейшей рыбы и чуть не застонала от наслаждения. Черт, этот ресторан был просто потрясающим.

– Было, Миа? Ты собираешься стоять перед этим художником нагишом, пока он будет тебя рисовать?

Вместо ответа я пожала плечами.

– Это простой вопрос, – сквозь сжатые зубы процедил Уэс.

– Может быть. Он иногда рисует обнаженную натуру, так что это возможно, – сказала я, решив, что это будет лучше чистой правды или отъявленной лжи.

Уэс тряхнул головой и жадно отхлебнул пива. После чего он вскочил и ринулся к бару со словами:

– Мне нужно выпить по-настоящему.

Я откинулась на спинку стула и подумала, что вечер становится все более странным. Сначала я ревновала Уэса, а теперь он ревновал меня к какому-то типу, которого ни один из нас в глаза не видел. Что, черт возьми, происходило?

Когда Уэс вернулся к столику, в руках у него был фужер с янтарного цвета жидкостью, от вида которой у меня внутри все сжалось. С той самой первой ночи Уэс старался не пить виски, и я была благодарна ему за это. Зато теперь он вливал его в себя как воду.

– Почему ты сердишься?

Уэс покачал головой.

– Не сержусь, – сказал он, снова сжимая зубы.

Мускул на его челюсти подрагивал.

– Думаю, я в состоянии определить, когда ты сердишься. Мы прожили вместе большую часть месяца.

– А ты вообще хочешь это делать? – наконец спросил он.

– Неважно, хочу я или нет. Я должна! – громко шепнула я, подавшись вперед.

Уэс оглянулся через плечо.

– Ничего ты не должна. У каждого есть выбор. Ты можешь остаться.

Вот оно. Он явно хотел, чтобы я осталась, хотя и знал, что это невозможно.

– Не надо…

– А почему нет! Потому что тогда ты рискуешь что-то почувствовать? – насмешливо бросил он.

Я встала и ушла. Уэс за мной не пошел.

* * *

Из глубокого сна меня вырвал звон бьющегося стекла. Я встала и на цыпочках двинулась по коридору, бесшумно, словно призрак – пока не наткнулась на Уэса. Тот дико хохотал. Половина пиджака все еще была на нем, а вторая обмоталась вокруг руки, пока Уэс пытался из него выпутаться.

Я подошла к Уэсу и стянула с него пиджак. Это оказалось плохой идеей. Едва освободившись, он толкнул меня к противоположной стене и вдавил в нее, прижав губы к моей шее. Он сильно укусил меня, и я вскрикнула, пытаясь его отпихнуть.

– Миа, Миа, Миа, я так хочу тебя. Я не хочу тебя потерять… пожалуйста, – взмолился он, но я понятия не имела, что на самом деле означают эти неразборчивые пьяные слова.

– Успокойся. Давай-ка уложим тебя в постель, – ответила я, стараясь привести его в чувство.

Он прошел пару шагов, после чего схватил меня и прижал к себе. Моя спина врезалась в другую стену. На сей раз он сжал в ладони мою грудь и принялся мять сосок опытными пальцами. Я застонала.

– О да, мне нравятся эти твои тихие звучки. Что-то среднее между стоном и всхлипом. От этого у меня так стоит…

И он не врал, о чем свидетельствовал каменно твердый член, прижатый к моему бедру. Прежде чем я успела шевельнуться, Уэс уже закинул одну мою ногу себе на бедро. Даже пьяный, он совершенно точно знал, что делает – только движения его стали чуть более неуверенными, менее скоординированными.

– Уэс, не здесь. Нам надо уложить тебя в постель.

– А ты пойдешь со мной? – упрашивал он, облизывая и покусывая мою шею. – Останешься со мной в моей постели?

– Да, не сомневайся, на этот раз мы будем трахаться у тебя в постели, – сказала я, волоча Уэса в его спальню.

Как только мы добрались туда, он развернулся, схватил меня за бедра и поцеловал. Даже несмотря на привкус виски – единственного вида спиртного, который я на дух не переносила – у его губ был потрясающий вкус.

– Нет, я хочу, чтобы ты осталась со мной спать. На всю ночь. Я хочу хотя бы один раз проснуться рядом с тобой, – упрашивал он, пока вел меня к кровати.

Усевшись, Уэс спустил с меня трусики, а я сняла лифчик и встала перед ним в чем мать родила.

– Я обожаю это тело.

Его рука скользнула от ключицы вниз, легла на мою грудь – он чуть сдавил ее, – и отправилась дальше по изгибу талии, по тазовой кости и бедру. Когда путешествие завершилось на противоположной стороне, по моему телу пробежала дрожь.

– Один только раз останься на всю ночь. Позволь мне проснуться рядом с тобой, – сказал он, наклоняясь и втягивая в рот сосок.

