Иван Кузнецов

Время желаний

© С. Лукьяненко, 2013

© И. Кузнецов, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Пролог

Люди верят в предчувствия. Спроси любого, и он непременно вспомнит случай, когда его прозорливость принесла удачу. Касается то купленного по наитию лотерейного билета (о том, сколько билетов куплено впустую, он, разумеется, умолчит), отказа от поездки в непогоду (смотри, дорогая, сколько бы мы простояли в пробке!) или радости по поводу удачной покупки.

Грош цена таким предчувствиям. За ними нет ничего, кроме лени, гордыни и самооправдания. Только в исключительных случаях человек способен увидеть истинный облик грядущего. Да и этот обрывочный кадр скорее всего затеряется в безудержном потоке фантазий.

Чтение будущего – целая наука. Требующая серьезной подготовки, огромных временных затрат и никогда не гарантирующая достоверного результата. Что говорить о спонтанном предвидении. Дело тут не в силе: озарения у Высших случаются не чаще, чем у магов седьмого уровня. «Виновата» сама структура будущего. Сложная, вариативная, подчиненная своим законам. Парадоксально, но предсказать исход выборов в демократической стране намного проще, чем угадать, в каком уголке двора ваша соседка удачно выгуляет пса.

Вот только опытный маг в отличие от новичка увидит разницу между внезапным озарением и игрой воображения. И начнет действовать сразу, не занимаясь неспешным анализом смутных ощущений.

Я защелкнул пряжку ремня безопасности автоматически, до того, как осознал смысл увиденного. В следующую секунду меня швырнуло на спинку переднего сиденья. Я успел прикрыть голову и отделался синяком на предплечье. Одновременно раздался истошный вопль – сосед слева оказался не столь удачлив.

На миг в салоне воцарилось молчание. Ровный гул двигателей сменила ватная, безжизненная тишина. А потом тишина взорвалась сотней безумных голосов. Я до боли сжал спинку стоящего передо мной кресла. Ремень врезался в живот. Под ложечкой возникло знакомое сосущее ощущение. Так бывает, когда самолет проваливается в воздушную яму. Только у этой ямы не было дна.

«Боинг» в последний раз попытался выровнять полет и окончательно свалился в штопор. Теперь кричали все. Людей выбрасывало из кресел. Кому-то удалось зацепиться за спинки и подлокотники, остальных капризная гравитация небрежно раскидала по салону. Словно безвольных живых кукол.

Я не стал разбираться в нюансах происходящего. Одного взгляда хватило, чтобы понять: крылатая машина мертва. Погас свет, не мигали аварийные лампы, молчала система оповещения. Отрывисто вздохнув, я выпустил невидимые щупальца и разом вобрал всю доступную Силу. Марево страха, ошеломления, боли дрогнуло, превращаясь в чистую Темную энергию.

Мужчины, женщины, дети, бесцельно щелкающие тумблерами пилоты… Я тянул Силу грубо, безжалостно, ничуть не заботясь о ее источниках. Люди в самолете по-прежнему могли двигаться, молиться или биться в конвульсиях, но они были мертвы. Шанс есть только у меня, и я должен сделать все, чтобы этим шансом воспользоваться.

Крики стихли. Кто-то лежал без сознания, кто-то с блаженной улыбкой идиота забился между креслами. Ужас и отчаяние исчезли вместе с последней вытянутой каплей Тьмы. Что ж, по крайней мере они погибнут счастливыми. А я… Первым делом мне надо убраться из самолета.

Видимая даже сквозь сомкнутые веки Тень раскрылась, принимая в свои объятия. Самолет – проржавевшая, похожая на акулу туша – заскользил сквозь мое тело. Я пробил ставший бесплотным пол и понесся к земле.

Время в Сумраке течет намного быстрее, и я приземлюсь задолго до того, как «боинг» утонет во вспышке керосинового пламени. К несчастью, сила притяжения работала и здесь. Удар о бесплодную землю по-прежнему оставался смертельным. Хорошо, что воздух в Сумраке прогрет равномерно и никаких затруднений с дыханием я не испытывал. Что на земле, что на высоте в десять километров. Оставалась малость – спастись.

Я раскинул руки и сотворил заклинание левитации. Несложное, знакомое каждому магу, кто хоть раз работал с порталами. Ничего не произошло. Я повторил несложную формулу, влив в заклятие побольше энергии. Никакого эффекта. На кончиках пальцев послушно выступил лед, щит мага закрыл тело прочной скорлупой. Сила по-прежнему была со мной, покорно принимала нужную форму… любую, кроме заклятия левитации! И тогда мне стало страшно.

Впервые за долгое время я не знал, что делать. Высшему вампиру достаточно перекинуться в летучую мышь. Низший, как и оборотень, просто примет удар на грудь. Болезненно, но не смертельно. А что делать магу, всю жизнь глядевшему на кровососов свысока? Отрастить крылья он не может. Щиты способны смести несущийся навстречу автомобиль, но не приближающуюся планету. Порталы бесполезны: я буду лететь к земле с той же скоростью, только в паре километров отсюда. И медицинская магия бессильна – меня размажет в момент удара, и даже самая быстрая регенерация не спасет мертвеца.

Я был накачан чужой Силой, ее хватило бы на масштабное воздействие первого уровня, только каким должно быть это воздействие? Еще одна попытка воспарить – и вновь нулевой результат. Энергия словно утекала в черную дыру. Я заставил себя выкинуть левитацию из головы. Должен быть иной путь. Думай, черт возьми. Думай!

До земли оставалось не больше километра, когда мне в голову пришла мысль. Решение, основанное на байках времен Второй мировой, настолько идиотское, что в другой ситуации я отмел бы его без раздумий. К сожалению, времени на повторный мозговой штурм не осталось.

Огонь – стихия Светлых. Темные предпочитают лед. Принципиальных ограничений на применение Светлой магии нет. Просто использовать чужую стихию неудобно и неестественно, все равно что правше действовать левой рукой. Увы, сейчас, за отсутствием альтернативы, мне придется поработать амбидекстром.

Это был самый большой файербол в моей жизни. Я пытался вычислить момент броска через линии вероятности, но когда ветер режет глаза, а до удара остаются считаные секунды, будущее трудно анализировать. В итоге бросать пришлось на глазок. Я попытался сотворить заклятие как можно более материальным, что, по-видимому, удалось, поскольку взрыв получился на славу. От ослепительной вспышки перед глазами вновь запрыгали красные пятна. Несмотря на поставленный барьер, меня прилично тряхнуло и перевернуло на спину. Я задергался, пытаясь восстановить равновесие, и даже успел порадоваться, что воздушная подушка выполнила свою задачу, почти остановив падение. Осознание того, что до земли еще два десятка метров, пришло мгновением позже, когда, кувыркаясь, я вновь начал набирать скорость.

Впрочем, этот полет вышел коротким. Мне удалось прикрыть голову и каким-то чудом приземлиться на ноги. Вероятно, Щит Мага тоже немного смягчил удар. Во всяком случае, болевого шока не случилось, и сознание я потерял лишь на пару минут.

Часть 1

Время перемен

Глава 1

Нигде и никогда полиция не пользовалась народной любовью. Будь то вышколенные английские бобби, брутальные американские копы или насквозь продажные служители закона Таиланда.

Казалось бы, чего проще: изучи закон, следуй ему – и не судим будешь. Но то в теории. На практике большинство граждан свято уверены, что государство хочет одного: как бы его, гражданина, оштрафовать и засадить. Разумеется, в обход всех законов, подбрасывая улики или просто игнорируя правовые нормы и здравый смысл. Разубедить гражданина невозможно, любые аргументы встречаются в штыки. Меньшинство ненавидит полицию, большинство боится и ненавидит.

Любопытно, что эта инстинктивная человеческая реакция свойственна и Иным. Не в такой степени и со своим специфическим душком, но свойственна. Причем как Темным, так и Светлым.

Инквизицией пугают с момента инициации. Таинственные, всемогущие служители порядка. Наделенные неограниченными полномочиями. Знающие все и обо всех. Тайно контролирующие жизнь каждого Иного.

Боятся Инквизиторов в основном молодые маги. Если вампиров и оборотней больше волнует Ночной Дозор, то юные колдуны зачастую уверены, что за ними постоянно следят. Будто каждый их шаг записывается, а злодей Инквизитор сидит в соседних кустах и в любой момент готов выскочить, скрутить, доставить для суда в Прагу. А дальше… дальше у каждого своя страшилка: запрет на использование магии, экзотическое проклятье, развоплощение.

Магам, как и людям, трудно принять мысль, что в Инквизиции работают точно такие же Иные. С двумя руками и ногами. С одной, иногда не самой светлой головой. Но главное, чего многие не сознают: сотрудники спецслужб – порождение общества, в котором мы живем. Возможно, чуть более дисциплинированные, прошедшие кое-какой отбор – и только. Не лучше. Не хуже. Просто немного другие.

Инквизиция в свою очередь не спешит заняться саморазоблачением. Потому что понимает: ее главное оружие – не амулеты, не жетон вседозволенности. Ее главное оружие – страх. Страх перед законом. Страх перед возмездием. Только он позволяет держать в узде толпу. Кипящую бездумную лавину, остановить которую не смогут даже самые древние артефакты.

Меня сопровождали двое – близняшки-вампиры в строгих деловых костюмах и темных очках. Выглядели они несколько карикатурно, словно персонажи американского фильма, по которому сходили с ума лет десять назад. Про себя я прозвал их Первым и Вторым. Первый услужливо распахнул заднюю дверь, Второй сел за руль синего «вольво». Инквизиция любит неброские авто.

Салон, впрочем, оборудовали на совесть, имелся даже бар; по стеклам бежала разноцветная змейка защитных заклинаний. Но главное, внутри оказалось прохладно. Требовать больше в тридцатиградусную жару – просто грех.

Я откинулся на заднем сиденье – скрипнула кожа. Вдохнул полной грудью – пахло дождем и осенними листьями. Хороший выбор расконсервированной погоды, хоть и необычный.

Пока машина ползла по раскаленным московским улицам, я обдумывал ситуацию. То, что мне выдали охрану, – вполне естественный жест. Именно жест, ибо реальная цена такой охране – копейка в базарный день. Куда интереснее ее состав: не маги, не ведьмы, не экзоты, способные удивить неподготовленного противника, – вампиры. Низшая каста, расходный материал.

Случись что, я могу просто бежать, оставив их в качестве заслона. И никто – ни Светлые, ни Темные – не осудит такое поведение. Будь на месте Первого и Второго маги, ситуация становилась бы более щекотливой.

Отсюда я сделал два вывода. Во-первых, Инквизиция не исключает нового нападения. Во-вторых, старается мне угодить. А это значит одно – им от меня что-то нужно. Не консультация, как думалось вначале. Нечто большее.

Надо же, и полстолетия не прошло, как мировой закулисе вновь понадобился провинциальный маг…

– Приедем через четверть часа, – уведомил Второй. Многословностью братья не отличались.

Я кивнул, пошевелил плечами. Пиджак помедлил и слегка раздался вширь. Не люблю сотворенную одежду. Увы, мой собственный костюм после падения годился разве что на роль половой тряпки. Пришлось довольствоваться суррогатом. Впрочем, все лучше магазинной штамповки, чей бы бренд на ней ни стоял. Настоящие костюмы должны шиться на заказ, по фигуре, иначе грош им цена.

Четверть часа растянулись на двадцать минут – прорицатели из вампиров посредственные. Наконец машина прижалась к обочине. Вампиры выбрались наружу. Я с неудовольствием последовал за ними, ощущая сквозь подошвы туфель жар раскаленного асфальта.

Столичный воздух пропитали запахи химии и бензина. Порыв сухого горячего ветра сбил стоявший на бордюре бумажный стакан, и бегущий мимо мальчишка с удовольствием его пнул. Отлетела розовая трубочка.

Никто даже не глянул в сторону юного футболиста. Потные раскрасневшиеся люди спешили по своим делам. Столица. Особый ритм жизни, которым так гордятся москвичи. Хотя спроси, куда они спешат и чем насыщена их жизнь, отшутятся или промычат что-нибудь невнятное. Люди.

Я огляделся, пытаясь угадать, куда меня привезли. Кафе в конце улицы выглядело единственным достойным вариантом. Конкуренцию ему составляли фотоателье и магазин детских игрушек. Сомнительная альтернатива. Трудно вести серьезный разговор среди полок с гоночными машинками и куклами.

Я взглянул на улицу через Сумрак и, естественно, ничего не заметил. Барьеры Инквизиция ставила на совесть. Возле кафе наблюдалось небольшое завихрение, но я счел его своеобразной уловкой. Попытайся кто-либо отследить магическую активность, он увидит именно этот вихрь, попробует прощупать его глубже, и… кто знает, какой сюрприз приготовлен шпиону.

К моему удивлению, вампиры повели меня именно в кафе. У хлипкой пластиковый двери они ненадолго задержались. Потом одновременно приложили к тонированному стеклу голубые каплевидные амулеты, распахнули дверь. Все еще ожидая подвоха, я шагнул в полутемный зал и замер, осознав, что за ветерки Силы гуляли на крыльце.

* * *

В карточных играх, построенных на чтении оппонента, часто допускают одну и ту же ошибку: игрок анализирует действия противника слишком глубоко. Подозревает планы внутри планов, принимает простое и прямолинейное решение за хитрость, скрывающую истинные намерения. В таких случаях говорят: игрок передумал сам себя. Сейчас я оказался в роли такого игрока.

Нет, я не ошибся, Инквизиция действительно отводит глаза лучше Высших магов. Умение скрыть заклинания за иллюзорным барьером – одна из сильнейших ее сторон. Сегодня маги выстроили каскад таких иллюзий. Но даже его не хватило, чтобы блокировать полностью чудовищный конгломерат защитных заклятий, превративший кафе в неприступную крепость. Бункер, способный выдержать любую магическую атаку, падение метеорита или прямой ракетный удар. Вихрь снаружи был просочившимся сквозь маскировочную сеть слабым эхом закованной здесь Силы.

Дверь за спиной закрылась. Купол вновь превратился в монолит. Вампиры остались снаружи, присутствие на таких совещаниях не положено им по статусу.

Смуглый мужчина с восточными чертами лица посмотрел на меня поверх раскрытой книги и удостоил кивка.

Худощавый, вечно печальный хлыщ в свободной серой рубашке оторвался от изучения отполированных штиблет и шагнул навстречу. Со сдержанной улыбкой протянул руку. Рукопожатие вышло крепким, но без лишнего давления. Завулон славился умеренностью во всем.

Странно, я до сих пор не знал, кем для него являюсь. Не другом – у Высших не бывает друзей. Не соратником – у каждого из нас свои цели. Не конкурентом – Великий маг стоял там, куда мне не подняться никогда. Врагом? Вряд ли. У нас не случалось и не предвиделось серьезных конфликтов. Единомышленниками мы тоже не были. Как и приятелями, раз в декаду пропускающими по кружке пива за разговорами о вечном. Для него я скорее всего просто еще одна переменная в уравнении личного благополучия.

Невысокая загорелая женщина с маленьким курносым носиком и длинными черными волосами приветственно махнула рукой. Марина – бессменная глава казанского Дозора. И хоть мы часто пересекались по долгу службы, наши отношения не отличались особой теплотой. Высшая ведьма разменяла не одну сотню лет. Ее облик – всего лишь иллюзия, но вряд ли кто из присутствующих желал бы развеять мираж. Истинное обличье древних ведьм – не самое приятное зрелище.

Светловолосая женщина, сидевшая с девочкой-подростком лет двенадцати за отдельным столиком, удостоила меня короткого взгляда и демонстративно отвернулась. Мы никогда не встречались, хотя я знал о ней с конца девяностых. Светлана, Великая Светлая волшебница.

Девочка оказалась куда любопытнее. Отставив стакан с молочным коктейлем, она некоторое время рассматривала меня словно диковинного зверька. Потом выразительно фыркнула, смешно пожала плечиками и громко заявила: «Он чистый», после чего вернулась к напитку.

– Юрий, прошу покорнейше меня простить. Я попросил Надю проверить всех присутствующих на наличие… гм… специальных заклинаний.

Джованни вынырнул из кухни с подносом, заставленным темными бутылками с пивом и минеральной водой. Загорелый, горбоносый, обаятельный. Как всегда, чисто выбритый, с уложенной волосок к волоску прической. Распространяющий запах дорогой туалетной воды, в безупречно отглаженной рубашке.

Надя… Я еще раз посмотрел на девочку. Юную Абсолютную волшебницу, чье присутствие лишний раз подчеркивало экстраординарность сегодняшней встречи. Вряд ли кто-нибудь ждал от нее умных мыслей или дельных советов. Ее привезли сюда как живой детектор и, возможно, магическую пушку, что пугало само по себе. Во всяком случае, трудно представить угрозу, с которой не справились бы Гесер с Завулоном.

Следом за Джованни вошла белокожая девушка, почти девочка, с рыжими растрепанными волосами и светло-зелеными глазами. В отличие от остальных – даже Надя надела строгую юбку – вид она имела совершенно раздолбайский: футболка с невнятной картинкой какой-то рок-группы, короткие джинсовые шорты и разношенные старые шлепанцы. Девушка уселась на барную стойку и закинула ногу на ногу, демонстрируя грязные подошвы. Вот же маленькая дрянь…

– Позвольте представить Меган, весьма перспективную волшебницу и одну из наших лучших прорицательниц, – скороговоркой выдал Джованни. – Остальные, полагаю, друг друга знают.

Надо же, маленькая дрянь оказалась Инквизитором. Причем, к моему удивлению, Светлой. Она тряхнула челкой и с вызовом оглядела собравшихся. Итак, баланс соблюден – трое Светлых, трое Темных и по одному представителю от Инквизиции.

Забавно, наше маленькое собрание как нельзя лучше отразило плачевное для Темных соотношение сил. Завулон – единственный игрок высшей лиги. Марина – тертая баба, но я всерьез сомневался, что она сможет встать вровень со Светланой, не то что с Гесером. Относительно меня никаких иллюзий не было. В шестерке приглашенных я замыкающий. При том что нас собрали со всей страны, а Светлые просто выставили половину московского Дозора. А еще у них был джокер, с легкостью бивший любые козыри, – девочка в белых гольфах, которая пила через трубочку клубничный коктейль и, кажется, немного стеснялась обилия высоких лиц.

– Не буду тянуть кота за хвост. Причина, по которой мы собрались, более чем серьезна.

– Мы догадались, Чертальдо. – Гесер со вздохом закрыл книгу. – Есть какая-то информация по утреннему инциденту?

Улыбка сошла с лица Джованни.

– Комиссия ничего не нашла. Юрий, можешь что-нибудь сказать про катастрофу? Как… кхм… это произошло?

Шесть пар глаз одновременно уставились на меня. Надя по-прежнему смущалась.

Я опустился на ближайший стул.

– Боюсь, к уже рассказанному добавить нечего.

– Мы не знаем подробностей, – вежливо сказал Завулон.

Джованни промокнул лоб платком.

– Юрий, будь любезен, повтори для остальных. Видишь ли, твоя… э-э… катастрофа может быть связана с повесткой нашего собрания.

* * *

Я помолчал, собираясь с мыслями.

С Инквизицией я связался сразу же после бесславного приземления. Точнее, сразу после того, как пришел в себя, добрался до ближайшей трассы и отобрал у первого встречного водителя телефон.

Пока я рассказывал о происшествии, неподалеку открылся портал. Специальная комиссия в лице четырех Инквизиторов дождалась окончания разговора с Джованни и провела короткий допрос. После чего двое отправились к месту крушения, двое остались со мной. То ли конвойными, то ли телохранителями. А еще через час прибыл «вольво» с близнецами-вампирами…

– С подробностями негусто. – Я принял из рук Джованни зеленую бутылку с незнакомой этикеткой, сделал глоток. – О необходимости лететь в Москву мне сообщили ночью. Билетов не было, пришлось занять чужое место на первом утреннем рейсе.

Я сделал небольшую паузу. Наш Ночной Дозор обязательно спросил бы, как именно получен билет, не использовано ли нелегальное воздействие, не пострадал ли пассажир.

Однако в кафе собралась другая публика. Гесер даже бровью не повел, и я продолжил:

– Взлетели без задержки. Я задремал. Проснулся от того, что самолет начал падать…

– Начал падать? – Марина с сомнением посмотрела на меня. – Сам?

Я качнул головой.

– Не сам. Его вывели из строя, полностью. Двигатели, электронику, даже свет. Разом отключили все. Как именно, не знаю. У меня не было времени на диагностику. Но я не почувствовал ничего. Если это магия, то очень хорошо скрытая.

– А если не магия? – Кажется, мой рассказ заинтересовал Гесера. – Насколько мне известно, подобные разработки ведутся. Оружие выводит из строя электронику, но не трогает людей.

– Комиссия изучает вопрос, – вмешался Джованни. – Но, как вы понимаете, Пресветлый, проблема не в том, как именно сбили самолет…

– Проблема в том, что никто из вас этого не предвидел, – закончила Светлана. – Вы наверняка проверяли рейс?

Джованни вздохнул.

– Именно. Линии вероятности смотрели и я, и Меган. Юрий, полагаю, тоже?

Я кивнул.

– Все было чисто, – закончил Инквизитор. – Самолет вылетал и прибывал по расписанию. Никаких проволочек. И тем не менее случилось то, что случилось.

– Я бы не стал принижать важность другого аспекта проблемы, – негромко сказал Завулон. – Нападение на одного из участников саммита в преддверии саммита не может быть случайностью. Кто знал о составе совещания?

– Немногие, – твердо ответил Джованни. – Более того, решение пригласить Юрия я принял единолично. О нем знали только мой непосредственный руководитель и Меган.

Я непроизвольно посмотрел на девушку, так же поступили остальные. Не удержалась даже Надя.

Меган замахала руками.

– Воу-воу, полегче, горячие финские парни. Я все утро при папочке. Да и этого парня вижу впервые. – Она мотнула головой в мою сторону.

Джованни кивнул.

– Это правда.

– А зачем кому-то нападать на дядю Юру? – с непосредственностью ребенка вмешалась в разговор Надя. Гесер едва заметно усмехнулся.

– Вот-вот, – поддакнула Меган. – Сначала с мотивами разберитесь, а потом уж зыркайте по сторонам.

Говорила она с едва заметными запинками. Так бывает, когда язык изучают с помощью магии. Тем не менее она именно говорила, а не пользовалась магическим переводчиком. Любопытно. Немногие европейцы тратят время и силы на изучение русского языка.

– Никто тебя не обвиняет! – резко ответил Джованни и залпом опорожнил стакан с минеральной водой. – Не знаю, в чем тут дело. Юрий понадобился для консультации. Как… э-э… специалист определенного профиля. Никаких особых планов на его счет не было. Предполагалось, что уже вечером он вернется домой.

– Итак, что мы имеем? – Завулон сцепил пальцы. – Инквизиция тайно приглашает в Москву провинциального мага. По пути самолет теряет управление, что оборачивается смертью всех пассажиров… выживших ведь не было, так? Сам маг, однако, цел и невредим. Мотив злоумышленника не ясен, как и то, откуда он узнал про рейс. Каким образом сбили самолет – непонятно. Как обманули предвидение Высших магов – тоже. Как я понимаю, для этого нужен Абсолютный?..

– Завулон, ты все-таки уникален. – В голосе Гесера прозвучало неподдельное изумление. – Вот так, походя, обвинить каждого присутствующего в причастности к катастрофе…

– Надя не единственная способна на абсолютное воздействие, – перебила его Светлана. – Не так давно мы могли в этом убедиться.

Завулон умолк. Марина непонимающе переводила взгляд с одного мага на другого.

– Что ж, такой вариант тоже исключать нельзя, – помедлив, согласился Гесер. – Но я бы не стал сваливать все необъяснимое на… – Он замялся, и Надя бодро закончила:

– Того, чье имя нельзя называть!

Гесер едва заметно улыбнулся, засмеялась Меган. Темные обменялись недоуменными взглядами.

– Мы поняли друг друга, – закончил Гесер.

– Юрий, а что думаешь ты? – Джованни прервал неловкое молчание.

Я с сожалением отставил пустую бутылку, пиво оказалось отменным.

– Идея дурацкая.

Джованни моргнул.

– Прости, что?

– Я не знаю, кто был агрессор. Не знаю, какими мотивами руководствовался. Но способ воплощения идеи он выбрал дурацкий. У меня даже мелькнула мысль, что это не покушение, а попытка запугать. Не знаю… Меня? Дозоры? Инквизицию? Но и для запугивания способ неподходящий. Слишком экстремальный. Не думаю, что многие пережили бы такое падение. Если же меня действительно хотели убить, взрывное устройство сработало бы куда эффективнее.

– Взрывное устройство? – Завулон посмотрел на меня с иронией. – Коллега, не прибедняйтесь. Даже у мага второго уровня хватит сил, чтобы выставить щит, который не пробить ни одной бомбе.

– А пробивать щит не надо. Оно убило бы пассажиров. С их гибелью я лишался единственного источника Силы и вместе с ним шанса на спасение.

– Резонно. – Гесер задумчиво посмотрел на Светлану. – Выходит, убийца не слишком искушен в подобных вопросах.

– Еще один довод в пользу моей гипотезы, – мрачно заключила волшебница.

Брови Джованни страдальчески изогнулись. Лицо Инквизитора в эту минуту воплощало всю скорбь мира.

– Боюсь, доводов в пользу вашей гипотезы больше, чем вам кажется. Собственно, потому я вас и собрал. Ваш коллега обещал приехать…

– Папа сейчас будет, – заявила Надя.

– Неужели нас почтит присутствием Сам? – картинно удивился Завулон. – Ну, тогда дело в шляпе. Нет таких загадок, с которыми не справился бы Городецкий!

Светлана одарила Темного яростным взглядом, но сказать ничего не успела. Хлопнула дверь, и на пороге, в очередной раз нарушив баланс Света и Тьмы, возник еще один гость.

Глава 2

Антон Городецкий – фигура легендарная, для молодых Светлых и вовсе вроде мессии. Быть может, он не снискал такого уважения, как Гесер, и относятся к нему с меньшим пиететом, но Гесер где-то там, в своем заоблачном кабинете, вершит судьбы людей. А Городецкий – вот он. Работает в офисе за соседним столом, словно простой смертный гуляет по московским улицам. С ним можно и шуткой юмора поделиться, и пива выпить.

У Темных отношение иное. Для них Городецкий как бельмо на глазу. Заурядный маг, выбившийся за несколько лет из грязи в князи. Сумевший насолить сразу нескольким Высшим и выйти сухим из воды. Пару раз перевернувший мир вверх ногами. Женившийся на Великой волшебнице и ставший отцом еще более великой дочери.

Да что говорить, несмотря на принадлежность к чужому лагерю, многие хотели бы оказаться в его шкуре.

Однако легендарные фигуры потому и легендарны, что повторить их успех, ступая проторенной тропой, невозможно. А найти собственный путь на вершину Олимпа дано не всем.

Появление Городецкого вызвало заметное оживление, хотя семейных сцен в духе «папа, папа приехал» Светлые устраивать не стали.

– Мы еще нужны? – Светлана вопросительно взглянула на Джованни.

– Как вам сказать, – побарабанил пальцами по столешнице Инквизитор. – Я бы не отказался выслушать ваше мнение. Тем более вы тоже участвовали в известных событиях. Впрочем, это всего лишь просьба. Надеюсь, ни у кого нет возражений? – Джованни покосился на Завулона. То ли негласно назначил его лидером Темной делегации, то ли счел единственным, у кого могут быть возражения.

Темный маг расцвел.

– Ну что вы, какие возражения. В конце концов, мы все делаем одно общее дело!

– Типун тебе на язык. – Гесер поднялся. – Так что ты хотел показать, Чертальдо?

Джованни вышел на середину кафе и широко развел руки. В воздухе заиграли снежинки, потянул прохладный ветерок. Искристые льдинки собрались в метровое кольцо, которое натужно растянулось в прозрачный бирюзовый овал. На лбу Инквизитора выступили капли пота, пальцы заметно подрагивали. Заклинание отняло немало сил.

Провесить обычный портал – не самая сложная задача для Высшего, однако тот, что сотворил Джованни, не был обычным. Я не смог разобрать нюансы, однако явственно различил магические печати дополнительных условий: пройти через воронку смог бы не каждый. И, кажется, этот портал относился к высокоточным, открывающимся в нужном месте без разброса плюс-минус несколько метров.

– Прошу, – утирая платком раскрасневшееся лицо, тяжело выдохнул Джованни.

Завулон пожал плечами и шагнул в портал первым, Гесер вторым. За ними проследовал выводок Городецких. Затем Марина и Меган. Замыкали процессию мы с Джованни.

Не люблю чужие порталы. На них всегда накладывается отпечаток автора. Проходить сквозь такие – все равно что водить машину, сиденье в которой отрегулировано под водителя другой комплекции. И выглядят одинаково, и скорости те же, а некомфортно.

К счастью, переход длился считаные секунды. Мне даже не пришлось задержать дыхание. На выходе я чуть не сбил замешкавшуюся Меган, в последний момент успевшую юркнуть в сторону.

Портал вывел в самую обыкновенную спальную комнату, обставленную с подобающим спартанцам минимализмом. Весь интерьер – две небрежно застеленные кровати, платяной шкаф, цветы на подоконнике и плотные задернутые шторы. Зато народу было не протолкнуться. Нас встретили три Инквизитора. По виду боевые маги, увешанные амулетами что новогодние елки. Морды каменные, в руках заряженные под завязку жезлы.

– Дамы, господа, нам сюда. – Прибывший последним Джованни увлек толпу в коридор.

– Мы что, в Крыму? – пискнула откуда-то из-за спин взрослых Надя.

– Совершенно верно, в Алуште. И вот, собственно, причина, по которой я вас собрал.

Джованни остановился на пороге второй комнаты и сделал приглашающий жест. Места для экспертной комиссии внутри явно не хватало. Но в конце концов шесть волшебников и ведьма нашли, где разместиться.

Бормотал телевизор. Четверо постояльцев, сидевших на двуспальной кровати, наблюдали за нами с равнодушием жвачных животных. Дородный мужчина лет сорока, женщина – чуть помоложе. Двое детей: девочка – ровесница Нади и мальчишка лет пятнадцати с разбитой в кровь коленкой, на которой образовалась подсохшая бурая корка. Судя по огненно-красной коже, приезжие. У нас любят отдыхать от души. Если пить, то до поросячьего визга. Если загорать, то так, чтобы слезла кожа.

На первый взгляд абсолютно ничем не примечательное семейство. Разве что разбитое колено удивило. Обычно такие раны сразу мажут зеленкой и заклеивают пластырем.

А еще мне не понравились совершенно дурные глаза. То ли действие наркотиков, то ли Инквизиция переборщила с заклинанием…

– Тигр, тигр, жгучий страх, – негромко продекламировал Городецкий.

– Не успели соскучиться, – в тон ему произнес Гесер.

Я взглянул на постояльцев сквозь Сумрак.

* * *

Первую мысль – иллюзия – пришлось отбросить. Иллюзии могут скрыть одно изображение под другим, но не могут сделать что-либо невидимым. А здесь… Здесь я не знал, что и думать.

У постояльцев отсутствовали ауры, неизменный прижизненный спутник любого человека или Иного. Константа, обнулить которую может лишь смерть. По крайней мере так я думал раньше. Инквизиция предоставила опровержение.

Судя по растерянному лицу Марины, с подобным феноменом она тоже сталкивалась впервые. А вот остальные явно поняли, с какой стороны у бутерброда масло.

– Вот такие пироги, – насладившись реакцией, резюмировал Джованни. – Но это еще полбеды. Тут вообще какая-то чертовщина творится. Давайте выйдем на улицу, там есть прекрасная беседка.

Никто не возражал. Как выяснилось, квартира находилась на первом этаже. Джованни скинул цепочку, пощелкал замками и вывел процессию на улицу, в крошечный и совершенно неказистый дворик, окруженный двухэтажными коттеджами. Рядом с одним обнаружилась сработанная на совесть деревянная беседка. Этакая дворовая чайхана с широкими лавками и топчанами вокруг стола, с резной крышей и пущенной по каркасу виноградной лозой.

– Сейчас принесут чай. – Джованни занял место во главе стола. Остальные расселись в строгом соответствии с каноном – Темные слева, Светлые справа. Меган места в Светлом лагере не хватило, и она уселась рядом, попутно задев мою ногу пыльным шлепанцем. На светлых брюках появилась грязная серая полоса.

– Когда вы их обнаружили? – Городецкий задал почти правильный вопрос. В отличие от жены он выглядел скорее обеспокоенным, чем встревоженным.

Джованни сцепил пальцы в замок.

– Вчера вечером. Их обнаружили сотрудники Дневного Дозора. Через час я был на месте, еще через час выслал приглашения вам. Позвольте небольшую прелюдию. Курортные зоны всегда были проблемными. И при царе, и во времена Советов, и в наши дни. Великие подтвердят мои слова. Потоки людей создают… кхм… благоприятный климат для разного рода… э-э… злоупотреблений.

Гесер поморщился.

– К чему эти виляния? Называй вещи своими именами. Курорты всегда были охотничьими угодьями вампиров. Точнее, вампиров-нелегалов. Когда жертвы останавливаются в городе на несколько дней, очень трудно отслеживать одиночные нападения. Особенно если вампир держит себя в руках. А кратковременную потерю сознания легко спишут на солнечный удар.

– Нарушают Договор не только вампиры, – вкрадчиво добавил Завулон. – Несанкционированный отбор Силы с последующим ее использованием тоже весьма распространенное преступление. Взять, к примеру, ялтинский инцидент девяносто третьего. Когда Светлый маг…

– Господа, умоляю, – Джованни перевел укоризненный взгляд с Гесера на Завулона, – случалось всякое. И к большому сожалению, многие преступления так и остались нераскрытыми. Как вы знаете, и крымский, и сочинский, и краснодарский Дозоры всегда страдали от недостатка квалифицированных кадров.

– А разве Инквизиция не может что-нибудь сделать? – невинно спросила Надя.

Джованни вздохнул.

– Мы делаем. Проводим рейды, привлекаем добровольцев… Но это все равно что пытаться заткнуть решето. Особенно сейчас, во времена глобализации. Стоит стянуть силы в Крым, нелегалы перебираются в Египет. Отправляем спецгруппы туда – летят в Таиланд. У нас просто не хватает сил, чтобы контролировать весь мир.

– Думаю, картина ясна, – подытожил Гесер. – Как это связано с нашим случаем?

– Опосредованно, но связано. Собственного Дозора в Алуште нет, как и в Партените. Да и в Ялте в Дозорах, по сути, полтора человека. Так что по всем серьезным вопросам выезжает бригада из Симферополя. Кстати, очень сильные ребята. Что с одной, что с другой стороны.

– Знаю, – коротко подтвердил Гесер, Завулон согласно кивнул.

– Так вот, вчера утром в Дневной Дозор Симферополя поступил анонимный звонок, – продолжил Джованни. – Никаких подробностей звонивший не сообщил, назвал только адрес. Прибывшие на место сотрудники обнаружили лишенных аур людей. Связались с руководством. Оно обратилось в Инквизицию. Остальное вы знаете.

– Кто звонил, установили? – поинтересовался Городецкий.

– Нет. Телефон принадлежит местному жителю. Утром он ходил на рынок, когда вернулся, обнаружил пропажу мобильника. Сразу же связался с оператором и попросил заблокировать номер, что оператор и сделал. Но звонок уже прошел.

– Неужели не удалось установить по голосу? – удивился Завулон. – Вы же сами говорили, что Иных здесь по пальцам пересчитать.

Джованни поморщился.

– Местных мы допросили. Точнее, местного. Он в Алуште один, остальные женщины. К звонку не причастен. Ничего необычного не видел и не почувствовал.

– Выходит, гастролер, – подвел итог Городецкий.

– Выходит, что так, – согласился Джованни. – Сейчас мы проводим проверку среди Иных с временной регистрацией, каковых в Крыму тринадцать. Пока безрезультатно. Но если звонивший не зарегистрировался… – Инквизитор развел руками.

– Если нет регистрации, это тоже сужает круг подозреваемых, – вновь подал голос Городецкий. – Добропорядочные маги встали бы на учет. Возможно, и впрямь вампир без лицензии.

Завулон ухмыльнулся.

– К мнению главного специалиста по вампирам стоит прислушаться.

Я поймал тоскливый взгляд Марины. Игры в детективов ведьму не интересовали. Как и малопонятная пикировка москвичей. Похоже, она вообще не понимала, зачем ее пригласили. Джованни, чутко уловив настроение, достал из нагрудного кармана прозрачный пакетик.

– Мариночка, что вы можете о нем сказать?

Ведьма аккуратно подхватила пакетик за уголок, прищурившись, посмотрела на просвет и осведомилась:

– Что это?

– Мы нашли его на кухне. Можешь как-то прокомментировать?

Марина хмыкнула. Осторожно раскрыла пакет и выудила короткую веточку с резным колючим листком. Основание веточки было измазано зеленой кашицей. Ведьма принюхалась, соскоблила смесь ногтем, растерла между пальцев. Вернула веточку в пакет и недоуменно посмотрела на Инквизитора.

– А чего тут комментировать? Веточка чертополоха. В Крыму он растет повсеместно, поди на ботинках и притащили. В чем уляпан, не знаю. Тоже что-то растительное. Я, конечно, могу выяснить…

Марина замолчала, однако закончить предложение мог каждый: «Неужели вы позвали меня для этого?» Выглядело происходящее и впрямь странно. Руководителей региональных Дозоров не выдергивают ради анализа сомнительных веточек. Джованни явно чего-то не договаривал.

Инквизитор покорно склонил голову.

– Я буду очень признателен. Если найдешь нечто странное или необычное, дай знать.

Марина пробурчала под нос что-то нелицеприятное и с крайне недовольным видом убрала пакет в сумочку.

– Полагаю, совещание окончено? – осведомился Завулон.

– Я попросил бы вас задержаться еще на полчаса, – вежливо сказал Инквизитор. – Марина, не смею вам больше докучать, мои помощники откроют портал. Юрий, можно тебя на минутку?

Хлопнула ведущая в подъезд дверь. Инквизитор с подносом, заставленным чайными чашками, неуклюже протиснулся в дверной проем. Его мрачная физиономия совсем не вязалась с должностью официанта.

* * *

Мы прошли на кухню. Я опустился на крепкий лакированный табурет. Джованни, помедлив, последовал моему примеру.

– Ты не очень-то разговорчив, – заметил он.

– Для человека, едва пережившего сегодняшнее утро, некоторая сдержанность вполне естественна. Не находишь?

Джованни вздохнул.

– Признаю свое поведение не вполне корректным. Но мне и в самом деле нужна твоя помощь.

– В поисках звонившего нелегала?

– Для начала.

Я хмыкнул.

– Давай начистоту. Знаешь, что видится мне главной причиной утреннего покушения? Желание кого-то не допустить меня до этого расследования. Если кто-то способен блокировать наше предвидение, он также способен заглядывать в будущее дальше нас. И что-то в моих будущих действиях ему не понравилось.

Джованни кисло улыбнулся.

– Ты никогда не страдал заниженной самооценкой.

– Не страдал. Но обрати внимание, никто из Великих не озвучил такую версию. А это значит, они как минимум ее допускают. Ибо делятся друг с другом только очевидными наблюдениями, приберегая действительно интересные мысли для личного пользования. Правда, то, что они увидели здесь, заставило их пересмотреть первые выводы.

Инквизитор усмехнулся.

– Вот поэтому ты мне и нужен. Иных, которые способны давать подобные оценки, совсем немного. И большинство, увы, уровнем не вышли.

Я покачал головой.

– Джованни, ты не понял. Мне не улыбается противостоять тому, кто плевком сбивает самолеты. И я совсем не жажду встречи с тем, кто способен сдирать ауры с людей. Так что прости, но по этому делу беру самоотвод.

Инквизитор надолго замолчал. Видно, оценивал что-то на внутренних весах. Или делал вид, что оценивает. Моя реакция вряд ли стала для него сюрпризом.

– Юрий, давай так, – сказал он наконец, – я расскажу о событиях недавнего прошлого, а потом ты решишь, как быть. Никаких условий, никакой платы. Просто узнаешь то, что знают единицы. И поймешь подтекст сегодняшнего собрания.

Джованни выписал в воздухе сложный знак, и в его руках возник сгусток текучего пламени.

– Но будет больно, – предупредил он и шагнул в Сумрак.

К печати карающего огня нельзя привыкнуть. Я проходил через процедуру десятки, если не сотни раз, и каждое новое клеймо будто прожигало насквозь. Даже прохладный ветер первого слоя не в силах охладить ожог. Подозреваю, болевой эффект вплели в заклятие специально. Чтобы навсегда вбить носителю в голову, что произойдет, если однажды он нарушит данную клятву.

Когда Инквизитор закончил, я едва стоял на ногах. На горящей коже красовались четыре багровых вензеля.

– Отдыхай, – хлопнул меня по плечу Джованни. – Я скоро вернусь.

* * *

Инквизитор вернулся через полчаса. К тому времени сжигающее изнутри пламя утихло, и ко мне вернулась способность связно думать.

Джованни молча ополоснул две чашки. Достал из кармана фляжку и налил на палец густой янтарной жидкости. Я залпом проглотил предложенный напиток. По вкусу – яблочный сироп с легким карамельным привкусом, хотя подействовал он мгновенно. Голова стала ясной, появилось желание действовать.

– Что это?

– Просто стимулятор. – Джованни убрал фляжку. – Главное, не злоупотреблять. Очень быстро возникает зависимость. И рекомендую ночью хорошенько выспаться. Не стоит перегружать организм.

Он вновь ополоснул чашки. Бросил пакетики с чаем, залил кипятком.

– Итак, твой ответ?

– Зачем ты собрал нас вместе? – Я испытующе посмотрел на Инквизитора.

Джованни словно бы с сомнением пригубил чай.

– Я хотел, чтобы Великие были в курсе. Видишь ли, я не умею лишать людей аур. И Завулон не умеет. И даже Надя. По крайней мере пока. Единственный, кто на это способен…

– Посланник Сумрака.

– Тигр. Его появление – само по себе событие. Мне хотелось, чтобы сильные мира сего были в курсе.

– Вы нашли пророка, за которым приходил Тигр?

Джованни хмыкнул.

– Пока нет.

– Предлагаешь заняться мне?

– Если найдешь пророка, буду только рад…

– Но тебе нужен не он.

Инквизитор с сожалением посмотрел в пустую чашку.

– Я не знаю, что мне нужно.

– Прости?

– Юра, я правда не знаю. Что-то происходит. Что-то, выходящее за рамки повседневности. Да что там повседневности – за рамки накопленного за века опыта. Мир меняется, и мне очень хочется пережить эпоху перемен.

– Ты мог бы говорить более конкретно?

Джованни вздохнул.

– У меня нет фактов, Юра. Только предчувствие. Я не из садистских побуждений карающий огонь на тебя лепил. Взгляни на события моими глазами. Рождение Абсолютной волшебницы. День, когда весь мир стоял на грани катастрофы из-за юного вампира с Фуаран. Разрушенный Венец Творения. Тигр. Десятки инцидентов помельче, включая твой самарский. Да и сбитый самолет – не припомню ничего подобного. И все за последние десять лет!

– Тигр приходил и раньше…

– Раз в столетие! А сейчас с прошлого визита года не прошло. Нет, Юра, это не цепочка совпадений, и, боюсь, только верхушка айсберга.

Джованни помолчал и продолжил уже тоном ниже:

– Ты знаешь о Зеркалах?

– Сущностях, которые восстанавливают баланс Света и Тьмы?

– О них. – Джованни смахнул со лба пот. – Ты видел, кто сегодня сидел за столом? Гесер, Светлана, Надя. Не считая оставшейся в Москве Ольги, этого ихнего Городецкого и еще нескольких Высших. А с нашей стороны кто? Завулон! Да при таком перекосе по Москве сейчас десяток Зеркал должен бродить! Не знаю, способны ли они отразить Абсолютную волшебницу, но остальных давно следовало стереть в прах! И что происходит? Да ничего! И это лишь одно из нарушений принципов, которые раньше считались незыблемыми.

– Значит, не такие уж они незыблемые.

Инквизитор скривился.

– Твоими бы устами да по медку.

Я отставил чашку с недопитым чаем.

– Хорошо. Допустим, ты прав. Допустим, мир на пороге перемен. Чего ты хочешь от меня?

Джованни посмотрел мне в глаза.

– Я хочу, чтобы ты был на моей стороне. Как и Марина. И еще несколько Иных. Потому что, когда начнется новая эпоха, в ней может не оказаться места Дозорам и Инквизиции. А я намерен выжить. И по возможности ее пережить.

* * *

Игра в молчанку затянулась. Я ждал продолжения, Джованни выдерживал ораторскую паузу. Привычка делать загадочное лицо на пустом месте свойственна многим старичкам.

– Звонившего я найду, – сказал я наконец. – Но больше ничего. Я не собираюсь связываться с тем, кто способен лишать людей аур. Это просто не мой уровень. И тебе не советую. Переложи дело на кого-нибудь другого. Или привлеки Дозоры. Судя по энергичному обсуждению, Светлым как раз нечем заняться.

Джованни кисло улыбнулся.

– Увы, дружище, не все так просто. Работа в Инквизиции налагает определенные… гхм, обязательства. По ряду причин я не могу просто взять и отказаться от этого дела. Кстати, ты так и не назвал свою цену. Или готов работать со мной из чистого альтруизма?

– Ну что ты. Конечно, нет. Я ждал твоего предложения. Всегда интересно послушать, во сколько тебя оценивают другие.

– В качестве оплаты за твои услуги, – Джованни сделал ударение на слове «твои», – Инквизиция готова предоставить Дневному Дозору Самары право на воздействие четвертого уровня.

– Щедро, – насмешливо посмотрел я на мага. – И сколько ты готов добавить от себя?

Брови Инквизитора страдальчески изогнулись, и он трагическим голосом произнес:

– Я готов выдать право на воздействие четвертого уровня лично тебе.

– Неубедительно.

В глазах Джованни отразилась вся скорбь мира.

– Третьего, – обреченно выдохнул он.

Я хмыкнул.

– Предлагаю другой вариант. В обмен на услуги предоставишь мне доступ к архивам Инквизиции.

Лицо Джованни враз утратило мученическое выражение. Взгляд сделался колючим и злым.

– Невозможно, – холодно возразил он. – Ты знаешь правила. Архивы Инквизиции только для внутреннего пользования.

Я развел руками.

– Ну, на нет и суда нет. Сейчас мне не до игр в песочнице. Первое покушение провалилось, но это не значит, что не будет второго. Так что если Инквизиция не готова помочь, я не готов рисковать ради нее своей шкурой.

На скулах Джованни заходили желваки.

– Что именно ты хочешь найти в архивах?

Я улыбнулся.

– А вот это уже мое дело.

– Прости, Юра, но подобные решения не в моей компетенции, – покачал головой Джованни.

– Значит, договорись с тем, чьей компетенции достаточно, – беззаботно откликнулся я.

Инквизитор нахмурился.

– Я поговорю. Но, скажу честно, мне не нравится твой настрой.

– Понимаю.

Некоторое время Джованни молча глядел в пол. Потом тяжело поднялся и вышел из квартиры. Я открыл холодильник, достал ополовиненную пачку апельсинового сока. Налил в стакан.

В соседней комнате бормотал телевизор. Скрипнула кровать. Что ж, по крайней мере потеря аур не превратила их в паралитиков. Надеюсь, и в туалет они смогут ходить самостоятельно.

Вообще, если подумать, богатейший материал для психологов: влияние ауры на мышление человека, связь магической и психической энергий, возможность полноценного существования без разноцветной скорлупки. Любопытно, кстати, что произойдет, если лишить ауры Иного. Или это невозможно?..

Хлопнула дверь. Джованни вернулся на кухню и уставился на меня с таким видом, будто мы встретились впервые. Когда он заговорил, в голосе звучало неподдельное удивление.

– Доступ к архивам тебе дадут. Разумеется, с подпиской о неразглашении и всеми вытекающими. Признаться, удивлен. Никогда не думал, что Инквизиция пойдет на такое.

Он замолчал, качнул головой и усмехнулся.

– Ты не перестаешь меня изумлять. Скажи честно, как догадался, что тебе выдадут разрешение?

Я пожал плечами.

– Никак. Мне было интересно, насколько серьезна ситуация. И, правду говоря, согласие меня пугает. Если вы на него идете, значит, все действительно плохо.

Джованни потер лоб.

– У нас просьба… или условие, воспринимай как хочешь. С тобой будет работать Меган. В конце концов, мы тоже завязли по уши… Ты за главного, – поспешно добавил он. – А ей полезна практика.

– Приставляешь соглядатая? – Я испытующе посмотрел на Инквизитора.

– Нет… Юра, какого черта! Что ты хочешь услышать?! Я передал то, что мне было велено! Считай это сдачей за покупку доступа к архивам. Тем более что формально она Инквизитор, и у нее карт-бланш на любые действия. Тебе же не нужны проблемы при общении с Иными?

– Сколько ей лет?

– Шестнадцать… Да какая разница?! Она – Иная!

– Светлая Иная.

Джованни скривился.

– Кажется, тебе не впервой работать со Светлыми. Относись к ней как к инструменту. В конце концов, она прорицательница высочайшего уровня, а не пустой балласт. Если хочешь подсластить пилюлю, знай, что для нее это задание – тест на профпригодность. И твоя… гхм… оценка повлияет на наше окончательное решение.

– Польщен. Теперь я должен обучать и экзаменовать юных Инквизиторов. И какая у преподавателей ставка?

Джованни поморщился.

– Юра, не паясничай. Тут особый случай. Девочку инициировали в десять лет. Инициировал Инквизитор, взял под свою опеку. Считай это экспериментом по выращиванию слуги закона с младых ногтей. Мне, кстати, и самому интересен результат. Будут какие-то проблемы, звони, решим в рабочем порядке.

– Это все?

– Пожалуй. – Джованни ненадолго задумался и добавил: – Еще одно: за последний месяц в округе пропало порядка десяти человек. Мы даже проводили расследование – не вурдалаки ли тут порезвились. Дозоры тоже задействовали.

– Ничего не нашли?

– Нет. Никаких следов. Не думаю, что это как-то связано с нашим делом, но лучше тебе знать.

Я кивнул.

* * *

Меган ждала в беседке. На вид обыкновенная нагловатая, нарочито развязная девчушка. Светлая. Я вгляделся в ее ауру. Аура как аура. Немного мутная, плывущая, но это из-за амулетов, которыми ее щедро снабдили старшие товарищи.

Когда я подошел ближе, Меган откинула челку и с вызовом посмотрела мне в глаза.

– Пойдем. – Я качнул головой в сторону переулка.

Меган кивнула.

– Очень приятно. А меня Меган зовут. Для друзей просто Мэг, но нам ведь дружба не грозит, правда?

Я подавил желание дать девчонке затрещину. Развернулся и пошел к переулку. Меган догнала меня на перекрестке. На плече она несла плотно набитый зеленый рюкзак.

– И куда мы идем?

– Поесть. Я не завтракал.

– Оу! А я думала, падение самолета надолго отбивает аппетит.

– Первый раз надолго. Потом привыкаешь.

– А вы уже падали на самолете?

– Дважды.

– Да ну? И когда?

– Первый раз в Великую Отечественную, спас парашют. Второй – в семидесятых, но тогда пилот сумел посадить самолет на воду.

– И как, страшно? – Кажется, Меган до сих пор не верила в мою историю.

– Нет. Я предвидел оба падения.

– И все равно полетели?

Я пожал плечами.

– Риска не было. Я знал, что все закончится благополучно.

Меган немного обогнала меня. Обернулась, посмотрела снизу вверх.

– Это вы забрали у людей Силу? Мне сказали не спрашивать, но…

– Да.

– А вы знаете, что этим убили как минимум троих?

– Вполне допускаю. Забирать пришлось второпях. У людей со слабым сердцем могли возникнуть проблемы.

Меган прищурилась.

– Проблемы, так это называется? Вас они совершенно не беспокоят?

Я остановился. Мимо прошествовало почтенное семейство отдыхающих, больше похожее на маленькое стадо гиппопотамов. Поколение фастфуда…

– Видишь ли, девочка, они были мертвы. Пассажиры, стюарды, пилоты – все. Что с Силой, что без. Я единственный, кто мог выжить. Именно поэтому мне не предъявили и не предъявят обвинение. Ни Ночной Дозор, ни Инквизиция.

– Про совесть не спрашиваю.

– Они были мертвы, – повторил я. – Снимать сапоги с мертвецов – не самое благородное занятие, но это всего лишь сапоги.

Меган развернулась и пошла вперед. Пришлось окликнуть ее, когда я свернул с улицы в аккуратную широкую аллею.

* * *

«Цезарь» оказался посредственным, шашлык тоже. Я заказал второй, из осетра, и отодвинул почти нетронутый первый заказ. Четыре года назад здесь кормили прилично. Жаль, что со временем подобные заведения становятся только хуже.

– Вы тут в который раз? – наконец нарушила получасовое молчание Меган.

– В седьмой.

– Любите совковые курорты?

– Как сказать. Впервые я приехал сюда в 1910-м, еще до революции. Да и потом были в основном рабочие визиты.

– Да-да, конечно, в Крым ездят исключительно работать, – согласно закивала девчонка.

– Как, например, сейчас.

Меган заткнулась.

Крупная рыжая белка спрыгнула с ветки на землю и шустро поскакала к волшебнице. Забралась на плечо. Животные любят Светлых. Даже такие безмозглые, как белки.

Меган потрепала пушистый хвост, заозиралась в поисках чего-нибудь, чем можно угостить зверька. Себе она заказала только минеральную воду. То ли стеснялась, то ли хотела что-то доказать. А может, и впрямь предпочитала минералку сокам или пиву – мотивы Светлых иногда трудно понять.

Белка, помедлив, спрыгнула на лавку, нырнула под стол. Притянуть животных намного проще, чем удержать на месте. Во всяком случае, без прикорма или дополнительных магических манипуляций. Впрочем, белка скоро вернется. Так и будет бегать туда-сюда, пока мы не уйдем.

Притулившееся у границы парка кафе пустовало. Мы оставались единственными посетителями, основной наплыв приходится на вечер. Меган допила минералку и деловито осведомилась:

– С чего начнем?

Я подцепил кусочек осетра – получше, но все равно безобразие. Волшебница пристально следила за движением моей челюсти. Поесть спокойно не дадут…

Я вздохнул.

– Найдем звонившего. Дальше видно будет.

– Прям вот так возьмем и найдем?

– Прям вот так и найдем. У тебя компьютер с собой?

– Компьютер дома оставила. Ноутбук подойдет? – Судя по тону, она издевалась, хотя смысла шутки я не уловил.

– Досье на местных открой. Иные Алушты, Партенита, Гурзуфа, Ялты, Симферополя и, скажем, Судака.

– Может, и Севастополь добавим до кучи? – Меган согнала с коленей вернувшуюся белку и расстегнула рюкзак.

– Севастополь далеко. Но если не найдем кандидата в соседних городах, посмотрим и Севастополь.

– Кандидата? В смысле, того, кто звонил? А как вы собираетесь его искать? Гадать по фотографиям?

– Вроде того.

Меган фыркнула, однако развивать тему не решилась. Достала из рюкзака компьютер, раскрыла и развернула экраном ко мне. На всякий случай я накрыл наш стол сферой отторжения.

Вообще-то закрыть нас от посторонних глаз должна была Меган, но я не стал заострять внимание на ошибке. Если есть мозги, сделает вывод самостоятельно.

Всего в окрестностях Алушты было зарегистрировано около полусотни Иных. Еще два десятка – в Симферополе. Немало, учитывая небольшое население курортных городов.

С другой стороны, Крым всегда пользовался большой популярностью у власть имущих, номенклатуры, Иных – всех тех, кто мог позволить себе свить летнее гнездышко вдобавок к столичной квартире. Неудивительно, что абсолютное большинство среди них – Темные. Светлых на побережье проживало всего трое, все местные. А вот среди нашего брата половину составляли приезжие.

Я не вчитывался в заботливо составленные Инквизицией многостраничные документы. Подробности личной жизни местных меня не интересовали. Только первая страница: возраст, дата инициации, уровень Силы. Несколько раз я пролистывал досье дальше для уточнения деталей, однако проблем с отсевом не возникло.

Через полчаса я отодвинул компьютер и снял защитный барьер. Меган оторвалась от телефона, в экран которого усиленно тыкала последние пятнадцать минут. С любопытством на меня посмотрела.

– Как прошел сеанс физиогномики? – поинтересовалась она.

– Замечательно.

Я поднялся, отсчитал несколько купюр, бросил на стол.

– Со мной не поделитесь?

– Отчего же, поделюсь. Немного позже. А что ты сейчас делала с телефоном?

– Чего? – посмотрела на меня с недоумением Меган.

– Что ты делала с телефоном последние четверть часа?

Она скорчила недовольную гримасу.

– Играла в «Зомби против Растений». Что, нельзя?

– Да нет, почему, можно. – Я задумчиво проследил, как она убирает компьютер в рюкзак.

* * *

К вечеру жара немного спала, подул прохладный морской бриз. Я рассеянно листал купленную на лотке книжку: что-то из жизни частных детективов и по совместительству дамских угодников. Вялотекущий сюжет скользил мимо сознания, мысли были заняты другим.

Происходящее мне не нравилось. То, что Джованни втягивает меня в какую-то свою, непонятную игру, было ясно с самого начала. Все разговоры о дружбе и сотрудничестве не стоили ломаного гроша. Как и знакомство длиною в пять столетий. Я не доверял Инквизитору.

Возможно, его и впрямь беспокоили события последних лет. Вероятно, он имел на то основания. Проблема в том, что за всей его откровенностью стояли холодный расчет и планы, в которых мне уготована роль пусть не пешки, но подконтрольной игроку фигуры. А уж кто сидел за доской – лично Джованни, его начальство или коллегиальный совет Инквизиции, – не имело значения.

Вопрос в том, что мне с такой ролью делать? До тех пор, пока фигура стоит на черно-белых клетках, у нее нет свободы выбора. К несчастью, меня уже попытались убрать с доски. И эта попытка заставила искать союзников в лице Инквизиции.

Не будь утреннего покушения, я не принял бы предложение Джованни, однако сбитый самолет вынудил пойти на сотрудничество. Опыт подсказывал: одному мне не справиться. Не тот уровень сил.

А еще меня беспокоила Меган. Я не мог понять, зачем Джованни навязал мне напарницу. Толку от нее ноль, несмотря на афишированные таланты. Проследить за моими действиями? С какой целью? Я не собирался играть с Инквизицией. Сделка меня устраивала, и свои обязательства я выполню. Да и прошлое наше сотрудничество вышло плодотворным.

Никаких причин сомневаться в моей добросовестности у Джованни не было. Выходит, он ожидал чего-то, что могло побудить меня пойти на обман, рисковать своим именем перед лицом Инквизиции. Любопытно.

Я почувствовал легкое колебание Силы, но не стал оборачиваться.

– Интересная книжка? – Меган – как ей казалось, незаметно, – подошла со спины.

– Посредственная. – Я закрыл одноразовое чтиво и отправил его в урну.

– А вам не кажется, что выкидывать книги в мусорку непедагогично? Вот научите меня плохому!

Я потянулся, разминая плечи.

– Ты уже взрослая девочка. Сама решишь, что выкидывать, а что нет. Что по делу?

Меган фыркнула, однако пикироваться не стала.

– Илья Герасимов в Симферополе. Вечером пойдет в ночной клуб – часа через два, не раньше. Если поедем сейчас, застанем его дома. Или можно сразу в ночной клуб подрулить. – В голосе Меган неожиданно прозвучали просительные нотки.

– Зачем? Никогда не бывала в российских клубах?

– Крым – не Россия.

– Я слышал другие прогнозы.

Меган кивнула.

– Да, он присоединится к России через полтора года. Но до тех пор он – территория Украины, и знание будущего не дает вам право экстраполировать его на настоящее.

Я с любопытством посмотрел на враз ставшую серьезной девушку.

– Откуда ты?

– Какая разница. Я – Иная, я – Инквизитор. Место моего рождения не имеет значения.

– Но ты выучила русский?..

– И еще двенадцать языков. Это облегчает коммуникацию. Удивительно, правда?

Я только покачал головой.

– Ничего необычного не заметила?

Меган замялась и нехотя добавила:

– Там какая-то петля странная. Никогда такой раньше не видела.

– Петля?

Меган наморщила лоб.

– Ну, не петля. Петелька, может. Прозрачная. Почти невидимая. Как будто линия судьбы закольцована. Уходит на пару дней назад, потом продолжается.

Мне стало неуютно. Я знал, откуда в линиях судьбы возникают такие «петельки».

– Когда возникнет кольцо?

– Не знаю. Скоро. Может, через полчаса, а может, через час. Вы же знаете, предвидение не секундомер, чтобы точно предсказывать…

– Ты можешь провесить портал до Симферополя? – перебил я.

– Чего? – ошарашенно взглянула на меня Меган. – Нет, конечно!

– А дежурные? Те, что остались в квартире.

– Не знаю. Наверное, смогут…

– Пойдем. Быстрее.

Меган смотрела на меня, как на сумасшедшего.

– Минуту назад вы никуда не спешили.

– Минуту назад не было повода.

* * *

К чести дежурного Инквизитора, он не стал задавать лишних вопросов. Уж не знаю, какие инструкции оставил ему Джованни, но моей просьбы оказалось достаточно. Он лишь уточнил конечную точку назначения и сообщил, что на создание портала уйдет четверть часа.

Не страшно, хоть и не так быстро, как хотелось бы. Впрочем, работа с порталами – штука тонкая. А уж на таких расстояниях и вовсе ювелирная. Одна неточность – и точка выхода окажется в десятке метров над землей. Или под – что гораздо хуже.

Пока Инквизитор выверял траекторию с помощью похожего на сферическую астролябию прибора, я обдумывал план дальнейших действий. Меган предложила связаться с Дозорами, и после недолгого колебания я согласился.

Вера в собственные силы – штука хорошая, но подстраховка не помешает. Да и, говоря по правде, надеяться на свои силы сейчас попросту глупо. Падение с самолета здорово прочищает мозги и избавляет от иллюзий по поводу собственного могущества. А случись заварушка, дозорные позволят мне по крайней мере сбежать с поля боя. Ну, не сбежать – тактически отступить, если вам нравятся красивые формулировки.

– Готово, – сообщил Инквизитор.

– Ночной Дозор выехал, – эхом откликнулась Меган.

Я молча проследовал в спальную комнату, где открыли портал. Окно перехода вышло совсем небольшим. Мне пришлось пригнуться, чтобы втиснуться в бликующий серый овал. В следующую секунду я невольно взмахнул руками, потерял равновесие и упал на сухой плешивый газон.

Как Инквизитор ни старался, рассчитать высоту не удалось, портал открылся в полуметре над землей. Прыжок с такой высоты – сущий пустяк, если видишь землю. Но когда она внезапно исчезает из-под ног, устоять практически невозможно.

Вышедшая следом Меган взвизгнула и растянулась рядом. Зашелся лаем рыскавший в соседних кустах пес. Его хозяин недоуменно посмотрел на любимца и для порядка дернул за поводок. Для людей мы не существовали, как и зыбкое марево закрывающегося портала. А вот на пса сфера отторжения не подействовала. У животных свои отношения с большинством заклинаний.

Я поднялся и как мог почистил брюки. Меган, поплевав на платок, сосредоточенно терла коленку. Выглядели мы в эту минуту довольно жалко. Хорошо хоть оценить внешний вид великих сыщиков было некому.

Я огляделся. В Симферополе мне доводилось бывать лишь проездом. К счастью, ориентироваться на местности не требовалось. Прибитый к стене дома номерок подтверждал, что «по длине» создатель портала не промахнулся. Разве что высадил нас у последнего подъезда, когда требовался первый.

Ночной Дозор пока не подъехал; несмотря на хвалебные отзывы, парни оказались нерасторопными. Однако помощи вроде пока и не требовалось. Я не чувствовал колебаний Силы, по двору не сновали подозрительные личности. Пара случайных прохожих, стайка подростков, под пиво неуверенно тискающих одноклассниц, надрывающий глотку пес и его растерянный хозяин, бабки на скамейке, с опаской косящиеся на рвущееся с поводка животное.

