Куприянова Мария

Тот самый шаг

￼

Свой путь должна пройти душа.

И каждого, в свой час и срок,

Судьба направит, не спеша,

На перекресток трех дорог.

Не сознавая, что творит,

Всего на миг замрет душа,

Окинет взглядом бренный мир

И сделает тот самый шаг…

Часть 1

Глава 1

–А он что?

–А он как за дуру меня держит! Начал опять эту «песню», типа, «бла-бла-бла, люблю тебя одну, это все злые языки, ничего небыло…». Ну я ему такая и говорю…

Фонари отражались в зеркале мокрого асфальта ночной дороги, бегущей навстречу автомобилю. Они сливались в отражении в сплошную желтую линию и создавалось ощущение, что машина несется по взлетной полосе аэродрома. «Вот бы и вправду взлететь сейчас, как на самолете, и улететь туда, где тепло и пахнет морем…»– думала Кася, легко входя в очередной поворот на загородном шоссе и продолжая машинально прислушиваться к монологу подруги по громкой связи. Благо, София ( кстати, никаких сокращений в своем имени она не терпела!) не нуждалась в активном участии своей подруги в этом разговоре– ее голос тек ровным журчанием, не перебивая нестройный строй мыслей Каси, в подробностях передавая очередной тяжелый скандал и расставание с ее молодым и очень темпераментным любовником. К слову сказать, такие «тяжелые» моменты случались в их совместной жизни весьма и весьма регулярно и развивались по вполне определенному сценарию, являя собой классический образец законченного произведения– завязку ( чаще всего она происходила «внезапно и неожиданно», путем систематического просматривания мобильного телефона своего мужчины и обнаружения таким образом очередной пассии любимого). Далее шел пик сюжета (ибо, обнаружив наличие другой женщины в их жизни, София не могла стерпеть подобное предательство и устраивала жуткие сцены, сопровождаемые, зачастую, насилием и рукоприкладством с ее стороны, что при росте Софии в сто пятьдесят четыре сантиметра и поистине канареечном весе выглядело, скорее, как попытки божьей коровки затоптать неудачно упавшего слона). И, соответственно, катарсис ( потому что каждый раз София великодушно прощала своего любимого и свято верила, что больше такого не повторится). От Каси, собственно, требовалось время от времени подавать голос, глубокомысленно хмыкать и поддакивать стенаниям подруги. Чем она и занималась, сосредоточенно ведя свою машину по поливаемой дождем трассе.

Лето в этом году выдалось просто отвратительным– дожди шли каждый день и изменения погоды означали только смену мелкой противной мороси на проливной ливень с порывами штормового ветра. Холодные промозглые дни сменялись не менее холодными и промозглыми вечерами, перелистывая на календаре летние месяцы. Конец августа не принес никаких неожиданностей в этой бесконечной череде мокрых дней– было все также противно и холодно. Поневоле хотелось произнести: «ладно, с этим летом все понятно– давайте уже сюда вашу осень». Легкая депрессия и пасмурное настроение стало постоянным спутником большинства горожан на этот сезон. И Кася не была исключением. А так и не распакованные до сегодняшнего дня новые босоножки на сногсшибательном каблуке и бесконечные свитера в ежедневном гардеробе не добавляли оптимизма и легкости ее и без того не самому легкому характеру. В дополнение ко всему, Марк уже месяц как пропадал в турне со своим симфоническим оркестром и его редкие звонки также не приносили приятных эмоций– Марк привычно жаловался на ужасные условия размещения, на непонимание его таланта руководством, на «наглый тромбон» ну и еще на целый список деталей, не достойных его высокого таланта и нежной душевной организации. Откровенно говоря, последние полгода Кася уже не единожды собиралась прекратить эти нездоровые отношения, в которых она все меньше ощущала себя любимой женщиной и все больше суррогатом мамочки, вынужденной постоянно выслушивать бесконечные жалобы, утирать слезы и дуть на ушибленные коленки (образно выражаясь). Ситуацию усугубляли также регулярные звонки настоящей мамочки Марка, которая была свято убеждена в гениальности своего подросшего, но не вылетевшего из под родительского крыла чада. Кася же, в ее понимании, конечно, была не достойна даже вытирать пыль с ботинок великого музыканта и должна была почитать за честь ежедневное служение гению мужчины, чьей спутницей ей посчастливилось стать, по непонятной маме причине. Такие мелочи, как обеспечение основной части семейного бюджета и ведение домашнего хозяйства той не учитывались. А, между тем, именно она, Кася, подписывалась на неподьемные часы репетиторства в дополнение к своей основной работе переводчика в крупной корпорации, брала в перевод научные труды, сложные для понимания даже на исходном языке, и слащавые, а порой и откровенно неприличные, любовные романы. Часто она засиживалась до утра, перепечатывая страницы текста, который грозил расплыться перед глазами в неясное пятно, уже давно толком не понимая сути того, что она печатает. Совершая очередной «подвиг» она каждый раз обещала себе, что все это в последний раз– не женское дело столько работать! Она не собирается ни ограничивать себя в потребностях, ни подвергать испытаниям свои возможности! Хватит! Пора это прекратить! Каждый раз после этого Кася злилась, хамила мамочке, порывалась уйти, но, в конце концов, сдавалась и рассыпалась в привычных извинениях с последующим искуплением своей вины самыми различными способами– от покупки неоправданно дорогого футляра для скрипки Марку, до ужасающе безвкусной фарфоровой сахарницы, которая «так подходила к старинному бабушкиному сервизу» для его мамы, чем заслуживала благосклонный кивок с поджатыми губами от мамочки и великодушный поцелуй в лобик, с обязательным усталым вздохом, от Марка. После такого примирения Кася на несколько недель затихала, корчась в душе от отвращения и брезгливости к самой себе, глотая рыдания под душем и стыдливо пряча покрасневшие глаза от Марка, который благородно не замечал этих «истеричных припадков». Обьяснить причину такого поведения даже самой себе Кася не могла– то ли просто боялась одиночества, то ли от бесконечной усталости мирилась с текущим положением вещей, понимая, что скандал тоже требует сил, которых у нее попросту уже небыло. «Но как только он вернется из своего турне я все закончу! Сразу же и бесповоротно!» Кася даже стукнула кулачком по рулю, в пылу собственной убежденности, попав при этом по клаксону и вызвав слабый хриплый гудок автомобиля.

–Это что было? Звук какой-то и стук… Ну ладно. О чем я? А, ну да-стук… Короче, он все стучал в дверь и стучал… Но я не открыла! И знаешь, я приняла решение– не прощу! Сколько раз я слышала эти отговорки, это бесконечное вранье…Все! Я решила– я все это закончу! Окончательно! Раз и навсегда!

Кася даже дернулась, услышав в монологе Софии собственные озвученные решения и тут же приуныла– если мысли у них с подругой одинаковые, может и настрой на действия тоже? А если так, то, памятуя о том, сколько раз Кася слышала от Софии подобные речи, наверное, это такой же самообман, как и принципиальная позиция подруги. И никуда они не денутся… Ни София от своего «моложавого кобеля», ни она, Кася, от инфантильного музыканта с его истеричной мамашей. Не хватит силы духа. Не хватит решимости…

–А почему раньше прощала? Это ведь не в первый раз– чуть не застонав от осознания собственной позорной трусости спросила Кася.

–Да фиг его знает– послышался усталый вздох Софии на другом конце «провода»– может по дурости…А вообще, знаешь, мы с ним уже притерлись как-то, привыкли друг к другу…Я как подумаю, что если мы расстанемся мне опять надо начинать какие-то отношения, снова эти свидания, строить из себя невесть что, следить, чтобы ноги не зарастали…

«Вот и вся причина»– подумала Кася, уныло всматриваясь в лобовое стекло– «и нет никакого глубокого смысла и скрытых тайных мотивов. Банальная лень и разочарование…»

Кася устало вздохнула и включила поворотник, перестраиваясь в правый ряд, чтобы пропустить несущийся на бешеной скорости автомобиль, неуклонно нагоняющий ее и истерично мигающий дальним светом. Габаритный джип пронесся мимо, обдав лобовое стекло Касиного автомобиля водопадом грязной воды из дорожной колеи.

– Придурок– процедила сквозь зубы девушка, включая «дворники» на интенсивное движение. Ливень закончился, сменившись привычной противной моросью, и датчик дождя только успел сменить активность на умеренную.

–Вот именно! Это еще слабо сказано! А эта его курица вообще образец идиотизма! Представь: она пишет ему в три часа ночи….– продолжала свой эмоциональный терроризм София.

В это время черный гранд чероки, пронесшийся на сумасшедшей скорости мимо мгновение назад, неожиданно резко вильнул в сторону. Колеса машины заскользили по асфальту и, попав в очередную колею, на полном ходу ввели автомобиль в аквапланирование и последующий юз по влажной поверхности дороги. Джип несколько раз крутанулся вокруг своей оси и, на полном ходу, упал в кювет по ходу движения машины, вьехав носом на полной скорости в ствол огромной сосны в придорожной канаве. Корпус автомобиля подпрыгнул и вновь встал на задние колеса, оставив машину стоять кабиной вниз под углом в сорок пять градусов. Сосна осыпала джип водопадом дождевой воды, опавших иголок и мелких веток.

Глава 2

Кася громко взвизгнула и вывернула руль в противоположную от вертящегося автомобиля сторону. Ее мерседес послушно отреагировал на неожиданный маневр и экстренное торможение, выехав на встречную полосу, и, развернувшись, как вкопанный замер на обочине дороги.

–Что случилось!? Эй! Кась, все нормально? Что это было???– взволнованно кричала по громкой связи София– Ты там как?

–Я… да, все нормально. Я сейчас перезвоню– хрипло проговорила Кася– Я, кажется, съехала в кювет. Перезвоню…

–Перезвони обязательно! Я волнуюсь!– продолжала София, но Кася уже отключила связь.

Руки слегка дрожали. Она опустила голову на руль и громко выдохнула.

–Дебил!– зло прохрипела Кася и подняла с руля голову, сосредоточив взгляд на автомобиле– виновнике происшествия. Машина все еще, естественно, лежала в канаве. Куда она денется за минуту! Над мокрым мятым капотом поднимался легкий дымок, подсвечиваемый далеким светом дорожного фонаря. В темноте небыло видно кабины автомобиля, но двери были закрыты и никакого движения за стеклом не наблюдалось.

–Он там живой, вообще??– со страхом в голосе вслух произнесла Кася и начала непослушными пальцами судорожно отстегивать ремень безопасности. Чуть не сломав длинный розовый ноготь, впопыхах открывая дверь, она, неуклюже, буквально вывалилась из машины на мокрую дорогу, едва устояв на тонких шпильках своих новых, впервые за лето распакованных босоножек. Кожа голых плеч тут же покрылась противными мурашками, напомнив, что в машине было нещадно натоплено, по причине слишком легкой одежды водителя. Ибо, окончательно устав от бесконечного дождя и пасмурного неба, сегодня Кася одела легкий голубой шифоновый сарафан, который тоскливо висел в шкафу все лето, так и не дождавшись подходящей погоды. Сегодня, назло отвратительному дождю и вспомнив, что уже конец августа и дальше ждать нечего, Кася оделась в вышеупомянутый сарафан и легкие босоножки. Захватив с собой кашемировый кардиган, Кася решила, что справится с непогодой и холодом, о чем уже несколько раз успела пожалеть. Сперва в загородном доме родителей своего ученика, репетитором которого она являлась. Так как все 3 часа интенсивных занятий шестнадцатилетний раздолбай не сводил масляных глаз то с ее декольте, которое она едва успевала прикрывать тем самым кашемировым кардиганом, то с ее голых коленей, с которых упорно соскальзывал подол сарафана. В итоге падежи и глаголы сумбурно путались в юношеской голове, отягощенной гормональными всплесками и голубым шифоном, и занятие прошло, по меньшей мере, бездарно. Потом отец ее подопечного настойчиво предлагал ей посидеть у камина и согреться, хотя эту идею явно не поддерживала мать ученика, старающаяся корректно и быстро выпроводить оголенную репетиторшу из дома, намекая на весьма поздний час и дальний путь, ожидавший девушку из пригородного дома в городскую квартиру. А вот теперь жалеть о легком наряде заставляла августовская холодная ночь и противная морось, упорно сыплющаяся с неба на голые плечи Каси. Натянув сразу ставший влажным кардиган, Кася, на плохо слушающихся ногах, побежала к съехавшему в кювет автомобилю. Каблуки увязли в размытой земле, стоило девушке ступить с асфальта на мокрую обочину дороги. Открытые пальцы ног в босоножках инстинктивно поджались, соприкоснувшись с мокрой землей и чавкающей жижей размытого кювета. В кабине разбитого автомобиля было темно и тихо. Сработавшая подушка безопасности ( и, видимо, не одна!) скрывала лицо пострадавшего водителя. Он лежал лицом на руле и не двигался. Между тем, легкий дымок над капотом автомобиля стал явно гуще и темнее. До носа Каси донесся неприятный запах паленой резины и пластика. Она легко постучала в водительское окно, опущенное на треть, костяшкой указательного пальчика.

–Эй! Вы там живы?– громко спросила она.

Ответа не последовало. Человек в машине не шевелился и не отвечал. Кася почувствовала судорожные всполохи паники. Покойников она боялась до ужаса.

–Простите, я могу вам помочь?– снова спросила она дорожащим голосом и опять постучала в стекло. В машине раздался тихий стон. Кася облегченно выдохнула.

–Уффф! Вы живы!!! Как Вы? Я могу помочь? Вы можете выйти из машины?– одновременно дергая на себя ручку двери продолжала спрашивать она. Человек за рулем постарался поднять голову, но подушка безопасности, заполнившая все свободное пространство, сильно ему мешала. В этот момент неожиданно ручка поддалась и дверь распахнулась наружу вместе с облачком белого талька. Одновременно с потоком воздуха с улицы, в салон автомобиля стал проникать дым через щели приборной панели. Из под капота вылез первый робкий язычок пламени. Кася истерично взвизгнула и начала тормошить мужчину за плечо:

–Очнитесь же! Что с Вами?! Надо срочно выбираться!

Человек снова застонал и приоткрыл глаза:

–Что произошло?– хрипло произнес он, щурясь и морща нос от запаха дыма.

–Надо срочно уходить! Ваш автомобиль, похоже, горит! Выходите же!

Человек дезориентированно оглядывался вокруг, поверх неуклонно сдувающей подушки безопасности. Он судорожно закашлялся, задохнувшись взвесью талька из аирбэга, и продолжил непонимающе всматриваться в темноту за окнами. Между тем, запах гари усиливался.

От момента столкновения чероки с ни в чем не повинной сосной прошло, примерно, уже минут семь. Сколько там горит автомобиль? Понимая, что счет идет на минуты, Кася злобно чертыхнулась и начала пролезать между рулем и пассажиром, собираясь отстегнуть тому ремень безопасности.

Ян никак не мог прийти в себя. Ощущение было похоже на попытку проснуться после длительной попойки, когда только с рассветом падаешь замертво на кровать, а уже, кажется, через миг начинает надрываться будильник, который ну никак нельзя проигнорировать именно сегодня. Перед глазами кружили противные мошки, во рту стоял металлический привкус крови, а голова болела тупой тошнотворной болью, от чего ломило глаза и сильно раздражал свет далекого уличного фонаря. Еще сильнее раздражало, что он никак не мог сосредоточиться и понять где он, что произошло и что от него требует этот дерганый подросток, который так неприятно трясет его за сильно ноющее плечо.

Кусок событий никак не хотел восстанавливаться в общей картине последнего получаса. Вот он только что летел по мокрой дороге, пытаясь одновременно поймать падающий и истерично верещащий мобильный, а вот он уже смотрит в темную чащу промокшего леса через разбитое лобовое стекло автомобиля и старается вздохнуть болящей грудью клубящуюся пыль в воздухе салона и морщась от высоких нот в голосе, понять смысл обращенных к нему фраз. Промозглый ветер бросил в лицо его спасителю очередную порцию дождевых брызг и взметнул из-за спины темную массу длинных слипшихся от воды прядей. «Это девушка!»– почему-то удивился Ян. Она причина аварии? Сам он имел за плечами весьма внушительный водительский стаж и даже теоретически не мог представить ситуацию, в которой он по собственной вине на практически пустой трассе мог бы улететь в кювет.

В этот момент девушка, решив видимо, что не достучалась до его сознания, перешла к активным действиям.

–Что вы делаете?– хрипло и как-то немного испугано спросил Ян, вжимаясь корпусом в сиденье.

–Пытаюсь Вас отстегнуть и вытащить!– раздался приглушенный голос с уровня его колен. Дамочка активно ввинчивалась между ним и приборной панелью, некорректно пытаясь опереться ужасно острым локтем о его колени (периодически промахиваясь в весьма опасное для такого промахивания место), а голой коленкой о край водительского кресла. Длинные пряди мокрых волос свешивались ей на лицо, закрывая обзор и усложняя и без того сложный в такой неудобной позе процесс– да втяните же живот, что ли! Ай, твою мать! Сломала ноготь, все-таки!– продолжался яростный бубнеж снизу.

В его подбородок сперва чуть не ударил локоть, пока она переносила руку через его бедра ближе к креплению ремня, а потом и ее мокрый затылок. Влажные волосы девушки, пахнущие дождем и остаточными нотами шампуня, неприятно облепили его скулы и пытались забиться в рот. Мужчина не выдержал и раздраженно оттолкнул налетчицу, явно не рассчитав силы, потому что оказавшееся неожиданно легким и хрупким женское тело при этом больно ударилось о руль. Тело взвизгнуло, резко подскочило, ударив-таки его в подбородок затылком, и разразилось весьма неинтеллигентным матом, с нелогичными угрозами бросить его здесь и, одновременно, дать в челюсть, как только выберутся из машины. Ян замер. С облегчением услышал щелчок открывающегося замка ремня безопасности и почувствовал, как резко ослабло давление на грудную клетку. Девушка, тем временем, быстрым движением поднялась с его колен:

–Все! Давайте быстрее– выбираемся отсюда, дебил дерганный!– обиженно произнесла она.

