Кристина Лорен

Прекрасный подонок

Стефани Майер за то, что нечаянно свела нас вместе, фэндому за официальное признание и нашим мужьям за то, что все вытерпели.

Christina Lauren

Beautiful Bastard

© Copyright © 2013 by Lauren Billings Luhrs and Christina Hobbs Venstra

© Зонис Ю., перевод, 2013

© ООО «Издательство АСТ», издание на русском языке, 2014

Печатается с разрешения издательства Gallery Books, a division of Simon & Schuster, Inc.

1

Отец всегда говорил, что лучший способ научиться чему-нибудь – постоянно наблюдать за тем, кто это отлично умеет делать.

– Чтобы получить работу на самом верху, начинать нужно снизу, – поучал он меня. – Стать незаменимым для гендиректоров. Стать их правой рукой. Изучи их мир, и они ухватятся за тебя сразу же, как только ты получишь степень.

Я стала незаменимой. И определенно я стала правой рукой. Просто в моем случае вышло так, что этой правой руке почти постоянно хотелось отвесить пощечину чертовому лицу.

Моему боссу, мистеру Беннетту Райану. Прекрасному подонку.

При мысли о нем – высоком красавце, воплощавшем абсолютное зло, – у меня внутри все сжалось. Он был самым высокомерным и самонадеянным ублюдком из всех, что мне довелось повстречать. Я слышала, как остальные женщины в офисе сплетничали о его эскападах и гадали, неужели вся фишка в смазливой физиономии. Но мой отец говорил еще и такое: «Достаточно быстро ты понимаешь, что красота – штука поверхностная, а уродство доходит до самого нутра». В последние несколько лет на мою долю выпало немало неприятных типов, а с парочкой я даже встречалась в старшей школе и колледже. Но этот побил все рекорды.

– Мисс Миллс, приветствую!

Мистер Райан вырос на пороге моего кабинета, служившего его собственной приемной. Его голос был полон меда, но какого-то неправильного меда… будто замерзшего и потрескавшегося от холода.

После того как я пролила воду на свой мобильник, уронила сережки в мусорное ведро, а мою машину на автомагистрали протаранил задом какой-то придурок – и затем пришлось ждать, пока приедут копы и скажут то, что нам и без того было отлично известно, а именно, что это его вина – после всего этого последнее, в чем я нуждалась этим утром, был мистер Райан в скверном расположении духа.

К сожалению, в другом настроении я его и не видела.

Я ответила ему обычным: «Доброе утро, мистер Райан», – сильно надеясь, что он, как всегда, коротко кивнет в ответ.

Однако когда я попыталась проскользнуть мимо него, он проворчал:

– В самом деле? «Утро», мисс Миллс? И который же нынче час в вашей маленькой личной вселенной?

Остановившись, я встретила его холодный взгляд. Босс был на добрых восемь дюймов выше меня ростом. До того, как я начала на него работать, я никогда не чувствовала себя такой крохой. Я числилась штатным сотрудником «Райан Медиа Групп» уже шесть лет. Но с тех пор как девять месяцев назад он вернулся в семейный бизнес, я приобрела привычку носить высоченные каблуки и начала подумывать о ходулях, лишь бы оказаться на уровне его глаз. При всем при этом мне приходилось задирать голову, чтобы взглянуть ему в лицо. И это явно доставляло ему удовольствие, судя по блеску в орехово-карих глазах.

– У меня было очень неудачное утро. Это не повторится, – сказала я, втайне радуясь, что голос вроде бы не дрожит.

Я никогда не опаздывала, ни разу, но он из всего умел сделать историю. Ухитрившись проскользнуть мимо него, я положила плащ и сумку в шкаф и включила компьютер. Я отчаянно старалась вести себя так, словно он не торчал в дверях, следя за каждым моим движением.

– «Неудачное утро» – весьма точное описание того, что мне пришлось разгребать в ваше отсутствие. Я лично поговорил с Алексом Шеффером, чтобы сгладить неувязку с контрактом, который должен был быть подписан и отправлен ему в девять часов по нью-йоркскому времени. А также мне пришлось лично позвонить Мэдлин Бомонт и подтвердить, что мы собираемся работать над ее проектом. Иначе говоря, я выполнил и свою, и вашу работу. Полагаю, даже в «неудачное утро» вы могли бы добраться сюда к восьми? Некоторые из нас встают и принимаются за работу до полудня, да будет вам известно.

Он стоял, сердито глядя на меня сверху вниз и скрестив руки на широкой груди – все из-за того, что я опоздала на час. Я моргнула и отвела глаза, изо всех сил стараясь не смотреть на его плечи, обтянутые темным костюмом от известного модельера. В первый месяц нашей совместной работы я имела глупость заглянуть во время конференции в тренажерный зал отеля, где мы остановились. Он стоял там, рядом с тренажером, вспотевший и без рубашки. Любой манекенщик убил бы ради такого лица, а подобной роскошной шевелюры я не видела ни у одного мужчины. Прическа «только что после секса». Так говорили девчонки с нижнего этажа, и, если верить им, название было вполне заслуженное. Образ Беннетта Райана, вытирающего рубашкой грудь, навеки запечатлелся в моем сознании. Но, конечно, стоило ему тогда открыть рот, и чары были разрушены: «Приятно видеть, что вы наконец-то решили привести себя в форму, мисс Миллс».

Придурок.

– Прошу прощения, мистер Райан, – сказала я с чуть уловимой ноткой сарказма, – понимаю, как затруднила вас, вынудив поднимать телефонную трубку и нажимать на кнопку факса. Как я уже говорила, это не повторится.

– Вы совершенно правы. Это не повторится, – сказал мой босс с наглой ухмылкой.

Если бы только он держал рот на замке, он был бы идеален! Кусок скотча сильно помог бы делу. У меня в ящике как раз валялся моток, и временами я вытаскивала его и катала на ладони, надеясь, что однажды сумею применить по назначению.

– И чтобы этот инцидент случайно не стерся из вашей памяти, я хотел бы к пяти часам видеть у себя на столе полные отчеты по делам Шеффера, Колтона и Бомонт. А затем вы компенсируете тот час, что пропустили утром, отрепетировав со мной в конференц-зале презентацию проекта для Пападакиса. Начнем в шесть. Если вы собираетесь им заниматься, вам придется доказать мне, что вы не полный профан в своем деле.

Широко раскрыв глаза, я смотрела, как он отворачивается и захлопывает за собой дверь кабинета. Черт побери, он отлично знал, что я опережаю график по этому проекту, который к тому же был темой моей дипломной работы в магистратуре бизнес-школы. После подписания контрактов у меня должно было остаться еще несколько месяцев, чтобы доделать слайды… а контракты еще не были подписаны, даже не проработаны до конца. И теперь, вдобавок ко всему остальному, он хотел, чтобы я состряпала фиктивную презентацию за… я взглянула на часы. Просто великолепно, за семь с половиной часов, если пропущу обед. Я открыла файл и принялась за дело.

Когда все потянулись на обед, я осталась на месте, словно приклеенная к стулу, с чашкой кофе и пакетиком орешков и сухофруктов, купленным в автомате внизу. В обычной ситуации я бы принесла что-нибудь из дома или отправилась перекусить с другими практикантами, но сейчас время работало против меня. Услышав, как открывается наружная дверь, я подняла голову и улыбнулась входящей Саре Диллон. Она, как и я, проходила магистерскую практику в «Райан Медиа Групп», только работала в бухгалтерии.

– Ну что, пошли обедать? – спросила она.

– Обед мне придется пропустить. Сегодня какой-то адский денек.

Я смущенно покосилась на Сару, и ее улыбка немедленно превратилась в ухмылку.

– Адский денек или адский босс?

Она уселась на край моего стола.

– Слышала, что сегодня утром он был малость взбешен.

Я со значением на нее поглядела. Сара не работала на Беннетта Райана, но знала о нем все. Будучи младшим сыном основателя компании, Эллиотта Райана, и обладая крайне взрывным темпераментом, он слыл в этом здании живой легендой.

– Даже если я раздвоюсь, все равно не успею закончить вовремя.

– Может, тебе что-нибудь нужно? – Сара повела глазами в сторону его кабинета. – Наемный убийца? Святая вода?

Я рассмеялась:

– Спасибо, я в порядке.

Сара улыбнулась и вышла из комнаты.

Я как раз проглотила последние капли кофе, когда, нагнувшись, обнаружила стрелку на чулках.

– Только этого мне не хватало, – сказала я, услышав шаги вернувшейся Сары. – Я их порвала. Вообще-то, если там, куда ты идешь, будет шоколад, принеси мне фунтов пятьдесят, чтобы я занялась самоедством чуть позже…

Подняв голову, я обнаружила, что рядом стоит не Сара. Мои щеки обожгло румянцем, и я поспешно опустила юбку.

– Извините, мистер Райан, я…

– Мисс Миллс, поскольку у вас и других офисных девушек есть масса времени для обсуждения проблем с нижним бельем, я попрошу вас в дополнение к работе над презентацией для Пападакиса сбегать в офис Уиллиса и принести мне анализ рыночной ситуации и сегментации для проекта Бомонт.

Мистер Райан поправил галстук, глядя на отражение в оконном стекле, и добавил:

– Ну как, сможете это сделать?

Он что, назвал меня сейчас «офисной девушкой»? Конечно, во время практики я часто выполняла для него простую секретарскую работу, но он отлично знал, что я много лет проработала в этой компании, прежде чем стать стипендиатом «Джей Ти Миллер» и поступить в магистратуру Северо-Западного университета. Всего четыре месяца, и я получу степень по специальности «Управление бизнесом». «Получу степень и получу свободу от тебя, урод», – подумала я. И встретилась взглядом с его горящими глазами.

– Я с радостью спрошу у Сэмми, сможет ли она…

– Это не было предложением, – оборвал он меня. – Я хочу, чтобы вы забрали отчеты.

Секунду он смотрел на меня, сжав зубы, а затем развернулся на каблуках и пулей влетел в свой кабинет, с грохотом захлопнув дверь.

Что, черт побери, с ним было не так? Неужели надо было хлопать дверью, как взбешенный подросток? Сняв пиджак со спинки кресла, я отправилась в наш филиал, расположенный через несколько домов от нас.

Вернувшись, я постучалась в его дверь. Нет ответа. Я повернула ручку. Заперто. Вероятно, он вкушал послеполуденную трапезу в компании какой-нибудь наследницы-миллионерши, пока я как сумасшедшая носилась по Чикаго. Я запихнула бежевую папку в щель для писем, надеясь, что бумаги разлетятся по всей комнате и ему придется поползать на карачках, собирая листки. Так ему и надо. Вид Беннетта Райана, стоящего на коленях на полу и подбирающего рассыпавшиеся документы, определенно пришелся бы мне по вкусу. Впрочем, зная его, нетрудно было предположить, что он позовет меня в свое стерильное логово и заставит все убирать за него, а сам будет глазеть на мой зад.

Четыре часа спустя отчеты о состоянии проектов были готовы, слайды по большей части в порядке, а я едва удерживалась от того, чтобы не залиться истерическим смехом. Этот день был ужасен чуть более, чем полностью. Так, я внезапно обнаружила, что задумываю весьма кровавое и мучительное убийство парнишки, дежурившего в копировальном магазине. Простая работа – вот и все, о чем я просила. Сделать несколько копий, сшить несколько документов. По идее, пара пустяков. Войти и выйти. Однако нет – это заняло два часа.

Я неслась по темному вестибюлю опустевшего к тому времени здания, сжимая в руках кипу материалов по презентации и поглядывая на часы. Шесть двадцать. Мистер Райан спустит с меня шкуру. Я опаздывала на двадцать минут. Как я уже поняла этим утром, опоздания он ненавидел. Слово «опоздание» не значилось в Сволочном Словаре Сукина Сына Беннетта Райана. Как, впрочем, и «сердечность», «доброта», «сочувствие», «перерыв» или «спасибо».

И вот я бежала по пустым коридорам в своих итальянских туфлях на высоченных каблуках, спеша навстречу казни. Дыши, Хлоя. Он носом чует страх.

У конференц-зала я попыталась успокоить дыхание и перешла на шаг. Из-под закрытой двери струился мягкий свет. Мистер Райан, несомненно, был там и ждал меня. Я старательно пригладила волосы, одернула одежду и привела в порядок стопку документов в руках. А затем, глубоко вздохнув, постучала в дверь.

– Войдите.

Я вошла в залитое теплым светом помещение. Конференц-зал был огромен. Одна стена целиком состояла из панорамных окон от пола до потолка. Сквозь них с высоты восемнадцатого этажа открывался прекрасный вид на Чикаго. Снаружи уже смеркалось. Небоскребы усыпали горизонт искорками освещенных окон. В центре комнаты стоял массивный директорский стол из темного дерева, а во главе стола, лицом ко мне, сидел мистер Райан.

Пиджак висел на стуле у него за спиной, рукава белоснежной рубашки были закатаны до локтей, подбородок опущен на сложенные домиком пальцы. Он впился в меня взглядом, но ничего не сказал.

– Прошу прощения, мистер Райан, – сказала я.

Голос все еще дрожал после бега.

– Распечатка заняла…

Я замолчала. Извинения мне не помогут. И кроме того, с какой стати я должна отвечать за то, что от меня не зависело? Пусть поцелует меня в зад. Преисполнившись новой для себя смелости, я гордо подняла подбородок и прошествовала туда, где он сидел.

Не глядя на босса, я порылась в бумагах и, вытащив копию презентации, положила на стол перед ним.

– Вы готовы? Я могу начинать?

Он ничего не сказал, сверля взглядом мой бравый фасад. Было бы куда легче, не будь он таким красавчиком. Вместо слов он просто махнул на лежавшие перед ним материалы, давая мне знак приступать.

Откашлявшись, я начала презентацию. Пока я переходила от одного аспекта проекта к другому, он продолжал молча пялиться на свою копию распечатки. Почему он так спокоен? С его припадками я уже научилась справляться. Но жутковатая тишина? Это нервировало.

Я наклонилась над столом, указывая на очередную порцию графиков, когда произошло это.

– Расчетное время для первого этапа кажется немного амби…

Я замерла на полуслове, затаив дыхание. Рука мистера Райана мягко опустилась мне на талию, а затем скользнула вниз и улеглась на ягодицы. За все те девять месяцев, что я проработала на него, он ни разу намеренно не прикоснулся ко мне.

Это прикосновение определенно было не случайным.

Тепло его руки сквозь юбку добралось до кожи. Все мышцы моего тела напряглись, а внутри как будто все начало таять. Что, черт побери, он делает? Разум завопил, требуя оттолкнуть его руку, требуя сказать ему, чтобы он никогда впредь не смел ко мне прикасаться, но у тела были свои идеи на этот счет. Соски затвердели так, что пришлось сжать зубы. Предательские соски.

Сердце бешено стучало у меня в груди. Прошло по меньшей мере полминуты. Никто из нас не сказал ни слова, только его рука, продолжая меня нежно поглаживать, сползла на бедро. Единственными звуками в звенящей тишине зала были наше дыхание и приглушенный шум города внизу.

– Развернитесь, мисс Миллс.

Его негромкий голос нарушил молчание, и я выпрямилась, глядя прямо перед собой. Затем медленно развернулась. Его рука, скользнув по телу, опустилась мне на бедро. Я чувствовала широкую мужскую ладонь – от кончиков пальцев на крестце до большого пальца, упирающегося в мягкую кожу над тазовой костью. Опустив глаза, я встретилась с ним взглядом. Он напряженно смотрел на меня.

Я видела, как поднимается и опадает его грудь, как дыхание становится все глубже. На резко очерченной челюсти дрогнул мускул. Его палец начал двигаться, медленно скользя взад и вперед, а взгляд не отрывался от моего лица. Он ждал, что я его остановлю. У меня было вполне достаточно времени, чтобы оттолкнуть его или просто развернуться и уйти. Но прежде чем как-то отреагировать, мне надо было разобраться с кипящей в груди бурей эмоций. Ничего подобного я раньше не чувствовала и никак не ожидала, что почувствую что-то такое по отношению к нему. Мне хотелось отвесить ему пощечину, а затем притянуть к себе за отворот рубашки и лизнуть в шею.

– О чем ты думаешь? – прошептал он.

В его глазах насмешка мешалась с беспокойством.

– Я все еще пытаюсь это понять.

Не отводя взгляда, он начал опускать руку. Его пальцы, пробежав по бедру, коснулись края юбки. Подняв подол, он погладил резинку и кружевной край чулка. Длинный палец скользнул под тонкую ткань и легонько потянул ее вниз. Я резко вдохнула, внезапно ощутив, как внутри все плавится.

Как я могла допустить, чтобы тело так реагировало? Мне все еще хотелось ударить его, но намного сильней хотелось, чтобы он продолжал. Между ног волной растекалась слабость. Тем временем Беннетт Райан засунул руку под резинку моих трусиков. Я почувствовала, как его палец ласкает кожу и прикасается к клитору, прежде чем протиснуться внутрь. Я прикусила губу, стараясь – безуспешно – сдержать стон. Когда я взглянула на мистера Райана, то увидела, что у него на лбу выступили капельки пота.

– Черт, – тихо прорычал он. – Ты течешь.

Он закрыл глаза и, кажется, отдался той же внутренней борьбе, что и я. Покосившись вниз, я обнаружила, что мягкая ткань его брюк натянулась. Не открывая глаз, он вытащил палец и смял в кулаке тонкое кружево трусиков. На его лице отчетливо читалась ярость. Он весь дрожал.

А затем одним быстрым движением мой босс сорвал с меня трусы. В тишине зала явственно послышался треск рвущейся ткани.

Грубо ухватив за бедра, он посадил меня на стол и раздвинул мне ноги. Я невольно застонала, когда его пальцы, вернувшись, скользнули между ног и снова погрузились внутрь. Я остро презирала этого человека, но тело меня предало: хотелось большего, хотелось, чтобы он продолжал. И он был хорош, хотя его прикосновения не были любящими и нежными, как я привыкла. Передо мной стоял мужчина, привыкший получать то, чего он желает. А в эту секунду он желал меня. Склонив голову на плечо, я оперлась на локти, чувствуя быстрое приближение оргазма.

К собственному ужасу, я даже проскулила:

– Ох, пожалуйста.

Перестав двигаться, он вытащил пальцы и сжал руку в кулак. Сев прямо, я вцепилась в шелковый галстук мистера Райана и рывком приблизила его лицо к своему. Его губы были так же совершенны на вкус, как и с виду – твердые и мягкие одновременно. Меня еще никогда не целовали так: чувствуя каждый изгиб, каждый уголок и каждое игривое движение языка, заставляя меня почти что терять рассудок.

Я прикусила его нижнюю губу, а мои руки потянулись вниз, к его брюкам, и быстро выдернули ремень из петель.

– Надеюсь, ты готов закончить то, что начал.

Он низко и сердито зарычал и, схватив мою блузку, рванул. Серебряные пуговицы испуганно раскатились по длинному столу. Его ладони обхватили мою грудь, пальцы заскользили по напряженным соскам, а темный взгляд по-прежнему не отрывался от моего лица. Его крупные мужские руки были жестки – они почти причиняли боль, но вместо того чтобы вздрогнуть или отпрянуть, я вдавилась грудью в его ладони. Мне хотелось еще, еще сильней, еще жестче.

Зарычав, он сжал пальцы. Промелькнула мысль, что могут остаться синяки, и на какой-то ужасный миг я поняла, что хочу этого. Я хотела хоть как-то запомнить это ощущение: когда тело полностью покоряется своим желаниям, отбросив всяческие условности.

Наклонившись, он легонько куснул меня в плечо и прошептал:

– Ах ты, маленькая шалунья.

Мне так не терпелось оказаться поближе к нему, что я с удвоенной скоростью задергала молнию у него на ширинке. Спустив с него штаны и боксеры, я сильно сдавила освободившийся член, чувствуя, как он пульсирует у меня в руке.

То, как Беннетт Райан прошипел мою фамилию – «Миллс», – должно было вызвать у меня яростную дрожь, но сейчас я ощущала лишь одно: чистое, неразбавленное желание. Он задрал мою юбку и повалил меня на стол. Прежде чем я успела сказать хотя бы слово, он схватил меня за лодыжки, взял в руку член и, шагнув вперед, вонзил его глубоко в меня.

У меня даже не осталось сил, чтобы ужаснуться собственному громкому стону – ничего лучше я в жизни не испытывала.

– В чем дело? – прошипел он сквозь стиснутые зубы, резко двигая бедрами и глубоко входя в меня. – Тебя никогда раньше так не трахали? Ты не была бы такой неприступной фифой, если бы тебя оттрахали как следует.

Какого хрена он о себе возомнил? И почему меня так заводило то, что он прав? Прежде я занималась сексом только в постели и никогда не ощущала ничего подобного.

– Бывало и получше, – уколола я.

Он рассмеялся, тихо и язвительно.

– Посмотри на меня.

– Нет.

Я уже почти кончала, но тут он резко вышел. Неужели он так меня и оставит? Нет. Схватив за руки, он рывком поднял меня со стола. Его губы прижались к моим, язык шарил во рту.

– Посмотри на меня, – повторил он.

И теперь, когда он больше не был во мне, я наконец-то смогла это сделать. Мистер Райан медленно моргнул. Длинные темные ресницы коснулись щек. А затем он сказал:

– Попроси меня, чтобы я дал тебе кончить.

Неверный тон. Это прозвучало почти как вопрос, но слова выдавали его, чертового подонка, с головой. Я хотела, чтобы он дал мне кончить. Больше всего на свете. Но будь я проклята, если когда-нибудь о чем-то его попрошу.

Презрительно сощурив глаза, я процедила:

– Мистер Райан, вы настоящий говнюк.

Судя по его улыбке, именно этого он и добивался. Меня так и подмывало вогнать колено ему в пах, но тогда я бы не получила то, чего хотела гораздо больше.

– Скажите «пожалуйста», мисс Миллс.

– Пожалуйста, иди и оттрахай себя в зад.

Через пару секунд моя грудь оказалась прижата к холодному окну. Разница температур между ледяным стеклом и его кожей заставила меня вскрикнуть. Я вся горела и каждой клеточкой своего тела жаждала его грубого прикосновения.

– По крайней мере, ты упрямо стоишь на своем, – прорычал он, куснув меня за плечо.

Затем он пнул меня по лодыжкам.

– Раздвинь ноги.

Я так и сделала. Без малейших колебаний он притянул к себе мои бедра и снова резко вошел.

– Любишь холод?

– Да.

– Грязная, извращенная девчонка. Тебе нравится, когда на тебя смотрят, да? – промурлыкал он, прикусывая мочку моего уха. – Тебе нравится, что весь Чикаго может посмотреть сюда и увидеть, как тебя трахают? Ты сейчас балдеешь от того, что твои симпатичные сиськи прижаты к стеклу.

– Заткнись, ты все портишь.

Но это было неправдой. Совсем нет. Его хриплый голос творил со мной странные вещи.

Однако он лишь рассмеялся мне в ухо. И, возможно, заметил, как от этого звука у меня по спине пробежала дрожь.

– Хочешь, чтобы они увидели, как ты кончаешь?

В ответ я лишь застонала. Слова не складывались, и каждый толчок его бедер все сильней прижимал меня к стеклу.

– Скажи это. Хочешь кончить, мисс Миллс? Ответь мне, или я остановлюсь и заставлю тебя отсосать, – прошипел он, с каждым движением все глубже и глубже вгоняя в меня член.

Та часть меня, что его ненавидела, растворялась, как крупицы сахара на языке, зато другая, которой хотелось взять все, что он мог мне дать, разрасталась, горячая и нетерпеливая.

– Просто скажи мне.

Наклонившись вперед, он сжал губами мочку моего уха, а потом сильно куснул.

– Обещаю, что дам тебе кончить.

– Пожалуйста, – произнесла я, закрывая глаза и отгораживаясь от всего на свете, кроме него одного, – пожалуйста. Да.

Протянув руку, он принялся поглаживать кончиками пальцев мой клитор – точно выверенное давление, идеальный ритм. Я почувствовала, как его прижавшиеся к моему затылку губы раздвигаются в улыбке, а затем, когда его зубы впились в мою кожу, больше не смогла терпеть. Волна тепла прокатилась по моему позвоночнику, по бедрам и между ног, прижимая меня к нему. Ладони вдавились в стекло, и все тело затряслось от нахлынувшего оргазма. Задыхаясь, я жадно глотала воздух. Когда спазмы наконец утихли, мистер Райан отодвинулся и развернул меня лицом к себе. Он наклонил голову, и его губы прошлись по моей шее, по подбородку, по нижней губе.

– Скажи спасибо, – шепнул он.

Я погрузила пальцы в его волосы и сильно потянула, надеясь добиться от него хоть какой-то реакции, проверить, в своем ли он уме или окончательно спятил. Какого черта мы делаем?

Он застонал и наклонился ко мне, покрывая шею поцелуями и прижав свой напряженный член к моему животу.

– А теперь сделай мне хорошо.

Высвободив одну руку, я сжала его член и начала поглаживать. Он был длинным, увесистым – идеальным. Я хотела сказать это вслух, но будь я проклята, если когда-нибудь позволю своему боссу-придурку узнать, насколько он безупречен. Вместо этого я отстранилась и посмотрела на него, полуприкрыв веки.

– Сейчас ты кончишь так сильно, что и не вспомнишь, кто тут величайший в мире придурок, – прорычала я, съезжая вниз по стеклу и постепенно забирая в рот его член, пока он не вошел весь и не уперся в глотку.

Мистер Райан напрягся и громко застонал. Я взглянула на него снизу вверх. Его ладони и лоб были прижаты к стеклу, а глаза зажмурены. Он выглядел уязвимым и невероятно привлекательным в своей блаженной истоме.

Но он не был уязвимым. Он был самым редкостным козлом на этой планете, и я стояла перед ним на коленях. Ну уж нет.

Так и не сделав ему того, чего он так хотел, я встала, одернула юбку и встретилась с ним взглядом. Теперь, когда он не прикасался ко мне и не заставлял чувствовать то, на что не имел ни малейшего права, это было намного легче.

Секунды утекали. Никто из нас не отводил взгляда.

– Какого хрена ты делаешь? – прохрипел он. – Встань на колени и открой рот.

– Как бы не так.

Запахнув лишившуюся пуговиц блузку, я пошла вон из комнаты, стараясь изо всех сил, чтобы дрожащие ноги меня не подвели.

В кабинете, взяв сумочку со стола, я набросила куртку, отчаянно пытаясь застегнуть пуговицы трясущимися пальцами. Мистер Райан все еще не выходил, и я кинулась к лифту, моля про себя: «Боже, о боже, только бы лифт приехал прежде, чем мне снова придется столкнуться с ним лицом к лицу».

Я решила не думать о том, что произошло, пока не выберусь оттуда. Я позволила ему оттрахать меня, довести до самого потрясающего оргазма в моей жизни, а затем оставила в конференц-зале со спущенными штанами и с наикрутейшим стояком в истории человечества. Случись это с кем-то другим, я бы точно сказала: «Дай пять!» – и громко зааплодировала. Жаль, что я не кто-то другой.

Боже.

Двери открылись. Я заскочила внутрь, быстро нажала кнопку и стала смотреть, как убывают цифры этажей на табло. Как только лифт спустился в вестибюль, я вылетела из кабины и поспешила к дверям. Охранник что-то сказал насчет работяг, застревающих в офисе допоздна, но я только махнула ему и промчалась мимо.

При каждом шаге боль между ног напоминала мне о событиях последнего часа. Добравшись до машины, я вдавила кнопку на ключах, распахнула дверцу и нырнула в относительную безопасность кожаного салона. Затем оглядела себя в зеркале заднего вида.

Что, черт побери, это было?

2

Боже, я был в полном дерьме.

Я пялился в потолок с тех пор, как проснулся тридцать минут назад. Мозг: в полном ступоре. Член: стоит.

Стоит, чтоб его.

По-прежнему глядя в потолок, я нахмурился. Сколько бы я ни дрочил с тех пор, как она меня кинула, стояк не проходил. Раньше я сто раз просыпался в этом состоянии, но сейчас, как ни странно, было хуже. Потому что на сей раз я знал, чего мне недостает. А она даже не дала мне кончить.

Девять месяцев. Девять долбаных месяцев утренних стояков, дрочки и бесконечных фантазий о той, кого я даже не хотел. Ладно, это не совсем правда. Я хотел ее. Я хотел ее больше, чем любую из виденных мною женщин. Огромная проблема заключалась в том, что при этом я ее терпеть не мог.

И она тоже меня терпеть не могла. То есть реально ненавидела. За тридцать один год своей жизни я не встречал никого, кто доводил бы меня так же, как мисс Миллс. Одно ее имя заставило мой член дернуться. Проклятый предатель. Я уставился вниз, туда, где простыни поднялись горбом. Начать с того, что этот тупой отросток впутал меня в неприятности. Потерев ладонями лицо, я сел.

И почему я не мог просто удержать его в штанах? Почти год я как-то справлялся. И это работало. Я держался на расстоянии и всячески помыкал ею. Черт, готов признать, что вел себя как совершенный ублюдок. А потом просто сорвался. Все, что для этого потребовалось – одна секунда в той тихой комнате, запах этой женщины повсюду вокруг меня, чертова задравшаяся юбка и задница, уткнувшаяся мне чуть ли не в лицо. Я слетел с катушек. Я был уверен, что если поимею ее разок, то быстро разочаруюсь и желание уйдет. И я смогу вздохнуть спокойно. Но нет – вот он я, в постели, с таким стояком, словно не кончал уже несколько недель. Я посмотрел на часы. На самом деле прошло всего четыре часа.

Я быстро принял душ, растираясь мочалкой так сильно, словно хотел смыть с себя все следы, оставшиеся с вечера. Это должно было прекратиться. Это надо остановить. Беннетт Райан не может вести себя, как озабоченный подросток, и уж точно я не собирался заводить интрижку на работе. Последнее, что мне было нужно – это липнущая ко мне баба. Я не мог позволить мисс Миллс получить надо мной такую власть.

Насколько же все было легче до той секунды, когда я понял, чего лишаюсь. Потому что, как бы плохо ни было мне тогда, сейчас стало в миллион раз хуже.

Я как раз входил в кабинет, когда появилась она. Судя по тому, как мы расстались прошлым вечером – мисс Миллс практически вылетела за дверь, – меня ожидали два возможных сценария. Либо она начнет строить мне глазки, вообразив, что последняя ночь что-то значила. Что «мы» что-то значим. Либо возьмет меня за яйца. И если станет известно о том, чтó мы сделали, я могу потерять не только работу. Я могу потерять все, ради чего работал. Однако, несмотря на всю свою ненависть к мисс Миллс, я не мог представить ее в роли доносчицы. За это время я успел убедиться в ее верности и надежности. Может, она и несносная стерва, но не способна швырнуть меня на растерзание львам. Она работала на «Райан Медиа Групп» с колледжа и недаром считалась ценным сотрудником. Теперь ей осталось лишь несколько месяцев до получения степени и возможности выбрать любое место по вкусу. Она ни за что не станет рисковать.

Но будь я проклят, сегодня она полностью меня игнорировала. На ней был плащ длиной по колено, надежно закрывавший все сверху, но зато выставлявший напоказ изумительные ножки.

Ох черт… если на ней эти туфли, то есть хороший шанс… Нет, только не это платье. Пожалуйста, во имя всего святого, только не это платье. Я точно знал, что такого сегодня не выдержу. Когда мисс Миллс повесила плащ в шкаф и уселась за стол, я наградил ее яростным взглядом. Да провалиться мне, если эта женщина – не самая отъявленная кокетка во всем мире.

На ней было белое платье. С вырезом, изящно подчеркивающим нежную кожу шеи и ключиц, из ткани, плотно обтягивающей великолепные грудки, – это платье стало моим проклятьем, адом и раем в одном соблазнительнейшем флаконе.

Подол едва скрывал колени, и ничего сексуальней я отродясь не видел. Платье ни в коей мере не выглядело вызывающе, но в его покрое и в этом девственно-белом цвете было нечто такое, отчего у меня стоял практически целый день. Вдобавок, надевая это платье, мисс Миллс всегда оставляла волосы распущенными. В одной из своих навязчивых фантазий я вытаскивал все эти треклятые шпильки из ее шевелюры, наматывал волосы на кулак и трахал ее. Боги, она меня реально злила.

Так и не дождавшись от нее приветствия, я развернулся и прошествовал в свой кабинет, с грохотом захлопнув дверь. Почему эта стерва продолжала так на меня действовать? Никто и никогда не мог отвлечь меня от работы. Она была первой, и за это я ее искренне ненавидел.

Но какая-то часть моей души почти наслаждалась воспоминанием о том, с каким победным выражением она развернулась и оставила меня стоять с разинутым ртом и спущенными штанами. Я чуть не бросился ей вслед, умоляя отсосать. Да, определенно у нее был стальной стержень.

Подавив ухмылку, я сосредоточился на ненависти к мисс Миллс. Работа, надо просто сконцентрироваться на работе и перестать думать об этой девице. Я отошел к столу и уселся, пытаясь направить свои мысли на все что угодно, кроме воспоминаний о том, как накануне ее восхитительные губы обхватывали мой член.

Непродуктивно, Беннетт.

Я открыл ноутбук, чтобы проверить свое сегодняшнее расписание. Расписание… блин. Последняя версия была на компьютере у этой сучки. Оставалось надеяться, что я не пропущу утром какую-нибудь важную встречу – потому что, клянусь, Снежная Королева не переступит порог моего кабинета, пока это не станет жизненно необходимым.

Пока я копался в таблице, в дверь постучали.

– Войдите.

На мой стол хлопнулся белый конверт. Подняв голову, я обнаружил, что на меня, иронически заломив бровь, пялится мисс Миллс. Затем она безо всяких объяснений развернулась и вышла вон.

Я с ужасом уставился на конверт. По всей вероятности, это было заявление, в деталях описывающее мое поведение и извещавшее о ее намерении подать на меня в суд за сексуальные домогательства. Я ожидал увидеть заголовок на официальном бланке и подпись «мисс Миллс», криво выцарапанную внизу.

Чего я не ожидал, так это чека из сетевого магазина одежды… Товар был оплачен с помощью корпоративной кредитной карты. Вскочив с кресла, я помчался следом за треклятой практиканткой. Она направлялась к лестнице. Отлично. Мы были на восемнадцатом этаже, и ни один человек, не считая нас двоих, никогда не пользовался лестницей. Я мог орать на нее, сколько душе угодно, и никто бы не услышал.

Дверь захлопнулась с резким лязгом. Каблуки простучали вниз по ступенькам чуть впереди меня.

– Мисс Миллс, куда, дьявол вас побери, вы направляетесь?

Практикантка продолжала спускаться.

– У нас закончился кофе, – процедила она, и не подумав обернуться ко мне. – И как ваша офисная девушка я направляюсь в кафетерий на четырнадцатом этаже, чтобы взять немного кофе у них. Не могу допустить, чтобы вы остались без своей обычной дозы кофеина.

Как настолько горячая штучка может быть такой стервой? Я догнал ее на площадке и, схватив за руку, прижал к стене. Презрительно сузив глаза, она зашипела сквозь зубы. Сунув ей под нос чек из магазина, я не менее яростно уставился на нее.

– Что это такое?

Она покачала головой.

– Знаете, для выпендрежного умника вы иногда ведете себя как полный кретин. На что это похоже? Это чек.

– Я вижу, – прорычал я сквозь зубы, смяв чек в кулаке и прижав острый бумажный уголок к нежной коже у нее над грудью.

Когда мисс Миллс охнула и широко распахнула глаза, мой член ожил.

– Почему вы оплачиваете ваши покупки корпоративной кредитной картой?

– Потому что один ублюдок порвал мою блузку. – Передернув плечами, она приблизила свое лицо к моему и прошипела: – И мои трусики.

Ну ладно же.

Глубоко втянув носом воздух, я швырнул бумажку на пол, наклонился и впился поцелуем в ее губы. Погрузив пальцы в распущенные волосы, я прижал мисс Миллс к стене. Мой член, прижатый к животу этой стервочки, запульсировал, когда она в точности повторила мое движение – запустила пальцы мне в волосы и сжала кулак.

Задрав белое платье до бедер, я хрипло застонал. Мои пальцы вновь нащупали кружевной верх ее чулок. Наверняка она делала это специально, чтобы помучить меня. Я провел кончиками пальцев по теплой и влажной материи ее трусиков, и тут язык мисс Миллс пробежал по моим губам. Сжав ткань, я сильно рванул.

– Не забудьте заказать еще одни, – прошипел я, а затем протолкнул язык прямо ей в рот.

Когда я сунул внутрь два пальца, мисс Миллс испустила низкий стон. Она была еще мокрее, чем прошлым вечером, если это вообще возможно. Да, похоже, у нас проблемы. Я начал сильно двигать двумя пальцами, в то время как мой большой палец энергично массировал ее клитор. Охнув, она оторвалась от моих губ и прохрипела:

– Вынимай член. Мне нужно почувствовать тебя внутри. Сейчас же.

Я прищурился, стараясь не показать, какой эффект произвели на меня ее слова.

– Скажите «пожалуйста», мисс Миллс.

– Сейчас же, – нетерпеливо повторила она.

– Решила покомандовать?

Она наградила меня таким взглядом, что у мужика поплоше сразу бы все упало. Я невольно расхохотался. Миллс могла постоять за себя.

– Хорошо, что я нынче так щедр.

Быстро расстегнув ремень и брюки, я приподнял ее и грубо в нее вошел. Боже, это было чудесно. Лучше всего на свете. Это объясняло, почему я не мог выкинуть чертову практиканточку из головы.

И тут тихий голосок шепнул, что мне, возможно, всегда будет мало.

– Черт, – пробормотал я.

Мисс Миллс задохнулась, и я ощутил, как ее горячая плоть плотно обхватывает мой член. Прерывисто дыша, женщина впилась зубами мне в плечо сквозь ткань пиджака и обвила меня ногами. Я начал быстро и резко двигаться, прижимая ее к стене. В любую секунду кто-нибудь мог выйти на лестницу и увидеть, как я трахаю свою сотрудницу, но мне было абсолютно наплевать. Мне надо было избавиться от нее, вывести из организма, как выводят яд.

Подняв голову с моего плеча, она куснула меня за шею, а затем сжала зубками нижнюю губу.

– Почти, – прорычала она и сильней сжала ноги, проталкивая меня глубже. – Я уже почти…

Отлично.

Зарывшись лицом в ее шею и волосы, чтобы приглушить стон, я сжал руками ее ягодицы и внезапно и сильно кончил в нее. Вытащив член, чтобы она не могла и дальше тереться об него, я опустил ее на дрожащие ноги. Она уставилась на меня словно пораженная громом. Лестничный пролет заполнился свинцовым молчанием.

– Ты серьезно? – шумно выдохнув, спросила она и откинула голову.

Ее затылок с тупым стуком ударился о стену.

– Благодарю, это было незабываемо, – хмыкнул я и потянулся вниз за спущенными штанами.

– Ты чертов ублюдок.

– Ты это уже говорила, – промурлыкал я, глядя вниз и застегивая молнию на ширинке.

Когда я вновь поднял глаза, она уже поправила платье, но все еще выглядела изрядно помятой. Какой-то части меня очень хотелось протянуть руку, приласкать ее и позволить кончить. Но куда большая часть наслаждалась сердитым разочарованием, горевшим в ее взгляде.

– Как говорится, каков привет, таков и ответ.

– Жаль, что ты так паршиво это делаешь, – невозмутимо ответила мисс Миллс.

Развернувшись, она продолжила спускаться, но вдруг резко остановилась и обернулась ко мне:

– Хорошо, я на таблетках. Спасибо, что спросил, урод.

Проводив ее взглядом, я злобно зарычал и направился обратно в свой кабинет. Там, презрительно фыркнув, я плюхнулся в кресло и взъерошил руками волосы, а затем вытащил из кармана ее разорванные трусики. Несколько секунд я смотрел на белую шелковую ткань, растянутую между пальцами, а затем открыл ящик стола и швырнул эту пару к той, что лежала там с прошлой ночи.

3

Как я ухитрилась спуститься по лестнице, не свернув себе шею, понятия не имею. Я выбежала оттуда, словно за мной черти гнались, оставив мистера Райана в одиночестве на площадке: с отвисшей челюстью, в расхристанной одежде и с волосами, растрепанными так, словно его изнасиловали.

Промчавшись мимо кафе на четырнадцатом и прыжком преодолев последние ступеньки – что было нелегко в туфлях, – я распахнула железную дверь и, задыхаясь, привалилась к стене.

Что сейчас произошло? Неужели я действительно только что трахалась со своим боссом на лестнице? Я всхлипнула, поднеся ладони ко рту. Я что, и вправду приказала ему отыметь меня? О боже. Да что со мной такое?

Оглушенная, я оторвалась от стены и проковыляла по лестнице вверх к ближайшему туалету. Быстро пригнувшись, проверила кабинки, убедилась, что они пусты, после чего повернула ручку замка на входной двери и встала перед зеркалом. То, что в нем отразилось, заставило меня содрогнуться. Выглядела я как загнанная лошадь после скачек.

Прическа превратилась в ночной кошмар. Тщательно уложенные кудри рассыпались массой диких завитков. Очевидно, мистеру Райану нравится, когда волосы у меня распущены. Следовало это запомнить.

Так, погодите. Что? Откуда взялась эта идея? Ни за что не стану это запоминать! Треснув кулаком по раковине, я придвинулась ближе, чтобы исследовать нанесенный ущерб.

Губы у меня распухли, макияж размазался; платье растянулось и висело на мне, как на вешалке, и вдобавок я опять лишилась трусиков.

Сукин. Ты. Сын. Это была уже вторая пара. И вообще, что он с ними делал?

– О боже! – в панике выдохнула я.

Он ведь не оставил их валяться скомканными в конференц-зале? Наверное, он подобрал их и выкинул? Надо спросить его, чтобы быть уверенной. Но нет. Пусть не надеется, что я хотя бы упомяну это… это… но что «это»?

Тряхнув головой, я потерла лицо руками. Боже, как все запуталось! Когда я пришла в офис утром, у меня был план. Я собиралась войти, швырнуть чек моему боссу в смазливую рожу и сказать, чтобы он подавился. Но потом оказалось, что он выглядит так чертовски сексуально в своем темно-сером костюмчике «Прада», с растрепанной шевелюрой, сигналящей, как неоновая вывеска, «трахни меня»… и в голове у меня все перепуталось. Какой стыд. Что, черт побери, в нем такого, отчего мои мозги растекаются киселем, а трусики мгновенно становятся мокрыми?

Скверно. Очень скверно. Как при встрече с ним не представлять его голым? Ладно, не голым. Технически говоря, я еще не видела его совершенно раздетым, но и то, что я видела, вызывало во мне сладкую дрожь.

О нет. Я только что сказала «еще»?

Я могла бы уволиться. Подумав с минуту, я поняла, что это скверная идея. Мне нравилась моя работа, и пусть мистер Райан и был самым отъявленным подонком на свете, я как-то продержалась девять месяцев. И – не считая последних двадцати четырех часов – я вполне его раскусила и управлялась с ним лучше, чем кто-либо другой. Кроме того, как ни противно было это признать, мне нравилось смотреть, как он работает. Его сволочизм заключался в том, что, во-первых, в нем не было ни капли терпения, и, во-вторых, он был чокнутым перфекционистом. От других он требовал таких же высоких стандартов и не давал никому ни малейших поблажек.

К сожалению, мне нравилось, когда от меня ожидали еще лучших результатов, б´ольших усилий и требовали, чтобы я сделала все возможное для выполнения заданий – даже несмотря на то, что я не всегда одобряла методы мистера Райана. В мире маркетинга он был настоящим гением, как и вся его семья.

И в этом заключался второй подвох. Его семья. Мой отец остался дома, в Северной Дакоте, и когда я начала работать здесь секретаршей во время учебы в колледже, Эллиотт Райан был ко мне очень добр. Как и все остальные. Брат Беннетта, Генри, был еще одним исполнительным директором и милейшим человеком на свете. Я любила их всех, так что увольнение исключалось.

А самой большой проблемой была моя стипендия. Комитет по вручению стипендий «Джей Ти Миллер» требовал отчет о практике по специальности до получения степени, и основной упор я собиралась сделать на свою дипломную работу. Вот почему я осталась в «РМГ». Беннетт Райан предложил мне вести проект Пападакиса – составить маркетинговый план для этого мультимиллионера, торгующего земельными участками. И я делала куда более серьезную работу, чем та, которой занимались мои однокурсники. Четырех месяцев явно не хватит, чтобы начать все заново на какой-нибудь фирме и продемонстрировать значимые результаты… или хватит?

Нет. Я ни в коем случае не могла уйти из «Райан Медиа».

Решив это, я поняла, что мне необходим план действий. Надо держаться в рамках профессиональной этики и сделать все возможное, чтобы между мной и мистером Райаном больше никогда ничего не было. Пусть это и останется самым безумным и страстным сексом в моей жизни… даже тот раз, когда он не дал мне кончить.

Козел.

Я была сильной, независимой женщиной. Я стремилась строить карьеру и вкалывала как проклятая, чтобы добиться теперешнего положения. Похоть не может управлять моим телом и разумом. Просто надо помнить, какой он придурок. Наглый, упрямый и озабоченный придурок, считающий всех вокруг идиотами.

Улыбнувшись своему отражению в зеркале, я перебрала последние воспоминания о мистере Беннетте Райане.

«Благодарю вас за то, что принесли мне спитой кофе, мисс Миллс, но если бы мне хотелось хлебнуть грязи, я бы набрал ее себе утром из лужи в саду».

«Если вы и дальше продолжите колотить по своей клавиатуре так, словно забиваете сваи, мисс Миллс, то хотя бы держите дверь между нашими офисами закрытой».

«Объясните, почему черновики контрактов до сих пор не у юристов? Или мечты о крепких фермерских парнях занимают все ваше время?»

Черт, это будет даже проще, чем я думала.

Преисполненная новой решимости, я одернула платье, пригладила волосы и выступила из туалетной комнаты – без трусов, зато твердым и уверенным шагом. Быстро забрав кофе, за которым и ходила, и старательно избегая лестницы, я направилась обратно к себе в кабинет.

Открыв наружную дверь, я вошла. Дверь мистера Райана была закрыта, и из-за нее не доносилось ни звука. Может, он вышел. Хотя вряд ли бы мне так повезло. Усевшись на стул, я выдвинула ящик стола и достала косметичку. Надо было поправить макияж, перед тем как приступить к работе. Последнее, чего мне хотелось, – это вновь встречаться с боссом, но если я не планировала увольняться, раньше или позже мне это предстоит.

Проглядев календарь, я вспомнила, что у мистера Райана на понедельник назначено выступление перед другими исполнительными директорами. Я поморщилась – это означало, что сегодня мне придется переговорить с ним, чтобы подготовить материалы. Еще в следующем месяце он вылетал на конференцию в Сан-Диего, то есть мне предстояло не только жить с ним в одном отеле, но и путешествовать в одном самолете, в одной машине и участвовать во всех назначенных встречах. Неловко? Да что вы говорите?

В течение следующего часа я то и дело поглядывала на закрытую дверь. И каждый раз, когда я туда смотрела, желудок сжимался. Это просто смешно! Что со мной такое? Я свернула файл, в который безуспешно пыталась вчитаться, и уронила голову на руки. Как раз в этот момент дверь открылась.

Мистер Райан вышел, не глядя на меня. В руке у него был дипломат, пальто переброшено через локоть, одежда в порядке, но волосы все еще торчали во все стороны.

– Я ухожу на весь день, – произнес он до странности спокойно. – Отмените все мои встречи и внесите необходимые поправки в расписание.

– Мистер Райан, – сказала я.

Это заставило его остановиться. Его рука замерла на дверной ручке.

– Пожалуйста, не забудьте, что у вас встреча с правлением в понедельник в десять утра, – продолжила я ему в спину.

Он стоял неподвижно, как статуя, только подрагивали напряженные мышцы.

– Если вас это устроит, я разложу графики, распечатки файлов и подготовлю слайды в конференц-зале к половине десятого.

В каком-то смысле я получала от этого удовольствие. Вся его поза выдавала неловкость. Коротко кивнув, он снова попытался выйти, когда я опять остановила его.

– И, мистер Райан, – сладким голоском добавила я, – прежде чем вы уйдете, мне нужна ваша подпись на этих отчетах по расходам.

Босс резко выдохнул и опустил плечи. Развернувшись на каблуках, он подошел к столу и, не глядя на меня, начал перелистывать бумаги до страниц с подписями.

Я положила на стол ручку:

– Пожалуйста, подпишите вот здесь.

Мистер Райан терпеть не мог, когда ему указывали, что надо сделать. Тем более в тот момент, когда он уже делал это. Я подавила смешок. Выдернув у меня из пальцев ручку, он медленно поднял голову, и его ореховые глаза оказались на уровне моих. Наши взгляды скрестились. Время текло – кажется, прошли минуты, но никто из нас не отводил глаз. На какую-то секунду мне захотелось перегнуться через стол, втянуть в рот его пухлую нижнюю губу и взмолиться, чтобы он дотронулся до меня.

– Не перенаправляйте мне звонки, – рыкнул он, быстро подписав последний документ и швырнув ручку на стол. – Если случится что-то экстраординарное, свяжитесь с Генри.

– Козел, – пробормотала я себе под нос, глядя, как за ним захлопывается дверь.

Сказать, что у меня были паршивые выходные – значит, ничего не сказать. Я почти не ела и не спала, и даже в этот короткий сон то и дело врывались фантазии о моем боссе: голом, то надо мной, то подо мной, то позади меня. Я почти с нетерпением ждала возобновления занятий в бизнес-школе, чтобы хоть как-то отвлечься.

Утром в субботу я встала злой и не выспавшейся, но все же ухитрилась собраться и заняться работой по дому и покупками. В воскресенье утром, однако, грянул кризис. Проснувшись, я резко села на кровати, дрожа и задыхаясь. Хлопковые простыни, влажные от пота, сбились вокруг меня комом. Сон был таким ярким, что довел меня до оргазма. Мистер Райан и я вновь очутились на столе в конференц-зале, но на сей раз мы оба были совершенно голыми. Он лежал на спине, а я, оседлав его, скользила взад и вперед, вверх и вниз по его члену. Его руки были всюду – у меня на лице, на шее, на груди, на бедрах, задавая ритм. Когда наши взгляды встретились, я взорвалась.

– Вот дерьмо! – простонала я и выбралась из кровати.

Положение стремительно ухудшалось. Кто бы мог подумать, что работа на злобного козла приведет к тому, что меня оттрахают прямо в офисе, прижав к холодному стеклу, и что мне это понравится?

Я включила душ и, пока вода согревалась, вновь размечталась. Я хотела, чтобы его глаза смотрели на меня снизу, хотела увидеть выражение его лица, когда он ляжет на меня, войдет в меня, почувствует, насколько я его хочу. Я страстно желала услышать, как прозвучит его голос, когда, кончая, он произнесет мое имя.

Сердце тревожно застучало. Фантазии о мистере Райане – это прямой путь к неприятностям. Мне оставалось совсем немного до получения второй степени. Он был исполнительным директором. Ему нечего было терять, а я могла потерять все.

Я быстро ополоснулась и оделась, чтобы успеть на встречу с Сарой и Джулией за поздним завтраком. Мы с Сарой виделись на работе каждый день, но Джулию, мою лучшую подругу со школьных времен, отловить было трудно. Она делала закупки для «Гуччи» и прилежно набивала мой гардероб образцами и излишками товаров. Благодаря ей и ее скидочной карте у меня были лучшие наряды из тех, что можно купить за деньги. Я все равно, конечно, платила за них кругленькие суммы, но оно того стоило. На «Райан Медиа» я прилично зарабатывала, а стипендия покрывала все расходы на учебу, но я бы скорей удавилась, чем позволила себе потратить тысячу девятьсот долларов на платье.