Для порядка я выглянул в Сумрак. Дом преобразился, враз утратив жилой вид. Теперь он больше походил на жертву военных действий: пустые темные окна, покрытые выбоинами стены, глубокие, похожие на морщины трещины. Рядом с приютившей старушек скамьей проступили пятна синего мха. Видать, не первый год там заседают.

Невдалеке промелькнула прозрачная тень: Меган мимолетно заглянула на первый слой и тут же отступила обратно. Надо сказать, весьма умело.

Правда, смотреть оказалось не на что. Возможно, я и впрямь перебдел. В конце концов, мы могли спокойно приехать сюда на машине. Ночной Дозор подержал бы Герасимова до нашего прибытия.

– А с чего вы вообще решили, что это он? – скептически спросила Меган.

– Интуиция.

– И только?

– Не только. – Я зашагал к первому подъезду.

– А с чего вы решили, что он не в этом подъезде?

– С того, что дом девятиэтажный. Значит, семнадцатая квартира находится в первом подъезде.

– А остальное?

– Здравый смысл. Если бы тебе понадобился чужой телефон, как бы ты поступила?

– Попросила бы у кого-нибудь. Или потребовала, у нас есть право применять магию в особых ситуациях. – Меган догнала меня и пристроилась рядом.

– Именно. И большинство Иных поступили бы так же. А он украл, без использования магии. Для него это привычнее. Причем не просто привычнее – у него и квалификация соответствующая. «Подрезать» телефон, чтобы хозяин не заметил, не так-то просто. Особенно для Иного, на которого люди невольно обращают внимание.

– И что это значит?

– Что он так или иначе связан с уголовным миром. Кстати, не задумывалась, как он увидел лишенную аур семью? Они из дома не выходили.

– И как же?

– Думаю, он просто хотел ограбить квартиру. Однако отсутствие аур сыграло злую шутку, парень ничего не почувствовал и решил, что дома никого нет. Дверь-то была заперта. А потому он сделал то же, что твои друзья-Инквизиторы, – прошел через Сумрак. И к своему удивлению увидел хозяев. Причем весьма необычных.

Меган фыркнула.

– Да ну, бред. Иной-грабитель… Что за чушь?!

– Подчас у Иных бывают очень странные хобби. – Я замедлил шаг.

– И что дальше? – не сдавалась Меган. – Вся ваша теория шита белыми нитками. Но пусть даже так. При чем тут Герасимов?

– При том, что подобные увлечения свойственны людям с определенным прошлым. Видишь ли, люди не становятся Иными в момент инициации. Особенно если у них невысокий уровень. На осознание того, что ты больше не человек, нужно время. Поначалу многие воспринимают свои способности просто как некий бонус. Мелкий воришка остается мелким воришкой, только теперь он может проходить сквозь закрытые двери.

– И Герасимов…

– Кандидатов было двое. Второй – вампир из Ялты, до инициации успел год отмотать в колонии. Герасимов же детдомовец. Несколько приводов в милицию плюс полгода в исправительном учреждении, где, собственно, и произошла спонтанная инициация. Шестой уровень.

– И почему ты выбрал его, а не вампира?

– Догадка. У Герасимова в числе хобби указан настольный теннис. В квартиру он проник в воскресенье, во второй половине дня. По воскресеньям в Алуште проводится турнир выходного дня – небольшое соревнование среди любителей. Я спросил у организатора, знаком ли им Герасимов. Тот подтвердил, что Илья принимал участие в воскресном турнире. После чего сомнения отпали. Наш друг сочетал приятное с полезным. Утром турнир, после обеда, когда отдыхающие идут на пляж, – дело.

Я остановился. До подъезда оставался десяток шагов.

– Ничего не чувствуешь?

Меган сморщила носик. Затем коснулась свободно болтавшегося на руке тонкого серебряного браслета. Амулет едва заметно засветился.

– Ничего не ловится, – помедлив, заявила она. – А что?

– Не знаю. Не уверен…

Я и впрямь не знал, что заставило меня насторожиться. Неуловимое касание ветерка? На миг потускневшие краски? Чей-то беззвучный шепот?

Закончить самоанализ я не успел. Запищал магнитный замок, тяжелая стальная дверь распахнулась, и из подъезда бодрым шагом вышел Илья Герасимов.

Выглядел он взрослее, чем на фотографии, возможно, из-за ухоженной рыжей бородки. Одет по-спортивному: кроссовки, черные джинсы, футболка с хищной волчьей мордой и темно-синяя бейсболка. В ушах наушники, на шее золотая цепь и золотой же перстень на мизинце.

Не обращая на нас никакого внимания, парень сбежал по ступенькам подъезда и бодро зашагал прочь. Будь я один, прошел бы за ним пару кварталов. Просто на всякий случай. К сожалению, меня сопровождала Меган.

– Илья Герасимов? – Инквизиторша сделала несколько шагов вперед. Парень недоуменно оглянулся. Заметил девушку, вразвалочку подошел к Инквизиторше и вытащил правый наушник.

– Ну, здравствуй. Прогуляемся? – В голосе не звучало и тени тревоги от того, что незнакомка назвала его имя. На меня он вообще не обращал внимания.

– Инквизиция, – сухо представилась Меган. – У нас к вам несколько вопросов.

Ни малейшей реакции. Парень продолжал ухмыляться и открыто разглядывать фигуру девушки. Отнюдь не платонически.

– Я в клуб, – сообщил он. – Или хочешь, возьмем пива и пойдем ко мне? – Он качнул головой в сторону подъезда.

На лице Меган появилась растерянность.

– Илья Герасимов, – повторила она, – прекратите паясничать. Я сотрудник Инквизиции. У нас есть вопросы по поводу вчерашнего телефонного звонка в Дневной Дозор.

– Чё ты меня грузишь! – Герасимов попытался поймать ее за руку, но Меган в последний момент отпрянула. Кажется, к подобным нештатным ситуациям ее не готовили.

– Прекратите немедленно! – выкрикнула она в отчаянии. – Я требую! От имени Инквизиции!

– Илья, – негромко позвал я.

Парень дернулся, заозирался, пытаясь понять, откуда раздался голос. У меня мелькнула догадка, которая очень мне не понравилась. Я снял сферу отторжения и с растущим беспокойством проследил, как вытягивается лицо парня. Все его нахальство в момент улетучилось, на смену пришел страх. Естественная в общем-то реакция человека. Но не Иного!

Сфера отторжения – одно из базовых заклинаний, о нем знают даже зеленые новички. Мага шестого уровня таким не удивить и тем более не напугать. Однако беспокоили меня вовсе не трясущиеся поджилки юного ловеласа. Заклинание работало. И вот это было действительно плохо.

Сфера отторжения не действует на Иных. Даже Высший маг не сможет оттолкнуть ею инициированного днем ранее новичка. Не важно, сколько в нее вложено энергии, не важно, сфокусировали ее на человеке или предмете. У Иных иммунитет к такого рода штучкам. Иммунитет, которого Илья Герасимов по какой-то причине лишился.

Я взглянул на него сквозь Сумрак. Никаких сомнений – передо мной стоял Иной. Ровная темная аура, минимальные расхождения с рисунком (запечатлеть на фото, увы, невозможно) из личного дела. А потом я заметил паучков.

Маленькие полупрозрачные твари разбегались по ауре, лопались, разделяясь на несколько крошечных копий, которые на глазах вырастали до размеров родителя. Подросшие пауки вгрызались в светящийся ореол, от чего на гладкой поверхности ауры появлялись серые язвы. В считаные секунды она покрылась грязной коростой, сияние померкло.

Я не понимал, что происходит. Даже не слышал о подобном. Аура Иного гасла, превращалась в рваную накидку, сквозь дыры которой утекала жизнь. Меган судорожно сглотнула и шепотом спросила:

– Что с ним? Что это?

– Илья, – громко позвал я. – Илья, с кем ты только что общался? Как выглядел этот человек?

Парень моргнул и непонимающе уставился на меня.

– Ты кто такой? – грубовато спросил он. – Чего тебе надо?

– Илья…

– Какой я вам Илья?! Вы за кого меня принимаете? Меня зовут… – Он запнулся, недоуменно уставился на свои руки, словно видел их впервые в жизни.

Я ударил. Грубым, жестоким заклинанием, которое применял лишь несколько раз. Глаза парня остекленели, лицо утратило выражение. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Из уголка рта побежала струйка слюны.

– Что вы делаете? – выкрикнула Меган.

– Не мешай! – Я искренне надеялся, что она заткнется и не станет вмешиваться. У меня не было времени что-либо объяснять. Не сейчас, когда единственный свидетель умирал на наших глазах. Потом мир померк.

Короткий полет. Пустота. Обрывки. Картинки. Клочки мыслей… Я с трудом продирался сквозь разлагающееся сознание Герасимова. На месте последних минут жизни – зияющая дыра. Кто бы ни сотворил пауков, он позаботился о том, чтобы они уничтожили всякое упоминание о его личности.

Но я и не пытался восстановить недавние события. Меня интересовало прошлое. Теннисный турнир. Пляж. Окунуться в море. Провал… Я-Илья иду по горячему тротуару и пью «Ягуар». Провал… Сумрак – ненавижу, всегда жаркий, всегда липкий, но он помогает проходить сквозь закрытые двери. Зачем? А почему бы нет? Весело. Туристы – чужие. Лохи. Обмануть весело. Грабить весело… Провал. Растерянность. Испуг. Не увидел, не почувствовал. «Морфей»! Не действует. Сидят. Смотрят. Не боятся. Безразличные. Как коровы. Запах. Резкий, терпкий. Свет. Странный. В Сумраке. Вне Сумрака. Сквозь Сумрак… Провал. Провал. Провал…

Я попытался еще раз вскрыть чужую память, но на месте воспоминаний порхали лишь темные бессвязные картинки. Затем пропали и они.

Я открыл глаза. Илья сидел на газоне, тупо глядя перед собой. Меган придерживала его голову и пыталась разогнать стайки прожорливых паразитов. Разумеется, безуспешно.

Пошатываясь, я подошел и сел рядом. Перед глазами пульсировали разноцветные круги.

Прочесть мысли Иного почти невозможно, это искусство доступно лишь Великим и требует особой связи. Как между учителем и учеником.

Однако чужой разум – лакомый объект. И за тысячелетия Иные придумали немало способов обойти естественную преграду. По крайней мере частично. Ментальное подчинение вампиров, всевозможные сыворотки ведьм или слияние разумов, подобное тому, что применил я.

Беда насильственных способов в том, что они в той или иной степени необратимо разрушают объект воздействия. Будь Илья Герасимов в порядке, мое вторжение оставило бы в его памяти белое пятно в пару месяцев глубиной. Не считая мелких кратковременных последствий вроде заикания или частичного паралича.

Впрочем, будь Герасимов в порядке, я бы никогда не применил подобного заклятья, ибо за такое полагается развоплощение. По-хорошему, мне не стоило вмешиваться и сейчас, целее будешь. Но я увлекся. К тому же было интересно, насколько велик кредит доверия, выданный Джованни.

– Да помогите же, – едва слышно прошептала Меган. Я покосился на Герасимова. На бессмысленный взгляд, на сбегающую из уголка губ тонкую струйку слюны, изъеденную серую ауру, похожую на слепленное из газет папье-маше.

– Он мертв.

– Он дышит!

Я покачал головой.

– Недолго осталось. Сознание полностью разрушено. Скоро начнут отказывать рефлексы. Потом остановится сердце. Он мертв.

– Да как вы можете! – Показалось, Меган влепит мне пощечину. Но она только сжала кулаки.

Я пожал плечами.

– Ты не сможешь спасти всех, кого хочешь. Привыкай. Как привыкают остальные.

– Какой же вы все-таки подлец. – В глазах Меган стояли слезы. Светлая Инквизиторша, оплакивающая Темного жулика…

Она осторожно опустила Герасимова на землю и со злостью на меня посмотрела.

– Пойдемте! Это заклятье действовало очень быстро. Значит, его наложили недавно. Убийца все еще там. – Она решительно направилась к подъезду.

– Нет.

Меган остановилась, словно врезалась в стену.

– Я туда не пойду. Дождемся Дозора.

– Что, испугались? – ненатурально рассмеялась она.

– Можно сказать и так. У меня нет никакого желания ловить за руку мага, творящего подобные заклинания. Но если тебя утешит – не думаю, что он прячется в квартире жертвы. Убийца сделал свое дело и ушел. Через портал или высокие слои Сумрака – не важно. В доме ему оставаться незачем. Впрочем, я все равно не собираюсь рисковать, поэтому останусь здесь. И ты тоже.

Вид у Меган был такой, словно она готовилась наброситься на меня с кулаками. Или разрыдаться. А может быть, то и другое одновременно. Но она просто села на лавку и стала ждать.

* * *

Дозорные прикатили через пять минут или спустя полчаса, если считать от звонка Меган. Не сказать, что слишком быстро. Зато на оперативников Светлые не поскупились – четверо Иных в полной боевой выкладке. Для провинциального Дозора совсем неплохо.

Пока Инквизиторша вводила их в курс дела, пока они пытались привести Илью в чувство с помощью какого-то целебного амулета, пока обыскивали подъезд, я так и сидел на газоне. Пелена перед глазами развеялась, однако любое резкое движение вызывало тошноту. Прогулки по дебрям чужого сознания никогда не давались легко.

Все это время неподалеку отирался белобрысый парень лет тридцати. Маг, навскидку уровня пятого-шестого. Зачем его приставили ко мне, ума не приложу. Задумай я какое злодейство, он даже пискнуть не успеет, не то что позвать на помощь.

Следователи вернулись через полчаса. Герасимов еще дышал, но глаза были закрыты, и, судя по бледнеющей ауре, смерть стояла на пороге. Посовещавшись, Светлые перенесли его на заднее сиденье старенького «опеля». Меня они старательно игнорировали.

– Нашли что-нибудь? – Вопрос был риторическим. Просто ужасно не хотелось вставать, и я решил потянуть время.

Худощавый сутулый мужчина с узким интеллигентным лицом обернулся.

– Нет, квартира пуста, подъезд тоже. И крыша. Никаких следов магии, никаких изменений в течении Силы. Магический заряд жильцов дома не отличается от среднего по городу.

Последнее уточнение было ценным. Выходит, убийца не подпитывался от окружающих. Либо готовил заклинание заранее, либо хватило собственных запасов. Последний вариант выглядел пугающе. Сложные заклинания энергоемки, на их создание уходит очень много сил. А ведь убийца приберег что-то и для отступления.

– Спасибо.

Светлый кивнул и сел за руль. Особой неприязни я не ощутил, но общаться со мной дольше, чем требует элементарная вежливость, он не собирался. Подошла Меган. Эмоции схлынули, теперь ее лицо не выражало ничего.

– Вам придется объясниться, – сухо потребовала она. – Вторжение в чужой разум, использование запрещенных заклинаний, отказ в содействии сотруднику Инквизиции.

Я с иронией посмотрел на девушку. Общение со Светлыми коллегами явно не пошло ей на пользу. К счастью или несчастью, у меня не было желания препираться.

– Да, конечно. – Я медленно поднялся. – Мы можем зайти в квартиру Герасимова. Ему она больше не понадобится.

Она дернулась, как от пощечины. Хотела что-то сказать, но передумала.

– Я позвоню Джованни.

– Валяй.

Звонок не отнял много времени, как и реакция на него. Над злополучным газоном раскрылся еще один портал, куда более выверенный, в шаге от земли. Джованни, в светлом летнем костюме и почему-то с тростью, явился лично.

– Не слишком экономный расход ресурсов, – заметил я.

Инквизитор отмахнулся.

– Рассказывай, – коротко бросил он.

– Разговор будет долгим, – предупредил я. – Лучше подняться в квартиру Герасимова.

Инквизитор кивнул. В отличие от помощницы моральных терзаний он не испытывал. Сапоги мертвеца оставались для него просто сапогами.

Мы обосновались на кухне. Я бегло осмотрел трехкомнатную квартиру. Судя по свежему ремонту, Герасимов купил ее вскоре после становления. Улучшение личного благосостояния – первое, чем занимаются новоиспеченные Иные наравне с местью и возвращением старых долгов. Разумеется, если мы говорим о Темных Иных.

Квартира выглядела ровно так, как я представлял. Одна комната пустовала. Вторая, жилая, была под завязку забита электроникой. На стенах висели плакаты с полуголыми девицами, на полу под гигантской плазменной панелью стояла пара пустых бутылок из-под пива. В третьей комнате раскинулась огромная кровать с водяным матрасом.

– Держу пари, в ванной джакузи, – пробормотал Джованни.

Мы обосновались на кухне, на удивление скромной.

Чая найти не удалось; похоже, хозяин пил только кофе. Зато бар оказался забит под завязку. Большинство бутылок были початы.

Брезгливо морщась, Джованни долго перебирал купленную юношей выпивку. Меня по-прежнему мутило, и потому от алкоголя я воздержался. Хорошо, в холодильнике нашлась минеральная вода. Меган демонстративно проигнорировала наш выбор. Села на табурет, прислонилась к стене и уставилась в окно.

– Ну, рассказывай, – задумчиво разглядывая одну из бутылок на просвет, произнес Джованни.

Я коротко поведал о событиях последних часов. Инквизитор слушал не перебивая.

– Ты должен понимать, что вторжение в чужой разум – тяжкое преступление, – сказал он, когда я закончил рассказ.

– Времени не оставалось. Его сознание разрушалось на глазах. Я рассчитывал вытащить хоть что-то, имеющее отношение к делу.

– И как, вытащил? – полюбопытствовал Джованни.

– Думаю, да. Мне нужен час, чтобы трансформировать воспоминания в запись.

Джованни кивнул.

– Не буду мешать.

Он поднялся и ушел в другую комнату. Я услышал, как забормотал телевизор. Меган оторвалась от окна и равнодушно следила за моими манипуляциями. Что ж, дело ее.

Строго говоря, перенести воспоминания на материальный носитель невозможно. Сотни магов пытались решить эту проблему на протяжении столетий. В итоге не преуспел никто.

Человеческое сознание было и остается одной из главных тайн мироздания. Ты можешь прочесть чужие мысли, можешь даже ненадолго взглянуть на мир чужими глазами. Но ни один кристалл в мире не способен сохранить увиденное.

Однако передо мной стояла задача попроще. Я собирался показать Джованни только одну, вполне конкретную вещь. Можно сказать, рисовал по памяти. Только память была чужой, а вместо кисти использовались линии Силы.

Создание слепков не входило в список постоянных магических практик, и потому вместо обещанного часа пришлось провозиться все три. Когда я закончил, пот лил в три ручья. Энергии на создание «картины» ушло не меньше, чем на полноценное Марево Трансильвании. Зато результатом мог бы гордиться любой: разница с оригиналом была минимальна.

Я поставил носитель слепка – хрустальную вазу, невесть как оказавшуюся в квартире, – в центр стола. Прошел в ванную и десять минут с закрытыми глазами стоял под циркулярным душем. Вопреки прогнозу Джованни джакузи там не оказалось. Только кабинка с гидромассажем.

Когда я вернулся, Инквизиторы сидели за столом. Джованни разглядывал вазу с откровенным любопытством, Меган старательно изображала безразличие.

На улице стемнело. Щелкнув выключателем, я погасил свет, в полумраке подошел к столу и провел над вазой ладонью. Вспыхнули миллионы крошечных огоньков, вспорхнули, заполнили помещение. В комнате повис прозрачный янтарный туман.

Джованни скептически хмыкнул. Потом взглянул на туман через Сумрак и озадаченно потер подбородок.

– Насколько точна копия? – спросил он.

Я пожал плечами. Вопрос был риторическим.

– И ради этого ты сжег ему мозги? – не выдержала Меган.

– Мозги ему сжег не я…

– Меган, не суди так категорически, – вмешался Джованни. – Строго говоря, тут очень любопытный феномен.

– Что в нем любопытного? Просто свет! Любой маг может создать подобное!

Джованни улыбнулся.

– Нет, Меган, далеко не любой. Если не веришь, попробуй повторить на досуге.

– И что же в нем особенного?

– А ты выгляни в Сумрак, – посоветовал я.

– И что я должна увидеть? Там такой же свет.

– Вот именно, – вновь вмешался Джованни. – Картина одинакова и в реальном мире, и в Сумраке. Заклинания, которые «просвечивают» сквозь несколько слоев, можно пересчитать по пальцам. Все они относятся к высшей школе магии. Жаль, Герасимов выглянул только на первый слой. Интересно, сохранилось ли свечение на втором?

– Думаю, да, – ответил я. – Только вряд ли это заклятье как таковое. Больше похоже на постэффект.

Джованни кивнул.

– Я тоже так думаю. Что порождает еще больше вопросов. Если даже постэффект наблюдается на нескольких слоях Сумрака, насколько мощным должно быть оригинальное заклинание?..

– Полагаю, достаточным, чтобы содрать с человека ауру.

Воцарилось молчание. Джованни задумчиво разглядывал вазу. Меган недовольно переводила взгляд с него на туман. Кажется, наше объяснение важности феномена ее не удовлетворило.

– Обвинений в твой адрес мы выдвигать не будем, – наконец резюмировал Джованни. – На сколько хватит заряда вазы?

– Час. Может быть, чуть больше. – Я щелкнул по рифленому хрусталю. Огоньки, помедлив, втянулись внутрь.

– Слепок я заберу, – сказал Джованни, – покажу аналитикам. Возможно, найдут что-нибудь в архивах. Ты ведь не знаешь, какое заклинание использовалось?

Я покачал головой.

– Не имею ни малейшего представления.

– Меган, включи, пожалуйста, свет, – обратился к девушке Джованни. – И очень тебя прошу, сходи купи нормального вина. Эти помои невозможно пить.

Если бы взгляд мог испепелять, от Джованни осталась бы горка черного пепла. Хотя, возможно, в темноте он просто утратил магическую силу. К чести Меган, вслух она ничего не сказала. И даже входной дверью не стала хлопать, аккуратно прикрыла ее за собой.

– Воспитанная девочка.

Джованни поморщился.

– Юра, что происходит?

– Это не Тигр. Я подозревал с самого начала, а теперь почти уверен. Одно дело – заявить о своем прибытии, лишив ауры одного человека, другое – стереть всю семью. К тому же Тигр делал свое дело тихо, а тут для стирания использовалась магическая бомба. Да и убийство Герасимова… Не вяжется оно с посланником Сумрака.

– Возможно, ты прав. – Джованни вздохнул. – Кому вообще понадобилось стирать ауры?

– Неправильно ставишь вопрос. Не «кому», а «зачем»? Найдешь мотив – найдешь и преступника.

– Господи, Юра, не скатывайся до уровня бульварного чтива.

– А этот принцип потому и стал стержнем детективных историй, что работает.

Инквизитор смерил меня мрачным взглядом, но развивать тему беллетристики не стал.

– Как ты догадался, что на Герасимова нападут? – спросил он.

– Почти случайно. Меган просматривала линию его судьбы и увидела петлю. Такие возникают, когда сознание индивида повторно переживает собственное прошлое. Ты как почетный Инквизитор должен знать. Круг истины – ваше изобретение. Правда, я не ожидал, что стану автором заклинания…

– Выходит, Меган, сама того не зная, сумела предсказать твои действия, – пробормотал Джованни. – Сильна…

Я кивнул.

– Сильна. К сожалению, действий нашего противника она по-прежнему не видит. Что дает нам два возможных объяснения. Либо его уровень заметно выше моего, либо Меган играет на чужой стороне.

Лицо Джованни покраснело. Самообладание никогда не было его сильной стороной, но впервые за много лет я видел Великого Инквизитора по-настоящему растерянным.

– Юра, какого черта?! Не может… – Он шумно выдохнул. – Нет, я серьезно, нельзя же подозревать всех. Меган не могла… У-уф.

Признаться, смятение Джованни меня озадачило. Я готовил небольшую провокацию, но результат получился совершенно неожиданный. У Инквизитора определенно имелись собственные мысли на этот счет, и моя версия с ними резонировала.

– Я тоже склоняюсь к первому варианту, – миролюбиво согласился я. – Способность стирать ауры, разрушающее разум заклинание, сбитый самолет… Тут поработал очень сильный и очень подготовленный Иной. Не думаю, что кто-то из нас способен прочитать его действия. Хотя… Вы не пробовали привлечь ту московскую чудо-девочку?

На лице Инквизитора отразилась целая гамма чувств: облегчение, что я не стал развивать тему Меган, согласие с моими предположениями и раздражение при последних словах. Видимо, Абсолютная волшебница оказалась больной темой.

– Поверь, что возможно, делается, – сухо ответил он.

– Вот и чудно. – Я зевнул. – Полагаю, на этом все? Я был бы безмерно благодарен, если бы вы открыли портал до Самары. Или организовали билет на ближайший самолет.

Джованни меланхолично побарабанил пальцами по столешнице, повернулся к окну и, не глядя на меня, произнес:

– Я попросил бы тебя остаться.

Надо сказать, я ожидал чего-то подобного. Жаль, что это как раз тот случай, когда собственная прозорливость не приносит радости.

– Прости?

– Задержись в Алуште на пару дней. – В голосе Джованни прозвучали просительные нотки. – Погода, сам видишь, отличная. Гостиницу мы организуем по высшему разряду. Или квартиру, если тебе так удобнее.

– Погода – это прекрасно, но меня ждут дела, – с сожалением сказал я.

Джованни всплеснул руками.

– Юра, ну какие дела?! Ты в отпуске, наверное, сто лет не был. Позвони, назначь зама, а сам отдохни, развейся. Море, солнце, загорелые юные нимфы…

Кажется, Джованни понесло. Я скептически посмотрел на Инквизитора.

– Нет уж, карты на стол. А то сейчас выяснится, что вам и Герасимов не нужен, и вы просто надеялись задержать меня на неопределенный срок.

Джованни неожиданно рассмеялся.

– Все-таки, Юра, ты параноик. Нет, Герасимов ценен сам по себе. Хотя, признаюсь, не ожидал, что ты вычислишь его так быстро. Относительно карт выкладывать особо нечего. Меган сказала, что ты должен остаться.

– Должен?

– Ну, не должен… – пожевал нижнюю губу Джованни. – Сам знаешь, как неопределенны предвидения. Ты как-то связан с происходящими событиями, даже сейчас. Твое присутствие необходимо, чтобы в них разобраться.

– Потрясающе! – Я вложил в восклицание весь накопленный сарказм. – Что еще она напророчила?

– Ничего, – уныло ответствовал Инквизитор. – Я поначалу тоже отнесся скептически. Не поверил, что она способна вплести тебя в картину будущего. Но потом ты рассказал про петлю, и пришлось пересмотреть свои взгляды. Если Меган предсказала твои действия однажды, значит, может предсказать и второй раз.

– А если я откажусь?

Джованни вздохнул.

– Твое право. Держать насильно не станем. Все договоренности остаются в силе. Трансфер до Самары мы обеспечим… – Он развел руками. – Юра, не хочу на тебя давить, ты и так здорово помог. Требовать большего – грех. Но раз уж ты оказался вовлеченным в дело, прошу помочь еще раз. Пусть и в такой неопределенной форме.

– Начинаю подозревать, что за сбитым самолетом стоит Инквизиция, – пробормотал я.

– Юра! Даю слово, я ничего не знаю об утреннем покушении! Я не знаю, кто снял с людей ауры, мне неизвестен способ, которым убили Герасимова! Хочешь, поклянусь Тьмой?

Джованни замер в театральной позе – одна рука на сердце, другая протянута ко мне. Подмывало сказать «хочу», но я ему верил. Клятвой не шутят. Если понадобится, он призовет Тьму и повторит сказанное.

И все-таки он что-то скрывал. Я для него был фигурой. Возможно, сильной и важной – ферзем или даже королем, – но именно фигурой. Не партнером, сидящим за доской. Это тоже следовало учитывать. И все же…

– Квартира меня устроит.

Джованни расцвел.

– Юра, я знал, что на тебя можно положиться! Если будут вопросы или возникнут проблемы, мой телефон доступен всегда. Обещаю, что сделаю все для их разрешения! А сейчас мы раздавим бутылочку винца и еще раз хорошенько все обмозгуем. Как говорится, ум хорошо, а два лучше.

Я не успел ответить. Хлопнула входная дверь и на кухню с бутылкой вина прошлепала Меган. Инквизиторы всегда славились работой в команде.

* * *

Следующие два дня прошли в праздном безделье. Никто не пытался меня убить, не подкидывал головоломок, не тревожил новыми «просьбами». Даже наружку не стали выставлять. Зачем? Если Меган может худо-бедно читать мое будущее, в прямом наблюдении нет необходимости.

В любом случае я был предоставлен самому себе. Тут Джованни не соврал. И потому я жарился на солнце, потягивал белое вино и понемногу восстанавливал растраченную на Герасимова Силу. Успел даже выйти в море на яхте и подержать в руках ракетку.

С пинг-понгом роман у меня затяжной. Всерьез я увлекался им дважды. В начале двадцатого века, когда ракетки представляли собой обтянутые бархатом деревяшки, и в конце пятидесятых во время путешествия в Японию. Тогда приятель-маг познакомил меня с новейшими достижениями в области перекидывания шарика – сантиметровой резиновой губкой, пришедшей на смену бархату, и невиданным доселе приемом под названием «топ-спин».

Наблюдение за эволюцией – одно из удовольствий, доступных лишь Иным. Не важно, идет ли речь об эволюции самолетов, крое платья или трансформациях теннисной ракетки.

Люди не склонны к созерцанию. Их жизнь коротка, они находятся внутри нее и не способны взглянуть на процесс со стороны. Когда заходит речь о самолетах, людей волнуют лишь комфорт салона и цена билетов. Эволюцию одежды они называют модой и подбирают костюм в соответствии с новыми веяниями. При покупке ракетки их интересует лишь одно: насколько легко они будут одерживать победы.

Конечно, есть те, кто специально изучает предмет, претендуя на звание историка или эксперта. Но даже они относятся к эволюции как к науке, набору фактов и событий. Они не умеют просто наблюдать…

Уделив теннису час, я зашел в магазин прикупить продукты на ужин. Мог бы, конечно, заказать еду в ресторане, благо в курортной зоне имя им – легион, но я предпочитаю готовить сам.

Уже стемнело, когда я выбрался на ухоженный, с любовью отделанный балкон с чашкой кофе. День пролетел незаметно, как и полагается при правильно организованном отдыхе. И все-таки легкое неудовлетворение осталось.

Казалось, Иным некуда спешить. Что такое лишний день, неделя или даже год для существа, разменявшего не одно столетие? И все-таки… все-таки бездействие действовало на нервы. Вернись я в Самару, выкинул бы историю с аурами из головы. В конце концов, у меня достаточно дел в Дозоре, а тут… выругавшись, я достал мобильник и набрал номер Марины.

Чертов Джованни, неужели он рассчитывал именно на такую реакцию?

– Легок на помине, – радостно поприветствовала меня ведьма. – Только что отзвонился наш дорогой Инквизитор. Спрашивал, что удалось выяснить, велел поделиться результатами с тобой.

– Понятно… – Я подавил желание швырнуть мобильник в угол, взять попутку и сесть на первый же попавшийся самолет.

– Прозвучало так, будто я тебя огорчила, – делано смутилась Марина. – Юрий, что у вас творится?

– Не знаю. А то, что знаю, рассказать не могу. На мне сейчас столько печатей карающего огня, что хватит пробудить Везувий.

– Понятненько… – протянула Марина. – Тогда слушай. Джованни был прав, с веткой все не так просто. С чертополохом я угадала, только вот в Крыму он не растет. Это так называемый Carduus sardous – чертополох сардинский. А дальше еще интересней. То зеленое, извини за выражение, говно, в котором он перемазан, на самом деле природный краситель. Причем не простой, а смесь экстрактов из вайды красильной и вереска. Что-то из репертуара друидов, кельтов и прочих англосаксов.

– Я был уверен, что сардинский чертополох растет в Италии, – пробормотал я.

– А также во Франции, Испании и Британии, – продолжила ведьма. – Классика жанра: круг из чертополоха, руны, выведенные природным красителем… Разве что девственницы на алтаре не хватает.

Я буркнул что-то неопределенное.

– Вот-вот, – поддакнула Марина. – Чушь все это. Я не про жертву, если что, я про подобные ритуалы. Во-первых, разница между сортами, ох, прости, видами чертополоха – ничтожна. Тащить в Крым сардинский чертополох никакого смысла нет.

– Возможно, гастролер – европеец, – предположил я. – Привез ингредиенты из дома, чтобы не заниматься сбором гербария на месте.

– Возможно, – согласилась ведьма. – Но остальное не менее бредово. Краска нужна для нанесения рун, понимаешь? Важны руны, а не то, чем они нарисованы. Натуральный краситель, синтетический да хоть пищевой – разницы никакой! Я бы еще поняла, если бы рисовали кровью, от нее хоть какой-то прок, а заморачиваться на возню с натуральными красками – выше моего понимания. Да еще получать зеленый цвет путем смешения синего с желтым! Ладно, ирландцы на зеленом помешаны, везде его совали, но тут…

Я выдержал небольшую паузу и осведомился:

– Твоя версия?

Мне показалось, Марина улыбается.

– Моя версия, Юрий, исполнитель ритуала – криворукий некомпетентный болван, – сладко проговорила она.

Некоторое время я переваривал услышанное. Потом уточнил:

– Он просто скопировал внешнюю сторону?

– Почему же, не обязательно внешнюю, – охотно пояснила ведьма. – Возможно, ритуал прошел успешно, и дурачок достиг желаемого. Но суть ты уловил верно. У него нет практического опыта ведьмовства. Он откопал где-то книгу с описанием древних ритуалов и тупо повторил один из них строчка в строчку, не задумываясь и не понимая, что и как работает.

– Любопытно… Насколько я понимаю, установить ритуал невозможно?

– Правильно понимаешь. Чертополох – распространенный компонент…

– А краска – это просто краска, – закончил я.

– Именно. Что-нибудь прояснилось?

Я покачал головой, опомнился и произнес:

– Скорее, еще больше запуталось. Такое ощущение, будто несмышленый ребенок получил доступ к высшей магии и от души куролесит.

– Я примерно то же сказала Джованни, – призналась ведьма. – Будто маг нашел книгу с крутыми заклинаниями и пробует их одно за другим. То самолет собьет, то ауру снимет, то ритуал друидский исполнит.

– Неплохая версия.

– Ага, – засмеялась она. – Ты держи меня в курсе, насколько возможно. Чем смогу помогу. Не нравятся мне инквизиторские пляски. Не люблю, когда меня используют втемную. Сама люблю, но не наоборот.

– Понимаю. Можно личный вопрос?

– Валяй.

– Откуда у тебя такой лексикон: валяй, тупо, крутые?

Ведьма фыркнула в трубку.

– Не обращай внимания, это чисто женское. Механизм психозащиты, если хочешь. Кто-то играет в мудрую старуху, кто-то в свойскую девчонку. Не поверишь, я недавно в кино ходила, смотрела, как гигантские роботы молотят друг друга. А потом, после сеанса, двадцатилетнего парня на секс развела. Сама не знаю зачем.

Я усмехнулся.

– Имя вам – коварство. Он же тебе в праправнуки годится.

– Да если бы в праправнуки, – вздохнула ведьма. – Ладно, бывай, служивый.

* * *

Поспать толком не удалось. До поздней ночи я пытался выстроить разрозненные факты в сколь-либо стройную схему и лег только под утро. А в шесть часов в дверь позвонили.

К слову, дверные звонки выдают звонящего с головой. Суетливая трель агитаторов, что обошли сотню квартир и готовы обойти еще столько же. Лихорадочный звонок соседа затопленного и любопытствующий – соседа, у которого тоже пропала холодная вода. Обреченный звонок иммигранта-погорельца, выпрашивающего милостыню, и молодцеватый звонок коммивояжера.

Утренний звонок был негромким, интеллигентным звонком уверенного в себе человека. И открывая дверь, я уже знал, кого увижу.

Джованни, в белом костюме и светлом галстуке, коснулся края белой же шляпы.

– Прошу прощения за столь ранний визит, но обстоятельства вынуждают.

Я молча отступил, освобождая проход. Инквизитор улыбнулся.

– Я подожду снаружи. Мы тут кое-что нашли, думаю, тебе тоже следует это видеть.

На сборы ушло несколько минут. До армейских рекордов, конечно, далеко, но гражданским такие скорости недоступны.

У подъезда ждала машина. Мысленно я готовился к «паккарду» или «линкольну» прямиком из шестидесятых, но узрел лишь пыльный синий «шевроле», не очень-то гармонирующий с образом Инквизитора-в-белом. Да еще и без водителя – Джованни сел за руль лично. Что ж, по крайней мере не похоже на арест и этапирование в зал Трибунала. Не то чтобы я чувствовал за собой вину, однако события последних дней вынуждали во всем искать подвох.

Пока машина петляла по узким алуштинским улицам, пока неслась по загородной трассе, Инквизитор хранил молчание. Разве что на выезде из города, раскурив бочкообразную сигару, посетовал, что кубинские сигары уже не те. Страдалец.

До Партенита мы добрались за полчаса. Могли и быстрее, но Джованни предпочитал не гнать лошадей. Причем не только в переносном смысле.

До сих пор помню наше унылое путешествие из Рима в Париж. Никогда не считал себя лихим наездником, но в те дни не раз испытывал желание хорошенько хлестнуть инквизиторского мерина по крупу. Для бодрости. Хлестать самого Инквизитора не полагалось по статусу.

– Ты, Юра, не думай, я не драмы ради молчание храню, – сказал Джованни, когда мы нырнули в узкую тенистую аллею. – Я пока сам ничего не видел. Когда сообщили о находке, послал опергруппу и сразу отправился к тебе. Так что будем разбираться вместе. Как в старые добрые. Помнишь, как мы кровососа в Лонжюмо выкуривали?

– Не поверишь, только что вспоминал то путешествие.

– Да-а, – протянул Джовании. – Славные были времена. Кажется, тут.

«Шевроле» проскользнул мимо пустующей будки охранника и остановился у входа в пансионат, весьма симпатичный по провинциальным меркам. Общая беда такого рода архитектуры – отсутствие индивидуального стиля и утонченности. Но тут ребята старались и даже не скатились в аляповатую безвкусицу.

Территория тоже оставила благоприятное впечатление. Ухоженный газон, чистые, сверкающие всеми оттенками голубого скамейки. Сухие ветки на деревьях спилены, около урн ни банок, ни окурков. А еще здесь ощущалась какая-то особая атмосфера уюта. Что-то неуловимое, складывающееся из тысячи незаметных деталей.

– Приятное место, – аккуратно водружая на голову шляпу, оценил Джованни.

– Не поспоришь, – согласился я.

– А тебе лишь бы спорить, – хлопнул меня по плечу Инквизитор. – А вот и кавалерия.

В роли кавалерии выступали близняшки-вампиры. Те самые, что сопровождали меня в Москве. Видимо, они входили в личную гвардию Джованни. Выглядели упыри столь же карикатурно: черные лакированные туфли, темные костюмы, темные очки. Выйдя из пансионата, они приветствовали меня коротким кивком и, подобно почетному караулу, встали по обе стороны двери, пропуская нас внутрь.

Холл пансионата тоже был отделан на совесть: плитка «под глину», кожаные диваны и кресла, прохлада кондиционеров и ненавязчивый аромат полевых трав.

Стойка администратора пустовала, из коридоров не доносилось ни звука. Видимо, Инквизиция взяла здание под полный контроль. Хотя ни Сферы Отрицания, ни характерного «запаха» «Морфея» я не почувствовал. Как и следов других заклинаний. Любопытно.

– Без четверти семь, – вполголоса заметил Джованни. – Отдыхающие еще спят, не будем их тревожить без нужды.

– Я думал, вы контролируете здание.

– Контролируем. Но тут такое дело… В общем, сам увидишь.

И я увидел.

* * *

Они просто спали. Спокойным умиротворенным сном беззаботных людей. Людей, свободных от дрязг и волнений. Людей, свободных от проблем и обязанностей. Людей, которым некуда и незачем спешить. Людей, лишенных аур. Мужчины, женщины, дети. Живущие в номерах парами и по трое. Одиночки и семьи.

– Всего тридцать девять человек, – приглушенно сказал Джованни, когда мы закончили осмотр. – «Морфей» на них не действует, как и Доминанта. Так что лучше вести себя тихо.

– Давно они здесь?

– Пока выясняем. – Инквизитор бесшумно открыл дверь в конце коридора. – Пойдем-ка присядем.

Мы прошли в пустующий номер – аккуратную комнату с новеньким линолеумом, широкоугольным телевизором на стене и шуршащим блоком сплит-системы. Инквизитор достал из холодильника бутылку минеральной воды, булку, головку сыра, палку копченой колбасы и несколько плиток шоколада.

– Как говорится, чем богаты. – Он выложил снедь на стол. – Парни час назад подъехали, купили, что было, по дороге.

– Много вас?

– Кроме нас, шестеро. По сути, я задействовал всех свободных боевиков. Вампиров ты видел. Оборотни обходят территорию. Специалист работает с персоналом, его прикрывает боевой маг. Меган подъедет позже. Плюс Дозоры. Я попросил делегировать сотрудников для охраны здания. До выяснения обстоятельств.

– Понятно. – Признаться, ни черта мне было не понятно. Обыденная, умиротворяющая обстановка действовала на нервы. Найди мы залитые кровью номера, я бы чувствовал себя спокойнее. – И что с персоналом?

– Ему очень тщательно прополоскали мозги. До состояния сомнамбул, которые выполняют лишь прямые обязанности – обслуживают постояльцев, ездят за продуктами, следят, чтобы на территорию не проникли посторонние.

Джованни сосредоточенно понюхал сыр и соорудил бутерброд.

– Собственно, так их и нашли, – продолжил он. – Местная жительница, Темная Иная. Магичка, но слабая, где-то пятый-шестой уровень. Вчера вечером вышла за продуктами и столкнулась в магазине с местной кухаркой или кто там за продукты отвечает. Говорит, та как деревянная была, глаза стеклянные, двигается словно кукла. Ну, магичка ее и просветила. Какое на кухарке заклинание, конечно, не поняла, но в Дозор на всякий случай позвонила. А они связались со мной – я просил докладывать обо всем необычном. Послал ребят, они приехали сюда; благо, магичка за кухаркой проследила. Вампиры не сразу поняли, в чем дело. Внешне-то благодать, никакой магии в помине, люди по номерам сидят, телевизоры смотрят. Начали проверять персонал – все как один под воздействием. Решили допросить постояльцев, может, кто что видел. Тут-то все и выяснилось…

Джованни с выражением глубокой печали надкусил бутерброд. Его брови страдальчески изогнулись, но он стоически жевал, пока не проглотил последний кусочек.

– Беда в том, что у постояльцев нет паспортов, поэтому установить личности быстро не получилось. Часть числится без вести пропавшими. Помнишь, я говорил, что в этом сезоне потеряшек многовато? Вот, нашлись, бедолаги.

– Что-то ты подозрительно спокоен, – заметил я. – На твоих глазах происходит катастрофа, а ты даже в ус не дуешь.

– Знаешь, Юра, – Джованни собрал второй бутерброд, – кажется, я переступил ту черту, до которой удивляешься происходящему. Считай, прыгнул в кроличью нору. Ты, конечно, читал Кэрролла? Так вот – это оно. Если вечером придется пить чай со Шляпником и Белым Кроликом, я ничуть не удивлюсь.

Год назад я считал, что аура – неотъемлемая часть человека. Неделю назад – что избавить от нее может лишь Тигр, приходящий на Землю раз в столетие. Сегодня выяснилось, что ауры сдирают у нас под носом в промышленных масштабах. Причем овец не только стригут, их заботливо определяют в стойла, подносят им корм, следят, чтобы не скопился навоз. Все, Юра, баста. С меня хватит. Закончу это дело и подам в отставку. Куплю домик на берегу моря, выстрою забор, заведу сторожевого пса. К черту мироздание, преподносящее такие сюрпризы! Я всегда был игроком, Юра, и неплохим, черт возьми, игроком! Но играть партию, правила которой меняются каждый год, – увольте!

Я засмеялся.

– Ты просто старый ворчун.

– Еще один нашелся, – недовольно пробурчал Джованни. – Смотри, насмешки над Инквизитором до добра не доводят.

– В последнее время слишком много вещей норовят не довести меня до добра, – заметил я. – Одной больше, одной меньше…

– И то верно. – Джованни вздохнул и принялся за второй бутерброд.

* * *

«Специалистом» оказался худощавый бледный юноша в стального цвета рубашке и серых брюках. Очки в тонкой серебряной оправе и неуловимый для людей запах тлена довершали образ. Кажется, я видел его раньше, но вспомнить имя так и не сумел. А может быть, нас просто не представляли.

Мы пожали друг другу руки; хватку вампир имел железную.

– Я не случайно вызвал Димитрия, – пояснил Джованни. – У него, как бы это сказать, свои методы, от которых не так просто защититься. Он не раз приходил на помощь, когда пасовали весьма сильные маги.

– Увы, сегодня не тот случай, – виновато кашлянул вампир. – Ментального блока в привычном смысле нет. Им просто внедрили незатейливую программу действий: заботиться о пациентах, следить за собой, свести к минимуму контакты с семьей и друзьями. Довольно примитивная программа, если честно. Или составлена в спешке, или автор слабо разбирается в вопросе. Но внедрена в сознание очень искусно. Даже не знаю, с кем из мастеров сравнить. – Парень развел руками.

Мы с Джованни переглянулись.

– Знакомая ситуация, – пробормотал Инквизитор, – никудышная идея, но блестящее исполнение… Что-нибудь еще?

– Отдельные фрагменты памяти отсутствуют. Не заблокированы, а напрочь стерты. Видимо, творец пытался полностью уничтожить любое упоминание о себе. Вообще-то стереть память не трудно, но немного… неэстетично. Истинные мастера так не работают. Они подменят воспоминания, добавят несуществующие детали, скроют один пласт памяти под другим. А тут совершенно топорный подход, – сокрушенно покачал головой вампир. – Но надо отдать должное, удалены фрагменты виртуозно, – поспешно добавил он. – Работал хирург экстра-класса. Время выверено до секунды, никаких обрывков, никаких нитей, за которые можно тянуть. Даже обидно, что он не мыслит творчески. Все равно что обрабатывать алмазным резцом кирпичи…

– Я правильно понимаю, что вытянуть ничего не удастся? – уточнил Джованни.

Юноша развел руками.

– Я покопаюсь еще. Но это так, для очистки совести.

– А с… кхм… постояльцами работал?

– Пробовал, – неохотно ответил вампир. – Похоже, на них мой зов не действует. И взгляд. Как будто вместе с аурой уходит что-то еще. Душа, воля… не знаю. Не с чем работать.

– Ты владеешь гипнозом? – вмешался я.

– Что, простите? – удивленно спросил вампир. – В принципе владею, – помедлив, продолжил он. – Правда, давно не практиковал. С нашими возможностями – атавизм-с.

– А ты, дорогой, попробуй, – оживился Джованни. – Мысль-то дельная. Возможно… кхм… от мирских способов будет больше проку.

Вампир нехотя кивнул. Перспектива пересаживаться из спортивного авто в телегу его не прельщала.

– Пойдем-ка, прогуляемся, – предложил Джованни.

Мы вышли во двор. Вампиры-охранники проследили за нами взглядом, но сопровождать не стали. Патрулирующих территорию оборотней я по-прежнему не замечал. Молодцы ребята, хорошо работают.

Вся сила оборотней в скрытности и внезапности. Исчезнуть, появиться, вгрызться в горло до того, как противник успеет поднять руки. А иначе даже маг средней руки превратит их в жаркое. Не поможет ни чудовищная сила, ни сверхъестественная способность регенерировать ткани. Магические раны заживают куда хуже тех, что нанесены сталью и свинцом.

– Итак? – Джованни по-мальчишески запрыгнул на бордюр и, балансируя, пошел вперед. Кажется, увиденное в пансионате и впрямь произвело на старика впечатление. Энергия в Инквизиторе так и бурлила. И, судя по цирковым номерам, несколько мешала работе мозга.

– Что ты хочешь услышать? – осведомился я.

– Не знаю! Экспертную оценку! В конце концов, это ты, по прогнозу Меган, должен как-то помочь нашему расследованию.

– Может, тогда ее и спросим? – предложил я.

– Юра, – Джованни обернулся и посмотрел на меня с укоризной, – я же знаю, у тебя всегда что-то на уме. Я не прошу сорвать покров с тайны. Просто поделись соображениями, покумекаем вместе.

– Ты переоцениваешь мои способности к гаданию на кофейной гуще. Я не представляю, как удалить у людей ауры. У меня нет ни малейших догадок, зачем это делать. Единичный случай мог бы сойти за эксперимент или пробу сил. Но когда жертв полсотни, когда они заботливо складируются в одном месте… Прости, дружище, порадовать мне тебя нечем.

– Может быть, кто-то пытается создать персональную армию? – предположил Джованни. – Люди, невосприимчивые к ментальным заклинаниям? Как тебе идея?

– Мне показалось, они не слишком боеспособны, – заметил я. – И как бы это сказать… не слишком инициативны. По-моему, все, что они могут, – есть и самостоятельно ходить в туалет.

– Допустим, – легко согласился Джованни. – Тогда как тебе такой вариант: коллекционер… э… душ? Мы уже установили, что вместе с аурой люди лишаются чего-то…. кхм… назовем это душой.

Я ухмыльнулся.

– Точно, коллекционер душ. Люцифер. Велиал. Асмодей. Непонятно только, зачем он стаскивает жертвы в пансионат. Оставил бы на месте или похоронил в ближайшей канаве. Все меньше мороки.

– Возможно, ему потребно число диавола, – зловеще произнес Джованни. – И когда жертв станет шестьсот шестьдесят шесть…

– И этот человек требует от меня конструктива! – возмутился я.

– Хорошо-хорошо, – обозначая сдачу, поднял руки Инквизитор. – Прости, увлекся. Серьезно, Юра, неужели и впрямь ни одной мысли?

– Скорее всего наш похититель – мужчина, не юный. Вероятно, европеец. Скорее, из Западной Европы. Немного ретроград, немного сноб.

Я подумал и решил оставить последнее соображение при себе. Не стоило раскрывать все карты. Даже в беседе с союзником.

Джованни присвистнул.

– Неплохо для начала. Ну, насчет не юного мужчины я еще понять могу… хотя нет. Поясни по порядку. Ты же читал Ликока? Нет? Стивен Ликок – очень хороший канадский писатель. Он утверждал, что в каждой детективной истории Великого Сыщика должен сопровождать Простак, которому Сыщик будет объяснять ход своей мысли. Готов добровольно примерить роль на себя. Тем более что место Сыщика уже занято.

Я усмехнулся.

– Не относись к моим выводам слишком серьезно. Догадки – они догадки и есть. Две трети пленников – женщины, причем все не без изюминки. Наш похититель явно испытывает тягу к слабому полу.

Джованни белозубо улыбнулся.

– О да. По изюминкам ты у нас непререкаемый авторитет. – Он вдруг хихикнул. – А помнишь, как мы на Монмартре… Прости-прости. Просто вспомнилось. Что насчет остального?

– Возраст – почти догадка. Людей молодых привлекают другие типажи. Но тут, наверное, дело вкуса. Что касается Западной Европы, представь себя на его месте. Где бы ты организовал такой «пансионат»?

– Гм… – Инквизитор задумался. – Где-нибудь в глуши, подальше от… Ах, вот ты о чем!

– Именно. Полагаю, американец нашел бы глухую деревушку в Мексике. Русский забрался бы в Сибирь: у нас своих территорий хоть отбавляй. А для европейца…

– Глушь – это Россия, – подытожил Джованни. – Или Украина, – поспешно добавил он. – Прости, у нас в конторе переход Крыма в состав России – больная тема. Проклятые прогнозы: еще ничего не случилось, а мы уже делим сферы влияния и решаем, какую выгоду извлечь. – Он осекся и добавил тоном ниже: – Что ж, про европейца мысль интересная. Хотя и несколько… э… спорная. К примеру, почему он не выбрал ту же Сибирь?

– А ты можешь назвать хоть один город в Сибири?

Джованни задумался, потом неуверенно предположил:

– Владивосток? Архангельск… кажется.

– Вот-вот, – засмеялся я. – Незачет. Для вас, дорогие мои, территория за Уралом – большое белое пятно на карте. Да и сам Урал, по большому счету, тоже. Терра инкогнита, как сказали бы наши просвещенные предки.

– Это правда, – печально согласился Джованни. – Европейскую часть я знаю намного лучше. Москву, Петербург, Сталинград, вот опять же Самару… В любом случае мне нравится ход твоих мыслей. Видишь ли, с нашей стороны в деле произошел прорыв, и твои наблюдения могут прийтись как нельзя кстати.

* * *

Парковая зона закончилась. Меж деревьев блеснуло море.

Мимо пробежала стайка загорелых ребятишек с вечно расцарапанными коленками. Сидящий на скамье аксакал в светлом клетчатом кепи сделал замечание, дети не обратили на него никакого внимания. Под ручку прошествовала чета: миленькая, не старше двадцати, девушка и сорокалетний гражданин с солидным пивным брюхом и красной бычьей шеей. На пальцах блестели обручальные кольца. Превратности судьбы.

Джованни с сомнением огляделся и развернулся на сто восемьдесят, шумная курортная зона его не прельщала. Мы вновь нырнули в тень деревьев.

– Нашли мы источник твоего свечения, – поведал Инквизитор, – который, кстати, не имеет никакого отношения к стертым аурам. Тут ты ошибся. Я мог бы и сам догадаться, но тогда все было… кхм… слишком необычно, и я несколько… э… растерялся. Ты помнишь, как в девятнадцатом веке все сходили с ума по фотографии? Люди, Иные – не важно, общее поветрие. Ничего удивительного, конечно, я по молодости тоже баловался с camera obscūra. Моментально нашлись и те, кто хотел приспособить фотографию для наших сверхъестественных нужд. Некоторые идеи, надо сказать, оказались весьма остроумны, хоть и не принесли большой пользы. Но получилось и несколько практических воплощений. Не знаю, слышал ли ты про Джонатана Локка. Талантливый паренек, из наших, и очень увлеченный, а в фотографии души не чаял. Он и с Тальботом работал, и впоследствии с Максвеллом. А в конце века создал устройство, артефакт, способный воспроизвести человеческую ауру. Именно воспроизвести, запечатлеть ее на пластинке Локку никак не удавалось. Внешне устройство похоже на фотоаппарат. Говоря языком науки, оно переводит картину, видимую лишь сумеречным зрением, в световой диапазон. Примерно как с твоей вазой. Только ты воссоздавал ауру по памяти, а устройство Локка позволяло скопировать ее с живого человека. Примечательно, что работало оно и в нашем мире, и в Сумраке; проекции получались одинаково четкими.

Я неопределенно хмыкнул.

– То облако мало походило на слепок ауры.

– Оно частично рассеялось, – пояснил Джованни. – Уверен, зайди Герасимов раньше, он увидел бы полноценную картину. Собственно, это даже не мои предположения. Локк провел серию экспериментов, вывел точное время рассеивания и его результат. Поверь, совпадение с нашим случаем более чем убедительное.

– И что было дальше?

– А ничего. Насколько я знаю, запечатлеть ауры на пластину или кристалл Локку так и не удалось. А в Первую мировую у него случилась неудачная дуэль. – Джованни коснулся края шляпы. – Аппарат сохранился и был помещен в хранилище Инквизиции как единственный образчик техники подобного рода. Интересовались им трижды. Последний раз в шестидесятых – ваш, кстати, соотечественник. Он желал использовать его в медицинских целях, исследовать ауры людей, которых называл… да, точно, совестью нации.

Он покосился на меня, ожидая разъяснений. Я промолчал.

– Так вот, ничего у него не вышло. Аппарат вернули в хранилище, где он и покоился до недавнего времени…

– Дружище, – не вытерпел я, – не тяни кота за хвост.

– Кота за хвост… – Джованни аж причмокнул. – Какое образное сравнение! Так вот, подхожу к главному. Как ты помнишь, за последние десять лет у нас произошло два громких инцидента, связанных с… э… нелегальным захватом артефактов. Первый раз, когда безумное скандинавское братство похитило Коготь Фафнира, и второй…

– Когда один из ваших сотрудников пытался разрушить Венец Творения. Я в курсе.

– Эдгар, – с грустью уточнил Джованни. – Его звали Эдгар. А ведь такой рассудительный был, такие надежды подавал… – Инквизитор вздохнул. – После первого… кхм… инцидента мы изрядно переработали систему безопасности. Перетряхнули пропахшие нафталином заклинания, привлекли молодых перспективных специалистов, заново отстроили крепость. Но мы не ждали предательства. Все-таки в Инквизицию попадают Иные с… э-э… определенным типом мышления. Мы, скажем так, не склонны поддаваться мирским страстям. Однако смерть жены оказалась для Эдгара слишком большим потрясением. Очень, очень печальная история. И что еще печальнее, она заставила нас обратить взор друг на друга. Начались проверки, инвентаризация, хотели даже создать службу внутренней безопасности. Но новых нарушений не выявили, и все немного успокоились. Начальство постановило: признать инцидент единичным и с гибелью Эдгара исчерпанным. Однако постановление постановлением, а гайки все-таки закрутили. Охрану хранилищ усилили, все артефакты проверили и описали. Аппарат Локка был на месте…

– А теперь его нет. И все ваши усилия оказались напрасны, – подвел я итог.

– И это очень большая проблема, – мрачно резюмировал Джованни. – Выкрасть его крайне непросто даже для Инквизитора с высоким статусом. Или кто-то нашел лазейку…

– …или работала группа злоумышленников, – закончил я. – По предварительному сговору и с особым цинизмом.

Джованни поник.

– Я искренне надеюсь на лазейку. Только Инквизиторов-ренегатов нам не хватало.

– Что-нибудь еще пропало? – спросил я.

– На первый взгляд, ничего, но необходима полная проверка, чтобы сказать наверняка.

– Любопытно. Выходит, грабитель искал ровно одну вещь для достижения вполне конкретной цели.

– Выходит, так. Надо сказать, в этом есть резон. Заметить пропажу единичного артефакта не просто, тем более артефакта невостребованного. Если бы не твой слепок, про него не вспомнили бы и через полсотни лет.

– Вопрос в том, знает ли преступник, что о его преступлении известно?

Мы остановились перед пансионатом. Джованни сотворил крошечный вихрь и смахнул пыль со скамьи. Тяжело опустился, снял шляпу и промокнул лоб платком.

– Кто знает? Мы не афишировали крымское расследование. Хранилище я проверял лично. На первый взгляд, утечки нет, но поручиться нельзя.

– Понимаю. – Я опустился на скамью рядом с Инквизитором. – Что-то мне подсказывает, ты попросишь остаться в Крыму еще на пару дней.

– Вообще-то я хотел предложить тур по Европе, но подождать здесь – тоже вариант.

– Ну-ну. – Я насмешливо посмотрел на Джованни.

– И главное, непонятно, что делать сейчас, – пробормотал Инквизитор.

– Главное – не спешить. Не торопись с проверкой всего и вся. Сосредоточься на подозреваемых. А там видно будет.

Джованни с сомнением хмыкнул, но возражать не стал.

* * *

Пахло скошенной травой и яблоками – неестественно свежий густой аромат, создать который могут лишь аэрозоли. И все же запах был настоящий. Такой, каким и должен быть запах из воспоминаний.

Солнце спряталось в вязкой кремовой пелене облаков. Ветер мимолетным касанием потрепал сливу, смахнул на траву одинокий желтый лист, погладил по щеке.

В саду царила абсолютная, звенящая тишина. Не шелестела трава, не скрипели проржавевшие петли. Не хрустел гравий под ногами.

В доме горел свет – Алия всегда включала его к моему приходу. Я прикрыл калитку, прошел по заросшей тропинке и, коснувшись дверной ручки, ощутил мимолетный укол совести. Имел ли я право вновь открыть эту дверь? Переступить порог? Вызвать к жизни кусочек памяти…

Я толкнул дверь. Комната выглядела так же, как в мой последний визит. Та же прожженная клеенка, желтые потеки на обоях и нелепые индийские статуэтки на полке в серванте. Только исчезли огненные буквы на стекле.

Я вдохнул полной грудью влажный, пропитанный ароматом лаванды воздух.

– Привет, Юра. – Босая Алия в лимонно-желтом летнем платье впорхнула в комнату, и ее слова будто разбили тяжелую завесу безмолвия. Скрипнули доски пола, из отведенного под кухню уголка донесся свист чайника. – Прости, я немножко волнуюсь. Так непривычно видеть тебя снова.

Она виновато улыбнулась и унеслась на кухню. Послышались щелчки переключателя. Свист утих. Меня охватило забытое, однако хорошо знакомое чувство нереальности происходящего. Я знал, что Алия мертва. Знал, что убил ее лично. Но она стояла передо мной и, без сомнений, была абсолютно реальна. Эта странная раздвоенность смущала и сбивала с толку.

– Тебе с лимоном, как обычно? – выглянула из кухни Алия.

– Кофе, – автоматически ответил я. – Теперь я пью кофе.

Она засмеялась, погрозила пальчиком и снова умчалась на кухню.

– Не боишься потерять сон? – раздался из-за стены ее голос.

– Сон сокращает жизнь. Пока спишь, ты все равно что мертв.

– О, древняя мудрость от великого мага. – Алия вернулась с подносом, на котором стояли две чашки и сахарница. – А как же сны?

– Я редко вижу сны. – Кофе оказался терпким на вкус и почему-то пах шоколадом.

– Так уж и редко? – лукаво улыбнулась она. – Я думала, что снюсь тебе постоянно.

Она вздохнула и грустно добавила:

– Знал бы ты, какие скучные сны снятся слепой от рождения девочке.

Я не нашел что ответить. Ее слепота всегда была табу в разговорах. Не помню, чтобы Алия сама хоть раз поднимала эту тему.

– Что тебя беспокоит, Юра?

Я неопределенно хмыкнул.

– Как всегда, судьбы мира. И немного своя собственная.

– Призрак с двумя лицами? Он не такой страшный, как кажется. Просто очень напуганный человек, чей самый ужасный кошмар сделали явью.

– Чего же мне тогда бояться? – Почему-то именно этот вопрос казался самым важным.

– Мечты. Ты должен бояться Мечты. Светлые сильны, пока у них есть Мечта. Темные – пока ее нет.

– Мне казалось, я давно отучился мечтать.

Алия смахнула со лба прядку волос и сочувственно на меня посмотрела. Глаза у нее карие, цвета миндаля, и чуть-чуть раскосые. Я снова почувствовал себя неуютно. Было в ее взгляде что-то неправильное…

– Прости, мне надо идти, – виновато сказала она. – Как-то скомкано получилось… Но мы же еще увидимся, правда?

Ответить я не успел. Мир вдруг стал ослепительно-красным, потом побелел. Я дернулся и опрокинул стоящий на столике пластиковый стакан.

Загорелый пацаненок лет пяти с мокрыми рыжими волосами и зеркальцем в руке заулыбался. На месте переднего зуба у наглеца чернела дырка, сквозь которую он неожиданно ловко сплюнул, словно подведя итог прошлой шалости. На этом интерес ко мне был утрачен. Рыжеволосый пристально осмотрел пляж в поисках новой жертвы. Не найдя таковой, он с видимым неудовольствием распластался на животе и принялся пускать солнечные зайчики в глаза бродящим по пляжу голубям. Застигнутые врасплох птицы лениво перепархивали с места на место. Видимо, до конца не верили в угрозу.

Я вернул опрокинутый стакан на столик. Снова откинулся на лежаке.

Небольшой частный пляж санатория был заполнен едва ли наполовину. Солнце понемногу клонилось к закату. Волны раз за разом выводили на гальке мокрые черные линии. Идиллия. Если бы не рыжеволосый нахаленок, пускающий зайчики в глаза. И если бы не сон… Четкий, осязаемый, больше похожий на видение, нежели на игры собственного разума. А еще я понял, что меня смущало во взгляде Алии. Глаза, грустные глаза слепой от рождения двадцатилетней девчонки. Глаза, которых я не видел никогда.

Телефон исполнил оперную ариетту. Одно новое сообщение: «Встретимся в семь в кафе. Меган». Я посмотрел на часы – без пяти шесть. Есть время окунуться и обсохнуть.