Ян подумал было обидеться, несколько раз моргнул, пытаясь сосредоточиться на ее лице, но сфокусировать взгляд так и не смог, из-за чего испугался и обижаться решил попозже. «Сотрясение»– обреченно подумал он, одновременно понимая, что сильно болит левый висок. Превозмогая боль в самых неожиданных местах, мужчина попытался выбраться из машины. Ноги дрожали противной мелкой дрожью, ныли ребра. Стоило ему покинуть кабину и попытаться выпрямиться, как его накрыло темнотой и сильным приступом тошноты.

–Держитесь! Ух, тяжелый какой!– услышал он, через мгновение приходя в себя повисшем на плечах девушки.

–Да-да… сейчас отпустит… я сам– голос был хриплым, в глазах упорно темнело.

–Держитесь уж! Надо быстро выбираться на дорогу!– сварливо прошептала в ответ спасительница и начала двигаться вверх по склону канавы, придерживая его за торс– сейчас еще как рванет!

Ян машинально оглянулся на разбитый внедорожник. Над капотом откровенно плясали оранжевые языки пламени, яркими пятнами мелькая в черном дыме, валившем густыми клубами вверх.

–Не рванет. Это только в американских боевиках от двух столкнувшихся велосипедов грибок, как от ядерного взрыва– устало просипел он.

–Ну Вам-то виднее, конечно. Вы, видимо, специалист по взрывам аварийных автомобилей. Давайте побыстрее выбираться– ответила «язва».

Мужчина был очень тяжелым. Хотя толстым Кася бы его точно не назвала и, даже, краем мысли успела отметить, что торс, который она сейчас обнимала, покрыт весьма внушительными мускулами. Он был значительно выше ее ( в принципе, это было не сложно с ее ростом в сто шестьдесят шесть сантиметров, но вот как-то по жизни мужчины попадались ей в основном низкорослые) и был значительно тяжелее! Она не назвала бы себя стройной– как любая девушка, Кася, конечно, знала свои проблемные места, поименно была знакома с каждой лишней складочкой на талии, ямочкой на попе и нехваткой каждого сантиметра и обьеме бюста. Она была, как приятно говорить, нормального телосложения. Не пончик, конечно, но вот худышкой ее тоже назвать было сложно. В нужных местах имелись округлости и впадинки, сильный перепад в талии делал ее фигурку похожей на песочные часы, но с меньшими объемами, чем принято их себе представлять. Короче– обычная такая и симпатичная, с острым подбородком, слегка раскосыми зелеными глазами, забавными редкими веснушками и целым водопадом рыжевато-каштановых волос до талии. А вот мужчина, который в полубессознательном состоянии повис на ее женских плечах, был в сравнении с ней просто великаном! Пусть и пропорционально сложенным и подкаченным.

Пока они преодолевали три метра наклонной плоскости из кювета на асфальт, он пару раз полностью отключался, от чего буквально падал на нее, роняя их в придорожную грязь. Каблуки не давали съехать обратно в канаву, Но и устойчивости не добавляли, Ноги уже по щиколотку погружались в размытую почву, подол короткого сарафана был безнадежно испорчен и Кася даже умудрилась ободрать колени. На эти несколько шагов у них ушло немало времени. Когда, наконец, ее подошвы коснулись асфальта, Кася облегченно чуть не осела на дорогу. За спиной весело горел джип.

Пройдя вместе с ней еще несколько шагов, мужчина упал на колени прямо на мокрую дорогу и тихо застонал.

–Вам плохо?– наклонилась к нему Кася.

–Отойдите, пожалуйста. Меня тошнит. Вырвать может…– не поднимая головы ответил он.

–Пойдемте к моей машине. У меня есть вода.

–Не могу. Извините… Я тут останусь. Мне не встать…Голова…– простонал человек и завалился на бок.

Кася испугалась. Внешних травм видно небыло– ни крови, ни открытых переломов, с выглядывающими костями. Скорее всего сотрясение, подумала она, и начала судорожно вспоминать, что делать.

–Подождите минутку! Я сейчас! Только не спите!– Кася побежала через дорогу к своей машине, на середине пути поскользнувшись в луже, сломав каблук и упав на асфальт. Громко стеная и проклиная этот гадский день и этот гадский дождь, она похромала-таки до автомобиля.

«Даже машину не закрыла и не заглушила!»– в шоке осознала она, вваливаясь в теплый салон, наполненный музыкой из магнитолы. На сиденьи валялся забытый сотовый с двадцатью пропущенными звонками от переживающей Софии. Кася всхлипнула, глядя на ободранные ладони и колени, содрогнулась от волны тепла, окутавшего озябшие ноги и плечи, и начала быстро собирать нужные мелочи– бутылочка воды, влажные салфетки, плед и подушечка с заднего сиденья, аптечка и коврик для йоги из багажника. На последок, заглушив-таки автомобиль и захватив телефон, девушка нажала на брелоке кнопку центрального замка и, хромая на обломанном каблуке, кинулась обратно.

Глава 3

– Эй! Не спать, я сказала! Нельзя!

Ян поморщился. Этот высокий голос последний час методично выводил его из манящей темноты, не давая заснуть и забыться.

– Не сплю я…

– Не холодно?

– Нормально… сколько уже времени прошло?

Кася вздохнула. Сквозь прикрытые веки он заметил загоревшийся дисплей ее телефона.

–Часа полтора. Скоро приедут уже, потерпите чуть-чуть еще.

–Как долго….– прошептал Ян, закрывая глаза.

–Да…

–Замерзли?

–Нормально. Я потерплю. Осталось недолго – в этом месте ее голос прервала явная дрожь и стук зубов.

–Идите в машину-погрейтесь! У Вас зуб на зуб уже не попадает.

–Ага! Я уйду, а Вы опять отрубитесь! Я и так чуть с ума не сошла, пока разбудить Вас пыталась!

–Я не отрублюсь. Я буду очень стараться– улыбнулся Ян

–Давайте вместе в машину переберемся?

–Я не могу. Мы пытались уже– грустно ответил мужчина, со стыдом вспоминая, как его вывернуло прямо на изящные ступни девушки, когда он попытался подняться в прошлый раз, и как завертелась перед глазами дорога, пока он падал обратно на заботливо подложенный ею коврик для йоги…

Кася очень быстро вернулась обратно, однако мужчина снова успел отключиться. На оклики не реагировал и девушка, тряся его за плечо, уже почти впала в истерику от испуга, когда услышала его стон. Шлепнув его пару раз по щеке (для профилактики и от переизбытка чувств и зря растраченных нервов), Кася услышала пару бранных слов и непечатных выражений в свой адрес, от чего в облегчении чуть не расплакалась.

Дальше были две тщетные попытки транспортировки мужчины к ее автомобилю, которые закончились вышеописанным конфузом, долгим уверением страдающего от стыда человека, что ничего страшного не произошло, отмыванием ее голых ног от последствий в ближайшей холодной грязной луже и принятым решением оставить пострадавшего на месте– чем сильно успокоили Яна, который боялся испачкать результатами своих рвотных позывов чужую машину. Была и другая внезапно вскрывшаяся проблема, которая даже в большей степени повлияла на отказ от мысли о транспортировке мужчины к теплому автомобилю: стоило ему только попытаться подняться, как поясницу пронзала острая боль и правая нога немела и переставала работать. Налицо были все симптомы, как им казалось, какого-то скрытого повреждения позвоночника, или чего– то в этом роде (поскольку ни один из молодых людей медицинским образованием похвастаться не мог, то ничего кроме испуганных возгласов по поводу данного состояния они сообщить друг другу не могли). Тем более, что путем несложных логических заключений, они выяснили, что в ее трехдверный А-150 он просто не поместится– сидеть он не мог, забраться через откидное сидение назад тоже, да и на передних сиденьях, как бы сильно он не скрючился, лежа он бы просто не поместился из-за своих габаритов. Тут пригодился захваченный коврик для йоги– лежать на нем было все равно лучше, чем на голом асфальте. Мужчину знобило– от нервов, стресса и просто от откровенного холода. Укутав его пледом, который тут же начал планомерно намокать под мелким дождем, Кася обтерла его лицо и испачканные руки влажными салфетками. «А, кстати, лицо-то очень даже ничего»– машинально подумала она, оттирая грязные следы с твердого подбородка с интригующей ямочкой посередине, отмечая острые скулы, нос с небольшой горбинкой и просто неприлично длинные и густые ресницы, прикрывающие сейчас серые глаза уставшего брюнета. Кася дала ему немного воды и сбегала обратно в машину за зонтиком, который раскрыла над ними, примостившись на захваченной из машины подушечке у плеча несчастного.

–Сейчас позвоню в службу спасения…

–Подождите– перебил Ян– можно сперва моему помощнику позвонить? Он сам все устроит. Так быстрее…. и безопаснее…

–А…. ну да… конечно…

Мужчина никак не мог сконцентрировать взгляд на дисплее. Пришлось Кася самой набрать продиктованный номер. К телефону долго не подходили.

– Да!– рявкнул в трубку минуты через две грубый мужской голос, явно заспанный и недовольный.

– Здравствуйте! Меня зовут Кася, мы тут с Вашим другом на дороге…

– Дайте мне!– настойчиво забрал у нее трубку Ян– Макс, это я. Попал в аварию, возвращаясь в город… Нет, не доехал еще… Где-то за переездом, недалеко, прямо на трассе… Не знаю, жив… Голова, спина и тошнит…. Как машина…трындец машине. Догорает… Давай, жду.– Спасибо!– сказал он со слабой улыбкой, откидываясь обратно на коврик и отдавая Касе трубку. -Он скоро будет и все уладит. Теперь надо просто подождать.

–Ага…– меланхолично протянула девушка, убирая телефон в карман.

–А Вы Тася, значит? Меня Яном зовут. Спасибо, что остановились– прикрывая глаза устало произнес мужчина.

–Кася…

–Что?

–Не важно. Не за что. Любой бы остановился…

–Что-то никто не останавливается вот только– с улыбкой произнес он.

–Так, вроде, за это время и не проехало больше никого– хмуро ответила она– прямо мистика какая-то…

–Да какая мистика… прошло-то минут пятнадцать-двадцать… да и ночь уже…У Вас зубы стучат. Вы замерзли.

–Да, очень. И промокла. Я сбегаю в машину на пару минут?

–Конечно! Я точно никуда не денусь– грустно улыбнулся Ян.

–Ага… прошептала дрожащими губами Кася, плохо уже понимая, что он говорит, и кинулась к машине.

Влетела в салон, не понимая, как вообще смогла онемевшими пальцами нажать кнопку на ключе, врубила на полную печку и подогрев сиденья. Затряслась от ощущения отогревающейся попы. Сотый раз прокляла свой сегодняшний внешний вид и «тягу к прекрасному». В общей сложности, она провела в машине минут пять, постоянно глядя через стекло на лежащего на обочине мужчину. Он неловко жался в комочек, пытаясь как можно большей площадью тела поместиться под стоящий в изголовье зонтик. «Не пойду под дождь! Я не обязана тоже там мерзнуть!»– хмуро говорила себе Кася, но проклятая совесть и жалость сделали свое дело и она, злобно кутаясь в мокрый кардиган, побежала обратно.

–А вот и я! Отогрелась чуток. Вы как?– весело спросила девушка.

Ответом была тишина. Мужчина не отвечал и не двигался.

–Опять-двадцать пять…. приехали– простонала она– Эй! Не спим! Вы меня слышите? Вам категорически нельзя спать!– начала трясти Яна за плечо она.

Через пару минут человек со стоном открыл глаза:

–Вы уже вернулись? Сколько времени прошло?

–Достаточно, чтобы Вы опять успели меня напугать! Все! Конец отогреваниям. Дальше сидим вместе!– облегченно вздохнула Кася, только что чуть не впавшая в истерику от мысли, что мужчина все-таки умер, и уселась на дорогу под общий зонтик.

За час она успела рассказать Яну о Софии и ее бесконечных курьезных личных трагедиях, поднять настроение несколькими забавными историями из жизни других ее знакомых, потом они вместе зачарованно смотрели, как догорает джип, радовались, правда очень недолго, прекращению дождя и вместе сокрушались, когда противная морось снова посыпалась с неба. О себе не говорили. Ян попытался задать пару личных вопросов, но девушка корректно ушла от ответа и перевела тему– говорить о себе случайному знакомому ей не хотелось– хвастаться, особо, нечем, а жаловаться не позволяла гордость и уверенность, что такому успешному человеку (Ну а как же? Дорогая машина в кювете, стильные джинсы, не отлученное от спортзала тело…) будут непонятны, да и просто неинтересны ее проблемы. Ну на самом деле, о чем можно ему рассказать? О нудной, хоть и неплохо оплачиваемой работе в большой фирме? О репетиторстве и домашних переводах? О сложных отношениях с родителями и еще более сложных с Марком? (кстати, вот их точно пора заканчивать!). Нет уж! Это не тема для беседы с едва знакомым человеком. А не пуская в свою личную жизнь, Кася посчитала неприличным спрашивать о чем-то и его.

Ян также не спешил говорить о себе. Для начала, он так и не разобрался в причинах аварии. Все указывало на то, что он сам, будучи в здравом уме и трезвой (ну почти– бокал вина, выпитый за обедом, давно должен был выветриться) памяти на полном ходу улетел в кювет. Ситуация, с его точки зрения, просто нереальная. Значит, какое-то внештатное и из ряда вон выходящее стечении обстоятельств каким-то образом повлияло на неблагоприятный исход его путешествия. Во– вторых, Ян, как человек достаточно известный в определенных кругах, давно научился не рассказывать не внушающим доверия или просто малознакомым личностям о своей жизни и сфере своей деятельности. Ну а если ограничивать рассказ о себе рамками сегодняшнего дня, то его история на тему «Как я провел этот четверг» и вовсе могла напугать и напрочь испортить все приятное впечатление о нем, если оно и успело сложиться. Ибо всем мужчинам прекрасно известно, что женская солидарность-великая вещь! Она не работает только тогда, когда ее заглушает женская ревность. А сегодняшняя, весьма некрасивая, хоть и эмоционально яркая сцена расставания с Лизой ( и это если упустить из виду причины этого расставания!), как никакая другая четко попадала под графу «все мужики козлы», а, может даже «ты монстр и ненормальный». После такого рассказа Ян, без сомнения, мог продолжить лежать уже на голом асфальте в гордом одиночестве в ожидании своего помощника, наблюдая, как с проворотами от резкого старта улетает в ночь автомобиль его нечаянной знакомой, обдав его, на прощание, грязной водой из лужи.

Так и сидели дальше– совершенно незнакомые. Кася машинально теребила кулон-монетку на шее, мужчина жался от холода и вздыхал. Даже ее имя Ян произносил неправильно– Тася– а девушка решила не загружать его частенько уплывающее сознание такой ненужной информацией, как правильное имя– не все ли равно? Иногда мужчина начинал засыпать и тогда Кася непреклонно и строго будила его, посматривая на часы на дисплее телефона. Время тянулось просто бесконечно.

Макс и сопровождающий его эшелон вспомогательных служб налетели внезапно и все сразу. Только что Ян с тоской смотрел на темную трассу, отрешенно понимая, что окончательно окоченел на холодном асфальте и в сотый раз, наверное, украдкой пытаясь рассмотреть лицо своей спасительницы, что совершенно не получалось (во первых, она села спиной к фонарю и ее лицо постоянно оставалось в тени– все, что Ян мог понять, что она маленькая, худенькая и с длинными волосами, которые горели красным огнем в свете фонаря и бликовали всполохами горящего в кювете автомобиля. А, во вторых, дурацкое сотрясение дезориентировало его в пространстве, напрочь лишая возможности рассмотреть близстоящие предметы). Поэтому, чтобы не раздражаться, Ян смотрел вдаль, на убегающую в темноту дорогу, в надежде увидеть фары машины своего помощника. Казалось, он только моргнул– а эскадра из 5-ти автомобилей уже стоит на обочине. Из габаритной «инфинити» быстро бежит к нему Макс, шлепая по лужам своими огромными армейскими ботинками. За ним следом спешат сотрудники скорой помощи из второй машины. Вот, стоя на обочине, о чем-то монотонно переговариваются дорожные полицейские и страховой агент. Цокая языками, что уже можно не торопиться, разматывают шланг пожарные.

Макс плюхнулся на колени возле своего шефа и заглянул под зонт:

–Ну ты, блин, даешь! Нормальная развлекуха в двенадцать ночи-то!– пробасил он, заставляя Яна поморщиться от громкого голоса– давай-ка поднимем тебя-нечего на земле лежать! Так и воспаление легких схватить недолго!

Касю как-то сразу оттеснили в сторону. Пару раз к ней обратились. Сперва медики-не пострадала ли она? Потом полиция– не является ли она участником ДТП? Только свидетель? Тогда вот вам бланк, опишите все подробненько и телефончик оставьте для связи. Потом огромный страшный друг Яна: «никаких «протокольчиков», отдай бумажку, мы сами все напишем и уладим. Гуляй уже отсюда.»

А потом все как-то разом разьехались и все стихло!

Уехали пожарные, залив уже слабо дымящийся джип белой пеной, уехали полицейские и очень вежливый страховой агент, похлопавший ее мимоходом по плечу. Уехал огромный автомобиль со страшным Максом, который сопровождал машину скорой помощи, увозящей в себе Яна, все еще закутанного в ее плед и даже не оглянувшегося на девушку, пока его укладывали на носилках в машину. Кася стояла посреди темной трассы на коврике для йоги, пытаясь балансировать на одной ноге, периодически, тяжело опираясь на носок второй, со сломанным каблуком, и смотрела, как ветер уносит прочь ее раскрытый, уже никому не нужный зонтик.

Через минуту она громко разрыдалась в голос.

Глава 4

Трель дверного звонка пробивалась сквозь туман лихорадочного сна и как ножом резала по ушам Каси. Она попыталась открыть глаза и тут же снова зажмурилась. Под веки будто кто-то засыпал песок, а горло сводило резкой судорогой боли от первой же попытки сглотнуть. Казалось, что на голову намотан большой ватный матрац, который непомерной тяжестью придавливает голову к подушке и сквозь толщу которого с трудом проходят посторонние звуки.

