Цари-полководцы. Иван III Васильевич. Иван IV Грозный, Алексей Михайлович Тишайший, Петр I Великий

Редактор кандидат исторических наук Н. А. Копылов

Редактор-составитель доктор исторических наук М. Ю. Мягков

© ИД «Комсомольская правда», 2014 год.

© ИД «Российское военно-историческое общество», 2014 год.

Иван III Васильевич

22 января 1440 – 27 октября 1505

Иван Васильевич, которого в исторической литературе называют Иваном III, – первый из великих князей московских, который стал претендовать на титул государя всея Руси. С его именем связано возникновение единого (хотя еще и не вполне централизованного) Русского государства. И это не могло быть достигнуто с помощью одних лишь политических маневров, выдающимся мастером которых Иван III, несомненно, являлся.

Для Средних веков характерен идеал правителя-воина, образец которого дает в своем «Поучении» Владимир Мономах. Покрыли себя ратной славой, помимо него самого, Святослав Игоревич, Мстислав Тмутараканский, Изяслав Мстиславич, Андрей Боголюбский, Мстислав Удатный, Александр Невский и многие другие, хотя, конечно, немало было и таких, кто не блистал воинскими доблестями. Не отличались ими и московские князья – славу на поле брани снискал лишь Дмитрий Донской.

Сражения и победы

Великий князь московский с 1462 по 1505 год, стал именоваться также государем, при нем Москва освободилась от ордынского ига.

Сам Иван Великий ни одной операцией или сражением лично не руководил, но о нем можно говорить как о верховном главнокомандующем. И итоги войн правления Ивана III – самые удачные за всю историю Московской Руси.

Иван III, прагматик до мозга костей, отнюдь не стремился соответствовать идеалу князя-воина. Войн в его правление было немало – с одной только Литвой две, также две с Казанью, а еще с Большой Ордой (не считая набегов), Новгородом, Ливонским орденом, Швецией… Сам князь в боевых действиях, по сути, не участвовал, ни одной операцией или сражением лично не руководил, т. е. полководцем в строгом смысле слова считаться не может, но о нем можно говорить как о верховном главнокомандующем. Учитывая, что войны в его правление заканчивались в худшем случае ничьей, а в основном – победами, причем отнюдь не всегда над слабыми противниками, то ясно, что со своими задачами как «главкома» великий князь справлялся успешно, Но это заключение лишь самого общего характера. А если обратиться к деталям?

Конечно, Ивану Васильевичу досталась не маленькая и не слабая держава. Однако всего за десять лет до его вокняжения закончилась «замятня» – борьба за власть между представителями двух ветвей московского великокняжеского дома. И врагов у Москвы хватало, прежде всего Большая Орда и Литва, которая была соперником Москвы в деле собирания русских земель – именно в ее руках находился Киев, «мать городов русских».

Первой крупной войной времен правления Ивана III стал конфликт с Казанью 1467–1469 гг. В походах на нее, которые поначалу были неудачными, великий князь участия не принял, предоставив дело воеводам – Константину Беззубцеву, Василию Ухтомскому, Даниилу Холмскому, Ивану Руно. Характерна настойчивость Ивана III: после провала майского похода 1469 г. уже в августе он высылает новую рать, и она добивается успеха, казанцы заключают выгодный для москвичей договор.

Так представлял себе Ивана III европейский художник XVI в.

В Московском Кремле. Художник А. Васнецов.

Вывоз новгородского Вечевого колокола в Москву.

Иван Васильевичь, муж сердца смелого и рицер валечный (военный)

«Кройника литовская и жмойтская»

Точно так же была, по сути, предоставлена самостоятельность воеводам и в ходе новгородского «блицкрига» 1471 г., тем более что стремительность передвижений московских войск при тогдашних средствах связи и не способствовала вмешательству в их действия. Три московские рати, наступавшие на новгородские земли, одна за другой добиваются успеха, главным из которых стал разгром новгородской армии на берегах Шелони в июле 1471 г. Только после этого Иван III прибыл в Русу, где стояло войско Даниила Холмского и Федора Хромого и где он велел казнить четырех пленных новгородских бояр за «измену». Простых же новгородцев, попавших в плен, напротив, отпустили, давая тем самым понять, что Москва воюет не с ними. И им с нею бороться тоже незачем.

Еще шла война с Новгородом, как на южные рубежи Московского княжества двинулся хан Большой Орды Ахмат. В июле он подошел к берегам Оки и сжег городок Алексин, отбросив русские передовые отряды. В Москве только что закончился страшный пожар, и великий князь, лично участвовавший в борьбе с огнем, по получении тревожных вестей немедленно выехал в Коломну для организации обороны. Потерянные Ахматом у Алексина два-три дня, как считается, дали время русским воеводам занять позиции на Оке, после чего хан предпочел ретироваться. Можно полагать, что слаженность действий русских воевод не в последнюю очередь была результатом умелого руководства со стороны Ивана III. Так или иначе, враг ушел, не сумев или не решившись развить первоначальный успех.

Крупнейшей кампанией, к которой оказался причастен Иван III, стала война с Большой Ордой в 1480 г. Ее кульминацией явилось, как известно, «стояние на Угре». Война проходила в условиях конфликта с Ливонским орденом и мятежа Андрея Волоцкого (Большого) и Бориса Углицкого – братьев великого князя, который бесцеремонно нарушил соглашение с ними и не наделил их землями присоединенного в 1478 г. Новгорода (со «смутьянами» ему пришлось помириться, пойдя им на уступки). Хану Большой Орды Ахмату обещал помощь великий князь Казимир. Правда, союзником Москвы был крымский хан Менгли-Гирей.

Московский Кремль при Иване III. Художник А. Васнецов. 1921 г.

Иван III не пошел по пути Дмитрия Донского, который в 1380 г. двинулся навстречу Мамаю и одолел его в чрезвычайно кровопролитном Куликовском сражении, а в 1382 г. предпочел уйти собирать войска против Тохтамыша, поручив оборону литовскому князю Остею. У правнука героя Куликова поля были уже иные силы, и он выбрал более масштабную стратегию. Иван решил преградить путь врагу на пути к стольному граду, последний раз видевшему под своими стенами татар в 1451 г. Брата Андрея Меньшого Иван III отправил с полками в Тарусу, своего сына Ивана – в Серпухов, а сам расположился в Коломне. Русские рати, таким образом, заняли позиции вдоль Оки, не давая неприятелю переправиться. Дмитрий Донской себе такого еще позволить не мог – его силы были не так велики.

«Стояние на Угре». Миниатюра из Лицевого свода. XVI в.

Ахмат резонно счел, что через Оку ему прорваться не удастся, и повернул на запад, двинувшись к Калуге с целью обхода русских оборонительных позиций. Теперь эпицентр боевых действий сместился на берега реки Угры. Великий князь отправил туда войска, но не остался при них, а предпочел приехать в Москву «на совет и думу» с боярами и церковными иерархами. Московский посад на всякий случай эвакуировали, как и казну, и вопреки мнению некоторых приближенных Ивана III великокняжескую семью (по дороге на Белоозеро слуги великой княгини Софьи показали себя не лучшим образом, «прославившись» грабежами и насилиями «пуще татар»; мать Ивана III, инокиня Марфа, кстати, уезжать отказалась). Оборону стольного града на случай появления врага возглавил боярин И. Ю. Патрикеев. Великий князь отправил подкрепления на Угру, а сам разместил свою ставку на запасных позициях в тылу, в Кременце (ныне Кременск). Отсюда можно было менее чем за сутки достичь любого пункта в треугольнике Калуга – Опаков – Кременец, который обороняли русские войска, а также всего за два-три перехода дойти до дороги Москва – Вязьма, если бы по ней вдруг двинулся литовский князь Казимир (он, правда, на это не решился).

Между тем в октябре на Угре начались бои за броды и перелазы – наиболее узкие и потому подходящие для переправы места. Наиболее ожесточенные перестрелки шли около Опакова, в 60 км от впадения Угры в Оку, где река весьма узка, а правый берег нависает над левым. Многочисленные попытки неприятеля форсировать Угру были на всех участках отбиты с большим для татар уроном. Произошло это благодаря доблести русских воинов, грамотной организации боя и не в последнюю очередь превосходству вооружения – русские активно применяли огнестрельное оружие, в том числе и артиллерию, чего у татар не было.

Несмотря на успехи своих отрядов, Иван III вел себя отнюдь не решительно. Сначала он по не вполне понятным причинам велел сыну своему, Ивану Молодому, приехать к нему, хотя отбытие представителя великокняжеской семьи могло отрицательно сказаться на боевом духе воинов. Княжич, очевидно, понимавший это, отказался, будто бы даже заявив: «Леть ми здесь умерети, нежели к отцу ехати». Воевода Даниил Холмский, обязанный доставить Ивана Молодого к родителю, сделать это не решился. Затем Иван III вступил в переговоры – возможно, он поджидал подхода помирившихся с ним братьев Андрея Большого и Бориса. Хан не отказался от переговоров, но предложил Ивану III явиться к нему в ставку и возобновить выплату дани. Получив отказ, он попросил прислать к нему хотя бы брата или сына князя, а затем прежнего посла – Н. Ф. Басенкова (вероятно, это было намеком на присылку дани, которую, судя по всему, доставил Басенков в последний приезд в Орду). Великий князь увидел, что Ахмат отнюдь не уверен в своих силах, и на все предложения ответил отказом.

Тем временем наступила зима, и татары вот-вот могли переправиться по льду не только через Угру, но и через Оку. Иван III приказал войскам отойти на позиции под Боровском, откуда можно было перекрыть пути от обеих рек. Вероятно, именно в это время И. В. Ощера Сорокоумов-Глебов и Г. А. Мамон якобы посоветовали Ивану III «бежати прочь, а крестьянство (христиан. – А. К.) выдати», т. е. либо пойти на уступки татарам вплоть до признания их власти, либо отступить вглубь страны, чтобы не подвергать риску армию. Летописец даже называет Мамона и Ощеру «предателями христианскими», но это явное преувеличение.

Тогда же ростовский архиепископ Вассиан Рыло, вероятно, расценивший поведение Ивана III как трусость, отправил великому князю послание, в котором обвинял его в нежелании поднимать руку на «царя», т. е. ордынского хана, и призывал, не слушая «развратников» (сторонников уступок Ахмату), последовать примеру Дмитрия Донского. Но уже в середине ноября татары, не готовые к боевым действиям зимой, начали отход. Их попытка разорить волости по Угре оказалась не вполне удачной – степняков преследовали отряды Бориса, Андрея Большого и Меньшого, братьев великого князя, и ордынцам пришлось спасаться бегством. Набег царевича Муртозы, переправившегося через Оку, также окончился неудачей благодаря энергичному отпору русских войск.

Какие же выводы можно сделать? Иван III и его воеводы, осознавая возросшую военную мощь Московского княжества, которому к тому же помогала Тверь, решили, однако, не давать генеральное сражение, победа в котором сулила громкую славу, но была бы связана с большими потерями… И к тому же ее никто не мог гарантировать. Выбранная ими стратегия оказалась эффективной и наименее затратной с точки зрения людских потерь. В то же время Иван III не решился отказаться от весьма хлопотной для простых москвичей эвакуации посада, но эту предосторожность трудно назвать лишней. Выбранная стратегия требовала хорошей разведки, согласованности действий и быстрой реакции на изменение обстановки, учитывая мобильность татарской конницы. Но в то же время задача облегчалась тем, что на стороне противника не было фактора стратегической внезапности, так часто обеспечивавшего успех степнякам. Ставка не на генеральное сражение или отсиживание в осаде, а на активную оборону по берегам рек себя оправдала.

Наиболее ярким военным событием в истории правления Ивана III стала, пожалуй, вторая война с Литвой. Первая была «странной» войной, когда отряды сторон совершали набеги, а посольства предъявляли взаимные претензии. Вторая же стала «настоящей», с масштабными походами и битвами. Причиной ее явилось то, что московский государь сманил на свою сторону стародубского и новгород-северского князей, чьи владения оказывались таким образом под его властью. Отстоять такие приобретения без «правильной» войны было невозможно, и в 1500 г., последнем году уходящего XV столетия, она началась.

Царь Иван III. Художник Сергеев П. Г.

Одна из самых известных легенд об Иване III: Иван III разрывает ханскую грамоту. Художник Шустов Н. С.

Главной стратегической целью был избран Смоленск, на который двинулась рать Юрия Захарьича, к которому затем подошли на помощь Д. В. Щеня и И. М. Воротынский. Здесь произошло одно из первых известных нам местнических столкновений: Даниил Щеня стал воеводой большого полка, а Юрий Захарьич – сторожевого. Он недовольно написал великому князю: «То мне стеречи князя Данила». В ответ последовал грозный окрик государя всея Руси: «Гараздо ли так чинишь, говоришь: в сторожевом полку быти тебе непригоже, стеречь княж Данилова полку? Ино тебе стеречь не князя Данила, стеречи тебе меня и моего дела. А каковы воеводы в большом полку, таковы чинят и в сторожевом полку, ино не сором тебе быть в сторожевом полку». Новый командующий, Даниил Щеня, показал себя с лучшей стороны и наголову разгромил со своими воинами 4 июля 1500 г. литовскую армию гетмана Константина Острожского в битве при Ведроши. В ноябре 1501 г. войска князя Александра Ростовского разбили рать Михаила Ижеславского под Мстиславлем. Смоленск все больше оказывался в окружении русских армий.

Однако взять его не удалось – в войну под влиянием литовской дипломатии вступил Ливонский орден. Боевые действия шли с переменным успехом. Пришлось перекинуть в Ливонию Даниила Щеню, однако и он временами терпел неудачи. Это сказалось и на операциях против литовцев: затеянный в 1502 г. поход на Смоленск провалился из-за слабой организации (руководил походом юный и неопытный княжич Дмитрий Жилка) и, вероятно, нехватки сил. В 1503 г. Московское и Литовское княжества подписали докончание, по которому первое получало Чернигов, Брянск, Новгород-Северский, Дорогобуж, Белый, Торопец и другие города, но Смоленск оставался за Литвой. Его присоединение станет единственным крупным внешнеполитическим достижением преемника первого государя всея Руси – Василия III.

Какие же выводы можно сделать на основе изложенного?

Будучи, как уже говорилось, не полководцем, а верховным главнокомандующим, Иван III в самих операциях не участвовал, в лагере появлялся лишь во время обеих новгородских (1471, 1477–1478) и тверской (1485) кампаний, которые не обещали трудностей. И уж тем более великого князя не видели на поле боя. Передают, что его союзник господарь Молдавии Стефан III на пирах говаривал, будто Иван III умножает свое царство сидя дома и предаваясь сну, тогда как сам он едва в состоянии защитить собственные границы, сражаясь чуть ли не ежедневно. Удивляться не приходится – они находились в разном положении. Однако прагматический подход московского государя бросается в глаза. Слава полководца его, похоже, не волновала. Но насколько удачно он справлялся с задачами главнокомандующего?

Великий Стефан, знаменитый палатин Молдавии, часто вспоминал про него на пирах, говоря, что тот, сидя дома и предаваясь сну, умножает свою державу, а сам он, ежедневно сражаясь, едва в состоянии защитить границы.

С. Герберштейн

Будучи прежде всего политиком, Иван III достаточно умело выбирал время для конфликтов, старался не вести войны на два фронта (трудно вообразить, что он решился бы на такую авантюру, как Ливонская война, при сохранявшейся крымской угрозе), старался сманивать на свою сторону представителей вражеской верхушки (а то и простонародья), что особенно удавалось в войнах с Литвой, Новгородом, Тверью.