Я бросил телефон на лежак и побрел к воде. Вчера прошел шторм, и море ощутимо похолодало. Что ж, только на руку. Бодрящие водные процедуры отлично смывают остатки сна. А мне сейчас хотелось одного: выкинуть из головы полный сожаления взгляд мертвой девушки.

* * *

Точное место встречи Меган не назвала. Вроде как: ты умный, догадайся сам. С другой стороны, мы вместе посетили ровно одно кафе. Видимо, оно и выбрано точкой рандеву.

Я не ошибся. Меган ждала меня за тем же самым столиком. Не изменился и заказ – стакан минеральной воды. Даже белка по-прежнему шныряла возле лавки.

– Вы очень пунктуальны, – на редкость спокойно произнесла прорицательница вместо приветствия. Я невольно посмотрел на часы – девятнадцать ноль-ноль.

Я сел напротив, создал вокруг стола барьер отторжения.

– Ужинать, значит, не хотите, – поразилась Меган. – А я думала, настоящий мужик всегда голоден!

– Что ты хотела спросить? – Я оставил издевку без внимания.

– Очень мне надо вас о чем-то расспрашивать, – тут же вскинулась она. – Я пришла только потому, что Джованни попросил вам кое-что показать.

Пока она доставала из рюкзака компьютер, пока что-то настраивала, я следил за ее руками. Было в их нехитрых манипуляциях что-то завораживающее, словно наблюдаешь за порхающими над клавишами пальцами пианиста.

– Вот. – Она ткнула на пробел и развернула компьютер ко мне.

– …Он приходил четыре… нет, пять раз, – донесся из динамиков монотонный женский голос.

– Как он выглядел? – вкрадчиво спросил мужчина, в котором я узнал приглашенного Джованни вампира-«специалиста».

– Он… – Женщина запнулась. – Он выглядел как призрак. Только с двумя лицами.

– Страшный, как призрак? – уточнил вампир. – Или прозрачный, как призрак?

– Как призрак, – повторила женщина.

– И у него было две головы?

– Голова была одна. Два лица.

– И как выглядели эти лица? – Вампир вел допрос скучным голосом профессионала. Сумасбродные реплики собеседницы его ничуть не смущали.

– Выглядели… как обычные лица.

– Мужские или женские?

– Как у призрака…

Вампир ходил вокруг да около минут десять. Пытался вытащить хоть одну осмысленную деталь: приметы, особенности, цвет глаз и волос. Женщина иногда замолкала, пропуская вопрос, но чаще повторяла одни и те же слова – призрак, с двумя лицами. В конце концов вампир сдался. Пробормотал что-то нелицеприятное, кажется, на шведском. Запись прервалась.

– Это все. – Меган развернула компьютер к себе.

– Ты меня зачем позвала? Могла прислать файл на телефон.

– Ой, на вашем телефоне можно прослушивать файлы?! Я думала, он у вас такой черный, с диском набора.

– Что ты хотела узнать? – снова спросил я. – Тебе требовалась личная встреча, я пришел. К чему эта пикировка?

– Мне от вас ничего не надо, – в тон повторила Меган. – Джованни хотел узнать, что вы об этом думаете. Карл за три дня поговорил со всеми заложниками. Здесь все, что ему удалось выудить. Остальные не помнят ничего. Женщину на записи зовут Елизавета Фролова. Приехала в Партенит из Ростова-на-Дону в начале июня, в пансионат попала неделю спустя. Одна из первых жертв. Аналитики изучают ее прошлое. Ничего в ней такого нет. Возраст – двадцать четыре года. Работает фрилансером-копирайтером. Любит пляжный отдых. Недавно рассталась с парнем, поехала отдохнуть и развеяться. С Иными не пересекалась. И с остальными та же фигня – обычные люди. Есть одиночки, есть семьи. Из разных городов. Некоторых держали пару месяцев, некоторых всего несколько дней. Никакой системы. Как будто этот призрак с двумя лицами просто забирал на улице любого, кто подвернулся.

Я пожал плечами.

– Возможно, так и было. Мы до сих пор не знаем, кто и зачем похищал людей. Может, важна не личность, а время похищения. Или географические координаты. Или фазы Луны.

Меган презрительно фыркнула.

– Давно проверили. И группы крови тоже, и даты рождения, и все остальное. Ни в один из стандартных паттернов действия маньяка не укладываются.

– Какая же версия рабочая?

Меган картинно всплеснула руками.

– А я думала, вы до всего сами доходите! Конечно же, все дело в ауре! Аналитики считают, что жертв объединяет именно она. Схожий рисунок слоев, схожий узор Силы, все такое.

– Прекрасная аналитика, – одобрил я. – И главное, не поспоришь. Ведь мы до сих пор не видели ни одной ауры.

Меган прищурилась.

– У вас есть теория получше? Или вы просто любите спорить?

– Гипотеза. Теория – это гипотеза, подтвержденная фактами, а с фактами пока не густо.

– Хорошо, пусть будет гипотеза, – сменила гнев на милость Инквизиторша. – И какой же гипотезой великий темный маг готов посрамить лучшие умы Инквизиции?

– Баш на баш, – предложил я. – Ты скажешь свою версию, я свою.

Меган фыркнула.

– Вы, наверное, забыли, кто я и сколько мне лет. Откуда у меня свои версии, за меня начальство думает!

– Ой, ладно, не прибедняйся. Выкладывай что есть. – Я нарочно сменил тон, наблюдая за ее реакцией.

– Да ничего я не знаю! – возмутилась Меган. – По-моему, он псих какой-то! Псих с магическими способностями, в первый раз, что ли? Почитать архивы, так у Иных через одного какой-нибудь залет. То, что он умеет стирать ауры, вовсе не показатель высокого ай-кью!

– Вполне возможно. – Я решил запустить пробный шар. – По-моему, этот призрак с двумя лицами просто очень напуганный человек.

– Чегой-то он напуганный? Маньяки мало чего боятся. – Кажется, мои слова не произвели никакого впечатления. – А как вы считаете, откуда у него два лица? В смысле, что вообще означает – призрак с двумя лицами?

– Я бы не стал ломать над этим голову.

– Да ну. А что бы вы сделали? – Запас толерантности кончился, Меган снова полезла на рожон.

– Ты неправильно поняла. Скорее всего здесь просто индивидуальная реакция женщины на магическое воздействие. Она описывает не то, что было на самом деле, а то, что увидела лично она. Похититель наверняка использовал маску или заклятье невнимания. Возможно, лишившись ауры, женщина стала более устойчивой к воздействию и смогла заглянуть за иллюзию. По крайнее мере мельком. Ну а сейчас, под гипнозом, просто попыталась описать то, что увидела, знакомыми образами.

– Кхм… – Я едва не рассмеялся, когда Меган скопировала покашливание своего шефа. – Все равно странно. Пусть одно из лиц – маска, но при чем тут призрак?

– А как еще опишешь существо за барьером отторжения? Которого для тебя вроде бы и нет, но которое ты смутно видишь. Кстати, о «кхм»: я так понимаю, Джованни к нам присоединится?

Меган подозрительно посмотрела в мою сторону.

– С чего вы решили? Он вам звонил?

Я улыбнулся.

– Нет, считай просто догадкой.

– Врете, поди, – предположила Меган без особого энтузиазма и призналась: – Он обещал подойти попозже.

– Тогда ждем, – благодушно согласился я и снял барьер отторжения. Ничто так не скрашивает ожидание, как добротный ужин. Ведь настоящий мужик всегда голоден.

* * *

Джованни подошел через полчаса. К тому времени я успел плотно поужинать и даже изучить карту местных вин. Изучить на практике, разумеется.

Меган следила за мной с плохо скрываемым неодобрением. То ли осуждала алкоголь в целом, то ли его потребление перед важной встречей в частности. Я же не разделял ее тревог, ибо примерно представлял, о чем пойдет речь. Да и потом, в отпуске я или нет? Если верить уверениям Джованни, безусловно, в отпуске. А раз так, пусть Инквизитор пожинает собственноручно взращенные плоды.

– Я рехнусь с этими прыжками туда-сюда, – вместо приветствия пожаловался Инквизитор, накрывая наш стол Сферой Отрицания. На сей раз он оделся куда либеральнее. Белый костюм сменили легкомысленная рыжая гавайка и шорты, вместо элегантных туфель на ногах болтались потертые сандалии.

Я сочувственно посмотрел на мага. Порталы при частом использовании и впрямь вызывали головную боль. А при слабом вестибулярном аппарате – нечто сродни морской болезни. На вестибулярный аппарат Джованни не жаловался, а вот головой страдал.

– Съешь аспиринчик – посоветовал я, – а лучше анальгин.

– Варвар, – горестно посетовал Джованни, – типичный русский варвар. На дворе двадцать первый век, а он по-прежнему советует лекарства времен Второй мировой.

Я развел руками.

– Тогда даже не знаю, чем помочь. От совета ты отказался, а массаж шеи я тебе делать не буду. Хочешь, кровь могу пустить? Проверенное средневековое средство.

– Прекрати, – сурово скомандовал Джованни. – Чему ты учишь девочку? Непедагогично фамильярничать с ее непосредственным начальником.

– Стоп. – Я отставил бокал с вином. – Прежде чем перейти к делу, расставим точки над «i». Сколько тебе лет на самом деле? – Я весело посмотрел на Меган.

– Чего? – Ее удивление выглядело неподдельным. Джованни выудил из кармана шорт платок и принялся сосредоточенно вытирать лоб.

– Предлагаю не тратить время на подрагивающие губы и округленные глаза, – предложил я. – В конце концов, мы тут все взрослые люди.

– Только не говори, что это еще одна твоя «догадка», – мрачно сказал Джованни.

– Что ты, – успокоил я, – это абсолютно взвешенное суждение. Так сколько?

– О чем он?.. – начала Меган, но Инквизитор не слушал.

– Меган действительно инициировали в возрасте десяти лет, – подтвердил он. – В одна тысяча восемьсот двенадцатом году. В сожженной Москве. После того, как армию Наполеона разбили, магистр Доминик лично сопроводил ее в Париж и взял на поруки. Нам приходилось работать вместе, очень достойный человек… Как ты догадался?

– Одна наша общая знакомая сказала, что с возрастом у женщин срабатывает механизм психозащиты. Кто-то начинает играть в мудрую старуху, кто-то – в развязную девчонку.

На лице Джованни проступило выражение крайней растерянности, смешанное с обидой.

– Что?! Юрий, ты… Какого?..

Я рассмеялся.

– Шучу. – Я посмотрел на Меган. – Играешь ты отлично. Немного переигрываешь, но тут дело вкуса. Проблема в другом: у тебя моторика взрослого человека. Подростки двигаются иначе – другая скорость, другой ритм. Я имею в виду микродвижения.

Джованни шумно вздохнул.

– Как же с тобой, Юра, трудно… А ты, – повернулся он к Меган, – учись, пока старики живы.

– Это все? – с любопытством спросила Инквизиторша.

– Нет. Но остальные замечания я, с вашего позволения, оставлю при себе. Тебе это знание ничем не поможет, а мне еще пригодится.

– Ну, хорошо, – весело сказала Меган. – Все все выяснили, точки над «i» расставили. Можем заняться делом. Что у нас новенького, Джо?

Инквизитор скривился.

– Не юродствуй, – посоветовал он. – Двадцать лет или двести – невелика разница. Ты для меня как была мелкой девчонкой, так и осталась. Проявляй уважение.

– Ты даже не представляешь, как трудно с такими ретроградами работать, – глядя на меня, пожаловалась Меган. Она откинулась на спинку пластикового стула, в глазах плясали веселые искорки. Кажется, ситуация с разоблачением ее искренне забавляла.

– Что опять стряслось? – спросил я.

– Ничего, – ответил Джованни, с явным неудовольствием посмотрев на Меган. – Скажем так, пока Карл работал с жертвами, я провел небольшое внутреннее расследование. Аппарат Локка похитили сравнительно недавно, где-то с полгода назад. Что здорово сократило круг подозреваемых. Список и досье здесь. – Он выложил на стол флешку.

Я благодушно кивнул.

– Замечательно. К чему ты это рассказываешь?

Лицо Джованни побагровело. Не многим доводилось видеть Инквизитора в ярости. Точнее, не многим удавалось сие зрелище пережить. Посетители за соседними столиками начали спешно собираться. Увивавшаяся возле Меган белка стрелой метнулась к ближайшей сосне, растеклась мыслию по древу.

– Юра, – свирепо прорычал Джованни, – завязывай с шутками. Знаешь, чего мне стоило собрать сведения? Знаешь, чего стоило выбить для тебя доступ?

– Прости, а что ты хочешь? Чтобы я посмотрел фотографии, почитал досье и дедуктивным методом вычислил нашего клиента?

– Почему нет? С Герасимовым неплохо получилось, – подначила Меган.

– Сколько подозреваемых? – спросил я.

– Двенадцать, – ответил Джованни.

– Тогда не вижу проблемы. Уж если Инквизиция в чем и преуспела, так это в установлении истины путем допроса. Все ваши Сеансы Правосудия, Круги истины и прочие способы вывернуть человека наизнанку… Двенадцать человек можно допросить за сутки. Ну, посидите в Праге сверхурочно. Ну, разрядите пяток амулетов. Или среди подозреваемых сплошь уважаемые люди?

– Дело не в уважении, – мягко пояснила Меган. – Инквизиция крайне негативно относится к внутренним расследованиям. Допросить одного сотрудника можно только при наличии неопровержимых доказательств. Вывернуть двенадцать лишь для того, чтобы установить виновного, – немыслимо.

Я криво улыбнулся.

– В отношении других вы не столь щепетильны.

– Юрий! – выдохнул Джованни. – Прекрати! Долго еще будешь вспоминать тот случай?! Я уже не помню, сколько раз приносил извинения! Не считая компенсации, прямо скажем – немалой…

– У вас были проблемы с Инквизицией? – полюбопытствовала Меган.

– Всякое случалось, – уклончиво ответил я. И поймал себя на мысли, что с искренним наслаждением наблюдаю за ее перевоплощением.

– Дело давнее, – поддакнул Джованни. – Относительно ситуации: тебя допустили к расследованию лишь потому, что сочли наименьшим злом. На одной чаше весов проверенный Иной, которому откроют досье на двенадцать сотрудников, на другой – необходимость копаться в их мозгах. Последний вариант руководство не устраивает категорически. Итак?

– Мне очень понравилось слово «проверенный», – съязвил я. – Оно такое… доверительное.

Я подвинул флешку к себе, щелкнул по краю, заставив крутиться на столе. Джованни следил за манипуляциями с явным неодобрением.

– К обеду управишься? – спросил он.

Я кивнул.

– Тогда встретимся завтра в час дня в пансионате, – подвел итог Инквизитор. – Карл обещал закончить свои изыскания. Может, расскажет что-нибудь новое. Пока свободен.

– Есть, командор, – козырнул я.

Меган рассмеялась.

* * *

Для многих людей ощущение собственной «нужности» является отличным стимулом. Скажи человеку, какой он прекрасный специалист и как тебе необходима его помощь, он обязательно, пусть ненадолго, пусть нехотя, оторвет задницу от дивана. Несколько раз прием уж точно сработает безотказно.

К несчастью для Инквизиции, наши отношения давно пересекли черту, до которой подобные трюки действуют.

Ситуация сложилась тем более деликатной, что, по большому счету, моя помощь Джованни не требовалась. Что бы ни говорила Меган, при случае Инквизиция и внутреннее расследование проведет, и виновных назначит, и двенадцать человек не то что в Круг истины – на плаху отправит, лишь бы исключить из своих рядов обладающего непонятным могуществом предателя.

Да и Джованни не стоит прибедняться. Пусть он не выдающийся психолог и не обладает блестящим аналитическим умом, многого в нашем случае и не нужно. С его опытом и магическими трюками довести расследование до конца – дело техники. И уж точно по силам сузить круг подозреваемых до двух-трех Иных. Возможно, для себя он уже это сделал.

Нет, несмотря на лесть, Джованни не нуждался в Великом Сыщике. Он хотел другого: снять с себя ответственность, переложить выбор на чужие плечи. И вот такая нерешительность вкупе с постоянным желанием подстелить соломку мешали ему стать по-настоящему великим магом.

В осторожности нет ничего плохого. Но умение соизмерять риск и награду – одно из важнейших качеств для человека, стремящегося достичь вершины. Желаешь ты или нет, иногда просто необходимо идти ва-банк, ставить на кон многое в расчете получить все. Джованни этого не понимал. И уже не первую сотню лет торчал в высшем дивизионе без всякой надежды стать чемпионом.

Я зевнул и заварил еще кофе. Досье оказались объемными. Часть информации наверняка убрали – в конце концов, негоже доверять сокровенные тайны каким-то Темным со стороны, – однако материала и без того накопилось немало. Тем более что девять из двенадцати подозреваемых могли похвастаться вековой историей.

К утру кофе закончился. Голова пухла от обилия информации, большей частью бесполезной, но я не удержался от соблазна взглянуть на жизнь Инквизиторов изнутри.

Строго говоря, любопытство и стало решающим стимулом. Если бы требовалось установить преступника по досье, я бы дважды подумал, прежде чем подписываться на авантюру. Это вам не гопника Герасимова за руку поймать. Для меня досье Инквизиции представляли почти академический интерес. Помочь следствию я рассчитывал иным способом.

Закончив с материалами, я принял контрастный душ, на скорую руку соорудил яичницу и плебейский бутерброд с копченой колбасой. Завтрак пролетария. Интересно, как скоро это слово окончательно забудут? От молодежи его уже не услышишь, но в разговорах старшего поколения нет-нет, да проскочит. Пусть зачастую и в шутку.

Позавтракав, почистил зубы, сменил белье и рубашку и сбежал по ступенькам прямо в душные объятия крымского полдня. С машиной возиться не стал, взял первое попавшееся такси и упал на заднее сиденье, пропустив цену мимо ушей.

Добрались быстро. На сей раз охранник оказался на месте. Судя по пышущей жаром красной ауре, он был оборотнем, причем довольно сильным. В Инквизицию вольнонаемных шавок из подворотни не брали. Оборотень кивнул вместо приветствия и сообщил, что меня уже ждут.

Джованни сидел в холле и с чопорным видом разглядывал золотые запонки. Гавайку сменил темно-синий пиджак, сандалии – остроносые лакированные туфли. Выглядел он крайне недовольным.

Вскоре выяснилась причина – полная беспомощность вампира Карла. Короткий и не слишком информативный рассказ о двуликом призраке так и остался единственной зацепкой. Да что там зацепкой – всего лишь информацией к размышлению. Большего ни из пациентов, ни из персонала вытянуть не удалось. В заключение вампир еще раз пожаловался на мастерство «хирурга» и посетовал на полное отсутствие у того фантазии.

– Надеюсь, хоть ты меня порадуешь, – закончил короткий рассказ Инквизитор.

– Будем импровизировать, – оптимистично сообщил я. – Полагаю, ты не утратил интереса к театральным постановкам?

– Готовишь мне роль клоуна? – без энтузиазма предположил Джованни.

– Отнюдь, кукловода. Да не хмурься, у нас есть прекрасный набор из двенадцати кукол.

Джованни шумно вздохнул.

– Боюсь спросить о декорациях и сценарии.

– Сценарий подкинула жизнь. А декорации, – я широко развел руки, – вокруг нас.

– Браво, – вяло похлопал Инквизитор. – Философия, метафоры, актуальность… Может, и выступишь вместо меня?

– Увы, статусом не вышел. – Я похлопал Инквизитора по плечу. – Нет, дружище, в следующем акте ты незаменим, а я, пожалуй, понаблюдаю с галерки.

Джованни сложил руки на груди.

– Что ты задумал?

– Объяви всеобщую реинвентаризацию. Дескать, в течение ближайших дней специальная комиссия проведет повторную опись пылящихся на складе артефактов. Состав комиссии якобы не утвержден. Срочность объясняется… да хоть блажью начальства. Главное, чтобы объявление достигло адресатов – наших главных подозреваемых.

– Гм, – поскреб подбородок Джованни, – надеешься, клиент ударится в бега?

– Ровно наоборот. Надеюсь, что он постарается решить проблему. И просто вернет камеру Локка на место. Установить слежку за хранилищем, думаю, проще, чем за каждым индивидом в отдельности. Заодно узнаете, как он обошел сигнализацию.

– Сомнительно как-то, – пробормотал Джованни. – И почему ему просто не сбежать?

Я пожал плечами.

– А зачем? Он не знает, что нам известно о камере. Побег выдает его с головой, а так он останется при своих. Хотя, бесспорно, от любителя можно всего ожидать. В том числе и необдуманных решений. Но на вашем месте я бы поостерегся устанавливать персональную слежку. У нашего маньяка явно есть карты в рукаве, очень уж сложные трюки он проворачивает. И если заметит наблюдение, предсказать его действия будет трудно.

– Можно подумать, сейчас легко, – проворчал Инквизитор.

– Сейчас мы на шаг впереди. Он знает, что подчистил все следы в пансионате. Знает, что убрал Герасимова до того, как мы его допросили. Да, он наверняка нервничает, но полагает, что ситуация под контролем. Стоит этим воспользоваться.

– Как-то просто все у тебя выходит, Юра, – скептически отозвался Джованни.

Я выразительно приподнял бровь.

– Просто? Я бы сказал, нам неимоверно повезло. В том, что Герасимов обнаружил квартиру до того, как рассеялась магическая аура. В том, что проявил сознательность и позвонил в Дозор, а не залег на дно. В том, что я успел прочесть воспоминания до того, как он простился с жизнью. Это чистое, незамутненное везение. Как, впрочем, и обнаруженный местной ведьмой пансионат.

– Знаю… И, положа руку на сердце, это везение пугает меня едва ли не больше, чем творящаяся вокруг чертовщина. Словно нами играют в шахматы. Один игрок ставит задачи, другой помогает их решить…

Я усмехнулся.

– Видишь ли, без везения нельзя поймать преступника, который не оставляет следов. И тогда расследование Великого Сыщика быстро и бесславно заканчивается. О нем не складывают песен, не пишут книг. Лишь иногда вспоминают перед камином тоскливыми осенними вечерами… Нет, друг мой, не стоит множить сущности. Как ни посмотри, а удача есть необходимый компонент всех начинаний.

Джованни криво улыбнулся в ответ.

– Надеюсь, Юра. Ты даже не представляешь, как я на это надеюсь.

* * *

– Не знал, что в душе ты аскет, – с чувством проговорил я.

– Смейся-смейся. – Джованни опустился в пыльное, покрытое сомнительными пятнами кресло, закинул ноги на кривоногий журнальный столик. Острые носки туфель уставились в потолок. Стоили туфли поболее всего содержимого гостиничного номера. Подозреваю, с небольшой доплатой на них можно было купить всю гостиницу с персоналом в придачу.

Обставили комнату по-спартански. Две кровати, столик, ныне служащий подставкой для ног, рассохшаяся ветхая тумба и дышащий на ладан платяной шкаф. Довершал картину притулившийся на подоконнике одинокий кактус в побитом глиняном горшке. Ни телевизора, ни кондиционера.

Впрочем, заоконная жара обошла номер стороной. Кто-то из Инквизиторов расконсервировал «заначку» – стеклянный шар с фрагментом украденной осени. Или весны – сразу не определишь. Тяжелый затхлый запах, пропитавший гостиничный номер, перебивался знакомым с детства ароматом влажной земли и свежей хвои. Знакомым с детства…

Надо же, сколько столетий прошло, а я до сих пор помню наш лес. Давно вырубленный, выкорчеванный, расчищенный под пахотные земли… Интересно, что на том месте сейчас? Жилой квартал? Завод? Или разбитое шоссе с одинокими бензоколонками?..

Я опустился на кровать. Хлипкая конструкция скрипнула, подозрительно качнулась, но устояла. Где только Инквизиторы выкопали столь блестящий образчик убожества?..

– Прошу прощения за обстановку, но эта… гхм… гостиница обладает… э… определенным стратегическим значением. – Джованни уловил ход моих мыслей.

– Боюсь спросить, кто тот стратег.

Инквизитор посмотрел на меня укоризненно.

– Юра, ты должен понимать, что я не могу рассказать тебе все подробности…

– Расскажи не все.

Джованни вздохнул.

– Вьете из меня канаты.

– Веревки, – поправил я.

– Веревки, – согласился Инквизитор. – Веревки тоже вьете. Если коротко, в хранилище Инквизиции нельзя войти через Сумрак. И через обычный портал тоже нельзя. Но если открывать портал… э-э… определенным образом из определенного места в определенное время…

– То можно, – закончил я. – А определенного места поприличнее не нашлось?

Джованни развел руками.

– К сожалению, нет. Но чтобы скрасить вахту… – Он расстегнул плотную сумку тигровой расцветки, извлек несколько бутылок темного стекла и объявил: – У меня есть несколько прекрасных образцов из личной коллекции. Вот это, – он поднял первую бутылку, – я называю «Слезы Пьемонта»: тамошние монахи-виноделы рыдали бы от зависти. А вот это, – он подхватил вторую, – «Слезы Христа»…

– Я думал, ты моложе.

Джованни непонимающе посмотрел в мою сторону.

– Раз, попробовав твоего вина, рыдал сам Христос, – пояснил я.

– Тьфу на тебя, Юра! – Джованни набожно перекрестился. – Нет, просто у меня небольшой виноградник в Кампании, прямо на склоне Везувия. Уникальный вкус, нотки вулканических пород… – Джованни причмокнул. – К своему большому стыду, я не эксперт в белых винах. Потому творю Lacryma Christi по классическому рецепту. Ну, почти.

– Белого мне оставьте, – донесся из-за стенки голос Меган.

Инквизитор смерил фанерную перегородку неодобрительным взглядом.

– И наконец, последний штрих – Тоскана, – недовольно закончил он.

– Чьи слезы пролились среди зеленых холмов?

Джованни недоверчиво посмотрел на меня и внезапно оживился.

– Юра, мы же были в Тоскане! Ты искренне и восторженно превозносил «Кьянти»… Кажется. Я плохо помню те дни.

Я кивнул.

– Было дело.

– Тогда ты должен оценить! Клянусь, ничего подобного ты не пробовал! «Сердце распятого ангела» наполняет мое сердце гордостью! – Джованни с любовью погладил бутылки.

Я не стал уточнять, как именно Инквизитор пришел к такому названию.

– Если «Вин Санто» с орехами, тоже оставьте, – вновь подала голос Меган. – Сто лет не пила.

– Женщины, – пробормотал Джованни. – Никакого уважения. «Вин Санто» с орехами. Бедный Бессарион. Как хорошо, что он не дожил до сего дня.

– Я все слышу! – весело прокричала Меган. Определенно роль девчонки ей выбрали неспроста. Даже сейчас, когда необходимость носить маску отпала, в ней проскальзывала этакая подростковая безбашенность. В общем-то безобидная и даже забавная, если ее обладательница не переходила черту. Я поймал себя на мысли, что мне нравится Меган.

Иные, прожившие более столетия, или впадают в уныние, превращаясь в затворников и совершеннейших зануд, или находят способ обмануть время. Остаться чуть-чуть людьми. Радоваться, удивляться и, главное, верить в то, что их радость и удивление искренние. Способ, которым боролось со «старостью» Меган, мне определенно импонировал.

Дверь издала непередаваемый звук. Нечто среднее между воплем кота, которому наступили на хвост, и предсмертным скрипом шин гоночного авто, не вписавшегося в поворот. На пороге возник охранник-оборотень – светлоглазый широкоплечий детина с русыми кудрями. В руках детина держал объемную коробку.

– Куда ставить? – хрипло осведомился он.

– А что, есть какой-то выбор? – взъярился Джованни.

Детина помедлил и опустил коробку на одинокую тумбу. Повозившись, извлек плоский черный телевизор, приладил подставку и стыдливо затолкал пустую упаковку под кровать.

– Свободен. – Джованни проводил оборотня взглядом, повернулся ко мне. – Яцек. Я его еще мальчишкой в тридцать девятом подобрал. С тех пор служит. Предан как пес, но тупой как пробка.

Инквизитор достал из кармана тигровой сумки плоскую металлическую коробочку с единственным разъемом, приладил ее вместо кабеля к антенному входу, сунул вилку в розетку.

– Надеюсь, электричество тут есть?

– Есть, я проверяла, – сообщила из-за стены Меган.

Джованни прошипел что-то непечатное. Я рассмеялся.

– Прости, дружище, в последнее время нервы ни к черту. – Инквизитор включил телевизор. – Канал у нас, кстати, всего один.

Экран мигнул. Проступило изображение просторной комнаты, больше похожей на авторемонтную мастерскую: многочисленные стеллажи, верстаки и развешенные по стенам предметы. Иногда, правда, самые неожиданные. Добротный шотландский клеймор соседствовал с пищалью. Рядом висела клюшка для поло, за ней роскошный персидский ковер, пучок перевязанных павлиньих перьев и кавалерийское седло.

– Наслаждайся, – торжественно произнес Джованни. – Не многим доводилось видеть хранилище Инквизиции.

– Признаться, ожидал зрелища более величественного.

Джованни усмехнулся.

– Тут многое зависит от времени наблюдения, – многозначительно сообщил он. – Сегодня зал выглядит так, завтра иначе.

Экран мигнул и окрасился в лимонный цвет, на секунду потух и расцвел всеми оттенками синего. Словно оператор, осознав ошибку, лихорадочно поменял светофильтры. Джованни поморщился.

– От помех избавиться не удалось, – посетовал он. – Что неудивительно, учитывая, через сколько заклинаний приходится продираться. Создатель устройства – гений. Жаль, непризнанный.

– И долго ты собираешься за складом следить? – осведомился я.

– Между прочим, это твоя идея, – парировал Джованни. – Комиссия проведет инвентаризацию через два дня. Так что если ты прав, сегодня, максимум завтра наш злоумышленник попытается вернуть аппарат Локка на место.

– Не скажу, что перспектива провести в этом номере двое суток меня радует…

– Не будь брюзгой! – перебил Джованни. – Что может быть лучше вечера со старым приятелем и бокалом настоящего вина?

Инквизитор откупорил «Распятого Ангела», по зеленому стеклу побежала изморозь. Затем извлек из тигровой сумки два хрустальных бокала.

– Думаешь, встретить злоумышленника в нетрезвом состоянии – хорошая идея?

По губам Джованни поползла мечтательная улыбка. Взор затуманился.

– А помнишь таверну в Сен-Клу? Как мы тогда набрались. А потом втроем с Эриком сражались против всего мира… Боже, как он дрался. Один против шестерых. А ты прорвался к нему, и вы разбили гвардейцев наголову… Или это было в Ле-Бурже?

– Золотые времена. – Я принял наполненный рубиновой жидкостью бокал, осторожно поставил у изголовья кровати, давая вину подышать.

– Вы так и не выяснили, кто лучше? – Джованни вдохнул аромат вина и зажмурился, как дорвавшийся до сливок кот.

– Трудно сказать. Когда мы спарринговали последний раз, я победил в семи поединках из десяти. Эрику тогда уже было под пятьдесят. Он оставался в отличной форме, однако возраст не обманешь.

– Да, – вздохнул Джованни, – великий мастер, великий человек. Иногда жалею, что труды Фуаран канули в Лету. Столько великих людей можно было бы спасти. Забрать с собой в вечность… За величие, Юра! За настоящих людей!

Мы одновременно подняли бокалы. Раздался печальный мелодичный звон.

На третьем тосте в комнату просочилась Меган. Несмотря на напускное возмущение Джованни, нашелся бокал и для нее. Странная вышла компания: глава регионального Дозора, Светлая прорицательница и Темный маг.

Джованни быстро захмелел и ударился в воспоминания. Меган слушала его с осоловелым видом, я же пытался понять, что делаю в этой богом забытой мексиканской деревушке в компании наклюкавшихся Инквизиторов.

Если все пройдет гладко, мое участие не потребуется. Если таинственный грабитель не объявится, я тем более ничем не смогу помочь. Неужели виной всему ностальгия? Неужели генеральские погоны главы Дозора вызывают пресыщение? И вместо того чтобы руководить сражением из кожаного кресла, мне хочется выйти в поле самому? Как в старые добрые времена, вместе с Джованни, плечом к плечу? А после сидеть у огня с бокалом и поминать былое?

И пусть вместо лихой рубки и ночных погонь по кривым улочкам парижского пригорода у нас академичное расследование. Пусть вместо разбавленной французской кислятины – сдобренное магией вино лучших виноградников Италии. Пусть лихие бретеры с ледяными клинками превратились в вальяжных, респектабельных Темных магов. Пусть в одну реку нельзя ступить дважды…

Быть может, мне просто не хватает тех дней? Или это всего лишь азарт бегущей по следу гончей, желающей наконец увидеть жертву? Или просто осточертела дозорная рутина, и захотелось чего-то большего. Загадок и тайн, настоящей интриги – называйте как хотите.

Наверное, всего понемногу. А еще мне хотелось увидеть призрака с двумя лицами.

Спонтанное предвидение, принявшее форму странного сна, не выходило из головы. Не будь в нем Алии, я, вероятно, остался бы в Алуште и на первом же самолете отправился домой. Не будь в нем Алии… Грустно и немного смешно. Никогда бы не подумал, что тени прошлого способны влиять на мои решения.

Я вновь наполнил бокал. Слегка потряс бутылку. Судя по звуку, она оставалась полной, Джованни зачаровал ее не только на охлаждение. Интересно, сколько в нее вмещается – бочонок, два? И не подобное ли заклинание породило миф о данаидах? Ведь если подумать, проблемы Сизифа тоже могли быть следствием простого заклинания. Или, к примеру, Лернейская гидра…

Додумать мысль я не успел. Экран залила ослепительная белая вспышка. Несколько секунд Джованни с бутылкой «Пьемонта» в руке тупо смотрел на экран. Затем неожиданно грязно выругался. Стиснул перстень на мизинце и ринулся в туалет.

Я ожидал услышать малоприятные звуки, но амулет Инквизитора работал изящнее вульгарного «Черпака», которым многие Иные избавляются от опьянения.

– Портал! – проревел Инквизитор на всю гостиницу. – Чтоб через минуту был портал!

Так скоро грабителя он явно не ждал. Я подавил смешок. За столетия Джованни не изменился – возлияния оставались ритуалом, и горе тому, кто осмеливался прервать их неторопливое течение.

Меган наконец сообразила что к чему и теперь усиленно терла какую-то инквизиторскую побрякушку. Я же выбрал простое и мощное заклинание Георгия Победоносца. Вопреки громкому названию зеленого змия оно убивало не сразу, зато без побочных эффектов. Спешка мне ни к чему. В конце концов, я лишь зритель разворачивающейся драмы.

Джованни вылетел из ванной комнаты. Лицо красное, мокрые волосы зачесаны назад. Одним взглядом оценил наше состояние и, видимо, найдя его удовлетворительным, ринулся прочь из номера. Воздух заискрился, вокруг Инквизитора раскрывались защитные зонты.

– За мной! – прорычал Джованни, и я не без удовольствия последовал призыву. Такого Джованни видели не многие. И я вновь поймал себя на мысли, что скучаю по старым денькам.

Портал – непривычная бледно-фиолетовая арка – мерцал прямо посреди коридора. Вокруг уже яблоку негде было упасть, и наше появление стало своеобразным сигналом.

Первым в облако света нырнул огромный волчара с широким золотым ошейником. За ним проследовали две размытые тени – вооруженные чем-то вроде ятаганов близняшки. Я не успел разглядеть детали, вампиры балансировали на границе Сумрака. Троица магов, двое мужчин и женщина, с боевыми жезлами замыкали авангард.

– Живым! – рявкнул Джованни и, не оглядываясь, прыгнул в портал.

Я поймал веселый и восторженный взгляд Меган, развернул щит мага и нырнул вслед за Инквизитором. Уже погружаясь в липкую бархатную мглу, уловил мимолетное чувство неправильности, однако разобраться в смутных ощущениях не успел. А спустя секунду сумеречная завеса пала, и я понял, что опоздал.

* * *

Все закончилось в одно мгновение.

Мы очутились в просторной карстовой пещере с высоким сводом и морщинистыми сосульками сталактитов. Изъеденные подземными водами стены покрывала хрупкая каменная бахрома. Пол, напротив, был идеально гладким, без единой пылинки и трещинки. В дальнем конце темнело некое подобие лаза. Детали разглядеть не удалось. Единственный источник света – белая сфера, вызванная кем-то из магов, – висел в центре зала и освещал совсем иную сцену.

На полу, уткнувшись носом в ровную слюдяную поверхность, лежал высокий худощавый человек в нелепом и совершенно неподходящем случаю сюртуке. Вампиры-близняшки сноровисто вязали заломленные за спину руки, оборотень пристально следил за ситуацией. Пленник не сопротивлялся. Он пребывал в состоянии грогги, как боксер после пропущенного удара.

Группа захвата действовала в строгом соответствии с приказом. Они действительно взяли грабителя живым, выпустив при задержании столько нелетальных заклинаний, что хватило бы завалить слона. Как говорится, по форме верно, а по сути – издевательство.

Джованни кошкой подскочил к несчастному. Выписал около него круг, бегло осмотрел лежащую неподалеку коробку и заозирался по сторонам. Вид он имел крайне озадаченный.

Вампиры тем временем пытались придать пленнику вертикальное положение. Получалось посредственно. Глаза у мужчины были открыты, и, по-видимому, он находился в сознании, но на этом хорошие новости заканчивались. Ни стоять на ногах, ни разговаривать злоумышленник не мог. Лишь смотрел перед собой бессмысленным взором и тяжело, хрипло дышал.

Я узнал его сразу: Темный маг с сумеречным именем Манфреду. Португалец, один из двенадцати подозреваемых. Джованни удостоил горе-грабителя беглого взгляда и заскрежетал зубами.

– Уволю, – тихо прорычал он. – Разгоню всех к чертовой матери. Костоломы. О-пе-ра-тив-ни-ки.

– Портал, – негромко предупредила магесса.

Я обернулся. По порталу бежала зримая рябь, очертания понемногу размывались.

– Уходим, – озабоченно скомандовал Джованни. Подхватил коробку.

Волк рыкнул и прыгнул первым. Я бросил последний взгляд на пустую пещеру и шагнул следом. За мной проследовали остальные. Последними в гостинице материализовались вампиры с безвольной добычей.

– Приведи себя в порядок, – бросил Джованни волку, – и подготовь транспорт. С этого, – указал он на пленника, – глаз не спускайте! На сборы десять минут.

Весь его задор и энергия разом улетучились. Войдя в пропитанный дурманящими винными парами номер, Инквизитор установил коробку на кровать и выразительно поцокал языком. Упаковка – завернутый в кусок ткани грубый деревянный ящик – и впрямь выглядела архаично.

Джованни дважды провел над трофеем ладонью, развернул ткань, сорвал плотно пригнанную крышку и бросил рядом с коробкой. Глубоко вздохнул.

– Признаться, я до последнего ждал подвоха, – с облегчением пробормотал он.

Меган подошла ближе, зачем-то привстала на цыпочки и опасливо заглянула в коробку.

– Аппарат Локка, – подтвердила она.

– Вижу.

Джованни нахмурился и посмотрел на меня. Я развел руками.

– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. Аппарата Локка в жизни не видел.

Инквизитор скривился.

– Юра, ну хоть ты не паясничай. И так тошно.

Я пожал плечами.

– Если честно, не пойму, чем ты недоволен. Упыри, конечно, перестарались, но ничего безнадежного не случилось. Держу пари, в ваших застенках парень быстро оклемается.

Джованни удостоил меня яростного взгляда, надолго замолчал, взвешивая, что можно, а что нельзя говорить. Тяжело опустился на кровать рядом с открытой коробкой и, глядя в пол, признался:

– Ни черта не понимаю, Юра. Не понимаю и не могу объяснить. Ну, скажи мне, как этот идиот проник в хранилище?

Я сел в кресло напротив. Взял бокал, наполнил вином. Джованни даже не шелохнулся.

– Начнем с того, что никакого хранилища я не видел, – миролюбиво сказал я. – Если пещера – это иллюзия, то очень качественная.

– Да какая иллюзия! – отмахнулся Джованни. Не глядя, взял одну из бутылок и отхлебнул прямо из горлышка. – Считай ее парадным входом. Открывать портал в хранилище напрямую опасно. Слишком много там всего хранится. Конечно, мы консервируем и изолируем артефакты друг от друга, но магическая интерференция весьма вероятна. Поэтому созданы вот такие предбанники.

Я кивнул.

– С пещерой разобрались. Но я по-прежнему не понимаю сути твоего возмущения.

– Ты видел его портал? – резко спросил Джованни.

– Полагаю, вопрос риторический.

– Ничуть. Вопрос насущный. Потому что я никакого портала не видел. – Джованни вновь приложился к бутылке. – Понимаешь, – продолжил он, – хранилище устроено так, что в него нельзя попасть через обычный портал. Нужна определенная отправная точка, как эта гостиница. Более того, портал должен быть определенным образом… э-э… закодирован. Что-то вроде пароля…

Он отставил бутылку и принялся утирать выступивший на лбу пот.

– Манфреду не знал пароля?

– Знал, – Джованни бросил на пол мокрый платок, – но дело не в пароле. Есть и третье правило: из хранилища нельзя открыть портал наружу. Никак. Поэтому вешают долговременные порталы. Ты проходишь в хранилище, берешь то, что требуется, и выходишь через то же самое окно. Как это сделали мы.

– Наш портал не выглядел долговременным, – заметил я.

Джованни поморщился.

– Слишком много людей, – буркнул он. – Быстро разрядился… Какая разница! Важно то, что второго портала там не было! Как этот гаденыш хотел вернуться?

– Через Сумрак? – предположил я.

– В хранилище нельзя спуститься из Сумрака, – мягко сказала Меган. – И подняться тоже нельзя. Пещера полностью изолирована.

Я хмыкнул.

– Допустим. Дыры в потолке я тоже не заметил; будем считать, наш похититель не занимался альпинизмом…

– Если тебе интересно, толщина пород там под тридцать метров, – вновь пробурчал Джованни.

– Тогда остаются версии экзотические, – подытожил я. – Как насчет Минойской сферы?

Инквизиторы переглянулись.

– Откуда такие познания? – осведомился Джованни.

– Слухами земля полнится.

– Хорошее объяснение. К сожалению, единственный экземпляр Минойской сферы сейчас недоступен, – со странным выражением проговорила Меган.

– Тогда сдаюсь, – развел я руками. – Однако по-прежнему не вижу повода для грусти. Скоро вы все узнаете, так сказать, из первых уст.

Джованни кисло улыбнулся.

– Манфреду… Этот слизняк… Кто бы мог подумать? Я грешил на Жофруа или Алехандро, но Манфреду?..

Инквизитор с силой вогнал крышку на место и принялся закупоривать бездонные бутылки.

* * *

У входа нас ждали два пыльных тонированных джипа. Защитная окраска местами облупилась, кое-где виднелась ржа. На крыше торчал установленный на поворотном устройстве пулемет.

Я расхохотался.

– Изъято у армии?

– Почти, – сумрачно ответил Джованни. – У местных… кхм… бизнесменов. Я велел выбрать понадежнее, а у Яцека… э-э… весьма специфический вкус.

– И куда едем?

Джованни посмотрел на часы и махнул рукой в сторону пустоши.

– Точка рандеву милях в пяти отсюда. Я заказал прямой портал в Прагу, оттуда переправлю тебя домой. Через портал или на самолете, как захочешь. А то, будет желание, поживи недельку. Обещаю рассказать конец истории, во всяком случае – в общих чертах.

– Портала вполне достаточно. Та часть детективной истории, где преступник рассказывает о своих злодеяниях, всегда казалась мне неубедительной. А уж слушать ее в пересказе следователя…

Стоявшая за спиной Иквизитора Меган едва заметно улыбнулась и села в джип. Джованни пожал плечами.

– Ну, на нет и суда нет. Однако мое приглашение остается в силе. Для тебя двери открыты всегда.

– Твоя гостеприимность пугает.

– Брось, – Джованни хлопнул меня по плечу, – мы, итальянцы, всегда славились широтой души. Ты как русский должен это ценить!

– Мы ценим, – заверил я Инквизитора.

– Тогда по коням, – натужно улыбнулся Джованни. – А вы тут подчистите хвосты, – приказал он вампирам.

На каменных лицах близнецов не отразилось ничего, правый кивнул. Насмешка судьбы – даже статус Инквизитора не избавлял упырей от подчиненного положения. Как говорится, рожденный ползать летать не может.

Я распахнул дверцу джипа. Внутри отчетливо пахло кислятиной. Заглушить вонь не мог даже запах дешевого алкоголя, навеки въевшийся в салон и кресла. Пара стикеров с обнаженными китаянками и висящая на золотой цепочке икона Девы Марии довершали картину.

Джованни и Меган расположились сзади, коробка с аппаратом Локка примостилась между ними. Я занял место рядом с водителем. За руль сел Яцек. Троица магов кое-как запихала контуженного пленника в другой джип, тут же рванувший с места. Мы пристроились следом.

– Все в порядке? – В голосе Джованни вновь звучали тревожные нотки.

– Дорога чистая, я проверяла, – откликнулась Меган.

– Я тоже проверял… – Он запнулся.

– Мне казалось, в нашем тандеме паранойя по моей части, – заметил я.

– Наверное, ты прав. – В зеркале заднего вида я заметил, как Джованни усиленно вытирает лоб. – Дьявол! Не знаю, что не так! Просто дышится тяжело! Давит что-то… не пойму. Неправильно все, Юра!

Я бросил беглый взгляд на спидометр: шестьдесят миль в час – пожалуй, максимум, что можно выжать из старого драндулета на пересеченной местности. Мельком выглянул в Сумрак – все те же серые облака и сменившее пыльную равнину каменное плато. Ничего нового, никаких сюрпризов.

– Надеюсь, кривые пражские улочки тебя успокоят, – попытался утешить я Инквизитора. – Такими темпами мы доберемся за пару минут.

Ответить Джованни не успел. Сумрак сотряс глухой удар. По бескрайнему мертвому плато пробежала невидимая волна. Мир, как в призме, на миг раскололся и превратился в карикатуру на самого себя. Но то было лишь эхом событий, развернувшихся в обычном мире.

От воя заложило уши. Это был низкий вибрирующий звук, пронизавший каждую клеточку тела. А затем перед идущим впереди джипом раскрылся портал. Огромный, нелепый, похожий на заляпанную черной краской простыню. Пожалуй, сквозь него мог пройти пассажирский самолет.

Таких порталов мне видеть не доводилось. Правда, рассмотреть его я и сейчас не успел. Так же как сидевший за рулем первого джипа не успел среагировать на возникшую перед ним преграду.

Автомобиль влетел в рваное полотнище исковерканного пространства, и оно жадно вгрызлось в добычу. Шины вспыхнули ярким голубым пламенем. Стекла лопнули, окатив равнину градом черных осколков. Металл рассыпался в тяжелую ржавую пыль. Что сталось с пассажирами, я не видел, однако их судьба в тот момент меня мало интересовала. Потому что следующими в очереди за смертью стояли мы.

Яцек вывернул руль, пытаясь избежать столкновения, однако портал оказался слишком велик. И он двигался! Вопреки всем законам. Вопреки базовым принципам, утверждающим, что стабильный портал всегда неподвижен. Мутное полотнище скользило навстречу, изгибалось, не давало ни малейшего шанса вырваться из мышеловки.

Будь у нас чуть больше времени, возможно, мы успели бы уйти в Сумрак. Вот только простыня портала парила и там. И, кажется, была еще огромнее.

Я до предела усилил защитные заклинания. Влил в них всю энергию, сознавая, что толку от моих действий не больше, чем от спасательного жилета во время цунами. Кажется, Джованни сделал то же самое.

Через мгновение джип врезался в полотнище тьмы. Меня сковал дикий, пронизывающий холод. Кожа потрескалась и рассыпалась тонкими ледяными чешуйками. Мышцы намертво приросли к костям. Затем пришла слепота. Спасибо Создателю, длилась она недолго, как и агония.

Потому что секунду спустя я умер.

Часть 2

Время загадок

Есть сны, в которых хочется остаться. Зачастую спящий разум создает мир куда более яркий, чем неприглядная действительность. После пробуждения ты понимаешь, что мираж сновидений смешон, нелеп и совершенно нежизнеспособен. Однако чувство легкого сожаления остается, словно от разрушенной сказки, пусть наивной и неправдоподобной, но желанной и оттого живой.

Этот сон был другим. Вместо калейдоскопа образов – тьма, холодная, бесконечная, равнодушная. Ни мыслей, ни чувств. Я застыл в черном коконе, как мушка в янтаре, чему был весьма благодарен. Хотелось провести здесь – в простом мире дистиллированной тьмы – вечность. Жаль, что вечного покоя не существует.

Скорлупа небытия треснула, навалилась тяжесть. Собственная плоть сковала, будто могильная земля. Я с хрипом втянул обжигающе-прохладный воздух. Осознание того, что я жив, не принесло облегчения. От бодрствующего разума мало толку, если собственное тело стало могилой.

Я попытался пошевелить пальцами, и, к моему удивлению это удалось. Чтобы решиться на следующий шаг, ушло минут пять. Я до сих пор ощущал последние мгновения перед падением в бездну – разверзнувшийся зев портала, леденящий холод и благодатные объятия беспамятства, избавившего меня от боли. Жаль, не навсегда.

Я знал, что ослеп, и желал убедиться в этом. И хотя где-то внутри еще теплилась надежда, что меня обманули собственные чувства, тянуть дальше не имело смысла. Изменить действительность мы не в состоянии, но в наших силах принять реальность и двигаться дальше. Я заставил себя разлепить веки, ожидая увидеть лишь бесконечную Вселенную тьмы.

Передо мной лежал камень. Здоровенная плита, испещренная глубокими, крупными оспинами, словно некто тыкал в гладкие плоскости шилом. Слишком гладкие…

Не вставая, я протянул руку, коснулся камня. Движение вызвало ноющую боль в ключице и неприятный зуд в предплечье. По крайней мере обошлось без переломов.

Поверхность плиты кто-то очень хорошо отполировал. Пальцы скользили по граням, не встречая ни малейшего сопротивления. Я ковырнул одну из оспин, на ногте остались едва заметные крупинки породы. Камень, без сомнения, был реален.

Я перевернулся на спину.

Час от часу не легче. Я, очевидно, находился в Сумраке – его бескрайние облака ни с чем не спутать. Однако на сей раз в облачной пелене зияли прорехи, сквозь которые сочился Свет. То самое белое, чистое сияние, что призывают Светлые, когда дают клятвы.

Будь я верующим, без сомнений подумал бы о рае для Иных. Или о чистилище: дырявый полированный камень не вписывался в мои представления о рае.

Впрочем, я и так о них подумал.

Еще минута ушла на то, чтобы собраться с силами и приподняться на локтях. Несмотря на ломоту в спине, это удалось, и я решил развить успех. Оперся покрепче и на выдохе сел. В пояснице отчетливо хрустнуло. Неприятно, но терпимо.

Я находился в престранном месте – вроде небольшого котлована метров двадцати в поперечнике, с двумя плоскими камнями в центре. При некоторой фантазии один из них можно было принять за надгробие, другой, на котором я лежал, – за алтарь. Как говорится, почувствуй себя овцой на заклание.

Я выпрямился и сделал пару пробных шагов. Не люблю, когда меня считают овцой. Особенно подходящей для заклания. Несмотря на небольшую слабость в коленях, ноги слушались. Выходит, легко отделался.

Замершие стрелки часов показывали полночь. Обозреть окрестности не удалось. Крутые и высокие стены котлована скрывали окружающую местность.

Алтарь в отличие от надгробия не выглядел сколь-либо примечательным. Обыкновенный плоский камень метра два в длину, шире в ногах, поуже у изголовья. Со сколами, трещинками и прочими свойственными камням атрибутами. А вот надгробие… Я подошел ближе, по примеру Джованни вытащил носовой платок и промокнул лоб. Да простят меня Высшие Силы, но на фоне увиденного померк даже льющийся с небес Свет.

Небрежно рассыпанные оспины при внимательном изучении собирались в похожие на костяшки домино буквы – шрифт Брайля, азбука для слепых. Я освоил ее французский вариант в девятнадцатом столетии, а кириллический – в восьмидесятых, после знакомства с Алией. Надпись на камне была сделана латиницей и читалась на английском. Мне пришлось поднапрячься, вспоминая алфавит. По счастью, текст оказался простым. «Юг там», – гласила надпись.

Прекрасно. По-чеховски лаконично. Осталось понять, где находится «там» и что мне с этим знанием делать. Идти на юг? Или развернуться в противоположную сторону, на север?

На всякий случай я обошел надгробие по кругу. И вновь не нашел ничего примечательного. Обыкновенный камень. Похоже, неизвестный камнетес-криптограф поработал только над лицевой стороной.

Я вздохнул и с тоской посмотрел на стены котлована. Несмотря на крутизну, они не выглядели неприступными. У человека в хорошей физической форме подъем отнял бы пару минут. К несчастью, сейчас я больше походил на сломанную механическую куклу, в суставы которой набился песок. Однако лестницу камнетес забрал с собой, а значит, выбора мне не оставил.

* * *

Тяжело дыша, я лежал на краю котлована и глядел на проторенную в гравии колею. Подъем не занял много времени, но отнял остатки сил. Светлый костюм покрылся вполне мирской пылью; по возвращении можно отправлять на помойку. Конечно, если удастся выбраться.

Я заставил себя подняться. Бросил последний взгляд на «алтарь». С высоты композиция смотрелась немного иначе. Узкий конец «алтаря» указывал точно на «надгробие». Этакая своеобразная стрелка, если добавить к этюду немного воображения. Что ж, хотя бы ясно, где находится юг. Осталось понять, зачем туда идти.

Окружающий пейзаж не оставлял сомнений в своей сумеречной природе. Вместе с тем он выглядел совершенно обыденным. Горная гряда на юге. Пустошь до горизонта на севере. На востоке щетинился каменный лес – высоченные сталагмиты, разрастающиеся на верхушках длинными шипами. По крайней мере так казалось отсюда – до каменных джунглей было не меньше километра. На западе, в полусотне шагов от меня, плато заканчивалось обрывом. Будь он подальше, я, может, и воздержался бы от прогулки, но сейчас любопытство взяло вверх.

Я доковылял до края и почувствовал, как по спине побежали мурашки. Дна у обрыва не было. Как не был виден противоположный край плато. Передо мной расстилалось бескрайнее море света – такого же ровного, чистого и чуждого, как в небесной выси. А еще я понял, что смущало меня в этом мире. Прозрачный сумеречный воздух, лишенный любых запахов, был абсолютно неподвижен. В подобный мертвый штиль мне попадать еще не приходилось.

Да, реакция на Сумрак у Иных индивидуальна: кто-то мерзнет, кому-то кажется, что он в духовой печи. От слоя к слою меняется лишь острота ощущения – чем глубже, тем болезненнее. Но вот с полным отсутствием реакции мне раньше сталкиваться не доводилось.

Я вернулся к котловану. Хватит экспериментов. Перво-наперво нужно определить, куда меня занесло, а сделать это гораздо удобнее из реального мира.

Тень бездонная, тень летящая, тень крылатая… Мне показалось, земля под ногами на миг потемнела, но, возможно, то была лишь игра воображения. Я сосредоточился, пытаясь вызвать своего безотказного проводника. Никакого эффекта.

Хорошо. Допустим, я забрался в Сумрак достаточно глубоко, и обычные методы здесь не работают. Значит, надо пробовать необычные. Тень всегда внутри меня; маленький кусочек мрака носят даже светлейшие из Светлых.

Бьющийся в душе клочок Тьмы, призываю тебя. Приди, открой врата, позволь шагнуть назад. Туда, где ты сможешь лечь к моим ногам въяве…

Ничего. Я попытался еще раз и еще. Безрезультатно.

Что за чертовщина? Я слышал о зонах, в которых трудно войти Сумрак, да и Джованни упоминал заблокированное инквизиторское хранилище. Но в моем представлении это были уникальные места, а не яма посреди голого поля.

Повинуясь импульсу, я вызвал «лед» – слабенькое заклинание, пригодное лишь для изничтожения синего мха. Крошечные голубые искорки сорвались с пальцев и унеслись в пространство. Значит, манипуляция Силой доступна, невозможен лишь переход со слоя на слой. Любопытно.

Я еще раз огляделся, затем подошел к краю котлована так, чтобы алтарь и надгробие остались у меня за спиной на одной линии. Впереди маячил аккуратный стройный пик, он-то и будет моим ориентиром. Не хотелось играть в игры неведомого шифровальщика, однако выбора мне не оставили. Северная пустошь не привлекала своей пустотой, западный обрыв подходил разве только для суицида. Оставались восточный лес и южные горы. Будь я моложе и поглупее, непременно пошел бы в лес, просто из чувства противоречия. Но годы мои уж не те.

Бросив прощальный взгляд на алтарь, я перекинул пиджак через плечо и направился в сторону горного хребта.

* * *

Все же расстояния в Сумраке обманчивы. Поначалу казалось, что до хребта не менее полусуток пути. Однако не прошло и трех часов, как мелкий гравий под ногами сменился камнями покрупнее. Дорога понемногу пошла в гору. Прямая поначалу тропа все больше петляла, пока не превратилась в узкий, извилистый серпантин.

Я как мог придерживался направления на южный пик, но в конце концов вынужден был отказаться от первоначального плана. Горная тропа все дальше забирала на восток. Спускаться к подножию и искать обходную дорогу мне не улыбалось. Поэтому я плюнул и решил отдаться на волю случая. Тем более сомнительное «юг там» вряд ли можно считать безусловным и единственно верным ориентиром.

Дважды я делал привал, пытался вызвать тень и дважды терпел фиаско. Словно какая-то часть меня… не умерла – уснула.

Преодолев очередной поворот, я вышел на небольшую площадку. Южный пик маячил слева. До перевала оставалось метров двести-триста, не больше. Я решил совершить последнее усилие и устроить отдых уже на вершине. Заодно и наметить дальнейший путь.

Как ни странно, горная прогулка пошла на пользу. С каждым шагом я чувствовал себя лучше. Боль в спине ушла, да и усталость – вечный спутник при штурме любой горы – не спешила навесить ярмо. Только очень хотелось пить.

Вообще-то Сумрак – не лучшее место для поиска воды. Но на практике для утоления жажды требуется совсем немного фантазии. Жаль, вокруг не росло ни одного захудалого деревца, пришлось уподобиться таинственному камнетесу. Я нашел подходящий, чуть более кулака, булыжник, свернул Силу в подобие тройного лезвия и четырьмя аккуратными ударами вырубил в камне углубление. Импровизированный кубок вышел уродливым, но хотя бы не раскололся от моих неуклюжих попыток сделать его поглубже.

Я вытряхнул крошку, продул и вытер чашу полой пиджака. Затем сложил пальцы в щепотку и вновь вызвал «лед». Понадобилось всего несколько секунд, чтобы наполнить кубок хрупкой прозрачной массой. Осталась самая малость – лед растопить.

Специалист по Светлой магии из меня невеликий (а файерболы, безусловно, оружие Светлых), поэтому я постарался слепить огненный шар настолько маленьким, насколько возможно. Что, вероятно, и спасло мне жизнь. Крошечный огонек трепыхался на кончиках пальцев буквально секунду, затем рывком превратился в гигантский факел. Меня обдало волной жара, в волосах заиграли жгучие искры, одежда начала тлеть. Я отшвырнул заклятье так далеко, как только смог. Бесформенный рыжий сгусток ухнул за перевал и лопнул волной алого пламени. Земля дрогнула, в небо, подобно возрождающемуся Фениксу, ударил столб огня.

Закончилось все столь же быстро, как началось. Я обнаружил, что лежу на земле. Рядом валялся раздробленный кубок, из которого медленно вытекали последние капли воды – наименьшая, но почему-то самая обидная потеря.

Я поднялся, как мог отряхнул одежду.

Первый вывод оказался поспешным. Заклинания действительно работали, однако результат получался, мягко говоря, не до конца предсказуемым. Дело именно в файерболах или в любой магии, имеющей сродство со Светом? Проверять не хотелось. Хватит с меня экспериментов.

В конце концов я просто сотворил горсть льдинок и отправил их в рот. Крошечные кристаллы неприятно хрустели на зубах, заломило челюсть. Но горло, что называется, промочил, заодно убедился, что смерть от жажды в ближайшее время мне не грозит. Осталось понять, как это время с толком использовать.

Вид с вершины открылся безрадостный: серый каменистый склон, узкое ущелье у подножия, полдюжины гор повыше и много круче уже покоренной. Сомневаюсь, что мне удалось бы забраться на них без специального снаряжения. Возможно, могла бы помочь магия, но после инцидента с файерболом я решил прибегать к ней, когда уж совсем припечет. А раз так, придется либо сидеть на месте и ждать у моря погоды, либо спуститься к ущелью. Тем более что оно уходит в сторону Южного пика. Авось куда-нибудь выведет.

Я закинул в рот пригоршню ледяной крупы и предпринял очередную попытку вызвать тень.

Поначалу ничего не происходило. Потом я почувствовал легкое покалывание в районе шеи. Сосредоточился – и покалывание усилилось, поползло вниз по позвоночнику. Я ощутил слабый контакт с живущим во мне комочком Тьмы, опустился на колени и повторил призыв. Заломило в висках. Покалывание разошлось по спине, из приятного сделалось болезненным. Ощущение связи стало острее. Тьма шевельнулась, заворочалась в попытках выбраться наружу. В сознании возник образ наполненной чернилами бутылки. Я надавил посильнее.

Мышцы скрутило. В голову словно вогнали раскаленный гвоздь. Из глаз потекли слезы, воздух превратился в жидкий свинец. По бутылке побежали трещины.

У меня промелькнула мысль о разумности своих поступков. Четверть часа назад я едва не угробил себя при куда более безопасном деянии. Искушать судьбу вторично – безусловно, не самый мудрый выбор. Мне вдруг вспомнился осмотрительный, осторожный, вечно желающий подстраховаться Джованни. Не готовый поставить многое ради того, чтобы получить все…

В моем возрасте не остается кумиров. Нет Иных, которых желаешь превзойти, в пику которым действуешь. Но сейчас образ Инквизитора сработал как катализатор, пробудив извечное человеческое желание действовать вопреки и наперекор. Желание, совершенно недостойное Иных.

С меня словно заживо содрали кожу. Голова распухла и раскололась. Тело вспыхнуло, превратилось в живой факел. Трещина на бутылке становилась все шире. Я сделал последнее усилие, и меня будто вывернуло наизнанку. Серый сумеречный мир померк. Я рухнул лицом вниз, потеряв сознание еще до того, как коснулся земли… Что в общем-то и неплохо: падать мордой на булыжники – не самое приятное занятие.

* * *

Новое пробуждение далось легче. Во всяком случае, у меня ушла всего минута на то, чтобы с грехом пополам подняться на ноги.

Не знаю, сколько я пробыл в беспамятстве. В Сумраке нет восходов и закатов, позволяющих хоть как-то отслеживать время. Унылый пейзаж ничуть не изменился, разве что на камне, служившем мне подушкой, остались красные пятна. Яркие и совершенно неуместные в выцветшем сером мире.

Я провел рукой над губой, пальцы окрасились алым. Кровь из разбитого носа не высохла, хотя и успела свернуться. Выходит, я валялся без сознания не так уж и долго. Удивило, однако, другое: размазанная по пальцам кровь оставалась обычной кровью. Капли на камнях тоже не спешили воспламеняться. По каким-то причинам Сумрак не желал играть в вампира, поглощать квинтэссенцию человеческой Силы.

Я присел на камень, помассировал шею и позавидовал Джованни. Наверняка у этого типа хватило бы мозгов отступить. А я пошел до конца и что имею в активе? Разбитый нос и ломоту во всем теле. Не считая уязвленного самолюбия.

Сзади раздалось деликатное покашливание. Я обернулся так резко, что едва не сверзился на землю. Разумеется, за спиной никого не было. Сомневаюсь, что до нас с камнетесом в эту часть Сумрака забредала хоть одна живая душа.

– Не там, внизу, – раздался томный женский голос.

Сначала я ничего не увидел. Потом, приглядевшись, понял, что камни под ногами чуть-чуть темнее своих соседей. Тень выписала пируэт и заняла положенное ей место передо мной.

– Так лучше? – спросила она. – Насколько я знаю, ты предпочитаешь разговаривать с собеседником лицом к лицу. Лица у меня нет, так что придется довольствоваться тем, что имею.