–Кто там…-попыталась крикнуть Кася, но вместо звуков из горла вылетела только пара сиплых хрипов. Девушка раздраженно поморщилась и попыталась прокашляться, от чего зашлась каркающим приступом и со стоном схватилась за больное горло.

Звонок не умолкал. Теперь к нему добавились возмущенные удары в дверь и звонкий женский голос, слегка приглушенный массивом входной двери:

–Каська, открывай немедленно! Перестань меня пугать! Я сломаю дверь!

«София..»-обреченно узнала Кася. Эта не уйдет. А на ее вопли сейчас прибежит противная соседка…

–Уже иду!– попыталась было прокричать в ответ девушка, но издав снова только сиплый стон, устало вздохнула и начала сползать с кровати.

Процесс слегка затянулся– скованное ломотой тело никак не желало слушаться. Пришлось плюхнуться на пол на четвереньки и, непрерывно постанывая, пытаться подняться хотя бы до полусогнутого состояния. Время шло, София бесновалась за дверью:

–Я слышу, как ты там возишься! Немедленно подай признаки жизни, зараза! Я чуть с инфарктом не свалилась, пока тебя нашла!

«Какое счастье, что у меня такая маленькая квартирка..»– неожиданно подумалось Касе, пока она, с поистине черепашьей скоростью, плелась из комнаты к входной двери, держась за стенку для сохранения равновесия.

София влетела в квартиру, казалось, одновременно с поворотом ключа в замочной скважине, чуть не сбив с ног едва стоящую Касю.

–Ты здесь!– тоном обвинителя громко произнесла она.

Кася поморщилась от громкого голоса и, машинально захлопнув дверь, устало поплелась обратно на кровать.

–Фи! Что за гадость? Воняет то как…-с гримасой отвращения протянула София, поддев острым носком модных ярко-желтых туфель явно тухнущий у двери мокрый комок тряпок, когда-то бывший дорогим кашемировым кардиганом и нежным шифоновым платьем.– Надо убрать и выбросить…Стирать уже точно нечего… Ты чего прячешься? Я тебе звоню-звоню… ломилась в квартиру Марка– там никого. А, кстати, где он? И, если тебе позвонит охрана из его дома– то это была я! На работу звонила уже? Они знают, что ты заболела? А этот гад даже не приехал, что ли? Он, вообще-то, должен за тобой сейчас ухаживать!!!

Вопросы сыпались из подруги, как горох. София прошла в комнату, не снимая своих дорогих туфель и не прекращая монолога, постоянно перебивая сама себя.

Кася даже не пыталась ответить. Марш– бросок до двери окончательно вымотал ее и она рухнула на смятые простыни не снимая мохнатых тапок, зарывшись лицом в подушку.

–О! Ты отправила смс начальнику два дня назад, что заболела! Молодец! Значит не уволят, за прогул в пятницу!– Кася озадаченно взглянула на Софию, чуть приподняв с подушки лицо. Та с интересом рылась в ее телефоне, удобно устроившись в синем плюшевом кресле и нисколько не смущаясь присутствия хозяйки. Переживание за рабочее место было так типично для Софии! В принципе, имея возможность вообще не работать, благодаря поддержке обеспеченных родителей и систематических финансовых вливаний со стороны своих многочисленных любимых мужчин, девушка, между тем, очень гордилась полученным исключительно собственными потом и кровью медицинским образованием и искренне любила свою работу в престижном медицинском центре.

– А от Марка ни звонка, ни поцелуя? Вот урод! – продолжала она свой монолог– По моему, это наглядно демонстрирует его дешевенькую натуру и дает тебе все права послать его куда подальше без объяснения причин! Ты чего молчишь-то?– спохватилась София. Кася молча красноречивым жестом обхватила ладонью горло и, подобно рыбке, пару раз открыла и закрыла рот.

–Голоса нет? Совсем? Офигеть! А я думаю-куда ты пропала? Позвонила мне два дня назад под утро, рассказала, что какой-то мужик в аварию попал и ты его спасала. И пропала! И никаких деталей! Что за мужик? Какая авария? Я же волнуюсь! Звонит мне, рыдает и пропадает! Я пол города на уши подняла, пока тебя искала! – трещала подруга.

–Извини– просипела Кася, и с удивлением отметила, что звуки все-таки появились из ее воспаленного горла– я пока до дома добралась– затемпературила. А дальше ничего не помню.

–Так думать надо! Ого! Тридцать девять почти!– ужаснулась подруга, поднося к глазам термометр с прикроватной тумбочки– На тебе лица нет! Ты врача вызывала?– взволновалась София, на всякий случай натягивая свой желтый шелковый шарфик с шеи на нос, на подобии повязки– респиратора– вдруг это заразно? Ты чем лечишься?

–Я просто простыла. Уже лучше. Не волнуйся– прошептала Кася.

–Ты почему, кстати, здесь, а не у Марка?

Кася безразлично пожала плечами. Она и сама не могла толком объяснить, почему той ночью, мокрая, несчастная и обиженная на весь мир она направилась в свою маленькую квартирку. Осознала куда приехала только припарковав свою машину возле дома, на тенистой аллейке, под окнами. Почему то, даже мысль о том, чтобы сейчас оказаться в квартире Марка вызывала дискомфорт и резкое неприятие. Может быть все дело было в атмосфере его квартиры– дорогой дизайнерский ремонт и просторные, излишне помпезно украшенные комнаты всегда оказывали гнетущее впечатление на Касю, а уж в ситуации морального и физического дискомфорта, которые она теперь испытывала, став участницей вышеописанных событий, ей еще больше, чем обычно хотелось уюта и умиротворения. А может свою роль играло то, что квартира только номинально принадлежала Марку и она никогда не чувствовала себя в ней как дома. Фактически, это была квартира одной из его многочисленных тетушек, которая после смерти хозяйки отошла его матери. Роза тут же заказала претенциозный дизайн-проект у модного дизайнера и с помпой «подарила» обновленную жилплощадь сыну на его очередном дне рождения, в шикарном ресторане, в присутствии многочисленной родни и друзей семьи. Однако, тот факт, что в «удобной квартирке в самом центре и недалеко от филармонии» сейчас жил Марк с Касей, отнюдь не мешали Розе большую часть времени проводить там же, регулярно ночуя в уютной гостевой спальне, дабы самолично следить за тем, чтобы гениальному скрипачу не приходилось испытывать хоть малейший бытовой дискомфорт в повседневной жизни– начиная от правильного завтрака и заканчивая идеально накрахмаленными сорочками для концертного фрака.

Нельзя сказать, что Роза недолюбливала Касю. Она ее слепо ненавидела со всей силой своей еврейской материнской души. В девушке ее не устраивало буквально все: Кася была слишком самостоятельной, не имела нужных связей и влиятельных знакомых, не была богата и не имела богатых родственников, готовых в перспективе скоропостижно скончаться. Но, самое главное, она не была иудейкой. Хрустальные мечты Розы о том, что ее единственный и горячо любимый сын женится на скромной (но с большим потенциалом) еврейской девушке разбились в дребезги в тот злосчастный день, когда Марк познакомился с Касей на спонтанной вечеринке у своих друзей. Все надежды Розы на кратковременность этого увлечения мучительно умерли к концу второго года совместной жизни молодых людей. Роза смирилась. Но не сдалась! Она начала методично и неустанно третировать невестку. Причем делала это настолько изящно и продуманно, что предьявить заботливой мамочке какие либо претензии по этому поводу просто не представлялось возможным. Роза неожиданно затевала ремонты и перестановки в квартире (конечно же не согласовывая с Касей!), выливала в туалет с трудом приготовленный ужин, чтобы тут же начать готовить его самой, но уже «правильно», делала замечания относительно ведения хозяйства и устройства быта, внешности и манеры поведения девушки: «Ах, милая! Если Ви таки так вытираете пыль, то как же ви бы ее разводили?»; «Солнышко, суп стоило таки сварить, а не испечь. И не заставляйте мальчика Вам врать относительно вкуса этого блюда– пусть даже не пробует. И, таки, и не согрешит и останется жив! Мир не должен потерять еще одного гения! Чайковский умер, Гайдн умер, у меня вот тоже что-то сегодня голова побаливает… Марк нужен нам живым и здоровым!»; « Ой, моя милая! Ви так поправились! Но таки Вам очень идет! Особенно в этом платье– в том году оно сидело на Вас хуже!» коверкая в истинно– одесской манере русские слова, жизнерадостно щебетала Роза. К слову сказать, Марк категорически отказывался участвовать в «бабских склоках». Он твердо держал нейтралитет, в меру своих сил пытаясь примирить враждующие стороны, что категорически не устраивало уже Касю. Та была уверена, что мужчина обязан всегда и во всем поддерживать свою женщину. Вообще-то, Роза тоже имела по этому поводу свою точку зрения. Она была уверена, что «таки жен у мужчины может быть сколько угодно и даже одновременно! А мать у тебя одна!». К счастью, ее попытки достучаться до сына также были безрезультатны. Неизвестно, чем заканчивались жалобы Розы на невестку (такие разговоры между матерью и сыном всегда происходили либо в отсутствии Каси, либо при демонстративно закрываемых дверях). Но вот любые попытки пожаловаться Марку на его не в меру заботливую родительницу приводили к ссорам и скандалам, виновата в которых опять же оказывалась Кася. При этом, молодой человек пытался уверить Касю, что Роза искренне ее любит и просто пытается помочь девушке, заботится о ней, как о родной. Ну да, допустим, в своем непередаваемом стиле и в меру своей эксцентричности. Касе приходилось снова извиняться и, скрипя зубами, терпеть дальнейшие унижения. И, надо сказать, Роза была как никогда близка к цели– Касино терпение было на исходе и мечты мамы о знакомстве Марка с весьма перспективной Сарочкой, дочерью уважаемых и достойных банкира (папы) и врача– гениколога (мамы), обещало состояться буквально со дня на день. Но тут, весьма не вовремя, мальчик уехал в очередное турне, предоставив таким образом девушке временную передышку в общении с его мамой. Таким образом Кася уже почти успокоилась и проблемы, как часто бывает в таких случаях, стали меркнуть в ее памяти и казаться, по большей части, надуманными. Однако окончательная ремиссия еще не наступила и в данный момент Кася застряла где-то посередине между желанием разом все закончить и осознанием преувеличения степени критичности ситуации, все чаще склоняясь к мысли, что отношения с Марком несут в себе больше положительных эмоций, чем отрицательных.

Если бы не София.

Нельзя сказать, что София недолюбливала Розу. Она не выносила ее физически!

Девушку нисколько не смущало, что сама она весьма спорно может считаться участницей этих непростых отношений– София защищала Касю со всем пылом своего, горящего праведным гневом за подругу, сердца. В отличии от Каси, она не видела смысла молчать и терпеть выходки «еврейской мамаши». Их нечастые встречи, после очередных слез Каси по телефону, регулярно заканчивались громкими скандалами, которые разносились по квартире вычурными оскорблениями («Белобрысая пипетка» или «Пергидрольный гном» с одной стороны и «Причина геноцида еврейского народа» с другой), а также специфическим запахом валокордина. Марк несколько раз просил Касю оградить его маму от встреч с Софией. Но, поскольку, такие встречи происходили в стенах квартиры Марка (которая номинально считалась и Касиным домом), то девушка закономерно возражала, что инициатором встречи можно смело считать именно Розу, так как это она пришла в гости без предупреждения, неожиданно, что не давало возможности для маневра и предотвращения встречи конфликтующих сторон. На это молодому человеку возразить было нечего и, печально вздохнув, Марк, как обычно, уходил от неприятной ему темы в мир скрипичных концертов и сложных партитур, оставив решение конфликта на волю случая и классическое «авось». А София, чувствуя сладкий вкус победы, продолжала свои террористические действия в отношении Розы, хоть как-то компенсируя этим моральный ущерб, наносимый подруге.

–Ой!– взвизгнула София и чуть не выронила телефон, который неожиданно зазвонил у нее в руках– вспомнишь-вот и оно… -пробубнила она, вскакивая с кресла и передавая Касе весело трезвонящую трубку.

Кася недоуменно взглянула на подругу.

–Что?– удивленно спросила София и снова взглянула на дисплей телефона– Это твой Марк ненаглядный. Возьми!

Кася устало вздохнула и снова демонстративно издала сиплый стон, обхватив ладонью больное горло.

–А! Ну да.. Ты же не можешь…– пробормотала подруга и сама ответила на звонок– Але! Хэлло, Марк! Ага, я! Рядом. Только она говорить не может– у нее горло! Ну, понятно что мамуля не застала ее у тебя дома– она же у себя болеет. Да, именно, чтобы бацилы по твоей кровати не плодить и тебя не заражать, именно так…А! Так это я приходила! Ага! Да что ты говоришь? Роза в квартире была? И не открыла? Испугалась? Аж с сердцем плохо? А в глазок посмотреть? Тоже испугалась? Какой кошмар!… Не! Кася не сможет поехать за ней ухаживать– у нее горло и бацилы– не дай Бог нашу уважаемую Розу поверх инфаркта еще и ангина схватит! Ну да, ну да… передам, конечно! А ты приехать не хочешь? Ну как… чаю заварить, например, бульон куриный сварить… нет? Опять турне? Чехия? Оооо! Поздравляю! Присмотрю, конечно! Могу и за Розой съездить присмотреть… нет? Точно не надо? Ну смотри…Ага… Чао!– София нажала «отбой» и повернулась к подруге– Тебе привет!– с циничной усмешкой язвительно сообщила она.

Кася обессилено закатила глаза и откинулась на подушки.

–Нет, ну нормально? У него девушка болеет, а он думает о бацилах! И о мамочке, здоровья ей и долгих лет, блин! Отличный сын– хреновый парень… Ты долго еще будешь это терпеть? Скажи? Пока он полностью не перестанет тебя замечать и на полном серьезе не вытрет о тебя ноги однажды, когда ты упадешь больная? Или пока его мамочка не доведет тебя до нервного срыва? Неужели он настолько тебе нужен?– бесновалась София, не замечая, что подруга с выражением страдания на лице закрыла глаза– Эй! Ты чего? Ну перестань.. Прости, милая… конечно, я не вовремя!– испуганно залепетала она, когда по щеке Каси поползла предательская слезинка, обреченно выкатившаяся из-под ресниц ее закрытых глаз. Кася молча отвернулась к стенке.

Конечно ей было бесконечно обидно! Нет, она прекрасно понимала, что фактически Марк ничем не сможет ей помочь– он же не врач! Только вчера вернулся из длительного турне и через пару дней должен будет уже уехать в следующее. Да еще и, на самом деле, может совершенно не вовремя подцепить от нее какой-то вирус ( ну вдруг это правда не результат переохлаждения и нервного срыва, а настоящий грипп?). Но он даже не предложил ей свою помощь. Не попросил ее к телефону, чтобы, не ожидая от нее, такой несчастной и безголосой, какого-то ответа, нашептать в трубку кучу банальных, романтически-бредовых слов, от которых сразу бы потеплело на душе и поднялось настроение. Кася задохнулась от жалости к себе и судорожно всхлипнула.

–Кисонька, ну что ты! Ну прости дуру! Вечно я не вовремя и не в свое дело…-защебетала София, обратив к Касе полное раскаяния лицо и положив прохладную ладонь на ее судорожно сжатую в кулак руку, распростертую по одеялу– давай чай сделаю? Хочешь чаю? Я быстро!– она вскочила с кресла, намереваясь тут же направиться на кухню, терзаемая муками совести.

Трель телефонного звонка застигла ее в дверях комнаты. София тихо чертыхнулась и вновь метнулась к креслу, на котором лежал Касин телефон.

–Ооооо….. А вот и мамочка!– злобно процедила она.

Кася с удивлением открыла глаза и протянула руку к телефону, повернувшись к Софии.

–Куда? Ты же еле шепчешь! Дай я!– и София включила телефон на громкую связь динамика– Але! День добрый, Роза Соломоновна!– радостно прочирикала она, коварно улыбаясь возмущенному вздоху на другом конце трубки и игнорируя укоризненный взгляд подруги– всем было прекрасно известно, как уважаемая Роза ненавидит, когда к ней обращаются по имени-отчеству, считая, что это значительно прибавляет ей возраст.

–Таки и Вам прекрасного дня, Софочка!– не осталась в долгу Роза, также давно проинформированная о трепетном отношении Софии к ее полному имени– Ви не поверите, но я почти не удивилась Вашему голосу! Мне под утро снились мокрые крысы, а с утра так нездоровилось и что таки я сразу вспомнила о Вас! Неужели Ви таки болеете совместно с нашей очаровательной Касориной?

–Таки не дождетесь, Роза Соломоновна!– со злой усмешкой передразнила типичный еврейский акцент собеседницы София– Я, как всегда, здорова и жизнерадостна! А наша очаровательная Кася рядом со мной и с интересом слушает Вас по громкой связи– говорить она не может, так как осипла!– бодро отрапортовала она.

–Ну что Ви такое говорите, Софочка! Я только рада Вашему, не в пример мне, прекрасному самочувствию! Ваше здоровье всегда было на удивление крепким, моя дорогая– Ви мне даже напоминаете такого маленького, ненатурально-беленького, крепенького поросеночка! Неужели Касориночка так плохо себя чувствует, что таки прямо «ах»? Как неприятно, что молодежь теперь совсем не умеет отличить легкое недомогание от настоящей болезни! Это так не вовремя, учитывая мое плохое самочувствие! Я очень рассчитывала на ее поддержку!– скорбным голосом продолжала Роза– Касорина, если таки правда Ви меня слышите, прополоскайте горло солью с содой! Это замечательно помогает! И я запретила Марку к Вам приезжать сейчас! Надеюсь, Ви понимаете, что Ваше несвоевременное легкое ОРВИ не должно стать причиной окончания его карьеры! У нас сейчас очень сложный период! Мы очень много работали, чтобы попасть в это турне– сейчас абсолютно не время отвлекать мальчика своими болезнями! Позвоните мне, как придете в себя! Я имею для Вас несколько поручений, милая! До свидания! И Вам всего самого хорошего, Софочка! Продолжайте не болеть!– промурлыкала Роза и, не дожидаясь ответа, отключилась.