В целом Иван III неплохо разбирался в подчиненных и в основном делал удачные назначения, в его правление выдвинулось немало способных военачальников – Даниил Холмский, Даниил Щеня, Юрий и Яков Захарьичи, хотя, конечно, были и ошибки, как в случае с совершенно неопытным Дмитрием Жилкой в 1502 г. (то, что это назначение обусловливалось политическими причинами, сути дела не меняет: Смоленск взят не был). Кроме того, Иван III умел держать в руках своих воевод (вспомним случай с Юрием Захарьичем) – невозможно представить в его правление ситуацию, имевшую в 1530 г. под Казанью, когда М. Л. Глинский и И. Ф. Бельский заспорили о том, кому первым вступать в город, который в итоге взят не был (!). В то же время великий князь, очевидно, умел выбирать, какие советы воевод наиболее полезны, – успехи говорят сами за себя.

Иван III на памятнике Тысячелетия России.

На иконе XVIII в. колокольня Ивана Великого, построенная в память о нем, покрашена в красный цвет.

У Ивана III была важная черта – он умел вовремя остановиться. После двухлетней войны со Швецией (1495–1497) великий князь, видя ее бесперспективность, согласился на ничейный результат. Не стал он в условиях войны на два фронта длить и войну с Литвой ради Смоленска, сочтя уже сделанные приобретения достаточными. В то же время, если он считал, что победа близка, проявлял настойчивость, как мы видели в случае с Казанью в 1469 г.

Итоги войн правления Ивана III – самые удачные за всю историю Московской Руси. При нем Москва не только не становилась жертвой татар, как при Дмитрии Донском и Иване Грозном, но даже не была ни разу осаждена. Его дед Василий I не смог одолеть Новгород, отец, Василий II, попал в плен к татарам под Суздалем, сын, Василий III, едва не отдал Москву крымчакам и смог завоевать лишь Смоленск. Время же Ивана III прославлено не только обширными территориальными приобретениями, но и двумя крупнейшими победами – во время «стояния на Угре» и в битве при Ведроши (ныне, увы, мало кому известной). В результате первой Русь окончательно избавилась от власти Орды, а вторая стала самым выдающимся успехом московского оружия в войнах с Литвой. Конечно, удачам Москвы при Иване III благоприятствовали исторические условия, но не всякий правитель умеет ими пользоваться. Иван III сумел.

КОРОЛЕНКОВ А. В., к. и. н., ИВИ РАН

Иван IV Грозный

25 августа 1530 – 18 марта 1584

Казань

Случай проявить себя представился юному монарху почти сразу же после венчания на царство: зимой 1547–1548 гг. он возглавил поход на Казань. Правда, предприятие это закончилось неудачей: когда войско дошло до Нижнего Новгорода, «прииде теплота велика и мокрота многая, и весь лед покры вода на Волге». При попытке переправиться через реку «пушки и пищали многие проваляшесь в воду… и многие люди в протошинах потопиша». «С многими слезами» Иван был вынужден повернуть обратно (правда, войско под Казань все-таки было отправлено. Им командовал Д. Ф. Бельский; дойдя до Казани, оно семь дней стояло под городом, разоряя окрестности, а затем повернуло обратно).

Сражения и победы

Царствование Ивана Грозного (1547–1584) является одним из узловых моментов русской истории. Именно в эти годы было покончено с осколками Золотой Орды – Казанским и Астраханским ханствами, Россия достигла значительного территориального расширения на востоке, перешагнув за Урал, начав освоение Сибири, на западе вступила в борьбу за выход к Балтике, попутно покончив с еще одним вековым врагом – Ливонским орденом.

В военном отношении это были едва ли не самые напряженные годы русской истории. Все это создает искушение признать крупным военным деятелем и государя, при котором все это произошло, – Ивана IV Грозного. Такого рода характеристики довольно часто встречаются в литературе. Для их оценки следует рассмотреть те события русской военной истории XVI в., в которых Грозный участвовал лично.

Неудачей завершился и поход 1550 г., когда войско дошло до Казани в феврале и окружило ее. Однако внезапно наступившая оттепель с сильным дождем и ветром мешала обстрелу города из пушек и пищалей, а «мокрота немерная» затрудняла подступ к стенам. Дожди шли 11 дней, из берегов вышли некоторые речки, и войску вновь пришлось отступить. Кроме этого, видимо, была и другая причина отступления. В поход Иван выступил по просьбе той группы казанской знати, которая придерживалась московской ориентации и обещала царю не оказывать сопротивления. Обещание это оказалось пустым: царь был вынужден уйти от города, «видя их… ожесточенных и отчаянных, жаждающих смерти, нежели покоритися».

Из неудачи этих двух походов были извлечены должные уроки, и третий готовился гораздо лучше. Прежде всего был создан опорный пункт в непосредственной близости от Казани, на реке Свияге. Весной 1551 г. царь «вызывает к себе дьяка своего Ивана Григорьева сына Выродкова и посылает его, а с ним детей боярских на Волгу, в Углицкий уезд, в Ушатых вотчину, церквей и города рубити и в судех с воеводами на Низ вести». Однако этого леса оказалось недостаточно, и был использован также лес, росший в окрестностях будущего города. Казанцы, сначала не придавшие значения этому строительству, неожиданно обнаружили в 20 верстах от города хорошо укрепленный опорный пункт русского войска. Более того, после завершения строительства власть московского государя признала «горная черемиса» – угро-финские народы, жившие на западном берегу Волги. Так Казанское ханство без войны утратило довольно значительную часть своих владений.

Кроме того, весной 1551 г. была предпринята еще одна мера: «С Вятки веле прийти Баутияру Зюзину и Вятчанам на Каму, а сверх Волги государь прислал казаков, а велел стать по всем перевозам, по Каме, по Волге, и по Вятке реке, чтобы воинские люди из Казани и в Казань не ездили». Так был осуществлен еще один важный стратегический маневр: Казань была блокирована, причем блокада эта коснулась не только воинских, но и торговых людей, что имело следствием недовольство городского населения в зависимых от Казани городах.

Еще одним последствием неудачных походов на Казань была приходящаяся на начало 50-х гг. реорганизация войска, пищальников прежде всего. Летом 1550 г. Иван Грозный учредил «выборных стрельцов ис пищалей 3000 человек, а велел им житии в Воробьевской слободе, а головы у них учинил детей боярских». Было создано 6 статей (или приказов) по 500 человек с головами во главе; стрелецкие статьи делились на сотни, полусотни и десятки, которые возглавляли сотники, пятидесятские и десятские. Царь «жалованье стрельцам велел давати по четыре рубли на год». В дальнейшем он «еще ново прибави к ним огненных стрелцов много, к ратному делу гораздо изученных и глав своих не щадящих». С этого времени термин «пищальники» из источников постепенно исчезает, его заменяет понятие «стрельцы». Именно они стали ядром постоянного войска и сыграли большую роль в победе над Казанью. Создание стрелецких подразделений имело долговременные последствия для развития русской армии и является столь же важным этапом этого развития, как петровские преобразования.

Таким образом, в 1552 г. наступление на Казань началось с обновленной армией, с принципиально иной стратегией движения и в иное время года. С учетом опыта прошлых походов выступление состоялось летом. При этом приходилось учитывать наличие крымской угрозы: турецкий султан призвал крымских, астраханских и ногайских татар оказать помощь Казани, и крымский хан Девлет-Гирей намеревался помешать намечавшемуся походу. С учетом этого не стал проводиться сбор войск в Нижнем Новгороде или Владимире, как раньше, – армия теперь сосредоточилась сразу в двух местах, у Коломны и Мурома. Коломна исстари, еще со времен Дмитрия Донского, была местом сосредоточения русских сил против татар; это был Ногайский шлях, откуда легко можно было перебросить войска к Кашире, на Крымский (Муравский) шлях. Муром, как и Коломна, расположен на Оке, но уже на прямом пути в Казань, в 400 км от нее. Между Коломной и Муромом примерно 170 км, причем путь прикрыт Окой и в случае необходимости можно было в кратчайшие сроки соединить оба войска или даже перебросить одно из них на защиту Москвы. Таким образом, это было образцово выполненное развертывание войск на рубеже р. Оки, где Муром представлял главное направление, а Коломна служила обеспечению безопасности с юга. При этом припасы и наряд сплавляли по водным путям гораздо быстрее и безопаснее, чем по суше, а для гарантии безопасности со стороны «черемисы» Свияжск загодя заняли тремя полками.

Иван Грозный. Кадр из фильма С. Эйзенштейна.

Иван Грозный. Скульптура М. Антокольского

16 июня 1552 г. войско выступило в поход – и в первый же день были получены известия о движении крымцев. Царь немедленно сосредотачивает силы на линии Коломна – Кашира и ждет развития событий, о котором поступают донесения от хорошо поставленной разведки. 21 июня, при известии о появлении у Тулы крымского царевича, Иван направляет туда часть сил, а через день, 23 июня, узнав о появлении самого хана, приказывает «перевозитися через Оку» и лично идет на Каширу. Для хана такое развитие событий оказалось неожиданностью, тем более что защитники Тулы 23 июля нанесли ему чувствительное поражение и захватили всю его артиллерию. Он поспешил отступить и на р. Шивороне был разбит преследовавшим его отрядом М. И. Воротынского. Тем временем основные силы русского войска уже возобновили свое движение.

Было решено идти двумя путями – южным, через Рязань и Мещеру, и северным, через Владимир и Муром. Северная и южная рать взаимно прикрывали друг друга: северная, шедшая быстрее, обеспечивала безопасность со стороны Казани, южная – со стороны Ногайской Орды. 4 августа, через месяц движения, рати сошлись на р. Суре, а 13 августа все войска, припасы, артиллерия (наряд) были уже в Свияжске. Таким образом, этот поход на Казань был искусен и смел по замыслу, быстр по исполнению.

По поводу дальнейших действий мнения разделились. Часть воевод считала, что необходимо отложить начало операций до следующего года и зимовать в Свияжске. Но Иван, отправив в Казань парламентеров с предложением сдаться, приказал начать переправу через Волгу. Эта переправа огромной армии была осуществлена в два—три дня; последним переправился Царский полк. Затем с целью приведения в порядок дорог – «многие мосты мостити, бе бо тогда время дождиво, и воды в реках велики», – вперед был послан передовой конный отряд ертоул, служивший не только разведкой, но и саперной службой. 20 августа русская рать расположилась на Царевом лугу под Казанью.

Сразу же был разработан план осады. «Приступным местом» было решено сделать низину со стороны Арского поля, не имевшую естественных рубежей между осаждающими и стенами крепости. Соответственно этому совет 22 августа «приговорил: стати самому государю и Князю Володимеру Ондреевичу на Цареве лугу, близ Отучевы мизгити, а царю Шигалею за Булаком под кладбищем, а итти царю в большом полку; а на Арском стати большому полку да передовому да княже Володимерову Андреевичя боярину и воеводе князю Юрью; а правой руке за Казанию за рекою, да казаком с ними многим; а сторожевому полку на усть-Булака; а левой руке выше его». Войскам было приказано заняться заготовкой материалов для осадных сооружений – заготовить на 10 человек туру, и по одному бревну на человека для сооружения тына. Кроме того, было приказано, чтобы «без воеводского веления нихто бы не ездил травится к городу, дондеже время приспеет».

Царь Иван Грозный просит игумена Корнилия постричь его в монахи. Художник Лебедев К. В.

Итак, 23 августа войска заняли свои места в соответствии с диспозицией, отбив вылазку татар из города. Через день началось строительство осадных сооружений. Работы приходилось вести в очень сложных условиях – на расстоянии всего 100 м от крепостных стен, под непрерывным вражеским огнем, чаще всего по ночам, чтобы уменьшить потери. При этом приходилось отражать постоянные вылазки. Там, где туры не могли быть установлены, в землю вкапывали частокол с отверстиями для верхнего и нижнего боя. Напротив ворот, где больше всего была опасность вылазок, устраивали шанцы, выступы из сплошного ряда тур, которые позволяли вести боковой обстрел совершающих вылазку казанцев. Перед укреплениями устроили закопы – глубокие траншеи, из которых могли вести огонь казаки и стрельцы.

Все эти работы были закончены в пять дней, с 25 по 30 августа. Помешать им не смогла даже комбинированная атака, которую предприняли 28 августа совершившие вылазку защитники города и ударившие из Арского острога в тыл русской рати отряды царевича Япанчи. Последнее было особенно опасно – отряды Япанчи были свободной полевой силой, действовавшей в тылу русского войска. Поэтому уже на следующий день, 29 августа, на совете было решено устроить ловушку и покончить с силами Япанчи раз и навсегда. С этой целью 30 августа в заросших лесом оврагах у р. Казанки укрыли конницу, а полк князя А. Б. Горбатого пошел в глубокий обход. Когда конница Япанчи вновь появилась близ русских позиций, расположенные на Арском поле войска начали отступать; черемисы бросились за ними и были неожиданно атакованы с флангов конницей, а с тыла – войсками Горбатого. Окруженное войско было уничтожено, было захвачено много пленных, и Грозный решил провести «акцию устрашения». Казанцам было отправлено послание с предложением сдаться, а когда они «не учиниша ответу», царь приказал перебить всех пленников перед стенами города, на глазах у его защитников.

Впрочем, согласно рассказу А. М. Курбского дело было не совсем так: «Когда же к царю привели связанных пленников, то он повелел вывести их перед шанцами, привязать к кольям заставить их умолять оставшихся в городе о том, чтобы они сдали Казань христианскому царю, а кроме того, и наши ездили и обещали казанцам в случае сдачи города жизнь свободу, как этим привязанным пленникам, так и всем остальным от имени нашего царя. Казанцы, тихо выслушав эти слова, начали стрелять ее стен города, причем не столько по нашему войску, сколько по своим пленникам, приговаривая при этом: «Лучше увидим вас мертвыми от наших басурманских рук, нежели посеченными гяурами необрезанными!» И всякую другую хулу яростно изрыгали нам на удивление».

Взятие Казани Иваном Грозным 2 октября 1552 года. Художник Г. Угрюмов.

В. М. Васнецов. Иван Грозный. 1884 г. Этюд. Дом-музей В. М. Васнецова, Москва.

В ближайшие после этого дни был нанесен решающий удар по войскам Япанчи. Для этого было выделено 35–45 тыс. чел. под командованием А. Б. Горбатого. С ними он ударил на базу Япанчи – Арский острог и, сломив упорное сопротивление татар и «черемисы», захватил его. Это была важнейшая операция Казанской осады: отныне город лишился поддержки извне, и русские войска могли сконцентрировать все усилия на осадных работах.

Эти работы не прекращались ни на один день. 5 сентября был заложен порох в подкоп, который сооружался на протяжении предыдущих 10 дней и имел целью «перенять» воду у казанцев, т. е. разрушить водохранилище у Муралеевой башни. Взрыв был успешным. Он не только произвел сильное впечатление на осажденных, но и оставил их без воды. Заменить разрушенное водохранилище не могли никакие колодцы, вырытые жителями города: вода в них была «смрадная», «от тое же воды болезнь бяше в них, пухли и умираху с нее».

Еще одним важным мероприятием стало строительство огромной осадной башни под руководством Ивана Выродкова. Ее тайно соорудили за две недели в некотором удалении от города, а затем за одну ночь придвинули к стенам Казани. Эта башня дала возможность вести прицельный огонь по городским улицам, посаду, Белому озеру, куда все население ходило за водой.

На протяжении всего сентября продолжалась упорная борьба. Русские войска вели осадные работы, постепенно придвигаясь к стенам, казанцы регулярно совершали вылазки, стремясь этим работам воспрепятствовать. Те повреждения стен, которые причиняла русская артиллерия, казанцы ремонтировали, слабые участки стены поддерживали дополнительными укреплениями. Все это не могло помешать главному: к концу сентября была готова вторая линия осадных сооружений, проходившая под самой городской стеной. Одновременно с этим велась подземная галерея к Тюменским воротам, взрыв которых должен был послужить сигналом к общему штурму. Этому подкопу придавалось особое значение, поэтому даже когда 30 сентября полк, которым командовали М. И. Воротынский и А. Д. Басманов, захватил часть стены между Царевыми и Арскими воротами города и воеводы попытались развить успех, им приказали остановиться и укрепиться на занятых позициях, создав таким образом третью осадную линию.

