Бехтерев Андрей

Крылатый Колченог

Глава 1

1.1

Полина выбралась из душной маршрутки. Мельком взглянув на свое отражение в газетном киоске, девушка пошла по тротуару, на ходу поправляя прическу. Она приехала на собеседование с работодателем и сильно волновалась.

Через пару минут она подошла к входу в офисное помещение, располагающееся на первом этаже 16-этажки. На ступеньках курили две длинноногие девушки в коротких платьях. Полина, хлебнув сладкого дыма, прошла между ними и открыла стеклянную дверь. Офис был забит до отказа такими же длинноногими красавицами. Все стулья, расставленные вдоль стен, были заняты. «Надо было платье одеть. Не возьмут теперь», – расстроилась Полина. Ее красная футболка и джинсовые бриджи были не в тему. А ей очень нужна была эта работа, точнее деньги, которые за нее предлагали. Количество соискательниц на заветную вакансию и их очевидные прелести говорили, что Полине здесь ничего не светит. Но она полчаса сюда добиралась – просто повернутся и уйти девушка не могла. Полина нерешительно прошла в центр комнаты.

– Кто последний? – громко спросила она.

– Ты, – хихикнула одна из красавиц.

Полина посмотрела на шутницу, еще раз обвела глазами комнату – углы тоже были заняты. Полина решила выйти на улицу, что бы не маячить у всех перед глазами, но тут дверь в кабинет открылась и из нее вышла одна из соискательниц. Она была под 2 метра ростом. Грозно размахивая сумочкой, дылда шла к выходу. На ее лице, словно резиновая маска, застыла злая гримаса. Полина сделала шаг в сторону, пропуская конкурентку. Дылда, чуть притормозив, смерила ее взглядом и мотнула головой. Этот жест означал: «Ты-то что приперлась, уродина? В зеркало себя видела?» Во всяком случае, Полина так его для себя перевела. Дылда вышла и что есть силы хлопнула дверью на прощание. От этого удара теоретически должны были вылететь стекла, покорежить стены и рухнуть дом, но дверь была новой, доводчик – дорогой, поэтому обошлось.

Тем временем очередная соискательница нырнула в кабинет. Один из углов освободился. Полина поспешила его занять. Перестав перед всеми маячить, девушка достала телефон и включила секундомер. Ей хотелось узнать, сколько длится собеседование. Девушек она уже пересчитала – их было 11. Если собеседование будет продолжаться хотя бы 5 минут, то получится почти час и тогда она сможет сбегать куда-нибудь за водой – очень хотелось пить, а кулера в офисе не было.

Не прошло и полминуты, как дверь в кабинет снова открылась. Соискательницу под руку вывел невысокий толстячок с темной бородкой, лет 25-ти. Он был в цветастой рубашке и пляжных шортах, что выглядело пренебрежительно на контрасте с наряженными девушками.

– Девчонки, – с широкой улыбкой объявил толстяк. – Куча извинений, что заставляем вас таких красивых ждать. Не думали, что вы все откликнитесь на приглашение. Сейчас всё быстро порешаем.

Толстяк с улыбкой обвел взглядом девушек, пока не нашел Полину. Улыбка толстяка стала еще шире. Полина изобразила на лице знак вопроса. Толстяк большим пальцем показал девушке на дверь в кабинет. Полина нарисовала на лице еще пару вопросительных знаков. Она ничего не понимала.

– Босс вас ждет, а он не любит ждать – наконец сказал толстяк Полине. Девушка вылезла из угла и зашла в кабинет.

– Эй, вообще-то моя очередь, – недовольно сказала одна из соискательниц заветной вакансии.

– Конечно ваша, – продолжал улыбаться толстяк. – Эта барышня не имеет к вашей очереди никакого отношения. А с вами мы сейчас все решим.

Толстяк тоже скрылся в кабинете.

Кабинет был крохотным и темным, словно подсобная комната. К тому же он был заставлен картонными коробками. Свободного места почти не было. У маленького круглого окна, похожего на иллюминатор, за ноутбуком сидел молодой человек. Ему было тоже лет 25. Он был симпатичным, похожим на фронтмена условной рок-группы. Его прическа была аккуратно растрепана и нагелена. Увидев Полину, он торопливым жестом показал, чтобы она подошла к нему. Девушка, с трудом протиснувшись между коробками, встала около небольшого столика, за которым располагался босс.

– Давай резюме, – махнул рукой босс.

Полина стала рыться в сумочке, пока не нашла 2 листочка в файле. С третьей попытки вытащив их, она положила листочки на стол. Босс все это время смотрел в сторону, барабаня пальцами по столу. Схватив листочки, он забегал по ним глазами.

– Итальянский? – спросил он, не поднимая взгляда.

– Да, – сказала Полина. Она знала итальянский в совершенстве.

Директор, быстро добежав до конца резюме, бросил листочки в сторону.

– А недостатки есть? – спросил он.

– Есть, – кивнула девушка, расстроившись. Она надеялась, что подобный вопрос не всплывет, а не ответить на него она не могла.

– Какие?

– Я врать не умею, – улыбнувшись, сказала Полина.

– Совсем?

– Да. Я иногда пытаюсь, но не получается.

– Значит так, – сказал босс. – Главное, не опаздывать. Ты опоздала сегодня на 23 минуты. Это не хорошо.

– Так у вас было написано с 10 до 11.

– Я знаю. Просто даже если написано с 10 до 11, приходить надо в 10. Рабочий день с 9 до 18. Секретарь должен быть на месте. Согласна?

– Да, – кивнула Полина.

– Обед плавающий. Никаких с 2-х до 3-х или «подождите, я пельмень не дожевала». Согласна?

– Я не люблю пельмени.

– Почему? Хотя не отвечай. Согласна с плавающим обедом?

– Согласна.

– Отлично. Как тебя?.. – босс снова взял резюме, – Полина? – с удивлением в голосе, прочитал он. Девушка кивнула. – Эй, Димон, слышь, Полина ее зовут, – хихикнув, сказал босс толстяку.

– А что? Круто, – сказал толстяк.– Слушай, Сера, – обратился он к боссу, – а что с этими русалками делать? Их там еще штук 10 осталось. Если я их просто пошлю, они меня съедят.

– Ты же мечтал об этом. Надеюсь, ты не ждешь от меня умного совета? – сказал босс снова став серьезным.

– Хорошо. Сам разберусь, – проворчал толстяк. Он достал из принтера пачку бумаги, сел на топчан и стал что-то писать фломастером.

– Значит так, Полина, – продолжил босс. – Раз мы договорились, то в понедельник к 10-00. Не опаздывать. Мы там, – босс показал в сторону большой комнаты, – сделаем ресепшен для тебя, телефон поставим, будешь сидеть, как настоящая секретарша. Согласна?

– Согласна. А что я должна буду делать?

– Ты меня спрашиваешь? Что вообще делают секретарши? Или ты не знаешь?

– Конечно, знаю. Я курсы закончила. Но у всех свои нюансы? – напряглась Полина.

– У нас нет нюансов. Что ты будешь делать? Расскажи. Интересно.

– Ну… отвечать на звонки, вести делопроизводство, ну.. разговаривать с клиентами, ну… чай-кофе готовить.

– Отлично. Чай-кофе-молодец.

– Ребята, – вмешался в разговор толстяк, – я на 5 минут к русалочкам.

– Удачи, – сказал босс. Толстяк ушел. Повисла пауза. Босс уставился в свой телефон.

– Значит, вы меня приняли? – решила уточнить Полина. С одной стороны ее мечта неожиданно исполнилась, с другой стороны – как-то все было странно.

Босс поднял на нее взгляд и неожиданно улыбнулся.

– Да, Полина, 21 год, не замужем. Приняли.

Димон вышел в комнату. Девушки уже скучали.

– Красавицы, у меня для вас хорошая новость, – сказал толстяк, размахивая пачкой листов, – Мы вас всех берем. Вы все идеально подходите. И вторая новость. Тоже хорошая, но похуже. Вакансия у нас всего одна. Поэтому на работу будет ходить одна русалка, а остальные будут в запасе, – толстяк глупо засмеялся. – У меня для вас тестовое задание. Всего 3 предмета: листочки с номерами, фломастер и степлер. Я их ложу сюда, – толстяк положил стопку листов на пол посередине комнаты, – Вы в порядке очереди берете по одному листочку и, подняв их вот так вверх, делаете два прохода по подиуму, здесь то есть.

Толстяк, подняв вверх лист с цифрой «1», сделал круг по комнате. Девушки раздвинулись.

– Потом вы пишите под номером свое имя и телефон, степлером прилепляете свое резюме и кладете получившийся кейс по правую сторону. У нас видеокамера и мы все записываем. Каждое движение важно. Будем анализировать с психологом. После совершения этого действия вы выходите в ту дверь, – Димон показал на выход, – идете домой, и ждете звонка. Если завтра до 18-00 не позвоним, значит, ваш выход откладывается. Звонить нам не рекомендую. Когда будет нужно, мы вас сами найдем. Ну, все вроде. Удачи, мира и любви. До встречи.

Толстяк послал девушкам горсть воздушных поцелуев и поспешил назад в кабинет.

– А деньги реальные? – уточнила Полина. Слишком все это походило на розыгрыш.

– Не знаю. Что такое реальные деньги? Чем они от обычных отличаются? – не понял босс.

– Я имела в виду… – Полина достала из сумки листок бумаги с распечатанной вакансией – …вот тут вы написали 50 тысяч в месяц. Это не шутка?

– А что? Смешно? – не понял босс.

– Нет, много. Обычно 8 -12, а тут 50.

– Ты хочешь меньше? – похоже, босс действительно не понимал.

– Не хочу. Я не о том. Вы по правде будете платить? С первого месяца прямо?

– Для тебя главное деньги? – спросил босс.

– Да, – кивнула Полина. Она не умела врать.

– Ты ошибаешься. Деньги для тебя не главное.

Босс залез под стол. Только сейчас Полина заметила два больших колеса по бокам директорского кресла. «Он – инвалид?!» – мелькнуло в голове девушки. Босс вылез с толстой пачкой 5-ти тысячных купюр на красной резинке. Сняв резинку и смешно наслюнявив пальцы, парнишка стал быстро отсчитывать деньги.

– Вот тебе 100 тысяч за 2 месяца. Больше не дам пока, – босс подвинул стопку денег к Полине. Девушка, не ожидавшая такого поворота, расплылась в улыбке.

– Спасибо, – сказала она и, не пересчитывая, кинула деньги в сумку. Она не верила своему счастью. Уже сегодня ее родители смогут погасить кредит.

– Теперь деньги для тебя не главное. Теперь главное для тебя не опаздывать.

Тут в кабинет влетел толстяк и закрыл за собой дверь.

– Уф. Я послал их с любовью, – сказал он, усаживаясь перед маленьким мониторчиком, который транслировал камеру наблюдения. – Ух ты, Сера, две русалки показывают нам свои прекрасные факи. Ух ты, пока-пока, красотки. Хорошо, они в ту дверь выходят, а не в эту ломятся. Записать их координаты?

– Запиши, – сказал босс.

– Так, – толстяк стал рыться в бумагах, разложенных на стуле. – Оля и Оля – прикольно. Если лечь между ними, забудешь про желания, – толстяк снова посмотрел в монитор. – А остальные овечки ради ничего готовы на всё. Маршируют милые.

– Мы будем втроем работать, – сказал босс Полине. – Меня зовут Сера, он – Димон, ты – Полина. Меня, когда никого нет, называй Серой или Сергеем или Серёгой, но на людях боссом. Справишься?

– Справлюсь… Сера.

– Молодец, – сказал босс. – До понедельника, тогда.

Босс снова взял свой мобильник и стал тыкать в него пальцем.

– А можно еще вопрос? – нерешительно спросила Полина.

– Что? – поднял голову Сера. Он не расслышал.

– Один вопрос, – повторила девушка.

– Валяй.

– Тут вы написали про себя: «Супергерой «Крылатый колченог». Агентство услуг». Первый раз слышу про агентство услуг супергероя. Это что такое?

Босс вздохнул.

– Думал в понедельник это обсудить, – сказал он. – Но что бы ты была готова к разговору, посмотри фильмы про капитана Америку или человека-паука. Это как раз про супергероев. Запиши названия.

– Я вообще-то уже смотрела, – не очень уверено сказала Полина.

– Что спрашиваешь тогда?

– Просто у них не было агентств. Агентство Супергероя – звучит странновато. Тем более в России, тем более у нас.

– Не заморачивайся, – махнул рукой босс.

– То есть, мы будем в костюмах супергероев на корпоративах выступать? – никак не могла понять Полина.

– Может быть, но суть не в этом. Главное для нас спасение мира.

– А Крылатый колченог – это кто?

– Крылатый Колченог – это я, – сказал Сера. – Тебе быть супергероем необязательно.

– Понятно, – неуверенно сказала Полина. – Значит до понедельника?

– Да. Раньше не получится. Еще фирменный стиль не готов. Костюм не дошит. Постер утверждаем. Короче, работы полно, а ты пока готовься. Кстати, почему ты не пришла в коротком платье как все?

– У меня… ноги кривые.

– Правда? – удивился босс. Он попытался приподняться в кресле, что бы посмотреть на ее ноги, но не смог. – Димон, у Полины очень кривые ноги?

– Нет, – оценил толстяк, – чуток.

– Тогда приди в понедельник в платье, хорошо? Вдруг так будет лучше.

1.2.

Принтер, тяжело кряхтя, распечатывал лист за листом, пока не распечатал всё. Полина вытащила стопку листов с поддона, пересмотрела, аккуратно сложила и засунула в огромный степлер. Что есть силы, ударив по степлеру кулаком, она с первого раза скрепила стопку. Димон засмеялся и отложил массивную книгу в сторону.

– Не хотел бы я попасть под твой кулачок, – с улыбкой сказал он девушке.

– Не попадай, – улыбнулась в ответ Полина.

– Роман пишешь?

– Это отчет за месяц. Мы открылись ровно месяц назад. Я сделала отчет.

– Сера попросил?

– Нет, сама подсуетилась. Я же секретарь, к тому же инициативный.

– Что ж ты там написала?

– Почитай, – Полина протянула коллеге отчет.

– Нет, спасибо. Лучше почитай сама вслух, а то сидим тут в тишине, как два вампира.

– Прямо сначала? – Полина показала, что пачка толстая.

– А там очень уныло?

– Очень. Это же отчет.

– Типа, за отчетный период Дмитрий поковырял в носу 146 раз?

– 148.

– Оба-на, – засмеялся Димон, закачавшись в кресле, – вот ты и соврала. Покажи-ка место, где написано про 148 раз.

Он всё мечтал поймать коллегу на лжи.

– Такого места в отчете нет. 148 раз – это не обман. Это шутка для поддержания разговора.

– Сурововатенькая шутка. Хочешь, я тоже напишу отчет? За четыре секунды. Даже принтер не понадобится.

Димон взял два листочка со стола и быстро написал на одном несколько слов и скрепил бумажки степлером.

– Три с половиной секунды, – сказал он, протягивая свой отчет Полине. – Ознакомьтесь.

На верхнем листе было написано «Отчет о нашей работе за месяц» Второй лист был чистым. Полина улыбнулась.

– Креативная инфографика, – прокомментировал Димон.

– Но это же не правда. Ты забыл про Вову…

История про Вову.

На вторую неделю работы в агентство пришла бабушка. Она попросила подарить своему 10-летнему внуку Вове на день рождения точную копию парабеллума с резиновыми пульками. У внука Вовы были странности, которые пугали бабушку. Вова не любил играть в машинки, солдатиков и войнушку. Он любил играть в девчачьи куклы. На день рождения Вова требовал себе здоровенную пластмассовую Машу, которую заприметил в «Детском мире». Бабушка, спасая внучка от нравственного разложения или чего похуже, купила ему точную копию пистолета, но как подарить не знала.

От бабушки он оружие бы не принял. Требовался кто-то чужой и авторитетный. В полиции ее послали, в пожарной части тоже. И тут она наткнулась на рекламное объявление «агентства Супергероя». Пожилая женщина пришла по указанным координатам. Она думала встретить там Человека Паука или хотя бы Бэтмена, но обнаружила какого-то непонятного Колченога местного разлива. Бабушка напряглась и отказалась платить предоплату. Но Сера все равно согласился взяться за эту работу…

Когда мальчик Вова, пиная огрызок яблока, возвращался домой из школы, неожиданно рядом раздался громкий хлопок. Вова замер. Густой плотный дым поднялся на несколько метров. Из дыма медленно выехало инвалидное кресло. На кресле возвышался мужчина в облегающем костюме, маске и плаще. Кресло резко рвануло ему навстречу и через мгновенье, эффектно скрипнув тормозами, остановилось перед Вовой.

– С днем рождения, боец, – имитируя грубый баритон, сказал мужчина в маске и протянул опешившему мальчику упакованный набор с пластиковым пистолетом. – С этого дня будешь мужчиной. Никаких кукол. Через год проверю.

Текст был написан бабушкой и произнесен без импровизаций. Выполнив миссию мужчина в маске резко развернул свое кресло и отъехал на пару метров в сторону. Снова раздался хлопок и поднялся клуб дыма. Когда дым рассеялся, никого уже не было. Ваня, крутя в руках пистолет и моргая глазами, несколько минут пытался закрыть рот.

Ни денег, ни благодарности от бабушки ребята не дождались. Бабушка даже хотела подать на них в суд, потому что ее внучок стал заикаться и бояться кукол. Но заикание через неделю прошло, и бабушка решила проявить милосердие…

– Боссяра едет, – сказал Димон, кивая в сторону окна. Через мгновенье перед входом в офис лихо припарковалась новенькая серебристая «Субару». Из автомобиля опираясь на трость, вылез Сера. Размашисто ковыляя ножками, босс забрался по лестнице и вошел в офис. На улице он старался ходить ногами, хотя хождение давалось ему нелегко.

– Привет, – сказал босс своим подчинённым. Димон и Полина поздоровались в ответ. Сера доковылял до рабочего кресла с колесами и плюхнулся в него.

– Димка, притащи пакет из багажника, – попросил босс, кидая ему ключи. – Там шампанское, конфеты, еда.

– У нас праздник? – спросил Димон.

– Да. Сегодня месяц, как мы открылись. Надо отметить.

Через 15 минут на секретарском месте был сервирован шведский стол. Ребята подняли бокалы с шампанским. Полина не хотела шампанское, но ее убедили, что надо.

– Ровно месяц назад, мы провели первый рабочий день, – начал тост Сера. – Мы… – босс остановился на полуслове, смотря в сторону входной двери. Полина и Димон повернули головы. В офис заходил посетитель. Выглядел он солидно. На нем были черные штаны и белая сорочка. В руках он держал симпатичный кожаный портфель. Увидев посетителя, Сера и Димон синхронно спрятали бокалы с шампанским за стойку секретаря. Полина тоже хотела спрятать, но это было бы обманом. Поэтому девушка так и осталась стоять с бокалом.

– Доброе утро, – с улыбкой сказала она посетителю.

– Доброе утро, – без улыбки ответил посетитель, окинув взглядом офис. – У меня к вам серьезное срочное дело. Не помешал?

– Конечно, нет. Присаживайтесь, – сказал Сера, кивая на кожаное кресло для посетителей.

Полина не зная, что делать с бокалом, залпом выпила шампанское и честно поставила бокал за стойку.

– Чай, кофе? – спросила она гостя, морщась от шипучих пузырьков в носу.

– Зеленый без сахара, спасибо, – ответил клиент и повернулся к Сере. Похоже, он уже знал кто здесь главный – Дело срочное и важное. Вам должно быть интересно. Вы же Сергей?

– Да. Вы меня знаете?

– Меня зовут Александр, – сказал вместо ответа заказчик. – Я министр области по спецпроектам. По работе мне приходится знать всё. Про вас я знаю, что вы открылись недавно и что лично у вас, Сергей, есть сверхспособности. Правильно?

– В общем, да, – кивнул Сера.

– Сразу скажу, дело странное, поэтому я здесь. Надеюсь, что содержание нашей беседы останется между нами.

Посетитель посмотрел на Полину и Димона. Они кивнули. Посмотрел на Серу. Сера тоже кивнул. Министр кашлянул, открыл портфель, потом снова закрыл и снова кашлянул.

– Начну с главного, – начал, наконец, он. – Завтра в оперном театре состоится вечеринка в честь 16-летия дочери Бориса Николаевича Х., нашего губернатора. Дочь зовут Варвара, если не знаете. Будет что-то типа бал-маскарада. Организация мероприятия шла в штатном режиме, но случилось нечто. Неделю назад Борису Николаевичу приснился сон. Ему приснился этот бал-маскарад. И во сне, в самый разгар веселья, одна из масок, судя по фраку мужчина, стал неожиданно что-то кричать, всех толкать, потом подбежал к Варваре и отвесил ей звонкую пощечину. Удар был такой силы, что голова девушки оторвалась от тела и отлетела в сторону на несколько метров. Из шеи хлынул фонтан крови, и ее белое платье стало алым.

– Не может быть, – неожиданно прервала министра Полина. Все посмотрели на нее. – Ой, чайник кипит, – сказала девушка и убежала в подсобку.

– Конечно, это всего лишь сон, – проводив девушку взглядом, продолжил Александр, – но Борис Николаевич чувствителен к таким вещам. Мы решили упростить маскарад. Он планировался в венецианском стиле. Шторы, свечи, музыка, а главное, одинаковые маски, что бы была загадка, кто где. Так вот, мы решили, не отказываясь от венецианского стиля, маски сделать разными. Мушкетеры, Крот, Цезарь и другие. Мы убрали излишнюю таинственность, поправили сценарий и снова перешли в штатный режим. Но вчера, то есть этой ночью, губернатору приснился тот же сон. Это был не просто повтор. Костюмы в новом сне уже были разными, веселье было другим, но снова появилась та же венецианская маска. Она опять стала всех толкать и точно такой же пощечиной снова убила Варвару. Борис Николаевич сильно расстроился. Варвара его единственная дочь. Мама Варвары давно умерла. Он в дочке души не чает. Поэтому любая, пусть самая мистическая угроза ее жизни вводит его в панику. Губернатор поручил принять мне дополнительные меры безопасности на случай чего-то выходящего за рамки обыденности или даже реальности.

– Ваш чай, – сказала Полина, ставя чашку на столик.

– Спасибо, – дежурно улыбнулся Александр и снова перевел взгляд на Серу, который внимательно слушал. – Охрана на мероприятии будет максимальная. Вход строго по пропускам. Обслуживающий персонал – свой. Никаких посторонних, не говоря уж про подозрительных. Если что пойдет не так – уладят за секунды. Вообще, безопасность это последнее за что я, как организатор, беспокоился. Но теперь мне нужны вы. Не для охраны, не для обеспечения порядка. Исключительно на всякий случай. Если вдруг случится что-то совсем уж невероятное, вы просто выскочите и спасете девушку. Вы же сможете?

– Конечно, – уверено кивнул Сера.

– Отлично. Я рад, что пришел по адресу. Теперь насчет оплаты. Предложение такое. За все 20 тысяч. Я привез 10 предоплатой. Оставшиеся 10 после мероприятия. Идет?

– 20 тысяч? – подключился к разговору Димон. – Не маловато ли?

– Маловато? Ребят, не наглейте, – возмутился министр. – Понимаю, что вы уникальные, но губернатор тоже не Ванька. 20 тысяч долларов за 2 дня работы – это более чем нормальные деньги.

– Долларов? – хмурость на лице Димона плавно перетекла в радостную улыбку. – Долларов – это нормально тогда.

Александр догадался, что здесь все мыслят в рублях и хмыкнул.

– Тогда договорились? – спросил он.

– Да, – кивнул Сера. – Договорились.

– Отлично, – довольно сказал Александр. – У меня лично для вас, Сергей, один пригласительный, но вам придется одеть маску, – министр кивнул на постер, висящий на пол стены. На постере в стиле комикса был нарисован Крылатый Колченог в маске и плаще, как молния летящий над ночным городом.

– Не проблема, – ответил Сера.

Министр достал из портфеля замысловато сложенный черный пригласительный из бархатной бумаги с золотистой маской вместо замочка.

– И договор, – Александр достал из чемодана скрепленные листы и протянул их Сере. Босс даже не взглянув, передал их Полине. Полина стала читать, отойдя в сторону.

– Вы будете на мероприятии один или вам нужны будут помощники? – спросил министр.

– Мне нужны мои сотрудники, – сказал Сера.

– Тогда еще два человека?

– Да, – кивнул босс.

– Сотрудникам маски не нужны. Только паспортные данные с каждого. На входе будут строгая проверка. Может, есть вопросы, пока изучаете бумаги?

– Какого цвета маска была у убийцы во сне? – тут же спросил Сера.

– Маска? – переспросил министр. – Наверное, черная. Хотя не знаю. А это важно?

– Да.

– Давайте-ка я уточню. Еще вопросы?

– Почему оперный театр? – спросил Сера.

– Потому что это самое статусное здание в городе, потому что есть декорации, и, главное, потому что есть музыка. Вы конечно слышали про Корнелия Спинозу?

– Судя по фамилии – хирург или полено, – сказал Сера.

– Что? – не понял Александр.

– Ну, Спиноза, заноза, все дела – глупо пошутил босс.

– Это знаменитый дирижёр, – поправила босса Полина, оторвавшись от договора.

– Да, – кашлянул министр, решив не обращать внимания на странную реплику Серы, – это знаменитый музыкант. Звезда. Маэстро. Он уже почти год руководит нашей оперой. А до этого два года работал в Италии. Всемирная известность. Международные премии. Странно, что вы не слышали. Все СМИ про это писали и пишут, даже московские, даже иностранные.

– Он – итальянец? Поля, наконец-то твой итальянский может пригодиться, – улыбнулся Сера. Полина неожиданно хихикнула.

– Он не итальянец? – терпеливо пояснил Александр. – Он просто талант, а так он – русский, родился в Екатеринбурге.

– А как у него отчество? – спросил Сера.

– Адамович. Корнелий Адамович.

– Понятно, – покачал головой босс. – Корнелий Адамович Спиноза. Можно березку так назвать или балалайку.

Сера с улыбкой посмотрел на министра. Министр не улыбнулся даже из вежливости.

– Короче, нам нужно осмотреть здание театра, – сказал Сера, тоже перестав улыбаться.

– Не проблема, – ответил Александр, – только это нужно сделать сегодня до 18-00. После шести часов здание закрывается на зачистку. И откроется уже непосредственно перед балом. Я думаю, Корнелий Адамович вам лично все покажет. Я предупрежу его. В 16-00 будет удобно?

– Удобно, – кивнул Сера.

– Отлично. Я позвоню ему.

– И самое главное, – сказал Сера, подняв руку. – Мне необходимо встретиться с девушкой, которую нужно спасать.

– Зачем еще? – не понял Александр.

– Посмотреть, поговорить.

– Это невозможно, – решительно сказал министр. – Я пришлю вам досье Варвары, фото, видео. Этого будет достаточно.

– Этого не будет достаточно, – заупрямился Сера.

– Хорошо. Этого будет недостаточно. Но все равно встреча невозможна.

К ним подошла Полина с договором.

– Так все нормально, единственное непонятно, что такое «невыполненное задание»? – спросила она.

– Это, если произойдет что-то ужасное и сверхъестественное, а вы нам не поможете. Тогда оставшиеся 10 тысяч вы не получите. По-моему справедливый пункт.

– Конечно. Справедливый, как чизбургер, – сказал Сера. – Дмитрий, расскажите нашему гостю вчерашний анекдот про туалетную бумагу, – обратился он к Димону.

– Сергей Вячеславович, думаю, этот анекдот сейчас не уместен, – сурово ответил боссу Димон. 20 тысяч приворожили его своими нулями, и он боялся, как бы чего не сорвалось.

– Я тоже так думаю, – согласился Александр.

Полина положила бумаги на стол, а рядом – дежурный «Parker». Сера и Александр подписали договор. Полина забрала бумаги, что бы поставить печать.

– И прекрасно. Вот ваши 10 тысяч, – клиент достал из портфеля конверт и положил на стол. – Мой номер на визитке. Любые вопросы в любое время …

– Сера, ты – гений, – захохотал Димон, выкарабкиваясь из кресла. Красный «Феррари» министра уже умчался. – Еще пару таких заказов и можно будет Новый Год отмечать по-стахановски. Вы как хотите, а я счастлив. Шампанского?

– Нет, – сказал Сера. – Поля, допей шампанское, а бутылку спрячь.

– Слушаюсь, босс, – сказала Полина. – Только я не буду пить. Не хочу больше. Я и так пьяная уже.

– Сера, не включай зануду, – продолжал радоваться Димон. – Ты, правда, думаешь, что сны сбываются? Мне через день кошмары сняться. И не только головы отрывает, а чего и похуже случается.

– Это не кошмар. Это намек, – сказала Полина, пытаясь перелить вино из бокалов назад в бутылку.

– Конечно, намек, – засмеялся Димон. – Намек на то, что нам нужно сделать отдельный прайс -для дебилов. Это же наша целевая аудитория. Эх, бал у губернатора. Мечта. Сера, уточни, плиз, допустят ли прислугу, типа, нас с Полинкой до фуршета или отдельно миски поставят?

– Дай мне чистых листов, – вместо ответа попросил Сера. Димон достал несколько листов из принтера и дал их боссу. – Поля, поставь телефон на автоответчик и запиши сообщение, что мы сегодня-завтра заняты. Ты, – сказал Сера Димону, – сейчас поедешь по магазинам на очень-очень длинный шопинг. Мы с Полей едем в театр.

1.3.

– Смотри, доча, прикольная фотка, – Борис Николаевич протянул дочери свой IPhone. Варвара взяла телефон, посмотрела на экран и молча вернула телефон отцу. Девушка лежала на кожаном диване и разглядывала узоры на потолке. На ней были пижамные шортики и футболка. Губернатор сидел рядом на резном стуле.

– Это – Петр, – объяснил губернатор. – Он твой ровесник, на год старше. Он завтра будет на балу, прилетает из Москвы с другом. Я его пригласил от твоего имени. Петр – экстремал, гоняет на сноуборде, в Швейцарии зависает месяцами. Еще песни пишет и записывает. У вас много общего.

– Много общего? – задумчиво повторила за отцом Варвара. – Как в ясельках?

– Причем здесь ясельки? – не понял губернатор. – Я, вообще, не к тому, что бы ты его сильно клеила, глазки строила. Просто, если он подойдет к тебе, а он подойдет, потому что мимо такой красавицы не пройдешь, ты его сильно не отшивай, хорошо?

– Прежде чем отшить, надо пришить. Я не буду его пришивать. Ни сильно, ни как.

Борис Николаевич кашлянул. Разговор не клеился.

– А Петр чьё дитя? – спросила дочка, не сводя глаз с потолка. – Того пузатенького дядьки, который с премьер-министром дружит?

– Петр не дитя, – раздраженно сказал отец. – Он на год тебя старше.

– Старенькое уже дитя. А это ему папочка купил добрую проститутку, что бы он знал куда что совать?

– Варвара, не говори ерунду.

– Это твоя ерунда, – ответила Варвара. – Я слышала, как ты мачУхе рассказывал эту потрясающую историю.

– Рассказывал, но это не про него. Это вообще о другой семье.

– Другой? А ты мне купишь опытного дядю, что бы научил меня премудростям половых сношений? Буду, как твоя мачУха очень востребована. А то вдруг твой Петр затащит меня в уголок, а я даже не знаю, как грамотно ножки раздвинуть. Будет тебе а-та-та от его папочки.

Губернатор сжал кулаки.

– А может мясом я дороже выйду? – продолжала болтать Варвара. – 64 килограмма и если по полторы тысячи за килограмм, как краба? Хотя костей много, – Варвара похлопала себя по бедрам. – Наверное, ты прав. Петя – лучший вариант. Только смотри не продешеви. Я ведь девственница, а девственницы стоят дороже даже самых добрых проституток. Уточни у своих семейных друзей.

Борис Николаевич резко встал. Стул упал на пол. Губернатор вышел из комнаты, громко хлопнув дверью на прощание. Варвара посмотрела ему вслед и, зевнув, улыбнулась.

Губернатор зашел на кухню. Там хозяйничала Елена, его жена, которую Варвара называла «мачУха». Елена, увидев губернатора, бросила нож и, вытирая руки об фартук, подбежала к мужу с поцелуем.

– Ну и как там наша Варвара? – спросила она.

– Как обычно, убил бы, – сказал Борис Николаевич и улыбнулся. Злость уже прошла. – Такая противная. Как начнет вонять, не остановишь.

– В ее возрасте все такие.

– Ну да. На Петра взъелась. Не видела, уже ненавидит. Жалею, что заговорил.

– Не надо было. Сами познакомятся – сами влюбятся. Не надо лезть. Мы все равно для них тупые, ничего не понимающие идиоты. Все на что мы способны – это давать им деньги. Перекусишь?

– А что у нас?

Тут на кухню без стука вошел министр по спецпроектам Александр.

– Привет, Саня – сказал губернатор.

– Добрый день, Борис Николаевич, – суетливо сказал министр. – А почему вы не одеты? Нам же к трем на авиационный с инспекцией. Телевидение будет.

– Черт, забыл. Ладно, любимая, будем худеть.

Черный «Мерседес»-S класса в сопровождение двух мигающих полицейских «Лад» аккуратно нарушая ПДД, ехал в сторону авиазавода.

– Кстати, Борис Николаевич, я разобрался с вашим кошмаром, – Александр открыл блокнот. – Только просили уточнить, какого цвета была маска у убийцы. Не помните?

– Маска у убийцы? – переспросил губернатор.

– Я про ваш сон, кошмар. Вы же сами с утра просили усилить меры безопасности. Я их усилил.

– Как?

– Я пригласил на бал супермена. Посетил его агентство. Все эти экстрасенсы полная туфта. А супермен реально крут. Он инвалид 2-й группы. Зовут Сергей, кличка «Крылатый Колченог». Если случится что-то неправдоподобное, он – единственный кто сможет помочь.

– Стоп, – прервал Александра губернатор, – Саня, не гони. Я вообще ничего не понимаю. Что еще за крылатый инвалид?

– Ну, если в двух словах, то у нас в городе живет уникальный человек. Зовут его Сергей Вячеславович Анисимов, 24 года. У него поврежден позвоночник, и он практически не ходит. Сергей месяц назад открыл агентство супергероя…

– Агентство супергероя, еще и инвалид открыл? А еще кричат, что у нас демократии нет, – усмехнулся губернатор. – Чем же так уникален этот колченог?

– Много чем. Скажем, у него сверхмоторика. Он может проехать мимо вас на кресле, а у вас на столе ключи лежат. Хлоп, и ключей нет.

– Вор что ли? – проворчал губернатор.

– Нет. Не вор. Если заснять и прокрутить этот эпизод в замедленном действии можно увидеть его руку. Он просто взял ключи рукой, но в реальности руки не видно, настолько он быстро это делает. Еще у него есть чудо трость. Он даже пули может ей отбивать, а человека уложить, как чаю попить. Еще в том году он с помощью двух подушечек жвачки сделал 5-километровую пробку на проспекте Грибоедова. Уникальное сочетание логики и физики. Его действия если разобрать их посекундно или милисекундно – реалистичны, но когда они происходят, то создается впечатление мистики.

– Это ты в его рекламном буклетике вычитал? – недоверчиво спросил губернатор.

– Нет. Это закрытая информация из надежных источников. Он не любит себя афишировать.

– Открыть агентство супергероя – это «не любит себя афишировать»?

– Он раньше работал таксистом, – ответил Александр. – Но после того как инвалидам запретили работать таксистами, решил зарабатывать по-другому.

– Кто запретил инвалидам работать таксистами?

– Вообще-то вы. Помните, был смешной случай, когда одноглазый таксист сбил ветерана на 9 мая, потому что ветеран шел с той стороны, где у водителя не было глаза. После этого ввели запрет.

– Ну, если я, то разумное решение, – засмеялся губернатор. – Значит, на балу у нас будет еще и супергерой. Даже костюм не надо придумывать. Забавно.

– Так с чего я начал. Этот супергерой, когда я ему рассказал про ваш сон, хотел уточнить, какого цвета была маска. Для него это важно.

