Андрей Филиппов.

НОЧНОЕ ПИВО.

Пиво – это не напасть. Как бы после не пропасть! (народная мудрость).

1.

История эта произошла в дремучие времена, когда период застоя вдруг сменился какой-то колдовской плясовой круговертью. Называлось это, как я помню, «перестройка». Кто не знает, спросите у старших. Самым удивительным в ней было то, что вместо стройки происходило одно сплошное недоразумение... Конечно, сейчас такая история маловероятна, все ж таки порядку стало больше, однако, по тем временам… Почему бы и нет? А, быть может, она даже имеет право считаться автобиографичной?

Яркий солнечный весенний день еще только разгорался, еще дворники вовсю дометали положенные им квадратные метры, и тень от соседней пятиэтажки, укорачиваясь, только надумывала спрятаться в канаву от колес немногочисленных машин, а студент Вахрушев уже неспешно брел по улице. Настроение у него было философски-раздумчивое. Он неторопливо оглядел окружающий мир, кивнул сам себе головой и подумал, что это хорошо. Что именно ему понравилось, Вахрушев не уточнил, просто хорошо – и все тут, тем более день обещал быть погожим. Кроме того, на всех фронтах его жизни играла благодатная гармонь – «хвосты» в институте поочередно отваливались, родители повадились ночевать на даче, а Ленка уже туманно намекала на приглашение в гости.

Да еще счастье привалило – соседу выплатили зарплату. Наконец-то. В нищете своей сосед бывал шумен и ругался с женой, а, может, это жена била его за грехи тяжкие, вопль и карканье стояли невыносимые даже через стену. А тут сосед на радостях накупил спирту «Рояль». И стал тих и благодушен. Неделю назад Вахрушев споткнулся об его тучное тело на темной лестнице и в сердцах обозвал соседа неприятным словом, но тот не обиделся. Желая примирения, Вахрушев даже проводил его до дверей… В прихожей сосед то ли упал, то ли его молча начала бить жена, непонятно. Но, видимо, проникшись ситуацией, кто-то в ту же ночь выбросил из их окна японский магнитофон. Вахрушев, возвращаясь со свидания, углядел магнитофон в грязном палисаднике под балконом, отмыл, отремонтировал и успешно продал его другим соседям.

Деньги… Да, вот они шуршат и звякают в кармане. Это такая хитрая вещь, которая всегда нужна и которой никогда не хватает. Но Вахрушев и к деньгам сегодня отнесся философски. Пусть уходят. Придут другие. Когда они длительно не посещают его карман, на душе становится пустынно, а когда они толпятся там – жизнь кажется полною чашей. Телевизор целый день рассказывает о том, что где-то кто-то удавился из-за денег или оказался за решеткой. Нет, утро нынче положительно выдалось прекрасным. И он, Вахрушев, не собирается размышлять о бренности разноцветных бумажек.

Пивной ларек, словно роза в хрустальном бокале, вплыл в его поле зрения из-за поворота. И Вахрушев сказал себе «Стоп!». А почему люди думают, что возле пивного ларька по утрам собираются жаждущие пьяницы? Разве непристойно обычному студенту влить в себя часть этого прозрачного утра? Тем более, если спешить ему совершенно некуда? Ну и пусть пьяницы принимают его за своего. Главное, что он сам абсолютно уверен в своем благонравии. И ведь та же самая Ленка недавно сказала ему «Умный – поймет, а дурак мне не нужен». Вахрушев примерил эту фразу к ларьку и убедился, что понимать его там некому и дураков рядом тоже не наблюдается. Только маленькая кривоногая собачка играла в гляделки с толстым сибирским котом возле мусорного бака.

Как свидетельствовал ценник, «Бутерброд с селедкой», предлагавшийся посетителям ларька в качестве закуски, вызвал у Вахрушева двойственное чувство. Во-первых, образец бутерброда с селедкой свалился с выставочной полки и застрял между нею и наружным стеклом, как несчастный корабль, потерпевший крушение между скал. Хлеб уже затронула плесень, а селедка скособочилась и высохла, словно злобная остроносая старуха, протянув к стеклу кость, похожую на клюку. Это свидетельствовало о неумолимом беге времени. Но, это во-вторых, рядом с погибшим бутербродом, как спрут, бодро шевелил длинными ногами паук-косилапка. Паука разбудило солнце, и он стремился к жизни. Вероятно, он хотел показать Вахрушеву, что пусть, мол, прошлое лежит спокойно там, где его настигла смерть, а нам пора вставать и бежать к свету.