Кася и София ошарашенно переглянулись.

–Нет, ну вот сука!– взбешенно процедила София– она, видите ли, запретила сыночку приезжать! А своей головы у сыночка нет!

–Мне все равно– устало прошелестела Кася и снова отвернулась к стене.

–Ага. Вижу я, как тебе все-равно. И плачешь ты по жертвам холокоста, позволь спросить? Они семья уродов просто… – и, продолжая злобно бубнить себе под нос, София пошла на кухню заваривать обещанный чай.

Кася устало вздохнула. Температура, судя по всему, снова начала повышаться и ее зазнобило. Девушка поглубже зарылась в одеяло и привычным жестом стала нащупывать на шее золотой кулон-монетку.

Привычка зажимать его в руке в любых неприятных ситуациях закрепилась у нее еще в раннем детстве, с того момента, как на шестилетие, за год до своей смерти, бабушка подарила ей этот кулончик со словами: «Это, Касенька, принадлежало еще твоей прабабке– в честь которой тебя и назвали. А до нее– ее прабабке. Это волшебная монетка! Твой прапрадед, говорят, купил эту монетку у страшного чернокнижника, чтобы ею твоя прапрабабка от злых сил откупалась– уж очень бесы ее по ночам плохими снами донимали и утащить в свой бесовский край пытались. А теперь и ты, маленькая, как что плохое случится– вспомни про монетку и зажми в ручке– так и откупишься!» В тот момент Кася сразу свято поверила в магическую силу монетки и крепко сжимала ее в кулачке каждый раз когда мама мазала жгучей зеленкой разбитые коленки. А также, когда папа, временами, медленно снимал с пояса ремень, с весьма недвусмысленными намерениями… или просто когда просыпалась ночами от кошмаров и боялась «того, кто сидит в шкафу». Позже, вера в чудодейственную силу кулона, конечно, ушла, вместе с разбитыми коленками и детскими шалостями. Но привычка осталась. И Кася добросовестно сжимала в руках монетку, когда сдавала экзамены или ехала на первое свидание, когда шла на важное собеседование или, как сейчас, болела. Она никогда не снимала ее, пряча под одеждой на тонкой длинной цепочке.

Но сейчас горячая сухая ладошка тщетно ощупывала шею и ворот рубашки. Монетки небыло.

–Не может быть! Черт!– ошарашено просипела она и попыталась, не вставая, пошарить по простыням на кровати.

–Ты чего возишься? Я чай принесла. На тумбочку поставить, или выпьешь сразу?– спросила вернувшаяся с чашкой София.

–Моя монетка!– простонала Кася– я ее потеряла!

–Кулончик, что ли? Да подожди– может найдется!

Кася обессилено замерла и, вдруг, горько зарыдала. Из больного горла не вылетало почти ни звука, только крупные горячие слезы каскадом текли по пылающим щекам и противно падали за шиворот. Исчезновение монетки стало последней каплей для ее измотанных нервов.

–Ну не надо, успокойся, зайка! Найдем мы твою монетку! Ну не плачь!– София присела к ней на кровать и принялась гладить подругу по голове, как ребенка.– Это просто температура и нервы! Найдется твой кулончик! Вместе поищем и найдем! Вот увидишь!– шептала подруга, прижимая к себе горячую голову Каси– Вот увидишь– все наладится…– слышала Кася уже почти сквозь сон некоторое время спустя, все еще всхлипывая и закрывая пылающие глаза, проваливаясь в тяжелую болезненную дремоту.

Глава 5

Кася суматошно рылась в стопках бумаг на своем рабочем столе. Нужная статья все никак не находилась.

–Да где же ты! Чертик-чертик, поиграй и обратно отдай! Касе очень надо! Касю сейчас шеф за эту статью во все доступные места…О! Наконец-то!– радостно взвизгнула девушка, обнаружив в ворохе корреспонденции нужную распечатку. От переизбытка чувств даже чмокнув воздух над злосчастной бумажкой, Кася побежала в кабинет директора.

Сегодня она уже неделю как вышла на работу и все еще безуспешно пыталась справиться с завалом корреспонденции и горами заданий, накопившихся за время ее болезни. В голову закладывалась мысль о тщетности ее сумбурной деятельности– казалось, не будет конца и края ее «рабочим моментам». Даже иногда хотелось снова чем-нибудь заболеть, только бы уйти из офиса и не участвовать в общем сумасшествии и не видеть метровые стопки бумаг на своем рабочем столе.

–Нашла?– остановила ее у двери шефа Марта.

Кася, которая уже автоматически нажала ручку его двери, повернула голову в сторону секретаря и молча кивнула, одновременно дергая дверь на себя. Однако, та оказалась заперта на ключ.

–А он уже убежал. Давай мне– вернется, я ему передам– предложила Марта.

–Как убежал?– недоуменно переспросила Кася– Только что же послал меня за статьей…

–Ага. И сразу убежал– пожала плечами секретарь– Как обычно.

–А когда вернется?

–Обещал после обеда.

–Ясно…– безучастно протянула Кася– А что же теперь мне делать?

–Ну подожди его. Он же вернется через минут двадцать– снова пожала плечом девушка– Только потом снова сразу убежит. У него встреча в центре.

Кася потопталась на месте.

–А можно я его тогда здесь подожду? Чтобы не упустить?

–Жди, конечно. Только двадцать минут ждать же. У тебя другой работы нет? Может пойдешь к себе, а я тебя наберу, как он прибежит?

Девушка неуверенно мотнула головой:

–Не. Вдруг опять не успею? Я здесь подожду, если можно– тихо закончила она и робко присела на краешек кожаного дивана в приемной.

Марта обреченно вздохнула.

–Конечно. Сиди – и снова погрузилась в документ на экране своего компьютера.

Минут пять Кася задумчиво рассматривала обстановку приемной и неспешную жизнь беззаботных обитателей небольшого аквариума у дальней стены, когда секретарь, оторвавшись от монитора, неожиданно предложила:

–Я вниз. Покурить. Со мной пойдешь или вернешься к себе? Я наберу тебя , как он вернется!

–А можно я тут посижу?

–Нельзя– Марта развела руками– В приемной без меня никого нельзя оставлять.

–Тогда я с тобой пойду.

Марта обреченно покачала головой и достала из ящика стола пачку сигарет и зажигалку.

Курить в офисе строго запрещалось. Поэтому несчастные рабы вредной привычки скромно дымили у черного входа, собираясь небольшими кучками, или в гордом одиночестве выпуская в небо изящные кольца табачного дыма. Марта аккуратно откинулась спиной в тонкой розовой блузке о стену и с удовольствием глубоко затянулась, прикрыв глаза:

–Как я сегодня устала…– проговорила она– Будешь?– спохватилась девушка, протягивая Касе сигареты.

–Я не курю…Уже… – промямлила та.

–Молодец! А я все никак не могу бросить. Уже сто раз пыталась. У тебя как получилось?

Кася смущенно пожала плечами:

–Ну просто перестала и все– неуверенно протянула она.

–Здорово. А я уже и электронные сигареты пробовала, и пластырь, и кодирование… Все фигня.

Девушки помолчали.

–Уйду в монастырь– неожиданно сказала Марта.

Кася улыбнулась:

–Так достали?

–Да нет слов уже. Сейчас то я уже поспокойнее. А вот до церкви просто на людей кидалась.

–Я думала, ты пошутила– опешила Кася– Ну, по поводу монастыря.

Марта пристально посмотрела на девушку:

–О Боге не шутят.

–Прости– смущенно потупилась Кася, неуютно поеживаясь.

Секретарь вздохнула:

–Ничего. Я сама не так давно пришла к Богу. До этого такой же была. Атеистка была, думала о том, о чем не стоит даже, в мелочах погрязла… А это все тлен. Не настоящее. Не нужное.

–Что-все?

–Да все это– работа, деньги, любовники… Бесконечный шопинг… Тащим в дом хлам всякий, как хомяки. Работаем, чтобы этот хлам покупать. Покупаем, чтобы на работе хвастаться. Все мусор!

–А что не мусор?

–Это!– Марта сильно ударила себя в грудь кулаком– Душа и сердце! Мы ни с чем пришли, ни с чем и уйдем! Это наш единственный багаж– то, что на таможне ТАМ предъявим!

Снова помолчали.

–Это где тебя так просветили?– пряча усмешку спросила Кася.

–Знакомая в Настоящую церковь привела.

–А не все настоящие?

–А что настоящего в храмах? Пузатые священники? Золоченые купола? Озлобленные служки? Где там Бог? Там попы на мазератти разъезжают, а сами толкают проповеди о помощи ближним!

–Понятно…

–А у Настоящей церкви костел в глухом лесу. Не сразу найдешь– только свои дорогу знают. И тишина кругом! Костел– название одно. Сарай со скамейками. Вот там Батюшка и живет– вдали от суетного. Говорит много важного, о чем не задумывалась. Я там как побываю– потом хожу в ладу с собой и миром. Многие туда приезжают– кто на недельку, кто насовсем. Хозяйство помогают вести, там приют свой для нуждающихся…

–Я пойду, наверное– вдруг сказала Кася– Передашь статью шефу, как вернется?– она протянула бумаги секретарю.

–Так дождалась бы! Скоро вернется уже!– Марта обескуражено взяла документы.

–Не, я пойду. Работы много еще…

–Ну заходи!

–Ага…

–Хочешь, съездим вместе в костел как-нибудь? На тебе лица нет– видно сразу случилось что-то. А там легче станет…

–Не. У меня все хорошо! Я просто болела!– и, махнув рукой, девушка быстро побежала обратно в офис.

А болела Кася и правда тяжело. Две недели температуры и тяжелого лихорадочного бреда. Врач, которого вопреки протестам девушки все-таки вызвала София, диагностировал простуду и острый ларингит, прописал обильное питье и кучу лекарств, которые в тот же вечер огромным пакетом из аптеки притащила подруга. Она же навещала Касю почти каждый день, привозя куриный бульон и заваривая бесконечное количество чая. Если бы не София, Кася вряд ли пережила бы эту болезнь, как считала она. Особенно первые дни, когда температура практически не спадала, не смотря на бесконечное употребление жаропонижающих средств. Девушка, казалось, не выплывала из тяжелой агонии, с трудом осознавая грань между бредом и реальностью. Только подруга поддерживала в ее сознании связь с миром, когда Кася ощущала на своем лбе ее прохладную ладонь или влажный холод смененного ею компресса. Когда приподнимала ее голову, чтобы девушка могла проглотить теплую воду с лимоном и медом, или подставляла свое хрупкое плечо, помогая дойти до ванной. В эти дни подруга не отходила от нее ни на шаг и даже ночевала рядом, неудобно свернувшись трогательным калачиком на маленьком голубом кресле, как могла видеть Кася, иногда неожиданно приходя в себя посреди ночи на несколько мгновений, чтобы вслед за тем снова погрузиться в забытье.

А когда Касе стало лучше и София, наконец, получила передышку и смогла на время уехать к себе домой, чтобы выспаться и переодеться, неожиданно Касю поддержал Ян.

Он появился в ее жизни совершенно неожиданно. И внезапно стал глотком позитива и той самой необходимой поддержкой, которая была так нужна в этот момент.

Однажды утром проклятая трель мобильного телефона самым негуманным образом вырвала девушку из сладких объятий Морфея. После бессонной ночи, полной лихорадки и температурного бреда, долгожданное забытье настигло ее уже под утро. И только Кася с облегчением погрузилась в глубокий сон, как его кто-то настойчиво начал пытаться прервать. Борясь с раздражением, девушка поднесла к уставшим покрасневшим глазам телефон и с удивлением уставилась на высвечивающийся на экране незнакомый номер. С недоумением пожав плечами, Кася сбросила звонок и отправила следом уже вбитую за эти дни в шаблон смс: «Болею. Не могу говорить– нет голоса. Задавайте вопрос и я отвечу письменно, или перезвоню, как выздоровею», после чего, с чувством выполненного долга, снова зарылась в подушки и начала погружаться в дремоту. Однако, не прошло и минуты, как телефон оповестил о получении смс. Кася вздохнула и снова достала его из-под подушки. Все с того же незнакомого номера пришло ответное сообщение: «Очень жаль! А я хотел пригласить Вас на благодарственный ужин. Выздоравливайте, прекрасная спасительница!». Девушка нахмурилась, подумала и ответила на сообщение: «Спасибо. А Вы кто?». Мгновение спустя снова пришел ответ: «Так, получается, спасение безалаберных водителей Ваше хобби?:) И скольких несчастных Вы успели спасти в этом месяце? В любом случае, я Вам очень благодарен! Спасайте нас и дальше! Искренне Ваш, Ян».

Так завязалась непринужденная переписка, полная как веселых, ободряющих, полных позитивных впечатлений моментов, так и серьезных, иногда даже несколько философских разговоров.

Ян: «Не каждая бы остановилась, чтобы помочь в такой опасной ситуации незнакомому человеку. Ты особенная»

Кася: «Я верю, что каждый поспешил бы помочь. Но, силой случая, мимо прождала именно я :)))»

Ян: «Ты веришь в силу случая?»

Кася: «Да :))) А также в карму и судьбу:)) Думаешь глупо?»

Ян: «Думаю, это очень правильно. Поэтому я, например, и не в обиде на судьбу за эту аварию– мои потери не так масштабны, но, без сомнения, заслужены мною. Я вообще считаю, что все, что с нами происходит– происходит не просто так, а за что-то. Либо в награду, либо в искупление»

Кася: «Кому суждено сгореть– не утонет, кому суждено найти чемодан с деньгами-мимо не пройдет? Согласна»

Ян: «Именно так. А кому суждено спастись– вопреки всему выживет. Проспит вылет на том самом самолете, пойдет другой дорогой– вариантов много. Но уж если случилась беда– надо принять и знать, что это искупление за что-то, так тебе суждено, заслуженно. Не ропщи. Черт, так приятно, что ты тоже понимаешь такие вещи! Теперь я особенно рад, что остановилась именно ты»

Кася: «Для тебя так важно, чтобы тебя понимали именно в этом вопросе? :))»

Ян: «Важно, чтобы вообще люди понимали друг друга. Но этот момент снимает очень много вопросов, которые могут возникнуть впоследствии в жизни, например»

После таких разговоров, пусть и невербальных, Касю охватывало непередаваемое чувство единения и покоя– она чувствовала, что нашла родственную душу, близкого ей человека. И пусть его лицо уже успело стереться из ее памяти, не оставив там следа после мимолетного знакомства, но девушка все равно была полна самых позитивных и дружеских чувств по отношению к мужчине, с которым состояла в переписке всего несколько дней. Особенно Ян выигрывал на фоне Марка, который крайне редко находил время для того, чтобы отправить сообщение своей девушке. Да и те, по большей части, состояли из описания течения его турне, жалоб на мелкие рабочие неприятности и заканчивались, как правило, просьбой проведывать его мать. Кася все чаще и чаще ловила себя на мыслях, в которых она сравнивала двух мужчин и представляла, какой была бы ее жизнь, если бы ее мужчиной был Ян. И сравнение было совсем не в пользу Марка. Нельзя сказать, что Марк был плохим. Он просто был безразличным ко всему, кроме своей музыки. Когда-то, именно эта увлеченность, практически одержимость, так восхитила ее, что Кася наплевав на все доводы переехала к нему, не испугавшись ни активной еврейской мамочки, ни перспективы жизни с творческим человеком, с головой погруженным в мир искусства и полностью равнодушным к быть и окружающей его действительности. Был ли это просто самообман? Чем она жила? Редкими совместными вечерами и еще более редкими совместными выходными? Его скупыми объятиями ночью и молчащим телефоном днем? И вот теперь, спустя всего три дня с начала переписки с Яном, Кася поняла, что готова принять так давно вынашиваемое ею решение и порвать тяжелую связь с Марком. Пусть Ян ей, пока что, ничего не предлагал и их отношения нельзя было назвать ни близкими, ни романтическими, но девушка понимала, что была бы совсем не против, если бы они таковыми стали. Мужчина интриговал ее, очаровывал своим, пусть пока что только интерактивным, вниманием. Неожиданно и, как-то уж слишком быстро, он стал предметом ее фантазий и стимулом для воплощения планов в жизнь. То, на что она не могла решиться уже больше года, теперь казалось ей самым правильным и логичным. Она вдруг поняла, что больше не ощущает вины за то, что окажется инициатором разрыва и не боится реакции Марка и, что самое странное, Розы тоже! Мысли о том, как поведет себя мама ее, так называемого, гражданского супруга и какие каверзы она примется устраивать, чтобы отомстить за поруганную честь фамилии, еще совсем недавно заставляли Касю покрываться холодной испариной и стремительно прекращать даже думать по поводу освобождения от неопрятного ей семейства. А теперь ее душа наполнилась исключительным равнодушием и покоем– ей были искренне индифферентны переживания как Марка, так и его родительницы, а разум подсказывал ей, что не стоит ждать никаких неприятных поступков со стороны мамы гения– все это слегка надуманно и несколько, даже, амбициозно с ее стороны– считать, что она может стать обьектом мести экзальтированной еврейки. С такими радужными мыслями Кася в тот же вечер отправила Марку смс, в котором она уведомляла его о том, что понимает, насколько для него важна карьера и как в его жизненные планы не вписывается она, Кася. Просила его не переживать и отлично отработать турне. Предлагала дать друг другу долгожданную свободу и, естественно, остаться друзьями. После чего внесла телефон Марка и Розы в «черный список» и, с чувством выполненного долга, отправила на квартиру гражданского мужа (нет! Уже БЫВШЕГО гражданского мужа) нечеловечески радостную Софию, которая почти без скандала и членовредительства забрала оттуда Касины вещи и, даже, прихватила несколько не совсем ее вещей («для возмещения морального ущерба», как она объяснила), чем заслужила неодобрительный взгляд Каси.