– Маска, маска – задумался Борис Николаевич. – Черная… черная. Хотя нет, оранжевая. Конечно оранжевая. Яркая очень.

– Понятно. Оранжевая. Так и передам. Еще он очень хотел встретиться с Варварой. Я сказал ему, что это невозможно.

– Зачем ему? – нахмурился губернатор.

– Точно не знаю. Думаю, он просто хочет знать, кого ему защищать.

Борис Николаевич задумался.

– Он, вообще, фрик или адекватный? – спросил он, наконец.

– Абсолютно адекватный. Интересный в общении. По виду милый студентик.

– Слушай, Саня. А ну-ка набери этого студентика и пригласи его к нам. Хочет познакомиться – ради Бога.

– Как скажите, – удивился министр. Губернатор почти никого не допускал до дочери. – А на какое время назначить?

– Да прямо сейчас. Пока с Москвы ребята не приехали. Пусть твой супергерой сантехником поработает. Надо прочистить засор в Варваркиной голове.

1.4.

Полина держала дверь, пока Сера забирался в «Субару». Когда босс расположился на водительском месте, она захлопнула дверь, обежала автомобиль и села рядом с ним. До оперы было ехать минут 20. На часах было полчетвертого. Они как раз успевали. В салоне было очень жарко. Кондиционер не работал. Они выехали на проспект и остановились перед светофором на перекрестке. Здесь всегда была пробка.

– Сера, я тебе должна кое-что рассказать, – серьезно сказала девушка.

– Расскажи, – сказал босс.

– Это насчет губернаторского сна, точнее маски, точнее головы, которая улетела.

– Все точнее и точнее. Что не так с головой?

В этот момент противно запищал Серин телефон. Босс поднял трубку. Полина сразу поняла, что звонит сегодняшний заказчик. Сера закивал головой, вставлял «да» и улыбался. Потом он показал жестом девушке, что бы она записывала. Полина схватила ручку, блокнот и записала адрес.

Они уже были на перекрестке, но загорелся «желтый» и Сера затормозил. В него сзади чуть не въехал джип. Сера продолжал разговаривать по телефону. Он не заметил, как загорелся долгожданный «зелёный». Сзади стали сигналить автомобили. Водитель джипа высунулся из окна и проорал фразу, состоящую из 12 нецензурных слов подряд. Полине стало боязно. Она толкнула босса. Сера, продолжая кивать, медленно тронулся. Джип, объехав их, притормозил. Водитель джипа хмурый, как мопс продолжал орать матом, после чего бросил в Серу какую-то коробку. Коробка не долетела. Сзади опять стали сигналить. Злой водитель дал газу и джип улетел налево. Сера тоже надавил на педаль и проехал, наконец, перекресток.

– Планы меняются, – радостно сказал он девушке, остановившись за ближайшей автобусной остановкой – Мне разрешили встретиться с Варварой. Так что ты поедешь в театр одна. Справишься?

– Попробую, – ответила Полина.

– Еще у нас появилась оранжевая маска. Это важно. Очень важно. Будешь в театре, отмечай все рыжее и оранжевое. Можешь записывать, но лучше запоминай. Не куда не торопись. Сиди там, пока не выгонят. Задавай любые вопросы, которые придут в голову. Заглядывай во все углы, которые увидишь. И если допустят к телу итальяшки, потрепай его. Уж больно подозрительная у него фамилия. Болтай обо всем. Главное побольше впечатлений. Справишься?

Полина кивнула.

– Я тебя брошу прямо здесь, а то я так не успею. Тут автобусы ходят, маршрутки или такси возьми. Хорошо?

Полина отстегнула ремень и стала открывать дверь, но Сера взял ее за руку.

– Это даже хорошо, что ты там будешь одна. Вечером обязательно вернись в офис. Я тоже приеду и все обсудим. Удачи.

Полина вышла из машины.

– Ты, правда, думаешь, что сон может сбыться? – спросила она, держа дверь.

– Такие сны всегда сбываются. Иди. Не забудь отмечать все оранжевое.

Маленький мужчина в отглаженных брюках со стрелочками нажал на цифру «3». Лифт закрылся и, заскрипев, стал подниматься. Полина смотрела в сторону. Лифт был тесный даже для двоих. Третий точно был бы лишним. Мужчина в очередной раз смерил Полину взглядом. Кислая мина, застывшая на его лице, не шелохнулась. Никаких эмоций девушка у него не вызывала. Лифт остановился. Они пошли по узкому коридору. Мужчина отворил одну из дверей, ничем не отличающуюся от остальных.

– Адамыч, к тебе супермен пришел,– крикнул мужчина.

– Супергерой, – поправила Полина.

Комната, в которую они вошли, была просторной. Посередине стоял стол. На столе был макет, сделанный из картона. Спиной к ним стоял человек в черной майке и джинсах. Он был высоким и статным. Мужчина повернулся и, увидев Полину, расплылся в улыбке. Это был Корнелий Адамович Спиноза, знаменитый дирижер. Полина узнала маэстро. Она не раз видела его по телевизору и в интернете. Спиноза подошел к девушке и поцеловал руку.

– Я вас представлял мужчиной, – приятным баритоном сказал он.

– Зачем? Я не он. Я его секретарша. Но я справлюсь, – чуть сбилась Полина.

– Справитесь со мной? Это не сложно. У меня много слабых мест. Sentiti come a casa (Чувствуйте себя, как дома (ит))

– Grazie (Спасибо(ит)).

– Lei parla italiano? (Говорите по итальянски? (ит))

– Sì. Liberamente. Questa è la mia seconda lingua madre ( Да. Свободно. Это мой второй родной язык (ит)).

– Уже не понятно. Вы говорите по-итальянски? – повторил вопрос дирижер.

– Свободно. Практически родной язык, – повторила ответ девушка.

– Родной? Вы с Италии?

– Нет. Никогда там не была. У меня мама итальянка.

Спиноза присвистнул.

– Прямо настоящая итальянка? – удивленно спросил он.

Полина кивнула.

– И где она теперь?

– Дома, если в магазин не ушла, – ответила девушка.

– Настоящая итальянка живет в этом городе? – продолжил удивляться дирижер.

– А что такого? Она полюбила моего папу. Они поженились. Я родилась. По-моему так часто бывает.

– Так бывает часто. Но почему вас крутануло против часовой? Почему вы не в Италии? Что за чудеса патриотизма?

– Так вышло, – ответила Полина. – Была история, которую я не буду вам рассказывать.

– Понятно, – Спиноза засмеялся. – Мама у вас красивая, наверное?

– Очень красивая. Я в папу.

Спиноза опять засмеялся. В комнату вбежал кудрявый молодой человек в трико.

– Корнелий Адамович, я не опоздал? – спросил он, напряженно улыбаясь.

– Нет, но планы изменились. Я сам проведу экскурсию для нашей прекрасной… – дирижер вопросительно посмотрел на девушку.

– Полина, – представилась она.

– Для нашей прекрасной Полины.

Молодой человек, кивнув, убежал.

– Я изменил ради вас свои планы, – сказал дирижер. – А планы – не женщины, меняю редко. Знаете, я прожил в Италии почти 3 года, но с языком как-то не сложилось. Всё через английский. Слов знаю много, но так и не заговорил. В основном забрасывал местных цитатами из опер. Но это не всегда удобно. Caffè! Cioccolata! Confetti! (Кофе, шоколаду, пироженных (ит.)) могу попросить, а чай уже не получается. Ну ладно. Вы хотите, что бы я показал вам театр?

– Да, – кивнула Полина.

– Là ci darem la mano, là mi dirai di sì. (Ручку дайте мне, в домик со мной пойдём (ит.)) – пропел Спиноза, протягивая девушке руку.

– Vorrei e non vorrei; mi trema un poco il cor. Felice, è ver sarei,ma può burlarmi ancor. (Поднять не смею взора, не знаю, что сказать…Послушать ли синьора иль лучше убежать? (ит.)), – продолжила знаменитый дуэт из «Дон Жуана» Полина, пряча руки за спину.

Дирижер захохотал.

– Знакомы с Моцартом? – спросил он.

– Не лично, – улыбнулась в ответ девушка.

– Бесподобно. Кстати, мы в сентябре открываемся как раз «Дон Жуаном» Вольфганга Амадея Моцарта. Смотрите, – дирижер жестом попросил Полину подойти к столу. Девушка подошла. Она догадалась, что это декорации к спектаклю. Макет был сделан искусно – множество мелких деталей, фигурки людей.

– Макет будущей сцены, – объяснил Спиноза. – Главная фишка сценографии будет в том, что та нечисть, которая забирает сеньора Дон Жуана в ад, будет появляться не в финале, как принято, а с самого начала. Черти будут кружить, танцевать, выныривать из темных углов. А что бы вид чертей не нагонял лишнего уныния, будут вот тут порхать ангелы …

Театр казался бесконечным. Они прошли все 4 этажа служебных помещений, заглянули во все комнаты. Ничего интересного не было, но Полина не скучала. Спиноза оказался увлекательным собеседником. Он рассказывал анекдоты из театральной жизни, охотно отвечал на вопросы, представлял девушку всем встречным поперечным. Полина часто не могла удержаться от смеха, но не забывала, зачем пришла – она все рассматривала и запоминала. Наконец, дирижёр пригласил ее отобедать. Это было очень кстати, так как животик у девушки давно урчал, выпрашивая еду. Они пришли в театральный буфет. Полина заказала себе кусок мяса с овощами, навязчиво рекомендованный Спинозой, салат с помидорами и чай с пироженкой. Дирижер взял тоже мясо, 100 грамм виски и бутылку воды.

– Никчемная будет тусовка, – сказал он, хлопнув залпом полстакана виски. Они говорили про предстоящий бал. – Музыки не будет.

– Как не будет? – не поняла Полина. – А как же Штраус, Чайковский? Вы же показывали программу.

– Про Брамса еще забыли, про Баха. А еще будет популярная песенка «Yesterday» в переложении для симфонического оркестра. Меня этот балбес, который министр культуры, обязал исполнить. Типа, нужно же что-нибудь молодежное. Нужно, так и пожалуйста, но «Yesterday» то здесь причем? А я им предлагал настоящую музыку, такую, что бы эти детишки охнули и переженились там хором. Меня послушали в высоком кабинете, крутанули коротенькими пальчиками у виска и выдали мне список великих музыкальных номеров, попросили только расставить по порядку. А я не знаю, как расставить по порядку винегрет. Единственный порядок в винегрете – это залить все майонезом.

– А что вы предлагали? – спросила Полина, пиля ножом вкуснейшее мясо.

– 23 июня.

– Это завтра.

– Да, тусовка состоится 23 июня и будет продолжаться с 10 вечера до часу ночи. То есть закончиться 24-го.

Дирижер вопросительно посмотрел на Полину.

– Это какой-то праздник? – спросила Полина. – Какая-нибудь Троица?

– Рождество Иоанна Крестителя, или день Ивана Купалы. Неужели не слышали про купальскую ночь?

– Так. Что-то.

– Мы могли бы завтра наплести венков, гадать, плясать. Даже костер развести пожарники разрешили. А Варвару одели бы, как невесту. Я бы врубил такого Стравинского, то весь их хип-хоп или как его там, потопал бы домой с переломанными ножками. Это была бы музыка. Это был бы огонь. Но никому это не нужно. Быть убогими не запретишь. Ладно, оторвусь на «Дон Жуане».

Дирижер хотел положить в рот кусок мяса, но кого-то увидел. Его лицо стало в мгновенье злым. Спиноза бросил вилку в тарелку.

– Черт бы его побрал. Извините, я сейчас, – сказал он, вставая.

Полина оглянулась и вздрогнула. К их столу подходил мужчина лет 30-40. Он был в футболке и шортах. По лицу было видно, что мужчина крепко дружит с алкоголем. Но Полина вздрогнула не от этого. У алкаша были ярко оранжевые кроссовки. Сера ей поручил обращать внимание на все оранжевое, но Полине больше чем за час ничего не попалось. Это был явный знак. Спиноза подошел к алкашу.

– Адамыч, завтра, – сказал мужчина, чуть улыбнувшись.

– Только не завтра. Завтра тут будет мероприятие.

– И что? Мне ваше пиликанье не помешает.

– Ты не понял. Тут все будет оцеплено – полиция и прочая. Нас всех через час выгонят отсюда и всё перекроют. А завтра только по пропускам через 3 кольца охраны.

– Завтра я свободен.

– Черт, – дирижер оглянулся и встретился взглядом с Полиной, которая внимательно слушала. – Одну минуту, дорогая, – сказал он ей и, взяв под руку алкоголика, отошел с ним в угол. Полина, не отрываясь, смотрела на них, но расслышать уже ничего не могла. Через несколько минут они попрощались. Алкоголик, уходя, пристально посмотрел на Полину. Полина хотела отвести взгляд, но не смогла. Дирижер, вернув на лицо галантную улыбку, вернулся за стол.

– Как вам мясо? – спросил он, беря в руки нож и вилку.

– Кто это? – не ответила на вопрос девушка.

– Кстати, через час начнется полицейская зачистка и всех выгонят – нас с вами в том числе. А мы еще не дошли до сцены.

– Кто это был? – повторила вопрос Полина.

– Этот что ли? Знакомый пьяница. У меня с ним дела.

– Расскажите, – попросила девушка.

– Это неинтересно.

– Это очень важно.

– Неужели? Ну, если хотите, расскажу… – дирижер чуть завис, – В общем, он – хороший лекарь, типа, знахарь. И он согласился помочь одной тяжело больной моей знакомой. Вот и все дело. Никаких секретов.

– Как его зовут?

– Игнат.

– Он лечит в прямо в театре?

– Полина, – возмутился дирижер, – давайте допивайте чай и пойдем. Мне после вас еще к себе зайти надо. А время сыпется. Мы ничего не успеем, – девушка продолжала смотреть вопросительно. – Да. Он лечит в театре. Так сложилось. Эта долгая история.

– Вы не показали мне комнату, в которой он лечит.

– Тут нет его комнаты, – дирижер опять наткнулся на взгляд девушки и засмеялся. – Ладно, есть комната, и я вам ее не показал, потому что это неинтересно. Мы прошли мимо. Хотите посмотреть?

– Да.

– Тогда я вас не познакомлю с солистами.

– Хорошо…

Полина быстро допила чай, и они вернулись в служебные помещения. Комната была далековато. Они прошли два длинных коридора и поднялись по лестнице на второй этаж. Наконец они остановились у деревянной двери. На ней был наклеен стикер – череп и скрещенные кости. Полина вспомнила эту дверь. Она тогда подумала, что за дверью что-то вроде электрических щитов. Спиноза достал из кармана ключ, открыл дверь, включил свет. То, что у дирижера был с собой ключ именно от этой комнаты, Полина записала в памяти. Девушка вошла. Комната была небольшой. Вид ее впечатлял. На полу лежала огромная черная шкура – наверное, медвежья, стены были покрашены желтой краской и на них были большие серые потертости. Еще был странный запах. С одной стороны – неприятный, с другой – дурманящий. Скорей всего так пахла шкура. Окон в комнате не было.

Спиноза быстро закрыл дверь на замок и подошел к девушке.

– Не боитесь задохнуться? – спросил он и взял Полину за руку.

– Странный запах.

– Это запах страсти. Колдовской запах. Перед ним невозможно устоять. Дышите глубже. Чувствуете дрожь по коже? И знаете, что произойдет дальше? Минут 5 подышите, потом скинете с себя всю одежду, ляжете на пол, раздвинете ноги и будете стонать от ожидания, пока кто-нибудь сжалится над вами.

Полина испуганно вырвала свою руку и посмотрела на дирижера.

– Вы очень соблазнительны. Дон Жуан, встретив вас, выл бы на луну. Он высосал бы из вас всю плоть до по последней капельки пота. – Дирижер махнул правой рукой и огромной ладонью чуть касаясь, провел по телу девушки сверху вниз. – Мы остаемся?

– Уходим, – поперхнувшись собственным голосом, выдавила Полина и с трудом повернувшись, пошла к двери. Дверь была заперта. Девушка почувствовала страх, но дирижер тут же щелкнул ключом в замочной скважине. Они снова оказались в коридоре.

– Идем на сцену? – спросил Спиноза, как ни в чем не бывало. Полина посмотрела на него. Внезапное оцепенение отпустило. Девушка потрясла головой.

– Что это было? – спросила она с улыбкой.

– Обыкновенный обман. Я сказал вам, что это неинтересно, а это очень интересно.

– А чем пахло? Какой-то афродизиак?

– Зацепило?

– Если честно, да. Даже очень. Я испугалась.

– Меня испугались? Или себя?

– Обоих, – сказала Полина и засмеялась. Спиноза тоже засмеялся. Они шли по коридору. Навстречу им попалось пару рабочих сцены, с которыми дирижер уже знакомил девушку. Наваждение окончательно ушло.

– И как же ваш алкаш лечит? – спросила Полина. – С помощью сексуальных извращений?

– Единственное сексуальное извращение – это благочестивое супружеское тыканье по воскресеньям.

– Вы не ответили, – сказала девушка.

– Этот аромат следствие чуда, а не его причина.

– Чудо? Алкаш делает чудеса.

– Да. Прошлый раз он излечил 50-летнюю женщину на 4-й стадии рака. Ее уже в хоспис врач отправил умирать, а она через месяц пришла к нему жива-целехонька и показала ему средний палец.

– Не может быть, – удивилась Полина.

– Чистая правда. Показала средний палец. Нет, что бы чисто по-русски спеть матерную частушку. Проклятый Голливуд.

– Я про рак. Вы знаете, как он это делает?

– Знаю. Это занимательная история. Рассказать?

– Конечно.

– Только одну минуту.

Спиноза поднял палец вверх. Они шли в полумраке мимо чего-то огромного. Дирижер резко ускорился. Что бы не отставать Полине пришлось семенить, почти бежать. Впереди появился свет. Через несколько мгновений они выбежали на сцену. Перед ними открылся огромный зал с партером, амфитеатром, бельэтажем и балконами. Ни на сцене, ни в зале никого не было. У девушки перехватило дух. Она прошла в центр сцены и остановилась. Дирижер подбежал к ней.

– А теперь представьте, что ни одного свободного места и вы дон Эльвира. Начинайте. Ah! chi mi dice mai quel barbaro dov'è (Ах, если б мне сказали, где подлый человек! (ит.))

– Ah! chi mi dice … – шутя, попробовала спеть Полина. Она сфальшивила и засмеялась, – Хорошо, что у меня нет голоса.

– Не для слушателей. Так рассказывать занимательную историю?

– Да. Только не здесь.

– Почему? Именно здесь, – дирижер, размахивая руками, галантно поставил перед ней реквизитный стул а-ля 17 век. – Садитесь, сеньора.

– Но нас могут услышать, – сказала Полина, послушно садясь на стул.

– Не только услышать, но и сжечь на костре. Не бойтесь, сеньора. Всегда можно снять маски и сказать, что это были не мы. Вы готовы?

– Да.

Спиноза встал перед девушкой и махнул руками, как дирижер.

– Буду краток, что бы не подавится вашей зевотой, – начал рассказ Спиноза.– У Игната, того алкаша, как вы выразились, однажды был приступ алкогольного делирия, то есть белой горячки. Чуть в психушку его не отправили. Ему тогда привиделся черт женского рода. Она была без рогов и хвоста. На ней было цветное платье с шёлковой накидкой. Накидка развевалась на ветру, как крылья. Звали чертяку Игната. Наш алкоголик сразу же влюбился. Игната ответила взаимностью. Она взяла его с собой, что бы показать прекрасный ад, в котором она обитает. Ад действительно был прекрасным. Они бегали по вересковым пустошам, пили водку на сервированных столиках и любовь-любовь-любовь. А наяву Игнат чуть из окна не выпрыгнул в одних носках. Его связали, откачали и отпустили. Пришел он домой к супруге и детям. Опять потянулись будни, но гложет его тоска, скучает он по своей Игнате. Думает, неужто это был всего лишь бред? Как теперь без нее жить? Стал он опять пить, однажды ввязался в драку и получил ножом в живот. Лежит на снегу в луже крови, умирает, никого вокруг, снежинки на лицо ложатся. А он думает об одном – на том свете встретит он ее или нет, придет ли она за ним. И она пришла. Он радуется, как ребенок. Она радуется, как ребенок. Два очень плохих ребенка. Но с собой она его не взяла. Игната только коснулась его живота, поцеловала и исчезла. А он встал и пошел домой. Демониха исцелила его – была дыра в животе и, чупых, нет ее. И никаких последствий, так царапка только. А он не знает радоваться или нет. Очень уж хотелось с ней воссоединиться. Приходит домой, а его вещи стоят на пороге. У супруги терпение кончилось. Взял он сумку и пошел, куда глаза глядят. Идет вдоль дороги, смотрит мужика машина сбила, лежит мужик труп трупом, а прохожие решают звонить в Скорую или смысла уже нет. И вдруг опять его подружка появилась, коснулась мужика и исчезла. Никто кроме Игната ее не видел. А мужик-труп встал, отряхнулся и пошел дальше. Такие дела. Чертяка оказалась целительницей.

Игнат снял комнатку 8 метров, стал пить еще больше. С работы его выгнали. Он стал попрошайничать, пить всякую гадость. И тоска его грызет, не может он без своей подруги. И тут явилась она ему наяву и сказала: «Будешь стоять у магазина, выйдет тетка с сумкой в красном пальто, скажешь ей: Валентина Григорьевна, я могу исцелить вашу маму за 300 тысяч». Игнат говорит своей подруге: «Что так дорого?» Для него тогда, что 30 тысяч, что 300, что миллион – одна и та же бесконечная сумма. Но Игната настояла. Встал он у магазина, видит тетка выходит в красном пальто, ну и сказал, волшебные слова. Тетка выпучила глаза и схватила Игната за руки. И вони его запредельной не замечает и вида его бомжовского не видит. Говорит, что все что угодно сделает лишь бы маму спасти. А маме врачи решили ногу отрезать выше колена, потому что гангрена. Бомж диктует дальше, что нужна для сеанса отдельная комната без окон и 20 минут времени. Нужна завтра и он будет ждать на этом же месте. Валентина Григорьевна кивает, но понятия не имеет где взять комнату без окон. Звонит она мужу, кричит «Выручай!». А муж ее Арам говорит: «ничего не обещаю, ласточка моя, но попробую» и приходит ко мне, потому что Арам – первая скрипка в моем оркестре. Говорит: «Корнелий Адамович, спасай. Тут полно пустых комнат, дай одну на 20 минут, тещу надо спасти». Зачем ему понадобилось спасать тещу – вопрос из другой сказки. Наверное, безногой она пугала его еще больше. Я сказал Араму: «Друг, выбирай любую комнату и делай там, что хочешь», а про себя думаю «зачем тебе, Корнелий, лишний геморрой? Спалят театр к чертям». Поэтому решил проконтролировать. Привезли мамашу – 100-килограммовую тетю лет 60-ти под капельницами. Пришел Игнат. Я первый раз его тогда увидел. Руку не стал ему жать. Я все-таки человек воздушный, а он – тина болотная. Завезли мамашу в комнату, закрылись они с Игнатом, через 5 минут выходит он, говорит все. Мамаша орет: «Меня исцелили! Спасли ногу!» Крестится, кланяется во все стороны – не знает, кто ее спас. И правда, нога, как новая. Кость гнила, а теперь чистая кожа. Я смотрю, открыв рот. Подходит ко мне Игнат, говорит: «Папаша, водки нет?». Я говорю: «Виски только». Он говорит: «Сойдет». Пошли ко мне. Стали болтать и он мне всю свою историю рассказал. Когда все разошлись, я зашел в ту комнату без окон – смотрю откуда-то шкура появилась, пятна на стенах и главное запах. Сначала не понимал, а минут через 5 торкнуло. Выскочил как вы сегодня, испугался. А потом стал водить туда девчонок, что добру пропадать. А исцеления поставили мы с Игнатом на поток. Уже 7 или 8 было. Беру процент. Игнат квартирку себе купил, стал нормальный алкоголь потреблять. Но женщин к себе не водит. Любит свою чертяку. Такая вот верность. Завтра очередное исцеление должно было быть. Один гей молодой загибается от СПИДа. Но в связи с балом этому товарищу придется-таки загнуться.

Дирижер закончил.

– А вы видели Игнату? – спросила Полина. История звучала неправдоподобно, но девушка не сомневалась, что это чистая правда.

– Нет. Пару раз присутствовал на сеансах, но ничего не видел. Только запах появлялся, как вспышка, и больше никаких спецэффектов.

В этот момент где-то в подсобных помещениях раздались громкие крики, и вскоре на сцену выбежала девушка. Она была в коротком платье и босиком. Бретельки платья слетели, и она поддерживала его рукой. Но главное ее волосы – они были ярко-рыжими. Следом за ней выбежало еще 5 человек – 3 парнишки и 2 девушки. Все хохотали. Они не ожидали увидеть на сцене Спинозу с незнакомкой. Компания тут же перестала смеяться и замерла.

– Попались? – без улыбки спросил дирижер.

– Ага, – подтвердила рыжая девушка, улыбнувшись практически до ушей. Она ловко вернула на место бретельки и опустила взгляд.

– Вам разве не сказали, что нужно отчистить помещение? – в меру строго продолжил Спиноза.

– Сказали, – промурлыкала девушка.

– Мы его чистим, – хихикнул парень. Компания засмеялась, но сдержанно.

– Это не шутки. Прекращаем беготню и уходим, – приказал дирижер.

– А завтра нас будут лапать при входе? – спросила рыжая девушка, нервно поправляя свою пышную прическу.

– А с пивом пустят? – вставил свой вопрос парень.

– Не знаю. Охраной занимаются другие люди. Думаю, что с пивом не пустят и лапать при входе будут очень старательно. Меня в том числе, если вам от этого легче.

– Тогда, Корнелий Адамович, до завтра, – сказала девушка, перестав, наконец, улыбаться.

Молодые люди, сделав вид, что их настроение безнадежно испорчено, ушли.

– Вы меня не представили, – сказала Полина.

– Забыл, – сказал дирижер, вернув на лицо улыбочку. – Это ребята с оркестра.

– Как зовут рыжую девушку?

Ее прическа была вторым оранжевым пятном за вечер.

– Олеся.

– На чем она играет?

– Догадайтесь.

– На скрипке? – спросила, чуть подумав, Полина.

– Вообще-то на альте. Но в принципе, без разницы.

– Она вам нравится?

– Олеся? С чего вы взяли? – искренне удивился дирижер.

– Вы как-то странно на нее смотрели.

– Я смотрел на нее педагогически. Она сегодня с утра два раза грубо ошиблась в «Серенаде» Чайковского. Мне, как руководителю было бы приятней, если бы она не носилась с эротическими воплями по зданию, а рыдала где-нибудь дома, повторяя свою партию. Мне кажется, она вам понравилась. Хотите потрепать ее причесочку? Могу устроить.

Полина смутилась.

– Нет, – сказала она и почувствовала, что врет. Ей действительно хотелось потрогать Олесю. Причем именно ее прическу потрепать. – Хотя, да, да, да, – злясь на себя, сказала Полина, махнув руками, – но не надо ничего устраивать. Я просто не умею врать, поэтому постоянно выгляжу дурой.

– Не переживайте так. Олеся создана для того, что бы ее хотелось потрогать или полапать, как она выражается. Вы не видели, как она играет на альте, зажмурив глазки. Благо играет она так себе, а то недоступно сияла бы сейчас на теленебесах. Во времена инквизиции такие барышни сжигались просто так, без всяких доказательств. Просто потому, что инквизиция по-честному, была создана для того, что бы сжигать этих кудрявеньких веселых созданий, которых так хочется полапать даже забальзамированным монашкам-пенсионеркам. А вы сами тот еще чертенок. Так что не смущайтесь.

– Я не чертенок, – сказала Полина.

– Как скажите. В любом случае, экскурсия окончена. Сейчас начнется зачистка, а мне надо еще у себя порядок навести. Не все посмотрели, но это был ваш выбор. Заказать такси?

– Не надо. Хочу немного пройтись.

– Я все равно провожу вас.

Спиноза и Полина вышли на улицу. Уже сгущались сумерки. Становилось прохладно. На площади перед театром парковались автобусы со спецназом, приехало даже два бронетранспортера. Из дверей активно выходил народ. Дирижеру приходилось постоянно со всеми прощаться.

– Ну, я пошла, – сказала Полина.

– Подождите, вот моя визитка.

Спиноза дал девушке визитку с телефоном.

– Спасибо вам, – сказала девушка, пряча визитку в сумочку.

– Звоните в любое время.

– Отдельное спасибо за ваше благородство в той странной комнате без окон. Вы не стали пользоваться ситуацией, хотя могли бы.

– О чем вы? Какое еще благородство? Мой род дворянами не испоганен. Я просто люблю ожидание. Теперь я буду ждать вашего звонка. Вы позвоните и скажете, что потеряли у меня свою туфельку. А потом мы откроем-закроем ту самую дверь, подышим чуток инопланетной вонью и поговорим, наконец, на «ты».

Полина не зная, что ответить, опустила взгляд.

– Черт, как тут сурово, – сказал Спиноза, смотря на суетящихся военных. – Ладно, донна Анна, до свиданья. А то ничего не успею. Завтра увидимся.

– До свиданья, – ответила Полина. Дирижер уже заходил в театр.

1.5.

– Ты – супергерой? – засмеялась Варвара, когда Сера, чуть кривляясь, отвесил приветственный поклон.

– Да, – ответил Сера, положив руки на колеса своего парадного кресла.

– Крылатый Колченог?

– Да. Это – я.

– И ты меня будешь охранять на вечеринке?

– Нет. Я не буду тебя охранять. Я тебя спасу.

Варвара еще раз засмеялась.

– У тебя вырастут крылья и ты унесешь меня в свою подземную нору?

– Два «нет». У меня крылья не вырастут. Я их просто расправлю. И в мою нору ты не поместишься.

– Я такая толстая?

– Ты такая толстая.

Варвара снова захохотала.

– Спаситель мой, пошли-ка ко мне в светлицу, а то тут стены ушастые.

Сера стал включать моторчик своего кресла, но Варвара не дала.

– Нет-нет. Будем передвигаться естественным образом, – сказала она и покатила кресло сама. Они проехали через несколько одинаковых гостиных, пока не оказались в сравнительно небольшой комнате. На полкомнаты была кровать. На стенах были обои с ярким растительным орнаментом. На противоположной от двери стене было огромное окно, из которого открывался красивый вид на синеющую вдали реку. Варвара закрыла дверь на замок.

– Это моя светлица. Или темница, смотря с какой стороны ключ.

Варвара подвезла Серу к окну.

– Попросила папу нарисовать что-нибудь симпатичное. Папа посадил 3 дерева, сконструировал обрыв и выкопал реку. Деревья хуже всего получились. Вон то нагнулось композиционно бездарно. Но все равно пейзаж, есть пейзаж. Можно тут сидеть-смотреть-сидеть, пока не поседеешь. Зимой картинка симпатичней, но дует.

Варвара резко развернула кресло с Серой, два раза прокрутила его и толкнула в сторону кровати. Сама она в несколько прыжков пролетела комнату и упала в большое низкое кресло. Сера подкатился к кровати и снова повернулся к девушке. На его лице сияла улыбка. Варвара тоже улыбалась.

– Ты приехал задать мне несколько вопросов? Валяй, – сказала девушка, притворно нахмурив брови.

– Мне у тебя нравится, – сказал Сера.

Варвара улыбнулась, но собралась и снова скорчила серьезную мину.

– Следующий вопрос, – сказала она.

– Почему у тебя руки в краске?

– Давай подумаем вместе. Отчего у девушки, причем толстой девушки, могут быть руки в краске? Может быть, она задушила маляра?

– Ты рисовала.

– Да ты что? Супермозг в работе. Мне сказали, что ты можешь фокусы показывать. Покажешь?

– Я не умею показывать фокусы. Но если хочешь…– Сера стал вертеть головой. – У тебя есть мячик?

– Теннисный сойдет?

Сера кивнул. Варвара выбралась из кресла, достала из-под кровати синий тряпочный чемоданчик, нашла мячик и бросила его молодому человеку. После чего она снова плюхнулась в кресло. Сера помял мячик в руках, стукнул им об пол, поднял левую руку вверх, окинул взглядом комнату.

– Это не фокус, – сказал он девушке и правой рукой, что есть силы, бросил мячик в стену. Мячик от стены отскочил в другую стену, потом стукнулся о потолок, ударился об пол и отксочил точно в левую руку. Она даже не дернулась. Произошло это за одно мгновение. Варвара чуть не свалилась с кресла пытаясь проследить траекторию полета.

– Ух! – сказала она, восхищенно качая головой. Трюк произвел на нее впечатление. Но взяв себя в руки, девушка снова скорчила притворную мину серьезности. – Я разгадала фокус. У тебя было два мячика – один в рукаве, а тот, что ты кинул, просто пролетел сквозь стену. Я детский сад закончила с отличием.

– Так что ты рисовала? – вернулся к вопросу Сера. Он был доволен произведенным впечатлением.

– Тебе неинтересно.

– Покажи.

– Я вообще-то профессионально рисую. Ко мне преподаватель ходит два раза в неделю. Все еще интересно?

– Уже меньше, но все равно покажи.

– Лень вставать. Ты слышал про другую Варвару?

– Другую Варвару? – переспросил Сера.

– Варвару всех Варвар.

– Святую Варвару? – попробовал угадать Сера.

– Да. Великомученицу.

– Что-то помню, но расскажи.

– Она была такая красивая, что папочка запер ее в высокой башне. Такая умная, что папочка всем запретил с ней общаться. Такая добрая, что папочка отрубил ей голову, когда она выбрала себе в женихи не лопоухого мажорчика, а Иисуса Христа. Это вкратце.

– Это ее водили голой по улицам? – спросил Сера.

– Ее. А еще ей отрезали соски.

– Больно, наверное.

– Наверное, очень.

– Папочка ее так любил?

– Там не только папочка. Там все ее так любили.

– Потому что были злыми язычниками? – уточнил Сера.

– Нет. Они просто спасали свой мир и самих себя. Пытались чем-то скрепить льдины, уносившие их в открытое море. Они не понимали, что пришла весна.

– Ты любишь супер Варвару?

– Завидую, но по-хорошему. Можно завидовать по-хорошему?

– Нет, – ответил Сера.

– Тогда я не завидую. Просто радуюсь за нее.

– Чему тут радоваться?

– Не понимаешь? – уточнила Варвара.

– Хочу, что бы ты сказала.

– Хорошо, скажу, хотя не люблю быть послушной. Варвара всех Варвар так легко достигла цели. Побили, покалечили, поглазели на голую. Даже не изнасиловали. И она уже с Христом. Сейчас, что бы добраться до Сына Божьего надо жить до 100 лет, носить вонючую рясу, беспрекословно слушаться придурошных теток, пока в конце сама не станешь придурошной теткой и вообще никуда не доберешься, забудешь куда шла.

– Ты рисовала Варвару?

– Конечно. Я давно ее рисую. И только сейчас поняла… секунду, – Варвара выскочила из кресла, схватила со столика альбом, нашла нужный разворот и положила альбом Сере на колени, – Смотри, какие они все разные.

На развороте были наклеены вырезанные ножницами лица. Их было много. Штук 100. Сера догадался, что все это изображения святой Варвары.

– У нее везде разное лицо. Даже цвет глаз разный. Вот это Рафаэль. Знаешь, что у «Сикстинской Мадонны» по левую руку именно Варвара?

– Не знал.

– Знай. Они все такие разные и я не могла понять, кто из них она. А теперь я знаю.

– Показывай уже, – сказал Сера, закрывая альбом.

– Хорошо, – согласилась девушка, подошла к столу, открыла большую папку и быстро нашла нужный лист.

– Вот, – сказала она, не пытаясь скрыть свое смущение. Она протянула лист Сере и отвернулась. Это был автопортрет. Сделан он был карандашом и акварелью. Варвара была с распущенный волосами, голыми плечами, взгляд устремлён вверх, губы застыли в полуулыбке. Теоретически Варвара была обнаженной, но на рисунке были видны только плечи.