Царь Иван Васильевич Грозный, 1897, Художник А. М. Васнецов.

Наконец 1 октября подведение подкопа завершилось и на следующий день был назначен общий штурм. Диспозиция его воеводы разработали очень тщательно: каждому полку точно указывалось не только направление, в котором он должен был наносить удар, но и порядок наступления – впереди стрельцы, казаки и дети боярские, затем часть полка во главе со вторым воеводой, обычно наиболее опытным в военном деле. Первый воевода с остальными силами образовывал резерв; общим резервом служил Царев полк. Для того чтобы отрезать осажденным пути бегства, на Ногайской, Крымской, Галицкой дорогах поставили заградительные отряды.

Даже А. М. Курбский признавал, что Иван подвигся многожды сам, не щадечи здравия своего, на сопротивнаго и горшаго своего супостата царя казанского… не хотяше покою наслаждатися, в прекрасных полатех затворясь пребывать, яко есть нынешним западным царем обычай.

В ночь накануне штурма соорудили еще один подкоп, в районе Ногайских ворот. Утром 2 октября прогремели один за другим два взрыва, и войска двинулись на штурм. Борьба за город была отчаянной (некоторые военные историки даже сравнивают штурм Казани со штурмом Измаила). Русские войска несли под стенами города и в уличных боях огромные потери. А. М. Курбский, возглавлявший одну из штурмовых колонн, описывает события так: «Когда мы были еще на подступах к стене, то в нас не стреляли ни из ружей, ни из луков, когда же подошли ближе, тогда на нас обрушился огонь со стен и башен. Стрелы летели как дождь, одновременно бесчисленные камни на нас сыпались так, что мы и воздуха не видели! Когда же мы под самые стены с великим трудом и бедствиями подошли, тогда полились на нас вары кипящие и бревна стали в нас метать. Но Божья помощь была с нами, и люди были храбры и крепки, и о смерти забывали, и воистину с радостью и поощрением в сердцах бились с басурманами за православное наше христианство, и за полдня отбили их от окон стрелами и ручницами. И к тому же нам помогала стрельба из наших пушек прямо из шанцев, так как противник открыто стоял на башне великой и на стенах города, не прячась как раньше, и бились с нашими воинами врукопашную. И могли бы мы их побить, но много наших воинов пошло на штурм, а под городские стены мало пришло, некоторые возвратились, и много было убитых и раненых. Но Бог помог нам! Первым на стену города взошел по лестнице мой родной брат и другие храбрые воины вместе с ним, и все они бились и рубились с басурманами, некоторые влезли в окна великой башни, а оттуда спускались к главным городским воротам. Басурмане отступили в тыл и, оставив городские стены, побежали на великую гору к царскому дворцу, который был прочно укреплен и стоял между каменных палат и мечетей и был хорошо окопан. Мы последовали за ними к цареву дворцу. Многие устали, так как были в тяжелых доспехах, некоторые были ранены и уже лишь малое число из нас билось с врагами. А войско наше находилось вне стен города».

Иван IV Васильевич ведет свою армию при осаде Казани, август 1552 года Иван, с мечом в руке, цветная гравюра 1850.

Портретная реконструкция Ивана Грозного М. Герасимова.

Эта живая картина, нарисованная очевидцем, несомненно, отражает в общих чертах то, что происходило и на других направлениях штурма. В конечном счете, учитывая, что напор штурмующих стал ослабевать из-за больших потерь, в дело был введен Царев полк. Появление свежих сил решило исход дела – защитники города постепенно отступали к ханскому дворцу, который стал последним оплотом сопротивления. По мере того как улицы города очищались от врагов, начались грабежи и мародерства, и царь разослал воевод для наведения в городе порядка и прекращения насилий. Остатки защитников города пытались вырваться из него, но большая их часть была перехвачена заградительными отрядами.

Так завершилась казанская эпопея – один из самых блестящих эпизодов военной истории времени Ивана Грозного. Какова роль царя во всех этих событиях? Безусловно, он располагал кадрами опытных воевод, имевших большой опыт ведения войны с казанскими татарами, и во вспомогательных операциях, обеспечивших конечный успех, они сыграли весьма значительную роль. Однако бросается в глаза, что на этот раз план кампании был разработан в полном разрыве с традицией предыдущих походов. Конечно, царь был слишком юным в тот момент и вряд ли сам продумал все детали, но он, видимо, сумел оценить дельные советы, а когда нужно – поддержал их своим авторитетом и властью. Большим мастерством отличается и конкретное исполнение стратегического замысла: умелая организация движения войск с одновременным обеспечением безопасности русских земель. Великолепно поставленная разведка. Четкое взаимодействие родов войск в ходе боевых действий. Наконец, настолько умелое использование артиллерии, что именно с этого времени можно говорить о ее подлинном рождении в качестве особого рода войск, – все это выделяет казанское взятие из множества других походов этого времени.

Икона царя Ивана Грозного.

Особо нужно отметить роль Ивана Грозного во время штурма. О его поведении существуют две версии. Первая из них, официально-благочестивая, говорит, что царь услышал взрывы и узнал о начале штурма во время службы в походной церкви, не захотел ее прервать, а по ее завершении увидел на «стенах градных» уже «знамена христианские». На основании этих свидетельств его часто обвиняют в трусости. Однако, по данным «Разрядных книг» (официального документа!), все происходило иначе. Царь действительно отстоял службу в церкви, но войско все это время ожидало его появления, и лишь с появлением Ивана был отдан приказ произвести взрывы. Эту же версию, кстати, подтверждает народная песня о взятии Казани, в которой царь лично наблюдает за горением свечи, равной по размерам той, которая горит в подкопе, и гневается на пушкарей, когда видит, что свеча у него сгорела, а взрыва все нет. Поэтому отрицать, что Иван пристально следил за развитием событий с самого начала штурма, у нас нет оснований: в конце концов именно он отдал приказ о вводе в бой в критический момент Царева полка.

Иоанн Грозный. Художник П. Павлов.

Полоцк

В следующий раз Ивану Грозному довелось лично возглавить войска более чем через 10 лет, в 1563 г., в походе на Полоцк. К этому времени основное направление внешней политики было переориентировано с востока на запад. Россия вступила в борьбу за выход к Балтике, причем если первоначально ей пришлось иметь дело с Ливонским орденом, то в дальнейшем в борьбу за ливонское наследие включились и другие государства – Великое княжество Литовское, Польша, Швеция. Взятие Полоцка имело при этом важнейшее значение. Во-первых, город был расположен в стратегически очень выигрышном месте: он находился на Западной Двине и имел прямую связь с Ригой, а кроме того, прикрывал Ливонию с юга и открывал путь на Вильно. Во-вторых, московские государи претендовали на Полоцк как на свое наследие, земли, которые некогда входили в состав Киевской Руси. В-третьих, Полоцк был расположен на торговом пути по Западной Двине, игравшем важную роль для литовского дворянства; закрытие этого пути чувствительно било по его интересам.

Походу сопутствовала достаточно мощная идеологическая подготовка: официально он был мотивирован желанием наказать Сигизмунда Августа «за многие неправды и неисправления», «наипаче же горя сердцем о святых иконах и о святых храмех свяшеных, иже безбожная Литва поклонение святых икон отвергше, святые иконы пощепали и многая ругания святым иконам учинили, и церкви разорили и пожгли, и крестьянскую веру и закон оставльше и поправше, и Люторство восприашя»; на борьбу против «безбожныя Литвы и прескверных Лютор» звало войско и письмо архиепископа Новгородского Пимена, оглашенное уже под стенами Полоцка.

Подготовка к походу началась еще в сентябре 1562 г. 22 сентября были разосланы приказы по городам и московским воинским людям «чтоб… запас пасли на всю зиму и до весны и лошадей кормили, а были б по тем местом, где которым велено быти, на Николин день осенней». Войско должно было собираться в 17 городах, не считая Москвы; к концу ноября был разработан маршрут, причем общий сбор назначили на 5 января в Великих Луках. Показателем организованности вооруженных сил было то, что все отряды прибыли в сборный пункт точно в назначенный день! В Великих Луках войско оставалось до 9 января, когда началось поочередное выступление окончательно сформированных полков в строгом порядке (ертаул – передовой полк – полк правой руки – большой полк – государев полк – наряд – полк левой руки – сторожевой полк), с интервалом через день. Наличие семи полков, чего не бывало со времени похода на Казань, показывает масштаб похода и иллюстрирует то значение, которое придавал его успеху Иван.

Большое значение придавалось своевременному доставлению к стенам города наряда – артиллерийского парка. Здесь была учтена разница в скорости передвижения тяжелых осадных орудий и легкой артиллерии. Соответственно «средний и легкий наряд» шли сразу за государевым полком, а «большой наряд» двигался позади всех и подошел к Полоцку через неделю после начала осады. Желая достигнуть внезапности, Иван Грозный запретил рассылать отряды фуражиров, так что все припасы пришлось везти с собой, что еще больше усиливало громоздкость войска и сумбур во время движения. Тем не менее войско успешно вышло к Полоцку, причем, хотя внезапности не получилось, сил для отпора у литовцев не было.

Как раз в это время король находился на сейме и узнал о событиях в Полоцке уже после падения города, великий гетман литовский Николай Радзивилл и польный гетман Юрий Ходкевич попытались собрать войска, но набралось всего около 2,5 тыс. чел., так что никакой серьезной угрозы они не представляли и располагались со своими людьми в нескольких верстах от Полоцка, не участвуя в событиях. Городскому воеводе Станиславу Довойне оставалось запереться в городе и дожидаться помощи, что он и сделал.

Царь Иван Грозный. Из исторических архивов.

Походы в Ливонию.

Так как в город собралось многочисленное и разношерстное население всей Полоцкой повети, спасавшееся от неприятеля, Иван Грозный предпринял попытку мирного решения. В город были направлены послания, адресованные не только воеводе, но и православному епископу Арсению Шисце, шляхте, полякам с обещанием «пожаловать на всей воле их, какова жалованья похотят». Целью грамот, видимо, было посеять среди осажденных смуту и раскол, однако из этого ничего не вышло, передавший грамоты пленный из местных жителей был казнен.

31 января русская армия подступила к городу, началась расстановка полков. Первоначально планировался удар из Задвинья с переправой по льду реки, поэтому к вечеру этого дня на южном берегу Двины находилась половина всего войска. Однако в первых числах февраля «учалася река портитися», а потому 3 февраля была произведена перегруппировка сил – атаковать по хрупкому льду или во время ледохода было безумием. Теперь основная часть русских сил (государев и большой полки) была сосредоточена против стен Великого посада. Пока шла расстановка сил, войско занималось подготовкой осадных сооружений. 2 февраля было приказано заготовить туры – исходя из той же нормы, что и под Казанью, 1 тура на 10 человек. Их строили в лесу, километрах в трех от города, и затем доставляли к городским стенам. 4 февраля туры начали устанавливать вокруг стен.

Все это время безопасность войска обеспечивали хорошо поставленная разведка и служба охранения, которые внимательно следили за перемещениями литовских войск. Впрочем, никаких активных усилий прорвать блокаду Полоцка гетманы не предпринимали, и все их достижения свелись к уничтожению нескольких небольших русских отрядов.

Хотя большой наряд еще не подошел, артиллерийская дуэль между осажденными и осаждающими началась уже 5 февраля – литовцы обстреляли Ивана IV с государевым полком, им ответили русские пушки. В этот же день была предпринята атака на стены южного угла Великого посада, но штурм этот окончился безрезультатно. Или русских воинов, захвативших одну из башен, отозвали назад, т. к. осадные работы были закончены еще не везде, или же их выбили из башни осажденные. К вечеру канонада стихла, и стало ясно: далеко не все жители Полоцка готовы обороняться до конца, его торговое население заинтересовано в сохранении своего имущества, есть и те, кто поддерживал Ивана IV по политическим мотивам. Опасения «разлада» среди осажденных, а также стремление той и другой стороны выиграть время привели к возобновлению переговоров, которые тянулись до 8 февраля. При этом городской воевода С. Довойна допустил грубейший просчет: в условиях перемирия не оговаривалось, что московская рать должна прекратить осадные работы. Воспользовавшись этим, Иван Грозный приказал придвинуть туры к самым стенам крепости.

Тем временем 7 февраля подошла тяжелая артиллерия – большой наряд, и для русской стороны дальнейшее промедление стало бессмысленным. Разрыв переговоров облегчили сами литовцы – 8 февраля они обстреляли со стен города русского представителя Михаила Безнина. Вероятно, это сделала та группа осажденных, которая была настроена непримиримо, и она добилась своей цели – канонада возобновилась. Обстрел города с небольшими перерывами продолжался с 8 по 14 февраля, причем источники едины в указаниях на силу обстрела. Они говорят, что город был взят «при таком пушечном громе, что, казалось, небо и вся земля обрушились на него», «от многого пушечного и пищалного стреляния земле дрогати и в царевых и великого князя полкех, бе бо ядра у болших пушек по двадцети пуд, а у иных пушек немногим того легче». Поставленные под стенами пушки били в упор, дробя и взламывая их. В этих условиях С. Довойна приказал 9 февраля сжечь посад и отойти в замок. В результате пожара, охватившего посад, выгорело более 3000 дворов, причем прямо посреди пожара шла схватка между стрельцами и поляками. В конце концов с подходом подкреплений поляков «потоптали и в город вбили», посад остался за русскими.

9–10 февраля «на пожженном месте» напротив замковых стен был установлен большой наряд, и сразу же началась бомбардировка замка. Эти дни, а также 13–14 февраля, орудия били без перерыва целые сутки, нанося жесточайший урон осажденным. Полочане «токмо крыяшеся в домох своих, в погребах и в ямах от пушечного и пищалного стреляния». При обстреле использовались и «огненные ядра», вызвавшие пожар в замке, гарнизону которого приходилось одновременно бороться и с врагом, и с огнем – горело несколько десятков домов. К утру 15 февраля положение обороняющихся стало критическим, они понесли большие потери в отличие от осаждающих, чьи потери составили всего 86 человек.

В этих условиях было принято решение о сдаче. Первым из города вышел епископ Арсений Шисца «со кресты и с собором», но Грозный потребовал личной явки С. Довойны в свой лагерь. Воеводе ничего не оставалось, как подчиниться, и он выполнил требование. Переговоры шли целый день и закончились капитуляцией города на том условии, что царь обещает «показать милость» и «казней не учинить». Защитников города поместили в два отдельных лагеря для солдат и горожан, причем солдатам было сохранено оружие, а горожанам – нет. Все они находились под крепкой стражей и были переписаны, пять дней, если верить литовским источникам, им не давали никакого продовольствия.

Последнее довольно сомнительно. Под пером авторов антирусских памфлетов и листовок «зверства московитов» приобретали поистине невероятные размеры. Так, в одной из листовок говорилось, что Иван Грозный «город целиком и полностью сжег до основания и двадцать тысяч человек предал мучительной смерти на крючьях и виселицах». О том же пишет Г. Штаден, достоверность сообщений которого о России уже давно опровергнута серьезными исследованиями: «Великий князь вызвал из города все рыцарство и воинских людей. Их таким образом разъединили, а потом убили и бросили в Двину. С евреями, которые там были, случилось то же самое, хотя они и предлагали великому князю много тысяч флоринов выкупа». Скорее всего, эти известия, как и известия о резне монахов-бернардинцев, по большей части являются вымыслом, хотя следует признать: русские ратники отнюдь не были ангелами и вели себя в захваченном городе в соответствии с обычной практикой того времени.

