Александр Бауров

Гроза на востоке

Оформление обложки Антонина Калласа

© Александр Бауров, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Любовь не уживается со страхом.

Сенека

Глава 1

Северная Таталия, Пятый путь Лун, 989 год н. э.

«В начале было Слово, и Слово было…» – Мадивьяр Локхед закашлялся и закрыл книгу. Плотная кожаная обложка, отличная бумага. С недавних пор проконсул руководил цензурой Таталии. Он давал разрешения на продажу и создание списков-копий любых текстов в стране. Через руки советника проходили десятки трудов, религиозных, научных, политических. Кто-то считал себя новым пророком, кто-то гением алхимии, кто-то будущим королем, и все эти амбиции тяжким грузом ложились на плечи Мади.

Сейчас он разбирался в религиозных и мистических трудах. Было его любимое время года – поздняя весна, время отдыха. По крайней мере, брат, консул Артур Локхед, называл отъезд из столицы отдыхом. Но Мади в последнее время занимали совсем другие мысли.

В этом красивом и далеком от столичной суеты, раскинувшемся у южных отрогов Великого Хребта имении, он после долгой разлуки встретился с семьей, обычно проводившей здесь все лето. Его жена, дети, сестра жены, целая орава малолетних племянников и даже двоюродные внуки. Иногда из Асанны в сопровождении свиты и стражников заезжал Артур. В такие дни обычно закрытое имение Локхедов становилось местом паломничества местной знати.

Мадивьяр любил играть с детьми, а те любили, когда глава семьи становился просто добрым дедушкой – сидел по вечерам у камина и рассказывал интересные истории. Как советник консула по иностранным делам Мади бывал во всех странах мира и самых дальних уголках. Ему тоже было приятно рассказывать малышам о разных народах, описывать красоты стран, которые ему пришлось повидать на своем веку.

Но детей больше увлекали истории о древних воинах, правителях и царствах прошлого, о любви и великих свершениях. Когда речь шла о канувшей в лету Империи Солнца, о нойонах и магах Севера, Мади говорил, что нельзя считать кого-то злодеем, а кого-то героем. Великие ордена чародеев столь недосягаемы в своем могуществе, что разобраться в том, кто на самом деле хорош, а кто плох, не могут даже взрослые…

Неожиданно Локхед понял, что ему все сложнее отвечать на такие детские вопросы. По утрам, глядя в зеркало, Мади все чаще спрашивал себя – почему же все так произошло, есть ли в этом его вина? Он думал об изменениях, произошедших за последний год после окончания войны с Фолией.

Мади отложил книгу и, выпив воды из стоящего рядом на столе золоченого кубка, решил прогуляться. «Проклятые подземные писаки, где они только берут эту свою бумагу? Столь ценный и дорогой продукт!» – думал он, оглядев нагромождение темных переплетов. «Подземными писаками» проконсул именовал отшельников, обитавших у минойского города Врата Толосс. Они вели затворнический образ жизни – не общались с минотаврами и троглодитами пещер, ни во что не ставили правителей Асанны. Неизвестным способом, предположительно из особых пород грибов, они делали бумагу и записывали на ней свои философские и религиозные тексты, а затем отправляли в мир с кем-либо из многочисленных последователей. Они свято хранили тайну производства своих свитков, и дознавательная контора ни у одного схваченного проповедника не смогла выбить описания этого процесса.

В последнее время антиправительственный тон отшельнических речей стал пугать хозяев Асанны. Простые таталийцы относились к отшельникам очень уважительно, а их основной труд «Книга Миров» был почти в каждой семье, независимо от достатка. Хотя его издание никогда не поощрялось – ни собственно правительством консулов, ни влиятельными членами совета. Один из последних, вновь чем-то дополненных образцов «Книги Миров» и лежал сейчас на столе у Мади. Из дворца торопили с решением…

Артур дал понять брату, что пора бы подумать о полном запрете деятельности толосских мудрецов, все более смахивающей на опасное сектантство и ересь. Это поставило Мади в неловкое положение. С одной стороны, его брат, да и весь Совет, ждали лишь повода, чтобы начать репрессии против отшельников, с другой стороны, их произведения были во многих известных домах, и это могло привести к определенным трудностям. Даже здесь, на вилле у Мади, было несколько десятков их рукописей, и сам Артур во время редких визитов любил их перелистывать.

Проконсул накинул на плечи бархатный плащ с тончайшим песцовым кантом и вышел в сад, который тянулся до самой реки. Тут росли апельсиновые, мандариновые, лимонные деревья и даже редкие в этих местах яблони. У самой воды покачивались на ветру завезенные из Карна кусты золотисто-зеленой сомы. Садом занималась жена Мади, ей помогали сорок садовников.

Мади очень любил свое имение. Пять сотен крестьян и ремесленников, что жили на его земле, хорошо отзывались о хозяине. Он был добр и заботлив, никого не изводил на работах и даже вызывал лекарей, чтобы раз в год делать осмотр поселян.

Но просто пройтись вечером по саду и подышать свежим воздухом – такой роскоши советник позволить себе не мог. Едва он ступил на кипарисовую аллею, как его догнал племянник – молодой человек лет двадцати, которого родственники давно хотели пристроить в посольство в Карнской Империи.

– Дядя, дядя! К вам двое гонцов из Асанны. Из окружения вашего брата!

– Хорошо, Джорджи! Скажи, я подойду к ним чуть позже. Отведи в гостиную и угости их чем-нибудь!

– Ладно, дядя, – Джорджи побежал к дому.

«Не дадут и минуты, и минуты», – с горечью думал Мади. Он хотел пойти к реке и покидать в воду камушки. Берег здесь отвесный. Не с песчаным пляжем, как ниже по течению, а с мелкой галькой. Но сейчас у Мади не было времени дойти до реки. Советник присел на резную лавочку. На каждом повороте аллеи стояли мраморные статуи древних героев и мистических животных. Герои минойской войны и войн стихий неподвижно взирали на прохожих из тени деревьев.

Да, много событий, необъяснимых и тревожных, произошло в последнее время, и чем дальше, тем больше Мади чувствовал личную ответственность за все происходящее. А как все радостно началось – с победы над фолийцами при городе Роратон. Победы без боя, когда отряды мертвых, ведомые Торнтоном, остановили и одним своим видом обратили в бегство сорокатысячную армию герцога Брохильда и генерала Вистана. С тех пор в Таталии многое изменилось, и не в лучшую, как казалось Мади, сторону. Начать с того, что Торнтон вслед за почетными наградами получил титул и земли, в которых обосновались приверженцы обессмерчивания, якобы обещанного им нойонами.

Дальше – больше. Полгода назад с посольской миссией в столицу прибыл моргул Дракис. От имени нойонов он обещал обильную компенсацию в обмен на свертывание торговли с Эрафией и Авлией. Консулы приняли этот договор, несмотря на предостережения Мади о том, что этот крайне не дружелюбный шаг по отношению как к конкретным странам, так и косвенно к Арагону может иметь плачевные последствия. Об опасности и вовсе забыли, когда по указанию Дракиса в горных городах минойцев около места, называемого Врата Могул, был найден огромный выходящий пласт, полный золотых жил. Фолерен – валюта Таталии – укрепился в цене, а торговый оборот с Карном, пустынным Хордом, Фолией, Лордароном и Кревландом резко вырос. К тому же многие торговцы дважды наживались на перепродажах, и цены на большинство товаров из стран юга в Эрафии уверенно пошли вверх.

Разумеется, рост торговли с соседями привел к росту морских перевозок. В узком горле залива Драконья Голова, перед главным портом страны Шейхоном, ежедневно на рейде стояли десятки судов с товарами с востока. Они ожидали таможенного контроля в маленьком городке Изольенти. Только после этого, пропустив выходящие корабли, они могли войти в залив и взять курс на Шейхон для разгрузки и торга. Разумеется, это место стало привлекательным для пиратов.

В начале зимы, хотя в этом тропическом поясе никакого особого отличия зимы от осени не было, киликийские морские волки на трех галерах устроили дерзкий налет на Изольенти. Пираты потопили пять кораблей, еще несколько подожгли. Кроме того, киликийцы решились на вылазку в город, где сожгли таможню, захватили приготовленную к вывозу в Асанну выручку, собранную со всего побережья за несколько месяцев. Пропало сто тысяч золотых фолеренов, пятьдесят тысяч карнских сольдо и азахарейских динаров.

Столь удачное нападение наводило на мысль, что у операции был могущественный покровитель в самой Таталии. Все подозрения пали на нового советника по обороне Френсиса Ларго. Ранее он был членом киликийского союза свободных мореплавателей, под красивым названием которого, как говорили в совете, скрывалась банда размером с небольшое государство. Раньше Мади и сам так думал, но поддержка Ларго во время спасения Роратона, его дальнейшая бескорыстная помощь говорили советнику, что бывший пират всерьез намерен завязать с прошлым. Несколько недель назад инициированное советом расследование полностью оправдало Ларго.

И вот полтора месяца спустя после удачного рейда, когда Изольенти только начинал отстраиваться после погрома, пираты вновь решились попытать счастья у таталийских берегов. Несмотря на просьбы шейхонского губернатора, военное усиление не было организовано. В Асанне всех волновал вопрос о том, кто из своих нажился на этом ограблении. Никто не подозревал, что киликийцы рискнут второй раз остричь того же барана.

В этот раз морские волки подготовились основательнее и привели двенадцать кораблей под флагами двух знаменитых пиратских вожаков. За ними следовали небольшие галеры, полные жадных до золота головорезов. Несмотря на многочисленные протесты, поданные дипломатам Карна, который по договору должен была охранять все морские суда до их входа в залив Драконья Голова, моряки островной империи относились к своим обязанностям весьма небрежно. Многие в Асанне полагали, что пираты в сговоре с регентом Карна, что также было сложно доказуемо.

Когда пиратский флот показались на рейде Изольенти, в городе и на пришвартованных кораблях началась паника. Всем была памятна резня и разбой, учиненные корсарами несколько месяцев назад. И тут случилось нечто невероятное.

На ярком голубом небе, среди редких облаков появились два светлых пятна. Грозный рев наполнил воздух, внушая ужас невольным свидетелям на набережной Изольенти. Два огромных серебристо-белых дракона-духа с искрящимися на Солнце костями и трепетавшей на ветру белесой аурой, двигались к городу.

Никто из жителей города, гостей с востока и даже отчаянных морских волков, часто плававших у нойонских берегов, уже долгие столетия не видел этих мистических чудовищ. О них ходили легенды, как и о некогда побеждавших их титанах.

Драконы снизились и шли на бреющем полете на высоте двадцати – тридцати ярдов. Они летели с такой скоростью, что ветер от взмахов крыльев поднимал высокие волны. Неожиданно пираты поняли, что целью монстров был не город и не стоящие у причалов торговые суда, а они сами. Быстроходные галеры, как водомерки на пруду, зашелестели лапками весел. Попытались разойтись, но не успели. Один из драконов завис в нескольких десятках ярдов от флагманского корабля под черным флагом.

Монстр изогнулся, в его черепе, костях и изгибах крыльев полыхнул отблеск багрового пламени. Жуткий треск, под ударом яростных молний, сорвавшихся с когтей на крыльях дракона, – корабль пиратов развалился на три части. Объятое пламенем пиратское знамя затрепетало и полетело вниз вместе с бросавшимися за борт горящими людьми. Второй дракон не только поджигал суда помельче, но зависнув над уцелевшими, хватал галеры огромными костистыми лапами, грозно махал исполинскими крыльями и поднимал корабли из воды. Пираты в ужасе прыгали за борт и плыли к берегу. Вся бойня заняла не более трех минут. Затем с торжествующим клекотом и свистом оба монстра скрылись за горизонтом в черно-пепельных тучах, что закрывали небо над землями нойонов.

На воде оставались перевернутые разбитые корпуса кораблей, горящие доски, рваные паруса и останки человеческих тел, которыми с удовольствием поживились морские хищники. До берега добрались лишь шестеро участников нападения, но и те не нуждались в аресте. Пятеро пиратов выползли из воды совсем седыми, они постарели и осунулись, а один онемел навсегда. Как умалишенные, в грязи и крови они ползали по галечному пляжу. Держались за голову, время от времени вздрагивали и, глядя в небо, издавали нечленораздельное мычание. Заменявшая драконам кожу аура ужаса навсегда поразила их разум. Но на этом удивительные события в жизни городка Изольенти не заканчивались.

Ближе к вечеру на горизонте показались два огромных корабля. Больше ста ярдов длиной, иссиня черные, они напоминали павшие в воду куски ясного ночного неба. Не было видно ни парусов, ни весел, ни даже мачт. На единственном возвышении у кормы стоял флагшток, на нем черный стяг с серебряным кругом и символом «N» посредине.

От кораблей, замерших в полумиле от берега, отделился десантный бот, сделанный из того же черного мерцающего материала, что и суда. Когда он подошел к берегу, на землю сошли шестеро личей, сопровождавшие важного гостя, лишь отдаленно напоминавшего человека. По крайней мере, жители на допросах в секретной службе показали, что шестеро были скелетами в высоких доспехах, с жезлами, на концах которых горел зеленоватый огонь, а их вожак носил доспех темного текучего металла, по рукам его бежали фиолетовые молнии. Предводитель нежити назвался Ритцем и заявил главе города, что является посланником нойонов, и сами истинные велели ему быть здесь. Он сказал, что все побережье Таталии от входа в залив Драконья Голова до Карнской границы и города Бат-Ол отныне будет охраняться мощью нойонов. Мэру пришлось кланяться в ноги и благодарить своих спасителей.

Что же так удивило советника в этой истории, что сейчас, сидя на скамье под вечерней тенью кипарисов и вдыхая влажный южный ветер, он глубоко задумался? Его волновала, пугала и настораживала та нагловатая уверенность, с которой действовали нойоны. А также полное безучастие, бездействие и безразличие со стороны Арагона.

Действительно – уже больше двухсот лет нойоны не проводили военной акции за пределами своего мира, ведь именно это было условием капитуляции в последней войне стихий. Правда, полтора года назад, на глазах Мади, нойон поднял на склоне горы Ферис двадцать тысяч скелетов и личей – они спасли таталийцев от разгрома по пути на город Роратон. Уже тогда советник ожидал сурового возмездия с Севера, но ничего не произошло. И вот всего пару месяцев назад их драконы, мистические носители ауры ужаса, уничтожили флот киликийских пиратов.

Да, оба раза вмешательство нежити принесло выгоду Таталии, но все же Локхед никак не мог понять – почему Арагон до сих пор ничего не предпринимает?! Ведь влияние бессмертных владык на правительства Таталии и Фолии сильно выросло. Их силы вовсю орудуют в Кревланде и Карне. На очереди Эрафия, и туда также проникли их агенты, думал Мади. Когда более года назад, рискуя жизнью, проконсул послал письмо правителям Эрафии и Авлии с предупреждением о растущей силе нойонов, он ожидал какой-то реакции с их стороны, но ничего подобного не произошло. Ни посол Эрафии, ни представитель Авлии не пришли к нему за негласным советом. А ведь они, несомненно, были осведомлены о появлении нежити под Роратоном. Посольства официально ответили жестокой нотой на сворачивание торговых отношений, обещая в ответ запретить вторичную перепродажу их товаров. Дальше таскать каштаны из огня для этих гордецов Мади не собирался. Если нойоны победят и узнают об измене – ему конец. То наивное письмо может слишком дорого ему обойтись, а возможно, его семье и детям.

По спине советника пробежали мурашки. В какую опасную авантюру он ввязался! Вместе с братом они навели тень на всю Таталию. Тут, глядя на черного жука, что торопился до заката попасть в свою норку, проконсул вспомнил, что его самого уже давно ждут дома. Он обещал быть через несколько минут, а сидел на скамье почти полчаса. Огромный красный шар солнца спускался за излучину реки, теплый влажный ветерок обдувал лицо. Мади еще на миг впился взглядом, будто стараясь лучше закрепить в своей памяти эту красоту, и развернувшись, побрел к усадьбе. У самого парадного входа он встретил кучера, что утром привез жену из Асанны, куда она ездила проведать старшего сына.

Кучер ковырялся с какой-то железкой, сидя прямо на парадных ступенях.

– Что делаешь? – тихо спросил Мадивьяр.

– Так, ваше благородие, подковы вот сам справил. Да не очень-то наши кузницы работают, пришлось лордаронские купить. Свои деньги отдал, а там глядите, мягкий металл, сор добавляют! Вот в городе-то все и говорят, металл из Лордарона весь год плохой идет, от плуга до копья. Раньше это железо из Эрафии гнали, и на утварь, и на оружие, все отличное было, теперь с ними не торгуют или все втридорога идет.

Мади развел руками. Хотел было идти дальше, но все же дослушал слугу.

– В Лордароне же известно, они все хорошее теперь проклятым оркам продают, гори они в огне. А нам специально мусор, отбросы шлют, – конюх потряс подковой.

– Ну, ты не расстраивайся, – Мади достал из-за пояса кошель и, узнав, сколько мужик отдал за плохие подковы, дал ему один серебряный фолерен сверху. – Лошади же мои, ты за них свое жалованье получаешь, а я ведь мало за вами за всеми слежу, мало…

– Ну что вы, хозяин?! – кучер не хотел брать деньги, но Локхед настоял на своем. – Проклятые орки берут мечи и копья в две цены против обычной в последнее время. Сами-то делать ничего не умеют, хаидово семя. Вот лордаронцы на нас и сберегают, все хорошее им, зеленокожим тварям, продают. Один меч ведь десятка подков стоит!

– Плохо дело. Не уберегли с братом Таталию, – пробормотал Мади, не глядя на кучера.

– Вы о чем, хозяин?

– Да так, ступай, поздно уже, – и, похлопав слугу по плечу, советник пошел в дом.

Мажордом, а потом и первый лакей предупредили его, что гости ждут в библиотеке. Мади велел подать им свежего апельсинового пунша.

Проконсул вошел в комнату так тихо, что гости сперва даже не заметили его. Один из них, с легкой проседью, сидел в кресле спиной к двери, поэтому Мади не мог сразу его узнать. Второй оказался одним из молодых помощников его брата, человеком сильного рвения и тщеславия. Он стоял у шкафа из красного дерева и рассматривал печать на каком-то древнем манускрипте.

– Я рад вас видеть, друзья! Смотрю, новости из Асанны готовы добраться и в эти тихие, спокойные места, – с этими словами хозяин дома прошел через комнату и сел в глубокое просторное кресло, обитое шкурой белого козла. Слуга, шедший следом, подхватил сброшенный с плеч плащ и прикрыл дверь. Мади наконец разглядел лицо пожилого гостя. На лице проконсула отразилось недоумение.

Это был его старый друг и доверенный человек в Кревланде, Руперт Амброз. Родом из купеческой семьи, он был принят на тайную службу таталийской разведкой. В последние несколько лет задачей Амброза была служба в посольстве Таталии в столице Кревланда. Он был свидетелем первого всплеска недовольства, разрастания военного мятежа, водворения орочьего вождя Крага Хака и начавшейся гражданской войны. Когда прежний король Гирд Смелый покинул Боосс и бежал к эльфийской границе, посланника хотели отозвать. Однако Амброз каким-то чудом быстро нашел общий язык с узурпатором, и Краг Хак, ставший вождем всего Кревланда, не только оставил его в столице, изгнав миссию Эрафии и Авлии, но стал чаще брать в военные походы. Дважды за эти годы дипломат и шпион Амброз покидал страну варваров для отчета перед правителями Асанны, и оба раза после этого в Кревланде происходили крутые перемены.

Мади сразу понял, новости не будут добрыми.

– Как я рад тебя видеть, Руперт! Мой дом всегда тихая гавань для таких яростных и быстрых людей, как ты, мой друг.

Руперт привстал, вскинул обе руки вверх и улыбнулся. Лицо его показалось Мади исхудавшим и осунувшимся. Он также встал и обнял старого знакомого.

– А у вас что? – холодно обратился советник к молодому человеку, так и не предложив тому сесть, хотя в библиотеке было еще несколько кресел. Чуть слышно трещали свечи в массивных канделябрах, за окном быстро темнело. Юноша отрапортовал:

– Его превосходительство консул Артур Локхед велел передать, что хочет видеть вас в Асанне к концу завтрашнего дня. Это дело государственной важности. Также он просил вручить вам это письмо. – Мади, не вставая, протянул руку, молодой человек фыркнул и, согнувшись, а он был высок ростом, протянул советнику запечатанный свиточек. Мади взглянул на печать и, не раскрывая, положил на столик, что стоял между креслами.

– Еще что-нибудь?

– Да, если позволите, сэр, у меня есть предположения…

– И какие? – пристально глядя на него, спросил проконсул.

– Я не хотел бы говорить при посторонних, – юноша покосился на Амброза.

Тот тихо улыбнулся и начал грызть одно из пирожных, недавно принесенных слугой.

– О, Руперт мой старый приятель, у меня, – Локхед кашлянул, – нет от него тайн!

– Но…

– Молодой человек, – осадил его советник, этот выскочка начинал уже раздражать его. – Молодой человек. Позвольте мне, старику, дать вам один совет! Кстати, присядьте! – проконсул указал на стул возле хранилища свитков. – Я в совете больше тридцати лет и пришел туда еще более молодым и гордым, чем вы. Я видел множество людей, делавших себе имя – и тех, кто мечтал о славе, и тех, кто добивался многого. Одни из них были горды и тщеславны, старались всем доказать, на что они способны на самом деле. Думали, что на многое, ждали событий, потрясений, желали поймать свою удачу. Другие шли путем лести, тихо и вкрадчиво входя в доверие к все более и более влиятельным лицам. Они меняли одного покровителя на другого, более могущественного, до тех пор, пока сами не получали в руки власть или не совершали ошибку, отправляясь в почетную или не очень ссылку. Были иногда и выдающиеся личности, – Локхед усмехнулся, – что заканчивали свою жизнь на плахе. Вы близки к первой крайности. Я не говорю, что это плохо, но вызывает некую озабоченность. Вы, возможно, совершите подвиг, сражение какое-нибудь подвернется, и слава придет. Как пришла неожиданно к моему брату. Но понимание того, что вместе с властью возникает ответственность, ощущение доверия и страх за судьбу целого народа – все это приходит к таким баловням судьбы много позже их возвышения. За это время можно совершить такие ошибки, что будут напоминать о себе каждый день, и так до самой смерти… Подумай об этом на досуге, – хозяин дома улыбнулся. – Ну и какие там у тебя соображения?

Молодой человек перестал хмуриться и заговорил:

– В Асанну прибыл посланник нойонов, и это сильно всполошило весь двор, сэр. Вы единственный видный деятель, имевший с ними дела, потому консулы хотят немедленно видеть вас. Надеюсь, в письме более подробно все описано, но я счел должным дать вам знать, сэр!

– Благодарю, мой юный друг, а теперь оставь нас. Тебя ждет отличный ужин, а слуги покажут тебе место для ночлега. Вероятно, завтра утром мы вместе поедем в Асанну, и по дороге ты сможешь мне еще что-нибудь рассказать.

Весьма гордый тем, что расположил к себе могущественного советника, гонец откланялся и вышел.

– Достойный молодой человек, – заметил Амброз. – Правда, место ему не в совете служить мальчиком на побегушках, а офицером в войсках. Он жаждет битв, сражений. Пару раз умоется кровью – и остудится пыл молодой.

– Это верно насчет крови ты подметил, – кивнул Локхед. – Я пошлю парня к Ларго. Морской волк сможет пристроить его куда надо, а мелких сошек у брата и так хватает. Но это дело десятое, почему ты прибыл? – Мади отставил стакан сока и, закинув ногу на ногу, приготовился внимательно слушать.

– У тебя прекрасные сапоги, Мади, наверное, стоят сотню фолеренов. Кожа, позолота… Одолжил бы мне такие?

– Я не против, да только зачем они тебе? Орочьих женщин соблазнять? – засмеялся советник – он не понимал, к чему клонит Амброз.

– Да так… я бы их продал в Кревланде за пару сотен их зари и, может, отдал долги…

– Пару сотен зари – у тебя что, своих денег нет?

– Ну, вот ты уже понимаешь, Мади. Я приехал сюда, истратив все до последнего сантима и загнав по дороге шесть лошадей. Полмесяца в пути по горам, хребтам, перевалам и ущельям, подземным туннелям и нашим прекрасным приморским равнинам…. Стоило проделать этот путь, без денег, рискуя жизнью, чтобы посмотреть на такие сапоги.

– Ладно, хватит шутить, о чем ты? – Мади поджал ноги под кресло и потянулся. – Что стряслось такое? Почему у тебя кончились деньги?

– За сведения надо платить, а в последнее время орочьи шишки берут много больше обычного. Так что нет ничего удивительного, что я приехал к тебе без сантима в кармане. Другое дело, будет действительно странно, если мои новости все еще свежие и никто прежде тебе ни о чем не доложил…

– О чем?

– О том, что Кревланд вот-вот объявит войну Эрафии, – сухо, сжав губы, процедил Амброз, следя за реакцией старого друга.

– Правда, мне до тебя никто не говорил такого, – тихо ответил Мади. – Разве что возница…

– Кто?

– Кучер мой только что говорил, что лордаронцы продают оркам много больше оружия, чем обычно… Этого следовало ожидать, – думал он вслух, – но так скоро… Когда, ты думаешь, это начнется?

– Хочешь подробностей – пожалуйста.

Руперт за полтора часа изложил то, что ему удалось узнать в Кревланде за последний год. В данный момент войска орков были сконцентрированы на границе с Лордароном и, как только Краг Хак договорится с владыкой Тамил-Азота о цене прохода по землям восточного герцогства, он двинется к границе с Эрафией.

– Да… – только и прошептал Мади. Он встал и, обойдя кресло собеседника, подошел к большой карте мира, занимавшей противоположную стену. В массивной раме, выполненная на изящном широком пергаменте, она была любимой игрушкой Мади. В углу значилось имя дарителя: «Сумеречный маг Малькольм» – и место дарения: «о-в Зейлот».

Руперт тоже встал и, грызя печенье, подошел к другу.

– Подсвети-ка, – Мади указал на канделябр, Амброз исполнил его просьбу. Карта будто засветилась изнутри, а изображения рельефа и городов стали еще четче.

– Сумеречные подарили?

– Малькольм. Говорят, он сейчас в Карне, – бубнил себе под нос Мади. – Значит, две армии, по двадцать тысяч каждая… – продолжал размышлять советник.

– Да, здесь и вот здесь, – указал Амброз. – По крайней мере полмесяца назад они были там. Сейчас они могут уже находиться в Лордароне.

– Плохо дело.

– Еще бы, особенно если учесть, что герцог Карл готов помочь им людьми. Лордаронцы недолюбливают энрофских правителей, хотя уже сто лет как свободны от них. К оркам могут присоединиться несколько тысяч солдат людей и тяжелая кавалерия.

– А этот Синкат, о котором ты столько говорил, кто он?

– Не могу доказать это, но мне кажется, что он служит нойонам.

– Очень плохо, – после минутной паузы сказал Мади. – Видишь ли, меня не оставляет впечатление, что орки – это какой-то обходной маневр, блеф. Что-то вроде проверки боеготовности…

– Нойоны? – шепотом спросил Амброз.

– Кажется, да, – так же тихо ответил Мади. – Они хотят знать, до какой степени надо разворотить этот муравейник, чтобы Арагон все-таки вмешался!

– Возможно ли это?

– Ладно, давай спать. Завтра вместе поедем в Асанну, дел будет по горло. Ты же никому из совета прежде не докладывал?

– У меня нет ни лошадей, ни денег, ничего. Меня случайно этот юноша сюда подвез. Надеялся тебя здесь застать. Думаю, лето вот-вот начнется, значит, Мадивьяр скрывается от лишних глаз и ушей в Асанне.

– О да, я первый раз за три года вырвался провести здесь пару месяцев, но чувствую, уже не выйдет. Ты можешь расположиться в покоях моего брата, – пройдя в коридор, советник указал на украшенную искусным ковром помпезную лестницу.

– В покоях консула?

– Да, ты сделал большое дело для всей Таталии, и покои консула меньшее, чем наша республика может тебя отблагодарить, – он похлопал друга по плечу.

Было далеко за полночь, когда Мади, выпив микстуру от кашля, прошел к себе в спальню. Жена давно спала. Во всей огромной комнате горели три маленькие свечки. Под их тусклым трепещущим светом он разломил печать на свитке и стал читать письмо брата Артура. Как оказалось, молодой гонец верно угадал содержание.

«Дорогой брат! Мне искренне жаль лишать тебя отдыха, который ты по праву заслужил и которого ждал с таким нетерпением. Но того требует дело чрезвычайной важности. Сегодня вечером (а письмо было подписано вчерашним числом) в Асанну прибыл посланец нойонов и потребовал аудиенции обоих консулов. Мы смогли поучить его хорошим манерам и заставить ждать несколько часов («Зря, они этого не любят», – подумал Мади), но в итоге мне и Стиллрою пришлось-таки его выслушать. Это был обычный человек, но с ним появилась и настоящая нежить. Я впервые их видел. Они, правда, так же омерзительны, как ты мне и описывал.

В воинах нежити опознали существ, именуемых личами, но посланец был человеком, гордый и напыщенный, зовут его Кальдерон. Если это имя тебе что-либо говорит, постарайся вспомнить. Он сказал, что нойоны хотят (слово «хотят» было подчеркнуто красным), чтобы оба консула прибыли на о-в Красный в Адропском заливе. Это страшная и опасная затея, мне нужно с тобой посоветоваться. Есть у них и требования, которые я не могу изложить иначе как при личной встрече. Кальдерон заявил нам, что его ранг в их иерархии такой же, как у являвшегося прежде Дракиса, что он моргул. Маги двора дали мне ряд советов, которые я буду рад обсудить при встрече. Прошу тебя, не медли, бросай все дела и приезжай в Асанну. Ты нужен мне и Совету.

Любящий брат Артур»

Мади аккуратно задул все свечи. Положив письмо на стол, лег и поджал босые ноги, стараясь не разбудить жену. Взгляд советника упал на незашторенную часть огромного окна, на черное безоблачное небо и звезды. «Теперь точно не отдохну. Вот и дождался пророчества Торнтона». Полтора года назад гость с юга сказал, что время для свершений еще не пришло. Вот оно. Теперь пришло, война начинается…

Авлия, Рейхавен, Пятый путь Лун, 989 год н. э.

Дворец Совета Правды казался пустым. Огромное, почти стадий в высоту, здание, похожее на вырубленную из скал пирамиду, было облицовано зеленоватым мрамором, увито мхом и ползучими плющами разных оттенков. Эльфы очень трепетно относились к своим традициям. Хотя судьба в свое время вывела их из чащ Сингмара на широкие авлийские равнины по берегам Меропонта и озера Тетис, эльфы помнили и любили те густые непроходимые леса с живыми деревьями – энтами.

Рейхавен уже почти восемьсот лет был столицей и оплотом эльфов, которые после создания Империи Солнца покинули живые леса и расселились по обширной территории от западных отрогов Великого Хребта до залива Лоссом, куда впадали полные воды реки Меропонт. Прошли столетия, Империя Солнца канула в Лету, и теперь страна эльфов разделяла земли людей и заснеженные пустыни, скрывавшие цитадели укрывшихся от мира белых магов.

В одном из множества коридоров дворца меж статуями древних героев и богов, на изящной скамье вишневого дерева сидел авлийский разведчик Ивор Итон. За прошедший год он не изменился, только волосы стали чуть темнее, еще более выделяя эльфа среди светловолосых собратьев. Он ждал здесь достаточно долго и рассеянно рассматривал пестрый гобелен. Его учитель Алагар был на приеме у верховного друида, руководителя Совета Правды Эллезара. Видимо, разговор шел напряженно, глава разведки задерживался. Ивор догадывался, зачем его вызвали в столицу, да так срочно. Хотя почти все его дела были завершены, а сам он, как говорят люди, проводил медовый месяц.

Брак с принцессой Эльзой Грифонхат был заключен, хотя официально и не признан в Эрафии. Церковь Велеса наотрез отказывалась от межрасового кровосмешения в древе королевского рода. Но главную победу Эльза одержала прошлым летом на семейном совете – убедив отца в корыстности планов герцога Рууда и своей искренней любви к Ивору. Ей разрешили, в сопровождении тайной стражи, отправиться в Авлию. Эльза покинула дворец и не очень-то тосковала по наполненному интригами и коварством дому. Но работа и призвание ее избранника были весьма специфичны. И вот три дня назад астральный сигнал заставил Ивора покинуть усадьбу на южном берегу озера Тетис, где они с Эльзой планировали поселиться.

«Пока не разрешатся все загадки прошлого года, они меня не отпустят. Пусть я и породнился с Грифонхатами», – думал эльф. Ему вспомнились постоянно мелькающие в окрестностях представители разведки людей. Слуги главы разведки людей Оллина Эй-тоя всегда наблюдали за принцессой, и Ивор уже привык к незатейливой слежке.

А загадок прошедший год породил достаточно. Одним из самых непонятных был случай с архивным делом канцлера Рууда. После разговора с королем Эдриком, на следующий день после схватки с вампирами, Ивор был вынужден покинуть город. В Энрофе, на территории посольства эльф вновь встретился с Эй-тоем и пообещал исполнить свою часть договора. Тем более что помощь главы разведки Эрафии ему уже пригодилась и могла понадобиться в будущем. Никогда прежде ни у одного эльфа не было столь близких отношений с верхушкой государства людей. Эй-той продолжал бескорыстно им помогать. Ивору следовало ответить благодарностью, и осенью он пригласил вельможу в столицу Авлии.

По заранее установленной договоренности, Ивор получил от Алагара право провести разведчика другой страны в святая святых – архив тайной службы и показать кристалл с записями о Лолли Эдгаре Рууде, канцлере Эрафии. Каково же было их удивление, когда оказалось, что эльфийские данные не содержат ничего нового по сравнению с уже известными Эй-тою фактами. Выходило, что новый канцлер все время вел себя идеально, если не считать участия в мятеже генерала Рейнхарда два года назад, который он же сам и предупредил. Все предположения Эй-тоя о неверности канцлера рухнули. Конфуз получился пренеприятнейший, отношения с королевской разведкой сразу охладели.

Напрашивалось два вывода. Или архив не полный и за канцлером Эрафии эльфы толком не следили, или материалы постоянно изымаются. Ивор не мог поверить, что в их хранилище кто-то проникает. Эльф знал, что никто из службы Алагара не мог забрать эти кристаллы и вынести их из хранилища.

Материалы архива были доступны лишь нескольким членам Совета Правды, но тут возникала проблема. Они не оставляли имен, а лишь звания – в результате, выяснить, кто же мог подменять данные о Рууде, оказалось невозможно. У Ивора на руках был один маленький козырь – после холодного расставания с Эй-тоем учитель Алагар обещал взять дело в свои руки и выяснить, кто из членов Совета так сильно интересуется, а возможно, покрывает эрафийского канцлера.

В общем – загадка осталась. А времени на раскрытие было все меньше и меньше. Со времен разгрома Фолийской миссии тогдашний прогноз о неизбежности скорой войны с нойонами больше не подвергался сомнению. Рост влияния бессмертных в Фолии и Таталии, контроль над торговыми путями юга материка – всего этого нойоны больше не скрывали. Вершиной наглости стала навязанная блокада странами юга торговли с Эрафией и Авлией. На первый взгляд обреченная на провал, эта тонкая деструктивная акция неожиданно сработала. Торговая ассоциация Авлии и съезд купеческих гильдий Эрафии были крайне недовольны. Связь с далекой Азахареей со временем восстановилась, но в незначительных объемах. Торговцы великих держав открыто требовали войны. Упирали на религиозные порывы людей и эльфов, указывали на возрастающую силу южной тьмы – на деле высчитывая свои убытки. Результатом стало обращение Совета Правды и короля Эрафии к магам севера с требованием немедленного вмешательства. Вот уже два месяца правители и ведущие торговцы – верхушка обеих стран – ждали ответа…

Неподалеку открылись двери, и волна свежего воздуха пронеслась по коридору, эльф обернулся – из покоев одного из членов Совета вышел Алагар. Он тоже не сильно изменился, стал лишь более грузен. Лысый череп с пучком черных волос был покрыт потом. Маленькие карие глаза смотрели пристально и требовательно. Эльф вытащил платок и устало отер лицо. Однако едва он заметил Ивора, как все внутреннее напряжение тут же спало. Алагар был рад, что верный помощник и ученик добрался сюда целым и невредимым, вновь готовым к испытаниям.

– Ну и жара стоит. Похоже, медового месяца, принятого у людей, друг мой, я обещать тебе не смогу, – заметил Алагар. Они обнялись, и глава разведки предложил пройтись до библиотеки, что находилась на подземном этаже Дворца.

– Встреча с Эллезаром сильно утомляет? – поинтересовался Ивор.

– Конечно, но с ним я еще не встречался. Переговоры с другими членами Совета стоят того же.

Ивор удивленно посмотрел на учителя:

– Ваш секретарь и стража сказали, что вы направились к Эллезару. Что глава Совета срочно вас вызвал…

Алагар кивнул, скривив губы:

– Вызвал, но до сих пор не удосужился меня выслушать. У него совещание с военными, меня пригласят позже.

– Что-то серьезное? – Ивор не любил, когда крупные новости приходили сверху. Обычно это он направлял их туда.

– Ты, полагаю, мог бы быть в курсе, просто пройдясь по улицам. Весь город гудит об этом.

– Что-то связанное с Кревландом?

– Да. Армии орков пересекли границу с Лордароном и движутся со склонов Великого Хребта на тучные равнины Эрафии.

Ивор вздохнул. Было ясно – его ждет долгая и опасная миссия на восток.

– Видимо, подробный отчет узнать мне не грозит, – улыбнулся молодой разведчик.

– Сейчас нет времени на детали. Главное, что ситуация начала меняться, и как ты понимаешь, не в нашу пользу.

– За вторжением орков стоят нойоны?

– Да это почти доказано. Но, видишь ли, меня более пугает не эта начинающаяся война, а ее последствия.

– В смысле?

– Начиная с введения торговой блокады, ситуация стала резко усложняться. Темный Круг провоцирует нас начать боевые действия, чтобы в глазах прочих стран и народов они выглядели защитниками от алчности выращенных под сенью Арагона торговых кланов Авлии и Эрафии. Насколько я понимаю, все идет к этому. Нас не понимают и не хотят понимать в Таталии, Карне, Кревланде, Азахарее, а Фолия вообще их постоянный союзник. Но более всего меня поражает слепота наших членов Совета и окружения эрафийского монарха. Они сами раскачивают лодку, нагнетают ненависть, подготавливают людей к неизбежности конфликта, прикрывают страхом перед нежитью свою алчность. Видишь ли, я не сомневаюсь, что у Эрафии и самой хватит сил разбить две армии орков численностью не больше тридцати тысяч воинов. Суть не в этом. Истерия войны и легкой победы охватывает все больше людей! Купеческие гильдии и наша Торговая ассоциация сделают все, чтобы перенести войну на территорию противника, освободить торговые пути, вот тогда-то нойоны и выступят! Начнется большая война, и самое страшное в том, что, похоже, и Арагон хочет этой войны.

– Разумеется, у них же огромное преимущество, неудивительно, что они уверены в победе. Я полагал, что они выманивают армии нойонов на равнину из-за Пепельного Хребта. Мотивы белых вообще-то понятны, они наверняка хотят закончить эту многовековую вражду одним ударом, – уверенно произнес Ивор. – Меня смущает совсем другое. На что ставят нойоны в этом деле? Чем питается их вера в победу?! Едва ли на вере в силу Карна, Фолии и Таталии, – эльф рассмеялся, – у них есть какой-то туз в рукаве, как говорят люди. И мы должны узнать, что это, если не хотим проиграть!

– Ты драматизируешь, – насупился старый друид. – Арагон – это все-таки истинные маги. Их не так легко обмануть. К тому же они намного осведомленнее нас с тобой. И тем не менее нам важно все знать самим! Как ты, наверное, догадался, тебя ждет экспедиция в отдаленный и самый небезопасный сейчас регион мира. У нас возник ряд вопросов к правительству Лордарона. Ты должен с дипломатическим прикрытием прибыть туда и встретиться с герцогом Карлом из Тамил-Азота. От него зависит многое.

Вероятно, сейчас Эллезар принимает решение, вводить или не вводить в дело нашу армию. Ведь договор с людьми требует, чтобы мы оказали военную помощь. Мы не можем ставить под сомнение слово безвременно ушедшего Корониуса. Он был настоящим героем. Лучший из всех руководителей Совета, кого я знал в последнее время. У людей, как известно, нет многочисленной постоянной армии. На сборы ополчений у рыцарей-феодалов, выдвижение гвардии от Энрофа и с южных границ нужна минимум пара недель, а то и месяцы. Какие разрушения успеет произвести орочья орда за эти дни? Там несколько пограничных крепостей и крупный город Кастелатус – столица провинции. Вокруг него живет почти миллион человек. Все эти земли подвергнутся разорению.

– А причем здесь Карл? Он же очевидно на стороне орочьего короля, ему наверняка обещали добычу!

– Не совсем так. За полмесяца до начала сбора орочьих отрядов на границе с Лордароном он прислал нам письмо тайной дипломатической почтой.

– Такое же, как Мадивьяр Локхед из Таталии год назад?

– Нет, там ни слова прямо о нойонах не говорится, но он предлагает нам сделку. Видишь ли, сам герцог оказался в весьма щекотливом положении. Его власть больше чем правителя какого-либо другого государства зависит от верности его вассалов. Вся страна держится на двенадцати мощных замках, каждый из которых почти неприступен. Потеряй Карл поддержку своих баронов, и ему останутся лишь крошечные окрестности Тамил-Азота, а не страна размером с пятую часть Эрафии, контролирующая самые важные торговые пути через Великий Хребет.

– И чего же хотят его бароны?

– Они хотят войны. Большинство просто сговорились с Крагом Хаком, тот пообещал огромную добычу и абсолютную уверенность в успехе всего дела. Сослался на некоего могущественного союзника, который при случае нанесет удар по Эрафии.

– Это… – прищурился Ивор.

– Да, вероятно, старый орк говорил о них. Большая часть баронов всегда была недовольна Эрафией, полагая, что жители королевства платят слишком маленький подорожный сбор. Кто-то сам давно мечтал о набеге на равнину. За последние полвека лордаронцы поддерживали любые попытки местного дворянства отколоться и уйти из-под крыла Грифонхатов. Впрочем, прежде все их потуги оканчивалось неудачей из-за того, что опорой всех восстаний был простой сельский люд. Когда крестьяне убеждались, что рыцари горных оплотов еще более жестоки и алчны, чем налоговые сборщики из Энрофа, – восстание захлебывалось. В результате в последнее время регион почти полностью усмирен, а вдоль границы отец Эдрика и Катберта король Ричард Грифонхат выстроил ряд мелких крепостей, которые больше назначались для удержания местного населения в повиновении, чем для отражения внешней угрозы. К тому же эрафийские короли все время ведут дипломатические игры с Лордароном, пытаясь так или иначе склонить герцогов Тамил-Азота на альянс. Цель тут очевидна – верни Эрафия себе прочный контроль над горными перевалами и дорогами, они получат в свои руки ключ от всей торговли с восточной частью континента, а порты южных стран будут больше не нужны. Эрафия станет куда лучше защищена от неспокойного Кревланда и вторжения диких орд из пустынь и степей далекого востока. Замки Лордарона считаются самыми неприступными цитаделями, если не считать хрустальные города Арагона. Кто их контролирует, тот контролирует дороги, кто контролирует дороги – тот контролирует торговлю и получит власть, сравнимую с магией.

– Я польщен таким широким экскурсом в историю Восточного герцогства, – улыбнулся Ивор. Они остановились и раскланялись с кем-то из высших чинов Совета. – Но все-таки, что говорилось в письме герцога Карла, что за сделку он нам предлагает?

– Он предлагает рискованную и выгодную только ему вещь. Он хочет, чтобы армии орков прошли по его земле. Недовольные им бароны присоединились к ним, а потом со своими людьми нашли смерть на равнинах Эрафии, под стрелами и мечами армии Грифонхатов. Карл обещает перекрыть все дороги по ходу вторжения. Лишить Крага Хака подкреплений и снабжения из Кревланда, а также открыть пути нашим отрядам с севера, чтобы они как можно скорее зашли в тыл оркам.

– Иными словами, он пытается таскать каштаны из огня чужими руками. С чего же это вдруг он так подобрел к нам? Ранее он не жаловал эльфов!

– Карл, как и мы с тобой, понимает – большая война не за горами. Может даже ближе, чем мы думаем, – тень легла на лицо Алагара, и голос упал до шепота. – В то же время нельзя исключать и ловушки. У нас нет надежных людей в окружении Карла. Мы не можем поверить ему на слово и двинуть армии по горным тропам, где они так легко могут стать жертвой нападения орков или кого-то еще…

Ивор понимающе кивнул.

– И я должен выяснить, не ловушка ли это? Но как-то все слишком сложно, почему бы не послать наши войска сквозь леса Най-тазея к границе с Эрафией? Сделать крюк, но не рисковать.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, Ивор, – Алагар тяжело вздохнул и замер у окна. На улице только что прошел дождь. Над эльфийской столицей сияла радуга, с карнизов барабанили крупные капли. – Ты знаешь, у меня складывается впечатление, что здесь, в этой волшебной, как весенний цветок, стране, и вообще в круге Света пророс какой-то червь. Червь внутреннего самодовольства, отвязной безнаказанности и безграничного тщеславия. Боюсь, на него и ставят нойоны. Все чаще я понимаю, что каждый наш шаг, каждое мое слово им известно. Я не успеваю подумать, а уже все срывается…

– Мне казалось то же в минувшем году! – Ивор вспомнил, как вампиры Саллека точно шли за ним по пятам, преследуя свою жертву – юного Гримли Фолкина.

– Племянник Элезара Фарсал Одри, которого мы вычислили в том году, не был главным предателем, – шепотом сказал Алагар. – Здесь в Рейхавене у них есть кто-то еще. Так что твоя миссия имеет еще одну цель. Именно ту, о которой ты догадываешься. Мы вычислим, кто предал круг Света. Пока все указывает на то, что это кто-то из самой верхушки Совета Правды или из Арагона. Но понять, кто именно, невозможно. Я подозреваю четверых и каждому сообщу о твоей миссии.

– Это будет ловля на живца? – Ивор стал мрачнее тучи. – А другого кандидата на это дело не нашлось? Там гном какой-нибудь или человек? Прошлым летом моргул стоял у меня ногой на груди и мог раздавить в любой момент! Даже с вами такого не было, а вы хотите вновь послать меня в заранее расставленную ловушку?!

– Увы, это так. Но, кроме того, твой рейд поможет выяснить искренность намерений герцога Карла, разбить орду Крага Хака, спасти десятки тысяч людей и нанести тьме упреждающий удар до того, как они бросят в бой свои основные силы. Прежде, чем равнины Эрафии обагрятся красным приливом, ты можешь остановить авантюру войны. Возможно, если у Крага Хака ничего не выйдет, они передумают. Отойдут от последней черты, и мы выиграем несколько лет перемирия. Выиграем время, за которое мощь Арагона может резко возрасти, война станет невозможна или маги сами сметут их в море.… Так ты согласен?

Ивор думал. Он вспоминал Эльзу, поместье на берегу озера Тетис, сад, впервые зацветший при новых хозяевах, слуг, приехавших с юга Эрафии вместе с царственной супругой и так изменивших его аскетичный прежде быт. Он мечтал о том, чтобы никогда больше не покидать этот край. Остаться там, чтобы люди, эльфы, орки и гноллы, минойцы – все жили в мире и согласии. Он вновь мог бы увидеть того парня, что спас ему жизнь в схватке с вампирами, отблагодарить его. Ведь год назад Ивор этого не сделал – не было времени! Несмотря на заступничество друзей, король не был благосклонен к нарушителю закона о чародействе и сослал парня в дальнюю крепость. А ведь даже Мантис, верный канцлеру Рууду человек, тогда просил за юношу…

– Кстати, а как дела с магом-человеком, что спас нас в том году? С Гримли Фолкиным? Ответ из Арагона получен? Юноша не может их не интересовать, у него сильнейший дар!

– Да ответ прибыл, – Алагар потупился. – Думаю, они заберут его к себе. Королю Эрафии направлено на этот счет жесткое предписание.

– Но почему только сейчас, чего они ждали почти год?

– Они видят дальше нас с тобой, возможно, не хотели злить Эдрика или считали ситуацию безопасной до сегодняшнего дня.

– А с чего она стала вдруг для него опасной?

– А ты разве не знаешь, куда его сослали после изгнания из Клекстонской академии?

– Куда-то на север, к нам на границу, так рассказывал Эй-той. Он, помнится, тоже очень интересовался юношей. Такой маг нужен любой разведке, он будет расстроен приказом отдать юношу северным владыкам. Ведь тот еще так молод…

– У него все шансы умереть молодым, если ты не согласишься на эту миссию. Эй-той не сказал тебе правды. Гримли в городке Карстольд почти на самой границе с Лордароном!

Улыбчивый прежде Ивор помрачнел. Он представил себе крепость посреди равнины, крошечный гарнизон. Может, парень и правда тот великий чародей, о ком пишут в пророчестве, но и ему не одолеть в одиночку армию в двадцать тысяч орков! С десятками боевых гроссов и осадных орудий.

– Только наши войка могут поспеть к Карстольду раньше людей и остановить их. Для этого нужно согласие Карла и свободная дорога по горным перевалам в Лордароне. Так ты согласен выступить дипломатом и говорить от имени Совета?

– При этом зная, что в самом Совете сидит предатель?!

– Ты молод и силен. Пойми, Ивор, я посылаю тебя не потому, что не нашлось другого кандидата, а потому, что в этой истории есть герой и другого уже не будет! Ты видишь картину целиком. Я бы сам пошел вместо тебя, если бы знал, на кого можно оставить пост, но никто, кроме меня, не сможет вычислить предателя в Совете и указать на него Магам Света. Никто, кроме нас с тобой, Ивор, не остановит эту горящую колесницу! Помимо прочего, у тебя будет напарник из Эрафии, с ним ты встретишься в палате коммерции. Это один из лучших людей Эй-тоя. Так ты пойдешь в эту последнюю битву за мир? За спокойствие и благо Авлии, всего остального мира? Я знаю, что прошу многого, но надеюсь, Эльзе не придется грустить долго. По крайней мере значительно меньше, чем в случае большой войны. Ну, так что? – протянул руку Алагар.

– Я с вами, – решился Ивор, – но все же это задание опаснее, чем все предыдущие. Потому я прошу, позаботьтесь об Эльзе, если я не вернусь или вернусь не скоро. Берегите ее! Она тоскует по отцу и семье, несмотря на всю сложность их отношений. Что же до Гримли Фолкина, то я обязан ему жизнью и не буду спать спокойно, пока не верну ему этот долг. Я согласен ехать к Карлу с этой миссией, если еще не поздно.

Ивор пожал руку Алагара. Карие глаза старого эльфа сверкнули. Они обнялись.

– Поверь, Ивор, я провожаю тебя в нелегкий путь как собственного сына.

Глава разведки рассказал ряд деталей: как получить подорожную грамоту и оружие, информацию о герцоге Карле из Тамил-Азота. Обещал дать время, чтоб Ивор написал письмо Эльзе. «Он сильно ее любит», – думал Алагар, украдкой поглядывая на ученика, который строчил послание в зале канцелярии Совета. Тут к ним подошел рослый крепкий стражник со светлыми волосами, указывающими на его происхождение из мятежного Сингмара.

– Глава Совета ждет вас, атари Алагар!

– Что же, Ивор, пора прощаться! Перед нами тьма и пламя, но надежда в мире еще не умерла! Я еще верю в мир, и когда ты принесешь сюда, в Рейхавен, добрые вести, я буду ждать тебя! – Алагар похлопал молодого рейнджера по плечу и поднялся на пару ступеней по лестнице зала. Ивор отложил перо, свернул свиток трубочкой и пошел вниз. Затем вдруг обернулся, и в тот же миг у самых дверей наверху обернулся Алагар.

«Ты тоже многим рискуешь здесь, в этом городе», – подумал Ивор.

Он вышел на улицу и пошел к зданию библиотеки Совета. Ему казалось, ветер, дувший в лицо, стал влажным и резким, будто осенью. Небо опять помрачнело. Не успел Ивор войти внутрь здания, как небо озарила яркая вспышка и снаружи раздался гром. Пошел сильный, холодный для поздней весны, дождь.

Алагар прошел в покои владыки эльфов, атари Эллезара. Высшего друида и главы Совета Правды. Убранство здесь не поражало роскошью, как было принято на востоке и при Эрафийском дворе. Но небольшая комната казалась пропитанной магией своего хозяина. На столе – устройство для просмотра голограмм, гора свитков, бумаги, недопитый сидр. Под высоким потолком горели негасимые мистические свечи. За окном шел дождь, далекими раскатами гремел гром, а здесь дымился фимиам и раздавались голоса поющих жриц. Благо зал владыки был специально выстроен так, чтобы можно было слушать их хоралы.

Сам хозяин происходил из древнейшего рода, что правил близ города Бафира задолго до столкновения белых магов и нойонов, до основания и скорого распада Империи Солнца и великого противостояния между принявшими смертную жизнь сторонниками Авельда Великого и Сингмаром. На голове друида сиял платиновый венец в форме лавровых листьев, с блестящими золотом магическими рунами и камнями силы, подаренными Арагоном. Нарядом атари служил темно-вишневый хитон без капюшона с вышитым золотой нитью воротом. На поясе виднелась рукоять гладиуса – одного из трех огненных мечей Эльфов. Говорили, что сам Эллезар изменил его свойства и с тех пор во владении этим оружием ему не было равных.

Атари стоял у стола. Чуть вытянутое лицо с красивым высоким лбом и с ровным тонким носом. Его глаза глубоко сидели в глазницах под золотистыми бровями. Тяжело было выдержать этот взгляд. На пальцах виднелся неровный загар. Временами он носил камни талисманы силы, но сегодня не одел их. Владыка был собран и напряжен. Алагар чувствовал, что легкого разговора не получится.

– Твои опасения не напрасны, Алагар, у меня накопилось много вопросов к тебе, к твоей службе, к твоим людям. Но все же я не так зол, как ты думаешь…

Эллезар откинулся в кресле, которое повернулось и поменяло форму по одной мысли хозяина.

– Вы читаете мои мысли? – усмехнулся Алагар, он знал, что это не так. Владыка прочел мысли не в астрале, а по его лицу и глазам.

– Не читаю. Но вы должны знать, я не доволен вашей работой. Впрочем, как и весь Совет.

«Такие человеческие глаза, голубые, как у сингмарца, и в то же время как он их – лесных братьев – ненавидит».

– Но чем же мы провинились? Мы стараемся определить и предугадать развитие мировых дел, открывать тайны наших врагов и союзников. Обратить их слабости в нашу силу. По-моему, мы справляемся, и если не считать трагической смерти лорда Корониуса, величайшего дипломата нашей эпохи, пророка, о котором мы скорбим по сей день…

– А что в Кревланде, все в порядке? – задумчиво спросил Эллезар и совсем по-человечески закинул ногу на ногу.

«Как просто, сразу такой вопрос; значит, будет что-то еще. Что он поставит нам в вину? Что-то важное…» – думал Алагар. Между тем атари изволил хмуриться, и главе разведки пришлось отвечать.

– Удержать престол Кревланда за Гирдом Смелым было невозможно! Голод, засуха, болезни, вторжения всадников с востока – множество бедствий разом обрушились на нашего протеже. И все же корни его краха были другими. Позиция нашей Торговой ассоциации, ее представителя Тойранада – вот что подорвало наше влияние! Он практически заменил собой короля во внешних делах, настроил против себя весь их, если так можно сказать, двор. Слал сюда, в Рейхавен, отчеты о головокружительных успехах, которые на деле обернулись провалами. Наша служба дважды за пять лет подавала требования его отозвать и много раз предупреждала Совет Правды о вреде его деятельности в Кревланде, но всякий раз члены Совета, боясь раздора с Торговой ассоциацией, не принимали решительных мер.

– Тойранад – народный герой, он победил двадцать огров! Вместе с Гирдом они и сейчас удерживают западные отроги. Общество не поймет, если мы начнем выдвигать против него обвинения и отзовем назад. Твои доклады были ценны, но Совет не считал и не считает деятельность ассоциации в Кревланде чрезмерной или опасной. Другое дело, что вы позволили Крагу Хаку набрать вес и такое число сторонников. В результате он за год смог захватить столицу и теперь идет на нас войной, – в речи Эллезара сквозило высокомерие, надменность. «Он раздосадован чем-то другим», – понял Алагар.

– Прошу прощения, атари, но они идут не на нас, а на Эрафию. Мы можем помочь им благодаря договору, подписанному Корониусом с королем Эдриком.

– Не надо полумер, Краг Хак объявляет войну нам и Эрафии одновременно! Это подлый и коварный удар, который вы просмотрели. Я едва успел предупредить эрафийцев, но людям все равно нужно будет время на то, чтобы собрать силы для контрудара. Мы пошлем отряды в восточную Эрафию, это уже решено. Я бы хотел узнать другое: что вы можете сказать о Лордароне? То, что тут написано, я понял, – верховный друид указал на подлинник письма, о котором Алагар недавно рассказывал Ивору. – А теперь скажи лучше, можем ли мы верить им? Ведь Карл опытный правитель, он ничего не сделает ради нас, только ради себя!

– Я не спорю, он изощренный интриган, но все-таки письмо похоже на правду. Карл прижат к стенке. Он теряет власть над страной в случае успеха орочьей авантюры. Ему наплевать, стоят ли за этим нойоны с их далеко идущими планами. Он видит ближайшую опасность. Лордарон уже через год может быть расколот на множество частей!

– Нойонская погань, – заскрипел зубами Эллезар. – Ты уверен, что они стоят за спиной Крага Хака?

– Да, я так считаю владыка, все это было в моем отчете Совету!

– Тогда скажи, если они с самого начала уже три года назад ставили на одного конкретного вождя, то почему же… почему же, во имя Святого Леса, вы тогда его не убили?!

– Мы почти решились, но в секретной переписке посланника Тойранада говорилось, что Крага Хака еще можно склонить на нашу сторону в будущем. Момент был упущен, а потом нойоны приставили к орку надежную охрану, ее глава, сумеречный маг Синкат, хорошо нам известен своей верностью злу. Он опытнейший воин и сильный чародей, будет держать старого генерала живым столько, сколько будет нужно нойонам.

Алагар, конечно, немного недоговаривал. Скрывая свои просчеты, Тойранад напрямую ни о чем не говорил. Проволочку тогда устроил сам Совет и лично его глава, напоминать об этом в его присутствии было не выгодно…

– Если бы не алчность Тойранада и не настойчивость Торговой ассоциации, наших проблем в Кревланде могло бы и не быть вовсе…

– Были бы так и так, – глядя мимо собеседника, обронил атари. – Это просто жребий такой, что нойоны начали с востока. Это война, и, как ты понимаешь, она неизбежна…

– Но, правитель, мы не можем делать таких далеко идущих выводов…

– Нет, Алагар, можем… Война неизбежна, ее хотят обе стороны. И потому мы уже сейчас должны задать себе ряд вопросов. Каким будет исход, что мы получим в случае победы? Стоит знать, ради чего мы, собственно, ввязываемся в схватку, понять самим и объяснить это нашему народу – вот главная задача сейчас!

– Я понимаю, вы приняли какое-то решение и хотите посвятить меня прежде, чем остальных членов Совета. Почему?

– Потому что у меня есть потеря, личная потеря Алагар. Мне очень тяжело ее разделить с Советом, но я могу разделить ее с тобой.

«Фарсал Одри», – сразу вспомнил Алагар и помрачнел более владыки эльфов. Юный Фарсал был одним из лучших… Он попал в плен к нойонам в Фолии два года назад, работая в команде Ивора. Страшно даже представить, каким мучениям его подвергли, прежде чем подсадить индризи – червя, несущего в себе вторую личность. Страшно представить, каково это – умереть разумом, будучи живым телом. Все из-за какой-то мелочи, одного болтливого гнолла. Фарсал был племянником Эллезара, и бездетный глава Совета любил его как родного сына. По возвращении перевербованный разведчик придумал себе изящное алиби, лжесвидетельствовал против своего бывшего друга и командира Ивора Итона, будто именно его, а не Фарсала захватили нойоны.

Но вскоре благодаря расследованию Алагара правда обнаружилась, хотя прежде Ивору пришлось бежать в Эрафию и Лордарон, скрываясь от лживых обвинений Одри. Но к счастью, при помощи мага Солмира им удалось поправить безнадежную ситуацию и вывезти Фарсала в Арагон. Тут разведчикам помог сам Эллезар, он сделал племяннику предложение, от которого тот не смел отказаться. Однако едва юноша заслышал о поездке, как решился на побег, которого и ждал Алагар. Фарсала схватили и силой доставили в Арагон, где на совете белых было выяснено, что с ним случилось. Маг Хрезион от имени Белого Круга пообещал Эллезару сделать все возможное, чтобы спасти жизнь племянника. Ведь память оставалась при нем, только чувства и эмоции были чужие. Душа, изъеденная тварью индризи, пожирателем разума…

«Видимо, юноше стало хуже», – решил Алагар, глядя на мрачное лицо атари.

– Что-то с Фарсалом? – наконец, после паузы, спросил глава разведки.

Эллезар кивнул:

– Он умер, мне сообщили. Вчера прибыл посланник Арагона.

– Я не слышал об этом…

– Не официальный посланник, а преданный мне слуга. Понимаешь, вся их магия, вся сила могучего, – подчеркнул он голосом, – могучего Белого Круга оказалась бесполезна против маленького червяка, которого эти выродки вживили моему мальчику. Практически моему наследнику!

На Эллезара было страшно смотреть, он сгорбился, на лице играли желваки. Он не скрывал горя. Алагар не мог остаться безучастным, он подошел и, обняв друида, что-то зашептал на древнеэльфийском диалекте.

– Это и моя вина. Я недоглядел, отправляя его в Фолию на столь опасное задание. Фарсал всегда хотел быть первым, не хотел, чтобы о нем заботились и выделяли. Он всегда брал пример с вас, Эллезар, и во всем вел себя с разумом и героизмом, как вы!

– Я просил привезти мне его тело, – заметил Эллезар. – Они обещали, но только через несколько месяцев. Им еще нужно изучить индризи! Бедный мой мальчик. Они его изрежут, чтобы изучит эту мерзость! Ну, хватит об этом, у меня есть еще много вопросов, и ответы нужны мне немедленно, если мы хотим сорвать их чудовищные планы.

Эллезар вытер покрасневшие глаза и вновь присел в кресло.

– Вопрос первый, что ты думаешь делать с лордом Карлом? Можно ли считать его письмо руководством к действию и сразу высылать войска навстречу орочьим ордам?

– Сейчас я промолчу, но через несколько дней ответ будет. Я послал туда своего лучшего ученика вместе с агентом разведки Эрафии. Они прибудут в Тамил-Азот и выяснят, лжет ли Карл или мы стали чересчур подозрительными.

– Ты Ивора послал? – поинтересовался атари, вновь мрачнея. Алагар знал, что глава Совета винит Ивора в том, что Фарсал не смог спастись при разгроме фолийской резидентуры.

– Я послал его, атари. Он лучший, я дал ему полную информацию обо всем, что связано с Кревландом, к тому же у него есть и личный интерес. Он хочет спасти жизнь тому парню, о котором я вам рассказывал, Гримли Фолкину. Эдрик сослал его в крошечную крепость Карстольд на самой границе с Лордароном, она одной из первых окажется на пути армий Крага Хака…

– А, это тот парень-маг, который якобы мог испарить вампиров одной силой своего взгляда. Я не очень-то верил всем этим россказням до твоего доклада. О нем позже, но советую тебе припомнить кое-что еще, Алагар. Твой друг Ивор привез тебе что-нибудь стоящее за последнее время кроме принцессы Эльзы Грифонхат? Которую, скорее, можно считать его личным трофеем, чем нашим. Он был с миссиями в Фолии, в Эрафии – где плоды его трудов? Он отбил невесту у канцлера, отнял дочь у короля – создал нам большую дипломатическую проблему. Сам выкрутился живым из всего этого не благодаря своим талантам, а из-за этого мальчика-мага. Почему ты считаешь его лучшим? Может, его стоит отозвать?

– Это невозможно, он уже убыл из Рейхавена, – солгал Алагар. – Чтобы найти нового кандидата и вернуть его, потребуется несколько дней, а сейчас счет идет на часы, вы ведь меня понимаете! Что до его миссии в Фолии, то не стоит забывать, что именно его архив, его с Фарсалом работа, пролили нам свет на приготовления нойонов. На их связь с сумеречными, оборвавшуюся со взрывом острова Зейлот.

– Теперь, когда война на пороге, от таких предсказаний мало проку. Кроме того, есть вопрос, зачем нойоны гнались за ним лично в Эрафии и Фолии год назад. Что такого страшного ему стало известно, что один из истинных, рискуя быть обнаруженным оком Арагона, прибыл сюда и убил Корониуса в Александретте? Что в архиве было такого, что, возможно, узнал наш посол, что стоило таких рисков с их стороны? Мне всегда казалось, ваш Ивор что-то недоговаривает о тех событиях!

– У меня нет повода не доверять ему! Что касается архива, то, – пристально глядя в лицо атари, продолжал Алагар, – работа наших шифровальщиков и чтецов не прекращается ни на один день. Скоро ключ этой загадки будет найден!

– Я хочу узнать об этом первым, Алагар!

Глава разведки тут же вспомнил слова Ивора о том, что козыри нойонов никому не известны, а они точно есть. В этом ни он, ни Ивор не сомневались.

– Значит, Ивор должен ответить, можем ли мы доверять Карлу? Ладно, тебе дается пять дней, потом войска выступят и двинутся через леса Най-тазея. Это не так быстро, но зато безопасно. Надеюсь, Ивор не разочарует нас, как это неоднократно бывало прежде!

Глава разведки хотел вспылить, но сдержался, понимая, какую тяжкую ношу тащит на себе сейчас Эллезар.

– Ну и напоследок сообщу тебе вести из Арагона, которые уже завтра будет обсуждать весь Совет и весь город.

Алагар напрягся, он вспомнил запрос Эдрика и их правительства к Магам Света.

– Они дали ответ на нашу просьбу. Хотят, чтобы трое членов нашего Совета, а также Эдрик и двое его приближенных, прибыли на север. Хотят все обсудить вместе!

– Хотят видеть нас у себя в Валтаре?

– Да, до конца месяца.

– Но это же отвлечет короля людей от сопротивления оркам?

– Видимо, маги не считают нашествие Крага Хака чем-то из ряда вон выходящим. Они видят лишь неизбежность войны с нойонами и сами ее торопят по пока непонятным мне причинам. Сейчас главное, чтобы здесь все четко сработало, и мы, а не люди, были в их глазах основными носителями идей Светлого Круга. Ведь пойми, – Эллезар резко перешел на астральную речь, – для нас лучше всего будет, если Арагон, уничтожив нойонов, сам ослабнет настолько, что не сможет контролировать ситуацию. Светлый Круг будет вынужден руководствоваться нашими интересами. Эльфы вновь наконец займут свое место, утраченное с распадом Империи Солнца и смерти Авельда Великого!

– Я так же думал об этом, – астрально ответил Алагар, – но мы едва ли можем всерьез на это рассчитывать. Арагонцы очень сильны, как только нежить покажется, они прихлопнут их как муху…

– Гордыня всегда обманчива, важнее всего соблюсти меру… – сухо заметил верховный друид.

– Кстати, – полчаса спустя, когда они обсудили все мелкие проблемы разведки, сказал владыка эльфов, – ты вспоминал того парня, Гримли Фолкина, о нем мне тоже кое-что сообщили. Его хотят забрать в Арагон, к Эдрику уже послали весть и гонцов. Королю предложат явиться в Валтару и мальчика привести с собой. Затем сдать его на поруки белым, так что твой Ивор может с ним и не встретиться…

– Только бы в Лордароне все прошло хорошо! Если мы спасем этого юношу, я бы очень хотел, чтобы Гримли работал у нас вместе с Ивором.

– Согласен, – Эллезар отвлекся от магического экрана, по которому уже собрался связаться с одним из членов Совета, – я постараюсь сделать так, чтобы после войны этот парень был нашим. Я выбью у Арагона это право!

– Это будет мудрое решение, атари! – вежливо поклонился Алагар и покинул покои главы Совета Правды.

Глава 2

Восточная Эрафия, приграничная крепость Карстольд, Пятый путь Лун, 989 год н. э.

Всадник, казалось, летел над полем. Утром прошел дождь, и сейчас трава подсыхала, из-за чего над равниной висел туман. Капли сливались между собой, образуя крупные водяные блестки, сверкающие будто брильянты, высыпанные с самого неба чьей-то заботливой и нежной рукой.

Гримли остановил коня и, спешившись, сорвал несколько цветов, которые так трудно было найти вблизи города. Красота пышных алых бутонов делала их добычей мелких торговцев. С дороги за ним наблюдала Аделаида. Бывшая фрейлина принцессы сидела на рыжей кобыле и была одета в простенькое льняное платье и серый плащ. Девушка заплетала в косы собранные прежде полевые цветы, отбирая самые красивые из пестрого вороха, лежащего на коленях. Гримли набрал букет и, подстегнув своего белого в яблоках коня, направился к ней. Конь пошел быстрой рысью, поднимая тучи брызг, искрящихся на солнце всеми цветами радуги.

– Это те, что ты искала?

– Да, любимый! – улыбнувшись, соврала Адель. Она искала другие. Однако им предстояло вернуться в Карстольд до семи вечера. Девушка знала, скажи она «не те», и Гримли объездит здесь все окрестности, но найдет нужные. А тогда они могут опоздать. Аделаида не хотела обманывать и знала, что он не будет читать ее мысли. Он и так все понимает.

– Ах ты, врунишка, – погрозил ей пальцем Гримли, – я же вижу, что не те! – он указал на уже заплетенные ею цветы.

– Нет, правда, сейчас они мне нравятся больше прежних, поехали в город!

– Я помню, когда закрывают ворота!

– Тебя еще просил зайти комендант, – укоризненно посмотрела она.

– Знаю. Ты езжай к берегу реки через поле, туда, – он указал рукой. – Я еще тут поищу и буду через пять минут.

– Но это же огромный крюк. До моста миль десять, мы можем не успеть, – она чуть сдвинула брови, при этом премило улыбнувшись. – Ты хочешь, чтобы мы ночевали на сеновале в деревне, а генерал Венк устроил тебе очередной выговор?

– Да возьмут его нойоны, твоего Венка. Я вкалываю на него по двенадцать часов шесть дней в неделю. Охраняю, стерегу, езжу в разъездах, по месяцу дома не бываю, а он мне еще будет выговаривать за то, что в городе не ночевал! Вот разозлит меня – превращу его в овцу. Будешь знать!

– Не надо в овцу, – она залилась смехом и, подъехав, поцеловала Гримли, – давай лучше в толстого барашка, а я буду его стричь, шерсть будем продавать на рынке и станем очень богатыми.

– Ну, это и без колдовства можно сделать. Да и насчет ночевки это мысль, давай скачи уже к берегу, вон к той иве. Я сейчас только поищу здесь и буду!

Возражать было бессмысленно и, скорчив гримаску, которая так нравилось Гримли, Аделаида направила лошадь к месту, указанному ее рыцарем. Гримли поскакал назад, и на какое-то время туман вновь поглотил его. Аделаида уже начала бояться чего-то, как из-за поворота дороги показался Гримли с венком ее любимых крупных красных цветов. Он быстро подъехал, надел его ей на голову и, склонившись, поцеловал руку, как тогда, год назад, на турнире в честь Дня Солнца в Клекстоне.

– Поехали к реке! Подгоняй посильнее, – ласково сказал Гримли, погладив гриву ее лошади.

– Ты хочешь искупаться? – улыбнулась Адель. – Тогда мы точно не успеем! – ее губки чуть надулись. – Теперь вечер на сеновале неизбежен?

– Посмотрим, – Гримли прищурился и погнал лошадей к берегу. Они двигались все быстрее и быстрее. Аделаида даже испугалась, как бы не выпасть из седла, она сидела традиционной женской посадкой, свесив ноги на правую сторону… Кони одновременно оттолкнулись от берега, и тут произошло нечто неописуемое. У девушки перехватило дыхание. Некая сила подхватила их снизу, кони не проваливались в воду, а летели вперед. Их копыта лишь слегка касались водной глади, вздымая фонтанчики искрящихся брызг.

В один миг кони преодолели те сорок ярдов, которые разделяли берега в этом месте, и загарцевали по зеленом лугу, радостно чувствуя под ногами твердую почву, громко храпели и ржали, тряся гривами. Аделаида не знала, что сказать.

– Ты… как ты это сделал? – в ее глазах был восторг вместе с благоговейным страхом перед колдовством. Страхом, пронизывающим каждого, кто не имел понятия о магии и потоках астрала. Эти чувства делали ее такой уязвимой, что Гримли теперь даже не нравилось то, что он сделал. Ведь он читал о колдунах, что зачаровывали самых красивых женщин мира, и те сожительствовали с ними, даже если за миг до того девушкам были отвратительны их обольстители. «Магия – страшная сила», – подумал Гримли и чуть помрачнел. Аделаида же, наоборот, смеялась как ребенок, спрыгнула с коня и стащила его с седла.

– Какая ты неугомонная хохотушка!

– Ну, уж нет, ты попался, и я не отпущу тебя, пока ты не расскажешь, как ты это сделал!

Она обвила его пояском своего платья, при этом чуть распахнувшегося – Гримли дернулся и, боясь что-то порвать, отшатнулся. Хотя он знал, что тут же может починить любую вещь, но испугался, смешно взмахнул руками, запнулся и упал на траву. Аделаида оседлала его и приставила к горлу стилет, не вынимая его из ножен.

– Все, ты проиграл, непобедимый. Признавайся, рассказывай, как ты это сделал? Или я использую эту штуку по назначению!

– К чему такие угрозы? – рассмеялся юноша.

Ее мысли были перед ним как на ладони. Она была зачарована. Она хотела овладеть им как мужчиной. Он сделал легкое мановение в астрале, и в тот же миг в реальности стилет сам собой вырвался из рук Аделаиды и завис в воздухе.

– Разве ты забыла, что твой будущий муж волшебник? Правда, я пока только учусь!

– Ну и чему ты научился? Давай я взлечу? Я хочу летать, летать без лошади!

– Ну причем тут лошадь? – Гримли рассмеялся над невинной простотой ее просьбы. Юноша сделал пасс, и Аделаида чуть приподнялась над ним. Выпрямилась, шагнула и оперлась на воздух.

– Это сказка, сказка! – засмеялась она и, задыхаясь от слез переполнявшего ее счастья, бросилась на шею Гримли, стала, как безумная, целовать его лицо, шею, губы, глаза…

Он бережно, как бесценную ношу, опустил ее на траву.

– Сколько времени мы выиграли, сократив дорогу? – спросила она.

– Наверное, полчаса, – Гримли не хотел себя сдерживать, ему хотелось плакать от восторга. Весь мир, весь мир сейчас для него сжался в этом крошечном существе, и не было ни опасностей, ни Круга Белых, ни владык тьмы.

– Нам хватит, – зашептала Адель, и их губы встретились вновь. Высоко над головой Гримли луч солнца прорвал белесое облако ярким золотистым потоком ослепительной вспышки. Будто сама природа говорила: «Здесь и сейчас, не медлите!» Они погрузились в поток тепла и света, начав восхождение к этим ласковым лучам. Их души поднимались к самому небу.

В Карстольд они успели за пять минут до закрытия ворот. Город был чем-то взбудоражен. Люди кучками стояли на новой кабацкой площади, разбегались по всему городу, передавая какие-то слухи.

– Что-то случилось, опять, наверно, с повстанцами? – встревожилась Аделаида.

– Ладно, поезжай домой, а я в замок к Венку зайду, надеюсь, он меня больше часа не продержит…

Гримли поцеловал ее в щеку, и Адель шепнула в ответ, что надо будет зачаровать Венка и выпросить себе еще один выходной.

– Да зачаровать-то не сложно. Но тогда я буду отличаться от остальных. От тех, кто так же, как и я, отбывает здесь наказание, от тех, что несут вассальную повинность вместо своих милордов. Меня не поймут те, кого я уважаю. А потерять доверие людей, с которыми мне повезло оказаться здесь, страшнее, чем весь орден Фавела и гнев короля.

– И давно ты это понял? – она улыбнулась милой белозубой улыбкой.

– Недавно, – отчего-то помрачнев, ответил Гримли и посмотрел на багровеющую в лучах заката вершину башни.

Аделаида знала: когда Гримли что-то решил, он не оглядывается, но сейчас так хотелось дождаться этого взгляда…

Напрасно, Гримли ехал только вперед, и у Адель появилось странное ощущение, что прямо сейчас в мире вокруг что-то неисправимо меняется. Что этот непримечательный миг очень дорого будет стоить всем. И тут Гримли все-таки обернулся. Адель показалось, в его глазах полыхнул яркий белый свет – смесь всех цветов, что так нравилась правителям Арагона.

«Иди, я вернусь, я всегда буду к тебе возвращаться!» – услышала она в своих мыслях.

Ворота лязгнули старым ржавым металлом – скобы не меняли со дня основания города. Аделаида взяла себя в руки, направилась в сторону дома, что был предоставлен им королевским указом. По пути девушка расслышала главную новость, что всполошила весь город. Крупнейший за год караван азахарейских купцов не прошел вовремя через восточную дорожную заставу. Говорили, что он подвергся нападению. Все жители в один голос винили повстанцев, которые уже в течение ста лет с переменным успехом вели борьбу за независимость восточной Эрафии от энрофского престола.

Гримли поднялся в сводчатые залы третьего уровня башни. Здесь располагалось военное правление восточной границы – ставка генерала Венка.

Венк Орханси еще два года назад и не подозревал, что станет генералом, и уж тем более не думал, что окажется в Карстольде. Никогда ранее он и не слышал названия этого городка. Когда он и его брат Йонсон чуть не побили вице-канцлера Рууда, в подпитии приняв его за простолюдина, они сильно испугались собственной дерзости. Герцог мог запросто велеть их повесить или сослать на каторгу, но тогда братьям несказанно повезло. Венк хорошо помнил проникновенную речь вице-канцлера о заговоре против короля, и спустя всего несколько дней братья оказались втянуты в круговорот событий в Александрете. В итоге это привело к почти полной смене двора Эдрика Грифонхата и возвышению Рууда до ранга второго человека в государстве. Их новый патрон не забыл своих помощников и, как и обещал, выдал каждому из казны по пять тысяч циллингов – целое состояние, и назначил на крупные посты. Они несколько раз повышались в званиях и спустя два года с подавления мятежа Рейнхарда стали крупнейшими королевскими чиновниками восточной Эрафии.

Старший брат, Йонсон, стал губернатором Кастелатуса, столицы провинции, а сам Венк – генералом и руководителем всех войск восточной границы. В его подчинении было до семи тысяч солдат и гвардейцев. Тщеславный тридцатидвухлетний дворянин раньше не мог и мечтать о таком посте, а сейчас начинал чувствовать скуку и думал о месте в руководстве эрафийской армии. Но к братьям Орханси даже при новом дворе относились как к выскочкам и честолюбцам. Их старались сдерживать, как могли. Самые ярые «доброжелатели» из числа окружения прежнего канцлера Инхама Ростерда доводили до братьев слухи о том, что Рууд перестал им доверять и их назначения не более чем почетная ссылка.

Чем больше проходило времени, тем более Венк убеждался в верности этого утверждения. Вот и сейчас перед ним лежало письмо из канцелярии принца Кристиана, теперь отвечавшего за всю королевскую армию. Слог письма был сух и формален. Венку казалось, что его высочество вообще не держал в руках этого свитка.

В письме молодого Грифонхата значилось, что сообщения о централизованной сети мятежников в провинции приняты к сведению, но в высылке подкреплений решено отказать. Сейчас все силы прикладываются к укреплению южных рубежей страны. А лишних средств и людей в армии нет. К тому же принц ссылался на доклад разведки, где говорилось о том, что регион надежно защищен союзническими действиями Лордарона. «Вы легко можете снять войска с границы и бросить их на подавления мятежа, не опасаясь осложнений», – писал принц. Венк смял свиток и бросил его в дальний угол, на лице играли желваки. В дверь постучали, и гвардеец доложил, что маг Фолкин прибыл по его распоряжению.

Опомнившись, генерал резко поднял бумагу из королевской канцелярии, на ходу расправил ее и убрал в стол. Он не доверял этому сосланному магу, хотя, с другой стороны, в чем-то благоговел перед ним. Слухи о нечеловеческой силе и великих колдовских способностях этого парня дошли сюда много раньше, чем сам Гримли прибыл в крепость под надзором ордена Святого Фавела. Условия короля были жесткими. Гримли должен был провести на поселении три года, а затем лично поступить в распоряжение монарха, при любых обстоятельствах. В случае очередного побега Гримли объявлялся преступником и полностью предавался в руки ордена уже не в качестве странствующего колдуна, а как еретик и опасный клятвопреступник, враг Святой Церкви Велеса. Это был прямой путь на костер. Гримли прекрасно помнил, с какой радостью простые жители столь разных городов подбрасывали хворост и старую мебель в огонь, на котором служители ордена сжигали своих врагов. Церковь повелевала людьми, а король повелевал церковью.

Дверь отворилась, и вошел молодой ссыльный. Он никогда и не думал читать мысли Венка. Во-первых, не имел этого навыка, во-вторых, боялся, что его заметят и сочтут это нарушением условий поселения. Но сейчас Гримли просто-таки почувствовал плохо скрытое недовольство командующего.

Венк был крепким мужчиной относительно невысокого роста, с появившимся в последнее время небольшим жирком. В Карстольде он начал отращивать бороду, но это у генерала не особенно получалось. Небольшая поросль лишь делала его смешным. В карих глазах застыли усталость и раздражение. Венк оперся на край стола и осматривал свой видавший виды доспех. Тот был ремонтирован много раз, но генерал все равно не хотел его менять. В нем он спасал Рууда, в нем он нанес последний удар мятежнику фон Ридле – один арбалетный выстрел, вознесший его на вершину славы.

Венк оперся задом на стол, осмотрел свои латы и кивком предложил Гримли сесть.

– Ну что, уже слышал о караване, Фолкин?

– Да, сэр. Но только отдельные слухи. Никто из встреченных мною офицеров не смог сказать ничего вразумительного.

– Они не в курсе, но самое худшее, что я сам не в курсе…

– Все настолько страшно?

– Да, никто не ушел живым. Известно, что караван пересек границу с Лордароном и исчез. У них было человек пятьдесят охраны – мощных наемников из Кревланда и Хорда. Если их всех убили, то дело стоит того, чтобы поднимать все пограничные войска. Речь идет об организованной повстанческой группе более чем в три сотни человек. Иначе им бы не удалось провернуть такое дело быстро и незаметно.

– Но снять войска из пограничных крепостей – это значит ослабить оборону от внешней угрозы, нам лучше просить помощи у губернатора или из Энрофа.

«Что-то этот парень стал слишком много себе позволять, думает вместо меня», – Венк слез со стола и сел в свое кресло. Гримли понял, что перешел на слишком приятельский тон и пересел на стул напротив генерала, твердо решив впредь блюсти субординацию.

– Так вот, – после паузы продолжил Венк, – я и без тебя знаю, где какие угрозы. Я запросил помощь. Но нас заверяют в том, – взгляд Орханси скользнул по куче свитков, сдвинутых на угол стола, – в том, что Лордарона бояться нечего. Верный человек… – генерал с гримасой указал на портрет Эдрика в полный рост, висевший на стене напротив него, – верный человек, видите ли, говорит, что опасности на границе нет и можно начинать массовую облаву.

– Это странно. Конечно, из столицы виднее, но все, с кем я говорил в городе в течение последнего месяца, говорят, что на границе с Лордароном, наоборот, не спокойно. Отряды многих баронов пересекают наши границы в целях разбоя, а может, и разведки. Говорят, стали часто встречаться большие орочьи отряды. Я бы не сказал, что все настолько спокойно, что можно снимать гарнизон для поиска местных бунтовщиков.

– Я решил так же. Ты мне нравишься, парень. Не прошел и трети курса военной академии, а уже судишь, как бывалый воин.

– Я много читал, генерал.

– Ну, вот и отлично, что ты много читал. О том, что тебе предстоит сделать, в книгах не пишут. Тебе надо будет самому выехать к восточному тракту и все разведать, до самой границы, одному.

Гримли любил, когда ему давали необычные задания и, в принципе, почти ничего не боялся. В свои почти двадцать два года он видел столько, что хватило бы на двадцать других жизней, но все-таки счел это предложение странным.

– Но ведь там целая банда, двести – триста человек. И что я буду с ними делать?

– Говорят, ты испепелил вампира силой взгляда, – Венк усмехнулся, – а по моей просьбе и ложку со стола не подымешь!

Гримли вновь почувствовал желание взять сейчас и сделать ему чудо, да такое, чтобы дня два отходил. Но он сдержался и унял вскипающий гнев. В городе действовал епископ, верный адепт ордена. Он узнает, донесет, и тогда все кончено. В принципе, вместе с Аделаидой он мог бы бежать, но навсегда стать при этом изгнанником. Никогда более не пересекать границы Эрафии. К тому же Гримли не забывал о словах эльфа Ивора, сказанных ему перед расставанием в Клекстоне год назад:

– Они будут искать тебя. Я постараюсь умерить гнев короля, но, скорее всего, только Круг Света сможет решить твою судьбу.

Они… Они – это, конечно, нойоны. Гримли ничего не знал по поводу того, почему нежити нужен именно он, а не любой другой маг. Ведь есть многие сумеречные и бывшие служители ордена, которые наверняка сильнее него. О Белом Круге он вообще слышал только изредка. На картах мира севернее залива Лоссом и до самого Великого Хребта протянулось большое белое пятно. В центре пятна была изображена башня среди холмов и подпись Валтара. Город Света. Город Богов. Пробежавшись взглядом по висевшей на стене карте, Гримли поковырял стол пальцем и наконец поднял глаза и исподлобья посмотрел на генерала Венка.

– Ну, ты же сам говорил, что твои силы нам всем еще пригодятся. Тебя ведь для этого сюда и прислали, так что не отбрыкивайся. Завтра едешь, и все!

– Ладно, – Гримли перевел дух, спорить с генералом было себе дороже. И разве не сможет он выпутаться из какой-то заварушки с обычными бандитами-разбойниками, если справился со страшными вампирами?

– Что я должен делать конкретно?

– Конкретно: отправляйся сейчас в оружейную, выбери, что тебе нужно, и завтра с рассветом отправляйся на восток. Тут всего три селения до границы. Опроси людей, только без запугивания, там и так все всего боятся. Попробуй встретиться с повстанцами, может, они сами захотят с тобой говорить!

– Это вряд ли!

– А ты не упорствуй. Скажи им, что если сдадут ту банду, что вырезала караван, то мы многих простим.

– А мы их простим?

– Какая разница, – усмехнулся Венк, – орден ведь будет судить. Пусть сдадут оружие и главарей, а там кого-нибудь да отпустим. Мы же не варвары…

Орханси развалился в кресле и, дотянувшись до серебристого блюда с холодной телячьей шейкой, принялся ее есть, отламывая куски жирными руками.

– Сроку тебе на всю разведку – два дня. Потом я сниму людей с крепостей и устрою такую зачистку, что мало никому не покажется. Ты же умеешь убеждать. Вот иди и убеди их, что лучше сдаться добровольно сейчас. Ты же колдун, очень жалеешь этих мерзавцев, – глаза Венка сузились, – да не красней. Я знаю, что ты отпускаешь пленных. Не забывай, орден следит за тобой.

– Я не считаю, что государство имеет право вести войну на собственной территории со своим народом.

– Ишь, как заговорил. Книги явно не идут тебе впрок! Это все не твоего ума дело! – Венк помрачнел. – Ты знаешь, что они безжалостно убивают дворян?! Женщин насилуют, детей и стариков как скот продают в Кревланд. Это мятежники, бандиты, и мы уничтожим их всех до одного! Просто у короля руки пока не дошли. Он раньше эльфов боялся, теперь опять о мертвецах древних талдычат там, в Энрофе. Все это далеко и пока не кусается. А эти вши, эти подонки весь наш восток в страхе держат. Но вот увидишь, мы сами покончим с ними безо всякой регулярной армии!

– Я могу заехать домой перед отъездом со столь важным заданием? – спросил Гримли, когда Венк, устало сплевывая хрящи, вытирал руки.

– Нет, не можешь! – жуя, ответил генерал. – Лучше принеси мне воды и полотенце.

«Наглая свинья, – подумал Гримли и пошел за водой и полотенцем. – Сейчас еще доспех попросит надеть».

– Да, и помоги мне надеть доспех, там еще что-то не застегивается, а слуги запропастились. Вон, с утра не выхожу отсюда, – он указал на тарелку, где валялись обглоданные телячьи ребра.

Когда наконец генерал закончил одеваться, он посмотрел на песочные часы.

– Уже ужинать пора, а! Вот проклятые лакеи, их на границу надо сослать рядовыми. В ночной дозор на полгода, чтобы их там всех орки сожрали, а? – Венк громко засмеялся.

Гримли было не до смеха. Он понял, что не увидит Аделаиду целых три дня. Это для него было хуже, чем сразиться с целой сотней бандитов.

– Да, и еще, – прощаясь в коридоре башни, заметил Венк, – когда вернешься, у меня для тебя будет сюрприз. Большой и веселый. Ты же любишь праздники? – он изобразил туповатое веселье. – Вернешься – увидишь. Будем пить целый день. Но только если хорошие вести принесешь! – он погрозил Гримли пальцем.

– Принесу те, что будут. Не торопитесь созывать войска, генерал, – сухо ответил Гримли. Венк его не слышал, он шел по своим делам, сразу забыв о юноше.

Лордарон, вблизи границы с Эрафией, то же время

Орки шли через перевал. Из-за резких перепадов по высоте маршевый шаг сбивался, и они двигались колоннами по три – четыре человека. Эти ручейки текли меж сосен и валунов, обходили крупные скалы и узкие горловины, сбиваясь в большие реки. Впрочем, здесь были не только орки. Огромное количество варваров-людей примкнуло к походу орочьего короля, в погоне за добычей или спасаясь от набиравшего силу в Кревланде голода. Между рядами выделялись тела огромных огров и троллей, иногда мелкой стайкой пробегали низкорослые гоблины. В узких местах, как острова посреди моря кишащих тел, возвышались туши гроссов. Монстры выворачивали и ломали крупные деревья, сталкивали с дороги камни, расширяли путь, нередко насмерть затаптывая своих.

Как и все представители орочьей знати, лорд Брудерлинген не шел пешком, а ехал на кадое – огромной носорогоподобной твари, управляемой погонщиком. Размерами кадои уступали гроссам, у многих на боках были закреплены крупные барабаны, бой которых вызывал у орков в бою особую ярость. Их брали в самые суровые походы. Брудерлинген ехал через становище своего отряда к шатру короля Крага Хака, находившемуся на холме на приличном расстоянии от основного лагеря. Отряд Брудерлингена был одним из самых многочисленных. На предстоящем военном совете он хотел требовать от Крага Хака права руководить одной из двух армий, собиравшихся здесь, на границе Лордарона и Эрафии.

Один из девяти его тысячников подъехал к эскорту на огромном волколаке – жутковатой твари, одновременно похожей на волка и на гиену. Волколак издавал неприятный запах. Огромная гиенья голова была закована в грубый стальной шлем и ошейник с длинными лезвиями, чтобы сбивать и резать всадников противника.

Брудерлинген велел погонщику встать и по сброшенной со спины кадоя лесенке спустился на землю. Тысячник также покинул своего отвратительного скакуна.

– Хозяин, мы идем быстрее, чем собирались, мои воины хотят есть, а повозки с продовольствием отстают из-за людей Лордарона. Вели им отдать нам еду, они ее разворовывают!

Брудерлинген усмехнулся, глядя на огромного урука, трясшего косматой гривой в ожидании разрешения на собственную еду. Раньше тот никого бы не стал ждать, а взял все сам с мечом в руках, но теперь дисциплина и строевая выучка армий Эрафии, Авлии и Таталии, могучих соседей Кревланда, сказались на поведении даже таких бывалых вояк. По совету знакомого некроманта Кип-де-Зула, обретавшего прежде в его землях, в своем отряде Брудерлинген разделил войска на тысячи, сотни и десятки. А их командирам вместо длинных имен дал числовые обозначения. Сейчас перед ним стоял девятый тысячник, как можно было понять по белой руне, коряво выведенной на грубом доспехе.

– А это что? – Брудерлинген ткнул рукой в золотую цепь, висевшую на шее орка.

– Это трофей. Я его выменял у людей барона Футора! Они недавно разграбили какой-то караван, это ценная и красивая вещь, она приносит удачу, – усмехнулся грунт.

– В такой тебя будет видно за милю, ни один эрафийский лучник не промахнется, дай сюда! – вождь выставил руку. Орк не понял.

– Дай! – Брудерлинген так посмотрел на него, что грунт понял: если он не снимет цепь, вождь зарубит его на месте и ничто его не спасет. Огромный, полтора ярда меч за спиной Брудерлингена, в смазанных жиром ножнах, с рукоятью, отделанной костью дракона, был знаком многим. В отряде все знали суровый характер вождя. Девятый фыркнул, стащил с шеи цепь и отдал хозяину, глядя на его телохранителей, в руках которых виднелись арбалеты с отравленными дротами, а за плечами столь же грозные, как у патрона, двуручники.

Брудерлинген взял цепь толщиной в три пальца и, к удивлению столпившихся вокруг людей и орков, разогнул несколько звеньев и ссыпал их в огромную зеленую ладонь. Потом он стащил золотое кольцо с другой руки и взвесил. При этом он зажмурился, подставляя зеленое лицо с резкими чертами приятному закатному солнцу. Здесь, в долине, оно грело, казалось, больше, чем в высоких горах.

– Это не золото, – сказал вождь и, бросив звенья цепи в грязь, отдал змееподобный обрубок тысячнику.

– Но… – орк весь налился кровью.

– Тебя обманули, люди оставили самое ценное у себя, а тебе дали погремушку для щенков, это позолота!

Орк взревел:

– Я вырву их подлые руки из плеч!

– Нет, сперва ты доведешь отряд до становища, а потом делай, что хочешь! На что ты променял на эту безделицу?

– Двух кадоев с маренным деревом, что было для переправы! – глаза вождя сузились, как у змеи перед броском. Если бы это было возможно, орк бы побелел от страха.

– Решай сам, что делать, если к вечеру ты не вернешь их, я тебя убью! – сухо бросил Брудерлинген.

– Но, вождь, это было наше дерево, из моего становища, я думал, этот амулет волшебный и он того стоит, он такой красивый, вождь!

– Я сказал, – ответил ему уже сидя на кадое Брудерлинген. – Это было мое дерево, и если ты его не вернешь, сам будешь здесь искать новое или сдохнешь вечером – в зависимости от моего настроения! Давай! – крикнул вождь погонщику. – Еду подвезут вечером, вели всему отряду терпеть и смотри, чтобы без грызни!

