Михаил Михеев

Space Quest

Оформление обложки Александра Соловьева

© Михаил Михеев, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Куда бы лихая судьба ни носила,

Но в сердце негромко поют голоса

О долгой дороге, о снежной России

Высоким прозрачным чужим небесам.

Растрепанной гривой колышутся травы,

И карта, как сотня залатанных дыр.

Не бренною силой, но бранною славой

Потрепанный и непорочный мундир.

Н. Болтянская «Офицерский романс»

Пролог

Человек был очень стар. Правда, внешне это смог бы разглядеть далеко не каждый. Лучшие медики страны гарантировали ему еще как минимум пару десятилетий активной жизни. Он был до неприличия здоров, силен, в здравом уме и трезвой памяти, но обмануть можно других, себя же… нет, себя обманывать не стоит. Жизнь клонится к закату, и все усилия могут лишь отдалить неизбежное – но не отменить его вовсе.

В его руках была немалая власть, перед которой многие преклонялись и которой недалекие люди завидовали до дрожи в коленях. Глупцы, они не понимают, какой это тяжкий труд и сколь велик груз ответственности. Однако главное дело жизни оставалось несделанным, и винить в этом следовало только самого себя. Думать надо было раньше. Хотя… есть вариант.

Он раскрыл старомодную папку, внимательно перечитал пожелтевшие листы. Не все, конечно, только основные. Не то чтобы изящно, скорее даже немножко глупо, как в классической комедии, но реально. Рискнуть? Или не стоит?

Так, чем рискуем? Да, честно говоря, не так уж и серьезен риск, скорее, неприятность. Хотя неприятность именно от слова «неприятно». А с другой стороны, дивиденды в случае успеха могут оказаться серьезными. Вариант просчитан с использованием первоклассного суперкомпьютера и учитывает миллиарды комбинаций вплоть до шестого порядка. Шансы на успех не менее семидесяти процентов. Но человек – существо непредсказуемое, и как ни исследуй его психотип, может выкинуть незапланированный фортель. Да и всего не предусмотришь. Иной раз пролетевший вроде бы в стороне от места действий булыжник может стронуть с места лавину, которая погребет самые лучшие планы. Итак?

Он встал, прошелся по кабинету. Не парадному, где при желании могла разъехаться пара лимузинов, а настоящему, рабочему. Маленькому, уютному… привычному. Постоял перед высоким двустворчатым окном, глядя на тихую, сонную улицу. А, будь что будет! Рука его рубанула воздух, и этот жест сдвинул с места огромные силы и навсегда изменил судьбы тысяч людей, даже не подозревавших о том, в круговорот какого торнадо оказались случайно вовлечены.

Три года спустя

– Ну, как он?

– Жить будет.

– Да мне это без разницы. Когда говорить сможет?

– Хрен его знает, у меня нашатыря нет. Разве что носки чьи-нибудь ему под нос сунуть…

– А если по старинке?

– Ну, попробуй… – с сомнением в голосе ответил Док и шагнул в сторону, уступая место командиру. Тот подошел, склонился над пленным, несколько секунд подумал, а затем с силой врезал тому носком тяжелого ботинка.

– У-а-у-у! – пожалуй, если бы не предусмотрительно заклеенный пластырем с прорезанной дырочкой рот, это вышло бы очень громко. Однако вопль шёпотом тоже впечатлял многообразием мотивов и скрытым обещанием страшно отомстить. Правда, на собравшихся это не произвело впечатления.

– Ну вот, так я и думал, что очнется, – довольно потер руки командир. – Как, будешь рассказывать все и сразу, или помучаешься вначале?

Судя по роже пленного, он колебался между чувством долга, которое требовало от представителя Истинного Учения молчать, как партизан на допросе, и осознанием того, что он и впрямь на допросе, который вряд ли выдержит. Имперские диверсанты славились безжалостностью и умением получить информацию от кого угодно. Командир, обождав секунд десять, чтобы дать ему проникнуться важностью момента, задумчиво произнес:

– С какого уха начнем? С правого или левого?

– Режь сразу яйца, все равно они ему больше не понадобятся.

– Ну ты зверь, Док… Впрочем, наверное, ты прав, дуракам размножаться не стоит.

Вид длинного, самого что ни на есть зверского вида ножа, еще недавно висевшего на его собственном поясе, привел допрашиваемого в трепет. Видать, не так уж и крепок в вере оказался парнишка, и умирать в неполных двадцать не хотел. В общем, разливался он соловьем, выкладывая все, что знал. Не так уж и много знал, но и того хватило…

Пещера, в которой происходило действо, внушала уважение своими размерами. Здесь, в источенном водой скальном массиве, всевозможных пещер, соединенных природными галереями, было в избытке, всех форм и размеров, но эта выделялась среди них, как мамонт среди мышиного выводка. Своды терялись в первозданной темноте, и даже мощные лампы, укрепленные на стенах, не давали возможности их рассмотреть. По данным сканера, почти семьдесят метров – хорошая высота, ширина тоже соответствующая. В пещеру влезла бы даже яхта Дока, суденышко не из самых маленьких. Вспомнив о ней, командир сразу представил себе уютную каюту со всеми удобствами и вздохнул – до моднючего судна, купленного Доком не столько из любви к дальним странствиям, которых ему и без того по работе хватало, а для того, чтобы покрасоваться перед соседями, отсюда было пиликать и пиликать. Корвет же, на котором они прибыли, хоть и был отлично вооружен и защищен, саунами с девочками похвастаться не мог. Обидно.

Тем не менее, хотя своды и не были освещены, нижняя часть пещеры освещалась вполне прилично. Глядя на нее, Док выругался сквозь зубы – его нежную, эстетствующую душу не могли покоробить чужие кишки на стенах, но зато вид совершенно варварски разрушенного природного ландшафта ранил до глубины души. Здесь явно прошлись бульдозером, в труху размолотив сталагмиты и разбив берега подземной речки. Все вокруг было засыпано розовой, мерцающей пылью – какой-то местный минерал, друзы которого не раз попадались им на пути. Сами кристаллы были недороги, но очень красивы, и то непотребство, в которое их превратили гусеницы бульдозера… Да за такое убить мало! И на получившуюся площадку водрузили огромный камень-жертвенник из местного гранита, неуклюжий и эстетически совершенно не сочетающийся с обстановкой, окончательно ломающий ее гармонию. Все это было написано на лице Дока крупными буквами, и командир сразу же посочувствовал тем из сектантов, которые переживут то, что они намеревались сотворить. Если переживут, конечно.

А позади жертвенника стояла неуклюжая конструкция из серого металла. Видно, что собранная на коленке, но от этого не менее смертоносная. Резонансная бомба. Адепты Истинного Учения любили развлекаться такой дрянью. Вначале ритуальная жертва (дурь несусветная, но традиция превыше всего), а потом запуск бомбы. Та не взорвется, разумеется, просто начнет медленно разгонять процессы в мантии планеты, и через пару-тройку месяцев вызовет жуткие землетрясения и пробуждение вулканов. Ускорится дрейф континентов. Планета, конечно, не рассыплется, для этого у бомбы кишка тонка, но жить на ней в ближайшие несколько сотен, а то и тысяч лет станет крайне неуютно.

Ага, а вот и та самая жертва, из-за которой они с Доком и оказались в этой богом забытой дыре. Стоит, шатается – видать, что-то вкололи. По слухам, сектанты любили использовать бикастрол, редкую гадость. Человек все видит, слышит, чувствует, понимает, вот только воля подавлена напрочь. Так что сейчас сама на этот алтарь ляжет, чтоб ей сердце вырезали. Все в точном соответствии с ритуалами древних ацтеков, из которых Церковь Истинного Учения и выросла.

Кстати, а ничего так жертву выбрали. Высокая, черты лица тонкие, правильные, длинные, прямые, платинового оттенка волосы. И фигурка хороша. Ее, правда, балахон скрывает, но они видели фотографии, где девчонка одета, скажем так, несколько получше. Гм… Вообще-то, для ритуала теоретически нужна девственница, а здесь этим близко не пахнет. Читали досье – нельзя сказать, что совсем уж оторва, даже, по меркам «золотой» молодежи, скромная, но все же… В общем, погулять как следует для нее вовсе не табу. И сколько отец, по просьбе которого и проводится вся операция, ее не увещевал, толку ноль. В России, где подход к воспитанию традиционно жесткий, вкатали бы ремня – и делу конец, но всякие Европы с их нетрадиционными ценностями это считают неприемлемым. И вот, в результате, она здесь, а им лишний геморрой. Папа к русским за помощью обратился, а он не только цельный генерал, но еще и самый настоящий президент пусть карликового, но государства. Пришлось помогать.

Девчонка меж тем и впрямь шла к алтарю. Подошла, скинула балахон (фигурка и впрямь ничего, не врали фото), легла. Подошел жрец – медленно, торжественно. Тоже в балахоне, правда, не серо-утилитарном, а богато расшитом. Интересно, что все эти уроды находят в столь тяжелом и неудобном одеянии? Что-то вещает, сволочь! Под сводами перекатывается эхо, слов не разобрать, да и неважно все это сейчас, как бы ни называлась секта, бормочут они все одно и то же. Ага, достал нож. Обсидиановый! Во, эстет комнатный. Ну, пора!

Выстрела никто не услышал, только у жреца во лбу вдруг появился третий глаз, и он начал медленно заваливаться на спину. Собравшиеся вокруг сектанты, а их было человек полста, не меньше, ничего не успели сообразить, как по ним хлестнула смерть. Прежде чем они опомнились, диверсанты поменяли магазины и отработали вторично. А потом командир бросился вперед, а Док хлестнул длинной очередью по бомбе, стараясь повредить ее хрупкую начинку. И, судя по тому, как взлетел почти вертикально вверх раскаленный веер желто-белых искр, это ему удалось.

Вперед! Вперед! Вперед! Сектанты мечутся, словно им в штаны сыпанули по горсти рыжих муравьев, сталкиваются друг с другом, путаются под ногами. Они еще толком ничего не понимают, они безоружны, но вот-вот из соседней пещеры примчится разъяренная подмога. Там силовики – организована секта что надо, и оружие у них имеется. Спасение в скорости, открытый бой губителен. Отшвырнуть не успевшего уклониться придурка, походя вломить по зубам прикладом второму, решившему помешать, перепрыгнуть через третьего, вовремя упавшего… Алтарь! Девчонку на плечо – и ходу!

На сей раз перед ним расступились. Это и хорошо, и плохо. С одной стороны, не путаются под ногами, с другой – начали уже приходить в себя. На удивление быстро. Ну и ладно, вот вам подарочек!

Через плечо летит пенал и с почти неслышным треском разбивается вдребезги. Осколки – ерунда, но по полу скачет его начинка. Тысячи маленьких, всего пару миллиметров, шариков, каждый из которых – противопехотная мина. Убить не убьет, но стопу оторвет запросто. Судя по хлопкам и воплям, самым невезучим сразу и оторвало. Все, плюс несколько минут на подавление паники и хоть какое-то подобие разминирования.

Из пещеры они выбрались быстрее ветра, даже груз не мешал. Теперь прямиком через лес, благо он редкий и сухой, к побережью. Сзади кто-то что-то орал, гремели выстрелы – ну да, сектантам бесшумки не нужны, они дома. Но пока разберутся, пока организуют погоню…

Громыхнуло так, что дрогнула земля, и диверсанты, не удержавшись на ногах, прокатились несколько метров, пачкаясь в местной пыли. Гора позади них вдруг начала раскалываться, изо всех щелей брызнуло желтым пламенем. Очень похоже, Док качественно зацепил бомбу, и та, вместо того чтобы начать штатную процедуру, банально взорвалась. На корабле придется пройти дезактивацию, но это потом, а сейчас – вперед!

Они почти успели. Как раз выбрались на узкий песчаный пляж, когда над головой, как в пошлой байке, засвистели пули. Ну что же, один направо, другой налево – и встретить огнем выбирающиеся из леса бронетранспортеры. Две изящные, скоростные машины русского производства чуть притормозили, выпуская десант, а затем вновь двинулись вперед, хлеща огнем из низких башенок. Старье, но для беглецов хватит и этого, никаких противотанковых средств нету, потому как никто не мог даже предположить, что им предстоит нарваться на бронетехнику. Черт!

Спасла всех Кобра, их пилот. Всем телом они почувствовали, как задрожала земля, а море за их спинами вдруг вспухло горбом – и расступилось, выпуская посадочный модуль. Безоружный, но хорошо защищенный. Сектанты бросились врассыпную, но бронемашины скрыться уже не успевали. Двигатели модуля взревели – и он начал опускаться на них сверху, будто промышленный пресс. Выхлоп из дюз в эпицентре давал температуру пять тысяч градусов, более чем достаточно, чтобы и превратить в пепел людей, и в комья металла машины. Еще несколько секунд – и модуль тяжело опустился на посадочные опоры, проломившие корку спекшегося до состояния стекла песка. Ударили вниз потоки охлажденного воздуха.

– Ну что, я вас долго буду ждать? – разнесся над пляжем веселый женский голос. – Давайте, ребята, быстрее, у меня назначено свидание, и мне из-за вас опаздывать неохота.

И они побежали, благо толстые подошвы надежно защищали ноги от все еще пышущей жаром земли. Буквально взлетели по не успевшему даже опуститься до конца трапу, проскочили гостеприимно распахнутые люки, и, влетев в кабину, плюхнулись в кресла.

– Взлетаем, быстро. Кто знает, что у них еще имеется.

– Без тебя знаю, – огрызнулась Кобра, пальцы которой словно бабочки порхали над клавиатурой. – Пристегнулись, живо!

Поразительно, но исконно мужского желания возразить женщине ни у кого не возникло. И вовсе не потому, что в Кобре было два метра росту и под сто килограммов веса. Просто во всем, что связано с пилотированием, она была признанным авторитетом, и слов на ветер не бросала. Надо пристегнуться – значит, надо пристегнуться. А еще пристегнуть девчонку, так и висящую сломанной куклой. Хорошо, не сопротивляется.

Вновь взревели двигатели, это было слышно даже сквозь толстую, многослойную броню. Посадочный модуль дрогнул – и вдруг пошел вверх, стремительно ускоряясь. Обладая аэродинамикой кирпича, он успешно компенсировал этот факт колоссальной мощью двигателей. Ну и мастерством пилота, естественно. Вверх, вверх, вверх… Откуда-то сбоку взлетела зенитная ракета, но Кобра чуть шевельнула штурвалом – и модуль изящно качнулся, пропуская огненную иглу мимо себя. Рывок – и вот вокруг уже чернота космоса, совершенство которой нарушает лишь висящий на геостационарной орбите корвет, в автоматическом режиме ждущий экипаж.

Еще спустя десять минут (Кобра без нужды не лихачила, предпочитая маневрировать аккуратно и осторожно) модуль пристыковался к кораблю и втянулся внутрь его бронированного корпуса. И лишь после этого пилот устало откинулась в кресле и повернулась вместе с ним к товарищам:

– Ну, ребята, вы даете…

От планеты уходили спокойно и без лишних нервов. Разве что портил всем настроение тот факт, что пришлось порушить собственные планы. На базе-то они должны были появиться еще неделю назад – а тут эта история с сектантами. Цейтнот по времени – и ни одного боевого корабля вокруг, за исключением их корвета. А на корвете только командир, он же штурман, Иван Серов, пилот, она же специалист-оружейник, Оксана Довлатова, и механик, он же врач, Петр Кисляков. Серый, Кобра и Док. И кроме них ни единой души, что, в общем-то, и неудивительно – на такую скорлупку с высоким уровнем автоматизации больше и не положено.

Только вот бороться с террористами (а по факту адепты Истинного Учения занимались как раз террором планетарного масштаба, причем никто не мог понять, зачем им это нужно) должен спецназ. На худой конец – десант. Их этому учат, они соответствующим образом оснащены! Корветы же предназначены для конвоирования эскадр тяжелых кораблей, охраны конвоев, для разведки, если нет под рукой специальных кораблей. И экипажи их все это могут, их и готовят соответственно. Однако альтернативы не было, кто-то на самом верху рявкнул и стукнул кулаком по столу – и пришлось лихой троице вспоминать военное училище, где их всех готовили, в том числе и к действиям на планете. Не для десанта, просто в жизни всякое случается. Гибель корабля, например. А космонавты – товар штучный. Слишком ценные боевые единицы, чтобы их терять по глупости, вот и учат курсантов не свойственным им вроде бы задачам, пусть и чему-нибудь да как-нибудь, лишь бы выжили да дождались помощи. И вот – пригодилось, давным-давно накрепко вбитые, хотя уже, казалось бы, полузабытые навыки пришлись очень кстати. Но вот тот факт, что для проведения сей успешной эскапады им пришлось делать незапланированный крюк, весьма портил настроение.

С орбиты корвет снялся почти сразу. Все же сектантов перебили явно не всех, и корабль, который их доставил, не нашли. Может, он ушел и должен вернуться через какое-то время, а может, затаился где-то поблизости. Что за корабль, неизвестно, как он вооружен – тоже. В любом случае связываться с ним не хотелось, корвет – не линкор. Да и местные кадры, не разобравшись, могли попробовать вмешаться, и пускай у них на вооружении барахло, списанное в более развитых государствах еще два-три десятилетия назад, рисковать лишний раз никто не собирался. Так что Кобра направилась в рубку, Док – в машинное, а Серов потащил девушку в медотсек. Ему было проще всех – курс уже просчитан и в бортовой компьютер заложен, так что присутствие штурмана в рубке не требовалось. Конечно, медотсек – вотчина Дока, но включить комплексный диагност может кто угодно, там надо только кнопку нажать. Вот и потащился, ругаясь сквозь зубы, – коридоры на корабле узкие, и с грузом на плечах, хотя вряд ли в девчонке было больше пятидесяти кило, ходить по ним неудобно.

Медотсек встретил его мягким светом и стерильной белизной стен, таких чистых, что в метре от них любой микроб просто обязан был загнуться от ужаса. Диагност, больше похожий на прозрачный саркофаг, мигнул приветственно и откинул крышку, едва Серов коснулся пальцами сенсоров. Старая конструкция, ну да и случай у них тоже не из разряда особо сложных. Сгрузить пострадавшую, намертво зафиксировать конечности, это чтобы дергаться не начала вдруг, последний раз бросить на нее взгляд и, убедившись, что все в порядке (а также что спасенная и впрямь хороша), и вдавить клавишу запуска. Крышка тут же с чавкающим звуком встала на место, под броневым стеклом, мало уступающим в твердости алмазу, заклубился белесый пар. Все, больше человеку здесь делать нечего.

Уже в коридоре, по пути в рубку, его повело, да так, что будь здесь пространства чуть больше, чем двоим разминуться, мог бы и на ногах не устоять. Ну, правильно, Кобра врубила маршевые двигатели, и гравикомпенсаторы не до конца справились с ускорением. Все же их кораблик был далеко не новым, и, хотя не требовал пока что модернизации, встать в док на перенастройку оборудования и плановое обслуживание им предстояло в самое ближайшее время. Вот, пока они будут отдыхать, и постоит… Серов зевнул – еще одна стандартная реакция на колебание гравитации – и потопал дальше.

Рубка была маленькой и тесной. Это вам не крейсер, и уж тем более не линкор, на последних моделях которых, по слухам, предусмотрены даже бассейн и теннисный корт. Правда, опять же если верить слухам, два в одном, то есть чаша бассейна закрывается и превращается в корт, и наоборот, но все равно шикарно. На маленьких кораблях условия куда более спартанские. Зато и звания с орденами здесь дают куда быстрее, поэтому число желающих служить в легких силах всегда немалое. Так что грешно обижаться на неудобства – сами выбирали, никто за уши не тянул.

Кресло скрипнуло под массивным телом капитана. Кобра обернулась:

– Ну что?

– Да вроде все нормально. Сама знаешь, если диагност не заорал сразу, значит, справится.

– Угу, – Кобра щелкнула клавишей, переводя корабль в режим автопилота. – До прыжка час, отдохни.

Идея выглядела соблазнительно. Вряд ли их корвет здесь хоть кто-нибудь в состоянии догнать, а судя по отсутствию на экране засветок от чужих кораблей, все это понимают. Так что опасности вроде и нет, но…

– Знаешь, Ксюх, я, пожалуй, все же подожду. Мало ли. С этими уродами никогда не знаешь, чего ожидать.

– Ну, давай, – ничуть не удивилась Кобра. Вывела на свой монитор информацию из медотсека, присвистнула: – Да уж, на наркоту они не поскупились. Вы вовремя, еще немного, и девчонка бы загнулась от передоза.

– Ей это не грозило. Зарезали бы раньше.

– Вот как? И как все прошло?

– Петр расскажет, у него ракурс был лучше, видел больше…

– Кто упоминает мое имя всуе? – Док ввалился в рубку и, казалось, сразу заполнил собой все свободное пространство. Рядом с ним немаленький Серов просто терялся.

– Я, естественно. Док, ты бы хоть дамы постеснялся.

– Да ладно, – механик плюхнулся в свое кресло, и Серов подумал, что если бы не «умная» обивка, умеющая самоочищаться, оно уже давно было бы непонятно-грязного цвета. Рабочий комбинезон Дока, как, впрочем, и у большинства механиков, заляпывался всякой дрянью вроде графитовой смазки или алмазной пасты моментально. Кобра, глядя на это безобразие, всегда кривилась, но сделать ничего не могла – специфика работы, усугубленная теснотой, что поделаешь. – Как там наша подопечная?

– Кто у нас врач? – вопросом на вопрос ответил Серов, но Док уже щелкал клавишами.

– Нормально, жить будет, – сообщил он после вдумчивого изучения показаний диагноста. – Нашему «железу» это семечки. Кстати, мы жрать-то собираемся?

– Как только уйдем в прыжок, – буркнула Кобра, помимо прочего сегодня дежурившая на кухне. – Бутерброды я вам сделаю.

Мужчины изобразили на лицах бурную радость. Что поделаешь, готовить Кобра не умела, ухитряясь испортить даже яичницу. Обычно ее подменял кто-нибудь из товарищей, но сегодня всем было не до того. Зато пилотом она была классным, выведя корабль в зону прыжка точно по графику. Миг – и звезды на экранах слились в яркие полосы. Корабль рванулся вперед со скоростью, многократно превышающей световую. Теперь предстояло долгое висение в гиперпространстве.

Пассажирка пришла в себя через сутки. Хорошо еще, объяснять ей ничего не потребовалось – бикастрол подавлял только волю, а не способность к восприятию происходящего. Правда, как только пациентка открыла глаза, ее буквально заколотило. Физический ущерб от наркотика диагност снял, но шок-то никуда не делся. Да и сам факт пробуждения в окружении чужих людей душевному равновесию тоже не способствовал. К тому же никто из них троих не сообразил, что одежды на пациентке столько же, сколько на Еве. Точнее, все знали, но не придали значения, по принципу «чего у тебя есть такого, что мы еще не видели». Актуально, особенно с учетом, что ее в таком виде тащили несколько километров. Только вот ей этого не объяснишь. Визг стоял на весь корабль, и кончился тем, что Кобра, первая сообразив, в чем дело, выгнала мужчин из медотсека.

– Ну и как тебе? – поинтересовался Серов, демонстративно прочищая уши.

– Легкие хорошие, не прокуренные, – усмехнулся Док. – Привыкай, нам ее еще терпеть и терпеть.

– Во-во…

Кают-компания звездолета традиционное место, где люди встречаются, так сказать, без галстуков. Особенно это актуально для большого корабля, а здесь команда (все в офицерских званиях, если что) и так не слишком страдала от чинопочитания. Учитывая же, что за время полета они и без того друг другу надоели, лишний раз собираться в помещении, где все пихали друг друга локтями, никто особо не стремился. Так что ели кто когда хочет, а поговорить, если что, могли где угодно и когда угодно. Тем не менее, на этот раз пришли все. Не каждый день у них гости, и в честь такого события даже Док сменил вечно мятый и заляпанный комбинезон на парадную форму и соизволил побриться. Впервые за два месяца, кстати. Остальные тоже не отставали, так что в маленьком помещении оказались не трое классических первопроходцев, а самые настоящие офицеры числом аж трое. Ну и девушка, естественно.

Сейчас она выглядела вполне прилично. Одетая в универсальный комбинезон, самоподгоняющийся под фигуру и на всех сидящий одинаково мешковато, и домашние тапочки Серова (самые маленькие на корабле, размер сорок пятый растоптанный, она в них просто утонула), гостья хотя бы не производила больше впечатления куклы, огретой пыльным мешком. Разве что глаза не могла отвести от стола. Честно пыталась, но взгляд возвращался к еде помимо ее воли. Все правильно, бикастрол вызывает дикое чувство голода, а она еще вдобавок неизвестно сколько не ела вовсе. Внутривенное питание последних дней способно поддержать организм, но насыщения не дает. Так что Серов, подумав, махнул рукой, и все дружно навалились на пищу. Благо готовил сегодня он сам, у командира это получалось лучше всех.

Глядя на то, с какой скоростью девушка сметает все со стола, Серов про себя порадовался, что полет завтра закончится. А то ведь никаких запасов не хватит. И куда, спрашивается, влазит? А еще говорят, аристократки не едят кашу. Едят, еще как едят, и салом закусывают. Главное, не кормить подольше.

Однако всему на свете приходит конец, и от стола все собравшиеся отвалились даже чуть раньше, чем закончились продукты. Впрочем, как успел оценить хозяйским взглядом Серов, на ужин все равно не хватит, придется готовить по новой. И вот, когда пришло время чая, взгляды собравшихся вновь скрестились на девушке, от чего та смутилась и пикантно порозовела.

– Я прошу меня простить… и спасибо вам… – голос у нее был приятный, и по-русски гостья говорила практически без акцента. Ну да ничего удивительного, русский сейчас – обязательный язык в школьной и университетской программах практически всех государств, претендующих на право считаться цивилизованными.

– Ничего, мы привычные, – улыбнулся Док. – Вон, недавно польский лайнер вытаскивали…

Все промолчали. Действительно, вытаскивали. Всем, можно сказать, миром. Какие-то ушлые пираты решили его перехватить, и весьма удачно зажали на промежуточном выходе из гиперпространства. Вот только не учли, что у командира лайнера может взыграть то ли храбрость, то ли гонор, и он рванет на прорыв. Ну а когда убедится, что уйти просто так не получится, нырнет в самое сердце астероидного поля.

Лайнер выгадал на этом маневре лишние минуты, а потом на головы пиратам свалились корабли патрульной эскадры Императорского флота и в два счета оставили от них набор быстро разлетающихся по системе гаек. Однако после этого пришлось организовывать целую спасательную операцию – выйти из своего убежища без посторонней помощи лайнер оказался не в состоянии. Выволокли… Правда, «спасибо» никто традиционно не сказал, но русские не обиделись. Они предпочитали наличные, а оплачивать понесенные расходы согласно законам полагалось Польше. Можно было не сомневаться, что заплатить полякам придется – у русских были хорошие юристы, а флот за спинами адвокатов только добавлял весу их требованиям.

– Лучше расскажите, как вы дошли до жизни такой? – прервал затянувшуюся паузу Серов. Девушка вздохнула, но строить из себя хранительницу страшной тайны не стала. Да и самой ей надо было сейчас выговориться. Вот и рассказала все, как есть, и история вышла банальной.

Жила-была девочка… не в меру избалованная, поскольку папаша ее уже лет десять, а то и больше, занимал хлопотную, но весьма прибыльную должность диктатора планеты Новое Монако. Мир тот хоть и не считался стратегически важным или хотя бы технически развитым, процветал. Как и на родине предков, неглупые правители этой планеты легализовали все виды азартных игр, и на превратившуюся в огромное казино планету валом хлынул народ со всех концов Обитаемого Космоса. Деньги туристы оставляли там хорошие, и ничего удивительного, что аборигены сейчас жили более чем неплохо.

Так вот, теоретически планета была княжеством, но так получилось, что последний князь оказался, скажем так, не совсем удачным, что привело к серьезным последствиям в экономике. Привыкшим хорошо жить людям очень неприятно, когда их бьют по карману. В результате князь скоропостижно подавился устрицей, забыв извлечь ее из раковины, и после трехдневных дискуссий с использованием всех имеющихся под рукой средств, включая тяжелую артиллерию и орбитальные штурмовые платформы, в ходе демократических выборов к власти пришел некий шустрый генерал-десантник. Надо сказать, порядок он навел и экономику возродил, так что уже через пару месяцев поток туристов, а вместе с ним и доходы восстановились.

Так вот, генерал тот, как бы это ни считалось неправильно в Европейской Ассоциации, был убежденным сторонником традиционных ценностей. В смысле имел жену и ходил по бабам, начисто игнорируя мнение Сообщества Радужной Культуры и даже полностью запретив деятельность этой организации на своей планете. К туристам, правда, отношение было несколько более терпимым, резать курицу, на которой сидишь, никто не станет. Тем не менее его шаги в данном направлении вызвали резкую критику соседей, в результате чего он был вынужден сблизиться по ряду вопросов с Российской Империей. Недруги слегка приутихли, поскольку с русскими связываться выходило себе дороже, и все шло своим чередом, пока вдруг не всплыла история с дочкой.

Будучи человеком видным, шустрым, и потому вниманием прекрасного пола не обделенным, генерал прижил на стороне какое-то количество детей, которых не то чтобы признал, но покровительство оказывал. Однако наследница у него была одна-единственная. Нельзя сказать, чтобы он ее чрезмерно баловал, поскольку считал это вредным, но и совсем уж в ежовых рукавицах не держал. Ну а учитывая, что в средствах она стеснена не была, то попадала в истории регулярно. То расколотит новенький спортивный флайер, заодно помяв еще десяток машин, то попадется на пробовании какой-нибудь запрещенной дряни, и придется ее погружать в диагност, чтобы не загнулась, то еще чего-нибудь… Кончилось это закономерно. Во время прогулки с кавалером ей вдруг стало плохо, и в себя девушка пришла только за сутки до процесса, так сказать, утилизации. Попаниковала, естественно, постучала кулаками в дверь и даже расцарапала лицо какому-то хмырю, но вскоре ее накачали наркотой, и на том всякие попытки сопротивления прекратились. Ну а потом пещера – и имперские офицеры, устроившие форменное непотребство со стрельбой.

Ну что же, история как история. Правда, рассказывала девушка весьма развернуто и образно, так что когда она закончила, прошла уже пару часов. К тому моменту Серову пора уже было идти корректировать курс, навигация в гиперпространстве занятие не из простых. Так что дальнейшие посиделки проходили без него, правда, недолго. Все же гостья еще не до конца оклемалась, устала и быстро захотела спать. Остальные последовали ее примеру – во-первых, завтра предстоял тяжелый день, а во-вторых, сон – едва ли не самый распространенный способ времяпровождения в космосе. Так что когда Серов возвращался к себе, кают-компания была уже пуста и погружена во мрак. Только пахло свежеприготовленной и уже съеденной яичницей.

Утром он как обычно проснулся раньше всех. До выхода из гипера оставалось почти два часа, но Серов предпочитал лишний раз все проверить – наслушался в детстве от старых космонавтов страшных историй. И плевать, что последняя такая произошла еще до его рождения, все равно привычка лишний раз проверить и перепроверить осталась, и он даже не пытался с ней бороться. Тем более командование подобное негласно поощряло. Так что в душ, кружку кофе с бутербродом – и в рубку. И по пути со всей дури грохнуть кулаком по двери Кобры:

– Подъем! Час до выхода.

– Ну, ты вообще обнаглел, – сонно отозвались из каюты. – Еще полчаса спать можно было.

Голос был мужским, но Серов абсолютно не удивился. Только хмыкнул:

– Спать надо было ночью. Подъем!

Об отношениях этой парочки всем имеющим глаза было известно еще с училища, где они, собственно, все трое в первый раз и познакомились. Нормальная ситуация. Не поженились только из-за того, что где официальная семья – там и дети, а значит, минимум годичное отстранение от полетов, ущерб карьере, разбитый экипаж. Сам Иван, рядом с ними чувствовавший себя иногда старым, умудренным жизнью аксакалом, можно сказать, саксаулом, лишь посмеивался над таким ходом мыслей, но вмешиваться не собирался. Разберутся сами, не маленькие.

Из-за двери что-то вяло буркнули. Серов усмехнулся и пошел дальше. Через полчаса точно встанут… Ну, к выходу из гипера наверняка. Ничего страшного, в конце концов, и сам справится. Это где-нибудь на большом корабле в присутствии высокого начальства все в струнку тянутся, здесь же отношения проще. Главное, знать, какую грань не давать переступать подчиненным, чтобы не превратить дружбу в панибратство. Пока что получалось.

Как ни странно, за пять минут до выхода в трехмерное пространство экипаж в полном составе находился в рубке. К тому моменту, когда в свое кресло плюхнулся чуть приотставший Док, на экранах уже возникло слабое, но с каждым мгновением нарастающее сияние – визуализация внешних эффектов гиперперехода. Еще несколько минут – и буйство красок стало нестерпимым и одновременно завораживающим. А потом корабль чуть тряхнуло, экраны залила ровная чернота, и к горлу на пару секунд подкатил тугой комок. Все как всегда.

– Поздравляю вас, господа офицеры, мы снова куда-то прибыли, – усмехнулся Серов, выбивая дробь на клавиатуре. Определиться в пространстве – первое правило штурмана, оно вбивается на уровень подкорки. Впрочем, современная аппаратура позволяла не возиться с определением расположения звезд, практически весь процесс шел автоматически. К тому же корабль уже начал ловить сигналы маяков. Еще минута – и Серову стало ясно, что он, как, впрочем, и всегда, привел корабль точно к цели. Выход из гиперпространства произошел в расчетной точке, расхождение не более полусотни километров при нормативе в двести пятьдесят. Не блеск, но вполне на уровне.

К орбитальному терминалу они подошли через полтора часа, и открывшийся перед ними вид заставил пассажирку с непривычки охнуть. А посмотреть было на что. Терминал, построенный чуть менее двух веков назад, за это время успел раз десять устареть и столько же раз подвергнуться модернизации, которая чаще всего приводила к появлению новых надстроек, причалов и складов. В результате изначально стометровый титановый шар превратился в нечто, более всего напоминающее мучающегося кишечником морского ежа, с трехкилометровым ядром, раскинувшимися еще на пару тысяч метров вокруг надстройками и полями солнечных батарей, в два футбольных каждая. Вокруг этого безобразия туда-сюда моталась всякая мелочь вроде разъездных ботов, полицейских истребителей, таможенных драккаров и прочей шушеры. Перед корветом все, правда, расступались – военный корабль с приличной массой, как-никак, случайно зацепишь – мало не покажется.

Пару раз и им самим пришлось маневрировать, уступая дорогу огромным, похожим на беременных китов транспортам-газовозам. Эти перевозили сжатый до твердого состояния водород, качаемый из газового гиганта размером в два Юпитера, а один раз мгновенно взмокшая Кобра, виртуозно отработав двигателями и так же виртуозно покрыв своего нарушившего правила движения коллегу последними словами, чудом уклонилась от баржи с рудой. Толкающий ее буксир виновато моргнул ходовыми огнями, получил вслед кучу добрых пожеланий и благоразумно свалил.

Но вот терминал остался позади, и корвет начал плавно сближаться со второй станцией, куда более внушительной, чем первая. Гигантский бронированный шар – такая форма в космосе вообще использовалась частенько – начал вырастать на экранах. Конечно, линейными размерами он уступал терминалу, но чувствовалась в нем скрытая до поры мощь, поневоле внушающая уважение. А куда деваться? Орбитальная крепость первого класса – это вам не хухры-мухры, а основа всей планетарной обороны. К ее причалу и направился корвет.

Пассажирка, которую ради такого зрелища пустили в рубку, вцепилась в кресло – прямо перед ними проплывала гигантская туша имперского линкора. Корабль дрейфовал, связанный с крепостью только пуповиной шлюза и тоненькими на его фоне энерговодами. Штурмовой линкор типа «Заря», как моментально определил Серов. Не самый новый, не самый мощный. Очевидно, встал на плановое обслуживание и, возможно, текущий ремонт. Последнее косвенно подтверждалось сотнями роботов, будто пчелы облепивших носовую орудийную башню размерами большую, чем их корвет. Присматривающий за их работой оператор в прозрачной капсуле даже не обернулся на вновь прибывших – шляются тут всякие. Серов ощутил на миг легкий укол ревности, все же пускай у него корабль и невелик, зато он его командир, а этот чудик… Впрочем, додумать мысль он не успел – Кобра легкими, почти незаметными движениями рук скорректировала курс, и их корвет уверенно встал на свое законное место, стоянку номер тринадцать.

Обычно их не встречали. Невелика птичка. Сдали техникам – и прямиком к командованию, докладываться. Однако на этот раз по известным причинам у шлюза переминался с ноги на ногу молодой офицер в погонах лейтенанта, весь из себя такой деловой, что захотелось плюнуть ему на ботинок. Штабное чудо, из тех, что принеси-подай, а потом скройся с глаз и не мешай. Зато карьеру делают – ух! Правда, и за промахи свои отвечают головой, и, случись нужда, в бой идут вместе с остальными, поэтому к штабным, если они и впрямь грамотные, на флоте относились достаточно лояльно. Но – без особой любви.

Данный конкретный экземпляр хоть и одет был с положенным штабному лоском, но пропитаться царящей там атмосферой еще не успел, и на настоящих космических волков, старшему из которых и было-то лет на пять больше, чем ему самому, смотрел пока что с почтением и даже некоторой робостью. Видать, из последнего выпуска, а с него еще и месяца не прошло. Впрочем, увидев цель своего визита, он моментально переключил на нее все внимание.

– Мадемуазель Келли?

– Да, это я, – девушка улыбнулась.

– Я прибыл за вами. Разрешите вас проводить?

– Не так быстро, мальчик, – Серов тяжело шагнул вперед, скалой нависая над лейтенантом. Его товарищи привычно заняли места по бокам и чуть сзади. – Вначале формальности, а потом уже все остальное.

Лейтенант моментально стушевался. Разумеется, ему сказали, чтобы шел и сделал, и никто не предупредил о паршивом характере экипажа корвета, только что вернувшегося из похода. Для тех, кто служит дольше, это само собой разумеется, люди просто устали и раздражены, но для новичка столкновение с суровой действительностью оказалось нешуточным потрясением.

Впрочем, сопроводительные документы у него были в порядке, и после соблюдения всех положенных процедур (Серов чисто из вредности в точности следовал букве Устава) и девушку, и ее провожатого отпустили с миром. Уже уходя, она обернулась и еще раз сказала:

– Я вас никогда не забуду. Спасибо за всё.

– Не за что, – усмехнулся Серов. – Если что, обращайтесь.

Легко говорить так, зная, что никогда больше не пересечешься. И космонавты, и сама их недавняя пассажирка это хорошо понимали. Поэтому она улыбнулась на прощанье, как показалось Серову, чуть грустно, и пошла своею дорогой. Ну а они пошли своей.

Адмирал Белоглазов выглядел довольным жизнью, а значит, щедр был на поощрения. Тем более что ругать экипаж корвета было не за что, а похвалить, наоборот, повод имелся. Как-никак, помимо вполне удовлетворительно проведенного похода, они ухитрились без потерь исполнить достаточно сложное и опасное задание, которое, в принципе, им вообще не имели права поручать. Теперь кое-кто кое-где был адмиралу очень и очень обязан, ну а сами герои дня, соответственно, имели право на кое-какие плюшки. Серову на плечи вместо погон с четырьмя звездами упали новые, с одной, зато большой, и аж двумя просветами вместо одного. Его товарищей, соответственно, подняли со старлеев до капитан-лейтенантов. Орденов, правда, не полагалось, как-никак, операция была жуть какой секретной, но и без того неплохо. Серов даже прикинул, что теперь он, наверное, самый молодой кап-три в секторе. Вряд ли во всей Империи, там могут оказаться ребята и покруче, но в секторе – точно. В двадцать восемь лет иметь такое звание – это дорогого стоит, а следовательно, требовалось новые погоны срочно обмыть. Остальные поддержали эту мысль и, так как им все равно светил теперь заслуженный отпуск, а начальство разом потеряло интерес, все трое бодро направились к пассажирскому причалу. Раз в два часа с него отправлялся на планету пассажирский бот, и, если постараться, они имели все шансы успеть на ближайший рейс.

На бот они поднялись последними. Честно говоря, все же немного опоздали – остановились перекинуться парой слов со встретившимся по пути однокашником, служившим на базе, – но капитан бота, увидев спешащих офицеров, приказал чуть придержать трап. Минута туда-сюда для него роли не играла, так что подобное было нормой. Едва они успели плюхнуться в кресла, как бот отвалил от станции, и уже через несколько минут иглой вонзился в атмосферу, чтобы сесть на космодроме, расположенном совсем недалеко от столицы, на берегу моря.

Только выйдя наружу, Серов понял, как соскучился по свежему воздуху, и какой пропитанной черт знает чем дрянью дышал все последние месяцы. Это чувство посещало его при каждой высадке на планету, кроме разве что последнего раза, когда пришлось немного повоевать. Но тогда, во-первых, искажал ощущения адреналин в крови, а во-вторых, рот и ноздри были закрыты дыхательной маской, так, на всякий случай. Здесь и сейчас же был привычный, комфортный мир, и запах моря пьянил не хуже водки. Кстати, о водке…

Здесь же, в баре на самом берегу, они и обмыли новые погоны. По чуть-чуть, зато приятно. Ну а потом товарищи удалились, а Серов еще некоторое время сидел, рассматривая мягкие волны, накатывающиеся на песок. Торопиться ему было решительно некуда.

– Скучаете?

Серов медленно повернулся. Внимательно посмотрел на девушку за соседним столиком. Ничего так, все при ней, чуть моложе его самого. Пожалуй что, не вполне в его вкусе, но после трехмесячного воздержания накинешься и на крокодила. Единственно, несмотря на репутацию мужчин решительных и лишней стеснительностью не обремененных, стойко прилипшую к космонавтам, первым идти на контакт он никогда не умел, но раз уж она заговорила сама…

– Да, немного…

Проснулся он от разрывающего уши и мозг дребезжания коммуникатора. Закрыл голову подушкой, но звук никуда не делся – кто-то на другой стороне линии очень хотел с ним поговорить. Учитывая, что у Серова дико гудела голова, а сил, чтобы добраться до холодильника и влить в себя пару банок пива, решительно не было, оставалось только мысленно призвать на голову потенциального собеседника кучу проклятий и, мельком бросив взгляд на экран, нажать сброс. Вот еще, будет он отвечать непонятно кому, тем более наяривающему со скрытого номера.

Коммуникатор задребезжал вновь. Подпрыгнул и улетел куда-то под кровать, разразившись еще более противным, пробирающим чуть ли не до корней зубов звуком. Да что же такое делается-то, а? Под боком сонно завозились:

– Да ответь ты уже…

Пришлось вставать, искать проклятую звонилку, которая, вибрируя, упрыгала в дальний угол и, не включая видеосвязь, рявкнуть:

– Кого там еще принесло?

– Простите, это Серов Иван Игоревич?

– Нет, это три дюжины японцев… Конечно, я. И у меня плановый запой, так что идите к черту!

Собеседник замолчал, переваривая услышанное. А вот нечего. Отпуск у космонавта – это святое. Традиция, освященная временем и одобренная медиками. И нет тут ничего криминального – людям надо отдыхать и снимать стресс, иначе в следующем походе запаса прочности может и не хватить. Лучшего же средства, чем вино и женщины, еще никто не придумал, и потому практически все космонавты, оказавшись на отдыхе, ударялись в загул, ограниченный лишь крепостью их организмов. Не только эти два пункта, разумеется, тот же Серов успевал побывать на лыжном курорте, порыбачить и даже заняться серфингом, но первая неделя – загул! Вредно, конечно, особенно спиртное, но медицина позволяла им полностью снять последствия, так что космонавты отрывались на всю катушку. И чтобы оторвать их от этого занятия требовались ну очень серьезные основания.

– Иван Игоревич, бросай все, – вклинился тут в разговор знакомый голос. – Через полчаса к тебе прибудет транспорт. Оранжевый код.

Черт, это уже серьезно. Во-первых, оранжевый код – это один шаг до красного, то есть приведение вооруженных сил в полную боевую готовность. А во-вторых, адмирал какому-то командиру корвета просто так среди ночи звонить не будет. Оставалось только рявкнуть по-уставному, вырубить коммуникатор, кинуть в рот пару капсул антидота – и под душ.

Двадцать минут спустя, бросив взгляд на спящую женщину, которой завтра придется гадать, куда он делся (не страшно, конечно, бунгало оплачено еще на неделю вперед, так что у нее-то отдых продолжится, но все равно обидно), Серов тихонько вышел из дома. Темно, легкий влажный ветер, стрекотание местных цикад, в точности похожих на земных… Неспешным шагом дойти до маленького частного космодрома, расположенного в полукилометре, и чуть-чуть подождать, пока с неба не упадет тяжелая, похожая на каплю ртути туша штурмбота. Надо же, даже не обычный транспорт прислали, а дернули среди ночи этого монстра. Хорошо еще, заторы гравитации работают бесшумно, а то всех бы перебудили километров на сто вокруг.

Внутри оказалось ожидаемо тихо – изоляция на военных машинах что надо, спасает и от лучевого удара, и от звуковой волны. Сесть в кресло, пристегнуться – и наблюдать, как заспанный и оттого недовольный всем на свете пилот ловко поднимает штурмбот в небо. На высоте в полста километров заработали разгонные двигатели, и кораблик резко ускорился, выбираясь за пределы атмосферы. Вираж, другой – и над блистером замаячила, быстро вырастая в размерах, громада орбитальной крепости. Все, Серый, кончился твой отпуск.

– Раз-два-три-четыре-пять, вышел русский пострелять, – задумчиво пробормотала себе под нос Кобра. Адмирал, услышав ее, кивнул согласно. Эта поговорка, очень популярная у русофобов всего мира, самими русскими воспринималась как должное. Любой подданный Российской Империи знал: за ним стоит вся мощь космической сверхдержавы. Не раз, и не два и террористы, и местечковые диктаторы, и боссы мафии, и даже респектабельные финансовые воротилы, держащие в руках ниточки мировой экономики и привыкшие к уважению и почитанию, обнаруживали свои мозги на стене пополам с собственными кишками после того, как в их кабинеты вламывались имперские десантники. Жизнь русского неприкосновенна. Тронешь русского – умрешь сам и подведешь под монастырь всю семью. Эти истины методично вдалбливались Империей в головы соседей на протяжении многих поколений, и сейчас количество происшествий с русскими гражданами за рубежом сводилось к уровню статистической погрешности.

Тем не менее шуточка была горькая, особенно учитывая то, что они сейчас услышали, и кто в кого будет стрелять – это еще вопрос. Серов испытал вдруг острую потребность вновь оказаться в бунгало и забыть происходящее, как мрачный сон. Ну кто, кто мешал, спрашивается, просто выключить на ночь связь? Он в отпуске, все бы поняли, так нет же… Судя по мрачным лицам товарищей, их посетили весьма схожие мысли.

Адмирал, похоже, тоже понимал их настроение. Во всяком случае, не пытался чего-то требовать, лишь вздохнул:

– Я не имею права приказывать. Более того, это как раз та ситуация, когда я даже прикрытие вам дать не смогу. Но – надо.

– Да понятное дело, – вздохнул Серов. – Только вот из-за чего сыр-бор-то? Неужели этот… инцидент так много значит?

– Меня уже предупредили с самого верха, что если не справимся, то красным кодом может не ограничится. Я и сам не знаю нюансов. Черт возьми, я вообще ничего толком не знаю, но война будет точно. И у этих… – тут Белоглазов едва сдержался, чтобы не выдать все, что думает о разведчиках, контрразведчиках и прочих крутых перцах из спецслужб, – даже корабля под рукой нету.

Возмущение его было понятным, хотя легче от этого не становилось. Идиотизм какой-то. А все из-за той шустрой девицы, из-за которой они трое уже рисковали недавно собственными шкурами.

Реальный идиотизм, да не простой, а редкостный. Вместо того чтобы посадить особо ценную пассажирку на борт, скажем, фрегата, которых (это Серов знал совершенно точно) в резерве сейчас болтается аж пять штук, ее отправили курьерским кораблем. Сказали, что из соображений секретности, хотя, куда вероятнее, просто не захотели влезать в еще большие долги перед флотом, выпрашивая корабль. И вот, результат на всю морду – курьера перехватили. Кто – неясно, однако сам факт показателен. Ведь сверхскоростной корабль, тем более имперский, так просто не догонишь. Тут как минимум надо иметь загонщиков, стоящие в засаде корабли, перекрывающие все возможные маршруты бегства, а их в космосе много, да еще и знать, хотя бы примерно, маршрут жертвы. Словом, целая операция, да еще и крайне сложная, не каждому по плечу. И вот, когда уже все случилось, спецура прибежала к комфлота и на коленях стала просить – помогите. И пошлите тех, кто и так в курсе, чтобы количество посвященных не увеличивать. Послать бы их далече, но дело-то государственное. Вот так.

– Ребята, – комфлота в особо серьезных ситуациях имел привычку переходить на задушевный тон, – я вам приказывать не могу. Просто не имею права. Я вас могу только попросить: сделайте это. Звания, награды, двойной отпуск – это обязательно, если еще чего надо – говорите.

– Все так серьезно? – за всех спросил Док.

– Похоже, да.

– Ну, тогда… я пойду, – и протянул руку ладонью кверху.

– Я тоже, – Кобра положила на нее свою ладонь, удивительно изящную для женщины ее сложения.

– А, пропади все пропадом, – Серов накрыл их руки своей. – Но про двойной отпуск я вас за язык не тянул. И еще, на чем мы отправимся?

Вопрос был актуальный. Их корвет сейчас проходил техническое обслуживание и стоял в доке в полуразобранном состоянии. Неделя на приведение его в рабочее состояние, и это в лучшем случае. Адмирал лишь махнул рукой:

– Это не проблема. К нам на испытание пригнали новый фрегат, возьмете его.

– Вот как? – Серов чуть скептически поднял бровь. – А как же секретность? Там экипаж человек в десять, не меньше.

– Я же сказал. НОВЫЙ фрегат, – ухмыльнулся Белоглазов. – Наши умники взяли за основу корабль типа «Витязь» и смогли впихнуть на него двигатели и вооружение от эсминца, а заодно снизить потребность в экипаже до стандартного корвета. Как – не знаю, но кораблик получился красивый. Прототип к нам пригнали на обкатку – вот и испытаете заодно. Если все пойдет, как нужно, корабль останется вашим.

А вот это уже и впрямь стимул. Фрегат в любом случае классом выше корвета. Тем более новейший. Это и престиж, и перспектива карьерного роста, причем для всех. Щедро командование, ох, щедро. Не к добру, однозначно.

– Кто с нами пойдет от разведки?

– Никого, – мрачно ответил адмирал. – Говорят, у них сейчас ни одного специалиста под рукой, да и не нужны они в космосе.

– Чего-о? Мы что, рыжие?

– Иван Игоревич, заткнись, а. Иди, принимай корабль.

– Тьфу, – Серов едва удержался от того, чтобы плюнуть на пол прямо тут, в адмиральском салоне, и ограничился только характерным звуком. Белоглазов, что характерно, не обратил на это внимания, скорее всего, понимая, что и сам бы поступил так же.

– Ты чего распсиховался? – спросил его Док, когда за ними закрылась тяжелая дверь личных апартаментов адмирала. – Потом ведь отрыгнется.

– Не, я Старика неплохо знаю. Вы-то на два года позже меня учиться начали, когда его уже сюда перевели, а у меня он преподавал. Наставник, да еще и куратор группы, так что общаться немного проще. Он мало того, что не злопамятен, так еще и знает, что подставляет нас, и ничего не может поделать, поэтому сейчас его совесть ест.

– Почему думаешь, что подставляет? Из-за разведчиков?

– И из-за них тоже. Во-первых, я ни за что не поверю, что у них нет специалиста. Просто в дерьмо лезть не хотят, вот и отмазались. Во-вторых, а где контрразведка, служба внутренней безопасности и прочие конторы? Сильно подозреваю, что они даже не в курсе. Тут явно какая-то межведомственная разборка, а это, я вам скажу, пострашнее вражеских снарядов. В-третьих, само происшествие даже не намекает – кричит о неслабой утечке информации. Ну и, до кучи, очень вовремя оказавшийся здесь необычный корабль, хотя как раз это может и впрямь оказаться совпадением. Словом, дело не очень хорошо пахнет.

– Почему же тогда согласился? – влезла Кобра.

– Да потому, что вас, оглоедов, бросать не хочу. Вы же полезли первыми, старших не спрашивая. Да и адмирал наш… В общем, ему это зачем-то по-настоящему нужно. И Старик решил просить именно нас не потому, что его разведчики упрашивали. Плевать-то он на них хотел. Просто мне, а через меня и вам, он доверяет и считает, что задание мы выполнить все же способны. Все, разговоры потом. Нам еще корабль до старта хотя бы осмотреть надо, осваивать придется уже в полете.

Корабль производил впечатление изящности и мощи. Обычно дизайнеры имперских кораблей делали ставку именно на мощь, не обращая внимания на красоту обводов, но тот, кто проектировал «Витязи», был эстетом, и корабль ему определенно удался. Тускло блестящая в свете прожекторов стометровая игла, чуть раздутая в кормовой части – там, увенчанные массивными чашами отражателей, располагались двигатели. Для Серова оставалось загадкой, как же смогли инженеры скомпоновать вдвое более мощную силовую установку таким образом, чтобы она влезла в ограниченное и плохо подходящее для модернизации внутреннее пространство давным-давно устаревшего фрегата. Тем не менее впихнули, и сейчас единственным, что отличало «Фаэтон» – именно такое название красовалось на борту фрегата – от более ранних версий, оказались орудийные башни чуть больших размеров. В прежние новую артиллерию было просто не впихнуть, но и эти так успешно вписывались в общую картину, что не бросались в глаза. С первого взгляда и специалист не всегда определит, а случайный свидетель и подавно.

Откровенно говоря, Серов понимал, зачем эти извращения. «Витязей» в свое время наклепали столько, что из них даже сейчас, с учетом неизбежных потерь, можно было собрать небольшой флот. Списывать жалко, отправлять на длительное хранение бесперспективно, а эксплуатировать устаревшую технику неэффективно. Вот и придумали вариант модернизации. Как оно выйдет – это еще бабушка надвое сказала, но попробовать определенно стоило.

Зато внутри корабля оказалось тесно. Серову, начинавшему в свое время на таком же, только старом, корабле оставалось только вздохнуть. Для того, чтобы разместить в старом корпусе кучу нового оборудования, урезать пришлось внутреннее пространство. Отсюда и высокая автоматизация – для полноценного экипажа просто не оставалось места. Однако переживать из-за сузившихся до той же ширины, что и на корвете, коридоров не оставалось времени, и экипаж принялся лихорадочно осваивать новый корабль.

Повезло хотя бы в том, что конструкторы не стали очень уж усердствовать – видимо, их прижали и со сроками, и со стоимостью работ. Нет смысла модернизировать корабль, если дешевле построить новый. Поэтому начинку «Фаэтона», не мудрствуя лукаво, содрали с эсминца типа «Рапира», последней модификации. Серову, правда, с такими иметь дело не приходилось, зато товарищи сразу после училища ходили именно на нем, так что понять, что есть что, труда не составило. Спустя какой-то час после разговора с адмиралом швартовочные захваты аккуратно отпустили корабль, разгонная система крепости наддала ему хорошего пинка, а чуть отойдя, «Фаэтон» врубил маршевые двигатели и, в хорошем темпе ускоряясь, направился к точке гиперперехода.

Разгонялся фрегат легко, куда лучше, чем предыдущие версии, что, с учетом резко возросшей удельной мощности, и неудивительно. И скорости, обеспечивающей устойчивый вход в гиперпространство, даже не насилуя двигатели, сумел достичь куда быстрее, чем любой корабль, на котором Серову приходилось летать раньше. Затем вновь расплывшиеся в разноцветные линии звезды – и корабль ушел в прыжок, чтобы через двое суток выйти из него у другой звезды, в пяти с лишним парсеках от базы.

Запомнился им этот переход непрерывным авралом. Все же осваивать корабль на ходу – удовольствие ниже среднего, и уж точно меньшее, чем валяться в каюте с книжкой, чем большинство космонавтов в такой ситуации, собственно, и занимались. Серов похудел, осваивая аппаратуру, оказавшуюся хоть и знакомой, но более совершенной модификации, чем та, которой ему приходилось пользоваться до сих пор. Док не вылезал из машинного отделения и заляпал новенький комбинезон так, что походил на вымазавшегося в грязи леопарда. Само по себе найти, где измазаться на новеньком, только с верфи, корабле уже нечто сродни эпическому подвигу. Даже Кобра, обычно бывшая с техникой «на ты», вымоталась так, что с трудом таскала ноги.

Были, правда, в этой бочке дегтя и ложки меда. Во-первых, время пролетело незаметно, когда работаешь, некогда скучать. Во-вторых, к моменту окончания прыжка они хоть немного разобрались, что есть что, и могли не только нажимать кнопки, но и понимать, к чему это приведет, что корабль может, а что нет. Ну и, в-третьих, готовить было не нужно. Адмирал Белоглазов постарался хоть немного подсластить им жизнь, и консервационный отсек, сохранившийся от раннего проекта в первоначальном объеме, был забит всякими вкусностями, которых, по прикидкам Серова, даже в компании с этими проглотами, должно было хватить на пару месяцев, не меньше.

Выход из гиперпространства прошел штатно, единственно, чуть в стороне от точки, в которой вывалился исчезнувший курьер – еще не освоивший окончательно аппаратуру Серов решил на всякий случай перестраховаться, чтобы не разнести случайно какую-нибудь ценную улику. Как оказалось, предусмотрительность была не напрасной. Не в смысле улик, а потому, что сами они почти сразу подверглись нападению, а выход в стороне от цели давал лишние секунды на подготовку.

Атакующих было двое, корвет и фрегат старых европейских моделей, но, судя по ускорению, которое они выдавали, и явно завышенной температуре выхлопа, модернизированные. Правда, непонятно где и кем – желающих поизгаляться над техникой и обещающих заказчикам «вывести их корабли на принципиально новый уровень» хватало везде и всегда. Результаты тоже бывали разные. И государственные фирмы, и кустари-одиночки ухитрялись порой как загубить корабль, так и на самом деле получить на выходе что-то интересное, поэтому к возможностям неизвестных противников следовало отнестись со всей серьезностью. Кобра, оскалившись, бросила корабль в сторону, уклоняясь от атаки, и тут же заложила петлю, проведя маневр уклонения от ракет. Весьма, весьма опрометчиво выпускать их с такой дистанции, давая жертве время отреагировать, и неудивительно, что цели не достигла ни одна. Часть сгорела, расстрелянная зенитными лазерами, часть ушла за ложными целями, а часть и вовсе потеряла фрегат, что говорило о паршивом состоянии их электронной начинки. А вот противник на какое-то время остался без своего основного вооружения, перезарядить ракетные установки – это занятие небыстрое. Теперь ход был за русскими.

Ускорение было таким, что, несмотря на гравикомпенсаторы, космонавтов вдавило в кресла. Для противников рывок «Фаэтона» оказался столь неожиданным, что корвет на какое-то время даже потерял цель, это было видно по его суматошно выполненному повороту и резкому ослаблению локационного облучения, фиксирующегося датчиками русского фрегата. Правда, контакт он восстановил с похвальной быстротой, но сделать вывод о том, что в единую информационно-боевую сеть корабли противника не связаны, русские успели. Последнее радовало, поскольку боевая эффективность при использовании таких систем значительно возрастала. Ну, на нет и суда нет, хотя развить эту мысль Серов уже не успел.

Теоретически два корабля сильнее одного, но на практике получилось иначе. Орудия «Фаэтона» открыли огонь с дистанции, в полтора раза превышающей возможности не модернизированного фрегата, и со второго залпа добились попаданий, разом погасив защитное поле противника и превратив носовую часть вражеского корабля в исходящее паром решето. Пока чужой фрегат лихорадочно пытался восстановить управление, что с учетом повреждений было не так уж и просто, «Фаэтон» перенес огонь на очень удачно подставившийся корвет. Тот, зараза, вместо того чтобы драпать (его бы это не спасло, естественно, но жизнь русским он таким поступком облегчить мог хотя бы из уважения), рванул в атаку, форсируя двигатели. Скорее всего, не понял, что произошло, иначе вел бы себя осторожнее. Русские не спеша расстреляли его еще на подходе, не дав ни единого шанса ответить. Просто вот есть корабль – а вот его уже и нету. Исчез, превратился в белесое, почти прозрачное и быстро расширяющееся облачко газа. Кончено.

На вражеском фрегате сообразили наконец, что дело пошло не так, как они планировали, и плюха по носу – это только начало. Сейчас их будут бить – это чувство знакомо любой шпане, решившей в подворотне очистить карманы случайного прохожего и нарвавшейся на чемпиона города по карате. Окончательно увериться в том, что задевать русских – большая, можно сказать, фатальная ошибка, им помогло следующее попадание, вырвавшее из борта кусок обшивки. Ну, не они первые так ошибаются, и не они последние. «Фаэтон» заложил вираж, ловко пристроился им в хвост, и Кобра пальнула главным калибром, целясь так, чтобы заряд прошел вдоль борта. Не повредил, боже упаси, разве что спалил парочку антенн, но сразу показал, кто здесь самый главный папа. Прошло секунд десять, и на пульте перед Серовым замерцал рубиново-красный огонек сигнала. Вызывают, поговорить хотят. Давно бы так.

– Ну, и кто здесь такой неудачливый? Кого я сейчас буду поджаривать с особым цинизмом? – весело поинтересовался командир «Фаэтона», рассматривая возникшую на экране рожу. Нет, ну в самом деле, почему бы и не порадоваться? Испытания корабль, считайте, прошел, доказав неплохую боевую эффективность. Экипаж его, судя по уверенно проведенному бою, освоил фрегат в достаточной мере, чтобы не нервничать по этому поводу. Теперь и пленные есть. Они, правда, еще не знают, что пленные, но развеять заблуждения собеседника – долг каждого образованного человека. Тем более, ряха на экране редкостно гадостная, те, что маячили на заднем плане, тоже не лучше, по таким и кулаком заехать не грех.

– Русские? – пират (а кем это чудо еще могло быть) выглядел донельзя удивленным.

– А кого вы ожидали, милейший? – вопросом на вопрос ответил Серов. – Так что, вас как запечь, в фольге или на открытом пламени?

– Русские! Черт, черт, черт, говорил же я… Сэр, дайте нам уйти. Капитан погиб, большая часть экипажа тоже, а мы просто выполняли приказ.

– Думаете, это спасет вас от ответственности? – прищурился Серов.

– Сэр, нет, конечно. Мы готовы заплатить за оскорбление.

Ну все, струсил… орел. Запах мокрых штанов ощущался даже сквозь вакуум. И то верно, кто в здравом уме будет связываться с русскими? Разве что самоубийца. Хотя нет, он уж точно не будет, застрелиться самому не так больно.