По моему телу пробежали электрические разряды. Первым вспыхнуло наслаждение, а затем похоть и желание.

– Только один раз, – повторила я.

В эту ночь мы занимались любовью во второй раз. Отчаянной, безнадежной любовью. Где-то посреди ночи Уэс проснулся протрезвевшим и взял меня снова. Он сказал, что хочет повторить все, что мы сделали, чтобы наверняка это запомнить. Я знала, что никогда этого не забуду.

* * *

Я проснулась оттого, что Уэс смотрел на меня. Светлые спутанные волосы упали ему на глаза, и я отвела эти пряди в сторону, чтобы разглядеть его целиком в ясном утреннем свете.

– Почему ты работаешь эскортом? – спросил он.

В его словах не было ни жесткости, ни осуждения. Лишь простой вопрос, словно он до смерти хотел узнать это с самого первого дня. Как оно, возможно, и было.

Время пришло. Уэс заслуживал объяснения, почему я не могу дать ему больше. Я знала – он хочет, чтобы я осталась. Возможно, даже пожила с ним, чтобы понять, к чему приведет настоящая совместная жизнь. Он знал, что его занятость меня не беспокоит, а ведь именно это, по его словам, мешало ему построить отношения. Я могла сама себя занять и вполне это доказала. Я не цеплялась за партнера, как большинство красоток, с которыми встречаются для демонстрации статуса. Но в том-то и проблема. Я не хотела быть статусной женой или подругой. Мне было важно отыскать собственный путь в жизни, оставаться собой. Но сейчас я не могла этого сделать, потому что должна была помочь отцу.

Вместо того чтобы сгладить или приукрасить правду, я выложила ему все как есть.

– Мой папа задолжал деньги плохим парням. Очень много денег.

– У меня есть очень много денег, – тихо сказал Уэс.

У меня слезы выступили на глазах от этого признания. Развернувшись к нему, я молитвенно сложила руки и сунула под щеку. Он скопировал мою позу.

– Да, есть, но это твои деньги. Отец связался с кредитными акулами, чтобы продолжить играть. И я работаю, чтобы выплатить этот долг.

– Сколько?

– Миллион.

Уэс медленно выдохнул.

– У меня достаточно свободных денег, Миа. Я мог бы помочь тебе.

Я покачала головой. Зная, что за человек Уэс Ченнинг, я не сомневалась – стоит ему выяснить, что у моей семьи неприятности, как он захочет нас выручить. Но это было моей проблемой, а не его.

– Я знаю, что ты мог бы, но не просила тебя о помощи.

Надо было совершенно недвусмысленно дать ему понять, что это мое решение. Я – не девица, попавшая в беду, а он – не рыцарь на белом коне, спешащий мне на помощь. Сказки не сбываются, особенно для девчонок из Вегаса с целой кипой сомнительного багажа за спиной.

– Но если я хочу помочь?

– Ты очень добрый, Уэс.

Тряхнув головой, он лег на спину.

– Нет, Миа, я не добрый. Я – эгоист. Я не хочу, чтобы ты уезжала. Не хочу, чтобы ты позировала голышом какому-то художнику-богатею в Сиэтле. Я хочу, чтобы ты была здесь, в моем доме, у меня в постели. И я заплачу любую цену, чтобы добиться этого.

Я почувствовала, что мне не хватает воздуха.

– Ты любишь меня, Уэс?

Он быстро взглянул на меня.

– Э-э… – он облизнул губы и прикусил пухлую нижнюю. – Я знаю, что ты мне нравишься. Очень нравишься.

Широко улыбнувшись, я провела пальцем по его носу, от переносицы и до кончика.

– Ты тоже мне нравишься, Уэс. Очень. Но я должна это сделать. Не только для папы, хоть это и основная движущая сила, но и ради себя самой. А тебе не нужно ни на что отвлекаться. Съемки твоего фильма начинаются на следующей неделе. И ты в первый раз попробуешь себя в роли режиссера…

Уэс запустил пальцы в волосы.

– Я в курсе. И все это не меняет того факта, что я хочу видеть тебя здесь, рядом с собой.

– Я знаю, что не меняет. И, говоря откровенно, я не хочу уезжать, но все равно уеду. А что касается нас с тобой – мы останемся друзьями, так?

Он со вздохом приподнял меня и уложил на себя. Я положила руки ему на плечи и подбородок на грудь.

– Конечно же, останемся. Даже если забыть об остальном, ты лучшая подруга, которая была у меня в жизни.

Мои брови взлетели к волосам.

– Ну, в смысле, лучший друг женского пола.

– Я понимаю, – сказала я, легонько поцеловав его в губы.