Как ни пытала София подругу– та так и не рассказала ей, что (или кто?) послужило причиной такого радикального решения. Кася отшучивалась и, сама не понимая почему, так и не смогла рассказать подруге о переписке с Яном. Стыдно признаться, но Кася, кажется, даже ревновала саму вероятность того, что София может понравиться Яну. Не имея еще никаких прав на этого мужчину и, да что там говорить, даже намеков на то, что он хотел бы стать для нее кем-то большим, чем друг, она уже с удивлением обнаруживала в себе собственнические чувства по отношению к нему. Девушка пыталась себя успокоить и мыслить рационально– возможно, все это плод ее, расшатанного лихорадкой, воображения. Возможно, она просто придумала себе образ. Скорее всего, в жизни Ян сильно отличается от того героя, каким она рисовала себе его, читая сообщения. Но измученная невниманием и отсутствием положительных событий, ослабленная тяжелой болезнью и высокой температурой, Кася решительно (и почти осознанно) отказалась обдумывать эту мысль, решив, пока что, пожить в мире сказок и розовых иллюзий.

– Кася, сколько тебе лет, заинька моя?– спрашивала София– Ну какие сказки?

–Как в книжках– мечтательно отвечала девушка.

–В каких? Я вот недавно медицинский справочник перечитывала и публикацию о последствиях перенесения гемофильной инфекции. Там вот те еще сказки!

–Романтическое фентази!– смеялась Кася– Я вот начинаю верить, что мой принц живет на другой планете, например! Прилетит за мной на летающей тарелке и увезет на свою планету! Или прискачет на розовом единороге из Межзимелья! Прикинь– открываю я дверь, а там…

–Санитары из психиатрической больницы!– смеялась подруга– Типа: «Вы единорогов заказывали?»

–Да ну тебя!– заливалась смехом девушка– Ну вот реально же– если мы о чем то не знаем, не факт, что этого нет! Вдруг все реально? И параллельные миры, и инопланетяне, и демоны всякие…

Глава 6

Кася: «Знаешь, сегодня подруга спросила меня, с кем я все время переписываюсь, а я перевела тему, вместо того, чтобы ей рассказать о тебе:) Так странно. Обычно, у нас с ней нет секретов друг от друга»

Ян: «Мне нравится быть твоим секретом:)»

Кася: «Не люблю секреты. Скрывают, обычно, что-то грязное и недостойное. Разве это может относится к тебе?»

Ян: «Тогда срочно расскажи обо мне подруге! А, еще лучше, познакомь:) Она симпатичная?:)»

Кася: «Будешь моей тайной:)»

Ян: «Страшной?:О»

Кася: « Волшебной:)»

Ян: «Ты веришь в волшебство?»

Кася: «О, да! Я большая поклонница «фентази» и любовных романов:) Верю, что где-то меня ждет прекрасный эльф на белом единороге:)»

Ян: «Единорога не обещаю. Ходят упорные слухи, что их не существует :О Принц на белом коне устроит?»

Кася: «Я только что рассталась с парнем. Устроит даже конь без принца. Шучу»

Ян: «Прости, я не знал. Наверное, тебе сейчас не до шуток? Очень плохо?»

Кася: «Очень ХОРОШО! Это давно нужно было сделать. Я сама его и бросила»

Ян: « Почему именно сейчас?»

Кася: «Пусть это останется еще одной моей маленькой тайной:) Скажем так: встретила человека, который помог мне разобраться в себе»

Ян: «Что же он такое тебе сказал?»

Кася: « Что все, что с нами происходит– всегда заслуженно. И хорошее и плохое. Я подумала, и поняла, что пусть я заслужила такое отношение к себе, но пора осознать урок и двигаться дальше:)»

Ян: « Черт, неужели я стал причиной разрыва? Мне стыдно»

Кася: «А я тебе очень благодарна. Мне не хватало смелости сделать этот шаг. Ты прямо послан мне судьбой :)))»

Ян: « Ну, если ты так считаешь…»

А еще через несколько дней Ян был вынужден уехать в рабочую командировку за границу и переписку пришлось вынужденно свернуть. Теперь мужчина писал в лучшем случае раз в пару дней, неизменно интересуясь процессом выздоровления девушки, ее самочувствием и выражая надежду на скорейшую встречу. Кася снова загрустила. Дни на больничном тянулись бесконечно долго, здоровье восстанавливалось медленно и ее преследовала слабость, вполне объяснимая после такой тяжелой болезни, но, все-таки, очень раздражающая. Кроме того, ей было невыносимо скучно и тоскливо.

Обремененная свободным временем, и чувствуя улучшение физического состояния, девушка решила всерьез заняться поиском пропавшего кулона. Монетка так и не нашлась. Они с Софией перестелили постель, искали под кроватью и перетряхнули все сумки– вещица как сквозь землю провалилась. Ситуация осложнялась еще и тем, что Кася не могла вспомнить, когда последний раз видела украшение– оно настолько плотно вошло в ее жизнь и стало неотъемлемой ее частью, что она мало обращала на него внимания, как на родинку на своем правом предплечье– просто осознавала, что оно есть и автоматически тянулась к кулону в тяжелые моменты своей жизни. Мысль о невосполнимой потере рвала душу Каси на части. Идея во что бы то ни стало найти пропажу стала навязчивой– девушка не могла и не хотела смириться с исчезновением кулона, как ни пыталась София ее успокоить. Подруга не могла понять одержимости Каси невзрачным, пусть даже и золотым, кулончиком, как не пыталась девушка обьяснить ей, что монетка была для нее не просто украшением. Вещица олицетворяла собой незримую связь между поколениями, памятью о горячо любимой бабушке, и была Касе бесконечно дорога, являясь как, в некотором роде, фамильной драгоценностью, так и главным героем немного жутковатой родовой легенды.

Апогей ситуации случился за день до ее выхода на работу. Уже вполне здоровая, отягощенная только небольшим насморком, Кася рано легла спать, справедливо пологая, что сбитый за время болезни режим дня не пройдет даром и завтрашнее утро обещает быть тяжелым и скомканным. Она на удивление легко заснула, однако, как оказалось, только для того, чтобы в четыре утра проснуться от собственного вопля ужаса. В ту ночь ей приснилась бабушка.

Во сне бабушка Калерия была в своем любимом, темно синем крепдешиновом платье с изящной брошью-камеей у ворота. Она мягкой походкой подошла к кровати, на которой спала Кася, и аккуратно присела на краешек. Кася смотрела на нее и не чувствовала страха, хотя отлично помнила, как хоронили бабушку в этом самом синем платье с брошью, когда маленькой Касе только исполнилось семь лет. Калерия выглядела моложе и, как-то, спокойнее, что ли. При жизни бабушка всегда куда-то спешила, чем-то была занята– вот она месит тесто для пирожков с яблочками, а вот уже стирает пыль со своих бесконечных фарфоровых статуэток. Такой Кася и запомнила бабушку– активной, полной энергии и нескончаемо деятельной. Это умиротворенное выражение лица и спокойное внимание во взгляде были так не свойственны Калерии, что Кася почтительно молчала, ожидая, что скажет мудрая женщина. Но бабушка не произносила ни звука, поглаживая невесомой ладонью Касины волосы, и нежно улыбалась.

–Ты за мной пришла, бабушка?– решилась наконец спросить Кася.

Бабушка, все с той же мягкой улыбкой молча покачала головой, не прекращая поглаживать ее голову.

–Тогда почему ты здесь?

–Я попрощаться пришла, Касенька– нежно прошептала женщина.

–Мы уже много лет назад попрощались, бабуля!

–Теперь уж и не свидимся…Как же так, Касенок– котенок? Как же ты монетку потеряла?– расстроенно говорила бабушка.

–Сама не знаю, бабуль… Я ее искала, искала…

–Плохо искала, Кася… А теперь уже поздно.

–Почему поздно?– удивилась Кася– Для чего поздно?

–Для всего…. Бесы уже тебя учуяли… Твои врата уже открыты… Там свой рай и свой ад… Не увижу тебя больше…– как в полусне бормотала бабушка и из ее глаз текли крупные сверкающие слезы.

Кася испытала настоящий испуг. Она хотела приподняться на кровати, но поняла, что не может двигаться. Испуг начал перерастать в плохо контролируемую панику.

–Бабуля, ты о чем? Какие бесы? Я не хочу!

–Тебе спать пора, Касенок. Скоро утро уже. На прощание скажу– он у тебя за спиной… А кулон там, где дорога…

–Кто за спиной?!– уже почти в истерике просипела Кася.

Бабушка молча вытянула вперед руку и указала пальцем куда-то за Касю. Леденея от ужаса, Кася стала медленно приподниматься на локтях, поворачиваясь. И тогда почувствовала: то, что она там увидит будет для нее воплощением зла и страха. Холодея от страха, девушка зажмурила глаза и истошно завизжала…от этого визга она и проснулась, резко сев на кровати, сдирая с тела пропитанную холодным потом шелковую сорочку.

Взгляд на часы показал, что еще только четыре часа утра. Застонав, Кася пошла на кухню и заварила себе чаю. Спустя еще час, успокоившись, девушка осуществила вторую попытку лечь поспать. Но в ее голову плотно засели слова бабушки «…кулон там, где дорога…». Почему-то, Кася сразу вспомнила, что в тот день, когда она вытаскивала Яна из машины после аварии, кулон был на ней. По крайней мере, до аварии точно! Ведь именно кулон она и теребила, пытаясь унять раздражение от глупых ошибок ученика, с которым она занималась английским в тот вечер в загородном доме его родителей.

«Значит тогда я его и потеряла!»– решила девушка и, засыпая, приняла решение вернуться на место происшествия и поискать кулон там– на этом участке трассы небыло ничего, что побуждало бы людей лишний раз там останавливаться и, поэтому, была велика вероятность, что украшение все еще валяется где-то на обочине, никем не замеченное. С этими радужными мыслями она и заснула в ту ночь.

–Ко мне во сне бабушка приходила!– делилась она наутро с Софией пережитыми страхами– Говорила какие-то страшные вещи про то, что меня учуяли бесы, потому что я монетку потеряла! Мне так страшно!

–Кася, это уже клиника, по-моему! Может к специалисту обратиться? У тебя настоящий нервный срыв, на мой взгляд!– беспокоилась в ответ подруга.

–Да какие специалисты! Просто страшный сон, говорю же!

–Страшные сны нормальных людей паниковать не заставляют!– логично парировала София.

–Смотря какие сны! Еще и бесы– там даже был один, наверное! Не помню уже… Это все из-за монетки…

–Дорогая, давай ты мне пообещаешь, что сходишь к врачу, все-таки? Пропишет тебе успокоительные какие-нибудь… Бесы– это уже реально чересчур!

–Может мне в церковь сходить? Просто так бесы же за людьми не следят…– словно не слыша подругу продолжала задумчиво гнуть свою линию Кася– У нас на работе девочка ходит в какую-то церковь– они там поют, читают молитвы…Говорит, что стала гораздо спокойнее с тех пор! У них костел построен в глухом лесу. Только посвященные знают туда дорогу, представляешь? Там можно даже остаться на пару дней в келье. Ходить на службы, молиться, отдохнуть от городской суеты, услышать Бога в душе…

–Кася! Немедленно скажи мне, что ты пошутила! Какой костел в глухом лесу? Ты же умная девочка– это какая-то секта, наверняка! Сны, бесы, монетки, теперь еще и в секту собралась! Мне начинать операцию по твоему спасению?! – начала злиться София.

–Прости– рассмеялась Кася– Конечно все это бред! Реально нервы сдают уже.

–Ну слава Богу. Надеюсь, что это так– облегченно выдохнула подруга– А то я уж решила, что ты с катушек совсем съехала.

–Не, я в порядке– улыбнулась Кася– Просто как-то все разом навалилось.

На этом она закончила нервировать Софию и перевела разговор на излюбленную подругой тему ее сложных любовных отношений с очередным «мужчиной всей ее жизни». Но для себя твердо решила поехать и поискать кулон на месте происшествия.

Однако неожиданные проблемы на работе конкретно подвинули ее планы относительно поиска монетки. Крайне перегруженные устными и срочными письменными переводами, в связи с несвоевременной болезнью Каси, коллеги не спешили взять на себя остальную часть ее работы, поэтому попросту складывали несрочные на тот момент статьи и документы ей на стол. В итоге, несчастный предмет мебели оказался буквально погребен под пачками бумаг, папок и файлов. Касе в первый же день пришлось надолго остаться сверх рабочего времени в офисе, чтобы рассортировать задания и в экстренном порядке отработать хотя бы часть особенно срочных документов. Задержалась она на работе допоздна и на следующий день, и через день тоже. Однако, все равно создавалось впечатление, что стопки не уменьшаются, а наоборот, множатся и не будет конца этому «документационному завалу». Нервы были на пределе. Кася катастрофически ничего не успевала и при этом, соответственно, не высыпалась. Даже перестала нормально питаться. Кроме того, возможно виной тому были расшатанные нервы, но выходя в глубоких сумерках из офиса она все чаще ловила себя на ощущении, что за ней следят. Чувствуя себя параноиком и истеричкой, девушка пыталась резко оборачиваться, забегать за угол здания и подглядывать из-за угла– никаких видимых признаков слежки, кроме неуловимого чувства постороннего взгляда за спиной, найти ей так и не удалось. Спешили по своим делам немногочисленные прохожие, проносились мимо автомобили. Никто не проявлял никакого особенного интереса к ее скромной персоне.

Апогей ситуации произошел однажды вечером, когда особенно поздно покинув рабочее место, Кася подъехала к своему дому в уже совершенной темноте. Все парковочные места во дворе были плотно заняты соседями, вовремя вернувшимися домой. Да что там парковочные места! Все дорожки, закутки и даже часть газона были заставлены машинами. В общем, наблюдалась совершенно типичная ситуация, характерная для большинства старых двориков в центре города. Безрезультатно покатавшись по близлежащим дворам с четверть часа и уже скрипя зубами от злости и бессилия, Кася, наконец, смогла припарковать свою машину, весьма самоуверенно втиснув ее в узкий просвет между каким-то старым седаном и стенкой гаража. С трудом покинув водительское сиденье через щель передней двери ( так как полностью открыть дверь в сложившейся ситуации не представлялось возможным– сильно мешала стенка гаража), Кася со вздохом поплелась в сторону дома, стараясь не обращать внимание на порванные во время выхода из машины колготки и испачканную юбку. От гаражей до дома ей было идти быстрым шагом минут десять. Следовало пройти перекресток и два соседних дворика, один из которых, правда, можно было существенно срезать через темный заросший палисадник. Это было поводом призадуматься– с одной стороны, через палисадник было значительно быстрее, с другой– время было позднее и вокруг не наблюдалось ни души. Пока девушка решала в голове эту дилемму, она с удивлением обнаружила, что уже уверенно идет по узкой гравийной дорожке между низкорослых кривых яблонь и разросшихся кустов дикого шиповника. Фонари в этом месте, казалось, не работали никогда. Ветви старых деревьев бросали мрачные тени на не менее мрачную тропинку. Тусклая луна практически не освещала дороги, окончательно запутавшись в кронах с густой листвой.

–Так, спокойно! Зато скоро я буду дома!– едва слышно успокаивающе прошептала сама себе девушка, неуютно поежившись, когда до ее слуха донесся легкий шорох и характерный скрип гравия за спиной.

Кася ускорила шаг. Человек позади ее тоже, казалось, пошел быстрее. Сердце пропустило удар и помчалось вновь в ускоренном режиме. В горле внезапно пересохло и ладони стали влажными, когда девушка пошла еще быстрее, уже практически срываясь на бег, неловко подворачивая тонкие щиколотки на высоких каблуках. Впереди замаячил желтый свет фонаря, освещающий выход из палисадника. Видимо, преследователь тоже заметил, что сад заканчивается и прибавил шагу. Забывая дышать от ужаса, Кася пулей выскочила из-под деревьев и не оглядываясь бросилась через подворотню к своему подъезду. Беззвучно молясь всем святым, она на ходу дрожащими пальцами вытащила из кармана связку ключей и, не сбавляя темпа, мимолетно приложила метку к выемке электронного ключа доступа в парадную. Раздался слабый писк и щелкнул входной замок, впуская перепуганную девушку в теплый полумрак лестничного тамбура. Кася вихрем влетела в двери и тут же всем телом буквально упала спиной назад, принудительно захлопывая за собой дверь в парадную, преодолевая легкое сопротивление доводчика. Снова раздался легкий щелчок– сработала блокировка замка. Кася медленно выдохнула через стучащие от страха зубы и, стараясь успокоить шум бьющегося сердца в ушах, медленно, на дрожащих ногах стала подниматься по лестнице, когда дверь за ее спиной вдруг кто-то резко дернул. Девушка вздрогнула и очень медленно повернулась лицом к двери. Дверь дернули снова. Кася стала неуверенно отступать спиной, пытаясь нащупать каблуком следующую ступеньку, когда взгляд ее упал на тонкий половичек у входной двери. Видимо, пока она закрывала дверь, он сдвинулся. И теперь был пережат захлопнувшейся дверью, не давая в свою очередь той до конца заблокировать электронный замок. И теперь некоторого усилия было достаточно, чтобы открыть дверь. Мгновения хватило девушке, чтобы оценить ситуацию и не медля более ни секунды броситься вверх по лестнице. Лишь закрыв за собой дверь в квартиру и повернув, для надежности, ключ на несколько оборотов, Кася смогла успокоиться и воспользоваться телефоном:

– София, мне кажется, что за мной кто-то следит!– в отчаянии жаловалась она по телефону своей подруге.

– Ну, как говориться «если у Вас паранойя, это еще не значит, что за Вами не следят»!– попыталась отшутиться та, но не услышав в ответ веселого смеха насторожилась– Подожди, ты что, серьезно???

– Куда уж серьезнее!– воскликнула Кася– я постоянно чувствую чей-то взгляд спиной! Мне кажется, что я схожу с ума!

–Знаешь, подруга, мне кажется, что тебе не кажется! Это уже реальная паранойя! Ты же не думаешь, что тобой интересуются спецслужбы, я надеюсь? Или у них есть на это причины, просто я о них не знаю?– саркастически интересовалась София.