Надкусанная пол-литровая банка, которую продавщица призвала олицетворять пивную кружку в это утро, прикрылась шапкой пушистой пены. Вахрушев взял банку и отошел от окошечка. Но как только он ощутил пальцами прохладу стекла, как только вдохнул хрустальный воздух и осторожно подул на пену, как только почувствовал ласковое прикосновение солнечного лучика и улыбнулся всему сущему - его блаженствующий взор уловил вдалеке знакомую долговязую фигуру.

- Анчоус! – прошептал Вахрушев и душа его воссияла.

Да, это был Анчоус, давний приятель Вахрушева. Учился Анчоус на курс старше, по его собственным словам, «радел науке». У него было сразу несколько отличительных особенностей. Чистый и всегда выглаженный брючной костюм, белоснежная рубашка и галстук, длинная прическа и модные очки создавали впечатление, что у этого студента праздник происходит каждый день. Ах, да, еще у Анчоуса была сумка с надписью «Колорада». Происхождение такой странной надписи никто определить не мог. Сам же Анчоус лишь загадочно улыбался, предлагая поинтересоваться об этом на энтомологических станциях по разведению колорадского жука. Ходил также слух, будто под рубашкой Анчоус скрытно носит футболку с лозунгом «Усмехайтесь!». Если слух этот где-то и имел подтверждение, то тогда становилось непонятно, какому зрителю (или зрительнице) было рекомендовано усмехаться.

- Здравствуй, дружище! – сказал Вахрушев, когда Анчоус приблизился.

Анчоус молча извлек из кармана газету, расстелил ее на криво приколоченном к ларьку прилавке и поставил свою сумку.

- Здравствуйте – здравствуйте, голубь наш сизокрылый! – ответил он, умело пародируя голос профессора Синявского, - Почему не на лекции, дорогой?

Вахрушев вместо ответа широко улыбнулся, а Анчоус между тем по плечи засунул голову в окошечко, огляделся там и слащаво протянул:

- Тук-тук? А кто это у нас в теремочке живет?

Что ответила ему продавщица, осталось неизвестным, но Анчоус вытащил вслед за собой из ларька настоящую пивную кружку, полную пива без каких-либо признаков пены.

- Оп! – как настоящий фокусник, он извлек из кармана пиджака сушеную рыбку, завернутую в бумажку, - Отведай дары природы, друг Вахрушев!

- Спасибо! – ответил Вахрушев, - Ты, похоже, сюда специально шел!

- Грешен, грешен! – заулыбался Анчоус, - Давно не поганил уста хмельным напитком… Как дела, как гранат науки?

- Ты имеешь в виду гранит науки, что-ли?

- Гранат, профессор мой, гранат… Кислый, скудный, но полезный!

- А, ну да, - Вахрушев отхлебнул пивка и прижмурился, - Да нормально. То мы его любим, то он нас… Так и живем!

Анчоус отвлекся, читая что-то интересное на обертке от рыбы.

- Ах, вместе живете? Ну, совет да любовь… - пробормотал он, - А я вот все хожу, хожу, думаю разные мысли… До чего дошел прогресс! Ты погляди, вычислили коэффициент полезного действия тараканьих ножек! Это страница из журнала «Наука и жизнь».

- Ой, ну брось ты, Анчоус, свою ботанику! – покачал головой Вахрушев, - Утро-то какое, оглядись! А пиво какое вкусное!

- А если мы бросим свою ботанику, то в смутное наше время ты, Вахрушев, скоро будешь ездить на тараканьей упряжке! – назидательно сказал Анчоус, - Грабить мы с тобой не умеем, мошенничать тоже. Остается стать умными и подметать пороги консульства…

- Обивать…

- Обивка денег стоит. А скажи-ка ты мне, брат, какой КПД имеет, скажем, этот пивной ларек?

И Анчоус постучал недогрызенной рыбкой по прилавку.

- Сто процентов! – не думая, брякнул Вахрушев.

- Отнюдь, мой друг, отнюдь… - Анчоус поправил очки, - Насколько велика польза ларька для человека? Вот мы тут свое удовольствие справляем. Кто-то здоровье упавшее поднимает, кстати, что-то не видать их никого… Кис-кис-кис! Кот пищу находит…

Анчоус швырнул обглоданные «дары природы» в сторону кота. Так же, подумав, поступил и Вахрушев.

- Продавщица, - продолжал Анчоус, отхлебнув из кружки, - семью содержит. Пивзавод прибыль имеет. Хозяина ларька этого, как предшественника его, еще не застрелили? Позавчера я его с новой женщиной видел на новой машине. Хозяин свое место в жизни нашел, бизнес делает… Да толпа государственных и прочих структур от данного бизнеса кормится. И всем хорошо!

- Факт, - подтвердил Вахрушев.