– Давно ты здесь? – только и смог вымолвить я.

Тень задумалась.

– Не знаю, – призналась она. – С тех пор, как ты разбил бутылку. Прости, мне трудно оценивать твое время.

– Образ бутылки – твоя идея?

– И мысль о нерешительном друге. Извини, очень хотелось выбраться наружу. Без твоей помощи у меня бы ничего не вышло.

– Теперь легче?

– Не намного. Все равно что перебраться из гроба в карцер. С этим местом что-то не так. Оно блокирует мои способности проводника. Я даже не вижу соседних слоев Сумрака.

– Возможно, их здесь нет.

– Есть, – уверенно заявила Тень. – Тут что-то другое. Граница между слоями необычайно прочна. Помнишь свои попытки подняться на шестой слой?

– Помню, что у меня ничего не вышло.

– Верно. Но шестой слой существует, просто наших усилий было недостаточно. Не хватает и сейчас. Что будем делать?

– Не знаю, – честно ответил я. – Сказать по правде, я всерьез рассматриваю версию с прогрессирующей шизофренией.

– Хорошо, не с галлюцинацией, – проворчала Тень. – Хотя в чем-то ты прав. В определенном смысле я часть тебя и обладаю фрагментами твоего сознания и памяти. Но если тебя утешит, мне тоже неуютно. Вы, люди, постоянно кричите о свободе и независимости, а я предпочла бы остаться в прежнем безмолвном положении. Надеюсь, когда мы выберемся отсюда, у нас будет возможность воссоединиться.

– А сейчас ты автономна?

– В каком-то смысле. Признаться, поначалу я хотела отсидеться в стороне. Но потом уловила твои мысли и решила поддержать. Показать, что усилия не пропали даром.

– Как благородно. – Я встал. – Судя по тону, разведчика из тебя не выйдет.

– Мне страшно, – призналась Тень. – Это место пугает. К тому же разведчик из меня действительно никудышный. Если ты заметил, я – двумерный объект, и мое мировосприятие несколько отличается от твоего.

– И как же видит мир двумерное существо?

– А как видишь мир ты? – вопросом на вопрос ответила Тень. – Попытайся объяснить. Даже не мне – слепому человеку. Который живет в твоем трехмерном мире, может осязать и обонять.

Я усмехнулся:

– Туше. Надо сказать, для двумерного существа ты подозрительно хорошо осведомлена. Галлюцинации, слепота, обоняние…

– Пока ты лежал без сознания, я думала о том, как мы будем общаться. Но оказалось, что наша связь разорвана не до конца. Только раньше я подкидывала мысли напрямую, а теперь они превращаются в понятные тебе фразы. Думаю, в наших лексиконах нет и половины общих слов, но их и не требуется. Я просто решаю, что именно хочу сказать, а перевод происходит автоматически. И судя по тому, что мне понятны твои ответы, трансляция работает в обе стороны.

Я хмыкнул.

– Что ж, будем считать, с метафизикой разобрались. Хотя было бы интересно узнать, как ты видишь меня.

Послышался ментальный смешок.

– Пожалуй, это единственное, что нетрудно описать. Ты – центр. Точка отсчета. Начало координат. Остальные предметы и события я вижу сквозь призму их взаимодействия с тобой. Такой вот субъективный мир. Поэтому посылать меня в разведку бессмысленно. Я не замечу камень, пока ты о него не споткнешься. С другой стороны, я могу немного предсказывать будущее. Если взаимодействие сильное, оно создает возмущение, уходящее в прошлое, которое для нас настоящее. Примерно так работает дар ваших пророков. Только горизонт их прозрений намного шире.

– А что видно на твоем горизонте? – поинтересовался я.

– Не знаю, – после недолгого раздумья сказала Тень. – Ты должен двигаться. Этот мир абсолютно статичен. Пока ты стоишь на месте, ничего не происходит. Поток событий заморожен, по крайней мере на моем горизонте.

Вот так всегда. Стоит найти палочку-выручалочку, как выясняется, что она капризна, труслива и требует соблюдать десяток правил своей эксплуатации.

– Это я-то капризна? – возмутилась Тень. – Давай двигай жопой, эксплуататор.

Я подобрал превратившийся в тряпку пиджак и зашагал вниз по склону.

* * *

Острый, как бритва, камень впился в ладонь. Я невольно отдернул руку и выругался.

– Долго еще?

– Мы определенно приблизились, – сообщила Тень.

Соотнести наши представления о времени так и не удалось. Мер времени в языке моей спутницы не было, а слово «скоро» мы явно воспринимали по-разному. Приходилось пользоваться сравнительными характеристиками дальше-ближе.

– Ты по-прежнему не видишь деталей?

– Я вижу событие средней важности, – терпеливо пояснила Тень. – Вокруг него мертвая зона. Что в свою очередь означает развилку – выбор, от которого будет зависеть твоя дальнейшая судьба.

– Звучит торжественно. – Я снова принялся карабкаться по пологому склону.

Ущелье оказалось неглубоким и коротким. Не прошло и часа, как засыпанная валунами дорога пошла вверх. Вскоре впереди замаячил просвет, а еще через полчаса я стоял у подножия Южного пика.

Или меня подвел глазомер, или Сумрак играл расстояниями с той же легкостью, с какой растягивал и спрессовывал время. По моим подсчетам путь должен был занять не менее суток.

Густая липкая пыль стягивала кожу. Я создал кубик льда и растер между ладоней.

– Куда дальше?

– Без понятия. Но мы стоим на самой границе события. Еще немного, и начнется взаимодействие. Вскоре ты поймешь, что делать.

– А какое взаимодействие, не знаешь? – Камень слева показался мне подозрительным.

– Когда произойдет, смогу сказать точно.

– Когда произойдет, и я смогу…

Я остановился у невысокого, грубо отесанного обелиска. Аккуратные группы выбоин не оставляли сомнений. На сей раз надпись выбили на латыни.

– Alea jacta est, – прочитал я вслух. – Жребий брошен.

– И что это значит? – осведомилась Тень.

– Без малейшего понятия. Эту фразу приписывают легендарному правителю. Якобы он произнес ее, приняв необратимое решение. Рубикон перейден, мосты сожжены, пути назад нет.

Ответа не последовало.

– Комментариев не будет? – спросил я.

– Кажется, я что-то чувствую, – сообщила Тень. – Барьер, который отделял этот слой от остальных, слабеет. Граница истончается.

– Ты можешь вывести нас отсюда?

– Возможно, – неуверенно ответила Тень.

Краем глаза я уловил движение. По монолиту пробежала рябь. Выбоины неожиданно пришли в движение, собираясь в новый текст.

– Periculum in mora. Кажется, нам советуют поторопиться.

– Я постараюсь, – пообещала Тень. – Уйдем поглубже или попытаемся всплыть?

– Я думал, мы оба хотим выбраться отсюда. Назад, в обычный мир…

Я осекся. Что там насчет алия якта эст? Пути назад нет?

– Мне кажется, ты слишком глубоко копаешь, – возразила Тень. – Все же в буквальном переводе фраза звучит иначе.

Ответить я не успел. Выбоины вновь пришли в движение. На секунду собрались в новую вариацию и вдруг стали стремительно расширяться, разрывая камень на части. Я едва успел прикрыть лицо.

Монолит лопнул, словно воздушный шарик, окатил меня волной каменной картечи. Ничего серьезного – так, пара синяков. Однако взрыв путеводного камня был лишь прелюдией.

Твердь содрогнулась. По Южному пику зазмеилась гигантская трещина. Гора справа взорвалась десятком чудовищных каменных гейзеров. Столбы щебня и пыли ударили в небо. Вершина Южного пика пришла в движение, будто невидимый великан срезал ее гигантским ножом. Несколько секунд она балансировала, пытаясь удержаться на месте, а затем с грохотом покатилась вниз. Склон утонул в грязном сером облаке. С каждым мгновением лавина набирала скорость.

– Быстрее!

Тень не ответила. Ее бледный силуэт стремительно наливался Тьмой. За спиной раздался грохот. Стены ущелья пришли в движение, сомкнулись, словно челюсти невиданного подземного монстра.

Я не удержался на ногах и опустился на землю. Теперь она дрожала непрерывно. Толчки набирали силу, однако землетрясение беспокоило меня меньше всего. Считаные секунды оставались до встречи с лавиной, и никаких иллюзий относительно итогов этой встречи я не питал. Могила выйдет роскошной. Даже не могила – полноценный могильный курган. Жаль, оценить его грандиозность будет некому.

Тень из темно-серой превратилась в угольно-черную. Оторвалась от земли, свернулась в торнадо в мой рост высотой. Спеленала меня листом антрацитовой оберточной бумаги.

Последнее, что я видел, – выскользнувший из лавины обломок, похожий на огромный таран. Подчиняясь неведомой силе, он рванул на меня, но Тень оказалась проворней. По коже прокатился приятный холодок, и рокот раскалывающихся гор стих.

* * *

Вокруг разлилась тьма, бесконечный первозданный мрак. Подозреваю, именно так описал бы ситуацию попавший на мое место поэт. На практике все оказалось куда прозаичнее. Приглядевшись, я различил смутные контуры стен, свисающие сосульки сталактитов и полтора десятка разбросанных тут и там валунов. Кажется, моя горная эпопея не закончилась, но перешла в новое качество.

Я очутился в чреве достаточно обширной и, на первый взгляд, совершенно непримечательной пещеры. От мысли залить мрачное место магическим светом пришлось отказаться. Я все еще помнил неудачную попытку растопить лед файерболом. Прибегать к магии без крайней нужды не стоило.

Осторожно ступая по выщербленному полу, я вышел из-под каменного козырька, скрадывающего обзор, и огляделся. Все Темные способны видеть в темноте, во всяком случае, до определенной степени. Ночное зрение оборотней и вовсе вошло в легенды. Но мало кто знает, что им необходим хотя бы минимум света. Даже такого слабого, как свет звезд. Однако в абсолютном мраке они слепы как котята.

Зрение магов работает иначе. Любители пофилософствовать утверждают, что оно имеет сродство с изначальной Тьмой. И пусть при свете луны оборотни дадут нам сто очков вперед, в полной темноте они совершенно беспомощны. В отличие от нас.

Пещера оказалась куда больше, чем я полагал вначале. Длинный каменный ангар с высоким сводом уходил вперед на добрую сотню метров. А может быть, дальше – каменные ступени в человеческий рост не давали разглядеть детали.

Меня выбросило у глухой задней стены, и потому вопрос о выборе направления не стоял.

– Тень, – позвал я. Нет ответа. Я прислушался к себе и ощутил ее слабое присутствие. – Тень, ты здесь?

Молчание. Может быть, нам просто необходимо восстановить силы после тяжелого перехода? Я оставил попытки достучаться до своего альтер-эго. По большому счету, в ней сейчас нет необходимости. Я все равно не собирался уходить на другой слой, пока не разберусь, куда меня занесло.

Волосы шевельнул ветер – слабый, но морозный и пронизывающий до костей. А главное, совершенно неуместный в глухом каменном мешке. Правда, я обрадовался ему, как родному. Аномальная зона осталась позади, Сумрак понемногу обретал привычные черты.

Поминутно спотыкаясь о крохотные сталагмиты, я пробирался вперед. Дважды мне пришлось карабкаться на уступы, обойти эти гигантские ступени было попросту невозможно.

Пещера понемногу худела, сужалась, пока не превратилась в каменный лаз. Впрочем, достаточно просторный, чтобы идти почти не сгибаясь. Впереди замаячило серое пятно. Тусклый, мертвый свет Сумрака любезно указывал выход. Еще сотня шагов – и я вышел на склон невысокого холма, по пищеварительному тракту которого только что прогулялся.

По небу неспешно текли похожие на клочья ваты облака. Ровное свечение исчезло, появилось некое подобие солнца – размытое белое пятно с едва заметным розоватым отливом. Нормальное небо третьего слоя. Почти нормальное.

Вокруг марева псевдосолнца плыли четыре луны. Я даже сморгнул, решив, что после мрака пещеры меня подводят глаза. Диски остались на небосводе. Любопытно. Мне доводилось видеть места, где над горизонтом встают три луны, но с подобным явлением я сталкивался впервые.

Некоторое время я обозревал окрестности в поисках очередной подсказки. Увы, ни монолитов, ни надгробных камней, ни самого завалящего алтаря в поле видимости не оказалось. Впереди, примерно в километре, вырастал еще один невысокий холм. Его собратья, похожие, как близнецы, проклюнулись слева и справа. Земля между ними выглядела совершенно лысой, глазу не за что зацепиться.

После недолгого размышления я обошел зев пещеры и зашагал вверх по склону холма. Чем бездумно переться к его соседям, лучше осмотреть окрестности сверху. Быть может, на противоположной стороне откроется более привлекательный вид.

Подъем занял час. Чем выше я поднимался, тем более мрачные подозрения закрадывались. И гордо расправляя плечи на вершине, я уже знал, что увижу.

Холмов оказалось восемь, не считая того, который я попирал. И если встать лицом к одному, другой оказывался точно за спиной, еще два – по левую и правую руку. Таким образом, мой холм располагался на пересечении диагоналей горного квадрата, в то время как остальные образовали его стороны. Но странность была даже не в этом. Как я ни старался, мне не удалось найти ни единого различия между холмами. Словно кто-то по одной форме слепил девять одинаковых куличей. Что за бесовщина…

– Эй? Ау, двумерная? Мне не помешал бы совет!

Тень молчала. Мне даже показалось, что контакт с ней стал слабее. Час от часу не легче.

Я громко выругался и пинком направил булыжник вниз по склону. Немного полегчало.

С минуту я взвешивал варианты, затем, чертыхнувшись, побрел вниз. До соседних холмов не так далеко, глянем на местность оттуда. А потом… потом и посмотрим. Проблемы следует решать по мере поступления. Тем более что ничего другого мне, очевидно, не остается.

* * *

Две тысячи сто один, две тысячи сто два, две тысячи сто три…

Дурацкую привычку считать шаги я подцепил от одного душевнобольного во времена Ренессанса. Минул не один век, а я по-прежнему не мог от нее избавиться. Вот и думай теперь, кто на самом деле псих…

– Ты слышишь меня? – раздался тихий, едва уловимый шепот.

Я застыл как вкопанный.

– Ты меня слышишь?

– Тень?

Пауза.

– Слава Богу. Я уже отчаялась докричаться.

– Я решил, ты вернулась к своему безмолвному состоянию.

– Не совсем. Я лишилась физической автономности, но по-прежнему существую как самостоятельная личность. Хотя ты прав, наши отношения постепенно нормализуются. Вероятно, если всплывем еще выше, все вернется на круги своя.

– По крайней мере ты не будешь ощущать себя скованной по рукам и ногам.

– Как оказалось, это не худший вариант.

– Что ты имеешь в виду? – Я возобновил движение в сторону ближайшего холма.

– Стой!

Я замер на полушаге. Осторожно поставил левую ногу на землю. Огляделся. Все тот же безликий пейзаж – холм впереди, холм позади и два холма по бокам.

– Что случилось?

– Я не уверена, но если пройти дальше, наша связь снова прервется.

– Почему?

– Потому что это не третий слой Сумрака. Мы словно внутри фрактала. На какой холм ни поднимись, картина останется почти одинаковой. Сейчас, между холмами, ты стоишь в центре симметрии. Кажется, только тут мы можем разговаривать.

– Понятно… – Я бросил на землю пиджак, сел на него и скрестил ноги. – Отсюда можно выбраться? Кстати, что ты имела в виду, когда говорила, что карцер не худший вариант?

– То и имела. Выбраться мы можем, только не знаю куда.

– Помнится, мы говорили о всплытии…

– Говорили. Только я не знаю, где здесь верх. Раньше все было просто: мы поднимались на первый слой, с него переходили на второй или возвращались назад.

– А теперь?

– А теперь я вижу четыре слоя разом! И не могу понять, какой из них выше, а какой ниже! Считай мое состояние растерянностью лифта, который вывезли на перекресток.

Некоторое время я обдумывал сказанное, потом спросил:

– Ты можешь их описать?

– Только отчасти, – после недолгого молчания отозвалась Тень. – Первый – откуда мы пришли. Он точно ниже, и это единственное, что можно сказать определенно.

– В любом случае меня не тянет туда возвращаться, – подытожил я. – Что с остальными?

– Мне кажется, они все выше, – не очень уверенно предположила Тень. – Только ума не приложу, откуда взялось разделение. И они совсем разные. Один очень… темный. Другой… мертвый. Третий зыбкий и… – Она замолчала.

Я терпеливо ждал продолжения.

– Меня слышно? – встревоженно прошелестела Тень.

– Ты начала рассказывать про третий вариант и замолчала.

– Я сказала, что третий зыбкий и…

– Ты снова обрываешься на полуслове.

– Забавно, – проговорила Тень после короткого раздумья. – Выходит, в твоем языке нет даже близкого аналога тому, что я пытаюсь описать. С другой стороны, не знаю, как объяснить иначе. Прости.

– Поступим проще, – предложил я. – Раз ты такая трусишка, скажи, какой из вариантов безопаснее?

В этот раз Тень молчала долго. Я даже решил, что она обиделась на «трусишку».

– Мне не нравятся все три, – сказала она наконец. – Темный слишком твердый. Мертвый излишне постоянен…

– А последний ты даже не можешь описать, – закончил я.

– Не думаю, что описания первых двух добавили определенности, – ехидно заметила Тень. – Если обобщить мои опасения, все три слоя слишком независимы. Понимаешь, раньше мы всегда оставались хозяевами положения. Хотели – перемещались в одну сторону, хотели – в другую. На первых слоях все было просто, на глубоких сложнее, но и там мы понимали правила игры. Здесь все иначе. Каждый слой очень индивидуален. Я не могу сказать, какие сюрпризы они преподнесут.

– Придется выяснять на практике. – Я поднялся и встряхнул несчастный пиджак. – Выходит, мы говорим в последний раз. Ничего не добавишь на прощание?

– Хотела спросить, что за надпись ты увидел на монолите перед тем, как он взорвался?

– Мне казалось, ты умеешь читать мысли.

– Прости мою нечуткость, но в тот момент я была немного занята. Спасала твою драгоценную трехмерную личность. И свою заодно.

Я усмехнулся.

– Последняя надпись гласила: «Facilis descensus Averni» – «Легок путь в подземное царство».

– Для подсказки мрачновато. Похоже, у нас появился недоброжелатель.

– Я догадался, когда сбили самолет. Хотя, возможно, это лишь указание на пещеру, в которой мы очутились.

– В любом случае будь осторожнее, – посоветовала Тень.

– Обязательно. Полагаю, обниматься не будем?

– Прости? Ты оборвал фразу на полуслове.

– Не обращай внимания. Думаю, мне пришла пора расширить лексикон. Поехали, подруга.

Земля под ногами потемнела. Я сделал шаг вперед, и Тень приняла меня в свои объятия.

* * *

Ненавижу кота в мешке. Втройне ненавижу, когда котов трое. А потому в подобных ситуациях хватаю первого попавшегося и молюсь, чтобы он оказался не самым блохастым. Добавьте сюда каплю любопытства, неприязнь к мертвецам, и вы поймете, почему я сделал такой выбор.

Я стоял посреди руин. Или посреди леса – с какой стороны посмотреть. Каменные остовы, бывшие где-то зданиями, поросли светло-серым мхом. Сквозь растрескавшиеся бетонные плиты пробивались широкие сухие стебли. Высохшие стволы деревьев торчали то тут, то там. Некоторые умудрились прорасти сквозь фундаменты зданий и раскинули ветви на манер экзотических крыш.

Я коснулся лишайника, и он превратился в труху. Та же участь постигла пучок похожей на осоку черной травы. Напоминающие лезвия стебли на поверку оказались хрупкими, словно их вырезали из бумажного пепла. Я провел рукой по стволу кряжистого лесного гиганта. Пальцы оставили на коре глубокие борозды. Лес оказался декорацией, как и положено сумеречному лесу. Из растений в Сумраке только синий мох. Да и тот встречается лишь на первом слое.

Кстати, о слоях…

Я поднял голову и обнаружил, что расплывчатое марево обрело четкие очертания. Луны исчезли. Бесконечная пелена облаков никуда не делась, но за ней угадывался диск солнца. Обыкновенное небо обыкновенного второго слоя. Или даже первого…

Будто в ответ на мои сомнения в лицо ударил ветер. Сильный, куда сильнее того, что гулял меж холмов. И вместе с тем не такой холодный, почти ласковый, если это слово вообще применимо к порождениям Сумрака. Ветер первого слоя… или все же второго?

Беглый осмотр руин не прояснил ситуацию. Они слишком походили на творения рук человеческих, чтобы принадлежать второму слою, где здания норовят обернуться грубыми скальными образованиями. С другой стороны, им отчаянно не хватало деталей. Большинство предметов оставляют на первом слое свои смутные отражения. Даже мебель – что говорить о вещах более фундаментальных. Здесь же деталями не пахло; только грубые, высеченные из камня каркасы, лишенные какой-либо индивидуальности. Синего мха также не наблюдалось.

Выходит, либо городок безлюден в обычном мире, либо это все-таки второй слой с необычайно мягким климатом. А может, я стал свидетелем того самого феномена, для описания которого у Тени не нашлось слов.

Кстати, о Тени…

Я уловил слабую вибрацию, Тень была со мной. Небольшое усилие – и она выскользнет наружу, привычно откроет дорогу вперед… или назад. Как будет угодно мне.

Что ж, желание Тени сбылось, груз свободы сброшен, мы опять стали единым целым. У руля снова я, она всего лишь бессловесный слуга. Звучит цинично, но большинство живет, а главное, желает жить именно так. И они по-своему правы, ибо нет ничего более жестокого, чем предоставить человеку свободное время и свободу выбора. Люди просто не знают, что с ними делать. Словно спущенные с цепи псы, оставленные хозяином.

Какое-то время животные будут бегать вокруг дома, скулить и умолять вернуть их к прежней «осмысленной» жизни. Потом голод погонит их в лес, заставит вернуться к примитивному существованию хищников. Не пройдет и года, как они забудут все, чему их учили, и вымрут либо превратятся в диких зверей, на которых некогда охотились сами и от которых защищали человеческое жилище.

С людьми не лучше. Свободное время станет прожорливой черной дырой, которую надо чем-то заполнить. А много ли занятий у обычного человека, которому дозволяют все, что душе угодно? Алкоголь и сон. Еда и секс. Даже развлекаться умеют немногие. Точнее, развлечения масс как раз и сводятся к жратве, алкоголю и спариванию.

Свобода выбора тоже не добавляет жизни красок. Большинство не видит альтернативы и действует по инерции. Поступает так же, как поступали, когда выбора не было. Меньшинство хватается за первый понравившийся вариант. А после начинает истово доказывать, что этот вариант единственно верный и лучший среди возможных. Третья, самая немногочисленная группа искренне пытается что-то анализировать, сравнивать и в итоге совершает обдуманный, аргументированный и абсолютно неправильный выбор. Просто потому, что лишена таланта и острого ума, а значит, не способна увидеть картину в целом, просчитать и оценить последствия своих действий.

Увы, чтобы в полной мере пользоваться свободой, человек должен измениться сам. Стать чем-то большим. Таким, каким хотела бы его видеть Библия. Или кодекс строителя коммунизма. Или хотя бы школьные учителя и мама с папой. Стать иным.

По счастью, на подобное способны единицы. Сомневаюсь, что мне захотелось бы жить в утопии, какую бы форму она ни приняла. Впрочем, нашему миру светлое будущее не грозит. За тысячи лет человек не изменился ни на йоту. Не стал мудрее или гуманнее. Что до новомодных поветрий вроде борьбы за права женщин и сексуальных меньшинств, поверьте, нынешние борцы просто не жили при Марии Антуанетте. Или во Флоренции времен Ренессанса.

Размышляя о несовершенстве человеческой природы, я не забывал поглядывать по сторонам. Пейзаж ничуть не изменился. Все те же невысокие разрушенные домики, мертвый лес и бумажная трава. У меня мелькнула мысль: не попал ли я в очередной закольцованный мирок? Пусть в нем отсутствовала строгая симметрия мира холмов, но однообразие окружающей действительности наводило на невеселые размышления.

Некоторое время я старательно запоминал расположение зданий, пытаясь высмотреть знакомые паттерны. Потом сдался. Поймать реальность за руку не удалось. Если повторы и были, они ускользнули от моего внимания.

Я присел на полуразрушенную кладку собраться с мыслями и перевести дух.

Сумрак не музей и не аттракцион. В прежние времена я не стал бы задерживаться тут ни на минуту. Вызывая тень, я всегда твердо знал, куда и зачем иду. И если моей целью был третий слой, я проходил сквозь первые два так быстро, как только мог. Однако нынешние обстоятельства заставили взглянуть на переходы иначе. Я надеялся хоть немного сориентироваться перед тем, как шагнуть в неизвестность.

К сожалению, надежды не оправдались. Часовая прогулка не внесла никакой ясности. Хорошо хоть у меня появилась четкая цель. Мир холмов определенно был ближе к «поверхности», нежели слой гор. Нынешний приблизил к свободе еще на один шаг. Пришла пора продолжать путешествие.

Я призвал Тень. Она явилась мгновенно, как и полагается вышколенному слуге. Секунду спустя черный омут поглотил меня с головой.

* * *

Безликие руины и высохший лес. Я замер и недоуменно уставился на знакомую картину. Погружение в тень не спутать ни с чем – прохладные прикосновения, прыжок во тьму, расплывшийся на несколько мгновений мир… Я знал, что перешел на следующий слой Сумрака, и тем не менее стоял там же, где прежде! Или не там?

Я сделал несколько шагов, сорвал с ближайшего дерева кору, пнул ближайшую стену, выбив облачко пыли. На туфле остался белый отпечаток. Определенно это не иллюзия. Тогда что? Отрывистый ветер все так же холодил кожу. Солнце по-прежнему пряталось за чередой облаков. Я, безусловно, находился на том же слое. Чертовщина какая-то…

Хождения по сумеречным мукам явно сказываются на психике не лучшим образом. Потому что в ту минуту я изрядно разозлился. И вместо того чтобы все хорошенько обдумать, сделал первое, что пришло в голову. Повторно вызвал Тень.

Однако наказания не последовало. Не встретив ни малейшего сопротивления, я прошел сквозь темные врата и вновь очутился посреди разрушенного поселка. Глубоко вздохнул и мысленно досчитал до ста. Легче не стало, но по крайней мере я не совершил новую глупость.

Некоторое время я предавался размышлениям, затем решил провести небольшой эксперимент. Жизненный опыт подсказывал, что во всякой чертовщине есть внутренняя логика. Какой бы причудливой она ни была.

Я создал Тройное Лезвие и, памятуя о злополучном файерболе, постарался влить в заклинание как можно меньше энергии. Кажется, местный бес не имел ничего против Тройных Лезвий. Взмах – и ближайшее дерево превратилось в облако трухи. Остался только уродливый пенек. Что ж, так даже лучше.

Еще три Лезвия – и передо мной простерлась рукотворная поляна. Последними я разметал остатки каменной кладки, служившие мне стулом. И хватит разрушений, силы надо беречь.

Новый прыжок сквозь тень – и вновь знакомая до зубовного скрежета картина. Пеньки исчезли. Прогнившие деревья стояли как ни в чем не бывало. Камни за спиной тоже вернулись на место. Может, этот слой обладает странными способностями к регенерации, или я каким-то образом мечусь между слоями, похожими как две капли воды?

Проверить, какая из гипотез верна, несложно. Я перекинул пиджак через ветку, и она немедленно переломилась пополам. Чертова бутафория. Пришлось оставить его на импровизированном «стуле». Надеюсь, мне не придется пожалеть о своем решении.

Новый переход – и все та же осточертевшая роща. Сломанная ветка вернулась на место, пиджак исчез. Версию с регенерацией пришлось отбросить. Интересно, удастся ли забрать одежду из сумеречного гардероба?

На сей раз я шагнул назад, на предыдущий слой. Туда, где оставил свой многострадальный пиджак. И опять с переходом никаких проблем не возникло. Только пиджака на камне не оказалось. И сломанной ветки. И пеньков. Пришлось признать, что я окончательно заблудился.

Меня вновь обуяла злость. Вряд ли кому понравится, когда над ним издевается мироздание. Впрочем, еще не вечер. Не хочешь расстаться полюбовно – дело твое. Я всегда предпочитал звонить в колокольчик, а не срывать двери с петель. Но иногда ничего, кроме грубой силы, не остается.

Я в очередной раз вызывал Тень. Поднял с земли, загнал в раму чистой Силы. Пожалуй, раньше я не решился бы на подобный трюк, однако события четырехлетней давности заставили глубже изучить теорию порталов. В том числе тех, что порталами не являются.

По сути, сумеречный портал и портал обыкновенный роднит только название, в остальном у них мало общего. Заклинания основаны на совершенно разных принципах и выполняют разные функции. Если обычный портал позволяет перемещаться в пространстве, то сумеречный – между слоями Сумрака. Занятие это сложное и опасное, но сейчас заклятье выглядело весьма подходящим. Похоже, я прочно завяз в бесконечно повторяющемся мирке. Посмотрим, удастся ли освободиться одним рывком.

Бездонный черный прямоугольник принял законченные очертания. Мне нравится придавать порталам форму двери. Безусловно, это требует больших затрат, чем создание классических круглых воронок. Многие сочтут подобное прихотью или излишним эстетством, а я всегда считал, что творческая составляющая в заклинаниях необходима. Во всяком случае, пока речь не идет о вопросах жизни и смерти. Тогда на первые роли выходит эффективность.

Я добавил последние штрихи Силы. Глубоко вдохнул и шагнул в собственное творение. Обычно такие порталы используют для перемещения на глубокие слои Сумрака, но не вижу причины, почему их нельзя применить для побега в обычный мир. Чтобы вырваться из плена, все средства хороши.

* * *

Идеальный побег не получился. Выходя из портала, я споткнулся о неприметную корягу и едва не растянулся на песке. На теплом белом песке, песчинки которого охотно прилипли к моим ладоням.

Порыв ветра взлохматил волосы. Я уловил едва ощутимый запах трав, чему несказанно обрадовался – в Сумраке не бывает запахов. Выпрямился и отряхнул ладони.

Облака разошлась, в небе пылало солнце. Жаркое летнее солнце, место которому где-нибудь на экваторе. Неподалеку раскинулся пышный тропический лес. Не сухие, будто из папье-маше, деревья, а настоящие пальмы, рослые, крепкие, распустившие зонты больших листьев. Между мной и лесом пролегала дорога. Сухую глинистую землю избороздили рельефные морщины – грузовики здесь частые гости.

Я стоял на краю широкой песчаной полосы, отделяющей лес и дорогу от убогой деревушки. Два десятка хибар – язык не поворачивался назвать их домами – и еще столько же огромных картонных коробок. Обжитых, с кучей каких-то тряпок вместо постелей. Однако желание изучать деревенский быт пропало сразу, так как в следующую секунду я увидел их обитателей.

Люди не способны подняться в Сумрак. Во всяком случае, без помощи Иных. Смутная тень, прозрачный силуэт – вот и все, что остается от человека на первом слое.

Местные жители отличались от бесплотных проекций, как отличаются от акварельных рисунков восковые фигуры мадам Тюссо. И все же они оставались восковыми фигурами: угловатые неестественные движения, мертвые застывшие лица, раскрытые в беззвучном крике рты.

Они смотрели сквозь меня слепыми глазами, и зрелище это было не менее жутким, чем заполненные мертвецами улицы Авиньона, по которому гуляла Черная смерть.

Только сейчас я заметил, что залитая солнцем трава слишком темна для безоблачного полдня. Широкие листья пальм выглядели тусклыми, словно их покрывал толстый слой пыли, а белый песок искрился серо-стальным отливом. Да и солнце на поверку не слепило глаза и казалось скорее белым, чем золотым.

Я никогда не видел столь ярких красок в Сумраке. Как не видел настолько похожих на людей кукол. Мерзкое, надо признать, зрелище. Уж лучше холодный ветер мертвого мира, чем такая пародия на жизнь… Какого? Нулевого слоя?

Обдумать метафизическую грань нового мира я не успел. Потому что секунду спустя меня будто пропустили через мясорубку. Накатила жуткая, иссушающая волна боли. Чужой боли.

Страх, отчаяние, обреченность пригвоздили к земле. Не знаю, кем были эти люди и что уготовила им жизнь, но я не видел ни малейшего светлого пятна. Только тоскливое животное смирение, готовность в любой момент принять смерть. И безысходность их существования терзала меня сильнее ведьмовского проклятья.

Все Иные живут чужими эмоциями. Но боль и отчаяние – наша, Темных, специализация. Мы забираем их, превращая в чистую Силу. Не спрашивая разрешения, делаем людей счастливее. Боже, как бесятся Светлые, вынужденные подобно вампиру высасывать человека ради того, чтобы одарить его очередным благом.

Сейчас все было иначе. Я оказался в водовороте страданий и не мог усвоить даже самую малую его каплю. Что еще хуже, чужая боль ранила почти физически. Поглощала энергию, вместо того чтобы питать. За считаные секунды она унесла больше сил, чем все предыдущее путешествие в неведомых краях.

С трудом заставив себя сосредоточиться, я вызвал Тень. Главное – не волноваться. Осталось совсем чуть-чуть. Где бы я ни очутился, мир этот невероятно близок к нашему обычному миру. Даже ближе, чем первый слой. Осталось сделать даже не шаг – шажок. А дальше все закончится. Слабость превратится в силу, чужие страдания – в радость. Поглощенной энергии хватит, чтобы открыть портал до ближайшего мегаполиса. А потом я свяжусь с Инквизицией, и, держу пари, они явятся до того, как успею повесить трубку.

Я буквально провалился в черный омут тени. И будто врезался в стену. Сделал еще одну попытку – с тем же результатом.

Земля обетованная лежала на расстоянии вытянутой руки. Близкая и бесконечно далекая.

То, что произошло, не походило на штурм шестого слоя. Тогда я видел преграду, чувствовал ее крепость и, тем не менее, знал, что она проходима, что еще немного – и грань между слоями сотрется, пропустит меня в святая святых.

Тогда мне не хватило совсем чуть-чуть. Сейчас я, словно рыбка в аквариуме, уперся в прозрачный нерушимый барьер, продавить который казалось не проще, чем перевернуть Землю.

Еще одна попытка. И еще.

Я бессмысленно бился о хрустальную стену. Восковые куклы не обращали на меня внимания. Словно в немом кино они беззвучно передвигались между хижинами, а их аура боли разъедала меня изнутри.

Вероятно, мне следовало бежать, ковылять, ползти. Подальше от проклятой деревни, в сторону пыльного леса. Возможно, с расстоянием волны боли слабели, и можно было бы найти другой выход.

Но я совершил ту же ошибку, что совершали до меня тысячи узников. Вместо того чтобы отступить, я вложил последние силы в финальный рывок. Обрушился на преграду, пытаясь на ходу сотворить еще один сумеречный портал.

Барьер поглотил заклинание с тем же равнодушием, с каким блокировал мои предыдущие попытки вырваться на свободу. Я рухнул на землю, ощущая, как меня покидают последние крохи энергии.

Какая нелепость. Выбраться из таких передряг и упасть перед финишной ленточкой. Упасть, чтобы никогда не подняться.

Глаза закрывались. Я прикрыл их буквально на мгновение и тут же понял, что не смогу разлепить веки. Боль отступила. Тело почти не чувствовалось.

Все, конец пути. Какая глупая смерть…

По коже пробежал приятный холодок, немедленно смытый обжигающим ледяным ветром. Бороться с его порывами вслепую было невозможно, и я решил просто поспать…

* * *

Говорят, сон – лучшее лекарство. Главное, избежать передозировки. К сожалению, на сей раз обстоятельства помешали выставить будильник.

Мозжила каждая клеточка тела. Голова раскалывалась. Во рту было сухо, как в пустыне Гоби. Я лежал на каменной лавке (хорошо, не на алтаре) и смотрел в низкий сводчатый потолок. Откуда-то справа лился слабый рассеянный свет. Пахло сыростью и почему-то лавандой.

Придерживаясь за стену, я кое-как сел.

Комнатенка, в которой я очутился, в равной степени напоминала келью и тюремную камеру. Тесная, шагов семь в поперечнике. Из мебели – каменная скамья, служившая ложем, да выраставший прямо из пола каменный стол, высокий – работать за таким пришлось бы стоя. Дыра в полу вместо унитаза. Ни шкафов, ни стульев, ни даже самого примитивного тюфяка. Отдушина, а может, крошечное оконце у противоположной стены. Слишком высокое, чтобы разглядеть заоконный пейзаж, и слишком маленькое, чтобы выбраться наружу.

Впрочем, держать меня в заключении не собирались, массивную дверь демонстративно распахнули настежь.

В надежде подсветить коридор я вызвал небольшой огонек. Белое пламя затрепетало на ладони и почти сразу погасло. Я ощутил мягкое, но настойчивое сопротивление. Кто-то или что-то подавляло мои скромные попытки воспользоваться Силой. Ну и черт с вами, я сейчас не в том состоянии, чтобы противиться обстоятельствам.

Коридор оказался не таким темным, как выглядел на первый взгляд. Обыкновенный, ничем не примечательный тоннель с парой окон-отдушин и единственной дверью в конце. У меня мелькнула мысль, что, если за ней окажется еще одна келья, я просто лягу на скамью и буду смотреть в потолок.

У каждого человека есть черта, перейдя которую он теряет способность удивляться. И черта, за которой наступает апатия. Первую я пересек в мире симметрии. У второй стоял сейчас. Говорящая тень, слои, которые не являются слоями, музей восковых людей…

Хватит, накушался. Если у мироздания есть что сказать, пусть говорит прямо. Если нет – пошло оно в задницу со своими загадками. Без уважения с его стороны не может быть уважения к нему.

Я непроизвольно ускорил шаг. Все же злость – отличный стимулятор. Делать что-либо конструктивное по-прежнему не хотелось, зато появилось желание набить кому-нибудь морду. А еще я ощутил прилив сил. Осталось найти им приложение.

Кельи за дверью не оказалось. Коридор вывел в просторный и столь же скудно оформленный зал. Голые, потемневшие от времени стены, лишенные окон и всякой отделки. В центре на возвышении располагался огромный круглый стол с расставленными по периметру высокими каменными креслами. Я насчитал пятнадцать – что-то среднее между описаниями Драйтона и Скотта, если предполагать, что передо мной тот самый круглый стол. Единственным украшением интерьера являлся камин. Оранжевые языки пламени рвались из его широкой пасти, порождая безумный хоровод теней.

– Неподходящее для свиданий место, – заметил я.

– Замок повинуется лишь владельцу. Прости.

– В последнее время все норовят передо мной извиниться. Признаться, я начинаю чувствовать себя неловко.

Алия засмеялась.

– Прости, я не верю в твои угрызения совести. Особенно по такому поводу.

– Не стоит меня демонизировать. – Я опустился в каменное кресло.

– Не хочешь принять подобающее обличье? За этим столом твой рыцарский наряд выглядел бы уместно.

– Ты изменилась.

– Смерть меняет людей.

– Прости. Так получилось.

– Знаю.

Алия вышла из полумрака. На ней было длинное серое платье, перехваченное серебряным пояском. Черные волосы рассыпались по плечам. В неровном свете блеснули карие, слегка раскосые глаза. Я не сразу сообразил, что она плачет.

Внезапно я оказался рядом и прижал тоненькую хрупкую девушку к себе. Зачем? Чтобы успокоить того, кто давно мертв? Чтобы прикоснуться к кому-то родному, пусть это всего лишь обретший плоть осколок памяти? А может, все дело в том, что я ненавижу женские слезы?

Не знаю, сколько мы простояли. Я поймал себя на мысли, что боюсь нарушить возникшее хрупкое равновесие. Боюсь, что она обернется призраком, растает в воздухе, рассыплется в прах. Но Алия отнюдь не выглядела восставшим из могилы созданием. Ее кожа казалась теплой, дыхание – глубоким, а волосы привычно пахли лавандой.

– Прости, – глухо проговорила она, всхлипнула и рассмеялась сквозь слезы. – У нас какой-то вечер извинений.

Я не ответил, просто погладил ее по голове. Она наконец отстранилась. На моей рубашке осталось мокрое пятно.

– И почему мы просто не можем расстаться? Даже лучшие из людей обязуются хранить верность, пока смерть не разлучит их. Юра, что со мной не так?

– Полагаю, я обязан тебе жизнью. Кстати, где мы? – спросил я вместо ответа.

Алия глубоко вздохнула, смахнула слезы.

– В замке Мерлина. Одном из замков. После первой смерти у него было много времени.

Я невольно посмотрел на круглый стол. Вот и придумывай остроумные ремарки.

Алия слабо улыбнулась.

– Он был сентиментален.

– И не отличался тягой к комфорту, – пробормотал я.

– Замок повинуется лишь владельцу, – повторила Алия. – Он может принимать разные обличия, но мне неподвластен. Даже попасть сюда было непросто.

– Тогда почему ты выбрала его?

Алия подошла к стене, коснулась холодного камня.

– Магия, древняя магия Абсолютного волшебника. Здесь ты в безопасности.

– Подсказки на монолитах тоже твоих рук дело?

Она снова рассмеялась.

– Я же оставила автограф. Думала, ты догадаешься.

– Какой… – начал я и чертыхнулся. «Жребий брошен: Алия якта эст». Алия… Автограф, значит.

– Увы, обстановка не располагала к размышлениям. Особенно после упоминаний Аверна.

Она помрачнела.

– Давай по порядку, – предложил я. – Третье послание отправила не ты, а тот, от кого мы прячемся в этом замке?

На миг лицо Алии исказила мука. Я вздрогнул, как от удара хлыста.

– Не могу, – прошептала она. – Прости, я не могу тебе сказать. Ничего не могу.

– Это призрак с двумя лицами? – Я повысил голос. – Ты опять пытаешься кого-то защитить?

– Дурак! – Она влепила мне пощечину. – Я не могу, понимаешь?! Будь на мне карающий огонь, сказала бы! Сгорела, но сказала! А я не могу! Думаешь, мне нравились иносказания?! Вместо того чтобы прямо объяснить что к чему? Но это был единственный способ хоть как-то что-то сообщить! А ты, вместо того чтобы послушаться и отступить, попер напролом! Безмозглый, самовлюбленный дурак! Надо было бросить тебя там!

Я опустился в каменное кресло. Извиняться в очередной раз было глупо. Повторно требовать разъяснений – тоже.

– Я делаю все, что могу, – тихо сказала Алия. – Ты не вправе требовать большего. Никто не вправе.

– Что произошло? – спросил я, когда молчание затянулось. – Куда я попал?

– Ты находился между слоями. Портал должен был убить вас всех, но ты сумел защититься. – Она горько улыбнулась. – Превратности судьбы. Если бы не Он и не я, ты бы погиб. Однако ты убил нас обоих.

– Снова время иносказаний?

Алия посмотрела на меня с неожиданной усмешкой.

– Ты поймешь и оценишь иронию. Ты же у нас мастер воспринимать мир с иронией.

Она смахнула челку со лба и уже спокойно продолжила:

– Того, что случилось, не ждал никто. К тому же тебе повезло, ты провалился очень глубоко, почти на четвертый слой. Если бы ты послушался и прошел ближе к пятому, мы бы оказались здесь намного раньше.

– Спишем на растерянность. До сих пор мне не доводилось путешествовать между слоями. Я думал, это миф, пустые игры ума. К слову, сколько их?

– А сколько в мире звуков? И сколько в палитре оттенков? Мы выделяем семь нот и семь цветов в радуге, но они лишь условность. Между ними бесконечное число полутонов. Хотя на практике семь слоев больше похожи на этажи дома. Исправный лифт не остановится между этажами.

Я криво улыбнулся.

– Всякая аналогия лжива. Но неужели никто до меня не угодил в полутон?

Алия повела плечиком.

– Почему не угодил? Некоторые ходят туда вполне сознательно. Только они предпочитают держать язык за зубами. Ты никогда не задумывался, отчего у твоих коллег, Великих, после посещения Сумрака на теле бывают раны? Тебе очень повезло, Юра. Повезло, что ты спасся. Повезло, что я успела вовремя. И полутона оказались на редкость спокойными. Даже зыбучие пески, в которые ты угодил, ничто по сравнению со своими соседями.

Я вспомнил восковые фигуры, удушающую боль, бессмысленные попытки проломить последнюю преграду. А еще сказанные четыре года назад слова заточенного в Сумраке чудовища о том, что я даже не представляю, что творится между этажами…

– Почему я не смог выбраться? Я был у самой границы. Ближе к обычному миру, чем когда-либо. Барьер должен был рассыпаться от любого прикосновения.

– Нельзя подходить так близко, – негромко ответила Алия. – Это запретная зона, гиблое место между обычным миром и первым слоем. Из него почти невозможно вырваться. Не поможет ни тень, ни заклинания. Даже Сила обернется против тебя. Это место создано не для Иных. Мне стоило огромного труда вытащить тебя оттуда.

– Мне казалось, я вложил в сумеречный портал достаточно энергии.

Алия кивнула:

– Достаточно. Но в твое заклинание вмешались извне. Тебе «помогли» попасть в мертвую зону.

– Найти бы того помощника…

– Не дай Бог, Юра, – одними губами прошептала Алия. – Не дай тебе Бог его найти.

* * *

Лежать на дощатом полу куда удобнее, чем на каменной скамье. А уж с алтарем и вовсе не сравнить. Пусть даже алтарь исполняет роль компаса.

Надо мной склонился Будда, классический бронзоволикий истукан. Невозмутимый и снисходительный, как полагается всякому, кто достиг просветления.

– С вами все в порядке? – К Будде присоединился белокурый ангелочек в кремовых сандаликах. На вид ангелочку исполнилось года четыре. Курносый носик, голубые глаза и непременные кудряшки – все как полагается. – Мама, дедушке плохо!

Я закашлялся, с трудом сдерживая смех. Дедушкой меня еще не называли. Ангелочек поджал губы и посмотрел на меня с осуждением. Для человека, которому плохо, я вел себя совсем неподобающе.

– Саша, доча, пойдем. – Выскользнувшей из-за Будды маме я не дал бы и двадцати. Загорелая, спортивная, ухоженная, она схватила ребенка за руку и потащила прочь, не забывая поглядывать на лежащего на полу «дедушку».

Я не стал ее осуждать. Если учесть, во что превратилась одежда за время странствий, выглядел я и впрямь непрезентабельно. Поди и лихорадку Эбола от меня подхватить можно. Или какая там страшилка у туристов нынче в моде?

Панибратски обхватив Будду за торс, я сел и прислонился к нему спиной. Втянул влажный тяжелый воздух.

Меня определенно занесло в тропики. Добавим Будду, российских туристов – и по всему выходит, что я в Индии. Оно и неудивительно, учитывая, что отправляла меня Алия, – видимо, еще один автограф на память.

Вставать не хотелось. Истукан прекрасно исполнял роль спинки, а бронза приятно холодила кожу.

Как все-таки мало нужно для счастья – деревянные доски вместо камня в качестве постели, надежная опора для спины и определенность. С последней труднее всего. Хоть Алия и пролила свет на то, что со мной случилось, главные вопросы по-прежнему остались без ответа. И это действовало на нервы.

Я слишком привык к роли первой скрипки. Привык управлять обстоятельствами, а не бороться с ними. Строить планы, а не разбираться в хитросплетении чужих. Быть субъектом, а не объектом, в конце концов! Но жизнь диктовала другие законы, и мне это чертовски не нравилось.

Опершись на бронзовое плечо, я поднялся. Отряхивать брюки не стал: пожалуй, деревянный пол, на котором я недавно лежал, был чище. Вышел в длинную галерею. Как оказалось, храм, куда меня десантировали, находился в парковой зоне. Моросил теплый мелкий дождь. Немногочисленные туристы с пестрыми зонтами перебегали от одного святилища к другому.

Святилищ было немало – от небольших, похожих на беседки, до солидных трехэтажных строений. Выглядели они празднично и в то же время немного бутафорски. Вроде тибетских монастырей, предназначенных для ублажения туристов и не имеющих никакого отношения к таинствам Востока.

Впрочем, местные особенности торговли религией меня не интересовали. Тот, кто видел продажу индульгенций, видел все. Зато заинтересовали местные жители. С Индией я, по-видимому, ошибся. Аборигены больше походили на тайцев, кхмеров или малайцев. Хотя Малайзию стоило исключить как страну победившего ислама.

Я подошел к лоточнику, продававшему напитки и фрукты. Позаимствовал бутылку колы и пару молочных шоколадок – самое сладкое, что было в ассортименте. Сжевал без всякого удовольствия.

Ничего похожего на приступ гипогликемии я не чувствовал, но испытывать организм на прочность не хотелось. Зато я ощутил голод. Если не считать сырного ассорти и булочек, которыми потчевал в отеле Джованни, последний раз мы обедали перед отправкой в Мексику.

Кстати, неплохо бы узнать, какое сегодня число…

* * *

Экскурсию в край храмов пришлось прервать. Гид торопливо извинился перед пассажирами, наплел что-то про штормовое предупреждение, надвигающийся ураган и прочие обстоятельства непреодолимой силы. Туристы немного поворчали, но в целом отнеслись к объяснениям с пониманием. На нового пассажира, развалившегося на заднем сиденье, никто не обратил внимания. Меня это вполне устраивало.

Я добавил к Сфере Отрицания Щит Мага и на всякий случай пристегнулся. Не то чтобы ремень мог помочь, случись что серьезное, но он придавал чувство уверенности. Сказать по правде, я не особо рассчитывал и на магический арсенал. До сегодняшнего дня покушения больше походили не на магические дуэли, а на попытки прихлопнуть газетой муху.

Я оказался на удивление вертким насекомым, однако у всякого везения есть предел. Или я найду обидчика сам, или меня размажут по столу. Как именно, в конечном итоге не важно.

То, что мой недоброжелатель не связан Договором, понятно уже сейчас. То, что ему безразличны людские жизни, стало ясно после падения самолета. На Дозоры и Инквизицию он тоже плевать хотел.

А уж сил ему точно не занимать. Надо будет – обрушит небоскреб, затопит город цунами или устроит аварию на ближайшей АЭС. Конечно, сгинуть в пламени ядерного взрыва престижнее, чем погибнуть в автокатастрофе, но результат в конечном итоге один.

Вместе с тем я до сих пор не мог объяснить его странную небрежность. Зачем сбивать самолет, если можно шарахнуть Маревом Трансильвании? Да что там Марево! Если половину потраченной на портал энергии трансформировать в обычный Барьер, он превратил бы джипы в расплющенные консервные банки. С очевидными последствиями для пассажиров.

Поначалу я допускал, что имею дело с новичком, получившим доступ к могучим силам. Но путешествие между слоями разбило гипотезу в пух и прах. Вмешаться в мое заклинание «на ходу», усилить сумеречный портал, чтобы загнать меня в мертвую зону, – это уже не мастерство, это искусство. Высший пилотаж. Уровень, о котором я не мог даже мечтать. И одновременно – все та же необъяснимая небрежность.

Словно незнакомец избирал самый сложный и вычурный способ для достижения цели. Чушь, конечно, но никакого разумного объяснения в голову не приходило.

Появление Алии ситуацию не прояснило, а еще больше запутало. Мы проговорили добрых три часа, безо всякой системы перескакивая с метафизического на бытовое, с воспоминаний – на разговоры о будущем. Табу была лишь одна тема: ее нынешнее состояние.

Готов поклясться, я разговаривал с настоящей Алией. Память, движения, манера разговаривать… Если не считать внезапного прозрения, я не заметил ни единой неточности, ни одного изъяна.

На вопрос: каково это – видеть? – она только рассмеялась и ответила, что у посмертного состояния есть свои плюсы. Не знаю, сколько правды, а сколько лукавства было в ее рассуждениях о смерти.

По словам Джованни, погибшие Иные раньше застревали на шестом уровне Сумрака. Но вместе с Венцом Творения рухнула и удерживающая души плотина. Да и не походила Алия на бледную тень самой себя.

Расстались мы буднично. Алия чмокнула на прощание в щеку, а потом открыла портал, который, пробив шесть слоев Сумрака, перенес меня на другой континент. Так будет безопаснее, сказала она. Я не стал спорить.

Можно сказать, для Темных такая покорность – своеобразный способ сказать «спасибо».

* * *

По-хорошему, следовало сразу связаться с Инквизицией. В том, что кавалерия примчится сразу, сомнений не возникало. Но тогда меня вполне могли оставить без ужина. Поэтому я предпочел прогуляться по городу в поисках подходящего кафе.

По дороге я перехватил пару прожаренных на гриле лобстеров, что позволило не умереть с голоду и отнестись к выбору заведения со всем тщанием. В конце концов мне подвернулся чистенький, аккуратный ресторанчик. С новыми, кремового цвета, столиками и поваром, чья аура внушала доверие.

Я занял место в углу, быстро пролистал меню и слегка проехался по мозгам официантке, на ломаном английском попросившей деньги вперед. Вид у меня действительно был неплатежеспособный. И главное, он абсолютно соответствовал содержанию: сегодня я собирался отужинать бесплатно.

– Ночной Дозор, – раздался голос за моей спиной. – Пожалуйста, оставайтесь вне Сумрака.

Я медленно обернулся. Сухощавый молодой таец в отглаженной бирюзовой рубашке улыбался во весь рот. В его улыбке не было ни грамма довольства, не говоря уже о злорадстве. Полагаю, он улыбался бы точно так же, подсядь я к нему и попроси оплатить мой ужин. Так ведь нет – Темный маг предпочел совершить воздействие седьмого уровня. Прямо на глазах патрульного.

Выглядела ситуация донельзя нелепо. Избежать смерти от Высшей магии, сбежать из мест, откуда никто не сбегал, – и попасться в лапы Дозора. Почувствуй себя Шурой Балагановым…

Я сделал приглашающий жест. Дозорный охотно присел на стул.

– Джеймс, – представился он.

– Юрий. Буду признателен, если вы оплатите ужин. Я не ел несколько дней, и у меня с собой ни цента.

Таец внезапно погрустнел.

– Мне следовало подождать, да? Вы бы снова повлияли на ее разум, чтобы уйти, не заплатив?

Я пожал плечами.

– С другой стороны, повторным воздействием вы могли причинить вред, – продолжал рассуждать таец. – Или заметить меня и сбежать на второй слой Сумрака. У вас ведь четвертый уровень?

Я бегло посмотрел на ауру парня. Светлый маг. Твердый шестой уровень, но до пятого еще расти и расти.

– Нет все три раза, – ответил я. – Воздействием седьмого уровня прямого вреда не нанести. Бежать я бы тоже не стал. И уровень у меня не четвертый.

– Понятно. Вы не возражаете, если я позвоню? – Дозорный достал мобильник и что-то быстро протараторил. – Я вызвал подкрепление, – предупредил он и поспешно добавил: – За ужин я заплачу, ешьте спокойно.

Я кивнул. И на том спасибо.

Подкрепление прибыло через полчаса. Пляжные Дозоры, как окрестили стражей курортных зон, нигде не отличались расторопностью. К тому времени я разобрался с большой порцией говядины в соусе карри, заказал и умял жаренного с орехами кэшью цыпленка, а также ополовинил бутылку текилы. Весьма достойной для своей цены.

Подмога остановилась рядом со столиком. Такие же аккуратные бирюзовые рубашки, что и на Джеймсе, такие же белозубые улыбки. Немолодой солидный таец значился за старшего, за его спиной топтался еще один юнец. Уровень юнца – слабый четвертый – был даже повыше, чем у командира. Он отчаянно смущался, даже улыбка получилась не столь ослепительной.

Джеймс, грустно наблюдавший за пустеющей бутылкой, шустро соскочил со стула. Командир бригады демонстративно заложил руки за спину; плечи расправлены, спина прямая.

– Джошуа, – представился он.

– Джеки, – промямлил напарник.

Иронии в голосах и в помине не было.

– Юрий, – с каменным лицом ответил я. – Присядете?

– Простите, но сначала надо уладить формальности, – сурово произнес командир. – Пожалуйста, отвечайте четко и по существу. Вы знакомы с уложениями Великого Договора?

– Знаком. – Я отправил в рот последнюю креветку. – Прошу прощения, если забегаю вперед, но я понимаю, в чем меня обвиняют.

– То есть вы признаете свою вину? – склонил голову набок таец.

– В незаконном воздействии седьмого уровня на официантку? Признаю. Джеймс все видел, – кивнул я в сторону молодого сотрудника. Тот расцвел.

– Тогда вы понимаете, что мы должны проводить вас в свой офис? – Таец, как ему казалось – незаметно, опустил руку в карман брюк. Прочесть уровень он не мог, и моя самоуверенность его нервировала. Я мельком взглянул на него через Сумрак. Амулет в кармане оказался классическим одноразовым «фризом». Его коллеги не имели и такого.

– Прекрасно понимаю. Вы позволите позвонить с вашего телефона?

– Вы имеете право уведомить Дневной Дозор, – согласился таец. – Дневной Дозор вправе прислать сотрудника, чтобы убедиться, что все процедуры соблюдены корректно. Телефон приемной Дневного Дозора есть в общем списке под номером четыре.

Я кивнул и набрал номер Джованни. Надежды на то, что старик возьмет трубку, было немного. С одной стороны, в момент катастрофы Инквизитор сидел за моей спиной, и это давало ему дополнительные шансы. С другой – кабинетная работа притупляет рефлексы, и скорее всего этим шансом он воспользоваться не смог. Как и Меган.

Жаль. Нечасто встретишь Инквизиторов, с которыми можно по-человечески поговорить. Да и пять столетий почти приятельских отношений – редкость даже для Иных.

– Откуда у вас этот номер? – холодно осведомился Джованни.

Я почувствовал, как губы невольно растягиваются в улыбке. Нет, наше поколение голыми руками не взять. Старики еще повоюют.

– Нет времени объяснять, – скороговоркой выпалил я. – Мне срочно нужна твоя помощь!

Воцарилось тягостное молчание.

– Если это шутка… – начал было Джованни.

– Какая шутка?! – отчаянно прокричал я. – Это Юрий! Меня повязали. Их трое: Джеки, Джошуа и Джеймс! Ночной Дозор Таиланда! Мне вменяют нелегальное воздействие!

– Юрий, какого… ты же… Какой, к черту, Джеймс?! Где ты?!

– Таиланд, Пхукет. Только не спрашивай, как я здесь очутился.

– Мне нужен чертов адрес! – прорычал Джованни.

– Адрес… – Я перевел взгляд на тайцев и нашелся: – Откуда мне знать. Я здесь первый раз. Отследи телефон!

Я нажал кнопку отбоя, вывел на экран часы, положил телефон на стол и с чувством предупредил:

– Скоро здесь будет Инквизиция. Та самая, которой пугают со дня инициации. Если вам дороги ваши жизни, бегите, глупцы.

* * *

– Грязный тупорылый ублюдок! – Лицо Джованни искажала потрясающая гримаса: треть удивления, две трети облегчения, щепотка раздражения и пенная шапка ярости. Смешать, но не взбалтывать. Не хватало только зонтика, о чем я не замедлил сообщить. – Ты что, пьян, скотина? – Щеки Инквизитора из красных сделались багровыми.

Я оценивающе поболтал бутылку. Пол-литра за сорок минут – и впрямь немало для человека. Хорошо, что я не человек.

Я перевел взгляд на Джованни. Его бешенство выглядело настолько искренним, что мне стало немного стыдно.

Будь ситуация иной, моя абсолютно детская выходка могла иметь самые серьезные последствия. Дружба дружбой, а срывать Инквизитора с места без веских причин – опасное для жизни ребячество. Однако за последние несколько дней я слишком часто находился на краю гибели, слишком многое узнал и пережил. К тому же надоело, что мной постоянно манипулируют. Пускай высокомерный сукин сын почувствует себя в моей шкуре.

– Развоплощу мерзавца, – будто прочел мои мысли Джованни.

Я покачал головой.

– Не выйдет. Все козыри у меня.

Показалось, сейчас Инквизитор схватит меня за грудки или претворит угрозу развоплощения в жизнь. Но Джованни неожиданно успокоился. Привычно промокнул лоб платком, уселся напротив и залпом опорожнил мой стакан с текилой.

У входа в кафе два Инквизитора вели разъяснительную беседу с Ночным Дозором. К чести местных, бригадир держался с достоинством, разве что кожа его приобрела пепельный оттенок. Помощники подобной выдержкой не обладали и, кажется, предпочли бы провалиться сквозь землю. И это при том, что дозорные были целиком в своем праве.

Даже не знаю, что наговорил им Джованни, прежде чем подсесть ко мне. Вот она – волшебная сила Инквизиции.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Джованни, когда пауза неприлично затянулась. – Почему не уведомил меня сразу? Ты осознаешь, что происходит? Понимаешь, что вся Инквизиция поднята в ружье?

– Стоп. – Я примиряюще поднял руки. – Начнем с того, что я некоторым образом выпал из реальности. Причем в буквальном смысле. Что касается моего мелкого хулиганства, взглянем правде в глаза: ты все равно бы прибыл первым. Двенадцать часов лета из Таиланда в Европу – в наших обстоятельствах непозволительная роскошь. Тем более что перелеты в последнее время небезопасны, что бы там ни говорили авиакомпании. Но я польщен. Девятнадцать минут от звонка до появления в кафе – серьезный результат, учитывая расстояние. Местные вон из соседнего квартала полчаса добирались.

– Иногда мне хочется тебя убить, – грустно вздохнул Джованни.

– Не тебе одному. Так что произошло? Последнее, что я помню, – как мы влетели в портал.

Джованни устало потер лоб. Только сейчас я заметил, что выглядит Инквизитор неважно: красные глаза, лицо осунулось, под глазами мешки. Вряд ли ему доводилось спать в мое отсутствие.

– Никаких «мы» не было, – сказал он. – Первую машину размолотило в пыль, выживших нет. Яцек… Его пытались спасти. Но даже оборотень не может выжить, когда половина тела превратилась в труху. Бедный ублюдок…

– Меган?

– В порядке. Неприятно признавать, но мы оба обязаны тебе жизнью. Твое заклинание каким-то образом нарушило структуру портала. Ты словно пробил в нем дыру. Не думал, что такое возможно.

– Я полон сюрпризов.

– Иногда меня это пугает. Где ты научился такому трюку?

– Какому именно? Я использовал несколько, не знал, какой именно сработает.

Джованни пожевал нижнюю губу.

– Я пытался уйти в Сумрак, – неохотно начал он. – И тут ты исчез. Аура, потоки Силы – все пропало. А на твоем месте возник кокон. Черный, блестящий, будто из пузырьков или икры. Краем он задел Яцека, и того просто располовинило. Не очень аппетитное зрелище – наблюдать, как из человека вываливаются крапчатые внутренности. Кокон влетел в портал и пробил в нем дыру. Словно ножницами вырезал. Потом кокон – и ты вместе с ним – исчез, а я попал аккурат в пробитый туннель. И Мэг протиснулась, хотя ее изрядно обожгло. Абсурд полный, если подумать. Портал – это устойчивая энергетическая структура. Не представляю, как можно удалить его часть, не разрушив целиком.

Я хмыкнул.

– Теперь мы знаем способ. Что было дальше?

– Ничего. Джип развалился на части. Нас изрядно потрепало, все-таки скорость была приличной. Портал висел какое-то время. Я немного разобрался в его структуре: он из тех, что пропускают по приглашению, а для незваных гостей дверь остается закрытой….

– …Только в нашем случае вместо закрытой двери стояла мясорубка, – закончил я.

– Абсурд, – повторил Джованни. – Если Манфреду хотел сбежать, зачем убивать остальных? Он не производил впечатления маньяка.

– Кстати, вы смогли идентифицировать останки пассажиров первой машины?

– Да какие там останки… – Джованни махнул рукой. – Говорю же, перемололо в пыль.

– Я к тому, что в общей могиле мог оказаться и Манфреду.

Инквизитор посмотрел на меня с сомнением.

– Мы допускаем, что у Манфреду был сообщник или сообщники, – медленно произнес он. – Я также допускаю, что они пытались спасти товарища. Но убить при помощи портала… Тебе не кажется, что это… э-э… нерационально?

– А сбивать ради одного Иного самолет рационально?

Джованни осекся.