–Да ну тебя… Я сама понимаю, что это все чистой воды бред, но эти ощущения… Еще и кулон посеяла. С ним я себя чувствовала, как под защитой– смущенно оправдывалась девушка.

–Еще и этот твой кулон. Это уже навязчивая идея какая-то! Ну потеряла и потеряла! Я вон знаешь сколько всего потерять умудрилась? А уж сколько цепочек в море утопила и сережек… Попробуй какое-нибудь легкое успокоительное курсом пропить, не забывай про теплые ванны с эфирными маслами, медитацией займись, опять же… Конечно, я понимаю, месяц у тебя выдался тяжелый, но надо же как-то держать себя в руках!– сочувственно поучала София– Я приеду к тебе после выходных. Просто на уик-энд мы уже договорились с Котиком, что устраиваем романтический отдых. Продержись несколько дней. На той неделе что-нибудь придумаем с твоими нервами.

–Да я понимаю… Конечно, ты права. Это все просто нервы…– устало согласилась девушка.

Однако, повесив трубку она полночи провела сидя на полу у входной двери и прислушиваясь к шорохам на лестнице.

Чувство преследования не угасало и Кася каждый раз добиралась от рабочего места до припаркованного автомобиля уже практически бегом, выдыхая только оказавшись в салоне и заперев за собой на центральный замок все двери. Понимая, что уже практически находится на грани нервного срыва, она начала принимать на ночь успокоительные чаи и сборы, запивая ими таблетки валерианы и пустырника, часами лежала в теплой ванне при свечах, послушно слушая расслабляющую музыку и звуки живой природы. Однако эффект был минимальный и, не смотря на все предпринятые меры, в ночь с пятницы на субботу Кася вновь во сне увидела бабушку.

На этот раз та стояла вдалеке и у ее ног клубился туман. Она была чем-то сильно расстроена и устало качала головой. Кася попыталась сделать шаг ей навстречу, но ноги будто приросли к земле.

–Бабушка!– прокричала Кася

Но бабушка только снова покачала головой и молча вытянула прямую руку, указывая пальцем на Касю. Кася сосредоточенно нахмурилась: «Почему она показывает на меня?» и тут же с ужасом осознала: «Не на меня, а на то, что находится позади меня!» Следом она сразу же услышала чужое тяжелое дыхание за спиной. Влажный воздух, выдыхаемый этим кем-то, легким дуновением коснулся Касиной шеи, пошевелив волоски на ее затылке. Кася, дрожа от ужаса, начала оборачиваться и, так и не обернувшись, снова зажмурилась и громко закричала.

Она проснулась, все еще продолжая истошно визжать и сжимая влажными ладонями край одеяла. Потом долго сидела на кровати, включив настольную лампу и пытаясь унять дрожь во всем теле. На часах было пять утра.

Засыпая, уже ближе к семи, Кася приняла окончательное решение сегодня же поехать на место аварии и поискать кулон.

Глава 7

Найти на трассе злополучное место происшествия оказалось, по меньшей мере, не легко. Субботнее утро встретила девушку мелким моросящий дождем и тяжелым пасмурным небом. Бессонная ночь давала о себе знать тупой головной болью. Кася ехала по трассе уже полчаса и все яснее понимала, что шансы найти то самое место ничтожно малы. Лес на обочине мало чем отличался от такого же леса километром раньше. Сосны были похожи друг на друга, столбы освещения, как близнецы, дублировались через равное количество метров. Бесконечной песчаной полосой уходила вдаль насыпь кювета. Между тем дождь заметно усилился. Чувствуя приближение предательских слез, девушка все сильнее жала на педаль газа, увеличивая скорость, пытаясь в бешеной гонке выразить терзавшие ее обиду и умирающую надежду. Машина легко глотала километры и неслась вперед по мокрой трассе, все больше укрепляя девушку в мысли, что она не сможет найти место той ночной аварии. Отчаяние уже практически настигло Касю, когда она увидела сбоку мелькнувший обгоревший ствол сосны. Девушка так резко ударила по тормозам, что машина еще пару метров проскользила по дороге, прежде чем смогла окончательно остановиться, оставив за собой на асфальте черный след шин и запах разогретой резины. Резко выдохнув, она на ослабевших ногах вылезла из машины и побежала в обратном направлении, к закопченному стволу дерева.

На этот раз Кася была одета более подходяще, на ее взгляд. На ногах матерчатые балетки, дальше нежно голубые джинсовые капри и легкая белая маечка с кантом морской тематики. Голые руки были скрыты рукавами укороченной джинсовой курточки. А свои длинные рыжеватые волосы Кася стянула в тугой хвост на макушке и теперь локоны не лезли в лицо и не липли к тронутым розовым блеском губам.

Ноги снова, как тогда, сразу погрузились в рыхлый мокрый песок насыпи, когда Кася спускалась по ней вниз, к лесу. Злосчастного джипа здесь уже небыло– видимо его уже увезли на эвакуаторе спецслужбы и теперь он заканчивал свой недолгий век на какой-нибудь свалке утилизации. Сейчас о нем напоминали лишь осколки стекол и габаритных фонарей, смешавшиеся с грунтом у корней пострадавшей сосны и черная копоть на стволе самого дерева.

«Вот здесь я открывала дверь кабины и вытаскивала Яна» – вспоминала девушка, присев на корточки и просеивая пальцами отсыревшую землю и сосновую хвою. Кася оперлась коленом о землю и преодолела еще пару метров по земле в направлении дороги: « Здесь мы с ним шли, и он повис на моих плечах… Дальше насыпь– там кулон могло совсем засыпать-фиг найдешь теперь…» – судорожно думала она, когда краем глаза уловила какое-то движение за деревьями и услышала чьи-то голоса. Кася резко вскочила– не хватало еще, чтобы какие-нибудь грибники увидали ее ползающую по земле. Машинально, она сделала несколько шагов вглубь леса, откуда раздавались голоса. Судя по всему, люди шли параллельно дороге, о чем-то увлеченно переговариваясь между собой. Сквозь деревья мелькнули светлые одежды «грибников». Кася продолжала медленно углубляться в лес, пытаясь уловить взглядом направление движения людей, когда неожиданно, вывернув из-за густых кустов ивняка, оказалась на небольшой прогалине. По другому краю поляны неспешным шагом шли четверо. Двое молодых людей, в серых лосинах и светлых туниках, которые бодро вышагивали, волнуя на каждом шагу длинные двуручные мечи, болтающиеся у их бедер на перевязи, и….фавн с эльфом! Первый был с почти обнаженным торсом, в одной кожаной жилетке, отчего было видно, что верхняя часть тела и руки у него вполне обычные, человеческие. Зато нижней части одежды на нем небыло и миру являлись покрытые длинным коричневым мехом ноги и болтающийся унылой веревкой хвост с кисточкой на конце. Наличие копыт скрывала густая трава, по которой продвигался фавн, однако, стоящие торчком на покрытой таким же густым коричневым мехом голове ушки и рожки, с лихвой компенсировали недостаток шокирующих деталей, а черный кожистый пяточек на месте носа окончательно вгонял в шок и ступор. Его спутник был как-то классически, по-эльфийски прекрасен: высокий, стройный с длинными белоснежными волосами, острыми ушками, торчащими из прически и очень белой кожей, в короткой зеленой тунике, светлых обтягивающих лосинах, плотно облегающих длинные мускулистые ноги представителя лесного народа и с изогнутым изящным луком за спиной.

Кася моргнула. Потом моргнула еще раз. Потом резко помотала головой из с стороны в сторону– видение никак не рассеивалось. Зато ее движение привлекло внимание путников и они резко остановились, повернув к ней головы.

– Ой…– прошептала девушка, делая медленные шаги спиной назад.

–Это еще кто?– нахмурившись произнес один из мечников.

–Эй, ты кто?– крикнул ей второй– Может из магов?– обратился он к своим спутникам.

–Да не похоже. Облачение странное…-снова сказал первый.

–Эй, дева! Ты из клана великих магов?– крикнул ей мечник и вновь обратился к своим друзьям– а может она вражеский разведчик? А чего тогда своим не кричит, что нас обнаружила? Странная какая-то….

–Подойди к нам, дева, и поговори с нами! Если ты друг-то раздели с нами путь, если же враг…– с пафосом обратился к Касе фавн, но вот договорить он не успел.

Со словами: «Да ну нафиг! Нееее! Не может этого быть!» девушка перестала наконец пятиться и, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, рванула в обратную сторону.

–Стой! Вернись!– неслось вслед, но Кася только резко изменила направление движения и, петляя как заяц, бросилась вправо, затем влево, затем назад и по диагонали.

Не приученное к кардио нагрузкам тело только благодаря зашкаливающему адреналину послушно поддерживало заданный темп. Вот только хватило его ненадолго– уже через несколько минут Кася почувствовала, что задыхается. Ноги, с непривычки, подгибались и дрожали мелкой дрожью, переодически девушка спотыкалась о корни деревьев, падала, поднималась снова и продолжала бежать из последних сил. Она остановилась только когда в боку закололо, а дыхание окончательно сбилось и стало вырываться из легких с горячим хрипом. Тогда девушка устало упала у ближайшей елки, опершись спиной о ствол дерева и положила горячий лоб на свои согнутые колени.

–Бред…. Это какой-то бред…-шептала она, пытаясь восстановить срывающееся дыхание– надо мыслить разумно.

Она несколько раз глубоко вздохнула, чередуя вдохи с медленными выдохами. Прошло несколько минут. Постепенно сознание прояснялось. Кася прислушалась– звуков погони слышно небыло. Судя по всему, ни кто за ней не гнался. В лесу стояла умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев, птичьими трелями и неясными шорохами, характерными для степенного течения жизни окружающей природы.

–Просто бред…Надо было подойти и пообщаться. И сразу бы стало ясно, что это просто мираж…У меня просто нервный срыв…Права была София! Боже мой, ну зачем я поперлась в лес одна?! Почему было не подождать, пока она вернется с очередного романтического «уикэнда»? Хотя, она бы мне все мозги опять съела с этой монеткой.. – кряхтя бубнила девушка, опираясь о колено и пытаясь подняться.

Надо было возвращаться к машине. Только вот Кася понятия не имела, как далеко она забралась в лес и сможет ли достаточно быстро найти дорогу обратно. От падений на коленях расплывались влажные грязные пятна, матерчатые балетки были насквозь мокрые и даже рукава джинсовой курточки на запястьях пропитались водой. Все это было очень некстати для еще недавно перенесшей тяжелую простуду Каси. Рецидив болезни был более чем вероятен и девушка понимала, что нужно поспешить, чтобы отогреться и переодеться в сухое. В это время она скорее почувствовала, чем заметила, мимолетное движение справа. Все еще находясь на коленях, Кася попыталась повернуться в ту сторону, когда на ее голову резко обрушилось что-то тяжелое, ослепив вспышкой острой боли. Во рту появился мерзкий привкус металла, в глазах резко потемнело. Кася всхлипнула, неловко взмахнула руками в тщетной попытке устоять и, обреченно ощутив неизбежное падение своего тела на землю, потеряла сознание.

Часть 2

Глава 8

Кася приходила в себя медленно. Сперва она, сквозь темноту и забытье, услышала тяжелый стон и, с удивлением поняла, что стонет она сама. Потом сознание стало проясняться и пришла тупая, ноющая боль, которая начиналась где-то в районе затылка и охватывала всю голову, отдавая резкими толчками в глазницах и на переносице. Во рту ужасно пересохло, а в гортани и в носу стоял мерзкий сладковатый привкус незнакомого происхождения. Страшно хотелось пить. Девушка попыталась открыть глаза, но под под веки будто кто-то насыпал песок и ей потребовалось несколько попыток, чтобы осуществить желаемое. Однако, подняв ресницы Кася с ужасом осознала, что ничего не видит. Ее окружала кромешная темнота, такая непроглядная, что она казалась осязаемой. «Неужели я ослепла?» с ужасом подумала девушка, понимая, что не может рассмотреть даже ладонь собственной руки, поднятой на уровень лица. Она попыталась потереть глаза кулачками, но, увы, все равно не смогла разогнать вязкую тьму вокруг себя.

Борясь с подступающей истерикой, она попыталась сесть и обнаружила, что лежит на узкой жесткой лежанке, прижатой одной стороной к холодной каменной стене. Глухие звуки и шорохи, сопровождавшие ее движения, и отсутствие эха давали повод предположить, что она находится в небольшом помещении с очень толстыми стенами. Кася решила на ощупь обойти комнату и попытаться сориентироваться, а может быть, даже найти дверь, окно или, на худой конец, просто выключатель, что даст ей окончательно понять, все ли в порядке с ее глазами и где она находится. Однако, попытка спустить ногу с лежанки привела к новому неожиданному открытию– она была прикована толстой металлической цепью к стене, словно дикое животное. Это стало последней каплей. Приступ панической атаки накрыл ее моментально и необратимо. Девушка быстро, поверхностно задышала и, неожиданно, сорвалась на крик.

Она билась, рвалась и визжала, как пойманная кошка. Царапала ногтями стену и с воем рвала на себя цепь, безнадежно пытаясь выдрать ее из стены. В итоге, добилась только того, что перевернула топчан и упала на пол, больно ударившись о край грохнувшейся лежанки и о жесткий каменный пол. В неконтролируемом ужасе она пыталась рыть разбитыми пальцами со сломанными под корень ногтями пол своей темницы, кидалась плечом на стену, в тщетной попытке пробить ее или достучаться до кого-нибудь живого. Все было зря– ее окружал кромешный мрак и вязкая абсолютная тишина.

Наконец, истерика начала стихать, уступив место апатии и обреченности. Кася упала на ледяные плиты пола, прижалась спиной к каменной кладке стены и, уронив голову на согнутые колени, стала тихо раскачиваться из стороны в сторону, жутко мыча на одной ноте и не замечая горячих слез, капающих на ее почему-то голые ноги.

Никаких определенных мыслей где она находится, как здесь оказалась и кто ее здесь держит в голове небыло. Кася даже теоретически не могла представить, кто мог так с ней поступить– настоящих врагов она завести не успела, а для мелкой мести или неудачной шутки все это было как-то уж слишком. Последнее, что она помнила, был ее лихорадочный бег по лесу и несколько минут отдыха после него. Ах, и да, еще странная галлюцинация с участием эльфа и фавна, которая и привела к импульсивной попытке убежать. Но об этом Кася решила пока что не думать. Сейчас ей было просто очень страшно и холодно. И больше всего она боялась, что никто так и не придет за ней и она умрет одна, в неизвестности и полной темноте этой комнаты.

Девушка не могла точно сказать, сколько времени она уже сидит так, автоматически раскачивая замерзшее тело и уже просто тихо всхлипывая, когда вдруг ей почудился какой-то посторонний шорох. В растерянности она замерла, затаив дыхание и, подняв с колен голову, прислушалась. Звук повторился снова. Кася резво вскочила на ноги, дернулась было в том направлении, но была резко остановлена болью в прикованной ноге, которую сразу же ободрала натянувшаяся цепь и Кася просто больно шлепнулась голыми коленями на каменный пол:

–Помогите!– что есть силы заорала девушка– Я здесь!

И почти мгновенно темнота рассеялась, становясь просто полумраком вслед за потоком тусклого света, проникнувшего в помещение через открывшуюся узкую дверь в другом конце комнаты. В проеме четко вырисовывался силуэт мужской фигуры.

Кася замерла, прижав кулачки к груди и щурясь в попытке разглядеть вошедшего. Однако, свет падал ей в глаза, оставляя посетителя в тени и не давая возможности увидеть его лицо. Мужчина на мгновение замер в дверях и тут же решительно шагнул в комнату. Девушка вскочила и непроизвольно сделала зеркальный шаг назад. Человек молча прошел вдоль стены и зажег от огнива пару факелов, которые висели в металлических кольцах на стене. Стало значительно светлее и Кася с удивлением увидела, как огонь озарил совершенно белые волосы незнакомца, длиной чуть ниже плеч, рассыпающиеся по его спине жесткими совершенно прямыми прядями. Мужчина, тем временем, прошел дальше и присел на корточки возле ниши внизу стены, которая оказалась небольшим камином. Снова чиркнуло огниво и в очаге весело затрещало пламя, кидая яркие всполохи на каменную кладку абсолютно голых стен комнаты. Девушка непроизвольно поежилась и с тихим свистом втянула в себя воздух, обхватив руками плечи, чувствуя живительное тепло, которое медленно стало расползаться по помещению. Услышав этот звук, мужчина повернул лицо в ее сторону, все еще сидя на корточках у камина и Кася потрясено замерла. Мужчина был слегка смуглым, с острыми скулами и волевым подбородком. При абсолютно белоснежных волосах у него были черные брови и черная же отрастающая щетина, из-за чего его прическа смотрелась как нечто инородное на его теле. Черты его лица казались будто смутно знакомыми, но этот легкий намек на узнавание мгновенно убивал его взгляд– на нее смотрели совершенно алые глаза с вертикальным зрачком.

–Ты пришла в себя– констатировал он безразличным тоном.

Кася молча продолжала в упор смотреть в его глаза, от шока не понимая смысла произнесенной им фразы.

–Как ты себя чувствуешь?– спросил он, вставая в полный рост и опираясь плечом о стену.

–А?– хрипло произнесла девушка, продолжая таращиться– Что?

Мужчина ничем не выдал своего раздражения или удивления ее реакцией.

–Я спросил о твоем самочувствии. Ты была без сознания почти сутки– бесстрастно произнес он.

Кася прокашлялась и усилием воли попыталась отвести взгляд от его лица, сосредоточившись на полоске мужской груди, видневшейся в вырезе белоснежной рубашки.

–Я нормально. Немного тошнит и кружится голова – она снова посмотрела ему в глаза– Кто Вы? Где я и как здесь оказалась?– голос ее слегка дрожал.

Мужчина удивленно обернулся за спину, а потом обвел глазами комнату.

–У тебя двоится в глазах или галлюцинации? Здесь кроме меня и тебя никого нет.

–Что?– Кася решила, что все-таки потеряла нить разговора.