Взятие войсками Ивана Грозного ливонской крепости Кокенгаузен. Художник П. Соколов-Скаля. 1942 г.

Захват Полоцка был одним из крупнейших успехов русской армии в ходе Ливонской войны. В отличие от кровавого штурма Казани здесь успех был достигнут ценой незначительных потерь, и главную роль сыграл не штурм, а умелое использование артиллерии. Обращает на себя внимание и то, что, если под Казанью Иван Грозный разделяет славу победителя с авторитетными и опытными воеводами, то здесь во время осады не упоминаются фигуры, подобные М. И. Воротынскому или А. Б. Горбатому. Судя по Разрядной книге похода на Полоцк, в нем участвовал А. Д. Басманов, но о его роли в принятии решений ничего не известно. Правда, вторым воеводой передового полка был опытный кн. П. М. Щенятев (погибнет от рук опричников), отличился при бое за посад Д. Ф. Овчинин, а при организации обстрела – М. П. Репнин-Оболенский (обоих убьют еще до начала опричнины), но все это величины более скромного масштаба. Таким образом, взятие Полоцка можно отнести прежде всего за счет искусного руководства осадой со стороны самого царя, проявившего здесь качества незаурядного полководца. План похода был хорошо продуман, и его успешное завершение стало тяжелым ударом для Великого княжества Литовского.

Ливония

Два последних военных мероприятия, которыми Иван IV руководил лично, не отличались такой же масштабностью, как походы на Казань или Полоцк. Это были походы в Ливонию в 1572 и 1577 г. Первый из них был связан с обострением отношений со Швецией, где недавно сменился король. В декабре 1571 г. Иван IV предъявил новому шведскому королю Юхану III крайне унизительные условия мира, включавшие признание прав России на всю Эстляндию, а себя – вассалом Московского государя («о всем быти Ягану королю у царского величества в его воле… не отступну», «прислати на образец герб свейской, чтоб тот герб в царского величества печати был»). Когда Юхан дал ему на это резкий ответ, Иван не остался в долгу:

А если ты, взяв собачий рот, захочешь лаять для забавы – так то твой холопский обычай: тебе это честь, а нам, великим государям, и сноситься с тобой – безчестие, а лай тебе писать – и того хуже, а перелаиваться с тобой – горше того не бывает на этом свете, а если хочешь перелаиваться, так ты найди себе такого же холопа, какой ты сам холоп, да с ним и перелаивайся. Отныне, сколько ты не напишешь лая, мы тебе никакого ответа давать не будем.

Такая резкость в выражениях означала войну, и Юхан перешел к действиям – установил морскую блокаду Нарвы, что затруднило закупку стратегических товаров Россией в Англии, Дании и Германии. В ответ на это Грозный решил очистить от шведов всю Эстляндию. При этом предполагалось, что тем самым будет облегчен захват Ревеля, борьба за который продолжалась уже более двух лет.

Поздней осенью 1572 г. царь вместе с двумя своими сыновьями выехал из Москвы в недавно разгромленный им Новгород к войску, которое двинулось оттуда в сторону Нарвы. Вторжение было неожиданным – местное дворянство как раз мирно праздновало Святки. Армия прошлась по краю огнем и мечом, нигде не встречая сопротивления. Единственным пунктом, который попытался обороняться, был замок Вейсенштейн (Пайда) в центральной Эстляндии. Правда, гарнизон его был слаб, всего 50 шведов во главе с комендантом Гансом Бойе, да некоторое число горожан и крестьян из окрестных селений. Несмотря на это, замок сопротивлялся шесть дней; осада его шла по уже опробованному сценарию: сначала обстрел из пушек, затем штурм. Приступ состоялся на шестой день осады, 1 января 1573 г., и был успешным, хотя стоил жизни царскому любимцу, Г. Л. Бельскому (Малюте Скуратову). Царь, разъяренный сопротивлением и смертью любимца, приказал истребить пленных – «и взя Пайду не во многи дни и немец изсече всех, и на огне жгоша». После захвата Пайды царь вернулся в Новгород.

Последний поход был предпринят Грозным в 1577 г. К этому времени в Ливонии под властью шведов находились лишь Ревель с округой; в дела Польской Ливонии царь предпочитал не вмешиваться – желая занять польский престол, он не хотел без надобности раздражать против себя шляхту. С избранием польским королем Стефана Батория ситуация изменилась, и 9 июля 1577 г. Иван Грозный выступил в поход из Пскова «очищати свою отчину Лифлянскую землю». Главной целью похода были земли, расположенные по Западной Двине (Даугаве). При организации похода учитывалось, что польско-литовские войска будут не в силах оказать сопротивление – у гетмана Ходкевича в распоряжении было лишь около 4 тыс. чел., а Стефан Баторий был занят осадой Гданьска. Поэтому на первом этапе похода Грозный широко объявлял, что не оказавшие сопротивления гарнизоны будут с миром отпущены восвояси. Эта пропагандистская кампания имела успех – польские войска уступали замки без боя, а царь держал слово.

К середине августа войско вышло на берег Западной Двины. Здесь русское войско впервые встретило сопротивление – отказался сдаться город Чествин. За отказом последовал жестокий урок: город был взят штурмом, часть пленных царь «велел… по кольям сажать», а других приказал «роспродать татаром и всяким людям в работу». В дальнейшем репрессии против городов, вызвавших гнев царя, продолжались. Так, марионеточный «ливонский король» Магнус, полностью зависимый от Ивана Грозного, попытался округлить свои владения за счет территорий, которые царь уже считал своими. В числе этих городов был Кокенгаузен (Кокнезе), под стенами которого остановились русские войска, и Вольмар. Для того чтобы показать, кто здесь истинный хозяин, Иван, в резкой форме указав Магнусу его место, организовал жестокие расправы над их защитниками. Так, в Вольмаре гарнизон был окружен, разоружен и перебит, в Кокенгаузене проведены массовые казни.

10 сентября 1577 г. один из самых победоносных русских походов в Ливонию закончился. Торжествуя, Иван Васильевич отправил к Стефану Баторию захваченного в Вольмаре пленного литовского военачальника Александра Полубенского, который должен был передать польскому королю мирные предложения московского царя. В итоге этого похода вся территория Ливонии на север от Западной Двины и Риги перешла под русскую власть, причем появились серьезные основания надеяться, что и Рига подчинится власти царя. Туда была отправлена царская грамота: извещая о том, что ливонская «вотчина» уже под его властью, царь сообщал, что он на время «меч свой поунял», ожидая от жителей Риги изъявления покорности.

Верховный

Если оценивать военные достижения Ивана IV в целом, то следует отметить, что он был достаточно умелым военачальником – но скорее как верховный главнокомандующий, чем как боевой генерал. Не случайно на его личном счету нет побед, одержанных над врагом в поле, но есть удачно разработанные и проведенные масштабные операции. Он умел извлекать уроки из неудач после первых походов на Казань, и поход 1552 г. является уже образцово подготовленной и проведенной операцией, в чем его немалая заслуга. Продуманностью отличается и поход на Полоцк – как организация движения, так и сама осада. Два похода 70-х гг. немногое добавляют к образу Грозного-полководца, но и они завершились достижением поставленных целей.

Важной заслугой Ивана Грозного является развитие русской артиллерии. Если в первой половине XVI в. С. Герберштейн писал о ее слабости и о том, что московиты плохо представляют назначение разных видов орудий, то действия по взятию Казани и Полоцка уже обнаруживают умелое использование осадных орудий и «минной войны». Именно с этого времени начинается славный путь русской артиллерии, которая спустя 150–200 лет стала одной из лучших в мире.

Сей государь есть мой предшественник и образец; я всегда представлял его себе образцом моего правления в гражданских и воинских делах.

Конечно, правление Ивана Грозного связано не только с блестящими победами, но и с крупными неудачами, поражениями, репрессиями, которым он подвергал без вины многих видных военачальников, и другими негативными явлениями. Конечно, борьба за Балтику против европейских соседей была еще не по силам Русскому государству, тем более что приходилось вести борьбу на два фронта, с Западом и Востоком. Но задачи были поставлены, и спустя столетие с небольшим Петр Великий с полным основанием скажет:

СМЫКОВ Е. В., доцент СГУ им. Н. Г. Чернышевского

Алексей Михайлович Тишайший

19 марта 1629 – 29 января 1676

Известный историк С. Ф. Платонов писал об Алексее Михайловиче: «Он был прекрасно знаком с литературой того времени и до тонкости усвоил себе книжный язык. В серьезных письмах и сочинениях царь любил пускать в ход книжные обороты, употреблять цветистые афоризмы… каждый афоризм продуман, из каждой фразы глядит живая мысль».

Сражения и победы

Официальный титул русского царя, закрепленный после 1649 г. и изображавшийся на всех монарших печатях и монетах, звучал так: «Божией Милостью мы, Великий Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович Всея Великая и Малыя и Белыя России самодержец и многих государств и земель восточных и западных неверных отечничных и дедичных наследник и самодержец».

Алексей Михайлович Тишайший. И это несмотря на бунты, войны и прочие потрясения, сопровождавшие его плодотворное царствование. Войны, в которых его невидимая воля приносила победы русскому оружию – одну за другой.

Царствование Алексея Михайловича являет собой взору внимательному и пытливому поучительную картину того, сколь плодотворно сказывается на жизни государственной неспешное, тихое, религиозно осмысленное самосознание власти. Несмотря на раскол, несмотря на драматическую судьбу патриарха Никона, это время можно назвать одним из самых плодотворных и удачных в русской истории.

В июле 1645 г. скончался Михаил Федорович Романов. Он не оставил завещания, поэтому вопрос о престолонаследии должен был решать Земский собор (в 1613 г. на царство выбирали не династию Романовых, а лично Михаила Федоровича). Старомосковская традиция повелевала, чтобы царский венец перешел к сыну умершего царя – Алексею Михайловичу, и в итоге Земский собор признал престол за наследником. При венчании на царство Алексей в отличие от отца не брал на себя никаких письменных обязательств перед боярами и собором. Его самодержавную власть формально ничто не ограничивало.

Шестнадцатилетний царь обладал взрывным темпераментом, но был отходчив и незлопамятен. В отношении близких людей он проявлял доброту и умел слушать собеседников. Царь старался приближать к себе умных людей, которые нередко превосходили его талантами.

Молодой царь Алексей всецело вверился боярину Морозову, который был его воспитателем и не расставался с ним в течение тридцати лет. Морозов был горд, честолюбив, неразборчив, но образован, умен и очень ловок; он искусно решил запутанные дипломатические дела, завещанные предыдущим царствованием. Когда Алексей вступил в брак, Морозов не устрашился многочисленности ближних людей и временщиков, появившихся вместе с новой царицей, Марией Ильиничной Милославской. Вместо злоумышлений на здоровье и красоту царицы, как делалось в подобных случаях, Морозов предпочел разделить власть с царицыными родственниками и упрочить ее, женившись на сестре Марии Ильиничны. Таким образом, он к прежнему званию любимца присоединил новый звание ближнего человека и упрочил свою власть.

Внутреннее состояние государства в первые годы царствования Алексея Михайловича было так затруднительно, что внешние действия не могли быть энергичны. Государство, только начиная знакомиться со всеми тягостями державы, понимало, что необходимо иметь армию, наемные войска, военные снаряды, дипломатию и администрацию, и было вынуждено постоянно увеличивать налоги, которые были тем обременительнее для каждого, что число налогоплательщиков уменьшилось. Однако русская администрация соединяла с новейшими потребностями прежние пороки: продажность служащих, безнаказанность любимцев и их креатур и недостаточная организация суда доводили до крайности население, которое отличалось меньшей терпеливостью, чем прежние поколения.

В 1646 г. была проведена подворная перепись черносошных, владельческих, монастырских, дворцовых крестьян, посадских людей. Тяглецов перевели с «сошного письма» на «дворовое число». Тягло теперь платили не с количества земли («сохи), а с числа дворов. Переход на подврорную подать несколько увеличил доход казны. Но народ быстро понял, как уходить от налога: отец-крестьянин и его взрослые сыновья семьями не делились, а жили большими семьями.

К этому времени, однако, уже ясно обнаружились результаты плохого внутреннего управления Морозова. Царским указом и боярским приговором 7 февраля 1646 г. установлена была новая пошлина на соль. Эта пошлина заменила не только прежнюю соляную пошлину, но и ямские и стрелецкие деньги; она превосходила рыночную цену соли – главнейшего предмета потребления – приблизительно в 11/3 раза и вызвала сильное недовольство со стороны населения. К этому присоединились злоупотребления И. Д. Милославского и молва о пристрастии царя и правителя к иностранным обычаям. Все эти причины вызвали народный бунт (Соляной бунт) в Москве и беспорядки в других городах. 25 мая 1648 г. народ стал требовать у царя выдачи Морозова, затем разграбил его дом, убил окольничего Плещеева и думного дьяка Чистого. Царь поспешил тайно отправить любимого им Морозова в Кирилло-Белозерский монастырь. Новая пошлина на соль отменена была в том же году. После того как народное волнение стихло, Морозов вернулся ко двору, пользовался царским расположением, но не имел первенствующего значения в управлении.

16 июля 1648 г. царь, Боярская дума и Священный собор, «боязни ради и междоусобия о всех черных людей», приговорили создать комиссию из 5 бояр (бояр князей Одоевского и Прозоровского, окольничих – князя Волконского, дьяков Леонтьева и Грибоедова) для составления проекта сборника законов. К 1 сентября 1648 г. в столицу были вызваны выборные от «всех людей» Московского государства для обсуждения и утверждения Уложения законов. В ходе работы Земского собора 1648–1649 гг. первоначальный проект был значительно изменен с учетом челобитных, которые привезли с собой выборные. Потом зачитали окончательный текст Уложения и все участники Собора поставили под ним подписи.

В целом Уложение подвело итог развитию России в середине XVII в. Кроме того, оно явилось базой для дальнейшего развития российского законодательства. Как заметил В. О. Ключевский, «завершая собою законодательную работу прежнего времени, Уложение послужило исходным моментом для дальнейшей законодательной деятельности. Недостатки его стали чувствоваться скоро по вступлении его в действие. Его дополняли и исправляли по частям новоуказные статьи, служившие прямым его продолжением: таковы статьи о татебных, разбойных и убийственных делах 1669 г., о поместьях и вотчинах 1676–1677 гг. и др. Этот детальный, часто мелочный пересмотр отдельных статей Уложения, исполненный колебаний, то отменявший, то восстановлявший отдельные узаконения свода 1649 г., очень любопытен как отражение момента московской государственной жизни, когда ее руководителями начало овладевать сомнение в пригодности норм права и приемов управления, в добротность которых так веровали, и они конфузливо стали чувствовать потребность в чем-то новом, недоморощенном, «еуропском».

Двенадцать лет спустя снова начались волнения в Москве. Причины Медного бунта крылись в войне со Швецией, начавшейся в 1654 г. Война поначалу могла финансироваться 10-процентным чрезвычайным налогом и займами у монастырей, но затем потребовала чеканки сперва монет с пониженным содержанием серебра, а затем – впервые – медных денег, так как после эпидемии чумы разразился экономический кризис. Между тем денежная политика привела к инфляции. Летом 1662 г. неприятности накопились: трехкратное повышение цен, взыскание недоимок по налогам за предыдущие годы, сбор «пятой деньги» в качестве чрезвычайного налога, взимание «стрелецких денег», прямого налога в виде зерна на содержание полка, именно во время неурожая, и принудительного реквизирования важнейших экспортных товаров, на которые была объявлена государственная монополия. Мятеж ограничивался Москвой, не только потому что город был резиденцией правительства, но прежде всего потому, что в нем имелся значительный нижний слой, который не мог обеспечить себя. По приказу царя 900 бунтовщиков были убиты или затоптаны, уже на следующий день были приведены в исполнение 50 смертных приговоров, еще 13 – по окончании расследования. После победы Алексей Михайлович мог дать себе передышку: только через год выпуск медных денег был прекращен, снова начали выплачивать жалованье серебром и совершать коммерческие сделки на этой основе.