– Ты мне, офицеру, предлагаешь свои грязные деньги? – внутренне ухохатываясь, поинтересовался Серов. Рожу он при этом скорчил такую, что собеседник аж шарахнулся. – Ты меня оскорбить хочешь? Оксана, разбей им систему жизнеобеспечения.

Ба-банг! Нет, это не выстрел, это Док в машинном чем-то лязгнул, явно нарочно не отключая внутренней связи. Тем не менее на вражеском фрегате все дружно побледнели и спали с лица.

– Сэр, мы не хотели вас оскорбить, сэр! – говоривший, судя по манере речи, еще не так давно украшал своей персоной военный флот вероятного противника. – Пожалуйста!

– Да? Оксана, пока отставить.

Кобра сделала обиженное лицо, постаравшись, чтобы оно попало в поле зрения камеры (попала – на той стороне явственно вздрогнули) и демонстративно защелкала клавишами. Судя по всему, на резервном, отключенном сейчас пульте, так что ничего эти щелчки не значили, но выглядели зловеще. Серов мысленно ей поаплодировал и вновь повернулся к экрану.

– Итак, говорите. Кто вы, что вы и как вас угораздило испортить со мной отношения?

– Э-э-э…

– Оксана!

– Нет-нет, я прошу прощения, – засуетился собеседник. – Мы из Вольного Братства.

Угу. Пираты, значит. Не ошибся. Потому и боится – с пиратами у Империи разговор короткий, и слухи о том, что с ними делают, ходят один другого страшнее. На девяносто девять процентов выдуманные, кстати, их сами имперцы и распускают, чтоб заранее боялись и разбегались при одном приближении. На самом же деле пиратов или отправляют на уран, или, если тащить пленных домой слишком накладно, просто выкидывают в космос. Тоже ничего приятного, конечно, но на фоне слухов сущая мелочь.

– Надо же. А я считал вашу братию малость поумнее. И кто вас надоумил напасть на русский фрегат?

– Нам сказали, вы из частной компании, с оффшора. Честное слово, мы не знали, что вы русские, иначе никогда и ни за что…

Ну, может, и не врет. Империя, как, впрочем, и все остальные развитые страны, приторговывала оружием, с том числе и упрощенными версиями устаревших кораблей. Перепутать можно. Но, как известно, незнание не освобождает от ответственности, эту мысль Серов постарался максимально понятным языком донести до пирата. Получилось, колоться тот стал, как сухое полено, и описываемая им картинка весьма походила на правду.

Пирата, говорившего сейчас от лица уцелевших членов команды, звали Йозеф Смит. Фамилия наверняка выдуманная, да и имя, скорее всего, тоже, но Серова это мало беспокоило. На фрегате «Кларк» он служил боцманом. Знал, соответственно, тоже лишь то, что положено боцману. Другое дело, на такой скорлупке что-то утаить сложно, и все секреты становятся достоянием экипажа максимум в течение суток.

Так вот, накануне капитан и хозяин фрегата Боб Скар (прозвище он получил из-за шрама, пересекающего левую щеку[1]) имел серьезный разговор с Жаном Кряковчуком, младшим потрошителем клана Болотных Лилий. Обычно потрошители занимаются взиманием долгов и участвуют в охране интересов клана, но иногда их могут использовать как посыльных. А что? Тупой (иных в потрошители не берут, для чего посложнее есть народ с мозгами), сильный, исполнительный. Придет, передаст, что сказано, и даже вникать в смысл не будет – о пиве думать интереснее. Вот такого умника и прислали к Скару.

Предложение клана было простым. Перехватил кто-то крупную дичь. Кто? Неважно, клан не распространялся о подобных нюансах, а интересоваться и не принято, и для здоровья чревато. Главное, искать пропавший корабль будут, но люди за ними стоят несерьезные, а значит, их тоже можно взять за жабры. Зная точное место выхода из гиперпространства, это несложно. Корабли, даже поврежденные, на черном рынке стоят дорого, и трофеи всегда можно с выгодой продать. Отстегнув, естественно, клану процент за наводку. Обычная практика, Болотные Лилии частенько приторговывали информацией.

Услышав о «несерьезных», Серов мрачно хмыкнул. Пожалуй, этот бандитский клан заслуживает принудительной децимации уже за такую наглость. Однако перебивать разливающегося соловьем пирата он не стал – не видел смысла. Тот наверняка и сам понимал, что его подставили, и сливал наводчиков безо всяких угрызений совести. Жаль, знал маловато.

Скар, естественно, согласился. По наводке Болотных Лилий он работал не раз, и сотрудничество всегда было взаимовыгодным. Информацию клан поставлял исключительно проверенную, процент драл божеский, а что сам не рисковал лишний раз – так то нормальная, вполне понятная стратегия. В конце концов, добывать информацию – это тоже работа, требующая и искусства, и затрат, а за хорошую работу надо платить. Так что договорился он со своим приятелем Колином Мак-Артуром, у которого имелся старенький, но содержащийся в очень приличном состоянии корвет, да и отправился на дело. Хотели еще кого-нибудь привлечь, для надежности, ибо помнили, что жадность может выйти боком, но тех, кого эти двое знали, на планете не было, а привлекать непроверенных кадров чревато. Так что полезли вдвоем, чуточку подождали – и влипли.

Выслушав исповедь напуганного пирата с непроницаемым лицом, Серов не спеша повернулся к Кобре:

– Как думаешь, не врет?

– Разве что не договаривает что-то, – отозвалась пилот, внимательно рассматривая результаты, выданные дистанционным детектором лжи. Разумеется, устройство, считывающее видеоинформацию и интонацию собеседника, уступало в эффективности своим контактным собратьям, но сейчас хватало и его. Правда, работал с ним обычно Док, но тот сидел в машинном, все же первый бой, новый корабль… Ну и ладно, все равно особой премудрости тут не было.

– Значит, не врет… Это хорошо, это радует. Ну что же, мистер… э-э-э… Смит. А доложитесь-ка мне, в каком состоянии ваш корабль.

Как оказалось, пиратский фрегат пострадал не то чтобы смертельно, но серьезно. Разгерметизация части отсеков, покалеченный маршевый двигатель, ну, все это Серов и сам видел, большие потери в личном составе. Из двух десятков человек, включая восемь бойцов абордажной группы, в живых осталось шестеро. Словом, бывает и хуже, но не так уж часто.

Серов задумался. Да, «Кларк» поврежден, но, с другой стороны, система жизнеобеспечения в норме, стало быть, какое-то время жизни уцелевших членов экипажа ничего не грозит. Без маршевого двигателя тяжко, но в гиперпространство уйти они смогут, только разгоняться на маневровых двигателях придется недели две, не меньше. Станции дальней связи на фрегаты не ставят, даже в Империи их впихивают только на корабли рангом не ниже крейсера. Ну а раз так, пираты исключены из активной жизни надолго, и информация о том, что русский медведь начал вставать на дыбы, пока что никуда не уйдет. Можно, конечно, для надежности размазать их по космосу, но запал уже прошел, а вслед за схлынувшей адреналиновой волной накатилась апатия. Да и бессмысленное убийство Серову претило.

– Вот что, дятлы. Я сейчас уйду, а вы гребите отсюда тихонечко. А когда выгребете, держите ротики на замке, а то языки поотрезаю. И займитесь каким-нибудь более безопасным делом, в котором вы разбираетесь лучше, чем в войне. Кроликов разводите, что ли. Космос не для вас. Только прежде чем уйти, вам придется объяснить мне, где засели эти ваши… луковичные.

Получив исчерпывающие ответы, легким движением пальца он выключил связь, поймал взгляд Кобры, устало вздохнул:

– Идем к Сингапуру. Поспрошаем кое-кого… с пристрастием.

Планета Новый Сингапур, как легко догадаться по названию, была колонизирована выходцами из Юго-Восточной Азии. Город, название которого дало имя планете, исчез давным-давно, еще в раннекосмическую эпоху, когда во время Конфликта Большой Лужи две сверхдержавы едва не уничтожили всю планету, остановившись на самом краю пропасти. Большой войны между ними так и не произошло, но сателлитам досталось здорово. Сингапур оказался в числе тех, кто не пережил ракетной атаки с орбиты, и с тех пор на его месте находилось море, неглубокое и практически безжизненное.

И все же когда-то это был действительно красивый город. За прошедшие века история о нем обросла легендами, и многим Сингапур казался если не раем, то чем-то близким к этому. Вот и назвали планету Новым Сингапуром, рассчитывая, наверное, что по величию он затмит предшественника. Не срослось.

То ли утопия должна оставаться утопией, то ли люди не те, то ли место проклятое… Чего гадать? Получился не слишком развитый мир, очень скоро облюбованный пиратами и быстро превратившийся в настоящее гнездо преступности. Организованной, не очень организованной и совсем неорганизованной, доставляющей немало головной боли соседям и демонстративно на всех плюющей. У правоохранительных органов многих государств прямо руки чесались прикрыть лавочку, и технически это было достаточно просто. Но, во-первых, преступные кланы поддерживали на планете хоть какое-то подобие порядка, а во-вторых, разгонишь здесь – соберутся в другом месте. Притом что на Новом Сингапуре уже и сеть осведомителей какая-никакая имеется, и с признанными главарями пиратской вольницы можно как-то договориться, а там придется все начинать сначала. Так что полицейские скрипели зубами, пираты делали свое дело, а великие державы поглядывали на все это свысока. Их-то корабли пираты практически не трогали, зная, какие плюхи могут прилететь в ответ, а отморозков, не понимающих правил общежития, карали сами, и притом очень жестоко. У всех еще жив был в памяти последний рейд русских, и дразнить медведей, орлов и прочих представителей крупной фауны никто не желал.

На прибытие фрегата никто не обратил внимания, и из традиционного пиратского раздолбайства, и потому, что в столь маленьком корабле угрозы для планеты не видели. Насчет последнего Серов мог бы, возникни у него такое глупое желание, аргументированно поспорить. Все же, учитывая некоторые хитрые нюансы имперского кораблестроения и тот факт, что космическая оборона Нового Сингапура была представлена всего двумя безнадежно устаревшими кораблями, шанс устроить жителям планеты маленький, но приятный геноцид силами одного «Фаэтона» был вполне реальный. Не менее двадцати процентов, пожалуй, а имперцы, случалось, шли в бой при худших раскладах и побеждали.

Тем не менее пока что никто и ничего здесь разносить на запчасти не собирался. Серов хорошо помнил, что его задачей является не поставить в позу пулемета гнездо космической мафии, а найти пассажиров и экипаж курьера. Сейчас клан Болотных Лилий был для него единственной зацепкой, а значит, следовало вооружиться большим паяльником и идти вытрясать из них сведения. Так что как бы ни хотелось навести здесь порядок, пришлось смирить свои желания в интересах дела и топать разговаривать. А ведь можно было бы, к примеру, снести с орбиты какой-нибудь транспорт с тем расчетом, чтобы он ударился на стыке континентальных платформ – от последующих за этим землетрясений жизнь на планете стала бы некомфортной в ближайшие несколько тысяч лет… Мечты, мечты, в свете полученного задания приходилось вести себя куда деликатнее. В результате Кобра осталась на борту фрегата, пообещав, что, случись нужда, снесет эту несчастную планету с орбиты, а мужчины направились вниз, и даже заплатили символическую пошлину в космопорту.

Планета никогда не была слишком густо заселена, и даже невероятная плодовитость колонистов не смогла помочь всерьез ее освоить. На первом этапе мешали эпидемии, которые в местном климате, сыром и жарком, возникали с завидной регулярностью. Микрофлора оказалась крайне агрессивной, а биоблокаду тогда еще не изобрели. Позже вопрос с болезнями решился, но процесс все равно шел достаточно медленно, и сейчас все население планеты составляло не более двадцати миллионов человек, разбросанных по нескольким сравнительно небольшим городам и куче ферм. Планета оставалась преимущественно аграрной, а высокотехнологичная тяжелая промышленность и вовсе была представлена несколькими доками, предназначенными для ремонта кораблей небольшого тоннажа. Пиратов такие расклады вполне устраивали, благо в городах хватало и питейных заведений, и борделей на любой вкус, и все шло своим чередом. Во всяком случае пока, а будут ли они вламываться в эту спокойную жизнь, стреляя во все стороны, или тихонечко зададут вопросы и уйдут, Серый с Доком пока не решили.

На улице было жарко и отвратительно влажно. Впрочем, здесь всегда было жарко и влажно, климат планеты благодаря парниковому эффекту колебался от субтропического до экваториального, и смены времен года не было. Затянутое тучами низкое небо здорово давило на нервы, а легкие после кондиционированного здания космопорта решительно отказывались воспринимать смесь насыщенных водой газов в качестве нормального воздуха. Но эмоции эмоциями, а дело делом, и первое же такси, остановившееся после небрежного взмаха руки, помчало их в район, где обитали интересующие доморощенных сыщиков торговцы информацией.

Здесь преобладал наземный транспорт, и пробки на дорогах имелись немаленькие, но узкоглазый таксист, болтливый, как и большинство его коллег, умело выбирал дорогу, лихо проскакивал через дворы и сумел доставить их на место в кратчайшие сроки. Принял деньги с хорошими чаевыми и, улыбаясь, предложил подождать. Что же, пускай ждет, тем более что первые пятнадцать минут бесплатно, да и дальше отнюдь не дорого. Жили сингапурцы небогато, и цены здесь, особенно на продукты, выглядели весьма демократично.

Узкая и по-восточному не слишком чистая улица, на которой располагался искомый объект, выглядела запредельно спокойной. Именно запредельно, такое сложно увидеть на нормальных планетах. В России, на планетах Альянса, Европейской Ассоциации, да и на Вольных мирах такого не было. Нельзя сказать, что Серов с Доком были завзятыми путешественниками, но избранная профессия, скажем так, способствовала широкому кругозору. Много где побывали, много чего видели, и везде был свой колорит. Здесь же – как в могиле, хотя вроде и люди ходят, и лавочки открыты. Возможно, потому, что там, где порядок поддерживает мафия, народ опасается лишний раз высунуться. Чревато проблемами для здоровья, потому что те, кто стоит над законом, всегда карают эффективно и неотвратимо.

Что интересно, оружия никто не носил, во всяком случае, открыто. С другой стороны, и на пистолеты имперцев внимания тоже никто не обращал. Что это может значить, Серов не понимал, да и, честно говоря, не задумывался над этим. Не принято здесь лезть в чужие дела – ну и тем лучше. Да и вообще, жителей планеты, которая специализируется на оказании услуг пиратам, наверняка сложно всерьез чем-то удивить.

Интересующее имперских офицеров кафе располагалось почти точно посередине улицы. Конечно, хотелось бы подъехать прямо ко входу, и выбраться из кондиционированного нутра машины прямо там, а не тащиться лишнюю сотню метров, но их средство передвижения сюда банально не пролезало. По этой… так и хотелось сказать собачьей тропинке проехать, ничего и никого не зацепив, можно было разве что на скутере. Они-то как раз туда-сюда мотались. А такси, старая машина, произведенная то ли на одной из планет Альянса, то ли по их лицензии, отличалась внушительными габаритами. В Альянсе любили большие, вальяжные машины, что наземные, что воздушные, но там хотя бы для своих лимузинов и пикапов и улицы строили соответствующей ширины. Почему здесь дома сбивали между собой в такую кучу, космонавты решительно отказывались понимать. Народу мало, планета большая, стройтесь как хотите – но эти умники в очередной раз уподобились муравьям. Флаг им в руки, конечно, но это потом, а пока что приходилось идти своими ногами да по жаре. Счастье еще, что недолго.

Надо сказать, снаружи кафе выглядело не слишком респектабельно. Подвальчик, к которому вели изрядно потертые ступени, и вывеска с иероглифами. Серов мог бы их прочесть, если бы, конечно, взял себе за труд вспомнить те основы китайского, которые давались в военном училище. Но, во-первых, если разговорный китайский на уровне «как зовут, какое звание, где ваша база, отвечай, и не будешь расстрелян» он еще освоил, то иероглифы всегда считал тупостью и, как и большинство сокурсников, плевать на них хотел, благо курс был факультативным. А во-вторых, не видел смысла напрягаться – улица та самая, а кафе здесь одно-единственное, не промахнешься. Оставалась, правда, вероятность, что пират все же ухитрился каким-то образом обмануть детектор лжи и выдать неверную информацию, но впечатления идиота Смит не производил. Наверняка понимал, что при необходимости русские вернутся прежде, чем он успеет разогнать свое корыто и уйти в гиперпространство. Да и там достанут, если очень уж захотят. Так что прочь сомнения – и вперед!

Внутри оказалось чуть попрохладнее, но именно чуть – видать, аборигены хорошо приспособились к климату своей планеты, и жара не причиняла им таких неудобств, как приезжим. Впрочем, недостаточное кондиционирование – это не так уж и плохо. В конце концов, резкий перепад температур и влажности бьет по организму как молотком, поэтому хотя бы простуду в этом кафе подхватить можно было не опасаться. Во всем остальном – обычное заведение, в такой стилистике их делают практически везде. Невысокие потолки, отделка деревянная, стилизованная под старину, такая же мебель. Барная стойка, оснащенная вполне цивильно, единственная посетительница, высокая худая девица с выкрашенным в ярко-красный цвет хаером[2], мазнула по ним скучающим взглядом и вновь склонилась над стаканом из мутного стекла, как живо определил Серов, пустым. Ну и бармен, естественно, молодой, полноватый мужчина самой что ни на есть европейской наружности. В порядком измятой, хотя и чистой рубахе и серых, не первой свежести джинсах.

– Эй, ты, – Иван плюхнулся на высокий табурет и постучал костяшками пальцев по столешнице.

– Слушаю вас, – то, с какой неторопливой плавностью приближался бармен, яснее слов говорило, что не за чаевые он здесь работает.

– Хозяина позови.

Пальцы рук Серова сложились в замысловатую фигуру – ту, которую ему показал Смит. Условный знак – для своих. И бармен его узнал.

– Что передать? – спросил он так же неторопливо.

– Что с ним хотят обсудить некоторые аспекты ранее переданной кланом информации.

– Хорошо, ждите. Прохладительные напитки за счет заведения, – и бармен все так же величественно удалился, оставив посетителям самим разбираться в наборе краников, по которым, судя по надписям, должны были течь сок, пиво и какие-то местные вина. Урод! Впрочем, скорее всего, знак, показанный Смитом, говорил о том, что пришли какие-то мелкие сошки. Те, с кем можно иметь дело, но при этом из-за пожеланий которых нет смысла излишне утруждаться.

Пришлось мучительно гадать, что откуда должно течь. Иероглифы, правда, имели ниже подпись на английском, но с такими ошибками, что мозг упорно отказывался воспринимать эту галиматью. Хорошо еще, апельсиновый сок попался быстро, и Серов не стал больше гадать, что есть что. Просто наполнил два высоких стакана оранжевой жидкостью и направился к столу, попутно отметив, что Док уже пытается склеить девицу. Вот зараза, уже почти женатый человек, а стоит выйти из поля зрения Кобры, как рефлексы начинают играть. Даже если ясно, что на что-то выходящее за рамки трепа времени все равно не останется. Ну что же, зато можно посмотреть на бесплатный спектакль, хоть какое-то развлечение.

Между тем Док, несколько раз пройдя мимо девушки и убедившись, что та не обращает на него внимания, то ли погруженная в свои мысли, то ли мучаясь с похмелья, перешел к более решительным действиям. Ловко взгромоздившись на соседний табурет (когда надо, Док умел двигаться с кошачьей грацией, при этом его впечатляющие габариты совершенно не бросались в глаза), поинтересовался:

– Девушка, разрешите пригласить вас на чашечку кофе?

– А что, денег на коньяк совсем нет?

Сказала – как отрезала, Серов мысленно поаплодировал ей. Однако остановить вставшего на след бравого космического волка оказалось не так-то просто.

– Можем и коньяк, только не в этой забегаловке, где его наверняка бодяжат сами. Где-нибудь на заднем дворе, если не хуже. Может, подскажете место, куда мы могли бы сходить, посидеть?

– Не подскажу – отрезала девушка и отвернулась.

Прежде чем Док придумал достойный ответ, дверь позади стойки открылась и впустила в помещение невысокого, сморщенного дедулю, как две капли воды похожего на описание Смита. Впрочем, учитывая, что для них все китайцы были на одно лицо, можно было и перепутать. Док моментально оставил свои поползновения и дисциплинированно присоединился к командиру, сев рядом с ним и сграбастав наполненный до краев стакан, ухитрившись не пролить ни капли. Одним глотком высосал его до дна и откинулся на спинку стула, вопросительно глядя на хозяина заведения. Серов занимался тем же самым еще с первых секунд его появления здесь.

Китаец не спеша угнездил свою задницу на стул напротив, бармен вернулся за стойку и что-то недовольно сказал девушке на непонятном диалекте. Вероятно, тоже какая-нибудь разновидность китайского, благо там вариантов куча. Девчонка, видать, поняла, отрицательно качнула головой и вновь принялась гипнотизировать стакан. Бармен лишь безразлично пожал плечами и начал с отрешенным видом протирать рюмки. Вполне себе мирное занятие. Вот только очень не понравилась Серову позиция, которую он занял. С нее по вновь пришедшим пальнуть из чего-нибудь огнестрельного – милое дело, а китаец, что характерно, на линию огня не попадает.

– Итак, господа, вы хотели меня видеть?

Держался китаец с достоинством и говорил по-английски очень чисто. Вот только чересчур правильное построение фраз выдавало, что особой языковой практики у него нет. Скорее всего, курс гипнообучения, удовольствие, надо сказать, недешевое.

– Вообще-то я предпочел бы видеть ваших хозяев, – с ленцой в голосе отозвался Серов.

– Вот как? Вы считаете, они захотят с вами видеться?

– Надеюсь, что да. Потому что вопрос, который может ударить по репутации клана, с говорящей головой – не обижайтесь, но вы всего лишь передаточное звено без собственного мнения – не решают.

А вот тут он китайца задел. Пренебрежительное мнение других о своей персоне слушать всегда неприятно, и хотя узкоглазый собой владел, лицо его на миг дрогнуло. Правда, всего на миг – почти сразу он вновь словно бы надел маску невозмутимости.

– И каким образом может повредить репутации клана ваша информация?

– Тем, что проданные Бобу Скару сведения отправили его на тот свет.

– И что с ним случилось?

– С ним случился я. А мне очень не нравится, когда один идиот по наводке другого идиота начинает палить в сторону моей драгоценной персоны.

– А чем я могу помочь?

– Чем? – Серов усмехнулся как можно презрительнее. – Для начала сведите меня с теми, кто принимает решение, а потом я сам обсужу с ними, сколько они мне должны за незапланированную нервотрепку.

– Вам не кажется, что приходить сюда и что-то требовать – не самое мудрое решение?

– Напротив, я убежден, что обсуждение моих решений находится вне вашей компетенции.

Несколько секунд они буравили друг друга взглядами, и наконец китаец медленно кивнул:

– Хорошо, я сообщу о ваших требованиях. Думаю, ответ вы получите через…

– Пятнадцать минут, – холодно бросил Серов. – Иначе через двадцать информация уйдет в сеть. Сколько потеряют на этом Болотные Лилии, меня не волнует.

– Это… не очень мудро.

– Зато принесет мне моральное удовлетворение. А достать меня вы все равно не сможете. Ну, вперед, вперед, минута уже прошла.

Китаец пожал плечами, встал и не спеша удалился. Серов украдкой перевел дух. Поможет ли метод «давить, давить и давить», или придется использовать вариант со стрельбой, еще предстояло узнать, но первый раунд он явно выиграл. Оставалось ждать ответа – ну и подлянок, разумеется. Не могут его не попробовать на вшивость, вот только организовано это будет на любительском уровне, времени подготовиться у них нет.

Провокация началась минут через десять. Вначале в кафе зашла небольшая компания молодых людей восточной наружности. Человек пять парней и столько же девушек. Тихо-мирно уселись за свой столик, заказали выпивку, вот только скорость, с которой бармен выполнил заказ, разом сняла все вопросы. Скорее всего, какая-то уличная шайка на подхвате, расходный материал, но сейчас явно работающий на клан. В противном случае вряд ли ребятишки вели бы себя так уверенно и в то же время деликатно, чтобы ничего не разбить, а бармен бы так шустрил. Расходный материал, конечно, но вызвать реально серьезную подмогу просто не успеть. Осталось дождаться, когда начнется спектакль, а там уж главное не промахнуться.

Что процесс пошел, стало ясно, когда одна из девиц залепила хорошую плюху своему кавалеру. Хорошо так залепила, явно вложив в нее не только актерское мастерство, но и реальные обиды. Во всяком случае, след от пятерни на щеке парня аж заалел. Встала, врезала и, отшвырнув стул, направилась в сторону космонавтов решительным, но при том семенящим шагом. Однако, как бы она не скрывалась, от Серова не укрылось, что юбка ее, вроде бы узкая и почти до колен, на самом деле имеет разрезы, позволяющие при нужде не сковывать движения, а на ногах мягкие кроссовки. Стало быть, ее тоже следует принимать в расчет и, случись нужда, валить безжалостно.

– Господа, не пустите даму за столик? – голос у нее был мурлыкающий, но то, что кошкам нельзя доверять, Серов помнил с детства.

– Прошу, – он указал на стулья напротив и вновь приник к стакану, ожидая, как будет развиваться спектакль. Будут у «дамы» еще слова, или на сказанном все ограничится. Оказалось, что все, ее сольная партия закончена, особыми изысками в намечающейся драке никто себя утруждать не собирался. Предлог, пускай и с натяжкой, вроде бы получен.

– Эй, вы, оставьте мою бабу в покое!

Ну, а вот и кавалерия. К ним направлялись сразу двое. Первый – в меру спортивный красавчик с гладкими, словно прилизанными волосами. След от пятерни на щеке все еще не померк и, казалось, мог освещать дорогу в темноте не хуже фонаря. Судя по пластике его движений, владел чем-то вроде кун-фу или как там у них дрыгоножеские извращения называются. В любом случае вряд ли что-то серьезное, иначе не отирался бы с этими молокососами. Словом, иметь в виду следует, а вот насчет опасаться – это вопрос. Недооценивать врага Серов склонен не был, но и переоценивать считал глупым, а тот факт, что остальные члены банды остались сидеть, не добавлял веса их умственным способностям.

Второй был не очень высок ростом, сантиметров на пять ниже даже не считающего себя великаном Серова. Вот только шириной плеч он превосходил даже Дока. Хорошо так превосходил, раза в два, не меньше. Черты лица можно было бы назвать усредненно-восточными, если бы не почти полное отсутствие лба и чрезмерно развитые челюсти. Сейчас эти части жевательного аппарата медленно двигались, перемалывая что-то с таким видом, словно хозяину было без разницы, резинка там или кирпич. Глядя на его рожу, в это вполне можно было поверить, особенно учитывая отвратительное качество местных стройматериалов. При виде русских он презрительно скривился и сплюнул прямо на пол чем-то отвратительно-розовым, одинаково похожим и на бубль-гум, и на пыль от все тех же многострадальных кирпичей. Но жевать, что характерно, не перестал.

– Модификант? – с неподдельным интересом спросил Док. – Ну-ну, господа. Да вы, я смотрю, круты.

Говоря это, он не спеша воздвигался над столом. Именно так, не вставал, а воздвигался, демонстрируя всем и каждому, как перекатывается гора рельефных, сформированных годами тренировок и перегрузок мускулов. Выглядело это… внушительно, особенно с учетом обтянувшей их мокрой от пота футболки. К концу процесса, когда Док выпрямился, едва не задевая макушкой низкий потолок, взгляды собравшихся сфокусировались на нем, и изумление в них читалось неподдельное.

Вот так, ребята, и никакой вам модификации, которой частенько увлекались на периферийных планетах. Первоначально эта методика, разработанная в Японии, предназначалась для повышения физических возможностей солдат в условиях ограниченного времени и нехватки ресурсов. Позже она стала весьма популярной у спортсменов, позволяя быстро и без особых напрягов добиться впечатляющих результатов. Правда, вскоре ее популярность ушла в ноль, поскольку к профессиональным соревнованиям, а стало быть, и к большим деньгам люди с искусственно выращенными мышцами просто не допускались. Но совершенствование методики продолжалось, и через какое-то время она развилась в нечто достаточно жуткое, вроде встроенных в кожу костяных панцирей или трехсуставных ног. Еще позже выяснилось, что все это, конечно, интересно, но излишнее вмешательство в человеческий организм приводит к необратимому разрушению генетического кода и бесплодию и вдобавок к снижению продолжительности жизни в два-три раза. Сейчас во всех нормальных государствах подобные эксперименты были запрещены (а в Российской Империи, где людей традиционно старались беречь, и не начинались), и лишь на периферии, на вольных планетах, где власть определялась более количеством стволов у их владельца, чем писаными законами, модификанты все еще выращивались и даже пользовались определенной популярностью. Но и там, как правило, использовались простые варианты вроде гипертрофированной мышечной массы. Во-первых, потому, что это не слишком портило базовый организм и не приводило к серьезным изменениям сроков жизни, а во-вторых, требовало относительно простой аппаратуры. Бюджетный вариант, в общем.

Откровенно говоря, у местных был еще вариант избежать проблем. Посмотреть на тех, кто им противостоит, сделать в штанишки и отвалить. Это могло оказаться лучшим выходом для всех. Однако то ли умственные возможности у них оказались обратно пропорциональны физическим кондициям, то ли очень уж им хорошо заплатили, а отрабатывать гонорар они привыкли честно. Более того, они даже не подумали подтянуть остальных, решив, очевидно, что справятся сами. Видать, давненько их никто не бил. В результате события развивались для гопников по негативному сценарию.

– Й-я-а!

С гортанным выкриком (он что, третьесортных боевиков пересмотрел?) красавчик ударил Серова, продолжавшего с невозмутимым видом сидеть за столом, ногой в голову, а модификант с неожиданной быстротой шагнул вперед и сделал загребающее движение руками, пытаясь заключить Дока в крепкие и недружественные объятия. Только никто из космонавтов не стал дожидаться, пока их побьют. Серов, двигаясь куда быстрее обычного человека, чуть откинулся, пропуская ногу противника мимо своего лица и перехватывая ее. Вскочил, одновременно поворачиваясь и используя инерцию противника. Тот явно не ожидал такого поворота, а малый вес, все же он был на добрых двадцать килограммов легче космонавта, сыграл с ним злую шутку. К моменту, когда Серов заканчивал разворот, его противник уже потерял контакт с полом и, на финале, всем своим охреневшим организмом врезался в подставную девицу. Клубок из перепутавшихся рук, ног и прочих частей тел кубарем укатился куда-то в угол.

Док разделался со своим противником не так эффектно, зато намного более эффективно. Памятуя, что гениталии и кадык не накачаешь, он не стал меряться с модификантом силой, а просто с быстротой, неожиданной для такого гиганта, пробил по этим двум точкам. Вот и лежал теперь амбал местного разлива на полу, хрипел и не знал, за что хвататься.

– Тих-ха! – ну, это относилось уже к товарищам поверженных, которые, сообразив, что здесь и сейчас что-то пошло не так, попытались вскочить. Они, впрочем, и так излишним рвением не страдали, поскольку обнаружили вдруг себя под прицелами аж четырех стволов. Знаменитый сорок пятый калибр, которым так гордятся в Альянсе, считая его одним из символов нации, обладает замечательным свойством остужать даже самые горячие головы. Уж больно внушительно смотрится, хотя эффект и несколько смазывался тем фактом, что в руках Дока даже эти карманные гаубицы смотрелись игрушками. А как их успели извлечь… Ну, легендарные ганфайтеры Дикого Запада, может статься, смогли бы и быстрее. А может, и нет – все же учили в русских военных училищах на совесть.

– Мальчики, девочки, – добродушно, с некоторой даже ленцой в голосе прогудел Док. – Ну-ка, карманы вывернули… Вывернули, я сказал! А теперь все колюще-режущее вон в тот угол побросали и на пол легли. Знаю, что грязный, потерпите. Вот так, молодцы. Прописываю вам постельный лежим.

– Режим, – механически поправил его Серов.

– Это у нормальных людей режим, а у них – лежим. И лежат они тихонечко, до того момента, как мы уйдем, иначе перестреляю всех к чертовой матери. Всем все ясно?

Бам-м! Звук был такой звонкий, словно кто-то ударил в пожарный гонг. Пожалуй, если бы Серов с Доком краем глаза не отслеживали происходящее, то точно дернулись бы и нашпиговали лежащих молокососов пулями. А так лишь неспешно повернулись и с интересом посмотрели на крашеную девицу, сжимающую в руках согнутый от удара железный поднос а-ля антиквариат.

– Честное слово, давно хотела это сделать, – смущенно призналась она.

– Угу, – согласно кивнул Серов, подошел к барной стойке и выволок из-за нее очумело мотающего головой бармена. – Паш-шел!

Оглушенный служитель бутылки и стакана отправился к компании поверженных гопников, а Серов извлек из-за стойки дробовик с наполовину спиленными стволами. Откинул их, посмотрел – ну да, картечь, с небольшой дистанции эффект был бы убойным. И, честно говоря, когда бармен потянулся к этой штуке, девушка опередила Серова максимум на полсекунды. Капитан уже намерен был вынести мозги этой твари, и, выходит, девушка предотвратила готовое разыграться смертоубийство, которое на данной стадии представлялось лишним.

– Держи трофей, – он толкнул оружие по столешнице. – Пользоваться умеешь?

– Умею, – она ловко поймала обрез. – Только сейчас надо уходить. А то…

– Увы, увы, как раз этого сделать мы пока не можем, – развел руками Серов. Он не сомневался, что заинтересованные лица его слышат, и потому пользовался случаем, чтобы озвучить свою позицию. – Понимаешь, нам очень надо переговорить с боссами этих умников, иначе придется принять меры… а я не уверен, что справлюсь.

– Во-во, – ухмыльнулся Док. Один пистолет он убрал в кобуру, но второй все еще находился в руке, и побежденным с пола это было очень хорошо видно. – Нас неплохо учили взрывать корабли, но действие планетарных бомб показывали только в теории, да и само минирование Сингапура займет много времени.

– Вы это серьезно? – девушка удивленно переводила взгляды с одного на другого.

– Я разве мы вас когда-нибудь обманывал? – Серов изобразил удивление настолько удачно, что сам великий Станиславский наверняка взвыл бы «Верю!».

– Но…

– До этого еще не дошло, не волнуйтесь… Хотя нет, уже дошло. Время у наших… м-м-м… ответчиков вышло. Так что, мисс…

– Дана.

– Очень приятно, мисс Дана. Так вот, я с удовольствием пригласил бы вас за наш столик, но, увы, пора уходить. Раз с нами не хотят говорить по-хорошему, значит, будем разговаривать по-плохому. Рекомендую вам покинуть планету в течение следующих полутора суток. Да, кстати, – тут он вновь перегнулся через барную стойку, подхватил одну из бутылок, ребром ладони срубил горлышко и принюхался. – Мой друг был прав, и впрямь подделка, причем достаточно паршивая.

– А-а-а… – девушка выглядела ошарашенной – видимо, она никогда не имела дела с русскими.

– Если хотите, мы вас проводим, – галантно склонил голову Серов.

– Не торопитесь.

Этот голос звучал совсем иначе, чем все, что им приходилось ранее слышать в стенах этого заведения. Вроде бы ничего особенного, но интонации человека, умеющего, а главное, имеющего право отдавать приказы, чувствовались буквально в каждой нотке. А потом в зале появился еще один персонаж, не особенно колоритный, на вид и внешне на классического авторитета никак не тянущий. Вот только при его появлении наступила тишина, да такая, что даже, казалось, мухи на окне перестали жужжать и биться головами о преграду.

Серов внимательно посмотрел на новое действующее лицо. Средний рост, черты лица не европейские, не азиатские – скорее, смешанные. Метис… Не выглядит спортсменом, но и брюха не видать. Черные волосы, костюм неброский, но качество его даже не специалист отличит за версту. Интересно, ему не жарко в этом?

А человек между тем разглядывал собравшихся спокойным, немигающим взглядом. Потом, очевидно, составив о них какое-то мнение, кивнул будто бы самому себе и небрежно шевельнул пальцем. Этого оказалось достаточно, чтобы и мелкобандитствующая шушера, и бармен, и даже хозяин заведения испарились с прямо-таки фантастической быстротой. Дана, кстати, тоже. Остались только они втроем, и человек, усмехнувшись, сделал приглашающий жест:

– Прошу.

Стол, который они выбрали, ничем не отличался от всех остальных. Как только высокие договаривающиеся стороны сели, мафиози вытащил из кармана маленькую, сантиметра три диаметром, полусферу, небрежно положил ее на середину стола, и спустя какую-то секунду их накрыл переливающийся мягким светом полупрозрачный купол. В ушах словно бы зазвенел тоненький, на грани слышимости комариный писк – нормальный побочный эффект подавляющего поля. Не слишком приятно, но потерпеть можно, зато уж подслушать точно никто не сумеет.

– Русские?

– Да. Откуда знаете?

– Только вы можете так нагло себя вести. Да, пожалуй, японцы, те, бывает, тоже ничего не боятся, у них, как и у вас, честь выше жизни и смерти. Но на японцев вы не похожи ни лицами, ни манерой вести переговоры.

– Как уж умеем… С кем имею честь?

– Здесь меня знают как Джонса. Представляю интересы клана Болотных Лилий. Вхожу в совет клана. Не глава, естественно, но до него вас уж точно не допустят. И до меня бы не допустили, но я случайно оказался поблизости. Вы?

– Капитан третьего ранга Серов, командир фрегата «Фаэтон». Капитан-лейтенант Кисляков.

– Доктор, который умеет лечить и от жизни, и от смерти?

Настал черед Серова удивляться. Впрочем, Джонс сразу пояснил:

– У него, когда вы Майкла… бармена выдернули, а он его перехватил, был очень характерный жест. Успел пульс пощупать.

– Вы наблюдательны.

– Иначе здесь сложно выжить. Но давайте перейдем к делу. Что привело вас сюда?

Опуская не имеющие отношения к делу подробности, Серов изложил ситуацию. Лицо Джонса вытянулось:

– Вот как, значит… Русский курьер. Действительно, Скару… не повезло.

– Именно так. И если мы быстро не разберемся, кто и что за этим безобразием стоит, не повезет еще очень многим.

– Угрожаете?

– Констатирую факт. Информация уже ушла наверх, и я не исключаю, что скоро сюда могут подтянуться специалисты, скажем так, более высокого уровня.

– Да уж, вас, русских, только тронь – живо толпа набежит.

– И я о том же. Но это – не лучший вариант. Полагаю, для всех будет лучше, если мы договоримся раньше, чем на орбите планеты повиснет русский линкор.

– Хорошо, – ответил Джонс после короткой паузы. – Я передам вам наш источник информации. Раз он так нас подвел, думаю, мы не обязаны оказывать ему покровительство. Но, я надеюсь, вся история останется между нами.

– При условии, что Смит не заговорит.

– Это будут наши проблемы, – улыбнулся Джонс, и Серов моментально посочувствовал пирату. – Кстати, просто для сведения. Вы и впрямь взорвали бы планету?

– Нет, что вы, – вернул ему улыбку Серов. – По собственной инициативе – ни за что. Вначале мы связались бы с командованием и запросили разрешение…

Когда они вышли из кафе, оставив Джонса пребывать в глубокой задумчивости, на улице практически стемнело. Правда, фонарей хватало, но в подворотнях клубилась неприятная серая мгла да мелькали какие-то неопределенные личности, может, представители каких-нибудь уличных банд, а может, просто мирные обыватели, идущие по своим делам. Рассмотреть их в деталях было сложно, да Серов и не стремился к этому.

– А я уж думала, вас там съели.

Ничего себе! А Серов уже и думать забыл о случайной знакомой. Она же, напротив, ждала, сидела на краю лестницы, держа на коленях трофейный обрез. Голос у нее, кстати, был хороший, звонкий.

– Нас сложно так вот запросто съесть. Народ покруче, было дело, пытался, но мы живы, а вот они – нет.

– Поня-атно… ну так что, забыли про обещание, я вижу?

– Про какое? – не понял Док.

– А проводить даму? А то ведь здесь на улицах такое бывает – аж подумать страшно.

– Гм… Думаю, от такой дамы местная шпана сама должна оберегаться, – усмехнулся Серов, но отказывать не стал. – Присоединяйтесь, мисс Дана. Вы далеко живете?

– Минут сорок, если пешком.

Сорок минут! Да еще по такой жаре, совершенно, кажется, не ослабевшей. Док, очевидно, пришел к тем же выводам.

– Нас тут должна была ждать машина. Если не уехала, конечно.

– Вряд ли уехала, у таксистов в этом проклятом городе мало клиентов.

– Ну, хорошо бы, – кивнул Серов. – Едем?

– Да.

Такси, как и предполагалось, стояло на месте, а водитель бессовестно дрых. Счетчик же, гад, включить не забыл, и сейчас на нем накрутилась приличная сумма в местной валюте. Серов поморщился, увидев количество нулей, но быстро перевел в уме в рубли и успокоился. Пятерка на наши деньги, ерунда. Тем более, все равно не из своего кармана – они на боевом задании как-никак, и расходы берет на себя казна, включая такси и бордели.

Правда, когда таксист узнал, куда ему предстоит ехать, настал его черед морщиться. Район тот, судя по всему, особо хорошей репутацией не славился. Тем не менее поехал, да так шустро, что Серов, глядя на вязнущий в быстро густеющем тумане свет фар, иной раз откровенно опасался, что доедут они разве что до ближайшего столба. Больше всего это напоминало пилотирование истребителя в метеорном рое, но водитель, похоже, и впрямь был неплох. Во всяком случае, никого и ничего не сбил по дороге. И все равно, когда такси, скрипнув тормозами, остановилось, пассажиры испытали нешуточное облегчение.

Район оказался и впрямь не из лучших. Не трущобы, конечно, но и не чистенькие кварталы среднего класса. Так, на грани бедности. Единственный плюс – машина остановилась всего в десятке метров от подъезда. Дана выбралась наружу, обернулась к Серову:

– Проводите до квартиры?

– Да, – он опередил Дока буквально на секунду. Девушка напросилась в их компанию явно неспроста. Ну а раз так, следовало узнать причину. Хотя бы потому, что она не так давно помогла совсем незнакомым людям. Риск, конечно, однако не так уж он и велик. – Док, останешься в машине.

Механик поморщился, но подчинился, и Серов двинулся следом за девушкой, стараясь не обращать внимания на грязные лестницы и обшарпанные стены вонючего подъезда. Хорошо еще, жила она невысоко, всего-то третий этаж.

– Зайдете? – Дверь оказалась такой же ободранной, как и остальной подъезд, но крепкой. Откровенно говоря, Серову совершенно не хотелось заходить, но он мужественно кивнул:

– Зайду.

Как ни странно, никто даже не попытался на него выпрыгнуть из темноты, и пистолет так и остался в предусмотрительно расстегнутой кобуре. Дана, включив свет, увидела его позу и усмехнулась:

– Не волнуйтесь, вам нечего бояться, кроме нас здесь никого нет.

– Я и не боюсь, – жестко ответил Серов. – Просто не хочу лишних случайностей и ненавижу сюрпризы – они вредны для здоровья. Вы хотели о чем-то поговорить наедине?

– Да. Заберите меня отсюда.

– То есть? – вот чего-чего, а такого поворота он не ожидал.

– Заберите меня с этой планеты. Вывезите. Хоть багажом, хоть уборщицей, хоть… да кем угодно. Не могу больше.

– Так, с этого места подробнее.

– А что подробнее? Мы с матерью сюда прилетели четыре года назад. Туристами. Мать втюрилась в какого-то… он подсадил ее на иглу. Через год деньги кончились, и он смылся. Мать повесилась. Выбраться сама я просто не могу, мне тут на билет денег за семь жизней не заработать. А под кого-то ложиться, чтобы на корабль провел, – тут ее передернуло от отвращения. – Оставаться здесь еще хуже – или на панель, или вовсе на органы пустят, я ведь никто. Даже в банду не возьмут. Пока как-то выкручивалась, а последнее время вообще край. А сегодня вас увидела и решила, что это мой шанс.

– То есть этого дурика ты приложила, чтобы привлечь наше внимание?

– И чтобы вы должны были мне услугу. Или, думаете, вы мне вот так, сразу, понравились?

– Хотя бы честно, – задумчиво пробурчал Серов. В голове его лихорадочно крутились варианты. Конечно, самым правильным было бы повернуться и уйти, но, откровенно говоря, девчонку было просто жалко. Правда, можно потом такой нагоняй схлопотать… А, ладно, не впервой. – Правда, услуга твоя, честно говоря, невелика, я все равно выстрелил бы раньше, но считай, мы оценили. Тем более тебе этого не простят. Вопрос. Почему именно со мной и именно наедине?

– А вы добрее выглядите. Ваш товарищ меня бы послал сразу.

Послал бы, это точно, и даже присутствие командира не помешало бы. Тем более, согласно уставу, был бы абсолютно прав. Док и впрямь отличался суровым подходом к сторонним просителям, если они, конечно, не были соотечественниками. У девчонки глаз наметан, ничего не скажешь. Но вот то, что он, оказывается, выглядит добрым, Серов слышал в первый раз.

– Очень интересно. Тебе лет-то сколько, чудо?

– Двадцать… скоро будет.

– Ага, года через три, – мрачно буркнул капитан, уже приняв решение. – Ладно, куда тебя подбросить? Имей в виду, я нашего маршрута и сам пока не знаю.

– Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Вы ведь из Империи, верно?

– Верно, но туда мы пока точно не полетим. А ты откуда?

– С Нью-Вашингтона.

– Альянс, значит… Пока в планах не стоит. Ладно, куда-нибудь да вывезем. Если на детекторе лжи проверку пройдешь. Не пройдешь, окажешься засланной – в космос выкинем. Согласна? Ну, тогда собирайся, только быстро, – и, усмехнувшись, спросил: – Док, ты все слышал?

– Да слышал, слышал, – противно завибрировал в ухе крохотный, с булавочную головку, динамик. Док бдел, готовый, в случае чего, разнести половину квартала, благо пистолеты были не единственным, что они взяли с корабля. Не будь за спиной этого живого танка, Серов вряд ли рискнул бы в одиночку идти непонятно куда на чужой планете с практически незнакомым человеком. Он все же был военным, а не авантюристом с острой нехваткой мозгов. – Вечно ты то котят, то щенков таскаешь, а потом не знаешь, куда их пристроить.

– Не бурчи, главное, вокруг посматривай. Не нравится мне этот район.

Док фыркнул что-то в ответ и отключился, а Серов, прислонившись к стене, принялся ожидать Дану. Та, надо сказать, управилась на диво быстро. Даже удивительно быстро для женщины. Не прошло и пяти минут, как она вышла с туго набитой, потрепанной сумкой армейского образца в руках. Судя по тому, как ее перекашивало, весила сумка немало. Серов усмехнулся:

– Все собрала?

– Что действительно нужно – собрала, а старые кастрюли с собой тащить нет смысла.

– Логично. Тогда пошли, – он перехватил у девушки сумку, забросил ее на плечо, проверил, сумеет ли без проблем достать пистолеты. – Док, мы выходим.

Динамик выдал что-то непонятное, но явно нелестное, и замолк. Ну, тем лучше. Девушка по привычке, механическим движением закрыла дверь и пошла первой, держа, как заметил Серов, руку поближе к висящему на поясе дробовику. Однако обошлось, и до машины они добрались без приключений. Плюхнулись на заднее сиденье, и Серов тяжело выдохнул:

– В космопорт.

Информацию о человеке, который слил Болотным Лилиям неверные сведения, они получили только утром. Видать, Джонсу потребовалось время на то, чтобы продавить свое решение. Ну, оно и понятно, еще быстро справился. Серов отлично понимал, что далеко не все члены клана будут за, и если мнение шестерок, в принципе, никого не интересует, то верхушку придется учитывать.

Однако Джонс явно не был склонен конфликтовать с русскими. Отлично знал, что шутят они в таких делах крайне редко и очень тяжеловесно, поэтому риск себя вряд ли окупит. Понимал он наверняка и проблемы для репутации клана, когда информация о Скаре выплывет наружу. Так что вариант со сдачей информатора выглядел наименее затратным с точки зрения потерь, и продавить его он постарался максимально быстро. Впрочем, остальные члены верхушки клана тоже были не дураки, и ломались наверняка больше из желания сохранить лицо. Русских же по большому счету чужие заморочки и вовсе не волновали, поскольку им важен был результат, а не эмоциональная составляющая временных партнеров.

Прочитав сообщение, Серов задумался. Еще раз прочитал. Еще раз подумал и, наконец, решительно встал и направился в кают-компанию. В отличие от корвета, на «Фаэтоне» местом общения стала она, а не рубка. Просто потому, что помещение оказалось достаточно просторным, и разместиться в нем можно было со всем удобством. Конечно, не как на линкоре, где в кают-компании можно было давать балы, правда, очень скромные, но тоже ничего. Даже небольшой диванчик имелся.

На этом диванчике и расположились, оживленно болтая, обе присутствующие на корабле женщины. Кобра, несмотря на суровый вид и еще более суровое воспитание, все же нуждалась в общении не только с брутальными мужчинами, но и с лицами, так сказать, одного с ней пола. Хотя бы для того, чтобы обсудить абсолютно неинтересные мужикам вещи вроде духов и тряпок. Не то чтобы она была модницей, но продефилировать по улицам, ловя на себе восхищенные взгляды окружающих (а она была, несмотря на габариты, красива), Кобра никогда не отказывалась. Вот и нашла бравый пилот свежие уши и села на них так плотно, что сдвинуть ее, казалось, не было никакой возможности.

Док обнаружился здесь же. Стоял у плиты (за недостатком места кают-компания и камбуз были частично объединены) и готовил что-то сложное и наверняка не особенно вкусное. Ну, никуда не денешься, его очередь, хотя Серов, еще с вечера тщательно обдумав этот момент, намерен был в самое ближайшее время повесить эту обязанность на Дану. А что? Сама сказала, хоть уборщицей, хоть кем угодно. Вот и пускай теперь поварихой свой перелет отрабатывает.

– Всем доброе утро, – и практически без паузы: – Дана, выйди, пожалуйста.

Вышла, без единого слова, и ничего на лице не дрогнуло. Это хорошо, значит, понимает свое подчиненное положение и нормально воспринимает, что находится здесь на птичьих правах. Все меньше проблем.

– Что скажешь?

– Да ничего, – Док безразлично пожал плечами. – Я ее вчера проверил – не соврала ни единым словом.

– Это радует. Ладно, смотрите сюда.

Над столом зажглось изображение. Голографический экран, с какой стороны ни смотри – одно и то же увидишь. Товарищи принялись изучать текст, потом синхронно повернулись к командиру.

– Блефуску… Этим-то что здесь нужно?

– Может быть, и ничего. Просто какой-то умник решил подзаработать. А может, и впрямь что-то крутят. В любом случае это проблема.

– Да уж, везет нам на сектантов, – зло фыркнула Кобра, и все трое замолчали.

В самом деле, вот после этого и спрашивается: что такое не везет и как с этим бороться? Планета Блефуску была заселена поклонниками учения Свифтонов. Не такое уж и страшное учение, откровенно говоря, некая боковая линия католицизма, официально непризнанная, однако и не гонимая. Просто в свое время некий то ли свихнувшийся, то ли, наоборот, очень продуманный поклонник Джонатана Свифта, епископа, политического деятеля и знаменитого писателя, провозгласил его новым мессией и воплощением Иисуса. Сам епископ, давным-давно мертвый, возразить, естественно, ничего не смог, и учение довольно быстро набрало популярность в Ирландии. Правда, на устои не покушалось, главенство Папы Римского признавало безоговорочно, хулиганств не учиняло, и потому не оказалось в числе гонимых, что еще раз подтверждало наличие мозгов у людей, его возглавивших.

Развернулись Свифтоны, когда начался период активной колонизации новых миров, и Ирландия, в числе прочих, рванула в космос. Никто и охнуть не успел, как одна из планет, названная в соответствии с наследием писателя, оказалась заселена сплошь последователями этого учения. Остальные религии там не прижились от слова «вообще». Их не запрещали, нет, просто деликатно выдавливали. Правда, одно из направлений агрессивного ислама попыталось зацепиться за планету всерьез, но, как оказалось, Свифтоны были чужды толерантности в любом проявлении и просто вышвырнули вон тех, кто не захотел подчиняться установленным правилам. Незадачливые конкуренты, почесывая синяки и придерживая сломанные конечности, удалились, и с тех пор планета жила сама по себе, ни с кем не конфликтуя, ни в чьи дела не вмешиваясь, но и других к себе не особенно допуская. Формально – часть Ирландии, фактически – сама по себе, даже флот держа свой собственный.

Для экипажа «Фаэтона» ситуация была чревата осложнениями. Даже если опустить тот факт, что завихрения в мозгах сектантов непредсказуемы, и от них можно ожидать любой пакости, причем с самым дружелюбным выражением лица и искренностью в глазах, нельзя было забывать, что придется иметь дело с ирландцами. Ирландцами, а не выходцами из Китая. Все эти о’Брайены, о’Донеллы и прочие «о», имели в головах солидную долю упрямства и запросто могли упереться рогом. На Сингапуре имперцы ткнули пальцем в самую слабую точку – кошелек. С ирландцами так шутить было рискованно, можно запросто нарваться на неприятности. И в любом случае приходилось ориентироваться на контакт с правительством Блефуску, для чего требовались навыки дипломата, а не военного. Это здесь, на орбите Сингапура, единственный корвет казался силой, а против небольшого, но полноценного государства говорить с позиции силы получилось бы, лишь имея позади эскадру из десятка современных линкоров, которых пока что не предвиделось в принципе. И то не факт, что поможет, ирландцы – любители подраться.

Все это было ясно – но вот только приказа никто не отменял. Ну а раз не отменял, то после плотного, сбалансированного и совершенно невкусного завтрака экипаж занял свои места. Дану загнали на камбуз, куда она безропотно отправилась, после чего фрегат начал разгон. Ни одного запроса от местных властей не поступило, судя по всему, заинтересованные лица уже были осведомлены, что чем быстрее имперский звездолет покинет их систему, тем лучше. Тот факт, что с их пути поспешно убрались все случайные корабли, только подтверждал это предположение…

В систему Блефуску они прибыли буднично, выйдя из гиперпространства на приличном расстоянии от звезды. Предосторожность отнюдь не лишняя – мало того что Блефуску оказалась весьма оживленной системой, причем плотно контролируемой властями (сигнал от службы пограничного контроля пришел уже спустя десять минут после их выхода из гипера, по меркам космоса почти моментально), так еще и всевозможного мусора здесь бултыхалось море.

Когда-то давно, во времена столь отдаленные, что и представить страшно, здесь шла война. Люди на Земле еще учились добывать огонь и кутались в шкуры собственноручно задушенных мамонтов, а за местные ресурсы уже дрались представители иных цивилизаций. Чем закончилась война, кто победил и вообще участвовал в ней, так и осталось неизвестным, поскольку за тысячелетия, прошедшие от тех времен до момента появления на Блефуску первого разведывательного зонда, время стерло практически все следы. Достоверно известно было лишь, что во внутренней части системы находилось не менее пяти планет, четыре из которых разнесло в клочья. От непрерывных ударов астероидов Блефуску спасало лишь то, что те, кто взрывал планеты, очень постарались, и самый большой из зафиксированных обломков в диаметре не превышал десятка метров. Метеоритные дожди в атмосфере планеты случались едва ли не каждый день, но и только. Зато навигация в системе была крайне затруднена и опасна, что и делало планету весьма непривлекательным местом. И как раз поэтому ее так легко отдали сектантам, которые, проведя серьезную разведку, сумели найти безопасные маршруты в облаках каменных глыб.

Откровенно говоря, «Фаэтон» мог бы добраться до планеты и самостоятельно, все же боевой корабль – это броня, силовые поля, хорошая маневренность и опытный экипаж. Плюс зенитки, способные уничтожать чересчур опасные камни на подлете. Однако Серов решил не рисковать и не выделываться. Результатом этого решения явилось двухчасовое ожидание и прибытие к ним на борт местного лоцмана в архаичном скафандре. Бот, высадивший пассажира, мигнул огнями и шустро отправился по своим делам, а лоцман с ловкостью, свидетельствующей о частой практике, вылез из своих доспехов, оказавшись высоким крепким парнем с огненно-рыжими волосами и россыпью веснушек на лице.

– Ну что, еретики, я рад приветствовать вас в нашем маленьком раю, – весело оскалился он.

– Не еретики, а технократы-атеисты, – лениво поправил его пребывающий в благодушном настроении Док. Настроением этим он, да и все остальные члены экипажа «Фаэтона» обязаны были вкусному обеду. Серов все же не ошибся, определяя случайную попутчицу на камбуз. Готовила она не то чтобы изысканно, но вкусно и разнообразно, что в полете не лишнее.

– Да мне без разницы, кто, лишь бы платили и на планете не безобразничали, – хохотнул лоцман. – Показывайте, где у вас что.

Притих он только в рубке. Несколько минут в благоговейном молчании рассматривал ее, а затем восхищенно присвистнул:

– Вот это да! Нам бы такое оборудование…

– Ну, так делайте, – пожал плечами Серов, которому не нравилось хозяйское поведение лоцмана на его корабле.

– Не можем, технологии не позволяют, – разом погрустнел парень.

– Ну, значит, покупайте, – тем же безразличным тоном отреагировала Кобра.

– Дорого… У нас разве что для лайнеров такое закупают, а мы на старье все…

На старье, не на старье, а лоцманом он был и впрямь хорошим, и окрестности Блефуску знал как свои пять пальцев. «Фаэтон» прошел сквозь систему, будто жиром смазанный, и Серов вынужден был признать, что парень имеет право на некоторые вольности в отношении впервые залетевших сюда новичков. К тому же он оказался человеком незлобивым и компанейским, преображаясь только за пультом, где лицо его застывало, будто каменная маска, а движения становились невероятно выверенными и точными. В результате пятнадцатичасовое протаскивание фрегата сквозь игольное ушко закончилось вполне успешно, и «Фаэтон» без происшествий лег на орбиту планеты, ожидая разрешения на швартовку к прикрытому мощным силовым полем таможенному терминалу.

Мариновали их недолго, всего минут пятнадцать. Могли бы пустить и раньше, все равно других кораблей не наблюдалось, но местным деятелям тоже хотелось показать, кто тут главный. Серов понимал правила игры и не обижался, тем более потом все бумаги оформили с невероятной скоростью, скорее, из желания побыстрее отделаться и вернуться к более важному занятию вроде дегустации пива. Целая батарея ящиков этого напитка стояла в коридоре, и по тому, с каким безразличием мазнул по ней взглядом дежурный офицер, русские поняли – здесь это норма.

Впрочем, надо признать, формальностей вообще оказалось минимум. Выдали распечатанный на дюжине стандартных листов список того, что запрещено ввозить, и коротенький, всего на двух листах, товаров, запрещенных к вывозу. То и другое для Серова было неактуально, поскольку ввозить он вообще ничего не собирался, а в вывозимом находились практически одни представители местной эндемичной флоры и фауны. Еще потребовали сдать в планетарный банк данных идентификационные сведения, причем простейшие – отпечатки пальцев, сетчатки и генетические метки. Ну и пришлось расписаться, что никто из прибывших не собирается оставаться на планете, и командир фрегата несет в этом отношении ответственность за своих подчиненных. Почему такая строгость? Да потому, лениво пояснил таможенник, что им совершенно не нужны «понаехавшие», которые не умеют жить в соответствии с местными традициями. Туристы, приносящие доход, – это одно, а иммигранты – совсем другое. Подход нельзя было назвать нелогичным, и пришлось лишь кивнуть, хотя, откровенно говоря, Серов рассчитывал избавиться здесь от Даны. Ну, не получилось – значит, не получилось, высадим в другом месте, тем более хлопот она не доставляла и готовила хорошо.

Сразу после получения визы и прохождения контроля фрегат нырнул в атмосферу Блефуску. Длительное нахождение на орбите в зоне метеоритной угрозы кораблям такого класса решительно противопоказано. Это линкоры, крейсера и прочие авианосцы способны закутаться в защитное поле и на все наплевать, а вот для небольшого фрегата такое времяпровождение чревато. Рано или поздно найдется глыба побольше, которая проломит защиту и наворотит делов. Поэтому нырнуть за непроницаемый благодаря достаточно высокой плотности атмосферный щит – и делу конец, здесь это являлось общепринятой практикой.

Правда, сама посадка звездолета – задача не из простых. Хотя фрегат и был приспособлен для атмосферных полетов, все равно это не самолет, аэродинамика куда хуже, а масса, напротив, больше, и Кобре пришлось виртуозно играть воздушными рулями, чтобы посадить тяжелую машину. Пилотом она была классным, но все равно из кресла вставала, мокрая от пота. Но главное, дело было сделано, и фрегат с удобством расположился на полупустом космодроме возле самой столицы. Небольшом, чистеньком, чуть старомодном и от того уютном.

Надо сказать, запрос в местное полицейское управление с просьбой о встрече был удовлетворен с прямо-таки молниеносной быстротой. Скорее всего, потому, что полиция здесь одурела от скуки – судя по данным из открытых источников, которые Серов интереса ради пролистал, когда они висели на орбите, ничего серьезного здесь не случалось. Нет, сам-то список поражал длиной и разнообразием, но все это относилось к описанию гематом и переломов, полученных при драках в многочисленных пабах. В плане же ограблений, убийств и прочих краж здесь все обстояло редкостно благополучно. Неудивительно, что визит имперцев с просьбой о сотрудничестве вызвал заметный интерес и чуточку встряхнул это болото.

Так что всего через три часа после посадки за Серовым пришла машина, а остальные члены экипажа отправились в город пешком – размяться и поглазеть на местный колорит. Откровенно говоря, вначале хотели оставить Дану на борту во избежание непредвиденных случайностей, но потом решили, что заставлять девчонку сидеть в этом бронированном гробу уже не предосторожность, а издевательство. Да и вообще, доверять до конца, несмотря на проверку на детекторе, ей пока не рисковали, а запирать пассажирку в ее каюте – это уже свинство. Так что Дана оделась потеплее – ей, привыкшей к влажному и жаркому климату Нового Сингапура, местные плюс двадцать казались чуть ли не арктическим холодом – и отправилась следом за остальными. Тем более Серов выдал ей небольшую сумму, пояснив, что раз уж она что-то делает, то работа ее должна быть оплачена. Выдал из личных средств, но когда девушка попыталась отказаться, лишь рассмеялся и объяснил, что по его кошельку такая сумма не ударит при всем желании. В Российской Империи уровень жизни высок, а зарплаты военных выделялись на общем фоне в большую сторону. Ну а имперскую валюту принимали во всех освоенных людьми цивилизованных мирах, да и в нецивилизованных тоже.