– Значит, ты уезжаешь через два дня и ничто из того, что я способен сказать или сделать, тебя не остановит?

Я покачала головой и положила ее Уэсу на грудь, напротив сердца. Глухой и сильный звук сердцебиения убаюкал меня, погружая в полусон-полуявь. В глубине души я знала, что единственной причиной, которая могла бы заставить меня остаться – или хотя бы задуматься о том, чтобы остаться, – была любовь. Если бы Уэс любил меня. Бессмысленно было отрицать, что я почти влюбилась в него, но какая-то часть меня все равно сдерживалась, понимая, что речь о любви тут не шла с самого начала. И точно не после того, как я втюривалась в каждого мужчину, с которым переспала. На этот раз, с Уэсом, я так свирепо защищала свое сердце, что ему достались лишь какие-то небольшие куски и крошки. А в целом эта энчилада по-прежнему оставалась со мной и под полным моим контролем.

– Так к чему же мы в результате пришли? – спросил он, взяв в ладони мои ягодицы и крепко их сжимая.

Это напомнило мне о том, как я буду скучать по его постельным талантам. Возвращение к любовнику на батарейках отнюдь не стояло первой строкой в списке дел, которыми мне бы хотелось заняться в Сиэтле. В отличие от визита на фаллический небоскреб телебашни «Спейс-Нидл» – это как раз было в числе первых пунктов.

– Как насчет того, чтобы остаться друзьями?

Он скривился.

– Лучшими друзьями? – искательно спросила я.

Он приподнял меня за талию, направил свой вставший член мне между бедер, и я опустилась, насаживая себя на этот длинный, твердый, как сталь, стержень. Боже, Уэс был щедро наделен по мужской части и, даже лучше того, точно знал, как обращаться со своим инструментом.

– С сексом по дружбе, – шепнула я, ощущая мощный толчок, и Уэс ухмыльнулся.

– Лучшими друзьями с сексом по дружбе, – подвела я итог, а затем откинула голову назад, впилась пальцами в мышцы его груди и сжалась вокруг него.

Тело Уэса напряглось.

– Вот это другой разговор, – шепнул он, поднимая меня и с силой опуская.

Мы оба вскрикнули.

– А теперь поскачи на мне.

Глава девятая

– Чем хочешь заняться сегодня? – спросил Уэс, когда я вышла к завтраку.

К моему удивлению, он готовил – а если точнее, переворачивал оладушки на сковороде. Я завертела головой, пытаясь высмотреть в окрестностях миссис Крофт.

– А где Джуди?

– Дал ей выходной. Поскольку сегодня твой последний день, мне хотелось провести его с утра и до вечера наедине с тобой.

Он ухмыльнулся и подмигнул мне.

Я опустилась на барную табуретку у кухонного островка, где Уэс заканчивал приготовления к завтраку. Оладьи не подгорели и восхитительно пахли. Я с восторгом уставилась на небольшую горку. По сторонам стекали струйки масла, соблазнительно смешиваясь с густым сиропом. Затем Уэс выдавил на верхний оладушек взбитые сливки из баллончика, украсив свое творение каким-то узором. Одним движением запястья он толкнул тарелку по столу ко мне. На вершине горы оладий была изображена улыбающаяся физиономия.

– Счастливые оладушки, – сказал он, играя бровями, и я расхохоталась.

Это мужчина был таким противоречивым. Трудоголик, серфер, нанимающий эскорты, и водящий джип богач, пекущий оладушки с улыбающимися рожицами.

– Что?

Он оперся локтями о столешницу и склонил голову набок. Его подбородок украшала утренняя щетина, видеть которую я уже привыкла и которую втайне обожала. Я мазнула кончиками пальцев по колючей поверхности.

Покачав головой, я набросилась на небольшую горку из пяти идеально круглых оладушек.

– Просто ты удивляешь меня. Каждый раз, когда я решаю, что уже тебя поняла, ты обводишь меня вокруг пальца и подкидываешь что-нибудь новенькое.

Уэс пожал плечами и занялся своим собственным завтраком.

– Что я могу сказать? Мне нравится тебя интриговать, – улыбнулся он.

В тот момент я готова была поклясться, что все эти тупые дамские мелодрамы, которые я так избегала, не лгали. Хороший человек может осветить своей улыбкой комнату и сузить весь мир до пространства, окружающего вас двоих.

– Возвращаясь к твоему исходному вопросу, – промычала я с полным ртом самых вкусных оладий из тех, что я пробовала, – включая мои собственные. – Мне бы хотелось покататься на моем мотоцикле.

Уэс кивнул.

– Я в игре. Куда мы поедем?

Улыбнувшись, я откинула назад свои нечесаные после сна, сбившиеся в гриву волосы.