Грунт что-то пробубнил в ответ, прижимая к груди остаток позолоченной цепи.

«Эти людишки совсем обнаглели, – думал Брудерлинген. – Дурят моих уруков. Интересно, что сам барон Футор думает по этому поводу?»

Еще в начале похода вождя удивила та легкость, с какой к их армии стали присоединяться отряды лордаронских баронов. Но потом понял, что прячась за спиной могущественного орочьего короля, бароны занимались откровенным грабежом земель своих соседей, а в случае каких-либо жалоб все валили на варварство и дикость орков. Сами-то действуют как мелкие воришки. Они плохие союзники, от них больше вреда, чем пользы, думал Брудерлинген.

Над их отрядом пронеслись несколько птиц грома и виверн – орки птероптархи, укротители птиц, также спешили на совет к королю. «У нас самая мощная армия варваров за последние сто лет. Если не врут некроманты, а Кип-де-Зул говорил, что Краг Хак рассчитывает на поддержку бессмертных владык юга, то у Эрафии нет шансов защититься от их набега. Мы возьмем самую богатую добычу за всю историю орд», – думал орочий вождь.

Вскоре он прибыл к большому золотому походному шатру Крага Хака. Два кольца охраны из огров и орков тотема короля, его родственников и самой близкой, преданной стражи. На их фоне четверо телохранителей Брудерлингена несколько терялись. К тому же после второго кольца охраны они остались позади, и хозяину Дрегонспира пришлось шествовать в одиночку. Вокруг было полно важных лиц. Поход обещал стать удобной кормушкой, и желающие поживиться со всей округи терлись здесь, в королевском лагере. Собирались делить шкуру неубитого грифона, как говорили в Эрафии.

Вот видные орочьи командиры: Корбак, Креллион, Орис – вождь птероптархов. Бароны Лордарона, представители Фолии. На полу королевского шатра из глины была слеплена модель этой местности. На ней расставлены оловянные фигурки, изображающие отряды орков и варваров Кревланда, заставы, мосты и крепости Эрафии, замки Лордарона. Все гости почтительно расступились перед Крагом Хаком, только Тазар, старый варвар из рода людей, недобро глянул на предводителя похода. Тазар считал себя главным военным умом Кревланда, и быстрое необоснованное возвышение новым вождем своих друзей, в частности Брудерлингена, злило его.

Краг Хак был крупным и грузным орком. Его черные смоляные волосы уже покрылись сединой, он пережил пятьдесят девять зим. На голове короля была кожаная накидка, на углах которой крепились клыки огромного дракона с выбитыми на них золотом защитными рунами. Его глаза были голубого цвета, очень редкого для орка. Широкий нос, широкие плечи, толстые руки и ноги. Доспех вождя казался очень легким, больше похожим на роскошную шубу горного медведя с легкими стальными и посеребренными вставками, исписанными светящимися руническими знаками. Король подошел к Брудерлингену, что был на голову выше, и сжал гостя в могучих объятиях.

– Мой старый друг Брудер! – королю орков не нравилось длинное имя своего вассала. – Наконец-то и ты пожаловал к нашему столу! Будем сегодня пить и гулять, прежде чем принести большую жертву. Боги войны даруют нам победу в грядущей схватке.

Он вновь прижал к себе орка-воина и, развернувшись к остальным гостям, провозгласил:

– Обсудим наши планы, и потом начнется пир!

Брудерлинген осмотрел всех, кто замер у макета в центре шатра. Корбак и Орис смотрели на него с уважением и скрытой завистью. Креллион и Тазар, напротив, были резковаты. И лишь один человек у костяного походного трона был беспристрастно холоден. Его белое бескровное лицо не выдавало эмоций. Тонкий красивый нос, высокий лоб, умный взгляд из-под длинных ресниц, седеющие волосы – он производил приятное впечатление, мог располагать к себе не только благодаря своим уникальным способностям чародея, но и огромному мастерству в дипломатии. Его холодный взгляд не нравился Брудерлингену даже больше, чем открытая неприязнь Креллиона и Тазара. Этот человек был телохранителем и советником короля, магом сумрака. Его звали Синкат.

Брудерлинген знал, что этот чародей связан с нойонами, но он не был единственным их посланцем. В Кревланде действовали с десяток магов-некромантов, самым известным и сильным из которых был Кип-де-Зул. Жаль, что после взрыва и извержения курящейся горы год назад он переехал в Лордарон. Однако некромант и там поддерживал тесную связь со своим патроном в Кревланде, вождем Дрегонспира, то есть с самим Брудерлингеном. Кип-де-Зул никогда не хвалил Синката, о тайнах их отношений орочий вождь мог только догадываться. Он понимал, что в свары среди нойонов ввязываться пока опасно.

Итак, Синкат взял в руки большие щипцы и начал перемещать фигурки. Король присел на небольшой топчан и посмотрел на макет предполагаемого театра военных действий.

– На большое дело идем. Такими силами не располагал ни один предводитель орды! Пускай все старшие вожди расскажут о своих войсках, что прибыли в лагерь и принесли мне присягу.

Креллион, орк-всадник из центрального Кревланда, поправил за поясом огромный ятаган, отделанный серебром, и, приосанившись, заявил:

– Пять тысяч волколаков и три тысячи пеших воинов ждут твоих приказов, король! Кроме того, у нас есть припасы и сотни телег, чтобы перевозить добро и пополнять наши ресурсы. Города Баттлменш, Тутгрен обязуются дать все необходимое.

– Орис! – удовлетворенно хмыкнув, прервал его речь король, он рассчитывал на десять тысяч всадников, но пять – это тоже не мало.

Вождь птероптархов в изящном плаще и украшении из орлиных перьев встал:

– Сто птиц грома и пятьсот виверн в вашем распоряжении, король! Наши лучшие отряды летучего десанта насчитывают три тысячи воинов. В Таталии закуплена разрывная жидкость, а в Азахарее – порошок огня. Прежде грифоновы всадники Эрафии имели перед нами преимущество, теперь его нет. Мы жаждем мести за былые поражения!

Орис был человеком, чей род владел землями, заселенными орками. Говорили, что в Авлии он научился магией приручать птиц, и потому птероптархи выбрали его вождем.

– Спасибо, Орис, ты держишь слово!

Потом выступили бароны Лордарона. Они выставили несколько сотен рыцарей, четыре тысячи пехотинцев и осадные орудия.

– Кроме того, – заявил барон Футор, – мы обеспечиваем неприкосновенность дорог. Ни эльфы, ни люди Эрафии не отрежут ваши армии от снабжения из Кревланда, ваши гонцы будут самыми быстрыми, ваши воздушные силы могут без страха переправляться через наши земли.

– Благодарю, барон, мы ценим верность Лордарона. А почему герцог Карл Тамил-Азотский не смог прибыть? Мы ждали его. Голос главы союзников важен мне сейчас, перед последней частью похода.

– Он занят делами крайней государственной важности, – ответил Футор, ему было страшно от любого намека на недоверие орков. Барон вложил в поход все, что имел, и даже заложил свой замок.

– Видите ли, герцог и так много сделал. Чего стоит одно только удержание посольства Эрафии, благодаря чему Эдрик до сих пор не получил сведения о наших приготовлениях!

– Это и правда важно. Боги хранят нас! – заметил Краг Хак, его взгляд блуждал по модели региона. Все может быть так ненадежно, нужен козырь в рукаве. Он посмотрел на Синката.

В это время Тазар взял слово:

– Пятнадцать тысяч солдат людей восточного и центрального Кревланда ждут твоих приказов, король, мы изготовили детали десятка осадных башен. У нас войска с опытнейшими воинами, закаленными в борьбе за твой трон и схватками с всадниками Хорда!

– А ты, Брудерлинген?

– Десять тысяч орков, сотни огров и диких троллей ждут ваших приказов! Дрегонспир верен королю. Сорок гроссов готовы разрушить укрепления и стены городов Эрафии. Их выращивали полвека, и мы ждем приказа выступать!

Орк выпрямился во весь свой саженный рост. Он был рыцарем и во всем хотел быть первым, из-за чего Краг Хак и приблизил его к себе. Король отлично знал поговорку людей: «Держи друзей рядом, а врагов еще ближе».

– Ну что же, – приподнялся сам Краг Хак, – еще пятнадцать тысяч воинов под моим личным началом будут ядром этой силы. Почти шестьдесят тысяч солдат. Это не больше, чем во всей армии Эрафии, если верить хвастливым заявлениям Эдрика, но их силы распылены по множеству городов и крепостей. А наш кулак собран здесь, и одним ударом по двум направлениям мы разом отнимем у Эрафии всю восточную ее часть.

Синкат подошел к макету и поставил шесть фигурок варварских отрядов к западу от города Уру-Итиль.

– Нам противостоят пять тысяч солдат, разбитых на гарнизоны аванпостов и крепостей, которые разбросаны от склонов гор до самой Таталии. Местность вокруг – болотистые равнины и дремучие леса, так что дороги имеют огромное значение. Здесь всего два крупных тракта, вдоль которых можно продвигаться, и потому удобно будет разделить войска на две части, – заявил король. – Это поможет нам избежать окружения и быстрее реагировать на контратаки людей!

После столь долгой тирады Краг Хак осмотрел присутствующих. Только вождь варваров был настроен высказать недовольство.

– Ты чем-то недоволен, Тазар? – в голосе короля слышался лед. Старый варвар был самым опытным и единственным из присутствующих, кто имел высокое положение при прежней власти короля Гирда Смелого, свергнутого два года назад. Как и большинство варваров, Тазар не любил засилья эльфов при дворе Гирда, но все-таки уважал прежнего короля, хотя бы за то, что тот был человеком.

За Тазаром стояли многочисленные и отлично организованные отряды. Краг Хак не хотел с ним ссориться. Кроме того, Тазар был известным тактиком войн. Он не проиграл ни одной битвы, сражаясь как в Кревланде, так и в других странах. Его хотелось использовать, а не убивать. Так думал Краг Хак, а генерал меж тем решил высказаться:

– Король, разделив войска, мы не увеличим маневренность и подвижность! Наши обозы и осадные машины все равно замедлят продвижение войск. А сопротивление людей будет только расти. В результате будут две малочисленные, обремененные армии, когда нам нужна одна, крепкая и сильная.

– Я уже слышал подобное, что ты предлагаешь?

– Не разделять армию, идти к целям последовательно. Сперва захватить и сжечь Кастелатус, и потом двинуться к Энтибрассу, который, не будучи обнесен стенами, является более легкой добычей. Его можно оставить на потом. Люди будут защищаться там, где удобно. Уверен, они уже знают о нашем появлении, и загадкой для них является лишь численность наших войск!

– Это невозможно, – пытался возразить барон Футор, но король резко всех оборвал:

– Я так не думаю, а ты? – взгляд орка был устремлен на сумеречного мага.

– У нас нет уверенности, что люди знают, но мы захватили несколько человек возле самого лагеря.

– Их шпионы? – уверенность Крага Хака таяла на глазах.

– Нет, под пыткой и на дознании мыслей они показали, что являются членами местного повстанческого движения.

– Какого еще движения?

– Они называют себя сопротивленцами и борются за создание отдельного от Эрафии княжества наподобие Лордарона.

Орочий король скорчил брезгливую гримасу:

– Какой от них толк? Все люди Эрафии – наши враги, убейте их!

– Но, господин, они настроены против Эдрика и его знати. Против их церкви. Они могут оказаться полезными проводниками и разведчиками! С ними будет проще осуществить план, о котором говорил мудрый Тазар!

– Ты многое преувеличиваешь, – король уже пожалел, что дал советнику развить свою мысль. Краг Хак отлично помнил, что причиной краха Гирда Смелого стала его зависимость от фаворита советника эльфа Тойранада. Повторять эту ошибку он не собирался.

– У нас достаточно сил, чтобы самим справиться со всеми королевскими войсками, нам не нужна помощь этого сброда!

– А эти приграничные земли уже отписаны нам! – поддакивал барон Футор.

Все присутствующие вожди были смущены тем, как резко говорил со своим советником Краг Хак. Орк показал независимый и крутой нрав горца, никому не доверяющего до конца.

«Глупец, из-за своей спеси может погубить армию», – подумал Синкат и напомнил:

– Нельзя забывать о силах Авлии, они могут нанести удар нам во фланг!

– Они побоятся!

– Как раз нет, – поддержал Синката Тазар, – у них мобильная кавалерия пегасов. Эльфы двигаются намного быстрее, чем мы. Сам лес дает им новые силы, за день они преодолевают путь, на каторый люди тратят неделю. Именно поэтому, разделившись, мы станем слабее. К тому же авлийцы могут использовать магию слежения. В отличие от людей, они могут быть уже в пути, чтобы оказать помощь своим союзникам!

– Еще недавно они воевали между собой! Их отрядам и командирам нелегко будет встать друг за друга!

– Общий враг объединяет лучше всего! – заметил Синкат.

– Авлийцы могут оказаться у стен Кастелатуса уже через три недели после нашего вторжения! Успеем ли мы двумя разрозненными частями за это время взять все пограничные крепости и дойти до Энтибрасса, как ты хочешь, король? Даже боги не помогут нам! – Тазар указал на макет местности.

– Они точно придут. Договор между Эрафией и Авлией подписан членом Совета Правды. Эльфы всегда держат такие обещания! – склонился к самому уху короля Синкат.

– И нам предстоит сражаться с лучшими в мире стрелками! Сделать это лучше вместе: если мы не потеряем численного превосходства, у нас будет шанс! – уверенно окончил речь Тазар.

– Мы должны выдержать мощный удар до тех пор, пока не произойдут серьезные события, что отвлекут все силы людей и эльфов! – продолжил сумеречный маг, обращаясь к варварским вождям вместо притихшего и задумавшегося Крага Хака.

– И что же должно случиться? – спросил с издевкой Креллион.

– Я не знаю. Но после этого люди будут вынуждены просить мира!

– Насколько быстро это произойдет? Ведь ты точно знаешь! Не шути сейчас с нами, маг! – Тазар говорил резко и решительно.

– Полтора – два месяца!

– Так долго мы не устоим! – начал было Корбак.

– Придется, или вам нечего будет грабить!

– Порази вас огненное ложе, тихо! – вмешался в спор Краг Хак. – Вы оба не правы! Мы и не собираемся грабить! Мы хотим прийти туда, прийти надолго, выгнать или сделать людей рабами. Переселить туда многие роды Кревланда, потому что наша горная страна не может прокормить так много жителей. Нам нужно жизненное пространство!

Все замерли, пораженные мудреной речью орка, лишь выглядевшего неразумным головорезом.

– И раз Лордарон милостиво пропустил нас, то эти два города, Кастелатус и Энтибрасс, должны остаться за нами, что бы ни случилось!

– А нам многого и не надо, – подтвердил Футор.

Кто-то неободрительно зашумел. Синкат же утвердительно покачал головой.

– Все обещанное сбудется, владыка! – заверил колдун.

– Лордарон честно блюдет свои условия, – похвалил Футора орочий король.

– Нет, они и сейчас ничего не соблюдают! – язвительно усмехнулся огромный Брудерлинген.

– Что ты имеешь в виду? – рыцари Лордарона за спиной Футора озлобленно покосились на огромного орка. Тот в ответ выложил им историю о том, как люди барона обобрали его девятый отряд, подложив фальшивую золотую цепь.

– Лордаронцы подлы. Их солдаты на своей земле грабят и жгут деревни, а рассказывают, будто это дело рук орков! Хотя у моих уруков руки чешутся, но никто ничего не тронул. А твой отряд, Футор, перебил и разграбил азахарейский караван, что шел в Кастелатус через Карстольд. Теперь люди наверняка его хватятся и обнаружат наши приготовления!

– Это правда?! – растерянно спросил Краг Хак. Он что-то слышал о разграблении каравана, но пока не принесли его долю, не был уверен, что все это не хвастливая выдумка.

– Да, владыка, люди Футора там всех перебили, никто не ушел живым! – шепнул Синкат.

– Караван… да они шли прямо на мой лагерь! Купцы бы обо всем догадались! У меня много людей, я не мог всех убрать, их надо было остановить, так или иначе! – защищался барон.

– Но не так, теперь люди насторожатся и будут готовиться! – осадил наглеца Брудерлинген.

– Пускай, им осталось только вырыть собственные могилы!

– Хватит! – Краг Хак со злости ударил ладонью по топчану так, что тот чуть не треснул. – Вы оба стоите друг друга! Я уже все решил. Мы выступаем через три дня. Люди ничего не успеют сделать, но ты, барон, пойдешь в первых рядах наступающих! Вам не терпится добраться до добычи, а каково моим воинам смотреть, как вы делите золото, когда я строго запретил грабеж! И если что-то пойдет не так, запомни, что долины Лордарона могут надолго стать безлюдными местами!.. Я соглашусь с Тазаром, – чуть успокоившись, продолжал король. – Двинемся всеми силами на Кастелатус, после его падения будет новый совет. Тогда мы будем знать, как будет сопротивляться Эрафия, как поведут себя эльфы, когда нанесут удар союзники Синката. Все прояснится, и мы будем в выигрыше! Сейчас можете идти. Я жду вас перед жертвенным шатром, и да пребудем в Чертоге Воинов!

– Да пребудем в Чертоге Воинов! – вскричали в ответ.

Командиры орков, варвары и бароны Лордарона потянулись к выходу.

– Останься, Синкат… – Краг Хак встал с топчана, прошелся по шатру и устало опустился на дорожный трон. Глубоко вздохнул. – Они точно ударят?

– Без сомнения, но мне нельзя многого говорить при свидетелях.

– А как колдуны, что ты подготовил?

– Две сотни шаманов ждут. Завтра их начнут распределять по войскам!

– Знаешь, – продолжал король, – твоя идея с мятежниками хороша была, но надо было прежде сказать о ней, не в присутствии моих сорвиголов. Теперь с этим кончено!

– Но, повелитель!

– Не спорь, Синкат, скажи мне лучше, где этот таталийский торговец Руперт Амброз? Куда он исчез? Он должен был выехать сюда из Босса и пропал. Не выступит ли Таталия против нас, когда мы ослабнем в сражениях с людьми?

– Нет, сир, насколько мне известно, у консулов в Асанне нет таких планов. У них новый расцвет, после того как обнаружили невиданную прежде золотую жилу. Растет торговля. Им война ни к чему.

– Надеюсь, – задумался о чем-то своем король орков. Он долго смотрел на глиняную модель, откинутый полог шатра и костер там, снаружи. Ветер раздувал пламя, заносил сюда тепло и запах сырой древесины.

– Они раздувают большой пожар, а мы лишь сырое дерево, плохо горим! – шепотом пробормотал Краг Хак.

– Что? – не расслышал Синкат.

– Ничего, – спохватился орк. – О чем это я? А, о повстанцах, так вот…

Они проговорили еще почти час.

Брудерлинген прибыл в расположение своего отряда. Поговорил с командирами, объяснил, чего ждет король. Рассказал, что завтра к ним пришлют тридцать шаманов магической поддержки, их нужно распределить верным образом, что было затруднительно, так как об их способностях было мало что известно. За здоровьем самого Брудерлингена следил шаман, натренированный Кип-де-Зулом. Орочий вождь мог доверять некроманту, потому что знал некоторые из его тайн.

Наконец покончив с рутиной, вождь вызвал к себе командира девятого отряда, того самого здорового урука, что провинился покупкой поддельной цепи и потерей принадлежавшего вождю леса.

– Нападение Футора дает нам свободу, – потирая руки, заявил Брудерлинген. – Сегодня сам Краг Хак сказал об этом. Ты хочешь отомстить людям Лордарона?

– Да! – грозно зарычал урук.

– У самой границы есть поселения людей. Сегодня ночью, пока мы будем пировать, возьмите их. Все они ваши до утра. Делайте с людьми, что хотите, но десятую часть выручки за рабов отдашь мне!

Грунт усмехнулся и заухал, тряся черной гривой:

– Мы тоже имеем право на добычу!

– Но люди Эрафии совсем близко, если они догадаются о нас?

«Даже мой идиот это понимает, а Футор нет», – поразился орочий вождь.

– Людей уже ничто не спасет. С нами боги войны, а Эрафию ждут огонь и смерть!

– Слава богам войны! – заревел грунт, и сотни голосов, поддержавших его, слились в единый протяжный вой.

Глава 3

Энроф, центральная Эрафия, за две недели до военного совета орков

У Оллина Эй-тоя было тяжело на душе. Обычно глава разведки приезжал во дворец тайной службы к восьми утра, но в тот день пожалел, что не встал в шесть. На него обрушили целый ворох бумаг, который будто специально дожидался этого дня. Доносы, отчеты, записки и рассказы, дошедшие до самого верха чиновничьей горы. Эрафийская государственная машина многолюдна и инертна, именно сейчас десяток дел достигли высшей стадии рассмотрения. Кроме всего прочего, Эй-тою сегодня следовало в пять вечера прибыть к королю с докладом по поводу нойонского кризиса, как его теперь называли.

Доложить толком было нечего. Проверенной информации по важнейшему делу, угрожающему самому существованию страны, не было. И вот сейчас, когда стоило еще раз внимательно все обдумать, ему меньше всего хотелось заниматься этой бюрократической рутиной. Наконец он не выдержал и, вызвав секретаря с двумя помощниками, велел собрать все эти бумаги и выкинуть отсюда, оставив лишь перо и пустые свитки.

Освободившись от обузы мелких дел, разведчик подошел к зеркалу и взял в руки пилку для ногтей. Хотя Эй-той много перемещался по стране, законы двора накладывали целую гору обязательств. Главе разведки приходилось пудриться, выливать на себя целые флаконы духов, его пальцы всегда были унизаны перстнями, а камзолы и легкие доспехи славились изяществом. На самом деле весь этот показушный шик был ему не по душе.

Убираясь, секретарь чуть не уронил мраморную статуэтку в форме королевского замка Энрофа. Эй-тою пришлось сделать ему замечание, и наконец немного успокоившись, он хрустнул костяшками пальцев и сел за стол, раскатав перед собой белоснежный свиток. Обмакнул перо и тут же поставил кляксу, хотел поправить, но в итоге все смял и взял новый.

Быстро начертав: «Его величеству Эдрику III Грифонхату и его святейшеству канцлеру», – он задумался, и плодом его мыслей стало краткое изложение событий последних двух лет, начиная с мятежа генерала Рейнхарда. Эй-той хотел было написать о таинственном исчезновении Рууда между замком Харлхорст и мятежом в Александрете, но решил, что этот аргумент лучше оставить для спора.

В целом выходило, что быть другом герцога Рууда дело сложное и неблагодарное. Все, кто близко сходился с ним или кому он был чем-то обязан, умирали от болезней, погибали или исчезали без следа. Более всего разведчика шокировало отсутствие новых данных в архивах Авлии. Это уже не укладывалось ни в какие рамки. Даже наоборот – подрывало версию того, что канцлер связан с нойонами. Эльфы никогда не пошли бы на сговор со своими смертельными врагами. Значит, Рууд потрясающе замел следы или все обвинения и правда беспочвенны.

Чего стоило одно только исчезновение клекстонского купца первой гильдии Карла Йодля. Он был единственным уцелевшим участником заговора и не показал на Рууда, а ведь мог. Всех сдал, а его забыл. Якобы у них были только деловые, торговые связи. А потом, спустя несколько месяцев, Йодль совершенно неожиданно погиб во время пожара в своем загородном поместье в нарнском урочище под Клекстоном. Многие при дворе говорили, что он готовился дать показания против канцлера. Да, герцог здорово выбелил свое прошлое, а ныне стал вовсе неуязвим. Весь орден Святого Фавела, реорганизованный главой церковного сыска Мартинсоном, работал на него.

Однако домыслам и слухам места на бумаге не было. Из фактов глава разведки отметил рост влияния нойонов на Фолию и Таталию. И если в случае с герцогом Брохильдом все было очевидно – он сам размещал их представительства и всячески препятствовал проникновению в свои болотистые земли проповедников Церкви Велеса, то вот в Таталии все было скрыто.

«Видимо, – скрипел пером Эй-той, – имеет место тайный договор, который не афишируется консулами. Об этом говорилось в письме Мадивьяра Локхеда, советника по внешним делам Таталии. Также было известно, что деятельность нойонов усилилась в Кревланде, где в течение длительного времени шла гражданская война. В результате близкое Эрафии и Авлии правительство Гирда Смелого было изгнано, а трон Боосса захватил Краг Хак, опаснейший ненавистник людей, а в его окружении были замечены участники темных месс нойонов в Фолии. Кроме того, есть еще ряд фактов, указывающих на близость конфликта».

Эй-той перечислил и нападение на корабли киликийских пиратов этой весной, перемещение орд нежити вдоль Пепельного Хребта и, наконец, принятие торговой блокады, организованной Таталией и Фолией. В результате материк был разорван надвое, а Лордарон «получил огромное преимущество страны-перекупщика», – дословно процитировал он слова Лорда Бэдивера.

Далее, уже от себя, глава разведки заметил, что следует провести полную ревизию посольства в Тамил-Азоте, столице Лордарона, на предмет подкупа или магического влияния. Доклады дипломатов изобиловали хвастливыми заявлениями об улучшающихся показателях товарооборота и прекрасных отношениях с местными. На деле восточные районы страны ощущали на себе всю «доброту» баронов, к тому же подозрительно участились поездки орочьих вождей. Однако посол в Тамил-Азоте по-прежнему докладывал, что все обстоит замечательно. Эй-той верил лишь своим людям и подозревал измену.

Далее он кратко сообщил о письме лорда Карла Совету Правды. Там говорилось о вторжении двадцати тысяч орков в восточные пределы Эрафии. А это Кастелатус и его богатые окрестности. Никаких доказательств в письме не прилагалось, и оно больше походило на провокацию. Эй-той провел консультации со своим авлийским коллегой, атари Алагаром, и вместе они выработали единственно правильное решение. Во-первых, надо было оповестить собственные правительства, но так, чтобы это не привело к панике. Торговая ассоциация Авлии, да и все эрафийское купечество только и ждут повода для начала конфликта. Если в отношении Лордарона произойдет ошибка, то несправедливой войны будет не избежать.

Главы разведывательных организаций решили выслать на восток двух лучших своих людей, уже работавших вместе – авлийца Ивора Итона и рыцаря Лазарена. Они должны выяснить, лжет ли герцог Карл, предупреждая Совет Правды, а также навестить королевское посольство в Тамил-Азоте.

При положительном ответе следовало немедленно приступить к мобилизации. Ведь письмо могло быть провокацией, для нойонов это было проще простого. Нельзя позволить торговцам навязать истерию войны, тогда предотвратить неизбежное уже не удастся. Для них торговля и прибыль превыше всего, и уверенные в том, что Арагон может легко отбросить нойонов, купцы и далее будут подстрекать к насилию, независимо от того, как завершится этот кризис. Если только страны юга не снимут блокаду с их товаров.

Поставив точку, Эй-той откинулся в кресле. Ему принесли новый напиток из зерен дерева, росшего в Карнской империи далеко на юге. Их растирали в порошок, разбавляли горячей водой и теплым молоком, получался редкий по вкусу тонизирующий напиток. Даже пили его не из бокалов и кубков, а из маленьких фарфоровых чашек. Теплую пряную жидкость называли когу, и при дворе он уже пользовался большой популярностью. Хотя маленький мешочек тертых зерен стоил десять циллингов – как хороший крепостной.

Выпив две чашечки, он почувствовал себя лучше, усталость и сон постепенно ушли. Он свернул свиток в футляр и вдруг подумал: «Как я один могу остановить то, что так усиленно приближают все остальные?! Разве может один человек остановить историю? Нет, можно лишь попытаться ее немного изменить».

Через пятнадцать минут он въезжал в королевский дворец Грифонхатов – изящное новое здание в самом центре перестроенного внутреннего замка Энрофа. В коридорах было полно людей. Все были возбуждены и часто в суете поминали Велеса.

– Кто сейчас в тронном зале? – поинтересовался разведчик у одного из вельмож.

Тот глянул на Эй-тоя и, поражаясь его неосведомленности, затараторил:

– На приеме его святейшество канцлер и прибывшие посланцы Арагона.

Эй-той был шокирован. Какой-то бездарь из провинции, в чьи обязанности входит только плащом полы мести да передавать дворцовые сплетни, знает больше него.

– А давно они появились? Лорд Катберт здесь?

– Не меньше часу как! А его высочество в своих покоях, – провинциал просиял от того, что смог оказать услугу могущественному главе разведки, и поклонился.

Эй-той покинул центральный холл приемов, где собралась разноцветная толпа пажей, фрейлин и дворян, прошел полдворца и, наконец, оказался в аскетичных покоях бывшего короля. Личная стража не пропускала в эту часть здания никого из двора, кроме Грифонхатов, но к Эй-тою Катберт питал уважение, несмотря на провал разведки в расследовании заговора Рейнхарда. Гвардеец с тонким серебристым мечом на поясе отворил дверь, и разведчик вошел.

– Господин, я тревожу ваш покой, но прошу меня простить, ибо чрезвычайные обстоятельства привели меня к вам сейчас.

Брат государя улыбнулся и отложил свиток. Разведчик, как мог кратко, изложил свое видение внешних проблем и опасность возможного вторжения орков.

– Агентура в Лордароне слаба и дезорганизована. Я послал туда одного из лучших своих людей. Он все выяснит, мы свяжемся с эльфами, но я боюсь не успеть!

– Уже и так слишком поздно, – ответил Катберт, разминая в руке пресную булочку. – Ты слышал о посланцах Арагона?

– Да, господин, но, увы, мои уши стали слишком ленивы. Я не знаю всего и был бы рад, если бы вы меня просветили по этому поводу.

– Я знаю еще меньше, – Катберт откинулся на жестком деревянном стуле, его серые глаза были полны тревоги. Он также поразился, что глава разведки ничего не знал. Это был плохой знак. Сколько уже всего было плохого: и эта торговая блокада, и опасность со стороны варваров, и даже тень нойонской угрозы. Канцлер открыто конфликтовал с частью двора. А его брат терял нити управления страной. Если бы это были совпадения – было бы спокойнее…. Но Катберт был уверен, это невозможно. Все происходящее напоминало ему тщательно продуманный спектакль с мрачной концовкой.

– Полчаса назад они появились в одеждах эльфийской жреческой касты, говорили что-то о Золотом драконе, севшем на юге от города вблизи монастыря Ордена. Но это не эльфы, а маги, и очень сильные, ты сам должен был это почувствовать.

– А не опасно оставлять с ними короля, вдруг они его зачаруют? Гипноз – это их сила.

– А зачем? Религиозный восторг перед Арагоном, тысячу лет насаждаемый церковью – надежная защита. Он давно всех ослепил и ослабил тем самым. Когда кругом один свет, ты не заметишь опасности… Тьма приходит, когда забываешь о ней.

– Я иду к королю, но вы могли бы… поговорить с ним после меня?! Убедить его величество в том, что надо быть настороже, но и не бросаться в конфликт безрассудно! – с какой-то навалившейся усталостью прошептал Эй-той.

Катберт кивнул, ему нравился осторожный тон молодого человека. Поразительно здравый ум для такой должности.

– Я постараюсь поговорить с ним. Эдрик не может не принять тебя, если только сами эти послы не против. Кроме того, ты бы хотел избежать присутствия Рууда, ведь так?

– Именно, господин.

– Возможно, ты прав, нас ждет суровое испытание. Как нам его пережить? Вот о чем я думаю в последнее время. Я помогу тебе, чем только возможно.

– Спасибо, владыка, – по-церковному обратился к старику Эй-той и поцеловал руку.

Глава разведки поклонился и вышел. Слава Велесу, при дворе еще остались благородные люди, а не одни только продажные служки канцлера.

Через пять минут Эй-той уже шел в тронный зал к королю, когда его догнал один из соглядатаев, находящихся при дворе. Он пересказал ему часть того, что он слышал от бывшего короля, но добавил и кое-что еще. Послов было двое, они правда прибыли из-под монастыря, куда прилетели на золотом драконе эльфов. Посланников сопровождали золотые големы, каких никто не видел последние десятилетия.

– Почему мне не сообщили?! В Эрафии не должно быть ничего важного, о чем я не знаю! – сердито бросил Эй-той.

Агент, задрожав как лист, зашептал, что монахи стали работать много лучше, и Эй-тою оставалось только согласиться. Координация адептов ордена и правда возросла с прошлогодних событий в Клекстоне.

Проклятый Мартинсон, как жаль, что после того скандала не удалось упрятать его в тюрьму, а лишь на время отстранить! Не прошло и полугода, как канцлер вернул его под свое крыло, и с тех пор у Эй-тоя при дворе был смертельный враг. Поблагодарив своего человека, Эй-той направился в тронный зал Грифонхатов. По сторонам огромного, пятьдесят ярдов длиной, зала располагались массивные колонны из золотистого мрамора. Между ними в широких нишах, подсвеченные идеальным расположением окон, замерли статуи великих королей прошлого. Над троном склонилась мраморная фигура Эй-джей-Дая – первого короля, сильнейшего мага в Белом Круге. Он пал в страшной схватке с владыкой нойонов Стигиусом почти девятьсот лет назад. Статуя изображала его таким, каким он никогда не был. Мудрым царствующим правителем с короной дубовых листьев на голове. Эй-джей-Дай не успел взойти на трон Империи Солнца. После кровавых вылазок нойонов страна распалась. Однако ядро, широкие равнины по берегам Прады, осталось в руках его потомков. Они основали Эрафию и этот город на благословленном первым королем месте.

В зале находились Эдрик, собиравшийся уходить Рууд, секретари и стража монахов. Посланников Арагона не наблюдалось. Эй-той приветствовал короля, Эдрик кивнул. Задержавшийся было в зале епископ Рочделли, духовник Эдрика и сильнейший чародей, отправился следом за арагонцами, раскланившись с его величеством как раз в момент появления Эй-тоя.

– О, глава разведки, – усмехнулся Рууд. – Маги сами просили оставить вас за дверью, так что не обессудьте. Это не наши интриги.

Герцог выпрямился в полный рост. Он был выше Эй-тоя и шире его в плечах.

– А я и не высказываю претензий вам или вашим людям, – чуть покраснев, ответил Эй-той. За последний год он научился сдерживать гнев.

– Эдгар, зачем устраивать ссоры сейчас? В столь важный день, когда судьба снова нам улыбнулась! – высокопарно заявил король.

– Я прибуду через три часа, – поклонился Рууд. – Если, конечно, отпустит печень, – он потер бок и вышел, сопровождаемый парой монахов.

– Ваше величество, поведение герцога выходит за рамки приличия! – обратился к монарху Эй-той.

– Садись, – Эдрик указал ему на кожаное кресло, отодвинутое от секретарского стола.

– Его люди, орден, специально скрыли приезд послов от нас. Кроме того, герцог необоснованно был тут раньше и знает много больше меня. Это нарушает свод законов Эрафии. Если высшие руководители Эрафии что-то скрывают друг от друга, как будут себя вести подчиненные? Эрафию окружают враги, и действия канцлера окажут пагубное влияние на всех и каждого…

– Врагов и правда много, и они изготовились, – Эдрик взял бокал вина, поданный пажами, и промочил горло.

– Мне кажется, весна какая-то прохладная, а? – бросил он неожиданно и кашлянул.

– Да, ваше величество, холоднее, чем обычно, – еле справляясь с нахлынувшей грустью, ответил Эй-той.

– Тяжелое испытание предстоит нам, – по слогам произнес каждое слово Эдрик.

– Послы принесли дурные вести?

– Да, Арагон подтвердил, – Эдрик тяжело вздохнул. Он, казалось, не верил еще в то, что недавно услышал, – вернее, подтверждает: нойоны готовят вторжение, устрашающее по масштабу и жестокости. Нас просветили лишь по нескольким вопросам. Маги многое скрывают…

– Но ведь мы их опора!

– Да, опора. Видимо, как раз и хотят убедиться в нашей лояльности. С этим связана вторая часть послания.

– Чего же они от нас хотят?

– Видеть нас. Меня и Рууда у себя в Валтаре, а также короля эльфов Эллезара и нескольких членов их Совета. Двух эльфов, двух гномов и двух людей.

– Созывают совет Белого Круга?

– Именно. Опасность велика, больше, чем нам казалось, больше, чем ты писал в своем отчете.

– У меня есть новые вести, здесь доклад об опасной ситуации на нашей восточной границе, повелитель, – склонившись, Эй-той извлек кожаный футляр и оставил на столе. Секретари его величества удалились вслед за канцлером, чему глава разведки был рад – он не очень им доверял, как и всем, кто поднялся после заговора Рейнхарда.

– Восточная граница? Меня только что убеждали, что все опасности придут с юга. И ты сам понимаешь, если бы Арагон что-то знал, они бы нас предупредили.

– Прочтите, это не долго, ваше величество, – подал бумагу королю Эй-той.

Король, желавший продолжить пространную речь об Арагоне, не только взял документ, но и, встав с трона, озадаченно прошелся по залу. Какое-то время Эй-той изучал изящную мозаику на мраморных стенах, его взгляд блуждал по ровным рядам колонн и суровым лицам прежних героев. Наконец король произнес:

– И сколько нам еще ждать?

– Я не могу сказать точно, но через несколько дней нужно объявить о переброске нескольких полков и части гвардии с юга на восточную границу. Кстати говоря, месяц назад управляющий восточной границей Венк запросил помощи у его высочества принца Кристиана. Генерал говорил о повстанцах, а возможно, просто не хотел поднимать паники, ведь нойоны пока только готовят свой удар, а орки уже здесь, у наших границ.

– А что, по-твоему, случилось с нашим послом в Тамил-Азоте?

– Он либо изменил вам, либо просто взят в заложники, а мы получаем письма, написанные под угрозой смерти. Кстати, семье он раньше писал усерднее, а последние полгода идут одни официальные бумаги.

– Но ведь твой человек выяснит все через семь дней, может, нам подождать с отправкой войск?

– А что, военные могут быть против? Они ведь всегда жадны до добычи и славы!

– Не надо банальностей, Эй-той! Мы говорим о серьезнейшей проблеме! Кристиан и генералы не хотят крови. Есть многие другие, заинтересованные куда более, например Бэдивер. Он также говорил мне о странностях с лордаронской миссией и за последний год раз десять просил меня устроить военные экспедиции.

– Торговцы терпят большие убытки и подталкивают нас к войне. Вы знаете, кто лучшие друзья Бэдивера… Этого-то и хотят нойоны! Уверен, эта блокада, нашествие орков – это все что-то вроде проверки. Проверка перед тем, как они бросят в бой свои главные силы!

– Они так же говорили, – король жестом указал на статую подле трона, изображавшую арагонских магов как старших братьев и покровителей людских королей, – в то же время, неделя неопределенности – много. Надо знать наверняка, верят ли сами эльфы этому письму Карла, будет вторжение орков или нет?

– Эльфы полагаются на своих сторонников. При прежнем правительстве Кревланда они имели огромное влияние. Краг Хак уничтожил многих из них, но кое-что они из себя еще представляют. Есть один способ: если прибывшие послы и правда влиятельны, почему бы им не послать в этот район свои зонды. Мы знаем, что арагонская магия в состоянии творить глаза, от которых не спрячешься, пусть скажут нам, что там происходит!

– Но это будет демонстрация слабости, – тихо заметил Эдрик.

– Лучше показать слабость, чем недальновидность! Подумайте, Арагон совсем перестанет нас уважать, не будет ставить нас в равное положение с эльфами, если мы потерпим поражение от какого-то Кревланда. Скопища полуграмотных разбойников и убийц!

Эй-той глотнул из оставленного секретарями серебристого кубка.

– Вы же понимаете, после победы над нойонами сложится новый баланс сил, необходимо раз и навсегда показать Арагону, что мы и есть смысл существования Круга Света. Не вымирающий род эльфов, не гномы, которым нет ни до чего дела! Нам не нужна будет больше обуза в форме ордена Фавела, все эти церковные хомуты. Они должны дать нам магию в полной мере, жить среди нас. И Грифонхаты должны стоять надо всеми! Люди Эрафии должны больше всех выиграть от этой войны!

В глазах короля блеснул радостный огонек – приятно, когда твои мысли разделяют такие своенравные люди, как глава разведки. Он не льстит, а говорит искренне, от души. Он абсолютно верен престолу.

– Ты, конечно, прав, Эй-той, но смотришь слишком далеко вперед. Нежить еще нужно разгромить! Это не получалось ни в одну из войн стихий, почему ты решил, что получится сейчас?

– Арагон силен как никогда!

– А с чего ты взял, что слабы нойоны?

– Мы предполагаем…

– Ничего вы не знаете! И самое страшное, что я понял из речей их послов, Арагон тоже не знает. Может, ты скажешь, что произошло на острове Зейлот?

Глава разведки отрицательно покачал головой.

Король вернулся к трону, сел и утер лицо. Из-за дверей зала доносились звуки лютни и женский смех. Придворные заждались торжественного выхода монарха к обеду.

– Есть еще очень много неясного. Никто не знает, чем они располагают, а Белый совет хочет действовать наверняка и быстро, по не вполне ясным мне причинам. С орками решим так. Я запрошу у магов помощи завтра, а ты жди вестей от своего агента. После ответа снимем десять тысяч солдат из южной армии Оррина и перебросим на восток к Венку – под видом борьбы с мятежом, как ты верно заметил. Это охладит горячие головы при дворе, и мне не придется публично ругаться с Бэдивером и купеческой гильдией. Сам понимаешь, нам понадобятся серьезные средства для будущей кампании. Насилие – не мой путь. Я хочу, чтобы все понимали, ради чего все делается! Ради борьбы с первородной тьмой, а не из-за чьих-то алчных интересов и тщеславия!

Эдрик говорил столь пафосно, будто зал был полон людей. «А ведь сам он верит в то, что говорит», – подумал Эй-той.

– Мы не будем бросаться с места в карьер и на основании непроверенных писем с ходу штурмовать лордаронские твердыни, как бы того ни хотели Бэдивер и другие…

– Десяти тысяч воинов может не хватить, ваше величество: по сведениям атари Алагара, речь идет об огромной армии орков. Может, нам стоит попросить помощи у Авлии?

– Они сами ее окажут. Посол Киррь сказал мне, что Совет Правды готов поставить свои отряды в любой момент, когда мы попросим. Если враг нанесет удар с востока и мы получим первое подтверждение, я запрошу эльфов. После совета назначу послу новую аудиенцию!

– Это мудро, ваше величество!

– А теперь оставь меня, я хотел бы все обдумать в одиночестве.

Раздался стук у главных дверей, и стражник доложил:

– Ваш брат лорд Катберт!

Эй-той собирался покинуть зал через боковые двери, но обернулся и, поклонившись, добавил:

– Ваше величество, у его светлости есть ряд советов по поводу того, как решить внешние проблемы, а также о влиянии канцлера. Герцог каждый день приписывает себе все новые полномочия, он хочет стать фигурой, равной королю!

– В Эрафии нет и не может быть фигуры, равной королю! – раздраженно бросил Эдрик. – Я признаю мудрость моего брата, его смирение и те духовные вериги, что он возложил на себя после авлийской катастрофы тринадцать лет назад. Но, слава Велесу, мудрость восторжествовала, и теперь мы с эльфами в прочном союзе. Я уверен, Рууд не предатель, сколько бы вы ни пытались его очернить! Он спас мне жизнь! Из-за вашей придворной грызни я уже потерял дочь, ныне не желающую слышать о возвращении в родной дом. Сюда, в центр мира! – разведя руки, Эдрик воззрился на великолепие зала, на безмерно высокие потолки, изящно расписанные плафоны, блеск мрамора и ряды колонн. – Заруби себе на носу, Эй-той, не надо дальше сталкивать меня с канцлером! Я не вижу причин подозревать его в чем-то опасном для нашей семьи или для государства, и сам все решу, когда придет время!

«Да не при послах же Арагона показывать, какое разногласие царит у нас», – понял мотив короля Эй-той.

Эдрик махнул рукой страже, и двери открылись. Стало ясно – он примет Катберта.

– Ты можешь идти! – холодно заметил король главе разведки.

Эй-той направился к боковой двери.

– Да, чуть не забыл, – добавил Эдрик расстроенно, – для тебя есть важное поручение. Пошли со своими людьми королевскую волю в городок Карстольд, как раз на восточную границу. Там, как ты помнишь, находится этот парень – сильный маг, что был в этом скандале с эльфами и канцлером прошлым летом. Ну, этот победитель турнира…

– Испепеливший вампиров одним своим взглядом, – заметил Эй-той.

– Именно, я забыл его имя. Так вот, его немедленно надо переправить сюда, я лично повезу мальчишку в Валтару. Белый Круг хочет его видеть.

– Все сделаю, ваше величество, мои люди немедленно отправятся туда.

– Сам понимаешь, он сослан туда по воле церкви, и я не хочу доверять его жизнь и доставку ордену. Парень может не доехать или сбежать…

– Уверен, никто из наших монахов не в силах повредить ему, – заметил Эй-той. – Этот Фолкин – кажется, его так зовут – умеет постоять за себя. Будет исполнено, ваше величество!

Когда Эй-той уже покинул королевский дворец, его посетила неожиданная мысль: «Маги просят немедленно привезти человека с восточной границы, вроде бы для уважительной миссии, вместе с королем отбыть в Валтару… А если они спасают его? Ведь если нашествие орков состоится, то оно сотрет крошечный Карстольд с лица земли! Нужно срочно решаться, срочно! Ах, как далеко сейчас верный Лазарен!»

Уже вечером того же дня несколько всадников покинули Энроф и понеслись по восточному тракту.

Вскоре генерал Венк получил письмо принца с отказом предоставить ему подкрепление для борьбы с повстанцами. Канцелярия принца Кристиана была, как всегда, аккуратна и расторопна.

Авлия, Рейхавен, Пятый путь Лун, 989 год н. э.

Попрощавшись с Алагаром, Ивор накинул на голову капюшон, обошел парк, окружавший Дворец Совета, и вошел в широкие дубовые двери, украшенные изразцами и позолотой. Холл заканчивался лестницей, ведшей вниз, под землю. Там находилась огромная система залов и хранилищ Главной авлийской библиотеки. Темно-зеленый мрамор перемежался с полированной древесиной. Колонны, подпиравшие свод, уходили вниз, спирально закручиваясь, как ступени огромной лестницы. Подземная часть этого комплекса была больше и мощнее наземной, гномы, великие мастера подгорного дела, вырубили здесь анфилады залов и просторные коридоры. В свете негасимых факелов мерцали яшма и бирюза, другие полудрагоценные камни. На огромных деревянных дверях серебром и золотом светились руны.

Ивор прошел в зал, где хранились эрафийские рукописные книги. Все содержимое библиотеки было собственностью Совета, выносить что-либо из хранилища запрещалось, и за особую плату можно было лишь ознакомиться с материалами. Эльфы знали ценность и силу слова, потому толстые пергаменты, грубые свитки, изящная южная бумага и магические информ-кристаллы хранились здесь одинаково бережно.

– Вам что-то нужно? – прищурившись и поправляя усы, спросил гном-привратник.

– Мне нужны сочинения бродячих поэтов-менестрелей, из нового, эрафийского.

– Вам туда, – гном указал вдоль стены, уставленной стеллажами – хранилищами свитков.

Неподалеку за столом сидела молодая эльфийка. «Какой высокородный господин, из службы Совета, а одежды – все полны артефактами и магией, такое стоит тысячи дукатов, да и то не найдешь во всем городе», – подумала она.

– Что-то ищите? – поинтересовалась девушка, и щеки ее зашлись румянцем.

– Да, мне нужны стихи поэтов Северной Эрафии. Но только не приписанные придворному писаке Маллою Рвоту. С подлинными авторами.

– Посмотрите вот тут, – указала она на кожаный переплет массивной рукописной книги. – Это переписано совсем недавно, и явно не энрофскими придворными.

Ивор в ответ лишь поклонился, взял книгу, вернулся к гному, сидевшему за стойкой, и, оплатив прошение, присел за соседний столик. Над головой негромко потрескивал негасимый факел, эльфийка бросала на него из угла косые взгляды.

«Зря они берут на работу хорошеньких, тут важное дело, а мысли все ни о чем!» – подумал разведчик. Он открыл книгу на нужной странице. Перед ним были несколько четверостиший, Ивор прошептал что-то, тихо склонившись к желтоватым листам, и в тот же миг текст ожил, поплыл, буквы расширились и побежали в разные стороны. Через миг перед ним была инструкция Алагара.

Теперь Ивор знал, где его ждут экипировка, деньги и подорожные документы на въезд и выезд из нескольких стран. Все это следовало собрать до заката солнца и еще встретиться с гостем с юга. Он оставил книгу, сделал девушке комплимент, отметил, что по возвращении надо сообщить Алагару, что в библиотеку вновь направляют новичков, и решительно направился наверх.

Спустя два часа Ивор уже в новом доспехе, при деньгах, на прекрасном коне Лиен-нае подъехал к зданию палаты коммерции. Пройдя в зал встреч, он прождал там какое-то время. Кругом сновали эльфы, люди, гномы, все о чем-то болтали, договаривались, решали торговые дела. Это было гнездо Торговой ассоциации, оно всегда не нравилось Ивору, тем более многие здесь знали его в лицо, не догадываясь о подлинном роде деятельности. Им он был известен как Маркус Мерк, правительственный закупщик. Изредка он совершал разные сделки по личному указанию Алагара, но никогда не интересовался их финансовыми последствиями. И вот беседуя с парой гномов, что предлагали выкупить у них горный камень высокой прочности, он заметил знакомого человека. Гость чуть прихрамывал на правую ногу, а от его доспехов исходила столь же серьезная магическая сила, что и у Ивора. Вежливо отказав торговцам подгорного народа, эльф отошел в сторону.

– Вы знаете, как выросли в цене железные латы в Лордароне?

Это был обязательный вопрос, в астрале сильный маг мог подделать все, что угодно, только прямой пароль срабатывал безошибочно.

– Да, – ответил эльф, – цены растут как на дрожжах. Не иначе как на востоке ожидается заварушка.

– Вполне возможно, – Лазарен пожал ему руку и повел вперед, что-то объясняя.

Вскоре два всадника во весь опор неслись по дороге на Фортункип, по южному берегу реки. Спустя день пути сосновые и еловые леса среди скал сменились лиственными на равнине. Блестящая гладь Меропонта была их тропой, вдоль ее берегов бежали дороги, по ней шли красивые и легкие корабли эльфов с серебристыми парусами. Всадники трижды останавливались на привал. Лазарен менял лошадей – те не выдерживали темпа, который задавал Ивор со своим Лиен-наем. «Это сказка, а не конь», – восхищался Лазарен. Рыцарь был бы не против сам завладеть таким, но разведка Эрафии не могла себе этого позволить. В родословной этого жеребца были пегасы и лучшие дикие лордаронские скакуны. Ивор не отвечал на вопрос, может ли Лиен-най летать без крыльев, но видя, как эльф преодолевает завалы и почти идет по воде, Лазарен в этом не сомневался.

Как-то на привале в харчевне, которой владел старый гном и собиралось огромное число гноллов, видимо наемных чернорабочих местных рудников, Ивор, набравшись храбрости, спросил:

– Как твоя нога, Лазарен?

Разведчик помрачнел, потом наклонился и отстегнул стальную латку, ослабил кожаные ремешки, показав неподвижный окованный сапожок.

– Отрезали мне ногу, конечно. А ты разве не знал?

– Прости, я правда не знал! Увидел в астрале, что твоя аура не прочна и очертания не те. Знаешь, это странно говорить, но я тебе сочувствую. Если бы не тот парень, не Гримли Фолкин – мы с тобой оба были бы уже мертвы.

Лазарен одобрительно кивнул и, закончив с магическим протезом, набил трубку таталийского табаку. Она сама собой задымилась после легкого астрального пасса.

– А ногу делали ваши мастера – друиды из Бафира. Вроде пока она меня устраивает, но впереди серьезные испытания… Если хочешь дать совет на этот счет, я буду благодарен!

– Ну, к сожалению, я совсем не владею этой стороной магии. Это живое дерево энт… Но могу сказать одно – тебе надо наложить на нее оберег, чтобы контуры ауры не нарушались и никто не видел твоих слабых мест.

– Спасибо! Полагаю, мы столкнемся в Лордароне с сочувствующими нежити колдунами, дай Велес нам сил.

– Главное, выдержки, – поддержал эльф.

Минул еще один день изнуряющей гонки, и к вечеру на востоке показались вершины Великого Хребта, а следом – расположившийся у скалистых истоков Меропонта город Фортункип, или Цитадель Удачливых. Теперь им предстояло пройти еще восемьсот миль на юг по дорогам среди скал и ущелий. В Фортункипе они заглянули в местное отделение службы Алагара. Лазарен счел это излишней тратой времени.

– У нас есть все, что необходимо, мы в пути уже четыре дня, еще несколько суток без отдыха ехать по Лордарону. Мы тут вряд ли найдем помощь!

– Ты сглазил меня, колдун, – усмехнулся Ивор, выходя из здания.

– Что такое?

– Я был уверен, что Алагар пришлет Золотого Дракона, чтобы мы быстрее добрались до Тамил-Азота…

– Ну и?..

– Сам видишь, хозяева Лордарона против. Запрещают нам любые полеты, думают, что мы поддерживаем бывшего короля Кревланда Гирда Смелого.

– Ведь это правда, – улыбнулся Лазарен.

– Но сейчас она нам некстати, это серьезная задержка. Я думал, что отсюда мы полетим. Орки наступают, я уверен, а время уходит!

– Ничего, там есть, кому постоять за себя. Еще не пришло то время, когда люди склонят гордые знамена Грифонхатов под грязные сапоги орков.

– Я верю в ваших людей, но силы не равны. Ты ведь не считаешь Крага Хака совсем глупым? Он не мог напасть на Эрафию, не подумав о последствиях. Он очень предусмотрителен и, конечно, считает союз с нойонами гарантией победы.

– Если старый орк действительно в это верит, полагаю, он быстро разочаруется, – стоял на своем Лазарен.

Они ехали по южной улице Фортункипа. Кругом все наряжались, готовился какой-то городской праздник. Милые эльфийки подмигивали хорошо одетым господам, так же, как и простые босоногие девчонки из Мельде, Клекстона или любого другого эрафийского города. «Наши народы так близки, и как мы могли прежде воевать между собой?» – думал рыцарь.

– В то же время мы не можем утверждать, что Краг Хак связан с нойонами, – продолжал он вслух. – У нас нет доказательств.

– Вот за этим мы и едем в Лордарон. А ты думал, мы идем менять пеленки испуганному до неприличия Карлу?

Лазарен усмехнулся, ему казалось, что эльф не умеет шутить.

– Главное, спасти наших людей в окрестностях Кастелатуса!

Всадники выехали за городские врата. Дорога разветвлялась, они поехали по той, что вела к горным отрогам, начинавшимся у границы с Лордароном. Пройдя самым узким ущельем Западных склонов, они поднимались все выше и выше по тракту, ведшему сперва к замку Наверт, а затем и долине Тамил-Азота.

В этих краях Великий Хребет был высок. Каменистые склоны, отвесные обрывы и нависающие скалы, яркий блеск снежных шапок на востоке – все это резало взгляд и восхищало людей, большую часть жизни проведших среди равнин, лесов и полей, в больших городах. Здесь чувствовалась вся мощь природы, не сломленная ни упорством людей, ни магией чародеев. То тут, то там у тропы встречались редкие деревца, занесенные сюда неведомым образом. Мох да корявый мелкий кустарник – вот и все, что росло в горах на такой высоте. К концу первого дня они преодолели перевал, почувствовали разреженность воздуха и, наконец, пересекли границу восточного герцогства.

Вечером увидели развилку. Посреди дороги возвышался зажатый огромными валунами деревянный столб с указателями: «Наверт» на восток, «Тамил-А…» – на юг.

– Указателю, наверное, лет десять, – заметил Ивор. Его край сгнил, а вода и ветер изо дня в день усугубляли разрушения.

– Нам на юг, это «А», наверное, «Азот».

Вскоре путникам встретилась группа торговцев. Они подтвердили, что разведчики на верном пути, и предупредили, что на юге странные орочьи разъезды, не подчиняющиеся страже местного барона. Лазарен втянул воздух и медленно протяжно выдохнул, будто надеялся учуять запах кревландских горцев.

– Неужели орков так много, что отдельные банды забрались так далеко на север? Они должны быть у Уру-Итиля, почти на тысячу миль южнее.

– Пока что у нас дипломатическая неприкосновенность, так что ждать нечего, – решил Ивор, и они продолжили путь на юг.

«Тут редко пользуются дорогами», – подумал Лазарен. За все время пути в Лордароне они встретили всего две-три группы людей. Рыцарь был недалек от истины, центром области Наверт был старый отдаленный от главного тракта замок. Его бароны мало общались с южанами, торговля шла в основном с приграничными эльфийскими землями, но отряды в помощь оркам все-таки выслали.

На ночлег разведчики все же остановились на широком плато, на высоте почти двух миль над уровнем моря. Было холодно. Огонь никак не разводился, Лазарену пришлось при помощи магии и разлитого масла наколдовать негасимое пламя. Ивор разделил с ним эльфийский вечный хлеб – булочки, даже маленькой доли которой хватало, чтобы утолить любой голод.

На следующее утро разведчики двинулись дальше. Местность шла вниз, стало заметно теплее. К обеденному времени дорога расширилась и была уложена практически брусчатым камнем. Появились древние каменные перила у отвесных обрывов, а спустя еще полчаса из-за поворота показался мост, за которым открывался впечатляющий вид.

Огромный бурный поток ниспадал с гор. Воздух был пропитан водяным паром, сверкавшим под дневным солнцем, будто рассыпанная брильянтовая пыль. Над мостом сияла радуга. «Какое сказочное, красивое место», – подумал Лазарен. На мосту они встретили первый отряд стражей Лордарона. Это были воины в старых нечищеных доспехах. Укрытием им служила небольшая хибара на другом конце моста, а весь скарб помещался на паре лошадей. Подъехав, гости представились и приветствовали «доблестную гвардию Лордарона, слава о которой летит, обгоняя ветер».

Прежде чем проследовать далее, решили выяснить, не встречались ли этим воякам орки. На что был получен ответ, что ни одного орка стража моста в глаза не видела. Однако десять золотых циллингов развязали им языки. Один из солдат рассказал, что южнее этого места, в горах, и правда рыскает дозорный отряд. Правда, не орков, а варваров, но тоже кревландских. Они показывают бумагу герцога Карла о том, что им всюду разрешен проезд и обещана благосклонность владыки Тамил-Азота.

– А во главе у них, не поверите, женщина-воин! Такая красавица, что ты! А сильна! У ней и спереди, и сзади все в порядке, – усмехнулся усатый вояка.

– Но нрав крутой, с ней один проводник из Наверта, наш лордаронец знатный был. Все шутил с ней, да и зад облапать захотел. Так она ему саблей руку срубила запросто. Раз – и нету! – тряс свою кисть солдат, будто Ивор ему не верил.

– Баба, а мечом владеет лучше многих рыцарей.

– Что же, мы будем рады познакомиться с этой дикой кошкой, – улыбнулся Ивор, и разведчики двинулись дальше.

Они ехали по извилистому пути на склоне высокого кряжа. Там внизу зеленела долина Тамил, затерянная среди гор. Это был оазис цивилизации посреди враждебных скал и холодных ветров, здесь было тепло, а климат на дне был почти такой же, что и во всей восточной Эрафии, только влажнее. С гор туда спадали пять полноводных речек.

И вот, когда они уже думали, что встреча с варварами их миновала, разведчикам открылись первые следы их присутствия. Воронье слеталось и кружило над соседним холмом. Вокруг поднимался легкий дымок. Всадники свернули с дороги на узкую тропку, хотя впереди были две деревни.

– Зачем нам искать этот отряд? – поинтересовался Лазарен.

– У меня есть подозрения насчет того, что они ищут. К тому же мы быстро управимся…

– А… ты о нем? – эльф кивнул.

На холме в нелепых позах валялись незахороненные тела орков и варваров. Все были убиты стрелами. У небольшого каменного откоса валялись пара волколаков с пробитыми и обгорелыми черепами. Стоял едкий противный запах.

Ивор соскочил с коня и стал осматривать место боя. Из тел он брезгливо вытаскивал стрелы, осматривал доспехи и раны. В одном месте земля и камень были взрыты будто огненной вспышкой. Лазарен обошел исковерканные тела волколаков.

– Стреляли из вашего боевого лука, эльфийского!

– Я заметил, – Ивор был очень скрупулезен. Он запоминал, оставлял в памяти все до мелочей. Лазарен встал на самом краю обрыва и смотрел вдаль: за следующим перевалом не гасли огни, хотя небо уже темнело. Там, совсем недалеко, Тамил-Азот.

– Я чувствую сильного мага за перевалом, некроманта, скорее всего, – заявил он через несколько минут.

– Это многое объясняет, гляди, – Ивор указал на скопление огоньков дальше по склону. Кто-то, видимо, начал зажигать факелы, с той стороны также поднимался дым.

– Какой-то заброшенный хутор? У нас времени в обрез, Ивор, здесь можно блуждать неделю!

Эльф вместо слов оказался в седле.

– Подожди меня полчаса, если не рискуешь встретиться с ними!

Лазарен на мгновение замер и затем устремился следом. Ивор не ошибся насчет того, кого именно ищут кревландцы. У края селения на дорогу выводили эльфов и людей с руками, закованными в грубые широкие колодки. Пленных вели здоровенные орки и варвары. Захватчиков отличало наличие красной повязки на рукаве. Красный флаг и изображение горы – знак короля Крага Хака.

– Кто такие? – рявкнул передовой орк, сидевший верхом на огромном волколаке. Он помахал перед Лазареном кривым ятаганом и самодовольно осклабился.

– Не твоего ума дело! Где ваша хозяйка? – бросил рыцарь.

– Сейчас поговоришь мне! Тащите его с коня, они заодно с предателями! – рявкнул орк и указал на пленных, которых строили вдоль дороги. Пятеро огромных мужиков бросились к ним. Лошадь Лазарена встала на дыбы, и тут из загривка волколака ударил сноп искр, зверь завыл и ухнул вперед, и с горящим черепом повалился на землю. Орк выпал из седла, покатился, и через миг у его горла блеснул серебристый изогнутый меч.

– Веди меня к твоей госпоже или умрешь! – Ивор, как всегда, появился вовремя. Варвары остолбенели, у пятерых в руках были арбалеты, но орк замахал руками, и они опустили оружие. Разведчики двинулись в глубь деревни. Лазарен ехал верхом. Ивор шел, приставив меч к шее орочьего командира.

Многие дома вокруг были подожжены и разграблены. Судя по всему, сторонники Гирда Смелого дали последний бой, но силы были не равны. Лазарен заметил несколько десятков пленных и много утыканных черными стрелами тел. Варвары хватали мертвецов за руки и за ноги и стаскивали на край селения. На широком пространстве возле центрального колодца замерла стража с пиками наперевес и, несмотря на вопли орка, отказывалась их пропустить.

Ивор ударил орка под колено, тот согнулся и рухнул на землю, а серебристое лезвие уперлось ему в бок.

– Я посланник Авлии в Лордароне и гость герцога Карла и хочу поговорить с вашей госпожой!

Копейщики расступились, за их спиной послышался храп, цокот копыт – и несколько всадников показались перед ними. Это были варвары и орки на паре волколаков, впереди ехала высокая рыжеволосая женщина, в легком кожаном доспехе. Она была верхом на красивой тонконогой белой кобыле. Сзади подбежали несколько пеших стрелков, вскоре Ивор был на прицеле у десятка арбалетчиков. Воительница выехала вперед и обратилась к внезапным гостям на ломаном восточноэрафийском наречии:

– Кто вы? Назовите себя!

Вопрос был не из простых, и Ивор также перешел на лордаронскую речь, он мог легко говорить и на языке гор, но не хотел, чтобы воительница знала об этом. С чтением мыслей также не все было гладко. И эльф, и Лазарен заметили, что воительница держит на себе мощный оберег, скрывающий от простого прочтения ее астральное тело. Можно было, конечно, попытаться проникнуть в ее мысли силой, но это сложная и опасная манипуляция. Ивор не чувствовал себя настолько уверенно, чтобы решиться на это, а между тем в такой обстановке любая потеря внимания могла стоить жизни. Всаднице было довольно махнуть рукой, и до того, как они смогут что-либо сделать в астрале, их утыкают стрелами, как ежей.

– Я Ивор Итон, посол Авлии и гость герцога Карла, – заявил эльф, гордо глядя прямо в глаза всаднице. Он не считал ее красивой. Резкие черты лица и тела, крупная грудь и широкие бедра, узкая талия, под доспехом даже чувствовался напряженный, как стальная планка, накачанный пресс. Наверное, раньше она была странствующей акробаткой, подумал Ивор.

– А кто он? – указала всадница рукоятью бича.

– Мой телохранитель, я ищу здесь человека по имени Гирд, вы не видели его?

Варвары и орки за спиной воительницы засмеялись – как скромно, ты ищешь нашего короля, да?

Всадница подняла руку, и все смокли.

– Ты что же, не знаешь, что Гирд приговорен к смерти, и любой ему потворствующий и покрывающий тоже? Ты хочешь быть его сообщником?

Сзади опять кто-то прыснул со смеху.

– Заткнулись! – рявкнула она по-кревландски, и больше никто не издал ни звука. Всадница выехала чуть вперед. Лазарен, прежде осматривавший возможный путь отступления на случай схватки, впервые посмотрел на нее, и странное дело, эта женщина-воин со стальными мускулами и резкими чертами лица показалась ему куда симпатичнее, чем утонченные придворные дамы Энрофа.

– Меня зовут Шива, я здесь по приказу Крага Хака, короля Кревланда, и имею разрешение его верного сюзерена герцога Карла из Тамил-Азота арестовать всех мятежников, кого настигну в этих краях!

– Я рад знакомству, – поклонился Ивор и пнул ногой орка, который, подвывая, пополз к своим.

– Гирд, бывший герцог Боосский и король Кревланда, схвачен нами и будет доставлен в Тамил-Азот, – продолжала Шива, – вы же не думаете, что я отдам вам добычу, за которой гонялась полтора года!

– Нет, но прошу вас, госпожа, – эльф припал на одно колено, – смиренно прошу, позвольте мне только поговорить с ним, просто поговорить с ним. Я дипломат, а не воин, вокруг вас десятки солдат, что я могу сделать?

– Не пытайся заарканить меня в сеть своего обмана, эльф, ты силен в магии! Я провела в походах всю жизнь и вижу вас насквозь. Ваши фокусы мне известны. Нет, это мой ответ, а сейчас, если не хотите проблем, уезжайте, откуда пришли. Если вы и правда важные лица, как говорите, то мы скоро встретимся во дворце герцога Карла!

– Но, госпожа…

– Я все сказала! – резко дернула копной волос Шива.

Лазарен просто расплылся в улыбке – в ярости она была еще красивее.

– А ты что смотришь, опусти глаза живо! – бросила рыцарю охотница за головами. – Не смей стоять, когда твой господин склонился передо мной!

– О, конечно, я виноват, – Лазарен отпустил поводья и поклонился, хотя правая нога его сильно подрагивала. – Я преклоняюсь перед вами, хоть я и не слуга!

– А кто ты?

Ивор устало покачал головой и попытался астрально увещевать разведчика.

«Лучше уйдем! Достанем дикую кошку в Тамил-Азоте, у них недавно был бой, видишь, как ярятся. Не стоит, Лазарен!»

«Погоди!» – твердо стоял на своем разведчик. Он припал на одно колено и, улыбаясь, не мигая смотрел на гордую всадницу.

– Я не слуга, а нанятый телохранитель. Дипломат не прибегает к оружию, а потому я его щит и меч!

– Честные слова, наверно, ты хороший воин, – заметила Шива. Ее глаза зеленого цвета по-кошачьи сузились. – Но слишком дерзкий! Видимо, твой господин мало учит тебя хорошим манерам! – говоря так, она вмиг распустила собранный бич, замахнулась и нанесла удар над головой Лазарена, который мог бы отсечь ему часть левого уха. Никто не увидел, как рыцарь успел поднять руку в стальной перчатке. Вспышку заметил только Ивор, не успевший среагировать, задумавшись о судьбе Гирда. Бич с хрустом лопнул, и его тридцатидюймовый кончик как побитая змея сполз по плечу и доспеху Лазарена, упав на землю и не поранив его. Воины вокруг ахнули.

Шива подобрала к рукам бич, укороченный на десятую часть. Осмотрела место обрыва. Оно дымилось, как будто кнут кто-то пережег. Лицо Шивы не выдало удивления, но эффект был произведен. Ивор в этом не сомневался и вышел вперед.

– Если вы не доверяете мне, эльфу, пусть мой телохранитель поговорит с Гирдом и передаст на словах мое послание. Вы можете все слышать, у нас нет никакой тайны! Лишь миссия мира!

– Что ж, пусть идет, но, эльф, если твой страж попытается освободить Гирда – ты умрешь раньше, чем они успеют сделать первые шаги. Грунт! – побитый орк поднялся, и воительница приказала ему сопроводить Лазарена в глубь селения. Разведчик подошел к Ивору, и тот что-то зашептал ему на ухо. Это был обманный маневр, обо всем они уже договорились в астрале.

Вскоре рыцарь вместе с орком скрылись из глаз, а эльфа со всех сторон обступили воины с мечами наизготовку, готовые в любой момент искромсать его на куски. Ивор демонстративно воткнул в землю свое оружие.

– Вы очень недоверчивы, Шива! – заметил он.

– Я не доверяю эльфам, а эльфам, прикидывающимся дипломатами, не верю вдвойне!

Пройдя почти стадий в глубь селения, Лазарен увидел телегу, на которую была взгромождена клетка, в какой торговцы возят диких животных, а орден Фавела – схваченных еретиков. Внутри сидел человек в грязном рубище, со всклоченными сальными волосами. Его руки были цепями прикованы к прутьям решетки, а ноги забиты в кандалы. Видимо, пленник был легко ранен, но все дно клетки, устланное старыми тухлыми кожами, было в следах запекшейся крови, по телу несчастного ползали мухи. Он не мог их смахнуть и подвергался жутким страданиям.

– Это он! – ткнул пальцем в клетку орк и встал в сторонке. Его окружили несколько стражей с арбалетами. Лазарен подошел вплотную к решетке и начал говорить, хотя не был уверен, что собеседник слышит его… Он говорил о стойкости и мужестве, о том, что народ Авлии верит в его силу, что кревландцы не отдадут своего героического правителя на растерзание узурпатору.

На деле разведчик астрально проник в мысли пленника. Гирд, а это и правда оказался он, не сопротивлялся сканированию. Его поверхностные мысли открылись разведчику, и главная мысль была: «Все кончено!» Был страх пыток, страх боли, смерти.

– Нет, друг, еще ничего не кончено! Мы спасем тебя! И король Эрафии и Совет Правды эльфов готовы помочь тебе.

– Они… они готовят вторжение, – с трудом вслух шелестел губами Гирд, варвары не понимали эльфийского. – Хотят напасть на Эрафию и потом ждать помощи от нежити, от но… нойонов! Предупредите других, меня уже не спасти!

– Нет, еще есть шанс на спасение. Вы же знаете, они ищут казну эльфийской Торговой ассоциации.

– Да, это все Тойранад, он спрятал ее, но я не знаю, где…

– Вы не знаете, но и они не знают, что вы не знаете! С Крагом Хаком работают нойонские чародеи, его не провести, но у герцога Карла их нет! Лордаронцы знают, что орки ищут здесь золото.

– Я понял…

– Помните, не просите в Тамил-Азоте встречи с Карлом, он сам придет на вас посмотреть. Тогда скажите, что знаете, где Тойранад спрятал золото, как говорят, там вся внешняя торговля Кревланда за два года, а это миллионы!

– Да, восемь сундуков золота и драгоценностей вывезли мы в ту ночь, когда воины Крага, Тазара и Креллиона ворвались во дворец.

– Ну вот, вся округа знает, что золото было похищено. Все понимают, что его сложно таскать за собой по горам и его просто где-то припрятали. Карл наверняка так думает. Если вы пообещаете ему отдать золото, он оставит вас у себя и не даст Шиве отправить вас на расправу к Крагу Хаку!

– Возможно, но я же не знаю, где оно. Это быстро поймут!

– Не важно, главное – выиграть время. Мы будем торговаться с Карлом, думаю, нам удастся убедить его отпустить вас. Главное вырваться из рук Шивы. Она не отступится от слов, данных орочьему королю. Вскоре наши войска встретятся с его армией, и до того как они дождутся какой-либо поддержки нежити, орков разобьют! Тогда перед угрозой осады Тамил-Азота Карл вас обязательно выпустит.

– Сколько у меня будет времени? – в глазах пленника мелькнула тень надежды.

– Месяц, может дней сорок! В лучшем случае!

Все это было сказано мысленно, но орк все равно решил, что они шепчутся слишком долго.

– А ну, хватит болтать! Этого эльфа твоего сейчас убьют! Пошел, пошел отсюда!

Грунт недавно стоял под мечом Ивора и сейчас явно отыгрывался. Он стоял подле Лазарена, изо рта у него мерзко воняло. «С каким удовольствием я бы срубил сейчас твою поганую башку!» – думал разведчик, но не желая провоцировать бойню, в которой мог случайно погибнуть Гирд, вынужден был сдержаться. Он пожал почерневшую от копоти руку бывшего монарха и сказал вслух:

– Держитесь!

Когда рыцарь вернулся к коням, эльф стоял около Лиен-ная, и к его горлу были прижаты две острые сабли. Мелкий гоблин держал «дипломата» на прицеле арбалета.

– Ты задержался, – резко заметила Шива, подъехав сзади.

Потом обернулась к другому гостю:

– А у тебя отличный конь, эльф. Продай его мне за пять сотен дукатов!

– Нет, госпожа, вы мне льстите, но Лиен-най не продается…

– Увидишь, что будет в Тамил-Азоте! Герцог Карл не пропускает мимо ни одной красивой лошади.

– Посмотрим, – кивнул эльф, приветствуя вернувшегося Лазарена.

– Мы можем ехать! – заявил разведчик и премило улыбнулся воительнице.

– Ладно, я вас отпускаю. Но не думай, что твои манеры и лесть спасут тебя, Лазарен. Еще один такой дерзкий взгляд – и ты умрешь!

– Вы знаете мое имя?

– Твой патрон весьма многословен. Что касается кнута, то купишь мне новый. Вы ведь прибудете в Тамил-Азот раньше меня, вот и займешься. Я не люблю, когда портят любимые вещи!

– А я не люблю, когда мне отрезают уши, – улыбнулся Лазарен и посмотрел на нее так же дерзко, как и раньше.

«Ну что, красавица, не скажешь мне больше ничего?»

– Если бы я хотела отрезать тебе уши, они были бы здесь! – она похлопала по карману. – Так что с тебя кнут! Постарайся не жадничать! Я не люблю скряг еще больше, чем эльфов.

Она взглянула на Ивора, тот был уже в седле.

– Поехали, – эльф посмотрел на Лазарена и подумал, что разведчик зря заигрывает с этой варваркой. Она жестока и груба, как все кревландцы. С нее ничего нельзя получить, только испортить все дело.

Разом хлестнув коней, они развернулись и вскоре выехали на большую дорогу, ведшую в Тамил-Азот. Стали чаще встречаться прохожие, крестьяне из деревень в котловине, ремесленники из городов-замков. Миновав пару селений, всадники поднимались на последний перевал, отделявший их от столицы Лордарона.

– Как думаешь, Гирд сможет убедить герцога в том, что знает, где золото? – спросил Лазарен.

– Надеюсь. Еще очень хотелось бы знать, где наш авлийский герой Тойранад, – холодно заметил Ивор. – Он бросил Гирда, скрылся с золотом, подвел всех вокруг. Я бы хотел услышать его оправдания в Совете.

– У тебя есть какие-то подозрения?

– Да, в последнее время мне кажется, что яд нойонов распространился очень далеко от их логова.

– Все это удручает – кивнул Лазарен и пришпорил коня. Они двинулись по петлявшей по склону дороге, поднимающейся к перевалу.

Асанна, столица Таталии, Пятый путь Лун, 989 год н. э.

Во дворце консулов было как никогда многолюдно. Богатейшие торговцы, крупнейшие деятели Совета, члены правительства – словом, все торопились сюда, чтобы узнать официальное решение по поводу событий, вот уже несколько дней волновавших элиту Таталии. Всех будоражил визит посла нойонов и предстоящий ответ консулов на предложение прибыть на остров Красный для совета с другими правителями стран юга. По городу ходили упорные слухи, что в случае отказа «золотой век», в который вступила страна после открытия полнородной золотой жилы у подземного города Врата Могул, может быстро закончиться.

В зале было шумно и душно. Слуги открыли все ставни, но народу было слишком много. Руперт Амброз с трудом продрался сквозь толкучку, что создавали таталийские вельможи, в тот момент мало отличавшиеся вежливостью от презираемой ими базарной бедноты.

И в то же время в глубине дворца Артур Локхед встречал своего брата, спешно, на перекладных вернувшегося в столицу из северного имения. Они обнялись. По выжатому, осунувшемуся лицу консула Мади понял, что брат недосыпает уже несколько дней.

– Как ты вовремя, они будут меньше чем через час, и мне срочно нужно идти к Стиллрою. Он, как и я, уже посоветовался со всеми своими союзниками в Совете. Но, увы, мой главный, лучший, любимый советник только что прибыл, и я более всего жажду говорить с тобой!

Одетый в изящный золотистый камзол и плащ, первый консул предложил брату сесть.

– Ты знаешь, Артур, я рад, что мое мнение хоть кого-то еще интересует в этом мире, но все-таки я несколько не в курсе ситуации. Из письма было видно, что ты хочешь в чем-то просветить меня, ну вот я здесь и жду!

– Даже не знаю, с чего начать… Они пришли, вызвали меня и Стиллроя. Тон был жестким и недипломатичным. Они не предлагали, а доводили до нашего сведения, что нас ждут там-то и там-то. Кроме того, хотят, чтобы ехали втроем. Этого не достаточно для охраны, даже если мы привлечем с собой сильного мага. Он нас не защитит! Я, конечно, не трус, но мне страшновато ехать неизвестно куда, неизвестно зачем, да еще и на их корабле…

– Не сгущай краски. Остров нам хорошо известен, – Мади постучал по закрепленной на стене карте.

– Но вот зачем?

– Мы не можем дать им утвердительный ответ, пока не знаем, что будет дальше…

– Сам-то как думаешь? – прищурился Мади.

– Да ничего я не думаю, это все какая-то глупость, бред, – яростно бросил Артур и отвернулся.

Мади встал и подошел к столу. Тут царил полный бардак – видимо, Артура затягивает рутина, а он не может от нее отмахнуться, нервничает. Он всегда жалел брата и считал его не готовым к тому, чтобы быть консулом. Сам же Мади к первому посту в стране не стремился, предпочитая действовать в тени.

Почему-то в этот момент Мади вспомнилось их детство. Они с Артуром бегали по лужам в имении, которое он недавно покинул. Был солнечный прекрасный день, они долго шалили, обливали водой няню, что была приставлена поглядывать за ними. У Мади защемило сердце: детство, столь милое сердцу, ушло, ушла бурная юность, влюбленная молодость, и радость первый раз видеть собственных детей тоже где-то потерялась. Сейчас они с братом были одни. Один на один с темными силами ради процветания своего народа. «Это тяжкий выбор, я понимаю, почему брат почти не спит», – думал Мади. Он взял со стола какой-то лист.

– Ты и завещание уже написал? – настороженно спросил он.

– Да, я давно о нем подумал и сейчас решил кое-что исправить! – консул нервно хрустнул костяшками пальцев.

– Нет, ты слишком напуган, Артур, так нельзя, – Мади звякнул колокольчиком и велел принести чашечку когу.

– Тебе нельзя сейчас идти к ним таким, выпей теплого и сладкого!

– Но…

– И помолчи, у тебя нервное расстройство!

– Нет, нет и еще раз нет! – стукнул ладонью по столу Артур. – Мне хорошо. Ты что, не видишь, как мне хорошо? И где ходит этот проклятый Стиллрой?! Он обещал прийти полчаса назад! Не трогай меня, ты видишь, я спокоен!

– Вижу! – Мади взял брата за плечи и силой усадил в кресло. – Ты сейчас посиди, дай мне сказать! Ты хотел моего совета, а сейчас и рта не даешь открыть…

Артур кивнул и прикрыл глаза. Его веки набухли и подрагивали.

– Продолжай…

– Они вызывают на совет вас, консулов Таталии, а также султана Хорда, герцога Фолии и регента Карнской империи. Вряд ли они хотят всех вас убить. Согласись, они могли бы легко это сделать и тут. Тот же Кальдерон – сильный колдун…

– Зачем убивать, они маги сильнейшие. Могут зомбировать меня, использовать как марионетку для своих манипуляций с советом, да мало ли что еще…. – консул небрежно отмахнулся.

– Ну, Артур, не считай их глупее, чем они есть! Они не будут этого делать на публичной встрече, ведь за тобой по возвращении будут пристально следить, такую куклу вмиг раскусят. Таталия – большое и мощное государство. У нас колдуны пользуются свободой, в отличие от Эрафии, Фолии или Кревланда. У нас Совет состоит не из самых глупых людей. Нет, этот номер, если он вообще возможен, здесь бы не прошел. Они хотят, я считаю, – Мади отпил чуть-чуть горячего когу и подул на чашку, – подготовить вас к тому, что задумали, чтобы вы, в свою очередь, подготовили свои народы к тому, что вот-вот случится…

– А что вот-вот случится? – ерзая в кресле, глуповато спросил Артур.

«Притворщик, все ты знаешь», – подумал Мади, вслух же сказал:

– Они начинают большую войну с Арагоном, и мы – их плацдарм в этой войне. Ты должен просто прилюдно повторить то, что сказал нам Торнтон полтора года назад после противостояния под Роратоном. Признать, что ты выбрал сторону – их сторону!

– Возможно, что так. Прямая конфронтация с севером чревата, да и поймет ли нас народ?

Мади встал и прикрыл двери поплотнее.

– Нам явно приходится выбирать из двух зол, и опаснее то зло, что ближе! Понимаешь, о чем я? – консул пристально посмотрел на старшего брата.

«Это ты втянул меня в эту черную паутину, ты, – подумал Артур. – Теперь выручи».

– Да! Но мы все-таки должны решиться, и я решил, что надо ехать. Другое дело, чего именно они от нас потребуют, от нас и от других стран? Только территорию для их омерзительных легионов, или еще чтобы мы рекрутировали солдат в военный поход? Это устроить почти невозможно. Наши люди сыты и довольны. Торговля выросла как никогда. Мы не можем кинуть это все в огонь ненужной войны!

– Но это и цена их помощи, пойми. Во-первых, выброси из своего лексикона слова «омерзительные легионы», «живое трупье»… Все то, что я сейчас там слышал в зале, пока шел сюда. Они чувствуют эмоции, чувствуют уровень доверия. Ты – консул республики, твоя речь всегда идет от имени народа. Никогда не забывай о десяти миллионах людей у тебя за спиной. Они придадут тебе силу и уважение, к себе в первую очередь. Ну и конечно, не стоит лезть на рожон. Больше слушай, чем говори, и следи за другими правителями, а не за нойонами. Я видел одного из них живьем, и как видишь, – он провел по голове рукой, – сильно поседел с тех пор. Не вызывай их подозрения, веди себя раскованно, как будто они – люди.

– Что ты меня учишь банальным вещам? – Артур чуть ожил. В его глазах уже была не паника, а тщеславие и гордость. Консул встал и устало поставил поднос на дорогое кожаное позолоченное кресло, где сидел прежде.

– Я прекрасно это вижу, другое дело, что удар в спину могут нанести и здесь! По этому поводу тебе оставлен ряд инструкций и директив. Там, в столе, бумаги, подписанные на твое имя мной и Стиллроем, обоими консулами. Используй их, если я задержусь более чем на шесть дней. Я постараюсь там, – он взмахнул руками и поднес палец ко рту, – ничего не испортить, но за Стиллроя ручаться не могу. Он может повздорить с фолийцами. Как думаешь, султан Хорда или карнский регент могут объявить нам войну, могут они тайно сговориться с нойонами? Если нас нейтрализуют, скажем, Карн – может ведь осуществить вторжение с моря, и нам будет сложно им противостоять.

– Да, это возможно, но я не верю в подобный сценарий.

– Почему?

– Ни Карн, ни Хорд не могут дать им того, что можем дать мы!

– Что же?

– Драконы, наше старое драконье кладбище Фен Шенуй. В прошлую войну стихий они не смогли им воспользоваться, тогда там еще было много диких драконов. Дракис в своих визитах неоднократно упоминал его. Это их жизненный интерес.

– Ты думаешь, из старых драконьих костей они строят тех монстров, которые потопили пиратские корабли на рейде в Изольенти?

– Уверен, их сила для нас запредельна, но скорее всего, все обстоит именно так, как ты полагаешь! Это – техномагия. Можешь уступить им Фен Шенуй, оно заброшено и неоднократно разграблено. Чтобы там что-то наладить, уйдут годы. А кризис, уверен, разрешится куда быстрее!

– Согласен, – допив теплый когу, Артур сел в свое привычное большое широкое кресло напротив Мади, – намного быстрее… Арагон просто сотрет нас в порошок. Прежняя столица Фолии, Старый Эджвотер, была в другом месте, теперь там болота и руины! Хорошая память о том, чего стоит союз с нойонами. Я не хочу превратить Асанну в кладбище…

– И я не хочу, – Мади всегда чувствовал вину. Когда заходила речь о том, что всегда прежде нойоны терпели поражение, он твердо отдавал себе отчет, что сейчас сам бы желал им поражения, но с трудом представлял, какую цену придется заплатить Таталии за их недальновидный союз. Братья Локхеды упустили из рук будущее Таталии. Упустили в борьбе против слабой и жалкой Фолии, в борьбе за выборы в Совет, за кипящий сплетнями зал приемов, за это блестящее кресло первого консула.

Мади видел, что Артур снова колеблется. Надо было решаться.

– Я уверен, они собирают вас для совместного объявления действий против Светлого Круга, и отказ туда явиться будет воспринят ими как вызов. Тогда нойоны, не раздумывая, ударят по нам в полную силу. А это разрушение и гибель всего, чего мы достигли. Два года назад они помогли нам безо всяких условий и эмоций. Так же расчетливо и холодно они могут превратить наш город в руины.

Артур неподдельно искренне указал на гору бумаг на своем столе, будто напоминая о тяжести властного бремени.

– Что вообще делать после того, как мы объявим о союзе с нежитью? С Церковью Велеса, например? Она очень распространена в северных районах страны. Торговый оборот с Эрафией теперь мал, но сворачивать всякое общение – это совсем плохо. Это повод для того, чтобы Эдрик объявил нам религиозную войну. Тем более у его армии влиятельная поддержка торговцев, у них и так чешутся руки прорвать блокаду. Если здесь начнут истреблять священников, сжигать церкви, Эдрик может ввести армию в наши северные земли. Она у него мобилизована и находится у самых наших границ. Нойоны сильны, я не сомневаюсь, но едва ли они пришлют сюда все свои легионы разом. Они лишь посеют панику, страх и раскол внутри нашей страны, а сами не явятся немедля. Что мы тогда будем делать? Религиозные фанатики могут, в конце концов, покушаться на любого из нас!

Мади прошелся по комнате.

– А я могу со всей ответственностью заявить, Эрафия не вступит с нами в войну, даже если мы сами без нойонов вырежем всех их священников.

– Почему?

– Потому, что я министр иностранных сношений и кое-что знаю о происходящем в мире, – закатив глаза, пробормотал Мади.

– Прекрати балаган, сейчас нет времени на шутки!

– Через неделю, а может и раньше, через несколько дней, Эрафия будет воевать с Кревландом. Их армии будут отозваны с южной границы.

– Орки не посмеют бросить вызов сильнейшей стране Нового Мира!

– Посмеют, Краг Хак уже собрал на границе две армии по двадцать тысяч человек в каждой. К ним примкнули птероптархи, и в воздухе варвары теперь могут побороться с грифонами. Они готовы вторгнуться в пределы восточной Эрафии со дня на день!

– Но… – Артур был шокирован. – Это в корне меняет дело! Это уже настоящая война. Кто тебе донес? Это надежный источник?

– Наш отозванный торговый представитель Руперт Амброз… – Консул скорчил презрительную гримасу, но Мади продолжил: Он, конечно, азартный игрок и бабник, но истинный патриот своей страны, и я полностью ему доверяю!

– Но это же война, – Артур побледнел, подошел к карте на стене и стал стучать пальцем в окрестности Кастелатуса. – Тоже их рук дело?

– Скорее всего. В окружении Крага Хака появился сумеречный чародей, его советник и телохранитель Синкат, ранее связанный с нойонами.

– Хоть война и облегчит дело, все равно я не хочу бойни священников Велеса: кто знает, чем все кончится, не надо множить грехи! – замахал руками Артур.

– Успокойся, ничего такого не будет! Можно позволить всем, кто не согласен, покинуть страну. Думаю, это не вызовет ярости у наших новых союзников.

– Так значит, мне все-таки ехать? – Артур посмотрел на брата так, будто решалось, покончить ему с собой или нет.

– Знаешь, я вспомнил детство. Помнишь, как мы играли на ступенях дворца, а стража не смела нас выгнать? Помнишь, как первый раз катались на драконе, как я познакомил тебя с Эоэллой? – Мади подошел к брату, пожал ему руку и обнял. – Мы идем вместе в эту горящую реку, чтобы спасти не только себя, но и наш народ. Никогда не забывай о Таталии у тебя за спиной!

– Не забуду, – глаза Артура увлажнились.

В дверь постучали.

– Наверное, Стиллрой. Знаешь, он решил взять с собой в дорогу «Книгу Миров», у меня тоже появился новый экземпляр.

– А разве ты его не запретил?

– Сперва мы пошли на поводу у Совета. Но потом секретным решением разрешили некоторые тексты, узкий список.

– Почему принял решение?

– Знаешь, ввиду нашего нового союза мне показалось, что людям полезно знать различные взгляды на историю.

– Ты поступил смело, я горжусь тобой, – лицо Мади просияло. В тот момент он четко решил для себя, что Артур может стать его тайным союзником в борьбе с нойонами, которые прибирали к рукам его страну. «Придет день, и я откроюсь ему в том, как пытаюсь расстроить их планы», – решил Мади.

Дверь отворилась, но вошел не Стиллрой, а одноглазый киликиец в своей привычной походной одежде, а не дорогом придворном камзоле.

– Рад вас видеть, господа, особенно тебя, Мади. Надеюсь, ты дал брату верный совет, как отделаться от костлявых тварей, что скоро наведаются к нам?

– Конечно, я дал пару советов, Френсис, и один еще могу дать тебе: не называй их костлявыми тварями даже в мыслях, ведь тебе к ним ехать!

– Что?

– А это отличная идея, – поддержал брата Артур. – У тебя зоркий глаз, не зашоренный дворцовыми красотами, твой опыт мне пригодится!

– В их логово?! Ни за что, почему бы тебе, дипломату, туда не отправиться, тем более ты уже общался с ними!

– Бесстрашный Френсис Ларго, – усмехнулся Мади. – А говорили, ты не боишься и морских демонов!

– Да я не боюсь никаких демонов, я и их жену оприходую, но эти нойоны. Не я один их боюсь, между прочим! Знаете, почему я задержался?

– Ну и? – хором спросили Локхеды.

– Так вот, я подписывал… не смейся, Мади, я умею писать не хуже тебя! Подписывал бумагу на провоз оружия. У нас выгодная сделка с Карном, давно утвержденная советом, и только сейчас все собрано.

– Велики ли наши доходы?

– Да, велики, но и проблемы будут! Я слышал, регент Карна лорд Куруш тоже вызван нежитью на эту встречу на острове?

– Да, но при чем…

– Так вот он пообещал мертвякам…

– Френсис, я вас прошу…

– Хорошо, лорд Куруш обещал нойонам, что будет там и примет все их условия, чего я, надеюсь, нам делать не придется.

– Ты ближе к делу!

– А сейчас, тайно от нойонов, регент закупает вещи, оружие и материалы весьма специфические!

– Ну и что же карнцы у нас приобрели?

– Серебро, собранные у странствующих сумеречных рассеивающие магию амулеты, доспехи и право провоза большой партии оружия с территории Эрафии вопреки громкому заявлению о блокаде.

– А какого рода оружие? В Карне нет проблем с металлом, как в Кревланде!

– Клянусь глоткой морского черта, это святая вода, которую в Эрафии творят по магическим канонам арагонцев. Они регулярно выдают эти поставки за чудо Святой Благодати. Церковь Велеса на всем наживается…

– Ясно, карнцы готовятся на тот случай, если переговоры на острове пойдут не так, как им бы хотелось! – Артур осел в кресло, он вновь понял, что угроза реальна и близка как никогда. Пират меж тем и не думал отступать.

– Может, и нам стоит задуматься о таких методах защиты? Нельзя встречаться с опасным противником безоружным! – единственный глаз Ларго пронзал братьев Локхедов холодным блеском. Ему явно хотелось, в первую голову, не уступать карнцам, которые разрушили его прежнюю жизнь.

– Поступать так, как это делает лорд Куруш, еще глупее! – Мади вскочил. Надо раз и навсегда выбить из пирата эту глупость, эту залихвацкую удаль, которая могла стоить всем слишком дорого. – Куруш думает, что комариным укусом можно остановить дракона, но этим он только разъярит его! Поверь, если только Карн попытается что-то переиграть открытым военным путем, они будут стерты с лица земли! Ты говорил с людьми из Изольенти? Слышал о том, что там было?!

Пират утвердительно хмыкнул, хотел возразить, но советник оборвал его:

– Это недопустимая глупость – думать, что нойонам можно нанести военное поражение! Никто, кроме Арагона, на такое не способен.

Ларго хотел было возразить, что тогда и нужно с ними договариваться, но и он сообразил в тот миг, что это уже слишком не безопасно.

– Именно поэтому, – поддержал брата Артур, – мы не должны поддаваться на карнские провокации и обязаны донести нойонам об их действиях! Кроме того, у нас могут возникнуть проблемы на северной границе. Заваруха Крага Хака может оказаться опасной. Надо будет при случае указать нашим союзникам, что их помощь может быть необходима!

– Об этом болтают все торговцы, прежде ходившие на север! Я думал, это пустой треп – орки никогда не осмелятся. Хотите, я сам отправлюсь туда и…

Консул ловко оборвал советника на полуслове:

– Не стоит утруждаться, Френсис. Нам с тобой придется отбыть на остров Красный, и все мои дела остаются на попечении Мади и его помощника Руперта Амброза. Надеюсь, они разберутся в ситуации, и по возвращении мы будем иметь подготовленный план действий.

– Я все же считаю, что я должен заниматься военным планированием. А дипломат – дипломатией! Не наоборот.

Мади подошел к пирату.

– Пойми, Френсис, с твоим опытом воина ты сможешь оценить уровень их слаженности, боеготовности лучше нас! Артур и Стиллрой будут заняты договором, а ты будешь их телохранителем, глазами и ушами. Ты знаешь, что по-настоящему важно!