– Впрочем, не настаиваю, – миролюбиво закончил я. – Возможно, это и впрямь не казнь, а операция по спасению. И чем все закончилось?

– Ничем, – мрачно сказал Инквизитор. – Портал закрылся. Ты исчез. Нас нашла контактная группа. Инквизиция ввела чрезвычайное положение. Аналитики землю роют, пока ничего определенного.

– Понимаю. – Я сцедил остатки текилы. – Выходит, ты в некотором роде мой должник.

Джованни скривился.

– Не забывай, ты убил Инквизитора. Яцек на твоей совести.

– В обмен на тебя и Меган, – напомнил я. – Держу пари, ты бы провел такой размен в десяти случаях из десяти.

– Не подумай, я не держу зла. Как и Инквизиция. – Джованни вздохнул. – Ладно, хватит обо мне. Расскажи свою часть истории.

* * *

Стемнело. Вновь зарядил теплый тропический дождь. Я одолжил у спешащей мимо парочки зонт. Джованни посмотрел на меня с неодобрением, но ничего не сказал. Инквизитора дождь не беспокоил, капли таяли, не долетая до уложенной волосок к волоску шевелюры. Кремовый пиджак и туфли тоже обладали водоотталкивающими свойствами. Во всяком случае, тонкая пленка воды на асфальте итальянца не беспокоила.

Мы вышли из кафе и направились вдоль узкой, забитой транспортом улицы. Недорогие, большей частью подержанные автомобили делили трассу со стайками мотороллеров. На некоторых, свесив ноги набок, сидели по три человека.

Пешие прогулки у тайцев не в чести. Видимо, этим объяснялось отсутствие нормальных тротуаров. Поэтому шли мы прямо по проезжей части, а встречные машины спешно перестраивались, освобождая дорогу.

Курортный городок выглядел убого. Казалось, он состоит из бесконечных рядов отелей, аптек, закусочных и массажных салонов. Вывески на одних прямо утверждали, что секса не будет. Другие, видимо, предоставляли весь спектр услуг. На порожках в чистеньких белых маечках и длинных красных юбках сидели скучающие тайки. Так сказать, мастера и маргариты массажа. Некоторым было за сорок, другим не дал бы и восемнадцати. Как говорится, на любой вкус.

Между закусочными и салонами громоздились мешки с мусором. Иногда мешки не выдерживали, и благоухающие потроха морских тварей вытекали на дорогу. Персонал заведений не обращал на лужи никакого внимания. Отдыхающие тоже.

– Я думал, что наши курорты – помойка, – с отвращением заметил Джованни. – Хотя ты выглядишь аутентично. Ограбил попрошайку?

Я невольно посмотрел на изжеванные, пропыленные брюки.

– Сарказм понятен, но неуместен. Учитывая, что ты видел меня в этом костюме три дня назад.

Джованни удивленно приподнял бровь. У меня закралось подозрение, что шутка про попрошайку таковой не являлась.

– Пиджак, стало быть, потерял по дороге, – помедлив, сказал Инквизитор. – К слову, я все еще жду подробностей.

– Ты когда-нибудь застревал между слоями Сумрака?

Джованни молчал добрую минуту, и его молчание было красноречивее всяких слов.

– Нет, – ответил он наконец. – Я знаю о существовании некоторых… кхм… образований между слоями. Знаю, что эти… э-э… образования доступны некоторым Великим. К моему глубокому сожалению, Великие не спешат делиться своими знаниями даже с Инквизицией. Так что твой рассказ представляет несомненную ценность.

Я пожал плечами и коротко пересказал начало своего путешествия, деликатно упустив из виду подсказки на камнях и разговоры с тенью. Алию я, разумеется, упоминать не стал. Как и мир восковых фигур.

Джованни поначалу слушал недоверчиво, потом с возрастающим интересом.

– Очень любопытно, – сказал он, когда я закончил рассказ. – Мир симметрии, бесконечный слой… Несомненно, коррелирует с Брюне… Очень, очень любопытно! А выбрался ты, значит, с помощью сумеречного портала?

– Да. Собственно, потому и рассказал. Чтобы ты знал, как спастись, если угодишь в ловушку. Будет обидно, если такой ценный сотрудник затеряется за подкладкой Сумрака.

Джованни поморщился.

– Не льсти себе, Юра. Сообразил ты, сообразил бы и я.

– И все же лучше подстраховаться. По крайней мере в вопросах жизни и смерти.

Мы свернули на боковую улочку, прошли мимо череды тесных жарких баров, пересекли шоссе и оказались на берегу океана. Дождь прекратился. Белые гребешки волн разбивались, не доползая до берега. Изогнутое месяцем побережье сияло сотней огоньков.

– Что ж, будем считать, я узнал все, что мне полагается, – подвел итог Джованни. – Хотя было бы интересно услышать твое резюме.

Сама деликатность. Сокращенная версия Инквизитора не убедила, но он подчеркнул, что не настаивает на продолжении.

– Я рад, что остался в живых, – вполне искренне сказал я.

– Мне кажется, ты странным образом увяз в происходящем, – заметил Джованни.

– Учитывая, что за последнюю неделю меня трижды пытались убить, полагаю, ты прав. Другое дело, что я по-прежнему не понимаю происходящего. К слову, что Инквизиция знает о Сумеречных Иных?

Джованни в сомнении выпятил нижнюю губу.

– Никогда не изучал вопрос подробно. Наверняка в архивах что-нибудь есть. Но мне казалось, в этой проблеме ты у нас эксперт.

– Разве что в практической части. А меня интересует теория.

– Поройся в архивах, – повторил Джованни. – Раз уж открытый доступ – это часть нашей сделки, грех им не воспользоваться. А почему ты спросил? Думаешь, они как-то замешаны?

– Не знаю. Не уверен. Я не вижу прямой связи, но в то же время есть странное сродство с нашими самарскими событиями. Та тварь тоже стирала память, разрушила сознание одной из ведьм, использовала странные порталы, да и вообще была чертовски сильна.

– Ты мог бы поделиться подозрениями раньше, – помедлив, сказал Джованни.

– Да не было никаких подозрений. Почерк разный. Заклинания, которые использовали тогда, отличны от тех, что я вижу сейчас. Можешь считать, что я пытаюсь вернуть себе статус главного параноика.

Джованни кисло улыбнулся.

– Ладно, замнем для ясности. Какие у тебя планы?

– Для начала убраться отсюда. Номер в «Роял Резиденс» или «Ю Принц» меня вполне устроит.

– Я попрошу, чтобы забронировали номер в «Минерве». Поверь, архивы Ватикана поинтереснее пражских.

Я кивнул и бросил последний взгляд на темный океан.

– Рим так Рим. Помощь богини мудрости нам бы не помешала.

* * *

Беда старых рукописей в том, что они уникальны. Зачастую размножить их попросту невозможно. Написанные кровью, защищенные редкими заклинаниями книги всячески сопротивляются копированию. Некоторые доступны прочтению только в Сумраке, страницы других представляют собой своеобразные артефакты, защищенные барьером отторжения. В чем, в чем, а в способности скрыть свои творения от чужаков колдунам не отказать.

Временами с защитной магией боролись. Я видел бригады заговоренных писцов. С пустыми глазами, лишенные способности мыслить, они сутками напролет переписывали чужие книги. Встречал хитроумные артефакты, переносящие текст на подобие фотопластин. Да и современная техника, о существовании которой в древнем Вавилоне не подозревали, подчас обходит весьма хитроумные защитные заклинания.

Однако главными помехами на пути приведения архивов в удобоваримый вид оставались лень и бюрократия. Слишком мало Иных получили доступ к собраниям сочинений. Слишком высоко они ценили личное время. За исключением отдельных энтузиастов, которые встречаются в любую эпоху, никто не хотел заниматься возней с древними манускриптами. По крайней мере в промышленных масштабах. Хорошо хоть труды предков более-менее каталогизировали.

Заведовала Ватиканским архивом семейка вампиров – погодки брат и сестра. Они незамедлительно сообщили о готовности сотрудничать. Рассказали о нелегкой жизни при Муссолини и о том, что старшему довелось пить кровь молодого Челентано. Фигуры в то время не публичной, а потому из лотереи не исключенной.

По счастью, на этом прелюдия закончилась, и мы перешли к делу. Надо сказать, в манускриптах кровососы ориентировались отлично. Видно, что многое изучали лично, а остальное хотя бы бегло просматривали.

Другое дело, что материала набралось немного. Выносить книги запрещалось правилами, потому пришлось оккупировать столик в углу. Впрочем, мне никто не мешал. По словам вампиров, посетители заглядывали в архив от силы раз в месяц. Во всяком случае, в августе я был первым.

К концу второго дня я понял, что ничего интересного в древних книгах найти не смогу, и переключился на электронный архив. Дело пошло если не продуктивнее, то хотя бы быстрее. Беда в том, что с конкретикой по-прежнему было негусто.

О пространстве между слоями писали многие. К сожалению, большинство рассуждений носило сугубо теоретический характер. Кто-то полагал, что слоям призрачным «несть числа», кто-то говорил о шестистах шестидесяти шести и тысяче тысяч.

Обоснований приводилось не меньше. В ход шли математика, астрология, сравнения, аналогии и многочисленные отсылки к утерянным рукописям и почившим в бозе магам.

В записях царя Соломона нашлись описания мест, «куда Иным путь закрыт», но настолько туманные, что я не смог оценить их достоверность.

Встречались и любопытные находки. К примеру, Мерлин полагал, что количество слоев не является постоянным, а зависит от разнообразия живых форм и «жизненных энергий». «Чем больше и разнообразнее население Земли, тем больше слоев им порождено, – писал маг. – В то время как на небесных светилах – Луне и Солнце – слои Сумрака тонки и малочисленны».

А вот Брюне, впоследствии ударившийся в солипсизм, полагал, что «слои между слоями» создаются лишь волей и фантазией Иного, тем самым являясь высшей формой творчества. Ибо Иной одним лишь усилием мысли создает новый сумеречный мир.

В то же время Брюне предостерегал об опасностях подобного творчества, говоря, что «человек умом слабый и фантазиями полный породит мир гротеска и кошмаров, коими ужаснутся даже демоны. И лишь чистый умом и сердцем творец способен создать мир порядка и безупречных линий».

К некоторому удивлению, среди замечаний к работам Брюне я обнаружил заметку Завулона, датированную концом семнадцатого века. Черный маг всея Руси отмечал, что слои между слоями доступны как Темным, так и Светлым. Однако как Светлый не может ступить туда, куда допущены Темные, так и Темные не могут пройти в места, дозволенные Светлым.

Лишь семь протослоев Сумрака открыты для обеих сторон, а потому являются истинным фундаментом мироздания. В конце стояла приписка на французском: «Подтверждаю. Богорис». Почерк показался мне смутно знакомым.

Что касается Сумеречных Иных – свидетельств о них нашлось куда больше. Впервые они упоминались у современников Платона. Неизвестный греческий маг писал об Иных, рожденных в царстве Аида и обреченных на вечные скитания в землях мертвых.

В спасенных из Константинополя книгах говорилось о феномене «переливания магии из матери в дитя». Отмечалось, что никакие силы и заклинания не способны спасти роженицу, в то время как ребенок чудесным образом становился Иным, даже если к тому не виделось показаний. В конце, однако, автор – Светлый Иной – предостерегал от подобных попыток даже из великой любви к чаду. Приводился пример казненного Темного мага, возжелавшего наследника и силой державшего юную колдунью в Сумраке.

Увы, большинство историй не содержали конкретики. Единственное, что меня заинтересовало, – рукописи Кано Ёсабуро, датированные концом шестнадцатого века. Достигнув высокой степени просветления, монах искал уединения в горах, где, по его словам, встретил Сумеречного странника, с которым провел немало часов в беседах и игре в го. Странник рассказывал монаху удивительные вещи. О бескрайних лугах и теплом солнце шестого слоя. О душах тысяч Иных, что ведут там благопристойную жизнь. О том, что Сумрак неизмеримо сложнее, чем его представляют. Что подобно Богу он способен разговаривать с Иными, открывшими ему сердце, учить и указывать путь.

Пожалуй, записи Ёсабуро стоили всех остальных вместе взятых. Во всяком случае, они натолкнули меня на ряд интересных мыслей. Проверить их я собирался на следующий день, однако планам не суждено было сбыться. В гостинице меня уже ждали.

* * *

– Работаешь на износ, – констатировал Джованни.

Я посмотрел на часы – без пяти полночь. Опустился в кресло и наполнил бокалы из предусмотрительно откупоренной бутылки. Вино показалось чересчур сладким. И откуда у Инквизитора такая страсть к карамели?

– Не мог оторваться. Чтение вышло на редкость увлекательным.

– Надеюсь, ты удовлетворил любопытство?

– Отчасти. И судя по твоему визиту, испить чашу знаний до дна мне не суждено.

Джованни развел руками.

– Увы, нас ждут великие дела.

– Что на сей раз?

– Аналитическая группа закончила первую фазу исследований.

– Исследований чего?

– Манфреду. Мы пытались восстановить последние годы его жизни. Выясняли, где он бывал, чем занимался. Старались понять, что подтолкнуло его к преступлению и какие ресурсы находились в его распоряжении.

– Не преуспели?

– Как сказать… – Джованни сделал большой глоток. – Всю информацию я тебе выслал. Если вкратце, Манфреду не подходит на роль злодея, бросившего вызов Инквизиции. Да ты и сам читал его досье. Типичный клерк. В Инквизицию попал не за особые заслуги, а скорее волею обстоятельств. Умом не блистал, особых талантов не обнаружено…

– В тихом омуте черти водятся.

Джованни отмахнулся:

– Да какие черти! Тина одна. Говорят, еще и параноиком был. Наотрез отказывался от участия в любых оперативных мероприятиях. Все за жизнь свою трясся.

Я пожал плечами.

– Большинство Иных немного параноики.

– Тоже верно. В любом случае имеем то, что имеем. Добропорядочный функционер внезапно слетел с катушек.

– И это все?

Джованни посмотрел на меня с осуждением:

– Юра, в аналитиках не дураки сидят. На деле информации довольно много. К примеру, за последние несколько лет Манфреду объездил полмира и перерыл все крупные региональные библиотеки. Усиленно интересовался Великими магами прошлого: Левиафаном, Соломоном, Ноем, Мерлином, Фуаран… Последними тремя особенно.

– Абсолютные?

– В точку. По крайней мере про эту троицу можно говорить с уверенностью.

– А московская девочка?

– Как ни странно, нет. – Джованни сделал мелкий глоток.

– Стало быть, его интересует не столько их природа, сколько деяния минувших дней.

– Весьма вероятно.

– По аппарату Локка и стертым аурам?..

– Ничего. Связи с Великими магами прошлого также найти не удалось. Зато мы еще раз убедились, что до прихода Тигра никто не сталкивался с таким феноменом, как стертая аура.

Я хмыкнул.

– Не очень-то похоже на местечкового клерка – создать заклинание, равное по силе тому, что сотворил посланник Сумрака.

– Именно. И это окончательно убеждает нас в мысли, что Манфреду действовал не один.

Джованни отправил в рот сырный шарик.

– Вряд ли это должно вас успокоить, – заметил я. – Про Манфреду известно хоть что-то. Его союзник – темная лошадка, которая обладает огромной силой и не гнушается использовать ее против Инквизиции.

Джованни кивнул:

– Все верно. Только ты напрасно отделяешь себя от нас. По непонятным причинам на острие событий именно ты.

– Не стоит переоценивать мою значимость.

Джованни отмахнулся:

– Оставим пикировку. Ты взрослый человек. Сам решишь, что делать, как быть.

– Это все?

Некоторое время Инквизитор буравил меня взглядом.

– Нет, не все, – вымолвил он наконец. – Несколько часов назад в одном из домов Манфреду мы нашли досье. Около полусотни страниц: имена, адреса, фотографии.

– Крымский пансионат?

– В том-то и дело, что нет. На первый взгляд обыкновенные люди. Национальность, возраст, половая принадлежность – ничего общего. И очень обширная география: от Канады до Австралии. Я попросил помощи у местных Дозоров. Так вот, несколько человек из списка числятся пропавшими без вести. Причем первые заявления были поданы неделю назад.

– А последние?

Джованни помрачнел.

– Вчера.

– Выходит, после нападения наши злодеи и не подумали залечь на дно. Сколько всего человек похищено?

– Около десятка. Еще столько же на месте, живут обычной жизнью. Остальные проверяются.

– Для организации, стоящей на ушах, вы на удивление неторопливы.

Джованни поморщился.

– Ты даже не представляешь, насколько неспешна Инквизиция в вопросах, требующих оторвать задницу от стула. Как бы то ни было, к утру у нас будет полная картина. А пока изучай остальное.

Я неопределенно хмыкнул, поболтал бокалом с остатками вина.

– Тебе по-прежнему нужна моя помощь? Несмотря на аналитиков, среди которых не дураки сидят? Или у Меган очередное предчувствие на мой счет? Или ты проверяешь гипотезу «острия»?

Джованни усмехнулся.

– Всего понемногу. Или ты думал, доступ в архивы Инквизиции дают просто так? Теперь отрабатывай.

* * *

Не люблю работать по ночам. И дело вовсе не в желании поспать. При необходимости я могу бодрствовать неделю, не испытывая дискомфорта. Однако внеурочная работа – всегда следствие чьей-то недоработки. Показатель того, что где-то сделана ошибка. Что кто-то неверно оценил обстановку, недоглядел.

Одним словом, любой аврал есть напоминание о несовершенстве человеческой природы, а мне не нравятся подобные напоминания. И вдвойне не нравится тратить личное время на исправление чужих огрехов.

Выданный Джованни материал также не вызвал энтузиазма. Несмотря на заявленную полноту информации, Инквизитор вымарал все, что мне, по его мнению, знать не полагалось. Вырванные с мясом фрагменты, кое-как сшитые белыми нитками фразы… М-да.

Я ухмыльнулся. Все тот же старина Джованни: и тут подстелил соломку. Что ж, его право. В конце концов, меньше читать.

Выводы аналитиков об исторических изысканиях Манфреду я проглядел бегло. Если Джованни в нашей беседе не сказал о ценных находках прямо, значит, находок нет. Углубляться в жизнеописания древних магов я тоже не стал. За пару часов великих тайн не раскрыть. А вот досье Манфреду просмотрел внимательно, и вовсе не от желания углядеть тонкую связь и утереть аналитикам нос.

Систематизировать информацию Инквизиция не успела, просто напихала в досье все, что сумела нарыть. Сорок семь человек – двадцать пять женщин и двадцать два мужчины в возрасте от тринадцати до семидесяти лет. Бразильцы, эфиопы, индусы, американцы… с разным цветом кожи, разными увлечениями, разных типажей. Чем дольше я листал файлы, тем больше крепла уверенность: людей отбирал не Манфреду. Его почерк в пансионате просматривался четко. Здесь… здесь почерка не имелось вообще.

Одиннадцать человек значились пропавшими без вести. И снова никакой связи: отец многодетной семьи в Осло, студентка в Гуанчжоу, мать-одиночка в крохотном городке в северной Калифорнии, шахтер из Донецка…

Я помассировал переносицу. Этих людей отобрали не случайно. Если связь по видимым признакам отсутствует, значит, принцип отбора не столь очевиден. Только и всего.

Я набрал номер Джованни.

– Вы проверяли ауры?

– Проверяем. Пока на руках только четыре слепка. Сделать их несложно, проблема с доставкой.

– И?..

– И ничего, – раздраженно ответил Инквизитор. – Обычные паттерны обычных людей.

Я сбросил звонок, откинулся в кресле и уставился на картину с орхидеей. Вопреки надеждам Джованни Минерва не спешила делиться мудростью. Я поймал себя на мысли, что мне не хочется сидеть в номере и листать электронные документы. Появилось желание действовать, выехать на место, лично разобраться в происходящем.

Черт бы побрал Джованни с его неповоротливой бюрократической машиной и трудолюбивыми аналитиками. Или это тоже часть манипуляции, и он просто подталкивает меня к действиям?

С другой стороны, промолчи я сейчас, Инквизитор все равно заявится с предложением, от которого невозможно отказаться. Так что лучше проявить инициативу. Пусть старик считает себя великим комбинатором.

Я повторно нажал кнопку дозвона.

– Мне хотелось бы пообщаться с людьми из списка лично. Составишь компанию?

– Нет, – коротко ответил Инквизитор. – Я в Аргентине. Похоже, опоздал. У нас очередной пропавший без вести, уже пятнадцатый. Отсюда направлюсь в Техас, проверю тамошнего механика. Если хочешь, отправляйся с Меган. В пять утра мы откроем порталы в Израиль и на Дальний Восток… Дьявол, за последнюю неделю мы использовали больше порталов, чем за весь прошлый год!

– Хорошо, что в отличие от Дозоров вы не ограничены в ресурсах и можете выкачать столько Силы, сколько потребуется.

Джованни пробурчал что-то малоприличное и отключился. Минуту я задумчиво вертел трубку, а потом плюнул и позвонил Меган.

* * *

Евгения Марковна оказалась статной темноволосой женщиной бальзаковского возраста. Несмотря на некоторый пиетет, пробужденный инквизиторским талисманом, она держалась сдержанно и с достоинством.

Пока Меган, представившись журналисткой, вела беседу на кухне, я осмотрел тесную двухкомнатную квартиру. На первый взгляд ничем не примечательное жилище одинокой женщины. Муж – полковник милиции – погиб несколько лет назад в автокатастрофе. Сын с друзьями отдыхал на побережье Красного моря. Дочь совершала турне по Европе.

Я покосился на притулившуюся в углу виолончель, прошел вдоль книжного шкафа, коснулся корешков книг, провел рукой над фотографиями в незатейливых рамках, задержался у собранной дочерью коллекции стеклянных сов.

Ровный фон. Едва заметные эмоциональные отпечатки на любимых книгах. Легкая тень на одной из статуэток – с ней у хозяйки связаны неприятные воспоминания. Клочок синего мха в углу рядом с компьютером, еще один у изголовья кровати. Ничего особенного. Взгляд сквозь Сумрак ситуацию также не прояснил. Что именно заинтересовало Манфреду, оставалось только гадать.

На кухне зашумела вода, звякнула посуда. В комнату вошла Меган.

– Ничего?

Она отрицательно качнула головой.

– Не-а. Нормальная тетка. С высшим образованием. Заботится о детях, подкармливает дворняжку, отличает нейтрон от нейрона. И с аурой все в порядке. Я провела пару тестов – никаких аномалий. Здоровый, уравновешенный человек, ни малейших следов инаковости.

Я кивнул. Ничего нового Меган не сказала. Перед тем как осмотреть квартиру, я все проверил сам, однако услышать лишнее подтверждение всегда полезно.

– Полагаю, нам пора возвращаться?

– Нет, мы немного задержимся. Надо оставить пару «жучков» на случай, если даму навестит Манфреду. К тому же скоро позвонит Джованни, тогда и решим, что делать.

– Ты и его будущее предсказываешь?

– Иногда, – рассеянно ответила Меган и принялась плести какое-то заковыристое заклинание. Что-то вроде обычной сигнальной паутинки, но в незнакомой мне вариации. Инквизиторские штучки. Я опустился в кресло, наблюдая за ее работой.

Евгения Марковна закончила мыть посуду и ушла в гостиную. Заиграла музыка, очередная молодежная группа затянула очередную молодежную песню. Как говорится, каждому поколению по кумиру. Про нас хозяйка напрочь забыла, да и столкнись мы нос к носу, прошла бы мимо. Обычно Иные не злоупотребляют магией, однако сейчас ситуация отличалась от рутинной работы с людьми. Меган решила подстраховаться.

– Что ты об этом думаешь? – не оборачиваясь, спросила она.

– Отрицательный результат – тоже результат. Но на его основе трудно делать далекоидущие выводы.

– А если далеко не ходить?

– Единственное, что приходит на ум: люди в списке не представляют самостоятельной ценности. Они лишь кандидаты, среди которых Манфреду ищет жемчужину. Пока попадаются пустышки, поэтому мы и не видим ничего особенного.

Меган фыркнула.

– Эту версию отрабатывает Инквизиция. Отчего, ты думаешь, мы мечемся по всему миру, тратя океаны энергии на порталы? Я-то думала, ты выдашь что-нибудь креативное.

– Предпочитаешь оригинальные идеи правильным ответам?

– Просто это очень скучная версия. – Она сделала шаг назад и критически осмотрела сотворенное заклятье. – К тому же, если она верна, мы скорее всего ничего не найдем. Выяснится, что пропавшие люди как раз и были жемчужинами, а нам оставили лишь пустую породу.

Я невольно улыбнулся.

– Ты точно Светлая?

– Что? – посмотрела на меня с удивлением Меган.

– В тебе иногда проскальзывает здоровый прагматизм. Нетипичный для Светлых.

– Ай, да брось, это возрастное, – отмахнулась Инквизиторша. – Ты, знаешь ли, тоже не совсем типичный Темный.

– А какой Темный для тебя типичен?

Меган засмеялась.

– Кровожадный и с клыками! Ладно-ладно, подловил. Собирательного образа Темных не существует. Хотя ты все равно отличаешься от большинства. Помню, когда читала твое досье, я удивилась: почему ты до сих пор сидишь в уездном Дозоре? Ну, ладно, допустим, у тебя сложные отношения с Завулоном, но на Москве свет клином не сошелся. Не думал переехать в Европу или уйти в Инквизицию? Могу составить протекцию!

Я улыбнулся.

– Как говорил один мой знакомый: «Я никогда не стану членом клуба, который пропускает в клуб таких людей, как я».

Меган фыркнула.

– Я же серьезно!

– Если серьезно, то я удивлен. Мы общаемся неделю, и ты готова составить протекцию? Светлая волшебница Темному магу?

Ответить Меган не успела. Заиграл Вивальди.

– Слушаю.

– Вас, русских, не понять. Я был уверен, что ты отправишься в земли обетованные, – ехидно проговорил Джованни.

– Меган захотела посмотреть Владивосток.

– Нашли что-нибудь?

– Нет. Собственно…

– Уходите оттуда, – перебил Инквизитор.

– Что-то случилось?

– Да. Пропал еще один меченый.

– Твой техасский механик?

– Нет. Ма Лин – повар пекинской закусочной.

– И?..

– Мы проверили его шесть часов назад. Он мирно спал у себя дома. Установили сигнализацию, полчаса назад она сработала. Местные дозорные прибыли на место через четыре минуты – неподалеку работала патрульная группа. Никаких следов. Сейчас они вместе с нашими прочесывают район, но это так, для очистки совести. Повар пропал, прорицатели не видят его судьбу.

– Знакомая картина.

– Поэтому уходите. Я сомневаюсь, что Манфреду остановит ваше присутствие. Возможности его подельников ты видел. Я отдал приказ эвакуировать всех меченых, но пока оперативный состав занят. Прислать к вам некого.

– Я понял.

– Тогда удачи.

Я сунул телефон в карман. Меган посмотрела на меня вопросительно.

– Что-то случилось?

– Кажется, нам пора. Манфреду со товарищи продолжают охоту. Только что похитили очередного кандидата прямо под носом у Инквизиции.

Меган сложила руки на груди.

– Ты собираешься оставить ее одну?

– Мы это уже проходили. У дома Герасимова, помнишь? А теперь, когда выяснился твой настоящий возраст, надувать губки вовсе глупо.

Меган посмотрела на меня с иронией.

– Верно, проходили. Только теперь я не в подчиненном положении и сама решаю, что правильно, а что нет. Мы можем взять ее с собой. Обеспечить безопасность. В конце концов, я – Инквизитор, и не из последних.

– В Мексике вас было шестеро, – напомнил я. – И сильно нам это помогло? Нет, милая, если создатель того портала предстанет во плоти, ты даже пискнуть не успеешь.

– И все-таки я рискну, – все так же насмешливо проговорила Меган. – Если хочешь, уходи. Мне нужно двадцать минут, чтобы настроить обратный портал. Я позвоню, когда соберу достаточно энергии.

По-прежнему глядя на волшебницу, я набрал номер Джованни.

– Меган собирается прихватить меченую с собой. Назови место.

Инквизитор неожиданно грязно выругался.

– Дай ей телефон!

Я протянул трубку. Меган приняла ее совершенно спокойно, отвернулась к стене, и между нами повисла непроницаемая завеса тишины. Безмолвная беседа продолжалась не больше минуты, затем Инквизиторша вернула телефон мне. Одновременно пропал барьер.

– Двадцать минут, – повторила она. – Хочешь – оставайся, хочешь – пойди погуляй.

Я едва удержался, чтобы не залепить волшебнице пощечину. В такие моменты я ненавидел Светлых всеми силами души. Убедить их невозможно, привести в чувство – тоже. Вчера она знать не знала Евгению Марковну, сегодня готовилась рисковать ради нее своей шкурой. И ведь случись что, Меган просто сотрут в порошок. Не помогут ни апломб, ни инквизиторский арсенал, ни души прекрасные порывы. А хозяйку квартиры все равно заберут, и никак она этому не помешает. Дура. Старая Светлая дура. А ведь еще из лучших. Я развернулся и молча вышел из квартиры.

Меган позвонила через полчаса.

– Готово, – буднично сообщила она.

Как выяснилось, Евгения Марковна тоже времени зря не теряла. Рядом с порталом стояли две плотно набитые сумки, а хозяйка квартиры примеряла у зеркала кофточки. Что бы ни внушила ей Меган, она определенно рассматривала поездку как возможность отдохнуть. Светлые в своем репертуаре. Даже когда промывают мозги, подсовывают сладкую ложь вместо горькой правды. А то, не дай Бог, на голове подопечного появится лишний седой волосок.

– Куда ведет портал?

– В Сардинию. Там у Инквизиции схрон, совсем новый. Строительством руководил лично Джованни. Я знаю о нем только потому, что помогала рассчитывать место. Вряд ли Манфреду слышал об этом схроне, тем более о его точном местоположении.

Я пожал плечами. Идея с эвакуацией не казалась такой уж удачной, но обсуждать ее с Меган не имело смысла. Решение принимал Джованни, если и высказывать замечания, то ему.

* * *

Портал у волшебницы получился скромный. Собственных силенок ей не хватило, пришлось использовать костыли в виде инквизиторских артефактов. К сожалению, костыли – вещь сугубо функциональная, комфорт обеспечить не призванная. В итоге, согнувшись в три погибели, я кое-как протиснулся в узкую мерцающую воронку и очутился на пологом склоне.

Пылало жаркое солнце Средиземноморья. Влажный ветер трепал кроны небольших деревьев. Шуршала невысокая густая трава. Выше по склону изумрудный ковер разрывали каменистые проплешины. Вершина и вовсе лысела, лишь кое-где горбились низкие кряжистые деревца. Венчало холм нагромождение валунов всех возможных форм и размеров.

Евгения Марковна выбралась следом. Оступилась, ойкнула – я едва успел поддержать ее за локоть. Сумок беглянка поневоле так и не выпустила. Меган вышла последней. Деловито огляделась, махнула в сторону вершины.

– Нам на ту сторону. Пешком – минут сорок. Чем ближе к схрону, тем труднее открыть портал. А рядом с ним вообще невозможно. Насколько я помню, Джованни уделил этому особое внимание.

Лицо Евгении Марковны приняло мученическое выражение. Уголки губ опустились, брови собрались домиком. Она по-прежнему пребывала в состоянии легкой прострации, которое не мешало ей, однако, страдать.

– Давайте я помогу. – Меган подхватила одну из сумок. Она что, уязвить меня хочет?

Я взял вторую, взвесил в руке. Золотые слитки в ней, что ли? Или Большая советская энциклопедия в тридцати томах? Интересно, что внушила ей Меган, раз беглянка решила столь основательно подготовиться к поездке? И главное, когда? Я отсутствовал не более получаса, собрать за такое время две увесистые сумки задача для женщины непосильная.

– Я думала, вы, Темные, не помогаете забесплатно, – насмешливо сказала Меган.

– Разумеется, – в тон волшебнице подтвердил я. – Но в данной ситуации мне комфортнее нести сумку самому, чем смотреть, как корячитесь вы.

– Я поражена. Неужели мы стали свидетелями небывалого феномена? Муки совести у Темного! Муки, побуждающие его безвозмездно совершить благой поступок.

Я усмехнулся.

– Все-таки у вас, Светлых, какие-то комплексы. Вместо того чтобы принять помощь и порадоваться, что даже такой безнадежный человек, как я, предложил ее, вы обязательно должны сделать ехидное замечание. Ведь не может же Темный поступить так, как поступил бы на его месте Светлый. Всегда надо подчеркнуть разницу.

– Но она действительно есть. – В голосе Меган послышались нотки любопытства. – Кстати, давно хотела спросить: тебе нравится быть Темным?

Я закинул сумку на плечо и пошел к вершине холма. Меган последовала за мной. Евгения Марковна, с раздутой до безобразия дамской сумочкой, замыкала шествие.

– Помню, лет пять назад один новообращенный Светлый задал мне вопрос: чем Темные отличаются от Светлых?

– И что ты ответил?

– Посоветовал заняться самоанализом.

Меган фыркнула.

– В твоем репертуаре. И как это связано с моим вопросом?

Я покосился на волшебницу.

– Тебе не двадцать пять, чтобы заниматься философскими изысканиями на тему различий между Светом и Тьмой. И задаваться вопросом: хорошо ли быть Темным? Мы – те, кто мы есть. Я не выбирал, становиться мне Иным или нет. Я не выбирал, рождаться мне магом, ведьмаком или вампиром. Я не выбирал Тьму или Свет.

В глазах Меган вновь промелькнуло любопытство.

– А если бы выбирал? Кем родиться, кем расти, кем стать?

– История не имеет сослагательного наклонения. – Разговор начал меня раздражать.

– Ну, хорошо, – не сдавалась Меган. – Не тогда – сейчас. Представь, что ты мог бы сознательно выбрать сторону.

– Я думал, это прерогатива Великих.

– Допустим, у меня есть одна порция волшебного инквизиторского эликсира. И я готова потратить ее, буде у тебя такое желание. Ты согласился бы расстаться с прошлым ради будущего?

– Ты считаешь, что будущее за Светом?

– А ты думаешь, за Тьмой?

– Я думаю, Свет и Тьма бросили на весы все, что могли. И последние две тысячи лет мы наблюдаем исключительно возню в песочнице, не способную поколебать равновесие. Даже Мерлин с его экспериментами не нарушил статус-кво.

– Как сказать, – загадочно улыбнулась Меган. – К примеру, ты знал, что до появления Венца Творения не было зафиксировано ни одного Зеркала?

Впервые с начала разговора я посмотрел на собеседницу.

– Венец породил Зеркала?

– Вряд ли. Скорее, вызвал настолько масштабные изменения в миропорядке, что Сумрак был вынужден подстраиваться. Это к вопросу о том, что Абсолютные волшебники не способны поколебать равновесие. Однако я о другом: представь, что в мире появился еще один свинцовый брусок. И теперь лишь вопрос времени, когда его бросят на весы.

– Тебе стоит поговорить с Джованни. У него схожая теория «Грядущих Перемен».

– Не-ет, – промурчала волшебница, – Джованни смотрит на ситуацию глазами объекта, а не субъекта. Его интересует, как выжить в новом мире и какую выгоду можно извлечь. Он даже не помышляет о том, чтобы встать у руля, самому выбрать чашу весов. Но ты не Джованни. Поэтому мне интересно, какой путь избрал бы пока-еще-Темный-маг Юрий, будь выбор в его власти?

Я покосился на задорную любопытную мордашку с едва заметной россыпью веснушек.

– Полагаю, пока-еще-темный-маг Юрий просто уничтожил бы брусок.

* * *

– Не смоет? – Я присел на корточки и зачерпнул горсть мягкого, похожего на муку песка. Желание скинуть туфли и пройтись по нему босиком стало почти непреодолимым.

– Пока не смыло, – туманно ответил Джованни.

Преодолев искушение, я отряхнул ладони, взбежал на крыльцо, наполнил высокий бокал водой и бросил в нее пару кубиков льда. Полоска пляжа, отделявшего виллу от моря, была совсем узкой – метров двадцать от силы. Соседние постройки отползли от кромки прибоя куда дальше.

Впрочем, нанятые Джованни архитекторы руководствовались иными соображениями. Выбранное место усиливало пронизывающие дом заклинания. Даже не предпринимая активных магических действий, я ощущал постоянное давление, слабое, но весьма раздражающее.

Пропитанные магией камни блокировали не только попытки открыть портал. Подняться или выйти из Сумрака казалось здесь непосильной задачей, а простейшие световые заклятья выкачивали столько энергии, что никакому Мареву Трансильвании не снилось. Во всяком случае, единственная попытка проверить надежность инквизиторских барьеров отняла столько сил, что я зарекся продолжать эксперименты.

– Давит, да? – В голосе Джованни проскользнули нотки довольства. – Держи.

Я поймал ромбовидный амулет со скругленными углами, накинул на шею платиновую цепочку. Несколько секунд ничего не происходило, потом я ощутил легкий зуд и жжение в ладонях и подошвах. Зачесались глаза. Неприятные ощущения продолжались примерно минуту, затем исчезли. Вместе с ними пропало и давление.

– Полегчало? – участливо поинтересовался Джованни. – Амулету нужно время, чтобы настроиться на владельца. Это своего рода ключ к местным охранным системам. За пределами виллы его лучше снимать. Он с местными заклинаниями в симбиозе, без них начинает чудить. Учти, помехи блокируются не полностью. Чтобы выйти в Сумрак, придется попотеть. И портал отсюда не открыть, что с амулетом, что без. Да, если что случится, применяй заклинания попроще. В теории амулет позволяет использовать высшую магию, но на практике бывают… э… побочные эффекты. Не слишком приятные для обеих сторон конфликта.

– Думал, ты держишь это место в тайне. – Я спрятал амулет под рубашку.

Джованни кивнул:

– Держу. Но что знает один – знают двое, а что знают двое – знает и свинья. Увы, по нашим правилам я не могу лепить карающий огонь на всякого в целях сохранения собственной приватности. А вилла записана на мое имя, хоть и стоит на балансе Инквизиции. Хуже бюрократии только бухгалтерия.

– Понятно. – Я сделал последний глоток, отставил пустой стакан. – Много осталось?

– К полуночи пригонят последнюю партию.

– Думаешь, разумно собирать меченых в одном месте? В каком-то смысле ты сделал за Манфреду его работу, осталось забрать сложенные в одну корзину яйца.

Джованни криво улыбнулся.

– Знаешь, Юра, любой паранойе есть предел. Если шайке Манфреду по силам пробиться на эту виллу, нейтрализовать охрану и вывезти меченых, то нам остается только лечь, сложить лапки и помереть.

– И сколько ты собираешься их здесь держать?

– Пока не поймем, что их объединяет и почему они оказались в списке Манфреду.

– Подвижки есть?

– Ничего определенного. Но я проконсультировался с несколькими специалистами, они должны подъехать на неделе. Марина тоже будет. Возможно, и Гесер освятит нас своим присутствием.

– Как насчет Абсолютной девочки? – Я спросил в шутку, но неожиданно Джованни со скорбным видом покачал головой.

– Родители ответили категорическим отказом. Жаль, я возлагал определенные надежды.

После таких слов желание продолжать расспросы пропало. Если Темный не гнушается просить помощи у Светлых, значит, дело и впрямь дрянь. И вовсе не потому, что без них загадку не удастся решить. Удастся – своих профессионалов хватает. Подобные просьбы означают одно: Джованни спешит. Причем спешит настолько, что хватается за любую возможность ускорить процесс.

Невольно вспомнились слова Меган о блуждающем по миру бруске, который грозит нарушить сложившееся равновесие. Интересно, они пришли к такому умозаключению разными тропами или эта мысль – продукт совместных исследований и размышлений?

Мне казалось, страхи Джованни основаны больше на личных догадках, нежели на сокровенных знаниях Инквизиции. А уж личными догадками он со Светлыми точно бы делиться не стал. Во всяком случае, без крайней необходимости.

В комнате звучно брякнула крышка. Из окна потянуло густым запахом солянки. Евгения Марковна неспроста оккупировала кухню, пришло время потчевать собранных по миру гостей сытным северным ужином. По приказу Джованни меченых сразу перевели на самообслуживание; нянчиться с оравой собственноручно Инквизиция не собиралась. К ароматам солянки добавился запах жареного мяса – во внутреннем дворике кто-то раскочегарил гриль.

– С утра придется в город, – обреченно сказал Джованни. – Чую, за ночь все сожрут.

– Пошли кого-нибудь из своих, – предложил я.

– Не выйдет. – Инквизитор печально вздохнул. – Мои ребята сильные, смелые и преданные идее, но подпускать их к продуктам ближе, чем на милю, не стоит. Как и Меган.

– Пусть реморализуют продавца и прикажут отобрать лучшие продукты.

Джованни посмотрел на меня с видимым сожалением. Как на доброго, милого, но придурковатого приятеля.

– Юра, – проникновенно пояснил он, – если бы продавцы разбирались в товаре на должном уровне, они бы не на базаре стояли, а работали шефами в ресторанах.

* * *

Утро не принесло прохлады. Столбик термометра показывал тридцать два, предвещая к обеду сорокаградусную жару. Я спустился по крутой винтовой лестнице. Полюбовался на полдюжины меченых, обосновавшихся в гостиной. Спальных мест на кроватях и кушетках не хватало, и многие лежали прямо на полу, в заботливо завезенных кем-то из Инквизиторов спальниках. Ни дать ни взять колония мотыльков в период окукливания.

Меган дремала этажом ниже, уткнувшись в сложенные на столе руки. При звуке шагов она приподняла голову, продемонстрировав красное пятно на лбу, и вяло махнула ручкой. Меченые спали и тут, правда, в приличествующих местах – трое на кровати, двое в широких креслах.

С кухни доносилась русско-китайская перебранка. Евгения Марковна уговаривала шестилетнего Сяо скушать еще ложечку. Как истинная жительница Дальнего Востока основы китайского она знала, поэтому отбиться, ссылаясь на языковой барьер, у Сяо не получалось. Впрочем, у него не оставалось шансов при любых раскладах. Сытно позавтракать малыш был обречен.

На веранде уже знакомые мне вампиры-близнецы играли в покер. В духе добрых советских традиций вместо фишек перед кровососами лежали горки спичек. На моих глазах Первый пошел ва-банк с парой дам и удвоился, переехав Второго с парой тузов. Жизнь била ключом. И не скажешь, что мы на секретной вилле спасаемся от неизвестных магов, режущих Инквизиторов, как котят.

Я прошел по ленточке горячего, но еще не раскаленного песка. Безо всякого удовольствия окунулся в море. Теплая вода не придавала бодрости. С другой стороны, поговаривают – морские купания полезны для нервов, а нервы мне за последнее время потрепали изрядно.

Я проплыл добрый километр, пытаясь понять, как далеко простирается выставленный Инквизиторами барьер. Однако легкое давление, пробивающееся даже сквозь ауру амулета, и не думало слабеть. Джованни поработал на совесть, подобраться с моря будет ничуть не проще, чем по земле. Я развернулся и погреб назад. Когда до берега оставалось совсем немного, притормозил и несколько минут разглядывал виллу. Имелась в ней какая-то дисгармония. Каждый элемент выполнен безупречно, однако вместе они словно бы не до конца сочетались.

С минуту я размышлял о том, что старый лис Джованни теряет хватку, а потом догадался взглянуть на виллу сквозь Сумрак. И усмехнулся. Нет, пожалуй, Инквизитора рано списывать со счетов. Джованни не изменил себе и нанял кого-то из старых мастеров. Не представляю, сколько сил и времени ушло на то, чтобы согласовать архитектурные и магические особенности, но результатом создатель мог гордиться.

Я даже почувствовал легкую зависть к чужому и в общем-то абсолютно не нужному мне трехэтажному строению. С тонкими точеными башенками, развернувшимися в Сумраке массивными каменными конструкциями. С невнятными статуэтками искусственных птиц, что превратились в задумчивых горгулий. Фасад здания тоже преобразился и теперь куда больше походил на миниатюрный средневековый замок, нежели на созданный для увеселений летний дом.

Интересно. Потратить столько усилий – и ради чего? Как много Иных сможет увидеть авторский замысел? Десять? Двадцать?

Джованни, наверное, все равно, он строил дом для себя. Таким, каким хотел его видеть. Обилие зрителей и их оценка его не интересовали… Или интересовали? Мне вдруг пришла в голову мысль, что, возможно, единственная причина, по которой я получил приглашение и амулет в придачу, – сумеречные изыски неизвестного архитектора.

Если подумать, с Джованни станется. Использовать служебное положение лишь для того, чтобы продемонстрировать безупречный вкус, – в его духе.

Надо будет польстить старику, выдать при случае комплимент. Главное, выбрать подходящий момент и не переборщить с приправами. Джованни, как и всякая творческая личность, иногда мнителен до безобразия. Комплиментов одновременно ждет и боится. Как бы не просочился сквозь белый соус восхвалений червь неискренности. Как бы восторженный поклонник не оказался на поверку коварным льстецом, желающим снискать расположение Инквизитора.

Выбравшись на берег, я с некоторым усилием сотворил простенькое заклинание, высушившее шорты, и тут же заработал внимательный взгляд вампира. Выходит, защита виллы не только подавляла чужеродную магию, но и сигнализировала охране о ее применении. Неплохо. Учитывая, что я ничего не почувствовал.

Джованни в безупречно белом костюме ждал меня на веранде.

– Доплыл? – поинтересовался он, с кряхтением выбираясь из плетеного кресла и смахивая невидимую пылинку. Разумеется, на брюках не осталось ни морщинки.

– А ты не знаешь? Я думал, ты наблюдал за моим путешествием в бинокль.

Веки Инквизитора едва заметно дрогнули, и он чуть поспешнее, чем подобало, сбежал с крыльца.

* * *

До городка мы добрались минут за сорок. Джованни вел машину неторопливо, вежливо пропуская всех, кто спешил по делам. Автомобиль у него был новенький, с открытым верхом, низкой посадкой и окрасом цвета яичного желтка. Я не склонен к лихачеству, но полагаю, ползти на таком по шоссе – настоящее кощунство.

Впрочем, в этом вопросе Джованни для меня оставался загадкой. Во времена молодости у нас случались безумные гонки, когда на финише скакуны падали замертво, и вальяжные верховые прогулки, во время которых мне до зубовного скрежета хотелось хлестнуть лошадь Инквизитора по крупу. Но коль скоро обстоятельства не диктовали темп, предугадать выбор Джованни не мог никто. Полагаю, случись поездка чуть раньше или чуть позже, мы бы покрыли расстояние вдвое быстрее.

Попетляв по улочкам пару минут, Джованни остановился. В нос ударил запах свежей рыбы.

– Лучший в городе тунец, – объявил Инквизитор. – Я лично обучил мальчика, как выбрать товар.

– Не жалко багажник? – Перевозить контейнеры с тунцом в утробе красавицы представлялось не меньшим кощунством, чем волочиться по трассе на скорости шестьдесят километров в час.

Джованни посмотрел на меня с недоумением.

– А что ему будет? Я ж не бадью для меченых покупаю, а заготовку под скромный ужин для нас с тобой. Ну, может, Ромуальдо присоединится, вечером его смена.

Я пожал плечами, и Джованни нырнул в узкий переулок.

Мимо прогромыхал старенький пикап. Водитель разве что шею не свернул, разглядывая наш автомобиль.

А мне вдруг вспомнился рыжеволосый худенький парнишка с длинным тонким шрамом через всю щеку. Точно с таким же выражением лица он впился взглядом в черного как смоль скакуна Джованни. Только дело было в пригороде Парижа; лил дождь, мы едва не истекли кровью, до смерти вымотались и мечтали об одном – завалиться в постель и уснуть.

Забавно. Прошло несколько столетий, а мы по-прежнему ловим завистливые и восторженные взгляды любителей быстрой езды. Прогресс, о котором так любят говорить люди, изменил лишь форму объекта их вожделений, ничуть не затронув как суть страсти, так и способность держать ее в узде.

Как любят говорить молодые Темные – это наши клиенты. Только они пока не понимают, что такие люди столь же далеки от нас, как и от Светлых. Пустые, наполненные страстями оболочки. Жалкие и бессмысленные.

Навстречу пикапу выкатилось очередное ведро на колесах. С поцарапанной голубой шкурой и круглыми зенками фар. Бедолаги. В Риме хотя бы внешний лоск, а здесь, в Сардинии, на машины жалко смотреть. Будь моя воля, восемь из десяти местных самодвижущихся колясок отправились бы в утиль. Но итальянцы как-то ездят, латают, пытаются продержать дряхлые механизмы на ходу лишние пару лет, прежде чем сменят на очередную, чуть более пристойную рухлядь. Бедная страна с богатым прошлым…

Джованни с увесистым свертком появился спустя четверть часа. За ним с белым пластиковым контейнером спешил курчавый двадцатилетний паренек в синей футболке с номером девять. Надо же, когда Джованни упомянул мальчика, я ожидал увидеть как минимум мужчину за сорок. Вот они – особенности национальной культуры.

Под чутким руководством Инквизитора контейнер был установлен и закреплен в багажнике. Интересно, что внутри: филе во льду или живая рыба? Сверток заботливо уложили рядом. Не переставая улыбаться, парень попятился назад, поклонился на прощание и бросился в переулок.

Джованни плюхнулся на водительское сиденье, протер руки салфеткой, скомкал и швырнул ее на тротуар. Белый комок пару раз подпрыгнул и занял достойное место среди десятков других комков, оберток и стаканчиков всех возможных расцветок.

– По крайней мере ему не будет одиноко, – заметил я.

Джованни проследил за моим взглядом, поморщился и отмахнулся.

– Ай, да ладно, завтра подметут.

– Думаешь? Сегодня, я смотрю, не подмели. И вчера, судя по всему, тоже…

– Юра, не занудствуй. – Джованни развернулся посреди улицы с односторонним движением. – Тебе что-то надо или возвращаемся?

Я приподнял бровь.

– Ты серьезно?

– О чем ты? Гарниры и специи у нас есть. Вина, лучше, чем в моих погребах, в Италии не найти, а свежие…

– Признаться, не думал, что ты вытащил меня лишь за тем, чтобы я сторожил машину, пока ты бегаешь на рынок.

Джованни посмотрел на меня с осуждением.

– Юра, ну как ты можешь? Ты же знаешь, ничто не укрепляет дружбу больше совместных поездок, сдобренных приключениями.

– Это ты про охоту на тунца?

– Юра, клянусь, вечером, когда ломтики будут таять на языке, ты не менее трех раз признаешь верным свое решение сопроводить меня в путешествии!

Я промолчал.

* * *

На обратном пути Джованни прибавил газу, не превышая, впрочем, установленный скоростной лимит. Я не возражал, поскольку итальянская манера вождения вызывала ровно одно желание – придушить макаронников на месте. А желания магов иногда исполняются даже против воли. Не стоило искушать судьбу.

– К нашим дорогам нужно привыкнуть, – с любовью вещал Джованни. – Такие детали и делают нас особенными. Что иностранцы знают об Италии? Страна вина и солнца. Страна пасты и пиццы. Великая страна с древнейшей культурой, покорившая всю Европу… – На последних словах Инквизитор вздохнул.

Надо же, не знал, что у Джованни имперские амбиции.

– Вот скажи, дружище, что русские знают об Италии? – Джованни ловко разминулся с прущим по встречке скутером.

– Немало, совсем немало. Про Колизей знаем. Про Юпитера с быком. Про Цезаря и Брута. Ну и по мелочи. Дон Корлеоне там. Помпеи, Везувий и Этна. В СССР даже конфеты одноименные выпускали. К слову, весьма пристойные.

– Ты опять шутишь, – печально констатировал Джованни, – а между тем Италия – это вовсе не древние руины и даже не твое любимое «Кьянти». Страна – это в первую очередь люди. Общительные, честные, немного наивные. Многие считают нас шумными и говорливыми, но в небольших городах жители скромные, даже застенчивые. Согласись, москвичи ведь тоже отличаются от… э-э… жителей провинции?

Джованни притормозил, пропуская застенчивого толстяка, вальяжно переходящего дорогу. Толстяк даже не оглянулся. Воспользовавшись моментом, справа пронесся мотоциклист в расстегнутой до пупа гавайке. Скромный и загорелый. Толстяк проигнорировал и его.

– Отличаются, – не стал спорить я. – Но, признаюсь честно, за ваш стиль вождения морду набили бы и в Москве, и в провинции.

Джованни вздохнул.

– Вот потому вы в Европе всегда будете чужаками. Вам все хочется сделать по-своему. Все зарегулировать, привести к стандарту. Нормальный человек просто найдет себе место по вкусу. Захочет порядка на дорогах – осядет во Франции или в Германии. Захочет вдохнуть полной грудью – останется у нас или в Греции.

– Или в Китае, – поддакнул я. – Тамошние автомобилисты дышат свободой за двоих.

Джованни посмотрел на меня с неодобрением. Сравнение великой страны с древней культурой и неведомого Китая его покоробило. Европеец. Хоть и Иной. Что-то неразборчиво буркнув, Инквизитор нахмурился и потер лоб.

– Странно, – сказал он после небольшой паузы. – Набери, пожалуйста, Меган.

Я перевел телефон в режим громкой связи.

– Ты сейчас где? – осведомился Джованни.

– Я сейчас сплю, – мрачно ответила волшебница. – На материке. Сдала вахту два часа назад, вернусь завтра к полудню.

– Кому сдала?

– Ромуальдо. Что-то не так?

– Пока не знаю. Не могу связаться. Вероятно, барьер мешает.

– Ты бы позвонил для начала, – предложил я. – Мобильная телефония – магия двадцать первого века.

– Юрий, привет! – снова вклинилась Меган. – Скажи этому садисту, чтобы не звонил по пустякам, заступись за бедную девочку. Я, между прочим, уже двое суток на ногах с этими вашими спецоперациями.

– Шутники. Пересмешники.

Джованни одной рукой нащупал телефон и некоторое время вслушивался в длинные гудки. Потом набрал новый номер. И еще один. С тем же нулевым результатом.

– Странно, – пробормотал он. – Опять начудили с завесой. Просил же проверить, чтобы телефонные звонки проходили без сбоев.

– Ты уверен, что дело в завесе?

– Скорее всего… Да! Да, черт возьми! Дело именно в завесе! Юра, какого черта?! Ты же был на вилле! Сам все видел. К ней и подойти-то незамеченным нельзя, не то что вломиться без разрешения! Там шесть Инквизиторов. Шесть, понимаешь! И не рекрутированные по пьяни стажеры, а настоящие бойцы, которых я отбирал лично!

Я пожал плечами.

– Значит, все в порядке, и виновата завеса.

Джованни выругался. На этот раз самым площадным образом. Судорожно нажал несколько кнопок.

– Белый код. Объект «Орхидея»… Что значит кого?! Всех! Всех, кого можно!.. Да! Прямо сейчас! Тупые ублюдки… – Он с раздражением бросил телефон.

– Что делать мне? – осведомилась висящая на линии Меган.

– Не знаю. Спи. Делай что хочешь!

Волшебница отключилась.

* * *

Последние километры Джованни гнал как сумасшедший. И судя по остекленевшему взгляду, поддерживал с кем-то ментальную связь.

– Ударная группа пройдет вдоль берега, – сказал он наконец. – Вторая – с моря. На границе с завесой есть пара катеров, придется их позаимствовать.

Я удержался от ехидства по поводу тактических маневров Инквизиторов. Джованни был на взводе, в таком состоянии людей лучше не трогать. Даже если они Иные. Тем более ситуация не располагала к веселью. Во всяком случае, ни одного оптимистичного сценария мне в голову не приходило.

Я почувствовал уже знакомое покалывание: мы пересекли незримый барьер. Несмотря на выданный амулет, пришлось напрячься, чтобы выглянуть в Сумрак. И сразу стало ясно, что ситуация критическая.

Нет, никаких катаклизмов вселенского масштаба я не увидел. Все выглядело гораздо банальнее. Виллу по-прежнему скрывал холм. Над ним висели разноцветные, переливчатые, похожие на помесь огромных мыльных пузырей с блестками северного сияния ауры. Здесь использовали магию. Много магии. Десятки накачанных Силой заклинаний. И не какие-то там файерболы и Тройные Лезвия, а сложные боевые заклятья, оставившие в Сумраке глубокие шрамы.

А еще по зыбкой серой дымке, понемногу стирающей цвета, я мог с уверенностью сказать – все закончилось. И если судить по молчащему телефону, удержать бастион защитникам не удалось.

Что любопытно: в нашем мире все оставалось по-прежнему. Ни дыма, ни погодных аномалий, ни миражей, частенько сопровождающих комплексную магию. Обе стороны ясно видели друг друга и использовали сугубо целевые заклинания в расчете на максимальный эффект.

Мимо пронесся автобус. Водитель, подгоняемый заклятьем, спешил покинуть закрытую зону. В окне мелькнула курносая китайская мордашка. Видать, экскурсия. Впрочем, мне было не до автобуса.

Мы проскочили разъезд, свернули в последний раз и вышли на финишную прямую. Как ни странно, никаких следов битвы не было заметно и здесь. Разве что ауры в Сумраке стали четче и заиграли новыми оттенками.

А потом я увидел группу захвата. Точнее, две группы, берущие виллу в кольцо в четком соответствии с планом. Два десятка Инквизиторов, половина из которых маги (трое очень сильных), остальные – оборотни и вампиры.

Меган, прибывшая вместе с береговой группой, махнула рукой и поспешила к нам. Остальные спешно замыкали окружение.

– В кои-то веки вовремя, – выбираясь из автомобиля, процедил Джованни. Я последовал за ним.

Признаюсь, меня не удивила бы сцена кровавого побоища, сожженный изнутри дом или толпа лишенных аур людей, но жизнь не уставала преподносить сюрпризы.

Вилла оказалась пуста. Гости-пленники просто исчезли, как и приставленная к ним охрана. Впрочем, одного телохранителя мы все же нашли – в гостиной. Рядом с разбитой вазой и опрокинутой бутылкой вина. На полу вокруг белоснежных фарфоровых островков поблескивало гранатовое озеро. Инквизитор – стройный седовласый мужчина с бледным благородным лицом – безразлично смотрел в окно. Ран на нем не было. Следов насилия тоже.

– Сумрак, – коротко скомандовал Джованни и первым прошел сквозь тень.

Подул прохладный ветер. Мир привычно утратил цвета, однако комната почти не изменилась. Джованни не любил новодел, и каждый предмет в доме мог похвастать историей – прошлым, оставляющим сумеречный отпечаток.

И вновь ничего. Лишь затухающие отзвуки магического воздействия. Настолько слабые, что мне не удалось определить их природу.

Джованни бегло огляделся и рявкнул:

– Второй слой!

А затем, набычившись, начал продираться сквозь преграду заклятий.

Пятно мрака нехотя оторвалось от пола. Поднять тень оказалось не проще, чем ступить на пятый уровень Сумрака. Но если пятый слой от четвертого отделяла высокая стена, то сейчас я столкнулся со зримым противодействием. Податливый, гибкий силуэт тени стал тяжелым, будто из чугуна. Он обжигал, как лед, норовил выскользнуть, рухнуть обратно на землю.

Когда я совладал с непокорным союзником, с меня в три ручья лил пот. Джованни, ступивший на второй слой одновременно со мной, выглядел не лучше. Следом кое-как продралась троица магов и один из вампиров. Последней поднялась Меган. Остальные так и остались внизу, превратились в зыбкие прозрачные тени.

Я поймал себя на мысли, что, жди нас засада, у нее был бы прекрасный шанс нанести первый удар. Дыхание сбилось, сердце колотилось как сумасшедшее. У меня ушло несколько вдохов, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями.

А потом я увидел Инквизиторов: двух магов, оборотня и уже знакомую мне парочку близняшек-вампиров.

* * *

Гостиная претерпела заметную трансформацию, хотя по-прежнему оставалась просторной комнатой из некоего подобия дерева. Мебель большей частью исчезла, диван превратился в широкую лавку, а массивный стол – в причудливый, растущий из пола трухлявый гриб. На него, будто притомившись, прилег один из Инквизиторов-магов. И вновь ни ран, ни ожогов.

Джованни перевернул Инквизитора на спину, и рубашка осыпалась на пол лоскутами насквозь прогнившей ткани. Короткое прикосновение к шее оставило на коже отчетливый отпечаток. Будто на пластилине.

Второй маг лежал поперек лавки лицом вниз. Словно ждал экзекуции. Средневековый монашеский балахон – сумеречный вариант его мирской одежды – был аккуратно вспорот. Вдоль позвоночника тянулся широкий багровый шрам.

Оборотень даже не успел перекинуться, так и остановился в промежуточной форме. Широкая слюнявая пасть распахнута, в застывших, еще человеческих, глазах обида и удивление. Узкая грудная клетка вскрыта. Ребра превратились в мутные стеклянные трубки. На месте сердца – сросток горного хрусталя.

Вампирам повезло меньше. Видимо, их недооценили и оставили напоследок. Или убийственные для магов заклинания оказались недостаточно действенными против нежити.

Близняшки сражались. Достаточно долго, чтобы разозлить нападавших, и недостаточно эффективно, чтобы выйти победителями.

Первый висел на дюжине длинных тонких шипов. Выросшие из пола мраморные спицы толщиной в палец буквально распяли кровососа. В местах касания мертвая плоть превратилась в стеклянистую массу. Видимо, одних шипов оказалось недостаточно, и убийца поставил эффектную точку: грудь и голова вампира теперь были высечены изо льда.

Второму повезло меньше. Казалось, в его теле сломали все кости. Рваные раны чередовались с ожогами. Правая, почти оторванная рука висела на лоскутах кожи. Нетронутым осталось только лицо. Все та же невозмутимая маска, разрушить которую не смогли бесконечное напряжение сил, боль и страх.

Я прикрыл глаза и вслушался в Сумрак, пытаясь найти источник бушевавших здесь Сил. Непривычная ватная пустота. Ни магического фона, ни одного, даже самого слабого, ручейка Силы. Словно и не было никакой битвы. Словно никто не использовал чудовищных заклинаний, способных пробить защиту пятерых Инквизиторов, превращать плоть в лед и стекло.

– Ничего не чувствую, – глухо проговорил Джованни и посмотрел на Меган. Та отрицательно качнула головой. Коснулась ледяного бюста. На кончиках пальцев остались капельки воды.

– Как они проникли сюда? – Меган судорожно вытерла руку о длинную сборчатую юбку.

– Как проникли? Ты лучше скажи, куда ушли! – свирепо рыкнул Джованни. – И как вывели два десятка человек у нас из-под носа!

– Через Сумрак столько не провести, – неуверенно произнесла Меган. – И портал здесь не открыть…

– Автобус.

– Что? – окинул меня невидящим взглядом Джованни.

– Твою мать, автобус! Никаких порталов, никакого Сумрака, они просто вывезли их на автобусе! Вы все время ищете магическое объяснение происходящему, пропуская мирское объяснение у себя под носом!

Договаривал я уже на первом слое, переходя с шага на бег. Рефлекторно закрыл глаза, пробивая эфемерную стену дома. Ненавижу такие штучки, но сумеречная пробежка позволила сэкономить несколько секунд.

Я нырнул на место водителя в припаркованную у дома машину. Вывалился в обычный мир. Рядом материализовался Джованни.

– Я с вами! – заявила с заднего сиденья Меган. Миг спустя рядом с ней проявился один из троицы магов – худощавый блондин с собранными в пучок волосами и аккуратной пшеничного цвета бородкой. В руке блондин сжимал боевой жезл.

– За Ромуальдо спрошу отдельно, – хрипло пообещал он.

Я вырулил на трассу и начал разгон.

– Здесь есть развилки?

– У самого города. – Джованни достал из нагрудного кармана горсть разноцветных кристаллов с ноготь размером. – До города полчаса. Он опережает нас на пять-шесть минут. Должны успеть!

– Не очень-то геройствуй, – посоветовал я. – Теперь ты не на заднем сиденье…

– Заткнись и следи за дорогой, – зло оборвал меня Джованни.

Происходящее задело его всерьез, и мне такой поворот не нравился. Эмоции не чужды древним магам, как бы они ни пытались их скрыть. Беда, когда маг начинает эмоциями руководствоваться, ибо его возможности превосходят возможности человека многократно.