Город на новоявленных туристов произвел впечатление, сходное с тем, что они составили изначально. Тихое, патриархальное место, населения тысяч сто, не более. Застроен в основном двух– и трехэтажными домами. На планете таких городков была куча. Ирландцы отхватили себе хоть и заштатную, но весьма приятную планету с климатом, близким к земному, отсутствием чрезмерно опасных представителей животного мира и благоприятной атмосферой. Опять же, ресурсов хватало. Местная промышленность обеспечивала людей практически всем необходимым, пускай и не на технологическом уровне крупных государств. Впрочем, ирландцев это мало волновало, они не лезли к соседям и не желали, чтобы те лезли к ним.

А в целом, жили здесь, похоже, неплохо. И даже не переутруждались особо – несмотря на будний день, на улице было довольно много народу разного возраста. Бодрые, приветливые, никуда не торопящиеся. Куча магазинчиков со смешными даже по сравнению с Сингапуром ценами, в которых женщины провели в общей сложности часа три. Потом, отправив покупки на корабль, космонавты дружно забурились в паб, где собралась толпа, вначале азартно болеющая за свою команду по регби (на большом экране как раз крутили матч), а потом столь же азартно обсуждая причины ее поражения. Пиво лилось рекой. Успевший принять на грудь Док попытался вставить свое веское слово, тут же получил по морде от какого-то шустрика на голову ниже его ростом и вдвое меньше габаритами, удивился и с помощью Кобры устроил небольшой погром. Стихийно возникшая драка так же стихийно закончилась, после чего конфликтующие стороны, успешно перемешавшись, отправились дружно и, что характерно, без взаимных обид пить пиво. В общем, на корабль вся троица вернулась вечером, увешанная покупками, синяками, хорошо отдохнувшая и довольная. И, что характерно, ни одного разговора о религии за целый день они не услышали.

А пока они развлекались, командир аки пчелка работу работал. В смысле общался с местным полицейским начальством, которого набралась целая толпа. Помимо главного полицая, сиречь министра внутренних дел, здоровенного мужика с фигурой профессионального спортсмена, появления которого Серов никак не ожидал, пришли начальник криминальной полиции города, начальник планетарной службы безопасности, куча их замов, включая ответственного за патрульно-постовую службу… В общем, предположения Серова о том, что местные следаки вешаются со скуки, вполне оправдались. Единственно, удивило, что абсолютно все на встречу опоздали, но это, как он позже выяснил, тоже было частью местного колорита, и непунктуальность ирландцев даже вошла в поговорку. Оставалось лишь головой покрутить и работать с тем, что имеется.

Не вдаваясь в подробности, он изложил всем суть дела. Есть пропавший курьер. Есть те, кого послали уточнить обстоятельства. Имело место нападение по наводке гражданина Блефуску. И имеется просто огромное желание побеседовать с этим смертником за жизнь. Вот и все, если коротко.

После его рассказа в кабинете повисла напряженная тишина. Ход мыслей собеседников можно было понять, даже не обладая телепатическими способностями. С одной стороны, передача или продажа сведений, не являющихся официально государственной тайной, сама по себе преступлением не является. Тем более на Блефуску, где отношение к понятию «личное дело человека» было традиционно трепетным. Нация независимых людей и все такое… Плюс репутация планеты, которая готова всегда защитить своих граждан, складывалась веками, а упустить ее можно было за один миг. И тогда возможны последствия вплоть да кризиса и смены власти. Неприятно.

С другой же стороны, отношения с Российской Империей тоже много чего стоят. Самое мощное из созданных человечеством государств умело настаивать на своих пожеланиях с использованием самых разных методов убеждения. И позиция того, кто становился на пути, в расчет не принималась. Не зря же одна из самых популярных русских поговорок утверждала, что Империи ценно мнение любого партнера, и у русских для этого имеется даже специальный палец на руке. Даже тот факт, что сейчас они явились неофициально, мало что меняет.

Размышляли и, деликатно выпроводив посетителя в соседний кабинет, совещались между собой представители местных властей долго. Серов даже успел заскучать, напиться отличного местного чаю так, что в животе булькало, и даже слегка пофлиртовать с какой-то девушкой в мундире полицейского. Та, красивая, хотя и чуть полноватая, на контакт шла с охотой, и на язык оказалась остра. Пожалуй, в перспективе можно было бы и замутить что-нибудь, но, увы, как раз когда дело подошло к возможности встречи в иной обстановке и на нейтральной территории, Серова позвали отсовещавшиеся полицейские чины. Пришлось извиняться и, мысленно, ругаясь, идти выслушивать их вердикт.

Как оказалось, ирландцы сумели-таки найти интересный и вроде бы устраивающий всех вариант. Нет, арестовывать гражданина Блефуску они, естественно, не позволят. Никому и ни за что, и имперским сыщикам-любителям в том числе. Равно как не позволят и устраивать безобразия с его похищениями и приходом заинтересованных лиц к нему на дом. Но вот организовать живое общение – почему бы и нет? Сутки, может, двое, и вот в этом самом помещении они могут посидеть и поговорить. В присутствии представителя власти, разумеется.

Серов подумал и кивнул. Если хорошенько подумать, ничего сверхсекретного он у данного индивидуума спрашивать не собирается. Так, узнать, откуда ноги растут у всей этой дурно пахнущей истории. Конечно, тот может и заартачиться, но вряд ли станет рисковать и в присутствии больших чинов кого-то выгораживать. В конце концов, всегда можно объяснить ему разницу между непринужденной беседой и мрачными застенками имперских следователей, благо легенд про них ходит много. Как правило, сами имперцы их и выдумывают – это в некоторых ситуациях крайне облегчает жизнь. Ну а что время на это какое-то уйдет… Ладно, перетерпим. Если что-то серьезное с летевшими на курьере могло случиться, оно уже случилось, а если нет, так сутки-двое ничего не решат. С пленных, если в них заинтересованы (а судя по всему, так оно и есть), пылинки сдувать будут.

Местные, поняв, что их предложения оказались восприняты адекватно, разом повеселели и в качестве бонуса для дорогих гостей предложили экскурсионную поездку по местным достопримечательностям с охотой и рыбалкой. Не то чтобы Серов был таким уж любителем подобного времяпровождения, но, подумав секунду, он сообразил, что это в любом случае лучше тупого сидения на борту фрегата. Хоть разомнутся, если что. Так что предложение хозяев было принято с благосклонным выражением лица, и высокие договаривающиеся стороны разошлись, удовлетворенные результатом переговоров. Увы, симпатичная полицейская дама успела уже уйти, ну да тут уж ничего не поделаешь.

Зато на «Фаэтоне» его ожидал бардак. Вернувшийся незадолго до возвращения командира народ, пребывая в слегка возбужденном состоянии, вместо того чтобы разбрестись по каютам и начать переваривать пиво, занялся разбором покупок. И добро бы, опять же, в своих каютах, но когда ты входишь в кают-компанию с твердым намерением перекусить, и обнаруживаешь там, во-первых, единственное на корабле зеркало в полный рост, которое, вообще-то, является и не зеркалом вовсе, а частью оптической системы наведения, а во-вторых, крутящуюся перед ним девицу в купальнике, размеры которого колеблются от «три ниточки» до «почти ничего»… В общем, Серов обалдел, а Дана покраснела так густо, что у него появилось стойкое желание сыграть пожарную тревогу. Оставалось только не усугублять и деликатно выйти, посмеиваясь себе под нос и размышляя, что хотя до нормальной упитанности ее еще кормить и кормить, но в макияже смотрится очень даже ничего. Во всяком случае, мордально.

В рубке его ожидал новый сюрприз, практически аналогичный первому. С той лишь разницей, что здесь тряпки не валялись грудой на столе, а были в живописном беспорядке разбросаны по пультам. Ну и дефилировала не Дана, а Кобра, причем украшенный здоровенным фингалом под левым глазом Док, присутствовавший здесь же, разве что слюни не пускал. Похоже, мирная атмосфера планеты действовала на экипаж излишне расслабляюще. Плюнув мысленно и ворча под нос в адрес разгильдяев, совершенно забывших о дисциплине, Серов вернулся в кают-компанию. Как он и предполагал, Дана успела смыться, хотя какой-то цветастый аксессуар интересной формы, забытый в углу, навевал на фривольные мысли. А вот то, что ничего не было приготовлено на ужин, напротив, вызвало мысли раздраженные. Хорошо еще, на корабле всегда было из чего приготовить бутерброды, и, вооружившись гигантским сооружением из батона, трех сортов колбас, двух ветчины, зелени, овощей и шпрот, Серов реквизировал бутылку пива и отправился к себе. В конце концов, он сегодня тоже заслужил отдых.

Вертолет прилетел за ними рано утром. На этой планете все еще пользовались этими простыми и дешевыми в производстве машинами, наверное, потому, что освоить производство поляризаторов гравитации так и не смогли, а закупать их выходило слишком дорого. Правда, местные утверждали, что такой подход к средствам передвижения – дань традиции и деталь местной культуры, но как-то не особо в это верилось. Экипаж «Фаэтона» решительно полез внутрь, и выглядели все помятыми и злыми. Почему? Да потому, что после вчерашних выкрутасов Серов просто забыл им сообщить вечером о намечающемся мероприятии, и с утра, за оставшиеся четверть часа, всем троим пришлось срочно экипироваться. С учетом раннего подъема – то еще удовольствие. К тому же, если космонавты были ко всему привычными и вдобавок имели подходящую случаю одежду, то Дана оказалась в буквально подвешенном состоянии. А Серов еще и подлил масла в огонь, ехидно предложив использовать «те нитки, в которых она вчера прыгала», вновь вогнав девушку в краску. Под конец она и вовсе решила, что никуда не полетит и останется на корабле, но тут Кобра, взявшись за дело, все решила быстро и качественно, найдя в запасниках корабля более-менее подходящий по размеру универсальный комбинезон, способный автоматически подгоняться по фигуре, и универсальные же, с автоподгоном, ботинки. В общем-то, получилось неплохо, даже штанины с рукавами подворачивать не пришлось – все же девушка, хоть и была самой мелкой из них троих, рост имела выше среднего. И, хотя сидела на ней одежда, как на корове седло, в целом ее признали условно годной к походу.

В вертолете, опускаясь в удобное, хотя и потертое пассажирское кресло, Серов с неудовольствием посмотрел на укрепленные в зажимах на потолке карабины. Современное оружие для таких вылазок местными законами использовать запрещалось, чтобы не провоцировать народ на действия, чреватые ущербом для экологии. Впрочем, охотиться он и не собирался – куда больше командира «Фаэтона» интересовала местная рыбалка.

Бодро закрутились винты, и вертолет удивительно легко оторвался от бетонных плит космодрома. По сравнению с более современными машинами в нем, конечно, изрядно трясло, но разгонялся он бодро. Мелькнул за иллюминаторами город, с высоты птичьего полета маленький и невзрачный, и вот они уже летят над кажущимся бескрайним лесом. Красота!

Впечатления начали ослабевать примерно через пятнадцать минут – практически нетронутая человеком природа оказалась довольно однообразна. Да, леса, много лесов. Похожие на сосны деревья высотой до полусотни метров с зеленой, но слегка отливающей фиолетовым листвой. Иногда листва эта начинала отблескивать серебром – как объяснил вертолетчик, он же гид, деревья эти благодаря своему извращенному метаболизму накапливали изрядное количество железа и кремния, так, что иной раз буквально прорастали гроздьями мелких кристаллов, дающих такой странный оптический эффект. В общем, и впрямь красиво, но не более того.

Интереснее стало, когда они подлетели к горам. Острые пики высотой в три-четыре километра, увенчанные искрящимися под лучами местного солнца снежными шапками смотрелись действительно здорово. Пилот ловко провел машину над самыми живописными местами и нырнул в зажатую между скалами долину, где возвышалась изъеденная временем башня в два с половиной километра высотой. Единственный артефакт древней цивилизации, сохранившийся на планете. Как и большая часть подобных сооружений, найденных людьми, пустой – то ли грабители в незапамятные времена постарались, то ли сами хозяева, уходя, вымели содержимое подчистую. Словом, пустая коробка, внушающая уважение разве что размерами, но люди уже давно умели строить не хуже.

Потом горы кончились, начался берег океана, где вертолет и приземлился. Не на усыпанный местной галькой пляж, разумеется, а на площадку возле базы отдыха, предназначенной, как несложно догадаться, для особо важных персон. В качестве таковых ни Серову, ни его товарищам, ни тем более Дане пребывать еще не приходилось, и как себя вести было совершенно непонятно. Впрочем, имперцы поступили довольно просто. Надели маски полнейшего спокойствия, допустимые для офицера в любой ситуации, и пошли. Только Дана с детской непосредственностью крутила головой, но ей-то подобное было простительно.

Впрочем, довольно быстро все наладилось. Нравы здесь оказались простыми, предложенный завтрак вкусным, а культурная программа ожидаемой. В смысле провели краткий инструктаж, что в этих местах делать можно, а чего нельзя, и отправили в сопровождении гида и, по совместительству, егеря в лес. Точнее, отправили Дока с Коброй – Серов, вооружившись удочками, двинул к реке, которая считалась условно-безопасной. То есть хищники в окрестностях, конечно, имелись, но близко не подходили, научившись уважать человека с ружьем. Дана, подумав, отправилась с ним, и это, надо признать, было мудрым решением. Во-первых, ее экипировка не подходила для длительных прогулок в лесу, а попросить у местных что-то получше девушка постеснялась. Ну и, во-вторых, она по лесу попросту не умела ходить – дитя каменных джунглей, что с нее возьмешь. А вот посидеть на берегу – это запросто, тем более на рыбалке она в жизни не была, и для нее это оказалось внове.

Рыбалка практически не отличалась от такой же на десятках планет. Те же удочки, крючки и червяки, естественно, местные. И рыба почти такая же. Эволюция на разных планетах шла параллельными путями, выдавая похожие результаты, и как бы ни отличались животные внутри, снаружи рыбы имели, в подавляющем большинстве, обтекаемое торпедообразное тело, выверенное с точки зрения гидродинамики, а птицы, соответственно, походили на своих земных сородичей. Наземные животные оказывались более разнообразными, но Серов, не большой любитель охоты, ими мало интересовался.

Первые часа полтора они провели, азартно таская из реки некрупных, максимум в полкило, местных аналогов окуня. Эти брали наживку, едва она погружалась в воду, и даже у девушки, неловко размахивающей удилищем, получалось вполне неплохо. Затем клев стал быстро слабеть, и вскоре прекратился совсем. Таскаться по окрестностям, выбирая новое место, было откровенно лень, и Серов, развалившись на песке, принялся, лениво глядя на переливающуюся воду, размышлять.

Который день его не оставляли мысли об неправильности происходящего. Слишком много нестыковок, причем с самой первой минуты, от детской ошибки имперских спецслужб до совершенно невнятного и бессмысленного нападения на фрегат и легкости, с которой удалось выйти на местного информатора. Конечно, возможно, он из-за своего непрофессионализма в данном вопросе просто не видел чего-то, сразу же расставляющего все нюансы по своим местам в соответствии со стройными законами логики. Может, и так, вот только чем больше Серов размышлял, тем сильнее у него было впечатление, что оказался он в центре какой-то грандиозной интриги. И настроения это ему отнюдь не улучшало. В такие жернова попадешь – не заметишь даже, как перемелют.

Пребывая в такой вот задумчивости, он даже не заметил, как остался один, и вернул его к реальности только пронзительный женский вопль. В следующий момент космонавт уже стоял на ногах, держа в руках компактный, но мощный охотничий лучемет. Плевать, что такое оружие здесь вроде как вне закона. Жизнь дороже, и не от всякой опасности поможет карабин. Да и егерь, увидев, что прилетевшие гости таскают с собой неконвенционные стволы, лишь поморщился, но ничего не сказал. То ли считал, что перестраховка не помешает, то ли просто получил с самого верха указание не мешать имперцам. В принципе, без разницы, главное, проблем лучеметы не создавали.

Вопль повторился, а секунду спустя объявился и его источник. Дана, кто же еще. Вылетела из леса так, словно ей пинка дали, а еще через несколько секунд следом выкатился ком меха и клыков, напоминающий росомаху-переростка.

Скальный медведь, услужливо выдала память. Вес до трехсот килограммов, высота в холке может превышать метр. При беге на открытой местности развивает скорость до тридцати километров в час. Неагрессивен, типичный падальщик, для людей, как считается, не опасен. Во всяком случае, ни одного нападения зафиксировано вроде бы не было. Интересно, чем это девушка ухитрилась так его разозлить?

Пока все это вертелось в голове, руки сами делали свое дело. Лучемет вернулся в кобуру, а вот электронная плеть словно бы даже без посторонней помощи скользнула в ладонь. Ну все, понеслась душа в рай!

Дана вихрем промчалась мимо Серова, и сразу же свистнула плеть. Истошный визг! Медведя отнесло на пару метров, перевернуло на спину. Правда, он тут же вскочил, но лишь для того, чтобы получить следующую плюху, для здоровья не опасную, но очень болезненную. И еще! Еще! С воем, переходящим в тоненький, совсем не подходящий такому зверю визг, медведь взвился в воздух в эффектном прыжке – и снова отлетел, вращаясь, словно городошная бита.

На этот раз медведь поднялся медленно, его лапы заметно дрожали. Электронная плеть не слишком травматична, однако болевой шок обеспечивает качественно. Ярость в глазах медленно затухала – видимо, понял, что столкнулся с противником не по зубам. Несколько секунд постояв, качаясь, словно пьяный, зверь рыкнул для острастки и, пошатываясь, побрел к лесу. Вот так, разум человека не делает его сильнее, но вполне способен победить бездумную мощь. Серов перевел дух, аккуратно повесил оружие на пояс (руки все же подрагивали, и зацепить его получилось только с четвертого раза), и лишь после этого услышал всхлипывание.

Ну а потом слезы, сопли… промокшая от них рубаха и наконец понимание, что насквозь городская барышня, встретив в лесу медвежонка, решила с ним поиграть… Ну какой, спрашивается, зверь спустит с рук непонятно кому подобное отношение к своим детенышам? Расслабилась, похоже, девушка, выбравшись из сингапурских трущоб, и полезло из нее во все стороны детство. Самое же приятное в детях – это процесс их производства, все остальное – сплошной геморрой. И сиди теперь, утешай, когда хочется хорошенько надавать ей по тощей заднице. А вечером еще и двусмысленное хихиканье ехидного и насквозь пошлого Дока, который сцену рыданий, вернувшись с охоты, как раз и застал. В общем, день не задался.

Комната, в которой организовали встречу, была небольшой и очень чистой. Кроме Серова и его собеседника, никто в ней не присутствовал, хотя космонавт не сомневался – их разговор записывается. Дураки были бы ирландцы, если бы не поставили сюда соответствующую аппаратуру.

Вид у наводчика сингапурского клана был неподдельно скучающим. И чем больше Серов на него смотрел, тем сильнее убеждался – важностью момента этот высокий, патлатый мужик лет на пять старше его самого не проникся ну совершенно. Он то ли не понимал серьезности раскладов, то ли и вовсе происходящее воспринимал как игру. Это было достаточно паршиво, и офицер не слишком понимал, как ему сломать этого растамана и одновременно не нарушить местные законы. Привычный метод разговора армейских ботинок следователя с почками допрашиваемого здесь явно не подходил. Стало быть, требовалось срочно изобретать что-то иное.

Серов еще раз осмотрел собеседника и вздохнул. Ну что же, на ком-то природа отдыхает, на ком-то конкретно отсыпается, а на этого она еще и нужду справила. Э-эх, будем надеяться, поймет.

– Добрый день, мистер Уолш. Я правильно выговариваю вашу фамилию?

– Правильно, – дружелюбно оскалился ирландец. – Патрик Уолш, если конкретно.

– Меня зовут Серов. Иван Игоревич Серов, капитан третьего ранга военно-космического флота Российской Империи.

– Не могу сказать, что мне очень приятно вас видеть, – Уолш ерничал и не скрывал этого. – Да и не особенно интересно. У меня на сегодня была назначена встреча с дамой, и сомневаюсь, что вы мне ее замените.

– Даже не попытаюсь, – сухо ответил русский. Ух… в другое время он бы поговорил с нахалом совсем иначе, тот бы через пару минут уже пел, что твой соловей. – Но давайте так. Вы меня выслушаете, а потом можете идти. Если захотите.

– Давайте попробуем, – ухмыльнулся ирландец.

– Пробовать не стоит. Стоит слушать. Итак, начнем сначала.

– Вначале было слово.

– Не стоит, Патрик, не стоит, – Серовым овладело вдруг странное безразличие. – Не надо отбирать мое время. Оно ведь и ваше тоже. А нет ничего на свете дороже времени.

– Вы пофилософствовать решили?

– А почему нет? Представьте себе, мы разговариваем. Философствуем, так сказать. Поверьте, я философию изучал, высшее военно-космическое имени Императора-Основателя училище – это вам не зачуханный колледж, имевший сомнительное удовольствие быть украшенным вашей физиономией, усыпанной юношескими прыщами. Кстати, в молодости вы были еще неприятнее, чем сейчас, но это неважно. Главное что? Час, два, три, десять… Сутки, двое – я ведь не дам вам спать. Меня учили обходиться без сна до восьми суток. А еще есть препараты медицинские, которые сон подавляют. Бодрящие такие. Я их буду принимать, а вам не дам. Впрочем, до них не дойдет, вы полезете на стену часов через пятнадцать-двадцать, через сутки максимум. Кстати, еды и воды при разговоре не предусмотрено. Я-то продержусь безо всякого вреда для организма как минимум пару недель. А вы?

– Это произвол!

– Это всего лишь дружеский разговор. Кстати, вы ведь принимаете наркотики? Легкие, разумеется, я понимаю, и современная медицина позволяет восстановить организм легко, быстро, без последствий… Но ее здесь тоже нет, разве что аптечка с самым необходимым. В последний раз вы посещали реабилитационный центр около месяца назад и своей пагубной привычки не оставили. Когда там у вас начнется ломка, а?

– Вы… Вы…

– Всего лишь человек, который желает вам помочь. Совершенно бескорыстно, кстати, цените это обстоятельство. Никто нам не помешает, дело-то богоугодное. Ну, так как?

– Убедили, – буркнул Уолш.

Вряд ли, конечно, испугался. Но сообразил, что шутить с ним не будут, достаточно быстро. И, видимо, решил не рисковать. Это радует.

– Ну, вот видите, как здорово. Пожалуй, вы не столь безнадежны, как мне показалось вначале.

– Может, теперь вы перестанете… шутить?

– Я абсолютно серьезен. Итак, перейдем к делу. Патрик Уолш. Дату и место рождения опустим, как несущественные подробности. Работаете программистом в службе социального обеспечения. Госслужащий, значит. Зарплата невеликая, ну да найдите среди нас хоть одного человека, довольного своей зарплатой. Впрочем, это уже ваши проблемы. Мелкие грешки за вами водились, но не такие, чтобы полиция тратила на вас время. Главное, что в последние четыре года ваше финансовое положение заметно поправилось. Не так ли, Патрик?

– А ваше-то какое дело, сколько денег у меня в кармане? – огрызнулся ирландец.

– Да бога ради, – шутовски замахал руками Серов. – Мне, откровенно говоря, абсолютно параллельно, как вы живете. И живете ли вообще… Куда интереснее ваш источник финансирования. Да вы не волнуйтесь так, я знаю, что вы продавали информацию клану Болотных Лилий, что на Новом Сингапуре.

– Это что, противозаконно?

– Ну что вы, нет, конечно. Вот только меня интересует источник, из которого вы получали эту информацию.

– Думаете, я отдам вам свой источник доходов? Вот просто так возьму – и отдам? Вы настолько наивны?

– Вовсе нет, – в голосе Серова лязгнул металл. – Все намного проще. И для вас, извините уж, страшнее. Исчез русский корабль. И из-за вашей информации, недостоверной, кстати, подвергся нападению второй корабль. И тоже корабль Российской Империи. Вы хоть немного представляете себе, чем это вам грозит?

– Мне? Ничем, я законов не нарушал.

– Это радует. Только вот начнем с того, что источника доходов вы уже лишились. Клан Болотных Лилий отказывается от ваших услуг. Более того, он передал мне информацию о вас.

– Ублюдки. Да я…

– Да вы будете сидеть и молчать в тряпочку. Поскольку если информация о том, что клан сдал своего осведомителя, просочится наружу, то вы можете считать себя мертвецом. Никто не хочет урона своей репутации. И вы, Патрик, сами это понимаете. Но даже это не главное. Главное же, что если вы откажетесь со мной сотрудничать, потеря источника дохода покажется вам милой рождественской шуткой.

– И чем вы реально можете мне угрожать? – на сей раз в голосе Уолша явственно звучали истеричные нотки. Наркоман чертов. Серов поморщился.

– Спокойней, спокойней, не стоит так горячиться. И я вам не угрожаю, просто констатирую факт. В общем, или вы сотрудничаете, или в Российской Империи вас объявят социально опасным врагом Империи.

– И что?

– Да ничего, совсем ничего, – почти ласково ответил Серов и неприятно улыбнулся. – Если не считать того, что ни одна фирма не возьмет вас на работу. Поскольку в сложном переплетении кредитных отношений все они так или иначе завязаны с нашей банковской системой. Может, не напрямую, а через банки Альянса, не сами, а через партнеров. Неважно. Важно то, что финансирование этой фирме будет отрезано наглухо – банки не захотят иметь дело ни с тем, кого считают неблагонадежным наши банкиры, ни с фирмой, которая держит его на работе. И с ее партнерами тоже. Достаточно пустить эту информацию – и все двери окажутся для вас закрыты. Просто потому, что никому не захочется из-за вас разоряться. И обратно на государственную службу вас не возьмут, планете тоже нет желания иметь финансовые проблемы из-за одного придурка. И даже ваша семья предпочтет от вас откреститься. Вы кончите свои дни на помойке, Патрик.

– Ур-род! – с этими словами Уолш, отшвырнув в сторону легкий пластиковый стол, прыгнул на имперца. Ну вот, предсказуемо до зевоты. Интеллигент против боевого офицера. С легко прогнозируемым результатом. Небрежно уклонившись от богатырского удара, Серов одним движением сбил противника с ног и придавил сапогом так, что тот захрипел.

– Дорогой мой Патрик. Вы только что совершили нападение на имперского офицера. И сейчас я имею право сделать с вами все, что захочу. Полиция вмешиваться не будет, а то ведь скандал и неприятности для них. Ну что, будете отвечать, или сделать вам бо-бо?

Когда Серов, провожаемый настороженно-уважительными взглядами полицейских, вышел на улицу, было уже темно. Небо, удивительно черное, светящееся тысячами звезд, то и дело перечеркивали метеориты. Красиво невероятно. Увы, погруженного в свои думы Серова эта красота не слишком занимала. Плюхнувшись на сиденье автомобиля, он в окончательно пришел к выводу, что старая истина о том, что даже самой красивой задницей невозможно думать о прекрасном, верна. И если у человека морда на нее похожа, как у этого Уолша, то результат будет соответствующий. Мелкий паскудник, присосавшийся к чужим секретам… А ему, капитану Серову, от этого только лишний геморрой!

Фрегат встретил его светом посадочных огней – на свете они не экономили. Похожий на уложенную на бок новогоднюю елку, корабль производил впечатление чего-то праздничного. Какой мощью, случись нужда, может плюнуть в обидчиков этот «праздник», мало кто догадывался. Ну и ладно, в конце концов, их уважали бы, даже реши они прилететь на каботажном боте. Уважение внушает не корабль, а то, что за ним стоит, и Российская Империя добилась того, чтобы ее уважали. Не всеобщей любви, которая недостижима, да и не нужна, а именно уважения. Потому, в принципе, здесь все относительно легко и прошло. Эта мысль грела Серову душу, и по трапу он поднимался уже почти в хорошем настроении.

Корабль встретил его тишиной, и лишь перед самой кают-компанией Серов смог различить доносящиеся из-за неплотно прикрытой двери голоса. Прислушался – ну да, так оно и есть. Старые космические волки развлекаются, вгоняя в краску пассажирку. Дана, хоть и выросла черт-те где, но к шуточкам имперского космофлота вообще и экипажа «Фаэтона» в частности привыкнуть никак не может. Ну а эти двое и рады стараться, отрываются каждый день. Хорошо еще, девчонка необидчива. Или делает вид, что необидчива.

– …а я тебе говорю, что козлы вы все, мужики, – голос Кобры звучал томно и мечтательно. – Вам бы только постель. А нам, женщинам, внимание нужно.

– Внимание! Сейчас будет постель!

Здоровый гогот. Ну да, издеваются. Серов толкнул дверь и шагнул через высокий комингс. Все трое – ржущие, как лошади, боевые товарищи и морковно-красная от смущения Дана. Серов при виде нее сам едва удержался от смеха. Впрочем, облегчать участь попавшей в переплет девицы он не собирался.

– Ну что, веселимся? А поесть уставшему командиру сготовили?

– А что нам, плакать, что ли? – отозвалась Кобра. Дана тем временем с невероятной скоростью сервировала стол.

– Могли бы хоть посочувствовать. Пашешь тут за всех, пашешь… Ладно, корабль готов? Сейчас поем – и стартуем.

– Расколол его? – вмешался Док.

– Было бы там чего колоть, – отмахнулся Серов. – Я его, как выражался незабвенный Киврин, на пальцах развел. Вон, смотрите.

Док с Коброй переглянулись и дружно хмыкнули. Действительно, речь их преподавателя по философии была не всегда понятна, зато точна, богата и на диво образна. Киврин, доцент, кандидат наук, интеллигент… капитан второго ранга, орденоносец, ветеран дюжины походов и ставшей уже легендарной экспедиции за пределы галактики. Его имя прочно вписалось в фольклор училища, и сказанное Серовым его подчиненные поняли без перевода.

Пока товарищи (даже Дану на этот раз выгонять не стали, вначале потому, что уже успели к ней привыкнуть и не восприняли, как чужого, в общем-то, человека, а потом стало уже поздно) смотрели запись, Серов наворачивал овощное рагу из каких-то экзотических продуктов и не комментировал результат. Да чего там комментировать. Баловался человек хакерством, совсем немного, и однажды ему повезло. Взломал какой-то сервер, причем случайно, и получил доступ к приватной переписке. А сведения в той переписке оказались ой какими интересными. Списочек, кстати, Серов с него вытряс – наверняка разведка заинтересуется.

И стал Уолш теми сведениями приторговывать на сторону, причем с умом, даже удивительно. Не всеми подряд, а такими, утечку которых не сразу обнаружат, а если что-то у них пойдет не так, будут грешить на случайность. Ну вот, в принципе, и все, теперь предстояло лететь к человеку, который эти сведения отправлял, и брать его за жабры. В принципе, Серов изначально понимал, что куда-то еще тащиться придется, но, как и положено человеку, иррационально надеялся на лучшее. Не срослось.

Взлетели они через час, прочертив небо огненной стрелой. Для экологии планеты, конечно, не особо хорошо, но корабль маленький, планета большая, а гости здесь бывают редко, так что вреда меньше, чем от метеоритов. Вновь таможенный терминал, лоцман… на сей раз другой, удивительно толстый для космонавта, пожилой и неразговорчивый. И прайс-лист за услуги.

Серов, увидев цифру, вначале присвистнул, а потом возопил, обращаясь к небесам, что это грабеж. Если за проход сюда сумма была немалая, однако, с учетом сложности маршрута, вполне адекватная, то выход оказался впятеро дороже. Начальник лоцманской службы лишь руками разводил, дескать, ничего личного, просто бизнес. Не нравится – выбирайтесь сами, за ноги никто не держит. Будь у Серова линкор либо крейсер, он, честно говоря, так бы и поступил. Тяжелый корабль сквозь метеорные облака проламывается без особого риска. Увы, в их распоряжении имелся всего лишь фрегат. Кобра на вопрос Серова вздохнула и честно сказала – слишком рискованно. Пришлось соглашаться на выставленную цену и лелеять в душе мысль, что когда-нибудь они сюда еще вернутся. На чем-то мощном и с дальнобойными орудиями. С учетом нестабильной и быстро меняющейся политической обстановки не такое уж и фантастическое желание, кстати. Ну а пока выбраться в свободное пространство, из чистой вредности высадить лоцмана как можно дальше (тот даже не почесался, видать, привычный) и отправиться дальше, своим курсом.

Разгонялись они на этот раз долго и мучительно. Несмотря на то что наиболее опасные зоны остались далеко за кормой, космос все равно имел в разы больше каменюк на единицу объема, чем в нормальных системах. Кобра не вылезала из пилотского кресла, Серов тоже постоянно находился в рубке, корректируя замысловатый курс фрегата. В машинном отделении неприлично ругался Док – из-за того, что постоянно приходилось задействовать маневровые двигатели, да еще и врубать периодически тормозные, режимы их работы были далеки от оптимальных. Помимо резко возросшего износа, начался медленный, но неотвратимый перегрев. Все же площадь радиаторных батарей на фрегате, теоретически имеющая весьма приличный запас, оказалась на поверку маловата для более мощных двигателей, и в результате Доку приходилось то и дело производить сброс хладагента, чтобы хоть как-то компенсировать эту проблему. Процесс шел в ручном режиме, и механик разогрелся не хуже двигателей, разве что вместо горячего масла плевался словами, обещая запихать эти радиаторы проектировщикам в то место, где спина раздваивается и называется чуточку иначе. Зная Дока, можно было предположить, что это отнюдь не пустая угроза. В общем, досталось всем, и лишь к исходу шестых суток корабль смог набрать достаточную скорость для того, чтобы совершить прыжок. Звезды привычно дрогнули на экране, и Кобра, устало выдохнув, откинулась в кресле:

– Поздравляю нас всех. Мы все-таки выбрались.

Следующие четыре часа Серов провел в рубке в гордом одиночестве. Пилот отправилась спать почти сразу, ее работа была закончена. Док еще с час возился у себя в машинном, потом залез под душ, долго фыркал, изображая дельфина и смывая с себя грязь, которую собрал за это время, после чего тоже удалился в свою каюту. Ну а отцу-командиру пришлось работать. Гиперпространственные маневры – штука сложная, и наития в них больше, чем точного расчета. С многомерностью компьютеры справляются из рук вон плохо, и человеческий мозг в такой работе является незаменимым инструментом. Далеко не каждый способен справиться с такой задачей. Именно поэтому штурманам платят больше всех. И потому командир корабля назначается только из штурманов – все члены экипажа должны знать, что на мостике человек, способный вывести их домой, где бы они ни находились. Так что хочешь иметь под командованием свой корабль – имей образование штурмана. Неважно, первой специализацией или второй, но имей его обязательно, иначе командиром корабля тебе не бывать.

К чести экипажа «Фаэтона», все трое имели дипломы штурманов. Более того, Серов периодически гонял своих подчиненных и на тренажерах, и во время перелетов, когда требовалось исполнить несложные маневры. Это, значит, чтобы квалификацию не теряли. Зачем ему нужна была эта лишняя забота, если большинство командиров не занимались подобным? Ну, тут все просто. Серов не страдал от отсутствия честолюбия. Плох тот солдат, который не таскает в ранце маршальский жезл. Серов был хорошим солдатом, и потому старался обдумывать свои действия на несколько шагов вперед. В частности, он исходил из того, что рано или поздно имеет шанс на адмиральские погоны, и тогда ему будут нужны рядом люди, которым он может доверять. И желательно, чтобы любого из них можно было бы поставить на мостике своего флагмана. Помоги друзьям с карьерой, а они, случись нужда, помогут тебе, вполне разумная жизненная позиция. Ну а раз так, то готовить, готовить и готовить! Пускай тренируются.

Однако сейчас, когда усталый экипаж разбрелся по каютам, он занимался прокладкой курса лично. И потому, что корректировка выходила сложная, и потому, что хороший командир должен заботиться об экипаже. Люди вымотались, причем даже сильнее его самого, а значит, заслужили отдых. Ну, так пускай отдыхают, а он будет работать. В конце концов, показывать слабость командиру тоже не годится.

К тому моменту, когда фрегат стабилизировался, наконец, в многомерности, со штурмана сошло даже не семь, а тридцать семь потов. Гиперпространство – штука хитрая, и каждый раз выкатывает разное, непредсказуемое заранее количество измерений. Точнее, некоторые хвастаются, что могут почувствовать, что их ждет, и Серов кое-кому склонен был верить. Как правило старым, зубы съевшим на перелетах штурманам, в брехне ранее не замеченным. Опыт не пропьешь, интуицию тоже. Но таких, опытных до отвращения «зубров» немного, подавляющему же большинству штурманов средней руки, к числу которых и относил себя Иван, приходилось разбираться с курсом по факту, уже после выхода в гипер. Базовая-то настройка в компьютере, а вот тонкие корректировки – это уже ручная работа. Учитывая, что на этот раз гиперпространство выдало аж дюжину измерений, плюс переменный вектор и колеблющуюся константу времени, удовольствие оказалось ниже среднего, и к концу рабочего процесса Серов взмок не хуже механика.

И все же он справился, и с удовольствием оглядел дело рук своих. Обычно в подобной ситуации большинство штурманов дробили траекторию на мелкие отрезки и делали корректировку каждые семь-восемь часов. Серов же сумел вывести ее на втрое большие участки, и сейчас испытывал законную гордость профессионала. Всё, дальше только регулярный контроль, а сейчас кинуть что-нибудь на зуб – и спа-ать…

Он так и отключился в кают-компании, на диване и с недоеденным бутербродом в руке. И проснулся только, когда ноздри защекотал запах свежесваренного кофе. Не открывая глаз шевельнулся – и едва не взвыл. Шея от неудобной позы затекла и болела немилосердно. Естественно, сон улетучился, будто испуганный воробей, и Серов, крякнув, с трудом принял вертикальную позу, на ноги встать силы уже не хватило.

На камбузе, как и следовало ожидать, хозяйничала Дана. Обернулась, заулыбалась чуть смущенно:

– Я вас разбудила…

– Ничего страшного, – мужественно ответил Серов, стараясь не показать, как ему хреново. Не получилось, девушка, сообразив, что что-то здесь нечисто, подошла, неодобрительно покачала головой и, зайдя сзади, начала решительно массировать ему шею. Ладошки у нее были маленькие, но крепкие и жесткие, и, прежде чем растаять в нирване, Серов со стыдом подумал, что в душ сходить так и не успел, и сейчас от него, небось, потом несет за несколько метров.

– Сколько я проспал? – спросил он, когда лечебная экзекуция закончилась.

– Шестнадцать часов.

– Что-о? – Серов резко поднялся, справился с нахлынувшим головокружением и быстрым шагом направился в рубку. К счастью, здесь все оказалось в норме, мигали цветные лампы, мерцали экраны, курс пока что оставался стабильным. Ну что же, можно было и сполоснуться наконец. Только вначале попить кофе. Запахи из распахнутой двери шли умопомрачительные, вызывая дикое желание залить внутрь себя чашку-другую… третью бодрящего напитка.

Как оказалось, помимо кофе на столе уже громоздился завтрак. Именно громоздился – Дана умела готовить вкусно, получалось у нее всегда много, но сервировкой себя не утруждала, считая, что взять каждый может то, что захочет. Вполне имеющая право на жизнь позиция, особенно в полевых условиях, хотя Серов подозревал, что она просто толком не разбирается в тонкостях этикета и почему-то скрывает этот факт. Так или иначе, но еда оказалась вкусной, Серов – голодным, и от стола он смог отвалиться, только когда почувствовал, что не в состоянии больше запихать в себя ни кусочка.

– Спасибо.

– Да не за что, – Дана, по-прежнему крутящаяся у плиты, обернулась. Улыбка у нее была красивая… – Мы скоро прибываем?

– Еще двое суток. Что, не терпится оказаться в цивилизованном мире?

– Да какая там цивилизация…

– Ну, не знаю, – честно ответил Серов. – Обычно в Альянсе и Европейской Ассоциации нас считают варварами, а себя – единственными носителями культурного наследия Земли.

– А вы?

– А нам плевать, кто и кем себя считает. Не любят нас? Ну, так как-то мне от этого не тепло и не холодно. Пускай тогда боятся, это надежнее.

– Вы прямолинейны, как все мужчины, – хихикнула Дана.

– Ну, в общем-то, я и есть мужчина…

– Что радует. Но все же… Можно мне с вами?

– Не совсем понимаю. Мы прибываем на относительно цивилизованную планету. Во всяком случае, рейсовые корабли в Альянс отсюда ходят. Денег на билет дам, отработала ты их с лихвой.

– Знаете, – Дана села, подперла кулачком щеку, от чего ее лицо забавно перекосилось, – я туда боюсь возвращаться. Все же не была там несколько лет, да и не ждет меня никто. А здесь… Здесь я привыкла, хорошо мне. И не страшно. В первый раз за последние три года. Возьмите меня с собой, а?

– В Империю хочешь? Ну, сразу предупреждаю, у нас такого понятия, как пособия, нет. Хочешь жить – придется работать, не работаешь – так хоть не живи. А у тебя квалификации, считай, ноль. Нет, конечно, готовишь ты здорово, кофе опять же варишь… Где научилась, кстати?

– Одно время работала в кафе. Посудомойкой.

– Ну вот. То есть вроде как умеешь, но квалификацию свою подтвердить не сможешь. Да и смогла бы – какая разница? Дипломы, выданные учебными заведениями планет, не входящих в Империю, у нас недействительны. И будет тебе очень-очень тяжело.

– Я… понимаю. Но все равно это лучше.

– Нет, это тебе кажется, что понимаешь. Но ты уверена, что хочешь к нам? – Девушка молча кивнула. – Тогда, пожалуй, есть вариант.

Эту мысль Серов крутил в голове уже давно. Еще когда, прибыв на Блефуску, сообразил, что отделаться от попутчицы может оказаться сложнее, чем виделось изначально. Просто таскать ее с собой – нарушение устава. Не то чтобы чрезмерное, оправдание есть. Дана и впрямь, хоть и немного, помогла им, а имперцы умели быть благодарными. Все поймут. Но и злоупотреблять пониманием командования не стоило. А в том, что он предложил, нарушения как раз не было. Имелся пробел в правилах, причем, как подозревал Серов, оставленный специально, как раз на случай, если появляется крайняя необходимость их обойти. Под свою ответственность, разумеется.

Если кратко, то командир любого военного корабля имел право в случае необходимости использовать вольнонаемных членов экипажа. Естественно, это мало практиковалось, поскольку разбавлять слетанную команду непонятно кем чревато проблемами. Тем не менее, бывало, пользовались, к примеру, в случае болезни кого-либо из экипажа и при отсутствии в пределах досягаемости адекватной замены из военнослужащих. Как правило, людей брали на короткое время, но желающие находились всегда – в вооруженных силах Российской Империи платили исключительно хорошо.

Для Серова в данный момент принципиальным был один момент – нигде не было сказано, что вольнонаемный обязательно должен быть гражданином Империи. Типа того, что и так подразумевается, по умолчанию. Но раз нет прямого запрета, стало быть, можно. Оформившись же официально, девушка за время полета заработает достаточно для того, чтобы после, уже в Империи, соблюдая режим экономии без особых проблем прожить несколько месяцев. За это же время она вполне сможет устроиться. Те же курсы поваров закончить, например. Или массажистов – у нее неплохо получается. Именно этот вариант он озвучил Дане. Надо ли говорить, что она согласилась.

Затем процедура оформления документов, которая для ненавидящего бумажки Серова была хуже зубной боли – и вот уже их экипаж официально пополнился юнгой. Представив, как вытянутся рожи у чиновников от адмиралтейства, командир «Фаэтона» едва удержался от того, чтобы злорадно хихикнуть, после чего отправил Дану вкалывать на камбузе, отдав ей заодно первый боевой приказ смыть эту дурацкую краску с волос, а сам отправился, наконец, в душ – все тело чесалось так, что взвыть хотелось.

Великое княжество Эстландское представлено было одной-единственной планетой со звучным названием Новая Эстония. Так себе планетка, кстати, с диаметром на треть больше земного и гравитацией на два процента меньше. Ресурсов мизер, собственных запасов, к примеру, урана едва-едва хватает, чтобы питать архаичные ядерные реакторы. Тем не менее планета официально входила в Европейскую Ассоциацию, а также кучу военных и политических блоков. Этим обстоятельством в княжестве страшно гордились, поскольку больше поводов для гордости у них, в общем-то, и не имелось. Аграрная планета с низкой плотностью населения. Промышленность работала исключительно на внутренний рынок, поскольку, несмотря на крайнюю дешевизну эстонской продукции, межпланетные перевозки начисто съедали возможную прибыль от экспорта. А какой-нибудь «изюминки», пользующейся запредельным спросом, позволившим бы окупить затраты, в слаборазвитом с точки зрения науки государстве просто не нашлось.

Основных источников доходов у Новой Эстонии было два. Во-первых, туризм. Нельзя сказать, что курорты планеты отличались запредельным качеством сервиса, моря – особыми лечебными свойствами, и виды природы пленяли невероятной красотой. Имелись места и получше. Просто здесь было дешево, и вдобавок снять в любом кафе сговорчивую студенточку или, по желанию, студента за невеликую цену не составляло труда. Вот и летели сюда престарелые дяди-тети с расположенных неподалеку более успешных планет.

Во-вторых, здесь располагалась целая куча военных баз. Правительство княжества без каких-либо проблем сдавало территорию в аренду всем желающим. И потому, что это приносило денежки, и из-за панического страха перед Империей, возле границ которой их планета и расположилась. Почему-то здесь все были уверены, что, случись конфликт, они станут первой целью удара русских. Самих имперцев эта истерия лишь слегка забавляла, а в целом они княжество всерьез не воспринимали. Серов точно знал, что на случай гипотетического конфликта для нейтрализации Новой Эстонии выделен аж целый линкор. Из тех, что использовать в серьезном деле из-за ветхости уже страшно, а отправлять в переплавку пока жалко. Ну и полк мобильной пехоты, разумеется. Аналитики считали, что для установления и последующего удержания контроля над планетой этих отнюдь не первоклассных сил хватит даже с избытком. Ну а если не хватит, то альтернативным планом предусматривалось использование планетарных бомб, в ином случае занятие Новой Эстонии и ее удержание переставало окупаться вследствие низких доходов от последующей эксплуатации. Их коллеги со стороны вероятного противника думали точно так же, но базы, правда, маломощные и откровенно ничего не решающие, продолжали строить по принципу «шоб було».

Вот на такую заштатную планету и занесли превратности судьбы фрегат имперского флота с бравым экипажем на борту. И сразу же на него посыпались запросы от таможенной службы, которые Серов с великолепным хладнокровием проигнорировал.

А и в самом-то деле, чего на них обращать внимание? С точки зрения международного права территорией, принадлежащей планете, считалась зона, которую можно было контролировать и защищать со стационарных позиций. В этом отношении у Великого княжества Эстландского дела обстояли не то чтобы очень. Ракетные установки планетарного базирования, старая орбитальная крепость и пара станций контроля пространства на астероидах. По современным меркам заметно меньше, чем ничто. Это крупные страны могли позволить себе демонстративно заменить нехватку стационарных средств мощным флотом, аргументируя это тем, что «он же базируется на стационарных объектах», и отмахиваясь от обвинений в двойных стандартах. Те же, кто не имел под рукой пары-тройки ударных эскадр в оперативной готовности, вынуждены были придерживаться буквы закона от и до. Именно поэтому Серов ответил на запрос раздраженных таможенников лишь тогда, когда фрегат вошел в зону поражения планетарных систем вооружения.

Впрочем, здесь к такому, очевидно, были привычны. Во всяком случае, лишний раз губы не кривил-ли и тупых вопрос-сов не задавал-ли. Вообще не задавали. Может, еще и потому, что не хотели лишний раз связываться – подробностями Серов как-то не слишком интересовался. Заплатил пошлину, подвесил фрегат на парковочной орбите и, в сопровождении Дока, спустился на планету.

Цены в парковочной зоне единственного на планете космопорта оказались вполне умеренными. Правда, сажать сюда фрегат Серов не рискнул бы. Это на формально менее развитой Блефуску к выбору места подошли с умом. Там мощные плиты из пластобетона клали, вроде бы не особо стараясь, зато место выбрали идеальное. Скальный грунт безо всякого подкрепления мог выдержать даже линкор, возникни у его командира противоестественное желание посадить эту самоходную космическую крепость. Здесь же, как это сразу определили космонавты, при внешней красоте и аккуратности надежностью не пахло. Болотина, прикрытая сверху тонким бетонным панцирем. Случись что – и грунт продавится, что весьма чревато. Планетарный бот, конечно, не слишком тяжел, но настоящему звездолету лучше не рисковать.

Столица, а по совместительству единственный крупный город на планете (и впрямь довольно приличных размеров, с населением, едва не дотягивающим до полумиллиона человек), тоже производила впечатление чего-то рыхлого. При внешнем благолепии и атрибутах преуспевания вроде не слишком впечатляющих, этажей на полста, небоскребов, да непривычной формы светящихся рекламных щитов, уже лет сто назад вышедших из моды на других планетах, чувствовалась здесь, в Великом Таллине, какая-то искусственность. И люди… Вроде бы веселые, и в то же время настороженные. А их замедленная речь и вовсе бесила. Хорошо еще, что русский, да и многие другие языки тут знали поголовно – видать, на случай, если Империя либо еще какое-нибудь серьезное государство все же решат их оккупировать и потянуть за уши к светлому будущему. Наивные, их тщательно скрываемые мечты об оккупации с последующим развитием в Империи, например, даже не рассматривались за полной бесполезностью, и Серов очень сомневался, что в Альянсе люди, планирующие возможные территориальные приобретения, глупее его командования.

А вопросов, как и прежде, никто не задавал. Лезть в дела туристов, приносящих на планету денежку, здесь не собирались. Даже полицейский дрон, жутко устаревшая железяка, покрутившись над головами, ушел куда-то прочь, и Кобра с орбиты доложила о том, что не видит направленного на мужчин внимания каких-либо электронных систем слежения. Ну, разве что иногда камеры наружного наблюдения у входов в магазины, дежурно мазнув прохожих глазками своих объективов, переносили мимолетное внимание на другие объекты. Несерьезно, в общем.

Тем не менее, прежде чем отправляться по основным делам, Серов с Доком предприняли кое-какие меры для маскировки своих намерений, а заодно пополнения запасов. Проще говоря, зашли в магазин, где закупили свежих продуктов. На таких вот аграрных планетах они всегда качественные и стоят копейки. Заодно приобрели сувениров, все равно здесь они вряд ли еще когда-нибудь побывают, а так – хоть память какая-то. Вон, с Блефуску мяч для регби и охотничьи фотографии, с Нового Сингапура – колоду карт с фривольным оформлением и юнгу. Надо и отсюда что-нибудь, колокольчик, что ли…

Отправив загруженную покупками так, что она даже просела, автоматическую гравиплатформу к боту, космонавты сверились с показаниями навигатора и углубились в городские джунгли. Почти сразу после того, как они удалились от центральных улиц, небоскребы исчезли, зато мусора на тротуарах и неуклюжих граффити на стенах домов резко добавилось. И народу, одетого попроще, но куда более агрессивного, тоже.

Их даже попытались один раз ограбить. Смешно. Впереди дорогу им шустро заступили четверо молодых людей, одетых, по местной моде, в вызывающе-яркие куртки и истрепанные джинсы. Сзади маневр гопников повторила вторая четверка. Да уж, язык здесь медленный, зато двигаются шустро. И соображают тоже – как только путешественники продемонстрировали им калибр своих карманных гаубиц, те незамедлительно показали пустые ладони и исчезли так стремительно, будто никого здесь и не было. Да и вообще, вся улица опустела. И, что характерно, хотя шли русские еще почти полчаса, больше проблем не возникало – сведения о потенциально опасных клиентах в криминальной среде разносятся со скоростью ветра.

Искомый кадр жил достаточно далеко, почти в пригороде. Здесь дома, в основном невысокие, четырех-пятиэтажные, оказались вроде бы приличными, но, судя по обшарпанному виду, небогатыми. А вот электронный замок на двери подъезда оказался вполне приличной гражданской моделью, код к такой запросто не подберешь.

Эх, как жаль, что нельзя было пойти тем же путем, что и на Блефуску. Сотрудничество с властями здесь организовывать – это только время тратить. К Империи и всему, что с нею связано, здешние чиновники относились крайне негативно. Комплексы, наверное, играли. Соответственно, ожидать от них можно было разве что палок в колеса, имелись прецеденты. Приходилось действовать на свой страх и риск.

Воровато оглянувшись, Док пришлепнул на дверь маленькую, сантиметра три в основании и столько же в высоту, пирамидку. Два шага назад, активация! Пирамидка мигнула тусклым голубоватым светом и отвалилась – все, заряд выработан, удерживающий ее электромагнит отключился. Док подобрал ее, сунул в сумку и толкнул дверь, которая послушно отворилась – мощный электрический разряд запросто пережег всю хитрую машинерию. Судя по запаху, даже проводка оплавилась. А теперь наверх, и быстро, быстро!

Пьер Грабовски, ни разу не эстонец, а поляк, родившийся на одной из французских планет, жил на четвертом этаже, под самой крышей. Тем лучше. Оставалось лишь на всякий случай залепить припасенным заранее лейкопластырем глазок на соседней двери, и можно было приступать к работе. Вот только дверь, хоть и не такая толстая, как внизу, здесь закрывалась на механический замок, причем, судя по виду, довольно хитрый.

– Сейчас я его, – с азартом в голосе пробормотал Док, выуживая из кармана связку отмычек. Хорошо подготовился, видать, не зря целый день вчера у себя в машинном просидел. Вытачивал, старался… Интересно, где он ими пользоваться научился? В училище на курсах, где давали азы разведывательной и оперативной работы, так, чтобы представление имели, такое уж точно не показывали.

Увы, увы, как раз пользоваться ими Док совершенно не умел. Сделать отмычку и открыть с ее помощью замок – две совершенно разные вещи. Провозившись минуты три, он развел руками, признавая поражение, и отступил в сторону, давая дорогу профессионалу.

Серов мучиться не стал. Холодно замерцал в воздухе противным фиолетовым огнем плазменный резак. Пять секунд – полет нормальный! «Собачки» замков аккуратно перерезаны. Осталась еще цепочка, старомодная и прочная, но ее Док вырвал, просто как следует толкнув дверь, и они как два медведя, совершенно непрофессионально вломились в квартиру.

Жилище интересного человека оказалось на удивление приличных размеров. А вот сам хозяин, выскочивший из комнаты и протирающий заспанные глаза, как раз наоборот, мелковатым и низковатым. Серов с чувством пробил ему левой в печень и толчком отправил впавшее в нирвану тело обратно в комнату. Док, по-киношному держа пистолет стволом вверх, быстро проверил остальные комнаты и кивнул: чисто.

Пока они снимали лейкопластырь с соседской оптики и подпирали входную дверь, чтобы никто не заподозрил вторжения и не вздумал поиграть в героев, клиент пришел в себя и теперь смотрел из угла, в который его запихали, спокойными злыми глазами. Не паникует – уже неплохо. Даже если у Дока не получится, с таким можно разговаривать более-менее продуктивно. Наверняка просчитывает ситуацию, даже освободиться попробовал, но тонкие прочные хомуты из мягкого пластика по эффективности не уступали наручникам.

Серов окинул взглядом комнату. Ну что же, рабочий кабинет и спальня в одном флаконе. Шикарный кожаный диван с небрежно брошенной, хорошенько примятой хозяйской головой подушкой. Стол с компьютером… В нынешнюю эпоху минимализма и то, и другое выглядит громоздко и архаично, однако именно так чаще всего выглядит оборудование любителей, считающих себя профессионалами. В большой корпус можно за небольшие деньги напихать много интересных и не всегда нужных примочек. На полу изрядно потертый ковер, свет мягкий, льется со всего потолка, не оставляя места тени. В углу холодильник – это, наверное, чтобы за пивом далеко не бегать. Как-то не похоже на логово крутого мафиози. Да и сам Грабовски на такового внешне не тянет. Ему лет двадцать пять на вид, то есть почти ровесники. Как-то странно все.

– Грабовски Пьер? – на всякий случай поинтересовался Серов.

– Ну. А вы кто такие?

– Не нукай, не запряг, – отмахнулся Серов. – Ну что, колоться будем?

– В чем? Что вам надо, козлы?

– Это за козлов, – Серов слегка, так, чтобы не причинить серьезного вреда, ткнул парня кулаком в область почек. Судя по тому, как его перекорежило, попал качественно. – Ты понимаешь, какое дело, вопрос у нас к тебе есть.

– А просто так спросить было нельзя? Без… всего этого?

– Можно. А вот ответил бы ты или нет – еще вопрос. Док, коли ему свою гадость.

Штатный врач «Фаэтона» кивнул и извлек из кармана плоскую коробочку из мягкого красного пластика. Раскрыл, полюбовался содержимым, считающимся здесь куда аморальнее боевых стволов, и вытащил шприц-тюбик.

– Сыворотка правды? – безо всякого страха в голосе поинтересовался Грабовски.

– Она, родимая, – вздохнул Док. – Люди, далекие от медицины, именно так и называют сей замечательный препарат. Вы не волнуйтесь, молодой человек, больно не будет.

Из уст здоровенного детины, бугрящегося мускулами, это прозвучало довольно зловеще. Грабовски вздохнул:

– Знаете, давайте обойдемся без этого. Вы задаете вопросы – я отвечаю.

– Смотри-ка, умный молодой человек, – усмехнулся Серов. Его предложенный вариант более чем устраивал, у сыворотки правды, действие которой вызывает неудержимое желание говорить при подавлении воли, есть один серьезный недостаток. Допрашиваемый при определенных условиях может вывалить на тебя не только факты, но и собственные домыслы, в которые хочет верить. Разделить информацию при этом достаточно сложно, и условно-добровольное сотрудничество здесь предпочтительнее. – Хорошо, но врать не вздумайте – поймем сразу. Док!

– Уже, уже, – врач зацепил на мочках ушей Грабовского миниатюрные датчики. – Детектор подключен.

Вот сейчас говорить получилось куда более продуктивно, чем с Уолшем. Не прошло и десяти минут, как они знали, в принципе, все, что необходимо. И вновь пустышка. Точнее, не совсем пустышка, но все равно.

Грабовски и впрямь не имел к тем, кто устроил нападение на русский корабль, никакого отношения. Как и Уолш, он был хакером, только куда более высокого класса. Киберпреступник средней руки – к примеру, мог вскрыть на заказ клиентскую сеть какой-нибудь фирмы, или, как вариант, присосаться к серверу не слишком солидного банка и чуть-чуть, так, чтобы никто не заметил, пощипать счета. С крупными банками он даже не пытался связываться – там защита такая, что живо прихватят за жабры и развесят на солнышке провялиться. Требухой наружу. Ну а по мелочи и выхлоп невелик. На хлеб с маслом и приличную машину хватало, на что-либо серьезнее – нет.

Помимо этого, он собирал информацию. Не продавал – для этого Грабовски был слишком осторожен. Просто когда ломаешь чей-то сервер под заказ, то помимо основной добычи к тебе попадает еще много чего, и эти сведения он считал своей надежной страховкой. Ну, по принципу, только троньте – и ваши данные предстанут на всеобщее обозрение. По-детски и немного наивно, серьезные люди, если что, вытрясут из него все прежде, чем сработает автоматика, но парень по молодости лет об этом не задумывался.

Вот только недавно он обнаружил, что с его личного хранилища кто-то, в свою очередь, принялся тибрить информацию. А вот это Грабовски уже не понравилось – так и самому спалиться недолго. И вот, вместо того чтобы найти и заделать дыру в защите, он перенес сведения в другую точку, а взамен подбросил вору пакет искаженных данных с тем, чтобы после обиженные в лучших чувствах клиенты оторвали ему голову. Вот, в принципе, и все. Рассчитал точно. Не подумал только, что и сам он может оказаться под ударом.

– Хреново, – прокомментировал Серов с непроницаемым выражением лица и повернулся к Доку. – Есть тут чего на зуб кинуть? А то проголодался я с этой беготней что-то.

– Сейчас глянем, – Кисляков распахнул дверь холодильника. – Выбирай.

– Я сказал поесть, а не отравиться, – поморщился капитан. Продукты, лежащие на полках, не пробуждали в нем аппетита ни своей номенклатурой, ни внешним видом. Единственное, чего тут ожидаемо имелось в избытке, так это пиво, причем его было не просто много, а много и разных сортов. Видать, хозяин квартиры мог себе кое в чем не отказывать.

Док открыл было рот, чтобы прокомментировать барские привычки некоторых зажравшихся снобов, забывших уже, что им приходилось есть на тренировках по выживанию, но не успел – в двери загремели чьи-то ключи. Серов переместился в прихожую мгновенно, Док задержался буквально на пару секунд, только чтобы забить в рот Грабовски импровизированный кляп из подвернувшейся под руку тряпки. И прежде чем тот, кто пытался войти, сообразил, что происходит что-то не то, замки сломаны, а дверь не хочет открываться, наглые захватчики не только ее распахнули, но и рывком затащили внутрь нежданного гостя.

Гость на поверку оказался гостьей. Очень симпатичной, высокой, со спортивной фигурой девахой. Натуральной блондинкой, таскающей очки в тонкой оправе, которые ей удивительно шли. Выглядела она испуганной донельзя, но орать не пыталась – видать, понимала, что это может плохо кончиться. Серов выдернул изо рта Грабовски кляп, оказавшийся на проверку потрепанным носовым платком изрядных размеров, и поинтересовался:

– Твоя?

– Угу…

– Ну, так скажи ей, чтоб сидела тихо. Мне ваши головы ни к чему, так что, думаю, разойдемся мы сегодня мирно. Только еще на пару-тройку вопросов ответишь.

Парень кивнул, быстро зашептал девушке что-то успокаивающее. Та чуть расслабилась, но все равно сидела, прижавшись к Грабовски и глядя на русских испуганными глазами.

– Ну что, успокоились? Тогда продолжим. Как мне найти тех, от кого ты узнал о нападении на курьерский корабль?..

Ушли они только через два часа, расставшись, к слову, вполне довольными друг другом. Грабовски оказался и впрямь неплохим специалистом, сумевшим, выйдя в сеть, в два счета накопать всю интересующую их информацию. В свою очередь Серов, подумав, оплатил причиненные разрушения и предложил сладкой парочке долгосрочное сотрудничество. Проще говоря, провел мероприятия по вербовке новых агентов, на что те согласились. А почему нет? Топорно, конечно, всерьез их этому не учили, но ведь сработало! И вообще, Империя добилась своего нынешнего положения отнюдь не потому, что пренебрегала услугами сторонних талантов. Грабовски же, хоть и любитель, но талант реальный, против фактов не попрешь. Осталось по возвращении домой передать сведения о свежеприобретенных агентах тем, кто будет их впоследствии курировать, и все, дело сделано. Ну а сейчас наступила пора улетать – история, похоже, выходила на финишную прямую.