Эти народные бунты во многом заставили царя пересмотреть некоторые принципы политики. В правление Алексея Михайловича изменения коснулись всех основных элементов управления – приказов, Боярской думы, а также системы местничества. Число государственных приказов увеличивается: по мере присоединения к России новых земель создаются Смоленский, Малороссийский, Литовский и Лифляндский приказы. Поскольку сферы деятельности московских приказов часто пересекались, а это создавало немалые неудобства в управлении, царь Алексей пытался объединить однородные приказы в обширные ведомства, которые подчинялись бы одному лицу. Не желая полностью зависеть от Боярской думы и руководителей приказов, Алексей Михайлович создал своего рода личную канцелярию – Приказ тайных дел, который ведал вопросами государственного управления, дворцового хозяйства и личного обихода царя, а также играл роль тайной полиции. Приказ тайных дел стоял выше всех остальных. Он мог вмешиваться в дела государственных учреждений, подчинялся только царю. Даже Боярская дума никак не имела к нему доступа.

Из большого состава Боярской думы была выделена Расправная палата, игравшая роль правительства при царе и решавшая судебные и административные дела.

По мере того как в России было восстановлено хозяйство, укреплены государственные учреждения на местах и в центре, страна начала переходить от пассивной оборонительной внешней политики к решительным действиям за пределами своих границ. Действия эти были в основном успешными.

Еще в конце 1647 г. казацкий сотник Зиновий Богдан Хмельницкий бежал с Украины в Запорожье, а оттуда в Крым. Вернувшись с татарским войском и избранный в гетманы казацкой радой, он поднял всю Украину, поразил польские войска при Желтых Водах, Корсуни, Пиляве, осаждал Замостье и под Зборовом заключил выгодный мир; потерпев неудачу под Берестечком, он согласился под Белой Церковью на мир гораздо менее выгодный, чем Зборовский. В течение всего этого времени Алексей Михайлович занимал выжидательную политику: он не помогал ни Хмельницкому, ни Речи Посполитой. Однако царские войска приняли участие в подрыве казацко-крымского союза, направленного на изгнание поляков с Украины: накануне битвы при Пилявцах донские казаки по приказу царя напали на Крым, и Орда не смогла выступить на помощь казацкой армии.

Белоцерковский мир 1653 г. возбудил народное неудовольствие; гетман принужден был нарушить все условия и в стесненных обстоятельствах обратился с просьбой о помощи к «царю восточному».

Гетман Богдан Хмельницкий сказал, обращаясь к казацкому кругу: «Паны полковники, есаулы, сотники, все войско запорожское и все православные христиане! Ведомо вам всем, как Бог освободил нас из рук врагов, гонящих церковь Божию и озлобляющих все христианство нашего восточного православия. Вот уже шесть лет живем мы без государя, в беспрестанных бранях и кровопролитиях с гонителями и врагами нашими, хотящими искоренить церковь Божию, дабы имя русское не помянулось в земле нашей, что уже очень нам всем наскучило, и видим, что нельзя нам жить больше без царя. Для этого собрали мы раду, явную всему народу, чтоб вы с нами выбрали себе государя из четырех, кого хотите: первый царь турецкий, который много раз через послов своих призывал нас под свою власть; второй – хан крымский; третий – король польский, который, если захотим, и теперь нас еще в прежнюю ласку принять может; четвертый есть православный Великой России государь царь и великий князь Алексей Михайлович, всея Руси самодержец восточный, которого мы уже шесть лет беспрестанными моленьями нашими себе просим; тут которого хотите выбирайте! Царь турецкий – бусурман: всем вам известно, как братья наши, православные христиане греки беду терпят и в каком живут от безбожных утеснении; крымский хан тоже бусурман, которого мы, по нужде в дружбу принявши, какие нестерпимые беды испытали! Об утеснениях от польских панов нечего и говорить: сами знаете, что лучше жида и пса, нежели христианина, брата нашего, почитали. А православный христианский великий государь царь восточный единого с нами благочестия, греческого закона, единого исповедания, едино мы тело церковное с православием Великой России, главу имея Иисуса Христа. Этот великий государь, царь христианский, сжалившись над нестерпимым озлоблением православной церкви в нашей Малой России, шестилетних наших молений беспрестанных не презревши, теперь милостивое свое царское сердце к нам склонивши, своих великих ближних людей к нам с царскою милостию своею прислать изволил; если мы его с усердием возлюбим, то, кроме его царской высокой руки, благотишайшего пристанища не обрящем; если же кто с нами не согласен, то куда хочет – вольная дорога».

Алексей Михайлович, к которому Хмельницкий обращался через разных высокопоставленных лиц и в многочисленных письмах, внешне относился к планам казаков сдержанно. Нужно было также предвидеть, что московская сделка вскоре вызовет первые столкновения с Османской империей. Сначала было разрешено и получило финансовую поддержку только поселение изгнанных украинских крестьян в Украинской слободе.

Поскольку православная церковь была пламенной защитницей союза с казаками, то следует считать, что прорыву здесь способствовал новый московский патриарх Никон. Окончательное решение было принято в феврале и марте 1653 г.: казаки должны были подчиниться власти царя.

На соборе, созванном по этому поводу в Москве 1 октября 1653 г., решено было принять казаков в подданство – и объявлена война Польше.

«И выслушав, бояре приговорили: за честь блаженные памяти великого государя царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии и за честь сына его государева, великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича всеа Русии, стояти и против польского короля война весть. А терпети больше того нельзя, потому что многие годы в королевских грамотах и в порубежных листех писали их государские имянованъя и титлы мимо вечного докончанья и посольского договору, со многою пропискою…

Царь Алексей Михайлович выбирает невесту. Григорий Седов.

А гетмана Богдана Хмельницкого для православные християнские веры и святых божиих церквей пожаловал бы великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович всеа Русии по их челобитью, велел их приняти под свою государскую высокую руку».

Если Хмельницкий надеялся на договор равноправных партнеров, то не позднее чем 8 января 1654 г. он понял, что обманут в своих ожиданиях, так как казачьи старшины присягнули в Переславле на верность царю, а со стороны царя такого акта не последовало. Территориальное присоединение части Украины, но прежде всего – давно желанного Смоленска, теперь должно было стать результатом войны против Польши.

18 мая 1654 г. сам царь выступил в поход, съездив помолиться к Троице и в Саввин монастырь. Свидетель событий так описывал царя, который выехал во главе войска: «ехал сам царь, окруженный 24 алебардистами, из коих два предшествующие несли два палаша. Царь в богатой броне, сверх которой была у него короткая одежда, украшенная золотыми позументами, на груди открытая, чтобы можно было видеть броню. Поверх этой одежды у него было другое одеяние, чрезвычайно длинное, отовсюду висячее, с одной только стороны закрытое, шитое золотом: на этом одеянии видны были три большие выпуклости, усаженные драгоценными камнями и жемчугом. На голове у него был шлем, вверху, по старинной форме, заостренный, а на нем было царское золотое яблоко с крестом, усаженным также драгоценными камнями. Спереди каски был солитер, вправленный крупный драгоценный камень, ценимый в несколько тысяч».

Войско направилось к Смоленску. После сдачи Смоленска 23 сентября царь вернулся в Вязьму. Весной 1655 г. предпринят был новый поход. 30 июля царь совершил торжественный въезд в Вильну (ныне – Вильнюс) и принял титул государя Полоцкого и Мстиславского, а затем, когда взяты были Ковно и Гродно, великого князя Литовского, Белой России, Волынского и Подольского. В ноябре царь вернулся в Москву. В это время успехи Карла X, короля шведского, завладевшего Познанью, Варшавой и Краковом, изменили ход военных действий. В Москве стали опасаться усиления Швеции за счет Польши. С целью занять денег для ведения войны с Польшей и Швецией Алексей Михайлович направил в 1656 г. в Венецию дипломата Ивана Чемоданова, но его посольство не выполнило своей задачи. Осенью 1656 г. с Речью Посполитой было заключено Виленское перемирие.

Быстрая победа над Польшей активизировала вторую старую противницу Москвы, Швецию, которая хотела сохранить польские порты на Балтике. Хотя Алексей Михайлович мог бы прийти к соглашению со шведами, но летом 1656 г. он решился на войну, поскольку боялся их совместных действий с ненадежными казаками.

15 июля 1656 года царь двинулся в поход в Ливонию и по взятии Динабурга и Кокенгузена осадил Ригу. Осада снята была из-за слуха, что Карл X идет в Ливонию. Дерпт был занят московскими войсками. Царь отступил в Полоцк и здесь дождался перемирия, заключенного 24 октября 1656 года. В 1657–1658 годах военные действия продолжились с переменным успехом. 20 декабря 1658 года было заключено Валиесарское перемирие со шведами сроком на три года, по которому Россия удержала часть завоеванной Ливонии (с Дерптом и Мариенбургом). Окончательный мир заключен в Кардисе в 1661 году; по этому миру Россия уступила все завоеванные места. Невыгодные условия Кардисского мира вызваны были смутами в Малороссии и новой войной с Польшей.

Москве нужно было как можно скорей прийти к мирному соглашению со Швецией, которое было заключено в 1661 г. в Кардисе на основе Столбовского мирного договора это означало возврат ливонских завоеваний и торговые привилегии для шведских купцов.

После смерти Богдана Хмельницкого в июле 1657 года на Чигиринской раде казацкая старшина возложила гетманские обязанности на Ивана Выговского, но только до достижения Юрием Хмельницким совершеннолетия.

На Корсунской раде 21 октября 1657 г. в атмосфере острых противоречий Иван Выговский был избран гетманом Украины. Уже в октябре 1657 г. гетман столкнулся с мощной оппозицией. Всецело поддержанному Москвой гетману удалось вначале разгромить оппозиционеров, во главе которых стояли полтавский полковник Мартын Пушкарь и кошевой атаман Яков Барабаш, но противоречия внутри казацкого общества продолжали накаляться. Увидев усугубление гражданской войны, Москва все настойчивее предлагает гетману свою помощь в усмирении беспорядков и «бунта», а оппозицию уговаривает подчиниться гетману.

После измены Выговского и перехода на сторону Польши в начавшейся на Украине гражданской войне, в которой Выговского поддерживала польская корона, а за спиной Юрия Хмельницкого стояли опытные полковники его отца Иван Богун, Иван Сирко, Яким Сомко, активно поддерживаемые Алексеем Михайловичем, победу одержали сторонники союза с Москвой. Выговский был вынужден сложить гетманскую булаву в пользу политически мало активного Юрия Хмельницкого, который впоследствии постригся в монахи и ушел в монастырь.

В это время, воспользовавшись изменой гетмана и смутами в Малороссии, Польша отказалась признавать Алексея Михайловича наследником польского престола и не уступала Москве ее завоеваний. Следствием этого была вторая польская война. В июне 1660 года князь Хованский потерпел поражение у Полонки, в сентябре – Шереметев под Чудновым. Дела приняли еще более опасный оборот благодаря продолжавшимся в Малороссии смутам. Тетеря присягнул королю, который явился на левой стороне Днепра, но после неудачной осады Глухова в начале 1664 года и успешных действий его противников – Брюховецкого, избранного гетманом на левой стороне Днепра, и князя Ромодановского – ушел за Десну. Ордин-Нащокин советовал царю отказаться от Малороссии и обратиться на Швецию. Алексей Михайлович отклонил это предложение; он не терял надежды. Благоприятному исходу борьбы способствовали внутренние беспорядки в Польше и переход гетмана Дорошенко, преемника Тетери, в подданство турецкому султану. 13 января 1667 года заключен был мир в деревне Андрусов. Царь Алексей Михайлович по этому миру приобрел Смоленск, Северскую землю, левую сторону Днепра и, кроме того, Киев на два года.

На знамени особого Большого полка 1654 г. изображена икона «Покров Пресвятой Богородицы».

Политика Алексея Михайловича отражала двойственный характер того времени. Царь хотел соблюсти обычаи старомосковской Руси, но также, видя успехи западноевропейских стран, стремился перенять их достижения и укоренить их в Московском государстве. Можно сказать, что Россия балансировала между отеческой стариной и европейскими новшествами. Алексей Михайлович не провел реформ, меняющих московское благочестие во имя европейского прогресса, как позже это сделал его своенравный и решительный сын Петр Великий.

Петр I Великий

30 мая 1672 – 28 января 1725

Петр Алексеевич Романов, вошедший в мировую историю как император Петр I Великий (1682–1725), родился 30 мая 1672 г. в Москве в семье царя Алексея Михайловича (1645–1676) и его второй жены Натальи Кирилловны Нарышкиной. Смерть царя Алексея Михайловича и воцарение его старшего сына Федора (от царицы Марии Ильиничны, в девичестве Милославской) отодвинули царицу Наталью Кирилловну и ее родню, Нарышкиных, на задний план. Царица Наталья вынуждена была отправиться в село Преображенское под Москвой.

Сражения и победы

«Петр привлекает к себе наше внимание прежде всего как дипломат, как воин, как организатор победы», – сказал о нем академик Е. Тарле. Петр Великий создал новую регулярную Русскую армию и флот, победил шведов и «прорубил окно» в Европу. С правления Петра начинается новый – имперский – период нашей истории.

Весь ход 21-летней войны со Швецией определялся волей и наставлениями царя Петра. Все кампании и сражения происходили с его подробными инструкциями и под его направляющей дланью. И часто – с его непосредственным участием.

Юному Петру за свое право быть самодержцем России пришлось бороться. На его пути оказалась враждебная придворная группировка, и на первых порах ему пришлось делить царство со своим сводным братом Иваном. Властная и тщеславная царевна Софья, осуществлявшая опеку над малолетними царевичами (тоже сводная сестра Петра), сама мечтала о царской короне. Так что молодой и неокрепший Петр, прежде чем добиться своей цели, должен был рано познать ложь, обман, предательство и клевету и пройти череду интриг, опаснейших для его жизни заговоров и бунтов.

Отсюда его мнительность, недоверчивость и подозрительность к окружающим, отсюда его повторявшиеся время от времени эпилептические припадки – результат пережитого в детстве испуга. Поэтому недоверие к своим подданным, которые могут подвести, не выполнить приказ, предать или обмануть, было у Петра просто в крови. Поэтому он должен был все контролировать, по возможности все брать на себя и все делать сам.

Он чрезвычайно осторожен, он просчитывает свои шаги вперед и пытается заранее предусмотреть грозящие ему отовсюду опасности и принять соответствующие меры. Петр практически никакого образования не получил (грамоте его обучал Никита Зотов), и все свои знания царю пришлось приобретать уже после восхождения на престол и в процессе руководства страной.

Увлечения отрока Петра носили конструктивный характер: его живой ум интересовался военным, военно-морским, пушечно-оружейным делом, он старался вникнуть в разные технические изобретения, интересовался наукой, но главное отличие русского царя от всех его современников состояло, по нашему мнению, в мотивации его деятельности. Главной целью Петра I было вывести Россию из вековой отсталости и приобщить ее к достижениям европейского прогресса, науки и культуры и ввести ее на равноправных началах в т. н. европейский концерт.

Народ собрался в дорогу и ждал вождя.

Характеристика допетровской Руси историком С. М. Соловьевым

Петр I Великий.