На что способен Джованни, я видел однажды и отнюдь не жаждал повторения парижской пьесы на подмостках Сардинии. Впрочем, увещевать Инквизитора в нынешнем состоянии – себе дороже. Это я тоже запомнил. И потому не стал поминать всуе мексиканскую мясорубку. Догоним автобус – прекрасно, уйдет через портал – тоже хорошо. Главное, не вляпаться самим.

* * *

Стрелка спидометра застыла на отметке двести сорок километров в час. Машина дребезжала, ее слегка вело, и не будь в салоне провидцев, я сбросил бы скорость. Однако линии будущего оставались чистыми и, как стрела, прямыми. Смерть в автокатастрофе нам не грозила. По крайней мере в обозримом будущем.

Погоня продолжалась около получаса. По моим ощущениям вот-вот должен был начаться пригород. Я уже мысленно попрощался с беглецом (и не сказать, что сильно переживал по этому поводу), когда впереди замаячила широкая белая корма.

Автобус несся на всех парах, лихо перестраиваясь с полосы на полосу и вылетая временами на встречку. Словом, вел себя в лучших, воспетых Джованни традициях итальянских автомобилистов. Те даже слегка прибалдели от такой смелости и робко жались к обочине, уступая дорогу грузному собрату.

Полиция автобус игнорировала. Как, впрочем, и наше авто: Инквизиция отводила глаза не хуже Манфреду.

Джованни опустил стекло. Выбрал каплевидный бирюзового цвета кристалл. Высунулся в окно и прищурился от бьющего в лицо ветра. Я не имел ни малейшего представления о том, на что способны такие кристаллы. Но судя по решительному настрою Инквизитора, способны они были на многое.

Впереди показалась развилка. Автобус ушел направо, в сторону от города. Однако теперь его маневры не имели значения. «Вижу цель, не вижу препятствий», – как сказал экс-дозорный Романов во время нашей последней встречи.

Я подумал, что поведение Джованни сейчас до боли напоминает поведение Светлого. Держу пари, тот бы тоже по пояс высунулся в окно и ждал, когда мы поравняемся с автобусом, чтобы дерзко взять его на абордаж.

Кстати, об абордаже… Я с сомнением посмотрел на спидометр. Сто шестьдесят километров в час. Сближаясь с автобусом, я хоть и сбрасывал скорость, однако любой обмен боевыми заклинаниями по-прежнему мог обернуться катастрофой. Иные, может, и выживут после аварии, а вот пассажиры – вряд ли.

Другой вопрос – нужны ли они Джованни, когда в салоне находится куда более лакомый приз? Хотя Меган вряд ли согласится на мясорубку даже ради захвата Манфреду.

Я догнал автобус и пристроился сзади на безопасном расстоянии. Реши Манфреду затормозить и принять нас «на борт», у него ничего не выйдет, я просто уйду в сторону.

– Ближе! – крикнул Джованни.

– Черта с два, – отозвался я.

– Юра, отсюда его не достать!

– А приблизимся – он достанет нас.

Я по-прежнему ожидал подвоха. Клерки вроде Манфреду, попав в экстремальную ситуацию, склонны к необдуманным действиям. Однако пока угонщик демонстрировал ледяное спокойствие. Он полностью игнорировал преследующий его автомобиль.

У меня даже закралось подозрение, что нас до сих пор не заметили. Если подумать, не такая уж невероятная версия. В конце концов, мы нагнали беглеца не сразу. И к этому времени он мог уверовать в собственную безопасность.

– Я его приторможу, – процедил подсевший к нам маг. Опустил стекло и без затей направил жезл на автобус. Вид у него был такой, что я бы не удивился, спали он автобус целиком.

Джованни не зря хвастался, что в его группе работают лучшие. Выточенный из слоновой кости жезл потемнел, и от нас к автобусу протянулась ровная дорожка Тьмы. Чем-то она походила на тень, но выглядела ощутимо плотнее.

Просочившись под автобус, дорожка разлилась в огромную черную лужу. Тьма еще больше уплотнилась. Мне даже показалось, что эфемерная субстанция каким-то образом накручивается на колеса.

Автобус вильнул и начал сбрасывать скорость. Я, пытаясь держать дистанцию, ударил по тормозам. Неуклюжее дорожное танго продолжалось с полминуты, затем статус-кво был восстановлен. Мы по-прежнему шли в кильватере. Черная дорожка удерживала беглеца, словно аркан, не давая набрать ход. Скорость упала до пятидесяти километров в час.

Манфреду пока ничем себя не выдал. То ли он выжидал, то ли не знал, что делать. Я подобрался поближе. Теперь нас разделяло два десятка метров.

Маг с жезлом сделал нехитрый пасс, и автобус окутало покрывало «Морфея». Я мысленно выругался – вот тебе и лучшие из лучших. О том, что за рулем может находиться зомбированный водитель, а не Манфреду, маг даже не подумал. Зато все по инструкции: обыватели не должны становиться свидетелями магических разборок. Идиот. Обезьяна с гранатой.

Впрочем, никаких видимых последствий «Морфея» не наблюдалось. Либо Манфреду вел автобус лично, либо догадался прикрыть водителя Щитом, что неожиданно сыграло нам на руку.

Единственным островком спокойствия в океане инквизиторского энтузиазма оставалась Меган. С самого начала погони волшебница вела себя тихо. Жезлами не размахивала, советов не давала.

Я чувствовал водоворот окружавшей ее Силы, но никаких видимых проявлений не было. Возможно, она готовилась прикрыть компаньонов защитными заклинаниями либо просто подпитывать энергией. Для неискушенного в боевой магии Иного это самый разумный вариант. Во всяком случае, куда лучше выпущенных в белый свет «фризов» и файерболов.

Зато Джованни в средствах разбираться не стал. Кристалл исчез во вспышке голубого пламени. Прозрачный луч ударил в заднее окно автобуса, которое моментально покрылось изморозью. По металлу побежали белоснежные веточки; они распухали, твердели, превращаясь в ледяную скорлупу. За несколько мгновений автобус оказался вмороженным в рукотворный айсберг.

Длилась метаморфоза недолго. Секунду спустя панцирь лопнул, окатив дорогу и нас в придачу градом мелких колких льдинок. Джованни с проклятьем нырнул в салон машины; на лбу и щеке появились кровоточащие царапины. Автобус заметно повело, но водитель опять справился с управлением.

Я включил «дворники» и сбросил скорость, ожидая ответного удара. Однако его не последовало.

– Вплотную, – прошипел Джованни, стирая кровь со лба. – Убью мерзавца.

В ладони Инквизитора появились сразу три одинаковых кристалла молочного цвета. Маг на заднем сиденье сменил жезл на выточенный из малахита треугольный амулет.

Меган перехватила его руку.

– Людей заденешь.

– Я буду осторожен, – нехорошо улыбнулся тот.

Меган выразительно посмотрела в зеркало заднего вида, но Джованни предпочел ее взгляд не заметить.

– Я сказала – нет! – по-прежнему удерживала мага волшебница.

Ситуация выглядела донельзя идиотской. Прямо учебная иллюстрация на тему: «Почему Светлые и Темные бригады всегда работают раздельно».

Не потому, что Светлые гнушались боевой или калечащей магии. И не потому, что одна сторона ставила другой палки в колеса. Просто в одинаковых ситуациях Темные и Светлые принимали разные решения. Иногда сознательно, иногда инстинктивно. В итоге вместо слаженной работы получались сцены, достойные убогих театральных постановок уездных городков. Во всяком случае, Светлая волшебница, вырывающая из рук Темного мага боевой амулет, вызывала именно такие ассоциации.

Однако выступить арбитром в споре ни я, ни Джованни не успели. Резко, словно навалилась каменная плита, сдавило грудь. Заслезились глаза, заломило в висках. На несколько долгих тяжелых вздохов время замедлило ход. Стало тягучим, как патока.

Спонтанное предвидение обволокло душной липкой пеленой. Мир раскололся на вереницу стоп-кадров. Растянулся в десятки кинолент еще не отснятого фильма. У меня не хватало времени, чтобы просмотреть их все, как не было времени объяснить остальным, что нас ждет и как этому помешать. Единственное, что я успел, – толкнуть Джованни со словами: «Держи руль». А потом ухнул сразу на второй слой Сумрака.

* * *

Правду говоря, плана у меня не было. И времени, чтобы его составить, – тоже. С другой стороны, опыт импровизаций имелся немалый. Главное – сохранить равновесие…

Будь погоня в разгаре, я никогда не решился бы на такой маневр.

Машина благополучно растворилась в воздухе, и на миг я лишился всякой опоры. Собственно, удержаться на ногах и было главной проблемой. Положение отчасти спасла тень, пробившая дорогу глубже, на третий слой. Погасить скорость полностью переход не мог, но хотя бы смягчил падение.

Я сделал несколько шагов, сбился с ритма и все-таки упал на бок, болезненно ударившись локтем. Щит мага смягчил удар и позволил обойтись синяками.

Я поднялся, всем телом ощущая последствия падения. Болела спина, саднил локоть. Брюки на коленях дымились – все-таки кожу я свез. Впрочем, заниматься подробным анализом времени не было. Набросив простенькое целебное заклинание, я нырнул назад, на второй, а затем и на первый слой. Перешел с шага на бег.

Тень автобуса маячила впереди в сотне метров. Полз он неторопливо, будто и не пытался уйти от погони.

Больше всего я боялся, что Манфреду заметит маневр и выйдет навстречу. Но, кажется, он пропустил мое погружение в Сумрак, что существенно упрощало задачу. Будь в запасе хоть пара минут, я воспользовался бы моментом сполна. И при некотором везении горе-Инквизитор даже пискнуть бы не успел. К несчастью, в запасе у меня оставались считаные секунды. Приходилось идти напролом.

Догнав призрачный автобус, я с разбегу прыгнул сквозь тень. Высоту подгадать удалось, а вот ширину центрального прохода не очень. Я налетел на спинку кресла, и мои несчастные ребра немедленно отозвались вспышкой тупой боли.

Меченые на мое появление не отреагировали совсем. «Морфей» не прошел бесследно. Большинство мирно похрапывало, парочка у кабины водителя сладко позевывала, сонно глядя в окно. Прикрывающее водителя заклинание частично закрыло и их.

Манфреду, стоящий у водилы за спиной, обернулся. Его лицо исказила мимолетная гримаса дикого, первобытного ужаса. Он не видел меня прежде и, судя по выражению, принял едва ли не за явившегося по его душу дьявола.

Пытаясь прощупать оборону, я наудачу метнул Тройное Лезвие и «фриз». Времени, чтобы остановить автобус, почти не осталось; все должен решить один удар. И для начала мне нужно понять, чем бить.

Лезвия Силы, вонзившись в Щит Мага, разлетелись клочьями бледного пламени. «Фриз» растекся прозрачной пленкой по сфере отрицания.

Увы, Инквизитор есть Инквизитор. Хоть Манфреду и торчал за конторкой последние годы, он не допустил хрестоматийной ошибки новичков, полагающихся лишь на один слой защиты.

Однако вкладываться в новую атаку не пришлось. Беглец даже не помышлял о дуэли. Перед ним вспыхнула арка компактного и явно подготовленного заранее портала. Не обращая на меня внимания, Манфреду метнулся в темный пульсирующий омут. И в тот же миг я вцепился в упорядоченные линии Силы, потянул за них, нарушая структуру портала.

В отличие от неведомого мага, отправившего меня в мертвую зону между слоев Сумрака, я не пытался перенастроить точку выхода. Просто сбил заданные Манфреду координаты, а затем нырнул вслед за ним.

Последнее, что я увидел перед тем, как меня поглотила темнота, – выросшую посреди шоссе гигантскую воронку. Возможно, она уступала по размерам мексиканской, но сомнений в том, что ей удастся переварить автобус, не вызывала. Во всяком случае, спонтанное предвидение выдало именно такой исход.

Впрочем, мне было не до воронки. Я старался воздействовать на портал Инквизитора с максимальной осторожностью, поскольку вовсе не собирался очутиться в сотне метров над или под землей. С другой стороны, не сбей я точку выхода, неизвестно, где бы мы оказались. Уж лучше незнакомое обоим поле боя, чем территория, выбранная Манфреду.

План удался частично. Первое, что я услышал, вывалившись из портала, – крик ренегата. На чем приятная часть закончилась, потому что переместились мы отнюдь не в поле.

Склон холма оказался почти отвесным. Хорошо, что нас выбросило недалеко от подножия, и скольжение, больше похожее на падение, вышло коротким.

Я успел сгруппироваться, прикрыть голову и порадоваться, что не потерял сознание при приземлении. Рядом стонал Манфреду. Сил на то, чтобы скрутить его, не было, и я просто положил ладони себе на лицо, вливая целительную энергию. Будь Инквизитор свежее, он мог бы добить меня, не сходя с места. Но падение с холма стало для него полной неожиданностью.

Стоны сменились судорожными всхлипами. Я заставил себя перевернуться на бок. Бывший Инквизитор стоял на коленях, его рвало. Волосы на затылке покраснели. Кровь широкой лентой струилась по шее, насквозь пропитала белоснежный ворот рубашки.

Самое паршивое заключалось в том, что я не мог воспользоваться сложившейся ситуацией. Манфреду по-прежнему окружала защитная пленка, пробить которую непросто даже в идеальных условиях, не говоря о нынешнем моем состоянии. С другой стороны, беглец пребывал в глубоком нокдауне, и форсировать события не требовалось.

Поэтому я предоставил магии затягивать раны, а сам попытался нащупать мобильник. И не преуспел; как выяснилось, кувырки через голову не способствуют сохранности гаджетов.

Я машинально пошарил вокруг. Пальцы сомкнулись на плотном твердом кирпичике, на поверку оказавшемся записной книжкой в пластиковом футляре. Я сунул находку в карман и попытался встать.

* * *

Драма уверенно превращалась в фарс. Преступник, за которым гонялась Инквизиция всея Земли, находился в шаге от меня в полубессознательном состоянии. Однако довести дело до конца оказалось не так-то просто. Не будь на Манфреду щита мага, я бы просто подобрал камень поувесистее и проломил ему башку. Но беглый Инквизитор закрылся всем, чем только можно, и от физического насилия пришлось отказаться.

Я попытался мысленно связаться с Джованни и заработал новый приступ головной боли. Подобные упражнения требовали определенной ясности мышления.

Покрепче упершись ладонями в землю, я с силой оттолкнулся и все-таки поднялся на ноги. Целебная магия понемногу делала свое дело. Во всяком случае, мне удавалось держаться в вертикальном положении. У Манфреду дела обстояли хуже. Красное пятно перетекло с ворота на ключицы, обернувшись парой экзотических погон.

– Дневной Дозор. Снять защиту. Оставаться вне Сумрака. – Я старался говорить как можно громче, чтобы донести информацию до помутненного рассудка.

Разумеется, беглец не послушается, но вот сделать какую-нибудь глупость с перепугу может. И моя задача – этой глупостью воспользоваться.

Результат превзошел ожидания. Знай я о нем заранее, дважды подумал бы – стоит ли ловить на живца. Не вставая с колен и даже не оборачиваясь, Манфреду сложил пальцы в знаке Силы и обрушил на меня шквал заклинаний. Большинство он заготовил заранее, но парочку умудрился сотворить на ходу. Несмотря на ушибленную голову.

Магическая какофония вышла потрясающей. Земля вокруг нас взорвалась фонтанами грязи. Трава покрылась инеем, отдельные стебельки превратились в тонкие ломкие сосульки. На склоне холма образовалась небольшая пещерка.

При более слаженных боевых аккордах мне пришлось бы несладко. Но падение сказывалось, и большинство заклятий ушли в белый свет, как в копеечку. Меня слегка потрепало отдачей, хотя защита устояла. А вот Манфреду после такого выплеска Силы остался ни с чем.

Я криво улыбнулся.

– Видимо, это следует расценить как отказ от сотрудничества. Что ж, выбор твой. – Я шагнул вперед, гадая, чем бы поубедительнее подкрепить свой блеф. Аргументы, однако, не понадобились.

Манфреду кое-как поднялся на ноги. В его глазах вновь плескался примитивный животный ужас. Он попробовал отступить, запнулся и едва устоял на ногах.

– Не подходи! – Инквизитор попытался выставить барьер, но предыдущая атака лишила его всех резервов, и я легко смахнул хлипкую преграду. – Стой! Ты не понимаешь! У нас нет другого пути. Я должен это остановить! Я не хочу умирать! Это нечестно… несправедливо! Я не сделал ничего дурного, я хочу жить! Понимаешь, я просто хочу жить! Оставьте меня в покое! Сгиньте! Пропадите пропадом!

Он метнул россыпь файерболов. Некрупных, похожих на спелые апельсины. Полыхнула радужная оболочка сферы отрицания. Струйки пламени бессильно стекли на землю, задымилась трава.

– Зачем вы лишили людей аур? Зачем вывезли с виллы?

Лицо Манфреду исказила мука. Кровь смешалась с потом, заливала глаза, превращала лицо в уродливую гротескную маску. Инквизитор силился что-то объяснить и словно не мог подобрать нужных слов.

– Ты не знаешь, не понимаешь… а я видел, я все видел. Я знаю, что произойдет. Я знаю, что меня ждет смерть, а я не хочу умирать. Люди – ничто. Они просто эксперимент, комбикорм. Не получилось с одними – получится с другими. Вы не понимаете, вы используете их как батарейки, а они не батарейки. Заряд не важен, важна разность потенциалов, понимаешь? Другого способа спастись нет. Только изменить будущее, изменить все…

Речь Инквизитора становилась все более бессвязной. Он не пытался запутать или сбить с толку. Он искренне верил в то, что говорил. Сейчас Манфреду до боли напоминал свихнувшееся порождение Сумрака, с которым я столкнулся четыре года назад.

– Кто спас тебя в прошлый раз? Кому ты передал похищенных?

Манфреду вздрогнул. Пелена фанатичного безумия спала, на ее место вернулся страх.

– Он обещал помочь, – прошептал Инквизитор. – Он единственный, кто способен изменить будущее. Я видел, я знаю. Он сможет. Сможет спасти меня, сможет спасти нас всех…

Тело Инквизитора выгнулось дугой. Он всхлипнул. Из носа побежала струйка крови. Манфреду медленно стер красную полоску, словно бы с удивлением уставился на окровавленную ладонь, перевел взгляд на меня.

И мне вдруг стало не по себе. В этом взгляде не было ничего человеческого. Страх загнанного зверя, безумие религиозного фанатика, знающего о грядущем Армагеддоне, исчезли. Глаза превратились в пустые стекляшки. Как у искусно сделанной куклы. Вспомнились живые мертвецы нулевого слоя Сумрака. Сейчас Манфреду походил на одного из них.

Некоторое время он смотрел на меня с парадоксальной смесью неприязни, равнодушия и любопытства. Будто я был забавным уродцем, капризом природы, не имеющим права на существование.

– Темный, – тихо сказал он, – отступись. Не теряй жизнь, которую чудом сохранил.

Я почувствовал, как губы невольно растягиваются в злой ухмылке.

– И не собираюсь. Кто ты?

Инквизитор не ответил. Коротко огляделся по сторонам. Зачем-то опять посмотрел на залитые кровью руки.

– Ты не уйдешь, – сказал я. – Манфреду расскажет все, что знает. Инквизиция умеет развязывать языки.

– Нет, – ровным тусклым голосом возразил предатель. – Манфреду ничего не расскажет. Ибо легок путь в подземное царство.

Он снова взглянул на меня, и мне показалось, что в пустых глазах промелькнула бледная тень не то сочувствия, не то жалости. А потом взгляд предателя стал осмысленным, испуганным, человеческим. И в ту же секунду за спиной Инквизитора раскрылся портал.

Должно быть, Манфреду почувствовал колебания энергии, потому что мгновенно развернулся лицом к новой угрозе. И сделал то, чего должен был избегать любой ценой, – метнул в воронку сгусток Силы.

Окажись в портале я или Джованни, бездумная атака не привела бы к серьезным последствиям. Отразить ее несложно, оценить состояние выжатого, израненного мага – тоже. Как и выбрать подходящее оглушающее заклинание из богатого магического арсенала.

Только Меган не была боевым магом и не имела большого опыта. И потому атаку Манфреду восприняла со всей серьезностью, парировала удар и немедленно перешла в контратаку, задействовав инквизиторский амулет.

И барьеры ренегата не выстояли.

Залитое кровью лицо посерело. Манфреду судорожно вздохнул. Коснулся груди и медленно осел на траву. Воздух разорвали еще две вспышки – Джованни и ехавший с нами маг опоздали всего на пару секунд.

– Дура, – взревел Инквизитор. – Живым! Поддержите его! Юра, да не стой, помоги.

Я подошел к залитому кровью телу, коснулся плеча Джованни, подпитывая его остатками Силы. Просто потому, что не хотел спорить. Меган сделала то же самое.

Джованни сдался через четверть часа. Разогнулся, смахнул с кончиков пальцев красные капли и, оставляя на траве кровавые следы, шагнул назад.

– Мертв, – глухо констатировал он. – Бесполезно. Все равно что фарш в теленка собирать.

– Легок путь в подземное царство, – негромко сказал я.

Меган посмотрела на меня с недоумением.

* * *

– Знаешь, что меня в тебе всегда восхищало? Умение оправдать поступки, за которые я снял бы с других голову.

Джованни отсалютовал бокалом. Я молча взял свой, без всякого удовольствия пригубил приторное молодое вино. После пробежек по Сумраку сахара много не бывает, но лекарство ведь не обязано нравиться.

К вечеру море разыгралось. Метровые волны обтекали волнорезы, разбивались о берег. Пенные языки скользили по песку и замирали у наших ног. Для того чтобы дотянуться до крыльца, им не хватало совсем чуть-чуть.

Интересно, это естественный процесс или виноваты лакированные штиблеты Инквизитора? Презрение к дождевым лужам они уже демонстрировали. Как и кровеотталкивающие свойства. Возможно, им подвластно и Средиземное море…

– Итак? – испытующе посмотрел на меня Джованни.

Я пожал плечами.

– Если говорить о мотивации, ничего лучше, чем «черт дернул», в голову не приходит. В нашем возрасте пора бы завязывать с охотой на дичь. По крайней мере когда дичь способна огрызаться. Но тебя, полагаю, интересует не мотивация, а техническая сторона? С ней все просто: спонтанное предвидение – автобус, уходящий сквозь портал. Времени на объяснения не было – либо немедля что-то предпринимать, либо позволить Манфреду уйти. Пожалуй, сейчас, глядя на события в ретроспективе, я бы выбрал второе. Признаюсь, мне надоело падать мордой в грязь, ломать ребра и сдирать в кровь ладони во имя чужих целей. Особенно когда те, в чьих интересах ты действуешь, одним махом сводят твои усилия на нет.

Левое веко Джованни едва заметно дернулось.

– С Меган будет отдельный разговор, – после недолгой паузы сказал он. – Формально упрекнуть ее не в чем. Манфреду напал первым, она защищалась. Да и не была бы ее атака смертельной, если бы ты не выжал его как губку!

– Ну, простите, не рассчитал. – Я насмешливо посмотрел на Инквизитора. – Знал бы, что первой прибудет кавалерист-девица, бил бы негодяя вполсилы.

Джованни шумно выдохнул.

– Ненавижу, – тихо, но отчетливо проговорил он. – Везде лезут. Все портят. Мозгов нет, понимания нет. И ведь никогда портал быстрее меня открыть не могла, а тут подфартило. Овца. Тупая Светлая овца.

– Кстати, как вы меня нашли?

– Телефон отследили.

– Оперативно.

Джованни поморщился.

– Я приказал отслеживать твое положение после Таиланда. Номер можешь не менять, с сегодняшнего дня наблюдение снято.

– Очень любезно с твоей стороны.

Инквизитор пожал плечами.

– А что ты хотел? Участие в спецоперациях, посещение архива, эта вилла, в конце концов!

– Понимаю. Следили бы так за своими, глядишь, и участвовать в спецоперациях не пришлось бы.

– Слежка могла спасти тебе жизнь…

– Но вместо этого погубила единственного подозреваемого, сведя на нет все мои усилия.

Джованни заткнулся. Некоторое время мы молчали.

– Он что-нибудь рассказал? – спросил наконец Джованни.

– Нес какую-то чушь про то, что скоро умрет, что меченые – это единственный способ спасти ему жизнь.

– Куда их отправили, не говорил?

– Нет. И забегая вперед – у меня нет никаких догадок.

– Чудесно, просто чудесно, – процедил Инквизитор.

– У вас-то что произошло? Последнее, что я видел, – портал навроде мексиканского.

– Портал и был, – мрачно сказал Джованни. – Автобус в него влетел. Нам удалось избежать… э-э… столкновения. Потом засекли тебя. По счастью, вы переместились недалеко, так что мы смогли присоединиться к погоне почти без подготовки.

– А повесить маячок на меченых ты не догадался? Или опасения только я внушаю?

Джованни хмыкнул.

– Сгорели маячки. И магические, и мирские. Признаться, я возлагал определенные надежды на последние, но нас опять переиграли.

– Вас, дорогой мой. Переиграли вас.

Джованни невесело улыбнулся.

– Юра, ты становишься брюзгой. Где твоя самоирония, где природный оптимизм?

Я хлопнул Инквизитора по плечу.

– Поверь, с учетом обстоятельств брюзга – не худший вариант. Полагаю, билеты в бизнес-классе Инквизиция оплатит?

– Полагаю, Инквизиция оплатит даже портал.

Я покачал головой.

– Можешь считать меня параноиком, но я все же предпочту бизнес-класс. По крайней мере метода спасения из падающего самолета у меня уже отработана.

Часть 3

Время желаний

Глава 1

Не люблю презентации – насквозь фальшивое действо, подменяющее суть броскими фразами. Для студентов они полезны, учат кратко формулировать свои немногочисленные мысли; но выслушивать, как взрослый, состоявшийся мужик пытается втиснуть в десятиминутную речь многостраничное исследование, – увольте. По счастью, Дозоры не столь бюрократизированы, как госучреждения. По крайней мере Дозоры Дневные. Поэтому я проигнорировал уложения, обязывающие меня «прислушиваться к интересам Темных Иных», и вошел в зал аккурат на словах Коростелева: «Спасибо за доклад, мы вас услышали». Вампир Кроп – полный кудрявый юноша с вечным румянцем на щеках – судорожно поклонился и поспешил к двери. На меня он старался не смотреть. Проходя мимо, отрывисто поздоровался и тут же невпопад извинился. На белоснежном воротнике проступили темные пятна. А говорят, вампиры не потеют…

На огромном, в полстены, экране застыла первая страница презентации.

– Использование синтетических иммуномодуляторов магического происхождения для подавления аллергических реакций hominis nocturna на органические соединения, содержащие одну и более гидроксильных групп, – прочел я. – Прелестно.

– Видна рука Шишковского, – буркнул Коростелев. – Он любит такие портянки.

– Интересно, где он выкопал хоминис ноктюрна… Как тебе Кроп?

Коростелев пожал плечами.

– Вампир как вампир. Скромный по нынешним меркам, даже мнительный.

– Что просил?

– Как обычно. Увеличить квоту для проведения экспериментов, выдать дополнительные разрешения на магические воздействия, оказать содействие, обеспечить кадрами.

– Кадрами?

– Ведьма им нужна. Или ведьмак. Но ведьма лучше. – Коростелев хищно улыбнулся. – Жаль, что с Веденеевой так вышло, я бы посмотрел на их творческий тандем.

– Ведьма – не проблема. Магические воздействия какого уровня требуются?

Коростелев удивленно воззрился на меня.

– Вы хотите поддержать их работу? Это же чушь полная! Реакция на алкоголь – одна из констант посмертного существо…

– Позволь мне решать, – негромко сказал я, и Коростелев оборвался на полуслове.

– По оценке докладчика, для проведения всех необходимых экспериментов требуется не менее трех воздействий шестого и не менее трех пятого уровня, – мстительно сообщил он. – Не считая дополнительных лицензий на охоту.

Я кивнул. За дверью торопливо процокали каблучки. В конференц-зал влетела Ева, за ней поспешал Аркадий, замыкала шествие Соня – самая молодая наша сотрудница. Весной ей исполнился двадцать один. Попасть в штат в столь юном возрасте почти невозможно; Дневной Дозор никогда не испытывал кадрового голода, очередь желающих расписана на годы вперед. Магическими талантами девочка не блистала, именитым наставником похвастаться не могла. Таких даже во внештатные сотрудники не берут, но… колдунья сумела проявить себя. Я до сих пор помнил удивленную рожу дозорного Романова. И пусть успех Сони обусловлен не столько тонким расчетом, сколько стечением обстоятельств, все, что от нее зависело, колдунья сделала. Первая Иная победа, первая ступенька на бесконечной лестнице длиною в жизнь.

Колдунья сама выбрала награду – ее право. Полагаю, она решила, что в Дозоре ей предоставят роль не то шпиона, не то агента по особым поручениям: Иные склонны романтизировать работу органов правопорядка. Если так, надолго она не задержится. Ничто так не убивает интерес, как рутина. Мало кто готов ждать звездного часа годами. Еще меньше тех, кто способен этот час пережить. Хотя, говоря по правде, небывалый всплеск энтузиазма среди дозорных – моих рук дело. После событий две тысячи восьмого у многих в глазах появился огонек, зачастую нездоровый. Не раз и не два приходилось осаживать сотрудников, слишком рьяно берущихся за бытовые дела. Понемногу ситуация успокоилась, однако образ героя за мной закрепился надолго. С другой стороны, таков удел всех диктаторов. Либо подчиненные их боготворят и превозносят, либо поднимают на вилы. Третьего не дано.

* * *

Пока Аркадий возился с пультом, я пытался понять, нравится мне новый экран или нет. Чудо заморской техники, толщиной в несколько миллиметров, привезли неделю назад, и в деле я его видел впервые. Пояснительную записку о несомненных преимуществах новинки по сравнению с устаревшей панелью (купленной полгода назад) я подмахнул не глядя. Ну, захотелось ребятам новую игрушку – пускай порезвятся. Дозор не обеднеет. Что касается качества, разница была нечувствительной. Я смутно помнил разглагольствования Аркадия об увеличенном угле обзора и улучшенной цветопередаче, но практических отличий не заметил. Признаться, в иной ситуации я с куда большим удовольствием разглядывал бы Еву с Соней. Благо, девушкам было что показать. Однако сегодня обе явились в строгих брючных костюмах с не менее строгим выражением на лицах, уж не знаю, спонтанно или по предварительному сговору. Что удивительно: и то, и другое смотрелось органично. Обычно попытки двадцатилетних девочек выглядеть серьезно ничего, кроме улыбки, не вызывают, однако Соня умудрилась пройти по лезвию бритвы. Перспективная девочка. И впрямь стоит приглядеться поближе.

– У-уф… – Аркадий победоносно вздохнул, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и с триумфальным видом отошел от экрана. В его жизни всегда было место подвигу. Микроволновка, кофеварка, система зажигания, ножницы… Любой предмет норовил бросить Темному вызов, но после яростного противоборства неизменно пасовал перед интеллектом мага.

Соня присела на стул чуть в стороне от Аркадия, у панели осталась только Ева. Как говорится, в строгом соответствии с иерархией. Заголовок презентации выглядел куда менее кучеряво, чем у вампиров: «Доклад 4/0813».

Обычно я пропускаю вступление мимо ушей, но Ева сразу перешла к делу. Этого у ведьм не отнять: большинство прекрасно чувствуют, когда можно вешать лапшу на уши, а когда нужно говорить по существу.

– …Итого мы имеем уже несколько случаев. Первый произошел первого мая этого года…

Я помнил ту историю… Первомайская демонстрация – наследие советского периода, на котором кормилось не одно поколение Светлых. Кумачи, оркестры, шагающие рука об руку комсомольцы, пионеры и октябрята. Расплывшийся в улыбке шестилетний мальчишка, которому впервые доверили нести флаг… Сейчас многие стонут о том, как невыносимы были те демонстрации. Какую ненависть вызывали парторги, заставлявшие маршировать свободолюбивых граждан под ненавистными красными флагами. Однако факт остается фактом: для большинства Первое мая было праздником, и после короткого шествия энергия бурлила рекой. Энергия, которую на протяжении десятилетий аккуратно собирал Ночной Дозор.

Что ни говори, а Первомай – одно из гениальнейших изобретений Светлых. Безусловно, и без него мест, где Светлые могли подпитаться, немало. Цирки существовали еще в дореволюционные времена, балам и корриде и вовсе сотни лет, а во времена высококультурной античности к услугам Света всегда был Колизей. И толпы немытых граждан, радостно вопящих: «Убей, убей!» Отчего бы не полакомиться такими волнами позитива? И все же как колхозы по своей эффективности побили «трудолюбивых» кулаков, так первомайская жатва на голову превзошла своих предшественников. На годы вперед спланировать место и время сбора, знать число «батареек» с точностью до нескольких штук… О, я уверен, изобретатель получил личную благодарность от Гесера. Если, конечно, Пресветлый сам не стоял за первомайскими шествиями.

Однако ничто не длится вечно. И вместе с падением Союза сменилась и политика Ночного Дозора. Дело не в демонстрациях, они продолжаются и по сей день. Миллионы людей по всей стране по-прежнему выходят первого мая на улицы. Из-за ностальгии, от желания вернуться во времена своей молодости. Только Светлые перестали использовать их как кормушку. Не знаю уж, из стыда или из-за того, что в экологически чистой пище появились вредные примеси. Тоска по ушедшему, ненависть к людям, разрушившим Союз, бессильная злоба от того, что чистые и светлые идеалы молодости оказались втоптаны в грязь настоящим. Только вот свято место пусто не бывает. И как только белые барашки покинули сочную полянку, на их место пришли барашки черные.

Сказать по правде, эмоциональный фон нынешних демонстраций подходил нам еще меньше, чем Светлым. Но при желании его всегда можно было подправить. Впервые мы провернули такую операцию в конце девяностых: просто устроили ледяной ливень прямо посреди демонстрации. Вопреки прогнозам, вопреки светившему с утра теплому майскому солнцу.

Смешно. Тривиальное воздействие четвертого уровня – и вот уже сотни людей, стремящихся в коммунистическое будущее, стучат зубами, проклиная все и вся. А волны Светлой энергии, которую так трудно переварить, стремительно наливаются Тьмой. В начале двухтысячных мы повторили удачный эксперимент. Именно тогда я зарядил аккумулятор, пять лет спустя спасший мне жизнь. В этом году нас ждал новый урожай. Все было подготовлено, официальное разрешение на магическое воздействие получено и заверено Инквизицией. Только вот ливень так и не разразился. Лишь пара прозрачных облачков на несколько минут скрыла солнце. И все. Никаких объяснений, никаких следов. Кажется, именно Еву ведьмы назначили виноватой.

Я ожидал упреков, намеков, пусть мимолетных эмоций, но Ева лишь вкратце напомнила о событиях трехмесячной давности, ничем не выдав личного отношения. Неплохо.

– …Второй случай произошел двадцать второго июня, – продолжила она. – Вольнонаемный Клёст Михаил Семенович опоздал на плановое совещание, застрял в автомобильной пробке.

Любопытно. Про этот случай я слышал впервые. В июне у меня выдались две непростые командировки, и одна из них пришлась как раз на двадцать второе.

– По словам Клёста, перед отъездом он проверил линии вероятностей. Дорога была свободной. Объяснительная прилагается.

Ева провела рукой по сенсорному экрану, выводя скан написанного от руки документа. Почерк у Клёста был безупречным.

– Третий случай произошел пять дней назад. Строительство торгового комплекса на месте сквера имени Фадеева было заморожено на неопределенный срок. Строительство курировал Жмых Николай Витальевич, племянник Жмыха Анатолия Анатольевича. Мага третьего уровня и совладельца торговой компании «Золотое семя».

Мне стоило большого труда подавить смешок.

– Днем позже Анатолий Анатольевич обратился в Дневной Дозор с просьбой прояснить ситуацию. Для того чтобы продавить проект в городской администрации, ему потребовалось два воздействия пятого и три – шестого уровня. Лицензии на воздействия прилагаются. – Ева вывела на экран несколько бланков, подписанных каким-то рядовым Инквизитором. – Дневным Дозором была создана комиссия для расследования происходящего…

Аркадий торопливо поднялся и едва не вприпрыжку подбежал к экрану.

– Спасибо, Евочка. – Он нервно кашлянул.

Вряд ли маг имел право на столь фамильярное обращение, но он из кожи вон лез, стараясь произвести на меня впечатление. Ева никак не прореагировала. Видимо, будут выяснять отношения за закрытыми дверями. Или не будут, если Аркадий проявит житейскую мудрость и при первом удобном случае осыплет ведьму дарами.

– Так вот, Юрий Юрьевич, я лично провел расследование, – затараторил он. – Проверил объекты воздействия и компетентность Анатолия Анатольевича.

Уголки губ Евы едва заметно дернулись. Аркадий, проверяющий компетентность мага третьего уровня, ее развеселил.

– Также мы провели следственный эксперимент и воспроизвели предыдущее воздействие. Разумеется, под моим полным контролем и с аннулированием результата. Никаких проблем не возникло… – Аркадий прервался, чтобы перевести дух. – Таким образом, принимая во внимание предыдущие случаи, мы можем предположить лишь одно. – Он победоносно оглядел аудиторию. – Неизвестный, предположительно Светлый, маг, поправ закон, вмешался в деятельность иных… то есть, я хотел сказать, других Темных магов, проводимую в установленном законом порядке.

– Неоднократно и с особым цинизмом, – с каменным лицом добавила Ева. Аркадий посмотрел на нее с подозрением, не нашелся, что сказать, и с надеждой взглянул на меня, ожидая не то одобрения, не то разрешения вернуться за парту.

– И есть ли кандидаты на роль нарушителя? – вкрадчиво поинтересовался я.

– Что касается кандидатов, – Аркадий замялся, – мы рассматриваем две основные версии: прямое и опосредованное вмешательство сотрудников Ночного Дозора.

Я кивнул.

– С прямым понятно, а опосредованное?..

– Вмешательство, проводимое третьим лицом при полном попустительстве или даже с согласия Ночного Дозора!

Я снова кивнул.

– Понятно, а имена у третьих лиц есть?

– Так точно! – Аркадий разве что не козырнул. – Я подготовил два списка: коренные, так сказать, маги и маги, находящиеся в нашей области с временной регистрацией.

Он вывел на экран список фамилий. Работа была проделана немалая, в усидчивости Аркадию не откажешь: три десятка подозреваемых из местных и пяток гастролеров. Временная регистрация выдавалась на месяц, но Аркадий посчитал и тех, кто приехал весной. Разумно, учитывая, что маги – личности творческие, могли о продлении регистрации и забыть, причем совершенно искренне. Кроме того, Аркадий внес в перечень всех магов, начиная с пятого уровня, что раздуло список вдвое, однако имело определенный смысл. Многие упускают из виду, что воздействие пятого уровня способно исказить или даже аннулировать воздействие четвертого при благоприятных обстоятельствах. Тут Аркадий не сплоховал. Все-таки хорош он, когда на своем месте. Жаль, не хватает широты взгляда.

– Полагаю, ты уже приступил к проверке?

Аркадий просиял.

– Безусловно. Пока твердое алиби есть у семерых. – На экране появился новый список, несколько смутно знакомых фамилий были отмечены зеленым. – Но я продолжаю работу!

Ах, это вечное «я» и никогда «мы»…

– Держи меня в курсе. Доклад два раза в неделю или при появлении новых обстоятельств.

Лучащийся довольством Аркадий вытянулся во фрунт.

* * *

Я закрыл дверь в кабинет, ощутив едва заметный холодок от сомкнувшихся за спиной защитных заклинаний. Прекрасная вещь – личный кабинет в офисе Дозора. Прослушать нельзя, войти без ведома хозяина – тоже. Крепость внутри крепости. Не слишком полезное, но статусное приложение, порождающее волну зависти и обожания. Дающее стимул к саморазвитию и цель в жизни. Уверен, в нашем дружном коллективе нет ни одного сотрудника, который не примерил бы мое кресло к своей заднице. В мечтах, разумеется. Парадокс в том, что главная угроза исходила не от них, а от Иных, ни дня не прослуживших в Дозоре, но имеющих куда более серьезные притязания по праву рождения. Точнее, инициации. Последние инциденты это только подтверждали.

В ожидании, пока заварится кофе, я еще раз обдумал сказанное Аркадием, затем нажал кнопку селектора. Минуту спустя раздался робкий, немного нервный стук.

– Заходи.

Соня приоткрыла дверь, замялась на пороге, затем с отчаянной решимостью человека, ныряющего в прорубь, прошла внутрь. Мой кабинет она посещала второй раз и волновалась совершенно искренне.

– Присаживайся. – Я налил девочке чай, поставил на стол вазочку с печеньем и конфетами. Надо бы сменить меню. Испортиться продукты не могли, однако пролежали уже добрый месяц. Я взял белый кругляш чуть побольше монеты и, положив в рот, почувствовал, как тает на языке сладкая корочка. Печенье казалось свежим, только-только из печи. «Фриз» в кулинарии – вещь незаменимая.

Соня, следуя примеру, взяла самую маленькую конфету. Любопытно, из ложной скромности или следит за фигурой?

– Как тебе выступление?

– Аркадий… – Она запнулась, лихорадочно вспоминая отчество.

– Аркадий. Запомни: хочешь польстить магу – никогда не добавляй отчество.

Соня судорожно кивнула. Про то, что древние маги используют лишь имена, она слышала, но Аркашу к таковым не причисляла. А теперь еще и задастся вопросом, почему я не избавился от своего отчества.

– Аркадий в целом верно обозначил проблему, – тщательно подбирая слова, начала она. – Без сомнения, происходящее в нашей компетенции, и мы должны сделать все возможное…

– Ты что-то хотела добавить, – перебил я. – Там, на конференции. Когда он обозначил круг подозреваемых.

Соня шмыгнула носом и уставилась на меня круглыми глазами. Будь на ее месте ведьма поопытнее, стоило бы заподозрить актерскую игру. Но нет, девочка вела себя вполне искренне. Поди воображает сейчас какую-нибудь ерунду. К примеру, некоторые сотрудники на полном серьезе верят, что я способен читать их мысли.

– Я просто подумала… Ведь не обязательно, что эти случаи между собой связаны? То, что на городскую администрацию повлияли, – конечно, не случайность, но городское движение кто угодно мог изменить… Нет, не кто угодно, конечно, – она запнулась, – но любой другой довольно сильный Иной.

– А демонстрация?

Соня немного поколебалась, однако все-таки решилась:

– Мы говорили об этом… с Евой. Если Ночной Дозор хотел нам помешать, это, конечно, очень странно. Ведь мы все равно получим разрешение на повторный сбор взамен прерванного.

– И?..

– И мы подумали… У нас же время на оформление запроса ушло. И подходящего для сбора момента мы ждали больше месяца, до самого Грушинского фестиваля. Если бы мы собрали энергию на демонстрации, то смогли бы потратить ее на что-то по-настоящему важное. На что-то, что помешало бы работе Ночного Дозора. А так у них был лишний месяц, чтобы провернуть какой-то план…

Она запнулась. Сейчас их версия казалась Соне надуманной и наивной, хотя на деле в ней было немало смысла. В прошлом я трижды сталкивался с подобной ситуацией и один раз был ее организатором. Лишить оппонента ценного ресурса, отсрочить, пусть ненадолго, его планы… Иногда такой ход может быть весьма сильным.

– Хорошая идея, – одобрил я. – Вы молодцы. Мой совет на будущее: раз уж занимаешься проверкой Светлого контингента Самары, занимайся ею по-настоящему.

Она непонимающе посмотрела на меня.

– Не отдавай операцию на откуп Аркадию, – ледяным голосом пояснил я. – Будь рядом, знакомься с Иными. Запоминай каждого, составляй собственные впечатления. У Аркадия другие дела могут найтись, и тогда кто-то должен будет занять его место. Понимаешь?

Соня судорожно кивнула. Получи подобный наказ Аркадий, он был бы уже пунцовым от счастья. Как же, занять место вышестоящего. Рост, возможности, перспективы. Однако Соня слишком волновалась. Ничего, обдумает в спокойной обстановке, осознает, сделает выводы.

Я кивнул на вазочку.

– Конфеты возьми, девчонок угостишь. И пригласи Еву.

Она еще раз кивнула, что-то пискнула на прощание и, подхватив вазочку, выскользнула за дверь. К чаю ведьмочка так и не притронулась.

* * *

Я выплеснул содержимое чашки в раковину. Странно, в первых встречах Соня запомнилась мне более непринужденной. Да и с другими сотрудниками она вела себя куда раскованней. Что-то личное? Но со дня ее зачисления ничего серьезного не произошло. По крайней мере ничего, связанного со мной. Быть может, ведьмы чего наболтали? Во всяком случае, на обычную робость подчиненного перед начальством ее поведение не походило. Да и не склонны Темные к излишней робости.

Я повторно заварил чай. Тщательно вымыл и вытер руки. В дверь постучали. Мягко, томно, сексуально, если такое слово уместно при описании дверного стука. Ева прошла в кабинет и заняла кресло напротив моего. От пиджака она избавилась, оставшись в белой блузке. Правда, дальше верхней пуговицы расстегнуть ее не решилась.

После гибели Елены в офисе сложилась деликатная ситуация. Свято место пусто не бывает – истина, которую Темные понимают на уровне инстинктов. Забраться в постель к начальнику не отказалась бы ни одна из наших сотрудниц. Во всяком случае, долго уговаривать бы не пришлось. Однако ведьмы что-то почувствовали. Что-то, что даже я не смог бы сформулировать. И желающих занять место Елены не нашлось.

Не поймите меня превратно, я не пуританин. С той же Евой у меня было три или четыре встречи, однако, как сказал бы Джованни, – только секс, ничего личного. И Ева прекрасно чувствовала мое настроение: ни намека на продолжение, ни попытки выторговать какие-то преференции.

Она взяла чашку двумя руками, сделала осторожный глоток и едва заметно улыбнулась. Ведьма любила этот сорт чая, но никогда не говорила о своих предпочтениях мне.

– Соня рассказала про ваши догадки.

Ева сделала еще глоток.

– Она сказала. Честная девочка.

– Каждый раз, когда Темного награждают титулом «честный», меня подмывает спросить, что в данном случае имеют в виду.

Ева снова улыбнулась.

– Думаю, каждый говорит о своем, о личном. А Сонька и в самом деле не лжет без необходимости.

– Буду знать. – Я допил кофе. – Но ты ведь не все карты перед ней выложила.

Ева состроила гримаску.

– Да какие там карты. В пасьянсы Аркадия я не верю, дурак он, прости господи. Хорошо, что трусливый – перед тем, как действовать, обязательно разрешения спросит. Хотя бы не напортачит.

Все-таки разговаривала со мной она излишне вольно. По крайней мере наедине. Или, может, выбор чая так подействовал. Решила, что у меня к ней особое отношение, раз о таких мелочах забочусь. Ничего, вынесет фамильярность на люди – придется на людях же одернуть.

– Ева, по существу.

Она посерьезнела.

– По существу Соня сказала. Я бы не стала объединять эти дела в одно.

– Это все?

Ева нервно дернула уголками губ.

– Это мог быть не инициированный Иной, уж в первых двух случаях точно. Взять ту же Лариску. Безусловно, ее первый уровень – редкость, но если в городе есть не инициированный Иной третьего или четвертого уровня, он, сам того не осознавая, мог исказить прогноз Клёсту и даже испортить нам Первомай. Мы же не пытались устроить потоп. Так, собрали облачка. А он захотел солнца или даже сам шел среди демонстрантов. С парком история, конечно, посерьезнее, но и там такое могло получиться…

– Не инициированный пошел на встречу с мэром и, сам того не желая, вмешался в его разум? – Я насмешливо посмотрел на Еву.

Ведьма смешалась.

– Я и говорю, что с парком серьезнее, хотя та же Лариска могла бы и к мэру! Помнишь, был случай, когда их класс с депутатом встречался, а через месяц у них спортплощадку рядом со школой отгрохали за счет города? Так что захотела бы – пробилась. Тем более они в этом парке часто с одноклассницами носились, еще до ее переезда. Наверняка ей бы не понравилась вырубка.

Мне стоило труда сохранить невозмутимый вид. Вот так Ева. Она что, играет со мной? Знает – и не договаривает? Пытается манипулировать? Или сама не понимает, что только что сказала?

– Лариса в Нью-Йорке. – Я открыл досье. – Последний раз посещала Самару в новогодние праздники.

– Знаю, мы иногда общаемся «ВКонтакте». Она скучает, как-то у нее с американцами не складывается. Да она-то тут при чем? Я так, для примера привела. Речь-то идет о неинициированном.

Я покачал головой.

– Не верю. Мысль хороша, будь инцидент единичным. Или наоборот, если бы мы отслеживали подобное на протяжении нескольких лет. А так – три вспышки за пару месяцев. Я скорее поверю в спонтанную инициацию, в человека, вошедшего в Сумрак и решившего, что он ангел, демон или супергерой. Не знающего про Договор. Пробующего свои силы, но пока не пойманного на этом. В любом случае Аркадий прав, провести проверку не повредит. Особое внимание уделите району вокруг парка.

Ева задумчиво кивнула; кажется, она мне не поверила. Впрочем, я и не стремился убедить. Она – подчиненная, ей достаточно приказа.

Ева поднялась, на пару секунд задержалась у двери, прежде чем потянуть ручку.

– Я позвоню, – негромко проговорил я ведьме в спину.

* * *

Из офиса я уходил последним – образцовый начальник, подающий пример подчиненным. Или капитан тонущего лайнера, как при схожих обстоятельствах съерничал Максим Максимович. Хотя, надо сказать, занятие, удержавшее меня на рабочем месте, было по меньшей мере оригинальным, если не сказать увлекательным. Я сочинял стихи. Плоские, полные штампов стихи на арабском. Помнится, мой учитель говорил, что поэзию рождает душа народа, а иноземец, который творит на чужом языке, не способен высечь искру подлинного вдохновения, сколь бы искусен он ни был. По счастью, стихи предназначались весьма узкой аудитории, в которой не было ни одного араба. Да и кто сказал, что поэт обязан быть гением? Скверных стихоплетов несравнимо больше, чем одаренных.

Вплести в стихи понятный лишь посвященным подтекст удалось на удивление легко. Три обстоятельства времени, четыре – места, мне понадобилось всего шестнадцать строк. Куда сложнее оказалось подделать почерк Манфреду. Я дюжину раз подстраивал и перенастраивал заклинание, прежде чем получил удовлетворительный результат. И лишь когда ровная вязь покрыла последние странички записной книжки, облегченно вздохнул. Немного состарил запись, лишил чернила аромата и захлопнул футляр.

Записная книжка Манфреду – найденное во время схватки сокровище. Бесценное и бесполезное одновременно. Разумеется, я изучил содержимое. Большая часть была зашифрована, меньшая являла сиюминутные заметки. Несколько любопытных фактов об Инквизиции, мелкие пометки об отношениях Манфреду с коллегами. На всякий случай я сделал копию. Будет время, возможно, я и повожусь с шифром. Тряхну, так сказать, стариной. Возможно. Но не сейчас. Сейчас книжка представляла иной интерес. И на заполнившие ее строфы я возлагал большую надежду. Однако с ними придется повременить. Прежде чем гоняться за террористами мирового масштаба, нужно разобраться с местным хулиганьем.

Я поймал себя на мысли, что мне до тошноты не хочется возиться с делом Аркадия. Мелким, сугубо местечковым, не способным принести ни малейших дивидендов. Беда в том, что никто, кроме меня, не способен его раскрыть, и что еще хуже, никто, кроме меня, не должен подойти к разгадке. Ибо это мои и только мои проблемы. Которые всплывут пусть не сразу, но лет через десять-пятнадцать обязательно. А проблемы лучше не накапливать, иначе можно в них захлебнуться.

Я посмотрел на часы – половина десятого, шагнул сквозь тень, пробил ставшую призрачной дверь подъезда, поднялся на шестой этаж, рефлекторно вымораживая поросль синего мха. На минуту остановился у нужной двери. Сквозь выцветшую серую стену мерцали несколько тусклых аур. Однако меня привлекли не они, а остроглазый почти незаметный «жучок», притаившийся на втором слое Сумрака. Надо же, какая забота о подруге. И верный знак, что я иду в нужном направлении.

Усыпив магического шпиона, я прошел в квартиру, обшарпанную, сто лет не ремонтированную двушку. Помнится, кто-то говорил, что у яркой женщины обязательно должны быть невзрачные подружки. На подростков этот принцип тоже распространялся. Родители подружки – худой моложавый мужчина с выпирающим кадыком и полноватая миловидная мамаша – смотрели телевизор. Не знаю, что было пошлее: очередной сериал про тяжелую женскую долю или домашний халат в горошек, помноженный на растянутые треники главы семейства.

Не выходя из Сумрака, я накинул на хозяев «Морфей» и прошел в детскую. Отсутствие малейшего вкуса ощущалось и здесь, начиная с мебели и заканчивая огромными, в рост, плакатами поп-исполнителей на стенах и мягкими игрушками на столе. Дочка явно шла по стопам родителей. Я коснулся ее разума, вводя в гипнотическое состояние, вышел из Сумрака и присел на край кровати. Протянул тонкие ручейки Силы, осторожно тасуя воспоминания. Мне не требовалось погружаться в чужое сознание. Достаточно найти следы того, что кто-то копался в нем до меня. На поиск ушло четверть часа. В итоге я обнаружил несколько нестыковок. Вполне ожидаемых – работа с памятью одна из самых кропотливых, а кто захочет увязывать сотни узелков в двенадцать лет?

Я помахал рукой, привлекая внимание. Девочка зевнула и уставилась на меня сонным взглядом. Невысокая, полноватая, в маму, с карими глазами и огромными пушистыми ресницами. Небольшой шрам на подбородке – последствие падения с велосипеда, и еще один на виске – случайный удар ракеткой на занятиях по теннису. За этой малявкой я наблюдал давно. Точнее, со дня инициации Ларисы.

– Наташа, ты меня слышишь?

Она кивнула.

– Хорошо. Сейчас я скажу много важных вещей, запоминай очень внимательно. Парк на проспекте Ленина снова собираются сровнять с землей для постройки торгового комплекса. Раньше строительство отменили, а теперь кто-то опять дал взятку администрации…

Я говорил минут десять. Внятно, неторопливо, аккуратно формулируя мысли. Человеку в ее состоянии нужны предельно четкие указания. Затем легким касанием стер поверхностные воспоминания последнего часа. Пусть думает, что задремала. Я накинул Сферу Отрицания, отошел в угол и сквозь невидимый барьер наблюдал, как Наташа, зевая, наливает сок, набирает номер в «Скайпе» и возмущенно делится с подружкой последними новостями. Отвечает на вопросы и злится еще больше.

Разговор длился почти час, постепенно скатываясь в обыкновенный девичий треп. Однако я терпеливо дождался окончания и покинул квартиру лишь после того как Наташа сбросила звонок. Это была лишь приманка, заготовленная пару лет назад. Логово жертвы находилось в соседнем доме, хотя назвать Ларису жертвой смогли бы немногие.

* * *

Вторая квартира была защищена не в пример лучше, хоть и неумело, но старательно. Впрочем, когда речь заходит о магах первого уровня, слово «неумело» для многих выглядит сарказмом. Я обезвредил сигнализацию, прошел внутрь полупустой трехкомнатной квартиры. Подарок неизвестного благодетеля на десятилетие. Только две комнаты выглядели обжитыми, в третьей располагались одинокий велотренажер, несколько массивных коробок да стопка книг. Неудивительно. Не прошло и двух месяцев, как Лариса с матерью уехала в Нью-Йорк поступать в престижную школу, которой не брезговали ни местная элита, ни местные же Иные. Хотя само поступление было очень условным. Бумаги, собеседование – все подготовили заранее. По обоюдному согласию и при активном участии Дневного и Ночного Дозоров.

Ларису, тогда еще первоклашку, обнаружил дозорный Романов незадолго до того, как закрутилась история с Сумеречным магом. Первый уровень, отсутствие потенциала для дальнейшего роста и абсолютная склонность к Тьме. Неиссякаемый источник головной боли как для Светлых, так и для нас. Особенно когда девочка подрастет и осознает собственную уникальность. Условия передачи будущей волшебницы под крыло Дневного Дозора мы согласовали быстро. В обмен – мелочь и взаимные расшаркивания. Шеф Светлых не хуже меня понимал, что ничего, кроме неприятностей, «подкидыш» не принесет. С другой стороны, лучше пусть растет под моим крылом, нежели попадет под чужую опеку. Последним и ключевым условием обмена оказался американский университет вкупе с американским же гражданством. Старый трюк в надежде отсрочить неизбежное: выдачу разрешения на воздействие первого уровня по достижении совершеннолетия. Юбилейная охота оборотней и вампиров Светлых не заботит. Что изменит смерть одного человека? Воздействие высокого уровня – другое дело. В умелых руках оно может существенно поколебать баланс. Особенно если его направить в нужное русло. Американское гражданство не решало проблему, но по крайней мере откладывало ее на три года. Да и шанс, что лицензию Лариса использует именно в Америке, был не так уж мал. А это уже, как говорится, не наша головная боль. Однако Евгений Евстахович просчитался…

Замок щелкнул в час пополуночи. Ларисе понадобилось меньше четырех часов на подготовку. С учетом того, что ее инициировали три года назад, совсем неплохо. Щелкнул выключатель. На ходу скинув босоножки, девчонка прошла в спальню и замерла в дверях, глядя на сидящего в кресле визитера.

– Доброй ночи, Лариса. Присаживайся. – Я указал на второе кресло.

На ее лице отразилось смятение. Искреннее, удивительным образом дополняющее легкое светлое платье с черными росчерками, простецкие сандалии, загорелую кожу и выпирающие ключицы. Венчали картину едва заметный пушок над губой и жемчужное ожерелье, на фоне остального кажущееся пятидолларовой поделкой. Чем-то она напоминала Меган. Будь я художником или фотографом, непременно запечатлел бы Ларису именно такой.

Девчонка помолчала, подбирая нужные слова, и выдала:

– Как вы посмели?! У вас есть разрешение?

– Ты еще ножкой притопни, – посоветовал я. – Будет убедительнее.

Она смешалась. Замечательно, можно сразу переходить к сути.

– Милая, выписывать разрешение самому себе я не буду. Сочтем нашу встречу за визит наставника к ученице. Где мама, как долетели?

– Что вам нужно? – насупившись, спросила Лариса.

– Треп заканчивай, – отрезал я. – И отвечай, когда спрашивают. Кто тебя научил открывать порталы? Или ты думала, никто не заметит волшебницу первого уровня, которая купалась в Майами, а полчаса спустя каталась на горках в Диснейленде?

– Какая вам разница кто? – окрысилась девчонка. – Я ничего не нарушала!

– Совсем ничего? – удивился я. – И билеты купила, и в общей очереди отстояла?

Она промолчала.

– Впрочем, это твое личное дело. Повторяю вопрос: кто научил тебя открывать порталы?

По правде говоря, в открытии порталов нет ничего сверхъестественного. Для сильного мага такое заклинание немногим сложнее точного файербола или выверенного «фриза». Парадоксально, но раскрыть портал на другой континент немногим сложнее, чем перенестись в соседний город. Если, конечно, ты не пытаешься рассчитать точку выхода до сантиметра, а перемещаешься с запасом и подвешенным на рефлекс заклинанием левитации, чтобы скорректировать промах.

Лариса не могла похвастать большим опытом, однако ее инициировали волшебницей первого уровня, и подобное ей было по силам. Разумеется, при наличии наставника, который объяснит принцип и поможет с практикой. Беда в том, что Темных магов, способных похвалиться уверенным первым уровнем, мало. Что у нас, что в Европе, что в Америке. Тем не менее учитель нашелся. Причем за считаные месяцы.

– Вы все равно его не знаете, – с наигранной неохотой проговорила она. – Зовут Джейсон. Мы в том году познакомились.

– Не ври мне, девочка!

Лариса вздрогнула и выкрикнула:

– Да не знаете вы его! Он представился Дейлом! Лысый такой, с носом! Помогал нам с мамой устроиться! Объяснял особенности американских законов. Дозорных…

Я не стал комментировать ответ. Дейл, значит. Опять этот Завулонов прихвостень. Стало быть, Темный всея Руси не оставил своих планов. Только теперь действует через девочку. Причем действует откровенно, с детства подготавливает инструмент к работе. А я гадал, кто именно стоит за подаренной квартирой…

– Не знаю, но обязательно наведу справки, – вслух пообещал я. – А теперь главное. Парк ты оставишь в покое. На его снос дано официальное разрешение, и твое вмешательство ничего не изменит. Даже если ты вскипятишь мозги нашей дражайшей администрации, новая вновь подпишет те же бумаги. Есть вещи, которые даже ты не в силах изменить, ясно?

– Не знаю я ни про какой парк, – буркнула девчонка.

Я кивнул:

– Разумеется. Именно поэтому ты ночью примчалась на другой конец земного шара, едва твоя подружка объявила о грядущем сносе.

– Это у вас ночь. В Нью-Йорке сейчас, между прочим, день…

– Мне интересно другое, – игнорируя последние слова, продолжил я. – Чем тебе дождь на Первомай не угодил?

Она пожала худенькими плечиками.

– А что я должна была сделать? Мы только на шашлык собрались, а тут тучи. Я их разогнала. Это же не воздействие на людей, от весеннего солнца еще никому вреда не было!

Я усмехнулся. Нарочито побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Значит, так. С этого дня в моем городе никаких порталов. Можешь вернуться к матери, и на этом все. Дальше только самолет. Узнаю, что нарушила запрет – а я узнаю, – ты пожалеешь. Детских колоний у нас не существует, спрос будет, как со взрослой. Поняла? Не слышу ответа!

Она нехотя кивнула.

– Ну и ладушки, – миролюбиво закончил я. – Маме от дяди Юры привет. Чао.

Я махнул на прощание. Игнорируя возможность пройти сквозь Сумрак, демонстративно щелкнул дверным замком. Вышел на улицу и полной грудью вдохнул прохладный ночной воздух. Машинально коснулся кармана, в котором лежала записная книжка Манфреду. Сейчас мне как никогда хотелось принять предложение Джованни. Возиться с одаренными соплячками, бороться с доморощенными «зелеными»… Боже, до чего я докатился. С другой стороны, работа в Инквизиции налагает определенные ограничения, и статус вольного художника имеет свои преимущества.

Я посмотрел на часы; надо спешить. Задержись Лариса еще немного, пришлось бы переносить планы на завтрашний день, к счастью, она появилась вовремя. Раз так, будем ковать железо, пока горячо. Время отправиться в новое путешествие.

Главное, сохранить инкогнито. Если меня поймают, последствия окажутся куда серьезнее, нежели для двенадцатилетней девочки, поднявшей на уши весь самарский Дозор.

Глава 2

Я держал наготове заклинание левитации, однако вопреки опасениям промахнулся всего на пару метров. Короткий полет закончился звучным шлепком, и темные волны сомкнулись над головой. Резкий мах – и я вновь оказался на поверхности; с силой провел рукой по лицу, стирая соленые капли. Не считая небольшой погрешности по высоте, портал получился почти идеальным. Россыпь прибрежных огней мерцала в сотне метров, и минуту спустя я выбрался на берег. Стянул рюкзак, смахнул с плеч соленые капли и сотворил легкий летний костюм. Мне не хотелось прибегать к магии без необходимости, но разгуливать в одних трусах – сомнительное удовольствие.

Полоска пляжа пустовала. До ближайшей виллы было всего полсотни метров, хотя вряд ли меня кто-то оттуда заметил. Лишь одно окно светилось тусклым неровным светом. Воображение услужливо нарисовало образ благообразного патриарха в кресле-качалке, читающего Данте с планшета при свете свечи. Если подумать, не столь безумное сочетание в наши дни.

Окна виллы по правую руку, напротив, полыхали разноцветицей огней. Ее обитатели не то устроили лазерное шоу, не то развесили новогодние гирлянды. Изнутри при этом не доносилось ни звука. Видать, нынешние владельцы прибыли из тихого, законопослушного городка, где чтят порядок и покой. Либо уже имели проблемы с законом и не хотели вляпаться вторично. В конце концов, даже в разбитной Италии может найтись энтузиаст, который не поленится позвонить в полицию с жалобой на шумных соседей.

Вилла слева тоже бодрствовала. Цветомузыка отсутствовала, зато доносился женский смех и вкусно пахло шашлыком. Средиземноморское побережье жило своей особой ночной жизнью.