– Туда, куда повезет нас мотоцикл. Цель поездки неважна. Важна сама дорога.

Уэс обошел кухонный островок, сел и обернулся ко мне. Я тоже повернулась к нему лицом, решив, что он хочет поцеловать меня. Обычно это было первым, что он делал по утрам, но только не сегодня. Сегодня все было омрачено тем, что этот день – последний. И вот вместо поцелуя я получила солидную порцию взбитых сливок прямо в нос.

– Глубокая мысль, – с каменным лицом заявил Уэс.

– Ох, закрой рот! – выкрикнула я, оттолкнув его.

Он рассмеялся.

– Да ладно, Миа. «Цель неважна, важна сама дорога»? Где ты набралась такого фуфла? Признавайся. Это было на наклейке, когда ты покупала мотоцикл?

– Но это все равно правда!

Я тряхнула головой, и мы продолжили завтракать. Время от времени Уэс пихал меня локтем в бок. Не больно, но достаточно чувствительно, чтобы показать – он рядом и троллит меня. Если говорить откровенно, мне будет его не хватать. Больше, чем я готова была признать. Намного больше.

* * *

– Боже правый! – ахнул Уэс, когда я вошла в гараж, где стояла моя Сьюзи.

Он так и впился в меня взглядом: от черной кожаной куртки, которую я накинула поверх фирменной майки Radiohead, до обтягивающих задницу узких джинсов и байкерских ботинок высотой по колено.

– Нравится? – спросила я и отставила бедро в сторону, зная, что это подчеркнет мою фигуру в форме «песочных часов» – ту самую, что так ему нравилась.

Он много раз говорил мне, как обожает мое тело. Уэса привлекали женщины, у которых было за что подержаться. Вешалки были совсем не в его вкусе. По крайней мере, так он говорил. Конечно, мог и соврать, но если судить по выражению его лица в данный момент, ему нравилось то, что он видел.

Швырнув свою кожаную куртку на сиденье мотоцикла, он обошел джип – и, не прошло и пары секунд, как его губы прижались к моим. Поцелуи Уэса были не просто предварительными ласками, а чем-то вроде клейма, которое он впечатывал в мою кожу и которое оставалось со мной на весь день. Черт, мне никогда не забыть ни единого из его поцелуев – настолько они были хороши. Порой лишь легкие прикосновения губ, порой – дразнящие движения языка и следующие за ними глубокие, полноценные проникновения. И его руки, о, его руки были великолепны! Он абсолютно точно знал, где надо ласкать, щекотать, пощипывать – и именно это и проделывал с моей задницей и грудью. По одной руке на каждую. Никто и никогда не мог бы утверждать, что Уэс не умеет работать руками.

Я втянула в рот язык Уэса, а затем прикусила его губу и сжимала зубы до тех пор, пока он не застонал. Отстранившись, он прислонился лбом к моему лбу.

– Я думала, мы поедем кататься, – выдохнула я в его губы, после чего облизала их по краю.

– Да, я тоже так думал, до тех пор пока не увидел тебя в таком наряде. А теперь у моего члена другие планы, – ответил он, прижимаясь ко мне бедрами.

Я почувствовала твердое сквозь ткань джинсов.

С невероятным усилием я оторвалась от Уэса, приложила ладони к его щекам и взглянула в его прекрасные зеленые глаза.

– Позже. Чем дольше ожидание, тем слаще предвкушение, – шепнула я, еще раз легонько чмокнув его в губы.

Он попытался продлить поцелуй, но я отодвинулась.

Снова качнув бедрами, чтобы Уэс мог лишний раз полюбоваться моей задницей, я перекинула ногу через седло мотоцикла.

– Привет, девочка, – мягко сказала я, погладив бак и руль Сьюзи. – Готова показать Уэсу, на что ты способна, милашка?

– Э-э… думаю, тебе надо подвинуться, чтобы я мог сесть.

Уэс махнул рукой, показывая, что мне надо передвинуться назад.

– Должно быть, я ослышалась. Ты что, намекаешь, что я поеду сзади, как байкерские сучки?

Я высоко вскинула брови и сузила глаза.

Уэс положил одну руку на руль.

– Если это означает, что ты стиснешь меня ногами и я спиной буду чувствовать жар твоего аппетитного тела, то да, именно на это я и намекаю.

Он облизнул губы и снова окинул меня жадным взглядом. И снова мне показалось, что он не просто оглядел, а ощупал меня – я почти чувствовала, как его руки скользят вверх и вниз по моему телу.

– Что ж, тогда у нас проблема. Сьюзи – моя девочка, и только я могу ее вести. А тебе, друг мой, придется обхватить меня своими пухлыми окорочками.

Я подвинулась вперед, освобождая место сзади.

– Если, конечно, твоя мужественность от этого не пострадает.