Нет ничего удивительного в том, что царь сделал ставку на иностранцев. Для командования полками и изучения военной науки нужны были люди знающие и опытные. Но среди русских придворных таких не было. Немецкая слобода, столь близко находившаяся от его дворца в Преображенском, являлась для юного Петра Европой в миниатюре. С 1683 г. в его окружение входят швейцарец Франц Лефорт, голштинец Теодор фон Зоммер, шотландец Патрик Гордон, голландцы Франц Тиммерман и Карстен Брандт. С их помощью были созданы «потешные» полки – Преображенский и Семеновский, ставшие впоследствии императорской гвардией, бомбардирская рота, была построена потешная крепость Прешбург.

Тогда же, в 1686 г., появились под Прешбургом на Яузе первые потешные суда – большой шняк и струг с лодками. В эти годы Петр заинтересовался всеми науками, которые были связаны с военным делом. Под руководством голландца Тиммермана он изучал арифметику, геометрию, военные науки. Обнаружив в амбарном сарае в Измайлове ботик, государь увлекся идеей создания регулярного флота. Вскоре на Плещеевом озере, что у города Переяславль-Залесский, была заложена верфь и стал строиться «потешный флот».

Общаясь с иностранцами, царь стал большим поклонником непринужденной иноземной жизни. Петр закурил немецкую трубку, стал посещать немецкие вечеринки с танцами и выпивкой, завел роман с Анной Монс. Против этого строго выступала мать Петра. Чтобы образумить 17-летнего сына, Наталья Кирилловна решила женить его на Евдокии Лопухиной, дочери окольничего. Петр не перечил матери, но жену не любил. Их брак завершился пострижением царицы Евдокии в монахини и ее ссылкой в монастырь в 1698 г.

Миниатюра из рукописи 1-й пол. 18 века «История Петра I», соч. П. Крекшина. Собрание А. Барятинского. ГИМ. Военные учения у села Коломенского и деревни Кожухово.

Взятие Азова. Художник Роберт Кер Портер.

В 1689 г. Петр в результате противостояния со своей сестрой Софьей стал самостоятельным правителем, заточив ее в монастырь.

Приоритетом деятельности Петра I в первые годы единовластия было продолжение войны с Османской империей и Крымом. Он решил вместо походов на Крым, предпринимавшихся в годы правления царевны Софьи, нанести удар по турецкой крепости Азов, расположенной при впадении реки Дон в Азовское море.

Первый Азовский поход, начавшийся весной 1695 г., окончился неудачно в сентябре того же года из-за отсутствия флота и неготовности русской армии действовать в отдалении от баз снабжения. Однако уже осенью 1695 г. началась подготовка к новому походу. В Воронеже развернулось строительство гребной русской флотилии. За короткое время была построена флотилия из разных судов во главе с 36-пушечным кораблем «Апостол Петр». В мае 1696 г. 40-тысячная русская армия под командованием генералиссимуса Шеина вновь осадила Азов, только на этот раз русская флотилия блокировала крепость с моря. Петр I принимал участие в осаде в звании капитана на галере. Не дожидаясь штурма, 19 июля 1696 г. крепость сдалась. Так был открыт первый выход России в южные моря.

Петр I со знаком ордена Св. Андрея Первозванного на голубой андреевской ленте и звездой на груди Художник Ж.-М. Натье. 1717 г.

Результатом Азовских походов стал захват крепости Азов, начало строительства порта Таганрог, возможность нападения на полуостров Крым с моря, что значительно обезопасило южные границы России. Однако получить выход к Черному морю через Керченский пролив Петру не удалось: он остался под контролем Османской империи. Сил для войны с Турцией, как и полноценного морского флота, у России пока не было.

Для финансирования строительства флота вводятся новые виды податей: землевладельцы были объединены в так называемые кумпанства по 10 тыс. дворов, каждое из которых на свои деньги должно было построить корабль. В это время проявляются первые признаки недовольства деятельностью Петра. Был раскрыт заговор Циклера, пытавшегося организовать стрелецкое восстание. Летом 1699 г. первый большой русский корабль «Крепость» (46-пушечный) отвез русского посла в Константинополь для переговоров о мире. Само существование такого корабля склонило султана к заключению мира в июле 1700 г., который оставил за Россией крепость Азов.

Полтавская баталия. Художник Пьер Дени Мартен-младший.

При строительстве флота и реорганизации армии Петр был вынужден опираться на иностранных специалистов. Завершив Азовские походы, он решает отправить на обучение за границу молодых дворян, а вскоре и сам отправляется в первое путешествие по Европе.

В составе Великого посольства (1697–1698), имевшего целью найти союзников для продолжения войны с Османской империей, царь путешествовал инкогнито под именем Петра Михайлова.

Петр обучался артиллерийскому делу в Бранденбурге, строил корабли на голландских и английских верфях, посещал рудники, заводы, государственные учреждения, встречался с монархами европейских стран. Впервые русский царь предпринял путешествие за пределы своего государства. Посольство завербовало в Россию несколько сотен специалистов по корабельному делу, закупило военное и прочее оборудование.

Его интересовали прежде технические достижения стран Запада, а не правовая система. Посетив инкогнито английский парламент, где ему перевели выступления депутатов перед королем Вильгельмом III, царь сказал: «Весело слышать то, когда сыны отчества королю говорят явно правду, сему-то у англичан учиться должно».

И все-таки Петр был приверженцем абсолютизма, считал себя помазанником божьим и зорко следил за соблюдением своих царских привилегий. Это был человек, рано раскусивший жизнь с ее негативной стороны, но и рано повзрослевший от сознания государственного бремени.

Английский историк Дж. Маколей Тревеньян (1876–1962), сравнивая царя Петра с королем Карлом, писал, что «Петр при всей своей дикости был государственным деятелем, в то время как Карл XII – всего лишь воином и притом не мудрым».

Юлий Цезарь, по его мнению, был более разумным вождем, а последователей Александра Македонского, который «хотел быть великаном всего света», ждал «неудачный успех». И его крылатая фраза: «Брат Карл все мечтает быть Александром, но я не Дарий».

Сам Петр так высказывался об этом следующим образом:

Какой тот великий герой, который воюет ради собственной только славы, а не для обороны отечества, желая быть благодетелем вселенныя!

Великое посольство главной цели не достигло: коалицию против Османской империи создать не удалось из-за подготовки ряда европейских держав к войне за испанское наследство (1701–1714). Однако благодаря этой войне сложились благоприятные условия для борьбы России за Балтику. Таким образом, произошла переориентация внешней политики России с южного направления на северное.

После возвращения из Великого посольства царь начал готовиться к войне со Швецией за выход к Балтийскому морю. В 1699 г. был создан Северный союз против шведского короля Карла XII, в который, помимо России, вошли Дания, Норвегия, Саксония и с 1704 г. – Речь Посполитая во главе с саксонским курфюрстом и польским королем Августом II. Движущей силой союза было стремление Августа II отобрать у Швеции Лифляндию, Фредрика IV Датского – Шлезвиг и Сконе. За помощь они обещали России возврат земель, прежде принадлежавших русским (Ингерманландии и Карелии). Никто тогда и не подозревал, что Великая Северная война (1700–1721) растянется на двадцать один год.

Две гигантские фигуры возвышались в первую четверть XVIII столетия, заслоняя собой всех действующих персонажей и Северной войны, и Европы вообще – русский царь-реформатор Петр I и шведский король-воин Карл XII. Они каждый в своей стране и на своем поприще оставили в сознании потомков неизгладимый след, хотя и не всегда благодарную память.

Судьба свела их в жестокое и бескомпромиссное противоборство, из которого один вышел победителем и дожил до единодушного и всеобщего почитания и признания своих подданных, а второй нашел свою преждевременную и драматичную смерть то ли от пули противника, то ли в результате коварного заговора, предоставив своим подданным повод к ожесточенным и неутихающим до сих пор спорам относительно своих деяний и личности.

Военный совет в деревне Крутой Берег. Художник Е. Любимов.

Петр I усмиряет своих солдат после взятия Нарвы. Художник Н. Зауервейд.

Петр I демонстрировал в противоборстве с Карлом XII неподдельное искусство талантливого и осторожного (но далеко не трусливого, как ошибочно полагал Карл XII) стратега. Нам кажется, что царь уже на ранней стадии разгадал взрывной и увлекающийся характер короля, готового ради мимолетной победы и удовлетворения своего тщеславия (яркий пример этому штурм малозначащей крепости Веприк) поставить на карту все, и противопоставил ему осторожное маневрирование, дальновидность и холодный расчет. «Искание генерального боя зело суть опасно, ибо в один час может быть все дело опровержено быть», – инструктирует он находившихся в Польше дипломатических представителей барона Й. Р. Паткуля и князя Г. Ф. Долгорукова.

Петр дорожит своей армией и постоянно напоминает своим генералам о соблюдении в контактах со шведской армией осторожности. «От неприятеля быть во опасении и иметь всякую осторожность и посылать ради проведывания частыя партии и проведав подлинно о неприятельском состоянии и о его силе и прося у Бога помощи, чинить над неприятелем промысл по возможности», – учит он вполне опытного генерала Родиона Боура в 1707 г. «Неопасение человеку везде вредит», – не устает он повторять накануне Полтавы.

«Полтава» – первый линейный корабль Балтийского флота.

В то же время он правильно и смело рекомендует своим генералам не отсиживаться за стенами крепостей, ибо любая крепость рано или поздно сдается или берется штурмом, а потому надо искать встречи с противником в открытом бою: «Правда, крепость делает неприятелю отпор, однако у европейцев не надолго. Победу решит военное искусство и храбрость полководцев и неустрашимость солдат… Сидеть за стеною удобно против азиатцев».

Петр – талантливый дипломат, его политика относительно всех европейских держав была взвешенной и осторожной. В его дипломатии нет и тени авантюризма. Он знал, например, что Август II был ненадежным союзником, который обманывал его на каждом шагу, но Петр понимал, что других союзников у него не было. А Август нужен был ему, с одной стороны, чтобы подольше отвлекать шведов от вторжения в Россию, а с другой – как противовес ставленнику Карла XII Станиславу Лещинскому, чтобы иметь на своей стороне хотя бы часть поляков. После Полтавы он много и упорно работал над воссозданием разрушенной антишведской коалиции и добился успеха. Он также умело играл на заинтересованности Голландии и Англии в торговых отношениях с Россией и существенным образом нейтрализовал неприязнь этих стран к своим замыслам.

И еще: Петр постоянно учился, особенно у Карла и вообще у шведских армии и государства. Нарва 1700 года послужила ему большим уроком. На войну Петр смотрел как на школу для народа, в которой учителя (шведы) задавали русским тяжелые уроки, а за плохо выученный урок жестоко били, но потом ученики должны учиться все прилежней, пока не начнут бить своих учителей.

Результатом его далеко идущих выводов стало создание современных боеспособных армии и флота. При этом он, подавляя самолюбие, был готов признаться и в своих ошибках, как он, к примеру, сделал после неудачного Прутского похода: «Я теперь в таком же состоянии, в каком был брат мой Карл при Полтаве. Я сделал такую же ошибку, как и он: я вошел в неприятельскую землю, не взяв нужных мер для содержания моей армии».

Петр был весьма одаренным военачальником. Конечно, его воинские способности открылись уже после Нарвы. Набираясь опыта, он все больше убеждался, что слепо надеяться на иностранных генералов было опасно – чего стоил ему под Нарвой такой наемник, как фельдмаршал де Круа! В дальнейшем он все чаще стал брать на себя принятие самых важных решений, опираясь на советы и рекомендации своих приближенных. После Нарвы практически весь ход войны определялся волей и наставлениями царя Петра, и все крупные кампании и сражения не происходили без его ведома, подробных инструкций и направляющей руки.

В качестве самого яркого доказательства полководческого таланта Петра можно привести его идею о возведении в предполье Полтавского сражения 10 редутов, которые сыграли чуть ли не решающую роль в поражении шведской армии. А его идея об артиллерии как особо важном виде оружия? Именно благодаря ему в русской армии появилась мощная артиллерия, которой придавалось исключительно большое значение и при осадах крепостей, и в полевых, и в морских сражениях. Напомним, какую большую роль сыграла артиллерия в Полтавском сражении, в котором шведская армия была вынуждена противопоставить русским всего несколько орудий, да и те без зарядов.

Царь Петр I принимает титул Отца Отечества, Всероссийского Императора и Великого. Гравюра Б. Чорикова.

Вы сражаетесь не за Петра, а за государство, Петру врученное. А о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, только бы жила Россия, слава, честь и благосостояние ее!

Знаменитое обращение Петра к солдатам перед Полтавой

Конечно, приглашенные иностранцы много содействовали петровским победам, но все или почти все военные задачи решались самим царем и только им. Тюренны, как он говорил, у него со временем появились свои, русские – вот только не было ни одного Сюлли!

Перечисление полководческих заслуг Петра можно было бы продолжить. Петр отлично понимал: погибни он в бою, и все дело его пропадет. Тем не менее, напомним, что царь уже при взятии Шлиссельбурга и Нотебурга был рядом, в одном строю с осаждающими эти крепости. Под Полтавой он был впереди своих полков, отбивая атаку пехотинцев Левенхаупта, и в бою у него прострелили шляпу. А Лесная, Нюеншанц, Нарва (1704), Гангут (1714)? Разве не был он там во главе или впереди войска? Петр принимал самое непосредственное участие и в морских сражениях.

В 1710 г. в войну вмешалась Турция. После поражения в Прутском походе 1711 г. Россия вернула Азов Турции и разрушила Таганрог, но за счет этого удалось заключить очередное перемирие с турками.

30 августа (10 сентября) 1721 г. между Россией и Швецией был заключен Ништадтский мир, завершивший 21-летнюю войну. Россия получила выход в Балтийское море, присоединила территорию Ингрии, часть Карелии, Эстляндию и Лифляндию. Россия стала великой европейской державой, в ознаменование чего 22 октября (2 ноября) 1721 года Петр по прошению сенаторов принял титул Отца Отечества, Императора Всероссийского.

По сравнению с Карлом XII с наследством Петра Великого в России дело обстоит все-таки более-менее однозначно. Лишь за редкими исключениями он подвергается критике за то, что слишком быстро и немилосердно проводил свои реформы, понукая и пришпоривая Россию, как загнанную лошадь, не обращая внимания ни на людские потери, ни на материальные и моральные издержки. Сейчас легко говорить о том, что приобщение страны к европейским ценностям можно было осуществлять более обдуманно, планомерно и постепенно, не применяя насилия. Но вот вопрос: была ли у Петра такая возможность? И не скатилась ли бы Россия на обочину мирового развития и не стала бы она легкой добычей своих европейских соседей, если бы не Петр со своими ускоренными и дорогостоящими реформами?

Петра I, постоянно втолковывавшего своим помощникам и министрам свои идеи, никто из современников по-настоящему не понимал. Царь был обречен на одиночество – таков всегда удел людей гениальных. А его это возмущало и выводило из равновесия.

Петром была проведена реформа государственного управления, были проведены преобразования в армии, был создан военный флот, была осуществлена реформа церковного управления, направленная на ликвидацию автономной от государства церковной юрисдикции и подчинение российской церковной иерархии Императору. Также прошла финансовая реформа, предпринимались мероприятия по развитию промышленности и торговли.

Стали появляться светские учебные заведения, переводы многих книг на русский, была основана первая русская газета. Успех по службе Петр поставил для дворян в зависимость от образования.

Петр ясно сознавал необходимость просвещения и предпринял с этой целью ряд решительных мер. 14 января 1700 г. в Москве была открыта школа математических и навигационных наук. В 1701–1721 гг. были открыты артиллерийская, инженерная и медицинская школы в Москве, инженерная школа и морская академия в Петербурге, горные школы при Олонецких и Уральских заводах. В 1705 г. была открыта первая в России гимназия. Целям массового образования должны были служить созданные указом 1714 г. цифирные школы в провинциальных городах, призванные «детей всякого чина учить грамоте, цифири и геометрии». Предполагалось создать по две такие школы в каждой губернии, где обучение должно было быть бесплатным. Для солдатских детей были открыты гарнизонные школы, для подготовки священников начиная с 1721 г. создавалась сеть духовных школ. Указами Петра было введено обязательное обучение дворян и духовенства, но аналогичная мера для городского населения встретила яростное сопротивление и была отменена. Попытка Петра создать всесословную начальную школу не удалась (создание сети школ после его смерти прекратилось, большинство цифирных школ при его преемниках были перепрофилированы в сословные школы для подготовки духовенства), но тем не менее в его царствование были заложены основы для распространения образования в России.