Временами я гадала, отчего Эллиотт мне так хорошо платит – не потому ли, что я была единственной, кто умел держать в руках его сынка? Ох, если бы он знал…

Я решила не рассказывать девчонкам о случившемся. Сара работала на Генри Райана и каждый день видела Беннетта в офисе компании. Просить ее хранить такой секрет было попросту жестоко. Что касается Джулии, то она бы просто меня убила. Почти год я доставала ее жалобами и рассказами, какой мистер Райан гад. Вряд ли она обрадуется, узнав, что я с ним трахаюсь.

Спустя пару часов я с двумя лучшими подругами сидела на веранде нашего любимого ресторанчика, попивая коктейль «Мимоза» и болтая о мужчинах, шмотках и работе. Джулия преподнесла мне сюрприз, притащив платье из самой изумительной на ощупь ткани. Пакет с ним висел на соседнем стуле.

– Так как там у тебя с работой? – поинтересовалась Джулия между двумя ломтиками дыни. – Придурок-босс все еще достает тебя, Хлоя?

– О, Прекрасный подонок, – вздохнула Сара, и я принялась тщательно изучать капли, выступившие на бокале с шампанским.

Сара забросила в рот виноградинку и, толком не прожевав, включилась в беседу:

– Боже, ты бы видела его, Джулия. Никогда не слышала более меткого прозвища. Он просто божественен. Я серьезно. У него нет никаких недостатков, в смысле внешности. Идеальное лицо, тело, одежда, волосы… о господи, его волосы. У него эта мастерски взлохмаченная шевелюра, – сказала она, помахав рукою над головой. – Выглядит так, словно он кого-то только что хорошенько оттрахал.

Я закатила глаза. Лучше было не упоминать о его волосах в моем присутствии.

– Но не знаю, что тебе рассказывала Хлоя, – он реально ужасен, – посерьезнев, продолжила Сара. – Через пятнадцать минут после знакомства с ним мне уже хотелось проткнуть перочинным ножом все шины его автомобиля. Это самый большой гондон из всех, кого я встречала.

Я чуть не подавилась куском ананаса. Если бы Сара только знала. Да, с мужским достоинством у него все было более чем в порядке. И это просто несправедливо!

– А почему он такой козел?

– Кто знает? – протянула Сара и заморгала, словно и впрямь пыталась сообразить, есть ли у Райана веская причина быть козлом. – Может, трудное детство?

– Ты видела его семью? – скептически отозвалась я. – Привет, Норман Роквелл.

– Действительно, – согласилась она. – Ну, может, это нечто вроде защитного механизма. Скажем, мистер Беннетт Райан чувствует, что должен вкалывать изо всех сил и доказать всем, что суть не только в смазливой мордашке. Поэтому он такой злой.

Я фыркнула.

– Нет никакой глубинной причины. Просто он считает, что каждый должен думать о работе так же много и выкладываться так же сильно, как он, а большинство этого не делает. И его это бесит.

– Ты что, защищаешь его, Хлоя? – удивленно улыбнувшись, спросила Сара.

– Ни в коей мере.

Я заметила, что голубые глаза Джулии остановились на мне и укоризненно сощурились. Последние несколько месяцев я непрерывно жаловалась на босса, но, похоже, забыла упомянуть, что он чертовски хорош собой.

– Хлоя, ты скрывала это от меня? Мистер Райан и правда такой сладкий кусочек? – поинтересовалась она.

– Он на самом деле красавчик, но его характер все портит, – заметила я как можно более равнодушно.

Джулия обладала способностью читать все мои мысли.

– Ну, – заметила она, пожав плечами и пригубив свой напиток, – может, он вечно злится, потому что у него крохотный член.

Я опрокинула в себя бокал шампанского, пока мои подруги заливались счастливым смехом.

Утром в понедельник, входя в здание, я была вся на нервах. Я приняла решение: не собираюсь жертвовать работой из-за наших необдуманных действий. Мне хотелось завершить свой стаж на этой фирме блестящей презентацией перед стипендиальным комитетом, а затем уйти и начать строить свою карьеру. Больше никакого секса и никаких фантазий. Я легко смогу поддерживать отношения с мистером Райаном – разумеется, исключительно деловые – еще несколько месяцев.

Чтобы укрепить свою уверенность, я надела новое платье, которое мне принесла Джулия. Оно сидело в обтяжку, но при этом не выглядело слишком вызывающе. Но моим тайным оружием были трусики. Мне всегда нравилось дорогое нижнее белье, и еще в юности я выяснила, где лучшие распродажи. Когда под одеждой носишь нечто сексуальное, это дает ощущение власти, и сегодняшние трусики определенно подходили под это на все сто. Спереди черный шелк, украшенный вышивкой, а сзади перекрещивающиеся полоски полупрозрачного тюля, сходившиеся в центре изящным черным бантиком. На каждом шагу ткань платья нежно ласкала кожу. Я вынесу все, что преподнесет мне сегодня мистер Райан, и отфутболю это прямо ему в башку.

Я пришла пораньше, чтобы подготовиться к презентации. Строго говоря, это была не моя работа, но мистер Райан упорно не желал обзавестись нормальным ассистентом – а когда организовывал все сам, встречи проходили в крайне неуютной обстановке. Ни кофе, ни печенья, только комната, набитая людьми, скупые слайды и распечатки и, как всегда, нескончаемая работа.

Вестибюль был пуст – огромное пространство, протянувшееся на три этажа вверх, с начищенными гранитными полами и стенами из известняка. Когда за мной закрылась дверь лифта, я произнесла мысленное напутствие, припоминая все наши конфликты с мистером Райаном и все гнусные комментарии, которые он отпускал.

«Печатайте, а не пишите от руки. Ваш почерк не сделал бы чести и третьекласснице, мисс Миллс».

«Если бы мне хотелось прослушать всю вашу беседу с научным руководителем, я бы оставил дверь кабинета открытой и приобрел ведерко попкорна. Пожалуйста, говорите потише».

Я могу это сделать. Этот ублюдок связался не с той женщиной, и будь я проклята, если дам ему себя запугать. Огладив попку рукой, я лукаво улыбнулась… со мной были Трусики Силы.

Как я и ожидала, к моему прибытию офис был еще пуст. Собрав все, что могло понадобиться мистеру Райану для презентации, я отправилась в конференц-зал. Здесь мне пришлось приложить все силы, чтобы не обращать внимания на реакцию, вызванную панорамными окнами и длинным поблескивающим столом.

Тело, стоп. Разум, за работу.

Оглядев освещенную солнцем комнату, я разложила на столе папки, установила ноутбук и помогла обслуживающему персоналу расставить столы с завтраком вдоль задней стены.

Спустя двадцать минут распечатки коммерческих предложений лежали на своих местах, проектор был готов, а столы с закусками накрыты. Оставалось несколько свободных минут, и я обнаружила, что ноги сами несут меня к окну. Протянув руку, я притронулась к гладкому стеклу. Сразу нахлынули ощущения того вечера: тепло его тела у меня за спиной, холод давившего на грудь стекла и низкий, животный звук его голоса, шепчущего в ухо: «Попроси меня, чтобы я дал тебе кончить».

Закрыв глаза, я качнулась вперед и прижалась ладонями к окну, отдаваясь во власть воспоминаний.

Мою фантазию грубо оборвало покашливание у меня за спиной.

– Опять мечты в рабочее время?

– Мистер Райан, – охнула я, развернувшись.

Наши взгляды встретились, и меня вновь потрясло то, насколько он красив. Отведя глаза, он осмотрел комнату.

– Мисс Миллс, – сказал он, подчеркивая каждое слово. – Я провожу презентацию на четвертом этаже.

– Прошу прощения? Почему? – раздраженно спросила я. – Мы всегда использовали эту комнату. И почему вы ждали до последнего, чтобы сообщить мне?

– Потому что, – прорычал он, упираясь кулаками в стол, – я здесь босс. Я устанавливаю правила и решаю, когда, где и что происходит. Если бы вы не пялились все время в окна, у вас бы нашлось сегодня утром время подойти и согласовать детали со мной.

Я ясно представила, как мой кулак врезается ему в горло. Пришлось напрячься, чтобы не перепрыгнуть через стол и не удушить его. По его физиономии расползлась довольная ухмылка.

– Отлично, – буркнула я, проглотив злость. – Все равно в этой комнате отродясь ничего хорошего не происходило.

Когда я свернула из коридора в новый конференц-зал, то немедленно столкнулась взглядом с мистером Райаном. Сидя в кресле и, по обыкновению, сложив пальцы домиком перед собой, он являл картину еле сдерживаемого нетерпения. Как это типично.

Затем я заметила человека, сидящего рядом с ним, – Эллиотта Райана.

– Позвольте, я помогу вам с этим, Хлоя, – сказал он, забирая у меня из рук стопку папок, чтобы я могла свободно вкатить в зал столик с едой.

– Спасибо, мистер Райан, – ответила я, метнув многозначительный взгляд на своего босса.

– Хлоя, – со смехом отозвался Райан-старший.

Взяв распечатки, он пустил стопку вокруг стола, чтобы присутствующие их разобрали.

– Сколько раз я просил называть меня Эллиоттом?

Он был не менее привлекателен, чем двое его сыновей. Высокие и мускулистые, все три Райана отличались одинаково скульптурными чертами лица. С тех пор как мы повстречались впервые, черные с проседью волосы Эллиотта стали серебряными, но он все еще оставался одним из самых красивых мужчин, которых я когда-либо видела.

Усаживаясь, я благодарно улыбнулась ему.

– Как поживает Сьюзан?

– Отлично. Все требует от меня, чтобы я зазвал тебя к нам в гости, – подмигнув, добавил он.

От меня не ускользнуло, что младший из Райанов раздраженно фыркнул.

– Передавайте ей от меня привет.

За спиной раздались шаги, и чья-то рука шутливо дернула меня за ухо.

– Привет, малышка, – сказал Генри Райан, одарив меня широкой улыбкой.

Затем он обернулся к остальным:

– Извините за опоздание, ребята. Я почему-то считал, мы встречаемся на вашем этаже.

Я не упустила случая торжествующе покоситься на своего босса. Как раз в этот момент ко мне вернулась стопка распечаток, и я протянула ему один экземпляр.

– Пожалуйста, мистер Райан.

Не удосужившись даже взглянуть на меня, он схватил стопку бумаг и зарылся в них.

Козел.

Когда я наконец-то собралась занять свое место, по комнате раскатился звонкий голос Генри:

– Кстати, Хлоя, пока я там ждал, я нашел на полу это.

Подойдя к нему, я увидела две антикварные серебряные пуговицы, лежавшие у него на ладони.

– Не можешь поспрашивать у людей, кто это потерял? Похоже, они довольно дорогие.

Я почувствовала, как стремительно краснею. Совершенно забыла о разорванной блузке!

– Э-э. Да, конечно.

– Генри, можно посмотреть?

Мой босс-придурок неожиданно встрял в наш разговор и ухватил пуговицы с ладони брата. Обернувшись ко мне, он злорадно ухмыльнулся:

– Разве у вас не было кофточки с такими пуговицами?

Я быстро оглядела комнату. Генри и Эллиотт уже погрузились в разговор, не обращая внимания на то, что происходило между нами.

– Нет, – ответила я, стараясь говорить как можно безучастней. – Не было.

– Вы уверены?

Взяв мою руку в свою, он провел пальцем от запястья вверх, а потом вложил мне в ладонь пуговицы и аккуратно сомкнул вокруг них мои пальцы. Дыхание замерло у меня в груди, а сердце суматошно забилось.

Я выдернула руку так, словно сунула ее в огонь.

– Абсолютно уверена.

– А я мог бы поклясться, что в четверг на вашей кофточке были маленькие серебряные пуговицы. Той, розовой. Я еще заметил, что одна пуговица едва держится, когда вы пришли ко мне наверх.

Если это было в принципе возможно, я покраснела еще больше. Что за дурацкая игра? Неужели он пытался представить все так, будто я заманила его в конференц-зал?

Наклонившись настолько близко, что его дыхание обожгло мне ухо, он прошептал:

– Вам в самом деле следует быть осторожней.

Сдерживаясь из последних сил, я опустила руку и прошипела сквозь стиснутые зубы:

– Подонок.

Он отшатнулся, словно я отвесила ему пощечину.

Непонятно, зачем он прикидывался изумленным, если первым нарушил правила? Одно дело – вести себя со мной как придурок наедине, и совсем другое – подвергать мою репутацию риску в присутствии других исполнительных директоров. Он еще получит за это позже.

В течение всей встречи мы обменивались взглядами, причем мои были полны ярости, а его – растущей неуверенности. Я изо всех сил старалась глядеть на разложенные на столе распечатки с таблицами, чтобы не встречаться с ним глазами.

Как только все закончилось, я собрала свои вещи и поспешила прочь. Но, как я и предполагала, он тут же припустил за мной к лифту. Кончилось тем, что мы оба очутились у задней стенки кабины, медленно закипая, пока лифт полз вверх на наш этаж.

Почему бы этой штуке не двигаться быстрее, и с какой стати на каждом этаже оказывался кто-то, непременно желавший воспользоваться лифтом прямо сейчас? Повсюду вокруг нас люди говорили по телефону, перелистывали документы или обсуждали обеденные планы. Шум перерос в громкое гудение, почти заглушавшее ту словесную порку, которую я мысленно задавала мистеру Райану. К тому времени, когда мы добрались до одиннадцатого этажа, кабина была почти битком. Дверь открылась, и еще трое попытались протиснуться внутрь. Меня прижали спиной к его груди, а задницей к его… ох.

Я почувствовала, как тело мистера Райана чуть напряглось. Он резко втянул воздух. Вместо того чтобы прижаться к нему, я попыталась отстраниться как можно дальше. Однако его рука легла мне на бедро, и он притянул меня обратно.

– Мне понравилось, как ты трешься об меня задницей, – прошептал этот козел мне на ухо. – Куда же ты…

– Еще две секунды, и я кастрирую вас каблуком.

Он придвинулся еще ближе.

– С чего это ты вдруг стала еще большей стервой, чем обычно?

Обернувшись, я прошипела:

– Как это на вас похоже – выставить меня перед вашим отцом шлюхой, делающей карьеру через постель.

Он уронил руку, а заодно и челюсть, и растерянно заморгал.

– Что? Нет!

Сконфуженный мистер Райан выглядел до ужаса сексуально. Подонок.

– Я просто валял дурака.

– А если бы они вас услышали?

– Они не услышали.

– Но могли.

Он смотрел на меня с искренним удивлением, как будто эта мысль никогда не приходила ему в голову. Возможно, так и было. Легко играть, когда находишься на самой вершине. Он был исполнительным директором – трудоголиком. Я – девушкой, едва начавшей карабкаться вверх.

Человек, стоявший слева от нас, оглянулся. Мы оба тут же выпрямились и уставились на дверь. Я сильно пихнула своего босса локтем в бок, а он ущипнул меня за задницу так, что я охнула.

– Я не собираюсь извиняться, – пробормотал он.

Конечно, не собираешься. Козел.

Он снова прижался ко мне, и я почувствовала, как у него в ширинке твердеет. Между ног у меня вновь начало расползаться предательское тепло.

Мы добрались до пятнадцатого этажа, и несколько людей вышли. Протянув руку за спину, я просунула между нами ладонь и погладила его сквозь ткань. Горячее дыхание коснулось моей шеи, и он шепнул:

– О да.

А затем я сжала пальцы.

– Черт. Извини! – прошипел он мне на ухо.

Я опустила руку и, ухмыльнувшись, ответила:

– Да что ты, я же просто валяла дурака.

Шестнадцатый этаж. Все оставшиеся одновременно вышли – видимо, они направлялись на одно совещание.

Как только двери закрылись и кабина тронулась, я услышала за спиной приглушенный рык и краем глаза уловила быстрое и внезапное движение – это мистер Райан ударил по кнопке «стоп». Затем он обернулся ко мне. Его глаза потемнели. Одним слитным движением он надвинулся на меня, прижав своим телом к стенке лифта. Затем отстранился ровно настолько, чтобы смерить меня хмурым взглядом и буркнуть:

– Не шевелись.

И хотя мне очень хотелось послать его куда подальше, тело упрашивало выполнить приказ.

Нагнувшись к выпавшим из моих рук папкам, он содрал с верхней наклейку и прилепил к линзе камеры, вмонтированной в потолок кабины.

Спустя секунду его лицо очутилось всего в паре дюймов от моего, а дыхание обожгло щеку.

– Я никогда бы не стал говорить, что ты карабкаешься по карьерной лестнице через постель, – выдохнул он, наклоняясь к моей шее. – Ты слишком много думаешь.

Откинувшись назад настолько, насколько было возможно, я удивленно уставилась на него.

– Это ты думаешь недостаточно. Мы сейчас говорим о моей карьере. У тебя в руках вся власть. Тебе терять нечего.

– У меня власть? Это ты только что терлась о мой член. Ты делаешь это со мной.

Моя злость чуть унялась. До этого он никогда не показывал слабости.

– Тогда не бей мне в спину.

Последовала долгая пауза, а затем он кивнул.

Шумы окружавшего нас офисного центра проникали в кабину лифта, но мы с мистером Райаном продолжали молча смотреть друг на друга. Желание прикоснуться к нему все росло – оно зарождалось в районе пупка и мягко катилось вниз, пульсируя между ног.

Он наклонился вперед и лизнул меня в подбородок, а затем прижался губами к моим губам. Когда его напряженный член прижался к моему животу, я невольно застонала. Тело начало действовать инстинктивно. Я обвила мистера Райана ногой, прижимаясь крепче, и запустила пальцы ему в волосы. Он отстранился, но лишь для того, чтобы расстегнуть застежку на моем платье. Оно послушно распахнулось перед ним.

– Какая сердитая кошечка, – прошептал он.

Затем заглянул мне в глаза и спустил платье с моих плеч, уронив его на пол. По коже побежали мурашки. Взяв за руки, мистер Райан развернул меня спиной к себе и прижал мои ладони к стенке лифта.

Затем он вытащил из моих волос серебряную гребенку, позволив им свободно рассыпаться по обнаженной спине. Намотав пряди на кулак, грубо потянул мою голову в сторону, добираясь до шеи. Горячие, влажные поцелуи усыпали спину и плечи. Там, где он прикасался, по коже словно бежали электрические искорки. Опустившись на колени, босс сжал мои ягодицы и впился зубами в плоть, после чего снова встал на ноги. Я громко охнула.

Боже правый, откуда он знает, что надо со мной делать?

– Тебе это понравилось? – Его пальцы мяли и теребили мою грудь. – Понравилось, когда тебя кусают за задницу?

– Может быть.

– Ты очень грязная, развратная девчонка.

Я вскрикнула от неожиданности, когда его ладонь громко шлепнула по тому месту, которое он только что укусил, – а затем замычала от наслаждения. И снова охнула, когда его пальцы вцепились в тонкую тесьму моих трусиков и сорвали их прочь.

– Тебя ждет еще один счет, придурок.

Зловеще хмыкнув, он снова прижался ко мне. Прохладная стенка лифта у самой груди заставила меня задрожать и вспомнить об окне в тот, первый раз. Я уже успела забыть, насколько мне понравился этот контраст: холодное с теплым, твердая стена и его тело.

– Оно того стоит, до последнего пенни.

Его рука, скользнув по моей талии, опустилась на живот и ниже, пока пальцы не легли на клитор.

– Думаю, ты носишь эти штучки только затем, чтобы подразнить меня.

Был ли он прав? Заблуждалась ли я, думая, что надеваю их для себя?

От равномерного движения и давления его пальцев тело заныло. Меня пронзило желание. Опустив пальцы ниже, он остановил их прямо напротив входа.

– Ты такая мокрая. Боже, ты, наверное, думала обо мне все утро.

– Пошел к черту, – прорычала я, когда его палец наконец-то проник внутрь, прижимая меня к нему.

– Скажи это. Произнеси это вслух, и я дам тебе то, что ты хочешь.

Второй палец присоединился к первому. Ощущение было таким острым, что я вскрикнула.

Я мотнула головой, однако тело вновь меня предало. Его голос звучал так жалобно: хотя слова были дерзкие и повелительные, но тон – умоляющий. Я закрыла глаза и попыталась собраться с мыслями, но это было невозможно. Ощущение его одежды, прижавшейся к моей обнаженной коже, звук его внезапно охрипшего голоса и его пальцы, скользившие во мне, – я была уже почти на краю. Второй рукой он ущипнул сосок сквозь ткань лифчика, и я громко застонала. Уже почти, почти…

– Скажи это, – прорычал он мне в ухо, лаская клитор большим пальцем. – Не хочу, чтобы ты весь день на меня дулась.

Тут я наконец сдалась и прошептала:

– Я хочу, чтобы ты вошел в меня.

Издав низкий, приглушенный стон, он уперся лбом мне в плечо и начал двигаться быстрее, чередуя поступательные движения с круговыми. Его бедра вжимались в мой зад, и я ощущала, как он трется об меня вставшим членом.

– О боже, – прохрипела я.

Сладкое кольцо внутри меня сжалось, и все мысли сосредоточились на удовольствии, готовом прорваться наружу.

А затем наши ритмичные стоны и вздохи внезапно прорезал пронзительный звонок телефона.

Мы замерли, внезапно осознав, где находимся. Мистер Райан выругался и, отскочив от меня, схватил телефонную трубку системы аварийного оповещения.

Отвернувшись, я подобрала платье и, набросив на плечи, начала застегивать трясущимися руками.

– Да, – он говорил так спокойно, ничуть не задыхаясь. – Понимаю… Нет, с нами все в порядке…

Медленно наклонившись, он поднял мои разорванные трусики, валявшиеся на полу кабины.

– Нет, лифт просто остановился.

Слушая, что говорит человек на другом конце линии, мистер Райан мял в пальцах шелковую ткань.

– Отлично, – договорил он и повесил трубку.

Вздрогнув, кабина снова поползла вверх. Мой босс взглянул на кружево у себя в руке и снова перевел взгляд на меня. Затем, ухмыльнувшись, шагнул вперед. Опершись ладонью о стенку рядом с моей головой, он потерся носом о мою шею и прошептал:

– Ты пахнешь так же хорошо, как трахаешься.

Я тихо охнула.

– А это, – сказал он, кивнув на сжатые в кулаке трусики, – я забираю себе.

Раздался мелодичный звук – кабина остановилась на нашем этаже. Двери открылись. Даже не оглянувшись на меня, он запихнул нежную ткань в карман пиджака и вышел вон.

4

Паника. Чувство, охватившее меня, когда я чуть ли не бегом ринулся к своему кабинету, можно назвать только паникой. Я не мог поверить, что это происходит на самом деле. Очутившись в этой крохотной стальной клетке лицом к лицу с мисс Миллс – с ее запахом, ее голосом, ее кожей, – я мгновенно утратил самоконтроль. Я растекся, как ком теста. Эта женщина имела надо мной невероятную власть.

Очутившись наконец-то в относительной безопасности своего кабинета, я рухнул на кожаный диван и крепко сжал волосы в кулаке, приказывая себе успокоиться и эрекции утихнуть.

Положение ухудшалось с каждой минутой.

В ту же секунду, как она напомнила мне об утреннем совещании, я понял, что в этой треклятой комнате даже думать связно не смогу, не то что говорить. И можно было вообще забыть о том, чтобы сидеть за этим столом. Мне достаточно было лишь увидеть ее там, у окна, и член опять встал.

Я выдал какую-то чушь насчет того, что совещание перенесено на другой этаж, и она немедленно меня на этом подловила. Почему ей всегда надо противоречить мне? Я специально напомнил ей, кто здесь босс. Но, как и в каждом нашем споре, она швырнула мои слова обратно мне в лицо.

В соседней комнате раздался стук, настолько громкий, что я подскочил на месте. И еще раз. И еще. Что, черт возьми, там происходит? Я встал и подошел к двери. Открыв ее, я обнаружил, что мисс Миллс с грохотом складывает свои папки в разные стопки. Скрестив руки на груди и прислонившись к стене, я какое-то время наблюдал за ней. Вид разъяренной мисс Миллс ничуть не уменьшил проблему у меня в брюках.

– Не скажете, что у вас стряслось?

Она взглянула на меня так, словно я успел отрастить вторую голову.

– Ты что, спятил?

– Отнюдь нет.

– Простите, если я немного раздражена, – прошипела она, хватая стопку папок и яростно запихивая в ящик стола. – Нельзя сказать, что меня привел в восторг…

– Беннетт, – провозгласил мой отец, быстро входя в комнату. – Отличная работа. Мы с Генри только что поговорили с Дороти и Троем, и они…

Замолчав, он уставился на мисс Миллс, вцепившуюся в край стола так, что побелели костяшки пальцев.

– Хлоя, дорогая, с вами все в порядке?

Выпрямившись, она разжала пальцы и кивнула. Ее личико соблазнительно раскраснелось, а волосы были слегка растрепаны. После того, как мы… Сглотнув, я отвернулся к окну.

– Ты неважно выглядишь, – сказал папа, подходя к ней и прикладывая ладонь к ее лбу. – У тебя жар.

Глядя на их отражение в оконном стекле, я сжал зубы. Изнутри поднималось странное чувство. Что это?

– Так и есть, – отозвалась она, – я слегка не в форме.

– Тогда тебе надо идти домой. Учитывая твое загруженное расписание и то, что ты недавно закончила семестр, неудивительно…

– Боюсь, у нас сегодня полный рабочий день, – перебил я, обернувшись к ним, и добавил сквозь сжатые зубы: – Я ожидал, что мы закончим с Бомонт, мисс Миллс.

Отец перевел на меня взгляд стальных глаз.

– Я уверен, что ты отлично справишься со всем один, Беннетт.

Затем он снова взглянул на нее.

– А ты ступай домой.

– Спасибо, Эллиотт, – ответила мисс Миллс и посмотрела на меня, выгнув идеально очерченную бровь. – До завтра, мистер Райан.

Когда она вышла, отец предупредительно закрыл за ней дверь и обернулся ко мне. Вид у него был сердитый.

– Что?

– Тебе не помешало бы быть повежливей, Беннетт.

Он пересек комнату и уселся на край стола.

– Ты знаешь, как тебе с ней повезло.

Я закатил глаза и покачал головой.

– Если бы с характером у нее все было бы так же прекрасно, как с подготовкой слайдов, у нас бы не было проблем.

Отец оборвал меня негодующим взглядом.

– Твоя мать звонила и просила напомнить тебе насчет сегодняшнего ужина у нас дома. Генри и Мина придут с малышкой.

– Я буду.

Он направился к двери, но на полдороги остановился и оглянулся на меня:

– Не опаздывай.

– Не опоздаю. Боже!

Отец лучше других знал, что я никогда и никуда не опаздываю, даже на обычный семейный ужин. Что касается Генри, то он наверняка ухитрится опоздать и на собственные похороны.

Наконец-то оставшись в одиночестве, я прошел обратно в свой кабинет и плюхнулся в кресло. Ладно, допустим, я вел себя малость несдержанно. Сунув руку в карман, я вытащил то, что осталось от ее трусиков, и уже собирался присоединить их к остальной коллекции, когда заметил этикетку. «Агент Провокатор». Она немало за них выложила. Открыв ящик, я осмотрел две других пары. «Ла Перла». Черт, эта женщина серьезно относится к белью. Может, мне следовало заглянуть в магазин «Ла Перлы» в центре и по крайней мере выяснить, во что обошлась ей моя маленькая коллекция? Проведя свободной рукой по волосам, я швырнул все три пары обратно в ящик и захлопнул его. Можно ставить официальный диагноз – я спятил.

Как бы я ни старался, весь день ни на чем не мог сосредоточиться. Даже после энергичной полуденной пробежки мне не удалось отвлечься от событий сегодняшнего утра. К трем часам стало ясно, что мне пора отсюда. Я подошел к лифту и, мрачно вздохнув, решил выбрать лестницу. Но, оказавшись на ступеньках, осознал, что это еще большая ошибка, и кубарем скатился с восемнадцатого этажа.

Когда вечером я подъехал к дому родителей, напряжение отчасти спало. Стоило войти на кухню, как меня немедленно окутал знакомый запах маминой стряпни, а из столовой послышалась непринужденная болтовня родителей.

– Беннетт! – радостно пропела моя матушка, едва я вступил в комнату.

Нагнувшись, я поцеловал ее в щеку и терпеливо позволил какое-то время приглаживать мои волосы. Затем, отстранив мамину руку, я забрал у нее большую миску и поставил на стол, стянув морковку в качестве платы за труды.

– Где Генри? – спросил я, выглянув в гостиную.

– Они еще не приехали, – ответил отец, входя в комнату.

Генри и сам по себе был тот еще фрукт, но в компании с женой и дочкой можно было считать везением, если они вообще сумеют выйти из дома. Я подошел к бару, чтобы приготовить маме сухой мартини.

Спустя двадцать минут в фойе началась неразбериха, и я вышел поприветствовать родню. Нечто маленькое, нетвердо держащееся на ногах и ухмыляющееся во все четыре зуба обняло меня за колени.

– Бенни! – провизжала малышка.

Я подхватил Софию на руки и усыпал ее щечки поцелуями.

– Боже, что за жалкое зрелище, – проворчал Генри, проходя мимо меня.

– На себя посмотри.

– Вам обоим следовало бы заткнуться, если кого-то интересует мое мнение, – добавила Мина, следуя за супругом в столовую.

София была первой внучкой и принцессой нашего семейства. Как и всегда, во время ужина она пожелала сидеть у меня на коленях, а я пытался есть, ничего на нее не уронив и старательно избегая ее «помощи». Вот уж кто точно вертел мной, как хотел.

– Беннетт, я собиралась тебе сказать, – начала мать, передавая мне бутылку вина. – Не мог бы ты пригласить Хлою на ужин на следующей неделе и постараться, чтобы она пришла?

В ответ я застонал, за что немедленно получил пинок под столом от отца.

– Боже! Почему всем так хочется, чтобы она сюда заявилась? – поинтересовался я.

Мама выпрямилась, нацепив лучшее из своих выражений в стиле «строгая мамочка».

– Она одна в чужом городе, и…

– Мама, – перебил я. – Она живет тут еще с колледжа. Ей двадцать шесть. И для нее это давно не чужой город.

– Вообще-то, Беннетт, ты прав, – ответила она с редкой для нее ноткой раздражения в голосе. – Она приехала сюда для учебы в колледже, закончила с отличием, несколько лет проработала на твоего отца, прежде чем перейти в твое отделение и стать лучшим твоим работником – и при этом она еще посещает вечерние занятия, чтобы получить степень. Я считаю, что Хлоя поразительная девушка, и у меня есть на примете кое-кто, кого я хочу с ней познакомить.

Когда значение маминых слов дошло до меня, я застыл с вилкой в руке. Мать хочет кому-то сосватать Хлою? Мысленно я перебрал всех знакомых холостяков, но тут же отбросил каждого из кандидатов. Брэд: коротышка. Дэмиан: трахает все, что движется. Кайл: гей. Скотт: тупица. В любом случае я чувствовал себя странно. Как будто у меня в груди что-то сжалось, но отчего? Если мне пришлось бы определить это чувство, я бы назвал его… гневом?

Но с какой стати мне сердиться на то, что мать хочет ее с кем-то познакомить? «Возможно, потому, что ты спишь с ней, осел», – шепнул внутренний голос.

Ну, не столько сплю, сколько трахаю. Ладно, трахнул ее… дважды. «Трахаю» предполагает, что я намерен продолжать. Ах да, еще я лапал ее в лифте и храню ее разорванные трусики в ящике стола. Как конченый псих.

Я прижал ладони к лицу.

– Хорошо, я поговорю с ней. Но не питай слишком больших надежд на это сватовство. Если оценивать обаятельность мисс Миллс, то она близка к нулю по абсолютной шкале, так что найти желающих будет непросто.

– Знаешь, Бен, – вмешался мой брат, – думаю, все здесь согласятся, что ты в буквальном смысле единственный, кто не может найти с ней общий язык.

Я окинул взглядом стол и нахмурился. Все кивали головами, как болванчики, соглашаясь с моим идиотом-братцем.

Остаток вечера прошел под разговоры о том, что мне надо быть полюбезней с мисс Миллс, о том, какая, по их мнению, она великолепная девушка и как ей понравится сын лучшей подруги моей матери, Джоэл. Я совершенно забыл про Джоэла. Вроде бы он был вполне ничего. Не считая того, что до четырнадцати лет играл в куклы со своей младшей сестренкой и вопил, как младенец, когда в десятом классе ему угодили бейсбольным мячом по голени.

Миллс живьем его съест.

Эта мысль меня изрядно развеселила.

Еще мы говорили о совещаниях, предстоящих на этой неделе. Самая важная встреча должна была состояться в четверг после обеда. Я участвовал в ней вместе с отцом и братом. Я знал, что мисс Миллс уже все спланировала и подготовила. Не хотелось этого признавать, но она постоянно была на два шага впереди и всегда знала, что мне может понадобиться.

Уходя, я пообещал приложить все усилия, чтобы убедить мисс Миллс прийти – хотя, если честно, понятия не имел, увижу ли ее в следующие несколько дней. У меня были встречи и совещания по всему городу, и я искренне сомневался, что за время своих кратких появлений в офисе соберусь с ней поговорить.

На следующий день пополудни моя машина лениво ползла по Саут-Мичиган-авеню. Я угрюмо глядел в окно и размышлял о том, когда же это кончится. Я ненавидел пробки. Офис был всего в нескольких кварталах, и я уже серьезно подумывал о том, чтобы отослать водителя с машиной и прогуляться туда пешком. Шел пятый час, и за двадцать минут мы одолели всего три квартала. Лучше не бывает. Закрыв глаза, я опустил голову на спинку сиденья и принялся вспоминать недавнее совещание.

Никаких проблем как будто не возникло – как раз наоборот. Клиенты были в восторге от наших предложений, и все прошло без сучка без задоринки. Но отвратительное настроение никуда не девалось.

Генри каждые пятнадцать минут сообщал мне, что, по его мнению, я похож на неуравновешенного подростка. В результате к тому времени, когда контракты были подписаны, мне хотелось заехать ему в челюсть. При каждой возможности он спрашивал, что со мной не так, – и, если честно, я не мог его за это упрекнуть. Даже я готов был признать, что веду себя последние несколько дней как полный придурок. А учитывая, что речь идет обо мне, это значит немало.

Конечно, направляясь домой, Генри заявил, что мне необходимо с кем-нибудь переспать.

Если бы он только знал.

Прошел всего один день. Всего один день с того случая в лифте, когда я остался с грандиозным стояком и ненасытным желанием прикасаться к каждому дюйму ее кожи. Судя по моему поведению, можно было решить, что у меня не было секса месяцев шесть. Но нет, всего два дня без нее – и у меня уже ехала крыша.

Машина снова остановилась, и я подумал, что сейчас закричу. Водитель опустил перегородку между передним и задним сиденьями и одарил меня виноватой улыбкой.

– Простите, мистер Райан. Уверен, вы там с ума сходите. Нам осталось всего четыре квартала – может, вы пойдете пешком?

Взглянув в затемненное окно, я заметил, что мы остановились как раз напротив «Ла Перлы».

– Могу припарковаться…

Я выскочил из машины, прежде чем он успел договорить.

Уже стоя на тротуаре у перехода, я осознал, что понятия не имею, зачем мне туда идти. Что я собирался сделать? Купить какую-нибудь безделушку или просто себя помучить?

Войдя в магазин, я остановился перед длинным столом, усыпанным кружевными трусиками. Полы были отделаны деревом теплого медового оттенка, а на потолке группами располагались длинные цилиндрические светильники. Свет в зале был приглушенным, интимным. Он мягко освещал столы и полки с дорогим нижним бельем. Что-то в этих кружевах и сатине пробудило во мне уже знакомое желание. Я снова хотел ее.

Перебирая пальцами белье, я заметил, что уже привлек внимание продавцов. Ко мне направилась высокая блондинка.

– Добро пожаловать в «Ла Перлу», – сказала она, пожирая меня взглядом, словно лев – кусок говяжьей вырезки.

Мне пришло в голову, что женщина, работающая в этом бизнесе, должна сразу понять, сколько я заплатил за костюм и что в моих запонках настоящие бриллианты. В ее глазах практически вспыхнули долларовые значки.

– Я могу помочь вам подыскать что-то? Возможно, подарок для вашей супруги? Или для вашей девушки? – добавила она с легкой ноткой игривости.

– Нет, благодарю вас, – ответил я, внезапно поняв, как смешно выгляжу. – Я просто смотрю.

– Что ж, если передумаете, дайте мне знать, – подмигнув, сказала она и направилась обратно к прилавку.

Я смотрел ей вслед и корил себя за то, что даже не подумал взять у нее номер телефона. Черт. Я не был отпетым ловеласом, но красивая женщина только что решила пофлиртовать со мной, причем в магазине нижнего белья, а мне и в голову не пришло ответить ей тем же. Боже. Да что со мной не так?

Я уже собирался развернуться и уйти, когда взгляд за что-то зацепился. Я провел пальцами по черному кружевному поясу для чулок, свисавшему с полки. Понятия не имел, что такое можно увидеть не только на картинках из «Плейбоя» – до тех пор, пока не начал работать с мисс Миллс. Однажды, когда она только начала на меня работать, во время деловой встречи она скрестила ноги под столом и сдвинулась на стуле ровно настолько, чтобы из-под юбки выступила тонкая белая полоска, пристегнутая к чулку. Тогда я в первый раз узнал о ее пристрастии к нижнему белью, но провел отнюдь не первый обеденный перерыв в своем кабинете, мастурбируя и мечтая о ней.

– Вам что-то понравилось?

Звук знакомого голоса за спиной заставил меня резко обернуться.

Вот дерьмо.

Мисс Миллс.

Однако такой я ее еще не видел. Она была одета по-прежнему стильно, но абсолютно буднично. На ней были темные узкие джинсы и красная майка. Сейчас, с собранными в хвост волосами, без макияжа и без очков, которые она иногда носила в офисе, мисс Миллс выглядела не старше двадцати.

– Какого черта вы здесь забыли? – спросила она, перестав фальшиво улыбаться.

– А какое вам до этого дело?

– Просто любопытно. Разве у вас недостаточно моего нижнего белья? Решили начать собирать собственную коллекцию?

Злобно глядя на меня, она кивнула на поясок в моих руках.

Я поспешно его выпустил.

– Нет, нет. Я…

– В любом случае интересно, что вы с ними делаете? Храните, как маленькие напоминания о своих победах?

Она скрестила руки, отчего ложбинка между грудями немедленно углубилась. Я уставился прямиком в ее вырез, и член у меня в штанах зашевелился.

– Боже, и почему вам обязательно все время надо быть такой стервой?

Я чувствовал, как адреналин течет по венам, как напрягаются мышцы и как меня в буквальном смысле трясет от ярости и желания.

– Похоже, вы заставляете меня проявлять лучшие стороны моей натуры, – парировала она и наклонилась вперед, почти касаясь меня грудью.

Оглянувшись, я заметил, что другие покупатели на нас смотрят.

– Послушайте, – сказал я, стараясь сдерживаться. – Как насчет того, чтобы успокоиться и говорить потише?

Я понимал, что должен как можно скорей убраться отсюда, пока что-нибудь не произошло. Согласно какой-то извращенной логике, мои ссоры с этой женщиной всегда приводили к тому, что ее трусики оказывались у меня в кармане.

– И вообще, что вы здесь делаете? Почему вы не на работе?

Она закатила глаза.

– Я проработала на вас почти год, поэтому вы могли бы запомнить, что раз в две недели я встречаюсь со своим научным консультантом. Я только что вышла от него и решила сделать пару покупок. Может, вам лучше нацепить мне на ногу браслет с датчиком, чтобы вам было проще шпионить за мной. Хотя, поглядите-ка, вы сумели отыскать меня здесь и без него.

Я яростно уставился на нее, пытаясь придумать хоть какой-то ответ.

– Вы всегда ведете себя со мной, как настоящая стерва.

Отлично, Бен. Пять с плюсом за остроумие.

– Идем со мной, – сказала она и, ухватив меня за руку, потянула в заднюю часть магазина.

Завернув за угол, мисс Миллс втащила меня в примерочную. Несомненно, она провела здесь немало времени: на стульях валялись кипы нижнего белья, а с крючков свисало нечто неопределенно-кружевное. Из динамиков над головой доносилась музыка. Прекрасно. Мне не надо будет сдерживать крик, когда я начну ее душить.

Захлопнув большую зеркальную дверь напротив обитого шелком кресла, она встала передо мной и принялась сверлить меня взглядом.

– Ты следил за мной?

– Какого хрена мне это делать?

– Значит, ты просто случайно забрел в магазин дамского белья. Да, почему бы не предаться маленьким безобидным извращениям в свободное время?

– Придите в себя, мисс Миллс.

– Знаешь, хорошо, что у тебя такой большой член. Это хоть как-то компенсирует то, что вырывается у тебя изо рта.

Наклонившись над ней, я прошептал:

– Совершенно уверен, что и мой рот вас более чем устроит.

Внезапно все сделалось слишком громким, ярким и резким. Ее грудь начала тяжело вздыматься, а взгляд скользнул к моему рту. Прикусив нижнюю губу, она медленно намотала на кулак мой галстук и притянула меня к себе. Еще секунда, и ее нежный язычок заплясал у меня во рту.

Я не мог освободиться, так что положил одну руку ей на подбородок, а другую запустил в волосы. Нащупав заколку, я расстегнул ее, и на мою ладонь упали мягкие локоны. Я намотал эту блестящую массу кудрей на кулак и запрокинул голову мисс Миллс, чтобы быстрей добраться до рта. Но мне нужно было больше. Мне нужна была она целиком. Моя горячая штучка застонала, и я потянул сильнее.

– Тебе это нравится.

– О боже, да.

В ту же секунду у меня из головы вылетело все остальное: где мы, кто мы и что мы чувствуем по отношению друг к другу. Никогда ни к кому я не испытывал такого животного притяжения. Когда мы были вместе, как сейчас, все остальное не имело значения.

Мои руки скользнули у нее по бокам, сжали край майки и стянули через голову, на секунду разорвав наш поцелуй. Чтобы не остаться в долгу, она сдернула пиджак у меня с плеч и уронила на пол. Большими пальцами я выписывал круги по ее коже, медленно подбираясь к застежке джинсов. Когда я расстегнул молнию, джинсы соскользнули на пол, и она скинула их вместе с сандалиями. Я покрыл поцелуями ее шею и плечи.

– Проклятье!

Подняв голову, я увидел ее совершенное тело, целиком отраженное в зеркале. В своих фантазиях я представлял ее раздетой чаще, чем готов признать, но реальность была еще лучше. Неизмеримо лучше. На ней были совершенно черные трусики, скрывавшие лишь половину попки, и подходящий к ним лифчик, а по спине волнами спадали шелковистые волосы. Мышцы ее длинных загорелых ног напряглись, когда она привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до моей шеи. От этого зрелища вкупе с прикосновением ее губ мой член заныл, распирая ширинку.

Она больно укусила меня за ухо и принялась расстегивать пуговицы рубашки.

– Кажется, ты тоже любишь пожестче.

Я расстегнул брюки и пояс, стряхнул их на пол вместе с трусами, а затем, подтащив ее к себе, опустился в кресло. Когда мои руки скользнули по ребрам мисс Миллс в поисках застежки бюстгальтера, по ее телу пробежала дрожь. Ее грудь прижималась ко мне, словно требуя действовать быстрее. Я целовал ее в шею, пока пальцы лихорадочно расстегивали лифчик и спускали с плеч бретельки. Затем чуть откинулся назад, позволяя лифчику упасть, и в первый раз взглянул на ее совершенно обнаженную грудь. И эта грудь, черт побери, была идеальна. В воображении чего я только с нею не делал: трогал, целовал, сосал, трахал, но все это не могло сравниться с простым взглядом на оригинал.

Она уселась мне на колени, и теперь нас разделяли лишь крохотные трусики. Я прижался лицом к этой восхитительной груди, а пальцы мисс Миллс погрузились мне в волосы, притягивая ближе.

– Хочешь меня попробовать? – прошептала она, глядя сверху вниз.

При этом моя страстная кошечка резко дернула меня за волосы так, что пришлось откинуть голову.

На ум не шло никакого меткого комментария – никакой шпильки, заставившей бы ее заткнуться и просто трахнуться со мной. Я лишь хотел ощутить вкус ее кожи. Хотел больше всего на свете.

– Да.

– Тогда попроси вежливо.

– Нахрен вежливость. Пусти меня.

Всхлипнув, она наклонилась, и один из ее идеальных сосков очутился у меня во рту. При этом она еще сильней потянула меня за волосы. Черт, ощущения были восхитительные.

Мой мозг просто разрывался. Больше всего на свете я хотел войти в нее, но ясно понимал, что, когда это кончится, я возненавижу нас обоих. Ее за то, что превратила меня в слабака, а себя за то, что позволил похоти возобладать над здравым рассудком. Но еще я понимал, что не могу остановиться. Я превратился в торчка, живущего ради следующей дозы. Моя идеально отлаженная жизнь рушилась, а я думал только о том, как нестерпимо хочу трахнуть эту женщину.

Огладив руками ее бока, я провел пальцами по резинке трусиков. По телу мисс Миллс пробежала дрожь. Я изо всех сил зажмурился, сминая ткань в кулаке и одновременно приказывая себе остановиться.

– Давай же, сорви их… ты ведь этого хочешь, – промурлыкала она мне в ухо, а затем сжала зубы.

Через полсекунды от ее трусиков остались лишь обрывки кружева в углу комнаты. Грубо схватив за бедра, я приподнял женщину, сжал другой рукой основание члена и насадил ее на себя.

Ощущение было таким мощным, что мне пришлось силой удерживать ее бедра, чтобы не взорваться в тот же миг. Если бы я кончил сейчас, она бы не упустила случая припомнить мне это позже. А я не хотел давать ей такого шанса.

Восстановив контроль, я начал задавать ей ритм. Мы еще не занимались этим в такой позиции – лицом к лицу, она сверху, – и, хотя мне вовсе не хотелось этого признавать, наши тела идеально подходили друг другу. Отпустив бедра и взяв ее за ноги, я свел их у себя на талии. Изменив позицию, я глубже вошел в нее и теперь вынужден был прижаться лицом к ее шее, чтобы приглушить стон.

Я слышал голоса, доносившиеся со всех сторон, – люди заходили и выходили из других примерочных. Мысль, что нас могут застать в любую секунду, только делала удовольствие острее.

Выгнув спину и запрокинув голову, она подавила стон. Обманчиво невинная манера мисс Миллс прикусывать губу сводила меня с ума. Я снова обнаружил, что гляжу в зеркало поверх ее плеча. Никогда в жизни не видел ничего более возбуждающего.

Она опять потянула меня за волосы и прижалась к моим губам. Наши языки заскользили в такт движению бедер.

– Ты смотришься на мне так хорошо, – прошептал я. – Обернись, тебе надо это увидеть.

Я приподнял ее и развернул лицом к зеркалу. Оказавшись спиной ко мне, она вновь опустилась на мой член.

– О боже, – простонала она.

Тяжело задышав, она откинула голову мне на плечо. Я не знал, что так поразило ее – мой член внутри или отражение в зеркале. Или и то, и другое.

Схватив мисс Миллс за волосы, я снова заставил ее поднять голову.

– Нет, я хочу, чтобы ты смотрела туда, – прорычал я ей в ухо, скрещивая взгляд со взглядом ее зеркального двойника. – Я хочу, чтобы ты видела. И хочу, чтобы завтра, когда все у тебя будет ныть, ты вспомнила, кто сделал это с тобой.

– Заткнись, – прошипела она, но по дрожи, пробегавшей по ее телу, я понял, что каждое мое слово достигает цели.

Затем она закинула руки назад и нащупала мою шевелюру.

Я прикасался к каждому дюйму ее кожи, целуя и покусывая шею и плечи. В зеркале я видел, как вхожу и выхожу из нее – и понимал, что никогда не забуду этого, как бы потом ни пытался. Вздохнув, я поднес руку к ее клитору.

– О черт, – прошептала она. – Пожалуйста.

– Тебе это нравится? – спросил я, мягко надавливая и описывая пальцем круги.

– Да, пожалуйста, еще, да, да.

Наши тела к этому времени покрыл тонкий слой пота. Ее волосы слегка липли ко лбу. Ее взгляд не отрывался от наших отражений. Мы продолжали двигаться, и я ощутил приближение оргазма. Я хотел, чтобы ее взгляд в зеркале встретился с моим – но в ту же секунду понял, что так она увидит слишком много. Я не желал, чтобы она с такой очевидностью поняла, что со мной творит.

Люди вокруг нас продолжали разговаривать, совершенно не замечая, что происходит в этой маленькой комнатушке. Если не предпринять что-нибудь, наш секрет ненадолго останется в тайне. Когда движения мисс Миллс стали более лихорадочными и ее пальцы еще крепче впились мне в волосы, я зажал ей рот ладонью и задавил крик, вырвавшийся в момент оргазма. Свои собственные стоны я приглушил о ее плечо. Еще несколько движений – и я разрядился внутрь нее. Ее тело, прижавшееся к моему, обмякло, а я привалился к стене.

Мне надо было встать. Надо было встать и одеться, но я не знал, удержат ли меня трясущиеся ноги. Все надежды на то, что секс станет менее ярким и я справлюсь со своей одержимостью, растаяли, словно дым.

Разум медленно возвращался ко мне, а с ним и чувство досады. Я снова поддался слабости.

Сняв мисс Миллс со своих колен, я потянулся к валявшимся на полу боксерам.

Когда, обернувшись, она взглянула на меня, я ожидал увидеть в ее глазах безразличие или ненависть. Но вместо этого в них мелькнула какая-то мягкость и уязвимость – мелькнула на мгновение, прежде чем она зажмурилась и отвернулась. Мы оба молча оделись. Примерочная неожиданно показалась слишком тесной и слишком тихой. Я отчетливо слышал каждый наш вдох.

Расправив галстук, я подобрал с пола ее порванные трусики и сунул в карман. Затем положил ладонь на дверную ручку, но что-то меня остановило. Пальцы, будто по собственной воле, огладили кружевную вещицу, свисавшую с одного из крючков на стене.

Обернувшись к мисс Миллс, я сказал:

– Купи заодно и пояс для чулок.

И, не оборачиваясь, вышел из примерочной.

5

В вентиляторе над моей кроватью было восемьдесят три трубки, двадцать девять болтов, пять лопастей и четыре лампочки. Я перекатилась на бок. Мышцы в определенных частях тела точно решили поиздеваться надо мной, напоминая, отчего мне так и не удалось заснуть.

«Нет, я хочу, чтобы ты смотрела туда. Я хочу, чтобы ты видела. И хочу, чтобы завтра, когда все у тебя будет ныть, ты вспомнила, кто сделал это с тобой».

Он не шутил.

Без всякого участия сознания моя рука скользнула к груди и принялась сжимать сосок под майкой. Я закрыла глаза и представила его пальцы на месте своих. Длинные, сильные пальцы, ласкающие низ груди, большие пальцы рук, теребящие соски, широкие ладони, обхватывающие меня… проклятье. Громко вздохнув, я скинула с кровати подушку. Мне было отлично известно, к чему приведут эти мысли. Это повторялось уже три ночи подряд, и сейчас надо было остановиться. Сердито фыркнув, я перевернулась на живот и крепко зажмурила глаза, призывая сон. Как будто это хоть раз сработало.

Я совершенно отчетливо помнила тот день почти полтора года назад, когда Эллиотт позвал меня наверх, в свой кабинет, для разговора. Еще в колледже я начала работать в «РМГ» младшим помощником Эллиотта. Когда моя мать умерла, Эллиотт взял меня под крыло. Он играл роль не столько отца, сколько умного и заботливого наставника, зачастую приглашал меня к себе домой на ужин и всячески опекал. Его дверь всегда была для меня открыта. Но тем утром его голос в трубке звучал непривычно-формально, и, если говорить честно, я перепугалась до чертиков.