Такси здесь, как и на Сингапуре с Блефуску, было наземным и колесным – верный признак слабозаселенных планет с недостаточными производственными и научными мощностями. В Российской Империи, на периферии, та же картина – колесный транспорт дешевле машин на гравиподушках. И в Альянсе тоже, да везде так. Увы, это утешало довольно слабо – архаичное асфальтовое покрытие было качественным только на центральных, предназначенных в основном для туристов улицах и дороге в космопорт. По словам словоохотливого, как это у них частенько бывает, темнокожего водителя, дорога в морской порт тоже была хороша. Туристский бизнес – это вам не хухры-мухры. В остальной же части города колдобины были знатные, а подвеска машины раздолбанной, так что все неровности космонавты чувствовали пятыми точками. Вдобавок водитель, человек не только болтливый, но и неунывающий, врубил абсолютно непопулярную в Империи музыку, от которой у нормального человека могла разве что голова заболеть. Пришлось деликатно попросить вырубить ее, а не то… Водитель, как ни странно, не обиделся, а может, просто виду не показал и продолжил трепать языком. На проверку оказалось, что это было не так уж и плохо, во всяком случае, до космопорта доехали быстро. А когда, отпустив машину у ворот, подошли к боту, то обнаружили рядом с ним презабавную картину.

Толпа человек в пятьдесят, не меньше (и как их только пустили на охраняемую территорию?), одетая в странную, убогую одежду, покрытую вышивкой, судя по неряшливости, ручной, так густо, что практически не гнулась. Собравшиеся недружно скандировали что-то вроде «Геть, москали!», размахивая какими-то сине-желтыми тряпками. Периодически на импровизированную сцену из деревянного щита, который держали на плечах четверо крепких мужиков, взбирался какой-то хмырь и начинал вещать на странном языке, напоминающем русский, но звучащем так, словно на нормальные слова хорошенько плюнули, а затем растерли. Словом, разобрать то, что вещал оратор, космонавтам так и не удалось.

Самое интересное, люди-то были разные, но что-то у них у всех было общее. То ли дебильное выражение испитых рож, то ли нездоровый блеск глаз. Так что перед сознанием Серова все они моментально слились в одно непонятное и безликое пятно, и после он, как ни старался, не смог выделить из них ни одного индивидуального человека. Так, серая аморфная масса, и только.

А вокруг ходили, рассматривая бесплатный цирк, другие, явно местные. Похоже, их происходящее забавляло. Секунду подумав, космонавты подошли к одному такому, невысокому пухлому мужичку лет сорока с крупной собакой на поводке. Псина наверняка была породистой, в отличие от России, на планетах Европейской Ассоциации двортерьеры были запрещены законом, и все собаки, появившиеся на свет не у лицензированных заводчиков, а, так сказать, естественным путем, безжалостно уничтожались. Но порода породой, а выглядела собака, как подзаборный бобик, кудлатая и нескладная. И очень дружелюбная, поскольку не только не зарычала, а замахала хвостом и полезла знакомиться. Хозяин придержал ее было, но, сообразив, что туристы (а по одежде Серова и Дока можно было принять именно за них) не возмущаются, успокоился.

– Не подскажете, уважаемый, что здесь происходит? – спросил капитан на чистейшем английском. Его здесь тоже знали все, так что проблемы с языковым барьером не существовало в принципе.

– Да опять укроп бузит, – фыркнул эстонец. Слово «укроп» он, что характерно, произнес по-русски.

– В смысле?

– Видите бот? Днем приземлился. К нам недавно прилетел русский военный корабль. Зачем – непонятно, да и неважно. Было бы что серьезное – приперлись бы целым флотом, а так… Может, им у нас пива выпить захотелось.

Эстонец рассмеялся. Серов тоже усмехнулся – пожалуй, этот мужик был вменяем, да и чувство юмора у него имелось.

– И что дальше?

– А что дальше? Имперцы где-то гуляют. Раз им сесть разрешили, они, в общем-то, в своем праве. Вон, говорят, на оперативный склад гравиплатформа пришла. Шикарная штука, мне на такую за год не заработать. Так вся ящиками забита. Продукты, вино хорошее… Умеют же жить люди! – с оттенком зависти в голосе прокомментировал рассказчик.

– Ну, молодцы, – неопределенно сказал Док.

– А я вам о чем? В общем, они гуляют, деньги тратят, ведут себя, как нормальные люди. А эти, как узнали, так и примчались.

– Укроп?

– Ну да. А вы не слышали, что ли? Дикие укры. Тупы-ые… Какая-то боковая ветвь украинцев. Их когда-то свои же, чтоб не позориться, выставили. Вот они к нам и прибились. Им разрешили временно расположиться, так уже лет пятьдесят выгнать не могут. В города-то не пускают – они так лагерем неподалеку и живут. На пособия. На наши деньги!

Ну, все разом встало на свои места. Действительно. Полста стандартных лет назад с Новой Украины, карликового государства, вассала Российской Империи, выперли группу радикальных неонацистов, попытавшихся устроить переворот. Вышли, как не раз уже бывало, на площадь, начали вопить… Березин, тогдашний (да и нынешний) президент-диктатор, недолго думая, прислал две роты автоматчиков с приказом патронов не жалеть и решил вопрос за пятнадцать минут. После этого уцелевших вместе с семьями запихали на старый транспорт и отправили куда-то в сторону европейских планет. Больше Серов ничего о том инциденте, случившемся задолго до его рождения, и не слышал, да и это-то знал из школьного курса новейшей истории. Два абзаца аж посвятили. Вот они куда залетели, оказывается.

– Что-то слышал. Клиника?

– Полная.

– И кто их сюда пустил?

– А кто задержит? – искренне удивился эстонец. – Забор-то и охрана только со стороны дороги, а вокруг – чистое поле.

– Это как? – У Серова аж челюсть отвисла. Космопрот – особо охраняемый объект, это азбучная истина, и ситуация упорно не укладывалась в его голове.

– Ну, говорят, когда строили, денег почему-то не хватило. Даже сам космопорт вдвое меньше получился, чем планировалось. Концов так и не нашли, а больше инвестор давать не стал.

Космонавты дружно присвистнули. Ничего себе тут попилы! Нет, конечно, никто не без греха, и в России тоже всякое случается. Вот только в Империи еще со времен Императора-Основателя за подобное вешают с конфискацией, так что если кто и ворует, то по чуть-чуть, осторожно и с оглядкой. А здесь, похоже, народ берегов совсем не видит. Как, спрашивается, такое возможно? Очевидно, последнюю мысль он озвучил вслух, но эстонец лишь плечами пожал:

– Не знаю, я же инженер, а не следователь.

– А если как в Империи?

– Это с использованием детекторов лжи?

– Хотя бы.

– Да кто же позволит-то? Это прямое нарушение прав человека. Хотя, откровенно говоря, может, и стоило бы, – тут он смачно выругался. – А то представляете, недавно какой-то урод, из арабов, девчонку двенадцати лет у всех на глазах отымел, а адвокат потом доказал, что случайно вышло. Дескать, споткнулся-упал-попал. Так удачно, так удачно… И ничего не попишешь – турист.

– Вы его, я так понимаю, задницей в муравейник посадили? – с интересом спросил Док.

– Вы прямо как имперец говорите. Те, я слышал, практикуют…

– Иногда, – серьезно кивнул Серов, хотя единственный случай, о котором он знал, случился лет пятнадцать назад, и то как самосуд.

– Умные люди. А мы… – тут мужик безнадежно махнул рукой. – Говорю же, турист – основа нашей экономики. Предки в гробу бы перевернулись.

– Значит, даже не повесили. И после этого вы еще называетесь цивилизованной страной? – усмехнулся капитан. – Ладно, давайте вернемся к нашим баранам. Этих-то чего не разгонят? Или у вас полиции нет?

– Я бы их не то что отсюда выгнал, а и вообще с планеты. Но – нельзя, нарушение прав человека. Они же только орут, ничего пока не сломали, никого не избили.

– Да? Ну что же, сейчас посмотрим, что можно сделать.

Усмехаясь про себя, Серов не спеша приблизился к толпе и, сложив руки рупором, во всю мощь легких крикнул по-русски:

– Эй, мужики! Пройти дайте!

Реакция оказалась мгновенной. Вначале все замолчали. Вот только что стоял гам – и тишина! Слышно, как зудит крылышками противная местная цикада. Потом все синхронно повернулись к нему. Слитности движения мог бы, наверное, позавидовать даже полк почетного караула. А потом их вдруг не стало. Только остались валяться на бетоне обрывки самодельных плакатов, рухнувший с грохотом щит-трибуна, да слышался удаляющийся топот. Вот, собственно, и все.

– Это вы как?

Серов обернулся, посмотрел на эстонца, глаза которого увеличились до физиологически невозможных размеров, и усмехнулся:

– Мы заставили или уважать себя, или бояться. Уважение, конечно, приятнее, но и страх – тоже неплохо. Так что нашим предкам за нас не стыдно.

– Но почему…

– Потому что у вас в ранг закона возведено правило «трех Д». Дай дураку дорогу. А мы дуракам, случись нужда, вышибаем мозги. И даже самые тупые, зная это, синхронно умнеют. Ладно, до свидания. Глядишь, еще свидимся, космос маленький.

Эстонец механически пожал им руки. Похоже, он все еще был под впечатлением от увиденного. Док потрепал по лобастой башке собаку и пошел на склад, за гравиплатформой, а Серов поднялся на борт и принялся готовить корабль к отлету. Пора было заканчивать эту дурацкую эпопею.

Дану они не узнали. Пока мужчины геройствовали, она с помощью весьма продвинутой в женских делах Кобры ухитрилась-таки смыть с волос тот неестественный колер. Теоретически краска была несмываемой, практически же что один создал, то другой всегда может разрушить, и сейчас девушка щеголяла в естественном окрасе. В шок она никого, разумеется, не повергла, не те люди собрались, но удивила знатно.

На поверку она оказалась блондинкой. Платиновой. И при этом брови и ресницы остались темными, безо всякой косметики. Интереснейшее сочетание. Серов помнил, что в молодости в их компании была одна блондинка. Как-то утром они завалились всей толпой к ней в гости, и девушка встретила их не накрашенной. Парень, который до того активно за ней ухаживал и был уже в двух шагах от результата, свалил молниеносно, и ни у кого не поднялась бы рука его осудить. Страхолюдина без бровей и ресниц, с пергаментно-белой кожей производила весьма специфическое впечатление. Здесь же получилась на выходе вполне красивая девушка, упорно отказывающаяся отвечать на вопрос, зачем ей потребовалось так авангардно портить внешность.

С орбиты «Фаэтон» снялся без каких-либо проблем. Некоторое время, правда, рядом с ними шли два корвета Альянса, база которого, в числе прочих, располагалась на Новой Эстонии. Ребята из Альянса вообще в этом плане были шустрыми, устраивая их где можно, и где нельзя. Иногда с такими базами выходили забавные казусы. К примеру, на одной из них, предназначенной для ведения прослушивания чужих разговоров и расположенной излишне близко к границе Империи, год назад случилась авария, закончившаяся полным разрушением всей электроники. Бравые морские пехотинцы (по традиции в Альянсе именно так называли этот род войск) и несколько техников месяц сидели на жалких крохах электричества от наспех сделанных солнечных батарей и гадали, успеет ли помощь до того, как у них окончательно сдохнет аварийная система жизнеобеспечения, а спасательный корабль никак не мог к ним пробиться. Единственная система, через которую был возможен скачок к терпящим бедствие, была перекрыта имперским флотом, очень кстати устроившим там маневры с боевой стрельбой. В общем, успели, но в самый последний момент, и с тех пор стали куда осторожнее, а Серов, как раз и доставивший, а потом эвакуировавший группу специалистов, устроивших конкурентам неприятности, мог только удивляться, как они все провернули и ушли незамеченными. С той стороны ведь тоже не новички сидели, и комплекс противодиверсионных мероприятий проводили четко.

Однако если близ своих границ Империя приучила соседей к соблюдению правил игры, то в этой провинции народ, похоже, был непуганый. К тому же, судя по интенсивности переговоров, тут у них было гнездо, и держались ребятки нагло. Тем не менее за рамки приличий ситуация не вышла, и вскоре корветы отвалили прочь, по своим делам. «Фаэтон» же продолжил разгон и вскоре нырнул в гипер, чтобы выйти в трехмерное пространство в десятках световых лет отсюда.

Надо сказать, гиперпереходы, помимо танца измерений, имели еще два маленьких, но важных нюанса. Во-первых, дистанция, на которую мог прыгнуть корабль, была конечна и зависела от соотношения массы корабля и мощности гипердвигателя. Чем выше удельная мощность – тем дальше прыжок, однако при равных соотношениях большой корабль прыгает дальше, поскольку от массы зависит стабильность перехода. Ну и, во-вторых, стабильный вход в гипер и выход из него возможны только вблизи тел большой массы, то есть звезд. Попытка уйти в гиперпространство вдали от звезды приводила к нестабильности прыжка, а выйти – к внутриатомному резонансу материи. То и другое давало одинаковый результат – кучу обломков. Только и разницы, что в первом случае обломки образовывались в гипере и вышвыривались в трехмерное пространство на расстоянии иногда в несколько световых лет друг от друга, а во втором оказывались в виде компактной кучки.

Эти обстоятельства накладывали серьезные ограничения на гиперпространственную навигацию. К примеру, только из-за них жаждущие познания исследователи не проникли еще из Млечного Пути в другую галактику – расчеты показывали, что для преодоления разделяющего их гигантского пространства требовался корабль с массой, превышающей Юпитер, и соответствующими двигателями. Применительно к более прозаическим действиям это значило, что просто так от звезды к звезде не попрыгаешь. Зачастую вместо одного большого прыжка требовалось совершить несколько малых, пройдя через расположенные относительно близко друг к другу звездные системы. Ничего смертельного, просто выше затраты времени и больше расход топлива.

По сравнению с кораблями-одноклассниками «Фаэтон» имел определенное преимущество. Удельная мощность у русского фрегата оказалась, наверное, лучшей в классе, а вот масса, увы, подкачала. Сейчас это значило, что из-за большого расстояния одним прыжком до места им не дотянуться, но и три-четыре раза лезть в гипер, как подавляющее большинство кораблей, смысла не имело. По расчетам Серова, им предстояло сделать два прыжка вместо трех, пройдя через систему, которую другие корабли обычно не посещают. Для трехпрыжковой схемы она располагалась неудобно, а в два прыжка в этих забытых всеми местах последний раз проходил какой-то линейный крейсер лет этак десять назад. В принципе, это ничего не меняло, разве что с навигацией в таких ситуациях чуть сложнее, но Серов был уверен в собственных силах. Есть возможность сократить путь на неделю – значит, ею надо воспользоваться.

Ушли в прыжок они штатно, и так же штатно сутки спустя вышли из гипера в системе Малого Квебека. Эта колония, основанная еще на заре колонизации сектора, оказалась в числе едва ли не самых неудачливых. Мало того что скованная вечными льдами планета не слишком отвечала понятиям о комфортном существовании, а средств на терраформирование не нашлось, так еще и система оказалась далеко от торных дорог. В результате даже сейчас появление в ней чужого корабля считалось событием, а Альянс, который вначале и спонсировал колонизацию планеты, довольно быстро забросил это бесперспективное занятие и деликатно отошел в сторону. Вроде как и ни при чем он.

Тем не менее квебекцы, молчаливые и никогда не падающие духом упрямцы, не унывали. Пахали они как проклятые, и сейчас их планета не только не вымирала, как изначально предполагали аналитики, но и имела серьезный прирост населения. Они осваивали глубины скрытых подо льдом морей и окрестный космос, строили заводы и лаборатории, с нуля создали неплохой внутрисистемный флот и сами летали к соседям. При этом потуги воспрянувшего духом Альянса взять неожиданно ставшую перспективной систему под свое крыло они отметали деликатно, но решительно. В общем, эти люди были достойны уважения. И в тот момент, когда «Фаэтон» вышел из гипера, они сражались.

Восстановить цепь событий на основе данных радиоперехвата русским удалось практически молниеносно. Кто-то, повадками напоминающий банальных пиратов, решил поживиться в тихой окраинной системе. В качестве приза он попытался захватить транспортный корабль, везущий с расположенной на одной из лун местного газового гиганта обогатительной фабрики груз урана. По любым меркам солидный куш. Не учли они только одно обстоятельство. Именно уран и сопутствующие элементы составляли одну из основных статей экспорта Малого Квебека, и отдавать целый корабль ценного сырья просто так никто не собирался. Да, система была мирной, и немногочисленные военные корабли конвоированием транспортов не занимались, но предусмотрительные квебекцы впихнули на него аж восемь орудий, правда, устаревших моделей, которые и отсалютовали пиратам в упор. Сбить, конечно, никого не сбили, но благодаря эффекту внезапности добились определенных успехов. Во всяком случае, из дюжины пиратских кораблей два моментально потеряли интерес к происходящему, занятые латанием дыр в бортах.

Конечно, любой из оставшихся пиратских кораблей, шести корветов, трех фрегатов и старого эсминца (Великий Космос, где они откопали такой раритет?) способен был растереть наглый транспорт в порошок. Однако это означало, что и от его груза мало что останется. В результате бой свелся к попыткам атакующих точечными ударами подавить артиллерию транспорта и не зацепить при этом всего остального. Обороняющиеся же азартно палили во все стороны и тянули время.

Их тактика принесла закономерные плоды – на помощь своим подоспели едва ли не все находящиеся на ходу корабли военного флота Малого Квебека. Фрегат и семь корветов при поддержке пары десятков истребителей планетарного базирования. В принципе, с такими силами вполне можно было вытеснить противника, но все портил эсминец. Несмотря на дряхлость, артиллерию он нес вполне современную и, укутавшись в защитное поле, спокойно обстреливал квебекцев с дистанции, на которой их орудия еще были не в состоянии нанести ему серьезный ущерб. В результате с начала боя обе стороны потеряли по два корвета, у квебекцев вышел из боя еще один – судя по всему, повреждения были серьезные, но не смертельные, если не добьют – выгребет. Один из пиратских фрегатов тоже получил несколько хороших плюх, но, несмотря на дыры в борту, из которых сочились клубы мгновенно кристаллизующегося пара, оставался пока в строю. Но главное, практически все истребители обороняющихся были или уничтожены, или серьезно повреждены. Словом, пираты оказались близки к тому, чтобы разбить местный флот и не только получить свой приз, но и, если захотят, прорваться к планете. Самым логичным для обороняющихся было бы отступить, сохраняя то, что осталось, и попытаться организовать оборону на орбите, где висела недостроенная, однако уже частично вооруженная орбитальная крепость. Вот только квебекцы не были трусами, бросать своих не собирались, и потому отчаянная маневренная схватка продолжалась.

– К бою!

В рубке «Фаэтона» царило оживление. Серов, натянув легкий скафандр на случай разгерметизации, быстро просчитывал варианты действий. Пальцы сидящей рядом Кобры порхали над клавиатурой, в крайний раз проверяя настройки и конфигурацию орудий – в бою заниматься этим будет некогда. Дана, бледная от волнения, запаковалась в кое-как подогнанный по фигуре скафандр и пристегнулась в своей каюте – все равно толку от нее в бою не предвиделось. И лишь из машинного отделения недовольным голосом бухтел механик:

– И зачем нам в это лезть? Что мы тут забыли…

Ворчать-то он ворчал, но, как был уверен Серов, при этом сложа руки не сидел. Просто не нравилось человеку лезть в чужую, в общем-то, драку, и его можно было понять. Однако пиратов уничтожают при каждом удобном случае, это аксиома, а значит, надо пользоваться моментом. Хоть на какое-то время на космических трассах станет потише, и в этом подходе все страны были солидарны.

Появление на сцене нового действующего лица занятые друг другом противники откровенно прошляпили. Все же новейшая модификация фрегата предполагает и соответствующие системы маскировки, да и возмущения при выходе из гипера оказались минимальны. В результате к тому моменту, как русский корабль вышел на дистанцию семидесятипятипроцентного поражения цели, пираты только-только начали разворот. Квебекцы, не зная, кто перед ними, пока благоразумно не реагировали, а вот три пиратских корвета дружно развернулись. Синхронность их маневра говорила о том, что опыт совместных действий у них приличный. Серов поморщился – он бы предпочел разобраться вначале с эсминцем, но придется работать по наиболее близким, а потому самым опасным целям. Что же, как говорил Суворов, мы их будем бить, а не считать.

«Фаэтон» тряхнуло – Кобра, не мелочась, задействовала орудия главного калибра. Три секунды спустя головной корвет разлетелся брызгами добела раскаленного металла. На полную катушку используя преимущество в дальнобойности, штатный артиллерист фрегата тут же перенесла огонь на второй корвет. Тот с похвальной быстротой начал маневр уклонения, но русский корабль двумя залпами буквально перерубил его пополам. Третий противник крутанулся юлой, четко выполнил сложнейший маневр уклонения и рванул прочь. Кто бы там ни сидел сейчас за штурвалом, он был не только мастером пилотажа, но и разумным человеком, сообразившим, что связываться со столь превосходящим врагом – занятие бесперспективное.

Что же, тем лучше. Пираты, явно не ожидавшие столкнуться с кораблем, превосходящим любую из их посудин по огневой мощи, замешкались, и это, в принципе, решило исход боя. «Фаэтон», используя преимущество в мощи и дальнобойности своей современной артиллерии, в два счета связал боем эсминец, а квебекцы довершили разгром, атаковав оставшихся пиратов. Те, в лучших традициях джентльменов удачи, не желая больше рисковать шкурами, бросились наутек. Оставалось лишь собрать трофеи, чем местные и занялись.

А трофеи выпали знатные. Два корвета, фрегат и эсминец, схлопотавший дыру в машинном отделении и не сумевший уйти. Все корабли потрепанные и серьезно избитые в бою, но подлежащие восстановлению. Для небольшой планеты серьезное приобретение. И как бы ни торопились русские, отказаться от приглашения не получилось – как и на большинстве окраинных планет, жители Малого Квебека отличались гостеприимством, и отказаться от него значило нанести им жуткую обиду.

Пьянка в честь победы вышла грандиозная. Столы развернули прямо на укрытом под могучей полярной ледовой шапкой военном космодроме, принявшем обожженные и помятые корабли победителей, и было на них безо всякой системы навалено столько, что Дана, увидев это великолепие, испуганно пискнула. Откровенно говоря, она и вовсе не хотела идти, но Док с Коброй буквально под руки вынесли ее из корабля. Пускай девушка и не принимала непосредственного участия в сражении, но на борту-то она была и рисковала вместе со всеми. Даже больше, если учесть полную необученность. А раз так – вперед и с песней!

Она, кстати, не пожалела потом, с восхищением разглядывая Ледяные Чертоги. Именно так квебекцы называли свою базу. Огромная пещера в толще невероятно чистого, аж до голубизны, льда. Стены переливались в свете прожекторов миллионом радуг, а там, где скопился иней, игра красок и вовсе становилась феерической. Словом, красота была неописуемая, правда, долго разглядывать ее не получилось – начался банкет, как и положено на таких планетах, стремительно переросший в стихийно набирающую обороты грандиозную пьянку. Народ намеревался хорошенько снять стресс и не скрывал этого.

Ели много, а тосты и вовсе поднимали с частотой пулеметной очереди. Уже через полчаса никогда не причислявший себя к слабакам капитан осоловел настолько, что едва не выпал в осадок. Хорошо еще, местный комфлота, рядом с которым сидел почетный гость, увидел его состояние и не дал опозориться. Деликатно придержал, а затем ловко подхватил под руку и выволок наружу, проветриться.

На поверхности было тихо и, на удивление, не слишком холодно. По ощущениям, всего-то градусов тридцать. Снег похрустывал под ногами, а над головой перекатывались всполохи полярного сияния. Картина величия белого безмолвия завораживала, и к реальности Серова вернул лишь голос адмирала:

– Ну, как вам у нас?

– Здорово!

– Хотите – переселяйтесь к нам, мы всегда рады таким, как вы.

Хотя адмирал, огромный, седовласый, более всего напоминающий древнего викинга, и выглядел слегка захмелевшим, голос его звучал совершенно трезво. Серов вздохнул:

– Не будь я на службе, может статься, всерьез подумал бы над вашим предложением. Но я офицер, а присягу еще никто не отменял.

– Жаль… Впрочем, я вас понимаю. Быть солдатом великой Империи куда почетнее, чем маршалом заштатной планеты вроде нашей, а?

– И это тоже, – не стал кривить душой Серов. Адмирал печально усмехнулся.

– Понимаю… Что занесло вас в наши края? На искателей приключений вы не похожи, да и корабль у вас… Такого красавца я еще не видел.

– Мы авантюристы на государственной службе, – усмехнулся Серов. – А к вам попали в общем-то случайно. Транзитом.

Он назвал пункт назначения. Адмирал лишь присвистнул:

– Да-а… Однако же у вас хорошие двигатели.

– Да, пока не жалуемся. Испытываем новый корабль.

Вот так, и почти не соврал. Точнее, вообще не соврал, просто не сказал всей правды. Командующий задумчиво кивнул:

– Понятно. Я бы на вашем месте был поосторожнее.

– А что? – Остатки опьянения вылетели из головы с невероятной легкостью, а вместо них появилось устойчивое ощущение опасности.

– Да так… Мы недавно послали в ту систему экспедицию на предмет обнаружения чего-нибудь интересного и полезного в хозяйстве. Она не вернулась.

– Понял, спасибо. Но у нас хороший корабль.

– Надеюсь, все обойдется. А то ведь и впрямь оставайтесь. Оженим заодно – девушки у нас красивые…

Что верно, то верно. Серов уже несколько раз замечал, как в его сторону стреляют глазами местные барышни. Все как на подбор высокие, сильные, иные в таком климате не выживают. И почти все русоволосые – доминирующий фенотип, похоже. Вдобавок его уже успели просветить, что численность женского населения по невыясненным пока причинам в разы больше, чем мужчин, а потому полигамия – нормальное явление. Не зря же Кобра уже дала подзатыльник своему благоверному. Да и Дана на местных красавиц разве что кошкой не шипела, хотя и совершенно непонятно, с какого перепугу.

– Не, я еще молодой – усмехнулся капитан.

– Поэтому все свое возите с собой? – адмирал рассмеялся.

– Да нет, – досадливо махнул рукой Серов. – Мы ее просто подобрали.

Выслушав краткий пересказ их истории, адмирал понимающе кивнул:

– Можно сказать, что раз в жизни ей повезло. Ладно, как вы себя чувствуете?

– Да вроде нормально.

– Тогда перейдем к делу. Здесь нам не помешают.

А дело у адмирала и впрямь оказалось серьезное. Военных Малого Квебека беспокоила возрастающая интенсивность прощупывания их границы. Все верно, пока заштатная планета с трудом сводила концы с концами, она никого не интересовала. Те же пираты, к примеру, отлично понимали, что взять с нее можно разве что рабов, и то в небольшом количестве, а риск нарваться на плюху велик. На планетах фронтира традиционно было много оружия, да и людей, умеющих с ним лихо управляться, тоже хватало. А пираты воюют, только когда им выгодно.

Сейчас же ситуация поменялась. Как только у местных появилось, что взять, начали подтягиваться и искатели удачи. Поодиночке и маленькими, по два-три корабля, группами. Квебекцы отбивались, благо пираты народ разумный, с эскадрой задираться обычно не рискуют. Кроме того, в свете происходящего жители планеты начали спешно выстраивать оборону, но, во-первых, сегодняшние события показали, что с этим можно и не успеть, а во-вторых, технологические возможности Малого Квебека оставляли пока желать лучшего.

Серов понимающе кивнул. Действительно, корабли местного производства были не более чем упрощенными копиями не самых современных образцов европейской техники. То, что им противостояло сегодня, было немногим лучше – барахло, некогда построенное в Альянсе. Против такого противника драться еще кое-как можно, но если на огонек пожалует кто посерьезнее, защитникам Квебека не позавидуешь.

Что делать дальше, понимали все, и особых протестов эта мысль не вызывала. В одиночку не выжить – стало быть, требовалось подписать вассальный договор с каким-нибудь крупным государством. Общепринятая практика, откровенно говоря, не они первые и не они последние. Крупных же государств на горизонте имелось не то чтобы очень много.

Во-первых, Альянс. С ним квебекцы связываться не особенно хотели. В основном по личным мотивам – все же когда-то Альянс бросил их предков на произвол судьбы, а в грех всепрощения здешний люд впадать не спешил. К тому же имелась у Альянса дурная привычка, влезая куда-то, отжимать в свою пользу все мало-мальски ценное, а потом начинать абсолютно беспардонно себя вести. Какой-нибудь паршивый лейтенант считал себя выше местного президента. Последнее, на взгляд Серова, было оправдано, в конце концов, право силы еще никто не отменял. А вот привычка, случись нужда, физически устранять неугодных правителей, сажая на их места своих марионеток, пахла не слишком приятно.

Во-вторых, Европейская Ассоциация. Образование рыхлое и аморфное, без единого центра силы, зато с болтливым парламентом. Членов своих не то чтобы открыто к чему-то принуждает, но ставит в условия, когда требования, выгодные тем, кто реально принимает решения, придется исполнять. Иначе… Нет, напрямую тебе ничего не сделают, но проблем будешь иметь кучу. К тому же европейцы славятся толерантностью, и это выливается в легализацию всего подряд, помощь никому не нужным беженцам и прочее непонятное веселье. Ну и защиту от внешних угроз Ассоциация обеспечивает так себе. Пока проведут решение через кучу парламентских комиссий, времени уйдет много, а дело будет стоять.

В-третьих, Российская Империя. Тут все понятно, просто и жестко. Имперцы дают много и сразу, но взамен требуют полного и безоговорочного подчинения. Во внутренние дела, правда, не вмешиваются, но если какой-то из законов планеты-вассала противоречит имперскому, он незамедлительно отменяется. Противоречат все – значит, отменят все. Не нравится – пошли вон. Это не скрывалось изначально – при всей своей жесткости политика Империи оставалась максимально понятной и открытой.

Ну и, в-четвертых, несколько государств с меньшим удельным весом. Китайская Деспотия, экономический гигант, но военный карлик, серьезно получивший совсем недавно по носу от того же Альянса. Индийская народная республика, государство большое и бедное, с развитой и застывшей, как муха в янтаре, кастовой структурой. Союз Исламских государств, постоянно раздираемый внутренними конфликтами… Все это было несерьезно, проблем давало больше, чем дивидендов, и грозило полным разрушением жизненного уклада.

Сейчас на Малом Квебеке сложилось два течения, каждое из которых аккуратно гнуло свою линию. Промышленно-финансовые круги склонялись к союзу с Европейской Ассоциацией, дающей им, теоретически, больше свобод. Позиция имела право на жизнь – европейцы жизни людей с большими деньгами обычно не мешали, главное, чтобы те не зарывались, а то, что стоящим ниже на социальной лестнице придется куда тяжелее из-за разрушения социальной системы в расчет, естественно, никто не принимал.

Военным более привлекательным казались вассальные отношения с Империей. Хотя бы потому, что государство, только за последние два столетия закопавшее больше врагов, чем остальные великие державы за всю свою историю, гарантировало защиту и развитие. А что кому-то там, наверху, придется ужаться, вписываясь в жесткие рамки принятой в России экономической стратегии, военных задевало мало. Их-то статус не менялся – и в Империи, и на Малом Квебеке военные были уважаемыми людьми. И комфлота стоял во главе именно проимперского течения.

В общем-то, адмирал и решил, воспользовавшись оказией, передать в Империю информацию о сложившемся положении вещей, а также предложение о том, что если Империя согласна, они готовы взять власть, после чего выходить на прямые переговоры о статусе Малого Квебека. Логично, что связываться напрямую, через существующие каналы, никто не рискнул, слишком уж легко их было контролировать. Грабовски – наглядный пример, а ведь его возможности несравнимы с мощью спецслужб даже небольшого государства.

Ну, что тут оставалось делать? Только пообещать, что передаст послание, а потом следом за адмиралом топать обратно в зал, снаружи все-таки было холодно. Ну а дальше банкет, уже набравший обороты, и, как торнадо, поддерживающий себя без постороннего вмешательства, продолжился. Пили и ели до тех пор, пока не начали падать мордами в салат. Кульминацией явилось торжественное повешение захваченных в плен пиратов, для чего все собравшиеся дружно выбрались на поверхность – не портить же ими помещение. На процедуру Серов смотрел без воодушевления, но и каких-то негативных эмоций не испытывал. Пиратов еще со времен парусного флота вешали, это, можно сказать, освященная веками традиция. А в зависимости от местного колорита могли выкинуть в космос, сжечь в пламени маршевых двигателей, скормить хищникам или выдумать еще тысячу и одну неприятную процедуру. Так что, без интереса посмотрев на последнюю пляску тех, кто решил без спроса залезть в чужой огород, он отправился отсыпаться после тяжелого дня, вызвав на лицах пары местных красоток гримасы легкого разочарования.

Эта звезда не имела даже своего имени, только номер, длинный и плохо запоминающийся. Белый карлик, выплескивающий наружу жесткое излучение такой мощи, что человеку в этой системе делать было нечего. Три ближние к звезде планеты были мертвы, выжжены до стерильности, а обе дальние представляли собой газовые гиганты вроде Сатурна, разве что у одного кольцо выглядело убого-маленьким, а у второй почему-то было разорвано и напоминало гигантскую букву «С». Ну и для полноты картины в системе имелись внушительные метеорные облака, не слишком многочисленные, но вполне сравнимые по плотности с теми, что наблюдались у Блефуску. Именно в одно из них «Фаэтон» и влетел с размаху – система никогда всерьез не картографировалась, и о навигационных рисках экипаж просто не знал.

Едва выйдя из гипера, фрегат получил по носу булыжником с кулак величиной и заработал соответствующих размеров пробоину. Противно взвыла аварийная сирена, предупреждая о разгерметизации. Корабль окутался защитным полем, с лязгом упали аварийные задвижки, перекрывая доступ в поврежденный отсек и предотвращая утечку воздуха. Пошла герметизирующая пена, заполняя пробоину. В общем, все штатно, и если бы метеор оказался один, ни к чему особенному эта встреча не привела бы. Ситуация нештатная, но отнюдь не аварийная. Однако летящие с огромной скоростью камни забарабанили по силовому полю один за другим, постепенно перегружая его, и это становилось уже серьезной проблемой.

Кобра молча – ругаться уже не было времени – вела корабль, вытаскивая его за границы метеорного потока, Док умчался в машинное, а Серов сидел в кресле и чуть не шипел от бессилия. Именно в этот момент все легло на плечи пилота, а командиру лучше было не вмешиваться в процесс. Хорошо еще, Кобра была мастером своего дела, одним из лучших пилотов эскадры, и, хотя швыряло корабль при резких маневрах так, что все незакрепленное уже сорвалось со привычных мест и летало из угла в угол, ничем серьезным их не зацепило. По какому наитию она смогла едва не на ощупь вытащить корабль из ловушки, для остальных так и осталось загадкой, но водкой за такое поить положено до конца жизни.

В целом легко отделались. Поле выдержало, а людям досталось не то чтоб очень. Кобра просто от усталости выглядела, словно выжатый лимон, Док в машинном, во время маневра, потерял равновесие и несильно обжег руку о трубу теплоносителя. Пострадала и Дана, которая не была пристегнута, а рефлексов опытных космонавтов не имела. Сейчас она щеголяла с лейкопластырем на лбу – приложилась о край стола. Единственным, кому происшествие обошлось «всего-то» в сгоревшие нервные клетки, был сам командир, но вообще могло быть и хуже. Пробоина вот только оказалась достаточно крупной. Разумеется, можно было добраться до первой попавшейся населенной планеты и отремонтироваться, но Серов не исключал, что в скором времени им придется драться. Так что первое, чем занялся экипаж в его лице, стал ремонт внешней обшивки.

Ох и нудная это работа – срезать искореженные куски обшивки, радуясь, что не поврежден силовой каркас, ставить на место пробоины кусок броневой плиты, приваривать, заполировывать… А главное, все это делать в одиночку – Доку с его рукой в космос выходить было противопоказано.

Впрочем, механик тоже без дела не сидел. Пока командир восстанавливал наружную обшивку, он, исколов руку обезболивающим, готовился к восстановительным работам внутри отсека. И, как только Серов спустя шесть часов вернулся на корабль, Док приступил к ремонту. Ну, здесь ему помогали все, кто мог, и уже через пару часов корабль можно было считать условно исправным. Условно потому, что такой ремонт все равно не сравнится с работами, проведенными в специализированном доке, но теперь хотя бы можно было не опасаться, что заплатка из затвердевшей пены от сотрясения вырвется из пробоины и улетит в космос по своим делам.

А тем временем Кобра занималась сканированием пространства, пытаясь разработать безопасный маршрут для разгона. Получалось не очень. Разумеется, метеорных потоков было не так уж много, однако и без них мусора в космосе хватало. Но упорство вознаграждается, и рассчитать курс Кобра хоть и с трудом, но смогла. И как только работы были закончены, фрегат начал разгон.

Вообще, это оказался достаточно сложный маршрут, проходящий вблизи одного их газовых гигантов, того, что с разорванным кольцом. И даже он не гарантировал полной безопасности – Кобре то и дело приходилось вручную корректировать полет, чтобы избежать встречи с излишне крупными метеорами. Однако дальнейшее показало, что это – наименьшая из их проблем.

Сигнал замерцал на пульте неприятным рубиновым светом. Через секунду раздался удивленный голос Кобры:

– Командир, нас вызывают по всем каналам!

– Вижу, – буркнул Серов, переводя аппаратуру в режим громкой связи.

– …вой партии. Неизвестный корабль! Приказываю заглушить двигатели и лечь в дрейф для приема досмотровой партии. Неизвестный корабль! Приказываю…

Голос был механическим и таким звенящим, что резало уши. Язык – английский, что, в общем-то, ни о чем не говорило. По старинной традиции английский все еще считался языком межнационального общения. Сообщение явно крутилось по кругу, и, прослушав его раза четыре, Серов выключил звук.

– Идем прежним курсом. Перевожу главный локатор в режим эвристического поиска. Кобра. Энергию на накопители. Поле держать на десяти процентах, увеличение напряженности по необходимости. Орудия к бою. Док, реактор подготовить к форсированному режиму хода.

– Есть!

– Реактор у меня всегда готов, – буркнул из своих владений механик и чем-то лязгнул. Серов едва удержался от того, чтобы высказать ему все, что думает. С момента взлета с Квебека Док пребывал в раздраженном состоянии, да и Кобра выглядела странновато. Поцапались, что ли? Из-за местных девок, небось. Однако заострять вопрос не было времени.

– Вижу цель, – Кобра, как всегда, была лаконична. И через секунду: – Цель групповая, малоразмерная. Скорость семь… восемь… продолжает ускоряться… Цель классифицирована. Четыре ракеты типа «Команч». Скорость восемь с половиной, ускорение завершено. Время контакта три с половиной минуты.

– Задействую систему подавления. Маневр уклонения по готовности, – Серов лихорадочно крутил в голове информацию. «Команч». Старье жуткое, хотя и мощное. Производилось Альянсом, экспортировалось. С вооружения самого Альянса последние образцы сняты еще сорок лет назад, но кое-где все еще используются. Восемь с половиной – это модель не новее G, а их и вовсе уже нигде нет. Что за черт!

Уклоняться не потребовалось. «Команчи» прошли в полутысяче километров от них, даже не пытаясь скорректировать курс – видать, головки наведения после знакомства с системой подавления фрегата были мертвыми. Барахло…

– Вроде все…

– Засекла точку старта?

– Да. Смотри.

На голографическом изображении системы, упрощенном и неполном, замерцал фиолетовый треугольник. От желтой линии, обозначающей их курс, совсем недалеко. Очень интересно. Но обдумать это Серов не успел.

– Вижу цель. Групповая, малоразмерная. Скорость восемь с половиной, постоянная. Опять «Команчи», теперь восемь… Цель номер два. Групповая, малоразмерная. Скорость восемь и три. Цель классифицирована. Ракеты типа «Делавэр», восемь штук. Цель номер три. Групповая, малоразмерная. Скорость восемь и семь. Цель классифицирована. Ракеты типа «Ирокез», четыре штуки. Пока все. Расчетное время контакта – минута.

– Схема прежняя. Работаем, девочка.

– Сам… щегол, – хихикнула из-за пульта Кобра. – Дана, ты пристегнуться не забыла?

– Пристегнулась, – искаженный динамиком голос юнги звучал неестественно.

– Ну и молодец. Сейчас начнется. Ах, ты ж черт!

Следующие четверть минуты свелись к череде кульбитов, для более крупного корабля попросту невозможных. Кто бы ни произвел обстрел, сработал он грамотно, все ракеты добрались до цели практически одновременно, и крутиться пришлось, как ужам на сковородке. Система подавления сработала штатно, но она оказалась не всесильна. Если «Команчи» и более легкие «Ирокезы» она смогла нейтрализовать, то с тяжелыми «Делавэрами» дело обстояло не так просто. Предназначенные для борьбы с ударными кораблями – крейсерами, линкорами, авианосцами – эти ракеты должны были преодолевать многоуровневую систему обороны. И уничтожить их старые, но хорошо защищенные блоки управления у аппаратуры фрегата банально не хватило мощности.

Однако Кобра доказала, что не зря была лучшей в выпуске. Фрегат швыряло из стороны в сторону так, что корпус скрипел, а Серов, согласно боевому расписанию работавший на батареях ближнего боя, играл с конфигурациями залпов. В результате три ракеты прошли мимо цели и были расстреляны зенитками вслед, еще три Серову удалось сбить на подлете. Еще одна, то ли получившая, наконец, свое от системы подавления, то ли просто неисправная, потеряла цель и сверкнула вспышкой, угодив в очередной метеоритный поток, и лишь восьмая, преодолев зенитный огонь, вышла лоб в лоб с фрегатом.

Серову показалось, что корабль встал на дыбы, бешеной перегрузкой его вдавило в кресло, и лишь через десяток секунд командир «Фаэтона» понял, что они все еще живы. То, что сделала Кобра, было больше, чем высший пилотаж. На полном ходу она смогла развернуть корабль на сто восемьдесят градусов, и ракета исчезла, сгорела, как свеча, в бешеном пламени работающих на форсаже двигателей. Но эта информация стала ему известна намного позже, а пока Серова куда больше волновали бешеное сотрясение корпуса, наступившая вдруг невесомость и отчаянно ругающийся Док, которого в машинном приложило-таки об стену. Ремень, удерживающий механика, выдержал, но крепление самого кресла вырвало, и как Дока не убило, когда он пролетел несколько метров с тяжеленной бандурой за спиной, только Великий Космос ведает. Впрочем, может статься, его спасли навернувшиеся в момент разворота гравитационные стабилизаторы, от чего и вырубилось искусственное тяготение на «Фаэтоне», но это все были несущественные нюансы. Главное, они остались живы.

– Двигатели стоп. Энергопотребление – на минимум. Включить маскировочную сеть.

– Есть…

Еще несколько секунд, и отражатели корабля, огромные чаши, остающиеся мертвенно-холодными даже в момент, когда двигатели извергали потоки высокотемпературной плазмы, померкли. Корабль несло теперь вперед лишь беспощадной силой инерции. Маскировочная сеть, комплекс энергетических полей, буквально «выключающих» корабль из пространства и делающих его невидимым для любой аппаратуры, кроме разве что средств оптического наблюдения, заработала в штатном режиме, наполнив корабль ровным, тяжелым гулом. Очень хорошее, но крайне редко применяемое средство – уж больно оно было затратно. Сейчас реакторы работали только на маскировку, и мощности их помимо нее едва хватало на поддержку системы жизнеобеспечения и пассивных локаторов. Впрочем, при таких скоростях сближения маскировку предстояло использовать очень недолго, можно и потерпеть.

Вообще, это был риск, причем немалый. Если неизвестный противник счел «Фаэтон» уничтоженным, а при той интенсивности взрывов ракет вокруг, которые наблюдались во время схватки, шансы на это Серов оценивал как неплохие, то все нормально. Если же нет… Пробить можно любую защиту, а залп ракет пассивные системы обнаружения смогут обнаружить, только когда сами ракеты окажутся на минимальной дистанции. С заглушенными двигателями уклониться будет уже нереально. Однако им повезло – минуты текли, но никто не пытался больше обстреливать дрейфующий в космосе фрегат.

В целом отделались они легко. Побитая на камбузе посуда да фингал на лбу Дока, который, как только ситуация устаканилась, принялся ремонтировать свое кресло. Серов и Кобра разве что испариной покрылись, правда, так, что создавалось впечатление, будто они прямо в комбинезонах купаться полезли. Дана и вовсе не пострадала, она в силу неопытности даже не поняла, что происходит, и не испугалась. В общем, лучше, чем могло бы быть…

Зато стало ясно, что случилось с экспедицией Малого Квебека. Или влетели в метеорный поток, или угодили под обстрел, в любом случае с летальным исходом. Вряд ли квебекцы смогли оснастить свои корабли подобно имперскому фрегату, так что нет смысла даже искать обломки, скорее всего, их перетерло в мелкую пыль. А и не перетерло – так за прошедшие месяцы унесло черт-те куда, найти в любом случае не получится.

И все равно интересно, кто здесь балуется с оружием большого калибра. Пускай и старым, но недешевым, а главное, требующим соответствующей платформы-носителя. «Делавэром», к примеру, во времена оны вооружались корабли, рангом не ниже крейсера, на меньшие эта громоздкая ракета просто не влезала. И все три типа ракет, примененных в этом бою, что характерно, произведены в Альянсе…

Чужие корабли на радаре появились лишь спустя два часа. Скорость фрегата из-за незапланированного маневра упала почти вдвое, и тащились они черепашьим шагом. И еще час пришлось ждать, когда получаемых на фрегате скудных данных хватило для анализа. Общее мнение по поводу увиденного выразил Док, причем одной-единственной фразой:

– Ну ни хрена себе!

Зрелище было… внушительное. Если верить показаниям локаторов, перед ними висели в пустоте более трех десятков кораблей всех классов. В основном, конечно, корветы и фрегаты, но имелись также шесть эсминцев, три крейсера и, кульминацией, огромный линкор, внушающий почтение одними своими размерами. Пожалуй, не меньше, чем новейшие российские, разве что обводы совсем другие. По ним, а также еще по ряду второстепенных признаков, можно было безошибочно определить – корабль построен на стапелях Альянса. Вот только что это за линкор, Серов понять не мог, и это уже было поводом удивиться. Он все же был профессионалом, и силуэты кораблей вероятного противника знал назубок. И крейсера, и эсминцы, и прочую мелочь смог опознать моментально, откровением они не являлись, а вот с линкором выходила заминка. Пришлось лезть в базу данных фрегата, но прежде, чем она выдала ответ, Кобра ткнула пальцем в угол экрана.

– Смотри…

То, что там постепенно вырисовывалось, больше всего напоминало орбитальную крепость. Здоровенная шарообразная металлическая дура. Вот только в диаметре этот монстр превышал десять километров. Такой станции-переростка Серов никогда не видел. Зато слышал. Его товарищи, кстати, тоже.

– Неужели…

– Да, это она, – ответил на недосказанную фразу Кобры Док. – Хотя бы даже потому, что ни о чем подобном я больше не слышал.

– Не может быть!

– Может, может, – Серов склонился над экраном. – Ну да, точно. Линкор «Аляска». Построен на верфяхСан-Франциско в единственном экземпляре. В серию не пошел. Исчез в ходе первого боевого похода. Строительство других кораблей этого проекта не начиналось в связи с высокой стоимостью. В Альянсе всегда умели считать деньги.

– Значит, точно она. Я так и думал, что с этой историей не все чисто.

– Послушайте, – жалобно поинтересовалась Дана, моментально выпавшая из их разговора. – Может быть, объясните мне, о чем речь?

– А? – все дружно обернулись.

– Я не понимаю вас. Совсем.

– А-а, ну конечно. У вас эта история все еще вроде бы секретной считается, – усмехнулась Кобра. – В общем, судя по всему, перед нами секретная база Альянса Омега-Браво Семь. Не слыхала?

– Нет…

– Ну, или гриф секретности не снят, или завалили ворохом бесполезной информации, чтобы не мелькала. Если кратко, то чуть больше пятидесяти лет назад Альянс решил создать военную базу. Обычное дело. Секретную базу – тоже нормальная ситуация, хотя и не столь частая. А вот дальше начались странности.

– Проще говоря, – вмешался в разговор Серов, – база представляла собой тяжело бронированную орбитальную крепость размером с приличных размеров астероид. Таких здоровых не строили ни до, ни после. Зачем – непонятно, сооружение получилось мегадорогое. На время перегона в сопровождение ей дали мощную эскадру, состоящую из самых современных кораблей Альянса, включая новейший суперлинкор «Аляска». Эскадра ушла в гипер и исчезла. Больше о ней никто и ничего не слышал. Зачем нужна была такая база, что собирались с нею делать, неизвестно до сих пор. Судя по некоторым косвенным признакам, помимо военных целей, база предназначалась для проведения высокотехнологичных биологических исследований, но точно сказать сейчас не возьмется никто. Строительство и последующее исчезновение базы и эскадры проделало в бюджете Альянса колоссальную дыру. В результате мощнейший экономический кризис, быстро перешедший в политический. Даже, кажется, была попытка импичмента. Президент ваш у власти, правда, удержался, но демократическая партия, к которой он принадлежал, власть потеряла на добрых двадцать лет.

– Вы так хорошо все знаете… – Дана была ошарашена.

– Нас неплохо учили. То, что у вас секретно, в наших военных училищах преподают как пример неграмотного использования финансовых ресурсов. Хотя, кстати, не все так просто. Сам опыт строительства таких кораблей весьма продвинул ваши технологии.

– Но почему их все еще не нашли? – Док, нахмурившись, рассматривал медленно увеличивающуюся картинку на экране. – В этой системе люди бывали не раз.

– А она хорошо спрятана. И потом, маленькие экспедиции заштатных стран, в случае их пропажи, частенько не ищут вовсе, а большим кораблям вовсе не надо искать проходы между полями метеоров, как нам. Бьюсь об заклад, тот линейный крейсер, что последним здесь побывал, разгонялся напрямую, его силовое поле позволяет не обращать внимания на каменный мусор. Соответственно, он прошел наиболее выгодным для разгона курсом, а это далеко отсюда.

– Все это здорово, конечно, – проворчала под нос Кобра. – Но что мы дальше будем делать? Их система обороны не позволит нам разогнаться, собьют к чертям, а если просто сидеть, «Фаэтон» протащит мимо, и угодим мы в аккурат в центр во-он того астероидного пояса.

– Угу, угу, – Серов вновь склонился над пультом. – Интересно, базы данных те же? Ага, вот оно…

– Что оно?

– Коды опознавания, естественно. Здесь явно нет ничего живого, управление осуществляется компьютером, а ему достаточно пароля.

– Э-э-э… А откуда они у тебя?

– Эту базу в свое время искали все кому не лень. Наша разведка тогда похитила систему опознавания Альянса. Не спрашивай, как, все равно не знаю. Главное, у каждого командира корабля она есть. До сих пор – мало ли. Получишь свой корабль – и у тебя будет, а пока тс-с, об этом вам знать не положено.

Смех у командира «Фаэтона» вышел довольно нервный, однако никто не обратил на это внимания, настолько все были ошарашены. Первым пришел в себя Док.

– Слушай, Иван, но с того времени у них система генерирования кодов должна была десять раз поменяться.

– Но их-то компьютер об этом не знает, – резонно заметил Серов. – Так, вроде оно. Поехали!

Несколько секунд царило напряженное молчание. Сейчас решался весьма животрепещущий момент – примут русский фрегат за своих, или же отработают по обнаружившему себя кораблю из всего бортового. И Серов даже не сразу сообразил, что услышал, когда динамики громкой связи выдали:

– Добро пожаловать, генерал Мак-Артур.

– Это просто хамство, меня, офицера флота, генералом назвать, – ворчал Серов, упаковываясь в скафандр. Ворчал для того, чтобы снять напряжение, и остальные это прекрасно понимали, а потому и не протестовали. Даже не столь привычная к его характеру Дана, возившаяся со своей одежкой.

Именно так, шли они все вчетвером. Точнее, юнгу хотели оставить на фрегате, но Дана с удивлением посмотрела на фигуры русских, словно бы облитые черным блестящим металлом, и заявила, что пойдет с ними. Так заявила, что выбор был или брать, или запереть в каюте и для верности шваброй припереть. В общем, пришлось брать. Единственно, боевого скафандра ей не нашлось, пришлось идти в обычном, рабочем.

Откровенно говоря, они к этой эскадре вообще могли не лезть. Дали бы ход да ушли с комфортом, потом доложили по инстанции да и делу конец. Вот только какой молодой офицер пройдет мимо такого! Так что, подумав, они решили посмотреть, что им досталось, может быть, пару-тройку сувениров прихватить. Два часа туда, два часа сюда – какая уже сейчас разница. И, решив начинать с главного, пришвартовали фрегат к борту «Аляски», резонно рассудив, что станцию они и за неделю осмотреть не смогут, а вот на линкоре, где по традиции располагался командующий эскадрой, могут получить ответы хотя бы на некоторые вопросы.

Пока Кобра аккуратно подводила и швартовала «Фаэтон», что заняло немало времени, Серов быстро просматривал данные телеметрии. Картина получалась интересная. Корабли находились в режиме консервации и все были в работоспособном состоянии. Откуда столько топлива, чтобы пятьдесят лет обеспечивать работу реакторов? Именно это спросил Док, и они уже вдвоем принялись выяснять. Как оказалось, все было просто. Как только какому-либо из кораблей требовалось топливо, он банально нырял в атмосферу газового гиганта, заполнявшего сейчас вид из иллюминатора своей грязно-желтой тушей, и наполнял топливные танки водородом. Все операции проводились в автоматическом режиме, и сложности не представляли. Так можно и пятьдесят лет провисеть, и сто пятьдесят веков, особой разницы нет, а технику в Альянсе делают надежную.

Так вот, корабли висели в режиме консервации, а вот станция оказалась мертва. Вообще мертва – разгерметизирована, внутри вакуум. И это притом, что реакторы в рабочем состоянии, только заглушены. И как это понимать?

На всякий случай распаковали контейнер с боевыми скафандрами. Своими личными, перенесенными с корвета. Упаковались в них, благо операцию подобную делали не раз. Правда, Серову пришлось повозиться – за последние дни он малость прибавил в весе, и в скафандр влез с некоторым усилием. Ну и ладно, за хорошую кормежку надо чем-то расплачиваться. А потом пришла Дана – и они вынуждены были решать проблему непослушной девчонки.

Шлюзы линкора действовали в штатном режиме, свет в коридорах зажегся тоже исправно. Ну, почти исправно, часть осветительных панелей все же осталась мертвой, все же время безжалостно. Процентов пять от общего числа – меньше чем ничто. И никаких вредоносных бактерий или вирусов в воздухе не присутствовало. Тем не менее забрала шлемов оставались опущенными – мало ли… И уже через два поворота они увидели первый труп. Вернее, то, что от него осталось.

Скелет, одетый в истлевший от времени комбинезон, лежал навзничь. В вытянутой вперед левой руке он сжимал боевой лучемет старинной модели, выглядящий так, словно его только-только достали из кобуры. Разве что пластик на прикладе растрескался и потемнел. Серов взял оружие в руки, покрутил. Ну да, М-44, стандартный лучемет, стоящий когда-то на вооружении армии Альянса и еще полудюжины государств, ныне замененный на М-46. Надежная и убойная машинка, и в то же время недостаточно мощная для того, чтобы здесь что-то повредить. Именно это обстоятельство позволяло использовать его во время боя внутри корабля. Выглядит боеспособным, даже батарейка не до конца сдохла, индикатор заряда показывает четверть нормы, так что хоть сейчас в бой. На стволе изнутри следы нагара… Капитан наклонился, без малейшей брезгливости перевернул бесформенную кучу тряпок и костей, в которую превратился человек. Ну да, комбинезон спереди обожжен, кости разворочены, возможно даже выстрелом из такого же лучемета. Веселые дела здесь творились.

Сзади охнула высунувшаяся было из-за его плеча Дана. Судя по шебуршанию, ее быстро-быстро затолкали обратно, за спины товарищей. Все верно, она такое зрелище наверняка видит впервые. Откровенно говоря, остальные тоже, но у них-то совсем другая подготовка. Серов встал и, раздвинув плечами друзей, подошел к ней. Взял за плечи, поглядел через прозрачное забрало гермошлема на бледное, как мел, лицо:

– Блевать будешь?

Дана отчаянно замотала головой.

– Может, на корабль вернешься?

Жест отрицания еще активнее.

– Ну, смотри. Испачкаешь скафандр – сама отмывать будешь.

Второй скелет попался им буквально через десяток шагов. Он лежал у открытого люка, головой в темноту отсека, ноги – наружу. Свет не включился, но и встроенных фонарей скафандра оказалось более чем достаточно, чтобы определить – такой же комбинезон, такое же оружие. Разве что стреляли ему, судя по повреждениям, в спину.

Ну а дальше скелеты начали попадаться косяками. Их было столько, что минут через пять они уже вызывали не больше эмоций, чем какой-нибудь старый хлам в заброшенном сарае даже у чувствительной Даны. Серов представил на миг, как здесь воняло, пока они не истлели окончательно, и его замутило уже самого, однако справиться с рвотными позывами он смог моментально, благо, учен на совесть. И продолжал идти дальше, равнодушно перешагивая через костяки и не выпуская из рук своего оружия. Конечно, все говорило за то, что на корабле нет ничего живого, но – мало ли…

Трупы, кстати, легко можно было разделить на две группы, и это вызывало удивление. Первая – в одежде, в основном форменные комбинезоны Альянса, старого образца. Часть – явно экипажа, часть, скелеты в таких встречались реже, десантные, повседневные и боевые. Но куда больше скелетов не имели и следов материи, только оружие. Судя по позам, в таком виде их и застигла смерть. Серов только головой крутил – идти в атаку голышом… Полвека назад здесь происходило что-то совсем непонятное.

И чем дальше, тем больше попадалось «голых» скелетов, и тем больше встречалось следов боя. Ожоги от попаданий лучеметов на покрытых белым пластиком стенах, выбитые двери, следы небольших пожаров. Пару раз встречались наскоро возведенные баррикады, вернее, их обломки – здесь штурмующие явно не стеснялись использовать тяжелое вооружение. А затем все кончилось.

Очень похоже, до этой части корабля сражение не докатилось. Во всяком случае, никаких следов огня, да и трупов не наблюдалось. Серов шел, держа наготове оружие, остальные двигались следом. Получалось громко – ну да они и не спецназ, чтобы красться, подобно теням. В тишине коридоров мертвого корабля это звучало жутковато, ну да здесь не малолетки собрались, переживут дискомфорт. К их удивлению, многие двери не были заперты, помещения за ними выглядели так, будто оставлены только что, и лишь внушительный слой пыли указывал на прошедшие десятилетия. Не запертой оказалась и дверь в боевую рубку.

Здесь горел ровный белый свет, практически не оставляющий места для тени, но в то же время не напрягающий глаз. Светились, как и много лет назад, экраны, покрытые все той же вездесущей пылью. Мигали какие-то лампы, сразу и не поймешь, что означающие. В целом архитектура помещения выглядела немного архаично, но вполне функционально. И в единственном занятом кресле, затянутый в мундир с адмиральскими погонами на плечах, сидел скелет.

Медленно приблизившись к нему, Серов прочитал выцветшую надпись над левым нагрудным карманом. Повернулся к остальным:

– Это он…

И встал по стойке «смирно», вскинув руку к козырьку. Док и Кобра четко, словно на плацу, повторили его движение. Дана с легким запозданием последовала их примеру, шепотом спросив:

– Кто это?

– Это? – Серов повернулся к ней, устало опустив плечи. – Это адмирал военно-космического флота Альянса Генри Лафкрафт. Последняя легенда обитаемого космоса, и самая яркая. Единственный флотоводец, под началом которого счел бы за честь служить любой космонавт, вне зависимости от национальной принадлежности и гражданства.

– И вы?

– И мы…

Словно в ответ на это свет в рубке вдруг плавно ослаб, и перед русскими начала медленно проявляться голограмма. То же помещение, то же кресло… Только сидящий в нем человек был живой. Высокий, это было видно, несмотря на то, что он сидел, с коротким ежиком темных, начинающих седеть волос и тонкими, аристократичными чертами лица. Совсем как в учебнике истории, разве что на сером повседневном комбинезоне не было россыпи орденов почти всех стран, как на парадном портрете.

Он смотрел, и вошедшим показалось вдруг, что нет разделяющей их бездны времен. Что адмирал видит именно их… Словно в ответ на это, губы Лафкрафта тронула легкая, удивительно доброжелательная улыбка. А потом он заговорил.

– Здравствуйте. Кем бы вы ни были, если вы слушаете это сообщение, значит, меня уже нет в живых…

В кают-компании «Фаэтона» все четверо буквально рухнули кто куда. Девушки на диван, Серов – в свое любимое кресло, а Док и вовсе сел на пол, привалившись к стене и вытянув ноги. Наступило тягостное молчание. Все они сегодня вымотались, не только физически, но и морально, и хотелось только хотя бы ненадолго отрешиться от забот. Увы, этому было не суждено случиться, ибо самый уязвимый член экипажа оказался одновременно и самым любопытным.

– Кто такой этот Лафкрафт? – Дана нашла в себе силы и из положения «растекся» переместилась в позу «полусидя». – Вы же там выглядели, словно по вам каток прошел.

– Говорю же, последняя легенда, – мрачно ответил Серов, но настырную девчонку его ответ не удовлетворил.

– Да что в нем такого легендарного?

– Это ты спрашиваешь?

Хотя вопрос задала Кобра, на Дану смотрели удивленно все трое. Девушка чуть стушевалась:

– Ну да… А откуда мне знать?

– Вообще-то это был ваш адмирал, – заметил Док. – Его что, уже даже из школьной программы вычеркнули?

– Честное слово, никогда о нем не слышала.

– Ценит Альянс своих героев… – со странной интонацией протянула Кобра.

– Ну так хоть вы бы объяснили. Вместо того, чтоб язвить…

– Объяснить? Это можно, – Серов принял вертикальное положение, выудил из шкафа кисет с табаком и трубку и принялся старательно ее набивать. Вообще-то, курение на борту являлось нарушением дисциплины, однако сам факт, что у настоящего космического волка есть трубка, и он ею периодически пользуется, давно вошло в разряд многочисленных, освященных временем флотских традиций. Бороться с ними не пытались, просто командование закрывало глаза, а курильщики не злоупотребляли. Лично Серов пользовался трубкой раз в два-три месяца, после большого нервного напряжения вроде тяжелого боя. Ему важен был даже не табак, а сам процесс ее набивания и раскуривания, действующий на него успокаивающе. Своеобразная релаксация. – Скажи мне, что ты знаешь о столкновении с Иными?