Основание Петербурга Петром I.

Петром были созданы новые типографии, в которых за 1700–1725 гг. напечатано 1312 наименований книг (в два раза больше, чем за всю предыдущую историю русского книгопечатания). Благодаря подъему книгопечатания потребление бумаги выросло с 4–8 тысяч листов в конце XVII века до 50 тысяч листов в 1719 году.

Произошли изменения в русском языке, в который вошли 4,5 тысячи новых слов, заимствованных из европейских языков.

В 1724 г. Петр утвердил устав организуемой Академии наук (открылась в 1725 г., после его смерти).

Особое значение имело строительство каменного Петербурга, в котором принимали участие иностранные архитекторы и которое осуществлялось по разработанному царем плану. Им создавалась новая городская среда с незнакомыми прежде формами быта и времяпрепровождения (театр, маскарады).

Реформы, проведенные Петром I, затронули не только политику, экономику, но также искусство. Петр приглашал иностранных художников в Россию и одновременно посылал талантливых молодых людей обучаться «художествам» за границу. Во второй четверти XVIII в. «петровские пенсионеры» стали возвращаться в Россию, привозя с собой новый художественный опыт и приобретенное мастерство.

Петр пытался изменить положение женщин в русском обществе. Он специальными указами (1700, 1702 и 1724 гг.) запретил насильственную выдачу замуж и женитьбу. Законодательные предписания 1696–1704 гг. о публичных празднествах вводили обязательность участия в торжествах и празднествах всех россиян, в том числе «женского пола».

От «старого» в устройстве дворянства при Петре осталась неизменной прежняя закрепощенность служилого сословия путем личной службы каждого служилого человека государству. Но в этой закрепощенности несколько изменилась ее форма. Теперь они были обязаны служить в регулярных полках и во флоте, а также на гражданской службе во всех тех административных и судебных учреждениях, которые были преобразованы из старых и возникли вновь. Указ о единонаследии 1714 г. регламентировал правовой статус дворянства и закреплял юридическое слияние таких форм земельной собственности, как вотчина и поместье.

Крестьяне с царствования Петра I стали разделяться на крестьян крепостных (помещичьих), монастырских и государственных. Все три разряда были записаны в ревизские сказки и обложены подушной податью. С 1724 г. владельческие крестьяне могли уходить из своих деревень на заработки и по другим надобностям не иначе, как имея при себе письменное разрешение господина, засвидетельствованное земским комиссаром и полковником того полка, который стоял в данной местности. Таким образом, помещичья власть над личностью крестьян получала еще больше возможности усиливаться, забирая в свое безотчетное распоряжение и личность, и имущество частновладельческого крестьянина. Это новое состояние сельского работника получает с этого времени название «крепостной», или «ревизской», души.

В целом реформы Петра были направлены на укрепление государства и приобщение элиты к европейской культуре с одновременным усилением абсолютизма. В ходе реформ было преодолено технико-экономическое отставание России от ряда других европейских государств, завоеван выход к Балтийскому морю, проведены преобразования во многих сферах жизни российского общества. Постепенно в среде дворянства складывалась иная система ценностей, мировосприятия, эстетических представлений, которая коренным образом отличалась от ценностей и мировоззрения большинства представителей остальных сословий. В то же время народные силы были крайне истощены, были созданы предпосылки (Указ о престолонаследии 1722 г.) для кризиса верховной власти, которые привели к «эпохе дворцовых переворотов». Указ 1722 г. нарушил привычный уклад престолонаследия, наследника же Петр перед смертью назначить не успел.

Петр I на набережной Невы, 1907, Художник В. А. Серов.

Памятник Петру I в Санкт-Петербурге – «Медный всадник».

В последние годы царствования Петр сильно болел. Летом 1724 г. его болезнь усилилась, в сентябре он почувствовал себя легче, но через некоторое время приступы стали болезненнее. (Вскрытие после смерти показало следующее: «резкое сужение в области задней части мочеиспускательного канала, затвердение шейки мочевого пузыря и антонов огонь». Смерть последовала от воспаления мочевого пузыря, перешедшего в гангрену на почве задержки мочи).

В октябре Петр отправился осматривать Ладожский канал вопреки советам своего лейб-медика Блюментроста. С Олонца Петр проехал в Старую Руссу и в ноябре водой поехал в Петербург. У Лахты ему пришлось, стоя по пояс в воде, спасать севший на мель бот с солдатами. Приступы болезни усилились, но Петр, не обращая на них внимания, продолжал заниматься государственными делами. 17 января 1725 г. ему пришлось так худо, что он распорядился поставить в соседней со своей спальней комнатой походную церковь, а 22 января исповедался. Силы начали оставлять больного, он уже не кричал, как прежде, от жестокой боли, но только стонал.

В начале шестого часа утра 28 января (8 февраля) 1725 года Петр Великий скончался в своем Зимнем дворце у Зимней канавки. Похоронен он был в соборе Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге. Дворец, собор, крепость и город были построены им.

БЕСПАЛОВ А. В., д. и. н., профессор

Военное дело и воинское искусство Московской Руси

В XV в. происходили изменения в структуре Русского государства, что определило и характер его вооруженных сил. Вся земля принадлежала князьям, боярам и монастырям. За пользование землей крестьяне должны были обрабатывать барскую землю (барщина) и отдавать за это господину часть продуктов своего хозяйства (оброк). Барщина и оброк непрерывно возрастали, а размеры обрабатываемой крестьянами для себя земли сокращались.

С развитием денежного хозяйства положение крестьян еще больше ухудшилось. Натуральные повинности постепенно стали заменяться оброчными (денежными). На рубеже XV–XVI вв. были введены ямские деньги, затем полоняничные (для выкупа пленных), оброчные (за пользование землей, угодьями – рыбными, сенными, бортными, бобровыми и другими, за торговые места и лавки, харчевни, бани, мельницы) и другие. Замена натурального налога денежным вела к тому, что налоговые тяготы непрерывно возрастали.

Бояре владели своими землями наследственно, их владения назывались вотчинами. Князья, бояре и вольные княжеские слуги пользовались правом свободного отъезда не только от одного великого князя к другому, но и в соседнее государство. К концу XV в. это положение изменилось. Право свободного отъезда сначала было ограничено, а затем и вовсе упразднено. Отъезд стал рассматриваться как измена государству. Эти меры положительно сказались на боеспособности армии, так как исключали возможность свободного перехода воевод с частью войска на сторону противника.

Процесс образования Русского централизованного государства определил выделение московского боярства, которое в XV в. состояло из потомков бывших удельных русских и литовских князей, из знатнейших старинных московских бояр, из мелких бояр различных княжеств. Все они считали себя наследственными властителями русской земли. Происхождение, а не личные качества того или иного лица служили основанием для назначения его на должность. Это была так называемая система местничества, которая являлась пережитком прежней феодальной раздробленности и мешала укреплению Русского государства. Местничество особенно отрицательно сказывалось на армии.

Слуги княжеского двора получали за свою службу небольшие земельные владения – поместья, которые обрабатывались крестьянами. Так возникли новые землевладельцы – дворяне-помещики, являвшиеся служилыми людьми. Термин «дворяне» впервые отмечен в летописи под 1175 г., но социальной силой дворяне стали лишь к концу XIV в. Численность новых землевладельцев особенно быстро возрастала во второй половине XV в., когда дворянами стали называть всех помещиков, обязанных службою государю всея Руси. С целью обеспечения надежности служилых людей существовала система поручительства за них ответственных поручиков и подпоручиков.

Служилые землевладельцы-дворяне были опорой абсолютистской власти. Бояре-вотчинники в большинстве своем являлись носителями пережитков феодальной раздробленности. Дворяне были заинтересованы в ослаблении крупных феодалов – бояр, в руках которых находилась большая часть земельных владений. В то же время стремление дворян к усилению эксплуатации крепостных крестьян обостряло классовую борьбу. Дворянам нужна была сильная централизованная власть, способная защитить их права от вотчинников-бояр и подавить сопротивление закрепощенных крестьян. Борьба дворян с боярами отрицательно сказывалась на состоянии вооруженных сил.

На этих социальных основах в XV в. создавались вооруженные силы Русского государства.

Военная организация Русского государства в XV веке

Ядром войска по-прежнему был двор великого московского князя, состоявший из детей боярских и дворян, которые несли военную службу. В конце XV в. большое количество поместий, обрабатываемых крестьянами, было роздано детям боярским разных городов, военным слугам и даже холопам распущенных княжеских и боярских дворов. «Испомещенные», т. е. получившие поместья, обязаны были нести военную службу. Шел процесс количественного роста новых служилых людей (дворян-помещиков). Зарождалась так называемая поместная система, являвшаяся формой условного землевладения, получившая развитие в XVI в. и определившая количественный и качественный рост русского войска.

Второй составной частью войска продолжали оставаться городовые полки, которые набирались из горожан. Ядром войска была так называемая «московская рать», т. е. полки, укомплектованные ремесленниками, купцами и другими жителями Москвы.

Третьей частью войска была рубленая рать, т. е. рать собранная (срубленная) с определенного количества сох (податная единица, равная 12 человекам населения). Эта рать называлась также посошной и ее выставляло сельское население по установленному расчету. Известны случаи набора коня и воина в доспехе с четырех, а также с десяти сох.

В это же время военную службу на договорных началах несли служилые татарские царевичи, ордынские князья, отряды мордовских лыжников и литовские князья со своими дружинами. Так, в походе в Югорскую землю участвовал 4-тысячный мордовский отряд лыжников. Наемничество носило случайный характер и не изменяло национального характера русского войска.

Вооружение русских воинов качественно улучшилось и стало разнообразнее. Оружием ударного действия были: копья, сулицы, рогатины, мечи, сабли, палаши, кончары, бердыши, кистени, топоры, чеканы, шестоперы; метательным оружием служили луки и самострелы.

А. Висковатов. «Историческое описание одежды и вооружения российских войск».

Защитное вооружение воинов состояло из доспехов кольчатых (кольчуги, байданы) и дощатых (зерцалы, латы, кирасы), из доспехов, прикрывающих плечи, руки и ноги (борминцы, наколенники, наручники, поножи), и из головных уборов (шеломы, мисюрки, шапки железные и медные, ерихонки). Многие воины надевали тегиляи – суконную одежду, имевшую толстый слой ваты или пеньки и хорошо защищавшую от стрел. Щиты в большинстве случаев были круглые, обтянутые кожей, обитые железом или медью. Следует отметить щит тарач, имевший железную рукавицу с прикрепленной к ней шпагой.

Командовали полками воеводы полковые, которых назначал великий московский князь. На каждый полк назначалось несколько воевод, один из которых был главным, а остальные находились «под ним». Местничество отрицательно сказывалось на организации командования, так как назначения воевод происходили не на основе учета их военных качеств, а по знатности происхождения.

Общее командование государь всея Руси оставлял за собою и осуществлял лично или назначал большого воеводу, что обеспечивало единство командования, хотя и не во всех случаях. Так, например, в Казанском походе 1469 г. воеводы «нелюбье держали между собою, друг под другом идти не хотели» и это явилось одной из причин неудачи похода.

В поход воины выступали со своими запасами продовольствия, которое перевозилось на вьючных лошадях, а также на подводах и судах. Громоздкие обозы сильно стесняли действия войск. Когда продовольствия не хватало, часть рати распускалась на определенный срок за кормами.

В последней четверти XIV в. летописи отмечают применение огнестрельного оружия на Руси, называя его «пускичами», «пушками». В 1494 году в Москве имелась «зелейная» мастерская, в которой изготовлялось «зелие» (порох). В середине XV в. был построен Пушечный двор, где ковались, а впоследствии отливались пушки и пищали.

Первые орудия были примитивны и представляли собой железные цельнокованные стволы, вкладывавшиеся в деревянные колоды. На Западе орудия делались из узких железных полос, скрепленных железными обручами. Заряжались они с дула каменными или железными круглыми ядрами. Заряд запаливался железным раскаленным прутом. Мастер, изготовлявший орудие, был и артиллеристом, т. е. сам стрелял из орудия.

Орудия были разнообразными, их конструкцию определял сам мастер.

Мастер, который изготовлял пушку и стрелял из нее, назывался пушкарем. Пушки различались по фигурам, отлитым на теле орудия («соловей», «воин» и др.). До того, как были изобретены лафеты, орудия устанавливались на деревянных станках или же на козлах.

Новое оружие имелось не только в Московском, но и в других русских княжествах. Об этом мы узнаем из Софийской летописи, сообщающей о нападении на Русь в 1408 г. татарского хана Эдигея – ставленника Тимура в Золотой Орде. Татары под командованием Эдигея обложили Москву, но вынуждены были держаться от стен на значительном расстоянии, так как подступы к Кремлю обстреливались из пушек. Воспользовавшись княжескими усобицами, Эдигей «посла ко князю Ивану на Тверь царевича Булата, да ко князю Юрию – Кабердея, веля же ему быти, часа того на Москве с пушками и с тюфяками». Татары рассчитывали использовать против Кремля пушки русских княжеств, князья которых были противниками Москвы. Но эти пушки не прибыли, так как Эдигей был отозван в Орду, в связи с чем он и снял осаду.

В XIV в. появляется городовой наряд (крепостная артиллерия), затем стенобитный наряд (осадная артиллерия), применение которого отмечено в 1446 г. при осаде Галича московской и тверской ратями. Летописец отмечает участие в бою на р. Ворскла в 1399 г. полкового наряда (полевого). Нарядом на Руси называли артиллерию.

Уже в XV в. различали пушки, пищали и тюфяки. Пушки верховые применялись для действия навесным огнем; это были орудия мортирного типа, впоследствии их стали называть мортирами. Длина этих орудий была 1 м, калибр – 58–60 мм, вес – 128–279 кг. Пищали имели длину 1,4–1,7 м, калибр – 30–40 мм, вес – 39–50 кг. Тюфяки (от тюркского слова «тюфенг» – ружье) предназначались для поражения живой силы дробом (картечью). Это были орудия гаубичного типа, впоследствии они назывались гафуницами, длина их 1 м; калибр – 50–75 мм, вес – 57–113 кг.

В конце XV в. ручное огнестрельное оружие называли пищалями завесными (их носили за спиной), самопалами и ручницами. Короткие пищали именовались волкомейками и соколками. Воины, вооруженные пищалью, назывались пищальниками.

По своим тактико-техническим данным пищаль уступала хорошему луку и тем более самострелу (арбалету). Это было тяжелое и очень неудобное оружие.

Скорострельность нового оружия была очень низкой. Из пушки делали четыре выстрела в день. Для заряжания завесной пищали также требовалось очень много времени. О меткости пушек и пищалей не приходилось даже и говорить: прицельных приспособлений не было.

Таким образом, новое оружие в XV в. было технически еще несовершенным, на вооружении имелось в небольшом количестве и, следовательно, пока не могло оказывать заметного влияния на военное искусство. Но развитию наряда на Руси уделялось большое внимание, и это определило довольно быстрый его количественный и качественный рост.

Русское государство и вооруженные силы в XVI веке

В начале XVI в. на Руси завершался процесс преодоления феодальной раздробленности. Усилилась борьба за воссоединение русских земель, захваченных соседями Русского государства. Но для решения этой большой политической задачи необходимо было укрепить внутреннее политическое положение в стране.