Когда я поднялась к нему, он рассказал, что его младший сын последние шесть лет проработал в Париже руководителем маркетинговой службы «Л’Ореаль». Этот сын, Беннетт, наконец-то возвращался домой и через полгода должен был занять пост начальника операционного отдела в «РМГ». Эллиотт знал, что год назад я поступила на степень «магистр бизнеса» и сейчас разыскиваю место для стажировки, где можно получить нужный мне практический опыт. Он настаивал на том, что я должна пройти стажировку в «РМГ» и что младший мистер Райан с восторгом примет меня в свою команду.

Эллиотт протянул мне служебную записку, извещавшую о прибытии Беннетта Райана, которую собирался раздать служащим на следующей неделе.

Ничего себе! Это было единственное, что крутилось у меня в голове после того, как по дороге обратно в свой кабинет я изучила бумагу. Исполнительный директор маркетингового отдела «Л’Ореаль» в Париже. Младший из фигурантов списка Крейна «Сорок до сорока», ежегодно публикующегося в «Уолл-стрит Джорнал». Две степени «магистр бизнеса» – полученные в бизнес-школе имени Стерна при Нью-Йоркском университете и Высшей коммерческой школе в Париже, обе с отличием. И все это к тридцати годам. Боже.

Что там говорил Эллиотт? «Исключительно целеустремленный»? Это явно было преуменьшением.

Генри намекнул мне, что у его брата не такое легкое отношение к жизни, как у него самого, – однако, когда я заволновалась, он быстро меня успокоил.

– Временами он ведет себя слишком формально и придирается к мелочам, но не бери в голову, Хлоя. Ты справишься с его темпераментом. Вы, ребята, составите крутую команду. Сама подумай, – сказал он, обнимая меня за плечи своей большой лапищей, – как ты можешь ему не понравиться?

Не хочется сейчас это признавать, но ко времени прибытия Беннетта Райана я немного в него влюбилась. Я нервничала, думая о работе с ним, но в то же время меня впечатляло все, чего он достиг за свою сравнительно короткую жизнь. Немалую роль сыграли и его фотографии, которые я посмотрела в сети. Этот парень был великолепен. До его приезда мы общались по электронной почте. Он, хотя и держался достаточно вежливо, дистанцию сокращать не спешил.

И вот настал великий день. Беннетт ожидался только после обеда. Предстояло собрание правления, на котором нас должны были официально представить друг другу. К вечеру я довела себя до того, что превратилась в комок нервов. Сара поднялась ко мне, чтобы немного отвлечь. Она уселась в мое кресло, и мы больше часа обсуждали все прелести фильмов «Клерки».

Вскоре я уже так хохотала, что по лицу катились слезы. Я не заметила, как напряглась Сара, когда открылась дверь в коридор, и даже не обратила внимания, что кто-то стоит у меня за спиной. И хотя Сара попыталась предупредить меня, быстро черкнув рукой по горлу – универсальный знак, обозначающий «ради бога, заткнись», – я продолжала ржать.

Видимо, потому, что я идиотка.

– А затем, – продолжила я, хихикая и держась за бока, – она говорит: «Блин, мне пришлось принять долбаный заказ у придурка, которому я отсосала однажды на выпускном». А он в ответ: «Да, я тоже обслуживал твоего брата».

Меня одолел еще один приступ смеха, и я сделала пару неверных шагов назад, пока не наткнулась на что-то твердое и теплое.

Развернувшись, я потеряла от ужаса дар речи – оказывается, я вписалась задницей прямо в бедро своего нового босса.

– Мистер Райан! – воскликнула я, узнав его по фотографиям. – Прошу прощения.

Кажется, он не находил в ситуации ничего забавного.

Пытаясь разрядить напряжение, Сара встала и протянула ему руку:

– Рада наконец-то познакомиться с вами. Я Сара Диллон, ассистент Генри.

Мой новый босс просто покосился на ее руку, не спеша с ответным жестом, и, заломив одну идеально очерченную бровь, спросил:

– Вы, кажется, имеете в виду «мистера Райана»?

Рука Сары медленно опустилась. Моя подруга уставилась на Райана-младшего в полном смятении. В нем было что-то настолько пугающее, что она не нашлась с ответом. Наконец, придя в себя, Сара пробормотала:

– Ну… мы довольно неформально тут общаемся. Все обращаются друг к другу по имени. Это ваш ассистент, Хлоя.

Он кивнул мне:

– Мисс Миллс. Вы будете обращаться ко мне «мистер Райан». И через пять минут я ожидаю вас в своем кабинете, чтобы обсудить правила поведения на рабочем месте.

Выдав все это с гробовой серьезностью, он отрывисто кивнул Саре:

– Мисс Диллон.

Окинув меня на прощание сумрачным взглядом, он развернулся на каблуках и прошествовал в кабинет. Так я в первый раз стала свидетельницей его знаменитого хлопанья дверью.

– Что за подонок! – сжав губы в ниточку, процедила Сара.

– Прекрасный подонок, – ответила я.

Надеясь сгладить ситуацию, я спустилась в кафе, чтобы принести ему чашечку кофе. Я даже спросила Генри, какой он любит. Оказалось, черный. Поднявшись обратно на наш этаж, я нервно постучала в его дверь. В ответ раздалось резкое «Войдите!». Я мысленно взмолилась, чтобы руки перестали трястись. Распялив рот в дружелюбной улыбке и твердо намереваясь произвести на сей раз самое лучшее впечатление, я открыла дверь и обнаружила, что мой босс говорит по телефону и одновременно что-то лихорадочно записывает в блокноте. У меня перехватило дыхание, когда я услышала его глубокий, низкий голос, свободно выговаривающий французские фразы.

– Ce sera parfait. Non. Non, ce n’est pas nécessaire. Seulement quatre. Oui. Quatre. Merci, Ivan[1].

Он завершил разговор, но так и не оторвался от своих бумаг, чтобы меня поприветствовать. Как только я остановилась перед его столом, он обратился ко мне тем же сухим тоном, что и раньше:

– В будущем, мисс Миллс, все не относящиеся к работе беседы оставьте за порогом этого офиса. Мы платим вам за работу, а не за болтовню. Я достаточно ясно выразился?

Я стояла, потеряв дар речи, пока он не поднял на меня глаза и не заломил бровь. Тут я выпала из своего транса, мгновенно поняв одну важную истину о Беннетте Райане: несмотря на то, что в реальности он выглядел еще более потрясающе, чем на фотографиях, он был совсем не тем, кого я себе вообразила. И еще Беннетт Райан был абсолютно не похож на своего отца и брата.

– Более чем ясно, сэр, – ответила я, огибая его стол, чтобы поставить перед ним чашку кофе.

Но когда миссия была уже почти выполнена, каблук зацепился за ковер, и я качнулась вперед. Послышалось громкое восклицание – «Вот дерьмо!», – и мой кофе превратился в обжигающее пятно на его дорогом костюме.

– О господи, мистер Райан, извините!

Я кинулась в туалет, смежный с его кабинетом, и схватила бумажное полотенце. Примчавшись обратно, плюхнулась на колени и принялась оттирать пятно. В спешке, сгорая от унижения, я была уверена, что хуже уже не будет, – однако вдруг сообразила, что яростно тру полотенцем его ширинку. Быстро отвернувшись, я убрала руку, но все равно успела заметить солидную выпуклость на его брюках. По лицу и шее расползся жаркий румянец.

– Вы можете идти, мисс Миллс.

Я поспешно кивнула и бросилась прочь, страдая, что так опростоволосилась при первой встрече.

Будем честны – довольно скоро я доказала, что далеко не безнадежна. Временами даже казалось, что я произвела на него впечатление, хотя он неизменно оставался раздражительным и вспыльчивым. Я списывала его брюзжание и придирки на то, что он редкостный козел, но меня всегда грызла мысль: может, я чем-то особенным его задела?

Не считая, конечно, того полотенца.

По дороге к лифту я наткнулась на Сару. Мы договорились пообедать вместе на следующей неделе. Потом она доехала до своего этажа и отбыла, сказав: «Пока». Я вышла на восемнадцатом. Дверь мистера Райана была, по обыкновению, закрыта, так что определить, там он или нет, возможным не представлялось. Присев к компьютеру, я попыталась мысленно приготовиться к предстоящему дню. В последнее время всякий раз, когда я усаживалась в это кресло, меня охватывала тревога.

Я знала, что увижу его сегодня утром: каждую пятницу мы обсуждали расписание на следующую неделю. Но я никогда не могла предугадать, в каком он будет настроении.

Хотя теперь он срывался даже чаще, чем обычно, последнее, что он сказал мне вчера, было: «Купи заодно и пояс для чулок». И я купила. Говоря откровенно, пояс был на мне прямо сейчас. Почему? Понятия не имею. Что, черт побери, мистер Райан хотел этим сказать? Думал увидеть его? Как бы не так. Богом клянусь, если он порвет еще и пояс… Я осеклась, не закончив мысли.

Конечно, не порвет. Я не дам ему такой возможности.

Продолжайте убеждать себя в этом, мисс Миллс.

Ответив на несколько писем, исправив в контракте Пападакиса пункты, касающиеся интеллектуальной собственности, и позвонив в пару-тройку отелей, я немного отвлеклась. Где-то через час дверь кабинета распахнулась. Подняв голову, я узрела очень делового мистера Райана. Его темный пиджак с двумя пуговицами и брюки были безупречны и эффектно дополнялись ярким цветовым пятном красного шелкового галстука. Он выглядел спокойным и держался абсолютно непринужденно. Не осталось и следа от того дикаря, что трахал меня в примерочной «Ла Перлы» примерно восемнадцать часов и тридцать шесть минут назад. Не то чтобы я вела счет…

– Вы готовы приступить?

– Да, сэр.

Ответив мне кивком, он шагнул обратно к себе.

Так вот в какую игру вы решили играть… Ну и отлично. Я не знала толком, чего именно ожидала, но, обнаружив, что ничего не изменилось, облегченно вздохнула. То, что происходило между нами, было все неистовей – а это означало, что тем сильней будет взрыв, когда все закончится, и тем безжалостней он ударит по моей карьере. Теперь я начинала надеяться, что нам как-то удастся продержаться без дальнейших эксцессов до тех пор, пока я закончу магистратуру.

Я вошла следом за ним в его кабинет, уселась на стул и начала перечислять все предстоящие ему дела и встречи. Он молча слушал, записывая детали или внося их при необходимости в свой компьютер.

– Сегодня в три назначена встреча с «Ред Хок Паблишинг». Ваши отец и брат тоже планируют быть там. Вероятно, это займет все время после обеда, так что я отменила другие дела…

И так далее, в том же духе, пока я не добралась до той части, которая меня особенно пугала.

– И последнее, конференция «Джей Ти Миллер» по маркетингу в Сан-Диего в следующем месяце, – сказала я, внезапно проявляя большой интерес к каракулям в своем календаре.

Последовавшая за этим пауза, казалось, тянулась целую вечность. В конце концов я подняла голову, чтобы проверить, почему мистер Райан так долго молчит. Он смотрел прямо на меня, постукивая по столу золотой ручкой. Лицо его ничего не выражало.

– Вы будете сопровождать меня? – спросил он.

– Да.

От этого единственного слова по комнате растеклось гнетущее молчание. Я понятия не имела, о чем думал мой босс, когда мы вот так глядели друг на друга.

– По условиям стипендии «Джей Ти Миллер» я должна посетить эту конференцию. И, э-э, я думаю, что вам будет полезно, если я буду там и, э-э, помогу разобраться с делами.

– Сделайте все необходимые распоряжения, – сказал он, ставя последнюю точку в разговоре, и снова принялся печатать на компьютере.

Решив, что на этом все, я встала и направилась к двери.

– Мисс Миллс.

Обернувшись, я взглянула на него. Хотя мистер Райан и не смотрел на меня, мне показалось, что он нервничает. Это было уже что-то новенькое.

– Мама попросила меня пригласить вас поужинать вместе с нами на следующей неделе.

– Ох! – я почувствовала, как на щеках выступает яркий румянец. – Пожалуйста, передайте ей, что я сверюсь со своим расписанием.

Я снова развернулась к двери.

– Мне сказали, что я обязан… настоять на том, чтобы вы приняли приглашение.

Медленно обернувшись, я обнаружила, что теперь он смотрит прямо на меня и выглядит при этом весьма сконфуженно.

– И почему вы обязаны это сделать?

– Ну, – сказал он, откашлявшись, – насколько я понял, она хочет вас с кем-то познакомить.

А вот это точно что-то новенькое. Я была знакома с семейством Райанов уже много лет, и, хотя Сьюзан могла походя упомянуть чье-то имя в разговоре, она ни разу не пыталась устроить мою личную жизнь.

– Ваша мать пытается меня с кем-то познакомить? – спросила я, возвращаясь к его столу и скрещивая руки на груди.

– Похоже на то.

Что-то в его лице противоречило небрежному тону ответа.

– Зачем? – спросила я, подняв бровь.

Он раздраженно нахмурился.

– Откуда, черт возьми, мне знать? Не то чтобы мы ежевечерне обсуждали вашу персону, – прорычал он. – Может, она беспокоится, что с таким искрометным характером вы останетесь старой девой в расхристанном халате и с полной котов квартирой.

Наклонившись и упершись ладонями в его стол, я злобно уставилась на него.

– Возможно, ей скорее бы следовало побеспокоиться о том, что ее сынок превратится в грязного старикашку, коллекционирующего женские трусы и подстерегающего девушек в магазинах нижнего белья.

Вскочив с кресла, он перегнулся через стол ко мне, скорчив яростную гримасу.

– Знаете, вы самая…

Его оборвал телефонный звонок. Тяжело дыша, мы свирепо пялились друг на друга через стол. На какую-то секунду я подумала, что он швырнет меня на столешницу. На какую-то секунду мне этого захотелось. Все еще испепеляя меня взглядом, он потянулся к телефону.

– Да, – отрывисто выпалил он в трубку, не отводя глаз от меня. – Джордж! Привет. Да, у меня есть минутка.

Он снова опустился в кресло и заговорил с мистером Пападакисом. Я задержалась, чтобы выяснить, нужно ли ему еще что-нибудь от меня. Мистер Райан поднял указательный палец, делая знак подождать, а потом опустил его на ручку и принялся катать ее по столу, внимательно слушая собеседника.

– Вы хотите, чтобы я осталась? – спросила я.

Он кивнул и заговорил в трубку:

– Не думаю, что на этом этапе вам надо вдаваться в такие детали, Джордж.

Его глубокий тенор заставил меня сладко вздрогнуть.

– Общие наметки нас вполне устроят. Нам надо узнать, о каких суммах идет речь, прежде чем начать набрасывать договор.

Я переступила с ноги на ногу. Это же надо быть таким самовлюбленным уродом – заставить меня стоять здесь чуть ли не с веером и блюдом винограда, пока он беседует с коллегой.

Босс снова покосился на меня и слегка задержал взгляд на моей юбке. Снова подняв глаза, он приоткрыл рот, словно собрался меня о чем-то попросить. А затем, сжав ручку между указательным и большим пальцами, потянулся ко мне и кончиком ручки поднял подол моей юбки до бедра.

Когда мистер Райан увидел пояс, его глаза расширились.

– Я понимаю, – пробормотал он в трубку, опуская юбку. – Думаю, мы можем сойтись на том, что это положительные подвижки.

Его взгляд вновь заскользил по моему телу. Орехово-карие глаза потемнели. А мое сердце глухо забилось. Когда мистер Райан так смотрел на меня, мне хотелось усесться к нему на колени и привязать его к креслу галстуком.

– Нет. Нет. Сейчас не нужно таких подробностей. Как я уже говорил, это только предварительный набросок.

Обогнув стол, я уселась в кресло напротив. Мистер Райан заинтригованно заломил бровь, а затем засунул в рот кончик ручки и сжал зубы.

Между ног растеклось тепло. Взявшись за подол юбки, я задрала ткань до бедра, подставляя обнаженную кожу прохладному воздуху и голодному взгляду с другой стороны стола.

– Да, я понимаю, – сказал мой босс внезапно охрипшим, еще более низким голосом.

Ничто – и никто – не заставлял меня чувствовать себя настолько сексуальной.

Кончики моих пальцев скользнули по пояску, по верху чулок, по коже и по атласным трусикам. Он как будто отмел все мои мысли о работе, о жизни, о поставленных передо мной целях и сказал: «Все это, конечно, прекрасно, но посмотри на то, что я могу тебе предложить. Это извращенно и очень опасно, но ты хочешь именно этого. Ты хочешь меня».

И если бы он произнес это вслух, то не ошибся бы.

– Да, – повторил он. – Я считаю, что это идеальное направление.

Ах, ты так считаешь? Прикусив губу, я улыбнулась ему, и он ответил бесовской полуулыбкой. Пальцами одной руки я обхватила и сжала собственную грудь, а вторая отодвинула трусики в сторону. Два пальца погладили влажную кожу.

Мистер Райан закашлялся и зашарил в поисках стакана с водой.

– Отлично, Джордж. Остальное мы сделаем, когда ты перешлешь нам свои наметки. Такой график нас устраивает.

Я начала двигать рукой, думая о его длинных пальцах, теребящих авторучку, и об этих же самых пальцах на моих бедрах, талии и заднице в тот день, когда он взял меня в магазине женского белья.

Я начала работать рукой быстрее, закрыв глаза и уронив голову на спинку кресла. Я старалась не издавать ни звука, но изо рта вырвался тихий стон. Прикусив губу, я представила его ладони и сильные предплечья, представила, как напрягаются его мышцы, когда он двигает пальцами внутри меня. Я представила его ноги у моего лица тем вечером в конференц-зале, стройные и мускулистые, нетерпеливо подрагивающие от желания загнать член мне в рот.

И его глаза, темные и молящие.

Подняв голову, я обнаружила, что он смотрит на меня именно так, как я воображала – не на руку, а прямо в лицо, голодным и яростным взглядом. И я рухнула в бездну. Пик наслаждения был одновременно оглушительно сильным и разочаровывающим: мне хотелось, чтобы его руки были на месте моих.

В какой-то момент телефонный разговор закончился. В наступившей тишине мое дыхание звучало слишком громко. Мистер Райан сидел напротив меня. Пот выступил у него на лбу, а руки намертво вцепились в рукоятки кресла, словно его трепал ураган.

– Что ты со мной делаешь? – тихо спросил он.

Ухмыльнувшись, я сдула кудрявый локон с лица.

– Я совершенно уверена, что делала это с собой.

Он поднял брови.

– Действительно.

Встав, я расправила юбку на бедрах.

– Если это все, мистер Райан, я вернусь к работе.

К тому времени, когда я привела себя в порядок и вернулась из туалета, меня ждало текстовое сообщение от Прекрасного подонка. Он требовал, чтобы мы встретились на парковке и поехали вместе в центр. Слава богу, все остальные исполнительные директора со своими ассистентами тоже отправятся на встречу с «Ред Хоком». Судя по истории наших отношений, если я окажусь наедине с этим человеком в салоне лимузина – особенно после того, чем я только что занималась, – будет лишь два возможных варианта развития событий. И лишь при одном из них ему удастся сохранить яйца в целости.

Лимузин ждал у самых дверей. Когда я подошла, наш водитель широко улыбнулся и распахнул дверцу:

– Привет, Хлоя, как работа?

– Хлопотно, увлекательно, конца-краю не видно. Как учеба? – улыбнулась я в ответ.

Стюарт был моим любимым водителем и, несмотря на привычку со мной заигрывать, всегда заставлял улыбнуться.

– Если бы мог бросить физику и все-таки получить степень по биологии, так бы и поступил. Жаль, что ты не ученый. Могла бы давать мне уроки на дому, – заявил он, поигрывая бровями.

– Если вы двое уже закончили, хочу напомнить, что нам надо быть на важной встрече. Полагаю, флиртовать с мисс Миллс вы можете и в свободное время.

Мистер Райан, очевидно, уже сидел в машине, дожидаясь меня. Сейчас, ныряя обратно в салон, он наградил нас двоих яростным взглядом. Усмехнувшись, я закатила глаза и подмигнула Стюарту, прежде чем присоединиться к своему боссу.

Не считая мистера Райана, лимузин был пуст.

– А где остальные? – удивленно спросила я, когда мы отъехали.

– У них сегодня вечером запланирован деловой ужин, так что они решили ехать отдельно, – ответил он, зарываясь в распечатки.

От моего внимания не ускользнуло, как его модные итальянские полуботинки отбивают нервную чечетку по полу машины.

Я подозрительно покосилась на него. Выглядел он как всегда. То есть чертовски сексуально. Его волосы были, по обыкновению, искусно взлохмачены. Когда он рассеянно поднял золотую ручку ко рту, как недавно у себя в кабинете, мне пришлось заерзать на сиденье, чтобы скрыть неловкость.

Мистер Райан поднял голову, и по его улыбке я поняла, что он заметил мой пристальный взгляд.

– Видишь что-то, что тебе нравится? – поинтересовался он.

– Здесь – нет, – в свою очередь усмехнувшись, парировала я.

А затем исключительно чтобы достать его, перекинула ногу за ногу, позволяя юбке задраться чуть выше, чем допускают приличия. Ему следовало усвоить, кто выйдет победителем из этой игры. Хмурая гримаса воспоследовала мгновенно. Миссия выполнена.

Остальные восемнадцать с половиной минут нашей двадцатиминутной поездки были посвящены обмену мрачными взглядами, причем я пыталась сделать вид, что вовсе не воображаю, как его соблазнительно взлохмаченная голова оказывается у меня между ног.

Не к чему говорить, что, когда мы приехали, настроение у меня было хуже некуда.

Следующие три часа ползли со скоростью улитки. Прибыли остальные участники встречи, за этим последовали взаимные представления. Потрясающе красивая женщина по имени Лила немедленно заинтересовалась моим боссом. Ей было чуть за тридцать. Пышные рыжие волосы, блестящие темные глаза и тело, за которое и умереть не жалко. И конечно, мистер Райан немедленно включил свою сногсшибательную улыбку и гипнотизировал красотку всю оставшуюся часть дня.

Козел.

Когда вечером, после еще более напряженной обратной поездки, мы вернулись в офис, мне по-прежнему казалось, что мистер Райан чего-то недосказал. И что если он не доскажет, я скоро взорвусь. Когда мне хотелось, чтобы он помолчал, он не мог закрыть рот. Зато если я хотела что-то от него услышать, его мгновенно поражала немота.

Пока мы шли по полупустому зданию к лифту, меня охватила тревога и чувство острого дежавю. В ту секунду, когда золотые двери кабины закрылись, я готова была очутиться где угодно, но только не здесь, рядом с ним. Неужели тут внезапно закончился кислород? Я покосилась на отражение мистера Райана в отполированной двери. Было трудно сказать, что он чувствует. Он распустил узел на галстуке и перекинул пиджак через руку.

Во время встречи он закатал рукава рубашки по локоть, и я старалась не смотреть на мышцы, вырисовывающиеся у него под кожей. Не считая того, что он постоянно сжимал зубы и не поднимал на меня глаз, мой босс выглядел абсолютно спокойным.

Когда мы добрались до восемнадцатого этажа, я с шумом выдохнула воздух. Кажется, это были самые долгие сорок две секунды моей жизни. Следом за боссом я прошла в свою приемную. Мистер Райан поспешно направился к себе в кабинет. Я изо всех сил старалась не пялиться ему в спину. Но, к моему удивлению, он не закрыл за собой дверь. А он всегда закрывал дверь.

Я быстро проверила сообщения и доделала несколько мелочей, с которыми нужно было разобраться, прежде чем с чистой совестью отправиться на выходные. Похоже, я никогда еще так не спешила убраться отсюда. Хотя это не совсем правда. В последний раз, когда мы оказались только вдвоем на этаже, я ретировалась с завидной скоростью. Черт, нашла время думать об этом – в пустом офисе, где оставались лишь мы двое.

Он вышел из кабинета, как раз когда я собирала свои вещи, положил мне на стол кремового цвета конверт и, не останавливаясь, двинулся к двери. Что, черт возьми, это значит?

Быстро вскрыв конверт, я обнаружила свое имя на нескольких элегантных листах бумаги цвета слоновой кости. Это были документы, подтверждавшие открытие личного кредитного счета в «Ла Перле», причем владельцем счета был мистер Беннетт Райан.

Он открыл для меня кредитный счет?

– Что это за хрень? – воскликнула я, закипая и вскакивая с кресла. – Вы открыли для меня кредит?

Остановившись на полушаге и чуть поколебавшись, он развернулся ко мне.

– После твоего сегодняшнего маленького спектакля я позвонил им и организовал все так, чтобы ты могла купить любую… нужную тебе вещь. Конечно, это безлимитный счет, – холодно заявил он, убрав из голоса и с лица малейший след неловкости.

Вот почему он был таким экспертом в том, что делал. Он обладал поразительной способностью восстанавливать контроль над ситуацией. Но неужели он серьезно считал, что способен контролировать меня?

– Итого, чтобы выразиться ясней, – сказала я, тряхнув головой и пытаясь сохранить хоть какое-то подобие сдержанности, – вы организовали покупку моего нижнего белья.

– Просто для того, чтобы заменить те вещи, которые я… – Мой босс замолчал, вероятно, переформулируя предложение. – …Вещи, которые были испорчены. Если вам это не надо, то не морочьте мне голову и просто не используйте счет, – прошипел он, после чего снова развернулся к двери.

– Ах ты, сукин сын! – Я встала перед ним, смяв в кулаке комок бумаги, который еще недавно был элегантным бланком. – Думаешь, это смешно? Думаешь, я что-то вроде игрушки, которую ты можешь наряжать для собственного развлечения?

Я даже не понимала, на кого больше злюсь: на него – за то, что он мог так обо мне подумать, или на себя – за то, что допустила все это.

Он хмыкнул.

– Ага. По-моему, так смешно, что обхохочешься.

– Возьми это и засунь себе в задницу!

Я швырнула смятую кремовую бумажку ему в грудь, после чего схватила свою сумочку, развернулась и буквально понеслась к лифту. Какой же самовлюбленный, завзятый бабник!

Умом я понимала, что он не хотел оскорбить меня – или, по крайней мере, надеялась. Но это?! Именно поэтому спать с собственным боссом – плохая идея, и закатывать в его кабинете представление с кульминацией в виде оргазма – еще худшая.

Видимо, самую нужную часть инструктажа при поступлении на работу я пропустила.

– Мисс Миллс! – выкрикнул он, но я сделала вид, что не слышу, и вошла в лифт.

Давай же, повторяла я про себя, раз за разом нажимая кнопку подземной парковки.

Он подоспел как раз в тот момент, когда двери закрывались. Самодовольно улыбнувшись, я показала ему средний палец. Очень взрослый поступок, Хлоя.

– Черт. Черт. Черт! – проорала я в пустоту кабины, колотя каблуком в пол.

Все, больше этому ублюдку не рвать моих трусиков!

Лифт звякнул, сигналя о том, что я прибыла на парковку. Злобно бормоча себе под нос, я зашагала к своему автомобилю. Свет на парковке был тусклый, и здесь почти не осталось машин, кроме моей, но я была слишком разъярена, чтобы думать об этом. Можно было только посочувствовать тому несчастному придурку, который решился бы сейчас встать у меня на пути. Едва у меня возникла эта мысль, как лестничная дверь распахнулась, и я услышала голос мистера Райана.

– Господи! Да можешь ты подождать? – прокричал он.

Я заметила, что он задыхается. Логично. Пробежав восемнадцать этажей вниз, любой бы запыхался.

Открыв замок, я распахнула дверцу и швырнула сумочку на пассажирское сиденье.

– Какого хрена вам еще надо, Райан?

– О боже, можешь ты на пару секунд выключить режим стервы и выслушать меня?

Крутанувшись на месте, я уставилась ему в лицо.

– Вы что, считаете меня шлюхой?

На его лице отразилась сотня разных эмоций: гнев, шок, удивление, ненависть – и провалиться мне на месте, если он не выглядел чертовски соблазнительно. Расстегнутый воротник рубашки, окончательно растрепавшиеся волосы… и капелька пота, катившаяся по подбородку, отнюдь не исправляла положения. Но я не собиралась так легко сдаваться.

Держась на безопасном расстоянии, мистер Райан покачал головой.

– Боже, – сказал он, быстро оглядывая гараж. – Думаешь, я считаю тебя шлюхой? Нет! Это просто на случай…

Прекрасный подонок осекся, пытаясь собраться с мыслями. Похоже, это ему не удалось – сжав зубы, он замолчал.

Ярость бушевала во мне так сильно, что, не удержавшись, я шагнула вперед и отвесила ему звонкую пощечину. Эхо удара раскатилось по пустой парковке. Ошарашенный и вконец взбешенный, мистер Райан поднес руку к лицу и дотронулся до покрасневшей щеки.

– Вы можете быть моим боссом, но не вам решать, как это будет развиваться.

Над нами повисла тишина. Я едва замечала шум уличного движения, доносившийся снаружи.

– Знаешь, – сказал он, смерив меня мрачным взглядом и приблизившись на шаг, – не слышал, чтобы ты жаловалась.

Вот изворотливый урод.

– У окна…

Еще шаг.

– В лифте и на лестнице. В той примерочной, когда ты смотрела, как я тебя трахаю.

И еще.

– Когда ты сегодня раздвинула ноги у меня в кабинете, не слышал ни слова протеста из твоего треклятого рта.

Моя грудь вздымалась, и сквозь тонкую ткань платья я ощущала прохладный металл машины. Даже несмотря на то, что я стояла на каблуках, он был на голову выше меня. Когда он наклонился, я ощутила тепло его дыхания на своих волосах. Мне надо было только поднять голову, чтобы наши губы встретились.

– Все, хватит с меня, – процедила я сквозь стиснутые зубы.

Однако с каждым вдохом моя грудь касалась его груди, и при этом я испытывала краткое облегчение.

– Несомненно, – прошептал мой босс, покачав головой и подойдя еще ближе, так что его возбужденный член уперся мне в живот.

Он положил руки на машину, поймав меня в ловушку.

– Конечно же, с тебя хватит.

– Ну… может быть… не считая… – пробормотала я, даже не понимая, что произношу это вслух.

– Может быть, еще разок? – его губы чуть-чуть прикоснулись к моим.

Так нежно. Так по-настоящему.

Подняв голову, я прошептала в его рот:

– Я не хочу желать этого. Это для меня добром не кончится.

Его ноздри слегка раздулись. Как раз в ту секунду, когда я решила, что сейчас слечу с катушек, мистер Райан втянул мою нижнюю губу в рот и грубо привлек меня к себе. Зарычав, он поцеловал меня еще сильней и прижал к машине. И, как в прошлый раз, вытащил шпильки из моих волос.

Наши поцелуи, сначала поддразнивающие, стали жестче, пальцы сжимались, языки скользили, сплетаясь. Я ахнула, когда он, чуть согнув колени, потерся о меня членом.

– О боже, – простонала я, обвивая его ногой и вдавливая каблук ему в бедро.

– Я знаю, – тяжело выдохнул он в мои раскрытые губы.

Положив ладонь мне на задницу, он стиснул пальцы и прошептал:

– Я тебе говорил, до чего ты горячая штучка в этих туфлях? Знаешь, что делают со мной эти негодные маленькие бантики?

– Ну, кое-где есть еще один бантик, но, чтобы найти его, тебе потребуется немного везения.

Райан отстранился и распахнул дверцу.

– Залезай в чертову машину, – сказал он с дрожью в голосе.

Я смерила его гневным взглядом, отчаянно надеясь, что разум вернется в мою затуманенную голову. Что мне делать? Чего я хочу? Могу ли я позволить ему в очередной раз воспользоваться моим телом? Я дрожала от переполнявших меня эмоций. Последние разумные мысли быстро покинули меня, стоило его руке опуститься мне на шею и зарыться в волосы.

Сжав их в кулаке, он притянул меня к себе и сказал, глядя прямо в глаза:

– Сейчас же.

Решение было принято. Опять я намотала на запястье галстук мистера Райана и втащила своего босса на заднее сиденье. Как только дверца захлопнулась, он тут же принялся за завязки платья. Когда его пальцы раздвинули ткань и пробежали по обнаженной коже, я застонала. Толкнув меня спиной на прохладное кожаное сиденье и встав на колени у меня между ног, он положил руку мне на грудь – как раз между двумя холмиками, – а затем медленно опустил ее на живот и к кружевному поясу для чулок. Его пальцы пробежали по изящным ремешкам до верхнего края чулок и обратно, а затем легли на резинку трусиков. Мышцы у меня в животе сжимались при каждом его движении так, что срывалось дыхание. Нащупав крошечные белые бантики, он взглянул на меня и сказал:

– Везение здесь ни при чем.

Схватив за рубашку, я притянула его к себе и запустила язык ему в рот. Он надавил мне между ног так сильно, что я застонала. Наши губы искали друг друга, а поцелуи становились все дольше и глубже по мере того, как дюйм за дюймом обнажалась кожа. Я вытянула рубашку у него из брюк и принялась изучать гладкую кожу груди, рельеф мышц на бедрах и полоску волос, спускающуюся от пупка вниз и такую манящую…

Желая поддразнить его так же, как он дразнил меня, я провела пальцами у него по ремню и твердой выпуклости под брюками.

Он простонал:

– Ты не представляешь, что со мной делаешь.

– Скажи мне, – шепнула я в ответ.

Я использовала против него его же слова. Роли на секунду поменялись, и это меня только подстегнуло:

– Скажи это вслух, и я дам тебе то, что ты хочешь.

Замычав, он прикусил губу и прижался лбом ко мне. А затем, вздрогнув, шепнул:

– Я хочу, чтобы ты меня трахнула.

Трясущейся рукой Райан взялся за мои трусики и сжал их в кулаке – и, как бы это ни было безумно, я желала, чтобы он их порвал. Дикая страсть, охватившая нас, не была похожа ни на что из того, что я испытала прежде, и мне не хотелось, чтобы он сдерживался. Не сказав ни слова, он сорвал с меня трусики. Боль от врезавшейся в тело ткани только усилила удовольствие.

Вытянув ногу, я спихнула его с себя. А затем прижала к спинке сиденья и взобралась ему на колени. Схватила рубашку и распахнула ее, рассыпав оторванные пуговицы по всему сиденью.

Для меня исчезло все, кроме него и того, что происходило между нами. Прикосновение воздуха к коже, прерывистые звуки нашего дыхания, обжигающее тепло его поцелуя и мысль о том, что случится сейчас. Я лихорадочно расстегнула его ремень и брюки, и с его помощью спустила их ниже колен. Головка его члена коснулась меня, и, закрыв глаза, я медленно насадилась на него.

– О боже! – хрипло простонала я.

От того, что я почувствовала его внутри себя, горько-сладкая боль лишь усилилась. Приподняв бедра, я принялась скакать на нем, и с каждым движением ощущения становились все сильней. Боль от его жестких пальцев, впившихся мне в бедра, только разжигала желание. Закрыв глаза, он заглушал стоны, прижимаясь к моей груди. Скользя губами по кружевному бюстгальтеру, он отодвинул одну из чашечек и взял в зубы мой напрягшийся сосок. Я крепко схватила его за волосы, заставив застонать. Приоткрывшиеся губы согрели мою кожу.

– Укуси меня, – прошептала я.

Он укусил так сильно, что я вскрикнула и дернула его за волосы.

Я двигалась в абсолютной гармонии с ним, отвечая на каждый взгляд, прикосновение и звук. Одновременно любя и ненавидя то чувство, которое он во мне вызывал. Мне раньше не было свойственно терять над собой контроль, но когда он вот так дотрагивался до меня, все катилось к чертям.

– Нравится, когда я тебя кусаю? – спросил он, дыша коротко и отрывисто. – Нравится представлять, куда я еще могу тебя укусить?

Я уперлась ладонями ему в грудь и уставилась на него сверху вниз.

– Ты никогда не можешь вовремя заткнуться?

Сняв с колен, он грубо повалил меня на сиденье. Затем раздвинул ноги и снова вошел. Машина для этого была слишком тесной, но сейчас уже ничто не могло нас остановить. Даже несмотря на его неловко поджатые ноги и на то, что мне пришлось упереться руками в дверцу, чтобы не влететь туда головой, ощущения были невероятные.

Встав на колени, в более удобную позу, он положил мою ногу себе на плечо, входя глубже.

– О боже, да!

– Да?

Подняв вторую ногу, он опустил ее на другое плечо. Руками он ухватился за дверь, используя ее как опору, чтобы усилить толчки.

– Значит, вот как тебе нравится?

Изменение угла заставило меня задохнуться, а по телу разлилось восхитительное тепло.

– Нет.

Оттолкнувшись руками от дверцы, я приподняла бедра и принялась двигаться ему навстречу.

– Я люблю жестче.

– М-мать, – прохрипел он, чуть поворачивая голову и покрывая мою ногу влажными поцелуями.

К этому времени наши тела уже блестели от пота, окна машины полностью запотели, а салон целиком наполнили стоны. Тусклый свет фонарей на парковке подчеркивал каждую ямочку и каждый мускул на божественном теле, нависшем надо мной. Я восторженно смотрела на то, как его мышцы напрягаются от усилия, на вспотевшие, прилипшие ко лбу волосы, на то, как натягиваются сухожилия у него на шее…

Опустив голову между вытянутых рук, он крепко зажмурился и, мотнув волосами, прохрипел:

– О господи… я… я не могу остановиться.

Я выгнулась, чтобы сильней прижаться к нему. Мне нужно было найти способ заставить его войти в меня глубже, полнее. Мне еще никогда настолько неистово не хотелось поглотить кого-то целиком, как сейчас, когда он был во мне – потому что даже так я не могла обнять его всего и трогать повсюду. С этой мыслью восхитительное, пульсирующее напряжение превратилось в такую сильную боль, что я скинула ноги с его плеч, заставив всем весом навалиться на меня, и застонала: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», – снова и снова.

Уже почти. Почти.

Мои бедра ритмично двигались, и он отвечал мне встречным движением, жестким, уверенным и столь же яростным, как мое.

– Сейчас я кончу… уже почти. Пожалуйста…

– Все, – прорычал он в ответ, а затем нагнулся и прикусил мою губу. – Бери все.

Вскрикнув, я кончила, впившись ногтями ему в спину и чувствуя на губах вкус его пота.

Он выругался, низко и хрипло, и, сделав еще один мощный толчок, замер надо мной.

Выдохшийся, дрожащий с ног до головы, он упал на меня и уткнулся лицом мне в шею. Я не смогла удержаться и провела трясущимися руками по его влажным волосам. Мы лежали так, тяжело дыша, и его сердце стучало прямо у моей груди. Минуты текли. В моей голове роились миллионы мыслей.

Постепенно наше дыхание успокоилось. Я почти уже подумала, что Райан заснул, когда он поднял голову и принялся одеваться.

Мое потное тело немедленно пробрала дрожь. Некоторое время я смотрела на босса, прежде чем сесть и начать натягивать платье. Меня раздирали противоречивые чувства. Секс с ним не просто удовлетворял физически – нет, это было одно из самых больших удовольствий за долгое, долгое время.

Но он был таким придурком.

– Полагаю, счетом вы пользоваться не собираетесь. Больше это не повторится, – сказал он, вырвав меня из раздумий.

Я обернулась к нему. Мой босс накинул на плечи разорванную рубашку и смотрел прямо вперед.

Прошло несколько секунд, прежде чем он повернулся и взглянул на меня.

– Скажите что-нибудь, чтобы я понял, что вы меня услышали.

– Передайте Сьюзан, что я приду на ужин, мистер Райан. И убирайтесь вон из моей машины.

6

В груди жгло так сильно, что это почти отвлекало от хаоса, творящегося у меня в голове. Почти. Я увеличил наклон беговой дорожки и удвоил усилия. Ноги застучали быстрей, мышцы охватил огонь. Это практически сработало. Таково было мое жизненное кредо: нет ничего невозможного. Достаточно лишь приложить необходимые усилия, и я достигну всего – в учебе, в работе, в семье и с женщинами.

Женщины. Вот дерьмо.

Я с отвращением тряхнул головой и увеличил громкость на своем айподе, надеясь, что это отвлечет меня и позволит слегка успокоиться.

Надо было предвидеть, что это не сработает. Что бы я ни делал, не важно, – мисс Миллс не покидала моих мыслей. Я зажмурился и увидел все снова: как я нависаю над ней, чувствую, как ее ноги сжимают меня, как по мне течет пот, как я изо всех сил хочу остановиться, но не могу. Быть внутри нее – вот самая изощренная пытка. Она утоляла насущный голод, но, словно наркоман, я хотел все больше и больше, едва лишь это кончалось. Ужасно, потому что в моменты близости с ней я готов был сделать абсолютно все, что она пожелает. И это ощущение уже начало просачиваться в повседневную жизнь, вот как сейчас, когда я даже не был с ней – но все же хотел стать тем, в ком она бы нуждалась. Смешно до слез.

Кто-то вытащил у меня из уха наушник. Я не любил, когда вторгались в мое личное пространство, и, обернувшись, злобно рявкнул на брата:

– Что?

– Продолжишь в том же духе, и нам придется соскребать тебя с пола, Бен, – ответил он. – Чем она довела тебя на этот раз?

– Кто?

Он закатил глаза.

– Хлоя.

При звуке ее имени у меня в животе екнуло, и я вновь сосредоточил все внимание на беговой дорожке.

– С чего ты решил, что это имеет какое-то отношение к ней?

– Потому что я не полный идиот.

– Со мной все в порядке. А даже если и нет, с какого рожна приплетать сюда ее?

Рассмеявшись, он покачал головой.

– Никто другой не способен вызвать у тебя такую реакцию. И ты знаешь, почему?

Он выключил свой тренажер и пристально уставился на меня. Совру, если скажу, что меня это не встревожило. Мой брат был проницателен. Порой даже слишком проницателен. И если я что-то и хотел от него скрыть, то именно эту историю.

Не прерывая бега, я смотрел только вперед и старательно избегал его взгляда.

– Дай причаститься твоей мудрости.

– Потому что вы двое слишком похожи, – с апломбом заявил он.

– Что?

Несколько человек обернулось, пытаясь понять, с чего это я ору посреди людного тренажерного зала. Я треснул по кнопке «Стоп» и обернулся к брату.

– Как тебе это вообще в голову пришло? Между нами нет ничего общего.

С меня тек пот, я задыхался и был на взводе после десятимильной пробежки. Но конкретно в эту секунду кровь прилила к моему лицу вовсе не из-за спортивных рекордов.

Сделав внушительный глоток воды из бутылки, Генри снова ухмыльнулся.

– Кого ты пытаешься обмануть? Никогда не встречал двух настолько похожих людей. Во-первых, – сделав паузу он прочистил горло и, театрально подняв руку, принялся загибать пальцы, – вы оба умные, целеустремленные, преданные, зацикленные на своей работе трудоголики. И…

Тут он ткнул пальцем в меня.

– …она просто бомба. По сути, она первая в твоей жизни женщина, способная схлестнуться с тобой на равных, а не плетущаяся следом, как потерявший хозяина щенок. И ты не можешь простить себя за то, что тебе это нужно.

Неужели все спятили? Конечно, кое в чем она соответствовала этому описанию. Даже я не стал бы отрицать, что она невероятно умна. Она много работала – меня часто удивляло, как она все успевает. И несомненно, она была целеустремленной, хотя я бы скорей сказал «упряма, как ослица». И, понятное дело, сомневаться в ее преданности не приходилось. Она тысячу раз могла сдать меня с первого же дня, когда мы начали нашу грязную игру.

Я сердито пялился на него, пытаясь найти подходящий ответ.

– Да, а еще она чокнутая стерва.

Отлично. Очень красноречиво.

Сойдя с дорожки, я поспешно протер тренажер и устремился прочь, надеясь ускользнуть.

За спиной раздался его радостный смех.

– Видишь? Я знал, что она тебя зацепила.

– Отвали, Генри.

Я уселся на тренажер для ножных мышц, однако брат навис надо мной, ухмыляясь, как кот, закусивший канарейкой.

– Ну, со здешними делами я покончил, – сказал он, отряхивая руки и самодовольно озираясь. – Пожалуй, поеду домой.

– Отлично. Поезжай.

Он со смехом развернулся к двери.

– Ох, пока я не забыл. Мина хотела узнать, сумел ли ты убедить Хлою прийти к нам на ужин.

Я кивнул, делая вид, что полностью поглощен завязыванием шнурков.

– Она сказала, что придет.

– Интересно, только я считаю мамину затею свести ее с Джоэлом Сигноли на редкость нелепой?

И снова у меня в груди что-то сжалось. Джоэл вырос рядом со мной и Генри, и он был порядочным парнем, но при мысли о том, что они могут быть вместе, мне хотелось кому-нибудь врезать.

– То есть Джоэл, конечно, отличный парень, – продолжил Генри. – Только Хлоя для него слишком хороша, нет?

Он задержал взгляд на мне.

– Но если он считает, что у него есть шанс, флаг ему в руки.

Я улегся на скамью и заработал ногами чуть быстрее, чем требовалось.

– Увидимся, Бенни.

– Ага, увидимся, – пробормотал я.

В воскресенье, лежа в постели, я вновь прокрутил в голове свой план. Я слишком много думал о ней. Надо быть твердым и прожить неделю, не прикасаясь к ней. Это как детоксикация. Семь дней. Я в состоянии это сделать. Семь дней не дотрагиваться до нее, и яд выйдет из организма, и я снова смогу вернуться к своей жизни. Просто надо соблюдать пару предосторожностей.

Во-первых, ни в коем случае не вступать с ней в спор. Почему-то наши ссоры превратились во что-то вроде извращенной формы прелюдии. Во-вторых, больше никогда не фантазировать о ней. Это означало – никаких воспоминаний о наших сексуальных контактах, никаких фантазий о новых встречах, никаких мыслей о мисс Миллс неглиже или о каких-либо частях моего тела, прикасающихся к ней.

И, по большей части, все шло согласно плану. Мне постоянно было не по себе, и неделя тянулась бесконечно, но, не считая множества грязных фантазий, я держал себя в руках. Я старался бывать в офисе как можно реже, но в те минуты, когда нам приходилось оставаться в одной комнате, мы обращались друг с другом с той же вежливой неприязнью, что и прежде. Но клянусь, она пыталась сломить мою решимость! Казалось, что с каждым днем мисс Миллс выглядит еще сексуальней, чем накануне. Каждый день какая-нибудь деталь ее туалета или поступок вновь ввергали меня в бездну. Я заключил с самим собой договор, что больше не будет никаких обеденных «сессий». Мне надо было прекратить это, и, воображая ее во время мастурбации – черт, воображая, как она мастурбирует, – я вряд ли оказал бы себе большую услугу.

В понедельник чертовка пришла с распущенными волосами. И все, о чем я мог думать, пока она сидела напротив меня во время совещания, – это как я наматываю на кулак ее локоны, а она ложится на меня.

Во вторник моя мучительница явилась в обтягивающей юбочке по колено и в чулках, на которых сзади был виден шов. Она выглядела точь-в-точь как хорошенькая сексуальная секретарша.

В среду она была в костюме. Против ожиданий, это только ухудшило положение. Я не мог избавиться от мыслей о том, каково будет стянуть брюки с ее длинных ножек.

В четверг на ней была совершенно обычная блузка с V-образным вырезом, но дважды, когда она нагибалась за моей ручкой, я смог отлично рассмотреть то, что под блузкой. Лишь один раз из двух она проделала свой трюк намеренно.

К пятнице мне казалось, что я с минуты на минуту взорвусь. Я не дрочил ни разу за всю неделю, и яйца у меня уже просто посинели.

Входя в офис в пятницу утром, я тайно уповал на то, что она возьмет отгул. Но внутреннее чутье подсказывало, что надежды мои напрасны. Я был на взводе и в крайне мерзком настроении, а потому, распахнув дверь, чуть не схлопотал сердечный приступ. В темно-сером вязаном платье и сапогах по колено, она низко наклонилась, поливая растение в горшке. Все изгибы ее тела были как на ладони. Кто-то наверху определенно имел на меня зуб.

– Доброе утро, мистер Райан, – проворковала она, останавливая меня, когда я проходил мимо.

Что-то тут было не так. Она никогда не баловала меня любезностями. Я окинул ее подозрительным взглядом.

– Доброе утро, мисс Миллс. Сегодня вы необыкновенно сердечны. Кто-нибудь умер?

Уголок ее рта вздернулся в дьявольской усмешке.

– О нет. Просто я так рада завтрашнему ужину и знакомству с вашим другом Джоэлом. Генри мне все о нем рассказал. По-моему, у нас действительно много общего.

Сукин сын.

– Ах да. Ужин. Я совершенно забыл. Да, вы и Джоэл… Ну, учитывая, что он маменькин сынок, а вы властная мегера, ваше любовное гнездышко не разрушит и самый свирепый ураган. Если будете делать себе кофе, налейте и мне чашечку.

Развернувшись, я прошествовал в свой кабинет. Мне пришло в голову, что, возможно, лучше бы ее не подпускать к моему кофе. В один прекрасный день с нее станется что-нибудь подсыпать в чашку. К примеру, мышьяк.

Прежде, чем я успел усесться, раздался стук в дверь.

– Войдите.

Она опустила чашку с такой силой, что кофе отчасти пролился на – как ей прекрасно было известно – сделанный по индивидуальному заказу рабочий стол стоимостью в пятнадцать тысяч долларов, и воззрилась на меня.

– У нас сегодня утром будет совещание по рабочему графику?

Она стояла рядом со столом в озерце солнечного света. Тени легли на ее платье, подчеркивая выпуклость груди. Черт, мне хотелось взять ее напрягшийся сосок в рот. Что, здесь и вправду холодно? Как она может мерзнуть, если с меня градом течет пот?

Мне надо было выбираться отсюда.

– Нет. Я забыл о встрече в центре после обеда. Так что примерно через десять минут я уйду на весь день. Просто скиньте мне на почту все детали, – быстро ответил я, устремляясь к надежной гавани своего офисного кресла.

– Я не знала, что на сегодня назначены какие-то встречи в городе, – скептически заметила она.

– Конечно же нет, – парировал я. – Это личное.

Не услышав ответа, я решился быстро взглянуть на нее. Выражение лица у нее было странным. Что оно означало? Понятно, она выглядела взбешенной, но было и что-то еще. Неужели она… ревнует?

– О, – сказала она, прикусив нижнюю губу. – Это кто-то, кого я знаю?

Раньше она никогда не спрашивала, куда я иду.

– Я имею в виду, на тот случай, если отец или брат захотят связаться с вами.

– Ну, – я сделал паузу, чтобы немного ее помучить. – В наше время для тех, кто хочет со мной связаться, существуют мобильные телефоны. Что-нибудь еще, мисс Миллс?

Секунду поколебавшись, она подняла подбородок и распрямила плечи.

– Я подумала, что если вас здесь все равно не будет, то я бы ушла пораньше. Может, купила бы чего-нибудь для завтрашнего вечера.

– Без проблем. Увидимся завтра.

Наши взгляды пересеклись над столом. Электричество, разлитое в воздухе, было до того ощутимо, что у меня ускорился пульс.

– Удачной вам встречи, – процедила она сквозь зубы, после чего вышла и закрыла за собой дверь.

Через пятнадцать минут, услышав, как она уходит, я наконец-то смог свободно вздохнуть. Решив, что теперь дорога расчищена, я собрал свои вещи и направился к выходу. Однако у самой двери меня остановил человек с большим букетом цветов.

– Я могу вам чем-то помочь?

Он поднял взгляд от своего планшета с листком бумаги и, прежде чем ответить, оглядел офис.

– У меня посылка для мисс Хлои Миллс.