– Слишком профессионально, – высказал, наконец, свое мнение Сера. На фоне переживаний девушки фраза звучала оскорбительно. Варвара выхватила свой портрет, лихо порвала его на 4 части, подбросила обрывки под потолок, после чего медленно погрузилась в свое кресло.

– Но тебе же понравилось? – спросила она Серу и улыбнулась. Похоже, она не обиделась на замечание.

– Конечно. Ты очень красивая.

– Я знаю. Красивая, как ангел.

– Не как ангел. Такими красивыми только люди бывают, – ответил Сера.

– А ангелы страшные что ли?

– Не страшные. Они более безликие.

– Ты видел ангелов? – спросила Варвара, не очень удивившись.

– Да.

– Знаешь, а я тебе верю. Расскажи мне про них. Читала, что у них нет свободы – их послали, они побежали.

– Свобода есть даже у булыжника на дне морском. Просто ангелы очень целеустремленные. Им мучение валяться, задрав ноги в потолок и переключать каналы на телевизоре. Они любят достигать цели, и они ее достигают.

– Слушай, раз ты хорошо знаешь ангелов, то может, скажешь, что такое любить, как ангелы? Христос говорил, что люди после воскресения не будут жениться, а будут, как ангелы на небесах. У них та же любовь, но только более сильная и без секса?

– Что значит та же любовь? Любовь одна, но это не значит что она та же. Любовь разлита всюду, как кисель. Ангелы используют любовь по ее прямому предназначению – они живут ею. А человек – сложная конструкция. Человек не может жить любовью. Любовь может отражаться в нем, разрушать ему мозг, наполнять паруса, сбивать с ног, очищать душу, пачкать душу – она даже может утопить его, но человек не способен ей жить. Нет у него такого носа, что б ей дышать.

– Ангелы любят носом? – уточнила Варвара.

Сера засмеялся.

– Ну, если представить себе абстрактный нос, расположенный чуть ниже пупка.

– Ниже пупка? А это красиво?

– Это удобно и практично.

– Забавно. То есть этим абстрактным носом можно заниматься любовью?

– Любовью нельзя заниматься, а куда-нибудь засунуть этот нос можно запросто.

– То есть у ангелов все-таки есть секс? – пыталась разобраться девушка.

– Зачем тебе секс? – спросил в ответ Сера.

Варвара засмеялась.

– Звучит, как тема для школьного сочинения, – сказала она. – А у меня каникулы. Лучше скажи, а как же падшие ангелы. Они тоже живут любовью?

– Нет. Падшие ангелы – это мертвые ангелы. Ангелы не могут, как люди, жевать на диване чебурек и одновременно бежать во все стороны. Ангелы или живы или мертвы. Ну, еще бывает, что в больнице лежат, точнее в морге, но это уже не про любовь.

– А тебе кто больше нравится – ангелы или люди?

– Странный вопрос. Наверное, мне все равно. Но за людьми конечно интересней наблюдать. Их так мощно кувыркает. Даже самая последняя прачка, казалось бы, навсегда сгинувшая в Бермудском треугольнике – телевизор, пиво, сожитель – может в любое мгновенье стать Наполеоном. Пусть запрут потом в психушке, но сам факт. И не факт, что запрут. И не факт, что Александр Благословенный в этот раз победит. У человека внутри то ли черная дыра, то ли белая, но законы физики, даже самой сумасшедшей, там не действуют, то есть действуют, но по своим законам, которые и не законы вовсе. Просчитать невозможно. Понять тоже. Если монету бросить в колодец, она утонет, если монету бросить в человека, она тоже может утонуть навсегда, но может подпрыгнуть, а может лет через 50 вынырнуть в виде атомной бомбы и взорвать человеку и всем окружающим мозг.

– Откуда ты все это знаешь? – спросила Варвара, с интересом слушая гостя.

– А я не знаю. Я просто развлекаю тебя болтовней.

– Думаешь 16-летней девушке это интересно?

Сера почесал затылок.

– Ну, давай тогда обсудим, кто сексуальней – смешарики или лалалупсики, – предложил он.

– Нет. Давай лучше про любовь. Значит, ангелы живут любовью.

– Ага, – кивнул Сера.

– И любят они не так как люди, а как Отец Небесный возлюбил нас?

– Как Отец Небесный возлюбил нас, – согласился Сера.

Варвара и Сера проболтали еще с полчаса, пока у Серы не зазвонил телефон. Варвара умоляющим жестом показала ему, что не надо брать трубку, но он ее взял.

– Да… Я понял… Как договаривались…. Сейчас, – Сера положил трубку. – Мне пора, – сказал он Варваре.

– Нет, никуда тебе не пора, – нахмурилась девушка.

– Мы договорились, что как только они позвонят, я ухожу.

– Ты же супергерой. Зачем тебе слушаться козлиного блеянья?

– Мне надо идти. Ты же кончила детсад с отличием. Должна понимать. Отвезешь меня?

Варвара, взмахнула руками и сделала несколько быстрых кругов по комнате.

– Отвезу, – сказала она успокоившись.

Девушка открыла дверь, зашла Сере за спину и взялась за хромированные ручки кресла…

– Зачем ты приходил? – шёпотом спросила она, остановившись в одной из гостиных. – Ты – мой ангел?

– Если бы я был твоим ангелом, я бы не стал отвечать на этот вопрос.

1.6.

«Субару» влетела во двор и, скрипнув тормозами, резко сбавила скорость. Во дворе, несмотря на поздний час, играли дети. Медленно пробираясь между плотно стоящими машинами «Субару» нашла местечко и идеально припарковалась.

– Сколько? – спросил Сера, отстегивая ремень.

– 7 минут 52 секунды, – сказала Полина, выключая секундомер на телефоне.

Они выбрались из машины. Надо было дойти до следующего подъезда. Полина взяла Серу под руку. Босс не сопротивлялся. Было не до условностей. Стуча тяжелой тростью по асфальту, Сера с помощью Полины добрался до подъездной двери. Набрав код, они вошли в темный подъезд и поднялись на лифте на третий этаж. Дверь в 112 квартиру была приоткрыта. Тишина была беспросветной. Это было нехорошо.

– Встань за мной и не отставай, – приказал Сера. Девушка встала за спину босса. Они вошли в квартиру. Впереди горел свет. Они быстро прошагали через темный коридор и вошли в единственную комнату. Посреди комнаты, на белом ковре в крови лежал Димон.

– Блин, вы что такие долгие? Я уже сдох почти, – с трудом выдыхая, сказал Димон, пытаясь приподняться.

– Лежи, – сказала Полина, опускаясь перед ним на колени.

– «Скорую» вызвал? – спросил Сера, быстро окинув взглядом комнату.

– Вас ждал, – ответил Димон.

– Полина встань, посади меня и вызывай «Скорую», – сказал Сера, отодвигая девушку.

Полина встала, помогла Сере сесть рядом с другом и отошла к открытому окну звонить.

– Это была рыба, – сказал Димон, неестественно выпучив глаза. Он попытался приподняться.

– Лежи, – сказал Сера, придавив его руками. Он осмотрел рану. В принципе, все было не так уж ужасно. Была сильно повреждена правая рука, из плеча был вырван кусок мяса, вдоль всей руки было несколько глубоких порезов – некоторые до кости. Такой же порез был на правом бедре. Других повреждений не было. Только крови вытекло многовато.

– У тебя есть водка? – спросил Сера.

– В холодильнике грамм 100 осталось, – ответил Димон.

– 100 мало. Больше нет?

– Нет. Я же не пью.

– Я – себе, – сказал Сера и неожиданно засмеялся.

– Пипец как смешно, – насупился Димон.

Полина тем временем вызвала «Скорую» и положила трубку.

– По, – сразу окликнул ее Сера. – Закрой окно, иди на кухню, возьми водку, стакан и нож, только смотри, что б острый был.

Девушка побежала на кухню.

– Ну что за рыба? – спросил Сера своего раненого друга.

– Сера, это такой бред. Мне надо придумать, почему у меня эти раны, а то в дурку упекут.

– Рассказывай по порядку с самого начала.

– Ну… я все купил по списку и принес мешки в офис.

– Я видел.

– Только черные помпоны не нашел. Маленькие только были. Я заказал большие. Завтра в обед должны привезти. Зачем они вообще тебе?

– Дальше, – сказал Сера.

– Ну… посидел в офисе, пока рабочий день не кончился. Вы с Полинкой не доступны и я думаю, что сидеть и домой пошел.

Полина тем временем принесла с кухни почти пустую бутылку водки, кружку с надписью «Будду!» и большой нож с синей ручкой.

– Вроде острый, – сказала она, сжимая левую ладонь. Сера успел заметить свежий порез.

– На себе что ли проверяла? – нахмурился Сера.

– Да, – виновато кивнула девушка. Димон засмеялся.

– Дальше, – хмуро сказал Сера другу, тоже попробовав нож ладонью.

– Короче, решил пешком пройтись, погода хорошая, темнеет уже. Подхожу к дому и тут прямо над головой «ширк», словно птица пролетела, поднимаю голову, а это рыба огромная, с эту комнату длиной, летает. Я побежал к дому, она развернулась и прямо на меня, рот открыла – думаю, проглотит сейчас. Я увернулся, забежал в подъезд, бегом по лестнице и тут она меня хватанула, еле вырвался. Больно, пипец. Забежал домой, кровь хлещет. Дверь не стал закрывать. Просто включил свет, открыл окно, позвонил тебе, лег на ковер и стал умирать. Что ты делаешь?!

Сера ножом распорол майку Димона, отрезал большой кусок ткани, где почище и стал рвать ее на куски.

– Зачем открыл окно? – спросил Сера, наливая остатки водки в стакан, – Тут грамм 70, не больше.

– Что бы выпрыгнуть, если что.

– А если бы рыба в окно залетела?

– Хватит стебаться, – нахмурился Димон. – Она не пролезет.

– Как же она в подъезд пролезла?

– Пин-код знала. Ты не представляешь какие у нее острые зубы.

– Щука что ли? – спросил Сера, смачивая куски ткани в водке.

– Пошел ты, – по-настоящему обиделся Димон. – Меня чуть не убили – ты ржешь.

– Я не ржу. Какой марки рыба была? То есть породы, вида? – спросил Сера.

– Спроси еще почем килограмм филе? Откуда я знаю. Лучше придумай, что врачам сказать.

– Скажешь, что собака покусала.

– Какая еще собака?

– Баскервилей. Какая еще собака может так покусать. Слушай, По, ты смотри с врачами не разговаривай. А то твое правдорубство будет некстати, – попросил Сера.

– Хорошо, – сказала девушка.– Я спрячусь где-нибудь.

– Только не в шкафу, – испугался Димон. – У меня там беспорядок. А-а-а! – закричал он. Сера стал промывать его раны.

– Главное что бы чешуйка не попалась случайно, – засмеялся Сера.

– Что смешного? А-а-а! Это вообще не рыба была. Что тут непонятного? Рыба – это слово. Если бы я сказал, что птеродактиль, вы бы подумали, что это какая-нибудь гигантская общипанная ворона-мутант. А это не ворона. Это потусторонняя тварь. А-а-а! Блин, больно же. У нее внутри не кишки с икрой, а бездна и лава. Я успел заметить. А-а-а! Ты специально что ли так делаешь?

– Специально. На, выпей остатки. Жаль мало. – Сера одной рукой приподнял голову друга, другой взял кружку с водкой.

– Ты там грязную майку макал, – возмутился Димон. – И я не хочу вообще пить.

– От тебя должно пахнуть водкой, а то в психи запишут. Полина, помогай.

– Не надо мне помогать, – продолжал дергаться Димон.

– Мне надо помочь, – спокойно сказал Сера, – не дергайся.

Полина села рядом и взяла кружку.

– А я рот не открою, – сказал Димон, сжав губы.

– Через нос закапаем, – сказал Сера.

– Это вы «Скорую» вызывали? – неожиданно раздался чей-то усталый голос.

Сера и Полина оглянулись. На пороге комнаты стоял врач в синем халате и красным чемоданчиком. За ним стояла медсестра. Как долго они находились в комнате, было непонятно.

– Друга собака покусала, – растерянно пробормотал Сера.

Полина поставила кружку с водкой на ковер, встала и, молча раздвинув врачей, убежала в туалет. Она села на унитаз, но это было неправдой, поэтому тут же встала. Ей очень захотелось вернуться и сказать, что покусала не собака и даже не рыба, и что Димон не сумасшедший, просто демоны существуют. Правая рука стала открывать дверь, но левая успела защелкнуть шпингалет. Полина замерла, досчитала до пяти, опять села на унитаз и закрыла уши руками. «Маленькая собачка бегает по кругу, жует жвачку, хочет позвонить другу, телефон в отключке, не хватает средств, маленькая злючка пишет СМС», – прошептала Полина несколько раз глупый стишок, который она сама случайно когда-то сочинила. Читая стишок, он сосчитала, что в двери 8 саморезов, на полу 49 целых плиточек, а на лесном пейзаже, висящем на стене, 26 деревьев…

Дверь туалета открылась. На пороге опираясь на трость, стоял Сера.

– Пошли, – сказал он.

– Забрали? – спросила девушка. Босс кивнул.

– Поверили в собаку?

– Им было все равно.

Они стали собираться. Полина решила немного прибраться. Сера сел на кресло и стал тыкать в телефон. Полина замочила ковер и вымыла посуду. Вырубив свет на щитке, они вышли в подъезд.

– Спустимся по лестнице. Посмотрим следы, – сказал Сера. Они стали спускаться. Полина держала босса под руку. Было светло. Все лампочки горели. Капли крови вели вниз. Между первым и вторым этажом было место нападения. На нескольких ступеньках крови было больше. В крови были перила лестницы и стена.

– Покосило, – сказал Сера, показывая на перила. Внизу они были сильно погнуты.

– Может, раньше было?

– Нет, – ответил босс.

Неожиданно Полина вздрогнула. Она почувствовала запах, такой же, как в комнате со шкурой, тот самый безумный афродизиак.

– Чувствуешь запах? – спросила она, крепко схватив Серу за руку.

– Да. Тот самый, как в комнате без окон? – спросил босс. Полина уже пересказала ему историю Спинозы.

– Да! Только там был в 100 раз сильней, но это тот же запах! Это была Игната!

– Похоже на то. Как-то слишком логично. Похоже на ловушку, – задумчиво сказал Сера. – Пошли.

– Смотри, Сера, тут и царапины на стене, – Полина показала на длинную сплошную полоску, содранной краски. Полоска вела вниз. Сера кивнул. Они стали спускаться. Входная дверь была тоже погнута. На улице по-прежнему играли дети, хотя уже был 12-й час.

– Подбросишь до дома? А то экспресс уже не ходит, а в объезд долго и не люблю, – попросила Полина, когда они подошли к автомобилю.

– Садись, – сказал Сера.

Они забрались в салон и пристегнулись.

– Поля, позвони родителям и скажи, что ты сегодня не будешь ночевать дома, – сказал босс, заводя машину.

– А где я буду ночевать?

– У меня.

Полина достала телефон и набрала мамин номер.

Квартира Серы была рядом, через несколько домов. Они просто перепарковались в соседнем дворе. Этаж был 7-й, подъезд чуть почище, лифт поновей. Квартира был двухкомнатной. Маленькая комната была завалена хламом и не была приспособлена для жилья. В гостиной был старый гарнитур, диван, телевизор – ничего необычного. Они поужинали кефиром. Полина попросилась в душ. Сера дал ей чистое полотенце и свою неношеную пижаму. Сера постелил девушке диван, а сам приготовился спать на матрасе.

– Слушай, Сера. Я тебе свою историю так и не рассказала, – сказала Полина, когда они уже приготовились спать.

– Про оторванную голову? – спросил Сера.

– Да. Это история про мою маму, почему она уехала их Италии.

– Ты говорила, что она уехала из-за большой любви, – сказал Сера.

– Конечно да, но не совсем. Она совершила в Италии преступление.

Сера присвистнул.

– Да ты что? Стырила финик?

– Ты так глупо шутишь иногда. Она убила человека.

– Ого.

– Не специально. Главное, как она его убила. Она гуляла на вечеринке у подружки. К ней стал приставать один полузнакомый тип. Есть такой типаж – самоуверенный наглый козел. Она сказала ему «нет», «отвали», «да пошел ты», а он все улыбается и хватает за разные части тела. Мама уже собралась домой, зашла в дамскую уборную, порядок навести. И тут вваливается этот тип, закрывает замок изнутри, штаны расстегивает. Мама пугается, он хватает ее за шею, мама дает ему пощечину. И знаешь, что произошло?

– Нет.

– У этого типа голова отлетела метра на три, ударилась об стену и покатилась. А из шеи стал брызгать фонтан крови чуть не до потолка. Точь в точь как приснилось губернатору.

– И твою маму не арестовали?

– Нет. Хотя все видели, что они закрылись вдвоем, что мама выскочила в панике и убежала. Просто криминалисты, когда обследовали труп, сказали, что такой удар в принципе не может нанести человек. Нужно 300 килограммовой гирей, завернутой в поролон, врезать со скоростью 500 километров в час. Маму, конечно, допрашивали, и она ничего не придумала лучше, чем сказать, что голова сама оторвалась и укатилась. А тут подвернулась поездка в Россию – она же этнограф – а в России подвернулся мой папа, а через 9 месяцев подвернулась я. Она решила остаться тут. Боится, что, если вернется, ее повесят.

– Умопомрачительно, – сказал Сера. В его глазах читалась усмешка.

– Ты не веришь?

– Конечно, нет. Это чистая ложь, без примесей.

– Думаешь, так не бывает? – нахмурилась Полина.

– Может и бывает, но не с твоей мамой. Думаю, ей просто надоело отвечать на вопросы, типа «Из Италии?! Сюда?!» с тремя восклицательными знаками на конце. Вот она и придумала эту телегу. На большее фантазии не хватило. Вообще, ты меня удивляешь. Как ты умудряешься говорить правду, не зная ее?

– Ты что ли знаешь правду? – возмутилась Полина.

– Конечно. Это же так просто. Просто смотришь и видишь. Зеленая галочка, красный крестик – чуть скосил глаза и увидел. Или понюхал – унюхал. Или попробовал – распробовал. Глоток – кислое молоко – красный крестик – ложь. Что сложного-то?

– Почему же тогда мама переехала сюда?

– А почему бы ей сюда не переехать? Тут красиво, хорошо – фольклор, бабушки, природа. Лучше скажи, почему она ни разу не свозила вас в Италию?

– По той же причине, – неуверенно сказала Полина.

– По причине, что ее 20 лет хотят повесить и не могут найти? А как часто она разговаривает с мамой по скайпу?

– Она вообще с ней не разговаривает. Они поругались.

– За 20 лет ни разу не позвонить маме? Еще вопросы есть?

– Нет, – нахмурившись, буркнула девушка и отвернулась.

– Полина, – позвал ее Сера. Полина снова посмотрела на босса. – Ты рассказала мне эту историю, потому что думаешь, что сила супер пощечины передалась тебе по наследству и что ты сама можешь быть тем самым убийцей из губернаторского сна? Правильно?

– Не совсем так. Просто интересное совпадение. Хотя может именно так я и думала. Хорошо, можешь меня не бояться, – ответила девушка.

– А я тебя боюсь, – серьезно сказал Сера. – А за тебя очень боюсь. Приходится держать тебя рядом, что бы ты не сгинула где-нибудь. Я думал, что ты мне поможешь, когда меня загонят в угол. Но ты сама стала моей главной заботой.

– Ты опять про дирижера? – вздохнула девушка. Полина, конечно же, честно рассказала Сере про комнату без окон и свои желания.

– Я уже выкинула его из головы, – решительно сказала она.

– Наконец-то свершилось. Ты стала врать.

Полина подумала и взмахнула руками.

– Хорошо, я не выкинула его из головы. Но не влюбилась же я? Просто он такой… – Полина закрутила ладонями в поисках правильного слова и опять взмахнула руками. – Я не хочу про него говорить.

– Не говори. Только завтра не теряйся. Давай спать.

– Давай. Споешь колыбельную?

Сера нажал на пульт и свет погас.

– Твоя мама такая же, как ты, – тихо сказал Сера в темноте, спустя минуту. – Она не умеет врать. Она с самого начала говорила правду, но ей никто не верил. Пришлось придумывать ерунду. На самом деле она приехала сюда, потому что полюбила твоего папу и тебя, еще до того, как ты родилась. Спокойной ночи.

Глава 2

2.1.

Было раннее утро. Солнце еще не появилось, но его лучи уже рассеяли тьму. В доме было тихо. Варвара лежала в полудреме и улыбалась. Ей исполнилось 16. За открытым окном заливался соловей.

Еще немного и начнется кутерьма, поздравления, подарки, бал. Она будет капризничать, говорить гадости, много и глупо смеяться – а сейчас можно было тихо лежать и радоваться за себя…

За дверью послыался шепот, тихий шорох чих-то ног. Варвара повернулась на бок и прищурила глаза, притворяясь спящей. Вскоре дверь открылась и в комнату быстро вошла Инесса Генриховна, ее преподаватель китайского. Инесса Генриховна замерла на пороге, пытаясь понять, спит ли Варвара, потом на цыпочках, замирая от каждого шороха, дошла до комода, поставила на него небольшую коробку и также на цыпочках выскочила из комнаты.

Вскоре тихо-тихо заиграла музыка. Скрипки, флейты, красота. Эта был Григ, ее любимая тема. Варвара улыбнулась, повернулась на спину и по-честному закрыла глаза. Музыка становилась громче. Тихий топот заполнил комнату, что-то мягкое и нежное стало падать на ее лицо. Григ смолк.

– С днем рожденья тебя, – тихо запел неслаженный хор, – с днем рожденья тебя, – повторил он громче, – с днем рожденья, Варвара, с днем рожденья тебя! – во весь голос закончил хор.

Варвара засмеявшись, открыла глаза и села. Вокруг кровати стояла небольшая толпа. Две 8-летнии племянницы близняшки Марина и Карина подкидывали вверх лепестки роз; преподаватели, повар и начальник охраны толпились на заднем плане; а на переднем плане возвышались пять человек. Все они были в одинаковых масках из фильма «Крик». Увидев, что именинница проснулась, они синхронно раскинули руки для объятий. Выглядело это смешно. Варвара искренне расхохоталась и тоже раскинула руки. Папу и мачуху она узнала сразу. Остальные 3 монстра идентифицировались хуже. Монстры, смеясь, сняли маски. Конечно же, это были – родной брат мачехи дядя Евгений из Швейцарии, дядя Сеня по кличке Лось, и друг семьи Вахтанг.

– Христофор, – громко крикнул губернатор в сторону двери. – Вы где застряли?

Христофор был домашним завхозом. Ему было за 70 и его держали больше для красоты, чем для заведования хозяйством. Без его колоритной фигуры этот домище и участок в 2 гектара сложно было бы назвать усадьбой.

– Ты что за зверь ёканутый? Наш выход, бабку твою через лавку, – раздалось любимое всеми гнусавое бормотание завхоза. И вскоре 2-х метровый дедушка в ливрее затащил в комнату за узды большую пони с розовым седлом и разноцветными перьями на голове. Тут же взорвалась коробка, принесенная учительницей китайского, и на всех посыпалось конфетти. Пони испуганно дернулась, дедушка упал, все засмеялись.

2.2

– Я бы загадал, что бы все в конце предложения добавляли «ёу». Выступает такой кекс: «В текущем квартале инфляционные ожидания снизились на полтора пункта, ёу». Хи-хо. А еще включил бы «эффект Пиноккио», чисто поржать. Объявляют так: «Выступает Президент РФ». И сначала заходят трое чуваков, тащат нос, а 4-й на подхвате. Ведь сейчас будет программная речь. Хи-хо.

– И ты будешь ради этого бриться?

– Зачем бриться? Будет фея с бородой. Хи-хо. Может сбацаем там что-нибудь? Успеешь нарисовать ноты? Там же будет огромный оркестр симфонический. Представляешь такой Бетховен с рифом. Ту-ду-ду-ду. Ту-ду-ду-ду. И мы с тобой: «Уходим отсюда, нам нелениво. Ящик пива, девчонок ящик. На наших спинах мозоли от взглядов тупых, унылых, глядящих мимо. А мы уходим, адьюс, сеньоры, бонжур, сеньориты. Ибо! Нам нелениво! Нам нелениво! Нам нелениво!»

– Нам нелениво! Нам нелениво! Какие ноты? Расслабься. Лучше словим каких-нибудь девчонок. А гомосячью затею с бородатой феей прибереги для нашего будущего продюсера. Нормальный костюм выбирай. Вон Дракула смотри, какой прикольный.

– А ты кого выбрал?

– Я буду кротом из «Дюймовочки».

– Типа жирный буржуй?

– Ага.

– Может мне нарядится этим чучелом. Это кто вообще?

– Это орангутанг. Обезьяна. Читай, написано.

– Да? Я думал леший. Что за выбор? Одни маньяки, звери и проститутки. О, смотри – Д’Артаньян. Давай я буду мушкетером. Мне ж надо будет именинницу клеить. Папаня попросил.

– Варвару, хы-хы?

– Ага. Варвару, хи-хо.

– Зачем она ему?

– Ну, типа, у нее в приданном какие-то местные месторождения.

– Жениться что ли будешь?

– Какой женится. Такие сразу дела не делаются. Так, чисто трахнуть для знакомства.

– Да. Припряг папаня. А веселые таблетки интересно будут выдавать на мероприятии?

– Вряд ли. Смотри как тут заповедно.

– Опять унылый алкоголь?

– Ну да. Кстати, хороший нэйм для трэка. «Унылый алкоголь, хи-хо. Унылый ал-ко-голь». Типа, прощай, милая, ведь ты такая милая, а меня ждет унылый ал-ко-голь, хи-хо.

– Ага, и такие низы баском. Слушай, а куда мы вообще едем? Эй, товарищ!

– Да он ничего не слышит. Он за стеклом. Во, смотри. Я понял для чего тут телефон. Водителю звонить. Так… Алле..

– Смотри, берет трубку, ёу.

– Алло… а… э… мы скоро приедем-то?… Спасибо… Сказал через 9 минут.

Московские гости Петр и Максим ехали из аэропорта в летнюю резиденцию губернатора на черном лимузине через лесопарковую зону.

2.3

Сезар бросил остатки булки обнаглевшим уткам и вернулся на скамейку. Одна из уток, крякая, проводила его. Она всё пыталась ухватить шнурок его кроссовок. Сезар захотел погладить птицу. Утка тут же рванула назад в пруд к своему многочисленному семейству.

– Все равно поймаю и съем, – смеясь, сказал ей вслед молодой человек.

В парке этим ранним утром было многолюдно. Уж больно хорошая была погода. Даже мухи с комарами не досаждали, спали, наверное, еще. По асфальтовым дорожкам бегали любители бега, выгуливали собачек хозяйки и хозяева, пили пиво в глубоком afterparty подростки.

Неожиданно к Сезару подошла молоденькая девушка, классическая студентка по виду.

– Извините, вы – не Андрей? – спросила она его.

– Это вы извините, но я – не Андрей, – ответил молодой человек с улыбкой.

– Жаль, – улыбнулась девушка, поправив свои длинные волосы.

– Может я смогу его заменить? – спросил Сезар тоже поправив волосы.

– Не уверена. Курсовую по соц. исследованиям напишите за 3 тысячи?

– Эх, я не заменю вам Андрея.

– Еще раз жаль. Других планов на Андрея у меня не было, – попыталась пошутить девушка.

Сезар засмеялся. Повисла небольшая пауза.

– Пойду искать Андрея, – сказала, наконец, девушка.

– Удачи.

Девушка ушла.

– Что раскрякался, педрила? – спросил сам себе Сезар, проводив девушку взглядом. Он в последнее время привык разговаривать сам с собой вслух. – Симпатичная. Смог бы с ней хотя б разок? – Сезар задумался. – Что придумываешь? Пробовал уже. Nothing compares to Егор, – пропел молодой человек и грустно улыбнулся. Потом достал из сумки нетбук, открыл Word, отбил несколько строк и стал стучать по клавиатуре.

«Вчера поговорил-таки с отцом Никодимом. Долго разговаривали. Я решил ему все рассказать, такая неофициальная исповедь. Думал, ему будет неинтересно, послушает краем уха, что-нибудь скажет дежурное, а он завелся, не отпускал меня, брошюрку дал почитать. Мне даже показалось, слезы блеснули. Никогда не угадаешь с людьми. От одного помощи ждешь, а дожидаешься милостыни, а какой-нибудь прохожий все бросает и пытается спасти.

Но знаешь, папа, меня не отпускало ощущение, что я взрослый мудрый мужчина, а отец Никодим – инфантильный подросток. Причем ему где-то 50 уже, а мне – 23 навеки. Забавно. Я с ним не спорил, кивал, глаза прятал и рассказывал. Про таблетку ему рассказал, которая всегда со мной. Он даже хотел силой ее отнять. Совсем ребенок. Я сказал, что она в сумке, а сумка дома. Можно подумать, если у человека под рукой не будет яда, он будет жить вечно. Рассказал ему про свою запущенную педрильность, про СПИД, про 1-2 месяца, которые мне остались жить, про то, что никогда больше снега не увижу и про то, что когда будет очень больно – убью себя сам. Я хотел тебе, папа, все это рассказать, но тебе будет слишком тяжело, а отца Никодима не жалко. У него работа такая и ему точно не будет слишком тяжело. Думаю, наоборот, он вчера легко заснул, с удовлетворением, мол, не прошел мимо заблудшей овцы и засыпал зерном истины запущенную почву».

Сезар поднял глаза, задумчиво посмотрел по сторонам и продолжил колошматить по клавиатуре.

«У отца Никодима понятия на уровне 10-летнего ребенка. Уже достаточно умный, что бы рассуждать, но еще недостаточно умный, что бы понимать. Слова «уже» и «еще» тут лишние, пожалуй. «Это не трогай! Это нельзя! Ты что, разобьется! Ты что, испачкаешь! Ты что, вилка должна быть в левой руке! Нельзя! Нельзя! Нельзя!» Спрашиваешь, почему вилка должна быть в левой руке, а не в правой. И в ответ трогательное: «Так родители сказали». Вопрос «почему родители так сказали?» недопустим в принципе. Он даже не догадывается, что если он хочет что-то из себя представлять, то ему самому придеться стать родителем.

Я старше священника, потому что он не знает то, что знаю я. Он не знает Бога. А я знаю. У меня с Богом личные отношения. Смерть познакомила нас. Я знаю, за что я буду осужден и за что буду помилован. И моя смерть не наказание и не злой рок. Просто так бывает, что и люди умирают.

Я стал священнику объяснять, что убивая себя, я не протестую против Бога и даже не отказываюсь от страдания. Я уже классно настрадался, с запасом. Я просто хочу быть свободным, хоть чем-то похожим на Отца. А священник стал пугать меня адом. Скорей всего я попаду-таки в ад, но не из-за того, что съел таблетку или что у меня порвана попка. Просто Егор меня предал».

– Блин, причем тут Егор, – Сезар удалил последний абзац. – Лучше не перечитывать.

– А ты перечитай. Вдруг умней станешь. Так бывает, – неожиданно раздался сиплый голос за спиной.

Сезар обернулся. Рядом с лавкой стоял грязнущий бомж. Он был в штанах, куртке и шерстяной шапке, несмотря на лето. Сезар нажал на save и закрыл нетбук.

– Денег не прошу, но может, дашь рублик на лекарство, – хихикнул бомж.

– Вам не жарко? – спросил молодой человек.

– Нормально.

Сезар достал кошелек. Наличных было где-то полторы тысячи. Он вытащил их все и протянул бомжу. Бомж хотел их взять, но Сезар, вспомнив, сначала вытащил из стопки 100 рублей и только потом отдал. Он хотел на обратном пути купить мороженое в ларьке.

– Богатый что ли? – спросил бомж, с довольным видом пересчитывая деньги.

– Если по сравнению с вами.

– Молодец. Пойду, помолюсь за твое здоровье, – сказал бомж и пошел по своим делам.

– Эй, как вас, – окликнул его молодой человек. – За здоровье не надо. Лучше за душу. Скажите, Господи, помилуй глупого Сезара. Вас Бог услышит.

– Сезара? – переспросил бомж, – Что еще за еврей?

– Это имя мое.

– Да ты что? Бедняжка. Каждый раз буду за тебя молиться. Не дай Бог кому такое имечко.

2.4

В 9 утра позвонил Александр и попросил Серу через час подъехать к нему в администрацию. Сера и Полина быстро собрались и поехали. Кабинет Александра находился на 6-м этаже. Они минут на 20 опоздали. Секретарша проводила их в переговорную. В комнате был большой круглый стол и десяток расставленных вокруг него кресел. Александр встал им навстречу и предложил садиться.

В одном из кресел сидел толстенький мужчина. У мужчины были длинные пышные бакенбарды. Если бы на голове вместо редких волос были кудри, получился бы вылитый Пушкин.

– Познакомьтесь, Франц Бубель, – представил мужчину Александр. – Надеюсь, слышали?

Сера вопросительно посмотрел на Полину. Он всё про всех знала.

– Лучший детектив в городе, – в полголоса сказала Полина.

– Я не читаю детективы, – с вежливой улыбкой сказал мужчине Сера, – но очень приятно.

– Франц тоже участвует в охране мероприятия, скажем так, в качестве интеллектуальной составляющей. Я сейчас, – сказал Александр и вышел.

– Я недавно читала на городском портале про ваше расследование убийства рыбака. Класс, – с восторженной улыбкой сказала детективу Полина.

– Что стряслось с рыбаком? Рыбы съели? – усмехнулся Сера.

– С ним случилось тоже, что и с вашим котом, – ответил Франц.

Сера удивленно посмотрел на свою футболку, нет ли там кошачьей шерсти.

– А что случилось с котом? – с глупой улыбкой спросила Полина босса.

– Он умер, – ответил Сера.

– Извини, я не знала, – перестала улыбаться девушка.

– Как вы узнали про кота? – спросил Сера детектива. Франц засмеялся.

– Я сначала подумал, что вы муж и жена, – сказал он вместо ответа, – потому что спали сегодня в одной комнате. Но вы спали в разных местах и даже не касались друг друга. Вы коллеги по работе.

– Да. Мы коллеги по работе. Точнее я его секретарша, – радуясь, как ребенок, сказала Полина и посмотрела на Серу. Сера поднял вверх большой палец и с уважением кивнул головой детективу. Франц с довольной улыбкой кивнул в ответ.

– А вы сегодня спали с маленькой толстой блондинкой, – решил ответить Сера. – Она красит виски синей краской, носит мини-юбку и говорит, что балерина на пенсии, когда перепьет.

– Что за чушь? Не знаю я никакой блондинки, – нахмурился детектив, но тут же расплылся в улыбке и поднял большой палец в ответ. Он понял, что коллега пошутил.

Тут быстро вошел Александр и сел на одно из кресел.

– Извините, времени совсем нет, – сказал он, перебирая беспорядочно разложенные бумаги – Я решил устроить небольшое собрание, что бы мы поделились друг с другом информацией, так сказать синхронизировались.

Александр разложил на столе план оперного театра и стал рассказывать о грядущем мероприятии. Он рассказал, что гости делятся на основных гостей, то есть официальных и на приглашенных гостей, которые попроще и которые нужны что бы разбавить официоз. Он показал, где будут располагаться посты, как они будут взаимодействовать между собой, а также сказал, что партер решили не разбирать по просьбе полковника Здоровенько, руководящего спецназом.

– На сцене достаточно просторно. Повесим шторки, поставим канделябры, диваны – потанцевать место тоже будет. Думаю, все будет уютно, по-семейному. Из Питера приедет в качестве ведущего Аркадий Петров, известный артист и профессиональный танцовщик, так что скучно не должно быть. В общем, у меня всё, – закончил министр, – теперь ваша очередь. Какие у вас замечания, предчувствия? Франц?

Детектив почесал свои бакенбарды.