– Я согласен, нам пора! – указал Артур. Еще какое-то время они поговорили в просторном, отделанном мрамором холле, но второй консул так и не объявился. Пришлось направиться в зал приемов. Артур был недоволен, и тут из соседнего коридора в сопровождении своей свиты вынырнул Стиллрой.

– Ну что, кажется, нам предстоит историческое решение? – усмехнулся он.

– Да. Я тебя сразу успокою. Я решил не отказываться от поездки.

– Я тоже, но еще я распорядился, чтобы следом за нами шел наш флот.

– Что? Зачем, это глупо! – Мади был вне себя от ярости и самоуправства этого кретина.

– Нет-нет, Мади, остынь. Не от нойонов, конечно, мы будем защищаться нашими галерами, но от карнского флота!

– Какого карнского флота?

– Выходит, советник по внешним делам знает меньше, чем придворные сплетники? Тридцать кораблей Карна отплыли из Ангкора два дня назад. Они могли что-то задумать, и против них мы должны быть во всеоружии. Десяток мощных трирем отправятся за нами после того, как я, ты и третий человек…

– Это будет Ларго.

– Ну, хорошо, раз ты выбираешь, хорошо, – продолжал Стиллрой. – Мы сядем на их корабль, и наш флот будет прикрывать вход в залив, чтобы у карнцев не возникло никаких иллюзий.

– Согласен! – бросил Артур.

У входа в зал их встретил начальник стражи.

– Они уже в здании, идут сюда!

Двор замер. Только в задних рядах перешептывались наиболее влиятельные члены Совета, оставляя первые ряды для накрашенных дам и претенциозных кавалеров, своих любовниц и должников. Вошедший герольд провозгласил:

– Лорд Кальдерон!

– А почему Ларго? Я думал, ты пошлешь его на север разбираться с орками, а с собой возьмешь Мади, – зашептал Стиллрой на ухо Артуру. Они сидели на двух равных по высоте тронах в торце зала. За спиной у каждого трое советников и стража с изящными посеребренными латами и пиками. Это было лицо таталийской власти, те, кто принимал решения в этой стране.

– Мади должен остаться здесь из-за них! – указал Артур на входящих.

Меж тем высокие позолоченные двери распахнулись, и в зале появились восемь личей: закованные в сталь костяные великаны с каменными глазами, горящими красноватым блеском, стучали по мрамору пола сапогами и несли в руках жезлы, на концах которых горел темно-зеленый огонь.

Между их худощавыми фигурами стоял человек лет сорока на вид, у него были длинные, пышные, с проседью волосы. Он был высок – ростом не уступал личам, но шире их в плечах и в торсе. Многие дамы пытались строить ему глазки или встать так, чтобы блеск их брильянтов и золота попадался ему на глаза. Но это не трогало посланника. Он был в астрале и видел перед собой сонм жадных, трепещущих за свое богатство и статус душонок, столь ничтожных, как и предупреждал его учитель – нойон Каликург. Он не мог сканировать консулов, в зале было много скрытых магов. Кальдерон это видел. Его ярко-голубые глаза и располагали к себе, он не казался страшным, в отличие от своей стражи.

Мади подумал: «Странно, что никто не узнал его. При жизни ведь он имел родственников, связи. Может, его обессмертили очень давно?» Взгляд советника скользил по толпе, и он увидел, как Руперт Амброз косится на нойонского посла, как будто они уже были знакомы.

Кальдерон сделал вид, что ничего не заметил, хотя взгляд одного из людей за спиной консулов не скрылся от его астрального ока. Наконец, выдержав необходимую паузу, посланник нойонов официально пригласил консулов посетить остров Красный и участвовать в совете правителей стран юга. Консулы также выждали какое-то время, потом оба встали и, к всеобщему облегчению, заявили, что согласны. Кальдерон указал, что ждет их в порту Шейхона завтра в полдень, и затем быстро покинул зал, пожелав всем на прощание бессмертия и процветания.

После ухода посланцев Темного Круга зал закипел, все говорили наперебой. Консулов обступили их сторонники в совете. Мади стало душно, и он вышел в соседнюю пустую комнату и присел на подоконник из красного дерева, утер лоб платком. Он представлял себе, чего стоило брату принять решение и пойти на такой риск. Но они делали все верно. По крайней мере ему хотелось верить, что они смогут хоть на какое-то время отодвинуть беду. Ведущие в зал двери снова открылись и, в сопровождении гвардейца, к нему подошел Амброз.

– Что-то срочное, Руперт? Я так устал сегодня, – Мади зевнул, он не спал больше суток.

– Извини старик, но я решил известить тебя прежде брата. Мне только сейчас сообщили: авангарды орков вчера на рассвете перешли границу Лордарона и Эрафии. Краг Хак начал вторжение!

Мади чуть побледнел, но держал себя в руках.

– Позовите первого консула, срочно! – указал он гвардейцу.

Амброз вздохнул:

– Вот и началось…

Глава 4

Восточная Эрафия, приграничная крепость Карстольд, Пятый путь Лун, 989 год н. э.

Гримли покинул Карстольд на рассвете. Массивные створки ворот глухо хлопнули за его спиной. Небо было безоблачным. Над лесом, еще прикрытым сенью полумрака, поднимались снежные горы южного Лордарона, их шапки были охвачены красным пламенем зари. Свет рассыпался вниз по склонам, переливаясь всеми цветами радуги. В полях пели птицы, трещали кузнечики и цикады.

Гримли нарушил предписание генерала Венка и все же заехал к Аделаиде перед тем, как отправиться в долгий путь, полный неизвестных опасностей. Ее прощальные поцелуи жгли ему губы, лоб, руки. Аделаида была уверена, что Венк отправляет ее любимого на самые опасные задания, чтобы однажды он не вернулся.

Всадник проехал на восток не более трех часов, а ландшафт вокруг уже поменялся. Поля сменились каменистыми холмами, на которых, среди травы, виднелись проплешины мхов и лишайников самых разных оттенков. Лиственный лес кончился. За последними рядами холмов начинались настоящие горы, у основания покрытые соснами и черными елями. На опушке лиственного леса паслись кабаны. Они напомнили Гримли, что он с прошлого вечера ничего не ел. Был уже почти полдень, и ближе к горам стало значительно холоднее. Фолкин хотел было подстрелить мелкого кабанчика, но, поразмыслив, предпочел кусок сухого вяленого мяса, прихваченного из Карстольда. Он съехал с дороги к берегу какой-то мелкой петляющей меж холмов речушки. Тропа вела вниз, к самой воде. Рыцарь спрыгнул с коня и, встав коленями на поросший мхом камень, умылся. Вода была холодная и обжигала пальцы. После этого было особенно приятно подставлять их солнцу и чувствовать покалывание растекающегося тепла. Сломав засохшую карликовую березку, Гримли сложил кучу хвороста и накрыл его сухой кожей, взятой с собой из военного арсенала – это был знак, который следовало дать в случае опасности для города. Отсюда не было видно Карстольда, но этот сильный чадящий дым не могли пропустить со сторожевых башен, а оттуда известили бы генерала.

Гримли съел кусок мяса, оказавшегося жестким и безвкусным, недолго понежился под полуденным солнцем и двинулся дальше в путь. На душе было на удивление спокойно. Ему стало казаться, что генерал Венк что-то спутал, когда направил его сюда. В первом селении, попавшемся ему по дороге, люди встретили его очень миролюбиво, в них не было и тени страха. Староста села даже пытался угостить его вином и заявил, что караван из Азахареи здесь ждут:

– С ними и наши должны были в город пойти! – бойко убеждал он.

Предыдущий крупный торговый караван прошел здесь месяц назад. О повстанцах староста говорить отказался. На другом краю деревни Гримли удалось разузнать, что в селении пару дней назад видели несколько повозок, а люди, ехавшие к городу, были сильно напуганы. Гнали без остановки своих истощенных лошадей, на все вопросы отвечали, что едут в Карстольд, что на них напали разбойники из Лордарона… Здесь это никого не удивляло. Бароны регулярно наведывались в эти места и выжигали целые деревни, иногда это было ответом на вылазки повстанцев с территории Эрафии, но чаще всего – обычным грабежом.

«Нет, это дело не их рук, – решил Гримли. – Бароны получают огромные барыши от прохода караванов, зачем им истреблять один из них? Уменьшать свои постоянные, надежные доходы ради мимолетной наживы?»

Обо всем происходящем он мог только догадываться и потому продолжил свой путь к границе. Сразу за этим поселением дорога вдруг удивительным образом очистилась. Пропали люди, повозки и домашний скот. Также Гримли заметил, что из-за его воинского одеяния все разговоры о повстанцах в деревне заходили в тупик, и вообще жители явно не были с ним откровенны. Крестьяне не хотели, чтобы приезжий из города рыцарь знал об их симпатиях. Но они не подозревали, что этот юный паладин был кроме прочего еще и магом и легко прочел в их поверхностных мыслях, что мятежники регулярно бывают в некоторых домах, а в следующем к востоку селении вообще имеют открытую базу. Поиски следовало продолжить там.

Первые следы людей на дороге он обнаружил под вечер, и они его совсем не порадовали. Там, где каменистую и неухоженную долину пересекал ручей, в воде лежало тело. Гримли, возможно, и не заметил бы его – труп отнесло на несколько десятков ярдов от переправы, но воронье не случайно слишком низко кружилось над кустами. Гримли съехал с дороги прямо в воду – ручей имел меньше локтя глубины – и подъехал к телу.

Это был человек, не орк и не эльф, на нем была дешевая тонкая кольчужка, впопыхах криво натянутая поверх рубища, в котором несчастный спал, когда его застали враги. Гримли спрыгнул с коня и подтащил тело к берегу. Оно было тяжелым и скользким. Это был крестьянин, и бежал он явно с востока. Об этом говорили три стрелы, вошедшие в спину. Одну из них, не крепко засевшую, Гримли вырвал и внимательно осмотрел – черное оперение, зазубренный носик с кривой руной. «Черное – это орки, явно они», решил Гримли. Его астральному взору как реальная предстала картина.

Крестьянин безоружный ночью бежит по тропе, спотыкается, падает, в глазах ужас, впереди ручей, а сзади топот. Это орки, трое всадников. Они увидели ручей и сбавили ход, видимо, им было приказано не пересекать этот естественный рубеж. Мужик оглянулся и, увидев, что орки останавливаются, обрадованно выпрямился, по щиколотку сбежал в воду, тяжело дыша, обтер лицо. Хотел бежать дальше. Орк что-то буркнул, хотел повернуть назад, но на прощание стянул с плеча небольшой лук и пустил стрелу. Вот она – Гримли посмотрел на засохшую иву у самой воды: стрела прошла мимо жертвы и, оставив на стволе выбоину, сломалась от сильного удара. Остальные орки также стали стрелять, три стрелы прошли точно, а одна с шелестом ушла в траву на другом берегу. Мужик зашатался и рухнул в ледяную воду, разбив лицо о каменистое дно.

Гримли закрыл глаза покойному и забросал тело порубленными ветками. В том селении у самой границы может никого и не быть. Неужели это орочья банда вырезала караван, но откуда здесь так много орков, почти в тысяче миль от Кревланда? Гримли тронул коня и быстро поскакал на восток, лишь багрово-красное солнце светило ему в спину мрачными отблесками.

Все оказалась ровно так, как он и предполагал. На дороге Гримли встретились еще четыре трупа. Жертвы были обобраны, с них сняли все, включая резные безделушки – жалкие украшения бедняков, тела были утыканы орочьими стрелами. На сырой земле четко пропечатались лапы крупных хищников, на которых, видимо, ехали орки. Наконец уже на закате он добрался до самой границы и по поднимающимся дымам заметил селение. Вернее, свежие руины. Все сорок домов были сожжены полностью, до печных труб, кое-где стояли развороченные обгоревшие сараи. Тел нигде не было, крестьян или увели в рабство, или сожгли живьем.

«Это не повстанцы», – окончательно решил Гримли и, сойдя с коня, присел на поваленный обгорелый забор. Его мутило от того насилия, что разворачивалось здесь прошлой ночью. Все крутилось, роилось, не отпускало. Стоны… брызжущая кровь… огонь… крики сгорающих заживо людей… Достав сумку, Гримли собрал несколько стрел и, завернув их в кожу, убрал под седло. Это были важные доказательства, в восточные пределы Эрафии совершено вторжение орочьей банды численностью минимум в две сотни голов. Скорее всего, именно они повинны в гибели каравана, произошедшей на территории еще Лордарона. Никаких следов истребления торговцев в Эрафии не обнаружено. Вероятно, повстанцы не имеют к этому отношения, несмотря на то что местные жители явно им сочувствуют. Таким Гримли представлял свой рассказ Венку.

Тут и стоило ему повернуть обратно, если бы не то необъяснимое чутье разведчика, которое подсказывало ему: орки долго преследовали жертв на дороге, люди успели далеко уйти на запад, и значит, многие могли скрыться в лесах вокруг поселка. Ведь они прекрасно знают местность, защищаться было безумием, и многие наверняка разбежались. Те, кто ушел по дороге, стали легкой добычей кревландцев, а в лесу можно было рассчитывать и на помощь повстанцев, многим, видимо, обязанных местным жителям. Кто-то должен уцелеть.

И несмотря на сгущавшийся мрак, Гримли свернул с дороги. Но направился не назад, а на север, к лесу, по которому проходила граница между Эрафией и Лордароном.

Лес был хвойным и высокогорным, деревья вырождались до полукустарниковых форм, то тут, то там стояли какие-то уродливые, грубые вытесанные из камня идолы. Раньше эти места были обитаемы, за тысячу лет до основания Империи Солнца, появления Арагона и владык тьмы, люди жили здесь, вблизи гор, боясь спускаться на заросшие равнины, полные диких чудовищ, где тогда царили бессмертные эльфы – друзья и покровители леса.

Здесь все было тихо и безлюдно. Тени прошлого больше не восставали перед ним. Казалось, вся эта затея напрасна. Проехав так еще полчаса, Гримли заметил, что в глубине чащи то и дело вспыхивают мелкие огонечки. Такие часто бывают на болотах, но в горах болот нет, да и двигались они больно живо. Тут конь Гримли сдал назад, заржал, а земля впереди ухнула вниз, он с трудом удержал поводья. Перед ним была яма с кольями на дне. Деревья тут рубили давно. И ждали явно не орков, те только-только появились. Лес вокруг был полон ловушками, засадами, так можно было серьезно пораниться, не начав никаких переговоров.

Гримли подъехал к упавшей сосне и отломил сухой сук. Пристально посмотрел на него, и тот вспыхнул, превратившись в добротный факел. Не успел Фолкин поднять глаза, как услышал голос, а потом увидел человека. Тот сидел на ветвях соседнего дерева в одеждах варвара, и появился совершенно бесшумно. «Как я мог его не заметить?» – поразился Гримли.

– Зря ты пришел сюда, монах-рыцарь! Твои фокусы тебе не помогут, – заверещал тот противным высоким голосом и, спрыгнув с ветки, исчез за деревом.

В тот же миг раздался свист нескольких арканов, они были брошены с других деревьев точно на Гримли. Его стянули и подняли из седла раньше, чем он успел вытащить меч. Конь шарахнулся в сторону, и на нем тут же оказался другой всадник. Гримли подтянули вверх. Его голова и тело погрузились во что-то липкое и мягкое. Голова закружилась, и он на миг отключился. Более-менее придя в себя, обнаружил, что висит без шлема и оружия, оплетенный какой-то сетью, похожей на липкий невод, каким дядя Том ловил рыбу каждую весну. Эти парни, конечно, ловкачи, но они пожалеют об этой выходке, решил Фолкин. Он уже хотел сжечь путы силой мысли, но решил, что вежливее предупредить, а потом действовать.

– Я не причинил вам вреда! Отпустите меня! Как вы боретесь за справедливость таким подлым способом? Выходили бы драться в открытую! Эй, вы! – такую речь молодой рыцарь произнес, вися вверх ногами. Собравшиеся вокруг были больше удивлены его твердостью духа, чем тем, что он, как перешептывались очевидцы, поджег взглядом сухую ветку.

– Я хочу говорить с вашим вожаком, опустите меня на землю! Сволочи, шея сейчас сломается!

Вокруг Гримли слышал лишь перешептывания и отметил возрастающее число серых фигур внизу. Раздались чьи-то мягкие шаги, и приятный старческий голос велел:

– Опустите его, но тверже держите арканы!

Через мгновение сеть упала на землю, и Гримли ударился плечом, из-за чего доспех пребольно врезался в плоть. «Наверное, кровь идет», – подумал он, ощущая, как скользят белье и кольчуга.

– Могли бы и поаккуратнее, во имя Велеса! – вскричал он с досадой.

С него съехала стальная перчатка, и теперь он не мог воспользоваться правой рукой. Двое крепких людей в грубых крестьянских плащах подхватили пленника за плечи и подняли. Сеть разматывали резкими рывками, но в процессе Гримли успел оценить, что вокруг находится человек сорок слабо вооруженных людей, скорее всего, он справился бы с ними, даже не прибегая к магии.

Грязь и липкая сеть с влажной хвоей слетели с лица, и Гримли наконец глянул вперед. Перед ним стоял старец, опиравшийся на посох. За его спиной семеро молодых людей с мечами и булавами. Справа и слева огромные мужики с длинными патлатыми бородами держали арканы, крепко прижимавшие его руки к туловищу. Вокруг замерли не меньше двадцати мужчин и женщин, вооруженных чем попало. На его коне, которого держали под уздцы двое воинов, сидел повстанец крепкого телосложения в кожаном доспехе, украшенном шкурами диких зверей. Он больше походил на кревландского охотника за головами. За спиной варвара был большой двуручник.

– Коллендил, мы не должны оставлять его живым, он наведет сюда своих людей, и тогда мы окажемся между орками и Эрафией, в западне!

– Еще одно убийство ничего не изменит, Джебе, – ответил старик, к которому, видимо, и обращался варвар. – Это просто глупо, Эрафия сейчас сама в большей опасности. Как тебя зовут, рыцарь? Меня – Коллендил, я тот самый «главный», с кем ты хотел говорить…

– Я Гримли Фолкин, рыцарь и посланник генерала Венка. Если вы вождь повстанцев, я готов говорить с вами, но я безоружен. Вы знаете лес, как свои пять пальцев, у вас сорок солдат, к чему тогда это? – он взглядом указал на руки. – Ослабьте путы!

– Хорошо, но держите его под прицелом, – крикнул всадник, которого Коллендил назвал Джебе. Сам он выхватил арбалет и направил в грудь рыцарю по безмолвному указанию старца.

– Теперь мы можем говорить, – поморщившись, заявил Гримли. Руки сильно затекли. Сбросив стальные перчатки, юноша принялся растирать кисти. Ноги также с трудом держали его.

– Генерала Венка интересует судьба каравана из Азахареи, который должен был пройти здесь неделю назад. Он исчез, и никто в округе не мог сказать ничего стоящего. Там было много золота, драгоценностей, редких животных. Этот груз ждут в Энрофе. Генерал уверен, что это вы захватили и разграбили караван.

– Да, это явно мы! Посмотри, сколько у нас украшений и золота! – усмехнулся Джебе. – Вот! – он потряс какими-то жалкими тотемными костяшками на шее. – Вот они наши брильянты, а вот башмаки из атласной парчи!

Все засмеялись, Гримли пристально посмотрел на Коллендила. Захотел прочесть, услышать его мысли, и тут понял – перед ним чародей. Не обученный чему-то особенному, несильный, но чародей… Кроме того, речь, выговор, это странное имя – старик явно выходец из Таталии.

– Не пытайся прочитать мои мысли, Гримли Фолкин, – ответил ему старец, люди вокруг сразу насупились, заворчали, кто-то потянулся к оружию. – Я сам скажу тебе все, что ты хочешь знать. Ни я, никто из моих людей, – он указал руками на окружающих, – не притрагивался к каравану и его грузу. Да нам и не одолеть охрану из нескольких десятков до зубов вооруженных наемников, даже если бы мы очень хотели лишить энрофский трон части его роскоши. Роскоши, которую герцоги и бароны наживают на костях простых людей, таких, как я, они и ты сам!

Старик закашлялся – была уже глубокая ночь, и в предгорьях сильно похолодало. Где-то в глубине леса заухал филин, мелькнули в свете восходящего белого лунного диска летучие мыши. Куда меньший Красный «сын солнца» тускло блеснул, почти скрывшись за линией гор. Гримли присел, почувствовав усталость, копившуюся с самого утра.

– Не повстанцы, не эти несчастные люди, поднявшие голову против рабского угнетения, разграбили караван. Это сделали орки. Тысячи орков собрались там, за перевалом, и очень скоро придут сюда. Они хотят пройти до самого Кастелатуса. Скоро у генерала Венка будут настоящие проблемы. Мы же хотим передать вам следующее: Сопротивление не будет помогать оркам. Мы не хотим менять одного деспота на другого. Но и Эрафии помогать не будем. От короля мы получаем только зло, угнетение и несправедливость.

Люди вокруг радостно загудели, придавая уверенности говорившему старцу.

– Но… – тут Гримли всерьез задумался. Он хотел было произнести бравурную речь, какими блистал генерал Венк – о нерушимости границ, о верности короне и крепости пути белых магов и дарованной ими веры, как вдруг понял, что сам не верит во все это. Нет обожания короля, гордости за эрафийскую армию, восхищения мудростью церкви Велеса. Ничего этого нет. Есть только стыд, стыд того, что он раньше боялся признаться в этом самому себе. Осекшись на полуслове, он все-таки продолжил:

– Но орки тоже не дадут вам жить спокойно. Они будут грабить, убивать и жечь. Вы же видели деревню на восточном тракте! Я уверен, что видели. Какая-то орочья банда истребила там всех жителей, их убили или угнали в рабство. Многие попрятались, и именно за ними я направился сюда. Я бы обеспечил им защиту и отправил бы в Карстольд как свидетелей.

– Ха, прямо в руки палачей ордена! – усмехнулся Джебе. – Да они пойдут в рабство к оркам скорее, чем туда!

– Ты хочешь знать правду? – строго и как-то отрешенно спросил Коллендил.

– Что вы имеете в виду под правдой? Она у каждого своя!

– Да, своя. Все эти люди вокруг могут рассказать тебе свою правду. Ты маг, Гримли, я чувствую это. Ты сильнейший чародей и прежде не работал в ордене, что сильно меня удивляет. Эти люди расскажут, что привело их в эти леса. Расскажут, что заставило их бросить дома и сады, бросить все, что они любили, и уйти к нам в повстанческую армию! Здесь не больше сорока человек, но в одном этом лесу до пяти тысяч повстанцев, не только людей, но и гноллов, и орков, и даже эльфов с гномами. А по всей восточной Эрафии нас много больше! И каждый может рассказать тебе схожие истории, выслушай хотя бы тех, кто здесь!

– Тогда вы выпустите меня?

– Да, и в твоих интересах будет поторопиться!

Люди вокруг тащили сучья и ветки, быстро обрубая золотистые, давно упавшие сосны. Скоро на поляне горели три крупных костра. Повстанцы жарили на них дичь, какие-то грибы, варили похлебку. Рядом с Гримли остались лишь двое неразговорчивых бородачей, Джебе и Коллендил. Из пленника юноша превратился в гостя.

– А вы не боитесь, что орки, которых, как вы говорите, очень много в округе, заметят огни? – спросил Гримли широкоплечего варвара.

– Нет, они высылают впереди армии разъезды, много, десятки мелких отрядов. Эти огни они примут за свои.

– Ты сказал «армии»?

– Да, мой юный неопытный друг, – голос Коллендила был по-отечески мягким, как у дяди Тома, когда тот не был пьян и разгневан. – Сперва выслушай всех. Пойми, что мы не злодеи, а жертвы чужих злодеяний! Потом ты расскажешь об этом другим людям, в городах! Я вижу, у тебя чистые помыслы и чистая душа. Уверен, ты сможешь понять нас. А потом, – после некоторой паузы добавил старик, – я расскажу тебе об орках и о грозящей всем нам опасности… А теперь слушай!

Первым перед ним сел Джебе, за спиной Гримли горел костер, и он наконец мог толком разглядеть лицо кревландца. На голове собеседника была настоящая косматая грива маслянистых жирных волос, лицо пересекали три больших шрама, один из которых проходил через веко, делая его вид совсем зловещим.

– Я служил у одного из вождей варваров вблизи Дрегонспира. Мой господин поссорился с одним из самых богатых лордов в округе, Брудерлингеном. Тот обирал и притеснял всех вокруг, особенно людей и колонию гномов. Орков же старался привлекать на свою сторону. Отряд господина попал в засаду, и нас разбили. Уцелевшие бежали в Лордарон, а дальше в Эрафию. Люди из Кастелатуса обещали нам безопасность и охрану. Но держали слово только до тех пор, пока мы платили деньги. Потом, забрав у нас все оставшееся, ночью, в нашем загородном лагере, они нас арестовали. Гвардейцев было много – по десятку на каждого, и мы не сопротивлялись. Нас вывезли на границу с Лордароном и по приказу губернатора продали в руки сообщников Брудерлингена, как рабов. Там были пятеро моих братьев. Мы знали, что в Дрегонспире нас ждет страшная казнь. Брудерлинген еще тогда водил дружбу с нежитью. Он обещал переломать нам хребты и сделать живыми мертвецами.

– Разве такое возможно?!

Джебе кивнул:

– Мы не хотели столь ужасной участи и решили умереть сражаясь. По дороге напали на стражу с голыми руками, но орков было слишком много. Мои братья и лучшие друзья погибли, я бежал в лес. Здесь встретил их и присоединился к борьбе против Эрафии. Обман и подлое предательство погубило моих братьев. Брудерлинген наш враг, но он вел себя как воин гор. Ваш губернатор Кастелатуса – как подлый шакал.

Джебе встал и поклонился, его место заняла девушка, положившая перед собой лук.

– В нашем селении была женщина, сочувствующая повстанцам. Она открыто не признавала эрафийских сборщиков налогов, и ее семья могла за себя постоять. Ее многие защищали, а потом на нашей земле было решено построить монастырь. Всех в округе силой согнали на строительство. Это была маленькая цитадель ордена Фавела. Их взяли первыми, а потом остальных. Обещали плату и возмещение землей потерянного участка в другой части провинции. Но вместо этого мы стали их рабами. Мужчин, после окончания работ, продали на шахты под Энтибрасс. Один из крупнейших энрофских купцов первой гильдии провернул это дело, и его никто не остановил. А женщин, тех, кто не умер на работах, оставили в монастыре для утех. Над нами издевались, унижали, почти ежедневно насиловали. Многие старались бежать, многие покончили с собой. Орден испытывал на нас магические способности своих адептов. Монахи истязали нас магическими пытками, терзали разум, а потом вновь и вновь насиловали. Мне удалось бежать, потому что меня сочли мертвой после одного из истязаний и бросили на растерзание собакам под стены крепости. Я лежала без одежды, под дождем, среди грязи и собачьих объедков, и ждала смерти, но Велес не хотел ее, – голос девушки задрожал, – и я встретила этих людей. Они спасли меня. А через два года мы сделали вылазку и дотла сожгли гнездо этой мерзости. Я буду мстить ордену до конца своих дней. Они отняли у меня все, и кто-то должен свершить здесь суд истинной веры! Я слышу в этом Божий глас!

Люди продолжали рассказывать, и Гримли слушал их сквозь слезы. Убитые родственники, сожженные деревни, карательные экспедиции, развратная и алчная церковь Велеса. Рыцари, мародеры и убийцы, насильники и грабители в монашеских рясах… Гримли осознал, что прежним в Карстольд он уже не вернется. Не сможет подать руки генералу Венку. Он сам должен «вернуть долг» ордену Фавела и канцлеру Рууду, которые упрятали его и Аделаиду в эту ссылку, а сначала вообще хотели казнить. Когда на востоке появились первые красноватые отблески грядущей зари, перед ним сел Коллендил.

– Сам я родом из Таталии, – начал он. – Мы богословы и историки, нас называли отшельниками из Толосса. Врата Толосс – подземный город, а мы там живем, особо не общаясь с правителями. Собираем и храним историю из фактов и событий, а не верований и домыслов. Наш труд называют «Книга Миров». Над ним начали работу еще во времена Империи, до того как белые ушли на север и назвали себя Арагоном, а нойоны были отброшены за Хребет Пепла. Закончат эту книгу только вместе с этим миром. Пока мир живет и развивается, не стоит на месте, пока алчность, косность и догмы полностью не затуманили людям разум, мы будем писать эту книгу!

– Но что заставило тебя присоединиться к повстанцам?

– Мне было пятьдесят, когда я приехал в Эрафию работать с королевским архивом, искать следы чудес в прошлом. У меня многое получалось, и, разумеется, появился завистник, тогда перспективный послушник ордена – Лоинс. Ныне его постигла справедливая кара, он находится в тюрьме и ждет казни, а еще недавно он был архиепископом и отвечал за денежные дела церкви…

– Я слышал, архиепископ арестован за содействие заговорщикам, что хотели убить короля в землях Запада!

– Что-то такое. Тогда, пятнадцать лет назад, на востоке Эрафии у нас было целое поселение. Лоинс хотел стать вторым человеком в королевском архиве, но что-то ему мешало. Он думал, что это плоды моих интриг. Лоинс стал настраивать власть имущих против нашей общины. Вскоре наше движение было объявлено ересью. Будто мы порочим в нашей книге Светлый Круг и превозносим темную силу нойонов. Это ложь, но король даже не узнал об этом решении или ему было все равно. Орден тайно выслал из Энрофа боевой отряд. Они окружили наше селение в двадцати милях к востоку от Энтибрасса. Всех без исключения – мужчин, женщин, детей – всех выгнали из домов, кто в чем был, согнали в ближайший овраг… Облили земляным маслом, а потом подожгли…

– Вы там были?

– Я обладаю скромными магическими способностями. Видимо, мои предки имели отношение к магам сумрака. Я загипнотизировал одного из палачей ордена, и это помогло мне спастись. Там убили сто пятьдесят семь человек. Сожгли целый городок, и все именем короля и Светлого Круга! Именем Арагона…

– Не может быть! – Гримли так устал, что веки его смыкались, и ужаснейшие кошмары вставали у него перед глазами. – Неужели король не может помешать этому? В чем причина такой повсеместной несправедливости, почему не вмешивается Арагон, ведь они порочат их светлейшее имя?!

– Король, может, ничего и не знает, дело не в нем, а в самой короне. Вернее, в королевской власти. До тех пор, пока страной правят передавая власть по наследству, правит монарх, окруженный крошечной горсткой наследной аристократии и торговцев-нуворишей, эта страна будет обречена на гниение! Ты знаешь, как живут простые люди в Таталии? Они намного свободнее вас. У них крестьяне не принадлежат тому, кому принадлежат земли. Не принадлежат рыцарю, как его сапоги или собаки. Там торговцы отвечают за свои действия не перед горсткой наследных вельмож, а перед постоянно меняющимся советом, который избирают простые люди…

– Да, я читал об этом, но в Таталии нет стержня, нет веры и нет прошлого. Их мир не основан великим Эй-джей-Даем, победителем нойонов! А таталийцы, они даже колеблются, кому верить, Арагону или нежити!

– Не колеблются только дураки и фанатики! Я убежден, для обычных людей злом являются и те, и другие.

– Я вас не понимаю!

– Сейчас не понимаешь, но потом поймешь!

– Я очень устал, и мне нужно ехать! – Гримли махнул рукой в направлении гор, на которых уже играла розовая заря.

– Лучше тебе поспать хотя бы пару часов, а потом, – сам Коллендил сладко зевнул, – я попрошу Джебе показать тебе лагерь орков за горой. Ты более воин, чем маг, сам сможешь оценить степень угрозы для твоей Эрафии.

– Да, для моей…. – Гримли решил не спорить и, завернувшись в плащ, прилег на порубленный лапник. Начало светать.

«Моей Эрафии больше нет, я должен что-то исправить, должен сам что-то сделать со всем этим, и как можно скорее!» Тут его глаза закрылись.

Пока юноша спал, Коллендил отправил несколько своих людей к хребту на разведку. Потом склонился над парнем, старческая рука коснулась его лба. Он почувствовал жар, боль, ужас и душевное смятение. Ему показалось, во сне над головой юноши иногда поднимается белый ореол.

– Великий творец, это оно, предсказание о конце времени, – зашептал он, – величайший колдун, сильнейший маг…

Коллендил накрыл спящего своим плащом. Бедного Гримли три часа мучили кошмары, и только когда он вспомнил об Аделаиде, то на мгновение ощутил покой.

Фолкин проснулся, когда солнце уже ярко светило, и голубое небо без единого облачка казалось куда ближе к земле, чем там, внизу на равнине.

Вокруг почти никого не было. Ночной отряд рассеялся, и молодого рыцаря окружали пять человек, из которых двое были всадниками. Джебе был рядом и держал под уздцы его лошадь.

– Ха, ты славно выспался! Теперь хватит сил доехать до Карстольда к вечеру, пока не поздно!

– Поздно что?

– Спасти своих железнобоких братьев!

– Я вижу, вчерашний разговор пошел тебе на пользу, ты все время думаешь об этом и позабыл свое основное задание, – заметил подошедший Коллендил.

– Да, сны мои были не из приятных. Благодарю, – ответил Гримли женщине, подавшей воду, и, чтобы удивить всех, притянул к себе стальные перчатки доспеха силой мысли.

– Ты силен, Фолкин, но тебе еще предстоит многому научиться, и прежде всего – владеть собой. Даже странно. Я не понимаю, почему арагонцы тебя еще не забрали…

– А разве они могут? В смысле, зачем? Я ведь не такой уж…

– Они могут все! Будь я истинным магом, я бы давно заметил тебя.

– Да ладно, вы шутите, – Гримли улыбнулся старику. – Лучше скажите, далеко ли до лагеря орков. Я сам хочу глянуть на него прежде, чтобы не ввести генерала Венка в заблуждение.

– Их лагерь ближе, чем вчера, – хрипло заметил Джебе. – Этой ночью на тракте появились десятки патрулей, значит, и весь табор сдвинулся с места. Они стоят сразу за перевалом.

Старый таталиец подошел и по-отечески потрепал Гримли по плечу, вся неприязнь вечерней встречи полностью улетучилась.

– Езжай быстрее, мой юный друг, пока они не поднялись на дневной переход.

– А как же вы, Коллендил? Они же вас всех убьют!

– Мы уйдем в такие дебри, что оркам тяжело будет нас преследовать, и мы им без надобности! Орки идут грабить, а не убивать. Им больше всего нужна добыча, нужны богатые усадьбы и замки в окрестностях Кастелатуса, а не нищие деревни вдоль границы, и без того обобранные до нитки местными сеньорами…

Гримли уже был в седле.

– Если вам нужна будет помощь, дайте знать в Карстольд. Я буду там. Я сам нахожусь под арестом ордена Фавела, что причинил вам столько зла.

– Подумай лучше о себе, – сухо ответил таталиец. – Твоя жизнь может оказаться много ценнее наших! Может, вместе уйдем в леса, через пару дней там будет куда безопаснее, чем на равнине!

– Нет, благодарю вас, но у меня есть один человек, которого я обязан увезти из города!

– Девушка?

– Моя невеста, я должен вывезти ее, и я это сделаю. Даже если между мной и Кастелатусом будет целая армия орков.

– Твоя правда. Что же, удачи тебе, Гримли Фолкин, если повезет, мы еще свидимся…

– Прощайте, Коллендил, спасибо вам! Вы и ваши люди на многое открыли мне глаза.

Джебе, Гримли и еще один крепкий воин пришпорили коней, направившись прямо к хребту, вздымавшему над лесом свои белые шапки.

Спустя полчаса они пересекали широкую тропу, но не свернули на нее, продолжая нескорый путь лесом.

– Почему бы не пойти по ней, так мы выиграем много времени? – поинтересовался молодой рыцарь. Джебе смущенно пожал плечами, указав в небо.

– Это очень опасно, у них есть воздушный дозор. Орки каким-то образом приручили диких виверн и огромных рухов – птиц грома.

– Я слышал о племени птероптархов, повелителей птиц, но они никогда не водили дружбы с орками Кревланда, что же изменилось?

– Ты говоришь, как вельможа, я не понимаю таких речей, – горец скривил губы. – Я знаю одно, никто из них никогда не вел жизни в одном месте. Они любят грабить, а не работать, вот что я понимаю!

– Хорошо, на тропе они могут нас заметить, а на перевале?

– Там мы пойдем без лошадей и под плащами. Чай, не первый раз, прорвемся. Если раньше нас так не замечали грифоновы всадники королевской гвардии, то орочья погань и подавно не заметит.

Становилось все жарче. Они преодолели горный перевал, оставили привязанных лошадей в тени последних деревьев.

Джебе оказался на редкость предусмотрительным и хитрым. Он захватил с собой три тряпичных рубища, которые называл плащами, и взял их не напрасно. Когда они были на самой высокой точке перевала, Гримли на миг выпрямился в полный рост. Джебе тут же свалил его и накрыл плащом.

– Смотри, видишь, сколько их! – прямо над ними неслись с клекотом несколько птиц грома и виверн, оседланных птероптархами.

– Неужели они нас заметят? – в голосе Гримли было больше восхищения, чем страха. Он первый раз в жизни видел столько тварей вместе. Не на ярмарке, а в боевом построении… Гигантские орлы медленно взмахивали крыльями, их мощные тела и стальной отблеск когтей восхищали юношу, завораживали скоростью и красотой.

– Пронесло, – Джебе приподнял полог. – Дальше лучше ползком двигаться до первых деревьев.

Они продвинулись вперед, и Гримли даже присвистнул от удивления:

– Вот это да! Это же настоящая армия!

– Главное, они идут на вас, – осадил его возбуждение Джебе. – Смотри!

Действительно, орда, собранная Крагом Хаком, представляла собой грозное зрелище. Долина, вплоть до следующего перевала, кишела орками и варварами. Их шатры стояли вдоль всего горного кряжа, насколько хватало глаз. Над лагерем поднимались струйки дыма. В воздухе то тут, то там зависали огромные рухи. Слышался лязг металла, урчание, шелест множества тел.

Они пересекли перевал среди кучек талого льда и голых, огромных, отливавших зеленоватыми оттенками камней. Внизу долины тянулся более высокий и стройный сосновый лес. Теплый воздух делал ее настоящим оазисом среди скалистых отрогов Великого Хребта.

– Назад надо! Опасно подходить так близко к их лагерю! Вдруг следующий патруль будет внимательнее? – опасливо зашептал Гримли.

– Нам нужно найти людей Яффа, они ушли позавчера и никак не дали о себе знать! – бросил через плечо Джебе, упорно шагавший вперед.

– Надо взять одного орка для допроса, – предложил чародей.

– И что, мы его отсюда на себе попрем? – возмутился Джебе.

– Нет, тут всего-то дела на час! Я быстро его разговорю, а потом назад. Скоро весь этот муравейник двинется в путь, и тогда…

– Тихо! – воин-повстанец дал сигнал всем присесть и затаиться. Гримли и сам их заметил – по лесу шли трое орков. Видимо, это был один из многочисленных внешних патрулей лагеря. Фолкин, Джебе и другой варвар спрятались за огромным камнем, поросшим сбоку мхом, из-под которого пробивалась кривая развесистая и низкая сосна, окруженная неизвестным Гримли кустарником.

– Ха, и тут наш вождь, – орк сдерживался, чтобы не рассмеяться, – схватил полковника и три раза в морду коленом!

Орки заржали, заухали, потом у самого камня остановились, сели и, вытащив из мешков какое-то мясо странного цвета и запаха, принялись за еду, громко чавкая и ругаясь.

– Давно пора было осадить нашего полковника, он всех бесит! Муштра! Мы – орки, можем делать с пленными, что хотим! И есть тоже! Ха-ха! – усмехнулся огромный урук.

Джебе схватился за меч.

– Тихо, – положил ему руку на плечо Гримли. – Оставь это колдуну.

– Да, – болтал, чавкая, другой орк, – эти люди так глупы! Они посылают, наверное, десятый отряд в разведку, и все заканчивают одинаково, ха, попав на обед!

– Я убью их всех, – шипел Джебе.

– Нет, посмотри лучше, нет ли вокруг других! – давил его руки Гримли, с трудом удерживая могучего варвара.

– Вроде никого!

– Тогда ждите. Чтобы действовать, я должен их видеть! – ответил Гримли.

– И что тогда?

Но Гримли уже выскочил на тропу прямо перед орками. Один из них так опешил, что подавился своей добычей и закряхтел.

– Спите, – громко и четко сказал Гримли сидящим на земле двоим, и те повалились, как мешки с землей. Третий успел выхватить нож. Подбежавший Джебе уже замахнулся, чтобы снести орку голову, как молодой рыцарь перчаткой перехватил лезвие его меча.

– Не горячись! Нам не нужно шума: если их найдут мертвыми, будет тревога, погоня, а сонными – совсем другое дело!

– Он парализован, смотри! – второй воин-варвар пнул орка в бок, тот лишь перевернулся, как кукла.

– Ты сильный колдун, Гримли, Коллендил не ошибся в тебе.

Гримли обошел орка кругом. Тот застыл в какой-то нелепой и смешной позе, с выпученными глазами и открытым ртом, полным гнилых клыков.

– Сейчас я спрошу тебя и ты ответишь! – Гримли старался говорить на орочьем диалекте. – Где твои командиры? Сколько вас? Куда направляетесь? Если будешь поднимать шум, то умрешь, – Гримли астрально сжал сердце жертвы. – Отомри!

Орк выронил свой нож и тут же схватился за горло, ему не хватало воздуха.

– Да-да, ты умрешь, если не ответишь, ты понял, что это не шутка, – повторил молодой рыцарь.

Орк кивнул и, упав на колени, с трудом прошипел:

– Наш вождь Брудерлинген. У него здесь десять тысяч воинов, и наших друзей очень, очень много…

– Кто ведет армию, говори! – Джебе приставил меч к голове и без того полуживого орка.

– Король всех варваров Краг Хак Красное Ущелье герцог Боосса.

– Куда вы идете?

– На Эрафию!

– Зачем?

– Нам нужно новое место, мы будем здесь жить! – это было последнее заявление орка. Гримли еще не достаточно тонко владел техникой применения своей силы и передавил на что-то, орк захрипел и потерял сознание.

– Я, кажется, что-то испортил, хотя отпускал его, – пробормотал Гримли.

– Ладно, – Джебе замахнулся мечом.

– Нет, не убивай его! Уходим, твоих людей здесь не найти. Надо уходить за перевал, у меня плохие новости для городов востока, очень плохие.

Лазутчики оставили спящих орков у камня и метнулись назад. Спустя несколько минут на краю лагеря поднялась паника. Завыли трубы, заревели какие-то огромные животные.

– Во дела, они и гроссов сюда понагнали – смотри, этих огромных медведей! – крикнул на бегу Джебе. Гримли обернулся. С самой вершины перевала было видно, что через лес движется живой холм с серебристой шерстью, огромной косматой головой и большими передними лапами.

– Я видел одного такого в Александрете, пару лет назад!

– Мерзкая тупая тварь! – твердо заключил горец.

Они бежали по склону горы вниз, Гримли хотел оттолкнуться и взлететь. Но его спутники сделать этого не могли. К тому же в самый ненужный момент второй воин запнулся об острый валун и с грохотом упал на колкий мелкий гравий. Со страшными проклятиями он покатился вниз, в кровь обдирая ноги. К перевалу как раз двигались пять виверн, оседланных лучниками-птероптархами.

– Черное чрево! Бросьте меня, бегите! – крикнул упавший.

– Надо бежать, мы не унесем его, – указал Джебе на лес.

– Беги и отвяжи лошадей! – ответил Гримли, а сам, развернувшись, бросился вверх. Осыпающиеся камни скользили под ногами. Виверны были все ближе.

– Ты дурачок, мальчик, – лицо варвара было разбито в кровь, но было видно, что он улыбается. – Я такой тяжелый, зачем все это?

– Чтобы ты жил! – Гримли обхватил его талию, закинул себе на плечи и, будто не замечая ноши, рванулся вниз. Он сам за что-то зацепился, но астральная сила была велика, и он устоял на ногах. Зацепившийся за массивный сухой сук заплечный мешок треснул, но юноша продолжил свой бег, а неброское снаряжение второго воина так и осталось лежать на камнях…

Гримли со своей нелегкой ношей спустился вниз к самому краю леса. Джебе уже был в седле. Остальные кони были навьючены и отвязаны.

– Быстрее, они уже над перевалом, – указал воин на черные точки, опускавшиеся на каменистую дорогу.

– До встречи, Джебе! – перебросив через седло его раненого напарника, Гримли вскочил на свою лошадь. – Пошла!

– До встречи, Гримли! Надеюсь, мне еще повезет встретить такого бесстрашного храбреца! – кивнул горец.

– Спасибо, друг, – тихо просипел лежащий на седле повстанец с поврежденной ногой.

Но Гримли их не расслышал. Он махнул рукой Джебе и, всадив шпоры, погнал коня по краю леса. Орки заметили какой-то предмет среди камней и направили виверн вниз. Маленькие дракончики опустились, издавая хриплые завывания и отчаянно изгибая шеи в поисках добычи. Старший птероптарх покинул место погонщика и, подойдя к порванному мешку, поддел его длинным ятаганом.

– Это люди из леса, не гвардейцы. Возьмите все и отвезите вождю Орису. Он сам доложит королю, а я еще раз облечу лес, не нравится мне это!

Его подчиненные схватили вещи и, погоняя своих виверн острыми бронзовыми топориками, поднялись в воздух.

Достигнув дороги, Гримли расслышал позади отвратительный вой. Это огромная армия, только у одного вождя десять тысяч, значит, всего их может быть вдесятеро больше. Как крошечный гарнизон Карстольда сможет им противостоять? Он гнал коня как мог, и к вечеру на горизонте сперва показались знакомые распаханные поля, а затем стены Карстольда. Старые, низкие стены, отметил про себя Гримли. Гигантский гросс орков прошибет такое укрепление за пару ударов.

Ворота были уже закрыты. На взмыленной лошади, которая не пала в пути только благодаря магическим способностям наездника, он подъехал вплотную и постучал в маленькое, окованное сталью окно.

– Я Гримли Фолкин, у меня срочное дело к генералу Венку!

Никакого ответа. Через несколько минут – Гримли уже хотел лезть на стену по веревке – наконец послышался скрежет, и сначала внутренние засовы, а потом внешние створки отворились.

– Дураки, вас же всех спасаю! – наскаку обругал Гримли сонную стражу и понесся по узеньким улочкам к внутренней цитадели. У башни ходили ночные дозорные, наверху горели огни, там не спали. По пути Гримли успел предупредить крестьян из второй деревни, чтобы они собрали вещи и бежали на запад. Может, сперва заехать к Аделаиде, предупредить ее? Но в последний момент он передумал. В конце концов, еще есть время, а Адель не такой человек, которого будет легко убедить уехать отсюда – бросить его, расстаться. Сам Гримли принял решение, что Карстольд не покинет и будет здесь, пока останется гарнизон. Защищать он будет не жирных святош из церкви Велеса, не купцов, а границы великой Эрафии, в битве, каких не было со времен Войны эльфов тринадцатилетней давности.

В цитадель его пустили без особых препятствий и задержек. Генерал Венк, как сказал один из гвардейцев-телохранителей, принимал у себя каких-то важных гостей. Гримли, весь потный и грязный, ввалился в покои генерала, послав не желавшего его пускать лакея так далеко, что тот еще два часа блуждал по всему замку и не мог понять, что ему надо делать. Это была старая магическая шутка, но в душе юному рыцарю было не до веселья.

Только войдя, он ощутил какой-то знакомый астральный след, но не понял, что это. Он уже чувствовал его, но так давно, что казалось, прошла целая вечность.

– Генерал, срочно созовите своих людей, нужно устроить военный… – начал Гримли, не глядя на лица присутствующих, и вдруг осекся и умолк. За столом кроме Венка сидел крупный энрофский дворянин, мастер Торребор, его первый наставник и учитель в Академии.

– Магистр, что вы…

Вместо ответа старик сам привстал и, подойдя, обнял юношу.

Венк же, не вставая, заметил:

– Ну и что ты так орешь? – он отломил ногу жирной курицы и обмакнул в соус. – И что такого стряслось, что нам необходим военный совет? Повстанцы заключили союз с Велесом?!

– Гримли, что произошло? – в голосе Торребора, в отличие от молодого генерала, не было бахвальства, лишь скрытая боязнь неотвратимой беды.

– Можно воды? – попросил Гримли.

Гость из столицы дал ему кубок, юноша отхлебнул и, поблагодарив, вылил остатки себе на голову. С его лица и рук на пол звонко полились струйки.

– В пределы Эрафии вторглась огромная армия орков и варваров Кревланда. Наступает сам король Краг Хак! Их очень много, и они будут здесь через три, максимум четыре дня!

Все остолбенели. Венк отбросил блюдо и поднялся из-за стола, а с уст мастера Торребора непроизвольно сорвалось:

– Бедная наша страна!

Глава 5

Восточная Эрафия, приграничная крепость Карстольд, Пятый путь Лун, 989 год н. э.

– Бедная наша Эрафия, бедная наша страна, – еще раз прошептал магистр Торребор. Радость на его лице сменилась унынием и печалью. Он сел в кресло и даже не знал, о чем говорить, о чем спрашивать этого рыцаря, настоящего воина и мага, которого он когда-то считал своим учеником. Теперь, после краткого рассказа Гримли об экспедиции на границу, он видел, что сам мог бы многому у него поучиться.

Венк дернул шнурок. Никто не подошел, лакей в это время слонялся по коридору, куда его в гневе направил юный волшебник.

– Проклятье, так никого не дозовешься! Стража! – в дверях показался гвардеец, стоявший у покоев на карауле. – Вызовите мне командиров всех полков и епископа, разыщите в городе!

– Но в два часа ночи…

– Живо! Вопросов не задавать! – рявкнул генерал, и часового как ветром сдуло.

– Торребор, сейчас тут будет просто сумасшедший дом, сразу скажите юноше о вашей миссии, – бросил Венк, стоя в дверях. Затем генерал вышел, что-то настойчиво разъясняя стражникам и подоспевшим офицерам. Лицо Гримли также выдавало недоумение.

– Магистр, я очень удивлен, что привело вас сюда в столь бурное время?

– Я прибыл по просьбе Оллина Эй-тоя, а он получил приказание от самого Эдрика…

– Какое приказание?

– Ты наверняка догадался. Ты стал совсем взрослым, Гримли. Думаю, сейчас ты мог бы драться с Мантисом безо всякой магии.

– Я польщен вашими словами, магистр. Все-таки магия не такая плохая вещь, – Гримли силой мысли приподнял со стола яблоко и надкусил его. – А в бою она еще полезнее, но все же, зачем вас прислали? Я понимаю, речь шла обо мне?

– Конечно, грядут тяжелые времена, и не только из-за проклятых орков. Говорят, нойоны вновь овладели странами юга. Король полагает, они задумали войну против нас.

– Нойоны? Не может быть. Я был уверен, они заперты в своем убежище. Конечно, у меня были поводы сомневаться, но не об их армиях ведь речь?

– Увы, теперь с этим смирились. Они осмелились дать бой нам, эльфам, всему Светлому Кругу. Навсегда погрузить наш мир во мрак и отчаяние!

– Но Арагон?..

– Арагон знает и предупреждает нас! Возможно, они еще не обо всем нам говорят. Но арагонцы вызывают короля и канцлера, владык эльфов и гномов из Авлии на совет в свою столицу, в Валтару – незатухающую лампаду Истинного Света! Они хотят, чтобы от народа людей ехали не только король и канцлер, но и ты!

Гримли спокойно доел яблоко и, сняв тяжелую стягивающую грудь пластину доспеха, осел в кресло.

– Но я не понимаю, почему? Я, конечно, кое-что умею, но не на таком уровне! Я не тот, кто им нужен!

Торребор потряс головой.

– Не знаю, что они думают, Гримли, я уже говорил тебе! Я знаю одно: за тобой охотились адепты нойонов. Свидетели говорили, что тогда в Клекстоне ты испепелил двух вампиров силой взгляда. Никому из ордена Святого Фавела такое не под силу! Интерес нойонов неспроста, ты избран для великого дела, не стоит противиться судьбе…

– Но я вот так вот не могу уехать! Во-первых, Аделаида, без нее я так далеко не поеду, неизвестно, что нас ждет. Кроме того, орки совсем рядом и уехать сейчас значит бросить город и гарнизон!

– Но это приказ, и вообще неизвестно, как следует поступить с городом. Я считаю, всем нужно отступить в Кастелатус. Там и стены помощнее, и осаду можно выдержать долгую. Пока армия Эрафии не придет с южных границ.

– Если я покину город перед лицом такой опасности, это будет трусость и подлость!

– Нет, ты просто не понимаешь ответственности! Нельзя ослушаться арагонцев, это святотатство!

– Я все понимаю. Они умны, и отказывать вам, мой любимый учитель, мне сложнее, чем самому королю, но я говорю – нет! Мне многое не нравится в Эрафии, я многое хотел бы изменить, но бросить людей перед лицом опасности, которую я сам первым и обнаружил, – это не по мне!

– И он прав, абсолютно прав, – двери отворились, вошел генерал Венк, а за ним еще десяток людей, старшие офицеры гарнизонов – те, кто не был на границе, а по каким-то причинам ночевал в крепости.

– Остальные люди с дальних застав будут утром, гонцы разосланы! – докладывал на ходу один из гвардейцев.

– Хорошо. Я вас очень уважаю, мастер Торребор, но ваши требования невыполнимы.

Магистр насупил брови.

– Это королевский приказ! Его место подле короля во время визита в сердце Света, никто не сможет помешать этому!

– А я смогу! – Венк спокойно сел в кресло руководителя, а офицеры сдвинули несколько столов и раскатали карту.

– Посуду куда?

– Да хоть в окно к нойонам, всю жрачку со стола! – грубо приказал Венк.

Снаружи раздались шаги. Гримли они показались знакомыми. Дверь отворилась, в сопровождении стражи на пороге возникли Толин и Илирвен Мей.

– Магистр Торр… – начала эльфийка и тут, увидев Гримли в самом центре этой толпы, лишилась дара речи.

– А вот и он, а мы уже хотели ехать в город тебя искать! – Толин оттолкнул гвардейца, и они с Гримли обнялись. Не успел он освободиться от крепких, как скала, объятий гнома, как к нему на шею бросилась Илирвен.

– Какой ты стал! Просто молодец, рыцарь! Ну, говори, сколько орков зарубил, сколько чернокнижников изгнал? – гном, несмотря на присутствие генерала, говорил громко и раскатисто. А побледневшая Илирвен тихо шепнула:

– Если бы ты знал, как я завидую Аделаиде!

Гримли чуть покраснел. Признание было неожиданным. Память мгновенно вернула его в Клекстон, в академию, где Илирвен считали одной из самых красивых девушек. Зная, что об эльфийке думают остальные, Гримли скрывал тот факт, что ее красота не прельщает его. Он много раз отстранялся от излишнего сближения, хотя видел, как авлийская красавица ему симпатизирует. Потом была встреча с Аделаидой, турнир, схватка с вампирами, высылка на поселение…

– Илирвен, ты не должна так говорить, в тебя влюблено пол-академии, там много людей куда достойней меня!

– Прости. Это случайно, я… – Ее щеки зарделись румянцем, что для эльфов было редкостью, – я просто давно тебя… не видела. Не понимаю, что на меня нашло!

– Молодые люди, у нас тут вообще-то военный совет, а не дом свиданий! Все эти шалости оставьте за дверями! – голос Венка был по-дружески теплым, но Гримли, не ожидая продолжения, предложил друзьям выйти. Когда закрывалась дверь, юноша расслышал, как генерал и Торребор вновь начали спор по поводу отъезда.

– Я должен остаться, – с этой мыслью он глядел на своих друзей и не понимал, чем вызваны их недоуменные взгляды.

– Мы искали Торребора, чтобы он выпустил нас в город! – начала эльфийка.

– Вы приехали с ним? Вы знаете, что он хочет забрать меня отсюда?!

– Да, с ним, но ничего такого не знаем! – заявил гном. – Слушай, а почему все так всполошились, – он глянул в окно, – вроде не пожар?! Все твердят об этом кревландском отребье Краге Хаке. Неужели мне повезет использовать свой топор в настоящем деле? Объясни, это какая-то шутка?

– Нет, Толин, это не шутка!

– Наконец-то, – гном рассмеялся. – Я докажу тебе, Мей, что могу расколоть орка надвое одним ударом, как орех!

– Не до смеха, дурачок! – Илирвен с серьезным лицом, без следа только что полыхавшей страсти, покачала головой. – Сколько их?

– Много, десятки тысяч. Я читал мысли их дозорного – кревландцы уверены в победе.

– Это серьезно. Как думаешь, что решит твой генерал?

– Ну, я считаю, нужно выслать из города по восточному тракту всех женщин, детей, стариков и ценное имущество, а самим держать оборону. Прикрывать их путь до Кастелатуса.

– Я не об этом. Отпустят ли тебя Венк с Торребором?

– Без Аделаиды я не поеду и оставлять город не хочу!

– Не ты один! Я тоже не хочу упускать такую драку! – гном был молод и безрассудно смел, явно настроившись на серьезное дело. – Не зря же я взял с собой весь набор моих топоров, не дрова же ими рубить, а? Ведь будто знал, а? Будто знал! Теперь я отсюда никуда. Пора сдать экзамен не на арене, а в настоящей битве!

– Толин, это будет не простая драка, а настоящая мясорубка! У них есть гигантские гроссы, птицы рух, виверны и еще неведомо какие осадные орудия.

– Я все равно останусь, – храброго гнома не смущали никакие обстоятельства.

Гримли казалось, что скажи он, будто среди орков есть истинный нойон, Толин и тогда не отступился бы.

– Я думаю, уговорю Аделаиду уехать из города, а сам останусь здесь. Боюсь, что так, но уговорить ее будет нелегко.

– Верно, – усмехнулся Толин.

– Хочешь, я с ней поговорю? – Илирвен хотела помочь, в ее мыслях не было никакой ревности, почти никакой.

– Нет, я все сделаю сам, и только после того, как определится моя судьба.

– В смысле? – спросили Толин и Илирвен хором.

– Ну, если за меня просит сам король, значит, я более не арестован и не нахожусь в ссылке, верно?!

– Верно, но вообще надо подробнее расспросить Торребора!

– Я как раз собираюсь это сделать, а кроме того, во время экспедиции на границу, где обнаружились следы орков, я наткнулся на группы местных повстанцев. Сперва генерал Венк подозревал их в гибели азахарейского каравана…

– А это было дело рук орков?!

– Да, но это не главное. Я говорил с их лидером Коллендилом, таталийским странником из тех, кто пишет «Книгу Миров».

– Отличные люди! – вновь перебил гном с таким уверенным видом, будто прочел всю библиотеку Совета Правды.

– Так вот, Коллендил открыл мне глаза на то, что и раньше вызывало у меня отторжение, ненависть. Я остаюсь безучастным, не знаю, что делать, как к этому подступиться. Это меня мучает сейчас более всего!

Илирвен явно не понимала, к чему он клонит.

– Ты о повстанцах?

– Понимаешь, сначала мне казалось, что все устроено верно: законы, знать, король, церковь Велеса – а теперь все более сомневаюсь в этом!

– Хорошее время ты нашел для любви к мудрости, – настрой Толина был явно несерьезный, но с ним Гримли и не пытался ничего обсуждать.

– Понимаешь, Мей, повстанцы рассказали мне об ужасных преступлениях ордена Фавела, многих королевских чиновников и вассалов-рыцарей.

– Это возможно. Плохие люди есть везде, само дело короля правое!

– Я сомневаюсь, тут творится несправедливость, и жутко от того, что все с ней свыклись! Например, закон о людях с врожденной способностью к магии. Их всех тащат в орден, что странно и просто глупо, ведь свободные маги, как у вас в Авлии и в Таталии, куда более полезны. Они не озлоблены на короля, как здесь!

– У нас просто нет короля…

– Да ладно, все ты понимаешь.… Если люди разочаруются в короле, в церкви Велеса и потом в Арагоне, то нойонам так просто будет все здесь разрушить!

– Лучше скажи это своему генералу!

– Он не поймет! Я пытался, я тысячу раз пытался, но он из благородных, он рыцарь по рождению и привык делить людей на сорта. Крестьяне для него скот, что бы он ни говорил. Он так живет, понимаете?! Венк уважает только воинов, презирает двор, который совсем недавно его возвеличил, трепещет лишь перед магией. Он не сможет, даже если бы хотел, понять повстанцев!

– Гримли, ты нам нужен! – из приоткрывшихся дверей показался Торребор. Он был утомлен. Судя по шуму, что долетал до Гримли и его друзей, спор между магистром и генералом шел на повышенных тонах. Торребор сорвал голос.

– А вы что стоите? К вам сейчас выйдет полковник, выполните все его указания! Кажется, – мастер закашлялся, – нам придется здесь задержаться…

– Мне это начинает нравиться! – потер руки Толин.

Гримли вошел в комнату. Никаких следов ужина не было и в помине. Сдвинутые столы, карты, залитые воском подтаявшие свечи. Венк о чем-то шептался со спешно вызванным из города епископом Моззли. Торребор взял Гримли за руку и, подводя к столу, шепнул:

– Мнения разделились, половина командиров хочет покинуть город и отступать к Кастелатусу, под его мощные стены. Генерал предлагает держать оборону. Честно говоря, я не на его стороне. Похоже, решающим будет именно твой голос. Решайся! Смотри, это риск для всех нас!

– О Гримли, хорошо, что ты далеко не ушел. Опиши еще раз в подробностях свою экспедицию! А то многие меня не до конца понимают! – громко заявил Венк.

– Ну, как сказать, я ехал более суток, – начал Гримли…

Тем временем к Илирвен и Толину никто так и не вышел, и они решили сами осмотреть замок. Гарнизон еще спал, но они могли догадываться, какая огромная работа предстоит всем в ближайшие дни. Вдруг на первом этаже башни, в большой столовой с грубыми, уложенными узким кирпичом потолками и мрачным светильниками, их нагнал Марк Нестецки.

– Илирвен, Толин?! Никак не ожидал вас здесь увидеть, какими судьбами?

– Марик! – эльфийка поцеловала его в щеку. – Ты все еще оруженосец?!

– Нет, я уже помощник моего господина. Хотя он ненавидит, когда я так его называю. Кстати, вы не видели сэра Гримли?

– Да, я видел сэра, – последнее слово гном произнес с особым выражением. – Он сейчас наверху докладывает генералу Венку.

– У меня для него записка от Аделаиды.

– Я думаю, он сам спустится, когда будет свободен. Расскажи лучше, как вы живете здесь, что делаете, как Адель? Чем занимается? – Илирвен говорила с неподдельным интересом. Марк мгновенно попал под ее обаяние. «Женские хитрости – страшная сила», – подумал гном.

– Вот вы утверждаете, что повстанцы не будут помогать оркам, а, наоборот, саботировать их продвижение. На чем вы основываетесь, делая этот вывод? – обратился к Гримли сутулый мужчина с рыбьим лицом.

Епископ Моззли, принадлежавший Клекстонской епархии Велеса и окормлявший граничные гарнизоны и городки, кроме прочего был главой местного отделения ордена и относился к ссыльному с нескрываемой брезгливостью. В его речах звенела невысказанная зависть. Еще бы: этот юноша участвовал в делах двора, а сам епископ ни разу в жизни не видел короля Эдрика.

– Я так считаю, потому что говорил со многими. К тому же читал их мысли, я могу уверенно утверждать: они не будут помогать отрядам Крага Хака!

– Это все ненадежно, вы вообще отдаете себе отчет, что находитесь здесь по подозрению в колдовстве?! И продолжаете утверждать, что вы обладаете нечеловеческими способностями!

– Да я обладаю и не стесняюсь этого!

– И не хотите вступить в орден?

– Нет, не хочу и не буду, господин епископ!

– Этот спор уводит нас далеко от темы, – долго молчавший Венк решил наконец вступится за своего подчиненного. – У нас тут угроза полного истребления, и сводить счеты не лучшее занятие, Моззли!

– Но его заявления возмутительны, это ересь! К тому же он сочувствует мятежникам и бандитам!

– Это не мятежники и бандиты, а несчастные, из которых вы пьете последние соки, унижаете, используете для своих нужд. Ваш орден – вот настоящая бандитская шайка!

– Это дерзость. Ты пожалеешь, еще не настал тот час…

– Хватит! – голос Венка звучал грозно и резко. – Епископ, этот человек именно потому, что он колдун, является нашей последней надеждой. Навыки ваших так называемых монахов ничто, по сравнению с даром, что я видел в его руках! Так что, во-первых, сейчас надо решить, стоит ли нам держать оборону или отступать в Кастелатус?

Пятеро офицеров высказались, что надо отступать. Торребор занял выжидательную позицию. Епископ воздержался, сказав, что на его мнение и так все плевали.

– А ты что думаешь, Гримли? – Венк попал в точку: после обличительной речи против Моззли, большинство присутствующих верили парню.

– Я считаю, – начал Гримли, – оставлять Карстольд оркам – это крупная военная ошибка. Сдать город значит выпустить их в долину Прады! У них, как я говорил, есть виверны, птицы рух, другие летающие твари. Они могут высаживать отряды в глубоком тылу и наносить удары с самых неожиданных направлений. У них огромное преимущество в численности. Противостоять им в открытом бою невозможно.

– Вот почему и надо отступить в Кастелатус, – парировал один из гарнизонных командиров.

– Вот поэтому-то и нельзя отступать. Даже в Кастелатусе у губернатора нет должного количества войск для разгрома противника. Надо ждать помощи из столицы и армии с южных границ. Даже если предупредить их вовремя, на переход понадобится две-три недели. Десять дней для кавалерии и Грифоновой гвардии! Если мы не будем оборонять Карстольд, орки сразу выйдут к столице провинции и возьмут город штурмом. Тогда вся восточная Эрафия будет у них в руках, а стены крепостей они используют против наших же армий, которые не поспеют на выручку! Более миллиона людей, проживающих в окрестностях Кастелатуса, окажутся в страшной опасности, а Краг Хак, закрепившись на равнине, сможет спокойно ждать подкреплений из Кревланда, которые не заставят себя долго ждать! Если же будем защищать Карстольд, то, скорее всего, мы погибнем, – все присутствующие притихли, – но при этом сможем задержать врага на несколько дней, что позволит армиям Эрафии достигнуть Кастелатуса раньше орков. Объединившись с гарнизонами, с местными добровольцами, которых обязан собрать губернатор, они выступят нам на выручку и спасут население провинции от истребления и повального увода в рабство!

– А жители? У нас у самих здесь семьи!

– Их я предлагаю отправить в Кастелатус в обозах, в спешном порядке. Думаю, уже завтра к вечеру мы увидим первые летающие патрули орков.

– Я полностью поддерживаю, то, что сказал Фолкин, – строго заявил генерал.

Люди зашумели, тут встал Торребор.

– Я послан королем, чтобы забрать тебя, но вижу, испытание будет не из простых. Я остаюсь в городе, и мои спутники также. Мы будем драться, а вы?

Это был переломный момент, теперь Венк вновь овладел ситуацией, далее обсуждали уже то, как именно стоит организовать оборону. Было решено отправить нескольких гонцов в Кастелатус, к брату генерала – Йонсону Орханси. Курьеры выехали ночью в одеждах торговцев. Краг Хак – опытный командир, и от него можно ожидать всего. Далее, в течение следующего дня собрать население Карстольда и эвакуировать всех, кроме ремесленников, добровольцев и лекарей. Вывезти следовало почти пять тысяч человек, найти сотни подвод и множество лошадей. Для обороны лошади не нужны, можно пожертвовать часть кавалерии гарнизона. Для беженцев необходимо прикрытие. В результате решили отправить в отряде сопровождения пятьдесят тяжелых кавалеристов и лучников.

– Нам будут противостоять огромные гроссы и птицы рух. Это их главное оружие. Кто-нибудь из вас бился с ними прежде? – спросил Торребор. Все офицеры отрицательно качали головой.

– Я тоже не дрался, но в Академии мы кое-что узнали об этих тварях. Кожа гросса толщиной с кулак и прочна, как камень. Парой ударов он собьет ворота, может сильно повредить и даже обрушить стены такой толщины, как здесь. В чистом поле противостоять такой твари еще сложнее.

– Как же их брать? – спросил один знатный рыцарь из числа вновь прибывших. Люди с дальних постов подъезжали во время совета, двери залы то и дело хлопали.

– В городе есть лекари? – спросил магистр.

– Да!

– Они умеют готовить яды? Для усыпления бешеных животных, скажем.

– Наверняка!

– Нужно, чтобы завтра все они были здесь. Я сам им все объясню. У гроссов есть слабые места – это глаза, пасть, уши, кожа между саженными пальцами передних лап. Туда нужно пускать отравленные стрелы, а лучше копья.

– А если баллистным дротом?

– Это еще лучше, при удачном стечении обстоятельств есть шанс пробить шкуру чудовища.

– У нас есть и баллисты и склад с сорока бочками огненного песка, – заметил Венк.

– Все это пойдет в дело. Птицы рух не менее опасны. Они могут не только нападать сами, разрывая или поднимая жертву. Они могут высаживать орочьи десанты в глубине города. Но, думаю, с ними особенно дела иметь не придется.

– Почему?

– Встретив сопротивление у Карстольда, орки поймут, что теряют инициативу. У них неплохие командиры, раз они подошли к нашей границе незамеченными, и на совете, подобном этому, они будут решать, что с нами делать. Полагаю, они двинут большую часть сил к Кастелатусу, оставив здесь именно тяжелых гроссов, чтобы как можно скорее с нами разделаться!

– Но ведь так и будет…

– Это они так думают! Чем большую часть их армии мы остановим здесь, чем большее число варваров поляжет под этими стенами, тем меньше их пойдет к столице провинции, догоняя наших детей и женщин!

– Хорошо, Торребор, я вижу, по части стратегии вам тут нет равных, – Венк проявил редкую для себя скромность. – Я пишу письмо брату, его перепишут писари и отправят немедля. А вы, магистр, будете руководить обороной города. Я составлю штаб, который расположится в цитадели. Вы же должны быть в городе и действовать по обстановке. Все здесь присутствующие будут отчитываться перед вами, а вы передо мной!

– Я польщен вашим доверием! – Торребор не мог скрыть улыбку. Венк годился ему в сыновья, а Гримли почти во внуки. Генерал меж тем продолжал:

– Гримли, ты будешь моим телохранителем с полномочиями дозорного. Сообщай мне обо всем, что услышишь.

– Я бы хотел стоять на стенах, а не бегать между замком и обороной! Только со стены я смогу использовать свою силу. Я думаю, мне удастся повредить или даже убить гросса при помощи моих способностей!

– Я возражаю, он не может… – начал Моззли.

– Ладно, – покачал головой расстроенный Венк, – будешь при Торреборе, но по первому зову вернешься в замок! А вас, епископ, я прошу заняться эвакуацией. Вы уезжаете, а ваши монахи поступают в распоряжение Гримли Фолкина!

– Это неслыханно! Я буду жаловаться канцлеру Рууду!

– Да хоть господу Велесу! Идите, епископ, завтра в десять я жду вас на площади!

Моззли вышел, хлопнув дверью. Торребор понял, что намечается концовка собрания, всех клонило ко сну.

– Какими силами мы располагаем?

– В городе пятьсот гвардейцев и рыцари. Если без потерь доберутся все люди с пограничных постов и застав, это еще человек двести – триста. Можно вооружить ремесленников и крестьян в округе, но оружия на всех не хватит.

– Оно не понадобится всем. Нужны будут руки, чтобы носить раненых, возводить новые укрепления, драться с помощью топоров и дубин. Так что задержите тут всех, кого сможете!

– Хорошо, давайте доживем до завтра. Все свободны, командирам аванпостов немедленно отправляться в части, ведите всех сюда, в город. Завтра в полдень всех хочу видеть вновь.

– Да, генерал!

– Слава Велесу!

– Слава Велесу! – отозвался зал.

Когда все выходили, Торребор нагнал Гримли.

– Иди к себе домой и спи. Завтра приходи позже других. Ты весь одна сплошная усталость.

– Спасибо, учитель. Но мне будет не до сна, надо отправить Аделаиду из города. Это будет не просто.

– Передай ей привет от меня и королевы Анны. При дворе о ней помнят.

– Передам, мастер.

Гримли вышел и только тут понял, что еле держится на ногах.

Спустившись вниз, он застал Илирвен, Толина и Марка. Гости из Клекстона искали место для ночлега.

– Торребор сказал, что устроит вас где-то здесь в замке, – пообещал им Гримли. Его расспрашивали о совещании, он что-то отвечал… Илирвен первая увидела, как он устал. Провела рукой по волосам.

– Иди домой, Адель заждалась!

– Она несколько раз справлялась о тебе… – скромно заметил Марк.

Толин попрощался, еще раз крепко пожав руку и обещая завтра показать пару приемов, о которых Гримли никогда не слышал. Илирвен он просто поцеловал в щеку и при этом немного проник в мысли девушки. Это было ужасно, она все еще тянется к нему! Как же это тяжело – отказывать ей, сказать, что это просто дружба! Нет. Что-то еще более сложное. Или все же сказать? Нет, он решительно пошел прочь. Это искушение угнетало его больше, чем страх перед армией орков.

Когда он возвращался, уже светало. Летние ночи коротки. Они с Аделаидой снимали дом на улице, где останавливались торговцы мехами и пряностями. Вокруг стоял сладкий дразнящий аромат. Вошел, Аделаида встретила его без слов. Просто в одной полупрозрачной тунике прошла через комнатку, обняла, и они долго молча стояли. Гримли не надо было читать его мысли, они сами стучались ему в голову.

– Я все слышала от Марка, он заходил ночью, а потом возвратился в замок. Говорят, идут орки, много. Будут убивать и жечь здесь все, это правда?!

– Да, это правда Адель, и я хочу просить тебя о серьезном деле. Ты не должна спорить…

– Я не уеду!

– Не стоит, если ты хочешь или не хочешь, это одно. А здесь я просто прошу тебя мне довериться, довериться без колебаний, бесповоротно!

– Я…

– Не надо спрашивать, велика опасность или мала, будем мы дальше в ссылке или нет, это все не важно. Я хочу только одного: чтобы ты мне верила!

– Я верю, но… Я не поеду, я боюсь потерять тебя!

– Не забывай, я чародей!

– Но я могу быть полезной здесь. Я переводчик и знаю три кревландских диалекта!

– А я могу читать мысли, выраженные образами. Слушай, если ты хочешь, чтобы я дал им достойный отпор, я должен быть уверен, что ты в безопасности!

– Но что может быть безопаснее, чем быть рядом с тобой, милый?

Гримли передернуло. Видения прошлого вновь мелькнули перед глазами. Крыша авлийского консульства, темная фигура, тянущаяся к нему, вспышка…

– Быть как можно дальше от меня! В прошлый раз ты чуть не погибла именно из-за меня. Понимаешь, все более чем серьезно. Помнишь, я рассказывал тебе, как видел нойона два года назад? А спустя год на нас напали вампиры!

– Все из-за того эльфа, им нужен был он!

– Нет, им нужен был я! Сегодня в город приехал учитель Торребор.

– Я знаю, Марк говорил мне.

– Он приехал по поручению главы разведки Эй-тоя, а тот исполняет приказ Эдрика. Он приехал за мной!

– За тобой? Но ведь ты в ссылке, преследуешься орденом!

– Это все пустое, он хочет, чтобы я ехал вместе с ним в Арагон!

Разговор оканчивался уже в постели.

Адель села, прислонившись к стене. Блеклый свет из окна осветил ее лицо и глаза.

– Ты моя прелесть, – Гримли поцеловал любимую в лоб и в губы, с трудом она все-таки отстранила его.

– Кто хочет, чтобы ты уехал?

– Король Эдрик. Меня хотят видеть в Арагоне! Не понимаю, как они узнали обо мне, но теперь ссылке конец. Осталось только выжить в этой битве с орками.

– Так значит, ты сейчас можешь уехать с Торребором, но остаешься здесь, остаешься добровольно?!

– Да, почти. Я думаю, генерал Венк сам бы меня отсюда не выпустил. Я не хочу уходить от битвы, а ты должна уехать!

– Но почему же?

– Мне кажется, нойоны тоже ищут меня, я даже не думаю, – он снизил голос до шепота, – я знаю. Один из них думает обо мне. Он знает мое имя, он часто его произносит, я это чувствую. Мне иногда кажется, особенно когда сплю, я вижу его там, за горизонтом, во мраке. У него светлая фигура, и он стоит на черном-черном балконе, над морем, и смотрит вдаль. Холод, какой холод! – его всего трясло, на лбу выступил пот.

– Гримли, милый, ты…

– Орки могут идти вперед и грабить. Но нойоны придут, придут за мной. Я уверен, вожди орков выступили по их указке, я почувствовал некромантию возле их лагеря. Ты уедешь, Адель! – он обнял ее и склонил голову к себе на грудь, гладил волосы и целовал. – Если ты веришь мне, если любишь, то ты уедешь!

Сразу после того как Гримли покинул военный совет и ушли низшие чины, Торребор и Венк остались наедине.

– Я думаю, магические силы Гримли – наш единственный шанс удержать город, – заметил генерал.

– Надеюсь.

– Если Арагон, вместе с его величеством и канцлером, просят его явиться пред лицом Светлого Круга, значит, парень сильнейший колдун среди людей.

– Это так! – прежде Венк не задумывался о причинах, побудивших короля вызвать Гримли в Энроф. – Что же, тогда ему правда место на стенах! Ваши покои на втором ярусе, прямо надо мной.

Торребор сам понимал, что надо хоть немного поспать, или они не сделают ничего из спланированного ночью. Он поблагодарил молодого генерала за радушный прием и вышел.

– Дальше хуже, – вслух пробормотал генерал. Он прилег на широкую кровать с меховым одеялом и целой горой подушек. Венк думал о чем-то глубоко личном и, задув свечи, погрузился в сон.

Центральный Лордарон, Тамил-Азот, Пятый путь Лун, 989 год н. э.

Столица восточного герцогства раскинулась в прекрасной зеленой долине, настоящем оазисе среди холодных и неприветливых гор. Лазарен первым заметил сходство с островком влаги в пустыне. Он рассказывал о путешествии на край света – в Азахарею.

– Едешь, пустыня, песок и барханы сменяет выжженная твердая почва. Красноватые скалы, а потом снова пески. И вот один обман, второй, наконец, вода – настоящая, это просто чудо! Счастье, такое простое и яркое.

Ивор там не бывал, но представлял себе красоты восточной страны, как наяву. Сейчас их ждал Лордарон, эльф любил местных лошадей, как, впрочем, любой, кто занимался коневодством. Несмотря на то, что рельеф страны к этому не располагал, местные жители были мастерами дрессировки и выхаживания диких лошадей. Местные кони были вынуждены перебираться с одного пастбища на другое, преодолевая высокие перевалы, большие перепады высот, обладали огромной выносливостью и жизненной силой. Ивора даже посетила мысль, что если случится что-то ужасное и нойоны одержат верх, то он с Эльзой спрячется здесь, в небольшом домике среди скал. Он забудет службу и Рейхавен, будет жить только с ней. Она родит ему детей, и жизнь продолжится, несмотря ни на что, – продолжится! Эльф сам поразился этой мысли. Еще ничего не произошло, а у него уже готов план на случай поражения. Это был дурной знак, у эльфов есть поговорка: «Кто думает о поражении прежде битвы – проиграл не начиная».

«А у людей другая – гордыня предшествует падению. Неужели гордыня Арагона и вообще Светлого Круга так велика, что все может плохо кончиться?» – пришло в голову эльфу.

– Я тоже полон сомнений, – заметил Лазарен. Ивор понял, что думает «слишком громко». Хотелось сразу сменить тему, да и искренность разведчика людей располагала к откровенности.

– Не могу понять одной простой вещи. Истинный нойон гнался за мной, хотел отнять архив с данными, собранными в Фолии, он убил посла Корониуса, сильнейшего мага, но так ничего и не получил. А теперь они не предпринимают по этому поводу никаких действий.

– Их подготовка к войне стала всем известна, больше просто нечего скрывать!

– Тогда ты объяснишь мне, с чем они рассчитывают выиграть? Их силы в десять раз уступают Арагону!

– Может, они где-то нашли тайное кладбище драконов и изготовили тысячу драконов-духов!

– Нет, невозможно, я чувствую, это как-то связано с гибелью Зейлота. Но если бы это было испытание оружия, тогда они бы сразу напали, не стали ждать! Мы бы с тобой сейчас не разговаривали… Не понимаю!

Они проехали последнюю деревню. Дорога вилась среди зеленых холмов, покрытых пестрым ковром цветов, то тут, то там зеленели фруктовые сады и лиственные рощи. От родных для Лазарена мест их отделяли тысячи миль. Навстречу двигался отряд тяжелых всадников – человек семь, это был дорожный патруль. Эльф и разведчик поздоровались и с ходу оценили, что доспехи и оружие много лучше того, что они видели на развилке у моста, где они встретили Гирда Смелого, плененного воительницей Шивой.

– Вблизи столицы Карл держит хороших людей, верных.

– Да, им, в отличие от южан, нет смысла идти в грабительский поход с орками, – заметил Ивор.

Город Тамил-Азот насчитывал не более пятидесяти тысяч жителей, но для Лордарона это был крупный укрепленный пункт. Нижняя часть города раскинулась среди садов на берегу озера, куда с гор стекали две мелкие речки. Верхняя же находилась на отвесной скале, поднимавшейся над равниной, как плечо неведомого исполина. На скале стояли замок герцога и дома знати. Большинство хозяев Тамил-Азота покупали дома как на холме, так и в низине у озера. Эта скала имела славу самой неприступной крепости на континенте, если не считать цитаделей древних – так в обиходе горные и южные народы называли и Арагон, и нойонов. Она была частью огромной горы, на почти отвесные стены которой не вела ни одна тропа. Дорог, ведущих на скалу, не было. Людей и грузы поднимали вверх на специальных, мощных платформах. Взять осадой Тамил-Азот не представлялось возможным. На скале били ключи, а холодные пещеры в основании горы могли сохранить в целости и сохранности запасы продовольствия для целой армии на десять лет вперед.

– Красивый замок, – сказал Лазарен. – Очень ладно построен. Ты уверен, что нам стоит разделяться? Может, поедем вместе – и в посольство, и к Карлу?

– Нет, так будет и безопаснее. Даже если Карл не лжет, он будет очень осторожен и осмотрителен. А тут что-то не чисто, ты ведь почувствовал дух колдуна, глядя на город?

– Да, но очень слабый, уходящий. В городе бывал некромант, но он, наверное, давно уехал.

– Нет тут не все так просто. Если Карл и правда так смел, что решил сдать нам Крага Хака и его операцию, он должен понимать, что оркам покровительствуют нойоны. Должен оценить колоссальную опасность.

– И?

– Я уверен, герцог мне не поверит! Будет проверять, провоцировать… Если я не выйду из замка до семи вечера, то считай, я схвачен и моего дара убеждения не хватило. Кстати, как я узнал, камеры пыток находятся в первых этажах вон той башни, – эльф, смеясь, указал на небольшую постройку у западного обрыва скалы. – Думаю, ты сможешь меня освободить, если я не справлюсь, а я помогу тебе, если дела в консульстве пойдут неладно.

– Согласен.

Они проехали главную площадь в городе, тут бил родник и был устроен небольшой фонтанчик. Кто-то мыл лошадей и кругом валялись кучи соломы, бегали и кричали дети. На башне были механические часы со стрелками – необычайная редкость, даже в Энрофе таких часов не было.

– Здесь, похоже, ценят свое время! – промолвил Лазарен.

Они расстались. Ивор погнал коня к замку на скале, а Лазарен направился к берегу озера, где находилось посольство Эрафии. Опытный глаз разведчика сразу оценил – в городе мало воинов. Странно, если Карл действительно готовится ударить в спину орочьего короля.

Здание посольства оказалось самым обычным двухэтажным домом, выходившим вплотную к воде, с красивой красной черепицей и большим садом. На страже у забора стояли гвардейцы Лордарона. Кроме флага с белым грифоном на синем фоне и крепостной стеной, ничто не указывало на то, чье это представительство.

– А сегодня господин посол никого принимать не изволит! – вместо приветствия заявил солдат. Перед этим он три раза подряд обыграл в кости своего напарника и был недоволен тем, что Лазарен оторвал его от увлекательного занятия.

– Ну, я же сказал, посол отдыхает, вы совершенно зря… – начал повышать голос усатый стражник и тут увидел золотой авлийский дукат, потом второй – и заявил, что посол, конечно, в здании, но его не примет.

– У меня для него важная депеша из Энрофа!

– Что вы раньше молчали, – удивился стражник и, спрятав золото, пошел открывать кованую калитку в виде сплетенных стальных ветвей, которую украшал разросшийся горный виноград.

Лазарен прошел внутрь. У небольшой конюшни о чем-то спорили слуги, изнутри доносился храп. Разведчик обошел все здание, заметил детей: мальчик и девочка играли с маленьким ручным ежом. Странно, что не было земетно никаких магических следов, это удивляло. Послу в охрану всегда давали людей из ордена. Он пригляделся к дому, там все было как обычно. В астрале виднелись контуры людей, никаких чародеев или монахов. Лазарен, подойдя к главному входу, постучал массивным кольцом-ручкой. Внутри было тихо, затем послышались шаги, и двери открыла старуха-привратница.

– Если вы к сэру Иохиму, то сегодня он не принимает.

– У меня дипломатическая депеша от короля Эдрика, – заявил Лазарен с порога и, не дожидаясь, пока старуха его пригласит, прошел внутрь. За просторным холлом располагалась гостиная и что-то вроде зала приемов, более чем скромных размеров.

– Он был на кухне, а сейчас здесь, наверное, – привратница указала на двери справа от гостиной. Там, в восточном крыле здания, находилась небольшая библиотека.

В просторном кожаном кресле сидел человек лет сорока и читал развернутый свиток. У него были жидкие, слабые волосы и вытянутое лицо болезненно-желтоватого оттенка. Чудесный климат долины Тамил-Азота, казалось, не сильно помог его здоровью.

– Иохим Нильс? – спросил Лазарен сидящего. Казалось, тот не заметил его появления.

– Да, – не вставая, ответил хозяин, – а с кем имею честь? Матти, приготовьте нам что-нибудь!

Старуха живо затворила дверь и исчезла.

– Так вы, рыцарь, собственно, по какому делу? – резво продолжил посол, не дожидаясь ответа.

– Я Лазарен Д’Лотарь, прибыл сюда по поручению главы разведки Оллина Эй-тоя и канцлера Рууда с инспекцией вашей миссии! Потрудитесь объяснить, почему за последние полгода до нас не дошло ни одного вашего доклада по существу, одни краткие отписки? Кончилась кожа для пергаментов? Бумага стала слишком дорога?!

– Мне не нравится ваш тон, – очень мягко и как-то по-детски обиженно отозвался Нильс. – Я посылал монахов уже несколько раз, и никакого ответа ко мне не приходило. Уже стал подумывать отправиться самому! Торговцы, получается, могут попасть в Энроф, а мои люди нет. Вот и сижу тут без монахов…

Вошла служанка и поставила на стол корзинку с булочками, облитыми патокой.

– А домашнее принести? – спросила старуха.

– Нет, у меня остался запасец! – посол подошел к одному из шкафов и, применив невидимый с первого взгляда механизм, открыл потайную дверцу. Часть книг вместе с полкой отъехали в сторону, в открывшейся нише Лазарен увидел бар с различными винами и бокалами изящной работы.

– Это мое любимое десертное, его хорошо закусывать сладким. Матти печет прекрасные булочки.

Он достал бутыль в кожаном черном чехле и поставил на стол.

– Послушайте, посол, – Лазарен, лязгая сталью доспеха, отложил меч и болтавшийся на поясе арбалет, и только тогда смог сесть в кресло, – вы не понимаете, ваши монахи вообще не прибыли в Эрафию, они пропали! Неужели вы не догадываетесь, что произошло?

– Даже не знаю…

Он не похож на слабоумного, но почему так себя ведет? Что-то не так. Лазарен начал нервничать. Нильс пролил вино и с трудом нашел какую-то тряпочку, чтобы протереть стол.

– Я разделяю ваши опасения, я несколько раз просил герцога выделять им охрану, но тот все время отказывал.

– А вы угрожали ему свертыванием посольской деятельности?!

– Ну, я как-то не решался….

Посол продолжал еще что-то мямлить, вытирая стол, но Лазарен уже не слушал его. Он вышел в астрал и приблизился к мыслям дипломата. Это был целый склад штампов и предрассудков человека, оставшегося большим ребенком в сорок с лишним лет. Ему не нравилась его жена, он с ужасом вспоминал прошедшую ночь, в мыслях царил хаос.

– Вы можете ответить прямо, что происходит здесь в целом? Кто за нас, кто против, есть ли слухи о варварах Кревланда?

– Слухи… слухи всегда есть. Я, знаете, не люблю этих варваров, всегда шумят, орут. Бьют в свои барабанчики, культуры нет никакой. Давайте выпьем за Эдрика. За мудрого доброго короля!

Они выпили. Или он от рождения идиот, или тут что-то не чисто. Лазарен откусил от горячей булочки. Не представляется возможным, чтобы такому человеку доверили посольскую должность. «Чей бы он ни был родственник, я его просканирую, прочту мысли полностью». Разведчик вышел в астрал, глянул глубже и вдруг с ужасом понял, что вся эта речь, все эти мысли не принадлежат Нильсу. Их выплескивает из глубин его разума какая-то ужасная машинка. Где же причина… Вот оно! Золотое кольцо с зеленым камнем на мизинце левой руки, оно источник этой загадочной ауры.

– Что это у вас, – Лазарен указал рукой.

Посол вскочил, побледнел и спрятал кисть за спину.

– О чем это вы?

– О кольце, кажется азахарейская работа? Покажите!

Лазарен встал. Нильс весь побледнел, затрясся. Детские ужимки и идиотский блеск в глазах исчезли. Посол ощерился, как кошка перед огромным псом.

– Не ваше дело, вы вообще пришли в неприемный день! Уходите, уже поздно! – его глаза побелели, он казался бесноватым, каких в Эрафии ждал Дом скорби или костер.

– Вы и так серьезно пострадали, Нильс, отдайте кольцо и станет легче, – Лазарен выхватил меч и угрожающе надвигался на посла. Снаружи у здания послышался какой-то топот.

– Я не прошу, я требую. Нильс, снимите эту вещь, она… она убивает вас! – Лазарен стал творить парализующее заклятие, и тут произошло нечто непонятное.

Разведчик ощутил сильнейшую боль и резь в желудке. Его тотчас выбросило из астрала. Боль нарастала, ему стало трудно дышать, в глазах все плыло, он ощутил запах серы, будто в жерле вулкана. Вокруг ничего не горело, но всю кожу охватил жар, будто от огня. Посол Нильс, чьи очертания расплывались в наступающем мраке, приосанился и выпрямился. Лазарен выронил меч. Тот, громко лязгнув, упал на боковину кресла, сполз на стол, задел бутыль и, опрокинув ее, рухнул на пол. Лазарен обернулся. Растекшееся вино бурлило в его глазах и пенилось. Эта красно-бурая масса будто собиралась в живые, ползающие комочки слизи. Он рухнул на колени, в ту же минуту открылись двери, но вместо стражников Лордарона там стояли два огромных лича с посохами наперевес.

Лазарен совсем потерял ощущение реальности. Нежить – этого не может быть! Его внутренности рвались наружу, он сплевывал, видел, как вместо вина из бутылки по полу и столу льется пузырящаяся кровь, и в ней катаются ошметки ожившей слизи. Разведчика вырвало, он упал вперед лицом, почувствовав резкий омерзительный запах. Голова чуть не раскололась от боли, и Лазарен потерял сознание.

Вокруг все шумело, казалось, чувства понемногу возвращались к нему. Но вместо деревянных шкафов и сада за окном, были голые серо-черные стены, брусчатка пола. Его несли, схватив под руки. Ноги волочились по полу, и Лазарен подумал: «Потеряю протез – совсем плохо будет», – и вновь отключился. Рваные картинки: витая лестница, казалось, он видел Ивора с каким-то ярмом на шее. Мерзкие взвизги… Как жжет во рту! Эти костлявые сухие руки совсем рядом – это же нежить, личи, мертвецы. Потом удар, и он оказался на полу. Скрежет несмазанных петель, двери закрылись, и Лазарена окутал полный мрак.

Ивор подъехал к подъемной платформе. Это было огромное сооружение размером с дом. Наверху на скале у замка два запряженных гросса, пригнанные еще детенышами из Кревланда, поднимали и опускали ее.

– Следующий подъем через два часа. О вас никакого приказа не было! – заявил суровый стражник. Ивор показал ему кисет с громко бряцавшими монетами. Но и это не произвело должного впечатления.

– Ну, вы можете хотя бы передать, что прибыл посланник из Рейхавена, которого ждет сам герцог?

– Вообще-то нет, – глаза стража указывали на кисет, – но…

Пять дукатов помогли ему определиться. И страж отправил наверх сообщение: быстро завязал несколько узлов и дернул за конец веревки, свисавшей с вершины. Ее утянули наверх, и спустя какое-то время вниз опустилось другое послание. Тайный язык узловой письменности лордаронцы переняли от кревландцев много столетий назад, задолго до обретения восточным герцогством независимости.

– Давайте, залезайте, но за коня отдельная плата!

Ивор не стал жадничать, и через несколько минут, вместе с Лиен-наем и несколькими подсуетившимися жителями города, поднялся на скалу.

Оказавшись у подножия замка, он увидел, что тут совсем не так безлюдно, как казалось снизу. Вдоль всего отвесного обрыва стояли стражи. Навскидку эльф насчитал не меньше сотни воинов. У самого замка находились примастившиеся по сторонам небольшой, но широкой улицы дома богатых купцов и местной знати. Посреди всего этого множеством шпилей пронзал небо замок Тамил-Азот – «гнездо на скале» по-лордаронски – самая высокая башня превосходила три сотни футов.

«Да это неприступная крепость, ее не взять оркам даже с десятками гроссов», – подумал Ивор.

К нему сразу подъехали пятеро конных стражей и заявили, что герцог ожидает посланника Авлии. Они двинулись к воротам. «Двойные стальные створки с каменными вставками без дерева, – отметил Ивор, – такие не поджечь, они выдержат любой таран». Внутри замок оказался таким же тесным и тусклым, как и все замки людей. Здесь, на высоте, росли только мхи и лишайники, пробивавшиеся сквозь брусчатку, которой была выложена площадь, внутри стен крепости. Однако благодаря невероятной самоотверженности садовников, к главному входу вела небольшая вишневая аллея, деревья были усыпаны душистыми цветами. Здесь верного Лиен-ная пришлось оставить. Как и предупреждала Шива, стражники и жители верхнего города внимательно присматривались к коню, а перед самыми воротами его остановил какой-то аристократ, которого несли в паланкине несколько смуглых слуг. Он предложил за коня сразу пятьсот золотых монет, но Ивор был вынужден вежливо отказать.