Господствующими классами по-прежнему в стране являлись бояре-вотчинники и дворяне-помещики. Бояре были сторонниками феодальной раздробленности. Они, в частности, боролись за упрочение местничества, которое отрицательно сказывалось на боеспособности армии, так как часто способствовало выдвижению на должность воевод лиц, непригодных к командованию. Служилое дворянство непрерывно росло и превращалось в прочную социальную базу абсолютизма. Это имело важное значение тогда, когда высшая знать, состоявшая из бывших удельных князей и их потомков, всячески пыталась ограничить абсолютизм. В середине XVI в. обострилась борьба между боярами-вотчинниками и дворянами-помещиками.

Число служилого дворянства увеличивалось за счет раздачи свободных земель. Для улучшения его экономического положения правительство усилило процесс закрепощения крестьян. По «Судебнику 1550 года» выход крестьян от помещика был ограничен одним днем в году – Юрьевым днем и, кроме того, повысилась плата за «пожилое».

Опорой централизованной власти, кроме дворян, была церковь и посадское население, заинтересованное в укреплении внутреннего положения Русского государства. Опираясь на эти классы и слои населения, Иван IV в 1547 г. принял титул царя, т. е. неограниченного самодержавного властителя. Этим самым ликвидировались пережитки феодальной раздробленности; закреплялось объединение всей основной территории Русского государства и завершалось утверждение единой государственной власти; повышалась роль Русского государства в общеевропейских делах.

Возникшая в XV в. поместная система окончательно сложилась к середине XVI в., когда она была закреплена законодательно указами Ивана IV.

В 1550 г. 1071 человек «детей боярских», «лучших» слуг было «испомещено» вокруг Москвы на расстоянии 60–70 км от нее. «Избранная тысяча» «московских дворян» составила основные командные кадры и была высшим разрядом дворянства в отличие от «городовых» дворян, т. е. дворян, владевших поместьями вдали от Москвы.

В 1555 г. было издано «Уложение о службе», которое уравнивало вотчины и поместья, объявляло военную службу вотчинников и дворян обязательной и наследственной, определяло их служебные обязанности в зависимости от размера земельных владений.

За службу давался земельный надел размером от 150 до 3 тыс. га. Кроме земельного надела, полагалось денежное жалованье в зависимости от разряда – от 4 руб. до 1200 руб., которое выдавалось или при выступлении в поход или через два года на третий.

С каждых 100 четей (около 50 га) доброй земли должен был выступить в поход один воин «на коне и в доспехе полном», а в дальний поход «о дву конь». Кто выводил воинов сверх «поверстанных» ему, тому увеличивалось денежное жалованье. «Нетчики», т. е. уклонившиеся от службы, строго наказывались.

Поместье переходило от отца к сыну. До 15-летнего возраста дворянин числился недорослем. Когда ему исполнялось 15 лет, его записывали в десятню (служилый список) и он становился новиком. Для учета и проверки служилых дворян периодически проводились смотры, уточнявшие десятню, которая по существу являлась организационно-административной единицей, объединявшей дворян, приписанных к одному городу. Поместная дворянская конница составляла теперь значительную часть русского войска.

В 1550 г. был организован отряд численностью в 3 тыс. «выборных стрельцов из пищалей», состоявший из шести «статей – по 500 стрельцов в каждой «статье». Каждая «статья» делилась на сотни. «Головы у них учинил», т. е. командирами Иван IV назначил детей боярских. Стрельцы содержались не только во время войны, но и в мирное время. Они были одинаково вооружены и обмундированы. Это было начало организации постоянного русского войска.

В летописи наименование «огненные стрельцы» появляется несколько раньше, а именно в январе 1547 г., когда Иван IV к. ратным людям «еще ново прибави к ним огненных стрельцов много, к ратному делу гораздо изученных и глав своих не щадящих, а в нужное время отцы и матерей, и жен, и детей своих забывающи, и смерти не бояшеся…»

Стрельцы набирались из «вольных» людей, за службу они получали жалованье и участки земли вблизи городов, за которые обязаны были служить пожизненно и наследственно. Жили стрельцы в особых слободах, имели землю, занимались торговлей и ремеслом.

Из лучших стрельцов был сформирован особый конный отряд. Эти стрельцы назывались стремянными.

Следствием количественного и качественного роста стрельцов и наряда явилось возникновение так называемого гуляй-города, который позволял наиболее эффективно использовать огнестрельное оружие в полевом бою. Впервые он упоминается в летописи 1522 г. при встрече русской рати с татарами на р. Ока.

Гуляй-город – это подвижное полевое укрепление, которое устраивалось из толстых досок, перевозимых на повозках или санях. Доски, а может быть, и целые щиты, были подогнаны, и нужно было их только собрать, на что требовалось немного времени.

Организация русского войска в XVI в. была более четкой, чем ранее. Войска, собранные для похода, назывались ратями. Каждая рать действовала на одном направлении. Состав рати был различен: от трех до семи полков разной численности.

Полки делились на сотни, а сотни – на десятки. Стрельцы в мирное время состояли из приказов по 500 человек в каждом, а последние – из сотен, полусотен и десятков.

Командный состав комплектовался из бояр и дворян. Во главе всей рати стоял большой воевода. Полками командовали полковые воеводы. Кроме полковых, были еще воевода у наряда (начальник артиллерии), гулявый воевода (начальник гуляй-города), ертаульный воевода (начальник разведки). При воеводах были дьяки с подьячими (помощниками), которые писали приказы, «ведали государеву казну» и вели журналы военных действий. Так в русском войске зарождался войсковой штаб. Полками и приказами командовали головы, которым подчинялись сотники. Полусотней командовал пятидесятник, а десятком – десятник.

Войско, сосредоточенное на сборном пункте для похода, теперь состояло из шести тактических единиц – полков: большого полка, полков правой и левой руки, передового, сторожевого и ертаульного. Кроме полков, в состав войска обязательно входили наряд и гуляй-город.

Главные силы составлял большой полк, фланги которого обеспечивали полки правой и левой руки. Уже имелись элементы тактического распределения наряда: большой наряд двигался с большим полком, а полковой наряд входил в состав остальных полков. Наличие полкового наряда в русском войске второй половины XVI в. подтверждается документами: впервые он упоминается при казанском походе 1552 г. В «наказе» 1572 г. Воротынскому сказано: «наряд походный – полковой»; в перечне орудий 1582 г. значится: «пушка полковая», «пищаль полковая». По своему тактическому назначению и калибрам наряд отряда Ермака был также полковым нарядом.

Походный порядок русского войска в XVI в. усложнился, теперь для его организации требовались предварительные расчеты и хорошее управление.

Осадный наряд, пехота, необходимые инструменты и запасы часто отправлялись по рекам в район предстоящих действий. Остальное войско следовало походным порядком, нередко по нескольким маршрутам.

А. Висковатов. «Историческое описание одежды и вооружения российских войск».

Вперед до шести переходов выдвигался ертаул, который состоял из легкой конницы и высылал дальние разъезды. Ертаул вел разведку путей противника и охранял главные силы от внезапных нападений врага.

Удаление ертаула на шесть переходов обеспечивало своевременное получение сведений о противнике, доставлявшихся конными посыльными. Командование имело достаточно времени для принятия решения и для его осуществления. За ертаулом следовали даточные люди для исправления дорог, мостов, гатей и пр. В главных силах двигался передовой полк, являвшийся авангардом, за ним – большой полк с нарядом, затем шли обозы и в арьергарде следовал сторожевой полк. Полки правой и левой руки обеспечивали соответствующие фланги.

Величина суточного перехода в среднем достигала 15 км, но доходила иногда до 20 и 30 км. Большие обозы уменьшали подвижность войска.

Боевой порядок русского войска в XVI в. имел свои особенности. Его опорой являлся гуляй-город, который занимали стрельцы и наряд. Для установки и обеспечения гуляй-города «воевода гулявой» получал в свое распоряжение 1 тыс. всадников. На флангах гуляй-города устанавливались туры для большого наряда. Здесь же выстраивалась пехота. Средством удара и маневра была многочисленная, весьма подвижная конница.

Обычно бой начинала конница стремительным ударом по противнику. Если не удавалось сразу сломить сопротивление врага, конница отходила за пехоту, которая принимала на себя удары врага и дралась с необычайной стойкостью и упорством под прикрытием местных препятствий и гуляй-города. В это время конница приводила себя в порядок и вновь бросалась в бой. Исход боя решался введением из засады общего резерва, которым являлся западной полк, атаковывавший противника с флангов и тыла в то время, когда наряд обстреливал его с фронта.

Военное дело и строительство в XVII веке

В 1630 г. было начато формирование двух солдатских полков из беспоместных детей боярских, которых оказалось всего 60 человек. Пришлось расширить контингент формирования, привлекая в полки казаков, татар, а затем и «вольных охочих» людей. Солдатам «для их бедности» устанавливалось жалованье (5 руб. в год) и кормовые деньги (алтын в день), а также выдавались пищаль, порох и свинец.

Новые формы организации пехоты отвечали тактическим требованиям того времени. Новые полки имели более четкую организационную структуру и определенную систему иерархии начальствующего состава. Воинские звания соответствовали строевым должностям, что вносило полную ясность в вопрос порядка подчинения начальствующих лиц.

Полкам новой организации указывалось быть «в ратном учении» в Москве у полковников-иностранцев.

В 1632 г. было сформировано еще четыре солдатских полка. Все шесть полков участвовали в Смоленской войне.

В середине этого же года формировался рейтарский полк, положивший начало новой организации в коннице. Рейтары комплектовались дворянами, жильцами, малопоместными и беспоместными детьми боярскими, недорослями и вольными людьми. Монастыри и неслуживые по старости дворяне выставляли по одному рейтару со 100 дворов. Следовательно, рядовой состав комплектовался русскими людьми, начальные же лица – иноземцами и русскими.

Рейтарский полк по указу имел 2 тыс. ратных людей и делился на 12 рот, по 167 человек в каждой.

В ходе Смоленской войны формировались еще два солдатских полка и драгунский полк, насчитывавший 1600 человек, делившихся на 12 рот, по 120 драгун в каждой. Драгунский полк имел наряд из 12 малых пушек.

С 1632 г. до конца Смоленской войны правительство сформировало 10 полков новой организации общей численностью до 17 тыс. человек. По окончании войны личный состав полков был распущен по домам. Следовательно, новые полки XVII в. нельзя характеризовать как регулярную армию, они не являлись даже постоянным войском. Можно говорить лишь о росте элементов регулярства: четкая постоянная организация, иерархия начальствующего состава, соответствовавшая строевым должностям, снабжение от государства и военное обучение. В процессе становления регулярной армии большую роль играло непрерывное увеличение постоянного войска.

В 1638 г. в связи с подготовкой к войне с Крымом были развернуты большие работы по укреплению южной границы. Одновременно участвовавшие в Смоленской войне солдаты, рейтары и драгуны получили указ состоять «в той службе по-прежнему». При формировании полков воспользовались «кормовыми драгунами и солдатами иноземного списка» 1632–1634 гг.

Для охраны границы наметили «прибрать» на службу 8 тыс. драгун и солдат. Драгун удалось навербовать, а солдат не удалось. Тогда правительство издало указ о «приборе» в солдаты крестьян. В систему комплектования вводился новый принцип, имевший своим предшественником набор даточных людей. Но это были уже не даточные люди, а солдаты, получавшие кормовое жалованье, деньги на одежду и оружие.

Политическое и экономическое укрепление Русского государства и его вооруженной организации определили развитие культуры. Экономическое развитие, складывавшийся и непрерывно увеличивавшийся аппарат управления большой страны и военная организация требовали грамотных людей. Письменность превращалась в одно из важных средств идеологического воздействия на широкие массы народа (грамоты, «подметные письма», «сказания» и т. п.). Для изучения военного опыта государств Западной Европы требовались грамотные люди. Все это способствовало увеличению грамотности в стране.

В повышении культурного уровня людей большую роль сыграло развитие книгопечатания. Печатная книга прежде всего явилась орудием пропаганды в руках религии. В XVII в. появилась потребность в военной книге, что было связано с необходимостью систематизации и распространения довольно многообразных для того времени военных знаний.

В начале XVII в. возник термин «воинская наука», содержанием которого являлись прикладные военные знания. Изучалась и переводилась иностранная военная литература. Характерно то, что иностранные военные книги в начале переводились не текстуально, а в форме переработки текста применительно к условиям, потребностям, практике и понятиям состава русской вооруженной организации. Такой подход исключал механическое пересаживание иностранной военной практики на русскую почву.

Воинская наука возникала из практической потребности воспитывать и обучать ратных людей усложнившейся в то время технике военного дела. Формой изложения этой науки явился устав, в котором сообщались в виде «указов или статей» различные правила, рекомендации по вопросам военного дела. Содержание уставов включало многообразную тематику: внушение ратным людям чувства долга, определение воинских обязанностей, рекомендации по изготовлению пороха, регламентации действий оружием и различные тактические вопросы (организация похода, порядок расположения для отдыха, оборона и осада крепостей). Отрасли военных знаний еще не были дифференцированы, и содержание уставов оказывалось несистематизированным.

А. Висковатов. «Историческое описание одежды и вооружения российских войск».

Таким образом, имеются все основания утверждать, что труд Онисима Михайлова «Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки» отражает уровень развития русской военно-теоретической мысли начала XVII в.

Разработка устава имела целью обеспечить «крепкое ратное строение», т. е. укрепление боеспособности русского войска путем выполнения личным составом тактических и технических требований.

Устав включает большой круг военных вопросов, совокупность которых составляет содержание воинской науки XVII в.

Из 663 статей Устава более 500 отведено вопросам пушкарского дела. В них даны указания, как строить оружейную мастерскую, какие отливать орудия, как изготовлять селитру и порох, производить расчет боеприпасов и их перевозку, как использовать разрывные снаряды и как решать многие другие крупные и мелкие технические вопросы. Большое место занимают правила для установки орудий на позиции, способы определения расстояния до целей и ведение огня. По своему содержанию этот труд является также первым русским артиллерийским уставом.

Устав «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей» показал военачальникам русского войска четкую воинскую организацию и систему обучения: одиночную подготовку для действий оружием и строевую подготовку подразделения (роты) и части (полка). Организационная структура войсковой части и подразделения, а также регламентация действий ратных людей в их составе наглядно выражают некоторые особенности военного искусства мануфактурного периода войны.

Значение Устава для русского войска заключалось в том, что он знакомил военачальников с опытом организации и обучения в западноевропейских армиях, а также выявлял некоторые общие положения военного искусства. В конце XVII в. на Кожуховских маневрах, организованных Петром I, высказывались такие положения без ссылки на источник.

В течение почти 50 лет этот Устав являлся единственным руководством для обучения русского войска. Излишняя «мудрость» на практике, конечно, не применялась.

В XVII в. зарождались некоторые элементы русской военно-морской науки. Так, на корабле «Орел» были составлены «Письма корабельного строя», или «Артикульные статьи», в которых излагались основные правила корабельной службы, начиная с прав и обязанностей экипажа корабля.

Развитие русской военно-теоретической мысли в XVII в. показывает начало процесса становления военной науки в Русском государстве.

Разин Е. А. История военного искусства, в 3-х тт. – М.: Воениздат. 1955

Content

Цари-полководцы. Иван III Васильевич. Иван IV Грозный, Алексей Михайлович Тишайший, Петр I Великий

Иван III Васильевич

Какие же выводы можно сделать на основе изложенного?

Иван IV Грозный

Казань

Полоцк

Ливония

Верховный

Алексей Михайлович Тишайший

Петр I Великий

Военное дело и воинское искусство Московской Руси

Военная организация Русского государства в XV веке

Русское государство и вооруженные силы в XVI веке

Военное дело и строительство в XVII веке