В этот момент возле ларька появился низкорослый молодой человек с лицом подростка. На нем была новенькая спецовка и черные нарукавники, словно этот молодой человек спрыгнул с плаката по технике безопасности, которые нам с вами доводилось встречать в школьных мастерских. Не заметив наших героев, которые стояли как бы за углом, он воровато подошел к окошечку, увидел свое отражение в стекле, сказал «Ой!», всплеснул руками и снял нарукавники. Продавщица, очевидно, сообщила ему нечто неприятное, поскольку юноша присел, заглянул в окошечко и удивленно спросил:

- Тетка Марея? Ты меня не узнала? Да я ж тебе паспорт приносил! А? Да шуруп не крутится, тетка Марея! Размочить надобно!

Анчоус философски покивал головой.

- У Примуса не крутится шуруп, - констатировал он.

- За него и выпьем! – улыбнулся Вахрушев и они брякнули сосудами.

Примус, услышав знакомые голоса, тотчас забежал за угол, радостно замигал глазами и принялся трясти руки друзей. На Анчоуса он смотрел, как на некое божество небесного происхождения, к Вахрушеву относился несколько проще, но с тем же безмерным уважением. Может быть, ему нравились те непонятные слова, которые часто произносили его друзья? В своем ПТУ он таких слов не слышал. А, может быть, он даже тайно записывал эти слова, как молитву богам, позволяющим добиться успеха? И хотя Примус в плане финансового благополучия был намного успешнее остальных (преподаватель столярного дела взял его, любимого ученика, в напарники и они вдвоем секретно изготавливали в мастерской ПТУ сосновые гробы), но почему-то его тянуло к представителям интеллигенции, неуважаемого класса в те далекие времена.

- Ты сбежал с занятий? – спросил его Вахрушев.

Примус поставил свою банку на прилавок.

- Не идет учеба с утра, хоть тресни! – ответил он, - Ребятушки, а чего это вы пустые посуды в руках держите, а?

- Конец небесной влаге, - сообщил Анчоус, с сожалением поглядев в кружку, - Но наша история на этом не кончается!

Вахрушев повернулся было в сторону окошечка, однако Примус забрал у него банку, а у Анчоуса – кружку и убежал с ними.

- Стой, остановись, назад оглянись! – приказал Вахрушев и потянул из кармана деньги, но на это их товарищ лишь отрицательно мотнул головой.

Вахрушев подумал о том, как, должно быть, приятно Примусу встретить друзей в это прекрасное чистое утро и поспешить сделать для них что-то очень хорошее… Просто так, от души… Он широко улыбнулся от избытка чувств и сказал:

- Дорогой мой друг Анчоус! Пожалуйста, продолжай… Но ведь у пивного ларька есть и отрицательные стороны?

- Не опаскудеет рука дающего! - Анчоус принял полную кружку у Примуса и с удовольствием отхлебнул из нее, - Есть, господа, и обратная сторона педали...

- Медали, - поправил Вахрушев.

Анчоус молча пошарил в своей удивительной сумке и вытащил, один за другим, три сухаря.

- Угощайся, уважаемый Примус, и ты тоже, студент Вахрушев. Сам сушил… Видите, чем мы любим заниматься с термошкафом, размышляя о будущем… Так вот, друзья, эта харчевня трех сухарей нехороша! Пиво вредно и невкусно! А почему вредно и невкусно? Потому что прокисло и разбавлено! Потому что пьется из некрасивых банок! Потому что оно пенится так, будто продавщица предлагает нам постирать одежды! Пиво здесь продается и детям…

При этом Анчоус строго взглянул на Примуса поверх очков. Но Примус внимательно разглядывал сухарь с вкраплениями кристалликов соли и не заметил этого. Анчоус отхлебнул пива.

- Ужасное нынче пиво пошло, пить невозможно… А закуска, торчащая в окне, пугает добрых людей! – добавил Вахрушев и тоже отхлебнул.

Примус поглядел на друзей с неподдельным изумлением.

- Чего-то я не пойму, ребята. Пьют пиво и при этом ругают его по-всякому… Вас по учебе что-ли, заставляют его пить?

- Нет, Примус, сначала мы его хвалили! А сейчас ругаем. И потом вычислим соотношение, – сказал Вахрушев.

Примус открыл рот.

- А пиво… Оно может измениться от этого? – после паузы спросил он.

- Мы с коллегой высчитываем КПД этого ларька! – пояснил Анчоус, - И видим, что ларек работает очень нерационально…

Примус понюхал пиво.

- Пиво как пиво, - пожал он плечами, - в меру разбавлено, без димедрола. КПЗ я вот знаю, а КПД… Может, и слыхал где-нибудь. А пиво тетка Марея кипяченой водой разбавляет, бережет, стало быть, здоровье нам.

- Откуда ты знаешь? – спросил его Вахрушев.