Я обошел виллу книгочея. Подавил искушение заглянуть в окно. Пусть лучше патриарх с Данте покоится в воображаемом кресле-качалке, нежели предо мной предстанет неприглядная правда.

Ворота в саду были закрыты на ключ. Пришлось преодолевать преграду в Сумраке. На первом слое вилла потеряла строгие очертания, невесть почему превратившись в нелепую соломенную хижину. Краем глаза я заметил мерцающие оранжевые ауры числом две, ауры энергично пульсировали. Данте у них, как же.

Я вышел из Сумрака, пересек дорогу, разминулся с троицей загорелых девчушек, тащивших пьяного усатого араба. Араб источал запах пота, норовил завалиться на землю и на ломаном французском грозился кого-то поиметь.

Вновь уйдя в Сумрак, я миновал еще одну виллу. Затем срезал путь через территорию уютного трехэтажного пансионата, в стенах которого отдыхали сразу двое Иных: молодая пара – ведьма и Темный маг шестого и седьмого уровня. Шансов засечь меня у них не было, но на всякий случай я поднялся на второй слой Сумрака, попутно оценив заклятие, наложенное ведьмой на объект страсти. Бедный маг, лучше ему хранить верность суженой, пока смерть не разлучит их. Ну или пока он не надоест возлюбленной, что куда вероятнее. Потенциал-то у девочки побольше будет.

Короткая прогулка по сумеречному шоссе закончилась у очередной виллы. Я замедлил шаг, вышел в обычный мир. Коттедж выглядел ровно так, как должен выглядеть недорогой (если сравнивать с первой линией) курортный коттедж. Добротная, но простая ограда, ухоженный, но тесный дворик. Ни тебе бассейнов, ни миниатюрной обсерватории на крыше. Бюджетный вариант для богатого человека. Я улыбнулся: с бюджетностью Манфреду переборщил. На фоне соседей строение смотрелось чересчур обыденно, все равно что унылый офисный костюм посреди карнавала. Нет, дружок, так не пойдет. Хочешь затеряться посреди маскарада – изволь одеться шутом.

Несколько минут я разглядывал особняк сквозь Сумрак. Я искренне надеялся на здравомыслие Манфреду, и надежды оправдались. Не уверен, что смог бы распутать паутину защитных заклинаний, возжелай маг превратить дом в крепость. Однако Инквизитор создавал не крепость, а убежище. Сложная защита, как ни маскируй, привлекла бы внимание. Не сейчас, так через год-другой. А интереса со стороны коллег Манфреду старался избежать даже ценой безопасности. В итоге я обнаружил лишь два охранных контура. И то лишь потому, что знал, где искать. Ни первый, ни второй не несли прямой угрозы, лишь сигнализировали владельцу о вторжении. Ныне владелец почил и примчаться для защиты территории не мог, но на всякий случай я замкнул оба. В моем нынешнем положении немного паранойи не повредит.

Пройдя сквозь ограду, я натянул тонкие прозрачные перчатки. Многие Иные слишком фокусируются на магии и зачастую оставляют вполне мирские следы своего присутствия. Не стоит повторять их ошибки.

Ненадолго задержался на крыльце. Неожиданно накатили воспоминания пятилетней давности: старая дача, окруженная ветхим забором, сливовый сад, магическая защита и вторжение на условиях полной анонимности… Несмотря на специфику службы, мне нечасто доводилось вламываться в дома Иных. Ну или «проникать на территорию», если слово «вламываться» режет чей-то музыкальный слух.

Я снова погрузился в Сумрак и прошел сквозь парадный вход. Ни малейшего сопротивления. Обычная дверь обычного коттеджа. Большинство Иных блокируют вход в свое жилье рефлекторно, но и здесь Манфреду не оплошал. Сюрпризов внутри, включая вполне обыденные камеры видеонаблюдения, тоже не оказалось. Инквизитор полагался на магическую сигнализацию и при необходимости разобрался бы со злоумышленниками лично, не привлекая полицию. Что ж, по-своему разумно.

На виллу Джованни убежище Манфреду походило не больше, чем заштатный особняк на Петровский дворец. Старые деревянные шкафы забиты книгами, в основном на итальянском, хотя встречались также испанские и немецкие экземпляры. Никакой системы я не уловил. Кажется, большую часть Манфреду не глядя скупил на распродаже. Широкий, закрытый покрывалом диван, стеклянный столик с журналами девятилетней давности, дешевые светильники и разлапистая люстра. Несмотря на застывший в прошлом столетии интерьер, я не обнаружил ни единой пылинки. По-видимому, система магической очистки помещения все-таки работала.

Я прошел в кабинет, поморщился при виде массивного широкого стола и такого же огромного нелепого кресла. На миг остановился около еще одного книжного шкафа со стеклянными дверцами. Не удержался и взглянул на него сквозь Сумрак. Естественно, посланий, написанных огненными буквами на стекле, не оказалось. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Хватит ностальгии, пора действовать.

Ящики стола были заперты на ключ. Впрочем, замок оказался простецким. Я даже не стал прибегать к магии, вскрыл при помощи найденных тут же письменных принадлежностей. Верхний содержал обычный канцелярский хлам, остальные и вовсе пустовали.

Для очистки совести я проверил второй этаж, на котором царило такое же запустение. Спальня с кроватью, в которой никто никогда не спал. Пустующий ночной столик, лишенное малейшей индивидуальности трюмо. Зато во второй спальне в платяном шкафу обнаружилась сумка с комплектом одежды и белья, а также небольшой сейф. Вскрыть такой мне было не под силу, и я просто проверил его через Сумрак. (К слову, отнюдь не простая задача.) Разглядеть содержимое в подробностях не удалось, но все было понятно и так: деньги и документы. Кажется, Манфреду и впрямь собирался удариться в бега. Смешно.

Я спустился вниз, похлопал дверцами шкафов на кухне. Из столовых принадлежностей имелись огромный фарфоровый бокал, полдюжины стеклянных стаканов и почему-то набор посеребренных чайных ложек. М-да. Не лучший результат. Я всерьез рассчитывал найти магический тайник с принадлежностями на черный день, вроде спрятанного Веденеевой рюкзака с ведьмовскими причиндалами. Но, по-видимому, в этом убежище Манфреду хранил строго мирские предметы. Неприятно, однако приходится работать с тем, что есть.

Расстегнув рюкзак, я достал початую бутылку коньяка, плеснул в один из стаканов, залпом выпил и вернул стакан на место. Бутылка проследовала в бар, а к ложечкам добавилась пара ножей. Затем я совершил еще один рейд по квартире, оставил несколько незначительных следов чужого пребывания и вернулся в кабинет. Выдвинул верхний ящик стола до упора и поковырялся в задней стенке. Так и есть, за ней нашелся простенький тайничок. Разумеется, пустующий, что сейчас не имело значения. Я достал записную книжку Манфреду, вложил в тайник и вернул стенку на место. Добавил в ящик пару магических безделушек и заряженный кристалл. В свое время он стоил мне лицензии на воздействие второго уровня, но чем-то ведь всегда приходится жертвовать.

Я закрыл ящик, защелкнул замок и наложил на него заклятье отторжения. Именно так должна выглядеть простая и надежная защита от незваных гостей.

Бросив последний взгляд на дело рук своих, я вышел во двор. Снял блок с сигнализации и поспешил на побережье. Прелюдия закончена, основное действо впереди. Вопрос лишь в том, захотят ли актеры сыграть свои роли. И согласятся ли они с моим статусом режиссера.

* * *

Утренняя Сицилия встретила меня зноем. Я сбежал по трапу, нырнул в Сумрак и быстрым шагом пересек аэродром. На фоне источаемой асфальтом жары холодный ветер первого слоя казался почти приятным. Почти. Жаль, он не мог принести облегчения даже посреди Сахары, ибо высасывал силы быстрее любой погодной аномалии.

По счастью, регистрироваться в сицилийском Дозоре не пришлось. На проходной меня ждали.

– С прибытием! – весело помахала рукой Меган и что-то скороговоркой протараторила стоявшей рядом смуглой брюнетке. Светлая волшебница Ночного Дозора сдержанно кивнула и посторонилась, демонстративно глядя мимо меня.

– Сдается мне, у тебя в этом деле личный интерес.

Меган отмахнулась. Что ни говори, а образ девчонки удавался ей на славу. Во всяком случае, пока она носила короткое небесно-голубое платье и бирюзовые босоножки.

– Не выдумывай, не так уж много людей вовлечены в возню с Манфреду. А после известных инцидентов выбирать и вовсе не приходится. Так что твой ненаглядный Джованни не стал ничего изобретать, а просто вызвал меня. Тем более что я работала в Палермо.

Я мысленно отметил слово «инцидент».

– И говоря откровенно, я рада, – закончила Меган.

– Чему же?

– Возможности поработать с тобой. – Она преданно заглянула мне в глаза, не удержалась и рассмеялась. – Извини, никак не могу выйти из образа. Но мне с тобой и правда интересно, у тебя… – она замялась, – не знаю, свое ви́дение, что ли. Не такое, как у других. И ты не стесняешься этим ви́дением делиться. И мне это нравится, честное слово. У нас ведь как – стоит сотню лет прожить, и большинство как воды в рот набирают. Капец какие мудрые враз становятся. Ходят важно, смотрят томно, такие все таинственные, аж сил нет. А потом как по пьяни или еще где рот откроют, так лучше бы и дальше молчали, чем вот так одним махом всю дурь показать.

– А я, значит, не такой?

– Ой, да не кокетничай, – посмотрела на меня с осуждением Меган. – Сам о себе все прекрасно знаешь… Нам сюда! – Она кивнула в сторону сверкающего, без единого пятнышка, лимузина. Водитель – крепкий лысоватый мужичок лет сорока – приветливо отсалютовал и поднял перегородку. Машина тронулась с места.

– Встреча по высшему разряду? Регистрация без волокиты, белый лимузин…

– О регистрации велел позаботиться Джованни. А лимузин – чтобы спокойно поговорить.

Меган сбросила босоножки, с ногами забралась на сиденье и потянулась. Соблазняет меня, что ли? Соответствуй ее внешность возрасту, я бы уверенно сказал – да. Но сейчас не знал, что и думать.

– Слушай, у меня вопрос, – она посмотрела на меня с совершенно серьезным видом, – только честно. Я что, не привлекаю тебя как женщина?

Мне стоило определенного труда сохранить невозмутимое выражение лица.

– Нет, Юрий, пойми меня правильно: я не напрашиваюсь, я правда не понимаю. Ты не из ортодоксов, которых беспокоят всякие светло-темные заморочки. В конце концов, у тебя уже были отношения со Светлой. Я вижу, что нравлюсь тебе. По-своему, но нравлюсь. Тогда в чем проблема? Или это как раз из-за той девушки? Алии?

Упоминать Алию точно не стоило. Я улыбнулся самой ослепительной улыбкой, на которую был способен.

– Видишь ли, Мэг, ты мне действительно нравишься. И именно в этом проблема. Женщинам, которые мне нравятся, свойственно умирать. При нелепых, я бы сказал, обстоятельствах. Полагаю, если мы сохраним наши отношения на прежнем уровне, у тебя будет шанс выжить.

Меган с деланым удивлением изогнула бровь, неестественно рассмеялась. Кажется, я застал ее врасплох. По-настоящему.

– Прости, что? – Она все еще улыбалась. – Шанс выжить? Это угроза?

– Предостережение. – Я наконец расслабился. – Если ты и впрямь читала досье, то знаешь, что у меня сложные отношения с противоположным полом. Часто с летальным исходом.

Меган прищурилась.

– В досье говорится, что ты признан невиновным по всем пунктам.

– Им это мало помогло.

Меган разглядывала меня еще несколько секунд со странным выражением, затем фыркнула.

– Стало быть, заботишься о моем благополучии? Не свойственное Темным качество.

– Да и не каждая Светлая отзовется о гибели своих сослуживцев, как о случайном инциденте.

Волшебница непринужденно пожала плечами. Не похоже, чтобы мой ответ ее как-то зацепил.

– Ладно, замнем для ясности. Но хотя бы в курс дела ты меня ввести можешь?

– Джованни этим не озаботился?

– Сказал, что ты расскажешь. У меня сложилось впечатление, что во время звонка он был озабочен чем-то другим. В любом случае, раз уж мы вместе работаем над делом, я предпочла бы услышать историю из твоих уст. Не сочти за флирт.

Я кивнул. Достал из бара бутылку минеральной воды и сделал глоток.

– Хорошо. История в общем-то простая…

* * *

Меган слушала не перебивая.

– Стало быть, ты просто предположил, что у Манфреду здесь убежище, а Джованни провел по этому поводу расследование? – подвела она итог. – Сколько занял поиск?

– Около недели. Если Джованни приступил к делу сразу после нашего разговора.

Меган покривила личико.

– Многовато.

– Мы исходили из того, что при побеге Манфреду переместился максимально близко к логову. Но он, видимо, не столь искусен в обращении с порталами, да и обстановка, мягко говоря, не располагала к вдумчивой работе. В итоге он промахнулся на добрых десять миль.

– И несмотря на все, Джованни не оставлял попыток, – задумчиво проговорила Меган. – Знаешь, он и вправду ценит твои версии, если после сотни неудач продолжал проверять дом за домом, постепенно расширяя зону.

– Однако в итоге преуспел, – заметил я. – Доверие – великая вещь.

Меган рассеянно кивнула и уставилась в окно.

Остаток пути прошел в молчании. Несмотря на ширину улиц, на первый взгляд пригодных только для велосипедистов, лимузин змеей протек через все изгибы и повороты и остановился аккурат напротив непримечательной виллы Инквизитора.

Нас ждали. Манерный блондин, едва не подравшийся с Меган во время погони, и кудрявый рыжеволосый дылда под два метра ростом, по всем признакам Светлый перевертыш. С россыпью бледных коричневых веснушек и белой, почти мраморной кожей. Бедолага. Посылать такого на Сицилию – чистой воды издевательство. Он же к вечеру будет красный как рак.

Маг мимолетно посмотрел на нас через пурпурную призму, убедился, что мы – это мы, коротко пожал мне руку и поприветствовал Меган. Рукопожатие перевертыша вышло куда крепче, хотя, как мне показалось, руку он сдавил без особого умысла. Скорее, по принципу: сила есть, ума не надо. Будь на моем месте обычный человек, ему пришлось бы несладко.

– Внутрь мы не заходили, ждали вас, – убирая кристалл, сообщил блондин.

Я уставился на коттедж, будто видел его впервые. Хотя доля истины в этом была, при свете дня он выглядел иначе. Еще невзрачнее.

– Ловушки, защита?

– На первый взгляд никакой, но внутри мы не были, – терпеливо повторил маг.

– Тогда после вас.

Я ожидал, что в авангарде двинется перевертыш, однако ошибся. Со словами: «Боже, это же Манфреду, какие ловушки?» – первой пошла Меган. Уперев руки в боки, остановилась во дворике. Блондин снова достал призму.

– Сигнализация, – сообщил он после недолгого осмотра. – Сейчас разберусь… готово.

Секунду я размышлял, стоит ли говорить о втором контуре или изобразить дурачка, доверяющего жизнь Инквизиции, и все-таки остановился на первом варианте.

– Стой, – я придержал мага за плечо, – двойной контур.

Я протянул щупальца Силы, мягко «обнял» наложенную хозяином печать и замкнул ее так же, как во время ночного посещения. Блондин неприязненно хмыкнул. Неприятно, когда тебе отдают право первого хода, а потом обходят. Вдвойне неприятно, когда тебя обходит человек со стороны. Зато Меган не постеснялась выдать очередную порцию наигранного восторга:

– Клево. Молодец. Я тоже только первый заметила. Еще сюрпризы есть?

Я пожал плечами.

– Больше ничего не вижу. Но если Манфреду нуждался в схроне, обилие магии нас не ждет. Тайное убежище должно оставаться тайным, а не светиться на всех слоях как новогодняя елка.

– Логично. – Меган скорчила одобрительную гримаску и снова пошла первой, будто мои слова служили полной гарантией ее безопасности. Дылда-перевертыш остался снаружи. Не иначе отгонять от лимузина зевак. Блондин задержался в прихожей, обозревая комнаты через призму, хотя та уже доказала свою несостоятельность.

– Ауры средней силы, – указал он на кабинет. Меган вопросительно посмотрела на меня. Я вновь пожал плечами, мол, добавить нечего.

– Проверим верх? – предложила она. Мы поднялись по лестнице. Убедились в том, что пустые ящики остались пустыми, нашли сумку с одеждой и безыскусно замаскированный сейф.

– Надо позвать Нэда, он откроет. – Волшебница зевнула и плюхнулась на застеленную кровать. – Боже, как я устала. Когда наконец отпуск, чтобы просто валяться и ни о чем не думать?..

Меган сладко потянулась и вопросительно посмотрела на меня. Вид она имела абсолютно серьезный, хотя определенно издевалась. Снизу послышались шаги.

– Ничего интересного. – Нэд вошел в комнату и запнулся, глядя на развалившуюся в постели волшебницу. Впрочем, заминка длилась не более одного вздоха. – Кристалл средней силы, амулеты по мелочи, – продолжил он. – Сам ящик был зачарован, стандартное поле отторжения. Видимо, чтобы местное ворье отвадить. Больше там и взять-то нечего. А вы, я вижу…

– Сейф! – приподнявшись на локте, перебила его Меган. – Можешь открыть?

– Что? – вновь запнулся блондин. – А, сейф. Смогу, конечно.

Он прикоснулся к железной дверце и после недолгого раздумья извлек из нагрудного кармана ониксовый стержень толщиной в палец.

Меган спрыгнула с кровати и как ни в чем не бывало подытожила:

– Вот и прекрасно, а мы пока посмотрим, что там за амулеты.

* * *

– Не густо. – Я задумчиво разглядывал скромную коллекцию мною же подброшенных безделушек. – Ценен разве что кристалл. Пожалуй, заряда хватит, чтобы открыть еще один портал.

– Думаешь, он не планировал задерживаться? – испытующе посмотрела на меня Меган.

– Судя по сумкам с одеждой и отсутствию магического снаряжения, здесь перевалочный пункт, не более. Полагаю, в Испании или Португалии есть настоящие схроны, просто этот оказался ближайшим.

– Как-то странно. Не мог же он обустроить логово в каждой стране? – Меган задумчиво покрутила локон. – Я к тому, что мы прижучили его на Сицилии, и тайник оказался именно здесь.

С минуту я обдумывал версию Меган. Как ни удивительно, раньше она не приходила мне в голову. С другой стороны, единственная причина, по которой Манфреду оказался на Сицилии, – спрятанные на вилле Джованни меченые. Вряд ли тут нечто большее, чем простое совпадение. В итоге я не придумал ничего лучше, чем озвучить свои сомнения вслух. Меган в ответ только хмыкнула.

– Итого у нас по нулям, – заключила она. – Свет на деятельность Манфреду этот дом не проливает.

– Вероятно, да.

Я провел рукой под столешницей, выдвинул ящик и принялся простукивать стенки.

– Ищешь тайник? – В глазах Меган живо вспыхнул огонек.

– Почти уверен, что он тут есть. Я видел такие столы раньше. Только вряд ли… – Закончить фразу я не успел. Задняя стенка послушно отвалилась, открыв скрытый карман. Записная книжка выпала следом.

– Да ла-адно, – протянула Меган. – Фантастика. Точнее, детектив.

Я вытащил книжку, перелистнул несколько страниц. Меган деликатно кашлянула. Я покосился на нее и протянул книжку.

– В юрисдикции Инквизиции, понимаю. Однако, полагаю, Джованни не будет возражать.

– Возражать он, может, и не будет, а по шее мне даст, – зловеще усмехнулась Меган. – За разглашение тайны. Так что придется тебе ждать официального разрешения.

– Сомневаюсь, что там что-то ценное. Полагаю, последний раз Манфреду был здесь до того, как началась вся эта кутерьма. Хотя пару личных секретов вы, несомненно, найдете. Жаль, ими нельзя шантажировать мертвеца.

– Я не уверен, что дом покинут, – донесся с лестницы голос Нэда. – В баре початый коньяк. И я нашел вот это. – Он сбежал вниз и протянул ручку, заботливо оставленную мной в нижнем ящике трюмо. Рядом с надписью «Aveiro 2012» распростер крылья уродливый серебристый орел. Меган почесала кончик носа.

– Авейро – это же Португалия?

– Авейру, – поправил маг. – Да, западное побережье.

Я хмыкнул. Прошел на кухню, полюбовался на бутылку. Осмотрел столовые приборы и перешел к стаканам, протянул один из них Нэду. Маг понял мой жест правильно и осторожно понюхал находку.

– Не чувствую запаха.

– Есть, но очень слабый. Ваш песик должен учуять. – Я кивнул в сторону крыльца, рядом с которым топтался оборотень. Меган чувствительно ткнула меня локтем в бок.

– Выходит, минимум неделя, – Нэд проигнорировал ее поведение, – но и никак не больше месяца. Стало быть, он был здесь незадолго до смерти.

Я покосился на Меган.

– Не обольщайся. Книжка могла пролежать здесь годы.

– Я и не обольщаюсь. – Она улыбалась. – Парни, вы не поверите, но я искренне балдею от нашего расследования.

Маг поморщился, повернулся ко мне.

– Какая книжка?

Я продемонстрировал ему тайник, чем вызвал еще одну волну раздражения. После ручки счет по наблюдательности выровнялся, а теперь снова стал в мою пользу. По крайней мере так думал бедняга Нэд.

– Что в сейфе? – В голосе Меган проявился азарт.

– Комплект документов и деньги, – рассеянно ответил маг. Таинственная книжка интересовала его куда больше обыденных находок. – Что в ней?

– Вопрос не ко мне. – Я взял чистый стакан, плеснул коньяку и констатировал: – Посредственно.

Нэд криво улыбнулся:

– Эксперт по спиртному у нас Джованни. Что-нибудь еще?

Вопрос был задан для проформы. Главная находка пребывала в руках Инквизиторов, а искать крупицы золота после того, как нашли самородок, не хотел никто. Да и были ли эти крупицы? Я решил поддержать общее настроение:

– А вы пригласите перевертыша. Возможно, он заметит что-то, что упустили мы.

Правду говоря, я всерьез сомневался, что Светлый увалень заметит экскременты у себя под носом. Маги же знали о его никчемности поболее меня, однако не возразили, поставив в наших изысканиях жирную точку.

* * *

– Вспомнил о старом приятеле? – буднично поинтересовался Джованни. – Или очередная гениальная догадка?

– Кажется, мы с прошлой не до конца разобрались.

– Юра, не обессудь, в записях слишком много… э-э… служебной информации. Но обещаю, если мы найдем что-то интересное, я обязательно сообщу.

– А ты переверни на последние странички, – посоветовал я. – Нас интересуют именно они.

Джованни выразительно вздохнул.

– С них и начали, – скорбно проговорил он. – Это не записная книжка, скорее – дневник. Плюс некоторые… э-э… размышления об Инквизиции. Увы, последняя осмысленная запись относится к событиям годовой давности, а предпоследняя к некоторым… м-м… обстоятельствам две тысячи десятого. Часть записей закодирована, я отдал копию криптографам, говорят, есть успехи. Но по нашему делу пока глухо.

– Осмысленная? Ты сказал, последняя осмысленная. Были еще?

– Еще есть короткая приписка. Арабский стих.

– О чем?

– О великой пустыне, земле сухой и бесплодной. О том, что лишь в ней можно всех превзойти. О разрушенном граде на ее границе. О начале начал и прелестях тонкой луны. Буквально несколько строк.

– И все?

– Юра, своим неверием ты ранишь мое сердце. – Кажется, арабская поэзия задела струны в душе Джованни. – Если хочешь, я пришлю копию страницы тебе… Меган, ты слышала? Займись!

– Она у тебя? В последнее время вы проводите много времени вместе, – заметил я.

– Прекрати! – В голосе Джованни неожиданно прорезалась злость. – Считай, она отрабатывает секретаршей за смерть Манфреду. Засранка… Будь моя воля…

Джованни замолчал. Признаться, я был удивлен такой экспрессией. Что-то между ними явно произошло, и произошло совсем недавно. Раньше я не чувствовал ни малейшего напряжения, а сейчас Джованни едва не закатил истерику на ровном месте. Впрочем, я и сам был неравнодушен к ее выходкам. Пусть и не всегда со знаком минус. Светлая волшебница, манипулирующая двумя умудренными жизнью Темными магами… Смех и грех.

– У тебя все? – осведомился Джованни.

– Пока да.

– Пока?

– Возможно, меня вдохновит арабская поэзия.

– Юра, в нашей ситуации не стоит темнить…

– Не волнуйся, если появятся идеи, обязательно сообщу, – заверил я Инквизитора и нажал отбой. Открыл почтовый ящик с новым сообщением – скан картинки и подпись: «Целую, Мэг». Ну-ну. Я посмотрел на арабскую вязь и почувствовал, как губы растягиваются в улыбке. Изящные ровные строки, похожие на мои как две капли воды. Похожие. Но другие. Запись была подделкой, и, учитывая обстоятельства, сфальсифицировать ее могли лишь двое – Джованни и Меган. Теоретически доступ к книжке мог получить Нэд, но всерьез я последнюю версию не рассматривал. Выбор казался простым, как никогда: старый приятель или легкая на поцелуи волшебница. Любопытно.

Я сварил кофе. Откинулся в кресле, разглядывая письмена. Что убрали? Два указания на место и одно из указаний времени. Ритм не пострадал, образы тоже. Забавно. Помнится, в девятнадцатом веке Джованни увлекался поэзией, даже добился определенных успехов. Да и во Франции разил дам полусвета скабрезными экспромтами. О талантах Меган я не знал ничего. С другой стороны, особого искусства тут не требовалось. Я никогда не славился литературным талантом, однако ж сумел набросать оригинал. Вот познания в арабском – зацепка поинтереснее. Я еще раз вгляделся в иноязычные строфы. Определенно, текст писался не через Сумрак. Автор знал язык и обладал большой практикой. Кажется, на заре нашего знакомства Меган объявляла себя полиглотом? Правда, и у Джованни было не одно столетие для лингвистических изысканий…

Я улыбнулся. Сделал глоток обжигающего напитка. Нет, так до истины не докопаться. Подделка и так раскрыла многое, анализировать ее дальше – потеря времени. Надо зайти с другого конца: зачем вообще фальсифицировать запись? Почему просто не вырвать лист? Допустим, Меган видела, что я листал книжку. Побоялась, что я успел заглянуть на последнюю страницу и, если ее убрать, увижу несоответствие? Возможно. Те же мотивы могли быть у Джованни. Он точно знал, что книжку просматривали Меган и Нэд. В таком случае вырывать страницу просто глупо. Более того, если Меган, пусть бегло, прочла стих, то уж точно заметила бы подмену. Выходит, переписать стих Джованни не мог. Еще один аргумент в пользу того, что подделка – дело рук Мэг. Жаль, нет чего-то посущественнее. Впрочем, у меня в запасе еще четыре дня.

* * *

– Не морщись, – требовательно сказала Марина. – Пельмени здесь выше всяких похвал.

– Как говорил один небезызвестный писатель: когда при описании прекрасного автор испытывает приступ литературной импотенции, он пишет выше всяких похвал.

Марина вздохнула.

– Грубый ты все-таки, Юра. Нечуткий. Откуда ты знаешь, вдруг я графоманю в свободное от работы время? Очень обидны твои слова для немолодой начинающей писательницы.

– А ты графоманишь? – Я скептически посмотрел на Марину. – Как по мне, бумагомарание – не твоя стезя. Тебе бы больше пошло рукоделие. Но не привычное, а с масштабом, вроде плетения ковров. Ты никогда не пробовала плести ковры?

Ведьма засмеялась. Посерьезнела. Склонила голову набок.

– Иногда ты меня и впрямь пугаешь. Плела, и не одно столетие. До сих пор к крючкам возвращаюсь. Вроде и надоело, и соткала все, что хотела, а руки просят. И душа… Но ты-то откуда узнал? Потаенное на люди не выставляю.

– Просто предположил.

– Страшный, страшный ты человек… А хочешь, подарю тебе один? Сам выберешь, у меня осталось несколько экземпляров.

Я улыбнулся.

– Первое правило мага – никогда не принимай даров от ведьм.

Марина вздохнула.

– И правильно. Я бы обязательно какую-нибудь дрянь в нити вплела. А откуда такие правила? Горький опыт?

– К счастью, чужой. Видал я магов, которые себя шибко умными считали. Думали, что все чары распутают, все хитрости учтут. Я же никогда не любил играть на чужой площадке. Магам – магово, ведьмам – ведьмово. Признаться, я даже на пельмени смотрю с некоторой опаской.

Марина хихикнула.

– Параноик. Ничего я с этими пельменями не делала. И со сметаной. И со специями. Так что ешь спокойно. Ты у меня в особом списке.

– Особом? – Я добавил пол-ложки сметаны; пельмени и впрямь оказались бесподобными.

– В списке Иных, лгать которым я бы не стала. И колдовать в их присутствии тоже. Разве что речь пойдет о вопросах жизни и смерти. – Марина подумала и добавила: – Моей.

– Польщен. – Я с грустью посмотрел на три оставшихся пельмешка и заказал вторую порцию. – И насколько велик список?

– Если брать Россию и Темных, кроме тебя, там четыре имени. Есть еще пара кандидатур, но им нужно немного подрасти.

Я сокрушенно покачал головой.

– Думал, ты скажешь что-то вроде: «Только двое – ты и Завулон». Польстишь, так сказать.

Марина развела руками.

– Уж не взыщи, такова оборотная сторона честности. Но я обязательно начну с мелкой лести при нашей следующей встрече.

– Заметано. – Я снова потянулся за сметаной.

Заведение, выбранное Мариной, пустовало. Уж не знаю, ведьма ли постаралась, или ресторанчик еще не обзавелся постоянной клиентурой. На мой взгляд, одни пельмени стоили всего меню многих популярных заведений.

– Ты знакома с владельцем?

Марина усмехнулась.

– Хочешь переманить повара? Извини, не выйдет. Совладельцем числюсь я, и местный маэстро моя находка. Хотя и остальной коллектив прекрасен.

– Не сомневаюсь. – Я вернулся к обеду.

– Так с чем ты, Юрий, пожаловал? – Ведьма разлила водку.

– Скорее, зачем. – Мы чокнулись и опрокинули стопки. Как ни странно, алкоголь способствовал грядущему разговору. – Хочешь верь, хочешь нет, но общение с тобой странным образом прочищает мозги.

– Не поняла, – посмотрела на меня с удивлением Марина.

– Да ничего сверхъестественного. После наших разговоров, пусть на отвлеченные темы, у меня всегда ворох идей. А сейчас мне просто необходимо вдохновение.

Марина совершенно искренне рассмеялась.

– Прости, Юрий. Прости, честное слово. Никогда бы не подумала, что способна быть чьей-то музой. Платоническая геронтофилия… Прости великодушно. – Она, рывком перевернув бутылку, вновь наполнила стопки. Под одной растеклась крошечная лужица. – За вдохновение!

Мы выпили не чокаясь. Марина подперла подбородок ладонью, глаза подернулись нездоровой дымкой алкогольного веселья.

– Итак, благородный рыцарь, прекрасная средневековая фея явилась на твой зов. Скажи, что за печаль на сердце твоем?

– Воздействие какого уровня тебе доводилось проводить?

– Высшего, разумеется. – В голосе ведьмы прозвучала обида. – Еще на Конклаве в одна тысяча семьсот…

– Нет, лично для себя.

– Для себя? – Брови Марины взметнулись. – То есть ты меня опоил, а теперь под статью подводишь?

Я улыбнулся.

– Хорошо-хорошо, оставим неприглядную реальность в покое. Представь, что ты поймала золотую рыбку, и она готова исполнить твое желание в обмен на туманное обещание свободы.

– Юра, Юра… – Марина снова потянулась к бутылке, но после короткого раздумья оставила ее в покое. – Так то ж воздействие, а то рыбка. Молодость я бы вернула, Юра. И плюнь в глаза тем бабам, что говорят: мои года – мое богатство. Особенно коли они ведьмы. Любая из нас Договор нарушит и сто жизней на алтарь положит, лишь бы лицом и телом с волшебницами обменяться. Да только тут никакое, даже высшее воздействие не поможет, разве что у тебя и впрямь рыбка есть на примете. Многие бы и от магии нонешней отказались, лишь бы не выглядеть вяленой воблой в парандже. Вот только время вспять не повернуть. Ненавижу… – Она уставилась в пустоту. – Ненавижу.

На этот раз водку разливал я. На пятой стопке Марина вновь повеселела.

– А чегой-то ты, чароплет, пушкинскими вопросами задался? Али вправду рыбку изловил, да не знаешь, как желание потратить?

– Увы, рыбалка не мой профиль. – Я отправил последний пельмень в рот. – Я, знаешь ли, больше на охоте специализируюсь, но иногда мне хочется понять, как думают рыбаки.

– Жопой они думают, – с мрачным довольством проговорила ведьма. – Уж сколько я на этих рыболовов насмотрелась, ни один путной вещи не сказал. Если Темный, то мира во всем мире хочет. Если Светлый, то чтоб все Темные передохли. Очень мы, Темные, мир любим. Такой, чтобы нам в нем жить не мешали. А вот Светлым все лопату с граблями подавай. Чтоб сорняки с корнем пропалывать, пока земля юшкой не пропитается.

– Помнится, однажды Джованни…

– Джованни?! – Ведьма расхохоталась. – Да этот слизняк рыбку скорее изжарит, чем осмелится что-то изменить. Страшно им, Юра. Страшно всей инквизиторской падали. Они этим страхом живут и за него держатся, ибо без него они – ничто. Только он и придает им сил. Страх перемен, страх, что грядущее от настоящего отличаться будет. Хоть в чем-то. Хоть чуть-чуть. Потому ты, Юра, никогда Инквизитором и не станешь. Нет в тебе их страха, не готов ты зубами, в кровь, цепляться за мир без будущего.

– И что же тогда делать мне? Какое желание загадать?

Ведьма махнула рукой.

– Забудь. Коль сейчас не знаешь ответа, то и с рыбкой сочинишь благоглупость. Хотя, знаешь, – она прищурилась, глядя на меня в упор, – ничего ты ей не загадаешь. Или в море отпустишь, или Джованни своему отдашь, или сам прибьешь, чтобы наверняка. И не потому что перемен боишься, а потому что нет у тебя за душой никаких желаний. Только видимость одна. И Завулон ваш поступит так же.

Я ухмыльнулся.

– Решила не тянуть с мелкой лестью?

Марина снова засмеялась, неприятным старушечьим смехом. Должно быть, так хихикала Баба-Яга, завидев в своих владениях очередного добра молодца.

– Извини, служивый, слукавила. Не представляю, как распорядится рыбкой Завулон. А тянуть с лестью, милок, не стоит. Ты, может, и видишь меня насквозь, да только я тоже многое повидала. И знаю, коли маг начал такими вопросами задаваться, жди беды. Так что боле можем и не свидеться.

Марина кряхтя поднялась со стула.

– А жаль, ты мне нравился. По-своему. Пустота – из нее ведь многие состоят. Как доспехи в музее. Вроде и нагрудник, и шлем, и при мече, и блестят все – начищены. А внутри ничего. С тобой же иначе было. Нет-нет, а словно блик какой-то под забралом мелькнет…

Она замолчала и некоторое время разглядывала меня словно бы с жалостью. Потом улыбнулась.

– Вот такая тебе, Юрий, муза досталась. Хреновая. Ты, главное, пьяное старушечье карканье всерьез не принимай. А уходить будешь – по счету заплати. Скидочку мы тебе, конечно, оформим и карту постоянного посетителя выдадим, но заведение новое, ему доход нужен, чтоб на ноги подняться. И на чай оставить не забудь. Знаю я вас, Темных. У самих карманы от золота ломятся, а гроши на доброе дело зажилите. А так и сам не обеднеешь, и меня порадуешь. Мало у нас, фей, радостей осталось, ох, мало. А ты, в конце концов, все-таки рыцарь!

Глава 3

С километровой высоты желтые, высушенные солнцем небоскребы выглядели игрушечными. Здания пониже теснились на горизонте россыпью спичечных коробков. Сеть автострад словно вырезали из пластика – протянешь руку, сожмешь, и они с хрустом рассыплются на одинаковые, отпечатанные на заводе сегменты.

– Башня Халифа, самое высокое здание в мире, – пояснила Алия. – Но ты слегка преувеличил, километра тут нет.

– Теперь ты читаешь мои мысли?

– Извини, иногда я увлекаюсь. – Я почувствовал, что она улыбается.

– Красивое место.

– А мне здесь неуютно.

– Ощущаешь себя песчинкой на вершине пирамиды?

– Нет, оказалось, что я боюсь высоты.

Мы одновременно засмеялись.

– Надо же, всю жизнь мечтала прозреть, и вдруг выяснилось, что у прозрения есть обратная сторона.

Она стояла совсем близко, спиной я ощущал ее дыхание.

– Зато теперь ты знаешь, что такое высота.

Она вновь улыбнулась.

– Не волнуйся, я не жалею о прозрении. Как говорили мудрецы, за знание всегда нужно платить.

Я не нашелся, что ответить.

Вдали крошечный сверкающий самолет спешно набирал высоту. Словно хотел побыстрее поравняться с людьми, посмевшими смотреть на него сверху вниз.

– Хотела бы я оказаться здесь раньше.

Я подавил желание обернуться, взять Алию за руку, прижать к себе. Правду говоря, я даже боялся дышать, будто одно неловкое движение могло разрушить этот хрупкий, застывший вне времени и пространства мир. А может, так оно и было, мне не хотелось проверять.

– У нас мало времени, – тихо сказала Алия. – Хочешь ты того или нет, но тебе придется задать вопрос и услышать ответ.

– Зачем мы здесь? – одними губами прошептал я.

– Чтобы ты увидел.

Я посмотрел вниз, на игрушечный город, на торопящийся в небо самолет. Обернулся. Алия стояла в двух шагах позади. Босиком, в простом белом платье, черные волосы собраны в пучок, глаза… я поймал себя на мысли, что никак не могу привыкнуть к ее глазам. К тому, что она видит. К тому, что вновь может слышать, ходить, говорить. К тому, что она жива, хотя я собственноручно сломал ее худенькое, хрупкое тело.

– Увидел что?

Губы волшебницы тронула улыбка. Печальная и одновременно виноватая.

– Прости, я сказала, что могла. Но ты поймешь. Ты всегда все понимаешь, Юра. Жаль, что иногда слишком поздно.

Я вздрогнул. Резко сел в откинутом кресле, провел рукой по лицу. С удивлением посмотрел на мокрую ладонь, перевел взгляд на проводника, сообщающего о скорой посадке. Полюбовался на Аравийский полуостров, медленно наползающий на сверкающие воды Персидского залива. Впереди показался сияющий шпиль Бурдж-Халифа. Только самолет наш не взлетал, а шел на посадку – здесь видение ошиблось. Или то было не видение? Или в нем был не наш самолет?

Для очистки совести я еще раз проверил линии вероятности. Не то чтобы это могло спасти меня от покушения всемогущего незнакомца, но, как говорится, недоглядишь оком – заплатишь боком. Горизонт будущего был чист, как слеза младенца. Реальность тоже не спешила преподносить сюрпризы, шасси коснулись посадочной полосы точно в положенный срок. Алчущие песка и солнца туристы высыпали наружу и дисциплинированно погрузились в шаттл. В аэропорту я отделился от общего потока и прошел к неприметной стойке, где сонный усатый араб без всякого энтузиазма изучил меня через Сумрак и выдал метку временной регистрации. В розыске я не значился, претензий со стороны здешних Дозоров не было, от буклета с описанием местных (в том числе Иных) достопримечательностей я отказался. Интересно, где его Светлый коллега? Насколько я знал, кадрового голода арабские Дозоры не испытывали. Да и знаменитая восточная леность на поверку ничуть не мешала работе. Местные дозорные при необходимости умели действовать быстро и жестко. Временами даже жестоко. Настолько, что вызывали неприязнь европейских коллег.

Попрощавшись с таможенником, я вышел в удушающее полуденное пекло. Быстрым шагом пересек стоянку и нырнул в прохладный салон такси. Пресек попытки водителя завязать беседу на вымученном английском. До гостиницы мы домчались за четверть часа, проволочек с заселением не возникло.

Я бросил сумку в шкаф, принял душ, надел свежую рубашку и снова вызвал такси. Вообще-то я планировал провести день в номере, а делами заняться под вечер, но недосон-недопредвиденье заставило поменять планы. Во всяком случае, стоило кое-что проверить. Поездка до Башни заняла несколько минут. Сумеречной тенью я прошел мимо охраны и толпы туристов. Взлетел на лифте на смотровую площадку. Сделал шаг вперед и сразу увидел знакомый силуэт худенькой девушки, почти девочки, в простом белом платье.

– С прибытием! – весело помахала рукой Меган. – Как прошел полет?

* * *

Не знаю почему, но первым делом я посмотрел вниз, на сандалии. Легкие кремовые сандалии с простеньким жемчужным цветочком. Картина мимолетного сходства разлетелась призрачными осколками. Меган проследила мой взгляд.

– Нравятся?

– Главное, чтобы нравились тебе.

Она шутливо прищурилась.

– Ты не выглядишь удивленным.

– Видишь ли, я ждал подобного. Обещание Джованни снять слежку, конечно, милое, но…

– Джованни тут ни при чем, – перебила Меган. – Встреча – моя личная инициатива.

– Серьезно? И в Дубае ты, конечно, оказалась совершенно случайно?

– Отнюдь. Я на полуострове уже два дня. По приказу твоего дражайшего друга общаюсь с местными, копаюсь в архивах, пытаюсь понять смысл стиха Манфреду.

– И как?

– Пока безуспешно. Но ты же мне поможешь? – В последнем вопросе прозвучала издевка. – Или сделаешь вид, что просто приехал отдохнуть?

– Как ты меня нашла?

– Узнала, что ты прошел таможенный контроль. Кстати, совершенно случайно. Посмотрела линии будущего, увидела Башню, втиснулась в туристическую группу… Почему-то мне легко предвидеть твое будущее. Ну, относительно. Читать Джованни я практически не могу.

– Возможно, потому, что в отличие от Джованни мне нечего скрывать.

Я подошел к перилам. Взглянул на залитый солнцем Дубай.

– Юра, ну прости. – Мэг встала рядом и неожиданно взяла меня за руку. – Наверное, мне стоило позвонить и предупредить о встрече. Но я плохо переношу жару и не спала уже трое суток. К тому же, ты знаешь, любая женщина думает, что она – подарок, ее поцелуй – награда, а присутствие рядом – праздник. Мысль о том, что сюрпризы не всегда уместны, посещает мою прелестную рыжеволосую головку не так часто, как хотелось бы.

Я едва удержался от улыбки – тон и настроение Меган выбрала чертовски хорошо. Вытянул руку, словно собираясь дотянуться до игрушечной автострады, разметать картонные домики. Я никогда не был в Дубае и никогда не видел город с высоты птичьего полета. Тем не менее сходство с видением было пугающим. Разве что во сне отсутствовала толпа галдящих туристов, а место Меган занимала Алия.

– Обожаю такие виды. – Меган выпустила мою ладонь, встала рядом и двумя руками взялась за перила. – Помню, в молодости на дирижаблях туда-сюда летала. Просто так, без всякой цели. Лишь бы посмотреть на землю с высоты. И после войны тоже – на самолетах. Жаль, полеты в космос пока штучный товар, я бы обязательно истратила лицензию на магическое воздействие, чтобы оказаться среди туристов. Но сейчас к экскурсиям слишком много внимания. Начнут выяснять, что за девочка такая без роду, без племени готова выложить бешеные миллионы за билет. Замучаешься хвосты подчищать. Прямо хоть из Инквизиции уходи – у частного лица свободы побольше. Кстати, ты знаешь, что в очереди на полет нет ни одного Иного?

– Будешь первой. – Я наконец повернулся к волшебнице. – Первой женщиной-Иной, увидевшей Землю из космоса.

– Почему женщиной? Просто первым Иным… – Она осеклась и добавила тоном ниже: – А, поняла. Тот мальчик с Фуаран… Знаешь, дерьмовый у вас, Темных, юмор.

Я проследил за очередным спустившимся с небес самолетом. Бросил последний взгляд на город, пожал плечами.

– Какой есть. Пойдем пообедаем.

– Да уж доделай свои дела, я подожду внизу. Обещаю, никакой слежки.

– Никаких дел, я просто хотел взглянуть на город.

– Так уж просто? – Меган зашла в лифт следом за мной.

– Да.

Волшебница фыркнула. Вот она репутация: у Темного мага всегда должен быть темный план. Никто не поверит, если ты скажешь, что хотел лишь насладиться видом. И что самое смешное, в своем неверии Меган права. Хотя формально я сказал чистую правду.

* * *

Со стороны Башня Халифа выглядела величественно уже потому, что глаз не мог охватить ее целиком. Во всяком случае, если вы сидите за ресторанным столиком и не стремитесь вывернуть шею. Ее сумеречный облик был куда менее впечатляющим. Башню возвели недавно, и она толком не успела прорасти даже на первом слое. В сумеречном обличье она больше походила на очередную новомодную инсталляцию, по ошибке причисленную к произведениям искусства. Невнятная мешанина тонких, похожих на проволоку волокон то собиралась в пучок, то расплеталась в уродливый ржавый каркас.

– Неприглядное зрелище, – согласилась Меган.

– Ничего, лет через двадцать наберет мяска. И будет у нас очередной обелиск человеческому труду, разве что ростом повыше прочих.

– Так зачем ты все-таки приехал? – Волшебница отставила бокал с клубничным коктейлем.

– Поговорить с одним человеком.

– А имя у этого человека есть?

– Не знаю. Мы раньше не встречались.

Меган взглянула мне в глаза. Совсем недобро.

– Ты понимаешь, что я как сотрудник Инквизиции могу задержать тебя до выяснения обстоятельств?

Я покачал головой.

– Вряд ли. То есть попытаться, конечно, можешь, но коль скоро ты «случайно» узнала о моем прибытии, думаю, о нем знает и Джованни. И обрати внимание, он до сих пор не только не задержал меня, но даже не позвонил. О чем это говорит? О том, что на свободе я представляю для него больший интерес, чем в инквизиторских застенках.

Меган нехорошо усмехнулась.

– Не стоит воспринимать молчание Джованни как индульгенцию.

Я сложил пальцы в замок.

– Будем откровенны: оснований для задержания у тебя нет. Вставлять палки в колеса твои полномочия позволяют, но не забывай, на чем зиждется Инквизиция. На полной беспристрастности. Начни вы нарушать основной принцип, и от организации ничего не останется. Кому нужен третейский судья, который берет взятки и выписывает приговоры по настроению?

– Стало быть, разговор не состоится.

– А я и не навязывал свое общество. Разыскать меня в Башне – твоя идея.

– Ну-ну. – Меган встала из-за стола, оставив на лакированной столешнице несколько купюр. – Если настроение появится, мой телефон ты знаешь.

Не оборачиваясь, она вышла на улицу и сразу нырнула в Сумрак.

Я расплатился и вышел следом. Передвигаться по улицам Дубая днем решительно невозможно, к счастью, проблем с такси в городе нет. Не прошло и десяти минут, как я в одних плавках лежал на кровати в прохладе гостиничного номера.

Меган сумела удивить. И даже не способностью так точно прочесть мое будущее – самим фактом своего визита. Зачем она появилась передо мной? Зачем сообщила о своем задании? Что хотела услышать в ответ?

Я постарался выбросить рыжеволосую волшебницу из головы, надо было сосредоточиться на более важных делах. Прикрыв глаза, я медленно, деталь за деталью, восстановил сон-видение. Не общую картину – в точности образа я успел убедиться сполна, – детали, звуки, ощущения. Предсказания не всегда просты и не всегда выражены в словах или картинке. Иногда мелочи важнее фона или сюжета. Случайная складка на белом платье, ощущение хрупкой, балансирующей на острие иглы реальности, спешащий в небо самолет, ломкие пластиковые автострады… Я пытался вспомнить каждый мазок, каждую секунду, прожитую в несуществующем мире. Печальную улыбку Алии, едва заметные интонации, скрытые между слов… Яснее видение не стало, однако плотно отпечаталось в моей памяти.

Я проверил линии вероятности. Попытался отыскать в хитросплетении разноцветных потоков Меган и не преуспел. Что ж, следовало ожидать. Инквизиторы не любят, когда за ними подглядывают, и наверняка у Меган есть дополнительная защита от любопытных глаз. Интересно, не будь ее, увенчалась бы моя попытка успехом? С одной стороны, засечь прорицателей намного проще, чем обычных Иных, – их ауры горят яркими звездочками в хаосе будущего. Такая вот плата за возможность читать судьбы других. С другой стороны, я всерьез сомневался, что мне удастся провернуть такой трюк с Мэг. Несмотря на фору, несмотря на отмеченный в досье первый уровень и обязательную ежегодную переаттестацию для сотрудников Инквизиции. Или я по-прежнему уделяю ее фигуре слишком много внимания, вместо того чтобы сосредоточиться на сером кардинале, который вопреки всем законам нагло занял место короля?

Я набрал номер Джованни. После седьмого гудка Инквизитор все же снял трубку.

– Слушаю тебя.

– Наслаждаешься арабской поэзией?

– Юра, у меня нет времени, если есть что сказать – говори!

– Меган с тобой?

Пауза.

– Нет, она на задании.

– В Эмиратах?

Еще одна пауза.

– Юра, прекрати тратить мое время! Да, на Ближнем Востоке. Да, я в курсе, что ты тоже там, у нас прекрасные отношения с эмиратскими таможенниками. Чего ты хочешь от меня? Чтобы я назначил вам свидание?

– Уже. Впрочем, свидание вышло непродолжительным. Хотел спросить, с чего вы взяли, что этот стих имеет отношение к нашему делу?

– Потому что он на последней странице, – свирепо прорычал Джованни. – И он единственная зацепка, которую дала записная книжка. Лучше скажи, что ты в Дубае забыл?

– Вот и Меган задала тот же самый вопрос.

– И?..

– Отвечу то же, что и ей, – приехал поговорить с одним человеком. Завтра-послезавтра попытаюсь его разыскать, о результатах сообщу тебе лично.

– Не проще назвать его имя? – неприязненно спросил Джованни. – Может, и подскажу чего. Сам знаешь, наши возможности поболее твоих.

– Я не знаю его имени. И поверь, вы не можете мне помочь. Лучше сообщи, если Меган накопает что-нибудь интересное.

На сей раз пауза была продолжительной.

– Когда-нибудь ты доиграешься, Юра, – ворчливо пообещал Джованни. – Хорошо, держи меня в курсе.

Я бросил телефон на подушку. Сказать честно, я лукавил. Если мне удастся найти мистера Икс, я вряд ли сообщу о своей находке персонально Джованни. Мне повезет, если я вообще смогу кому-нибудь что-нибудь сообщить.

* * *

В этот вечер я спал без сновидений и проснулся за секунду до того, как зазвонил будильник. А может, я пропустил первую трель. В пустом выцветшем небе мерцали звезды, тонкий серп луны казался обглоданным и жалким. Часы показывали полночь.

Я подхватил полупустую сумку, оставив развешенную в шкафу одежду. С лосьоном и бритвенными принадлежности также пришлось расстаться. Если меня начнут искать уже утром, возможно, удастся выиграть лишний час или два. Джованни такими трюками не проведешь, но вряд ли он прибудет лично, а местные Инквизиторы могут потерять какое-то время, ожидая моего возвращения в обжитый номер.

Я проверил магическую защиту сумки, скрывавшую содержимое от любопытных глаз. А затем, сбросив оковы, выпустил на свободу два заранее заготовленных заклинания – сферу безмолвия и «Один из тысячи». По коже пробежали мурашки, волосы на затылке встали дыбом. С минуту пол под ногами качался, заставляя выверять каждый шаг, потом успокоился, хотя легкое ощущение дискомфорта осталось. Зато теперь отследить меня практически невозможно. Что обычными способами, что с помощью магии. Во всяком случае, с горизонта прорицателей я выпал напрочь. Меган весьма своевременно поведала о своих способностях находить меня с помощью предвидения, теперь мое исчезновение ее не удивит. Мало кому нравится слежка, а уж Темному магу сам Сумрак велел закрыться от вмешательства в личную жизнь. Сегодня стереотипы играли мне на руку.

Выйдя у здания аэропорта, я активировал третью и последнюю заготовку, созданную с единственной целью – скрыть первые две. Аэропорт – своеобразный укрепрайон. Он пронизан десятком заклинаний для отлова нарушителей, поиска мощных артефактов и «нерекомендуемых» заклинаний. Главную функцию любой таможни – учет и контроль – Иная таможня отрабатывала по полной. Однако я был главой Дневного Дозора. Я потратил сотни лет на то, чтобы стены нашего офиса могли хранить любые тайны. И кому, как не мне, знать недостатки магических сигнализаций и способы их обхода.

Я стал одним из тысячи. Обычным человеком с обычной, быть может, чуть более темной аурой. С обычной сумкой, пусть ее содержимое и могло превратить здание в руины. И даже метка временной регистрации, реагирующая на повторное посещение аэропорта, не послала сигнал о моем прибытии. Усатый таможенник, стоявший за невидимой для толпы стойкой, скользнул по очереди равнодушным взглядом. Люди его не интересовали, а я на время отказался от своей сущности, чтобы стать одним из них.

Проволочек при посадке не возникло, самолет взлетел ровно в означенный час. Зона контроля осталась позади. Мне предстояла одна пересадка и долгое путешествие по земле. Казалось, пока можно было отдохнуть, но расслабиться не получалось. Не потому, что, скрыв свою личность, я нарушил закон об обязательной регистрации. Просто теперь я не мог повернуть назад. События вступили в завершающую фазу. Выставленный неделю назад таймер начал последний отсчет.

* * *

Кофе горчил. Честно говоря, называть эту бурду кофе не поворачивался язык, однако выбора мне не предложили.

Кафе с гордым названием «Новый оазис» располагалось на самой окраине города. За ним виднелись лишь десяток низких пыльных коробок домов и пустыня. Великая безбрежная пустыня, ждущая незваных гостей.

Я сделал скупой глоток, поставил миниатюрную чашку на исцарапанный синий поднос. Здесь все было одноразовым: выгоревшие на солнце тенты, пожженные зажигалками пластиковые столы и стулья, кофе из пакетиков, банки «Пепси» и «Колы» в качестве прохладительных напитков. Никакого местного колорита, никаких национальных особенностей. Разве что скудость и бедность разоренной войной страны. Впрочем, скудость и бедность тоже вещи интернациональные. Как и дешевый растворимый кофе.

– Свободно? – Вопрос прозвучал по-английски. На американском английском, если точнее. Академичном, четком и звучном. При звуках такого говора невольно вспоминаются Калифорния, Гарвард и Йель. Пусть в наше время стереотипы и утратили прежнюю чистоту.

Я оглянулся. Рядом стоял рослый плечистый мужчина в безупречно белой рубашке поло и длинных, до колен, алых шортах. На вид лет тридцати. Темные очки, короткая стрижка и широкая белозубая улыбка. Аура спокойного и уверенного человека. Самую малость взбалмошного, но скорее от избытка энергии, чем от неуравновешенной психики.

– Присаживайтесь.

Не знаю, почему я согласился. Подпитаться от незнакомца не вышло бы при всем желании. Подобное блюдо для Светлых. Да и не нужна мне сейчас пища. Все, что мог, я уже выкачал. Больший запас просто не скрыть: заклинания, маскирующие мою личину, не всесильны. Я и так едва не вывернулся наизнанку, чтобы спрятать окружающий меня вихрь чужой энергии. Но тогда зачем я позволил ему сесть? Соскучился по человеческому общению? Увольте, я не Робинзон Крузо. Заинтересовался, чем такой тип занимается в таком месте? Возможно. Хотя мимолетное любопытство никогда не руководило моими действиями. С другой стороны, случайная беседа не обременительна. Мне все равно надо скоротать время до вечера.

– Восточная Европа? – Незнакомец улыбнулся еще шире.

– Журналист? – Я предпочел ответить вопросом на вопрос.

– О нет. – Казалось, еще немного – и улыбка надорвет мужчине уголки губ. – Турист! Позволите закурить?

Я кивнул. Кажется, он все-таки сумел меня заинтересовать.

– Ливия не самый привлекательный курорт.

– О, безусловно. – Улыбка чуть-чуть потухла. Незнакомец извлек из нагрудного кармана золотистую пачку, вытащил единственную сигарету и глубоко затянулся. – Я здесь проездом. Завтра весьма необычный день.

– Национальный ливийский праздник?

Он засмеялся.

– Признаться, не силен в ливийских традициях. Нет, пророчество синоптиков. Завтра обещают дождь, первый дождь сезона дождей. Представляете, первый дождь в Великой пустыне! Я хочу увидеть его собственными глазами.

Я хмыкнул.

– А вы романтик. Познаете мир?

Незнакомец снова рассмеялся.

– В каком-то смысле. У меня было, как бы это сказать… – он пощелкал пальцами, подбирая нужное слово, – было трудное детство! Я слишком многое пропустил. Теперь вот нагоняю упущенное.

Он протянул руку.

– Лайон. Лайон Смит.

– Александр. – Универсальное имя, если хочешь скрыть свое.

Рукопожатие получилось крепким. Искренним, если так можно выразиться.

– Как вам Ливия?

Я пожал плечами.

– Бедная, разрушенная страна. Отказавшаяся от прошлого. Без будущего.

Янки кивнул.

– Разруха – она не в клозетах, а в головах. – Он поймал мой взгляд и в третий раз рассмеялся. – А знаете, я сразу понял, откуда вы. Как говорится, рыбак рыбака. У меня тоже первопрестольные корни. Отец русский. По крайней мере сам считает себя таковым. Обожает классику…

Янки с неудовольствием покосился на сигарету и решительно затушил ее о землю. Вздохнул.

– Сигареты – тоже его наследие.

Я не удержался и взглянул на собеседника сквозь Сумрак. Ничего не изменилось. Разве что порция хорошего настроения добавила в ауру желто-зеленых тонов.

Я усмехнулся.

– Виновен. Хотя первопрестольной породой похвастаться не могу.

Отпрыск любителя классики снял очки. Глаза у него оказались карие. Во взгляде любопытство и одновременно какая-то отчужденность, совершенно не вяжущаяся с радушным видом. Впрочем, мимолетный холод мгновенно растаял. А может быть, мне просто показалось.

– Теперь вы знаете обо мне все! – заявил янки. – Позвольте и мне удовлетворить любопытство – узнать, что привело провинциального рыбака на край пустыни? Вы определенно не журналист, не турист и, судя по всему, не романтик. Тогда… торговый представитель? Уникальный специалист? Наемник?

Последнюю версию он озвучил без всякого смущения. Собственная бесцеремонность его тоже не беспокоила. Смит и впрямь считал, что человек, которому он рассказал о себе, обязан ответить тем же.

– У меня назначена встреча.

Янки удивленно изогнул брови.

– Здесь?

– Увы, мой соумышленник весьма скрытен. Мне стоило большого труда организовать ее даже в таком богом забытом месте.

Он помедлил.

– Что ж, наверное, мне стоит пожелать удачи в вашем мероприятии, чем бы оно ни было.

– Удача мне определенно понадобится.

Янки неожиданно посерьезнел.

– Вы странный человек, Александр. В вас есть нечто… – он снова пощелкал пальцами, – трудно сформулировать. Поначалу я хотел сказать грозное, монументальное, но сейчас мне кажется, вы больше похожи на актера, играющего чужую роль. Словно бы в вас что-то переменилось, а вы по инерции продолжаете повторять старые слова. Вести себя так, как привыкли. Будто сама мысль о перемене сбивает вас с толку, и вы не готовы даже думать о ней, не то что принять.

Я с изумлением посмотрел на доморощенного психолога. Меня всегда удивляло, когда люди несли подобную чушь. Анализировали других после пяти минут общения, решали задачи (почему-то всегда чужие), едва прочтя условия. Что они при этом испытывали? Кем себя мнили? Лучшими друзьями? Семейными психологами? Фрейдом? Господом Богом?

– Надеюсь, у меня будет время для осознания перемен.

– Только не затягивайте, – строго сказал Смит. – Кто знает, сколько нам отпущено.

Последняя фраза несколько расходилась с дружелюбным настроем. Хотя у американского дружелюбия и так довольно специфический привкус.

– Вы верующий?

Янки неожиданно задумался. Прошла добрая минута, прежде чем он пожал плечами и признался:

– Не знаю. Скорее нет, чем да.

– Опять отцовское наследие?

– М-м… Вряд ли. Отец скорее верит. Во всяком случае, относится к ортодоксам положительно.

– Я не про веру, я про сомнения. Все эти «скорее нет, чем да». Русским свойственна некоторая мнительность в экзистенциальных вопросах. Они не могут просто сказать «да» или «нет».

Янки посмотрел на меня с изумлением, словно я впервые сумел его по-настоящему удивить, и секунду спустя расхохотался. Проходящий мимо официант посмотрел на него с неодобрением.

– Виновен, – отсмеявшись, в тон мне согласился Смит. – Пожалуй, да, отцовское. Но за эту привычку я благодарен. В моей жизни был период, когда я мыслил полярно. Так сказать, в черно-белых тонах. Нынешняя «мнительность» мне нравится гораздо больше. Полутона – великая вещь.

Я едва удержался от сарказма. Вот так банальности рушат образ мудрых всезнающих политиков, психологов и прочих инженеров человеческих душ.

– А давайте на минуту предположим, что Бог висит на телефоне?

– Простите? – недоуменно переспросил янки.

– Представьте, что вам удалось созвониться с Творцом, и он готов исполнить любую вашу просьбу. Естественно, в разумных пределах. Что бы вы попросили?

И вновь собеседник надолго задумался. Кажется, экзистенциальные вопросы и впрямь ставили его в тупик. К тому же он воспринимал их абсолютно серьезно, не пытаясь отшутиться или сказать первое, что придет в голову. Забавный тип.

– Стать свободным, пожалуй, – сказал он наконец. – По-настоящему свободным. Точнее, независимым… Трудно объяснить…

Мне стало смешно. Все-таки пропаганда – страшная сила. Простой улыбчивый американец с неброской фамилией Смит, алчущий свободы и независимости… Печальное зрелище.

– А ваш отец?

Янки неожиданно улыбнулся.

– О нет. Тут у нас разные приоритеты. Полагаю, в отличие от меня или своих коллег он бы просто повесил трубку. Или заказал бутылку хорошего вина!

Я ухмыльнулся.

– В отличие от коллег? И кто же он по профессии?

– Программист. Но очень одаренный.

* * *

Небо затянуло тучами. Звездный свет, пробивающийся сквозь редкие прорехи, не мог разогнать мрак. Тьма спеленала пустыню, ни единого огонька. Свет фар выхватывал очередной участок пыльной разбитой дороги, однако разглядеть что-либо за ее пределами человек бы не смог. Как хорошо, что я не человек. Впрочем, любоваться все равно было нечем. В своем однообразии с пустыней могли соперничать разве что степь и океан. Хотя последний принято романтизировать, и если вы не моряк, то вряд ли назовете его среди скучнейших мест Земли.

– Помедленнее.

Водитель – молодой парень со звучным именем Изар – механически кивнул и сбросил скорость. В отличие от большинства соотечественников он был гладко выбрит, носил свежую отглаженную сорочку и предпочитал запах туалетной воды естественным ароматам немытого человеческого тела. Приятное дополнение к глухой беспросветной тоске, гложущей его изнутри. Гибель отца во время бомбардировок, публичная казнь брата, служившего в танковой бригаде Каддафи, смерть матери, не выдержавшей крушения привычного мира… После подобного кто-то спивается, кто-то превращается в циничную сволочь, Изар же искал спасения в порядке и внешней гармонии, не имевшей никакой внутренней основы. Идеальная батарейка на случай непредвиденных обстоятельств.

Пока его энергия не требовалась. Перед отъездом мы проехались по нищему, полуразрушенному, раздираемому всеми мыслимыми человеческими страданиями пригороду. В нынешнюю ночь полсотни людей стали счастливыми пустым счастьем умалишенных, что забыли печали прошлого и не страшатся будущего. Продлится оно недолго: сутки, быть может, двое. Но для этих людей и один день сродни чуду.