Уэс снова удивил меня. Надев кожаную куртку, он перекинул через седло мотоцикла длинную ногу. А затем, не успела я завести Сьюзи, как он уже завел меня. Прижавшись к моей спине, он сунул руку мне под майку и сдвинул чашечку бюстгальтера вверх так, чтобы его пальцы могли добраться до голой кожи. Затем они начали пощипывать и закручивать затвердевший сосок. Я застонала, когда его губы присосались к моей шее и он начал покусывать нежную кожу. Выгнувшись назад, я положила голову ему на плечо и вжалась в его напрягшуюся плоть. Не успела я повернуться к Уэсу, как молния на моих джинсах оказалась расстегнутой.

– О боже! – шепнула я, когда его руки коснулись меня и скользнули под джинсы.

Эти умелые пальцы мгновенно нащупали самое жаркое местечко. Два он засунул глубоко внутрь, а большим пальцем принялся чертить круги вокруг пульсирующего под его прикосновением, напряженного средоточия нервов. Уэс не разочаровал меня. Эти сильные руки выгнули меня назад, надавив на грудь и промежность. Эти пальцы проникали невероятно глубоко, до тех пор пока я не вскрикнула, изо всех сил зажмурив глаза и чувствуя, как мое тело содрогается в предчувствии оргазма.

Зубы Уэса прошлись сверху вниз по моей шее, и я приподняла бедра, опираясь на каблуки ботинок. Я знала, что сильные ноги Уэса не позволят мотоциклу упасть, так что приподнялась высоко, стараясь достичь этого великолепного пика, высшего мига наслаждения.

– Поезди на мне, крошка, – шепнул Уэс мне в волосы.

Это низкое рычание еще больше приблизило меня к взрыву. Я сделала, как он сказал. Словно обезумевшая от желания шлюха, я откинулась назад и задвигалась резкими толчками так, чтобы его пальцы еще сильней трахали меня. Его рука работала у меня между бедер с такой скоростью, что превратилась в размытое пятно. Затем он другой рукой ущипнул меня за сосок, впился зубами мне в шею, а первую руку протолкнул так глубоко, как только возможно, согнув пальцы и надавив ладонью на клитор.

Улет.

Сладкое блаженное забытье.

– Ну все, милая, возвращайся ко мне, – шепнул Уэс.

Его большой палец все еще кружил у моего клитора, посылая по всему телу сладкую дрожь, пока я медленно спускалась обратно на Землю.

– Беру свои слова обратно, – прошептал Уэс мне на ухо, после чего развернул мою голову и поцеловал меня.

– Какие слова? – спросила я, все еще плохо соображая от пережитого восторга.

– Поездка была хороша, но вся суть в дороге. То, как ты кончила у меня на руках, на этом мотоцикле, – этого я никогда не забуду.

Я тоже.

* * *

Мы мчались по шоссе № 1, любуясь видами от Малибу-Кэньон-Роуд до Пойнт-Магу-Рок. Уэс направил меня к съезду, рядом с которым стоял выцветший знак, указывающий дорогу к общественному пляжу. Вход находился в стороне от протоптанной тропы, но Уэс знал, куда идти. Я остановила мотоцикл рядом с небольшим дорожным карманом. Оттуда к маленькой укромной бухте вела грунтовая дорожка. Когда мы спустились на берег, Уэс стряхнул с плеч рюкзак и вытащил оттуда тонкий плед. Мы расстелили его на песке и сели, глядя на распахнутую ширь океана. Пляж был общественным, но сейчас абсолютно заброшенным. Ни домов, ни людей на целые километры вокруг. Уэс снова зарылся в рюкзак и извлек несколько сэндвичей.

– Ты что, и обед приготовил? Я бы на твоем месте опасалась – к такому легко привыкнуть. Изумительные оладьи, а теперь это? Давай угадаю: запеченная индейка с хумусом и свежей зеленью?

Я заломила бровь, и Уэс прикрыл ладонью рот, чтобы скрыть смешок.

– Попробуй еще разок, принцесса, – сказал он, протягивая мне половинку.

– Арахисовое масло с джемом?

Глядя на его подношение, я покачала головой, а потом откусила кусочек сэндвича с кремовой начинкой. Соотношение арахисового масла и ягодного джема было идеальным. Уэс ухмыльнулся и подал мне термос. Я ожидала, что там будет вода, но внутри оказалось холодное, как лед, молоко. Само совершенство.

– Молоко?

– Для вас только самое лучшее, мисс Миа.

Он откусил большой кусок и потянулся к молоку.

– Знаешь, вообще-то сэндвич с арахисовым маслом и джемом – мой любимый.

Уэс выпучил глаза.