- Так она каждый день с утра к нам в училище с двумя ведрами ходит к сторожихе, а у той целый титан кипятку. Бывает, и два рейса делает… На коромысле ведра носит, сам видал!

Вахрушев и Анчоус дружно расхохотались.

- Трогательная забота о потребителе! - сказал Анчоус, - Санитарный контроль качества! И поэтому пиво здесь, ребята, хорошее, гораздо лучше, чем в других ларьках.

- Точно, - коротко согласился Вахрушев и поглядел сквозь свою банку на небо.

Примус, отчаявшись что-либо понять из нынешнего разговора двух ученых, махнул рукой и принялся грызть сухарь.

- А пивная повозка, друзья, появляется в наших краях почему-то вечером… - задумчиво сказал Анчоус, - А утром тетка Марея идет по воду. К утру пиво, смешавшись с разбавленным осадком на дне ларечной емкости, приобретает свойства, порочащие само понятие о качественном пиве. Конечно, горькому пьянице и оно покажется благотворным. Однако, господа, с глубоким прискорбием вынужден сообщить вам – мне жаль, что солнце уже взошло!

- Ну, если бы цистерна появлялась с утра, оно, конечно, посвежее было бы, - ответил Вахрушев, - А что поделаешь? Пить-то надо!

- Без сомнения, пить надо, - согласился Анчоус, - Но, прежде всего, подумайте, как надо пить? Приятный напиток в приятной компании вносит радость в сердце человека. К сожалению, мы с вами еще не заслужили средств на приятный напиток в ресторане… Милых сердцу дам тоже нельзя пригласить к ларьку с таким низким КПД, нам будет стыдно, поскольку люди призваны сказку сделать пылью!

- Былью… Что тебе, Анчоус, не нравится здесь? Красивое утро, пиво с друзьями…

- Нет, друг Вахрушев, пылью. Быльем и так все кругом поросло! Хоть на лекарства его перерабатывай… А не нравится мне то, что в это дело не внесена наша лепта!

- Тебе, Анчоус, революционером быть надо, - уважительно сказал Примус.

Солнце меж тем поднялось выше. Анчоус широко развел руками, словно собрался танцевать краковяк и сообщил друзьям:

- А вы представьте… Ночь. Луна. И тишина. И некуда податься бедным людям. Кабак и ресторан им не по средствам. И вдруг они видят пивной ларек. Открытый! И лампочка горит. И в ларьке свежее пиво! По обычной цене. Ну, как тут не остановиться и не отведать пивка?

Вахрушев прикрыл глаза и отведал пивка. Ночь в его представлении обрела краски. Ободранный кособокий ларек засветился, как оазис романтической души. Как костер в темном лесу, вокруг которого собрались заблудившиеся люди, чтобы погреться и дождаться рассвета… Как путеводная звезда над мачтами кораблей…

- Анчоус! – сказал он, - Ты гений! Мы откроем ларек! И поднимем его КПД до наивысших цифр в городе!

Анчоус улыбнулся сладко, словно кот, достигший соглашения с мышкой.

- Друг Примус! – сказал он, - Понимаешь ли ты, чего мы с Вахрушевым надумали?

- Понимаю! – прошептал тот, зачарованный картиной, - Только без меня вам этот ларек не открыть! Потому что у вас инструментов нету! Возьмите меня с собой, а?

Примус пошатнулся, поскольку друзья разом хлопнули его по плечам – Анчоус по правому, Вахрушев по левому. После этого, опять же, не сговариваясь, Анчоус и Вахрушев ударили себя кулаком в грудь и одновременно взглянули на ларек.

- Этот? Да! – сказали они в один голос.

Анчоус посмотрел вдаль взглядом полководца, оценивающего силы противника. Он не спеша отхлебнул из кружки и уже открыл было рот, чтобы отдать приказ о наступлении, как вдруг лицо его внезапно приобрело недоуменно-испуганное выражение, словно на старинном поле брани непонятно откуда появились танки.

- Ой! – сказал он, глядя на быстро шагающую к ларьку женщину в очках и плаще, и кружка в его руке вздрогнула, - Ой! Это Белладонна! Мне сегодня ей гидродинамику сдавать! Укроемся скорее за ларек, друг Вахрушев, покуда она не заметила нас! Белладонна в гневе страшна… Вот он, перст карающий… Примус, позови нас, когда этот ужас исчезнет за углом!

Толкаясь и налетая друг на друга, Вахрушев и Анчоус спрятались за пивной ларек. Примус поставил свою банку на прилавок, повернулся к преподавательнице спиной и принялся ковырять ногтем отслоившуюся краску.

Женщина постучала согнутым пальцем в окошечко и молча сунула туда трехлитровую банку. Пока в банку наливалось пиво, она окинула улицу пытливым взглядом. Очевидно, глаза Белладонны, словно у хищной рептилии, фиксировали прежде всего движение объекта, а не его внешний вид.