– По-хорошему преступление расследуется после того как оно совершенно, – начал детектив, смотря в сторону. – Расследовать преступление, которое еще не случилось – забавно, а преступление, которого не будет – забавно вдвойне. Мне кажется, все пройдет тихо и спокойно. Я изучил материалы, дела участников, всю возможную информацию, осмотрел место мероприятия, поговорил с людьми. Ничего подозрительного, указывающего на преступный замысел, я не обнаружил и не почувствовал.… Но вполне можно допустить, что кто-то тайно готовит преступление и у него есть коварный план. Предугадать тут невозможно. Любой охранник может выхватить пистолет и начать палить. Поэтому я буду присутствовать при запуске людей на мероприятие. Мы с полковником Здоровенько поставим так называемое «шпионское» зеркало. Входящих будут досматривать, а я буду за ними наблюдать из темной комнаты. Думаю, у меня хватит опыта, что бы заметить любые отклонения от адекватности. А если человек идет на преступление, то отклонения должны быть. Я идеально профильтрую участников.

– А кто проверит на адекватность вас? – прервал детектива Сера. – Не боитесь, что в случае убийства вы останетесь единственным подозреваемым?

– Убийства не будет. Но если хотите мы может наблюдать за входящими вместе, – предложил Франц.

– Нет, спасибо. Меня будут сопровождать три прекрасные девушки. Мне будет не до вас. Кстати, – Сера обратился к Александру, – у меня поменялись планы. Дмитрий, мой сотрудник, заболел. Его заменят две суровые барышни. Вместе с Полиной нас будет четверо.

– Хорошо, – сказал Александр, – только пришлите их данные. Так понял, что вы тоже не видите никаких угроз? – спросил министр Серу.

– Почему же? Вижу угрозу. Очень даже горячую угрозу. Причем над вами лично.

– Надо мной, – удивился Александр.

– Да. Я бы на вашем месте, прямо сейчас купил бы билет в один конец и улетел бы куда-нибудь на море.

– Вы смеетесь? – нахмурился Александр.

– Да, у меня своеобразное чувство юмора. Все понимают, что шутка, а никто не хохочет. Но угроза реальна для всех. Если в театре живет кошка, то она уже точно побежала за билетом.

– Вы кого-то подозреваете? – уточнил министр.

– Я никого не подозреваю, – ответил Сера. – Я же не интеллектуальная составляющая. Я просто готовлюсь к войне. Хотя… есть у меня одно подозрение. Хотите приметы убийцы, который будет завтра на балу.

– Да – сказал Александр, почувствовав холодок за спиной. Франц тоже заинтересовался.

– Он выглядит обыкновенно, как человек из толпы, но у него есть две характерные особенности, по которым его можно распознать, – подняв вверх указательный палец, сказал Сера. Александр и Франц замерли. – Вместо левого глаза у него черная повязка, а вместо правой ноги – ярко-рыжий костыль. Да, еще он карлик…

2.5

Сера и Полина приехали в офис. Сера лазил по интернету в поисках подарка для Варвары, а Полина искала номера телефонов двух злых Оль ушедших с собеседования. Сера решил взять их на праздник со спецзаданием.

– Что подарить богатой избалованной девушке? – спросил Сера.

– Подари конфеты, – ответила Полина.

– Да ладно. Самый дурацкий подарок.

– Зато их можно съесть, а коробку выкинуть. Тогда подарок забудется, а в памяти останется только сладкий факт. А если подаришь то, что нельзя съесть, то твой подарок выкинут с противными угрызениями совести и ты будешь ассоциироваться с этой противностью.

– Может тогда подарить чипсы?

– Нет. От чипсов липкие пальцы. Оля и Оля. Ура, я нашла телефоны, – Полина радостно покрутила над головой листочком.

– Позвони им. Скажи, что есть серьезная работа на вечер. Платим по 200 долларов.

– 100 хватит.

– Полина, – серьезно сказал Сера, – ты думаешь, я первую попавшуюся цифру сказал. Их может убьют сегодня. Хочешь, что бы их убили за 100 долларов?

– Извини. Я не права.

– Ты не права. Звони.

Полина стала звонить. Одна Оля согласилась, другая была недоступна.

– Плохо, – сказал Сера, – мне были нужны близнецы.

Сера снова уткнулся в монитор, но тут зазвенел колокольчик. Сера и Полина синхронно посмотрели в сторону входа. Полина глупо заулыбалась, а Сера нахмурился. В офис вошел высокий немолодой человек, лет 50-ти с роскошной сединой. Он был в облегающей майке подчеркивающей физкультурное тело и в джинсах. Сера сразу понял, что это тот самый дирижер.

– Buon giorno, Polina! (Здравствуйте, Полина! (ит.)) – сказал дирижер девушке.

– Buon giorno! (Здравствуйте! (ит.)) – плохо скрывая эмоции, ответила Полина. Дирижер поцеловал девушке руку.

– Корнелий Спиноза, – представился он Сере, протягивая огромную ладонь.

– Крылатый Колченог, – представился Сера, искусственно улыбнувшись.

– Симпатично у вас. Обожаю запах бумажного пота.

– Вы по делам? – уточнил Сера.

– По делам сердечным, – усмехнулся дирижер. – Был рядом, но обстоятельства заставили подождать. Думал куда податься, смотрю ваш офис. Не устоял перед искушением отвесить поклон.

– Чай, кофе? – спросила Полина.

– Может коньяк, виски? – улыбнулся дирижер.

– У нас нет. Шампанское осталось, – вспомнила девушка.

– Спасибо. Стакан воды, если не трудно. Что без музыки сидите? Замышляете злодейство?

Полина убежала за водой.

– Вы каждый день ходите в тренажерный зал? – не ответил на вопрос Сера, достаточно бесцеремонно разглядывая дирижера.

– По выходным, – улыбнулся Спиноза, тоже смерив взглядом супергероя.

– Зачем же? Вы и так красивый.

– Это Полина у вас красивая. Просто заноза в сердце.

– Надо быть деревом, что бы оставить занозу в таком нежном сердце.

– Да? Вы, наверное, хотели сказать: «отвали, гнида, от моей секретарши»? – засмеялся дирижер и зачем-то взял в руки небольшую фарфоровую фигурку кошечки с бантиком со стола Полины.

– Ваша вода, – сказал вместо ответа Сера, увидев, как девушка возвращается с полным стаканом.

– Грация, – сказал Спиноза Полине, поставил котика на место и сел на диван. – Скажите, Крылатый Колченог, это вы изображены на постере?

Дирижер показал на постер с супергероем, висящий на стене.

– Я, – сказал Сера.

– У вас есть такой костюм?

– Конечно. Один в один.

– А это случайно не символ цветка папоротника изображен на большом здании? – дирижер показал на пиктограмму, нарисованную на одном из городских зданий, над которыми летел супергерой.

– Да, это он, – ответил Сера.

– А вы знаете, что сегодня та самая ночь, когда этот цветок расцветает? Очень многие хотят его сорвать.

– Знаю. Только, если вы один из многих, голову берегите, а то оторвут черти, – серьезно сказал Сера.

– Я ее спрячу.

– Это черти ее спрячут, так что не найдете больше. У них для этой цели есть мешок с веревочкой.

– Спасибо, что так переживаете за мою голову, но вы не знаете силу музыки. Сидите тут в тишине. Слышали про Тосканини? Итальянского дирижера?

Полина кивнула. Сера промолчал.

– Про него есть история, как раз на тему суперменства, – продолжил дирижер. – Он мог зажигать дирижерской палочкой вещи на расстоянии. Один раз чуть театр не сгорел.

– Как он это делал? – заинтересовался Сера.

– Внутри музыки есть чудный огонь, который может превращаться в обычный при определенных условиях.

– Он наводил палочку на объект и тот загорался? – уточнил Сера.

– Ну да. Только для этого нужно было сложное стечение обстоятельств. Тосканини сам не понимал, как это происходит. Это походило на случайный разряд молнии. Только в конце своей бесконечной жизни он родил рецепт.

– И вы его знаете?

– Я его знаю.

– Расскажите.

Спиноза засмеялся.

– Не расскажу. Он слишком дорого стоит, – сказал дирижер. – Просто пока звучит музыка, я хозяин огня. А вы меня чертями пугаете.

– Музыка закончится.

– Только когда я захочу, – сказал дирижер. – Рецепт сложный и даже если я с вами поделюсь, у вас все равно ничего не выйдет. Потому что у вас нет главного ингредиента – любви к музыке.

– Если вы с музыкой так любите друг друга, то зачем тогда вам еще цветок папоротника?

– Дорогой мой, Крылатый Колченог, вы же не меньше меня знаете, что такое жажда. Что бы насытится достаточно булки с мясом, чтобы напиться недостаточно всей воды мира.

– У вас сахарный диабет. Сходите к врачу.

Спиноза улыбнулся и взял стакан с водой.

– Вы, наверное, учились в музыкальной школе? – спросил он Серу, допив воду. – Владеете сольфеджио?

– Владею, – кивнул Сера.

– Не удивительно, что вы так ненавидите музыку.

– У меня нет ненависти к музыке. Просто я смотрю на нее не так, как вы. Я смотрю на нее с противоположной стороны и мне сложно разделить ваши меломанские восторги.

– Что же эта за сторона такая? То есть мы видим лицо музыки, а вы видите ее зад?

– Нет. Наоборот.

Спиноза засмеялся и поднял вверх руку, готовясь ответить. Но в этот момент зазвонил его телефон. Дирижер тут же изменился в лице, нервно вытащил телефон из кармана и снял трубку.

– Привет… – сказал он взволновано. – Я тут недалеко. Никуда не уходи. 5 минут и я буду. Я бегу. Целую.

Спиноза встал, молча пожал руку Сере, поцеловал Полине.

– Увидимся, – сказал он и быстро пошел к выходу. В дверях он столкнулся с высокой девушкой в коротком платье и большой сумкой через плечо. Дирижер пропустил девушку и убежал. Девушка зашла в офис и, переводя взгляд с Серы на Полину, спросила:

– Помпоны заказывали?

– Да, – растерянно сказала Полина, – проходите.

Она была расстроена, что дирижер так быстро ушел.

– Да я вроде уже прошла, – сказала девушка, доставая из сумки черный пакет. – Вот, короче, 118 помпонов, проверяйте и расплачивайтесь.

– А вас как зовут? – спросил Сера, внимательно рассмотрев курьершу.

– Оля, а что так?

– Просто сколько будет стоить арендовать вас на этот вечер?

– Если без извращений, то 300 баксов.

– То есть вы свободны?

– За 300 баксов – да.

– А за 200?

– 3 660 за помпоны и 450 – доставка, – вместо ответа сказала девушка Оля.

– Просто другая такая же Оля согласилась за 200, – стал объяснять Сера. – Как-то нехорошо получится – работа одна, а деньги разные.

– Заплатите ей 300, проблем-то.

2.6

Сезар открыл входную дверь и сделал два шага назад. В квартиру быстро зашел Спиноза и крепко обнял его.

– Папа, я тоже рад тебя видеть. Дверь только закрой, – устало сказал молодой человек. Дирижер отпустил сына и закрыл дверь на замок. Сезар прошел в комнату.

– Сынок, что-то не очень выглядишь, – бодро сказал дирижер.

– Так бывает перед смертью.

– Не унывай. Смерть отменяется. У меня отличная новость. Мы сегодня воскреснем. Чуть-чуть еще потерпи.

– Папочка ты мой, – усмехнулся Сезар. – Есть такое словосочетание – «семейные узы». Ты весь в этих узах. Освободись. Ты мне ничего не должен. Иди и живи дальше.

– Заткнись. Хватит киснуть. Я тебе еще напомню твои слезки. Сегодня состоится сеанс и ты выздоровеешь.

– Если ты про своих лечебных чертей, то я уже дал ответ, – нахмурив брови, сказал Сезар.

– Я пошутил насчет чертей. Это дух-исцелитель. Его Господь посылает, если для тебя это так важно.

Сезар грустно улыбнулся.

– Только возникла одна сложность, – продолжил дирижер. – Сегодня в опере закрытое мероприятие, а в другом месте не получится. Поэтому ты сегодня будешь Семеном, нашим тромбонистом. Ты же помнишь, как тромбон держать?

– Ты хочешь, что бы я сыграл у тебя на тромбоне? Без репетиций? – не понял Сезар.

– Ты не будешь играть, посидишь немного рядом со Степой. Помнишь его? А потом мы пойдем исцеляться.

– Я больше 5 минут не просижу. Силы не хватит.

Дирижер на секунду задумался.

– Согласен, плохая идея. Тогда сразу идем в кабинет, и будешь ждать доктора там. Только кого-то надо с тобой оставить.

– Папочка, я уже дал ответ. Никуда я не пойду.

Дирижер встал и открыл бар в старом шкафу. Бар был заставлен полупустыми бутылками. Спиноза выбрал виски, налил себе полстакана и залпом выпил.

– Если честно, мне все равно, что думает вот это разлагающееся создание, – раздраженно сказал дирижер, показывая указательным пальцем на Сезара. – У меня есть сын, единственный, которого я не хочу терять. И я его спасу, слышишь? Хочешь ты того или нет.

– Не сходи с ума, папа.

Спиноза схватился за голову.

– Сынок, сделай это ради меня. Что тебе стоит?

– В этом то весь и вопрос. Что мне это будет стоить. Я не продаю свою душу, тем более дьяволу.

– Какому дьяволу? С ума сошел? Это ничего тебе не будет стоить. В том, что бы жить нет греха. Наоборот грех отказываться от жизни. У тебя есть возможность выжить, а ты не хочешь. Не самоубийство ли это? Не веришь мне? Попу поверишь? Пошли прямо сейчас к любому. Ты сам знаешь, что он скажет. Он скажет, что отказываться от жизни грехище страшнючее. И гореть тебе в аду и мне заодно, если не смогу тебя убедить.

Сезар задумался, после чего неожиданно захохотал.

– Что? – не понял дирижер.

– Папочка, слышали бы мы себя. Мы чуть не деремся из-за полного бреда. Ты, правда, веришь, что какие-то черти прилетают на крылышках и исцеляют?

– Думаешь это бред?

– Конечно. Спасибо тебе за любовь. Меня правда умиляет, что ты ради меня готов верить в целебных чертей. Проблема в том, что таких не бывает.

– Ну и отлично, – улыбнулся дирижер и похлопал сына по плечу. – Действительно не из-за чего ругаемся. Не бывает и ладно. Давай тогда просто сегодня выберемся в свет. Ради меня, ради моей шизы, просто для того что бы я был спокоен. Подурачим охранников, посмеемся над шаманами. Ради меня, а?

– Мне так тяжело куда-то выбираться.

– Пожалуйста.

– Ну, хорошо, папа. Только ради тебя.

Дирижер обнял сына.

– Хотя нет, – вспомнил Сезар. – Я же сегодня обещал отцу Никодиму прийти на исповедь. Он мне грехи отпустит. Хочу причаститься. Давай в другой раз.

– Сынок, ну что за чушь. Что церковь завтра на Луну улетит? Сходишь к батюшке завтра. Сегодня ты нужен мне.

Сезар посмотрел на отца и кивнул.

– Ну, хорошо-хорошо. Сегодня я твой, – сказал он и вдруг заплакал. – Зачем мы только сюда приехали? Как хорошо в Италии было. Каждый день вспоминаю.

2.7

Петр и Максим вели под уздцы новенькую пони. Варвара сидела в седле и болтала ножками. Они гуляли по парку.

– Мне в Барселоне больше понравилось, но там слонов нет. Если только в зоопарке каком, – рассуждал Максим.

– В Пхукете покруче чуток. В Барселоне смотрят на туристов, как на обезьян, а в Азии уже свои обезьяны есть, хи-хо. Ты, правда, что ли нигде не была? – обратился Петр к Варваре.

– Почему, была, – ответила Варвара. – В Астрахань один раз с папой ездили.

– Астрахань? Как бы сказать, Астрахань – это не «где-то была». Это просто населенный пункт, – засмеялся Петр. Он был в удивительном для себя возбуждении. Красота Варвары крепко дала ему по башке. – В Москву хотя бы съезди. Приглашаем в гости, хи-хо. 3 часа лёта и ты станешь культурной.

– А что у вас интересного? – спросила Варвара.

– По сравнению с вашим заповедником – всё, – сказал Петр.

– Океанариум недавно открыли. Там 5 касаток, – добавил Максим. Он тоже был возбужден.

– Говорят, в Москве не любят приезжих, – сказала Варвара, гладя пони по гриве.

Петр и Максим засмеялись.

– С нами все те, кто не любит, встанут и строем утопают за МКАД, – деланно нахмурив брови, сказал Петр.

– Останутся только те, кто любит? – засмеялась девушка.

– Ага, – засмеялся Максим, – толпа горячих горцев и парочка бомжей.

– Конечно, если ты живешь в какой-нибудь 20-этажной халупе и у тебя над головой соседи, под ногами соседи, еще в печенке пару приезжих, еще если всю ночь напролет басурманские песни крутят, то отношения к людям в стиле «хоррор», – продолжил рассуждать Петр. – Хотя за то что бы меня любили, я меньше всего переживаю. По чести, есть люди, причем их великая куча, чья любовь – это полный хи-хо. Навешают на тебя своих соплей и будут водить хороводы, как вокруг елки. И считать при этом, что ты им должен пожизненно.

– Варвар, слушай, – перебил его Максим. – Мы тут видео снимаем, хотим один-два клипа потом нарезать. Бюджет у нас копеечный, поэтому сами все делаем. Можно тебя поснимать? Мы в аэропорту снимали, в самолете, хотим на тусовке поснимать. Просто не о чем. Так роуд-муви-стайл.

Варвара не возражала. Максим тут же забежал вперед, достал экшен-камеру и стал ее настраивать.

– Трек будет называться «Плежэ Нежно», – сказал Петр. – Такой полумедляк. Знаешь, как плежэ переводится?

– Удовольствие?

– Ага. А смысл, типа, «я люблю тебя, жизнь», только по-русски, без всех этих советских какашек. Иду по улице – плежэ нежно, тусую с друзьями – плежэ нежно. Такой message. Мы, правда, текст еще не написали, только припев… Что-то ты грустная какая-то. Тебе скучно с нами или ждешь кого?

– Не скучно и не жду. Просто день рождения. Ловлю плежэ. Не разглядел что ли улыбку?

Варвара улыбнулась.

Тем временем Максим, испробовав разные ракурсы, подняв камеру, быстро побежал им навстречу. Поравнявшись с девушкой, он подпрыгнул, что бы снять ее крупный план, но пони фыркнула и мотнула хвостом. Максим, поскользнувшись, упал на землю. Выглядело это смешно и все дружно засмеялись.

– Кадр дня, – крикнул Максим, по-прежнему держа камеру в высокоподнятой руке.

– Кадр дня – это ты, – крикнул ему Петр.

2.8

– …это не просто черные, это самые черные-пречерные пауки. Поэтому у них и получается самая белая-пребелая паутина. Пауков сажают в специальные банки с дырками и они начинают плести паутину, а через месяц получается фата.

– Кто тебе рассказал?

– Дядь Евгень.

– Он вообще-то врун, если ты не знала.

– Зачем ему меня обманывать? Я же не просила купить мне чупа-чупс.

– Если бы фату делали из паутины, то невеста была бы в мухах, причем в дохлых мухах.

– Ну да, вообще-то. А почему тогда фата стоит 10 тысяч долларов?

– Ну да, вообще-то.

8-летнии девочки-близняшки Марина и Карина беседовали на открытой веранде, болтаясь в подвешенных к потолку плетеных креслах. На веранду вышел ухоженный мужчина лет 30-ти в клетчатом костюме.

– Вот вы где гнездитесь, – засмеялся он, увидев близняшек, и стал раскачивать их кресла. Девочки завизжали.

– Дядь Евгень, перестань!

– А то в тапок тебя превратим!

Дядь Евгень тут же остановил кресла.

– Я забыл, что вы сегодня феи. Не превращайте меня в тапок, превратите в родной валенок.

Дядь Евгень уселся в кресло-качалку напротив.

– Палочка-скакалочка, преврати этого дядьку в тапок! – закричала Марина, крутя волшебной палочкой.

– Дядь Евгень превратись в пельмень, – перекричала Карина, понимая свою палочку.

– Ах, вы бессердечные волшебки, – театрально зарыдал мужчина. – Тапок-пельмень – не на ногу одеть, не в рот положить. Придется мне валяться на дороге, пока трамвай не переедет.

Девочки не без труда выбрались из кресел и подбежали к дяде.

– Дядь Евгень, а покажи еще раз свою невесту, – попросила Марина.

– А можно нам будет нести ее фату? – спросила Карина.

– Вы можете попробовать поймать ее букет, – сказал Евгений, доставая из кармана мобильник.

– Зачем? Нас замуж мама не пустит.

– Папу попросите. Вот она, – на экране мобильника было фото симпатичной брюнетки, – а зовут ее…

– Жульен! – закричали девочки хором.

– У, моя Джуля, – кривляясь, сказал дядя и, выпучив губы, стал целовать экран. Девочки зашлись в хохоте.

– А нести фату ее можно будет? – повторила вопрос Марина… или Карина.

– Ну, если вы будете ангелочками, то запросто.

– Да! Будем!

– Сдавайте тогда свои ведьмакские палочки и клейте крылышки.

– Так свадьба на следующей неделе. А сейчас мы тебя опять заколдуем…

– Ура! Дядь Евгень превратись…

– Превратись…

Тут стеклянные двери распахнулась и на веранду вышла Елена, мачеха Варвары и родная сестра Евгения. Девочки вмиг перестали смеяться.

– Привет, малышки, – с улыбкой сказала Елена близняшкам.

– Здравствуйте, – вежливо ответили девочки и чуть потоптавшись, убежали.

– Может, пройдемся? – спросила Елена брата. Брат был не против. Они спустились по ступенькам и пошли по аллее.

– Жду не дождусь твоей свадьбы, – сказал Елена, взяв брата под руку.

– С чего вдруг?

– Выбраться хочу отсюда. Хоть на неделю.

– Если только на неделю. На самом деле Швейцария – это обычная страна, а у тебя тут рай. Я б тут завис на пару жизней….

Они ушли далеко в парк.

– .. она называет меня мачУхой. Ладно бы мАчуха, по-украински, нет именно мачУха, как будто я чуха какая-то. Я еще как дура в самом начале, сказала ей ласково: «мечтаю, что бы ты звала меня мамой, но если не получается, то зови меня тетей Леной или просто Леной». И что она ответила? Она зевнула и сказала: «Хорошо, мачУха». Издевается, гадина. Хотела сказать мужу: «или я или она?», но хватило ума понять, что можно будет сразу идти вещи собирать. Помнишь все эти сказки про злых мачех-ведьм? Я, блин, превращаюсь в чудовище на глазах. Когда следующий раз приедешь, то застанешь меня со шприцом. Буду мышьяк в наливное яблочко вливать. Что сейчас близняшки убежали? Я же их люблю, а они от меня шарахаются, как от ведьмы.

– Тебе ребенка надо родить, – сказал Евгений, махая травинкой.

– От кого? – спросила Елена и, наткнувшись на недоуменный взгляд брата, засмеялась. – Пошутила. Не выходит у нас. Сама хочу родить и мой не сильно против, но каждый раз мимо пролетаю. Ходила по врачам – у меня все прекрасно. Засевай хоть озимыми, хоть яровыми. Моего к врачам, конечно, не затащишь. Хотела ЭКО сделать, но мой на дыбы, типа, не по-божески это. Что там за боженька такой привередливый? Только рачком – интересная заповедь.

Тут послышались громкие голоса и визги. Они как раз подходили к перекрестку дорожек. Через несколько секунд по другой аллее проскакала праздничная пони. На пони сидела и хохотала Варвара. За ней махая прутьями и тоже хохоча, бежали приезжие гости Петр и Максим. Вскоре опять стало тихо.

Евгений посмотрел на сестру и засмеялся.

– Ленка, упрости личико, – сказал он, обняв ее, – таким взглядом зеркала гнуть.

– Она красивей меня?

– Началось, – продолжал смеяться Евгений. – Успокойся, Варвара красивей тебя в миллион раз. И если какое-нибудь зеркальце тебе скажет, что это не так, разбей его сразу, не мучайся.

– Я вице-мисс России, если забыл. Она конечно симпатичная, не отрицаю, но она пухленькая и курносая. Совсем не идеальная, а мужики прямо стонут по ней.

– Ленка, успокойся. Можно попытаться поднять штангу и заработать медаль, а можно попытаться поднять гору и заработать грыжу. Не пытайся поднять гору. Она – королева, а мы с тобой прачки. Мы только издалека похожи.

– Жендос, заткнись, – сказала Елена, поднеся к его носу свой кулак. Брат взял ее кулак и быстро вывернул ей руку. Сестра засмеялась.

– Слушай, братик, давай устроим какой-нибудь дикий розыгрыш на этом идиотском балу.

– Давай. Судя по программке, будет скучно. Только какой?

– Не знаю. Давай что-нибудь зашибительское.

– Дай подумать. Ты же мне поможешь?

– Я твоя навеки… – закатила глаза Елена, – …сестрица.

2.9

Полина гладила утюгом плащ Крылатого Колченога. Сера упаковывал помпоны в карабин своего супер кресла.

– Сера, почему ты именно меня выбрал? – спросила девушка.

– Я тебе уже рассказывал, – ответил Сера.

– Почему я не помню?

– Потому что ты в это время думала про морских свинок.

– Морских свинок? – не поняла Полина. – И что я про них думала?

– Ты думала, сколько можно издеваться над животными. Пора их отпустить обратно в море.

Полина засмеялась.

– Сера, ты такой обманщик. Ты постоянно всем врешь.

– Я не вру.

– То у тебя неприметный одноглазый карлик на оранжевом костыле, то толстая блондинка с синими висками – напомнила Полина.

– Это не обман.

– Если ты считаешь, это шутками, то это не смешно, вообще-то.

– Если бы это были шутки, то это были бы очень смешные шутки, но это не шутки. Это – правда. Я просто не всегда могу точно понять, что к чему, но я это вижу и значит это – правда. Неправду нельзя видеть. Глаза так устроены. Глаз это механизм, а в механизмах нет лжи. Она туда не помещается.

– Получается, это детектив нас обманул, сказав, что не знает никакой блондинки?

– Нет, он тоже не обманывал, – сказал Сера, чуть растерявшись. – Наверное, он просто еще не знает, что эта женщина – его судьба. Если она не в прошлом, значит в будущем. Просто для меня особой разницы между прошлым и будущим нет, а для него это важно. Поэтому и создалась иллюзия обмана. Бывает такое. Бывает еще иллюзия правды, когда со всех сторон правдиво, а все равно – ложь.

– Слушай, – задумалась девушка, – может и я не такая уж правдивая, как думаю?

– Ты совсем не правдивая. Ты искренняя. Это гораздо лучше. В правдивости много занудства и обязательств. Искренность же никому ничего не должна и прекрасна сама по себе.

– А кто же тогда морские свинки? Они тоже ждут меня в будущем.

Сера почесал затылок.

– Надеюсь, что нет. Это я пошутил. Соврал, то есть. Тебе же можно соврать? Я тебе деньги плачу. Кстати, вот 10 тысяч – Сера вытащил из кармана конверт, – держи, это премия.

– Куда мне столько? – не очень-то обрадовалась Полина.

– Не знаю. Куда вы, девушки, обычно прячете деньги?

– Это вообще-то без 253 рублей моя годовая зарплата, если по сегодняшнему курсу. Лучше давай мне раз в месяц, а то мой папа этой пачке быстро найдет применение.

– Это не зарплата, это – премия. Я же босс и волен в своих деньгах.

– Спасибо тогда, – Полина взяла пачку и чуть подумав, положила ее в свой стол. – А Димке будет премия?

– За что? Он же симулянт. Мы с тобой сейчас жизнью будем рисковать, а он в больнице мультики по телефону смотреть. Угостишь его пончиком, если совесть начнет грызть.

– Всё, плащ готов, – сказала Полина и, надев плечики, повесила плащ на вешалку. – Что еще?

– Садись, у меня для тебя подарок.

Полина села на стул рядом с Серой.

– Это интимный петушок, – сказал супергерой, протягивая девушке маленькую прищепку с яркой головой петуха, раскрашенной под хохлому.

– Интимный? – недоверчиво переспросила девушка, взяв прищепку. – Что с ним делать?

– Ничего. Он сам все сделает. Его просто надо прицепить на трусы. На тебе же сейчас есть какие-то трусы?

– Есть, – смущенно ответила Полина.

– Ты в них будешь на балу? Или переоденешь?

– Это вообще-то неприличный вопрос, – пробурчала Полина.

– Это приличный вопрос. Я спрашиваю тебя не как твой Пеликан, а как босс.

– Какой еще Пеликан?! – разозлилась девушка.

– Ну, этот твой, который на скрипочке пиликает.

– Он – дирижер и он не мой и трусы я менять не буду! Они – свежие! Это, – Полина показала на петуха, – просто прицепить или в какое-то особое место?!

– Просто прицепи, – испуганно пробормотал Сера.

– Прямо сейчас или ты отвернешься?!

Сера быстро развернул свое кресло, повернувшись к девушке спиной. Полина расстегнула бриджи, пристегнула прищепку к резинке трусов, потом снова застегнула бриджи и поправила футболку.

– Ты, правда, злилась или меня пугала? – спросил Сера, когда ему разрешили повернуться.

– Злилась, – сказала с улыбкой Полина. Она уже успокоилась.

– Сила, – качая головой, сказал Сера. Он был впечатлен. – А если ты будешь в ярости? От города руины останутся?

Полина засмеялась и снова села на стул.

– Когда пойдем за платьем? – спросила она. Они собирались в ближайший мега-молл купить Сере костюм, а Полине платье. Сера хотел, что бы они сегодня вечером были самыми красивыми.

– Сейчас и пойдем. Времени не так много. Нам же еще к парикмахеру надо.

– К какому еще парикмахеру? К стилисту. И еще домой ко мне надо заскочить. Я хочу одеть мамин крест. Он такой красивый.

– Хорошо, – кивнул Сера. – Еще двух Оль надо забрать, и хоть немного с ними позаниматься.

Сера затолкал в кресло последний помпон и с помощью девушки встал. Они поковыляли к выходу.

– Так почему ты выбрал именно меня? Ответь, пожалуйста, – спросила она.

– Я тебя не выбирал. Я тебя ждал. Единственное, я боялся, что ты будешь неаккуратной неряхой, будешь опаздывать, бегать курить. Но мне повезло.

2.10

Александр не спеша прогуливался по обеденному залу. Пока все шло по плану. Гости увлеченно разговаривали между собой, смеялись. У многих в руках были бокалы с вином. Слуги накрывали стол к торжественному обеду. Вошел актер и танцор Аркадий из Питера. Он был в смокинге. Покрутив головой, Аркадий заметил Александра и быстро направился к нему.

– Я – готов. Можно начинать? – спросил Аркадий, смотря в глаза министру.

– Еще без 15 четыре. Обед начинаем ровно в четыре. Как вам у нас?

– Немножко устал с дороги, но сейчас включусь. Можно полирнуть улыбку? – Аркадий показал в сторону фуршетного столика с шампанским.

– Смотрите сами. У нас договор. Мне главное, что бы все прошло без эксцессов.

– Приятно иметь дело с профессионалом, – улыбнулся Аркадий и, быстро передвигая ножками, посеменил к фуршетному столу с бокалами. «Надо с этим типом повнимательней, – подумал Александр, – похоже, уже где-то полирнул. Хотя рекомендации о нем хорошие. Рано напрягаться».

Через 15 минут Аркадий вышел в центр зала и громко захлопал в ладоши. Потом поприветствовал всех и пригласил к столу. Пока гости рассаживались, Аркадий толкнул небольшой спич про великолепную во всех отношениях виновницу торжества. Виновница отсутствовала, но за ней уже послали. Аркадий чуть потоптавшись, решил рассказать анекдот. Анекдот был про пьяную невесту и был абсолютно неуместным. К счастью ведущего никто не слушал, поэтому конфуза не случилось. Александр жестом подозвал актера к себе. Аркадий подбежал.

– С анекдотом плохо вышло, – сказал министр. – Поменьше импровизируйте.

– Договорились. Я просто забыл, что это не свадьба. Не повторится.

– А на свадьбах история про невесту, блюющую на жениха, звучит нормально? – уточнил Александр.

– Конечно, – сказал Аркадий. – А скоро придет… – актер быстро взглянул на свою ладонь – Варвара?

– Вы имя на ладони написали? – удивился Александр.

– Да. А что?

– А выучить сложно?

– Выучить не сложно, легко перепутать. Знаете, сколько я девчонок полирую? До 10 романов одновременно. Все время на руке имена записываю, что бы ни перепутать. До смешного доходит. Один раз в процессе соития хотел одну попросить, что бы чуть пониже нагнулась, а то неудобно, а имя забыл, а руки-то ее поддерживает, ну и я поднял руку, а девчонка…

– Э, э, притормозите, – прервал его Александр. – Мне это не интересно. Лучше скажите, есть вероятность, что вы что-нибудь похожее расскажите гостям?

– Конечно, нет. Это просто для разговора. Вы спросили, я ответил. А девчонка та шлепнулась прямо на траву, это же в парке было, в кустах, вечером. А у меня-то засунут был и… хотя если вам не интересно.

– Послушайте, Аркадий, Варвара – целомудренная девушка. У нас тут все воспитанные люди. Пошлость здесь отсутствует в принципе. Веселые истории про секс тоже. У вас есть текст. Будьте добры минимум импровизации. Хорошо?

– Не проблема. Я профессионал, – Аркадий почесал затылок. – Вам, правда, не интересно, что стало с моим членом?

Тут дверь в зал отворилась и пришла, наконец, именинница Варвара в сопровождении Петра и Максима.

2.11

Милана сидела у зеркала и перебирала свою косметику. Ей хотелось нарисовать себе жирные черные брови, а губы намазать темно-синей помадой, но она сегодня была Снежной Королевой. По стилю не попадало. Стукнула дверь в зале. Это была мама. Через несколько мгновений мамочка, сияя блаженной улыбкой, вкатилась в комнату. Выглядела она запредельно счастливой. От нее разило марихуаной.

– Ма, ты опять в туалете, что ли курила? – возмутилась дочка.

– Миланочка, что ты орешь. Я же потихоньку, – прошептала мама, приложив палец к губам.

– Я же тебе объясняла. Через вентиляцию всё уходит к соседям. У них там такой дыман. Они на нас заявят скоро.

– Не бурчи, доча. С ближними надо делится счастьем. Представляешь к тебе на халяву вплывает облако счастья.

Мама захихикала.

– Ма, у верхних между прочим, ребенку три месяца. Перекрючит его от твоей халявы и тебя посадят лет на десять и правильно сделают, потому что не надо тупить. Хочешь покурить, закройся в комнате и дыми, а еще лучше на кухне под вытяжкой сядь. В туалете нельзя, поняла?

– Поняла, доча, поняла, – мама обняла дочку. – Что ты такая бурка? На бал же едешь. Настроение должно плясать. Сам губернатор будет. Передай этому суке, что он сука. А то вдруг забыл. Ты Рапунцелью будешь?

– Нет. Передумала. Буду Снежной Королевой. Только не знаю теперь, как краситься, – Милана показала маме цветную обложку журнала с мультяшной Эльзой, королевой Эрендела. – Как-то так надо, но мне совсем не идет.

– Почему не идет? Давай я тебя накрашу, – вскинула руками мама. – Доверься профессионалу.

– Я не хочу быть куклой. Хочу быть собой.

– Как говорила тетя Пульхерия: «быть собой – значит быть дурой». Знаешь, почему твой покойный папаша выбрал меня? У нас ведь в группе было еще 15 баб и все его хотели.

– Ма, не начинай опять эти орально-анальные подробности. Я вообще-то несовершеннолетняя еще.

Мама захохотала. Ее почему-то рассмешило слово «несовершеннолетняя». Милана смотрела на нее, смотрела и засмеялась сама.

– Красивый же мы подарок приготовили Варваре? – сказала мама, отсмеявшись. Она показала на большую фарфоровую балерину 19-го века, стоящую на столе. Она досталась в наследство от мужа.

– Шикарный, – согласилась Милана.

– Зазови Варварку к нам. Давно не видала.

– Зачем? Что бы ты ее опять учила, как грамотно мужику отсосать.