– Да. Серьезно. Я от них без ума. И знаешь что – от этого я тоже без ума. Сидеть здесь вместе с тобой после долгой поездки. Это… в общем, я запомню это, Уэс. Как я была здесь с тобой. Последний месяц был лучшим в моей жизни. И дело не только в сексе…

Его брови взлетели вверх.

– Ладно, может, и в сексе.

Тут мы оба расхохотались.

Уэс глотнул еще молока, после чего ответил:

– Я понимаю, о чем ты. С тобой легко.

Я склонила голову к плечу, и он усмехнулся.

– Не в том смысле. Просто… приятно. Не надо вкалывать, высунув язык, ради отношений. Твои нужды просты, и ты не закатываешь спектаклей. Я и не представлял, что отношения могут быть такими.

– Мне тоже никогда не было так легко. Всегда что-то мешало, – согласилась я.

Уэс уставился вдаль, а я залюбовалась его профилем. В рейтинге красивых мужчин Уэс Ченнинг занимал верхние позиции. Ему даже не приходилось прилагать никаких усилий, чтобы хорошо выглядеть. У него это получалось естественно. В непринужденной обстановке, на работе и даже тогда, когда он только продирал глаза после сна, – от его красоты всегда просто дух захватывало. Но сейчас, когда он разделил со мной этот уединенный участок пляжа, эту частичку себя, он стал просто неотразим.

– Ты когда-нибудь кого-нибудь любил?

Уэс бросил взгляд на меня, и по его губам скользнула тень улыбки.

Он откинулся назад, опираясь на локти, и покачал головой.

– По-моему, нет. Пару раз я думал, что, может, это и есть оно – но, как я уже говорил, легко мне никогда не было. Я считал, что когда любишь кого-то, должно быть легко. Все происходит как будто само по себе, понимаешь?

Я кивнула.

– Планеты и звезды сходятся, и все идет точь-в-точь как надо?

Он рассмеялся.

– Что-то типа того. А ты?

– Что я?

– Ты когда-нибудь любила?

Я долго и тщательно обдумывала его вопрос. Так долго, что его рука легла мне на плечо и бережно сжала.

– Ты не обязана мне рассказывать.

– Нет, дело не в этом. Просто легче было бы спросить, когда я не любила. В каком-то смысле я влюблялась в каждого мужчину, с которым спала. К сожалению, сейчас, сидя рядом с тобой, я спрашиваю себя – была ли это действительно любовь, или похоть, или они просто слишком сильно на меня влияли.

– Почему ты так думаешь?

Рассмеявшись, я прижала колени к груди и положила на них подбородок.

– Не знаю. Но с тобой все по-другому.

– Итак, ты провела со мной месяц. Призналась, что это был лучший секс в твоей жизни.

Я закатила глаза, но он продолжал:

– И согласилась, что со мной все по-другому. Значит ли это, что ты меня любишь?

– Возможно, – честно ответила я, не зная, что еще можно сказать.

– Етить меня!

– Этим мы займемся позже, помнишь? Предвкушение, – напомнила я ему.

Рассмеявшись, Уэс повернулся на бок и подпер рукой голову.

– А что, если бы я сказал, что влюбляюсь в тебя?

– Уэс, – предостерегла я.

Он должен был понимать, что это запретная тема.

– Нет, давай просто потратим минутку и все обсудим.

Он заставил меня откинуться на песок в той же позе, что и он, – так что в результате мы оба лежали на боку, глядя в глаза друг другу.

– Если ты, возможно, любишь меня, а я влюбляюсь в тебя, не надо ли нам что-то с этим сделать?

Я улыбнулась.

– Но мы и сделаем. Мы останемся друзьями. Ты вернешься к работе и постановке своего фильма. Мы останемся на связи, и после того как я выплачу свой долг…

Я заглянула глубоко ему в глаза и замолчала.

– Что после того как ты выплатишь свой долг?

– Я вернусь обратно в Лос-Анджелес, туда, где живешь ты, – искательно проговорила я.

– Но ты все равно уезжаешь завтра?

От печали в его зеленых глазах у меня перехватило дыхание. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем я собралась с силами для ответа.

– Да. Я уезжаю завтра.

Он кивнул и опустил взгляд.

– Значит, когда ты вернешься…

На сей раз замолчал он.

– Я не хочу, чтобы ты ждал меня, Уэс. Если у тебя получится с кем-то, действуй. Наслаждайся. Такой мужчина, как ты, настолько привлекательный, без проблем найдет ту, что согласится согревать ему постель.

– Значит, вот что ты собираешься сделать? Позволишь своим клиентам согревать твою постель?

Он говорил резко, куда резче, чем я ожидала, но я понимала, что мы ступили на опасную территорию. Сказанное сейчас могло разрушить все, к чему мы пришли за последний месяц и к чему могли прийти в будущем. Надо было ступать осторожно.