Наконец он внутри. Вдоль башен замка свисали огромные флаги Лордарона – одинокая башня на склоне горы, на синем фоне. Эльфу открылись широкие винтовые лестницы, здесь также стояли стражи. Внутри стены были украшены плотными коврами. Видимо, зимы были в Тамил-Азоте серьезным испытанием. Перед залом приемов гостя встретили рыцари в мощных, рассеивающих магию доспехах. Они выглядели слишком ухоженно для походов и явно давно находились при дворе. Один из них представился Некатором, главой охраны герцога. Он попросил сдать оружие перед аудиенцией. Этого Ивор ждал, отдал меч, короткий меч, метательные ножи и все мистические снадобья вместе с поясом. Пока охрана рассматривала его оружие, эльф успел глянуть в узкое окно. Тамил-Азот был прекрасен, хотя значительную часть города скрывали обрыв и крепостная стена. Было видно синее пятно озера, домишки и возвышавшиеся у горизонта горы. Все было мирно и тихо. «Если бы ждали войны, уже готовились бы», – решил эльф.

– А как вы к оркам относитесь, ребятки? – спросил он вдруг стражников – те не понимали, могут ли отвечать. Вперед вышел Некатор и заявил, что их мнение никого не интересует. Солдаты только исполняют приказы. Но другой гвардеец заметил, что лучше бы им быть сейчас на юге, а там барон Футор, говорят, добычи набрал с орками столько, что не вывезти!

– Да, южане похрабрее вас будут, – эльф усмехнулся, и тут Некатор протянул ему руку, и когда разжал ее, перед Ивором блестели два браслета светло-бежевого сплава. Разведчик никогда прежде не видел ничего подобного. Этих предметов не было видно в астрале.

– Наденьте, это браслеты, останавливающие магию. Мы знаем, что вы могущественный чародей, герцог должен говорить с вами на равных!

Ивор был поражен. Возможно, это те самые браслеты молчания, о которых писали в книгах о войне стихий? Они есть только у нойонов и магов, но откуда здесь, у неотесанных рыцарей-вояк, ничего не смыслящих в магии, такой древний и могущественный артефакт?

– Так вы надеваете? В ином случае встреча не состоится, – Некатор говорил сухо и без эмоций.

– Хорошо, – Ивор вышел из раздумий и подставил руки.

– Они легко надеваются и снимаются, вам нечего опасаться, – заявил страж, Ивор в его поверхностных мыслях убедился, тот ни о чем серьезном не думал. Этот приказ и правда отдал сам Карл. Браслеты оплели его запястья, сжались, и эльф ощутил необыкновенную тишину. Никакого влияния астрала. Нет ни привычного шума мыслей, ни верениц заклинаний – ничего. К тому же он сразу понял – так можно быть астральным невидимкой. Все эти новые ощущения чуть отодвинули на задний план цель его приезда, но вскоре Некатор пригласил его к дверям. Внутри оказался не зал приемов – они прошли в небольшую комнату. Здесь в свете факелов – окна были невелики – за столом у кипы свитков сидел герцог Карл. Это был плотно сбитый мужчина лет пятидесяти. На плечи было наброшено что-то похожее на восточный хордский халат, на ногах шелковые тапочки, это был явно неофициальный прием.

– Я рад вас видеть, Ивор, вы меня несколько отвлекли, но… я к вашим услугам.

От герцога пахло женскими духами. Он сдвинул свитки и пошел навстречу эльфу. Некатор прошел вперед и что-то переложил на столе.

«Я не могу читать его мысли, но и он не может мои. Никакой магии, никакой, не знаешь, радоваться или опасаться», – в голове эльфа царила сумятица. Он протянул руку герцогу, тот сделал неуверенный шаг назад. Ивор прошел вперед, герцог продолжал что-то говорить о своих мечтах, о союзе с Авлией. Когда их руки встретились, Карл сильно, по-мужски сжал его кисть. Земля ушла из-под ног эльфа, и он с громким криком провалился в раскрывшуюся бездну…

Вернее мог провалиться. Большая, три на три фута, плита ушла в сторону и упала на петли. Внизу открылся провал, ведший куда-то в темную глубину скал под центральной башней Тамил-Азота. В последний момент Ивор расставил руки и повис над провалом на кончиках пальцев, снизу дохнуло сырым холодом подземелья.

Карл взвизгнул, как женщина, которую схватили против ее воли. Он не ожидал, что эльф устоит, на помощь хозяину уже спешил верный Некатор с огромным мечом в руках. Герцог шарахнулся к столу, пошарив в бумагах, вытащил крупный колокольчик и принялся что было силы звонить в него. Снаружи в коридорах послышался топот. Боковые двери открылись, в тот же миг Ивор подтянулся на пальцах и, в прыжке сбив Некатора с ног, вырвался из западни.

Страж взмахнул мечом, Ивор отпрянул, прыгнул вперед и, уклонившись от лезвия, вцепился руками в рукоять, стараясь выкрутить оружие из рук рыцаря. Двери открылись, и вбежали четверо личей с жезлами наперевес. Ивор отобрал оружие у Некатора и, пнув того в бок, рванулся навстречу новым врагам. Но телохранитель герцога вцепился в ногу разведчика, и запнувшись, эльф рухнул на пол. Личи набросились на него. Били руками и ногами, но жезлы не применяли. Ивор, не упустив меч, смог рубануть по ноге одного из костяных великанов, и тот, потеряв опору, с мерзким свистящим воплем полетел в открывшийся провал, что был уготован эльфу.

Но врагов было много, а колдовать Ивор не мог. Сорвать эти проклятые браслеты не получалось. Тут же к личам присоединились вбежавшие стражи, разведчику заломили руки, подняли, и вставший Некатор несколько раз ударил его по лицу. Брызнула кровь, но телохранитель герцога не рассчитал сил, эльфа не удержали, и он отлетел к стене, выхватив из щели посеребренного доспеха кинжал с серебряным лезвием. Ивор метнул его, попав в голову набегавшему личу. Шлем монстра с треском разлетелся в клочья, а острие вышло из костистого затылка на пол-ладони. Глаза лича померкли, он рухнул лицом вперед, окутанный сизым дымом.

Разведчик остался безоружным. Карл бросился к выходу, на Ивора навалились оставшиеся двое личей и стражники, включая разъяренного Некатора. Эльф метнулся в сторону, но его поймали и придавили к столу. Свитки, бумаги, кисточки и краски для каллиграфии полетели в разные стороны. Один из стражей набросил на шею эльфа цепь и тянул ее вниз, лишая его всякой возможности вырваться. Личи сипели, хрипели, но удерживали пленника, когда Некатор несколько раз ударил его, уже распятого на столе, в солнечное сплетение. Ивор потерял сознание. Его бросили на пол. Некатор ощупал шею, понял, что эльф жив и они не перестарались. Ивора обездвижили, заломив ему руки за спину и приковав к стальной колодке. Посеребренный поцарапанный доспех полетел в сторону, белье и белоснежная рубашка эльфа также пострадали.

– В башню, отнесите к нему! – гневно бросил Карл личам. Те подхватили тело в изодранных лохмотьях и потащили прочь из зала.

– Уберите здесь, я буду смотреть доклады через два часа, – заметил герцог Некатору и стражам, сам выйдя следом за нежитью.

Свет факела был еле различим, глаза Ивора припухли и болели. Он не понимал, где находится, и чувствовал только, что руки привязаны к металлической палке за спиной, а на шее какой-то ошейник. Слышалась незнакомая речь. Хотя разведчик знал многие языки, этот диалект оставался загадочным. Его схватили под руки, подняли и бросили на жесткий табурет у стены. Руки дико затекли, говорить он мог с трудом, да к тому же понял – браслеты по-прежнему отсекают от него мир астрала. По обе стороны от пленника замерли личи. Он был в небольшом зале с высоким сводом, где из предметов обихода были только стол, табурет и два факела в креплениях на стене.

Открыли дверь, и личи внесли кресло, обитое красным шелком, как в палате герцога. Следом вошел их хозяин. Это был длиннобородый старец в синей тоге и плаще с воротником из темного соболя. В его руке – посох мага, на пальце черное кольцо. На одежде золотом был вышит человеческий череп, на лбу которого, подобно звезде в лучах, сиял символ «N». Гость опустился в кресло и дал приказ на своем языке, пара костяных стражей вышли.

– Ну что, Ивор, думал, мы тебя никогда не поймаем. Ведь согласись, ты не ждал встречи со мной? – говоря так, некромант Кип-де-Зул улыбнулся, показывая ряды идеально белых зубов.

Глава 6

Карнское море, остров Красный, Шестой путь Лун, 989 год н. э.

Остров Красный далеко не во всем соответствовал своему названию. В центре небольшого, покрытого зеленью клочка суши, среди синевы южного моря, возвышался вулкан, и именно красноватые испарения, оседавшие по краям кратера, подарили название этому месту. Когда-то здесь было море, но могучие подземные силы подняли наверх огромные массы камня и руды, спустя тысячи лет здесь появились растения и какая-то живность.

Всего пятьсот лет назад пираты Киликийских островов построили здесь первое поселение, переведя большую часть своего флота с главного острова архипелага Маату. Позже острова несколько раз переходили в руки Карнской империи. В последнюю войну стихий, две сотни лет назад, над островом пролетели драконы-духи, а потом в гавань зашли черные корабли. Карнский гарнизон больше никто не видел, а остров стал базой нойонов в южном море. В глубине вулканических пещер жило семейство драконов. Карнцы боялись их и поклонялись как символу острова. Новые хозяева убили драконов, а их яйца вывезли в свой мир для выращивания сырья.

Пещеры древних чудовищ были перестроены, и их место заняли центры обороны нойонов. На острове строили корабли, размещали обессмерченных для работ. Всем здесь руководили моргулы Ритц и Кальдерон, ученики истинного нойона Каликурга, стратега и мастера обращения.

Сейчас на остров прибывали настоящие хозяева, и Ритц, который в отсутствие компаньона считался наместником, тревожно поглядывал на стройные ряды личей, выстроившихся на плато, над которым завис дракон-дух.

Наконец монстр опустился на посадочную плиту, а прикрывавший его сверху другой серебристый дракон улетел обратно на материк. Когда дракон-дух окончательно замер и поджал одну ногу вместо лестницы, белесая аура в его боку распалась, образовав проход. Показались две фигуры: одна низкая, сгорбленная, во всем черном, другая высокая и статная, во всем белом. Ритц сошел со своего балкона и, пройдя перед строем сотни костяных стрелков, склонился на одно колено.

– Встань, Ритц, владыка Каликург посылает тебе приветствие и благодарность, – заявил низкорослый нойон.

Это был Вокиал. Он прибыл сюда вместе с главой разведки, чтобы не только проинспектировать базу и принять собрание глав стран юга, но чтобы помочь Моандору. Тот дал понять, что нуждается в его совете. Вокиал прекрасно знал, как вырос уровень влияния Моандора в Темном Круге, и считал себя его близким союзником.

Нойоны шли по направлению к горным пещерам. Ритц успел извиниться, что телепортеры еще не созданы.

– Мы только собираем малый концентратор магических энергий, – заявил он. – Сам нойон Кси проверял ход строительства, все идет верно!

– Хорошо, – это было первое слово, сказанное Моандором. – Главы стран юга прибывают?

– Да, о великий! Из нашего большого скального зала прекрасно видна бухта в северо-восточной части острова. Там находятся наши корабли. Очень скоро должен прибыть и корабль Кальдерона с консулами Таталии на борту. Также ожидаем сегодня представителей Киликийского союза свободных мореплавателей. Герцог Брохильд, султан Муссват и регент Карна лорд Куруш со своими советниками уже прибыли и размещены в своих покоях во дворце и на берегу.

Подъемная платформа доставила гостей наверх. Вскоре нойоны и Ритц оказались в огромном зале. Здесь вовсю шло строительство. Скелеты и обессмерченные украшали комнаты, личи вырезали в вулканической породе новые коридоры и окна. Вот у такого нового, огромного, не застекленного еще окна они и остановились. Ритц указал, что отсюда открывается прекрасный вид на гавань. Действительно, стройные линии причалов со сторожевыми вышками и складами, черный док, в котором замерло судно нойонов – все говорило о том, что порт практически завершен. Еще четыре крупных корабля стояли на рейде на расстоянии пяти-шести миль от берега.

– Как видите, к морскому порту мы отнеслись очень трепетно, – Ритц рассказывал о системах укреплений и связи, но нойоны быстро прервали его, заявив, что отправляются в свой зал, на следующий этаж. Моргул провел их к подъемной платформе.

– Когда должен прибыть Кальдерон? – спросил Вокиал.

– Через два-три часа, он недавно выходил на связь со мной.

Они вошли в зал, отделанный темным железным деревом и гагатовыми плитами, – это был пункт управления базой нойонов, делали его под запросы владыки Каликурга.

– Ты свободен, когда понадобишься, мы тебя призовем, – заявил Вокиал, и моргул, раскланявшись, вышел. Сразу за ним бесшумно сошлись металлические двери, исписанные темно-фиолетовыми руническими письменами.

На руках обоих нойонов были браслеты молчания. Доверять друг другу свои мысли они вовсе не собирались. Вокиал замер у окна. Здесь были стекла из песка, расплавленного огнем драконов-духов.

– Флот – наше самое слабое место, – нойон смотрел на корабли в порту и на рейде. – Что бы ни утверждал Исра, это слабейшее звено…

– Нет, – привычным холодным, чуть треснутым голосом парировал Моандор. – Наша слабость в другом – в отсутствии вождя.

Вокиал повел бровями и сел в кресло с высокой спинкой.

– Ты с кем-нибудь уже обсуждал это?

Моандор задумчиво водил пальцами по подоконнику и ждал ответа.

– Да, обсуждал. Со всеми воинами, с Тантом, Галтраном, Чарной…

– И…

– Никто из них не возражает, чтобы Нагаш возглавил совет, когда мы вступим в войну.

– А что он сам?

– Это главная проблема. Он не хочет становиться правителем в принципе, – лицо Моандора изменилось, в этой фразе он видел сразу несколько смыслов.

– Я его отлично понимаю.

– Я также догадываюсь, что им движет, но без руководителя, без вождя нельзя начинать войну! Никто никому не будет подчиняться. Все усилия, десятилетия подготовки пойдут прахом.

– Это ясно всем, и Арагон это также понимает. В отличие от наших… – Моандор брезгливо постучал по столу белой когтистой перчаткой. – В отличие от наших, их союзники всегда готовы выступить и не будут воротить лицо от богатств и славы, что завоевывают в бою! Белые созывают людей и эльфов на совет, и так все ловко устроили, чтобы их самих еще упрашивали ввязаться в это дело.

– Но и эти царьки не посмеют нам перечить, – развел руки Вокиал.

– Здесь нет, а дома они могут начать точить нож, чтобы при случае вонзить его нам в спину. Некоторые точно так сделают.

– У тебя есть подозрения? – мастер концентрации магии Вокиал и не надеялся услышать правдивый ответ. Однако за столетия совместных действий научился распознавать малейшие намеки главы разведки.

– Не точные, не хочу беспокоить воинов без причины. Нет смысла распылять силы, собранные в Ато-Моргуле.

– Ты так и не объяснил, что нам нужно предпринять, чтобы у совета появился глава.

– Я знаю, что делать, но это не просто. Мы недооценили то, каким ударом по всей организации дела будет уход Сандро. Надо было с ним тогда договориться…

– Но он стал бы главой серьезной оппозиции тебе, твоему собственному мнению! Он в сто раз опаснее, чем Видомина.

– Зато он опытен, я бы сейчас не отказался от его совета во многих делах, – Моандор совсем по-человечески устало утер глаза.

– Нагаш не нуждается ни в чьих советах, – ехидно заметил Вокиал, – и почему же он не берет власть?

– А ты сам? Почему бы тебе не возглавить совет? – Моандор смотрел на него жестко и вызывающе, чтобы нойон понял всю странность своего предыдущего вопроса.

– Мне вполне хватает власти в Агону. Гигантский город, столько магических и силовых потоков. Кто вместо меня сможет с этим справиться? – спросил хозяин столицы.

– Вот именно, вот именно. Никто, даже великий Нагаш, не хочет брать на себя ответственность за столь сложную, столь трудновыполнимую операцию. Ведь если армии Арагона пройдут мимо расставленных нами ловушек или их потери будут меньше, чем мы полагаем, то на этот раз нас ничто не спасет, понимаешь?! Ни угроза чумы, ни шантаж, ни переговоры, ничто!

Бескровное лицо Вокиала чуть омрачилось. Моандор попал в самую точку, хозяин Агону больше всего боялся, что все рухнет из-за их ошибок.

– Но у Нагаша есть и личная причина. Он охотник, рыцарь и убийца, про него в книгах людей пишут «Ангел Смерти Нагаш». Он создан, чтобы действовать, а не планировать! Хотя, если надо, в стратегии он может легко принять решение более изощренное, чем любой из нас, но не любит этого делать. Я как-то говорил с Нагашем, он рассказал, что для него важнее само сражение, а не победа. Он всегда ставит на кон свою жизнь и забирает чужую. Побеждая, он созидает историю, делает это куда нагляднее и ловчее, чем я в своем зале в Колдсоуле, наблюдая за астральными глазами. Он прекрасно понимает, что принять звание главы совета – это значит запереться в Агону, стать тем, кем был Сандро. А этого он не хочет, он хочет творить историю не столько мыслями, сколько собственными руками, в этом его высшее удовольствие, и пока наш план не сработает, он не возьмет в руки Полиарх и Лхаидгронд. Они ему понадобятся только после победы, а с белыми он справится так, как умеет.

Вокиал усмехнулся:

– Странное дело, никто не хочет быть вождем. А ты, неужели ты не хочешь переехать в Агону и взять все в свои руки?

– Это не так просто, как ты думаешь, но я не стану отворачиваться от судьбы. Если мне выпадет такая учесть, я возьму на себя ответственность и поведу нас всех на битву с Арагоном. Я имею на это право, ведь я собрал всю информацию, я решил проблему с сумеречными, я знаю цену риска и не буду трусливо отбегать в сторону, когда надо открыто противостоять нашим исконным врагам. Когда мы победим и сотрем могущество белых в пыль, тогда желающих возглавить совет и стать владыкой мира будет хоть отбавляй, это единственное, что сдерживает меня. Я не хочу противопоставлять себя совету, – в голосе Моандора на мгновение появилась некая мягкость.

Вокиала это не могло тронуть, за столетия совместного правления все члены Темного Круга видели друг друга насквозь, и Вокиал знал – если Моандор получит власть, то никогда от нее не откажется.

– Так чего ты хочешь от меня? – нойон-строитель заерзал в кресле.

– Ты должен еще раз поговорить с Нагашем. Если он вновь откажется, то я возьму ответственность на себя, но потребую взамен жесточайшего подчинения приказам. Тогда ему самому придется подчиняться. В совете не будет места никакой оппозиции. Во время войны ей нет места. Ведь Видомина или Пти могут даже предать наши планы белым магам, лишь бы мы потерпели поражение.

– Они никогда не решатся на это! Это будет приговор им самим.

– И я не хочу лишних проблем. Если вы, как в случае с Сандро, укажите мне на мои ошибки, то я уйду. Но прежде буду править жестко!

– Видомина недавно говорила, что можно управиться на войне и без главы совета, – заметил Вокиал.

– Она делает все для нашего поражения! Уже почти три года совет без лидера, и все, чего мы добились – что Арагон еще не в курсе событий, но это не может длиться долго. Все может рухнуть в любой момент, и ждать больше нельзя. Только извержение вулкана спасло нас от провала, когда собиравшийся предать нас посол Дас погиб в Кревланде. Ждать следующего чуда нельзя! Нагаш во всем со мной согласен, кроме одного – он отказывается возглавить совет.

– С вулканами нам везет, – кашлянул Вокиал, – но готовы ли мы? Пока не прошел совет, не все ясно. Кревланд выступил, думаю, по твоей указке. Но без поддержки их быстро разобьют.

– Я лишь выполнил предыдущее решение Темного Круга. Время орков пришло. Они сделают то, что нам нужно. Заставят людей шевелиться, напугают их. Маги собирают совет. Я скоро узнаю, какие решения они примут. Скорее всего, они решат ввести в Эрафию свои силы. Тогда надо будет и нам выступать, дабы остановить их ровно там, где должно. Промедление смерти подобно!

– Хорошо, что они лезут на рожон, – заметил мастер энергетической магии. Моандор удовлетворенно кивнул и продолжал.

– Твоя идея торговой блокады сработала куда эффектнее, чем сперва полагали. Торговые группы Авлии и Эрафии так зажали своих правителей, что те вовсю торопят арагонцев послать свои силы в расставленные ловушки. Единственное, чего я пока не понимаю, почему белые так охотно идут им навстречу…

– Ты разведчик, вот и выясни. В целом я поддерживаю твой план насчет Нагаша.

Моандор удовлетворенно кивнул – ради этой фразы он и проделал весь этот путь. Следовало сделать ответный жест.

– К следующей встрече я постараюсь знать все о планах и действиях Арагона.

– А эти царьки? Они будут спрашивать о конкретных датах, о наших силах, что им ответить?

– Есть мнение… – и Моандор, как мог коротко, изложил Вокиалу свое видение роли альянса стран юга в грядущем конфликте.

В это время к причалу один за другим подошли два черных корабля: на первом прибыли лидеры киликийских пиратов, на другом консулы Таталии и сам военный наместник острова моргул Кальдерон.

– У них тут серьезно все сделано. Не один год работали, – осматривая гавань, заметил консулам Френсис Ларго.

Они стояли на носу корабля. В его черном брюхе работали магические машины, дающие скорость в двадцать узлов. За кормой расходился широкий след из пенящихся бурунов.

Несколько обессмерченных, плывущих с ними, были неразговорчивы, то и дело исчезали в черном нутре корабля, куда людей не пускали, по словам Кальдерона, для их же безопасности. Моргул поднялся на мостик и велел капитану-некроманту снизить скорость, затем прошелся по палубе к носу, где собрались почетные гости.

– Это и есть Красный остров, наш форпост. Отсюда мы можем контролировать все Карнское море и море Рос.

– Да, Френсис, – обратился к Ларго Артур Локхед, – если бы у нас были такие корабли, то Карн был бы не хозяином морей, а нашей колонией пряностей.

– А они и не хозяева морей, скоро вы в этом убедитесь, – заметил Кальдерон. – Скоро все изменится, а если карнцы будут и дальше диктовать свои условия, их быстро поставят на место!

«И нас тоже поставят на место», – подумал Локхед.

– Да, плывем в пасть к акуле, – бормотал Ларго.

Но Кальдерон не читал их мыслей, он не мог нарушать приказ Каликурга ничем не раздражать, не сеять недоверия среди гостей. Только дать понять, что мощь нойонов на порядок превосходит силу каждого отдельного государства. А выводы правители сделают сами.

Они остановились у одного из десяти пирсов, каждый длиной в несколько стадиев. Причалы располагались в центре бухты рядом с огромным доком. По краям возвышались две высокие башни, на которых несли дежурство по сотне скелетов и личей, маги-некроманты и огневики.

Их ждали несколько личей и рыцарей смерти, ведших под уздцы лошадей. Нежить ехала верхом на лошадях-умертвиях – белесых призраках павших животных, поднятых магией. Высшим достижением такого рода был конь Нагаша Сатай, любимое творение нойона-воина. В скорости он не уступал дракону-духу и был грозным оружием устрашения в руках своего хозяина. Кальдерон показал им сооружаемый на выезде из порта телепортер, с помощью которого вскоре можно будет мгновенно попасть из порта в основной комплекс на склоне вулкана.

– Магия – это власть над пространством и временем, – заметил он.

Пока же пространство подчинено не было, и всадники полчаса взбирались по выложенной камнем дороге, минуя не истребленные еще леса и пепельные поля на склонах вулкана.

Из просторного двора, открывшегося им, ход вел в сеть вырубленных пещер. О вулканической породе напоминали лишь сероватые своды и углы стен, выглядывающие из-под ковров и гобеленов.

– Все прекрасно обставлено, – заметил Стиллрой. – Напоминает мой дворец в горах, там тоже вулканический склон, но пахнет как и здесь – не серой, а духами!

Артур также был доволен, обстановка успокаивала. Интерьер подбирался специально для каждого правителя, этим занимался Ритц. Покои султана Хорда искрились позолотой, а комнаты регента Карна были полны темно-красного дерева, что напоминало покои храмовой горы Ангкора.

Кальдерон просил их располагаться в шести комнатах и предоставил слуг – трех мужчин и трех женщин. Они обязаны были готовить пищу и выполнять любую прихоть хозяев.

– Во всем помогут, они как ручные, – улыбнулся Кальдерон. – Я вернусь через три часа и сообщу новости. Истинные уже прибыли, чтобы изменить к лучшему всю вашу жизнь.

– Изменить жизнь, – Ларго был зол, его бесила льстивая манера моргула. – Кривляется, как баба, а еще чародей!

– А вы что стоите? Валите отсюда! – прикрикнул на слуг морской волк. Однако тем было невдомек, что гости могут обойтись без них. Уходить никто явно не собирался.

– Нет, ну ты видел, что они делают?! Это же не люди, это чурбаны с глазами!

– Чего изволите? – улыбнулась ему голубоглазая красавица.

– Я бы тебе сказал, – пират осмотрел ее прелестные формы под обтягивающими одеждами, в нем заиграло сомнение, – но сейчас как-то самому противно…

Он схватил ее упругую грудь. Девушка улыбнулась и сама потянулась к нему.

– Френсис, не здесь! – скорчил брезгливую гримасу Стиллрой.

– Ладно, пошли все вон, все. Понадобитесь – позовем! – прикрикнул Ларго, и слуги затопотали сапогами во двор.

– Что они с ними делают?

– Не знаю, наверное, чем-то кормят…

– Теперь я точно не хочу их пищи! – бывший пират открыл кожаную суму и бросил ее на полированный каменный стол. Потом извлек оттуда пару непрозрачных бутылей, бурдюк, свертки сыра и вяленое мясо.

– Я немного подготовился на этот случай, не хочется стать зомби, как эти…

Так они и сидели, не переодевшись, возле блестящего черного стола, перебрасываясь отдельными фразами. Спустя несколько часов выяснили, где уборная, и лишь после этого их вновь посетил Кальдерон. Он вел себя совсем не так, как Дракис, не высокомерно, временами казалось, что он человек.

Моргул сообщил таталийцам, что встреча с истинными членами Темного Круга будет завтра, а этот день дается для переговоров друг с другом и правителями остальных стран.

– Но мы даже толком не знаем, зачем нас вызвали, – напряженно спросил Ларго. – Я видел проходивших во внутренний двор хозяев Киликии, пиратских Танов. Что они здесь делают?

– То же, что и вы. Зря, кстати, Френсис и вы так грубо отзываетесь о своих бывших подельниках.

– Это мое дело, как о них говорить! Один из трех, Тан Тон, потопил мое судно. Истребил команду, в том числе мою дочь. Даже если на встрече будут твои хозяева, я всажу кинжал в его сердце!

– Хорошо, что предупредили, – улыбаясь, ответил Кальдерон и вытащил несколько свитков.

– Вот, почитайте, это приблизительно те условия, соблюдения которых попросят от вас истинные.

– Условия чего? Что предлагается взамен? – спросил Стиллрой.

– Кое-что вы уже получили, – заметил моргул и извлек из кармашка золотой таталийский фолерен. Монета ярко заиграла на солнце. – Ваша монета стоит уже три карнских сольдо и почти треть от азахарейского динара. А цены не растут! Это ведь огромное достижение. Вы много производите, мало воюете, ваше население довольно советом и быстро растет. Вашей армии боятся соседи, это не так уж мало, а ведь проиграй вы тогда под Роратоном, все могло бы быть по-другому!

Представителям Таталии пришлось промолчать. И Кальдерон перешел к главному, он передвинул на середину комнаты красивый стол с прозрачной стеклянной поверхностью и развернул на нем самый широкий свиток из тех, что принес с собой.

– Вы хотите знать, платой за что будут условия, которые мы предлагаем? Вот смотрите.

Этот большой свиток оказался картой Эрафии, Фолии и Таталии. На ней были нанесены военные планы вторжения в две эти южные страны со стороны сил Грифонхатов. Консулы и Ларго склонились над картой. Стиллрой грыз ноготь. Ларго для проверки на прочность помял край пергамента…

– Это копия настоящей карты, подлинник находится в Эрафии в канцлерском дворце, – кивнул моргул.

– Глядите, тут внизу пометки от руки, видны подписи, глядите, Артур!

– Да. Вот тут! Генерал Оррин, лорд Бэдивер, лорд Стэнли и подпись: «Утверждаю, канцлер Лолли Эдгар Рууд».

– Но это же прямая и явная угроза… – опешил Локхед.

– Да. Вот тут… – Кальдерон постучал пальцем, – вы видите предполагаемые даты взятия населенных пунктов.

– Судя по всему, основной удар придется по Фолии, а по нам завершающий, а это что за оранжевые линии? – спросил Ларго. Толстые жирные оранжевые стрелы пронзали Авлию и Эрафию, направляясь откуда-то с севера континента.

– Это белые. Арагон всегда готов выступить на стороне своих союзников.

– Но почему? – Артуру стало не по себе, он представил, как каменные исполины в гребнистых шлемах крушат Дворец республики в Асанне, и противопоставить им было нечего. Черных драконов гор было слишком мало. Все это немыслимо, немыслимо! То, что на жалость рассчитывать глупо, оба консула прекрасно пронимали. Они читали «Книгу Миров», где говорилось, как две сотни лет назад армии Белого Круга разрушили и затопили прежнюю столицу Фолии, Старый Эджвотер, и ее пришлось отстраивать на новом месте.

– Так почему же? – спросил следом за Локхедом Стиллрой. – За что они на нас так ополчились?

– Ну, вы же мудрые люди. Вы богаче, становитесь сильной и могучей страной, еще десять – двадцать лет, и вы будете равны Эрафии. Думаете, Эдрик желает этого? – в голос Кальдерона вернулся металл. – Они алчные, жестокие и лживые! Прикрываясь своей якобы человеколюбивой религией, готовятся осуществить бойню невиданного прежде масштаба. Ваша блокада стала последней каплей, переполнившей чашу терпения, если раньше Эдрик мог сдерживать ястребов войны – генералов Оррина, Велеска, Йонсона и главного идейного отца экспансии Бэдивера – то теперь они – главная опора возмущенного эрафийского купечества. Вместе они в сговоре с церковью Велеса и их жестоким орденом Фавела, подчиняющимся напрямую герцогу Рууду. Это коварный и льстивый царедворец.

– Он недавно выдвинулся после подавления восстания гордого герцога Рейнхарда, которого, как говорят, сам подзуживал к мятежу! – кивнул Ларго.

– Так вот это, – Кальдерон еще раз постучал по карте, – прямо из его канцлерского кабинета. Герцог настроен так же, как и торговцы, он куплен с потрохами. Прибавьте к этому сходную ситуацию в Авлии, где на совет Правды давит их Торговая ассоциация. Вы же знаете о войне Эрафии с Кревландом, которая сейчас начинается.

Оба консула не выдали удивления, все же не зря их перед выездом предупреждал брат Артура – Мадивьяр.

– Ну и как там орки? Уже умылись кровью? – поинтересовался Ларго. Он был еще спокойнее консулов, четко представляя себе, что даже сто тысяч орков не смогут захватить и тем более удержать восток Эрафии, а их, если верить Руперту Амброзу, было вдвое меньше.

– Нет, – ответил Кальдерон, – еще не умылись… Кревландцы вступили в войну из-за дерзких действий авлийской Торговой ассоциации и их советника Тойранада. Алчный эльф за десять лет обобрал Кревланд до нитки, потом в ходе мятежа бежал из столицы со всей казной! Гирд Смелый поощрял его действия, и сам вынужден спасаться бегством. Столько крови прольется в ближайшие дни… Теперь вы видите, что их торговцы готовы на все ради прибыли?

– Да мы видим эту карту, но… – Артур потер глаза. Они сильно покраснели, как от песка. Консул понял, что конфликта его стране не избежать. – Но что нам теперь делать? Нам не одолеть Авлию и Эрафию, об Арагоне я вообще молчу…

– Обратитесь за помощью к истинным во время встречи. Но помощь не будет безвозмездной.

– Главное, чтобы война не велась на нашей территории! – заявил Стиллрой. – Если наши города не пострадают, мы готовы на все!

– Они и не потребуют многого, – снова вернулся к мягкому тону моргул. – Только клочок земли и право нести вам культ бессмертия. Лично вы, кстати, можете так же легко и безболезненно принять бессмертие, если захотите.

– Это еще рано обсуждать, хотя идея заманчивая, – Артур подумал, что на деле придется, скорее всего, смириться с тем, что военные гарнизоны в стране все-таки будут. А тогда – прощай независимость.

– Кстати, у вас еще есть время, чтобы посоветоваться с правителями других стран, что прибыли сюда. Султан Хорда и регент Карна уже готовы к переговорам. Истинные примут завтра всех одновременно.

Консулы посовещались и решили посетить Муссвата Шестого и регента Карна Куруша. Султан, дородный седой человек в одеждах, расшитых золотом, в основном обсуждал торговлю. В душе он уже смирился со всеми требованиями, выставленными Кальдероном. Когда они прошли в покои регента Карна, моргул на время их покинул, заявив, что у него неотложное дело.

В его отсутствие говорить с лордом Курушем было проще. Правитель Карна, конечно, дал понять, что их прослушивают, но на руке у него был загадочный браслет, устройство, по его словам, полностью отрицающее всякую магию. Вопрос, где он его достал, остался без ответа. Регент сразу ошарашил их новостью. Еще по пути из Ангкора ему сообщили, что новые азахерейские караваны прорвали торговую блокаду и устремились к Лордарону. Путь им прокладывали титаны Арагона, взявшиеся неизвестно откуда. Хордцы почти не сопротивлялись, а ряд их постов на большой пустынной дороге севернее Башр Асаде полностью разрушены.

– А почему же султан ничего нам не сказал?

– Это позор, – рассудил Ларго. – На востоке не принято говорить о таком вслух.

Вскоре вернулся Кальдерон с той же новостью и новыми подробностями.

– Все так и есть! Этот прискорбный факт подтверждает: Белый Круг настроен решительно, они помогут Эрафии и Авлии восстановить торговлю даже ценой войны. Для них, для Эдрика и Совета Правды, важны только власть и доходы, но никак не благополучие и жизни ваших людей, – заключил моргул.

– Азахарея ответила нам полным отказом. Они не прибудут сюда и не примут никаких наших условий. На их территории находится один из истинных магов света, и купцы считают, что это дает им право на любые действия.

– Дело дрянь, мы должны еще раз все обсудить, – Артур не хотел говорить в присутствии лорда Куруша, тот как раз вступил в спор с моргулом, и они решили отправиться обратно в свои покои. Снаружи, у дверей карнского зала, ждали слуги с паланкинами и быстро доставили их обратно. Внутри все блистало чистотой.

– Странно, они не пытались читать наши мысли… – заметил Стиллрой.

– Может, они действуют столь искусно, что мы не замечаем? – возразил первый консул.

Он расположился в глубоком кресле возле стола, на котором еще была раскатана карта. Ларго заявил, что рискнет отхлебнуть пива из их кладовых, бросив на прощание:

– Если со мной ничего не случится, вы можете пить!

Артур сразу вспомнил слова Мади – если бы хотели убить, давно бы убили.

– Слушай, а где мерзавец Куруш достал такой браслет? Кажется, он называется «молчащий», или браслет молчания. Мы предлагали Зейлоту огромные деньги, но маги сумрака утверждали, что не имеют ничего подобного…

– Вряд ли Арагон мог дать карнцам такое, зная об их наплевательском отношении к вере…

– Да, – Ларго налил полкружки и поставил ее на бочку, – а пиво-то у них эрафийское! Сами блокаду не держат, а от нас требуют, ха! Знаете, это все похоже на подлог. Столкновения в северном Хорде – это все так далеко, как они могли узнать об этом?! Туда ехать на перекладных месяц! И эта карта… – пират презрительно шлепнул по ней ладонью – я могу сам такую нарисовать. И вы мне поверите?

– Ну, Френсис, я разделяю твои опасения, но сейчас нам ссориться неразумно, – Стиллрой говорил не волнуясь, он смирился с тем, что здесь придется лишь поддержать нойонов. Здесь, на острове, даже думать по-своему было опасно. Артур подошел к бочонку и отхлебнул пива.

– Френсис, я думаю, они правы, хотя по приезде, конечно, надо проверить все эти факты, у нас ведь есть своя разведка. Руперт Амброз предупредил о нападении Крага Хака, да и, глядя на даты, тут – у наших городов стоит середина осени. Там все дороги будут в воде, как они полезут в атаку? Да и вообще… – Он совсем расслабился и отломил кусок какой-то неизвестной жареной птицы с подноса, внесенного слугами нойонов, – у нас еще есть время. Мы можем подумать, а главное, вернуться домой…

– А ты сомневаешься? – Ларго уверенно улыбался. Он к любому путешествию относился как к возможности умереть. Казалось, пират совсем не боялся смерти.

– Я ни в чем не уверен. Мне кажется, у нас хотят что-то узнать про Кревланд, пока там все неясно. Они ждут оттуда какой-то важной новости, и только получив ее, нас выпустят.

– Да что там выяснять! – усмехнулся пират. – Эрафия порвет эти орочьи орды, как горный барс прижимает шакала. Как конь топчет копытом змею…

– Да, но змея может ужалить, – усмехнулся Стиллрой. И так, обсуждая сложившуюся в горах ситуацию, они сидели до глубокой ночи, пока всех разом не одолел сон. Сперва таталийцы планировали спать по очереди, но потом разум возобладал. Консулы улеглись на широких диванах, вдыхая приятный южный морской воздух, и сладко заснули под шутки Ларго по поводу местных пышногрудых служанок.

Этой ночью Моандор, как всегда, медитировал и рассчитывал грядущее. Внезапно нойон почувствовал – ему навстречу из далекого-далекого уголка мира тянется астральное послание. В его белом трофейном доспехе открылась небольшая полость, и в центр зала выкатилась маленькая черная горошинка. Владыка Колдсоула вернул свой взор в реальный мир. Веки поднялись, в глазах полыхнуло желтое пламя. Он чуть пошевелил пальцами, и горошина испустила сноп света. Плотный конус рассек мрак комнаты. Это был якорь астрального сигнала, он передавал голограммный, объемный вид послания, прорывавшегося сюда с западной окраины Авлии.

Когда туман магических помех рассеялся, взору Моандора предстала мрачная фигура в темно-фиолетовом амальгановом доспехе. Нагаш стоял на берегу моря, рядом с нависшей над водной гладью скалой. За его спиной простирался галечный пляж. Черный конь Сатай в ожидании хозяина гарцевал на берегу у самой кромки воды, из-под его светящихся голубизной копыт шел пар. Мелкий галечник шипел и взрывался.

– Я должен сообщить тебе не самые лучшие новости. Я ликвидировал наш передатчик близ Силида, но был застигнут эльфами, что подчиняются лично Алагару…

– И?

– Я убил их всех и разрушил передатчик. Авлийцы по тревоге подняли войска. В море я чувствую корабли Белого Круга. Мне придется бежать. Их драконы постоянно в воздухе, скоро местность будут прочесывать глаза арагонцев. Если я разрушу хоть один их зонд, скрыться будет много сложнее.

– Я прикажу послать к тебе трех духов!

– Я не могу связаться с Агону или Ато-Моргулом. Передай Танту, что я направляюсь по побережью на Амфиополь, пускай шлет драконов туда.

– А люди Эрафии?

– Они меня волнуют меньше всего! Благодарю, Моандор, я успею на совет.

– Хорошо, если успеешь. Тут много новостей.

Изображение затрепетало и исчезло. Нет, Нагаша им так просто не взять. Он убьет каждого, кто встанет на пути, а сами белые не рискнут броситься в погоню. Нагаш был очень нужен Моандору в совете. Горошина на полу вновь засветилась. Глава разведки вызывал Ато-Моргул и лично нойона-воина Танта.

Авлия, Рейхавен, Шестой путь Лун, 989 год н. э.

Король Эдрик во второй раз посещал эльфийскую столицу. Не то чтобы ему не нравился этот город, просто традиции Эрафии были таковы, что короли покидали пределы страны лишь в годы серьезных испытаний, когда были необходимы союзы, заключенные на высшем уровне. Сейчас Эдрику, конечно, было интересно посмотреть на узенькие улочки, большие площади и изящную архитектуру Рейхавена, но думал он о другом, далеком городе. Меньше десятка из сорока четырех правителей Эрафии со времен Эй-джей-Дая удостаивались чести посещения Арагона и его сердца Валтары. Именно от древних королей и сопровождавших их лиц дошли до эрафийцев описания белых городов.

Хрустальный дворец среди снежной пустыни, город хозяев магии и этого мира… С Эдриком должны были отправиться его сын, и глава разведки Олин Эй-той. Вообще-то барон Эй-той не должен был ехать, да и не очень хотел, но обстоятельства были сильнее его.

За неделю до выезда из Энрофа два события круто изменили все королевские планы. Началось с того, что отправленный в Лордарон верный разведчик Лазарен не вышел на связь с Эй-тоем. Позже пришли вести о мятеже в городе и захвате эрафийской миссии отрядами орков. Посол Иохим Нильс, его родственники и помощники пропали без вести. Так же внезапно, при загадочных обстоятельствах, погиб посланник Восточного Герцогства в Эрафии, к которому собирались обратиться за объяснениями. Предъявлять прямые обвинения было некому, а ждать новой дипломатической миссии времени не было. Королевский совет готовился снова резко выступить с военными призывами. Королева Анна предупреждала супруга, что сэр Бэдивер, представители Торговой гильдии и канцлер Рууд готовы приказать генералам начать движение к Лордарону.

Но, на удачу, когда по дворцу уже вовсю ходили слухи, что Эдгар Рууд согласовал планы вторжения в Фолию и Таталию и готов к немедленным действиям, канцлера неожиданно сразил приступ почечной болезни. Все пришлось отложить. Церкви били в набат, в городе говорили, что канцлер умирает. В результате в Арагон пришлось ехать Эй-тою, а позиция Рууда в совете значительно ослабла. Купцы притихли, генералы смирились, и даже сэр Бэдивер, возглавивший совет, сменил гнев на милость и пригласил послов южных стран для беседы. Конечно, не без активной помощи королевы Анны. Она знала, какой неудачей кончилось правление Катберта, и была настроена против любых воинственных авантюр.

Казалось, кризис миновал, и тут королевский эскорт настигла дурная весть. В то время король, принц Кристиан и Эй-той находились на границе. Яростный клекот грифона заставил воздушное сопровождение монарха подняться по тревоге, но это оказался посланник из Энрофа. Всадник был из отряда личной стражи принца. Когда его ввели в покои государя, по скорбному лицу гостя Эдрик решил было, что канцлер умер. Но беда оказалась куда серьезнее. Из восточной провинции пришли жуткие новости. Послание губернатора Йонсона Орханси ночью достигло столицы. Королю сообщили, что армия орков с территории Лордарона все же вторглась в пределы Эрафии.

– Значит, это не блеф! – Эй-той прикрыл глаза рукой, столь серьезного просчета в его службе еще не было.

Королевский путевой лагерь гудел. Гонца расспрашивали обо всем, тот знал лишь, что оставшийся на хозяйстве Бэдивер связался с послом Авлии Киррем и запросил помощи, тот обещал немедля проинформировать Совет Правды.

– Алагар давно знал, что так будет. Почему я ему не поверил, почему? – бормотал Эй-той.

– Это война? – глухо спросил король.

– Да, отец, это война, мне стоит вернуться в Энроф, возможно и тебе тоже! – принц мечтал показать себя в деле со дня осады Харлхорста два года назад. Хотя последние слова генерала Рейнхарда о том, что короля Эрафии могут использовать иные силы, надолго врезались ему в память. Вспоминая те дни, принц всегда чувствовал себя униженным и хотел смыть эти воспоминания рекой черной орочьей крови.

– Нет, Кристи, ты просто не понимаешь! Приглашение Арагона не из тех, которыми стоит пренебрегать. Бэдивер вызвал в Энроф генералов Велеска и Оррина, – рассуждал Эдрик. – И это верно, пусть они сами все решат…

– Слушай меня, – обратился его величество к дрожащему перед ним гонцу, – мой приказ такой. Собрать и мобилизовать отряд из южной и юго-восточной армий, не созывая рыцарского ополчения. Направить их навстречу орочьим ордам и разгромить тех! Уничтожить, не позволить овладеть Кастелатусом, там живет слишком много людей. Я обращусь за помощью к Белому Кругу, Арагон не откажет нам в праве на защиту. Враги Эрафии будут разбиты. Победа будет за нами! – один из писарей местного губернатора записал речь монарха, и Эдрик на поднесенной бочке, прямо у своего шатра, скрепил свиток королевской печатью.

– Иди, сообщи это Бэдиверу и всем жителям Энрофа! – сказал он тогда гонцу.

Теперь проезжая по улочкам Рейхавена, король прочувствовал, что отсутствие хорошей связи – одна из вернейших опасностей для государства. Вот сейчас его ждут переговоры с Эллезаром и другими вождями эльфов, и они наверняка знают о положении в Эрафии больше него.

Грифонов оставили в посольстве, к дворцу Совета Правды поехали конными. Впереди дорогу освещали эльфы-всадники на единорогах. Рядом с королем ехали монахи в белых одеждах, принц Кристиан, знаменосец и Эй-той. На площади перед библиотекой, откуда Ивор и Лазарен двенадцать дней назад отправились на восток, эрафийских гостей встречал глава города, маг леса Рилант. Друид ехал верхом на огромном белом тигре с черными полосами и глазами, светящимися ярким зеленым цветом. Не спешившись, он лишь кивком приветствовал могучего монарха в блестящих позолоченных доспехах и обратился к собранию горожан, среди которых были не только эльфы, но и гномы, и гноллы, и люди.

– Да воссияет свет! Да будет славен Арагон, Светлый Круг воссоединится вновь и пребудет вовеки!

С этими словами подъехав ближе, он пожал руку королю. Народ вокруг радостно загудел.

– Тут даже простые горожане знают, что на нас напали орки, – шепнул на ухо отцу Кристиан, когда они поднимались по ступеням главной лестницы Совета Правды.

Огромные, в десять ярдов высотой статуи древних героев. Широкая тень от рук покрывала лестницу. Монумент «Авельд великий, укрощающий дракона» был самым большим в городе. Авельд – легендарный эльфийский король эпохи Сингмарион, «до просветления». Тогда эльфы были бессмертны, подобно нынешним сторонникам нойонов. Позже Велес, или, как говорили эльфы, Творец, коснулся этого мира и оставил свой дух хранителям, в будущем названным истинными магами. Авельд первым среди лесного народа отринул заветы предков и лишился бессмертного тела, получив тем самым бессмертие души. Именно он вывел эльфов из Сингмарских живых лесов в долины, после чего великое племя рассеялось вдоль всего Меропонта – мировой реки. Тогда эльфы первый раз заключили мир с гномами в скалистых горах вблизи озера Тетис, а затем с жившими южнее людьми, что стало прологом к основанию единого государства Империи Солнца. Только благодаря мудрости Авельда и других первых магов тогда удавалось избежать конфликтов с другими народами. После первой войны стихий и постепенного угасания Империи новую страну эльфов стали называть страной Авельда, или на языке людей – Авлия.

Гости вошли в огромный мраморный зал, где выстроились знатные члены Совета Правды в просторных зеленоватых хитонах. Среди них выделялся крепкий высокий эльф со светло-пшеничными волосами. Прямой нос, глубоко посаженные голубые глаза. Авлиец, казалось, смирял гордость любого, кто оказывался перед ним, но Эдрик Грифонхат не отвел взгляда и не склонил головы.

Король уже бывал здесь, в этом дворце, когда они вместе с братом подписывали мирный договор. Тогда же они видели двух белых магов, и Эдрик познакомился со своим духовником – могучим адептом, прошедшим обучение в Арагоне, епископом Рочделли. «И почему нас сводят вместе только беды, можно было бы приехать просто в гости», – подумал король.

Эллезар и другие друиды приветствовали их. Для начала пара дежурных фраз о благополучии и процветании их стран и народов. Эллезар, до выступления в Совете, первым предложил переговоры с глазу на глаз.

– В ваших стараниях нет нужды, – эльф посмотрел на монахов. – Я гарантирую безопасность его величества!

– Уверен в твоем гостеприимстве, – Эдрик поправил корону у себя в волосах.

Эллезар прекрасно знал, что король Эрафии очень хорошо защищен от действия магии.

– Мы не можем позволить расти недоверию между нашими народами, оказавшимися перед лицом общей опасности.

Правители вошли в небольшую залу с высокими потолками. Члены совета и сопровождавшие Эдрика служители ордена остались снаружи.

– Вы слышали о вторжении Крага Хака в пределы Эрафии?

– Конечно. Эта скорбная весть нам известна. Орки дорого заплатят за свое вероломство, я готов обсуждать меры по отражению их нападения и дальнейшему справедливому возмездию, – эльф скупо улыбнулся.

– Давай подумаем об этом, если ты говоришь, что у нас есть время…

– Именно, мы еще ждем нескольких гномьих вождей, они всегда не очень-то пунктуальны.

– Хорошо. Вы прекрасно знаете эрафийский, – заметил Эдрик, – мой авлийский куда хуже. Манве ригли де кутаган! (Я приветствую владыку Леса!) – произнес на старый сингмарский манер Эдрик, обращаясь к эльфийскому вождю. Тот растроганно поклонился.

У дверей в нерешительности замерли Кристиан и Эй-той, Эдрик вернулся к ним и заявил, что будет говорить с вождем эльфов с глазу на глаз. Эй-той с сожалением заметил, что им не удастся встретиться с одним из самых влиятельных эльфов Алагаром, главой разведки. Тот отбыл в западные пределы страны с секретной миссией.

– Я думаю, беседа не продлится больше часа, – заметил Эдрик. – Располагайтесь здесь и выясните их настроения. Сейчас ждут нескольких гномов, они могут и до вечера не показаться.

– Нам еще нужно вернуться в посольство к Грифонам, чтобы поспеть до завтра. Когда ты думаешь спать, отец?

– Когда мне прикажет Велес! Успокойся, сынок. Эльфам также предстоит этот путь.

К ним подошел Эллезар, принц и Эй-той низко поклонились главе совета.

– Пойдемте, у нас редкий шанс выяснить взгляды друг друга без посредников, – казавшийся еще выше благодаря изящной прическе, эльф предложил королю пройти в свои покои.

– Не слишком ли он любезен? – заметил принц. – Как бы не начал выдвигать условия. Ведь орки – это только начало, вот когда придут нойоны, что тогда?

– Тогда драться придется, – спокойно ответил Эй-той. Вельможи вместе с главой города друидом Рилантом поднялись на балкон первого этажа зала приемов. Отсюда из огромных прозрачных галерей открывался потрясающий вид на столицу Авлии. Над городом в восточном направлении летели два золотистых дракона, все вокруг утопало в зелени.

– Эллезар скоро сообщит вашему королю, но я могу выдать вам секрет и сейчас, – негромко заявил друид. – Авлия полностью поддержит вас в борьбе с Кревландом. Это все темные происки нойонов, их нужно рубить безжалостно, пока не окрепли. Наши отряды уже в Лордароне. Карл Сацерро, герцог Тамил-Азотский, будет поставлен перед выбором: или самому закрыть дороги в тылах Крага Хака, или мы «закроем» его вместе с дорогами.

– Это хороший план, – согласился разведчик. – Но хотелось бы послушать ваших воинов.

– Они будут на совете, все, кроме генерала Улафия. Он уже ведет наши полки и может связаться только по астральному каналу.

Все трое еще несколько минут постояли у прозрачной панорамной террасы и двинулись к главным лестницам, ведущим в Зал Совета.

Король и верховный друид в тот момент говорили о будущем, склонившись над магической рельефной картой мира. Она была выполнена из мягкого живого дерева и менялась как глина по одному слову ее хозяина, в то же время на ощупь оставаясь твердой, как дубовый щит.

– Как вы считаете, ваше величество, у орков есть шансы занять Кастелатус?

– Думаю, нет, я не знаю, где эта свора сейчас. Я бы хотел подробно объяснить мое видение этой войны перед вашим Советом. Орки – это лишь авангард. Мы должны действовать сообща, по договору, который успел подписать безвременно ушедший от нас ваш друг лорд Корониус…

– Что же, это возможно. Слово Корониуса для меня свято. Мы можем дать вам все, что у нас есть. В чем вы нуждаетесь в первую очередь? Драконы?

– Нет, нам не нужны войска. У Эрафии самая многочисленная армия, и она может постоять за себя, но мы сильно отстаем в области магии. Эльфийская магия значительно превосходит навыки наших адептов ордена. Например, передача сообщений с записью на кристалл. Если бы мы обладали такой связью, я бы точно знал, где находятся орды Крага Хака! Что скажете, атари?

– У меня только отрывочные сведения. Вы явно преувеличиваете наши способности. По сравнению с магией Арагона – мы ничего не умеем… Арагонцы, например, могут сотворить летающее око, оно может заглянуть за горизонт, в любое место, если только его не остановит более сильный маг. Мы же можем лишь установить астральный канал связи между двумя передатчиками, не более…

Взгляд Эллезара пронзал собеседника, Эдрик не привык, чтобы на него смотрели столь пристально, не любил, чтобы с ним разговаривали как с младшим братом, но сейчас выбора не было. Эльф подошел к окну с тончайшими стеклами. Сюда снаружи проникли зеленые лапы плюща, покрывавшего стены здания.

– У вас наверняка есть такой канал в нашей восточной провинции, – твердо сказал король. – В Кастелатусе могучая эльфийская община, будьте со мной откровенны, Эллезар!

– Кастелатусу ничто не угрожает в данный момент, туда не пришли ни орки, ни подкрепления. Если вы, конечно, отдали такой приказ.

– Я приказал, да… – глубоко вздохнув, ответил Эдрик.

– У нас только консул в Кастелатусе. Все, что я знаю, получено от него. Говорят, орки не смогли взять даже маленькую пограничную крепость Карстольд.

Король радостно улыбнулся, будто вспомнив о чем-то:

– Там в центре мощная цитадель, гарнизон неплохих воинов и еще кое-что.

– В смысле?

– Арагонские посланники просили меня взять с собой юношу-колдуна, находившегося как раз в Карстольде. Он в ссылке из-за конфликта с орденом.

– Такой сильный колдун, что арагонцы хотят его видеть? – щеки чопорного авлийца окрасил румянец.

– Да, сильный. Я не знал его лично, видел один раз всего. Очень своенравный юноша, колдуны все такие – чем сильнее, тем задиристее…

Эльф хмыкнул, он был сильнейшим магом во всей Авлии.

– Только не у нас. У нас в народе принято уважать магов, а не бояться. Моя сила, полагаю, не уступает вашему юному дарованию, но меня никто не отправляет в ссылку, и я никого не боюсь. Мне кажется, ваша эрафийская идея выделения колдунов в замкнутое сословие ордена себя изжила. Она больше вредит вашей власти, чем помогает!

– Во-первых, это не наша идея! Ее подали белые после второй нойонской войны. Не я основал орден, не мне и распускать его!

– Вы также говорили мне, что хотите освободить крестьян, но до сих пор не произошло сколько-нибудь серьезных изменений…

– Я пытался, но обстоятельства оказались сильнее меня.

– Подумайте, Эдрик. Вы знаете, кто наш враг! Знаете, что они готовятся. Крестьяне – это большинство жителей вашей страны, и они в основном по-прежнему принадлежат рыцарям, владеющим землями.

– Но…

– На месте бессмертных я бы воспользовался недовольством, чтобы во время вторжения подорвать вашу мощь.

– Наш народ не так легко обмануть, – Эдрик начинал злиться, его раздражал поток обвинений.

– Все ваши министры честны с вами? Вдруг кто-то из них попробует избавиться от Грифонхатов и вашего ордена на почве народного недовольства?

– Я не сомневаюсь в приближенных! Вы до конца уверены в своих людях, чтобы сомневаться в моих? – резко бросил король, у него кончилось терпение, и вся напускная дипломатическая вежливость исчезла.

– У меня в стране нет проблем такого масштаба, – гордо заявил эльф.

– Это наше внутреннее дело! – отрезал Эдрик. – Давайте лучше обсудим грядущее. Чего вы ждете от Арагона, что они нам скажут?

Эллезар с помощью магии наполнил бокалы водой из горных источников и подал один из них гостю.

– Я не хотел вас обидеть, но если мы хотим победить врага, нужно знать, как он мыслит. Нойоны – изощренные стратеги. Вы ведь сами понимаете, их силы не равны Арагону, да еще и с нашей поддержкой. Значит, они рассчитывают на что-то иное. Моя разведка говорит о том, что нойоны нашли заброшенное драконье кладбище, останки монстров, живших тысячи лет назад – где-то в Таталии.

– Алагар так считает?

– К сожалению, атари Алагар в отъезде, иначе он бы присоединился к нам, но он придерживается именно этой версии.

– И мне говорили что-то подобное, – согласился Эдрик.

Авлийский правитель меж тем продолжал:

– Но даже если им удастся создать эти новые силы, нойоны пойдут на конфликт, только будучи уверены в победе. А такую уверенность может дать только массовый мятеж в наших странах. Да-да, в обеих странах. У нас они действовали топорно, зато ранили меня в самое сердце. Мой племянник Фарсал Одри, которого я любил как родного сына, был в дальней разведке с Ивором Итоном, одним из лучших воинов Алагара, – если бы сам глава разведки присутствовал при разговоре, он бы от удивления широко открыл рот, ведь при нем Эллезар чаще всего поносил Ивора, называя его авантюристом и сорвиголовой. – Тогда разведчики первыми узнали о планах вторжения нойонов. Фарсал узнал, что один из крупных эрафийских вельмож сотрудничает с нежитью. Но их раскрыли, всех, кроме Ивора, убили, а моему мальчику на спину посадили мерзкую тварь, называемую индризи. Фарсал вернулся домой. Но это был уже не эльф. У него было вырвано сердце и угас разум.

– Я соболезную, – от мыслей, что нечто подобное может случиться с Кристианом, Эдрика передернуло.

– Благодарю. Так вот, я отвечу на предыдущий вопрос. Нам многое скажут в Арагоне, но главное, что мы хотим знать – когда нежить нанесет удар?

– То, что началось в Кревланде, уже указывает моя разведка…

– Да и моя тоже, – перебил его Эллезар. – В окружении старого Крага Хака полно агентов нойонов. Я также знаю, что лидеры юга, а также Азахареи и Хорда вызваны нойонами на совет. Они потребуют введения и пропуска своих войск сквозь их территорию. Будучи прижатыми к стенке, те согласятся.

– Тогда, как я говорил, вторжение начнется скоро, – друид кивнул.

– Потому мы должны не просить, а требовать от Арагона, чтобы к этому времени их золотые легионы были тут.

– Они, я думаю, согласятся.

– Возможно, да, а возможно и нет. Мы не знаем, чего они от нас потребуют взамен.

– Что ты имеешь в виду?

– Я говорю о том, что будет с миром в случае нашей победы. В случае поражения нас всех ждет смерть, тут нет сомнений… – Эльф отпил воды.

– Хорошо, – король сел в кресло, лязгнул широкими щитками доспеха, – и каким же вы видите мир после нашей победы?

Эллезар изменил картину. На ней возникло изображение стран юга: Фолии, Таталии, Карна и земли нежити.

– Давайте прежде договоримся. Индризи не смогли извлечь даже белые маги. Я не сдержал слова брату, потерял моего мальчика, – голос эльфа дрогнул, – и я хочу, чтобы вы так же досконально проверили всех своих людей! Если вы кому-то доверяете лично, то их можно не проверять.

– Я полностью рассчитываю на свою семью и канцлера Рууда, который сейчас, к сожалению, находится между жизнью и смертью. К тому же есть ряд проблем. Элиты Эрафии разделены и могут доносами извести друг друга. Я не хотел бы начинать открытую охоту на ведьм, чтобы не ворошить весь этот муравейник… Управление такой страной, как Эрафия, дело не простое!

– Я вас прекрасно понимаю, – кивнул головой верховный друид, – но иного пути нет. Кстати, почему вы считаете, что Рууд и ваш разведчик Эй-той вне подозрений?

– Им уже устроили проверку, – улыбнулся Эдрик, – они провели расследование тайных действий друг друга. Оба обращались к вашим специалистам, к тому же Алагару, но не нашли друг на друга никаких улик кроме слухов. Теперь я уверен в их верности. Ныне Рууд тяжело болен, и может статься, вообще не выкарабкается.

– Решение остается за вами, но нельзя с этим затягивать! Если вторжение – дело нескольких месяцев, то промедление может нам стоить слишком дорого. Ищите, это люди на самом верху или те, кто был на самом верху совсем недавно.

«Инхам, – подумал король. – Когда его обвиняли, упоминалось оружие, идущее в Кревланд. Помощь Фолии, заговор против эльфа Ивора – все сходится, неужели Инхам?»

– О ком-то подумали? – друид встал и склонился над картой.

– Да нет, просто догадки, давайте лучше поговорим о том, что следует делать после победы…

Эльф жестом провел поперек стран юга черту, и этот след полыхнул огнем.

– Эта часть ваша, а остальное принадлежит нам.

– Что же, вполне наглядно… – эльфы забирали себе все западное побережье, тогда как саванны Фолии, Таталию и Карн – освоенные земли с пятьюдесятью миллионами жителей – уступали Эрафии. Земли нойонов в таком раскладе отходили авлийцам.

Они проговорили еще достаточно долго. Спорили о Таталии и Лордароне. Эллезар рассказал, что от Ивора, так же как и от Лазарена, нет никаких вестей. Разведчик пропал сразу, как только оказался в Тамил-Азоте, оставалось предполагать худшее. В итоге они с королем сошлись на том, что Карл Сацерро дорого заплатит за то, что переметнулся к оркам.

– У него прочные замки, но и к ним мы сможем найти ключи, – заявил Эдрик.

– Кстати, сейчас к нам присоединится неожиданный гость, – произнес верховный друид, почувствовав нарастающее колебание в астрале.

Стража открыла двери, и вошел среднего роста, крепкий, широкоплечий эльф с остриженной налысо головой и черным, как у орка, пучком волос на темени.

– Позвольте представить вам, ваше величество, атари Алагар, наш начальник разведки!

– Благодарю за честь, атари, я счастлив лично приветствовать короля Эрафии и склоняю голову перед столь могучим союзом. К сожалению, я посмел отвлечь вас срочными новостями.

– Я это уже понял, раз ты не в Силиде, а здесь, – сухо заявил Эллезар.

– Я могу говорить при нем? – поинтересовался в астрале разведчик.

– Конечно, – кивнул верховный друид.

– Я обнаружил под Силидом, в одной из чащоб, здание, в котором находился мощнейший магический передатчик.

– Кто его построил?

– Там находились эльфы Сингмара. Они не помогали нам, наоборот, открыли огонь по моим воинам.

– Сингмароны, – пробормотал Эллезар, – проклятые отступники, что они делают так далеко от своих лесов?!

– Это только начало, – голос Алагара дрогнул, – когда мы пытались их задержать, с неба опустился черный чародей – это был истинный нойон. В этом нет сомнения.

– Что значит с неба?

– Он был на черном летающем коне, а из-под копыт его летели голубые молнии!

– Не может быть. Истинный здесь?!

– Это был нойон! Он убивал и сингмарцев, и моих людей. Уцелевшие отступили к городу. Когда мы вернулись с большим отрядом под моим личным руководством, а в небо поднялись три золотых дракона, передатчик уже был разрушен, здание сильно выгорело, а нойон ускользнул, применив какое-то рассеивающее заклятие. Я не смог его почувствовать, и другие друиды местного гарнизона также.

– Это ужасно. Как он проник сюда?!

– Хуже другое, – Алагар говорил с плохо скрываемой яростью, – погибли мои лучшие воины, два десятка ранены. Он все знал. Знал, что Арагон уведомил нас о передатчике, о связи оттуда с Зейлотом. Он все знал! Сингмарцы готовились вывезти оттуда что-то, они готовились бежать… Скорее всего, нойоны пользовались этим передатчиком лишь изредка, а сингмарцы просто поддерживали его в должном виде, ожидая сеанса связи.

– Ужасно, – Эллезар, казалось, был подавлен мыслью о нойоне, появившемся на территории Авлии.

– Сорвалось подряд две операции: моя в Силиде и у Ивора в Тамил-Азоте. В самой верхушке у нас предатель!

– Для начала стоит поискать в твоей собственной службе.

– Я уже начал расследование.

– Вот видите, – вмешался в диалог эльфов прежде молчавший Эдрик, – кажется, у вас тоже проблемы большого масштаба.

– Увы, с Сингмаром надо что-то решать, и как можно скорее.… Впрочем, – встрепенулся Эллезар, – нас уже ждут в Совете.

– Я не буду вмешиваться в ваши внутренние дела, видя здесь схожесть нашего положения. Судьба Сингмара в ваших руках, атари, – ехидно заметил Эдрик, и правители вместе покинули покои главы совета.

На заседании десятого числа шестого месяца в Рейхавене приняли решение о начале полноценной военной помощи Эрафии. Генералу Улафию по астральной связи было предписано немедленно выступать на юг. Пройдя вдоль Великого Хребта, не пересекая границ Лордарона, встретиться с гарнизонами восточной провинции Кастелатуса, разбить и уничтожить орочью орду. Генерал обещал пробиться к городу через десять дней, максимум через две недели.

На следующий день Эдрик, принц Кристиан и Эй-той отбыли в Арагон. Четырнадцать грифонов ярким светящимся клином рассекали синеву неба. Следом двигались золотые драконы эльфов. Владыка Эллезар все время был очень мрачен.

А в библиотеке рядом со зданием Совета Алагар до глубокой ночи рылся в старых записях, книгах и свитках, пока наконец, на старом пыльном пергаменте не обнаружил рисунок, отображавший черного рыцаря на летающем коне. Он разил врагов вокруг себя яростными ударами молний. В тексте значилось, что во владении огненным мечом ему не было равных, что ударами он легко сокрушал даже титанов севера. Прямо под рисунком руническая надпись означала имя всадника – Нагаш.

Глава 7

Восточная Эрафия, окрестности Карстольда, Шестой путь Лун, 989 год н. э.

Разведывательный отряд в два десятка орков бежал по дороге. Вокруг поднимался сосновый лес, вся земля была в желтой хвое. Путь воинам перебегали шустрые ящерицы. Одна зазевалась, не разобравшись, откуда исходит эта ритмичная дрожь земли, и была тут же раздавлена ногой в черном грязном сапоге. Орки спешили, им надо было занять какое-то мелкое поселение, в случае если оттуда не ушли все жители, вызнать у них – ведет ли этот путь к реке, на Карстольд, или забирает все севернее и севернее?

Вот небольшой открытый участок. Впереди деревня. Рубленые крепкие дома были совсем не похожи на мазанки южной Эрафии, здесь были по-настоящему холодные зимы, а снег порой лежал по полгода. Щели между бревнами тщательно выложены мхом, над каждой крышей поднималась печная труба. В конце деревни у единственного двухэтажного дома, стены которого были обмазаны белой глиной, была развилка.

Дорога извивалась: войдя в деревню с одного края, нельзя было увидеть другой. Орки, вместо того чтобы сперва осмотреть все село, сразу же бросились выбивать двери в домах в поисках жителей и добычи. Но зеленокожим грабителям достались только убогие рубища и несколько забытых в спешке кур.

Почти во всех домах печи не успели остыть, на дороге были видны следы недавно проехавших телег и множества копыт. Крестьяне старались угнать всю крупную скотину. Орки нашли трех коз, и тут же разорвав их на части, съели сырыми. Одному из них ничего не досталось, и озлобленно урча, он двинулся к другому концу деревни и тут неожиданно увидел человека. Тот был в легком доспехе, с какой-то палкой наперевес. Отблеск на ее конце подсказал кревландцу, что это не палка, а острое копье. Орк собирался завыть, подавая другим сигнал к действию, тут человек размахнулся и, ловко запустив копье, разом пригвоздил к земле незадачливого противника. На кревландце был только кожаный нагрудник, и орудие без труда насквозь пронзило его. Солдат обернулся:

– Командир, тут орки!

На зов откликнулся десяток солдат: двое мечников, остальные копейщики. Они бросились на выручку товарищу, вытаскивавшему оружие из подыхавшего орка. Но с другого конца уже спешили остальные дозорные, и когда они столкнулись с отрядом людей, закипело сражение. Эрафийцы построились в линию посреди дороги, вперед были уставлены восемь копий. Два мечника-гвардейца встали на флангах. Орки на бегу доставали свои сабли, огромные кривые ятаганы. Они налетели в самый центр этой крошечной баррикады, и сразу шестеро полегли, наколотые на острия копий. Мечники рубились профессионально. Каждый держался на своей позиции и не отступал назад, одним выпадом отражая удары нескольких сабель. Тут сзади послышался топот, и орки, увидев, что еще полтора десятка людей спешат на выручку своим, бросились бежать. Из всего разведывательного отряда до леса добрался лишь один. Люди же потеряли одного человека убитым, и двое были легко ранены.

– Командир, – один из гвардейцев-мечников подбежал к рослому бородатому рыцарю (единственному в отряде, кто имел настоящие, тяжелые латы), – передовой отряд орков уже был в деревне! Скоро подойдут их главные силы, нужно уходить, скорее!

– Лошадей не нашли? – рыцарь смотрел на двухэтажное здание с какой-то тревогой в глазах. Подошел, захотел отколупнуть часть глины, но стена была гладкой, как в городе.

– Нет, сэр, лошадей нет! Жители всех угнали с собой.

Этот отряд прибыл в Карстольд с дальней южной заставы на рассвете, и их сразу отправили на север – по мосту через Праду. Им следовало оповестить жителей, кто еще оставался на месте, что времени нет и нужно бежать в Карстольд, бросая все. Зная, что орки наступают очень быстро, командир отряда Бреннус убеждал встречных крестьян бросать обозы, коров и овец, спасаться только самим.

– Вам не в Карстольд, вам до Кастелатуса еще бежать! – говорил он.

Сейчас бородатый рыцарь осматривал самое высокое строение в селе.

– Что здесь было?

– Не знаю, сэр, люди болтали: цирюльник заезжий и лекари.

– Ясно, скажи остальным осмотреть здание, всю мебель вниз. Лучникам и арбалетчикам занять второй этаж и чердак!

– Но, сэр, мы должны возвращаться в город… – в голосе гвардейца появился страх.

– Нет, – ответил командир, – ты видел жителей?! Они выехали пару часов назад, с огромным обозом. Орки догонят их еще до Карстольда!

– Уберите с дороги трупы этих ублюдков, вынесите все, чтобы следов крови не было! – крикнул Бреннус солдатам, столпившимся у орочьих тел.

– Но мы погибнем!

– Возможно… – Бреннус смерил их взглядом, посмотрел в небо, – возможно, но так просто им нас не взять! А ну, ребятки, выбрасывайте тела за деревню, в овраг. Всем занимать дома на этой развилке.

С дрожащими губами молодой гвардеец командовал лучниками и арбалетчиками, те вошли в бывший дом лекарей. Бреннус отправился осматривать позицию. На площадь и развилку выходили шесть домов. У него было всего тридцать воинов, среди них двенадцать стрелков.

– Так, остальные, вот эти три дома занимаем. Вырубите в заборах проходы, чтобы можно было отступать, доски гвоздями вверх положите рядом, заложите подходы к домам.

Солдаты на миг замешкались, но все же пошли исполнять приказ командира, кто-то начал ломать забор.

– Что у вас?

– Нашли серпы и острые колья. В кузнице два тяжелых молота.

– Тащите все сюда, найдите веревки, привяжите поперек дороги, но без натяга. Присыпьте песком. Твою мать, их видно, получше положите!

Люди бегали как заведенные. К удивлению гвардейцев, у солдат не просыпался страх, наоборот, росла уверенность в себе, в своем командире. Когда приготовления были кончены, Бреннус собрал всех на том месте, где дорога расходилась на запад и юг, к переправе, ведшей к Карстольду.

– Кто уцелеет в этой схватке, бегите в лес, но только не на юг. Орки повернут туда, их цель – Карстольд и Кастелатус. Бегите, но сторонитесь дорог. В лесу могут быть отряды повстанцев, говорят, они настроены против орков, но доказательств нет. Лучше сдаться им, чем попасть в плен к оркам. Будем же вместе! Солдаты, вы мне как братья. Не устрашимся же! С нами Велес и все его светлое воинство Небесное! Считайте себя уже мертвыми, вас ждет хрустальный дворец! За Эрафию, за короля Эдрика, будем биться!

– Да, да, все будем биться! Да! – кричали мужчины.

– По местам, – Бреннус отошел к двухэтажному зданию. Вся неброская кряжистая мебель была свалена на первом этаже, у двери замерли два мечника. Лучники наверху. Бреннус постучал по плечу молодого гвардейца.

– Иди вперед, на тот конец деревни, затаись. Смотри на дорогу и на лес. Их будет много, сразу услышишь. Как покажутся – беги сюда. Я буду ждать тебя, потом заваливаем вход, – командир указал на два сундука и мешки с крупой, подтащенные к массивным дверям. – Храни тебя Велес, давай!

Он подтолкнул парня, и тот побежал вперед.

На небольшом холме была ямка, сразу за ней – забор, в котором гвардеец сделал себе щель для отхода. Он упал на влажную землю и притаился. Прямо перед ним, в траве, на длинном стебельке висела гусеница. Лес шумел на ветру, но ничего не происходило. Сердце гвардейца забилось ровнее, кровь отлила от висков. Он лежал уже десять минут, но было тихо. Большие желто-красные муравьи устроили дорожку прямо у него перед носом. Они тащили какие-то палочки, травинки, даже мертвого огромного жука. Тут из лесу донесся шум, как будто подул сильный ветер. Потом стихло, и все повторилось вновь, но к этим гудящим звукам прибавился мерный, жуткий, тяжелый рокот.

Гвардеец похолодел, муравьи бросили жука и разбежались в разные стороны. В голове все поплыло. Солнце в самой середине синего неба стало ослепительно большим. Лай, чавканье, шелест и звуки падающих, ломающихся стволов. Совсем рядом падает лес. Гвардеец высунулся из своей ямки. Не только по дороге, но по всему лесу мелькали черно-зеленые фигуры – десять, двадцать, сотни… Он сбился со счету, их было очень много. Следом падает лес, идут какие-то массивные твари. Бреннус велел бежать, и вот ползком, как только мог незаметно, гвардеец добрался до забора. Там привстал и обернулся, взглянул на лес, из которого высыпало множество орочьих фигур. Надо уходить. В голове юноши стучало, он бежал огородами, спотыкался, падал и бежал вновь. Вот наконец и дома, развилка! Двери двухэтажного дома открыты, окна завалены, только щели на уровне глаз. Он бросился внутрь.

– Бреннус, они здесь!

– Знаю, давай помоги нам сдвинуть эти мешки, – бородатый рыцарь закрыл дверь на засов, и они вчетвером стали закладывать ее мешками. Шум на том конце деревни усиливался, но никто не шел.

Дело было в том, что передовой отряд орков, к которому прибился выживший разведчик, боялся входить в селение без поддержки. Уцелевший орк верещал, что в домах не менее пятидесяти рыцарей. Кто-то рвался в бой, кто-то хотел отдохнуть от долгого ночного перехода. Тут посреди орочей колонны показался командир с золотой цепью на шее. Он снова собрал ее из кусков, порванную его вождем Брудерлингеном. Ему подчинялась тысяча орков и огры. Командир и трое его телохранителей были верхом на огромных гиеноподобных волколаках с длинными шипами на ошейниках.

– Что стоите, вы нашли этот проклятый мост? – рявкнул урук.

– Там в деревне большой отряд людей, они перебили разведчиков, – доложил ему тот, что был рангом ниже, введенная Брудерлингеном система военной иерархии приносила свои плоды.

– Возьмите несколько пленных, остальных убейте! Пусть покажут, как они перешли реку. Живее!

Он, не слезая с волколака, пнул ногой зазевавшегося орка, тот упал, и все остальные с криками бросились вперед.

– Селение сжечь! Мы тут жить не будем, – заявил орочий командир.

– Идут, готовьтесь, лучники! – крикнул Бреннус. – Цельтесь лучше, стрел мало, и каждая должна найти цель! – он подошел к окну, заваленному мешками с крупой. Молодой гвардеец и два здоровых мечника были рядом.

– Они, – показал парень. Из-за поворота ровными рядами по десять – двенадцать воинов выходили орки, и конца колонне не предвиделось.

– Конных нет, веревки зря натянули, – сплюнул стоявший рядом с Бреннусом рыцарь.

Орки рылись в домах, выносили все. Тот конец деревни уже горел. Сизый, чадящий дым подымался высоко к небу.

– Целься! Пропустите несколько шеренг, – крикнул Бреннус. Тут в одном из домов, что выходил на развилку, закипел бой.

– Залп!

Лучники осыпали орков стрелами. Следующая шеренга тут же подняла корявые деревянные щиты, обитые кожей. Как запруженная река, орки рассыпались с улицы, валили заборы, лезли к домам. В одном из домов солдаты не смогли сдержать сразу натиск такого количества врагов. Мечи, пики застревали в телах убитых, орки бросались в бой с голыми руками. Солдаты гибли один за другим, их тела выбрасывали на улицу, а там разрывали на части. Два дома еще держались. На дороге у самой развилки уже лежали два десятка убитых, и к двухэтажному строению, где засели защищающиеся, пока никто прорваться не мог.

Несколько солдат покинули один из домов, через лазы и огороды отступали в другое подворье, выходящее к лесу. Орки бросились за ними и попались на доски с гвоздями, которыми были уложены лазы, кто-то упал, за тела запинались другие, один из солдат с коротким мечом обернулся. Впереди маячил лес, но он рванулся к мельтешащей куче зеленых тел и заколол пять или шесть орков, прежде чем сам был зарублен. Обошедшие большой дом слева орки провалились в подготовленную яму с кольями. Их стоны и рев долетали до ушей Бреннуса.

Командир достал арбалет и сквозь тонкие щели в заложенных окнах сразил уже троих нападающих. Но новые все прибывали и прибывали. Почти все дома на улице занялись огнем. Орки нашли где-то огромное бревно и с ним, как с тараном, наперевес бросились к дверям дома. Лучники положили шестерых, но их место занимали другие. Появились орочьи арбалетчики, они сразу взяли на прицел второй этаж дома. Двое лучников погибли и выпали наружу. Один с тяжелой раной плеча сполз внутрь.

Страшный рев огласил площадь. Огры высотой в две сажени каждый, с огромными дубинами, шли посреди орочьей толчеи прямо на дом, где засели последние защитники селения. Их дубины были из железного дерева со стальными шипами в пол-ярда длиной.

– Они снесут дом, держите двери! – крикнул Бреннус и бросился на второй этаж. Рыцари и гвардеец припали к двери, та была уже сильно разбита ударами снаружи и держалась благодаря их усилиям и баррикаде. Одно из окон вылетело, мешок упал и порвался, крупа с громким шелестом посыпалась на пол, а в проеме показался орк. Рыцарь, державший дверь, бросился на него, в пару ударов зарубил, но в окно уже лезли другие. Дверь разлетелась в крошево, с той стороны не меньше десятка длинных копий проникли внутрь. Орки резали мешки и спускали муку, поднимая тучи белесой пыли. Рыцарь схватил копье одного из орков, вырвал его и бросил. Невидимый противник захрипел и упал, но в ответ полетели арбалетные болты. Рыцарские латы отражали их, лишь один попал в горло. Мечник упал. Молодой гвардеец отступил в центр комнаты и, обнажив меч, осмотрелся. Их было двое против огромного количества орков, но те вдруг с визгом бросились вон, оставив развороченные оконные проемы. Снаружи раздался грозный рев.

Бреннус на втором этаже видел, как огры с дубинами шли прямо на них.

– Стреляйте в них, убейте! – крикнул он. Лучники стреляли, но тщетно. Стрелы впивались в тела монстров, но только приводили их в большую ярость.

– Дай, – крикнул Бреннус, он выхватил большой лук и стал целиться. Остальные прикрывали его, отстреливая на площади пытавшихся поразить командира орочьих арбалетчиков. Огры были рядом. Они одновременно замахнулись, чтобы разом снести второй этаж дома. Бреннус выстрелил и попал в глаз одному из монстров. Следом ушла стрела другого лучника. Монстр ревел и, падая на колени, со всей силы ударил дубиной по шее второго огра, тот завертелся и рухнул как подкошенный, задавив несколько орков посреди площади. Кровь хлестала фонтаном. Ослепший монстр прикрывал морду руками, ревел, лучники дали еще несколько залпов, и утыканная стрелами туша повалилась в овраг, обрушив край соседнего дома.

Гвардеец и рыцарь, с мечом и саблей, отобранной у орков, сражались на лестнице, ведшей на второй этаж.

– Они выбили двери, заняли первый этаж! – крикнул юноша Бреннусу. Тот видел, как на крыше соседнего дома пал последний защитник, что держал оборону на той стороне улицы. Его сбросили прямо на копья нахлынувших со всех сторон орков.

– Кажется, конец! – крикнул один из лучников. – Стрел нет, помирать так помирать!

Он с коротким мечом бросился на лестницу, где последний мечник пал, вцепившись руками в горло навалившегося орка. Остался один молодой гвардеец.

– Мост! – крикнул Бреннус. – Надо дать сигнал!

Он выхватил с пояса кожаное крепление и вытащил специальный арбалет, созданный в ордене Фавела. Уворачиваясь от сыпавшихся в разгромленные окна стрел, он засадил внутрь желоба арбалетный болт желтого цвета. Трое оставшихся вместе гвардейцев сдерживали кревландцев совсем рядом, отражая и сталкивая вниз все новых и новых врагов. Шум треск и рев сражения глушил его, снизу поднимался устойчивый запах гари – орки подожгли здание.

– Командир, сзади! Бреннус обернулся и засадил меч во влезшего через окно второго этажа орка. Тот выронил широкий тесак, булькнул и вывалился назад. Бреннус все же схватил арбалет, ударом наотмашь сбил лезшего на него орка.

– Сзади! Бреннус замер у окна, обернулся и увидел, как сперва одно, а потом еще несколько стальных лезвий пронзили юношу, которого он отправлял с дозором на край деревни. Сильный толчок, резкая боль – в его левое плечо вошел арбалетный болт. Орки отталкивали тела, лезли вперед. Боясь обвалить оконную раму или выпасть, командир встал на подоконник и, насколько смог, высунулся наружу. Бреннус поднял свое оружие и нажал спусковой крючок. Дымящей оранжевой стрелой арбалетный болт ушел в небо, где взорвался ослепительно яркой вспышкой.

«Теперь они сожгут мост, успеют», – подумал Бреннус. На него налетели сразу пятеро, сбили с ног и втащили в комнату второго этажа. Меч лязгнул по орочьему доспеху и отлетел в сторону. Он упал, пытался встать и получил несколько резких ударов. Ноги скользили, сознание угасало. Пол был залит кровью и каким-то жиром, стоял запах гари. Орки обступили его и принялись избивать ногами. Рыцарь потерял сознание и не видел, как последнего защитника дома сбросили из соседнего окна на копья и пики наступающих орочьих колонн.

Бреннуса схватили за руки и за ноги. Стащили на первый этаж и выволокли во двор. В дом полетели еще несколько факелов. Слышались вой и треск раздуваемого ветром пожара.

Через два часа начальник отряда верхом на волколаке осматривал пепелище на месте селения. Обломки двухэтажной мастерской выделялись особенной обезображенностью. Тут не сгорела часть стен, и второй этаж провалился на первый. Тела убитых огров сдвинули в сторону, и новые колонны, шедшие на запад, обтекали их, как вода обтекает случайный камень.

– Это ваш пленный? – рявкнул командир с золотой цепью.

– Остальных перебили, он был их командиром. Давайте отрубим ему голову! – орк взмахнул широким мечом. – Люди боятся, когда мы носим их головы на копьях!

– Да, это хорошо, но голову ему отрубят завтра, а сейчас отправьте его в тыл к вождю! Он сам хотел допросить пленных.

Бреннуса привязали, перекинув через круп волколака. Полковник вместе с телохранителями двинулся в лес. По дороге его настигла новость о том, что люди сожгли мост, и теперь перебираться через реку придется вплавь.

– Валите деревья, стройте плоты или перебирайтесь на ограх. Ни одного часа задержки! – рявкнул рассерженный командир.

На опушке леса паслись огромные кадои и стоял шатер Брудерлингена. К нему и принесли пришедшего в себя рыцаря. Достав из костра раскаленную кочергу, один из телохранителей вождя прикладывал ее к окровавленным ранам Бреннуса, а сам зеленокожий гигант спрашивал одно и то же:

– Сколько людей собралось в Карстольде? Есть ли там подземный ход, какой толщины стены?

Рыцарь стонал и кричал от боли, но ничего не отвечал.

– Лучше его убить, – заявил орк с цепью, – у меня из других мест еще полтора десятка пленных, они будут сговорчивее, если его изрубить у них на глазах.

Брудерлинген рванулся и схватил пленного за горло, одной рукой приподняв от земли.

– Ты сейчас мне не отвечать, я вырвать тебе глаза этим вот рукам! – зарычал он на плохом эрафийском.

Снаружи шатра послышался шорох, какой-то лязг, и внутрь вошел человек в темно-сером камзоле и черном плаще. У него были длинные черные волосы до плеч, а на поясе сверкал меч с рукоятью, осыпанной брильянтами. Резкие движения и большие глаза. Брудерлинген отбросил пленника, так что тот прокатился по коврам и тяжело захрипел.

– Синкат, ваши шаманы полное дерьмо! Их убивают первыми, а они ни черта не умеют, даже прочесть мысли пленного!

– А что, раскаленный металл больше не развязывает языки? – холодно спросил сумеречный маг и прошел внутрь шатра. Один из телохранителей вождя подал ему кресло.

– Поднимите его! Ближе! – орки схватили Бреннуса под руки и поставили на колени рядом с колдуном.

Синкат положил тяжелую руку в черной перчатке на окровавленный лоб рыцаря. Брудерлинген хотел что-то сказать, но Синкат осек его. Бреннус приготовился к смерти, но почувствовал, что вместо боли по его телу растекается целебное тепло. Раны сами собой затягивались, перебитые кости срастались, ожоги иссекались рубцами.

«Держись, ты станешь рабом, это лучшая участь из всех, что я могу тебе предложить, – услышал он в своей голове ровный высокий и мелодичный голос, – сейчас будет больно!»

В голове что-то взвизгнуло. Бреннус раскинул руки и потерял сознание.

– И что вы узнали?

– Все, что нужно, я сам доложу королю!

– Но мне важно знать! – Брудерлинген был в ярости, было видно, как его унижает зависимость от мага-человека.

– Ладно, вы и так узнаете, – встав, маг отер пот со лба. – В Карстольде не меньше семи сотен солдат, еще около пятисот крестьян и ремесленников, вооруженных чем попало. Стены тонкие, гроссы могут легко их проломить. Вам больше знать нечего…

– Нет, послушай… – Брудерлинген схватил мага за рукав, но будто уколовшись, отдернул пальцы.

– Послушай лучше сам. В твоих войсках самые высокие потери, а ведь вы не взяли ни одного крупного города людей!

– Потери очень малы, – гордо заявил орк.

– Значит, сто двадцать воинов и два огра против двадцати гвардейцев в легких доспехах – это нормально? Чего тогда нам вообще от вас ждать? Вы не смогли захватить мост, который чрезвычайно важен для продолжения наступления. У вас самое слабое обеспечение снабжением и провиантом!

– Мои солдаты работают не покладая рук. Мост будет готов к завтрашнему утру. Мы строим новый. Гроссы валят лес, огры укладывают, я сам все контролирую.

– Ладно, надеюсь, к завтрашнему утру мост будет, и мне не придется расстраивать Крага Хака, – тихо сказал Синкат, – а этого, – он поставил ногу на тело Бреннуса, которого погрузил в лечебный сон, – продайте в рабство в Азахарею.

Маг остановился у самого выхода и бросил через плечо:

– Это приказ!

Покинув расположение вождя дрегонспирских орков, Синкат не поехал в стан короля, как обещал. Поднявшись по горной дороге на вершину каменистого холма, маг стал ждать, когда появится мистический глаз, коих в Кревланде было несколько десятков. Астральное око должно было связать его с Колдсоулом. Пока ничего не происходило, и Синкат, оставив своего великолепного, белого в яблоках жеребца, присел на траву.

Впереди у самой реки поднимались столбы дыма – четыре, пять, шесть. Наконец, над лесом показалось прозрачное облачко, размером с человеческую голову, будто полную прозрачной воды. Но призвать глаз – это было полдела. Надо было дождаться связи с учителем, и Синкату пришлось продержать зонд на месте более трех часов, пока в огромном зале с черными колоннами и троном не появился его мрачный хозяин.

Моандор только что прибыл с острова Красный, где оставил Вокиала до окончания встречи правителей южных стран. Главе разведки демонстрировали новый экран связи шириной в пару сажен. Тончайшая поверхность из стааховой пыли поднималась из узкой щели подле стены и по одному мановению ока властелина исчезала. Моандор похвалил лича связи за номером шестьсот пятьдесят семь и тут же решил использовать нововведение. Он вызвал изображения с зондов Кревланда. Экран на мгновение подернулся дымкой, и тут же изображение прояснилось. Несколько конных рыцарей бежали от воздушного орочьего патруля, и гигантские орлы, пикируя, хватали всадников, где-то горели деревни. На излучине реки орки строили переправу, и весь берег был устлан черным муравейником их тел. Моандор тут же заметил, что его бывший первый ученик, Синкат Гарди, сын Гуннара Гарди – правителя Зейлота, убитого нойоном в этом зале два года назад, ждет его внимания.

– Учитель, у меня для вас важные новости… – Моандор кивнул, у Синката перехватило дыхание, когда перед ним в хрустальном глазе возникло лицо и глаза его темного ментора. – Верные мне люди донесли, что границу на севере Лордарона пересекла большая армия эльфов. Они идут вдоль гор и будут здесь через пару недель. С юга Эрафии подтягиваются основные силы людей. Они в то же время достигнут Кастелатуса. По слухам, командиром назначен генерал Велеск, он опытный командир и ненавидит орков. Учитель, я уверен, кревландцам не справиться с поставленной задачей! Объединенные силы эльфов и людей скоро будут в районе Кастелатуса и разобьют кревландцев на голову. Я считаю, нужно немедленно прекратить эту операцию и перейти к обороне. Можно полностью захватить Лордарон и держаться в горах долгое время. Атака в лоб против объединенных сил Эрафии и Авлии – это самоубийство. Мы погубим войска, что могут еще нам пригодиться! Нужно отменить наступление!

– Я знаю обо всем, что ты сказал, Синкат, – стальным голосом ответил Моандор. – Мне жаль, но ты так ничего и не понял. Все мертвые – это наши солдаты. Цель похода не укрепление Крага Хака на троне Боосса, чем больше он под ним зашатается, тем лучше… Тем быстрее он обратится к нам вновь. Главное – это наступать на Кастелатус, как тебе и говорили нойоны-воины. Это их решение, и не мне его менять. Кроме того, есть еще одна важная задача. Карстольд – главная крепость на пути к Кастелатусу. Маленький город, но мощный гарнизон, там находится маг Гримли Фолкин, по глупости не принятый еще арагонцами. Ты слышал о нем, возьми юношу в плен и доставь ко мне. Надеюсь, на это сил у орков хватит.

– Да, владыка! Я сделаю все!

Изображение померкло, и крупная капля, висевшая в воздухе перед Синкатом, развернулась и со свистом понеслась куда-то на запад, показать владыке нойонов, как продвигается наступление. Обратно с холма в лагерь орков Синкат возвращался в мрачном расположении духа. Он был в раздумьях и не замечал, как с ним здоровались, ему кланялись. Поклонился и раб с колодкой на шее – пленный рыцарь Бреннус, которому чародей недавно спас жизнь.

«Я прежде не понимал, чего он хочет, и сейчас не понимаю. Как помешать, как саботировать, если не знаешь, чему мешать и как саботировать?» – злился маг сумрака. Не доехав до боевых шатров Крага Хака полмили, он заметил Ориса, вождя птероптархов, едущего верхом на кадое в свой лагерь.

– Я приветствую владыку горного неба, да пребудет твоя душа в Чертоге Воинов, – обратился к нему чародей. Молодой вождь поклонился. Синкат заявил, что для дел экстренной важности ему нужен быстрый транспорт, птица-рух.

– Вы с ней управитесь? Или дать вам наездника? – вопросом на вопрос ответил Орис.

Через два часа, огорчив короля орков тем, что отбывает в Кревланд на несколько дней, Синкат уже летел верхом на огромном горном орле. Его не надо было учить полету – управление волей животных он знал назубок еще при жизни на Зейлоте. Синкат направился в окрестности Дрегонспира. Он видел, что сильно запутался и без совета друга ему не разгадать планов своего учителя. Он летел к единственному человеку, кому мог довериться, к высшему чародею сумрака – Аджиту Мудрому.

Восточная Эрафия, Карстольд, Шестой путь Лун, 989 год н. э.

Толин, свесив ноги, сидел на высокой стене и смотрел вперед. Обычно яркий летом, свет звезд сегодня был бледен. Рваные серые облака заволокли небо, лишь отблески красной луны, висевшей у горизонта на юге, пробивались сквозь них. Ее старшая сестра почти полностью скрылась. Мрачный лес на востоке шумел под налетевшим ветром. Гном второй день был в дозоре, ждал плохих новостей. Пока на восточном тракте было тихо, но дела у защитников Карстольда шли не совсем гладко.

Вчера, спустя два дня после возвращения Гримли Фолкина из экспедиции на границу, их первый раз побеспокоили орки. Над городом пролетело пять громовых орлов – рухов. Птицы кружили на высоте, делавшей их недосягаемыми для лучников, и сбросили вниз камень с тряпкой. Это был флаг Эрафии, перемазанный запекшейся кровью. Надпись на знамени указывала, что защитники города видят штандарт заставы у восточного моста. Раз пожара или взрыва не было, значит, защитники не успели подорвать мост, и теперь он в руках Крага Хака. В знамя были завернуты пять отрубленных кистей рук. По гарнизону пошли пересуды. Говорили, что надо было бежать в Кастелатус вместе с отправленными вперед беженцами. Почти четыре тысячи женщин детей и стариков со всех окрестностей на сотнях телег ушли на запад, их охраняла вся тяжелая кавалерия гарнизона и лучники. Страх начал овладевать остававшимися в городе людьми. До генерала Венка доходили слухи, что рядовые солдаты назвали его безумцем, готовым ради собственной славы погубить их всех. В то, что с ними сильный колдун, который может изменить ход ожидаемого сражения, верили только те, кто лично знал Гримли.

Венку и Торребору приходилось менять планы по нескольку раз на дню. Дабы избежать захвата северного моста через Праду и быстрого окружения города, на тот берег был отправлен отряд под руководством известного рыцаря Бреннуса. Вечером, перед тем как заступить на дежурство, Толин слышал, что из отряда вернулось семеро бойцов. Они сожгли мост перед самым носом прорвавшихся к реке орков. Бреннус с большей частью отряда ушли прикрывать отступление беженцев с деревень на том берегу и не вернулись – успели лишь подать сигнал о прорыве врага. Было ясно – северный берег Прады на двадцать миль в глубь страны захвачен варварами.