– Нет. Я буду молчать, как рыба, невинная рыба. Нажарю картошки с грибами, как она любит, и буду смотреть на нее. Она такая хорошая.

– Хорошая? – зло ухмыльнулась Милана. – Скоро станет идеальной. Я ей в этом помогу. Превращу в кусок льда.

Девушка вытянула руку, выставила ладонь, как героиня мультфильма и крикнула: «йо-ха!», после чего засмеялась. Мама не засмеялась. Ей почему-то стало грустно.

– Я пошутила, мама, – на всякий случай сказала Милана, но мама похоже задумалась о чем-то своем.

– Мама, ау, – сказала дочка через пару минут несколько раз щелкнув пальцами. Маму не отпускало.

– Знаешь, Мила, – медленно сказала, наконец, мама. – Там пельмени остались, надо отварить. Пошли?

– Я не буду есть. На балу будет фуршет и думаю не слабый. Хочу погурманичать.

– Стырь что-нибудь для мамы вкусненькое, – оживилась женщина.

– Ты смеешься что ли? – сурово начала Милана, но увидев, что мама расстроилась, обняла ее. – Ладно, попозорюсь ради мамочки. Если шманать не будут на выходе, то принесу. А сейчас иди, ставь пельмени, ешь. Тебе еще накрасить меня надо, а времени мало осталось.

– Пошли со мной.

– Нет, ма. Мне надо посекретничать немного.

– Посекретничать? У тебя же прошли месячные.

– Ма, не будь занудой. Иди.

– Ну-ну, – засмеялась мама и ушла.

Милана минуту сидела неподвижно, прислушиваясь к звукам. На кухне загремели тарелки. Милана встала, приоткрыла дверь и еще раз прислушалась. Потом она закрылась, быстро залезла в шкаф и достала из тайника небольшой пакет. Из пакета она вытащила пистолет и обойму. Она вставила обойму в рукоятку, потрогала предохранитель, положила пистолет на стол, достала из пакета приготовленные скотч и ножницы, положила на бок подарок-балерину, отстегнула тайное дно, засунула пистолет внутрь и примотала его скотчем к железной оси, после чего поставила дно на место до щелчка. Мама по-прежнему стучала тарелками. Милана поставила статуэтку на место, как стояла.

– Ладно, Варварочка. За все у меня ответишь, подруга, – зло прошептала Милана. – Устрою тебе, тварь, happy birthsday.

2.12

– Ну, рассказывайте, какие у вас трофеи? – спросил Евгений. Его опять облепили близняшки.

– Дедушку мы превратили в газету, – зашептала Марина.

– Газета с газетой. Кто кого перечитает? – усмехнулся Евгений.

– А дядю Валеру в Наталью Дмитриевну, – захихикала Карина.

– Девочки, так нельзя. Нельзя дядю Валеру превращать в Наталью Дмитриевну. Это нарушает законы термодинамики. Лучше бы превратили его в пылесос или котлету.

– В котлету-пылесос, – засмеялась Марина.

– В котлету-пылесос из Натальи Дмитриевны, – засмеялась Карина.

– Вы неправильные феи. Правильные феи первым делом находят принцессу и превращают ее в жабу.

– Точно. А, Варварка, – загорелись глаза у Марины.

– Пошли, только тихо, – загорелись глаза у Карины.

– Сейчас она у нас заквакает.

Близняшки убежали. Дядя Евгень с улыбкой посмотрел им вслед и вернулся к своему стэйку.

– Женя, как там у нас Женева поживает? – спросил Евгения, сидящий рядом председатель областной Думы.

– Лозанна, Григорий Семенович, – поправил Евгений. – Сложный вопрос. Как-то поживает. Дома стоят. Люди ходят. Трамвайчики тоже.

– Не скучновато в Европе после российских реалий?

– Не знаю. Я же там работаю. Даже не успеваю заметить разницу между здешней скукой и тамошней.

– Много там сейчас нашего брата, русских то есть? – продолжал интересоваться председатель.

Евгений пожал плечами.

– Знаете, Григорий Семенович, хотите вместо ответа небольшую историю. Просто потому что она смешная. Есть такой фотограф Марк Бурштейн с Магадана родом. Так вот он где-то год назад на спор затеял проект «Лица мира». Методом тыка был выбран поселок в Курской области, население 5 тысяч, название уже не помню, то есть совершенно первое попавшиеся место. Марк собрал свое оборудование и отправится туда. Прожил он там месяц. Нафотографировал материала и сделал выставку. До сих пор в Штутгарте выставляется. Называется, как уже сказал, «Лица мира». Вот представьте себе около 50 огромных фото в рамках. Одни портреты. Вот настоящий итальянец с носом и кудрями. Вот вылитый дядюшка Сэм, прямо, как с плаката. Вот француженка – простая и стильная. Вот рыжий англичанин. Вот ариец, вот еврей, вот серб. И все эти портреты он сделал в заброшенном русском поселке. Он просто ходил по улице, искал нужные лица, приглашал в студию, одевал, фотографировал и нашел там всю Европу и Азии чуток. А в этом поселке мультикультурность с глобализацей ограничена вывеской «Hair» над парикмахерской и семьей понаехавших таджиков. Это к вопросу, сколько в Лозанне русских. Понятия не имею.

– Евгений, француз наш дорогой. С тебя тост, – крикнул с другой стороны стола губернатор. Аркадий отошел в уборную, и поэтому празднование продолжалось стихийно.

– Ну вот, видите, уже француз, – в полголоса сказал Евгений и, взяв, наполненный шампанским бокал, встал.

– Варвара, – сказал он, посмотрев на именинницу, – то есть Варварище. До меня уже сказали про твою красоту и после меня скажут, так почему бы и мне не сказать? Я специально сочинил стихи, то есть ответственно готовился к этому важному моменту, но сейчас как-то словечки-рифмочки поувяли, глядя на тебя. – Варвара засмеялась. – Только серьезные опасения, что моя импровизационная проза окажется еще хуже, вынуждает меня безжалостно окунуть всех присутствующих в дивный мир графомании. – Евгений кашлянул, поболтал пузырьки в бокале и нараспев произнес, – Ты в моей памяти / Цветешь как божественный сад. /Но когда я снова встречаю тебя, /То делаю 2 шага назад. / Память стирается начисто, / как бумажный листок от пожара. / И расцветает в ней заново / Единственная… Вар-ва-ра!/ Ура! Ура! Два разА! Выпьем за твои глаза!

Раздалось чоканье бокалов и редкий смех. Варвара с улыбкой до ушей протянула руки навстречу Евгению. Евгений тут же поставил бокал и, чуть не уронив стул, подбежал к ней. Они крепко обнялись. Евгений аккуратно чмокнул ее в щечку.

– Палочка-палка завертись, в жабку Варварка превратись! – громко закричала Марина, крутя волшебной палочкой. Они с сестрой незаметно подкралась сзади.

– И ты дядька Евгень, в жабку превращайся скорей, – крикнула Карина, размахивая своей палочкой.

– Ква-ква, – вздохнув, сказал Евгений.

– Ква-ква, – проквакала Варвара.

– Эй, зеркалки, хватит хулиганить. Быстрей на место, – сурово закричала с другой стороны стола мама близняшек. Девочки, скорчив испуганные мордочки, убежали.

– Хотите рекордов по части скорости – сигайте вниз головой.

– И реактивный двигатель в зад воткните, что бы пробить землю метров на 15.

– Можно даже чемпионат устроить «самый быстрый дондон».

– Не, «самый глубокий труп».

– Ёу! Я вижу лаву!

– Привет, баран, я – чёрт, вообще-то. Располагайся по удобней, будем вечность коротать.

Петр и Максим отвечали на вопрос губернатора о том, на чем быстрей всего можно скатиться с крутой горы. Губернатор натянул на лицо улыбку. Ему порядком надоела болтовня московских гостей.

– Куда хотите поступать? – решила поддержать разговор жена губернатора Елена.

– Хотим в Лондон, а поступаем в Москву, – засмеялся Петр.

– А куда в Москве? У вас много ВУЗов, – уточнила Елена.

– Это со стороны кажется, что много. На самом деле там один большой унылый ВУЗ.

– Нас забрили в пионеры, будем Родине служить.

Тут к ним подошел артист Аркадий. В руках у него был бокал с вином. Он остановился за спиной губернатора. Борис Николаевич поморщился. Он ненавидел, когда кто-то стоит сзади.

– Дамы и господа, – громко обратился ко всем ведущий, – мы еще не поздравили главных участников нашего торжества, эту замечательную пару, родителей нашей … – Аркадий быстро взглянул на ладонь, – Варвары. Поприветствуем их.

Аркадий показал жестом на губернатора и его жену.

– Одну минуту, – подняла руку Варвара, прервав начавшиеся было аплодисменты. Девушка жестом подозвала к себе Аркадия. Ведущий подошел. Елена, предчувствуя унижение, сжала в руках нож.

– Эта женщина не моя мать, – сказала Варвара, показывая на мачеху. Она сказала в полголоса, но было слышно всем.

– А кто она? – спросил Аркадий.

– Жена папы, мачеха.

– А где мама?

– Умерла.

– Да? Не вовремя.

Аркадий чеша затылок, вернулся к губернатору.

– Так сдвинем бокалы, – не теряя бодрости духа продолжил ведущий, – за прекрасных… то есть прекрасного родителя, отца так сказать, родившего, вскормившего грудью… то есть просто покормившего и воспитавшего нашу… – Аркадий снова заглянул в ладонь – Варвару.

Раздался звон бокалов. Борис Николаевич, подавив желание прямо сейчас настучать по харе этому хаму, привстал и улыбнулся. Варвара послала папе воздушный поцелуй. Она выглядела счастливой и это было главное. Губернатор успокоился.

Аркадий залпом выпил вино, взглянул на злого Александра, стоящего вдалеке и развел руками. Он сначала хотел подойти к министру и возмутится, почему его не предупредили, о том, что мама именинницы умерла. Но тут же вспомнил, что его предупреждали, причем несколько раз, причем серьезно. Он не стал подходить к Александру.

2.13

Франц Бубель постучал по стеклу и с чувством удовлетворения погладил свои бакенбарды.

– Сойдет? – спросил его полковник Здоровенько, доставая сигарету.

– Отлично. Всё, как я хотел. Они проходят 3 досмотра, расслабляются, думают, что уже на воле, а тут, хлоп, 4-й досмотр. И мне отсюда все прекрасно видно.

– А тебя не видно совсем. Только выходил, проверял. Обычное зеркало.

– Спасибо, Захарыч. Зачет на «отлично».

– Крыса не просочится?

– Даже если будет жидкой, – Франц смерил полковника взглядом. – Опять жена борщ пересолила?

Здоровенько захохотал.

– Ну ты, Франц, фокусник. Никогда не догадаешься, что ляпнешь. Именно пересолила и именно опять. Говорит, соль шибко соленную купила, а мне кажется, она просто влюбилась.

– Влюбилась? Подозреваешь кого?

– Да себя и подозреваю. В кого ей еще влюбляться. Как ты догадался? Вроде усы помыл.

– Это слишком просто, – вздохнул детектив. – Почти пустая бутылка воды – следовательно, наелся соленного, бутылка новая, но воду несколько раз заливал заново – следовательно, не первый раз, опоздал на 15 минут – следовательно, обедал дома, форма наглажена – следовательно, жена, ну и запах капусты я уловил с помощью рецепторов в носу. Как-то так. Про твоего спаниеля, который не хотел тебе отдавать ключи от машины я упоминать не стал.

Полковник расхохотался.

– Франц, нет слов, одни буквы. Пошли по рюмахе чаркнем.

– Только по одной.

– Три.

– Две.

– Две.

Детектив и полковник пошли в буфет. Никого в буфете не было. Здание оперного театра было полностью зачищено. Пришлось обслуживать себя самим. Это было не сложно. Они засунули сэндвичи в микроволновку, достали бутылку, рюмки и сели за стол.

– Первыми придут буфетчики, в пять, – полковник посмотрел на часы. – Это через 20 минут, потом музыканты – у них в шесть генеральная репетиция. Потом простые гости. Ну а главные гости уже к самому мероприятию подтянутся – к девяти то есть. Ну, с Богом.

Детектив и полковник выпили.

– Если все будет тихо, я с тобой постою за стеклом, – сказал Здоровенько, – послушаю комментарии. Не буду отвлекать?

– Конечно, стой.

Микроволновка запищала. Сэндвичи подогрелись.

2.14

Борис Николаевич, Лось и Вахтанг когда-то вместе служили во флоте и с тех пор были лучшими друзьями. В послеобеденный час они, развалившись в креслах, играли в «очко».

– Еще одну не вскрывая, – сказал губернатор.

– А я 10 сверху. Не ждали, товарищи? – засмеялся Вахтанг, мусоля в зубах сигару.

– Ну, раз все так сурьезно, то пас, – бросил карты Лось.

– Тогда вскрываем, без вариантов, – сказал губернатор и открыл свои карты. – ух ты, 17, не ждал, ковбой, сюрприза? Показывай свои.

Вахтанг одну за ругой положил на стол свои карты. У него было 18. Друзья захохотали. Они играли не столько на деньги, сколько для общения. Не так часто в последнее время получалось увидеться. Губернатор собрал карты и стал тасовать колоду. Была его очередь.

– Слушай, Николаич, пока не забыл, раскрой-ка секрет. Где выписал шеф-повара? Хотя постой, я угадаю. Думаю по стилю это больше Испания. Какой-нибудь лохматый Хуан? – спросил Лось хозяина дома.

– Ты о чем? – не понял губернатор, – Лохматый Хуан? Что за порода?

– Не включай глухого. Кто у тебя на кухне командует? Твой стэйк сегодня на обеде просто пэрэдайз. Я что-то похожее ел в «Аспике» на Тур дэ Авеню. У них было все идеально, как обычно, но в послевкусии не хватало музыки, кастаньет с цыганами. А у тебя это было. Я просто убит. Реальный шедевр. Покупаю твоего повара. Пиши цифры.

Губернатор захохотал и бросил карты.

– Давайте, пацаны, паузу. Сейчас я позову своего лохматого повара и мы поторгуемся.

Борис Николаевич жестом попросил подойти одного из слуг. Слуга подошел. Губернатор шепнул ему что-то на ухо и слуга убежал.

– А что еще за бал такой будет? – спросил Вахтанг, взяв со столика стакан с водой. – Это обязательно?

– Поедем в наш оперный театр, один из лучших в России, – стал объяснять губернатор. – Будет настоящий оркестр, типа, вальсы Штрауса, вся фигня. Сам Спиноза, слышали про него, конечно, будет дирижировать. Маскарад еще мои креативщики придумали. Я буду царем Соломоном. Вы будете вельможами в итальянском стиле. Оденем маски, побесимся немножко с молодежью. Должно быть весело.

– Поздновато твое веселье заканчивается. В час ночи я сплю обычно, – сказал Вахтанг.

– Ну и спи. Как надоест, вернешься сюда и ляжешь. Дорога 15 минут. Пока пуговицы на пиджаке расстегнешь уже приедешь.

– Так может и не ехать? – спросил Вахтанг. – Честное слово, лучше бы в баньку смотались.

– Что за дурь, Вахтанг, – возмутился Лось, – Варварке 16 лет, а ты в баньку.

– Сдаюсь-сдаюсь, – засмеялся Вахтанг, поднимая руки, – Бал, так бал. Надеюсь, там будут диваны. Только у меня завтра в 8 самолет. Совещание важное дома.

– Не переживай. Не проспишь. У меня петухи непьющие.

Тут дверь отворилась, и в комнату влетел Аркадий.

– Дамы и господа, точнее просто господа, через 2 часа выезжаем в театр. Не забудьте примерить костюмчики. Хорошего вечера.

Аркадий исчез еще быстрей, чем появился.

– Слушайте, у меня одного возникает желание дать этому типу в морду? – спросил Лось.

– У тебя тоже? А я думал, что это я злой совсем стал, – засмеялся Вахтанг. – Так и чешется впаять ему между ног.

– Ага, – согласился губернатор, – редкий сморчок.

– Даже не просто в морду, а в какую-нибудь мясорубку засунуть и нажать на play.

Мужчины задумались, мечтательно смотря по сторонам.

Дверь в комнату опять отворилась. Это вернулся слуга. Следом за ним робко зашла невысокая крупная тетка лет 50-ти в белом поварском халате. Она была не столько толстая, сколько квадратная. На голове у нее была белая шапочка. На щеке висела огромная бородавка. Руки были в резиновых перчатках. Тетка поклонилась мужчинам и сняла перчатки.

– Звали, Борис Николаевич? – спросила она баском. – Я вообще-то уже посуду стала складывать.

– Знакомьтесь, – с улыбкой представил ее губернатор, – тетя Клава – наш повар, точнее шеф-повар, кутюрьё, так сказать. Я ее с местного санатория-профилактория умыкнул.

Лось вытаращил глаза и открыл рот.

– О-фи-геть, – сказал он, вставая. Лось подошел к тете Клаве и поцеловал ее мокрую руку.

2.15

Петр и Максим пришли после обеда в выделенную им комнату, включили музыкальный канал на огромном телевизоре, висящем на стене, и упали на свои кровати.

– Неплохо покушали, – сказал Петр.

– Тебе неплохо? А мне плохо, – ответил Максим. – Я обожрался.

– Снимешь нас лежачих и нечаянно жирных?

– Нет.

– Жаль.

– Была бы на обед каша «Геркулес», я бы повара сначала ненавидел, а сейчас любил бы. А так круговорот через задницу. Вообще, повар – это самая адская профессия. Так и вижу доску с объявлениями в аду. Требуется повар, требуется повар. Бухгалтеры только следом. Музыканты только в меню.

Повисла пауза. Было два часа до отъезда в оперу. Можно было вздремнуть.

– Ты спишь что ли? – спросил Максим.

– Нет, хотя.. не знаю. Может и сплю.

– Конечно, свою котлету подсунул, гад. Скушай, скушай. Ты – аспид.

– Может, поспим, правда? – спросил Петр.

– Давай.

Опять повисла пауза. На экране втихаря танцевал Бруно Марс.

– Максот, не спишь? – спросил Петр.

– Нет.

– Мы Варваре подарок не купили.

– Не купили, – согласился Максим. – Мы же позиционируем себя, как жлобы.

– Уныло.

– Пожалуй.

Опять повисла пауза.

– Прикинь, боюсь ее трахать, – сказал Петр.

– Кого еще?

– Ну, Варвару.

– Ага, дала она тебе.

– Я не про копипэйст и не про даст-не-даст. Я про естество. Увидел красивую девчонку, самец включился, стояк заработал. А пошлет она или друг ее вломит или сам очканешь – другая история. Но желание свидетельствует. А тут я даже думать боюсь.

– Забудь. Она тебе не грозит.

– Да как сказать. С разбегу нырнуть вряд ли получится, но если наши родители официально подсуетятся, то свадьба, все дела. В этом проекте случка на каком-то этапе точно запланирована. Так вот я боюсь. Почему, бро?

– Просто мы перед ней, как гномы перед Белоснежкой.

– Ты тоже почуял? Мне кажется, что она ростом с 2-хэтажный дом. Странно же. Вроде обычная девчонка, на год младше.

– Так за этим заповедники и делаются. У нас в 16 – уже тетка и сквозняк, а тут бутонище. Еще гляди расцветет. А ты своим х*юшкой перед ней махать. Постыдись, сын мой, ёу.

2.16

Детектив и полковник стояли в темной комнате и разглядывали людей, прибывающих на мероприятие. Франц пытался научить друга дедуктивному методу.

– Видишь на шее остатки пены для бритья? – спросил детектив полковника, показывая на поднявшего руки для обыска, молодого человека. Молодой человек был музыкантом оркестра. Судя по черному футляру в руках, он был флейтистом.

– Да. Точно. Я даже не приметил, – закивал полковник.

– И что это значит?

– Ну… он брился.

– Мда. Теперь посмотри на него внимательней.

– Ну… подозрительный тип. Особенно кроссовки.

Кроссовки у молодого человека были ярко-оранжевыми.

– Кроссовки? – усмехнулся Франц. – А ничего, что он небритый?

– А, точно! Зачем же пена?… Молчи, дай подумать… Говорил же подозрительный тип.

Полковник задумался. Тем временем, мужчину досмотрели и пропустили.

– Он намазался кремом, потом вспомнил, что бритвы нет… Ладно, сдаюсь. Колись, – сказал полковник. Франц уже понял руку и открыл рот, чтобы просветить своего приятеля, но замер. Полковник посмотрел в направлении его взгляда. К охране подошла невысокая женщина в мини-юбке. Она была блондинкой. Локоны на висках у нее были выкрашены в ярко-синий цвет. Ничего цепляющего в ней не было, но Франц смотрел на нее не отрываясь.

– Что за барышня? – уточнил полковник. Франц посмотрел на полковника и снова уставился на женщину. Она тем временем с готовностью подняла руки.

– Еще один? Ну, давай, дружок, дерзай, – сказала она чуть хрипловатым голосом. – Прямо сердечный праздник сегодня устроили. Мацают и мацают. Не стесняйся. Вдруг я в трусы гранату спрятала. У меня там есть куда.

Охранник нехотя стал трогать женщину.

– Не прикидывайся пидором. А вдруг я в сиськи керосин закачала. Обязательно проверь, а то взорву тут все на фиг.

Охранник, поморщившись, чуть помял крупную грудь женщины.

– Проходите, – сказал он ей.

– Это всё? Даже на прелюдию не налапал, – засмеялась женщина. Она была в приподнятом настроении. Блеск глаз свидетельствовал о принятом алкоголе. – Я, между прочим, раньше здесь балериной работала. Как освободишься, заходи в буфет. Крутану тебе фуэте.

Женщина, весело махая сумочкой, стала уходить, но заметив зеркало, подошла к нему и встала как раз напротив Франца. Она поправила свои синие пряди и подмигнула. Подмигнула она своему отражению, но так получилось, что и детективу тоже.

– Зверь-баба, – засмеялся полковник, приглаживая усы.

– Заметил синие пряди? – спросил Франц.

– Заметил. Покрасилась, как малолетка. Чем она тебя так цепанула, не пойму.

– Потом расскажу, – задумчиво сказал Франц, – блондинка с синими висками. Что бы это значило?

– Слушай, Франц, ты мне про того бритого-небритого расскажи, а то я мучиться буду.

– Там все просто. Он бутылку пива пронес в футляре.

Полковник хотел спросить, причем здесь пена для бритья, но его друг задумался.

2.17

Александр на своем красном Феррари мчался по вечерней трассе. Он торопился в оперный театр. До начала бала оставалось чуть больше 2-х часов. Надо было успеть проконтролировать процесс подготовки.

Обед прошел не идеально, но без эксцессов. Прошел и ладно. Аркадий только напрягал. Надо же было так ошибиться. Хорошо было бы снять Аркадия с дистанции прямо сейчас, но основной его конферанс приходился на бал, где он должен был не столько разговаривать, сколько танцевать. Без него никак было не обойтись. «В конце концов, его рекомендовали, как профессионала. А профессионалы много не лажают», – решил Александр.

Вдруг министр резко затормозил, съехал на обочину, выскочил из машины и, задрав голову, посмотрел в темнеющее небо. Ему уже несколько раз казалось, что над ним кто-то летит. Словно тень наползала на автомобиль. Ни вертолета, ни дрона, ни летающей тарелки не было. Небо было чистым. Александр поехал дальше.

Через 10 минут он уже шагал по коридору театра. Полковник и детектив приветствовали его в темной комнате.

– Буфет пришел весь. Ничего необычного. Никаких угроз. Оркестр тоже почти весь тут. С оркестром сложнее, – отчитывался Франц, – народ разнообразный, немножко чудной, но особой угрозы я не заметил. Только Корнелий Адамович удивил. Он пришел в обнимку с молодым человеком, сказал, что это тромбонист, но это не тромбонист. Может он умеет играть на тромбоне, но это не оркестрант. Дирижер четко соврал. И главное, молодой человек очень болен, не просто грипп, а что-то серьезное.

– Да дохлый совсем, даже я распознал, что дохлый, – вставил словечко полковник.

– Я пытался развернуть молодого человека, – продолжил детектив, – вызвать «скорую», но Спиноза сказал, что тогда он уйдет с ним. Пришлось пропустить. Дирижер пытался убедить, что молодой человек его гомосексуальный дружок – убедить не словами, а поведением, но это тоже ложь. Они не любовники. Я думаю, что молодой человек – его родственник, а еще точнее сын. По официальному досье у дирижера нет детей. Скорей всего – это незаконнорожденный сын, хотя есть небольшая вероятность тайного усыновления, типа ребенок умершей любовницы. Но я почти уверен, что сын. И он серьезно болен. Еле ноги волочит.

– Черт, – ругнулся Александр, – этого еще не хватало. И зачем он его сюда приволок? Какие версии?

– Точной версии нет. Может быть это случайность, а может у дирижера есть какой-то план. Не думаю, что это угрожает Варваре. Скорей всего это своя история, не имеющая прямого отношения к мероприятию. Но надо быть повнимательней с ним.

– А приглашенные гости подтягиваются? – спросил министр.

– 12 из 22 уже пришли, – сказал полковник, которому тоже очень хотелось поучаствовать в разговоре. – И тоже одно у нас подозрение. Еще серьезней.

– Подозрение? – спросил Александр, смотря на полковника. Полковник кивнул на Франца.

– Да, – сказал Франц, с улыбкой кивнув полковнику. – Школьная подружка Варвары по имени Милана. Она очень нервничала и пыталась это скрыть.

– И накрасилась страшно, как ведьма, – вставил полковник.

– Да, макияж редкостный, но это пока не преступление, – продолжил детектив. – Милана будет в костюме Эльзы, то есть Снежной Королевы. Мы предупредили, что бы следили за ней повнимательней.

– Я знаю Милану, – сказал Александр, – работал с ее отцом. Не думаю, что она способна на преступление.

– Ей тоже 16-ть. Возраст отчаянный. А на преступление способны все, в том числе и мы с вами. Наш уголовный кодекс всем дает шансы, – сказал Франц.

– Она просто не видела Варвару целый год, – стал объяснять министр, – поэтому и волнуется.

– Почему она ее год не видела? – не понял Франц.

– Вы не слышали? – удивился Александр. – Борис Николаевич год назад забрал Варвару из школы, в которой она училась, и запретил ее подружкам и друзьям с ней встречаться. Варвара целый год была на домашнем обучении.

Франц раздраженно фыркнул.

– Почему я только сейчас об этом узнаю?! – зло крикнул он на министра. Александр виновато развел руки.

– Просто это не закрытая информация. Я думал, все про это знают, – сказал он, оправдываясь.

Франц, положив руки за спину, пару раз прошелся по комнате.

– Извините, Александр Вадимович, – сказал детектив, вернув на лицо улыбку. – Конечно, я сам должен был догадаться. Теперь все встало на свои места. Я еще подумал, почему только одна школьная подружка среди приглашённых. Извините еще раз.

– Не извиняйтесь. В работе всегда бывают накладки, – сказал Александр.

Повисла пауза.

– Ну, если будет новая информация, сразу давайте мне знать, – засобирался Александр. – А где наш супер герой? Что он нанаблюдал?

– А его вообще-то пока нет. Не приехал еще, – сказал детектив и злорадно улыбнулся.

– Что за дела?! – возмутился Александр, хватаясь за телефон. – Осталось два часа.

Александр быстро нашел нужный номер и позвонил. Губки были длинными. Трубку никто не брал. Полковник похлопал министра по плечу и показал ему в сторону. По коридору, как по подиуму, шли 2 высокие девицы в строгих черных платьях. За ними в инвалидном кресле с роскошным черно-золотым тюнингом ехал Сера, одетый в элегантный костюм. Он держал в высокоподнятой руке телефон, который противно пищал. Везла супергероя Полина. Она была в открытом вечернем платье бардового цвета. Волосы ее были завиты и развивались. На шее у нее висел большой золотой крест, украшенным разноцветными камнями…

2.18

Варвара стояла у открытого окна и смотрела, как заходит солнце. Небо стало красным, облака бардовыми, река черной. Птицы смолкли. Только издали доносился суетливый шум. Готовилась поездка в город.

Дверь в комнату отворилась. Варвара оглянулась. Это пришел ее папа. Девушка улыбнулась. Они крепко обнялись. Губернатор сел в кресло, а его дочь на кровать.

– Как настроение? – спросил Борис Николаевич.

– Маму вспомнила.

– Я тоже вспоминаю целый день. Это ее праздник.

Варвара улыбаясь, кивнула.

– Твоя Елена не сильно на меня злится? – спросила она, – Я ей грублю постоянно.

– Нет. Что ты. Она все понимает.

– Все понимает, поэтому хочет убить, – засмеялась Варвара. – Тяжело быть мачУхой.

– Это уже не смешно, – без раздражения сказал губернатор.

– Жаль. Тогда мне тоже не смешно. Теперь я буду грустной, как срезанная орхидея.

Губернатор вздохнул. Он привык к издевкам дочери.

– Как тебе Петр и Максим? – спросил он без задних мыслей, просто для болтовни.

– Хорошие мальчики. Похожи на хоббитов из сказки. В Москву звали погостить.

– Поедешь?

– Ты не отпустишь.

– Почему? Все запреты в прошлом. Я тебя отпущу.

– Нет. Не отпустишь.

– Не злись, доченька. Да, я никуда тебя не возил и не поощрял дружбу со сверстниками. Прав я был или нет – сам не знаю. В любом случае сейчас все двери для тебя открыты.

Губернатор вылез из кресла и сел рядом с дочкой.

– Да, сам знаю, я вспыльчивый, иногда плохо себя веду. Да, я забрал тебя из школы, да, были некрасивые эпизоды, особенно с Миланой. Да, я ее послал вместе с мамашей, но я это сделал не просто с дуру. У нее отец умер от передозировки. Понимаешь? Он был наркоман, а я узнал про это последним. Может Милана хорошая подружка, но от одной картинки как ты вводишь себе в вену черную жуть, меня разрывало на части. Я среди ночи просыпался с криками. Поэтому я запретил ей с тобой общаться. Грубо? Грубо. Нечестно? Нечестно. Но это любовь… Кстати, я не говорил, но у меня для тебя маленький подарок… – губернатор для торжественности кашлянул. – Я пригласил Милану сегодня на бал. Сегодня вы встретитесь. Сколько, год не виделись? Поболтаете, посплетничаете.

– Спасибо, – сказала Варвара без эмоций.

– Ты злишься на меня?

Губернатор взял в свои ладони руки девушки.

– Я на тебя совсем не злюсь, – сказала с легкой улыбкой Варвара, – я тебя понимаю.

– Ну и отлично. Пора собираться на вечеринку. Не устала?

– С чего? Я ничего не делала.

– И отлично. Главное знай, что я буду любить тебя всегда. Ведь я твой отец.

Губернатор в чувствах сжал руки дочки.

– Ты не мой отец, – неожиданно сказала Варвара.

– Что?! – вскрикнул Борис Николаевич.

– Ты не мой отец, – четко по слогам повторила девушка.

Губернатор отбросил ее руки и резко встал. На лице его застыла гримаса ярости. Он прорычал что-то беззвучное, оскалив свои белоснежные импланты. Варвара спокойно выдержала этот взгляд. Губернатор вылетел из комнаты, хлопнув дверью так, что со стены упала иконка. Варвара продолжала сидеть на кровати. Через несколько мгновений дверь распахнулась. Борис Николаевич вернулся. Он быстро прошел в комнату и встал перед Варварой.

– И кто твой отец?

– Бог, – ответила девушка.

– А-а, – сказал озадаченно губернатор. – Бог конечно лучше, чем какой-нибудь дядя Вася, но все равно чушь. Думаешь, я не знаю, чем ты тут занимаешься? – он подошел к комоду и стал выкидывать из него ящики. Бумага, карандаши, фантики разлетелись по комнате. – Читаешь, молишься, рисуешь, молишься. Намолила ересь. Бог что ли заработал себе язву, когда малышка с больным животиком орала ночи напролет? Бог что ли бежал в одной майке в 30-градусый мороз, когда ребенок сломал руку, а телефон не работал? Бог что ли, не обедал на работе, что бы купить девочке куколку? Теперь я не нужен и можно об меня ноги вытирать, плевать, издеваться. Давай, давай, добрый ребенок.

Запал губернатора иссяк, из глаз потекли слезы, он обессиленный сел рядом с дочкой.

– Зачем ты так? Зачем?

– Прости, – сказала Варвара.

– Ну и ладно, – примирительно сказал губернатор, вытирая слезы, – свихнулась немного, бывает. А папочка твой все вытерпит. Он, как тот самый ослик. Помнишь маленького ослика?

– Помню.

– Жил на свете маленький ослик. У него был маленький хвостик, – запел губернатор песенку на незатейливую мелодию.

– У него был маленький нос, – подхватила Варвара.

– И большой вопрос ,– продолжили они хором. – Что такое на меня залезло? И-а. Где такое на меня залезло? И-а. Как такое на меня залезло? И-а. И когда оно уже слезет с меня, наконец.

Эту песню они сочинили вместе, когда маленькая Варвара каталась на папиной шее.

– Ладно, вытираем слезы и поехали праздновать. Все обойдется, – сказал губернатор, успокоившись.

Глава 3

3.1

Приехали официальные гости. Фойе театра пришло в движение. Приглашенные гости тем временем уже около часа слонялись в ожидании. Официальных гостей отправили в раздевалку. Замаскированные под обслуживающий персонал спецназовцы с напряженными улыбками раздали гостям маскарадные костюмы. Костюмы для гостей заказывали в Италии, но итальянские друзья, протянув до последнего, пропали вместе с предоплатой. Выручил, как обычно, Китай.

Девушки в черно-белых платьицах из спецбатальона МВД развели гостей по гримерным и стали помогать с переодеванием.

– Простите, извините, я муфточку свою случайно оставила в подарке.

Перед суровым спецназовцом возникла юная девушка с жутким макияжем в костюме Снежной Королевы.

– Только через начальство, – после небольшой паузы, хмуро ответил спецназовец.

– Мне прямо сейчас. У меня вообще весь образ ломается. Хожу, как уродина, – захныкала Снежная Королева.

Спецназовец нахмурился сильней и завис.

– Пятый, прикрой на пять минут, – сказал он, наконец, в микрофон, прикрепленный к шлему, – Гости что-то забыли в подарках. Да… И тебя туда же, – засмеялся он, но тут же перестал. – Пойдемте, – сказал он гостье, снова нахмурив брови.

Они зашли в служебные помещения, прошли по коридору, остановились перед дверью, к которой был приклеен бумажный листок с надписью «подарки». Спецназовец долго выбирал ключ из связки пока, наконец, открыл дверь. Небольшая комната была заставлена подарками. Милана сразу увидела свой пакет, потому что он единственный был ярко-зеленым. Стоял пакет на второй полке. Спецназовец зашел в комнату следом и наблюдал за девушкой. Милана перешагивая через свертки, добралась до своего подарка. Голубая муфта лежала сверху. Девушка, не оборачиваясь, приподняла статуэтку и ловко щелкнула дном. Она почти сразу нащупала рукоятку пистолета, но скотч был намотан очень сильно – не отодрать. «Блин, не подумала», – мелькнуло в голове у Миланы. В этот момент у спецназовца запищала рация.

– Да. Третий… Да сейчас я… Хватит ржать, я на задании… – смеясь заговорил спецназовец. Милана зажмурив глаза, стала дергать пистолет, что есть силы. Она чуть не свернула балерине шею и пару раз чуть не спустила курок, но сумела-таки отодрать пистолет и засунуть его вместе с обрывками скотча в муфту.

– Нашла, – тут же закричала она и помахала муфтой спецназовцу. Из муфты торчала изолента.

Спецназовец ее не заметил.

– Я иду. До связи, – сказал он и отключил рацию. – Девушка, быстрее, пожалуйста, – попросил он.

Милана переступая через лыжи, которых почему-то было три пары, вернулась к спецназовцу. Торчащий скотч она успела намотать на кулак.

– Большое спасибо, – растянула рот в улыбке девушка, подойдя к охраннику.