– Я просто говорю, что в этом году нам придется идти разными дорогами. И мы вольны поступать так, как нам хочется.

Уэс испустил долгий, медленный вздох и сел.

– Это означает, что ты не станешь ждать меня.

Он чуть слышно фыркнул, словно сдерживая раздражение.

Я покачала головой.

– Нет. Я стану делать то, что покажется мне правильным. И хочу, чтобы ты поступал так же. Но я не хочу потерять тебя.

Он облизнул губу, а потом схватил мою руку и поднес ко рту для поцелуя.

– Я тоже не хочу тебя потерять. Просто хочу найти расклад, при котором отпустить тебя – правильное решение. Потому что сейчас оно мне не кажется правильным.

Я крепко сжала его руку и поднесла к губам для ответного поцелуя.

– Мне тоже, но именно так и будет. Пожалуйста, прояви уважение. Ты сможешь это для меня сделать? А в будущем мы посмотрим, к чему пришли. Этого должно быть достаточно.

– Нет, совсем не достаточно, Миа. Но если это все, что ты можешь мне дать, то придется пока смириться.

Он притянул меня к себе и крепко обнял. Я прижималась к нему, понимая, что скоро нам придется расстаться.

* * *

Все мои вещи погрузили в фургон. Когда машина выехала с подъездной дорожки, ведущей к дому Уэса, и направилась к моему обиталищу, я проводила ее взглядом. У водителя был ключ от моей крошечной конурки, и он собирался оставить одежду там, а ключ передать управляющему.

Уэс ожидал, что я встречу его по возвращении домой и мы в последний раз поужинаем вместе. К сожалению, я чувствовала, что это сломит меня окончательно. И более того, погубит. После дня, проведенного на пляже, мы вернулись к нему домой и вплоть до ночи любили друг друга. Именно так. Не трахались или занимались сексом. Мы любили друг друга, снова и снова, до тех пор пока не выдохлись окончательно и не заснули в объятиях друг друга на его гигантской кровати. Затем Уэсу позвонили, и выяснилось, что ему придется отправиться утром на студию. Он сказал, что вернется домой к шести, чтобы сходить со мной поужинать в последний раз. Только меня уже здесь не будет. Мне было бы слишком сложно попрощаться с ним так после того, что мы пережили вместе.

Вместо этого я решила поделиться с ним своими мыслями на бумаге, написав пускай и шаблонное, но искреннее письмо в стиле «Дорогой Джон». В общем, я оказалась трусихой.

Уэстон Чарльз Ченнинг III,

Когда я пишу твое имя таким образом, мне становится смешно. Ты когда-нибудь произносил свое имя вслух? Сделай это. Ради меня. Это реально смешно. Ты будешь ржать. Я ржала:)

А теперь серьезно – я хочу поблагодарить тебя за прошедший месяц. Я ожидала, что каждая секунда работы в сопровождении будет мне ненавистна, однако оказалось, что это самое восхитительное и интересное из того, что я делала в жизни. Встреча с тобой была даром свыше. Ты – дар свыше, Уэс. Я знаю, что это звучит пошло, и чуть не вычеркнула предыдущую фразу, но тебе нужно услышать это от кого-то, кому ты не безразличен. А мне ты не безразличен. Больше, чем хотелось бы.

Время, проведенное с тобой, изменило меня, и я думаю, к лучшему. Теперь мне кажется, что я смогу прожить следующий год и чему-то научиться, а не просто спасти своего отца. Возможно, я спасаю себя. Пришло мне время пожить для самой себя. Если бы я осталась и позволила тебе решить мои проблемы, заплатить по долгам моего отца, я сожалела бы об этом каждый день своей жизни. Это всегда бы висело у меня над головой и над нашими отношениями. Но, уезжая сейчас, я уезжаю на собственных условиях. И мы расстаемся хорошими друзьями. Самыми лучшими друзьями. С сексом по дружбе?;)

Грущу ли я, расставаясь с тобой? Да. Я не хочу уезжать, но об этом ты уже знаешь. И я понимаю, что от того, как я поступаю, нам обоим будет плохо, но для меня это единственный способ остаться свободной. Как там, в поговорке? «Если любишь – отпусти, если оно твое, то обязательно вернется, а если нет – то никогда твоим и не было».

Я надеюсь однажды вернуться. Если нам это суждено, то все так и будет, верно? А если нет, у каждого из нас навсегда останется друг, на которого мы сможем рассчитывать. Я искренне надеюсь, что ты поймешь это и поймешь, почему я так думаю. Я желаю тебе всего самого лучшего. Твой фильм просто снесет всем крышу, потому что его написал ты и потому что твои слова чудесны.