- Мальчик! – сказала Белладонна, - Мальчик, я к тебе обращаюсь! Ты здесь один?

Примус растерянно осмотрелся по сторонам. Три сосуда с недопитым пивом на прилавке безмолвствовали. И Примус пожалел, что так долго и тщательно брился сегодня утром.

- Дяденьки отошли за ларек, а меня попросили посторожить пиво, - ответил он честно и просто.

Учительница строго покачала головой.

- И как тебе не стыдно стоять здесь с пьяными дяденьками вместо того, чтобы сидеть в школе? Они же тебя бог знает чему научат… Куда смотрят твои родители и есть ли они у тебя, а? Фамилия?

Но в этот момент из ларька показалась полная банка пива и Белладонна отвлеклась, закрывая банку полиэтиленовой крышкой. Слабые женские пальцы соскальзывали. Примус, обладавший открытой русской душой, наивно и добро смотрящей на мир, подскочил и помог учительнице. Но вместо благодарности, как это обычно и бывает, женщина схватила его за руку.

- Идем. Я отведу тебя домой!

- Тетенька… - заныл Примус, удивленный и расстроенный таким поворотом событий, - Тетенька, я не хочу к вам домой… Я боюсь! Я отдам вам свою банку пива, только отпустите меня…

- Мы пойдем к тебе домой, мальчик!

- Нет-нет! Тетенька, я отпросился только на полчаса… Учитель поставит мне двойку!

Помощь явилась неожиданно, как будто герой-полицейский в фильме наконец-то вспомнил о своих обязанностях и пришел спасти главного героя, попавшего в неприятную ситуацию. Тетка Марея высунулась из окошечка и сказала:

- Вы уж давайте поскорее там решайте, к кому домой пойдете! Купили пиво – и к стороне, у меня здесь торговая точка, а не бордель! Стыдно вам, женщина, к покупателям приставать!

Белладонна от неожиданности выпустила руку Примуса. Прежде чем прозвучал аккорд на басовых струнах, обычно сопровождающий в киноискусстве появление злой силы, окошечко захлопнулось и злая сила осталась на экране в одиночестве. Примус, кивая и виновато улыбаясь преподавательнице, удирал по улице в сторону ПТУ. Дяденьки за ларьком замерли, мечтая сейчас же, как по мановению волшебной палочки, оказаться в экзаменационной аудитории. Тетка Марея сердито гремела пустой посудой. И только солнечный лучик беззаботно прыгал вслед за серым воробьем.

2.

Все когда-нибудь кончается. Лекция, свидание, пиво в кружке или, например, светлый день. Но, если день кончается, значит, его сменяет ночь? И, действительно, контуры предметов постепенно потерялись в темноте, а мусорный бак, за которым спрятался Вахрушев, приобрел самые причудливые очертания. Несколько раз с противоположной стороны начинал приближаться кот, поблескивая зелеными глазами. Вахрушев вприсядку перебирался за соседнее дерево, но кот, удивленный таким поведением человека, предпочитал вернуться под забор. Ведь кот привык видеть либо спокойно лежащих людей, либо идущих куда-то, либо, в крайнем случае, неторопливо ползущих на четвереньках, но никак на прыгающих по земле, как лягушка.

Мимо, крадучись и оглядываясь, прошел Примус. Он нес в руке туристический топорик, за спиной болтался рюкзак. Примус подошел к ларьку и пошевелил дверь топориком.

- Добрый вечер, - сказал Вахрушев и показался из-за контейнера.

Примус почему-то громко икнул, бросил топорик и расторопно побежал по улице.

- Примус! Стой! Это же я! – закричал Вахрушев, но Примус уже скрылся в темноте.

Впрочем, через минуту Примус появился с другой стороны, да не один, а ведомый за руку Анчоусом. Анчоус был, как и днем, в элегантном пиджаке, а галстук белел в темноте, словно обнаженная грудь.

- Что ж ты, милый человек, Примуса напугал? Бежит, понимаешь ли, по улице, чуть с ног меня не сшиб, - попенял Анчоус.

- Да я не пугал, я поздоровался только, - оправдывался Вахрушев.

Примус, вздрагивая, совершил свою миссию по открытию ларька и трое друзей вошли внутрь. Да, это была цельная и дружная компания, поскольку каждый, не вступая в сговор с остальными, занялся своим делом. Вахрушев выбросил вон из ларька помятые ведра на коромысле и пристроил на их место чудодейственную сумку Анчоуса. Сам Анчоус уже пристально разглядывал высокие белые баки с пивом, пробуя краны и постукивая по манометрам. Но Примус вел себя еще более удивительно. Он достал из рюкзака белый фартук и белые же нарукавники и с важным видом надел это на себя, не забыв увенчать голову белоснежным колпаком.