Какого?.. Кто, черт побери, мог послать ей цветы? Она что, встречалась с кем-то, пока мы?.. Я даже не смог завершить мысль.

– Мисс Миллс вышла на обед. Она вернется примерно через час, – солгал я.

Я должен был увидеть карточку!

– Я подпишусь и удостоверюсь, что она все получила.

Он поставил цветы на стол.

Быстро подписавшись на его листке, я дал ему чаевые и выпроводил вон. В течение трех долгих минут я стоял, глядя на цветы и уговаривая себя не быть таким слабаком и оставить карточку в покое.

Розы. Она терпеть не могла розы. Я хмыкнул: тот, кто послал ей это, ничегошеньки о ней не знал. Даже я был в курсе, что она не любит розы. Подслушал однажды, как она рассказывала Саре о том, как один из ее бывших парней прислал ей букет. Мисс Миллс немедленно отдала их кому-то, потому что ей не нравился настырный запах. В конце концов любопытство победило, и я сорвал карточку с упаковки.

«С нетерпением жду нашей встречи за ужином,

Джоэл Сигноли».

Когда я смял карточку в кулаке, в груди снова разлилось незнакомое чувство.

Взяв цветы со стола, я вышел, запер за собой дверь и направился к лифту.

Рядом с лифтом стоял большой хромированный мусорный бак. Проходя мимо, я, ни на секунду не задумавшись, швырнул вазу и все ее содержимое прямо в помойку.

Не знаю, что на меня нашло. Но в одном я был точно уверен: ни за что на свете она не будет встречаться с Джоэлом Сигноли.

7

Большую часть субботы я провел, бегая в парке вокруг озера. Мне нужно было подышать, разобраться в себе и привести мысли в порядок. И все же того часа, что я ехал к родителям, мне хватило, чтобы вернуться к запутанному клубку в голове: мисс Миллс, моя ненависть к ней, то, как я хотел ее, и цветы, которые послал Джоэл. Откинувшись на спинку сиденья, я вслушивался в монотонный шум мотора, пытаясь успокоиться. Это не сработало.

Итак, факты: я чувствовал, что она принадлежит мне. Не в романтическом смысле, а в стиле «треснуть ее по башке, оттащить за волосы в темный уголок и хорошенько оттрахать». Как будто она была моей игрушкой, и я не давал другим мальчишкам в песочнице поиграть с ней. Я был болен на всю голову. Если бы мисс Миллс услышала подобное признание, она бы отрезала мои яйца и скормила их мне на завтрак.

Вопрос состоял в том, что делать дальше. Очевидно, что Джоэл заинтересовался ей. А почему бы и нет? У него была лишь информация от моих родственников, обожавших ее. И конечно, они показали ему по меньшей мере одно фото. Если бы я сам знал о ней только это, я бы тоже заинтересовался. Но разве можно хоть раз поговорить с ней и по-прежнему считать ее привлекательной? Разве что он просто хочет с ней переспать…

Кожаный руль заскрипел у меня под пальцами, и я понял, что лучше мне об этом сейчас не думать. Вряд ли бы он согласился встретиться с ней у моих родителей, если бы хотел только секса, ведь так? Я поразмыслил над этим. Может, он действительно хочет узнать ее получше. Черт, готов признать, что и я был слегка заинтригован до первого нашего с ней разговора. Конечно, очарование продержалось недолго, потому что редко мне приходилось видеть более неприятного человека. К несчастью, также оказалось, что с ней у меня самый крутой и крышесносный секс.

Черт, лучше бы Джоэлу об этом и не мечтать. Не уверен, что обладаю необходимыми профессиональными навыками для расчленения трупов.

Я живо помнил, как впервые увидел ее. Когда я жил за границей, родители однажды приехали ко мне на Рождество, и среди их подарков была цифровая фоторамка. Просматривая с мамой фотографии, я остановился на снимке, на котором рядом с родителями стояла симпатичная шатенка.

– Кто это с тобой и папой? – спросил я.

Мама сказала, что ее зовут Хлоя Миллс, что она ассистент моего отца и просто чудесная. На фотографии ей было не больше двадцати, но уже тогда ее естественная красота завораживала.

В следующие годы ее лицо то и дело появлялось на снимках, которые посылала мне мама: рабочие будни компании, рождественские корпоративы, даже вечеринки у них дома. Ее имя всплывало в рассказах родителей о работе и жизни.

Так что когда было принято решение о том, что я вернусь домой и займу должность исполнительного директора, отец заговорил о мисс Миллс. Она должна была вскоре получить степень «Управление бизнесом» в Северо-Западном университете, для получения стипендии ей требовался практический опыт, и работа в качестве моего ассистента была бы просто идеальна. Моя семья любила ее и доверяла ей, и тот факт, что отец и брат ни на минуту не сомневались в ее способности справиться с работой, тоже говорил о многом. Я немедленно согласился. Меня немного тревожило то, что она казалась слишком привлекательной. Это могло помешать нашим рабочим отношениям, однако я быстро уверил себя, что мир полон красивых женщин и что одно легко отделить от другого.

Каким же я был глупцом.

Сейчас я видел все ошибки, которые допустил за прошедшие месяцы, и ясно понимал, что с первого же дня рыл себе могилу.

Хуже того, уже некоторое время я даже не мог кончить с другими партнершами, не думая о ней. При одной мысли о последней своей позорной попытке я вздрогнул. Это случилось за несколько дней до Оконного Инцидента, как я теперь его называл. Мне надо было появиться на каком-то благотворительном мероприятии. Войдя к себе в приемную, я чуть не грохнулся в обморок: мисс Миллс явилась на работу в невероятно сексуальном синем платье, которого я прежде не видел. Я, конечно, тут же представил, как швыряю ее на стол и трахаю до потери сознания.

Весь тот вечер, разгуливая под ручку с сопровождавшей меня роскошной блондинкой, я пребывал в растерянности. Я понимал, что конец близок и рано или поздно я не выдержу. Если бы я знал, как скоро.

Решив доказать себе, что мисс Миллс вовсе не завладела всеми моими мыслями, я отправился домой к блондинке. Ввалившись в ее квартиру, мы начали целоваться и быстро оказались в постели, а вот дальше все пошло не так. Не то чтобы она не была горячей штучкой или не проявляла энтузиазма, но, уложив ее на кровать, я представил рассыпавшиеся по подушке темные волосы. Целуя ее грудь, я хотел почувствовать мягкую, податливую плоть, а не силикон. И даже когда я натянул презерватив и вошел в нее, я знал, что это просто безликое тело, которое я использую для собственных нужд.

Я пытался выкинуть Хлою из головы, но не мог удержаться от запретной картины и представил, что подо мной она. Лишь тогда я бурно кончил и быстро скатился со свой партнерши, немедленно возненавидев себя. Вспоминая это теперь, я почувствовал даже большее отвращение, чем в тот вечер. Я позволил мисс Миллс пробраться ко мне в голову и остаться там. Если я справлюсь сегодня, все станет проще. Я припарковал машину и принялся мысленно повторять, как мантру: «Ты можешь это сделать. Ты можешь это сделать».

– Мама? – позвал я, заглядывая в каждую комнату.

– Я здесь, Беннетт, – послышался ответ с задней веранды.

Я распахнул застекленную дверь. Мать, наносившая финальные штрихи в сервировку выставленного на веранду стола, приветствовала меня улыбкой.

Я наклонился, подставляя щеку для поцелуя.

– Почему мы сегодня ужинаем снаружи?

– Такой приятный вечер, и я подумала, что все будут чувствовать себя тут свободней, чем в тесной и душной гостиной. Никто ведь не будет против?

– Конечно нет, – ответил я. – Здесь очень красиво. Не беспокойся.

Там и вправду было красиво. Веранду прикрывал от солнца деревянный навес, выкрашенный белой краской. Брусья были густо обвиты зеленью. Центральное место занимал большой прямоугольный стол на восьмерых, накрытый мягкой скатертью цвета слоновой кости и уставленный любимым фарфором моей матушки. В небольших серебряных кувшинчиках, стоявших по всей длине стола, красовались голубые цветы и свечи, а над головой помаргивала кованая люстра.

– Ты ведь понимаешь, что даже я не смогу удержать Софи, когда ей вздумается сбросить все это со стола? – спросил я, закинув в рот виноградинку.

– Сегодня она у родителей Мины. И это к лучшему, – заметила мама, – будь она здесь, перетянула бы на себя все внимание.

Черт. Если бы Софи сидела напротив меня и корчила рожицы, это хоть как-то отвлекло бы меня от Джоэла.

– Сегодня Хлоя в центре внимания. И я искренне надеюсь, что у них с Джоэлом все получится.

Она продолжала порхать по веранде, зажигая свечи, завершая последние приготовления и абсолютно не замечая моих мучений.

Я был в полном дерьме и как раз размышлял, не спастись ли бегством, когда услышал Генри.

– Где все? – проорал он.

Его зычный голос эхом разнесся по пустому дому. Я открыл маме дверь, и мы прошли внутрь. Брат обнаружился на кухне.

– Ну как, Бен, – начал он, облокотившись о прилавок, – уверен, ты ждал этого вечера с нетерпением?

Я подождал, пока мама выйдет из комнаты, и окинул его скептическим взглядом.

– Пожалуй, – ответил я, сознательно выбрав непринужденный тон. – Мама вроде бы испекла лимонное печенье. Мое любимое.

– Ты такой врунишка. Я вот предвкушаю, как Сигноли будет подкатываться к Хлое у всех на глазах. Вечер обещает быть томным, как считаешь?

Он собрался отщипнуть кусочек от одного из больших батонов, лежавших на прилавке, когда вошла Мина и шлепнула его по руке.

– Собираешься довести свою мать до припадка, испортив ее ужин? Веди себя сегодня прилично, Генри. Не шути над Хлоей и не дразни ее. Ты же понимаешь, она и без того нервничает. Достаточно того, что́ ей приходится выносить вот от этого, – заявила она, кивнув в мою сторону.

– О чем ты вообще говоришь?

Меня уже порядком задолбал клуб рьяных поклонников мисс Миллс, устроивших здесь свою сходку.

– Я ничего ей не делал.

– Беннетт!

В двери появился отец и сделал мне знак идти за ним. Я потащился следом в его кабинет.

– Будь любезен, веди себя сегодня как подобает. Я понимаю, вы с Хлоей плохо уживаетесь, но здесь наш дом, а не твой офис, и я ожидаю, что ты будешь относиться к ней с уважением.

Я стиснул зубы и кивнул, попутно припоминая все те способы, которыми продемонстрировал ей свое неуважение за прошедшие недели.

Когда я спустился в ванную, прибыл Джоэл. Он принес бутылку вина и целый ворох разнообразных приветствий и комплиментов: «Вы фантастически выглядите» для мамы, «Как малышка?» для Мины и крепкое мужское рукопожатие вкупе с дружеским объятием для папы и Генри.

Я задержался в прихожей, морально готовясь к грядущему вечеру.

В детстве и в школе мы с Джоэлом были хорошими друзьями, но я его еще не видел, с тех пор как вернулся домой. Он не особенно изменился. Он был чуть ниже меня, изящного телосложения, с угольно-черными волосами и голубыми глазами. Вероятно, некоторые женщины сочли бы его привлекательным.

– Беннетт! – рукопожатие, дружеское объятие. – Отлично, приятель. Сколько мы не виделись?

– Много лет, Джоэл. Думаю, с окончания школы, – ответил я, крепко пожав его руку. – Как у тебя дела?

– Супер. Просто супер. Как насчет тебя? Я видел твои фото в журналах, так что, полагаю, ты тоже вполне себе преуспел.

Он приятельски похлопал меня по плечу. Что за придурок.

В ответ я чуть кивнул и вымученно улыбнулся. Решив, что мне нужно еще несколько минут, чтобы подумать, я извинился и поднялся в свою старую комнату.

Я немного успокоился, как только переступил порог. Комната почти не изменилась с тех пор, как мне было восемнадцать. Даже пока я жил за границей, родители сохраняли ее в том же виде, в каком я все оставил, уезжая в колледж. Я уселся на свою старую кровать и принялся гадать, что буду чувствовать, если мисс Миллс действительно начнет встречаться с Джоэлом. Он и вправду был славным парнем, и, как ни печально это признавать, они могли понравиться друг другу. Но при мысли о том, что к ней прикоснется другой мужчина, у меня свело все мышцы. Я вспомнил о сумасшедшей минуте в машине, когда сказал ей, что не могу остановиться. И даже сейчас, несмотря на всю свою напускную браваду, я не понимал, смог бы или нет.

Услышав возобновившиеся приветствия и голос Джоэла внизу, я решил, что пришло время собраться с мужеством и шагнуть на подмостки. Спускаясь с последнего лестничного пролета, я увидел мисс Миллс. Она стояла ко мне спиной… и я ощутил, что мне не хватает воздуха.

Она была в белом платье.

Почему она непременно должна была явиться в белом?

Она надела что-то летнее, девичье, длиной по колено и великолепно демонстрирующее ее стройные ноги. Верх был из того же материала, с узкими тесемками, завязывающимися на плечах. Все, о чем я способен был думать, – это как мне хочется развязать эти тесемки и увидеть, как платье сползает к талии. Или, возможно, падает на пол.

Наши взгляды встретились, и она улыбнулась такой искренней, радостной улыбкой, что на секунду я ей даже поверил.

– Привет, мистер Райан.

Я насмешливо скривил губы, глядя, как она разыгрывает комедию перед моей семьей.

– Мисс Миллс, – кивнул я в ответ.

Мы не сводили друг с друга глаз, даже когда мама позвала всех на веранду, чтобы освежиться напитками перед ужином.

Когда мисс Миллс проходила мимо, я повернул голову и сказал так тихо, что только она могла меня услышать:

– Удачно побегали вчера по магазинам?

Она взглянула на меня все с той же ангельской улыбкой.

– Разумеется, вам не терпится узнать.

Проходя, она коснулась меня, и все мои мышцы напряглись.

– И, между прочим, они выпустили новую партию поясов для чулок, – шепнула она, прежде чем проследовать с остальными на веранду.

Я замер, уронив челюсть и живо припомнив наше «свидание» в примерочной «Ла Перлы».

Впереди Джоэл наклонился к ней.

– Надеюсь, вы не обиделись на цветы, которые я отправил вам вчера в офис. Допускаю, что это немного слишком, но мне не терпелось встретиться с вами.

Слова Джоэла вырвали меня из непристойных грез, и желудок испуганно сжался.

Мисс Миллс развернулась и взглянула на меня.

– Цветы? Мне доставляли цветы?

Я пожал плечами и мотнул головой.

– Я ушел рано, помните?

Протиснувшись мимо них на веранду, я поспешно налил себе коктейль с водкой «Бельведер».

На протяжении всего вечера я не мог удержаться от того, чтобы не следить за мисс Миллс краем глаза. Когда наконец-то начался ужин, стало очевидно, что между ней и Джоэлом все идет гладко. Она даже с ним заигрывала.

– Хлоя, мистер и миссис Райан говорили мне, что вы из Северной Дакоты?

Голос Джоэла оборвал еще одну фантазию – на сей раз о том, как мой кулак врезается ему в челюсть. Покосившись через стол, я обнаружил, что Джоэл широко улыбается мисс Миллс.

– Да. Мой папа – стоматолог в Бисмарке. Так что я никогда не была девчонкой из большого города. Даже Фарго казался мне огромным.

Я негромко хмыкнул, и ее взгляд тут же метнулся ко мне.

– Я сказала что-то смешное, мистер Райан?

Я усмехнулся и сделал глоток, глядя на нее поверх края стакана.

– Прошу прощения, мисс Миллс. Просто меня поразило, что при вашей нелюбви к большим городам вы выбрали третий по величине город в Соединенных Штатах для получения образования… и всего прочего.

В ее взгляде ясно читалось, что при любых других обстоятельствах я либо был бы уже гол и оседлан, либо валялся бы на ковре в луже собственной крови.

– Вообще-то, мистер Райан, – начала она, вновь улыбнувшись, – мой отец был женат второй раз, и, поскольку моя мать родилась здесь, я приехала, чтобы ухаживать за ней во время болезни. Потом она умерла.

Какое-то время мисс Миллс смотрела прямо на меня, и, должен признать, я почувствовал укол вины. Впрочем, это быстро прошло, когда она снова перевела взгляд на Джоэла и прикусила нижнюю губу – невинно, но выглядело это отчего-то чертовски соблазнительно.

Прекрати заигрывать с ним.

Они продолжили говорить друг с другом, и я сжал кулаки. Но спустя несколько минут застыл на месте. Возможно ли это? Я ухмыльнулся в свой коктейль. Да, определенно, это ее ножка скользила вверх по моей штанине. Проклятая маленькая вертихвостка, она трогала меня, не прерывая беседы с другим мужчиной – с тем, кто, как мы оба знали, не способен был ее удовлетворить. Я посмотрел на ее губы, сжавшие вилку. Когда ее язычок медленно прошелся по ним, убирая следы маринада от рыбы, мой член тотчас же напрягся.

– Ого, первые пять процентов по успеваемости в Северо-Западном. Здорово! – сказал Джоэл и оглянулся на меня. – Спорю, что ты рад был заполучить под себя такое чудо?

Хлоя чуть слышно кашлянула, подняв салфетку с колен и поднеся к губам. Быстро покосившись на нее, я вновь перевел взгляд на Джоэла.

– Да, иметь под собой мисс Миллс – это просто чудесно. Она всегда доводит дело до конца.

– Ох, Беннетт. Это так мило с твоей стороны! – выпалила моя матушка.

Личико мисс Миллс начало розоветь, но моя улыбка увяла, когда ее нога нащупала мою ширинку. Затем сквозь ткань она надавила на вставший член. Чуть-чуть. Теперь пришла моя очередь закашляться, подавившись коктейлем.

– Вы в порядке, мистер Райан? – спросила она с фальшивым участием.

Я кивнул, свирепо уставившись на нее. Она пожала плечами и переключила внимание на Джоэла:

– А как насчет вас? Вы из Чикаго?

Носком туфли она продолжала нежно меня поглаживать, так что мне пришлось следить за дыханием и за тем, чтобы сохранять нейтральную мину. По мере того как Джоэл, поведав о детстве и проведенных с нами школьных годах, переключился на свою успешную бухгалтерскую фирму, выражение фальшивой заинтересованности на ее лице сменилось искренним интересом.

Ну уж нет.

Опустив левую руку под скатерть, я ощутил под пальцами гладкую кожу ее щиколотки. От прикосновения она чуть вздрогнула. Делая кончиками пальцев легкие круговые движения, я провел большим пальцем по своду ее стопы – и ощутил немалое удовлетворение, когда она попросила Джоэла повторить фразу.

Но затем он заявил, что хотел бы пообедать с ней на будущей неделе. Моя ладонь накрыла ее ножку, сильней прижав к вздыбившемуся члену.

Плутовка ухмыльнулась.

– Ты ведь можешь одолжить ее на обеденный перерыв, Беннетт? – спросил Джоэл с радостной улыбкой и положил руку на спинку стула Хлои.

Мне потребовалось все самообладание, чтобы не перепрыгнуть через стол и не оторвать эту руку от тела.

– Ах, кстати говоря, о свиданиях за обедом, – вмешалась Мина, легонько похлопав меня по руке. – Помнишь мою подругу Меган? Ты видел ее в прошлом месяце у нас дома. Лет двадцать пять, моего роста, блондинка, глаза голубые. Так вот, она просила твой номер. Тебе это интересно?

Я оглянулся на Хлою. Связки у нее на ноге напряглись, и она медленно сглотнула, ожидая моего ответа.

– Конечно. Ты же знаешь, я предпочитаю блондинок. Думаю, это изменит цветовую палитру к лучшему.

Я едва удержался от крика, когда ее каблук пришпилил мои яйца к стулу. Подержав их так с секунду, она снова взяла салфетку с колен и промокнула губы.

– Простите, мне надо в комнату для девочек.

Как только она вошла в дом, все мое семейство свирепо воззрилось на меня.

– Беннетт, – прошипел отец. – Я думал, мы это обсуждали.

Я схватил стакан и поднес ко рту.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Беннетт, – добавила мать, – по-моему, ты должен пойти и извиниться.

– За что? – спросил я, с силой опустив стакан на стол.

– Бен! – сказал отец тоном, не допускающим возражений.

Я швырнул салфетку на тарелку и с грохотом отодвинул стул. Затем вихрем пронесся по дому, обыскав ванные на двух первых этажах, пока наконец не добрался до третьего. Там дверь в ванной оказалась закрыта.

Стоя снаружи, я положил ладонь на ручку двери и вступил в спор с самим собой. Что произойдет, если я войду туда? Меня интересовало только одно, и, черт побери, к извинениям это никакого отношения не имело.

Я подумал было постучать, но знал наверняка, что войти меня не пригласят. Тогда я прислушался, пытаясь уловить внутри звуки движения. Ничего. В конце концов я повернул ручку. К моему удивлению, было не заперто. Я всего пару раз заходил в эту ванную с тех пор, как мать ее переделала. Это была красивая, современная комната с дизайнерской мраморной раковиной и широким зеркалом на всю стену. Над туалетным столиком было небольшое окошко, откуда открывался вид на веранду и лужайку за ней. Мисс Миллс сидела на скамеечке перед столиком и смотрела на небо снаружи.

– Приполз умолять о прощении? – спросила она.

Затем сняла колпачок с помады и тщательно накрасила губы.

– Меня послали проверить, не ранил ли я твои нежные чувства.

Протянув руку за спину, я запер дверь. Щелчок замка отчетливо прозвучал в тишине комнаты.

Засмеявшись, мисс Миллс взглянула в глаза моему отражению. Она выглядела абсолютно собранной, но я видел, как поднимается и опадает ее грудь. Эта стервочка была возбуждена не меньше меня.

– Уверяю тебя, я в порядке.

Она закрыла губную помаду и бросила ее в сумочку. Затем встала и шагнула мимо меня к двери.

– Я привыкла к тому, что ты ведешь себя как придурок. Зато Джоэл очень славный. Я должна спуститься к остальным.

Положив руку на дверь, я наклонился к самому ее лицу.

– Я так не думаю.

Мои губы чуть притронулись к коже под ее ушком, и мисс Миллс вздрогнула.

– Понимаешь ли, он хочет прибрать к рукам кое-что, принадлежащее мне, и он этого не получит.

Она окинула меня яростным взглядом.

– Какой сейчас год? Второй от рождества Христова? Пропусти меня. Я тебе не принадлежу.

– Ты можешь так думать… – прошептал я, лаская губами ее шею, – …но твое тело, – продолжил я, запустив руки ей под юбку и прижав ладонь к влажному кружеву у нее между ног, – считает иначе.

Она закрыла глаза и гортанно застонала, когда мои пальцы принялись медленно кружить вокруг ее клитора.

– Отвали.

– Нет уж, позволь мне, – выдохнул я ей в шею.

Миллс отрывисто рассмеялась, и я прижал ее к двери ванной. Схватив ее за руки, я поднял их над головой и, не выпуская, наклонился для поцелуя. Она слабо барахталась, пытаясь освободиться. Я покачал головой и усилил хватку.

– Позволь мне, – повторил я, прижимая к ней свой напрягшийся член.

– О боже, – прошептала она, отводя подбородок в сторону, чтобы я мог добраться до ее шеи, – только не здесь.

Я провел губами по ее ключице до плеча. Переместив оба ее запястья в одну руку, я медленно потянул за одну из тесемок, удерживающих верх платья, попутно целуя обнажившуюся кожу. Переключившись на другую сторону, я повторил то же самое и был вознагражден видом соскользнувшего до талии платья и белого кружевного бюстгальтера без лямок. Черт. Неужели у этой женщины в гардеробе не было ни одной вещи, при виде которой мне не захотелось бы немедленно разрядиться прямо в штаны? Скользя губами сверху вниз, от плеч к груди, свободной рукой я стал расстегивать лифчик. На сей раз я ни за что не упущу возможность полюбоваться ее обнаженной грудью. Застежка легко поддалась, и кружева упали, порадовав дивным зрелищем, преследовавшим меня во всех грязных фантазиях. Когда я взял в рот один розовый сосок, Миллс застонала, и колени у нее слегка подогнулись.

– Ш-ш-ш, – прошептал я, прильнув к ее коже.

– Еще, – проговорила она. – Сильнее.

Я приподнял ее, и она обхватила ногами мою талию. Наши тела прижались друг к другу еще теснее. Я освободил ее руки, и она немедленно запустила их мне в волосы, грубо притянув к себе. Черт, я обожал, когда она это делала. Я прижал ее к двери, но затем сообразил, что между мной и Миллс слишком много слоев ткани – я хотел ощутить тепло ее кожи, хотел полностью погрузиться в нее и вдавливать в эту стену до тех пор, пока все остальные не отправятся спать.

Похоже, она прочла мои мысли, потому что ее пальцы яростно зашарили по моему телу и принялись торопливо выдергивать тенниску из штанов, а затем потянули вверх, снимая через голову.

Сквозь открытое окно донесся смех с веранды, и я почувствовал, как Миллс напряглась. Спустя долгую секунду ее взгляд встретился с моим. Было ясно, что моя страстная штучка отчаянно подыскивает слова.

– Мы не должны этого делать, – заявила она наконец, покачав головой. – Джоэл меня ждет.

Она вполсилы попыталась оттолкнуть меня, но я не ослабил хватку.

– А ты его в самом деле хочешь? – спросил я, чувствуя, как внутри закипает ревность.

Она не отвела глаз, но и не ответила.

Я опустил ее на пол и потянул к туалетному столику, встав прямо у нее за спиной. Оттуда, где мы стояли, была отлично видна веранда внизу.

Я прижался к ее обнаженной спине и прошептал на ухо:

– Ты его видишь?

Мои руки ласкали ее груди.

– Посмотри на него.

Я опустил руки ниже, на живот, на складки юбки и на бедра.

– Он заставляет тебя чувствовать это?

Мои пальцы, пройдя по внутренней поверхности бедра, нырнули в ее трусики. Я хрипло выдохнул, ощутив, как там влажно, и просунул пальцы внутрь.

– Он когда-нибудь сможет заставить тебя так течь?

Застонав, она прижалась ко мне бедрами.

– Нет…

– Скажи мне, чего ты хочешь, – шепнул я снова в теплую кожу плеча.

– Я… я не знаю.

– Посмотри на него, – повторил я, двигая пальцами. – Ты знаешь, чего ты хочешь.

– Я хочу ощутить тебя внутри.

Ей не нужно было просить дважды. Я быстро расстегнул брюки и, спустив их до колен, вжался в ее ягодицы, а затем задрал юбку и смял в руке трусики.

– Сорви их, – шепнула она.

Ни с кем прежде я не вел себя так по-дикарски, но с ней это было совершенно естественно. Я сильно дернул, и тонкие трусики легко разорвались. Я швырнул их на пол, провел ладонями у нее по спине и, скользнув пальцами по предплечьям, крепко прижал ее ладони к столу.

Это было чудесное зрелище: она стояла, согнувшись, с задранной выше пояса юбкой и выставленной напоказ великолепной задницей. Направив член, я сразу вошел глубоко, и мы оба застонали. Склонившись над ней, я поцеловал ее в спину и снова шепнул: «Ш-ш-ш».

Снаружи опять донесся смех. Там, внизу, сидел Джоэл. Джоэл, который был в принципе неплохим парнем, но который хотел отнять ее у меня. Этой картины оказалось достаточно, чтобы я усилил толчки.

Ее приглушенные стоны заставили меня улыбнуться, и я наградил ее, ускорив темп. Какая-то извращенная часть меня ощутила злорадное удовлетворение, когда Хлоя, подавившись, замолчала. Она задыхалась, ее пальцы отчаянно искали опору, а мой твердый член орудовал внутри нее – и становился тверже с каждой ее попыткой издать хоть какой-то звук.

Глухо шепча ей на ухо, я спрашивал, хочет ли она, чтобы я ее оттрахал. Я спрашивал, нравится ли ей, когда я говорю непристойности, когда я веду себя как зверь, трахая ее так сильно, что у нее должны оставаться синяки.

Она выдавила «Да», а когда я начал двигаться еще быстрей и сильней, стала умолять о большем.

Бутылочки и пузырьки на столе звенели и падали от наших толчков, но мне было начхать. Схватив Хлою за волосы, я потянул ее к себе, прижав спиной к своей груди.

– Думаешь, он может заставить тебя чувствовать это?

Я продолжал вгонять в нее член и одновременно заставлял смотреть в окно.

Я понимал, что падаю в пропасть. Стены рушились вокруг меня, ну и что с того? Мне нужно было, чтобы, лежа сегодня ночью в постели, она думала обо мне. Я хотел, чтобы она чувствовала меня, когда закроет глаза и начнет ласкать себя, чтобы вспомнила, как я ее трахал. Свободной рукой я обхватил ее грудь и принялся выкручивать соски.

– Нет, – простонала она. – Такое – никогда.

Я просунул руку ей под колено и поднял ногу на стол, расширив вход, чтобы проникнуть еще глубже.

– Ты чувствуешь, что сделана словно под меня? – прорычал я ей в шею. – Мне так хорошо. Когда пойдешь вниз, я хочу, чтобы ты это помнила. Чтобы помнила, что ты со мной делаешь.

Ощущения становились слишком сильными, и я понимал, что уже близок. Я совершенно погиб. Я жаждал ее, как наркотика, и это чувство поглощало все мои мысли. Взяв ее ладонь в свою и сплетясь с ней пальцами, я поднес обе наши – ласкающие, дразнящие – руки к ее клитору. Скользя внутри нее, я застонал.

– Ты его чувствуешь? – прошептал я ей на ухо, раздвинув наши пальцы так, что они были теперь по обе стороны от моего члена.

Она развернула голову и всхлипнула мне в шею. Но мне нужно было, чтобы она молчала. Отпустив ее волосы, я мягко прикрыл ей ладонью рот и поцеловал в разрумянившуюся щеку. Хлоя что-то приглушенно выкрикнула, быть может, мое имя, а затем ее тело напряглось и плотно сжало меня.

После того как ее глаза закрылись, а с губ слетел вздох удовлетворения, я занялся собой. Я начал двигаться быстрей, наблюдая в зеркало, как мои толчки заставляют ее грудь подпрыгивать.

Оргазм прошелся внутри меня раскаленной волной. Ее рука, выпутавшись из моих волос, прикрыла мне рот. Зажмурившись, я отдался этой волне. Последние глубокие, мощные толчки – и я выплеснулся в нее.

Я открыл глаза. Поцеловав ладонь Хлои, убрал ее пальцы от лица и прижался лбом к ее плечу. Снизу доносились безразличные голоса. Откинувшись назад, она прислонилась ко мне, и мы неподвижно простояли так несколько секунд.

Затем она медленно отстранилась. Чувство потери заставило меня нахмуриться. Я смотрел, как она расправляет юбку, поднимает лифчик и пытается завязать тесемки на плечах. Нагнувшись, чтобы подтянуть брюки, я нащупал рваное кружево ее трусиков и запихнул их в карман. Она все еще сражалась с платьем. Я подошел, отвел ее руки и завязал ленточки, избегая смотреть ей в глаза.

Комната внезапно стала слишком тесной. Воцарилось неловкое молчание. Мы быстро взглянули друг на друга, и я потянулся к дверной ручке. Надо было сказать что-то, хоть что-нибудь, чтобы исправить положение. Как я мог просить ее заниматься сексом только со мной, при этом не меняя ничего другого? Даже я понимал, что в ответ на такую просьбу, скорей всего, получу коленом по яйцам. Но я никак не мог подыскать слов, чтобы описать, что чувствовал, когда видел ее с Джоэлом. В голове было совершенно пусто. Отчаявшись, я распахнул дверь – и мы оба замерли, увидев то, что ждало нас снаружи. Там, прямо за дверью, со сложенными на груди руками и скептически поднятыми бровями, стояла Мина.

8

Когда мистер Райан открыл дверь и мы столкнулись лицом к лицу с Миной, я застыла на месте.

– И что же вы там делали вдвоем? – поинтересовалась она, переводя взгляд с меня на него.

Я мгновенно представила все то, что она могла услышать, и почувствовала, как мучительно краснею.

Я решилась взглянуть на мистера Райана. В эту же секунду он покосился на меня. Затем я повернулась к Мине и покачала головой.

– Ничего, нам просто надо было поговорить. Вот и все.

Я пыталась блефовать, но дрожь в голосе выдала меня с головой.

– О, я кое-что слышала, но точно не разговор, – с усмешкой парировала Мина.

– Не смеши меня. Мы обсуждали рабочий момент, – сказал мистер Райан, стараясь проскользнуть мимо нее.

– В ванной? – спросила она.

– Да. Вы послали меня найти ее. Тут я ее и нашел.

Мина сделала шаг в сторону, преградив ему дорогу.

– Думаешь, я идиотка? Ни для кого не секрет, что вы двое никогда ничего не обсуждаете. Вы орете друг на друга. Так что же? Вы теперь, условно говоря, встречаетесь?

– Нет! – выкрикнули мы одновременно.

Наши взгляды снова скрестились и так же быстро метнулись в разные стороны.

– Значит… вы просто трахаетесь, – подытожила она.

Внятного ответа у нас не нашлось.

Напряжение, разлитое в коридоре, было настолько сильным, что на секунду я уже готова была выпрыгнуть в окно третьего этажа.

– И как давно?

– Мина… – начал он, и в кои-то веки я ему посочувствовала.

Никогда прежде он не выглядел столь растерянным. Казалось, до сих пор он так по-настоящему и не понял, что, кроме бардака у нас в головах, у этих отношений могут быть и другие последствия.

– Как давно, Беннетт? Хлоя? – спросила она, переводя взгляд с него на меня.

– Я… мы просто… – начала я.

Но что «просто»? Как я могла все это объяснить?

– Мы…

– Мы допустили ошибку. Это была ошибка, – голос мистера Райана пробился сквозь путаницу моих мыслей, и я потрясенно оглянулась на него.

Почему меня так задело, что он назвал наши встречи ошибкой? Так и было, но услышав, как он произносит это вслух, я ощутила… боль.

Я так и продолжала смотреть на него, когда Мина заговорила:

– Ошибка или нет, вам нужно остановиться сейчас же. Что, если бы на моем месте была Сьюзан? И, Беннетт, ты же ее босс! Ты что, забыл об этом?

Она резко выдохнула и договорила:

– Послушайте, вы двое уже взрослые, и я понятия не имею, что между вами происходит. Но, чем бы вы ни занимались, Эллиотт не должен об этом узнать.

Меня затошнило при мысли, что Эллиотт может когда-нибудь об этом узнать, и о том, насколько он будет разочарован. Такого я не перенесу.

– Не беспокойтесь, – сказала я, сознательно избегая встречаться глазами с Беннеттом. – Я больше не повторю свою ошибку. Прошу прощения.

Я прошла мимо них к лестнице. Гнев и боль свинцовым грузом давили на желудок. Рабочая этика и мотивация всегда держали меня на плаву в трудные минуты жизни: после разрывов с мужчинами, после смерти матери, после ссор с друзьями. Теперь у меня появились сомнения в том, что я действительно ценный сотрудник «РМГ». Неужели секс влиял на его суждение? Теперь, когда мой босс – наконец-то – понял, что огласка наших отношений выставит его в невыгодном свете, начнет ли он сомневаться в моей профессиональной пригодности?

У меня достаточно мозгов, чтобы не попасть в такую ситуацию. И пора бы уже их задействовать.

Собравшись с духом, я вышла на веранду и снова уселась на свой стул рядом с Джоэлом.

– Все в порядке? – спросил он.

Я обернулась и несколько секунд молча его разглядывала. Он был очень симпатичным: аккуратно постриженные темные волосы, доброе лицо и голубые глаза, красивей которых я в жизни не видела. Именно такого мужчину мне бы и следовало выбрать. Мой взгляд метнулся в сторону – мистер Райан вернулся к столу с Миной, – но я быстро отвела глаза.

– Да, просто я неважно себя чувствую, – ответила я, вновь обернувшись к Джоэлу. – Думаю, мне лучше пойти домой.

– Прошу вас, – сказал он, вставая, чтобы отодвинуть мой стул. – Я провожу вас до машины.

Я быстро попрощалась. Незнакомая ладонь Джоэла легла мне на талию, и я ощутила внезапную неловкость. На подъездной дорожке он застенчиво улыбнулся и взял меня за руку.

– Я очень рад познакомиться с вами, Хлоя. Можно, я позвоню вам как-нибудь и все-таки приглашу на обед?

– Дайте ваш мобильник, – попросила я.

Какая-то часть меня чувствовала, что я поступаю дурно: еще не прошло двадцати минут, как я была наверху с одним мужчиной, а теперь даю свой номер другому. Но надо было двигаться вперед, и свидание за обедом с приятным молодым человеком казалось неплохим началом.

Когда я, вбив свой номер, вернула Джоэлу телефон, его улыбка стала шире, и он протянул мне в ответ свою карточку. Затем поднес мою руку к губам.

– Тогда я позвоню вам в понедельник. Надеюсь, цветы еще не совсем завяли.

– Главное не подарок, а внимание, – улыбнувшись, сказала я. – Благодарю вас.

Он выглядел таким искреннем и так рад был простой возможности встретиться со мной, что, будь я в своем уме, мне бы следовало плясать от восторга. На самом же деле меня почти тошнило.

– Мне надо идти.

Джоэл кивнул, открывая для меня дверцу машины.

– Конечно. Надеюсь, вам уже лучше. Поезжайте осторожно, и доброй вам ночи, Хлоя.

– Доброй ночи, Джоэл.

Он захлопнул дверцу. Я завела машину и, глядя только вперед, поехала прочь от дома своего босса.

На следующее утро, во время занятий йогой, я раздумывала, а не излить ли душу Джулии. Раньше я была совершенно уверена, что способна справиться со всем самостоятельно, но, пропялившись целую бессонную ночь в потолок, поняла, что мне нужно кому-то довериться.

Конечно, была еще Сара. Сара легче других могла понять, как мой крутой и горячий босс способен вывести из себя – но она работала на Генри, и мне не хотелось ставить ее в неловкое положение, заставляя хранить такой большой секрет. Я знала, что если попросить Мину, она с радостью со мной поговорит, но, во-первых, она принадлежала к семейству Райанов, и, во-вторых, то, что она могла услышать из-за двери ванной, крайне меня смущало.

В такие минуты мне очень хотелось, чтобы была жива мама. При одной мысли о ней в груди защемило, а на глаза набежали слезы. Решение переехать сюда, чтобы провести с ней последние годы ее жизни, было лучшим из моих решений. И, хотя жить так далеко от папы и друзей было порой нелегко, я знала, что в этом имелся свой смысл. Мне просто хотелось, чтобы этот смысл чуть поспешил и наконец-то дал о себе знать.

Так стоит ли рассказывать Джулии? Надо признать, меня пугало то, что она могла обо мне подумать. Но даже больше пугала необходимость произнести все вслух.

– Эй, ты все время на меня поглядываешь, – сказала моя подруга. – Либо у тебя что-то на уме, либо я вспотела до безобразия.

Я попыталась промолчать, попыталась отмахнуться и сделать вид, что ничего не понимаю. Но не смогла. Вся тяжесть и все напряжение последних недель обрушились на меня, и, прежде чем я успела взять себя в руки, мой подбородок жалобно задрожал, и я зарыдала, как ребенок.

– Так я и думала. А ну-ка пошли.

Протянув руку, она помогла мне встать и, забрав по пути наши вещи, вывела из зала.

Двадцать минут, две «Мимозы» и один эмоциональный срыв спустя я могла насладиться ошарашенным выражением лица Джулии. Мы сидели за столиком нашего любимого ресторана. Я рассказала ей все: о порванных трусиках, о том, как мне нравилось, когда он рвал трусики, о разнообразных местах наших рандеву, о воплях «я тебя ненавижу» посреди занятий сексом, о том, как нас застала Мина, о своем чувстве вины перед Эллиоттом и Сьюзан, о Джоэле, о пещерных заявлениях мистера Райана и, наконец, о том, как я боюсь, что вляпалась в самые нездоровые на свете отношения и абсолютно не имею над этим власти.

Когда, подняв голову, я встретилась с Джулией взглядом, меня пробрал холодок: у нее был такой вид, словно она только что стала свидетелем автомобильной аварии.

– Так, давай-ка я удостоверюсь, что все правильно поняла.

Я кивнула, ожидая продолжения.

– Ты спишь со своим боссом.

Меня слегка передернуло.

– Ну, технически говоря, не совсем…

Она вскинула руку, обрывая меня.

– Да, да. Я поняла. И это тот самый босс, которого ты так нежно окрестила Прекрасным подонком?

Я тяжело вздохнула и снова кивнула.

– Но ты же его ненавидишь.

– Правильно, – пробормотала я, отводя глаза. – Ненавижу. До чертиков.

– И ты не хочешь быть с ним, но не можешь удержаться.

– Боже, когда это слышишь от кого-то другого, звучит еще ужасней, – простонала я, зарываясь лицом в ладони. – Звучит просто смешно.

– Но секс с ним хорош, – сказала Джулия с иронической ноткой в голосе.

– Хорош – не то слово. Невозможно это описать. Феноменальный, яркий, крышесносный, мульти-оргазмически чудесный – даже так мало.

– Не знала, что есть слово «оргазмически».

Я потерла лицо ладонями и снова вздохнула.

– Ох, молчи уж.

– Ну, – задумчиво произнесла она, прочистив горло, – видимо, его проблема все-таки не в маленьком члене…

Я уронила голову на руки, скрещенные на столе.

– Нет. Определенно нет.

Услышав сдавленный смех, я взглянула на нее.

– Джулия! Это не смешно!

– Прошу прощения. Даже ты должна понимать, насколько это безумно. Из всех, кого я знаю, ты последний человек, которого я могла вообразить в такой ситуации. Ты всегда была настолько серьезной, планировала каждый свой жизненный шаг. Послушай, у тебя и парней-то было раз-два и обчелся, и с каждым ты упорно тянула резину, прежде чем переспать. Очевидно, это что-то совсем другое.

– Я в курсе, что можно иметь чисто сексуальную связь – с этим я бы справилась. И я знаю, что иногда слишком все контролирую, но дело в том, что с ним я совершенно не контролирую себя. Он мне даже не нравится, и все же… я все время к нему возвращаюсь.

Джулия глотнула из своего бокала с «Мимозой». Я почти видела, как в голове у нее вращаются колесики и как она пытается переварить все, что я ей рассказала.

– Что для тебя главное?

Я взглянула на нее снизу вверх, понимая, к чему она ведет.

– Моя работа. Моя будущая жизнь. Ощущение, что я ценный сотрудник. Уверенность, что я делаю нечто стоящее.

– И ты можешь сохранить все это, по-прежнему трахаясь с ним?

Я пожала плечами. Разобраться в своих мыслях мне никак не удавалось.

– Не знаю. Если бы одно можно было отделить от другого, наверное, да. Но мы встречаемся только на работе. И все это вертится только вокруг работы и секса.

– Тогда тебе надо найти способ остановиться. Ты должна держаться от него подальше.

– Все не так просто, – огрызнулась я, тряхнув головой, и начала перечислять. – Я работаю на него. При этом сложно избегать ситуаций, когда мы остаемся один на один. Я столько раз поклялась никогда больше не заниматься с ним сексом, и столько раз нарушала клятву спустя пару часов, что это почти смешно. И в довершение у нас через две недели конференция. Мы будем в одном отеле, постоянно рядом. И там будут кровати!

– Хлоя, что на тебя нашло? – потрясенно спросила Джулия. – Ты хочешь, чтобы это продолжалось?

– Нет! Конечно, нет!

Она окинула меня скептическим взглядом.

– Просто… я с ним какая-то другая. Я как будто хочу того, чего никогда раньше не хотела. Может, я должна позволить себе хотеть этого. Просто было бы здорово, если бы вместо мистера Райана был кто-то другой, какой-нибудь хороший парень вроде Джоэла. Моего босса хорошим не назовешь.

– И что же твой босс заставляет тебя хотеть? Порка и все такое? – со смешком ответила Джулия, но когда я отвела взгляд, она поперхнулась. – О боже, он что, порол тебя?

Я взглянула на нее расширенными глазами.

– Чуть погромче, Джулия. По-моему, парень за тем столиком тебя не расслышал.

Уверившись, что никто не смотрит, я отвела с лица рассыпавшиеся пряди.

– Слушай, я понимаю, что должна с этим покончить, но…

Я поперхнулась на полуслове. По коже побежали мурашки. Горло перехватило. Я медленно повернулась к двери. Это был он – одетый в неброскую черную футболку, джинсы и кроссовки и взлохмаченный даже более соблазнительно, чем обычно.

Я развернулась обратно к Джулии, чувствуя, как кровь отливает от лица.

– Хлоя, что случилось? Выглядишь так, будто тебе явился призрак, – сказала Джулия, потянувшись через стол и прикоснувшись к моей руке.

Я отчаянно сглотнула, пытаясь вернуть голос, а потом взглянула на нее.

– Видишь того мужчину у двери? Высокого, симпатичного?

Она чуть привстала, чтобы посмотреть, и я пнула ее под столом.

– Не пялься так явно! Это мой босс.

Глаза Джулии распахнулись, а челюсть отвисла.

– Срань господня, – выдохнула она, оглядывая его с ног до головы. – Ты была права, Хлоя. Вот уж точно Прекрасный подонок. Я бы не стала выталкивать его из своей постели. Или из машины. Или из примерочной. Или из лифта, или…

– Джулия! Ты ведь должна помогать мне!

– А кто блондинка? – спросила она, кивнув в их сторону.

Снова обернувшись, я обнаружила, что мистер Райан сопровождает к столику высокую, длинноногую блондинку, приобняв ее за талию. Я ощутила острый укол ревности.

– Что за урод! – прошипела я. – После того, что было прошлым вечером? Он надо мной издевается?

Прежде чем Джулия успела ответить, зазвонил ее мобильник, и она полезла за ним в сумочку. Услышав «Привет, малыш!», я поняла, что это ее жених и что беседа затянется надолго.

Я снова взглянула на мистера Райана, вовсю ворковавшего и пересмеивающегося с блондинкой. При всем желании отвернуться я не могла. В этой непринужденной обстановке он выглядел еще привлекательней: улыбающийся, с искорками смеха в глазах. Вот козел! Как будто подслушав мои мысли, он поднял голову, и наши взгляды встретились. Я сжала зубы и отвернулась, швырнув салфетку на стол. Мне нужно было отсюда уйти.

– Я сейчас вернусь, Джулия.

Она кивнула и рассеянно махнула рукой, ни на секунду не отвлекаясь от разговора. Встав, я быстро прошла мимо их столика, старательно избегая взгляда мистера Райана. Я только-только завернула за угол и заметила надежную гавань женского туалета, когда сильная рука ухватила меня за запястье.

– Постой.

От этого голоса у меня перехватило дыхание.

Ладно, Хлоя, ты можешь это сделать. Просто повернись, взгляни на него и пошли его к черту. Он козел, назвавший тебя прошлым вечером «ошибкой», а сегодня завалившийся в ресторан с какой-то блондинистой шлюхой.

Расправив плечи, я развернулась к нему. Черт. Вблизи он выглядел даже лучше. В офисе мой босс всегда был сама аккуратность, но этим утром он точно не брился – и мне нестерпимо захотелось почувствовать, как эта сексуальная щетина колет мои пальцы.

– Какого хрена тебе нужно? – выкрикнула я, стряхивая его руку.

Теперь, когда я была без каблуков, он просто нависал надо мной. Подняв голову, я увидела, что под глазами у него залегли чуть заметные круги. Он казался усталым. Отлично. Если его ночи хотя бы вполовину столь же ужасны, как мои, очень хорошо.

Проведя руками по волосам, он неловко огляделся.

– Я хотел поговорить с тобой. Объясниться насчет вчерашнего вечера.

– А что там объяснять? – спросила я, кивнув в сторону зала ресторана и блондинки, по-прежнему восседавшей за столиком. – Смена цветовой палитры. Понимаю. Вообще-то я даже рада, что застала тебя здесь – это напомнило мне, почему происходящее между нами недопустимо. Не хочу опосредованно трахать всех остальных твоих женщин.

– О чем ты, черт возьми, говоришь? – выпалил он, уставившись на меня. – Об Эмили?

– Ее зовут Эмили? Ну что ж, приятного аппетита вам с Эмили, мистер Райан.

Я развернулась, чтобы уйти, но он снова вцепился мне в руку.

– Отпустите. Сейчас же.

– Какое тебе вообще до этого дело?

Наш спор начал привлекать внимание обслуживающего персонала, проходившего на кухню. Быстро оглядевшись, Беннетт втащил меня в женский туалет и запер дверь.

Восхитительно, еще один туалет.

Когда он шагнул ближе, я его оттолкнула.

– Какого черта ты делаешь? И что значит «какое тебе до этого дело»? Ты трахнул меня вчера вечером, заявил, что я не могу встречаться с Джоэлом, а теперь ты здесь с другой женщиной! Я и забыла, какой ты бабник. Твое поведение стопроцентно предсказуемо, так что я злюсь исключительно на себя.

Я была в такой ярости, что ногти впивались в ладони почти до крови.

– Ты решила, что у меня здесь свидание? – тяжело выдохнул он, покачав головой. – Невероятно. Эмили просто друг. Она руководит благотворительным фондом, который поддерживает «Райан Медиа». Вот и все. Я должен был встретиться с ней в понедельник, чтобы подписать бумаги, но ее рейс неожиданно перенесли, так что она улетает из Штатов сегодня после обеда. У меня ничего не было с другими женщинами с Окон…

Он запнулся, подыскивая другие слова.

– С нашего первого… ну, ты понимаешь… – завершил он, неопределенно махнув рукой.

Что?

Мы стояли, глядя друг на друга, и его слова медленно проникали в мое сознание. Он не спал с другими женщинами. Возможно ли это? Я точно знала, что он бабник. Я собственными глазами видела обширную коллекцию его красоток на корпоративных вечеринках, не говоря уж о циркулирующих по зданию сплетнях. Но даже если Райан не врал, это не меняло того факта, что он по-прежнему оставался моим боссом и мы вели себя совершенно недопустимо.

– Все эти девицы, виснущие у тебя на шее, и ты ни одну не оприходовал? Ох, я тронута.

Я развернулась к двери.

– В это не так уж трудно поверить, – прорычал он, и я почувствовала, как его взгляд буравит мне спину.

– А знаешь, неважно. Это ведь было просто ошибкой, верно?

– Вот об этом я и хотел поговорить.

Он придвинулся, и его запах – смесь полыни и меда – окутал меня. Внезапно я почувствовала себя в ловушке, как будто в этой крошечной комнате закончился весь кислород. Мне надо было выбираться отсюда, и немедленно. Что там говорила Джулия меньше пяти минут назад? Не оставайся с ним наедине? Хороший совет. Те трусики, что я надела сегодня, мне особенно нравились. И мне не хотелось, чтобы их обрывки очутились у него в кармане!

О’кей, последнее было враньем.

– Ты собираешься встретиться с Джоэлом? – спросил он из-за спины.

Я уже положила ладонь на дверную ручку. Надо было всего лишь повернуть ее – и все, спасение и свобода. Но я застыла, пялясь на эту проклятую дверь, и простояла так, казалось, целую вечность.

– Это имеет значение?

– Я думал, мы обсудили это вчера вечером, – сказал мистер Райан.

Его теплое дыхание взъерошило мои волосы.

– Да, вчера вечером много чего было сказано.

Его пальцы, скользнув вверх по моей руке, спустили с плеча тонкую бретельку майки.

– Я не хотел говорить, что это ошибка, – прошептал он, почти касаясь губами моей кожи. – Я просто запаниковал.

– Но это и есть ошибка, – я инстинктивно прижалась к нему и чуть наклонила голову, открывая шею. – И нам обоим это отлично известно.