Ну, об Иных Дана, разумеется, знала. В пределах школьного курса. Два абзаца. Слишком уж значительное событие было, чтобы его обошла даже известная своими странностями образовательная программа Альянса.

Если кратко, то за время освоения галактики (учитывая соотношение числа заселенных людьми планет и собственно масштабы Млечного Пути, эта официальная формулировка вызывала у многих грустный смех) человечеству не раз попадались артефакты исчезнувших цивилизаций. Ну, вроде той башни на Блефуску. Реальной ценности они не представляли, доказывая лишь, что земляне не одиноки во Вселенной. В любом случае их создатели или сгинули в незапамятные времена, или давным-давно покинули эти места. И лишь один-единственный раз людям пришлось встретиться с «братьями по разуму».

Эти самые «братики» вынырнули неизвестно откуда более шестидесяти лет назад, имея приличных размеров флот и хамские намерения. То есть постарались человечество завоевать, но в первом же сражении оказались биты и позорно свалили неизвестно куда, не оставив никаких материальных свидетельств своего пребывания, за исключением с трудом поддающихся идентификации обломков. Именно это Дана и рассказала, и, откровенно говоря, все написанное в учебниках было правдой. Только очень сухой правдой. Именно это Серов и сказал, мучаясь с никак не желающей раскуриваться трубкой. На вопрос же о подробностях тех событий, он лишь вздохнул и честно признался:

– Все было куда хуже и страшнее. Откровенно говоря, если бы не Лафкрафт, проблем мы все тогда поимели бы массу.

А ведь тогда действительно расклады были неприятные. Иные вывели свой флот в трехмерное пространство в районе небольшой периферийной планеты, вроде Малого Квебека, только чуть гуще заселенной. На орбите – две орбитальные крепости второго класса, флот – три старых фрегата и полицейские суда. Все вместе смогло бы задержать врага буквально на несколько минут, но так уж получилось, что рядом шел с небольшой эскадрой Лафкрафт, тогда еще коммандер. Звание небольшое, эскадра соответствующая. Никто бы и мыслью не попрекнул, бросься Лафкрафт наутек – по всем законам тактики его корабли размазали бы едва ли не быстрее, чем планетарную оборону. Тем не менее он не только остался, но и сделал невозможное. Построив гибкую систему обороны с опорой на орбитальные крепости, Лафкрафт продержался в течение тридцати шести часов против сорокакратно превосходящих сил противника. Ровно столько, сколько потребовалось объединенным силам быстрого реагирования для броска к месту сражения. Ну и, естественно, наглецов, решивших пощупать человеческие миры на прочность, ждала немедленная и жестокая экзекуция. Как оказалось, бывают ситуации, когда силы Альянса и Империи прекрасно могут работать совместно, и, обладая теперь уже двойным перевесом в численности и тройным в огневой мощи, они асфальтовым катком прошлись по тем врагам, которые не успели разбежаться.

От эскадры Лафкрафта, которую с момента начала боя уже списали в неизбежные потери, уцелело два корабля. И командующий ими не только стал героем в глазах всего человечества, но и начал стремительный взлет.

– …Я общался с теми, кто знал его лично. Все говорили, невероятный был человек. Офицер и ученый, дипломат и исследователь… Он был редким сочетанием жесткого, прагматичного и циничного профессионала и романтика космоса, романтика дальних странствий… Его книги, и не только по тактике, но и по естественным наукам, и даже художественные, переводились на все языки мира и переиздаются до сих пор. Брался за всё – и всё у него получалось. Популярность имел невероятную. Честно говоря, если кто и сумел бы объединить человечество, так это он. За ним бы пошли, не раздумывая. Но Лафкрафту было наплевать на карьеру и власть. А потом он исчез, и все гадали, что же случилось. Вот это и случилось. Черт!

– И вы не скрываете, что он и впрямь был лучший? Притом, что служил во флоте ваших врагов?

– Не врагов, а вероятных противников. Большая разница. Мы Альянс никогда не считали врагами. Скорее, теми, с кем надо вести себя крайне осторожно и быть готовым постоять за себя.

– Все равно. Получается, он мог вас уничтожить?

Серов вздохнул, медленно покачал головой:

– Равных ему тогда не было. Откровенно говоря, если бы он возглавлял флот Альянса во время Большой Разборки, неизвестно еще, чем бы она закончилась.

– Большая разборка? Это когда Империя напала на Альянс и отжала у него три планеты?

– Дана, что за жаргон? – усмехнулась внимательно слушавшая их разговор Кобра. – Не отжала, а завоевала. Если подвергшаяся агрессии и победившая страна забирает часть территории напавшего, это нормальная ситуация, и претензии не принимаются.

– А нас учили…

– Дана, – Серов раскурил, наконец, трубку и, выпустив клуб ароматного дыма в сторону вентиляционной решетки, вновь погрузился в мягкие недра своего кресла. – Я неплохо представляю, чему учат в школах Альянса, да и многих других планет. Честно говоря, большего бреда я не слыхал.

– Но почему?

– Потому что побежденным надо на кого-то списывать свои ошибки, и проще всего это сделать на подлость врага. Хотя подлость – это смешно, если идет война, любое внезапное телодвижение называется военной хитростью.

– Хорошо. А чему, в таком случае, учат у вас? – похоже, Дану задело пренебрежительное отношение русских к Альянсу вообще и его школам в частности.

– Нам дают выжимку информации, кто хочет большего – идет в библиотеку. Но, если хочешь, я могу рассказать тебе, как все было на самом деле. Все же в военном училище мы разбирали ту операцию по косточкам.

– И как?

– Довольно просто. В Альянсе хватает умников, которые обожают устраивать войну чужими руками. Вот и решили они дестабилизировать ситуацию в одной из стран, вассальных Империи. Не в первый раз, кстати. Это уже чуть ли не в традицию вошло. Они устраивают попытку переворота, которую приходится подавлять. Империя тратит ресурсы на собственно подавление. С другой стороны, вылезает наружу вся шушера, все предатели, которые раньше сидели и гадили исподтишка – и их под это дело отправляют на уран. В общем, в определенной степени это выгодно обеим сторонам, но Альянсу все же больше, поскольку ресурсы, которые могли бы идти на куда более важные проекты, Империя тратит на то, чтобы купировать причиненный бунтом ущерб.

– И что с того?

– Ничего особенного. Просто на этот раз произошла утечка информации из вашего штаба. Каким образом – не знаю, да и не так уж это важно. Главное, наши спецслужбы решили воспользоваться моментом и надрать Альянсу задницу. И это у них, согласись, получилось весьма пристойно.

– Ну, не так уж и надрали, – скривилась Дана.

– Надрали-надрали. Сделали вид, что не обратили внимания на действия бунтовщиков, создали ситуацию, когда всем извне казалось, что все висит на волоске, осталось чуть-чуть подтолкнуть… Но самим бунтовщикам сил для этого толчка не хватает. И ваши купились, ввели в систему эскадру. Скорее всего, она и в бой-то не вступала бы, повисела, создавая психологическое давление, но дело в том, что проверять этого никто не стал. Наш флот стоял в засаде и уничтожил корабли Альянса прежде, чем те успели дернуться. Оставалось лишь раструбить на весь мир о вашем вероломстве и нанести удар заранее подготовленными силами по интересующим нам системам. Благо как раз там никто к такому повороту готов не был.

– Вам не кажется, что это подло?

– Не-а, – усмехнулся Серов, еще раз затягиваясь. – В конце концов, не стоило нас провоцировать. А полезли – получили, все честно. Больше того, мы не стали развивать наступление, а позволили Альянсу собрать силы для контрудара. И затем покончили с ними.

– Нелогично. Если уж вы говорите, что весь ход Большой Разборки – военная хитрость, то почему вы позволили флоту Альянса собраться в кулак? Поодиночке ведь бить намного легче.

– Не совсем. Бить поодиночке – это значит терять время, распылять в конечном итоге силы и иметь проблемы с кучей недобитков, жаждущих отомстить и рассеянных по десятку систем. А позволить собраться вместе – это возможность решить дело в одном генеральном сражении. Что, собственно, и произошло. Тоже своего рода военная хитрость.

– Но вы могли и проиграть.

– Могли. В особенности если бы во главе флота Альянса оказался адмирал Лафкрафт или кто-то ему подобный. Однако там оказался вполне среднестатистический флотоводец, а у нас было попросту больше сил. Людей, кораблей… Наше оружие всегда было чуточку лучше, чем у других, и экипажи готовятся куда серьезнее, мы-то специализируемся на больших войнах, а не травле туземцев. Извини, Дана, но при прочих равных шансов у Альянса не было. И политикам из Большого Радужного Барака стоит радоваться, что они так легко отделались. Всего-то три планеты и некоторая сумма денег. Точнее, их материального эквивалента, но это уже не столь важно.

– Но почему тогда… Вы ведь могли взять всё!

– Могли. А зачем? Империя взяла ровно столько, сколько могла переварить, и не более того. Даже подтягивание уровня жизни тех планет до общеимперского уровня и ассимиляция населения обошлись нам в кругленькую сумму, и контрибуция, выплаченная Альянсом, покрыла ее лишь частично. Больший же кусок запросто мог подорвать экономику Империи. Оно надо?

Серов встал, выколотил трубку.

– Всем спать. У нас был тяжелый день.

Ворочался Серов долго, несмотря на усталость, никак не мог заснуть. А может, не «несмотря» а «из-за». Можно было, конечно, воспользоваться гипноизлучателем, но просто не хотелось – ну, не любил Серов эту высоконаучную хрень. И мысли его постоянно сворачивали на то, что они услышали тогда, от мертвого человека в рубке мертвого корабля. Банальная история небольшого предательства, помноженного на жажду власти. Старо, как мир, и оттого страшно.

Станция, которую конвоировал флот адмирала Лафкрафта, и впрямь была сверхсекретной. Более того, настолько секретной, что даже тем, кто ее отправлял, известен был лишь конечный пункт ее маршрута, а сам он оставался на усмотрение командующего эскадрой. Очевидно, у кого-то в штабе Альянса случился острый приступ паранойи, хотя, учитывая повышенный интерес к его действиям со стороны практически всех разведок, такая секретность вполне могла оказаться оправданной. Все же Альянс в тот момент находился на подъеме, а учитывая его агрессивность, оставить столь наглого соседа без внимания казалось весьма неразумным.

Вообще, уже сам факт, что спецслужбам Альянса удалось сохранить строительство боевой станции такого класса в тайне, являлся показателем высокого класса их сотрудников. Вернее, о том, что база строится, знали все, а вот о ее назначении оставалось только догадываться. И узнай кто-то о нем… У-у-у, как несладко пришлось бы Альянсу. Существовал реальный шанс, что за такие шутки его порвут на лоскутки.

Дело в том, что за прошедшие с момента выхода в глубокий космос века, человечество, помимо научного развития, вынуждено было вновь учиться уживаться между собой. Серьезной войны с выжженными планетами никому особо не хотелось, и если на интересы карликовых государств все плевать хотели, то серьезным державам приходилось следить за каждым шагом и жестом, причем не только соперников, но и своими собственными. А то ведь обернуться не успеешь, как в ответ на мелкое хамство прилетит ответка в пару десятков боевых звездолетов, на каждом из которых боезапас, способный расковырять средних размеров луну до самого ядрышка. Словом, пришлось в дополнение к писаным правилам добавлять джентльменские соглашения. Нигде не упомянутые, устные, но от этого куда более обязательные к исполнению, чем все договоры, вместе взятые. Как раз такое соглашение умники из Альянса и собирались нарушить, причем довели свою задумку практически до логического завершения. И адмирал Лафкрафт узнал об этом слишком поздно.

Одной из запретных тем для человечества являлось изменение человеческого генома. Конечно, исследовали, причем все, но тихонечко, тайком и без запуска в производство действующих образцов. Модификанты не в счет, там шло крайне незначительное вмешательство, а потому на него традиционно закрывали глаза, но за более глубокие действия могли запросто настучать по голове, вплоть до летального исхода. Да и все остальные генетические исследования велись крайне осторожно. Однако, так уж получилось, Альянс добился-таки прорыва. Насколько серьезного, настолько и секретного. Впрочем, нюансы сгинули вместе с создателями, которые тоже шли вместе со станцией, огромным военно-промышленным исследовательским комплексом, предназначенным для реализации их разработок.

Вообще, станция предназначалась для обеспечения массового клонирования. Тоже не вполне этично, но уже не настолько критично. Существовал запрет на клонирование людей, но его периодически нарушали, когда, например, требовалось большое количество народу для быстрой колонизации окраинных миров. Естественного воспроизводства для этого могло и не хватить, а вот клоны – в самый раз. Минус – клону, чтобы развиться, нужны те же сроки, что и человеку, но все равно эффект был неплох. Опять же, клонировали элитные породы скота или обычное зверье в процессе терраформирования, и это вовсе ничем не регламентировалось. Словом, вроде как нельзя, но реально можно.

Опять же, военные развлекались, создавая боевые штаммы всевозможных бактерий и вирусов. Правда, медицина научилась бороться с ними практически играючи, так что этот процесс вскоре сошел на нет. Ну и учились создавать иные типы биологического оружия, сумев разработать кучу интересных технологий. Так что кому-то сейчас могло прилететь по голове не эболой, а, например, ротой клонированных тираннозавров, белыми акулами, либо еще какой-нибудь пакостью земного или инопланетного происхождения. Создавать полностью покорных своей воле чудовищ умели на тот момент многие, и, как это обычно бывает, договорились их не использовать.

А вот в Альянсе решили всех переиграть. Более того, на этой станции планировали начать работу и с человеческим ДНК – идея универсального солдата слишком многим бередила душу. И космическая фабрика смерти отправилась в путь…

Лафкрафт, возможно, мог и не узнать, что он творит. Ну, перегоняет военную станцию. Ну, большую военную станцию. Такие тоже нужны, времена неспокойные, и он, как дисциплинированный офицер, просто обязан был действовать во благо своей стране. Но случилось так, что на станции тоже оказались люди с амбициями.

Те, кто занимался назначением командного состава базы, допустили огромную ошибку. Заместителем командующего по административной части был назначен некий Ольгерд Волынецки, по национальности то ли поляк, то ли, что вероятнее, ополяченный представитель какого-нибудь малого народа с жутким комплексом неполноценности. В Альянсе всегда имелась сильная польская диаспора, и неудивительно, что назначение своего человека на один из ключевых постов эти шустрики продавить смогли. А вот дальше началось веселье.

Волынецки был человеком из тех, что вечно считают себя непонятыми и недооцененными. Как бы высоко они ни залезли, им всегда хочется добиться большего. Само по себе не такое уж и плохое качество, вот только при недостатке способностей оно может выйти боком. Вот и Волынецки то играл в национализм, то пытался баллотироваться в Сенат, то влезал в аферы. Каждый раз по недостатку ума пролетал, но все равно ничему не учился, вновь и вновь продолжая свои попытки. Ну и, сумев пролезть в центр масштабного проекта, решил, что это – его шанс.

На первый взгляд, шанс и впрямь имелся. Откусить несколько окраинных планет, имея мощную боевую станцию, казалось вполне реальным, а там уж куда кривая вывезет, так далеко Волынецки не заглядывал. Просто не умел. Главное, угнать станцию до того, как она прибудет на место. Учитывая, что Лафкрафт выбрал для секретности чрезвычайно длинный и извилистый маршрут, времени хватало, и новоявленный кандидат в диктаторы начал действовать.

Откровенно говоря, невеликого умишка был человек. Пытаться что-то сделать, будучи окруженным военными кораблями, и не имея на борту полноценного экипажа – это, знаете ли, не самый лучший способ обеспечить себе долгую и здоровую жизнь. Тем не менее, соблазнив кое-кого из младшего офицерского состава (а пихали на базу в том числе и тех, кого не жалко списать, если что-то пойдет не так), он смог договориться и с научно-технической группой. Яйцеголовым отморозкам вообще было все равно, на кого работать, и узнав, что позднее они смогут творить что хотят, «ученые» с энтузиазмом согласились. Так что первый этап прошел вполне успешно, а следом и второй – быстрое изготовление кучи короткоживущих клонов. Процесс, что называется, пошел, и командующий базой проснулся однажды с перерезанным горлом. Типичное самоубийство.

А вот дальше начались серьезные проблемы. Волынецки допустил огромную глупость, решив договориться с Лафкрафтом и предложить ему место своего помощника. Адмирал же, будучи человеком умным, и вдобавок зная, что после возвращения из этого похода ему предстоит стать командующим флотом Альянса, отнесся к предателю-сепаратисту крайне отрицательно. А когда он узнал, для чего предназначена станция, и вовсе от ярости едва не полез на стену, окружил ее боевыми кораблями и послал запершимся на ней послание в стиле «лучше застрелитесь сами, а не то больнее будет».

Пожалуй, такой вариант оказался бы наилучшим выходом для всех, но Волынецки решил ломиться до конца. Лафкрафт же не собирался играть в благородство. Помимо прочего, он имел в своем распоряжении и коды доступа к компьютеру базы. В результате реакторы ее были заглушены, вся станция разгерметизирована, информация из компьютеров стерта. И теперь никто уже не мог использовать ее по прямому назначению. Как гигантскую орбитальную крепость или как завод по производству стандартных клонов – пожалуйста, но создание запрещенного оружия стало невозможным. Вместе со станцией погибли и все, кто на ней был, а десант с кораблей произвел зачистку. Так, на всякий случай. И вот в этот момент выяснилось, что придурок с комплексом Наполеончика сумел кое в чем переиграть космического волка, перегрызшего за свою жизнь немалое количество глоток.

Все же не зря они возились с генетически модифицированными клонами. Получившийся результат оказался выше всяких похвал. Неделя жизни – но жизни на форсаже. Сила, скорость, умение до нескольких часов жить под водой и в вакууме, изначально заложенные в голову азы тактики и умения обращаться с оружием. И при этом безвольные, покорные создателям. И эти существа до конца выполнили свое предназначение, сумев вначале уничтожить десант, а затем высадиться, причем абсолютно синхронно, разом на все корабли эскадры, благо шлюзы в тот момент были открыты.

Именно их трупы русские и видели на линкоре. Да-да, те самые, неодетые – клонам не полагалось даже комбинезонов. Зачем переводить ценные тряпки… И отбиться не сумел никто, тем более к тому моменту на кораблях оставался только технический персонал. Фактически и сам Лафкрафт выжил лишь потому, что у клонов начался массовый падеж. Да еще потому, что его, раненого, подчиненные успели эвакуировать в рубку. Вот, в сущности, и все. И теперь надо было подумать над тем, стоит ли доводить столь мерзкую историю до кого-то еще, или лучше забыть о существовании эскадры-призрака. Просто из-за того, что Альянсу все могут и припомнить, кое-что не имеет срока давности. Вот только большая война может обернуться проблемами для всех.

А еще Серову не давало покоя ощущение какой-то наигранности. За этот бросок им выпадало слишком много приключений и совпадений. Может, конечно, он и наговаривает, но уже тот факт, что они вышли на след этой легенды, не вписывается в обычную статистику. И в свете этого возникал логичный вопрос: чего ждать дальше?

Стук в дверь отвлек его от тяжелых мыслей. Кого там среди ночи принесла нелегкая? Серов шевельнул пальцем, оживляя виртуальный пульт, посмотрел на экран внешнего обзора… Ну да, стоило догадаться. Остальные, небось, дрыхнут уже с чувством, а ей после сегодняшнего не спится. И ведь не отмахнешься. Не потому, что нет возможности, а потому, что это чревато в дальнейшем для девчонки нервным срывом, а для всех остальных, соответственно, проблемами. Пришлось вставать, натягивать комбинезон и шлепать к двери.

– Случилось чего?

– Можно войти? – Дана выглядела осунувшейся, словно только что перенесла на собственных плечах вагон с чугунием.

– Ну, заходи, – Серов посторонился, впуская гостью, затем закрыл дверь и кивнул головой в сторону кровати. – Садись, все равно больше некуда.

Обстановка в его каюте была спартанская. И сесть – разве что на пребывающую сейчас в беспорядке кровать да на стул возле узкого рабочего стола. Наверное, правильнее было бы предложить гостье стул, но так уж повелось, как раз к своему персональному рабочему месту Серов не подпускал никого и никогда. Впрочем, девушка села не чинясь, вздохнула:

– Извини…те. Не спится. Будто давит что-то.

– Еще бы. Иной за всю жизнь такого не увидит.

Дану передернуло, будто от порыва холодного ветра.

– Да уж. Как вспомню…

– А ты не вспоминай. Надо было у Дока таблетку взять, у него на такой случай имеются.

– Сразу не догадалась, а сейчас он спит уже. Будить неловко.

А меня, значит, ловко, подумал Серов, но от комментариев воздержался. Вместо этого повернулся к столу, открыл один из ящиков и выудил на свет божий простецкой формы бутылку, до половины заполненную янтарной жидкостью. Коньяк, да не абы какой, а из тех, что не каждому по карману. Любой толковый офицер держит запас чего-нибудь подобного – так, на всякий случай. Следом за бутылкой последовала стопка, и, после короткой паузы, еще одна. В конце концов, раз уж пошла такая пьянка, то стоило и самому немного притупить эмоции. Правда, закуски было – кот наплакал, сухарики с горчицей больше подходят к пиву, а с коньяком сочетаются плохо, ну да и ладно, может, оно и к лучшему.

Девчонка маханула коньяк, не поморщившись – видать, на Новом Сингапуре имела практику общения с горячительными напитками. На несколько секунд замерла в одной позе, потом выдохнула:

– Шикарная штука… Я такой и не пила.

– Это естественно, – кивнул головой Серов, подтолкнув к ней блюдце с сухариками. – Зажуй.

Девушка не глядя сгребла несколько штук, кинула их в рот и смачно захрустела. Серов тоже опорожнил свою тару, повторил ее действие.

– Ну как, легче?

– Ага… – Дана энергично кивнула. – Командир… Иван Игоревич… Можно вопрос?

– Можно.

Откровенно говоря, Серов ожидал, что она начнет спрашивать его о том корабле мертвецов. Как он это воспринимает или еще какую чушь, но вопрос прозвучал совершенно неожиданный:

– Скажите, а почему этот… Лафкрафт пошел в поход?

– То есть?

– Ну… Он ведь, я так поняла, всего добился. Вы говорили, если бы он захотел, то мог стать императором всего человечества.

– Мог бы. Во всяком случае, особых препятствий к этому не вижу.

– Тогда зачем ему был еще и этот поход? Абсолютно скучный, с карьерной точки зрения вообще ничего не значащий. Зачем?

– Как тебе сказать… Во-первых, Лафкрафт, как я знаю, был человеком очень ответственным, и от дела, за которое взялся, не отказывался. Да ты и сама могла убедиться. И базу эту несчастную смог уничтожить, вместо того чтобы воспользоваться идеей ее командира, и сообщение потомкам надиктовать. Если ты не заметила, в тот момент он уже умирал, с такими ранами долго не живут.

– Раны? Но…

– Ты просто не поняла. У него была дыра в животе, он, когда говорил, ее постоянно зажимал, видимо, обезболивающее уже плохо помогало. Я посмотрел потом – весь комбинезон там разворочен.

– И из-за ответственности взялся за этот перегон?

– Думаю, там было еще и во-вторых, – Серов побарабанил пальцами по краю стола. – Понимаешь, адмирал – это в огромной степени администратор. И в космос, в дальний поход он отправляется куда реже простого командира корабля. А Лафкрафт был, как ни странно, романтиком космоса и пользовался любым удобным случаем, чтобы отправиться в путь. В космосе он жил, а на планете был в гостях.

– Но почему так?

– Не понимаешь? Честное слово, я не смогу ответить тебе на этот вопрос. Все зависит от конкретного человека. Хочешь, расскажу тебе, как оно бывает?

– Хочу.

– Ну, тогда слушай, – Серов аккуратно разлил по стопкам еще порцию коньяка, и, когда они выпили, откинулся на спинку кресла. Сложил руки на животе и вздохнул: – Ты ведь историю Земли в своей школе изучала?

– Ну… да.

– Фамилия Дрейк тебе что-то говорит?

– Кажется, пират какой-то.

– Какой-то, – хмыкнул Серов. – Не какой-то, а едва ли не самый знаменитый пират своего времени. Обошел вокруг Земли на парусной скорлупке, грабя всех подряд. Получил рыцарский титул из рук королевы, адмиральский чин… Один из тех, кто разбил Непобедимую Армаду. Словом, добился всего, что только можно представить, был несметно богат – и вновь ушел в пиратский рейд, где и сгинул. Хотя, откровенно говоря, с точки зрения обычной логики ему это было не нужно. Или вот, Роберт Блейк. Вообще не моряк, полковник кавалерии, но Кромвель, за неимением лучших, поставил его во главе флота, и не прогадал. Блейк фактически создал британский флот, разбил всех врагов… В свой последний поход он уходил, зная, что не вернется – он был уже в преклонном возрасте, болел, да и раны давали о себе знать. И он взял с собой человека, которого готовил весь поход на свое место. И таких было много. Морган, Нельсон, Кук, Магеллан… Что их гнало? Кого-то романтика, кого-то неумение вписаться в мирную жизнь, кого-то жажда знаний. Долг, в конце концов. Лафкрафта, я полагаю, гнало вперед все это вместе взятое. Он – человек, сделавший себя сам. И он продолжал себя делать и совершенствовать. До последней минуты.

– Но ведь были и другие…

– Были, – легко согласился Серов. – Вот, например, некий Робер Сюркуф. Самый почитаемый французский корсар. Талантливый морской офицер. Самый молодой в истории Франции командир линейного корабля. Лихой корсар. Человек, который был с океанами «на ты». Как только счел, что заработал достаточно, сошел на берег и после этого близко к морю не подходил. Занимался торговлей, снаряжал экспедиции в Африку за рабами. И он тоже не один такой. Говорю же, все зависит от человека. И каждый решает для себя, кем ему быть и что делать.

Они помолчали. Потом Дана осторожно спросила:

– А вы?

– Что я?

– Вы и ваши товарищи. Как вы пришли в космос?

– По-разному, – вздохнул Серов. – У каждого был свой путь.

Ну, в самом деле, не станешь же рассказывать ей, что ты родом с окраинной планеты, где немыслимая скука. Нет, все живут хорошо, не бедствуют – Империя много требует, но и взамен дает немало. Однако у тебя нет ни малейшего желания всю жизнь пахать землю, ухаживать за капризными фруктовыми деревьями или, к примеру, от звонка до звонка трубить на заводе. Хочется чего-то нового, интересного. Чтобы ветер в лицо и приключений в пять слоев и с горкой. И ты, еще мальчишка, собираешься и тайком валишь из дому… Отец так и не простил, хотя и старается этого не показывать.

И вот ты подаешь документы в военное училище. Хочешь служить в десанте. Конкурс – двести человек на место, военная служба в Российской Империи почетна. И не проходишь, не потому, что ты плох, а потому, что кто-то лучше. И когда ты сидишь, потерянный и в расстроенных чувствах, и все валится из рук, к тебе подходит моложавый офицер и популярно объясняет, что с твоими способностями тебе нечего делать в десанте. Что ты – прирожденный штурман, и военное училище куда более высокого ранга готово тебя принять… Как это описать? Да никак, это надо почувствовать. И перед тобой вдруг открывается дверь, ведущая к иным мирам, и ты решительно шагаешь на узкую тропу, с которой очень легко упасть. Но ты все равно идешь, чувствуя только восторг и крылья за спиной.

Или Док. Сын погибшего в какой-то стычке офицера. Он просто не представлял себе иной дороги – только по стопам отца. Для него изначально не было особой романтики, парень хорошо знал, что его ждет. Много тяжелой работы, лишения и риск. Но долг – превыше всего, такого, как он, не остановить. И даже когда он с трудом набирал баллы, поскольку не блистал особыми склонностями к математике, Док стискивал зубы и шел вперед. И прошел!

Кобра… Она ведь даже не знает, кто ее родители. Просто однажды в планету врезался астероид, и спастись на нескольких успевших взлететь кораблях удалось немногим. И в числе прочих – годовалой девочке. Неизвестно даже, русская ли она – скорее всего, нет. Хотя всякое может быть, планета Новая Норвегия славилась курортами, люди приезжали со многих обитаемых миров, в том числе и из Российской империи.

Вот так, сирота без роду и племени. Но Империи все равно, кто ты по крови, главное, чтобы ты был русским. Вначале, конечно, попытались установить личность. А потом, когда не удалось отыскать родных, детский дом. Вполне пристойное заведение, но в любом случае не семья. В космос она ушла по расчету. Подала заявление на контрактную службу, рассчитывая, отслужив срок, получить хорошие деньги, которые позволят безбедно жить, а потом поступать в университет. И когда ей предложили идти в летное училище, долго размышляла, прежде чем согласиться. Как она сама призналась, подошла к вопросу по принципу: не понравится – оттрублю один контракт, а дальше будет проще, пилоты везде нужны. Пока нравится…

Вот так, у каждого свой путь, свои мотивы. Но не объяснять же… Серов посмотрел на девушку и обнаружил, что она спит, свернувшись клубочком на его кровати. Подействовало лекарство. И на него, кстати, тоже. Вздохнув, он встал, накрыл Дану одеялом и направился в кают-компанию. Диван был достаточно мягким и удобным, так что оставалось только завернуться во взятый из каюты плед и спокойно проспать до утра.

Они отстыковались от линкора в восемь утра по корабельному времени, оставив все как есть. Скачали только коды доступа из адмиральского архива – так, на всякий случай. Больше русские не прикасались ни к чему. Возможно, они еще вернутся сюда и обеспечат погибшим достойные похороны. А может, и не вернутся, и тогда эти корабли останутся величественными мавзолеями, памятниками верности долгу одних и подлости других. И это тоже не худший вариант.

Как ни странно, все чувствовали себя бодрыми и отдохнувшими. И, кстати, согласились с высказанными за завтраком доводами Серова о дальнейших перспективах в случае, если информация о Лафкрафте выйдет на всеобщее обозрение. Так что – только на самый верх, и то, если спросят, а там видно будет. И «Фаэтон», беспрепятственно разогнавшись, легко ушел в гиперпространство, чтобы двое суток спустя выйти из него возле ничем не примечательной системы.

Спокойный вышел бросок. Всех забот-то, что вызвать к себе Кобру с Доком и открытым текстом спросить у них, что случилось, какие у них опять проблемы и почему они, умники, не могут никак в себя прийти. Оказалось, и впрямь Кобра взревновала своего малыша к валькириям ледяного мира, а тот от великого ума ляпнул что-то вроде «не ворчи, не жена еще». Ну и, соответственно, слово за слово, хреном по столу… Пришлось звездануть кулаком по столу, наорать на обоих, после чего все вроде бы успокоились. Вот только какое-то напряжение все равно осталось. Ладно, перемелется – мука будет.

Ну, и Дана опять слегка удивила. Во время ночевки в командирской каюте обнаружила гитару. Серов ее таскал с собой постоянно, хотя сам играл паршиво – слух был так себе. Но посидеть время от времени в гордом одиночестве, порелаксировать, пощипать струны любил. И очень удивился, когда выяснилось, что девчонка играет лучше него. Реально намного лучше. Серову приходилось как-то видеть профессионального гитариста-испанца. Так вот, Дана играла практически на его уровне. И на вопрос, где научилась, почему-то смутившись, призналась – у бабушки, в детстве.

Док тогда поинтересовался еще, кто бабушка-то. Бабушка оказалась самой настоящей актрисой, в архиве корабля нашлось даже пару фильмов с ее участием. Посмотрели. Ну, не бог весть что как актриса, но красивая женщина. Потому и, не выбившись на первые роли, снималась тем не менее регулярно. Однако все это – лирика, а сейчас вновь наступали суровые будни, начавшиеся, как и положено, с выхода из гипера.

Единственное, чем отличался этот выход от всех остальных, была его точка, на которую Серов выводил свой корабль невероятно осторожно, буквально в ручном режиме. А все для того, чтобы фрегат оказался в трехмерном пространстве не в сутках пути от планеты, а совсем рядом, только затормозить успеть. Чуть промахнешься – и амба. Но данный вариант, несмотря на кажущуюся опасность, обеспечивал кучу плюсов, которые, по их совместным прикидкам, должны были позволить быстро и качественно решить вопрос сотрудничества с местными кадрами. Уж больно нагло они порой себя вели, особенно зная, что их не долбанут чем-нибудь тяжелым. И совсем иначе, если поверили в обратное.

Ох, как все забегали! Патрульный корвет показал чудеса маневренности, уворачиваясь от тормозящего русского фрегата, хотя, по всем расчетам, они и без того должны были разминуться километрах в ста друг от друга. Пузатый грузовик, который он эскортировал, величественно нырнул в сторону и, в свою очередь, зацепил занятый уклонением от русских шустрый корвет, заработав себе пробоину в борту, а корвету – снесенные стабилизаторы, антенны, башни… в общем, с борта патрульного смело буквально все. Звонкая ругань неслась на всех волнах, но Серова со товарищи она мало интересовала, поскольку «Фаэтон» явно не успевал затормозить, идя прямиком на висящий на низкой орбите терминал.

Откровенно говоря, попасть в космическую станцию в разы сложнее, чем пройти мимо нее, но Серову требовался именно эффект неминуемой катастрофы. Зачем? Да затем, чтобы его считали полным отморозком. Таких не любят, зато боятся. Второе важно, а на любовь… На нее-то как раз и ему, и всем остальным было горячо наплевать.

У-ух! Больше всего они сейчас опасались, что с терминала начнут отстреливать спасательные капсулы. Те ведь летят хоть и в разные стороны, но финишировать стремятся на планете, а стало быть, имеют неплохие шансы оказаться на пути. С такой скоростью, как у них, еще одну дырку в кое-как залатанном корпусе заработать можно запросто. Однако на станции, видимо, оцепенели от ужаса, и только кто-то по слогам, вибрирующим от ужаса голосом, молился на весь эфир. Ну все, хватит зрелищ.

В последний момент «Фаэтон» опустил нос и нырнул к планете, пройдя в несчастной полусотне метров от борта терминала. Выхлопом маневровых двигателей снесло все, что высовывалось за пределы бронированного корпуса. Серов усмехнулся одними губами, вдавил клавишу – и в эфире разнесся здоровый, жизнерадостный смех. В записи, естественно – у космонавтов в тот момент имелись дела поважнее.

До входа в атмосферу оставались считанные минуты, и корабль одновременно тормозил и трансформировался. Из корпуса выдвигались тонкие, узкие, как у стрижа, атмосферные крылья, делая фрегат похожим на увеличенный до безобразия старинный самолет. Помещения заполнил пронзительный рев, от которого не спасала никакая изоляция. Еще через несколько секунд «Фаэтон» затрясло. Кобра обернулась и проорала:

– Входим в атмосферу!

Харя у нее была при этом такая счастливая, что аж завидно. Лично Серов от атмосферных маневров никакого удовольствия не испытывал, но пилоты – существа особые, у них другое понятие о том, что хорошо, а что нет, и Кобра не была исключением. Нос фрегата еще чуть-чуть наклонился – и корабль скользнул вниз, точно по грани, отделяющей нормальный спуск от неуправляемого падения. Йех-хоу!

– Что вы делаете, идиоты! – отчаянно вопил кто-то. Голос был противным и сиплым – небось, только что и сорвал. Вообще, крикуна можно было понять. Если «Фаэтон» рухнет… Об этом слабонервным лучше не думать. Даже если не учитывать действующие реакторы и бомбовый груз фрегата, одной кинетической энергии хватит, чтобы в случае столкновения пробить тоненькую кору планеты и добраться до ее раскаленного ядра. После этого на и без того сейсмически нестабильной планете можно ставить крест – проснувшиеся вулканы живо сделают ее непригодной для жизни. Как говорится, оставшиеся в живых будут завидовать мертвым.

Серова вдруг охватило веселье. Почему? Сложно сказать, но ощущение всемогущества, которое давал послушный его воле корабль, точно сыграло свою роль. Врубив микрофон, он заорал во всю глотку:

– Эй, залетные!!!

Эфир замер. А потом взорвался. И в мешанине тарабарщины – говорили как минимум на дюжине местных наречий, которые на «Фаэтоне» не знали и изучать не собирались – самым употребляемым оказалось слово «Русские!».

Все, теперь можно было не опасаться, что кто-то от великого ума стрельнет или сунется под ноги. Простую истину: тронешь русского – прилетит толпа и оторвет тупую башку, вбивали соседям в головы долго и тщательно. Наверняка те, кто на планете, солидарно с теми, кто на орбите, сейчас испуганно жмутся и ищут, куда бы спрятаться.

А фрегат между тем плавно подкорректировал курс и пронесся над местной столицей. Нью-Ниамей – город, конечно, солидный, аж на полмиллиона населения, но собственного космопорта не имеющий, а потому и к пролетающим над крышами звездолетам непривычный. Особенно когда они жарят со скоростью, в восемь раз превышающей звуковую.

Фрегат круто развернулся – Кобра решила полихачить, ну и пускай ее. Кресло под задницей сдавленно пискнуло, купируя перегрузки. Такова уж его доля. Правда, обратно возвращались уже не особенно торопясь – все равно необходимое впечатление произведено, в городе наверняка не осталось ни одного целого стекла, а трехсотметровая махина старомодного, облицованного стеклом небоскреба, попавшаяся на пути, сложилась, будто была из кубиков, после того, как фрегат прошел на несчастные десять метров выше его крыши. Эта маленькая техногенная катастрофа с многочисленными жертвами в плане не значилось, но если местные так паршиво строят – так и пусть им будет хуже.

А потом фрегат завис над городом, и всем там, внизу, резко поплохело. Потому что если найдется идиот, который пальнет по кажущемуся сейчас таким уязвимым фрегату хоть с орбиты, хоть планетарной батареей, то корабль рухнет аккурат на столицу. Или будет уклоняться, врубит маршевые двигатели прямо в атмосфере и превратит и город, и половину континента заодно в пепелище. От местных военных, которые традиционно имеют в мозгах одну извилину, да и ту натертую фуражкой, станется не подумать о последствиях. Хотя нет, подумали. Скорее всего, сравнили свои корабли, самый новый из которых сошел со стапелей лет этак семьдесят назад, и новенький русский фрегат, посчитали, сколько времени продержится их флот в случае открытого боя, и дружно сделали в штанишки. Умные ребята, маразмом не отмеченные, инстинктом самосохранения не обойденные…

– Ну что, пошли? – Серов встал, шевельнул плечами. Из машинного согласно хохотнул Док. – Не скучайте, девушки!

– Иди уж, – Кобра повернулась от своего пульта. На лбу ее Серов рассмотрел крупные, как горох, капли пота. – Сажай разумное, доброе, вечное.

– Неправильно формулируешь. Добро надо сеять, это зло лучше сажать.

– Зло надо расстреливать. Главным калибром. Ни пуха…

– К черту, – и командир решительным шагом направился к шлюзу.

Торжественное вступление русских на планету выглядело ничуть не менее экстравагантно, чем прилет. Просто в центр площади, расположенную непосредственно перед резиденцией местного президента, приземлились на гравитационных ранцах две пугающе-черные фигуры и неспешным шагом двинулись ко входу. Черная ртуть боевых скафандров переливалась в голубоватом свете местного солнца.

Резиденция, кстати, была хоть куда. Настоящий дворец в колониальном стиле. Поразительно, как эти народы любят возводить строения в духе более развитых соседей, чьими рабами они когда-то были. Причем копируют бездумно, порой без оглядки и на местные реалии, и на прошедшие века. Данный случай был этому факту ярким подтверждением.

Всего два этажа, но высотой с пятиэтажное здание. Колонны – высокие и невероятно дешевые на вид. Неудивительно, кстати, сооружен дворец был не из из полагающихся по канону гранитных или там известковых глыб, а из паршивого местного бетона. Аляповатая лепнина. Окна – высокие и без стекол, что после пролета «Фаэтона» норма. Такое вот обиталище здешнего пожизненного президента. А иного варианта для них и нет – или ты держишь власть, либо, отдав ее, знаешь, что тебя рано или поздно грохнут. Впрочем, тех, кто не отдает, тоже периодически грохают, так что до преклонного возраста мало кто доживает.

А как попасть внутрь? На вид довольно просто. Высоченные двери – и пара гвардейцев у входа, застывших, как истуканы. Рубашки цвета хаки, шорты, высокие ботинки. Для местного климата – самое то. А вот шлемы, не многофункциональные боевые комплексы, как в армиях нормальных государств, а выкрашенные в белый цвет железные котелки, навевали на грустные мысли по поводу состояния здешних вооруженных сил. В руках – карабины, самые обычные, кинетические, с примкнутыми штыками. Древность жуткая, хотя в умелых руках дел может натворить изрядно. При условии, конечно, что руки и впрямь умелые, и их хозяев учили не только часами стоять неподвижно, гордо выпятив подбородок.

Хотя стоять, надо признать, они умели, и даже бровью не повели от вида зависшего прямо над головами, ощетинившегося орудиями боевого корабля. А может, просто в ступор впали – гадать по поводу загибов их тонкой душевной организации никто не собирался.

Идти было недалеко, всего метров тридцать. Как раз чтобы полюбоваться внушительного размера памятником. Тоже в колониальном, точнее, постколониальном стиле. Две пушки, на вид самые настоящие, и небольшая горка ядер треугольником. Простенько и без затей. Ядра, разумеется, новодел – ну кто в эту дыру попрет с Земли настоящие? А с пушками интереснее. Чугунными кругляшами они никогда в жизни не стреляли, поскольку для такой пошлости не были предназначены. Стандартные десантные плазмотроны эпохи массовой колонизации. Последние сняты с вооружения лет двести назад. Видимо, неведомый скульптор решил не мучиться, мол, эти все схавают. Учитывая, что памятник стоит, и впрямь сжевали, да еще и добавки попросили.

Подойдя к гвардейцам, Серов помахал перед носом ближайшего рукой. Тот моргнул. Ага, стало быть, живой. Ни статуя, ни киборг и не впавший в кому пациент дурдома. Это радует.

– Слышь, черномазые, где тут ваш главный людоед проживает?

Ни ответа, ни привета. Молчат, как рыбы об лед, таращатся. Правду в справочнике написали, дрессируют их по прусской системе. Чтоб, значит, сержантов боялись больше врага. И сержанты, выходит, неплохие. Не перевелись еще профессионалы в глубинке. Но сейчас такие несгибаемые выражения лиц явно лишние.

– Значит так. Твоя моя помогать, или моя твоя отрывать башку. Ферштеен?

Ответить гвардейцы, даже если и хотели, просто не успели. На втором этаже зазвенели, вываливаясь из рамы, остатки стекла, и в окне показался характерной формы ствол пулемета. Русских при виде такого чуда едва кондратий не хватил. Дура еще то ли докосмической, то ли раннекосмической эпохи, пятидесятый калибр, это если по классификации, принятой в Альянсе, или двенадцать и семь десятых миллиметра по русской. Ничего себе раритет! Даже если новодел, все равно интересно, они такой и видели-то один раз, в музее.

Пулемет заревел. Именно так – не застрекотал, не зарокотал, а заревел. К счастью для гвардейцев, короткая очередь прошла выше голов. То ли она изначально планировалась как предупредительная, то ли фамилия пулеметчика была Криворучко. Так или иначе, гвардейцы отреагировали адекватно, зайцами бросившись в разные стороны. Вот они были – а вот их нет, только валяются на земле блестящие хромированными стволами карабины.

– Слышь, ты, придурок! – заорал стрелку Док. – Я тебе сейчас твой пулемет вокруг шеи завяжу. Все, показал, что герой – а теперь уматывай на все четыре стороны, пока мы добрые!

Предложение более чем щедрое. Увы, пулеметчик не внял, и следующая очередь сбила с ног Серова. Скафандр, естественно, не пробила, но синяки будут. И разозлила, соответственно, капитально.

Увы, проделать с решившим поиграть в несгибаемого борца с русской агрессией умником все то, что выдала ему буйная и разозленная фантазия, Серов не успел. Док одним слитным, привычным движением вскинул к плечу штурмовой лучемет. Вообще-то это оружие полагалось таскать расчету из двух человек, но в руках механика оно смотрелось игрушкой. Ш-ших-х! Огненный шарик рванулся в сторону наглеца, чтобы, влетев в окно, разорваться уже внутри. Полыхнуло так, что на секунду затмило местное светило. От сотрясения со стены разом осыпалась штукатурка, а уши космонавтов спасли только встроенные в скафандры фильтры, погасившие звук.

– Ну, вот так всегда, – буркнул Серов и пнул одетую в щегольский сапог ногу, вышвырнутую силой взрыва из окна. – Невежливые они тут все какие-то.

– Зато мы вежливые. Приласкаем так, что на всех хватит, – ухмыльнулся Док.

– Это точно, – Серов поднялся по ступеням, решительно подошел к двери, толкнул раз, другой… – Не открывается. Заперли, небось. Кто же так гостей встречает?

– Ну-ка, отойди, – Док снова вскинул лучемет. Полыхнуло, и большая часть дверей просто исчезла. – Слушай, похоже, эти двери надо было тянуть на себя.

– Да? – Серов посмотрел на остатки косяков с висящими на них петлями, убедился, что товарищ прав, и развел руками. – Не подумал, извини.

– Да и пес с ними. Пошли, что ли.

Внутри дворец оказался таким же, как и снаружи. В смысле стилизованный под старину, аляповатый и довольно обшарпанный. Серов посмотрел направо, налево, оценил длину коридоров…

– И куда нам идти дальше, интересно?

– Неважно, куда ходить. Главное, не под себя.

– Не остри, пока мы здесь бродить будем, это чучело сбежать успеет.

– Решаемо, – Док пинком выбил одну дверь, вторую… – Ага!

Прозвучало это донельзя зловеще. Во всяком случае, на страдающего лишним весом человека, которого механик держал за шиворот, невинное, в общем-то, слово произвело должное впечатление.

– А-а-а!

Глядя, как наряженное в пышный мундир (то ли генерал, то ли лакей, они тут все на одно лицо) существо вопит и брыкается, размахивая ногами в воздухе, Серов лишь вздохнул. Нет, ну в самом-то деле, попался – так чего дергаться? Висишь себе, до пола ногами не достаешь… И пытаться пнуть Дока тоже бесполезно. Дотянуться-то, может, и сумеешь, но разве что ноги о скафандр отобьешь. Впрочем, Док живо прекратил это безобразие, влепив пленному смачный щелбан. Тот разом обмяк и попытался уплыть в беспамятство, но ему этого, разумеется, не позволили.

Надо сказать, этот умник, оказавшийся на поверку целым полковником, живо сообразил, что сотрудничество с русскими – это хорошо, а вот конфликт с ними – плохо. Во всяком случае, когда ему объяснили, что если он будет выкобениваться, то ему сунут ствол трофейного карабина в задницу и посмотрят, вылетит пуля изо рта или из уха. Уяснив расклады, полкан тут же решил, что русские правы, и максимально быстро отвел их туда, куда они требовали.

Надо сказать, о безопасности своей президент позаботился весьма неплохо. Дверь в его личный бункер сделала бы честь любому сейфу, а на подступах к ней располагался взвод личной охраны. Располагался – это в переносном смысле. Довольно грамотно оборудованные позиции есть, оружие кое-где тоже имеется, а вот самого взвода почему-то не наблюдается. Так что из реальных препятствий только дверь, и как открыть ее, полковник сказать не мог – просто не знал.

Некоторое время все трое рассматривали дверь. Серов с интересом, Док задумчиво, а полковник потому, что делать в тесном помещении больше, в общем-то, было нечего. Потом Док вздохнул, достал сканер:

– Ну-ка, посторонитесь.

Серов кивнул понимающе, вновь схватил полковника за шиворот, выволок его в коридор, после чего посоветовал ему спрятаться и не отсвечивать. Сопроводив напутствие мощным пинком в пятую точку, он проследил за тем, как пузатый «язык» мчится прочь, аки белый лебедь, неуклюже и вразвалочку, но шустро, и вернулся к Доку, как раз заканчивающему процедуру.

– Ну, как?

– А-а, – махнул рукой механик. В уголке прозрачного забрала мерцал зеленый огонек – управляющий компьютер скафандра анализировал данные. – Дятлы они все.

– Ясно. И?

– Да вот, как раз закончил. Лови развертку.

Перед глазами возникла трехмерная карта. Серов посмотрел на нее под разными углами, кивнул:

– Я слева, ты справа. Поехали.

В течение следующих двух минут они готовили диверсию. Работа была несложная. Ткнуть в бетон плазменным резаком, брызнуть водой, запихать маленький заряд пластичной взрывчатки, вставить детонатор. Всё. Док справился чуть раньше, но ему требовалось сделать на две закладки меньше. Потом выйти из помещения, чтоб самих не зацепило и – бабах!

Сквозь заполнившую воздух взвесь из мелкодисперсной цементной пыли Серов не сразу увидел результат. Он, конечно, не сомневался в нем – Док профессионал, а компьютер на основе анализа полученных данных выдал центры напряжения в бетоне, так что силы небольшого, в общем-то, взрыва должно было хватить с лихвой, но чтобы так… В общем, дверь, полуметровой толщины пластина из титана с измененной кристаллической структурой, как стояла – так и осталась стоять. Точнее, висеть – косяк тоже уцелел. А вот стены вокруг больше не было, только груды мусора.

– Пошли?

– Давай.

Русские синхронно вошли в президентское убежище и тут же наткнулись на индивидуума арийской внешности. Судя по недорогому строгому костюму и по тому, что накачаны у него были даже уши, этот кадр являлся хранителем, причем чужого тела. Все правильно, наверняка из наемников здесь получаются и лучше подготовленные, и более преданные защитники, чем из местных кадров. Во всяком случае, этот, контуженный и слегка побитый обломками бетона и мебели, все же попытался оказать сопротивление. Получилось не очень, мужика шатало, словно елку на ветру.

Док даже не замедлил шаг. Просто небрежно толкнул так и не успевшего достать из кобуры пистолет телохранителя в грудь. Этого вполне хватило, чтобы беднягу приподняло и впечатало в стену, однако на том дело не закончилось. Стена оказалась тонкой, декоративной перегородкой, просто делящей помещение на части, и телохранитель, пробив ее, врезался в другую, проломил, ушел в третью… За третьей оказался туалет, и в нем мужик наконец затормозился, расколотив головой унитаз.

– Неплохо, – усмехнулся Серов. – Ты его только мочить в сортире не вздумай.

– Зачем? – бородатую шутку Док со своим несколько замедленным чувством юмора, похоже, не понял. – Вон, вода течет, он и так уже мокрый.

– Ню-ню, – Серов посмотрел на напарника поверженного героя. Тот лежал, придавленный столом, и то ли пребывал без сознания, то ли старательно и талантливо изображал беспамятство. – Ладно, пошли, а то времени у нас немного, а работы еще непочатый край.

– Пошли, – кивнул Док, и они двинулись по убежищу, поражающему своими размерами. Сложно было сказать навскидку, какова площадь этих хором, но за несколько сотен квадратных метров Серов мог бы ручаться. И теперь предстояло тщательно обыскать эту нору и вытащить забившуюся куда-то крысу, чтобы вдумчиво ее расспросить. Правда, для этого пришлось форсировать еще одну дверь, подобную разрушенной, однако она была не заперта. Космонавты перешагнули через высокий порог и осмотрелись.

Здесь имелось все, чтобы президент мог сидеть под землей сколь угодно долго, и при этом не испытывать каких-либо неудобств. Даже с излишествами – на взгляд Серова, к примеру, стоящая на столе рядом с компьютерным терминалом серебряная табакерка с алмазами и изумрудами выглядела не только неприлично дорогой для этой нищей планеты, но и до жути аляповатой и безвкусной. Впрочем, таких дорогущих мелочей тут можно было наблюдать множество. На каждом углу валялись, лежали, стояли… И главное, ни одна из них не имела хоть какой-то художественной ценности. Все то, что с хомячьим упорством стащил в свое убежище президент, ценным являлось разве что по весу затраченных на изготовление драгметаллов и самоцветов. Картины отличались не художниками, а рамами – вставленные в них драгоценные камни на вид казались вполне настоящими. Пожалуй, наибольшего уважения заслуживала мозаика, изображающая хозяина этого безобразия верхом на лихом коне. Камни там были попроще, зато работа наверняка оказалась кропотливой. Русские постояли, посмотрели, Серов восхищенно цокнул языком, и они двинулись дальше.

Президента обнаружили в самой глубине бункера, в помещении, скорее всего, предназначенным для использования в качестве спальни. В ином случае зачем, спрашивается, кровать с балдахином? Впрочем, и без нее здесь хватало мебели. Шикарный, инкрустированный резьбой стол, несколько мягких на вид кожаных кресел, шкафы, экран, показывающий какой-то местный пейзаж и призванный, скорее всего, заменить окно и создать иллюзию простора. Президент, конечно, гостей не ждал, но в инфракрасном диапазоне был отлично виден и незамедлительно извлечен из-под кровати.

– Вылезай уж, Лумумба недопиленный, – Серов рывком поставил его на ноги. Тот лишь пискнул, но сопротивляться не пытался. Понимал, что к чему. Это только на вид сей негр выглядел типичным интеллигентом. Лет сорок пять – пятьдесят, среднего роста. Очки в массивной золотой оправе (и как он таскает на ушах такую тяжесть?), шикарный серый костюм, сейчас, правда, помятый и в пыли, умное, одухотворенное лицо… Негритянским в нем был разве что цвет, а так вполне европейские черты. Видать, когда-то колонизаторы постарались, на совесть облагородив кровь его предков. Очки, кстати, бутафория чистейшей воды – стекла простые, уж это Серов смог определить сразу. И все равно, профессор какого-нибудь заштатного университета, иначе и не скажешь.

Самое интересное, президент и впрямь имел докторскую степень по философии, честно выстраданную по молодости то ли в Сорбонне, то ли в Оксфорде. Правда, к ней добавлялась армейская служба, чин полковника, свергнутый и казненный предшественник и массовые расстрелы несогласных. Ну, или повешения, скармливание диким животным, посадка на кол и прочие невинные развлечения. В общем, типичный черномазый диктатор, жестокий и недалекий, в которого, сколько его ни учи, вбить можно знания – но не умение ими распоряжаться.

– Кто вы и что здесь делаете? – пискнул ценный трофей. Громче говорить не давали воротник и галстук, передавливающие горло. Вместо ответа Серов ткнул его кулаком в печень, слегка, только чтоб не трепыхался, и толчком отправил разом потерявшее желание разговаривать тело в ближайшее кресло. Обернулся к Доку:

– Скотч поищи.

– Уже, – механик продемонстрировал широкую катушку клейкой ленты и, не теряя даром времени, начал сноровисто прикручивать пленного к спинке кресла. Тот, видимо, немного придя в себя, задергался:

– Это произвол!..

Док сноровисто заклеил ему рот, а Серов щелкнул пальцами, привлекая внимание, и бросил:

– Говорить будешь, когда разрешим. Понял?

Президент с готовностью закивал. Вот так-то, силу эти черномазые хорошо понимают. Дождавшись, когда Док закончит паковать клиента, Серов улыбнулся, от чего пленного разом прошиб пот. И, соответственно, пошел запах – негры бывают, когда нервничают, чертовски вонючи.

– Значит, так, – голос командира «Фаэтона» звучал невероятно доброжелательно. – Ты, чудик, отлично знаешь, зачем мы сюда пришли. Поэтому давай, выкладывай поскорее, что, где, когда, и, быть может, останешься в числе живых. На размышление минута, время пошло.

– Господа, но я не знаю, о чем вы! – тратить время президент явно не собирался и, как только с его рта сдернули оковы, оставив россыпь красных, быстро набухающих кровью точек вокруг губ, принялся тараторить, как сорока. – Я не делал ничего, чем мог бы навлечь гнев Российской Империи.

– Товарищ не понимает, – задумчиво протянул Серов.

– А главное, искренне верит в то, что говорит, – усмехнулся Док. – Разреши?

– Действуй.

Руки подопечного механик примотал с таким расчетом, чтобы их можно было легко освободить. Именно это он сейчас и сделал – освободил президенту левую руку, ловко располосовал ножом дорогую материю, заголил руку, а потом принялся аккуратно налеплять скотч.

– Что… Что вы делаете? – судя по голосу, президент был на грани паники.

– Ничего особенного, не волнуйся, – и Док внезапно резким рывком сдернул скотч. Президент взвыл. Еще бы – на ленте остались все волосы с подмышки. – Это называется эпиляция. Процедура, кстати, немалых денег стоит, а мы ее тебе бесплатно. Цени.

– У-у-у… – судя по подвыванию, президент ценил, конечно, но повторения не хотел.

– Клиент созрел, – Док прямо лучился удовольствием от хорошо проделанной работы. Лицо его за поднятым забралом гермошлема выглядело добродушнее, чем у Санта Клауса.

– Это хорошо, это радует, – Серов склонился над президентом. – Ну что, говорить будешь, или продолжим? Имей в виду, у тебя много где и много чего оторвать можно. Не хватит шерсти – зубы выдерну.

Позади него Док с готовностью сделал зверское лицо и зловеще пощелкал в воздухе извлеченными из малого ремонтного набора пассатижами. От их вида президент изменился в лице. Говорят, от страха люди бледнеют, а негры сереют. Конкретно этот, судя по цвету физиономии, дошел уже до грани обморока.

– Я в самом деле ничего не знаю…

– Дядя, хорош нам лапшу на уши вешать. Время – деньги, а денег у тебя мало, так что имей совесть, если с девушками не получается.

– Но что… Вы хоть скажите…

– Русский курьер. Еще трех недель не прошло, как твои орлы его перехватили. Или ты думаешь, это сойдет вам с рук?

– Но я не перехватывал русского курьера. Да если бы я только узнал, что кто-то это задумал, я бы его сам повесил. Я же жить хочу!

– Говорит, что думает, – хмуро бросил Док.

– Сам вижу. – Детектор лжи работал, подтверждая слова президента. В голове послышался сильный грохот – это обрушились грандиозные планы. – Тогда кто?

– Не знаю! Мои люди и впрямь перехватили один корабль, но это сделали под заказ! И он был испанским!

– Так! – Серов почувствовал, как почва начинает уходить из-под ног. Про то, что мадемуазель Келли, беспутную дочь грозного папаши, отправили не на русском корабле, он банально не знал. Не сообщили ему, и сразу же появлялся вопрос, почему. Хотя, конечно, и сам мог бы догадаться, будь корабль имперским, послали бы не их несчастный фрегат, а пару линкоров, запросто решивших бы кучу проблем без особых умствований, одной лишь силой орудийных башен. – А ну-ка, давай в подробностях.

Когда спустя два часа они покидали дворец, оба были чернее тучи. Даже прихваченный на память небольшой мешок с трофеями (президент не возражал) не улучшал настроения. Похоже, их проблемы только начинались.

– Ну что, господа, похоже, нас крупно подставили, – Серов устало откинулся в кресле и вытянул ноги. Док и Кобра расположились напротив, а Дану они выпроводили на камбуз, готовить. Девчонка обиделась, но не протестовала – видать, понимала, что есть разговоры не для ее ушей, да и младшему члену экипажа положено выполнять приказы, а не обсуждать их.

– Это точно, – Док массировал виски, была у него такая привычка. – Ох, и настучу я кому-то по наглой роже, когда вернусь…

– Не настучишь, званием не вышел. Но вообще, интересно, зачем Белоглазову потребовалось кидать нам такую подляну?

– Он мог и сам не знать, – вмешалась Кобра. – Наши разведчики… Ну, вы меня поняли.

Все промолчали, о грустном никому говорить не хотелось. Так уж получилось, что их флоту в последнее время не везло с разведкой. На оперативном уровне еще туда-сюда, а вот что посерьезнее… Лично Серов выгнал бы начальника разведуправления с должности одним мощным пинком, но у командования свои резоны, простым смертным неведомые, и этот крепко пьющий лентяй прочно сидел в своем поскрипывающем под его тушей кресле.

– Но почему это не всплыло раньше? К примеру, когда допрашивали Грабовски?

– Ну, потому что он ни разу не сказал, кому принадлежал курьер, а мы воспринимали его русским по умолчанию. И то, что он подставил Уолша именно европейской стране, вписывается в картину вполне. Уж они-то Уолша с Блефуску выцарапали бы на законных основаниях.

– Даже женщины могут порой выдавать разумные мысли, – заявил Серов. Док согласно кивнул, и оба они тут же заработали подзатыльники. Серов, естественно, завопил о произволе и женском диктате, но мысленно улыбнулся – похоже, ледок в отношениях товарищей рассосался так же быстро, как и возник.

– Женщины, в отличие от вас, умеют думать дальше и стратегически, – выдала Кобра и подбоченилась. – И потому единственный вопрос сейчас, продолжать операцию или возвращаться на базу. С одной стороны, в такой ситуации мы имеем полное право вернуться, потребовать объяснений и вообще устроить большой хай. С другой же – приказ никто не отменял, да и прервав операцию, мы рискуем нанести ущерб уже России. Пусть и не по нашей вине – но самих-то себя обманывать не стоит, часть ответственности все равно будет на нас.

Все снова замолчали, переваривая сказанное. Кобра, как ни крути, выглядела кругом правой. Действительно, никто и никогда им за то, что они вернутся, слова не скажет, но сами-то они будут понимать, что находились в шаге от того, чтобы предотвратить крупные неприятности для своей страны – и не сделали этого. Совесть, долг и честь – понятия для русского офицера отнюдь не абстрактные.

– Я за то, чтобы продолжать рейд, – сказал, наконец, Док и положил руку на край пульта, ладонью вверх.

– Я тоже, – Кобра накрыла ее своей.

– Согласен, – командир припечатал их сверху и тяжело вздохнул. – Но с одним уточнением. Ищем пассажирку. Экипаж курьера спасаем по ситуации. Попадутся на дороге – поможем, нет – да и пес с ними. Раз они не наши, то и рисковать лишний раз не стоит.

Товарищи кивнули, соглашаясь. Логика командира выглядела простой и, в общем-то, согласующейся с имперской традицией рационализма. Помогать нужно своим, всегда и везде. Со всеми остальными – по ситуации, не в ущерб делу. Так что проблемы испанцев – это проблемы испанцев, и не более того.

– Ну, тогда вперед. Кобра, что у тебя там?

– Да нормально все, – фрегат разгонялся уже третий час, но шел на автопилоте. Условия для навигации здесь были на редкость простые, постоянного контроля не требовали, и Кобра только бросала время от времени взгляд на экран.

– Это радует. Скорректируй курс согласно принятому решению, – Серов щелкнул тумблером общей связи. – Дана, зайди…

Девушка появилась через минуту, вытирая руки о полотенце.

– Звали, Иван Игоревич?

– Не звал, а вызывал, горе ты мое гражданское. В общем, будет вам с Оксаной задание. Мы там принесли кое-что. Переберите, рассортируйте. Барахло, конечно, но потом можно будет его или переплавить во что-то полезное, или продать.

Девушка кивнула, Кобра через секунду тоже. Действительно, не мужское это дело сортировка добычи. Задача мужчин ее притащить, а уж со всем остальным и женщины справятся, в этом пилот с юнгой были солидарны.