«Лучше бы ты не улыбалась», – подумал спецназовец, вежливо кивая в ответ…

3.2

Тем временем официальные гости переоделись и смешались с приглашёнными гостями. Маски ходили по фойе, рассматривая друг друга. Было на что посмотреть. Д’Артаньян, Крот, Зайка, Морковь, Омлет, Муха, Дама Червей, Джек Воробей, Сеньор Помидор и многие другие персонажи в разноцветных костюмах-платьях смотрелись вперемешку забавно. Хотя большинство нарядов было made in china, дешевизна не выпирала. Единственное маски были не очень продуманными и сильно терли нос, поэтому большинство гостей их сняли. Бокалы с шампанским таяли на фуршетных столиках, почти также быстро, как бутерброды с черно-красной икрой. Сэндвичи с ветчиной таяли медленней, не говоря уж про фаршированные яйца и благоухающий сыр.

Наконец появилась Принцесса в белоснежном платье, то есть Варвара в сопровождении царя Соломона, то есть губернатора. Их встретили аплодисментами.

Тут же, как черт из табакерки, выскочил Аркадий и стал всех строить. Сначала он хотел разбить народ по парам, но когда на него, не вынимая руки из карманов, грозно рыкнул «Сеньор Помидор» в очках, он оставил эту затею. Подхватив под руки Соломона и Принцессу, Аркадий повел гостей на сцену.

Как только они дошли до сцены, оркестр торжественно заиграл «Заратустру» Рихарда Штрауса. Свет погас. Только несколько прожекторов скользили туда-сюда. Сверху с грохотом водопада стали падать тяжелые шторы. На канделябрах зажглись лампы-свечи. Над головами замерцало множество маленьких лампочек изображающих звезды. А в качестве основной декорации медленно спустился огромный баннер. На баннере был коллаж – Варвара на фоне Венеции с дворцами и гондолами, в правом углу была цифра 16, сделанная под золото.

Когда все гости вышли на сцену, зажегся яркий свет и оркестр, чуть сдиссонировав, заиграл вальс из «Лебединого озера». Гости остановились. Декорации впечатляли. Единственное, что сильно смущало, пустые зрительные кресла, сияющие в полумраке. От них было как-то не по себе.

Оркестр располагался, как положено в яме рядом со сценой. Дирижер Корнелий Спиноза зачем-то одел на лицо детскую маску быка. Видимо тоже хотел поучаствовать в маскараде.

Аркадий схватил за руку принцессу Варвару, которая на каблуках была на полголовы выше его, и, расталкивая толпу, вывел девушку на край сцены. Дойдя до края, он развернул девушку навстречу гостям.

– Торжественный бал в честь 16-летия Валерии объявляется открытым! – прокричал Аркадий и замер в ожидании аплодисментов. Наткнувшись на злые взгляды овощей, мушкетеров, ведьм и прочего сброда, Аркадий напрягся.

«Что-то не так. 16 или сколько? А может не Валерия? А может не бал? » – крутилось в его голове.

– Прокричи то же самое, только вместо Валерии скажи Варвара, – подсказала ему именинница, – а то вон тот Омлет тебя скушает.

Аркадий расплылся в улыбке.

– Биг сорри! Торжественный бал в честь совершеннолетия Варвары объявляется открытым, – прокричал он, выделив интонацией имя девушки. На то, что 16 лет это еще не совершеннолетие, обращать внимание никто не стал. Слушать третий раз массовика-затейника не хотелось. Раздались дружные аплодисменты, адресованные непосредственно виновнице торжества. Варвара, подняв тяжелую юбку, сделала глубокий реверанс с поклоном.

Аркадий, не унывая по пустякам, стал энергично раздвигать гостей, что бы образовался круг. Гости нехотя раздвинулись.

– Маэстро, вальс, – крикнул Аркадий, взмахнув рукой. Спиноза поднял дирижерскую палочку и начался Штраус. Аркадий встал в центр круга и лихо закружился. Сделав несколько кругов, он стал выбирать себе пару. Желающих не было. Только с третей попытки ему удалось вытащить на сцену Зайку. Зайкой была 45-летняя директорша авиационного завода. Она в жизни почти не потребляла алкоголь, поэтому сейчас, после 4-х фужеров шампанского ее охватила эйфория. Ее эйфория передалась Аркадию, промилле которого было на порядок выше.

– Раз. Два. Три, – кричали они хором, кружась в одиночестве по сцене.

Наконец, музыка, выдав мощную коду, кончилась. Аркадий и Зайка склонились в поклоне. Аплодисментов не было. Подняв голову, Аркадий понял, что их вдохновенный танец жестко проигнорировали. Народ топтался, ища, как поближе расположится к фуршету. Аркадий отпустил Зайку, которая полетела за пятой дозой, и немножко растерялся. «Стадо не хотело пастись».

Тут к нему подлетели две малышки-близняшки, которые так и остались феями.

– Палочка, палочка крутись от смеха, преврати эту мочалку в человека, – прокричала Марина.

– Палочка, грызь-грызь. Мочалка в человека превратись, – прокричала Карина и близняшки стали махать палочками в сторону артиста.

– Девочки идите отсюда. Здесь место для танцев, – раздраженно сказал Аркадий, замахав на них руками.

– Не получилось. Бежим! – крикнула Марина. Феи, взявшись за руки, убежали.

Вахтанг и Лось в костюмах венецианских дожей подошли к губернатору.

– Слушай, Николаич, так то, конечно, все ништяк, но нам места на диванах не хватило.

– Да ты что, Лосяра? – удивился губернатор. – Как не хватило? Не может быть!

– Ты только артиллерию не вызывай. Нам тут своих пантов не надо, – сказал Вахтанг. – Мы в фойе пойдем, а то тут как-то суетливо.

– Да ладно, пацаны, подождите. Сейчас разберусь. Что значит, мест не хватило? Мы на вокзале что ли?

– Оставь, Николаич, не нервничай, – сказал Вахтанг, обняв губернатора. – Не надо никого убивать. Не та тема.

– Не надо никого убивать, – согласился Лось. – Если только того урода.

Лось кивнул на Аркадия, лихо отплясывающего гопак.

– Кстати, Николаич, ты никакой не Соломон. На тебе костюм римского императора, скорей всего Цезаря. Туника, венок, пивной живот. Все на месте. Учи историю в картинках. Мы с моей Асей только кино смотрели.

– Да, Боря, никак ты не еврей, даже обрезание не спасет, – сказал Лось.

Друзья захохотали.

– И маски у тебя не очень-то итальянские, – засмеялся Вахтанг, – разрез глаз косоват.

– Ага. После таких мероприятий главный организатор обычно покупает себе новый Ламборджини, – продолжал смеяться Лось. – Чисто случайно.

Губернатору было не смешно.

3.3

– Что происходит?! Кто это всё придумал?! – прокричал губернатор, вбежав в ложу бельэтажа, где сидел и наблюдал за происходящим, Александр.

– Что именно? – не понял министр.

– Кто придумал стоять всем на сцене?! Кто придумал маски?! Кто придумал всё?!

– Но вы же сами одобрили маскарад.

– Я одобрил маскарад?! Я одобрил танцы и веселье! Где ты видишь танцы?! Где веселье?! – Губернатор показал на сцену, где топтались гости. – Думаешь, если напялить на всех китайские костюмы, то счастьем накроет?

– С чего вы решили, что костюмы китайские?

– От них рисом пахнет! Саня, хватит надо мной издеваться. Ты решил меня на весь свет опозорить? Ты же для гостей хотел отчистить от кресел партер, а на сцене что бы кто-то выступал, что бы все было живо и ненавязчиво. И где диваны? Почему за них дерутся? Почему ты не отчистил партер?

– Мы решили отказаться от этой идеи в целях безопасности. На сцене достаточно места.

– Достаточно для чего?! У меня сегодня, между прочим, день рождения дочки любимой! А день рождения дочки – это праздник, а не прогулки заключенных по Освенциму!

– Вы сами требовали сделать все возможное для безопасности.

– Ты не все возможное сделал. Нужно было всех в клетки посадить. Кто вообще писал сценарий?

– Мы. Я и министр культуры.

– Почему вы?

– Да это не сложно.

– Не сложно? Зато этого сморчка безумного найти, наверное, было очень сложно?

– Вы про Аркадия? Согласен. Моя ошибка. Но были хорошие рекомендации. Он же в сериале снимался «Два дерева», и достаточно…

– Слушай, Саня, вечер только начался. Покажи чудеса сноровки и измени.

Губернатор вопросительно смотрел на министра.

– Что изменить? – уточнил Александр, после паузы.

– Всё. Именно всё и именно сейчас. Что бы мои гости дорогие догадались, что их тупое топтание на сцене первые полчаса было шуткой и частью прекрасного веселого сценария. И что даже сморчок просто прикидывается сморчком потехи ради.

3.4

Варвара увидела Серу в глубине зрительного зала. Она тут же прервала разговор с председателем областной Думы и пошла к супергерою. В зале тем временем началось активное движение. Люди в черных костюмах снимали и уносили кресла. Варвара, не обращая на них внимания, подошла к Сере. За спинкой его кресла стояла нарядная Полина.

– Я думала, ты меня бросил, – сказала Варвара Сере.

– Нет, – улыбнулся Сера. – Варвара – Полина. Полина – Варвара, – скороговоркой представил он девушек друг другу. Девушки обменялись улыбками.

– С днем рождения, – поздравила Полина.

– С днем рождения, – повторил Сера, протягивая имениннице коробку шоколадных конфет.

Варвара засмеялась и присела в реверансе.

– Спасибо, – сказала она, разглядывая коробку, – я знала, что ты подаришь то, что нет смысла хранить. Ангелы дарят только воспоминания.

– Тебе идет белый цвет, – сказал Сера, имея в виду платье Варвары.

– Я знаю. Я стала похожа на сугроб, а что может быть прекрасней сугроба.

– Только голова, которая из него торчит, – улыбнулся Сера.

Полина тем временем отвлеклась. Она заметила, как из оркестровой ямы вышел музыкант и пошел в их сторону. Оркестр продолжал играть. Мужчина прошел мимо них, окинул взглядом Полину, и вышел в фойе. Ничего странного в этом не было, если бы не ярко-оранжевые кроссовки, в которые он был обут.

– Одну минутку, – сказала Полина Варваре и наклонилась к Сере. – Ты это видел?

– Что? – не понял он.

– У этого музыканта, который сейчас прошел, ярко-оранжевые кроссовки. Точно такие же, как у мага-алкаша. Помнишь, рассказывала?

Полина говорила достаточно громко, что бы Варвара ни подумала, что они секретничают.

– Конечно, помню, – сказал Сера и повернулся, что бы посмотреть на мужчину в кроссовках.

– Он вышел, – сказала Полина. – Это точно не маг, но кроссовки те же.

– Посмотри куда он пошел, – попросил-приказал Сера.

– Мне надо идти, – кивнула Полина Варваре и убежала следом за таинственным музыкантом. Вскоре она исчезла за бардовыми занавесками.

– Мощная у тебя соратница. Жаль, что не поболтали, – сказала Варвара. – Она тоже супергерой?

– Нет. Супергеройша.

– И тоже ангел?

Сера вместо ответа приложил палец к губам.

– Не боишься отпускать ее одну? – спросила Варвара.

– Она не одна.

3.5

– Вы, конечно, не в теме, но ученые доказали, что именно вальс лучше других танцев влияет на потенцию. Два в одном: и культура и бесплатный стояк, – сказал Аркадий, размахивая стаканом с коктейлем.

– А ты привык платить за стояк? – хихикнул Крот по имени Максим.

– Аренда подъемного крана, ёу, – засмеялся его друг Д’Артаньян Петр.

– Да у меня обломов не бывает. Так вставляю, что звезды гаснут. Не верите? – разгорячился Аркадий. Его задели за живое.

– Верим, бро.

– Ага, верим и молимся, что бы ты нам не погасил звезды. Да, кротэ?

Петр и Максим захохотали. Аркадий улыбнулся, хлебнул коктейльчик и продолжил воспитывать молодежь:

– Но если по-честному, вальс не 100%-ая гарантия. То ли дело ролики.

– Ролики? – не понял Максим.

– Ролики – это ролевые игры. Расшифровка для туземцев. Надели костюмчики и понеслась жарка. А вам повезло. Костюмчики уже на вас. Смотрите, – Аркадий стал показывать на скучающих гостей. – Джек Воробей вставляет Даме Червей или Омлет скачет на Мухе. Тут главное пол не перепутать, что б не согрешить ненароком. А перед роликами можно станцевать старый добрый вальс. Тогда получишь дабл-стояк.

В этот момент вальс закончился. Надо было объявлять новый танец. Аркадий вытащил из кармана помятый листок.

– Ух ты, полька. Кого бы выбрать в пару?

– Выбери вон ту гопницу, – Максим, смеясь, показал на одиноко стоящую у фуршетного столика Снежную Королеву Милану.

– Ага, подарок некрофилу, хи-хо, – хихикнул Петр.

– Напрасно смеетесь. Учитесь, детеныши, – сказал Аркадий, поставил коктейль, подошел к краю сцены и поднял руки вверх. – Дамы и господа, полька.

Заиграла веселая музыка. Аркадий, скача как козел, допрыгал до Миланы, собирающей себе трехэтажный бутерброд, и без предупреждения схватил ее за талию. Сыр, ветчина, хлеб, зелень и оливка разлетелись в разные стороны.

– Извините, можно вас на танец, – ничуть не смутившись, прокричал Аркадий, обернувшейся Милане. Если бы девушка не перепрятала пистолет в укромное место, массовик-затейник тут же получил бы пулю в лоб.

– Убью, – прошипела Милана и выдернула свою руку. Аркадий захохотал и поскакал дальше, хищно поглядывая на гостей. Знакомая Зайка тут же спряталась за Омлетом. Танцевать в четвертый раз с озорником ей уже не хотелось. Зато Муха согласилась и стала прыгать вместе с Аркадием.

Через 3 минуты Аркадий тяжело дыша, вернулся к московским ребятам.

– Что-то тебе даже трупы не дают, – засмеялся Максим, кивая на Милану, сложившую таки бутербродище.

– Спорим она сегодня же будет моей, – стал протягивать руку для спора Аркадий. Петр и Максим спрятали свои руки.

– Она не сможет стать твоей. Она принадлежит вечности, – хихикнул Петр.

– Знаешь, Д’Артаньян, чем болтать, лучше сам сними кого-нибудь, – с не иссякающим энтузиазмом продолжил тараторить Аркадий, – думаю, тебе в тему будет вон та невинная Зайка. Она, правда, не первой свежести, зато второй или третьей. Известный писатель оболгал вторую свежесть. Позиционировал себя гурманом, а был обыкновенным дровосеком. Тот, кто не знает что такое вторая свежесть, третья, пятая, десятая, тот не гурман.

– Зачем мне эта тошнотная тетка? – спросил Петя, скривив рот.

– А ты попробуй, потом поговорим, – засмеялся Аркадий, хлопая мушкетера по плечу.

– О чем поговорим? На какой секунде меня вырвало? Слушай, Аркада, ты такой странный. Ну, есть у тебя подружка, развлекайся сколько влезет. Что их менять-то пачками?

– Так они все разные.

– Разные, ну и супёрб. Да, кротэ? – Крот Максим кивнул. Он жевал сэндвич с колбасой, поэтому в беседе участвовал только мимикой. – Посмотрел Discovery, узнал все виды и подвиды. Но каждый день новую снимать – facebook обидится. Какой в этом смысл?

– Как смысл? – не понял Аркадий, – а какой вообще бывает смысл хоть в чем то. Вот вы для чего едите?

– Что бы голод не мучал.

– То есть если придумают таблетку, которая заменит еду, вы будете есть эту таблетку, а не, скажем, качественный бифштекс.

– Фу, конечно таблетку, – поморщился Петр.

– Кстати, у тебя случайно нет веселой таблеточки? А то, то грусть, то тоска, – вступил в разговор Максим, дожевав, наконец, свой сэндвич.

Веселой таблеточки у Аркадия не было.

3.6

Полина, пройдя сквозь бархатные шторы, оказалась в фойе. Фойе было почти пустым. Только трое патрульных сидели в гардеробной и громко смеялись. Полина посмотрела по сторонам и увидела оранжевые кроссовки. Музыкант шел в направлении служебного входа. Девушка, цокая каблуками, побежала за ним. Забежав в служебные помещения, Полина остановилась. Было пусто и тихо. Ни души. Вдруг раздался скрип открывающегося лифта. Кто-то в него вошел. Потом был скрип закрывающихся дверей. Потом лифт поехал. Полина побежала, но перепутала сторону. Прошло несколько минут, прежде чем девушка, наконец, нашла заветные двери. Над лифтом светилась цифра «2». Это означало, что незнакомец, скорей всего тот самый музыкант, уехал на второй этаж. Полина нажала на кнопку вызова. Стрелка тут же замигала «вниз» и вскоре двери лифта гостеприимно распахнулись. Девушка поднялась на второй этаж. На втором этаже было еще тише и как-то страшновато. Лифт закрылся. Полина замерла. Она простояла с минуту превратившись в слух. Никаких сигналов не поступало. Только откуда-то издалека, доносились звуки оркестра. Полина решила вернуться к Сере и уже стала нажимать кнопку лифта, но в последний момент передумала. Она решила обойти этаж. Полина помнила, что коридоры замкнутые, без ответвлений и что если идти в одну сторону, то обязательно сделаешь круг и вернешься к лифту. Полина пошла налево. Каблуки стучали слишком громко, с эхом. Девушка попробовала идти на цыпочках, но получалось еще громче и можно было упасть. Полина пошла по нормальному. Через каждые 10-12 шагов она замирала в надежде что-нибудь услышать. Была полная тишина. Даже оркестр затих. Пройдя 2 поворота, Полина устала бояться и замирать. Она решила быстро пройти оставшееся расстояние и ехать уже назад. Она решительно потопала, стараясь стучать каблуками, как можно громче. После четвертого поворота она увидела лифт и, сделав несколько шагов, остановилась, как вкопанная… На деревянной двери был стикер – череп и скрещенные кости. Это была та самая безумная комната со шкурой и афродизиаком. Как она могла забыть про нее. Она же была на втором этаже. Полина прислушалась и огляделась. Не было ни намека на чье-то присутствие, но музыкант, конечно же, был там. Куда еще он мог бы деться. Надо было по-тихому вернуться к Сере и все ему рассказать. Надо было идти, бежать, но Полина не могла сдвинуться с места. Она взялась за дверную ручку и, вдохнув как перед нырком, попробовала открыть дверь. Дверь была не заперта. Полина быстро вошла.

В комнате горел светильник. На полу лежала та же шкура. У стены стоял тот же диванчик. В комнате никого не было. Полина остановилась посредине и не в силах больше сдерживать дыхание, вдохнула. Воздух был обычным. Никаким афродизиаком не пахло. «Уходить или подождать?» – пробормотала девушка вслух. То, что дверь открыта и горит свет говорило о том, что кто-то вышел не надолго и сейчас вернется. Конечно, надо было убегать, но что-то ее не отпускало. Чуть поковырявшись в памяти, Полина поняла, что ее не отпускает воспоминание о той минуте, когда ее коснулся дирижер. Легкая судорога пробежала по ее телу. «Уходить», – прошептала Полина и решительно взялась за дверную ручку. И тут в коридоре послышались громкие быстрые шаги. Полина отпустила ручку и сделала несколько испуганных шагов назад, пока не уткнулась в диван. Шаги приблизились, ручка повернулась и дверь отворилась….

В комнату вошел высокий мужчина во фраке. На его лице была маска «быка». Мужчина снял маску и громко засмеялся. Это был Спиноза….

– Donna folle, indarno gridi: chi son io tu non saprai. (Мне угрозы не опасны, – трудно вам меня узнать! (ит)) – коверкая итальянские фразы, с улыбкой пропел дирижер, – Давно за тобой слежу. Извини, что попугал немного. Не мог удержаться.

– А как же концерт? Закончился? – чуть заикаясь, спросила Полина. Она очень испугалась.

– Продолжается, но у нас же маски, – дирижер повертел своим «быком». – Какая разница, кто махает палочкой перед оркестром…

3.7

Александр подошел к оркестровой яме. Оркестр с чувством играл «Yesterday» сэра Пола Маккартни. Александр обожал эту мелодию, столько воспоминаний на нее клубком намоталось. Он прислонился к бортику. Партер уже практически был отчищен от кресел, стелили покрытие. Осталось поменять репертуар и решить с Аркадием. Конферансье пора было утихомиривать. Ошибка с именем именинницы была чудовищной. Тезис что «профессионалы много не лажают» оказался ошибочным.

«Yesterday» закончилась. Александр махнул рукой Спинозе, что бы тот подошел. Дирижер, сделав знак музыкантам, вышел из ямы.

– Корнелий Адамович, надо менять репертуар. Можете смеяться, но наш треклист, подписанный руководством, теперь руководству не нравится. Только на ваш вкус и полагаюсь. Просто сделайте повеселее. И снимите уже эту маску. Некрасиво.

Спиноза снял маску «быка».

– Насколько повеселее? – с ехидной улыбкой спросил он.

– Смейтесь сколько угодно. «Немножко повеселее» – это цитата. Я не знаю, как ее растолковать. Придумайте что-нибудь. Поимпровизируйте.

– Мы не джаз-бэнд, что бы импровизировать. Мы играем по нотам.

– Но у вас же тут есть другие ноты. Принесите веселые ноты. Не до смеха сейчас.

– А что за перестройку вы затеяли? – дирижер кивнул на очищенный партер.

– Могли бы догадаться. Руководство не в духе, поэтому перестраиваемся на ходу, не забывая про правила дорожного движения.

– Может, все-таки устроим купальскую ночь? – засмеялся дирижер. – Скупим цветочный магазин, разведем костерчик, Варвару нарядим невестой?

– Не говорите ерунду. Между увольнением и тюрьмой я выбираю дальнейшую работу. Просто чуть повеселее.

– Понятно. Сейчас пошлю посыльного. Нам продолжать играть или ждать веселые нотки?

– Конечно, играйте. Не надо тишины.

Спиноза пошел назад в яму.

– Корнелий Адамович, – окликнул его Александр. Дирижер вернулся, – мне сказали, что вы привели с собой сегодня какого-то неизвестного молодого человека.

Спиноза насупился.

– Это мой сын, а что? – резко сказал он.

– У вас есть сын? – чуть растерялся министр.

– Есть, а что?

– А зачем вы его сюда привели?

– Он потерял ключи от квартиры, а с моей женой не в ладах. Что-то еще?

– У нас вообще-то закрытое мероприятие. Допуск строго по пропускам.

– Слушайте, Александр Павлович, вы все с ума посходили что ли? – повысил голос дирижер, – Обыски, проверки. Я не могу так работать. Бар мой опечатали. Пришлось пломбы ломать, что бы добраться до виски. Какого вы вообще шарили в моем кабинете?

– Это было нужно для обеспечения безопасности.

– Понятно. Для чего же еще. Есть еще вопросы?

– Нет, – разозлился Александр, – идите, играйте.

Дирижер ушел.

– Какой-то он не такой сегодня. На себя не похож, – пробормотал под нос Александр, убегая.

3.8

– … У тебя ноги затекли. Давай снимем туфли.

Спиноза проворно сел на колени перед Полиной и одну за другой снял туфли с ее ног. Девушка не сопротивлялась. Она была озадачена и никак не могла сосредоточиться. Дирижер погладил ее ноги до колена и чуть выше. После чего поставил ее туфли к порогу.

– Так правильней, – сказал Спиноза. – Садись.

Полина послушно села на шкуру, сложив ноги под себя. У нее опять кружилась голова, и она чувствовала себя беспомощной. Спиноза сел рядом, слишком рядом.

– Вы так и не сказали, куда делся человек в оранжевых кроссовках? – спросила она больше для того что бы услышать свой голос.

– Ты не правильно задала вопрос. Повтори правильно и я отвечу.

Полина глупо засмеялась и ущипнула себя за ухо. Не помогло.

– Ты так и не сказал, куда делся человек в оранжевых кроссовках? – повторила она свой вопрос на «ты».

– Видишь, как не сложно, – дирижер убрал с ее лица выбившуюся прядь, – Отвечаю. Человек в оранжевых кроссовках, забежал в туалет, нашел спрятанную заначку, быстро нюхнул порошочек, спустился по лестнице и вернулся в оркестр. Ничего сверхъестественного. Я увидел, что ты оторвалась от своего командира, и пошел за тобой. Я знал, что найду тебя здесь. Тоже ничего сверхъестественного. Сверхъестественное начнется сейчас. Ты готова?

– Нет.

– Правда?

– Да.

– Тогда сверхъестественное начнется чуть позже.

– А что с сеансом магии? Вы мне рассказывали историю про мага-алкаша. Он придет сегодня?

Спиноза засмеялся.

– Твое стремление к правдивости делает тебя такой наивной, моя девочка. Хочешь, расскажу альтернативную версию этой истории, а ты решишь сама где правда?

– Расскажите… Расскажи.

– Вчера, а это было вчера, ко мне пришла фантастическая женщина, что-то недоступное, из снов, о чем уже и не мечтал. Я был в шоке, стал вести себя, как подросток, говорил полную чушь. Женщина снисходительно смеялась над моими тупыми анекдотами. У нее был свой интерес. Она выполняла задание своего босса. Она все выведывала и узнавала. Я был инструментом для удовлетворения ее любопытства. Я уже отчаялся найти другой тон, но мне помог случай. Пришел Игнат, суровый тип. Жену, детей бьет. Водку, пиво пьет. Но очень сильный мастер по разным железякам. Он второй месяц собирает мне чудо-самогонный аппарат. У Игната загадочные для меня отношения с алкоголем. Он как бы берет у него отгулы. И вот он пришел вчера и сказал, что завтра, то есть уже сегодня, он будет готов установить главную деталь. Я возмутился, потому что день выбран не удачно – охрана, все дела. Потом оглянулся и увидел, как сверкают твои глаза. Я не мог не воспользоваться ситуацией и прямо на ходу сочинил для тебя полную чушь про Игната и Игнату. Была бы ты хоть чуть-чуть критично настроена, 100 раз подловила бы меня на лжи. Но ты все проглотила, и я привел тебя сюда. Потом я догадался, что тебя заинтересовали оранжевые кроссовки Игната и попросил Кирилла одеть похожие, что бы дать тебе знак. Вот мы снова здесь. Красивый крест, необычный.

Спиноза взял в руки золотой крест, висящий на груди девушки.

– А Игнат уже приходил? – спросила Полина.

– Пришел-ушел. Не очень получилось. Аппарат-то уникальный. Свои сложности.

– А как же охрана?

– Охрана охраняет, люди работают, а мы с тобой здесь. Ты такая нарядная сегодня. Готовилась к нашей встрече?

– Н-нет, – неуверенно сказала девушка. – Тогда Игнаты не существует?

– Может и существует, но к нашей с тобой истории это никакого отношения не имеет.

– А запах, который был тогда? – продолжала цепляться за слова Полина.

– Запах? – дирижер засмеялся. – Это ковер какой-то хренью обработали. Сейчас ты чувствуешь запах?

– Нет.

– А возбуждение есть?

– Да. Даже сильней.

– Это – я.

Дирижер погладил девушку по щеке. Полина замерла.

– Красивое платье. Сегодня купила?

– Да.

– А говоришь, что не готовилась. Снимать его будем аккуратно и одевать не торопясь. Получится ли? Потерпи еще чуть-чуть.

– Не могу, – выдохнула Полина и закрыла глаза.

– Обожаю эти секунды, – прошептал дирижер. – Каждую секунду обожаю отдельно.

В коридоре послушался стук женских каблуков.

– На счет три. Раз. Два. Три, – шептал, как змея дирижер, впиваясь в Полину ладонями – Открой глаза.

Полина открыла глаза. В комнату вошла рыжая девушка. Они встречали ее вчера. Полина помнила, что ее зовут Олеся. Олеся с улыбкой, не говоря ни слова, села Полине за спину и что-то зашептала на ухо. Полина не могла разобрать, что это за язык, да и какая разница. Она чувствовала, как расстегивают пуговицы на ее платье, как чьи-то руки лезут в трусы. Она увидела Корнелия склоняющегося к ней с закрытыми глазами. Она вдохнула воздух, готовясь к поцелую…

И тут раздался взрыв. Точнее электрический разряд. Дирижёр завопил от боли. Полине тоже было больно. Будто пчела ужалила в бедро. Она вскочила на ноги. Оцепенение, возбуждение и «дикая страсть» улетели в секунду. Спиноза скакал по комнате нацеловывая свою правую руку. Полина схватила рукой ускользающее платье, расслабила расстегнутый и затянутый на шее, лифчик, схватила туфли стоящие у порога и как есть выскочила в коридор. Последнее что она увидела – это остолбеневшую Олесю и маленького петушка, которого подарил ей Сера. Он обугленный валялся на полу.

3.9

В партер вынесли с десяток диванов, поставили столики с фуршетом. Все гости до одного переместились со сцены в зрительный зал. Там было гораздо уютнее. Музыкальные номера перестали объявлять. Оркестр просто проигрывал один номер за другим.

Девушки Оля и Оля, которых Сера отправил в буфет, вернулись в зал. В буфете было слишком скучно. У Олей оказалось много общих тем для разговоров, и они быстро подружились. В одинаковых платьях они выглядели, как две стюардессы с одного самолета, что было прикольно.

Франц Бубель, прогуливающийся между гостями, увидел в Серу в коляске и тут же подошел к нему.

– Все еще ждете убийства? – усмехнулся Франц, когда они обменялись приветствиями.

– Жду, но вас уже не подозреваю, – ответил Сера.

– Если оно произойдет, мы оба выиграем. Вы окажетесь умней меня, а я займусь своими прямыми обязанностями, – детектив сделал пальцами жест, изображая деньги.

Тут неожиданно на секунду погас свет, потом снова зажегся, снова погас, чуть померцал и снова зажегся.

– Что это было? – нахмурился Франц.

– Это мне передали хорошую новость, – сказал Сера и улыбнулся.

– Надеюсь, больше хороших новостей не будет? – скривил усмешку детектив.

– Не знаю. Хорошие новости – это не веселые сны. Они не в моей власти.

– Веселые сны? – не понял детектив.

– Да, я иногда рассылаю их в конвертах.

Франц поморщился. Ему не хотелось уточнять, о чем опять шутит супергерой. Ему хотелось перевести тему.

– Слушайте, Сергей, – сказал Франц, теребя бакенбарды, – вы вчера говорили про блондинку с синими прядями. Что вы имели в виду?

– Я имел в виду блондинку с синими прядями. А что?

– Вы ее знаете?

– Меньше, чем вас.

Франц озадаченно потер затылок. Ничего нового он не узнал.

Тут к ним подбежали неутомимые феи-близняшки.

– Трубка-дудка погуди! Дядя инвалид, ходи! – прокричали они хором и замахали волшебными палочками.

Сера сделал квадратные глаза, встал с кресла и достаточно бодро обошел его.

– Урра! – закричали девочки и убежали. Сера с трудом сел назад. Франц ему помог.

– Милые девочки, – сказал детектив.

– Их ангелы на небесах всегда видят лицо Отца Небесного, – процитировал Евангелие Сера. Франц поморщился. Он понял, что это цитата из какой-то церковной книжки, а церковь он терпеть не мог.

Детектив уже хотел пойти дальше, как увидел вошедшую в зал Полину. Франц решил подождать и поприветствовать ее. Она произвела на него впечатление во время первой встречи. «Внутренняя красота не дала расцвести внешней», – написал он про Полину в своем дневнике, имея в виду не идеальные черты лица и фигуру девушки.

Полина, чуть покачиваясь, подошла к своему боссу. Девушка выглядела потрепанно. «Она только что сидела на ковре из искусственного меха, потом переодевалась, во всяком случае платье застегивала. Может быть, сексом занималась? Скорее самоудовлетворением в уборной, – крутилось в голове детектива. – Ох, девушки. Как идет ей это платье. Черт, прямо красавица сегодня. Удивительное превращение. Жгучая, как плеть»

– Я вернулась, – в полголоса сказала Полина Сере.

3.10

…– Вы просто не знаете Валерию. Она классная девчонка, вообще, лучшая, – Аркадий посмотрел на Александра. Министр упрямо смотрел в сторону. Они быстро шли по служебному коридору.

– С одной стороны можно подумать, что я накосячил, а с другой стороны – это может быть комплимент был. Вашу Ву…Вику? – Аркадий инстинктивно посмотрел на руку, – Стерлось. Я, кстати, писал местной ручкой. Что у вас за чернила? Какие ко мне-то после этого претензии?

Аркадий снова посмотрел на Александра. Тот по-прежнему смотрел в сторону и выглядел сурово.

– Как зовут-то ее, красавицу вашу? Придумали имечко, не запомнить. Я девчонку с таким именем точно не оплодотворял. Ассоциации сыграли бы. Ну, скажите уже имя, а то мучиться буду.

– Сюда, – наконец сказал Александр и втолкнул Аркадия в одну из комнат.– Сейчас будешь у меня мучиться.

– Разве мы на «ты»? – раздраженно сказал Александр, рассматривая комнату. – И что толкаетесь, вообще?

В комнате не было ничего особенного. Зеркало, стул, диван. На диване лежал красный костюм шута с бубенцами на рогатом колпаке.

– Переодевайся, – приказал министр.

– Что за ерунда? У нас про это не написано в договоре, – возмутился Александр.

– Или переодевайся или ни копейки больше не получишь.

– Вы хамло что ли? Я думал тут профессионалы, а тут обычные дикари.

– У тебя пять минут.

– Да хоть десять. Не буду я одевать это.

– Тогда вали отсюда прямо сейчас.

– Куда я повалю? У меня самолет завтра после обеда.

– Тогда иди обедай и вали. Денег не получишь. По морде запросто.

Аркадий растерянно поднял костюм шута. Бубенчики зазвенели.

– Знаете, меня этот костюм унизит перед гостями, – задумчиво сказал артист.

– И прекрасно. Не все же тебе меня унижать.

– А батон зачем? – Аркадий поднял с дивана огромный батон из материи.

– Для смеха, дорогой Аркадий, ничего более смешного в реквизите не нашлось.

– Странные вы, – пробормотал Аркадий, – вот ваша Варвара тут лучше всех… Варвара! – закричал он, подняв руки. Он вспомнил. Министр не разделил его радость.

– Ну, я все-таки вспомнил же. Причем сам. Это вам не кроссворды разгадывать, – пробурчал Аркадий, перестав смеяться.

– Переодевайся, – повторил Александр.

– А как же аукцион, конкурс «лучшая маска», остальной конферанс?

– За это не переживай. Надо будет – сам проведу. А ты продолжай веселить людей.

– Я не могу веселить людей, когда мне грустно. А мне сейчас будет очень грустно.

– Ты недооцениваешь реквизит. Бубенчики и батон повеселят людей за тебя.

Аркадий вздохнул и стал снимать пиджак.

– Вы отвернитесь, а то я буду до трусов раздеваться, – попросил Аркадий, расстегивая рубашку. – Но если вы извращенец, то можете и смотреть, только долларов 100 накинете потом.

– Жду 5 минут, – ответил Александр и вышел из комнаты.

3.11

Варвара увидела стоящую в стороне Милану и, попросив извинения у гостей, подошла к ней. Они уже поздоровались, но поговорить не получилось.

– Скучаешь? – спросила Варвара.

– Есть немного, – ответила с кривой улыбкой Милана. – Не знаю тут никого.

– Может, потанцуешь? – предложила именинница.

– Да ну. Музыка у вас какая-то замысловатая.

– Платье у тебя красивое, а накрасилась ты жутко, – дружелюбно улыбнулась Варвара.

– Мама постаралась. Что б никто не приставал. Тебе от нее привет.

– Спасибо. Тоже передавай.

– За мной тот чувак следит, – Милана показала на мужчину в черном костюме из официальной охраны, стоящего метрах в пяти. Когда Варвара посмотрела на мужчину, он тут же отвернулся.

– Давно? – удивилась Варвара.

– Да как пришла. Куда не посмотрю, везде он.

– Сходи умойся, он и отстанет.