– И все же мне не следовало так говорить, – он перекинул мои собранные в хвост волосы через плечо и прикоснулся к спине мягкими губами. – Развернись.

Одно слово. Как так может быть, чтобы одно простое слово снова заставило меня во всем усомниться? Понятно, когда он прижимал меня к стене или удерживал силой, но сейчас он все оставлял на мое усмотрение. Сильно прикусив губу, я попыталась убедить себя повернуть ручку. Рука даже вздрогнула, прежде чем побежденно соскользнуть вниз.

Развернувшись, я взглянула ему в глаза.

Он положил ладонь мне на щеку и провел большим пальцем по нижней губе. Наши взгляды встретились, и в ту секунду, когда я уже не могла больше ждать, он привлек меня к себе и поцеловал.

Мое тело мгновенно прекратило борьбу. Я хотела лишь прижаться к нему как можно сильнее. Моя сумочка шлепнулась на выложенный плиткой пол, а руки погрузились в его волосы, притягивая его ближе. Толкнув меня к стене, он провел ладонями по моему телу сверху вниз, просунул руки в тренировочные штаны и обхватил ягодицы.

– Черт. Что это на тебе? – прорычал он мне в шею, ощупывая розовый атл´ас.

Оторвав меня от пола, он сомкнул мои ноги у себя на талии и сильней придавил к стене. Когда я сжала зубами мочку его уха, он застонал.

Спустив майку с одного плеча, он втянул в рот один мой сосок. Ощутив, как его небритый подбородок царапает грудь, я откинула голову так резко, что даже стукнулась затылком о стену. И тут сквозь сладкую дымку пробился пронзительный звук. Мой мобильник. Мистер Райан выругался. Поставив меня на ноги, он сделал шаг назад, скорчив свою обычную хмурую гримасу. Я быстро поправила одежду и потянулась к сумочке. Увидев фото на экране, я поморщилась и судорожно выдохнула:

– Джулия.

– Хлоя, скажи честно: ты трахаешь в туалете этот лакомый пирожок в брюках?

– Я сейчас приду, ладно?

Я нажала «отбой» и запихнула телефон обратно в сумочку. Взглянув на Беннетта снизу вверх, я почувствовала, как после недолгой отлучки ко мне возвращается разум.

– Мне надо идти.

– Послушай, я…

Его оборвал второй телефонный звонок.

Не позаботившись взглянуть на экран, я проорала в трубку:

– Боже, Джулия! Нет, я не трахаю этот лакомый пирожок в брюках!

Из телефона раздался растерянный голос Джоэла:

– Хлоя?

– Ох… Привет.

Черт. Это происходит не со мной!

– Рад слышать, что вы не… трахаете… этот пирожок в брюках, – натянуто рассмеявшись, сказал Джоэл.

– Кто это? – прорычал Беннетт.

Я прижала руку ему ко рту и одарила самым мрачным взглядом, на который была способна.

– Извините, я сейчас не могу говорить.

– Да, простите, что дергаю вас в воскресенье, но я все время о вас думал. И я не хочу, чтобы у кого-нибудь были неприятности, но сразу после того, как вы уехали, я проверил почту и обнаружил там подтверждение о доставке цветов.

– В самом деле? – спросила я с поддельным интересом, не отрывая взгляда от Беннетта.

– Да, и похоже, за них подписался Беннетт Райан.

9

На ее лице сменилось несколько выражений: смущение, раздражение, а затем… любопытство? Я смутно различал мужской голос в трубке, и пещерный человек внутри меня поднял голову. Кто, черт подери, ей звонит?

Внезапно она сузила глаза, и тихий внутренний голосок предупредил меня, что пора бить тревогу.

– Хорошо, большое спасибо, что сказали мне. Да. Да. Конечно. Ладно. Да, я позвоню вам, когда решу. Спасибо, что позвонили, Джоэл.

Джоэл? Проклятый Сигноли.

Завершив звонок, мисс Миллс медленно положила телефон обратно в сумку. Глядя под ноги, она покачала головой и негромко усмехнулась, после чего изогнула губы в зловещей улыбке.

– Вы ничего не хотите мне рассказать, мистер Райан? – сладким голоском спросила она, и почему-то я занервничал еще больше.

Я порылся в памяти, но в голове было пусто. О чем она говорила?

– У меня только что состоялся очень странный разговор. Похоже, Джоэл проверил этим утром свою почту и нашел подтверждение о доставке цветов. Ни за что не угадаете, что там было сказано.

Она шагнула ко мне, и я инстинктивно попятился на шаг. Это направление беседы мне совсем не нравилось.

– Оказывается, кто-то за них подписался.

Только не это.

– На квитанции было имя «Беннетт Райан».

Ч-ч-черт! Какого хрена я подписался собственным именем? Я попытался придумать ответ, но мозги внезапно отключились. Понятно, что мое молчание подтвердило ее худшие предположения.

– Ах ты, сукин сын! Ты за них подписался, а затем соврал мне?

Она сильно толкнула меня в грудь, и мне внезапно захотелось прикрыть яйца.

– Зачем ты это сделал?

Она прижала меня к стене, и я принялся судорожно озираться в поисках другого выхода.

– Я… что? – выпалил я.

Сердце стучало так, будто пыталось вырваться из груди.

– Серьезно! Какого черта?

Мне нужно было дать ответ, и как можно быстрее. Запустив руку в волосы, наверное, в сотый раз за последние пять минут, я решил, что, возможно, лучше будет просто во всем сознаться.

– Я не знаю, ясно? – заорал я в ответ. – Я просто… боже!

Она вытащила телефон и начала набирать смс.

– Что ты делаешь?

– Не то чтобы это тебя касалось, но я прошу Джулию уходить без меня. Я шагу отсюда не сделаю, пока ты не скажешь мне правду.

Она яростно уставилась на меня. Я почти чувствовал исходящие от нее волны праведного негодования. На секунду я подумал, что надо было бы предупредить Эмили о том, что происходит – но она видела, как я пошел за Хлоей, и, скорей всего, уже догадалась, что к чему.

– Ну?

Я поглядел ей в глаза и глубоко вздохнул. Невозможно было объяснить это, не выставив себя буйнопомешанным.

– Ну да, я за них подписался.

Она продолжала смотреть на меня, тяжело дыша и сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки.

– И?

– И… я выкинул их.

Стоя перед ней, я понял, что заслужил всю ее злость. Я был несправедлив. Я ничего не предлагал ей, но при этом стоял на пути у того, кто мог сделать ее счастливой.

– Просто не могу поверить, – прорычала она сквозь сжатые зубы.

Похоже, ей приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не броситься на меня и не начать метелить кулаками.

– Объясни, зачем ты это сделал.

Как раз на это я ответить не мог.

– Потому что… – пробормотал я, почесав затылок и ненавидя себя за то, что впутался в эту ситуацию. – Потому что я не хочу, чтобы ты встречалась с Джоэлом.

– Из всех тупых, шовинистических… кем, черт побери, ты себя считаешь? То, что мы занимались сексом, не значит, что ты можешь принимать за меня решения. Мы не пара, мы не встречаемся. Господи, да мы даже не нравимся друг другу! – прокричала она.

– Думаешь, я этого не знаю? Ну да, это было бессмысленно? Но когда я увидел эти цветы… да какая разница, это были долбанные розы!

Она выглядела так, словно собиралась вызвать санитаров.

– Ты что, сидишь на наркотиках? Какое отношение к делу имеет то, что это были розы?

– Ты ненавидишь розы!

Когда я сказал это, краска гнева схлынула с ее лица, а темные глаза стали непроницаемыми. А я продолжал нести чушь:

– Я просто увидел их и отреагировал. Сделал это, не подумав. Просто при мысли о том, что он прикоснется к тебе…

Я сжал кулаки и замолчал, пытаясь взять себя в руки. С каждой секундой я все больше злился: на себя, за то, что проявил слабость и позволил эмоциям снова взять над собой вверх, и на нее, за ту необъяснимую власть, которую она надо мной имела.

– Ладно, – сказала Миллс, переводя дыхание, чтобы успокоиться. – Пускай я не одобряю то, что ты сделал, но понимаю… до определенной степени.

Пораженный, я быстро взглянул на нее.

– Будет враньем, если я скажу, что не испытываю такую же ревность.

Я ушам своим не поверил. Неужели она сейчас призналась, что чувствует то же самое?

– Но это не отменяет того факта, что ты мне солгал. Солгал прямо в лицо. Конечно, я знала, что ты иногда можешь быть заносчивым ублюдком, но всегда верила в твою честность.

Я передернулся. Она была права.

– Мне очень жаль.

Мое извинение повисло в воздухе. Непонятно было даже, кого больше удивили эти слова – ее или меня.

– Докажи это.

Она взглянула на меня так спокойно: ни следа эмоций на лице. Что она имела в виду? А затем до меня дошло. Доказать. Разговором тут не поможешь – слова вечно оборачивались для нас неприятностями. Но был и другой способ. И если она дала мне единственный шанс исправить содеянное, я его не упущу.

О боже, в ту секунду я так ее ненавидел! Ненавидел за то, что она права, а я виноват, и за то, что она заставляла меня делать выбор. А больше всего за то, как сильно я ее хотел.

Я мгновенно пересек разделявшее нас расстояние и положил ладонь ей на затылок. Притянув ее к себе для поцелуя, я взглянул ей в глаза. В них светился безмолвный вызов. Ни один из нас не собирался отступать или признавать, что происходящее между нами – чем бы оно ни было – вне нашей власти. Или, быть может, мы оба только что это признали.

В ту секунду, когда наши губы встретились, я ощутил знакомую, раскатившуюся по телу дрожь. Сжав в кулаках пряди кудрявых волос, я закинул ее голову назад и прижался всем телом. Пускай я делал это для нее, но хотел сохранить полный контроль. Прижимая ее к себе изо всех сил, я застонал – настолько идеально все изгибы ее тела вписывались в мое. Мне хотелось утолить свою жажду, забыть и двигаться дальше, но каждый раз, когда я прикасался к ней, жажда становилась лишь сильнее.

Опустившись на колени, я сжал бедра Хлои и придвинул ее ближе. Мои губы скользнули по поясу ее штанов. Задрав майку, я покрыл поцелуями каждый дюйм обнажившейся кожи, наслаждаясь тем, как от моего прикосновения напрягаются мышцы. Подняв голову, я запустил пальцы под резинку штанов. Закрыв глаза, Хлоя прикусила нижнюю губу. Я ощутил, как в предчувствии того, что я собираюсь сделать, твердеет мой член.

Затем я стянул с нее штаны. Кончиками пальцев я провел по ее ногам сверху вниз, и кожа Хлои покрылась мурашками. Зарыв руки в мои волосы, она сильно дернула. Зарычав, я откинул голову и взглянул на нее снизу вверх. Я нащупал край ее тонких трусиков, остановившись на узких тесемках на бедрах.

– Они почти слишком хороши, чтобы рвать их, – сказал я, закручивая одну тесемку вокруг другой. – Почти.

Я быстро дернул, и трусики легко разорвались. Смяв розовую ткань, я засунул ее в карман. Меня снова охватило нетерпение, и, быстро освободив одну ее ногу, я закинул ее себе на плечо и принялся целовать гладкую кожу с внутренней стороны бедра.

– О черт, – выдохнула она, зарывая пальцы в мои волосы. – Пожалуйста.

Сначала я потерся носом, а потом начал медленно облизывать ее клитор. Миллс, крепко схватив меня за волосы, задвигала бедрами. При этом она хрипло шептала что-то неразборчивое. Увидев, насколько она не может себя контролировать, я осознал – Хлоя столь же бессильна против этого, как и я сам.

Она злилась на меня так сильно, что отчасти не прочь была бы обвить ногой мою шею и придушить меня – но, по крайней мере, она позволяла мне сделать для нее кое-что на порядок более интимное, чем простой перепихон. На коленях стоял я, но именно она была беззащитна и уязвима. А еще она была теплой, влажной и такой же сладкой на вкус, как и с виду.

– Я мог бы съесть тебя целиком, – прошептал я, отстранившись, чтобы взглянуть ей в лицо.

Затем, поцеловав ее в бедро, пробормотал:

– Было бы намного лучше, если я мог бы разложить тебя где-то – к примеру, на столе в конференц-зале.

Улыбнувшись, она дернула меня за волосы, вновь прижимая к себе.

– Мне и так хорошо. Не смей останавливаться.

Я почти признался вслух, что не могу и не собираюсь даже пытаться, но уже вновь потерялся в аромате ее кожи. Мне хотелось запомнить все ее мольбы и проклятья, зная, что я послужил их причиной. Я застонал, вжавшись губами в ее тело – и она вскрикнула и изогнулась, подавшись ближе. Введя в нее два пальца, я надавил ей на бедра, заставляя войти в общий со мной ритм. Она начала двигаться, сначала медленней, прижимаясь ко мне, а затем все быстрее. Я почувствовал, как напрягается ее тело: ноги, живот, пальцы в моих волосах.

– Уже почти, – пропыхтела она.

Ее движения стали более резкими, хаотичными и несдержанными, да и сам я начал терять контроль. Мне хотелось кусать ее и сосать, погрузить пальцы поглубже и совершенно свести ее с ума. Меня беспокоило, не становлюсь ли я слишком груб, но тут ее дыхание стало отрывистым, а затем перешло в неразборчивые стенания. Когда, выкрутив запястье, я вошел в нее глубже, она закричала и замерла на трясущихся ногах, охваченная оргазмом. Поглаживая ее бедро, я медленно опустил ее ногу – осторожно, на случай, если ей захочется меня пнуть. Поводя пальцами по губам, я наблюдал за тем, как ее взгляд вновь обретает осмысленность. Хлоя оттолкнула меня и быстро поправила одежду. При этом она не сводила глаз с меня, а я по-прежнему стоял перед ней на коленях. Реальность возвращалась вместе с голосами людей, обедавших за стеной. Эти голоса мешались с шумом нашего тяжелого дыхания.

– Ты не прощен, – заявила она и нагнулась за сумочкой.

Затем отперла дверь и вышла, не сказав больше ни слова.

Глядя, как дверь закрывается за ней, я медленно встал на ноги и попытался понять, что тут произошло. По идее, мне следовало прийти в ярость, но вместо этого уголок рта вздернулся в улыбке. Все это было настолько нелепо, что я почти расхохотался.

Проклятье, она снова это сделала. Обыграла меня на моем же поле.

У меня была адская ночь. Я практически не ел и не спал, а член упорно стоял с того момента, как я вышел из ресторана. Направляясь на работу, я уже предчувствовал, что попал. Она наверняка сделает все возможное, чтобы помучить меня и наказать за вранье. Но самое безумное заключалось в том, что… я предвкушал это почти с нетерпением.

Однако меня ждал сюрприз. Когда я вошел в офис, ее не было. Странно, она очень редко опаздывала. Пройдя в свой кабинет, я начал готовить все к предстоящему дню. Спустя пятнадцать минут меня отвлек от телефонного звонка хлопок наружной двери. Что ж, ожидания начинали оправдываться: я слышал, как мисс Миллс с грохотом выдвигает ящики и роняет папки, так что день обещал быть интересным.

В десять пятнадцать меня потревожил звонок интеркома.

– Мистер Райан.

Сухой голос Хлои наполнил комнату, и, несмотря на звучавшее в нем нескрываемое раздражение, я нажал кнопку для ответа с ухмылкой.

– Да, мисс Миллс? – отозвался я, не скрывая насмешки в голосе.

– Через пятнадцать минут нам надо быть в конференц-зале. В полдень вам предстоит отправиться на обед с президентом «Келли Индастриз». Вы должны оказаться на месте в половине первого. Стюарт будет ждать вас в гараже.

– Вы со мной не поедете?

Отчасти я подозревал, что она просто не хочет оставаться со мной наедине, – и не понимал, как на это реагировать.

– Нет, сэр. Это встреча только для руководителей, – продолжала она, шелестя страницами. – К тому же сегодня мне надо заняться подготовкой к конференции в Сан-Диего.

– Я выйду через минуту.

Убрав палец с кнопки, я встал и оправил пиджак и галстук.

Ступив за порог кабинета, я немедленно увидел мисс Миллс. Если у меня и были какие-то сомнения насчет ее планов жестокой мести, они в ту же секунду испарились. Моя прекрасная мучительница нагнулась над столом. На ней было синее шелковое платье, идеально подчеркивающее длинные ноги. Волосы свободно рассыпались по плечам, а когда Хлоя развернулась ко мне, я заметил, что сегодня она пришла в очках. И как же я смогу говорить внятно, сидя рядом с ней?

– Вы готовы, мистер Райан?

Не дожидаясь ответа, она собрала свои вещи и направилась к двери. Сегодня она особенно аппетитно покачивала бедрами. Эта наглая стервочка меня дразнила.

Пока мы ехали в битком набитом лифте, наши тела невольно прижимались друг к другу, и я едва подавлял рычание. Возможно, это только мое воображение, но я уловил тень ухмылки, когда Хлоя «случайно» задела мой полуэрегированный член. Дважды.

Следующие два часа я провел в своем персональном аду. Каждый раз, когда я косился на нее, она делала что-то такое, отчего у меня слабели колени: лукаво поглядывала, облизывала нижнюю губу, скрещивала ноги или рассеянно накручивала локон на палец. В какой-то момент она уронила ручку и, доставая ее из-под стола, непринужденно положила руку мне на бедро.

В течение всей встречи за обедом я одновременно радовался тому, что сбежал из ее пыточной камеры, и отчаянно стремился вернуться туда. Я кивал и подавал реплики в нужных местах, но разумом был не здесь. И, конечно же, отец заметил, что я веду себя необычно угрюмо и отстраненно. Во время обратной поездки в офис он насел на меня.

– В Сан-Диего вам с Хлоей в течение трех дней придется обходиться без защитных мер в виде офисных дверей, и никто не станет вмешиваться в ваши свары. Я ожидаю, что ты будешь обращаться с ней со всем уважением, – добавил он и быстро поднял руки, чтобы пресечь мои возражения. – Я уже поговорил об этом с Хлоей.

Расширив глаза, я уставился на него. Он обсуждал мое профессиональное поведение с мисс Миллс?

– Да, я в курсе, что дело не только в тебе, – сказал он, направляясь к свободному лифту. – Она уверила меня, что тебе тоже достается сполна. Как ты думаешь, почему я выбрал именно тебя на роль ее руководителя? Я ни минуту не сомневался, что она способна за себя постоять.

Генри молча стоял рядом с ним, не скрывая самодовольной ухмылки. Вот ведь засранец.

Я слегка нахмурился, когда до меня наконец дошло: мисс Миллс заступилась за меня. Она легко могла представить все так, будто я страшный тиран, а она невинная жертва, но вместо этого взяла на себя часть вины.

– Папа, я признаю, что у нас несколько необычные отношения, – начал я, внутренне уповая на то, что никто из присутствующих не понимает, насколько точно я выразился. – Но, уверяю тебя, это ни в коей мере не сказывается на моих деловых качествах. Тебе не о чем волноваться.

– Хорошо, – кратко ответил отец.

Лифт прибыл на мой этаж. Войдя в офис, мы застали мисс Миллс за телефонным разговором. Она говорила очень тихо и мягко:

– Да, мне пора идти, папа. Мне осталось кое-что доделать, и, как только все будет готово, я дам тебе знать. Тебе нужно отоспаться, хорошо?

Ненадолго замолчав, она рассмеялась, а потом снова затихла. Ни я, ни двое мужчин рядом со мной не решались прервать ее разговор.

– Я тебя тоже люблю, папа.

Я ощутил, как от этих слов, от звука ее дрогнувшего голоса внутри у меня что-то сжалось.

Развернувшись на кресле и увидев нас, Хлоя чуть не подпрыгнула от неожиданности и принялась быстро собирать рассыпавшиеся по столу бумаги.

– Как прошла встреча?

– Гладко, как всегда, – ответил отец. – Вы с Сарой отлично все организуете. Не знаю, что бы мои сыновья без вас делали.

Она чуть подняла брови, явно борясь с желанием окинуть меня высокомерным взглядом. Но затем в ее глазах отразилось удивление, и я сообразил, что пялюсь на нее с глупейшей ухмылкой в ожидании ее обычных дерзких острот. Свирепо нахмурившись, я прошествовал в свой кабинет. И, только закрыв дверь, осознал: она ни разу не улыбнулась с тех пор, как мы вошли и застали ее за телефонным разговором.

10

Голова у меня не работала. Мне нужно было показать пару вещей мистеру Райану, прежде чем он уйдет, отправить в юридический отдел несколько документов на подпись – но я чувствовала себя так, словно бреду по мокрому песку. Телефонный разговор с отцом все еще крутился у меня в мозгу. Войдя в кабинет мистера Райана, я уставилась на кипу бумаг у себя в руках и поняла, сколько еще мне надо сегодня сделать. Заказать билеты на самолет, поручить кому-то забирать мою почту, может, даже найти замену на время своей отлучки. Как долго меня не будет?

Я устало отметила, что мистер Райан что-то говорит мне. И довольно громко. Что он сказал? Мир медленно вернулся в фокус, и я услышала конец тирады:

– …едва слушаете. Боже, мисс Миллс, неужели я должен записывать все для вас на бумажке?

– Может, обойдемся сейчас без этой игры? – устало спросила я.

– Без… чего?

– Без сценария «босс-придурок».

Он распахнул глаза и нахмурился.

– Прошу прощения?

– Я понимаю, что помыкать мной – это ваш способ завестись. Я даже готова признать, что порой это довольно сексуально. Но сегодня у меня ужасный, просто отвратительный день, и я буду очень благодарна, если вы просто помолчите. – Я почти плакала, грудь болезненно сжималась. – Пожалуйста.

Мистер Райан выглядел так, словно его огрели по затылку. Некоторое время он, быстро моргая, таращился на меня и наконец выпалил:

– Что это было?

Я сглотнула, уже сожалея о своей вспышке. Когда я сохраняла хладнокровие, управляться с боссом у меня получалось лучше.

– Прошу прощения. Я слишком резко среагировала на ваш повышенный тон.

Он встал и направился ко мне, но в последний момент опустился на край стола и начал неловко поигрывать хрустальным пресс-папье.

– Нет, я имел в виду – отчего у вас такой ужасный день? Что случилось?

Мистер Райан никогда не говорил со мной таким мягким тоном, не считая тех раз, когда мы занимались сексом. Но сейчас он понизил голос не для того, чтобы сохранить наш секрет, и казался искренне озабоченным.

Я не хотела ничего ему рассказывать, потому что какая-то часть меня ожидала услышать в ответ насмешку. Но еще большая часть начала подозревать, что этого не случится.

– Моему отцу надо сдать анализы. У него проблемы с едой.

По лицу мистера Райана я поняла, что он расстроился.

– С едой? У него язва?

Я сообщила то, что знала: это началось неожиданно, и предварительный скан показал небольшое уплотнение в пищеводе.

– Вы можете поехать домой?

Я уставилась на него.

– Не знаю. А я могу?

Передернувшись, он снова моргнул.

– Я что, действительно такой невероятный мерзавец?

– Иногда, – ответила я и тут же пожалела о своих словах – ведь на самом деле Беннетт Райан не давал никакого повода думать, что помешает мне повидаться с заболевшим отцом.

Тяжело сглотнув, он кивнул и отвернулся к окну.

– Берите столько дней отпуска, сколько вам нужно, конечно же.

– Спасибо.

Я глядела в пол, ожидая, что босс продолжит перечислять мои задачи на день. Но вместо этого в комнате воцарилась тишина. Краем глаза я видела, что он снова развернулся и наблюдает за мной.

– Вы в порядке? – спросил Беннетт так тихо, что я даже не была уверена, правильно ли его расслышала.

Я подумала, что надо бы соврать и на этом свернуть неудобную тему. Вместо этого я сказала:

– Нет.

Он поднял руку и зарылся пальцами в волосы.

– Закройте дверь кабинета.

Я кивнула, странно огорченная тем, что он так быстро меня отпускает.

– Сейчас принесу заметки из юридического…

– Я имею в виду, закройте дверь и останьтесь.

Ох.

Ох.

Развернувшись, я молча прошла по ворсистому ковру. Дверь закрылась с резким стуком.

– Запри ее.

Щелкнул замок. Мистер Райан подошел ближе – настолько близко, что его теплое дыхание коснулось затылка.

– Позволь мне прикоснуться к тебе. Позволь мне сделать что-нибудь.

Он понял. Он знал, что может мне дать: облегчение, удовольствие, возможность отвлечься перед лицом надвигавшейся боли. Я не ответила, так как понимала – ему не нужен ответ. Ведь я уже закрыла и заперла дверь.

А затем я ощутила, как его мягкие губы прижимаются к моему плечу и скользят вверх по шее.

– Ты пахнешь… чудесно, – шепнул он, развязывая платье наверху, у шеи. – После этого я много часов пахну тобой.

Мистер Райан не добавил, хорошо это или плохо, а мне и не хотелось выяснять. Мне приятно было думать, что он пахнет мной и после моего ухода.

Опустив руки мне на бедра, Беннетт одним движением развернул меня лицом к себе и наклонился для поцелуя. На этот раз все было иначе. Его поцелуй оказался нежным, почти просительным. Нет, нерешительности в нем не было – он никогда не был нерешительным, – но сейчас в прикосновении его губ чувствовалось куда больше обожания, чем ярости проигранной битвы.

Он стянул с моих плеч платье. Ткань соскользнула на пол, а он шагнул назад ровно настолько, чтобы прохладный воздух кабинета смыл его тепло с моей кожи.

– Ты прекрасна.

Прежде чем я успела прочувствовать всю мягкость и новизну этих слов, он ухмыльнулся – и, быстро поцеловав меня, сорвал трусики.

Тут мы уже ступили на знакомую территорию.

Я потянулась к его брюкам, но он посторонился, покачав головой. Затем просунул руку мне между ног, нащупав нежную и влажную кожу. Его дыхание на моей щеке стало чаще, пальцы двигались одновременно осторожно и уверенно, а с губ слетали слова – грязные, но искренние. Он говорил мне, что я очень хороша и крайне испорчена. Что я чертова плутовка и что ему со мной очень хорошо.

Он сказал, как сильно хочет услышать мой финальный крик.

И когда я кончила, задыхаясь и вцепившись в его плечи, то могла думать лишь о том, что тоже хочу ласкать его. Хочу, чтобы он так же потерялся во мне. И это привело меня в ужас.

Он вытащил пальцы, задев по дороге особенно чувствительный сейчас клитор и вызвав у меня невольную дрожь.

– Прости, прости, – прошептал он, целуя меня в шею, в подбородок, в…

– Не надо, – сказала я, отводя губы от его ищущего рта.

Эта неожиданная близость, вдобавок ко всему произошедшему сегодня, совсем ошеломила меня. Это было слишком.

Он прижался лбом к моему лбу на несколько мгновений, а потом кивнул. И внезапно меня пронзило осознание того, что я ошибалась. Я всегда думала, что вся власть у него, а я абсолютно бессильна, но сейчас поняла, что могу обрести над ним столько власти, сколько пожелаю. Просто надо набраться смелости и взять то, что по праву мое.

– Я уеду в эти выходные. Не знаю, когда вернусь.

– Ну что ж, тогда, мисс Миллс, приступайте к работе, пока вы еще здесь.

11

Когда настало утро четверга, я понял, что нам необходимо объясниться. В пятницу я не планировал появляться в офисе, так что сегодня нам предстоял последний день вместе до ее отъезда. Утром у нее была назначена встреча с научным руководителем, и с каждым часом я все больше и больше беспокоился обо… всем. Я был совершенно уверен: случившееся в моем кабинете показало нам обоим, что она все больше и больше для меня значит. Я хотел встречаться с ней, проводить время, а не только сдирать с нее и с себя одежду и орудовать членом. Я просто хотел быть рядом с ней, однако всю неделю до меня пытался докричаться инстинкт самосохранения.

Что она сказала? «Я не хочу желать этого. Это для меня добром не кончится». Только когда Мина застала нас, я по-настоящему понял, что Хлоя имела в виду. Мне ненавистна была эта нелепая страсть, так как впервые в жизни я был не способен выбросить что-то из головы и полностью сосредоточиться на работе. Однако никто – даже моя семья – не обвинил бы меня за связь с ней. Она, напротив, рисковала навеки запятнать свою репутацию и прослыть женщиной, вскарабкавшейся по карьерной лестнице через постель. Для человека столь умного и мотивированного, как она, такая нелестная слава сделалась бы вечной – и мучительной – занозой.

Она была права, пытаясь отдалиться от меня. Притяжение, которое мы чувствовали, оставаясь наедине, было совершенно нездоровым. Ничем хорошим это кончиться не могло, и я – в очередной раз – решил использовать то время, что мы проведем вдали друг от друга, чтобы прийти в себя.

После обеда я зашел в офис и удивился, обнаружив Хлою, сидящей за своим столом и деловито печатающей на компьютере.

– Я не знал, что сегодня вы работаете полный день, – сказал я, стараясь не выдать голосом своих чувств.

– Да, мне надо было отдать последние распоряжения относительно Сан-Диего, и потом, мы еще не обсудили мой отъезд, – сказала она, не отрываясь от монитора.

– Пройдем тогда ко мне в кабинет?

– Нет, – поспешно ответила Хлоя. – Думаю, мы и здесь вполне разберемся.

Бросив на меня лукавый и быстрый взгляд, она указала на стул, стоящий по другую сторону от ее стола.

– Не хотите присесть, мистер Райан?

Ах, так она решила дать бой на своей территории. Я уселся напротив нее.

– Вас завтра в офисе не будет, так что и мне приходить незачем. Я понимаю, что вы предпочитаете обходиться без ассистентов, но я нашла замену на две недели, пока меня не будет. Я уже передала Саре ваше расписание и список того, что вам нужно сделать. Не думаю, что возникнут какие-то затруднения, но на всякий случай я взяла с нее обещание приглядывать за вами.

Мисс Миллс вызывающе заломила бровь. Я в ответ закатил глаза. Она продолжила:

– На тот случай, если вам что-то понадобится, у вас есть мои телефоны, в том числе и домашний номер отца в Бисмарке.

Хлоя начала двигаться по списку, забитому в компьютер, и я отметил, насколько она собрана и профессиональна. Не то чтобы я прежде не замечал, но сейчас отчего-то это бросилось мне в глаза. Взглянув на меня, она сказала:

– Я приеду в Калифорнию на несколько часов раньше вас, так что просто подберу вас в аэропорту.

Еще несколько секунд мы смотрели друг на друга и, готов поклясться, думали об одном и том же: Сан-Диего станет для нас огромным испытанием.

Атмосфера в комнате постепенно накалялась, и тишина значила уже больше, чем любые слова. Заметив, что дыхание Хлои участилось, я сжал зубы. Мне пришлось собрать в кулак всю силу воли, чтобы не обогнуть стол и не поцеловать ее.

– Удачной поездки, мисс Миллс, – сказал я, радуясь тому, что голосом никак не выдал своего смятения.

Встав и помедлив с минуту, я добавил:

– Значит, встретимся в Сан-Диего.

– Да.

Кивнув, я прошел в свой кабинет и закрыл дверь. До конца дня я ее не видел, и наше немногословное прощание на сей раз показалось мне совершенно неправильным.

Все выходные я думал, каково будет провести две недели без нее. С одной стороны, наконец-то появится возможность посвящать работе целые дни, ни на что не отвлекаясь. С другой, мне казалось, что без Хлои будет как-то непривычно. Она почти постоянно присутствовала в моей жизни в течение года, и, несмотря на наши разногласия, ее поддержка меня успокаивала.

В понедельник Сара вошла в мой кабинет ровно в девять утра и одарила меня лучезарной улыбкой. За ней следовала привлекательная брюнетка лет двадцати с небольшим. Мою временную ассистентку звали Келси. Девушка взглянула на меня снизу вверх с робкой улыбкой, и Сара успокаивающе положила руку ей на плечо.

Я тут же решил воспользоваться этой возможностью и доказать всем, что своей мрачной репутацией в первую очередь обязан работе с такой упрямой особой, как мисс Миллс.

– Очень приятно, Келси, – сказал я, широко улыбаясь и протягивая руку.

Она смотрела на меня со странным, чуть застывшим выражением.

– Мне тоже очень приятно, сэр, – ответила она, оглянувшись на Сару.

Сара озадаченно покосилась на мою руку, а потом взглянула мне в лицо, прежде чем обратиться к Келси.

– Ладно. Мы уже обсудили все, что оставила Хлоя. Вот ваш стол.

Она подвела девушку к креслу мисс Миллс.

Когда я увидел, как кто-то другой садится на место Хлои, у меня возникло очень странное чувство. Перестав улыбаться, я повернулся к Саре:

– Если ей что-то понадобится, она знает, где вас найти. Я буду у себя в кабинете.

Келси уволилась еще до обеда. Очевидно, я «резковато» отреагировал, когда она чуть не спалила микроволновку в комнате для отдыха. Последнее, что я видел – как она в слезах выбегает из моей двери, вопя что-то о «враждебном рабочем окружении».

Второй временный заместитель, молодой человек по имени Айзек, явился в два пополудни. Айзек показался мне исключительно умным юношей, и меня обрадовала возможность поработать с тем, кого уж точно нельзя было назвать взбалмошной бабенкой. Такой поворот событий даже заставил меня улыбнуться. Как выяснилось, преждевременно.

Каждый раз, когда я проходил мимо, Айзек торчал в сети, любуясь фотографиями котят или музыкальными клипами. Конечно, он быстро сворачивал окно, но, к несчастью для Айзека, я не был полным идиотом. Я вежливо известил его о том, что завтра он может не возвращаться.

Третья оказалась не лучше. Ее звали Джилл. Она слишком много болтала, ее наряд был слишком облегающим, а то, как она грызла колпачок ручки, придавало ей сходство с диким зверем, пытающимся вырваться из клетки. Ничего общего с изящной манерой мисс Миллс задумчиво прикусывать кончик ручки, когда она была поглощена какими-то мыслями. Мисс Миллс при этом выглядела изысканно и сексуально, а Джилл просто непристойно. Неприемлемо. Я уволил ее во вторник после обеда.

Неделя продолжалась в том же духе. Я перебрал пять ассистентов. И не раз слышал, как из коридора рядом с моим кабинетом раздается громовой смех Генри. Козел. Он даже не работал на этом этаже. Мне начало казаться, что люди слишком откровенно радуются моей беде и что им даже видится в этом нечто вроде справедливого воздаяния.

Хотя я ничуть не сомневался, что Сара в красках пересказала подруге все мои незадачи с временными заменами, Хлоя прислала несколько текстовых сообщений, в которых спрашивала, как у меня дела. Я уже начал ждать их и даже периодически проверял мобильник на случай, если пропустил сигнал. Не хочется признавать, но к тому моменту я готов был отдать машину только за то, чтобы Хлоя вернулась ко мне со всей своей стервозностью.

Мне не хватало не только ее тела – а его мне отчаянно не хватало, – но и вспыхивающего между нами огня. Она знала, что я тот еще подарочек, и мирилась с этим. Не знаю почему, но мирилась. На протяжении всей первой недели разлуки я чувствовал, как мое уважение к ее профессионализму растет.

Когда пошла вторая неделя, а сообщения от Хлои перестали приходить, я начал гадать, что она делает и с кем. Вплоть до того, что задумался, а не звонил ли ей снова Джоэл. Я был практически уверен, что они больше не встречались. Кроме того, мы с ней достигли шаткого мирного соглашения по поводу инцидента с цветами. И все же я гадал, не позвонил ли он ей еще раз, чтобы разузнать детали, и не попытается ли завязать отношения, пока она дома.

Дома. Дома ли Хлоя сейчас, со своим отцом? Или она считает домом Чикаго? В первый раз за все время я осознал, что, если ее отец очень болен, она может принять решение вернуться к нему в Северную Дакоту.

Черт.

Когда вечером в воскресенье я начал паковать вещи, раздался сигнал текстового сообщения. Я подхватил телефон, валявшийся на кровати рядом с чемоданом, и радостно встрепенулся, увидев на экране ее имя.

«Я подберу вас завтра в 11:30. Терминал В, рядом с табло прибытия. Пошлите смс, когда приземлитесь».

На секунду я замер, как будто впервые осознав то, что уже завтра мы будем вместе.

«Пошлю. Спасибо».

«Не за что. Все ок?»

Меня немного озадачило то, что она поинтересовалась, как прошел остаток недели. Мы вступили на неизведанную территорию. На работе мы часто переписывались и обменивались текстовыми сообщениями, но обычно все ограничивалось простым «да» или «нет». Никогда ничего личного. Неужели и ее неделя была не из лучших?

«Отлично. А у вас? Как ваш папа?»

Нажимая кнопку «Отослать», я рассмеялся: ситуация становилась все более странной. Через минуту я получил ответ:

«С ним все в порядке. Я по нему скучала, но очень рада вернуться домой».

«Домой». Заметив, какое слово она выбрала, я сглотнул – в горле внезапно встал комок.

«До завтра».

Заведя будильник, я положил телефон на тумбочку рядом с кроватью и присел рядом с чемоданом. Я увижу ее меньше чем через двенадцать часов.

И сам толком не понимал, как к этому отношусь.

12

Как я и надеялась, полет в Сан-Диего дал мне время подумать. Две недели с отцом освежили меня и подарили ощущение любви и заботы. Он сходил к гастроэнтерологу, и опухоль оказалась доброкачественной. Потом мы много говорили, вспоминали маму и даже обсуждали возможность его поездки в Чикаго.

К тому времени как он поцеловал меня на прощание, я чувствовала, что готова к дальнейшему настолько, насколько это вообще возможно. Конечно, в предвкушении встречи с мистером Райаном я снова дико нервничала, но в самолете мысленно произнесла очень зажигательную речь. Я успела сделать кой-какие покупки онлайн, и у меня был теперь целый чемодан новых Трусиков Силы. Я долго и тщательно продумывала возможные сценарии и наконец-то была свято уверена, что у меня есть план.

Шаг первый: надо было признать, что расстояние не решало проблему. Нас разделяла тысяча миль, но это ничуть не притупило моей жажды. Почти каждую ночь я видела его во сне и просыпалась с чувством одиночества и разочарования. Я провела уйму времени, гадая, что он делает, растерян ли он так же, как я, и пытаясь извлечь из Сары всю информацию до последней капли о том, что творится дома.

Мы с Сарой очень весело потрепались, когда она позвонила, чтобы рассказать о ситуации с моими заместителями. Я чуть не умерла от смеха, услышав о заменах, с завидной регулярностью вылетавших за дверь. Конечно, Беннетту трудно было с кем-то ужиться. Он ведь был настоящим придурком.

Сама я привыкла к переменам его настроения и нелюбезному обращению – наши рабочие отношения функционировали исправно, как часы. Дело приобретало паршивый оборот, когда речь заходила о личных отношениях. Почти все знали это, просто не представляли, до какой степени все запутано.

Я часто думала о последнем дне, проведенном с ним вместе. Что-то между нами менялось, и я не знала, как к этому относиться. Не важно, сколько раз мы повторяли, что нам пора остановиться, – наша решимость раз за разом таяла, как дым. Меня ужасало то, что этот мужчина, совершенно не подходивший мне, обладал большей властью над моим телом, чем я сама – как бы отчаянно я ни пыталась убедить себя, что это не так.

Я не желала стать женщиной, жертвовавшей карьерой ради мужчины.

Стоя в зоне прибытия, я в последний раз мысленно себя приободрила. Я могу сделать это. Господи, я надеялась, что смогу это сделать. Бабочки у меня в животе замахали крылышками с двойной нагрузкой, и на какую-то секунду я испугалась, что меня сейчас стошнит.

Его рейс из Чикаго отложили, так что самолет сел в Сан-Диего уже после шести тридцати. Подумать в полете было полезно, но лишние семь часов в аэропорту только заставили меня нервничать еще сильнее.

Я стояла на цыпочках, стараясь высмотреть его в толпе, но ничего не видела. Снова проверив мобильник, я перечитала его сообщение:

«Только что приземлились – увидимся через пару минут».

В этом смс не было ничего романтичного, но живот все равно свело. Наши сообщения прошлой ночью были такими же. Вроде бы ничего особенного: я просто спросила, как прошел остаток недели. Вполне уместно в любых других обстоятельствах, но для нас совершенно ново. Может, у нас появился шанс забыть о враждебности и стать… друзьями?

Ощущая тяжесть в желудке, я вышагивала взад и вперед, искренне желая, чтобы мозги перестали кипеть, а пульс чуть замедлился. Совершенно бессознательно я замерла на полушаге и повернулась к приближающейся толпе, взглядом обшаривая море незнакомых лиц. Когда привычная шапка взлохмаченных волос выросла над остальными, у меня перехватило дыхание.

О боже, Хлоя, возьми себя в руки!

Я еще раз попыталась взять под контроль свое тело. Черт. Я в полном дерьме. Он выглядел лучше, чем когда-либо на моей памяти. Как, черт возьми, можно настолько похорошеть за девять дней, да к тому же только что сойдя с самолета?

Он был почти на голову выше всех вокруг – так что сильно выделялся из толпы, и я возблагодарила за это мироздание. Его темные волосы пребывали в обычном беспорядке – несомненно, он взъерошил их раз сто за последний час. На нем были широкие темно-серые брюки и клубный пиджак, из-под которого выглядывала белая сорочка, расстегнутая у горла. Он выглядел усталым и слегка небритым, но не это заставило мое сердце биться с первой космической скоростью. Он смотрел себе под ноги, но в ту секунду, когда наши глаза встретились, на его лице вспыхнула самая искренняя и счастливая улыбка, какую я когда-либо видела. Прежде чем я успела сдержаться, мое лицо расплылось в ответной улыбке, широкой и глуповатой.

Мистер Райан остановился напротив меня и чуть помрачнел. Мы оба замерли, ожидая, пока заговорит другой.

– Привет, – неловко выпалила я, стараясь чуть разрядить разлившееся между нами напряжение.

Всем существом я мечтала затащить его в женский туалет, но отчего-то сомневалась, что это подходящий способ поприветствовать прибывшего начальника. Хотя раньше это нас не останавливало.

– Э-э, привет, – пробормотал он, немного нахмурившись.

Черт, да приди же в себя, Хлоя! Развернувшись, мы оба направились к зоне выдачи багажа – и я почувствовала, как от простой близости к нему по коже бегут мурашки.

– Нормально долетели? – спросила я.

Мне было известно, насколько он не любит летать коммерческими авиалиниями, пусть даже в первом классе. Это было нелепо. Я почти желала, чтобы он брякнул что-нибудь идиотское и тем самым дал мне возможность снова на него заорать.

После секундной заминки он ответил:

– Неплохо, после того как мы наконец-то взлетели. Мне не нравится, что в этих самолетах так тесно.

Мы стояли и ждали, окруженные суетившимися людьми, но я ощущала лишь растущее между нами напряжение и то, что нас разделяют всего несколько дюймов.

– А как здоровье вашего отца? – спросил он секундой позже.

Я кивнула.

– Опухоль доброкачественная. Спасибо, что спросили.

– Хорошо.

Минуты текли в неловком молчании, так что я облегченно вздохнула, когда его багаж наконец-то появился на ленте конвейера. Мы оба одновременно потянулись к чемодану, и наши пальцы на мгновение столкнулись на ручке. Отпрянув, я взглянула вверх, на него. Он смотрел на меня.

Сердце ухнуло куда-то вниз при виде знакомого голодного выражения в его глазах. Мы оба пробормотали извинения, и я отвернулась – но успела заметить, как по его лицу скользнула усмешка. К счастью, пришло время забирать прокатную машину, и мы отправились на парковку.

При виде автомобиля премиум-класса – это был «Мерседес-Бенц СЛС АМГ» – он довольно улыбнулся. Ему нравилось водить машину – и нравилось водить быстро, – так что я всегда старалась заказать для него что-то поинтересней.

– Очень хорошо, мисс Миллс, – сказал он, погладив капот, – напомните, чтобы я повысил вам оклад.

Тут я ощутила привычное желание отвесить ему пинка, и это меня успокоило. Все было куда проще, когда он вел себя как откровенная сволочь.

Открывая багажник, я окинула своего босса укоризненным взглядом и шагнула в сторону, чтобы он мог положить вещи. Мистер Райан снял пиджак и протянул мне. Я швырнула его в багажник.

– Осторожней, – прокудахтал он.

– Я вам не коридорный в гостинице. Сами убирайте ваш чертов пиджак.

Рассмеявшись, он нагнулся за чемоданом.

– Боже, я просто на секунду дал его вам подержать.

– Ох.

Покраснев от стыда, я вытащила пиджак и расправила его.

– Извините.

– Почему вы всегда ждете, что я поведу себя как полный отморозок?

– Может быть, потому что вы обычно ведете себя так?

Снова рассмеявшись, он поднял чемодан в багажник.

– Должно быть, вам сильно меня не хватало.

Я приготовилась было ответить, но мистер Райан как раз укладывал свой чемодан рядом с моим и меня отвлекла игра его мышц под тонкой тканью сорочки. Стоя почти вплотную, я заметила деликатный сероватый узор на его рубашке и то, как искусно она была сшита, чтобы не морщить на широких плечах и узкой талии. Его темно-серые брюки были идеально отглажены. Я не сомневалась ни на секунду, что он ни разу в жизни не стирал свою одежду – и кто бы обвинил его, если сшитые у портного и вычищенные в прачечной вещи делали его таким чертовски соблазнительным?

Стоп. Стоп!

Босс захлопнул багажник, вырвав меня из задумчивости, и протянул руку. Я вручила ему ключи. Обойдя машину, он открыл мою дверцу и подождал, пока я усядусь, а потом закрыл ее за мной. «Да уж, истинный джентльмен», – ядовито подумала я.

Мы ехали в тишине, которую нарушало лишь ровное гудение мотора и указания GPS, направлявшие нас к отелю. Я занялась нашим расписанием, пытаясь не обращать внимания на мужчину на соседнем сиденье.

Мне хотелось взглянуть на него, всмотреться в его лицо. Мне хотелось протянуть руку и дотронуться до короткой щетины у него на подбородке, хотелось сказать ему, чтобы он остановил машину и обнял меня.

Все эти мысли крутились у меня в голове, мешая сосредоточиться на бумагах. Время, проведенное в разлуке, ничуть не ослабило его власть надо мной. Скорее, наоборот, усилило. Мне хотелось спросить его, как прошли последние две недели. Мне на самом деле хотелось знать, как он провел время.

Со вздохом я закрыла папку и отвернулась к окну.

Должно быть, мы ехали по берегу океана, мимо военных кораблей и людей на улицах, но я ничего не замечала. Все мои мысли занимал мужчина, который сидел рядом со мной в машине. Я ощущала каждое его движение, каждый вздох. Его пальцы барабанили по рулю. Кожа сиденья поскрипывала, когда он менял позу. Его запах наполнил замкнутое пространство салона и мешал мне вспомнить, зачем я сопротивляюсь. Он был повсюду вокруг меня.

Мне надо было оставаться сильной и независимой, надо было доказать, что я полностью контролирую свой жизненный путь, но каждая клеточка моего тела вопила о желании прикоснуться к нему. Мне необходимо было собрать силы перед конференцией, но когда мистер Райан оказался рядом, все мои лучшие благие намерения пошли прахом.

– Вы в порядке, мисс Миллс?

Его голос заставил меня вздрогнуть. Развернувшись, я встретилась со взглядом его ореховых глаз, и напряжение, горящее в них, отозвалось у меня внутри трепетом. Как я могла забыть, насколько длинные у него ресницы?

– Мы на месте, – он кивнул на гостиницу, и я с удивлением осознала, что даже не заметила, как мы приехали. – С вами все в порядке?

– Да, – быстро отозвалась я. – Просто день был длинным.

– Хм-м, – промычал мистер Райан, не отводя глаз.

Он бросил взгляд на мой рот и – о боже! – как же мне захотелось, чтобы он меня поцеловал. Мне не хватало повелительного прикосновения его губ к моим. Он целовал так, будто больше всего на свете желал ощутить их вкус. Иногда я и вправду в это верила.

Словно невидимая сила притягивала меня к нему. Я подалась вперед. Воздух между нами звенел от разлитого электричества. Блеск его глаз отражался в моих. Он тоже подвинулся ко мне, и моих губ коснулось его горячее дыхание.

Внезапно дверь распахнулась, и я отпрянула назад. Снаружи стоял отельный служащий, в ожидании уставившийся на нас. Я вышла из машины и всей грудью вдохнула воздух, свободный от кружащего голову запаха. Портье забрал чемоданы, а мистер Райан, извинившись, заговорил по телефону, пока я отправилась к стойке регистрации.

Отель был битком набит участниками конференции. Я тут же заметила несколько знакомых лиц и подумала, что надо выбрать свободную минутку и встретиться с другими студентами со своей программы. Я помахала одной девушке со своего курса – было бы здорово потусоваться с друзьями, пока мы все здесь. Это всяко лучше, чем торчать в одиночестве в гостиничной комнате, предаваясь фантазиям о мужчине в соседнем номере.

Получив ключи и удостоверившись, что портье отнесет чемоданы к нам в номера, я отправилась в фойе в поисках мистера Райана. Прием по случаю открытия конференции был в разгаре. Оглядев обширный зал, я обнаружила мистера Райана рядом с высокой брюнеткой. Они стояли совсем рядом, и мой босс слегка наклонил голову, прислушиваясь к тому, что она говорит. Лица брюнетки я из-за его спины не видела, но сузила глаза, заметив, как девушка положила руку на рукав его пиджака. Она рассмеялась какой-то его шутке, и мистер Райан чуть отклонился назад, открывая мне лучший обзор.

Собеседница Беннетта была красива, с темными, длиной по плечи, волосами. Прямо у меня на глазах она положила что-то ему на ладонь и сомкнула его пальцы. Когда мой босс наклонил голову, чтобы рассмотреть этот предмет, по его лицу скользнула странная гримаса.

Вы, должно быть, шутите. Неужели она только что дала ему… дала ключ от своего номера?

Еще пару секунд я смотрела, ничего не предпринимая. Мистер Райан продолжал пялиться на ключ, как будто решая, стоит ли спрятать его в карман. И тут что-то во мне взорвалось. Мысль о том, что он способен смотреть на кого-то с такой же страстью, что он вообще способен желать другую, заставила мой желудок сжаться от ярости. Прежде чем я успела сдержаться, ноги уже сами несли меня через комнату прямиком к ним.

Я положила руку ему на локоть. Обернувшись, он удивленно моргнул и взглянул на меня с вопросительным выражением.

– Беннетт, ты готов подняться наверх? – тихо поинтересовалась я.

Мистер Райан выпучил глаза и распахнул рот. Никогда не видела, чтобы он был настолько ошарашен. А потом до меня дошло: я еще ни разу не называла его по имени.

– Беннетт? – повторила я, и что-то в его лице изменилось.

Подняв уголок рта в усмешке, он взглянул прямо мне в глаза.

Вновь повернувшись к брюнетке, он снисходительно улыбнулся ей и сказал так мягко, что по моему телу пробежала дрожь.

– Извините нас, – произнес он, незаметно вернув ей ключ. – Как видите, я приехал не один.

Звонкий победный клич в груди полностью заглушил ужас, который, по идее, мне следовало ощутить. Положив теплую ладонь мне на талию, он повел меня в холл. Но чем ближе мы подходили к лифтам, тем сильнее восторг уступал место иному чувству. Осознав, как глупо я себя повела, я запаниковала.

Эта постоянная игра в кошки-мышки начала меня утомлять. Сколько раз в году он отправлялся в деловые поездки? И сколько раз ему еще вручат ключ от номера? Разве я буду рядом с ним постоянно, чтобы помешать этому? А если меня не будет, откажется ли он подняться в номер к какой-нибудь красотке?

И, если честно – с чего я вообще решила, что значу для него хоть что-нибудь? И почему это должно меня волновать?