- У сеструхи спер, - сообщил он друзьям, - А нарукавники весь вечер из наволочки шил…

Следующим на свет из рюкзака явился крупный фарфоровый месяц. Хотя глазурь в нескольких местах откололась, на его вогнутой части угадывались большие грустные глаза, а красногубый чувственный рот обхватил электрическую лампочку. Месяц выглядел устало и потерто, настоящий верный страж детского сна, который в эту ночь был мобилизован для выполнения боевого задания. Примус выскочил из ларька и прикрутил месяц взамен давно погибшей лампочки над окошком. Месяц бледно и загадочно засиял, и, пользуясь его светом, Вахрушев избавил торговую точку от бутерброда с селедкой.

- Зачинаю священнодействие! – сообщил Анчоус и нажал кнопку.

В пивных баках раздался тяжкий стон, хрип и мурлыканье. Кажется, там пробуждалось нечто потустороннее, какой-то старый и больной демон, честно служивший хозяйке весь день. Демон жалобно спрашивал, почему ему не дают покоя этой ночью. Но Анчоус открыл краны, вежливо принуждая силу к действию. И вот в банку полилась сначала вялая, а затем и полноводная струя пенного напитка!

- Устроим организационное собрание и дегустацию! – предложил Вахрушев, - Нельзя же продавать гражданам некачественный напиток?

Пиво оказалось свежим и вкусным. Анчоус произнес короткую проповедь, в которой указывал остальным на успешное начало настоящего дела, перечислил статьи уголовного кодекса, которые они уже нарушили и, он надеется, нарушат в будущем, а также призвал считать весь сегодняшний заработок принадлежащим хозяину пивного ларька.

- Настоящее добро безвозмездно, - закончил он свои речи.

Вахрушев предложил назвать торговую точку «Осколок луны». Название было принято единогласно. Примус сказал, что до сих пор к своему стыду не понимает, что такое КПД, но если это поднимается, то он доволен.

- Сколько людей хороших знаю, - сказал он, деловито протирая стол застиранным лифчиком, который, судя по размерам, принадлежал когда-то самой тетке Марее, - А не поднимается у них КПД. Вот хоть тресни – а не поднимается!

Кто-то снаружи осторожно заглянул в окошечко.

- Доброй ночи! – в один голос сказали друзья.

Очевидно, запоздалые путники в этом темном глухом районе давно отвыкли от вежливого обращения. Первый потенциальный покупатель испуганно шарахнулся в темноту.

- Пиво – в массы, - поморщился Анчоус, - Только где же эти массы?

Словно в ответ на его слова мимо ларька с плаксивым криком проскакало в одном тапке нечто белое и развевающееся. За этим призраком из-за угла вывернул вполне реальный человек в тренировочных штанах и с топором в руке. Несомненно, «охотник за привидениями» догнал бы свою жертву, если бы Примус не закричал ему в окошечко:

- Стой, дядька, хочешь добавить? Подходи!

Дядька остановился и оторопело уставился на ларек. Белое и расхристанное между тем скрылось из виду.

- Ребята, а сейчас что, день, что-ли? – спросил он.

- Белый день, а ты непохмеленный! – ответил Вахрушев.

Человек, помотав головой, взял топор подмышку и принялся шарить в кармане штанов. Примус налил кружку пива и выставил ее наружу.

- А это у нас будет касса! – Анчоус подобрал в углу чью-то ободранную меховую шапку.

Друзья заулыбались, когда Примус осторожно, словно алмазы, высыпал в шапку первую прибыль от работы «Осколка луны». КПД ларька плавно пошел в рост. Гудели пивные баки, горела тусклая лампочка под потолком, ночной ветерок снаружи задувал в окошечко и Вахрушеву вдруг стало так тепло и радостно на душе, как будто он совершил что-то очень хорошее и приятное, например, неожиданно поцеловал Ленку. Так он и надумал сделать нынешним же утром. И пусть она захлопает глазами от неожиданности…

Человек с топором оказался совершенно непривычным к неразбавленному пиву. Он уронил топор и теперь, покачиваясь, пытался ухватить фарфоровый месяц.

- Прозрел ли, дядька? – спросил Примус, - Хорошее у нас пиво?

Пьяный оставил месяц в покое и огляделся.

- Ночь, - коротко молвил он.

- Так это у тебя глаза лопнули! – предположил Примус.

- А-а… - догадался человек, подобрал топор и, не удивляясь, ушел восвояси.

Почти сразу же в свете месяца показалось ярко накрашенное лицо. Длинные бордовые ногти напомнили Вахрушеву фильм про вампиров.