–Ты обратилась ко мне во множественном числе.

–В смысле?– окончательно запуталась девушка.

–Ты сказала «кто вы». Но здесь один только я.

–Это…-Кася снова прокашлялась– Это уважительная форма обращения– несколько неуверенно закончила она.

–О… Понятно… У нас так не принято. Ты могла бы обойтись без этой формы?

Совершенно ничего не понимая девушка моргнула. Приняв этот мимический жест за согласие, мужчина удовлетворенно кивнул:

–Спасибо. Так будет намного удобнее

–Я не понимаю– уронив руки безнадежно прошептала Кася.

–Прости. Я отвлекся– мужчина холодно едва заметно улыбнулся– Ты, наверное, хотела бы получить информацию. Ты готова услышать все целиком, или тебя стоит подготовить?

–Подготовить к чему?– чувствуя приближение чего-то ужасного шепотом спросила Кася.

Мужчина устало вздохнул, прикрыв глаза и, снова распахнул их, неожиданно громко и четко сообщая:

–Сутки назад ты прошла через врата и теперь проживешь остаток своей жизни в этом мире. Настоятельно рекомендую тебе как можно скорее осознать этот факт и смириться.

Девушка снова моргнула.

–Чего?– уже более уверенно спросила она– Вы нормальный? Какие врата? Мужчина, я просто хочу знать, что происходит!

Человек слегка пожал плечами:

–Мне кажется, я уже ответил на этот вопрос.

–На какой?! Я не понимаю, где я! Почему я прикована? И… и вообще– где моя одежда? Почему на мне эта дерюга!– начала истерично нападать девушка, демонстративно дергая себя за отвороты холщовой рубахи, доходящей ей почти до колен, которая сейчас была на ней, заменяя бесследно исчезнувшую одежду, в которой Кася уходила из дома, а позже бегала по лесу.

Человек быстро сделал несколько шагов вперед и, молниеносно схватив девушку за ворот рубашки, почти в упор приблизил к ней лицо, отчего она испуганно вытаращилась и затаила дыхание:

–Посмотри мне в глаза и ответь– это похоже на шутку ненормального?– сквозь зубы процедил он и, так же резко отпустив ее, отошел на прежнее место.

Ответом ему было оглушительное молчание. Потом Кася произнесла «Ага» бездушным тихим голосом и медленно сползла спиной по стене, усевшись прямо на холодный пол и невидяще уставившись в одну точку. В голове была полная каша. Девушка прекрасно понимала, что поверить в эту чушь значило расписаться в собственном слабоумии. Ну на самом деле: какие врата? Какой иной мир? Что дальше? Единороги и эльфы с фавнами? ( хотя вот об этом вообще лучше пока не думать– это был просто бред от сорванных нервов и недосыпа, правда ведь?) Но, как в насмешку над ее попытками рационально мыслить, напротив нее стоял мужчина с белоснежными волосами и алыми глазами. И зрачок был вертикальным. И он без тени насмешки говорил ей о том, что отныне она может считать себя классической «попаданкой» (кажется именно этим термином принято называть людей, нечаянно попавших в параллельный мир?). Кася зажмурилась и помотала головой из стороны в сторону. Мозг наотрез отказывался понимать, что происходит. В придачу ко всему, ей сильно мешало ощущение, что она будто не до конца проснулась– в глазах словно стоял легкий туман и мир вокруг нее переодически качался и терял свои очертания. В ушах звенело и звуки доносились до нее, словно сквозь тяжелую толщу воды.

Человек стоял молча и безразлично смотрел на девушку. Прошло несколько тяжелых минут, наполненных треском огня в камине, шипением факелов и тишиной.

–Мне прийти позже, когда ты будешь готова воспринимать информацию?– холодно спросил он.

Ужас от того, что она снова может оказаться одна в этой каменной темнице вывел Касю из состояния сомнамбулы и она испуганно подняла взгляд на незнакомца.

–Нет! Не уходите.. То есть не уходи! Я… я хочу услышать все остальное– она резко поднялась на ноги, отчего в глазах неожиданно потемнело и она качнулась, ухватившись за стену.

Мужчина молча подошел и одной рукой ловко поднял перевернутый топчан, поставив его на прежнее место к стене.

–Садись. Тебе еще тяжело стоять.

Кася послушно забралась с ногами на жесткое ложе, пристально глядя распахнутыми от страха глазами на человека.

–Почему у меня так кружится голова и все словно плывет перед глазами?– помолчав, спросила она.

–Наш воздух не совсем подходит существам из вашего мира. Приходится постоянно давать вам порошки, зелья, травы, которые помогают вам дышать. Но от них вы впадаете в странное состояние. Одна моя Добыча назвала его «наркотическим»– пояснил мужчина.

–Нам? Значит я здесь не одна? Нас много?– отчего то обрадовалась Кася.

–Сейчас в моем убежище только ты. Но до тебя здесь было много ваших людей.

–Почему ты сказал «добыча»?– вдруг насторожилась девушка.

Мужчина снова вздохнул:

–Потому что ты попала в наш мир не случайно. Несколько раз в год в определенных точках мира открываются врата. Они позволяют нам ходить из своего мира в ваш и обратно. Люди, которые способны видеть, когда врата открылись в нашем мире называются Мастерами. Они строят свои убежища рядом с точками врат и занимаются отловом Добычи в вашем мире. Добыча очень высоко ценится и за нее платят очень большие деньги, особенно если Добыча молода, красива и здорова… Ты ценная Добыча. Моя точка врат не слишком щедра– я встречаю очень мало людей в вашем лесу. Поэтому встреча с тобой– подарок судьбы для меня. Я уже разослал клич о твоем отлове и теперь мы с тобой ждем агентов от самых состоятельных и влиятельных господ государства. Тебе придется несколько дней провести в моем убежище, после чего я продам тебя на аукционе и у тебя появится Господин. До этого момента с любыми вопросами и бытовыми просьбами ты должна обращаться ко мне. Зови меня Мастер…– мужчина замолчал, выжидательно глядя на девушку– Ты молчишь?

Кася никак не реагировала, глядя в стену напротив себя. На ее лице не отражалось ни одной эмоции. Зато в голове царил полнейший хаос и ужас. «Боже мой -молилась она про себя– позволь мне проснуться и понять, что это сон. Пусть это окажется страшным сном, пусть я проснусь! Этот парень шизофреник!».

С ресниц непроизвольно сорвались и потекли по лицу предательские слезы.

–Как твое имя?– все так же спокойно и безразлично поинтересовался Мастер.

–Отпусти меня– вместо ответа прохрипела Кася.

Он с некоторым интересом и, кажется, брезгливостью посмотрел на нее.

–В этом нет смысла и пользы– бездушно произнес мужчина– вокруг дремучий лес, на все тропинки вокруг убежища наложены чары блуждания (слишком много охотников выкрасть дорогую Добычу), а ты не можешь даже дышать нашим воздухом. Без пищи, без специальных трав для дыхания ты заблудишься в лесу и умрешь меньше чем за день. Твоя смерть не принесет ни тебе свободы, ни мне прибыли. Как тебя зовут?– повторил он свой вопрос.

–Касорина– зло произнесла девушка.

Казалось, мужчина несколько удивился, однако тень эмоции лишь мимолетно скользнула по его лицу, задев брови, и тут же бесследно исчезла.

–Тебе надо поесть, отдохнуть и смириться, Касорина. Я принесу тебе одеяло и немного мяса. Вода в кувшине на полу. Отхожее ведро в левом углу, до которого ты можешь дойти не смотря на цепь. Трава, которую я брошу сейчас в камин, может тебя немного дезориентировать, но она поможет дышать.

В тишине он вышел за дверь и, буквально через мгновение появился снова– видимо поднос с едой он оставил за порогом, когда пришел на ее крик. Потом снова вышел и появился уже со свернутым в тугой рулон тонким матрасом, лоскутным одеялом и видавшей виды подушкой. Весь этот нехитрый скарб он бросил у лежанки, после чего сел на край постели и жестко ухватил сильными пальцами подбородок девушки:

–Открой рот– приказал Мастер.

Кася скосила глаза на его ладонь и увидела на ней кусочек лакмусовой бумажки, на которой маленькой горкой лежал белый порошок. Она вскинула на мужчину настороженный взгляд и наткнулась на внимательный огонь алых глаз Мастера.

– Это нужно проглотить для адаптации твоего организма. Можешь запить водой– твердо произнес он.

Кася покачала головой:

–А если я не хочу?– грустным шепотом спросила она.

–Не заставляй меня впихивать его в тебя силой, Касорина– почти ласково ответил Мастер– теперь ты моя собственность, мой капитал. А я забочусь о своей собственности. Не забывай– ты не первая моя Добыча и, поверь, я умею позаботиться о своем имуществе, даже вопреки его желанию. Пей!

Кася испуганно сглотнула и открыла рот. Мастер двумя пальцами сжал тонкую бумажку, свернув желобком, и высыпал горьковатый порошок ей в рот, после чего молча подал ей кувшин с холодной водой и девушка запила лекарство, морщась от неприятного привкуса.

–Теперь поешь и отдохни. Я вернусь позже– мастер встал с топчана и молча пошел к выходу. В дверях он обернулся, мгновение пристально смотрел на девушку, после чего вышел и закрыл за собой тяжелую дверь. Лязгнул засов и послышался двойной поворот ключа. Почти одновременно раздался скрежет, с которым под самым потолком комнаты открылась небольшая щель. Свист ветра от образовавшегося сквозняка присоединился к треску дров в камине.

Из последних сил Кася сползла с лежанки и застелила себе постель, с удовольствием завернувшись в одеяло. Стало значительно мягче и теплее. Может быть от этого, а может из-за выпитого порошка и дымящихся трав в камине, которые распространяли по ее камере терпкий приторный запах, глаза у девушки начали слипаться. Однако, угрожающе урчащий желудок не дал Касе провалиться в сон раньше, чем она поест плохо прожаренное мясо в прикуску со свежим огурцом и куском черного хлеба. Потом она заставила себя доползти до угла с отхожим местом и только после этого, уже почти ничего не соображая, упала на топчан, завернувшись в теплый кокон из старого лоскутного одеяла и провалилась, наконец, в тяжелый глубокий сон, больше похожий на кому.

Глава 9

Щелчок замка в двери– и Кася, как всегда, проснулась. Не открывая глаз несколько раз глубоко вздохнула, привычно побеждая тошноту и головокружение. А вот в первый раз справиться с недомоганием не получилось– тогда ее обильно вывернуло на пол, что вызвало тень брезгливости на обычно бесстрастном лице Мастера. Позже он принес ей ведро воды и тряпку и она, борясь с головокружением, стоя коленями на холодном полу отмывала каменные плиты от последствий случившейся неприятности. Его абсолютно не тронула ее дезориентация в пространстве и сильное головокружение. От воспоминания о холодном, жестоком взгляде, с которым мужчина наблюдал за ее мучениями, девушка поморщилась.

Тихие шаги Мастера за спиной, на которые Кася, как всегда, не повернулась. Она молча лежала и смотрела на каменную кладку стены. Мужчина поставил на пол поднос, забрал прикрытое крышкой отхожее ведро, заменив его таким же пустым и вышел. Кася села на топчане, морщась от накатывающей тошноты и раздражающей расплывчатости окружающих предметов. На подносе стояла миска с комковатой кашей и стакан кефира. «Значит утро»– подумала Кася. Окон в ее темнице небыло, как и часов. Поэтому, для себя, чтобы хоть как-то ориентироваться во времени и, казалось, бесконечной череде одинаковых дней, она делила сутки по получаемому рациону. Утро-каша; день– орехи, хлеб, сырые овощи; вечер– мясо…А может наоборот? Иногда она не помнила, ела ли что-то днем или проспала очередной прием пищи. Мастер никогда не заставлял ее есть и молча уносил нетронутую еду, если она о ней забывала или, как в первые дни, специально игнорировала, пытаясь бастовать. Вот чего он не позволял ей пропускать, так это прием белого порошка дважды в день. Кася уже не сомневалась в наркотическом эффекте получаемого препарата– от порошка ей всегда хотелось пить и спать. В голове так и не прояснялось, головокружение и тошнота стали ее постоянными спутниками. Контуры предметов плыли перед глазами, становились то невообразимо огромными, то, наоборот, сжимались до размеров горошины, меняли очертания и цвет сами по себе– иногда это даже завораживало и Кася могла часами наблюдать за меняющейся реальностью неподвижно лежа на топчане и полузакрыв глаза, пока не погружалась в странный, тревожный сон, в котором будто видела себя со стороны, взлетая под самый потолок, вибрируя ставшим прозрачным невесомым телом, которое переливалось в свете факелов и мерцало таинственными красками. Эти сны приносили ощущение счастья и полета, рождали в душе ощущение некого счастья и умиротворения… Но были и другие сны.

Иногда ее тело просто становилось тяжелым и неподвижным после приема препаратов, но сознание так и не уплывало в страну сновидений– она словно погружалась в странное полузабытье, продолжая видеть и ощущать себя и происходящее вокруг сквозь липкий туман наркотического транса. Тогда ей снился Мастер. Он тихо проходил в комнату, садился на угол ее лежанки и долго смотрел на нее, жадно ощупывая взглядом ее неподвижное тело. Иногда гладил ее руки и что-то шептал, а Кася лежала совершенно недвижимая, не имея возможности даже пошевелить ресницами, будто парализованная. В эти моменты он не казался безразличным– его глаза горели совершенно сумасшедшим огнем, кисти рук тряслись, выдавая переполнявшие его эмоции. А когда он, выплескивая сдерживаемые желания, больно сжимал пальцами ее тело и, иногда, сильно впивался зубами в мягкие ткани ее плеч или бедер, губы его мелко подрагивали и дыхание вырывалась изо рта лихорадочными обжигающими потоками. Девушка сходила с ума от ужаса и боли, силилась закричать и тут на нее сразу наплывала темнота и беспамятство. После этих снов она просыпалась разбитой и еще больше напуганной. Если бы не пропитанный наркотиками воздух и притупленный порошками мозг, она, наверняка, уже впала бы в истерику. Сейчас же ее эмоции казались ей несущественными, далекими, будто принадлежащими кому-то другому. Попытки осмыслить хоть что-то быстро утомляли и девушка впадала в глубокую апатию, оканчивающееся очередным тревожным сном, в который она погружалась.

Она уже никому не молилась и никого не звала, почему то твердо зная, что в этом мире, в своем темном подвале, она не будет услышана, как бы истово не обращалась к Богу. Не зря же бабушка во сне предупредила, что за вратами уже свой рай и ад, а значит, и свои высшие силы. Весьма жестокие, судя по всему. Какой смысл обращаться к ним и искать у них защиты и помощи? Она чужая, им нет дела до ее страданий. Никто не услышит ее. Что уж говорить о близких и друзьях. О них Кася вообще старалась не вспоминать, чтобы зря не терзать себя ненужными надеждами и мечтами о несбыточном. Ей оставалось только молчать, глубоко пряча боль и тоску, замирая от ненависти к своему мучителю и давясь от злобы.

Как же она его ненавидела! До этого момента Кася даже не подозревала, что способна на подобную всепоглощающую злобу! Иногда, вместо того, чтобы погрузиться в очередной тяжелый сон, она часами представляла кровавые сцены мести. За отнятую свободу, за цепь на голой ноге, за нескончаемое наркотическое опьянение и смрадную вонь из отхожего угла…Но пока что ей доступно было только гордое молчание.

Эти несколько дней Мастер никак не реагировал на Касины попытки игнорировать его. Каждый раз, перед тем, как дать девушке очередную порцию порошка, мужчина садился у камина на специально для этого принесенный табурет и вел с ней долгие беседы, которые, первое время, были скорее монологом. Постепенно, девушка стала задавать вопросы и участвовать в разговоре. Тем более, что она пришла к неутешительному выводу, что ее акция протеста ни к чему не приведет и, может быть, более выгодно наладить контакт с ее тюремщиком, чтобы получить побольше информации о происходящем, чем игнорировать его и дальше.

–Принять свою судьбу-это тоже проявление силы и смелости. От того, что мышь дергается в мышеловке она ничего не изменит, разве что приблизит свою смерть– либо свернет себе шею, либо привлечет внимание хозяйского кота. В итоге предначертанное все равно свершится. Вся ее жизнь вела к тому, чтобы закончить свое существование в мышеловке. Не воруй она зерно, хозяин не поставил бы ловушки, не завел бы кота-крысолова… И стоит ли теперь ей дергаться? Она заслужила свою участь. Чтобы разорвать кармический круг она должна усвоить урок и принять наказание. Только тогда ее следующий путь начнется с чистого листа и эта программа будет считаться отработанной ею. А, значит, в следующей жизни она родится уже, например котом…

Голос Мастера тек обволакивающей патокой, топящей мозг девушки в путанных рассуждениях и чужой религии. Из последних сил Кася пыталась не упустить нити разговора и перевести тему на обсуждение своей судьбы, выяснить интересующие ее детали:

–Но я не воровала. Никого не убила. За что я теперь здесь?– глотая слеза спрашивала она.

–Каждый твой шаг вел тебя сюда. Ты могла не пойти в тот лес в тот день, могла не бежать в чащу…Зачем ты вообще, например, пошла в лес одна? Это сам рок вел тебя навстречу твоей судьбе.

–Я искала свою монетку! Какой еще рок?!

–Монетку? Ради одной монетки ты поехала в лес? Ты сама слышишь, как это звучит? Это все происки судьбы, которая привела тебя на твой путь. И ты сделала решающий шаг…

–Это была монетка-талисман, если хотите! И семейная реликвия, кстати…А, не важно!– оборвала Кася сама себя, наткнувшись на непонимающий взгляд Мастера– Я всего этого не заслужила! Я не сделала ничего плохого, за что меня стоило вышвырнуть из моего мира и продать в рабство в чужом!

–Возможно в будущем ты бы сделала что-то такое, за что теперь ты несешь это наказание– невозмутимо предположил мужчина.

–В смысле? Заслужила наказание за вероятность?! Ведь я могла измениться! Как могла не пойти тогда в лес, так могла изменить и свое будущее!