Милана нервно засмеялась, сложила правую руку в пистолет и шутливо выстрелила в Варвару. Именинница улыбнулась.

– Какие в классе новости? – спросила она.

– Сейчас же каникулы. Какие могут быть новости, – неожиданно зло ответила Милана и отвела взгляд. Варвара не поняла причины такой реакции.

К ним подошел губернатор.

– Девочки болтают и спасают мир, – смеясь, сказал он. – Милана, официально заявляю, что запрет на общение снят, отпускаю доченьку на свободу. Так что рады будем видеть тебя у нас в гостях.

«Тебя, сука, тоже пристрелю», – мелькнуло в голове Миланы.

– Спасибо, – сказала она, пытаясь улыбнуться. – Приду как-нибудь…

3.12

После полутора часов непрерывной музыки был объявлен антракт. Даже самые отъявленные меломаны почувствовали, насколько прекрасной может быть тишина.

Спиноза вышел из оркестровой ямы и, увидев Полину с Серой, напрямую пошел к ним. Правая ладонь дирижера была перевязана бинтом.

– È confusa la mia testa, non so più quel ch'io mi faccia, e un'orribile tempesta minacciando, oddio! mi va! (Я растерян, я в смущенье, что мне делать; сам не знаю. Близок грозный час отмщенья, не уйти мне от него!) – по-итальянски пропел Спиноза и засмеялся.

– Как переводится? – поинтересовался Сера у Полины.

– Это из «Дон Жуана». Что-то вроде «я – смущен, меня сейчас поколотят».

– Это ваш петушок меня клюнул? – спросил дирижер Серу, показывая свою забинтованную руку.

– Понравилось? – усмехнулся Сера.

– Нет. Абсолютно. Это было варварство. Прекрасный храм любви был безжалостно взорван. Даже не знаю, смогу ли построить его заново? Полина смотрит так сурово.

– Я не смотрю сурово, – без смущения улыбнулась девушка, – но я благодарна петушку.

– Следующий раз прихвачу миноискатель. Вы мне дадите шанс? – спросил Спиноза у Полины.

– Нет, – ответила Полина.

– Ну вот, – засмеялся дирижер. – Тогда вы супер варвар, – сказал он Сере – «все что он не делал получалось супер».

К ним подошел накручивающий круги Франц. Повязка на руке дирижера ввела его в легкий ступор. У него в голове не возникло ни одной версии, зачем дирижеру повязка.

– Руку обжег об чайник, – сказал Спиноза детективу, поймав его взгляд.

Он размотал бинт и показал свою руку. Ожог был страшный. Торчало мясо.

– Как-то так, – сказал дирижер и снова стал заматывать руку.

– Когда вы успели? – недоуменно спросил Франц. – Вы же никуда не выходили.

– Почему не выходил? Вы думаете, я кипятил чайник прямо за дирижерским пультом?

Франц не знал, что сказать. Он прекрасно помнил, что когда Спиноза пришел в театр, его рука была целой. И когда начинал дирижировать, рука была целой. И выйти дирижер из ямы незамеченным не мог. Да и музыка играла полтора часа не переставая.

Окинув еще раз взглядом Спинозу, Франц тут же перевел взгляд на Полину. Девушка отвела взгляд. «Вот это ход. Она была с ним, – летело в голове детектива, – интим 100-процентный. Причем здесь тогда чай? Он врет. Никакой это не чай. Это химический ожог или электрический. Несчастный случай? Или попытка изнасилования? Не видно, что он удовлетворен. Но как он мог выйти? И как он смог вернуться незамеченным?»

– Так, где вы заваривали ваш чай? – спросил дирижера Франц.

– В укромной комнате без окон, где стоны страсти раздаются, диван потрепанный скрипит, – перешел на белый стих Спиноза.

– Это откуда цитата? – не понял детектив.

– Ах, друг мой, это не цитата. Умею так вести беседы я без малейших напряжений. Ведь рифма неуместна здесь, – продолжил сочинять на ходу, махая обожженной рукой, дирижер.

Детектив завис. Спиноза засмеялся.

– Извините за нескладушки, – сказал он, – налил кипяток, а стакан лопнул. Жуткая была боль.

– Получается оркестр играл без вас?

– Как это можно играть без меня? Без меня никак. Если вам нужна версия, то я просто раздвоился на время. Одна моя половина махала палочкой, другая пыталась удовлетворить жажду. Хотя зачем вам версии? Никого же не убили.

Франц нахмурился.

– Вы специально одели эту детскую маску, – решительно сказал детектив. – Кто-то из музыкантов подменил вас. Скорей всего тот высокий скрипач. Он похож по фактуре. Потом воспользовавшись суматохой, связанной с перестройкой зала, вы незаметно вышли. Где вы были и чем занимались, я вслух не буду говорить, по понятной вам и не только вам причине.

Дирижер захлопал.

– Логично, но слишком сложно, – сказал он. – Вы просто не следили за мной все это время, поэтому у вас есть простор для фантазии. На самом деле я сказал правду про раздвоение.

Франц нахмурился еще сильней. По всем признакам физиогномики дирижер действительно не врал. Когда говорил про стакан – врал, но про раздвоение говорил правду. Но это не могло быть правдой.

– Может, вы просто не верите, что человек может раздвоиться? – спросил Спиноза.

– Конечно, нет, – ответил Франц.

– Потому что это сложно? Или потому что сами не умеете?

– Потому что я не верю в ерунду, – решительно сказал детектив.

– А в ангелов, в чертей, в Бога? Или это тоже для вас ерунда? – завелся дирижер.

– Это не ерунда, но я не верю в то, чего не существует. Я – атеист.

Тем временем к ним подошла большая веселая компания с губернатором во главе.

– Знаете, что я узнал? – неожиданно громко обратился ко всем Спиноза. – Наш Франц – атеист. Это же не секрет? – спросил он Франца.

– Нет, – сказал детектив и заложил руки за спину.

– Знаете загадку, – все больше воодушевлялся дирижер, – кто самый-самый-самый верующий человек на свете? Ответ – атеист. Сколько нужно веры, что бы верить в собственную слепоту. «То, что нельзя поджарить на сковородке – не существует!» – талдычет он. Над его головой грустит ангел, под ногами облизываются бесы, в микроволновке веселится домовой, в ванной резвится русалка, а он несет свою слепоту, как флаг. Думает, что марширует по мостовой, а на самом деле просто висит в воздухе на очень тоненькой и глупой ниточке, которая называется вера в сковороду. «Только посмотрите, как она прекрасна, – кричит он. – Она железяка, а железяки никогда не врут, не лукавят, не прелюбодействуют. Не то, что там все ваши боги и черти. Не поверю в них, пока не пожарю из них котлетки»…

В этот момент у Серы противно запищал телефон. Дирижер прервал свой спич и раздраженно посмотрел на супергероя. Сера не торопясь достал телефон из кармана, посмотрел, кто звонит и снял трубку.

– Привет, Димон, – неожиданно заорал Сера, ничуть не смущаясь, что все его слушают, – Да, на задании.. Пока тихо, но думаю скоро начнется мочилово… Ну да. Серьезней чем я думал. Так рванет, что только дым, да чисто поле… Не переживай, Полинка в отличной форме. Будем драться до последнего. Как сам-то? … Ладно, давай, а то тут все смотрят на меня как на идиота. До завтра, если выживем.

Сера положил трубку.

– Извините, связь плохая – сказал он всем, – Тебе привет от Димона, – добавил он Полине, – его завтра выписывают.

Губернатор подошел к Сере.

– Нас не представили, но я наслышан о вас, – сказал он.

– Спасибо. Я тоже не глухой, – вежливо улыбнулся супергерой.

– Моя Варвара любит секретничать, но я вижу, что вы произвели на нее впечатление. Будете нашим другом?

– Я уже ваш друг, – ответил Сера с поклоном.

– А про что вы там говорили по телефону? «Мочилово», «рванет». В какую-то игру играете?

– Можно и так сказать.

– Ну ладно, – влез в разговор дирижер, явно недовольный тем, что его спич так грубо прервали. – Антракт можно заканчивать. Принесли другие ноты. Сейчас будет чуть повеселее.

– Корнелий Адамович, постойте, – остановил его губернатор. – Я как раз за этим к вам шел. Давайте не будем заканчивать антракт. Ваши речи гораздо приятнее слушать, чем музыку. А за музыкой мы придем на премьеру очередной оперы.

– Вы хотите сидеть в тишине? – удивился дирижер, обводя взглядом окружающих. Все дружно закивали.

– Отсутствие музыки не есть тишина, – сказал губернатор, похлопав Спинозу по плечу. – К тому же Александр сейчас включит что-нибудь ненавязчивое. Так что музыка вернется. А норматив по классике, думаю, мы сегодня уже перевыполнили.

– Я могу отпустить музыкантов? – спросил дирижер.

– Пусть присоединяются к нам. Сколько можно работать в праздник.

– Спасибо, – кивнул дирижер.

– Вам спасибо, – сказал губернатор и вернулся к своим друзьям.

– Борис Николаевич, – окликнул его дирижер, – предлагаю спор. Мы сейчас сыграем другую музыку, и всем она очень понравится. Эта музыка специально написана для этого вечера. Я ее предлагал, но Александр Павлович не одобрил. Думаю, он был не прав.

– Музыка в честь Варвары? – спросил губернатор.

– В честь Варвары.

Дирижер протянул губернатору ладонь для спора. Губернатор с улыбкой взял ее.

– На что будем спорить? – спросил губернатор.

– А что у вас есть?

Борис Николаевич засмеялся.

– Давайте, кто проиграет, тот 3 раза кукарекнет, – предложил губернатор.

– Нет. Этой ночью нельзя кукарекать. Давайте лучше 3 раза проорет, как осел.

– Да не проблема, – засмеялся губернатор.

Спор разбили.

Дирижер, бодро подпрыгивая, пошел к своим музыкантам. Ему дорогу, звеня бубенцами, пересек шут в облегающем красном костюме. Под мышкой он держал неправдоподобно большой батон, в руке – стакан с коктейлем. Дирижер проводил его недоуменным взглядом. Аркадий уже справился с тоской-печалью, проведя 30 минут у барной стойки. Теперь он ковылял в уборную. Даже самые злые его недоброжелатели, узнав в сутулом шуте неутомимого массовика-затейника, испытывали приступ сочувствия…

3.13

– Эту Снежную Королеву надо бы обыскать, а лучше сразу домой отправить. Не нравится она мне, – сказал детектив Александру, поднявшись к нему в бельэтаж.

– Это исключено, – ответил Александр. – Решение пригласить Милану принимал сам губернатор. Обыск только в исключительном случае. Что вы хотите у нее найти?

– Она однозначно что-то прячет. Скорей всего наркотики. Она уже один раз ходила в уборную, думаю, скоро пойдет еще раз.

– И что? – махнул рукой министр. – Сегодня не день борьбы с наркотиками. Если она потащит с собой Варвару, то тогда сразу ее и обыщем и отправим, может даже не домой. А если она сама что-то нюхает или колет – да все равно.

– А если там не наркотики? – нахмурился Франц.

– И что? Автомат Калашникова?

– Какой-нибудь дамский пистолетик вполне можно спрятать в муфту.

– Что за фантазии, Франц? Это не нимфетка в хиджабе. Это – Милана. Следите за ней сколько угодно, но не трогать без видимых причин. Это приказ.

– Как скажете, – разочаровано сказал Франц.

– Не обижайтесь. Что-то еще беспокоит?

– Хаоса многовато. Все идет не по плану.

– Мне тоже не нравится, что все идет не по плану. Причем очень не нравится. Но для меня сейчас главное, что бы происходящее понравилось губернатору и гостям. Даже импровизации нашего Корнелия могут быть кстати.

– Корнелий, – произнес Франц имя дирижера. – Вы много заплатили, что бы он приехал сюда?

– Это закрытая информация.

– Понятно. После Австрии и Италии к нам. Чудно.

– Если бы я открыл вам закрытую информацию, вы бы не удивлялись таким перемещениям в пространстве.

Франц засмеялся.

– Кстати, – продолжил Александр, – Корнелий честно признался, что привел с собой сына. Просто не с кем его было оставить, а он прибаливает. Так что дела житейские, а вы целую теорию развили.

– Ладно, пойду в партер. Надо держать нос, – Франц уже хотел идти, но задержался, – И еще, меня беспокоит наш супергерой.

– С ним то что не так?

– Он шутит-шутит, а может он и не шутит вовсе. Так вот, он ждет, что сейчас чуть ли не бойня будет.

– Франц, ну что вы. Это обычные подростковые шутки. Ему чуть за двадцать, поэтому так глупо шутить ему кажется смешно. А мне кажется смешной ваша серьезность по этому поводу.

Спустившись в партер, Франц пошел в сторону оркестровой ямы.

Спиноза увел своих музыкантов переодеваться. Детектив решил воспользоваться моментом и осмотреть место. Ожог дирижера не давал ему покоя. И сам дирижер не выходил из головы. Спиноза вел себя по-хамски, унизив его своими бредовыми претензиями перед гостями. Францу было что ответить, но тема переменилась, а снова к ней возвращаться не хотелось. Появилось неприятное чувство острой ненависти к дирижеру. Ненависть стопорила мыслительный процесс. Франц пытался переключиться, но не получалось.

Подойдя к яме, детектив обнаружил, что она не пуста. В ней хозяйничали Д’Артаньян и Крот.

– Гора инструментов и один другого беспантовей, – возмущался Крот Максим. – Где рояль?

– Ты же умеешь на скрипке, – сказал мушкетер Петр, дергая струны виолончели.

– Скрипка годится только для того что бы мстить соседям.

– Но надо же что-то для Варварки сбацать?

– Что? У нас из лирики, только «Ты слишком много пьешь, дорогая», ёу. Да и на чем тут бацать? Дудки да пиликалки. Даже барабаны левые. Где рояль? – Максим взял флейту, хотел было в нее дунуть, но передумал. – Подхватишь еще какой-нибудь сифилис.

– Сифилис? – переспросил Петр, после чего аккуратно поставил виолончель на место и брезгливо посмотрел на свои ладони. – У тебя нет влажных салфеток?

– Нет.

– А с чего сифилис-то?

– Мне подруга рассказывала, что музыканты в оркестрах любят трахаться без резинок. Причем с кем не попадя. Они вообще крэйзи на сексе, как тот чувак с батоном. Конечно, посиди на этой табуретке 3 часа – такой инстинкт сработает, что терьером не побрезгуешь… Кх,кх, здравствуйте, – Максим заметил наконец Франца наблюдающего за ними сверху. Петя тоже поднял взгляд и, хихикнув, сказал: «Здрасьте»

– Приветствую, – сказал Франц, – можно к вам спуститься? Я – детектив. Хочу осмотреть место.

– Ну, мы сами тут без приглашения, – сказал Максим, оглядываясь на друга.

Франц спустился по ступенькам. Петр и Максим пошли на выход.

– Вы мне не мешаете, – сказал детектив. – Оставайтесь, если хотите.

– А у вас случайно нет влажных салфеток? – спросил Петр.

У детектива не было влажных салфеток. Когда молодые люди ушли, Франц начал осмотр. Тщательное изучение пола и стен, обитых бархатом, ничего не дало. Из нестандартного была только пустая пивная бутылка наполовину забитая окурками. Детектив вернулся к гостям.

3.14

Сцену, которая пряталась в полумрак, неожиданно осветил яркий свет прожектора. В кругу света появилась Елена в костюме дамы червей.

– Прошу внимания, – громко сказала она. Гости повернулись к ней. – Господин губернатор, – помахала она рукой мужу.

– Черт, налакалась Леночка, – сказал в полголоса Борис Николаевич. Это его не расстроило. Скорее развеселило.

– Все уже поздравили нашу прекрасную Варвару, а я как-то подзадержалась, – громко сказала Елена. – Никто меня не просил, слово не давали. Так я сама его беру. Я приготовила специально для тебя… доченька, – Елена хихикнула, – подарок. Подарок с сюрпризом. Я приготовила пантомиму, точнее небольшую праздничную историю, которую покажу через танец и прочие телодвижения. Это недолго. 2-3 минуты внимания. Тому, кто разгадает шараду, большой при-и-з. Итак…

Елена одела на лицо маску и опять скрылась в темноте. Ее почти не было видно. Заиграла музыка – обычная заезженная поп-песня, то ли Бьонсе, то ли Рианна. Похоже, Елена, подсоединила к колонкам телефон. Она снова вышла в свет, поправила маску и начала танцевать. Гости подошли к сцене и стали с интересом смотреть, пытаясь разгадать пантомиму. Губернатор, покрутив головой, нашел дочь в окружении московских друзей и подошел к ним.

– Могу ее остановить, – в полголоса сказал Борис Николаевич дочери.

– Не надо, – ответила Варвара. Ей тоже хотелось разгадать шараду.

Тем временем Елена чуть-чуть потоптавшись, стала изображать картины. Первая была непристойная. Елена изобразила половой акт в стиле Майкла Джексона. На лице у нее сияла улыбка. Вторая картина была изображением поцелуя. Елена поцеловала воздух, потом быстро развернувшись поцеловала тоже место с другой стороны. Потом она сложила руки по швам. Улыбка исчезла с ее лица. Елена медленно легла на пол. Потом резко вскочила, вытащила изо рта что-то круглое и плавным движением кинула в сторону. Потом Елена ссутулилась и пошла, словно опираясь на палку….

Елена двигалась на удивление хорошо. Похоже, она когда-то занималась пантомимой. Многие стали догадываться, о чем идет речь, но как-то все было запутано.

– А вот и мой подарок, – услышала Варвара вкрадчивый голос сзади. Варвара вздрогнула от неожиданности. Она узнала этот голос. Варвара обернулась. Это была Елена. Она была в том же костюме дамы Червей и в такой же маске. Варвара посмотрела на сцену. Двойник Елены изображал ссору между двумя персонажами.

– А это кто? – удивленно спросила девушка, показывая на сцену.

– Это моя пантомима…

Петр и Максим тем временем стояли у самой сцены. Максим снимал танец. Губернатор тоже подошел поближе. Ему очень нравилось, как его жена двигается. Он почувствовал сексуальное возбуждение. Варвара осталась позади всех.

Елена подняла правую руку и протянула Варваре красное яблоко.

– Это подарок? – уточнила Варвара.

– Подарок от мачУхи, – чуть улыбнувшись, сказала Елена.

Варвара посмотрела на яблоко. Оно было большим и красивым, переливалось в темноте.

– Оно отравленное? – спросила Варвара.

– Ты хочешь знать? – перестала улыбаться Елена.

– Да.

– Проверь.

Варвара улыбнулась и снова посмотрела на яблоко…

Тем временем на сцене двойник Елены снова изображал любовь, но этот раз страстную, злую и яростную. Похоже, приближался финал. Во всяком случае, песня заканчивалась…

Варвара смотрела на Елену. Елена смотрела на Варвару. Они словно любовались друг другом…

Двойник Елены снова изобразил половой акт. Это был очевидный конец. Варвара отвела, наконец, взгляд от своей мачУхи, взяла яблоко и, открыв рот, поднесла его к зубам…

– Что вы делаете? Не смейте?

Франц вырвал яблоко у Варвары. Тут же двое охранников схватили Елену под руки. Третий сорвал с нее маску. Это действительно была Елена.

Тем временем пантомима закончилась и ее двойник тоже сорвал с себя маску… Это был Евгений. Гости ахнули. О подмене никто не догадывался. Губернатор поморщился. Он только что реально хотел мужика.

– Борис Николаевич, – окликнули его. Губернатор обернулся и ахнул. Его жена пыталась вырваться из рук охраны.

– Возможно это попытка убийства, – сказал, подходя к губернатору Франц, показывая яблоко. – Надо отправить на экспертизу. Допускаю, что оно отравлено.

– Лена, что это? – нахмурив брови, сурово спросил губернатор. – Как ты могла?

– Что могла?! – закричала Елена. На лице ее блеснули слезы. – Что вы все от меня хотите?! Что бы я стала чокнутой идиоткой?! Дождались?! Что я вам сделала?! Что?!

Варвара быстро подошла к своей мачехе, решительно освободила ее руки от цепких ладоней спецназовцев и крепко обняла.

– Ну, ну, ну, – сказала Варвара, гладя ее волосы. – Спасибо за подарок, Елена. Или лучше Лена?

– Лучше Лена, – вытирая сопли, пробурчала мачеха и, взглянув в глаза Варваре, улыбнулась.

Тем временем со сцены прибежал Евгений в платье.

– Отпустите сестру, – крикнул он, разводя руки. – Шуток не понимаете?

Евгений хотел забрать яблоко у детектива, но тот не дал.

– Думаете, оно отравленное что ли? – засмеялся Евгений – Ёпрст, сколько сказочных персонажей наплодилось. Борис Николаевич, и вы туда же что ли?

Губернатор, не отвечая, подошел к дочке и жене, что бы обнять их обеих.

– Хорошо. Все понял, не дурак, – сказал детектив, поднимая руки. – Шутка слишком виртуозная. Дергаюсь автоматически.

– Отдайте тогда яблоко. Я проголодался, – сказал Евгений.

– Нет-нет, не просите, – сказал Франц, пряча яблоко в карман. – Оно все равно пойдет на экспертизу.

– Евгений, – обратился губернатор к брату жены, переодетому в женское платье. – Хочешь жениться, так женись уже. А то такие эксперименты по-разному кончаются.

Все засмеялись.

Детектив посмотрел в сторону и случайно наткнулся на Снежную Королеву. Она была в метрах пяти и сурово смотрела на Варвару.

«Она явно что-то хочет», – мелькнуло в голове у детектива. Он даже хотел подойти к ней и завести разговор, что бы «пощупать» объект хотя бы словами. Но попадать впросак второй раз за вечер не хотелось, а вероятность, что подозрения иллюзорны, была большой.

3.15

Оркестр вернулся. Музыканты переоделись в повседневную одежду, как будто собрались домой. Только Спиноза остался во фраке. В руке у него появилась дирижёрская палочка. Он суетливо стал рассаживать оркестр прямо в партере. Музыканты устанавливали пюпитры, раскладывали ноты, настраивали инструменты. Зал наполнился звуками. Из оркестровой ямы вытащили дирижерскую тумбу и установили посреди партера. Спиноза забрался на нее, внимательно посмотрел вокруг, после чего снова стал двигать музыкантов. Закончив приготовления, Спиноза подошел к губернатору.

– Борис Николаевич, – сказал он. – Мы готовы.

– А нам что делать? – уточнил губернатор.

– Жевать бутерброды, – улыбнулся дирижер. – Попробуйте не обращать на нас внимания.

– Не обращать внимания? – засмеялся Лось, стоящий рядом. – Я сегодня весь вечер вспоминаю моего одноклассника и соседа, который гудел в саксофон по выходным. Он дал мне такой же совет, не обращать на него внимания, и получил за это в челюсть справа. Мои предки заплатили штраф, а я стал спокойно спать по выходным.

– Сеня, что за хамство? – засмеялся губернатор.

– Да это не намек, – захохотал Лось. – Просто поделился своим самым музыкальным воспоминанием. Играйте, как хотите. Я могу и в фойе выйти.

– В человеческом теле есть места ласковое воздействие на которые может кардинально изменить планы человека на ближайшее будущее, – со снисходительной улыбкой сказал дирижер. – В человеческой душе тоже есть такие места. И только музыка может их касаться.

– Да вы что? – улыбнулся Лось. – А если вместо души ветерок гуляет?

– Даже если вместо души вкусненькая котлетка. Начинаем?

– Начинайте.

Спиноза вернулся к своей тумбе, запрыгнул на нее и поднял вверх дирижерскую палочку. Шум настраиваемых инструментов тут же стих.

– «Купальская ночь», вариации на тему Сибелиуса, – громко объявил Спиноза и взмахнул палочкой. Прошло с полминуты, когда появились первые звуки. До этого машущий руками дирижер смотрелся немножко по-идиотски. Но музыка началась. Звуки быстро заполнили помещение. Заиграла симпатичная мелодия. Музыка звучала совершенно по-другому, чем из оркестровой ямы. Достаточно скоро все разговоры прекратились и гости, завороженно стали перемещаться по партеру в поисках места, где музыка слышна лучше всего. Оказалось, что лучший эффект достигается постоянным перемещением в пространстве. Вступили ударные. Ритм был сложный, но понятный…

Александр, наблюдающий за происходящим с бельэтажа, достал IPhone и стал снимать видео – очень уж симпатичной получалась картинка. Между рассаженных музыкантов медленно ходили гости, словно крысы за невидимым Гамельским флейтистом. Когда дирижер вскидывал свою палочку вверх и оркестр выдавал sforzando, то есть резкое ударение звуков, и все гости вместе подпрыгивали, у кого как получалось. У Александра тоже дергалась нога.

– Ну, Корнелий, – сказал сам себе Александр, – давай, монстр, зажигай. Окупай вложения.

Александр был доволен. Губернатор с друзьями скакал вместе со всеми. Конечно, выговор за сорванный бал-маскарад был неизбежен, но увольнение уже было крайне маловероятным.

…Полина не танцевала. Она стояла в углу, облокотившись на один из пустых диванов и смотрела, широко распахнув глаза. С ней произошло что-то очень странное. По ощущениям она словно вынырнула на поверхность с большой глубины. Все вокруг стало другим. В воздухе беспорядочно летали какие-то пузырики, у музыкантов на одежде вспыхивали и гасли огоньки, у Спинозы из дирижерской палочки то и дело вырывался огонь. Ей казалось, что она стала дышать по-другому. Или может совсем перестала дышать. Ее это не пугало, но настораживало. Тело стало другим, и она боялась, что не справится с управлением. Только Сера мог бы ей помочь, но он, как нарочно, куда-то пропал…

…Милана сидела на диване и, не отрываясь, смотрела на Варвару, то появляющуюся, то исчезающую за гостями. Варвара стояла недалеко от Спинозы, с улыбкой покачиваясь в такт, но в общем сеансе гипноза не участвовала. Милана сжимала рукоятку пистолета, снова перепрятанного в муфту. Меньше всего ей сейчас хотелось снять свое маскарадное платье, смыть дикий грим, напялить джинсы с топом и вернуться домой. «Никогда, – вслух прошептала она. – Ни-ког-да». Сейчас должно было все измениться, остановиться, кончиться. Но Милана никак не могла подняться с дивана…

3.16

Вариации длились уже минут 20, а гостей по-прежнему не отпускало. Приближалась кода. Зайка издавала жуткие вопли, размахивая руками. «Ёу! Ёу! Ёу!» – кричали, прыгая в обнимку, Петр с Максимом. Тихо всхлипывая, закатывала глаза от блаженства счастливая Елена. «Спартак – чемпион!» – смеясь, орали Лось и Вахтанг, прыгая с ноги на ногу. Детектив Франц тоже танцевал, подмигивая то левым, то правым глазом.

Наконец, ритм сломался и понеслась длиннющая кода. Гости остановились, кто где был и судорожно затряслись. «Ба-ба-бах!» – зазвенели литавры и повисла абсолютная тишина. Тишина длилась несколько секунд, пока не раздались овации. Спиноза с торжествующей улыбкой раскланялся, после чего сделал знак музыкантам. Они встали и тоже поклонились.

– Спасибо, спасибо, – кивая головой, сказал дирижер. – Это наш подарок прекрасной Варваре. Для законченности нам не хватило большого костра. А ведь можно было договориться с пожарными. Тогда бы вы бы улетели гораздо выше.

– И-а! И-а! И-а! – громко прокричал губернатор, как осел. Спор он проиграл. Все засмеялись. Борис Николаевич помахал дирижеру рукой. Спиноза, смеясь, помахал в ответ.

– Если не возражаете, я отпущу музыкантов, раз появилась такая возможность, а то у нас завтра репетиция с утра, – попросил дирижер.

Кто-то захлопал и опять понеслись аплодисменты. Музыканты, откланявшись, взяли инструменты, ноты, пюпитры и потащили их в сторону оркестровой ямы. Побросав там свое добро, музыканты потянулись на выход.

– Слушай, Николаевич, – сказал, подойдя к губернатору Вахтанг, – я тоже пойду. Спать хочу не могу. Только поцелую Варвару.

Вахтанг подошел к имениннице, поцеловал в щеку и крепко обнял.

– Вахтанг, подожди чуть, – засуетившись, сказал губернатор. – Сейчас все вместе поедем. Варвара, поедешь с нами? – Варвара кивнула. – Сейчас попрошу Санька, что бы включил какую-нибудь музыку, не отягощенную претензиями, и поедем. А народ пускай гуляет, сколько хочет. Времени 12 только.

– Николаевич, ну что за комсомольские привычки ходить гуртом, – сказал Вахтанг, – Отвези меня. Я вас там подожду, на природе. Посидим потом, в картишки перекинемся. Просто мне тут топтаться поддастало.

– Хорошо, какая проблема, – сказал губернатор. – Ты только не вырубайся, подожди нас. Столько не виделись.

– А ты сборы не затягивай, – попросил Вахтанг. – Эй, Лось, поедешь со мной?

– Езжай один. Я тут подожду, – ответил Лось, присаживаясь на диванчик. – Отдышаться надо. Сто лет не танцевал.

Губернатор, махнув рукой Вахтангу, побежал на бельэтаж отдать последние указания Александру.

3.17

– У тебя руки замерзли? – спросила Варвара Милану, которая не спеша подошла к ней. Руки Миланы были спрятаны в голубую муфту.

– Есть немного, – криво улыбнулась подруга. – Домой собираешься?

– Да. Пора. Ты не болеешь? Тебя трясет всю, – заботливо спросила Варвара.

– Не знаю. Какая разница. Думаю, что нет. А может… Не знаю, – запуталась в словах Милана. – Ничего не хочешь у меня спросить?

– Спросить, – не поняла Варвара. – О чем?

– Ну, скажем… о Володе.

Варвара улыбнулась.

– Понятно. Вот в чем дело? А я думаю, что ты такая сложная сегодня. Ты все еще его любишь?

– Да. Я буду любить его всегда, – ответила Милана.

– Милки Вэй, – вздохнула Варвара, – любовь – это не чемодан, к сожалению. Я бы с удовольствием собрала бы всю его любовь, щелкнула замочком и принесла бы тебе. Пользуйся на здоровье, делай с ней, что хочешь. Но так не получается.

– Он приходил к тебе? – насупив губы, спросила Милана.

– Так ты сама все знаешь, – ответила Варвара.

– Я только знаю, что приходил.

– А больше ничего и не было. Да, он сильно меня удивил, когда влез ко мне ночью в окно, как Ромео. Я даже забыла спросить, как он сумел разминуться с охраной и собаками.

– И ты его послала?

– Наверное. Он просил то, чего у меня нет.

– Да ладно, – зло усмехнулась Милана. – Чего такого у тебя нет? Он просил доплюнуть до Луны или перепрыгнуть Южное шоссе в час пик? Он хотел тебя и только. Просто секса. У тебя что ли нет тебя? Нет этих сисек, этой пи*ды? В чем проблема-то? Нашла сокровище. Видишь, парнишка влюбился в тебя, так будь человеком, успокой его. Брезгуешь в себя пускать, так скажи, что месячные и отсоси или хотя бы сиськи дай помять. С тебя убудет что ли? Так трудно быть хоть чуть-чуть доброй?

– Я не знаю, что такое быть доброй. У меня нет того, что он просил, – решительно ответила Варвара.

– Он говорил, что убьет себя, если ты ему не дашь? – прохрипела Милана.

– Точно не помню, что-то наподобие… – Варвара посмотрела на подругу и все поняла. – Он убил себя?

Милана кивнула.

– Выпрыгнул с 15-го этажа.

Варвара закрыла лицо ладонями и отвернулась.

– Повернись сюда, – хриплым голосом приказала Милана.

Варвара повернулась и опустила руки. Она плакала.

– Ты убила его. Я убью тебя.

Милана достала из муфты пистолет и навела его на Варвару. Именинница посмотрела на пистолет, на подругу и ничего не сказала.

«Ты убила его. Я убью тебя. Вроде неплохо закончила. Надо еще что-нибудь добавить. Или стрелять уже?– вихрем крутилось в голове Миланы. – Сказать, что Володя тебя на том свете поймает и изнасилует, сука. А потом все черти тебя будут драть во все дыры миллиард лет, что бы ты знала, сука. Я ж хотела еще папашу ее пристрелить и, вообще, всех тут. Да, стреляй уже, дура. Стреляй»

– Стой! – раздался громкий оклик. Это кричал Франц. Он выходил в буфет и только вернулся. Он сразу увидел, что происходит и рванул к ним.

Милана закрыла глаза и выстрелила…

Корнелий тоже в последний момент увидел девушку с пистолетом, наведенным на Варвару. Он был в двух шагах. Он видел, как ее палец начинает спускать курок и, недолго думая, совершил невероятный прыжок, пытаясь закрыть собой именинницу. Ему это удалось. Выпущенная пуля звонко ударила ему в плечо…

В следующее мгновенье Милану сбил с ног сотрудник охраны. Он выбил у нее пистолет и на инстинкте ударил под дых. Девушку сразу же вырубило. Изо рта вылетела пена с кусками еды и потекла по бледным щекам…

Губернатор после окрика Франца тоже увидел Милану с пистолетом. Увидел с бельэтажа, где давал Александру последние поручения. Сердце у губернатора остановилось. Потом был героический прыжок-спасение Спинозы, подоспела охрана. Сердце снова забилось, и губернатор бросился к дочери. Через полминуты он, наконец, сжал ее в своих объятиях. Варвара с трудом выбралась из них и отошла в сторону. Губернатор подбежал к дирижеру. Его уже осматривал главврач областной больницы.

– Ну что? – спросил губернатор.

– Все прекрасно, даже удивительно,– успокоил его главврач. – К счастью, это травматик. В принципе, им можно и убить при определенных обстоятельствах, но у нас только гематома. Кость цела. Вот если бы попало в Варвару, думаю, изуродовало бы пожизненно., а может и убило бы.

– Что за дела, – засмеялся дирижер, – рисковал жизнью, а даже кость не треснула. Как говорится, верните деньги.

– Корнелий, дорогой мой. Я ваш должник пожизненно, – сказала губернатор, аккуратно обняв дирижера. – Даже не знаю, как вас отблагодарить.

– Еще три «и-а» и мы в расчете.

Губернатор, смахивая слезы, засмеялся.

– Давайте проедем-ка в травматологию на всякий случай, – предложил главврач.

– Нет, – категорически заявил дирижер. – Вы же сами видите, что обычный синяк. К тому же я не закончил выступление.

Тем временем Милану в бессознательном виде положили на носилки и унесли в сопровождении охраны.

Губернатор подошел к Варваре. Девушка сидела в глубокой задумчивости, только слезы текли из глаз.

– Ладно, доченька, поехали домой. Все позади.

Варвара молча встала. Губернатор, обняв, прижал ее к себе.

– Борис Николаевич, можно одну минутку, – окликнул губернатора дирижер. Губернатор обернулся. – То есть не одну минутку, а минут 5-6. Я просто приготовил один номер для Варвары и для вас. Долго готовил и мне будет очень обидно, если вы и ваша дочь его не увидите и не услышите.

– Может в другой раз? – попросил губернатор.

– Это одноразовый номер и приготовил я его специально для этой ночи.

Губернатор посмотрел на Варвару. Дочка смотрела в сторону и была недоступна.

– Хорошо, – сказал губернатор. – Только покороче, если можно. Нас ждут…

3.18

– Что ж за день такой. Видно же было по этой Снегурочке, что она неадекватная, что что-то задумала. Почему ты ее не остановил, – бормотал себе под нос Франц, отойдя в сторону. – Это все пантомима тебя сбила, насочиняли фигни, а ты побежал как собачка. Ты переоценил свои силы, думал, будешь следить за толпой и увидишь каждого. Фиг там, милый Франц, фиг там. Тебя обмануть проще простого, ложный ход в сторону и ты не удел. Если происходит больше одного события, то ты сразу в проигравших. Для большой компании количество принципиальней качества. Хорошо еще, все обошлось. Скорей бы домой. Сейчас губернатор уедет и сворачиваем лавочку. Что Спинозу дернуло стихи читать?… Да уж. Если бы не он это был бы самый кошмарный вечер в твоей жизни. Вот так людей ненавидеть. Но он, конечно, тот еще фрукт. Что он там читает? Когда же это все закончится?… Может Ларису проводить? Не будет ли это слишком резко? Но мы же не школьники. Или вечные школьники, когда хочешь сократить дистанцию?…

Тут Франца отвлек резкий неприятный скрип. Он поднял глаза и увидел причину этого скрипа. Внутри у детектива упало все, что плохо держалось. Мимо него, в двух метрах, поскрипывая, прошел маленький человек, карлик, на левом глазу у него была черная повязка, а вместо правой ноги – ярко-оранжевый костыль…

3.19

Пронзая тьму ночную светом фар

Сквозь лес летел по трассе человек.