– Зачем ты им это поручил? Сами бы справились, – поинтересовался Док, когда они вышли из рубки.

– Затем, что сейчас они будут какое-то время заняты, и можно спокойно, ни на что не заморачиваясь, заняться своими делами. Хотя бы отдохнуть. Во-вторых, так они не будут чувствовать себя обделенными ни вниманием, ни делом, а то работаем в основном мы с тобой. Ну и, потом, вам еще с Ксюхой отношения утрясать, а легче всего это делать, когда женщина добрая и довольная. Согласен? Ну, то-то. А теперь отдыхать, и спихнем на них эту вахту…

– Это ты правильно придумал.

– Я вообще умный. Кстати, тебе не кажется, что наш рейд стал однообразным?

– Ну…

– Именно так. Честно говоря, мне все больше хочется кого-нибудь убить. И дурацкая погоня за белым кроликом мне тоже надоела. Все, отдыхаем.

Надо сказать, женщины вполне справились с сортировкой трофеев. Вообще, традиция брать трофеи в Империи была давняя, устоявшаяся. Когда-то давно, во время очередной войны, русские оглянулись, посмотрели на то, что сотворили агрессоры и сколько они уперли, и оскорбились. А потом Император-Основатель издал длинный указ, который, если выбросить лишние словеса, можно было свести к старому, как мир, лозунгу «грабь награбленное». Так что у побежденных теперь не стесняясь брали то, что хотели, и это считалось нормой. У противников такое поведение вызвало в сторону русских шквал критики и… уважение. Следование, так сказать, мировой традиции разом уменьшило число желающих связываться с русскими. Получить от них по морде – это понятно и даже как-то привычно, а вот остаться после встречи с ними без штанов уже куда неприятнее.

В результате вовремя подкинутой идеи перелет и впрямь прошел куда веселее. Рассортировать почти центнер золота, серебра и камней – это вам не шутки. На выходе получилась довольно большая гора того, что пойдет по цене лома, некоторое количество отдельно – на кулоны, цепочки и прочую ерунду, которая традиционно нравится женщинам, ну и, конечно, набор камней, весьма пристойно ограненных. Это отправили в сейф до лучших времен, отделив толику на те же дамские цацки. Одним словом, с финансовой точки зрения их рейд вышел очень даже интересным.

Планета Новый Париж своему гордому названию не соответствовала абсолютно. Обычная планета на окраине Европейской Ассоциации. Полмиллиона человек населения, чахлая промышленность… В свое время колонию на этой планете основали выходцы из Франции, решившие, что в новом мире можно будет ух как развернуться! Увы, реальность оказалась жестока, и прежде чем разворачиваться, требовалось поработать. Хорошо так поработать, до кровавых мозолей. Последнее обстоятельство в планы отцов-основателей не входило, и они, собрав манатки, довольно быстро удалились отсюда. Оставшиеся же, в основном народ простой и избытком образования не обремененный, принялись строить жизнь по своему разумению. Получилось не очень, и за сотню с лишним лет они мало чего добились. Какие-то успехи начали вырисовываться только в последние лет двадцать, когда набрали некоторую популярность недорогие и качественные курорты вроде Малой Ривьеры, да заработала пищевая промышленность, выдающая на-гора довольно много ценимых не только на этой планете, но и за ее пределами, деликатесов. Океаны здесь славились не только пляжами, но и богатейшими запасами того, что можно переработать и съесть, так что уровень жизни на планете подрос, хотя до более развитых планет по-прежнему не дотягивал.

Таможни здесь не было, равно как и орбитального терминала. Прибывающие корабли, те, что поменьше, садились обычно самостоятельно, а крупные высаживали людей с помощью посадочных ботов. Ну, или боты могли подать с планеты – жуткие рыдваны, непонятно как не разваливающиеся на запчасти, но при этом исправно снующие туда-сюда, и даже практически не попадающие в аварии. Если верить статистике, то за последний год было зафиксировано всего одно летное происшествие, и то без серьезных последствий.

Естественно, «Фаэтон» садился без посторонней помощи, и, когда он опустился на бетонные плиты крупного, построенного явно навырост космодрома, оказалось, что по сравнению с остальными кораблями фрегат выглядит настоящим великаном. Хотя что тут за корабли – тьфу! Пара яхт, не из самых новых и дорогих, да все те же вездесущие боты. И пара полицейских катеров, разумеется, куда же без них. Правда, Серов очень сомневался, что эти скорлупки, выглядящие донельзя ухоженными, способны будут оказать сопротивление тем же пиратам, если последние заявятся сюда, имея хотя бы один корвет. Чем-то похожим на вооруженные силы планета и вовсе не озаботилась. Впрочем, ничего удивительного в подобной беспечности не было. В системе располагалась небольшая оперативная база флота Европейской Ассоциации, имеющая в качестве аргумента три корвета и старенький, но вполне исправный эсминец, против которого мелкие пиратские корабли не плясали. Особого смысла для Ассоциации в этой базе, правда, Серов не видел ни в стратегическом, ни в тактическом плане, ну да это его мало интересовало.

До столицы, городка на сотню тысяч человек, можно было добраться пешком, тем более на планете оказалось чертовски комфортно, но решили все же вызвать машину. Час ходьбы – это, конечно, неплохо с точки зрения разминки, но зато у водителя можно узнать кучу полезных новостей. Так и получилось. Оставив Дока на хозяйстве, они двинули в город. Шофер, чернявый, носатый и веселый, оказался словоохотлив и рассказывал обо всем подряд, отчаянно жестикулируя и поминутно бросая руль, чтобы нагляднее показать свое отношение к тому или иному событию. Как они не слетели с дороги, осталось для русских загадкой, но доставили их к городу в целости и сохранности.

Увы, объем полученной информации оказался сравнительно мал. Разве что узнали, где можно найти хорошего ювелира, к мастерской которого водитель их и подвез. Пока девушки делали заказ (у ювелира, молодого, но рукастого, судя по образцам его изделий, парня глаза на лоб полезли – видать, не каждый день к нему заявляются дамочки с карманами, набитыми бриллиантами), мужчины продолжили разговор. Увы, увы, новостей не было в принципе, что для такого захолустья и неудивительно. А это, кстати, довольно странно, учитывая, что корабль, захвативший курьер, должен был прийти именно сюда. Ну что же, раз пошли такие расклады, предстояло действовать по иным каналам.

Местный президентский дворец оказался полной противоположностью тому, который русские штурмом брали в прошлый раз. И повыше, и архитектура куда более воздушная, с оттенком самых разных течений, от барокко до модернизма. Видно было, что строили его долго, и архитекторы работали разные. При этом несочетаемые, казалось бы, части ансамбля вполне дополняли и даже, кажется, подчеркивали друг друга. Как это получилось, Серов понять не мог, да и не пытался. А вот то, что при строительстве использовали натуральный камень, отметил сразу. Люди здесь жили небогато, но ценить красоту умели. Тем более если строили «лицо» своей планеты.

Охраны у входа, кстати, тоже не имелось – видать, местному президенту бояться было некого. Да и вообще, на таких окраинных планетах нравы чаще всего простые. Внутри, правда, имелся один. Преклонных лет, в местной полицейской форме. Интересно, с пистолетом или с огурцом в кобуре? Неподкупный страж окинул посетителей цепким взглядом, живо определил, что оружия у них при себе нет (идиот, имперский офицер оружие сам по себе, хотя, впрочем, все трое были в цивильном), и погрузился в дремучие дебри кроссворда.

Внутри здание было таким же, как и снаружи. Вроде бы недорого, но со вкусом – вот как это выглядело. Удобная, изящная, невесомая на вид мебель, яркое, но неутомительное для глаз освещение, словом, дизайнеры постарались. Только вот ковры немного подкачали – красота здесь явно была принесена в жертву утилитарности. Но опять же, по сравнению с безвкусием присутственных мест на планетах, считающихся куда более цивилизованными, или даже модным сейчас в Империи тяжеловесно-готическим стилем, полы – маленький и почти незаметный прокол. А в целом молодцы, ничего не скажешь.

Президент, он же, по совместительству, столичный градоначальник, оказался веселым, полноватым живчиком маленького роста. Метр шестьдесят примерно. На две головы ниже Серова, а Доку он и вовсе в пупок бы дышал. Да и Кобре, честно говоря, тоже. Весь такой радостный, с прямо-таки нарисованной на роже готовностью услужить. Когда секретарша, высокая, статная девушка весьма соблазнительных пропорций, и вдобавок доброжелательно отреагировавшая на подмигивание бравого капитана, доложила ему о посетителях, он принял их моментально. Еще и навстречу из-за стола выскочил, когда они вошли.

– Здравствуйте! Здравствуйте! Рад вас видеть! Присаживайтесь! Сейчас Эльза приготовит… Вам чай? Кофе? Эльза, всем кофе, пожалуйста! Осмелюсь поинтересоваться, что привело граждан Империи в наше захолустье?

Он еще что-то щебетал приветливым, хорошо поставленным баритоном, и Серову показалось, что мозги его окутывает мягкая вата. Однако же… Капитан рывком взял себя в руки, бросил взгляд на спутниц. Во, тоже поплыли. Ну, Дане простительно, а ведь Кобру от такого учили защищаться. Гипноз, самая примитивная форма, основанная на частой смене тем при невозможности ни за одну зацепиться. Дальше быстрая дезориентация – и все, делай с человеком, что хочешь. Не на всех, правда, действует. Кстати, вполне вероятно, делает это мэр-президент ненамеренно, просто один из вариантов ораторского искусства, и не более того.

– Господин… э-э-э… президент, – он хлопнул рукой по подлокотнику кресла. Ладонь сложил лодочкой, так что звук от несильного хлопка получился что надо и разом прервал тираду разошедшегося говоруна и вывел девушек из транса, в который они уже вовсю скатывались.

– Поль. Можно просто Поль.

– Лось, просто лось…

– Что?

– Проехали. Итак, просто Поль, вы желаете, чтобы над вашей столицей повис имперский линкор, или поговорим нормально?

– Э-э-э… А при чем здесь линкор?

– Вы спросите еще, при чем здесь столица.

– Кстати, хороший вопрос. Я хотел бы…

– Неважно, что вы хотели, а чего не хотели, – прервал начавшуюся было тираду Серов и встал, разом создав собеседнику жуткий дискомфорт. Очень тяжело говорить на равных, глядя на собеседника снизу вверх. – Важно то, что по вашему заказу нигерийским флотом не так давно было перехвачено испанское курьерское судно. На испанцев нам горячо наплевать, однако на борту корабля путешествовал человек, находящийся под покровительством Российской Империи. Вам надо объяснить, что это значит?

Судя по побледневшей физиономии «просто Поля», дополнительных объяснений не требовалось. Казус белли на всю рожу, и никто не придет на помощь виновному, дразнить медведя – дураков нет.

– Далее, – продолжал Серов, глядя в глаза собеседнику немигающим взглядом, который он когда-то специально тренировал перед зеркалом, – захваченный корабль был погружен в трюм сухогруза «Марсель» и отправлен по назначению. Я не знаю, зачем вам это понадобилось, не знаю, прибыл ли этот корабль сюда, и это меня, в общем-то, совершенно не интересует. Куда важнее вопрос: вызывать мне карательную эскадру, или наш человек сейчас войдет в эту комнату?

Президент побледнел еще сильнее. Серов, не пытаясь скрыть своего отношения, презрительно усмехнулся. А чего ты хотел, братец? Большая политика – это шанс как следует схлопотать по морде, и нечего было лезть в игру, в которой участвуют большие дяди. Таких, как ты, микроскопических президентиков любой провинциальный адмирал ест на завтрак.

– Господин капитан, понимаете…

– Не понимаю, – отрезал Серов. – Вижу, нам не договориться. Прощайте.

– Стойте! – у «просто Поля» в этом коротком слове получился настоящий крик души. – Я не понимаю, о чем речь! Но я выясню! Клянусь! Дайте мне время! Хотя бы сутки. Все равно у вас здесь дела.

Ах ты, жук, подумал Серов. Ведь знаешь, сволочь, что мы были у ювелира. Похоже, здешнее спокойствие – штука достаточно умозрительная.

– Сутки, говорите? Хорошо, Поль, сутки у вас есть. Но не рекомендую вам шутить, терпение мое небезгранично.

– Ну, что скажешь? – спросила Кобра, когда они покинули президентский дворец.

– Темнит, сволочь. Запись с детектора посмотрим на корабле, но и так видно, что темнит. А ты что думаешь?

– То же самое.

– Вы о чем?

Космонавты синхронно повернулись к Дане и только сейчас сообразили, насколько ошарашена девушка. Еще бы. Вчера ты – никто и ничто, а сегодня перед тобой тыкают носом в грязь главного человека на планете, и он не рискует вякнуть, причем не только в сторону экзекуторов, но и в твою тоже. Вот и получился у девушки классический разрыв шаблона. Не знает теперь ни как себя вести, ни что думать. Зря, наверное, ее взяли. А с другой стороны, пускай. В конце концов, если она собирается остаться в Империи и, в перспективе, получить гражданство, то пускай привыкает. В конце концов, она наверняка слышала и раньше, что имперцев многие боятся. Вот, пускай теперь посмотрит, как это бывает вживую.

– О президенте местном, – улыбнулась Кобра. – Не обращай внимания, потом поймешь. А пока… У нас еще чертова уйма времени. Не прогуляться ли нам по магазинам?

Ну вот, этого еще не хватало. Если женщина услышала волшебное слово «магазин», то сбить ее с мысли крайне сложно. Сам Серов предпочел бы пляж, благо до него отсюда метров триста, если по прямой, но ведь не отцепятся!

Впрочем, они решили вопрос к обоюдному согласию. Идут на пляж, по дороге инспектируя те магазины, которые девушкам приглянутся, благо они здесь на каждом углу. Тем более Серову все равно надо приобрести плавки. А уж после пляжа, если будут время и желание, пройдутся и по другим заведениям. Сказано – сделано. И очень здорово, что здесь в магазинах обслуживали и быстро, и качественно. А то одним из немногих недостатков Российской Империи являлись продавцы. Толстые и замедленные. И такие же неистребимые. В магазинах Нового Парижа дело оказалось поставлено куда лучше. Так что не прошло и часа, как вся троица смогла лицезреть местный океан, лениво катящий невысокие волны на песчаный берег. Замечательное зрелище!

Наплавался Серов в тот день до одури. Девушки поначалу не отставали, но постепенно переместились на пляж, загорать, а он еще долго нырял, отплыв метров на сто от берега. Вода здесь была прозрачная и невероятно чистая. Плюс соленость такая, что держаться на поверхности не составляло никакого труда. Немного, правда, было стыдно перед Доком, но тот, во-первых, сам захотел остаться на корабле, а во-вторых, закопался в своем отсеке, что-то там перебирал в хитро запутанных кишках одного из двигателей.

Когда он, наконец, вылез из воды, то обнаружил на берегу легкий ажиотаж. Целая толпа собралась, человек в двадцать. Правда, при его появлении народ как-то лихо рассосался, оставив лишь девушек, двух одетых в ядовито-зеленого цвета халаты врачей местного здравпункта да какого-то толстого тела в ярко-оранжевых трусах, пребывающего без сознания, но при этом с выражением крайнего неудовольствия на лице.

– Что за шум, а драки нет? – весело поинтересовался капитан. Вода, стекая по спине, приятно холодила кожу и добавляла настроения.

– Уже нет, – усмехнулась Кобра и поправила купальник, едва-едва прикрывающий ее выдающиеся достоинства. Оба врача, относящиеся, похоже, к славному сообществу истинных натуралов, синхронно вздохнули и отвели глаза.

– И кто у нас дрался?

– Ну… он. Пытался.

Серов перевел взгляд на тело, поинтересовался:

– И что с ним?

– Сложный перелом правой руки. В трех местах, – усмехнулся один из врачей, убирая портативный диагност. – Ну и гематома под левым глазом.

Действительно, на загорелой роже пострадавшего медленно наливался багровым шикарный синяк, на который Серов в первый момент даже не обратил внимания. Да и рука как-то неестественно изогнулась… Капитан толкнул ее ногой.

– Шайзе! – сказало тело и вновь отключилось. Пивное брюхо колыхнулось в такт словам. Серов удивленно приподнял бровь:

– Фриц, что ли?

– Не знаю, но лается точно по-немецки.

– Сам вижу. Так как дело-то было?

А дело было простым. Пока Серов купался, а Кобра отлучилась за мороженым (она его как раз сейчас жевала), к разнежившейся на песочке Дане подошел благоухающий свежим пивом немец и предложил девушке прогуляться. Та, выросшая в не самом лучшем районе не самой комфортабельной планеты, отлично знала, чем заканчиваются подобные прогулки, и послала ухажера далеко и надолго. Для цивилизованного существа такой намек оказался бы достаточен, однако то ли немцы не являлись цивилизованными, то ли пиво смыло эту совершенно ненужную надстройку сознания, но вместо того, чтобы идти восвояси, фриц схватил девушку за локоть. А так как силенок у мужика весом за сотню килограммов всяко больше, чем у женщины, которая не тянет и на шестьдесят, на ноги ее он, под гогот расположившейся по соседству пьяной компании, воздел с легкостью.

В этот момент и появилась на сцене госпожа Довлатова, капитан-лейтенант, кавалер пары орденов и вообще очень красивая женщина. Подошла к месту бурных дебатов и, в свою очередь, поинтересовалась, не собирается ли джентльмен научиться летать без самолета. Немец не только проигнорировал ее слова, но и не обратил внимания на достоинства (на этой части рассказа врачи переглянулись, и на их лицах разве что карандашом не был написан вердикт «извращенец»), за что и поплатился. Воспитанная отнюдь не в пансионе для благородных девиц Кобра вполне могла пропустить мимо ушей сальную шуточку, но полный игнор… В общем, как она не раскрошила немцу челюсть, неясно, но летел он далеко и красиво.

На этом, в принципе, все и должно было закончиться, поскольку перед столь явным физическим перевесом агрессоры обычно пасуют. Вот только не в этом случае.

Если кратко, то компания, поддерживавшая немца морально, решила поддержать его и физически. То ли знакомы были, то ли просто разглядели в нем родственную душу… Так или иначе, все пятеро встали и двинулись к девушкам с желанием разобраться. За что и поплатились.

Когда появилась реальная опасность членовредительства, Кобра начала действовать так, как ее в бытность курсантом учили в одном из лучших военных училищ Российской Империи. Как никого не убила и даже не поломала – вопрос открытый, но била она на поражение. В результате сильно побитая компания ретировалась хорошим галопом, а зачинщик безобразия остался лежать с травмами. В общем, классика жанра. И вполне предсказуемый результат попытки группы дятлов наехать на русского офицера.

Серов выслушал, покивал, одобрил действия пилота. Посмотрел на Дану, пришел к выводу, что не такой уж и извращенец фриц (до бабушки она еще не дотягивала, но смотрелась сейчас очень и очень, хотя, может, это он просто уже привык), и махнул рукой – пошли, мол, еще дела есть. И в этот момент история получила продолжение.

Громко топоча, что на мягком белом песке пляжа сделать достаточно непросто, примчалась побитая компания. Одного взгляда на их рожи было достаточно, чтобы понять – Кобра постаралась на совесть. А вот какого хрена за ними увязались полицейские – это уже вопрос. Который, правда, моментально разрешился.

М-дя-я… Серов бы, к примеру, постыдился вначале получить от женщины по морде, а потом бежать жаловаться на нее в полицию. Это даже не учитывая того, что сами виноваты. Однако данные типы отнюдь не стремились выглядеть настоящими мужчинами, зато были свято уверены, что первоочередной задачей местных стражей порядка является их защита. Может, конечно, так и было – все же туристы, один из столпов здешней экономики, но берега все же видеть нужно. Так что пока эти пятеро – трое белых, негр и какой-то тип, расовую принадлежность которого сложно было определить и из-за явного смешения большого количества кровей, и из-за шикарного, на пол-лица, бланша – вопили о том, как их обидели, командир «Фаэтона» на полном серьезе размышлял, не повыдергивать ли им ноги прямо сейчас.

– Чем это ты его? – поинтересовался Серов, кивнув на офингаленного.

– А вон, – Кобра указала на изящный металлический столик, за которым, когда они заходили на пляж, сидела внушительных габаритов дама, продававшая напитки. Сейчас столик находился в гордом одиночестве, и его угол поразительно совпадал по форме с гематомой. Хорошую мебель здесь делают, раз она ухитряется пережить такие надругательства. Этот ведь формой туловища и, соответственно, весом напоминал покалеченного немца.

– Итак, господа, – Серов повернулся к полицейским. – Я так понимаю, у вас к нам имеются какие-то претензии?

Полицейские мялись. Как видно, им совершенно не хотелось влезать в это дело. Мало того что сомнительное, да еще и между двумя группами туристов. Как ни поверни, кто-то останется обиженным, а начальство потом взгреет, потому как живет город процентов на двадцать за счет тех денег, что оставляют здесь приезжие. Возможно, они раздумывали бы еще долго, но тут влез негр, который, подобно большинству чернокожих, выросших в цивилизованных странах, имел преувеличенное представление о собственной значимости.

– Это они!

Дальше последовала красивая речь о том, как трое мерзавцев напали на мирно отдыхающих туристов, набили им морды, да еще и ограбили. Насчет последнего Серов не понял. Конечно, когда эти умники свалили, их шмотки кто-нибудь и впрямь мог прихватизировать, но русские-то при чем? Было бы из-за чего мараться, мятые тряпки – это не золотой галеон, мимо которого ни один здравомыслящий человек так просто не пройдет. А негр продолжал разливаться соловьем. А когда Серову надоело слушать бред, который несло это создание, он поинтересовался:

– Банан хочешь?

Ну вот почему все негры так остро реагируют, когда их сравнивают с обезьянами? То в слезы, то в драку… Конкретно этот полез драться, тут же получил по гениталиям и больше ни на что не реагировал. Лежал себе, сложившись вдвое, и стонал. Серов посмотрел на остальных и невинно спросил:

– Еще желающие будут?

Желающих помахать кулаками не нашлось, зато страдальцев, мечтающих, чтобы за них вступилась полиция – с избытком. Вопли стояли такие, что стая крикливых местных птиц, до того доминирующая в номинации «звуковые эффекты», пристыженно сдулась и улетела прочь. Космонавты постояли с минуту, посмотрели, а потом Серов, раздраженно махнув рукой, сказал:

– Пошли, девчата. У нас и без них дел хватает.

Гомон поднялся еще сильнее, но русские уже не обращали на него внимания. Полицейские напряглись было, но тут к ним подскочил какой-то невзрачный человечек, коротко что-то сказал, и стражи порядка, развернувшись, отправились восвояси. Краем глаза наблюдавший эту пантомиму Серов усмехнулся мысленно, а когда они уже отошли, заметил:

– Поздравьте меня, я был прав.

– В чем? – Получилось хором, но капитан ответил, обращаясь в основном к Кобре.

– А ты что, не видела?

– Что именно?

– Понятно, двоечница. А ведь нас этому учили. Хотя и факультативно. Этот Поль все же приставил к нам няньку, чтобы разруливать неприятности. Боится.

Кобра понимающе кивнула, а вот Дана удивленно спросила:

– Чего ему бояться-то?

– Видишь ли, – Серов с трудом удержался от того, чтобы добавить «девочка». Просто Дана не очень хорошо реагировала, когда считала, что к ней относятся, как к ребенку, и ради спокойствия в коллективе приходилось быть осмотрительным и следить за словами. – Если мы попадем здесь в неприятности, причем на официальном уровне, то проблемы у него окажутся нешуточные. Империя крайне нервно реагирует на все, что связано с жизнью, здоровьем и свободой собственных граждан. Если выкинуть дипломатические словеса, он опасался, что если нас арестуют из-за какой-то мелочи, то уже завтра на его планету будет высажен десант. Просто Полю неизвестно, где находится эскадра поддержки.

– Но…

– А вот этого он не знает, – прервал Серов девушку. А то ляпнет еще, что эскадры за их спинами попросту нет – и всё. Очень может быть, что прямо сейчас их прослушивают, для современных средств наблюдения понятие «дальность» весьма условно. Конечно, детектор молчит, но он, как известно, выдает вероятность не более семидесяти процентов, и не способен обнаруживать пассивные системы прослушивания. – Почему, ты думаешь, я безбоязненно потащил вас с собой? Особенно тебя, как наименее подготовленную? Да потому, что президенту неохота заполучить неприятности. Пара крейсеров запросто порвут и местную оборону, и его самого, как старый презерватив.

– Я умею за себя постоять, – буркнула Дана.

– Верю. Потому что видел. Но, извини, не на нашем уровне. А вообще, я бы сейчас опасался не официальных властей, а, к примеру, какого-нибудь несчастного случая.

– То есть?

– Если нас порежут в пьяной драке, Империя мстить не будет. Разве что пришлет следователей, которым предъявят труп какого-нибудь наркомана и запись видеокамеры. Умеючи сделать это несложно. Так что внимательно смотрите по сторонам, если нам захотят сделать пакость, то будет это исподтишка. Не факт, что вообще будет, конечно, однако бдительность я бы рекомендовал не терять.

– Ты думаешь…

– Нет, Кобра, эти придурки, скорее всего, и впрямь случайность.

Следующие три часа они провели, гуляя по магазинам. Больше всего при этом Серову хотелось всех послать. Сколько раз зарекался сопровождать женщин в шоп-турах – и вот, на тебе. В результате к фрегату он прибыл, нагруженный покупками и с малость похудевшим бумажником. Самое смешное, Дана ни разу его ни о чем не попросила, но видно же, что хочется, а личных средств у нее минимум. Так что, решив, что не обеднеет, благо платили военным хорошо, а цены на местные товары выглядели смешными, Серов раскошелился. И едва не рассмеялся, увидев округлившиеся глаза Даны – похоже, нормальная для Империи ситуация, когда мужчина готов оплачивать ее покупки, для девушки оказалась непривычной.

«Фаэтон» встретил их холодно мерцающими посадочными огнями – хотя ночь еще не наступила, и сумерки только-только сгущались, Док врубил всю иллюминацию. Кораблей на стоянке прибавилось. Чуть в стороне расположились сразу две яхты, одна – такой же гадкий утенок, как и остальные, а вторая – красавица, явно только-только сошедшая со стапелей. Длинный, изящный корпус, чуть короче, чем у «Фаэтона», но заметно шире, а значит и комфортабельнее. Про эту модель Серов читал. Строились такие яхты в Новой Англии, на королевских верфях, и стоили бешеных денег. Не так давно и строились, кстати, первая вышла на испытания чуть более года назад, и с тех пор построили не более десятка подобных игрушек для скучающих миллиардеров. Что ее сюда занесло?

Взгляд зацепился за какое-то несоответствие. Лишь через пару секунд космонавт сообразил – отражатели двигателей. Не совсем такие, как на стандартной модели. Кто несведущий – пройдет мимо, но профессионалу сразу бросается в глаза. Двигатели этого кораблика изготовлены явно не в Британском Содружестве, чувствуется другая инженерная школа. Альянс? Да, похоже, эти умеют делать двигатели и мощнее, и экономичнее британских. А эти еще и военного образца! Похоже, хозяину яхты захотелось, чтобы его корабль летал дальше и быстрее однотипных. Интересно только, как ему удалось договориться с руководством верфей – британцы жуткие снобы и убеждены, что только они могут строить корабли, хотя за прошедшие века могли бы убедиться в обратном.

Усмехнувшись про себя, капитан перевел взгляд на два других корабля. Один – тяжелый и неповоротливый орбитальный буксир, такие используют, чтобы поднять в космос или, наоборот, опустить на планету груз большой массы и нестандартных размеров. Этот, скорее всего, ничего не спускал и не поднимал – возле одного из двигателей со снятым кожухом собралась толпа, и все отчаянно жестикулировали. Ремонт, а французы – народ темпераментный, и даже такую банальность обставляют со скандалом.

Последний корабль, расположившийся ближе всех к «Фаэтону», хотя, конечно, и на уважительном расстоянии, представлял собой очередной полицейский катер. Видать, президент решил не рисковать и подтянуть к русским охрану. Зачем? Да без разницы, при любых раскладах лишним не будет. Около трапа полицай-мобиля прохаживался какой-то хрен в мундире. Кобра, улыбнувшись ему во все тридцать два белоснежных зуба, помахала рукой, тот в ответ скорчил кислую рожу, но на приветствие ответил. Не нравится человеку сидеть здесь, ну да ничего не поделаешь, есть приказ – надо исполнять. И улыбаться, раз скомандовали.

Ба-бах! Рефлексы оказались быстрее мысли. Серов, рассыпав коробки и свертки, перекатом ушел в сторону, и рука его скользнула по ремню в поисках несуществующей кобуры. Слева тот же самый маневр повторила Кобра, разница лишь, что кувырнулась не вправо, а влево. И Дана застыла столбом, почему-то это врезалось в сознание. Ложись, дура! И веселый смех Дока!..

Как оказалось, этот идиот приладил к люку хлопушку. Самую обычную, новогоднюю, стреляющую конфетти. Кобра начала открывать люк – и хлопушка бабахнула. Получилось весьма натурально. Нет, ну не придурок ли? А сам стоит и ржет. И полицейский возле своей посудины, разобравшись, в чем дело, тоже ржет. И на яхтах наверняка тоже.

– Ты что творишь? – мрачно поинтересовался Серов, вставая и отряхиваясь. Нет, здесь было относительно чисто, но пыли все равно хватало. Кобра, смачно ругаясь, занималась тем же самым, но чуть поодаль.

– Праздник.

– Это по какому поводу?

– А ты что, забыл? У Ксюхи же…

Уй-ё! И впрямь забыл. Двадцать шесть лет исполняется. Ну да, они же в это время еще отпуск должны догуливать, вот и сработал стереотип. И что теперь делать?

– Спокойно, я знал, что ты запамятуешь, и все приготовил. Пошли!

Док и впрямь приготовил. Еду, правда, заказал в ближайшем ресторане, а остальное – сам. И даже подарок своими руками смастрячил, благо они у него золотые. Серов аж присвистнул, увидев. И на кой, спрашивается, они у ювелира были, если их механик такие бриллиантовые колье делать умеет? Конечно, лазерный резак, предназначенный вообще-то для мелкого ремонта, весьма ускоряет процесс, но все равно, в считанные дни сделать такое! И это притом, что от основных обязанностей Дока никто не освобождал. Оставалось лишь поаплодировать да полюбоваться на зардевшуюся виновницу торжества, после чего начать дегустировать местную кухню.

Все уже отправились на боковую, а он засиделся. Крутил разговор с президентом и так, и этак, и не мог понять, что же ему во всей этой истории не нравится. Вроде бы ничего особенного тот не сказал, да и не соврал – детектор лжи показывал это однозначно. И все равно не нравилась какая-то недоговоренность, несуразность происходящего. И – ни единой зацепки. В конце концов, он решил, что все это его собственная мнительность. Ну, и антипатия – угодливость Поля, полное отсутствие гордости и откровенный, нескрываемый страх ему не понравились до упора. Может, конечно, дело было и не в том, но такой подход давал хоть какое-то логическое обоснование происходящему.

Решительно отодвинулся от пульта, встал – и сел обратно. Спать не хотелось. Впечатлений переизбыток, а усталости нет. Знакомое состояние, в ближайшие два часа точно не заснет, разве что под гипноизлучателем. Требовалось чем-то занять мозг. Несколько секунд подумав, он включил голографический терминал, вывел на него четырехмерные шахматы. Вот так, игра для штурмана несложная, но сейчас самое то. Однако не успел он сделать ход, как в дверь постучали.

– Дана, ты, что ли? Заходи.

– Как вы определили? – спросила девушка, бочком протискиваясь в рубку.

– А остальные не стучатся, здесь их рабочее место. Тоже не спится?

– Ну… да.

– Помочь ничем не могу, извини. Включи гипноизлучатель.

– Не хочу. Не нравится он мне.

Серов усмехнулся. Надо же, родственные души. А ведь есть куча народу, которые эти гипноизлучатели просто обожает. Некоторые настолько привыкают, что без него и вовсе засыпают с трудом.

– Ну, книги, фильмы, игры… Рано или поздно задремлешь.

– Разве что… А что это? – палец девушки ткнул в голограмму.

– Четырехмерные шахматы. Простейшие.

– А четвертое измерение – время?

– Ну да.

– Я в такие играла когда-то. Давно, в детстве.

– Хочешь попробовать?

– А можно?

– Почему бы и нет? – в самом деле, играть с живым, пускай и слабеньким противником, интереснее, чем с компьютером. – Твои белые…

Первую партию он выиграл почти не глядя. Девушка знала правила, но чувствовалось, что и впрямь давненько не играла – ляпы допускала грубейшие. Примерно то же самое получилось и со второй. А вот третья партия вышла на удивление интересной. Вначале он позорно «зевнул» ладью, затем пропустил атаку на короля. Выиграть, конечно, смог, но с трудом, и просидели они за партией аж до часу ночи. Уходила девчонка весьма довольная собой, а Серову прибавилось материала для размышлений. Многомерные шахматы – это своего рода тест. Если человек способен их освоить, что удается одному из трех-четырех сотен, то его теоретически можно выучить на штурмана. Не факт, конечно, там еще куча нюансов, но о таком положено докладывать по инстанции. Даже паршивенький штурман, способный обеспечить перелет на малые расстояния или на время подменить основного, уже представляет собой определенную ценность. Откровенно говоря, Серов не понимал, почему в их экипаже держат троих, владеющих этими навыками, а не раздергали их до сих пор по разным кораблям. Как бы то ни было, доложить придется, а там уж видно будет. Пускай отцы-командиры решают, у них головы большие. Успокоив себя этой мыслью, он отправился на боковую – глаза, наконец, начали слипаться.

Ну а утром они двинули к ювелиру. Конечно, сутки в этом деле ничто, но работу они заказали достаточно простую, и доплатили за скорость неплохо. Учитывая же, что большинство современных ювелиров не работают руками, а программируют микростанки, которые уже потом в считанные минуты выдают результат, то успеть парнишка был должен. Во всяком случае, он вчера сам назначал время, никто его за язык не тянул.

Ювелир не подкачал. Девчонки восторгались. Серов не понимал. Ну, реально не понимал, что они находят во всем этом. Ладно еще, когда Кобра в свое время отделала серебром рукоять своего пистолета. Конечно, лишнее, но хоть традицией освящено. А что они находят в цепочках-сережках, он все равно не понимал. Что называется, предпочитал наличные. Такой вот он был чуждый прекрасному рационалист. И благодаря этому, когда вся троица вышла наружу, он остался холодно-сосредоточен, что и пригодилось моментально.

Улица, и без того немноголюдная, сейчас казалась вымершей. Никого, даже кошки не орут. И машины, которая должна их ждать, тоже нету. А ведь они еще не расплатились с водителем. Интересные дела… Однако обдумать эту мысль Серов не успел, поскольку из-за ближайшего угла им навстречу вышли пятеро. Четверо молодых, в спортивных штанах и мягкой, удобной обуви, пятый, чуть постарше, в неплохо сидящем, хотя и дешевом даже на вид костюме из блестящей синтетической ткани. Целеустремленно шагнули вперед и начали заходить с флангов.

– Господа, у вас закурить не найдется? – поинтересовался держащийся в центре костюмированный, бывший здесь, очевидно, за главного. Великий Космос, какое пошлое начало!

– Да, разумеется, – отозвался Серов, неловко засовывая руку в карман и героически не глядя в сторону остальных. Ближайший из «спортсменов» внезапно выбросил руку, как ему наверняка казалось, быстро и умело. Ну, братцы, как все банально, успел подумать Серов, с некоторой даже скукой уклоняясь и пропуская мимо себя остро отточенную железку с тем, чтобы, перехватив руку, ее держащую, вырвать грабку из сустава. Одновременно удар по ноге второму, несильно, только чтобы она сложилась в колене в обратную сторону. И толкнуть охреневшего от боли носителя ножа в сторону их главаря, уже рвущему из кармана маленький, похожий на дамский, пистолет. Столкнулись, на миг запутались друг в друге – как раз на то время, что требовалось Серову. Шаг вперед. Два удара, левой-правой, в челюсть. Классическая боксерская «двойка» и классический же результат. Тело, разом потерявшее интерес к происходящему, оседает на асфальт. Добивающие удары его товарищам. Всё. Четыре секунды, результат не блестящий, но вполне пристойный.

Бросить взгляд на девушек. Дана стоит столбом, но от нее и не ожидалось активных действий. Вообще, если бы не этот хренов ювелир и необходимость демонстрировать беспечность, стоило бы оставить ее на корабле. Кобра… Ну да, кто бы сомневался. Один ее клиент лежит в характерной позе и, судя по выпученным глазам и свистящему дыханию, окружающий мир будет интересовать его очень не скоро. Второй стоит. На коленях и неестественно выгнувшись, что и неудивительно, когда руку держат в костоломном захвате. Рядом валяется нож-бабочка, брат-близнец того, которым пытались ткнуть в печень Серова. Паршивая даже на вид сталь, но ливер такой вскрыть можно запросто, а страшного вида кишкодер на тыльной стороне клинка и вовсе наводит на грустные размышления. Ну вот, в точности как он вчера и предполагал. Приятно быть самым умным. На всякий случай оттолкнув носком ботинка ножи и пистолет подальше, Серов поинтересовался:

– Как они?

– Кто-то когда-то чему-то их явно учил, – задумчиво протянула пилот.

– Не знаю, я не заметил.

– Ты их слишком быстро завалил, а я этого, – кивок в сторону стоящего на коленях, – немного попрыгать заставила. Учили, но на провинциальном уровне. Как раз для местных любителей.

– Молодец, Оксан. Подержи его еще немного. Ну что, друг сердечный, таракан запечный, колоться будем? Кто такие? Зачем пожаловали?

Поправив над ухом объектив видеокамеры (все происходящее транслировалось на «Фаэтон», где и записывалось), Серов почти ласково улыбнулся. Пленный резко побледнел. Увы, в этот момент их прервали.

– Серый, тут ко мне какие-то хмыри пожаловали, – раздался в наушнике голос Дока. – Говорят, полицейские, форма в наличии. Требуют впустить на борт.

– Ну, ты что, маленький? Положи их на бетон, пускай до нашего приезда поваляются. Только не убивай без нужды.

– Понял, – и, уже обращаясь совсем к другим: – Лечь! Руки за голову! Стреляю без предупреждения. – И – лязг. Похоже, из внешних динамиков фрегата. Примерно с таким звуком в атмосфере разворачивается малая зенитная турель.

Серов усмехнулся. Все, за тылы можно не волноваться. У Дока хватает недостатков, но надежен он, как скала. Повернувшись к пленному, он вновь улыбнулся, увы, без того эффекта, что в первый раз, и спросил:

– Вопросы запомнил? Ну и ладушки. Давай, испражняйся, облегчай совесть.

– Да вы чо? Опухли, в натуре? Мы это… Рыжье, сказали, есть…

Получалось ненатурально. Серов вздохнул и, двумя пальцами ухватив поддельного гопника за нижнюю челюсть, дернул ее вверх. Зубы с лязгом захлопнулись, едва не откусив парню язык.

– Мальчик мой, – со скучающим видом начал капитан, рассматривая ноготь большого пальца, слегка поврежденный в драке. – Кому ты горбатого лепишь? Да ни один грабитель из-за золота вот так, сразу, на мокруху не пойдет. Совсем другая статья, нехорошая очень. А вы сразу раз – и за железки. Нехорошо. Ну и улице на тихой, спокойной планете, вот так зачистить в пять минут не получится. К тому же средь бела дня, под прицелом камер… Не-е, ерунду порешь. А главное, ничему не учишься. Вы же вчера видели, на что мы способны, а снова в ту же задницу полезли. Так на кого работаете, скоты?

Пленный молчал, всем видом показывая, что не собирается ни в чем признаваться. А жаль. Времени было совсем немного, эти пятеро просто не могли работать без группы прикрытия. Стало быть, сейчас явится… кто? Скорее всего, полиция. Если на космодром они прилетели, то здесь, когда дело, на первый взгляд, чисто уголовное, им появиться сам бог велел.

Словно подтверждая его мысли, рядом с ними, мигая сигналами (хорошо еще, не включили сирену, уж больно противно орет), остановилась машина. Серов прищурился. Ну, надо же, подогнали вполне современный агрегат, на антигравах вместо колес. Не хочут они, значит, отдавать этих умников для разговора. Ми-и-лая, да кто же вас спрашивать-то будет?

– Что здесь происходит?

Ну вот, классический слуга закона. Хоть сейчас звезду на пузо вешай да в третьесортный боевик из тех, что массово штампуют в Альянсе. Голливуд – наше всё… Но, стоит признать, коп и впрямь образцово-показательный, даже без звезды. Форма отутюженная, все строго по уставу… Колер, правда, идиотский, белые штаны при темном верхе, ну да оставим это на совести извращенного французского представления о моде. Кстати, те полицейские, которых им приходилось здесь видеть… ну, хотя бы вчера, имели вид куда более затрапезный, что наводит на определенные размышления.

Однако же тоже не один. Позади него еще двое, здоровенные жлобы, и при оружии. В руках, правда, стволы не держат, но кобуры определенно расстегнуты. Ну что, будем разговаривать? Нет? Интересный вопрос… А, и ладно, все равно из Серова дипломат, как из лысины таран.

– Свои дела, вас не вызывали.

– Чего-о? Лицом к стене! Руки за голову!

Все правильно, главное, придраться к чему-нибудь. А докопаться можно хоть к столбу. Ну, не воспользовались шансом уйти на своих ногах – так кто вам доктор?

Плюс нелетального оружия тот, что его часто не воспринимают всерьез. Да что там, вообще как оружие не воспринимают. И не думают, что если электронная плеть способна легко сбить с ног медведя, то человеку придется куда хуже. Особенно если ею врезать по наглой рыжей морде. Хлобысть! Ай, как хорошо пошел…

Пока образцово-показательный коп летел к той самой стене, возле которой мечтал лицезреть русских с руками на затылке, плеть уже обвивалась вокруг шеи второго. Рывок! Потерявшего равновесие мужика унесло в сторону. Только в этот момент третий лапнул кобуру, но сделать ничего не успел. Удар, в общем-то, несильный, но с переломом запястья и болевым шоком. Всё, в принципе, остается приобщить новых пленных к уже имеющимся. Ну и каждому контрольный, по морде кулаком, чтоб не дергались.

– Итак, продолжаем наш кавээн. На кого работаешь?

Пленный демонстративно сплюнул, очевидно, решил играть роль несгибаемого бойца Сопротивления в немецких застенках. Если верить французской мифологии, у них таких был каждый второй, не считая каждого первого. Если же верить более достоверным источникам, ломали их тогда быстро. Ну и Серову было недосуг время терять.

– Оксана, милая, ты уж поучи мальчика хорошим манерам. А то видишь, улицу пачкает…

Кобра пожала плечами, чуть напрягла руки… Это очень, очень больно, когда медленно ломается кость.

А парень-то хлипковат оказался, подумал Серов, глядя на лежащее без сознания тело. И как его, спрашивается, допрашивать, если он вот так каждый раз будет терять сознание? Впрочем, остальных разнесшийся над улицей вопль достаточно впечатлил, чтобы они начали колоться, как сухие поленья. Вот так, господа, репутация – наше всё, и если русских считают безжалостными, это иногда помогает. В общем, не прошло и пяти минут, как все трое уселись в трофейную машину и помчались прочь, оставив пациентов лежать на асфальте, связанных отличным местным скотчем и в глубоко бессознательном состоянии.

На полицейской машине, притом современной, летающей, путь до президентского дворца занял несчастные три минуты. И мэр-президент оказался крайне удивлен, когда тупой нос машины, выбив стекло, вломился прямо в его кабинет, где он как раз релаксировал в обществе прекрасной Эльзы. Впрочем, ни к чему серьезному они перейти не успели, даже симпатичная розовая блузка оказалась расстегнутой, но еще неснятой, и потому вид с визгом отскакивающей к стене девушки производил впечатление крайне интригующее.

– Эльза, крошка, вы бы потише, что ли, – небрежно заметил Серов, выбираясь из машины. Получилось у него это с грацией пьяного бегемота – дверь полицейского рыдвана была не очень удобной, да и ноги скользили по куче мусора, которого на полу вдруг оказалось видимо-невидимо. – Ротик закрой, – тут он легонько нажал на подбородок девушки стволом трофейного пистолета, заставив его молниеносно захлопнуться и прервать визг, – и к стеночке вон встань, что ли…

Секретарша оказалась девушкой не только красивой и во всех смыслах отзывчивой, но и на диво понятливой. Во всяком случае, поступила в точности, как ей советовали, и трепыхаться не пыталась. Серов одобрительно покачал головой:

– Замечательно. Эльза, к тебе у нас претензий нет, поэтому ты в любом случае уйдешь отсюда на своих ногах. Но рекомендую не причинять нам хлопот, а то я человек нервный, а спусковой крючок у пистолета легкий. Ну, ты меня поняла.

Девушка закивала головой часто-часто, всем своим видом демонстрируя понятливость и полную готовность к сотрудничеству. Ну и ладушки. Серов улыбнулся ей, похлопал ладонью по аппетитно-бледной щечке, скользнул глазами вниз… Эх, красота! Жаль, не наша.

– Итак, господин Просто Поль, – он развернулся к замершему президенту. Что характерно, тот не издавал ни звука, чему способствовал вставленный ему в рот ствол пистолета. – Расскажите нам, пожалуйста, как продвигается ваше расследование, и почему вы, будучи человеком неглупым, послали по наши души таких олухов? Все же так низко оценивать наши силы и возможности – это уже на грани оскорбления, вы не находите? Нет-нет, я вас прошу, не стоит терять свое и мое время, утверждая, что ничего такого не делали. Ваши оправдания я могу себе представить, а времени у нас с вами и впрямь осталось немного. Особенно у вас.

Кобра, держащая мозги президента под прицелом, слегка пошевелила рукой, от чего француз, и без того бледный, стал похож на полотно из рекламы стирального порошка с отбеливателем. Честно говоря, Серов всерьез опасался, что Поль грохнется в обморок. Возись с ним потом… Учитывая, что намек о скоротечности жизни привел господина президента в предынфарктное состояние, перспектива утратить ценный источник информации выглядела вполне реальной.

Однако на поверку нервы француза оказались все же крепче, чем опасался командир «Фаэтона». Стакан воды внутрь, башку под кран со все той же водой, благо персональный туалет у данного индивидуума имелся – и всё. Даже не потребовалось топить его в унитазе, как того советовала Кобра. Серов показал ей украдкой кулак, после чего дополнил лечение нервного тика, выражающегося в стуке зубов, несколькими пощечинами, и клиент дозрел, выразил полную готовность к сотрудничеству, и вообще начал уверять русских в своей белости и пушистости. Оставалось поверить на слово и приступить к расспросам. Тем более за окном уже завывали полицейские сирены, а тащить ценный источник информации на фрегат категорически не хотелось.

– Ну что же, господин президент, – сказал Серов, когда разговор закончился. К тому моменту здание уже было окружено полицейскими машинами, которые выли сиренами, но сделать пока ничего не могли. Двери и окна были предусмотрительно заблокированы, благо дублирующий пульт управления имелся прямо здесь, в кабинете, а летающая машина у полиции на всей планете имелась одна-единственная. Так что сжимающие в потных (а какими им быть-то?) руках оружие полицейские топтались вокруг, но сделать ничего не могли. – Я думаю, мы пришли к взаимопониманию. Вы сидите тихонечко и молитесь, ну а мы, соответственно, делаем свою работу. И если хоть бит информации уйдет с планеты куда не следует, то я даю вам слово офицера – кишки вам выдернут через задницу. Без наркоза, естественно. Согласны?

– Но…

– Вы кого-то боитесь?

– Да, – этот ответ получился твердым и четким. Весьма похоже, господин президент рассчитывал получить от русских обещание защитить его в случае чего. Серов усмехнулся. Наивный…

– Вы не его бойтесь. Вы меня бойтесь, – и клацнул зубами. Совершенно невинный, детский даже жест, но он снова вогнал только-только начавшего приходить в себя француза в бледность. А потом жестокий удар под ложечку и, шипя не хуже змеи: – Они-то все далеко, а мы уже здесь. Я ж сейчас твою ДНК в нитку растяну, ты у меня на кусочки рассыплешься, – и, уже нормальным голосом: – Итак, согласны?

– Да…

Получилось хрипло, но Серов не стал придираться. В конце концов, этого козла, похоже, давно не били по-настоящему, и в такой ситуации репутация русских опять сработала, как планировалось. Вместо ненужных разговоров он вызвал Дока и скомандовал лететь ко дворцу. На вопрос о том, что делать со все еще лежащими на бетоне стражами порядка, ответил «на твое усмотрение» и отключился. В конце концов, даст им механик пару минут на бегство – будут жить, не даст – поджарит выхлопом. Мелочь какая.

Все ж таки дал. Почему и прибыл на пять минут позже расчетного срока. Может, и зря, как говорил великий Суворов, недорубленный лес вырастает. Впрочем, сейчас это было неважно. Взревев стартовыми двигателями, фрегат плавно развернулся и рванул практически вертикально вверх. Пора было задать кое-кому еще пару вопросов.

База Европейской Ассоциации оказалась довольно прилично скомпонованной конструкцией. Европейцы, будучи хоть и странноватым сборищем индивидуумов с совершенно дурацким взглядом на жизнь, все же умели готовить хороших инженеров. И те очень качественно решали самые разные задачи, особенно не требующие творческого подхода.

Вот и здесь никто не стал мудрствовать лукаво, применив самый обычный, испытанный уже не раз прием. Берется небольшой, массой в несколько миллионов тонн, астероид. Лучше железный или еще какой металлический, но и каменный подойдет. Эта бандура с помощью самых обыкновенных буксиров выводится на заданную орбиту. Потом завозится горнопроходческое оборудование, и в толще камня вырубаются коридоры, жилые помещения, склады, причалы и вообще все, что угодно. Основа готова, обустраивайтесь. Выходит намного дешевле, чем строить все с нуля, да и безопаснее – толща камня защитит и от жесткого излучения, и от вражеского оружия. Не от самого мощного, разумеется, но подспорьем для силового щита все равно будет хорошим. Словом, дешево и сердито, и применяется всеми, и карликами вроде Колумбии на Полярной, и гигантами – Российской Империей, Альянсом… Ну и Европейская Ассоциация, естественно, в стороне не осталась.

Разумеется, бывают варианты и поэкзотичнее, особенно когда база нужна большая, а использовать в качестве основы какую-нибудь луну не получается. К примеру, видел однажды Серов базу на основе аж четырех астероидов, сцепленных пирамидой и накрытых единым силовым полем. Астероиды висели на расстоянии в несколько километров друг от друга, охватывая большое пространство, заполненное воздухом. Получилось красиво с инженерной точки зрения, но непрактично из-за большой уязвимости, поэтому та база использовалась в промышленно-коммерческих целях, а военные продолжали обходиться чем попроще. Как, собственно, и здесь.

Астероид, который выбрали в качестве основы, то ли изначально имел форму, близкую к шарообразной, то ли был приведен к ней с помощью достижений техники, хотя, откровенно говоря, непонятно, зачем это сделали. Никаких весомых преимуществ, во всяком случае, такие действия не давали, а затрат сил требовали немалых. Как бы то ни было, но внешне астероид мало отличался от таких же каменных глыб, которых в системе хватало. Так, небольшие надстройки, главным образом с антеннами, не зная, что искать, и не увидишь. И еще корабли, к этому астероиду пришвартованные, их спрятать куда сложнее.

Серов внимательно посчитал, усмехнулся. Все в сборе. Три корвета, эсминец… Где-то в недрах астероида должны прятаться еще два десятка истребителей. Очень неприятно, в общем, но не смертельно. «Фаэтон» теоретически в открытом бою мало чем уступал бы всей этой кодле. Но кто сказал, что русские при таком соотношении сил полезут в открытый бой?

Еще раз, с профессиональным интересом, оглядев место планируемых игрищ, он прикинул план боя. Выходило, честно говоря, не так и сложно. Эсминец типа «Литторио», итальянской постройки. Кораблик хороший… был. Лет тридцать назад. Сейчас же, конечно, только пиратов гонять, хотя для такого захолустья и его за глаза. Корветы, судя по обводам, тоже итальянские и не новые. Какие, сказать проблематично, макаронники поступили в свое время хитро, разработав универсальный корпус, в который запихивали разную начинку. Впрочем, это не так и важно, в любом случае старье. А раз корабли сплошь итальянские, то есть неплохой шанс, что и контингент их же. Это радует вдвойне, вояки из итальянцев чаще всего никакие. Бывают, конечно, исключения, но шанс нарваться на такое минимален.

И все же он медлил. Еще раз просканировал пространство, не обнаружив никаких сюрпризов, пересчитал оборонительные турели на астероиде. Выходило совсем уж несерьезно. Особенно учитывая, что радары, сканирующие пространство, устарели на два поколения, и даже не могли сейчас засечь фрегат, тогда как русские видели противника в мельчайших деталях. Вот только почему-то никак не уходило ощущение, что он что-то упустил, проглядел… Откуда оно взялось, Серов не знал, но привык доверять интуиции, а она прямо-таки вопила, что есть что-то еще. Что-то, чего он не предусмотрел, не додумал, и это ощущение было мерзким. Однако и висеть здесь просто так было глупостью.

– Готовы? – получить доклады остальных, привычно выслушать, что все в норме. – Кобра. Внимательно следи за пространством. Очень внимательно следи. Поняла?

Пилот взглянула на него чуть удивленно, но спорить не стала, просто кивнула. Сейчас не тот момент, когда можно обсуждать, в бою право на решения имеет только командир, и экипаж «Фаэтона» очень хорошо знал грань между личными отношениями и службой. Серов провел руками над пультом, кончиками затянутых в перчатки скафандра пальцев ощущая россыпь кнопок, тумблеров, клавиш… Ну что же, пора, ждать более нет смысла. Потанцуем, господа!

Тяжелый корпус «Фаэтона» чуть заметно вздрогнул. Человек несведущий, наверное, и не заметил бы этого, но Серов чувствовал свой корабль даже не кожей – нервами – и потому легкую, на грани восприятия, дрожь ощутил. Хотя, возможно, это была всего лишь игра воображения, и он принимал ожидаемое за действительное. Неважно, главное, процесс наконец стронулся с мертвой точки.

Шесть ракет. Теоретически достаточно четырех, но лучше подстраховаться. Маленьких, в каждой не более десятка килограммов вместе с топливом. На такой дистанции, да еще и не ожидая, засечь их крайне сложно, тем более двигатели работают лишь несколько секунд, разгоняя боевые блоки. Потом твердотопливные ускорители выгорают и отстреливаются, и дальше идет только головная часть. Компьютер спокойно отсчитывает секунды, оставшиеся до… Есть! Боевые блоки начинают торможение, корректируя курс и одновременно разворачивая наружу свою хитрую, скрытую до поры от посторонних взглядов начинку. Нет, эта красота не предназначена для того, чтобы ударить в корабли европейцев и разнести их в клочья, хотя, наверное, это может показаться самым простым решением. Может быть, потом, если не удастся договориться, и возникнет необходимость провести допрос с пристрастием и не оставлять свидетелей. Но это – крайний вариант, пока же все намного изящнее. Блоки ловко располагаются вокруг астероида. Сейчас их уже засекли, начинается паника – видно, как заворочались зенитные турели. Неважно. Потому что поздно. Разряд!

Русские всегда были сильны в оружии, позволяющем давить системы обороны противника. Сейчас шесть блоков системы подавления, дав один-единственный импульс, апофеоз своей короткой жизни, начисто разрушили всю систему управления вражеской базой. Вышли из строя компьютеры, системы дальней связи, сработала аварийная защита реакторов. Все, европейцев можно брать тепленькими, их оборудование превратилось в металлолом. Конечно, проблема решаема, там всего-то и надо, что найти и поменять выгоревшие блоки, но сделать это в темноте, подсвечивая себе ручными фонариками, да еще и в невесомости не так просто, а главное, требует времени. Времени, которого у них сейчас нет, поскольку атакующий фрегат за пару часов, которые необходимы для ремонта, может делать с ними, что хочет. К примеру, расстрелять корабли, пробить воздушные емкости, и… и все. Висеть себе и наблюдать, как задыхаются те, кому не повезло встать на пути русских. А кто на них решил наехать, евровояки уже наверняка догадались.

В эфире стоял эпический итальянский мат. Все правильно, самые устойчивые к внешнему воздействию как раз наиболее простые приборы. Вроде карманных раций. Ну, ругайтесь, ругайтесь, все равно этот словесный понос никто кроме нас не услышит. Серов поудобнее устроился в кресле, подождал, пока утихнут вопли (ждать пришлось довольно долго, итальянцы темпераментны, и некоторые из них ни за что не желали успокаиваться), и вдавил тангенту связи.

– Благородные доны… или как вас там. Вас приветствует Российский Императорский флот. – Переждать новую вспышку ругани и вежливо поинтересоваться: – Надеюсь, вы не очень в обиде?

Снова ругань. Да что же они там все такие невыдержанные. И порядка никакого нет. Может, ну их, пустые разговоры? Вскрыть базу, вытащить самого главного макаронника, показать ему паяльник и спросить, будет ли сотрудничать? Хотя нет, вон, уже чей-то начальственный рык глушит все остальные и требует, чтобы заткнулись. Очень своевременное решение, тем более Серов плохо знал итальянский, и не мог вычленить в творящемся в эфире гвалте ничего членораздельного, кроме разве что «дьябло». Лестное сравнение, конечно, но сейчас не до самолюбования, просто времени нет.

– Командир, а давай я в них выстрелю? – очень своевременно вмешалась Кобра. Есть, есть у нее чувство момента, ничего не скажешь. Тем более предложение, сказанное женским голосом, почему-то звучит намного страшнее.

– Я не против, но… давай подождем еще минуту, а потом, если не угомонятся, стреляй.

Намек сработал, и эфир прекратили забивать менее чем через минуту. И все тот же голос, явно принадлежащий тому, кто умеет и привык командовать, на неплохом русском поинтересовался, какого… дальше было по-итальянски и нецензурно, русским здесь потребовалось и какого… опять нецензурно, они напали на базу Европейской Ассоциации. Логичные, в общем-то, вопросы, поскольку войны еще нет. Или уже нет. В последний раз европейцам били морды лет десять назад.

– Есть видеосвязь.

Молодец Оксана, держит все под контролем, пока отец-командир переговоры ведет. И макаронники молодцы, то ли уже начали что-то налаживать, то ли не все у них сгорело.

– Врубай!

На экране, подернутом сеткой помех (паршиво работает, досталось аппаратуре серьезно), появилось черно-белое изображение. Мужское лицо, с крупными, внушающими доверие чертами. Волосы изрядно тронуты сединой, это видно, несмотря на паршивое качество связи. А вот погон не разглядеть.

– Капитан второго ранга Виктор Муссолини.

– Случайно, не родственник…

– Родственник. С кем имею честь?

– Капитан третьего ранга Серов.

– И что вам здесь надо?

– Только то, что вы у нас украли.

– Мы ничего не крали.

– На кусочки разрежу, – не стал играть в дипломатию русский. – Всех. Медленно и по очереди.

– А точнее? – похоже, на итальянца угроза не подействовала. Мужественный человек, жалко будет убивать, если что.

– Корабль «Марсель» ваш?

– Французский, но зафрахтован Британским Содружеством. Проходил здесь недавно, к нам даже не приближался.

– Замечательно. А теперь объясните мне, почему с Нового Парижа вашим представителем был сделан заказ флоту обезьян на перехват курьерского корабля, погруженного затем на борт этого самого «Марселя» и отправленного непонятно куда? И президента тамошнего запугали настолько, что когда ему стали задавать вопросы, он решил, что безопаснее грохнуть нас, чем отвечать?

– Наш человек? – искренне удивился Муссолини. – Да на кой нам…

– Ракеты! – взвыла Кобра, бросая всю энергию на двигатели и одновременно отрабатывая рулями. Корабль встал на дыбы и затрясся, как припадочный – это в автоматическом режиме заработали разом все зенитные батареи. Серов, удержавшийся в кресле только благодаря предусмотрительно не отцепленным ремням, разом врубил на полную мощность систему подавления и перехватил управление зенитками. Проклятие!

Им повезло, потому что две мощные противокорабельные ракеты оказались направлены в сторону европейской базы, а на их долю досталась мелочевка. Тех, кто стрелял, ввел в заблуждение облик фрегата. Из десятка направленных в «Фаэтон» ракет до цели дотянулись две, и первая расплескалась ослепительной кляксой на защитном поле. Вторая его все же пробила, но свыше восьмидесяти процентов энергии взрыва оно все же смогло поглотить, а оставшееся лишь относительно безвредно окатило белым пламенем внешнюю обшивку. Остальные ракеты сбили зенитки или сорвало с курса системой подавления, а те, что предназначались итальянцам, уничтожили, отработав вслед, по ясно различимым двигателям. В последний момент, правда, но сбили. А Кобра уже закладывала новый вираж, и орудийные башни фрегата шевелились, нащупывая цель.

– Командир, я его не вижу!

– Я тоже, – экраны радаров оставались пусты. – Маскируется, гад.

На самом деле, противник не просто маскировался, а очень хорошо маскировался, если его не могли засечь даже русские радары. И это наводило на грустные размышления.

– Факел!

Это Кобра выкрикнула, уже открывая огонь. И сразу противник, неосторожно показавший русским выхлоп двигателя, ответил. Вот только, потеряв возможность бить исподтишка, он утратил и шансы на победу.

С удивлением Серов обнаружил перед собой ту самую яхту, которая удивила его на космодроме. И тут же все разом встало на свои места. У гражданской яхты двигатели военного образца! Вот на что сразу же надо было сделать стойку. Не ставят такие на обычные прогулочные посудины, вояки вообще неохотно делятся продуктами высоких технологий. Но поздно было комплексовать, следовало немедленно разбираться с проблемой. А проблема-то имелась, поскольку вооружена яхта, как оказалось, была получше иного фрегата, и скорость, благодаря мощным двигателям, имела отменную. Но все равно гражданская, пускай и переоборудованная хрен знает во что, посудина и новейший боевой корабль – это две совершенно разные весовые категории. И ракет на яхте имелось мало, на второй залп уже не хватило.

Наверное, у противника был еще шанс уйти. Фрегат, конечно, имеет лучшее соотношение мощности двигателей к массе, а значит, разгоняется быстрее, но у яхты оставалась еще довольно приличная фора. К тому же русские оказались несколько ограничены в выборе оружия. Им-то были нужны пленные, которым можно задать вопросы, а значит, ракеты использовать было просто нельзя. Самое легкое из того, что имелось на «Фаэтоне», гарантированно раскалывало яхту пополам. Следовательно, артиллерия и точечные удары, а для этого необходимо сблизиться. За время, потребное на разгон, у нападавших имелся шанс затеряться где-нибудь в астероидном поясе, отрубить двигатели, так предательски их демаскировавшие, а маскировочное поле, наоборот, включить. И, естественно, не подпускать больше к пульту того пилота, что неудачным маневром допустил их обнаружение. В общем, хиленький – но шанс. Однако противник решил посоревноваться в стрельбе, и это стало его последней ошибкой.