Сердце истошно стучало, в ушах гудела кровь. В лифте к нам присоединились еще три пары, и я могла думать лишь о том, что надо продержаться хотя бы до своего номера. Я до сих пор не могла поверить, что сделала это. Покосившись вверх, я обнаружила на лице мистера Райана торжествующую ухмылку.

Сделав глубокий вдох, я напомнила себе, что именно поэтому мне и следовало держаться от него подальше. То, что случилось внизу, было совершенно на меня непохоже, и вести себя так в рабочей обстановке и на публике было совершенно непрофессионально как с моей, так и с его стороны. Мне захотелось накричать на него, ударить, привести его в ярость, чтобы он почувствовал то, что чувствовала я – но решиться на это было все трудней и трудней.

Мы поднимались в напряженном молчании. Наконец последняя пара вышла, оставив нас один на один. Я закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на дыхании, но, конечно, вокруг был только его запах. Я не хотела, чтобы он был с другой, и от силы этого чувства захватывало дух. И это было ужасно, потому что – по чести говоря – он мог разбить мне сердце.

Он мог сломать меня.

Тихо звякнув, лифт остановился на нашем этаже. Двери открылись.

– Хлоя? – поторопил меня мистер Райан, чуть подталкивая к выходу.

Развернувшись, я бросилась прочь.

– Куда ты? – прокричал он мне вслед.

Я услышала его шаги за спиной и поняла, что меня ждут неприятности.

– Хлоя, подожди!

Я не могла убегать от него вечно. И даже не была уверена, что мне все еще этого хочется.

13

В ту секунду в голове у меня пронеслись миллионы мыслей. Мы не могли больше так продолжать. Либо надо развивать отношения, либо необходимо прекратить это. Сейчас же. Это мешало моей работе, сну, способности думать – всей моей чертовой жизни.

Но сколько бы я ни пытался себя обмануть, я четко знал, чего хочу. Я не мог позволить ей уйти.

Хлоя практически бежала по коридору, но я бросился за ней.

– Ты не можешь выкинуть что-то в таком роде и затем ожидать, что я просто отпущу тебя!

– Ага, не могу, как же! – прокричала она через плечо.

Добежав до своей комнаты, она судорожно обшарила сумочку, схватила ключ и втиснула его в щель.

Я добрался до двери как раз в ту секунду, когда мисс Миллс распахнула ее. Наши взгляды скрестились прежде, чем эта сумасшедшая влетела внутрь и попыталась захлопнуть дверь у меня перед носом. Моя рука взметнулась, толкнув створку с такой силой, что она со стуком врезалась в противоположную стену.

– Какого хрена ты делаешь? – провизжала Хлоя.

Она заскочила в ванную напротив двери и, крутанувшись на каблуках, встала лицом ко мне.

– Может, уже хватит от меня бегать? – проорал я, ввалившись следом за ней.

Мой голос эхом раскатился по тесному номеру.

– Если ты так истеришь из-за той женщины внизу…

Это казалось невозможным, но вид у нее стал еще более яростным. Она шагнула ко мне.

– И не начинай. Я никогда не вела себя как ревнивая подружка…

Сморщившись и покачав головой, она отвернулась к раковине и принялась рыться в сумочке.

Я уставился на нее, понимая все меньше и меньше. Если не это, то что? Я совершенно запутался. Если бы она злилась, как обычно, я был бы уже прижат к стене и наполовину раздет. Но сейчас она казалась всерьез рассерженной.

– Думаешь, я готов переспать с любой женщиной, которая сунет мне в руку ключ от номера? Кем, черт побери, ты меня считаешь?

Она со стуком опустила на подзеркальник щетку для волос и яростно взглянула на меня.

– Ты что, серьезно? Я знаю, что ты делал так раньше. Просто секс, никаких обязательств – я уверена, что тебе постоянно суют ключи.

Я приготовился было ответить, потому что, говоря откровенно, у меня были отношения, основанные чисто на сексе, – но то, что происходило у нас с Хлоей, уже давно переросло эту категорию. Однако она перебила меня.

– Я никогда так раньше не поступала и уже не понимаю, как с этим справиться, – сказала она, причем ее голос становился все громче и громче с каждым словом. – Но когда я с тобой, все остальное становится неважным. Это… то, что между нами, – продолжила она, указав рукой на себя и меня, – это не я! Когда я с тобой, то как будто превращаюсь в другого человека, и это ужасно! Я так больше не могу, Беннетт. Мне не нравится то, во что я превращаюсь. Я много работаю. Я забочусь о своей карьере. Я умна. Но все это потеряет значение, если люди узнают о наших с тобой отношениях. Пойди и найди себе другую.

– Я уже говорил тебе. Я не был ни с одной женщиной, кроме тебя, с тех пор, как у нас это началось.

– Но это не значит, что ты бы не взял ключ, если бы его вложили тебе в руку. Что бы ты сделал, если бы меня там не было?

Без всяких колебаний я ответил:

– Вернул бы его.

Она только рассмеялась в ответ, разумеется, не поверив.

– Послушай. Я очень устала от всего этого. Сейчас я просто хочу принять душ и лечь в постель.

Было почти невозможно уйти от нее и оставить вопрос неразрешенным, но Хлоя уже отвернулась и включила душ. Я сделал шаг к двери, но в последнюю секунду оглянулся. Она стояла там, окруженная паром, и смотрела мне вслед с той же нерешительностью, какую ощущал и я сам.

Не раздумывая, я пересек комнату, взял ее лицо в ладони и притянул к себе. Когда наши губы встретились, она побежденно и глухо застонала, и ее пальцы немедленно нырнули в мои волосы. Я поцеловал сильнее, присваивая ее стон и дыхание, ее губы и ее вкус.

– Давай объявим перемирие на одну ночь, – сказал я, трижды целуя ее в губы – в каждый уголок и один раз, сильнее, в самую середину. – Просто отдайся мне на одну ночь, Хлоя, целиком, не сдерживая себя. Пожалуйста. Я оставлю тебя после этого в покое, но я не видел тебя почти две недели и… мне просто нужна эта ночь.

Несколько мучительных мгновений она смотрела на меня, явственно борясь с собой. А затем с тихим, молящим звуком подняла руки и притянула меня к себе, встав на цыпочки, чтобы быть как можно ближе.

Мои губы были неподатливыми и жесткими, но она не отстранилась, вжимаясь в меня всеми изгибами тела. Все исчезло, кроме нее. Мы врезались в стену, в раковину, в дверцу душа, стремясь как можно быстрее добраться друг до друга. Ванную полностью окутал пар, и все казалось призрачным. Я мог обонять и осязать Хлою, ощущать ее вкус, но и этого было мало. Наши поцелуи делались все глубже, наши движения хаотичней. Я хватал ее за ягодицы, за бедра, сжимал ее груди – мне нужно было ощущать каждую частицу ее тела. Она прижала меня спиной к стене, и волна тепла окатила мои плечи и грудь, и я немного пришел в себя. Не раздеваясь, мы очутились под душем. Мы промокли насквозь.

И нам было плевать.

Ее руки судорожно зашарили по моему телу, выдергивая рубашку из штанов. Дрожащими пальцами она принялась расстегивать пуговицы, оторвала часть из них, а затем стянула мокрую ткань у меня с плеч и вышвырнула из душа. Влажный шелк платья облепил ее, подчеркивая каждую линию тела. Я провел ладонями по ее груди, ощутив, как напряглись под тканью соски. Застонав, она накрыла мою руку своей, направляя ее движение.

– Скажи мне, чего ты хочешь, – мой голос охрип от желания. – Скажи, что я должен сделать с тобой.

– Я не знаю, – выдохнула она мне в рот. – Я просто хочу, чтобы ты потерял контроль.

Я попытался сказать ей, что она видит это прямо сейчас, что это происходит уже несколько недель – но все слова улетучились, когда я провел руками по ее бедрам и запустил ладони под платье. Мы целовали и покусывали друг друга, сплетаясь языками, и шум падающей воды заглушал наши стоны. Я сунул руку ей в трусики и ощутил под пальцами влажное тепло.

Мне нужно было увидеть больше, так что я убрал пальцы и сжал подол ее платья. Одним движением я вздернул его вверх, стянул через голову – и замер при виде того, что открылось под ним. Боже правый. Она определенно пыталась убить меня.

Я сделал шаг назад и привалился к стене душа, чтобы не упасть. Она, насквозь промокшая, стояла передо мной в белых кружевных трусиках, завязанных атласным бантом на боку. Ее затвердевшие соски отчетливо проступили сквозь чашечки белого лифчика. Не сдержавшись, я протянул руку, чтобы прикоснуться к ним.

– Черт, какая же ты красавица, – сказал я, кончиками пальцев погладив ее упругую грудь.

По плечам и шее Хлои пробежала заметная дрожь.

Моя рука отправилась гулять выше, по ее ключице, горлу и подбородку. Мы могли заняться сексом прямо здесь, на мокрой и скользкой плитке душа, и, возможно, это еще нам предстояло, но я не хотел спешить. Сердце забилось чаще при мысли, что у нас впереди целая ночь. Не надо спешить, не надо прятаться. Ни ссор, ни горького чувства вины. У нас на двоих была целая ночь, и я хотел провести эту ночь с ней… в кровати.

Протянув руку ей за спину, я нащупал кран и выключил душ. Она приникла ко мне, прижимаясь всем телом. Взяв в ладони лицо Хлои, я глубоко поцеловал ее, скользя языком по языку. Она потерлась об меня бедрами. Распахнув дверцу душа, я вышел наружу, не разжимая объятий.

Не останавливаясь, я гладил ее – спину, нежные выпуклости ягодиц, бока и груди. Мне нужно было потрогать и ощутить на вкус каждый дюйм ее кожи.

Не прерывая поцелуя, мы выбрались из ванной – неловко спотыкаясь и неистово срывая друг с друга остатки одежды. Скинув промокшие туфли, я толкнул Хлою в спальню. Ее руки шарили у меня по животу, нащупывая пряжку ремня. Продолжая направлять Хлою к кровати, я быстро лишился штанов и боксеров и поспешно отпихнул их в сторону, на ковер, где они и легли мокрой кучей.

Проведя костяшками пальцев по ее ребрам, я расстегнул застежку лифчика и практически сорвал его. Затвердевшие соски Хлои скользнули по моей груди. Я хрипло застонал. Кончики ее влажных волос, рассыпавшихся по спине, щекотали мои ладони и покалывали, как электрические искорки.

В комнате было темно, не считая узкой полоски света из-под двери ванной и плывущей в ночном небе луны. Хлоя уткнулась в кровать ямочками под коленями, и тут мои руки скользнули к последнему разделявшему нас клочку ткани. Оторвавшись от ее губ, я начал целовать шею и ключицы, двигаясь вниз, к груди. Затем, покрыв быстрыми поцелуями ее нежный животик, я наконец-то прикоснулся губами к полоске белого кружева, скрывавшего то, что мне хотелось увидеть больше всего на свете.

Я опустился на колени и поднял голову, встретившись с ней взглядом. Она погрузила руки мне в волосы, перебирая растрепанные мокрые пряди.

Я сжал в пальцах одну тонкую атласную тесемку и потянул вниз, оголяя кожу. Когда я переключился на другое бедро и повторил то же самое, на лице Хлои отразилось удивление. Трусики, нетронутые, соскользнули с ее тела, и она предстала передо мной совершенно обнаженной. Может, я и не стал их рвать – но уж, конечно, собирался прихватить с собой в качестве трофея.

Как будто прочитав мои мысли, она рассмеялась.

Я подвинул ее назад, так что она села на край кровати, и, все еще стоя на коленях, развел ее ноги. Погладив ладонями шелковистую кожу голеней, я принялся целовать ее бедра и нежную теплоту между ног. Ее вкус наполнил рот и проник в голову, стирая все остальное. Черт, что же делала со мной эта женщина!

Толкнув Хлою спиной на простыни, я наконец-то приподнялся и лег рядом с ней, скользя губами и языком по ее телу. Она по-прежнему держала меня за волосы, направляя к самым чувствительным местам. Я сунул ей в рот большой палец – мне хотелось, чтобы и ее губы ласкали меня так же, как мои ласкают ее грудь, шею и подбородок.

Ее стоны и вздохи наполнили комнату, мешаясь с моими.

Сколько себя помнил, у меня не было такой мощной эрекции. Я хотел погружаться в эту женщину снова, и снова, и снова. Я провел влажным большим пальцем по ее щеке, и она притянула меня к себе. Наши обнаженные тела как будто слились воедино.

Мы бешено целовались, гладя и хватая друг друга и стремясь прижаться как можно крепче. Наши бедра двигались в одном ритме. Мой член скользил, пока что снаружи. Каждый раз, когда он задевал клитор, раздавался стон. Одним легким движением я мог оказаться внутри нее.

И я желал этого больше всего на свете, но сначала мне кое-что надо было услышать. Когда она назвала меня по имени там, в холле, во мне что-то перевернулось. Я пока еще не мог подобрать этому названия, но мне нужно было, чтобы она снова произнесла мое имя, нужно было услышать, что она хочет именно меня. Мне нужно было знать, что этой ночью она только моя.

– Я до смерти хочу войти в тебя, – шепнул я ей на ухо.

У нее перехватило дыхание, и низкий стон сорвался с губ.

– А ты хочешь этого?

– Да, – выдохнула она умоляюще, приподняв бедра и стараясь нащупать меня.

Кончик моего члена коснулся ее входа, и я замер, желая продлить это мгновение. Ее ступни скользнули по моим ногам и сомкнулись вокруг талии. Я переплел наши пальцы и прижал ее руки к подушке у нее над головой.

– Пожалуйста, Беннетт, – попросила она. – Я схожу с ума.

Я опустил голову, коснувшись лбом ее лба, и наконец-то вошел вглубь резким толчком.

– Ох, черт, – застонала она.

– Повтори это, – задыхаясь, прошептал я и начал двигаться внутри нее.

– Беннетт… ч-ч-черт!

Я хотел слышать это еще и еще. Встав на колени, я начал двигаться равномерней. Наши пальцы все еще были сплетены.

– Мне хотелось бы делать это вечно.

Я почувствовал, что скоро кончу. Следовало успокоиться. Я слишком долго пробыл вдали от нее, и самые яркие мои фантазии не могли сравниться с тем, что происходило сейчас.

– Хочу трахать тебя так каждый день, – прорычал я, уткнувшись в ее влажную кожу. – Так, и перегнув через стол. Хочу, чтобы ты стояла на коленях и сосала мой член.

– Почему? – прошипела она сквозь стиснутые зубы. – Почему мне нравится, когда ты так со мной говоришь? Ты такой козел.

Я снова лег на нее, рассмеявшись ей в шею. Мы двигались безо всяких усилий – кожа, мокрая от пота, скользила по коже. С каждым толчком она поднимала бедра навстречу мне, а ее ноги, сомкнутые на моей талии, вгоняли меня еще глубже. Я был настолько поглощен ею, что время как будто остановилось. Наши руки все еще были сцеплены у нее над головой, и ее хватка стала сильнее. Она приближалась к оргазму. Ее крики становились громче – она повторяла и повторяла мое имя, и это почти доводило меня до предела.

– Давай же, – отчаянно прохрипел я.

Я был так близко, но хотел подождать ее.

– Давай, Хлоя, кончай вместе со мной.

– О боже, Беннетт, – простонала она. – Скажи еще что-нибудь.

Черт. Мою девчонку заводили грязные разговоры.

– Пожалуйста.

– Ты такая скользкая и горячая. Когда ты готова кончить, – пропыхтел я, – твоя кожа розовеет, а голос становится хриплым. И в этом долбанном мире нет ничего прекрасней твоего лица в момент оргазма.

Она сжала ноги сильней. Я почувствовал, как ее дыхание прерывается, как она напрягается и стискивает меня.

– Твои пухлые губки становятся такими мягкими и раскрываются для меня, твои глаза упрашивают меня сделать все правильно, и, боже, нет ничего лучше тех звуков, которые ты издаешь, когда кончаешь.

Большего не потребовалось. Я усилил движения, поднимая ее с кровати с каждым толчком. Я был уже на краю и, когда она выкрикнула мое имя, не смог больше сдерживаться.

Она заглушила крики о мою шею. Я почувствовал, как она кончает, бешено сжимаясь подо мной. Это было лучшее чувство в мире. Общая волна подняла и накрыла одновременно нас обоих – и в этот миг я тоже сдался.

Позже я подвинул лицо к ней так, что мы касались носами. Наше дыхание было хриплым и отрывистым. У меня пересохло во рту, ныли мышцы, и я был вымотан. Я высвободил свою руку из хватки Хлои и нежно помассировал ее пальцы, стараясь восстановить кровообращение.

– Срань господня, – выдохнул я.

Все было другим, но каким-то неопределенным. Скатившись с нее, я закрыл глаза, пытаясь отсечь беспокойную сумятицу мыслей.

Она вздрогнула рядом со мной.

– Тебе холодно? – спросил я.

– Нет, – ответила она, мотнув головой. – Просто совсем обалдела.

Притянув ее к себе, я накрыл нас одеялом. Мне не хотелось уходить, но я не знал, можно ли остаться.

– Я тоже.

Между нами повисло молчание. Минуты текли. Мне показалось, что она заснула. Я чуть подвинулся и с удивлением услышал ее голос.

– Не уходи, – шепнула она в темноте.

Склонившись к ней, я поцеловал ее в макушку, вдохнув милый знакомый запах.

– Я никуда не ухожу.

Черт, это было приятно.

…Что-то теплое и влажное вновь обхватило мой член, и я низко зарычал. Лучший. Сон. В мире. В этом сне Хлоя застонала. По моему члену и по всему телу пробежала дрожь.

– Хлоя…

Я дернулся, услышав собственный голос. Я видел ее во сне сотню раз, но сейчас все было настолько реальным. Тепло исчезло, и я нахмурился. Не просыпайся, Бен. Не смей просыпаться, не досмотрев этого до конца!

– Повтори это.

Мягкий гортанный голос проник в сознание, и я заставил себя распахнуть глаза. В комнате было темно, и я лежал на чужой кровати. Тепло вернулось. Мой взгляд метнулся вниз – там пышная копна темных волос двигалась между моими разведенными ногами. Она снова взяла в рот мой член.

Вся ночь мгновенно промелькнула передо мной, и сонная дымка быстро рассеялась.

– Хлоя?

Нет, я не настолько везуч, чтобы это происходило взаправду.

Должно быть, она вставала ночью, чтобы выключить свет в ванной – в комнате было так темно, что я едва видел очертания ее фигуры. Я протянул к ней руки и провел пальцами по губам, обхватившим мой член. Она водила ртом вверх-вниз, быстро щекоча меня языком и чуть задевая ствол зубами при каждом движении. Ее рука скользнула к мошонке. Я еле слышно застонал, когда она нежно перекатила в ладони мои яйца.

Ощущение было таким острым – сновидение и реальность, слившиеся воедино, – что я не знал, сколько смогу продержаться. Она чуть сдвинулась, и ее палец принялся легонько массировать точку внизу. Я зашипел сквозь сжатые зубы. Никто еще мне такого не делал. Мне почти хотелось остановить ее, но ощущения были настолько невероятными, что я не мог шевельнуться.

Когда глаза приспособились к темноте, я провел пальцами по ее волосам, ее лбу и подбородку. Она закрыла глаза и стала сосать сильнее, подводя меня все ближе и ближе к финалу. Я одновременно чувствовал ее рот на своем члене и нежное давление пальца. Это было потрясающе, но я хотел, чтобы она была здесь, со мной, хотел ощутить ее губы на своих губах, когда я войду в нее.

Я сел, подтянул ее к себе на колени и обвил ее ноги вокруг своих бедер. Прижавшись грудью к обнаженной груди Хлои, я взял ее лицо в ладони и заглянул ей в глаза.

– Это был лучший звонок будильника за всю мою жизнь.

Она негромко рассмеялась и облизала губы так, что они соблазнительно заблестели. Опустив руку, я приложил головку члена к ее входу и чуть-чуть ее приподнял, а затем глубоко вошел одним мягким движением. Опустив голову мне на плечо, она качнула бедрами, впуская меня еще глубже.

В постели она была изумительна. Оседлав, она принялась неторопливо скакать на мне, вгоняя член небольшими толчками. Она покрыла поцелуями всю правую сторону моей шеи, посасывая и покусывая кожу. Каждое движение ее бедер перемежалось негромкими стонами.

– …нравится быть наверху, – выдохнула она. – Чувствуешь, как ты глубоко? Ты это чувствуешь?

– Да?

– Хочешь быстрее?

Я покачал головой, совершенно потерявшись в ощущениях.

– Нет. Боже правый, нет.

Какое-то время она продолжала выписывать эти медленные, небольшие круги, покусывая зубами мою шею. Но затем она насадилась глубже и, придвинувшись ко мне, прошептала:

– Я сейчас кончу, Беннетт.

Вместо того чтобы хорошенько выматериться, я впился зубами ей в плечо, оставляя сильный засос.

Ускорив ритм, она начала говорить. Она произносила слова, которые я с трудом мог осмыслить. О моем члене внутри нее, о том, как сильно хочет меня. О том, каков я на вкус и какая она мокрая. О том, как хочет, чтобы я кончил, как ей нужно, чтобы я кончил.

Я ощутил, как напряжение растет с каждым движением ее бедер. Я сжал ее сильнее, испугавшись на мгновение, что оставлю синяки, и ускорил толчки. Она застонала и изогнулась, и как раз в тот миг, когда я уже не мог терпеть дольше, она снова выкрикнула мое имя – и ее тело судорожно запульсировало вокруг меня. Сила ее оргазма ускорила мой финал, и, громко застонав, я прижался лицом к ее шее.

Она рухнула на меня. Я опустил ее на кровать и лег сам. Мы оба были покрыты потом, но даже запыхавшаяся и совершенно выдохшаяся она выглядела абсолютно прекрасной.

Я притянул ее к себе, прижался грудью к ее спине и обнял руками, и наши ноги под одеялом сплелись. Она пробормотала что-то, чего я не расслышал, и заснула, прежде чем я успел переспросить.

Что-то изменилось этой ночью, и перед тем, как закрыть глаза, я успел подумать – завтра у нас будет уйма времени, чтобы поговорить об этом. Но когда свет раннего утра просочился под темную штору, я с тревожным чувством осознал, что завтра уже наступило.

14

Реальность пробивалась сквозь мои сонные грезы, и я пыталась оттолкнуть ее. Мне не хотелось просыпаться. Мне было хорошо, тепло и уютно.

Смутные картины из сна проплывали у меня под веками, и я плотней укуталась в самое приятное на свете, изумительно пахнущее одеяло. И тут одеяло попыталось укутаться в меня.

Ко мне прижалось что-то теплое, и, распахнув глаза, я обнаружила всего в паре дюймов от своего лица знакомую копну взлохмаченных волос. Передо мной пронеслись сотни образов, и реальность прошлой ночи, прорвавшись сквозь сонный туман, обрушилась на меня.

Боже правый.

Это на самом деле произошло.

Сердце истошно забилось, когда, чуть приподняв голову, я увидела прижавшегося ко мне идеально красивого мужчину. Его голова покоилась у меня на груди, совершенный рот чуть приоткрылся, щекоча соски теплым дыханием. Его длинное тело вытянулось рядом со мной, наши ноги переплелись, а сильные руки крепко меня обнимали.

Он остался.

Интимность этой позы поразила меня так внезапно, что перехватило грудь. Он не просто остался, он прижимался ко мне.

Я попыталась восстановить дыхание и не паниковать. Я остро чувствовала, как соприкасаются наши тела. В спине отдавались сильные удары его сердца. Его слегка напряженный член был прижат к моему бедру. У меня руки чесались от желания притронуться к нему. А губами прижаться к его волосам. Это было слишком. Он – это было слишком.

Что-то изменилось прошлой ночью, но я не была уверена, что готова разбираться в этом. Я не знала, к чему приведут изменения, но они уже произошли. В каждом движении, прикосновении, слове и поцелуе мы были вместе. Никто прежде не заставлял меня чувствовать себя так – будто мое тело сделано по его мерке.

У меня были другие мужчины, но с ним меня словно несло скрытое подводное течение, и я совершенно неспособна была изменить курс. Закрыв глаза, я попыталась подавить чувство нарастающей паники. Я не жалела о том, что случилось. Это было – как и всегда – восхитительно и ярко. Без сомнения, лучший секс в моей жизни. Мне просто нужно было остаться одной на пару минут, прежде чем встретиться с Беннеттом лицом к лицу.

Положив одну руку ему на голову, а другую на спину, я сумела скатить его с себя. Беннетт шевельнулся, и я замерла, вцепившись в него и мысленно уговаривая не просыпаться. Он пробормотал во сне мое имя, а затем вновь задышал ровно, и я выскользнула из-под него.

Некоторое время я просто на него смотрела. Паника чуть утихла, и меня снова поразило то, насколько мой босс красив. Во сне его лицо было умиротворенным и спокойным – такого выражения я никогда у него прежде не замечала. На лоб Беннетту упал пышный локон, и мне так и хотелось откинуть его обратно. Длинные ресницы, идеально очерченные скулы, пухлые губы, подбородок, покрытый щетиной.

Господи Иисусе, да он просто идеален.

Я начала продвигаться к ванной, но тут краем глаза заметила свое отражение в зеркале над туалетным столиком.

Ого. Утро после траха. Видок у меня был именно такой.

Наклонившись ближе, я внимательно изучила небольшие красные царапины, рассыпанные по шее, плечам, груди и животу. Под левой грудью виднелся небольшой след от укуса, на плече – засос. Опустив глаза, я провела пальцами по красным припухлостям на внутренней стороне бедер. Когда я вспомнила, как его небритая щека касалась моей кожи, соски мгновенно затвердели.

Волосы спутались и встали дыбом. Прикусив губу, я вновь ощутила, как в них хозяйничают его руки. Как он сначала притянул меня к себе для поцелуя, а потом насадил на член…

Лучше не надо.

Меня вырвал из задумчивости глуховатый со сна голос:

– Уже проснулась и бесишься?

Обернувшись, я мельком увидела обнаженное тело Беннетта. Затем он перевернулся на бок и сел, по пояс закутавшись в простыни. По-моему, мне никогда не надоест видеть – и ощущать под пальцами – его широкую мускулистую грудь и безумно соблазнительную полоску волос, ведущую от пупка к лучшему члену в мире. Но когда мой взгляд наконец-то добрался до его лица, я нахмурилась, обнаружив на этом лице кривую ухмылку.

– Поймал тебя за подглядыванием, – проворчал он, потирая рукой подбородок.

Я не знала, то ли улыбнуться в ответ, то ли закатить глаза. Увидев его таким взъерошенным, беззащитным и полусонным, я растерялась. Мы так и не задернули вчера вечером самую плотную штору, и теперь солнечный свет беспрепятственно устремился внутрь, ослепительно белый на смятых простынях. И Беннетт выглядел сегодня иначе – все еще мой доставучий босс, но одновременно и некто другой: мужчина в моей постели, готовый, кажется, к… четвертому заходу? Пятому? Я уже не считала.

Когда он с жадностью всмотрелся в каждый дюйм моего тела, я внезапно вспомнила, что тоже совершенно голая. От его взгляда по коже побежали мурашки, как от прикосновения. Я на секунду задумалась, что будет, если он продолжит смотреть на меня так. Вспыхнет кожа? Я почувствую касание его рук, как будто он и вправду дотронулся до меня?

Постаравшись придать лицу нейтральное выражение, чтобы ничем не выдать, что я пытаюсь сохранить в памяти каждую черточку этого человека, я нагнулась и подняла с пола его белую хлопковую майку. Всю ночь она провалялась рядом с кондиционером, и ткань была довольно прохладной, хотя, слава богу, почти сухой. Натянув мягкую майку через голову, я вдохнула полынный запах его кожи – а, вынырнув, наткнулась на его пылающий темным огнем взгляд.

Беннетт облизнул губы.

– Иди сюда, – тихо прорычал он.

Я подошла к кровати, собираясь сесть рядом с ним, но он потянул меня к себе на колени и приказал:

– Скажи, о чем ты сейчас думаешь.

Он хотел, чтобы я впихнула миллион мыслей в одно предложение? Да он точно спятил. Открыв рот, я выдала первое, что пришло на ум:

– Ты говорил, что не спал с другими с тех пор, как мы в первый раз… были вместе.

Я упорно разглядывала его ключицу, чтобы не смотреть в глаза.

– Это правда? – спросила я, наконец-то решившись поднять голову.

Кивнув, он сунул руки мне под майку и медленно провел пальцами от моих бедер до талии.

– Почему?

Он закрыл глаза и качнул головой.

– Я не хотел никого другого.

Я не была уверена, как это понимать. Просто не встретил женщину, понравившуюся ему, но в принципе был не прочь?

– Ты обычно не встречаешься с другими, если с кем-то спишь?

Мой босс пожал плечами.

– Если этого от меня ожидают.

Он поцеловал меня в плечо, потом поднялся вверх по ключице к шее. Протянув руку Беннетту за спину, я взяла с тумбочки бутылку с водой и отхлебнула, а потом передала ему. Он опустошил ее несколькими глотками.

– Хочешь пить?

– Хотел. Теперь я слегка голоден.

– Неудивительно. Мы не ели уже…

Я осеклась, когда он поднял брови и ухмыльнулся. Фыркнув, я закатила глаза, но веки сами собой закрылись, стоило Беннетту наклониться и нежно поцеловать меня в губы.

– Так ты полагаешь, что я потребую от тебя моногамии?

– После того, что произошло этой ночью, ты должна сказать мне.

Я не знала, что на это ответить. Я даже не была уверена, что смогу продолжить эти отношения, не говоря уж о том, чтобы не встречаться с другими мужчинами. Когда я попыталась представить, как это будет выглядеть, голова закружилась. Неужели он сможет вести себя… по-дружески? Искренне говорить мне «С добрым утром»? Критиковать мою работу без всякой задней мысли?

Распластав ладонь на моей пояснице, Беннетт прижал меня к себе, вырвав из водоворота мыслей.

– Никогда это не снимай, – шепнул он.

– Договорились.

Я откинулась назад, чтобы ему легче было добраться до моей шеи.

– Отправлюсь на презентацию постеров в холле прямо в этой майке, не надев ничего сверху.

Он низко и игриво рассмеялся.

– Только попробуй.

– Который час? – спросила я, пытаясь взглянуть на часы у него за спиной.

– Да пофиг.

Его пальцы медленно кружили у меня под грудью. Но тут, перегнувшись через него и случайно сдвинув простыни, я обнаружила нечто поразительное. Что за черт? Это что, татуировка?

– Какого…?

Я запнулась от удивления. Чуть оттолкнув Беннетта, я заглянула ему в глаза, а затем вновь принялась изучать татуировку. Прямо под тазовой костью виднелась чернильная строка – похоже, какая-то французская фраза. Как, черт возьми, я ее не заметила? Я мысленно вернулась ко всем нашим прежним встречам. Мы всегда спешили, или не раздевались до конца, или было темно…

– Это татуировка, – с легким оттенком недоумения сказал Беннетт.

Откинувшись назад, он провел пальцами у меня над пупком.

– Я знаю, что это татуировка, но… что здесь написано?

У мистера Сама Серьезность была татуировка. Образ знакомого мне прежде человека трещал по всем швам.

– Здесь написано «Je ne regrette rien».

Я вскинула на него глаза. Кровь закипела при звуках его голоса, выговаривающего слова с идеальным французским прононсом.

– Что ты сказал?

Он откровенно ухмыльнулся.

– Je ne regrette rien.

Беннетт повторил фразу медленно и отчетливо, подчеркивая каждый звук. Черт, это было самым сексуальным, что я когда-либо слышала. Французский, татуировка и то, что он, совершенно обнаженный, сидел подо мной – я уже готова была взорваться.

– Это ведь песня?

Он кивнул.

– Да, песня.

Тихо рассмеявшись, мой босс добавил:

– Ты можешь подумать, что я жалею о той ночи в Париже, когда, в доску пьяный, в тысячах миль от дома, не имея ни одного друга во всем городе, я решил сделать татуировку. Но нет, я об этом не жалею.

– Повтори, – шепнула я.

Он придвинулся ближе, и я явственно ощутила, как его бедра трутся о мои. Горячее дыхание защекотало мне ухо, и он снова прошептал:

– Je ne regrette rien. Ты поняла?

Я кивнула.

– Скажи что-нибудь еще.

Моя грудь поднималась с каждым неровным вдохом, напрягшиеся соски терлись о хлопковую ткань его майки.

Чуть нагнувшись, он поцеловал меня в ухо и сказал:

– Je suis `a toi[2].

Он произнес это сдавленно и сипло, а затем приподнял меня – и я прекратила наши мучения, со стоном опустившись на него и вновь наслаждаясь тем, как глубоко он в меня входит. Беннетт шепотом повторял одно и то же односложное ругательство, глядя на меня снизу вверх. Вместо того чтобы положить руки мне на бедра, он сжал майку у меня на боках.

Все получалось у нас так просто и естественно, но отчего-то чувство внутренней неловкости не проходило. Решив не думать об этом, я сосредоточилась на тихих стонах, с которыми он выдыхал мне в рот. И на том, как он внезапно сел и принялся посасывать мою грудь под майкой, и сквозь мокрую ткань начало просвечивать розовое. Я растворилась в настойчивом скольжении его пальцев по животу и бедрам, в том, как он, приближаясь к финалу, прижался лбом к моему плечу. Растворилась в толчках его бедер подо мной, когда он стал двигаться быстрее и резче, встречая мои движения.

Перевернув меня, Беннетт прижал руку к моей груди и замер.

– Твое сердце бьется так сильно. Скажи мне, как тебе хорошо!

Я инстинктивно расслабилась, глядя снизу вверх на его насмешливую улыбку. Неужели он понял, что надо напомнить мне о том Беннетте Райане, которым он был меньше суток назад?

– Ты опять лезешь с разговорами. Замолчи.

Он улыбнулся шире.

– Тебе нравится, когда я говорю. А особенно нравится, когда при этом мой член внутри тебя.

Я закатила глаза.

– И что же навело тебя на эту мысль? Мои оргазмы? То, что я прошу об этом? Да ты просто Шерлок Холмс.

Подмигнув, он закинул мою ногу себе на плечо и поцеловал внутреннюю сторону лодыжки.

– Ты всегда был таким? – спросила я, безуспешно дергая его за бедра.

Я бы скорее умерла, чем призналась вслух, но мне хотелось, чтобы он начал двигаться. Когда он останавливался, у меня все ныло от желания, и я ощущала неполноту. А когда двигался, я просто мечтала, чтобы время остановилось.

– Мне жаль тех женщин, которые усыпали твой путь своими несбывшимися амбициями.

Беннетт покачал головой и улегся на меня, опираясь на руки. Слава богу, он начал двигаться, раскачивая бедрами и глубоко проникая в меня. Я закрыла глаза. Он попадал в одну идеальную точку – снова, и снова, и снова.

– Посмотри на меня, – шепнул он.

Открыв глаза, я увидела, как капли пота выступают у него на лбу, рот жадно приоткрывается, а взгляд скользит по моим губам. При движении у него на плечах вздувались мышцы, а тело блестело от пота. Я смотрела, как он входит и выходит из меня. Не помню, что именно произнесла, когда Беннетт вышел почти целиком, а потом с силой загнал член обратно – что-то тихое, бранное и напрочь забытое, когда он начал трахать меня мощными толчками.

– От тебя у меня крыша едет. Ты так реагируешь на меня, что я ощущаю себя богом секса. Неужели ты этого не видишь?

Я не ответила, но он явно и не ждал ответа. Его взгляд и пальцы скользили по моей шее и груди. Он нашел особенно чувствительное место, и я задохнулась.

– Похоже, кто-то тебя сюда укусил, – сказал он, проведя большим пальцем по следу укуса. – Тебе это понравилось?

Я сглотнула, нанизываясь на него.

– Да.

– Плохая девчонка.

Мои руки опустились ему на плечи, затем отправились гулять по груди, животу и мышцам на бедрах, а большой палец поглаживал его татуировку.

– И это мне тоже нравится.

Его движения стали резче и сильнее.

– Черт, Хлоя… я не могу… я долго не продержусь.

При звуках его голоса, такого отчаянного и дрожащего, мое желание только усилилось. Я закрыла глаза, сосредоточившись на восхитительном ощущении, расходящемся по всему телу. Я была уже почти на краю. Просунув руку между нами, я нащупала пальцами клитор и начала его медленно поглаживать.

Свесив голову, он взглянул на мою руку и выругался.

– О черт, – задыхаясь, пропыхтел он. – Да, давай, ласкай себя. Дай мне на это посмотреть.

Его слова – все, что было мне нужно. Последнее движение пальцев, и на меня нахлынула волна оргазма.

Я бурно кончила, сжавшись вокруг него. Ногти свободной руки впились ему в спину. Он закричал, и его тело судорожно напряглось, когда он начал изливаться внутрь меня. Я вся дрожала – дрожь пробегала по телу даже после того, как оргазм схлынул. Я цеплялась за Беннетта, пока он успокаивался, медленно опускаясь на меня. Он поцеловал меня в плечо и шею, а затем, всего один раз, в губы. Наши взгляды на секунду встретились, после чего он скатился с меня.

– О боже, женщина, – сказал он, напряженно засмеявшись и стараясь восстановить дыхание, – ты меня убьешь.

Мы одновременно повернулись на бок, положив головы на подушки. Наши взгляды встретились, и я не смогла отвернуться. Я уже потеряла всякую надежду, что в следующий раз очарование рассеется, или что наша связь увянет сама по себе, если мы будем держать дистанцию. Эта ночь «перемирия» не загасила огня. Мне уже хотелось придвинуться ближе, поцеловать щетину на его подбородке, хотелось, чтобы он снова лег на меня. Глядя на него, я отчетливо поняла, что, когда все это кончится, мне будет очень больно.

Сердце сжалось от страха, и паника, охватившая меня прошлым вечером, вернулась, принеся с собой неловкое молчание. Я села и натянула простыни до подбородка.

– Ох, черт.

Его рука сжала мое запястье.

– Хлоя, я не могу…

– Нам нужно одеваться, – прервала я его прежде, чем он сумел закончить фразу.

Которой, вполне возможно, собирался разбить мне сердце.

– У нас презентация через двадцать минут.

Несколько секунд он растерянно смотрел на меня, после чего сказал:

– У меня тут нет сухой одежды. Я даже не знаю, где моя комната.

Я постаралась не залиться румянцем при мысли, насколько быстро все произошло прошлым вечером.

– Хорошо. Я возьму твой ключ и что-нибудь тебе принесу.

Быстро приняв душ, я завернулась в пушистое полотенце и подумала, что зря не прихватила с собой в ванную один из гостиничных халатов. Глубоко вдохнув, я распахнула дверь и вышла.

Беннетт сидел на кровати. Когда я вошла в комнату, он поднял голову и взглянул на меня.

– Мне надо…

Я замолчала, показав на свою сумку.

Он молча кивнул. Обычно я не стеснялась своего тела. Но, стоя перед ним в одном полотенце, я отчего-то почувствовала необычное для себя смущение.

Схватив свою одежду, я бросилась прочь и остановилась, лишь очутившись в сравнительной безопасности ванной. Одевшись с рекордной скоростью, я решила, что соберу волосы в хвост, а с остальным разберусь позже. Взяв с подзеркальника ключи-карточки, я вернулась в спальню.

Беннетт так и не двинулся с места. Он сидел на краю кровати, положив локти на колени и задумавшись о чем-то. О чем он думал? Все утро я дико нервничала, эмоции метались из одной крайности в другую, а он выглядел абсолютно спокойным. Абсолютно уверенным. Но в чем он был уверен? Что он решил?

– Принести что-нибудь определенное?

Он поднял голову и удивленно моргнул, как будто не ожидал такого вопроса.

– Э-э… у меня всего несколько встреч после обеда, так?

Я кивнула.

– Меня вполне устроит любой твой выбор.

На поиски его комнаты ушло всего пару секунд – это была следующая дверь по коридору направо. Лучше не придумаешь. Теперь я смогу воображать, как он раскинулся в постели всего через стену от меня. Его багаж был уже в номере, и я ненадолго замешкалась, только сейчас сообразив, что мне придется рыться в чужих вещах.

Подняв самый большой чемодан, я водрузила его на кровать и открыла. Меня волной накрыл знакомый запах, и я ощутила острый приступ желания. Тряхнув головой, я принялась перебирать тщательно сложенную одежду.

У Беннетта все было таким организованным и аккуратным, что поневоле напрашивалась мысль, как выглядит его дом. Раньше я об этом не думала, но сейчас вдруг принялась гадать, увижу ли когда-нибудь его квартиру? Увижу ли его постель?

Я замерла, осознав, что мне бы этого хотелось. Но хочется ли ему?

Тут я поняла, что бессовестно тяну время, и вернулась к поискам подходящей одежды. Наконец я остановилась на темно-сером костюме от Хельмута Ланга, белой рубашке, черном шелковом галстуке, боксерах, носках и туфлях.

Сложив остальное обратно в чемодан, я собрала вещи и направилась в свой номер. В коридоре мне не удалось сдержать нервный мех. Ситуация явно отдавала абсурдом. К счастью, у двери самообладание вернулось ко мне. Я шагнула внутрь, но на втором шаге застыла на месте.

Он стоял у открытого окна в лучах утреннего солнца.

Тени подчеркивали все совершенные линии его скульптурного тела. Полотенце, сползшее с бедер, висело непристойно низко, и как раз над ним виднелась татуировка.

– Нравится то, что ты видишь?

С трудом оторвавшись от чудесного зрелища, я взглянула ему в лицо.

– Мне…

Взгляд опять упорно сполз к его бедрам, словно притянутый магнитом.

– Я спрашиваю, тебе нравится то, что ты видишь?

Беннетт пересек комнату, остановившись прямо передо мной.

– Я тебя слышала, – сердито отозвалась я. – И, кстати, нет. Я просто задумалась.

– О чем же именно? – спросил он, протянув руку и убрав мне за ухо прядь влажных после душа волос.

От этого легкого прикосновения у меня внутри все перевернулось.

– О том, что мы должны придерживаться графика.

Он приблизился еще на один шаг.

– И почему я тебе не верю?

– Потому что думаешь только о себе? – предположила я, встретившись с ним глазами.

Он заломил бровь и какое-то время смотрел на меня, а затем взял у меня из рук одежду и положил на кровать. Не успела я пошевелиться, как он сорвал полотенце с бедер и отшвырнул в сторону. Матерь божья! Если на свете был лучше сложенный мужчина, я бы немало заплатила, чтобы на него посмотреть.

Взяв трусы, Беннетт начал было натягивать их – но внезапно остановился и оглянулся на меня.

– Так, говоришь, нам надо придерживаться графика? – поинтересовался он, насмешливо косясь на меня. – Или все-таки ты видишь тут то, что тебе по вкусу?

Сукин сы…

Сузив глаза, я быстро отвернулась и прошествовала в ванную, чтобы окончить сборы. Пока я сушила волосы, в голове вертелась беспокойная мысль. Похоже, он хотел сказать мне нечто большее, чем просто: «Полюбуйся-ка еще немного моим обнаженным телом».

Не успев разобраться в собственных запутанных чувствах, я принялась гадать, что чувствует он. И что все это значило? Неужели меня тревожит то, что он захочет уйти?

Когда я вернулась в спальню, Беннетт уже оделся и ждал меня, стоя у большого окна. Услышав шаги, он повернулся, подошел и, сжав теплыми ладонями мое лицо, пристально на меня посмотрел.

– Послушай меня.

Я сглотнула.

– Да.

– Я не хочу выйти из этой двери и потерять то, что мы нашли здесь.

От его простых слов у меня перехватило дыхание. Он не делал никаких заявлений, ничего не обещал, но сказал именно то, что мне нужно было услышать. Возможно, мы оба пока не понимали, что происходит между нами, но обрывать это не собирались.

Прерывисто вздохнув, я положила руки ему на грудь.

– Я тоже не хочу, но еще не хочу, чтобы твоя карьера поглотила мою.

– Я тоже.

Мне оставалось только кивнуть. Похоже, теперь я запуталась окончательно, и ничего внятного добавить не могла.

– Ну и отлично, – сказал он, оглядев меня с ног до головы. – Пошли.

15

Тема конференции в этом году звучала как «Следующее поколение маркетинговой стратегии», и, чтобы поощрить это следующее поколение, организаторы устроили презентацию студенческих постеров. Множество студентов с программы Хлои стояли здесь навытяжку рядом со своими постерами и ели глазами публику. Вообще-то участие в этой презентации было обязательным для всех стипендиатов «Джей Ти Миллер», но я попросил сделать для Хлои исключение, учитывая значимость и конфиденциальность контракта с Пападакисом. Ни один из ее однокурсников не управлял миллионным проектом. Учебный совет с радостью откликнулся на мою просьбу – им не терпелось поместить историю успеха Хлои в рекламную брошюру, как только все детали будут утверждены и доступны для широкой публики. Но, хотя сегодня Хлое и не требовалось участвовать в презентации, она упрямо заглядывала во все уголки и изучала каждый постер. Учитывая, что я не способен был отойти от нее дальше, чем на четыре фута, и до десяти утра у меня не было никаких встреч, я все это время таскался за ней, считая постеры (576 штук) и пялясь на ее задницу (кругленькую – так и тянет похлопать – в настоящий момент обтянутую черной шерстью).

В лифте Хлоя упомянула, что ее подруга Джулия была поставщиком большей части столь любимого и ненавидимого мной гардероба. Сегодняшний утренний комплект, состоявший из обтягивающей юбки-карандаша и темно-синей блузки, тоже попал в мой список. Я несколько раз пытался убедить Хлою, что нам надо вернуться в комнату и кое-что взять, но она только иронически поднимала бровь и спрашивала:

– Взять что-нибудь? Или кого-нибудь?

Я старался не обращать внимания на насмешки, но сейчас жалел о том, что не уговорил ее на еще один заход перед началом конференции. Интересно, удалось бы?

– Почему бы не подняться обратно в комнату? – шепнул я мисс Миллс на ухо, когда она принялась тщательно вчитываться в постер какого-то студента-младшекурсника, посвященный ребрендингу небольшой компании сотовой связи.

Графики были прикреплены скотчем прямо к щиту для постеров. Что за убожество.

– Ш-ш-ш.

– Хлоя, тут ты не узнаешь ничего нового. Давай сходим, возьмем по чашечке кофе, и, может, ты даже отсосешь мне в ванной.

– Твой отец говорил мне, что лучшие идеи могут прийти из самых неожиданных источников, и велел читать все, что попадается под руку. К тому же это мои коллеги по университету.

Я подождал, покручивая запонку, но, похоже, вторую часть моего заявления она комментировать не собиралась.

– Отец понятия не имеет, о чем говорит.

Естественно, она рассмеялась. Отец ежегодно попадал в рейтинг двадцати пяти лучших гендиректоров практически с моего рождения.

– Минет – не обязательный пункт программы. Я могу трахнуть тебя у стены, – прошептал я, прочистив горло и убедившись, что никто нас не слышит. – Или уложить тебя на пол, раздвинуть ноги и вылизать так, что ты кончишь.

Чуть вздрогнув, она улыбнулась студенту у следующего постера и направилась туда. Какой-то мужчина протянул мне руку и спросил:

– Простите, вы не Беннетт Райан?

Я кивнул и рассеянно ответил на рукопожатие, глядя, как Хлоя удаляется.

Та часть зала, где мы стояли, была почти пуста, если не считать студентов. Но даже они начали разбредаться к более интересным стендам, где крупные компании – в основном спонсоры конференции – вывесили свои глянцевитые, пестрящие логотипами постеры, чтобы помочь новичкам привлечь на презентацию больше зрителей. Хлоя, склонившись над блокнотом, записала что-то. «Ребрендинг для “Дженкинс Файненшл”»?

Я перевел взгляд с ее руки на лицо, сосредоточенно нахмурившееся. Она не вела проект для «Джейкинс Файнешнл». Более того, он не был и моим. Это был небольшой проект, которым спустя рукава занимался один из младших менеджеров. Неужели моя практикантка была в курсе, насколько эта фирма пострадала от нашей неуклюжей маркетинговой кампании?

Прежде чем я успел задать вопрос, она уже перешла к следующему постеру. Я был совершенно заворожен видом работающей Хлои. Раньше я никогда не позволял себе наблюдать за ней в открытую, а глядя исподтишка, успел заметить лишь, что она исключительно умна и настойчива. Я даже не догадывался, насколько хорошо она знакома с делами компании.

Мне хотелось как-нибудь ее похвалить, но все слова в голове путались, а в груди разрасталось странное чувство – как будто высокая оценка ее работы спутала бы мне карты.

– Твой почерк стал лучше.

Она улыбнулась мне, щелкая ручкой.

– Отвали.

Член шевельнулся у меня в брюках.

– Я просто бесполезно трачу с тобой время.

– Тогда почему бы тебе не поручкаться с исполнительными директорами в зале для торжеств? У них там завтрак. Те самые маленькие шоколадные маффины, от которых тебя якобы воротит.

– Сейчас я бы съел что-то, но не маффин.

Легкая улыбка тронула ее губы. Она не сводила с меня глаз, пока другая студентка рассыпалась в приветствиях.

– Я следила за вашей карьерой, сколько себя помню, – с придыханием прощебетала незнакомка. – И слушала ваше выступление здесь в прошлом году.

Улыбнувшись, я ответил ей рукопожатием, настолько кратким, насколько позволяли приличия.

– Спасибо, что подошли.

Мы добрались до конца прохода, и я взял Хлою за локоть.

– До моей встречи еще целый час. Ты хоть понимаешь, что со мной делаешь?

Наконец-то она подняла глаза. Зрачки у нее расширились настолько, что радужка казалась почти черной, а губы сочно блестели.

– Думаю, тебе придется отвести меня в номер и показать.

Хлоя все еще шарила по чемодану в поисках новых трусиков, а я уже на пять минут опаздывал на встречу, назначенную на час дня. Мне предстояло встретиться с Эдом Гульотти, руководителем коммерческой службы одной небольшой фирмы в Миннеаполисе. Мы часто заключали субподрядные договора с его фирмой, когда дело касалось незначительных сделок, а сейчас хотели передать им контракт покрупнее, чтобы посмотреть, как они справятся. Застегивая молнию, я утешался мыслью, что и сам Эд хронически опаздывал.

Однако на сей раз Эд не опоздал. Он уже ждал меня в одной из переговорных гостиницы. Двое его молодых помощников сидели рядом, сияя улыбками и источая энтузиазм.

Я терпеть не мог опаздывать.

– Эд, – сказал я, протягивая руку.

Он представил меня своим ребятам, Дэниелу и Сэму. Они по очереди пожали мне руку, но в тот момент, когда я добрался до Сэма, он вдруг уставился на дверь за моим плечом.

В комнату вошла Хлоя. Сейчас, с распущенными волосами, она выглядела невероятно сексуально, но при этом профессионально. Непонятным образом моя прекрасная ассистентка ухитрилась скрыть тот факт, что пару минут назад шумно кончила на письменном столе у себя в номере.

Гульотти и его парни жадно следили за ней, пока она шла через комнату, отодвигала стул и усаживалась рядом со мной. Сев, Хлоя повернулась ко мне и чуть улыбнулась. Ее губы налились кровью и припухли, а на подбородке виднелось небольшое красное пятнышко. След от моей щетины. Ну и дела.

Я откашлялся, ожидая, пока все наконец-то обернутся ко мне.

– Давайте приступим.

Это была вполне рядовая встреча – я уже тысячи раз проводил такие. Я описал проект в самых общих терминах, никакой конфиденциальной информации, и, конечно, Гульотти сказал мне, что его ребята отлично с этим справятся. Познакомившись с ними, я пришел к тому же заключению. Мы запланировали еще одну встречу на завтра. Я должен был представить проект во всех деталях и официально передать им. Совещание продлилось не более четверти часа, и у меня еще оставалось полно времени до двухчасовой встречи. Я оглянулся на Хлою, вопросительно подняв бровь.

– Еда, – со смехом сказала она. – Давай поедим.

Остаток дня был продуктивным, но я работал на чистом автопилоте. Если бы кто-нибудь спросил меня, о чем именно говорилось на совещаниях, мне бы понадобилось немало времени, чтобы припомнить детали. Приходилось благодарить Хлою и ее привычку все дотошно конспектировать. Ко мне подходило множество коллег, и, вероятно, в течение дня я пожал сотни рук, но запомнил только ее прикосновения.

Она постоянно отвлекала меня, и больше всего меня беспокоило то, что правила игры изменились. Мы по-прежнему находились в рабочей обстановке, но все остальное было совершенно новым, и в этом новом мире мы могли играть любые выбранные нами роли. Желание обладать ею стало даже сильнее, чем тогда, когда требовалось держать дистанцию. Вечером, во время речи в честь открытия конференции, я снова безуспешно попытался переключиться на что-нибудь более полезное. Я сидел прямо у сцены, и более того, всего год назад я сам выступал на открытии конференции, и все же мне никак не удавалось сосредоточиться. Краем глаза я заметил, как Хлоя переменила позу, и рефлекторно оглянулся на нее. Когда наши взгляды встретились, все остальные звуки слились в монотонный шум, звенящий вокруг, но не способный пробиться в сознание. Не задумавшись ни на секунду, я наклонился к ней. Она наклонилась навстречу, и по ее губам скользнула озорная улыбка.

Я вспомнил сегодняшнее утро и очевидную панику Хлои. Я, напротив, был странно спокоен, как будто все, что мы сделали, вело именно к этой секунде, к осознанию того, как легко просто быть вместе. Звонок мобильника где-то за спиной вырвал меня из транса и заставил обернуться. Выпрямившись в кресле, я удивился тому, как сильно, оказывается, перегнулся через стол. Оглядевшись по сторонам, я замер. На меня смотрела пара незнакомых глаз.

Незнакомец понятия не имел, кто мы, и не знал, что Хлоя работает на меня, – он просто взглянул на нас и быстро отвернулся. Но в тот миг чувство вины, которое я столь тщательно подавлял, обрушилось на меня с двойной силой. Все здесь знали, кто я такой, но никто не был знаком с ней. Если бы стало известно, что мы спим друг с другом, предвзятое мнение в нашем кругу было бы обеспечено Хлое до конца карьеры.

Быстро покосившись на Хлою, я понял, что она заметила написанную на моем лице панику. Остаток лекции я смотрел только вперед, ни разу не взглянув на нее.

– Ты в порядке? – спросила она в лифте, нарушив тяжелое молчание, сопровождавшее нас все четырнадцать этажей.

– Да, просто… – Я почесал в затылке, избегая ее взгляда. – Я просто думал.

– Вечером я собиралась прогуляться с друзьями.

– Неплохая мысль.

– У тебя встреча со Стивенсоном и Ньюберри в семь. Мне кажется, вы встречаетесь в том суши-баре, что тебе нравился, в квартале Гасламп.

– Я помню, – ответил я, расслабляясь по мере того, как беседа переходила в привычное рабочее русло. – Напомни, как зовут их ассистентку? Она всегда приходит на встречи.

– Эндрю.

Я удивленно взглянул на нее.

– С каких пор «Эндрю» стало женским именем?

– У них новый ассистент.

Как, черт побери, она это узнала? Хлоя улыбнулась.

– Он сидел рядом со мной на открытии и спросил, буду ли я сегодня на ужине.

Я тут же подумал, не тот ли это глазастый незнакомец. Возможно, он спрашивал потому, что заметил, как я на нее смотрю? Я начал бормотать нечто невразумительное, но Хлоя быстро перебила меня:

– Я сказала ему, что у меня другие планы.

Мое беспокойство вернулось. Я хотел, чтобы она пошла со мной сегодня вечером. Скоро она уже не будет моей практиканткой. Смогу ли я тогда остаться ее любовником? И могу ли я сейчас оставаться ее боссом?

– Тебе бы хотелось пойти?

Она покачала головой, глядя в дверь. Мы уже доехали до тридцатого этажа.

– Я лучше займусь своими делами.

Недолгая поездка от ресторана до гостиницы прошла в тишине и одиночестве. Компанию мне составляла только безнадежная путаница в голове. Я пересек просторный холл, поднялся на лифте и автоматически направился в сторону номера Хлои, но тут сообразил, что мы вообще-то живем не вместе. Я не смог вспомнить, какая из комнат моя, и проверил три двери на этаже, после чего сдался, спустился в лобби и уточнил у портье. Только вернувшись, я понял, что мой номер находится по соседству с ее комнатой.

С виду он был зеркальным отражением номера Хлои, но и только. Этот душ не смывал с нас завесу условностей прошлой ночью; на этой кровати мы не спали в объятиях друг друга. Эти стены не слышали ее стонов, когда она полностью раскрывалась подо мной. Этот письменный стол не пострадал от быстрого утреннего секса. Проверив телефон, я обнаружил два пропущенных звонка от брата. Просто великолепно. В обычной ситуации я бы уже несколько раз переговорил с отцом и братом, рассказал бы им о встречах или о потенциальных клиентах, с которыми удалось пообщаться. Но пока что я так никому и не позвонил. Еще немного, и они точно поймут, что голова у меня на этой неделе занята чем-то другим.

Было уже одиннадцать вечера. Интересно, она все еще гуляла с друзьями или уже вернулась? Может, она лежала там, за стеной, без сна, мучаясь сомнениями так же, как и я? Инстинктивно я потянулся к телефону и набрал номер ее комнаты. Раздалось четыре гудка, после чего включился автоответчик. Я повесил трубку и позвонил ей на мобильный.

Она ответила после первого же гудка.

– Мистер Райан?

Меня передернуло, хотя чему тут удивляться? Она была с другими студентами и, конечно, не могла назвать меня Беннеттом.

– Привет. Я… э-э, я просто хотел удостовериться, что ты сможешь добраться до гостиницы.

В трубке раздался ее смех, заглушенный шумом голосов и громкой музыкой.

– Тут снаружи примерно семьдесят штук такси. Так что я просто возьму одно из них, когда соберусь обратно.

– И когда же это будет?

– Когда Мелисса покончит с этим бокалом и, вероятно, еще с парочкой. И когда Ким станцует с каждым похотливым самцом в этом клубе. В общем, до восьми утра точно управлюсь.

– Ты, никак, откровенно наглеешь? – спросил я, широко ухмыльнувшись.

– Ага.

– Ладно, – вздохнул я. – Просто пошли мне смс, что у тебя все в порядке, когда вернешься.

Немного помолчав, она ответила:

– Пошлю.

Я нажал на отбой и швырнул мобильник на кровать, а затем чуть ли не целый час просто сидел и смотрел себе под ноги. Я даже не представлял, что мне делать одному.

В конце концов я встал и отправился вниз.

Я все еще торчал в холле, когда в два часа ночи Хлоя вернулась, с раскрасневшимися щеками и сияющей улыбкой. Входя в дверь отеля, она как раз прятала телефон обратно в сумочку. Мобильник у меня в руке звякнул. Я взглянул на экран.

«Я добралась нормально».

Она прошла мимо стойки регистрации, направляясь прямиком туда, где на диванчике у лифтов сидел я. Увидев меня, сонного, в помятом костюме, Хлоя остановилась как вкопанная. Я был уверен, что на голове у меня творится что-то ужасное, так как все это время чертовски волновался. И тут я внезапно задумался, что вообще тут делаю, зачем жду ее, как ревнивый муж? Я лишь понимал, что не могу в одиночку решить нашу судьбу. Надо было как можно скорее во всем разобраться.

– Беннетт? – спросила она, неуверенно оглянувшись на подругу.

Та помахала на прощание и двинулась к лифту. Мне было плевать, что подумает эта студентка, но я чувствовал на себе ее взгляд, пока двери лифта не закрылись.

На Хлое было маленькое черное платье и туфли с такими каблуками, что я бы подал петицию о назначении их обязательной униформой практикантов. По крайней мере пока не кончится ее практика. Тонкие ремешки перекрещивались от ее выкрашенных розовым лаком ноготков и до середины голеней. Мне тут же захотелось сорвать с нее платье и оттрахать прямо на диване, держась за эти каблуки.

– Привет, – пробормотал я, зачарованно пялясь на представшие передо мной ноги длиной в несколько миль.

Она подошла ближе и остановилась всего в шаге от меня.

– Что ты здесь делаешь?

– Жду.

Я отчаянно пытался не выдать своих чувств – то, как она на меня действует, как я мечтаю о том, чтобы намотать на кулак ее волосы, как представляю подушечки моих больших пальцев, целиком накрывающие ее крошечные розовые соски и ее нежный клитор, нежней, чем у любой из моих бывших женщин. Я хотел распробовать ее на вкус, от пальцев ног до мочек ушей, и высказать все, что об этом думаю.

– Ты пьян?

Я покачал головой. Не в прямом смысле.

– Кто-то заметил, как я смотрел на тебя сегодня.

– Я знаю, – она провела рукой по моим волосам. – Во время приветственной речи. Я увидела, как изменилось твое лицо.

– Я запаниковал.

Хлоя ничего на это не ответила, только засмеялась, негромко и хрипловато.

– Я не беспокоюсь о том, что подумают обо мне. Меня тревожит, что подумают о тебе, – сказал я.

Она резко вдохнула, и ее пальцы сжались сильней. Я посмотрел ей в лицо. Похоже, Хлоя была потрясена. Но как она может не понимать, как сильно я на нее запал? Я был уверен, что каждый мой взгляд говорит об этом. Как всегда, мне хотелось обхватить ее руками, притянуть к себе, шлепнуть по заднице, дернуть за волосы, когда я кончу. Снова укусить ее за грудь. Пройтись зубами по спине. Ущипнуть за бедро и затем нежно погладить больное место. Но еще мне хотелось любоваться ей, когда она спит, а затем взглянуть ей в глаза, когда проснется, и сразу узнать, что она чувствует ко мне, по этому первому утреннему, еще затуманенному сном взгляду.

Я начал понимать, что это не просто секс и не просто болезненная зависимость. Секс просто был кратчайшим путем к тому, чем я хотел обладать. Я влюблялся в нее, влюблялся так быстро и сильно, что терял почву под ногами.

И это было чертовски страшно.

Я решил сказать ей правду.

– Мне нужна еще одна ночь.

С шумом втянув воздух, она уставилась на меня – и только тут мне в голову пришла мысль, что она может не разделять моих чувств.

– Не бойся сказать «нет». Просто мне… – Я запустил пальцы в волосы и взглянул на Хлою. – Просто мне бы хотелось провести с тобой и эту ночь.

– Да ты просто ненасытный.

– Ты и не представляешь, насколько.

Наверху, в ее номере, под ее простынями, когда она обвилась вокруг меня, втянула меня в себя, все остальное потеряло значение. Ее запах и стоны совершенно свели меня с ума, и мои толчки были дикими и сильными. Она была насквозь мокрой – кожа снаружи и плоть внутри, горячая и скользкая, втягивала меня все глубже. Обвив ногами мои бедра, она со смехом опрокинула меня на кровать и уселась сверху, и принялась скакать, изогнувшись назад, откинув голову и вцепившись пальцами мне в живот. Ее кожа влажно блестела. Я сел, потому что мне необходимо было чувствовать, как ее грудь скользит по моей. Затем я снова толкнул ее на кровать и навис над ней. На сей раз ее ноги лежали у меня на плечах, а губы дрожали, не в силах выговорить ни слова.

Ее ногти впились мне в спину, и я прошипел «да» и «еще» – мне хотелось, чтобы она пометила меня, оставила след, способный продержаться до завтрашнего утра.

Она кончила, и еще, и еще, дергая себя за волосы, как одержимая. Я повалился на нее, срываясь на дикий крик и пытаясь сказать то, что мы оба уже и так знали: мир за пределами этой комнаты не имеет никакого значения.

16

Возвращение с орбиты было медленным. Не расплетая рук и ног, мы несколько часов говорили о том, как прошел этот день, о встрече с Гульотти, о деловом ужине Беннетта и моей прогулке с друзьями. Мы говорили о сломанном столе и о том, что я взяла с собой только недельный запас свежего белья, так что рвать трусики отныне запрещалось.

Мы говорили обо всем, не считая того хаоса, в который он погрузил мое сердце.

Я провела пальцем по его груди. Беннетт накрыл мой палец рукой, поднес к губам и сказал:

– С тобой так приятно разговаривать.

Рассмеявшись, я откинула волосы у него со лба.

– Ты говоришь со мной каждый день. И под «говоришь» я имею в виду кричишь, хлопаешь дверью и корчишь гримасы…

Кончиками пальцев он принялся выписывать спирали по моему обнаженному животу, заставив меня потерять мысль.

– Ты знаешь, о чем я.

Я знала. Я точно знала, о чем он говорит, и хотела бы растянуть этот миг, чтобы он продолжался вечно.

– Так расскажи мне что-нибудь.

Он взглянул мне в лицо и улыбнулся, немного нервно.

– Что бы тебе хотелось знать?

– Честно? Мне хотелось бы знать все. Но давай начнем с малого. Расскажи-ка мне о женщинах Беннетта Райана.

Он провел длинным пальцем по лбу и рассмеялся:

– С малого? Ты уверена? Хорошо-о-о.

Откашлявшись, Беннетт снова взглянул на меня.

– Парочка в старшей школе. Несколько в колледже, несколько в университете. Еще несколько после университета. И затем один долгий роман во Франции.

– Подробности?

Я накрутила на палец прядь его волос, в глубине души надеясь, что не требую от него слишком многого.

Но, к моему удивлению, он ответил без колебаний:

– Ее звали Сильвия. Она работала юристом в небольшой парижской фирме. Мы встречались три года и расстались за пару месяцев до моего возвращения домой.

– Так вот почему ты вернулся?

Уголок его рта изогнулся в усмешке.

– Нет.

– Она разбила тебе сердце?

Усмешка превратилась в широкую улыбку.

– Нет, Хлоя.

– Тогда ты разбил ей сердце?

Зачем я вообще это спрашивала? Неужели я хотела, чтобы он сказал да? Я знала, что он из тех, кто разбивает сердца. Если честно, я была почти уверена, что он разобьет мое.

Наклонившись, он поцеловал меня и несколько секунд посасывал мою нижнюю губу, прежде чем ответить.

– Нет. Просто разошлись. До тебя в моей любовной жизни совершенно не было драмы.

Я рассмеялась.

– Рада, что сумела внести что-то новое.

Смех Беннетта отдался дрожью в моем теле, потому что его губы были прижаты к моей шее.

– Что да, то да.

Длинные пальцы скользнули вниз по животу, бедрам и, наконец, устроились у меня между ног.

– Твоя очередь.

– Получить оргазм? Да, пожалуйста.

Беннетт лениво обвел пальцем мой клитор, прежде чем проникнуть внутрь. Он знал мое тело лучше, чем я. Когда же мой сварливый босс успел так меня изучить?

– Нет, – тихо сказал он. – Твой черед исповедоваться.

– Я не могу думать, когда ты это делаешь.

Поцеловав меня в плечо, он снова убрал руку на живот и принялся выводить там круги. Я нахмурилась, но Беннетт этого не заметил. Он был слишком увлечен скольжением своих пальцев по моей коже.

– Черт, у меня было столько мужчин. Прямо не знаю, с чего начать.

– Хлоя, – с нажимом произнес он.

– Парочка в старшей школе, один в колледже.

– Ты спала только с тремя мужчинами?

Я отодвинулась, чтобы взглянуть на него.

– Привет, Эйнштейн. Я спала с четырьмя мужчинами.

По его лицу разлилась самодовольная усмешка.

– Понятно. И несомненно, я далеко обставил их всех?

– А я?

Его ухмылка исчезла. Он удивленно моргнул.

– Да.

Это было сказано искренне. Что-то внутри меня растаяло, разлившись мягким теплом. Потянувшись, я поцеловала Беннетта в подбородок, чтобы скрыть, как на меня подействовали его слова.

– Хорошо.

Покрывая поцелуями его плечо, я счастливо застонала. Мне нравился его вкус, нравилось вдыхать его чистый полынный запах. Погрузив пальцы ему в волосы, я притянула Беннетта вниз, так что могла целовать и покусывать его подбородок, шею и плечи. Он держался очень тихо, нависая надо мной и не отвечая на поцелуи.

Какого черта?

Он набрал воздуха, чтобы заговорить, но затем снова закрыл рот. Каким-то образом я ухитрилась оторваться от него и выговорить:

– В чем дело?

– Я понимаю, что ты считаешь меня неисправимым бабником, но вообще-то это для меня важно.

– Что для тебя важно?

– Я хочу услышать, как ты это говоришь.

Я уставилась на него. Он пристально смотрел на меня, и его глаза наливались знакомой сердитой зеленью. Мысленно промотав в голове последние несколько минут, я попыталась понять, о чем он.

Ох.

– О да.

Его брови сошлись на переносице.

– «О да» что, мисс Миллс?

Меня обдало жаром. Сейчас его голос звучал по-другому. Жестко. Повелительно. И дьявольски сексуально.

– Да, ты далеко обставил их всех.

– Так-то лучше.

– По крайней мере, пока что.

Перекатившись по кровати, он взгромоздился на меня, сжав запястья моих рук и придавив к подушке над головой.

– Не дразни.

– Не дразни? Да ладно, – сказала я, судорожно дыша.

Его член прижался к моему бедру. Я хотела, чтобы он был выше. Чтобы он скользил во мне.

– Мы только и делаем, что дразним друг друга.

Как будто решив доказать, что это не так, он сжал член и ввел в меня, обвив мою ногу вокруг своего бедра. Не двигаясь, он смотрел на меня сверху вниз. Его губа чуть подергивалась.

– Прошу, двигайся, – прошептала я.

– Тебе бы этого хотелось?

– Да?

– А если я не буду?

Прикусив губу, я попыталась состроить гневную гримасу. Улыбнувшись, он хрипло выдохнул:

– Вот как надо дразнить.

– Пожалуйста!

Я попробовала двигать бедрами, но он повторял мои движения, так что трения не было.

– Хлоя, я никогда тебя не дразню. Я трахаю тебя до потери сознания.

Я рассмеялась. Он закрыл глаза, потому что при смехе мои мышцы сжались сильнее, плотней обхватывая его.

– Не то чтобы изначально ты была слишком сознательной, – сказал он, кусая меня в шею. – А теперь скажи мне, как тебе хорошо со мной.

Что-то в голосе Беннетта – нотка уязвимости или то, как он дрогнул на последних словах, – показало мне, что мой босс не шутил.

– Никто раньше не доводил меня до оргазма. Ни языком, ни пальцами, вообще никак.

Беннетт и до этого почти не двигался, хотя явные признаки напряжения выдавали его: плечи дрожали, а дыхание было отрывистым, словно все тело готовилось взорваться в этой путанице из простыней. Но когда я сделала свое признание, он полностью застыл.

– Ни один?

– Только ты. – Я приподнялась, чтобы чуть куснуть его за подбородок. – Я бы сказала, что это дает тебе право называться лучшим.

Он выдохнул мое имя, и его бедра двинулись – назад и вперед. И снова назад и вперед. С разговорами было покончено: его рот нашел мои губы, а затем подбородок, шею и уши. Его рука, скользнув по моей груди, легла на лицо.

И вот когда мне уже казалось, что мы оба растворились в едином ритме и до оргазма осталось совсем чуть-чуть, так что я вдавила пятки ему в зад – быстрее, глубже! – вот тогда он прошептал:

– Жаль, что я этого не знал.

– Почему? – чуть слышно выдохнула я.

«Быстрее! – кричало мое тело. – Сильнее!»

– Думаешь, ты вел бы тогда себя со мной по-человечески?

Он расцепил мои ноги, перевернул меня и поставил на колени.

– Без понятия. Просто лучше бы я знал, – прохрипел он, снова входя в меня. – Боже. Как глубоко.

Его движения были плавными, как колыхание ряби на воде, как скольжение солнечного луча по комнате. Пружины матраса сердито скрипели под нами. От силы толчков я сползала вверх по кровати.

– Почти, – смяв пальцами простыни, я молила его продолжать. – Я почти. Сильнее.

– Боже. Я скоро кончу. Давай уже, – он рассчитывал каждое движение, понимая, что вскоре уже ничего изменить не сможет. – Кончай!

Его лицо, голос, запах – все это переполнило сознание, и я послушно взорвалась в оргазме под ним.

Беннетт резким толчком вошел в меня. А затем все его мышцы судорожно сжались, и он кончил.

– Черт, черт, черт… – выдохнул он мне в волосы, а затем затих, навалившись на меня недвижной тяжестью.

Кондиционер, лязгнув, включился и начал монотонно гудеть. Отдышавшись, Беннетт скатился с меня и провел ладонью по моей потной спине.

– Хлоя?

– М-м-м?

– Я хочу больше, чем просто секс.

Он говорил так медленно и невнятно, что казался спящим.

Я замерла. Все мысли у меня в голове смешались.

– Что ты сказал?

Он с усилием разлепил веки и взглянул на меня.

– Я хочу быть с тобой.

Приподнявшись на локтях, я уставилась на него сверху вниз, не в состоянии выдавить ни слова.

– Так спать хочется.

Закрыв глаза, Беннетт уронил на меня тяжелую руку и притянул к себе.

– Иди сюда, детка.

Вжавшись лицом мне в шею, он пробормотал:

– Если тебе не хочется, ничего страшного. Я приму все, что ты скажешь. Просто разреши остаться с тобой до утра, ладно?

Внезапно мне совершенно расхотелось спать. Я уставилась в темную стену под мерное гудение кондиционера. Мне было страшно оттого, что эти слова способны все изменить, но еще страшней оттого, что он мог просто не понять, о чем говорит, и завтра ничего не изменится.

– Ладно, – шепнула я во мрак, прислушиваясь к его медленному, ровному дыханию.

Перевернувшись, я для удобства сунула подушку под спину. Его запах вырвал меня из сна, но простыни на другой стороне кровати были пустыми и прохладными. Беннетта в постели не было. Обернувшись к двери ванной, я попыталась уловить хоть какие-то звуки. Однако ничего не услышала.

Я продолжала лежать в кровати, сжимая его подушку. Глаза начинали слипаться. Мне хотелось дождаться его. Мне надо было почувствовать, как его теплое тело прижимается ко мне, а сильные руки обнимают. Я воображала, как он держит меня в объятиях и шепчет на ухо, что все это по-настоящему, что утро ничего не изменит. Довольно скоро веки сами собой закрылись, и я вновь погрузилась в беспокойный сон.

Спустя какое-то время я вновь проснулась, и вновь в одиночестве. Быстро повернувшись, я взглянула на часы – 5:14 утра.

Какого черта? Порыскав в темноте, я накинула на себя первое, что попалось под руку, и подошла к ванной.

– Беннетт?

Ни звука.

Я легонько постучала.

– Беннетт?

Из-за двери раздался стон и негромкое шуршание.

– Просто оставь меня в покое.

Его хриплый голос гулко отражался от стен ванной.

– Беннетт, с тобой все в порядке?

– Мне нехорошо. Все будет нормально, возвращайся в кровать.

– Я могу тебе что-нибудь принести?

– Я в порядке. Пожалуйста, просто ложись.

– Но…

– Хлоя, – прорычал он с явным раздражением.

Я развернулась, не понимая, что делать, и борясь со странным, тревожным чувством. Ни разу не видела его больным. Я проработала с ним почти год, и у него даже насморка за все это время не было. Он явно не хотел, чтобы я топталась под дверью ванной, но и заснуть мне бы теперь точно не удалось.

Вернувшись к кровати, я расправила одеяла и перешла в гостиную. Там я взяла из мини-бара бутылку воды и уселась на диван.

Если он заболел, то есть по-настоящему заболел, то никак не сможет пойти на встречу с Гульотти через пару часов.

Я включила телевизор и стала перебирать каналы. Экономические новости. Плохой фильм. Канал «Ник эт Найт». О, «Мир Уэйна». Откинувшись на диване, я подвернула под себя ногу и приготовилась ждать. Примерно на середине фильма я услышала, как в ванной включился кран. Выпрямившись, я прислушалась. Это был первый звук, донесшийся оттуда за последний час. Затем дверь ванной открылась. Соскочив с дивана, я прихватила еще одну бутылку из бара и двинулась в спальню.

– Тебе лучше? – спросила я.

– Да. Думаю, сейчас мне надо просто поспать.

Спотыкаясь, он добрался до кровати и со стоном упал лицом в подушку.

– Что… что случилось?

Я поставила бутылку с водой на тумбочку и села на край кровати рядом с ним.

– Просто живот прихватило. Похоже, все дело в суши, которые мы ели на ужин.

Его глаза были закрыты, и даже в тусклом свете, струящемся из соседней комнаты, я видела, что выглядит он ужасно. Он попытался отвернуться от меня, но я, не обращая на это внимания, потрогала его волосы и щеку. Волосы были влажными, а лицо мучнисто-бледным. Несмотря на первую реакцию, он прижался к моим ладоням.

– Почему ты не разбудил меня? – спросила я, отводя с его лба несколько влажных прядей.

– Потому что последнее, что мне было нужно – это чтобы ты вошла в ванную и любовалась, как меня выворачивает, – проворчал он.

Я закатила глаза и протянула ему бутылку с водой.

– Я могла как-то помочь тебе. Не надо быть таким мачо.

– А ты не будь заботливой мамочкой. Что бы ты могла сделать? Пищевое отравление – не командная игра.

– Так что мне сказать Гульотти?

Застонав, он потер ладонями лицо.

– Вот дерьмо. Который час?

Я покосилась на часы.

– Семь с небольшим.

– А когда встреча?

– В восемь.

Он начал вставать, но я без особых усилий запихнула его обратно в постель.

– Ты ни за что не пойдешь на встречу в таком виде! Когда тебя тошнило в последний раз?

Беннетт сморщился.

– Несколько минут назад.

– Вот именно. Ужас. Я позвоню ему и попрошу назначить другое время.

Прежде чем я успела подойти к столу и взять телефон, он схватил меня за руку.

– Хлоя. Ты сделаешь это.

Мои брови взлетели чуть ли не до затылка.

– Что сделаю?

Он молча ждал.

– Пойду на встречу?

Беннетт кивнул.

– Без тебя?

Новый кивок.

– Вы отправляете меня на встречу одну?

– Мисс Миллс, мозгов вам на это точно хватит.

– Отвали, – сказала я, рассмеявшись и легонько его толкнув. – Без тебя я ничего делать не буду.

– Почему нет? Готов поклясться, что ты знакома с этим проектом не хуже меня. К тому же, если мы перенесем встречу, Гульотти просто устроит себе развлекательную поездку в Чикаго и предъявит нам чек. Прошу тебя, Хлоя.

Я уставилась на него сверху вниз, ожидая, что он ухмыльнется или возьмет свои слова обратно. Но ничего такого не произошло. И, говоря откровенно, я была прекрасно знакома с проектом и со всеми условиями. Я могла все сделать сама.

– Ладно, – улыбнулась я, чувствуя, что надежда решить главный вопрос – наших отношений – крепнет. – Я в деле.

Его лицо посуровело, и он заговорил тем голосом, которого я не слышала уже много дней. По телу прошла волна желания.

– Расскажите, каков ваш план, мисс Миллс.

Кивнув, я ответила:

– Мне надо удостовериться, что он ясно усвоил вводные проекта и сроки сдачи. И я прослежу за тем, чтобы он не обещал слишком многого – Гульотти этим славится.

Когда Беннетт кивнул и чуть улыбнулся, я продолжила:

– Мы утвердим сроки начала работ и график.

Когда я загнула все пять пальцев, перечисляя основные этапы, улыбка Беннетта стала шире.

– Ты отлично справишься.

Нагнувшись, я поцеловала его влажный лоб.

– Я знаю.

Если бы два часа спустя меня спросили, умею ли я летать, я бы без колебаний ответила да.

Встреча прошла идеально. Мистер Гульотти, который поначалу был немало уязвлен, обнаружив практикантку на месте исполнительного директора «РМГ», смягчился, узнав о печальных обстоятельствах. А позже его впечатлило, в каких деталях я была знакома с проектом.

И он предложил мне работу.

– После того как вы покончите с мистером Райаном, конечно, – подмигнув, сказал он.

Я вежливо отказалась, так как не была уверена, что когда-либо захочу покончить с мистером Райаном. По дороге обратно я позвонила Сьюзан, чтобы узнать, что Беннетт ест во время болезни. Как я и подозревала, в последний раз, когда она баловала его куриным бульоном и фруктовым льдом, он еще носил скобки на зубах. Сьюзан была очень рада моему звонку и тут же поинтересовалась поведением своего сына. Проглотив чувство вины, я уверила ее, что все в порядке, что у него просто небольшое пищевое отравление и что я, конечно же, попрошу его позвонить ей. С небольшой сумкой продуктов в руке я вошла в номер, оставила покупки на маленькой кухне и сняла свой шерстяной костюм. В одной сорочке я поспешила в спальню, но Беннетта там не было. Дверь ванной стояла распахнутой, но Беннетта не было и там. Все выглядело так, словно в номере побывала горничная: простыни аккуратно заправлены, а груда одежды, которую мы впопыхах скинули на пол, исчезла. Сквозь открытую балконную дверь в комнату врывался прохладный ветерок. Там, на балконе, я и нашла Беннетта. Он сидел в шезлонге, положив локти на колени и подперев руками голову. Похоже, он побывал в душе, а затем переоделся в темные джинсы и зеленую футболку с короткими рукавами.

При виде него по спине побежали мурашки, а в животе разлилось тепло.

– Привет, – сказала я.

Он поднял голову и ощупал взглядом все изгибы моего тела.

– Боже правый. Надеюсь, на встрече ты была не в этом.

– Ну вообще-то в этом, – рассмеялась я. – Правда, «это» скрывалось под очень строгим темно-синим костюмом.

– Отлично, – низко протянул он и, обняв меня за талию, притянул к себе.

Прижавшись лбом к моему животу, он выдохнул:

– Я скучал без тебя.

У меня в груди сжалось. Что мы делали? Было ли это по-настоящему, или мы просто играли в счастливую семью, а через несколько дней придется возвращаться к реальной жизни? Я чувствовала, что после этой поездки не смогу вернуться к прежним отношениям, и не могла предугадать, чем все это закончится.

Спроси его, Хлоя!

Он смотрел на меня снизу вверх, обжигая взглядом, и ждал ответа.

– Тебе уже лучше? – спросила я.

Трусиха.

По лицу Беннетта скользнула гримаса разочарования, но он быстро овладел собой.

– Намного. Как все прошло?

Спросив это, Беннетт убрал руку с моей талии и откинулся на спинку шезлонга. И хотя оживление после встречи еще не спало и еще совсем недавно мне не терпелось рассказать ему все в деталях, сразу сделалось пусто и холодно. Захотелось нажать на кнопку перемотки и вернуться на две минуты назад, когда он сказал, что скучал без меня, а я могла ответить: «И я без тебя скучала». Я поцеловала бы его, и мы бы занялись кое-чем другим, а про Гульотти я бы рассказала ему потом.

Однако вместо этого я принялась излагать ему все подробности встречи: как Гульотти меня принял и как я заставила его переключить внимание на наш проект. Я пересказала последовавшее обсуждение в таких мельчайших деталях, что под конец Беннетт уже тихонько хихикал.

– Ну и горазда ты поговорить.

– Думаю, все прошло хорошо, – подытожила я, шагнув к нему.

Ну же! Обними меня снова!

Но он этого не сделал. По-прежнему откинувшись на спинку шезлонга, он напряженно улыбнулся мне – той самой, знакомой улыбкой Прекрасного подонка.

– Ты отлично справилась, Хлоя. И я совсем не удивлен.

Я не привыкла к таким комплиментам от него. «Почерк улучшился», «великолепный минет» – вот за что он хвалил меня прежде. Я была поражена тем, как много значит для меня его мнение. Всегда ли это было так для меня важно? Интересно, как бы он себя вел, если бы мы были настоящей парой, а не просто партнерами по постели? Я даже не знала, хочу ли, чтобы его отношение ко мне на работе смягчилось, или чтобы он попытался совместить роль любовника и наставника. Прекрасный подонок нравился мне именно таким, какой есть, и в офисе, и в постели.

Но, не успела я это подумать, как тут же поняла, что наши прежние перепалки кажутся мне сейчас чем-то чужим, далеким и странным. Словно пара туфель, из которых я давно выросла. Я разрывалась между желанием услышать от Беннетта какую-нибудь гадость и вернуться в реальный мир и желанием ощутить его руки на моей талии и губы на груди.

Ну вот опять, Хлоя. Причина номер 750000 не трахаться с боссом. Ты превращаешь четко регламентированные отношения в какую-то неразбериху с расплывчатыми границами.

– Ты выглядишь таким усталым, – прошептала я, легонько перебирая волосы у Беннетта на затылке.

– Я действительно устал, – пробормотал он. – Рад, что не пошел на встречу. Меня тошнило. Много раз.

– Спасибо, что рассказал, – рассмеялась я и, неохотно отодвинувшись, приложила ладони к его щекам. – Я принесла мороженое, имбирное пиво, имбирные пряники и крекеры. Что хочешь сначала?

Секунду он недоуменно таращился на меня, а потом выдохнул:

– Ты что, звонила маме?

После обеда я на несколько часов спустилась вниз, на конференцию, чтобы Беннетт мог еще немного поспать. Он бодрился изо всех сил, но даже половинка лимонного мороженого заставила его пожелтеть почти в тон с оберткой. К тому же на этой конференции мой босс и десяти шагов не мог пройти без того, чтобы его не остановили, не начали петь ему дифирамбы или подсовывать коммерческие предложения. Даже будь он здоров, то все равно не смог бы увидеть ничего стоящего.

Когда я вернулась в номер, Беннетт расположился на диване в позе, наименее подобающей Прекрасному подонку – без рубашки и засунув руку в трусы. В том, как он сидел, скучая и пялясь в телевизор, было что-то удивительно будничное. Мне осталось лишь благодарить всевышнего за напоминание, что мой босс был, в конечном счете, обычным мужчиной. Просто еще одним человеком, блуждающим по этой планете в поисках верного пути, а совсем не путеводной звездой.

Пока я постигала откровение, что он Беннетт, просто Беннетт, меня обожгло резкой вспышкой желания. Ведь это давало мне шанс, что он постепенно становился моим Просто Беннеттом. На какой-то миг мне захотелось этого больше всего на свете.

Женщина с неестественно блестящими волосами мотнула головой и улыбнулась нам с экрана. Я плюхнулась на диван рядом со своим пациентом.

– Что смотрим?

– Рекламу шампуня, – ответил он, вытащив руку из трусов и потянувшись ко мне.

Я принялась подшучивать над ним на тему вшей, но замолчала, как только он начал массировать мои пальцы.

– Но вообще-то идут «Клерки».

– Один из моих любимых фильмов, – сказала я.

– Я в курсе. Ты пересказывала их в тот день, когда мы впервые встретились.

– Вообще-то это были «Клерки-2», – уточнила я и тут же осеклась. – Неужели ты это помнишь?

– Конечно, помню. Ты говорила, как парень из студенческого братства, и выглядела при этом, как чертова модель. Какой мужчина такое забудет?

– Я отдала бы все, чтобы узнать, о чем ты в тот момент думал.

– Я думал: «Прямо по курсу исключительно трахабельная практикантка. Отбой, солдат. Повторяю, отбой».

Рассмеявшись, я положила голову ему на плечо.

– Боже, эта первая встреча была сущим кошмаром.

Ничего не ответив, он продолжал водить большим пальцем по моей руке, то нажимая сильней, то нежно поглаживая. Раньше мне никто не массировал руки. Если бы Беннетт сейчас попытался перейти к оральному сексу, я, пожалуй, отказалась бы и предпочла, чтобы он продолжал делать то, что делает.

Ладно, это наглая ложь. Я готова была раздвигать ноги перед его губами триста шестьдесят пять дней в…

– Хлоя, чего ты хочешь? – спросил Беннетт, обрывая мой внутренний спор.

– В смысле?

– Что с нами будет, когда мы вернемся в Чикаго?

Я тупо уставилась на него. Сердце истошно забилось, кровь застучала в висках.

– Мы, – пояснил он нарочито терпеливо. – Ты и я. Хлоя и Беннетт. Мужчина и его фурия. Я понимаю, что для тебя все это непросто.

– Ну, я точно уверена, что не хочу все время ссориться, – я игриво стукнула его по плечу. – Хотя отчасти это мне даже нравится.

Беннетт рассмеялся, но смех его прозвучал не особенно радостно.

– «Не ссориться все время», хм, это оставляет большой простор для фантазий. Так как же ты видишь нас?

Вместе. Я хочу быть твоей девушкой. Хочу бывать у тебя дома и оставаться там время от времени. Я открыла рот для ответа, но все слова испарились.

– Думаю, зависит от того, насколько вообще реальны какие-то отношения между нами.

Выпустив мою руку, он потер лицо. Показ фильма возобновился, и между нами повисло самое неловкое молчание за всю историю человечества.

В конце концов он снова взял меня за руку и поцеловал в ладонь.

– Хорошо, детка. «Не ссориться все время» – это тоже неплохо.

Я уставилась на его пальцы, сжимавшие мои. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем я ухитрилась выдавить:

– Извини. Все это для меня как-то ново.

– Для меня тоже, – напомнил он.

Мы снова замолчали и продолжили смотреть фильм, смеясь в одних и тех же местах и постепенно придвигаясь друг к другу, пока я практически полностью не легла на него. Краем глаза я покосилась на часы на стене и мысленно сосчитала, сколько часов в Сан-Диего нам осталось.

Четырнадцать.

Четырнадцать часов в совершенном мире, где я могу быть с ним, когда захочу, без всяких секретов и грязи, без вспышек ярости как единственной формы прелюдий.

– Какой у тебя любимый фильм? – спросил он, перевернув меня и расположившись сверху.

Его кожа просто пылала, и мне захотелось снять блузку, но я не вытерпела бы, если бы он отодвинулся хоть на дюйм, хоть на долю секунды.

– Мне нравятся комедии, – начала я. – «Клерки», «Увалень Томми», «Зомби по имени Шон», «Типа крутые легавые», «Улика» – все в таком роде. Но самый любимый, наверное, «Окно во двор».

– Из-за Джимми Стюарта или Грейс Келли? – спросил он, прожигая дорожку из поцелуев на моей шее.

– Мне нравятся оба, но больше, наверное, Грейс Келли.

– Понятно, почему. Ты на нее похожа.

Подняв руку, он пригладил выбившуюся из хвоста прядь волос.

– Я слышал, что у Грейс Келли тоже был ротик, как у уличной торговки, – добавил он.

– Тебе нравится мой ротик, особенно когда я говорю непристойности.

– Верно. Но он нравится мне еще больше, когда занят делом, – сказал он, со значением усмехнувшись.

– Знаешь, если бы ты время от времени затыкался, ты был бы почти идеален.

– Но тогда я был бы молчаливым раздирателем трусов, что куда страшнее, чем сердитый босс в роли раздирателя трусов.

Я захихикала под ним, и он пощекотал меня между ребер.

– Я знаю, что ты от этого без ума, – проворчал он.

– Беннетт, – поинтересовалась я как можно более безучастно, – что ты с ними делаешь?

Он окинул меня озорным и в то же время страстным взглядом.

– Храню в надежном месте.

– Могу я посмотреть?

– Нет.

– Почему? – спросила я, сурово прищурившись.

– Потому что ты попытаешься их забрать.

– Зачем они мне? Они все равно порваны.

Он ухмыльнулся, но промолчал.

– В любом случае, почему ты это делаешь?

Некоторое время Беннетт изучающе смотрел на меня, не торопясь с ответом. Наконец, приподнявшись на локте, он придвинулся ко мне, так что его лицо очутилось в паре дюймов от моего.

– Потому что тебе это нравится.

С этими словами он встал и, притянув меня к себе, потащил в спальню.

17

У меня был опыт коммерческих переговоров, работы с недобросовестными партнерами и заключения рискованных сделок. А сейчас я совершил абсолютно нехарактерный для себя поступок – я пошел ва-банк. Но, поскольку речь шла о Хлое, мне было плевать. Я выложил все карты.

– Тебе не терпится вернуться домой? Тебя не было почти три недели.

Она пожала плечами, бесцеремонно стащила с меня боксеры и сжала мой член в теплых пальцах с такой привычной уверенностью, что все тело заныло от желания.

– Я хорошо провела здесь время.

Я медленно расстегнул все пуговицы ее блузки, целуя каждый обнажавшийся дюйм кожи.

– Сколько нам осталось до самолета?

– Тринадцать часов, – ответила она, не взглянув на часы.

Судя по скорости ответа и по тому, что я нащупал, просунув два пальца ей в трусики, она не собиралась в ближайшее время покидать эту комнату.

Я почесывал ногтями ее бедра, поддразнивал языком ее язычок и терся об ее ногу до тех пор, пока она не подалась мне навстречу. Обхватив ногами мои бедра, она уперлась ладонями мне в грудь. Я резко вошел в нее, намереваясь заставить ее кончить столько раз, сколько смогу до восхода солнца.

Для меня не осталось ничего в мире, кроме ее гладкой кожи и негромких стонов, которые она выдыхала мне в шею. Я скользил в ней, над ней, снова и снова, растеряв все слова и сам потерявшись в ней. Ее бедра двигались в одном ритме с моими. Она приподнялась, прижавшись грудью к моей груди. Мне хотелось сказать ей: «То, что между нами, прекрасней всего, что со мной было. Чувствуешь ли ты то же самое?»

Но слов у меня не осталось. Только инстинкты и желание, только ее вкус у меня во рту и отголоски ее смеха, звенящие в ушах. Я хотел, чтобы этот звук никогда не смолкал. Я хотел стать для нее всем: любовником, спарринг-партнером и другом. В этой кровати я мог быть кем угодно.

– Я не знаю, получится ли у меня, – произнесла она в бесконечную секунду на самой границе оргазма, вцепившись в меня так крепко, что на коже могли остаться синяки.

Но я понял, о чем она, потому что был так же переполнен болезненным желанием и так же не знал, чем все это кончится. Я хотел ее так, что ежесекундно ощущал и сытость, и дикий голод, и мой мозг не знал, как во всем этом разобраться. Поэтому вместо того, чтобы ответить ей или начать уверять, что знаю, как нам быть, я поцеловал ее в шею и, погладив нежную кожу бедра, шепнул:

– Я тоже не знаю, но пока не готов все бросить.

– Мне так хорошо, – выдохнула она мне в подбородок, и я застонал в ответ от сладкой боли, неспособный выговорить ни единого слова.

Я боялся, что сейчас завою.

Я целовал ее.

Вдавливал ее глубже в матрас.

Это безумное блаженство продолжалось, казалось, вечно. Она поднималась навстречу мне, ее рот был горячим и ненасытным, сладким и горьким.

Я проснулся, когда у меня из-под головы выдернули подушку, и Хлоя рядом пробормотала что-то невнятное о шпинате и хот-догах.

Эта женщина, неукротимая в постели, еще и говорила во сне.

Я жадно провел рукой по ее заду, а потом перекатился на бок и взглянул на часы. Было пять с небольшим утра, но нам вскоре надо было вставать, чтобы успеть на восьмичасовой рейс. Как ни жаль было покидать наше уютное гнездышко порока, впереди замаячила реальная жизнь. Я ничего не сделал по работе за всю конференцию и постепенно начинал чувствовать вину перед собственной карьерой, которую столь беспардонно забросил. В последние десять лет вся моя жизнь была посвящена карьере, и, хотя разрушительный эффект Хлои на эту сферу уже не вызывал у меня прежней ярости, следовало сосредоточиться. Настало время вернуться домой, нацепить шляпу большого босса и взять всех виновных на карандаш.

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь занавески и омывали бледную кожу Хлои серебристо-серым сиянием. Она калачиком свернулась на боку, повернувшись ко мне. Ее волосы темным водопадом рассыпались за спиной, а лицом она зарылась в мою подушку.

Я понимал, отчего она не до конца верит в возможность наших отношений в реальном мире. Радужный мыльный пузырь Сан-Диего был прекрасен отчасти потому, что здесь не имела значения ни ее работа в «Райан Медиа», ни моя роль в семейном бизнесе, ни ее стипендия, ни наши старые разногласия. Я готов был ринуться в отношения с головой и даже надавить на нее, чтобы четко понять, чего ждать в дальнейшем, – но, возможно, ее осторожный подход был более верным.

Прошлой ночью мы сбросили одеяла на пол и не позаботились втащить их обратно на кровать, так что я мог вволю полюбоваться обнаженным телом Хлои. Сомнений не было – я легко бы привык каждое утро просыпаться рядом с этой женщиной.

Но, к сожалению, времени понежиться в постели у нас не было. Я попытался разбудить ее, сначала положив руку на плечо, затем поцеловав в шею и, наконец, чувствительно ущипнув за задницу.

Хлоя огрела меня по руке прежде, чем я успел ее убрать. И я даже не был уверен, что она проснулась.

– Козел.

– Нам надо вставать и собираться. Мы должны быть в аэропорту чуть больше, чем через час.

Хлоя перекатилась на спину и уставилась на меня мутными глазами. На лице ее отпечатались следы от подушки. Она не стала заворачиваться в простыни, как вчера утром, но и не улыбалась.

– О’кей.

Она села, отпила немного воды и поцеловала меня в плечо, а затем слезла с кровати. Я смотрел, как Хлоя голышом направляется в ванную. Она ни разу не оглянулась. Не то чтобы мне нужен был быстрый утренний перепихончик, но я не отказался бы немного поласкаться и поболтать в постели.

Может, не стоило щипать ее за задницу. Хлоя все не выходила, и, собрав одежду, я постучал в дверь.

– Я иду в соседний номер, чтобы принять душ и упаковать вещи.

После нескольких секунд молчания она ответила:

– О’кей.

– Могу я услышать что-то кроме «о’кей»?

Из-за двери раздался ее смех.

– По-моему, раньше я сказала «козел».

Я ухмыльнулся.

Но когда я стоял уже почти на пороге, Хлоя распахнула дверь ванной и шагнула прямо в мои объятия, обвив меня руками и прижавшись лицом к шее. Она все еще была не одета, а ее глаза показались мне немного красными.

– Прости, – сказала она, быстро клюнув меня в подбородок, прежде чем потянуть вниз для более глубокого и долгого поцелуя. – Просто я нервничаю перед полетом.

Хлоя развернулась и вновь скрылась в ванной, прежде чем я сумел заглянуть ей в глаза и понять, правда это или нет.

Соседний номер показался мне до странности стерильным, даже по гостиничным стандартам. На сборы, душ и одевание ушло всего лишь несколько минут. Но что-то мешало мне так скоро вернуться в номер Хлои. Как будто я хотел дать ей время побыть одной и разобраться с той безмолвной борьбой, что происходила в ее душе. Я чувствовал, что Хлоя спорит сама с собой, но к какому решению она придет? Решится ли на попытку? Или сочтет, что совместить работу и наши отношения невозможно?

Когда нетерпение победило вежливость, я вытащил чемодан в коридор и постучал в ее дверь.

Хлоя нарядилась так вызывающе, что я не меньше восьми часов пялился на ее ноги и грудь, прежде чем перевести взгляд на лицо.

– Привет, красотка.

Она ответила мне дрожащей улыбкой.

– Привет.

– Готова? – спросил я и шагнул мимо, чтобы взять ее чемодан.

Рукав моего пиджака задел ее обнаженную руку, и, прежде чем я успел понять, что происходит, она уже намотала на кулак мой галстук и прижала меня спиной к стене. Ее губы нащупали мои.

От удивления я застыл.

– Ого, какая прыть, – пробормотал я поверх ее поцелуя.

Распластав одну ладонь у меня по груди, другой Хлоя начала ослаблять галстук. Почувствовав, как напрягся мой член, она хрипло застонала мне в рот. Не успел я вспомнить, что нам надо на самолет, как ее ловкие пальчики уже сдернули с меня галстук и бросили на пол.

– Хлоя, – сказал я, вырываясь из ее рук. – Детка, у нас нет на это времени.

– А мне плевать.

Она вся превратилась в зубы и губы, рыскающие по моей шее, а ее руки жадно выдернули ремень из брюк и нащупали мой член.

Я тихо выругался, потому что был совершенно не способен сопротивляться, когда она так по-хозяйски щупала меня сквозь брюки и деловито сдирала одежду.

– Черт, Хлоя, ну ты и дикая штучка.

Я развернул ее, вдавил в стену и сунул руку под блузку, грубо отведя в сторону одну из чашечек лифчика. Ненасытность Хлои оказалась заразной, и мои пальцы с наслаждением стали щупать ее соски и тугую выпуклость груди, прижатой к моей ладони. Опустив руку, я задрал ее юбку и стянул трусики. Она отшвырнула их в сторону, и я приподнял ее.

Мне нужно было войти в нее, немедленно.

– Скажи, что ты хочешь меня, – произнесла она.

Слова с придыханием вырывались у нее изо рта. Вся дрожа, она закрыла глаза.

– Ты и понятия не имеешь, как сильно. Я хочу все, что ты можешь мне дать.

– Скажи, что мы сможем это сделать.

Она спустила мои брюки и боксеры ниже колен и обхватила ногами мою талию, вонзив каблуки туфель в ягодицы. Когда мой член безошибочно скользнул в нее, я накрыл ее рот ладонью и услышал, как она негромко, протяжно вскрикнула. Это был почти стон.

Почти всхлип.

Я резко вышел и вгляделся ей в лицо. По ее щекам катились слезы.

– Хлоя?

– Не останавливайся, – запинаясь, выговорила она и наклонилась, чтобы поцеловать меня в шею.

И чтобы спрятать от меня лицо. Одной рукой она пыталась нащупать мой член. Ее как будто охватило отчаяние. Мы уже занимались безумным, бешеным сексом, мы делали это тайно и впопыхах, но сейчас происходило что-то совсем другое.

– Подожди, – я качнулся вперед, сильней прижимая ее к стене. – Детка, что ты делаешь?

Хлоя наконец-то открыла глаза и уставилась на мой воротник. Она расстегнула одну пуговицу, затем другую.

– Просто хочу побыть с тобой еще один раз.

– «Еще один раз»? О чем ты говоришь?

Она не смотрела на меня и ничего не отвечала.

– Хлоя, когда мы выйдем из этой комнаты, то можем оставить все здесь. Или можем взять все, что нашли здесь, с собой. Я верю, мы можем разобраться с этим… а ты?

Она кивнула, так сильно прикусив губу, что плоть побелела. Когда Хлоя разжала зубы, губа сразу налилась ярко-алой, как сам грех, краской.

– Я хочу этого.

– Я говорил тебе, что хочу большего, чем сейчас. Я хочу быть с тобой. Я хочу быть твоим парнем, – выругавшись, я запустил пальцы в волосы. – Я влюбляюсь в тебя, Хлоя.

Она рассмеялась от облегчения, так сильно, что согнулась вдвое. Выпрямившись, она притянула меня к себе и прильнула губами к моей щеке.

– Ты серьезно?

– Совершенно серьезно. Хочу быть единственным парнем, которому разрешено трахать тебя у окна, и первым, кого ты видишь поутру – когда открываешь глаза на стыренной у него подушке. Еще мне бы хотелось быть тем человеком, который принесет тебе лимонный фруктовый лед, когда ты отравишься суши. Осталась всего пара месяцев, и все наши потенциальные проблемы просто исчезнут.

Теперь, когда мои губы прижимались к ее губам, когда я сжимал в ладонях ее лицо, она наконец-то начала понимать.

– Обещай, что уложишь меня в постель, когда мы вернемся домой, – сказала она.

– Обещаю.

– В твою постель.

– Да, черт побери, в мою постель. У меня огромная кровать, и я могу привязать тебя к изголовью и как следует выпороть за то, что ты такая глупышка.

В эту секунду мы были одним целым. Мы были по-настоящему вместе.

В коридоре, в последний раз поцеловав ладонь Хлои, я выпустил ее руку и повел вниз, в холл.

18

Беннетт отправился за машиной, пока я сдавала номер у стойки регистрации. Я в последний раз окинула взглядом холл, чтобы сохранить в памяти все детали этой поездки.

Когда я вышла наружу, Беннетт стоял рядом с гостиничным служащим. Сердце бешено застучало о ребра. У меня все еще кружилась голова. Я наконец-то поняла, что он дал мне массу возможностей прямо сказать, чего я хочу… но каждый раз меня сковывала неуверенность. Он был намного смелей меня.

«Я влюбляюсь в тебя».

В груди радостно затрепетало.

Мистер Гульотти, шагавший по боковой дорожке, заметил Беннетта и поспешил к нему. Они обменялись рукопожатиями и любезностями. Мне захотелось подойти к ним и на равных присоединиться к беседе, но я опасалась, что не смогу скрыть обуревавшей меня радости и по моему лицу легко можно будет прочесть чувства к Беннетту.

Мистер Гульотти скользнул по мне взглядом, но, кажется, не узнал в другой обстановке. Он вновь обернулся к Беннетту и кивнул в ответ на какую-то реплику. Его равнодушный взгляд лишь усилил мои колебания. У меня в руках были гостиничные бланки, график встреч Беннетта и его дипломат. Я топталась где-то с краю – обычная практикантка.

Отступив на пару шагов, я решила насладиться последними минутами океанского бриза, но тут до меня донесся звучный голос Беннетта:

– Похоже, вы все высказали очень неплохие идеи. Я рад, что Хлое удалось потренироваться.

Кивнув, мистер Гульотти ответил:

– Хлоя исключительно умная девушка. Все прошло просто отлично.

– Уверен, что скоро мы сможем устроить телеконференцию и начать процесс передачи проекты.

«Потренироваться»? «Начать»? Разве я этого уже не сделала? Я отдала Гульотти бумаги на подпись и договорилась, что он отошлет их обратно «Федэксом».

– Хорошо. Я велю Энни позвонить и все устроить. Прежде чем подписать контракт, мне бы хотелось обсудить условия с вами лично.

– Это вполне разумно.

Сердце снова стукнуло в ребра, но на сей раз меня окатило волной паники и стыда. Все выглядело так, словно наша встреча с Гульотти была специально устроенным для меня спектаклем, а настоящими делами в настоящем мире ворочали эти двое мужчин.

Может, все эта конференция была одной гигантской фантазией? Я почувствовала себя полной дурой, вспомнив, как радостно делилась всеми подробностями с Беннеттом. Как гордилась тем, что вычеркнула это из списка его дел и позаботилась обо всем, чтобы он мог спокойно поправляться.

– Генри упомянул, что Хлоя получила стипендию «Джей Ти Миллер». Это невероятно. Она собирается остаться в «Райан Медиа» после окончания учебы? – спросил Гульотти.

– Пока не уверен. Она умная девочка, но ей, конечно же, необходимо набраться опыта.

У меня дыхание перехватило, словно я угодила в безвоздушное пространство. Беннетт, должно быть, шутил. Я знала и без всяких подтверждений от Эллиотта (а он подтверждал это сотни раз), что после выпуска могла выбрать себе место в компании. Я вкалывала на «Райан Медиа» долгие годы, выматывая из себя душу, чтобы успеть справиться с работой и закончить бизнес-школу. Я была знакома с некоторыми проектами лучше, чем занимающиеся ими люди. И Беннетт знал это.

Гульотти хмыкнул.

– С опытом или без, я бы взял ее, не задумываясь ни на секунду. Она умеет постоять за себя.

– Еще бы, – с самодовольной усмешкой ответил Беннетт. – Кто, по-вашему, ее учил? Встреча с вами дала ей блестящую возможность опробовать себя в деле, и я очень это ценю. Не сомневаюсь, что в будущем она справится с любой работой. Когда будет готова.

Это не было похоже ни на одного из знакомых мне Беннеттов Райанов. Ни на любимого мужчину, с которым я рассталась лишь несколько секунд назад, благодарного мне и гордого тем, что я смогла его заменить. Ни даже на Прекрасного подонка, скупого на похвалы. Это был кто-то совершенно другой. Кто-то, называвший меня «девочкой» и ведущий себя так, словно сделал мне великое одолжение.

От злости к щекам прилила кровь. Спотыкаясь, я отступила в холл. Чувство было такое, словно мне перекрыли воздух.

Опыт? «Отлично» справилась? Он был моим «наставником»? Да в какой же вселенной?

Я стала рассматривать туфли постояльцев, входивших и выходивших из вращающихся дверей. Почему мне казалось, что желудок провалился куда-то, оставив после себя наполненную кислотой яму?

Я достаточно долго вращалась в деловом мире, чтобы понимать, как это работает. Люди на самом верху попадали туда вовсе не потому, что делились с кем-то своими лаврами. Они попадали туда, раздавая большие обещания, демонстрируя большие претензии и еще большее эго.

В первые шесть месяцев работы в «Райан Медиа» я привела им клиента с шестидесятимиллионным контрактом.

Я руководила стомиллионным проектом для «Л'Ореаль» с их линейкой средств по уходу за кожей.

Я разработала последнюю кампанию для «Найк».

Я превратилась из деревенской простушки в акулу бизнеса.

Мне всегда казалось, что он хвалит меня против воли, поэтому еще больше удовольствия доставляло доказать, что он не прав, превзойти его ожидания, хотя бы чтобы просто позлить. И вот теперь, когда мы признались друг другу, что наши чувства превратились в нечто большее, он решил переписать историю. Он никогда не был моим учителем, и мне это было не нужно. Он не подталкивал меня к успеху – до этой поездки он скорее стоял у меня на пути. И, как полный мерзавец, вел себя так, что я могла в любой момент уволиться.

Несмотря на все это, я влюбилось в него, а теперь он с радостью толкнул меня под поезд, лишь бы спасти лицо после пропущенной встречи.

Мое сердце раскололось на тысячу кусков.

– Хлоя?

Подняв голову, я наткнулась взглядом на его недоумевающую физиономию.

– Машина готова. Я думал, мы встречаемся снаружи.

Моргнув, я протерла глаз, словно в него попала соринка – хотя на самом деле готова была разнести в клочья холл гостиницы.

– Да. – Я встала и, глядя на него, собрала сумки. – Я забыла.

Из всего того вранья, что было между нами, эта ложь прозвучала ужасней всего – ведь Беннетт знал, что я лгу. Он шагнул ближе. Судя по тому, как его брови сошлись на переносице, а глаза беспокойно забегали по моему лицу, он никак не мог понять, что заставило меня солгать по такому ничтожному поводу.

– Ты в порядке, детка?

Я снова моргнула. Двадцать минут назад, когда он называл меня так, я просто таяла. Но теперь в его словах мне слышалась фальшь.

– Я просто устала.

И снова он понял, что я вру, но на сей раз давить не стал. Положив руку мне на талию, Беннетт повел меня к машине.

19

Я знал, что у женщин может ни с того ни с сего портиться настроение. И я был знаком с парочкой женщин, постоянно строивших догадки и предположения и способных сделать весьма далеко идущие выводы. Они ударялись в слезы при мысли о поступке, который, по их мнению, я совершу через три дня.

Но, кажется, с Хлоей происходило что-то другое, да и по-любому она не принадлежала к этому разряду женщин. Я уже видел, какова она в ярости. Черт, да я успел отведать все пятьдесят оттенков ее ярости, начиная с простого недовольства и кончая настоящим бешенством с угрозой причинения физических увечий.

Но я никогда не видел ее оскорбленной.

Во время короткой поездки в аэропорт она зарылась в документы. Пока мы ждали посадки, она, извинившись, отошла и позвонила отцу. В самолете она уснула, едва мы успели занять наши места, проигнорировав все мои намеки на скорую возможность воспользоваться пустым сортиром и на особую остроту ощущений при занятиях сексом на большой высоте. Она проснулась лишь для того, чтобы отказаться от обеда, хотя, как я знал, позавтракать не успела. А когда вновь открыла глаза во время посадки, то упрямо смотрела в окно, а не на меня.

– Ты не хочешь сказать мне, что происходит?

Она не отвечала, казалось, целую вечность, и мое сердце беспокойно застучало. Я попытался понять, в какой момент сделал что-то не так. Секс с Хлоей в кровати. И еще секс с Хлоей. Оргазмы с Хлоей. Она кончала много раз, так что дело, видимо, было не в этом. Пробуждение, душ и, можно сказать, признание в любви. Холл гостиницы, Гульотти, аэропорт.

Тут я остановился. От разговора с Гульотти у меня остался немного неприятный привкус. Я не понимал, с какой стати повел себя как ревнивый осел, но, несомненно, так на меня влияла Хлоя. Она выступила на совещании просто блестяще, и я это прекрасно знал, но будь я проклят, если после окончания университета она опустится до работы на такого человека, как Гульотти. Наверняка он бы весь день пялился на ее задницу и обращался с ней, как с лакомым кусочком плоти.

– Я слышала, что ты сказал.

Хлоя произнесла это чуть слышно, и поэтому я не сразу понял, что она заговорила со мной, а затем не сразу осознал, о чем именно она говорит. Мое сердце ухнуло куда-то вниз.

– Сказал когда?

Улыбнувшись, Хлоя наконец-то обернулась ко мне, и я с ужасом обнаружил, что она плачет.

– Что ты сказал Гульотти.

– Это звучало собственнически. Извини.

– Звучало собственнически… – пробормотала она, вновь отворачиваясь к окну. – Это звучало пренебрежительно – по твоим словам выходило, что я наивная дурочка! Ты вел себя так, словно вся встреча была для меня лишь упражнением. И я чувствую себя глупо из-за того, что так подробно описала ее тебе вчера. Я ведь считала, что это по-настоящему.

Негромко рассмеявшись, я накрыл ее ладонь своей.

– Парни вроде Гульотти очень самолюбивы. Им необходимо чувствовать, что важные люди к ним прислушиваются. Ты сделала все, как надо. Просто он хочет, чтобы именно я передал ему официальный контракт.

– Но это абсурдно. И ты подыграл ему, использовав меня как пешку.

Я удивленно моргнул. Именно это я и сделал. Но ведь таковы правила игры.

– Ты моя практикантка.

Резко засмеявшись, она снова повернулась ко мне.

– Ну конечно же. А ты все это время неустанно хлопотал о моей карьере.

– Разумеется.

– Откуда ты знаешь, что мне надо набраться опыта? Ты практически не видел, как я работаю, до вчерашнего дня.

– Стопроцентная неправда, – я покачал головой, чувствуя, что начинаю сердиться. – Я знаю это, потому что наблюдал за всем, что ты делаешь. Я не хочу наваливать на тебя дополнительные обязательства, поэтому сохраняю контроль над этим проектом. Но ты отлично справилась на встрече, и я очень горжусь тобой.

Закрыв глаза, она откинула голову на спинку сиденья.

– Ты назвал меня «девочкой».

– В самом деле? – Порывшись в памяти, я понял, что она права. – Наверное, я просто не хотел, чтобы он увидел в тебе деловую женщину в обличье секс-бомбы, которую он сможет нанять и трахать дни напролет.

– Господи, Беннетт. Ты такой козел! Может, он хотел нанять меня, потому что я способна хорошо справляться с работой!

– Я прошу прощения. Я повел себя как ревнивый дурак.

– Ревнивыми дураками меня не удивишь. Но ты вел себя так, словно сделал мне одолжение. Словно снизошел до меня. Не уверена, что сейчас подходящий момент для еще одного урока по этике отношений между боссом и практиканткой.

– Я уже говорил тебе, что ты великолепно выполнила свою работу.

Покраснев, она гневно уставилась на меня.

– Раньше ты бы никогда так не сказал. Ты сказал бы: «Хорошо, возвращайтесь к работе». И все. А перед Гульотти ты выставил все так, словно я у тебя под каблуком. Раньше ты бы просто сделал вид, что мы не знакомы.

– Нам действительно надо обсуждать, почему я раньше вел себя как кретин? Ты и сама не была Мисс Дружелюбие. Зачем ссориться из-за этого сейчас?

– Дело не в том, что ты раньше вел себя как кретин. Дело в том, что ты ведешь себя как кретин сейчас. Ты ударяешься в другую крайность. Вот почему нельзя спать с собственным боссом. Раньше ты был нормальным начальником – делал свое дело и не мешал мне делать мое. А теперь ты добренький наставник, зовущий меня «девочкой» в разговоре с человеком, перед которым я прикрывала твою задницу… Невероятно.

– Хлоя…

– Меня вполне устраивало, что иногда ты вел как законченный козел, Беннетт. Я привыкла к этому и этого ожидала. Так уж устроено между нами. Потому что за всем этим фырканьем и хлопаньем дверьми я всегда видела, что ты меня уважаешь. Но то, что ты говорил сегодня… это провело под всем этим какую-то черту.

Покачав головой, Хлоя отвернулась к окну.

– По-моему, ты реагируешь слишком остро.

– Возможно, – ответила она и, нагнувшись, принялась копаться в сумочке, разыскивая телефон. – Но я вкалывала как проклятая, чтобы добиться теперешнего своего положения. И ты просишь рискнуть всем этим?

– Мы можем совмещать наши отношения с работой. Всего-то несколько месяцев, Хлоя. Мы сможем работать вместе и быть вместе. А то, что происходит сейчас, это просто болезнь роста.

– Не уверена, – ответила она, моргнув и устремив взгляд куда-то мимо меня. – Я просто пытаюсь принять правильное решение, Беннетт. Прежде я ни разу в себе не сомневалась, даже когда считала, что ты сомневаешься. Но теперь, когда я стала думать, что ты наконец-то совершенно меня понял, ты вдруг начал относиться ко мне снисходительно… – Она подняла голову и с болью взглянула на меня. – Я не хочу начать сомневаться в себе сейчас. После всего, что я сделала.

Самолет подпрыгнул на посадочной полосе, но даже это встряхнуло меня меньше, чем то, что она сказала. Я вел деловые переговоры с главами крупнейших корпораций. Я сметал с пути менеджеров, пытавшихся раздавить меня. Я мог бесконечно спорить с этой женщиной и с каждым словом ощущать себя все больше мужчиной. Но в тот момент я не смог выговорить ни слова.

Сказать, что я провел следующую ночь без сна – значит, ничего не сказать. Я не смог даже прилечь. На каждой плоской поверхности мне виделся ее отпечаток, пусть она ни разу не была у меня дома. Одно то, что мы говорили об этом – а ведь я планировал привести ее сюда сразу же после возвращения, – заставил ее призрак прочно поселиться в пустых комнатах.

Я позвонил Хлое. Она не ответила. Конечно, это было в три утра, но я знал, что она тоже не спит. И от этого ее молчание угнетало меня только больше. Я был уверен, что она влипла так же глубоко, как и я. Но решила, что это неправильно.

Завтра все никак не наступало.

Я пришел на работу в шесть утра, чтобы успеть в офис раньше нее. Я взял кофе для нас двоих и изменил свое расписание так, чтобы она смогла не спеша вернуться к работе после трехнедельного отъезда. Я отправил Гульотти контракт по факсу, сказав, что представленная ему в Сан-Диего версия была окончательной и все обговоренные с Хлоей условия сохраняются. Я дал ему два дня на то, чтобы вернуть документы с подписью.

А затем я принялся ждать.

В восемь в мой кабинет вошел отец в сопровождении Генри. Папа нередко хмурился, но обычно не из-за меня. Генри никогда прежде не выглядел рассерженным.

Но сейчас оба они смотрели на меня так, словно хотели прикончить на месте.

– Что ты сделал?

С этими словами он бросил на стол передо мной листок бумаги.

Я похолодел.

– Что это?

– Заявление Хлои об уходе. Она передала его утром с Сарой.

Прошла целая минута, прежде чем ко мне вернулся дар речи. За все это время тишину нарушил только вопрос Генри:

– Бен, братишка, что случилось?

– Я облажался, – в конце концов ответил я, протерев глаза основанием ладоней.

Отец опустился на стул. Выражение лица у него было сосредоточенное. Он сидел сейчас на том самом месте, где меньше месяца назад Хлоя с раздвинутыми ногами ласкала себя и мешала моему телефонному разговору.

Боже, как же я допустил, чтобы дошло до такого?

– Расскажи мне, что случилось.

Отец говорил очень тихо, но это было затишье перед бурей.

Я ослабил галстук, задыхаясь в клетке собственных ребер.

Хлоя меня бросила.

– У нас отношения. Вернее, были отношения.

Генри заорал: «Я это знал!» – одновременно с папой, который завопил: «У вас было что?»

– Все началось в Сан-Диего, – быстро добавил я. – До Сан-Диего мы просто…

– Трахались? – с готовностью выпалил Генри и заработал мрачный взгляд от отца.

– Да. Мы просто…

Мою грудь пронзила боль. В памяти всплыло ее лицо, такое, каким я его видел, наклоняясь для поцелуя. Ее нижняя губа, зажатая у меня в зубах. Ее смех, щекочущий мои губы.

– Как вам обоим известно, я вел себя как последняя сволочь. Она, конечно, отвечала мне полной взаимностью… – уверил их я. – А в Сан-Диего это превратилось в нечто большее. Черт.

Я протянул руку к письму, но тут же отдернул пальцы.

– Она действительно уволилась?

Отец кивнул с совершенно бесстрастным выражением лица. Всю жизнь мне казалось, что у него такая суперсила: ничем ни выдавать своих чувств в те минуты, когда переживаешь сильнее всего.

– Вот почему мы придерживаемся определенных правил поведения на рабочем месте, Бен, – сказал он, чуть смягчив резкий тон уменьшительным именем. – Я думал, что ты будешь умнее.

– Знаю.

Я потер лицо, а затем сделал Генри знак присесть и рассказал им все: о своем пищевом отравлении, о встрече с Гульотти и о том, как Хлоя вполне компетентно меня заменила. Я пояснил, что мы уже практически решили быть вместе, когда в гостинице я столкнулся с Эдом.

– Ты на редкость тупой сукин сын, – заметил мой брат, когда я закончил рассказ.

Мне оставалось только согласиться с этим.

Сурово отчитав меня и уверив, что мы еще обсудим все мои многочисленные проступки, отец отправился к себе в кабинет, чтобы позвонить Хлое и предложить ей работать с ним до окончания практики. Он беспокоился не только о «Райан Медиа», хотя останься Хлоя в компании после получения степени, она легко могла бы стать одним из самых ценных сотрудников нашего отдела стратегического маркетинга. Дело было еще и в том, что в случае ухода из фирмы ей оставалось меньше трех месяцев на раскрутку нового проекта на новом месте, а комитет стипендии «Джей Ти Миллер» требовал строгий отчет по проделанной работе. Учитывая их влияние на бизнес-школу, их отзыв должен был определить, сможет ли Хлоя окончить свою степень с отличием и получить личное рекомендательное письмо от генерального директора «Джей Ти Миллер».

Решение комитета могло стать блестящим началом ее карьеры или позорным финалом.

Мы с Генри весь следующий час просидели в каменном молчании: он свирепо смотрел на меня, а я упрямо пялился в окно. Я шкурой чувствовал, как ему хочется меня вздуть. Отец, вернувшись в мой кабинет, взял со стола заявление Хлои и начал складывать аккуратными треугольниками. Я все еще не решался взглянуть на эту бумажку. Хлоя напечатала письмо на компьютере. Впервые с момента нашей встречи мне больше всего на свете захотелось взглянуть на ее до смеха отвратительный почерк вместо ровных и безличных черно-белых строк Times New Roman.

– Я сказал ей, что компания очень ее ценит, что наша семья любит ее и что все мы хотим, чтобы она вернулась. – Тут отец сделал паузу и посмотрел на меня. – Она ответила, что тем больше причин сделать все самостоятельно.

Чикаго превратился в альтернативную вселенную, где Билли Сианис никогда не проклинал бейсбольный клуб «Чикаго Кабс», Опра никогда не существовала, а Хлоя Миллс больше не работала на «Райан Медиа». Она уволилась. Она отказалась от одного из самых крупных проектов за всю историю «РМГ». И отказалась от меня.

Я вытащил папку с проектом для Пападакиса из ее стола. Юристы составили контракт, пока мы были в Сан-Диего, и требовалось лишь поставить подписи. Хлоя могла бы посвятить последние два месяца своей магистерской программы усовершенствованию слайдов для презентации. Вместо этого она решила начать все с нуля на новом месте.

Как она ухитрялась раньше выносить от меня все и сломаться теперь, на такой малости? Неужели настолько важно было обращаться с ней, как с равной, в присутствии такого человека, как Гульотти? Ради этого она готова была пожертвовать всем, что нас связывало?

Я хрипло застонал, осознав, что уход Хлои напрямую связан с этим вопросом. Я был свято уверен, что мы можем сохранить наши карьеры и отношения – но ведь я уже проявил себя. А Хлоя была практиканткой. Ей всего лишь хотелось, чтобы я успокоил ее и убедил, что ее карьера не пострадает от нашего безрассудства. Вместо этого я сделал нечто прямо противоположное.

Надо признаться, меня изрядно удивило то, что офис не гудел от сплетен о моих подвигах. Похоже, во всю эту историю были посвящены только папа и Генри. Хлоя всегда хранила нашу тайну. Я гадал, знала ли Сара о том, что произошло, и поддерживала ли связь с Хлоей.

Вскоре мое любопытство было удовлетворено. Через несколько дней после того, как Чикаго стал другим, Сара без стука ворвалась в мой офис и провозгласила:

– Это совершенно идиотская ситуация.

Я отложил папку, которую держал в руках, и смерил Сару долгим ледяным взглядом.

– Хочу напомнить вам, что эта ситуация – не ваше дело.

– Мое, учитывая, что я подруга Хлои.

– Учитывая, что вы служащая «Райан Медиа» и работаете у Генри, нет.

Она смотрела на меня какое-то время, после чего кивнула.

– Понимаю. И никому ничего не скажу, если вы об этом.

– Естественно, я об этом. Но также и о вашем поведении. Я не позволю вам вламываться в мой кабинет без стука.

Она была смущена, но непоколебима. Я начал понимать, почему они с Хлоей стали такими близкими подругами: у обеих упрямство граничило с безрассудством, и обе были верными до последнего.

– Хорошо, – сказала она.

– Можно поинтересоваться, зачем вы здесь? Вы ее видели?

– Да.

Я смотрел выжидательно. Я не собирался давить на Сару, но как же хотелось вскочить с кресла и вытрясти из нее все подробности.

– Ей предложили место на «Студио Маркетинг».

Я шумно выдохнул. Неплохая фирма, хотя и маленькая. Молодая компания, где было несколько отличных младших менеджеров, но, впрочем, и парочка настоящих козлов в руководстве.

– Кто ее руководитель?

– Парень по имени Джулиан.

Я прикрыл глаза, чтобы не выдать свою реакцию. Трой Джулиан был и у нас в правлении: свинья с непомерно раздутым эго и слабостью к юным красоткам, балансирующей на самой границе законности. Хлоя должна была знать это – так о чем же она думала? Давай соображай, кретин.

Возможно, она считала, что Джулиан даст ей проект, в котором она сможет существенно продвинуться за три месяца и набрать достаточно материала для презентации?

– Какой у нее проект?

Сара прикрыла дверь, чтобы информация осталась между нами.

– Корм для собак «Сэндерс».

Я вскочил, треснув ладонями по столу. Ярость душила меня, так что пришлось зажмуриться и взять себя в руки, чтобы не выплеснуть ее на ассистентку моего брата.

– Это крошечный проект.

– Она только студентка в магистратуре, мистер Райан. Конечно, это крошечный проект. Только тот, кто влюблен в нее, позволил бы ей работать с десятилетним маркетинговым контрактом на миллионы долларов.

Больше не взглянув на меня, она развернулась и вышла из кабинета.

Я не мог дозвониться Хлое ни на мобильный телефон, ни на домашний, и она не отвечала на имейлы, которые я посылал на почтовый ящик, указанный в личном деле. Она не звонила, не появлялась и ничем не показывала, что хочет поговорить со мной. Но когда вам кажется, что кто-то вскрыл вашу грудь огромной киркой, когда вы лишаетесь аппетита и сна, то совершаете странные поступки. Например, находите домашний адрес вашей практикантки, едете туда в субботу в пять утра и терпеливо ждете, пока она выйдет из дома. А когда она весь день не выходит, то убеждаете охранника на входе, что вы – ее двоюродный брат и сильно беспокоитесь о ее здоровье.

Охранник проводил меня наверх и стоял за спиной, пока я стучал в ее дверь. Сердце готово было вырваться из груди. Я услышал шаги. Кто-то подошел к двери. Я почти чувствовал тепло ее тела всего в нескольких дюймах от меня – нас разделяла лишь тонкая деревянная перегородка. В глазке мелькнула тень. А затем… молчание.

– Хлоя.

Она не открыла дверь. Но и не ушла.

– Детка, пожалуйста, открой. Нам надо поговорить.

Казалось, прошло не меньше часа, прежде чем я услышал:

– Я не могу, Беннетт.

Я прислонился лбом к двери, прижал к ней ладони. В этот момент мне сильно пригодилась бы суперсила. Огненные руки, или превращение в дым, или просто умение правильно подобрать слова. Сейчас даже это казалось невозможным.

– Я прошу прощения.

Тишина.

– Хлоя… Боже, я уже все понял, о’кей? Выругай меня за то, что я открыл в себе новые грани кретинизма. Скажи, чтобы я пошел на хрен. Все, что хочешь, – только не уходи.

Тишина. Но она все еще была за дверью. Я ее чувствовал.

– Я по тебе скучаю. Родная, я очень, очень скучаю по тебе.

– Беннетт, давай просто… не сейчас, ладно? Я не могу.

Она плакала? Я ненавидел себя за то, что не в силах был узнать это.

– Эй, приятель.

Судя по голосу охранника, меньше всего на свете он желал находиться здесь и вдобавок был рассержен из-за моего вранья.

– Слушай, ты хотел сюда подняться не из-за этого. По крайней мере, говорил ты другое. И, похоже, с ней все в порядке. А ну-ка пошли.

Я вернулся домой и продолжил вечеринку, проглотив изрядное количество виски.

Две недели я играл на бильярде в паршивом баре и полностью игнорировал свою семью. Я взял отгул по болезни и днем вылезал из постели лишь затем, чтобы насыпать кукурузные хлопья в миску, или вновь наполнить стакан, или сходить в ванную, где регулярно показывал средний палец собственному отражению в зеркале. Я пребывал в депрессии и, поскольку никогда прежде ничего подобного не испытывал, понятия не имел, как из нее выкарабкаться. Мама пришла с покупками из продуктового и оставила пакет у меня на пороге. Отец каждый день отправлял мне голосовые сообщения с новостями по работе. Мина принесла мне еще виски.

И наконец, явился Генри, вооруженный только запасными ключами от моего дома, и вылил мне на голову ведро холодной воды, а потом предложил подкрепиться едой из китайского ресторанчика. Я уныло жевал, а он грозился развесить по всему дому фотографии Хлои, если я не очухаюсь и не вернусь на работу.

За несколько следующих недель Сара пришла к выводу, что я постепенно схожу с ума и нуждаюсь в еженедельной новостной сводке. Она старалась держаться в профессиональных рамках и рассказывала об успехах Хлои на ее новой работе у Джулиана. Проект шел хорошо. Сотрудники «Сэндерс» были от нее без ума. Она представила свой план кампании исполнительным директорам и получила добро. Все это меня не удивляло. Хлоя была лучше любого из их людей, причем во много раз.

Иногда Сара добавляла немного личной информации. «Хлоя вернулась в спортзал», «Хлоя выглядит лучше», или «Хлоя постригла волосы чуть покороче – смотрится очень симпатично», или «Мы все отправились в ресторан в субботу. По-моему, ей понравилось, но она ушла рано». «Потому что у нее было свидание?» – подумал я, но затем отбросил эту мысль. Я не мог представить, что начну встречаться сейчас с кем-то еще. Я знал, что между нами было что-то особенное, и был почти уверен, что и Хлоя не станет ни с кем заводить отношений.

Но и этих новостей мне не хватало. Почему бы Саре не вытащить телефон и не снять потихоньку несколько кадров? Я надеялся, что наткнусь на Хлою в магазине или на улице. Несколько раз я заходил в «Ла Перлу». Но мы не встречались два месяца. Когда ты влюбляешься в женщину, с которой раньше просто занимался сексом, один месяц пролетает незаметно. Два – это вечность, если любимая женщина бросает тебя.

Так что когда наступил вечер накануне презентации и Сара объявила, что Хлоя готова и держит Джулиана в ежовых рукавицах, но стала «совсем худышкой и просто сама на себя не похожа», я наконец-то собрался с духом.

Сев за стол, я открыл PowerPoint и файл с планом кампании Пападакиса. Рядом зазвонил служебный телефон. Я решил было не отвечать, потому что хотел сосредоточиться на работе и только на работе. Но на экране высветился незнакомый мне местный номер, и какая-то часть моего мозга вообразила, что это может быть Хлоя.

– Беннетт Райан слушает.

В трубке прозвенел женский смех.

– Ты не только прекрасный, но еще и очень глупый подонок.

20

Председатель комиссии Ченг и другие ее члены вереницей вошли в комнату и приветливо со мной поздоровались, прежде чем занять места. Я просмотрела свои записи, трижды проверила соединение ноутбука и проектора и принялась ждать, пока в конференц-зал зайдут последние зрители. Люди наливали себе воды, и в стаканах позвякивал лед. Коллеги тихо переговаривались друг с другом. Время от времени сквозь монотонный шум голосов прорывался более громкий взрыв смеха.

Коллеги.

Никогда я не чувствовала себя такой одинокой. Мистер Джулиан даже не удосужился явиться на презентацию, чтобы меня поддержать. Ничего удивительного.

Эта комната была так похожа на конференц-зал в другом здании, расположенном в семнадцати кварталах отсюда. Утром я постояла перед «Райан Медиа Тауэр», мысленно поблагодарив всех работающих там. Ведь они сделали меня тем, кто я есть. А затем я пошла прочь, считая кварталы и пытаясь не обращать внимания на боль, сжимавшую сердце. Я знала, что Беннетта сегодня со мной не будет – терпеливого, теребящего свои запонки и все видящего даже за моим внешним спокойствием.

Я скучала по своему проекту. Я скучала по бывшим коллегам. Я скучала по высоким и жестким стандартам Беннетта. Но больше всего я скучала по тому мужчине, каким он стал для меня. Я ненавидела себя за то, что пыталась выбрать одного из двух Беннеттов и в результате осталась ни с чем.

Секретарша постучалась в дверь, а затем, приоткрыв створку, заглянула внутрь и встретилась взглядом со мной. Она сказала мистеру Ченгу:

– Мне надо, чтобы Хлоя сначала подписала несколько официальных бумаг. Это не займет много времени.

Я молча последовала за ней к выходу, потряхивая кистями рук и уговаривая себя не нервничать. Ты можешь это сделать, Хлоя. Двадцать несчастных слайдов, описывающих ничем не выдающуюся маркетинговую кампанию для местной фирмы по производству собачьего корма. Пятизначная цифра контракта. Проще простого.

Надо было только пройти через это, а затем убраться из Чикаго и начать все заново в сотнях миль отсюда. В первый раз с момента переезда город казался мне совершенно чужим. И все же я пока не чувствовала, что уехать отсюда – это правильное решение.

Вместо того чтобы остановиться у стола секретарши, мы двинулись дальше по коридору в другой конференц-зал. Женщина открыла дверь и жестом предложила мне пройти вперед. Но вместо того, чтобы последовать за мной, она вдруг закрыла дверь, оставив меня в одиночестве.

Или не в одиночестве.

Она оставила меня с Беннеттом.

Я почувствовала, как у меня засосало под ложечкой, а в груди образовалась огромная черная дыра. Мой бывший босс стоял в дальнем конце комнаты, у окна, занимавшего всю стену. На нем был темно-синий костюм и пурпурный галстук, который я подарила ему на Рождество. Под мышкой Беннетт держал толстую папку, а его темные глаза были непроницаемы.

– Привет, – сказал он, но голос сорвался.

Сглотнув, я уставилась на другую стену, мысленно умоляя себя не давать волю эмоциям.

Расставшись с Беннеттом, я жила как в аду. Я тысячи и тысячи раз представляла, как возвращаюсь в «Райан Медиа», или как он входит в мою новую кабинку в лучшем стиле «Офицера и джентльмена», или как он появляется у дверей моей квартиры, игриво покачивая сумкой с подарками из «Ла Перлы».

Но я не ожидала встретить его здесь. И после того как я не виделась с ним так долго, даже это единственное краткое слово чуть не убило меня. Мне так не хватало его голоса, его саркастических замечаний, его губ и рук. Мне не хватало того, как он смотрел на меня, как ждал, когда я кончу, мне не хватало тех крохотных признаков, по которым я поняла, что он начал влюбляться в меня.

Беннетт был здесь. И выглядел он ужасно.

Он похудел, и хотя был аккуратно одет и чисто выбрит, одежда висела на нем, как на вешалке. Казалось, он не спал несколько недель. Это было мне знакомо. Под его глазами залегли темные круги, а фирменная ухмылка исчезла. Я думала, что огонь будет всегда гореть в его глазах, но сейчас это пламя бесследно угасло.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

Подняв руку, он взъерошил волосы, безнадежно испортив ту жалкую прическу, которую попытался соорудить. При виде его знакомой растрепанной шевелюры у меня сжалось сердце.

– Я пришел сообщить тебе, что ты поступила как полная идиотка, уволившись из «Райан Медиа».

У меня челюсть отвисла от такого заявления, и знакомая волна адреналина зажгла кровь.

– Я идиотка не только из-за этого. Список можно продолжить. Спасибо за то, что навестил. Это было забавно.

Я развернулась к двери.

– Постой, – сказал он низко и требовательно.

Старая привычка дала о себе знать, и я остановилась, обернувшись к нему.

– Мы оба были идиотами, Хлоя.

– С этим соглашусь. Ты совершенно правильно сказал, что потратил много сил на мое обучение. Я училась идиотизму у величайшего идиота на свете. А всем хорошим я обязана твоему отцу.

Похоже, этот удар достиг цели. Беннетт вздрогнул и отступил на шаг. За последние несколько месяцев я испытала миллионы различных чувств: много гнева, немало вины и постоянные приливы самолюбивой гордости, – но то, что я сказала сейчас, было неправдой, и я немедленно пожалела об этом. Он толкал меня вперед, пусть иногда и невольно, и я была ему кое-чем обязана.

Но сейчас, стоя напротив него в огромном зале, где молчание зловеще разрасталось между нами, я поняла, чего мне не хватало больше всего. Он дал мне возможность работать над самыми важными проектами. Он брал меня с собой на каждую деловую встречу. Он заставлял меня писать самые сложные отчеты, отвечать на щекотливые звонки и контролировать доставку самых ответственных финансовых документов.

Он действительно обучал меня – и это для него очень много значило.

Сглотнув, я выдавила:

– Извини, на самом деле я так не думаю.

– Я знаю. Вижу по твоему лицу, – он провел рукой по губам. – Но это отчасти верно. Я не вправе приписывать себе твои успехи. Но, наверное, все равно иногда это делаю, потому что у меня эго с Эверест. И еще потому, что ты меня действительно вдохновляешь.

Комок у меня в горле начал распухать, мешая мне дышать и давя на желудок. Я вцепилась в спинку ближайшего стула и повторила:

– Зачем ты здесь, Беннетт?

– Потому что, если ты не справишься с этим, я лично позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не работала ни на одну компанию из списка топ-500.

Такого я не ожидала, и на время затихший гнев вспыхнул вновь.

– Конечно, я справлюсь, придурок. Я подготовилась.

– Ты меня не так поняла. У меня с собой слайды маркетинговой кампании для Пападакиса и распечатки, – он показал мне флешку и папку, – и если ты не сразишь комиссию этой презентацией, то твоя задница сильно пожалеет.

На его лице не было нахальной усмешки, и, похоже, он не играл словами. Но в том, что он сказал, послышался отзвук чего-то другого.

Мы. Это были мы.

– Что бы ты ни притащил, это не мое, – я кивнула на флешку. – Я не готовила слайды презентации по проекту для Пападакиса. Я ушла, прежде чем успела их доделать.

Он кивнул с таким видом, словно я безнадежно тупила.

– Когда ты уволилась, контракты уже были готовы, оставалось только поставить подписи. Я составил слайды на основе твоей работы. И ты представишь сегодня это, а не какую-то вшивую маркетинговую кампанию для собачьего корма.

Выслушивать это было унизительно, и я сделала несколько шагов вперед.

– Чтоб тебе провалиться, Беннетт. Я вкалывала на тебя, и я вкалывала на Джулиана. И буду вкалывать дальше, где бы ни работала, – не важно, продают ли там собачий корм или ведут проекты на миллионы долларов – и будь я проклята, если позволю тебе вламываться сюда со всем этим дерьмом и указывать мне, как строить карьеру. Ты не можешь меня контролировать.

Он тоже подошел ближе.

– Я не хочу тебя контролировать.

– Брехня.

– Я хочу помочь тебе.

– Мне не нужна твоя помощь.

– Нет, Хлоя, нужна. Возьми. Это твой труд.

Он стоял так близко, что ему достаточно было протянуть руку, чтобы притронуться ко мне – и подошел еще на шаг ближе. Теперь я чувствовала тепло его тела, запахи мыла и кожи, слившиеся в один знакомый запах.

– Пожалуйста. Ты это заслужила. Это произведет на комиссию большее впечатление.

Месяцем раньше мне ничего так не хотелось, как представить этот проект. Он почти стал моей жизнью. Он был моим. Я ощутила, как слезы щиплют глаза, и сердито моргнула.

– Я не хочу быть тебе обязана.

– Это не одолжение. Я возвращаю то, что принадлежит тебе. Это признание того, что я облажался. Это мой способ показать, что я не встречал никого, кто разбирался бы в бизнесе лучше тебя.

Его взгляд смягчился. Он протянул руку, чтобы убрать мне за ухо выбившуюся прядь волос.

– Ты ничем не будешь мне обязана. Если, конечно, не захочешь… и совсем в другом.

– Не думаю, что когда-нибудь смогу на тебя работать, – сказала я, с силой выталкивая слова из разрывающейся от боли груди.

Мне приходилось изо всех сил сопротивляться желанию дотронуться до него.

– Ты опять меня не поняла. Я говорю, что облажался как босс. – Беннетт нервно сглотнул и перевел дыхание. – И по-настоящему облажался как твой парень. Мне нужно, чтобы ты приняла эти слайды…

Тут он протянул мне флешку.

– …и мне нужно, чтобы ты приняла обратно меня.

Пораженно уставившись на него, я выдохнула:

– Я должна вернуться обратно к комиссии.

– Нет. Они отложили презентацию, – сказал Беннетт, сверившись с часами. – Примерно минуту назад Генри по моей просьбе позвонил Ченгу и отвлек его на какую-то ерунду, чтобы я смог поговорить с тобой наедине и сказать тебе, что, во-первых, ты идиотка, а во-вторых, что я хочу получить еще один шанс.

Я ощутила, как уголки моего рта растягиваются в улыбке, и прикусила нижнюю губу. Глаза Беннетта победно вспыхнули.

– Я благодарна за то, что ты делаешь, – сказала я, тщательно подбирая слова. – Я тяжело работала над этим маркетинговым планом и считаю его своим. Если ты не против, я покажу комиссии результаты по проекту на твоих распечатках. Но представлять я все равно буду «Сэндерс».

Он обдумал это, вглядываясь в мое лицо. На его щеке дрогнул мускул – признак нетерпения.

– Отлично. Произнеси свою речь здесь и сейчас, передо мной. Докажи, что ты не совершаешь самоубийство.

Выпрямившись, я сказала:

– Кампания обыгрывает реалити-шоу «Шеф-повар». Каждый эпизод или рекламный ролик будет посвящен одному из ингредиентов корма, из которого надо будет изготовить что-нибудь изысканное и рассчитанное на домашних питомцев.

Глаза Беннетта были полуприкрыты, но улыбка показалась мне искренней.

– Умно, Хлоя.

Я просияла, услышав такой прямой отзыв и наслаждаясь моментом.

– На самом деле нет. Это шутка. У «Сэндерс» простые ингредиенты. Хорошее мясо. Качественное зерно. Собакам плевать, насколько хитроумны предлагаемые им блюда. Они хотят мясо. На косточке. Чтобы было вкусно. Мой папа каждый день давал собакам дорогой корм с коричневым рисом и ростками пшеницы. Я не шучу. А в подарок на день рожденья он угощал их простой и дешевой косточкой с мясом. Это владельцы заинтересованы в коричневом рисе, зелени и прочей ерунде. Но не собаки.

Улыбка Беннетта стала шире.

– Мы просто выставляем себя на посмешище, балуя наших питомцев и обращаясь с ними, как с членами семьи. «Сэндерс» – это корм, основанный на мясе и костях, и вы можете радовать им своих любимцев каждый день. Собачье жюри всегда выбирает рецепты «Сэндерс».

– Ты это сделала!

– Рекламную кампанию? А что я тебе говорила?

– Да, но я знал, что тут ты не оплошаешь. Я имею в виду твою презентацию. Ты эмоционально вовлекла меня, завладела моим вниманием.

Я рассмеялась – его комплименты я уже научилась распознавать.

– Спасибо.

– Позволь мне вернуться, Хлоя. Скажи прямо сейчас, что я могу вернуться.

Я засмеялась громче, приложив ладони к щекам.

– Ты всегда так любишь командовать.

– Собираешься сделать вид, что по мне не скучала? Знаешь, ты тоже выглядишь неважно. Джулия позвонила мне вчера вечером, когда я делал слайды…

Я уставилась на него, открыв рот.

– Джулия тебе позвонила?

– …и сказала, что ты в полном раздрае, что я должен быть мужиком и немедленно тебя найти. Я сказал ей, что уже этим занимаюсь. Я все равно собирался прийти сюда, но после ее звонка я ощутил полное право заявиться к тебе и поползать на коленях, умоляя о прощении.

– Ты хотя бы знаешь, как умоляют? – поинтересовалась я, ухмыляясь уже во весь рот.

Беннетт, облизнувшись, уставился на мои губы.

– Может, и нет. Хочешь мне показать?

– А ты попробуй. Давай-ка, покажи класс и поползай передо мной на коленях.

– При всем уважении, мисс Миллс, выдвигаю ответное предложение – не хотите ли поцеловать меня в зад?

– Только если вы будете умолять меня об этом.

Беннетт широко распахнул глаза. И прежде чем он успел что-то добавить, я взяла папку с проектом для Пападакиса у него из рук и вышла вон.

Я вошла в комнату, где меня ждала комиссия. Беннетт шел за мной по пятам. Увидев нас, люди перестали перешептываться.

Я протянула мистеру Ченгу папку, и он принялся перелистывать страницы с распечатками слайдов. Затем поднял голову и улыбнулся:

– Как, во имя всего святого, вы ухитрились завершить два проекта?

Я пробормотала нечто невразумительное, потому что совершенно не была готова к такому вопросу.

– Она очень продуктивно работает, – сказал Беннетт, обходя меня и усаживаясь за стол. – Когда она закруглилась с проектом для Пападакиса, мы предложили ей пройти краткую практику в другой фирме до окончания учебы. После этого, как мы надеемся, мисс Миллс надолго вернется в «Райан Медиа».

Я с трудом обуздала свое удивление. Что, черт побери, он несет?

– Невероятно, – заметил мужчина постарше на другом конце стола. – Она продолжит вести это дело и дальше?

Беннетт кивнул.

– Под руководством моего отца. Ему нужен сотрудник на полную ставку, чтобы заниматься этим проектом. Хлоя – идеальный вариант, если, конечно, она согласна принять должность.

Мне пришлось проглотить примерно пять тысяч разных ответов. Первой реакцией было раздражение – на кой ему понадобилось поднимать этот вопрос перед комиссией? Но к нему примешивались и благодарность, и радость, и гордость. Беннетту много чего придется выслушать, когда презентация закончится.

– Ну что ж, давайте начнем, – сказал Ченг, откинувшись на спинку кресла.

Я взяла лазерную указку и прошла вперед, чувствуя, что пол подо мной словно слеплен из желатина. Беннетт, сидевший через два стула от председателя, прочистил горло, привлекая мое внимание.

Об этом тоже надо будет его спросить. Потому что я почти уверена: прямо перед тем, как я заговорила, он беззвучно произнес три слова: «Я люблю тебя».

Пронырливый ублюдок.

Они объявили, что моя презентация войдет в брошюру, появится на веб-сайте и в информационной рассылке компании. Мне пришлось подписать какие-то бумаги, попозировать для снимков и пожать кучу рук.

Они даже предложили мне работу в «Джей Ти Миллер».

– Она уже ангажирована, – отрезал Беннетт, оттаскивая меня в сторону.

Пока остальные по одному выходили из комнаты, он молча смотрел на меня с высоты своего роста.

– Да, кстати, насчет этого… – протянула я, стараясь добавить суровости в голос.

Меня все еще трясло после презентации и последующей дискуссии, и возбуждение не становилось меньше от того, что рядом, на расстоянии поцелуя, стоял Беннетт.

– Пожалуйста, не говори нет. Я по сути стащил лавры у отца. Он хотел позвонить тебе вечером.

– Он действительно собирается предложить мне работу?

– А ты собираешься принять его предложение?

Я пожала плечами. Голова слегка кружилась.

– Кто знает? Сейчас я просто хочу праздновать.

– Ты выступила потрясающе, – нагнувшись, он поцеловал меня в щеку.

– Спасибо. Я не испытывала такого азарта уже много недель.

– Распечатки были ничего себе, верно?

Я закатила глаза.

– Да, но ты допустил одну критическую ошибку.

Его лицо вытянулось.

– Какую?

– Ты выдал, что умеешь пользоваться PowerPoint.

Рассмеявшись, Беннетт отобрал у меня сумку с ноутом и положил на стул за спиной, а затем сделал пару шагов ко мне. На губах его играла многообещающая улыбка.

– Я делал слайды для своего босса. Когда-то ведь я тоже был практикантом.

По моей коже побежали мурашки.

– И твой босс орал на тебя?

– Время от времени.

Он провел указательным пальцем по моей руке.

– Критиковал твой почерк?

– Постоянно.

Наклонившись, он поцеловал меня в уголок рта.

– А твой босс целовал тебя?

– Отец как-то по жизни предпочитает рукопожатия.

Расхохотавшись, я сунула руки Беннетту под пиджак, чтобы удобней обнять.

– Ну все, больше я не твоя практикантка.

– Да, теперь ты моя коллега.

Я удовлетворенно хмыкнула. Мне понравилось, как это звучит.

– И моя девушка?

– Да.

На этом единственном словечке мой голос дрогнул, и я наконец-то поняла истинный смысл выражения «захлестнуло облегчение». Я была уверена, что Беннетт слышит стук моего сердца.

Он куснул меня за мочку уха.

– Надо найти очередной предлог, чтобы заманить тебя в конференц-зал и прижать голышом к окну.

Кровь вспыхнула у меня в жилах.

– Но тебе не нужны предлоги, чтобы заманить меня к себе домой.

Беннетт покрыл поцелуями мою щеку и один раз мягко поцеловал в губы.

– Хлоя?

– Да, Беннетт?

– Флиртовать с тобой, безусловно, крайне приятно, но я говорю серьезно: я не вынесу, если ты еще раз меня бросишь. Я почти спятил.

У меня из легких как будто выдавили весь воздух.

– Я не смогу. Я тоже не хочу с тобой больше расставаться.

– Но ты должна давать мне шанс все исправить, каждый раз, когда я опять напортачу. Ты же знаешь, я иногда веду себя как кретин.

– Иногда?

В ответ он тихо прорычал мне на ухо:

– И я рву нижнее белье.

Я отвела локон у него со лба.

– И коллекционируешь его. Не забудь о своей жуткой коллекции.

– Но я люблю тебя, – продолжил он, глядя на меня широко распахнутыми глазами. – И я теперь на короткой ноге с большинством продавщиц из «Ла Перлы». Пока тебя не было, я много раз в печали слонялся по магазину. И еще я знаю из авторитетных источников, что у тебя со мной самый лучший секс. Так что, надеюсь, это перевесит недостатки.

– Продано, – заявила я, притягивая его к себе. – Иди сюда.

И прильнула губами к его губам, покусывая нижнюю. Сжав лацканы пиджака, я развернулась, прижав Беннетта к окну, и встала на цыпочки, чтобы быть ближе к нему – так близко, как только смогу.

– Стоило тебе защититься, и сразу появился командный тон.

– Заткнись и поцелуй меня, – рассмеялась я в его приоткрытый рот.

– Есть, босс.

Благодарности

В первую очередь мы хотим выразить любовь и благодарность Холли Рут, нашему агенту, нашему чирлидеру, нашему обожаемому ниндзя и самой крутой девчонке в городе. Помнишь тот раз, когда мы решили, что пришло время повзрослеть, и выложили тебе все наши секреты? Даже наша темная сторона ничуть тебя не устрашила. Спасибо тебе за то, что позволила расставить все точки над «i». Ты удивительный человек.

А также ВОТ ТАКИМИ БОЛЬШИМИ БУКВАМИ выражаем БЛАГОДАРНОСТЬ Адаму Уилсону, нашему редактору из «Гэллери», за то, что немедленно понял «Прекрасного подонка», понял нас, и еще за записки на полях, над которыми мы ржали дни напролет. К тому же мы рады знать, что хотя бы один парень прочел наш роман. Обещаем никогда впредь не использовать слово «вульва».

Мы говорим большое спасибо Дон за ее непоколебимую дружбу и энтузиазм, с которым она приняла наше предложение переделать этот текст в нечто иное. Спасибо Рейчел за тщательную бета-вычитку оригинального фанфика. Мэй, ты прекрасный друг, Прекрасный подонок и мечтать не мог о такой главе департамента рыночных исследований. И конечно, невозможно выразить словами нашу сердечную благодарность фэндому, сыгравшему в истории создания книги огромную роль. Именно ваша любовь и интерес к этому роману поддерживали нас три года с момента его первого появления в сети, и мы очень надеемся, что переработанная версия понравится вам не меньше оригинальной. Пусть ваши трусики из «Ла Перлы» порвут хотя бы раз!

Спасибо бета-ридерам «Прекрасного подонка» – Марте, Эрин, Келли, Энн, Майре и Гретхен. Невероятным удовольствием было работать с вами, превращая фанфик в печатную книгу, и мы в восторге от каждого вашего комментария, замечания, правки и даже недовольного бурчания. Ваш энтузиазм поддерживал нас в те минуты, когда мы подозревали, что начинаем сходить с ума, и особенно в те, когда мы были в этом свято уверены. Спасибо за то, что прочли каждое слово, включая непристойности, которые вам пришлось перечитывать раз по сто.

Но больше всего мы хотим поблагодарить за поддержку наши семьи. Сестренка Шуз, Симпатяшка, Ниндзя, Медведик, Блонди и дорогой мистер Шуз – вы не просто поддерживали нас, вы дарили нам свое время и свою любовь даже тогда, когда у нас окончательно ехала крыша. Спасибо за то, что украшали каждый наш день. Именно ради вас мы и отправились в это удивительное путешествие.

Примечания

1

Это было бы прекрасно. Нет. Нет, в этом нет нужды. Только четыре. Да. Четыре. Спасибо, Иван (фр.).

2

Я твой (фр.).

Content

Кристина Лорен
Прекрасный подонок

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Благодарности

Примечания