- Скучаете, мальчики? Доброй ночи! – вежливо сказала ночная гостья.

- Нет, нет. Мы не скучаем! Мы делом заняты! – нестройно ответили Примус и Вахрушев, словно дети, призывающие Деда Мороза.

- Жаль, - искренне огорчилась женщина, - Такие симпатичные мальчики…

- Милая дама, мы скучаем, мы очень скучаем! – обворожительно сообщил Анчоус, оттесняя друзей от прилавка и незаметно грозя им кулаком, - Нам крайне необходима ваша помощь!

- Вот как? – улыбнулась дама, - Правда-правда? Всем троим?

- Всем-всем! Уступите нам за кружку пива вашу губную помаду? - вкрадчивый голос Анчоуса, казалось, предлагает совершенно банальную сделку, - Сущие пустяки! Нам для дела нужно…

Ночная посетительница, очевидно, многое слышала в жизни, а еще больше видела, но сейчас ее удивлению и разочарованию не было предела. Она несколько секунд прислушивалась к своим мыслям, затем плюнула, развернулась и зацокала каблучками прочь. Впрочем, не успели Вахрушев и Примус открыть рот, как в окошко влетел цилиндрик губной помады и послышался презрительный голос:

- Наслаждайтесь! Экстрасенсы!

Помада укатилась под пивной бак.

- А причем тут экстрасенсы? – тихо спросил Вахрушев.

- Не знаю, друг Вахрушев, причем здесь экстрасенсы, - Анчоус, присев, извлек помаду из щели, - А только сдается мне, ребята, что жители не понимают нас! Ведь мы кое-что забыли!

- Что забыли? – взгляд Примуса стал удивленно-испуганным, как у маленького ребенка.

Анчоус содрал со стены большой бумажный лист, на котором обнаружились какие-то цифры, написанные корявым почерком тетки Мареи.

- Долой разбавленное пиво! – размашисто написал Анчоус помадой, - Пиво – в «Осколке луны» у обрыва! Адрес: обрыв улицы Будякина у крайнего дома.

- Реклама! – понял Вахрушев.

- Ломовая лошадь торговли, - кивнул Анчоус и пририсовал на бумаге длинную волнистую стрелку, похожую на синусоиду пьяного человека, - Примус! Иди и прилепи это на доску объявлений, что возле трамвайной остановки.

Одухотворенный Примус, прямо не снимая школьного фартучка, сбегал на остановку. Вернулся он, благоухая чем-то импортно-сладким.

- Тебя опоили одеколоном? – спросил его Вахрушев.

- Нет, ребятушки, клей мне в ларьке не продали, сказали, клей им самим нужен, так я жвачки купил. Пожевал и прилепил ею нашу бумагу! – похвастался своей сообразительностью Примус.

От имени генерального директора предприятия Анчоус похвалил Примуса и принудил краны выделить премию в размере одной кружки пива. А Вахрушев налил кружку Анчоусу в благодарность за полезное рацпредложение. Примус поглядел на Вахрушева и налил пива и ему – просто так, в знак дружбы и уважения. Пили за дружбу и профессионализм.

В окошечко постучались припозднившиеся любители пива. В кассу посыпались деньги. КПД принимал внушительные цифры… Но это было только начало. Кто-то из посетителей, отведав качественного напитка, сбегал за гулявшими в соседнем доме товарищами, которые всей компанией явились к ларьку, прихватив с собой закуску и гармонь. И вот уже зазвучали возле ларька залихватские песни, заплясали, словно у цыганского костра, пожилые граждане и гражданки, вот уже Примус не успевал споласкивать посуду и наполнять ее живительной влагой, а Анчоус приглядывался к бакам, прикидывая, хватит ли пива до утра…

Да, вот ведь как бывает, особенно когда народ находится в страхе и растерянности от свалившейся на его голову перестройки. Дай людям ночь и недорогое вкусное пиво - они тут же притащат гармонь и пустятся в пляс. И никакие невзгоды и перипетии не властны над разухабистой русской плясовой!

…Совершенно обалдевший кот утащил в темноту целую селедку, какая-то смелая женщина била коромыслом чужого мужчину, гудел мусорный бак, мотался на проводах фарфоровый месяц, пытаясь наставить разгулявшихся людей на светлый путь, и все это сборище производило такой шум и гам, что Вахрушев тревожно сказал Анчоусу:

- Уважаемый мой Анчоус, а не пора ли нам приостановить нашу деятельность? От криков в соседних домах проснутся дети… А вон те люди смешивают пиво с водкой. Не кажется ли тебе, что здесь начинается цепная реакция – на шум подходят новые люди и остаются здесь пьянствовать и кричать? Сможем ли мы контролировать подъем КПД?