Фрегат шел на сближение, быстро сокращая дистанцию. Кобра хаотично маневрировала – вот оно, преимущество хорошо подготовленного пилота перед компьютером. Просчитать, каков будет следующий маневр, невероятно сложно, и два залпа прошли мимо цели. А затем фрегат показал свою грозную, но до поры скрытую мощь, обрушив на яхту удар главным калибром.

Космический бой по определению скоротечен, но эта артиллерийская дуэль вышла уж вовсе короткой и неудачной. Короткой потому, что как только маскировочное поле врага оказалось разрушено, орудия «Фаэтона» разнесли яхту на куски. Почти четырехкратное превосходство в мощи бортового залпа и вдвое лучшая энерговооруженность – это не шутки. Неудачной – из-за того, что Кобра все же перестаралась, хотя в том не было ее вины. Просто вражеский пилот невовремя начал разворачиваться. Один залп – и в мешанине быстро разлетающихся обломков невозможно было найти уже ничего живого, хотя они, конечно, честно обшарили все вокруг. Самим русским прилетело в ответ один-единственный раз, но восстановившееся уже силовое поле легко выдержало удар.

– Похоже, вот кто с ниггерами договаривался, – мрачно сказала Кобра.

– Именно. А Поль, гадский папа, нас сдал. Надо было его все же того, – и Серов красноречиво чиркнул пальцем по горлу.

– Может, и не сдавал, – вступилась за толстячка Кобра. – Достаточно было проследить наш старт.

– Тогда бы они атаковали нас раньше. И потом, не зря же Поль нас сюда направил. Стрелки перевести решил. Как только детектор обманул? А сам, как распутался – так и сообщил своим кураторам.

– Вернемся и утопим? – деловито спросила Кобра.

– Можно и потом – космос маленький, когда-нибудь да занесет нас сюда.

– А мне кажется, незачем терять время.

Серов задумался. Действительно, почему бы и нет? В конце концов, убежденность всего мира в том, что «русские мстят всегда», являлась реальностью, самими имперцами старательно культивируемой. Если знаешь, что в ответ обязательно прилетит что-нибудь тяжелое, вряд ли захочешь лишний раз делать гадость. А раз так, не стоит откладывать дело в долгий ящик.

– Ты права, Ксан, вернемся. Не так уж это много времени займет.

– Обрати внимание, кстати, нас вызывают.

Действительно, итальянцы желали поговорить. Ну что же, это и неплохо. Серов врубил связь:

– Ну что, дон Муссолини…

– Синьор, – предельно сухим тоном ответил итальянец.

– Да хоть Муссолини-сан, – великодушно разрешил Серов. – Видели, куда шли ракеты?

– Видел. Думал, всё.

Однако же способность итальянской техники быстро восстанавливаться после энергетического удара, произвела на Серова неприятное впечатление и была достойна занесения в рапорт.

– Что, не нравится чувствовать себя смертником? Союзники вас совсем не ценят.

– Это не союзники. Я не знаю такого корабля, по нашим базам данных он не проходит. Вообще.

Надо же, у них уже компьютер заработал. Да и изображение, вон, цветное, на что Серов вначале не обратил внимания.

– Естественно. Думается мне, эта посудина закреплена за какой-нибудь разведкой или еще чем подобным.

– Думаете?

– Да. Именно потому, что ее нет в каталогах. И используется не вашими спецслужбами, а Британским Содружеством или Альянсом. Хотя, думаю, все же британцами, раз они прикрывали зафрахтованный ими корабль.

– Логично. Но раз вы только предполагаете, значит, пленных с этого корабля вам взять не удалось. И возникает вопрос: можем ли мы разойтись миром?

Ага, зондирует почву, смогут ли они договориться. Ну, почему бы и нет? Тем более против итальянцев Серов ничего не имел, в конце концов, их подставили так же, как и его самого.

– Можем. Я хочу поймать этот ваш «Марсель», а вы мне ни в нюх не уперлись.

– С этим просто, – в голосе итальянца прозвучало торжество человека, желающего отомстить и получившего такую возможность. – Взгляните.

Перед глазами Серова возникла пространственная развертка. Карта, причем очень точная, даже лучше, чем у него самого.

– Они прыгнули вот сюда, – Муссолини ухмыльнулся. – А вот оттуда вашему «Марселю» пока не уйти, разве что сюда вернуться. Единственный коридор, доступный этому старью, перекрыт гравитационным штормом. И обратно он пока не пришел.

– Оч-чень хорошо… Считайте, свою жизнь и жизни своих людей вы уже выкупили. Сидите тихонько, ни с кем не связываётесь… двое суток примерно. И тем самым мы избавим друг друга от многих неприятностей.

На этот раз они входили через крышу, накрыв президентский дворец куполом силового поля. Чтобы, значит, никто не сбежал или, наоборот, не прибежал. Фрегат висел низенько, всего-то в паре метров над оборудованной здесь же вертолетной площадкой. Очень удобно, если вдуматься. Спрыгнули на ровное поле, вошли через дверь, и даже ничего взрывать не надо. Правда, на лестнице им встретились двое, но их вид Серова и Дока (на сей раз на корабле остались девушки) сподвиг не на подвиги, а на панику. Оставалось лишь запереть перепуганных мужичков, судя по виду, обычных служащих, в ближайшей комнате, да и пойти дальше. Все, никого на дороге больше не попадалось, то ли никого не было, то ли все проявили редкое благоразумие и сидели тихо, как мышки.

По сравнению со вчерашним, Просто Поль выглядел несколько увереннее. Ну, правильно, ему же не в окно влетели, а тихонечко вошли в дверь. Он как раз заканчивал распекать кого-то по телефону, и получалось это у него здорово. Язык, во всяком случае, был сочный, образный, с богатым словарным запасом. А самое смешное, он еще даже не понял, что произошло – снизился фрегат аккуратно, на гравитационной тяге и почти бесшумно, а с момента высадки до проникновения в кабинет искомого лица прошло не более трех минут. Вот и сидел он спокойно, в новом кабинете, раза в два больше вчерашнего, в огромном кресле и с собственным портретом на стене, над головой.

– Ну, здравствуйте, дорогой вы наш, – лучезарно улыбнулся Серов. – Как отдыхается? Чем занимаетесь? И еще, зачем вы нас сдали? Я ведь вас предупреждал, что это вредно для здоровья. Предупреждал, нет? Ну чего вы белеете, чего? И как красиво ножками сучите… Да, кстати, заодно объясните мне, каким образом смогли обмануть наши детекторы. Да-да, забыл, совсем забыл, познакомьтесь. Вы ведь раньше не встречались, нет? Это мой товарищ, капитан-лейтенант Кисляков, – Док вежливо поклонился, от чего его громадная, закованная в боевой скафандр фигура показалась еще габаритнее. – Он очень любит… спрашивать.

Поль моментально сообразил, что процесс задавания вопросов здесь и сейчас будет весьма отличаться от него же, но на светском рауте. И в окно, к которому он рванулся, ему выпрыгнуть тоже не дали. Вот еще, там же высоко. Сломает чего-нибудь. Ну и, для его же блага, чтоб, значит, не загубили человеку жизнь суицидальные наклонности, его сноровисто примотали к стулу, процитировав вечную истину о том, что хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается. Судя по тому, что со стула немедленно закапало, Поль сделал определенные выводы о грядущей операции и своем в ней статусе.

Док покосился на него и принялся неторопливо раскладывать на столе блестящие, никелированные железки. На самом деле это были обычные хирургические инструменты, но смотрелись они, на взгляд человека несведущего, все равно жутковато. Особенно пилка для костей. Глаза президента она прямо-таки притягивала, а значит, процесс шел в нужном направлении.

Естественно, Док знал, как вытрясти из человека информацию. Для этого не требовалось даже всего того великолепия, что лежало сейчас на столе. Более того, при некотором навыке и вовсе ничего не требовалось, кроме собственных рук, особенно если допрашиваемый не очень силен духом, президент же не походил ни на фанатика, ни на идейного. Вот только не любил капитан-лейтенант Кисляков столь грубые меры. Для того чтобы разговорить человека, достаточно создать атмосферу, располагающую к откровенности, не раз говорил он товарищам, вот только все не подворачивался случай испытать это на практике. Так что упускать момент он не собирался.

В общем, президент спекся и завопил, что готов к сотрудничеству, когда Док попросил командира передать зажигалку. Самое смешное, безо всякой задней мысли, просто увидел на президентском столе красивую цацку и захотел посмотреть. Пришлось сунуть ее к инструментам, чтобы посмотреть в более приятной обстановке, и приступить к расспросам. Однако Поль, хотя и кололся, как гнилой орех, вываливая информацию стремительно и бессистемно, в сотрудничестве с заграничной разведкой признаваться отказывался. Финансовые махинации, банковские счета, дорогая недвижимость – все это было, а с британской разведкой или, упаси космос, спецслужбами Альянса – на ни за что! И детектор лжи показывал, что эта скотина не врала.

– Ну, что скажешь? – поинтересовался Док у Серова, когда их подопечный начал повторяться.

– Сам не пойму, – пожал тот плечами. – То ли виртуозно обманывает аппаратуру, то ли и в самом деле ни при чем.

– Тогда кто?

– Кто? – Серов на несколько секунд задумался. А ведь был еще один человек, который до конца пребывал в курсе всего происходящего. Интересная картинка складывается, ай, интересная. И сидит-то этот человек сейчас рядышком, за дверью, потому как наружная русскими предусмотрительно заперта.

– Вспомнил что интересное?

– Ага, сейчас… – и, открывая дверь: – Эльза, лапушка!

Что уж поняла секретарша по его голосу, осталось только гадать, но когда Серов открыл дверь, она уже стояла, прижавшись к стене и держа кажущийся несуразно огромным в ее руках пистолет. Может, какой орел из спецназа и смог бы в такой ситуации ее скрутить без риска для себя и вреда для здоровья потенциального источника информации, но обычный офицер такой подготовки попросту не имел. К тому же он невооруженным взглядом видел, что пистолет в руках Эльзы «гуляет», и толком обращаться с ним она попросту не умеет, что делало ее сейчас куда более непредсказуемой, а значит, опасной. А он без шлема, и пулю в голову может не пережить. И тело независимо от сознания поступило так, как вдалбливали в свое время инструкторы – уход вправо с перекатом и одновременным выхватыванием пистолета.

Выстрелили они одновременно. Пуля ударила Серова в прикрытое скафандром бронированное плечо. Шлепок вышел чувствительным, но не опасным. Зато выстрел капитана оказался куда точнее. Вообще, стоило бы, конечно, прострелить Эльзе руку или ногу, на худой конец, в живот, чтобы было, кого допрашивать, но тут уж было не до эстетства. В очередной раз сработали рефлексы, и секретарша рухнула на пол уже мертвой…

– Вот черт! – выдохнул Док, влетев в помещение секундой позже.

– Именно так, – Серов поднялся, механическим движением отряхнул пыль, хотя полы здесь были чистыми, да и вряд ли к скафандру могло хоть что-то прилипнуть. – Именно так.

Несколько секунд они стояли над Эльзой, чертовски красивой даже в смерти. Потом Док вздохнул:

– И чего она во все это полезла?

– Не знаю. Теперь уже и не узнаем никогда. Мата Хари и Миледи в одном флаконе.

– Все равно жалко…

– Веришь – мне тоже. Ладно, пошли, чего уж. Будем надеяться, похоронят ее по-человечески.

В президентском кабинете Док не торопясь собрал инструменты, Серов проверил, не забыли ли чего. Потом хлопнул себя ладонью по лбу:

– Ах да, – и вновь достал свой пистолет. Подошел к президенту и поднял оружие: – Ты прости, Поль, но… так уж получилось. Ничего личного.

– Все-таки зря ты его не пристрелил, – задумчиво сказал Док, когда фрегат уже начал разгон. Серов безразлично пожал плечами. Страшно хотелось спать, и диван в кают-компании занимал его сейчас куда сильнее, чем тонкая душевная организация местечковых президентов, хоть по одному, хоть всем скопом. Прямо-таки манил, взгляд притягивал.

– Веришь-нет, мне настолько лениво о нем думать, – голос и в самом деле звучал, будто его хозяин уже начал растекаться по чему-то мягкому, и Серов сам это чувствовал, – что…

Вопрос насчет «что» так и остался открытым. Серов просто-напросто не знал, что сказать и как сформулировать свое отношение к делу, а Док не стал настаивать. Только покрутил головой:

– С другой стороны, ничего серьезного он нам сделать не смог, так что хватит с него и простреленного колена. Может, персонал научится подбирать надежный.

– Угу. Когда залечит дырку. К тому же он у нас сейчас и так на крючке. Достаточно вывалить прессе записи нашего разговора – и грозит ему обструкция с конфискацией.

– Конфисковывать-то нечего будет, – заметил Док. – Я его счета успел того… оприходовать.

– Я всегда знал, что ты умный.

– Привет, мальчики. Ну, как все прошло? – Кобра влетела будто на крыльях, веселая и довольная жизнью.

– Как будто ты не видела, – улыбнулся Док. – Трансляция-то велась.

– Видела, конечно. Просто решила вас подбодрить.

– Мы и так бодрые, – через силу отозвался Серов. – На автопилоте идем?

– Ну да. Прыжок через восемнадцать часов, так что у тебя есть время отдохнуть.

– А вот за это персональное спасибо. Ладно, тогда я к себе, а вы уж тут сами разбирайтесь.

Товарищи проводили его сочувствующим взглядом. Они-то успевали отдыхать, а командир не спал с того момента, когда они в первый раз отправились на свидание к Полю. То есть более трех суток. Не то чтобы смертельно, но когда прекращается действие стимуляторов, усталость накатывается очень резко. А потому во время разгона, когда курс проложен вдали от возможных источников неприятностей, человеку можно и дать отдохнуть. Так безмолвно, но единогласно решило общественное мнение, и Серов был им за это благодарен.

Спал он, впрочем, недолго, всего часа четыре. Прибить усталость хватит, а полноценно можно и в гипере отоспаться, там времени будет в достатке. Зато не отказал себе в удовольствии долго и с наслаждением мыться в душе, стоя под колючими, словно мелкие иголки, струями воды и фыркая, когда она попадала в рот. Великий Космос, какое наслаждение!

Потом – кают-компания. Здесь не было ни одной живой души, но зато нашлось все, что необходимо человеку для жизни. В смысле кофе и пожрать. Вспомнилось на миг детство. Там к еде подходили по-крестьянски степенно, обстоятельно, и на то, как он поглощает бутерброды, заливая их обжигающим напитком с малой толикой коньяка для тонуса, мать наверняка осуждающе покачала бы головой. Ну и ладно, в конце концов, это его жизнь, и он имеет право есть так, как считает нужным. Успокоив себя этой мыслью и усилием воли отогнав воспоминания (космос космосом, приключения приключениями, а домой иногда тянуло со страшной силой), Серов дожевал остатки того, что было на тарелке, и пошел в рубку.

Здесь обнаружилась Кобра, удобно расположившаяся в своем кресле и закинувшая ноги на пульт. В руках она держала книгу. Не планшет, а именно книгу, потрепанную, с успевшими немного пожелтеть страницами. Испытывала она к подобным раритетам слабость. А судя по обложке с мужественного вида полуодетым мачо и женщиной в пышном одеянии, на их бравого пилота снизошел очередной приступ сентиментальности. Бывало с ней такое периодически, к счастью, довольно редко.

– Чем занимаемся? – бодро спросил командир и бесцеремонно повернул к себе краешек обложки. – «Пламенная страсть», надо же. А кто автор?

– Джоанна Уилкинсон, – оторвалась от чтива Кобра. Глаза у нее были мутные, и действительность видели явно не вполне адекватно.

– А-а. Никогда не слышал.

– Еще бы. Вот смотри, – Кобра зашелестела страницами. – Барон подхватил ее на руки и осторожно, будто хрустальную, понес по лестнице. Руки у него были сильные, с очень гладкой кожей, и их касание обжигало… Иван, вот скажи, почему сейчас мужчины так не могут?

– Почему не можем? – слегка обиделся Серов. – Очень даже можем, – потом окинул взглядом могучую фигуру пилота и решил, что собственные возможности чуточку преувеличил. Нет, на руки-то еще поднимет, без проблем, но нежно, как хрустальную, да вверх по лестнице… Кобра уловила его взгляд, печально усмехнулась:

– Вот то-то же. Петька еще может, но от него ведь не дождешься. Да и вообще… Скажи, кому я такая нужна, а?

Серов видел Кобру всякой. Злой, наглой, веселой, грустной, задумчивой… Тысяча эмоций. Но вот чтобы у нее глаза на мокром месте были – такого капитан припомнить не мог, как ни старался.

– Слушай, ну чего ты… – утешать женщин он тоже не умел, и закономерно получил обратный результат. Бурное рыдание в жилетку то есть. И радовало лишь то, что комбинезон ни воду, ни солевой раствор, то есть слезы, не впитывал. Оставалось молчать, гладить девушку по спине и слушать бессвязные фразы о несправедливости мира.

Продолжалось это минут пять, а затем всхлипы начали постепенно стихать. Все же Кобра была не кисейной барышней, а космонавтом, и брать себя в руки умела. Это кое-кому другому противопоказано брать себя в руки, а то ведь их можно и испачкать, но офицер обязан уметь владеть собой. А еще сейчас надо было дать Кобре хоть пару минут побыть одной.

– Кофе хочешь?

– Хочу.

– Ну, тогда жди…

Когда Серов вернулся, перед ним сидела уже не расстроенная девушка, а капитан-лейтенант имперского флота. Разве что глаза выглядели чуть припухшими да уголки губ едва заметно подрагивали, ну да это пройдет. Брякнув кружку ей под руку, Серов переместился на свое место, и некоторое время в рубке царило молчание. И лишь когда его кружка, наконец, показала дно, Серов щелкнул пальцами, привлекая внимание собеседницы.

– Ксан, обещай мне одну вещь.

– Какую? – вышла из легкого транса (а как еще называть, если человек сидит, уставившись в одну точку) Кобра.

– Когда Петр в очередной раз сделает тебе предложение, ты его не отклонишь, как всегда, под каким-то благовидным предлогом, а примешь.

– Но…

– Никаких но. Сейчас ты будешь мне трепаться о том, что мы экипаж разобьем или будет свадьба, дети, конец карьеры. Чушь это все, Ксан, полная и охренительная чушь. Экипаж мы скорее разобьем, если у нас вот такое еще пару-тройку раз повторится. Наоборот, если ты помнишь, если есть семейная пара, то их стараются отправлять служить на один корабль. И место для вас мы всегда сможем зарезервировать. Адмирал нам, если мы выполним приказ, будет весьма обязан, а он долги отдает всегда. И дети не помеха, всегда можно что-нибудь придумать. В конце концов, у Петра мать вполне дееспособная и бодрая дама, поможет. Сыну-то единственному уж точно не откажет.

– Думаешь?

– Знаю, – слегка покривил душой Серов, который себя в знатоках человеческих душ никогда не числил, да и в его умозаключениях наблюдался явный избыток «если». – Самое неприятное, что может тебе грозить, это пауза в год-полтора. И то, не обязательно. Можешь при желании в планетарной службе покрутиться. Заодно с бумажками работать научишься, а то у тебя вечный бардак. Не умея же вести документацию, карьеру толком не сделаешь.

Они разговаривали еще с полчаса, а затем Серов отправил Кобру отдыхать. В конце концов, не все ли равно, кто находится в рубке разгоняющегося в автоматическом режиме корабля. Чмокнув его на прощание в щеку, Довлатова умчалась, а он, посидев еще некоторое время, чтобы дать ей уснуть (телеметрия, идущая на командирский пульт, момент, когда девушка отключилась, засекла четко), отправился к Доку.

Механик спал, вытянувшись во весь свой огромный рост и чуть слышно похрапывая. Вообще, дверь его каюты была заперта, но универсальный ключ, одна из привилегий капитана, позволял не обращать внимания на эти досадные мелочи. Войдя, Серов врубил свет, рассчитывая, что этого окажется достаточно, но Док продолжал беспечно дрыхнуть с безмятежным видом обладателя чистой совести. Так, в принципе, и было, но поговорить все равно стоило.

Трясти его за плечо пришлось долго, а потом еще ждать, пока Док проморгается. И только когда к нему вернулось соображение, и он спросил, что тут вообще происходит, Серов мрачно сказал:

– Знаешь, Петя, ты дебил.

– Чего-о?

– Того. Ты Ксюхе своей когда в последний раз предложение делал?

– И ты из-за этого меня будил? – Док смачно, до хруста в суставах, потянулся, зевнул во весь рот и почесал обтянутое тельняшкой пузо. – Да когда из того рейда вернулись. Она меня отбрила, как обычно.

– А ты как обычно не стал развивать тему. Потому что так удобно и привычно. И над тобой не каплет, – зло прокомментировал Серов.

– Ну чего ты так сразу?

– Потому что правду говорю. В общем, сегодня за ужином сделаешь ей предложение, понял? У тебя есть еще время изготовить подходящее кольцо.

– А ты что, свахой заделался? – Док улыбнулся, показывая, что это шутка, но Серов уже закусил удила.

– Я заделался командиром этого фрегата. И, по возвращении, намерен списать вас на берег к чертовой матери!

– Ты чего? – на этот раз в голосе Дока не было и намека на веселость.

– А того. Сколько можно бабу доводить?

В нескольких коротких и не всегда цензурных выражениях Серов описал ситуацию, после чего встал и вышел. Всё. Если не дурак – поймет. Если же не поймет… Нет уж. Дружба дружбой, но проблемы иной раз случались по куда более пустяковым случаям. И в космосе они могли плохо кончиться запросто. К примеру, нервный срыв у пилота во время боя – и пиши пропало. И это – не единственный вариант. А потому решать проблемы членов экипажа, пускай даже самые неожиданные, тоже обязанность командира. Даже если это означает лезть и разбираться в чьих-то идиотских запутанных отношениях.

Увы, вернувшись в рубку, он успел только убедиться, что каких-либо отклонений от заданного режима разгона не наблюдается, а вот спокойно посидеть и почитать (не настоящую книгу, разумеется, но в командирском планшете была закачана целая библиотека) уже не получилось. И опять из-за женщины.

Вот все зло из-за них, с легким раздражением подумал Серов, наблюдая за бочком-бочком протискивающейся в рубку Даной, но вслух об этом говорить, естественно, не стал. Демонстрировать свое недовольство только потому, что тебе кто-то другой испортил настроение, еще одна роскошь, недоступная командиру.

– Говори и рассказывай, – усмехнулся он. – Или опять в шахматы проиграть хочешь?

– Да нет, – девушка чуть смутилась. Серов опять усмехнулся, на сей раз мысленно. У Даны, ранее владевшей их языком в чистом, заученном виде, все чаще проскакивали в речи чисто русские обороты. Сказывалось живое общение. – Я вопрос хотела задать.

– Задавай.

– А скажите… Ту девушку, Эльзу, можно было взять живой?

– Скорее всего, да. Но я давно не тренировался, утратил кое-какие навыки. Впрочем, для нее это, может статься, и лучше, информацию мы выдавливали бы жестко.

– Но вы расстроились.

– Ну да, – разговор нравился Серову все меньше и меньше. – Ценный источник информации потеряли.

– Не такой уж и ценный… Вряд ли она что-то серьезное знала. Скажите, Иван Игоревич, она вам кого-то напомнила?

Ах ты ж, психолог сопливый, с тоской подумал он. У тебя что, достаточно мозгов, чтобы по чужим эмоциям сделать выводы, и не хватает, чтобы понять, что в некоторые дела лезть не стоит? И вообще, зачем тебе это нужно?

Вместо того чтобы сказать все это, пришлось снова улыбнуться:

– Пфе. Чтобы у меня – да воспоминания? Девочка, военному космонавту серьезные отношения противопоказаны. Мотаемся, как шарики для пинг-понга, ни дома, ни семьи. Вот годам к пятидесяти, когда обзаведусь погонами с золотыми орлами, можно будет подумать, а пока что я вольный птах, и мне на всех плевать.

Убедил или нет – не понял, ну да и ладно. Главное, оставила в покое и, почему-то повеселев, ушла по своим делам. А Серов, вновь плюхнувшись в кресло, задумался.

Умная девочка, ничего не скажешь. И попала в точку. В ту самую точку, которую Серов пытался забыть и думал, что ему это удалось. Было, чего уж там. Давно. Ну, относительно давно, на родной планете. И планы были грандиозные, и… В общем, ушел в очередной поход, а когда вернулся, все уже было совсем не так. Ну что же, это жизнь. К тому же он и сам верил в то, что сказал Дане. Ну, во всяком случае, убедил себя, что верит. Вот только… Вот только с тех пор он старался бывать на малой родине пореже. Исключительно чтоб родных навестить.

А Эльза и впрямь оказалась похожа, до одури, разве что ростом чуть повыше. И когда лежала, ассоциации вызвала мрачноватые. Ну и ладно. Все прошло, ничего не важно и не интересно. Кроме того факта, что юнга оказалась чуть наблюдательнее и умнее, чем о ней думали. Серов усилием воли пригасил эмоции, пару минут колдовал над пультом, проверяя курс (абсолютно не нужно, однако вполне естественно, никого не удивит), и потянулся к планшету.

За ужином Док все же вручил Кобре перстень, для которого похитил из сейфа самый крупный рубин. Ну, как похитил – ключи-то Серов не прятал, да и код не скрывал, однако некий оттенок романтики такой поступок их церемонии все же придавал. И когда Кобра его предложение решительно приняла, чем повергла жениха в легкий шок, Дану – в восторг, а Серову придало чувство глубокого удовлетворения от осознания решения проблемы, оставалось только распечатать немного шампанского, приобретенного командиром «Фаэтона» на Новом Париже. Приобретенном – в смысле честно реквизированным из президентского бара. Зато хоть какая-то гарантия качества, всякую бурду президенту вряд ли кто-то рискнет подсовывать, а стало быть, и вероятность нарваться на подделку и испортить самим себе настроение минимальна.

Шампанское оказалось и впрямь хорошим, и в голову ударило неожиданно сильно. Наверное, потому, что шестую бутылку (не на нос, а вообще) не следовало все же смешивать со спиртом. Но Док, скотина, сделал это втихую, а потом уже поздно было что-либо менять. Как они уходили в гипер, Серов даже вспомнить толком не мог. Очнулся, уже обнаружив, что сидит в кресле, бессмысленно пялясь на размазанные от скорости звезды. Похвалив себя за предусмотрительность, выразившуюся в заранее заложенных в компьютер данных, он выпил антидот, проверил курс и, убедившись, что все не так страшно, как могло быть, провел корректировку. Конечно, это пришлось делать неоднократно, и куда чаще, чем обычно, из-за позднего вмешательства отклонения были очень велики, но в целом все могло быть и хуже. Только вот, учитывая трещащую голову, для Серова в этот раз полет казался настоящей мукой…

Эта система была пустой, незаселенной, хотя сложись в свое время ситуация чуть иначе, вполне могла процветать. Впрочем, зверье, во множестве водившееся на имеющейся здесь планете земного типа, и так процветало, поскольку никто на него не охотился и не истреблял ударными темпами, расчищая себе жизненное пространство. Но вот чего-то похожего на колонию здесь не имелось, и в обозримом будущем ее основание не планировалось. А все геополитика…

Первыми сюда пришли французы. Как раз в тот момент они заселяли Новый Париж, и, естественно, старались исследовать окрестности. Обнаружив неподалеку еще одну подходящую к заселению планету, пускай и с чуть менее курортным климатом, они возрадовались, но счастье оказалось недолгим. Франция находилась в упадке, не могла вылезти из ставшего уже привычным кризиса, и денег на финансирование колонизации у нее просто не было. Не дешевый это все же процесс. Они, в принципе, потому и Новый Париж отпустили в свободное плавание, что не могли его содержать. К тому же их активно поддавливали со всех сторон – Европейская Ассоциация, держава, на первый взгляд, единая, в реалии напоминала лоскутное одеяло. Народы, в нее входившие, сохранили кое-какие признаки самостоятельности, кто-то больше, кто-то меньше, и теперь отчаянно свои права отстаивали, не упуская случая прихватить, что плохо лежит. Прям как колобки в банке, друг друга совсем уж не съедят, но понадкусывают до костей.

В общем, Франция оказалась озабочена совсем другими проблемами, но и отказываться от планеты сразу значило терять престиж. И французы поступили, как им тогда казалось, мудро, застолбив планету, заявив на нее свои права, но при этом ничего не делая. А что, есть-пить не просит, крутится себе вокруг звездочки. Покрутится-покрутится, а там, глядишь, или деньги появятся, или можно будет кому-нибудь выгодно спихнуть – вполне житейский ход мыслей, если вдуматься.

И вроде бы вначале складывалось все неплохо, главным образом потому, что лежащая в стороне от центров цивилизация планета никого не интересовала, однако позже ситуация изменилась, и на нее положили глаз выходцы из какой-то арабской республики. Там, у них, к тому времени вот уже несколько десятков лет подряд кто-то с кем-то воевал, причем участников конфликта была куча, все грызлись против всех и меняли цвета, как пьяные хамелеоны. Естественно, бардак всем изрядно надоел, но если соседи, когда их начинало беспокоить положение дел, пригоняли пару кораблей, бомбили кого попало и сваливали от греха подальше, то жителям той планеты приходилось куда хуже. И жизнь их можно было описать одним коротким, емким, но абсолютно нецензурным словом. Совсем неудивительно, что кое-кому захотелось свалить куда подальше.

Однако существовала одна проблема. Свалить-то они могли, и даже было на чем – корабли, хоть и не новые, на вторичном рынке продавались задешево. И, если поискать, то при удаче имелся шанс прикупить вполне работоспособную колымагу. А вот с местом, куда можно улететь, возникла проблема. Никто не собирался принимать нищих чужаков, которые вдобавок не умели и не хотели встраиваться в чужую систему культурных координат. Международными законами неприем беженцев, конечно, строго осуждался, но те, кто послабее, мастерски умели законы обходить, объявляя у себя то карантин, то пиратскую угрозу. Ну, то есть пираты на кораблях, очень напоминающих полицейские, внезапно сожгут непрошеных гостей и бесследно растворятся в космосе. А сильные на претензии со стороны международных правозащитных организаций плевали, далеко и с чувством, сидя на орудийных башнях своих линкоров.

Некоторые международных законов и вовсе не признавали. Вон, в той же Российской Империи закон предусматривал немедленную принудительную ассимиляцию. И всё, без вариантов, потому что генетическое разнообразие – это хорошо, это приветствуется, а в остальном один народ, один язык, одна культура. Она и так впитала в себя достижения многих народностей, и большего, как не без основания считали имперцы, им не требовалось. Причем ассимиляция – это еще по-божески, в Альянсе незваных гостей и вовсе отправляли на каторжные планеты с пожизненным сроком. Трезво взвесив шансы не попасть под раздачу, эмигранты решили поискать свободную планету, но и здесь их ожидал жестокий облом.

Со свободными планетами оказалось еще сложнее, чем с гостеприимными хозяевами. Вести разведку самостоятельно у арабов никогда хорошо не получалось, а то, что уже было разведано соседями, никто отдавать не собирался. Поведение, кстати, вполне логичное. В конце концов, кто-то старался, тратил силы и средства, чтобы найти себе ценный актив, а тут его дарить кому-то? Да не бывать тому! А раз так, то возле каждой застолбленной планеты висели если не патрульные корабли, то хотя бы средства контроля пространства. Нелегально же высадившимся предлагалось не обижаться, если их выловят, и – по законам фронтира. Пиф-паф…

Сложно сказать, действительно беглецы узнали об этом только когда принялись скитаться по космосу, или же мастерски делали вид, что не в курсе. Главное, незнание закона не освобождает от ответственности. Это им объяснили на одной из планет, уже закрепленных за собой Альянсом. Надо сказать, объяснили достаточно милосердно, никого даже не убив, хотя по морде получили все и качественно. И, призывая гнев Аллаха на головы жадных гяуров, они отправились дальше, чтобы, в конце концов, угодить сюда.

Из этой системы уйти они уже не могли. Во-первых, на одном из трех оставшихся у них к тому времени кораблей вышел из строя гиперпривод. А во-вторых, у них кончилось всё. Топливо, пища, ресурс системы жизнеобеспечения. И они пошли на посадку, сделав еще одну попытку основать колонию.

Чем кончилась эта попытка, так и осталось неизвестным. То ли они сгинули, чему весьма способствовала агрессивная местная фауна, то ли остались живы, но впали в дикость, то ли просто прятались, заслышав вой поисковых ботов. Французы к нарушению суверенитета планеты отнеслись серьезно, но быстро отреагировать в тот момент не смогли, и у арабов оказалось достаточно времени, чтобы уйти подальше от места высадки и замаскироваться.

Технически всем оставалось вздохнуть свободно и вернуться к своим делам, но не тут-то было. Случилось так, что данные со спутников контроля пространства попали в сеть, в общий доступ. То ли хакер какой постарался, то ли виной всему обычная французская безалаберность, но несанкционированное проникновение чужаков оказалось достоянием общественности. А потом стало весело, потому как выходило, что французы не только нарушили закон, не сумев вовремя оказать необходимую помощь мигрантам, но и не смогли обеспечить защиту планеты, считавшейся их собственностью. Ну не могли их соседи пройти мимо, и куча исков в суд оказалась закономерным продолжением истории.

Будь на месте французов Империя, Альянс или Британское Содружество, они бы на все эти иски наплевали и забыли. Но Франция являлась частью Европейской Ассоциации, и деваться ей было некуда. После долгих судебных тяжб планета у нее была отчуждена. Вот только, несмотря на огромное количество желающих получить этот кусок в личное пользование, их всех тоже ждал жестокий облом. Теперь уже закон обернулся против них, поскольку французские юристы тоже зря хлеб не ели, найдя кучу весьма интересных лазеек. Тяжба длилась уже не одно десятилетие, и все это время планета оставалась ничейной.

Однако сейчас, вот незадача, люди здесь точно были, причем на орбите той самой планеты. Во-первых, транспортный корабль «Марсель», наличие которого в системе русские считали ожидаемым с высокой степенью вероятности. Довольно старый корабль, но в хорошем состоянии. Вообще, этот тип судов считался чрезвычайно надежным, вроде самолета «Дуглас» в далеком прошлом. Тоже мог летать при должном уходе, пока хозяину не надоест. «Марсель» же, судя по некоторым внешним признакам, вдобавок прошел модернизацию, так что те, кто на нем летал, могли быть довольны. Серов даже прикинул, что такой приз, если что, можно потом выгодно продать – международные законы допускали передачу отбитых у пиратов кораблей в собственность победителей, и имперские им в данном случае не противоречили. Корабль же, после всего случившегося, вполне можно было отнести к пиратским. Увы, кроме «во-первых», имелось еще и «во-вторых».

Помимо сухогруза, в системе обнаружилось еще четыре корабля, и все без опознавательных знаков. Три – корветы, моментально опознанные как продукция верфей Британского Содружества, и крейсер типа «Норфолк», тоже британский. Само по себе это еще ни о чем не говорило, кораблестроение на экспорт являлось одной из важных частей британского бюджета, и продавали они свою продукцию направо и налево. Тех же «Норфолков» построили больше ста единиц двадцати различных модификаций, из них в самой Британии осталось не более десятка. Крейсер, далеко не новый, имел одну просто замечательную особенность. Возможность его перекраивать впоследствии как угодно была заложена еще на стадии проектирования, так что каждый из них модифицировали как минимум пять-шесть раз. Так что, несмотря на архаичный вид, это были вполне адекватные своим задачам корабли, и их очень любили задействовать в разнообразных спецоперациях. Поди-ка, определи, кому принадлежит данный конкретный экземпляр. Так что на вооружении большинства флотов крейсера типа «Норфолк» имелись, даже, насколько помнил Серов, Империя когда-то через третьи руки приобрела парочку.

В общем, происхождение кораблей не говорило ни о чем, но вкупе с уже имеющейся информацией можно было с уверенностью сказать: британские уши торчат здесь изо всех щелей. И хорошо еще, что, в отличие от военных кораблей, «Марсель» не имел защиты от сканирования, а потому определить, что пропавший курьер уютно расположился в его трюме, не составило труда. Откуда здесь взялись боевые корабли, оставалось неясным, но это сейчас уже не играло никакой роли.

Экипаж «Фаэтона», собравшись в рубке, дружно рассматривал унылый пейзаж. Чужое пространство и чужие корабли… Хорошо, если твой собственный фрегат новейший, а значит, и средства контроля пространства у него самые современные. Это позволяет обнаружить и опознать противника задолго до того, как он сам окажется способен вычленить в пространстве маленькую скорлупку русского корабля. Плохо, что показывают системы обнаружения неприятную картину. Корветы – ничто, их «Фаэтон» вполне мог размазать в тонкий блин, но крейсер путал все карты. Пускай он априори хуже более современных кораблей, все же модернизация – это немного не то, что новый, однако фрегат ему все равно не противник. Но самое неприятное, что корабли, предназначенные для специальных операций, вполне могут оказаться оснащены радарами, не уступающими новейшим имперским разработкам. И виси, гадай, то ли ты и впрямь расположился за границами возможностей противника, то ли он тебя видит, просто молчит и ждет, когда ты подойдешь ближе. Это значит, чтобы у быстроходного фрегата не осталось шанса уйти.

– Ну, что скажете, господа офицеры? – мрачно спросил Серов. Вообще, офицерами были не все, Дана, которую, раз уж все равно рисковала вместе с остальными, никто из рубки выгонять не стал. Раз уж пришла по извечному женскому любопытству – сиди, слушай. Только не мешай. Однако на том, что у некоторых права голоса нет, равно как и звания, командир внимание не заострял – не до того сейчас.

– Надо выбивать крейсер, – рубанула воздух ладонью Кобра. – Без вариантов. Иначе он нам всю малину обгадит.

– Это-то понятно. Вопрос – как.

– В два приема. Берем – и выбиваем, – пробухтел из своего кресла Док. Его, похоже, больше занимали какие-то свои проблемы, и Серов даже догадывался, какие. Налетали они немало, двигателям требовалась профилактика, а на ходу ее не сделаешь, нужен ремонтный завод. Вот и гадал механик, сколько его машинерия еще выдержит, учитывая, что обкатку она до того толком не прошла, но зато и нагрузка из-за небольшой массы корабля меньше, чем проектная. Конечно, можно не сомневаться, что ресурса им хватит еще с избытком, да и вообще, не факт, что они переживут эту авантюру, но Док привык думать наперед.

– Шутник, – без выражения прокомментировала Кобра. – А вообще, шансы есть. Если атаковать внезапно…

– Эй, постойте, – Дана, несмотря на обещание сидеть тихонечко и молчать, все же не сдержалась. – Вы что, и вправду хотите с ними драться?

– Есть другие предложения? – удивленно поднял бровь Серов.

– Они же… Это же крейсер!

– И что? У нас есть приказ – и мы обязаны его выполнить. Этого требуют наша честь и здравый смысл. Потому что если мы их сейчас упустим, то найти вновь будет уже нереально.

– Но это безнадежно, мы просто все погибнем. Они в разы сильнее…

– Сиди. Молчи, – Серов вытащил планшет, щелкнул ногтем по экрану, оживляя, и задумчиво сказал: – Главное даже не в крейсере. Если даже нас просто свяжут боем, мы этот транспорт уже можем и не догнать. Движки у него явно нестандартные.

– Врезать бы по ним…

– И отправить к праотцам тех, кого нам поручили вытаскивать? Это – не военный корабль, то, что нам плюха, его может и на запчасти разнести. Нет уж. Дайте мне пять минут.

Возился он не пять минут, а раза в три больше, и все это время в рубке висело напряженное молчание. Наконец он откинулся на спинку кресла, пару секунд просидел, размышляя, и изрек:

– Я не вступаю в безнадежный бой, там выход был, вы просто не заметили…

– Э-э…

– Старая песня, Ксан. Я потом дам тебе послушать. А выход и впрямь есть. Только если делать все четко, и нас еще действительно не обнаружили.

– Иной вариант лучше и не рассматривать, – буркнул Док.

– Вот именно.

– И какой же? – пилот выглядела мрачной. – Я крутила и так, и этак, и ничего не нашла.

– Вот потому я командую кораблем, а ты его только пилотируешь. Не обижайся, Ксан, наберешься опыта – тоже сможешь видеть больше вариантов. Смотрите сюда.

План Серова попахивал авантюрой, но других вариантов все равно никто предложить пока не мог. Риск, правда, выглядел жутким, особенно для него самого, но тут уж куда деваться. А технически все выглядело просто. Разогнаться за пределами дальности локаторов противника, врубить маскировочное поле и по инерции приблизиться. На фрегате имелось четыре противокорабельных «стилета». Если противник не ждет нападения, то внезапный залп в упор прорвет его оборону. Если ждет… Ну, тогда на дистанцию залпа их никто просто не подпустит. «Стилеты» хороши, но на крейсере наверняка есть ракеты и мощнее, и дальнобойнее.

Если получится, то все становится решаемо. Противокорабельные ракеты выводят из строя крейсер, полностью или частично, а орудия «Фаэтона» добивают тех, кому посчастливилось уцелеть. После этого реальными противниками остаются только корветы, а им в таком бою ничего не светит.

Но самое сложное выпадало как раз на Серова. В бою без него вполне можно будет обойтись, и потому он покинет корабль. В скафандре. И десантируется прямо на борт «Марселя». Возможностей ранцевого двигателя для прыжка и корректировки курса теоретически должно хватить. А потом остается самая малость – проникнуть внутрь, истребить экипаж, а это два десятка рыл, либо просто не дать кораблю улететь, и ждать помощи.

– Идиотский план, – сказала Кобра.

– И самоубийственный, – согласился Док.

– Есть идеи лучше?

– Нет.

– Стало быть, принимается единогласно. Давайте обсудим детали.

И, уже когда фрегат начал разгон, и Серов упаковывался в скафандр, Дана, подойдя, тронула его за локоть:

– Ты только вернись. Пожалуйста…

Минуты текли, словно загустевшее масло, так же медленно и, по ощущениям, вязко. На лбу Кобры выступили крупные, словно горох, капли пота. В первый раз она вела корабль в бой одна, и, хотя диспозиция выглядела ясной и расписанной до мелочей, впервые кроме азарта предстоящего боя и легкого мандража она чувствовала еще и дикий, невероятный груз ответственности. И, командуя кораблем, пускай и временно, на несколько часов, она ощутила разницу между собой и Серовым. Это было дико тяжело, и она поразилась, как он может таскать на себе все это ежедневно, ежечасно. И от паники ее сейчас отделяло лишь понимание, что все зависит от того, как каждый из них справится со своей задачей. Не подведут ли двигатели у Дока, сможет ли она расправиться с крейсером, остановит ли Серов в одиночку целый корабль. А значит, оставалось сцепить зубы – и идти вперед, потому что никаких иных вариантов попросту не было.

Фрегат двигался неспешно, слишком активно разгоняться они не стали. И, похоже, британцы угрозу профукали, во всяком случае, «Фаэтон» уже миновал точку, в которой его начинали достать орудия среднего калибра. Один залп – и фрегат разнесет на молекулы, но огня никто не открывает. И все ближе корма вражеского крейсера. Двигатели, массивные отражатели – и минимум орудий, которые здесь просто некуда ставить. Самая уязвимая часть любого корабля.

– Ну, я пошел, – голос Серова звучал так же, как и всегда. Спокойно, чуть небрежно – казалось, он никогда не принимает всерьез того, что происходит, и Кобра только сейчас почувствовала, чего ему стоит этот бодрый тон.

– Давай.

Через секунду мигнула пара индикаторов – все, Серый покинул корабль. Еще четыре часа полета по инерции. Казалось, стрелки часов примерзли к циферблату. Однако нет – ползут, хотя и медленно. И вот… Время! И Кобра с силой толкнула от себя рычаг экстренного запуска маршевого двигателя, одновременно включая на полную мощность все средства подавления и запуская ракеты.

Первыми, как и в прошлом бою, пошли ракеты, задачей которых было разрушить электронику противника. Все, какие имелись, восемь штук. Маловато, откровенно говоря, это для итальянской базы хватило шести, здесь же противник был посерьезнее.

Тем не менее, даже не разрушив полностью управление кораблями, сбои практически во всех системах эти ракеты вызвали. И подарили тем самым несколько секунд, во время которых «стилеты» достигли цели. Два из них оказались потрачены на то, чтобы пробить силовое поле. Счастье еще, что оно работало в обычном для дрейфа экономичном режиме. Две другие ракеты прорвались. Одна разорвалась на борту корабля, относительно безвредно для гиганта. Относительно – это потому, что башню главного калибра она все же разнесла, но с точки зрения живучести корабля, равно как и предстоящего боя, такое повреждение погоды не делало. А вот последняя ракета дотянулась туда, куда надо, и кормовая часть вражеского крейсера моментально превратилась в груду искореженного металла.

Технически ничего еще не было закончено. Даже лишившись возможности использовать основные двигатели, крейсер еще мог вести бой, на огневой мощи корабля повреждения отразились незначительно. Да что там, даже перемещаться он кое-как мог, используя для этого маневровые двигатели, вот только русские не собирались давать ему шанса. Продолжая заходить с кормы, там, где защитное поле еще не успело восстановиться и зияло огненными прорехами, «Фаэтон» разом использовал все имеющиеся на борту орудия. Огненный вал обрушился на корабль, разрушая все, до чего мог дотянуться. И броня крейсера, исправно защищающая его нежное нутро, так и не смогла спасти остатки маневровых двигателей, на которые Кобра и нацелила свой удар.

За секунды огневого контакта фрегат смог полностью обездвижить вражеский флагман, выбить практически всю ориентированную на корму зенитную артиллерию, снести антенны и повредить еще одну башню. В ответ «Фаэтон» дважды получил по носу, первый удар поглотило силовое поле, второй нанес тяжелые, но некритичные повреждения обшивки, что практически не сказалось на боевых возможностях русского корабля. Главное было сделано, непосредственного участия в бою крейсер принимать уже был не способен. Конечно, у него еще оставалась возможность дотянуться до наглецов, но экипажу корабля было не до них. Удар Кобра рассчитала точно, и сейчас вражеский крейсер, получив дополнительный импульс, потихоньку сходил с орбиты. И если он в таком состоянии нырнет в атмосферу планеты, экипаж обречен. Все это понимали, а потому занимались спасением шкуры, ограничившись стрельбой издали и оставив бой на совести своих младших коллег.

Те, надо отдать должное, не испугались более крупного и сильного коллеги. Британцы никогда не были трусами, и в бой, случись нужда, шли с кем угодно. Вот и сейчас они атаковали «Фаэтон» со всех сторон, стараясь использовать преимущество в маневренности, благо русским пришлось лезть с крейсером в ближний бой и критично сократить дистанцию. Вот только успевший разогнаться фрегат моментально прорвался сквозь их строй, круто, на грани потери управляемости, развернулся и встретил корветы сосредоточенным огнем, моментально выбив самого невезучего из противников.

Отчаянная космическая карусель продолжалась еще минут пятнадцать, после чего Кобра смогла честно сказать, что показала класс. Досталось, конечно, и «Фаэтону», сейчас исходящему паром из пробоин, которые пытался хоть как-то герметизировать отчаянно ругающийся Док, но смертельными повреждения не были. А вот все три корвета грудами обломков уплывали в пространство, и живых там явно не осталось. Крейсер же сошел-таки с орбиты, и теперь его пилотам предстояло сажать корабль, используя для этого лишь аэродинамические рули. Та еще задачка.

Кобра с усилием выдохнула – спазм перехватил горло, как только закончился бой. Ну, такое с ней уже бывало, ерунда. Вытерла пот со лба, вызвала Дока:

– Как, сможем идти к «Марселю»?

– Дай мне хоть десять минут, – огрызнулся механик. – Иначе ни за что не ручаюсь.

– Но Серому нужна помощь.

– Нужна, – согласился Док. – Трупы складировать. Если они еще не улетели, значит, и не улетят уже. Стало быть, командир времени зря не теряет. Зато если мы сейчас рванем, то рискуем уже никуда не улететь из этой системы.

Оставалось лишь признать его доводы вескими и замолчать. Тем более что-либо сделать они пока и впрямь не могли.

Серов не боялся, что его обнаружат. Десантный скафандр – штука не самая удобная, но одного у него не отнимешь. Обнаружить его, не зная, что искать и где, крайне сложно. В таких костюмчиках бравые парни, по традиции считающие символом романтики голубой берет, сыплются с орбиты на планеты, ощетинившиеся зенитками. И радары эти скафандры обманывать умеют.

Хуже другое. Лететь в одиночку, в пустоте, ничего не видя и не слыша – то еще испытание для нервов. В свое время, еще на первом курсе военного училища, был такой тест. Человека сажали в скафандр – и на полчасика в космос, без связи и страховки. Курсант знал, что его ведут радары, и пропасть не дадут в любом случае, но это чувство полного одиночества и безысходности… Процентов тридцать отсеивались сразу же – кто-то впадал в панику, и его отчисляли, кто-то после такого уходил сам. Были и те, у кого срывало крышу – этих приходилось лечить. В общем, тяжко. И там – несчастные полчаса с полными баллонами, здесь же – три с половиной. А воздуха в скафандре – на четыре, плюс маленький вспомогательный баллон, прозванный у космонавтов Последним Шансом. Десять минут. И возвращаться просто некуда, оставалось лететь, ориентируясь по приборам и время от времени корректируя путь маленьким ранцевым двигателем. И когда Серов почувствовал, что мозги у него вот-вот взорвутся, в пределах визуальной доступности он увидел цель. Вначале неяркую точку, потом крохотный силуэт, затем маленький, словно бы игрушечный кораблик и, наконец, медленно надвигающийся и заслоняющий собой все пространство борт.

Вид у «Марселя» был не очень, чувствовалось, что корабль уже давно бороздит космос. Матовая броня исцарапана, краска если и осталась, то так, отдельными фрагментами. В одном месте видна заплата, приваренная прочно, но грубо, сразу видно, что не в условиях нормального ремонтного дока. Примерно такие они сами не так давно укрепляли на «Фаэтоне». Словом, ветеран дальнего космоса, еще не потерявший былой мощи, но давно утративший изначальный лоск.

Теперь надо было аккуратно уравнять скорости, чтобы не проскочить. Будь корпус стальным, проблемы бы не было, магнитные захваты на подошвах в наличии. Однако здесь то ли титан, то ли какие-то немагнитные сплавы, Серов не знал точно. У разных стран разные технологии, и их разнообразие граничило с бардаком. Даже на кораблях одной серии частенько применяли разные материалы, так что гадать бесполезно, да и не нужно. Времени нет. И от всего этого единственный плюс – поселившаяся за эти три часа в душе тоска смылась, поджав хвост. Начиналась работа.

Виртуозно отработав двигателем, он сумел притереться к борту корабля и скользнул вдоль него к корме. Вот она, его цель. Огромные отражатели, посредством которых адское пламя двигателей может разгонять и управлять той массой металла, что называется звездолетом. В самых маленьких из них поместятся несколько таких, как Серов, а в маршевые можно запихать, наверное, не меньше взвода. И если кому-то на корабле придет сейчас на ум дать тягу… Нет, об этом лучше не думать, тем более почувствовать диверсант-недоучка все равно ничего не успеет.

А вот и люк. Небольшой, аккуратный, как раз чтобы впустить или выпустить человека в скафандре. Такими пользуются механики, если необходимо выйти в космос. Не тащиться же им вдоль всего корабля по внешней обшивке. Осторожно подобраться к нему, осмотреться… Просто замечательно. Те, кто создавал этот корабль, знали свое дело. Сюда выхлоп не достанет ни под каким предлогом, а значит, выход можно осуществить относительно безопасно даже на ходу. Теперь открыть бы его еще.

Серов аккуратно коснулся перчаткой едва заметной клавиши внешнего замка, откинул крышку. Ну да, закрыто. Но на скорую руку настроенный Доком компьютер скафандра уже осуществил подключение и принялся подбирать коды. Если не получится – ничего страшного, в запасе есть вышибные заряды, которые вскроют этот несчастный люк, как консервную банку, но лучше все же обойтись без крайних мер. Ага, есть! Даже чуть быстрее, чем он планировал. Все же «Марсель», хоть его и использовали для спецоперации, оставался гражданским кораблем, и нормальной защиты от такого рода проникновения у него предусмотрено не было. Ну, с богом!

Люк открылся очень мягко. Конечно, в вакууме звук не распространяется, и скрипов не слыхать, но опытный космонавт чувствует такие вещи кожей. Так вот, этот люк содержался в идеальном порядке, а судя по тому, что ни малейшего признака воздуха при открывании не наблюдалось, шлюз сработал штатно, с откачкой всего объема. Интересно только, состояние всего корабля такое идеальное, или это механики заботятся исключительно о собственном удобстве?

Попасть внутрь удалось без проблем. Проем люка оказался широченным, и это, в общем, неудивительно. Механикам иногда приходится выходить наружу и при работающих двигателях, для чего применяются тяжелые скафандры, бронирование которых позволяет в случае чего пережить и запредельные температуры, и жесткое излучение. Габариты у таких скафандров соответствующие, и проходы под них тоже. Так что человек в относительно компактном десантном облачении прошел, не опасаясь даже задеть за стены.

Люк закрылся. Тридцать секунд ожидания – и внутренний люк с чавканьем (атмосфера уже в норме) уходит влево. Впереди коридор, тоже широкий, но скафандр придется снимать – дальше в нем будет не развернуться. Коридоры у этих кораблей слишком узкие, проект-то был изначально бюджетным. Да и грохоту в этом скафандре наделаешь такого, что стадо бизонов обзавидуется. Жалко, конечно, но – ничего не поделаешь.

Выбравшись из доспехов, Серов прошел вперед метров на двадцать и, найдя подходящую нишу, спрятался в ней. При любом раскладе сигнал о несанкционированном открытии люка прошел на командирский пульт. Вряд ли, конечно, здесь ожидают чужого вторжения. Пустая система, боевые корабли вокруг, все это провоцирует самоуспокоение, а стало быть, происходящее, скорее всего, воспримут как сбой автоматики. Но проверить кого-нибудь пошлют обязательно, это азбука.

Так и есть. Неторопливые шаги, голоса. Идут двое в характерно испачканных комбинезонах. Копии того, что таскает Док, разве что поистрепаннее, да размеров на десять меньше. Ну что, ребята, здравствуйте!

Механики появление перед ними здоровенного мужика в русской форме восприняли крайне неодобрительно. Тот, который шел первым, на миг впал в ступор, за что и поплатился. Один короткий удар кулаком по макушке, будто молотом – и все, осел. А вот его товарищ оказался порасторопнее, да и времени у него оказалось чуток побольше. Во всяком случае, успел вякнуть что-то вроде «subingalvis» и попытаться ударить Серова какой-то железякой, которую нес в руке. О назначении выгнутого так, словно он неделю бился в падучей, инструмента Серов представления не имел и гадать не собирался. Вместо этого он перехватил руку противника, сломал ее в двух местах, а самого клиента аккуратно приложил головой о переборку. Прислушался – вроде все тихо. Похоже, никого, кто обратил бы внимание на короткую возню, поблизости не оказалось.

Миниатюрный экран возле левого глаза мигнул. Серов переключил на миг внимание. Язык литовский, перевод… Да уж, бедноват у них запас соответствующих случаю выражений. Ну и ладно. Наклониться, проверить, живые ли. Второй жив, хоть и без сознания, а вот первый – нет. То ли с ударом перестарался, то ли мужичок оказался хлипковат. Скорее, второе, в нем и росточку-то от силы метр шестьдесят. Где они, спрашивается, таких гномов берут? Хотя, с другой стороны, механикам приходится иной раз ползать через всякие неудобья, и маленький рост вполне может оказаться преимуществом, позволяя работать там, куда человек более крупный попросту не залезет. Конкретно этот уже отработался.

То, что одного из противников он пришиб, Серова не расстроило совершенно. Для допроса хватит и одного. В стационарных условиях и вовсе свежеоторванную голову смогли бы расспросить, но до крайностей доводить сейчас не было смысла. В себя пленный тоже пришел моментально, достаточно оказалось слегка потеребить сломанную руку, а вот дальше он повел себя не вполне адекватно.

Выслушав его длинную и красочную тираду (нет, поторопился он, решив, что литовский язык беден, оказывается, вполне себе развитый и образный), Серов в два счета объяснил собеседнику одну старую истину. Уяснив на собственном опыте, каким образом иногда языком можно ляпнуть так, что освободится место для новых зубов, а также выслушав краткую лекцию на тему «русофобия и вовсе убивает», тот живо стал сговорчивее. И даже по-русски, оказывается, умел говорить, только с жутким акцентом. Не хотел, значит, чтобы было уй-ю-юй и ай-я-яй.

Выслушав исповедь невольного говоруна, Серов уточнил пару моментов, а затем легким движением погрузил его в глубокий сон и аккуратно зафиксировал изолентой, позаимствованной в багаже техника. Разумнее, конечно, было бы просто свернуть ему шею, но убивать пленного как-то не комильфо. В схватке или там при попытке к бегству еще туда-сюда, а вот так, беспомощного… Нет, он понимал, конечно, что милосердие к врагам – это глупость, и большинство товарищей постарше хлопнули бы случайную помеху не задумываясь и пошли дальше, но все равно рука не поднялась.

Зато когда он проходил через жилую зону корабля, поднялась не раз, стрелять здесь можно было во все, что движется. Только прежде, чем идти туда, Серов принял кое-какие меры. Во-первых, воспользовавшись электронным ключом техника, заблокировал двигатели. Конечно, с капитанского пульта блокировку снять можно без проблем, вот только какое-то время это в любом случае займет. А во-вторых, присобачил на главном и вспомогательном энерговодах заряды взрывчатки. Случись нужда, подорвать – и все, корабль уже никуда не денется без длительного ремонта. А теперь – вперед, времени оставалось не так и много.

Если верить технику (а он не врал, это детектор показал точно), на корабле находилось двадцать четыре человека, не включая пленных. Из этих двух дюжин четверо – заказчики, практически не контактировавшие с остальными, остальные – члены экипажа. Минус двое – стало быть, восемнадцать обычных, гражданских космонавтов и четверо лбов, неизвестно как обученных и вооруженных. Из плюсов – противник не догадывался пока, что на корабле чужак, и стрелять можно было не раздумывая – пленных заперли отдельно и даже не охраняли, просто заблокировав наскоро переделанный под тюрьму отсек.

В жилой зоне он положил сразу восьмерых, причем одного явно из той «великолепной четверки». В этом убеждала даже не одежда, совершенно не похожая на то, что таскают космонавты, а куча оружия в каюте. А главное, этот умник успел не только проснуться, когда открылась дверь, но и поднять оружие, причем откуда оно взялось, Серов так и не понял. Русский опередил его буквально на долю секунды, и мозги ганфайтера размазались по выкрашенной в белый цвет переборке. Вот только сердце екало так, словно было сделано из бумаги.

В той же каюте Серов позаимствовал и кое-что из оружия. Враг – ваш главный снабженец, говорил в свое время инструктор, и сейчас командир «Фаэтона» убедился, что тот был прав. Так что в дополнение к своему пистолету, снабженному увесистым глушителем, не особенно приспособленному к бою в этих закоулках лучемету и всякой мелочевке он присоединил удобный короткоствольный автомат бельгийского производства и обрез двустволки. Древность, не утратившая актуальности – сноп картечи с малой дистанции испортит аппетит кому угодно. Стало потяжелее, но не смертельно.

Картечница пригодилась очень скоро. Сняв по пути еще двоих, встреченных в коридоре, Серов вошел в кают-компанию, где обнаружил целую толпу народу. Широко улыбнувшись их удивленным рожам, он выдал им «Привет, шпроты!» и отсалютовал из двух стволов, после чего уронил обрез, сорвал с пояса гранату, швырнул ее в образовавшееся месиво и выскочил в коридор. Очень вовремя – едва успел укрыться под защиту переборки, как ахнуло, и вылетевшие наружу осколки яростно зазвенели о металл. Вновь заскочил внутрь с оружием наизготовку, но живых там уже не было.

Простой пересчет по головам сразу выдал результат – живых на корабле осталось только двое. Но теперь они наверняка знали о чужаке, и будут готовы к бою. Вот только Серов не собирался устраивать тут игры в стиле компьютерных пострелушек, у него просто не оставалось на это времени. Через две с небольшим минуты «Фаэтон» начнет крошить местных вояк, а значит, надо кончать с уцелевшими врагами как можно скорее. А откуда можно контролировать весь корабль? Правильно, из рубки. Туда он и направился.

Дверь в рубку даже не потрудились запереть. Разгильдяйство, конечно, но оно сейчас было на руку. И уцелевших врагов, в хорошем темпе уходивших в сторону спасательных капсул, Серов обнаружил сразу. Правда, их оказалось почему-то трое, но пленный механик мог со страху и ошибиться. Зато это хорошо согласовывалось с присутствующим здесь контингентом. Гражданские раззявы полегли, а более-менее подготовленные профессионалы, держащиеся особняком, оказались в стороне от тотальной зачистки и сейчас пытались уйти.

Ну что же… Пульт незнакомый, но принципы работы одни и те же, разобраться несложно. Тем более гражданская версия на диво примитивна. Раз, два, три… Ребята, я шлю вам пламенный привет!

Корабли бывают разные, боевые и гражданские, большие и маленькие… Количество созданных людьми типов кораблей уже давно не поддается подсчету, и отличаются они друг от друга так, что иной раз в них сложно найти хоть какое-то сходство. Только вот у всех кораблей есть одна общая черта. Любой корабль состоит из множества отсеков, и, в случае нужды, проходы между ними почти мгновенно герметично перекрываются. Обычно это предназначено для того, чтобы в случае разгерметизации одного отсека предотвратить утечку воздуха, но опустить аварийные задвижки можно и принудительно. Что, собственно, и сделал Серов.

Разумеется, он не питал беспочвенных иллюзий. Внутренние переборки – это не тяжелая броня обшивки, способная иной раз выдержать даже попадание метеора. Для того, чтобы их вскрыть, не нужно даже извращаться с пиротехникой – титановые или композитные листы в несколько миллиметров толщиной без особых проблем вскрываются даже штурмовым лучеметом. Так что шустрые мальчики, разумеется, выберутся, но какое-то время это у них займет. А он, Серов, тем временем до них доберется. И хотя его тут же посетила мысль, что можно просто дать беглецам уйти, он ее тут же отбросил. Нет уж, мало ли какой они приготовили сюрприз. К примеру, вместо того чтобы бежать, запустят двигатели одной из капсул прямо в корабле. При таких раскладах, самому можно живым не выбраться. Правда, и капсуле со всем содержимым будет хана, но если дать противнику время, он что-нибудь точно придумает.