Он торопился просто по привычке

Он опоздать не мог, как не старайся,

Но мчался быстро, потому что ночь,

Дорога ровная, разметка свежей

Краской указывала путь и торопила

Вперед – вперед. И не одна машина

Не пролетала мимо.

А зайцы куда спешат?

Казалось бы, если тебя не хотят съесть,

То зачем так бешено скакать?

Тем более ночью?

Тем более, через дорогу?

Тем более под колеса летящего автомобиля?…

Человек увидел в свете фар безумного зайца.

Он не готов был совершить убийство,

Крутанул свой руль, зацепил отбойник и ***ц

Он вылез в ночь, был жив и, слава Богу.

Над головой качало звезды небо

Как в колыбели малое дитя.

Было прохладно, кожей воздух пить

Хотелось, захлебнутся, утонуть.

Он шел вперед, вдыхая влажный лес

И смахивая кровь с лица ладонью.

Промокли шорты, тапки и носки

И паутиной затянуло горло

И папоротник ноги заплетал

А он все шел и шел

Ему казалось, он знает

Самый правильный маршрут

Конец в конец – путь

Превращая в точку

И только цель, как яблоко, в руке…

Его кто-то толкнул.

Ночью в лесу любой «кто-то» – монстр.

Он обернулся, замахал кулачками.

Когда-то умел драться, а сейчас не факт.

Никто на него не бросился. Он понял,

Это знак, что он почти пришел.

Он побежал быстрей, ломая ветки,

А может чьи-то руки-ноги-лапы-

Плевки-копыта-щупальца– рога.

И вот…

…Цветок в ночи, рубиновый, как пламя

Горел пред ним и выжигал на нем

Чудесный иероглиф, как корону,

Как свободу – не одной ерунды от другой ерунды–

А как свободу…

Разный сброд стучал-долбил в спину

Орал: «Уйди, зачем тебе это?

Вернись на трассу, кто-нибудь да проедет,

Тебе в больницу надо. Где твой мобильный?

Где вообще твой мобильный?

Ты умрешь без мобильного.

Все умирают без мобильного и ты умрешь.

Вернись на трассу. Домой.

К детям. К жене. К себе. Вернись.

Ау!»

Он долго сидел перед цветком

Свернув колени, сложив ладони.

Как же все просто.

Просто берется.

Он сорвал цветок.

Цветок трепыхался, хотел вырваться, убежать,

Но он был таким слабым, что казалось

Просто ветерок его колышет….

Она отвела детей в садик. Зашла в магазин.

Купила бананы, яблоки, апельсин.

И пошла в больницу, навестить мужа

Разбившего насмерть новый «Пежо»

И башку сломав себе заодно.

Три дня муж лежал в реанимации,

Потом перевели в психиатрическое отделение,

«Свихнулся, надеемся, что временно», -

Сказал доктор, нервно теребя шнурок на халате.

Выздоровление было бы кстати,

Потому что не плачено

за квартиру, за садик, за занятия каратэ.

И вообще, чуть ногу не сломала вчера в темноте.

Муж хихикал, рассматривал свои слюни

Словно ему нравилось быть придурком.

Ее не узнавал, хотя и подмигнул один раз.

В целом, положительной динамики

Она не разглядела.

Три минуты свидания прошли, фрукты передали,

Она решила пройтись домой пешком.

Погода была гулябельной.

Не жарко. Без дождя.

Она шла по парку, обогнула памятник Ленину.

Слезы наворачивались на глаза,

Раздражали беззаботные люди

И их тявкающие собаки и дети…

Все-таки 15 лет уже вместе,

Оба мальчика на него похожи,

Особенно Федор,

Разное было и, похоже, больше ничего не будет.

Что ж творится, Господи?

Надо позвонить Катюхе.

Она не знала, что через час в продуктовом

Знакомая кассирша вместо сдачи

Навяжет лотерейный ей билет

И в воскресенье выиграет она два миллиона.

А через месяц ее начальница на корпортативе

С пьяну директора пошлет и

Начальницей ее назначат,

а это премия плюс два оклада.

А через полтора месяца Федор

пройдет кастинг на «Минуту славы».

Конечно, выиграть конкурс

Тупо надувая мыльные пузыри

Будет не просто,

Но главное же верить!

Земля когда-то круглою была,

Исхоженною, грязной, неподъемной.

Теперь она, как царская фата

Лежит на столике, искрясь от предвкушений….

3.20

Карлик, скрипя костылем, подошел к Спинозе, декламирующему стихи, и встал рядом с дирижерской тумбой. Они перекинулись взглядами. Дирижер еле заметно кивнул. Они, конечно же, были знакомы. Франц спрятался за диван. Он напряженно думал.

«Вечер не закончился. Спиноза специально не отпускает от себя гостей. Он чего-то ждет. Чего? Сын! Его сын. Как я мог забыть. Что меня сегодня все сбивают с толку. Надо срочно его найти. Иначе… Фиг знает, что иначе, но надо срочно его найти. Где он сейчас? Тут его нет. Фойе? Нет. Конечно, служебные помещения».

Детектив трясущимися руками достал из кармана телефон и набрал полковника Здоровенько.

– Что ж ты эту королеву снежную сразу не арестовал? Хотел же, – начал было полковник, но детектив сразу его прервал.

– Не время. В служебных помещениях 345 комнат. В одной из этих комнат сын дирижера. Помнишь его?

– Ох, мать, – расстроился полковник. – Что опять не так?

– Помнишь?

– Того парнишку дохлого? Помню.

– Надо его немедленно найти и взять под охрану. Прямо сейчас. Позвони, как найдете. И не отпускайте его никуда. Охраняйте, как пойманного террориста. Арестуйте его. Понятно?

– За что? Что он натворил? Он же дохлый совсем.

– Он ничего не натворил. Просто с ним мы сможем контролировать ситуацию. Бегом. Времени нет. Держи на связи.

Франц положил трубку.

– Куда же пропал Сергей? – спросил сам себя Франц. – Сам знаешь. Готовится к «мочилову».

Спиноза закончил чтение стихов и поклонился. Он читал медленно, артистично раскачиваясь и крутя дирижерской палочкой. Гости были в недоумении. К чему и зачем это было прочитано, никто не понимал. Но вечер был странный, так почему бы и нет.

Еще больше чем стихи удивлял, непонятно откуда взявшийся, колоритный карлик с оранжевым костылем. Он встал рядом с дирижером, словно сторожевая собака. Лицо у него было злым и пугающим, каким-то не здешним.

Губернатор, увидев, что дирижер закончил, громко зааплодировал.

– Прекрасно, – сказал он Спинозе. – Не очень, конечно, понятно к чему это все. Но в целом прекрасно.

– Поэма называется «В поисках Варвары», – сказал дирижер.

– Да? – не понял губернатор. – Похоже, ее не очень-то нашли. А это кто?

Губернатор кивнул на карлика, который в ответ скорчил злобную мину.

– Это мой стюард.

– Да? – опять не понял губернатор. – В любом случае, мы уезжаем. Устали. Тяжелый получился вечер.

– Но я еще не закончил, – сказал Спиноза.

– Закончите без нас. Мы уезжаем.

Губернатор повернулся к гостям.

– Друзья, – сказал он. – Спасибо что пришли. Спасибо за поздравления и подарки. Варвара вас тоже очень благодарит, но сами видите, какой тяжелый вышел вечер. Еще увидимся.

Губернатор посмотрел на дочь. Она была в подавленном состоянии. Борис Николаевич обнял ее, и они не спеша пошли к выходу.

– Никто отсюда не выйдет, – вдруг прокричал дирижер.

– Да что ж такое, – вздохнул губернатор. – Как с ума все посходили. Минуточку, доча.

Губернатор повернулся и пошел навстречу дирижеру.

– Корнелий Адамович, вас-то что за клещ укусил? Если хотите еще серенаду спеть, прекрасно, хотите пожонглировать, замечательно, хотите встать на голову, великолепно. Не надо только заплывать за буйки. Мы уходим.

Тут одноглазый карлик совершил неожиданный прыжок – на метра три в длину и метра два в высоту. Он подлетел к губернатору и ударил ему кулаком по носу. Удар был такой силы, что показалось, кулак пробил голову насквозь. Губернатор не устоял на ногах и рухнул на пол. На лице у него вместо носа было кровавое пятно. Гости ахнули и попятились назад. Варвара бросилась к отцу. У него в судороге бились ноги.

– Никто отсюда не выйдет, – повторил дирижер спокойней. Он кашлянул и поднял руку – Уважаемые гости, я сегодня всех вас собрал здесь…

– Эй ты, чмо заморское, – прервал его Лось, вставая с дивана. Он был в шоке от происходящего. – Я сейчас смастерю из тебя песочные часы.

Когда-то этой фразой Лось презентовал долгую и мучительную смерть.

Дирижер махнул в его сторону дирижерской палочкой и Лось вспыхнул огнем. Гости заорали и стали сжиматься в кучу. Охранники бросились сбивать огонь со скачущего и орущего авторитета.

– Уважаемые гости, послушайте меня, пожалуйста. У меня очень важная информация для вас. Не для меня важная, а для вас, – стал кричать дирижер…

У Франца, который по-прежнему прятался за диваном, заиграл телефон. Звонил полковник Здоровенько.

– Выводи людей! – проорал в трубку полковник. – Тут засада, террористы! 5 наших положили! Выводи людей!

Раздался хлопок и связь оборвалась.

– Поздно, – сказал себе Франц и достал свой старенький пистолет Макарова. Он проверил обойму, предохранитель, положил пистолет в карман и, поднявшись в полный рост, быстро пошел к гостям, сбившимся в кучу.

…– это больше техническая информация, – продолжал дирижер, крутя своей палочкой. – Она вам пригодится в ближайшие полчаса. Сейчас все закончится. Осталось чуть-чуть.

Наконец все замолчали.

– Господа и дамы, – продолжил дирижер, – считается, что со смертью приключения заканчиваются. Есть такое устойчивое мнение. Но я хочу вас предупредить, что приключения заканчиваются не для всех и не для вас точно. Сейчас для вас начнутся увлекательнейшие догонялки. Кому было скучно? Сейчас будет весело. Точнее не скучно, потому что веселиться будут другие. И ваша дальнейшая жизнь, то есть посмертная жизнь, простите за оксюморон, зависит от вашей реакции, скорости ног, ну и отваги. Монстры, которые будут вас пожирать не сильней вас. Вы же люди, а страшней человека монстра нет. Просто эти монстры голодны, а вы испуганы и вкусны. Если вам удастся спрятаться или убежать или отбиться, то вы спасете себя сами. Это абсолютно реально сделать, хотя и непросто. Кстати, монстры уже тут, скоро вы их увидете…

Дирижер замолчал. Он явно чего-то ждал. В это время карлик с костылем подскакал к гостям и, смеясь, зарычал на них. Гости попятились. Тут неожиданно из толпы выскочили феи-близняшки. Они, сурово нахмурив брови, прокричали карлику:

– Злой вонючий Карабас, превращайся в унитаз!

Феи махнули своими палочками и свершилось чудо. Карлик действительно превратился в блестящий белый унитаз с ярко-оранжевой крышкой. Как это случилось, никто не понял.

– Урра! – закричали близняшки и сурово посмотрели на дирижера. Тут же из толпы выскочил Евгений, а за ним Елена. Они схватили девочек и, прикрывая их своими телами, увели назад в толпу.

– Спасибо за сантехнику и за то, что увели детей, – удивленно смотря на унитаз, покачал головой дирижер. – Не очень хотелось превращать их в свечки. Хотя по-своему это бессмысленный поступок, потому что они все равно сейчас сгорят, а с другой стороны – если это бессмысленно, то в чем тогда смысл… Полина!!! – неожиданно заорал дирижер, – Ну где он?! Куда он делся?!

– Не знаю, – спокойно ответила девушка.

3.21

Полина стояла первой среди гостей. Точнее все люди за ней спрятались. Она смотрела на дирижера и видела за ним женщину в черном. Это была Игната. Тот самый запах, афродизиак из комнаты без окон, заполнил все пространство. Гости думали, что это запах догорающего Лося, но это была Игната. Полина видела, как она прилетела. Это случилось, когда дирижер читал поэму. Раздался грохот, точнее скрежет жуткой громкости. Его слышала только Полина и дирижер. В стене образовалась пробоина. Дирижер в тот момент расплылся в улыбке и замахал палочкой, приветствуя ее.

Игната действительно была похожа на рыбу. Только не на щуку, а скорее на толстолобика. Она была размером, как автобус с гармошкой. Демоница сделала несколько кругов по залу, задевая развевающимися покрывалами, ничего не подозревающих гостей, и приземлилась рядом с дирижером, превратившись в женщину. Она встала за спину Спинозе и обняла его. Полина поняла, что история про мага-алкаша на самом деле правда. Только на место алкоголика надо было поставить маэстро с мировым именем.

Как только появилась Игната в зале неоткуда стали появляться мерзкие существа чем-то похожие на бульдогов. Они стояли на задних лапах и были метра полтора высотой. С зубов у них капали слюни. Вскоре они заполнили весь партер. Псы крутились вокруг гостей, но напасть на них не могли.

Из оркестровой ямы вышло еще четыре карлика. Они несли носилки. На носилках без сознания лежал Сезар. Карлики быстро доскакали до дирижера и поставили носилки рядом.

– Что с ним? – испугался дирижер за сына.

– Болеет. Сознание потерял, – пискливым голосом сказал один из карликов.

– Так нельзя. Приведите его в чувство и быстрее. Времени нет, – приказал дирижер своим слугам.

– Слушаюсь, господин, – пропищал карлик. Тут же появилась аптечка, шприц, жгут.

Один из карликов стал набирать жидкость из ампулы.

Дирижер вернулся к гостям.

– Я так не играю, – взмахнул он руками, обращаясь к Полине, – Время вышло. Я начинаю один.

Спиноза вылез из объятий Игнаты и сделал пару шагов навстречу гостям.

– Господа, вы слышали, что огонь бывает разный? Сейчас вы сгорите в самом поверхностном, неинтересном, ни к чему не обязывающем, огне. Этот огонь не очищает, не преображает, даже не мучает долго. Он просто убивает, превращая все в пепел.

Дирижер махнул палочкой и вспыхнули шторы на сцене, махнул еще раз и загорелся выход в фойе, махнул снова и загорелся бельэтаж. Раздались вопли пылающего Александра. Несколько псов-монстров бросились к нему наверх.

Тут из толпы гостей с пистолетом выскочил Франц с вытаращенными глазами. Не говоря ни слова, он с пяти метров стал стрелять в дирижера. Вместо 6-го выстрела раздался щелчок, кончились патроны. Да и без разницы. Пули все равно не достигали цели.

– Все это бесполезно, друг мой Франц. Но не бессмысленно, – сказал чуть нараспев Спиноза. – Скажу тебе, как бывшему атеисту, не зацикливайся на ерунде. Ты ей ничего не должен. Удачи.

Спиноза сделал движение своей палочкой в сторону Франца, но Полина закрыла его собой. Дирижер опустил палочку и зарычал.

– Полиночка, не усложняй. Я тебе потом все объясню, – прорычал дирижер.

И тут раздался громкий хлопок. В зал непонятно откуда влетело что-то круглое, похожее на большой снежный ком. Этот ком попал точно в дирижера. Дирижер отлетел на несколько метров. Его палочка улетела в огонь. Игната тоже упала. Их обоих тут же спаяло льдом. Из снега выскочил Сера на своей суперколяске. Включив суперскорость, он через секунду был рядом с Полиной.

– Уходим! – громко крикнул он в толпу окончательно испуганных людей. – Не отставать!

Потом Сера повернулся к Полине и Францу.

– Франц, за мной. Полина, будешь последней, – быстро приказал он и помчался в сторону горящего выхода в фойе. Франц пошел быстрым шагом, но поняв, что не успевает, понесся за Серой со всех своих коротких ног. Тем временем псы-монстры стали выскакивать в обычную реальность. Они показывались из неоткуда и тут же исчезали, чем доводили до истерики оставшихся в живых людей. Один из псов вцепился в руку Евгению, который пытался организовывать испуганную толпу. Тут же злобный пес получил в морду черным пушистым помпоном. Это выстрелил Сера. Монстр разлетелся на мелкие кусочки, которые пеплом опустились на пол. У Евгения остался сильный ожог.

Сера развернул коляску и из супер пушки выстрелил в горящий выход номер два. Шторы разлетелись. Образовалось что-то похожее на ледяную дыру в кольце огня. Сера, продолжая стрелять меховыми помпонами в чудищ, показывающихся то тут, то там, подлетел к Францу.

– Служебный вход. Комната номер два, – Сера протянул Францу пакет с помпонами. – Заводи всех внутрь. Пусть все стоят лицом к выходу. Двери оставь открытыми. Найди Олю и Олю. И буфетчиц не забудь. Я сейчас.

Сера лихо развернулся и, объехав толпу, притормозил рядом с Полиной, идущей позади всех.

– Не скучала? – спросил он.

– Очень, – ответила девушка.

Сера видел, как Игната поднимает на ноги дирижера.

Через несколько мгновений толпа людей вылетела из горящего зала. Последними вышли Сера и Полина. Тут же огонь с новой силой стал уничтожать зал оперного театра.

Франц помнил план здания. Он сразу нашел комнату номер два. Двери уже были открыты. Франц встал рядом с входом, пропуская вперед людей.

– Заходим быстро! Становимся лицом к выходу! Быстрее! – кричал он, сжимая в руках суперпомпоны. Псы выскакивали постоянно. У Франца получалось кидать помпоны достаточно метко, но все равно многие гости были обожжены. Когда уже почти все люди зашли, к Францу подрулил Сера.

– Где Оля и Оля? – спросил он, скрипя тормозами.

– А что это? – не понял Франц.

– Это Оля и Оля. Покричи!

Детектив зашел в забитую людьми комнату и громко крикнул: «Оля и Оля! Оля и Оля!» Тут же из толпы выскочили две высокие девушки в черных платьях, которых нанял Сера на этот вечер.

– Ваш выход, – сказал им супергерой. Девушки зачем-то приложили руки к голове. Они были испуганны, как и все. – Ты здесь. Ты здесь, – расставил их Сера с двух сторон от входа и всунул им по пачке листов. – Ваш текст. Как репетировали. Держите ритм. На три-четыре. Три! Четыре! – Сера махнул рукой.

Девушки взяли листы и стали по возможности синхронно кричать:

– Гаудеамус игитур, Ювенес дум сумус! Пост йокундам ювентутем, Пост молестам сенектутем, Нос хабебит хумус. Раз. Уби сунт, кви анте нос Ин мундо фуэре? Вадеас ад суперос, Транзеас ад инферос Хис си вис видере! Два…

– Это латынь? – уточнил Франц.

– Да. Псины боятся латыни.

– Это молитвы?

– Понятия не имею. Просто латынь. Псов от нее тошнит. Полина будешь за старшую, – Сера взял девушку за руку. – Ты за них отвечаешь.

– Хорошо.

– Франц, вот тебе оружие, – Сера отстегнул от коляски пластиковое ружье с набитое помпонами и протянул детективу. – Псов сейчас будет еще больше. Просто так не стреляй. В помещение они не пройдут пока Оли читают. Следи за Олями и охраняй их. Хотя пока Полина с вами, проблем не будет. Минут 10-20 потерпите и все закончится.

– А нам что делать?! – взвизгивая, прокричала из комнаты Елена, засунув пол ладони в рот.

– Молитесь Богу. Лишним не будет, – крикнул в ответ Сера.

– Я тоже, пожалуй, попробую, – сказал Франц и перекрестился трясущимися руками.

– Ладно, удачи, – сказал Сера, разворачиваясь. – Я за Варварой.

– Варвара?! Мы про нее забыли! – взмахнула руками Полина. – Почему ты ее не забрал?!

– Сама подумай, – ответил Сера и стрелой полетел в сторону зала.

Псы, которых становилось все больше и больше разлетелись в стороны. Тем временем Оли продолжали читать непонятные слова. Чем синхронней у них получалось, тем дальше держались от входа псы. Они только плевались издали и щелкали зубами. Как только Оли сбивались, псы подходили ближе и пытались их укусить. Францу несколько раз пришлось выстрелить.

– Мама, смотри морские свинки, – послышался из комнаты голос одной из близняшек.

– Какие миленькие, – засмеялась другая.

– Стойте, как стояли! – истерически заорала на них их мама.

– Морские свинки? – прошептала Полина. – Конечно же.

– Что? – не понял Франц.

– Я поняла, почему он не забрал Варвару, – сказала Полина.

– Почему?

– Потому что они пришли за ней. Им нужна только она. И просто так они ее не отпустят. А вы им только для забавы. Справитесь один? Мне надо быть с Сережей.

– Справлюсь, – сказал Франц. – Иди с Богом.

Полина уже хотела бежать, как послышались истошные женские крики. Франц хлопнул себя по лбу.

– Мы забыли про буфет! Там буфетчица! Полиночка, подожди секунду. Посторожи вход. Я быстро.

Франц открыл обойму с помпонами, достал откуда-то нитку и стал быстро вязать из помпонов нечто напоминающее по виду древнерусские палицы.

– Вот вам, гады, за Будапешт! – заорал детектив и бросился в кучу псов размахивая своим оружием. Палицы работали идеально. Псы даже не пытались цапнуть бегущего толстого мужичка с залысинами и бакенбардами, безумно размахивающего детскими помпонами.

Полина сделала 4 шага вперед и широко раскинула руки. Псы, жалобно скуля, отступили…

3.22

– Варвара… Варварочка, он все равно сейчас умрет. Иди ко мне.

Девушка положила окровавленную голову отца на пол, вытерла рукавом кровь, льющуюся из его глаз, положила свою руку в протянутую ладонь дирижера и встала.

– Ну, скоро вы там? – спросил Спиноза своих карликов. Они никак не могли попасть иглой в вену Сезара. Наконец у них получилось.

– Всё, – сказал один из карликов, разматывая жгут. – Сейчас очухается.

В руках дирижера неоткуда появилась дирижерская палочка. Точнее то, что от нее осталось.

– Смотри, Варвара, – дирижер показал палочку девушке, – улетела в огонь. Как символично. А это дирижерская палочка маэстро Тосканини. Не поверишь, сколько трудов и денег пришлось вложить, что бы получить ее. Теперь только огарок остался.

Дирижер бросил обугленный кусок дерева в сторону.

Тем временем очнулся Сезар. Он долго смотрел по сторонам, потом рассматривал отца, потом Варвару.

– Папа, что это? – спросил Сезар, крутя головой.

– Ты о чем, сынок?

– Что происходит? Ты делаешь это? Ты же мне обещал?

– Я тебе обещал, что все будет хорошо. Успокойся. Все будет хорошо.

– Мне не нужно твоё «хорошо». Что это за огонь? Что ты творишь? Кто это девушка?

– Это Варвара. Она доктор. Она вылечит тебя прямо сейчас.

– Меня нельзя вылечить.

– Ты ничего не понимаешь в медицине. Эта девушка самое великое лекарство на свете. Не просто хорошее, дорогое, чудесное, а единственное лекарство. Цветок папоротника. Я продал все что имел, что бы купить его тебе. Лежи, не дергайся, дружок.

Сезар сжал губы и снова посмотрел на Варвару. Девушка была сосредоточена. На ее глазах блестели слезы. Сезар сжал лицо ладонями, потом ловко достал из рукава рубашки таблетку, кинул в рот и проглотил.

– Все, папа, прощай, – сказал он и громко заревел, ожидая предсмертных судорог.

– Ну, ну, – погладил его по голове дирижер. – Успокойся, думаешь, я не знал про твой яд. Я подменил его на мел. Все будет хорошо. Ребята, держите его.

– Что?! Мел?! Папа, зачем?! Отпусти меня?! – вмиг ожил Сезар и стал кидаться из стороны в сторону. Его крепко взяли под руки карлики.

Дирижер вернулся к Варваре. Она стояла в окровавленном платье, чуть покачиваясь.

– Милая, ты сейчас исцелишь моего сына. Я ему обещал, – сказал он. – Ты – единственная и ночь единственная, да и я тоже. Мы не могли разминуться. Вся ты мне не нужна. Мне нужен только бутон. …

– Папа, не смей! – истошно прокричал Сезар.

– Заклейте ему рот. Только аккуратно, – приказал Спиноза карликам. Мелькнул скотч и Сезар уже мог только мычать.

– Варвара, мне нужна твоя голова.

В руке у дирижера появился короткий сверкающий меч. Спиноза поднял руку и острием меча коснулся лба девушки. На лбу появилась капля крови. Дирижер опустил меч. Варвара рукой размазала кровь и посмотрела на ладонь.

– Я бы уже забрал твою голову, не спросив разрешения, но хочу быть честным и дать тебе выбор. У тебя есть возможность прямо сейчас развернуться и уйти домой к своим друзьям, подружкам. Ты можешь остаться в живых. Даже девственность свою можешь унести с собой. И всего-то надо сказать… раз, два, три, четыре, пять слов, если с предлогами. Скажи эти слова, и ты тут же перестанешь быть чудодейным цветком, увянешь в секунду и твоя смерть, твоя голова, больше никого не смогут спасти. И я отпущу тебя. Честно. Знаешь эти слова?

– Нет, – сказала Варвара, не сводя взгляда со сверкающего меча. Ее била дрожь.

– Знаешь. Слова такие: «Я отрекаюсь от Иисуса Христа». Этого будет вполне достаточно. Я даю тебе 10 секунд на раздумье. Раз, два, три… четыре, пять… шесть, семь, восемь… де-вять…

Варвара подняла волосы с шеи и склонила голову…

3.23

Сера, оставив людей, на Полину и Франца мчался в сторону зала. Псы отлетали в испуге от его кресла. Сера завернул за угол и перед ним уже появились дыра, ведущая в партер, но тут колесо за что-то зацепилось. Кресло несколько раз развернулась вокруг своей оси и упало на бок. Сера вылетел и прокатился по полу несколько метров. Он сильно ушиб левую руку. Горевать по этому поводу было некогда. Сера схватил свою трость и вскочил на ноги. Из колеса торчал здоровый трезубец. Супергерой, оглядевшись, с трудом освободил колесо и поднял кресло. Краем глаза он увидел, как с десяток карликов окружают его. Это была засада. Как только один из карликов собрался ударить Серу гарпуном, супергерой запустил ему в лоб камнем. От такого удара карлик улетел назад в ад. Подняв трость Крылатый Колченог стал колошматить адских созданий. Когда 5 или 6-й карлик улетел в преисподнюю, Сера, наконец, догадался, что делает именно то, что им нужно. Карлики не пытаются его схватить или ранить – они просто затягивают время. Тогда Сера не обращая внимания на удары, запрыгнул в свое кресло и нажал на газ.

Крылатый Колченог остановился посреди зала. Он ничего подобного никогда не видел. Пожар почти закончился. Ничто не напоминало прежнюю оперу. Стены и потолок превратились в мерцающие угли произвольной формы. А посреди зала расцветал огромный цветок. Он свисал с потолка на толстом канате похожем на стебель, светился в полутьме всеми оттенками красного, переливался как гигантский рубин.… Это была Варвара. Цветок был коконом внутри, которого была девушка. Ее пеленали, похожие на пауков, существа. Варвара трепыхалась, как бабочка и не могла вырваться.

Крылатый Колченог, сжав зубы, дал полный газ и стал набирать высоту. Пауки испуганно замерли. Варвара, увидев своего спасителя, стала что-то кричать и махать руками. Сера не сразу понял, что она просит его оглянуться. «Я забыл про Игнату», – мелькнуло в голове супергероя. Он стал оборачиваться, но было поздно. Игната впилась ему в спину зубами, мотанула в воздухе и со всех сил швырнула об стену…

3.24

– Это давно началось. Не здесь. Прикольно было поболтать с духами, послушать их мычание. Я не знал, что всё так далеко зайдет. Сначала это было шуткой, потом стало интересно, потом – серьезно. Черти хитрые, но я сильный. Я очень сильный. Хотя… если бы у меня был щит или герб я написал бы на нем: «Ерунда это всё!». Я просто спасаю сына. Это же любовь? А любовь – не монетка, брошенная в пруд… Ты не оставишь меня?

Полина посмотрела в глаза Корнелию.

– Не оставлю, – ответила она.

– Он так на нее похож. На свою маму. Мы с ней гуляли по парку. Была осень. Нет таких законов, что могут запретить любить. Или есть?… Dond’escono quei vortici di foco pien d’orror? (Нигде мне нет спасенья, всё гибнет, всё горит! (ит)) Так и крутится в голове эта музыка. Зачем Моцарт ее написал? Зачем она крутится у меня в голове? … Ты любишь меня?

Полина посмотрела в глаза дирижеру.

– Да. Я люблю тебя, – сказала она и крепко поцеловала его в губы.

3.25

– Так бывает. Думаешь, что ты самый сильный, умный, хитрый, что всё у тебя получится, никто тебя не остановит, а тебя, чпок, скомкали и выбросили в урну, – сказала шипящим голосом Игната. Она говорила медленно, словно пережевывая и выплевывая каждое слово. Шаг за шагом демоница приближалась к облокотившемуся на стену Сере. В руке у нее был меч. Другой рукой она бросала в супергероя черной жижей.

Сера подпирал стену и думал, что б сделать-то? Трость была сломана. Кресло восстановлению не подлежало. Левая рука, похоже, была переломана в нескольких местах. Спина жутко болела. Тем временем пауки продолжали за свое дело. Варвара трепыхалась все меньше и меньше. Вонючая черная жижа ударила по лицу. Сера собрался с последними силами и, оттолкнувшись от стены, неожиданно бросился на Игнату. Он сумел сбить ее с ног. Через мгновенье он уже летел к цветку, достав из кармана небольшой нож. Он уже видел лицо Варвары. На нем каменела безнадежность. Сера поднял руку с ножом, готовясь распороть паутину, как острые зубы Игнаты снова впились ему в спину. Сера взвыл от боли. Игната опять швырнула его об стену. Стены зала задрожали, посыпались куски угля.

Сера с трудом присел. Игната снова была рядом и снова приближалась.

– А я никуда не тороплюсь, – прошипела она. – Если бы ты тоже не торопился, может ты был бы сейчас на моем месте, а я хлебала бы грязь. Но ты торопишься и не успеваешь. Даже прощаться с тобой не буду. Через минуту забуду про тебя и никогда больше не вспомню.

Игната подошла к Сере и стала поднимать меч…

В этот момент в зал влетела Полина. Она на секунду замерла, оценивая обстановку. Обстановка была не очень. Сера с Игнатой были рядом и одного взгляда было достаточно, что бы понять, кто победил. Полина при мерцающем свете углей смогла, наконец, ясно рассмотреть демоницу. Ее хлопающие рыбьи глаза были безобразны до рвоты. На длинных волосах висели комья грязи. Губы свисали, как брюхо после липосакции. «И он ее целовал?!» – мелькнуло в голове у девушки. «Он ее любит?!» Полина почувствовала прилив ревности….

Игната в мгновенье подлетела к Полине, схватила за шею и прижала ее к стене.

– А тебя я не буду убивать, – прошипела Игната, – просто оборву крылышки и отпущу. Гуляй, шалава. Станешь проституткой. Много денег будешь зарабатывать. Ведь это твое призвание…

Демоница оскалила зубы. Но Полина не испугалась. Она задержала дыхание, что бы не вдыхать вонь, успела сосчитать 8 бородавок на лице соперницы, расправила правую ладонь и дала Игнате звонкую пощечину…

Голова демоницы отлетела метров на пять. Из разорванной шеи вылетел фонтан грязи под самый потолок. Обезглавленное тело затряслось и разлетелось на 1000 кусков, словно взорванное бомбой…

– Как ты, специалист по правде? – спросила Полина своего друга, смахивая с себя грязь. Сера облегченно засмеялся. Пауки, увидев происшедшее, в панике разлетелись. Варвара засияла, как солнце и паутина сгорела в секунду…

Эпилог

Франц поставил на тумбочку пакет.

– Здесь фрукты, конфеты, орехи. Что врач сказал? – спросил он.

– Через 3 дня выпишут, если все ок, – широко улыбаясь ответила буфетчица Лариса, поправляя свои синие пряди. – Я тогда тебе таких пирожков настряпаю, что берегись, дружок…

– На втором месте в сегодняшнем чарте трек «За небо» начинающей группы из Москвы с загадочным названием «Крот и Д’Артаньян». 215 381 просмотр.

Ведущая застыла с улыбкой, пока не включили видео. На видео Петр и Максим читали и пели, размахивая руками. Фоном был огонь. В тексте были «псы из преисподней», «дирижер со смещенным мозгом», «карлики-тарелки». Основой трека был припев с симпатичной мелодией.

– Высоко– высоко, за небо

Мне за тобой не забраться следом.

Как не ставь, как не клей – не пара,

Не ждет меня не моя Варвара, – с чувством пел Петр, размахивая головой….

Сезар и Егор сидели на лавочке у пруда.

– Знаешь, Егорка, меня мой врач достал.

– Чем?

– Говорит, уникальный случай в мировой практике. ВИЧ испарился, а так не бывает. Короче, хочет на мне опыты ставить, докторскую писать. Я уже 100 анализов сдал, а впереди миллионы. Мечтает в печь меня засунуть.

– Зачем еще?

– Меня вылечил пожар, а как именно не понятно.

– Забей на этого психа. Ты же не кролик. Давай смотаемся отсюда, пока учеба не началась. Тебе развеяться надо.

– Давай. Хорошая идея. Только с папой поговорю. Ему сейчас нелегко.

– Он справится. Он мужчина.

– Все равно обидно. Он людей спасал из огня, а его в пожаре обвиняют. Он вообще подавленный. Вчера сказал, что уже никогда не станет демиургом. К чему это?

– Демиургом? Не знаю… Я читал вчера статью. Одна выжившая тетка утверждает, что твой отец поджигал стены дирижерской палочкой, а потом напустил на всех огнедышащих собак. Бред адский. Правда, в конце написали, что у дела нет перспектив, потому что обвинения слишком безумные. Жаль ты ничего не помнишь….

Димон сидел в пустом офисе. Настроение было паршивым. Только что ушел оценщик. Он оценил имущество в офисе на 34 тысячи рублей. Димон рассчитывал хотя бы на 80. В другое время он бы этого пройдоху раскрутил или продал бы все по отдельности, но сейчас ему было все равно. Он рассматривал постер, на котором Крылатый Колченог парил в небе, и вытирал который день текущие сопли…

Лодка неслась быстро-быстро за облака и выше. Полина и Сера сидели рядом. В руках у них были прозрачные весла. Они синхронно гребли. Их лица были светлыми и спокойными.

Варвара сидела на носу лодки и, затаив дыхание, смотрела вперед. Ее глаза сияли. Ветер развевал ее волосы. Рядом с ней сидел губернатор и улыбался, как ребенок. Они уже были близко…

Январь-февраль 2017

Content

Бехтерев Андрей Крылатый Колченог

Глава 1

1.1

1.2.

1.3.

1.4.

1.5.

1.6.

Глава 2

2.1.

2.2

2.3

2.4

2.5

2.6

2.7

2.8

2.9

2.10

2.11

2.12

2.13

2.14

2.15

2.16

2.17

2.18

Глава 3

3.1

3.2

3.3

3.4

3.5

3.6

3.7

3.8

3.9

3.10

3.11

3.12

3.13

3.14

3.15

3.16

3.17

3.18

3.19

3.20

3.21

3.22

3.23

3.24

3.25

Эпилог