Гном пристально смотрел на восток. Привычный к подгорному мраку глаз выхватывал скрытые от людей детали и очертания. Предыдущий дозор показал, что ни один стрелок гарнизона не мог во мраке ночи ориентироваться лучше Толина, в соревновании на зоркость гном выиграл у старшего дозорного офицера пять кружек лучшего эля. Однако до получения трофея еще следовало дожить, и гном дерзко предлагал новые пари на первую сотню убитых орков.

Красный диск малой луны исчез за горизонтом. Шапки высоких гор сверкали белизной на фоне сумрачного неба. Но вот заалела заря, и тучи начали понемногу очищать небо. Когда вершины Великого Хребта уже вовсю розовели, на дороге показались двое всадников, они во весь опор гнали к стенам города. Затрубили тревогу, кто-то побежал к магистру Торребору, просившему извещать его о малейших событиях. Большие ворота со скрипом открылись, рыцари въехали во двор, и площадь, на рассвете обычно безлюдная, быстро наполнилась народом. Это действительно были защитники каменного моста. Они сообщили, что орки в нескольких часах ходу от города. Подорвать мост не удалось, среди орков появились какие-то шаманы, делающие зеленокожих еще более яростными и бесстрашными. Уже утром, уходя со стен, Толин все-таки увидел то, чего так ждал и чего, в отличие от людей, не боялся. Из-за холма показалась длинная черно-зеленая колонна.

В небе замельтешили какие-то твари, они летели не к городу – на север. Это были невиданные в этих местах виверны, на спине каждой был орк-погонщик и несколько воинов. Этот десант был направлен Орисом на помощь Брудерлингену в наведении нового моста далеко к западу от города, взамен сожженного вылазкой Бреннуса.

Толин покинул укрепления и направился в замок – срочно принести на стену все оружие, привезенное из Клекстона. По пути его встретили Гримли и Илирвен Мэй.

– Говорят, орки уже на равнине перед городом, сколько их? – Илирвен говорила быстро, с придыханием, она торопилась на стену, как и большинство защитников города.

– Творец не милостив к нам. Там черным-черно! – утер лоб Толин.

– Нам надо к Торребору, не знаешь, где он? – спросил Гримли.

– Он был в бывшей резиденции епископа Моззли, но говорил, что направится в замок.

– А ты куда бежишь? – Илирвен посмотрела на гнома: в его глазах не было страха. Казалось, он заражал этой уверенностью других.

– Я в замок, надо взять на стену все оружие, какое есть. Орки пойдут на приступ сегодня до вечера. Уверен. Так что теперь я уж точно отправлю пару десятков зеленокожих в бездонные гроты!

– С чего ты так решил?

– Те, спасшиеся с каменного моста, говорят, что смогли бежать лишь потому, что армия орков встала на привал. Они отдыхали после перехода вблизи самого города не для того, чтобы просто пройти двадцать миль. Они отдыхали перед боем!

– Давайте все вместе вернемся в замок, – предложил подбежавший к ним Марк Нестецки. – Надо узнать у генерала диспозицию! И с провиантом понять, что где! Потом некогда будет разбираться!

– Он дело говорит, сейчас все завертится, вообще никого не найдем! – поддержала Марка эльфийка.

– Ладно, давайте быстро вернемся, – согласился Гримли. У него защемило сердце. Вспомнился прошлый год: встреча с Ивором, стальной оскал вампира Саллека, стоящего ногой на груди эльфа, и стилет у горла Аделаиды. Это опять они. Гримли чувствовал дух темной магии, шедший с востока, вместе с армией Крага Хака.

В башне они застали Венка и Торребора, но на спешный военный совет опоздали. Магистр был далек от веселого оптимизма, излучаемого Толином.

– Ну что, ребята, вот он и пробил, ваш час, надеюсь, я научил вас хоть чему-то полезному…

– Не говорите так, мастер, вы научили нас лучшему! Мы не подведем, – ответила за других эльфийка, а Гримли молча поклонился учителю, в душе которого он видел страх не за себя, но за других. Генерал Венк тоже решил ехать на стену и еще раз строго заметил молодому Фолкину:

– По первому моему зову вернешься ко мне, по первому! Не забывай, ты мой телохранитель!

Венк бросил старшим офицерам еще несколько указаний и, не прощаясь, выехал к восточной стене в сопровождении двадцати тяжелых рыцарей ближнего круга. Монахи, бывшие в подчинении епископа Моззли, ждали во внутреннем дворе. Когда мимо проехали конные Торребор и Илирвен, ничего не происходило, но с появлением Гримли фигуры в бледно-сиреневых сутанах разом повернулись и замерли, выстроившись в две шеренги. Один из них вышел вперед и заявил:

– Мы ждем ваших приказов, рыцарь Фолкин!

– О, ты уже большой командир, – улыбнулась Илирвен.

«Она слишком красива, как это все неудобно, вот бы заставить ее не смотреть на меня. Выдерживать и не поддаваться ей, или все же…» – мысли вихрем вертелись в голове Гримли. Его лицо исказилось, и монахи подумали, что прогневили юного мага.

– Мы рады служить вам, мастер Фолкин, по приказу генерала Венка! – дружно заявили они.

Гримли не мог выбросить из головы прощание с Аделаидой. Как он почти силой отправлял ее в Кастелатус, как убеждал оставаться там, пока не подойдут подкрепления с южной границы! Она сказала, что запишется в добровольцы хоть бы и переводчиком, если губернатор Йонсон не будет против. Губернатор должен позаботиться о ней, сопроводительное письмо от его брата – генерала Венка – открыло эту дверь. Кроме того, говорили, что Йонсон Орханси настоящий рыцарь и не может грубо поступить с дамой, тем более имевшей успех при дворе Грифонхатов. «Мне точно найдется работа! Едва ли многие воины разбираются в орочьих диалектах, для них все это собачий лай!» – вспомнил Гримли ее слова. Он умолял ее не искать опасности.

– Если все пойдет плохо, беги в Энроф, в Авлию, уходи на север. Как можно дальше! Я всюду тебя найду, – наказывал он Аделаиде.

– Скажи, что мы справимся! Ведь ничего такого не будет, – шептала она.

– Конечно, милая, все будет хорошо! – он поцеловал ее и усадил на коня, закрепив за седлом их скромный скарб.

Теперь Аделаида была на пути к Кастелатусу.

Все эти воспоминания отвлекли Гримли, и монахи, как в астрале, так и в реальности, наблюдали смятение и скрытую мощь своего нового предводителя.

Илирвен тронула его за плечо, и Фолкин очнулся. Послушник, ожидавший перед строем, был одного с ним возраста, но не решался нарушить замешательства нового командира.

– Все на стены к восточным воротам. Там распределимся по обстановке, но в строю всегда держаться меня, чтобы у меня были фланги, ясно?!

– Да, сэр! – отрапортовал старший послушник. Блестящие хитоны монахов уже двинулись на улицу со двора, как со стены цитадели раздался истошный крик:

– Птицы, громовые птицы, рухи!

Все уставились вверх, и с восточной стороны города раздались звуки первых разрывов. Адепты ордена бросились в разные стороны, кони Илирвен и Торребора встали на дыбы.

– Быстрее к стене, к стене! Они начали штурм! – кричал старый мастер.

– А Толин?

– Потом, он сам доберется, скорее! – они обуздали коней и понеслись прочь от замка. Монахи, прижимаясь к стенам дворовых построек, не смели двинуться вперед, поглядывая на небо.

На дороге подле ворот остался лишь Гримли. В астрале он решил дотянуться до первого руха, сбить его, но в реальности птица была стремительна и, лишь на мгновение мелькнув в небе, прошла над замком. Юный чародей не мог сосредоточиться, попытался зацепить, но все было тщетно. Следом показалась вторая. Птероптарх-погонщик отстегнул ремень, и бочка с разрывной водой полетела вниз, со свистом набирая скорость. Взрыв – и несколько всадников, возвращавшихся в замок после дневного разъезда, оказались придавлены обломками. Соседний дом наполовину обрушился, мелькнуло пламя, пошел густой сизый дым.

Двадцать птиц бросил в бой Орис. Раньше в схватках с варварами у людей всегда было преимущество в воздухе, теперь все изменилось. Орки с бесноватой радостью сбрасывали бомбы, которые разрушали и поджигали дома, ранили и разрывали на части защитников Карстольда. За спиной многих погонщиков сидели птероптархи-лучники. Стреляли они не очень метко, но защитники в легких доспехах получали ранения и погибали под их огнем. Добровольцы бежали из домов, с перекрестков улиц. Офицеры и гвардейцы силой принуждали их не поддаваться панике. Где-то на западной окраине крепости, около самых ворот, лучники удачно засыпали стрелами одного руха. Серьезно изранив огромную птицу, они заставили орла с жалобным клекотом упасть, не долетев до стены. Туда со всех сторон бросились добровольцы и стражники. Так появились первые пленные орки в этой войне.

На две возвышавшиеся над городом башни центральной цитадели сбросили больше десятка зарядов, но некоторые из них не взорвались, а остальные не принесли серьезного ущерба.

В этот момент один из птероптархов, отстрелявших все бомбы, решил рискнуть – пленить или растерзать зазевавшегося конного рыцаря во дворе, у самых ворот цитадели. Наездник стеганул руха и направил вниз. Орел хищно раскрыл когти, сложил за спиной гигантские крылья. Гримли понял, что птица падает именно на него. Конь дернулся в сторону, но всадник удержался в седле. «Сейчас тот момент, сейчас нужно испробовать, на что я способен», – твердо решил он. Ведь не только яблоки мыслью со стола поднимать!

Гримли вышел в астрал. Небо над ним стало ярко-красным, с черными завихрениями на периферии зрения. Тела птицы и орка на этом фоне казались стремительно приближающимися серебристыми облачками. Гримли протянул астральную руку, прочувствовал мысли врагов. Голова руха была полна зверских инстинктов, да и орк в своем развитии не далеко ушел от животного. Рыцарь попытался усыпить зверя, произнес «сон» на эрафийском языке, на эльфийском – в нескольких наречиях, но ничто не возымело действия. Огромный рух был рядом, птица раскинула крылья, притормаживая падение, и выставила вперед ужасные золотистые когти. Времени практиковаться в магическом искусстве больше не было. Гримли схватил разум птицы и разорвал его в клочья, сам удивляясь простоте и легкости содеянного. На высоте десяти ярдов из ушей гигантского орла хлынула кровь, глаза закатились, и он рухнул на каменную брусчатку двора цитадели. Птероптарх, никак не ожидавший подобного, при ударе вылетел из седла и кубарем откатился к одному из входов в южную башню.

Толин, наблюдавший за битвой из окна, кричал Гримли, чтобы тот скрылся под балконом стоящего рядом здания, как это сделали монахи ордена. Он побежал на выручку к другу, и тут на его глазах юный рыцарь поднял вверх правую руку. На кончиках пальцев Гримли гном заметил яркие белые отблески. Они исчезли в тот миг, когда огромный рух без единого всхлипа или судороги камнем повалился на площадь, как огромное чучело. Орк-погонщик вылетел из седла прямо навстречу гному, и тот недолго думая ударил его коротким топором в бок. Брызнула черная кровь, и мерзкий птероптарх забился в конвульсиях. Но Толину было не до него. Он бросился к Гримли, который чуть не упал с коня, когда прямо перед ним распласталось гигантское крыло руха. Юноша спрыгнул на землю, прикрывая лицо рукой.

– Ну, ты как, живой?!

– В общих чертах, – Гримли утирал нос, пальцы были в крови.

Из-под обломков обрушившегося от попадания бомбы барака вылезли несколько гвардейцев и монахов. Прочие, ожидавшие его приказа перед налетом, также покинули свои убежища и окружили юношу плотным кольцом. Другие бросились помогать своим товарищам, лежавшим на другом конце двора, придавленным балками и битым кирпичом с одной из обвалившихся пристроек у южной башни. К гному и опиравшемуся на него рыцарю подбежал старший монах, совсем недавно рапортовавший на построении.

– Вы великий мастер! Ни я, никто другой в ордене никогда не смогли бы сделать подобное! Вы истинный маг!

– Успокойтесь все, – Гримли осмотрелся. На лицах окружавших был суеверный восторг и благоговение. – Скорее на стену, живее! Это только начало.

Монахи, боязливо обходя тушу огромной птицы, двинулись к воротам.

Гном, поддерживавший Гримли под руки, мгновение колебался, но все же спросил:

– А там, на стене, еще раз так сможешь?

Юноша не знал, как ответить. После сотворения колдовства он чувствовал внутреннюю опустошенность и приятное тепло наслаждения своей силой.

– Смогу. Давай, запрыгивай сзади, мой конь двоих снесет. К воротам!

Он так крепко дал шенкеля своему жеребцу, что гному оставалось только вцепиться в его доспех и молиться Творцу, чтобы не вылететь на каком-нибудь повороте. Гвардейцы оттащили тушу руха к стене башни, снимали вооружение и упряжь, по пути облегчив страдания неудачливого птероптарха. О случившемся было немедленно доложено генералу. Венк был рад, он не ошибся – этот юный колдун действительно превосходил всех, о ком ему когда-либо приходилось слышать.

По пути к восточным воротам Гримли и Толин наблюдали результаты налета. Многие дома горели. Улица постоялых дворов, где прежде останавливались знатные караванщики и все дома имели дорогие цветные окна, была усыпана битым стеклом. Где-то вместо отдельных домов возвышались груды развороченных балок и бревен, с многих крыш осыпалась черепица. Над всей восточной частью поднимался сизый дым и стоял резкий запах гари. На площадке перед воротами собралось тридцать – сорок человек.

Рыцари, конные и важные, гвардейцы в синих мундирах, ополченцы с пиками и дубинами. Незваных гостей ждал жаркий прием: вдоль стен стояли котлы, в них кипятили воду и смолу. По поднятому справа от ворот штандарту они заметили место расположения мастера Торребора. Пробегая сквозь толчею спешащих вверх и вниз защитников, Гримли слышал за спиной: «Это он! Он убил руха одним взглядом! Маг, с нами белый маг!»

После этих слов люди бежали, переносили неподъемные грузы, поднимали стрелы, запасы еды и лекарственных трав с еще большим усердием. Гримли не мог понять, радоваться этому или нет. Ведь хорошо, что одно его присутствие поднимает боевой дух, но с другой стороны, он тоже мог ошибиться, и тогда его поражение может стать поражением всех, а это было недопустимо. Тут друзья продрались-таки сквозь ряды стражей и оказались на самом верхнем ярусе шестидесяти футовых стен.

Вид, открывшийся отсюда, ужаснул обоих. До самого горизонта, до реки, скрывавшейся в лесных холмах, все было черным-черно от орков. Было видно, что задние ряды и колонны еще появлялись и прибывали откуда-то с востока, а передние уже охватывали город с севера.

Они пробились к Торребору. Вокруг было несколько старших офицеров, Илирвен Мей и знаменосец.

– Я слышал, это ты убил того руха над башнями замка? – спросил старый мастер.

– Да, учитель, и я могу больше! Сколько же их тут набежало! Нелегко будет!

– У них четкая организация, колонны, отряды, группы. Строй держат, дистанцию, не смешиваются. Это явно лордаронское влияние. Раньше орки так не ходили…

– А может, у них из нойонов помощники? – спросил Гримли.

– Велес знает. Смотри, я вижу осадные орудия, вон там, у дороги сгрудились. Вон большой таран и, наверное, камнеметы. Но все сложено и к городу не тащат!

Было видно, что пехотинцев оттесняют под стены города, а огромный вал волчьих всадников мерно движется вдоль дороги, также не сворачивая к городу.

– Огры! – заметил кто-то из офицеров. Впереди отрядов простых орков выходили двухсаженные великаны, сплошь закованные в сталь с огромными молотами и палицами в руках.

– Они будут брать ворота, – крикнул Торребор. – Лучники, – указал он стоявшим по соседству офицерам, – сколько у нас человек?

– Тридцать!

– Всех на ворота, выбивайте огров в первую очередь!

– А они не предложат нам сдаться? – спросила эльфийка.

– Не знаю! В любом случае они встали, значит, ждут приказов. Всем быть начеку!

Толин присел на бочку. Гримли с Илирвен отошли в сторонку, что-то обсуждали. Торребор оперся на зубец стены и задумчиво смотрел в пол. Снаружи надвигался гул барабанов и рев передних рядов армии Крага Хака. Напряжение росло. Над городом поднимались два мощных столба дыма. Не все пожары удалось легко потушить. Снизу на стену поднялся какой-то незнакомый Фолкину рыцарь.

– Я от генерала Венка. У западных ворот показались орочьи отряды, видимо, они обошли город с севера, по берегу Прады. Или проложили новый мост и перебираются с того берега.

– Новый мост не успели бы, – размышлял мастер. – Они подходили на расстояние выстрела?

– Нет, сэр, стоят на холмах или прячутся в лесу. Их очень много, это не разъезд.

– И тут, видишь, не меньше тридцати тысяч тварей! Стоят, ждут чего-то…

– Переговорщики! – закричали на стенах. Все сразу обернулись, взгляды защитников Карстольда блуждали по шелестящему морю закованных в доспехи врагов. Передние ряды орков, стоящие всего в четырехстах ярдах от крепости, разошлись, и на простор вырвались несколько всадников. На древке пики одного из них был прикреплен белый развевающийся треугольник.

– Это не варвары! – крикнул кто-то.

– Да, не варвары и не орки, – бормотал под нос Торребор. Рыцари подъехали к самым стенам, чуть южнее ворот. Оборонительного рва у Карстольда не было. Многие стрелки натянули тетивы луков, но Торребор и Гримли быстро их успокоили. Стрелы еще понадобятся для серьезного боя, грех тратить их на безоружных послов. Снизу затрубил рог, к нему примешался вой многотысячной орочьей орды и низкий рев огров.

– Защитники крепости, к вам обращается барон Футор из Тиссома! – крикнул трубач и вперед выехал низкорослый, коренастый рыцарь в легком доспехе и шлеме на лысой голове.

– Солдаты Эрафии! Вы готовы к сражению, но у вас нет шансов победить! Ваш король Эдрик предал вас и заключил сделку с орками! Эти земли до самого Кастелатуса отданы им в обмен на мир. Если вы покинете крепость, мы не причиним вам вреда и разрушения городу. Можете идти в Кастелатус, можете идти на юг. Вы свободны, что скажете?

– Лжешь, лордаронская собака! – крикнул со стены могучий гвардеец. – Знаем вашу честность, откроем ворота – всех перебьете!

– Если вы не сдадитесь, то все до последнего человека будете убиты, а пленные проданы в рабство, вы этого хотите? Мы готовы пощадить вас, сдайтесь! – гневно крикнул Футор и отъехал чуть назад от стены. Придвинувшиеся телохранители сразу загородили его широкими черными щитами.

– Барон, с тобой говорит мастер Клекстонской академии, рыцарь и кавалер шести крестов доблести Эвандер Торребор. Уезжай, тебе не обмануть нас! – в своей речи магистр обращался скорее к соратникам по оружию, чем к лордаронцам. – Король знает о нашей беде. Сюда уже идут многотысячные армии генерала Оррина. Мы никогда не сдадимся, а ты, если и дальше будешь подбирать падаль за орками, умрешь как последняя собака! Иди к своему хозяину Крагу Хаку и скажи: Карстольд не боится его!

– Ты умрешь, старик! – крикнул Футор, и отряд лордаронцев в кавалерийском строю двинулся назад и через пару минут исчез в колышущемся черно-зеленом море орочьих тел. Орки не поняли, о чем шла речь на переговорах, видели только перекошенное лицо Футора, когда он повернул назад.

– Вот и все, мосты сожжены, – прошептал Торребор.

– Солдаты! Враг перед нами! Впереди доблесть и сияние славы! Бейтесь смело, крушите врага, не дайте им войти в город! За Эрафию, за короля будем биться! Я призываю вас! Будем биться!

– Да, да, биться насмерть! Стоять будем, за короля! – раздалось со всех сторон. Когда этот общий возглас отчаянной храбрости разорвал небо над городом, в передних рядах орков появились всадники-гонцы, летевшие от скрывавшегося в дымке шатра Крага Хака. Сразу возникло движение, гул… Многочисленные колонны тихо, не переходя на бег, двинулись вперед, вдоль всей восточной стены. Вдали глухо завыли трубы, заухали барабаны.

– Лучники, гото-овсь! – крикнул полковник, стоявший подле Торребора. И наклонившись к мастеру, спросил: – Откуда вы знаете, что к нам идет помощь?

– Он почувствовал, – указал на Гримли магистр.

Молодой рыцарь-маг сперва не понял, но когда лучники обступили его, он сочувственно посмотрел на старого мастера и ответил:

– Я знаю! Войска идут сюда, держитесь и ждите! Чтобы дождаться, надо выстоять!

– Ребята, вы слышали? – бодро сказал полковник. – По местам! Отправим зеленокожих в преисподнюю! Точно бей, братцы!

Торребор знаком подозвал к себе учеников. Гримли, Толин, Илирвен и подоспевший Марк смотрели на него и ждали. Вой и рев под стеной все нарастали. Орки были рядом. Стало видно, что огры несут большие лестницы, которые достигают самого верха стен. Не меньше тридцати огров с огромными молотами и дубинами рванулись к воротам. Над лагерем орков в сторону города разворачивался клин птиц рух.

– Держитесь вместе, друзья мои! Будете вместе, тогда спасетесь! Вы уже дрались не раз, и мне нечему вас научить. Стойте твердо! – потом магистр отдельно подошел к Гримли: – Не трать силу впустую. У них нет гроссов в этой атаке, но будут в последующих. И не забывай о черных колдунах, они также могут быть здесь.

– Я все сделаю, учитель. Вы говорили, мы – острие меча!

– Да, Гримли, мы на передней позиции битвы с вечной ночью. Но главное сражение идет здесь, – пальцы мастера уперлись в висок. – Да хранит тебя Велес! Ты – острие меча!

– Залп! – раздался крик командира лучников. Шелест стрел, вой и хрип внизу, но навстречу им с низким гулом, одна за другой, взметнулись десятки тяжелых лестниц.

– Залп! – уцепившиеся за лестницы орки падали вниз, как гнилые яблоки на сильном ветру. Были тяжело ранены и убиты несколько огров. Три лестницы оцарапали камень стен и полетели вниз, давя своих.

– Бейте точнее, берегите стрелы! – командовал Торребор. Илирвен прицелилась, и магическая стрела эльфов понеслась вперед. Вспышка – и огромный огр повалился на спину с головой, залитой расплавленным металлом шлема.

– Мей! – крикнул на нее Торребор. – Не трать эльфийские стрелы, бей обычными!

Илирвен закинула черный авлийский лук за спину. Взяла стоявший рядом обычный – натянула тетиву, положила стрелу и отпустила, все за пару секунд. Стрела ушла далеко и сразу двое орков пали в толчее нападавших.

Еще какое-то время лучники сдерживали натиск и не давали врагам лезть по лестницам, но запасы стрел иссякали, а новые не успевали подносить.

Очень быстро орки оказались на стене. Огромный зеленый урук возник прямо перед Гримли. Молодой рыцарь резко вытащил меч из ножен – шелест стали, и незваный гость с дырой в кожаном нагруднике полетел вниз.

– Сбрасывайте лестницы! – отступив вместе со знаменосцем к небольшой башенке, Торребор командовал сражением. Орки подошли так быстро, что доставали свои небольшие луки и корявые арбалеты. Они разили защитников стен, беря числом, а не меткостью.

Толин ударами большой двуручной секиры крушил концы орочьих лестниц, и те, скрежеща о камни, падали вниз, погребая десятки врагов. Но орки лезли без устали, уверенные в скорой победе. И вот на одном участке стены они прорвали строй защищающихся и смогли кое-как закрепиться и обезопасить подъем остальных.

– Илирвен, Гримли, – скомандовал Торребор, – сбросьте эти лестницы!

Фолкин вышел в астрал, стоило все-таки показать, на что он способен. В тот же миг к отвлекшемуся чародею прорвались двое врагов, орк и варвар, однако Толин и безвестный гвардеец тут же сразили их, не дав заколоть погруженного в параллельный мир юного мага. Гримли протянул астральную руку и, как спички, как детские поделки, переломил три огромные лестницы. Орки, оказываясь под его огромными невидимыми пальцами, чувствовали, будто их сжимали лапы дракона. Внутренности лезли у них изо рта, многих разорвало на части. Оставшиеся на стенах долго не продержались. Люди вокруг сражались с нарастающей яростью и силой. Они видели, что численность врага не является гарантией победы, что можно бороться и есть шанс победить.

Вскоре все лестницы были сброшены вниз. Орки в первом натиске потеряли несколько сот бойцов, а люди не более двадцати.

– Рухи! – крикнули в задних рядах.

Добивая последних оставшихся на стене орков, Гримли и остальные увидели, что клин гигантских птиц, выстроившийся над лагерем орков, достиг города, поднимается на высоту и вот-вот начнет сбрасывать бомбы.

– Ложитесь, в сторону, со стены внутрь! – крикнул полковник.

– Нет! – перебил его Торребор. – Стоять здесь! Они хотят отпугнуть нас и подобрать лестницы.

Бомбы начали рваться. Как и полагал магистр, точность удара была невелика, большинство бочек не попало в стену. Несколько зарядов поразили копошащихся у обрушенных лестниц варваров и орков.

И тем не менее в некоторых местах каменная кладка сильно пострадала. Были обрушения и наружу, и внутрь, в некоторых участках провалы достигали пары ярдов глубины и, по сути, разделили отряды защитников.

– Балки, кладите балки! – командовал Торребор. Город горел. Тушить было некому – все, кто мог, стояли на восточной и северной стенах.

– Они снижаются, лучники, товсь! Сбивайте рухов!

Птицы грома шли вниз, на бреющем полете раскрывая огромные когти, целили прямо в защитников крепости. Орки внизу оживились, снова поднимали лестницы. Огры прорвались к самым воротам и стали молотить с такой силой, что было ясно – долго дерево не выдержит. Птицы заходили со стороны города. Гримли развернулся к ним лицом, его доспехи были перепачканы черной кровью, в руке был средний меч. Толин прикрывал его спину и без жалости бил вновь прорывавшихся на стену орков и варваров. Марк также дрался отчаянно. Илирвен стояла на обрушавшейся груде камней и стреляла в упор, потом бросила чужой лук и выхватила свой – черный эльфийский.

Торребор крикнул:

– Держитесь, я к воротам!

Илирвен спустила огненно-желтую тетиву, и магическая стрела попала в крыло руха. Объятая пламенем птица забилась и, потеряв скорость, врезалась в стену с внутренней стороны. Птероптархи вылетели со спины и были переколоты защитниками. Лучники тяжело ранили еще трех птиц грома, и те рухнули, уже перелетев стены города. Гримли бросил меч и протянул вперед две руки – жаль, что в астрале у него их тоже только две. Дотягиваясь до разума своих жертв, он разрывал в клочья головы монстров. Один рух был сбит баллистой с площади перед воротами. Однако несколько птиц все-таки достигли стены. Рухи в ярости выпускали когти, хватали рыцарей и гвардейцев, рвали на части, сбрасывали вниз. Строй людей был нарушен, а орки на лестницах вновь были рядом. Защитники оказались меж двух огней.

– Пиками! В строй, выравнивайтесь! Встретьте их пиками! – кричал полковник. Тут кто-то из птероптархов вскинул арбалет, и черный болт пробил грудь старшего по званию защитника стены. Полковник рухнул как подкошенный, строй бойцов стал рассыпаться. Гримли согнулся – над ним пролетел рух. Молодой рыцарь уже чувствовал боль в висках, солоноватый привкус во рту. Он все равно колдовал и жалел лишь о том, что не обучался магии. Вот бы их ослепить или усыпить. Это не отняло бы столько сил, как рукопашная бойня в астрале. Он сбил еще двух рухов. От навалившейся усталости взгляд выпал из мерцающей дымки параллельного мира, у юноши подкосились ноги…

Орки вновь были на стене, под прикрытием рухов, отвлекавших защитников, они пытались закрепиться и лезли вперед. Вскоре на той башенке, где до того стоял флаг генерала Венка, был поднят красный влаг с черной горой – знамя Крага Хака из рода Кровавого Ущелья. Но и рухов все-таки били, они не были так сильны в защите, как гроссы. Конечно, огромные плотные перья с трудом поддавались мечу, отбивали большинство стрел, но некоторые, смазанные ядом, делали свое дело. Вскоре над укреплениями людей осталось всего две птицы. Наездники-птероптархи в отчаянии повернули обратно, это будто стало сигналом для орков. Их натиск сразу ослаб.

Гримли, уже лежа на камнях стены и плохо соображая, что происходит, увидел над собой орка. Толин сбил врага с ног, потом другого, и тут прямо рядом с гномом завис один из последних гигантских горных орлов. Его когти были измазаны кровью разорванных гвардейцев. Илирвен выстрелила, но из-за навалившихся врагов промахнулась и пустила стрелу себе под ноги. Марк был ранен и лежал на ступенях, ведущих вниз со стены. Рух хотел разнести гнома ударом гигантского клюва, но тот дважды смог увернуться. Гримли, обжигая руки о какие-то дымящиеся балки, начал творить свое заклятие. Из-за соседних зубцов гвардейцы, отбив очередную вылазку противника, дали пару арбалетных залпов. Птероптархи-лучники со стонами покатились вниз.

Но погонщик уцелел, он очень хотел задавить этого проворного гнома – тот лежал на земле и казался легкой добычей. Когда огромные когти пронеслись мимо, Толин со всей силы ударил птицу двуручным топором и по самую рукоять засадил его в лапу зверя. Рух яростно заклекотал, раскрыл крылья и поднялся вверх. Гном зацепился кожаным ободком перчатки за древко секиры, дернулся в сторону, но было поздно. Внизу мелькнули желтые когти орла и, вцепившись в ногу птицы, перетянув затянувшимся кожаным ремнем кисть руки, гном взмыл вверх. Громко проклиная весь мир, Толин видел, как быстро удаляется стена, сражавшиеся орки и гвардейцы. Прислонившийся к груде обломков Гримли остался далеко внизу. Гном летел в воздухе на высоте двухсот футов, и орел с каждой секундой набирал скорость.

– Толин! – закричала эльфийка. Гримли бросился к Мей, силы вновь возвращались к нему. С одним мечом, без щита, он налетел на десяток солдат Крага Хака, отвлекая их от Илирвен.

Торребор на укреплении над воротами видел, что бой идет по всей восточной стене. На их позицию рухи не сбросили ни одной бомбы – видимо, боялись повредить своим. Огры яростно колотили ворота своими молотами и дубинами. Ни стрелы, ни арбалетные болты не брали их толстенные грубые доспехи. А попасть в щели чрезвычайно сложно. Деревянные ворота, хоть и были обиты железом, начали поддаваться. Около магистра оказались несколько монахов ордена:

– Где Гримли Фолкин? Нам надо к нему!

– Нет, не надо! Остановите этих проклятых огров! – закричал на них магистр. – Они выломают ворота! – и тут же понизил тон. Стрела, пущенная из-под стены, попала в грудь монаху, к которому он обращался. Молодой человек охнул и повалился на спину.

– Убейте их, убейте! – скомандовал магистр и сам припал спиной к зубцу, глядя на восточную стену. Ему показалось, один из последних рухов выхватил из рядов защитников низкорослого рыцаря и понес в сторону лагеря кревландцев. Он еще миг вглядывался туда, старался различить, кого именно унес рух, как тут к нему пробился простолюдин из ополченцев.

– Мы принесли котлы со смолой и кипятком, здесь можно лить?

Торребор вышел из оцепенения, посмотрел на горожанина, на стоящих сзади людей и котлы, над которыми поднимался пар. В висках отдавались ритмичные удары огров, готовых высадить ворота крепости.

– Вниз, туда! Лейте на огров! – крикнул он.

Горожане и ремесленники поднимали огромные, в половину человеческого роста котлы и опрокидывали их у края стен. Орки обстреливали защищавшихся, несколько человек упали, кто-то обварился. Монахи разили орков маленькими жгучими шаровыми молниями. Даже закованные в броню огры падали замертво, пораженные несколькими такими ударами. Огонь и вода сделали свое дело. Огры падали, ревели, из тел возник целый холм, штурмующие ворота начали запинаться друг об друга. Кипяток и смола проникали сквозь доспехи. Наконец кревландцы не выдержали и побежали. У орочьих стрелков также кончались стрелы, но в возникшей у ворот сутолоке новых не подносили. Управление отрядами рушилось, ведь наученные Торребором стрелки моментально выхватывали из толпы орочьих офицеров. Внезапно огры бросили оружие и с яростным воем бросились прочь, затаптывая других солдат Крага Хака.

В то же время флаг с красной горой полетел вниз с восточной стены. Гвардейцы и рыцари, впереди которых шли Гримли и Илирвен, сбрасывали со стены последние орочьи отряды. Те на глазах таяли, превращаясь в ощерившиеся копьями мелкие кучки. Штурм захлебывался.

Толин висел на ноге руха, и тут его сильно ударило в спину. Орел, чувствуя боль, старался другой лапой содрать этого мелкого паразита. Гном понял: еще мгновение, и его разорвут в клочья эти огромные, толщиной с руку желтые когти. Он выхватил короткий меч и всадил его в ногу над своей головой. Подтянулся и полез дальше, забираясь под крыло птицы. Рух заклекотал, и сидящий на шее птероптарх потерял контроль над птицей. Гигантский орел завис в воздухе над полем битвы и раз за разом пытался клювом содрать это мелкое кусающееся существо. Но Толин очень хотел жить, он втыкал в тело птицы метательные ножи, цеплялся за огромные перья, и отчаянно карабкался на спину чудовища. Птероптарх заметил противника, но при большой скорости полета не мог встать в полный рост. Он пытался дотянуться до гнома кривым ятаганом, но лишь делал птице еще больнее. Толин оперся на бочку, привязанную к боку орла. Это была одна из трех бочек, почему-то не сброшенных птероптархом при налете на город. Погонщик чувствовал ярость верткого гнома, от него нужно было избавиться, и он отпустил ремень. Бочка ушла из-под тела Толина. Но тот ловко извернулся на ремнях и продолжил карабкаться вверх. Наездник не заметил яркой вспышки внизу, а бочка попала прямо в колонну волколаков вождя Креллиона, на расстоянии мили от стены. Взрыв был мощным: восемь всадников полегли на месте, и не менее трех десятков были посечены мелкими каменными шариками, которые заполняли часть бочки.

Люди, добивавшие орков на стене, встретили взрыв радостным криком. Это был первый удар по оркам с воздуха в этой компании.

– Он жив, он там, на орле! – кричала Илирвен прямо в ухо Гримли, который стоял, опираясь на утопленный в кучу тел двуручный меч, как на посох. Орки сползали вниз по собственным лестницам и бежали прочь, туда, где их не могли достать стрелы противника.

Толин оказался на спине руха. Птероптарх ударил противника ножом в плечо, но оружие застряло в кольчуге, лишь оцарапав гнома. Толин вцепился в шею орка. Сильным рывком он выдернул погонщика из мягкого кожаного сиденья и отбросил в сторону. Тот успел пнуть гнома, и оба противника раскатились в разные стороны. Но Толин зацепился за оплетавшие бок крепежные ремешки и вновь полз наверх, а орк с воплем полетел вниз. Его тело мешком рухнуло под ноги волколаку подъехавшего генерала Креллиона.

Толин оказался в седле погонщика, его лицо исказила гримаса. Это была не боль, а отвращение – все вокруг пропахло орочьим смрадом. Гном выдернул нож из разбитого доспеха и сунул за пояс. «Ну, – подумал он, – управлять им, наверное, не сложнее, чем лошадью». Рух начал снижаться над лагерем орков. «Видимо, кровь из раны на ноге так и хлещет. Устал, бедненький!» – гном похлопал по спине птицу, которую только что проклинал. Перед седлом было сплетение загадочных ремней, шедших за спину и под брюхо зверя. Толин дернул за один из них, и какой-то тяжелый груз оторвался и полетел вниз. Орел взял вверх, а на земле полыхнула яркая вспышка.

– А-аа! Поглоти их всех земля! – взревел Креллион. Его выбросило со спины волколака в дорожную пыль. Двоих телохранителей вообще разорвало на части.

– Ориса, зовите Ориса, собаки! – ревел на своих подчиненных важный орк. – Пусть собьет своего взбесившегося руха, или я ему кишки выпущу!

– В сторону генерал, бегите! – оттолкнули его орки. Толин отстегнул последний балласт, и бочка со свистом ушла вниз. Взрыв – много зеленокожих пехотинцев полетели вверх тормашками. Рядом с Креллионом упали горелые черные куски плоти, он поежился. Однако птероптархи также поняли, что с их рухом что-то не так, и подняли в воздух трех виверн с лучниками. Они взмыли из лагеря Ориса на правом фланге армии Крага Хака.

Толин держал поводья, тянул вправо, влево, бил топориком, но раненый рух продолжал снижаться. Внизу тысячи орков, а до Карстольда еще полмили. «Не дотянем», – понял гном. Им овладело не отчаяние, а спокойная уверенность. Он будет драться и не дастся в руки живым. Гном откинулся в кресле птероптарха и наслаждался видом – как же это здорово, как красиво летать. Вот бы попробовать в мирное время! Тут он ногами почувствовал какие-то стремена. Раньше он просто не доставал до них из-за своего небольшого роста. Стремена прятались в перьях на шее птицы, и к ним крепились особые колющие шпорки. Толин почувствовал, что птица начинает ему подчинятся. Гном дернул поводья, поддал шпорами. Получается! Рух развернулся к городу и на бреющем полете шел к стене.

«Лишь бы свои не убили», – думал гном. Действительно, когда круживший на лагерем орков рух на бреющем полете двинулся обратно к стене, десяток лучников подняли свои орудия. Илирвен смотрела во все глаза и поняла, что всадник не похож на орка.

– Не стреляйте, не стреляйте, там Толин! Гримли, скажи им!

Фолкин развернулся и громким, неведомо откуда взявшимся командирским тоном крикнул:

– Убрать оружие!!! Это наш рух!

Виверны набрали скорость и с мерзким воем бросились в погоню. Зеленые шеи болотных змиев извивались в такт ударам погонщиков, розоватые перепонки крыльев так и мелькали. Ужасные отродья фолийских болот стремительно приближались. Они были так близко, что птероптархи открыли огонь из арбалетов. Толин пригнулся. Бедная птица приняла на себя еще несколько острых болтов, и на последнем дыхании перелетев стену, рухнула на площади перед воротами, огромными крыльями разворотив чердак двухэтажного дома. Виверны постарались в последний момент отвернуть от стены, но оказались в радиусе поражения. Гвардейцы засыпали стрелами трех дракончиков, с всхлипами и шипением рухнувших под стены Карстольда. Туда, где из тел варваров, орков, переломанных лестниц, рухов и огров уже застыли целые холмы.

Посадка была жесткой. Толин вылетел из седла и потерял сознание. «Он жив, он жив», – повторяла Мей, быстро перебирая ступени ведшей со стены лестницы. Гримли шел медленно. Он знал, что Марк Нестецки ранен и его унесли в центр города. В бараках при цитадели и под резным сводом храма Велеса был устроен временный госпиталь, туда же отправили Толина, от которого не хотела уходить Илирвен…

Гримли оставался на укреплениях до вечера, когда орки отошли от стен на полмили и встали лагерем. К нему подошел усталый мастер Торребор. Он очень хотел спать, выглядел усталым и раздраженным. Гримли хотелось поддержать учителя.

– Мы выстояли! Если это возможно сегодня, значит, возможно и завтра!

– Посмотри, – Торребор указал на трещины и обвалившиеся места, куда угодили бомбы птероптархов.

– Эти стены выдержат еще пару таких атак, не более. К тому же я не увидел того, что ожидал. Это можно отнести на самонадеянность Крага Хака, но больше он так не поступит.

– Вы о гроссах?

– Да.

В лагере орочьего короля царило уныние. Взять Карстольд с ходу не получилось, прорыв в глубь провинции затягивался. Армия Брудерлингена, почти половина всех сил, к штурму так и не поспела. Построить мост за один день, как обещал Синкату дрегонспирский вождь, не удалось.

К тому же в руководстве армии возник конфликт. Орис и Креллион чуть не подрались на глазах у солдат. Их растащили телохранители. Когда Креллион приехал к золотому шатру короля Кревланда, навстречу вышел Тазар. Вождь варваров нервно втягивал воздух широкими красными ноздрями.

– Слышал новость? Синкат бежал из лагеря. Я говорил, магам нельзя доверять! Заварят бойню и сбегут.

– Надо повесить Ориса, – пробубнил в ответ старый урук. – Совсем обнаглели горцы, сволочь!

Но он опоздал, вождь птероптархов уже был у короля.

– У меня погибло восемнадцать рухов, и мы ничего не добились! Так города не берут! Где тараны, где катапульты? А тут еще и этот больной! – Орис указал на вошедшего Креллиона.

– Я тебе голову сейчас смахну, тварь! – взревел орк. Его ярость можно понять: не вступив в бой, его войска потеряли пятьдесят отборных всадников.

В целом военный совет прошел нервно. Крагу Хаку пришлось кричать на своих генералов и барона Футора. Защищать Синката. Объяснить, куда он улетел в самый ответственный момент, было сложнее всего. Многие приближенные были в ярости, и она не прошла с окончанием совещания. В итоге Краг Хак велел войскам Тазара не задерживаться тут, а идти дальше вдоль реки, через мелкий город Местрель, и за пять – шесть дней выйти к Кастелатусу. Часть осадных машин, что предназначались для штурма мощных стен столицы восточной провинции, пришлось оставить здесь.

– Может, эти люди в городе и храбро сражаются, но это лишь признак отчаяния. Сообщите всем, город нам не нужен! Все разрушайте, все сжигайте! Убейте всех защитников до последнего человека, у нас и так слишком много рабов, нет времени на жалость! – заявил в конце орочий король и велел наступать, как только Брудерлинген и его гроссы покажутся у западных ворот города.

Следующим утром дозор западной стены проснулся от странного звука. В рощах к северо-западу от города валились деревья, вдоль реки к дороге двигались серовато-седые живые холмы. Орки готовились к новому штурму.

Глава 8

Карнское море, остров Красный, Шестой путь Лун, 989 год н. э.

Ларго проснулся раньше других, посетил уборную и чувствовал себя превосходно. Все страхи прошедшего дня куда-то исчезли, сначала он вообще не понял, что находится не у себя дома. В воздухе пахло цветами и маслом, на столе были свежая еда и питье. Все было приготовлено с королевским размахом. Знакомые ощущения. Он поднял с блюда золотистую крышку – да это рыба с зеленью! Какой аромат! Локхед и Стиллрой еще спали. За дверями ожидали готовые явиться по первому зову слуги. Он видел их через окно. «В этой исполнительности что-то есть», – думал бывший пират.

Консулы проснулись одновременно и также чувствовали себя отлично. Позавтракали, за едой Френсис обмолвился, что у него свой счет к одному из вожаков Киликии – Тан Тону – и было бы неплохо, если бы Таталия потребовала у нойонов справедливого суда и выдачи виновных в том деле.

– Если им, конечно, знакомо такое слово, как справедливость, – усмехнулся Артур, тщательно пережевывая таявшее во рту филе. – Нам они, похоже, выбора не оставили.

– Нет, мы можем, просто обязаны ставить им встречные условия, – заявил Стиллрой. – Подумайте, они втягивают нас в опаснейшую авантюру! Если все сорвется, как это не раз бывало прежде, мы останемся один на один с разгневанным Белым Кругом.

– Угу, они нас в порошок сотрут, во имя Творца, – Ларго перекрестил вилкой второго консула.

– Между молотом и наковальней, – произнес Артур, гляда на плавающий в бокале лед. – Но все же, к чему ты клонишь?

– Они должны обещать нам длительное сохранение нашей с тобой, Артур, власти! Это в их интересах. В северных районах начнется волнение, оно может перерасти в открытый мятеж. И Эрафия не будет сидеть сложа руки, они сразу придут на помощь новым повстанцам под прекрасным предлогом борьбы с нежитью! Борьбы за торжество истинной веры! А посольства Авлии и Эрафии – у нас ведь тоже есть дипломатические миссии в их странах – они могут стать заложниками. Эльфы и так очень напряженно ведут себя с начала блокады. Как поступить в целом, чтобы не пролилась кровь, по крайней мере не в Асанне…

– Надо посоветоваться с Мади, мой брат подскажет решение, – заверил Артур, ему сегодня снился недобрый сон, да и рассказ брата о встрече с нойоном не выходил из головы. Сегодня самого первого консула ждала подобная встреча.

– Хорошо, но лучше бы твой брат был сейчас здесь, – Стиллрой был недоволен тем, что с ними поехал советник по военным вопросам, а не Мади. Он мог помочь принять верное решение, что-то подсказать, что остается от них скрыто. А этот одноглазый пират только ест и пьет…

– Нет, – ответил Артур. – Мой брат в Асанне, и это верно, нельзя класть все яйца в одну корзину!

– Да ладно, не стоит разводить панику, вы оба хороши, – Ларго был удручен, казалось, консулы мысленно пребывают не здесь, а уже в Асанне после возвращения. Они полностью смирились с мыслью, что отказать нойонам невозможно. – Лучше бы вы подробнее расспросили их нойонского наместника. Он знает больше всех тут. Что на самом деле происходит в Эрафии? Если оркам все же удастся зацепиться за Кастелатус, то, может, и не будет у нас больших проблем в северных землях.

– У нас, – поправил его Стиллрой.

Пират поморщился:

– Едва ли это возможно, люди всегда били орков, каким бы числом те ни приходили, едва ли Краг Хак может что-то исправить.

– Сможет, я думаю, – двери открылись, и вошел Кальдерон, при его появлении слуги во дворе согнулись в три погибели.

– У вас какие-то новости, друг мой? – поинтересовался второй консул.

– Да, и очень удачные для вас, – моргул присел в большое кожаное кресло, оно чуть ли не поглотило его худощавую фигуру. – Орки ведут наступление теми темпами, которые мы предполагали. Они разрушили десять пограничных застав, отразили вылазку не подчиняющихся эрафийским властям повстанцев. Взяли главную пограничную цитадель Карстольд и сейчас двигаются на Кастелатус по южному берегу Прады. Восточная пограничная армия полностью разбита!

– А что люди славного генерала Оррина?

– Они продолжают стоять лагерем на южной границе с Фолией. Говорят, король спешно покинул столицу и отправился в Рейхавен просить помощи у эльфов. Вот увидите, Эрафия Грифонхатов – это огромный сгнивший дуб. Рубани посильнее, и он развалится! Король не доверяет собственной армии, которая на деле подчиняется канцлеру, и лишь формально – его сыну…

– Надо все равно ждать, – заявил Артур, – мы видели эту вашу карту, если Эрафия готова к войне, она так же должна быть готова к защите!

– К защите от орков! – парировал Кальдерон. – Возможно, Краг Хак лишь сожжет Кастелатус и отступит в горы, но главное стало очевидно, – моргул скорчил брезгливую гримасу, – наш удар они не выдержат. Хваленый союз с Арагоном – это фикция!

– А подробности будут? – поинтересовался Ларго.

– Истинные просветят вас в нужный момент. Я послан выяснить, каковы ваши встречные условия. Вы четко представляете перспективу, масштаб деяний, на которые мы решились. Теперь хотелось бы знать, чего вы хотите? Может, бессмертия?

Все потупились, предложение прозвучало резко, почти грубо.

– Мы как раз говорили об этом, – заметил Стиллрой. – Нас в первую очередь волнует судьба страны, – он тяжело вздохнул, будто поднимаясь на трибуну, – судьба нашего народа. Многие группы в Совете будут против нашего договора. Они в меньшинстве, но в то же время весьма влиятельны. Это и торговцы, имевшие дела с Эрафией и Авлией, храмовники, многие другие, не приемлющие ваших хозяев из-за религиозных догм, а не разума…

– Чудаки еще такие есть, – рассмеялся Кальдерон.

– Мы не сможем контролировать территорию. Если их поддержит часть Совета – те, кто настроены против нас лично – мы можем потерять власть. Кто тогда будет поддерживать в силе договор?

– Вам нужна гарантия вашей власти? – Кальдерон знал, что они попросят именно этого. Вокиал и Моандор четко предсказали ему действия каждого из правителей. И эти трусливые вельможи, и бывший пират с Киликии были практически самыми неопасными. Они богаты, сыты и на все готовы.

– Ну и еще, – встрял с огоньком в глазах Ларго, – я хотел бы свести счеты с кое-кем из морских танов!

– Кровная месть – отлично! – подхватил моргул.

– И восточная граница Фолии не на месте, надо ее сдвинуть, – заявил Артур. Тут начался настоящий торг.

Кальдерон с оговорками отступал, соглашался на все их условия, а правители, чувствуя себя так, будто воруют мелочь из карманов Господа, уже не могли остановиться. Их обуяли ярость и пыл властолюбия, глаза горели, слюна выступала на уголках рта, руки покрылись потом. Они не видели себя в тот момент, не могли видеть. Моандор все четко рассчитал, когда пять лет назад сделал так, чтобы к власти пришли именно эти двое – Стиллрой и Локхед-старший. Для нойона они были ясны и понятны, их мысли читались как открытая книга. И сейчас в этом пьяном угаре всевластного дележа в их мечтах росла и пухла мнимая Таталия, как огромный паук вцепившаяся в соседей. А в сердце этой паутины они – вечные, теперь, конечно, вечные хозяева Асанны, неважно, что по сути наместники. Все равно – величайшие правители Таталии за всю историю!

Они не знали, что в то же время в нескольких тысячах лиг к северу, во дворце Совета Правды в Рейхавене, обсуждалось то же самое. Король Эдрик и владыка Эллезар решали, что делать и как поступить с их страной после победы. Своей победы.

Но вот время подошло, и все правители стран юга пешим ходом отправились туда, где на черном, спешно вырезанном личами троне, в окружении верных моргулов, ожидал их нойон Вокиал. Ему эта встреча также льстила. Он говорил от имени всего Темного Круга и мог на мгновение почувствовать себя владыкой нойонов, как будто на шее его сиял полиарх, а в руках был посох абсолютной силы.

В зале царила гнетущая атмосфера. Нойон специально не сдерживал мощь, все входящие, даже не чувствующие боли моргулы Ритц и Кальдерон, с трудом держались на ногах. Мысли гостей будто налились огнем от распахнутой настежь раскаленной домны его мистической силы.

Нойон знал, как заставить их навсегда запомнить этот визит. Ритц и Кальдерон все тщательно подготовили. Они пообещали царькам все, чего те хотели, и нойон уже знал об этом.

Ларго, Стиллрой и Локхед вошли в зал одновременно с Кальдероном и другими правителям. Они увидели мелкую сгорбленную фигуру на грубом троне прямоугольной формы. Их тела объял холод, а разум – огонь. Они были зачарованы, благоговели и в то же время чувствовали – нойон не прикасается к их разуму, не читает мыслей. Это было уже не нужно.

Нойон осмотрел выстроившихся полукругом гостей: по трое от каждой из стран и двое от пиратов Киликии. Всего четырнадцать человек. «А ведь за каждым из них государства и силы, которые могут нам не подчиняться». Вокиал пристально глянул на регента Карна лорда Куруша, на руке у того был браслет молчания, явно произведенный на Зейлоте. Об этом говорило все, вплоть до зеленоватого блеска рун на поверхности. Прежде браслет явно принадлежал кому-то из высших сумеречных магов.

Другие правители этого не видели, но сам Куруш знал, что явиться сюда с подобным артефактом – это не просто дерзость, это претензия на равенство: нойон не мог прочесть его мысли. Куруш явно чувствовал себя увереннее остальных.

«Он опаснее всех, Моандор не зря предупреждал», – подумал Вокиал и начал речь. Он говорил вслух, чтобы все, включая незримого в астрале регента Карна, его слышали.

– Темный Круг приветствует вас, правители юга! Вы достойны того, чтобы говорить со мной. Вы – лучшие сыны своих народов.

Сперва герцог Брохильд, затем и другие поклонились.

– И теперь вам предстоит говорить за ваши страны, – заявил нойон, – за будущее ваших народов несете ответственность, раз прибыли сюда. Принять приглашение – уже смелый и похвальный поступок. Вы увидели сами и передадите другим: мы не чудовища, а покровители! Щедрые, благодарные и справедливые покровители. Вы знаете, ваша государственность, ваш строй, ваша фактическая независимость раздражает магов Севера. Они решили покончить с вами и скоро нанесут свой удар. Их армии уже выступают из проклятой снежной страны, имя которой я не могу упоминать по нашим древним законам. Они сделали ставку на эрафийский престол. Вы будете служить Грифонхатам, те будут служить им, как и скоро вымирающие эльфы. У вас нет будущего, нет спасения, только смерть, которую они проповедуют как благо.

Нойон усмехнулся. Он все сильнее действовал из астрала и незаметно вводил гостей в психоделический транс, магию зачаровывания, столь любимую эльфами.

– Вы хотите идти этим путем? – жестко спросил он.

– Нет. Нет! Наши страны не покорятся Эрафии, – ответил зачарованный Стиллрой. Лишь Куруш не закричал, как все, а сдержанно мотнул головой.

– Мы предлагаем вам другой путь! В течение двух месяцев наши войска готовы будут вступить на ваши территории и обеспечить защиту от Эрафии и Белого Круга. Мы готовы бросить им вызов, но, заботясь о ваших народах, не хотим сражений на вашей земле! Важно лишь провести наши армии, более всего это касается вас, – кисть под черной тогой указала на представителей Фолии и Таталии. – На территории других стран нам нужны лишь небольшие гарнизоны, чтобы обеспечить присутствие, связь и быструю помощь в случае нападения. Нам важно, чтобы вы не поддались на уловки, которые в тот же миг лишат вас власти и передадут ваши страны в рабство эрафийских рыцарей. Так вы согласны?

Все одобрительно закивали.

– Тогда сразу успокою вас: мы не будем медлить. Наши представители прибудут через семь дней. Сегодня история пойдет новым путем. Дело осталось за малым, мои друзья, – нойон был зол на себя, он чуть не сказал «наместники», это вывело бы гостей из-под тонкого гипноза. – Мы хотим оставить память о данном вами слове. Чтобы вы не забывали о нашем договоре, примите мой скромный дар.

Из потайной двери в стене, открывшейся совершенно бесшумно, вышел лич с каким-то лукошком, полным матово-черных, размером с полкулака, шаров.

Лич подходил к каждому из правителей и отдавал один шар на одну страну, начиная с Султана Муссвата. Тот сперва не хотел брать, тогда Кальдерон подошел и, сам взяв шар из перчатки лича голыми руками, буквально всунул его в толстую, унизанную перстнями руку султана. Все смотрели на него. Но Муссвату не стало хуже, не стало лучше, его лицо было по-прежнему красным, разве что пот блестящими бусинками выступил на бычьей шее. Муссват твердо стоял на ногах, был в здравом уме и твердой памяти. Остальные, видя довольное лицо правителя Хорда, также взяли шары. Пять стран – пять шаров. Один шар остался на дне корзинки, он ждал своего возможного хозяина из Азахареи, но величайшая страна торговцев ответила отказом на просьбу нойонов, связав свою судьбу с белыми.

– Это камни. Камни веры, как мы их называем, – объяснил нойон. – Находясь у вас, они дают нам знать, что вы поддерживаете договор и союз, заключенный сегодня. Если вы более не хотите быть связанными с нами какими бы то ни было обязательствами, уповая на собственные силы или на мнимое милосердие Круга Света, то просто бросьте шар в воду, и он исчезнет сам собой.

– Такой тяжелый, – взвесил «подарок» Стиллрой, – и сразу исчезнет?

– После этого, – продолжал Вокиал, – вы можете действовать, как захотите, но и мы вам помогать не будем. Если вы примкнете к Светлому Кругу, который мы без сомнения уничтожим, то погибните вместе с ними!

«Как самоуверенно», – подумал Куруш.

– Но самое худшее ждет вас, если вы попытаетесь злоумышлять и противиться нашим планам, не уничтожив камни веры. Не пытайтесь обмануть нас. Око Агону неусыпно смотрит за вами, нет того места, где бы не настигла вас карающая длань, если вы станете клятвопреступниками. Но я верю: вместе мы выступим и сокрушим так называемый Светлый Круг. Теперь возвращайтесь к своим народам и скажите им: позади огонь, впереди яркий свет битвы и славы. Мы победим или погибнем вместе!

Свет в торце зала резко потух, и комната окуталась мраком, правители больше не видели нойона, видели лишь снопы света у трех входов, которыми они и спустились в зал. Вместе с ними вышли моргулы-наместники Ритц и Кальдерон. Они сопроводили лидеров стран юга, а затем направились к внешним постройкам, чтобы подняться к посадочному монолиту. Прибывал еще один истинный нойон, их хозяин и учитель Каликург.

Правители южных стран, придя в свои покои, встретили там не ставших привычными слуг, а несколько личей, державших под уздцы лошадей. Стражники нежити имели явное намерение препроводить гостей в порт. Встреча была окончена.

– Я думаю, мы выиграли от этого договора, – правя конем на горной тропе, рассуждал Артур Локхед. – Опасность на время отведена, это главное.

– А вот карнцы, похоже, настроены совсем по-другому. Я думаю, Куруш скоро выбросит этот шар, – скривился Ларго.

– Возможно, но он сильно рискует. Арагон далеко, а они близко.

– Если Азахарея будет разгромлена, мы станем ведущей торговой державой. Их отказ – главная удача, если все пройдет так, как обещал нойон, – заметил Стиллрой.

Уже в порту их ждал корабль.

– Вас доставят в открытое море. В двадцати пяти милях от Изольенти мы встретим ваш флот, – заявил обессмерченный капитан нойонского судна.

В течение часа пять кораблей отошли от причалов острова, развозя правителей стран юга в их пределы. Когда последний из кораблей с вождями киликийских пиратов на борту отошел на расстояние в добрую милю от берега, над платформой, где ожидали Ритц и Кальдерон, завис дракон-дух.

«Давно должен был прилететь, задержался», – обсуждали моргулы. Но когда дракон сел и оболочка ауры ужаса расслоилась, то следом за Каликургом оттуда вынырнул моргул Дракис. Он явно спешил и, поклонившись на прощание истинному нойону, подбежал к Ритцу.

– Корабль регента Куруша уже отошел?

– Да, уже час назад!

– Мне нужен корабль, надо срочно догнать и задержать их! – заявил Дракис. Личи, по велению мысли, уже гнали к нему коня.

Ритц подозрительно взглянул на нойона, Каликург одобрительно кивнул.

– Куруш хочет вывезти с острова опасного предателя. Остановить его – воля всего Темного совета, идите и доставьте его сюда!

Кальдерон остался при своем учителе. Когда двое других моргулов во весь опор неслись в порт, по узкой горной дороге. Ритц узнал у Дракиса, кого собственно им следовало задержать.

– Некий Мозес Мекель, брат Анатира Мекеля, слуги сумеречных магов и бывшего посла Сумрака – Даса. К сожалению, Анатир смог покончить с собой прежде, чем его задержали. Он хранил у себя нечто важное, и этим завладел его брат. Рискованный делец он решился на этом выгодно заработать.

– Заработать на чем? – не понял Ритц.

– Подозреваю, у них архив Даса. Все его размышления и все тайны Темного совета, в которые был посвящен посол серых.

Больше разъяснений не потребовалось. Моргулы прибыли в порт и, грозно накричав на личей и обессмерченных, не ждавших визита, взбежали на борт черного корабля.

– Всю силу в двигатели, капитан! Мне нужно догнать их! – крикнул Ритц, и вскоре корабль, поднимая огромные волны, двигался к северо-востоку от острова.

– Вы не договорили об архиве сумеречных! – окликнул Ритц стоявшего на носу Дракиса. Моргул разведчик пристально всматривался в морскую даль.

– Надо было требовать у владыки Каликурга дракона-духа. На нем мы бы уже нашли их!

– Дракис, не прячьтесь за слова, что мы ищем?! – в голосе Ритца был гнев, он не хотел слепо подчиняться тому, с кем в иерархии нойонов стоял на одном уровне.

– Мозес Мекель украл у собственного брата информ-кристалл с секретным архивом посла Даса. Там история всей деятельности сумеречных за последние пятнадцать лет!

– Обокрал брата с целью наживы?

– Скорее всего. Он хочет продать его, едва ли он агент арагонцев, иначе его бы заметили. Мой учитель Моандор сообщил Каликургу, что в Карне собралось много адептов сумрака, выживших после катастрофы с их островом. Среди них несколько сильных магов. Малькольм-воин, например.

– Бывший посол? – Ритц чуть не упал, корабль подбросило на встречной волне, и моргул, что было силы, вцепился в перила. Палубу обдало фонтаном брызг.

– Да. Сумеречные настроены к нам недружелюбно. Возможно, Куруш лишь марионетка в их руках. Им нужен архив Даса, чтобы нанести нам как можно больший вред. Этот Мекель готов продать кристалл с данными.

– Да он идиот, его убьют сами карнцы. Такое нельзя продать, невозможно. Это больше, чем жизнь!

– Нет, он решил действовать хитро… Откуда-то Мекель узнал о готовящейся встрече, как-то устроился сюда среди других обессмерченных. Как успели выяснить, он работал простым слугой-уборщиком в покоях Куруша все дни вашей встречи.

– Но как это, возможно? Он что – гений? Или маг? Настолько везуч?

– Есть подозрения, что кто-то из членов Темного Круга хочет навредить общему делу ради личной выгоды.

– Кто же осмелится на такое?

– Если мы схватим Мекеля, то все узнаем, – уверенно стукнул по перилам на носу корабля седой моргул из Колдсоула.

Между тем на горизонте показался другой нойонский корабль, он шел куда медленнее и другим курсом.

– Проклятье, они уже сошли на свои корабли! – Дракис был в ярости. Когда они поравнялись с этим судном, выяснилось, что моргул был прав.

– Карнский флот встретил нас раньше, чем было оговорено, – доложил обессмерченный капитан. Бывший пират уверенно балансировал на краю корабля, не переходя на борт судна моргулов.

– Сколько их перешло?

– Все, кто был, все трое!

– И с ними никто не увязался?

– Нет, их точно было трое!

– Не понимаю! Они должны были вывезти Мекеля на этом корабле. Так сказал Моандор, он не ошибается, – утер выступивший пот Дракис. – Может, спрыгнул за борт и за что-то уцепился?

– Теперь остается лишь предполагать, – пожал плечами Ритц.

Дракис был в гневе, он не умел так искусно сдерживать свою ярость, как его учитель.

– А проклятые собаки, капитан, давайте быстрее! Мы догоним карнский флот!

– Но, Дракис, это самоуправство, нойоны не давали нам таких санкций! – Ритц был готов остановить этого обезумевшего моргула любой ценой.

– Я не собираюсь топить их корабли, только обыскать! Уверен, если этот Мекель еще жив, то он может быть и не на флагмане, но кристалл Куруш уже забрал себе!

– Но они подумают, что мы напали на них, вдруг нас обстреляют?

– И что? Это будет лишь еще один повод для захвата! Его нельзя сейчас отпустить!

Капитан зомби внимательно следил за ссорой моргулов и ждал указаний.

– Ладно, Дракис, но вся ответственность за эту акцию ляжет на вас!

Седой моргул с моложавым лицом стоял на носу все время, пока не показался шедший в Ангкор карнский флот. Ритц сидел в кресле на возвышении у кормы корабля, рядом с капитаном. Где-то внизу натужно гудели магические машины, засасывая воду и с силой выталкивая ее назад. Их корабль шел со скоростью двадцать узлов, поднимая огромные буруны.

– Восемь кораблей, постарайтесь подойти поближе к флагману, но не протаранить другие суда, – указал Ритц капитану и вызвал к себе командира личей.

– Подготовьтесь при случае открыть огонь, мне нужно два десятка солдат на обыск.

– Есть собаки-умертвия! – заявил костистый гигант. – Найдут даже крошку в желудке у мертвеца!

– Хорошо, давайте всех сюда!

На карнских кораблях началась паника, люди были готовы в любой момент взяться за оружие. Блестели посеребренные клинки, у многих виднелись эльфийские луки.

В каюту лорда Куруша вбежал его первый советник Пол Вернон.

– Огромный корабль нойонов приближается к нам, неужели они его перехватили?

– Нет, не может быть. Обещали, что отсутствия Мекеля не заметят, – ответил регент, но тем не менее быстро оделся и нацепил на руку браслет молчания. – Идем на палубу, кстати, на, сам надень! Тебе тоже пригодится!

Он подал советнику такой же браслет.

Черная громада нойонского судна остановилась меж карнскими галеонами, как ледяная глыба среди мелкого древесного лома. Из незаметного отверстия в боку монстра выскочила шлюпка, похожая на чечевицу. В ней были два человека. Один невысокий и плотный, другой весь седой с молодым лицом, вместе с ними шестеро личей и две собаки-умертвия, почти что скелеты, их глаза горели безумным голубоватым огнем. Старший лич называл их поводырями преисподней, то был последний продукт исследовательского комплекса Тамикзаллы.

Собаки дико завыли, когда шлюпка ударилась о борт карнского судна.

– Они хотят подняться на борт, разрешить? – капитан пристально смотрел на регента.

– А что мы можем сделать? Пусть поднимаются!

– Это не опасно? – в голосе стоявшего рядом советника был страх.

– Нет, хотели бы убить, давно бы убили, – отрезал Куруш, – главное, не дать им увезти нас назад.

За борт полетела веревочная лестница. Дракис и Ритц оказались на палубе первыми. Следом за ними поднялись личи. Один остался в шлюпке. Собаки-умертвия злобно шипели на карнских солдат.

– В чем причина такого вторжения? – громко, стоя на кормовом возвышении в двух десятках ярдов от моргулов, крикнул регент. Кроме браслета на нем были доспехи, рассеивающие магию. Рядом стояли тяжеловооруженные телохранители, среди них были эльфы и члены братства сумрака.

– На вашем корабле предатель и опасный преступник, который хочет помочь коварным замыслам Арагона! Выдайте нам его!

– Кого вы имеете в виду?!

– Мозес Мекель перебрался на ваше судно два часа назад!

– Такого человека на борту нет! – уверенно заявил регент. – Не стоит портить отношения между нами!

– Только обыщем корабль и уйдем!

– Мы заключили договор с вашими хозяевами, – Куруш извлек из кожаного кармашка черный шар Вокиала. – Он еще в силе, и мы можем делать, что хотим? Или посоветуете нам избавиться от этого бремени?

Он подкинул шарик в руке, как никчемный хлам.

– Это необходимо, регент, не ухудшайте своего положения! Мы обыщем корабль и уйдем, – повторил Ритц.

– Ладно, я не сторонник насилия, – заметил Куруш тоном учителя, прощающего нерадивого ученика, – ищите. Надеюсь, проверка нашей искренности не займет много времени, я бы хотел отужинать!

Личи спустили собак, а сами пошли вдоль борта, осматривая каждую трещинку. Матросы и солдаты смотрели на нежить с яростью и нескрываемым омерзением. Дракис бросился в каюту регента. Ритц осматривал самих карнских вельмож и старших офицеров.

Какова же была ярость моргулов, когда через час обыска они под усмешки и перешептывания карнцев были вынуждены констатировать, что на борту нет и никогда не было ни Мекеля, ни его информ-кристалла!

– Ну что, везде поискали? Гальюн проверили не один раз, а? – смеялись солдаты.

Дракис с огромным трудом сдерживал ярость от невиданного унижения, какого он не переживал за все время службы нойонам. С самого детства, с того дня, когда юный адепт ордена Фавела, горбатый мальчик убил своих мучителей и бежал на юг.

Провожаемые усмешками, двое могущественных моргулов были вынуждены возвратиться восвояси, вместе с эскортом личей и бесполезными собаками Тамикзаллы.

– Вот видите, Вернон, – Куруш подошел к перилам на палубе и, смеясь, помахал рукой отплывающей шлюпке. – Все удалось. Уверен, они не смогут поймать нас за руку!

– Надеюсь, удача вас не покинет, регент, и мы станем самыми богатыми и влиятельными правителями юга! – поклонился обрадованный первый советник.

Когда моргулы вернулись на борт черного корабля, долго молчавший Ритц дал волю своим эмоциям. Он с яростью набросился на Дракиса, который втянул его в эту грязную, глупую и позорную авантюру.

– Мне нужно связаться с Моандором, – бормотал Дракис, когда Ритц умолк. Он прошел в комнату связи и настроил астральный канал на Колдсоул. Его учитель должен был находиться там. Ему повезло: уже собиравшийся вылетать Моандор почувствовал канал – и вскоре перед Дракисом мерцало объемное изображение хозяина.

– Владыка, мы не нашли Мозеса Мекеля ни на острове, ни на кораблях Карна! Его нет нигде! Регент Куруш страшно недоволен тем, что я обыскал его корабль, поднял меня на смех, он будто ищет повода, чтобы разорвать только что подписанный договор!

– Если он выбросит шар веры, тем лучше! Сразу выдаст себя, – ответила прозрачная дымчатая фигура. – Куруш полагает, что, оставшись нейтральным, он одним этим выиграет. Собирает вокруг себя весь сброд, спасшийся с Зейлота два года назад. Но на деле регент роет себе могилу, а Мозес Мекель пересел на корабль пиратов Киликии еще в порту, когда ты прибывал. Корабль, везший пиратов, укомплектован личами, верными владычице Видомине. Сам понимаешь, его не то что не искали – его от нас прятали!

– Что же делать?

– Пираты будут торговаться с регентом, дадут о себе знать. Нужно выследить и убить всех участников сделки, а кристалл вернуть в Агону. Если будет возможность, нужно переложить все это на моргулов Каликурга. Ты нужен мне здесь!

– Ритц не хочет даже разговаривать со мной!

– Это он напрасно, – нойон усмехнулся. – Возвращайся на остров. Я улажу все проблемы с его учителем. Ты мне понадобишься для подготовки к совету.

Картинка дернулась и померкла, оставив после себя резковатый сернистый запах. Дракис вышел на палубу. Он ничего не мог понять. Только сегодня утром Моандор говорил ему, что предатель уйдет на корабле Куруша, а теперь со спокойной уверенностью заявляет, что тот давно связан с пиратскими вожаками. Зачем тогда вся эта погоня, проверка, унижение? Моргул стоял у борта и смотрел в воду.

Тут, в южных морях, было много удивительных животных. Параллельно борту на такой же огромной скорости блеснул плавник рыбы-меч. То тут, то там взмывали из поднятых кораблем волн летучие рыбы. Огромные облака мельчайших флюоресцирующих маллюсков поднимались из глубин с заходом солнца, пахло теплой водой, солью и спускающейся с небес прохладой.

«Я ничего не понимаю в его плане, опять использует вслепую», – думал моргул.

– Ну и что говорят в Колдсоуле? – насмешливо спросил подошедший сзади Ритц.

– Мозес ушел от наблюдения на острове. Надо было преследовать корабль пиратов Киликии!

– Вернемся в порт, бери корабль и преследуй хоть до самого края мира. Мне никто ничего не приказывал, и больше позориться я не намерен!

Каково же было удивление Ритца, когда по возвращении на остров его вызвал к себе Каликург и приказал, чтобы они вместе с Кальдероном взяли корабли и прочесали все лагуны и тайные пиратские базы в западной части киликийских островов. Дракис вместе с Вокиалом, удачно проведшим встречу повелителей юга, вылетел в Агону на ослепительно белом драконе-духе.

В огромном коричнево-бордовом зале императорского дворца в Ангкоре регент Куруш, его советник Пол Вернон и маг Малькольм, спустя три дня после возвращения, приняли тайного посланника киликийских пиратов. Моряк заявил, что нужный империи человек удерживается вождем Тан Тоном и будет передан нойонам, если Карн не заплатит выкуп в размере пятисот тысяч азахарейских динаров золотом и двух фунтов драгоценных камней крупного размера.

Кревланд, окрестности Дрегонспира, Шестой путь Лун, 989 год н. э.

Огромный рух кружил над небольшой дубовой рощицей в долине, зажатой массивными горными кряжами. Горы здесь были древними и приземистыми, с большими широкими отвалами, покрытыми зеленью. Снежные шапки и острые пики остались далеко позади. Сумеречный маг Синкат прилетел сюда из-под Карстольда за советом и помощью. Он почти год не был в этих краях, с тех пор как трагически погиб посол Дас. Молодой чародей подозревал, что извержение вулкана не было случайностью, как уверяли свидетели, и потому сразу после событий опасался навещать Аджита, дабы не навести на него и себя подозрение нойонов. Теперь медлить было нельзя, война уже шла, и через месяц, а может и меньше, весь мир будет погружен в пучину страшного конфликта. Как этого избежать, Синкат не знал, и потому решил обратиться к единственному человеку, в чьей мудрости не сомневался и которому мог довериться.

Молодой чародей привязал руха к дереву небольшим кожаным ремнем, так что орел мог спокойно бродить на расстоянии двадцати ярдов. Но птицы были хорошо выдрессированы птероптархами, и когда хозяин оставлял седло, рух прятал голову под крыло, чтобы во сне восстановить силы для дальнейшего перелета. Отъезжая из стана Крага Хака, маг позаботился о провизии. Он мог бы поддерживать птицу с помощью своей жизненной силы, но вместо этого к телу орла были подвязаны вяленые бычьи ноги. Синкат отвязал одну из них и бросил так, чтобы рух, не порвав поводьев, добрался до пищи. Когда он вышел на узкую, уложенную камнем, увитую разноцветным мхом дорожку, позади послышался благодарный клекот.

Лес вокруг был необычным. С виду дикий, даже орки из окрестных деревень боялись ходить сюда из-за опасности встретиться с неприрученными волколаками, и все-таки пропитанный присутствием хозяина. Здесь все было как в первую эпоху, до создания Империи Солнца и пришествия Магов, когда в живых лесах царили эльфы – сингмарцы. Ни одно дерево не было больно, а грибы росли на пеньках вдоль тропы, будто специально выстроившись на парад. Синкат шел по дороге и ощущал тепло от камней под ногами. Вечерело, на траве блестели первые росинки. То тут, то там на развилках встречались аккуратно сложенные пирамидки камней, исписанных руническими письменами. Они освещали путь фиолетовыми и зелеными переливами. Чем шире была тропа, тем выше были горки. Когда Синкат поравнялся с горкой высотой в рост человека, на вершине которой горел переливающийся фиолетовый кристалл, он заметил поляну, а посреди нее деревянный дом с большим цветником.

В лесу раздался шорох, и оттуда вышел горный олень. Очень красивый, пятнистый, с ветвистыми тонкими и длинными рогами – по ним то и дело пробегали голубоватые молнии.

– Рад видеть тебя в нашей заводи покоя, Синкат!

– Он здесь? – спросил чародей, глядя не на чудесного оленя, а на дом. За ставнями горел огонь свечей.

– Да, – ответил олень. – Орки из города стали недовольны нашим присутствием. Теперь учитель редко отлучается отсюда.

– В отсутствие вождя они ни на что не способны, – попытался успокоить оленя Синкат. Перед самым домом в ложбине лежали два небольших озерца: в одном плавали белые и желтые рыбки, в другом красные и черные. Через ложбину был перекинут узкий каменный мостик, ведущий к цветнику и дверям. Олень, пожелав Синкату удачи и мудрости, прыгнул в сторону и исчез в лесу.

«Это вершина магии – так перевоплощаться! Мой отец не зря восхищался Аджитом», – думал Синкат. Этот олень – Вон’Этель, ученик Аджита – как и его учитель, был мастером перевоплощения, что считалось очень высоким и тонким магическим искусством. Когда Синкат постучал в дверь, он расслышал звуки арфы, потом все стихло. В астрале дом напоминал огромный дворец, сотни рядов барьеров и наблюдения. Хозяин за десятки миль мог почувствовать приближение любого незнакомца, и тем более мага.

Дверь открылась беззвучно и просто. Внутри звуки струн стали сильнее, кто-то явно настраивал инструмент. Просторный коридор, холл, всюду неброская, но изящная обстановка. Небольшие светильники негасимых свечей под потолками, стол с кипами книг, цветы, росшие из каких-то карманов в стенах – все было аккуратно и чисто. Не было никаких следов пыли, или человека, который бы ее убирал. Это были покои мага. За год тут мало что изменилось, разве что цветов стало больше. «Странно, как я раньше не замечал: снаружи дом кажется крошечным, а изнутри огромным. Оптический обман или манипуляция сознанием?» – думал чародей.

– И то, и другое, – ответил ему подслушавший мысли хозяин дома. – Рад видеть тебя, Синкат, я у окна на пруд.

Гость миновал еще один широкий коридор и повернул налево. В комнате у окна, спиной к нему, сидел человек, в его руках была арфа. Снаружи это окно казалось на расстоянии пары ярдов от входа, внутри же Синкат сделал не менее пятидесяти шагов. Он глянул в астрал: стены белыми глыбами уходили вверх и вниз. Было видно, что под землей расположены еще несколько этажей. В центре комнаты был серебристый шар, очертания которого терялись. Синкату стало трудно смотреть, и взгляд его вернулся к реальности. Руки чародея дрожали, на спине предательски выступил пот, изображать смирение и покой не получалось.

– Садись, я сейчас закончу, – кресло повернулось, будто висело в воздухе. Аджит был одет в плотную темно-синюю тогу. Широкие плечи, небольшая бородка, большой нос, плотные губы, открытые черные глаза – все выдавало в нем волевого и сильного человека. Он выглядел слишком молодо для мага такого класса. Прикосновение к силе всегда старило, именно это заставляло нойонов даже пользоваться чужими телами. Аджиту нельзя было дать и шестидесяти лет, хотя чародей родился на Зейлоте во время последней войны стихий больше двух веков назад.

Мастер Сумрака еще несколько минут перебирал струны арфы, и в астрале Синкат увидел, будто обычно черно-красная туманность окрасилась цветами радуги. Тепло, свет и пламя внутреннего, жизненного огня вдруг наполнило Синката колоссальной силой. Ему показалось, что на миг отступил даже тот косный, древний страх. Страх встречи со своим бывшим учителем и… последствия неминуемого разоблачения. Он слушал эту великолепную музыку и понимал, как прекрасно просто жить, творить, вершить искусство. Он вновь, как и прежде, задумался о том, что маги убили в нем скульптора…

– Ты пришел за ответом или за вопросом? – неожиданно отложив в сторону инструмент, спросил маг. Рядом лежал треугольный деревянный предмет, унизанный колокольчиками, и большой шелковый платок.

– Не знаю…

– Ну, тогда я не в силах тебе помочь, – Аджит притянул к себе совершенно не знакомый Синкату струнный инструмент. Затем маг разместил его на коленях и стал перебирать руками толстые струны. – Это гяоро, когда-нибудь слышал о них?

– Нет.

– Гяоро похож на арфу, но весьма своеобразную. Это инструмент варваров Кревланда, даже у них есть своя культура. Свои обычаи и верования. Свое хорошее и плохое, добро и зло. Когда они хотят спеть об этом, то пользуються им.

– Мастер, у меня к вам столько вопросов, что я не знаю, с чего начать…

– Значит, тебе нужен еще один: зачем ты здесь – в этой жизни?

Синкат попытался встать, но не смог. Ему предстоял не легкий разговор.

– Сложные вопросы вы задаете, мастер.

– Это ты их задаешь, а сам ждешь простых ответов, но жизнь не книга, тут просто не бывает.

Маг по воздуху отправил гяоро на небольшой кожаный диван, на который прежде опер большую классическую эрафийскую арфу, и, привстав, подошел к окну.

– Тебе что-то срочное, суетное нужно, верно? Если бы ты искал ответ на сокровенные вопросы бытия, так бы не торопился…

– Мне нужен ваш совет, Аджит! Я не знаю, как поступить, к чему прислушиваться, чего бежать.

– Ты хочешь сказать, что потерял ориентиры? Перестал различать добро и зло, тьму и свет, ложь и истину?

– Вроде того, – к щеке Синката прикоснулось что-то ледяное, молодого мага аж передернуло. Это был стакан. Стакан с водой, висящий в воздухе.

– Выпей, успокой свой метущийся разум.

Синкат поймал стакан рукой – вкус такой знакомый… Его память начала быстро листать страницы назад. Разговор с послом Дасом два года назад, тогда он напился, рассказал о неразделенной любви и недоверии к нойонам, о чем-то тогда он спрашивал, после острова, после взрыва…

– Вспомнил?

– Да, этот вкус. На вид вода, на деле как вино…

– Хитрая штука. Ты хотел меня о смерти Даса спросить?

– Да, и обо всем вообще, что происходит. Они развязывают войну, ужасную, жестокую войну, погибнет множество людей…

– Каждый день умирают тысячи, и мир ни капли не меняется. Вспомни своего отца, Даса, других, вспомни, что случилось с Зейлотом…

– Я не знаю, что там произошло…

– Это уже лучше, чем ответ его из страха сожгли арагонцы, ведь так тебе все объяснил Моандор?

– Да.

– Знаешь, что на самом деле погубило наш мир, твоего отца и его друзей, Даса и в конечном итоге наверняка погубит тебя?

– Что же?

– Самонадеянность, фанатичная уверенность в собственной правоте, в безошибочности непогрешимости принципов и идеалов. Их глубокое отличие от реальности.

– Но мой отец был реалистом!

– Он мечтал о силе, и это погубило его.

– Отец, – на глаза Синката навернулись слезы, он услышал, как скрипки вдали играли душераздирающую мелодию, будто дергая его за нервы. Это была не магия Аджита, а какая-то внутренняя, невидимая сила.

– Это совесть, совесть не дает тебе покоя, Синкат!

Юный сумеречный маг вскочил, в его глазах бушевала ярость. Стакан отлетел в сторону и разбился, астральные руки Аджита не удержали его.

– Если будешь так гневаться, мне будет сложно спасти тебя, – улыбнулся старый маг.

– От чего меня спасать? Я чародей, я на подъеме, скоро стану моргулом, а там, глядишь, буду и ровней истинным. Я в силе, от меня зависят судьбы королевств и княжеств. В чем я, по-твоему, нуждаюсь?! – гневно выпалил Синкат.

– В покое. В покое и смирении, но боюсь, ты еще долго не сможешь себе этого позволить. Ты не спас отца, не спас друга, которым был тебе Дас, можешь потерять даже тот выдуманный образ, что ты вознамерился полюбить, и ты говоришь, что ты в силе?

– Я…

– Что ты сейчас хочешь сделать?

– Уйти!

– Куда?

– Не знаю, я думал… – ярость отпускала сердце Синката, он схватился рукой за лоб, тот весь был в испарине. – Я был груб, простите, мастер. Я действительно жалею, жутко жалею об отце, маме, Дасе! Я так виноват перед ними!

Аджит подошел к нему и, взяв за плечи, повел в другую комнату, успокаивая не словами даже, а мыслями: «Возьми себя в руки, не занимайся уничтожением собственной души, когда самое время думать о ее спасении! Постарайся спокойно рассказать о том, что волнует – обо всем по очереди!» – шептал Аджит.

Они вошли в гостиную. Тут горели мистические свечи, был накрыт стол на шесть персон.

– Вся посуда из нетленного северного серебра, коснись ее!

Синкат сел на стул. Перед ним было нечто темное под серебристым покрытием. Он коснулся ножа, Аджит чуть подтолкнул его – боли не было.

– Серебро уже не жжет мне руку! Странно…

– Пройден пик влияния нойонской силы, еще есть шанс выйти…

– Выйти из чего?

– Из круга лжи, круга страха, но опасность совсем рядом: снаружи от него другой круг, не менее коварный…

– Круг света?

– Ну да, они так себя называют, но ведь судят не по словам, а по делам.

– Именно, – распалился Синкат. – Они всегда лгали, всегда использовали людей, чтобы господствовать над ними, уже тысячу лет. Они отняли у эльфов их первородное бессмертие, и те ничего не смогли сделать. Белые – изощренные лжецы и коварные убийцы, весь опыт войны стихий говорит об этом!

– Да, но ты прав лишь отчасти. Они схожи с нойонами тем, что видят в других кого угодно – последователей, врагов, духовных рабов – но только не равных. И все же у них есть принципиальное отличие… Синкат снял крышку, на тарелке была дичь с зеленью.

– Я думал, ты избегаешь мяса и травинки не обидишь?

– Да, я полностью отказался от питания так давно что и забыл когда. Зачем это все, если можно подпитываться из астрала? Я не принуждаю других следовать за мной тем же путем. Я никого ни к чему не обязывал, поэтому еще жив и в некотором роде счастлив, – старый маг улыбнулся. – Ешь, серебро не жжет тебе рук. Значит, они давно не касались твоего разума.

– Вы говорили о различии.

– А?

– Вы говорили об отличии между нойонами и Арагоном, принципиальном отличии.

– Да, их мораль зависит от некоторых обстоятельств. Нойоны бессмертны по рождению, это те же существа, которых коснулся Хаид почти тысячу лет назад, те, кто родился в телах самых несчастных людей на свете.

Синкат перестал есть. Аджит обошел стол и сел прямо напротив него.

– Арагонцев же, магов света, тех, кто основал Империю Солнца, покончил с бессмертием эльфов и противостоял нойонам в первую эпоху, – их давно нет.

– Как нет?

– Они все умерли еще тогда, когда не родился мой предок в десятом колене.

– Но как это может быть?! Ведь сейчас они есть!

– А что ты о них знаешь? Ты ведь никогда даже не видел ни одного из них!

– У них есть имена, и они те же, что и в легендах – рассказах тысячелетней давности! Я был в Колдсоуле, все видел сам. Я уверен, что они так же бессмертны! Вернее, был уверен…

– Нет, Синкат, это все полуправда и их хитрая ловушка. Будь они бессмертны, это противоречило бы их идеологии, если использовать этот термин людей…

– В смысле?

– Они говорят, что высшая цель человека в этом мире – разглядеть свое предназначение, познать его, выполнить задачу, а затем достойно уйти. Уйти, ибо смерть тела, с их точки зрения, лишь дверь, открывающая путь в иные миры, не всегда лучшие, чем тот, что мы сейчас наблюдаем. Будь они бессмертны, они бы в точности уподобились нойонам, само время перековало бы их. Они бы не утверждали, что шанс уйти своей смертью – это высшее благо, что это освобождение!

– Возможно…

– Есть такой истинный белый маг – Ранкх. Я видел его довольно часто, последний раз год назад – он направлялся в Азахарею. И вот все эти визиты осуществили три разных человека. Все они представлялись именем мага Ранкха, члена Белого Круга, это была правда.

– Как это?

– Я думаю, тут имеет место хитрый прием, я бы назвал его сакральной силой имен, сохранением имен.

Синкат откинулся на стуле: он не зря приехал, помимо того, чего хотел, он получал от Аджита ответы на неожиданные глобальные вопросы.

– Среди людей раз в сорок – пятьдесят лет рождается целая плеяда детей с огромными задатками к магии. Считается, что это единокровные потомки первых белых магов. Хотя в королевском роду, ведущем происхождение от самого Эй-джей-Дая, таких не было. Так вот эти дети сразу обращают на себя внимание. Они читают мысли, двигают предметы, подчиняют землю, воды, огонь и воздух своим желаниям. Я думаю, легенда о родстве – это выдумка. Первое поколение белых магов само отыскало таких детей. Когда ситуация прояснилась, стали ясны закономерности такого рождения, их преемники установили в недавно созданной Империи Солнца свою религию, культ Велеса, творца по североэрафийски. Также они дали церкви вооруженный контрольный орган – орден Фавела. Белые смотрят на Эрафию как на поле, которое раз в полвека дает всходы. Среди волшебных детей были не только люди, но и эльфы и минойцы, однако белые маги этого не афишируют. Вживую их почти никто не видел, судят лишь по картинам, портретам и изразцам в храмах. В действительности это разные люди, носящие одни и те же имена, как связующую нить прошлого с будущим.

– Но для чего тогда страх кары, ведь они могли контролировать рождение детей?

– Нет, не могли. Когда людей было пятьсот – семьсот тысяч, еще пытались, но теперь их почти сто миллионов. Постоянно растущее число среди других обитателей этого мира. Без ордена, без страха, они потеряли бы этих детей, и связующая нить бы прервалась. Кроме того, открытость процесса могла быть использована нойонами. У них есть пророчество, что если избранные дети перестанут рождаться, это знак грядущей победы темных сил, и им стоит спешить. Но подобного не случалось…

– А что случалось? Неужели их система не давала сбоев?

– Если бы не давала, ни тебя, ни меня бы не было. Шесть веков назад, во вторую войну стихий, увидев, что в методах принуждения между Арагоном и нойонами почти нет разницы, тогдашний глава ордена Храма скрылся от белых – вместе с группой одаренных детей.

– Рез-зави?

– Да, его звали Рез-зави, он уплыл на далекий пустынный остров в западном море. В тот раз нойонам сопутствовала удача, они дотла сожгли столицу старой Эрафии Эф-Полар, и следы главы ордена затерялись. В Белом Круге полагали, что мастер и дети погибли.

– Но на деле они выжили! Рез-зави – первый сумеречный, основатель нашего государства!

– Все так, у него появились последователи – люди, спасавшиеся от войны. Особенно чародеи, не желавшие вставать ни на одну из сторон, они устремились на Зейлот, и когда две империи обескровили друг друга в бессмысленной и иступленной схватке, они уже не могли задушить этот росток нового мира…

– Да, но мы все это потеряли! Все подвиги, жизнь эпических героев – все потеряли такие, как я! – Синкат грустно уставился на дно серебряного бокала.

– Нет, это было неизбежно. Стечение обстоятельств. У людей есть поговорка: гордыня предшествует падению. Именно такого уровня достигла наша гордыня, вернее, тех, кто стал править Зейлотом тридцать лет назад.

– Имеешь в виду отца? – в голосе Синката уже не было прежнего гнева.

– Не его одного. Дас, Малегир и им подобные…

– Кстати, что с Малегиром, он жив?

– Он арестован арагонцами и заточен в ледяную башню Валтары…

– Но это лучше, чем умереть…

– Едва ли. Ты когда-нибудь слышал о тероморфе? – будто холодом дыхнуло на Синката от этой фразы.

– Нет, первый раз слышу.

– Что же, – Аджит тяжело вздохнул, – еще не раз услышишь. Ты знаешь, что нам позволяло выживать в течение многих столетий? Как нам удавалось пережить еще одно столкновение между магами и нойонами?

– Дипломатия?

– Верно, мы всегда были нейтральны, и напади на нас какая-либо из империй, мы бы тут же перешли на сторону другой. Это было гарантом неприкосновенности, и много лет невоенного положения, поощрения внутренней свободы, на грани с вседозволенностью для отдельных лиц, сделали свое черное дело… развратили наше руководство, возвели гордыню, тщеславие в ранг добродетели. Помнишь, у нас был открытый закон о бессмертии: хочешь, принимай Стаах, хочешь – нет. Скажи стоп и умри. Твой отец Гуннар был бессмертен, твоя мать нет, но у тебя все от человека. Нет ни рогов, ни копыт минойца. Это чудо, а просто так, Синкат, чудес не бывает! Я сбился, о чем это я… а, о нашем острове. Так что ты слышал о причинах его гибели?

– Говорили о взрыве главного концентратора. Моандор намекал, что это дело рук арагонцев, из-за того что вожди под руководством отца пошли на слишком большое сближение с нойонами. Дас придерживался того же мнения…

У Синката кольнуло в груди – верно, Дас из-за этого и начал расследование сам и погиб.

– Ты прав, этот взрыв и таинственная гибель посла связаны между собой. Так ты точно никогда не слышал о тероморфе?

– Нет, расскажите, что это?

– Тридцать лет назад один из выдающихся мастеров магии земли в глубине разломов вулканической трещины горы Сопла нашел минерал, обладающий колоссальной силой. Она запасена в нем с самого рождения мира. В куске размером с яблоко, – Аджит силой мысли подкинул спелый фрукт в руки Синката, – больше мощи, чем в мыслях истинного мага, стоящего в сердце концентратора.

– Я помню это место. Горячая гора, я играл там в детстве, – пробормотал Синкат, откусив кусочек.

– Но использовать эту силу не получалось. Процесс выходил из-под контроля. Все заклинания рушились, в реальном мире это выглядело как взрыв невиданной мощности. Сам понимаешь, наши правители ухватились за это чудо природы, мечтая использовать его как оружие. Обладающий им мог стать не только третьей силой, равной истинным магам Света и Тьмы, но значительно превзойти их.

– И такой материал нашелся только у нас?

– Да, я называю это проклятием Рез-зави. Если бы он тогда достиг любого другого места, не Зейлота, не начали бы тогда строить концентратор, ничего бы не нашли. Но он был только здесь, и перед вождями встал вопрос, что делать с находкой. Долго скрывать тероморф от истинных магов было невозможно, а узнай они, что мы хотим собрать хоть какой-то запас этого вещества – остров стал бы объектом нападения, причем одинаково безжалостного как с одной, так и с другой стороны. Привыкшие чувствовать себя в этом мире хозяевами, полубогами, нойоны и маги не потерпели бы соперника. Мы стали искать другие выходы, тогда между вождями возник серьезный раскол. В результате я оказался в меньшинстве – и сейчас здесь. Твой отец возглавил большинство и погиб.

– В чем была причина раскола?

– Я и многие другие чародеи, в том числе Малькольм-воин, бывший послом у нойонов, говорили, что тероморф не спасение, а опасность. Что все его небольшие запасы надо сбросить обратно в лаву на дно трещины Сопла. Раз и навсегда оградить мир от страшной, ни с чем не сравнимой мощи. Но была и другая точка зрения, ее поддерживал Гуннар и другие, уже начавшиеся томиться бессмертием без власти. Они видели в тероморфе путь к возвышению, хотели основать третий круг – Круг Хаоса, равный по знаниям и мощи уже существовавшим империям. Их план был в том, чтобы передать равные части тероморфа, открыто назвав его оружием, в руки Арагона и нойонов. Поставить их перед лицом того, что следующий конфликт будет последним, ведь на любой первый удар последует сокрушительное возмездие. Тогда наступит тысячелетие мира, за которое стороны придут к какому-то договору, найдут решения своего морального спора. Станут выше идеологических шор. Мы же останемся над схваткой, даже выше их, ибо обладаем монополией на оружие и определяем новый баланс силы. Наши вожди уже мечтали о могуществе над всем миром, мечтали как истинные, но в отличие от последних, им не хватило мудрости остановиться, они еще слишком во многом были людьми.

– Что же произошло?

– Я могу лишь предполагать. Если бы я встретил Даса, то знал бы наверняка, но, к сожалению, он мертв… Полагаю, наши вожди, в том числе и твой отец, видя катастрофическое положение нойонов после третьей войны, пошли на то, чтобы передать им часть вещества прежде Арагона. Хотели подравнять баланс, чтобы бессмертные угрозами и шантажом отбили назад «свою» половину мира. Твой отец и Дас передали часть вещества нойонам. Все это время на острове шли интенсивные исследования по применению тероморфа в концентраторах магических энергий. Тут что-то случилось. Скорее всего, как я и предупреждал Гуннара, они не удержали дракона в узде. Произошел взрыв, ни нойоны, ни Арагон, ни эльфы не поняли, что произошло, но я почувствовал: сила эта была связана с тероморфом.