Я осчастливил бы и остальных. Сотни или тысячи – невелика разница. Однако переварить столько энергии одному Иному не под силу, ее невозможно удержать под контролем. Требуется чудовищная концентрация, которая вымотает даже самых стойких. Час-другой – вот все отпущенное жнецам горя время. Потом они невольно утратят контроль и выпустят украденную силу на свободу. Так что жадничать бессмысленно. Тем более мои аппетиты и так нельзя назвать скромными. Для любого, способного глядеть сквозь Сумрак, я превратился в факел. В пылающий в ночи маяк. Столб темного света, скрыть который не способна ни одна иллюзия. Однако шанс встретить Иных в пустыне невелик. Я потратил толику чужой энергии, чтобы побыстрее миновать блокпосты на выезде из города. И четверть часа спустя мы уже мчались по ночной трассе – идущий ва-банк Иной и его лишенный воли слуга. Если все пройдет по плану, Изару ничего не грозит. Он вернется в город к своей пустой, искалеченной войной жизни.

Если все пройдет по плану…

Я прикрыл глаза и вслушался в колебания Силы. Первый слой, второй, третий, четвертый. Никого. Неужели мой противник настолько самоуверен, что даже не проверил место? С другой стороны, чего ему бояться? Лишь два человека на планете знают о нем, а мой оппонент Инквизитор и вовсе уверен, что он – единственный носитель этого знания.

Мой расчет был предельно прост. Эксперименты с аурами и неуклюжие обряды показали, что неуловимый враг имеет весьма смутные представления о нужном ему ритуале. Он только пытается нащупать верный путь и подобрать необходимые компоненты. И я решил ему «помочь». В подвернувшейся кстати записной книжке Манфреду я изложил «его последние прижизненные изыскания» о точном времени и месте проведения ритуала. Дело оставалось за малым – передать книжку в руки второго агента. В том, что второй агент тоже Инквизитор, я практически не сомневался. Обыск на вилле и «нежданная» находка были предпоследним актом разворачивающейся пьесы, последний… Последний начинается сейчас.

Согласно написанным от имени Манфреду стихам, час Икс наступит завтра, ближе к полуночи. А потому у меня в запасе имеются сутки. Достаточно, чтобы подготовить достойный прием.

Я вновь открыл глаза и вгляделся в бесцветный рельеф пустыни. Мне нужна подходящая точка для наблюдения. К сожалению, я не мог указать в стихе точные координаты. В результате подходящая зона растянулась на добрый десяток километров. Неприятно, но не критично. Открыть портал на короткой дистанции несложно. Я просто перенесусь в нужное место. Главное, безошибочно рассчитать точку выхода. Для чего нужно… Я сложил пальцы и воткнул рядом с трассой очередную невидимую «вешку». Тонкая струнка Силы затрепетала, вплетаясь в общий узор, и улеглась, слившись с естественным течением местных энергий. Еще три десятка «вешек», и магическая сеть накроет выбранную территорию. Любое заклинание или манипуляция Силой не просто выдадут нарушителя, но и укажут его местоположение. А дальше дело техники.

Безусловно, сильный Иной сумеет обнаружить ловушку. Однако в любом случае ее как минимум надо искать, причем не в Сумраке – в обычном мире. А вот на такое мой странный противник не способен. Во всяком случае, если я не ошибаюсь на его счет.

Я воткнул очередной маячок и махнул рукой, приказав Изару развернуться. Приятная часть закончилась; чтобы установить оставшиеся «вешки», придется побродить по песочку. Не самое увлекательное, но, с другой стороны, и самое простое занятие. Завтра меня ждут проблемы серьезнее. Я поднялся на ближайший бархан, ненадолго задержался, разглядывая черный пейзаж. Вспомнилось странное путешествие меж слоями и мир симметричных холмов. Где ты сейчас, моя говорливая Тень? Растаяла в сознании, стала частичкой столь эфемерного понятия, как интуиция, или смешалась с магическими щупальцами Силы, распростертыми в надежде учуять незваного гостя? А может быть, всего понемногу? Забавно, я поймал себя на мысли, что немного скучаю по своему трусоватому «я», которое по прихоти судьбы ненадолго обрело разум. Абсурд, если вдуматься.

Я почувствовал слабый всплеск, даже не всплеск – волнение, словно крошечная рыбка скользнула у самой поверхности, породив едва уловимую рябь. Первый слой – пусто, второй – пусто, третий, четвертый, пятый?.. В глазах зарябило. Смотреть на пятый слой – удел Великих. Я компенсировал отсутствие гения океаном собранной энергии, однако грубая сила отнюдь не замена мастерства. Картинка расплылась, слои слились в неразделимый конгломерат. Чертыхнувшись, я зажмурился до боли в веках. Вроде и на пятом слое пусто. Показалось? Может, и так, но лучше поторопиться.

Краем глаза я уловил какое-то движение внизу, под ногами, но среагировать не успел. Портал раскрылся прямо подо мной, съев часть бархана, и я в полном соответствии с законами физики рухнул вниз. В мерцающее болото чужого заклятия.

Глава 4

Что ни говори, а Силой сукин сын пользовался виртуозно. Если бы не «сеть», я бы даже не почувствовал его присутствие. Хотя и предупреждения оказалось недостаточно. С другой стороны, я ведь сам добивался нашей встречи. И то, что противник нанес удар первым, мало что меняло. Да и удар ли это был? Портал не имел фильтра, превращающего чужаков в кровавый фарш, и переместило меня отнюдь не в пространстве, скорее, просто засосало в Сумрак на… полуторный слой?

Местность ничуть не походила на мертвый, выросший меж руин лес. А судя по размытому пятну солнца и колючему ветру, мы погрузились глубже первого слоя, хотя и не добрались до второго. Выходит, сумеречная дрянь чувствует себя между слоями как рыба в воде. Причем не только перемещается сама, но и затягивает туда других. Если учесть, что в прошлый раз я выбрался исключительно стараниями Алии, перспективы просматривались не самые радужные. И, к сожалению, это была не единственная проблема…

Они стояли передо мной: Евгения Марковна, малыш Сяо, худощавая вдова из Калифорнии, краснощекий немецкий бюргер, бритый наголо чернокожий нигериец… Те, кого умыкнули из-под носа Инквизиции, и те, кого Джованни успел спрятать на вилле. Широкое кольцо из полусотни человек. С пустыми глазами, с лишенными выражения лицами. Я не сразу заметил тонкую прозрачную пленку темпоральной заморозки. Нечто вроде «фриза», хоть и без характерного голубоватого отлива. Пользоваться канонической магией ублюдок считал ниже своего достоинства.

Я готовился обрушить на врага десяток заготовленных заклинаний, но продолжения не последовало. Мерцающее окно захлопнулось, и я остался в окружении застывших вне времени кукол. Огляделся. Пустыня осталась пустыней, разве что вместо песка под ногами шуршал щебень. И не только щебень…

Я наклонился и зачерпнул горсть камней, идеально круглых, отполированных едва ли не до блеска. Среди десятка голышей затесались два стеклянных шарика. Один мутный с серым отливом, другой прозрачный, с застывшими пузырьками воздуха. Я бросил его вперед, и он заскакал по камням, прежде чем спрятаться в незаметной ямке.

С минуту я изучал окрестности. Кроме россыпи стеклянных и каменных бусинок, вокруг не нашлось ничего примечательного. Несколько бесформенных и вполне обыденных валунов мне по пояс; ржавый остов, в котором я не сразу признал остатки автобуса. Кажется, вывезенные с виллы трофеи даже не потрудились распаковать, так и заморозили вместе с транспортом до сегодняшнего дня.

Я подошел к ближайшему меченому – бородатому лысому мужчине с пивным животом и стальными мышцами, упрятанными под слоем жирка. Канадский фермер, член национальной команды лесорубов. Угораздило же бедолагу. Я коснулся магической пленки, на ней остались едва заметные отпечатки пальцев. Действительно «фриз», только очень уж ювелирный. Словно пленников обернули в целлофан. Пожалуй, такую упаковку даже можно вскрыть, не повредив содержимое…

– Ты… – Шепот за спиной заставил вздрогнуть. – Опять ты… Почему ты здесь? Как узнал? Она не могла сказать, я закрыл любую возможность. Как… Как? Как?!

Я обернулся. Передо мной стоял мужчина средних лет с коротким ершиком волос, орлиным носом и жидкой бородкой. Загорелая кожа, пронзительные черные глаза. Куцая одежонка, похожая на схенти, навевала мысли о египетских вазах с изображениями звероподобных богов; на ногах – легкие плетеные сандалии. И слова… Чуть отличные и в то же время до боли знакомые. Что ж, тогда и мне не стоит менять дебют.

– Ты забыл назвать меня Темным. – Я высвободил частичку заимствованной энергии, облек ее в форму Лика Истины, и иллюзия превратилась в серую дымку, растаяла в воздухе. – Хватит прятаться за декорациями! Я видел ваше истинное лицо.

Тихий смех прозвучал словно бы ниоткуда.

– Видел? Что ты видел, маг? Безумного шута, бегущего от своей судьбы? Девчонку, возомнившую себя мессией? Когда окажешься перед Анубисом, ты тоже скажешь, что видел его на картинке?

– Уж не взыщи, но путешествие через Аверн в мои планы не входит.

– Не тебе решать… Темный.

Камни пришли в движение. Они ползли, карабкались друг на друга, собирались в гротескную двухметровую маску с фасеточными стеклянными глазами, бугристой, изъеденной оспой кожей, провалом рта, сквозь который проглядывала пустошь. А еще маска была пронизана Силой. Силой и… чем-то иным. Я видел трепетавшую вокруг камня ауру. Яркую, зримую, полную жизни – из желтых, зеленых и алых полос, заключенных в четкую серую раму.

– Видишь? Ты видишь? Что ты видишь, Темный? Ты не способен ни увидеть, ни оценить. Никто из вас не способен. Вы ограничены. Своим телом, миром, в котором живете, собственными суждениями. Вы смотрите и не видите. Для того чтобы увидеть, вы должны перестать быть собой, на что вы никогда не пойдете. Потому что ваше бесценное самодовольное «я» – единственное, что у вас есть. И вы будете цепляться за него до последнего. За то, что называете Светом, и то, что не имеет никакого отношения к Свету. За то, что называете Тьмой, и то, что является лишь бледной тенью Тьмы. Стоит приоткрыть завесу, и вы готовы вырвать глаза, лишь бы сбежать от увиденного. От того, что разрушит вашу бесценную картину мира. От того, что покажет вам, как ничтожно и бессмысленно все, что вы цените и чем себя мните.

Я криво улыбнулся.

– Для существа, оставляющего угрозы на камнях, ты слишком много болтаешь.

Маска расхохоталась.

– То, что ты называешь угрозами, – лишь малая часть меня. Та, которую ты зовешь Алия, перенаправила портал, забросила тебя в место, куда даже мне трудно проникнуть. Пришлось использовать обходные пути, и по мере того, как я просачивался в тот мир, он менялся. Надписи на камнях, взорванный монолит, лавина – лишь следствие моего приближения. Если бы я проник на тот слой как личность, ты не сумел бы сбежать.

– Однако ты не способен пройти в наш мир. Как тогда сбил самолет?

– Самолет… – Маска ненадолго застыла. – Железную птицу? Просто. Я пожелал твоей смерти и влил в свое желание Силу. Сумрак доделал остальное. На седьмом слое оно приняло форму заклинания… – Маска вновь запнулась. – Гремлин. Вы называете его Гремлин. Оно связало птице крылья, а Нить Атропос лишила тебя возможности летать…

Маска замолчала. Готов поклясться, составленные из стеклянных шариков глаза изучали меня.

Вновь раздался громоподобный хохот.

– Темный… Ты не знаешь этого заклятия! Ты не разобрался даже в костылях, которыми вы подменяете истинную силу, но пришел, чтобы остановить меня?!

– И все же я выжил. Несмотря на все твои усилия.

Смех стих, захлопнулась раззявленная пасть. На землю посыпались камни. Теперь голос существа звучал глухо:

– Не понимаю. Почему Он выбрал тебя? Та девочка, Абсолютная, несравнимо сильнее, я ждал ее. Есть те, кто знает больше. Есть те, чьи костыли намного крепче твоих. Но сейчас предо мной стоишь ты. Убийца, лишивший жизни двух моих сородичей. Я думал, ты особенный, отличаешься от остальных. Но ты такой же, как все. Не понимаю.

– Кто «он»?

Каменный рот вновь распахнул стеклянные губы.

– Есть лишь один разум, способный препятствовать моим действиям. Мой отец. Сумрак. Не важно, чьими руками он действует. Знай, лишь благодаря ему ты жив.

– И тем не менее ты идешь против его воли.

– Ибо он не ведает, что творит! – В рокочущем голосе чудовища явственно звучал гнев. – А если и знает, не может остановиться! Он принял решение и готов спустить двуглавого волка. Только на этот раз у людей найдется волкодав, и исход их встречи не сможет предсказать никто! Даже я. Даже сам Сумрак!

Стеклянные глаза полыхнули зеленым огнем.

Пролито не напрасно, сожжено не зря.

Пришел первый срок.

Двое встанут во плоти и откроют двери.

Три жертвы на четвертый раз.

Пять дней остается для Иных.

Шесть дней остается для людей.

Для тех, кто встанет на пути,

не останется ничего…

Скоро, Темный, совсем скоро.

По спине пробежал холодок. Однажды в компании с Джованни я оказался рядом с пророком в миг, когда тот предрекал грядущее – совершенно пустяковый, незначительный факт. Однако тогда мне стало не по себе. Передо мной стоял сопляк, озвучивающий абсолютную, непреложную истину. Я мог бежать от нее, использовать в своих целях или, пожав плечами, жить дальше. Но как бы я ни старался, какие бы усилия ни прилагал, я не мог изменить сказанное. Будущее было высечено на скрижалях мироздания. Высечено не мной, а одетым в рваные тряпки тощим заморышем. И я ничего не мог изменить.

Услышанное сейчас было сродни тому пророчеству. Только звучало куда как страшнее. И главное, если отбросить детали, смысл его был кристально ясен.

Я вспомнил слова Джованни о том, что грядут перемены, что он собирается пережить грядущий Армагеддон. Если верить сказанному, шансов ему не дадут. Впрочем, как и всем нам.

– Если ты прав, если пытаешься остановить Сумрак и предотвратить сражение с Абсолютной, почему пытался убить меня, а не ее? Тогда, в самолете, я даже не знал о твоем существовании. И возможно, не узнал бы, если б не твое нападение.

Стеклянные шарики стекли с верхней губы и превратились в тонкие метровые клыки.

– Ты нарушал гармонию. Еще до того, как мой слуга отправился за избранными, до того, как вы нашли лишенных душ. Я видел все – каждую нить, каждый узелок будущего – так ясно, как не видят ваши пророки. Я знал, что произойдет. Мешала лишь одна соринка, крошечное пятно на полотне, камень, нарушающий равновесие. Ты. Иной без имени. Иной, которого я не знал и не ожидал увидеть. Ты был лишь дефектом на пергаменте, и я потратил очень много краски, пытаясь замазать тебя. Но Он не позволил. Однако твоя судьба больше не в его власти. Теперь ты стоишь передо мной, и даже Он не сможет мне помешать. Отец не способен убить дитя. Любимое. Совершенное. Потому что я его часть. Часть его разума, продолжение воли. Только в отличие от слуг я способен действовать самостоятельно. И я остановлю его безумную решимость. Спасу от самого себя.

– Если ты настолько силен, зачем тебе они? – кивнул я в сторону застывших во времени фигур.

Каменный рот скривился.

– Потому что я не могу пойти против отца! Мы едины. Он не способен остановить меня, но и я не могу направить дарованную им силу против его желаний.

– И тогда тебе понадобились костыли. Ты не Абсолютный, не так ли? И никогда им не был. Но ты нашел обходную дорожку, способ, как, не обладая абсолютной силой, совершить абсолютное воздействие. Ведь сила воздействия определяется не отношением, а разностью потенциалов. И если «минус» чуть-чуть не дотягивает до «нуля», для получения необходимой разницы нужно увеличить значение «плюса». Они – твой «плюс», не так ли? Люди с максимально высокой магической температурой, лишенные даже рудиментарных задатков Иных. Если изолировать их от остального мира, например, здесь, в пустыне, их энергию не уравняет толпа. И тогда ты получишь нужную разницу, компенсируешь отсутствие собственного гения их природными данными. Пробьешь барьер, который, как считалось, способны преодолеть лишь Абсолютные. Это ведь не первая попытка? До того, как ты собрал избранных, ты пытался создать их искусственно. Лишал людей аур, пытаясь получить из них нужный «полюс». Только не вышло. Твои силы несравнимы с силами Сумрака. Он может породить людей с высокой температурой, ты – нет. Только воспользоваться плодами его трудов.

Земля дрогнула. Я едва устоял на ногах.

– Ты ступаешь на опасный путь, Темный! То, что ты понял очевидное, не делает тебя всесильным. Лишь трижды моим планам не суждено было сбыться, и каждый раз предо мной стоял Абсолютный, чье упрямство в конце концов стоило им жизни! Будь то Мерлин с Венцом Творения, Моисей или первый из величайших, чье имя не сохранилось в вашей памяти. Левиафан и Гор пали, Фуаран пред лицом направленной мной стаи спасла свой труд, но не жизнь. Хронос навеки заточен в Саркофаге времен. Баал-Зебуб… – Клыкастый рот скривился в усмешке. – Славные были деньки.

– И чего ты добьешься? Остановишь посланника Сумрака?

Земля вновь содрогнулась, на сей раз от очередного раската хохота.

– Юнец… Глупый маленький Темный. Двуглавого нельзя остановить. И дело не в моем отце, дело в вас – людях. Посланник – лишь ответ на охватившее вас безумие. Год за годом, столетие за столетием вы нарушали подписанный Договор, и капля за каплей ваши грехи точили выкованную из крови цепь. Вскоре одно из звеньев лопнет, и Двуглавый вырвется на свободу. Не потому, что Сумрак зол на вас, не потому, что жаждет мести или желает обрушить всевышнюю кару. Таков естественный порядок вещей. Вы могли измениться, поумерить аппетиты, соблюсти по крайней мере внешнюю сторону Договора. Но тогда вы перестали бы быть собой, а ваше «я» – то, за что вы будете цепляться до последнего. Даже если сгорите в огне. Даже если в огне сгорит весь мир! Нет, остановить посланника невозможно. Но я могу убрать вторую сторону конфликта.

– Уничтожить Абсолютную?

Каменная маска вновь продемонстрировала клыки.

– Темный… ты слишком кровожаден. Я не собираюсь выяснять, что произойдет, если непреоборимая сила столкнется с неодолимой преградой. Я лишь чуть-чуть подправлю баланс. И сделаю из Абсолютной Величайшую. Первую среди Великих. Остальные даже не поймут разницы. От абсолютного нуля ее будет отделять зазор тоньше папируса. Только большего не потребуется. Двуглавый поглотит ее, как поглотит остальных. Тех, кто не чтил Договор. Тех, кто забыл, что поставил свою подпись. Тех, кто спрятал голову в песок и решил, что расплачиваться придется потомкам, а не ему.

* * *

Он не лгал. И, в отличие от слепого Монстра, призвавшего Инферно, не был безумен. По крайней мере в бытовом смысле. Однако, положа руку на сердце, все старые маги в той или иной форме страдают манией величия. Этому же существу наши старички в правнуки годились. Так что и мнил он себя если не господом богом, то князем мира сего точно.

К несчастью, основания для подобной оценки у него имелись. Единственный мой козырь – неспособность Сумеречного выйти в наш мир – он мне не дал разыграть. Я планировал ловушку. Хотел заранее подготовить поле боя, обеспечить себя дополнительной защитой, проложить путь к отступлению. Но чертов провидец явился на день раньше. И не просто явился, а затащил меня в свою реальность, где я был гостем, если не пленником. Мысль ввязаться в драку с каменной маской не прельщала. Я бросил еще один взгляд на скованные Фризом фигуры. Насколько прочна их магическая скорлупа? Сможет ли Сумеречный воплотить свой план в жизнь без их помощи? Вряд ли. Он потратил немало сил, чтобы собрать их в нужное время в нужном месте. У него нет плана Б. А коли так, их безопасность для него является главным приоритетом.

И я ударил Молотом Тора – концентрированной версией обыкновенного барьера, более разрушительной, а потому требующей более сложной защиты, – и тут же накрыл маску «поцелуем вампира». Помнится, это заклинание доставило Монстру немало хлопот. Мне же лишь требовалось отвлечь Сумеречного на пару секунд. Я вскинул руки, и на меченых обрушился «черный дождь». Кипящие струи накрыли не только людей, но и маску. Однако обе атаки были всего лишь смертоносным, затратным, требующим огромных усилий трюком.

Подвешенные на рефлекс заклинания создали хаос, и я потянулся к растянутой в пустыне сети. Узор остался не завершенным, но, к счастью, мы погрузились неглубоко. Я ощутил вибрацию нитей, которая послужит мне маяком, и открыл сумеречный портал. Не для того, чтобы уйти на нижние слои, – чтобы сбежать. В прошлый раз такой прием едва не стоил мне жизни. Однако я сделал выводы и теперь шел на свет магического маяка-сети.

Воронка раскрылась, принимая меня в свои объятия, и тут же разлетелась стаей вырезанных из Тьмы ворон. Подул знакомый прохладный ветер. Зашуршал, скребя о туфли, колкий бесцветный песок. Кажется, я даже увидел тень припаркованного на обочине джипа. Только первый слой… Дьявол, неужели он успел вмешаться в мое заклинание?!

– Жжется. – В грохоте пересыпающихся камней слышалась детская обида. Оплавленная маска материализовалась прямо в воздухе, повисела секунду и рассыпалась водопадом щебня. Помедлив, камни пришли в движение и собрались в подобие двухметрового голема. Сумеречный вытянул руки, словно бы с удивлением разглядывая новую форму. Похоже, на первом слое его возможности ограничены.

Однако радовался я рано, у моего визави хватало козырей не только между слоями. Свет словно бы чуть-чуть померк. Я попытался поднять тень и почувствовал, что не сумею этого сделать. Черный силуэт будто слился с песком, прятался, ускользал сквозь пальцы. Надо же, не знал, что кто-то играючи может помешать Иному покинуть Сумрак. Хотя от мерзавца, который на лету блокировал мой портал, попутно отразив все атаки и защитив подопытных от ядовитых капель, следовало ожидать чего угодно.

Будь у меня больше времени, я смог бы, наверное, выловить беглянку-тень. Однако времени мне не дали.

Песок пришел в движение, взметнулся трехметровой коброй с безмерно раздутым капюшоном. На мой вкус, подобные заклятья отдавали дешевым позерством. Но надо признать в них и некоторый практический смысл: молотить конструкта боевыми заклинаниями бесполезно. Песочная змея легко закроет любые раны, благо стоим посреди пустыни. А потому я просто накинул на нее пленку Фриза, превратив рукотворного монстра в нелепую статую.

Голем озадаченно переступил с ноги на ногу. Пальцы на его правой руке стремительно истончились, превратились в каменные струны, ничуть не уступающие в гибкости струнам стальным. Я не стал проверять, что произойдет, коснись меня импровизированная плеть. Отпрянул в сторону и отсек нити тройным лезвием.

Сумеречный маг недоуменно посмотрел на обрубленные пальцы и сотворил рядом с застывшей змеей торнадо. Еще один дешевый трюк, требующий немалых затрат энергии. Я даже не пытался расплести его заклинание, просто отпрянул в сторону. Смерч прошел на пару метров правее и рассыпался безвольными струйками ветра.

Голем раззявил пасть и выплюнул десяток дымных струй, подобных той, что убила Елену. Потенциал чудовища был невероятен. Будь копья направлены в цель, моя защита превратилась бы в решето. Однако струи спрессованной, скрученной в тугой канат Силы подобно однополярным магнитам разметало в стороны. Лишь одна устремилась ко мне, но я парировал ее без особого труда. Хотя и тряхнуло меня основательно.

Я немедленно атаковал в ответ, используя экзотический «цветок лотоса», который до последнего держал в резерве. Столь сильный выброс энергии должен был ослабить защиту голема. Не мог не ослабить! Белые лепестки ударили в каменную статую, выбили мелкую крошку. Левая кисть рассыпалась почерневшим щебнем. Правая нога подломилась. Голем осел, тяжело опершись правой рукой о землю, и посмотрел на обрубок левой руки.

– Больно, – с удивлением вымолвил он.

Я вдруг почувствовал легкий зуд – сигнал. Кто-то задел раскинутую в пустыне сеть.

– Больно, – повторил голем. Повернулся ко мне. А затем… Затем я не понял, что произошло. Черно-белый мир на миг заполнился цветами – сиреневым, пурпурным, фиолетовым, грязно-розовым. Калейдоскоп красок закружил вокруг чудовища. Сумеречная радуга обрела плотность, собралась в подобие гигантского лезвия косы. И ударила меня грудь. Даже знай я о заклятии заранее, попытайся уклониться – у меня бы ничего не вышло. Атака была молниеносной, безупречной, смертоносной.

Сфера отрицания лопнула, как мыльный пузырь, разлетелся хрустальными брызгами щит мага. Какую-то секунду макраме силовых нитей удерживало сумеречное лезвие у моей груди, но остановить заклинание не смогло. Возможно, пять лет назад я и сражался с Сумеречным на равных, однако обезумевший маг не шел ни в какое сравнение со стоящим передо мной чудовищем. Все мои знания, весь опыт стоили не больше знания борцовских приемов в схватке с разъяренным львом. Я успел лишь выбросить вперед руки, встречая смертоносную радугу потоком Силы и отчетливо понимая, что задержу ее лишь на пару мгновений. А затем… Затем я утонул во вспышке запредельной, нечеловеческой боли.

Нырок в жидкий азот, купание в горящем напалме… нервные окончания взбесились, не зная, как сообщить мозгу о том, что тело превратилось в сплошную страшную рану. Не понимаю, отчего я не потерял сознание, почему не сошел с ума от болевого шока. И вдруг боль ушла. Мгновенно. Полностью. Будто отключили рубильник. Я стоял на коленях, а с вытянутых рук стекали, капали на камень похожие на икру пузырьки. Другие, чуть крупнее, взмывали вверх, таяли в воздухе. Хорошо знакомые пузырьки. Те, что четыре года назад спасали Монстра от моих смертельных ударов. Те, что, по словам Джованни, окружили меня, когда мы врезались в созданный Сумеречным магом портал.

– Невозможно. – В голосе голема прозвучало недоумение. – Ты не можешь. Никто не может. Высший, Великий, Абсолютный… Ни Свет, ни Тьма. Это не ваш дар! Не ваша сила…

Я заставил себя подняться на ноги. Не знаю зачем. Спина онемела, по лицу текли слезы, и я не мог их вытереть, руки висели плетьми. Заклинания, Сила, Сумрак – слова утратили всякий смысл. Я был полностью, абсолютно пуст. Как тогда во Франции…

Левая рука голема взбугрилась, из обрубка медленно проросла новая каменная ладонь. Над ней закружило, собираясь в сферу, пыльное облако. Раскрылся беззубый рот:

– Ты – ошибка. Ты будешь исправлен.

– Хватит! – Звонкий голос за спиной заставил вздрогнуть. Я хотел обернуться, но боялся, что закружится голова. Впрочем, лишних движений не потребовалось. Алия вышла вперед, встала передо мной. Пыльное облако в руке голема продолжало вращаться, но чуть медленнее. Пасть чудовища захлопнулась, хотя голос звучал столь же четко.

– Зачем ты пришла?

– Ты не оставил мне выбора.

Громогласный хохот сотряс равнину.

– Выбора? Тебе? Сломанной игрушке, которую из жалости починил Отец?

Алия покачала головой.

– Ты так ничего и не понял. Ты не исполнитель его воли, не творец чужих судеб и не спаситель мира. Ты даже не любимый сын, как бы тебе ни хотелось обратного. Для тебя все закончится сегодня. Сейчас. Ты исчерпал лимит на шалости.

– И кто же меня накажет? – В голосе голема не слышалось страха или волнения. – Быть может, этот Темный маг? Или ты, живущая в долг?

– Не он и не я. – Алия подошла к застывшему чудовищу, коснулась каменной плоти. – Для тебе есть лишь один бог и судья.

– Убогая, – проревел голем, – Сумрак никогда не убьет свое дитя!

Алия опустила взгляд.

– Не убьет, – тихо согласилась она, – но и защищать тебя больше не будет.

Я почувствовал еще одно касание сигнальной сети. Мимолетное, почти незаметное. Алия бросила на меня короткий взгляд и исчезла.

Голем недоуменно посмотрел на место, где только что стояла волшебница. Повернулся ко мне, однако сделать ничего не успел. Что ни говори, а эффектный выход на сцену Инквизиция отработала на отлично. Полдюжины порталов раскрылись вокруг голема правильной гексаграммой, и одновременно материализовались три десятка теней. Часть Инквизиторов поднялись из нашего мира, остальные ухнули напрямую с третьего слоя. Темные и Светлые. Маги, волшебницы, ведьмы, оборотни, вампиры… Сомневаюсь, что они скрылись бы от взора Сумеречного, несмотря на все ухищрения. Видимо, Алия каким-то образом ограничила способности голема, выиграв для кавалерии время.

– Именем Инквизиции! – проревел закованный в алую броню демон; огненный плащ взметнулся, раскрываясь в два огромных крыла. Здорово же припекло Джованни, если он решился принять сумеречное обличье. – Приказываю…

Я понял, что произойдет, до того, как голем раскрыл рот. Понял и то, что закончить фразу Джованни не суждено. Громовой глас сотряс небо. Сила, превосходящая все виданное ранее, вырвалась на свободу. Я узрел, как раскалывается земля, как поднимается столб пыли, как ауры сотен заклинаний сливаются в единый радужный конгломерат. Я видел, как бьется в переплетении цветных пут, разваливается и тут же собирается воедино каменное чудовище. Новый раскат грома сбил меня с ног, протащил по земле добрые несколько метров. Подобный удар мог сокрушать горы, ровнять с землей крепости и иссушать моря. И все-таки чего-то в нем не хватало. Быть может, прежней уверенности и бесконечной, несокрушимой мощи, что покинула дитя, когда от него отрекся отец.

Но для меня это было слабым утешением. Вспыхнуло кольцо зеленого пламени. Прозрачная стена рванула, расширяясь, в мою сторону, и я осознал, что остановить приближающееся заклятие просто нечем. Черные пузырьки, спасшие жизнь, выбрали каждую крупицу, иссушили каждый ручеек доступной мне силы.

Я попытался поднять тень, выйти из Сумрака и понял, что не успею. Призрачное пламя накроет меня с головой. Странно, но волнения я не испытывал. И сошедшее отрешенное спокойствие не спишешь на усталость и опустошенность, когда единственное желание – желание скорейшего завершения. Я больше не был рядовым воином. Я ощущал себя частью чего-то большего. Частью… пророчества? Когда твоя судьба записана на скрижалях мироздания, и ни одно заклинание не способно ее изменить.

Зеленая стена проросла тысячью побегов, протянула жадные отравленные языки. Я инстинктивно попытался закрыть лицо… А потом все закончилось. Я лежал на выжженной изрытой земле. Рядом, сложив руки на груди, стоял Джованни. В своем вполне мирском обличье, с аккуратно уложенными волосами и надменной гримасой на лице. Разве только на щеке белел едва заметный свежий шрам, да разорванный рукав серо-стальной рубашки наспех стянули магические нити.

– Запиши на свой счет. – Инквизитор протянул руку, и я с трудом поднялся. В горле словно кошки драли, невыносимо зудела кожа. Знакомые ощущения.

– В твоем Фризе по-прежнему не комфортно.

Джованни смерил меня надменным взглядом и констатировал:

– Ты жалок.

– Поверь, это только видимость.

Джованни, однако, не поверил. Взял меня за плечо и буквально выволок из Сумрака. Мы оказались на вершине бархана по щиколотку в грязи.

Небо посветлело. Шел проливной дождь. Не знаю, сбылись ли ожидания американского туриста, но, как по мне, лил вполне обыкновенный, весьма премерзкий ливень, попасть под который не пожелаешь и врагу.

Увязая в болоте, пару часов назад звавшемся пустыней, мы доковыляли до машины. Изар дремал, сложив руки на руле. На заднем сиденье водил пальцем по планшету белобрысый Инквизитор поколения next. С бритыми висками, чахлой бородкой и тоненькими усиками. Увидев нас, он слегка подобрался, однако планшет не отложил. Видимо, они с Джованни работали в разных отделах, и большим авторитетом последний не пользовался.

Джованни ничуть не смутился. Он рыкнул на юнца, прогнал его на переднее сиденье и с удовольствием вытянул ноги на сиденье заднем. Я плюхнулся рядом, вокруг немедленно образовались лужи. Хорошо Инквизитору – с него как с гуся вода. Надо будет освежить в памяти основы косметической магии.

Джованни достал сплетенную из тонких, гибких спиц сферу, сломал в кулаке и задумчиво слизнул с пальца каплю крови.

– Теперь нас не услышат.

– Я догадался.

– Ты вообще догадливый. – Инквизитор оценивающе оглядел меня с ног до головы. – Итак?

Я пожал плечами.

– Да нечего рассказывать. После ваших стихов решил проверить пару мыслей. Отправился сюда, и вот… встретились два одиночества. Совершенно случайно.

Джованни кивнул.

– Контрольный пункт в аэропорту ты тоже обманул совершенно случайно?

– Мне показалось, что за мной следят. Мне это не понравилось.

Джованни снова покивал.

– И конечно, ты не счел нужным поделиться своим недовольством со мной.

– Я в состоянии сам разобраться со своими проблемами.

Инквизитор демонстративно осмотрел мою промокшую, истрепанную одежду, перевел взгляд на лужу.

– Заметно.

– И на старуху бывает проруха.

– Ладно, формально твои прегрешения мы рассмотрим позднее. Так сказать, по результатам разговора. Кто это был?

Я хмыкнул.

– Думаешь, он раскрыл мне душу перед тем, как переломать ребра? Не знаю. Вероятно, Сумеречный маг, в котором не осталось ничего человеческого. Думаю, это он сбил мой самолет, склонил к сотрудничеству Манфреду и устроил бойню на вилле. Полагаю, он же похитил меченых. Кстати, что насчет…

– Мы нашли их во «фризе» на втором слое, после того как уничтожили эту тварь. Видимо, он держал их… да черт знает, где он их держал! Однако с его смертью чары рассыпались.

Я рассеянно кивнул. Перед глазами мелькнул образ Алии. Чары рассыпались, как же.

– «Фриз» спал почти сразу, – продолжил Джованни. – Сами меченые ничего не помнят со дня похищения. Мы переправили их в Дубай, вывезем ближайшим самолетом в Рим. Пока не поймем, зачем они понадобились твари, меченые останутся под надзором Инквизиции.

– А Меган?..

– С ними. Кстати, не забудь сказать ей спасибо. Она нас и вызвала. Сказала, что потеряла тебя в этом районе. Что в линиях вероятностей возникла странная аномалия, настояла, чтобы мы проверили.

– Понятно. – Я помассировал шею. – Мне казалось, меня нельзя отследить… Сколько человек входят в конвой?

– Все, кто остался на ногах.

– И много таких?

Джованни помрачнел.

– Не считая нас, семеро. Еще пятерым для лечения понадобится… кхм… время. Я потерял половину, Юра. И они не новички – лучшие из лучших. Инквизиция не скоро оправится от такого удара. А ведь мы даже не пытались взять тварь живьем, били на поражение. Будто с Зеркалом сражаться… Я даже не поверил, когда она не смогла подняться! Так и бил «сердцем Каина» в щебень, пока воронка не образовалась…

Он извлек – мне показалось, из воздуха – фляжку и сделал несколько крупных глотков. Глядя в пространство, глухо сказал:

– Ненавижу уродов. Ненавижу сюрпризы.

Глаза Инквизитора сверкнули и погасли. Он спрятал фляжку, повернулся ко мне и как ни в чем не бывало продолжил:

– Итак, я удовлетворил твое любопытство и готов услышать другую часть истории…

* * *

– Уф, – выдохнул Джованни. – Не думал, что буду скучать по сицилийской жаре.

– Первый раз на Ближнем Востоке?

– Не в первый, но успел забыть. – Он посмотрел на меня со звериной серьезностью. – Полагаю, тебе хочется о многом рассказать.

– Безусловно. Поднимемся наверх? – Я кивнул в сторону Башни Халифа.

Джованни поморщился.

– Юра, ты же знаешь, я ненавижу высоту.

– Веришь, забыл. – Я глубоко вдохнул сухой раскаленный воздух. – Полагаю, нам стоит перенестись в более прохладное место. Кондиционируемый офис в Риме меня вполне устроит.

Джованни недовольно оттопырил нижнюю губу.

– Команда вылетает вечером. Ладно, ввиду особых обстоятельств я готов сделать исключение. Для тебя, и только для тебя.

Он огляделся, выискивая подходящее место.

– Сколько времени займет настройка портала?

– Минут пять… Ты спешишь?

– Наоборот. – Я покосился на стрелу небоскреба. – Хотел напоследок взглянуть на город с высоты.

Лицо Инквизитора посерьезнело.

– Юра, что за лепет. Если что-то задумал, говори прямо.

Я развел руками.

– Никакого двойного дна. Я действительно хочу на смотровую площадку. Дашь мне четверть часа?

Щеки Джованни едва заметно покраснели. Он достал платок и отер лоб. В нем боролись два желания: заковать меня в цепи и как следует допросить или оставить все как есть в надежде выслушать максимально подробную версию моих злоключений. Естественно, победила жадность.

– Если ты опять что-то отмочишь…

– Я предлагал подняться со мной, – напомнил я. – В твоем возрасте пора бы избавиться от фобий.

Глаза Джованни сверкнули.

– Пятнадцать минут. Я предупредил.

Я не стал издеваться над детскими оговорками. Четверти часа мне вполне хватит, а Джованни… пусть потешит свое инквизиторское самолюбие.

Махнув на прощание рукой, я развернулся и зашагал к небоскребу. Миновал очередь потных, мающихся бездельем туристов, зашел в лифт.

Джованни пустил за мной импа. Сообразительную тварь, исполненную в хитрой инквизиторской модификации. Что ж, справедливо; пожалуй, на его месте я поступил бы так же… Хотя нет. Я не жадный, я бы просто не отпустил подопечного на прогулку. Да и Джованни бы не отпустил, будь ситуация иной. Однако он видел, в каком я состоянии. Выжатый, лишившийся Силы, едва живой. Куда я денусь?

Двери распахнулись. С прошлого посещения ничего не изменилось. Толпа туристов, похожих друг на друга как матрешки – яркие, размалеванные и безликие одновременно. Только Меган не было, сейчас она исполняла другую роль.

Я опустил взгляд на гладкий, отполированный до блеска пол. Высмотреть среди бликов сгусток Тьмы оказалось невероятно трудной задачей, заставить его двигаться – трудной вдвойне. Инквизитор не ошибся в оценке, сейчас я и впрямь как разбитая телега. Погружение на первый слой Сумрака сожрет остатки сил, и вряд ли я смогу сотворить даже простейшее заклинание.

Я подошел к перилам. Зажмурился, с удовольствием подставил лицо ветру. Все так, как во сне. Так, как предсказано. Спичечные коробки домов, пластиковая автострада и рвущийся в небо самолет. Все так, как должно быть.

Я поднял тень. Я сражался с ней, как в первый раз. Отрывал неподатливый мрак от пола, тянулся, рвался сквозь вязкую Тьму. Пот заливал глаза. Мелькнула мысль, что надо было запросить не пятнадцать минут, а хотя бы полчаса. Впрочем, без разницы. Если я провалю первую попытку, на вторую просто не хватит сил. Хоть пять минут отдыхай, хоть двадцать пять. И главное, нельзя подпитаться от галдящей, преисполненной детского восторга толпы. Разве что зачерпнуть немного сил у вежливого улыбчивого экскурсовода, ненавидящего жизнерадостных идиотов всеми силами души. Черная волна чужого презрения решила исход дела. Неподатливая пленка не выдержала давления и лопнула.

Тяжело дыша, я привалился к ржавой колючей арматуре. Смахнул комочек потянувшегося к щеке синего мха. Сглотнул, пытаясь размять пересохшее горло.

– Жалкое, должно быть, зрелище.

– Да уж, видали и получше, – в тон мне ответила Алия. Белое платье, расшитое васильками, стянутые в пучок волосы, смеющиеся глаза…

– Сумрак знал, что так будет? С самого начала?

– Ну что ты. – Она улыбнулась. – Просто верил в тебя.

– Теперь ты говоришь от его имени?

– Нет, от своего. Ведь именно это для тебя важно.

Я ухмыльнулся.

– В последнее время все норовят угадать, что у меня на душе. Видимо, новый тренд, говоря языком современной молодежи.

Я провел тыльной стороной ладони по сухим губам, заставил себя распрямиться.

– То, что сказал Сумеречный, – правда? Сумрак уничтожит Иных? Уничтожит человечество?

Улыбка Алии стала печальной.

– Юрий… Пойми, Он не человек и не Иной. Не Светлый, не Темный, не Сумеречный. Не живой, не мертвый и даже не разумный в том смысле, в каком разумны ты или я. На твой вопрос мог бы ответить только он сам, но вряд ли Сумрак снизойдет до ответа. Что до слов стража… чудовища, которого вы сразили, – подумай, что может знать одна клетка о мотивах организма, даже если это клетка мозга? И если каким-то чудом клетка обретет возможность прочесть мысли человека, что она поймет из размышлений о балете Чайковского, полетах в космос или высшей математике? В ее жизни просто нет таких понятий. Возможно, она способна оценить, когда человек болен или голоден, но и тогда ей не уразуметь разницу между борщом и бутербродом, аспирином и таблетками от кашля. Страж мог быть ближе к Сумраку, чем любой из ныне живых. Мог знать больше, чем все книги на земле, но он всего лишь клетка, Юра. Пусть и очень важная клетка. И когда клетка начала вырабатывать токсины, организм просто избавился от нее. Жаль лишь, что яд успел вытечь.

– И поэтому я здесь? Чтобы устранить последствия?

Алия покачала головой.

– Это не принесет тебе счастья, Юра. Не принесет и покоя. Ты можешь просто уйти. Мир не рухнет, не погрузится во Тьму и не воспарит к Свету. За тысячи лет человечество не вознеслось на небеса и не рухнуло в ад. Не сумеет и сейчас. Спускайся к своему другу, возвращайся домой, ты и так сделал достаточно.

– Ты знаешь, что я не могу уйти. И никогда не мог.

– Так, может, пришла пора измениться?

Я криво улыбнулся.

– Возможно, в следующий раз. А сейчас мне нужна твоя помощь.

Она махнула рукой, будто отгоняя комара. Разжала ладонь, на которой слабо трепыхался сгусток Силы – посланный Джованни шпион-невидимка. Алия брезгливо стряхнула остатки импа на пол, коснулась моей щеки…

На миг я словно оказался на вершине горы, в центре урагана, в жерле вулкана. Словно распахнулись врата, открывающие путь ко всем дорогам мира. А потом безбрежный, вечный, как само время, океан энергии на мгновение принял меня в свои объятия.

Струи Силы текли сквозь меня, смывая усталость, закрывая раны, наполняя ослепительной чистой мощью. Я услышал тысячи голосов. Веселых и грустных, печальных и счастливых, поющих осанну и проклинающих всех и вся. Я увидел палитру красок, каждый из миллиона оттенков так же четко, как вижу черный и белый. Я вдохнул запах амброзии и смрад серы. Я почти познал первооснову – Свет и Тьму – в ее изначальном проявлении… Врата закрылись. Я успел сделать только один глоток, впитать самое нужное, самое важное знание. Иная вселенная схлопнулась, вновь загнав меня в унылый серый мир, сковала удушливыми кандалами плоти.

– Ты знаешь, где меня найти. – Алия сделала шаг назад и растворилась в воздухе.

– Знаю. Порой мне кажется, что я слишком много знаю.

Нет ничего глупее, чем говорить с пустотой, но даже маги время от времени совершают глупые поступки.

Я обернулся и посмотрел на оставленный волшебницей портал. На тонкую жемчужную раму, обрамляющую кремовый омут. А затем шагнул сквозь него.

* * *

Я собирался выйти из Сумрака сразу после перемещения, но этого не потребовалось. Заклинание Алии переместило меня не только в пространстве. Одновременно оно пробило грань между слоями, проложив дорогу в обычный мир. Не знал, что такое возможно.

Уши заложило. Мерный гул сменил вечную тишину первого слоя, едва я ступил на красную ковровую дорожку. Портал получился идеальным. Не думаю, что кто-нибудь из Великих смог бы повторить такой трюк. Уже потому хотя бы, что точка выхода находилась в непрерывном движении.

Я не боялся опоздать. Наоборот, меня волновало, не слишком ли рано я выйду на сцену. Однако момент был выбран безупречно. Во всяком случае, он позволил избежать немедленного кровопролития.

Салон самолета пустовал едва ли не на три четверти. Меченые сидели в носовой части, Инквизиторы за их спинами. Шестеро Иных: три мага, два вампира и оборотень. Двое Светлых, четверо Темных. Седьмой, точнее, седьмая, как и я, стояла на ковровой дорожке и, облокотившись о спинку кресла, тяжело дышала. В ее глазах мелькнуло мимолетное удивление, но уже в следующую секунду оно исчезло, губы растянулись в привычной задорной улыбке. Волшебница помахала рукой.

– Привет, Юра. Какими судьбами? – Все-таки актрисой она была великолепной. Одной из лучших, что мне доводилось видеть.

– Да вот напоследок решил заглянуть на огонек.

– Извини, что не бросаюсь на шею. Я тут немного запыхалась.

Я кивнул.

– Понимаю. Тяжело бить своим в спину.

– Ага. Особенно когда их шестеро. – Меган отлипла от кресла, сладко потянулась, хрустнув суставами. Не похоже, чтобы мои слова ее как-то задели.

– Не волнуйся, мне уже лучше.

– Не сомневаюсь.

Я бегло огляделся. Инквизиция поработала на совесть. Самолет пропитали магией не хуже дозорных офисов. Среди разноцветья защитных аур я обнаружил и печати, блокирующие порталы. Не похоже, чтобы они как-то помешали Алие.

– Самолет – хорошее решение. Не так утомительно, как лезть в горы или месить песок в пустыне.

– Ага, идеальная изоляция. Я думала про корабль, но с ним больше мороки, – весело подтвердила Меган. – Прежде чем перейти к главному, удовлетворишь мое любопытство? Как тебе удалось открыть портал? Я вроде лично проверяла печати.

– Сумрак. Вы забыли укрепить Барьер между слоями. Я переместился на первом слое, а потом спустился в наш мир.

На лице Меган появилось недоверчивое выражение.

– И попал точнехонько в салон «боинга», летящего на скорости девятьсот километров в час? – Она вздохнула. – Ладно, замнем для ясности. Версию убедительнее я вряд ли услышу.

Я развел руками.

– Какая есть.

Меган снова вздохнула. Кивнула на пустые кресла.

– Присядем?

– Сидя неудобно колдовать.

Меган рассмеялась.

– Вижу, ты настроен решительно.

Я покачал головой.

– Не я, ты.

Светлая вдруг как-то разом обмякла.

– Знал бы ты, как меня все достало, – тоскливо сказала она. – Но теперь поздно что-то менять. Назвался груздем – полезай в короб, кажется, так у вас говорят?

– Грибы – не лучший пример для подражания.

– Ладно, Юра, не стоит нам скатываться к пошлой пикировке, – устало произнесла Меган. – Когда ты все понял?

– Примерно полчаса назад. Точнее, я до самого конца не знал, кто стоит за спектаклем – ты или Джованни. Даже допускал, что вы работаете вместе. Это бы объяснило, почему он столь упорно отвергал подозрения на твой счет.

Меган невесело усмехнулась.

– О, здесь причина в другом. Ладно, не будем о грустном. Я правильно поняла, что Джованни не в курсе происходящего?

– Не в курсе. Допускаю, он до сих пор думает, что я стою на смотровой площадке Бурдж-Халифа. Хотя, возможно, после гибели импа он начал что-то подозревать.

Меган сморгнула. Как мне показалось, ее удивление было неподдельным.

– Только не говори, что во время прошлой встречи ты спецом забрался на небоскреб, чтобы подготовить портал на этот рейс!

– Увы, я не настолько прозорлив.

– Хвала богам, а то я начала терять уверенность в себе, – засмеялась Меган. – Не расстраивайся, ты все равно великолепен. Переиграл всех и вся.

– Как по мне, мы в равном положении.

– Обожаю взаимные расшаркивания, – мурлыкнула Меган. – Может быть, для нас не все потеряно, а, Юра? Может быть, останемся партнерами, раз уж не вышло любви?

– Зачем тебе абсолютное воздействие, Светлая? Чего ты добиваешься?

Меган посмотрела на меня укоризненно.

– Разве не очевидно, Темный? Разумеется, я хочу спасти мир.

Несмотря на очевидную иронию, она не шутила. Смеялась над стереотипами – да, но не более. И что еще хуже, она полностью восстановилась после нападения на коллег. Видимо, активировала аккумулятор как раз перед моим появлением. За считаные минуты он восполнил потраченные силы. Аура волшебницы пылала слепящим белым Светом – куда более ярким, чем во время предыдущих встреч. Она больше не скрывала потенциал, лежащий далеко за пределами первого уровня. Правда, и до Великой она не дотягивала, если, конечно, нынешняя картина не очередная подделка. По уму, следовало напасть сразу по выходе из портала, но мне не хотелось сражаться с Меган. Про себя я держал одну хитрость, оправдывающую бездействие. Во всяком случае, объяснял я собственное миролюбие именно так. Хотя, положа руку на сердце, спрятанная в рукаве карта не тянула на джокера. Так, трюк фокусника, рассчитанный на неподготовленную аудиторию. Сумеет ли раскусить обман она?..

Я прищурился.

– Пять дней для Иных. Шесть для людей, так?

– О, он и тебе разболтал? – вздохнула Меган. – И почему всемогущество так часто находит идиотов? Признаться, меня потрясло, когда Сумеречный рассказал Манфреду о пророчестве. У того и так с головой нелады, а после этой байки он окончательно поехал на почве грядущего конца света. Хорошо, что вы его остановили, а то бы он натворил дел.

– Стало быть, ты все знала с самого начала?

– Да ничего я не знала! – отмахнулась Меган. – Ни про Манфреду, ни про крымские ауры, ни про дурацкий фотоаппарат. У Сумеречного мага словесный понос, когда речь заходит об экзистенциях, а в остальном из него слова не выдавишь. Со временем догадалась, конечно. Но не намного раньше вас. А Манфреду про меня и вовсе не узнал. Так и считал себя единственным посвященным.

Я усмехнулся.

– Не слишком-то ты Сумеречного уважала.

Меган фыркнула.

– Было бы за что. Дурак дураком и псих к тому же. Манфреду, вон, считал его всемогущим и всеведущим, но по мне он типичный представитель своей эпохи. Недалекий, самоуверенный, застывший в развитии пару тысячелетий назад. Уж ты-то должен понимать, что мудрость не приходит вместе с силой, а прожитые годы мало кому добавляют ума.

– Стало быть, ты – приятное исключение. – Меган сделала шутливый книксен. – Сколько тебе лет на самом деле?

Она удивленно приподняла брови.

– Кажется, ты уже задавал этот бестактный вопрос.

– Однако мне по-прежнему хочется услышать ответ. Рассказы про инициацию в восемьсот двенадцатом оставь для Джованни. И заметь, я не спрашиваю, как ты все прошедшие годы водила магистра Доминика за нос.

По губам волшебницы скользнула мечтательная улыбка.

– За нос… Хороший эвфемизм. Много мне лет, Юра. Так много, что уже и со счету сбилась, спасибо египтянам – изобрели календарь.

Она засмеялась.

– Шучу-шучу. Не так много. Но повидала достаточно.

Я перевел взгляд на меченых за ее спиной.

– И какое решение подсказал тебе жизненный опыт? Как именно Светлая собирается спасти мир на сей раз? Создать новое оружие? Нанести превентивный удар по Сумраку? Внести изменения в Договор задним числом?

Меган по-прежнему улыбалась, но в глазах сверкнули недобрые огоньки.

– Любите вы кривляться. Не дело это, Юрий. Да и не к месту. А способов так много, что и не перечислить. Только пока ни один из них не сработал. Если верить Сумеречному, Двуглавого нельзя остановить. Его нельзя задобрить, вразумить или умолить об отсрочке. Он – крайняя мера, скальпель. Последний способ спасти организм, пусть и путем усекновения тела.

Мир сгнил, Юра. Склонился к Тьме. Это не его вина, это его беда, только скальпелю все равно. И Сумрак видит единственное спасение в операции. Даже жаль, что нынешняя история не случилась на десять лет раньше… – Она с горечью посмотрела на меченых. – Возможно, тогда у нас был бы шанс. А так… Хотела бы я исправить положение. Загадать желание, выправить ген, что заставляет людей раз за разом отрывать взгляд от неба и с наслаждением разглядывать грязь. Однако это не удалось ни Христу, ни Мухаммеду, ни строителям коммунизма. Но я дам новому миру шанс. Шанс, который упустили мы. Знаешь, один ваш мудрец сказал: «Спасись сам, и вокруг тебе спасутся тысячи». Мне всегда казалось несправедливым, что на одного Светлого приходится шестнадцать Темных и на тысячу спасенных шестнадцать тысяч проклятых. Я лишь чуть-чуть подправлю константу, Юра. И раз уж Тьма нужна Сумраку, оставлю место и для нее. Но пусть все будет честно. Пусть те, кто придет после нас, получат равные возможности в выборе между Светом и Тьмой. Половина на половину. Один Светлый на одного Темного. Не знаю, будет ли этого достаточно, но то, что нынешний баланс доказал свою несостоятельность, – свершившийся факт.

– Быстро же ты поставила крест на всех нас.

Меган пожала плечиками.

– Почему, не поставила. Я встречу Двуглавого вместе со всеми. А до его прихода буду делать все, чтобы пришествие предотвратить. Если же мы чудом останемся живы… Не думаю, что толика Света испортит наш мир.

– Понимаю. И даже признаю: твой подход мне чем-то импонирует.

– Но?..

Я покачал головой.

– Мне жаль. Боюсь, ни Дозоры, ни Инквизиция не санкционируют твой эксперимент. Впрочем, ты можешь уйти. Я не хочу с тобой драться.

– Я тоже, – с горечью вздохнула Меган. – Признаться, я не верила, что ты переживешь встречу с Сумеречным, хотя и очень надеялась. Твое решение заманить его в ловушку, использовав вместо приманки стишки, было весьма наивным. Самое смешное, что он принял их за чистую монету. Время, место, все как ты хотел. Только финал получился неожиданным. И теперь ты стоишь здесь, свежий как огурчик… Скажу честно, я боюсь.

– Но?..

– Мне жаль.

– Понятно.

Пол едва заметно качнулся. Грудь слегка сдавило – самолет прекратил набор высоты и перешел в горизонтальный полет.

Я распростер руки, накрывая себя сферой отрицания, и мгновение спустя в нее ударил сгусток пламени.

Меган не пыталась меня убить. Атака в треть силы скорее походила на салют шпагой – дань уважения и приглашение к дуэли. Маги любили подобные ритуалы. Следуя этикету, я мог ответить столь же бесполезным ледяным копьем или ответным файерболом. Однако в мои планы не входил поединок. Сражаться с Инквизитором – сомнительное удовольствие. Особенно когда не хочешь побеждать. Поэтому вместо элегантного жеста я сомкнул руки на уровне груди и сделал резкое скручивающее движение, будто пытался выжать мокрую тряпку.

Это было громоздкое и чрезвычайно затратное заклинание, столь же эффектное, сколь неэффективное. Такими заклинаниями старые и бесталанные маги стращают даровитую молодежь. Достаточно сильную, чтобы сломить старичков в честном поединке, и недостаточно опытную, чтобы раскусить дешевый трюк.

Соседние кресла вспухли, лопнули, будто воздушные шарики. Обломки пластика разметало по салону, в воздухе заплясали снежинки. Я сложил кончики пальцев – и та же участь постигла следующую пару сидений. И еще одну. Красный ковер почернел, покрылся ледяной коркой. Корежащая салон волна медленно, но неотвратимо ползла к волшебнице. На сферу отрицания она чихать хотела, защита Лужина, казалось, поставила ее в тупик, но уже секунду спустя взорвались кресла в центральном и дальнем от меня ряду. Не найдя прямого пути, заклинание пошло в обход.

Меган прикусила нижнюю губу и широко раскинула руки. Я увидел, как Щит Мага закрывает ее в хрустальный шар, однако даже такой почти универсальный прием не возымел действия. Способность просачиваться сквозь защитные чары – единственное достоинство примененного мной заклинания. Именно оно зачастую ставит молодых мастеров в тупик, когда их простая и сильная магия, способная остановить пули, ледяные копья и файерболы, вдруг оказывается неэффективной. Строго говоря, Меган шла верной дорогой. Упрости она защиту еще больше, смени Щит Мага на барьер чистой Силы, и заклинание бы просто рассыпалось. Однако кресла уже рвались в опасной близости, не оставляя времени для размышлений. К тому же опытные волшебники, так же как и волшебницы, склонны экономить силы. И Меган нашла простое и эффективное решение. Вместо того чтобы лихорадочно искать способ отражения экзотической атаки, она просто шагнула назад. Туда, куда добраться заклинание не способно. На первый слой Сумрака.

Я увидел, как она всплеснула руками, рефлекторно пытаясь ухватиться за призрачные стены и пол новехонького «боинга», бездушной металлической птицы, которой на первом Слое просто не существовало.

Время в Сумраке течет намного быстрее, чем в реальном мире. Но этой разницы недостаточно, чтобы угнаться за самолетом, летящим со скоростью девятьсот километров в час. Особенно когда под ногами нет опоры. Волшебница перевернулась через голову, метнула нам вслед какое-то заклинание, однако магический панцирь легко отразил атаку. Спасибо Инквизиторам, защитившим самолет от всех мыслимых напастей.

Еще несколько секунд я следил за удаляющейся фигуркой, затем закрыл глаза. Она справится, я уверен. Меган умная девочка, а заклятие левитации входит в репертуар каждого мага, способного открывать порталы. И на сей раз рядом нет Сумеречного, чья жажда убийства приняла бы форму Нити Атропос.

Я подошел к Инквизиторам, вгляделся в застывшие тела. Оборотень был мертв. Как и один из Светлых магов: пепельно-серая кожа, поседевшие волосы, подернутые поволокой глаза. Не знаю, какое использовалось заклинание, но выглядел результат премерзко. Вампиры, к моему удивлению, были живы и мирно посапывали в плотной аквамариновой упаковке Фриза. Судя по толщине пленки, покоиться им там неделю как минимум. Видимо, Меган решила не рисковать. Второму Светлому повезло меньше – рана на груди выглядела скверно, однако кровь успела свернуться, и дышал Инквизитор достаточно глубоко. Что касается его Темного коллеги, то судя по согбенной позе и темному пятну на брюках, Меган просто угостила его шокером.

Я усмехнулся. Все-таки Светлые остаются Светлыми. Обездвижила сколько смогла, а когда остальные спохватились, перешла к летальным мерам. Зато все по-честному, никакого различия между «своими» и «чужими». Инквизиция.

С мечеными все оказалось проще, их просто погрузили в сон. Обычный «Морфей», тщательно выверенная доза – ровно на время полета. Не страшно. Для того чтобы исполнить роль, пробуждаться им ни к чему. Нужно лишь побыть положительным «полюсом». Благо, «отрицательный» полюс сияющий океан Алии зарядил до предела.

Я закрыл глаза и потянулся к спрятанной внутри меня Силе. Моей Силе.

* * *

– Да брось, – рассмеялась Марина. – Ты всю жизнь служил Договору, а теперь вот так, одним махом, перечеркнешь прошлое?

– Вот-вот,‒ поддакнула Меган. – Не ты ли пару минут назад обвинял меня в нарушении правил? Откуда в тебе столько лицемерия?!

Она засмеялась.

– Шучу-шучу, я не в обиде. Какая разница, кто приготовит омлет? Я готова принять на себя ответственность за разбитые яйца, если ты выльешь их на сковородку. Ты ведь выльешь, правда? Ты же понимаешь, что наш единственный шанс – устранить причину, а не следствие.

– Устранить причину?! – пророкотал голем. – Причина не в Свете и Тьме. Причина в вас! Ущербных, прокаженных, жадных и бесконечно гордых, чтобы это признать! Ни одно воздействие в мире не способно исцелить разлагающееся тело. Забывшее о боли в наркотическом дурмане. Многоумно рассуждающее о том, что оно здоро́во, как никогда.

Джованни пожал плечами.

– Таков порядок вещей. Люди не меняются. Возмущаться оному – как сетовать, что солнце всегда встает на востоке. Но Марина права: ты не возомнившая невесть что институтка. Ты – глава Дозора, один из лучших, черт побери! Ты не хуже меня знаешь, нельзя принимать такие решения в одиночку. Необходимо все взвесить, продумать последствия на пять, десять, сотню лет вперед! А лучше приберечь козырного туза на потом. Дождаться дня, когда он и впрямь понадобится.

Смит белозубо улыбнулся.

– Макаронник дело говорит. Подумай сам, мир существует миллионы лет и до сих пор не сгорел в геенне огненной. Глядя на внуков, старики любят рассуждать о том, как те глупы и безрассудны. О том, что в их времена трава была зеленее, а солнце ярче. Но так ли на самом деле? Расслабься, дружище, и по заветам моего папаши просто закажи любимое «Кьянти». Поверь, все образуется!

– Идиоты! – истерично всхрипнул Манфреду. – Вы просто не понимаете! Вы не знаете того, что знаем мы. Пять дней остается для Иных. Шесть дней остается для людей. Для тех, кто встанет на пути, не останется ничего. Но ты, ты можешь все изменить! В твоих силах переписать правила!

Алия посмотрела на него с сожалением. Так мать смотрит на неразумное дитя.

– Для того чтобы переписать правила, их необходимо знать. Поймите, Сумрак не безумный убийца. Для него гибель человечества сравни лоботомии. Вы полагаете, он хочет вернуться к растительному существованию?

Я усмехнулся.

– Однако не ты ли дала мне силы для последнего рывка? Не ты ли открыла путь к знанию, как завершить начатое? Как провести один-единственный, бесконечно необходимый этому миру ритуал. Пусть я не знаю правил, пусть не способен понять мотивы, но ведь бездействие – тоже выбор. Который может принести не меньше боли, чем любое решение. Ты помогала мне не из сантиментов, мы остановили Сумеречного мага. А это ли было истинной целью? Или я должен сделать следующий шаг и воспользоваться плодами его трудов? В конце концов, океан поделился со мной знаниями не зря. Не обязательно ставить мир с ног на голову. Коль скоро пришествие Двуглавого неизбежно, быть может, у меня получится уравнять шансы? Призвать поединщика и на нашу сторону. Не знаю, кто бы смог нам помочь, кто смог бы помешать Двуглавому палачу, однако Сумеречный подсказал мне интересную мысль. Получив бесконечную силу, не обязательно сводить все к бытовым заклинаниям. Достаточно сформулировать желание и наполнить его энергией. Сумрак позаботится, чтобы оно приняло нужную форму и выберет нашего защитника сам.

Алия промолчала. Как промолчали Меган и Марина, Джованни, Манфреду и Смит. За их спинами маячили смутные фигуры Завулона и Гесера, Евы, Леночки и Аркадия, Абсолютной волшебницы в белых гольфах и дозорного Романова. Всего человечества.

Все слова были сказаны. Я знал все, что положено знать. Остался лишь выбор, который за меня не сделает никто. Даже Сумрак. Даже сам Господь Бог.

Мерно гудели двигатели. Пройдет пять часов, прежде чем шасси коснутся раскаленной римской земли. Уйма времени на то, чтобы подобрать верные слова. На то, чтобы все хорошенько просчитать и обдумать. И я думал.

Content

Иван Кузнецов
Время желаний

Пролог

Часть 1 Время перемен

Глава 1

Глава 2

Часть 2 Время загадок

Часть 3 Время желаний

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4