Выходя из рубки, Серов бросил взгляд на экраны внешнего наблюдения. Ну да, там, неподалеку, уже шел бой полным ходом. Для непосвященного все это выглядело беспорядочным, хаотичным мерцанием, но он-то хорошо видел, что крейсер, потеряв управление, сходит с орбиты, а «Фаэтон» уже схлестнулся с корветами. Правда, в ближнем бою, теряя при этом немалую часть преимуществ. Увы, досматривать результат времени не оставалось.

Как оказалось, противники ему попались шустрые, и он едва успел уйти, когда из-за очередного поворота (коридоры «Марселя» были запутанными, словно в лабиринте, и до жути нерациональными) в него попытались всадить порцию свинца. Как оказалось, вскрыли они не только переборку, что вела в сторону отсека спасательных капсул, но и противоположную, да еще и не одну. Явно хотели встретить преследователей там, где их не ждут, и это британцам практически удалось. Только вот между «практически» и «удалось» немалой ширины пропасть. Одна-единственная ошибка, просто неудачное освещение. Это и за ошибку-то считать нельзя, поскольку другого тут и не было, а от торопящегося человека сложно ожидать, что он будет достаточно наблюдателен, чтобы заметить, как шевельнулась тень на полу. Серов заметил. Как? Сложно сказать, может, потому, что чувства были обострены до предела. Заметил, перекатом ушел в сторону, услышал визг рикошетирующих от переборок пуль, ответил, не так, чтобы убить, слишком сложно попасть, а просто чтобы прижать, не дать ерзать и прицельно стрелять. А потом граната – и шум падающего, словно мешок, тела.

Он был один, видимо, остался прикрывать отход остальных. Серов постоял, несколько секунд глядя на спокойное, не задетое взрывом и осколками лицо. Смелый человек. Наверняка понимал, что не выживет, прикрывать отход – задача для смертников, а сколько преследователей он знать не мог. И все равно остался, принял бой… В другой ситуации Серов не отказался бы посидеть и выпить с этим человеком, достойный враг – это многое значит. Но времени для размышлений не оставалось, и он вновь двинулся вперед.

Догнал беглецов он уже в аварийном отсеке. Отсек этот, по сути, просто длинный коридор, в котором рядком торчали выступы посадочных люков спасательных капсул, был ярко освещен. И благодаря этому свету, в изобилии льющемуся из потолочных панелей, капитан моментально смог все разглядеть, оценить ситуацию и понять, что пленный механик был прав, а он, Серов, ошибался.

Естественно, людей оказалось двое. Просто беглец спасался, не в гордом одиночестве, а прихватив заложника. И кто бы это мог быть, спрашивается? Ну конечно…

– Мадемуазель Келли, как вы там? Этот умник вам не слишком докучал?

Разумеется, глупо обнаруживать себя, но какая разница? Они уже садились, и хмырь в странной расцветки камуфляже грамотно держал девушку так, чтобы она прикрывала его от возможного обстрела. Учитывая, что входов в отсек было всего два (серьезный недостаток конструкции, надо сказать, поскольку эвакуацию малое количество дверей всегда затрудняет), и один был наглухо заклинен ломом, позаимствованным с висящего здесь же пожарного щита, не такая уж и невыполнимая задача. Он бы и второй заклинил, гад, да заклинивать нечего – переборка, как и следовало ожидать, оказалась распорота выстрелом из лучемета. Грубо, но действенно, хотя весь пол испоганил брызгами расплавленного металла, стервец.

Британец, услышав его слова, аж на месте подпрыгнул и вскинул руку. Тяжелый лучемет болтался за спиной и только мешал, а пистолетные пули бессильно шлепнули о переборку, за которую Серов предусмотрительно спрятался. Заложница, в свою очередь, отреагировала резво, попытавшись вырваться, но тщетно – держал ее похититель крепко и грамотно.

– Эй, вы. Предлагаю сделку. Отпускаете девушку – и валите на все четыре стороны.

– Нашел дурака!

– Я не шучу, до вас мне дела нету.

В ответ британец облаял Серова так, как не всякий и на великом и могучем сумеет, и рывком ввалился в люк, таща девушку за собой. Серов чертыхнулся:

– Эй, вы, там. Если уж валите, то рулите к планете. Ваши корабли уже уничтожены.

А вот это уж продуманное действие. Если они будут бултыхаться в космосе, то можно их потом и не найти. На планете же высадиться смогут наверняка, спасательная капсула – штука прочная. Искать их, конечно, будет ничуть не легче, но все же хоть ограничений по времени не будет. И потом, неизвестно еще, в каком состоянии окажется «Фаэтон».

В благодарность за совет британец еще раз обругал Серова неприличными словами и захлопнул люк. Еще через пару минут раздался короткий лязг, сопровождающийся пронзительным свистом – всё, капсула отстрелена. Теперь оставалось только ждать товарищей да выпустить, раз уж пошла такая пьянка, из заточения экипаж курьера.

– Ну, что скажешь?

– А что сказать? Возьму сейчас посадочный модуль и пойду вниз. А то свалят куда-нибудь – и все, хана. Я вам не Карацупа, след без собаки по запаху не возьму.

Кобра на немудреную шутку хихикнула, хотя им всем на занятиях по истории и рассказывали об этом умении легендарного пограничника. Любил их преподаватель такие маленькие, но запоминающиеся экскурсы в славное прошлое, чего уж там.

– Опять один пойдешь? – мрачно поинтересовался Док.

– А с кем? Кобра нужна здесь, ты в таком состоянии будешь только обузой, а фрегат сейчас в атмосферу не войдет.

Это он еще деликатно умолчал, что их пилот еле держалась на ногах от усталости. И не стал заострять внимание на том, что заполучить столько дырок в бою с корветами и потерять один из маршевых двигателей – это уже ни в какие ворота не лезет, поскольку с их вооружением раскатать все три сторожевых корабля становилось делом техники. Впрочем, здесь нет вины экипажа – из-за крейсера пришлось работать на малой дистанции, и из-за него же защитное поле уже было истощено.

А вот Док – да, подкачал. Покуда возился в машинном, ухитрился обварить руку до мяса, да еще и дозу излучения схватить. Не смертельную, конечно, но лучше, пока они не вернутся и не проведут лечение в нормальном госпитале, держаться подальше от авантюр и поближе к диагносту. Словом, иных кандидатов, кроме самого Серова, и не было, не Дану же посылать. Тем более она и здесь оказалась на удивление небесполезна. На подхвате то здесь, то там, в общем, как юнге и положено.

Так что спуститься на планету, вытащить девчонку – и валить отсюда поскорее. Тем более курьер оказался не на ходу, а система жизнеобеспечения фрегата изрядно пострадала во время боя. Четверых еще выдержит, пятерых – может быть, а остальных – увы. И пойдут испанцы отсюда на «Марселе», большом, тяжелом и неуклюжем. Сейчас они как раз его осваивали.

Кстати, на кой курьер загрузили в трюм, вместо того чтобы подорвать и замести следы, Серов понять не мог долго. Лишь сейчас, переговорив с экипажем корабля, который наконец выпустили из-под замка, он выяснил, что, оказывается, мисс Келли вовсе не была целью налетчиков. Скорее, довеском к ней. А целью налетчиков был сам курьер. Что-то он вез, причем спрятанное так, что с ходу не найдешь. Самое интересное, экипаж и вовсе был не в курсе. Так что тащили корабль на какую-то секретную базу, которых у Британского Содружества по традиции имелось великое множество, чтобы там аккуратно и не торопясь разобрать трофей на винтики и найти искомое. Ну, теперь-то уж хрен найдут, Серов намеревался утащить «Марсель» вместе с грузом в Империю, а там уж пускай командование решает, что с ним делать.

В кабине посадочного модуля было тесновато, но вполне терпимо. Во всяком случае, лучше, чем в скафандре через космос прыгать. Да и сам скафандр он теперь надел обычный, боевой. Натянул, поприседал, попрыгал… Нормально, жить можно. Какое-то время. Будь на нем такая броня во время захвата сухогруза, и не пришлось бы сейчас идти вниз. Оторвал бы англичанину башку, и делу конец. Так что надел, широко улыбнулся собравшимся проводить товарищам, потрепал по волосам девушек:

– Ждите меня, и я вернусь!

– Будем ждать, – серьезно ответила Дана, Кобра лишь кивнула, а Док вздохнул:

– У тебя пять часов.

– Я понял, – кивнул Серов. Все верно, организм требует отдыха, а стимуляторы, которыми он сейчас воспользовался, чтобы не упасть в самый неподходящий момент, работают не так и долго. – Постараюсь успеть.

– Стараться не надо, надо успевать, – Док хлопнул командира по плечу здоровой рукой. – Ну, ни пуха!

– К черту! – отмахнулся Серов и полез в кабину.

И вот теперь он сидел в пилотском кресле, обжатый им со всех сторон, и пилотировал эту совсем не боевую машину. Хорошо еще, атмосфера планеты была спокойной, не то что ураганы, даже сильные ветры редкость. Модуль, несмотря на далеко не обтекаемые формы, скользил вниз, будто жиром смазанный. Где совершила посадку спасательная капсула, аппаратура фрегата отследила с точностью до десятка метров – обычно-то большего и не требовалось, ибо несоответствие координат компенсируется мощностью боеголовки. Это в космосе надо уметь попадать в открытую форточку, а здесь и сейчас его вполне устраивали имеющиеся расклады.

Чернота в иллюминаторах сменилась зеленоватым свечением. Атмосфера здесь немного отличалась от земной, но проблем с дыханием возникнуть было не должно. Потом облачные слои – первый, второй, третий… Серов начал слегка беспокоиться – на малых высотах альтиметры всегда давали чересчур высокую погрешность. Р-раз! Из четвертого слоя облаков модуль вывалился едва в полутора сотнях метров от поверхности, и двигатели заревели, переводя машину в горизонтальный полет. Выровняться удалось, когда до поверхности планеты оставалось шестьдесят восемь метров, и кроны некоторых деревьев уже имели все шансы повстречаться с горячим бронированным лбом человеческой машины.

А вот и спасательная капсула. Стоит, накренившись, на краю болота, корма погрузилась метра на два, но дальше, если верить приборам, начинался скальный грунт, так что утонуть или перевернуться ей не грозило. Люк распахнут настежь и внутри никого – видимо, опасаясь, что утонет, сбежали, и, в общем-то, поступили правильно. Все же капсула – это даже не шлюпка, а спасательный плот, который тихой сапой может догрести до ближайшего берега. Самостоятельно взлететь она не способна, и если погрузится в болото, то там и останется. А на этой устаревшей модели вдобавок отсутствует аппаратура, позволяющая определить, во что они вляпались.

Посадочный модуль тяжело опустился рядом, глубоко уйдя амортизирующими опорами в топкий грунт. Осторожно выбравшись наружу, Серов предусмотрительно задраил люк. Конечно, вокруг не было людей, уж это он знал точно, а зверье и подавно разбежалось от рева двигателей. Причин не доверять тепловизору не было, а он четко показывал, что вокруг нет достаточно крупных теплокровных объектов. Но вот потом кто-нибудь может и прийти, да и купаться в грязи из-за собственной неловкости совершенно не хотелось. А посему осторожность, осторожность и еще раз осторожность. И держать оружие под рукой.

Сырая земля неприятно чавкала под ногами, а высокая красно-зеленая трава хрустела, будто стеклянная. Проклиная долбаного англичанина, долбаную планету и долбаную шлюпку, которая не нашла более удобного места для посадки, Серов подошел к ней, заглянул… Ну да, как и предполагалось. Все нараспашку, ничего нет и грязно до безобразия. Видать, хозяин в спешке вытаскивал все, что не закреплено. Аварийный маяк, правда, работает, мигают на пульте дрожащие зеленые огни, но это нормально. Его и не отключишь, даже не разобьешь – первое не предусмотрено, а второе затруднительно из-за того, что спрятан он в самой глубине конструкции и защищен едва ли не лучше, чем обитаемый отсек.

Подумав, Серов задраил все-таки люк. Бегство бегством, но что-то уж слишком безалаберно отнесся англичанин к последнему островку цивилизации. А с другой стороны, куда ему бежать? Их крейсер совершил посадку на другом континенте, и была она достаточно жесткой. Вряд ли, конечно, побились люди, но сам корабль уже никогда не взлетит. Прикинув свои действия в подобной ситуации, Серов только плечами пожал. Куда валить, есть варианты, но груду извлеченных из капсулы предметов с собой не потащишь. Стало быть, замаскирует, ну а потом… Потом куда-то пойдет, оставляя следы. По ним-то их и следует искать, причем на своих двоих – посадочный модуль не обладает необходимым оборудованием, чтобы отличить человека от местного аналога оленя.

Чертыхнувшись, он выслушал с орбиты подбадривающие комментарии и решительно зашлепал по грязи. Впрочем, ближе к деревьям, могучим, массивным на вид, со слабо шелестящей на ветру серебристо-голубой листвой, почва стала заметно суше, и следы ему удалось найти довольно быстро. А вот дальше наступили непонятки.

Во-первых, Серов так и не смог найти тайника. В то же, что британец прет на себе всю эту груду, даже навьючив часть ее на заложницу, верилось с трудом. Во-вторых, сами следы. Конечно, они были привязаны к плотно утоптанной, скорее всего звериной, тропе, но кроме характерных отпечатков десантных ботинок попадались и следы босых ног. Вряд ли девушки. И потому, что гнать ее босиком, когда в аварийном комплекте капсулы в обязательном порядке имеется что-то безразмерное, но прочное и из одежды, и из обуви, глупо, и потому, что следов оказалась куча, причем разных. В общем, подумав, Серов не стал поднимать забрало шлема и поудобнее сдвинул кобуру с пистолетом. Как оказалось, это было мудрым решением.

Процесс развивался, как в пошлом боевике. Сеть, оказавшаяся на тропе и хорошо замаскированная, взвилась вверх, едва Серов на нее наступил, на миг дезориентировав космонавта и качественно его спеленав. И тут же со всех сторон начали выскакивать одинаковые серые фигуры, хорошо видимые обычным зрением, но практически не замечаемые тепловизором. И… И, в принципе, все, поскольку сеть, сплетенная из каких-то местных волокон, рывка Серова не выдержала. То есть обычного-то человека она бы наверняка удержала, но сервоприводы скафандра оказались рассчитаны на куда большую нагрузку. В результате перед не ожидавшими такого поворота аборигенами с грохотом рухнул затянутый в металл великан, тут же, не вставая, подсек ноги ближайшему, вырвал копье у шустрика, попытавшегося его этой пародией на оружие ткнуть и тут же, воспользовавшись широким, с отточенными краями, наконечником, вскрыл незадачливого вояку от паха до горла. Рывком поднялся, наконец, на ноги и ударом кулака вдребезги разбил голову третьему. Так разбил, что мозги во все стороны полетели. И, не останавливаясь, атаковал.

Вся схватка заняла не более пяти секунд, после чего в распоряжении Серова оказались шесть трупов и двое слегка покалеченных пленных. Оба – мужского полу, практически без одежды, исключая разве что некое подобие коротких штанов, и густо вымазанные уже начавшей подсыхать серой грязью. Ковырнув ее пальцем, Серов убедился, что она обладает великолепными термоизолирующими свойствами, что и сделало возможным ее применение для обмана тепловизора, хотя, скорее всего, маскировка предназначалась для обмана зверей. Грязь, как показал анализатор, маскировала еще и запах. Голь на выдумки хитра.

Один из пленных, тот, которого Серов сбил с ног первым, пострадал довольно серьезно. Удар закованной в боевой скафандр ноги переломил ему нижнюю конечность чуть выше лодыжки. Второй лишился сознания и двух зубов. Неприятно – но не критично.

Подумав секунду, Серов занялся тем, что с покалеченной ногой. Ничего личного, просто на одной ноге далеко не упрыгаешь, а значит, выжить он и без вмешательства капитана вряд ли сможет, проводником не послужит, да и просто возни меньше – в чувство приводить не надо. Правда, он старательно притворялся то ли мертвым, то ли потерявшим сознание, вот только обмануть человека, которого пускай и не всему, зато на совесть учила держава… Серов всего-то разок хлопнул его по месту перелома – и вуаля! Воскрес! Прямо чудо, хоть в святые записывайся.

Правда, сказал он много и интересного, но Серов привычно пропустил его слова мимо ушей. Смысл голову ерундой забивать? Тем более если не понимаешь ни слова. А вот сам язык оказался весьма показателен. Компьютер, нимало не тормозя, выдал, что это фарси с незначительным вкраплением слов из разных языков. Ну, заимствования есть в любых языках, а конкретно таких слов легко нахвататься, просто один-два раза пройдясь по кабакам в любом порту, главное – основа. Так вот кто это! Выходит, не сгинули арабы. Живут, плодятся и размножаются. Интересно, которое уже это поколение? И, кстати, пацаны ведь совсем, лет по четырнадцать-шестнадцать от силы.

Угрызений совести из-за того, что прибил мальчишек, он не испытывал ни малейших. Они бы его уж точно не помиловали. И, кстати, не так уж и безнадежна была их попытка. Обездвижить, а потом в костерок. Если запекать достаточно долго, рано или поздно сдастся любой скафандр. Вот только не совсем крепкими те веревки оказались, но тут уж извините, скорбеть по этому поводу Серов не собирался.

Потратив минуты две на то, чтобы перевести компьютер в режим синхронного перевода, он, стараясь строить максимально простые фразы, спросил:

– Недавно здесь прошли двое. Мужчина и женщина. Где они?

Терпеливо выслушав ответ, который человека более впечатлительного мог и в краску вогнать, капитан вздохнул и, не мудрствуя лукаво, приступил к уточнению вопроса с помощью подручных средств. Вышло совсем даже неплохо, не пришлось даже превращать носитель информации в орущий от боли кусок мяса, мечтающий только, чтобы его добили. Три минуты, всего одна не столь уж и замысловатая процедура – и информация посыпалась, как горох из дырявого мешка. Только успевай вопросы задавать.

Итак, действительно потомки беглых арабов. Сколько – не знает, ибо счету не обучен, но «много», что в данном случае может равновероятно означать и пару сотен, и миллионную толпу. А что, плодятся они знатно, и размножились наверняка изрядно. Разделены на несколько племен. Ну, это нормально, чтобы люди – да не разделились? Враждуют друг с другом постоянно. И это нормально, чтобы люди – да не расплевались?

Британца с заложницей взяли как раз они. Так же, как и Серова попытались, но, в отличие от его случая, успешно. Ну и уволокли к себе, в… тут компьютер сбился, не найдя перевода, и Серов для себя решил называть это место стойбищем. Километров десять отсюда, ерунда. Там небольшой, но крутой горный кряж. Одна группа утащила, а вторая продолжила охоту, поскольку задачу добыть… тут компьютер опять сбился, на ужин они еще не выполнили. Ну вот, в общих чертах, и все, остальное – детали, не столь важные для общей картины.

Без малейшего сожаления свернув «языку» шею (а ведь сутки назад в аналогичной ситуации поступил совсем иначе, но усталость давала о себе знать, да и черствеют при подобном образе жизни быстро), Серов подошел ко второму пленному, старательно изображающему труп, и беззлобно, но сильно пнул его ногой:

– Вставай, Чингачгук, а то отправлю в Края Великой Охоты, перед гуриями отчитываться. Ну, живо!

Парнишка живо проявил несвойственную обычно в таком возрасте мудрость и ломаться не стал. Вскочил, замер, вытянувшись в струнку. Нормальное поведение нормального араба. Главное, спиной не поворачиваться – живо чем-нибудь острым ткнет. Тоже нормально… для араба.

Несколько секунд капитан раздумывал, не приобщить ли его к лежащим тут и там товарищам. В конце концов, он и сам найдет, куда идти, следы-то никто всерьез не маскировал. Однако, немного подумав, решил, что, во-первых, арабчонок все же позволит сэкономить время, избавив от распутывания петель и разглядывания земли, а во-вторых, случись что, предупредит о засаде. В неполном соответствии оборудования скафандра текущему моменту Серов уже успел убедиться, а этот – местный, для него уловки соплеменников открытая книга. Предупредит – не из-за того, что благодарен за сохраненную жизнь, а чтобы не попасть под раздачу. Так что объяснив щенку текущую политику и его место в ней, Серов дал ему легкий подзатыльник и скомандовал «Вперед!». Тот понял и шустро потрусил в нужном направлении, что от него, собственно, и требовалось.

Расстояние до стойбища, и впрямь составившее около десяти километров, они преодолели чуть более чем за час. Для абсолютно незнакомой пересеченной местности весьма неплохой результат. Серов даже не запыхался почти, в училище их еще не так гоняли. Хотя, честно признаться, бежать все же было тяжелее, чем раньше, сказывался возраст, да и весу он успел поднабрать. Стареем, пузо растет… Тем не менее получилось вполне сносно. Нечаянный же проводник и вовсе не испытывал неудобств, для него лес – дом родной.

Кстати, никаких ловушек им по дороге не попалось. Арабы то ли оказались ленивы, то ли просто не ожидали угрозы с этой стороны, хотя не могли ведь не слышать посадки второго корабля. Но – беспечность, уже многих сгубившая, правила бал и здесь. Встретился, правда, один дозорный – и упокоился под кустиком. Проводник к нему присоединился секундой позже и живой, только без сознания. Все честно.

Ну а потом открылась шикарная площадка на склоне небольшой горы, больше напоминающей холм с крутыми склонами. В ближайшем склоне десяток пещер, рядом строения в восточном стиле, бедные и примитивные. А на площадке той собралось человек двести, сплошь мужчины, одетые невзрачно, хотя и добротно. Оружия, что характерно, почти ни у кого не имелось, только несколько человек, расположившиеся поближе к центру и образовавшие практически ровный круг, могли похвастаться средневекового вида саблями, изогнутыми, словно колесо, кольчугами и небольшими круглыми щитами. Не каменный век, в общем, но ненамного лучше. А вот внутри этого круга расположилась весьма интересная икебана, живо заинтересовавшая Серова.

Во-первых, там находился тот самый англичанин. Сидел на земле со скрученными за спиной руками, привязанный к высокому столбу. Во-вторых, здесь же расположилась и девушка. М-да-а… Снова без одежды и тоже связанная. Вид, кстати, пикантнейший. Ну да она хотя бы стояла. А еще там были два мужика, один толстый, словно фугасная бомба, а другой, наоборот, худой, как жердь, одетые в изрядно засаленные халаты с богатой вышивкой и с чалмами… или тюрбанами? А, неважно, в общем, с полотенцами на головах. Эти двое ходили вокруг пленной, то щупая ее, то заглядывая в зубы, то ругаясь. Правда, до Серова доносились лишь обрывки разговора, да и гудящая толпа изрядно мешала, но и так было видно, что худой продает, толстый покупает, и в цене они никак не сойдутся.

Разбираться, кто есть кто и пытаться договориться, как того требовала инструкция по контактам с примитивными племенами, Серов не стал. Ученые мужи, возможно, и впрямь знают, как найти ключик к любой заблудшей душе, но Серов-то был практиком, и он точно знал: силу понимают все, а пара ударов в морду доходчивее философского диспута. И куда быстрее. Поэтому он вышел из-за деревьев, на полную мощность врубил внешние динамики и заорал, чтобы все убирались к чертовой матери, пока живы.

Кое-кто и впрямь убрался, напуганный звуковой волной, но большинство просто впало в ступор, ошалелыми глазами глядя на непонятную фигуру, стремительно надвигающуюся на них. Впрочем, продолжалось это совсем недолго. В любом стаде баранов всегда найдется лидер. Чаще всего козел – чабаны иной раз специально их держат. К людям это тоже относится. И первым опомнился толстый покупатель. Заверещал пронзительно, по-бабьи, ткнул пальцем в сторону Серова, и сразу все пришло в движение. Заволновалась толпа, рванулись вперед окольчуженные… Словом, пункт первый личного пособия по контактам не сработал. Пора было переходить к пункту два.

У-и-у-у-у!!! Именно такой звук издает тяжелый лучемет, поставленный на максимальную мощность. Противнейший и дико пронзительный звук, от которого вибрирует каждая клеточка тела и начинают ныть, словно от холода, зубы. Но результат того стоил.

Люди, стоявшие напротив Серова, между ним и толстяком, попросту исчезли. Как, впрочем, и сам толстяк. Вот они стоят – вот они на миг превращаются в серые, обожженные скелеты – и вот эти скелеты рассыпаются такой же серой пылью. Остаются только ноги – поток энергии проходит чуть выше колен. И эти ноги, почти не пострадавшие, разве что зажаренные, стоят несколько секунд, а затем начинают падать. В пыль. Зрелище жуткое в своей ирреалистичности. Уцелевшие, моментально выйдя из ступора, начинают разбегаться, причем и гражданские, и военные. Продавец тоже… пытается. У-и-у-у-у!!!

Можно было бы, конечно, попытаться обойтись без крайних мер. Бронированный скафандр с мускульными усилителями и собственная подготовка давали приличные шансы на успех. Но зачем рисковать? Да и время дорого. У-и-у-у-у!!!

Через засыпанное пылью и оторванными конечностями пространство идти было противно. Серов, конечно, понимал, что отвращение иррационально, но все равно противно, а потому он обошел место побоища по широкой дуге, с интересом посмотрел на оплавленную скалу и решительно направился к пленным.

– Мисс Келли, мы снова встретились.

– Капитан…

– Именно, – усмехнулся Серов, поднимая забрало гермошлема и ловко разрезая веревки на ее руках. – Я же говорил, что если потребуется помощь – обращайтесь. И да, оденьте вот, – он нагнулся, подобрал валяющуюся здесь же камуфляжную куртку британца. – А то здесь прохладно, а вы приобрели вредную привычку встречаться со мной в неглиже. Точнее, даже без оного.

Наследная принцесса Монако зарделась, словно роза, и куртку приняла, но прежде чем надеть, поднялась на цыпочки, обхватила бронированные плечи капитана и смачно его поцеловала. Приятно, черт возьми! В ухе раздался одобрительный смешок Кобры и почему-то возмущенный вопль, кажется, Даны.

– А где ваша одежда?

– Утащили куда-то…

– Ну и ладно. Значит, придется вам преодолеть обратный путь у меня на руках. Выдержите?

– Да, конечно.

– Ну, тогда забирайтесь на плечи, – Серов аккуратно опустился на одно колено. – Только глаза берегите, чтоб случайной веткой не выхлестнуло.

– Эй, а я?

– А что вы? – Серов удивленно повернулся к пышущему возмущением британцу. – У нас вроде бы нет общих тем для разговора.

– Но… вы оставите меня здесь? У этих дикарей?

– Оставлю, – кивнул Серов. – Я ведь вам предлагал отпустить девушку и убираться, а вы что? В результате мне пришлось бегать, прыгать, время терять. Так что извините… как вас там?

– Смит.

– Так что извините, мистер Смит, но здесь наши пути расходятся. Счастливо оставаться.

С этими словами, не слушая возмущенных воплей британца, он захлопнул гермошлем и побежал прочь. Времени оставалось не так и много, а бежать по лесу с грузом – занятие не самое легкое и совсем не быстрое. Раз-два, раз-два, понеслись, пока бурлит еще кровь от стимуляторов, а ценный груз на плечах не впал в истерику. Раз-два!

Девушку начало трясти, когда они уже почти добежали до посадочного модуля. До того ее внимание отвлекали детали пейзажа и то, с какой легкостью подрабатывающий конем на полставки Серов преодолевал небольшие препятствия. Овраги там перепрыгивал или через заросли продирался. Один раз он этой дорогой уже шел, а потому не опасался сбиться, да и ловушек не боялся. Пожалуй, единственным приключением оказалась встреча с довольно крупным зверем, весьма напоминающим тигра, разве что камуфлированного под местную цветовую гамму. Выяснять, хищник это или же безобидная травоядная скотинка, капитан не стал. Впрочем, судя по тому, как аккуратно, не пытаясь удариться в бегство или пройти хоть шаг сверх необходимого, но и ни на миг не задерживаясь, зверь уступил дорогу, все же хищник. Они, в отличие от коров и прочих баранов (как бы те ни назывались и на какой бы планете ни жили), интеллектом не обижены и соображать умеют быстро.

Все это, плюс шок от кучи резких перемен в жизни, какое-то время и удерживали пассажирку от резких эмоциональных всплесков. Зато когда они выскочили наконец на ту проплешину возле болота, и девушка увидела перед собой громаду посадочного модуля, из нее будто стержень выдернули. Вначале задрожала, будто оказалась на холодном ветру, затем обмякла, как тряпичная, и все это в течение каких-то десяти секунд. Ну и слезы-сопли ручьем, куда же без них. Оставалось радоваться, что скафандр – штука непромокаемая.

Модуль глубоко осел в болотистую почву, как и спасательная капсула, погрузившись в нее вплоть до скального основания. Сейчас это оказалось на руку – вход располагался всего-то сантиметрах в тридцати от земли. Оставляя на полу грязные следы и подумав, что Док ему за такое голову оторвет, Серов аккуратно пристегнул рыдающую девчонку к тому же креслу, что и в прошлый раз, и направился в рубку. Бухнулся в кресло пилота, отметил про себя, что голова уже начинает кружиться, а значит, лекарства перестали действовать раньше, чем он рассчитывал, и вдавил клавишу запуска.

В недрах посадочного модуля словно ожил и заворочался огромный зверь. Взревели, заполняя пространство низкочастотным гулом, двигатели, и легко, словно и не заметив, вырвав опоры из мягкого грунта, корабль рванулся вверх, на орбиту. Туда, где ждали его «Фаэтон» и «Марсель».

Для прыжка на этот раз они разгонялись мучительно долго. Серову это категорически не нравилось, но сделать он все равно ничего не мог. Любая группа кораблей вынуждена равняться на слабейшего, в данном случае «Марсель», динамика разгона которого выглядела совсем кисло даже по сравнению с покалеченным «Фаэтоном». Испанцы, ребята шустрые и космонавты неплохие, в этой системе задерживаться вовсе не жаждали, а потому старались, как могли, но получалось не очень. Против общей технической отсталости не попрешь, а «Марсель» оказался и впрямь дряхлым кораблем, еще из первых единиц этой серии. Пускай и следили за ним неплохо, космос халатности не прощает, однако он все равно оставался рыдваном космической эпохи. Конечно, двигатели у него поменяли, и они не только грозно выглядели, но и теоретически в состоянии были обеспечить кораблю приличное ускорение, но вот реактор не выдавал и половины требуемой для этого мощности. В результате динамические характеристики сухогруза возросли ненамного, а вот нагрузки на реактор оказались близки к предельным. В общем, проблема.

Единственным плюсом во всей этой истории оказалось то, что можно было, наконец, выспаться. Пускай и по очереди, но все равно физическое и нервное напряжение последних суток давало о себе знать. Люди, конечно, существа крепкие, и держаться умеют долго, но все равно ведь не железные. Словом, один дежурил в рубке, а остальные бессовестно дрыхли. И Серов, своим произволом отправив людей отсыпаться, вновь нажрался стимуляторов и, вооружившись термосом с кофе, дал им отдохнуть, продержавшись на вахте целых восемь часов. Ну а потом и сам вырубился.

За время его сна случилось происшествие, поставившее Серов в тупик. Если конкретно, то драка – как раз когда он, зевая, вошел в кают-компанию, Кобра со зверским выражением лица держала на весу обеих возмутительниц спокойствия. В левой – Дану, в правой – принцессу. Держала и вежливо интересовалась, не запихать ли их под холодный душ, чтобы малость остыли. Обе девушки шипели не хуже кошек, но от комментариев воздерживались, поскольку хорошо понимали – исполнить свою угрозу пилот сможет с легкостью. Док, сидящий позади, с невозмутимым видом сооружал бутерброд, и лишь по тому, как чуть заметно подрагивали у него уголки губ, можно было понять, что он едва сдерживает смех.

– Эт-то что здесь происходит? – свирепо поинтересовался капитан. По-настоящему сердиться не получалось, но сделать вид стоило. – Ксан, отпусти их.

Кобра послушно разжала руки, и обе девицы, не ожидая этого, плюхнулись на задницы. Вид у них при этом был донельзя комичный. Но отделали друг друга, надо сказать, неплохо. У мисс Келли разбит нос так, что кровавые дорожки тянулись аж до подбородка и испачкали воротник рубахи, да в довесок опухлость под глазом, имеющая все шансы скоро превратиться в полноценный синяк. Дане разбили нижнюю губу, а на левой щеке горели ярко-алыми дорожками четыре параллельные полосы. И кто сказал, что принцессы не умеют царапаться?

– Сидеть! – прервал капитан их попытки вскочить на ноги. Обе вновь плюхнулись и замерли. – А скажите-ка мне, что здесь происходит?

Молчание было ему ответом. Серов выдержал паузу и, решив не обострять ситуацию, рявкнул:

– Живо по каютам, и чтобы я вас больше не видел.

Когда дробный топот растаял в глубине коридора, Док аккуратно положил бутерброд и расхохотался в голос. Кобра не отставала. Серов удивленно посмотрел на них:

– Так что это было-то?

Кобра в ответ только пальцем у виска покрутила, зато механик снизошел до ответа:

– А это они тебя делили, сердцеед ты наш.

– Чего-о? – вылупил глаза Серов. Вид у него был, наверное, не хуже, чем у возмутительниц спокойствия, поскольку друзья вновь заржали. Наконец Док, отсмеявшись, сделал морду кирпичом и заметил:

– А что? Ты у нас мужчина ничего себе, видный. Почему бы и нет? Я, к примеру, болел за Дану, она хотя бы с нами давно летает. Хотя и принцесса тоже ничего, на королевских харчах откормленная. Капризная только будет, но если ремешком, ремешком… – и вновь заржал, как конь.

– Тьфу, извращенцы! – отмахнулся Серов, но потом не выдержал и рассмеялся сам. Нет, ну это надо же!

– А ты слепой, – не остался в долгу механик. – И вообще, нас учишь, как жить, а сам не видишь, что под носом творится. Да она за тобой весь полет едва хвостиком не бегала.

– Со стороны и впрямь виднее.

– Может, отправим мисс Келли на «Марсель»? – спросила Кобра. – Если это тебя напрягает, конечно. Техническая возможность есть – прервем разгон, потеряем полчаса…

– Хотелось бы, – вздохнул Серов, вытирая с глаз выступившие слезы. Отвык он смеяться по-настоящему. – Увы и ах, она – наше задание, и придется ее тащить на наиболее быстроходном и защищенном корабле. Вы альтернативу «Фаэтону» видите? Нет? Я тоже…

– Ну, значит, терпи, – хмыкнула Кобра и вновь рассмеялась. Док ее в этом занятии поддержал. Серов только рукой махнул на весельчаков и полез в холодильник. Есть хотелось зверски.

К счастью, подобные эксцессы больше не повторялись. Обе стороны конфликта демонстративно смотрели в разные стороны и друг с другом не разговаривали, что вызывало сдержанные смешки у троицы старших. Естественно, когда девчонки не слышали – имперцы были достаточно деликатны, чтобы не травмировать без нужды несформировавшиеся еще толком личности. Впрочем, посмеиваться довольно быстро надоело, и жизнь вернулась в спокойное русло.

Бросок в гиперпространстве прошел точно по плану. Единственным отличием от предыдущих был жесткий график несения вахт и постоянный контроль за процессом. Все же фрегат имел серьезные повреждения и, хотя теоретически они вряд ли могли сказаться на полете и результатах прыжка, в такой ситуации лучше все же перебдеть. Однако проблем ожидаемо не возникло, и корабли, как и планировалось, вышли из гипера совсем близко от Нового Парижа. Разброс, правда, получился серьезный, «Марсель» отклонился от курса почти на световую секунду, ну да это не страшно. Учитывая, что сухогруз был насквозь гражданским кораблем, да еще и с неопытным экипажем, результат можно было признать вполне удовлетворительным. Увы, это оказалось последним, что прошло так, как они рассчитывали.

Здесь их уже ждали, причем достаточно грамотно. Прямо в лоб на них заходила целая эскадра. Три эсминца, четыре фрегата и, то ли в качестве огневого усиления, то ли для моральной поддержки, крейсер, брат-близнец того, который они недавно подорвали. Учитывая, что «Фаэтон» и без того покалечен, а боезапас уже истрачен, ему сейчас и пары фрегатов хватило бы, но британцы Империю, похоже, уважали, и намеревались гарантировать результат. И уйти никак не получалось, даже бросив транспорт. Противник уже вышел практически на дистанцию поражения ракетами, а собственные у «Фаэтона» давно закончились, отвечать нечем. И необходимого ускорения, чтобы оторваться, выдать не получится – последствия все того же прошлого боя. Завалят, без вариантов.

Как частенько случается в подобных ситуациях, мозг работал невероятно четко, просчитывая варианты быстрее и лучше тактического компьютера. Короткое, выверенное движение, и загорается экран связи. На нем лицо временного командира «Марселя». Вроде бы не испуганное, но бледное.

– Капитан Лорка, слышите меня?

– Так точно, – ответ, скорее приличествующий моменту. Ну да, услышал командира и взбодрился.

– Это хорошо, это радует. Значит так, сейчас я свяжу их боем, а вы попытайтесь уйти. Действуйте по обстановке. Буду весьма благодарен, если вы свяжетесь с Империей и сообщите, что произошло, желательно в деталях, – и выключил связь. А что тут еще говорить? Фрегат обречен, это и так ясно, а время дорого. Развернулся к своим, увидел четыре пары напряженно глядящих на него глаз, усмехнулся: – Док, Кобра. Берите молодежь и дуйте в посадочный модуль. Там автономности хватит на пару недель. Я сброшу вас около астероидного поля. Постарайтесь затеряться.

– Но…

– Это приказ, ребята. Или вы уже разучились их выполнять? Бегом!

Послушались, и быстро, хоть и с заметной неохотой. Ну да куда деваться? Во-первых, приказы командира не обсуждаются. Во-вторых, приказа их экипажу вытащить эту самую Келли, будь она неладна, еще никто не отменял. И, в-третьих, в таком бою «Фаэтон» в любом случае продержится буквально несколько секунд, будет на нем полный экипаж или один человек. Так хоть кто-то спасется. Паршивая арифметика, но Серов привык поступать логично.

Корабли быстро сближались. Серов, уютно устроившийся в кресле, чуть подкорректировал курс. Вот так, пускай думают, что он хочет прорваться и границы астероидного поля. Маневрировать там сложно, зато найти проход, через который можно уйти, шанс есть. Британцы отреагировали моментально, не обращая пока внимания на «Марсель». Все правильно, шансы уйти у него хлипкие, а вот русский корабль, уже уничтоживший один крейсер, противник серьезный. Так что сначала от всей широты британской души займутся «Фаэтоном», а уж потом будут гоняться за транспортом. Серова это в данный момент устраивало как нельзя более. Новая корректировка курса, теперь в сторону от астероидов. Британцы вновь реагируют и вряд ли обращают внимание на отделившийся модуль. Да и с чего бы? По сравнению с боевым кораблем маленький неплохо защищен от радаров, и двигатель не включает, после сброса идет по инерции. Шансы есть. А вот у него, похоже, их не осталось. Кончилась удача.

– Иван Игоревич!

Это что, глюки? Серов покрутил головой и обнаружил Дану, спокойно стоящую в дверях.

– Ты что здесь делаешь?

– А я решила остаться, – дерзко ответила девушка, с вызовом глядя ему в глаза. – У них уже не было времени меня ловить.

– Ты дура, да?

– Какая есть.

– Одевай скафандр, горе мое. Быстро, быстро!

Надо отдать юнге должное, скафандр она напялила с прямо-таки молниеносной скоростью. Ругающийся Серов ткнул пальцем в сторону кресла Дока:

– Пристегнись, сейчас будет весело! И шлем закрой!

Со стороны это было похоже на взрыв. Корабль внезапно окутался молочно-белым облаком, секунд на десять скрывшим его от глаз наблюдателей. Однако на самом деле взрывом тут и не пахло, скорее, это было мероприятием по его профилактике. Просто Серов разом стравил воздух из отсеков. Мера старая и банальная, однако не потерявшая своей актуальности. Нет атмосферы – нет и ударной волны, а значит, разрушения от вражеских попаданий окажутся в разы меньше. То, что «Фаэтон» столь серьезно пострадал в прошлом бою, как раз результат ошибки Кобры, ограничившейся стравливанием воздуха только из внешних, примыкающих к обшивке отсеков. В результате всего одно глубинное проникновение при взрыве британской ракеты привело к серьезным последствиям. Серов тогда не сказал Кобре ни слова, но она и без того прекрасно понимала, что виновата. Сам же он повторять ее ошибки не собирался, тем более воздух «Фаэтону» все равно больше не нужен. Фрегату не пережить этот бой, так пускай хоть продержится чуть дольше.

Форсаж! Корабль рывком устремляется вперед, перегрузка вдавливает ставшее вдруг невероятно тяжелым тело в кресло. Все системы подавления на максимуме, и ракетный залп ближайшего эсминца пропадает без толку. Проносясь мимо него, обменяться артиллерийскими ударами и остаться в плюсе – силовое поле русского корабля защищает объект меньших размеров, а значит, при прочих равных, и само меньше. А вот напряженность его, напротив, больше. И британские пушки лишь заставляют его вспыхивать ярко-алым, тогда как русский залп, напротив, достигает цели. Защитное поле пробито, системы наблюдения педантично показывают, как содрогается от попаданий корпус эсминца. Вряд ли что-то серьезное, скорее, контузия, но все равно крайне неприятно, когда в твой корабль что-то прилетает. Принадлежи эскадра Альянсу, может статься, эсминец бы в такой ситуации отвернул – тамошние вояки не слишком любят оказываться хоть в малейшей опасности. Однако сейчас в бой идут не вырожденцы, а настоящие британцы, знающие, что такое долг и честь, и эсминец упорно разворачивается, пытаясь перехватить быстро уходящую цель. Безнадежно, и пока что игра шла по русскому сценарию, весьма далекому от классического.

Вообще, для противника направление удара русских оказалось полнейшей неожиданностью. Атакуют сильнейшего, выбьешь его – с остальными проще справиться. Все так, и в подавляющем большинстве случаев сражающиеся руководствуются именно этой простой логикой, но не сейчас. Вместо того чтобы погибнуть, увязнув в безнадежном бою с крейсером, Серов прорвался мимо попытавшегося остановить его эсминца и атаковал фрегат, в три залпа превратив его в груду обломков. Вот так. Корабль может быть невелик, но гибель его – это гибель корабля. И с психологической точки зрения это звучит куда внушительнее, чем какие-то там «значительные повреждения». А потому неудивительно, что британские корабли, пока еще не ломая строй, начали разворачиваться в сторону наглого русского. А тот, вместо того чтобы комплексовать по поводу тотального превосходства врага во всем, вновь форсировал двигатели и рванул вперед. На стороне одиночки преимущество в координации, а противник связан условиями построения, а значит, он теряет в инициативе, пускай и совсем немного.

Со стороны это больше всего походило на таран, и командир британского крейсера хорошо понимал, чем ему грозит столкновение с русским фрегатом. Звездолет, обладающий колоссальной массой, силовым полем не остановить. И крейсер после столкновения превратится в груду искореженного металла, если вообще уцелеет. Действия, предпринятые британцами, были логичными и позволили уклониться, но при этом строй рассыпался, и образовалась масса «мертвых зон» для орудий. В одной из этих зон и проскочил «Фаэтон», чтобы встретиться нос к носу со спешащим на травлю русского медведя фрегатом. Очень удачно столкнулся и, проносясь мимо, разнес вражеский корабль в клочья. Лепота!

Это было красиво. Обычно получивший свое корабль просто теряет управление и перестает проявлять хоть какую-то активность. Как вариант, разваливается на куски. Однако в этот раз то ли удачно зацепили реактор, то ли главные энерговоды. А может, просто взорвались накопители орудий главного калибра, разом высвободив то, чего хватило бы на несколько залпов. Что конкретно произошло, так и осталось никого не интересующей тайной, но результат вышел шикарный. Больше всего это напоминало новогодний фейерверк, только размерами побольше. Километров тридцать в диаметре, с очень богатой цветовой палитрой, и так ярко, что если бы не сработала защита, наблюдавших это зрелище могло и ослепить.

Вот именно сейчас имелся неплохой шанс уйти. Пока британцы выходят из ступора да разворачивают свои корабли, рвануть прочь – и хрен кто их догонит. Но задача стояла совсем иная, и плюющийся огнем «Фаэтон» вновь начал заходить в атаку. И в этот момент в него попали…

Честно говоря, в том ничего удивительного не было. Скорее, наоборот, можно удивляться, что до сих пор не разнесли, превосходство в огневой мощи у британцев имелось колоссальное. Возможно, пытались обездвижить, захватить, однако сейчас, убедившись, что потери уже превзошли возможные дивиденды, плюнули и продемонстрировали всю мощь своей тяжелой артиллерии. И если шанс полноценно использовать ракеты британцы, допустив превращение правильного боя в свалку на малой дистанции, благополучно профукали, то орудия главного калибра еще никто не отменял.

«Фаэтон» спасло только то, что Серов, начиная атаку, бросил всю энергию на щиты. Благодаря этому первые два удара корабль перенес относительно безболезненно, перегрузки в цепях, сопровождаемые веером искр и прочими спецэффектами, не в счет. Наиболее неприятным стало третье попадание. К тому времени силовое поле фактически «погасло», и удар главного калибра крейсера стал для корабля фатальным. Носовую часть фрегата моментально превратило в груду оплавленного металлолома, разом сгорели все системы наблюдения и связи, пламя буквально слизнуло орудийные башни. Серов еще успел увидеть какое-то быстро отлетающее тело, больше всего похожее на двадцатиметровое полотенце, и даже сообразить, что это вырванный лист наружной обшивки, а потом фрегат достало в четвертый раз.

Это было страшно. Конечно, в Российской Империи строят очень прочные корабли, но удар по уже полуразрушенному, лишенному даже намека на защиту корпусу разнес в клочья почти половину фрегата, достав даже до надежно укрытой в его недрах боевой рубки. В лицо Серову плеснул огненный протуберанец – и забрало гермошлема с треском лопнуло, впуская пламя внутрь. Всего на секунду, потом опустился аварийный щиток, но этого хватило. И то, что горела огнем кожа, ерунда, но глаза! Каким-то шестым чувством Серов понял, что их у него больше нет. И заорал!

Он не боялся смерти. Вернее, боялся, но страх этот давно стал обыденностью. В этот бой он шел, зная, что умрет. Но почему-то осознание того, что последние минуты, а может, даже секунды своей жизни он проведет в полной темноте, пугал до потери контроля. И он орал, не стыдясь и бессильно лапая руками забрало гермошлема, а затем вдруг неожиданно для себя обмяк, силы кончились. Возможно, он потерял сознание, а может, просто отрешился от происходящего настолько, что следующим воспоминанием было ощущение, как его невесомое тело тащат по коридору и уговаривают потерпеть еще минуточку. А потом он потерял сознание окончательно.

Серов не видел и не чувствовал, как его запихали в спасательную капсулу. И уж тем более он не мог видеть, как словно кавалерия из-за холмов в старом фильме вынырнула из гипера имперская эскадра быстрого реагирования. И как похожий на слегка приплюснутую акулу имперский крейсер, громадный, новейший, такие имелись только в личной гвардии императора, походя смял своего британского визави… Не видел и не мог видеть, но это было.

– Нус-с, молодой человек, у меня для вас две новости.

– Плохая и очень плохая? – без выражения спросил Серов.

– Да нет, просто хорошая и так себе. С какой начать?

– С так себе.

– Ну, как желаете. Так себе – зрение вам на корабле не восстановить, нет у нас подходящей аппаратуры. Только в стационарных условиях, с использованием хорошего регенератора. И хорошая. Мы идем к столице, и там вас ожидает госпиталь для высшего командного состава. В их регенератор вы записаны вне очереди. Даже не представляете, как вам повезло. Так что неделя полета, пара дней там – и вы как новенький. Поздравляю.

– Спасибо, – голос Серова остался спокойным, хотя внутри все пело. Будет не только жить, но и видеть! А ведь еще три дня назад, когда его вырезали из обуглившегося скафандра, доктор, думая, что клиент без сознания, заявил: девяносто процентов, что зрение не восстановится, да и выживет ли офицер – еще вопрос.

– Ну, тогда я вас оставлю. Не против?

– Да нет, конечно, все нормально. Спасибо.

– Тогда до завтра.

Удаляющиеся шаги. Почему-то Серов представлял себе доктора маленьким, пухлым толстячком с улыбающейся физиономией, хотя на самом деле, это ему Док сказал, мужик тот был с него ростом и примерно тех же габаритов. И лицо словно каменное, почти неподвижное. Умом Серов это понимал, но в сознании почему-то все равно рисовался образ гражданского эскулапа.

Вот так. Остается только скучать. Товарищей к нему не особенно-то и пускают – говорят, чтоб не утомлять. А чего его утомлять? Кроме глаз, все остальное практически в норме. Во всяком случае, разговор с командиром «Люцифера», крейсера, который их подобрал, и корабельным особистом он выдержал спокойно. Капитан первого ранга Алексахин понимал ситуацию, особист тоже. По поводу вреда для здоровья больного длительных нагрузок накачаны они были врачом сверх меры, поэтому старались максимально конкретизировать разговор, но все равно часа три просидели. И, кстати, Алексахин, будучи понимающим человеком, фляжку коньяка с собой притащил. Почему-то Серов не сомневался, что доктор был в курсе…

Так вот, Серов, конечно, полностью доложил свое видение происходящего, да и всю их одиссею рассказал, хотя его собеседники наверняка уже выслушали эту историю от Дока с Коброй. В ответ тоже узнал немало интересного. Например, о том, что эскадра шла по их следам в режиме максимальной секретности, полностью скопировав маршрут. Разве что к обитаемым планетам не приближались, даже в зону действия радаров не входили. При этом путь их был расписан буквально по минутам. Кем? Неизвестно. Приказами не интересуются, их выполняют. Человек, отдавший их, обладал необходимыми полномочиями, но являлся только передаточным звеном, не более. Ну и, что интересно, в систему, где они нашли потерянную базу Альянса, русская эскадра тоже не входила – сократила маршрут, пользуясь лучшей системой гиперперехода, только и всего. И возникали интересные вопросы, вот только удастся ли ответы на них получить?

Ну а пока оставалось только лежать, да за неимением зрения слушать аудиокниги. Док с Коброй его, конечно, не забывали, но им время посещений было ограничено, так же как и мисс Келли. А вот Дана бывала куда чаще, правда, так и не призналась, чем уломала строгого доктора. Ну и ладно, все равно живой душе рядом Серов был рад. Да и благодарность он чувствовал нешуточную, как-никак, это она его вытащила, да еще и в спасательную капсулу запихала. Хорошо еще, искусственная гравитация на «Фаэтоне» отключилась, иначе вряд ли справилась бы. Но – дотащила, запихала, смогла отстыковаться прежде, чем фрегат развалился на куски. Молодец.

А вот корабля действительно жалко. За время этого полета Серов успел привыкнуть к «Фаэтону», считая его уже чуть ли не частью себя. Замечательный корабль. Кстати, Алексахин сказал, что такие уже запускают в серию, так что, возможно, удастся получить такой же. Но все равно это будет уже другой корабль.

А в остальном полет протекал на диво рутинно. Хотя чему тут удивляться? Чем больше корабль и мощнее пушки – тем меньше места для всевозможных приключений. Хотя нет, одно было. Док ухитрился повздорить с каким-то умником в одном с ним звании. Слово за слово, хреном по столу, раз-два – и дуэль. Оба офицеры, оба дворяне, причем оба – дворяне шпаги, их предки выслужили себе титулы, сражаясь за Империю в многочисленных войнах. Так что клинки в руки – и вперед. Полторы минуты звона металла, пропоротая рука у Дока… А потом они сочли инцидент исчерпанным и пошли в корабельный бар мириться. На взгляд приземленного Серова, вообще непонятно, зачем все это стоило затевать.

Через неделю, как и предсказывал Доктор, они стояли на плитах столичного космодрома. Серов никогда раньше здесь не бывал, но по ощущениям, он мало чем отличался от сотен таких же на других планетах. Функциональность в квадрате, размеры только побольше, да дизайн строений, ну да что им до того дизайна.

Почти неслышно шипя гравитационными роторами, приземлилась машина. Судя по мягкому, сочному чавку открывающейся двери (в последние дни Серов начал очень хорошо различать звуки), из дорогих. Ну да, кто бы сомневался…

– Мисс Келли, прошу вас.

– Капитан, я никогда вас не забуду…

Поцелуй в щеку, мягкие шаги. Дверь закрывается со все тем же дорогим звуком. Прощай, принцесса. Серов искренне надеялся, что у нее все сложится хорошо.

Снова шипение. Это, наверное, за ними. Хотя нет, звук дверей под стать первой, а Серов очень сомневался, что за ними пригонят лимузин.

– Госпожа Ларсен? Прошу следовать за мной.

Позже Док рассказывал, что офицер в лейб-гвардейской форме тянулся перед Даной в струнку, однако даже сам факт того, что за ней прислали машину, был достоин удивления. Впрочем, на раздумья времени уже не оставалось. Подъехали и за ними, после чего Серов отправился в один из лучших госпиталей Российской Империи, отложив все вопросы на потом.

Эпилог

Император смотрел на стоящих перед ним людей. Бравая команда подобралась, ничего не скажешь, особенно сейчас, когда все они прыгнули через звание. Вот только нет в глазах воодушевления, скорее, растерянность. Особенно у их командира, сверкающего только что регенерированными глазами и новенькими погонами капитана первого ранга. Заслужил их, потом и кровью, – но не дорос, равно как и до присвоенного ему только что графского титула. Ладно, пора раскрывать карты.

– Итак, господа офицеры, вы, я вижу, желаете узнать, почему оказались втянуты в события, и что произошло вообще. А то лихо бегать и прыгать получилось хорошо, а вот зачем вы положили кучу народу и ради чего рисковали, непонятно. Я прав?

– Так точно!

– Только не так громко… И не хором – уши закладывает. Что, не ожидали, что император может пошутить? А император, между прочим, тоже человек, и не стоит отказывать ему в человеческих эмоциях. И в чувстве юмора – тоже. Впрочем, давайте перейдем к делу.

Начнем с того, что в Империи назревает маленький кризис. Проблема в том, что любое государство монархического типа имеет маленькую, но важную особенность, которая является в том числе и его уязвимой точкой. Дело в том, что власть в такой стране крайне персонифицирована, и государство во многом ассоциируется в глазах простых людей с человеком, сидящим на троне. Даже если этот человек ничего не решает, все равно он – живое воплощение государства, его мощи, его достижений и провалов. В мирное время к нему не так уж много требований, главное, чтобы этот человек не был трусом и мямлей. В остальном же все проще, даже не очень великий ум к трагедии не приведет. Короля играет свита, и она нивелирует возможные недостатки монарха. Правда, не до конца.

Так вот, мы очень долго жили в мире, локальные заварушки не в счет. Сменилось несколько поколений, не знавших большой войны. Мир – это здорово, растут население, экономика, но вот то, что люди утратили страх перед войной, чревато проблемами. А главное, наши аналитики предсказывают, что мир продлится еще несколько десятилетий. Расслабились все. И, к сожалению, это не обошло и членов императорской семьи.

У меня есть наследники, неглупые и хорошо обученные. Но есть и проблема – у них практически отсутствует стимул к развитию. Я упустил это – и воспитал… нет, не трусов, но мямлей уж точно. И результат может оказаться паршивым. Через какое-то время мы рискуем получить слабое руководство, неспособное к решительным действиям, а это, в свою очередь, чревато большими проблемами, когда появится серьезная внешняя угроза. А она появится, будьте уверены. Не бывает истории без кризисов. Отобьемся, конечно, но ценой большой крови. И, чтобы этого не произошло, верхам нужна встряска, причем именно сейчас, а не то окончательно зажремся. Но не устраивать же ради этого большую войну?

В общем, я решил хорошенько встряхнуть свою собственную семейку. А для этого мне потребовался неучтенный фактор. Вот им и стала Дана. Так уж получилось, что в свое время я инкогнито посетил несколько планет. Ну и погулял, естественно. Что глаза вылупили? Себя вспомните. Императоры тоже были молодыми. И не всегда были императорами. Да и когда еще гулять, если не в молодости? Тем более актриса, красавица… Словом, опуская ненужные подробности, Дана – моя внучка. Незаконнорожденная, естественно, но это неважно. К сожалению, я о ее существовании узнал совсем недавно, иначе вмешался бы раньше, но и это тоже всего лишь детали. Главное, что ее появление и официальное признание заставит очень многих запрыгать и задергаться. А я посмотрю на их реакцию, и решу, кого готовить на свое место.

– Но…

– Вы хотите спросить, почему операция по ее доставке в Империю выглядела так бардачно? Почему не послали нескольких спецов, которые бы ее аккуратно изъяли и со всем почетом привезли? Все на самом деле просто. Мне не нужна была кукла.

Операция была, честно признаюсь, спланирована и просчитана давно, хотя даже ваш адмирал Белоглазов не знал о ней. Да и вообще мало кто знал. Проще и безопаснее было использовать людей без их ведома, благо просчитать шаги любого человека не так и сложно. И на вашей базе оказался самый неумелый из всех возможных руководителей особого отдела, откровенно неудачные разведчики… В общем, те, кто наверняка завалят дело. И решительный командующий, который не сможет бросить в беде однокашника. Да-да, они с вашим руководителем разведслужбы вместе учились. И вот, он посылает вас, своих лучших людей. Вы этого не знали, но ваши фамилии были мне известны еще три с лишним года назад, и ваши психотипы давным-давно просчитаны и лежат в моем личном сейфе, как, впрочем, и у многих других случайных участников операции. Именно благодаря этим данным все ваши действия удалось четко просчитать, гарантировав запланированный ход событий и минимизацию рисков и случайностей. Ну и, для тех же целей, эскадра за вашей спиной.

А дальше – много стрельбы и девчонка, превратившаяся из непонятно кого в свою. Именно так. Она пусть и вольнонаемная, но служит во флоте. Труса не празднует, даже награждена орденом за спасение командира. Маленькая легенда, штука нужная и важная. Конечно, ваши похождения в масштабе государства на что-то серьезное не тянут, но газеты подадут информацию в нужном ключе и грамотно раздуют, не сомневайтесь. Да, отношение к ней неоднозначное, но это – отношение! Стало быть, она уже не пустое место. И она уже не одна, рядом с ней люди, на которых она может положиться. Если не поняли, то это вы. И в результате теперь кое-кому придется всерьез шевелиться. Вот, в принципе, и все.

– Ваше величество, а вам не кажется, что это подло?

– Оксана Гавриловна, подлость в политике, увы, неизбежна. Ну и потом, вам грешно жаловаться. Да, вас использовали втемную, но это, вы сами понимаете, обычная практика для спецопераций. Зато в ваши годы капитанами второго ранга – а у вашего командира и первого – просто так не становятся. Готовьтесь принимать эсминец, а когда подучитесь, скажем, через год, получите под свое командование крейсер.

– Крейсер, говорите? Да пошли вы! Я человек, а не кукла. И я подаю в отставку, ясно?

Довлатова рывком повернулась и вышла, так хлопнув дверью, что, казалось, сейчас они слетят с косяка. Кисляков посмотрел ей вслед, вздохнул:

– Оксана, конечно, излишне эмоциональна, но сейчас, я считаю, она права.

Снова грохнула дверь. Серов с тоской посмотрел им вслед.

– Сопляки… Знаете, я вас понимаю и не осуждаю, но они – мой экипаж. Я отвечаю за них, они – за меня. Простите, мой император.

На этот раз дверь просто закрылась. Что же, это тоже было просчитано, с вероятностью свыше девяноста пяти процентов. И колыхнулась портьера за спиной.

– Дед, ты подлец…

Они шли, гремя парадными сапогами по старомодной брусчатке. Только что сделавшие невероятную карьеру офицеры, ныне – отставники, выпавшие из реальности.

– Ерунда, парни, – первой нарушила молчание Кобра. – Не пропадем.

– Конечно, не пропадем, – задумчиво ответил Серов. – В конце концов, у нас есть яхта линейного класса.

– То есть?

– Ну, я надеюсь, вы про базу Альянса не распространялись? Ну вот, у нас есть база и немного устаревший, но вполне боеспособный линкор. Про мелочь я уже молчу. Людей набрать – не проблема, отставных космонавтов, которым уже обрыдло ловить рыбу на пенсии, до черта и больше. И есть целая куча планет на окраинных мирах, которые очень легко взять под свое крыло. Если сработать грамотно, то через пару лет у нас будет собственное государство.

– В короли метишь?

– А почему нет? В конце концов, Империю когда-то тоже создали авантюристы с парой крейсеров, а у нас стартовый капитал малость побольше.

Сзади зацокали каблучки, столь целеустремленно, что все трое синхронно обернулись. М-да, вот уж кого не ожидали увидеть. Дана, собственной персоной, в легкой, по погоде, одежде, туфлях на высоком каблуке… Обычная девчонка, таких вон, половина набережной гуляет, и из толпы она ничем не выделяется. Кроме разве что сумки – той, старой, с вещами. И улыбается весело.

– И вам тоже всем здравствуйте! Капитан, вы планируете какой-нибудь круиз?

– Гм…

– Я от деда сбежала, и мне очень хочется развеяться, а вы наверняка вляпаетесь во что-нибудь интересное. Вам нужен юнга, умеющий хорошо управляться на камбузе?

Кобра неожиданно улыбнулась и протянула руку ладонью вверх. Док хмыкнул – и накрыл ее своей. Серов вздохнул:

– От тебя, похоже, не спрячешься.

Дана рассмеялась и накрыла их руки своей ладошкой, маленькой по сравнению с руками троицы космонавтов, но крепкой.

– Тогда вперед?

– Вперед!

Сидящий в маленьком кафе неприметный человек провел ухоженным ногтем по браслету-коммуникатору, отсылая запись разговора. Куда? Этого он и сам не знал. А на другом конце города высокий седой человек в кабинете с высокими окнами, прослушав запись, печально улыбнулся. Ну вот, все идет в точности, как и рассчитано. Сегодня эти четверо улетят, и в следующий раз он увидит внучку только через пять лет, когда она вернется уже одной из основательниц небольшого, но сильного государства, нового союзника Российской Империи. Одной из основательниц – и королевой. Из них с этим бравым каперангом выйдет очень красивая пара. И счастливая… Они этого пока не знают, но расчетная вероятность близка к ста процентам. К тому времени уже станет ясно, кто будет его наследником, он не соврал этим людям, просто не сказал всего. Пускай думают, что идея о собственной маленькой империи – это только их детище. И еще император надеялся, что, вопреки девяностопроцентному прогнозу бездушного компьютера, внучка все же простит его.

Примечания

1

Скар – шрам (англ.).

2

Хаер — волосы (сленг).

Content

Михаил Михеев
Space Quest

Пролог

Три года спустя

Эпилог

Примечания