После случившегося нойоны оказались в фантастически выгодном положении. Только представь себе, загнанные арагонцами в угол, они вдруг получили в руки оружие, о каком и мечтать не могли. Да, его очень мало, но оно есть! Я думаю, Дас это понял… понял, что натворил, попытался предупредить остальных. Ему был нужен совет, потому он так рвался сюда, чем и выдал себя…

– То есть вы думаете, он погиб не при взрыве вулкана?

– Я не верю в случайности. Он работал с твоим учителем Моандором, насколько я знаю, он самый расчетливый и коварный из нойонов.

– Но не самый сильный! Непобедимый Нагаш – самый могущественный член совета! – возразил Синкат. – Почему же вы не предупредите Светлый Круг, вам совсем не жалко людей?

– Жалко, но это не означает, что я должен помогать кучке лжецов, уверовавших в собственную богоподобность. Спасать сейчас, когда их необдуманные поступки привели ко всему этому? Нет, пусть круг замкнется. Маги и нойоны хотят одного, смерти друг другу, и это лучшее, чего они заслуживают! Пусть будет война.

– Но они погубят множество людей! А победители установят свой диктат на тысячи лет!

– Нет, этого не будет! Мы ушли с Зейлота, чтобы бороться, до конца стоять на страже равновесия. Конечно, добиться этого проще, когда знаешь планы сторон…

– Об этом я и хотел с вами поговорить, мастер. Я получаю приказы от самого Моандора, раньше по ним я мог судить об общей картине того, что происходит в мире. Готовятся ли они к удару? Когда, где, какими силами он будет нанесен?! Но теперь я перестал понимать его изощренную логику. Знаю одно: им движет фантастическое себялюбие и жажда власти, возведенная в абсолют. Как мне противостоять этому, как? Вот вы говорите, стоять на страже баланса сил, но все рушится, как можно соблюсти…. Они настолько сильны. Заподозри нойоны неладное – ни меня, ни вас не будет, как уже не стало Даса!

– Дас слишком глубоко вошел в Темный Круг, оттуда было не выйти, а по поводу опасности ты преувеличиваешь. Ты сам стоишь многого. Кроме того, истинные убивают лишь тогда, когда не могут использовать, задумайся над этим. Белый маг Ранкх предлагал мне сотрудничать, я ответил, что необходимо время. Пойми, Синкат, мне нужна информация из обоих источников, лишь тогда возможен правильный выбор. Тогда станет ясно, как спасти равновесие!

– Но как я… – Синкат понял, к чему шел весь этот разговор, и тут же вспомнил эльфа, растянутого на цепях в подвале Колдсоула. Его изувеченное тело. За участие в пытках Творец так жестоко наказал его, как это только было возможно: в тот день не стало его мира, его отца.

– Вы хотите, чтобы я передавал вам информацию из Колдсоула?

– Я был бы рад, если бы ты взялся за это. После смерти Даса ты самый высокопоставленный сумеречный в их иерархии. Допущен ко многому и, кроме того, ученик Моандора.

– Но это смертельный риск, Моандор может прочесть мои мысли. Он в тот же миг развеет меня по ветру!

– Он учил тебя разведке. Учил лгать, изворачиваться, скрывать мысли, жить двойной жизнью. Учил всему, что умеет сам. Покажи же, чему ты научился! Сразись со своим учителем на его поле, поле информации! Он, безусловно, намного сильнее тебя, и даже меня, но он не идеален, я думаю, ты сможешь, Синкат, ради меня, ради памяти об отце и Зейлоте, ради… нее… тоже.

– Вы знаете, что я влюблен в девушку, которой никогда не видел в реальности?

– Да, в наше время это очень опасно – иметь привязанности. Любой, кого любишь, кого боишься потерять – потенциальный заложник в их руках. Но я не в силах приказывать тебе. Так ты согласен?

Напряжение достигло пика, и Синкат вдруг понял, что отступить сейчас значит навсегда потерять доверие последнего из великих магов Сумрака.

– Я согласен, я буду передавать вам все, что узнаю в Колдсоум. У меня и так уже проблема, – напряжение в теле спадало, Синкат встал и подошел к окну. Светящиеся рыбы в пруду да звезды на небе мерцали в мягком полусвете. Широкая тень дома была разорвана светлыми провалами окон. Из-за леса поднимался белый диск старшей луны.

– Так вот, я говорил, что не понимаю желаний Моандора, его приказы загадочно алогичны, чего раньше не наблюдалось.

– Раз не видишь связи, значит, смотришь недостаточно пристально! О чем он спросил тебя, об орочьем походе?

– Да. Поход орков обречен на провал. Вторгнуться незаметно им не удалось, люди в Энрофе и эльфы в Рейхавене уже предупреждены, уже выслали навстречу ордам Крага Хака свои армии.

– Думаю, это или стечение обстоятельств, или рука Арагона – все возможно. Так что он тебе велел?

– В том-то и дело, что ничего. Велел оставить все, как есть. Сказал, все мертвые – их будущие солдаты. Так все нойоны говорят. Моандор долго разрабатывал эту операцию и теперь загубил ее – зачем?

– Сказать сразу сложно, он больше ни о чем не просил?

– Просил. Он велел захватить и невредимым доставить в Колдсоул юношу по имени Гримли Фолкин. Прежде его пытались захватить. Нагаш посылал на это дело Саллека и его головорезов. Но тот сам еле ушел живым. Говорят, этот парень – истинный белый маг. Вероятно, он один из того нового поколения, какое приходит раз в пятьдесят лет, чтобы сменить прежних арагонских правителей?

– Скорее всего. Но странно, что юноша такой взрослый. За ним постоянно наблюдает Белое Око. Опасно подходить близко.

– И как же его взять, если парень так силен, как описывал Саллек?

– А он здесь, в этом маленьком Карстольде?

– Да, думаю, орки уже осадили город, но они смогут взять в плен мага!

– Во-первых, не лезь на рожон. Белые своенравны и сильны. Он молод и не умеет еще контролировать свою силу. Пойдем, – двери шкафа у стены открылись. Это был лифт, освещенный снизу золотистым свечением. – Идем же. Тебе нужно кое-что взять с собой, – скрытая в тайнике платформа пошла вниз, унося сумеречных в глубокое подземелье. Аджит с удовольствием поймал восхищенный взгляд Синката.

– Прямо под этой долиной есть сеть пещер, я ее немного доработал, и теперь это прекрасное убежище для странников, что не видят ориентиров и потеряли путеводную звезду.

– Вы укрываете здесь беженцев?

– Я даю кров странствующим магам сумрака. Тем, кто все потерял при гибели Зейлота.

Они шли по коридору достаточно долго и находились, вероятно, уже под горой. Вокруг были брошенные вещи, какие-то свернутые ковры, чувствовались ароматы присутствия, но ни одного человека им не встретилось.

– И сколько у вас постояльцев?

– Сейчас их восемь, они надежно скрыты, и даже если их будут искать – не найдут.

– Малькольм-воин, – заметил Синкат, – также собирает уцелевших под свои знамена, но делает это в Карне…

– И совершенно напрасно!

– Думаете, нойоны не позволят ему открыто возродить наше дело?

– У него ничего не выйдет. Он заключил сделку со знатью этой страны и теперь многим им обязан. Карн – очень развращенная страна. Уверен, если ничего не менять, их без всякой помощи нойонов завоюет Таталия. Малькольм не на тех сделал ставку. Он скоро осознает ошибку, но исправить что-либо будет очень сложно.

Сумеречные подошли к большим, в сажень высотой, стальным створчатым воротам, светящимся в полутьме белыми и желтыми рунами. Дверь была заперта сильным магом.

– Да, – Аджит прочел мысли гостя. – Это сделал я.

Он воздел руки и произнес заклятие прохода, после чего свет рун плавно потух.

– Теперь постучи!

Синкат дважды стукнул, и едва успел отдернуть руку, с такой быстротой и мощью раскрылись врата. Внутри был настоящий музей. В небольшой комнате, в центре которой на золотой треноге горел фонарь, находился стол и множество магической утвари. Различные доспехи, сундуки, ботинки, одежды, оружие и карты. Целый склад уникальных артефактов.

– Все эти магические детали, – указал Аджит, – трофеи и подарки, кое-что я нашел сам, – Аджит обошел комнатку кругом. – Покажи-ка, с чем ты собрался идти против этого юного мага?

Синкат отодвинул полу плаща, продемонстрировав длинную рукоять с черными письменами за поясом.

– Бич огня?

– Да, самый мощный. Рубит даже антимагические доспехи. Один раз на тренировке я чуть не убил Саллека, получил за это большой нагоняй от Моандора и нажил себе опасного врага в лице могущественного вампира.

– Ну, этого мало. Я бы подумал о твоей собственной защите. Лучше всего для схватки с неопытным, но от природы сильным противником подойдет «зеркало мира»!

– Отражатель магии?

– Да, вот смотри, – Аджит оторвал от доспеха большой, в пол человеческого роста щит. Он был запылен, но все же Синкат увидел в нем свое отражение. Щит имел голубоватую, абсолютно зеркальную поверхность. Старый маг встряхнулся, будто сбросив оцепенение, прикрылся щитом и заговорщически посмотрел на Синката:

– Ударь меня магией, только не сильно. Я убрал все заслоны!

Синкат вышел в астрал. В руках мастера был просто белый предмет. Гость протянул невидимую руку, ударил, и сам был тут же выкинут из астрала. Синката подкинуло в воздух и отбросило к стене. Он не устоял на ногах, упал, врезался в подпертый доспех, тот повалился, опрокинув на себя целую груду эльфийских магических стрел.

– Мощная вещь. Он тяжелый? – протер глаза с трудом вставший на ноги чародей.

– Нет, ничего не весит! – Аджит передал щит Синкату. Тот действительно весил не больше мешочка орехов.

– То, что нужно! У него есть слабые места?

– Да, повсюду, и тебе не стоит его использовать в обычном поединке. Его может разбить простой камень! – предостерег Аджит, пока чародей примерял щит. Тот точно пришелся ему к левой руке, закрывая тело почти до голени.

– И все же этого мало, надо еще кое-чему тебя обучить!

– Но, мастер, у меня нет времени на обучение! Я должен срочно возвращаться в стан Крага Хака.

– Знаю, но есть вещи важнее. Ты же не хочешь, чтобы мальчишка случайно убил тебя из-за того, что ты так торопишься увидеть седую голову этого старого стервятника.

– Ну да.

Они покинули склад артефактов и пошли по пути, на котором Синкат чувствовал постоянный рост давления и прилив силы в астрале.

– Когда-нибудь видел концентраторы малой мощности?

– Нет, думал, такое невозможно!

– Ну, тогда тебе будет интересно. Запомни главное, Синкат, ты пленишь этого парня не для того, чтобы отдать в руки Моандора, который постарается сделать из него моргула! Гримли Фолкин нужен нам, я уверен, в нем есть семя сумрака, и ты привезешь его сюда! Как скрыться от Моандора, будет моей заботой.

– Но это невозможно, он узнает! – Синкат побледнел.

– Узнает то, что нам будет нужно! Не бойся, главное, чтобы в Карстольде все прошло гладко.

– Надеюсь, орки не смогут его убить…

– Будь спокоен, даже их гроссы ему не страшны. Хуже всего, если Моандор поручил это задание не тебе одному.

– Я бы знал об этом…

– Посмотрим. Этот парень – ключ ко всему. Если он будет с нами, тогда поймем, что происходит. Поймем, кто он и как нойоны хотят использовать тероморф. Это как-то взаимосвязано. В любом случае, Синкат, нам предстоит большая работа!

Они пошли по скальному коридору, свет негасимых факелов играл на шуршащих по полу тогах. К молодому сумеречному магу возвращалась былая уверенность. Он снова чувствовал себя частью команды, снова знал, что делать. У него появлялась надежда и цель.

Лишь три дня спустя исполинский рух доставил Синката в стан Крага Хака. Армия орков плотно увязла у единственной небольшой крепости на восточной границе.

Глава 9

Центральный Лордарон, замок Тамил-Азота, Шестой путь Лун, 989 год н. э.

В камере вновь стало светло. Видимо, на решетку накидывают и затем убирают какое-то покрывало, сбивают с ритма дня и ночи, подумал Лазарен. Он лежал на жесткой деревянной лавке лицом вниз, руки скованы за спиной холодными кандалами. Лазарен сильно хотел в туалет и не знал, сколько точно он так пролежал – явно больше суток. И еще одно было для него в диковинку – он не видел астрала. Какой-то артефакт отрезал его от параллельной реальности и напрочь лишил магических сил.

Разведчик думал о том, как освободиться, но пока был жестко привязан к лавке, не мог встать, и о том, чтобы воспользоваться секретным оружием речь не шла. Лазарен начал кричать, бил по лавке ногами. В предыдущие разы это не вызывало у тюремщиков никакого желания проверить, все ли в порядке с пленником и не тронулся ли он головой. Но сейчас он расслышал шаги, затем скрежет ключа в замке. Дверь открылась, и вошли двое личей. Его подняли, грубо посадили, так что откинувшись назад, Лазарен больно ударился головой о каменную стену.

– Руки развяжите, твари!

Личи не отличались особой чувствительностью. Один из них вышел и вернулся с керамическим тазиком, полным воды. Лич развернулся и резко с головы до ног окатил пленника. Лазарену было мерзко, когда дряблая серая рука тщательно протирала ему лицо белой тряпкой, потом расстегнули наручники, но при этом странные бежевые браслеты остались на месте. Лазарен мог догадываться, вернее физически ощущать, что причина его ослепления в астрале – эти браслеты. Вспоминал, что даже где-то читал о подобных артефактах.

– Справляй свою нужду, – рявкнул лич на плохом эрафийском. Он совсем не собирался выходить.

– Убирайтесь отсюда!

– Давай живо!

Лазарену пришлось расстегивать пояс. В тот момент он больше всего боялся, что стражи заметят его чудо-протез. Когда дело было сделано, личи взяли таз и вышли, оставив дверь открытой. Лазарен подтянул штаны и понял, что стражи также не заметили вшитой в пояс серебристой струны. Это не много, но лучше, чем ничего. Он услышал тихие шаги. В камеру вошел старец в сине-черной тоге, плаще и кожаных сапогах, на груди был вышит золотом череп и символ «N». Это о многом говорило Лазарену, он почтительно отступил внутрь камеры. Разведчик не чувствовал астрал и не знал, кто перед ним. Высокого класса некромант, а может, даже истинный нойон. Их ведь никто не видел, не знал в лицо, кроме горстки приближенных. Эти браслеты на руках стали даже радовать его. Ведь и он не видим из астрала, раз сам не видит параллельного мира. Его мысли останутся только с ним, он в безопасности хотя бы в этом отношении.

Лич внес стул дорогой кожаной обивки с позолотой. Старец сел. Почесывая бороду, он долго разглядывал пленника.

– Ты понимаешь, что с тобой произошло, Лазарен? – наконец спросил он. – Ты помнишь, как сюда попал?

– Я не знаю, с кем говорю. Пока не узнаю, отвечать не буду.

– Ах да, я не представился. Меня зовут Кип-де-Зул. Я живу здесь в Лордароне с разрешения герцога, небольшая практика на местных кладбищах, – он широко улыбнулся. – Так ты помнишь, как здесь очутился?

– Вино. Вино в гостях у посла Иохима Нильса было отравлено.

– Ваш посол очень труслив. И вообще эта привычка отправлять посланников в далекие края с женами и детьми – это большая глупость, не находишь?

Лазарен все понял. Оперся на стену, ощутил холод камня за спиной.

– А остальные из посольства – что вы с ними сделали?

– Все живы и здоровы, не суть важно. Ты вообще понимаешь, почему оказался здесь?

– Если честно, то нет. Я уверен, нас будут искать, нас хватятся, и тогда ваша подлость и коварство герцога станут известны всем.

Некромант изобразил премилую улыбку старого дедушки, изредка проведывающего озорных внуков, и внезапно перешел на вы.

– Ну и прекрасно. Вы так и не поняли, Лазарен, вас схватили случайно. Вы нам были не нужны. Я бы сейчас снял оковы и отпустил тебя на все четыре стороны, но… вы приехали не один.

– Ивор?

– Этот эльф – серьезная птица, опасен, и говорит, что вы друзья. Расскажите мне о нем.

– Я не намерен ничем делиться с первым встречным! Где гарантии, что после моих слов вы сразу меня не убьете?

– Никаких. Но если вы будете молчать, ваш друг заговорит сам. Поверьте, у меня большой опыт по части откровенного разговора! – Кип-де-Зул улыбнулся, показав ослепительно белые здоровые зубы. – Ну, так что – расскажите, зачем вас послали сюда? Я кое-что напомню, вы должны были узнать: лжет ли Карл, хочет ли он помочь вам в деле против орды Крага Хака. Хочет ли войны… так что вы решили?

– Мне кажется, герцог сделал большую ошибку, связавшись с такими, как вы. Теперь Лордарон будет причислен к сторонникам тьмы и получит достойное воздаяние за вероломство!

– Вы так уверенно говорите, – Кип-де-Зул усмехнулся. – В вашей речи слышен голос храмовника, но ведь вы не служили в ордене Фавела – почему? Лазарен молчал. – Вы не соблюдаете собственные законы и требуете, чтобы я соблюдал чужие?

– Не понимаю, к чему ты клонишь?

– Послушайте, Лазарен, сейчас вы всего лишь случайно задержаны. У меня нет желания причинять вам вред, я не кровожаден, лицезрение чужих мучений не вызывает у меня удовольствия. Я бы с радостью отпустил вас, освободил бы себе полдня для ценной работы, если бы вы были честны со мной и говорили так же искренне, как и я с вами.

Глаза Лазарена сощурились. Хитрый старец. Может, удастся выйти хотя бы во двор замка?

– А что вас интересует?

– Хорошо, что вы сами задаете такие вопросы. Нас интересует информация, вы понимаете, не за горами новая война стихий. Если вновь поставите на Арагон – погибнете, я предлагаю вам работать на нас, собирать информацию из окружения Оллина Эй-Тоя, мы знаем, что вы входите в его ближний круг, он вам доверяет…

– И что я получу взамен?

– Во-первых, вы выйдете отсюда. Ивор выйдет, ваши родственники и вы будете в безопасности, когда в Эрафии установится новая власть. Возможно, получите высокий пост. Эй-той стал главой разведки в тридцать один год. Вам тридцать, пора подумать о повышении!

– Вы так говорите, будто титанов Арагона уже нет…

– Считайте, что так… Если боитесь разоблачения, то я вас успокою, вам вживят имплантаты, не новую личность, а совершенно незаметные внутренние органы. Никакой магии, ничего, что белые могли бы засечь. Раз в месяц вы будете выделять насекомое-носителя, и оно будет доставлять готовое сообщение нам. Доносить ваш памятный срез – и никакой боли, никакого унижения, подумайте!

– Червяк будет вылезать из меня и нести вам «срез» моей памяти? Это мерзость какая-то! – Лазарен скорчил гримасу.

– Не брезгуйте, лучше он безболезненно вылезет там, чем здесь…

– В смысле?

– Ваш друг эльф уже испытал на себе некоторые болевые приемы. Пока он держится, но… – Кип-де-Зул встал и пошел к двери. – Помните, вы щепка, о вас никто не думал, когда начинали рубить этот лес. Решайтесь до вечера. Вашим хозяевам в Энрофе на вас плевать. Они в курсе того, что случилось, и что? – он развел руки. – С потолка не сыпятся камни, стены не дрожат от грозной поступи эрафийской гвардии! Эй-той получил ответ на свой вопрос, и теперь вас выкинули, как использованный инструмент вроде погнувшейся отмычки. Вы никому не нужны! Никому, кроме меня. И если вы сегодня вечером не согласитесь сотрудничать, я также потеряю к вам интерес!

Некромант вышел в коридор, следом в камеру заглянул ожидавший снаружи лич, он забрал стул и быстро вышел. Лазарен мог броситься следом и, возможно, даже убить стражника, но это было излишне. Он и так добился многого. Во-первых, выиграл несколько часов, а главное – руки! Лич, уходя, так и не стянул вместе браслеты. Его руки были свободны.

К шедшему по коридору некроманту подбежал гвардеец. Лич, шедший сзади, сперва даже не хотел того пропускать к задумавшемуся Кип-де-Зулу.

– Я от герцога Карла, его светлость просит вас немедленно прибыть в его апартаменты!

– Передайте герцогу, я прибуду незамедлительно, как только улажу возникшие затруднения, – прочувствовав в астрале течение времени, некромант добавил – В три часа дня я буду у него.

– Передам это его светлости, – гвардеец выдавил из себя улыбку, поклон, повернулся и быстро пошел, с трудом не переходя на бег.

– Их беспокоит наш результат? – спросил старший лич.

– Нет, им на все плевать. Это же люди, их интересуют только деньги…

Личи, громко ступая железными сапогами, последовали за своим господином, Кип-де-Зул шел на другой этаж тюрьмы, где содержали Ивора.

Результата, как верно заметил лич, не было. Но герцог Карл при этом хотел одного, а Кип-де-Зул – совсем другого. Правитель Лордарона ждал подтверждения, что задержание эльфа и разведчика не приведет к неотвратимым последствиям. Что войска эльфов не двинутся к лордаронским цитаделям. По сведениям Кип-де-Зула, армия Улафия шла лесом по территории восточной Эрафии, не думая поворачивать сюда, в цветущий и благоухающий Тамил-Азот.

Некромант же исполнял здесь тайное задание Нагаша. Древнейший из нойонов был весьма проницателен. Он хорошо представлял, что в случае успеха кампании против Арагона схватка за власть в Агону перейдет в фатальную фазу. Моандор, а именно его должны были избрать главой совета, ни с кем не поделится полученной властью. Он станет Темным владыкой – сама сущность этого титула обязывала к беспрекословному подчинению. Нагаш прекрасно знал характер главы разведки. Тысячи раз он представлял себе все возможные расклады в Темном Круге, кто и против кого может объединиться. Именно по этой причине он отказывался первым выдвинуться на пост вождя, кто бы ни уговаривал его. К нему обращались Моандор, Каликург, Тант, Вокиал – все военное крыло, но Нагаш раз за разом уверенно отказывался. Он знал: тот, кто наденет цепь власти, кто возьмет в руки Лхаидгронд, тот сразу после победы станет мишенью яростной атаки остальных нойонов. Пускай эту ношу взвалит на себя Моандор, его тщеславие загонит его в ловушку. За Нагашем все равно останется большая часть армии, это много важнее, чем древние артефакты силы.

В борьбе со своими у главы разведки мог быть только один союзник. Тот, кто помогает ему шпионить за Арагоном, тот, от кого Моандор получает загадочные послания из самого сердца Белого Круга. С огромным трудом Нагашу удалось кое-что узнать об их загадочном союзнике – лишь Моандор знал его в лицо. Это был или белый маг, или владыка-эльф, по какой-то причине ставший тайным союзником главы разведки нойонов. Это был могущественный и коварный, полный лжи и лицемерия тип, туз в рукаве владыки Колдсоула. И именно эту карту следовало у него выбить. Выбить сейчас, в канун сражения. Именно по этой причине Кип-де-Зул вновь спускался в камеру к Ивору.

Полуобнаженный эльф лежал на столе, на руках блестели браслеты молчания. Ноги и руки были привязаны к стальным штырям. Под носом запеклась кровь, на лице – следы побоев. У Кип-де-Зула не было приказа убить его. Нужно было заставить эльфа думать и думать достаточно откровенно.

– Уйдите, – приказал некромант, и личи вышли, плотно закрыв за собой дверь.

– Ну, как дела, Ивор? Легче не стало?

– Твои слова так же отравлены, как и вода, которой ты меня напоил, – прошептал эльф.

– Ничего, скоро все пройдет, – Кип-де-Зул положил на лоб пленнику какую-то тряпку, смоченную зеленой маслянистой жидкостью, и жуткая боль, что терзала внутренности эльфа, начала отступать.

– Как ты думаешь, что мне от тебя нужно?

– Все равно, я ничего тебе не скажу и не перейду на твою сторону, некрос. Жги меня живьем, но я не предам своих друзей и свою веру!

– Твои мысли примитивны. Друзья – враги, черное – белое…

Некромант засмеялся. Он ходил кругами вокруг стола, где был скован эльф. Сверху падал белый неестественный свет фосфорического облачка. Ивор закрыл глаза и лишь слушал его.

– Ты же опытный разведчик, Ивор, ты не раз обманывал истинных нойонов!

– А ты здесь, чтобы свести за них счеты?

– Нет, я пришел за правдой. Потому что так же, как и ты, брожу в потемках мифов и легенд, но если откинуть тысячелетие лжи и клеветы двух центров магии и власти, убрать вдаль всю эту словесную требуху, задумайся, а такие ли мы с тобой разные? Попади я в плен к ордену Фавела, к вашим экзорцистам, со мной бы обошлись гуманнее, милостивее, справедливее?

– Ты понесешь наказание за свои преступления, за смерть невинных людей, некрос, не более!

– А ты за свои, эльф, или на тебе нет крови? Вспомни хорошенько! – он взмахнул руками и повысил тон. – «За преступления»… Ишь, слов понабрались, у одних преступление – у других подвиг, и наоборот! На тебе нет крови, а те парни в Фолии, люди, гноллы, Фарсал Одри?! Ты обещал им спасение, эвакуацию, что их и их семьи вывезут в Эрафию. Они вам верили. На деле сто тридцать человек были казнены или вывезены к нам, их судьба незавидна. Вы же, вместо геройской битвы, бросились наутек, как трусливые зайцы! Вы их предали три года назад – вспомни? Предали и бросили. И это называется, нет крови! Они к тебе во сне не приходят, эти маленькие гнольи щенки, которых ты обещал вывезти, а потом бросил, спасая шкуру? Бросил в огонь, ах, как тогда все горело…

– Ты слишком хорошо меня знаешь, а я тебя нет. Это странно, мы раньше встречались?

– Я хорошо тебя знаю, видел тебя в Кревланде еще пятнадцать лет назад, когда начиналась ваша война с людьми.

– Тогда я тебя не заметил!

– Да и мне ты показался скучен. Но это все сантименты, скажи, ты знаешь, почему ты здесь, на этом столе? – некромант дважды стукнул стальной перчаткой по столу, и это отозвалось болью во всем теле эльфа.

– Тебе виднее, я ехал за миром, а не за войной!

– Ты не поверишь, но я ищу того же. Я подскажу тебе, ты оказался здесь из-за письма герцога…

– Сам, наверно, писал?

– Нет, ты напрасно оскорбляешь Карла. О письме узнал мой хозяин, и было решено, чтобы оно дошло до адресата.

– Вы же сами подгоняете орков в атаку и сами им мешаете, не понимаю…

– И я тоже не понимаю, – Кип-де-Зул выдохнул, будто нес тяжелую ношу, остановился и сел на табурет у самой головы пленника. – Дело в том, что ты посвящен во многие дела разведки Авлии, считаешься лучшим в своем деле – не во властных коридорах и помпезных дворцах, а в деле! Так о тебе говорят истинные…

– Будь я лучшим, здесь бы не лежал.

– Помоги мне – и не будешь лежать. Я отпущу тебя из Тамил-Азота. Это будет честная сделка, мне приказано удерживать тебя здесь и еще сильно не повредить твой рассудок. Если ты и дальше будешь отказываться мне помочь, то к концу недели прибудет мой господин. Тогда, эльф, за твою жизнь я не дам и ломаного гроша. Однако я могу устроить твой побег, мой хозяин останется доволен, и Темный Круг не узнает, что ты был в наших руках.

– Вы действуете вне Темного совета?

– Это я здесь спрашиваю. К тому же то, что мне нужно, очень сильно поможет тебе самому! Частный случай совпадения интересов.

– Ну, говори, – Ивор открыл глаза.

– Ты хочешь мира, и мой хозяин хочет его. Но есть две силы, подталкивающие к войне с нашей и с вашей стороны. У нас все на виду, это проблемы моего господина. Ваша же ситуация много сложнее. Тот, кто предал Круг Света, действует тайно. Через два дня после твоего отъезда из Рейхавена глава разведки нойонов сообщил моему хозяину о том, куда и зачем тебя послали, тебе это о чем-нибудь говорит?

– О моей миссии было известно совсем немногим…

– Вот и подумай. Вспомни все, начиная с эрафийской войны тринадцать лет назад. Именно тогда мы узнали, что среди верхушки Светлого Круга есть предатель. Подумай, какие ваши дела провалились, и почему. Ты ведь вспоминаешь, догадываешься, я уверен…

– Я… – эльф оборвал себя на полуслове. – Я ничего тебе не скажу, некрос. Мы ищем предателя и обязательно найдем, но ты ничего от меня не получишь! Ты опытный и ловкий дознаватель, но я никогда тебе не поверю, ни тебе, ни твоему хозяину. Вы проверяете меня, чтобы узнать, как близко мы подобрались к вашему самому секретному оружию в этой войне. Хотите вновь спасти его шкуру, как это было с Фарсалом Одри, которому вы вживили искусственную личность и год вели нас по ложному следу. Теперь это не пройдет, что бы вы ни сделали со мной. Предателя вычислят и уничтожат и безо всякой вашей «помощи», в которую я не верю и никогда не поверю! Ты и твой хозяин блюдете лишь свои гнусные интересы.

– Да у моего господина есть интересы, отличные от Темного совета. Поверь, если бы глава разведки нойонов узнал о нашем с тобой разговоре, я был бы мертв даже раньше тебя, как и все в этом замке. Моандор беспощаден, и неизвестный изменник – его правая рука. Тайну имени вашего предателя он бережет как зеницу ока.

– Моандор? Я слышал это имя, один из истинных?

– Да, как и мой господин…

– Мой ответ по-прежнему «нет»! Каковы бы ни были ваши мотивы в Темном Круге, я вам не помощник. Ты сам скоро пожалеешь о своей авантюре, некромант. Армии эльфов будут здесь, за меня дорого с вас спросят. Карл пожалеет о своем вероломстве!

– Я тебе ничего не обещал, кроме свободы. Кроме того, не в твоем положении угрожать. Один во всей этой проклятой стране предлагаю тебе помощь, а ты отталкиваешь руку старого человека! – Кип-де-Зул горестно всхлипнул. – К твоему сведению, предатель точно будет на совете в Валтаре. Будет толкать всех к войне. Подумай еще раз. Кто он?!

– Я уже сказал, некромант, я не буду говорить с тобой. Оставь черную работу своему хозяину, если он, конечно, поспеет до того, как тебя сожгут на костре местные жители!

– Что же… Я десять раз шел тебе навстречу, и десять раз ты отталкивал меня. И это вы называете добротой, благородством, – Кип-де-Зул встал и деловито засучил рукава. – Я ведь не старый добрый дедушка!

Некромант резким движением столкнул обезболивающую тряпку со лба Ивора. Потом железной хваткой сжал нижнюю челюсть эльфа. Разведчик ощутил, что он может легко сжать дальше, сломать или даже вырвать ее из черепа.

– Я совсем не так добр, как тебе кажется, и получу то, что мне нужно, так или иначе! Жаль, что ты выбрал трудоемкий для меня путь, путь боли!

Некромант левой рукой открыл рот эльфу и жестко, сильно зафиксировал челюсть. Затем правой дотянулся до одного из задних зубов верхней челюсти, сжал его, чуть выждал, вздохнул и принялся расшатывать, вырывать с корнем здоровый зуб. Сказать, что Ивор почувствовал дикую боль – ничего не сказать. У него глаза лезли из орбит, в голове рвались сосуды, виски посинели от напряжения. Не выдержав гнета боли, сознание оставило его.

Кип-де-Зул утер залитые кровью руки, достал свою коробочку и положил туда зуб. Особая аура холода бесконечно долго хранила его трофеи. Некромант осмотрел на обмякшего эльфа, снова открыл ему рот и деловито залез пальцем в кровящую рану.

– А-аа! – Ивор сплюнул, закашлялся, но снова пришел в себя.

– Не спать, – улыбнулся некромант. – Это только начало, через два часа я вернусь не один. Над тобой хорошо поработают, и если ты по-прежнему будешь упорствовать, этим лишь обречешь себя на мучительную смерть. Будешь молиться о встрече с моим господином.

Скрипнул засов, вошел лич и подал тарелку воды. Некромант омыл руки и вылил бурую грязь на лицо пленника.

– На мучительную смерть обречешь и своих друзей. Подумай, – не глядя на Ивора, продолжал он, поднимаясь к дверям. – Лазарен умрет здесь, медленно изжаренный заживо. Перед этим я заставлю его жрать собственные испражнения, и последнее, о чем он будет думать, умирая – что ты ничего не сделал ради его спасения! Не пошевелил и пальцем. Лучший друг проклянет тебя!

Дверь захлопнулась, Ивор остался во мраке совсем один.

– Вас срочно просит к себе герцог Карл, у него какая-то проблема – с ходу заявил Кип-де-Зулу старший лич, за спиной которого терлись местные стражи.

– Какая?

– Не знаю.

– Ну что же, веди меня, – он положил руку на плечо похолодевшему гвардейцу, прятавшемуся за спиной лича. – Я всегда к услугам его светлости.

Старый некромант, шурша плащом, побрел вверх по винтовой лестнице в сопровождении напуганной свиты.

В просторном центральном зале замка было немноголюдно. В стране шла война, и все, кто хотел добычи от грабежей и торговли, были на юге в походе. Другие знатные господа Лордарона, не польстившиеся на дележку вместе бароном Футором, напротив – предвидели скорый плачевный конец всей авантюры и заперлись в своих горных гнездах, выжидая развязки. Так или иначе, герцог Карл один остался в Тамил-Азоте с полутора тысячами гвардейцев и преданных рыцарей. Больше ему рассчитывать было не на что. Если, конечно, не считать его – только что вошедшего с гонцом и старшим личем некроманта Кип-де-Зула. Остальные личи, следовавшие за своим господином, остались за дверями возле недружелюбно косившихся стражей герцога.

– Проклятие, проклятие, – шептал Карл. Он перестал ходить и присел на боковину трона. Рядом у стола, склонившись над картой, замер Некатор.

– Кип-де-Зул, объясните мне, что происходит? Мне донесли, что огромная армия Авлии идет в западных пределах моей страны. Вы говорили, что арест эльфа в Рейхавене не заметят, и что теперь?

Некромант облегченно вздохнул.

– Да, говорил и повторю: армия Улафия не причинит вам вреда. Вы хотели власти над страной, хотели настоящего подчинения? Я держу слово, данное истинными! Эльфы идут на юг. От ваших старых «друзей» во главе с Футором останутся рожки да ножки. Вам грех жаловаться, что все так удачно устраивается. Мой владыка прибудет через несколько дней, постарайтесь лучше достойно встретить его.

– Если только эльфы не будут тут раньше…

– Не будут. Эти пленные для них ничего не значат. Скоро Светлый Круг перестанет существовать, а вы станете полновластным лордаронским монархом, у вас сладкое время, можете предвкушать…. Это во многом приятнее самой победы.…

– Я рад, но и вы, Кип-де-Зул, не оставите Тамил-Азот до тех пор, пока все не разрешится!

– Это угроза?

– Предупреждение! Я не хочу оставаться крайним!

Разговор шел на повышенных тонах, тут открылись двери, вбежал полковник местной гвардии, Некатор направился ему навстречу резво, будто ждал новостей.

– Она в замке, вместе со своими людьми! – его суровые серые глаза уперлись в спорившего с высоким некромантом герцога.

– Кто их пропустил, кто?! Вывезите его в башню! – в словах Карла был страх.

– Я соберу верных людей во внутреннем дворе! – поклонился Некатор.

– Возьми больше стрелков! – нервно бросил герцог.

– Что здесь происходит? – Кип-де-Зул был удивлен. Мало того что его отвлекают от дела чрезвычайной важности, так этот уездный князек имеет наглость что-то скрывать. Ему выпала честь участвовать в деле, на таком уровне оправдать высшее доверие Нагаша, а эти дикари, эти людишки втягивают его в собственные пустые авантюры. Некромант с трудом сдержал ярость.

– Что это значит, Карл?

– Долго все объяснять… – Герцог двинулся к выходу, стражник помог ему цеплять легкий доспех.

– Я разрешил одному отряду варваров действовать в моих северных пределах около Наверта, там скрывался Гирд Смелый…

– Знаю, его ожидали увидеть в колодках в лагере Крага Хака…

– Именно, но сейчас он здесь. В тюремной башне неподалеку от ваших пленников!

– Не может быть! – некромант был зол на себя. Как он мог такое упустить?

Подбежали несколько тяжеловооруженных солдат во главе с Некатором.

– Они удерживают подъемники, идут к замку, их человек сто.

– А стража подъемников, они одурели? Всех в шахтах сгною!

– Она предъявила бумагу, что ее нужно везде пропускать под страхом смерти!

– Кто подписал?!

– Вы! – Карл бессильно осел в кресло темного дерева, нелепым образом оказавшееся в коридоре.

Кип-де-Зул астрально призвал к себе личей.

– Кто эта она? Вам предстоит все мне объяснить! – сурово сверху вниз смотрел на герцога некромант.

– Я приказал доставить плененного Гирда сюда, чтобы он помог мне в деле чрезвычайной важности. А эта варварка Шива считает, что я хочу украсть ее добычу. Я с удовольствием отдам ей ту сумму, что обещал орочий король, если она только даст мне продержать Гирда здесь месяц, а потом я сам упакую его отрубленную голову в ларец и отправлю Крагу Хаку.

Возвращался Некатор, хмурый.

– Они во дворе, Шива хочет говорить с вами!

– Хорошо, я выйду, и, Ник, принеси золото, о котором я говорил!

– Да, хозяин!

– Так в чем, собственно, твое дело? – все еще не осознавая опасности, озлобленно интересовался некромант.

– Я заметил Гирда в клетке на площади, почти случайно. Хотелось поглядеть на этого прежде славного воина. Он прекрасно знал свою судьбу в руках Крага Хака, его ждал Чертог Воинов… – герцог осекся. Снаружи из-за неприкрытых ставень доносился звон доспехов, ругань и грубые кревландские диалекты.

– Гирд предложил мне сохранить ему жизнь в обмен на то, что он покажет мне место в горах на границе с Сингмаром. Место, где спрятана пропавшая казна государства орков. Это те богатства, что вывез торговый министр Тойранад, «эльф – расхититель». Там несколько тысяч фунтов золота. Именно по этой причине, помимо к голода, Краг Хак погнал свои орды на убой в этот безумный поход.

– И что вы сделали? – некромант вновь ругал про себя безграничную людскую жадность.

– Я приказал забрать Гирда для представления, и он сейчас в тюремной башне, мне как раз была нужна ваша помощь. Вы маг, прочтите его мысли! Если он лжет, я сброшу его назад в руки разъяренных варваров, если нет, то буду вашим большим должником!

– Хорошо! – кивнул некромант.

Они вышли на балкон замка. Двор был построен буквой «П», и всюду были люди. Не менее тридцати пеших воинов, варваров и орков остановились на ступенях, ведших по террасе среди небольших кипарисов внутри дворца. Два ряда тяжелых гвардейцев со щитами и пиками наперевес, плечо к плечу выстроились на последних ступенях. За зубцами стен и правого и левого крыла замка виднелись перебегающие с места на место арбалетчики и лучники. Среди группы варваров выделялась единственная всадница – женщина. В ее руке был арбалет, а за спиной двуручный меч, какой удержит не всякий воин-мужчина.

– Герцог, верни нам пленника, и мы уйдем! – крикнул широкоплечий варвар с рыжей бородой, телохранитель Шивы. Карл скривил губы, эти полуграмотные дикари и не слышали о такте обращения к правителям.

– Я хочу вам все объяснить, я не хочу показаться грабителем! – он оглянулся. Некатора, который должен был принести деньги, не было.

– Ты лжешь, отдай нам Гирда. Он наш трофей, отдай, потом поговорим!

– Я буду говорить с вашим вождем, а не со сбродом! – громко крикнул герцог, кто-то из орков вскинул арбалет, но Шива ударом бича осадила слишком ретивого воина. Она указала на скамью между двумя деревьями, подле которой замерли стеной из тел и стали гвардейцы Лордарона.

– Говорить будем здесь!

– Хорошо, я спускаюсь! – Карл вышел с балкона в сопровождении некроманта, шел к лестнице, когда его догнал полковник гвардии.

– В городе по тревоге поднят гарнизон, около трехсот человек – мы сможем снова контролировать подъемники. Кроме того, из Северной крепости скачет барон Рено, с ним пятьсот всадников, он верен трону, – сообщил подбежавший гонец.

– Нет, он просто прослышал про золото Гирда, – бросил некроманту через плечо герцог.

– Прошу прощения, я должен немедленно вернуться к моим пленным, как только вы уладите эту небольшую проблему, я немедленно буду к вашим услугам и мы прочитаем мысли бывшего кревландского короля.

Кип-де-Зул вместе с личем исчезли в соседнем коридоре.

«Трус боится каких-то варваров, – подумал некромант, – идиот! Почему мне приходится работать исключительно с жадными трусливыми идиотами, что в Кревланде, что тут?!»

Он отослал нескольких личей к парадному входу, чтобы быть в курсе происходящего, а сам быстрым шагом направился в камеру к Лазарену, которому уже давно было пора принять решение.

Именно в этот момент разведчик уже почти закончил сложнейшее дело. Когда некромант, уйдя, оставил его с развязанными руками, Лазарен упал на колени и заглянул в щель у двери. Лич был рядом, но не смотрел в крошечное окошко. Рискуя каждую минуту быть замеченным, разведчик сел на лавку, снял штаны, отстегнул держатели. Эльфийский протез оказался в его руках, холодный воздух странно щекотал гладкую обнаженную культю.

С силой надавил Лазарен на тонкую щель, но тайник не открывался. Проклиная все, на чем свет стоит, он давил из последних сил, уже ожидая возвращения некроманта, когда что-то щелкнуло, и протез открылся. Внутри была бечевка и два шара со святой водой. Проклятые браслеты, если бы не они! Лазарен посмотрел на артефакты, переливающиеся голубизной рун, украшавшие до сих пор его запястья. Стоило еще все собрать и одеться. Он шкурой почувствовал неладное. И правда – снаружи шаги, громкие. Это кованые сапоги личей.

Лазарен не успел застегнуть пояс, как в камеру вошел Кип-де-Зул. Лич оставался за дверью, в этот раз некроманту стул не подали, и разговор обещал быть коротким. Спрятать шарики не было времени, он просто опустил их под лавку, но толкнул слишком сильно, они покатились и со звуком ударились о стену.

Кип-де-Зул был отрешен, возбужден и немного рассеян. Его бесила алчность герцога и одолевал страх за свою собственную миссию. Полуодетый разведчик встал с нар, и некромант с ходу спросил его:

– Ну, каков твой ответ? Будешь служить нам? Обещаю одно – имплантат будет безболезненным.

Вместо ответа Лазарен плюнул ему в лицо.

Некромант тут же ударил его под дых, деловито и просто, без замаха, как делал прежде тысячи раз, это была его работа. Лазарен упал и усомнился, что вообще сможет встать. Перед глазами мелькнул подол длинной синей тоги, красивая ткань, сапоги под ней.

– Эй, лич, тащи его! – Некромант развернулся и с изощренной меткостью наступил каблуком на кисть – так, чтобы не сломать кости, но причинить дикую боль.

– Неси его в камеру к эльфу, там будем свежева… – Кип-де-Зул не закончил. Превозмогая боль, Лазарен вскочил, подхватив правой рукой катающийся под лавкой шар. Он бросился вперед, почти повис на высокой фигуре некроманта, прижав к холеной щеке шар с прозрачной жидкостью:

– Чуешь огонь? Чуешь, мразь?!

Он запрокинул голову старика. Кип-де-Зул по привычке наколдовал паралич, но все было зря. Как он забыл о том, что пленник в браслетах, которые дал ему сам Нагаш?

– Святая вода… – шипел некромант.

– Да, выродок, и если хоть один твой прихвостень встанет у нас на пути, клянусь небом, я раздавлю шар о твою голову, и ты полыхнешь пламенем Анориона!

– Хорошо, хорошо, не дави так, – просипел Кип-де-Зул.

– Все кольца, браслеты с себя, амулеты, прочую колдовскую мелочь – все на пол! Амулеты, я сказал, на пол, живо!

Кип-де-Зул на ощупь стаскивал артефакты, голова его была задрана, половина лица горела огнем. Одно ухо не слышало, в другое что-то жутко кричал Лазарен. Лич с жезлом наперевес замер в проходе и не знал, что делать.

– Скажи, пусть уберется!

– Пошел, пошел прочь! – завыл некромант, и лич отступил в коридор, а затем бросился к лестнице, ведшей в центральный замок.

– Где Ивор? Где эльф?! Он здесь, в этом здании?

– Да! Этаж вниз и налево, по лестнице, – махнул рукой скрючившийся в неудобной позе некромант.

Они двинулись вперед, не встречая по пути никакого сопротивления. Разогнав столпивших у камеры беспомощных личей, Лазарен велел одному остаться и открыть дверь. Эльф, как и прежде, был прикован к черному столу. Над ним под потолком вилось облачко матового света, все лицо было в подтеках запекшейся бурой крови.

– Опять ты, некрос? – шептал эльф, заслышав знакомые шаги.

– Это я! – ответил Лазарен, и Ивор улыбнулся.

– Открывай замки, сними с него эти браслеты! – велел Лазарен личу, тот отвязал эльфа от стола и пожал плечами. Ключей от браслетов молчания у него не было.

– Где? – До хруста в стекле прижал шар к щеке Кип-де-Зула разведчик. Тот пошелестел цепочкой на дряблой шее и бросил руническую пластинку личу.

– А от моих?

– С собой нет, все там, в покоях, во дворце герцога! – прошипел некромант.

Когда бежевый металл оставил запястья авлийца, он потянулся и сладко вдохнул, ощутив теплоту астрала, как будто из ледяной камеры его окунули в теплую, ароматную ванну лекарственных трав. Магия, восстанавливающая силы, окутала эльфа, и все тело его засветилось зеленоватой аурой. Зуб, вырванный некромантом, вновь занял свое место, язык вновь слушался его, рубцы иссекались, раны затягивались.

В коридоре послышался топот и ругань.

– Надо уходить отсюда, а этот ценный трофей, – эльф указал на Кип-де-Зула, – возьмем с собой!

Ивор наколдовал яркую несильную вспышку, и обезглавленный лич повалился на пол у стены камеры.

– Пора тут прибраться, а то развели мерзость…

Прихватив с собой браслеты молчания, друзья пошли к выходу. Лазарен тщательно смотрел под ноги, чтобы не запнуться и не упасть, не выпустить Кип-де-Зула. Однако теперь страх был много меньше, в знании магии освобожденный Ивор не уступал некроманту.

Друзья двинулись по коридору, по правой стене показались лестницы. Быстрее… Свет факелов играл на коже обнаженного по пояс эльфа. И тут из-за поворота на них налетел Некатор. Сперва рыцарь заметил лишь некроманта, обратился к нему, как вдруг понял, в каком положении тот оказался…

– Надо все-таки привести Гирда, вы могли бы… – глава королевской стражи осекся, убедившись, что этот накаченный эльф с обнаженным торсом не мираж, не призрак. Длинноухий авлиец поднимался прямо к нему, а сам Кип-де-Зул находился в весьма плачевном состоянии. В полумраке лестницы Некатор не различал прозрачный шар со святой водой, который Лазарен прижимал к лицу некроманта.

– Знакомые все лица! Я хорошо запомнил твою вежливость, Некатор! – пальцы правой руки Ивора полыхнули зеленым светом. В астрале эльф провел два весьма ощутимых удара: в солнечное сплетение и увесистую пощечину. Некатор отлетел к стене и осел, лязгнув по камню массивным доспехом.

– Так Гирд тоже здесь? – сурово обратился к пленнику Лазарен. Наученный горьким опытом гибели лича, Кип-де-Зул больше не думал отпираться.

– Да… Идиот герцог выкрал его у варваров, и теперь орки хотят забрать добычу назад! – просипел некромант.

– Хоть в чем-то свезло. – Ивор поднял обмякшего Некатора на ноги, прижал к стене и спросил:

– Где Гирд?

– Тут недалеко… – пробормотал рыцарь.

Эльф стальной невидимой хваткой сжал его горло.

– Веди!

И так, с двумя заложниками, они проникли через какой-то проход, ведший из высокой тюремной башни, в главное здание, затем прошли по широкому коридору на последнем этаже замка. Тут было полно народу – гвардейцы, местные придворные и даже орки.

– Вон, все прочь с дороги, пропустите нас! – кричали Некатор и Кип-де-Зул. Они прошли ниже, опускаясь в самое чрево замка, в большой огромный холл. Эти коридоры Ивор уже помнил. Личная стража герцога и пара могучих рыжебородых варваров пропустили их внутрь.

В небольшой комнате, рядом с залом они увидели герцога и Шиву, о чем-то яростно споривших. Между ними, на позолоченном стуле из обеденного зала, сидел одетый в лохмотья Гирд, бывший король Кревланда. Он первым заметил вошедших и улыбнулся, превозмогая боль.

– Какого… Кип-де-Зул! – развел руками герцог.

– Отпустите его! – заявил с ходу Ивор.

– Я вижу, вас не милостиво встретили в Тамил-Азоте, – улыбнулась воительница.

– Это называется лордаронское гостеприимство. А теперь отпусти пленника, Шива!

– Делай, что он говорит, или некроманту конец! – заметил Лазарен.

– Да плевать я на него хотела! – гордо глядя на изумленного Кип-де-Зула, ответила воительница.

– Это пленник мой! Моя добыча, я не отдам его ни за твое золото, – она с вызовом посмотрела на герцога, – ни за твои, рыцарь, уговоры.

– Ну, раз спорить с тобой бессмысленно, давай хотя бы уйдем вместе, – предложил Ивор. Варварка, подумав, качнула копной рыжих волос в знак согласия.

– Велите всем разойтись, и чтобы до самого подъемника никаких засад! Или эта мразь сгорит у тебя на глазах! – грозно крикнул Лазарен отступившему к своей страже герцогу.

– Прошу вас, Карл, отпустите их! Мои хозяева вам все возместят, все!!! – лепетал Кип-де-Зул заплетающимся языком.

Карл плюнул и отступил в тень, за спины верных стражей. Ивор отбросил Некатора в сторону, и они двинулись к центральной лестнице. Шива подхватила Гирда и толкала перед собой, упирая в спину острую саблю.

– Идем, быстрее! Пока они не совладали с личами, потом передумают, тогда нам конец, – на ходу заметил Лазарену эльф.

– Не посмеют, мой хозяин…

– Заткнись! – рявкнули оба на некроманта.

– Подумайте, мы могли бы договориться…

– Ишь, как заговорил. А раньше «путь боли», «путь боли»! Сейчас тебе будет «путь боли»!

– Помилуйте, не надо! – заорал Кип-де-Зул.

– Тогда иди молча, гад!

– Придержи его вместо меня, есть идея! – подмигнул эрафиец.

Лазарен и Ивор поменялись местами, и разведчик метнулся к воительнице, в сопровождении своих наемников толкавшей Гирда к парадной лестнице. Лордаронцев на пути вообще не было, замок на скале будто вымер. Кивком Шива подпустила его к себе.

– Поторопитесь, через несколько минут у Карла будет тут целая армия! – улыбнулся Лазарен.

– Успеем! – отмахнулась воительница, мускулы так и заиграли на ее загорелых руках и мощном торсе.

– Что тебе дорого, Шива? Слава, деньги?

– Ты храбр и мудр рыцарь, но недостаточно. Дороже всего жизнь. Если я не приведу Гирда в стан Крага Хака, король объявит награду за мою голову и рано или поздно получит ее.

– Послушай, начинается большая война. Из числа тех, о которых слагают легенды! Этот некромант, – разведчик указал на идущих впереди Ивора и Кип-де-Зула, – тому подтверждение. Скоро тут везде будут силы Арагона и мертвецов, Крагу Хаку будет совсем не до тебя…

– У меня восемнадцать братьев и сестер, они пасут скот в одних и тех же краях. Королю не сложно будет найти заложников.

– Я могу спасти и их! Подумай, Шива, я говорю от лица всей Эрафии, самого сильного государства! Этот человек, – он указал на понуро бредущего Гирда, – очень нам нужен. Подумай, еще совсем недавно он был вашим королем, он не преступник…

– Все равно. Вчера он, сегодня Краг Хак, завтра кто-то еще! Это Кревланд. Там никогда не рады королям, а повелителям не нравится их собственная страна. Это народ такой, здесь ничего не изменишь!

– Ты не права, не в людях дело! Это все заговор! Это козни нойонов, и этот некромант тому свидетель. Я прошу тебя, я умоляю. Не отдавай добычу Крагу Хаку, не отдавай безоружного на растерзание, лучше спрячь его! Ты знаешь заброшенный аванпост Серая Башня?

– На границе с Таталией?

– Да, я уверен, это место и ныне заброшено. Оттуда уже давно всех перевели ближе к Карстольду. Но и таталийцы там не объявлялись. Я буду ждать тебя через три недели. Столько мне нужно, чтобы добраться к своим, минуя армии орков, и связаться с королем Эдриком.

– И Грифонхат будет тебя слушать?! Ты столь важная персона? Я польщена! – Шива улыбнулась и подмигнула разведчику.

– Я обещаю, что приеду с небольшим отрядом, чтобы забрать Гирда. Я заплачу десять цен сверх того, что назначил Краг Хак!

– Это пятьдесят тысяч циллингов, ты с собой мулов возьмешь, чтобы везти караван золота?

– Нет, привезу на боевом грифоне! Подумай, ты будешь самой богатой женщиной в Кревланде. Мы можем помочь тебе спасти твоих родственников от гнева орочьего короля. Так ты согласна? – разведчик поклонился и припал к руке всадницы. На щеках Шивы чуть заиграл румянец.

Беглецы замерли у самого выхода, огромные парадные двери были открыты, рядом находились несколько стражей. На стенах недобро блестели арбалеты лордаронских стрелков.

– Я согласна. – Зеленые глаза Шивы заиграли искорками. Она видела, как ее люди вытолкнули Гирда во двор. Они с Лазареном уходили последними. Дорогу всему их разношерстному отряду прокладывал Ивор, удерживающий некроманта. Шива протянула ему руку, и крепость рукопожатия вновь поразила Лазарена. «Какова она в постели?» – подумал он.

– По рукам, доблестная воительница!

– И не забудь, с тебя кнут.

– Всегда к вашим услугам, госпожа! – поклонился разведчик.

Они вышли во двор и там, у изящной внешней ограды, обнаружили двух сонных гвардейцев в чем мать родила, рядом стояли ее телохранители, уже конные, и Ивор, разжившийся лордаронским доспехом.

– Я решил, стоять в таком виде перед дамой непозволительно, – улыбнулся он.

У них за спиной из замка просто-таки высыпали люди герцога, несколько десятков солдат. У ограды парка показался конный разъезд и несколько личей.

– Прикажи своим тварям вести себя тихо и не пускать лордаронцев! – надавил шаром на шею некроманту Ивор.

– Хорошо, хорошо. Он же треснуть может, зачем давишь? – зашипел некромант и бросил пару слов на неизвестном Ивору диалекте. Личи разбежались.

Оказавшись на миг хозяевами во дворе, беглецы остановились отдышаться. Ивор свистнул что было силы и астрально призвал своего верного коня. Пробив доски загона, чем ошеломил прятавшихся у конюшни гвардейцев герцога, Лиен-най полетел к своему хозяину. Эльф тут же оказался в седле, Лазарен помог ему перебросить через круп лошади пленного Кип-де-Зула. Эльф правил одной рукой, другой крепко прижимая шар со святой водой к телу некроманта.

– Что с Гирдом и варваркой? – спросил Ивор.

– Потом расскажу, – указав на некроманта, Лазарен приложил палец к губам. Вскоре он оказался в седле трофейного лордаронского коня, и разведчики понеслись к спусковой машине. Туда, где яростно ревели некормленые гроссы. Где наемники Шивы спускались вниз вместе со своей возвращенной добычей.

Личи, прежде бестолково замершие у ворот, выдерживая дистанцию, пустились следом, но где им было догнать резвых лордаронских коней! Обесчещенный и ограбленный замок молчал.

Герцог Карл и Некатор – с перебинтованной шеей – следили за происходящим из узкого окна смотровой башни.

– Вот видите, друг мой, к чему приводит жадность… Никогда этого себе не прощу. А этот некромант? Еще строил из себя мага, а сам даже эльфа не может сломить, слабак, трус, лжец!

Карл отхлебнул из точеного кубка с золотой ножкой, поднесенного расторопным лакеем.

– Это не то, о чем писали в легендах. Все они выродились, колдуны… – он грязно выругался.

Некатор, в отличие от герцога, испытал не душевные терзания, а реальный, весьма болезненный удар.

– Нельзя отпускать их, – сурово заявил он. – Если человек и эльф уедут, о нашей связи с нойонами будет известно всем. Крупные силы эльфов в недельном переходе от города, мы не должны воевать!

На дороге, петлявшей меж изящных вилл, ухоженных газонов и садов верхнего города, поднимались клубы пыли. Было видно: беглецы почти достигли площадки спуска.

– Нет, эльфы никогда не пойдут на обострение отношений с нами, им это не нужно! – пробормотал Карл.

– За них подумают другие, сейчас все зависит от вашего решения! – продолжал давить Некатор.

– Если мы помешаем им, эльф убьет некроманта! Я уверен, это чувствовалось в его словах. Он не шутил!

– Ну и пес с ним! – Некатор яростно ругнулся. – Эльфы тысячу лет убивают некромантов, а те эльфов! Это замкнутый круг! Нойоны далеко, а силы белых рядом! Кто бы ни пришел, мы лишь скажем правду. Они мудры и сильны, они поймут, ведь мы пригодимся и тем, и другим!

– Но… – герцог шевельнул холеными пальцами, – постарайтесь не убивать Кип-де-Зула!

– Хорошо, – Некатор вернулся в залу и тихо сказал полковнику гвардии – уже было загрустившему опытному воину лет пятидесяти: – Догоните, убейте их!

Вниз от стен замка, к спусковой платформе, потекла неведомо откуда взявшаяся река всадников, больше сотни гвардейцев и рыцарей с пиками наперевес. Все богатые подворья к тому времени уже были оповещены о банде варваров, пытавшейся угрожать самому герцогу. С улицы пропали праздные гуляки, игравшие дети богатых вельмож в сопровождении учителей и настоятелей – ничто не мешало страже настигнуть беглецов.

– Давай, давай живее! – распоряжалась возле платформы Шива, покрикивая на погонщиков гроссов.

– Ты еще здесь, красавица? – поразился Лазарен.

– Да, я ухожу последней, за что солдаты меня и любят! Не беспокойся, рыцарь, Гирд в лесу, уже далеко отсюда. В город с запада вошли войска герцога, да и от замка, гляди, пыль пошла, очухались, поди!

– Недорого они ценят твою жизнь, – ткнул в бок некроманта эльф.

– Высокородный идиот! Личи, задержите их! – простонал Кип-де-Зул, посылая сигнал своим слугам.

Шива ловко оседлала канат и, не дожидаясь медлительного спуска, соскочила вниз.

Последние всадники въехали на платформу. Со скрипом она пошла вниз, тросы монотонно скользили в дергающихся под тяжестью блоках.

Эльф недобро глянул вверх – край Верхнего Города удалялся. Там остались лишь несколько орков Шивы, что они могут…

Слышался массивный надменный топот, множество всадников, глухой низкий гул. Он приближался. Наверху раздалось несколько взрывов, грохот, треск… Яростно завыли гроссы, один канат лопнул. Колеса заскрипели под страшной натугой, и платформа остановилась в десяти ярдах над землей, сильно накренившись.

Лазарен чуть не вылетел из седла, его конь, перебирая копытами, сползал к краю. Двоих варваров, спускавшихся с ними, сшибло канатом, и они с криками полетели вниз.

– Прыгай, бросай коня! Давай на Лиен-ная! – крикнул Ивор, сам с трудом оставаясь в седле.

– Вас и так двое!

– Прыгай, я говорю! – эльф протянул руку, но не успел.

Наверху шла настоящая битва. Бой приняли пятеро орков и восемь личей против множества стражей герцога. Личи, верные Кип-де-Зулу, припали на колено и дали залпы. Несколько лошадей упали, но затем площадку спуска накрыл вал всадников. Орков утыкали стрелами. Кто-то из рыцарей спешился. Они схватились с личами врукопашную, кто-то упал, покатился у края пропасти. Последний орк, получив арбалетный болт в голову, полетел вниз прямо на платформу, почти достигшую земли. Тело дважды перевернулось в воздухе и с силой упало на край платформы. Бревна задрожали, всю конструкцию повело в сторону… С протяжным ржанием конь Лазарена упал на бок и сорвался вниз. Успев выскочить из седла, разведчик пробил тонкие перила и повис на болтающемся канате.

Ивор, видя, что Лиен-най также теряет опору, а стражи Лордарона выстроились наверху и поднимают эльфийские луки, ударил коня шпорами. Тот встал на дыбы и рванулся вниз.

Кип-де-Зул думал, что настал его смертный час. Вокруг шипели эльфийские стрелы, конь летел в бездну – туда, вниз, чтобы разбиться в крошево, как лошадь Лазарена мгновения назад. Где-то там позади платформа надломилась и полыхнула. Сыпались горящие обломки…

Конь эльфа, совершив фантастический скачок, преодолел огромное расстояние и приземлился на брусчатке возле Шивы.

– Вот это конь! – охотница поразилась и протерла глаза – это казалось невероятным! Но крики и стрельба заставили ее вернуться к реальности.

– Уходим! – крикнула она своим.

– Лазарен, – указал Ивор.

– Спусти его, ты же колдун!

– Не могу, он в браслетах, блокирующих мою силу!

Телохранители воительницы прикрыли ее длинными щитами. Сверху обрушился целый град стрел, двое орков рядом упали. Ее лучники открыли ответный огонь, и несколько гвардейцев с криками сорвались вниз.

Платформа разломилась, куча бревен, тонких плиток и песка просыпались вниз. Лазарен висел на одном из канатов в десяти ярдах над землей. Проклятые браслеты, если бы не они, можно было легко спрыгнуть! Сверху стали метить в него, две стрелы легли рядом, одна оцарапала щеку. Он уже решил прыгать, хотя было ясно, что разобьется. Два протеза – это перебор.

– А-аа! – его пальцы скользили, удержаться дальше на толстом раскачивающемся канате было выше его сил.

Вдруг разведчик заметил внизу какое-то движение. Двое варваров и двое орков бежали к месту обрушения платформы и на ходу, под огнем, растягивали какую-то тряпку. Лазарен расслышал обрывки грозных приказаний Шивы своим воинам:

– Отгоните их, – кричала воительница эльфу, – моих перебьют!

Вниз уже летели скрытые в оборонительных конструкциях веревочные лестницы лордаронцев. Гвардейцы и некоторые тяжелые рыцари лезли вниз. Орки с арбалетами защищались, но у Шивы на площади перед подъемником было не больше десятка воинов.

К воительнице подскочил конный телохранитель:

– В городе всадники, больше сотни, надо бежать, сейчас всех перебьют!

– Ну, сделай же что-нибудь! – орала Шива.

Из руки эльфа вырвалась цепная молния. Сверху посыпались мелкие камни, пыль, поднялся дым, несколько человек в опаленных доспехах повалились, другие отбежали, стрельба лордаронцев резко стихла.

Эльф на миг ослабел, и, воспользовавшись этим, пленный некромант вскинул руки и выбросил в сторону шипящий красный камушек, извлеченный им из складок темных одежд.

– А! Падаль! На миг тебя нельзя оставить, что ты сделал? – схватил старика за волосы Ивор.

– Скоро мой хозяин будет тут. Что тогда скажешь?

– Сперва раздавлю твою поганую голову!

Лазарен воспользовался заминкой гвардейцев и сорвался вниз на натянутый солдатами Шивы кожаный полог. Хотя и больно ушибся, но практически не пострадал. Рядом было полно лошадей без всадников, со стороны города раздавались крики и вопли местных жителей, приближались рыцари. Через миг Лазарен был на коне, Шива также. Ее люди, перестав стрелять, быстро седлали коней.

– Держи свое слово, Лазарен! Держи слово! – крикнула воительница и махнула рукой, коснувшись оберега на лбу.

– Спасибо! – поклонился на скаку рыцарь.

– Хей-я! – Варвары наддали коней и, следуя за огненноволосой предводительницей, устремились вперед по узеньким улицам Тамил-Азота.

В тот миг, когда некромант смог выбросить свой маячок, вода в одном из притоков Меропонта на дальней восточной окраине Авлии вспенилась, и оттуда выскочил темно-фиолетовый всадник на летающем коне с красной гривой и копытами, из-под которых в разные стороны летели ветвящиеся голубые молнии.

После операции в окрестностях города Силид, где он уничтожил передатчик, построенный агентом Моандора много лет назад, Нагаш сам был вынужден спасаться бегством. Он не решился пойти на юг, как договаривался по связи с главой разведки, и на север, чтобы вызвать на себя гнев белых. Нойон-воин погрузился на дно морское и ушел в лоно реки Меропонт, пройдя по ней тысячи миль в глубь материка, по пути миновав столицу эльфов и много других, не менее опасных мест. И вот, не успел он сам отойти от погони, как получил сообщение о провале верного Кип-де-Зула – его агента при лордаронском дворе. Опасаясь раскрытия тайной миссии Моандором, Нагаш пренебрег безопасностью. Нойон покинул скрывшую его водную толщу и что было сил погнал Сатайя на юго-восток. Туда, где в зеленой долине затерялась среди хребтов столица Лордарона.

– Она уходит на запад, а мы двинем на юг! Разделимся, так им будет сложнее преследовать, – предложил Ивор. Разведчики понеслись прочь с места обрушения подъемника. На площадке стало тихо. Лежали трупы сорвавшихся вниз солдат и утыканных стрелами варваров, дымились груды обломков.

Когда в сопровождении стражи на площадь прибыл раздраженный Некатор, беглецов и след простыл.

Еще большее недоумение главы гвардии вызвало появление всадников под флагами барона Рено. Их вождь подскакал к Некатору и забросал того вопросами:

– Ну как нойонский заговор? Карл жив?

Дело было в том, что, отъехав лишь пару кварталов, Ивор и Лазарен с ходу налетели на людей барона. Видя их огромное превосходство и понимая собственное истощение, эльф решился на хитрость. Воины были явно не в курсе происходящего. Ивор, не задумываясь, на блестящем лордаронском заявил, что они гонцы – скачут за подмогой. В Верхнем Городе мятеж и заговор нежити против герцога.

– Бывший король варваров Гирд вкупе с некромантами атаковал замок! Вот одного только в плен взяли, остальные засели наверху! Герцогу нужна помощь! – торопил Ивор, сам поражаясь той бредовой картине, которую описывал.

– Помощь идет! Рыцари, за мной! – вскричал, предвкушая награду, барон Рено и, слегка одурманенный чарами эльфа, повел свой отряд к подъемникам, оставляя беглецам свободную дорогу. Дальнейшие его объяснения с Некатором и герцогом Карлом были весьма бурными.

Через пару часов разведчики уже были в лесу за первым невысоким перевалом, оставив позади взбаламученный как осиный улей Тамил-Азот.

– Погоня будет, надо спешить, – уверял Лазарен, ему не терпелось сбросить проклятые браслеты.

Но Ивора сморила жуткая усталость. В конце концов, он только что претерпел мучительные пытки и потратил слишком много сил. Его взгляд на миг померк, и Кип-де-Зул, все это время болтавшийся перекинутым через седло, воспользовался моментом. Некромант изловчился и выбил шар со святой водой из рук эльфа, тот отлетел в сторону и вдребезги разбился о дерево, пролившись без остатка.

Сосна на глазах помолодела и за несколько секунд волшебным образом прибавила несколько сажен в высоту, раскинувшись густой кроной. Трава у основания превратилась в густые заросли. Некромант приподнялся, Ивор хотел его удержать, и они, сцепившись, выпали из седла.

Ударились о землю, между телами блеснула молния, разряд и взрыв. Ивора откинуло в сторону. Кип-де-Зул поднялся, его руки чертили в воздухе огненные символы, некромант серьезно готовился к бою. Ивор вскочил и с ходу метнул в него огненный шар, но противник отбил его, продолжая поражать эльфа заклятиями усталости.

Борода некроманта была опалена, его одежда – перепачкана мокрой хвоей и грязью, но он продолжал отчаянно сопротивляться. В астрале шел настоящий бой заклятий равной силы. Эльф хотел парализовать врага, Кип-де-Зул до крови сжал кулак и рассеял чары. Они стояли друг напротив друга, вытянув вперед руки, рвали невидимые обычным людям астральные барьеры. На лицах обоих выступил пот. Пробои силы между ними вызывали яркие вспышки, разряды чертили воздух, трава под ногами посерела и обуглилась.

– Ах ты, проклятый мертвяк! – услышал Кип-де-Зул. Резко обернулся – на него с голыми руками летел Лазарен. Некромант пустил фиолетовый огненный шар, но тот рассеялся, не поразив жертвы. Магия обтекала разведчика и не могла повредить его телу и разуму из-за браслетов молчания.

Лазарен оказался рядом и прежде, чем некромант успел сотворить какую-то защиту, нанес противнику сильнейший удар в челюсть. Кип-де-Зул, сминая траву, отлетел под соседнее дерево.

– Нравится биться на равных, как люди?! Нравится?! – прокричал ему в лицо Лазарен, одним прыжком оказавшийся над ним. Он обрушил на старого колдуна град ударов и, может, убил бы его, если бы подоспевший Ивор не отбросил разведчика в сторону и ловким магическим уколом не погрузил поверженного некроманта в сон.

– М-да, а это, может быть, страшная сила… Так можно нойона голыми руками уморить! – заметил Ивор, глядя на браслеты. Такие же артефакты позвякивали в его кармане.

Лазарен привстал, тяжело дыша и утирая пот.

– Берем с собой? – указал он на спящего под деревом Кип-де-Зула. Некромант совсем не был похож на себя. У него были огромные синяки, сломан нос, борода спуталась и обгорела, одежда, вся в грязи и копоти.

– Нет.

– Но зачем…

– Там, в Тамил-Азоте, он сотворил заклятие призыва. Вызвал своего хозяина, одного из истинных нойонов. Будем дальше тащить его с собой – и нойон нас настигнет, тогда ничто не поможет…

– У него где-то передатчик. Может, раздеть его? – Лазарен брезгливо пошевелил носком сапога неподвижную кисть некроманта.

– Он может быть вживлен в тело, это сложная магия, выше нашего с тобой уровня. В его мыслях, – эльф пнул сонного старика в бок, – и от Некатора я узнал о том, что наша эльфийская армия вышла из Фортункипа! Если пойдем на юг и на запад, пересечемся с ними. Это единственный шанс быстро найти помощь.

– Тогда по коням, жутко хочу пить!

– Впрочем, и на дороге его бросать не стоит. Пускай первыми его найдут не гвардейцы.

Спустя полчаса они бросили спящего некроманта в небольшой пещерке, что выходила прямо к руслу узкой горной речки. Напившись ледяной воды, разведчики двинулись дальше, на юго-запад – туда, где должны были идти бои между орками и Эрафией. Туда, куда спешили отряды авлийского генерала Улафия.

– А о чем он спрашивал тебя? – завершив свой рассказ о пребывании в заточении у герцога, поинтересовался Лазарен.

– Долгая история… – задумчиво ответил Ивор.

Через пару часов погоня, посланная герцогом, нашла место битвы Кип-де-Зула и разведчиков. Солдаты обыскали все вокруг, но не найдя тел, повернули обратно.

А уже вечером некромант проснулся от того, что ему на плечо легла тяжелая ледяная рука и, быстро встряхнув, подняла в воздух.

Огнем багровых глаз на него смотрел Нагаш. Сзади на берегу речки, фыркая, стоял Сатай, вода кипела у копыт коня-демона.

– Я выполнил задуманное, хозяин, – шептал бессильно повисший, как намокшая тряпка, старец. – К счастью, я достаточно напугал эльфа. Всю дорогу он думал о предательстве. О том, что я ему рассказал! И мысли, мысли предали его!

– Так кто же?

Некромант произнес имя. Лицо нойона отразило недоумение. Он был поражен.

– Что ж… – он бережно поставил Кип-де-Зула на землю. – У тебя еще много дел.

Нойон довольно улыбнулся, кивнул, будто прощая своего неудачливого слугу.

Глава 10

Восточная Эрафия, Кастелатус, Шестой путь Лун, 989 год н. э.

Четвертый день шла осада столицы восточной провинции. Город горел, армия варварского вождя Тазара окружила людей со всех сторон. Враг перекрыл все большие дороги. Лишь с западной стороны кревландцы выставили форт перед воротами и несколько сторожевых патрулей. Губернатор Йонсон Орханси успел выслать конный отряд на поиски помощи, которую ожидал от Энрофа. Прошло уже три дня, но подкрепления не было. Йонсон был реалистом, он прекрасно представлял инерцию королевского совета, медлительность сборов и неповоротливость южной армии. Главной проблемой теперь были даже не орки, а напуганные нашествием жители, со всей округи устремившиеся под стены крепости. При этом полумиллионное население города удвоилось, и эта огромная масса людей дрожала за высокими стенами, скрываясь от сорока тысяч орков, хотя на каждого вторгшегося кревландца приходилось двадцать местных жителей. Улицы были перегружены людьми, повозками, скотом. Большинство беженцев составляли женщины, дети, старики. В ополчение спешно записались тридцать тысяч плохо вооруженных ремесленников, и еще стольких же крестьян пришлось разоружать.

То тут, то там постоянно вспыхивали беспорядки. Последние столкновения произошли вчера вечером. Орочьи катапульты накрыли квартал, где скопилось огромное количество беженцев. Люди бросились на соседние улицы. Неподалеку находилось большое городское имение одного из князей, членов местного дворянского совета. Люди смяли охрану и ворвались внутрь. Преданные слуги князя взялись за оружие и вступили в бой со смутьянами. Узнав об этом, люди, скопившиеся на узких, загаженных и грязных улочках квартала бедноты, видящие, как точно по наводке падают на них огромные глыбы и бочки с огненным маслом, бросились к княжескому подворью. Самому хозяину чудом удалось спастись. Более ста человек его друзей, охраны и ни в чем не повинных слуг толпа растерзала, устроив самосуд. Губернатору пришлось снимать со стен полторы тысячи солдат, чтобы прекратить беспорядки и мародерство.

Люди кричали солдатам:

– Вы хуже орков! Они чужие нам, вы же своих убиваете! – и плевали им в лица.

– Ни один дворец в городе не пострадал! – кричала какая-то женщина с парапета у баррикад у входа во дворец князя. – Они специально наводят орков, чтобы обстреливали нас!

Крики, огонь, свалка. Князю пришлось смириться с разорением имения. Сейчас Йонсон стоял на балконе одной из башен центрального замка и смотрел на восточную стену. Орки полчаса назад возобновили обстрел, готовился очередной штурм.

К нему зашел один из советников, высокородный местный дворянин. Он был чуть старше и недолюбливал губернатора, считая его личным протеже канцлера, незаслуженно получившим столь высокое место. Впрочем, такого мнения придерживалось большинство истинных хозяев города – дворян и богатейших торговцев.

– К стене идут пять гроссов впереди крупной колонны варваров, будут прорываться у обвалившихся ворот!

– Соберите людей у места прорыва, выезжаем… – Орханси спешно пошел к лестнице. – Что слышно от брата?

– Ничего. Пленные орки говорят, что Карстольд взят ими несколько дней назад, но возможно, они лгут, сир!

– Нужно взять живым крупного командира, у нас плохо с переводчиками!

– Монахи…

– Ваши монахи не могут совладать с собственными похотливыми мыслями!

– Они могут останавливать стрелы, лечить раны, но с чтением мысли у них правда плохо. У нас нет ни одного настоящего чародея.

– Плохо, – Йонсон закашлялся. – У брата был один, да и того, как видно, угробили… Что в городе?

Разговор продолжался уже по пути к стене с двумя десятками стражей, они ехали в восточном направлении по запруженным людьми улицам.

– Крестьяне не покидают княжеский дворец. Многие рыцари готовы сойти со стен и биться с ними, а не с орками. Говорят, вы идете на поводу у черни! – Рука в перчатке из фиолетового бархата указала на толпу оборванных беженцев с коровами, пытавшихся перейти перекрытую гвардией улицу. – Эти оборванцы не местные жители. Сброд и шваль, нужно было закрыть ворота и никого не пускать в город!

– Их всех убили бы!

– Ну и что? Краг Хак не будет сам у себя отнимать деньги. Их бы продали в рабство, а такой табор рабов серьезно отяготил бы орочье воинство. Наши рыцари быстрее бы их разгромили!

Спереди слышались крики, стоны. Людей били тупыми концами копий, плетьми, но толпа не отступала, и проехать было невозможно.

– Проклятые, не хотите защищать город! Все пропало, все пропадем, Велес помоги! Да вы поглядите, какая у него сытая рожа! – долетали до Йонсона обрывки фраз. Он резко обернулся к советнику.

– Пока я здесь командую! Я губернатор и двоевластия не потерплю! Под страхом смерти запрещается солдатам и дворянскому ополчению рыцарей покидать стены. Краг Хак только и ждет, когда мы вцепимся друг другу в глотки. Сколько погибших за ночь?

– На стене нет и сотни людей. В городе не менее двух тысяч! Не ясно, что делать с телами, все кладбища черни остались за пределами городских стен.

– Сжечь. Устройте специальные команды, собирайте трупы людей и животных – если в городе начнется чума, все умрем, не дождавшись помощи!

Советник остановился, передавая приказ другим гвардейцам рангом не ниже полковника. От вопросов отмахнулся:

– У меня нет времени! И еще найдите мне хорошего переводчика, уже несколько дней прошу! – Он пришпорил коня и двинулся за удалявшимся губернатором. Приближались опаленные огнем осады высокие стены.

– Рухи! – крикнул кто-то. Город в очередной раз подвергался обстрелу и бомбардировке.

Бочка с разрыв-водой упала на улицу, по которой пролегал путь Йонсона, за минуту до его появления. Губернатор не останавливался и гнал вперед, будто искушая судьбу. Воодушевленная его смелостью стража также не отставала.

Тела десятка беженцев и пары гвардейцев, угол обрушившегося дома встретили Йонсона у самой стены. Кругом валялись раненые. У кого оторвало руку, у кого ноги. Одна женщина сильно обгорела и, корчась в судороге, кричала, грозя кулаком смрадному от дыма пожарищ небу.

– Будьте все прокляты, будьте прокляты! – стонала она, захлебываясь невысказанными, спутавшимися словами.

Йонсона передернуло. «Облегчите ее страдания!» – тихо шепнул он телохранителю.

Вождь варваров Тазар стоял на холме и, опершись на огромный двуручный топор, рассматривал город. Из-за стены поднимался дым. К полудню он загустел, налет рухов сделал свое дело. Все пятнадцать катапульт били по определенным квадратам города, и жителям нечем было отвечать. Кастелатус уже столетие не знал осады и не был готов к ней. Стены обветшали во многих местах, но все равно были тверды, а числом защитники превосходили нападавших. Стоявший рядом генерал-орк указал на колонну, во главе которой шли пять гроссов. Еще два медведеподобных монстра двигались к восточным воротам.

– Ваш план в действии, мастер, люди уменьшили огонь, экономят стрелы!

– Ждут нас, это хорошо! Готовьте заряды, когда все будет сделано, поднимите рухов, они отвлекут людей, и те не сделают ни одной вылазки, пока не будет поздно.

– Им и так ничего не исправить, – шипел орк. – Бомбы под телами гроссов. Когда их убьют, сдвинуть туши будет невозможно, нужно полсотни лошадей!

– Нельзя недооценивать врага, ты допрашивал вчерашних пленных? – почесал бороду генерал.

– Двое умерли под пытками, но до самой смерти твердили одно и то же. Значит, это правда! – Тазар одобрительно хмыкнул.

– Хорошо. Если верхушка арестует губернатора и откроет ворота, то мы спасем многие силы, тысячи жизней. Люди хорошо сражаются, но их командира погубит милосердие. Он допустил непростительную ошибку.

– Какую? – орк смотрел, как гроссы бились о стену в самом слабом ее месте. Эрафийцы, как и прежде, лили на них раскаленное масло, обстреливали из гигантских баллист. Шел обычный приступ, подготовка к настоящему большому штурму.

– Он пустил в город очень много беженцев. Людей из округи, теперь они будут врагами самим себе, и город рано или поздно падет.

Тазар втянул воздух широкими ноздрями. В нем был запах огня и пожара.

– Главное – успеть до подхода их подкреплений. Потом придется самим защищаться. Если бы Брудерлинген все-таки взял Карстольд, то тут была бы вся его армия, а не те двадцать гроссов, что прислал король!

– Там этот чародей, разрази его небо! Когда его сломят, городишко падет вмиг. Я сам видел, там осталось-то полторы улицы! Думаете, король сидит в тылу, чтобы посмотреть на пленного колдуна?! – вступился за легендарного вождя высокопоставленный орк.

– Нет, король полагает, что мы не возьмем Кастелатус до подхода основных сил людей, и боится рисковать своим именем, славой… – орк даже не знал, что ответить, и замолчал.

Тазар пошел к своему шатру и бросил помощнику:

– Пошлите сто – двести всадников на запад и каждый час сменяйте дозорного руха. Я должен знать, когда они появятся!

Вождь варваров решил выспаться – на следующее утро предстоял главный штурм.

Блестящее чутье воина-тактика не подвело Тазара. Ему на самом деле было, о чем беспокоиться. Передовые отряды армии генерала Велеска стояли в двух днях пути от Кастелатуса, когда вождь варваров прилег выспаться перед решающим штурмом. Подобная редкая для Эрафии оперативность после первых сообщений о прорыве орков и отъезда короля на север была вызвана рядом важных, независимых друг от друга причин.

Канцлеру Рууду, которого не мог излечить ни один доктор и маг, вдруг стало легче. Многие называли это чудом. Врачи и монахи уверяли, что печень и почки канцлера поражены паразитами, пожирающими его изнутри. Извлечь их без риска для жизни никто не решался. Лорд Бэдивер уже полагал себя будущим канцлером, как тут его огорошили новостью о вторжении армии Крага Хака и волшебном выздоровлении герцога.

Пока Рууд с помощью врачей и телохранителей заново учился ходить и ел кашу с ложечки, Бэдивер срочно провел военный совет. Обязанности управления страной лежали на нем, и этим стоило воспользоваться, чтобы как минимум обозначить заявку на новый статус.

Впервые на заседании совета не было ни короля, ни принца Кристиана, ни канцлера, ни главы разведки. В отсутствие тяжелых фигур многие вновь вошедшие в совет после заговора Рейнхарда и обжившиеся в столице вельможи дали волю своим эмоциям. Большинство считало проблему орков заурядной неудачей на восточной границе, даже тогда, когда столица провинции уже была в осаде. Многие с пафосом говорили о Темном Круге и его происках. Вельможи поголовно вдавались в конспирологию и искали заговорщические контексты. Говорили, что проще договориться и предложить оркам вместе за определенную плату идти в поход на юг, чем их выдворять. Сперва Бэдивер не верил своим ушам. Они уже готовы сдаться оркам, что же будет, когда придут нойоны!

Но в то же время лорд Бэдивер понимал, что слова – это одно, а дело – совсем другое. На второй день заседания ситуация изменилась. Советник по внешним связям хорошо знал, что многие торговцы второй гильдии, ростовщики и кредиторы из других городов, в том числе несчастного Кастелатуса, имеют большое влияние на новых членов совета. К тому же с утра их настигла гневная отповедь короля, присланная с гонцом грифоновой гвардии от самой авлийской границы. Король требовал «немедленно разгромить и не оставить камня на камне от орочьих банд!».

И все-таки в совете выделилась группа пораженцев, стоявших за уступки Крагу Хаку. В присутствии короля они бы не осмелились высказывать подобное, но, зная немстительный характер Эдрика, лезли на рожон. Бэдивер понимал и нутром чувствовал здесь интригу, хоть для этого не стоило проводить полжизни при дворе Грифонхатов.

Весь Энроф гудел об одном – надо звать Арагон на помощь! Вон, южане с нами не торгуют, а Лордарон вообще закрыл границу и перебил посольство. Все говорили о скорой войне, но сами воевать не стремились. Все хотели восстановления пошатнувшегося величия Эрафии, при этом не прикладывая никаких личных усилий. Победить за счет кого угодно – эльфов, Арагона, каких-то народных ополчений востока, выдуманных наиболее острыми на язык придворными сплетниками, лишь бы ничего не менять в привычном ритме размеренной жизни. Неудовольствие росло и не могло больше сдерживаться. Бэдивер как никто понимал это.

Когда в обед на заседание принесли сообщение о крестьянском бунте в округе Мельде, герцог Лакостский махнул рукой: «Сброд, подавим за три дня! Зачинщики у меня вот где!» – он сжал кулак. Бэдивер промолчал, хотя знал – это восьмое за год выступление недовольных крестьян. Протест нарастал как снежный ком, и королевской властью были недовольны во всех слоях общества.

Крестьяне стали сомневаться в мудрости Эдрика после нереализованных обещаний рассмотреть вопрос об освобождении «зависимых» вместе с землей, но дело увязло в королевском совете, а после трагических событий в Александрете два года назад на нем и вовсе поставили крест.

Все понимали, безвозмездной передачи наделов крестьянам не будет. Самые прозорливые и образованные из селян открыто говорили о том, о чем молчали в совете: король так испугался, что мятеж Рейнхарда повторится в большем масштабе, что оставил все, как есть, на откуп господам. Теперь крестьяне вечно останутся рабами своей земли, все слова о равенстве и справедливости король оставил лишь на списках прожектов.

Дворянское сословие полагало ровно обратное. Все – от столицы до дальних обедневших пограничных замков – были потрясены тем, с какой жесткостью было подавлено выступление Рейнхарда. Как четко и долго преследовались его соратники, сторонники благой мечты – восстановления Империи Солнца. Многие считали это делом рук эльфов, которые не могут простить рыцарству развязанной войны пятнадцатилетней давности. Главным агентом эльфов считали Рууда, его ненавидели самые влиятельные и родовитые фамилии. Зато мелкие ремесленники, жители городов, среднее купечество и даже часть крестьян видели в канцлере сопротивлявшегося всему старому совету борца. Того, кто, снизойдя с аристократических высот, узнал жизнь простых людей. Многие молодые дворяне открыто восхищались новым канцлером.

Мелкое купечество было недовольно не столько крестьянскими выступлениями, уничтожавшими их караваны и склады, сколько твердолобой ущербностью большинства местных баронов, в руках которых по-прежнему была провинциальная власть. Большинство рыцарей оставались недалекими, необразованными местечковыми вымогателями. Наиболее же влиятельных торговцев раздражала внешняя блокада южных стран, значительно ударившая по их доходам. Самые богатые купцы, не скрываясь, называли Эдрика королем-пораженцем. Говорили, что корона должна дождаться молодого и сильного завоевателя, который с оружием в руках вернет былую славу и мощь Эрафии, особенно когда нойонская гиена вновь поднимает голову.

В этом им сочувствовало и духовенство. Церковь Велеса, особенно близкие канцлеру круги, не могли простить Эдрику оскорбления в Клекстоне год назад, когда он предпочел отдать руку своей дочери какому-то авлийскому шпиону, а не герцогу Рууду. К тому же ожидаемые уступки по крестьянскому вопросу неизбежно вели к переделу земель, а Церковь Велеса была крупнейшим землевладельцем и арендатором в центральной и южной Эрафии. Королем были недовольны все, и Бэдивер видел, что этот котел может взорваться. Советнику не хотелось быть сметенным этим взрывом.

Он уже давно думал о том, как спустить пар, а после начала блокады и усиления слухов о неизбежном вторжении нойонов ему удалось легко найти общий язык с канцлером, прежде относившимся к нему весьма прохладно. Они составили план военной кампании «Прорыв».

Суть была в том, что после нападения нойонов, если оно произойдет, Арагон сразу выбьет их из южных провинций и погонит обратно к проклятым Пепельным Горам. Тогда, следуя за армией титанов, эрафийские силы смогут нанести удар по союзникам темной стороны из Фолии и Таталии.

В общем, заседание совета шло бойко. Кто-то хотел двинуть всю армию Оррина, стоящую у южных границ, кто-то призывал созвать рыцарское ополчение, но здравый смысл все-таки возобладал. Стало ясно, что война с варварами – это необходимая защита, но без особой выгоды. Долгая и упорная война могла спасти скудные урожаи и часть избыточного населения восточной провинции, разблокировать часть торговых путей, но все это ценой огромного количества жизней, а кто тогда будет решать таталийский вопрос – интересовались представители первой купеческой гильдии.

Все понимали, что на Арагон в деле борьбы с южными соседями рассчитывать нечего. Магам нет дела ни до их доходов, ни до их торговли. Тогда на совете неожиданно появился канцлер Рууд.

Он был бледен как смерть, но в суждениях резок как огонь. Герцог произнес гневную отповедь торговцам и высшим дворянам, которые «считают барыши в своем кармане, не задумываясь о той страшной цене, какую приходится платить всему народу за каждый час их промедления!».

– Вы обсуждаете проценты и недостачи в зале королевского совета, где всегда было принято говорить на языке высокой морали и нравственности!

Канцлер говорил громко, с придыханием, эмоционально и ярко. У суровой гвардейской стражи выступали слезы на глазах, когда Рууд описывал доблесть эрафийской армии, мужество людей в восточных пограничных крепостях.

– Они сейчас героически сражаются с врагом, тогда, когда вы, не пролив и капли своего пота, делите мир у них за спиной! – гневно указал Рууд на новых членов совета.

«Какой артист, ведь твоя подпись стоит под планом вторжения в Таталию», – подумал Бэдивер.

Слова Рууда возымели действие. Был принят ряд жестких и быстрых решений. Крупнейшие представители знати прикусили языки, трое архиепископов зааплодировали светскому главе церкви. Лев таки ударил лапой перед лицом шакалов, и впервые за историю совета этим львом был не член королевской семьи, а совсем другой человек. Было решено отправить навстречу оркам мобильную армию генерала Велеска, как и советовал в письме принц Кристиан. Состоящая в основном из тяжелой кавалерии и грифоновых всадников, она может поразить неповоротливую орочью орду, даже не превышая ее в численности.

Кроме того, на полгода вводился военный налог в размере десятины доходов Церкви Велеса и пятой части с доходов купцов первой и второй гильдий. Лица, имеющие высокий дворянский титул, от этих выплат освобождались.

Также было приказано обратиться к послу Киррю и запросить от Авлии военной помощи. Были вызваны для отчета послы Таталии и Лордарона.

Посланник Таталии, прибыв спустя несколько часов, заметил, что его страна осуждает агрессию Кревланда, однако сам он вынужден отбыть в Асанну, для консультаций со своим правительством. Посол опроверг слухи о том, что консулы Таталии заключили сделку с нойонами о проходе их войск.

– Дела магов оставим магам, – ответил он. – Если что-то подобное произойдет, вас известят из Арагона. Мы же не доверяем более этим северным сидельцам.

И земля не разверзлась у него под ногами, его не ударила молния. Таталиец оскорбил весь Светлый Круг в присутствии совета, и те ничего не могли сделать, кроме как дать ему покинуть Энроф.

Новый лордаронский посланник был арестован и с нотой об объявлении войны вероломному герцогу Карлу выдворен из столицы вместе с прислугой и охраной.

Эльф Киррь обещал канцлеру, что войска Авлии уже выступили из Фортункипа и идут вдоль западной части Великого Хребта, исполняя приказ Совета Правды, к которому обратился сам Эдрик по прибытии в Рейхавен.

– Да укрепится наш союз. Вместе силы людей и эльфов сокрушат этот всемирный заговор тьмы! – заявил Киррь. Он утверждал, что за спиной варваров стоят нойоны, однако доказательств не привел.

– Идет расследование, когда предатели будут выявлены и наказаны, лишь тогда можно говорить о переломе в нашу пользу, – заявил эльф.

– Именно! – подтвердил канцлер. – Предавшие дело белых должны быть выявлены и казнены!

Посол Киррь так и не заметил ничего необычного в мыслях канцлера. Верные Рууду монахи плотно блокировали его астральное тело.

Итак, армия Велеска двигалась с таталийской границы уже несколько дней. Больше десяти тысяч всадников, среди которых много записавшихся на службу разорившихся рыцарей, и пять сотен грифонов быстрым маршем переходили от города к городу. Везде их встречали с радостью и надеждой. Под вечер долгого дня к генералу прибыли передовые дозорные, видевшие с воздуха Кастелатус. Город был осажден и горел. Пленных пока не было, но встреченные беженцы говорили о не менее чем шестидесяти тысячах орков, и их число постоянно росло.

– А что остальные города по восточной дороге, как Карстольд? – поинтересовался генерал.

– Беженцы говорят, укрыться можно было только в Кастелатусе! Все прочие крепости и города по восточным дорогам сожжены и разграблены орками.

– Неужели и Карстольд пал? По слухам, там защищается великий чародей, сосланный туда орденом! – поразился Велеск.

– Точных сведений нет, но говорят, что город полностью разрушен, – ответил разведчик.

Восточная Эрафия, Карстольд и его окрестности, Шестой путь Лун, 989 год н. э.

На самом деле в тот миг, когда генерал задавал этот вопрос, на улицах крепости шел яростный бой.

Со страшным грохотом обрушилась капитальная стена храма Велеса. Обломились колонны, доски, камень, утварь – все сыпалось и летело в разные стороны. Дикий рев – гроссы утюжили город, уничтожали основные очаги сопротивления на пути к двум башням внутренней цитадели. Гримли не помнил, сколько был на ногах. Больше суток, и это были сутки почти непрерывного боя, сказать, что он устал, ничего не сказать.

– Там раненые, госпиталь! – крикнула Илирвен. У нее давно закончились магические стрелы, да и простых почти не осталось.

– Нет времени, бегите! – Гримли один стоял на дороге среди руин и горящих зданий. Уже два дня, как орки сразу во многих местах прорвали стену, и сражение переместилось на улицы Карстольда. Люди возвели кольцо баррикад, но их было слишком мало. Катапульты, гроссы, рухи и двадцать тысяч солдат Брудерлингена яростно лезли к центру города.

На Гримли надвигался гросс. За время битвы юный чародей убил уже десяток рухов и четырех медведеподобных монстров, его астральные силы иссякали. У него еще получалось валить огров с одного удара, сражаться с десятком мелких зеленокожих, но остановить такого гиганта было очень сложно. После каждого прорыва в астрале к ничтожному свирепому разуму гросса Гримли терял силы и чувствовал такую боль, что кровь шла из ушей и глаза лезли из орбит.

Орки стройными рядами шли за гроссом. Монстр ревел – был ранен баллистой людей на соседней улице, но все равно шел вперед.

– Бегите, бегите к последней баррикаде! – кричал какой-то гвардеец, полковник в побитом доспехе. Генерал Венк был ранен и находился в замке, который уже сильно пострадал от налетов рухов.

– Нет, я уничтожу его!

– Не надо, Гримли, упадешь снова, что тогда? – схватил его за плечи Толин.

– Уходите сами! – отмахнулся чародей.