Этим утром, когда ты думал, что я сплю, и поцеловал меня на прощанье, ты еще шепнул: «Помни меня». Уэс, обещаю – я никогда не забуду тех дней, что мы провели вместе, и, что еще важнее, я никогда не забуду тебя.

От всего сердца,

Миа

Затем я поцеловала письмо рядом со своей подписью, оставив жирный розовый отпечаток губ. Последний поцелуй для Уэса.

* * *

Следующие несколько дней были кошмарны, учитывая, какое количество сеансов у косметологов и прочих служителей красоты назначила тетя Милли перед моей встречей с сексуальным художником, Алеком Дюбуа. Стрижка и педикюр по крайней мере доставили мне удовольствие, хотя сидеть там было адски скучно. Конечно, мне, как и всякой девушке, нравится хорошо выглядеть, но тратить четыре чертовых часа на стрижку и еще два – на ноги и ногти просто смешно. После этого Милли отправила меня к косметологу.

Косметолог – это синоним пыточных дел мастера. Они начинают с расслабляющих масок, которые погружают вас в мир приятных ароматов, успокаивающей музыки и лицевого массажа. А затем врубают яркие лампы. На этом этапе у вас есть два варианта: закрыть глаза или сжечь радужку. Закрытые глаза помогут вам в тот момент, когда они вытащат экскаватор, в смысле «экстрактор». Также известный как вскрывающая прыщи и раскапывающая черные точки лопата, освобождающая все поры вашего лица от жуткой пакости, которая остается после ежедневного мейкапа. Это непростая работенка, но должна признаться – мое лицо никогда не выглядело лучше. Светлая безупречная кожа, гладкая, словно попка младенца. Она была такой нежной на ощупь.

А затем мой день превратился в полное и окончательное дерьмо. Мне нужно было сделать эпиляцию. Повсюду. У художника были весьма специфические запросы. Если я собиралась расстаться с одеждой, а он – с дополнительными двадцатью пятью тысячами, на моем теле не должно было остаться ни волоска, не считая головы. Персиковый пушок на руках еще, слава богу, прокатывал. А вот нижние регионы – увы. Если вам никогда не довелось испытать всех прелестей бразильской эпиляции, считайте, вам крупно повезло. Для начала коновал, в смысле косметолог, покрывает каждый сантиметр ваших дамских прелестей горячим, на грани кипения, воском. Когда тот охлаждается и застывает, превращаясь в твердую корку, вас придерживают на столе и отрывают верхний слой кожи заодно со всеми волосками. Это оставляет вас гладенькой, безволосой и больше похожей на маленькую девочку, чем на зрелую женщину.

Это деморализует, и я представить не могу, чего ради женщины добровольно соглашаются на такое, если им не платят кучу бабла. Я по крайней мере рассчитывала получить по завершении своих страданий кругленькую сумму. А они-то зачем?

* * *

Телефон зажужжал в заднем кармане джинсов. Я получила текстовое сообщение. Пассажиры все еще рассаживались по местам перед взлетом, так что у меня оставалось время на то, чтобы прочесть его, и, может, даже ответить.

От кого: Уэс Ченнинг

Кому: Миа Сандерс

Получил твое письмо. Прости, что не смог связаться с тобой раньше. Я подумал, что будет лучше, если пройдет какое-то время. Хотел пожелать тебе благополучного полета. В твоей сумке, в переднем кармане, есть кое-что для тебя. Скоро позвоню тебе. Помни меня.

Улыбнувшись, я вытащила сумку из-под сиденья впереди. В переднем кармане оказалась небольшая черная коробочка примерно семи сантиметров в длину и двух с половиной в высоту. Когда я открыла ее, обнаружившийся внутри предмет заставил меня улыбнуться так широко, что чуть щеки не треснули. Внутри коробочки лежал медный ключ, соединенный с маленьким брелоком в форме желто-розовой доски для серфинга. Это был тот самый ключ, которым я пользовалась в доме Уэса. Мой ключ. Только на сей раз к кольцу с ключом кое-что добавилось. Рядом с доской для серфинга поблескивало алое сердце.

Ко дну коробочки была прикреплена записка. Я развернула ее.

Миа,

Ты забыла свой ключ. Он открывает гораздо больше, чем просто дверь. Надеюсь, однажды ты им воспользуешься.

Уэс

Я решительно вытащила свои ключи от Сьюзи и квартиры в Лос-Анджелесе и прицепила к ним доску для серфинга и ключ от дома Уэса. Смысл его послания был ясней ясного. Если я хочу вернуться, то должна быть готова вручить ему свое сердце, потому что его сердце уже принадлежит мне.

Content

Одри Карлан
Calendar Girl. Никогда не влюбляйся! Январь

Посвящения

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая