Плавящиеся Камни

Тэмра Пирс

Эта книга посвящается Брюсу Ковиллу, Грэйс Келли, Брэтту Хобину, Тодду Хобину, Дэвиду Бэйкеру, Дэну Бостику, Моу Хэррингтон, Тимоти Либ, Элис Мориджи и остальным чудесно одарённым актёрам в оригинальной версии Плавящихся Камней от Full Cast Audio. Каждый из них оставил свой собственный, уникальный отпечаток на этой книге. Без их голосов и их комментариев она бы не читалась так, как читается сейчас. Это их книга в той же мере, в какой эта книга моя. Я благодарю их от всего сердца. Надеюсь, что и вы поступите так же.

* * *

Глава 1

Потерянная в Море

— Эй, пацанка — кончай висеть на перилах! — кричала на меня одна из матросов. — Я уже дюжину раз тебе говорила! Если свалишься за борт, мы поворачивать не будем!

— Смогёшь доплыть до самых Островов Битвы? — крикнул другой матрос. — Если не смогёшь, то лучше не кажи носу с корабля!

— Если я выпаду, я погружусь до самого дна? — крикнула я в ответ.

Обратно на перила я не залезла. Если утону, буду снова покоиться среди камней. Я буду среди своих, без всяких противных водных глубин между мною и твёрдой землёй. Матросы засмеялись:

— Солёная вода тя толкнёт на поверхность, девчонка! Будешь плавать, покуда рыбки будут тебя щипать!

— Но кости мои утонут. Это — самое важное.

И пробормотала, чтобы меня не отругали за грубость:

— Я могу сама о себе позаботиться.

Я отпустила руки, повиснув на коленях и прижавшись спиной к борту корабля. Потом я вытянула руки. Зыбь воды по-прежнему была в нескольких дюжинах футов от меня, вне досягаемости. Я позволила моей магии стечь с моих пальцев в море. Магия погрузилась в воду и соль. Она тянулась и тянулась, но у моря есть своя собственная магия, и эта сила ненавидит мою. Я нигде под собой не ощущала земли.

Я ненавижу плавать на кораблях. Ненавижу. Когда я больше не могу ощущать моей силой камень на дне моря, я теряюсь. Это как тот день, когда мать продала меня. Она оставила меня без семьи и без способа общаться с моим новым владельцем, иностранцем. На борту корабля, когда я не пыталась ощутить приближение суши, я сидела, сжавшись в углу. Там я раскладывала вокруг себя мои собственные камни, и держала моего друга Луво у себя на коленях.

Луво мне помогает. Он высотой где-то в восемнадцать дюймов. У него форма медведя, сделанного из прозрачного, густо-зелёного и пурпурного кристалла, обточенного и сглаженного водой. Его лицо — мягкая выпуклость, а не морда. Он не всамделишный булыжник, хотя магии у него на тысячу камней. Он — сердце горы, живое существо с силой вместо крови. Так что хотя Луво — добрый друг, и собеседник в пути, он не может возместить мне отсутствующее чувство скал подо мной.

Меня вообще не должно было быть на том корабле. Посвящённая Розторн — моя опекунша — была той, кого позвали на Ста́рнс, один из Островов Битвы. Им она была нужна для того, чтобы узнать, почему умирали их деревья. Она укладывала вещи для отплытия, когда у меня случилась неприятность с некоторыми богатыми мальчишками, учившимися в храме Спирального Круга. Они доставали кое-кого из моих друзей. Я сказала, что отколошмачу их моим посохом, если они не прекратят, а они обнажили против меня мечи и кинжалы. Я ведь вообще-то даже не сломала им ни одной кости. Они действительно нарушали правила храма. Розторн сказала совету храма, что мальчишки получили по заслугам, и что их родители могут засунуть свои жалобы в одно место. Но я также слышала, как она говорила Посвящённой Ларк, другой моей опекунше, что она возьмёт меня на Старнс, чтобы у богатых родителей было время поостыть.

— Но мне же нечем будет заняться! — воскликнула я, когда Ларк и Розторн официально озвучили мне новости. — Этим островитянам нужна Розторн, потому что у них умирают растения. Но это не мои хлеб с солью. И я ненавижу плавать на кораблях.

— Тогда ты можешь вкусить домашний арест в коттедже Дисциплины, — сказала мне Розторн. — Это — наказание, которого для тебя желает совет, поскольку ты поколотила тех мальчиков уже после того, как обезоружила их. Поедешь на Старнс и поможешь мне найти, что убивает их деревья — или останешься внутри этого нашего приятного, крохотного домика. Выбор за тобой.

Поэтому сейчас я вишу на перилах, вытягивая мою магию так далеко, как только могу, и чувствую себя потерянной.

— Ты знаешь, Эвумэймэй, что морские камни не всплывают на поверхность?

Луво всегда говорил это, когда обнаруживал меня охотящейся за морским дном. Судя по всему, сердца гор никогда не устают от озвучивания одних и тех же шуток.

Они также никогда не устают слышать одни и те же ответы, поэтому я, как и в большинстве случаев, сказала ему:

— Всё когда-нибудь случается впервые.

Я думаю, что причина, по которой Луво вышел из своей горы, чтобы встретиться со мной, и по которой он сопровождал меня с тех пор, заключается в том, что я его смешу. Хотя я вообще-то не слышу его смеха, я знаю, что он смеётся.

— Матросы сказали Посвящённой Розторн, что мы должны увидеть остров умирающих деревьев завтра, если уже не сегодня, — сказал Луво. — Ты скоро сможешь почувствовать морское дно, обещаю.

— Я знаю, — ответила я. — Ты с ним никогда связь не теряешь. Прости, что у меня нет сотен и сотен лет опыта. Прости, что я даже не великий маг. Готова биться об заклад, Розторн знает растения под нами, все до одного, на какой бы глубине они ни были. Но я пока только четыре года занималась этим магским делом. Мне ещё надо много наверст…

Волосы у меня на руках зашевелились, и встали дыбом. Живот скрутило, как скручивает первый спазм, предупреждая, что съеденная тобой колбаса была с душком. Моя магия выгнулась. Далеко под морем я ощутила движение силы. На Море Камней были подземные толчки и землетрясения, полно их было, но это было другим. Оно было толстым и тяжёлым, как расплавленный камень. Моё тело заполнил низкий, тянущий меня за кости гул. Он затопил мне зубы, заставив их чесаться.

Я стала сползать с перил. Я взметнулась вверх, изогнулась, и ухватилась руками. Я повисла, крепко вцепившись в перила обеими руками и одной ногой. Хватка у меня была сильной — я привыкла карабкаться по горам. Я подождала, пока мир успокоится, особенно — когда успокоится моя магия. В тот момент она ещё скакала вверх и вниз, заставляя гудеть мои кости.

— Ты это почувствовал? — крикнула я Луво.

Я думала, что вот-вот выпрыгну из своей кожи, такой возбуждённой я была.

— Что это было? Оно повторится снова?

— Это — будящий толчок.

Я слышала голос Луво так же ясно, как если бы он висел рядом со мной.

— Он может повториться. Тебе следует забраться обратно на борт, Эвумэймэй.

— Эвви! Вот, видишь? Я предупреждал и предупреждал тебя, и теперь это случилось. Ты никогда не слушаешь.

Это Посвящённый Суетяга[1] звал меня с палубы. На самом деле его звали Мё́рртайд[2]. Я звала его Суетягой, и на то были причины.

— Ты вылезла за перила. Ты сейчас чуть не упала прямо в море. Сколько раз я уже говорил, что висеть как обезьяна — это хороший способ утонуть. Никогда не знаешь, когда на нас накатит вот такая волна!

Мёрртайд приближался, судя по звуку его голоса. Я вытащилась обратно на палубу, и встала лицом к нему. Мёрртайд меня раздражал. Он не был старым. Ему было не за сорок, как Розторн — скорее он только-только разменял второй десяток. Однако он постоянно стенал о своих сединах. Я даже не видела никаких седых волос в его рыжей шевелюре. А он всё вещал о том, какой он старый, хотя не заслужил на это право.

А ещё он не мог усвоить, что мне не нравится, когда меня трогают. Когда он в первый раз стал доставать меня насчёт висения за перилами, он схватил меня за перевязь. Я забыла, что должна была вести себя хорошо. Я пригрозила ему ножом. Розторн разозлилась. Поскольку Ларк, и мой первый наставник, Браяр, приказали мне никогда не расстраивать Розторн, я с тех пор старалась не позволять Мёрртайду хватать меня.

Я выбралась на палубу как раз вовремя. Он тянулся, чтобы вцепиться в меня.

— Волна? — спросила я его, держа руки у себя за спиной, подальше от моего кинжала. — Какая волна? Луво говорит, что это был будящий толчок.

— Мёрртайд ощутил в воде то же самое, что ты ощутила в камне, Эвви.

Подошла Розторн, присоединившись к нам. Ей приходилось говорить особенно осторожно, потому что когда-то она была мёртвой. Браяр и его сёстры снова её оживили, но всем известно, что Мохун, который сторожит мёртвых, требует плату за свой труд. Он не забрал у Розторн остроту её языка, но он всё же частично лишил её речь былой быстроты.

— Эвви, я думала, ты не могла чувствовать камень на дне моря.

— Оно было слишком большим, чтобы я могла его не почувствовать. Будто всё дно поднялось, только внизу.

Мёрртайд хмыкнул:

— Это была сила, передавшаяся через воду, а не под ней.

— А я знаю, когда камень двигается.

Терпеть не могу, когда он меня поправляет.

— Вы, оба, не начинайте.

Розторн так свирепо зыркнула на нас, что ощутила, как поджариваюсь с краёв.

— Мировая сила была в движении. На этом и остановимся.

— Не знаю, зачем ты её поддерживаешь.

Мёрртайд никогда не мог что-то просто оставить:

— Она — всего лишь ребёнок. Я же — маг-посвящённый Спирального Круга. Я гораздо лучше могу судить о движении и характере силы под нами.

Розторн сверкнула глазами. Она собиралась сказать что-то ужасное, я точно знала. А потом подул бриз, и сдул её широкополую шляпу за борт, в море.

— Жухлые жуки, Мёрртайд, Эвви получила специализированное образование. А теперь, если ты не против? Моя шляпа?

Она указала на головной убор, уплывавший вдоль борта корабля.

Мёрртайд уставился на неё. Затем пошёл прочь, трепыхая на ветру своим синим облачением посвящённого Воды. Я услышала, как он бормочет себе под нос:

— Специализированное образование, вот ещё!

Розторн провела пальцами себе по волосам. Она их всегда носила короткими, как у мужчины, и я этого не понимала. Они были прекрасного красного цвета, как тёмный сердолик. Я бы их отпустила даже длиннее, чем мои собственные чёрные волосы, которые доставали мне до пояса, когда я расплетала косу. Но не Розторн. За исключением того, как она держала свою кожу белой и мягкой с помощью кремов и носила шляпы, Розторн ни коим образом не заботилась о своей внешности, а внешность у неё была. У неё не было длинного носа с плоским кончиком, как у меня. Её нос был милым и маленьким. Даже её губы были естественного красного цвета. Мои были просто широкими. Моя кожа янджингского золотисто-коричневого цвета, поэтому мне не нужно беспокоиться о солнце так сильно, как ей, но если я когда-нибудь заинтересуюсь романтическими отношениями, то мне придётся следить за моей внешностью.

— Ты могла бы усерднее пытаться с ним поладить, — сказала мне Розторн. — Ты же каменный маг. Ты могла бы позаимствовать терпение у своих камней.

— Я ему не рычаг, — проворчала я. — Незачем ему пытаться всё время меня хватать. Не беспокойся насчёт Мёрртайда и меня, Розторн.

— Я не беспокоюсь. Я просто не хочу, чтобы он плохо докладывал о тебе в Спиральном Круге.

Эта мысль мне не понравилась, поэтому я сменила тему. Я посмотрела на Луво, сидевшего на палубе между Розторн и мной:

— У земли часто бывают будящие толчки? — спросила я у него. — Это не похоже на обычные землетрясения, где две скальные плиты скользят друг о друга. Это скорее похоже на…

— Расплавленный камень. Магма, — сказал Луво. — Она движется. Я уже несколько дней чувствую такие толчки, но не настолько сильные. Приготовьтесь. Грядёт ещё один.

Я расставила стопы на палубе, и схватилась за перила. Луво почти никогда не отдаёт приказы. Глубоко под кораблём поднялась сила, встретившись с моими самыми удалёнными щупами магии. От неё было такое странное ощущение, давящее на меня как горячая, твёрдая вода. Я ахнула. Волна миновала, но ощущение камня не сошло на нет, не до конца. Я ощутила касания слюды на границах моей силы, и кварца, и гранита. Я касалась морского дна.

Подводная горная гряда! Под кораблём был хребет, в трёхстах ярдах! Я чувствовала базальт — хороший, спокойный, устойчивый старый базальт, целые плиты базальта!

Вернулся Мёрртайд. Рядом с кораблём плыл длинный отросток из морской воды, на вершине которого лежала шляпа Розторн. Отросток передал шляпу Мёрртайду, который похлопал щупальце, как мог бы погладить хорошую собаку. Вода упала обратно в море. Мёрртайд протянул шляпу Розторн.

— Спасибо.

Она провела пальцами по шляпе. Из шляпы потекла вода. Полагаю, она заставила солому выгнать из шляпы воду: она могла уговорить растения, или то, что раньше было растением, делать почти что угодно.

— Будящие толчки.

Её голос был тихим.

— К чему земля пробуждается, Луво?

— Возможно, она пробуждается лишь на миг, чтобы перевернуться во сне, как вы, люди, это делаете, Розторн. Или толчки могут происходить из-за движения, которое началось в каком-то далёком месте. Трудно сказать.

Я ощутила, как гряда начала ниспадать прочь от меня. Она была лишь крутым пиком, а не равномерным подъёмом морского дна, и мы уплывали прочь от неё.

— Не-е-ет!

Я перегнулась через перила.

— Вернись!

Я не хотела терять ту дрожь всех этих прекрасных скал так рано! Я была так одинока, даже со всеми моими старыми камнями и Луво в качестве спутников.

— Не уплывайте! Остановите этот дурацкий корабль!

— Эвумэймэй, — позвал Луво.

— Оставь меня в покое!

Глубоко внизу дно упало вне дальности моей магии.

— Я по горло сыта морем! Я по горло сыта тем, что рядом нет камней!

— Эвумэймэй, если ты прекратишь издавать этот ужасающий звук, я покажу тебе кое-что, — терпеливо сказал Луво.

Если честно, я думаю, что у Луво почти нет других настроений, кроме терпеливого. Полагаю, это является частью бытия сердца горы. И это очень раздражает.

— То, что она делает, называется «нытьё», — услышала я слова Розторн. — Я не думаю, что тебе следует её за это вознаграждать.

— Молодые горы непоседливы и нетерпеливы, Розторн. В таком состоянии они могут быть опасны. Их нужно постоянно забавлять. Хотя Эвумэймэй — не молодая гора, мой дух требует, чтобы я направлял её именно как таковую. И этот звук, который она издаёт, очень действует на нервы. Эвумэймэй, сядь на палубу, и положи на меня свои ладони.

Когда Луво говорит со мной так твёрдо, я делаю то, что он мне велит.

Я почувствовала, как призрачные руки вытянулись из его прозрачной кожи, и обхватили мои запястья. Он втянул меня в своё кристаллическое нутро. Мы упали сквозь корабль, призрачный Луво, смешанный с призрачной Эвви. Это мощная вещь — быть призраком до того, как ты умер. В Янджинге сказали бы, что я была навеки проклята, будучи призраком ещё при жизни. Когда ты — маг, многое меняется.

Мы упали в воду. Она протекла сквозь меня, холодная и щекочущая солью, и нагревшаяся от солнца. Я бы ахнула, но у меня не было лёгких. Мы пронеслись через огромный косяк рыбы с гладкой и скользкой кожей. По мере того, как мы спускались всё ниже, вода становилась холоднее. Яркие вспышки искрились у моего нутра. Я посмотрела на себя. Я блестела.

— «Это крупинки камня, которые несёт в себе море», — прозвучал у меня в сознании голос Луво. — «Когда море стачивает камень до мельчайших песчинок, те достаточно лёгкие, чтобы плавать. Море уносит с собой эти песчинки. Они такие маленькие, что ты не могла ощущать их своей магией. Я же ощущаю их все».

Мимо пронеслись ещё рыбы, размытые силуэты в воде. Я начала задумываться, что же они такое съели, отчего они так носятся, а потом я поняла. Дело было не в рыбах, а в Луво.

— «Ты так видишь Розторн, Браяра, Мёрртайда и меня?» — спросила я. — «Носящимися вокруг тебя, будто кто-то превратил нас в спятивших мух? Потому что мы — мясные существа, а ты — камень?»

— «Я внёс изменения, чтобы видеть вас так, как вы видите себя. Это было необходимо. Сейчас я сделаю ещё одно», — ответил Луво.

Кристаллические лестницы и спирали, составлявшие наше призрачное тело, казалось, разъединились, затем изогнулись. Мелькавшие рыбы мигнули. Внезапно они замедлились. Появились медузы — до этого момента я их вообще не замечала. Мы с Луво продолжили двигаться вниз, на морское дно. Перед нами лежал подводный хребет, который я почувствовала. Рядом с ним была глубокая расщелина. Луво повёл нас туда. Я вытянула мои призрачные руки в стороны, чтобы пощупать каменные стены.

— «Это вулканическая порода. Почему на дне моря находится вулканическая расщелина?» — спросила я.

— «Вулканы есть везде. Раньше — задолго до моего времени — мир родился из вулканов».

Задолго до его времени? Луво были уже тысячи лет. Я не могла представить что-то, бывшее старше него.

— «Я говорил с горами из тех времён», — продолжил он. — «От них к тому времени остались лишь камешки, но они были очень мудры. Я многому научился, терпеливо ожидая возможности услышать их мудрость».

— «Насчёт «терпеливо» — это ты мне намекаешь?» — поинтересовалась я.

— «Я бы никогда не стал намекать тебе о терпении, Эвумэймэй».

Чем ниже мы опускались в глубокую расщелину, тем теплее становилась вода.

— «А разве она не должна сейчас уже быть ледяной?» — осведомилась я. — «Что нагревает её?»

Луво сказал:

— «Смотри, и увидишь».

Глава 2

Мы Знакомимся с Нашими Проводниками

Под нами на дне расщелины была глубокая-глубокая трещина. Там росли странные растения цвета смерти, их в качестве пищи клевали бледные рыбы. Вокруг одной выпуклости в трещине из отверстия валили пузыри, вспарывая воду. Похоже было на миниатюрный вулкан. Я коснулась его своей магией, называя наваленные вокруг него минералы: сера, магний, и другие вулканические выбросы. Сама трещина была известняковой.

В жерле произошёл выброс. Оно исторгло кипящее облако пузырьков, прошедших через нас с Луво.

— «Откуда это?» — поинтересовалась я. — «Откуда появляется воздух, который в этих пузырьках? Как появилась эта трещина, и почему она сейчас рыгнула?»

— «Она «рыгнула», как ты комично выразилась, потому что сердце земли вечно находится в движении, Эвумэймэй», — сказал Луво. — «Этот шов достигает вниз до самого расплавленного сердца, которое состоит из газа и жидкого камня. Всё это достигает поверхности земли через вот такие жерла, как под водой, так и под землёй. Там-то океаны и катят свои волны под пульс земли».

— «Так куда идёт этот шов? Под Острова Битвы?»

— «Это так для многих из них», — ответил он. — «Я слышал, что говорят, будто в этой части мира часто случаются землетрясения. Это происходит потому, что многие швы находятся здесь. Я думал, что если я покажу тебе это, то у тебя будет меньше вопросов. Но вместо этого у тебя их стало больше. Ты вообще когда-нибудь перестаёшь задавать вопросы?»

Мне было ясно, что Луво меня дразнит.

— «Я молчу, когда сплю. К тому же, ты сказал, что хотел прекратить моё нытьё. Ты не сказал, что хотел, чтобы я не задавала вопросов. Я же сейчас не ною, верно?»

Мы начали подниматься вдоль стены расщелины. Существа, которых снесло прочь, когда жерло рыгнуло, возвращались к нему.

— «Они поклоняются своему морскому вулкану, Луво?»

— «Я полагаю, что лишь вы, человеческие мясные существа, чему-то поклоняетесь, Эвумэймэй. Эти животные едят маленьких существ, которые живут на его склонах, тех маленьких и серых, которые там ползают. Они тоже черпают силы в тепле вулкана. Вулканы заботятся о тех, кто живёт на них. Почва у надводных вулканов для растений более богатая. Люди занимаются там земледелием, а животные — пасутся, так же как это делают морские существа».

Над нами я увидела рябь солнечного света на поверхности воды.

— «Ты когда-нибудь бывал в вулкане, Луво?»

— «Я родился в вулкане. Этого хватило. Воздействие второго вулкана будет для меня смертельным, Эвумэймэй, так же, как оно будет смертельным для тебя».

Он отпустил меня. Я ощутила, как снова поворачиваюсь и изгибаюсь в его кристаллических прожилках. Затем меня обхватила тяжесть: оболочка из горячего, плотного мяса. Это было моё тело. На миг оно мне очень не понравилось. Луво называет людей «мясными существами». Я впервые ощутила себя таковым.

Кто-то дыхнул мне в лицо рыбой и чесноком. Чьи-то руки тряхнули меня. По моим ушам ударил голос, состоявший из уродливых звуков. В море все звуки смягчались шуршанием волн. Эти же звуки раздражали. Я дёрнулась. Руки сжали меня крепче. Я открыла глаза.

Меня затопил ужас. Я забыла, где я была. Я подумала, что меня пленили. Лицо какого-то мужчины было слишком близко к моему. Я не могла дышать. Я снова была в Гьонг-ши? Точно — меня схватили солдаты императора. В прошлый раз они меня били! Они снова будут меня бить, чтобы заставить меня донести на моих друзей!

Я заорала, и резко ударила лбом вперёд, солдату по носу. Потом я сунулась в сторону, и вцепилась зубами ему в руку. Только его рука была одета не покрытая шёлком кожаная броня имперского воина. Я кусала плоть, облачённую в синюю льняную ткань.

— Заставь её меня отпустить!

Посвящённый Суетяга попытался сбросить меня с себя. Его голос звучал приглушённо.

— Эвумэймэй, ты далеко от Гьонг-ши, — сказал Луво.

— Мёрртайд, я предупреждала держать свои руки подальше от неё.

Судя по звуку голоса Розторн, она была рядом.

Я прекратила кусать Мёрртайда. В моих ступнях пульсировала боль. Они тоже помнили солдат императора.

— Я думал, что у неё припадок.

У Мёрртайда шла кровь носом.

— Я думал, она умирала. Я пытался спасти ей жизнь. Неблагодарная соплячка сломала мне нос!

— Когда я сказала тебе не будить меня прикосновением руки, потому что я была на войне и буйно реагирую на такое, ты отнёсся ко мне с уважением.

Хоть она и растительный человек, Розторн могла добавлять железа в свой голос, когда что-то втолковывала кому-то глупому.

— Эвви была на той же войне. Она сражалась не хуже любого взрослого — иногда даже лучше. Но ты отказываешься признавать, что она может быть под воздействием тех же эффектов. Я сказала тебе не хвататься за неё. Я сказала, что она может запаниковать, увидев мужское лицо так близко к своему, когда она выходит из транса…

— Она слишком юная, чтобы входить в магический транс!

Мёрртайд начал шарить по карманам в поисках носового платка. Кровь из его носа заливала ему всю одежду.

— А по мне, так похоже было на магский транс, — пробормотала одна из матросов.

Суетяга Мёрртайд зыркнул на неё. Матрос пожала плечами, и дала мне свою флягу с водой, чтобы я могла вымыть привкус Мёрртайда у себя изо рта.

Пока я выплёвывала воду за борт, Розторн оттащила руку Мёрртайда от его носа:

— Кровь течёт, но нос не сломан. У меня есть от этого средство, которое мигом всё исправит. Больше не касайся Эвви, если это не вопрос жизни или смерти, понятно?

Она посмотрела на меня искоса. Я знала, чего она хотела.

Я вздохнула. Проблема с обучением манерам была в том, что иногда приходилось говорить фиговые вещи.

— Прости, что чуть не сломала тебе нос, Посвящённый Мёрртайд.

Я изо всех сил старалась придать своему голосу искренности.

— Я думала, что ты — один из имперских солдат, которые секли мне ступни.

Он собирался сказать что-то гадкое, я видела это в его глазах. Внезапно он глубоко и шумно выдохнул.

— Они секли тебе ступни? — прошептал он.

Я кивнула:

— Я знала, где скрывались люди. Солдаты попытались заставить меня выдать это, хлестая подошвы моих ступней палкой. Видишь?

Я прислонилась к перилам, чтобы показать ему шрамы на одной из подошв моих ступней.

— Я заключила своё сердце в кристалл, чтобы не проговориться. Они наконец сдались.

Он собирался спросить что-то ещё, когда матрос в вороньем гнезде крикнул:

— Земля!

Я повернулась, и с прищуром посмотрела на северо-восток. Вдалеке поднималась высокая гора, плававшая на поверхности горизонта. Мы наконец увидели Острова Битвы.

— Хватит предаваться воспоминаниям.

Розторн обняла меня рукой за плечи.

— Эвви, пока собирать вещи. Мёрртайд, приходи вниз, я позабочусь о твоём носе.

Мне собирать было почти нечего: одежда, книги, мой набор мага, и каменный алфавит, который мне дал Браяр. Вскоре мы с Луво снова стояли на палубе, глядя на то, как впереди росли Острова Битвы. Они представляли из себя группу островов в середине Моря Камней. Репутация у них была сомнительная. Браяр сказал, что люди приплывали туда, когда им надоедало, что их родные страны вмешиваются в их дела. Ларк просто сказала, что островитяне держатся особняком. Они должны быть очень взволнованы, если послали за Розторн.

— Раньше это место кишело пиратами.

Нос Мёрртайда был как новый. Снадобья Розторн на самом деле лучше всех. И он меня удивил. Я думала, он не закончит укладывать вещи до того, как мы причалим, но вот он был, полностью готовый.

— Оно было рассадником мрази. Здесь был доступен любой мыслимый порок. Я служил в храме на одном из северных островов, и это было весьма познавательно. А потом Герцог Ведрис Эмеланский устроил три нападения на Острова, чтобы разбить пиратские нации. К нему примкнули флоты и солдаты из других земель вокруг Моря Камней, которые были сыты по горло пиратскими налётами. Сейчас это место почти респектабельное.

— Не обязательно любезничать со мной просто потому, что у меня шрамы на ступнях. Это было давно.

Мёрртайд принял более холодный вид:

— Я пытаюсь быть вежливым, потому что мы будем единственными тремя эмеланцами в среде, которая может быть неприятной. Одно то, что они пригласили нас, не означает, что нас примут с распростёртыми объятьями. Было бы неплохо, чтобы мы ладили друг с другом.

Он хмыкнул, вздрогнул от боли, и ушёл.

— Вот же ж чопорный малый, — сказала одна из матросов, сворачивавшая рядом верёвку. — Забей на него. Смотри туда. Остров с высокой горой? Это Старнс, вам туда. Пик называется Гора Грэйс[3]. Старнс здоровский. Оливковые и апельсиновые рощи. Сочнейший виноград. Жирнейшие козы, овцы и скот, каких я когда-либо видела. И горячие источники, где девушке можно расслабиться с парочкой друзей.

— И островитяне очень дружественные, — пошутил другой моряк. — Теперь они не брезгуют простым морским народом. Никакие пираты больше не звенят у них перед глазами побрякушками и деньгой!

— По крайней мере, вы не будете скучать, ожидая времени нашего отплытия.

Я сказала это в основном для вежливости. Я снова могла ощущать морское дно. Мне для этого даже не нужно было вытягивать свою магию. Меня не интересовали виноград и друзья, но Ларк сказала, что мне следует упражняться в поддержании беседы.

— Вот уж скучать мы точно не будем!

Мужчина засмеялся. Полагаю, они говорили о том, как с кем-то переспать. Люди всегда думают, что им надо обсуждать это так, будто я не знаю, о чём речь. Вот тебе и взрослые. Я позволила им исподтишка перебрасываться шутками о сексе, а сама позволила своей силе стелиться по морскому дну.

* * *

Как город, Су́стри не был ничем особенным, но причалов в нём было полно. Наша команда подвела нас к одному из них, чисто и гладко. Я едва это заметила. Я здоровалась с каждым камнем на дне гавани и в находившихся вдоль причалов стенах.

Розторн ткнула меня:

— На берегу ты почувствуешь себя лучше. Идём.

Мы попрощались с экипажем, после того, как они перенесли нашу поклажу на причал. У меня была перевязь из ткани, в которой я носила с собой Луво в те моменты, когда это было проще, чем позволять ему ходить пешком. Я повесила её себе на плечи, и поместила его в неё. Потом я взяла мой набор мага и алфавит, поклажи на две перемётные сумы, и пошла сошла с корабля вслед за Розторн и Мёрртайдом. Ступив ногой на землю, я ощутила себя другим человеком. У меня под ногами было так много камней, что я не могла их сосчитать. Они наполнили меня силой.

— Я будто дышала только одним лёгким.

— Ты уже говорила это, когда мы плыли домой из Гьонг-ши.

Розторн огляделась.

— Как думаете, тут есть где-нибудь постоялый двор?

— Простите… вы — посвящённые из Спирального Круга?

К нам подошёл белый человек.

— Я — О́суин Фо́рэст, из деревни Мохэ́ррин. Мне выпала честь быть вашим сопровождающим. Наша староста, Аза́зэ Йопа́ли, послала меня вас найти.

Он был где-то на шесть дюймов выше меня, так что росту в нём было почти шесть футов. Сидевшие под его тяжёлыми веками глаза были ярко-синими как бирюза. Молодым он, наверное, был блондином, но большая часть волос у него на макушке выпала. Оставшиеся на затылке и висках волосы были острижены очень коротко. У него был длинный нос со слегка задранным кончиком, и приятные на вид губы. Одет он был как так же, как, похоже, здесь одевалось большинство мужчин, в тонкую куртку — у него она была ярко-синей, как его глаза, — бежевые штаны и мягкие коричневые сапоги. В одной руке он держал книгу, заложив страницу пальцем.

— Мы как раз гадали, как нам устроиться. Я — Розторн, а это — Посвящённый Мёрртайд. Ваша староста писала, что у вас здесь испортилась вода, помимо умирающих деревьев?

Осуин кивнул:

— Без всякого видимого порядка, повсюду вокруг горы. Я никогда не видел ничего подобного, и я не могу найти в деревенских записях или здесь, в Сустри. Наш маг говорит, что были какие-то инциденты, когда она была моложе, но они начались и прекратились внезапно. Люди думали как обычно — в основном то, что боги разозл…

— Не мог бы ты сейчас же отвести нас в наши комнаты?

Для человека, который постоянно достаёт меня насчёт моего поведения, Мёрртайд мог быть грубым.

— Мы бы также хотели нормально поесть. Мои и Посвящённой-Адепта Розторн навыки и чутьё будут в наиострейшем состоянии после крепкого сна и часа или двух в бане, и, возможно, хорошего массажа…

У Осуина дёрнулся нос:

— Я не думаю, что в на Старнсе вообще есть бани. У нас повсюду горячие источники, поэтому никто не потрудился построить ни одной бани. Староста Азазэ могла бы соорудить для вас баню, если она нужна вам для ритуалов или уединения. Ваши комнаты уже готовы в Мохэррине, как и приличная еда.

Мёрртайд заносчиво выпрямился:

— И мы что же, отправимся в твою деревню пешком? Мы совсем не такое ожидали, и нас совсем не такое положено. У меня с собой хрупкие инструменты для прозрения в воде и связи с магами Воды в Спиральном Круге. Я определённо не могу нести все мои вещи. К тому же, Посвящённая-Адепт Розторн не в самом лучшем состоянии здоровья. Она не может переносить тяжёлые ноши подобно крестьянке.

Я вздрогнула. Розторн говорила немного медленно, и, может, была не столь энергична по сравнению со мной, но она всё же была крепкой как старый корень. Я отступила подальше, на случай если из земли взметнутся растения, чтобы задушить Мёрртайда.

— Прости, Осуин, прости!

Вниз по улице бежал парень, где-то на три года старше меня, примерно семнадцати лет, таща за собой цепочку лошадей и мулов. Он был где-то на дюйм выше меня, со светло-коричневой кожей и короткими, кучерявыми чёрными волосами. У него был смешной нос, похожий на длинную, коричневую, толстую каплю воска, которая застыла до того, как упала, и весёлые чёрные глаза. Под его свободной оранжевой рубахой и штанами скрывалось пухлое тело. Голос у него был мягкий, как чай с маслом.

— Старуха целую вечность заворачивала травы, которые я купил. Потом она, похоже, решила, что я посмотрю больной зуб её пса бесплатно, потому что я у неё покупаю, и бедняжке было больн…

Он уставился на Розторн и Мёрртайда.

— Ох. Посвящённые-Адепты, вы уже здесь. Прошу простить меня.

Он низко поклонился.

— Я привёл ваших лошадей, и они уже осёдланы. Я погружу ваши вещи на вьючных мулов. Это всё, что у вас с собой?

— Вот.

Я поставила Луво на мои перемётные сума.

— Я тебе всё покажу. Я — Эвви.

— Джа́ят. В сообщении было сказано, что будет ещё и ассистент. Мы мигом приготовим вас к отъезду.

Осуин подошёл, чтобы взять лошадей для Розторн и Мёрртайда. Повесив перемётные сумы посвящённых лошадям на спину, он помог Джаяту и мне закончить с погрузкой нашей поклажи. Судя по тому, что они с Джаятом работали, опыта у них было гораздо больше, чем у меня. Было приятно работать с людьми, которые знали, что делали.

Они были не из болтливых. Вообще, они были такими тихими, что мне было слышно, что Розторн говорила Мёрртайду, хотя она и пыталась говорить тихо:

— Надо было оставить тебя в Спиральном Круге. Мы не можем требовать здесь королевского обращения! Если бы они могли себе позволить всю эту роскошь, они бы наняли какого-нибудь мага за деньги. Они бы не посылали просьбу в неблизкий Спиральный Круг в надежде на то, что мы сможем кого-то выделить!

— Важно требовать уважения, — огрызнулся Мёрртайд. — Иначе люди подумают, что на тебе можно воду возить. Я не намерен спать в какой-нибудь лачуге. То место, которое они для нас приготовили — уверен, там есть блохи.

— Я взяла с собой мелколепестник, — сказала ему Розторн.

— И крысы.

— Я и дихапеталум[4] взяла, идиот.

— А средство от дураков у тебя есть? — потребовал Мёрртайд. — Я не сомневаюсь, что эта проблема с отравленной водой — просто из-за стока отходов в грунтовые воды. У меня есть опыт общения с этими деревенщинами с Островов Битвы. Я знаю, о чём говорю!

— А нам стоит дать им знать, что мы, деревенщины, обладаем слухом? — тихо произнёс Осуин, заканчивая привязывать последние сумки.

— Нет, — ответила я. — Я бы предложила запустить ему в кровать крыс и блох, но у Розторн очень сильные мелколепестник и дихапеталум.

— Они тебя слышат, дурья башка!

Розторн толкнула Мёрртайда:

— Садись в седло, и молчи. Я полгода как вернулась с войны. Но твоими стараниями я сейчас на волосок от того, чтобы объявить войну тебе.

Она посмотрела на Осуина:

— Простите Посвящённого Мёрртайда. Его в детстве уронили головой. Неоднократно.

Лицо Мёрртайда приобрело гранатово-красный цвет.

— Вы позволите?

Джаят протянул Розторн руки, чтобы она могла с его помощью забраться в седло.

Я задержала дыхание. А она и в самом деле позволила ему помочь себе забраться в седло. Наверное, она пыталась быть тактичной.

— Скажи мне… Джаят, верно? Какое место ты занимаешь в Мохэррине?

Пока карабкалась на кобылку, которую для меня держал Осуин, я услышала, как Джаят сказал:

— Я — подмастерье Та́хар Ка́туокер[5]. Она — наш маг и лекарь. Именно мы с Осуином будем показывать вам все больные места. Он знает, где они, а я знаю, где расположены линии магии острова. Я… я полагаю, Посвящённый-Адепт Мёрртайд даст мне знать, что вам нужно ещё, помимо привезённых вами вещей?

— Нет, — проворчал Мёрртайд, проверяя третью осёдланную лошадь. — В конце концов, она — великий маг. Она и командует.

— Великий маг?

Осуин, начавший забираться в седло, промахнулся мимо стремени, и чуть не упал. Он уставился на Розторн:

— Они послали нам великого мага?

Джаят тоже уставился на Розторн, открыв рот.

— Я — зелёный маг. Это — самое важное, и только это тебя должно волновать, Осуин. И тебя тоже, Джаят.

Розторн не нравится, когда люди устраивают много возни из-за того, что она — великий маг. Она лечит болезни и уничтожает с помощью растений замки, но если вы спросите её, что она делает, то она скажет, что занимается садоводством, и делает снадобья и варенья. Зелёное облачение с чёрной каймой на подоле и концах рукавов, означающей её ранг адепта? Она его почти не носит. Свой медальон мага, помеченный так, чтобы люди знали, что она обладает властью в великих школах магов — Розторн большую часть времени носит его скрытым под одеждой. Мёрртайд всегда носит синюю мантию адепта храма Воды. Если бы он мог заставить медальон мага светиться у себя на груди, он бы так и сделал. С точки зрения Мёрртайда, Розторн — кошка, которая упорно ведёт себя как собака.

Розторн взяла поводья в руку:

— Я хотела бы добраться до нашей цели и выспаться до того, как мы взглянем на вашу проблему. Мы можем ехать?

Глава 3

Гора Спит Неспокойно

Дорога до Мохэррина шла вдоль милой реки под названием Макрэ́й. Дорога была совсем не плохой. На той стороне, где не тянулась река, были фермы. На фермах было много коров, овец, оливковых деревьев, апельсиновых деревьев, виноградных лоз — как и говорили матросы. Местность была очень красивой, для тех, кому нравятся такие вещи. Меня больше интересовали камни повсюду вокруг нас.

Базальта там было полно, но это было обычным делом. На морском дне много базальта. Коснувшись его, я сразу послала магию дальше на поиски чего-то нового. Каменные стены, огораживавшие фермы и фруктовые сады, искрились в моей магии. Камни в них были гранитом, испещрённым кварцем и полевым шпатом. Я была так рада увидеть кристаллы, что позволила им впитать немного моей силы. Когда я закончила, гранит засверкал подобно грудам самоцветов на солнце.

— Эвумэймэй.

Я думаю, Луво уже какое-то время пытался привлечь моё внимание, потому что он заставил свой голос гудеть у меня в костях. Он знает, что мне это не нравится.

— Этот молодой человек желает с тобой поговорить.

Джаят ехал слева от меня. Его глаза чуть ли не вываливались из орбит.

— Твой камень сделал себе рот и что-то сказал?

Он произнёс это так, будто никогда не слыхал ни о чём подобном.

Ну, может и не слыхал. Я сама никогда не слышала ни о ком подобном Луво.

— Он не мой камень. Его зову Луво. Он — сердце горы. Только, я полагаю, гора может жить и дальше, потому что она всё ещё стоит, там, в Янджинге.

Я опустила взгляд на Луво в перевязи у меня на груди:

— Она же стоит?

— С моей горой всё хорошо, благодарю, Эвумэймэй.

Луво повернул свой головной нарост к Джаяту:

— Ты можешь звать меня Луво.

Джаят сглотнул. Когда к тебе обращается камень, к этому не сразу привыкаешь.

— Я — Джа́ятин Ха́лли. Большинство людей зовут меня Джаят.

Он поклонился Луво. Я знала, что кланяется он именно ему, потому что я сама не из тех, кому люди кланяются. А если они иного мнения, то я быстро их в этом разубеждаю.

— Тогда я буду звать тебя Джаятин. Это подходит гораздо лучше, — сказал Луво.

— Луво обычно не нравятся короткие имена.

Я объясняю некоторые вещи, чтобы это не пришлось делать Луво. Иногда его объяснения слишком уж долгие.

— Он всегда зовёт меня Эвумэймэй — это полная форма моего имени.

— Итак, Эвви, у кого из посвящённых ты ходишь в подмастерьях? — спросил Джаят. — Розторн или Мёрртайд?

Я покачала головой:

— Я учусь на каменного мага. Розторн взяла меня потому, что в данный момент в Спиральном Круге ко мне относятся не очень хорошо. Мы с ней привыкли к долгим совместным поездкам. А какого рода магия у тебя?

— Только та, что делается с помощью амулетов и заклинаний. Для Старнса этого хватает, но и только. Таких как я в Спиральном Круге не увидишь. Я скорее взлечу, чем услышу голоса в природе. Я не знаю, как вы, натуральные маги, это делаете.

Джаят осклабился:

— Слыша голоса камней, растения или воды, я бы наполовину спятил.

— Ну, во-первых, это не натуральная магия, а окружающая магия.

Я обязана была похвастаться полученными в Спиральном Круге знаниями.

— Не у всех магия проходит через естественные вещи, знаешь ли. У моей опекунши Ларк магия работает через нить и ткачество. И есть окружающие маги, которые работают через ремесло плотника, повара и кузнеца. Это всё рукотворные вещи.

Джаят тихо засмеялся:

— Прости мою ошибку, о явившаяся из-за моря мудрая женщина.

Я показала ему язык, и моё отношение к этой поездке улучшилось. Похоже было, что у меня появился новый друг, который не был полностью серьёзным и темпераментным, как взрослые, с которыми я путешествовала. Розторн по-своему язвительно-весёлой, но общение с незнакомцами её сердило. И я знала, что Мёрртайд был суетягой ещё до того, как мы снялись с якоря. Знакомство с Джаятом было большим облегчением. Осуин тоже был ничего. Он на самом деле заставил Мёрртайда улыбаться, пока они ехали вместе.

— Что вы делали в Янджинге? — спросил Джаят.

Луво как раз объяснял насчёт поездки Розторн и Браяра, целью которой было увидеть новые растения, когда я ощутила приближение волны. Она была точно такой же, как та, на море. Проблема была в том, что мы были на твёрдой земле. Земля отнюдь не так хорошо отзовётся на движение силы.

— Сотрясение! — закричала я.

Хоть у него и маленький рот, Луво может греметь как оползень в маленьком каньоне:

— Спешитесь.

Моё тело было на земле. Я вцепилась в поводья. Моё разум и магия метнулись в землю, чтобы ехать верхом на надвигавшейся на нас волне в камне. Волна пророкотала у нас под ногами, заставив всё трястись. Лошади заржали и встали на дыбы. У дороги появился разлом, поглотивший несколько деревьев прежде, чем закрылся. Наши люди покачнулись, вцепившись в поводья своих скакунов, поскольку напуганные животные пытались вырваться. Потом сотрясение закончилось.

— Эвви?

Розторн имела ввиду, ощущала ли я приближение других?

— «Луво?» — я положила ладонь на его гладкую, холодную поверхность.

— Пока что больше не будет волн, — сказал он. — Можно ехать дальше.

— Потрясающе.

Осуин покачал головой, пока Розторн и её лошадь рысили обратно к нам.

— А… кто это? Что это? А ты всегда можешь определять приближение сотрясений?

Я позволила Розторн объяснить Осуину про Луво. Сама я вытащила Луво из его перевязи, чтобы Осуин и Джаят могли получше его рассмотреть. Луво тоже смотрел на них, поворачивая свой головной нарост туда-сюда. Осуин задал дюжину вопросов: откуда Луво был, как он покинул свою гору, какое у него самое раннее воспоминание о передвижении, и всё такое.

Он бы ещё дюжину задал, но Мёрртайд прервал его:

— Мы хотели бы добраться нашей цели до начала следующей недели.

— Тогда нам наверное стоит трогаться.

Если Осуин и понял, что Мёрртайд его отчитывал, то не показал виду.

— Весьма рад знакомству с тобой, Луво. Посвящённая Розторн, это наверно весьма полезно, в этой местности — иметь при себе своё собственное предупреждающее о землетрясениях существо.

Розторн закатила глаза, но промолчала. Луво не имел ничего против слов, которые я сочла бы оскорблениями. Сам Луво не стал бы поправлять Осуина, если бы мы с Розторн не объяснили, что Луво — нечто большее, чем штуковина для предупреждения о землетрясениях.

Когда мы тронулись, Осуин сказал:

— Землетрясения здесь — часть жизни. Видите нашу гору? Это — Гора Грэйс. Знахарки говорят, что любимый богини Грэйс покинул её в день их свадьбы. Она спит неспокойно, ожидая его возвращения. Землетрясения — от того, что она ворочается с боку на бок. Наши богатые поля и леса — дом, который она создала, чтобы заманить его обратно к себе.

Розторн сжала губы. Я опустила взгляд, чтобы никто не видел, как я широко улыбаюсь. Я на что угодно поспорила бы, что Розторн очень нелестно думала о богине, которая ждала мужчину, столь плохо с ней обращавшегося.

Внезапно я ощутила мерцание в моей магии, подобное играющим на воде солнечным зайчикам. На этот раз меня не волновало, поедет ли Розторн дальше без меня.

— Слюда! — закричала я, и спрыгнула со своей лошади. — Здесь пластинчатая слюда!

Слюда была разбросана по куче камней, скатившихся с горы. Она лежала справа от дороги в виде тонких пластин, хрупкого янтарного стекла, которое мигом расколется, и в виде кусков разных размеров, в некоторых из которых была сотня пластин, или больше. Я подобрала несколько толстых кусков про запас.

— Тебе нравятся эти штуки?

Джаят последовал за мной.

— Для чего они годятся?

— Для провиденья, если тебе от всего нужна польза.

Я показала ему блестящие хлопья, падавшие с моей руки подобно снегу.

— Но в основном она просто чудесная — такая хрупкая, но тем не менее это камень.

Я бросила крохотную вспышку магии вверх по склону. Хлопья, пластины и куски слюды вспыхнули, тысячи плоских кристаллов на солнце. Все, кто проедет мимо, теперь увидят камень таким, каким его видела я — отсвечивающим под солнцем.

— Красиво как.

Джаяту понравилось то, что я сделала.

— Я никогда не думал так о слюде. Для меня она всегда была просто стеклянистой штуковиной, которая валяется повсюду.

Луво посмотрел на Джаята:

— Для этого магия и нужна, Джаятин. Чтобы помочь нам думать о мире другим, новым образом.

Я вернулась к своей лошади, но не забралась обратно в седло. Я повесила перевязь с Луво на луку седла моей лошади. Так я не буду его трясти, находясь в поиске камней. Потом я аккуратно завернула собранную мной слюду, и засунула её в один из моих рюкзаков. После этого я пошла по краю дороги. Джаят остался с Луво и лошадью. Я собиралась найти отличных камней себе в коллекцию. Браяр ещё пожалеет, что поехал в старый, скучный Наморн со своими сёстрами, а не отправился на Старнс со мной и Розторн.

Думать о Браяре в тот момент оказалось ошибкой. Мне стало его не хватать, и дальше я шла обуреваемая грустными мыслями. Браяр был моим первым настоящим другом. Он увидел во мне каменную магию. Он научил меня пользоваться ею. Я и другим вещам у него научилась — чтению, письму, и как вести себя за столом. Мы постоянно спасали друг другу жизни, начиная от нашей встречи в Чаммуре, и заканчивая нашим пребыванием в Янджинге и Гьонг-ши. Проблемы начались в Спиральном Круге. Браяр мог оставаться там не больше часа или двух. Храмовый комплекс слишком напоминал ему о Гьонг-ши. Я этого не понимала. Я была в Гьонг-ши, но Спиральный Круг меня не беспокоил. Розторн сказала мне, что все оправлялись после войны по-разному, и чтобы я не винила Браяра.

Сама я навещала Браяра почти каждый день, когда он переехал к своим сёстрам. Потом они увезли его в Наморн. Только четыре месяца дома — и он снова уехал! Я не хотела уезжать в какое-то путешествие, которое может занять всё лето. В Спиральном Круге у меня был каменный маг, который мог меня научить новым хитростям. Поэтому Браяр уехал, а я улыбалась и махала вслед. Я думала «готова поспорить, он рад меня бросить. Конечно же. Я для Браяра — пройденный этап».

— Эвумэймэй, — сказал Луво, — ты будешь хандрить, или обратишь своё внимание на обсидиан слева от тебя?

Обсидиан?

Я сразу перестала себя жалеть. Встав у дороги, я распростёрла свою магию наружу, пока не ощутила, как она скользнула по чистому обсидиану. Прежде чем Розторн успела что-нибудь сказать, я съехала вниз по берегу реки. Он был прямо за кромкой воды, на небольшой глубине под бурлящей водой. Река была здесь пошире, чем у Сустри. На дальнем берегу земля поднималась вверх так, будто её оттолкнули. Голое лицо скалы было окрашено бледными косыми полосками. Они состояли из слоёв кварца и были скреплены стеклоподобным песком. За века песок уплотнился до скрепляющего состава, способного сопротивляться длительному трению речной воды. Лицо скалы само по себе было чудом. А ведь ещё было дно реки. Оно было покрыто мелким белым песком, из тех, что славятся до небес стеклодувами. Обсидиан выдавался из него вверх в несколько пластов.

Я соскользнула на мелководье, чтобы достать его. Пошарив под водой, я собрала горсть маленьких кусков, отколовшихся от более крупных камней. Мне было всё равно, что я измочила свою одежду. Обсидиан скалывался изогнутыми поверхностями. Он послал мою магию в полёт обратно ко мне подобно парящим морским птицам. Моя сила отзывалась в цветных полосах звоном, а от прозрачных — пела. Она гудела на обсидиане с золотыми крапинками, а потом резко скатывалась с чистых краёв. Я купалась в огненной магии и музыке.

— Полюбуешься на красивые камни в другой раз, дорогая.

Кто-то взял меня рукой за шиворот, и потащил меня на пятой точке прочь из воды.

Если бы это был Мёрртайд, я бы обрушила на него лавину. Увидев, что это была Розторн, я решила вести себя хорошо:

— Прости. Я пойду, — сказала я. — Я просто любовалась обсидианом. Там радужный обсидиан. И с золотыми прожилками, и прозрачный…

Я не спорила с Розторн, отнюдь. Просто перед тем, как уехать, Браяр сказал мне: «Эвви, ты должна приглядывать за ней. Она о себе не заботится, ты это знаешь не хуже меня. Не позволяй другим слишком её загружать, ладно?».

И поскольку я была храброй, притворяясь, что была не против его многомесячного отсутствия в компании его сестёр, я сказала «да». Розторн была и моей тоже, после Янджинга и Гьонг-ши. Если император и все его армии не смогли поссорить нас с Розторн, то этот сонный остров с его сонным морем уж точно никогда не сможет.

Я поднялась на ноги, но Розторн меня не отпустила:

— Ты можешь идти пешком только если не будешь нас задерживать, Эвви.

Она потащила меня за собой.

— Иначе я тебя привяжу к твоей лошади. Почему ты ведёшь себя как ребёнок, забравшийся в банку с мёдом? Я знаю, что в море тебе не хватало камней, но обычно ты успокаиваешься, когда оказываешься на суше. Это не похоже на тебя — устраивать такие заметные зрелища, как те стены у ферм, или та каменная осыпь.

Я и не думала, что она заметила, как я заставила гранитные стены искриться.

— Но мне же можно играть.

Я сказала это как утверждение, а не вопрос. Я боялась, что если это будет вопрос, то она может ответить «нет». Я никогда не задаю вопрос, если я не думаю, что ответ мне понравится.

— Леса же полнятся врагами, готовыми на нас наброситься.

— Нет, но обычно ты не предаешься такому, такому мотовству.

— Мото-что?

Образованные маги, вроде Розторн и Суетяги, всегда говорят так, будто ты знаешь каждое используемое ими длинное слово.

— Мотовству. В данном случае это значит расточительство… нет. Легкомысленность. Беспечность. Разбрасываешься магией, будто тебе не нужно беречь её на крайний случай. Тратишь её без оглядки на будущее.

Она отпустила меня.

— Я бы просто сказала, чтобы я не хожу повсюду, разбрасываясь магией.

Я запихнула мои кусочки обсидиана себе за пазуху. Один из них меня порезал. Я спрятала порез, пока она не заметила. Возвращаясь вслед за Розторн на дорогу, я объяснила:

— Это просто такие камни. Очень многие из них были рождены в огне.

Она оглянулась на меня:

— Рождены в огне?

Я пожала плечами:

— Из вулканов. Я всё время нахожу такие породы, которые по словам моих учителей камня создаются в огне. Я никогда не видела их столько сразу в одном месте, по крайней мере так близко к поверхности. В Спиральном Круге они есть, но в основном под землёй. Здесь есть гранит, полевой шпат, обсидиан — обсидиан очень трудно найти. Всё это — вулканические породы. Старнс для таких как я — одна большая корзина с лакомствами.

Мы вышли на дорогу. Посвящённый Суетяга выглядел так, будто вот-вот начнёт жаловаться. Он передумал, когда мы с Розторн зыркнули на него.

— Играй со своими обсидиановыми лакомствами в седле, пожалуйста, — сказала Розторн. — Больше никаких задержек.

Она прислонилась к плечу моей лошади, пока я забиралась в седло. Я почувствовала себя виноватой, взглянув на неё. По дороге домой из Гьонг-ши мы с Браяром заставили её отдыхать. Она расслабилась, когда мы добрались до Спирального Круга, но она всё ещё легко уставала. Розторн приказала нам с Браяром не говорить о том, что она сделала, сражаясь с армиями императора. Она сильно перенапрягла своё тело и сердце. Видя, как она привалилась к моей лошади, где её не было видно людям, вместе с которыми мы ехали, я пожалела, что мы с Браяром не ослушались её. Надо было сказать совету Спирального Круга о том, что она была не в той форме, чтобы ездить спасать местных жителей, только не сейчас.

— Ты выпила свой лечебный чай? — спросила я её. — Тот, который пахнет как кипячёная моча мула?

Моя лошадь занервничала, роя копытом землю. Розторн выпрямилась:

— Выпью его в деревне, если мы сможем добраться туда без дальн…

Остальные лошади зафыркали и забили копытами. Из деревьев в воздух вспорхнули кричащие птицы.

— Эвумэймэй… — предупреждающе сказал Луво.

Я тоже ощутила его приближение, у меня под ногами — движущийся жидкий камень, густой и тяжёлый. Пришло время использовать трюки, которым я научилась у всадников в Гьонг-ши. Я крепко накрутила поводья вокруг моей правой руки, сжала бока моей лошади ногами, схватила Розторн за руку, и стала держаться. Я пробормотала молитвы Хэйбэю, богу удачи. На этот раз вес силы земли ударил прямо вверх через землю у нас под ногами. Он пророкотал у лошадей под копытами и прогремел вниз по дороге, прочь от сердца острова. На дальней стороне реки со скалы посыпались камни, упав в оду и подняв кучу брызг. У себя за спиной я услышала скрежет раздираемой древесины и удар от падения большого дерева. Я вцепилась в Розторн обеими руками, а в лошадь — ногами, чтобы не дать Розторн скатиться вниз по берегу реки. Она держалась за меня, сжав губы, с серьёзным выражением в глазах.

Потом наступила тишина. Какое-то время мы слушали, ожидая второго сотрясения. Лошади успокоились. Наконец, птицы вернулись к своему обычному щебетанию.

— Можешь отпустить меня, Эвви.

Розторн слегка толкнула меня.

Я отпустила. Люди мне говорят, что у меня иногда каменная хватка. Наверное, я как раз её и использовала. У Розторн на запястье осталась отметина там, где я за неё держалась. Ткань её одеяния покрылась резкими складками, будто её так и выгладили.

Розторн потёрла свои белые пальцы, чтобы восстановить ток крови, и посмотрела на Осуина:

— Если бы я хотела так нетвёрдо стоять на ногах, то осталась бы на борту корабля. Ваш остров всегда такой оживлённый?

— В последние несколько месяцев у нас было много толчков. Такое бывает время от времени, Посвящённая-Адепт. В любом случае, вы… мы к этому привыкли.

— Очаровательно.

Розторн взяла поводья своей лошади.

— Жду не дождусь, когда же я привыкну.

Мы остановились, чтобы съесть взятый Осуином холодный обед, затем поехали дальше — и вверх. Мохэррин был высоко на склоне Горы Грэйс. На исходе дня, когда река и дорога вошли в лесистые предгорья, стало холоднее. Я вытащила плащ Розторн, и подъехала к ней поближе.

— Эвумэймэй, ей не нравится, когда ты пытаешься дать ей более тёплую одежду.

Луво уже видел, как я изощрялась подобным образом с Розторн.

— Нужно просто подождать момента, когда она отвлекается, — прошептала я ему. — Тихо.

— Стойте.

Розторн слезла с лошади, и отошла от дороги. Судя по её сведённым бровям и проступившим на лбу складкам, она явно о чём-то размышляла. Мёрртайд остановил свою лошадь, и заворчал. Мне было видно, что ездить верхом ему не нравилось, но вслух он об этом не говорил. Осуин и Джаят спешились. Джаят пошёл наполнить наши бутылки с водой.

— Идеальный момент, Луво. Если двигаться быстро, я смогу набросить на Розторн её плащ, а она даже не заметит.

Я соскользнула на землю, и догнала Розторн. Она занималась осмотром двух мёртвых деревьев.

Я стала танцевать у неё за спиной и с боков, продевая её руки в рукава, пока она меня игнорировала. Конечно, я постаралась не оказываться между нею и мёртвыми деревьями.

— Я могу сама взять плащ, Эвви.

Она посмотрела на большое пятно мёртвых растений за деревьями. В лесном сумраке это место выглядело так, будто его наполняли призраки растений, бледные мёртвые листья выделялись на фоне живых теней лежавшего дальше леса. В сердце призрачного пространства на торчавшей из земли базальтовой плите лежали мёртвые птицы?

«У птиц и деревьев есть призраки?» — задумалась я. В Янджинге и Гьонг-ши призраки были у всего человеческого. Так меня учили с детства. А призраки птиц тут были? И разве Розторн не верит, что у растений есть призраки? Растения — её народ, так же как камни — народ для Луво и меня.

— Браяр сказал мне заботиться о тебе. Я же видела, как ты дрожала.

Я ответила ей шёпотом. Я не хотела привлекать внимание призраков птиц или растений.

— Что их убило, Розторн?

Она собрала несколько мёртвых веток и листьев, осторожно срезая их с кустов и ростков своим поясным ножом. Я не собиралась говорить ей, что они были мертвы, и поэтому не чувствовали, как их резали.

— Если бы я знала это, то мы могли бы вернуться домой.

Повысив голос она сказала:

— Прекрати закатывать глаза и вздыхать, Мёрртайд. Если я чего и терпеть не могу, так это человека, который закатывает глаза и вздыхает, когда теряет терпение. Это только заставляет меня двигаться ещё медленнее.

Себе под нос она добавила:

— Слабоумный долболом из храма Воды.

Я широко улыбнулась. Слову «долболом» она научилась у Браяра.

Я положила мёртвые растения в её корзину для материалов, пока она снова забиралась в седло. Потом я села верхом на свою собственную лошадь.

— Прости, что я постоянно то слезаю, то залезаю, — сказала я лошади. — Просто день такой, похоже.

— Ты всегда прыгаешь туда-сюда, Эвумэймэй.

Луво по-прежнему сидел в своей перевязи, висевшей на луке седла моей лошади.

— Я тут рассказывал Джаятину и Осуину о наших путешествиях на Востоке.

Я сморщила нос, когда мы поехали дальше:

— Надеюсь, не те противные моменты. Их никому не нужно вспоминать.

— Только про то, что шли бои, и мы оказались в них втянуты.

— Он рассказывал о храме Великого Зелёного Человека, — объяснил Джаят. — Я даже представить не могу статую из цельного куска нефрита высотой в сотню футов.

— Она была чудесной, — сказала я. — Нефрит был цвета вон той травы. Он пел моей магии. Алебастр цвета луны. Несколько рубинов, хотя они были не очень хорошие. На ней ещё висели нити с жемчугом. Они тоже по-своему неплохи. Браяру очень понравились синие и розовые жемчужины, размером с фалангу его большого пальца. Он сказал, что на рынках в Сотате и Эмелане они идут по очень хорошим ценам.

— Но тебя они не впечатлили, — судя по его Тону, Джаят надо мной смеялся.

— Но, это ведь жемчужины. Они — просто фальшивые камни, знаешь ли. Подделки. Это грязь, которой устрицы облепляют мусор, чтобы из-за него не чесаться. Казалось бы, должен быть закон, запрещающий обманывать людей такими поддельными камнями. А вот нефрит — статуя Зелёного Человека была из него вырезана по-разному, поэтому он пел в ответ разными нотами.

Мы болтали о моих путешествиях, когда выехали на берега Озера Хобин. Мы наконец достигли Мохэррина, когда почти стемнело. На дороге вдоль озера горели факелы, чтобы указать нам путь к деревне мимо ферм и фруктовых садов.

— Джаят, дай Азазэ знать, что мы здесь.

Когда Джаят поехал вперёд, Осуин сказал Розторн и Мёрртайду:

— Я знаю, что вы слишком устали для большого приёма, но Азазэ — наша староста — также владеет постоялым двором. Люди там всё время собираются. Некоторые из них будут там, чтобы вас поприветствовать.

— Они могут как угодно меня приветствовать, лишь бы еда была приличной.

Мёрртайд щёлкнул поводьями своей лошади, и поехал впереди нас.

— Я не думаю, что вам следует волноваться, — невинно прозвучал в темноте голос Осуина. — Азазэ прилично кормит почти всех.

Я увидела, как Розторн дала Осуину лёгкий подзатыльник:

— Проказник.

Я не думаю, что Мёрртайд услышал. А если и услышал, то притворился глухим.

Глава 4

Постоялый Двор в Мохэррине

Я поотстала, пока взрослые поехали вперёд. Когда мы достигли окраины деревни, из домов начали выбегать люди. Они окружили Розторн и Мёрртайда, заставив меня содрогнуться.

— Эвумэймэй, ты несчастна, — заметил Луво. — Ты так устала с дороги?

Луво видит в темноте. По крайней мере я думаю, что он видит.

— Люди, — проворчала я. — Посмотри на них. Они кишат вокруг Розторн и Мёрртайда как муравьи на пиру. Они разве что хвостами не виляют…

— У муравьёв не хвостов, Эвумэймэй.

Но отвлечь меня было не так просто, только не когда я меня раздражал вид того, как снова началась старая игра.

— Не играй со мной в логические игры, пожалуйста. Просто послушай их для меня, ладно? — спросила я.

Луво слышит на большом расстоянии. Это приходилось очень кстати.

— Они говорят, что для их деревни и острова присутствие двух посвящённых адептов Спирального Круга — большая честь. Они говорят, что и надеяться не могли на такое благословение. Они счастливы, Эвумэймэй.

— Они сейчас счастливы, Луво. Люди всегда сначала благодарны, — напомнила я ему. — Но под благодарностью? Они уже говорят себе, что Розторн должна…

— Не Мёрртайд?

Луво научился слишком многим человеческим хитростям, включая попытки меня отвлечь. Камню совсем не к лицу была такая пронырливость. Я его проигнорировала:

— Суетяга тоже, если ты настаиваешь. Что наши люди должны им работу и магию. Что они должны заработать себя до полусмерти в угоду этой, этой жукоплюйской деревне рядом с её курописным озером на этом ослокальном острове. Вот увидишь. Очень скоро их просьбы превратятся в требования и приказы. Люди — они такие. Сделаешь что-то для них? И из друга или любезного незнакомца превращаешься в раба.

Я и не заметила, что Джаят вернулся, пешком. Он прошёл через деревья справа от меня. Поэтому я не заметила, как он приблизился. Он услышал часть того, что я говорила Луво.

— Эвви, как ты можешь такое говорить? Ты ведь не веришь, что люди столь жестоки.

Я сгорбилась в седле. Я терпеть не могу спорить об этом с другими, в особенности — когда они, похоже, разумные. Я прищурилась, чтобы получше увидеть в тени лицо Джаята:

— Я знаю, что они столь жестоки. Смотри. Моя мать продала меня в рабство, когда мне было шесть. Потому, что я была лишним ртом, который надо было кормить, и всего лишь девочкой. Это я понимаю. Но я была против того, где они меня продали. Они довезли меня из Янджинга до самого Чаммура. Почему они просто не продали меня в Янджинге? По крайней мере я там родилась, и знала местный язык.

— Тебе бы понравилось, если бы они продали тебя до отъезда?

Судя по голосу, Джаят был шокирован.

— Это имело бы больше смысла, — ответила я. — В Чаммуре я была глупой рабыней, которая едва могла говорить. Мне пришлось сбежать, так сильно меня бил мой хозяин. Потом я жила на улице. Это — очень верный способ увидеть людей с хорошей стороны. Они гонят тебя от своих мусорных куч мётлами и граблями. Они выливают тебе на голову ночные горшки. Они кричат «вор!», когда ты идёшь мимо, они крадут то немногое, что у тебя есть, они походя пинают тебя… На каждого человека, который был ко мне добр, я знала двадцать людей, оставивших мне синяки.

Джаят взял поводья моей лошади:

— Прости, Эвви. Я наверное по-глупому сказал.

Он поднял на меня взгляд:

— Но здесь люди другие. Мы не будем злоупотреблять никем из твоих посвящённых. Поверь мне в этом. Она же увидит, Мастер Луво?

Луво молчал как глина.

Джаят зыркнул на него:

— Мастер Луво?

Луво прищёлкнул, и сказал:

— Моё знание человечества весьма неполное, Джаятин. Его представители, которые мне встречались до сих пор, оставили неоднозначное впечатление.

Луво всегда мог сказать что-то плохое настолько вежливо, что получалось что-то почти хорошее.

— Мы были на войне, — сказала я Джаяту. — Она оставляет несколько мрачное впечатление.

Мы добрались до освещённого пространства перед постоялым двором. Розторн, Осуин и Мёрртайд уже отдали своих лошадей на попечение конюхов. Я сползла со своей, и вздрогнула, ударившись ногами об землю. У меня ныли колени и бёдра. Я уже несколько месяцев так много не ездила верхом. Задница была как рассыпающийся песчаник. Я повесила перевязь с Луво на одно плечо, а мой набор каменного мага — на второе. Какой-то помощник конюха забрал у меня поводья.

Джаят взял мои перемётные сумы, с хеканьем подняв их с земли.

— Чем ты их нагрузила, камнями, что ли?

Я осклабилась.

— Так что случилось?

Он провёл меня внутрь и вверх по лестнице.

— Как получилось, что ты путешествуешь с Посвящённой Розторн, если ты была беспризорницей… где?

Он открыл дверь и пригласил меня в комнату с двумя кроватями. Я увидела, что вещи Розторн уже были здесь. Я также увидела таз с тёплой водой, мыло и сухие полотенца.

— Луво, ты можешь рассказать ему, пока я умываюсь? У меня такое чувство, будто у меня на лице маска из пыли.

— Действительно, я знаю эту историю. Эвумэймэй было девять человеческих лет от роду, когда она услышала песню лишённых собственной гармонии камней. Она была в городе Чаммур.

До этого я положила Луво и его перевязь на мою кровать. Я глянула на него. Джаят сидел рядом, глядя на Луво, будто тот был деревенским сказителем. Я хихикнула, и начала соскабливать с себя пыль.

— Она последовала за дисгармонией к лавочнику, продававшему камни, — продолжил Луво. — Она предложила чистить их за деньги, и во время чистки восстановила их гармонию. Годом позже молодой Браяр, ученик Розторн, увидел магию Эвумэймэй в этих камнях. Браяр несколько дней преследовал Эвумэймэй, чтобы уведомить её о магии, которой та обладала.

— Похоже, он упорный малый, — сказал Джаят, пока я вытиралась.

— Ему пришлось.

В открытых дверях стоял Осуин.

— Судя по тому, что я слышал, у магов Лайтсбриджа и Живого Круга строгие правила. Касательно новых магов, если выпускник этих школ такового обнаруживает, то должен позаботиться о получении новым магом образования. Если не позаботится, то наказание весьма сурово. Выпускник потеряет аттестат, который получил при выпуске. Или «получила».

Я кивнула Осуину:

— Верно. Единственный каменный маг в Чаммуре был плесенью на ножках. Я отказалась учиться у него. Браяру пришлось учить меня простым вещам, пока он не нашёл мне кого-то получше. Они с Розторн были в Чаммуре проездом на пути в Янджинг, поэтому я поехала с ними. Там я и встретила Луво. Осуин, много знаешь о магах, учитывая что сам к их числу не принадлежишь. Ты ведь не являешься магом, верно?

— А ты не можешь определить?

Осуин присел у кровати, чтобы получше рассмотреть Луво.

— Нет, это для Браяра. И его сестёр. Они могут определить, есть ли в ком-то магия.

Я прищурилась, глядя на Осуина. Я всегда так делаю, щурюсь, хотя на самом деле не могу видеть магию. Одновременно я протянула свою силу, чтобы попытаться ощутить силу Осуина. Я почувствовала лишь воздух, как и бывает с большинством людей. С Джаятом я ощущала лишь воздух.

— Так ты маг, Осуин?

Он одарил меня кривой ухмылкой:

— Нет, но я изучал то, на что они способны, при любой возможности. Как они используют травы, как они очищают раны — всё, что помогает магии. Ты будешь удивлена, сколь многое из этого может применять обычный человек.

— Осуин — причина, по которой Старнсу годами не требовалось звать магов извне.

Джаят произнёс это с такой гордостью, будто это он был означенной причиной.

— Это не так.

Когда Осуин краснел, он покрывался румянцем от воротника своей куртки до самого затылка. Волос, чтобы это скрыть, у него не было.

— Тахар хорошо справляется с большинством задач, и ты помогаешь, Джаят.

Джаят тихо засмеялся. Это был низкий, мягкий звук, похожий на тёплый мёд.

— Тахар сама тебе скажет, она не может предсказать погоду даже с подзорной трубой и стоя на высокой скале. Раньше может и могла, но сейчас она слишком стара. Она годится для таких как я, с моей горсткой таланта, но и что с того? Никто из нас не соответствует стандартам Спирального Круга. Иначе мы были бы где-то в другом месте, и зарабатывали бы по-настоящему.

— Мудр тот смертный, что знает свой предел, молодой Джаятин.

Луво склонил на бок свой головной нарост, чтобы посмотреть на Осуина:

— А что же это за человек, который ценнее магов?

— Я не ценнее!

Осуин покраснел ещё гуще.

— Осуин решает проблемы.

Джаят откинулся на кровати.

— Вот скажем, у тебя проблема. Может, колодец пересох, или крыша сарая расползается на части. У тебя нет денег на новую крышу, или маг не может найти воду, чтобы наполнить твой колодец. Поэтому ты идёшь к Осуину с буханкой хлеба или горшком маринованных баклажанов, и рассказываешь ему о своей проблеме. Осуин приходит к твоему дому с дощечкой и мелом, и всё осматривает. Он начинает что-то рисовать, и указывать тебе, что надо делать. Иногда для этого приходится помочь ещё одному человеку, который приходит, чтобы помочь тебе. Иногда Осуин сооружает устройство, которое исправляет твой колодец, чтобы у тебя снова была вода. Потом ты отправляешь его домой с жареной бараниной или мешком кускуса. В его доме всегда нужна еда.

— Осуин решает проблемы.

Я произнесла это ещё раз, просто чтобы убедиться в том, что правильно поняла.

Джаят кивнул:

— Сейчас он может увидеть, что твоя Розторн делает для растений. В следующий раз он вспомнит, какие снадобья она использовала, помимо своей магии. Если мы сперва воспользуемся этими средствами, пока растения не начали умирать, то магия нам может и не потребоваться.

— Ну уж вот! Вы что же, показываете так людям мохэрринское гостеприимство? — спросила стоявшая у дверного проёма женщина.

Осуин и Джаят вскочили как мальчишки, которых застали за рытьём в буфете. Женщина оглядела их хваткими чёрными глазами. Она была по-королевски высокой. Она выглядела ещё выше из-за своих рыжих как хна волос, заколотых узлом у неё на макушке. Её платье было из простого коричневого хлопка с жёлтой и оранжевой вышивкой, а поверх она носила жёлтую безрукавку. Но император во всех своих шелках имел менее царский вид, чем она. Когда она нахмурилась, её тонкие чёрные брови сошлись вместе над её орлиным носом:

— Этот ребёнок весь день в седле. А теперь я вижу, как вы держите её здесь, треплющейся как гусыня, когда она несомненно изголодалась. В моём доме!

Она посмотрела на меня:

— Твоя Посвящённая Розторн говорит, что ты — Эвви. Я — Азазэ Йопа́ли, староста Мохэррина. Прошу прощения за этих двух шалопаев.

— Мы не хоте… — поспешно начал Джаят.

— Мы просто объясняли кое-что.

Осуин слегка вспотел. Я заткнула себе рот рукавом, чтобы никто не услышал, если я захихикаю.

— Прости нас, Азазэ Йопали.

Луво выпрямился на своих задних лапах. Он вытянулся так высоко, как мог, то есть вообще-то не очень высоко.

— Я не способен отвечать на вопросы быстро. Боюсь, что задержка была из-за меня, и вина — моя.

Какой-то миг леди могла лишь моргать. Затем она сказала:

— Про говорящий камень мне не сказали.

— Я предпочитаю называться Луво, хотя это не полное моё имя. «Говорящий камень» — именование в лучшем случае нелестное.

Азазэ снова умолкла ненадолго.

— Вас таких много рядом?

— Они предпочитают держаться своих гор. Я — нетипичный представитель моего вида.

— Я не знаю, чем тебя кормить, — сказала Азазэ.

— Тебе не нужно об этом заботиться, но прими мою благодарность, — вежливо сказал ей Луво. — Я питаюсь силой земли, и беру её по необходимости. Что касается моего размещения, я останусь вместе с Эвумэймэй. Мы уже немало времени путешествовали вместе, и привыкли друг к другу.

Азазэ пригладила свои волосы:

— Что ж.

Она бросила на меня острый взгляд:

— Вы — большее, чем кажетесь на первый взгляд, уж это-то ясно. Спускайся вниз и поешь. И обществу… Мастера Луво также будут рады, если он пожелает.

Она развернулась, и пошла вниз, бормоча себе под нос.

— Надо было отвести тебя на ужин.

Осуин всё ещё выглядел смущённым.

— Прости, я просто хотел получше узнать Луво. Идём, Эвви. Азазэ — колючая как боярышник, но её девочки знают, как накрыть на стол.

— Уж это точно! — с нетерпением сказал Джаят. — Мастер Луво, мне отнести тебя в общую комнату?

— Хочешь пройтись, Луво? — спросила я. — Я знаю, что тебе не нравятся ступеньки.

— Благодарю, Эвумэймэй. Я бы предпочёл, чтобы по лестнице меня несли.

Прежде, чем я успела предупредить Джаята, чтобы он позволил это сделать мне, Джаят обхватил Луво руками. Учитывая размеры Луво, я знала, что Джаят ожидал от Луво веса в четыре или пять фунтов — не больше. Джаят попытался поднять руки, и чуть не упал.

— Лучше позволь мне его нести, — предупредила я. — Я — каменный маг, мне гораздо проще.

— Нет, я смогу. Прости-ка, — сказал Джаят Луво.

Я посмотрела на Осуина. Он стоял за порогом, приложив палец к губам, и наблюдал за попытками Джаята поднять Луво. Его взгляд был заинтересованным, но отрешённым, как у Браяра, когда тот думал. Я задумалась, означал ли этот взгляд, что Осуин придумывал решение для чего-то.

Джаяту повезло, что Луво был из терпеливых. Когда кто-то ему нравится, он вести всего лишь сорок фунтов. Как-то раз он изменил себя, когда его пытался поднять кто-то ему очень не нравившийся. Спина того человека это плохо перенесла. Мне он тоже не нравился.

— А твой Браяр может его носить?

Джаят спотыкался, неся Луво к лестнице.

— Браяр благоразумно оставляет каменные вещи мне, — сказала я.

Мы с Осуином последовали за Джаятом.

— Вообще-то, именно это мне в нём и понравилось, когда я его узнала получше. Он был первым моим знакомым, кто обращался со мной как с человеком, у которого есть своя голова. Видишь ли, он раньше был беспризорником. Он знал, какими плохими бывают люди. И он знал, что поможет мне в понимании вещей.

— По… твоим словам… получается… образцовый… человек.

Джаят пыхтел, когда входил в главную комнату постоялого двора.

«Образцовый» — это слово я знала!

Джаят поставил Луво на стол ближе всего к двери, и рухнул на скамейку.

— Я схожу за едой.

Осуин похлопал Джаята по плечу:

— Я думаю, на сегодня ты достаточно потрудился.

Я похихикала над ними обоими, когда Осуин удалился:

— Браяр — не образцовый, Джаят. Ему нравятся красивые девушки, вскрывание замков, шутки и игра с ножами. И он реалист. Мы оба — реалисты.

Я оглядела помещение.

— И мы оба заботимся о Розторн.

Они с Суетягой сидели вместе с Азазэ и несколькими людьми, имевшими важный вид. Их стол стоял около большого каменного очага. Там горел огонь, хотя на дворе стояла середина лета. Помещение нуждалось в тепле. Воздух здесь, на высоте, был даже холоднее, чем тогда, когда я набрасывала на Розторн её плащ. За другими столами в комнате сидели и другие взрослые, они ели, пили и поглядывали на главный стол.

— Вот увидишь.

Джаят перевёл дух:

— Азазэ не позволит людям навязываться твоей Розторн.

Это было так: двое мужчин приблизились к столу, но удалились, когда Азазэ зыркнула на них. Это меня впечатлило, но насколько долго это могло продолжаться? Здесь должны были быть люди, которые не боялись Азазэ, староста или не староста. И я видела полно облечённых властью мужчин и женщин, которые делали что велено, если им велело достаточно большое число богатых людей.

По крайней мере Розторн они кормили. Девушки в фартуках ставили перед Розторн и Мёрртайдом чаши и тарелки. Перед ними уже стояли хлеб, хумус[6] и оливки. Суетяга всем улыбался и кивал, будто он был королём Островов Битвы. Розторн слушала Азазэ и ела с большим аппетитом. Это было хорошо. Она устала не настолько, чтобы лишь клевать пищу.

Осуин дал нам чаши с рагу из курицы и вытащил у себя из перевязи ложки, завёрнутые в салфетки. Рагу пахло имбирем и корицей. У меня заурчало в животе. Следом за Осуином какая-то служанка принесла нам поднос с тарелками: горячий хлеб, оливки, соусы из нута и йогурта, варёная с лапшой чечевица, и пирожки с баклажанами. Я сглотнула слюну, и набросилась на своё рагу. Оно было изумительным.

— Так смерть ваших растений и деревьев настолько необычная, Осуин?

Луво устроился на столе, откуда он мог наблюдать за помещением. Ему никогда не надоедало смотреть на что-то, человеческое или естественное.

— Я ничего такого никогда не видел, Мастер Луво.

Осуин зачерпнул хлебом хумус и оливки.

— Деревья, сильные и здоровые деревья, гибнут за ночь — в буквальном смысле. И я никогда не видел, чтобы что-то убивало растения и животных в одном и том же месте. Это происходит по всей Горе Грэйс. То же самое с нашими источниками воды. Пруд был хорошим в один день, а в другой стал кислотным, рыба и все растения — мертвы. Будто это место было проклято, но проклятье работает случайным образом. Оно не бьёт только по одной семье или деревне. Говорю тебе, это самое грустное дело в мире — прийти к месту, которое месяц назад было живым, и найти его… мёртвым.

Его губы сжались.

— Если это дело рук человека, то я бы хотел окунуть его в один из кислотных прудов. В роще у моего дома есть старая сосна — она была там ещё в дни моего деда. Мне придётся срубить её, пока она не упала на кого-то из детей.

Джаят поднял взгляд, и сглотнул:

— Кстати, о твоём доме.

Я обернулась. В комнату вошла прекрасная девушка примерно одного с Джаятом возраста. Она подошла к нам, чтобы потянуться Осуину через плечо и украсть у него кусок хлеба. Она двигалась как танцорша, изящно покачиваясь, и что-то прошептала Осуину. У неё были волосы цвета тёмного мёда. Нос у неё был маленьким и изящным. Я дёрнула за кончик своего собственного носа, попытавшись заострить его. Он остался плоским.

Осуин выругался:

— Я сказал Три́ку, что если он ещё раз устроит драку, то я схвачу его за ухо и вышвырну прочь.

— Я думаю, он как раз этим ухом тебя не слушал, — ответила девушка.

Даже её голос был красивым.

— Ладно, я иду. Но́ри, это — Эвви. Эвви, это — Нори.

Осуин встал.

— Было приятно с тобой познакомиться, Эвви.

Он посмотрел на Луво:

— И потрясающе познакомиться с тобой. Вообще-то, я хотел спросить…

Нори потащила его за руку:

— Трик ломает мебель, а ты разговариваешь с камнем?

— Мебель?

Осуин снова покраснел. На этот раз, судя по его выпученным глазам, он покраснел от гнева. Он поспешил прочь, девушка рысила рядом с ним.

— Помнишь, я сказал, что у него дома всегда нужна еда? — спросил Джаят. — Множество детей потеряли родителей или были брошены, когда пираты покинули острова. Осуин нашёл многим из них дома по всему острову, но не для всех. Остальные живут с ним. Иногда с ними трудно совладать.

Я особо не прислушивалась. Вместо этого я смотрела на мой чай. Я не касалась чашки и не толкала стол, но на поверхности чая появилась круговая рябь, как если бы в центр чашки упал камень. Рябь всё не исчезала. Я посмотрела на остатки моего рагу. Жидкость дрожала и там тоже. Я закрыла глаза. Я мрачно сосредоточилась на том, что могу ощущать. Под моими ногами и пятой точкой я почувствовала призрак вибрации на полу и скамейке.

Я положила ладонь на Луво.

— «Земля снова вибрирует?» — спросила я у него.

— «Земля может спать так же неспокойно, как и ты, Эвумэймэй».

Мне не понравился его тон. Он был озабочен. В Гьонг-ши Луво вставал лицом к лицу против армий, и даже не сжимал свои кристаллические челюсти. Я понадеялась, что источник его озабоченности исчезнет поскорее, пока он и меня не начал заботить.

Глава 5

Мёртвая Вода

— Даже после двух лет в этом надземном мире, я всё ещё люблю наблюдать за восходом солнца.

Луво тихо говорил с Розторн, когда я проснулась.

— Это — дар, полученный мною от вас с Эвумэймэй и Браяром. Когда я находился в безопасности в своём горном теле, я не понимал великолепия рассвета.

Розторн объяснила:

— Необходимость совершать полуночные храмовые службы во славу богов Земли несколько портит моё восхищение восходом солнца.

Размежив веки, увидела, что Розторн наливала в таз воду для утреннего умывания. Она продолжила:

— Большую часть времени я слишком усталая, чтобы оценить восход. Другое дело — когда я в пути.

Я глянула в окно. С тех пор, как Луво впервые поведал мне о своей любви к рассвету, я вспоминала все рассветы, которые я пропустила, когда жила в своей норе глубоко в каменных скалах Чаммура. Обычно я наблюдала за восходом вместе с ним. Сейчас я видела его со своей кровати. Небо было цвета розового кварца.

Сбросив с себя одеяло, я заметила, что Розторн уставилась на воду в тазу.

— Розторн? — спросила я. — Вода дрожит, так ведь? По ней идёт круговая рябь?

— Да. Прошлым вечером мой чай делал то же самое. Мёрртайд ничего не сказал, но я видела, как он пытался заставить свой чай прекратить двигаться. И потерпел неудачу.

Она посмотрела на меня:

— Водный маг его ранга не смог заставить чашку воды прекратить дрожать, Эвви. Это… интересно.

— Как ты думаешь, что это значит? — поинтересовалась я. — Землетрясение?

Она покачала головой:

— Никакое из пережитых мною землетрясений не давало таких регулярных предупреждений. И не посылало такие приветы через воду.

Она вздохнула, и начала умываться.

Когда я присоединилась к Луво у окна, я увидела, что он смотрел не на восток, где холмы золотились вокруг круга солнца. Его головной нарост был повёрнут на север. Там, на западном крае Озера Хобин, стояла Гора Грэйс. Она была достаточно высокой, чтобы на её вершине был снег даже летом. Нижние её склоны были покрыты деревьями.

— Луво, а ты думаешь, что будет землетрясение? — спросила я у него. — Розторн говорит, что нет, а она много их пережила. А с тобой бывали землетрясения?

— Маленькие — множество. Большие? Лишь при рождении моей горы — меня, землетрясения и вулкан, который меня создал. Я знаю об этом потому, что мне рассказали другие горы, постарше. Хотя кое-что из того, что я чувствую, напоминает мне о моих самых ранних воспоминаниях. Ужас, огонь, я врываюсь в морозный воздух, когда тёплая земля выплёвывает меня наружу. Рост ввысь, поднятие в воздух, выше всего вокруг меня. Но я не знаю, являются ли эти воспоминания истинными, или лишь тем, что мне рассказали.

— Тогда что такое истинное воспоминание? — поинтересовалась я.

Луво начал расхаживать взад-вперёд по подоконнику. Я даже села на кровати — настолько я была ошарашена. Луво никогда не расхаживает. Он не из тех, кто расхаживает. Он из тех, кто стоит или сидит. Это новое для него расхаживание было медленным, но всё же… Я оглянулась на Розторн. Она остановилась на полпути, когда завязывала пояс своего одеяния. Как и я, она глазела на Луво.

— Я помню медленную жёсткость, начавшуюся на моей коже, и вросшую в мою плоть, превращая её из лавы в камень, — сказал он. — Я стал твёрдым и холодным. Я ощутил, как сформировались кристаллы и минералы. Жёсткость не прекращалась, принеся с собой неподвижность. Тишина. Безразличие. Оно приблизилось к моему сердцу. К той части меня, о которой ты думаешь как о Луво.

Его каменные ноги стукали по древесине.

— Я должен был сделать свой первый выбор. Я мог позволить моего сердцу стать твёрдым и безмолвным, как и моё тело. Я мог видеть сны дни напролёт. Многие из нашего рода это выбирали, если только их не пробуждали великие события. Я также мог выбрать борьбу. Я знал, что борьба будет трудной и непрерывной. Проще быть неподвижным и видеть сны, передвигаться как я — сложнее. Но я хотел узнать больше о зелёных штуках, росших на моих боках. Я хотел увидеть воду, которая меняла форму моих склонов. Мне нужно было ощутить воздух, менявший меня. Я хотел встретить появившихся существ, таких как птиц — и тебя. Это были мои первые потребности. Эвумэймэй, Розторн, я не думал о моём рождении уже многие отрезки вашего времени.

Он остановился, и посмотрел на Гору Грэйс.

— Я не знаю, почему это место заставляет меня думать об этом. Почему оно заставляет меня думать о боли.

Розторн подошла к окну, вытирая лицо:

— Ты хочешь вернуться на корабль, или в Спиральный Круг? Я могу это устроить, если здесь тебе неприятно. Я могу найти кого-то, кто отнесёт тебя…

Но Луво качал головой. Он уселся на задние лапы:

— Я хочу узнать, почему я ощущаю здесь всё это. И я не желаю оставлять Эвумэймэй. Ты — наставница, Розторн. Ты знаешь, что самые опасные ученики — это те, что обучены лишь наполовину.

— Ну, а мне это нравится!

Я упёрла руки в бёдра. Розторн тихо смеялась.

— Из-за движения земли ты можешь обнаружить себя в затруднительном положении, — сказал мой друг, гравий-выскочка. — Я должен присматривать за собой, и не дать тебе влипнуть в неприятности.

— Это не смешно, — воскликнула я.

Розторн по-прежнему смеялась надо мной.

— Конечно нет.

Она одарила меня озорной, очень озорной ухмылкой:

— На завтрак иди одетой для езды. Нам предстоит очередной долгий день.

Азазэ тоже уже встала.

— Я всё для вас приготовила, — сказала она нам, когда мы заканчивали завтракать. — Ваши лошади осёдланы и ждут, и обед уложен. Джаят ждёт снаружи. Осуин придёт к вам позже. Ему сперва надо заняться своей собственной работой. Ваш Посвящённый Мёрртайд говорит, что спустится сразу, как только закончит завтракать.

Розторн сжала губы:

— Он завтракает у себя в комнате?

Когда она говорит таким тоном, я очень благодарна за то, что она говорит не обо мне.

— Я была также довольна.

Азазэ повторно наполнила чашку Розторн.

— Он всё суетился из-за моих служанок. Таких мужчин лучше держать под замком, где они не могут мешать людям, занимающимся честным трудом.

Розторн закашлялась, а Азазэ пошла позаботиться о чём-то на кухне. Переведя дух, Розторн сказала:

— Я думаю, наша староста может управиться с Мёрртайдом.

Услышав о том, что Суетяга отправится с нами, поубавила мой энтузиазм:

— А мне обязательно ехать, если едет Мёрртайд? Я тебе не нужна для осмотра растений или воды.

— Но ты нам понадобишься, когда мы двинемся выше в гору, на случай камнепадов. Да, ты едешь. Только подумай, Эвви. Ты могла бы сейчас быть в своей уютной кровати в Спиральном Круге, если бы не вышла из себя с теми мальчишками.

Я знала, что она заставит меня поехать:

— А ты разве поступила бы по-другому? Ты бы позволила тем мальчишкам третировать моих друзей?

— Это друге, — сказала мне Розторн. — Я — посвящённая-адепт. Когда я укорачиваю грубиянов, это называется «наглядный урок». И я знаю, когда остановиться. Ты — нет.

Терпеть не могу, когда она говорит то, с чем я не могу поспорить. Я доела завтрак, и пошла за её набором мага. Свой я оставила в комнате, в том числе мой каменный алфавит. Верхом я учить магию не смогу, это точно. Мёрртайд брюзжит, когда я вынимаю мои алфавитные камни в его присутствии. Он боится, что запасённая мною в них магия вырвется наружу.

Как Азазэ и сказала, Джаят ждал во дворе вместе с лошадями. Я лично поместила набор Розторн на её лошадь. Потом я повесила на седло впереди себя небольшой рюкзак, который носила на случай, если найду новые камни, и посадила Луво на него. Луво хотел всё видеть. К тому времени, как я была готова, Розторн и Мёрртайд уже собирались выезжать. Когда мы поехали вслед за Джаятом на восток по дороге через Мохэррин, солнце уже было высоко.

Днём мы лучше увидели деревню. Она находилась на внутреннем крае гигантской, пологой чаши, окружённой горами — или, по крайней мере, очень высокими холмами. Гора Грэйс среди них была королевой, возвышаясь над остальными. Озеро Хобин находилось там, где вода стекала в самую низкую точку чаши. По всему ободу были раскиданы пятна полей и фруктовых садов. Местность выглядела довольно процветающей, не смотря на землетрясения.

— Ты уже был в озере?

Розторн вытянула ногу, и коснулась Мёрртайда.

Он зыркнул на неё:

— Не было. Оно выглядит очень, очень холодным.

— Это талая вода, в большом количестве.

Джаят был слишком весёлым для столь раннего часа.

— Если поплаваешь, сразу взбодришься.

— Я думала, что вы, из храма Воды, не обращаете внимание на температуру, — сказала Розторн.

Не знаю, почему она постоянно мне говорила вести себя хорошо с Мёрртайдом. Сама она преследовала его как иголка прореху.

— А вы можете помолчать, пожалуйста?

Мёрртайд потёр себе лоб.

— Я не слышу, как прелестные птички приветствуют гремящее солнце.

Дорога шла вдоль берега. Нам открывался чудесный вид Озера Хобин и всех птиц, что рыбачили и плавали в нём. Солнце превратило воду в яркое серебристое зеркало. Время от времени какая-то из рыб поднимала рябь, всплывая на поверхность, чтобы схватить насекомое. Я наполовину ожидала, что озеро покажет нам такую же странную рябь, какую мы с Розторн видели в нашей воде для умывания, и в чае. Но гладкость поверхности нарушали лишь животные. Даже ветер её не колебал. Воздух стоял неподвижно.

Наконец мы свернули на новую дорогу, прочь от озера. Она провела нас мимо нескольких из тех маленьких ферм.

— Это — дом Осуина.

Джаят провёл нас через расшатанные ворота.

— Он первым из нас нашёл на своей земле мёртвые пятна.

На пороге главного здания стояла маленькая девочка, сосавшая большой палец. Ей было наверное шесть, смешанной расы, со светло-коричневой кожей, коричневыми волосами и вытянутыми карими глазами. Нос и подбородок у неё были острыми. Она была миленькой. Однако, она нуждалась в одежде получше. Её платье было цвета масляного янтаря, но было с заплатками. Рукава были оторваны. Она стала глазеть на нес, выйдя во двор, чтобы было видно получше.

Из дома выбежала приходившая прошлым вечером за Осуином красивая девушка — Нори.

— Мэ́риэм, я же сказала, чтобы ты переоделась во что-нибудь из этой старой тряпки!

Она сгребла девочку за платье у неё на спине, потом зыркнула на нас:

— Даже не думайте будить Осуина. Он ещё долго не ложился после полуночи, потому что одна из лошадей заболела, и нам нужно было заново сколотить стол для завтрака.

Я ощутила на себе чей-то взгляд, и посмотрела выше. За нами наблюдали лица мальчиков и девочек из верхних окон дома. Они были всех цветов: чёрные, белые, коричневые, и смешанные, как Мэриэм. Это, вестимо, были пиратские дети, которых взял к себе Осуин — дети, оставшиеся после того, как взрослых убили. Они были похожи на беспризорников, с которыми я была знакома в прошлом, пока Браяр меня не нашёл. У них были такие же настороженные лица, как у диких кошек.

— Посвящённым Розторн и Мёрртайду нужно увидеть пруд, Нори, — сказал Джаят. — Нам не обязательно для этого будить Осуина.

Нори хмуро посмотрела на всех нас:

— Здесь в округе полно мёртвых пятен. Почему бы вам не пойти совать свой нос в них?

— Потому что мы здесь. Мы не будем мешаться.

Джаят почти умолял Нори. Я задумалась, насколько давно он на неё запал. Он тихо произнёс:

— Давай уже. Ты сама разбудишь Осуина, своим рычанием.

Девушка увела Мэриэм в дом. Джаят посмотрел на нас, и пожал плечами:

— Осуин говорит, что она смягчается, когда заботится о детях. Наверное, нужно хорошо её знать. Сюда.

Он повёл нас вокруг дома, вниз по вымощенной камнями тропинке, в рощу деревьев.

Я поравнялась с Джаятом:

— Я не понимаю. Почему ты нам всё показываешь, если вы и твой мастер — единственные маги в округе? Разве вы не понадобитесь где-нибудь, рано или поздно? Разве кто-от другой не может быть нам проводником, если Осуин недоступен?

Джаят покачал головой, заставив свои кудри упруго пружинить:

— Дело не просто в том, что растения и вода травятся.

Этим утром он выглядел старше. Может, ему просто не нравилось то, что он говорил или думал.

— Слишком многие мёртвые пятна находятся в местах, где пролегают линии силы острова.

Он указал на грубый гранитный столбик у тропинки. Он доставал мне до бёдер. На вершине был вырезан символ Земли, круг с заключённым в него крестом.

Я видела их днём раньше, но была слишком занята поисками новых камней, чтобы обращать внимание. Я изучила столбик:

— Он наклонный. И в середине гранита — трещина. Сильная встряска расколет его прямо посередине. Вы плохо о нём заботитесь.

Джаят хмуро посмотрел на меня:

— Значит, мы его заменим. У нас они стоят через каждые десять ярдов, чтобы отмечать, где в округе находятся линии силы земли…

— А они все из камня?

По крайней мере, это было что-то по моей части.

— Они все из гранита?

— А мне-то откуда знать?

Джаят, похоже, был не в духе.

— Это просто камни, которые говорят нам, где можно почерпнуть силу земли, чтобы усилить наши заклинания. Именно так слабые маги, вроде Тахар и меня, могут быть полезны нашим соплеменникам…

Я попыталась нащупать линию силы, которая должна была проходить под треснувшим гранитным столбиком. Я не ощутила ничего. Я позволила моей магии стечь вниз через камни под ним. Там была какая-то шипучая сила, но ничего крупного. В этих тусклых кусках камня раньше была сила, превышавшая обычную. В находившемся там кварце звенело её эхо, но это было лишь эхо.

Я позволила моей магии погрузиться всё глубже и глубже. Я почувствовала гул, глубоко внизу. Он напомнил мне о том, как раньше ощущалась моя магия. Он звал меня. Он был похож на ребёнка, который хотел, чтобы я вышла с ним поиграть. Я пыталась дотянуться, пыталась ухватить это шипучее ощущение жизни…

А потом я упала с лошади.

Нельзя сказать, что этого не случалось раньше. Я начинаю гоняться за каким-нибудь огнём или треском в моих магических чувствах, и моё тело забывает, что надо удерживать поводья, или держать ноги в стременах.

Моя лошадь не знает, что происходит, потому что я ей ничего не говорю, поэтому она делает то, что делают остальные лошади. В данном случае остальные лошади остановились на поляне с мёртвыми деревьями вокруг мёртвого пруда. Моя лошадь тоже остановилась, но внезапно, потому что она чуть не врезалась в лошадь Суетяги. Лошади Суетяги не понравилось, что моя подошла к ней так близко. Она повернула голову и попыталась укусить мою лошадь. Моя лошадь попятилась и топнула ногой — так сказал Джаят, когда отсмеялся. Топанье ногой тряхнуло меня достаточно сильно, чтобы я соскользнула с лошади вбок.

По крайней мере, моё тело знало, что делать, пусть моё внимание и было сосредоточено в другом месте. Я сгруппировалась и кувыркнулась, как янджингский акробат.

Розторн ухватила меня прежде, чем я успела приземлиться в пруд. На этот раз мой воротник порвался. Я собиралась было возмутиться, когда она указала на воду.

Там плавала мёртвая рыба. У кромки воды лежали мёртвые животные. Чешуя у рыб была чем-то разъедена.

— Кислота.

Суетяга выглядел совершенно подавленным.

— Эта вода превратилась в кислоту.

— Растения и деревья ею отравились.

Розторн оттащила меня от воды, и поставила на ноги. Я не стала возмущаться, только не после того, как увидела тех рыб. Я не хотела, чтобы у мои башмаки разъело прямо у меня на ногах.

— Вот, Мёрртайд. Это не сточные воды, как ты думал.

— Ну, по крайней мере не здесь. Но в других местах это всё же может быть сток отходов в грунтовые воды.

Мёрртайд никогда не знает, когда надо сдаться.

— Эвумэймэй?

Луво каким-то образом остался на лошади, даже когда я упала.

— Ты в порядке?

— Ничего. Пострадало только моё чувство собственного достоинства. Джаят, слушай, никто не мог здесь черпать силу земли.

Я встала. Розторн отпустила меня, убедившись, что я не упаду в отвратительно выглядевший коричневый пруд, в котором плавала мёртвая падаль.

— Камни касалось что-то великое, но это было давно. Они шипят, но это всё остатки. Может, вы с Тахар Катуокер жевали всякие интересные листья. Шаманы в Кидао так делают, чтобы вообразить, будто они могут говорить с небом и лошадиными богами.

— Мы не учили тебя грубить.

Розторн произнесла это тоном «это твоё единственное предупреждение».

— Это-то я и пытался вам сказать.

Либо Джаят не был согласен с тем, что я грубила, или он был очень отходчивым.

— Раньше мы могли взывать к силе глубин с помощью правильных заклинаний. Здешние маги делали это веками. Жилы вдоль этих троп так привыкли к этому использованию, что они почти отдают силу при касании. Но по крайней мере рядом с Мохэррином и озером они все ушли вне досягаемости. И если я не могу их достать, то мой мастер уж точно не может — я сильнее неё, хотя не знаю и четверти того, что знает она. Дальше вверх по тропе есть ещё плохие места. В одном из них есть пятно, где сила слишком близко к поверхности, и её слишком много.

Мёрртайд нахмурился:

— Что значит «слишком много»? Ты маг, тебе нужно научиться точнее докладывать о событиях. «Слишком много» — это едва ли точное описание.

Может, я неправильно оценила терпеливость Джаята. Он всё же нахмурился, глядя на Суетягу:

— Мастера Тахар позвали помочь женщине, у которой были трудные роды. Она живёт рядом с тем местом, о котором я упоминал. Тахар использовала то место силы с тех пор, как была моего возраста. Она собиралась спасти женщину и ребёнка с помощью заклинаний, которыми она пользовалась всю жизнь. Но в тот раз, когда она разместила заклинания, чтобы направлять силу, та затопила её магию и её контроль. Это было, было…

Он покачал головой.

— Это была река, океан. Тахар убила бы обоих, если бы использовала эту силу. Вместо этого она пропустила её обратно через себя. А они всё равно погибли. Мастер Тахар слегла на две недели. А магию творить не могла целый месяц.

— Что могло вызвать такое? — спросила я у Розторн.

Она покачала головой:

— Есть самые разные причины. Земные линии — часть природы. Они — непростой источник силы для академических магов, которым нужна добавка. Слишком многое может пойти не так.

Она хмуро глянула на Джаята.

Он пожал плечами:

— Ты — посвящённая из храма Спирального Круга. Тебе легко говорить. Уверен, тебе в жизни никогда не приходилось прибегать к источникам силы помимо себя самой.

— А вот в этом ты ошибаешься, — сказала Розторн. — Я всё время черпаю силу из зелёного мира.

— Потому что зелёный мир — ты, и ты — зелёный мир, — ответил Джаят. — Нам с Мастером Тахар не так повезло. Жизнь наших людей зависит от нашей помощи, Посвящённая Розторн. Вы с Посвящённым-Адептом Мёрртайдом уедете, когда решите нашу проблему.

— Конечно.

Мёрртайд фыркнул, будто это от Джаята плохо пахло, а не от воды с мёртвыми существами в ней.

— Едва ли вы можете ожидать, что мы останемся здесь. Наше время и навыки требуются и в других местах.

Ну, Мохэррину требуются время и навыки Тахан. Ей уже за восемьдесят. Она нуждается в любой помощи, которую только может получить.

Джаят даже не выглядел сердитым, когда говорил. Я сержусь просто от вида Мёрртайда, когда он так фыркает.

— Так что мы делаем то, что должны, чтобы удовлетворить потребности деревни, поскольку мы — единственные маги в округе. Если выполнение нашей работы требует черпание силы из жил, как это делали маги до нас, то едва ли вы можете винить нас в использовании тех инструментов, которые есть у нас под рукой.

— Только вот здесь нет ничего, кроме холодной земли и камней, которые что-то помнят, — напомнила я Джаяту. — Я могу протянуться вниз на полмили, и там нет ничего, кроме призрачного шипения.

— Я могу дотянуться даже глубже, — объявил Луво.

Судя по тому, как Джаят дёрнулся, он уже забыл, что Луво ехал на моём седле. Я задумалась, почему Луво всегда действовал так медленно. Разве он не понимал, что жизнь проносилась мимо него?

Луво продолжил говорить. Медленно и лениво:

— Под землёй нет трещины, хотя раньше она здесь возможно и была. Часть скальных поверхностей в миле на запад разрублена, будто кто-то их срезал. Будто раньше они были маленькими плоскостями разлома в земле. Но этот рез больше не наблюдается. Вы могли бы достать до силы в плоскостях под толстым покровом земли с тем же успехом, с каким я мог бы взлететь.

Мёрртайд хмыкнул:

— Несуществующие плоскости разлома — это всё очень хорошо, но я так понимаю, что наша маленькая экскурсия-инспекция приведёт нас сегодня на гору. Поболтаете о камнях в другое время. Поехали.

— Нет.

Розторн указала на большую, покрытую коричневыми иголками сосну на той стороне пруда. Сосна кренилась, наполовину выкорчеванная из мягкой земли.

— Это — угроза. Она требует нашего внимания.

— Ты ведь конечно не ожидаешь, что я возьму топор, и срублю её, — раздражённо сказал ей Суетяга.

— Осуин сказал, что он срубит её, — крикнул Джаят Розторн вслед.

Она уже шла вокруг пруда:

— Он взял себе детей, которых бросили пираты. Азазэ мне об этом рассказала. У него сейчас хватает забот. Я справлюсь.

Джаят повернул свою лошадь:

— Я знаю, где Осуин держит свою пилу.

Я положила ладонь ему на плечо:

— Ей очень не понравится, если ты срежешь сосну. Она хочет устроить дереву должное погребение.

Он хмуро на меня посмотрел. Джаят не понимал, но ему хватило ума остановиться, и посмотреть, что произойдёт. Я взяла Луво, и прижала к груди.

— «Но мы же можем чем-то помочь, верно?» — спросила я через наши соединённые магии.

Мы с Луво смешали нашу силу, и позволили ей погрузиться в землю. Мы плыли под прудом, от камня к камню. Я дёргалась от ожога, который эта вода оставляла на каждом из камней, через которые мы проходили. Даже через фут грязи между нами и самим прудом мы чувствовали в нём кислоту.

— «Его отравил какой-то злой маг, или что-то такое?» — спросила я.

— «Не было здесь никаких магов, Эвумэймэй», — сказал мне Луво.

Вопрос закрыт. Когда Луво что-то утверждал, то он знал, о чём говорил. Я не знаю, как он всё понимал, но понимание у него было. Он говорит, что я тоже буду всё знать, через несколько тысяч лет. Я не могу заставить его увидеть, что я столько не проживу. Это заставляет меня гадать, не знает ли он что-то мне недоступное.

Впереди сияло белое пламя магии Розторн. Она вонзила лозы своей силы в какую-то тенистую штуковину. Нити расходились в стороны от неё, заполняя очертания кренящегося дерева. Они стали тянуть, медленно и неуклюже, пытаясь передвинуть мёртвые корни.

Мы с Луво вошли в камни вокруг и под деревом. Там Луво замер. Я почувствовала, как мы выгнулись, будто Луво надулся от нашей магии. На нас с Луво накатила волна прохлады извне. Это была невидимая сила, заполнявшая землю, взывающая к детям железа в окружавшем нас камне. Железо в пирите, гематите и хризолите, даже крупинки железа не крупнее булавочных головок в граните вокруг нас, все они зашевелились подобно разбуженным пчёлам.

Камни не любят двигаться. Тем не менее, поставленные перед выбором между тягой железа к этой колоссальной силе и борьбой с рыхлой почвой, чтобы остаться на месте, камни предпочли отодвинуться от корней дерева. Мы с Луво также потянули их прочь от Розторн, чтобы её не сбило с ног.

Не поддерживаемое никакими камнями, дерево медленно опустилось на землю. Мы с Луво очень вежливо поблагодарили призвавшую железо силу земли. Потом Луво какое-то время поговорил с ней. У меня немного кружилась голова, поэтому я вернулась в своё тело одна, и прислонилась к моей лошади.

Когда смогла, я выпила воды и съела грушу, потом огляделась. Розторн произносила молитвы Зелёному Человеку над мёртвой сосной и другими мёртвыми деревьями. Мёрртайд, ворча, что ему следует хоть чем-то заняться, набрал воды из пруда, пока ждал. Он стал творить над ней заклинания, чтобы увидеть, что с ней было не так.

Лицо Джаята было покрыто потом.

— Что это было? — прошептал он, когда увидел мою адресованную ему улыбку. — Что-то прошло через меня. Оно исходило от вас с Луво. Я… я не знал, где — верх, а где — низ, где находится деревня, где гора или озеро…

— В пире есть вещи поважнее этой деревни и озера.

Мёрртайд был явно не в духе. Может, он был так же чувствителен к больной воде, как Розторн — к больным растениям.

— Даже такой полуобученный мужлан, как ты, должен это понимать.

Я набирала в грудь воздуха, готовясь преподать Суетяге урок хороших манер, но Луво вернулся из разговора с великой силой. Он встал передо мной. Я попридержала его, а он заговорил своим гремящим горным голосом:

— Уважай мага в его землях, человек. Ты ничего не знаешь о том, что Джаятин вложил в это место. Ты не знаешь о преданности и жертвах, которые он и его мастера дали этому озеру, этой деревне, этой горе. Ты гордишься своей учёностью. Но вместо этого тебе следует стыдиться, ибо страх мешает тебе заниматься истинным трудом и мешает твоему истинному посвящению. У тебя нет для этого смелости. У тебя нет души, чтобы понять тех, чьё достоинство всегда будет значительнее твоего.

Лицо Мёрртайда приобрело мертвенно-бледный цвет. Он пустил свою лошадь рысью вверх по тропе, прочь от нас.

Розторн подошла к нам.

— Луво, напомни мне, чтобы я никогда тебя не злила. Тем не менее, ты это очень здорово проделал.

Она забралась в седло своей лошади, и посмотрела на Джаята:

— Я надеюсь, что Мёрртайд поехал в правильном направлении.

Джаят утёр с лица пот, и кивнул. Его тёмные щёки были покрыты румянцем. Он отпил воды.

— Я не думаю, что я был этого достоин, Мастер Луво.

— Я на тысячи лет старше тебя, Джаятин. Я знаю, чего ты заслуживаешь.

Глава 6

Я Суечусь с Суетягой

Мы догнали Мёрртайда. Долгое время все молчали. Я думаю, что никому из нас не приходило в голову ничего, что не прозвучало бы как фальшивые самоцветы после грома Луво.

Тропа следовала линиям земли, помеченным для магов острова. Она часто проходила близко от мест, где были испорченные растения и вода. Не все водные места — пруды или ручьи — стали кислотными, но там было полно мёртвых пятен земли. Розторн становилась всё тише и тише. Брови сходились всё чаще на её озадаченном лице, пока наконец не застыли в таком положении. Мёрртайд суетился над каждым мёртвым водоёмом, будто тот был его ребёнком.

Мы ползли вверх по склону горы, останавливаясь у мёртвых пятен. Я искала на земле шипучие камни, просто чтобы чем-то заняться. Их было трудно найти. В тех, что я касалась, сила таяла, поскольку они не могли восстановить её из своего источника. Мне было скучно до смерти.

— Весь мир спешит мимо, пока мы тут плетёмся, — пробормотала я, когда мы остановились в тысячный раз.

Джаят пожал плечами:

— Едва ли мы можем ехать быстрее. Вон там — место, где сила земли затопила Тахар.

Он указал на фермерский дом, стоявший поодаль от дороги.

— Мать фермера сейчас за ним присматривает.

Они с Розторн поехали к дому, чтобы поговорить с семьёй.

Мёрртайд зыркнул на меня:

— Магическое расследование требует времени. Прилежная ученица вела бы записи.

Я улыбнулась ему:

— Я — не ученица Розторн.

— Думаешь, тебе не обязательно следовать правилам храма просто потому, что у тебя в друзьях ходят они с Браяром Моссом, и ещё этот булыжник? — тихо спросил он меня.

Его взгляд не сходил с Розторн.

— Через два года тебе исполнится шестнадцать. И не будет иметь значения, кто твои друзья. Тебя вышвырнут, Эвумэймэй. На улицу, где тебе самое место.

Он недобро улыбнулся.

— Если только ты не примешь клятвы храма. Но для этого мы должны быть тебе небезразличны — и о таком ты солгать не сможешь.

Что-то защемило у меня в сердце.

— Я буду на пути к профессии мага, Посвящённый Суетяга.

Я произнесла это так дерзко, как только могла, притворяясь, что мне всё равно:

— Мне тогда уже не нужен будет твой драгоценный храм.

— Слова истинного нищеброда.

Судя по его голосу, он был доволен.

— «Брать, брать, брать». Никогда ничего не отдавать назад. Почему храм продолжает впускать подобных т…

— Заткнись.

Я повернулась лицом к моей лошади.

— Розторн возвращается, дурак ты этакий.

Я забралась обратно в седло, думая про себя: «Он просто противный, старый суетяга. Мне всё равно, какой желчью он плюётся».

— О чём вы говорили?

Розторн с подозрением посмотрела на нас.

— У вас обоих был такой вид, будто вы о чём-то горячо спорили.

Я сумела где-то откопать улыбку:

— Обед. Я всегда горячусь из-за еды, ты же знаешь. Он хочет повременить, а я недостаточно съела за завтраком.

Она посмотрела на Суетягу, который взбирался обратно в седло, потом опять на меня. Мои слова её, похоже, не убедили.

— Луво, они обсуждали обеденную трапезу?

— Я был невнимателен, Посвящённая Розторн.

Головной нарост Луво был повернут в сторону скал на западе.

— Мои мысли были сосредоточены на вулканический габбро с крупицами огня, и кристаллы кварца выше по горе. Некоторые из кристаллов имеют приятный фиолетово-розовый цвет, который я никогда прежде не видел.

Джаят трепетал. Розторн было ясно, что что-то было не так, но она не никогда бы не смогла назвать Луво лжецом. Он, собственно, и не лгал. Луво странно думает. Его мысль работает как цепочка прозрачных кристаллов, проходящая через его тело. Каждый кристалл — маленький разум. У Луво в каждом из них вертятся мысли, одновременно. Вполне вероятно, что он действительно думал о габбро и кварце, в какой-то части себя.

— Поехали дальше.

Розторн забралась в седло.

— Мёрртайд, будь любезен, езжай рядом со мной.

И мы поехали. Луво сидел передо мной и долго не двигался. Джаят ехал впереди Розторн и Мёрртайда, о чём-то размышляя. Я пыталась сидеть тихо, но это становилось труднее по мере течения времени. Клянусь, у меня даже свет солнца заставлял мою кровь жаждать быстрой езды. Моя плоть пульсировала в оболочке моей кожи.

«Неужели у Луво ощущения именно такие, когда он наблюдает за нами?» — гадала я. Птицы и маленькие животные метались вокруг тропы, проживая свои настоящие жизни с настоящей скоростью, а не ползком. Луво кажется, что мы мелькаем мимо него? Или ему нравится быть ме-е-е-дле-е-е-е-н-н-н-н-ы-ы-ы-м?

Я заскрипела зубами.

На очередной остановке Луво посмотрел на меня. Не знаю, как именно, поскольку он не поворачивал головы, но я ощутила на себе его взгляд.

— Ты дрожишь. От тебя идёт жар. Ты больна?

— Просто не нахожу себе места. Я в порядке, — ответила я. — Я более чем в порядке. Я просто хочу ехать, а не ползти как улитка. Мне не жарко. И земля не дрожит ни капельки. Я не дрожу.

Но я посмотрела на мои руки, державшие поводья. Они тряслись, будто я билась в лихорадке. Но я не чувствовала себя больной.

Тогда-то я и ощутила это, глубоко под камнем и землёй у нас под ногами. Волоски на моих руках зашевелились, а я выкрикнула предупреждение:

— Сейчас будет встряска!

Мы все спешились. Я держала Луво одной рукой, а второй сжимала поводья моей лошади. Теперь это ощущали уже все. Птицы и маленькие животные затихли. Наши лошади били копытами и дёргали за удила. Мы держались, а земля стрясала листья — с деревьев, а камни — со своих мест. Когда по нам ударил толчок, я почувствовала, будто меня щекочут тысячи пальцев. Я захихикала. А потом сила исчезла. Жизнь снова стала медленной и скучной.

Когда мы поехали дальше, эти заброшенные каменные указатели начали меня раздражать. Ну и что, что они больше не показывали местным магам, где можно черпать силу из земли? Это не причина оставлять их неухоженными. Они прослужили много поколений. Некоторые из них опрокинулись. Другие просто кренились, что лишало их благородного вида.

Когда я обнаружила, что один из гранитных столбиков почти полностью покрыт мхом, разъедавшим вырезанные на нём узоры, я больше не могла терпеть:

— Розторн!

— Эвви, я думаю, — сказала она.

— Это мох на камне, и камень не хочет меняться. Ему нравится быть аккуратным и резным.

Я была нервной и раздражённой.

— Если ты не счистишь его, то это сделаю я, Розторн, ты же знаешь, что сделаю. Я всё утро следовала за тобой как хорошая собачка. А сейчас я бы хотела позаботиться об этом столбике.

Она вздохнула, и спешилась.

— Поверить не могу, что мы это делаем.

Суетяга развернул свою лошадь на дороге.

— Мы занимаемся важной работой, изучаем серьёзные проблемы. Почему ты потакаешь этой избалованной оторве, которую мы тащим за собой по твоему настоянию?

Джаят проехал немного дальше вверх по тропе, чтобы оказаться подальше от нас.

Розторн зыркнула на Суетягу:

— У нас с Эвви есть некое взаимопонимание. Есть немало причин делать что-то именно так, как мы это делаем. Мне она — не обуза. Поскольку я старше а также являюсь здесь главной, я бы тебя поблагодарила, если бы ты держал язык за зубами!

Она подошла ко мне, и пробормотала:

— Не заставляй меня снова защищать перед ним твоё поведение.

Я не сказала ей, что сама могу себя защищать. Я была в нетерпении, нервной и сердитой, но я не была готова умирать. Огрызаться на Суетягу — это одно. Я очень быстро усвоила, что любому, кто огрызался на Розторн, следовало вооружаться для войны и быть готовым к потерям.

— И что с тобой вообще такое? — потребовала Розторн. — Обычно тебя не волнует, есть на камне мох, или нет. Разве ты не сказала мне в Янджинге, что ты больше не считаешь лозы убийцами камней? Что раз у камней нет тел, подобных нашим, которые могли бы расти и меняться, то они зависят от внешних сил, чтобы те меняли их, в том числе от растений?

Я шаркнула ногой по дорожной грязи:

— Этот указатель пока что хочет оставаться таким, какой есть.

Обычно я сказала бы камню не глупить, но мои вены были наполнены горячей, шипучей кровью. Это было похоже на то, что я ощущала в тех местах былой силы, но сильнее. Если Джаят и Тахар действительно черпали здесь такую силу, то я была удивлена, что Джаят терпел такую медленную езду с нами.

— И прекрати трястись, — рявкнула Розторн. — Мила сохрани, Эвви, ты будто драконьей соли нанюхалась. Хватит!

Розторн осторожно положила ладони на мох. Она уговорила его отпустить камень. Она отнимала его от камня, кусок за куском, и переносила в тенёк. Я позвала горсть камешков в почве, чтобы они собрались вместе и подпёрли указатель. Они помогли мне толкать его, пока он не принял снова вертикальное положение. Когда с этим было покончено, мы с Розторн сели верхом, и последовали за остальными по тропе.

Суетяга не мог долго усидеть спокойно. Мы проехали не более пяти указателей вверх по склону Горы Грэйс, когда он приблизил свою лошадь к лошади Розторн:

— Я хочу, чтобы в следующий раз она осталась в деревне! Она — отвлечение и помеха! Она…

— Смилуйся Зелёный Человек, что за…?

Розторн повернула свою лошадь на пролегавшую между горсткой валунов тропинку. Мёрртайд мог подумать, что она поехала прочь потому, что разозлилась, но я знала её лучше. Она его даже не услышала. Её внимание привлекло что-то другое. Я посмотрела на Джаята.

— Его можно получше увидеть с другого места, — крикнул ей вслед Джаят, и повернулся ко мне. — Откуда она узнала?

— Откуда она узнала что? — спросила я.

Суетяга протолкнулся мимо нас, поехав след за Розторн. Джаят не ответил; он просто последовал за Суетягой, а я — за ним.

Розторн провела нас вниз через скалы, становившиеся всё выше и выше. Там были большие, великолепные плоские каменные плиты. Они выглядели так, будто какой-то гигант срезал их со склона горы топором. Мы выехали на уступ. Позади нас высился камень, а впереди землистый склон уходил далеко вниз. Склон заканчивался маленьким каньоном, заполненным мёртвыми деревьями.

Джаят вздохнул:

— Это — самое худшее место. Мы с дядей нашли его две недели назад, когда охотились.

Я спешилась, и поставила Луво на землю. Шипение в моей крови начинало меня раздражать. Оно заставляло меня ёрзать, а ведь я от природы неёрзающая. Я положила ладонь на одну из каменных плит позади нас, надеясь на то, что милый, устойчивый гранит меня успокоит. Вместо этого её корни предупредили меня о том, что поднималось у нас под ногами.

— Толчок! — закричала я.

Как он поднялся так быстро? Он наверное собрался под горой.

— Земной толчок!

Остальные спрыгнули с лошадей, ударившихся в панику. Животные почувствовали приближающиеся толки почти одновременно со мной. Вот это было стыдно. Я должна была узнать раньше них.

— Луво, почему ты меня не предупредил? — воскликнула я.

— Он слишком быстрый. Слишком близкий, — сказал он.

Я потянула голову моей лошади вниз. Она сопротивлялась, пока я не сорвала с себя куртку, и не набросила ей на голову, закрыв её глаза.

Земля содрогнулась и пошла трещинами. Деревья упали в мёртвый каньон со склонов по бокам. Вместе с ними вниз покатились валуны. На дне всё разлеталось в щепки. Волна силы тщилась достичь поверхности, не достала, и снова утонула в земле.

Мы подождали, не делая ничего, только прислушиваясь. Мы с Луво послали наши магии в землю, пытаясь нащупать новые волны.

Мы не нашли ничего. На горе и в каньоне продолжали падать камни. Большие, маленькие… Они были рады возможности изменить себя. Я пожелала им удачи на пути к новым формам.

— Это было очень, очень близко.

Джаят, как и я, накрыл глаза своей лошади, чтобы успокоить её. Он начал снимать свою рубаху с головы своей лошади.

Я уставилась на длинные шрамы на спине у Джаята. Он пожал плечами и сказал:

— Не все были огорчены, когда иностранные лорды убили всех пиратов, каких только могли найти.

Я кивнула. Мне было ясно, что его это бы не слишком огорчило.

— Луво? — Ты в порядке? — спросила я.

Луво отошёл к краю уступа, чтобы посмотреть вниз, в мёртвый каньон:

— Разлом в земле рядом с дорогой закрыт, но внизу открылся новый. Я рекомендую тебе не пытаться использовать эту новую линию силы, Джаятин. По её бокам и под ней находятся прослойки из кристаллов кварца. Они сделают любую почерпнутую человеком магическую силу несколько неравномерной.

— Ты уверен, что мы не справимся, Мастер Луво? — терпеливо улыбнулся Джаят, будто говорил с ребёнком. — Мы хорошо наловчились в поиске способов черпать из этих штуковин, знаешь ли. Видишь ли, у нас нет другого выхода. Сейчас мы просто немного в отчаянии. Возможно, наши навыки тебе кажутся незначительными, поскольку ты — камень…

— Сила, которую ты использовал, подвержена определённым законам, включая эти кристаллы, Джаятин.

Луво был в наставническом настроении. Я была рада, что это настроение в нём вызвала не я.

— Магия входит в кварц так же, как свет. Она отражается от внутренних поверхностей кристалла. Если бы твоя магия проходила лишь через один кристалл, ты быстро собрал бы её. Однако, вдоль расположенных со всех сторон от трещины в каньоне пластов лежат большие кластеры кристаллов. В каждом кластере у кристаллов своё расположение. Они отразят каждую частицу силы обратно на себя, а потом — на другие кристаллы. Ты попадёшь в ловушку, скованный своей собственной магией, пока та не угаснет.

Я услышала скрежет у нас над головами.

Розторн тоже услышала:

— Луво, тихо.

Её карие глаза стали шарить в поисках источника звука.

— Отступайте все наз…

Высоко на склоне горы откололась огромная гранитная плита. Толчок оторвал её от её корней. Она стала скользить в нашу сторону, собирая по пути шлейф небольших валунов и гравия. По мере падения она набирала силы, ускоряясь.

А потом она перевернулась подобно монете в руках уличного фокусника. У себя в голове я намеревалась аккуратно прокатить её мимо нас — пока она не перевернулась. Когда она прыгнула высоко в воздух, и обрушилась вниз подобно шеститонному топору, времени на красивости уже не оставалось. Я даже забыла о присутствии Луво. Я просто вскинула руки и мою силу, втягивая в себя через мои ступни мощь горного гранита. Я швырнула её вокруг этой плиты и самых больших валунов.

Они замерли у нас над головами. В воздухе они были такими же устойчивым, как были на склоне горы. Я держала их на месте, гадая, что же мне с ними делать дальше.

Сила Луво скользнула на место моей, прохладные опаловые плиты поверх моей тонкой пластинки слюды.

— Я держу, Эвумэймэй. Нам повезло, что ты такая быстрая.

Он мягко поднял все эти камни прочь от меня. Я видела, как родители кладут своих младенцев в кровать с осторожной мягкостью, будто неосторожное движение может сломать ребёнка. Именно так Луво положил плиту и её друзей-валунов в каньон внизу, будто они были его детьми, и он не хотел нарушать их сон.

— Всё ещё жалеешь, что она не осталась в Спиральном Круге? — посмотрела Розторн на Суетягу, подняв бровь.

Один из не пойманных мною камней поменьше оставил синяк у неё на щеке. Я дёрнулась от стыда — мне следовало поймать и эти камни тоже. Она вынула маленький горшочек какой-то мази из своей перемётной сумы, и помазала свою кожу его содержимым. Синяк поблек до жёлтого пятна. Потом она проделала то же самое над Джаятом, Суетягой и лошадьми, поскольку их всех задели мелкие камни. Джаят глазел на меня, раскрыв рот, даже пока Розторн залечивала его порез.

— Что? — рассердилась я. — Мухам что, одиноко? Ты предлагаешь им тёплый, влажный дом?

— Хэ? — моргнул Джаят, не сводя с меня взгляда.

Розторн стала толкать подбородок Джаята вверх, пока он не осознал, что его челюсть отвисла. Он закрыл рот.

— Это просто сырая сила. В этом не было никакого искусства.

Суетяга с побагровевшим лицом мял в руках поводья своей лошади:

— Благодарю.

Это он произнёс в сторону бока своей лошади.

Не смотря на колотящую боль у меня в голове — больно работать так быстро и резко, — я не могла удержаться от улыбки. Готова поспорить, эту лошадь не каждый день благодарили. Ночью она наверное расскажет всем остальным лошадям о странном человеке, который сначала огрызался, а потом вдруг поблагодарил.

Джаят продолжал глазеть на меня.

— Кончай пялиться, — огрызнулась я. — Ты же не пялишься на Розторн или… — я чуть не сказала «на Суетягу», но Розторн это бы не понравилось. — На Мёрртайда.

— Они — посвящённые-адепты. Ты — моего возраста.

Джаят дёрнул себя за воротник, будто тот внезапно стал слишком тугим.

— Всю самую трудную работу проделал Луво. Я просто остановила её. Глазей на Луво, — приказала я.

— Ни на кого не глазей.

Розторн взяла поводья своей кобылы в руку.

— Поехали в какое-нибудь безопасное место, съедим обед. Не знаю, почему, но внезапная угроза гибели и спасение всегда улучшают мой аппетит.

Глава 7

Шипучесть

Мы вернулись на тропу. Джаят провёл нас несколько сотен ярдов вверх, к широкому открытому пространству, покрытому травой и цветами.

— Выше мы не поднимемся, — сказал он, когда мы уставились на возвышавшийся над нами огромный пик Горы Грэйс. — Дорога огибает гору, но выше не идёт. Зимой мы не можем её расчищать. Но пока есть преимущества в поддерживании её открытой.

Он жестом указал нам поглядеть на северную сторону поляны.

Там склон горы резко уходил вниз. Нам открывался великолепный вид на соседние Острова Битвы. Два из них были меньше Старнса. В сине-зелёном море они выглядели опалёнными солнцем и пыльными. За ними лежал ещё один остров, большой, с настоящими лесами на тех кряжах, которые были нам видны. Скалы поднимались над этими лесами подобно крепостным стенам. Они будто хмурились на маленькие рыбацкие лодки в воде между островов.

— В хорошую погоду можно увидеть, собираются ли соседи доставить нам проблем.

Джаят вытащил из рюкзака подзорную трубу. Он дал её Розторн и Суетяге, которые посмотрели через неё на острова. Когда они насмотрелись, он протянул её мне.

— Мохэррин и другие деревни по очереди ставят дозорных на смотровую вышку в миле отсюда, чтобы те поднимали тревогу в случае нападения.

Когда мы все насмотрелись, Джаят убрал подзорную трубу обратно. Мы с Розторн распаковали наш обед. Азазэ не собиралась морить нас голодом: с нами она отправила булки со шпинатом и чечевицей, маринованную свёклу, и долмы с рисом, кедровыми орешками и смородиной. Пока мы ели, Джаят, Розторн и Мёрртайд обсуждали Острова Битвы.

— Джаят, а почему ты не едешь учиться у магов на других островах и получить больше знаний?

Я подобрала несколько кусков камней, и стала ими жонглировать.

— Не знаю насчёт тебя, но я чем больше встречаю наставников, тем больше узнаю трюков.

Он поморщился:

— Хотелось бы, но нет времени. Мы оба слишком заняты. Тахар уже не та, что раньше. Она…

— Но ты же сам сказал, что ты сильнее её.

Я знаю, что прерывать людей — неприлично, но я думаю, что в тот день я была в своей неприличной ипостаси.

— Она же должна знать, что тебе нужно больше образования, чем ты можешь получить здесь. Разве она не осознаёт, что держание тебя в невежестве скорее вредит, чем помогает? То, что она самом провела здесь всю жизнь, не значит, что это пом…

— Эвумэймэй Дингзай.

На этот раз моё полное имя использовала Розторн, а не Луво. И, в отличие от Луво, когда она использовала моё полное имя, это означало отнюдь не что-то хорошее или даже нормальное.

Я посмотрела на неё.

— С каких это пор у тебя есть право комментировать то, как предпочитают жить другие люди?

У неё были подняты брови — плохой знак.

У меня появилось очень, очень тёплое и странное чувство. Я посмотрела на Джаята. Он сидел, уставившись в землю. Что я ему говорила? Я постаралась вспомнить, и закашлялась. «Да простит меня Канзан Милосердная», — думала я, — «она права».

— Я просто… Я не хотела… — заныла я, и захлопнула себе рот ладонями.

На миг мой голос снова зазвучал как у уличной попрошайки! Да что со мной сегодня не так?

Мы все услышали голоса одновременно:

— … это смешно, нам обоим ехать в такую даль…

— Трик не развалится, зато увидит, как трудно ему справляться без нас. Тебе может и не выпасть второй такой возможности дать ему доказать, что он что-то усвоил. Осуин, ты сказал, что оставишь управление домом на меня. Ты либо так и сделаешь, либо нет.

— Это голос Нори.

Джаят встал, когда Осуин и девушка Нори въехали на поляну.

Я вздохнула с облегчением. Теперь всё внимание будет обращено на них, а не на меня.

— Я сказал ей, чтобы она меня разбудила сразу же, как только вы приедете, чтобы я помог вас сопровождать.

Осуин зыркнул на Нори, та тряхнула головой.

— Что я пропустил?

— Эвви остановила оползень.

Джаят изо всех сил старался не смотреть на Нори.

— Посвящённая Розторн и Посвящённый Мёрртайд собрали много мёртвых растений и плохой воды.

Я вздохнула:

— Самое сложное с оползнем делал Луво.

Розторн на самом деле улыбнулась Осуину:

— Когда молодые люди вбивают себе в голову, что они о тебе заботятся, то становятся идеальными тиранами. Помимо Эвви у меня есть ещё четыре, так что поверь, я знаю. Садись, съешь чего-нибудь, Осуин. Мы всего лишь собирали образцы с уничтоженных мест.

Он слез с лошади, которой, судя по её виду, поездка вверх по горной дороге не понравилась.

— Пять, Розторн? С тобой это делают пятеро?

Он передал поводья Джаяту, который стал расседлывать его лошадь. Нори спешилась, и позаботилась о своей лошади сама.

Розторн похлопала по земле рядом с собой:

— Мой ученик Браяр и его три названные сестры трясутся надо мной при любой возможности. Вместе с Эвви получается пятеро молодых тиранов. Попробуй булку со шпинатом, Осуин. Расскажи нам, когда ты впервые увидел эти мёртвые места. Джаят, от тебя мне потребуется та же информация.

Передав еду Осуину и Нори, Розторн зашарила вокруг себя руками.

Я засунула мои камни для жонглирования себе в карманы, потом вытащила её карту, блокнот и набор для письма из её перемётной сумы. Она разложила карту на траве, придавив углы чашками. Пока она этим занималась, я отломила кусочек её чернильной палочки, стёрла его в порошок, и стала добавлять воды, пока её чернила не приобрели предпочитаемую ею густоту. Джаят привёз с собой собственный блокнот и набор для письма. Его он приготовил сам.

Мне было ясно, что они устраиваются на долгое, нудное совещание. Я пересекла поляну и миновала камни, отмечавшие её края. Короткая прогулка привела меня к мёртвому каньону среди остробоких гранитных плит, составлявших его край. Я села на корточки, и стала жевать сорванный мною стебелёк травы, глядя на коричневый росчерк на дне каньона.

Под ковром из мёртвых деревьев и кустарника я ощутила испорченный камень, которого коснулся какой-то противный воздух. Он запятнал поверхность гранита внизу. Я позволила моему магическому телу отделиться от моего настоящего тела, и соскользнула вниз, к этим отравленным поверхностям, в далёкую землю. Касание плохого воздуха покрыло все камни под этим участком земли, будто яд набухал вокруг него, прежде чем вырваться вверх, на открытый воздух.

Эти камни шипели. Сила, которую черпали Джаят и другие маги до него, была здесь недавно, и наполняла их. Я нырнула глубже в поисках источника этого чудесного ощущения. Там был кварц, который упоминал Луво. Он блестел в разломе, бросая отражение моей силы обратно в меня сотней своих граней. Там было достаточно белого, прозрачного и дымчатого кварца, чтобы обеспечить нужды Спирального Круга и Лайтсбриджа на века вперёд. Частицы проходившей здесь прежде шипучей силы липли к ним подобно эху грозы.

Вот теперь мне было весело. У кварца столько же разновидностей, сколько у снадобий Розторн — от агатов до тигрового глаза, и оттенков от тёмно-дымчатого до бесцветного. На дне каньона были агаты, а также аметисты и чистый белый кварц. Я мелькнула сквозь белую жилу, затем проскакала вдоль шестигранных стержней аметиста. Грани и куски рассказали мне свои истории, о днях, когда этот пласт двигался вверх из-за смещения земли, а потом обратно вниз. Я проскользнула через длинные стороны, видя, как моя магическая тень волнами расходится по их поверхностям.

— «Эвумэймэй».

Голос Луво был громом в земле, отражаясь эхом от каждого камня. Я завизжала, и метнулась вверх. Открыв глаза моего тела, я упёрла в него свой бешеный взгляд.

Он сидел рядом со мной, и казался просто зелёно-пурпурно-кристаллическим медведем, обточенным водой.

— Зачем ты это сделал! — заорала я. — Это же больно.

— У нас гости, — тихо сказал Луво.

И никто бы не поверил, что он заставил каждый камень под землёй на мили вокруг трястись от звука своего голоса.

— Тебе следует её поприветствовать.

— Мне и так было неплохо! Я занималась своими делами! Я прост…

Нори шагнула в моё поле зрения:

— Чего ты кричишь? И где ты нашла этот говорящий камень?

Она стояла рядом с нами, скрестив руки на груди.

Я зыркнула на неё:

— Чего ты тут вообще делаешь?

У меня от голоса Луво голова болела достаточно сильно, чтобы мне было плевать, грубила я или нет.

— Ты же не маг, и не решательница проблем, и не тот, кто приглядывает за своим магом.

— Трик полон раскаяния за своё вчерашнее поведение. Я пользуюсь этим в своих целях, чтобы вырваться на день из дому. Хотя это и не твоё дело, Та-Кто-Приглядывает-За-Своим-Магом. Для титула звучит не очень впечатляюще. Ты ответишь на мой вопрос, или нет?

Я уставилась на неё. Как кто-то настолько красивый мог иметь такой жалящий как огонь язык?

— Твои родители что, всю свою жизнь поклонялись в храме Огня каждый день?

— Моя мать поклонялась деньгам. Потом в её корабль ударили молнией, и потопили его, когда она нападала на Спиральный Круг восемь лет назад. Мой отец и старший брат поклонялись Урде и Лакику, как все разумные люди, молясь той стороне Лакика, которая приносит удачу. Охотники на пиратов приняли их за свирепых бандитов, и убили их. Так что в целом я к вопросу о богах сейчас отношусь скептически.

Если Нори и было нелегко произносить эти слова, то на её лице это никак не отразилось.

— Ты так и не сказала мне, где ты достала этот говорящий камень.

Я вытащила из карманов камни для жонглирования. С этим львиным зевом Луво сам раздерётся.

Он подошёл к ней, стуча по сухой траве своими короткими ногами:

— Я ощутил прибытие Эвумэймэй и её друзей, когда они приблизились к моему дому в Горах Небесного Ветра в южном Янджинге. Я никогда прежде не ощущал такой дух, как у Эвумэймэй, поэтому я покинул свою гору, чтобы познакомиться с ней.

— Каменных магов — как грязи, — с укоризной сказала ему Нори. — По крайней мере, в настоящем мире, а не в этой горке навоза в Море Камней.

— Но таких как Эвумэймэй — нет. Она живая. Мир принадлежит ей, или она сделает его своим. Она искрится.

Я сплюнула на землю. Луво — милашка, но тысячи лет пребывания горой сделали из него мечтателя.

Шипение в моих венах всё больше меня беспокоило. Я подбросила мои камни для жонглирования в воздух, но у меня слишком сильно тряслись руки. Один я уронила, а о второй ушибла палец. От этой горячей, чешущейся щекотки мне хотелось соскрести себе кожу. Я что, притащила её с собой из камней в мёртвом каньоне? Теперь, когда я была здесь, наверху, я знала, что ощущала силу, которую использовали Джаят и его мастер. Луво был прав. Она была внизу, под дном каньона.

Я подняла мои камни для жонглирования.

— Сила земли нашла новые пути. Если я заберусь достаточно глубоко вниз, то может быть смогу коснуться её.

Я произнесла это вслух, забыв, что я была не одна.

— Может быть, я смогу выяснить, что случилось со старыми линиями, и что заставило их сместиться.

Камни у меня в руках были загадкой. Один был пемзой, испещрённой длинными дырками. Второй — обсидиан. Третий — полевой шпат. Откуда здесь взялись вулканические камни? Я прошлась своей силой по окружающей местности. Здесь были и другие вулканические камни. Гора Грэйс была ими просто покрыта.

«Оставь их», — сказала я себе. А что со всей этой силой под каньоном? Эта линия куда-то шла, но куда? Я послала свою магию вниз, чтобы коснуться её. Линия уходила под гору, куда мне было не дотянуться. Я задумалась, смогу ли я отыскать её на той стороне пика.

Если мы и дальше будем двигаться с такой скоростью, то до противоположной стороны Горы Грэйс нам ехать пару часов, даже если взрослые закончат беседовать. Моё тело чесалось всё сильнее, шипение распространилось на мои кости. К тому времени, как мы спустимся с той стороны горы, я уже буду себе руку грызть.

Не могу объяснить, что я творила дальше. Я просто действовала. Я выбежала обратно на поляну, и накинула сбрую на голову моей лошади. Я засунула ей удила в рот быстрее, чем мне удавалось когда-либо прежде. Я думаю, что просто застала лошадь врасплох. Закончив с этим, я слишком спешила, чтобы утруждаться с седлом. Я просто вскочила лошади на спину, схватила поводья, и пришпорила её пятками.

Я даже не помню, слышала ли я кого-нибудь, хотя весьма уверена, что Розторн и Суетяге было, что сказать. Я скакала безумным галопом по каменистой, виляющей горной дороге. По крайней мере я не забывала время от времени останавливать лошадь, чтобы передохнуть. Я обтирала её пучками травы. Я даже не забыла дать ей воды из моей бутылки, поскольку в ручьях могла быть кислота.

Удивительно, что мне это пришло в голову. В остальном я была полностью сосредоточена разломами и трещинами Горы Грэйс. Я позволила моей магии затечь в них, ища ощущение силы. Я хотела то уверенное ощущение величия, которое касалось этих камней. Я искала далеко впереди и по бокам, позволяя моей магии погружаться глубоко в землю. Шипение переросло в гром водопадов в моих венах и костях. Мне пришлось перестать направлять лошадь и довериться её знанию дороги, потому что я больше не могла ничего видеть. Мои глаза были заполнены магией. Я видела лишь камни.

— «Она говорит, что вечером утопит тебя в озере, так что помолись напоследок».

Голос Луво в моём сознании был прохладной ванной, смягчившей рёв силы в горном камне. Я вздохнула от облегчения, настолько хорошее это было ощущение.

— «Она очень, очень зла. Она не может оправдать твои действия перед остальными, и это злит её ещё больше».

Я не могла ему ответить. Кристаллы — лунный камень, кварц, гранат, и индиго-в-зелёном камень, который назывался чёрным лунным камнем — пели сквозь рёв. То, что проходило через них, поднимало их силу до душещипательного состояния. Я нашла место, где магия была громче всего.

Чьи-то руки помогли мне спешиться. Мои ноги подкосились. Я не привыкла так долго ездить на взрослой лошади без седла.

— Эвви, тут какие-то камни.

Я думаю, это был Джаят. В моей памяти почти никогда не оставалось, кроме голоса моей магии.

— Луво, она не может идти. У неё часто такие припадки?

— Никогда. Однако, я знаю природу того, чем она одержима. Если хочешь ехать дальше, Джаятин, я останусь с ней. Мы можем задержаться здесь на какое-то время.

— Ты сам сказал, что не можешь сбегать за помощью достаточно быстро. И ты не можешь ехать верхом. Осуин может показать им старый след силы не хуже меня. Мне не нравится и твоё поведение тоже. То есть, мы знакомы недолго, но ты был тихий и погружённый в себя на последнем отрезке пути, будто ты болен. Ты вообще болеешь?

— Не болею. Что больше, я не могу сказать тебе, что именно так выводит меня из равновесия. Я знаю лишь, что Эвумэймэй ищет это.

Джаят помог мне добраться до груды базальта — прохладного, чёрного, рационального базальта. В этой форме он представлял собой лежащие в куче шестигранные колонны, частично сломанные. Джаят прогнал оттуда каких-то ящериц, и усадил моё тело, затем потихоньку налил воду мне между губ.

— Мой мастер иногда уходит в духовные поиски, и её тело становится вот таким.

Миг спустя он закрыл мои глаза — я отдалённо помню, что к тому моменту они начали болеть, поскольку сильно пересохли. Он сорвал с моей головы платок. Вскоре я ощутила у себя на лбу, щеках и веках прохладу. Он намочил ткань, и положил мне на лицо.

Я стянула к себе магию со всей округи. Где-то в двухстах ярдов под землёй, примерно на пятьдесят ярдов вниз по склону от базальта, в земле была новая трещина, из которой сочилась сила. Я намеревалась приблизиться к этой чудесной магии. Я собрала мою силу, и упала в неё.

— «Эвумэймэй, — ты не знаешь, что делаешь».

Луво последовал за мной. Он говорил не так, как тот Луво, который провёл меня на дно Моря Камней, или Луво, который бежал со мной через горные каньоны Гьонг-ши. Его голос был… старым. И слабым.

— «Расплавленное сердце земли здесь слишком близко к поверхности. Оно может нас затопить».

— «Не глупи! Это же расплавленный камень! Для подобных нам расплавленный камень может быть лишь чем-то чудесным, разве нет? Право же, Луво, если ты собираешься ворчать и брюзжать, то не ходи со мной!»

— «Ты молода. Ты не понимаешь великие горны под каменным покровом. Никто из нас не понимает. Мы все рождены в огне, но из своего рождения помним лишь боль».

— «Вот это я и имела ввиду, когда говорила о ворчании и брюзжании, Луво!»

В своей магической форме я пронеслась через жилу каменной воды, кристаллы цвета индиго охладили меня, когда я их проходила. Я достигла глубины, ниже которой я обычно не могла спускаться. Но на этот раз я могла двигаться дальше через землю. Я могла делать то же, что делали Джаят и его мастер — использовать силу, вслед за которой я пришла сюда. Я обернула её вокруг себя подобно огненной оболочке. Она разбрасывала цветные вспышки, соперничавшие с бликами кристаллов, через которые я проходила: алые, фиолетовые, огненно-оранжевые, аметистовые, цвета морской волны, и синие как полночь.

Луво замедлился позади меня, затем остановился.

— «Не иди дальше. Я с тобой не останусь. Там, внизу, не найти ничего хорошего».

Моя душа пылала:

— «Луво, где твой дух искателя приключений? Сердце земли — прямо тут!»

Наконец трещина начала расширяться. Её заполняли сила и жар, приветствуя меня. Я упала вниз, вцепившись во всю магическую защиту, какой только могла себя обернуть. Я победоносно закричала от найденной мною сокровищницы силы. Не удивительно, что я была беспокойной и полубезумной, когда тут было изобилие прямо под боком! Я каким-то чудом не раскололась надвое. Те первые минуты купания в этом богатстве взорвались во мне. Если бы я не защитила себя на пути вниз, то оно сожрало бы меня как деревяшку.

Пока я плавала там, какая-то всё ещё вменяемая часть меня знала, что я была в опасности. Она нашла беспорядочную кучу заклинаний, которые я когда-то сделала, чтобы размягчать, а потом отвердевать камень, ловя врагов как капкан. Сейчас я использовала эти же заклинания с некоторыми изменениями. Я схватила силу, а не камень, и превратила её в твёрдую защитную оболочку поверх той, что у меня уже была.

Потом я стала дрейфовать, вбирая моими магическими глазами окружающее пространство. Я была у потолка огромной полости под Островом Старнс. Подо мной был громадное озеро расплавленного камня. Минералы, металлы… все они текли вместе, светясь разными раскалёнными цветами. Полость сжимала их вместе в каменном резервуаре, который сам плавился, удерживая их под землёй. Цветное движение завораживало меня, звало меня. Мне показалось, что я видела в нём лица, и руки. Они звали меня присоединиться к огненным духам, которые плавали в озере. Я чувствовала, что начинаю оплавляться по краям. Каково оно — там, внизу? Может быть, это будет подобно соединению с огромным озером расплавленного камня и магии, без начали и конца. Мне показалось, что мне это пришлось бы по нраву.

Глава 8

Факел и Сердолик

Я начала опускаться по воздуху к озеру, когда из расплава камня взметнулись две фигуры.

Они схватили мою защитную сферу, оттащив меня обратно вверх, к трещине, из которой я только что вышла.

— «Привет, привет, ты только посмотри на себя!» — воскликнул один из них, кружась вокруг меня.

— «Ты новая, ты не старая, ты не холодная и мёртвая, кто ты?» — потребовал второй, кружась в противоположном направлении.

— «Ты искристая, и ты пришла из холодного места наверху», — сказал первый. — «Как ты попала сюда? Покажи нам! Выведи нас отсюда!»

Они танцевали вокруг меня как два ребёнка, нашедшие нового партнёра для игр. Потом они обхватили мою оболочку своими раскалёнными, змеистыми телами. Теперь я правда обрадовалась своей защите. Даже через три слоя магии вокруг меня эти дети казались горячими. Я быстро почерпнула ещё силы из расплавленного камня внизу. Её я влила в мои слои, чтобы их не съело. Моё магическое тело состояло полностью из идей и силы, управляемых моим разумом, но я была уверена, что если моя магическая сущность сгорит дотла, то моё реальное тело тоже умрёт.

— «Кто вы?» — спросила я. — «Откуда вы? Вы — маги? Как вас зовут?»

— «Что такое маги?»

Тот, что по ощущениям был больше похожим на мальчика, замедлился. За ним тянулся след искр и пламени из его верхнего конца, как факел. Чтобы не путать их, я решила так его и назвать.

— «Мы пришли сюда снизу», — сказал Факел. — «Теперь мы хотим идти вверх. Мы должны идти вверх».

— «Разве ты не чувствуешь?»

У другого был более красивый голос, скорее как у девочки. Её ядро было более тёмного, прохладного оранжевого цвета, как сердолик. Я подумала, что из этого получится хорошее имя для неё.

— «Разве не чувствуешь, как важно уйти вверх и наружу?»

Медленно, продолжая вращаться вокруг меня, они менялись. Сначала, когда они меня схватили, они были парой комет, державших меня длинными хвостами из расплавленного камня. Теперь они преображались, их тела становились короче. Хвосты стали двумя ногами; от тел отделились руки. Концы их голов вжимались в тело, пока не образовали шеи. Они что, копировали форму моего магического тела? Я всегда предпочитала человеческий облик, наверное, чтобы не забывать.

Получив простые тела, они изменились ещё больше. Факел был сапфирово-синим, за его головой по-прежнему стелился огненный след волос. У него были окружённые чёрным глазницы вокруг пылающих глаз. Сердолик сделала свои огненные волосы чёрными, как мои. Она создала себе нос и рот, а также глаза.

— «Что вы такое?»

Я чувствовала себя глупо, снова задавая этот вопрос. Мне казалось, что настоящий маг уже знал бы это.

— «Что вы здесь делаете?»

— «Мы — дети озера».

Факел завертелся, пока не превратился в размазанное пятно, затем остановился, и снова принял человекоподобный облик.

— «Мы там родились. Мы всё ещё плаваем там порой, но мы уже стали чем-то ещё».

— «Мы теперь хотим чего-то другого, а не просто плавиться вместе. Мы хотим наружу».

Сердолик явно считала меня довольно тугоумной.

— «А ты разве не хочешь наружу? Разве у тебя нет озера, из которого ты вышла? Почему тебе не скучно в озере? Разве ты не хочешь попасть в новое место?»

— «Разве ты не хочешь быть кем-то новым? Кем-то, кто не всегда из одних и тех же мест?!»

Факел снова закружился под потолком полости, проплавив там углубление. Жидкий камень стал капать вниз через моё магическое тело, его сила заставила меня содрогнуться.

— «Нет. У нас ничего такого нет».

Я посмотрела вниз, в озеро, и снова ощутила, как оно тянет меня. Каково это — полностью отдать свои границы? Сплавиться и соединиться с другими духами? Я могу вечно быть камнем. Почему эти двое хотели от этого уйти?

Я пришла в себя, и посмотрела на Факела и Сердолик:

— «За все мои путешествия через землю я никогда не встречала никого похожего на вас».

— «Ты имеешь ввиду холодную штуку? А тогда кто там есть?» — спросил Факел.

— «Камни. Кристаллы. Металлы», — сказала я.

Они оба одинаково наклонили головы вбок, глядя на метя. Как они могли не знать обо всех этих вещах? Тогда я осознала, что если они были духами из магмы, то они, возможно, видели лишь стены вокруг себя. Если они приближались к чему-то твёрдому, то оно вероятнее всего плавилось.

— «Когда всё это» — я выдернула свою руку из рук Сердолик, чтобы махнуть на раскалённый мир под нами — «становится холодным, оно превращается в эти штуки. Оно остаётся в одном месте, и никогда не двигается. Как стены, которые держат нас здесь».

— «Но это — просто скалы. Они — не как мы. Они даже не как другие, те, которые старые, и ничего никогда не хотят».

Сердолик указала на озеро лавы.

— «Другие».

В голосе Факела появилось нетерпение.

— «Как мы, только скучные осевшие. Они везде».

Он указал туда же, куда указывала Сердолик.

Теперь я увидела, что озеро состояло из тысяч духов. Они имели ту же форму, что и Факел с Сердолик, когда те только приблизились ко мне. Помимо этого духи были всех размером, толстые и тонкие, высокие и короткие. Все они наблюдали за мной с одновременно жадными и обеспокоенными выражениями на лицах.

Мне от этого стало очень, очень не по себе. Я спросила:

— «Но разве вы не такие же, как другие? Что вас отличает? Почему вы хотите уйти, а они — нет?»

Факел засмеялся:

— «О, они хотят. Просто им хочется, чтобы кто-то показал им путь. Мы устали ждать, пока кто-то явится и поведёт нас. Мы сами выйдем наружу».

— «Давай»! — Сердолик потянула меня за руку. — «Идём с нами. У нас есть чудесная игра, под названием Найдём-Путь-Наружу!»

Они потянули меня вдоль потолка огромной полости, над озером. Там, где Факел и Сердолик касались потолка, через моё магическое тело капал плавленый камень. Я почувствовала вес горы над нами, давящий вниз. Сколько тонн камня, земли и воды сейчас было надо мной?

— «Смотри, наверху», — воскликнул Факел, — «трещина в стенах»!

Факел протащил меня через неё, становясь при этом тоньше. Сердолик плыла вслед за мной: я ощущала её жар через мою магию. Факел и Сердолик стонали от напряжения. Им двигаться через эту каменную щель было даже труднее, чем мне. Они были вещественными в своих телах из расплавленного камня, пусть их магия и придавала им форму в моих глазах. По крайней мере моё магическое тело занимало не больше места, чем ширина моей руки. И то — только потому, что я покрыла себя твёрдыми защитными заклинаниями.

Скала скрипела вокруг нас, расталкиваемая в стороны. Наконец, она отказалась подаваться. Мы не ушли далеко.

— «Неудача».

Голос Сердолик звучал горестно, как у маленькой девочки, потерявшей свою любимую куклу.

— «Опять».

Я послала щупальце моей силы через трещину. На камнях над нами был ядовитый воздух. Где-то в двух сотнях футов я пробилась наружу, на поверхность. Внезапно я задумалась: а что случилось с тамошними деревьями? Жар от двух моих новых друзей и воздух из полости должны были выходить через ту трещину в почве. Я не ощущала омываемых водой камней, так что там не было ручья или пруда, который можно было отравить, но… что насчёт травы, и кустов?

— «Давай туда!»

Факел потащил меня обратно в большую полость. Сердолик нагнала нас, и прыгнула на Факела. Какое-то время они кружились как играющие друг с другом котята. А потом они схватили меня.

Я возблагодарила всех известных мне от Янджинга до Эмелана богов за защиты, которые я на себя навесила. Если бы не они, раскалённое касание Факела и Сердолик могло бы сжечь даже мою силу.

— «Я сама могу двигаться!» — сказала я им.

Они меня проигнорировали, потащив меня к другой трещине в каменном потолке, которая могла вести наружу.

Три трещины спустя, я была очень уставшей. Если бы магия могла получать ссадины, то я была бы ими покрыта. Я хотела вернуться в своё тело, и предстать перед Розторн и Луво. Я хотела времени на то, чтобы подумать об этих двух лавовых существах. Паря высоко над озером лавы, я попыталась представить, как спрошу Осуина, сможет ли он взять двух новых детей. «Ох», сказала бы я, «у них горячие головы, и иногда они порют горячку, и действуют сгоряча…»

— «Давай попробуем верхний путь», — объявила Сердолик. — «Тот, через который, по словам Старейших, кому-то удавалось вырваться. Каждый раз нам удаётся пройти немного дальше».

— «Но там же трудно».

Факел ныл как и всякий человеческий ребёнок.

— «Там трудно, и мы толкаем и толкаем, и каждый раз продвигаемся только немного дальше, и это больно!»

— «Но теперь с нами Смешной Дух, и она может помочь», — сказала Сердолик.

— «Меня зовут не «Смешной Дух». Имя — Эвви. Его я звала Факелом, а тебя — Сердолик. Если у вас есть настоящие имена, то вы могли бы мне их назвать сейчас».

Полагаю, я была не очень вежливой, но я правда чувствовала себя помятой и уставшей.

— «Имена? У нас в озере их никогда не было. Каждый знает всех остальных… Факел — для тебя, и Сердолик — для меня. Имена…»

Судя по голосу, Сердолик была потрясена.

— «Что такое «Сердолик»? «Факел» я понимаю», — сказал он. — «Я действительно всё время горю. Но «Сердолик» звучит странно».

— «Так называется более тёмный цвет, который ей нравится», — объяснила я.

Поскольку они, похоже, были не особо высокого мнения о камнях, я не собиралась говорить, что такое сердолик.

— «Там, откуда я родом, все не знакомы со всеми, поэтому у нас есть имена».

— «Мой цвет. Он нравится мне, потому что в нём есть что-то приятное и мягкое», — сказала Сердолик. — «Не твёрдое, как более яркие цвета. А ты — Эвви. Что это за имя?»

— «Это было бы слишком долго объяснять», — сказала я им.

— «Кого волнуют объяснения? Она — Эвви. Ты — Сердолик. Я — Факел. Существа из холодного мира обладают именами, значит и у нас они будут. Мы покинем озеро, и станем знаменитыми, даже если умрём».

— «Тогда давай попробуем самый трудный путь… Факел. Если мы будем толкать втроём, то, может быть, на этот раз мы вырвемся», — предложила Сердолик.

— «Я не уверена, что хочу, чтобы мы вырвались…»

С этим я припоздала. Проблема с этими существами похоже заключалась в том, что они никогда не выбивались из сил. Полагаю, в этом есть смысл. Они ведь жили в непрекращающемся источнике силы. Они схватили меня за руку, и помчались вместе со мной прямо вверх. Полость поднималась вверх острым пиком, чуть в стороне от центра. Стены медленно смыкались, по мере того, как мы летели всё выше и выше. Мы были в той части, которая формой была похожа на конус, и Факел с Сердолик направлялись прямо в узкую вершину конуса.

Мы врезались в неё втроём. Раздавливаемая ими, я закричала. Я знала, что они чувствовали то же самое, но они толкали, вминая нас троих в этот кончик. Я увидела впереди мельчайшую трещину. В неё они нас и толкали. Крупица за крупицей, трещина стала расширяться. С каждой отколовшейся крупицей меня всё плотнее и плотнее заталкивало в это отверстие. Мои защиты заскрипели и задрожали. Моя концентрация разрушалась. Если бы я её потеряла, то потеряла бы хватку на заклинаниях. Моё магическое тело испарилось бы.

Я запаниковала. Я стала бороться с Сердолик и Факелом, вырываясь, пока не проскочила между ними. Я поспешила обратно в огромную полость. Я носилась по ней, пока не увидела путь обратно к моему телу. Я полетела вверх через землю, воду и камни. Я спешила достичь моего мясного тела, моих мясных лёгких и более прохладного воздуха. Когда я влетела в базальт, где сидела моя оболочка, мой разум затопила чернота.

* * *

Всё болело. Вообще всё. Мои мышцы кололи иголки. Другие, большие и ржавые иголки, впились в мои суставы. Я попыталась втянуть прохладу базальта в себя, чтобы остановить боль. Я не втянула ничего. Моя магия была мёртвой как пепел. Игры с Факелом и Сердолик полностью её истощили.

Я попыталась поднять голову с колонн, и сразу же пожалела об этом. Моя шея представляла из себя один большой комок боли. Я открыла глаза. Они всё ещё работали благодаря мокрой ткани у меня на лице. Я попыталась поднять руку, чтобы убрать ткань. Новый спазм размером с Гору Грэйс сковал мою руку.

Джаят убрал ткань, и поставил фонарь на камни рядом со мной. Я удивилась — было темно. Он стал живо разминать сведённую судорогой руку:

— Никогда прежде не видел живого мертвеца.

Вёл он себя так, будто это были совершенно нормальные слова.

— Она сказала возвращаться с гробом, потому что именно в нём она отправит тебя обратно в Спиральный Круг. Она говорила очень убедительно. Мне следует ей поверить?

Я попыталась кивнуть, и поморщилась, когда свело шейные мышцы.

Джаят помассировал мне плечи, заставив сведённые судорогой мышцы расслабиться:

— Тебе должно быть стыдно за то, как ты напугала Мастера Луво. Он несколько часов лежал рядом с тобой, свернувшись в клубок. Он сказал мне, что с тобой было всё в порядке, просто ты «путешествовала». А потом он очень долго молчал. Остальные проехали мимо где-то в середине второй половины дня. Она подошла, и проверила твоё сердцебиение и дыхание. Мастер Луво поговорил с ней, и сказал, что с тобой всё хорошо.

— Посвящённый-Адепт Мёрртайд был в отличном настроении, поскольку ты впала в немилость. Осуин хотел оставить тебе еды, но Посвящённая-Адепт Розторн сказала, что надо позволить тебе поголодать. Когда она уехала прочь, выяснилось, что она оставила тебе вот это.

Он показал мне ткань, в которую были завёрнуты несколько холодных колобков.

К счастью для меня, он узнал признаки. Джаят перевернул меня на бок, оставив мою голову свисать над землёй, а не лежать на камнях. Меня вырвало.

Рвота не прекращалась какое-то время, ещё долго после того, как опустел мой желудок. Луво развернулся из своего клубка. Он прошёлся по моему затёкшему бедру, разминая застывшие мышцы. Когда моя рвота закончилась, Джаят и Луво работали надо мной, пока я не смогла сесть, не крича, а потом — пока я не смогла встать. Я промыла рот водой, и старалась не смотреть на колобки, пока Джаят их ел.

— Что с тобой случилось? — спросил он, седлая лошадей. — Всё твоё тело было твёрдым как камень. Ты даже не сдвинулась, когда я тебя бил по щекам или тряс. Я махал двурядкой[7] у тебя под носом. Год назад Нори упала в обморок. Я использовал на неё двурядку, и она врезала мне, когда очнулась. Рука у неё тяжёлая, но и не удивительно — её мать была королевой пиратов. Наверное, это у неё наследственное. Мастер Луво, а ты вообще что-нибудь ешь? Могу я по крайней мере дать тебе воды?

Я перевернулась лицом к базальту, позволив Луво походить вверх и вниз по моей спине. Его вес под треск костей заставил мой позвоночник снова принять свою надлежащую форму. Его ноги мяли мои стянутые мышцы. Мышцы устали сжиматься, и снова расслабились, как им и было положено.

— Я был бы не против, если бы на меня вылили немного воды, спасибо, Джаятин.

Луво сошёл с моей спины.

Пока Джаят возился с пробкой в своём мехе с водой, я прошептала Луво:

— Ты боялся. Я чувствовала тебя, в самом дальнем уголке моей магии. Ты боялся.

— Ты знаешь, где ты была Эвумэймэй? Ты была внизу. Не в месте, где плавятся все камни, а в более высокой полости над ним. Я не понимаю, как такое большое число духов расплавленного камня поднялись так близко к нашему миру, но их там быть не должно. Их касание — смерть для нашего рода, и твоего, и моего.

— Но Эвви же всё ещё здесь. Она жива.

Джаят стал осторожно лить на Луво струйку воды.

— Скажешь, когда перестать.

— Благодарю, Джаятин, — сказал Луво. — Я не привык к изыскам, но я не могу избавиться от ощущения, будто моя кожа раскалена и растянута. Вода очень хороша, и её достаточно. Эвумэймэй отправилась туда как существо магии. Поскольку она не из того мира, она может себя защищать. Я — не могу.

— Это дорого мне далось.

Я снова села. Мои волосы упали мне на лицо. Нужно было что-то с этим делать. Они доходили мне до пояса, и мотались повсюду, поскольку Джаят снял с моей головы мой платок. Я попыталась поднять руки, чтобы посмотреть, смогу ли я завязать его, но мои плечи схватило болью. Так у меня явно не получалось.

— Если бы ты была камнем, то это не далось бы тебе дорого, Эвумэймэй. Это убило бы тебя.

— Вместо этого оно высосало из меня всю магию, до последней капли.

Я даже не могла заплести свои волосы.

Джаят увидел это:

— У моего мастера артрит. И у меня есть младшие сестрёнки. Так, тебе тюрбан, как у Азазэ Йопали, или лента с косами, или завязать как было прежде?

— Что угодно, лишь бы убрать их с моего лица.

Я уронила голову в ладони. Джаят завернул мои волосы в платок, свернул его и завязал, как это делала я.

Я сказала:

— Тебе не обязательно было здесь оставаться. Тебе наверное было до ужаса скучно.

— Тахар дала мне заклинания, чтобы я упражнялся. Какое-то время я так и делал. Потом я собрал грибов и трав, которые ей нужны. И здесь есть гранаты, которые я потом смогу продать внизу, в Сустри, чтобы подзаработать. Когда ты вернулась в своё тело, Мастер Луво рассказал мне о том, откуда он, и о том, что вы делали с тех пор, как встретились. Судя по его словам, твой друг Браяр — тот ещё парень.

— Обычно он сам тебе это говорит в первую очередь.

Я села, и сумела поставить ноги на землю, хоть с чего-то следовало начинать.

— И мы вообще когда-нибудь познакомимся с Мастером Тахар?

— Будь на то её воля — нет. По её мнению, то, что местные жители знают о не и ей докучают — уже плохо.

Джаят нахмурился, потом сказал:

— Знаешь, Мастер Луво возможно имел ввиду источник тепла, который питает горячие ключи.

— Что?

Может, проведённое под землёй время затормозило мой мозг. Я не могла понять, о чём он говорил.

— На дальнем от Мохэррина берегу озера есть горячие ключи. Люди ходят туда для лечебных ванн, или чтобы согреться, когда зима очень холодная. Мой мастер говорит, что они черпают жар из земных глубин. Ты наверное именно это и нашла.

Джаят повесил фонарь на ветку дерева, и посмотрел на меня:

— Ты можешь ехать верхом? Я начинаю сильно мёрзнуть, и тебе рано или поздно придётся предстать перед ней. Возможно, я смогу тебя тайком провести в дом Осуина, или в сарай за постоялым двором, если ты предпочитаешь предстать перед ней завтра.

Я с трудом встала, придерживаясь за камни, чтобы не потерять равновесие.

— Нет. Если ей придётся ждать, чтобы высказать тебе то, что она о тебе думает, то она становится только хуже. И у неё есть основания для того, чтобы злиться. Я не знаю, что в меня вселилось. Это были не призраки.

— Это была жарная лихорадка.

Луво встал на ноги.

— Возбуждение магмы и силы земли, находящихся так близко к воздуху. Я ощущал её в закрытых источниках силы, которые вы раньше использовали, Джаятин, но сперва не признал её, потому что она была такой блеклой. Я узнал её лучше в каньоне мёртвых деревьев, потому что там она была свежей. К тому времени она проникла в кровь Эвумэймэй. Когда я увидел её в ней, мой страх поглотил меня.

— Но призрак такой силы не может навредить тебе, Мастер Луво. Не может же?

Джаят хрюкнул, подсаживая меня в седло моей лошади. Я чуть не соскользнула с противоположной стороны. Потом я намотала поводья на одну руку, а второй схватилась за луку седла. Лошадь оглянулась на меня. Я увидела белки её глаз в тусклом свете фонаря.

— Прости.

Я неуклюже похлопала животное по шее.

— Я тебя тоже не виню за то, что ты злишься.

Джаят не доверял моему контролю над телом. Он обошёл лошадь, чтобы удостовериться, что мои ступни были в стременах. Учитывая обстоятельства, я была даже как-то благодарна. Мои ноги, казалось, находились далеко-далеко, и были не совсем соединены со мной. Когда я устроилась, он поставил сумку Луво на своё село, потом положил в неё Луво.

— Ох.

Я почувствовала себя идиоткой.

— Так вот как ты сюда попал.

— Вообще-то, я нашёл его на полпути вниз по дороге.

Джаят прикрепил сумку к своему седлу.

— Он побежал за тобой. Я задержался, потому что мне пришлось приготовить мою лошадь и взять твои вещи.

Он снял фонарь.

— Спасибо, — сказала я. — И откуда ты знал, что нам понадобится свет?

— Ниоткуда. Твоя Розторн послала его с одним из мальчишек с постоялого двора. Она будет тебя бить?

Мы выехали на дорогу, а я уставилась в его спину:

— А тебя твой мастер бьёт?

— Била, когда я был младше, и не слушался её, — объяснил Джаят, — или когда сбегал порыбачить. Мастера для того и нужны.

Я расслабилась в седле. Я поморщилась, когда мои бёдра сказали мне, что я может и думала, что они меня простили за сегодняшнее, но они не простили. Джаят был прав. В конце концов, мой хозяин бил меня, когда я была рабыней. Джуба-Хуба, который должен был стать моим первым наставником в магии камня, тоже бил бы меня. Готова поспорить, он бы делал это с улыбкой. Леди, которая пыталась меня купить для своего дома и своей банды, тоже била бы меня. Нет, она бы приказала кому-то другому меня бить. Сама бы она не стала об меня руки пачкать. Но Браяр, который никогда меня не бил, не дал мне попасть к леди и Джубе-Хубе.

А Розторн?

— Она отправит меня неделями полоть целые акры садов.

Я попыталась сесть более удобным образом, и потерпела неудачу.

— Или посадит меня в маленькую, душную комнату, чтобы я готовила противные варева, которые надо всё время помешивать. Или часть времени готовить противные варева, а другую часть — делать свечи. Но она никогда никого не стала бы бить.

— Но она кажется такой свирепой, — благоговейно сказал Джаят.

— Ты когда-нибудь делал мыло? — спросила я. — Я вот что тебе скажу, храму нужно много мыла. Она с радостью скажет им, что ты сделаешь всё это мыло в одиночку. Вот увидишь. Завтра я буду на пути в Спиральный Круг, с приказами делать мыло и свечи до скончания веков.

Глава 9

Как Выкрутиться Из Затруднительного Положения

Окна первого этажа постоялого двора были освещены. Я не стала ждать, пока Джаят поможет мне спешиться. Не было смысла это откладывать. Я соскользнула с седла, подержалась за него немного, пока в моём теле не прошли судороги, затем потащилась внутрь. Джаят крикнул, чтобы я подождала, пока он позаботится о лошадях, но я его проигнорировала. Я не хотела, чтобы он стал свидетелем того, как Розторн будет меня отчитывать. Частично он всё равно бы это услышал, но было бы здорово, если бы его тут вообще не было.

Внутри у огня в очаге сидели важные люди, как и прошлым вечером: Розторн, Суетяга, Осуин, Азазэ. Остальные взрослые из города тоже тут были. Великолепно. Ещё свидетели моему позору.

— Что ж. Её Высочество удостоила нас своим присутствием.

Мёрртайд выглядел так, будто только что проглотил целиком гуся из тех, что готовят на Летнее Солнцестояние.

— Я полагаю, что тебя просто распирает от оправданий, так ведь? Но на этот раз это тебе не поможет.

Розторн посмотрела на меня, и сложила ладони на столе. Я никак не могла угадать её мысли.

— Я пойду собираться.

Я направилась к лестнице, стараясь не споткнуться. Если она даже не собиралась говорить, значит неприятности у меня были более крупные, чем я думала. Не было смысла объяснять, когда она была настолько рассержена. Я может и глупая, может и безрассудная, но я знаю достаточно, чтобы не оправдываться. Иногда нужно держать язык за зубами, и получать то, что причитается.

И может, всего лишь может быть, что она не хотела унижать меня перед Мёрртайдом. Возможно, она загрузит меня работой наедине, когда поднимется спать.

— Мне показалось, будто она была под какого-то рода принуждением, — задумчиво сказал Осуин.

Я замерла, поставив ногу на лестницу и держась за перила. Зачем Осуин сунул в это дело свой шнобель, как сказал бы Браяр? Если людей, которые должны были слушаться, и не слушались, Розторн презирала, то магов, которые не могли управиться со своей магией, она недолюбливала ещё сильнее. Я повернула свою ноющую голову, чтобы зыркнуть на Осуина.

— Посмотрите на неё.

Осуин говорил так, будто я не пыталась прожечь в его лице дырки моим взглядом.

— Она бледная и потеет. Она была такой же в обед. Она тогда и места себе не находила тоже — не могла усидеть на месте. К полудню она сгрызла себе ногти до крови. На пути сюда из Сустри они были совсем не обкусанные. У неё сухие и потрескавшиеся губы. Она выглядит так, будто принимала маг, или находилась под принуждающим заклинанием…

— Вздор, — холодно сказала ему Розторн.

Вошёл Джаят. Он положил ладонь мне под локоть, чтобы помочь мне удержаться на ногах. Я постаралась не слишком на него опираться. У меня всё же есть гордость.

— Ты сказала Посвящённому-Адепту Мёрртайду, что поведение Эвви очень нетипичное. Ты ведь конечно позволишь ей объясниться, прежде чем отправишь её собирать вещи.

Осуин был до сумасшествия упрямым, чтобы долбиться дальше, когда на него зыркали и Розторн, и Суетяга и я сразу.

— Он прав.

Теперь Джаят не мог не внести свою лепту.

— Я был с Эвви по дороге вверх от гавани. Она сегодня была другой, и это началось только после того, как мы покинули пруд Осуина. На дороге она вела себя как обычная девочка — ладно, девочка, которая очень любит блестящие камни, но она была весёлой. Она не была раздражительной или, или странной. Посвящённая Розторн, ты вчера вела себя так, будто она всё время так себя ведёт, насколько я могу судить. Если тогда её поведение было нормальным, то сегодня она была кем-то другим.

Если бы я вообще опускалась перед людьми на колени, то я бы сделала это прямо там. Я бы упала на колени и взмолилась этим двум, чтобы они перестали мне помогать. Я не хотела, чтобы Розторн разозлилась ещё больше. Я накосячила. Они только всё усложняли.

— Её захватила сила земли.

Поскольку Луво стоял на полу рядом с Джаятом, казалось, что его голос пришёл из ниоткуда. Все кроме Розторн стали потрясённо оглядываться. Розторн посмотрела прямо на Луво.

— Она проследила остатки земных линий, о которых говорил Джаятин, разыскивая их остатки в почве. А потом она нашла новые, более крупные линии.

Хрюкнув, Джаят поднял Луво на ступени, чтобы его было видно.

Я не осмеливалась шелохнуться. Луво меня пугает, когда он такой, когда он говорит с возрастом своей горы внутри себя. В Янджинга его гора поддерживает огромные ледники. На его боках лежат деревни и леса, и глубокие, ледяные пещеры в его недрах. Люди поклоняются ему как богу.

Луво не смотрел на меня. Он говорил с остальными:

— Она последовала вдоль линий земли к сердцу этого острова. Она использовала свою силу, чтобы проникнуть гораздо глубже, чем могла бы продвинуться с помощью лишь своей собственной силы. В полости полной магмы она встретила обитающих там существ, детей сердца земли. Они поймали её. Они держали её там несколько часов, пока Эвумэймэй не сбежала. Она проделала это не только с помощью своей магии, но и всей силы, которую собрала за день, силы, которая пристала к ней, пока она исследовала истощённые линии земли. Она сделала это с помощью силы, которая заставляла её так странно себя вести. Если бы этой силы у неё не было, она погибла бы в одиночества под землёй. Я не мог ей помочь. Меня бы поглотило, если бы я за ней последовал. Вы, маги, не выжили бы даже первые тридцать футов, даже если бы перемещались в виде чистой магии, как это делаем мы с Эвумэймэй. Сила этой магии сокрушила бы вас. Она чуть не сокрушила мою юную подругу.

У меня в мозгу зачесалось от чего-то из сказанного им. Он сказал, что сила пристала ко мне. Я села на самую близкую к моей пятой точке ступеньку. Мои колени больше не хотели держать меня. Что за идея привлекла моё внимание? Что-то про силу, пристающую и липнущую?

Я подняла взгляд.

— Я знаю, почему растения и вода портятся.

— Не верю!

Суетяга со стуком поставил свою чашку, брызнув чаем на стол.

— Она подговорила свой живой камень заступиться за неё, притворяется обессиленным инвалидом, чтобы заполучить нашу симпатию…

— Уймись, — произнесла Азазэ ледяным голосом. — В отличие от тебя, у неё есть идея. У тебя есть только тесты, которые ты желаешь провести.

Она посмотрела на меня, и дёрнула пальцами в жесте, означавшем «действуй».

Я покосилась на Розторн. Та кивнула.

Я открыла рот. Слова, целая лавина слов, полились с моего языка:

— В ущелье со всеми теми мёртвыми деревьями я почувствовала, что кожи камней прежде касался плохой воздух. В нём было что-то ядовитое, вещества, которые прилипли к камням, когда воздух их касался. Под землёй яд был везде вокруг камней по обе стороны щели в земле — он остался после того, как плохой воздух прошёл через щель.

Я закашлялась. Моё горло было сухим как мел. Джаят сходил на кухню, и принёс мне чашку мятного чая. Я стала пить его маленькими глоточками, пока кашель не прошёл, в то время как Джаят пошёл стоять рядом с кухонной прислугой.

— Когда я была в большой полости со всей этой магмой и скальными духами, двое из них приняли меня к себе. Одного я назвала Факелом, а вторую — Сердолик. Своих имён у них нет. Они хотели, чтобы я с ними поиграла. Они повсюду меня таскали. Куда бы они ни двигались, Факел и Сердолик толкали меня вверх, в эти трещины. Они не могли сделаться такими же тонкими, как я, потому что они были из плотной магмы. Они могли оплавить часть трещин, но могли расширить их только до определённого предела. Они очень сильно хотят выбраться из той полости. Они всё время твердят это, как молитву — они хотят наружу. И они постоянно пытаются выбраться. В полости их окружали волнистые линии, вроде тех, что поднимаются над мостовой в особо жаркие дни. Я думаю, эти волнистые линии были отравленным воздухом, и отравленный воздух — единственная их часть, которая может вырваться через трещины.

Я допила чай.

— Последнее, что они со мной сделали — я думаю, они попытались протолкнуть нас троих прямо наверх через вершину Горы Грэйс.

У меня начали трястись руки. Я поставила чашку рядом с Луво, чтобы никто не увидел, и засунула руки под мышки.

— Это было… плохо. Я сбежала, наконец-то, и выбралась через одну из трещин, которую мы пробовали прежде. Камни в ней были покрыты ядом. Эта дрянь, что убивает воду и растения, движется впереди Факела и Сердолик. Остальная часть духов магмы не может выбраться, пока не может, но может выбраться яд в их воздухе. Если они последуют за Сердолик и Факелом, то смогут убить весь этот остров.

Я открыла рот, чтобы рассказывать дальше, но лавина слов кончилась. Дрожа, ждала, когда Мёрртайд снова за меня примется. Я чувствовала, как пот стекает у меня по спине. В голове поселилась стучащая боль.

Суетяга ничего не сказал. Я подняла взгляд. Он наливал воду в чашу. Когда та наполнилась, он смочил палец, и стал чертить знаки по всему её ободу. Потом он уставился в воду неподвижными бледными глазами. Он провидел в чаше. Он это делал каждый вечер на корабле, связываясь со Спиральным Кругом, или пытаясь увидеть, что происходило вокруг нас. Что он пытался увидеть сейчас — Факела и Сердолик?

Розторн подошла, усевшись на ступеньку рядом со мной. Она положила руку мне на плечи, и прижала меня к себе. Она прошептала:

— Ты уверена во всём этом? Хотя нет, забудь. Ты чудовищно правдивая девочка. Ты понимаешь значение того, что ты сказала?

Я покачала головой. У меня свело живот.

— Ты описала начало вулкана. Это придаёт смысл тому, что происходит здесь с растениями и водой, — объяснила она. — Твои друзья ищут выход наружу — и с собой они принесут лаву и газ в виде взрыва, который может убить всех на Горе Грэйс. Возможно, даже весь Старнс.

Я содрогнулась. У Факела и Сердолик была такая ужасающая силища. А потом были ещё другие духи, ожидающие у них за спиной. Они может и не ищут путь наружу, но они последуют за Сердолик и Факелом. В этом я была уверена.

— Они точно убьют всех, Розторн. Та подземная полость больше озера. Я не знаю, насколько она глубока. Их совместная сила…

Я изогнулась, чтобы посмотреть на Луво, хотя у меня от этого заломило кости.

— Почему ты не сказал, что мы смотрим на вулкан? Я бы не пошла вниз!

Я говорила так же тихо, как Розторн.

— Я не знал.

Луво повесил свой головной нарост, отводя взгляд.

— Но ты же родился в одном из них!

Я ткнула его пальцем.

— И я сказал тебе, кто же помнит своё рождение? — спросил он. — Я не встречал никаких вулканов во время наших путешествий. Я не узнавал ранние признаки извержения. Розторн, ты уверена, что эти признаки относятся именно к такому явлению?

Я приложила ладони к голове. Луво просит Розторн объяснить ему то, что горе положено знать — я чувствовала себя так, будто мой мир перевернулся вверх дном.

— Чтобы мы прошли проверку на адепта, нас учат основам всех дисциплин Живого Круга, даже тех, что не совпадают с нашими способностями. Рассказ Эвви вписывается в факты. Как и местное вымирание растений, кислотная вода, вибрации и сотрясения земли. У меня были подозрения — как и у Мёрртайда, — но это их подтверждает.

Говоря это шёпотом, Розторн приложила прохладное запястье к моему лбу. Потом другим запястьем она проверила моё сердцебиение. Она нахмурилась:

— Плохо. Ты покрыта холодным потом, а сердце бьётся слабо и часто.

Она посмотрела на Джаята:

— У неё симптомы шокового состояния. Она ела?

— Она не могла, Посвящённая-Адепт.

Джаят подошёл к нам. Больше никто, похоже, делать этого не хотел. Будто у нас было что-то заразное.

— Её сильно рвало, но она ничего перед этим не съела.

— Ясно. Спасибо, Джаят.

Розторн посмотрела на меня:

— Для тех уроков, о которых я упомянула, мне пришлось читать классические трактаты. В «Книге Магии Земли» несколько магов написали о духах расплавленного камня, которых можно найти глубоко в земле. Они описали то, что случалось, когда те находили путь на поверхность. Это было очень похоже на то, что ты нам рассказала.

Она встала, и отряхнула свою накидку.

— Я пойду заварю чаю. Потом ты что-нибудь съешь. Потом ты расскажешь нам о своих исследованиях и открытиях с местными камнями. Нам нужно узнать, сколько у нас осталось времени до того момента, когда этот остров взорвётся у нас под ногами.

Она пошла вверх по лестнице.

— Да что она может поделать?

Луво неуклюже забрался мне на колени.

— Я не понимаю, почему она так спешит с этим делом. Новая гора появится. Мы будем поглощены расплавленной лавой. Это — цикл рождения и смерти камня. Ничего с этим не поделаешь.

Теперь его сегодняшнее поведения стало мне гораздо понятнее. Я прижала его поближе своими ноющими руками, и стала тихо говорить. Розторн почему-то не хотела, чтобы все в помещении слышали наши слова.

— Ты думал, что умрёшь, так ведь? Поэтому ты свернулся в клубок и не говорил с Джаятом. Ты просто решил, что «о-оу! Поднимается лава, я умру, ничего не поделаешь». Луво, дуболом ты этакий, ты же не какой-нибудь камень, застрявший на пути оползня, знаешь ли! Мы сядем на корабль, и уплывём прочь от всего этого!

Я ухватилась за него, и попыталась встать, но мои колени превратились в студень. Я снова села.

— Ладно, до корабля мы доберёмся не сразу.

Прежде, чем я осознала, что он замышляет, Осуин подошёл, и поднял нас обоих. Как и Джаят прошлым вечером, он не был готов к Луво. Под нашим весом у него подогнулись колени. Он закряхтел от напряжения. Его лицо приобрело красивый тёмно-рубиновый оттенок. Пока он пошатываясь нёс нас к столу, где сидели Азазэ и Суетяга, я попыталась его отвлечь:

— Император Янджинга дал мне шёлковый плащ точно такого же цвета, какой сейчас у тебя на лице. Ты забыл о весе Луво, так ведь? Ты очень сильный, для старика.

— Мне сорок пять! Это ещё не старость!

Осуин усадил нас на скамейку за столом старших.

— Определённо не старость.

Голос Луво был чуть ли не обиженным, когда я поставила его на стол.

Азазэ беседовала с Суетягой. Теперь она встала, и посмотрела на людей, которые были всему этому свидетелями:

— Все остальные — идите по домам. Совет должен собраться немедленно. Мастер Мельник, Госпожа Ткачиха, Мастер Плотник, не могли бы вы остаться? Я пошлю конюха за кузнецом, главным пастухом и главным рудокопом. Джаят. Сбегай за своим мастером. Скажи ей, что я настаиваю.

Джаят сглотнул:

— Да, Староста Азазэ.

Он выбежал прочь с постоялого двора.

Азазэ ненадолго вышла наружу. Вернувшись, она села за стол напротив меня, и посмотрела мне в глаза. По-моему, я не дёрнулась. Это было трудно. Эта высокая, строгого вида пожилая дама скорее годилась в королевы, а не в старосты в маленькой захолустной деревне на склоне готовой вот-вот взорваться горы.

— А ты как думаешь, что ты видела там, внизу, девочка? Или ты просто выдумала какую-то историю, чтобы выкрутиться? — потребовала Азазэ.

Если она со всеми так говорила, то готова поспорить, что её дети умерли от страха ещё в младенчестве.

— Если бы это было так, то я бы сказала, что надышалась плохого воздуха, который заставил меня творить странные вещи, — сказала я ей. — Когда я лгу, мне хватает ума не усложнять. Именно на этом лгуны всегда и прокалываются. Они усложняют. Потом они забывают подробности. Лучше всего рассказывать простую, незамысловатую ложь, которую легко запомнить.

Губы Азазэ дёрнулись. По-моему, она улыбалась, может быть:

— Я так понимаю, твоя карьера до этого момента сделала из тебя эксперта по лжи.

Я кивнула, хотя от этого у меня закружилась голова:

— Да, Староста Азазэ. Но я никогда не лгу Розторн. У неё есть способы от этого… м-м-м… отучить.

— У нас с Эвви установилось взаимопонимание.

Розторн вернулась с пакетиками трав и кружкой. Она взяла чайник, и налила в кружку горячей воды.

— Она говорит мне правду, а я не вешаю её в первом же попавшемся колодце. Это решение в достаточной степени удовлетворяет нас обеих.

Я с грустью наблюдала за тем, как она высыпала в кружку порошки. Знание того, что она добавляла туда магию, не помогало. Её порошки просто придавали её вареву ещё более противный вкус.

— Эта Эвви и впрямь настолько хлопотная? Вчера она казалась довольно смирной.

Теперь на лице Азазэ была настоящая улыбка. Деревенские мельник, ткачиха и плотник, сидевшие вместе с нами, неприкрыто посмеивались.

— В той же мере, в какой мой ученик — и её бывший наставник — Браяр был хлопотным, — сказала Розторн. — У нас с ним было похожее взаимопонимание. Эвви, прекрати кривиться. Сегодня ночью тебе потребуется ясная голова. Нравится тебе или нет, но ты это выпьешь.

— Даже без мёда?

Я обязана была спросить, хотя я видела, что она не стала искать горшок с мёдом.

— Это сделало бы вкус приятным. Я ещё не простила тебя за то, что ты сбежала, не сказав ни слова.

Розторн посмотрела на меня, и её лицо немножко смягчилось:

— А ещё мёд даёт этому чаю неприятные побочные эффекты. Прости, но это так. Пей до дна, Эвви.

Я взяла кружку:

— Ты могла бы прилагать больше усилий, чтобы у них был хороший вкус, знаешь ли.

Она одарила меня насмешливой улыбкой:

— Да, но разве это бы доставило мне такое же удовольствие?

Она повернулась к служанке, обслуживавшей старших:

— Ещё остался тот суп с яйцом и лимоном?

Девушка кивнула.

— Для начала ей потребуется тарелка этого супа, а потом ещё тарелка супа из белых бобов. Если она не потеряет аппетит, то артишоки в масле, — приказала Розторн.

Я зажала нос, и глотнула чаю. Даже так я подумала, что смогу удержать эту дрянь в себе только чудом. У чая был затхлый, зеленоватый вкус погребной плесени. До того, как я познакомилась с Браяром, я ела овощи, украденные из погребов. Я знала, что это был за вкус. Где она вообще находит травы для этого пойла? Я всегда боялась спросить. Она ведь могла и рассказать.

Тем не менее, пот у меня на лице начал высыхать. Ещё после трёх глотков варева мой живот угомонился. Пропал звон в ушах. В мои колени, щиколотки, локти и запястья снова вернулось ощущение того, что они из костей, а не из зелёных прутиков. Мой мозг решил, что находится уже не на качающейся земле, а на устойчивой скамейке. Сердце перестало молотить.

Я поставил кружку.

— Только не осадок.

Я умоляла Розторн своим взглядом не произносить эти внушающие ужас слова.

Она посмотрела в кружке, где ждала жижа из трав. Потом она проверила мой лоб, затем мой пульс.

— Гораздо лучше.

Она вылила осадок в открытый огонь очага. С рёвом взметнулось пламя. Все дёрнулись, втянув в себя воздух.

Я с восторгом посмотрела на Розторн. Да что она вообще кладёт в этот чай?

Служанка поставила передо мной артишоки и оба супа. Помня о том, что случилось, когда Джаят показал мне те колобки, я стала есть медленно и осторожно.

— Как ты могла отправиться под землю, если твоё тело осталось на месте?

Ожидая, пока Розторн закончит меня лечить, Азазэ задавала вопросы.

— Такое всем магам под силу?

Я покачала головой:

— Одни — могут, другие — нет.

Я почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы вытащить камни, которые я собрала ранее, и выложить их на стол. Когда я только вошла, у меня не было сил поднять даже самый маленький из них.

— Не разговаривай с набитым ртом, Эвви.

Розторн села рядом со мной, приняв из рук служанки чашку обычного чая.

— Моя юная подруга будет пить воду.

Пришли двое из людей, за которыми посылала Азазэ. Служанки поспешили их обслужить.

Я проглотила свои бобы, чтобы ответить Азазэ:

— Это полезно, если ты это можешь, передвигаться в своей магии. Именно так Луво видит вещи на своей горе. Пешком он бы целую вечность её обходил. Его гора огромная.

Я широко улыбнулась Луво.

— Поэтому он просто передвигается в виде своей магической сущности.

— Но как его гора делает свои дела, когда Луво нет?

Это Мёрртайд для разнообразия задал нормальный вопрос. Он посмотрел на мою маленькую горку камней, и даже не хмыкнул.

— Моя гора в восторге.

Луво подошёл, встав перед Мёрртайдом, чтобы Мёрртайду пришлось на него смотреть, пока он говорит.

— Я не меняю расположение её кристаллов и колонн, и не перенаправляю её ручьи и ледники. Я не меняю её форму с помощью оползней, паводков или сотрясений. Она может спокойно дремать в холоде и под солнцем. Я для моей горы слишком уж активное сердце, чтобы нравиться ей, Посвящённый-Адепт Мёрртайд.

— Неудивительно, что ты так хорошо ладишь с Эвви.

Мёрртайд откинулся назад, не сводя взгляда с Луво.

— Учитывая твою мудрость, Мастер Луво, я удивлён, что ты не предупредил нас о том, что происходит под этой горой.

— Предупредить? Как я уже сказал, я не знал.

Луво сел на свой округлый каменный зад, направив свой головной нарост вверх, на Мёрртайда.

— И какой вообще смысл в предупреждении? Вулкан будет рождён, поглощая всё на своём пути. Он продолжит уничтожать, или станет сушей, и горой. Новое поедает старое. Так было всегда.

— Но мы — люди, — сказал Мёрртайд. — Мы можем сбежать. Если у нас будет достаточно времени.

Он кивнул, когда очередной видный деревенский житель вошёл в двери.

— Именно это мы и обсудим, когда соберётся весь деревенский совет.

Мы и забыли, что Азазэ слушала наш разговор.

— Эвви — ты ведь Эвви?

Я кивнула. Я как раз выуживала камни из другого моего кармана, и клала их на стол. Вот был странный, интересный кусок обсидиана, с фактурой как у пемзы. А вот — мелкозернистый серый камень, начавший свою жизнь глубоко под землёй. Там были и другие вулканические породы, прежде находившиеся высоко на Горе Грэйс.

Азазэ щёлкнула худыми пальцами у меня под носом, чтобы привлечь моё внимание. Я думаю, она проделала это несколько раз, прежде чем Розторн мягко пнула меня ногой.

— Я и сама могла бы её пнуть, Посвящённая Розторн, — сказала Азазэ. — Эвви, если мы дадим тебе доску и мел, ты сможешь начертить карты? Где эта полость располагается относительно деревни, и озера, и горы? Где расположены эти щели?

Азазэ повернула каплевидное кольцо на одном из своих пальцев.

— Совету будет проще уследить за твоим рассказом, если у тебя есть хотя бы грубая карта.

Она указала на стол позади нас.

Я и не видела на том столе большую грифельную доску и поднос с разноцветными мелками. Наверное, кто-то принёс их, пока я ела. Я взяла лепёшку, и подошла к доске, жуя и думая одновременно. Черчение карт тех мест, куда я ходила в моей магии — этому меня учили в Спиральном Круге. Я набросала вид горы и озера сбоку, будто разрезав Старнс надвое.

Я так сосредоточилась, что не услышала, как вышел, и вернулся, Осуин. Но я заметила, когда он шмякнул свою переметную суму на стол рядом со мной.

— Вот. Может быть, это поможет.

Он расстегнул ремни, и вытащил кожаную трубу. Из неё он вытянул свёрнутые бумаги. Он стал листать их, бормоча про себя:

— Остров Маргрет, нет, Остров Лор, Остров Карл, Сустри, Сотат… а!

Он выбрал одну из бумаг, и разложил её рядом с моей грифельной доской. Это было очень хорошая карта всего Старнса. Я уважительно присвистнула. На ней были обычные вещи, вроде дорог, городов и рек, но она также показывала старые линии силы, которыми раньше пользовались Джаят и Тахар. Там даже была специальная раскраска, показывавшая ущелья и кряжи.

— Это поможет?

Осуин прижал уголки тарелками и чашками.

— Очень, спасибо! — сказала я. — Где ты это достал?

— О, я сделал её сам. Она полезная, — сказал мне Осуин.

Я улыбнулась ему, когда он поставил Луво на стол рядом со мной:

— Полезная для того, кто ходит по округе и решает проблемы?

— И я вожу людей по острову за плату. Если мне доплачивают, я стараюсь не заставлять их блуждать.

— Ты все эти карты начертил? — спросила я его.

— нет, только этого острова и нескольких наших соседей. Остальные я купил. Хотелось бы мне попутешествовать достаточно, чтобы начертить самому и остальные.

Осуин убрал другие карты.

Мне показалось, что я наступила на больную мозоль. Я посмотрела на Луво:

— Насколько далеко под горой я была? По-моему, три с половиной мили, но тебе лучше знать.

— Три и три четверти мили вниз по прямой, Эвумэймэй.

— Но тебя же там не было, Мастер Луво, — заметил Осуин. — Ты сам сказал, что не было.

— Но я сейчас в её разуме, Осуин. Я ощущаю то, что она ощущала тогда. Усвоив это измерение в ярдах, милях и футах, я могу точнее сказать, насколько далеко она перемещалась под землёй. У неё самой точность тоже стала выше, чем прежде, но для мясных существ это сложнее.

— Мясных существ? — спросил Осуин.

— Он имеет ввиду живых существ, вроде людей и животных. Вообще-то я тут пытаюсь думать, вы двое.

Я аккуратно дочерчивала вид полости в разрезе.

— А теперь, карту местности вокруг горы? — предложил Луво, когда я взяла следующую доску.

Я кивнула:

— Ту, что с трещинами в земле. Я не знаю, могут ли Факел и Сердолик расширить одну из них настолько, чтобы через неё сбежало много духов. Даже один может нанести много вреда.

Я почувствовала спиной сквозняк, и обернулась.

Глава 10

Рассказ для Совета

Вошёл Джаят в сопровождении самый старой женщины, какую я когда-либо видела. Может быть, она была ровесницей Луво. Её кожа была будто прокопчена и натянута на её кости, настолько она была коричневой и тугой. Её глаза были как бусины из чёрного гагата. Она носила маленький тюрбан из безвкусной ярко-оранжевой ткани. Он даже не подходил к её платью в розово-жёлтую клетку. Платье было затянуто на поясе коричневым кушаком, и поверх всего этого безобразия она носила зелёную шаль. Ноги у неё были босые, и пальцы её ног были скорее похожи на древесные корни. Руки у неё тоже были узловатыми. Одной рукой она вцепилась в Джаята, а второй сжимала клюку. Она сразу посмотрела на меня.

— Да поможет тебе Лакик, если ты лжёшь, девочка.

Её хмурое лицо испугало бы и уличных псов. Её голос трещал как жир на сковородке.

— Если лжёшь, то каждая вошь и блоха, от которых я избавила других людей, станет твоим новым другом.

Она зыркнула на Азазэ:

— Ты созвала весь совет из-за бредней непослушного ребёнка? Ты послала Джаята вытащить меня из моей милой, тёплой постели?

— И втащить в милое, тёплое место у огня, Мастер.

Джаят обращался с ней так, будто она состояла из скорлупы. Он мягко помог старой брюзге сесть на мягкий стул, который для неё вынесли девушки с кухни. Его поставили у очага. Было непохоже, что Джаят её тащил.

Если Азазэ и была напугана, то виду не подала:

— Посвящённая-Адепт Розторн из Спирального Круга, Посвящённый-Адепт Мёрртайд, это — наш маг, Тахар Катуокер. Тахар, садить, пока не упала. Чай заварен как раз так, как ты любишь. Девочка, чей рассказ нас обеспокоил — это Эвви. Её спутник — который низкорослый, из зелёных и пурпурных кристаллов — это Мастер Луво. Он — сердце горы, но не местной, насколько я понимаю.

Маг Тахар фыркнула:

— Наши горы не настолько глупы, чтобы так проказничать.

Она посмотрела с прищуром на Розторн и Мёрртайда, которые кланялись ей:

— Прекратите. У вас обоих в одном пальце силы больше, чем у меня во всём теле. Мы все это знаем. Но ничего хорошего о взращивании храмом ребёнка я сказать не могу, если верить Джаяту. Кража лошадей, беганье повсюду без разрешения…

— О, она совершала поступки и похуже.

Розторн произнесла это с совершенно серьёзным выражением лица.

— Шпионаж, драки, кражи, оскорбление высокопоставленных особ… Но как в наши дни управиться с молодыми девочками? В данном случае, Маг Тахар, Эвви оказала нам услугу. Без её предупреждения мы бы погибли. Мы всё ещё можем погибнуть, если этот совет не примется за дело поскорее.

— Посмотрим. Чего таращишься, как девчонка на первом танце, Азазэ. Давайте уже разберёмся с этим.

Тахар стукнула клюкой по полу.

Джаят сел на скамейку у Тахар под локтем. Азазэ посмотрела на своих служанок, и те ушли, закрыв за собой дверь. Теперь остались лишь мы и совет деревни. Осуин поставил доски вертикально, подперев их, чтобы всем было их видно, когда придёт время.

Розторн встала перед ними, и заговорила:

— Мы с Мёрртайдом прибыли в ответ на ваши жалобы касательно отравления ваших растений, ручьёв и прудов.

Она выглядела спокойной и красивой, стоя, сцепив кисти перед собой. По её виду эти люди не смогли бы определить, что она весь день провела в седле.

— Эвви и её друг Луво приехали случайно, хотя боги редко оставляют такие вещи на волю случая. Луво — сердце горы, и пока что путешествует с нами. Эвви — моя подруга, юный маг камня, в настоящее время учится в Спиральном Круге.

Я опустила голову, чтобы она не увидела, как я покраснела, когда она назвала меня своей подругой.

Розторн рассказала им о том, что случилось за день, вплоть до того момента, когда я ускакала прочь. Дальше продолжил Джаят, объяснив, как он нагнал меня, и остался со мной. Потом я рассказала советую свою историю. Я описала подземную полость, Факела и Сердолик, и духов подземелья. Я объяснила яды на камнях под мёртвыми пятнами, и мою идею о том, что яды были принесены воздухом, который шёл от духов вулкана, когда они рвались на поверхность. О том, что толчки были их попытками выбраться из полости. О том, что они добьются успеха, где-то в районе Горы Грэйс, и очень скоро.

С помощью сделанных мною карт я показала им, где Сердолик и Факел ближе всего подбирались к поверхности. Луво рассказал им, где именно была полость, пока я по настоянию Розторн пила вторую чашку её лечебного чая. К тому времени я очень устала. Даже после чая мне казалось, что комната чуть-чуть вертится. Я шагнула прочь от досок, и покачнулась. Я схватилась за стол для равновесия. Мне никогда не приходилось так говорить с людьми, с выжатой до последней капли магией и ноющими от измождения костями. Я поискала среди лиц взрослых Розторн, но либо я была слишком усталой, чтобы разглядеть её, либо её там не было.

— Духи вулкана рано или поздно выйдут, — сказала я совету деревни. — Будет лучше, если они прорвутся через одну из сторон Горы Грэйс, которая выходит в открытое море. Но там самый толстый камень, через который им придётся пробиться. Если они выйдут через вершину, или через трещины, то обрушат лаву и яды на все деревни вокруг Горы Грэйс, может быть на весь остров. И даже на соседние острова.

— В этом есть смысл.

Осуин поднял взгляд от своего чая.

— Если мы ограничим что-то движущееся, например — ручей, а потом дадим ему маленькую лазейку, вроде дыры в трубе или дамбе, то вы сами знаете, что он становится сильнее. И помните вулкан на Острове Левит три года назад? Взрыв было видно отсюда — прорвало прямо на вершине горы. На всём острове не осталось ни деревца.

Вокруг моих плеч опустилась мягкость. Розторн завернула меня в вязаное одеяло. Я ещё бралась за него руками, а уже узнала его опаловые цвета. Ларк сделала его специально для Розторн, связав в одеяле знаки силы, исцеления и тепла для неё.

— Но она же делала его для тебя.

Я попыталась снять одеяло. Розторн снова накрыла им мои руки.

— Она делала его для любого, кому оно нужно. Сейчас оно нужно тебе, — тихо прошептала она мне на ухо. — Тебе всё ещё нужно убедить этих людей, ясно?

Встал кузнец:

— Азазэ, ты и эти учёные посвящённые прислушиваетесь к этой чепухе? Она выдумывает эту байку и ждёт, что мы её проглотим? Девка пытается избегнуть побоев от руки своего мастера. Я не знаю, как она сотворила магию, из-за которой этот камень будто бы говорит. Она явно талантлива, если может одурачить магов из Спирального Круга. Тем не менее, это не значит, что честные селяне, вроде нас, должны суетиться из-за её чепухи.

Он посмотрел на Мёрртайда и Розторн:

— Простите меня, Посвящённые. Ваши умы явно запутались от всей этой магической учёности, если вы проглотили байку этой девки.

Мёрртайд зыркнул на него снизу вверх:

— Я не запутан. И я проглотил бы любую «байку», как ты говоришь, с тем же успехом, с каким бы мог взлететь. Я — Посвящённый-Адепт храма Воды Спирального Круга. Я учился в Лайтсбриджском университете и в Сва́нсвнигском[8] университете в Хатаре. За это время я изучил трактаты величайших магов земли, воды и огня, какие только появлялись на свет. То, что они записали о днях перед извержением вулкана, звучит очень похоже на то, что Эвви и Луво рассказали нам, когда вернулись вечером на этот постоялый двор.

Так вот почему Суетяга не стал на меня лаять при первой же возможности. Он правда поверил мне. Он даже сказал, что поверил мне.

Может, мне следует попытаться быть с ним повежливее.

Но Суетяга с кузнецом ещё не закончил. Он сдвинул свою чайную чашку, поставив её перед ним:

— Что ты видишь в моей чашке?

Кузнец прожёг его гневным взглядом:

— Чай, ты, напыщенный…

— Мастер Кузнец!

Голос Азазэ ударил подобно кнуту.

Суетяга как будто и не услышал. Он никогда себя так не вёл, когда я его оскорбляла. Иначе бы я перестала это делать.

— Что мой чай делает, Мастер Кузнец? Пожалуйста заметь, что я не касаюсь чашки.

Кузнец сунул руки в карманы:

— Он дрожит.

— Как и моя вода для умывания, — сказал Мёрртайд. — И вода в колодце. И вода в котлах для готовки и стирки белья. Перед тем, как вулканы начинают изрыгать свой густой огонь, Мастер Кузнец, земля может дрожать целыми днями. Поэтому, запутанные маги, ведём записи прошлых событий. Чтобы учиться на опыте тех, кто был прежде нас.

На миг, хоть он маленький и тощий, Суетяга казался величественным. Будто он был облачён в мудрость живших давным-давно магов. Будто он был достоин уважения, как были достойны они.

— Я этого совсем не понимаю.

Мастер Пастух была женщиной. Она сидела, заламывая руки.

— Я знаю, что стада странно себя ведут уже не первый день — пугливые, склонные к панике… Я думала, что это из-за частых землетрясений. Я просто не понимаю, почему — мы, почему — наша гора? Мы что, согрешили против какого-то бога? Мы пытаемся уважать всех, о которых мы знаем, но может быть, мы пропустили какого-то? Наши горы всегда были такие тихие.

— Вздор.

Голос Луво звучал по-настоящему сердито.

— Я знаю, что вы, мясные существа, чрезвычайно недолговечны, но предполагалось, что у вас есть разум, и воспоминания, и глаза. Предполагается, что вы этим всем пользуетесь.

Он посмотрел на меня:

— Я так понимаю, некоторые породы людей глупее остальных?

— Луво, я уже давно не слышала от тебя чего-то действительно грубого.

Розторн говорила тихо, но прямо:

— Я не понимаю, что тебя расстроило.

Луво повернул свой головной нарост так, что его невидимые глаза поймали её взгляд:

— Я знаю тебя уже примерно три ваших смертных года, Розторн. Я видел, что случается в тех ситуациях, в которые вы с Эвумэймэй вмешиваетесь. По причинам, которые для меня неясны, ты будешь настаивать на том, чтобы оставаться в этом месте и пытаться уговорить людей, которые не хотят тебя слушать. Они задержат твоё отбытие, пока ты, и вместе с тобой — Эвумэймэй, не окажетесь в смертельной опасности. Сколько осталось времени до того момента, когда эти дети вулкана найдут выход наружу, и поведут через него за собой своих сородичей? Неделя? Это очень короткий срок. Его может не хватить на то, чтобы уплыть достаточно далеко. Если эти мясные существа спорят, отрицают и придираются подобно тем, другим, которых я прежде видел в Гьонг-ши, то я уверен, что времени не хватит. Сейчас, когда я вижу, что есть шанс на то, что я переживу — мы переживём — этот вулкан, я не желаю, чтобы блеяние людского стада задерживало наше спасение. Возможно, я — плохая гора. Возможно, я должен подчиниться, и ждать, когда цикл земли заберёт меня. Но я привязался к Эвумэймэй, и к тебе. Я хотел бы ещё увидеть ваш мир. Я хотел бы снова увидеть Ларк и Браяра.

— Мы не обязаны сидеть тут, и выслушивать оскорбления.

На этот раз заговорил Мастер Рудокоп. Я знала, что он был рудокопом. Хотя его одежда была чистой, а лицо — хорошо умытым, крупицы камня зарылись в его морщины. Я протянулась, чтобы увидеть, какому именно камню эти крупицы принадлежат. Это было как пытаться сделать глубокий вдох, но лишь обнаружить, что твои лёгкие не раскрываются. Я прижала к одеяло Ларк к своим плечам, пытаясь не расплакаться. Сколько ещё пройдёт времени, прежде чем моя сила вернётся?

— У меня дома есть сыновья, которые будут меня оскорблять просто так.

Рудокоп всё ещё продолжал говорить.

— Прости за такие слова, Мастер Луво, хотя я не против сказать тебе, что это странно — звать кого-то столь маленького «Мастером». Но я всю неделю был в шахтах. Никому не нравятся встряски земли, но мы их пережили. Просто похоже, что Горе Грэйс недостаёт её возлюбленного сильнее, чем обычно. Но она — не вулканического толка. Я видел два вулкана, которые у нас есть на островах — Ша́рино и Кье́йта. Наша Гора Грэйс никогда не была такой.

Это меня зацепило:

— Никогда? Никогда?

Я посмотрела на Джаята и Тахар:

— Вы знаете заклинание для смотрения на какую-то вещь, верно? То, где вы говорите вещи показать её природу? Мои учёные друзья-маги говорят, что у вас это как алфавит, вы все учитесь чему-то подобному.

— Я знаю чёртову уйму больше, чем алфавит, ты, дерзкая перцеротая девка.

Тахар ещё и зыркнула на меня заодно.

— И мой Джаят — тоже.

Укутанная в укрепляющее одеяло Ларк, я могла ходить:

— Я сейчас вернусь.

Пока я поднималась по лестнице, я услышала слова Луво:

— Все эти острова были рождены из вулканов. Как вы можете этого не знать? Линии силы, на которые полагались ваши маги, они лишь подчинены великим земным разрывам. Эти разрывы ведут к горну, в котором было создано всё.

Оказавшись в своей комнате, я взяла камни, которые я собрала за предыдущий день: слюда, обсидиан, кварц и полевой шпат. Все они приобрели свою форму глубоко под землёй, где они и должны были оставаться. Я спустилась с ними вниз по лестнице на нетвёрдых ногах.

— Это маленький подводный вулкан в семи милях от вашего берега и на глубине в одну милю.

Луво рассказывал им про жерло, которое мы нашли на морском дне. Я видела, что члены деревенского совета ему не верили. Это меня не удивило. Я заметила кое-что во время путешествий с Браяром и Розторн. Людям они нравились, потому что их магия была заурядной. Ну, Браяр и Розторн говорили с растениями, и играли с ними как с ручными. И в итоге у них была грязь под ногтями, репей в одежде, и собранный урожай, как и у всех остальных. Если только люди не становились свидетелями того, как они творили какую-нибудь великую магию, вызывая огромные шипастые лозы из каменистого склона, или превращая маленькое дерево в гигантское, Браяр и Розторн казались такими же как все. Они были из тех, кого приглашали, чтобы познакомить с дочерьми, или дать благословение новому внуку.

Но Луво был не такой. Луво был не такой как все. Я была не такой. Я была другом Луво, и люди мне не нравились. Мы ладили, покуда они меня не трогали, конечно. Я предпочитала кошек и камни.

Я положила мои камни на стол рядом с теми, что собрала за день. Азазэ и плотник посторонились, чтобы Тахар и Джаят могли их увидеть.

— Спросите камни, Маг Тахар, Джаят. Камни не врут, и не выдумывают красивые сказки. Спросите у них об их природе, откуда они. Из чего они. Не спрашивайте меня, я — лживая девка, пытающаяся выкрутиться из неприятностей. Спросите камни, как они были созданы.

Я села за стол, на котором стоял Луво. Даже с одеялом Ларк у меня на плечах, я думаю, что я переборщила. Я чувствовала себя раздражённой. Я была на ногах с рассвета, таскаясь по всему их глупому острову. Я попыталась увидеть, куда делся их драгоценный источник магической силы. И посмотрите, что со мной произошло! Больше никогда не буду предупреждать людей о том, что их глупый дом скоро взлетит на воздух.

Теперь, когда Розторн и Мёрртайд знали, что проблема не имела никакого отношения к растениям или воде, мы могли поехать домой. Против духов вулкана была беспомощна и моя магия, и их. Наш корабль ждал нас в Сустри. Меня даже не волновало, что это означало ещё одну неделю в море. У меня были бы с собой новые камни, которые я собрала, чтобы меня развлекать. И, может быть, вид на вулкан, когда он наконец рванёт. Это было бы очень интересно.

Джаят и Тахар чертили на полу заклинательные узоры. Их губы шевелились, когда они взывали к камням, чтобы те показали, откуда они появились. Я вздохнула. Они так целую вечность возиться будут.

Я невольно улыбнулась про себя. Я избаловалась. В прежние времена, в Чаммуре, магия никогда не случалась по щелчку пальцев. Мы ждали, пока маг танцевал, тряс погремушками, жёг травы или сотню раз вращал молитвенную мельницу, пока мы не был готов, и магия либо получалась, либо не получалась.

Лишь после знакомства с Розторн и Браяром магия превратилась для меня во что-то, получавшееся со скоростью «Вот, готово».

Сначала я почуяла запах нагревающегося камня. Это сухой запах, похожий на пустынное солнце. Это жарились на камнях крупицы земли и сухих листьев, которые я не счистила. Потом листья вообще загорелись. Я покачала головой. В хорошем заклинании жар, о котором помнили камни, никогда бы не вырвался бы из заклинания. Если кусочки листьев горели, то на столе тоже останутся следы горения. Надеюсь, Азазэ не будет винить в этом меня.

Мои кусочки слюды пошли трещинами. Меня это не беспокоило. Я собиралась собрать ещё по пути обратно к кораблю.

Над каждым камнем появилось маленькое изображение вулкана. Джаят поднял взгляд от узора на полу. Он вспотел. Джаят сделал рукой крутящий жест. Маленькие вулканы сошлись в одно больше изображение, один большой вулкан высотой больше шести футов. Как только объединённое изображение появилось, из склона горы вырвались камни и дым. Всё дёрнулись, хотя взрыв — извержение, как это называли оставшиеся у меня дома книги — прошёл через них подобно призраку, и исчез.

Тахар вздохнула. Изображение пропало. Казалось, в помещении стало темнее, хотя лампы и огонь всё ещё горели. Я подошла к ним, и взяла прелестный кусок розового гранита, который нашла тем утром. Любого другого он бы обжог. Как я и думала, он оставил на столе жжёную отметину. Моя очаровательная слюда была просто испорчена. Её им придётся отскребать от столешницы.

Нервный пастух хлебнула чаю, прежде чем заговорить:

— Но… я не понимаю. Где было озеро? Где была Гора Грэйс.

— Это случилось тысячи столетий назад.

Розторн потёрла глаза.

— Разве вы не смотрели на деревья? Такие листья вы увидите только в окаменелостях, как вы можете найти окаменелые скелеты зверей и рыб. Они — предки ваших деревьев. Далёкие предки.

— Но наше озеро.

Как и её козы, Госпожа Стад не желала отпускать что-то, во что впилась зубами.

— Место, где произошло извержение вулкана… — произнесла Тахар охрипшим голосом.

Джаят налил ей чашку чая.

Допив, Тахар продолжила:

— Там, где взорвался склон вулкана, это стало нашим озером. Остатки вулкана стали хребтом нашей Горы Грэйс.

Она посмотрела на меня.

— Дитя нашла здесь бесчисленное число рождённых в вулкане камней. Если Посвящённая Розторн права, то вулкан последний раз извергался на заре времён. Мы сидим на вершине запечатанной могилы. Эта печать вот-вот сорвётся.

Розторн встала на ноги, и обняла меня одной рукой:

— Хорошая работа — заставить их собственных магов показать им это. Очень хорошо проделано. Тебе пора спать. Тут будут ещё разговоры, но ты уже с ног валишься. Даже не пытайся нести Луво. Я принесу его, когда поднимусь наверх. Он же всё равно не спит.

— Ты уверена?

Я знаю, что я нетвёрдо стояла на ногах.

— Я могу ещё немного подождать.

— Конечно можешь.

Я знала достаточно, чтобы не поверить ей, когда она говорила таким приторно-сладким тоном.

— Да ты продержишься как раз столько, сколько нужно, чтобы взойти по этим ступеням. Остальные твои камни я тоже принесу. Иди, Эвви. Ты же знаешь, что выслушивание наших переговоров с местными тебя будет только раздражать. Как обычно.

— Тебя это тоже раздражает.

— Да, но мои клятвы гласят, что я должна иногда быть милой с людьми, ради блага моей души. Ты клятвы не приносила. Брысь.

Время от времени я предпочитаю делать то, что мне велено, просто чтобы сбить людей с толку. Это был один из таких моментов. Я взобралась по лестнице, и упала в свою кровать. Я не думаю, что я даже сандалии сняла.

Глава 11

Помогание

Магия, по крайней мере такого рода, какая у Розторн, у Браяра и у меня — штука жадная. Ей не всегда нужно, чтобы мы бодрствовали, или даже были в сознании. Нам, окружающим магам, черпающим силы в повседневном мире, живётся проще, чем учёным магам. Наша сила охотится, когда мы слабы, ищет добавки. Наши магические сущности черпают новые силы, чтобы восстановить утраченные. Я спала, но моя сила бодрствовала. Она направилась к каменному алфавиту, который мне дал Браяр. Это был набор камней, по одному на каждую букву алфавита. Они были аккуратно рассованы по кармашкам, пришитым к куску стёганой ткани.

Он раньше дразнил меня из-за этого: «Другие дети разучивают буквы из книги или свитка. А для тебя мне пришлось сделать алфавит из камней, чтобы вбить буквы в твою упрямую голову».

Но ему было меня не обмануть. Он хотел, чтобы у меня была какая-то своя, хорошая вещь. Что-то новое. Конечно, я никогда не подавала виду, что поняла. Браяр была сразу выставил ладони вперёд, будто отталкивая меня. Он бы сказал: «Девчонки! Всё время разводят из-за всего нюни!»

Просто чтобы он не забыл, я показывала ему каждый новый камень, который я добавляла в тряпичные кармашки моего алфавита. И чтобы он не думал, будто я была сентиментальна, я рассказывала ему все магические применения для этих новых камней. В ответ он стонал и закатывал глаза, говоря, что от камней ему скучно. Он также видел, в каком хорошем состоянии я поддерживала мой алфавит.

Как и у всякого мага камня, у меня есть набор мага, с предназначенными для заклинаний камнями. А в моём алфавите я храню запасную магию, на случай метели. Или на случай, если я столкнусь с чем-то, что выдоит меня досуха настолько, что я не смогу даже заставить кварц искриться.

Я не думала об этом, пока спала. Я вообще не думала. Вместо этого моя магия зацепилась за мой алфавит. Я высасывала его, от агата до циркона. Во сне я ощутила, как возвращается моя сила.

В конце концов я почувствовала, как грубая нога пнула мою кровать. Это была Розторн.

— Хотела бы я иметь возможность позволить тебе спать, но ты и так проспала целый день и две ночи. Время у нас на исходе, и половина этой деревни ещё даже не собрала вещи.

Я села, и застонала. У меня всё тело затекло.

— Но я могу собрать наши вещи за две встряски козьего хвоста. Почему ты вообще ждала? Могла бы привязать меня к моей лошади, и отвезти на корабль. Раньше ты так делала.

Розторн наливала воду в таз.

— А потом что? Оставила бы тебя там? Иди, умойся.

Она помедлила. Потом она нахмурилась:

— Ты думала, что мы уедем?

Я сбросила одеяла. Кто-то, наверное она, снял мою одежду и надел на меня мою ночную рубашку.

— Конечно. Что можно поделать со взрывающейся горой? Эту напасть даже тебе не остановить, Розторн.

Я была удивлена, как она не видела логики ситуации.

— Суетяга тоже тут не поможет. Маги растений и воды не могут остановить движущуюся лаву. Мы должны уже быть в море.

— Ты бы просто оставила всех разбираться самим.

Розторн произнесла это как утверждение, а не вопрос.

Я была зверски голодна. Кто-то оставил сыр, хлеб и виноградный сок у моей кровати. Я выдула сок.

— А кто они мне? Они — не ты, и не Браяр, и не те, кто мне небезразличен. Это их остров, как отсюда сбежать — их проблемы. Им повезло, что я смогла их предупредить.

Я запихнула в рот хлеб. Он был немного суховат. Наверное, его мне оставили вчера.

Розторн расчесала пальцами свои волосы.

— Ты правда бросила бы даже младенцев, Эвви? Даже кошек?

Её ремарка о кошках ужалила больно, особенно вокруг моих глаз. После того, как я потеряла моих кошек в Гьонг-ши, я избегала даже корабельных кошек на пути домой. Какой смысл привязываться, если я их покину, когда прибуду в Эмелан? Ларк предложила мне завести котёнка в Дисциплине, но что если он бы заболел и умер, или его раздавило бы телегой, или на храм бы напали?

Но то, что я боялась заводить кошку, не означала, что кошки стали мне безразличны. Со стороны Розторн был подло бить меня по больному месту.

— Кошки всё время умирают, — выдавила я из себя.

У себя в сознании я видела мёртвых животных в Гьонг-ши. Я не могла спасти животных и на этом острове тоже, не больше, чем я могла спасти людей. А животные ведь мне нравятся.

— Мир меняется. Мы не можем его остановить. Оставаться — глупо. Пора спасать свои шкуры.

Розторн вздохнула:

— Ларк беспокоилась об этой твоей стороне. Я и сама особо не люблю людей, Эвви, но я не зря взяла на себя мои клятвы. В мире есть два класса людей — разрушители и созидатели. Я хочу созидать, а не разрушать. Тебе надо задаться вопросом, кем ты собираешься быть. Бросать таких людей, как Джаят и Тахар, или Осуин и Азазэ, которые усердно трудились, чтобы построить хорошую деревню — это шаг к тому, чтобы стать разрушителем. В любом случае, тебе голоса не давали. Мёрртайд у озера. Он связывается с каждым водным магом у Моря Камней. Со всеми, кто достаточно близко, чтобы послать корабли для эвакуации Старнса. Азазэ послала людей, чтобы предупредить другие деревни, и Сустри. А ты отправишься к Осуину, чтобы помочь уложить там вещи. Осуин пытается спустить вниз горных жителей деревни, а у Нори руки заняты детьми. Так что ешь, и езжай туда.

Пока она читала нотации, я пихала в рот еду. Созидатели и разрушители — это что, та галиматья, которой кормят людей, когда те берут на себя клятвы? А я-то всегда думала, что Розторн — разумный человек.

— Нам нужно уезжать, — повторила я, когда смогла говорить.

— Тогда, чем скорее Нори приготовит детей, тем скорее мы уедем, — сказала мне Розторн.

Этот тон её голоса я знала. Когда Розторн что-то для себя решила — разговорам конец. Я схватила свою одежду.

— Мёрртайд правда может достать до самого Сотата и Эмелана через воду? Отсюда?

Она криво ухмыльнулась:

— А зачем, как ты думаешь, он приехал? Отнюдь не из-за того, что я нахожу его характер очаровательным. Я молюсь о том, чтобы Тухэ́нгри ветров и Ру́ног глубин послали нам достаточно кораблей, чтобы помочь.

Она взяла свой набор мага.

— Умой лицо, и почисти зубы.

Она помедлила со странным выражением на лице.

— Ты смогла бы уговорить своих друзей из вулкана подождать, пока мы не отплывём?

— Люди никогда не прекращают искать выхода из круга.

Луво сидел на подоконнике, наблюдая за восходом солнца.

— За теми, кого Эвумэймэй зовёт Факелом и Сердолик, стоят тысячи, давящие вперёд. Они жаждут своего звёздного часа и преображения на открытом воздухе. Из них состоит то, что вы зовёте магмой, или лавой. Если Факел и Сердолик их не поведут, то они найдут для этой цели других. Эти духи не послушают Эвумэймэй.

Розторн пожала плечами:

— Я просто подумала, что стоит спросить.

Она посмотрела на меня:

— К Осуину, Эвви. Я серьёзно.

Не могу сказать, что одевалась я с радостью. Одежду я на себя натягивала резко. Если бы та не была сшита Ларк, то порвалась бы по швам.

Я запихнула свои ступни в мои сандалии. Люди! Розторн будет рисковать своей жизнью, а также моей и Луво, из-за этих тупоумных. И что, если мы сможем их увезти с острова за пару дней? Нет никаких гарантий, что мы уплывём достаточно далеко, чтобы быть в безопасности. Я видела тот древний взрыв, который Тахар и Джаят подняли из моих камней. Эти летящие куски скалы выглядели достаточно большими, чтобы пробить корабли навылет. Они убьют всё, во что попадут. Из моих книг я знала, что вулканы создавали землетрясения, и иногда гадо́лга[9], волны-убийцы. Гадолга могли затопить любой корабль, перегруженный пассажирами и их скарбом.

Я скорее соглашусь нырнуть в вулкан, чем утонуть.

— Сколько людей уже уехало, Луво, ты видел? — спросила я.

— Немало. Те, у кого есть телеги и лошади. Они собрались, и выехали на рассвете. Я наблюдал за ними из этого окна.

Луво немного помедлил.

— Эвумэймэй, многие жители деревни подходили к тем, что с телегами, и умоляли забрать их детей. Я видел, что места там хватало по крайней мере на одного или двух малышей. Тем не менее, те, у кого были телеги, отказали. Некоторые из них отгоняли остальных палками и кнутами.

Я зарычала, и надела тряпичную перевязь для его переноски себе на плечи. Затем я положила его в неё.

— Богатые заботятся только о себе. Им всё равно, если бедняки остаются умирать. Пошли подгонять племя Осуина.

Я спустила его к конюшням, оседлала мою лошадь и забралась в седло. На дороге мы проезжали мимо телег и всадников. Все они ехали прочь из долины. Я их игнорировала, и смотрела на сам ландшафт. Теперь, когда я видела первый вулкан в вызванном заклинании видении, я заметила оставленные им следы древнего кратера. Он окружал озеро, создавая обод высоких холмов и шпиль Горы Грэйс. Многие силовые линии Джаята были трещинами в нём. Они вели от самых мелких участков кратера вниз, в великую полость, где я встретила Сердолик и Факела.

Остатки старого вулкана спали всё это время. Потом магма начала снова заполнять ту полость в милях под землёй. Вся эта сила медленно нарастала в земле… У меня от этого шёл мороз по коже.

Добравшись до дома Осуина, я нашла для моей лошади участок с травой. Я расседлала её, и оставила там пастись. Дверь в дом была распахнута настежь. Мальчик с волосами, которые торчали во всех направлениях, кроме как вниз, тащил деревянный ящик через двор. Он направлялся к расшатанной телеге, которая держалась на одних верёвках.

— Не… думай, что я…

Он с усилием поставил ящик на телегу, и встал, тяжело дыша.

— Что-то для тебя сделаю. Я обещал Осуину, что загружу эту благословлённую Лакиком штуковину.

— Лакик ничего не благословляет, если не считать благословениями блох и опарышей.

Браяр всегда так говорил, и я переняла эту привычку у него.

— И вообще, я ищу Нори.

— Я вознесу за тебя молитву, — сказал он. — Она внутри, пасёт детей.

— А ты сам кто? — спросила я.

Он уже бежал вокруг дома к задней его части. На бегу его волосы болтались как ветки в грозу.

— Трик! — крикнул он.

Так значит, это был тот самый ломающий мебель Трик. Он не выглядел психом.

Я постучала в открытую входную дверь. Никто не ответил. Я услышала крики на втором этаже, так что просто пошла на звук. Там я нашла Нори и девочку, которую она звала Мэриэм, когда я была здесь в прошлый раз. Они наблюдали за тем, как четверо мальчишек раздирали комнату на части.

— Мне всё равно, если вы не сможете найти все игрушки, — сказала мальчишкам Нори, прижимая к себе Мэриэм. — Даже если у вас не будет всё, что вы хотите, в тех сумках, которые я вам дала, мы всё равно уезжаем в полдень.

Она повернулась ко мне:

— Чего тебе надо?

Её сине-серые глаза опасно блеснули.

— Если Осуин, то он помогает вдове, что живёт у Пруда Боттдик. Вверх по главной дороге, свернуть у раздвоенной ивы. Там только один поворот, и одна раздвоенная ива.

Она пошла по коридору, таща за собой воющую Мэриэм. Она наверное осознала, что я не сдвинулась с места. Она остановились, и зыркнула на меня:

— Почему ты всё ещё здесь?

Я вздохнула:

— Мне сказали прийти сюда, и заняться чем-нибудь полезным. Если хочешь, чтобы я ушла — замечательно, но Розторн прислала меня помочь.

Она посмотрела на меня, склонив голову набок:

— А свой игрушечный булыжник ты для успокоения принесла?

Луво высунул голову из своей перевязи:

— Я тоже могу помочь.

Если Нори это впечатлило, то она это скрыла довольно хорошо:

— Ладно. Искупайте Мэриэм, и переоденьте её в чистую одежду.

Она толкнула маленькую девочку в боковую комнату.

— Ванна — там. Вода сейчас уже наверное только тёплая. У неё есть одежда, расчёски для волос, мыло и полотенце.

— Как нам поможет купание? — спросила я. — Она всё равно испачкается по дороге.

Нори подбоченилась:

— Иногда Мэриэм снятся плохие сны о том, как солдаты убивают её семью. В том числе прошлой ночью. Когда ей снятся такие сны, у неё случаются неприятности. Я привела её в порядок, насколько могла, но если ты не хочешь везти её на своей лошади, ты её искупаешь.

Я не хотела везти с собой обмочившуюся девочку. Полагаю, это значило, что мне придётся её купать.

Нори хмуро поглядела на Луво:

— Я понятия не имею, какая от тебя может быть польза. Ты не можешь укладывать вещи.

Он сказал:

— Я могу приглядеть за теми мальчиками, и направлять их в их выборе вещей, которые они возьмут с собой. Очевидно, что за ними требуется надзор.

Нори криво ухмыльнулась:

— Это точно. Ладно, как хочешь. Приглядывай за ними сколько угодно. Если ты вообще можешь глядеть. У меня сотня вопросов, наверное, но другие девочки наверное копаются, и нужно ещё уложить вещи Осуина.

Она порысила вверх по лестнице на чердак. Я поставила Луво на пол, и посмотрела, как он пошёл обратно в комнату с мальчишками. Затем мы с Мэриэм пошли в ванную. Она стояла рядом с большой бадьёй, хмуро глядя на меня.

Я нахмурилась в ответ:

— Не думай, что ты можешь меня переупрямить. Моя магия происходит от камней. В том, что касается упрямства, я сама — как камень. Снимай грязную одежду, и лезь в бадью.

Она метнулась влево от меня. Я шагнула назад, закрыла дверь, и схватила её за сорочку. Поскольку она всё равно была грязной, я прямо так её и кинула в бадью, одетой. Она рвалась и выла, пока я стягивала с неё сорочку. Теперь мы обе промокли. Я схватила горсть вязкого кустарного мыла, и попыталась намылить ей голову. Мэриэм повезло, и ей удалось боднуть меня головой. Она прижала мою руку к моему же лицу.

К тому времени, как я вымыла мыло из моих глаз, которые жгло как огнём, Мэриэм исчезла. Я выругалась на всех известных мне языках, затем схватила несколько полотенец. Я пообещала себе, что свяжу её, если придётся.

Я прошла по мокрым отпечаткам ног Мэриэм вниз по лестнице и прочь из дома. Отпечатки всё ещё были отчётливо видны в грязи на тропинке к мёртвому пруду. Тогда я побежала. Я боялась, что она могла упасть в воду. Кислотная вода её обожжёт.

Увидев мёртвых животных в пруду, она остановилась у берега. Увидев меня, она перебежала на противоположную сторону пруда, и высунула язык. Я обдумывала план атаки, когда на поверхности воды появились пузыри. Они лопнули, распространив вокруг себя вонь тухлых яиц. Я медленно приблизилась к Мэриэм. Пока я этим занималась, лопнули другие пузыри. У них запах тухлых яиц был менее выраженным, зато больше похожим на другие запахи плохого воздуха.

Плохой воздух.

— Я не пойду! — воскликнула Мэриэм. — Ты — не моя семья! Я не уйду! Люди всё время заставляют меня уходить!

— Может быть, они пытаются спасти тебе жизнь!

Я не хотела спорить. Я хотела подумать. Что могли означать пузыри плохого воздуха? Если они поднимались сюда, то что поднималось следом за ними?

— Возвращайся в дом. Возвращайся и жди! Иди!

Плохой воздух — вечный спутник Факела и Сердолик. Насколько близко к поверхности они подобрались? Что если они последуют прямо за этими пузырями?

— О-О-О-М-М-М-М.

От этого звука задрожал сам воздух.

— О-О-О-У-У-У-У-У-У-У-М-М-М-М-М.

Мэриэм взвизгнула:

— Что это было?

Это был Луво, которого довели. Мальчишки наверное попытались сыграть с ним злую шутку. Для них звук был ещё хуже, поскольку они были в доме вместе с Луво.

Лопнул большой пузырь, от вони которого у меня свело горло. Я отошла подальше. Я не могла себе позволить отвлекаться.

— Этот звук — предупреждение, что тебе лучше вернуться в дом немедленно!

Она не заставила меня повторять дважды. Мэриэм со всех ног бросилась к дому Осуина.

— Заканчивай купаться и оденься! — крикнула я ей вслед.

Потом я легла на сухой участок земли, подальше от грязи. Я приложила ладони к земле, и потянула силу из камней вокруг меня. Хотя я и восполнила силы из моего каменного алфавита, я была не такой сильной в магическом плане, как была по приезду в Мохэррин. Мне нужно было собрать любую доступную силу. Я могла найти магию в обычных камнях — они были сердцем моей силы. Они не будут содержать столько, сколько те, с которыми я возилась, но они всё же могли помочь.

Сегодня мне повезло. Слева от меня было гнездо полевых шпатов, выкованное в том вулкане. Все они содержали в себе вековую силу. Радужный, простой и чёрный лунные камни, простые кристаллы полевого шпата, и яркий солнечный камень, я выпила силу изо всех, потом поблагодарила камни. В земле я нашла тяжёлый, плотный гранит, тёмный и упрямый базальт, жестокие грани габбро. Я раскинула свою сеть шире, в поисках камней с дырками: вулканического шлака и пемзы. Они были мне нужны, чтобы притяжение духов вулкана проходило через меня, а не тянуло за меня.

Вооружившись, я бросила взгляд на пруд. Он пузырился как кипящий на огне котелок с водой.

— Хватит тянуть, Эвви, — сказала я себе.

Я позволила моему магическому тело выпасть из моего плотского тела, впитавшись в землю.

Там я видела моими магическими глазами так же ясно, как могла видеть реальными. Сила вулканических духов поднималась тонкими, сияющими дымками из трещин на дне пруда. Я нырнула, следуя за силой обратно в глубины земли.

Глава 12

Кварцевая Ловушка

У меня ушло много времени на то, чтобы отследить следы их магии, пока я не наткнулась на Факела и Сердолик. Я заметила те пузыри на пруду, а потом увидела под ним их силу, поэтому боялась, что они были близко к поверхности.

Оба сохранили свои человекоподобные форму внешность. Я надеялась, что это — хорошо.

— «Где ты была?»

Факел закружился вокруг меня так быстро, что я начала вращаться как волчок.

— «Мы искали по всей полости, но тебя не было! Мы подумали, что ты оставила нас со всеми старыми».

— «Почему ты ушла? Мы знаем, что ты ушла. Нам это не понравилось».

Сердолик уставилась на меня. Камень вокруг нас размяк и стал капать с боков щели, в которой мы дрейфовали.

— «Вы чуть не раздавили меня там, наверху».

Хотя мы были глубоко под землёй, я почему-то знала, где была Гора Грэйс. Я указала в её направлении.

— «Я не такая как вы. Вы же должны это видеть. Вы меня чуть не убили. Конечно же, я сбежала. Если вы снова начнёте пытаться раздавить меня о тот потолок, то я снова уйду, обещаю. Вы — большие и сильные. Я — нет. Я имею право сохранять свою жизнь».

— «Мы никого бы там не раздавили. Потолок слабый, разве тебе не видно? Он скорее упругий».

Факел толкнул руками камень над нами. Он пружинил, но частично расплавился.

— «По-моему, он пружинит. Если мы надавим…»

Колеблющиеся волны вокруг него потекли в тонкую щель в камне. Это был отравленный воздух, я это знала. Он понесётся к поверхности далеко впереди него, выйдя пузырями в пруду. Мог ли он расширить трещину и открыть путь для Сердолик и Факела?

Я не думала, что Нори понравится, если в пруду Осуина появится вулкан, или даже медленно текущий поток лавы.

— «Может, если я помогу».

Сердолик поднялась, упёршись плечами в трещину. Та расширилась под давлением. В неё потянулась новая порция отравленного воздуха.

Я ощутила, как под нами нарастает жар. Я посмотрела вниз. В дальнем конце трещины, где она входила в подземную полость, остальные заметили, что что-то происходит. Несколько духов всплыли вверх, уставившись на нас. Мне нужно было убрать Факела и Сердолик отсюда. Другие могут и не последовать, если мы передвинемся достаточно быстро. Они не были такими любопытными, как эти двое. Я пожалела, что не могу спустить сюда Луво с его большим шумом. Луво бы их научил!

Луво. Учить. Я подумала о кристаллах, которые видела, чью силу позаимствовала. Что-то насчёт Луво и обучения о кристаллах…

В то утро на горе, над каньоном мёртвых деревьев. Луво рассказывал Джаяту о новой линии силы. Он говорил, что та может стать ловушкой для мага из-за расположенных вокруг неё кристаллов кварца… Кристаллы поймают силу, и станут отражать её внутри себя. Они будут лабиринтом для магии. Возможно, у меня есть ловушка для моих новых друзей. Конечно, она сработает только в том случае, если гордость бывает не только у людей. Всё же, у Луво была гордость. Стоило попытаться.

— «Я знаю игру, которая вам может понравиться».

Я оглянулась на других духов лавы.

— «Но это маленькая игра. Место для игры не очень большое. Втроём мы играть можем, но для них места не хватит».

— Они не последуют за нами.

Факел на них даже не взглянул.

— «Они следуют только если похоже, что мы выбираемся наружу. Эта игра выведет нас наружу?»

Факел и Сердолик уставились на меня широко раскрытыми глазами, обрамлёнными чёрным вокруг оранжевого внутреннего огня. Если бы у меня была кожа, то по ней побежали бы мурашки. Они выглядели голодными.

Не имея реального лица и тела, врать было гораздо легче. Я видела своё отражение в этих пылающих глазницах. Я была мерцающим серебряным призраком в форме девочки, в котором ничто не выдавало моих мыслей.

— Нет, она не выведет вас наружу! Я не знаю никакой игры, которая способна на это! Эта игра делает вас сильнее, чтобы вы, может быть, смогли однажды пробиться через вершину, если не найдёте другого выхода. Но то, как в эту игру играют — и правда немного жутковато.

Я немного помедлила, а потом сделала то, что Браяр всегда называл «делать подсечку». Для этого надо давать человеку, которому ты лжёшь, один, последний толчок, чтобы они сделали то, чего тебе от них нужно.

— «Она наверное слишком трудная».

— «Нет, не слишком!»

Сердолик может и была духом молодого вулкана, но в некоторых вещах не слишком отличалась от человека.

— «Вот увидишь! Просто расскажи нам, как в неё играть!»

Я поплыла к Горе Грэйс. Факел был по одну сторону от меня, Сердолик — по другую.

— «В игре есть одна хитрая часть. Видите ли, я заметила, что когда вы касаетесь холодных, твёрдых частей земли, они начинают плавиться».

— «И?»

Факел произнёс это точно так же, как это сделал бы любой другой мальчишка.

— «Если плавится, то убирается с нашего пути».

— «Вот только вам нужно работать с этой штукой для этой игры», — объяснила я. — «У неё есть особая форма, называемая «кристалл». У неё плоские стороны, которые все под углом друг к другу. Внутри кристалла всё отражается от одной стороны к другой, и чем больше отражается, тем крупнее становится. Допустим, помещаешь в кристалл силу, вроде той, что у вас двоих. Если отражать её внутри кристалла достаточно долго, то это сделает вас сильнее».

— «Так чего ж ты сразу не сказала?»

Факел ринулся впереди меня.

— «Как этот кристалл выглядит? А мы-то заталкиваемся в трещины, а ведь могли бы быть в этих кристалловых штуковинах…»

Тогда я сглупила. Я схватилась за его огненные ноги. На какой-то миг мои руки утонули в нём, становясь его частью. Я почувствовала, как начала вплавляться в Факела. Его тело начало становиться моим. Моя голова заревела как горн: я хотела взмыть вверх сквозь землю, и выстрелить в прямо в небо. Я запаниковала, заупиралась, сопротивляясь его тяге. Наконец я отдёрнулась от него.

Раньше такого не было. Они хватали меня, и таскали по всему Старнсу, и меня это не беспокоило.

Сердолик посмотрела на меня. Клянусь, я увидела на её лице ухмылку.

— «Мы стали сильнее, так ведь? Недостаточно сильными, чтобы пробиться наружу, но уже скоро».

Я зыркнула на неё:

— «Без моей игры вам никогда не вырваться. Факел!»

Я держала свои руки при себе.

— «Если войдёшь в группу кристаллов в таком виде, то расплавишь её. Ты так никогда не станешь сильнее!»

Факел вернулся.

— «Тогда как это делается?»

— «Подожди».

Я послала мою магию наружу, пока та не стала возвращаться ко мне со звоном. Она попала в большой пласт кварца под каньоном.

— «Сюда».

Я повела их к нему, потом остановилась далеко под кварцем, чтобы они не расплавили кристаллы.

— «Фокус в том, что вам нужно разделить себя на маленькие-маленькие частицы, не больше вот такой».

Я показала им кончик пальца. Всё это время я подсчитывала. Раздробленные, маленькие, они не будут достаточно горячими, чтобы расплавить кварц. Они будут постоянно отскакивать внутри каждого кристалла. И они будут слишком сбиты с толку, чтобы собраться обратно в целых существ. Это их займёт на какое-то время, возможно — навсегда.

План был ненадёжный, но это было лучшее, что я могла придумать второпях.

— «Как мы станем сильнее, если будем разбиты на части?»

Сердолик, похоже, была с мозгами.

— «Каждая часть становится сильнее, отражаясь от граней кристалла».

Я произнесла это своим тоном, означавшим «это же всем известно, дуболом».

— Так что вы станете сильнее целиком, а не частично. Потом, когда вы найдёте выход, вы будете лучше, чем были до входа.

— «Я не уверен».

Факел метался туда-сюда.

— «Разбиться на части? У меня целая вечность ушла на то, чтобы стать одной отдельной личностью в нижней глубине».

— «В ядра».

Сердолик прошептала это так, будто это было имя какого-то храма.

— «В ядре, где все мы рождаемся».

— «Ну, мы были там разбиты на части, и нам пришлось собраться, чтобы стать одной личностью, прежде чем мы поднялись вверх, в озеро», — сказал Факел. — «Что если в этот раз я так и останусь разбитым на части? Что если Сердолик останется разбитой?»

Я подумала о ядре, которое полностью состояло из вулканических духов, и содрогнулась так сильно, что сама чуть не распалась на части.

— «Вы не останетесь разделёнными на части, вы двое. Какая же это игра, если вы останетесь разделёнными? Смысл игры в том, чтобы сделать вас сильнее. Победитель — тот, кто пройдёт через неё быстрее, Сердолик или Факел».

Я не собиралась говорить им об уловке: если они разобьются на части, и запрыгнут в каждый кусок кварца, то им не хватит сил на то, чтобы выбраться и снова собраться воедино.

— «С чего ты решила, что это будет Сердолик?» — потребовал Факел. — «Я быстрее. Я — тот, кто хочет победить и выбраться больше всех!»

— «Ты не быстрее!» — воскликнула Сердолик. — «И кто вообще первым придумал вырваться наружу? Я!»

— «Идея была твоей, но я нашёл первую трещину».

Факел распался на сотни маленьких огоньков. Все они спросили его голосом:

— «Где эти кристаллы?»

— «Посмотрим, кто победит в этой игре!»

Учитывая то, как она волновалась о расщеплении, Сердолик довольно быстро сумела это сделать.

Я повела их через землю, пока мы не поднялись в холодный, твёрдый пласт кристаллов кварца. Мимо меня промелькнули два огненных облака. Они разделились подобно стае птиц, чтобы метнуться в камни. Вспышки синего и оранжевого огня сплетались и отталкивались: частицы Факела дрались с частицами Сердолик за какой-то кристалл.

Какое-то время я наблюдала за ними. Мне нужно было увидеть, перегревают ли они кварц. К счастью, я не спала в тот день, когда изучала в Спиральном Круге тепло и камни. Огонь свечи их был не обжёг. Внутри сотен кристаллов я видела крупицы Сердолик и Факела. Сначала им придётся осознать, что я их провела. Потом им придётся найти способ выбраться из каждого маленького зеркального лабиринта, где на внутренней поверхности они видели только себя самих. Они могут оставаться запертыми неделями. Просто чтобы удостовериться, я по меньшей мере трижды прошлась над кварцевой прослойкой. Они метались внутри.

— Оно твёрдое! Почувствуй, какое твёрдое! И холодное! И оно не плавится или горит, как стены полости! — шептал голос Сердолик, дрожа от возбуждения.

— Оно чувствуется таким непохожим на других! Помнишь прямые грани, которые мы видели, прежде чем те плавились? Вот, что такое прямота на ощупь, и плоскость!

Шёпот Факела на самом деле звучал так, будто он был счастлив.

Об этом я не подумала. Мне не приходило в голову, что им это может показаться чудесным. Факел и Сердолик знали лишь озеро лавы и духов, или плавящийся камень и землю, которые не давали им вырваться наружу. Они ещё не поняли, что пласт кварца был тюрьмой. Может быть, он их надолго сделает счастливыми. Тогда мне не придётся мучиться из-за того, что я их туда посадила. В конце концов, они были всего лишь детьми, как и я. Они не были виноваты в том, что могли нести такие разрушения.

Наконец я начала плыть вверх через землю. Это было трудно. Я начала уставать. Вообще-то, я скорее взбиралась вверх, а не плыла, поскольку хватала силу из каждого камня, который мне попадался. Даже после того, как я зачерпнула силы из моего каменного алфавита, и из камней, которые я нашла по приходу сюда, я всё же была не такой сильной, как обычно. Заёмная магия или сохранённая магия никогда не сравнится с той, которая у тебя день за днём.

Я замедлилась, чтобы взглянуть на кластер солнечных камней. Почему их назвали солнечными? Едва ли они сияли — только блестели местами. Однако они таки были по большей части оранжевыми.

— «Эвумэймэй, у тебя кружится голова».

Голос Луво пролился на меня подобно ледяной воде. Голос вывел меня из прострации. Луво влил в меня свою силу, пока я тащилась к моему холодному, реальному телу.

— «Нет, я в порядке!»

Отворачивать от себя его силу — это было как пытаться пнуть слона.

— «Где ты была?» — поинтересовался Луво. — «Нория весьма довольна тем, как ты запугала Мэриэм, чтобы та помылась, но говорит, что тебе следовало остаться с ней».

— «Если бы я осталась с Мэриэм, то у Нори, возможно, были бы Факел и Сердолик, и пожирали бы дом».

Я открыла глаза, и села, оказавшись в безопасности своего тела. Луво прошёл пешком к пруду, чтобы найти меня. Я положила ладонь ему на спину. Быстрее было показать Луво произосшедшее, чем рассказывать ему словами. Я позволила ему увидеть всё, что видела я.

Долгое время он молчал. Я начала бояться, что разозлила его. Возможно, он думал о том, что это он мог оказаться заточённым в кварц под каньоном мёртвых деревьев. Затем он начал светиться, его кристаллы засияли. Из них полилось тепло. Оно было реальным, а также магическим. Скрип в моих суставах и туман в моей голове исчезли. Я почувствовала, будто могу разобрать Гору Грэйс по камешку.

— «Восхитительно, Эвумэймэй», — сказал мне Луво. — «Весьма великолепно. Перенаправить их с помощью пласта кварца — это изобретательно. Они прежде не знали кристалл. Целые, они бы уничтожили его. В виде маленьких частиц, они смогут насладиться его гранями, его устойчивостью к теплу. Они могут узнать, что это — перворождённый минерал лавы. Они может быть даже увидят, что кристаллы кварца — дети одного из их сородичей. Так или иначе, они захотят узнать весь этот пласт кристаллов».

— Жаль, что пласт не такой большой.

Я едва могла дышать.

— Жаль, что он не идёт через весь остров. Больше всего я волнуюсь о том, что они каким-то образом достигнут конца кристаллов и вырвутся оттуда.

Луво встал, и немного походил из стороны в сторону. Свечение плыло за ним подобно соединявшему нас шарфу, по-прежнему обволакивая меня его одобрением.

— Понятия не имею.

Он произнёс это вслух, а не в нашей магии.

— Но на это уйдёт время. Не могла бы ты остаться, приглядеть за мной? Я достаточно рассердил мальчиков, что знаю — они всерьёз обдумывают бросить меня в воду.

— Пусть попробуют, — заверила я его.

Луво сел. Его одобрительное свечение пропало, но я всё ещё ощущала всё эту восхитительную теплоту. Я прижала её к себе. Чувствовала ли гора Луво себя так, когда он жил внутри неё? Он сказал, что гора была счастлива, без него, но я не могла поверить, что это действительно было так.

Я услышала чьё-то приближение. Это было один из мальчишек Нори.

— Пожалуйста, скажи иму, — мальчик указал на Луво, свернувшегося в пурпурно-зелёный комок, — что мы собрали все наши вещи, и поклали их в телегу, а потом мы помогли Нори и малышам, и мы носили то, что нам сказала Нори, всё — в тачку. Ели он спросит. Ели не спросит, то даже не говори ему, что мы живы. Если он нас забудет — здорово. Но мы сделали, как он велел. И Нори говорит, что если ты хочешь супа, то тебе надо идти, патамушта мы уежаем в полдень.

Он повернулся, чтобы уйти, затем оглянулся на меня:

— Он с тобой такое проделывал? С этим звуком, и чтоб дом трясался?

Я кивнула, и попыталась не хихикнуть:

— Несколько раз.

— И ты всё ещё с им? Вы, маги — богом тронутые. Я мыслю убраться от него далеко, насколька моря хватит!

Он порысил обратно в дом.

Я посмотрела на Луво, думая о всех тех случаях в Янджинге, когда он использовал на нас с Браяром свой горный голос. Мы трепетали и любопытствовали, но страшились. Ну, может быть мы немного страшились, первые несколько раз. Или просто были глубоко впечатлены. Трудно отличить такой сильный трепет от страха.

Луво развернулся:

— Я кое-что сделал.

Он шатался, садясь. Я ощутила, как по мне пробежали всплески, подобные сотрясениям земли. Они не проходили через землю, хотя они всё же перемещали камни в земле. Меня потянула долгая, скрежещущая встряска. За ней последовала вторая. Она опрокинула нас с Луво на бок. Потом пошла ещё одна тянущая встряска, и последний толчок, подбросивший нас с Луво в воздух. Мы глухо ударились о землю.

Что было странно, так это то, что кроме нас ничего не двигалось. Вообще ничего. Ни одна пылинка или палка.

— «Что ты сделал»? — воскликнула я в нашей магии, схватившись за ближайшее дерево и уставившись на Луво.

Вслух я сказала:

— Это было как землетрясение, но в магии! И тебя оно тоже подбросило!

— Рано или поздно Факел и Сердолик нашли бы конец кварцевого пласта, — сказал он мне. — Ты сама сказала. Так что… я устроил дело так, чтобы они никогда его не нашли.

Я просто уставилась на него:

— Как ты мог это устроить?

Луво встал на четвереньки, и встряхнулся. Его кристаллы подпрыгнули и успокоились в его прозрачной каменной коже. Любого человека от такого стошнило бы.

— Я взял один конец пласта, и подтянул его к другому. Перед тем, как соединить концы, я перекрутил один из них на полоборота. Эту идею я позаимствовал из головоломки, которую мне показал один монах в Гьонг-ши. Попробуй сделать так с полоской бумаги. Когда два её конца соединены, можно следовать вдоль края бумаги, и обнаружить, что на всём протяжении край у неё только один. Круг бесконечен. Факел и Сердолик никогда не найдут конца. Они вечно будут преследовать свои отражения в каждой частице кварца.

Луво помедлил.

— Эвумэймэй, когда ты подговорила их войти в пласт кварца, ты осознавала, что если они соберутся обратно, то будут гораздо сильнее? С самого себя я вины тоже не снимаю. Будет ещё хуже, если они выберутся из моей вариации на твою ловушку.

Я обняла своё дерево.

— Это было единственным, что я смогла придумать второпях, — проворчала я.

Луво издал звук, который до ужаса напоминал вздох:

— У меня такое же оправдание. Будем молиться, что мы будем вне Старнса, когда — если — они сумеют высвободиться. Боюсь, что они уничтожат гораздо больше, чем только этот остров, если выберутся.

Я посмотрела на него:

— Я не хотела сделать всё хуже.

— Мы выиграли время, Эвумэймэй, — сказал Луво. — В любом случае, мы должны предупредить людей, чтобы они бежали. То, насколько сильны эти дети будут в качестве вулкана — вне нашего понимания. Мы должны надеяться, что сделали достаточно — и уезжать. До того, как Факел и Сердолик станут слишком сильными, чтобы наша ловушка могла их удержать.

Глава 13

Дети Осуина

Когда мы добрались до дома, Нори ждала нас у задней двери.

— Ты думаешь, я тебя поблагодарю за то, что ты вдохновила Мэриэм на купание и одевание? Предполагалось, что ты будешь с ней.

Я дала ей свой лучший гневный взгляд. Учитывая то, что у меня кружилась голова, я сомневаюсь, что взгляд был особо действенным:

— У меня были важные дела, ладно? Если бы я ими не занялась, то, возможно, никого из нас тут уже не осталось бы. А твоей душке Мэриэм обварило бы пальчики на ногах.

Душка Мэриэм выглянула у Нори из-за юбок, и захихикала. Я бросила на неё взгляд — хмурый, но не слишком. Чистая, она была милой как аметист.

— Тут нет ничего, что могло бы ей обварить пальцы.

Нори не выглядела убеждённой.

— Появилось бы, если бы Эвумэймэй не приняла меры.

Луво подошёл к Нори, и уселся на пятую точку, чтобы посмотреть на неё снизу вверх:

— Как мальчики?

Ей пришлось попятиться и встать на колени, чтобы поговорить с ним вежливо. Было интересно видеть, что она хотела говорить с ним вежливо:

— Они уложили вещи и сидят в телеге. Мы все готовы ехать.

Она зыркнула на меня поверх Луво:

— Про еду забудь.

У меня болела голова и дрожали руки. Упоминание о еде объяснило, почему меня шатало. Я перетрудилась, не смотря на то, что меня подкрепляла магия одобрения Луво. Мне нужна была пища. Я проедусь на попутной повозке обратно к постоялому двору, и достану там что-нибудь.

— Если вы готовы, то чего мы треплемся?

Я взяла Луво на руки.

— Мы зря тратим время.

В этом и была проблема с мясными людьми. Их приходилось на всё уговаривать. Я заставила себя забыть то время, которое я провела, уговаривая Факела и Сердолик что-то сделать. В общем, я думала о камнях, о спокойных и тихих камнях.

— Так я должна поверить, что ты нашла себе какое-то огромное магическое дело у нашего пруда.

Нори первой пошла обратно через дом.

— У настолько бесполезного пруда, что там нет даже приличных размеров рыб.

— Мы можем играть в воде, когда становится жарко.

Мэриэм решила подержать меня за руку. Я не знаю, почему, но ощущение было странным. И она всё время смотрела на меня снизу вверх. У меня что, была грязь на лице? На моей одежде-то её точно было полно.

— Да, Мэриэм, ты играешь в нём, когда тебе жарко.

Нори остановилась, чтобы взвалить на плечо рюкзак, и взять две оставленных в коридоре сумки.

— Потом ты возвращаешься сюда, и оставляешь грязные следы по дому. А ты покрыта илом из пруда, и мне приходится тебя купать.

Мэриэм осклабилась:

— Иногда Трик нас купает. И Лекса, и Джеси и Дэва. Не только ты одна. И они иногда моют полы. Не только ты.

— Иногда.

Нори проверила ремни рюкзака.

— А иногда они дурачатся, разливают по полу воду, и размазывают повсюду грязь.

Она распахнула парадную дверь.

— Тоже мне, помощь. Спаси меня Урда, дети, вы что, весь дом упаковали?

Как и Нори, я пялилась на телегу. Она была завалена ящиками и сумками. Я увидела клетку с курами, и ещё одну, из которой торчали щенячьи носы. Какая-то собака была привязана к телеге длинной верёвкой. Судя по её виду, она была матерью тех щенков. Одиннадцать человек, мальчики и девочки разных возрастов, стояли вокруг телеги, дожидаясь нас. Пара жалко выглядевших тяговых лошадей вяло стояли в дрогах. Судя по их виду, ничего хорошего от жизни они не ждали.

— Вы же не берёте всё это с собой? — потребовала Нори.

Она сказала мальчикам уложить лишь то, что уместится в маленькую сумку. Я даже видела эти маленькие сумки.

— Позволь нам беспокоиться о том, что мы берём, Нори. Вы с малышами можете ехать здесь.

Приказы отдавал Трик, тот мальчик с топорщившимися волосами. Сейчас он похлопал по месту на телеге, где могли сесть Нори и самые маленькие дети.

— Джеси поведёт.

— Спасибо, Трик.

На место возчика забралась жилистая блондинка с самыми толстыми очками, какие я когда-либо видела — Джеси. Нори посадила Мэриэм и одного из маленьких мальчиков, затем забралась вслед за ними. Ещё один мальчик протянул мне поводья лошади, которую я оставила утром с Триком. Лошадь была недавно расчёсанной и осёдланной. Мальчик протянул мне руку, раскрытой ладонью вверх.

Он хотел, чтобы я расплатилась? Я спросила:

— Что тебе нужно? Денег у меня нет.

— Поездка верхом до постоялого двора.

Он был весёлым малым, чёрным как тени, с выступавшими под кожей рёбрами. Я бы ни одного из детей не назвала упитанным.

— Так мне удастся избежать нескольких мозолей.

Я хлопнула по его раскрытой ладони в знак согласия со сделкой. Потом я села верхом, и подтянула его себе за спину. Усевшись, я перевесила Луво в его перевязи, и поехала впереди телеги.

Путешествуя верхом, я обычно забываю про ухабы на дороге. Я была на полпути к деревне, когда сзади донеслись неприятно прозвучавший грохот, и глухой удар. Я оглянулась. Переднее колесо телеги въехало в глубокую выбоину. Оно стукнулось ещё раз, когда выехало из неё, а затем послышался хруст ломающейся древесины. Малыши завизжали. Остальные дети закричали. Собака залаяла; щенки ей вторили. Куры верещали. Я развернула мою лошадь, чтобы мы с моим попутчиком могли посмотреть.

— Ох, лишаи, — прошептал мальчик.

Он спешился, чтобы помочь. Телега кренилась набок, заднее левое колесо было загнуто под корпус. Переднее левое колесо также согнулось. Ось была сломана. Эта телега уже никуда не поедет.

— Свиная рвота, собачий помёт и флотские сопли!

Трик прыгал вверх и вниз на дороге. Теперь он был похож на человека, который мог крушить мебель в приступе ярости.

— Лакик прокляни двенадцать раз того пьяного подонка, который последний раз чинил её!

— Это был Осуин.

Слёзы потели по лицу Мэриэм.

— Не смей кричать на Осуина, Трик! Я тебя зарежу!

Откуда-то она достала маленький кинжал. Она держала его так, будто знала, как с ним обращаться.

«Пиратские дети», — подумала я, и вздохнула.

Нори забрала у неё кортик с такой ловкостью, что было видно — делает она это уже не первый раз.

— Убьёшь Трика потом, Мэриэм. Спускайся осторожно.

Они с возчицей, Джеси, спустились на землю, и помогли слезть остальным детям.

Пока одни дети плакали, а другие спрашивали, что им теперь делать, я совершила ошибку. Я позволила моей усталости и нужде в пище завладеть моим языком:

— Я знала, что это — плохая идея! Тащить все эти вещи, зачем? Корабли будут набиты битком! Осуин же наверняка вам это говорил. Поэтому у вас и были приказы взять несколько вещей, а не всё это.

Я махнула руками на телегу.

— Когда вулкан взорвётся, вы всё ещё будете здесь, со всем этим мусором…

— Это не мусор!

Нори уставилась на меня. Её глаза были как сине-серый лёд под зимним солнцем.

— Что ты вообще знаешь? Готова поспорить, ты никогда в жизни не нуждалась! Готова поспорить, тебе никогда не приходилось откуда-нибудь бежать без ничего, кроме одежды! Каждый из нас не раз оставлял всю жизнь позади, так что не смей нас поучать! Мы должны спасти то, что можем!

Я заскрипела зубами:

— А если они не позволят пронести это на корабли?

А она нахальная, так со мной говорить. Она понятия не имела, что мне приходилось делать.

Мэриэм схватилась за побитый предмет, который, возможно, когда-то был куклой:

— Я не расстанусь с Долли. Долли — моя семья.

У меня ёкнуло сердце:

— Они позволят тебя взять одну куклу, Мэриэм. Не уверена я насчёт ящиков, сумок и сундуков с вещами.

Луво поднялся в своей перевязи, коснувшись меня.

— «Ты пересекла пять стран со своими кошками», — сказал он так, чтобы слышала только я. — «Ты никому не позволила бы разлучить вас».

— Если мы не сможем их взять, то разберёмся у причалов, но ни мигом раньше! Не можем же мы бросить не только дом, но и наши сокровища!

Нори заплакала.

— Трик, прекрати бегать кругами, иначе я тебе врежу, клянусь! Найти кузнеца. Не Мастера Кузнеца, он нам не по карману. Может, его подмастерье починит эту колымагу.

Не моё дело было ей говорить, что кузнец уехал ещё до рассвета. Я спешилась, и дала поводья моей лошади Трику, чтобы он мог поехать за помощью. Потом я поставила Луво у дороги. Я помогла детям сложить их вещи, включая клетки с животными, на траву, чтобы они не мешались. Мэриэм похоже считала, что она и её ужасная кукла должны были мне помогать. Куда бы я ни двигалась, я всё время о неё спотыкалась. Когда я остановилась, чтобы попить, Нори сунула нам по пирожку с яйцами.

— Булыжник говорит, что тебе будет плохо, если ты не поешь, Эвви. Я не просила твоей помощи, — сказала мне Нори.

Я слопала пирожок. Я никогда не отказываюсь от еды, даже если ту предлагают нехотя. Гордость по карману только богатым людям. Нори дала нам с Мэриэм ещё по одному пирожку с яйцами. Потом мы поделили на двоих ещё один, с начинкой из цыплёнка с кардамоном. Его я тоже слопала. Головная боль, сжимавшая мои виски, поослабла.

— Он — не булыжник. Его зовут Луво. Он — настолько близок статусу бога, насколько любой из нас вообще когда-либо сможет подобраться.

— Он говорит, что ты выиграла нам время, сыграв злую шутку с духами вулкана, — заметила Нори.

— Хэйбэй, возьми эту плохую примету, и закопай, — сказала я.

Нори стукнула меня по плечу:

— А это ещё что должно значить?

— Не бей Эвви.

Мэриэм облизывала пальцы.

— Ты же меня не бьёшь.

— Ты мне нравишься. Эвви — нет. Что такое «хэй-бай»?

Я вздохнула, и закатила глаза, за что получила бы щелчок по уху, будь Розторн поблизости.

— Хэйбэй — это бог удачи из моего родного Янджинга. Я попросила его о помощи. Он — хороший бог, надёжный, в отличие от вашего Лакика. Плохая примета — говорить, что всё устроено, пусть даже это говорит Луво.

В отличие от Луво, я была не очень уверена в том, что Сердолик и Факелу потребуется время, чтобы понять, что их обманули. Я решила оставить это мнение при себе.

— Я буду чувствовать себя лучше, когда мы будем на кораблях, и достаточно далеко от этого острова.

— Ваши избавители — здесь!

Джаят подъехал к нам на телеге, которая была несколько менее расшатанной, чем первая. На ней уже было два сундуку — его собственный, и сундук Тахар, предположила я.

— Дети, начинайте грузить, хорошо?

Мэриэм первой начала грузить вещи на телегу. Остальные дети бросились помогать.

Трик, ехавший вслед за Джаятом, слез с моей лошади, и привязал её к ветке дерева. Вверх по дороге ехали двое конюхов с постоялого двора. У них была упряжка, с помощью которой они могли оттащить сломанную телегу в деревню.

Джаят подошёл к Нори:

— Почему ты не заставила Осуина проверить эту штуку перед уходом?

— Он и проверил. Он же сам и починил её, чтобы она вообще ездила.

Я увидала, что Нори могла очень мило дуться. Она также знала, как использовать свои прекрасные глаза на бедном Джаяте.

— Я ему поверила. Хотя я знала, что он был не в себе, думая о каждой старенькой вдовушке на горе. Надо было понять, что он не уделял работе должное внимание.

Нори взяла мешок, и заволокла его на повозку Джаята.

— Булыжник Эвви говорит, что у нас теперь больше времени.

Джаят огляделся:

— Луво? Каким образом?

Луво начал объяснять про Факела, Сердолик и кварцевую ловушку. Я больше не могла усидеть на месте. Исходя из положения солнца, я знала, что мы этой ночью уже не уедем. Я отвязала мою лошадь.

— Увидимся на постоялом дворе.

Я хотела ещё раз взглянуть на карту Осуина.

— Луво, ты едешь?

— Я останусь с телегой, Эвумэймэй. Если будет ещё один толчок, я могу придать камням под ней устойчивости, и смягчить его влияние на колёса.

Джаят с благодарностью посмотрел на него:

— Спасибо, старик. Это очень любезно с твоей стороны.

— Куда спешишь, Эвумэймэй?

Глаза Нори сверкали.

— Или тебе не нравится быть рядом с нами, бездомными бродягами?

— Нори!

Джаят выглядел шокированным тем, как она со мной говорила.

— Нори говорит Эвви гадости.

Мэриэм сидела на повозке с багажом, держа свою куклу у себя в перевязи.

— Нори думает, что Эвви мы не нравимся.

— Мне нужно восполнить мою магию.

Мне не понравились чувства, которые во мне вызвали слова Мэриэм. Она думала, что они мне нравились. Бесполезно испытывать приязнь к людям, когда они скорее всего скоро умрут. Я это знаю из собственного опыта.

— Ты думаешь, мы с Луво знаем о духах вулкана больше по чистой случайности? Мы нашли их под вашим прудом. Мы расставили ловушку глубоко под землёй. Теперь мне нужно снова набраться сил. Я вам не нужна, чтобы добраться до деревни. Луво только что сказал, что может вам помочь.

На этот раз, чтобы восстановить силы, я хотела карту Осуина, на которой были начерчены линии силы. Она всё ещё была на столе на постоялом дворе, когда мы уезжали тем утром.

Когда никто больше ничего не сказал, я села на свою лошадь, и поехала прочь. Мне пришло в голову, что если я оставлю животное в конюшне, то кто-то может его взять. Это меня не устраивало. Немного не доезжая до деревни, я спешилась, и отвела лошадь на поляну у ручья. От чужих взоров поляну скрывали деревья. Там я сняла седло. Лошадь я привязала там, где она могла безопасно пить, после того, как проверила, что в воде не было кислоты. Когда лошадь ткнулась губами в мою рубашку, я погладила её морду, и вздохнула:

— Полагаю, нам следует познакомиться получше.

После событий в Гьонг-ши, я старалась изо всех сил не знакомиться с животными близко. Единственным исключением был пёс, Медвежонок, живший в Дисциплине. В основном я винила его за то, что он не был кошкой, что, если подумать, было несправедливо. Я проверила внутренний край седла. Там было имя лошади — «Искра». Заглянув лошади под брюхо, я узнала, что Искра — кобыла.

— Привет, Искра. Я — Эвви. Ты это уже наверное знаешь. Мне нужно, чтобы ты тихо подождала здесь. Нам ещё придётся побегать. Я попробую принести тебе угощения, когда вернусь.

А ещё я подумала: «И если они не позволят мне взять тебя на корабль, то мне придётся оставить тебя здесь на погибель».

Она издала счастливый лошадиный храп, и ткнула меня носом. Я помедлила, потом обтёрла её несколькими горстями сухих листьев. После этого я утёрла себе глаза — они слезились — и пошла в Мохэррин.

На открытом пространстве перед постоялым двором были телеги, но немного. Готова поспорить, что те, кто мог себе позволить хорошие телеги, уже уехали, спеша получить места на кораблях. Во дворе ждали люди со своими узлами и лошадьми, ослами или мулами, если таковые были. Я также видела собак, овец, коз, и корзины и клетки с кошками и птицами. Я отвернулась. Я не хотела говорить им, что скорее всего животных им с собой взять не позволят. Слуги с постоялого двора таскали ящики, укладывая их на телеги. Они были слишком заняты, и лишь кивали мне, уворачиваясь от игравших во дворе детей. Почему эти люди ещё не выехали? Они что, ждали кого-то? Тахар, может быть, или Азазэ.

В общей комнате постоялого двора я обнаружила Азазэ, которая складывала одеяла, одновременно руководя служанками, которые накладывали в горшки еду.

— Не этот, у него крышка треснута! На первой же кочке зальёт нас рыбным рассолом! Фиру́з, ту корзину уложи плотнее — мы не на пикник едем.

Азазэ коротко глянула на меня тёмным взглядом:

— Эвви, ты должна была помогать детям Осуина.

— Они уже в пути, с Джаятом, двумя твоими конюхами и Луво, — сказала я ей. — Ещё немного помощи — и тогда они вообще сюда не доберутся. Ты Розторн видела?

Азазэ посмотрела на меня, задрав свой похожий на клюв нос:

— Мне кажется, или я слышу от тебя грубости, девочка?

Она осмотрела меня, и хмыкнула:

— Садись.

Она начала выкладывать всякую всячину из кувшинов и корзин на тарелку.

— Если я что и усвоила про магов за свои годы, так это то, что вам нужно есть, когда вы работаете. Что ты там сделала?

Я хмуро посмотрела на неё:

— С чего ты решила, что я работала? И я съела два с половиной пирожка.

Азазэ поставила тарелку на стол одной рукой. Другой рукой она толкнула меня на скамейку перед тарелкой:

— Ты дрожишь, бледная, и твои губы сжаты. Какую бы магию ты не творила, тех пирожков не хватило, чтобы тебя вернуть.

— Они были не очень большими, — признала я.

Она дала мне хлеб, фаршированный измельчённой ягнятиной и сыром — походная еда. Я стала есть, пока она наливала мне чашку мятного чая.

— Никто не видел твою Розторн, — сказала Азазэ. — Мёрртайд всё ещё в озере. Он тоже творит магию. Я отправила ему парня с едой, хотя тот и думает, что я спятила. Он не видел так много падающих в обморок магов, как я. Надеюсь, что ты сделала что-то важное.

— Мне так казалось.

Я подождала, и произнесла это не с набитым ртом.

— Это — самое важное. Я возвращаюсь к работе — нужно уложить мои счётные книги, — но если тебе что-то нужно, Фируз тебе всё достанет.

Служанка, на которую она указала, кивнула мне. Я помахала ей, и продолжила есть. Может быть, я всё ещё была голодна. Я полностью очистила всю тарелку.

Насчёт карты я не ошиблась. Она всё ещё была на столе, где я оставила её прошлым вечером. Доев, я встала на колени на скамейке, чтобы изучить карту. Я запомнила наизусть старые пути силы земли. Они следовали вдоль трещин, которые вели в ту огромную полость под горой. Старые пути может и были стёрты землетрясениями, но лишь для того, чтобы могли открыться новые.

Чтобы восстановить свою силу, я должна была найти эти новые трещины, и почерпнуть их мощь. Или, что лучше, я могла найти одну из больших жил, от которых питались маленькие. Я коснулась толстой красной линии, которая показывала один из основных разломов. Я сомневалась, что местные маги осмеливались черпать из них. Один проходил прямо под Рекой Макрэй, до самого Озера Хобин. Я легко могла достичь места, откуда вытекала река. Зачем возиться с маленькими трещинами, когда я могла пойти к более сильному источнику?

Кто-то плюхнулся на скамейку рядом со мной:

— Что это?

Это была Мэриэм. Дети Осуина наконец-то прибыли.

— Это карта, — сказала я. — Оставь её в покое. Осуин сделает из тебя рагу, если ты её коснёшься.

Она даже засмеялась в ответ.

Розторн склонилась мне через плечо, и изучила карту:

— Луво говорит, что ты поймала этих потенциальных вулкановых существ в пласте кварца.

Её бледная кожа была измазана, как и её одеяние. Судя её виду, она усердно работала. Она со вздохом скользнула на скамейку.

Я взяла Мэриэм, и толкнула её к двери.

— Кыш, — сказала я ей.

Когда она покинула постоялый двор, я посмотрела на Розторн:

— Да. Я уговорила их разбиться на множество маленьких частичек, малюсеньких, и поместить каждую в кристалл кварца. Их там целая жила под каньоном с мёртвыми деревьями. И Луво превратил всю жилу в какой-то странный круг. Сердолик и Факел будут думать, что движутся по прямой, становясь сильнее, в то время как они просто двигаются по кругу.

— Но это лишь временное решение?

Розторн всегда чувствовала слабые места в моих планах. Кухонная служанка поставила перед ней тарелку с едой.

— Спасибо. Да благословит Мила и Зелёный Человек тебя и твой род.

Служанка сделала реверанс, и поспешила прочь.

Я вздохнула:

— Да. Рано или поздно они выберутся, и вернутся к созданию вулкана.

Я остановилась. Розторн была слишком вежливой, чтобы говорить с набитым ртом. Вместо этого она подняла брови, ожидая, когда я продолжу. Я наклонилась ближе, чтобы слышала меня только она:

— Отражаясь в кварце… Если они смогут собрать себя обратно, то будут гораздо сильнее. Мне следовало об этом догадаться, но Розторн, я думала, что они вот-вот выпрыгнут из пруда прямо у дома Осуина. Луво сделал так, что выбраться из кварца им будет сложнее, но это — всё, что он мог. Мы лишь выиграли немного времени. Мёрртайду следует сказать кораблям и магам увозить людей и с соседних островов тоже. Сейчас же.

Розторн проглотила пищу:

— Вы с Луво сделали всё только хуже.

Она это произнесла очень тихо.

Я покрылась потом.

— Возможно. Пусть Канзан Милосердная мне улыбнётся, я надеюсь, что это не так.

— Не трать сейчас зря мольбы своей Канзан, — сказала Розторн. — Она может тебе потребоваться позже, когда они будут вздёргивать нас на виселице. Что ты собираешься делать?

— Я соберу всю силу, какую только смогу удержать, — пообещала я. — Луво может отправить некоторых людей снаружи в путь к кораблям. Мальчики Осуина от него правда вдохновились.

У Розторн задрожали губы. Она уже видела, как Луво вдохновлял людей.

— Тогда иди, собирай силу, — сказала она мне. — Я тоже буду вдохновлять копуш. Я хочу быть на дороге отсюда к завтрашнему рассвету.

Я услышала глухой стук ног Луво по деревянному полу. Я обернулась взглянуть на него, и сказала:

— Я пойду искать одну из больших жил силы земли, которые обозначены на карте — ту, которая идёт под рекой. Хочешь со мной?

Его магия мельком коснулась меня. Он знал, что я была снова почти пустая.

— Я не желаю исследовать великую силу земного огня, Эвумэймэй, разве что при особой нужде. Это утро, когда я работал над Сердолик и Факелом, стало испытанием для моей смелости.

Я об этом не подумала. Он совсем не казался обеспокоенным. Я сказала ему, что они расщепились на безвредные частички. Он действовал так, будто поверил мне. У меня встал комок в горле. Он доверился мне в том, что я убедилась, что ему не опасно приближаться к двум духам вулкана.

— И я желаю провести немного времени в одиночестве, если мы не собираемся отправляться в путь сейчас же.

— Не собираемся.

Розторн вздохнула:

— Осталось ещё слишком многое организовать. Ты разве не помнишь, как это было в Гьонг-ши? Людей гораздо труднее сдвинуть с места, чем мы ожидаем.

— Тогда я уединюсь. Эвумэймэй может найти меня на берегу реки, если я нужен.

Луво развернулся, и пошёл прочь.

— Ты в порядке? — крикнула я вслед.

Он оглянулся на меня:

— Да. Я также покрыт грязью и пролитым мёдом. Нори говорит мне, что это — нормальное следствие нахождения поблизости от молодых людей. Мне это не по душе, и я желаю быть чистым — и тишины.

Розторн уронила голову в свои ладони:

— Мы обе понимаем, и слишком хорошо. Иди, я буду молиться, чтобы никто тебя не увидел.

Прежде чем уйти, я сходила наверх, чтобы забрать мой каменный алфавит. Если я была права, то я смогу доверху набить силой в нём каждый камень. Такую возможность я упустить не могла. По дороге с постоялого двора, я остановилась у конюшен, чтобы взять еды и угощений для Искры. Следующие несколько дней ей придётся много работать. Я могла по меньшей мере её отблагодарить.

Нагруженная как мул, я покинула двор. То, что я не одна, я осознала лишь услышав крик Нори: «Мэриэм! Где Мэриэм!»

Я огляделась. Она рысила рядом со мной, прижимая к себе Ужасную Куклу.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу пойти с тобой и увидеть магию, — сказала она мне.

— Ты не увидишь магию, — сказала я. — Я буду ездить верхом и сидеть на земле.

— А когда же ты творишь магию? — спросила Мэриэм.

— Потом.

— Я могу посмотреть?

— Ты ничего не увидишь. Та магия, которую я творю, не видна никому.

— Тогда как ты знаешь, что это — магия? — поинтересовалась Мэриэм.

— А как ты знаешь, что съела ужин?

— Живот мне говорит.

— Моя магия мне говорит, что я её использую, — сказала я.

— Но я хочу её увидеть.

— Единственная моя магия, которую видят люди — это камни.

Я подняла тряпичный свёрток с моим алфавитом.

— И такую магию ты видишь каждый день.

Я нагнулась — чуть не выронив мешок с овсом — и подняла лежавший на дороге камень.

— Она и здесь есть. Моя магия — в каждом камне.

Вообще-то это был кусок полевого шпата. Я потратила несколько мгновений, чтобы его изучить, и нашла частицу силы внутри себя. Я вытянула её через полевой шпат. Сила зацепилась внутри кристалла, заставив его сверкать и светиться.

Мэриэм ахнула.

Я передала ей светящийся камень:

— А теперь возвращайся к Нори.

Я подняла ногу, и толкнула Мэриэм сзади. К ней с хмурым выражением лица шёл Трик.

— Скорее, пока Трик тебя не поймал.

Мэриэм подняла взгляд, и увидела его. Она пискнула, и побежала к постоялому двору, прижимая к себе полученный от меня полевой шпат.

Искра ждала там же, где я её и оставила. Я задала ей торбу овса, пока снова седлала её. Закончив с этим, я посмотрела на свои руки. Они дрожали. Я боялась. Рассказал Розторн о том, что я сделала с Факелом и Сердолик, я увидела, насколько хуже может обернуться ситуация. Каждая частица и силы вырастет, отражаясь от граней кристаллов. Но какой ещё у меня был выбор? Они были под прудом. Вырвались ли бы они через него наружу? Этого мне было никак не узнать. Зато я знала, что в доме поблизости были все те дети, а также Нори и Луво. Луво даже не мог вместе со мной подобраться к полости под Горой Грэйс. Сила духов вулкана — это именно так сила, которая дала ему жизнь; она могла его и уничтожить. Он смог приблизиться к ней только после того, как Факел и Сердолик разбили себя на сотни частичек.

Я не могла рисковать. Я не могла позволить им выбраться из того пруда, и убить Луво и остальных.

Но мы с Луво выиграли для Мохэррина и других деревень вокруг Горы Грэйс лишь считанные дни. Если кварц выдержит. Если Сердолик и Факел не усилятся в нём настолько, что расплавят каждый кристалл, если они не вырвутся на свободу, если духи вулкана не найдут новых лидеров, которые бы вывели их наружу…

«От еслей только башка болит, Эвви», — часто говорил мне Браяр. «Да зубы твои они, вероятно, тоже портят. Сосредоточься на «сделаю», в смысле «я сделаю то», или «я сделаю сё». Поверь моему совету, это избавит тебя от головной и зубной боли».

Жаль, что Браяра здесь не было. Он заставлял пробирающий до холодного пота страх казаться мелкой проблемой, которой я могу дать пинка под зад. И я всегда смеялась, когда он это делал.

Глава 14

Осуин

Я оседлала Искру, и вывела её на дорогу, проехав рысью через Мохэррин. Я махала людям, которые меня окликали, но не останавливалась. Не все ждали, прежде чем убраться оттуда. Мы с Искрой миновали поток лошадей, ослов и телег, уже направлявшихся в Сустри. Некоторые люди даже шли пешком.

Мы всех их оставили позади. Свернув с главной дороги, мы поехали по тропе к тому месту, где река вытекала из Озера Хобин. Там, наверху, где река вытекала из озера, были пороги. Выбравшись на скалистый берег, я нашла место, где мы с Искрой могли встать. Я напоила её, и дала ей морковок, а потом привязала.

Наконец, я уселась сама. Река сдвинулась. Мне было видно её прошлое русло. Оно было отмечено высохшим илом и мёртвыми существами, которые не смогли последовать за водой. Камни вдоль изначальных берегов скатились со своих мест. Старые камни сердились. Они привыкли, что по ним скользит вода. Им была не по душе эта новая жизнь под солнцем.

— Всё течёт, всё меняется, парни, — сказала я им. — Сегодня ты под водой, завтра — нет.

— Говоришь как посвящённая, — сказал Осуин.

Я подскочила. Я даже не услышала, как он подъехал.

— Ты — послушница?

— А ты что делаешь? Ты что, следишь за мной? — спросила я.

— Совершенно верно.

Осуин спрыгнул со своей лошади с прогнутой спиной, и снял седло так же, как я сняла его с Искры.

— Похоже было, что ты едешь делать что-то магическое. Это очередной момент, когда я могу научиться чему-то полезному. Твоя Розторн теребит людей, чтобы те укладывали вещи и ставили телеги в очередь. Пошли слухи, что, согласно Луво, у нас есть ещё несколько дней, поэтому наши люди ведут себя так, будто у них впереди целая вечность. На данный момент я уже сделал всё, что мог, поэтому и пошёл за тобой.

Спорить мне не хотелось. Всё равно он быстро заскучает. Так происходит со всеми людьми.

— Тогда не шуми. Мне нужно найти новую линию силы, и зачерпнуть от неё всё, что смогу.

— Зачем?

— Зачем? Потому что сила мне может понадобиться, — раздражённо сказала я. — Я не восстановилась после вчерашнего, ясно? Потому что я — белка, которая запасает орехи силы на зиму. «Зачем».

Я закрыла глаза, и послала мою шаткую магическую сущность в землю. Я нашла шипящие камни, которые показали мне, где пролегала старая линия силы. Потом я растеклась в стороны и вниз, ища новую линию. Как я и думала, та была под новым руслом реки — шов в граните, уходивший прямо вниз. Он пылал, раскалённый добела чистой силой земли.

Я впитывала её подобно лучам солнца после долгой зимы. Я купалась в ней, пила её, наполняла ею мою кожу. Чем больше я собирала, тем больше её там было. Через меня к соединённым со мной вещам — к моему каменному алфавиту и моему набору мага — потекли потоки силы. Мы налились силой до краёв.

Я позволила себе проследовать за большим разломом, где сила утекала прочь от горы. Он шёл вдоль Макрэй. Русло реки появилось благодаря ему. Я слетала моим магическим телом вниз, туда, где река впадала в море. Там я упала глубже в землю, чтобы быть подальше от солёной воды. Внизу, я передвигалась через песок и базальт. Дно моря поднималось высоко надо мной. Вдали от Старнса моё тело согрел огонь. Я нашла жилу магмы, которая поднималась к морскому дну. Она несла с собой силу. Я последовала вдоль неё, поскольку мне было интересно увидеть, куда вела эта тонкая труба расплавленного камня и магии. Она оканчивалась дырой на дне моря, в нижнем конце небольшого кратера. Вокруг меня мелькали странные, пучеглазые существа с волнистыми плавниками. К лаве они привыкли, похоже, а к выскакивающим из неё магическим людям — нет. От прикосновения к воде я содрогнулась. Воде я не нравилась. Я метнулась обратно в маленькую лавовую трубку.

Я проплыла обратно в жерло и вдоль разлома. Я нашла другие трещины, вроде той, что выходила в кратер — вроде той, которую мне показал Луво в день нашего прибытия на Старнс. Повсюду вокруг Островов Битвы лежали крошечные вулканы, размером не больше моей головы. Все те разломы в море, большие и маленькие, были дорогами под кожей земли. Они могли привести меня на другие острова, или даже на окружавшие Море Камней берега. Это было поразительно! Так я могла отправиться обратно в Эмелан. Каким же быстрым было путешествие в магической форме, не отягощённое весом моего мясного тела и потребностью в корабле. Никакого общения с людьми, никакого голода или холода…

Я дрейфовала, грезя о свободе, когда весь мир — или по крайней мере моя его часть — содрогнулся. Разлом, по которому я перемещалась, сжался. Глубоко в сердце мира заревели духи вулкана. Поднявшийся жар давил на мою кожу. В этот разлом затекала магма. Если я его не покину, она может меня поймать. Я не хотела быть здесь, глубоко под морем, когда это произойдёт. Я не думала, что переживу это.

Я понеслась обратно к моему телу, покрывая дюжины миль под землёй, скользя между слоёв базальта. Я вылетела из-под моря вверх, с облегчением нырнув в разлом, который проходил под Рекой Макрэй.

Я попыталась скользнуть в моё тело, и остановилось. Оно было таким маленьким! Моя магическая сущность была крупнее, чем обычно, расширившись из-за всей той силы, которую я взяла из земли. Я научилась держать мою магию определённым образом. Всё это катание под морем помешало моему контролю за магией. Канзан и Мохун, ну почему ничего не бывает простым?

«Эвви, остановись — успокойся», — приказала я себе. «Угомонись, соберись. Ты — плотный, маленький шарик из себя самой».

Я втянулась внутрь себя. Я не хотела терять собранную мной силу, но её нужно было сконцентрировать.

Сжавшись так плотно, как я только могла, я снова попыталась скользнуть в мою реальную кожу. На этот раз получилось.

Я открыла глаза. Попытавшись выпрямить ноги, я застонала. Тело ужасно затекло. Осуин предложил мне котлеты из кибби. Я взяла одну из них, и откусила кусок. Говядина и пшеница были жирные, но вкусные, хотя корицы кто-то положил многовато.

— Это Нори приготовила? — спросила я.

Осуин осклабился:

— Она всегда кладёт слишком много корицы. Можешь ей сказать — если хочешь, чтобы тебе откусили нос. Ей нравится корица.

Он дал мне флягу. В ней был хороший, холодный чай с мятой. Глотая его, я посмотрела на Осуина. Он устроился с удобством, пока меня не было. Он притащил свои перемётные сумы. Одна из них была открыта. Там был блокнот из сшитых друг с другом листов бумаги, чернильная кисть, и бутылочка чернил. Он наверное что-то писал. В других тряпичных свёртках, которые я увидела в той суме, я почуяла еду. Я также заметила вокруг свёртков с едой книги. На другую перемётную суму Осуин опирался спиной.

Я огляделась. С холмов напротив нас в русло реки упали камни, внеся в пороги свежие изменения. В русле раскрылась трещина. Из-за этого дно упало ещё на тридцать футов. Вода из озера с грохотом падала в новый канал, орошая воздух мелкими, прохладными брызгами. У Мохэррина появился новый водопад.

— Было сотрясение? — спросила я.

Я протянула ему флягу, но он покачал головой.

— Скорее долгое дрожание — но сильное. Свалило несколько деревьев.

В голубых глазах Осуина спрятались тени. Встряска его наверное испугала.

— Почему ты всё ещё здесь? Я наверное в трансе довольно долго, — сказала я.

— Вернуться, чтобы смотреть, как Нори пытается починить ось на той телеге? — осведомился он. — Подмастерье кузнеца может и сделал бы это — он по ней сохнет, — но он уехал вместе с кузнецом. Она будет в ярости, а это значит, что она будет кого-то силой заставлять починить ось. Я бы сам вызвался, но я сомневаюсь, что она вообще позволит мне попытаться второй раз. Она знает, что я вероятнее всего просто снова оплошаю. Мне стыдно, что я не смог достать приличную телегу для неё и детей.

— Ты для них делаешь много чего другого, — сказала я ему. — Ты дал им дом.

Осуин сплюнул на землю рядом с собой:

— Он им не особо поможет, если сгорит вместе с ними в пепле и лаве. Что ты делала вне своего тела? Я не думал, что сбор силы мог отнять столько времени.

Он протянул мне сушёного инжира.

Его я тоже съела.

— Я исследовала разлом под рекой, и дальше — в море.

Я посмотрела на стоявший неподалёку гранитный столбик. Он был опрокинутым. Я позвала его. Медленно, борясь с почвой, он выпрямился. Я дёрнула близлежащие камни. Они скатились в нужное место, подпирая столбик, пока тот снова не встал твёрдо.

Осуин с усилием сглотнул:

— Я привык к тому, что когда люди творят магию, они делают это немного не так походя.

Я пожала плечами.

— Может быть ты знаешь ответ на кое-что, поскольку ты — каменный маг, — начал Осуин. — Что они из себя представляют, эти линии? Большие и малые? Тахар и Джаят не знают, что они такое, кроме того, что они несут силу. Они знают лишь, что могут их использовать.

Осуин подтянул колени к груди, как мальчик, и охватил их руками. Его глаза светились любопытством.

— Они никогда не говорят, откуда приходит сила, или почему они находят её в этих местах, а не в других. Когда линии сдвинулись, Тахар и Джаят были совершенно растерянны. Новых они найти не могли.

— Но это же глупо, — сказала я ему. — Почему они просто не сотворили заклинание, позволяющее ощущать силу, и не прочесали местность? Большие разломы не сдвинулись далеко. Просто не могли. Смотри. Линии — это разломы или швы в каменной оболочке земли. Разломы идут вниз. Некоторые — на мили. Далеко под нами мир полон расплавленного камня — лавы. Ну, Луво и мои каменные маги-наставники называют её «магмой» внутри мира, «лавой» — когда она выходит наружу. Её жар, её давление — она нас расплющит в мгновение ока, — её свет, являются элементами, составляющими каждый камень, каждый минерал, каждый металл, и каждый драгоценный камень, какие когда-либо существовали.

— Откуда ты знаешь? — спросил меня Осуин.

— Что?

Я была в недоумении.

— Откуда ты знаешь, из чего она?

Я моргнула:

— Ну, когда одного из моих наставников отозвали, я тайком заглянула в книги для более продвинутых учеников. Но после того, что произошло здесь, я всё равно бы это узнала. Я их чувствую. Само… само сотворение золота, и железа, и серы. Как маги-лекари знают про не рождённого ребёнка женщины — мальчик он или девочка, или он мёртв, или он — маг.

Осуин покачал головой:

— Я удивлён, что ты вообще утруждаешься общаться с нами, людьми. Ты наверное живёшь в мире грёз, если с тобой так говорит каждый камень и кристалл.

Ему наконец удалось меня ошарашить. Как он мог это знать, и не быть магом?

— Люди — вполне себе ничего.

Даже для моего слуха мои слова прозвучали ложью.

Осуин улыбнулся мне. Я задумалась, сколько многое он видел, а сколь многое — упускал. Внезапно то, что сказал Джаят — что Осуин решает проблемы без магии — приобрело гораздо больше смысла.

— Все люди, или некоторые люди? — спросил он.

— Я не знаю. Я не знакома вообще со всеми людьми, — ответила я.

Может, нужно было позволить духам вулкана меня раздавить, а не сбегать вверх — ко всему этому.

Я думаю, он надо мной сжалился:

— Ты говорила мне о том, что находится далеко под камнем на поверхности, — напомнил он мне.

— Под землёй. М-м… точно.

Я выпила ещё немного мятного чая.

— Там всё потрясающе горячо. Не считая вулканов, единственные ведущие туда отверстия — это разломы. И они перемещаются. Разломы сдвигаются. Но большие разломы, их земля не стирает, как может стирать маленькие. Большие разломы земле нужны. Они — как ремень на твоих штанах, который можно затянуть, когда ты теряешь вес, или распустить, когда ты его набираешь.

Осуин посмотрел на свой живот:

— Он не настолько большой. Мой живот.

Я покачала головой:

— А ещё говорят, что девочки тщеславны. Каждый мужчина, с которым я была когда-либо знакома, им в этом не уступает. В общем, здесь эта линия земли — один из больших разломов под островом. Он — часть сети разломов под Морем Камней. Они питают другие вулканы в округе, и землетрясения. Те, что поменьше, расходятся от больших как, я не знаю, как пальцы от руки.

— Сеть, говоришь, — пробормотал Осуин. — Через всё Море Камней.

— И земель вокруг. Мир постоянно сдвигается.

По мере того, как солнце садилось за горы, становилось прохладнее. Я поднялась на колени, вздрогнув.

Тогда я и ощутила её, вдалеке.

— Осуин, хватай лошадей. Грядёт ещё одна встряска, и она будет скверной.

Духи вулкана зашевелились в полости. В многих милях под нами, они искали Сердолик и Факела. Их движение послало волны силы катиться из полости, наружу, через разломы. Я не собиралась спрашивать себя, откуда я это знала, если они были так далеко внизу. Вместо этого я с трудом стала седлать мою лошадь. Осуин сделал то же самое, потом повесил на место свои перемётные сумы.

— Давай выйдем на дорогу, — сказала я ему. — Но не садись в седло. Нужно подождать немного.

— Неужели?

Он успокоил свою лошадь.

— Ты можешь определить её приближение не смотря на то, что она начнётся не сразу? Никто мне не говорил, что ты — провидица.

Я зыркнула на него:

— Я чувствую, как они двигаются, потому и знаю. Их довольно много. Они ищут Факела и Сердолик.

Осуин вывел свою лошадь на дорогу. Духи были глубоко под рекой, они толкались в каменную броню, которая нас разделяла. Землю встряхнуло. Искра стала рваться с узды. Я вцепилась в неё, в то время как камни стали дребезжать и двигаться. Осуин снял свою куртку, и накрыл ею глаза своей лошади. Не смотря на это, ему всё же приходилось цепляться за узду животного, чтобы оно не сбежало. В русло реки обрушились валуны. Я услышала звук падавших деревьев. Мои зубы стучали друг о друга настолько сильно, что отзывались болью. Духи бились в края разлома, зовя Факела и Сердолик. Я прикусила губу. Сможет ли их рёв донестись до самой кварцевой ловушки?

Их великое скопище медленно разделилось. Большая их часть прокатилась по разлому вниз, к морю, надеясь найти Сердолик и Факела там. Другие вернулись в полость под горой. Земля затихла, и успокоилась.

Я посмотрела на Осуина:

— Чем раньше мы уведём всех отсюда, тем безопаснее им будет. Вредно ожидать, что нечто настолько мощное будет следовать какому-то расписанию.

Глава 15

Споры

Когда мы с Осуином вернулись к постоялому двору, мы нашли там бардак. Люди толпились вокруг вымокшего до нитки Мёрртайда, и орали на него. Другие люди таскали свои вещи обратно в свои дома. С постоялого двора вышла Азазэ, расталкивая мужчин и женщин. Осуин протолкался вперёд, встав рядом с ней, и вместе они расчистили пространство вокруг Мёрртайда.

Азазэ держала кочергу. Судя по её виду, она была готова на ком-нибудь её использовать.

— Дабьи́н, как ты смеешь так говорить с нашим гостем?

Перед Азазэ стояла крупная женщина, вооружённая половником.

— Как я смею, Азазэ? Как вы с этими чужаками смеете держать нас за зелёных юнцов? Не будет никакого вулкана! Сначала говорят, что будет с минуты на минуту! Потом говорят, что ещё пару дней. Я не настолько глупа, чтобы купиться на такую уловку! Они собираются разграбить деревню, когда мы уйдём. Они уже избавились от людей побогаче, но они не получат ту малость, что есть у нас!

— Уловка!?

Лицо Мёрртайда приобрело гранатовый цвет, настолько он взбесился.

— Я — Посвящённый Адепт храма Спирального Круга, и ты называешь меня обычным вором?

«Лучше бы ему успокоиться», — подумала я, — «иначе у него случится сердечный приступ». Судя по виду его шеи и висков, многие вены Мёрртайда готовы были взорваться.

— Посвящённый Адепт, не утруждай себя этим отребьем.

Азазэ положила свободную руку Мёрртайду на плечо.

— Они не стоят твоего времени. Но уверяю, я заставлю их стоить моего.

— Ты, и ещё кто, Азазэ? — ухмыльнулась ей Дабьин. — Ты и вот этот Осуин? Я не думаю, что вас двоих хватит.

— Мне вот что интересно, Дабьин. Ты заметила землетрясение, которое у нас только что было? Как думаешь, что это? Шёпот богини?

Осуин говорил так дружелюбно, будто она предложила ему торт, а не избиение половником.

— У нас уже сотня землетрясений была в этом году. Может, вы с Азазэ — глупцы, но я кое-что знаю. Эти ложные посвящённые не наложат лапу на мои скромные пожитки.

Дабьин одарила Мёрртайда маленькой, недоброй улыбкой:

— Однако я закрою на это глаза, если получу половину добычи.

— Ты смеешь?

Глаза Мёрртайда выпучились у него из глазниц.

— Говорить такое мне… мне…

Его рот открылся и закрылся.

«Ага», — сказала я себе. «Точно сердечный приступ».

— Я весь день провёл в озере.

Голос Мёрртайда дрожал.

— Я послал зов во все стороны света, запрашивая корабли, чтобы спасти людей этого острова. И так вы меня благодарите? Угрозы? Взятки? Совет Спирального Круга об этом услышит! Они это запомнят, и больше вы нашей помощи не дождётесь!

— Мы не верим, что ты из Спирального Круга, приятель.

За спиной у Дабьин сошлись несколько мужчин. От того, который заговорил, я покрылась гусиной кожей. Увидев его, я начала посылать жар в камни по всему двору. Я взывала к ним, вытягивая их из земли. Они могут мне пригодиться в качестве оружия. Внешность этого мужика просто кричала «пират». У него на плечах были татуировки — рукавов у него не было, — а на лице у него был большой шрам.

— И теперь, когда ты избавила нас от богачей и их боеспособных слуг, — сказал он Азазэ, — мы не видим, зачем нам позволять тебе получить хоть какой-то навар.

— Кэров, ты всегда был жадным глупцом.

Азазэ кивнула кому-то за спиной у Кэрова и его друзей.

Из тени вышли мастер рудокоп и несколько его людей. Они выглядели такими же крепкими, как Дабьин, Кэров и остальные. В руках у них были посохи или дубинки. Не знаю, что они сделали бы дальше. Возможности им не выпало. Земля под Дабьин и Кэровом проросла лозами. Розторн была поблизости. Судя по шипам на лозах, я предположила, что она была в плохом настроении. Из земли под ногами похожих на пиратов мужчин забили маленькие родники. В мгновение ока те оказались стоящими по щиколотки в грязи. То была работа Мёрртайда. Мужики хлюпали в грязи и оскальзывались, падая. Рудокоп с товарищами вышли вперёд, и забрали у них оружие.

Я вытянула жар из моих камней, и позволила им снова улечься на землю. Я не хотела слышать, как Азазэ и Осуин извиняются перед Мёрртайдом. Я зашла внутрь. Найдя служанок, я попросила их приготовить горячей еды и чаю для Мёрртайда и Розторн. Потом я поднялась наверх. Служанки к сумкам Мёрртайда и близко не подошли бы. Я вытащила чистую накидку и бельё, и разложила их на его кровати. Чистое полотенце я для него тоже достала. Потом я пошла в свою комнату.

Приблизившись к ней, я услышала голос мальчика — Трика:

— Так ты видел тех вулканских детей, о которых говорил Осуин?

— Я видел их лишь как маленькие частицы. Я не могу видеть их как целые существа — не больше, чем я могу посетить полость, где живут они и их сородичи.

Бедный Луво. После посещения озера, он он наверное пошёл в мою комнату, чтобы побыть в тишине.

— Они — часть силы, из которой я был рождён. Их сила подобна моей. Если я слишком приближусь к ним, то моё существование окончится. Я расплавлюсь.

Я зашла внутрь. Тут с Луво был не только Трик, но и Мэриэм. Что хуже, они вытащили куски моего гранита, в которых я хранила запас силы на крайний случай.

— Что вы с ними делаете? — потребовала я. — Они магические. Луво, почему ты позволил им трогать мои магические вещи?

— Чтобы не позволить им трогать те вещи, которые могут им повредить, Эвумэймэй, — сказал Луво. — Они не могут выпустить силу из этих камней, и тебе это отлично известно.

— Мы не глухие, — сказал Трик, — мы можем сами за себя отвечать. Мы прячемся от Нори. Она хочет, чтобы мы соорудили сани из одеял и веток. Я сказал ей подождать, пока не вернётся Осуин. Он придумает что-нибудь, чтобы помочь нам перевезти остальные наши вещи.

— Она говорит, что это — лень.

Мэриэм клала мои гранитные кубы в их деревянную коробку. Меня впечатлило то, что она помнила, в какое место какой куб нужно класть.

— Она говорит, что если бы больше людей сами о себе заботились, то Осуину не приходилось бы так тяжело работать.

— ну, Осуин — единственный из нас, кто может заставить взрослых помогать кому-то.

Трик пытался жонглировать двумя моими кристаллическими сферами.

Я выхватила их из воздуха, пока он их не уронил:

— Оставь мои вещи в покое!

— Ты такая же раздражительная, как и Нори, — сказал Трик. — Кого вообще волнуют дурацкие старые камни?

Я чуть не сказала «кого вообще волнуют дурацкие старые люди», но промолчала. Вместо этого я заскрипела зубами, и очевидным образом посмотрела на Луво.

— Мастер Луво — особенный.

Трик махнул рукой в сторону Луво.

— Он — бог, или дух, или что-то такое. Для них правила другие. Но обычные старые камни просто лежат на месте. У них нет мозгов. Они не могут говорить. Они не могут слышать.

— Ты показываешь своё невежество, юное мясное существо.

Луво сидел на деревянном стуле. Он немного поёрзал, и сидение прогнулось под его весом. Я не спускала с сидения глаз. Если Луво забудется и снова поёрзает, то стул может сломаться.

— Камни и кристаллы помнят больше, чем ты. Именно их память, вызванная Тахар и Джаятом, поведала нам о первом здешнем вулкане. Розторн может рассказать тебе об отпечатках древних животных и растений, которые несут в себе камни. Они могут поведать тебе об изменениях в земле и море. Ты живёшь здесь лишь краткий миг, но камни обладают памятью тысяч, миллионов людей.

— Камни могут рассказать тебе о свете, тепле и воде, — вставила я. — Смотри сюда.

Я сняла тряпичный свёрток моего алфавита у себя со спину. Я осторожно развязала его, разложив на кровати. Я вытащила свой самый любимый камень.

— Видишь вот это? Это — опал. Цвета появляются потому, что кристаллы в камне расположены под разными углами. Кристаллы изгибают свет. Кристаллы знают о свете больше, чем ты мог бы когда-либо мечтать.

Мэриэм склонилась над опалом раскрыв рот. Я помедлила, затем позволила ей подержать его.

— Некоторые камни долго держат тепло. Другие же можно греть, и греть, и ничего не произойдёт. Некоторые расскажут тебе о весе, с помощью которого нужно сжать камень, чтобы его слои смешались. Некоторые расскажут, сколько времени им потребовалось, чтобы переместиться со дна моря на вершину горы. Как что-то из этого может быть скучным?

Трик пожал плечами:

— Если тебе приходится задавать мне этот вопрос, то моего ответа ты не поймёшь. Мэриэм, это же просто камень.

— Это прекрасный камень. Это самый распрекраснейший камень, какой я только видела.

Мэриэм отдала мне опал.

— У меня есть свой собственный красивый камень. В нём зелёный и синий.

— Звучит красиво.

Я посмотрела на Трика:

— Не задирай Мэриэм только потому, что не понимаешь.

Я вытащила камень, который был похож на осколки синих кристаллов, заточённые внутри белого льда. Я показала его Мэриэм:

— Нет, я его буду держать. Он очень хрупкий. Называется кианит.

— Дай посмотреть.

Трик схватился за камень. Он отломил длинный шпат, торчавший с одного конца. Он посмотрел на тонкий кусок кианита, потом на меня, шокированный:

— Я не хотел…

На нём была надета красная рубаха. Имперские солдаты носили красные куртки. На миг Трик выглядел в точности как один из них. Они вломились в мою комнату, чтобы меня поймать, и разбили камни, которые я там держала.

— Неудивительно, что лучше всего у тебя получается ломать мебель! Вон!

Я выдернула камень из его руки. Мне было даже всё равно, что он порезался.

— Вы, маги, думаете, что вы такие великие! Вы думаете, что даже ваше дерьмо — магия!

Трик потянулся к тазику. Думаю, он собирался швырнуть его в меня.

Мэриэм схватила его за руку:

— Прекрати, Трик!

Она посмотрела на меня:

— Он не специально, Эвви! Я починю твой камень, честно! Осуин делает такой особый клей. Я могу скрепить твой камень обратно!

Я не могла вынести выражения глаз Мэриэм. Она была похожа на котёнка, который выбирается из ручья.

— Камень в порядке — он просто потерял кусок. Отведи Мэриэм к Нори, Трик. Пока ты не разозлил меня по-настоящему.

Он оттащил Мэриэм к моей двери. Там он оглянулся на меня:

— Надеюсь, что твои вулканские духи тебя съедят. Надеюсь, что ты потеряешься под Горой Грэйс!

Я ответила, не подумав:

— Всё лучше, чем общаться с людьми вроде тебя!

Трик утащил Мэриэм прочь из комнаты.

— Это лишь кусок кианита, Эвумэймэй.

— Я просто веду себя как мясное существо, Луво. Дай мне время.

Теперь я могла расплакаться, сидя на кровати. Он обращался с этой частицей моей новой жизни — жизни без голода, побоев или холода — так, будто это была дешёвая игрушка. Я попыталась скрепить куски кианита вместе. Бесполезно. После того, как были разрушены скреплявшие его внутренние связи, никакая магия не могла починить хрупкий кусок кристаллов.

У меня за спиной зашуршала ткань. Вошла Розторн.

— Я думаю, Мэриэм кажется, что ты имела ввиду её.

— Я потом это исправлю.

Я в тот день пропустила через себя слишком много силы. Я огибала моей магией слишком много новых идей. Моя магическая сущность была к этому готова, поскольку я выжила, но моё тело было по-прежнему из мяса. Причём усталого мяса.

— Я так устала, Розторн.

— Тогда поспи. Не затягивай извинения перед ней. Разве что ты правда хочешь жить с духами вулкана.

Розторн оглядела меня, и вздохнула:

— Позже я принесу твой ужин.

«Если бы я жила в лаве, то ужин не был бы мне нужен», — подумала я. Я легла на кровать. Я даже не осознавала, что по-прежнему держала в руках кианит, когда заснула.

Луво разбудил меня, сунув свой нос мне в глаз. Его кристаллы светились мягким пурпурным светом, наполнявшим нашу комнату.

— Что такое? — прошептала я, поскольку видела на соседней кровати спящее тело Розторн.

Луво тихо сказал:

— Меня беспокоит приближающееся движение земли. Оно в…

— Десяти милях.

Встряска была большой, и катилась к нам гигантской волной.

— Розторн! — позвала я.

Она мгновенно села:

— Шта? Зчем разбудила.

— Будет землетрясение, — сказала я. — На этот раз нужно выйти на улицу.

По крайней мере, я всё ещё была одета.

Мы похватали наши наборы магов. Я в свой запихнула мой алфавит. Потом я нацепила перевязь, и посадила туда Луво.

Розторн поспешно надевала свою накидку.

— Я разбужу Мёрртайда, если ты разбудишь кухонную прислугу. Здесь спят только они. Пошли одного из них растолкать Азазэ и её мужей. А остальные пусть будят всех во дворе.

Я сделала как было велено. Мы все побежали прочь с постоялого двора. Большая часть жителей деревни, которые собирались уехать утром, разбила лагерь снаружи. К тому времени, как мы вышли наружу, они уже проснулись. Они вцепились в своих животных или детей, нервно ожидая. Многие из них молились. Розторн и Мёрртайд молились вместе с ними. Полагаю, им так полагалось, учитывая обстоятельства.

Из глубин земли поднялась волна, целые мили камней стонали и тряслись. С крыши постоялого двора обвалились куски черепицы. Изнутри донёсся треск древесины и скрепляющего раствора. Лошади бесились; собаки выли. Люди вопили. Под конюшней образовался разлом; половина здания с рёвом обрушилась туда.

Наконец, всё снова затихло. Люди поднялись на ноги, и пошли смотреть, какой урон был нанесён остальной части деревни.

Азазэ пошла взглянуть на конюшню.

— Замечательно. Просто замечательно. Я четыре месяца назад заново отстроила эту развалину — а теперь посмотрите! Она разрушена! Я не могу позволить себе построить новую конюшню!

— Эвумэймэй, — прошептал Луво, — нам надо поговорить.

Я пожевала свою нижнюю губу. Я знала фокус, который работал лишь камнями, которые были друг другу подобны. Сейчас он очень пригодится.

— Ладно, но мне нужно сперва кое-что попробовать.

Я взяла свой набор.

— Давай найдём уединённое место.

Полумесяц отражал достаточно света, чтобы я могла найти кухонный сад постоялого двора. Землетрясение устроило там бардак. В основном это значило, что ночь была наполнена запахами раздавленного базилика, орегана и фенхеля. Я поставила Луво на перевёрнутое ведро, чтобы мы были лицом к лицу, когда придёт время. Потом я вытащила кусок кварца из моего набора. Он был не больше моей ладони. Важным было то, что это был набор кристаллов, близкий по духу тем, в которых я оставила Сердолик и Факела. Я позволила себе упасть в его трещины и сколы. Я дрейфовала внутри, удерживая у себя в голове зерно мысли: образ Сердолик и Факела в ловушке из кристаллов.

И она появилась, будто я стояла лишь в нескольких ярдах от неё. Вокруг меня через землю поднимались волны жара. Что-то странное произошло с пластом кварца. Он был поднят, изогнут, и спаян в огромное кольцо, как Луво и говорил. Внутри тысяч его частей я увидела кусочки цвета сердолика и синего цвета, по одному пятнышку в каждом кристалле, и они все вертелись. Они двигались столь стремительно, каждый кусочек — в своём собственном маленьком узилище, что казалось, будто они текут через кварц, а не прикованы к месту. И сам пласт дрожал в земле, заставляя трястись грязь и камни вокруг себя.

Сколько ещё времени пройдёт, прежде чем их отыщут их друзья из вулкана? Что если они ощутят эту дрожь, и придут посмотреть, что её создаёт? И что случится, если они освободят своих проводников?

Моё воображение нарисовало мне пугающую картину. В ней весь остров Старнс взлетал ввысь, толкаемый огромной колонной жидкой лавы.

— Хэйбэй, сейчас не время на меня осуждать, — прошептала я.

Я извлекла своё сознание из моих кристаллов, и отложила их в сторону. Потом я посмотрела на Луво:

— Мы допустили оплошность. Я думала, что если мы уберём Факела и Сердолик подальше, то опасность минует. Но это не так.

— Землетрясения, которые происходили с тех пор, как мы их пленили — не нормальные.

Луво говорил приглушённым голосом.

— Они ощущаются скорее как волны в океане, но глубоко под каменной оболочкой земли.

— Это остальные, — сказала я Луво. — Которые, по словам Факела и Сердолик, никогда не отваживались ни на что. Я думаю, они ошибались. Остальные хотят, чтобы Факел и Сердолик вывели их наружу. Теперь они их ищут. Они не остановятся, пока не найдут их, чтобы все вырвались наружу.

Луво начал шагать из стороны в сторону. Я откинулась назад, и подождала, закрыв глаза. У меня жутко болела голова.

Луво остановился:

— Я построю щиты между нижними глубинами и ловушкой, которую мы соорудили для Сердолик и Факела. Обсидиан из русла реки, я думаю. Обсидиан покажет другим духам их собственные лица, и больше ничего. Он отразит, но не явит.

— Но сзади укрепить гранитом, — предложила я. — Если духи вулкана подберутся достаточно близко, то расплавят обсидиан. Гранит их задержит. Что от меня требуется?

— Охраняй меня, пока едешь к кораблям, — приказал Луво. — Азазэ и Тахар больше не станут ждать. Солнце вот-вот взойдёт. Подними меня.

Когда мы вышли из-за постоялого двора, я увидела, что Луво был прав. Все уже встали и пришли в движение. Никто не вернулся ко сну. Тахар была закутана в халат с капюшоном. Она уселась на сидение своей маленькой повозки, выкрикивая приказы скрипучим голосом. Джаят стоял у головы пони, который эту повозку тащил. Судя по всему, ему придётся идти пешком.

Осуин ждал вместе с Нори, Триком и другими приёмными детьми. Он тащил на плечах огромный тюк, будто тот ничего не весил, и держал на боку корзину с парой котят. Если он и волновался, то виду не показывал. Его голова была склонена набок. Он уставился в даль, беззвучно шевеля губами. Нори крепила небольшие тряпичные рюкзаки к спинам маленьких детей. Они ехали на имевших усталый вид пони, которые были впряжены в телегу, пока та не сломалась. Увидев меня, Нори одарила меня гневным взглядом, которым можно было бы сдирать краску. Трик и дети постарше сделали то же самое. Я пошла седлать Искру.

Позаботившись об этом, я поместила Луво в его перевязь, и повесила её на луку седла. Он был неподвижным как мёртвый камень. Лучшая часть его сознания и силы ушла в землю. Я повесила свои перемётные сумы на место. Розторн о своей лошади позаботилась сама. Она тихо разговаривала с Азазэ и Мёрртайдом.

— Мне всё равно, если у нас есть ещё, может быть, дни!

Старый голос Тахар ясно выделялся на фоне других. Она разговаривала с одной из деревенских жительниц.

— Можетбытями не вспашешь поля, и не нарубишь дров, дрянь ты безмозглая! Ты будешь ждать, пока землетрясения не обрушат твой дом, или пока его не сожжёт вулкан? Мы уезжаем! Булыжник может и велик среди своего народа, но он сам же признаёт, что духи могут и выбраться из западни. Джаят, кончай пялиться на Норью. Заставь эту груду щепок двигаться!

Осуин повернулся, взглянув на старого мага:

— А что с Дабьин, Кэровом и их людьми? Они вернулись в Снэйк Холлоу[10]. Не следует ли нам известить их о нашем отъезде?

Азазэ усмехнулась:

— Пусть остаются и грабят, пока вулкан их не поджарит.

Тахар перегнулась через борт повозки и сплюнула на землю:

— Вот, что от меня получат Дабьин и её паршивая команда. Чтоб им есть пироги из пепла и пить расплавленный камень.

Хоть все и говорили, что маг из Тахар неважный, я увидела, что многие люди похватали свои амулеты и прикладывали их к губам. Либо они не хотели рисковать, либо боялись недоброго пожелания Тахар. Что касается меня, Дабьин назвала Розторн воровкой. Для меня это всё решило. Я надеялась, что проклятье Тахар подействует.

Глава 16

Магские Дела

Поскольку все проснулись, повара состряпали завтрак.

Когда с этим было покончено, предрассветный сумрак рассеялся достаточно, чтобы видеть. Пора было отправляться. Телеги и животные наконец-то потянулись вперёд по дороге. Я пристроилась в конце процессии, вместе со стадными животными и детьми, которые за ними приглядывали. Это было не самым изысканным местом в караване. Поэтому-то я и была в шоке, когда Мёрртайд отъехал назад, и поравнялся со мной:

— Как ты себя чувствуешь?

Я уставилась на него, открыв рот. Он никогда не спрашивал, как я себя чувствую.

— Я знаю, что сейчас темновато, но ты же должен видеть, что говоришь именно со мной.

— Я знаю, к кому я обращаюсь. Твоё здоровье имеет значение, девушка. Сейчас вы с Луво возможно являетесь нашей лучшей защитой от погребения в лаве.

Когда я в шоке уставилась на него, Мёрртайд фыркнул:

— Что? То, что я провёл прошлый день в озере, должно означать, что я слишком занят, чтобы понять очевидное? Мы с Розторн мало что можем сделать против вулкана. Кроме вас, нам больше никто не поможет.

— Ты не думаешь, что мы всё испортили, дав людям знать, что мы выиграли для них время? — спросила я. — Я думала, ты скажешь, что у меня нет права называться магом.

Мёрртайд потёр себе глаза:

— Первое, что должен усвоить каждый маг, это то, что магия ставит нас в глупое положение. Теперь ты можешь называться магом. Ты усвоила самый важный урок. Скажи мне — если ты правда поймала наших юных детей вулкана, то почему же мы сегодня так спешим прочь?

Я понятия не имела, почему эти слова вырвались у меня. Может быть потому, что Мёрртайд сказал, что я могу называться магом, в то время как я так оплошала. Розторн была занята. Мне было видно её впереди. Она выращивала лозы, которые оттягивали с дороги упавшие деревья, чтобы мы могли проехать. И Мёрртайд действительно прислушивался ко мне.

Он снова прошёлся по моему рассказу. Он задавал вопросы, чтобы прояснить что-то для себя:

— Луво не считал, что другие духи создадут трудности?

Я покачала головой:

— Он видит, что я делаю, потому что наши магии частично касаются друг друга. Он думал, что они просто были глупые, и их ничего не волновало. Мы полагали, что если поймаем Факела и Сердолик, то этого будет достаточно.

В шести милях в сторону и в десяти милях внизу, я ощутила приближение очередного сжатия. Я огляделась. Мы проезжали через высокие ряды гранитных плит. По другую сторону от нас был склон, ведущий к реке.

Я сглотнула. На этот раз Луво не мог мне помочь.

— Ты не мог бы передать Розторн от меня просьбу? Она может покрыть лозами наиболее нетвёрдые части камня слева от нас? Приближается толчок. Я удержу камни вокруг задней части каравана, если она сможет это сделать. Скажи всем, что встряска будет сильной. Она быстро приближается.

Мёрртайд поскакал к голове нашей плетущейся колонны, передавая предупреждение. Я спешилась с Искры, и отдала кому-то её поводья. Потом я вызвала всю ту силу, которую собрала прошлым днём, приветствуя скалу слева от меня, когда подошла к ней. Этот гранит был лавой, которая остыла достаточно медленно, чтобы в ней сформировались частички кварца и полевого шпата. Вода и растения нанесли здесь кое-какой урон. Как и добытчики камня, которые отсекали камень на продажу вокруг Моря Камней.

«Держитесь», — сказала я неустойчивым плитам. «Вы чувствуете, как носится вокруг этот молодняк?»

Я услышала тихий смех камня. А потом духи вулкана заревели под нами огненным приливом. Они возвращались к Горе Грэйс далеко под рекой. На ходу они криком звали Факела и Сердолик. Они искали под Морем Камней, но безуспешно. Теперь они нырнули обратно в полость, удручённые.

Земля успокоилась. Находившиеся под моей магией гранитные валуны улеглись обратно на свои места, жалуясь. Им хотелось двигаться. «В другой раз», — пообещала я им. «Может быть, уже сегодня».

Это вернуло им хорошее настроение. Как я и ожидала.

Я посмотрела вперёд. Если не считать нескольких свалившихся узлов и сбитых с ног людей, всё вроде было в порядке. Мы поехали дальше. В конце концов люди стали отставать, особенно старики и дети.

Розторн отъехала обратно ко мне. В перевязи у неё на груди был младенец, а за спиной у неё сидел одноногий мальчик.

— Судя по твоему виду, тебе удобно на твоей хорошей, сильной лошади в полном одиночестве.

Я хмуро посмотрела на неё:

— В Гьонг-ши ты позволяла мне ехать верхом.

— В Гьонг-ши у тебя стопы ног были содраны до мяса. А до того, как это произошло, я таки заставляла тебя спешиваться.

Она подняла брови.

— Ты слишком вымоталась, играя с милым вулканом?

Она знала, что это было не так. Я отдала Искру Мэриэм и двум мальчишкам Осуина. Я даже несла младенца. Он обмочил и себя, и меня. А ещё отрыгнул мне на плечо кислое молоко. К тому времени дорога спустилась ближе к реке. Я отдала ребёнка обратно его матери, чтобы ему сменили пелёнки. Потом я с радостью сняла сапоги, и зашла в ледяную воду. Холод меня не слишком беспокоит. И запах воды и мокрого камня был гораздо лучше запаха грязных пелёнок.

Я как раз собирала синие лунные камни на дне реки, когда в большой полости под горой зашевелились духи вулкана. Странное дело. Чем больше я к ним прислушивалась, тем больше я знала о том, что они делали. Теперь те, которые ушли и вернулись, стали расталкивать тех, кто оставался в полости. Они начали вращаться, глубоко под землёй. Стены полости начали плавиться, расширяя её.

— Встряска! — закричала я людям на дороге. — Встряска, большая! Встряска!

Они поспешно похватали лошадей, и слезли с телег. Я не смела двигаться. Я упёрла мою силу в огромный склон разбросанного карьерного камня у дороги. Даже небольшая дрожь пошлёт тонны гранита всем людям на дороге. Потом я всосала в себя вес речных валунов. Мне нужно было позаботиться о том, чтобы не свалиться с ног, когда землю тряхнёт. Укоренившись на месте, я распределила свою магию тонким слоем, чтобы покрыть как можно большее количество неустойчивого камня. Потом я резко вдавила её вниз, заставляя тысячи кусков камня удерживаться на месте. Они сдвигались, пытаясь прорваться через мою силу.

Из большой полости поднялся жар. Духи вулкана были голодны. Они хотели Факела и Сердолик. Я послала их голод обратно к ним в виде эха. Их собственные чувства ошеломили их. Сбитые с толку, они попятились глубже в полость. Зная, что с ними кто-то играется, духи земли в ярости заревели. Вся земля в округе выгнулась и загремела.

Тогда-то я и услышала впервые их голоса. Они хотели Факела и Сердолик:

— «Они рядом!» — кричал один из них. — «Нам нужно, чтобы они нас повели!»

— «Нам нужно, чтобы они вывели нас наружу! Нам нужно, чтобы они повели нас к великолепию и огню!» — воскликнула другая, более женским голосом.

— «Они — лидеры, ведущие! Где они?»

Этот казался старше.

— «Где те, кто освободит нас из темницы?»

Судя по звуку голоса, этот дух уж очень давно хотел выбраться.

— «Где те, кто поведёт нас к свободе?»

А этот был моего возраста, если судить по голосу, по крайней мере.

— «Найти их! Найти их!»

Они все присоединились к этому лозунгу, крича его снова и снова.

Казалось, что тряска и крики духов продолжались целую вечность. Я держала камни на склоне, пока мне не показалось, что я расплавлюсь. Я была настолько полна жара и силы, что мне хотелось разорвать землю надвое, обнажив её сердце. Я хотела растрясти мир на части.

Землетрясение стало стихать, и прекратилось. Духи вулкана отправились из полости на север, наполовину опустошив большую полость. Они чуяли, что Сердолик и Факел были где-то рядом. И теперь я поняла их нужду. Мы с Луво никогда бы не смогли вечно прятать Сердолик и Факела от других духов вулкана.

Эти две детей вулкана были неправы. Они понимали лишь часть этой истории.

Я втянулась обратно в своё тело. Я вновь принесла с собой много силы. И та мне была нужна, чтобы не дать неустойчивым скалам обрушиться на беженцев. Уже второй раз моё магическое тело было слишком большим для моего тела реального. Я выругалась на моём родном языке Жанзау, и подтянула себя здесь, подоткнула — там. Наконец я затолкала себя обратно в свою кожу.

Я пришла в себя, и обнаружила, что промокла до нитки. Мёрртайд стоял рядом со мной в реке. Он обхватил меня рукой за туловище, чтобы держать мою голову над водой.

— О-оу.

Мой голос оказался хриплым.

— Наверное, я упала.

Он поднял брови:

— Упала большая часть тебя. Твои стопы и ноги были затвердевшие, как камень.

Я вздохнула:

— Спасибо, что не дал мне захлебнуться.

Я взглянула ему в лицо. У Суетяги на самом деле проступила щетина на подбородке, хотя он брился каждый день. Под глазами у него были чёрные круги.

— Тебе стоит создать заклинание, чтобы щетина выпадала в воде. Подумай, как много времени тебе это сбережёт. Ты заработаешь целое состояние, продавая это заклинание людям. Даже леди его захотят, чтобы больше никогда не выщипывать волоски на теле.

— Бритьё — или выщипывание — сейчас меня беспокоит в последнюю очередь, — сухо сказал Мёрртайд. — Ты скажешь мне, что беспокоит тебя? Ты чуть не утонула. Я не мог вынести тебя на берег. Ты будто весила несколько тонн.

— Ох. Точно.

Я отпустила магию, которая укрепляла мои ноги, и встала собственными силами.

— Я позаимствовала весь камней, чтобы землетрясение не сбило меня с ног. Мне и в голову не приходило, что я из-за этого отвердею.

— Почему ты не вышла на берег, и не сделала то, что тебе нужно было, уже там? — спросил Мёрртайд.

Я моргнула, глядя на него. Мои щёки запылали — и отнюдь не от магии. Я ощутила себя настоящей деревенской дурочкой.

— Я об этом не подумала. Я просто хотела удержать на месте тот щебень над дорогой, и побыстрее, пока не случился следующий толчок.

— А.

Он произнёс это так, будто он сперва вышел бы на сушу. Вероятно, именно так бы он и поступил.

— Значит, учёба пошла впрок, если ты что-то усвоила. А теперь, если ты меня извинишь, мне нужно связаться с моими коллегами, магами во…

Он так и не закончил. В нескольких милях от нас, со стороны Мохэррина, послышался звук взрыва. Мы с Мёрртайдом взбежали вверх по берегу реки, на дорогу. Все нервничали, и не видели ничего. Мы уже перевалили за кольцо высоких холмов, окружавших озеро. Шедшие вдоль дороги скалы не давали нам увидеть Гору Грэйс.

Оставалось только одно. Все скалолазы начали подниматься по твёрдой каменной скале немного позади. Я их всех быстро опередила. Ну, они не были каменными магами, способными цепляться за гладкую скалу. Когда я добралась до вершины, мне открылся прямой вид на гору. Она высилась над лесом, окружавшим озеро.

Высоко на восточном склоне Горы Грэйс поднимался плотный столб светло-серого дыма. Он стремительно тянулся в небо, расширяясь.

«Не паникуй», — сказала я себе. Вслух я этого не могла произнести, даже если бы хотела. Во рту всё вязко пересохло.

Паника — это плохо. Я дотянулась до этого столба дыма своей силой, говоря себе: «Дух вулкана не мог выбраться без твоего ведома, Эвумэймэй Дингзай! Каждый дух в той полости вопил бы об этом!»

Я не ощутила ничего. Нигде рядом с густым столбом дыма не было ни капли расплавленного камня. Я в ней даже не находила каменного пепла.

Когда я вернулась обратно на дорогу, я выпросила воды у слуг с постоялого двора. Потом я пошла искать магов. Азазэ, Осуин, Тахар и Розторн собрались вокруг Луво, всё ещё сидевшего в своей перевязи на Искре.

Другие взрослые слушали поблизости, пока Луво говорил:

— Это лишь поток воздуха. Его вытолкнуло через трещины в горе движение духов вулкана.

Конечно, уж Луво-то знал. Он мог расспросить даже далёкие камни о том, что происходило. Мне, чтобы услышать их, нужно было находиться рядом.

— Одна из этих трещин проходила через подземный родник. Вода нагрелась выше точки кипения. Взрыв был из-за пара, вырвавшегося через трещину на склоне горы.

Тахар назлораднейшим образом хохотнула:

— Дабьин, Кэров и их стая скоро пролетят мимо галопом. Они ноют о том, что бедны, но у них — лучшие лошади на Старнсе. Мастер Луво, они будут жаловаться, что виновато твоё магичествование, и скажут, что может быть у них было ещё несколько дней. Не говорите им, что они бегут прочь от перекипевшего чайника.

— Ты не верила, что у нас было ещё время!

Я это произнесла, не подумав. Потом я вздрогнула, когда взрослые повернулись, чтобы посмотреть на меня.

— Я может и деревенская знахарка, но я достаточно знаю о мире, чтобы понимать, что его мощь превосходит меня саму. Вы, маги, что черпаете из него силу, чья магия приходит извне — вы думаете, что управляете им. Может быть, вы и можете это делать, когда речь идёт о ткачестве, или работе с железом, или гончарном деле. То мне неведомо. Но камень, или зелёный мир, или вода Вы ими управляете не больше, чем я управляю рыганием моего пра-правнука.

Тахар злобно осклабилась, глядя на меня:

— Тебя шокирует, что вулкан не появляется согласно твоему предсказанию. Я же удивлена тому, что тебе хватает глупости так думать. Тебя это касается вдвойне, Мастер Булыжник. А теперь, давайте двигаться дальше, пока эти духи не явились, и не столкнули нас всех в реку.

Я отошла в сторону, и позволила им пройти мимо. Не знаю, почему Хэйбэй не сделал её одним из великих магов. Характер у неё к этому располагал. И она сказала мне то же самое, мне пытались по-своему объяснить Мёрртайд и Розторн. Не то, чтобы маги не ошибаются. Но они учатся на своих ошибках.

Чему я могла научится?

Розторн остановилась:

— Ты позабавилась там, в реке?

Я выудила из кармана синий лунный камень, и протянула ей:

— Хочешь?

Розторн обняла ладонью мой подбородок, оглядывая меня:

— Когда ты вляпалась в неприятности в Спиральном Круге, это было провидение. Тем не менее, Эвви, постарайся не убиться на этом. Не пытайся удержать приливы. Браяр никогда меня не простит, если я позволю тебе погибнуть в его отсутствие.

Я улыбнулась ей:

— Я не собираюсь умирать. Готова поспорить, это больно.

Она отпустила меня:

— Чертовка.

Розторн подошла к телеге, и взяла на себя одного из малышей.

Осуин подошёл ко мне, ведя Искру на поводу. Когда я вытащила Луво из его перевязи, Осуин отдал Искру паре ребятишек. Они с облегчением забрались в седло. Я ожидала, что Осуин уйдёт куда-то — он имел задумчивый вид, — но этого не произошло. Хотя он и тащил тот невероятных размеров рюкзак, шагал он так, будто тот был набит перьями. Руки он держал засунутыми в карманы. Он смотрел в никуда, беззвучно шевеля губами.

Поскольку Осуин, похоже, не был настроен на разговор, я обратилась к Луво:

— «Как прошла постройка щита?» — спросила я через наши магии. — «Он сможет обмануть духов вулкана? Он им помешает найти Сердолик и Факела?»

— «Щит готов», — сказал он, — «гранитный изнутри, обсидиановый — снаружи. Он отразит лишь духов вулкана, если они его отыщут. Я не знаю, как долго он продержится. Духи вулкана могут подобраться слишком близко, расплавить его, или достаточное их число может решить его протаранить. Мёрртайд сказал что-нибудь насчёт прибытия в порт новых кораблей?»

— «Я не спрашивала», — ответила я.

— Вопрос, — прервал Осуин.

Я была так сосредоточена на Луво, что голос Осуина заставил меня подпрыгнуть. Мы оба уставились на него.

Осуин не осознавал, что напугал меня:

— Ты сказала, что Факел и Сердолик хотели играть, когда ты с ними впервые встретилась. Они хотели показать тебе разные вещи, и они хотели, чтобы ты помогла им выбраться наружу.

— Да-а-а.

Я не была уверена, к чему он клонил. Я не хотела, чтобы он использовал против меня мои же слова.

— Что если ты сейчас к ним вернёшься, и скажешь, что хочешь вывести их наружу? — спросил Осуин. — Что если ты скажешь им, что нашла для этого идеальное место? Лёгкое место? А потом уведёшь их туда — подальше от Старнса?

Я встала как вкопанная, и уставилась на него. Луво поднялся в своей перевязи на задние лапы, чтобы лучше видеть Осуина.

Похоже, что Осуин привык к такой реакции:

— Нет, постойте, послушайте хоть немного. Ты сказала, что они хотят выйти наружу. Они ведь никогда не настаивали на том, где именно они выйдут, так? В самом деле, Гора Грэйс была их последним вариантом. Какой-то старый плут из их числа толкнул им эту байку. Ну, знаете, ту, в которой они будут достойны вырваться наружу, если пробьются через тонны каменной породы.

Осуин произнёс «достойны» так, будто это было очень плохим словом.

— Факел и Сердолик действовали умнее. Они искали разломы, которые привели бы их поближе к поверхности, чтобы до последнего момента беречь силы. Вы знаете, что рано или поздно они вырвутся. Так почему бы не сделать это там, где они не убьют тысячи людей и не сделают целые острова непригодными для жизни?

— За все мои тысячелетия я никогда не слышал ни о чём подобном, Осуин Форэст, — заявил Луво.

Осуин посмотрел на Луво, и пожал плечами:

— Ты дал мне понять, что отправился вместе с Эвви ради чего-то нового. Вот тебе что-то новое.

— Ты предлагаешь вмешиваться в великий цикл рождения, — сказал ему Луво с лёгким возмущённым громом в голосе. — Так рождаются горы. Это всегда происходит в борьбе, насилии, разрушении и огне. Что-то умирает, что-то рождается, старое сжигается в стремлении к новому. Так было с самой зари этого мира.

Осуин снова пожал плечами:

— Раньше, если ребёнок начинал выходить задом наперёд, приходилось либо пытаться помочь ему родиться таким путём живым, вытащить его, рискуя жизнью матери, или попытаться его повернуть, и рисковать жизнью ребёнка. Потом повитухи научились поворачивать ребёнка в утробе матери. Многие дети и матери выжили, потому что природа никогда не возражает, когда ей немного помогают.

— Как ты об этом узнал? — с любопытством спросила я.

Я никогда не встречала мужчину, который разбирался в акушерстве.

— Джаят не так давно начал помогать Тахар, — объяснил Осуин. — До этого у неё в течение пары лет не было подмастерья. Я ей помогал. Мы говорим о вулканах, Эвви.

— Богохульство.

Луво раскачивался из стороны в сторону. Из-за смещения его веса мне трудно было удержать его в равновесии.

— Я не предлагаю остановить процесс рождения гор. Просто добавить одну деталь.

Осуин был очень терпелив.

— Много каменных магов вообще на это способны?

— Навыки Эвумэймэй действительно необычны, — сказал Луво, отвлекаясь от своего ворчания. — Я думаю, что на её силу повлиял тот факт, что её первыми наставниками были зелёные маги. Её магия следует более гибким каналам, по сравнению с теми другими каменными магами, которых я встречал.

— Я же стою прямо здесь, — сказала я им. — Я могу сама за себя отвечать.

— Я всё думал о том, как Эвви всё делает. Большинство каменных магов, с которыми я встречался, казались очень, очень оседлыми, — заметил Осуин. — Они имеют дело лишь с камнями и навыками из своего непосредственного окружения. И они уж точно не гибкие. Однако я никогда не слышал о том, чтобы первые наставники магов оказывали какой-то эффект на то, как работает их магия.

Рано или поздно они обо мне вспомнят. А пока что беженцы постепенно уходили прочь. Луво успокоился, когда я зашагала вперёд, и Осуин нагнал меня. Они с Луво продолжали обсуждать первых наставников. Я вертела идею Осуина у себя в голове. Разве Розторн не упоминала о чём-то похожим Она шутила, но Осуин — нет.

Факел и Сердолик не знали, что я их провела. Если бы знали, то их злости хватило бы, чтобы разнести кварцевую ловушку на куски. Они могут подозревать. Но если я объявлюсь до того, как они выберутся из неё, если я их освобожу, то я могу убедить их, что это и впрямь была просто игра.

Что хуже, я не знала, смогу ли я удержать их от выхода на поверхность. Они уже были большими до того, как вошли в кварц. Если они будут больше, когда выйдут оттуда, то я, возможно, не смогу их контролировать.

Я могу умереть.

Дорога перевалила вершину пологого холма. Внизу тянулась длинная очередь беженцев. Розторн снова ехала верхом, с маленьким мальчиком позади неё, и с маленькой девочкой впереди. Она выглядела усталой и истощённой.

Я обещала Браяру, что буду заботиться о Розторн.

Я перебила Осуина и Луво:

— Куда мне увести Факела и Сердолик? Я же не могу вести их куда попало. Они просто вернутся обратно сюда.

Осуин осклабился:

— Все те дороги, что ведут прочь от Горы Грэйс — и ты не можешь придумать никакого места получше?

— Я не знаю никаких дорог для вулканов.

Я была не в настроении для игр! Потом я прикусила губу. Трещины. Трещины, которые вели к разломам глубоко в земле. Швы земной коре. Куда они смогут меня привести?

У себя в голове я увидела чёрные, холодные глубины у подножья каменной скалы. Странные морские существа танцевали в холодной, солёной воде. Они вились вокруг отверстия, которое выпускало струи горячей воды.

— Луво… — прошептала я.

— Я видел.

Конечно же он видел, я же держала его в руках.

— Это достаточно далеко от людских обиталищ?

— Что — достаточно далеко?

Теперь мы сбили Осуина с толку.

— Я не уверена, — сказала я. — Это в семи милях. Нам нужен Мёрртайд.

Мы с Осуином и Луво пробрались к берегу реки. Мёрртайд снова стоял в воде, подвернув своё одеяние до пояса. Он ходил по дну реки так же легко, как я — по дороге. Он не оступался и не скользил, в отличие от меня.

Я поражённо уставилась на него. Вокруг и между его ног метались рыбы, некоторые из них — довольно крупные. Время от времени одна из них прыгала в воздух, и падала на бок, обдавая его брызгами. Его бледные ресницы были отмечены каплями воды. Вода сверкала в его коротких рыжих волосах. Он выглядел… счастливым.

Может быть, наше путешествие прошло бы веселее, если бы мы просто тащили Мёрртайда за кораблём на верёвке.

— Просим прощения — ты чем-то занят?

Осуин мог быть очень вежливым.

— Нет. Эвви, если твоё лицо застынет в таком выражении, то тебя будут пугаться маленькие зверьки. Что случилось? — мягко спросил Мёрртайд.

Канзан меня благослови, когда рыбы щипали пальцы его ног, Мёрртайд был на самом деле приличным человеком.

— Тогда, на корабле, когда я врезала тебе по лицу, ты знаешь, где мы были? — поинтересовалась я.

Он задрал нос, будто я сказала, что он не умел складывать числа.

— Мы были прямо над Впадиной Дитло, самой глубокой впадиной Моря Камней. В самом глубоком месте она уходит вниз на десять тысяч футов. Не самая глубокая впадина — есть и побольше, в сердце Сиф, и ещё одна, недалеко от Бухты Огня, которая, как говорят, в два раза глубже. В той, что у Бухты Огня, живут существа, совершенно лишённые цвета, и испускающие собственный св… не важно.

Мёрртайд наклонился, чтобы почесать сому подбородок.

— Я не вижу, почему кого-то сейчас может интересовать такое морское образование, вроде той впадины.

— Эвумэймэй, тебе придётся делать это одной, — безрадостно сказал Луво. — Возможно, я смогу послать тебе сил. Ты знаешь, что я не осмеливаюсь приблизить мою сущность слишком близко к Факелу и Сердолик.

— Есть заклинание, которое знают Тахар и Джаят. Иногда Тахар делает что-то рискованное, и ей нужно, чтобы Джаят наблюдал или делился с ней силой, но не слишком сплетался с ней. Джаят тоже им пользуется. Так она может говорить ему, что делать, когда слишком слаба, чтобы творить магию самой. Конечно, на тебе оно может и не сработать, Мастер Луво. Нужно спросить.

У Осуина засверкали глаза. Я начинала понимать, почему Джаят так о нём отзывался. Этот человек решал для того, чтобы разбираться в чём-то, даже если не мог делать это что-то самостоятельно. Почему он не родился великим магом?

С другой стороны, меня немножко пугала мысль об Осуине, имеющем необходимую для опробования некоторых своих идей силу.

— Джаят!

От рёва Осуина у меня чуть не лопнула черепушка.

— Иди сюда, нам нужно задать тебе вопрос!

— Не мог бы кто-нибудь, пожалуйста, объяснить мне, при чём тут та впадина? Могу я напомнить вам, что мы бежим от вулкана?

Хлюпая, Мёрртайд вышел из реки. Он вскрикнул, ступив на что-то острое на берегу. Я поставила Луво на землю, и пошла ему помогать.

— Вот. Можешь опереться на меня, и надеть сандалии, или опереться на меня, и я надену тебе сандалии. В любом случае, наступи вон на тот камень прямо у тебя за спиной. Там нет палок, которые могли бы поранить тебе ступни.

Я указала ему на камень.

— Или можешь вернуться в реку. Твоим рыбам тебя не хватает.

Так и было. Рыбы вились на самом мелком из доступных им мест, прямо там, где Мёрртайд вышел на берег.

Он хмуро посмотрел на меня:

— Почему ты такая услужливая?

Он ступил на каменную плиту, и снял висевшие у него на поясе сандалии.

Я забрала его обувь.

— Потому что я обнаружила, что ты не такой уж брюзга. Занятно, как иногда узнаёшь, насколько приличными бывают люди, когда всё идёт наперекосяк.

Я встала на колени, и развязала узелок на его шнурках. Когда я высвободила одну из сандалий, Мёрртайд опёрся рукой мне на плечо, и поднял ногу. Я надела не неё сандалию, и зашнуровала.

— Ладно, юная леди. Что ты задумала? — с подозрением спросил Мёрртайд.

— Ничего плохого, — сказала я ему, надевая вторую сандалию. — Если будет на то воля Милы и Зелёного Человека, и может быть ещё Хэйбэя, то это может даже оказаться чем-то хорошим.

У меня в животе закружились шелкопряды. «Прекратите», — сказала я им. «Я ещё даже не сделала ничего».

Я встала, и улыбнулась Мёрртайду:

— Готово. Обут, и готов нанести визит императору.

Он тоже улыбнулся, и покрепче сжал моё плечо:

— Хорошо. Очень хорошо. А теперь давай посмотрим, что вы с друзьям замышляете. И постарайся быть осторожнее. Я стал к тебе привыкать.

Глава 17

Каменная Одежда

Когда Розторн увидела, что мы идём в хвосте у беженцев, и разговариваем, она отъехала обратно к нам, чтобы посмотреть, что происходит. Мы рассказали ей о наших планах.

— Ни в коем случае.

Её губы вытянулись в твёрдую линию.

— Второй раз мудрить с духами вулкана? Особенно тогда, когда они, возможно, стали ещё могущественнее? И слышать не желаю.

— Но если она сможет увести их прочь от Старнса, то остров будет вне опасности.

Осуин переступал с ноги на ногу, настолько он был возбуждён.

— Осуин Форэст, она находится под моей опекой. Я отвечаю за то, чтобы Эвви выбралась с этого острова живой, — сказала ему Розторн. — Ты не можешь гарантировать, что она выживет, если поведёт Сердолик и Факела в море. Даже если они её не убьют за то, что она поймала их в ловушку, что насчёт других духов вулкана? Если Луво не хочет с ними встречаться, то почему Эвви должна?

— Её сила не такая же, как у них, Розторн, — сказал Луво. — Если Эвумэймэй будет держаться подальше от групп духов вулкана, то она наверняка будет вне опасности.

— Наверняки деревьев не стригут, Луво, — огрызнулась Розторн.

Два часа спустя они по-прежнему спорили. Мы вышли на равнину, где река долго и медленно поворачивала к Сустри. К дискуссии присоединились Тахар, Мёрртайд, Джаят и даже Азазэ.

Я потеряла терпение. Чем дольше я откладывала осуществление идеи Осуина, тем больше была вероятность того, что Факел и Сердолик выберутся самостоятельно. Тогда я бы не дала за наши жизни и деревянного гроша. Мне нужно было приступать сейчас же.

Я огляделась вокруг в поисках места для остановки, и увидела одно, хорошее. Оставив остальных, я оттащила мои рюкзаки к группе деревьев, в тени которых находилась горстка валунов. Камни были из устойчивого гранита. Они идеально подходили под мои нужды.

Луво подошёл понаблюдать за тем, как я обустраивала это место, пока люди шагали мимо.

— Что если Сердолик и Факел тебе не поверят? Они вполне могут обманом заставить тебя утратить бдительность, а потом напасть. Эвумэймэй, ты поймала их в ловушку. Что если они скажут, что принимают тебя как друга, а потом заманят в свою собственную ловушку? Они — духи вулкана, а не мясные люди. У них нет ни лиц, ни глаз, выражение которых ты могла бы читать.

Я попросила камни сдвинуться, образуя не слишком бугристое сидение.

— Может, они и были чистыми духами, когда я впервые с ними познакомилась. Но после того, как узнали меня получше, они стали придавать себе форму, более похожую на людскую. Копировать меня. Они и вести себя стали более по-человечески. Я как-нибудь придам моей магической сущности вид, больше похожий на моё человеческое тело. Я знаю, что они всё ещё восхищаются мной. Прекрати каркать, Луво! Я обязана справиться!

— Я не делаю ничего, что можно было бы назвать карканьем, да и пением тоже, — сказал Луво. — Я также не хочу, чтобы ты окончила свои дни куском угля.

— Этого я не планирую, поверь мне, — сказала я ему.

Ко мне подбежал Мэриэм. Она была покрыта пылью с головы до ног, как и её Ужасная Кукла. Куклу она несли в тряпичной перевязи, похожей на ту, в которой я носила Луво. Кто-то также сделал ей маленький мешочек, который она могла вешать себе на шею. Там она держала кусок полевого шпата, который я ей дала. Это я поняла потому, что камень сиял сквозь мешочек.

— Почему ты остановилась? Ты вроде лагерь разбиваешь. Ты не можешь здесь останавливаться, Эвви. Мы же бежим от вулкана, забыла?

«Хэйбэй, это совсем не смешно», — сказала я богу.

— Мэриэм, иди с остальными. Найди Нори. Я занята.

— Нет!

Маленькая тиранка топнула ногой.

— Ты не можешь делать это здесь, Эвви. Ты не можешь. Делай это на корабле. Гора же скоро взорвётся, ты вообще понимаешь?

Чем дольше она стояла там, тараторя, тем больше была вероятность того, что кто-то за ней придёт. Они могли попытаться и меня тоже остановить.

— Мэриэм, я не хочу, чтобы ты была со мной, ясно? Я — маг, а не сиделка. Нам с камнями нужно делать важные вещи, прямо сейчас, так что уходи.

Она моргнула, её губа задрожала:

— Я думала, ты — мой друг.

— Не друг! Я — занятой маг, и мне нужна тишина, прямо сейчас! — огрызнулась я.

У неё на глазах проступили слёзы, но что ещё мне оставалось? Если был Розторн заметила моё отсутствие до того, как я покинула моё тело, то она нашла бы способ меня остановить. Если бы все погибли из-за того, что Факел и Сердолик вырвались на свободу, то милое обращение с Мэриэм никому бы не помогло. Я и так уже потеряла слишком много времени. Земля дрожала у меня под ногами.

— Ступай, ступай! — добавила я для верности.

Мэриэм побежала прочь. Она исчезла в группе детей сбоку от каравана беженцев.

— Грубые были слова, по человеческим меркам, — сказал Луво.

— Луво, я спешу. Я потом перед ней извинюсь, если у нас будет это «потом».

Я вытащила мою куртку Жанзау из одного из рюкзаков. Это был единственный предмет одежды, который у меня остался от дома, но не потому, что мне не хватало янджингской моды. У этой простой чёрной куртки было восемь карманов. Четыре были снаружи — два на груди, два над бёдрами — и четыре внутри. Я носила её, когда мне требовалось держать камни близко к телу.

Пришло время воспользоваться моим набором мага. Я открыла его, и обдумала мои варианты. Вынимая камни, мне приходилось щуриться. Магическое свечение от нанесённых на них заклинаний всегда наполовину ослепляло меня. Первым я показала Луво шар из оникса:

— Он не просто держит силу. Наложенные на него заклинания заземлят меня, и помогут мне оставаться в себе. Они также отразят всё плохое, что Факел, или Сердолик, или их друзья, могут против меня использовать. Ну, по крайней мере я на это надеюсь.

Судя по его виду, Луво это не впечатлило:

— Духи вулкана аннигилируют твой шар. Что ещё у тебя есть?

— Рутилированный кварц, чтобы повысить мою действенность, — объяснила я.

Луво прищёлкнул на меня. Звук явно был неодобрительным. Я всё равно положила кристалл в карман, и продолжила:

— Нефрит для мудрости и защиты. Сардоникс — для храбрости.

— Я сомневаюсь, что храбрость когда-либо тебя подведёт, но по крайней мере этот камень действительно может сделать то, что ты от него хочешь.

— Каменная вода — для силы и упорства.

— Будто тебе их недостаёт, Эвумэймэй.

— Малахит — для защиты от опасности.

Я начинала сердиться.

— Целой высеченной из него луны не хватит, чтобы защитить тебя от Сердолик и Факела.

— Ты не помогаешь, — сказала я ему. — Гранат — для силы и бодрости.

— Всё это — чепуха.

— Ты научился этому слову у Розторн.

— Эти камни бесполезны, — возразило Луво. — Более чем бесполезны, если ты полагаешься на такие игрушки вместо своей собственной силы.

Я зыркнула на него:

— Я полагаюсь на свою собственную силу. Это — сила заклинаний, которые я сотворила, и запасла в этих «игрушках», ты, упрямый кусок скалы!

— Это безрассудство, Эвумэймэй. Позволь этим мясным людям бежать с этого острова. Давай сбежим вместе с ними. Осуин не понимает громадность той мощи, которой обладает всего лишь один из этих духов. Существа вроде Факела и Сердолик и их родичей — руки, которые созидают и разрушают поверхность всей земли.

— Ты так беспокоишься потому, что не можешь представить обман сил, которые дали тебе жизнь. Я понимаю. Но посмотри вот на что. Сила, которая создала меня, продала меня за горстку медяков. В отличие от тебя, я не так благоговею. Если пойму, что не справляюсь, то просто убегу.

«Он не понимает», — подумала я. «Я поместила Сердолик и Факела в ловушку, которая в итоге сделала их сильнее. Я должна ограничить нанесённый мною ущерб. Я не хочу быть одним из розторнских разрушителей, пусть даже и случайно».

Я похлопала Луво по его головному наросту, чего, как я знала, он терпеть не мог. Потом я устроилась поудобнее, и закрыла глаза.

Разлом, который шёл под Макрэй вверх, под озеро и Гору Грэйс, был тёплым. Я забрала из него силу, проносясь в своём магическом теле сквозь землю. Я направлялась к Мохэррину и кварцевой ловушке. Насколько же быстро я двигалась без моей мясной сущности. Конечно, я не могла нести ничего полезного, когда так передвигалась. И я платила изнеможением, когда возвращалась в своё реальное тело. Тем не менее, если бы мне пришлось идти к ловушке пешком или ехать на лошади, то я бы сдалась даже не попытавшись. Вероятнее всего, я бы добралась до ловушки слишком поздно для всех нас.

Меня подхватил новый земной толчок. Он забросил меня от того места, где река вытекала из озера, до самого дальнего края. Духи вулкана передвигались по разлому всего лишь в трёх милях от Сердолик и Факела. Я чувствовала их, распространив своё восприятие в земле. Они рылись в разломе подобно свиньям, охотящимся за трюфелями. Я протолкнулась через землю мимо них. Моё утверждение о том, что я друг Факелу и Сердолик, прозвучит не очень хорошо, если не я их освобожу.

Я впечаталась в чёрную обсидиановую стену Луво. Она изгибалась сверху, снизу и по обе стороны от меня, матово-чёрный щит в земле. В нём парил испускающий искры призрак: я. Факел и Сердолик были по ту сторону. Я тщательно отслеживала их положение. Они были всего лишь в трёх сотнях ярдов от этой стены, включая её гранитную обратную сторону. Духи вулкана увидят только щит — по крайней мере, пока тот не станет плавиться.

Я протекла сквозь прохладный, чёрный щит. За ним лежала толстая гранитная плита, которую там установил Луво. Это гарантированно замедлило бы духов вулкана получше легкоплавкого обсидиана. Из неё, и из окружавшей её земли, я собрала то, что мне было нужно для моей новой внешности. Я создала девочку-оболочку из кристаллов и минералов, располагая их вокруг себя. Я выстроила каменную куртку из оливина, и соорудила леггинсы из зелёного турмалина. Чёрный турмалин послужил мне волосами и бровями. Я придала розовому кварцу форму рта. Чёрные гранаты сгодились на глаза, а золотой полевой шпат стал моей кожей. К тому времени, как я достигла кварцевой ловушки, я стала Эвви из магии и камня.

Я едва успела.

Вокруг кварца искрились маленькие молнии. Они плавили землю и заставляли трескаться сами кристаллы. Несколько дюжин капель синего и сердоликового огня вырвались на свободу. Они плыли вместе, чтобы соединиться с другими, подходящими к ним по цвету. Я не стала ждать, чтобы посмотреть, насколько большими этим каплям нужно было стать, чтобы начать думать самостоятельно — хотя мне и было любопытно.

— «Не могли бы вы отпустить все частицы моих друзей?» — спросила я у кристаллов кварца. — «Я думаю, что они загостились, как по-вашему?»

— «С радостью», — сказала самая крупная друза кристаллов.

Голос у неё был как у раздосадованной домоправительницы.

— «Ты только посмотри, как они испортили наш порядок!»

— «Твои гости были очень невежливы».

Этот кристалл был одним из самых маленьких, но он также был очень старым.

— «Сколько бы их ни просили успокоиться и найти себе место, они просто не слушали».

Я почувствовала себя неудобно. Я знала, что кристаллам нравился порядок. Такова их природа.

— «Простите. Я не хотела, чтобы всё обернулось для вас так скверно».

— «О, нет. Это оказалось для нас чрезвычайно полезно. Та штука, которую гора сделала, чтобы удержать их здесь, соединив оба конца нашей жилы? — спросил самый дружелюбный из них.

— «О, это было великолепно», — сказала домоправительница.

— «Слишком волнующе».

Ворчливый старик твёрдо намеревался быть безрадостным.

— «Тут в последнее время было слишком уж много волнения».

— «То, что гора сделала», — твёрдо сказал дружелюбный кристалл, — «это дало нескольким из нас большую устойчивость к теплу. Это хорошо».

— «И многие из нас украли силу у твоих невежливых друзей», — добавил кристалл-домоправительница.

— «Но мы всё равно будем рады, если они никогда не вернутся», — сказал мне старик. — «Они не умеют себя вести. В отличие от тебя».

Кристаллы разделились. Из них потекли сотни капель огня цвета индиго и красновато-коричневого огня. Они образовали в почве единую лужу смешанных цветов, большие капли призывали к себе маленьких, которым уже удалось выбраться.

Я ждала. Лужа хлюпала и шевелилась. Камни и земля вокруг неё размякли и сместились. Наконец, синие капли скользнули на одну сторону, а сердоликовые капли — на другую. Сердолик и Факел медленно приняли форму, которую имели, когда я в последний раз их видела. С одной лишь разницей. Теперь они были выше меня на голову.

Они посмотрели на меня сверху вниз. Почва плавилась и обтекала вокруг них.

Глава 18

Луво Громыхает

Я вскинула руки:

— «Факел, Сердолик, привет! Мне так жаль!»

Я говорила так, как говорил Браяр, когда охмурял богатую даму, попутно воруя её браслет. Воровством он больше не промышлял, но обучил меня этому подходу, на крайний случай.

— «Может, кварц — игрушка, с которой мои сородичи справляются лучше. Вы устали? Вам было скучно? Я была так занята, помогая моим друзьям, что только сейчас мне выдалась возможность вас проведать! Честно, я думала, что вы уже давным-давно решили эту задачу».

— «Ты поймала нас в ловушку!»

Факел поднял кулак.

— «Ты хотела запечатать нас, чтобы мы не выбрались!»

Я осклабилась:

— «Зачем? Я ваш друг».

— «Может, другие тебя заставили. Чтобы помешать нам веселиться».

Сердолик скрестила руки:

— «Они всегда хотят, чтобы мы не веселились».

— «С чего бы им это делать?» — спросила я. — «Я к ним не приближаюсь, разве вы не помните? А теперь, кончайте глупить. Мне рассказать вам, как работает кварцевая игрушка? Или вы хотите другую игру, которую я вам приготовила?»

— «Это была не игрушка!»

От Факела отщепилось несколько частиц пламени.

— «Это была ловушка! Ты хитростью заманила нас в неё!»

Он попытался меня схватить.

Я отплыла за пределы его досягаемости.

— «Тогда зачем я вас освободила? Честное слово, Факел, если ты и дальше так будешь себя вести, то, может, ты не готов выходить наружу. В верхнем мире мы понимаем такие вещи, как кварцевые игрушки».

Факел распался надвое. Он метнулся ко мне с обеих сторон. Я упала вниз, через почву, потом взмыла вверх, чтобы нас с ним разделял гранит. Факел наверное влетел прямо в него. Я ощутила, как земля и камень содрогнулись, когда он ударился о щит толщиной в два фута.

Я попятилась, пока не ощутила жар позади. Я обернулась. Сердолик протекла через землю, мимо щита, следуя за мной. Она также сменила свой облик, и часть её пламени приняла форму одежды. Однако она не могла сделать себе одежду из камня, учитывая то, что камни плавились в нескольких футах от неё.

— «Какие ещё игры у тебя есть?»

Она разгладила своё тело спереди, придав своему пламени форму куртки из синего огня.

— «И в чём всё-таки была хитрость с кварцевой игрушкой?»

Я скрестила руки на груди, будто размышляя:

— «Она сделала вас с Факелом крупнее. Разве вам это не нравится? Вы бы сами скоро выбрались. Мне любопытно: Факел — твой брат? Вы появились из одного и того же огня, или одного и того же озера? Вы были частью чего-то одного, и потому так близки?»

Сердолик пожала плечами:

— «Сперва я была в ядре, с остальными. Мы все были едины. Потом я осознала, что я — это я. Сама по себе. Я приняла решение двигаться в направлении, отличном от того, в котором двигались другие. Я уплыла прочь. Какое-то время спустя я огляделась. Единственный, кто плыл в каком-то направлении, сам по себе, был Факел. Так что я продолжила плыть, и он продолжил плыть. Мы оба, сами по себе. Однажды мы стали плыть бок о бок. Мы тогда даже ещё не знали, что хотим наружу. Мы просто не хотели плыть так же, как и остальные».

Я расположила свою каменную одежду так, чтобы можно было сесть, скрестив ноги.

— «И как много времени у вас ушло, чтобы добраться сюда? В пустоту под горой?»

Сердолик снова пожала плечами. Она попыталась сесть так же, как и я. Лучшее, что у неё получилось — слить свои ноги вместе. Нужно понимать ноги, чтобы создать правильную сидячую позу портного. Увидев, что она не собирается нападать, я распустила часть своей силы в земле, сверху и снизу от меня, и по другую сторону щита у меня за спиной. Когда Факел вернётся, он не застанет меня врасплох.

Когда Сердолик устроилась в позе настолько похожей на мою, насколько могла, она ответила на мой вопрос:

— «Мы не понимаем такие вещи, как то, сколько времени у нас занял уход из ядра и приход в полость. Старые, которые были здесь со времён последнего большого побега…»

— «Последнего большого побега?» — с любопытством спросила я. — «Когда? Где? Прости, но нам до сих пор так и не удалось нормально поговорить».

Сердолик тряхнула головой. Её волосы из чёрного пламени тянулись хвостом вслед за ней.

— «Здесь, конечно же. Тысячи жителей вулкана сбежали тогда наружу. Они забрали с собой на воздух огромное количество холодной земли и камня. И некоторые остались позади, чтобы рассказать об этом нам, новичкам, когда мы пришли в большую полость внизу. Они сказали, что это было великолепно. Тысячи вырвались вверх, на воздух. Они свободно воспарили прочь от этого мира. Там, куда они ушли, было холодно. Они ревели. А потом они, конечно же, умерли».

— «Отстойно», — сказала я, сочувствуя им.

— «Отстойно?»

Сердолик склонила голову набок:

— «Это как?»

— «Не могу объяснить. Просто это неправильно — выбраться наружу, и умереть».

Я заметила приближение Факела. Его сила была горячей и изменчивой. Значит, он всё ещё был зол, но частично взял себя в руки. Я зачерпнула силы из камней вокруг меня, на всякий случай.

— «А вот и Факел. Он теперь чувствует себя лучше, после того, как поплавил камня», — сказала довольная Сердолик.

Я задумалась, откуда Сердолик знала, что именно он делал. Наверное, это была какая-то часть их магии.

— «А что ещё?» — продолжила она. — «Мы выходим, мы взлетаем в воздух, и сгораем в его великолепии. Разве может быть что-то ещё?»

Факел с рёвом прилетел сквозь землю, направляясь прямо на меня. Я уже собиралась выпрыгнуть из земли, когда он резко свернул прочь от меня, и закружился вокруг Сердолик.

— «Ты начинаешь выглядеть так же, как она».

Судя по его тону, он был этому не рад.

— «Ты придаёшь себе форму, как у неё. Это просто камни — то, что у неё снаружи. Я могу их всех расплавить одним дыханием. Возможно, мне так и следует поступить».

Он открыл рот, глядя на меня. Его язык и зубы состояли из пламени.

— «Тебе пока уже хватит камня».

Сердолик распрямила свои сплетённые в узел ноги, вытянула свои руки, и обняла Факела всеми четырьмя своими конечностями.

— «Я тут рассказывала ей о побеге. Она не понимает. Она не думает, что это чудесно — быть снаружи, и умереть».

Они наполовину сплавились вместе. Синяя куртка Сердолик смешалась с плечами и грудью Факела. Его чёрные волосы оплели её руки и ноги.

— «У тебя есть что-то получше?» — поинтересовался Факел. — «По крайней мере, когда мы прыгнем наружу, мы превратимся во что-то новое. Мы станем чем-то, чем остальные никогда не бывали».

— «Но Сердолик говорит, что другие уже делали это прежде».

Я добавила в свой голос остроты:

— «Многие из них, прямо здесь. Они порвали вершину этого острова на куски».

Я пожала плечами:

— «И это было целые века назад. Сейчас это никого не волнует. Никого не волнуют старые истории. Волнуют лишь новые».

— «Ну, нам плевать на то, что волнует твоих сородичей».

Факел открыл рот. Его язык выстрелил вперёд. Он принял форму длинной струи огня, зелёно-розового, с примесью оранжевого. Он мелькнул в воздухе, лишь на расстоянии ширины большого пальца от моего носа. Я почувствовала, как оплавился золотой полевой шпат на кончике моего магического носа. Я подавила дрожь. Такого я никогда больше не хотела видеть.

— «Фокусы», — сказала я. — «Если это — лучшее, на что ты способен…»

Нас окатило сотрясение земли, зародившееся лишь в нескольких милях от нас. Оно отбросило меня обратно на щит, прижимая меня к обсидиану. Оно сдавило Сердолик и Факела в одно существо. Вместе с сотрясением пришёл рёв столь громкий, что мне показалось, будто он разорвёт меня в клочья.

Когда я отлепилась от щита, Факел сказал:

— «Это остальные. Они… в том направлении. Их сотни».

Он отделился от Сердолик.

Землю пронзили новые удары. Камни, составлявшие моё девичье тело, распались. Я не могла одновременно удерживать и их, и мою магическую сущность.

— «Они хотят с нами говорить?»

Сердолик была так же поражена, как и Факел.

— «Они говорят, что мы должны их вести?»

Они повернулись на звуки своих сородичей. Тогда-то я и испугалась. И я первая же признаю, что когда я пугаюсь — я становлюсь премерзкой.

— «Вести их куда?» — пренебрежительно потребовала я. — «Вокруг, и вокруг, и вокруг? Вы не смогли выбраться даже из кварцевой игрушки».

К счастью для меня, я осознала, насколько сглупила. Я пришла в движение сразу же после того, как закончила говорить. Факел напал на меня. Он раскрыл рот, и крикнул. Только звука никакого не было, лишь волны жара. Под действием жара всё расплавилось между тем местом, где я была, и Факелом.

— «Я имела это ввиду в полезном смысле! В практичном смысле!» — поспешно сказала я им.

— «А я — нет».

Факел набросился на меня, растягиваясь подобно подземной огненной змее. Почва и легкоплавкие камни превратились в суп, когда он метнулся к моему горлу, пытаясь схватить меня своими пылающими руками.

Я метнулась прочь. Достигнув Сердолик, я сказала:

— «Я могу показать вам путь наружу. Он гораздо легче, чем через гору».

После чего я бросилась наутёк, потому что Факел приближался.

— «Твой кварц был не игрушкой. Он был ловушкой», — прорычал Факел. — «Ты — жулик. Я расплавлю тебя. А потом я намажу тебя на твою «игрушку» из кварца».

— «В моём мире люди каждый день сбегают и этих игрушек, Факел. А ещё мы сбегаем из таких вещей, как эта гора. Ну, я сбежала».

Я попробовала его уговорить:

— «Но есть и другой выход наружу, который создан лишь для пары вроде вас с Сердолик. Я нашла его случайно, по пути сюда».

Факел раскрыл рот. Из него повалил жар, превращая твёрдую землю в дым. Я отскочила в сторону недостаточно быстро. Боль пронзила меня, боль, которую, как я думала, я не способна ощущать в этой форме. Я свернулась в крошечный шарик, борясь с агонией. Я была в ужасе от того, что если я поддамся ей, то потеряю контроль над моей магией. Я превращусь в дым точно также, как это произошло с почвой, и буду потеряна навсегда.

— «Ты прекратишь».

Голов Луво прогремел из каждого камешка, каждого булыжника, и в особенности — от огромных щитов из обсидиана и гранита. От него дрожала почва.

— «Ты прекратишь, иначе я вдавлю тебя так глубоко, что ты ещё целую вечность не сможешь подняться так же высоко, как сейчас. Ещё раз сделаешь Эвумэймэй больно — и я позабочусь о том, чтобы ты забыл свою душу».

Я распрямилась. Действуя осторожно, я воссоздала мои магические глаза. Факел и Сердолик свернулись калачиком. Я их не винила. Я сама была будто из теста. Настолько большим был голос Луво в земле. Он звучал как гора, которой он был дома — как гора, которая была гораздо больше Горы Грэйс.

«Да оросит нас удача, Хэйбэй», — взмолилась я. «Не дай им узнать, что у Луво нет власти над ними».

— «Эвви, кто это?» — прошептала Сердолик.

— «У вас нет права обращаться к Эвумэймэй», — пророкотал Луво. — «Вы не заслужили права обращаться вообще ни к кому».

Я задрожала повсюду, каждой крупицей камня, который меня наполнял. Сердолик и Факел сжались ещё сильнее.

— «Он не такой плохой, как кажется», — прошептала я.

— «Кто ты, Большой Голос?»

Голос Факела был не таким мерзким, каким был лишь несколько мгновений назад, но он всё же был не таким осторожным, как Сердолик.

— «И кто такой Эвумэй-что-то-там?»

— «ОНА — Эвумэймэй. Ты — не более чем капля в земных венах».

Рёв Луво расплющил меня, а ведь моё магическое тело было не совсем реальным. Факела и Сердолик он вогнал глубоко в землю, на сотни ярдов ниже того места, где мы были. Я позволила себе упасть вниз, чтобы последовать за ними.

Я обязана была узнать, как он это сделал.

Когда я поравнялась с детьми вулкана, они медленно распрямлялись, снова принимая свои крупные размеры.

— «А это что было такое?»

Сердолик не повышала голоса, на случай, если он услышит.

— «Откуда оно взялось? Откуда оно знает тебя? Оно нас слышит? Оно может нас найти?»

Факел нервно огляделся, будто Луво мог показаться из камня. Учитывая то, что вена магмы грела мои магические ноги, придавая нам всем новые силы, я знала, что Луво сюда и близко не сунется. Тем не менее, после того, что он сотворил, мне пришлось задуматься о том, что именно Луво имел ввиду, когда говорил о своей беспомощности. Судя по всему, мы с ним вкладывали в это слово разный смысл. Когда я была беспомощна, я не могла ничего делать, но Луво мог… громыхать через землю.

— «Оно» — это «он», — объяснила я. — «Его зовут Луво. Ну, это — часть его имени. По крайней мере, единственная, которую я могу произнести. Он — гора. По сравнению с ним, гора, через которую вы пытаетесь пробиться — как тот кусок гранита, которым я от вас заслонялась».

Я заработала головой в очень напряжённом темпе.

— «Он — мой друг, но должна вам сказать, ему не нравится мысль о том, что вы с друзьями разорвёте эту гору на куски просто ради того, чтобы выбраться наружу. Я не думаю, что он позволит вам это сделать».

Земля застонала. Это был зов остальных, сородичей Сердолик и Факела.

— «Мы не можем просто остановиться», — ответил Факел трясским голосом. — «Они хотят, чтобы мы что-то для них сделали. Я это чувствую».

— «Он может быть и гора, но он — не эта гора», — сказала Сердолик. — «Он не может нас остановить. Мы выберемся наружу».

Голос у неё был немногим более уверенный, чем у Факела, но по моим ощущениям, с Сердолик это не имело значения. Если она хотела что-то сделать, то она пыталась это делать, даже если не была уверена в успехе.

— «Он может говорить с другими здешними горами».

Я по-прежнему работала головой так быстро, как только могла.

— «Если они все соберутся вместе, то они могут что-то сделать. Поверьте мне. Горы я знаю. Они не хотят, чтобы вы порвали их на гравий. Но я — я была в западне. Я знаю, каково это — желать выбраться. И я знаю путь — более лёгкий путь. В мире есть трещина. Вам ни через что не придётся прорываться. Дверь уже открыта».

Они отплыли в разлом, где мы остановились, глядя друг на друга. Я заткнулась. Иногда лучше говорить, а иногда — сидеть на месте. И время от времени я даже знаю, в котором из этих «иногда» я нахожусь.

Наконец они, похоже, согласились.

Факел спросил:

— «И где же нам отыскать эту трещину?»

Глава 19

Плавление

Когда я объяснила им про трещину в мире, расположенную в скольких-то милях от полости, Факел и Сердолик поспешили рассказать остальным. Луво их напугал до ужаса. Они хотели убраться от него подальше, немедленно.

Я же лишь на миг предалась самодовольству. Во-первых, они ещё могут очнуться и догадаться, что я могу и врать как императора. Они всё же не были глупыми, лишь очень неопытными.

Во-вторых, я хотела переброситься парой слов с Луво. Я ощущала его в земле, в сотнях ярдов надо мной. Он наверное протянулся вниз так близко к детям вулкана, как только осмеливался. Быстро, как ртуть на тёплом блюде, я поднялась через камень и уплотнённую глину. Я остановилась, дрейфуя, когда ощутила вокруг себя силу Луво.

— «ЛУВО!» — завопила я.

Не он один умел реветь.

— «Эвумэймэй?»

Его голос звучал так, будто он был сбит с толку и взволнован.

— «Почему ты оставила Сердолик и Факела? Ты ранена? Они сбежали от тебя?»

— «Они убеждают своих друзей-идиотов пойти с нами. Ты сказал, что не мог ничего делать здесь, внизу! Спасибо, что спас мне жизнь, но ты мне соврал!»

Какое-то время он молчал. Когда он ответил, то его голос стал ещё более озадаченным, хоть и менее обеспокоенным:

— «Я не могу ничего делать так далеко от себя».

— «Тогда что это было? Ты чуть не порвал нас на куски! Ты… ты почти превратил нас в рыбный паштет, только мы не были рыбами!»

Теперь он молчал ещё дольше. На этот раз, когда он заговорил, его голос звучал так, как у Ларк, когда она общалась с кем-то очень глупым или сумасшедшим:

— «Я говорил».

— «Говорил! Ты молотил на своим голосом! Они сжимались от страха! Факел был готов снова распасться на капли! С кем ещё ты так говоришь?» — спросила я.

— «С другими горами. Ледниками. Разломами в земле. С вещами, которые меня сердят».

Я покачала головой. Возможно, Луво не знал, что используемый им с великими, древними частями мира голос может ошеломить кого-то более молодого. Наконец я сказала:

— «Это было нечто. Может, для тебя это были лишь слова, но они имели вес. Ты помог мне в очень затруднительном положении. Эм. Спасибо, ещё раз. Ты убедил Сердолик и Факела в том, что они хотят попробовать подводный вулкан. Они что угодно сделают, лишь бы убраться подальше от тебя».

— «Не стоит благодарности, Эвумэймэй. Это — хорошие новости».

Земля под нами резко сместилась вверх, будто её ударил какой-то гигант. Через нас пронеслись камень, глина и вода. Я послала наружу часть моей магии. Глубоко внизу я ощутила пробивающийся наверх огромный кулак из расплавленного камня. Друзья Факела и Сердолик тысячами набились в огромную полость под Горой Грэйс. Стены плавились, заставляя полость расширяться. Высоко у меня над головой закричали камни, раскалываясь. Отвалившиеся от них каски падали и разлетались вдребезги, прокатившись несколько сотен футов.

— «Мне нужно идти!» — крикнула я Луво.

Я полетела сквозь землю. На ходу я собирала силу и творила заклинания, добавляя к ним для верности куски гранита. Потом я стянула вокруг себя и силу, и гранит в виде толстого, плотного шара.

БУХ! Новый удар. Он превратил мой шар в лепёшку. Я смешалась с магией, заклинаниями и гранитом. Я собралась в единый шар в центре. Затем я быстро натащила вокруг себя в виде толстой оболочки мои защитные заклинания. Наконец я снова добавила гранитную оболочку. Пока я работала, мир сотрясался. Я ощущала, как наверху, где земля переходила в воздух, в камне и грязи появлялись трещины. Кусочки камня взмывали вверх, выбрасываемые новыми каналами на склоне горы. Ещё несколько таких прыжков — и духи вулкана потекут наружу через трещины в Горе Грэйс.

«Поехали», — подумала я. В эту мысль я вложила много магии.

Мой гранитный шар полетел сквозь землю, в туннель, который вёл вниз. Туннель резко ушёл вниз, и я упала вместе с ним. Я цеплялась за каждую частицу камня. Если бы у меня был настоящий рот, настоящее горло, и настоящие лёгкие, я бы вопила, падая прямо в наполненный магмой канал.

Духи вулкана схватили мою каменную сферу. Они провели меня вниз по требу. Даже у гранита есть предел. Моя оболочка начала плавиться. Шедший от духов вулкана жар шкварчал на поверхности моей магической кожи. Она горела.

Я начала расползаться. Мой гранитный щит растворился. Мои мышцы ощущались как тёплый мёд, кости — как плавящееся масло. Я силилась остаться целой, но это было так трудно.

Я дрейфовала в тепле. Мне показалось, что я ощутила запах горящей силы. Это было глупо, ведь магия не горит. Я медленно опустилась в полость, где рождались камни. Эвумэймэй Дингзай превращалась в дым. Моя жизнь с шипением исчезала. Расплавилась вся память о том, что я там делала. Я хотела удержать растворяющиеся воспоминания о моей жизни, но не могла вспомнить, зачем. Вместо этого я рассталась с ними, одно счастливое воспоминание за другим. Я плыла в великой силе земли…

— «Она плывёт в реку!»

«Голос как у девушки. Этот голос я должна знать», — сонно думала я.

Юноша произнёс:

— «У меня её голова — хватай её за хвост. Кто ж знал, что она может стать полностью жидкой, как мы?»

«Голос юноши мне тоже должен быть знаком».

— «Не позволяй ей стечь!» — приказала девушка.

Синие и сердоликовые руки тащили меня за собой, прочь от жара и силы. Меня обвивали ноги, или хвосты, или что-то ещё. Они тащили меня следом.

Сердолик и Факел выдернули меня во что-то холодное. В нём были твёрдые комки. Они скатали меня, собирая мои жидкие части в более плотную форму. Я изворачивалась и извивалась, силясь вернуться в ту горячую реку. Я собиралась плыть в сердце всего. Я хотела родиться заново вместе с камнями.

Мне в бок впился алмаз.

Алмаз. Я свернулась вокруг него. Как я могла забыть алмазы? Алмазы были такими твёрдыми, что их было почти невозможно разрезать, невозможно разбить или раздробить. Я могла лишь попросить один из них расколоться для меня. Я это делала только когда хотела. Во всём том расплавленном камне мне никогда не отыскать алмазов. Там вообще нет никаких отдельных камней. И я никогда не найду там ни одного кристалла.

О чём я только думала?

Я распрямилась, и огляделась вокруг. Факел и Сердолик, принявшие форму, которая включала в себя одежду, сидели в земле по обе стороны от меня. Они меня спасли. Они вытащили меня оттуда.

— «Остальные сказали, что поймали камень, который действовал как один из нас», — сказал мне Факел. — «Тебе повезло, что нам это показалось достаточно странным, чтобы понять, что это — ты».

— «Они говорят, что пойдут», — сказала Сердолик. — «Они говорят, что последуют за нами наружу. Они так обрадовались, что встряхнули земли. Ты сейчас в состоянии отвести нас туда?»

Я хотела ещё поплавиться… Тепло тянуло меня к себе. Я стряхнула его, и провела свои магическими пальцы через алмаз, впитывая его силу.

— «Я могу», — ответила я.

Одновременно я думала: «Вы спасли мне жизнь. А теперь я поведу вас наружу, в холодное-холодное море, где вы умрёте».

«Либо море, либо открытый воздух, Эвумэймэй», сказала я себе. Я медленно собрала все свои части в свою обычную форму. «Они всё равно умрут, потому что они хотят выбраться из земли. И если они выйдут на воздух здесь, то убьют много людей и животных. Возможно, они уже убили кого-то сами, или это сделал кто-то из их друзей».

А что насчёт моих друзей вверху, на поверхности? Это меня напугало. Последняя встряска была настолько скверной, что расколола поверхность во множестве мест. Сколько пепла, подземной воды, грязи и камней пришло в движение? Я обязана была увести духов вулкана в море, пока они не раскололи остров подобно арбузу.

Нам нужно было пройти по разлому под Рекой Макрэй. И мы должны были двигаться глубоко, очень глубоко. Так глубоко, чтобы беженцы на дороге вдоль реки были в безопасности.

Я даже не знала, смогу ли перенести путешествие так глубоко под землёй, но выбора не было. Не было никакого проку в том, чтобы заманить духов вулкана прочь от кварцевой ловушки и Горы Грэйс, а потом позволить им вырваться наружу прямо под всеми, когда я хотела защитить.

— «Я могу показать вам путь, через самые глубокие трещины земли», — сказала я Сердолик и Факелу. — «Но я боюсь передвигаться вместе с вашими друзьями. Я боюсь, что снова расплавлюсь. Мне нужно держаться от них подальше».

— «Конечно же ты будешь держаться от них подальше!»

Факел на миг стал крупнее.

— «Это же мы их ведём, а не ты!»

— «В какой стороне та трещина, по которой ты хочешь двигаться?»

Сердолик выжидающе глядела на меня. У было такое чувство, что она готова была ждать вечно. Её терпение пугало меня гораздо больше, чем вспыльчивость Факела. Если бы я сбежала, то, как мне показалось, Сердолик нашла бы меня и отомстила, куда бы я ни делась.

Я послала крохотную вспышку магии. Её было не сравнить с той магией, которая у меня была во время спуска в землю. Вспышка показала мне полость под Горой Грэйс. Я описала Факелу и Сердолик ту её часть, которая открывалась в разлом под Рекой Макрэй.

— «Собирай остальных, Факел», — сказала Сердолик. — «Скажи им, чтобы они собрались у того входа. Я проведу туда Эвви в обход комнаты, где все плавятся вместе, снаружи, для безопасности. Она ведёт нас, а мы — их».

— «Хороший план».

Судя по его голосу, Факел был рад.

— «Мы сбежим от монстра Эвви. А те, кто останется, когда мы уйдём? Они смогут рассказать тем, кто ещё не поднялся из ядра, о том, как мы повели всех у славе!»

Он понёсся прочь через трещину в земле. Камни плавились у него на пути.

— «Сюда».

Сердолик указала вниз.

— «Если у тебя достаточно сил».

— «Недостаточно, но я знаю, как это исправить».

Я снова провела своими магическими пальцами через алмаз. Все его внутренние грани завибрировали, передавая мне свою силу. Когда я вытянула из него всю магию, какую могла, я огляделась. Там был ещё один алмаз, поменьше. Я быстро собрала его силу. Мне действительно повезло. С этими двумя камнями я почти полностью вернула себе силы. Они мне были нужны.

Сердолик упала через землю, прямо вниз. Я последовала за ней.

— «Так что, вам нравится так сливаться вместе и терять себя? По мне, так это звучит не очень хорошо. Неудивительно, что вы так сильно хотите выбраться».

Я лгала. Вообще-то это было здорово. Когда я превратилась в полосу горячего сиропа, ощущения были чудесные. Я была сущностью каждого камня в мире, освобождённой от моего мясного тела. Я была всеми остальными духами вулкана, а они были мной. Эвви была потеряна. Вместо этого я была просто великолепной частью всего. Я задумалась, было ли это чувство подобно тем, что я испытывала до рождения, когда была внутри моей матери.

— «Не знаю», — беспечно ответила Сердолик. — «После того, как мы отрастили то маленькое ядро, которое говорит, что мы — одно существо, отдельное от остальных, мы уже не можем его игнорировать. Мы не можем забыться до конца. И мы не можем перестать испытывать любопытство. Мы постоянно покидаем озеро, чтобы искать новые вещи, вещи, которые не плавятся, когда мы приближаемся к ним».

Мы упали через самый большой кусок базальта, какой я когда-либо видела.

— «Иногда мы возвращаемся в озеро и соединяемся с ним, мы с Факелом, потому что это делает нас счастливыми. Мы не можем потерять себя, но нам всё равно весело. А как ты веселишься?»

Я пыталась описать словами поглощение пищи и прогулки — что получалось у меня не очень хорошо, — когда мы оказались в огромной земной трещине. Высоко наверху я ощутила мокрый холод камней на дне Реки Макрэй. Прямо внизу, вдалеке, я увидела и почувствовала духов вулкана. Я никогда не входила в полость под Горой Грэйс с этой стороны. Я повернулась, чтобы оглядеть тяжёлые каменные стены разлома. Они расширялись где-тов низу. Стены дрожали от давления земли и всех встрясок, которые через неё проходили. Я надеялась, что разлом удержится на месте, пока мы будем по нему двигаться, но другого выбора у меня не было. Мы обязаны были пройти этим путём. Люди скорее переживут землетрясения, чем хаос, создаваемый вулканами: огонь, оползни, наводнения, текущая лава и удушающе-густые выбросы пепла. И меня правда впечатлило то, насколько глубоко разлом уходил в землю. Я могла держать духов на большом расстоянии от реки, уж это точно.

Я снова бросила взгляд на вход в полость. Сперва он представлял из себя маленький оранжевый круг. Внезапно я осознала, что круг стал увеличиваться.

Вдоль разлома к нам стремительно приближался Факел.

— «Вперёд! Вперёд! Они приближаются. Эвви, если они тебя нагонят, то ты снова расплавишься. Показывай нам путь!»

Я повернулась, и упала вниз вдоль одной из сторон разлома, ныряя в землю. Я была очень рада, обнаружив магию вдоль этих сторон, оставшуюся от силы сотрясений земли и прохождения духов вулкана. Сила шипела и пузырилась внутри моей кожи, смешиваясь с огнём и силой камней. Моей магии здесь было самое место, и одновременно — не было. Мне было здесь не место — если только я не расплавлюсь.

«Не думай о расплавлении», — приказала я себе. «Не думай о том, чтобы поменять свою мясную жизнь на жидкую!»

Чем ниже я падала, тем медленнее двигалась. Мне нужно было увести духов вулкана вниз, подальше от поверхности и моих человеческих друзей. Но я начинала ощущать себя немного… раздавленной. Надо мной было так много веса. Да, я могла черпать из камня магию, чтобы стать сильнее. Но вода, почва и глины были тусклыми и угрюмыми. На меня никогда так сильно не давили. И не важно было, что моё тело было магией, сосредоточением силы, способным проходить через всё это. У этого острова была своя собственная великая сущность. Она покоилась у меня на плечах.

— «Двигайся!» — прокричал мне в ухо Факел. — «Остальные тебя заметят. Они подумают, что это ты показываешь нам путь!»

Я зыркнула на него:

— «Не кричи на меня. Разве вес тебя не беспокоит?»

— «Какой вес?» — спросил Факел.

— «Остров», — сказала я. — «На нас давит весь остров. Разве у тебя это не вызывает чувство раздавленности?»

Сердолик засмеялась:

— «Это малюсенькое давление? Ты никогда не была в ядре. Там на тебя давит весь мир. Поэтому столь немногие из нас выбираются так близко к поверхности. Большинство не может сопротивляться ядру».

— «Если Эвви имела ввиду давление, то так бы и сказала», — объявил Факел. — «И я ничего не ощущаю».

— «Факел не так чувствителен к давлению, как я», — объяснила Сердолик. — «Он — из тех, кто более чувствителен к теплу. Поскольку ты так быстро плавишься, то ты наверняка чувствительна и к тому, и к другому. Никогда не ходи в ядро, вот тебе мой совет».

— «А чудовище когда-нибудь бывало в ядре»? — спросил Факел. — «Его вес беспокоит»?

Я посмотрела на Факела, и улыбнулась. Он всё ещё боялся Луво. Он думал, что Луво может сейчас наблюдать за нами.

— «Ядро расходится в стороны, позволяя ему пройти», — похвасталась я.

Факел ускорился, пока не оказался рядом со мной. Он хотел, чтобы я защитила его от Луво.

— «Никогда не видела, чтобы ядро делало что-то подобное», — сказала Сердолик, когда мы двинулись дальше.

— «Ядро большое, так ведь? Вы не могли видеть его одновременно целиком».

Я пыталась придать силу своему голосу, но земля была такой тяжёлой. Я тянула магию из стен разлома. Я не могла даже остановиться, чтобы собрать себе новую гранитную оболочку. Если бы остановилась, духи вулкана догнали и затопили бы меня.

— «Не волнуйтесь насчёт Луво. Просто продолжайте вести своих друзей наружу, и всё будет хорошо».

— «Она права, Факел», — сказала ему Сердолик. — «Остальные полагаются на то, что мы выведем их наружу».

Сердолик и Факел оглянулись. Далеко позади нас поджаривавшей пальцы у меня на ногах волной жара двигались духи вулкана. Ближе к себе я их не желала. Сердолик успокоила Факела:

— «Она просто показывает нам путь мимо её друга-чудовища».

— «И я знаю более лёгкий путь, чем через вершину горы».

Я не хотела, чтобы они забывали о том, что мой путь был легче. Я боялась, что они могут заскучать, и попытаться найти другой выход наружу.

Мы полетели дальше, глубоко под Островом Старнс. Если бы у меня были легкие, то я бы тяжело дышала — настолько сильно на меня давил остров. Разлом был огромным, но по моим ощущениям он был крохотным. Что хуже, я чувствовала, будто он постепенно становится всё меньше и меньше. Стены дрожали, на них сверху давили тонны скал, полей, рек, холмов и озёр. Если они соскользнут, сколько силы земли они выпустят? Достаточно, чтобы расщепить остров? Разлом был швом. Если его разорвать…

Медленно, так медленно, что сперва я этого даже не заметила, вес изменился. Он стал легче. Разлом стал подниматься. Я знала, что мне следовало нырнуть в него глубже, но эта перемена была такой приятной. Внезапно огромная часть давления исчезла. Я послала силу вверх, в достаточном количестве, чтобы прощупать очертания мира у меня над головой. Мы были на глубине в три мили, не больше. Мы вышли из-под высоких скал. Разлом заканчивался на морском мелководье.

— «Стойте!» — услышала я выкрик одного из духов вулкана. — «Куда нам идти?»

— «Мы уже ходили в этом направлении!» — крикнул кто-то другой. — «Когда искали вас!»

— «Тихо!» — крикнула им в ответ Сердолик. — «Мы ваши лидеры, или нет? Мы сказали вам, что знаем путь наружу! Путь, который оставит нам сил, чтобы взлететь, когда мы прорвёмся!»

— «В этом направлении мы вылетим в большем числе!»

Факел закружился перед далёкими духами как огненный маяк.

— «Вы сказали, что верите нам, так верьте нам!»

Мне же он тихо сказал:

— «А нам лучше бы верить тебе не зря, Эвви. Иначе мы будем заплетаться вокруг тебя, пока от тебя не останется лишь дым».

— «Не угрожай мне, Факел», — предупредила я его. — «Я Луво нажалуюсь».

Он коротко зыркнул на меня. Потом он вспыхнул белым раскалённым добела огнём, посылая жар прямо через меня. Чувство было… мерзким. Я отпрянула от него.

Сердолик протаранила его в бок.

— «Пароголовый! Ты что, хочешь, чтобы её друг явился за нами?»

Остальные будоражились там, где они ждали, в сотнях ярдов позади. Они начинали терять терпение.

— «Идёмте уже, вы двое. Кончайте резвиться», — приказала я. — «Нам ещё далеко идти. Если не тронетесь, ваши друзья придут посмотреть, что происходит. Вы что, хотите, чтобы одни узнали, что вы слушаетесь какую-то шотакушку вроде меня?»

Этого оказалось достаточно, чтобы их утихомирить. Мы двинулись вперёд. Я вела их вдоль дрожащего разлома. В конце концов мы ушли прочь от реки. Если пар или даже пепел и камни и вырвались бы с морского дна, мои друзья уже не были рядом. И вес Сарнса свалился с моих плеч.

Мне и в голову не приходило, что море может оказаться ещё хуже.

Глава 20

Море

Я ощутила, как его вес всё рос и рос по мере того, как мы плыли под волнами — милю от берега, две мили. А я-то думала, что остров был тяжёлым. По крайней мере, пока мы были под ним, пространство над нами было заполнено камнями. Сейчас же всё было как по пути на Старнс. Я была погребена под милями лишённой камней воды.

«Не глупи», — сказала я себе. «Ты окружена камнем. Ты — в милях под камнем. Ну, сейчас — лишь в трёх милях. Но камня по-прежнему полно. Совсем недавно камень казался тебе обузой».

Но теперь на мне лежала сила моря. В обычной ситуации магия воды вообще меня не касалась. Камень и вода обычно были слишком разными вещами. Может, я изменилась после того, как расплавилась и провела так много времени в моём магическом теле. Возможно, это произошло из-за того, что я была в камне, который нёс море испокон веков.

Возможно, всё было потому, что это море знало о моём присутствии.

— «Что ты такое, скрывающееся глубоко внизу вместе с остальными горячими червями? Не скала, но со скалой в твоих венах», — прошипело море, его голос сползал вниз, в разлом.

Я посмотрела на Факела и Сердолик. Они, похоже, не слышали этот жуткий, холодный голос.

— «Скала в силе, которая бежит по тебе».

Голос просачивался через мельчайшие трещины, которые поднимались к солёной воде.

— «Я вытяну тебя наверх, серебряный скальный червячок. Я вытяну тебя в мои водные объятья, и понесу тебя между приливами. Ты больше никогда в жизни не коснёшься ни чешуйки кварца. Разве это будет не забавно? Поднимайся, поднимайся. Рано или поздно я тебя заполучу. Ни один камень не может сопротивляться мне вечно».

— «Когда уже мы дойдём?»

Это заныл Факел. Ненавижу нытиков.

— «Мы уже целую вечность идём», — продолжил он.

— «Не вечность», — огрызнулась я. — «Молчи и шевелись».

Не надо было его затыкать. Как только он умолк, море снова взялось за меня. Я цеплялась за стену разлома, впитывая его магию, пока скользила вдоль него. Я хотела почувствовать себя сильнее благодаря ему.

— «Ты знаешь, сколько камней я сточила, серебряный червячок?» — спросило море. — «Я прокатывалась по крупицам камня, что лежат на моём брюхе. Я тёрла их, пока они не стали ещё меньше, стирая их в пыль. Я толкаю их в камни под ними, обдирая камни, пока они не становятся меньше, и меньше, и меньше. Частичка за частичкой, известняк, обсидиан, мрамор — всё должно сдаться передо мной. Ты — лишь ещё один камень, который я сточу. Со временем твои горячие спутники станут камнями, которые я сточу».

Я замедлялась. Так много злобы… Море так сильно ненавидело всё, что не являлось его частью.

Моё плечо обожгла боль. Сердолик схватила меня!

— «Ай!»

Я вырвалась прочь от неё.

— «Ты что, пытаешься меня поджарить, или что? Не делай так больше!»

— «Ты едва двигалась!» — обвинила меня Сердолик. — «Сколько ещё, Эвви? Может, ты потерялась. Если тут был путь наружу, то почему остальные духи не нашли его раньше? Они сказали, что ходили в этом направлении, когда искали нас».

— «Тут есть выход — нам скоро нужно поворачивать. Кончай жаловаться!» — сказала я ей. — «Если ты что-то хочешь, то надо для этого потрудиться! Я не сказала, что путь будет быстрым, и пытайся сказать мне, что я вру!»

Факел обошёл меня сзади, скрывая меня от взглядов духов вулкана.

— «Прекрати кричать, Эвви. Я думаю, ты нам солгала, и про свою «игрушку» ты солгала тоже».

— «Я — не лгунья».

Сколько ещё мне нужно было это терпеть? Надо было понять, что создание из огня не могло быть терпеливым, пусть оно и было одновременно каменным!

— «Повзрослей уже. В наружном мире нет простых ответов. Нам ещё идти и идти».

— «Может, нам следует попробовать выбраться здесь. Тут есть трещина».

Факел вломился в тонкий разлом. Тот через сотню ярдов оканчивался в гранитной плите. Разлом слегка расширился, затем замер. Факел снова ударился в него.

Сердолик подождала, пока Факел не попятился. Затем она втиснулась в разлом вместе с ним. Духи вулкана ринулись вперёд. Они подумали, что мы достигли нашей цели.

— «Хотите здесь?» — заорала я. — «Ладно! Но до того места, о котором я говорила, осталась ещё не одна миля!»

Они не слушали. Я была в ярости. Мы были лишь в дух милях от берега. Это было недостаточно далеко, чтобы избавить остров от гибели.

— «Идёмте уже», — взмолилась я. — «Вам не сюда. Тут уже недалеко».

Когда они показались из разлома, я схватил их за руки, не обращая внимания на боль.

— Скажите остальным, что вы просто проверяли свою силу или что-то… ай!»

Я вынуждена была их отпустить, но я по крайней мере привлекла их внимание. Факел замешкался, затем жестом приказал духам вулкана остановиться.

Я посмотрела на свои руки. Их очертания немного оплавились. Я прижала их к бокам большого разлома, вбирая в себя ещё силы. Его трясло как никогда раньше. Я оглянулась. Духи вулкана бились, ударяясь то в одну стену, то в другую. Нужно было снова заставить их двигаться, пока они не устроили землетрясение.

— «Им скучно», — сказал Факел. — «Они хотят выбраться отсюда. И мы тоже, верно, Сердолик?»

Нет… не я должна была заставить их двигаться. Не я была их лидером.

Я содрогнулась, и выпила столько силы, сколько смогла вынести.

— «Вы рассказали им о том, насколько потрясающее это новое место?» — спросила я. — «Вокруг вас будут чёрные облака, когда вы выйдете наружу, и чёрный дым. Вам вообще не придётся разбивать землю! Поскольку вы не утомитесь, пробиваясь через камень, чтобы выбраться, вы сможете взлететь высоко!»

Сердолик и Факел отошли назад, чтобы рассказать это остальным. Те прекратили нападать на стены разлома. Когда я увидела, что Сердолик и Факел возвращаются ко мне, я полетела вперёд, показывая им путь.

Но их концентрация нарушилась. Духи вулкана ревели у нас за спиной, рыча и ворча. А ещё они ныли! Мне не нужно было говорить на языке лавы, чтобы понять, что они жалуются. В разломе появились ответвления, и каждая новая ветвь отвлекала всех, кроме меня. Льстя и уговаривая, я провела их за собой ещё милю. Это была работа, и море всё время смеялось надо мной.

— «Они говорят, что если мы будем плыть, то они хотят делать это, сплавившись вместе».

Сердолик слишком много времени провела в форме девочки: она на самом деле дулась — выпяченная вперёд нижняя губа, и всё такое.

— «Они говорят, что когда мы двигаемся, сплавившись вместе, по крайней мере они могут ощущать вкус меня и Факела, и чувствовать себя смелыми, как Факел и я. Они могут быть взведёнными, как Факел и я, когда сплавляются вместе. В разломе они просто бегут вперёд. Ничего нового».

Факел прислонился к стене разлома. Та оплавилась вокруг его формы, камень дрожал как желе.

— «Я почувствовал что-то, там, позади. Где мы были до того, как ты притащила нас сюда. Там на пути было много холодной штуки, много того, что надо было расплавить, потратив силы, но если бы мы заставили остальных толкаться…»

— «Чтобы вы могли выпрыгнуть на воздух, и умереть?»

Я бы с радостью сшибла их головами, если бы не заботилась о своих руках.

— «Если вам удастся? Вы даже не знаете, как много над нами камня! Я — знаю! Никто не прорвался через него в течение тысяч моих лет. Это так долго, что мы знаем о том, что это когда-то случилось, потому, что об этом есть запись в самих камнях. Сколько можно уже говорить: есть трещина, которая опускается прямо досюда. Вы сможете выйти, не затратив сил на пробивание вверх. Проблема только в том, что вы начинаете блеять как овцы, проведя немного времени в пути!»

Они уставились на меня.

— «Что такое «блеять»? — спросила Сердолик.

— «Что такое «овцы»?

А это был Факел.

Мы уставились друг на друга, паря на месте.

— «Жалкий червячок».

Мы были в половине мили от дна моря. На этот раз её голос звучал у меня в сознании ещё громче.

— «Серебряный червячок пытается подкупить расплавленные камни. Смирись, червячок. Отдайся мне. Рано или поздно я тебя заполучу. Рано или поздно я и их заполучу. Ты будешь без сил, они будут мертвы. Я сточу и обдеру вас всех в пыль. Я никогда, никогда не устаю».

Края моего магического тела расплывались. Я теряла хватку на самой себе, на моей концентрации.

Духи вулкана с рёвом приблизились.

— «Хватит. Мы попробуем здесь».

Факел ударился в стену разлома, где вверх шла глубокая трещина. Это был даже не ещё один разлом, а просто полость. Сердолик и огромный шар из остальных влетели следом за ним, с рёвом ударяясь в полость. Та пошла новыми трещинами. Остальные духи вулкана волной покатились вперёд.

Я отрезвела:

— «Нет! Не здесь, это не то место!»

Они проигнорировали меня. Факел и Сердолик отхлынули вместе с остальными духами вулкана. Собравшись воедино, они снова обрушились на потолок разлома.

БАМ! Морское дно вокруг меня сотряслось. Послышался медленный, скрежещущий, рычащий скрип. Стены разлома сдвинулись, одна — влево от меня, вторая — вправо. Море ахнуло наверху, ощутив как поднялось его брюхо.

— «По крайней мере, ты больше не лопочешь мне на ухо», — сказал я ей.

БАМ!

Духи вулкана снова ударились в разлом. Стены снова сдвинулись, на два дюйма слева, и на один — справа.

Землетрясение. Несколько дюймов в разломе — это землетрясение.

Мне нужно было вернуться к моим людям. Сейчас земля наверное встряхивалась у меня под ногами. Что если на Сустри надвигалась гадолга — приливная волна? Мне нужно было добраться до них.

Мы были в трёх милях от берега. Этого должно было хватить. Я больше ничего не могла поделать. Я была усталой, напуганной, и я не могла заставить детей вулкана слушаться меня. Я сделала всё, что могла. По крайней мере, мне не придётся сидеть тут, и смотреть, как они вылетают из земли и умирают.

* * *

Я думала, что вернуться обратно в моё реальное тело будет легко. Там было всего, сколько? Четыре мили по прямой? Одна миля от берега.

Но я была такой усталой.

— «Ты уменьшилась наполовину по сравнению с тем, какой ты пересекла мои границы, серебряный червячок», — дразнило меня море. — «Зачем ты вообще возвращаешься? Ты желала расплавиться. Останься, и вместо этого тебя сотрут в порошок».

— «Тебе что, вообще никогда не надоедает звук твоего голоса?» — прошептала я.

Получилось не очень, но это было лучшее, на что я была способна. Я чувствовала себя маленькой как камушек, когда нашла землю, не лежавшую под солёной водой. Я мгновенно прыгнула на поверхность земли. Было просто чудесно сразу сбросить с себя вес воды и земли.

Оттуда магия Луво послужила мне маяком. Я полетела к нему, черпая его силу. Он обнял меня, как хороший отец, вбирая меня в свои глубины. Если бы моё магическое тело могло ронять слёзы, то я бы заплакала. В его сердце я ощущала себя в такой безопасности. Я была окружена его силой. Он был многослойным, как дерево, имея столетия каменной жизни позади. Он был огнём, водой, солнцем, терпением, решимостью, гневом, мудростью — всем, чего я когда-либо могла хотеть.

Тогда я и поняла, что хочу когда-нибудь стать Луво. Я не знала, как, но я могу стараться быть более похожей на него.

Особенно придётся потрудиться над терпением.

— «Эвумэймэй, тут есть кое-что», — произнёс у меня в сознании Луво. — «Боюсь, что тебе это не понравится».

Что-то в его интонации меня обеспокоило. Я не хотела покидать хорошее место, которое он сотворил, но я его покинула. Я влетела в тело, которое оставила, и постаралась открыть глаза. Судя по положению солнца, меня не было три часа. Я была в Сустри, привязанная верёвками к моей лошади. Очевидно, Розторн меня нашла.

Судя по всему, мы только что прибыли. Причалы были в хаосе. Люди пытались сесть на корабли. Вооружённые мужчины и женщины заставляли беженцев бросать свои вещи: в основном телеги и животных. Дети кричали, требуя своих любимцев обратно. Взрослые спорили и орали на охранников, которые говорили им, что места не хватает. Животные выглядели сбитыми с толку. Розторн, Мёрртайд, Азазэ, Осуин и другие лидеры деревень пытались заставить людей сесть на корабли. Тахар уже была на борту одного из корабликов. Я видела, как она с мрачным лицом сидела у борта. Джаят всё ещё был на причале, помогая Азазэ.

Нори была рядом со мной. Она так крепко держала меня за колено, что было больно. Она уже наполовину стянула меня с седла.

— Прекрати!

Я шлёпнула её по руке — точнее, попыталась. Моя рука слишком онемела, чтобы двигаться.

— Что такое? Почему ты не помогаешь?

Она зыркнула на меня. Она так низко меня стащила, что наши глаза были на одном уровне. Ещё раз меня дёрнуть, и я буду висеть на седле.

— Проснулась, да? Я здесь потому, что хотела быть рядом, когда ты откроешь глаза.

— Почему?

— Чтобы сделать вот так.

Даже если бы я могла двигаться, я не успела бы увернуться от хлёсткой пощёчины, которую она мне залепила. Потом она отвесила мне ещё одну. Она плакала.

— Пока ты играла в мага, Мэриэм решила, что она снова будет тебе нравиться, если принесёт тебе красивый камень, который оставила дома. Она пошла обратно. Мне не позволили идти её искать. Я тут нужна, чтобы присматривать за остальными. Поэтому она умерла во время всех этих толчков, либо ранена, или умрёт от голода. А всё потому, что ты — свинья, которая гадко себя ведёт с маленькими девочками!

После чего она заехала мне в глаз, и пошла прочь.

Мэриэм. Мэриэм пошла обратно в дом Осуина. А вулкан поднимется с морского дна лишь в трёх милях от берега. Этого будет недостаточно, если маленькая девочка останется на острове. Она будет там, когда упадут пепел и вулканические бомбы, и подожгут леса.

Глава 21

Паника

Я пыталась высвободиться из верёвок, когда услышала голос Розторн:

— Замри, Эвви.

Мои верёвки были, конечно, из пеньки. По команде от Розторн, они развязались.

Азазэ поймала меня до того, как я упала с Искры.

— Осуин не должен знать, что не хватает одного ребёнка, — тихо сказала мне Азазэ. — Поняла, девочка? Мы не можем возвращаться за ней, и у Осуина есть ещё двенадцать, которые в нём нуждаются. Это печально, но это так. Он не сможет сосчитать их второпях. Ни слова, или клянусь, ты поплывёшь в трюме — или вообще никак.

— Она не заговорит. Эвви понимает реальность.

Розторн выглядела безрадостной, как грифельная доска.

— Мы уже были в этой ситуации, так ведь, Эвви?

Я кивнула, и села на земле. Вокруг меня поднялись облачка пепла. Мы действительно были этой ситуации раньше. И я не хотела больше никогда в ней оказываться.

— Нам нужно работать. Попытайся встать на ноги, девочка.

Азазэ поспешила прочь.

— Мёрртайд отнёс наши вещи на тот корабль, «Коричневая Чайка». Попытайся быть на борту, когда капитан отдаст якорь. А пока, когда сможешь идти, начинай помогать людям.

Розторн посмотрела на меня:

— Тебе по крайней мере удалось? Увести их?

— Я не знаю.

У меня надломился голос. Розторн передала мне бутылку воды. По-моему, я выпила половину. Когда я заговорила снова, мой голос прозвучал лучше:

— Я увела их прочь, но лишь на три мили. Я выбилась из сил. Я не могла оттащить их дальше. Они заскучали. Они пытаются прорваться наружу через морское дно.

Я повесила голову:

— Может, они так и останутся там, иди пойдут дальше. Или, может быть, они вернуться, к знакомым местам.

Розторн положила ладонь мне на голову:

— Эвви, это вообще было глупо с твоей стороны — бороться с вулканами. Это как бороться с Луво.

Я готова была расплакаться, я это точно знала:

— Розторн, это я виновата, что Мэриэм сбежала. Я наговорила ей гадостей.

— Я знаю. Она рассказала Нори, а та — мне.

Голос Розторн звучал тихо. Если она и винила меня, то на её голосе это не отразилось. Я не могла смотреть на неё, чтобы не увидеть это в её лице, если она меня всё же винила.

— Если она там умрёт, я буду виновата, — сказала я.

— И тебе придётся научиться с этим жить, Эвви, — сказала мне Розторн. — Я никогда не говорила, что первые шаги на пути к жизни разрушителя не будут болезненными. Полагаю, со временем тебя это станет меньше беспокоить.

Тогда-то я сломалась, и заплакала. Розторн вздохнула:

— Возможно, это было грубо. Иногда я такая. Но Эвви, шестилетние дети — нежные растения. Их убивает слабейший мороз. Я не могу тебя винить, по-правде говоря. В годы, когда тебе следовало учиться быть с людьми, ты побиралась, чтобы выжить, совсем одна. Но ты не научилась быть мягче с беззащитными — а я надеялась, что нам с Браяром удалось тебя этому научить. Я могу лишь молиться, что ты это запомнишь, и не испортишься. Ох, Мила сохрани — мне нужно их разнять. Приходи помогать, когда сможешь.

Она пошла прочь вдоль одного из причалов. Там двое мужчин дрались из-за какого-то мешка. Тот разорвался пополам. Находившиеся в нём семена проросли, и упали на причал в виде живых растений.

— Теперь вам больше не о чем ссориться! — гневно уведомила их Розторн. — Садитесь на корабль!

Я помассировала мои ведённые мышцы ног, пытаясь заставить моё тело двигаться. Из открывшейся на Горе Грэйс трещины медленно плыл пепел, покрывая всё вокруг. Он тонким слоем ложился на лица людей, на животных, на корабли. От него я постоянно чихала.

— Тебе помочь встать?

Ко мне подошёл Осуин. Он помог мне подняться.

— Слушай, Эвви, не вини себя из-за Мэриэм. Мне следовало приглядывать за ней.

Его лицо было бледным и напряжённым.

— Я знаю, что произошло. Когда Мэриэм расстраивается, она идёт домой.

Вот тебе и «ни слова».

— Ты не злишься на меня?

Я не могла поднять на него взгляд.

— Ты не приказывала Мэриэм идти обратно.

Он помог мне не упасть обратно.

— Нори винит себя. Она тоже не права. Просто бардак какой-то.

Осуин огляделся. Он был прав — это был бардак. Один из кораблей у причала сильно осел в воде. Он был перегружен. Матросы бросали вещи за борт под гневные крики пассажиров. Как они не понимали, что мебель им не поможет, если они утонут?

— А где, собственно, Нори?

Я огляделась. Я не хотела, чтобы она ещё раз заехала мне по лицу. Я также не была уверена, что Нори может сделать в следующий раз. Возможно, она меня убьёт.

— Помогает Трику посадить детей на наш корабль. Вон тот, с солнцем на носу.

Осуин подошёл к семье с повозкой. Он помог им снять с неё их багаж.

— Тебе следует быть на борту твоего корабля, Эвви. Мёрртайд хочет отчаливать. Он говорит, что толчки создают сильные морские течения. Когда отплывём, он сможет использовать магию и эти течения, чтобы помочь нам двигаться быстрее. И у капитанов есть ветра, завязанные в узлы. Они освободят их, чтобы увезти нас отсюда.

— Только не на юго-восток.

Я расседлала мою лошадь, Искру, которая всё это время терпеливо ждала меня. Мою терпеливую кобылку нам придётся оставить. Хватит ли ей сообразительности убраться прочь с берега? Убежит ли она достаточно далеко? Я шлёпнула её по крупу, когда сняла её сбрую, и посмотрела, как она бежит.

— Осуин, ты меня слышал?

Осуин повернулся, взглянув на меня:

— А? Что ты сказала?

— Я сказала, чтобы ты им сказал не плыть на юго-восток, — крикнула я. — Там под водой поднимется вулкан. Именно из-за него недавно было землетрясение.

— Юго-восток — понял.

Осуин уставился на корабль, где сидела Тахар. Рядом с ней стоял Трик, прыгая вверх и вниз. Он махал Осуину. С ним были остальные дети. Некоторые из них плакали. Другие выглядели несчастными, разгневанными, или и то и другое одновременно. Мальчик, который ехал со мной на Искре, висел на двух других, которые вырывались из его хватки. Осуин пошёл кораблю, его глаза шарили по лицам у борта.

— Трик, где Нори?

Мой живот кувыркнулся. Я знала, где она была. И если Нори пропала… Я огляделась в поисках Джаята. Минуту назад он стоял вместе с Азазэ. Теперь Азазэ с охранниками перемещали последних жителей деревень на корабли. Джаята нигде не было видно.

Осуин повернулся, и пошёл вниз по причалу с мрачным выражением лица. Следы пепла заставляли его выглядеть так, будто шаман Кидао нанёс ему боевую раскраску. Его глаза пылали бирюзовым цветом, ослеплённые мыслями в его голове. Он выглядел полоумным.

Азазэ сдвинулась, отрезав ему путь:

— Ты куда направляешься?

— Нори где-то там, — поспешно сказал он. — Она пошла за Мэриэм. Они…

— А что насчёт остальных одиннадцати твоих детей? — потребовала она.

Я снова подумала о том, что Азазэ следовало родиться королевой. Сейчас Мохэррину нужна была королева, а не староста. Лишь королева могла остановить Осуина, если они хотели его оставить.

— Ты — всё, что у них есть, Осуин Форэст. Ты сам спас их от голодной смерти. Ты вмешался в судьбу, уготованную им богами. Если бросишь их сейчас, то боги непременно сразят вас всех в расплату за то, что ты нарушил свой долг.

— Ты не можешь этого знать.

Голос Осуина был твёрдый как алмаз, и мягкий как мел.

— Я знаю, что боги наблюдают, когда ты меняешь их планы на один из своих, — уверенным голосом сказала Азазэ. — Тебе лучше постараться выполнить свой план, если ты вмешиваешься в их замыслы. Ты не можешь просто решить, что твой новый план тебя больше не устраивает, или что одна из его частей важнее остальных. Что случится с этими детьми, когда мы прибудем туда, куда поплывём? Я сделаю всё, что смогу, но я не могу их контролировать. На это всегда был способен только ты.

— Азазэ…

Осуин протянул к Азазэ руку. Та тряслась.

— Они же тоже мои дети.

Лицо Азазэ было твёрдым как железо:

— Но они — лишь двое твоих детей, и они вне твоей досягаемости. Трик слушается только тебя, Осуин. Ты — единственный из тех, кого я знаю, кто может шлифовать линзы, чтобы Джеси могла видеть. Дэва зовёт тебя «Папой». И…

Во внезапно накрывшей причалы тишине прозвенел голос мальчика:

— Осуин, ты от нас уходишь?

Плечи Осуина поникли. Он оглянулся на корабль, где ждали остальные его дети:

— Нет. Всё хорошо, Нэйтэн. Я сейчас приду.

Азазэ взяла его за руку:

— Прости меня, мальчик мой.

— У них есть мой идиот Джаят, или, по крайней мере, у Нори он есть! — проскрежетала с корабля Тахар. — Они даже такой удачи не заслуживают!

Она выглядела разгневанной, и говорила под стать, но под её глазами были влажные полосы.

«Я зря теряю время», — подумала я, когда Осуин вернулся к работе. «Мне нужен Луво».

Он стоял на причале вместе с Розторн и Мёрртайдом. На корабли зашло достаточно беженцев, и они решили, что пора творить магию. Розторн сплетала и завязывала узлами пеньковые волокна. Она использовала заклинания, чтобы укрепить верёвки и паруса кораблей. Мёрртайд шептал над цепочками с камнями водной магии: нефритом, жемчугом, бериллом и аквамарином. Они были слишком заняты, чтобы замечать что-либо ещё, в том числе меня.

Я встала на колени рядом с Луво. Через нашу магию я сказала ему:

— «Позаботься о Розторн. Убедись, в том, что она вернётся домой в целости и сохранности. Мне нужно вернуться в разлом».

Луво встал на задние лапы. Я не могла видеть его выпученные глаза. Но если бы они у него были, то они вылезли бы из орбит.

— «Ничего ты такого не сделаешь. Какой в этом смысл? Ты слаба как пластинка слюды. Трёх миль хватит, если эти мясные существа поспешат».

У меня не было времени произносить это быстро. Я выдала ему всё это одним стремительным потоком образов и ощущений. Я показала ему Мэриэм, Джаята и Нори, направляющихся вглубь острова. Что трёх миль недостаточно, если вулкан будет большим. Что духи вулкана могли заскучать или расстроиться. Они могли вернуться в трещины под Старнсом, если у них не получится прорваться там, где они были сейчас. Что если вулкан будет достаточно большим, он подожжёт леса.

Что это была моя вина, потому что я рассердилась на Мэриэм, и Сердолик и Факел были под морем. Что мне следовало быть терпеливой, и заставить духов вулкана двигаться дальше. Что после Гьонг-ши я не могла больше вынести, когда животные или люди гибли, а у меня был шанс их спасти.

Что великий разлом у нас под ногами понемногу соскальзывал. Рано или поздно он разойдётся совсем.

— «Я всё это знаю».

Судя по голосу, Луво был раздражён.

— «Эвумэймэй, за проведённое с тобой время я спешил столько, сколько не спешил никогда в жизни. А теперь я должен спешить ещё. Мне это не по нраву».

— «Я не хочу, чтобы ты спешил!» — воскликнула я. — «Я хочу, чтобы ты уплыл с Розторн, и рассказал ей, что со мной произошло!»

На миг он замолчал так, как может молчать лишь камень. Потом он произнёс:

— «Возьми эту часть моей силы».

Он зажёг внутри меня огромный шар магического огня. На миг я подумала, что я взорвусь как вулкан.

— «Найди алмазы в десяти милях внизу. Собери их силу. Потом попробуй снова управиться с Факелом и Сердолик».

Вот и всё, что он сказал. Я пыталась совладать с тем, что он мне дал, пытаясь уложить это так, чтобы оно перестало меня душить. Когда я смогла говорить, я спросила:

— «Луво? Луво?»

Его не было. Просто… не было.

Я открыла мои реальные глаза. Луво был пурпурно-зелёным комком на причале. Он выглядел как камень. Розторн и Мёрртайд ничего не заметили. Они были погружены глубоко в свои собственные заклинания. Я уложила моего друга в магический набор Розторн. У меня тряслись руки. Он весил не больше, чем обычный камень такого размера. Потом я отошла прочь. Я прикрывалась пустыми телегами. Никто не заметил, что я иду не в том направлении.

Они подумают, что я уже на корабле. Когда узнают, что меня там нет, они уже не повернут назад. Им нужно было спасти большинство. И Розторн не вернётся одна. Они будут нуждаться в ней, чтобы поддерживать целостность парусов и верёвок. Капитаны копили ветра, которые покупали для экстренных случаев, поскольку те дорого стоили. Если они выпустят все ветра сразу, то не станут рисковать потерей всего, если пеньковая верёвка или парус дадут слабину. Для этого им нужен был растительный маг на кораблях. Розторн это знала.

Я надеялась, что она поймёт, почему я ушла. Я думала, что поймёт. Я хотела, чтобы она знала, что я собиралась творить, а не разрушать, по крайней мере когда дело касалось мясных существ.

В общем, время у меня было на исходе.

Я побежала в направлении, куда ускакала Искра. Она щипала траву за окраиной городка.

— Глупая лошадь, — сказала я, накидывая на неё сбрую.

Сбрую я нашла на улице.

— Тебе следовало уходить в холмы.

Ей не понравилось, когда я забралась на её неосёдланную спину. Она попыталась меня ущипнуть. Я подёргала её за голову, и пнула её бока ногами:

— Мы спешим, Искра. Кончай играться.

Мы понеслись галопом вверх по холму за городом. Я хотела удалиться подальше от любых гадолга, которые могли затопить город, но место моей остановки определили боги. Накатил большой толчок. Он сшиб меня со спины Искры. Я вцепилась в поводья, пока бедняжка ржала и вставала на дыбы.

Успокоив её, я сняла с неё уздечку.

— А теперь ступай. Прочь от моря, дурочка. Храни тебя Хэйбэй.

На этот раз она послушалась, направляясь в холмы. Даже лошади умеют учиться.

Нет времени, нет времени. Кто знал, чем сейчас занимались дети вулкана? Они не вырвались из земли, иначе землетрясения прекратились бы. Они всё ещё бились о разлом.

Я легла на землю, втягивая ещё силы из гранита вокруг меня. Случайно, или по воле богов, но я нашла хорошее место. Тогда я подумала, что надо попрощаться с моим телом, на всякий случай. Я не была уверена, что смогу вернуться в него. Разлом был очень неустойчивым. Была неплохая вероятность того, что духи вулкана меня затопят и расплавят.

Поэтому я поблагодарила мои сильные плечи, которые помогали мне карабкаться, поднимать и драться. Я поблагодарила мои руки. Они привели меня к Браяру и моей магии, поскольку они чесались полировать камни, что случайно пробудило их силу. Я поблагодарила мои ноги, с мышцами, которые могли бегать и лягаться. Я поблагодарила мои бедные ступни. Они так далеко меня несли. Они так ужасно пострадали от солдат императора. Я поблагодарила мой живот и кишки за то, что они мирились с плохой едой, которую я давала им, когда не могла найти ничего другого. Я поблагодарила мои кости, кожу, рот и нос.

Может быть, именно так я могла выжить столкновение с духами вулкана. Сердолик сказала, что они с Факелом продолжали помнить, кем они были до того, как сплавлялись вместе. Моя каменная магия хотела расплавиться, как и любой камень. Мне нужно было помнить о моей мясной сущности, о моём человеческом теле. Я должна была помнить о том, что делало меня Эвви.

Крепко держа силу Луво и силу, которую я почерпнула из близлежащих камней, я свернулась в шар магии, и упала вниз, сквозь дрожащую землю. Мне нужно было добраться до тех алмазов. Мне требовалось столько магии, сколько я смогу выдержать. Вокруг меня двигались все камни, и каждая крупица земли. Каждая капля воды растеклась, увлажняя почву. Пруды и ручьи протекали вниз, превращая почву в грязь. Это было частью большого землетрясения, когда земля будто превращалась в воду. Дома будут падать, когда их стены утонут и потрескаются. Склоны холмов и гор съедут вниз.

Я с ними не съеду. Я была в двух милях от поверхности, в трёх, и продолжала падать. Дрожь земли мне в этом помогала. Движение вытряхивало силу из камня. Я глотала её на лету. Мне был слышен рокот духов вулкана, которые остались под Горой Грэйс. Их голоса гремели сквозь разломы. Они гадали, не следует ли им тоже уйти. Они спрашивали, следует ли им сейчас найти Сердолик и Факела, и последовать за ними наружу.

Земля артачилась вокруг меня. Каждый раз, когда Факел, Сердолик и остальные таранили разлом, они встряхивали землю. Не имея возможности двигаться, разлом ловил силу их ударов, запасая её.

Я превратила часть собранной магии в скорость. Если разлом сдвинется по-крупному, то землетрясение, которое последует за ним, заставит эти, маленькие толчки, казаться вилянием овечьего хвостика.

Меня пугали мысли о катастрофах, но катастроф было не миновать. Возможно, они примут вид больших волн-гадолга. Или землетрясений. Если вулкан прорвётся слишком близко к Старнсу, то будут землетрясения, огонь и пепел. И вулкан здесь будет бедствием не только для этого острова, но и для близлежащих Островов Битвы тоже.

«Повезло тебе, Эвумэймэй», — подумала я. «Из войны людей в Гьонг-ши ты попала в войну природы на Старнсе. По крайней мере, ты знаешь, что эту кашу заварила не ты. Всё уже началось, когда ты прибыла на место».

Семь миль, восемь. Теперь я ощутила алмазы. Они пели в ответ на мою магию как хор соловьёв. Луво нашёл их целый пласт, каждый из них — тусклая звезда, наполненная силой земли. Если бы я поймала Сердолик и Факела здесь, а не в пласте кварца, то я никогда не смогла бы их контролировать.

Теперь я скакала от одного камня к другому. Я шла рябью по их граням так жёстко, что моя сила скользила на них. Таким образом я вдыхала силу мирового пекла.

Но здесь значение имела находившаяся во мне сила Луво. Она пела алмазам. Сила Луво вызывала искры и вспышки силы, впитывая их. Капля за каплей, меня затапливала магия, бывшая твёрже любого камня, какой я когда-либо ощущала. Она была сильнее, чем в любом существующем камне. Она защитит меня от жара, она сделает меня сильной. Каждая грань в том пласте алмазов отдавала поток магии, который вплетался в магию Луво, и в мою. Когда я готова была лопнуть, я прыгнула прочь.

В моём зрении проступили линии силы. Мне стали видны линии разломов вокруг меня, серебристо-серый огонь с красными оттенками. Они вибрировали под нагрузкой, которую на них оказывали толчки. Вдалеке я увидела полость под Горой Грэйс. Находившиеся там духи вулкана кипели и прыгали. Некоторые из них понеслись сквозь землю, следуя путём, которым мы с Факелом и Сердолик прошли в море. Остальные были так возбуждены, что бились в самую высокую точку полости, ударяясь о вершину Горы Грэйс. Некоторые из них втискивались в трещины на плечах горы. Они превращали грунтовые воды в пар, а всё, что горело — в пепел. И то и другое вырывалось в воздух над горой. Эти духи вулкана не могли вырваться из горы — пока не могли. Сколько ещё толчков потребуется, чтобы эти трещины открылись, и выпустили их наружу?

Я завопила, я полетела сквозь землю, ища кратчайший путь к тому месту, где я оставила Факела и Сердолик. Я обязана была впустить их и их друзей! Они должны были пойти туда, куда я скажу. Я не дам им выбраться через все те места, которые они пытались раскрыть. Они узнают правду — что снаружи холодно, медленно, и совсем не волнующе. Они будут свободны, хоть это и будет не то, о чём они мечтали. И вообще, кто в жизни получает то, о чём мечтает?

Море прошипело, ощутив меня в пределах своей досягаемости в земле под собой:

— «Серебристый скальный червячок, ты теперь гораздо крупнее! Так много тебя, чтобы найти и сточить в песок! Тебе следовало остаться в сухих местах, где ты в безопасности!»

— «Я спешу, и у меня нет на тебя времени, Великая».

Я покрыла себя гранями алмазов.

— «Где ты?» — потребовала она. — «Ты не можешь исчезнуть, только не в моих владениях — куда ты подевалась?»

Я позволила морю шарить вокруг в слепых поисках. Над моей головой, поскольку мой кругозор сильно расширился благодаря силе Луво и алмазов во мне, я ощутила другие знакомые мне магии. Корабли отплывали. Розторн, Мёрртайд и Луво были на них.

Бум.

Земля вокруг меня отдалась глухим звуком, будто кто-то ударил в огромную, обвисшую кожу барабана. Разлом немного тряхнуло. Я немного помедлила, боясь, что эта маленькая встряска может сбить разлом с места, но он удержался. Я продолжила движение. Я летела настолько быстро, что пронеслась мимо Факела, Сердолик и их друзей. Чувствуя себя глупо, я развернулась, и вернулась обратно к ним.

— «Ещё раз! Ещё раз!» — кричал Факел.

— «Факел, это же не работает. Посмотри», — приказала Сердолик.

Сердолик и Факел молотили трещину разлома там, где я их оставила. Они оплавили прочь скальные плиты и тонны земли. Они чуть-чуть спятили. Хотя они не приблизились к поверхности даже на милю, они не переставали биться. Духи вулкана толпились за ними. Меня зажало между скалой и магмой. Поскольку я была обвешана кучей силы, мне было жарко, и слишком узко в том месте, где я находилась.

— «Думаешь, сможешь спрятаться от меня внизу, серебристый червячок?» — прошептало море. — «Со временем я приду за тобой. Я соскребу всю эту скалу, что тебя защищает. Я разобью её на беспомощные песчинки, плывущие на моих приливах. Я превращу твоих горячих друзей в холодный камень, и проделаю с ними то же самое. А потом я заполучу тебя. В конечном итоге я получаю всё. Ты будешь холодной. Ничтожной. Моей».

Я начала хватать ртом воздух, хотя и не могла дышать в этой форме. Мне было слишком жарко. Я была в ловушке. Вес и жар делали меня меньше, заставляя мои края обтекать. Мне нужно было остановить это, иначе я снова расплавлюсь!

Я собрала алмазную магию в человеческий облик, чтобы Факел и Сердолик узнали меня. Затем я вломилась в толпу духов вулкана, прорубая себе путь через них. Они подались в стороны. Они никогда не видели ничего подобного мне, учитывая всю ту силу, которая меня защищала. Я пугала их. Они не знали, что рано или поздно я расплавлюсь, если они меня снова затопят. Я не стала ждать, пока они это осознают. Вместо этого я метнулась в открытой пространство, которое они оставили вокруг Сердолик и Факела.

Сердолик и Факел почему-то оставили себе человекоподобную форму, которую приняли, когда познакомились со мной. С этим мне повезло. Я схватила каждого из них за ухо.

— «Прекрати!»

Факел дёрнулся в моей хватке. Я влила в неё алмаза, чтобы он не мог вырваться.

— «Мы пытаемся выбраться наружу!»

— «Больно же!»

Сердолик гнулась и извивалась. Я использовала ещё алмаза и на ней тоже.

— «Эвви? Это ты? Или чудовище с большим голосом? Ты дрожишь как он!»

Я бросила взгляд на себя. Теперь моё магическое тело выглядело так, будто было сделано изо льда — или из алмаза.

— «О чём это вы, какая дрожь? Это я, а не Луво. Я устала пытаться вас уговорить. Если не понимаете по-хорошему, то вам просто придётся делать то, что я скажу. Этот путь — неправильный».

Я вытащила их из ниши, которую они продолбили, через толпу духов вулкана. Те посторонились. Они похоже боялись того, что могло тащить их драгоценных лидеров за собой как нашкодивших детей. Если у них были дети, и если они таскали детей за какое-то подобие ушей.

Я потащила Сердолик и Факела вдоль разлома, в ту сторону, куда я хотела идти. Они сопротивлялись мне изо всех сил. Они были очень сильными, но сила Луво, всё что я собрала, и магия алмаза в совокупности сделали меня сильнее — пока что.

— «Куда ты нас тащишь?»

Факел впился в меня. Он вгрызался в мои плечи созданными из пламени когтями. Они соскальзывали с моей алмазной брони, оставляя на ней царапины. Магия была крепка, но Факел всё же был существом из сердца земли. Даже алмазу тут могло не поздоровиться.

— «Мы не вернёмся обратно вниз!»

— «Вы выйдете наружу так, как я вам сказала!» — огрызнулась я. — «Я устала суетиться над вами, и искать способы занять вас чем-то, чтобы вы не докучали. Вы опасны для моих друзей. Вам нельзя ничего доверять, иначе вы убьёте всё вокруг. Если вы так упорно хотите умереть — отлично. Вы это сделаете там, где не угробите всё остальное на мили вокруг».

— «А тебе какое дело?»

Сердолик противилась мне не так сильно, как Факел. Вместо этого она обвила свои руки вокруг моей руки, которой я держала её за ухо. Её жар жёг даже через мою алмазную броню.

— «Всё равно это всё — временно», — сказала она. — «Ты касаешься его — ну, мы касаемся его, и оно исчезает. Не может оно быть чем-то важным».

Это было похоже на Луво, звавшего людей и животных «мясными существами». Это жгло меня почти так же, как хватка Сердолик.

— «Это важно — для них», — сказала я. — «И в моей правильной форме я сама — одна из этих временных штуковин».

Сердолик попыталась упереться, чтобы остановить меня:

— «Одна из них?»

Я потащила её дальше.

Факел потянул меня обратно, пытаясь вырваться:

— «Как ты можешь иметь над нами власть? Как ты можешь быть здесь или касаться нас? Это — наш мир!»

— «Чудовище что, тоже временное?»

Голос сердолик был очень мягким и пугающим.

— «Ты говоришь, что мы от такого вот существа бежали?»

Впервые я испугалась Сердолик больше, чем Факела. Я ускорилась.

— «Нет. Луво — совсем не как я. Вам повезло, что вы его послушались».

— «Интересная штука».

У Факела теперь тоже появились подозрения.

— «Может, он тоже был одним из твоих фокусов».

— «Как-то многовато фокусов ты знаешь», — подозрительно заметила Сердолик.

Сердолик стала тяжелеть. Как она это делала?

— «Может, это была ещё одна уловка», — продолжила Сердолик. — «Может, твой путь наружу — это всего лишь ещё один путь вниз».

— «Ты не сможешь нас потерять. Это — наш дом. Мы найдём путь обратно к твоей драгоценной горе, и взорвём её на куски!»

Факел стал сопротивляться ожесточённее.

Я приспустила свой человеческий облик. Я удлиннила мои ноги, и обернула его одной из них, а второй — Сердолик, и вцепилась в них всей силой алмазов. «Ради Мэриэм, и Нори, и Джаята, и Искры», — сказала я себе. Я крепче схватила их тела и уши.

Им следовало научиться бояться моего голоса, а не Луво!

— «Вы двое меня не пугаете. Меня избивали имперские солдаты. Я неделями жила, не снимая одежды, настолько было холодно. Меня продали в рабство, и я годами жила отбросами. Это временно, говорите? Ладно. Я буду временной ещё какое-то время, причём без того, чтобы вы уничтожили всё вокруг меня. Без того, чтобы вы уничтожили меня. А если вы так хотите умереть, то я вам в этом помогу! Но перечить вы мне больше не будете НИКОГДА!»

Мы были почти в пяти милях от берега. Я влила больше магии в мою хватку. Я позволила силе алмазов наполнить щупальца, которые я обвила вокруг Факела и Сердолик. Они завизжали, ощутив, как их собственный жар отражается обратно на них.

— «Это не смерть, глупое ты существо!»

Части Сердолик двигались под её кожей. Они пробегали через неё, один круг за другим. Она превращала себя в кварцевую ловушку, вращая свою силу. Крутясь в ней, её сила увеличивалась. Она становилась сильнее, сопротивляясь мне.

— «Это совсем не смерть. Если бы ты не была такой временной, то знала бы это. Мы идём в следующее место, к следующей части нас самих. Кто хочет всё время плавать! Мы хотим вырасти».

— «Если выберемся наружу — значит мы достойны двигаться дальше. Мы становимся частью великого мира, больше не запертые внутри него».

Теперь Факел делал то же самое, что и Сердолик, вращаясь внутри своей собственной кожи.

Они стали жарче, обжигая меня. Я двинулась быстрее, таща их изо всех сил. Разлом под морским дном становился глубже. Каньон, бывший моей целью, находился ещё где-то в двух или трёх милях, наверное. Мы были недостаточно близко. Что хуже, на краю моего поля зрения я ощутила мой каменный алфавит. Корабли плыли прямо над нами. В потолке разлома здесь были прорехи. Если Факел и Сердолик высвободятся сейчас, то они могут подняться прямо под уплывавшей прочь флотилией.

— «ОТПУСТИ нас!» — проревел Факел, толкнув меня в стену разлома.

— «Мы больше не верим тебе!»

Сердолик потащила меня в одном направлении, Факел — в другом. Они рвали меня на части, полыхая, пока их внутренности вращались. Духи вулкана увидели, как они сражаются со мной, и закричали. Они затопили нас. Каждый дюйм открытого разлома вокруг меня заполнился магмой. Они подражали Факелу и Сердолик, вращаясь кругами. Тепло нарастало повсюду, ослепляюще-жаркое.

Потом все зажали меня, ломая. Мои алмазные грани напряглись, затрепетали, и раскололись. Вулканные существа запустили в трещины волокна магмы. Они затекали в меня, пытаясь затопить Эвви до тех пор, пока не останется лишь жидкая магия камня.

Я боролась. Я была не жидким камнем! А что моё тело? Я попыталась вспомнить руки и ноги, которые столь многое сделали. Я хотела ощутить рот, и живот, которые любили хорошую еду. Я вспомнила зуб, который начинал болеть.

Глубоко внутри я пообещала себе, что расскажу Розторн, чтобы этот зуб кто-то посмотрел. Обещание ощущалась подобно осколку кварца, трещащему от жара.

Я попыталась воссоздать себя. Мне нужна была гладкая, отполированная кожа Луво. Я вообразила, как он сбрасывает с себя воду, как я хотела сбросить с себя этих яростных, раскалённых существ.

Пока я боролась за то, чтобы снова стать целой, они закружились быстрее.

— «Вверх», — яростно прошептала Сердолик. — «Мы идём вверх здесь и сейчас, Эвви. Ты тоже пойдёшь с нами. Ты узнаешь, каково это. И мы встряхнём мир, когда выйдем».

— «Вверх, вверх, ВВЕРХ!» — кричал Факел.

Они с Сердолик метнулись к верхней части разлома. Они потянули меня за собой.

Я тянула их обратно, но мои руки были как лапша. Моя сила расплавилась. Мне пришёл конец.

— «Слава всем богам камня», — произнёс Луво. — «Мы не слишком опоздали».

— «Второй раз мы на эту уловку не купимся, Эвви».

Хоть Сердолик это и произнесла, но всё же остановилась.

Факел тоже остановился:

— «Тебе нас не одурачить. Мы выходим прямо здесь».

— «НЕТ».

Этот огромный женский голос я не знала, но он звучал знакомо. Я знала звучавшие в нём камни, от слюды до обсидиана и базальта. Он звучал как… Старнс. Он звучал как остров.

— «НЕТ».

Этот мужской голос тоже был странным, поменьше, но плотным, и таким же непоколебимым. Я знала, что это было странно, но голос напоминал мне об острове, который я видела рядом со Старнсом.

— «НЕТ», — сказали вместе два острова.

Их сплетённые голоса заставили дрожать землю.

Меня обернула сила, не уступавшая силе моря. В ней я ощутила Луво, но там также было ещё по крайней мере пятеро незнакомцев. Они окутали меня, отсекая лаву прочь. Я оказалась заключённой в сферу магии, которая была прохладной и твёрдой. Если бы у меня были глаза, я бы заплакала.

— «Не здесь, пламенные и молодые», — сказала Старнс. — «Вы не уничтожите мои воды».

— «Вы не обрушите смерть на наши берега», — сказал второй голос. — «Вы должны измениться. Мы это знаем».

— «Мы тоже когда-то изменились. Когда-то мы вырвались из расплавленной полости под землёй».

Это был Луво.

— «Каждый из нас был рождён так же, как и вы, и прыгнул на волю, как и вы. Но эти мои друзья, Острова Битвы, которых вы уничтожите своим новым рождением…»

— «Мы не готовы меняться», — сказала им Старнс. — «И сейчас мы обнаружили, что если объединимся, то можем остановить ваше разрушение. Меняйтесь сколько хотите».

— «Где-нибудь в другом месте», — сказал другой остров, помоложе. — «Здесь мы вам этого не позволим».

— «Вы не можете нас остановить!» — закричал Факел.

— «Вообще-то, мне кажется, что они могут», — прошептала Сердолик.

— «Смотрите», — сказали острова.

Вся земля вокруг нас толкнулась, прочь от группы Островов Битвы. Разлом пошёл волнами, толкая духи вулкана вперёд. Изнутри шара, который острова и Луво создали вокруг меня, я толкала Факела, Сердолик и духов вулкана вниз по разлому. Мы не могли повернуть назад: острова нам не позволяли. Мы все ощущали плотную, невидимую стену у нас за спиной. Поэтому я продолжала толкать их сзади, находясь в безопасности моего шара. Мы направлялись к трещине на дне моря, которую мне показал Луво, казалось, целые века назад. Я была в ужасе от мысли, что разлом разомкнётся, но острова ему не позволяли это сделать. Они удерживали его на месте, и продолжали двигать нас прочь с помощью своей магии, бывшей твёрже камня.

Наконец потолок разлома раскрылся у нас над головами. Высоко-высоко наверху я услышала холодный, полный злобы шёпот моря.

Я отступила к стене разлома.

— «Факел, Сердолик — вот оно. Если отсюда вы пойдёте прямо вверх, то выйдете наружу в море. Вы можете создавать формы, производить пар… Ну, вы увидите, как оно будет».

Факел, Сердолик и духи метнулись вверх, в трещину.

— «Мы свободны! Сердолик, давай!»

Факел снова принял форму духа вулкана. От его прежнего вида остались лишь его волосы.

— «Пора расти!»

Сердолик стала терять свой человеческий облик, пока не стала походить на остальных духов вулкана. Я отличала её от лишь по частично накрывавшему её синему, похожему на платье покрову.

Они вломились в огромную трещину, которая вела к морскому дну. Остальные духи вулкана последовали за ними.

Они понеслись вперёд рекой пылающего расплавленного камня. Я смотрела, как они скапливались вокруг трещины, которая выведет их в холодное-холодное море. Там они станут чёрными снаружи, и поднимутся над морским дном, сохраняя раскалённый до красна камень у себя в сердце. Они будут наваливаться друг на друга, взбираясь к поверхности. Впереди себя они пошлют воны и пар, предупреждая проходящие мимо корабли. Довольно скоро — поскольку их было так много — они поднимутся над поверхностью воды, меча вверх камни и пепел. Они все станут чем-то другим. И рано или поздно они станут островом, с вулканом в его сердце.

— «Я знала, что ты сможешь уговорить эти острова помочь, Луво?» — спросила я.

— «Мы не знали, что можем управлять этими страшными существами», — ответила Старнс. — «Я думала, что могу лишь ждать моего собственного разрушения, и надеяться, что перемены будут к лучшему».

— «Но нам нравится быть островами», — сказал мужской голос. — «Это интересно. Нам это ещё не наскучило».

— «Я не знал, что это сработает», — сказал мне Луво. — «Но я обнаружил, что не готов позволить тебе умереть, Эвумэймэй. Я знаю, что это должно случиться. Я понял, что если могу отсрочить это хотя бы на каплю времени, то я согласен на эту каплю».

— «Ну нужно было настолько грубо с нами обращаться, Великий Луво», — пожаловался мужской голос острова. — «Мы же слушали».

— «Вы слушали недостаточно быстро», — сказал им Луво.

Глава 22

Из Пепла

Луво и духи островов отнесли меня обратно на Старнс. Сама я бы не добралась. Я истратила всё на тот последний бой с Сердолик и Факелом. Острова даже дали мне немного силы, когда Луво их подтолкнул.

— «Я скажу Розторн, что ты жива, Эвумэймэй. Мы вернёмся за тобой сразу же, как только найдём корабль, который согласится нас привезти», — пообещал Луво. — «Ты знаешь, что ей это удастся».

Я это действительно знала.

Силы островов мне хватило, чтобы заползти в сарай вверх по холму от того места, где я оставила моё тело. Мне нужно было укрытие. Пепел продолжал падать из трещин, открывшихся на Горе Грэйс. Я не могла знать, будут ли гадолга из-за прорастающего в море вулкана. Я едва заметила землетрясение, сотрясшее холм, когда я стала на него подниматься. Мои ощущения окружающего мира были притуплёнными и далёкими. Я сама была почти окалиной.

* * *

Как только я смогла делать что-то помимо блеяния подобно овце, я отправилась на поиски пищи. Рано или поздно мне нужно было посмотреть, выжили ли Мэриэм, Джаят и Нори. Если я была без сознания лишь день, то они возможно всё ещё были на пути в Мохэррин, если выжили. Однако в тот день, когда я очнулась в сарае, я могла передвигаться лишь спотыкаясь. Толика света, пробивавшаяся через облака пепла, начинала темнеть. В моём нынешнем состоянии без еды или лошади я бы не добралась до реки.

Мне нужно было найти еду до того, как стемнеет. Мои ноги — а потом мои колени и ладони — хрустели, пока я направлялась к ближайшей ферме.

Спасаясь впопыхах, фермеры многое оставили позади. Два дня я ела пищу холодной. Очаги в доме погасли. Я в любом случае не могла вынести даже жара от свечки. Даже касание моей кожи моего собственного дыхания было слишком жарким. Я надеялась, что этот эффект того, что духи вулкана меня едва не спалили, был временным. Огонь мне обычно нравился.

На второй день вернулись жившие на той ферме козы. Они проголодались. Я покормила их, и подоила нескольких из них. То молоко, которое я не выпила, я дала другим вернувшимся животным. Я научилась ходить как моряк, когда нас встряхивали небольшие землетрясения. Это были очередные подарки от Сердолик и Факела, с рыком проходившие по морю.

В течение второго дня я ковыляла по округе, сметая пепел с травы, сена, кормушек. Я вычерпывала из колодца воду, пока он не очистился. Я открыла двери в дом, и занесла корыта и бочки внутрь, чтобы защитить их от большей части выпавшего пепла. Потом я медленно наполнила всё, что могло держать воду, для животных — внутри и снаружи. Высыпала зерно из мешков в амбарах и сараях. Пока не придут дожди, смыв пепел прочь, они смогут выжить. Я надеялась.

Пепел перестал падать на третий день. По рокоту земли я предположила, что многие духи вулкана совсем покинули полость под Горой Грэйс, решив попытать счастья под морем. Никто не остался, чтобы пытаться выбраться через гору. Небо было туманным, но чистым, за исключением юго-востока, где висело чёрное облако. Это был новый вулкан. Факел и Сердолик вывели достаточно своих сородичей, чтобы построить гору на дне моря. Они выходили на открытый воздух.

Больше ждать я не могла. Мне нужно было найти моих друзей, если они были ещё живы. Они должны были выжить. После всего — расплавление, злобство моря, сражение с молодыми вулканами… Мэриэм, Нори и Джаят обязаны были быть там. Они должны были дышать и ходить. Я не знала, как бы я вынесла, если бы после всего этого я нашла их тела по пути в Мохэррин.

Я не была полностью уверена в том, насколько легко будет до них добраться. Землетрясения должны были разрушить дороги. К счастью для меня, двое из вернувшихся на ферму животных были мулами. Мулов нельзя силой уломать идти по пересечённой местности. Я уговорила их нести на себе сёдла и сумки, которые я набила едой и лакомствами для мулов. Я знала, что никто никогда не приказывает мулу. Гораздо лучше вести переговоры.

Ну и что, что я ковыляла как старуха? Пора было идти. Иначе, как это случилось с хорьком из старых историй, меня убило бы любопытство. Или беспокойство. Или страх.

Мы пошли прочь, медленно. Каждый шаг поднимал облачко пепла. Ветви деревьев тоже прогибались под пеплом. Он покрывал траву и скрывал камни. Мне пришлось замотать лицо шарфом, чтобы не надышаться пеплом. Я даже порвала две рубашки, и сделала мулам шарфы на носах. Я завидовала их длинным ресницам. Малейший ветерок задувал пепел мне в лицо. У меня постоянно слезились глаза.

Мулы предупреждали меня, когда надвигался новый толчок. Это было хорошо. Моя магия по-прежнему была вялой, так что я не знала. Когда мулы останавливались, вращая глазами, я слезала с седла. Я тихо говорила с ними, пока земля снова не успокаивалась. Я давала им яблоки и морковки, и делала им комплименты на всех известных мне языках. Комплименты им нравились даже больше, чем лакомства. Мулы довольно тщеславны.

Бесполезно рассказывать о том путешествии. Оно продлилось два с половиной дня. Дорога была просто печальной. В трёх местах камнепады совсем её стёрли. Мне повезло, что у меня были мулы. Также повезло, что Река Макрэй изменилась, сдвинутое в новое русло земными встрясками. Мы прошли по старому руслу. Всё это время я молилась Канзан Милосердной, Хэйбэю, и всем богам Живого Круга. Я не хотела увидеть ни сваленную одежду, ни наполовину погребённые под камнями или пеплом тела. Я не хотела ни следа того, что люди, которых я искала, погибли в пути. Либо боги прислушались, и те были в безопасности, либо они были покрыты таким количеством камня, что я их так и не увидела.

Я стёрла три взятых мною метлы, убирая пепел с пастбища для мулов на привале. Я истратила все запасные куски ткани. Я не могла пить воду из Макрэй. Она была кислотной из-за нанесённых духами вулкана повреждений. Мулы ворчали, когда я отмеряла им воду из моих фляг, но они чуяли запах реки. Эту воду они трогать отказывались. Если я в виде чего-то и вернусь после смерти, то буду мулом.

Путь будто пролегал через ад для тех, кто ослушался янджингскую волю небес. Я думала, что перестала верить в эти преисподнии, но они не перестали верить в меня. Они последовали за мной через всё разделявшее нас расстояние, до этого острова. По крайней мере, вот эта точно последовала.

Примерно в полдень третьего дня мы спустились по осыпающейся дороге в Мохэррин. Я бросила взгляд на озеро. Этого хватило. Оно было заполнено мёртвой рыбой. Ещё кислота с Горы Грэйс.

Деревня представляла из себя бардак. Землетрясение разнесло её на куски. Некоторые деревянные дома обрушились. Многие шаткие деревянные хлева и сараи были уничтожены. Ничего больше не двигалось. Моё сердце упало в мой живот.

Пепел здесь тоже был гуще.

— Не то, чтобы сама деревня была призраком, — сказала я мулам.

Я уже какое-то время с ними разговаривала.

— Без людей, она — призрак самой себя, понимаете? Ни фермеров, ни детей. Всё серое. Ни дыма из труб, ни звуков. Она мертва.

Мои глаза были сухими и горькими как сера. Не важно. Ничто в этом мире больше не имело значения.

Мулы просто махнули мне ушами. Собеседники из них неважные.

Я посмотрела на солнце, и закашлялась. Из печной трубы постоялого двора шёл дым.

Конечно. Постоялый двор был каменным. Его сараи были в основном из камня. Люди могли пойти туда, чтобы укрыться.

Я спешилась тихо как мышка. За весь путь я твердила про себя названия и формы камней, чтобы не думать. Мне хватало, о чём не думать. Я не могла думать о том, что Мэриэм, Нори и Джаят были мертвы. Я не могла думать о том, что оставшиеся на острове неприятные типы могли их схватить. Проблема была в том, что неприятные типы могли сейчас быть на постоялом дворе.

Что делать? Никакого оружия у меня не было. Вот же дура! Раньше у меня всегда была моя магия. Она немножко возвращалась, но этого не хватило бы на то, чтобы превратить хрусталь в светильник. Как оружие, моя сила была бесполезна.

Я сняла свой головной платок, оставив тем не менее тот, что закрывал мои нос и рот. Я не хотела выдать себя чиханием. У дороги лежали камни размером с кулак, гладкие камни. Девочка с платком и камнями — это всегда потенциал для пращи.

Я привязала мулов к остаткам фруктового сада. С камнями в карманах, я стала красться к постоялому двору. Вместо того, чтобы войти через главный вход, я пошла в обход, к кухонному саду.

Мэриэм сидела на чистой скамейке на выметенном кухонном дворе. Вокруг неё куры клевали землю в поисках еды. Она растирала нут. Ужасная кукла сидела рядом с ней, составляя ей компанию. Мэриэм ей пела. Меня она не видела.

Я пыталась дышать, и часто моргала, у меня жутко щипало в глазах. Ей было лишь шесть леи, но, как и я, она пережила всё, что мир ей посылал. Мои глупые слова не привели её к гибели. У меня появился второй шанс. Я-то думала, что буду всю свою жизнь нести её смерть как ярмо на шее.

Я медленно подошла к ней, потому что боялась, что споткнусь.

— Я была неправа, когда говорила то, что говорила.

Повязанный поверх рта шарф приглушил мой голос. Я стянула его вниз.

Мэриэм выронила нут:

— Эвви! Ты пришла! Я думала, ты уехала!

Она схватила и обняла меня, и расплакалась.

Я обняла её в ответ. Ну, может быть, я тоже плакала.

— Подожди. Стой тут — не убегай!

Мэриэм убежала внутрь кухни.

Я услышала лай. Выбежали собаки с вздыбленными загривками. Это была разнородная свора, но все они выглядели серьёзными. Я попятилась, подняв руки в воздух в знак того, что не желала им вреда. Вслед за ними вышли Нори и Джаят. Нори была вооружена огромным котелком в одной руке, и ножом — в другой. У Джаята был железный вертел, который он держал как посох. Оба они расслабились, увидев меня. И я ничего не могла с собой поделать — я широко улыбнулась. Они выглядели здоровыми и живыми.

Джаят сложным образом присвистнул пару раз. Собаки заворчали, обходя меня кругом и нюхая, затем вернулись внутрь. Я была рада их видеть, не только потому, что они были животными, но и потому, что они защищали моих друзей.

— Милые собачки, — сказала я.

— Они с местных ферм. Нори собрала их на случай, если придёт кто-то неприятный. Она научила меня им свистеть. Что случилось с твоим вулканом? Мы заметили, когда гора перестала дымить.

Джаят указал на Гору Грэйс. Её вершина скрывалась за облаками. Видимые её очертания были иными, но я не увидела никаких поднимавшихся столбов пепла или пара.

— Он поднимается в море, — сказала я ему. — Увидишь его, если спустишься в Сустри. Факел и Сердолик получили всю славу, какую только могли хотеть.

Нори практичная, как я:

— Насколько плоха дорога?

— Непроходима, — сказала я. — У меня были мулы, и путь занял у меня два с половиной дня. Пока что мы застряли здесь.

Будто соглашаясь со мной, земля задрожала, заставив нас покачнуться.

Нори посмотрела на Джаята:

— Мы всё время ищем еду. Эвви может помочь. Она нам задолжала тяжёлую работу.

Я зыркнула на неё, но она была права. Это из-за меня Мэриэм оставила их группу.

— Я привел двух мулов, — сказала я им. — Готова поспорить, что в округе много скота, если только мы сможем их прокормить. Но надо поспешить. Если они не смогут вскопать пепел или найти воду, то начнут голодать.

Джаят опёрся на свой железный вертел:

— Как ты доберёшься до дома? Розторн ещё в Сустри? Ты привезла Луво?

Я покачала головой:

— Они уплыли. Но они в конце концов вернутся. Луво расскажет Розторн, что я жива — мы живы. Как только она сможет кого-то уломать на плаванье сюда, она приплывёт. Когда ко мне вернётся моя магия, я смогу сказать Луво, что и вы тоже живы. Готова поставить медяки против алмазов, что Осуин приплывёт вместе с ней. Он ополоумел, когда узнал, что вас не было на корабле.

— Ты похоже весьма уверена в своей Розторн.

Лицо у Нори было таким же кислым, как и голос.

Я пожала плечами. Я знала Розторн, она — нет.

Нори покачала головой:

— Мэриэм! Где же это девчонка? Ты только посмотри!

Нори присела, и стала собирать с земли нут.

— Не то, чтобы мы могли себе позволить впустую тратить еду!

Она положила нут в чашу, которую выронила Мэриэм.

— Эвви, займись делом. Джаят, почему бы тебе…

— Я пойду проверю котелок, — поспешно сказал Джаят. — Не хватало ещё, чтобы он подгорел.

Он исчез в кухне.

— Почему ты так резко с ним обращаешься?

Я присела рядом с Нори, и стала собирать нут.

— Он поехал искать вас двоих. Он мог бы быть в безопасности.

— Я не просила его ходить за нами, — сдавленным голосом сказала Нори. — А теперь он застрял тут. Может, пожив со мной несколько месяцев, он поймёт, что всё же не хочет на мне жениться.

— Думаешь, к этому времени остальные вернутся домой?

— Всегда возвращаются, — ответила Нори. — Пираты, землетрясения, большие бури… они всегда возвращаются, когда люди на других островах начинают их доставать. Мы, жители Старнса — гордый народ. Мы предпочитаем обходиться своими силами. Продолжай собирать.

Она встала, и с острым взглядом пошла в дом. Я услышала, как она отчитывает Джаята внутри. Я стала делать, что она мне велела, размышляя при этом.

Было приятно слышать её, и приятно слышать Джаята, спорившего с ней о чём-то. Будет не так уж плохо остаться здесь на время. Тяжёлый труд отвлечёт меня от того, насколько мало у меня было магии. Я могла быть полезной. Сбор животных, их кормёжка, сбор еды… Больше людей вернётся, когда они почувствуют, что опасность миновала. Им потребуется еда. Я и с готовкой могла помочь.

Но рано или поздно за мной приедут Розторн и Луво. Мы уплывём домой, в Спиральный Круг, к другой жизни. Тогда мне понадобится новое направление. Это было ясно как звон сушёного нута, падавшего в чашу.

Я жила двумя жизнями. Я была одной с Луво, островами, Факелом, Сердолик и духами вулкана. Все эти огонь и слава были замечательны, но… Это было ничто по сравнению с горячей волной чувств, которая затопила меня при виде того, что Мэриэм, Нори и Джаят были живы. Быть существом из плавящегося камня было мощно. Мощно как землетрясения. Снова быть с этими мясными существами было тепло и цельно, как моя собственная кровь.

Я была мясным существом, которое было в шаге от того, чтобы стать чудовищем. Я почти рассталась со своей человечностью, даже не зная, с чем расстаюсь. Может, лишь Розторн, Луво и Мёрртайд будут знать о том, что я помогла спасти жизни и этот остров. Это вызывало у меня приятные чувства. Быть полезной. Будто я заслужила моё место среди других мясных существ.

Это чувство мне нравилось. Я изголодалась по нему. Я могла начать здесь, с полей и дорог. Но в конце концов мне придётся выбрать путь Розторн. Борьба с Сердолик и Факелом кончилась хорошо, потому что у меня был Луво, и потому что мне повезло. Сама по себе, ища собственный путь, я могу оступиться, как оступилась с Мэриэм. Полезность не получалась у меня сама по себе. Мне придётся ей учиться, как училась Розторн. Спиральный Круг мог научить меня помогать людям намеренно. Они могли научить меня делать это потому, что я планировала это с самого начала.

Так что я вернусь. Я скажу им, что мне пришло время учиться. Я надену белое одеяния, и поблагодарю богов Земли за то, что они позволили мне вовремя очнуться.

— Вот.

Мэриэм ткнула меня в плечо.

— Я вернулась, чтобы дать тебе это.

Она протянула мне кусок аметиста размером с её кулак.

— Чтобы возместить тебе тот, что сломал злюка Трик.

— Ничто не возместило бы твою смерть. Никакой камень не стоит человеческой жизни.

Я даже верила в это, по большей части. По крайней мере, я верила в это применительно к её жизни. Некоторые люди не стоят и песчинки на берегу.

Полагаю, в Спиральном Круга меня отучат так думать. Может быть, это будет улучшением.

— Тебе он нравится?

Мэриэм выглядела действительно взволнованной.

— Он прекрасный. Я его никогда не оставлю. Он будет заставлять меня думать о тебе.

А вот это я имела ввиду безоговорочно.

— Давай. Можешь помочь мне завести сюда мулов. У меня в перемётных сумах есть ещё сушёный нут.

Мэриэм сбегала через двор, и схватила кошку. Она принесла её ко мне.

— Это — Писк. Она родила котят в комнате Азазэ. Нори говорит, что я могу оставить одного. Хочешь котёнка?

Я сглотнула вставший в горле комок. Возможно, пришло время и кошку завести. Послушникам храма разрешалось иметь питомцев. Ларк говорит, что это делает их более ответственными. Я думаю, что это делает их менее надоедливыми.

— Возможно.

Мне пришлось прочистить горло, и сказать это второй раз, потому что в первый прозвучало немножко странно.

— Возможно. Первым делом — мулы. Котята — потом.

Мэриэм вприпрыжку побежала впереди меня. Её стопы взбивали облачка пепла и пыли. По крайней мере эта часть моего пути к тому, чтобы быть более лучшим мясным существом, началась хорошо.

Примечания

1

англ. Fusspot — суетливый человек (здесь и далее — прим. перев.)

2

англ. Myrrhtide — сочетание myrrh (мирра) и tide (прилив), т. е. «Мирровый Прилив»

3

англ. «Grace» — Изящество, Милость, Добродетель и много других значений

4

англ. «Ratbane» — народное название ядовитого растения «Dichapetalum cymosum» (дихапеталум цимозный)

5

англ. «Catwalker» — от слов «cat» (кошка) и «walk» (ходить), т. е. «Ходящая как Кошка» или «Выгуливающая Кошек» и т. д.

6

Паста из нута

7

англ. «stinkweed» — дословно «вонь-трава», простонародное название «двурядки стенной», известной своим резким запахом.

8

англ. «Swanswing» — Лебединый Взмах

9

Судя по всему, во вселенной Круга нет японского слова «цунами», как и самой Японии.

10

англ. «Snake Hollow» — Змеиная Лощина

Content

Плавящиеся Камни

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Примечания