Орки лезли из окон и дверей соседних домов. Гросс замахнулся огромной лапой, ударил по земле, содрал брусчатку и поднял груду камней и пыли. Гримли отскочил в сторону. Толин метнулся назад к баррикаде. Кто-то из солдат прикрывал Илирвен щитом, а она пустила подряд пять стрел, три из которых воткнулись в оскаленную пасть монстра.

– Мало яда, от такого не сдохнет! – выругалась эльфийка. И действительно, гросс не упал. Взревев, монстр только быстрее перебирая уродливыми задними ногами шел вперед. Эльфийка и остальные солдаты побежали, орки стреляли им в спину, кто-то упал, но подбирать раненых времени не было.

– Бегите! – крикнул еще раз Гримли, пытаясь сосредоточиться и все же прорваться к разуму этого толстошкурого монстра. Из соседнего проулка вперед вырвались орки. Толин встретил их двуручной секирой, и, потеряв нескольких воинов, они отпрянули назад. К гулу сражения добавился высокий клекот.

– Рухи! – раздался крик сзади.

Гримли рисковал быть застреленным простыми орочьими лучниками, но все же, войдя в медитативный транс, сжал мозг зверя астральной рукой. Гросс взвыл, раскинул передние лапы и, как огромный срубленный дуб, со скрежетом опустился на дорогу, давя постройки и своих же солдат. Гримли сполз по стене и не мог пошевелиться. В глазах все плыло, силы теперь возобновлялись куда медленнее.

– Сюда! Бейте их! – вскричала Илирвен, и ее вопль остановил людей. Несмотря на клекот рухов над головой и многократное превосходство врага, они остановились, бросились к телу упавшего гросса и не дали оркам захватить парализованного усталостью Гримли. Наступление захлебнулось, передние ряды сдавали назад, вся бурлящая орочья толчея осталась на той же улице, откатившись назад на семьдесят ярдов.

– Сейчас катапульты наведут! Надо укрепиться вокруг этой туши, тащите сюда всякий лом! – крикнул полковник солдатам и простым ремесленникам, вооруженным отобранным у орков оружием.

– Тело гросса – хорошая баррикада. Я специально момента ждал, чтобы улицу пере… горо… дить… – шептал Гримли. Илирвен хлопотала возле него, напоила последней водой из своей фляги, перевязала лоб смоченной тряпицей, осмотрела. Видимых ран на теле юного колдуна не было, только ушибы и вспухшие синяки.

Глаза Фолкина закрылись:

– Адель, Адель, как хорошо, что ты пришла! Мы выстоим, Адель! – он умолк, и речь сменилась бессмысленным бормотанием.

– Дайте ему уксуса или самого крепкого вина! – крикнул Толин. Откуда-то подбежал Марк с кожаным бурдюком. Гримли уснул и видел этих мельтешащих вокруг людей через туманно-красную дымку астрала. Его куда-то тащили, и когда Гримли открыл глаза, то обнаружил себя на дне воронки глубиной в два ярда и шириной в десять. Рядом Марк, Толин, еще десяток солдат.

– Рухи, рухи только что были. Зеленые твари скоро снова полезут!

И действительно, на той стороне, за трупом огромного гросса, раздался знакомый вой. Орки снова были готовы к атаке.

Ивор и Лазарен ехали быстро, как могли, хотя знали, что не успеют. Радовало одно: нойон, приближение которого почувствовал Ивор, исчез так же неожиданно, как и появился. Видимо, он лишь нашел Кип-де-Зула, придал тому сил и не решился на погоню в землях, столь тщательно контролируемых Белым Оком. Тем не менее чем дальше разведчики брали к югу, тем больше препятствий встречалось им на пути. Леса и горы восточной Эрафии были наводнены орочьими отрядами, никаких следов армии Улафия или королевских войск не наблюдалось. Ивор и Лазарен старались обходить стороной сожженные деревни и аванпосты, занятые силами Крага Хака, и, несмотря на все меры предосторожности, день назад им пришлось-таки вступить в бой.

Орочий отряд наездников на волколаках двигался по правому берегу Прады, чтобы, минуя новый мост, быстрее пройти к Кастелатусу. Увидев на пути двух всадников в лордаронских доспехах, орки сперва даже не обратили на них внимания. Однако среди зеленокожих оказался шаман – орк, прошедший обучение у Синката. Он почувствовал эльфийскую магию.

– Это вражеские колдуны, убейте их! – заверещал шаман и тут же получил от Лазарена арбалетный болт в грудь.

– Уходи в лес, я прикрою! – крикнул Ивор и сразу сотворил заклятие стены воздуха. Орки не могли понять, почему они втыкались в липкую прозрачную массу, не могли достать врагов, однако ветер вскоре рассеял созданную эльфом преграду. Беглецы успели углубиться в лес на две сотни ярдов, когда орки настигли их. Лазарен упал, его лошадь убили меткие орки-стрелки. Ивор поразил половину врагов слепотой, остальных бил молниями, эльфийскими стрелами, обрушивал деревья. Начался пожар. Разведчик отстреливался из арбалета, но захваченная в Тамил-Азоте связка болтов быстро иссякла, орки были рядом. Лазарен вытащил короткий меч, повалил одного, рядом злобно заревел огромный волколак, и тут стрела, пущенная из глубины леса, поразила голову монстра в уродливом ошейнике, сразу за ней прошла другая… Зверь взвился, встал на задние лапы, шарахнулся от огня и упал. Вылетевший из седла орк был также сражен метким выстрелом.

В лесу послышались крики, с разных сторон появились люди, и это были не эрафийские солдаты. Они бежали, одетые в разные лохмотья, вооруженные, чем попало – луками, дубинами, вилами и топорами, их становилось все больше, и бой закипел с новой силой. Ивор решил не тратить эльфийские стрелы и дрался голыми руками. На него наскочил урук с кривой саблей, замахнулся, но эльф перехватил лезвие ладонью, вырвал оружие из рук и заколол пораженного кревландца. Брызнула черная кровь, орк повалился, другие отпрянули.

Увидев, что к беглецам подошло подкрепление, орочьи всадники повернули назад, бросая своих. То тут, то там крестьяне добивали оставшихся в лесу орков, обезумевшие от ран и огня пожара волколаки сами лезли на пики и вилы…

Когда люди окружили Ивора и Лазарена, те первым делом поклонились им в ноги. Эльф держал под уздцы верного коня. Вперед всех вышел варвар с двуручным мечом за широкими плечами.

– Меня зовут Джебе, я отведу вас в лагерь! Орки скоро вернутся…

– Да, здесь не стоит оставаться, – согласился Ивор, и вместе с Лазареном они устремились в глубь леса, следом за своими неожиданными союзниками. Лагерь этих людей располагался в самой гуще леса, среди гнилостных топей и густого черноельника.

Они оказались повстанцами, воюющими с солдатами Эрафии, так же как и с вторгшейся армией орков.

– Мы воюем за свободу, против рабства крестьян в Эрафии, а вы кто?

– А мы едем в Карстольд с важным заданием от правительства Авлии! – заявил Ивор тому, кто представился Коллендилом, главой этого отряда. В сложившихся обстоятельствах говорить, что Лазарен – важный человек в Энрофе, было по меньшей мере неразумно.

– Но в Карстольд вам не попасть, – сухо, с некоторой грустью, заявил старик.

– Почему?

– Город уже больше недели осажден главными силами орков. Два дня, как они пробили стену и ведут бои на улицах города.

Ивор помрачнел, Лазарен привстал с поросшего мхом пенька.

– Но город еще сражается?

Ивор заметил, что Коллендил – колдун. А кроме того, эльф испугался. Даже сильнейший маг, такой как Гримли, не может противостоять целой армии. Вероятно, прирожденные белые могут, но никак не юноша, не прошедший никакого обучения.

– В городе идут бои, там сильный чародей защищается, но и ему не остановить двадцать тысяч орков.

Лазарен не смог скрыть удивления:

– Откуда вы знаете о нем?

– Парнишка был у нас. Его посылали с разведкой. Молодой такой, бойкий. Помогли мы ему, – Коллендил рассказал о пребывании у них Гримли пару недель назад.

– Нам нужно прорваться к городу, вы можете провести нас?

– Провести сможем, но это безумие. Вы сильный маг, я вижу, – Коллендил улыбнулся и косо глянул на браслеты на руках Лазарена, – но вам не попасть в город незамеченными. И даже если прорветесь, шансов уцелеть нет!

– Отряды эльфов идут вдоль отрогов хребта и будут здесь через неделю!

– Горстке людей не продержаться неделю против целой армии!

– Но мы все равно попробуем! – уверенно заявил Лазарен. – Вы можете дать мне лошадь? Я обещаю хорошо заплатить, если выживу.

– Хорошо, но поделитесь секретом. Я не видел таких браслетов очень-очень давно. Они скрывают вас в астрале.

– В Лордароне на нас напал адепт Темного Круга. Он заключил моего друга в браслеты молчания, ведь мой друг – сильный колдун, – ответил за разведчика Ивор.

– Что ж, интересно… Я буду рад, если мне посчастливится еще раз поговорить с вами. Джебе проводит вас куда нужно! – кивнул на прощание старец.

Спустя два часа они оказались у болотистого затона на берегу Прады. Все здесь поросло тростником, камышами и мелкими ивами. Где-то на юго-востоке, за рекой, поднимался дым.

– Карстольд! – махнул рукой варвар. – Здесь у нас плот, доберетесь до острова, а дальше вброд.

Далеко над лесом на западе летели несколько рухов. Их массивные черные тела смотрелись неестественно. Поднявшийся навстречу местный орел понял, что не является больше властителем небес, и быстро ретировался в лесную чащу.

– На Кастелатус летят! Говорят, орки уже здорово там все потрепали. Поделом Эрафии, они столько лет грабили народ, и вот теперь никто не будет за них сражаться! – Джебе сплюнул в воду. Мелкие рыбки бросились к этому месту, ожидая поживы.

– Ну, Лазарен, ты плыви на плоту, я так проеду, – решил эльф, он видел, как заиграли мускулы на руках разведчика.

– Как так? – спросил Джебе.

Волшебный конь, подарок Алагара, погрузился по пояс и поплыл. Магия эльфов наполняла его в воде особенной силой. Через несколько минут, отряхиваясь и фыркая, Лиен-най уже поднимался на берег островка. Люди на том берегу были поражены.

– Ну, давай подналяжем, – привязав коня на плоту, Лазарен взялся за мокрый канат. Люди вышли из оцепенения и стали тянуть вместе с разведчиком. Плот плавно пошел к тому берегу.

– Удачи вам, если увидите того парня, скажите, Джебе весть шлет!

– Передам, – крикнул разведчик.

Вскоре он был на острове, а спустя полчаса они ехали на восток. Туда, где из-за леса поднимались серые клубы дыма.

– Надень шлем, – посоветовал Ивор, – а я буду следить за шаманами, больше таких засад нам не нужно! – эльф мотнул головой в сторону противоположного берега.

– Ну, вообще мы похожи на лордаронских рыцарей, только твой конь может нас выдать, – заметил Лазарен, опуская забрало.

– Нет, он умный, – эльф похлопал Лиен-ная по шее, – он нас не выдаст. Ты помнишь, как зовут барона, что вышел в поход вместе с орками?

– Кажется, Футор!

– По-моему тоже, о нем Карл много говорил.

Лишь через три часа, когда равнина Карстольда проглядывалась между деревьями, они наткнулись на первый орочий патруль.

– Кто такие? – спросили уруки. За спиной солдат высились тяжело дышащие огры, с огромными черными молотами. Было видно, что лес вокруг полон врагов, это был арьергард армии Брудерлингена.

– Рыцари Лордарона, у нас срочное послание к лорду Футору!

Орк махнул лапой в кожаной перчатке, и всадники, горделиво задрав головы, двинулись дальше. Скоро они увидели город. Был вечер, но солнце еще выглядывало из-за туч, смешавшихся с поднимавшимся над руинами дымом.

Шел штурм. Стены, а с того места, где стояли Ивор и Лазарен было видно северо-западную их часть, были пробиты во многих местах и полностью захвачены врагом. То и дело с восточной стороны города взлетали в небо огромные камни и огненные шары. Над центром Карстольда кружили рухи, изредка бросавшиеся с небес в гущу событий. Неподалеку более тысячи орков готовились войти внутрь города.

– Смотри, люди, – указал рукой Лазарен. Действительно, с северо-запада к стене двигались конные отряды рыцарей. Над колонной трепетал темно-фиолетовый флаг с желтой башней.

– Лордаронцы! Надо смешаться с ними.

Неподалеку раздался громкий топот, сотрясавший землю, рев и громкий орочий крик. Два гросса, оседланных гоблинами-наездниками, медленно ползли к городу.

– Ух ты, вот махина! – аж присвистнул Лазарен.

– Время уходит, присоединимся к солдатам Футора, пока не поздно!

Они двинулись вслед за лордаронской кавалерией, вдруг эльф осадил коня.

– Ты не видишь этого? – будто в трансе бормотал Ивор. – А-аа, ты же в браслетах. С востока к городу едет колдун, сильнее, чем Кип-де-Зул, намного сильнее!

– А Гримли ты почувствовал?

– Да, он жив! – эльф еще миг смотрел на исковерканный город, бесцельно слонявшиеся вдоль дороги орки уставились на них.

– Чародей идет за ним, за Гримли, понимаешь? Быстрее туда! – Ивор ударил коня шпорами, и они понеслись сквозь орочьи бивуаки к колонне всадников, что скрывались в огромном проломе северной стены.

Барон Футор понял, что если дальше оставлять своих людей в резерве, то им совсем нечем будет поживиться, и бросил в бой всех своих воинов, девятьсот всадников. Одним из особых приказов было раньше орков захватить руководителей обороны – магистра Торребора и генерала Венка. Барон мечтал пленить и рыцаря-колдуна, но только что вернувшийся из Кревланда сумеречный телохранитель Крага Хака заявил, что это его работа.

Восточная Эрафия, Кастелатус, то же время

Аделаида сидела на полу в храме Велеса. Снаружи слышался глухой рокот разрывов, дрожали стены. Вокруг было настоящее людское море. Беженцы и жители города, не меньше тысячи человек, оказались под прочными сводами храма, полагая, что они выдержат попадание катапульт варваров. С потолка то и дело сыпалась известь и отколовшиеся куски росписи.

Послышались голоса:

– Здесь?

– Да, я видел ее!

Трое гвардейцев и священник продирались сквозь толчею. Рядом с Аделаидой сидели две пожилые женщины. Одна была одета довольно чисто, другая в одних лохмотьях, видимо беженка.

– Говорят, рыцари не хотят больше сражаться. Сдадут город! – шептала одна.

– Какой ужас, что же будет с нами?

– Да, – присоединился к ним какой-то мужик, сидевший у огромной колонны, – после того как беженцы захватили дворец князя, хозяева города готовы скорее воевать с собственным народом, чем с орками!

– А, вот и вы, – к Аделаиде подошел тот самый священник с тремя гвардейцами.

– Епископ Моззли? – Аделаида привстала.

– Рад, что вы меня не забыли, – осклабился священник. – Госпожа Торнтон, вас просит к себе губернатор Йонсон Орханси.

– Позвольте узнать, по какому делу?

– По делу чрезвычайной важности! Знаете, слухи о небывалой храбрости вашего друга будоражат город! – ехидно сипел ей на ухо епископ, когда Аделаида уже шла к выходу, а люди вокруг провожали ее тревожными сочувствующими взглядами. – Жаль будет узнать, что Эрафия лишилась такого бойца, но ведь он просто боец, а не что-то большее! Девушки из аристократических семей так любят выскочек из низов, особенно крепких телом…

– Вы не крепки духом, епископ! Ваша зависть совсем вас подточила, чем больше вы мечтаете о мести, тем виднее ваше ничтожество! – гордо ответила девушка.

– Дрянь, ведьма! Я бы убил тебя, если бы не губернатор!

– Осторожнее со словами, Моззли, вот проверят экзорцисты, что я не ведьма, и за лжесвидетельство вам… – Она подняла левую руку, которую было принято отрубать в таких случаях.

Препираясь подобным образом, они оказались у стен старого города, внутри которых находилась цитадель Кастелатуса. Здесь их встретил крупный сановник, именовавший себя Моррисом. Он радостно приветствовал епископа и поцеловал руку Аделаиде.

– Ваше вознаграждение, – один из телохранителей протянул Моззли увесистый мешочек.

– Щедрость губернатора велика! – Моззли обернулся и, выходя, плюнул в землю.

– Да, не те ныне священники, и народ не тот, – вздохнул Моррис. Взгляд Адель скользил по его красивым одеждам, дорогим фиолетовым перчаткам, жемчужным серьгам с серебром в ушах.

– Раньше, приди враг, все перли на стены, сражались даже безоружными, и священники были в первых рядах, а теперь…

– Народ недоволен… – скупо заметила Аделаида.

– В городе все было хорошо, пока губернатор не принял это странное решение – впустить беженцев.

– Но так их перебили бы варвары!

– А может, и нет. Они бы просто ушли дальше, оркам нужен город с его богатствами, а не толпа оборванцев, и без того отяготившая их неповоротливую армию. Кстати, вот, губернатор, – тронув за плечо рыцаря в запыленных доспехах, вместе с несколькими офицерами склонившегося перед картой, он произнес: – Госпожа Торнтон!

– Вы переводчик? – резко спросил Йонсон.

– Да, господин губернатор, я знаю языки восточных народов. Служила при дворе принцессы Эльзы Грифонхат и помогала ей изучать их.

– Я польщен, для меня честь иметь дело со столь благородной дамой! – Йонсон поклонился и предложил ей пройтись с ним в соседнюю комнату, дав понять Моррису, что в его услугах более не нуждается. Остальные офицеры остались у стола, продумывая контратаку.

– Я помогу вам! Знаете, губернатор, после того, что мне сегодня рассказывали люди из вашего окружения, я решила, что вы на самом деле благородный человек, а не делаете вид, как большинство из вельмож!

До самого вечера Аделаида пробыла в замке. Благодаря ее заступничеству, пленных орков перестали избивать, и вскоре она выведала ценную информацию – разъезды Тазара заметили королевские отряды, спешащие на выручку городу. Войска стояли на расстоянии дневного перехода.

– Тогда надо ожидать, что орки пойдут на решающий штурм или отступят, другого пути у них нет, – рассуждал вслух Йонсон, выслушав ее рассказ. Аделаида сидела рядом и пила принесенный лакеями карнский когу. Под массивными сводами цитадели не было слышно разрывов и обстрела, сотрясавших восточную стену.

– Я могу еще раненым помогать, если вы разрешите разместить их в замке.

– Я не могу принять такое решение один. Надо посоветоваться с руководством гарнизона.

– Люди гибнут, пока вы будете советоваться! Город наводнен шпионами варваров, они специально указывают кострами места скопления людей, и потому орочьи катапульты бьют так метко, – ее щеки налились румянцем.

«Прекрасна в гневе, не замужем еще…» – подумал Йонсон. Внезапно открылись двери, вбежал князь, глава местного дворянского собрания.

– Варвары пошли на решающий штурм, я послал своих людей на ворота, но боюсь, не удержим!

– Хорошо, подождите меня, – губернатор побледнел.

Вдруг Аделаида поднялась и обняла его за шею. Князь усмехнулся и вышел, стража, сменившаяся недавно, не возвращалась. Они были совсем одни. Йонсон совершенно не ожидал такого порыва, привстал, хотел поцеловать ее, но Адель удержала его и зашептала на ухо:

– Слушайте внимательно, Йонсон. Князь – предатель, он хочет открыть ворота и впустить противника в город!

– Невозможно, я бы знал! – опешил губернатор.

– Они ненавидят чернь больше, чем варваров, с которыми думают договориться.

– Но откуда…

– Тсс! – она приложила палец к его губам и пристально посмотрела в глаза. – Орки сказали мне, но я не перевела писцам при допросе. Ваш помощник Моррис мог все прочесть, а он связан с князем.

– Оставайтесь здесь, сейчас все узнаем. – Йонсон поцеловал ее руку. Проверил, легко ли выходит из ножен меч, и вышел.

Аделаида сжала похолодевшие кулачки. Если у губернатора мало людей, если его убьют и князь возьмет верх, что будет с городом, что будет с ней? «Гримли, милый, почему ты не здесь!»

Ее внимание привлек шум на улице. Она изо всех сил уперлась в подвижную деревянную раму и смогла приподнять ее. Во дворе шла какая-то перебранка, ругань, слышался лязг железа. Цветочные горшки мешали ей все разглядеть – Йонсон любил на досуге кроме тренировок по фехтованию еще и разводить цветы. Странной для воина привычке Орханси был обязан последней любовнице, с которой он расстался после подозрения в измене. Женщина исчезла, а горшки остались. Наконец, передвинув их, Аделаида смогла разглядеть происходящее во дворе цитадели.

Губернатор и еще двое людей стояли с поднятыми руками, вокруг них находились десяток рыцарей и князь. Глава Дворянского собрания с довольным лицом стоял подле великолепного коня.

– Видите, Йонсон, ваша молодость, конечно, располагает к вам красивых женщин, но в политике вы так и остались профаном!

– Это ты глупец, князь! Наши войска на подходе. Скоро осаду снимут, что тогда скажешь?

– Если только город не падет раньше! У тебя верных полторы тысячи солдат и три сотни всадников. У меня столько же! Если мы вырвемся и уйдем из города, в Энрофе нас все поймут. Погибнет лишь чернь, но тебе-то какое до них дело? Твои крестьяне все на западе, ты не потеряешь ничего! Подумай, наш план не так плох!

Тут наблюдавшая сцену с высоты в десять ярдов Аделаида заметила, что двор, прячась за пристройками и бараками, окружают гвардейцы. Почти у всех в руках были арбалеты. «Молодец, Йонсон!» – чуть не крикнула она.

– Мы сдадим город, но не будем лить твоей крови, ты наш брат, рыцарь. Тебя запрут в башне, а гарнизону мы скажем, что ты бежал! – заявил князь и указал своим воинам, что надо действовать.

Тут послышался шорох, и в руку первого, кто хотел схватить губернатора, вонзился арбалетный болт. Князь и его люди обернулись и увидели, что находятся в западне.

– Бросьте оружие, и вам сохранят жизнь, – сурово заявил Йонсон. В арке, ведшей во двор цитадели, показался конный полковник гвардии с пышными обвислыми усами.

– Князь, уже время, пора открывать ворота? – Полковник въехал внутрь, звонко гарцуя по брусчатке, и лишь тогда понял, что его покровитель больше не является хозяином положения.

– Падаль! – Йонсон вырвал арбалет из рук одного из своих и спустил курок. Полковник вскрикнул и откинулся в седле. Из его груди торчал болт, и яркая вишневая кровь разливалась по доспеху.

– Кто еще хочет открыть ворота врагу? – пока все наблюдали гибель полковника, прямо за спиной губернатора открылась дверь башни, в которой и находилась Аделаида. В проходе возник Моррис, на нем был доспех, а в руках советник держал тяжелый двуствольный арбалет, направленный в спину Йонсона. Аделаида столкнула вниз тяжелый цветочный горшок. Моррис спустил курок и тут же получил удар по голове. Осыпанный землей и битыми черепками советник захрипел, выронил оружие и затих, повалившись вдоль стены башни.

Одна стрела попала в землю, другая оцарапала руку Йонсона, он вскрикнул, люди князя решили, что можно вырваться, схватились с гвардейцами, но пятеро были застрелены на месте, а остальные быстро обезоружены. Князь получил мощный удар в челюсть и вскоре оказался рядом с Моррисом.

Аделаида бросилась вниз. Йонсон сам вырвал застрявшую в доспехе стрелу, он был зол.

– Схватите этих мятежников и тащите на стену! Орки увидят, как мы расправляемся с предателями, город не падет!

– Рухи! – закричал кто-то. Город опять бомбили.

Аделаида и Йонсон с отрядом верных людей продирались сквозь завалы и ряды обезображенных домов. В городе горели целые кварталы, воды не хватало.

– Сдают, сдают город, – кричали им в спину простолюдины.

– Будьте вы прокляты, твари! Дайте, дайте народу оружие! – кричал какой-то кузнец на телеге.

– Действительно, дайте народу оружие, отнятое у людей князя и Морриса. У вас целые подвалы… – Аделаида обратилась к губернатору, когда они почти выехали к стене.

– Сперва нужно разобраться, что происходит, – ответил Йонсон. И тут у самой стены прогремел страшный взрыв.

Под тушами убитых вчера гроссов Тазар разместил огромное количество бочек с огненным песком, люди в ту ночь не делали вылазок, да и заметить приготовления, скрытые ветками тщательно укрепленные шурфы, проложенные к самым стенам, было нелегко. И вот, когда построенный в колонны двадцатитысячный кулак огров и орков подошел к главным воротам, началась серия сильных взрывов. На протяжении двухсот – трехсот футов восточная стена обрушилась в нескольких местах, похоронив под обломками сотни защитников.

– На штурм! – приказал Тазар, указывая топором. – Все на штурм! А твои пусть роют сплошные рвы вдоль северной стороны лагеря! – указал он генералу орков.

– Зачем?!

– Подмога совсем рядом, можем не успеть, я сам встречу эрафийскую кавалерию! Шевелись, зеленокожие, сейчас кто быстрее, тот и король! – рявкнул Тазар.

– Живее!

Тысячи орков и варваров отозвались на призыв яростным ревом.

Аделаида и Йонсон были оглушены взрывом, но уцелели. Вверху с противным клекотом мельтешили рухи, кругом стоял общий вопль. Дым и пыль охватили руины стены, а сквозь провалы было видно, что первые шеренги орков и варваров уже совсем рядом. Сто – сто пятьдесят ярдов.

– Конец! – прошептал кто-то рядом.

Тут Аделаида схватила держащегося за окровавленную голову губернатора и закричала:

– Что же вы стоите?! Надо командовать, защищаться! Делайте хоть что-нибудь!

– Все пропало, мы погибли! – кричали бежавшие с уцелевшей части стены рыцари и вельможи из окружения князя. Они бросали тяжелое оружие, кто-то спотыкался о камни, падал. Ржали лошади, снаружи дико ревели барабаны и орочья орда, предчувствующая победу.

– Делайте, делайте же хоть что-нибудь! – сквозь бессильные слезы кричала на губернатора Аделаида.

– Да! – Йонсон дико затряс головой, будто стараясь избавиться от захватившего душу демона. – Нужно наверх, на стены, найдите лестницы. Нужно видеть все сверху! Полковник! – призвал он к себе старшего из гвардии. – Пошлите людей в город, зовите на стены. Всех зовите, откройте цитадель, все могут вооружиться! Все на стены. Крестьянам, кто будет биться, скажите, они завоюют себе свободу!

– Будет сделано, ваша честь! – полковник, на ходу подкрутив ус, бросился назад, призвав с собой еще несколько человек.

С трудом ступая по осыпавшимся и опаленным ступеням, Аделаида и Йонсон поднялись на стену справа от полуразрушенных восточных ворот.

– Как же их много, – сказал только Йонсон.

Действительно, вдоль всей стены варвары подошли вплотную. Рухи пикировали сверху и садились уже в центре города, высаживали десанты. Гроссы ломали южную башню.

В проломе человек двадцать стрелков отстреливались, выхватывая по нескольку нападавших, но для надвигавшегося вала черно-зеленых тел это были ничтожные потери. Еще миг, и они ворвутся в город.

– Белый пух, – сказала вдруг оперевшаяся на зубец стены Аделаида.

– Что, белый пух?

– Смотрите! – она показала клочок пуха с мелким пером, который упал с неба в трещинку стены.

– Откуда? – только и успел сказать Йонсон, у него заныло плечо.

– Рух! – закричал телохранитель. Огромный орел шел прямо на них. Когти и клюв были в крови и пене. Аделаида даже не успела испугаться. Рух ударом крыла столкнул со стены трех рыцарей и порхал над ними.

Тут в вышине над городом раздался высокий клекот, куда звонче, чем у горных орлов Кревланда. И прямо на спину монстра, раздирая в кровь наездника, опустился грифон элитной королевской гвардии. Рух старался вырваться, клюнуть противника, но грифон был закован в серебристую сталь, на груди его красовался герб Эрафии. Зверь дернул шею руха, и орел, бессильно ударившись о стену, полетел вниз. Все небо покрылось искрящимися звездочками, шедшими с запада.

– Кавалерия прибыла, – радостно прошептал Йонсон.

– Да, это наши, это королевские войска! Эрафия с нами! – вскричали вокруг, и Аделаиду просто захлестнул вал той радости, той жизненной силы, что просыпалась в людях, когда их надежды сбывались у последней черты.

Камнем падали на землю рухи. Летели со стены вниз и бежали от пролома войска Тазара. На севере показались серые ряды конников, и яростное солнце заката отражалось в сотнях щитов и начищенных до блеска доспехах.

– Проклятье, не успели! – сплюнул варварский вождь.

– И что теперь? – спросил шипя орк.

– Где ваша помощь от Крага Хака? Где обещанные силы тьмы?! Я могу многое, но я не колдун! – Тазар грязно выругался и бросился к своему шатру.

– Сдвинуть ряды, вперед, идем плотно! – командовал генерал Велеск, ведший конные отряды людей под развевающимися бело-голубыми знаменами.

– За родину, за короля, за Эрафию! Вперед!

Аделаида плакала от счастья, когда увидела конную лавину, несущуюся на темно-зеленую дезорганизованную массу отрядов Тазара. И тут ее сердце кольнула боль. Она почувствовала, что Гримли находится в страшной опасности.

Восточная Эрафия, Карстольд, то же время

– Мои войска и шагу не сделают в городе, пока вы не прикончите этого проклятого мага! – ярость Брудерлингена была велика. Он потерял десять гроссов из двадцати, что оставил у себя. Еще двадцать косматых гигантов были отправлены к Тазару, чтобы сокрушить стены Кастелатуса. Оттуда также не было никаких вестей.

– Успокойся и сядь!

Краг Хак – а ссора, в которую перетек военный совет, происходила в его шатре – почесывал седую бороду. Король Кревланда осмотрелся. Боевой гонор его вояк сильно поубавился. Орис, Креллион, барон Футор сидели грустные. Брудерлинген был в ярости, его войска несли самые большие потери, а добыча была самой скудной.

– Люди из Лордарона, как шакалы, обобрали все окрестности города! – кричал он. – В Карстольде же отделались зачисткой стен!

– Мои люди не трусы, – вступился Футор. – Мы готовы хоть сейчас выступить, но я хочу видеть здесь еще кое-кого! Того, кто наобещал нам с три короба и исчез безо всяких объяснений!

– Да, Краг, нам нужно знать, где Синкат?! Он обещал помощь нойонов. Он обещал сокрушить любое сопротивление людей-колдунов, и где он?

– Кстати, не забывайте и об эльфах, – вставил Орис. – Они рядом, я потерял рухов, посланных на север. Надо готовиться отразить их атаку.

– Я приказал готовить укрепления в горах, мы не можем потерять связь с Кревландом – без снабжения и продовольствия мы обречены, – заявил король.

– Мы потерпели поражение! Эти люди оказались слишком стойкими, готовыми к войне. Почему эльфы так быстро среагировали? Это измена! – ревел Брудерлинген.

– Невозможно, только мы и Тазар знали о плане вторжения!

– Нет, еще Синкат! Он все знал, он обещал помощь и исчез! Вдруг он не тот, за кого себя выдает?! – исходил слюной Брудерлинген. Вдруг орк схватился за горло, его отбросило в сторону.

Полог шатра откинули, и вошел сумеречный воин в тяжелом доспехе и шлеме с острым рогом посередине. Его доспехи по краю сияли голубоватой аурой и излучали магию, а в левой руке был большой, в половину человеческого роста, щит с зеркальной поверхностью.

Таким здесь его еще не видели.

– Трусы, вы готовы бежать и не верите в победу! Краг Хак, ваше величество, – поклонился гость, – я считаю, пора ввести наказание за паникерство и казнить безо всякой жалости!

– Где ты был? – спросил скривившийся от головной боли Креллион.

– Это мое дело!

Брудерлинген с трудом поднялся, хотел схватиться за меч, но тут его рука онемела. В бессильной ярости орк осел на топчан.

– Вы овладели почти всем городом, я вижу, – продолжал Синкат, глядя через открытый вход шатра на обвалившиеся стены и дым у двух башен центрального замка.

– Да, но чародей-человек не дает подвезти к цитадели ни осадные орудия, ни гроссов. Его надо остановить! – указал Краг Хак. – Наши солдаты думают, что перед ними неодолимый враг, начинают бояться…

– Колдун – моя забота. Дайте отряд прикрытия, и мы возьмем замок прямо сейчас!

– Мои доблестные воины готовы выступить! – неожиданно заявил барон Футор, ему надоели обвинения в трусости.

– Сколько у вас людей?

– Почти тысяча тяжелых рыцарей и кнехты с пиками!

– Хорошо. Зайдем через северный провал, там нас не ждут. Через три часа этот маг будет сидеть здесь, но у меня есть условие!

Генералы заинтересованно кивнули, Краг Хак оставался мрачен. Он уже слишком сильно зависел от них всех, это было опасно.

– Продолжай, – король, почесывая поясницу, пересел на походный трон из драконьей кости, рассеивающий магию.

– Это будет мое и их условие. Пленник-колдун – моя добыча. Его не убьют, не обменяют на что-то более ценное!

– Сначала схвати его, а потом мы решим его участь. Разумеется, его не убьют, сразу… – пошутил Брудерлинген.

– Приведи его, потом решу! – заключил Краг Хак.

Синкат посмотрел на Футора, тот кивнул и вышел следом за магом.

Вскоре, поднимая пыль и пугая шедших в лагерь на отдых орков, конница южного Лордарона обогнула разрушенные стены Карстольда и с севера ворвалась внутрь. Когда передние отряды во главе с Синкатом и Футором уже ехали по обожженным, заваленным трупами улицам города, тыловые части еще не вошли внутрь.

Передний сторожевой пост орков показал им, что за углом на одной из центральных улиц баррикада эрафийцев.

– Нам с вами идти? – осторожно спросил Футор.

– Нет, идите сквозь дома. Тут все разрушено. По соседним улицам окружайте их, велите большинству спешиться, тут до замка ярдов сто осталось!

Гримли только пришел в себя. Огромный гросс был мертв, вокруг его тела уже возвели целую баррикаду. Сзади, и справа, и слева дома сильно выгорели. Обстрел и налеты рухов не прошли даром. Толин и Илирвен сидели рядом и спорили, кто раньше поспеет на помощь осажденному городу, люди или эльфы. Тут один из гвардейцев на баррикаде, стоявший снаружи, ползком перебрался сюда, выкрикивая:

– Они идут!

Гримли поднялся:

– Кто?

– Люди в лордаронских доспехах!

– Шакалы, примкнули к оркам, – ярился Толин, схватив топор. Илирвен посмотрела: шестнадцать стрел и сабля – вот и все скудное вооружение. Сзади, от башни, до которой было рукой подать, подбежал кто-то. Солдат от мастера Торребора.

– Орки полезли с восточной стороны, помощи не будет! – он не договорил, в соседнем переулке послышались крики…

– Они обходят баррикаду, туда живее!

Соседние кварталы представляли собой сплошные перемешанные руины. Карстольд как город уже не существовал, и единственная ровная дорога к цитадели была здесь. В соседних домах уже закипела рубка. Толин полез на тело гросса и крикнул:

– Конные, около сотни! Сделай же что-нибудь!

Илирвен начала стрелять и уложила сразу двоих воинов, лезших в щель мимо туши гросса с другой стороны от гнома.

– Твари, сделай что-нибудь, Гримли! Мы надолго их не задержим!

Вдруг какая-то серая тень с другой стороны взмыла в воздух и оказалась на туше гросса. Стрела, навскидку пущенная эльфийкой в нового врага, вспыхнула в воздухе и упала куда-то в гору мусора и обломков.

Толин ошарашенно опустил топор и подбежал к Гримли. Молодой чародей без шлема, только с двуручным мечом в легком доспехе, стоял посреди изрытой разрывами улицы, стороны которой устилали обломки и холмы изрубленных орочьих тел.

– Это маг, он за мной пришел, – сухо сказал Гримли.

– Вот и кончилось наше везение, – прошептал гном.

Какой-то старый гвардеец с мечом бросился на серого воина. Тот только вскинул руку, и противник отлетел назад, как мелкая букашка, перевернулся несколько раз и затих. Ощетинившись пиками, гвардейцы стали отступать от баррикады. В щели, между домами и по крышам, уже лезли солдаты Футора. Сам барон поднялся на второй этаж соседнего дома, у которого обрушились внешние стены – оттуда было все хорошо видно. Эрафийцы пытались стрелять, но стрелы и болты горели в воздухе. Серый колдун нес мощнейшее защитное поле.

– Тот, в середине, – спросил барон, – и есть их хваленый чародей?

– Кто знает, – ответил телохранитель.

– Пару стрелков сюда! – щурился Футор, стараясь разглядеть Гримли.

– Отступать? – спросил друга Толин.

– Нет, держитесь флангов! Лордаронцы оттуда попрут, а я его, – Гримли сплюнул, – постараюсь уложить.

Синкат на левой руке нес щит – «Зеркало Мира», его правая была свободна. Чародей выпускал заклятия сна, паралича, слепоты, зачаровывая молодого рыцаря в кожаном доспехе, и все же чувствовал в нем страшную силу. Гримли ощутил, что его в тот же миг берут на прицел несколько стрелков, не стал ждать и ударил астрально. Ударил, как мог и как умел.

Многие лордаронцы схватились за глаза, кто-то за голову, будто подрезанные ударом невидимого кнута. У двух арбалетчиков, что стояли рядом с Футором, из ушей пошла кровь, они осели и больше не двигались. Барон в ужасе попятился. Многие солдаты с туши гросса сразу отступили за спину Синката, туда сила Гримли не проникала.

– Сдайся, юный маг, сдайся, и тогда сохранишь жизнь себе и доблестному гарнизону. Я, маг сумрака Синкат, обещаю, вам сохранят жизнь! – громко объявил серый колдун. Гримли мог оценить, что противник опытен, весьма силен и готов к бою с ним.

– Нет! Ты лжешь, как и все они. Орки убили тысячи людей, из-за чего – из-за меня?

– Не сдашься, погибнет много больше людей, гораздо больше! Послушай, Гримли, еще есть шанс остановить войну. Ты мне нужен!

– Я тебе не верю. Ты гипнотизируешь меня, ты служишь нойонам! – прокричал парень, и тут солдаты Футора рванулись вперед.

Гримли просто хватал их невидимыми руками и выбрасывал далеко прочь. Остальные гвардейцы также вступили в бой.

Футор заметил метко стрелявшую лучницу за спиной гвардейцев, поразившую многих его солдат:

– Возьмите ее живой! – приказал он.

Часть соседнего дома обрушилась, поднялась пыль, усилился ветер, но Синкат все равно шел прямо на Гримли, и вот они остались одни в круге двадцати ярдов посреди улицы. В домах и проулках шла отчаянная резня. Толин старался пробиться сквозь наседающих лордаронских мечников и лезущих отовсюду орков к своему другу. Илирвен пустила последнюю стрелу, та пронзила первого всадника, миновавшего тушу гросса, и он выпал из седла. Эльфийка бросилась вперед с саблей. Синкат протянул вперед руку, и Гримли почувствовал удушье…

– Уйди, тварь! – крикнул он и со всей силы астрально ударил противника. Тот выставил щит. Что тут произошло, Гримли не помнил. Его отбросило назад, дом, в который он врезался, обрушился и загорелся. Вокруг лежали раненые стонущие гвардейцы и лордаронцы. Толин был ранен, потерял свою секиру и сражался вражеским мечом.

– Все бесполезно, сдайся! Ведь тебе еще есть, кого любить! – с яростью крикнул ему Синкат.

Он отбросил в сторону зазевавшегося гвардейца и приближался. Гримли поднялся и снова астрально ударил сумеречного, но тут уже понял – этот щит всю его силу обращает против него. Доспех Гримли был порван и обгорел. Юноша истратил много сил, разрушил два дома и ничем не помог ни себе, ни людям, скорее навредил. Синкат уже шептал и творил перед собой пассы паралича…

– Я знаю ее очень давно! Уйди, брось ее! – астрально шептал он Гримли, перебирая самые яркие мысли и образы молодого чародея, связанные с отосланной в Кастеластус возлюбленной.

– Да что ты знаешь? Нойонский наймит, только слова! Я знаю Адель и люблю ее!

– Она будет моей! – чувства придали сумеречному сил, но и внимание притупилось, он уже хотел просто убить дерзкого мальчишку, волею судьбы вставшего на пути его мечтаний. Ревность взыграла в его крови, о чем не мог предполагать ни мудрый Аджит, ни пославший его в Кревланд бессмертный учитель.

– Гримли, помоги! – крикнула Илирвен, ее сбили с ног и потащили куда-то солдаты Футора. В один прыжок Гримли оказался рядом. Удар, другой, брызнула кровь, кто-то лишился руки, кто-то упал. Его меч кромсал стальные доспехи и, понимая, что тут дело в магии, лордаронцы побежали. Синкат в тот же миг оказался рядом. Он ударил Гримли по лицу «Зеркалом Мира», тот упал, а Илирвен астральным ударом отбросило куда-то назад. Юноша вскочил, он видел, как корчилась от боли эльфийка, яростный крик вырвался из его груди. Астрал колыхнулся, все лордаронцы, кто был рядом, полыхнули огнем, будто облитые маслом. Их наступление захлебнулось, многие побежали назад. Даже орки на миг отступили.

– Убей его, наконец убей! – прокричал Футор, со своего возвышения видя гибель десятков своих людей.

Синкат оказался совсем рядом, подножкой сбил юношу с ног и хотел уже парализовать, но сосредоточиться было сложно. Гримли вцепился в реальную руку мага и отбросил того к стене. Уроки Мантиса по рукопашному бою не прошли даром.

– Ты глупец! – прорычал сумеречный, но Гримли уже поднялся, в его руках был стальной обрубок искареженной взрывом алебарды. Прежде чем Синкат отстегнул плащ и призвал свое страшное оружие, Гримли со всей силы ударил его по руке, державшей щит. Раздался звон и шелест рассыпавшихся осколков. В руках Синката осталась лишь стальная рукоять разбитого щита.

– Будем биться на равных, – заявил Гримли.

– Вперед! – скомандовал Футор, и лордаронцы, успевшие обойти защитников баррикады, ринулись на них со всех сторон.

Удар магией огня – и Гримли отлетел в сторону. Над ним взлетел меч, но он спалил его взглядом. Лордаронец куда-то улетел. Но и Синкат был близко. Он сбросил плащ, а с пояса притянул в руку костистую рукоять – раздалось шипение, и огромный, семьдесят футов длины, огненный бич взвился в воздух, описав колоссальную петлю чистого пламени. Все сражавшиеся отступили. Двое рыцарей-лордаронцев не успели, и их посекло ярким огнем. Гримли, уже с трудом осознавая, что происходит, воззвал к небу, что полное копоти и гари висело так низко над городом. Кругом был пожар, крики дерущихся, стоны умирающих…

– Небо, Велес, спаси же меня, Господи! Зачем все это?! Ради чего? Ради нее? Только ради нее…

Он вскочил и взлетел вверх. Бич рубанул по дому у него за спиной, но юный маг пролетел сквозь извороты огненного змея и, не пострадав, рванулся к серому чародею. Отпрянули все. Раненого Толина подхватили свои, потащили к башне замка. Илирвен смогла встать и отчаянно рубилась с врагами, ее оттесняли от места магической схватки, никто не мог приблизиться к магам. Лордаронцы также вновь отошли, двигаясь к замку за спиной дерущихся чародеев по соседним, заваленным обломками, улицам. Баррикада полностью пала, и на туше гросса торчала пика со штандартом Футора. Барон понимал: простые солдаты лишь зря положат жизни там, где все решали опыт и знание магии. Синкат тринадцать лет учился изощренному мастерству, Гримли ни дня ничему не учился, но был сильнее противника. К сожалению защитников крепости, толком воспользоваться своим преимуществом без знания элементарных навыков он не мог.

Гримли вновь взмыл в воздух и, вращаясь в прыжке, уклонился от изгибов бича. Синкат оттянул назад оружие, порубив по дороге гвардейца и солдата Футора, катавшихся по земле. Никто не должен был мешать ему говорить с магом.

Синкат был шокирован, он не подозревал, что судьба сыграет с ним такую злую шутку. Он влюбился в образ Аделаиды Торнтон, в одну из многих других красавиц, чей образ он видел в картотеках Колдсоула и в башне Моандора в Агону. А этот молодой худощавый парень уже соблазнил ее и заставил, наверно какой-то магией, полюбить его. В сумеречном маге бурлила ревность, с огромным трудом он подавлял в себе желание сорвать все планы и немедленно прикончить соперника.

Гримли оказался рядом. Бич блеснул, и меч в руках юноши растял как оплавленная свеча. Синкат выкинул вперед руку – ударное заклятие отбросило Гримли к стене, он опустил руки, и тут же над головой хлестнул бич, разрубая в крошево кирпичи и внутренности дома.

«Надо бежать!» – юный рыцарь вскочил и одним прыжком зацепился за карниз второго этажа, пробил раму и оказался в комнате. Вероятно, здесь жили какие-то рыбаки. Вокруг было полно сушеной и вяленой рыбы, каких-то сетей, гарпунов и огромный точильный инструмент. Бой снаружи откатывался к замку, стало тише. Не было слышно даже, как трещал огненный бич Синката.

«Никогда не отвлекайся в бою! Думай, чего хочет добиться враг, и этого ему не позволь!» – услышал он голос внутри себя.

– Вот, уже начался бред, – решил Гримли и тут понял, о чем ему хотели сказать. В памяти всплыло видение, в котором он был в нойонском одеянии сразу после боя с Мантисом, тогда был голос, тот же голос…

Что это? Шаги тихие, даже астрально тихие. Враг, он рядом. Этот бич, мысли в голове Гримли неслись все быстрее и быстрее. Синкат не хочет меня убивать, потому так и наносит удары, он хочет говорить, а для этого пленить меня. Он постоянно об этом думает, понял юноша. В тот же миг его руки сами собой начали излучать белое свечение. Что же, я достану каштаны из огня. Дверь в комнату, стены, утварь и потолок вспыхнули, раздался треск пронзающего воздух бича. Когда на обгоревшем порожке показался Синкат, правая часть комнаты, что после удара бичом висела на каких-то зацепочках, с грохотом свалилась вниз. Стало видно соседнюю улицу, там гвардейцы и добровольцы каким-то чудом еще сдерживали натиск орков и лордаронцев.

– Ты неблагороден, жесток, и я уничтожу тебя! – вскричал Гримли. Синкат вскинул бич, он мог отрубить противнику руки, тогда броня мага была бы пробита, и его легко можно было бы парализовать. Потом Аджит сможет все исправить. Бич сверкнул, как молния, многие там внизу опустили оружие и, как зачарованные, следили за схваткой.

Удар бича хлестанул около уха, и Гримли в воздухе схватил его окончание руками. Пальцы дико жгло, но он мог шевелить ими. Синкат был поражен такой наглостью, вскинул и дернул рукоять. Гримли подняло, он ударился о потолок. Синкат стал вращать бичом, юношу качало. Маг буквально пробежался по стенке, перекрытия проломились и он полетел на первый этаж с кучей обломков, искр, пепла и горящей трухи…

В падении Гримли сильно рванул жгучего огненного змея на себя, и самого Синката подняло в воздух. Сумеречный маг выпустил молнию и полностью обвалил внешнюю стену дома. Все гремело, скрипело. Рушились, опадая кусками, опоры второго этажа. Оба мага провалились вниз и выкатились по груде битого кирпича и досок на соседнюю улицу. Огненный бич нойонов разорвался – он сыпанул искрами и тут же потух. Рыцари и орки отпрянули назад. Синкат бросился на врага врукопашную. Удар в грудь – и Гримли отлетел к стене, его доспех был разорван, руки продолжали светиться, он испустил мощный шаровой разряд в Синката, тот уклонился, и трое лордаронцев сзади полегли вместо него.

Огромный прыжок – и Гримли рядом. Они обрушили друг на друга град ударов, разлетелись в разные стороны. Синкат притянул к себе двуручный меч, Гримли также. Они оба зависли в прыжке над землей. Лезвие меча срезало бровь и чуть оцарапало Гримли, но не более. Первым на землю упал Синкат, удар – его меч переломился, но маг притянул к себе другой из тела убитого рядом орка. Он извернулся и остановил второй выпад Гримли, пнул того ногой в грудь, наотмашь полоснул молнией. Они вновь сшиблись, бой проходил возле полуразрушенного дома. Дерущиеся чародеи прорвались внутрь, там и так сражались люди и орки, все бросились врассыпную. Гром, молнии, вспышки лезвий и град ударов сопровождали сражение магов-воинов.

Разведя руки Гримли, Синкат вдруг рванулся к нему вплотную и, бросив свое оружие, вцепился руками в горло. Юный рыцарь чувствовал холод и слабость. С трудом он разомкнул смертельные объятия, отбросил мага сумрака к стене. Силы юноши таяли, голова мутилась, он видел уже не одного, а двух Синкатов, две стены и две балки рядом. Не мог контролировать выбросы силы и вместо противника поразил стену у него за спиной, та обрушилась, и они оба выскочили обратно на ту улицу, где лежало тело гросса.

Синкат поднял огромную балку перекрытия и магией швырнул ее в Гримли. Юноша силой мысли рассек ее надвое еще в воздухе, но внимание его отвлеклось, и в тот же миг Синкат оказался у него за спиной, да еще и с чужим мечом в руках. Телепорт был мгновенным, Гримли этого не ожидал и был сражен…

Кровь ударила в сторону, ему прорезало доспех и спину почти до позвоночника. Гримли ударил Синката молнией и притянул саблю, валявшуюся рядом. Сумеречный обратился к пиромании, и все вокруг объяло пламя. Гримли отступал назад, но преодолеть стену огня было сложно, ноги его почти не слушались. Он упал и откатился, меч Синката сломался от удара о брусчатку, но тут же его место занял другой, теперь у мага сумрака было два острых клинка. Благо вокруг лежало столько ничейного оружия, что искать ничего не приходилось. Синкат еще раз убеждался: перед ним истинный белый маг, лишь не обученный. Никто не мог бы сопротивляться после таких ранений. «Если бы он был обучен, у меня не было бы шансов, он сразу бы дезинтегрировал меня, как только увидел», – понял Синкат.

Тут сумеречному чародею удался еще один трюк. Он магией вырвал из земли опору соседнего дома, и на отлетевшего к стене Гримли обрушилась груда обломков. Тот ударил вверх, над собой. Кирпичи, деревянное крошево полетели в разные стороны, но юноша все равно был придавлен, и тут же подоспевший Синкат перехватил его шею, вцепившись руками в горло.

– Ты спишь, – прошептал сумеречный на древненойонском диалекте прямо в ухо Гримли. Броня была пробита, силы покидали его. Яд сна, пущенный в ход Синкатом, действовал. У Гримли опустились руки, свечение у пальцев угасло, глаза, прежде источавшие белый свет, стали нормальными. Последними обрывками сознания он понял, что проиграл.

Сумеречный вытащил его тело и, пнув ногой, сбросил с горы обломков обгоревшего дома. «Ты спишь…» – шептал он и потирал обожженный левый бок. Его доспех был также разбит, на лбу кровила здоровая ссадина, волосы обгорели, но Синката переполняла, пьянила радость. Он одолел куда более сильного противника.

Именно в этот момент, когда бесчувственное тело Гримли скатилось вниз на мостовую, а маг сумрака, спускаясь вниз с холма обломков, уже звал лордаронцев, чтобы обеспечить надежное охранение вдоль улицы, у Аделаиды Торнтон на стене Кастелатуса защемило сердце. Она покачнулась и села на разбитый ящик…

– Что с вами? – на бегу спросил молодой гвардеец.

– Позовите лекаря, монаха! – крикнул Йонсон, но она их не слышала.

Аделаида почувствовала, что ее жизнь какой-то невидимой нитью связана с любимым. Ей показалось, она видит его как бы сверху. Посреди обожженного, разрушенного почти до основания города, на брусчатой дороге Гримли лежал обессилевший и израненный. Над ним склонилась серая фигура в оплавленном доспехе, слышался шепот на незнакомом ей языке… Не может этого быть, ее Гримли не мог проиграть. Он не может быть сломлен, ведь он так хочет жить, так любит ее…

Синкат извлек браслеты молчания. Он понимал, силы белого мага очень быстро вновь наполнят его.

– Подготовьтесь грузить тело, – указал он и, тяжело дыша, оперся на какую-то балку.

Вдруг, когда браслеты молчания были уже совсем рядом и мир астрала мог быть отрезан от сознания Гримли, произошло что-то странное. Из-за обугленной, чадящей туши гросса выехали двое лордаронских рыцарей в тяжелых доспехах и тугих шлемах. Один из них держал в руках эльфийский боевой лук.

– Какого… – только и успел подумать Синкат. В астрале он понял, что один из воинов – эльф в сильнейшем защитном заклятии, готовый к бою. В тот же миг Синката отбросило в сторону. Раздались выстрелы, взрыв, едва он встал, как получил сильный удар в грудь. На руках его противника были точно такие же браслеты, что он только что обронил. Такие делали только нойоны. Руны, язык, магия – все было их. Неужели Темный Круг послал сюда еще кого-то кроме меня, вспомнил он предостережения Аджита. Но почему эльф?!

Ивор пустил еще две стрелы в зазевавшихся лордаронцев.

– Хватай его, быстрее! – крикнул эльф. Лазарен спешился, ударил отброшенного сумеречного мага и подхватил Гримли, грубо закинув на спину коня. Синкат ударил его магией, но силы рассеялись безо всякого толку. В ответ разведчик вновь ударил его по лицу, брызнула кровь, маг упал.

На соседней улице раздался дикий рев – Брудерлинген вновь ввел в город гроссов.

– Бежим! – Ивор дал заряд слепоты, на время сбивший с толку лордаронцев, но сумеречный маг подкосил ноги лошади Лазарена. Та пала, Гримли вновь оказался на земле.

Ивор магией притянул его к себе, сумеречный сопротивлялся и тянул на себя. Рядом свистели стрелы, лучники Футора могли уложить Лазарена безо всякого колдовства.

Зависшее в воздухе тело Гримли напряженно подергивалось: то назад к Синкату, то вперед, к эльфу. Лазарен обернулся. Прихрамывая и спотыкаясь о тела убитых и битые кирпичи, он рванулся к сумеречному и ударил вытянувшего вперед руки мага в лицо. Какой-то лордаронский арбалетчик брал его на прицел, но почему-то подскользнулся, упал, на него налетел другой, возникла сутолока…

Лазарен побежал к замку. Ивор, проехавший чуть вперед, из последних сил притянул Гримли, и тело юноши, взлетев в воздух, опустилось на круп Лиен-ная. Эльф ударил шпорами, и они понеслись прочь от места магической битвы.

– А-аа! – Синкат в ярости бросил им вслед последнюю молнию, но та лишь яркой голубой искрой попала в стену обгорелого барака у дверей башни. Поднялась туча пыли, сыпанул щебень…

– Он ушел от вас! – кричал подбежавший откуда-то сзади барон Футор.

– Это вы пропустили эльфов-диверсантов в город. Где хваленое тройное кольцо осады?! Странно, что вас самого не утащили туда, – бросил в лицо барону сумеречный чародей.

Немного остыв, Синкат исподлобья взглянул на башни цитадели.

– Велите тащить орочьи катапульты прямо сюда! Людям все равно конец!

Футор сплюнул, хотел возразить, но тут Синкат загипнотизировал его. Ему надоело играть по правилам. Его цель ускользнула, а значит, весь риск контакта с Аджитом, все их договоренности были напрасны. Нужно было выполнить приказ, любой ценой. Моандор скоро спросит о результате, да и эльфийская армия недалеко.

– Передайте Крагу Хаку, – сухо заявил сумеречный стоящему рядом высокопоставленному орку, – я не вернусь в лагерь без пленного колдуна. Мне нужны пять катапульт и гроссы! Противник сломлен, осталось только добить!

Несколько гонцов на волколаках понеслись в ставку орочьего короля.

Глава 11

Восточная Эрафия, Кастелатус, то же время

На равнине перед городом кипел бой. Аделаида и Йонсон видели, как стальные потоки рыцарей Эрафии врывались и крушили остатки северного лагеря Тазара.

– Смотрите, орки сзади организованно отступают. Рыцари с запада устали от долгого перехода, они не смогут их преследовать.

– Вы говорите, как опытный командир, леди, вы заканчивали военную академию?

– Нет, мой будущий муж учился в академии!

– А вам не рано выходить замуж? – губернатор улыбнулся, в тот миг он был счастлив, сердце отпустило его, он мог мыслить спокойно и раскованно. Цепкий не по-девичьи взгляд Адели поражал Йонсона. Девушке только что было плохо, и вот силы вновь наполняли ее. «Она спасла мне жизнь, и весь город спасла, – подумал губернатор, откинулся на стену и подставил лицо лучам заходящего солнца, закрыл глаза. – «Мы победили…»

– Атакуйте их, смотрите, у нас пробита стена на таком огромном расстоянии, это счастье, что все орки бегут на восток, а не сюда. Устройте вылазку! – вновь стала подстегивать губернатора Адель.

– Но с кем? У меня и тысячи солдат сейчас не наберется!

На лестнице послышались шаги, к ним подошел полковник, которого Йонсон отослал в город час назад. Снизу от стены доносился шум и рокот прибывающих голосов.

– Собраны несколько тысяч ополченцев плюс вооруженные ремесленники и гвардия. Люди организованы и ждут ваших приказов! Посмотрите, как им трудно!

Солдаты Велеска уже пробились к воротам. Грифоны, окончательно сломив сопротивление в воздухе, забрасывали орочий лагерь бомбами. Многие летучие всадники падали, сраженные лучниками, другие опускались в самые опасные места сражения. Грифоны топтали, рвали врагов, групповой атакой повергая на землю даже гигантских гроссов.

– Вперед! – командовал генерал Велеск. Его пятый эскадрон быстро продвигался к лагерю кревландцев, они вздевали орков и варваров на пики, давили конями. Они же первыми попали в канаву, которую вдоль северного края построения выкопали орки по приказу Тазара. Лагерь горел. Катапульты, тараны, осадные башни вспыхивали ярким огнем. Велеск заметил, как первый ряд всадников целиком провалился в замаскированный ров, сперва решил, что магия, – оказалось, обычная канава.

Рыцари падали на дно глубокого рва, лошади ржали, задние ряды давили на передние, начался завал. В лагере оставался отряд в пять сотен самых крепких варваров, из племени Тазара. Они рванулись навстречу замешкавшимся эрафийцам, метали в них горящие балки, засыпали стрелами и закидывали камнями.

Видя, что наступление застопорилось на краю центрального лагеря, что грифоны падают с неба, как куропатки, – орки отлично переняли карстольдский опыт с ядами – Йонсон решил испытать судьбу.

– Вперед, за короля! – прокричал губернатор. – Аделаида, ждите меня здесь, ждите с победой!

Он побежал вниз по лестнице, приставленной к стене деревянной осадной башни, уже давно отбитой у орков гвардейцами. Казалось, губернатор совсем забыл о недавнем ранении, верные телохранители едва поспевали за ним.

Внизу перед высыпавшей в проход толпой ремесленников, вооруженных дубинами и луками, он произнес краткую речь о победе над превосходящими силами врага.

– Удача с нами, враг бежит! Не позволим этим выродкам вернуться домой! – вскричал он.

– Да, бей зеленокожих! Вперед, за ним! – ревела толпа. Йонсон сам испугался мощи этого порыва. Вокруг было мало офицеров, отряды возглавлялись какими-то местными, незнакомыми ему вожаками, строй то и дело рассыпался… А люди все лезли через засыпанный глыбами провал, мимо ям и разорванных остатков гроссов. Их было очень много. Вокруг губернатора держалось с полсотни гвардейцев, остальные строили людей, старались поддержать среди наступающих хоть какой-то порядок.

– Вперед, в лагерь орков! – кричали кругом. Люди рванулись вперед, их никто уже не мог сдержать. Йонсон увидел большой шатер в самом центре, куда никак не мог пробиться с севера Велеск и его конница.

– Туда! – указал он своим.

Кревландцы отступали очень организованно. Все холмы к востоку от города были превращены в маленькие бастионы, опоясаны рвами и укреплены частоколом. Большая часть сил Тазара беспрепятственно уходила на восток.

Сам же генерал с огромным двуручным топором руководил обороной центрального лагеря. Он увидел, как из пролома в стене во фланг его отступающим частям ударили толпы почти безоружных ополченцев и несколько сот гвардейцев гарнизона. Они быстро прорвали ряды защитников лагеря, устремились к дороге. Горожане пытались настичь обоз, переворачивали кибитки, тут же поднимали на пики и рубили всех, кто попадался на глаза. Пленных не брали. С воздуха им помогали грифоны, засыпая стрелами и бомбами очаги сопротивления. Еще несколько минут, и они будут отрезаны.

– Отступаем, Тазар! – к генералу подбежал орк-телохранитель, единственный из зеленокожих, кто не бежал из лагеря.

– Нет арбалетных болтов! Люди повсюду, бежим! – кричали вокруг.

Еще два дня назад, на дороге к границе, Тазар стал возводить укрепления. Старый варвар хорошо понимал всю неразумность действий Крага Хака, но ссориться с королем пока не хотел. «Повоюем, пограбим, сожжем восток Эрафии и уйдем. По возвращении его будет проще свалить», – думал Тазар. Но при этом он оставался выдающимся военачальником, в каждой кампании старался многое предусмотреть. Сейчас вождь видел, что не успевает отступить, и метнулся к шатру.

Ополченцы и солдаты Йонсона прорвались к центру лагеря раньше, чем тяжелая кавалерия Велеска.

Сам губернатор бежал к единственной очевидной цели – большому шатру, над которым развевался флаг Крага Хака. Он знал, что войсками противника командует Тазар, но надеялся на удачу – вдруг удастся захватить самого орочьего короля.

Телохранители Тазара, огромные варвары со светлыми волосами, заплетенными в косы, вступили в бой. Они были вооружены огромными мечами, круглыми небольшими щитами, крестьяне не могли их остановить. Стража вождя выиграла какое-то время, но на помощь людям сверху опускались грифоны. Подбодренные такой поддержкой ополченцы ринулись вперед. Они висли на руках у гигантов, валили их на землю. Грифоны также рвали когтями телохранителей генерала варваров. Один берсерк смог убить грифона, другого… весь был усажен стрелами, и замер только когда ему отрубили голову. Массивное тело покачнулось и рухнуло на бок поверженного грифона, обдавая бурой кровью золотистую шерсть зверя.

Тазару удалось разрезать полог и миновать эту свалку, он проскользнул незамеченным несколько шатров и тут налетел на двоих эрафийских гвардейцев и рыцаря в дорогом доспехе без шлема, молодого и горячего.

– Это он! – сказал один из гвардейцев.

– Генерал Тазар?

– А вы господин губернатор? Что же на месте не сидится? – узловатое лицо варвара напряглось. Он задрожал от нахлынувшей ярости, выхватил метательный нож и засадил его в голову стража, в тот же миг срывая с крепления за спиной свою секиру. Закипел бой. Мечи людей и топор варвара сходились и сыпали искрами, расходились, и сшибались вновь. Казалось, старый воин превосходил обоих противников. Острым концом древка секиры он ранил второго гвардейца, и они остались с Йонсоном один на один.

– Тебе сколько лет? – Секира лязгнула, уперлась в меч. Они с силой давили друг на друга, скрипя зубами.

– Тридцать пять!

– А мне почти шестьдесят, и я все еще сильнее всех вас!

Был убит пятый грифон, варвары вновь контролировали центр лагеря, но в районе рва солдаты Велеска смогли навести мосты и перекладины. Стремительно приближался топот копыт и лязг металла, храп лошадей. Это смерть, подумал Тазар.

Выпад, удар – и меч Йонсона отлетел и застрял в каком-то мертвом теле, Тазар ловким ударом сбил его с ног, тот привстал, но получил новый удар наотмашь секирой в плечо, весь доспех загудел, и обессиленный губернатор оказался на земле.

Над ним было небо, затянутое тучами и гарью, сапоги варвара стучали где-то рядом. Йонсон уже серьезно жалел о своем хвастовстве перед Аделаидой. Если бы он сидел на стене, ничего бы не случилось.

Но Тазар был уже рядом.

– Пощади, мы можем договориться! – прошептал Йонсон.

– Договориться! – передразнил варвар. – Ты ничего не понял, рыцарь?! Вашему государству конец! Не понимаешь? Только глупый орочий грабеж настроил людей против нас! Но следующие будут умнее! – Тазар наступил на грудь губернатора грязным сапогом. – Народ ненавидит вас больше, чем нас, захватчиков. Ко мне сотни крестьян присоединялись по пути сюда! Вот увидишь, через пять лет эта местность будет заселена моими детьми! Когда черные легионы мертвых все здесь сожгут, люди встретят нас как освободителей! Будут молиться на нас! – Тазар плюнул в лицо Йонсона и как тряпичную куклу отшвырнул губернатора к соседнему шатру. Сбоку с топотом вылетали всадники в ярких доспехах.

– Это их вождь, схватите его! – крикнул Йонсон.

Тазар с неожиданной для старика легкостью метнулся вперед, вбежал в какой-то шатер, с ходу подрубил несущий столб, тот завалился и накрыл широким развевающимся на ветру тентом первых рыцарей. Яростные крики, под пологом заметались ослепленные фигуры… Рыцари ругались, топтались на месте, вспарывали ткань острыми мечами, ехавшие сзади остановились.

В этот момент раздался клекот: привязанный к колышку маленький рух-третьегодка встретил своего хозяина. Взмах топора – веревка лопнула, и Тазар уже в седле взмыл воздух. Сзади просвистело несколько стрел, но все мимо.

Растерянные всадники провожали глазами противника, подъехавший Велеск вскинул поданный телохранителем арбалет, но тоже промахнулся.

– Грифоны собьют его. Генерал, у нас раненый! – указали солдаты. Рядом, опираясь на пехотинцев, стоял избитый и униженный Йонсон.

– Губернатор Кастелатуса Йонсон Орханси.

– А я генерал Велеск Катон! К вашим услугам! – он отложил шлем и улыбнулся.

Тазара действительно настигал грифон. Они летели на большой скорости, и Тазар был вынужден сам править рухом. На спине грифона сидели двое наездников: лучник и погонщик. Одна, вторая – стрелы шли точно. Рух клекотал, ему было больно, он ударил грифона крылом, и массивный шлем, сорванный с головы зверя, полетел вниз.

Это был шанс и, бросив поводья, Тазар что было силы метнул секиру в летающий символ королевской власти Эрафии. Огромный топор хрястнул и вошел в череп монстра, кровь окатила наездника.

Лишь крики людей, летящих вниз с высоты трехсот ярдов, расслышал Тазар и, ударив шпорами руха, правил на восток, к надвигающейся из-за гор тьме. Главное было сделано. Основные силы армии отступили назад с минимальными потерями. Черная точка растаяла в надвигающемся мраке. Люди возвращались к истерзанному осадой городу…

Два дня спустя в просторном, богато обставленном зале Дворянского собрания Велеск Катон и оправляющийся от ранения Йонсон Орханси обсуждали план дальнейшего наступления.

– В осаду мы потеряли полторы тысячи солдат и почти двадцать тысяч мирных жителей. При вылазке еще две – две с половиной тысячи ополченцев, – констатировал губернатор.

– У нас три сотни всадников полегло и пятьдесят грифонов. Раненых втрое больше, – отвечал генерал. – Но все равно главной целью остается прорыв к Карстольду. Там мы сможем объединиться с наступающей с севера армией эльфов.

– К сожалению, разведка говорит, что вся дорога до Местраля и далее к Карстольду сильно укреплена Тазаром. Повсюду засады и ловушки, а главные силы он экономно отводит навстречу орочьему королю.

– Я знаю, ты переживаешь за судьбу брата. Я надеюсь, Венк справится. Говорят, с ним какой-то мощный колдун!

Аделаида, сидевшая в дальнем конце стола, всхлипнула:

– Гримли не какой-то колдун, а сильнейший из тех, что знали люди!

– В любом случае, – положил руки на карту Велеск, – мы не сможем достичь Карстольда раньше чем через неделю.

Над столом повисла гнетущая тишина. Из глаз Аделаиды покатились слезы.

Восточная Эрафия, Карстольд, то же время

– Держитесь, все сюда! Назад, в башню! – кричал Венк. Двор цитадели был полон врагов. Генерал и двадцать чудом уцелевших соратников отступали внутрь здания.

Подведенные прямо в город катапульты обстреливали центр города, и противостоять им могли только две стовосьмидесятифутовые башни. Находившиеся между ними комнаты приемов, зал заседаний, ратуша и личные покои генерала Венка были разрушены. Люди с трудом удерживали руины. Но орки и варвары наседали со всех сторон. Огромные огры с дубинами и молотами вгрызались в твердь, расшвыривая обломки, чтобы проложить путь основным войскам.

В небольшом здании постоялого двора в двух сотнях ярдов от замка находились Брудерлинген, барон Футор и Синкат. Отсюда они напрямую наблюдали за последним штурмом.

Гримли хоть и пришел в себя, но все еще не оправился от нанесенной Синкатом раны и не мог ходить. Его держали на верхней площадке одной из башен, откуда даже в столь удручающем состоянии он мог отгонять рухов.

Магистр Торребор был ранен трижды, и с крошечным отрядом защищал вход в северную башню. Ивор, Лазарен и генерал Венк с трудом удерживали врагов на подступах к южной, где находился Гримли.

Ивор время от времени старался отклонять камни, пускаемые катапультами орков, но каждый камень нес с собой магию Синката.

Глыбы дрожали в воздухе, отклонялись то вправо, то влево, колебались под действием силы двух магов, но чаще всего достигали цели.

Силы защитников иссякали, они не могли вести бой бесконечно. С каждым новым замахом усталость почти круглосуточного штурма снова и снова наваливалась на них.

Торребор в очередной раз пытался пробиться к Венку, эльфу и его людям, но все было напрасно. Еще двое его людей погибли, сзади из башни подбежали арбалетчики, в их руках были лишь мечи.

– Болты кончились и стрелы тоже!

– Значит, помирать нам здесь, братцы, встретим смерть храбро, как положено воинам! Они увидят наши трупы, но не сломленный дух! Не пропускайте их в башню! – магистр метнулся внутрь.

Илирвен также подбежала к Венку:

– Стрел нет, может, попробуем вырваться?

– Нет, шансов нет, – вздохнул Ивор. – У меня есть сигнал, но не уверен, прорвется ли он. Да и сил колдовать больше нет.

Страшный грохот потряс стену. Катапульты вновь точно поразили южную башню. Огры и орки все лезли и лезли вперед, пуская перед собой град стрел и арбалетных болтов.

– Все, к Торребору не пробиться! – гвардеец, спрятавшись за камнем, утирал с меча черную кровь.

– Но там весь огненный порошок! – возразил другой.

– Назад, в башню! – крикнул Венк. – Еще одна вылазка – и все погибнем!

Они со скрипом заперли большие двери. Кто-то пил воду, кто-то еле стоял на ногах. По каменным плитам устало лязгало железо пробитых доспехов.

– Сколько нас? – спросил Лазарен.

– Двадцать один, – пересчитались при минутном затишье защитники. Толин, весь потный, без шлема, с опаленной бородой и орочьим ятаганом в руках присел на ступени.

– Эти двери их на десять минут задержат, может, меньше… Ивор, давай свой сигнал!

Эльф посмотрел на генерала.

– Самое время, – кивнул Венк.

Синкат не стал ждать, пока орки притащат в центр города таран, и лично направился к воротам южной башни. В северной части цитадели двери были повреждены ограми и не закрывались. Бой уже шел внутри…

Внутри чудом уцелевшего домика, выходившего на площадь перед цитаделью, собрались командующие штурмом старшие орки.

– Торребора надо взять живым, – заявил барон Футор. – Этот старик оскорбил меня и будет моей добычей.

Брудерлинген сидел на столе, приставленном к выбитому окну, смотрел на замок и махнул телохранителям, чтобы те пропустили гонца. Вбежал запыхавшийся поджарый орк с рыжими, всклоченными волосами.

– Срочные вести от генерала Тазара, вас вызывает к себе король!

– Я не уйду без головы Торребора! – повторил Футор.

– К услугам его величества, – угодливо кивнул Брудерлинген. Новости о падении Кастелатуса хотелось услышать первым, тогда можно было действовать по обстановке.

– Маг у ворот! – крикнул Ивор и подбежал ко входу. Действительно, стук дубин и молотов огров прекратился. Шорох и крики указывали, что снаружи все разбегаются.

Синкат замер в двадцати ярдах от входа и готовился к взрыву. Его чары пронзали стены, петли, двери и замки. Сейчас все полыхнет, еще миг… Ивор сильно ударил его в астрале, сумеречный маг покачнулся, но устоял на ногах. Его чары спали, но ненадолго. Ответный удар чуть не убил Ивора. Эльфа отшвырнуло к стене.

– Разойдитесь! – только и успел крикнуть он. Через миг ворота полыхнули изнутри, пошел дым…

– Все наверх, по лестнице! – крикнул Лазарен.

Защитники вместе с Венком отступили. Раздался взрыв, ворота разнесло в куски, обломки частично провалились внутрь. Вся капитальная стена дала трещину, и многие ступени центральной винтовой лестницы осыпались.

Гримли почувствовал толчок снизу и упал с двух щитов, на которых лежал. Боль в спине была страшной. Подбежавший Марк аккуратно посадил его к стене.

– Что там?

– Кажется, – от досады оруженосец чуть не плакал, – они прорвались в башню!

Ивор выскочил на смотровую площадку и, не глядя на Гримли, встал в самый центр. Очертил каким-то камнем светящийся зеленый круг и принялся шептать, снова и снова повторяя слова заклятия. Круг полыхнул руническими письменами, воздух нагрелся, задрожал, и в небо на сотни ярдов ударил зеленый столб света.

– Проклятье! – Синкат стоял у основания башни, уперев руки в бока.

– Что такое? – спросил подъехавший верхом Футор.

– Он послал сигнал, эльфийские силы где-то рядом.

– Брудерлингена тоже вызвали к королю, как думаешь, есть опасность? Может…

Синкат на полуслове одернул его:

– Конечно, опасность есть. Этот парень слишком нужен белым, вы даже не представляете, как…

В южную и северную башни сплошным потоком, как саранча, хлынули орки и варвары.

– Что же делать?! – барон уставился на вершину южной башни, откуда в небо бил ярко-зеленый луч. Потерявший в бою с Гримли много сил сумеречный чародей уже не мог заглушить астральный призыв, хотя, судя по трепету эльфийского пламени, отчаянно пытался…

– Что же делать? – как сомнамбула повторил Футор.

– Я сам туда пойду, – Синкат, решительно расталкивая солдат, направился к развороченному взрывом входу башни. Из узких бойниц северной части цитадели внезапно повалил густой дым. Сумеречный маг не придал этому значения, прошел мимо руин центральной части замка, развернулся к самому входу, как вдруг его отбросило в сторону. Земля ушла из-под ног мага, и краем глаз Синкат увидел, как вся громада северной башни заваливается в сторону, падает на него и бесчисленное количество скопившихся вокруг орков…

Ивор передавал сигнал о помощи, отчаянно надеясь, что друиды Улафия услышат его. Алагар должен был послать за ними специальный отряд. Он, да и весь Светлый Круг должны понимать, как важно спастись им отсюда, а главное, спасти Гримли Фолкина. Эльф чувствовал, как сумеречный маг оттуда, снизу, всеми силами пытается сорвать передачу. Вот он направился сюда в башню.

Резко обернувшись, Ивор увидел, что только что стонавший у стены Гримли встал и резко шагнул к нему. Юноша протянул руки и, войдя в круг, оперся на Ивора. Краешки губ окрасили кровавые подтеки, но Гримли все-таки мог говорить.

– Что там внизу? Что происходит?

– Все плохо! Они прорвались в башню. Венк, Толин и Илирвен сражаются внизу, на втором уровне!

– А Торребор?

– Он в северной башне, у него десяток солдат, не больше!

– Это не конец, нас услышат, – превозмогая боль, прошептал Гримли, и Ивор почувствовал, как у него прибывает сил, будто при соседстве с истинным белым магом. Сигнал на миг неимоверно усилился и тут же погас, круги рун поблекли и исчезли. Ивор и Гримли упали, у них больше не было сил стоять…

Тут всю башню тряхнуло и зашатало, как на ветру. Однако магического удара не было, и катапульты давно не стреляли.

– Что такое? – спросил Ивор, и тут оба увидели, как облако дыма и каменной крошки окутывает место, где только что стояла северная башня.

– Торребор, не-ет! – закричал Гримли. Они оба бросились к краю, к зубцам смотровой площадки, рядом был Марк. Но ничего не было видно. Весь центр города окутало облако дыма и оседающей каменной крошки.

– О, Велес! Нет, зачем! – Гримли утирал слезы. Ивор видел, как гнев и ярость всколыхнули астрал. Камни дымились под руками юного мага.

Оставшись один, Торребор забежал в подвал башни. Весь пол залы был усыпан огненным порошком из Азахареи. За ним вбежали трое орков. Остальные на втором этаже добивали последних гвардейцев. Старый мастер увидел, что факел потух, а еще один был на другом конце подвала. Пришлось драться дальше. Еще пятеро орков пролили на пол черную кровь. Торребор вскочил на одну из бочек, смог вытащить факел из крепления, и тут ему в грудь вонзился арбалетный болт, потом еще один в плечо. В подвале был уже с десяток врагов. Магистр пошатнулся, сквозь окошко подвальной вентиляции виднелся крошечный кусочек неба.

– Прекрасно, – прошептал Торребор и выронил факел. Порошок вспыхнул по всему полу, а через миг весь подвал взлетел на воздух. Северная башня потеряла опоры, затрещала и обвалилась, задев южную и погребая под обломками сотни наползавших со всех сторон врагов.

Лошадь барона Футора понесла, и лордаронец, выпустив поводья, повалился на землю. Его оглушило и посекло мелким щебнем, было нечем дышать. Он утирал лицо платком и плевался.

– Зачем, зачем? – шептала Илирвен. Она не могла поверить. В южной башне обвалилась лестница, все внутри было сдавлено и покорежено. Несущие конструкции не рухнули только чудом. Венк посмотрел вниз, там грудой обломков сложились два пролета лестницы и среди руин копошились уцелевшие орки. От защитников их отделял провал глубиной не менее десяти ярдов.

– Теперь им еще часа два потребуется, чтобы подняться сюда. Это великий подвиг! – генерал с трудом присел на голые плиты. Его меч, весь в запекшейся орочей крови, лязгнул по камням.

– Трое наших сорвались вниз… Кто здесь есть-то?

Илирвен, Лазарен, Ивор, Марк, Гримли, Толин. Еще двое гвардейцев, которых Венк видел впервые. Все, с кем он в течение двух лет служил в гарнизоне, погибли.

Постепенно все выбрались наверх, на смотровую площадку. Дул сильный ветер, внизу все не оседало марево.

– Вы знаете, друзья, если мы еще хоть раз в жизни свидимся, будем друг другу как братья! – Лазарен протянул вперед руку, и на нее легла рука гнома, эльфа, генерала и всех остальных.

– Наш бой, это сражение, оно станет легендой. Это уже победа. Мы дышим, надеемся! Они не победили! – улыбнулся Ивор.

Внизу множество черных тел облепили завалы. Оставшиеся внутри башни орки также не могли вырваться. Вход завалило обломками по первый этаж, и немногие уцелевшие с трудом выбирались через узкие бойницы.

В то же время в штабном шатре Брудерлинген, Орис и Креллион обсуждали с орочьим королем, что делать после поражения Тазара под Кастелатусом.

– Он собирается отступать к горам и говорит, что сам прорвется к нам, – подвел неутешительные итоги Краг Хак.

– Эльфы рядом. Они в трех днях перехода, – заявил Орис, – мои рухи чудом вернулись.

– Чтобы спасти войска, надо объединиться с армией Тазара! – вскричал Креллион. – Где же обещанная помощь нойонов?!

– И где Синкат?

– Осаждает башни, – сухо бросил Брудерлинген. – Он сильно ранил колдуна людей. Теперь они обречены.

Тут земля затряслась. Вожди Кревланда бросились наружу. Весь центр города был объят дымом, но не от пожарищ, к которому они привыкли. Оседала строительная пыль.

– Что-то обвалилось? – задумчиво спросил Краг Хак. Руки старого орка заметно дрожали. – Что вообще происходит?

Через полчаса в помятом и запыленном доспехе к ним подскакал барон Футор. Он был растерян и несколько смущен, без меча и шлема.

– Люди в замке подорвали себя, чтобы не сдаваться, Синкат погиб под обломками! С ним пятьсот наших солдат!

Все старшие орки замерли. Брудерлинген до боли сжал кубок, из которого пил. Краг Хак, пристально глядя на запад, прошептал:

– Великие силы неба и огня, что же мы натворили…

Остальные генералы также прибывали в смятении. Футор уже сам был не рад, что принес дурную весть, но не решался первым поднять вопрос об отступлении.

– Нужно Синката найти, его хозяевам придется хоть что-то сказать! – шевелил дрожащими губами Краг Хак.

– А вторая, смотрите-ка! Вторая башня, кажется, стоит, – прищурился Креллион.

– Надо обыскать руины и вторую башню. Живо, найдите мага людей и Синката, живыми или мертвыми! – велел Краг Хак. Брудерлинген вмиг был в седле волколака.

– Они будут у вас!

– Рухи! – крикнул Толин. К обожженной и потрескавшейся башне летели три руха. Илирвен и Марк под руки подвели к краю площадки не стоящегося на ногах Гримли. С трудом держась за зубец, юный маг готовился встретить последнюю высадку противника.

– Эй, гном, ты тут нужен, – Венк снова выглянул из провала лестницы. Генерал уходил посмотреть, что происходит внутри.

– Орки заваливают проход камнями, подносят быстро. У всех есть оружие? Впереди у нас последний бой.

Вооружены были все, кроме Марка.

– Ты и Илирвен остаетесь здесь! Остальные за мной! – Венк вскинул двуручный меч, поправил поврежденный доспех и поспешил вниз.

Рухи летели совсем близко, а орки Брудерлингена, набросав кучу камней, оперли на них массивные деревянные балки. Ивор магией смог переломить некоторые, но орки лезли и лезли вперед, подгоняемые шаманами своего вождя. На последнем, четвертом этаже башни закипел бой, и защитников быстро оттеснили к пролету, ведшему на смотровую. Двухчасовая передышка не могла восстановить силы защитников цитадели.

Уставший, обезвоженный и раненый Гримли смог повалить всех трех рухов. Один за другим орлы падали к основанию башни, но со спины последнего на площадку спрыгнули несколько орков. Сопротивляться сил не было, Гримли понял, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. В голове гудело, а из носа шла кровь.

С мерзкий воем орки выхватывали свои ятаганы, так и не понимая – кто из людей тот самый чародей, которого вожди велели брать живым.

– А-аа! – Марк швырнул в них какой-то мешок с утварью, из которого хотели сделать последний сигнальный костер. Илирвен еще могла как-то сопротивляться. С саблей в руках она встала между врагами и Гримли. Выпад, другой, черная кровь полилась наземь, а Марк смог поднять вражеское оружие.

В провале в центре площади послышались крики, оттуда вылез безоружный Толин, весь в черных каплях.

– Они тут! Гримли, ну сделай же что-нибудь!

Гном видел, что его друг лежит у стены без движения, а Марк и Илирвен сражаются с тремя орками.

Камни у подножия башни задымились и разлетелись в разные стороны. Подбежавшие варвары увидели, как из-под завала выбрался человек в покореженном доспехе. Серая пыль плотно пропитала его длинные волосы, часть лица была в запекшейся крови. Синкат с трудом, держась за голову, заковылял прочь от башни, по дороге спросив орков:

– Кто здесь старший?

Те с поклонами показали, и маг увидел Брудерлингена верхом на украшенном позолоченной сбруей холеном волколаке. Вождь стоял на холме из обломков соседних домов и смотрел на вершину башни. Поднимаясь туда, сумеречный заметил у основания башни рухов с дымящимися проломленными черепами.

– Ну что, колдун еще жив? – сурово спросил он вождя орков.

– Мои солдаты уже на крыше, сейчас все будет кончено! – самодовольно осклабился зеленокожий гигант.

Последние закатные лучи освещали истерзанный Карстольд, заливали покосившуюся южную башню багровым огнем. На смотровой оставались последние защитники. Венк, Толин, Ивор, Лазарен и Илирвен бились с орками, которые лезли и лезли из дыры в полу. Один из них, падая со стены, чуть не утянул за собой Марка и сильно ободрал тому лицо.

У Венка сломался меч, и он упал, Ивор разгонял орков ударами, генерал смог прикрыть голову и пополз в сторону.

Огромная вытянутая тень легла со стороны солнца на площадку. Удар – потеряв равновесие, Ивор оступился… Лазарен и гном – последние, кто мог еще держать в руках оружие – отступили к краю.

– Конец, – шептал Марк.

Тень нарастала, чуть отпрянувшие орки замерли, защитники приподняли головы, и первой улыбнулась Илирвен.

– Драконы, наши драконы! – у нее выбили оружие. Сабля лязгнула по камням и улетела куда-то вбок.

Действительно – с запада, сверкая золотистой чешуей, летели три эльфийских дракона. Грозный рев огласил небо.

– Что за… – Синкат не верил своим глазам. Сигнал погас несколько часов назад, и сумеречному магу казалось, защитников не услышали.

Брудерлинген дернул поводья и погнал волколака в лагерь орочьего короля.

Сумеречный маг хотел остановить этих монстров с яркими играющими на солнце медными боками, но все было тщетно. Драконами правили мощные друиды, а сила Синката была порядком растрачена за предыдущие сутки сражения.

Венк, Лазарен и Ивор, не сговариваясь, отбежали в сторону. Орки пытались схватить защитников, растянули арканы, звенели цепями, но поняли замысел слишком поздно. Первый дракон был совсем рядом. Ивор пригнулся, и все защитники вслед за ним. Яркий сноп огня из открытой пасти зверя ударил в самый центр площадки, выжигая всех, кто был здесь и далее, вниз по лестнице, проникая на много ярдов в глубину башни.

Оставшиеся на крыше орки горели. Кто-то погиб на месте, кто-то, объятый пламенем, полетел вниз. Толин чуть не попал под огонь. Ивор из последних сил выдернул гнома на свою сторону, а Лазарен ударом ноги отбросил обратно в пламя вцепившегося орка.

Дракон опустился ниже и захватил навершье башни огромными когтями. Раздался скрежет, камень крошился, вниз сыпались кирпичи. Нутро башни натужно гудело, выли десятки раненых орков, остальные просто не решались вновь лезть наверх.

По кромке замершего крыла, рискуя сорваться вниз, на спину первого монстра перебрались Венк, Толин и Лазарен. Взмах золотистых крыльев – и его место занял другой. Раненые Илирвен и Гримли не могли встать.

– Лапами, пусть возьмет в лапу! – указал друиду Ивор. Дракон взял выше и бережно, повинуясь велению наездника, схватил сперва тело Фолкина, а затем неподвижную Илирвен.

Гримли увидел огромные когти и кожистые складки. Вблизи они казалось совсем не страшными, хотя монстр мог раздавить его одним неловким движением.

Два дракона уже отлетели от башни, когда из обгорелого дымящегося лаза, ведшего внутрь, вновь показались орки. Они стреляли из арбалетов и луков, но ничем не могли повредить бежавшим защитникам цитадели.

Уже в воздухе, держась за крепление у кресла наездника, Ивор заметил сферическое образование, похожее на огромную каплю воды, не отстающее от стремительного дракона.

– Летающий глаз! – указал эльф державшемуся рядом Марку. В астрале ощущалось, что глаз постоянно ведет передачу. На них смотрел кто-то с юга. Ивор знал, что если внимательно приглядеться, можно увидеть того, кто смотрит с той стороны. Это могло быть очень опасно. Так завлекающе мерцала в закатных лучах зеркальная оболочка…

– Разочаровали тебя орки сегодня? Да, мразь?! – сказал эльф, будто его мог слышать загадочный зритель, и ловким заклятием вдребезги разбил астральное око. Глаз лопнул, как бочка воды, и яркие сверкающие брызги полетели вниз. Туда, где медленно копошилась, начиная отход, армия Крага Хака.

Экран перед глазами Моандора померк и рассыпался на мириады светящихся точек.

– Связь со сто тринадцатым зондом потеряна, – доложил свистящим голосом с другого экрана лич.

«Сам вижу», – подумал владыка Колдсоула. Он медленно оглядел другие экраны. Холодно, скучно, почти все хорошо. «Главное сделано, а этот… с юным чародеем разберемся отдельно. Пускай арагонцы его заберут, им будет только хуже. Подождем вестей с их совета».

Моандор спокойно и задумчиво подошел к трону и прикрыл рукой половину лица. Несколькими минутами раньше нойон получил подтверждение – его верный тайный союзник прибыл в Валтару. От этих сведений зависело многое. Время вторжения почти пришло.

Глава 12

Полярные земли Арагона, Валтара, Шестой путь Лун, 989 год н. э.

– Он умирает! – истинный маг Солмир обращался к своим собратьям. Могучие чародеи, величайшие из великих колдунов того времени, именовавшие себя Арагоном, сидели за столом из иссиня-белого камня. Лица их были мрачны.

Солмир миновал колоннаду на втором уровне зала и сейчас спускался к остальным, бесшумно ступая по голубоватым мерцающим ступеням. Это был зал воды: множество магических артефактов, наполнявших его, и даже сами стены были связаны с морской стихией. Каменные и кристаллические колонны были выполнены в форме переплетения тел моллюсков, рыб и причудливых раковин. Астральные каналы связи выходили из огромных люстр в форме кораллов красного и желтого цвета. В целом зал напоминал грот на дне моря, но полный свежего, приятного, бодрящего воздуха. Сидя здесь, нельзя было и подумать, что снаружи, за стенами из монолитных глыб, отделанных белым декоративным кирпичом, стояла стужа. Пронзительный западный ветер обдувал бесчувственные каменные лица горгулий, что сидели на куполе, под которым находился зал. Кристаллы горного хрусталя венчали башню, и блеск купола «дома водной стихии» сливался в единое множество огней, окружавших центральный шпиль дворца истинных магов – сердца Валтары.

Собственно, это огромное многоярусное здание, со множеством башен, куполов, мостов и каналов, ледяной парящей воды, изящными лентами водопадов, срывавшихся вниз, и занимало почти весь город. Вокруг дворца находились переулки, где в маленьких домиках жили адепты – послушники и ученики магов, а также тысячи гремлинов. Эти крошечные существа – единственные, кому маги позволяли открыто себе служить, и все из-за их несносного поведения. Выпущенные на волю, гремлины жили как паразиты, все ломали и портили, проедали запасы, пугали людей и домашний скот. Давным-давно маги забрали гремлинов с тучных равнин запада и перевезли сюда, в заснеженные поля Тель-Анора, где от льдистого моря до Великого Хребта, как павшие на землю звезды, возвышались хрустальные шпили городов Светлого Круга: Статиус, Этилант, Стромгард и, конечно, Валтара – столица Арагона.

Тогда, почти тысячу лет назад, маги поняли, что чем меньшую часть земли они займут, тем лучше для остальных – людей, эльфов, гномов и других благородных народов, не искаженных темным дыханием юга. После распада Империи Солнца звезда Арагона взошла, и земли Севера стали окончательным приютом для белых магов.

Улицы Валтары всегда полупустынны. Тысяча начинающих колдунов-послушников и гремлины – вот все живое население огромного города. Иногда, подрагивая замерзающей на промозглом ветру чешуей, проползала из одной сторожевой башни в другую величавая нага. Эти огромные полулюди-полузмеи, обладавшие устойчивостью к любому яду и к магии, были опасны для людей и даже эльфов. В те же времена «основания» первые маги вывезли их сюда, на стражу своих ледяных цитаделей. Однако одни лишь гремлины и наги не могли обеспечить нужную защиту от хаоса сил природы и жестокости Темного Круга. К тому же маги нуждались во множестве рабочих рук для совершенствования городов и своей техники. И потому Арагон с давних пор был вынужден обратиться за помощью к самой земле. Из камня были высечены могучие тела бесстрастных големов. Их наделили разумом и способностью к исполнению любых приказов. Уже с помощью самих големов маги смогли сокрушить твердь древних гор, высекая из них тела исполинов с мечами кристального камня. Тонны золоченых доспехов взгромождались на каменные плечи, и затем, с рокотом низкого горна, открывались уста, и из могучей груди вырывалось первое дыхание. Глаза и кварцевые мечи наливались голубоватым сиянием закачанной с концентраторов магической силы.

Титан мог ловить руками молнии и метать на огромное расстояние. Эти ожившие глыбы камня и металла стали основным оружием Арагона, твердью его могущества. Кроме уцелевших в южных горах древних черных драконов и драконов-духов, служивших некромантам, не было существ, сравнимых с ними по разрушительной мощи. Однако творения нойонов были сложнее, требовали времени, и создавать их было трудно, так как кладбищ обычных драконов – сырья для производства – всегда не хватало.

В самой Валтаре, да и других городах, маги не нуждались в большом числе титанов и големов. Прямо за красивой стеной белого кирпича, которую как зубцы круглой короны венчали девять огромных башен, находилось свободное пространство. Плотная немощеная часть города – не дороги и не укрепления, это был обходной путь титанов. Двадцать исполинов в золотых доспехах и шлемах с высокими гребнями, сверкая на солнце гранями кристальных мечей, охраняли цитадель. Они стояли у каждой башни, еще пара замерла у центральных ворот. Каждый, кто пришел в город с миром, должен был пройти мимо них, и когда король, принц Кристиан и Оллин Эй-той вчера входили в город, они заметили, что из-под широкого свода врат били струи света. Гости проехали внутрь и будто забыли о пронизывающем ветре, поземке, ледяных горах и сугробах, что возвышались снаружи, нависая над защищенной особым заклятием дорогой. Гости, минующие ворота, не только овевались теплым и исцеляющим «дыханием Анора», как говорили маги, но и проходили испытание. Истинные точно знали, с какими намерениями люди прибыли в их город. Помимо главных ворот в Валтаре было еще десять малых, они открывались силой магии от концентратора систем защиты.

Сейчас был тот редкий момент, когда все восемь оставшихся в живых белых магов были здесь. Они собрались в высокой и широкой башне с синим куполом, по ободу которого выстроились в ожидании приказа верные горгульи. Солмир в ярком белом плаще сошел вниз по хрустальным ледяным ступеням, под которыми журчала вода. За поясом мага висела рукоять гладиуса, в левой руке – посох белого дерева с окончанием в виде трех небольших веточек. У сидевших за столом тоже были свои посохи – неотъемлемый атрибут истинного. Через них шла связь между личной силой каждого из присутствующих и настроенными специально на этот сигнал концентраторами магии, разбросанными по всему Арагону. У нойонов, где ни о каком взаимном доверии речи не шло, не было принято пользоваться концентраторами на расстоянии. Только Лхаидгронд – древний посох вождя – был связан с камнем Хаида и концентратором в Агону.