В этот момент нагрузка на «Осколок луны», кажется, начала превышать его максимальную мощность. В предусмотрительно запертую дверь раздались удары и чей-то зычный голос пожелал срочно выпить «пива жбан».

На лице Анчоуса проступили те самые сильные и прекрасные черты, которые характеризуют капитана корабля, покидающего судно последним, таща подмышкой бортовой журнал и корабельную кассу.

- Примус, – коротко скомандовал он.

Но Примус в этот момент был занят попыткой втолковать чьей-то улыбающейся голове с расквашенным носом, что пиво в кредит не отпускается.

- Примус! – возопил Анчоус, - Закрыть заведение! Опустить защитную крышку!

Примус встрепенулся, но КПД уже превысил опасное значение. В таких случаях двигатели идут вразнос, голоса срываются, воздушные шарики лопаются, а жены говорят «С меня хватит!». Здесь же произошло иначе. Пространство перед ларьком неожиданно осветилось, тени побежали по земле и вслед за тенями почему-то побежали наиболее сообразительные люди… Затем послышался скрип тормозов, месяц угодливо повернулся передом и осветил надпись «Милиция» на боку остановившейся машины.

- Я сейчас пошумлю кому-то! Я сейчас кому-то побегаю! - раздались строгие голоса стражей порядка. Почуяв кота, залаяла служебная собака.

Вахрушев, вовремя вспомнивший, что темнота всегда была другом молодежи, без команды выключил в ларьке свет и захлопнул окошечко. В темноте послышался тяжкий грохот и что-то ударило его по ногам, повалив на столик. Это испуганно метнувшийся в дверь Примус налетел на Анчоуса и теперь они в обнимку барахтались между пивными баками. Сочно разбилась кружка, полетели на пол медяки. Четыре руки зашарили по двери, отыскивая щеколду. Пиво из задетого локтем крана полилось рекой и брюки Вахрушева стали противно-мокрыми, как в детстве, с той, наверное, разницей, что ночное пиво оказалось еще и холодным…

Обезумевший от страха месяц решил, что кряжистые люди в форменной одежде приехали по его душу. Может быть, это те самые люди в детстве обидно плевались в него бумажными шариками, целясь угодить в глаз? И дубинки в их руках не сулят месяцу ничего хорошего. Стремясь скрыть свои отношения с лампочкой, он повернулся к ним задом, но властная рука обхватила его и повернула лицом, приглашая к последнему разговору.

- Эй, в ларьке? Вы пивом-то торгуете или все уже?

Гораздо позже, вспоминая эту историю, Вахрушев никак не мог объяснить себе, как он сумел сделать три правильных действия одновременно. Во-первых, сидя почему-то уже на полу, он умудрился пнуть ногой своих друзей и издал страшный звук, заставивший их прекратить попытки выбраться наружу. Во-вторых, он дотянулся до окошечка и открыл его. И, в-третьих, он сказал слово «Да». Что должно было означать в тот момент это слово, осталось неизвестным.

- Свежее? – спросили за окном.

- Да, - опять сказал Вахрушев.

- Четыре кружки!

Вахрушев молча встал, нащупал на столике кружку и подставил ее под шипящий поток. Рука дрожала, но он проделал это еще три раза. А потом он взял бумажную купюру. И на распоряжение о том, что сдачи не требуется, Вахрушев вздохнул и дал спокойный краткий ответ.

Он забыл эту фразу уже в следующую минуту, и не вспомнил ее даже через десять минут, когда милиция уехала, приказав «звонить, если что». Не вспомнил и через пятнадцать минут, когда Примус прилаживал на место сорванный замок. Не вспомнил и на следующий день. Он вспомнил ее только через несколько лет, однажды вечером, когда Ленка щелкнула выключателем в спальне.

- Интересно, - сказала она, - Что имел ввиду твой странный друг? Наполняя наши бокалы, он тихонько сказал: «Свет погас… И сдачи не надо».

3.

Если однажды, в прозрачное солнечное утро, предвещающее погожий день, вы вдруг надумаете пойти попить пивка к ларьку на углу улицы Будякина, вы можете встретить там интересную компанию. В ней выделяется низкорослый человек в спецовке, который улыбается доброй наивной улыбкой. Выделяется и другой, элегантный молодой господин в модном пиджаке и с сумкой, на которой обнаружится затертая надпись «Колорада». Я думаю, вы не будете спрашивать его о происхождении этой надписи?

Третий член «экипажа», возможно, улыбнется вам и скажет, что сегодня пиво «не того», но что же делать, пить-то надо, и кивнет на свежеокрашенную стенку пивного ларька.

А на стенке ларька написано мелом «max КПД = 5%. Не пытайтесь сделать больше». И огромный восклицательный знак.

Content

Андрей Филиппов.
НОЧНОЕ ПИВО.