Белые маги не сохранили артефактов первой эпохи, Эллей-Толлар, меч света, был утерян на склонах, где погиб первый маг Эй-джей-Дай. Зато остались посохи, которые также передавали из поколения в поколение, и сейчас они были те же, что и несколько сот лет назад.

– Итак, он умирает, – подходя к столу и силой мысли отодвинув кресло с высокой резной спинкой, Солмир воткнул посох в раскрывшееся в полу отверстие. Лица присутствующих помрачнели еще больше. Солмир сел, почесывая длинную седую бороду, и, прищурясь маленькими серыми глазками, вокруг которых собирались мириады морщинок, осмотрел собравшихся. В астрале никто не следил за мыслями, они доверяли друг другу. Все понимали, что собрались вместе не для того, чтобы просто повидаться. Их мироустройство, их порядок, скрупулезно и тщательно выстраиваемый все эти бесчисленные годы, оказался в серьезной опасности. Предстояло принять важные, обдуманные решения. У магов было все, чего могли пожелать люди при жизни. Их могуществу не было предела в этом мире, по крайней мере до отрогов Пепельного Хребта, но лишь теперь они впервые столкнулись с тем, чего даже им может не хватать. У них иссякало время.

– Мы и сами видим, его часы сочтены, – высокий старик с ввалившимися щеками в бело-фиолетовом колпаке и одеждах с фиолетовой каймой жестом приветствовал вернувшегося за стол Солмира.

– Нужно решить, что нам со всем этим делать?

Взявшим слово был Теодор, в своих познаниях структуры астрала и тонкостей обращения магической мыслью превосходивший всех присутствующих.

– Я думаю, его стоит поместить в концентратор, чтобы силы служили городу, – заявил маг Хрезион – смотритель дворца и концентраторов в Валтаре.

– Да, случившаяся зимой катастрофа не должна повториться, – поддержал хозяина столицы Даремиф, маг-воин и основатель нового последнего города Арагона, находившегося на далеком востоке снежной пустыни, – Фолленстара. Там он хотел построить убежище и школу для новых учеников, но внезапно строительство было приостановлено.

Маги переглянулись, их мысли сплелись в единый ком, и в конце концов решение было принято в долю секунды. Яркая вспышка осветила огромный округлый вырез внутри стола. Свечение угасло, и перед взорами магов оказался посох вроде тех, что были воткнуты в пол подле их собственных кресел.

Этот посох умирающего был телепортирован из покоев, располагавшихся здесь, в башне воды, на один уровень выше зала, где проходил посмертный совет. Маги отдавали дань уважения уходящему товарищу и другу, которого каждый знал достаточно давно.

– Теперь жизненные силы Халона перейдут в главный концентратор, – резюмировал произошедшее Фаагнер – маг, управлявший непобедимым арагонским флотом.

– Будем надеяться, – Солмир улыбался, но голос его оставался настороженно мрачным. – Наши гости, о сборе которых я позаботился, прибыли и сейчас находятся в нижней библиотеке. Но мы не можем выйти к ним, если сами не примем четкого решения. Мы знаем об их желаниях. Что же ответим, братья?

– Ответ один, – мага огня Ранкха задело миролюбивое обращение Солмира, – особенно если помнить о пророчестве!

– Солмир, ты все же думаешь, что мы последнее поколение белых магов? – в голосе Теодора была пренебрежительная надменность. Он щелкнул пальцами, и перед ними в центре стола на месте посоха с каплей воды появилось объемное изображение трех драконов, летящих над лесом, сзади, на расстоянии десяти миль, виднелись какие-то точки. Это был восток Эрафии, все присутствующие понимали, к чему ведет речь маг-стратег.

– Ты хочешь сказать, что этот мальчишка, теряющий силы после любого творения, и есть последний из нас? Едва ли он стоит лучших моих учеников, как можешь ты утверждать, что он истинный?

– Случайностей не бывает, – отрезал Солмир.

– Да, мы сами их создаем, – укоризненно заметил Даремиф.

– Нет, – сурово возразил дипломат, – теперь мы впервые сами зависим от обстоятельств, более чем прежде. Ни я, ни вы, братья, не боимся смерти. Это лишь продолжение вечного пути. Эту часть правды мы открыли эльфам и людям, показав всю развращающую опасность бессмертия. Но нам нет смены, и вы прекрасно это знаете! Из десяти тысяч семисот тридцати учеников, что мы с миру по нитке смогли найти, нет таких, в ком горело бы пламя Анора. Если мы умрем, все наши достижения и силы, весь наш флот и наша непобедимая армия останутся без хозяина. А нойоны будут вооружены, и судя по тому, что мы наблюдаем, они уже начинают пользоваться нашей растущей слабостью. Они готовы добить нас на краю, в последнем поединке, где бессмертие все-таки станет им союзником!

– Я также считаю, нойоны знают о нашей катастрофе! – заявил Ранкх. – Мое столкновение в Азахарее, где титаны поразили два их корабля, говорит о решимости нежити сплотить вокруг себя все силы юга.

– Они уже контролируют правителей Таталии и Фолии. Вероятно, нойоны просто не знают точно, когда мы умрем. Считают, не сегодня, так завтра. Им примерно известен наш возраст, – добавил Солмир.

– И потому так торопятся?! – резко перебил Теодор. – Нойоны никогда не торопились! Они древние и научились выжидать, они никогда не рискуют!

– Но я же говорил о расколе в их рядах, и Ранкх это подтверждает, – возразил Солмир.

Меж тем дымчатая полупрозрачная завеса между ними продолжала отображать события, происходящие далеко отсюда. Как ни старались драконы эльфов, но двадцать пять рухов, поднятые Орисом по приказу Крага Хака, приближались, и орлиные силуэты уже были отчетливо различимы на фоне чистого закатного неба. Стало ясно, что битвы в воздухе не избежать.

– Вот смотрите, – указал Солмир. Маг увеличил и перевернул картину, переведя взор на другой астральный зонд. Сухая белая рука указывала на летящий параллельно движению рухов астральный глаз нойонов. – Разве это не нарушение договора? Разве не прямая подготовка к войне? Это дерзкое жестокое вторжение варваров, – маг прищурился, видя, что клин рухов стремительно догоняет беглецов. – Эти люди, эльфы, гном – я их всех хорошо знаю. Это настоящие герои, это о них, а не о нас надо сочинять легенды! Своей доблестью, силой духа при защите крошечного городка они смогли спасти всю провинцию и, возможно, сорвали не один замысел темных владык. Тем более что этот парень, Гримли, скорее всего, один из нас!

– И что ты предлагаешь? Привези его сюда, мы испытаем и лишь тогда сможем утверждать точно, – заявил Теодор.

– Где же ваша мудрость? – возмутился Солмир. – Эти герои сражались на последнем напряжении человеческих сил, их сейчас убьют или пленят! Теодор, используйте концентратор. Его мощности хватит, чтобы послать силу на огромное расстояние. Их нужно спасти! Король Эдрик, который ждет сейчас нашего решения, просит за него. Он раскаялся в том, что наказал юношу год назад!

Теодор посмотрел на остальных. Даремиф пожал плечами, совсем как человек. Ранкх поддержал Солмира, остальным было все равно.

– Стоит ли тратить силу, накопленную для войны, которая не сегодня завтра начнется, ради жизни одного человека? – деловито поинтересовался Хрезион.

– Это жизнь многих! Кроме того, неужели вас просто не снедает любопытство? Ведь так хочется проверить, верно ли наше предположение! – улыбнулся Солмир, смягчая недовольство мага-стратега.

Теодор мог бы перенести этого парня прямо сюда, но не хотел идти на поводу у дипломата. Оба старца считались негласными главами совета, хотя Теодор без сомнения был чуть опытнее, сильнее и старше. В чем-то он походил на нойона Сандро. Они ни разу в жизни не встречались, но судьбы и повадки их были схожи. Различие было в том, что на данный момент Сандро власть потерял, а Теодор был самым влиятельным лицом этого мира. И, кроме того, пусть и в добрых делах, но он любил театральность, подчеркивающую его положение первого среди равных. Вот и сейчас Теодор выжидающе смотрел на других, хотя для себя уже все решил.

– Не стоит медлить… – заметил Солмир.

– Рухи совсем рядом, можешь быстрее? – вскричал Ивор, дергая за плечо друида-погонщика.

– Нет!

– Надо снижаться, аккуратно сбросишь нас на краю леса, туда птицы не сядут. Мы спрячемся и будем ждать помощи!

– Сложно, быстро не снизить скорость, а так разобьемся! Звери и так на пределе! – старался перекричать ветер могучий наездник.

Два больших клина рухов обходили их с разных сторон. Драконы, конечно, могли вступить в бой, но это означало быструю смерть, особенно для вывезенных из Карстольда. Остальные погонщики снижали скорость, стремились уйти к лесу, готовясь принять последний бой. Закатное солнце светило низко и било лучами по верхушкам сосен, зеленым морем уходивших за горизонт. Сзади отблески играли миллионами оттенков на снежных шапках Великого Хребта. «Какая красота! Жаль, что Аделаида этого не видит», – подумал Гримли.

– Ну же, Теодор!

Надменное лицо мага-стратега просияло сдержанной улыбкой – он доказал свое лидерство. Солмир уже просил, а не требовал от него. Пальцы мага потянулись к картине, он увеличил ее и притянул к себе. В складках белой мантии с фиолетовой окантовкой заклубились сине-зеленые завитки ауры. С согласия Хрезиона, канал силы связал мага-стратега с концентратором под дворцом совета. Теодор набрал в рот воздуха…

Небо, на котором только что не было ни облачка, вдруг потемнело. Ивор просто отвернулся от астрала, невозможно было лицезреть возникающую впереди мощь. К нему подполз генерал Венк. Драконы еле держались, порывы ветра в любой момент могли их опрокинуть.

– Что это? – указал он на буйство воздушной стихии средь чистого неба.

– Колдовство! Столь сильное, что я пока не пойму, за нас или против!

Теодор выдохнул. Солмир отошел, чтобы лучше видеть. Невиданный ветер обогнул драконов и подхватил рухов. Те, как легкие детские игрушки, затрепетали, дернулись и со сломанными крыльями были унесены далеко на восток, где рассыпались по склонам, ущельям и перевалам Великого Хребта.

– Ивор, ты видел это? – весело встряхивая рукой непонятно откуда взявшийся среди лета снег, кричал Лазарен.

– Да!

– Колдовство? – браслеты по-прежнему скрывали от Лазарена происходившие в астрале события.

– Солмир! – указывал в небо эльф. – Он позаботился о нас! Он тоже верит в него! – указал эльф на лапы дракона, сжимавшего неподвижных Илирвен и Гримли.

– Мы поступили благородно и мудро, – отметил Ранкх.

– Надеюсь, этот молодой человек оправдает надежды, – сухо ответил Теодор.

– Мы должны решить, что ответить людям и эльфам, – напомнил Солмир. – Они пришли просить защиты! Полагаю, сейчас самое время посвятить их в нашу тайну. А также пообещать передать им в руки наши магические машины после ухода. Под контролем учеников, разумеется.

– Это невозможно, – повел бровями флотоводец Фаагнер.

– Они к этому не готовы, – поддержал Хрезион.

– Тогда у нас проблема, – отозвался Солмир. – Мы умрем, а затем нойоны уничтожат и поработят их, растлив людей и особенно эльфов бессмертием. Вся наша тысячелетняя миссия потерпит поражение!

– Но если отдать титанов и концентраторы в руки людей, начнется безумие. Каждый хозяин города возомнит себя королем, начнется бесконечная свара, война всех против всех. Нойоны не могут этим не воспользоваться, это еще опаснее, чем бездействие, – заявил Даремиф.

– Но выход все же есть, – произнес Ранкх, глядя на свой посох, увенчанный камнем с мерцающим алым негасимым огнем.

– Да, – поддержал его Теодор, – выход остается один. У нас мало времени, но достаточно силы, чтобы навсегда уничтожить нойонов. Решить эту проблему. Вырвать корень гниения из этого мира. Потом можно отключить концентраторы, рассеять энергию, а нас будут ждать врата – они почти завершены.

Теодор уже давно решил так поступить. Маг чувствовал, как подтачивается его собственное здоровье, он давал себе не более двух лет. За это время, да что там – за несколько месяцев они с двумя тысячами титанов сотрут нойонов в порошок. Белые открыли сыворотки от всех ядов, они могли избавить людей от всего, кроме бессмертия. Теперь у нойонов, кажется, не было козырей.

– Ну так что? – глядел на собравшихся из-под длинных черных ресниц маг-стратег. Его глаза сияли ровным белым огнем, как снег в яркий полдень.

– А не спровоцируем ли мы нойонов, может, они только этого и ждут? – тихо спросил Солмир. Он чувствовал, Теодор выдвинул давно обдуманный план и от него не отступит.

– Мы знаем, что силы их невелики. Знаем, что они сами готовятся к обороне… – Теодор сделал так, что на объемной карте красным полыхнули силы нежити.

– Разведка эльфов и их глава Алагар уверены в этом.

– То, что они заразили индризи племянника владыки Эллезара Фарсала Одри, тоже говорит об их решимости. Нойоны хотят знать, что происходит в совете, – продолжал Теодор. – То, что их силы малы, но они все равно дерзко готовятся выступить, говорит об одном: они знают о пророчестве и понимают, что близится наш смертный час! Нойоны немного выждут, и когда мы станем совсем слабы, уничтожат все, что нами выстроено. Они также полагают достигнуть своих целей через дестабилизацию, бунт и заговор против верных нам правителей Авлии и Эрафии, о чем ты сам неоднократно говорил, Солмир!

Магу-дипломату пришлось кивнуть.

– Все, что нам дорого, может быть уничтожено, и избежать этого можно лишь единственным способом – ударить первыми и стереть их с лица земли. Пускай погибнет почти вся армия, в этом мире нам больше просто нечего терять! Военная сила нам больше не понадобится, кроме того, мы избавим людей и эльфов от бремени ответственности за наши силы, что останутся без хозяев!

Все на некоторое время замолчали – речь Теодора была убедительна. Солмир уже и не думал что-то исправить, но все же решился сказать им это сейчас.

– Нельзя забывать об истории с Зейлотом, – заявил он. – По словам заключенного посла Малегира, маги сумрака нашли оружие невиданной мощности и хотели передать его нам и нойонам – для создания своего «Плана равновесия».

– Хотели быть умнее всех, и чем кончилось? – не без сарказма заметил Хрезион.

– А что, если какая-то часть этого оружия все же попала в руки нойонов? Тогда они подождут, пока мы соберем все силы в кулак, и покончат с нами одним ударом!

– Невозможно, если бы это оружие было у нойонов, они бы загрузили бомбы или, как его назвал Малегир, тероморф на драконов-духов, подлетели бы настолько близко, насколько возможно, и поразили бы наши города! Ведь с таким оружием достаточно только повредить концентраторы, дальше все произойдет само собой. Твоя версия неправдоподобна, – уверено возразил Ранкх.

– Да, абсолютно безосновательна… – кивнул Теодор.

– А по-моему, это возможно! – упорствовал дипломат.

– Нет, нойоны всегда поступают расчетливо и логично. Если они знают о нашей слабости, их бездействие при наличии тероморфа необъяснимо. А значит – его у них нет! Я думаю, мы должны ответить согласием на просьбу Эрафии и Авлии и в течение месяца направить легионы титанов с силами поддержки в южную Эрафию. Нельзя позволить нойонам сильно повредить инфраструктуру страны людей, спровоцировать неурожаи и голод! – заключил маг-стратег.

– У них и так в государстве бардак. Ты их запустил, Солмир… – заметил кто-то из-за стола.

– Да. Король допустил много просчетов, я скажу ему. Кроме того, нельзя забывать об эльфийской проблеме, о сингмарцах. О том, что многие в Авлии не верят в союз с людьми и не могут забыть прошлой войны!

Теодор кивнул:

– Вызови гостей в центральную залу, они привыкли видеть тебя, им не обязательно знать, сколько нас осталось.

– Не согласен, – заявил Ранкх.

– И я, – поддержал воина Солмир. – Эльфы и люди обязаны знать, что мы уйдем! Не стоит открывать всю правду. Можем сказать, что нас призывают более великие цели вне этого мира. А на прощание мы навсегда обезопасим их от нойонов.

Теодор на миг задумался и все же решил не отнимать свободы выбора и не ссориться с дипломатом, сильнейшим магом совета после него. Ему еще нужна была его помощь. Старик прищурился:

– Я согласен, это придаст эльфам и людям уверенности, надо указать им, что мы сами поведем в бой наши силы и сокрушим разобщенный, лишенный вождя Темный Круг.

Солмир встал из-за стола, отошел к стене. Двери, покрытые тончайшим потоком воды, открылись и бесшумно пропустили его. Он подошел к ледяному зеркалу. Произнес слово-ключ и шагнул внутрь. И вышел из такого же ледяного овала в коридор, что вел в направлении большой нижней библиотеки. Здесь располагалось больше миллиона книг и кристаллов о магии и колдовстве. Король Эдрик, Эй-той и Кристиан восхищенно смотрели по сторонам, не догадываясь, что все те знания, что были скоплены здесь на листах бумаги и пергаментах и глиняных плитках, были продублированы на информ-кристаллы со множеством копий. В южной части города находилась так называемая верхняя библиотека, хранилище кристаллов, где также бережно хранились записи со всех астральных глаз Арагона почти за тысячу лет наблюдения. То была вся история этого мира в подлиннике.

Алагар, Эллезар и архидруид Гемм, представлявший касту эльфов-воинов, размещались в особом посольском дворце, посвященном Авельду – основателю и великому владыке эльфов, члену первого Белого совета. Ему, лишившему эльфов бессмертия в лесах живых деревьев, открывшему детям Эндиля весь мир, были посвящены памятники по всей Авлии. Внутреннее убранство дворца было выполнено в эльфийском стиле. Зеленый, коричневый, темно-красный мрамор, много дерева и позолоты, журчали встроенные в стены фонтаны, сливавшиеся в целые озера и водопады.

Телепортер стоял как раз посреди такого озера, в виде неприметного на первый взгляд камня, расписанного рунами зелено-желтого цвета. Сейчас свечение нарастало с каждой секундой и в следующий миг стало ярким и постоянным. Один из тридцати постоянно находившихся во дворце послушников-эльфов позвал высоких гостей. Легкие шаги над трепещущей поверхностью воды – и перед спорившими Геммом и Эллезаром возникла фигура старца Фаагнера.

– Белый совет ждет вас, атари! – пригласил он архидруидов, и Эллезар, поклонившись, первым подошел к фонтану. Эльфам также не сложно было пройти в центр по воде, но по воле Фаагнера перед ними вмиг поднялся скрытый на дне каменный мостик.

К Эдрику, его сыну и главе разведки людей подошел лично Солмир. Он видел, что все трое лидеров Эрафии, в отличие от вождей эльфов, никудышные колдуны и в магии смыслят мало. Маг вновь отметил ловкий и цепкий ум Эй-тоя, который без проблем манипулировал могучими чародеями, хотя сам не мог силой мысли и ложки согнуть.

– Совет ждет вас!

– Великий Солмир… – начал король. Он впервые без своих монахов-телохранителей чувствовал себя защищенным. Все вокруг будоражило и восхищало Эдрика. Ему казалось, что так должен выглядеть блаженный небесный край, если бы его нужно было выстроить на земле.

– Великий Солмир, мы очень довольны, – Эдрик с трудом подбирал слова, – посещением этой огромной библиотеки. Когда нас примут остальные?

– Вашу просьбу рассмотрели, и сейчас, на совете, Арагон ответит! Увы, не одна угроза нойонов висит над нами. У Эрафии множество внутренних проблем, – Солмир гипнотизировал их, чтобы потом король мог принять его мысль за собственную. С отрицающей магию короной в волосах Эдрик не чувствовал астральных приемов мага, но Солмир прекрасно владел навыком убеждения, не обращаясь к силам астрала.

Они шли по коридору с широкими колоннами, упиравшимися в белокаменный свод. Весь пол был подсвечен по краям и выложен огромными начищенными до голубоватого зеркального блеска плитами. То тут, то там возвышались статуи белого камня. В конце коридора извивались подъемы нескольких лестниц. Каждая из них венчалась вратами.

– У многих есть к вам вопросы, – заметил Солмир, когда гости остановились перед освещенными негасимым огнем лестницами. – Вы сперва обнадежили людей. Проговаривали, что крестьяне могут получить ряд свобод, однако после первого же вооруженного выступления отложили решение вопроса. Показали слабость, и теперь ваша знать думает, что может манипулировать вами. Они корыстны, а корысть, жадность и ложь всегда служили делу Темного Круга!

– Дворянство верно престолу и устрашилось после разгрома Рейнхарда! – возразил Кристиан.

– Если мы хотим одержать победу над темными силами, в первую очередь нужно вычислить измену в своих рядах! В единстве сила, опоре на народ. Вспомните историю Эрафии, десятки раз знать пыталась перекраивать страну под себя, и мудрые правители всегда обращались за помощью к народу.

– Рыцарство – опора престола, – тихо возразил Эдрик.

– Лишь капля в народном море, – строго сказал чародей. – Если люди отвернутся от вас в час решающей битвы, нойоны могут одержать воистину великую победу!

– Великий Солмир, я бы хотел попросить вас о помощи, которую прежде мне не смогли оказать в Авлии, – вмешался Эй-той, которому не нравился этот разговор. – У меня есть сомнения в действиях нынешнего канцлера герцога Рууда!

Король хотел одернуть разведчика, но не посмел показать слабости. «Вот дурак, что делает?! Теперь у нас каждого подозревать будут», – подумал принц.

– Твоя просьба кажется мне странной. Неужели друид Алагар отказал вам в помощи? В отличие от многих членов Совета Правды, он расположен к людям.

– Нет, Алагар был рад помочь. Также помог известный вам Ивор Итон, но тут вскрылось неожиданное обстоятельство… – Эй-той рассказал, как разведчики ничего не нашли.

– Случай этот загадочен, нужно обсудить с самим Алагаром. Меж тем нас уже ждут на совете, – Солмир указал рукой наверх. Эрафийцы осторожно вступили на изогнутый край невесомой, будто парящей в воздухе лестницы.

Белые, светящиеся золочеными рунами двери пропустили их, и люди оказались на небольшом балконе, зависшем над бездонной пропастью. Внизу поблескивали голубоватые огоньки главного концентратора Валтары. Из пропасти поднимался белесый туман. Недалеко справа, на таком же балконе, они увидели Солмира. Потом несколько пустых балконов, далее другие маги, друиды на платформе. Видя подчиняющую природу и устрашающую врагов астральную мощь, люди обретали чувство причастности к этой силе и величию ордена белых.

Под сводом огромного купола горела яркая звезда – Око Арагона. Совет начался с приветствия Теодора. Прения не затянулись – все уже было решено. Король пообещал выставить сто пятьдесят тысяч воинов и вести их до самого Агону. Эллезар и посол Авлии гном Мейнарих, присоединившийся к гостям позже других, готовы были дать пятьдесят тысяч солдат совместными силами.

Эллезар и Алагар, как и предупреждал маг-дипломат, заметили, что народ в Эрафии разочаровывается в Белом Круге из-за того, что обещанная крестьянам свобода так и не дана. Их поддержали несколько магов. Король оказался в неудобнейшем положении и был вынужден, после того как маг-дипломат заступился за эрафийцев, заявить, что объявит о полном освобождении крестьян сразу после победы над нойонами.

– Вы говорите, что война не займет более полугода. Люди будут сражаться с еще большим героизмом, зная, что по окончании получат свободу! – заявил Эдрик. Теодор решил, что слишком сильно давить на короля не лучший вариант. Правитель Эрафии и сам понимал, что половинчатые обещания лишь увеличивают шаткость его положения.

Сообщение о том, что сингмарцы тайно построили на крайнем западе магический передатчик, вызвало много вопросов к членам эльфийского совета. Эллезар и Алагар оправдывались, понимая, что серьезно провинились и могут лишиться расположения магов.

– Моя семья, мой род понесли тяжелейшую потерю. Мой племянник, которого я растил как родного сына, погиб от оружия нойонов в дальней разведке. Я полон желания мстить, и личным примером, пойдя впереди войска, докажу искренность в непрекращающейся борьбе с ядом нойонов! – Эллезар говорил столь воодушевленно, что маги не сомневались в нем. Да и Алагар был порядочно посрамлен. Его службы не проследили истинного нойона, который каким-то образом смог забраться так далеко от своих южных гор. Ранкх рассказал, что был готов к телепорту, но нойон исчез раньше, чем многочисленные астральные глаза достигли места событий.

– Видимо, он скрылся на морском дне, – оправдывался глава авлийской разведки. – Его видели еще раз на границе с Лордароном.

– Это был Нагаш, – уверенно сказал Ранкх. – «Глаза» опознали именно его, весь Лордарон, видимо, кишит их агентами.

– Герцог Карл поддержал инспирированное нойонами вторжение орочьей орды Крага Хака в восточные пределы страны, – заявил Эй-той. Главе разведки хотелось посчитаться за верного Лазарена, от которого по-прежнему не было никаких вестей.

– Это особенно важно! Лордарон и Кревланд развязали агрессию, было бы справедливо наказать их, – Эдрик увидел, что маги склонны игнорировать просьбы авлийцев, и решил не терять времени. Он не понимал всей глубины противоречий между Арагоном и эльфами, но обладал тем чувством момента, которое зачастую отсутствовало у многих колдунов.

– Тысячи наших людей пали жертвой вероломного внезапного нападения орков! – поддержал отца принц.

– Лордарон захватил и истребил наше посольство, посылал в Энроф дезинформацию. Коварство герцога Карла должно быть наказано, чтобы нападения на посольства не повторялись вновь, это подрывает всякое доверие между народами!

Совет согласился. Маги также выразили озабоченность в связи с отзывом Таталией своих послов из Рейхавена и Энрофа и посоветовали Авлии и Эрафии поступить так же.

В конце концов Светлый Круг решил: в течение трех месяцев провести мобилизацию объединенной армии Эрафии и Авлии. Арагон обещал к концу этого срока вывести свои силы на южный берег Прады, а также разместить прикрытие вблизи крупнейших городов, таких как Александрет, Энроф, Кастелатус и Клекстон.

В то же время должны были быть предприняты меры по ликвидации режима Лордарона и принуждению к миру воинственного Кревланда. Эту роль Арагон оставил себе, Эдрик и Эллезар настояли на своем праве ввести на территорию Лордарона оккупационные части из тех сил, что сейчас сражаются с орками и варварами Крага Хака к востоку от Кастелатуса.

Отдельно встал вопрос о Гримли Фолкине. Солмир заявил, что заберет его, и публично выговорил Эдрику, что тот не позаботился о безопасности величайшего чародея в Эрафии, оставив его один на один с тысячами врагов.

– Если бы у нас была мгновенная связь, как в Авлии… – возразил король. Таким образом Эрафия получила обещание в ходе подготовки к войне получить через орден Фавела систему астральной связи, поддерживаемую концентраторами Арагона. При этом передатчики должны были как минимум не уступать по мощи имевшимся в Авлии.

Немногие знали, но у эльфов были свои способы передачи сообщений, тайные от арагонцев, ведь белые сурово глушили любые несанкционированные переговоры. Алагар заявил, что свяжется со своим агентом Ивором Итоном, и тот будет защищать Гримли до последнего вздоха. Эй-той также заявил о самоотверженности своего воина Лазарена.

– Они даже не знают, живы ли их протеже… – удивлялся дерзкой самоуверенности разведчиков маг-стратег.

Это был его звездный час. Теодор хотел запомниться людям именно таким. Суровым, чуть надменным, но справедливым. Солмира несколько коробила эта рисовка, он много думал о смысле пророчества и последнем волшебнике: «…и более не будет. Перед лицом мрака встанет мир. Историю движет своей рукой Темный владыка, но вы этого не увидите. Ваше поколение замыкает Последний. Он будет моложе вас, его кровь – кровь наша. Круг только им замкнуться может, и все отойдут в покой».

Говорили, что пророчество было дано перед смертью первых магов самим Велесом, спустя несколько лет после первой войны стихий, гибели Эй-джей-Дая и Стигиуса. Спустя столетия оно пропало и затем было найдено вновь, во время следующего конфликта. Тогда Маги были уверены, что слова предков имеют прямое отношение к ним. Безумно силен был натиск нойонов, велики их силы, но они оказались отброшены и рассеяны. Шесть веков назад зародился круг Сумрака. И третья война стихий, последняя вылазка нойонов, также не привела к краху. Уходящее поколение магов всегда сменялось другим. Всегда – пока не собрались нынешние арагонцы.

Кончился совет, и в своих покоях, разослав по мелким делам десяток послушников и сотню гремлинов, Солмир думал о пророчестве. О грядущем Исходе Магов, о гибели Зейлота. Тревожно было ему, предчувствие смерти не отпускало.

«Времени мало, – думал он, – может, Теодор прав, и пока нойоны не выбрали себе вождя, можно их раздавить. Три раза их прижимали к стенке, и три раза бессмертные выживали. Что-то они готовят и на этот раз. Нойоны знают, что мы вымираем, что такие, как Теодор, могут решить закончить все дело одним неистовым ударом. Они должны были это продумать и как-то подготовиться. «Он движет историю, но мы этого не видим. Вон как в пророчестве точно сказано. Мы подстраиваемся под них…»

Незаходящее летом солнце, как медный блин, висело над горизонтом, обдавая хрустальные шпили, купола, белые стены Валтары багровыми отблесками.

«В первую очередь нужно все разузнать у самого Гримли. Найти парня. Он где-то в лагере эльфов, его можно еще кое-чему научить, осталось несколько месяцев. Коль мы уйдем, пусть тайное знание достанется ему, его потомкам, история Арагона не прервется, все повторится в новой эпохе. Пророчество говорит: «Круг только им замкнуться может», – а может и не замкнуться… Тогда конец – нойоны не знают жалости…»

Поздней ночью, когда люди, утомленные впечатлениями, уже спали в своем посольском дворце, к Солмиру зашел Ранкх.

– Я говорил с Алагаром сейчас. Он и некоторые другие эльфы считают, что у нас в самой верхушке Белого Круга предатель. Многое, о чем известно лишь здесь, в Валтаре, становится известным нойонам.

– Возможно, но проверить это тяжело. Мы не можем требовать друг от друга полной открытости мыслей. Так дойдет до того, что все будут ходить в отрицающих браслетах, как в Агону!

– Сам Алагар чист, но он почувствовал, что я заглянул в его мысли. Это его покоробило. Думаю, дальше нельзя позволять заниматься этим ни людям, ни эльфам. Они только все портят, сеют панику и подозрения, как с этим случаем в Силиде.

– Да, Эй-той подозревает в измене канцлера Рууда. На мой взгляд, он просто зарвавшийся вельможа. Его можно тайно проверить, астральным глазом последить… – предложил маг-дипломат.

– В любом случае, – заявил суровый старик-воин, и его красный посох полыхнул, – нельзя оставлять это дело людям. Каждый день на счету, они могут вспугнуть изменника. Можно и так все устроить, но я не хочу насилия…

– Полагаю, – Солмир вздохнул, – три параллельных расследования – это слишком. Я сам поговорю с эльфами, а люди пойдут на попятную.

– Если предатель существует, скоро он себя выдаст, – размышлял вслух Ранкх. – Он передаст сведения о том, что решил сегодняшний совет, но как они это сделают, ведь передатчик теперь вычислен и разрушен?! Может, это была провокация против эльфов, а может…

– Мы должны оперировать не догадками, а фактами, – возразил Солмир, он знал, что Ранкх – самый мнительный из оставшихся в живых истинных.

– Я думаю, мое дознание у Гримли Фолкина прольет свет на многое. Нужно отследить его судьбу от самого рождения, всю его жизнь. Мы проверяли множество родов, и нигде не рождался последний, о ком говорит пророчество. И лишь королевское древо ничего не дало нам, хотя идет от Эй-джей-Дая!

– Грифонхата в нем подозреваешь? – скривился Ранкх.

– Его кровь может стать ключом к решению наших проблем!

– Я сообщу Тео…

Солмир лишь одобрительно качнул головой, и Ранкх вышел.

Дипломат, погруженный в глубокое раздумье, смотрел на бесконечные ряды строений и стену, за которой виднелись заснеженные дали Тель-Анора. Как и большинство магов, он отучился спать. Всю ночь провел Солмир в изучении старинных фолиантов и просмотре записей астральных глаз, пущенных много лет назад. В прошлом искал он ответы к тайне будущего. И не ошибся.

Глава 13

Восточная Эрафия, 100 миль к северу от руин Карстольда, Шестой путь Лун, 989 год н. э.

Неслышно ступая по мшистым холмикам и старой желтоватой хвое, по лесу двигался дозорный отряд эльфов. Шли вшестером, двое впереди, остальные наготове с луками в руках следом. Сосны загудели, как перед ураганом, но на небе, едва различимом сквозь развесистые кроны, не было видно ни облачка.

Вдруг ветер дунул с дикой силой, было видно, что ближайшие сосны переломились, как сухие щепки. Другим деревьям отрывало вершины и бросало на сотни ярдов в сторону, сверху сыпались мелкие сучья…

– Магия, – произнес командир, указывая на небо. Авлийцы почти ползком добрались до опушки соснового леса, переходившего в редкий, молодой березнячок. В ужасном реве стихии потонул жалобный клекот, а потом три огромные тени с распластанными крыльями легли на березовую просеку.

– Наши! Эгей! – услышали они крик Толина, первым разглядевшего фигурки в походных авлийских плащах. Драконы сделали круг, садясь неподалеку от лагеря, стройных рядов зеленых палаток – авангарда армии генерала Улафия.

Гримли на носилках перенесли в просторный зеленый шатер. Илирвен не отходила от него, хотя ей самой была необходима помощь. Толин и Марк были размещены там же, несмотря на яростные возражения гнома о том, что он может хоть сейчас с топором лесоруба идти обратно – отбивать Карстольд. К командиру отряда явились Ивор, Лазарен и генерал Венк. Люди ловко выдвинули вперед Ивора, и ему одному пришлось объяснять, кто они, откуда и куда направляются. Потом Лазарену пришлось повторить то же самое и переводить слова Венка, не изъяснявшегося на авлийских диалектах. Командир внимательно осмотрел руки Лазарена, он не видел в астрале этого человека.

– Я представитель Совета Правды! Мой друг служит в дальней разведке людей, и прежде мы находились в Лордароне с тайной миссией! – объяснил Ивор.

– Я предупрежден о вас, атари Итон, а о нем нет. Я посылал несколько наземных отрядов, был уверен, вы скроетесь от погони по земле.

– Не успели, рухи настигли нас в пяти милях южнее вашего лагеря, лишь благодаря вмешательству высших сил мы живы.

– Я тоже почувствовал этот странный северный ветер, – продолжая изучать браслеты, ответил эльф-воин. – Опишите кратко, что ждет нас у Карстольда?

Тут пришлось выступить генералу Венку:

– Около тридцати тысяч орков взяли город штурмом и сейчас располагаются лагерем на его руинах. Орки и варвары потеряли не меньше десяти тысяч воинов убитыми и многих ранеными за время осады и штурма, хотя им противостоял гарнизон всего из семисот человек. Городские постройки разрушены полностью, стены серьезно пострадали, ими невозможно воспользоваться для защиты.

– Что ж, генерал Улафий будет рад. Если честно, мы полагали, что город пал неделю назад. Но повстанцы, встретившиеся восточнее этих мест, сообщили, что Карстольд сражается из последних сил, а потом пришел сигнал и драконы от самого генерала. Это великая честь – уцелеть в такой битве. Я думаю, вам надо выспаться. – Эльф приказал адъютанту разместить в лагере почетных гостей.

Ивор поздно ночью еще раз зашел к командиру и поинтересовался его планами. Помимо этого разведчик хотел выяснить наличие связи.

– Крупный передатчик есть у генерала Улафия, это он уловил сигналы о помощи, – ответил полковник. – Уверен, генерал сможет помочь вам связаться с Рейхавеном, если это необходимо.

– Там никого нет, – грустно признался разведчик. – Сколько вы будете идти до Карстольда?

– Около трех суток, но сейчас выступать смысла нет.

– Почему?

– Есть приказ ждать генерала. Когда он подойдет, будет наступление. Он имеет связь с отрядами людей, наступающими с запада.

– А как там?

– Кастелатус, говорят, устоял, но варвары упорядоченно отступают. Возможно, это ловушка.

– Увидим. Надеюсь, Краг Хак не успеет сбежать. С ним заодно действует сумеречный маг, опытный и сильный, много сильнее меня. Он ранил молодого парня, которого вы видели в госпитале.

– Раненый тоже чародей?

– Да, одно из моих заданий – доставить его в Рейхавен, – соврал Ивор. – Тут есть интерес нойонов, нужно обеспечить его защиту.

– Я бессилен сделать больше. В лагере мы все лишь под защитой друг друга. Серьезно говоря, Ивор, знаете, это вторжение орков напоминает ловушку. Оно такое глупое, такое нелепое, в то же время в каждой отдельной битве орки и варвары ведут себя четко и осмысленно… – Воин-эльф откинулся в походном кресле. – Кажется, мы чего-то не знаем…

– Да и у меня схожее чувство. – Ивор вспомнил Лордарон. Кип-де-Зул тогда вызвал на помощь нойона, они чудом разминулись. По спине эльфа пробежали мурашки. Чудо, что Лазарен смог вытащить их оттуда.

Усталость давила его, и разведчик договорился заночевать в палатке командира передового отряда. Ему снился отпущенный конь Лиен-най. Где-то там, в эрафийских полях, теперь он бродит, ускакавший из сгоревшего Карстольда. «Мы еще встретимся, он меня найдет», – думал Ивор. Он вспоминал Эльзу, ее могучего отца. Каково это ему, эльфу, стать родственником Грифонхатов?! К чему это – ко злу или к добру?

К вечеру следующего дня в лагере стало многолюдно. Подтягивались основные силы восточной армии Авлии. Ближе к полуночи прибыл сам генерал Улафий. Ивор и Венк встретили его вместе с командиром передового отряда. Невысокий широкоплечий Улафий очень напоминал короля Эдрика, только с длинными седыми волосами и широкой бородой. В его волосах было много красивых заколок и искрящихся самоцветами шпилек – боевых магических амулетов. Подобный короне золотистый обод венчал широкий открытый лоб. Его волосатые руки, как и борода, выдавали в нем полукровку. В роду Улафия кровь эльфов сильно смешалась с кровью людей.

Улафий приветствовал командира, поблагодарил того за удачную операцию по спасению остатков гарнизона Карстольда, долго расспрашивал генерала Венка о диспозиции орков. С Ивором же могучий друид предпочел говорить наедине, устроив прогулку по ночному лесу за лагерем.

Генерал и разведчик наколдовали источники света, и в пути над ними горели два светящихся мягким голубоватым светом облачка.

– О тебе справлялись совсем недавно. Я дал знать в Рейхавен, что ты жив и еще какой-то Ла-за…

– Лазарен, – подсказал Ивор.

– Это тот крепкий молодой человек в браслетах молчания?

– Да, мы в Лордароне… – начал было Ивор, но генерал оборвал его:

– Я знаю, можешь не делиться своей полуправдой. От Алагара никогда ничего другого не услышишь. Любите темнить, как говорят люди. Можно заиграться так… – усмехнулся генерал, на его поясе поблескивала рукоять гладиуса. Ивор знал, что Улафий – опытнейший воин и мудрый тактик боевых действий. Потери в его войсках всегда были невелики.

Вокруг благоухала теплая летняя ночь, скрипели цикады, пели ночные птицы. С запада от небольшой речушки на лагерь неумолимо надвигался туман. Из лесу с востока доносилось рокочущее дыхание драконов и редкие всполохи огненных дыханий. Уже двадцать огненно-желтых ящеров были здесь. Они должны были оказать достойное сопротивление варварским гроссам.

– О чем вы, генерал?

– Прошел Белый совет, от Алагара будут хорошие вести. Этот парень, о котором вы говорили, Гримли, он в лазарете?

– Да, но откуда вы узнали?

– Погляди в астрал, такую силу не спрячешь…

В темноте было не заметно, как краска ударила в щеки Ивора. Вопрос и правда был не удачным.

– Так какие новости с совета?

– Нойонам объявлена тотальная война. Арагон скоро введет войска в Эрафию и к нам. Совет Правды и король собирают ополчение. А потом вперед, до победного конца.

Ивор помрачнел, мерзкий смех Кип-де-Зула всплыл в его памяти: «Увидишь, Светлый Круг только вступит в войну, как гниение и предательство сразу подкосят его».

– А что с орками?

– У нас приказ выбить их из Эрафии и занять южный Лордарон. С севера в страну войдут титаны и силы поддержки Арагона. Герцог Карл заплатит за свое коварство.

– Отлично, – Ивор сдержанно улыбнулся, какая-то необъяснимая тревога не покидала его, и ночь после слов генерала повеяла холодом.

– А этот молодой человек, которого вы вытащили из Карстольда, Фолкин, он важная птица, говорят, прирожденный белый маг! Странно, что они родятся вот так, я думал, они у себя их как-то выращивают…

В голосе Улафия явственно прозвучала усмешка. Это был свободный от догм, не трясущийся перед величием Арагона воин, добрый отец и дед. Ивор подумал: «Как мне не хватает такой уверенности, перед которой отступает даже страх смерти». Генерал меж тем продолжал:

– Так вот, скоро к нам прибудет сам Солмир. Он заберет парня, чтобы учить его.

– Значит, пока оставим Гримли здесь?

– Нет, я буду маневрировать. Сил у нас немного, и нужно перегруппироваться. Маг сам нас найдет. Ты же утверждал, что нойоны и дальше не оставят попыток отбить мальчишку. Здесь, около меня и тебя, – Улафий похлопал по бедру, обозначая гладиус, – он будет в наибольшей безопасности. Но и я не могу ждать, когда Солмир соизволит почтить нас своим присутствием. Он может появиться через день, а может через две недели. Маги непредсказуемы, а у нас отличный тактический момент. Сейчас Краг Хак и Тазар дезориентированы. Помощи от нойонов они не получили, хотя явно рассчитывали на нее. Мы должны дожать их сейчас, чтобы в Кревланд никто не ушел. Велеск в трех днях пути к западу, на том берегу Прады. С ним у нас получается тридцать тысяч воинов, каждый из которых стоит десяти орков. Это элита, мы разгромим их быстро и беспощадно. Завтра мы выступим к Карстольду и, обойдя болото по этому берегу, за каменным мостом дадим бой.

– Вы все здорово просчитали, генерал, но прошу об одном, коль с нами пойдет Гримли: не пускайте его в атаку, даже если он будет рваться. Среди орков скрывается сумеречный маг, который специально охотится за ним.

– Скорее всего, нойонский наймит, приставленный к буйным орочьим головам. Думаю, это лишний повод вспомнить молодость, – рукоять гладиуса засияла ярче прежнего, отозвавшись на мысль генерала.

– Нам стоит выспаться перед завтрашним переходом. Долгий путь может окончиться битвой, я пойду в палатку начальника передового отряда, он милостиво приютил меня и Лазарена.

– Он отличный командир!

И Улафий поклонился гостю на прощание.

В ту ночь Гримли спалось уже много лучше. После спасения из Карстольда он часто бредил и, как казалось Илирвен, терял сознание. Но в то же время друиды-лекари армии Улафия видели в нем могучую жизненную силу, которая лучше их снадобий исцеляла тело и пополняла растраченные запасы астральной энергии. На глазах у Илирвен страшная рана на спине затянулась, оставив лишь белый шрам слева от позвоночника. Друиды толковали, что от таких ран умирают на месте. На деле внутренние органы: переломанные ребра, поврежденные легкие, мышцы и кожа – все зажило в течение двух дней. «Это притом, что он не знает ни одного заклятия лечения», – поражались лекари. Они видели, как Илирвен хлопочет возле раненого, и решили, что она его возлюбленная.

Вскоре Гримли начал ходить и быстро разузнал положение дел от Марка, который лежал здесь же с тяжелым ранением левой руки. Илирвен еще в первый вечер пребывания в лагере позвала Ивора, он хоть и не умел особо мастерски исцелять раны, но предотвратил заражение и смог срастить кости помощнику юного мага.

После этого разговора Гримли уже утром следующего дня пришел в штаб Улафия. Лагерь начали снимать. Гримли тяжело переживал смерть Торребора. Его не отпускала мысль, что старый мечник погиб по его вине. Мастер должен был забрать его в Энроф, представить королю, а он не поехал! Магистр и его друзья остались здесь, в страшной ловушке, из которой их спасло только чудо. С другой стороны, без Торребора они не смогли бы организовать такую оборону и так долго держаться. Смерть же его была примером бесстрашного самопожертвования. «Наверное, сам я не смогу умереть и с сотой долей того достоинства, что показал мастер», – думал Гримли.

Кроме того, его необычайно раздражала обходительность Илирвен. Гримли не нравилось ее заигрывание, легкий тон, который искушал его каждый день. Несколько раз он уже хотел серьезно поговорить с Мей, но то, что она была старше и опытнее в житейских делах, останавливало его. Эльфийка была другом, верным и отзывчивым. Прекрасным бойцом. В осаде Карстольда она ни разу не дрогнула, более того – несколько раз спасла ему жизнь. Такой долг отдать сложно. И она хотела его любви, а Гримли тщетно пытался придумать, как бы расстаться хотя бы на время, но при этом не обидеть ее. Наконец он решил, что лишь встретив Аделаиду сможет как-то решить эту проблему. Следовало все ей рассказать. Увы – о судьбе своей любимой Гримли ничего известно не было. Лишь сердце и дыхание астрала подсказывали ему, что Аделаида жива.

Вот так, обуреваемый различными не имеющими отношения к войне мыслями, вместе с Илирвен и Марком Нестецки он подошел к штабной палатке генерала Улафия. Утренний совет был кончен, отряды собирались в путь, почти все командиры разошлись по своим частям. На зеленом холмике неподалеку Ивор пробовал свой новый боевой лук. Илирвен раздобыла такой уже в первый день пребывания в лагере.

– Ну что, какие новости?

– Ты не видел Толина? – весело поддержала разговор Мей. – Вроде пивные бочки недавно погрузили на дракона и отправили в новый лагерь прямо на берегу Прады?!

– Видно, скоро мы догоним нашего невысокого охотника на зеленокожих, – ответил разведчик. – Генерал приказал немедленно наступать, я уговорил его выделить нам место при штабе.

– Почему не на передовой? – возмутился Гримли. – Мы должны отомстить за Торребора!

– Его кровь и без нас отольется Крагу Хаку. Оставаться здесь при генерале – это не просьба, а приказ! Твоего короля и нашего Совета Правды. Не стоит нарушать субординацию!

– Да что с тобой?! Ты говоришь, как чиновник! – возмутилась Илирвен. – Так где же Толин?

– Гном встретил своих друзей из скальных холмов Тетиса. Сейчас где-то с ними, обещал явиться к обеду. А вы, Мей, просто не отдаете себе отчета, во что ввязались!

– В смысле?! Ты можешь объяснить толком, что происходит?! Говоришь, как взрослый, не пускающий детей в сад за яблоками! Что случилось? – начинал злиться Гримли.

– А разве все как обычно? В вашу страну каждый день вваливаются шестьдесят тысяч варваров и, зная, что их разобьют, лезут на рожон?! Каждый день ты расстаешься с любимой и даже не знаешь, где она? Тебя чуть не убили, ты десяток раз чудом избежал смерти! Тебе этого мало?! Хочешь еще рискнуть? Ты не понимаешь, это уже не игра. Это война – вещь серьезная!

Эльф присел на пенек свежеспиленной, пахнущей сосны. Неподалеку возводили переправу через болото. Фолкин и Мей сели рядом, ветер крутил у ног рыжую сухую хвою, кругом валялись шишки и мелкие ветки.

– Никто в армии пока не в курсе, кроме меня и генерала, – продолжал Ивор. – Я сегодня утром связывался с Алагаром, и он подтвердил то, чего я так долго боялся…

– Что же случилось? – хором спросили Гримли и Илирвен.

– Арагон объявил войну нойонам до полного их уничтожения. Новая война стихий началась, четвертая.

– Ужасно, – Мей побледнела и пересела, поджав под себя ноги.

– Колдун, тот сумеречный колдун, – вспоминал Гримли, – его касались нойоны. Я чувствовал, он долгое время пребывал в их ауре.

Юноша хотел было рассказать про тот случай в Александрете, когда, скорее всего, он видел нойона, но решил смолчать. Никто, кроме Толина, не знал об этом. Никто не знал, как ему тогда было страшно и как фантастически повезло. Этот вой в голове, черная рука, глухой шлем с багровым светом глаз, жуткая невиданная астральная сила и тот ужас!

«Других свидетелей нет, а Толин будет молчать. Никто меня не видел, никто».

– Ты верно думаешь, – вывел его из ступора Ивор. – Ты недооценил своей значимости, ваш недалекий канцлер и король также не оценили. Ты понимаешь, что ты настоящий чародей?

– Да, кажется.

– Ты не просто колдун, ярмарочный фокусник. Ты истинный маг, и судя по твоей ауре, скорее всего, из арагонцев…

– Ты хочешь сказать, Гримли – истинный белый маг? – Илирвен выдохнула. Она всегда подозревала подобное.

– Именно так! Гримли, ты белый маг. Это все объясняет. Нойоны знают своих основных врагов по именам, и теперь ты – один из них! Новый враг, число коих меньше, чем у тебя пальцев на руках! Начинаешь понимать?

Эльф видел, как серьезность смывает усмешку с лица юноши.

– Они и дальше будут охотиться за мной!

– Именно! Возможно, теперь, когда их лучшие слуги, моргулы, несколько раз потерпели поражение, за тобой придет кто-то из истинных.

– Тогда ему нужно бежать!

– Мей, это самое глупое, что сейчас можно сделать! Он останется подле меня и генерала Улафия. Вместе, втроем, мы будем в центре целой армии. Я думаю, ни один из нойонов не рискнет пойти на такое безрассудство. После победы над орками тебя непременно заберут.

– Кто? – Гримли поежился.

– Они, Арагон! Ты ценный самородок, но нуждаешься в достойной огранке. В тебе много силы, но ты не умеешь ее использовать. Тебя будут обучать магии, всему тому, что может понадобиться, если война стихий затянется.

– Но кто может научить этому?

– Истинный маг Солмир прибудет за тобой и заберет в святилище. Ты можешь гордиться, где-то в твоей родословной пересекались пути первых магов.

– Я не знаю своих настоящих родителей. Мой приемный отец ничего не сказал мне об этом, а сам был убит в Александрете во время военного мятежа.

В голове у Гримли все смешалось. С одной стороны, огромная радость и гордость. Он – маг, может стать великим, важнее, чем сам король. Он увидит Арагон, эту загадочную мистическую страну средь снегов и льда. Он, наконец, познает тайны силы и сможет использовать ее во имя добра. Сколько еще всего нужно сделать! Почему-то в памяти вставал разговор с Коллендилом и повстанцами. Унижение, жестокость и гонения со стороны рыцарей, торговцев, ненавистного ему ордена Фавела, все те беды, что обрушивались на крестьян. Эльф прав, ради того чтобы помочь этим людям, стоит учиться, но с другой стороны – Аделаида. Ее не возьмут на север, их разлучат, и возможно – очень надолго. Начинается такая война, опасности. Вдруг что-то с ней случится, и он ничего не сможет сделать… Сомнения громко отдавались в мыслях Фолкина, и Ивор услышал его.

– По поводу Аделаиды не беспокойся. Я думаю, с ней все в порядке. В таких обстоятельствах ты можешь просить Солмира о чем захочешь! Для белых найти человека на другом конце света – дело нескольких минут. Не злоупотребляй его расположением по пустякам. Адель, наверное, едет в Карстольд с руководством наступающей армии людей. Венк говорил, что дал отличное рекомендательное письмо брату, да и ее служба при дворе, манеры наверняка сыграют на руку.

– Она мне говорила… – произнес Гримли. – Слушай, а я могу отказаться?

– От чего? – не понял эльф.

– От поездки в Арагон. Я могу отказать Солмиру?

– Пока все, что ты должен – это быть со мной и с генералом. Уверен, ты понимаешь, это и в твоих интересах. Тут и безопаснее, и шансы встретить Аделаиду больше. Когда же Солмир явится, у тебя будет свобода выбора. Поговоришь с ним и поступишь, как должно.

– Он никуда его не отпустит, – глядя на изменившегося и ставшего чуть чужим Ивора, заметила Мей.

– Похоже, я оказался в безвыходном положении, – пошутил Гримли. – Белому магу, вероятно, невозможно отказать. Жаль, что я пока не обладаю такими способностями, а то просто попросил бы орков уйти, и они убрались бы от Карстольда восвояси.

Илирвен улыбнулась. Не желая продолжать еретический разговор, Ивор повернул тему в другое русло и рассказал друзьям о предложениях генерала Улафия на утреннем военном совете. О том, что армия выступает и должна за два перехода достичь каменного восточного моста. Гримли заявил, что, несмотря на то что остается при штабе, ему необходимо оружие, и друзья направились к оружейному обозу. Там по росту Гримли нашлись легкие кожаные доспехи, шлем и двуручный меч удивительной красоты.

– Странно, что такой не взял никто из командиров, – заметила лучница.

В обед, как и обещал Ивор, к ним присоединилась шумная компания гномов. Толин также где-то раздобыл оружие и хвастал что «устроит баню» лично орочьему королю. На меньшее Атой был не согласен.

После полудня с места снялся и штаб. Переход был долгим, четкого плана и карт не было. Леса сменялись полями и просеками. Обозы, запряженные огромными ломовыми, в которых играла магия друидов, тянулись в обход, по дороге к новой переправе и Местрелю. К вечеру, вопреки планам генерала, они дошли только до болота, что тянулось вдоль всего правого берега Прады.

Передовые отряды многократно вступали в бой с заградительными силами Брудерлингена. Допросы пленных показывали: орки оставили руины Карстольда и вместе с возвращающими с запада отрядами варваров спешно отходят за каменный мост.

– Уходят… – раздосадованно сплюнул жеваную травинку Улафий.

– Солдаты устали от перехода! Надо встать лагерем, – докладывали офицеры. Ивор, ехавший подле генерала, кивнул.

– Биться ночью с превосходящими силами не резон, – рассуждал вслух Улафий. – На покой! Завтра готовьтесь к битве!

– А какие новости от людей? – поинтересовался разведчик.

– Велеск почти без боя занял Местрель. Его противник Тазар отступает весьма организованно, сохраняет силы. К тому же люди из лесов, представляющиеся повстанцами и помогающие нам против орков, по словам генерала, оказывают сопротивление эрафийской гвардии. Это плохо, у людей все неустроенно. Внешний враг должен объединять, а у них…

– Это больше к королю Эдрику вопрос, – возразил генералу Ивор. – Так, значит, они не поспевают к Карстольду?

– Да, не поспевают. Завтра мы дадим Крагу Хаку фланговое сражение. Если повезет, запрем его силы у каменного моста, и тогда Велеск довершит разгром.

– Будем надеяться, орки не успеют подготовиться к этой западне.

Всю ночь Улафий пробыл в разъездах. Передовые отряды встречали сопротивление всадников-волколаков и по окончании вернулись в лагерь с большим количеством пленных. Друиды быстро выпытали то, что было необходимо генералу. Бой предстоял жаркий, однако Улафий был уверен в победе.

К утру начала портиться погода, и когда на востоке должно было появиться солнце, все небо оказалось затянуто серыми тучами.

Через три часа основные силы авлийцев шли той же дорогой, что и наступавшие две недели назад войска Брудерлингена. Лес кончился, показалась равнина перед каменным мостом. Тут небо наконец разродилось, и пошел мелкий дождь. Воины брели в непромокаемых плащах, но дорога быстро теряла качество. Там, где прошли первые три тысячи эльфов, остальным двигаться было сложно. Единороги ступали легко, почти порхая над лужами. Большая часть войск двигалась по проложенной гати. Скрипели бревна и колеса полевых баллист.

Но несмотря на все сложности, Улафий несколькими колоннами провел войска до того места, где начиналась равнина. Всего в паре миль от них копошилась черная река орков и варваров, отягощенных награбленной добычей. Кревландцы отступали к горам, вершины которых скрывались за низкими тучами.

Штаб был разбит на высокой точке холма, у самого края леса, откуда равнина просматривалась как на ладони. За сучья деревьев был натянут просторный тент. Улафий, Ивор, Гримли, десяток друидов старшего ранга наблюдали за построением. Генерал велел высадить с драконов десант на входе в холмистые отроги, где на узких тропах можно было задержать всю эту обожравшуюся, медлительную орду. Передовой отряд и левый фланг войска, выстроившись, плавно надвигались на орков.

Краг Хак видел опасность своего положения. Оркам дождь был тоже некстати. Тазар опережал их и уже находился в Лордароне, на пути в Уру-Итиль, туда же отбыл барон Футор. Эльфы подошли почти вплотную.

– Прикажите войскам строиться во фронт! – догнал орочьего короля на своем волколаке генерал Креллион.

– Проходы наши? – спросил Краг Хак. – Что сделали кружившиеся там драконы?

– Там засада, но два прохода еще свободны!

– Готовьтесь к бою, а обозы пусть уходят в горы!

Креллион подстегнул волколака и понесся в северную часть армии. Синкат подъехал к процессии с флагами красного ущелья.

– Ваше величество, ваша жизнь слишком дорога, нужно эвакуироваться в Уру-Итиль! У Ориса еще есть пять виверн, рухи готовятся к бою с драконами…

Старый орк отрицательно покачал головой.

– Хотя бы покиньте обоз, это опасно! – чародей презрительно указал на медлительного кадоя.

– Много ты знаешь! – злобно оскалился Краг Хак. – Ты обещал помощь, где она? Где их хваленые драконы-духи, где нескончаемые легионы мертвых?

– Я уже много раз говорил вам! Помощь в пути, нужно еще немного подождать.

– Нас сейчас всех тут перебьют, пока ждать будем! Нас продали! – крикнул кто-то из телохранителей Крага Хака. В тот же миг он вылетел из седла и упал в липкую жижу, которой под проливным дождем стала дорога.

– Кто еще так считает? – спросил колдун. Все притихли. Краг Хак остановил кадоя, к нему поднесли лестницу и широкий зонт, который почти не закрывал короля от промозглого косого дождя. Где-то на юге громыхал гром.

Золоченые сапоги короля Кревланда утонули в грязи, телохранители помогли старому уруку забраться на волколака. Подъехал взмыленный гонец.

– Отряды Брудерлингена бьются с эльфами на узких дорогах у холмов!

– Усильте натиск! Обозы должны в целости уйти в горы! – крикнул на прощание орочий король. Он с грустью оглядел остатки своего некогда блестящего воинства. Сейчас, под дождем, грязные, немытые, с нарушенным строем они выглядели особенно жалко. Эльфов уже хорошо было видно. Полторы тысячи всадников Креллиона, построившись колонной, шли на них по полю, поднимая тучи водяной пыли.

– Все пропало, – грустно глядя на перепачканную одежду, сказал орк и стряхнул воду с седой бороды. Поерзав в седле, он ударил шпорами волколака и направился вслед за Синкатом, шестеро телохранителей волчьих всадников последовали за ним. В обозе не утихал недовольный ропот.

– Волки! – раздались крики. Эльфы построились ромбом и выставили длинные острые пики. Внутри каждого ромба находились десятки лучников, и каждая пущенная стрела была магической. Сам Креллион в атаку не пошел и, протерев залитое водой лицо, велел трубить отход. Он видел, как шквал огня поражает одну его когорту за другой, и лишь в одном ромбе им удалось сделать небольшую выемку. Десятки несчастных животных, обожженных и раненых, носились по полю без седоков, врезались в своих. Падали, попадали на пики, летели кубарем. Бравый наскок обернулся катастрофой, пехота орков медленно ползла к горам, видя лишь спины своей кавалерии. Когда их порыв рассеялся, эльфы были совсем рядом, а какого-либо построения и управления боем по-прежнему не было.

– Врубитесь в центр этой змеи, – приказал Улафий. – Всех нам не перебить, но хвост гадине мы отрежем!

По его приказу драконы ударили в центр отступавших сил Краг Хака, и под огонь попала именно та колонна, над которой развевался флаг с красной скалой. С воем побежали в сторону обожженные кадои. Тот зверь, на спине которого полчаса назад ехал орочий король, грудой мяса и углей лежал на дороге. Кругом стоял липкий сладковатый запах. Сизый вонючий дым от тлеющей, но не горящей под дождем травы сносился восточным ветром. С небес шум битвы перекрывал рев драконов.

Прорывавшийся в горы Брудерлинген видел, как стремительно эльфы врезаются с фланга в их построение. Когда огонь драконов накрыл центр колонны, где был Краг Хак, генерал-орк радостно подумал, что глупый король погиб и власть наконец перейдет к нему. По крайней мере власть над орками. В то же время следовало показать общую солидарность. Брудерлинген велел отправить в центр восьмерых гроссов и дать бой порхающим над орочьей толчеей желтокожим монстрам.

– Гроссы поворачивают с холмов вниз, прикрывать центр!

– Их немного, драконы справятся, – отреагировал Улафий на вести с поля боя.

И тут, расталкивая телохранителей генерала, на холм прорвалась Илирвен. Она бросилась к Гримли и что-то быстро заговорила ему. Венк и Лазарен почтительно поклонились воительнице. Даже генерал Улафий, которому рассказали о героической защитнице Карстольда, не злился, а лишь послал Фолкину и Мей укоризненный взгляд.

– Я должен отойти, – подошел к Ивору Гримли.

– Что стряслось?

– Да Толин, дурак, опять куда-то на рожон полез. Был в высадке десанта у холмов, все Крага Хака мечтает в плен взять. Я заберу его – и назад, – Гримли пошел к спуску с холма, где были привязаны лошади. Илирвен тянула его за собой.

– Стой, Мей, уберите руки! – Ивор строго посмотрел на нее, но больше ругать не стал. – Гримли, ты забыл, о чем мы говорили? Ты должен оставаться при штабе, здесь, с генералом и со мной…

– Да что ты заладил «должен, должен»? Я житель Эрафии и тебе не подчиняюсь! – гневно крикнул на него Фолкин. Он вышел из-под тента, вода крупными каплями стекала по лицу. – Достали! – крикнул он на всех, и генерал Улафий уловил мыслетрясение в астрале. – Туда не ходи, этого не делай, сюда не отлучайся!

– Ты же тоже Толина знаешь! Он ведь и тебе друг, что же ты делаешь, Ивор? – вскричала Илирвен.

– Замолчи, Мей, – осадил ее эльф.

– Не кричи на нее! – рявкнул Гримли. Лазарен подбежал к ним и схватил юношу за плечо:

– Успокойся и сядь, давай пошлем кого-нибудь…

– Сам успокойся! – Гримли так толкнул разведчика, что тот чуть не упал. – Что он мне выговаривает? Кто он такой! – палец Гримли уткнулся в грудь Ивору. За спиной того стояли Венк и несколько могучих друидов. Ивор понял, что ошибся и неверно повел себя. «Что бы там ни было, он еще совсем мальчишка», – подумал эльф.

– Ладно, все! Хорошо, хорошо… – он опустил руки, и Илирвен, тоже понявшая, что ссора не приведет к добру, взяла Гримли под руку. Фолкин ощущал, что переборщил, но Ивор серьезно сегодня вывел его из себя. Вместе с Лазареном они вернулись под тент, хотя в голове юного мага по-прежнему клокотала ярость.

– Что ты предлагаешь? – резко спросил он Ивора.

– Я сам… – с трудом сдерживая собственную горячность, отвечал эльф. – Я сам поеду, найду Атоя и привезу его сюда, ладно? Но ты обещай оставаться при штабе и, пока бой не кончится, никуда не отлучаться!

Гримли понуро мотнул головой и прошел под генеральский тент. Сел на какой-то пень и, прикрыв лицо руками, сквозь щель между пальцами наблюдал ход сражения.

Гроссы вступили в схватку и на земле были даже сильнее драконов. Но тех было больше, и они оказались куда быстрее и проворнее. Ящеры взлетали вверх, поджигали шкуру, лапы и шерсть чудовищ, рвали раны когтями и отлетали прочь, уворачиваясь от ударов гигантских лап. Широкие кожистые крылья попадали под удар, а после падения на землю у драконов почти не было шансов спастись.

Были убиты пять драконов, но все гроссы со вспоротыми животами, обугленными шкурами и головами легли рядом. Орки окончательно дрогнули, побежали. Большая часть, рассеявшись, уходила по склонам холмов к отрогам Великого Хребта. Еще несколько тысяч кревландцев метнулись обратно к реке и мосту.

Тут-то и пришла очередь правого фланга армии Улафия, затаившегося в окружавшем болото ивняке. Воины стройными цепями выходили оттуда, не замечая хлещущего в лицо дождя. Дали по нескольку залпов из луков и перешли в рукопашную. Лазарену, забравшемуся на ветку дерева выше тента, все было видно. Почти полчаса варвары держались, к мосту пробиться было невозможно, и потери были на удивление серьезные, куда больше, чем у северного отряда, без труда рассеявшего значительно большие силы орков. Один за другим гонцы верхом на единорогах срывались из-под тента в направлении правого фланга. Кто-то из друидов уже советовал Улафию перегруппироваться, как вдруг прямо с неба на мост и защищавшихся у него варваров обрушилась лавина грифоновых всадников – гвардии Эрафии.

Спустя несколько минут показались всадники. Пехота алебардщиков, как огромная стальная щетка, гнала орков с левого берега к реке и мосту. На нем защищались огры, своими огромными дубинами и молотами они пробивали черепа налетавших на них грифонов. Оказалось, что Креллион ловко отвел волколаков в горы, оставив часть у самого моста. Когда огры образовали в порядках людей брешь, туда с воем отчаянной храбрости ринулись волчьи всадники.

– Их надо поддержать! Прикажите драконам атаковать мост, – дал указание генерал.

В завязавшейся кровавой схватке никто не заметил, как с дальнего южного края орочьего обоза поднялись несколько виверн и, взяв курс на восток, скрылись в низко висящих над горными отрогами облаках.

Последний натиск варваров был отчаянным. Трещали доспехи, лязгали мечи, сабли и ятаганы… падали убитые и раненые. Волколаки кусали лошадей, и сами пугались огромных грифонов, разивших их и бомбами, и закованными в сталь лапами в прямом бою. Рыцари и пехотинцы загоняли орков и огров в воду, но те все равно сражались, и возбуждаемые последними шаманами, отказывались сдаваться. Наконец эльфы с северного берега полностью сломили сопротивление и вышли к мосту. Зависая в воздухе, драконы выжгли оттуда огров, хотя зеленокожим удалось-таки убить одного ящера и сильно ранить другого.

За рухнувшую в воду тушу желтокрылого монстра цеплялись тонущие гоблины, орки и варвары. Арбалетчики Велеска разили их меткими выстрелами, по колено заходя в воду. Вся Прада окрасилась черной кровью. Наконец, спустя семь часов после начала сражения, когда большая часть шаманов была перебита, а старшие командиры их бросили, кревландцы начали сдаваться в плен.

Улафий, уже в новом лагере на равнине, слушал доклад о потерях. Погибло не менее двух тысяч солдат и столько же было ранено. Потеряно шесть драконов, еще один вот-вот испустит дух. Друиды не могли помочь ящеру, и тот с протяжным ревом угасал от ран, нанесенных отравленным оружием огров.

Губернатор Йонсон и Аделаида ехали мимо руин Карстольда. У нее защемило сердце: их дом, где они с Гримли прожили больше года, все вещи, все, к чему привыкли, с чем сжились, все превратилось в обугленные развалины. Но главное, о молодом маге не было никаких вестей…

– Успокойтесь, мисс Торнтон! – Йонсон всю дорогу больше ухаживал за ней, нежели руководил освобождением провинции. – Пленные рассказывают, что части защитников удалось бежать на эльфийских драконах прямо из-под носа Крага Хака. Уверен, Фолкин был среди них.

Йонсон грустно посмотрел на ряды воинов: кавалерия спешно уходила на восток к мосту. Его полномочия сильно пострадали в присутствии Велеска. Вся полноценная военная сила подчинялась лишь генералу восточной армии.

– Вы очень любезны, губернатор. Но я не уверена, что и там, у эльфов, он в безопасности. Смотрите, какое побоище! – девушка указала на драконов, испускающих пламя на последние очаги сопротивления кревландцев на том берегу.

– Но тут наступление. Мы побеждаем, тяжелее всего было там, в Кастелатусе. Если ваш Гримли и правда такой сильный маг, то он сможет постоять за себя, да и эльфы, если не дураки, не пустят его на передовую. Главное, чтобы они согласились вернуть его.

– Но мы же с Авлией союзники… – возмутилась Аделаида.

– Ну, видите ли… союзники до победы и после нее – это совсем разные вещи, – усмехнулся Йонсон. Они двинулись дальше к штабной палатке генерала Велеска.

В поле за мостом люди и эльфы встретились. Куда-то пропал страх и недоверие, память о минувшем конфликте. Все радовались, обнимались. Понуро брели, строясь в колонны, обезоруженные, избитые орки.

Венк первым покинул штаб командования эльфов. Прорвавшись сквозь ряды и колонны, грязь и заваленный трупами берег, генерал подъехал к рыцарям. Некоторые из них узнавали молодого Орханси, отдавали честь. В то же время к Улафию вернулся Ивор. Он привез гнома, который явно заслужил сегодня звание героя и хотел на славу погулять в честь этой победы. Он вовсю рассказывал о своих подвигах – в его трофеях было два генеральских бунчука орков.

– Храбрец, – похлопал гнома по плечу Улафий. – Такое побоище, а в отряде ни одного убитого, за это больше всего хвалю!

– Ну, так как гроссы пошли по тропе, мы поняли – дело дрянь. Сами отступили, но волколаков тогда уже полегло, наверно, с полсотни…

– А сколько гроссов увели орки?

– Не знаю. Штук пятнадцать проползло, может больше.

– С воздуха тоже говорили, ушло больше половины, – доложили генералу.

– Плохо, упустили многих, но все равно это победа! Надо устроить совет с Велеском и подумать, что делать дальше. Мы на территории Эрафии, и пленных я предлагаю передать в его руки. Нам они лишь обуза…

Генерал забрался на подведенного белого единорога и отправился осматривать поле боя. Гримли тем временем привстал и, покинув на время своих друзей, пошел вниз с холма. С ним пытался увязаться Марк, только что пробравшийся сюда из госпиталя, но юноша лишь махнул рукой.

Гримли заметил яркое голубое пятно, двигавшееся неподалеку от знаменосцев с флагами Эрафии, пересекавших мост, обозначая продвижение армии Велеска.

Она тоже почувствовала будто толчок в плечо, обернулась. Эльфы шли в одну сторону, рыцари ехали в другую. Холм над болотом, сосны, тент… и маленькая фигурка – отделилась от остальных идет сюда, к ней, к ней… Это Гримли! Аделаида спрыгнула с седла и сперва пошла, потом быстрей, быстрей побежала ему навстречу. Наступала на грязные доспехи и изрубленные щиты, подол платья был испачкан, но это было неважно. А ему уж тем более. Они сшиблись, как бойцы во время сражения, яростно и сильно схватили друг друга.

Их любовь была много сильнее недавно царившей здесь ненависти. Гримли схватил ее и, оторвав от земли, закружил, порой сам отрываясь от земли. И чудо – те раненые, кто был неподалеку от них, будь то люди, эльфы или гоблины с орками, чувствовали себя лучше. Кости срастались, раны рубцевались и затягивались. Весь мир возлюбил в тот момент белый маг, и это отозвалось на каждом, кто был рядом. Адель плакала, что-то шептала ему на ухо, сбивалась, шептала вновь – что ни на миг, ни на миг не сомневалась и всем сердцем верила, что он найдет ее!

– Как, как же я могу пропасть? Я так люблю тебя, милая, любимая… Самая яркая звезда на моем небосклоне.

– Ты мое солнце, мое небо и моя луна, – шептала Адель.

– Мы никогда не расстанемся, даже если вся Вселенная встанет между нами…

Вечером состоялся генеральный совет. Эльфы не поняли, почему люди в первую голову пытаются расправиться с собственными мятежниками, а не с орками. Командующий эрафийской армии отказался преследовать Крага Хака до тех пор, пока не будут схвачены главари бунтовщиков, некие Коллендил и Джебе.

– Они способствовали прорыву орков сюда, – заявил Велеск. Братья Орханси – и губернатор, и генерал – сперва пытались его переубедить, но по большому счету им было все равно.

Присутствовавший на совещании Ивор Итон заявил, что лично видел Коллендила и наблюдал, как отряды повстанцев боролись, а не помогали оркам. Однако все увещевания были тщетны…

Почти за полночь вернувшись в расположение эльфов, Ивор нечаянно сказал об этом споре Илирвен.

– Кажется, Велеск – чванливый кретин и борется с теми, кто нас спас!

Разведчик не представлял, к чему это приведет. Покинутая после того, как Гримли и Аделаида встретились, Илирвен Мей скучала, но тут же нашла, как ей показалось, хороший повод встряхнуть Фолкина. Кроме того, воительница понимала: Гримли сейчас обладает большим влиянием, а эльфам, по сути, нет никакого дела до повстанцев. Они уйдут, а мятеж останется. Из рассказов Фолкина Мей сделал вывод, что это честные и порядочные люди, борющиеся против угнетения местных баронов и ордена Фавела. Утром Илирвен нашла Гримли и Адель. Еще вчера они уже премило общались, эльфийка ни взглядом, ни вздохом не выдала своей ревности.

И вот теперь с утра она практически разбудила влюбленную пару, которым ночью, видимо, уснуть не пришлось. Мей была резка в выражениях, и слова ее попали на благодатную почву.

Последствия этого разговора Ивор должен был предугадать, но усталость, не проходящая с осады Карстольда, не проходила. Он не придал значения вечернему разговору, даже забыл, о чем его спрашивала Илирвен.

Ранним утром, во время конной прогулки, генералы Велеск и Венк, вместе с губернатором Йонсоном, осматривали ряды пленных уруков. Велеск предлагал продать кревландцев плантаторам запада, пока цены вновь не упали.

– Крестьяне там своевольничают. Рук не хватает, – заметил он, – а урожаи ждут. Этих зеленокожих рабов у нас с руками оторвут!

Йонсон согласился и поинтересовался здоровьем канцлера.

– О, ему уже лучше. Вечером курьер передал мне его послание с приказом обязательно сурово подавить бунтовщиков. Говорят, у них руководители – таталийские шпионы из той секты, затворники, э-э… как их там…

Братья Орханси одобрительно кивали. Внезапно ряды стражников и гвардейцев Йонсона кто-то растолкал. Люди отлетали в стороны и падали. Путь трем вельможам преградил юноша в легком кожаном жакете, наброшенном на голое тело, без шлема и какого бы то ни было оружия. Аделаида и Илирвен, которая уже поняла, что переборщила, остались позади, за рядами щитов и копий стражи ближнего круга.

Гримли остановился напротив них и смерил рыцарей взглядом – самодовольные, сытые, надменные. А ведь недавно Венк был рядом с ним, бился храбро и честно. Как близость смерти меняет людей! Но ненависть делала свое черное дело, сердце стучало и билось, как птица в силке.

– Ты храбрый Фолкин, защитник Карстольда? – первым решил выяснить, что происходит, Велеск. Венк покраснел и что-то зашептал на ухо брату.

– А вы генерал Велеск Катон? – вопросом на вопрос ответил Гримли.

– Да, и я готов похвалить тебя за твои заслуги. Полагаю, героизмом ты искупил вину перед орденом. Я буду просить отца Карлоса Мартинсона забыть его обиду на тебя и твоих друзей эльфов, – с нагловатой ухмылкой продолжал генерал и тронул лошадь чуть вперед.

– Генерал, вы отдали приказ о выступлении против повстанцев, отзовите его!

– Это не мой приказ, – уже с раздражением бросил Велеск, – и я не намерен отзывать его! Пусть умоются кровью! Как ты вообще смеешь говорить со мной таким тоном? Глаза долу, наглец!

– Генерал, вы воюете с невиновными! Это они помогли мне предупредить генерала Венка Орханси, помогли подготовиться к эвакуации. То, что вы здесь и орки разбиты – их заслуга!

– Это не важно, они мятежники и сплошь еретики! – вылез откуда-то сзади епископ Моззли, вместе с войском вернувшийся в свою изувеченную обитель из Кастелатуса.

– Это несчастные люди, – громко говорил Гримли, обращаясь больше не к вельможам, а к столпившимся вокруг солдатам, – они жертвы, а не виновные! Их заставил уйти в леса невыносимый гнет местных хозяев и зажравшейся верхушки церкви Велеса. Вся энрофская знать, горстка вельмож, торговцев и ростовщиков живет за счет постоянного грабежа таких людей, как они! И вы, генерал, тоже живете за счет их рабского труда!

– Ты говоришь, как бунтовщик и изменник. Странно, что ты сражался в Карстольде, если так ненавидишь Эрафию!

– Ее ненавидите вы и вам подобные. Эрафия – не дворец короля в Энрофе, не ваши замки, как паучьи логова, разбросанные по земле. Эрафия – это крестьянские деревни и бедные хутора. Герои Эрафии те, кто под ударами бичей не потерял еще человеческое достоинство, а не те, кто в золоте и роскоши заплывает жиром. Моя и их Эрафия, не ваша! Вы ее враги! – в запале скороговоркой выпалил Фолкин.

– Да как ты смеешь, щенок! – Велеск замахнулся нагайкой, но Гримли схватил коня под уздцы и коротко дернул вниз. Конь рухнул как подкошенный, и вылетевший из седла генерал, гремя доспехами, покатился в дорожную пыль. К месту ссоры подбежали многие эльфы, Толин и Лазарен. Ивор, о чем-то беседуя с Улафием, заметил образовавшийся неподалеку от моста круг людей. Оба друида почувствовали страшную астральную бурю, которая может вот-вот разразиться. Ивор посмотрел вверх и, на миг остановившись, бросился к тому месту.

Велеск встал, раздался лязг вылетевшего из ножен меча.

– Стража! – яростно вскричал он, еще до конца не понимая, что происходит. – Взять этого ублюдка!

Солдаты колебались несколько секунд. Простые гвардейцы не сделали и шагу, но несколько рыцарей окружили Гримли со всех сторон, не подозревая, в какой опасности находятся. К Фолкину бросилась Аделаида.

– Гримли, любимый, не делай этого! Все еще можно исправить! – чуть не плача, она обняла его.

Но юный маг резко отстранил ее руки, гневно глядя на генерала Катона.

– Ни вы, ни канцлер, ни король не в силах приказывать мне! Я больше не ваш пленник и не хочу быть подданным вашей Эрафии. Мои друзья там, в лесах!

Велеск взмахнул мечом, но его удар наткнулся на невидимую преграду в ярде перед лицом Гримли. Меч вспыхнул и, брызгая расплавленным металлом, сполз на траву. Ошпарившийся генерал истошно взвизгнул, отчаянно глядя на распухавшую руку.

– Ваше оружие бессильно, как и вы все! Можете преследовать орков, можете убираться в Энроф, но вы не приблизитесь к лесам и не выполните приказ канцлера! – громко заявил Фолкин. С ошарашенного и бледного Велеска его взгляд перешел на Моззли, который, тряся плешивой головой, хотел было скрыться среди стражи братьев Орханси.

– Епископ, вы страшный человек, у вас нет сердца, – сурово обронил Гримли. Моззли захрипел. Ему как будто не хватало воздуха, глаза остекленели, и с шипящим свистом, весь скрюченный и жалкий, он рухнул лицом в дорожную грязь. Венк и Йонсон сдали назад. Братья Орханси были бледны и напуганы. «Взбесившийся чародей – это хуже, чем армия орков, – честно признался себе Венк. – В чем-то, может, парень и прав».

– Велеск дурак, все испортил, – шепнул генерал брату. – Парень вполне нормальный…

– Он не дышит, он мертв! – вскричали гвардейцы, перевернувшие тело Моззли.

– Тебе не победить целую армию! – гневно бросил Велеск, сам при этом пятясь назад, пытаясь скрыться за спинами рыцарей.

– Никуда ты не пойдешь! – протянул вперед руку Гримли.

– Остановись, пожалуйста, не делай этого! – крикнула сквозь толпу Илирвен.

И тут прямо с неба в центр возникшей сутолоки ударил столб белого света. Он нарастал, был столь ярок, что Гримли и Аделаида внутри него стали почти невидимы. Бежавший к ним Ивор остановился. Он видел, как в самый центр круга, где сгрудились больше сотни людей, опускался всадник на летающем коне.

Шелест крыльев, похожий на звуки музыки – и вот, не отбрасывая тени, рядом с ними, внутри белой завесы, опустился летающий конь-пегас.

– Я Солмир, мы – несущие свет! Тебе пришло время познать истину и вернуться домой…

Аделаида не знала, что сказать. Гримли понял, что перед ним один из тех, кого прежде он видел лишь на росписях в храмах Велеса. Это был истинный белый маг. В астрале вокруг было светло и как-то глухо. Он не видел других – ни Венка, ни Йонсона, ни Илирвен. Он вообще не был уверен, что стоит на том же месте битвы с орками, за каменным мостом через Праду.

– Пришло время покоя и знания. Пойдем со мной, – говорил Солмир, и отказать ему было невозможно. Тончайшая аура оплетала Гримли и располагала его к седобородому старцу.

– Но эти люди… генерал Велеск… Великий Солмир, солдаты убьют повстанцев, если я не остановлю их!

– Они ушли уже два дня назад. Коллендил, Джебе и их люди. Кстати, они поминали тебя только добром. Генерал не сможет причинить им вред, пока…

– Но в будущем…

– В будущем над ними и всей Эрафией нависла много большая опасность. Ты знаешь, о чем я говорю.

– Нойоны?

– Темный Круг уверенно набирает мощь, и вскоре все, что нам дорого, будет в опасности. Необученный, неопытный, ты можешь стать их жертвой, одной из первых. Они либо убьют тебя, либо переманят на свою сторону, и у тебя нет шансов противостоять им, ни единого шанса нет.

– Я никогда не стану им служить! – обиженно возразил Гримли.

– Разум Темного Круга изощрен, ты не знаешь, что ждет тебя, но если подумать, ты уже видел исход…

– Вы научите меня, как бороться с ними, как побеждать их?

– Их сокрушали и раньше. Если объединить усилия, у нас обязательно получится!

Маг оперся на посох. Гримли этого не видел, но Солмиру тоже было нелегко разговаривать с ним сквозь потоки силы, что исходили от возбужденного юноши. В его астральном теле было что-то знакомое, но что, маг-дипломат пока что понять не мог. В нем зерно, но чем пристальнее смотришь, тем глубже оно уходит.

– Мои друзья, я бы не хотел расставаться с ними, я… я им нужен, – начал Фолкин неуверенно.

– И я! – до боли сжала руку Гримли Адель. – Я не хочу отпускать его! – с трудом произнесла девушка, с мольбой и трепетом глядя в глаза белого мага.

– Я могу взять только одного. Но ты его не теряешь, Аделаида. Если удача будет благоволить нам, вы увидитесь скоро. Обучение и есть испытание Гримли, оно не должно быть легким, но того стоит. Первый шаг всегда совершаешь один. Это твой выбор, Гримли. Ты хочешь учиться, хочешь узнать, как спасти Эрафию и весь мир от нойонов? Выбирай!

Гримли помрачнел, отвернулся от мага и, пристально посмотрев в глаза Аделаиды, поцеловал ее в лоб.

– Ты помнишь мои слова, милая? Я обещаю, я клянусь, я найду тебя, что бы ни случилось!

– Я верю, верю и буду ждать…

Гримли отступил к Солмиру.

– Я вернусь за ней, вернусь обязательно! Не печалься, родная, это недолгое испытание.

– Доверьтесь судьбе. Вы молоды, и вся жизнь у вас впереди. Я вижу, сила, что держит вас вместе, преодолеет любые преграды, научит ждать и терпеть, собьет любые оковы. Ни воинам, ни магам не разлучить вас, ибо вы уже одно целое.

– Я знаю, что делать, – дрожащим голосом произнесла Адель, сжимая руку Гримли, когда тот был уже в седле пегаса вместе с Солмиром, а летающий конь расправлял крылья. – Я отправлюсь в Энроф. Велеск, канцлер и другие постараются оговорить тебя. Я же все видела и смогу рассказать правду, защитить крестьян, Коллендила и других. Тех, о ком ты говорил!

– Не рискуй понапрасну! Держись вместе с Ивором, Толином и Мей. Они не дадут тебя в обиду.

– И мы тоже, – теплым мягким голосом прозвучала у нее в голове речь Солмира. – Если почувствуешь мрак и силу Темного Круга, просто позвони, и мы услышим!

В сжатом кулачке Аделаиды появилось что-то горячее. Она раскрыла ладонь – в ней был серебряный колокольчик. Пегас оттолкнулся копытами и взмыл в воздух.

– Я люблю тебя! – ветер и свет окружили Гримли, он уже не видел ее.

Аделаида упала на колени. Вокруг все было то же: братья Орханси, Велеск с новым мечом в руках, перевернутый труп епископа Моззли. Откуда-то подбежал Ивор. Толин и Илирвен отбивались от напиравших телохранителей поверженного генерала…

– Что произошло? – Велеск озирался по сторонам. Все вокруг спорили, кричали. Сквозь толчею тел Ивор прорвался вплотную к Адель, взял из бессильных рук колокольчик и спрятал в кошелек на поясе девушки.

– Куда маг забрал его? – вцепилась в разведчика Мей, как только тот отошел от Аделаиды, которую по приказу Йонсона понесли в просторный шатер.

– Не знаю. Мне сказали, Гримли нужен для решающего удара по нойонам, а значит… – эльф исподлобья посмотрел на юг, – значит, схватка не за горами.

Основные действующие лица

Гримли Фолкин – главное действующее лицо, скрытый маг

Моандор – главное действующее лицо, нойон, мастер разведки

Эрафия

Королевская семья Грифонхатов:

король Эдрик III

королева Анна Нордвуд

принцесса Эльза

принц Кристиан

Катберт, герцог Энрофский, брат короля

Лолли Эдгар Рууд – герцог, канцлер Эрафии, гражданский глава ордена Святого Фавела

Лорд Ашди Бэдивер – советник по внешним вопросам

Оллин Эй-той – глава разведки

Лазарен – рыцарь разведки, скрытый чародей

Аделаида Торнтон – подруга Гримли Фолкина, в прошлом фрейлина принцессы Эльзы Грифонхат

Карлос Мартинсон – глава сыска ордена Святого Фавела

Торребор – учитель фехтования Военной Академии Клекстона, в прошлом – ветеран авлийской войны

Марк Нестецки – оруженосец Гримли Фолкина

Велеск Катон – генерал, глава южной кавалерийской армии

Венк Орханси – генерал, глава гарнизона восточной границы, военный губернатор Карстольда

Йонсон Орханси – губернатор Кастелатуса

Коллендил – сумеречный маг из Таталии, вождь повстанцев в восточной Эрафии

Джебе – вождь повстанцев в восточной Эрафии

Фош – телохранитель вице-канцлера Рууда

Моззли – епископ из клекстонской епархии Велеса

Иохим Нильс – посланник Эрафии в Тамил-Азоте

Моррис – помощник Йонсона, член городского совета Кастелатуса

Авлия

Эллезар – глава Совета Правды

Алагар – глава авлийской разведки, член Совета Правды

Улафий – генерал, глава восточной армии Авлии

Гемм – архидруид

Ивор Итон – рейнджер-разведчик, помощник и близкий друг Алагара

Илирвен Мей – выпускница Военной Академии Клекстона

Толин Атой – молодой гном, ученик третьего года Военной Академии Клекстона, племянник Кланси Атоя, князя подгорного народа

Таталия

Артур Локхед – первый консул Таталии

Стиллрой – второй консул Таталии

Мадивьяр Локхед – брат Артура, советник консулов по внешним вопросам

Михаэль Торнтон – агент Моандора, брат Аделаиды Торнтон

Френсис Ларго – бывший киликийский пират, советник Артура Локхеда по военным делам

Руперт Амброз – дипломат и разведчик из Кревланда

Лордарон

Карл Сацерро – герцог Тамил-Азотский, глава страны

Барон Футор – вассал из южных регионов Лордарона

Некатор Сэлл – глава стражи замка Тамил-Азота

Кревланд

Краг Хак – орк, новый король Кревланда

Гирд Смелый – варвар, свергнутый король Кревланда, союзник Авлии

Брудерлинген – орк, вождь из окрестностей Дрегонспира

Тойранад – эльф, представитель Торговой ассоциации Авлии

Тазар – варвар, генерал, вождь людей Кревланда

Корбак – орк, генерал пехоты

Крелллион – орк, генерал всадников из центрального Кревланда

Орис – варвар, вождь людей племени птероптархов, повелителей птиц

Шива – охотница за головами из восточного Кревланда

Фолия

Герцог Брохильд – гнолл, правитель Фолии

Нойоны

Нагаш – великий нойон-воин

Тант – нойон-воин, мастер драконов

Тамикзалла – нойон, мастер некромантии

Дракис – моргул, ученик Моандора

Саллек – вампир, моргул, ученик Нагаша

Кип-де-Зул – некромант, ученик Нагаша

Каликург – нойон, мастер некромантии

Рахзесс – лич-моргул, ученик Тамикзаллы

Ритц и Кальдерон – верные моргулы нойона Каликурга

Сумеречные маги

Синкат Гарди – ученик Моандора, сын Гуннара, погибшего вождя сумеречных

Аджит Мудрый – самый могущественный из уцелевших сумеречных

Вон’Этель – ученик Аджита, перевоплощается в оленя

Малегир – бывший посланник Сумрака в Арагоне, ныне заточен в ледяной башне Валтары

Арагон

Теодор – высший маг-стратег, знаток устройства астрала, глава Белого Круга

Солмир – высший маг-дипломат, покровитель и друг друида Алагара

Ранкх – высший белый маг-воин

Хрезион – маг – мастер концентрации магии, хозяин Валтары

Даремиф – маг-строитель

Религии, легенды

Вера Хаида – религия нойонов и их подданных (аколитов). Основывается на вере в то, что великое касание мира силой, обессмертившей двадцать человек в южных землях около тысячи лет назад, было частью плана великого освобождения – цели привести к бессмертию всех жителей этого мира. Нойоны добиваются этого с помощью стааха – вещества, добываемого в отрогах Пепельного Хребта.

Вера Велеса/Творца – родилась как антагонизм вере Хаида, борьба против насильственного стремления нойонов привнести бессмертие. Белые маги, после обретения своей силы, проводили идею о том, что краткость человеческого бытия есть уникальный дар. Среди эльфов утверждение этого взгляда привело к гражданской войне, выигранной сторонниками Авельда Великого.

Стигиус – первый предводитель бессмертных, легендарный нойон-воин, учитель Нагаша и Моандора.

Эй-джей-Дай – великий маг, основатель Круга Света, в дальнейшем названного Арагоном, основатель Империи Света.

Авельд Великий – основатель нового государства эльфов Авлии, один из первых белых магов, приручил золотых драконов северных гор. Порвал с прежним практически бессмертным существованием лесного народа, дабы противостоять влиянию нойонов.

Эллей-Толлар – меч света, легендарное оружие Эй-джей-Дая, потерянное в первую войну стихий.

Полиарх – камень силы, могучий артефакт, концентрирующий астральную энергию. Оставлен Стигиусу самим Хаидом в час творения.

Лхаид-Гронд – Посох Тьмы, артефакт, созданный Стигиусом для извлечения магической энергии Полиарха.

Рез-зави – первый вождь сумеречных, спасший целое поколение избранных учеников на острове Зейлот во время разгрома Эф-Полара шестьсот лет назад, во вторую войну стихий, основал там независимую от Арагона и нойонов колонию.

Пламя Анориона (Пламя Анора) – дух белых магов, передающийся между поколениями, склонность к белой магии. В Эрафии – бытовая магия экзорцизма, изгоняющая и истребляющая всякую некромантию.

Дети Эндиля – обращение друг к другу среди эльфов. В честь северной крупной звезды, любимой ими до потери бессмертия и разделения на Сингмар и Авлию.

Места действий

Арагон – союз истинных белов магов, узкая полоса заснеженных пустынь и гор в полярных широтах. Население – неизвестно. Столица – Валтара. Строй – меритократия.

Нойоны – союз бессмертных и их сподвижников, земли к югу от Пепельного Хребта и ряд островов в Западном океане. Население около трех миллионов, включая нежить. Столица – Агону. Города – Ато-Моргул, Шедоукинп, Терминас, Колдсоул. Река – Черная. Строй – коллективная тирания.

Эрафия – королевство, наследующее Империи Солнца в центральной западной части континента. Население – более сорока миллионов человек. Столица – Энроф. Города – Александрет, Клекстон, Энтибрасс. Река – Прада. Строй – монархия.

Авлия – государство эльфов, отринувших бессмертную жизнь в симбиозе с энтическим лесом, который уцелел лишь на крайнем северо-востоке. В прошлом – часть Империи Солнца. Население – около пяти миллионов, постоянно растет число жителей-людей, переселяющихся из Эрафии. Столица – Рейхавен. Города – Александрет, Клекстон, Колдсоул. Река – Меропонт. Озеро – Тетис на границе с Арагоном. Строй – меритократия во главе с Советом Правды.

Таталия – государство людей и минойцев в юго-восточной части материка между Великим Хребтом, болотами Фолии и Карнским морем. В прошлом – часть Империи Солнца. Население – около пятнадцати миллионов. Столица – Асанна. Города – Врата Толосс, Роратон. Река – Шая. Строй – республика во главе с двумя консулами и избираемым от провинций советом.

Кревланд – государство орков и варваров в горах и долинах центральной части Великого Хребта. В прошлом – вассал Империи Солнца. Население – около десяти миллионов. Столица – Боосс. Города – Дрегонспир. Строй – деспотичная монархия, не было династий более трех поколений.

Фолия – государство гноллов, звероящеров и людей, жителей болот и саван, в юго-западной части континента. В прошлом – часть Империи Солнца. Население – около десяти миллионов. Столица – Эджвотер. Города – Тайшет, Дидфалп. Строй – деспотичная монархия, правитель носит титул герцога со времен Империи Солнца, не было династий более трех поколений.

Лордарон – государство людей в западных отрогах Великого Хребта. В прошлом – часть Эрафии, до сих пор не признанная Энрофом. Население – около полумиллиона человек. Столица – Тамил-Азот. Строй – феодальная раздробленность, подчинение баронов герцогу Тамил-Азота носит вынужденно-условный характер. Борются за независимость от Эрафии более ста лет.

Карн – страна людей в юго-восточной части материка, на берегах и архипелагах Карнского моря и моря Рос. Древнее независимое государство знаменитых морских торговцев. Население – около десяти миллионов. Столица – Ангкор. Строй – монархия.

Хорд – государство кочевников в пустынях и степях к востоку от Великого Хребта. Население – около трех миллионов. Столица – Махатур. Строй – монархия.

Сингмар – государство бессмертных эльфов-отшельников в северо-восточных отрогах Великого Хребта, где сохранился энтический лес. Находится под постоянным давлением Арагона и Авлии. Население – неизвестно. Столица – неизвестна. Строй – неизвестен.

Content

Александр Бауров
Гроза на востоке

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Основные действующие лица