Мастер уже заметно раздражался:

–Что предначертано– то случится. Что заслужено– за то расплатишься. Не бывает случайных встреч и невинных жертв. Судьба приведет достойных к достойному. Заслужившим награду– воздастся, заслужившим кару– не уйти от нее. Это искупление. Хватит болтать. Пора пить порошок– мужчина решительно поднялся.

–Я не хочу. Мне плохо от него– протестующе застонала Кася, вяло пытаясь оттолкнуть руки мужчины с зажатой в них знакомой бумажкой.

–Открывай рот, или я открою тебе его силой– мягко ответил Мастер, и девушке ничего не оставалось, как снова послушно проглотить средство.

–Вот и умница– удовлетворенно произнес мужчина– а теперь купаться и спать.

Девушка вздрогнула. Купание было еще одним ее жутким кошмаром.

Когда впервые, несколько дней назад, Мастер принес большую деревянную кадку и несколько ведер воды, над которыми поднимался легкий теплый пар, девушка даже зажмурилась от удовольствия, в предвкушении купания. Дома она принимала душ, иногда, по несколько раз в день и часто баловала себя расслабляющими ванными перед сном. Здесь же она была лишена элементарных гигиенических процедур и перспектива понежиться в горячей воде и смыть с себя пот и пыль казалась просто божественной. Кася, буквально подпрыгивая от нетерпения, горящими глазами наблюдала, как Мастер установил кадку перед горящим камином и вылил в нее горячую воду.

–Прошу!– мужчина изобразил рукой приглашающий жест– Твоя ванна готова!

–С-с-спасибо– неуверенно улыбнулась в ответ девушка, сгорая от нетерпения поскорее остаться одной и заняться водными процедурами– Отвернись, пожалуйста.

–Зачем?– удивился мужчина.

–Я должна раздеться и помыться– промямлила она, уже понимая, что чуда не случится.

–Раздевайся– пожал плечами Мастер.

–Я так не могу!-захныкала девушка.

–Значит обойдемся без купания?– саркастически усмехнулся мужчина.

Кася в отчаянии опустила голову, обхватив себя руками. Мастер снова вздохнул, пожав плечами, и поднял одно ведро, направившись к выходу.

–Нет! Стой! Я буду купаться!

Мастер замер на пороге и выжидательно повернулся к девушке. Пылая от смущения и злости, Кася дрожащими руками начала неловко стягивать через голову полотняную рубашку. Чуть не порвав ворот, она резко стянула одежду через голову и снова обхватила себя руками, тщетно пытаясь прикрыться, сутулясь и съеживаясь под холодным безразличным взглядом мужчины. Мастер чуть насмешливо поднял бровь и медленно опустил на пол ведро.

–Забирайся в воду. Замерзнешь– приказал он, складывая руки на груди.

Кася бросила на него исподлобья злобный взгляд, торопливо забралась в кадку с горячей водой и опустилась, прижав к груди колени, аккуратно подвинув в воде ржавую цепь, прикованную кандалами к ее ноге. От наслаждения она закрыла глаза и тихо вздохнула. По телу прошла легкая дрожь удовольствия и спина покрылась мурашками. В этот момент Кася почувствовала, как на ее позвоночник полилась тягучая прохладная жидкость, которая тяжелой каплей устремилась по спине вниз. От испуга девушка резко открыла глаза, стремительно обернулась и чуть не вывалилась из кадки а, заодно, и почти потеряла сознание от приступа головокружения, который стремительно обрушился на нее в этот момент. За ее спиной стоял Мастер и лил ей на спину какое-то пахнущее травами средство из прозрачного кувшинчика.

–Что ты делаешь?– все больше раздражаясь спросила Кася.

–Помогаю тебе мыться, конечно. Ты как беспомощный котенок– даже на ногах не держишься.

–Я справлюсь сама– упрямо отрезала девушка, пытаясь свернуться в калачик на дне своей импровизированной ванны, чтобы прикрыть каждый участок тела от бесстрастного взгляда своего тюремщика.

–Здесь я решаю с чем ты справишься сама, а с чем нет. Так что расслабься и дай себя помыть-от тебя уже просто нестерпимо свербит– морщась, закончил Мастер.

Кася обиженно дернулась и упрямо сжалась еще сильнее:

–Я хочу сама!

В это мгновение пальцы Мастера зарылась в волосы девушки на макушке и сильно дернули, откинув голову назад так резко, что она ударилась затылком о бортик кадки. Слезы боли брызнули у Каси из глаз и она непроизвольно вскрикнула, пытаясь схватить запястье причинявшей боль руки. Мужчина вплотную приблизил губы к ее уху и зло прошипел:

–Я сказал, что тебя помою я сам. Мои приказы не обсуждаются, Касорина. Запомни это, если хочешь дожить до аукциона– и он резко дернул волосы вниз, повторно ударив ее головой о край, после чего так же резко отпустил.

Глотая слезы, Кася откинулась на бортик и, дрожа всем телом от сдерживаемых рыданий, закрыла глаза, в напряжении приготовившись к процедуре мытья. Мгновение мужчина молча стоял над ней, напряженно оглядывая съежившуюся в воде фигурку. Потом ей на макушку потекло что-то, напоминающее шампунь. Мастер присел на корточки возле бадьи и закатал до локтя длинные свободные рукава своей белой муслиновой сорочки. Он тщательно взбил душистую пену на ее голове, очень нежно прополоскал волосы в воде и снова промыл шампунем, отчего волосы заскрипели чистотой под его умелыми пальцами. Затем он взял пористую губку, налил на нее пахнущее травами средство и со всей тщательностью промыл каждый сгиб и каждую складку на ее теле, бережно обработав поврежденную кожу лодыжки, закованной в кандалы. После помог девушке подняться на ноги, промокнул полотном капельки воды на ее теле и начал натирать ее кожу терпким тягучим маслом, трепетно проходясь сильными пальцами по каждому миллиметру ее тела.

В комнате стоял густой запах трав и дурмана, горячий пар смешивался с душным дымом чадивших в камине снадобий. Тяжелый туман тонкой струйкой утекал в вентиляционную щель под потолком, сопровождаемый легким присвистом ветра, треском огня и горячим порывистым дыханием людей в комнате.

От унижения и страха Касю трясло. Она чувствовала себя как сжатая до предела пружина, готовая в любую минуту сорваться, наплевав на последствия. Каждый нерв на ее теле был как воспаления точка, каждое прикосновение воспринималось практически болезненно, заставляя непроизвольно вздрагивать и отшатываться от ищущих рук. Прикосновения становились все смелее, жадные руки скользили по ее телу почти грубо, жадно стискивая и впиваясь пальцами в напряженные мышцы. Когда же ладони Мастера мимоходом пробежались по складкам ее бедер, подбираясь к интимным зонам, девушка не выдержала и судорожно дернулась. В ответ Мастер резко сжал пальцы, глубоко погружая острые ногти в нежную плоть и не ослабевая нажима провел ими вниз по ноге девушки, оставляя на коже бедра глубокие кровавые борозды. От неожиданности и боли Кася взвизгнула:

–Хватит!– крикнула она, резким движением отбрасывая руку мучителя и оборачиваясь к нему.

Мужчина поражено замер, продолжая пожирать плотоядным взглядом густые капли крови, стекающие по ее ногам. Кася с удивлением смотрела на его напряженное лицо с поджатыми губами, над которыми высыпали мелкие бисеринки пота. Она машинально опустила глаза и споткнулась взглядом о характерную выпуклость на его холщовых свободных штанах. В изумлении вскинув взгляд обратно на лицо мужчины, она с ужасом уперлась в его горящие безумством красные глаза и тут же снова вскрикнула от боли– щеку тотчас обожгла тяжелая звонкая пощечина, от которой голова девушки сильно мотнулась в сторону, а сама она еле устояла на трясущихся ногах, прижимая к воспаленной щеке дрожащие холодные пальцы.

–Никогда не смей отталкивать меня!– зло крикнул ей в лицо мужчина, после чего одним движением вынул из кадки ошалевшую Касю и швырнул ее на топчан.

–Спать!– рявкнул он и пулей вылетел из комнаты, захлопнув за собой дверь и оставив девушку трястись от страха и боли, трогательным комочком вжавшись в холодную каменную стену темницы.

С того дня купание стало ежедневной процедурой в ее распорядке дня, с ужасом ожидаемой пыткой, неизбежностью, от которой у нее пересыхало во рту и окончательно мутнело перед застланными наркотической дымкой глазами. И каждый раз Мастер увеличивал время ее пытки. Водные процедуры продолжались все дольше, а самообладание мужчины отказывало все чаще. Теперь вздутые борозды следов его ногтей покрывали почти все ее тело, садня и пульсируя воспаленным огнем. На скуле расплывался лиловый синяк, следы его пальцев цвели синими отметинами на ее запястьях, плечах и бедрах. Он все реже пытался сдержать себя и все чаще причинял ей боль, возбужденно с присвистом дыша ей в ухо, зарываясь пересохшими губами в ее волосы и больно впиваясь зубами в шею и ключицы девушки, каждый раз любым способом добиваясь появления крови на ее теле. Тогда дыхание его становилось судорожным и прерывистым, пальцы начинали мелко дрожать, а тонкие свободные брюки на нем весьма явно демонстрировали возбуждение, которое неминуемо охватывало тюремщика. Его горящий взгляд намертво прикипал к бегущим горячим ручейкам, он быстро облизывал трясущиеся губы и хрипло стонал, еще сильнее впиваясь пальцами в нежную женскую плоть. Несколько мгновений он упивался запахом ее крови, прижимая трепещущие ноздри к поврежденной коже, осторожно слизывал холодным языком крупные капли и только после этого постепенно успокаивался и очень быстро заканчивал водные процедуры, оставляя, наконец, девушку в одиночестве, дрожащую от боли, страха и злости. Любая попытка отстраниться или избежать контакта с ним приводила к сильному удару или пощечине, и Кася изо всех сил сдерживала непроизвольные порывы своего тела, учась терпеливо сносить пытку.

С удивлением, она поймала себя на мысли, что уже почти с нетерпением ждет аукцион, как хоть какой-то шанс на возможное избавление от своего мучителя.

Глава 10

Сперва Кася решительно отказывалась верить в упорно внушаемую Мастером мысль, относительно ее нахождения в другом мире. Однако, спустя несколько дней, эти разговоры уже не казались таким уж бредом. Погруженная в постоянное наркотическое опьянение, Кася только решила предположить (просто предположить!), что это может оказаться правдой, как на нее обрушился шквал, неопровержимых подтверждений, основанных как на рассказах Мастера, так и на собственных ощущениях и видениях.

Теперь часто, ночью, в темноте, под свист сквозняка в вентиляционной отдушине, она слышала голоса. Они пели завораживающие песни, которые рвали ее душу на части. Они пели о любви, о свободе, о том, как прекрасен на вкус лиловый закат и зеленые нити восточного ветра. Кася пыталась подпевать им, глотая горячие слезы, но тут же осознавала, что не знает таких слов. У нее получалось только жалобно скулить и тянуть в звенящей пустоте высокие ноты, которые забирались все выше и выше, неожиданно обрываясь на середине мотива. Иногда, прекрасные голоса рассказывали ей таинственные истории о чудесных лесах и неземных птицах, сидящих в синей листве и поющих мелодии из оранжевого хрусталя. Девушка воочию видела, как взлетают к прозрачному небу хрустальные осколки птичьих трелей, пылая ярко-оранжевыми всполохами на ветру, отчего граненые капли становились похожи на алые глаза ее мучителя.

–Ненавижу красный цвет– лепетала словно в бреду она своим невидимым гостям.

–Мы знаем, несчастная Кася!– звенели в ответ голоса– Пусть не будет красного цвета!Всматриваясь в вязкую темноту она, казалось, даже начинала различать призрачные очертания волшебных обладателей этих голосов.

–Я здесь! Прикоснитесь ко мне! Я вижу вас!– жарко шептала она, протягивая к ним слабую руку.

–Мы видим тебя, несчастная Кася!– слышала она в самое ухо чей-то свистящий шепот– Мы с тобой. Ты не одна! Мы расскажем тебе красивую сказку и споем свои лучшие песни.

–Я не знаю вашего языка. Я не могу с вами петь!– чуть не плакала она.

–Пой сердцем– оно знает все языки!

–Кто вы?– спрашивала она, напряженно вглядываясь в колышущиеся радужные переливы, лишь отдаленно напоминающие человеческие очертания.

–Танцуй с нами, Кася! Стань ветром! Стань туманом!– звонко смеялись голоса.

И тогда Кася с трудом поднималась на дрожащие от слабости ноги и долго кружилась, вскинув вверх тонкие руки, путаясь босыми ступнями в холодном металле длинной цепи и вторила их звонкому смеху.

Поутру Мастер находил ее совершенно обессиленную, лежащей на холодном полу, свернувшуюся в озябший комок, со счастливой улыбкой на бледных дрожащих губах. Она бессмысленно вглядывалась в пустоту, тщетно пытаясь уловить тающие отголоски песен прекрасных существ. Мужчина поднимал ее на руки и укладывал обратно на лежанку, бережно укрывая одеялом.

–Призраки мерцающей радуги были здесь со мной!– глупо улыбаясь шептала она ему.

–Я знаю– кивал Мастер, нежно возвращая ей улыбку– Спи!

И тогда Кася засыпала, все также счастливо улыбаясь во сне, под неспешные шорохи его шагов, пока он выносил ведро из ее темницы, или подбрасывал поленья и дурманящие травы в незатухающий камин.

Даже сама внешность тюремщика неукоснительно выбивала ее из колеи и заставляла каждый раз вздрагивать от его несоответствия привычному устоявшемуся мнению о нормальном человеческом облике. Налитые, казалось, пульсирующей живой кровью совершенно алые глаза с тонким вертикальным зрачком смотрели ей прямо в душу, заставляя замирать, как тушканчик перед коброй, в ожидании последнего вздоха перед стремительным броском, несущим смерть. Глядя в эти глаза и слушая тихий завораживающий голос мужчины, Кася все больше проникалась необратимостью случившегося и осознанием того, что правда, какой-бы невозможной она не казалась, все равно остается непреложной истиной и никуда не деться от ее реальности.

–В твоем мире все выглядят как ты?– спрашивала она своего мучителя.

–Как глупо так думать!– удивленно отвечал Мастер– Этот мир населяют разные существа и разные рассы. Даже люди одной рассы не похожи друг на друга– у каждого есть свои особенности и индивидуальные черты. Что уж говорить о других видах!

–Например эльфы и фавны?– задала тревожащий ее вопрос Кася.

Мастер на мгновение пораженно замолчал, с подозрением глядя на нее, а потом медленно кивнул:

–Да. Например они.

–Значит это была не галлюцинация…– скорее сама себе, чем вслух, пробубнила девушка.

–Что ты имеешь в виду?– напряженно спросил мужчина, пытливо вглядываясь в ее затянутые дурманом глаза, с сильно расширенным зрачком.

–В тот день, когда ты поймал меня, я видела в лесу эльфа и фавна. Поэтому я и побежала. Я испугалась, что у меня галлюцинация. Оказывается нет..

–Ты видела кого-то в лесу в тот день?!– казалось, эта информация очень насторожила его и заставила напрячься– Они видели тебя?!– взволнованно спросил он.

Кася удивленно взглянула на обычно бесстрастного мужчину. Что-то в его злых, настороженных глазах испугало ее и, казалось без видимой причины, заставило соврать:

–Нет, они меня не видели. Я увидела их из-за кустов. Они шли вчетвером– там было еще двое мечников.

Мастер пристально вглядывался в ее лицо несколько мгновений но, видимо, не найдя там признаков обмана, заметно расслабился.

–Хорошо– уже спокойно произнес он– Вообще странно, что ты видела такую компанию.

–Кто они?– поинтересовалась Кася.

Мужчина пожал плечами:

–Наверное разведывательный отряд. Идет война. Странно, что они были в этой части леса. Для тебя это могло плохо закончится. Ну представь, мужчины много месяцев на войне, а тут девушка…– с издевкой посмеялся он, красноречиво подняв брови.

–Разве у вас нет своих девушек?– с недоумением спрашивала она.

–У нас самые прекрасные девушки, естественно– смеялся мужчина– Но наши девушки привыкли к уважению и поклонению. А мужчины, особенно на войне, далеки в своих мыслях и мечтах от уважения и внимания. В них просыпается дикий зверь, который требует свою жертву.

Касю передернуло от его смеха и озвученной перспективы. Она поспешила перевести тему:

–Почему ты стал Мастером?

–У каждого есть предназначение. Мое– быть Мастером.

–Ловить невинных людей в чужом мире и продавать их в рабство?! Это предназначение?– бесновалась Кася.

–Не бывает безвинных, попавших ко мне в руки. Быть Мастером– это значит иметь дар следовать за судьбой. В мои руки попадает только тот, кто ее волею сделал тот самый шаг и оказался в том самом месте и в то самое время– казалось мужчину искренне забавляет Касина злость.

Девушка несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и хоть немного прояснить свои путающиеся мысли:

–И нет другого варианта? Только так? Если поймали, то продали в рабство, где человек и проведет всю свою жизнь?– борясь с отчаянием спросила она– Нельзя изменить свою судьбу?

Мастер хмыкнул:

–Ну почему же. Всегда есть варианты…

Кася замерла от неожиданности:

–Варианты? Какие варианты?– с надеждой и сомнением спросила она.

–Иногда я оставляю Добычу себе– с липкой улыбкой произнес мужчина– Например, до тебя у меня была девушка Лиза…– его алые глаза плотоядно загорелись.

От нахлынувшего ощущения гадливости и страха Касю затошнило. Она непроизвольно отшатнулась, что не осталось незамеченным для Мастера. Глаза его застыли осколками холодного кроваво-красного стекла, а губы скривила презрительная гримаса:

–Но с тобой не тот случай. Тебе так не повезет. Я не оставляю себе Добычу, которая так рвется покинуть меня. Скорее наоборот– Добыча должна очень сильно хотеть остаться со мной, просить об этом, умолять. Это единственный аргумент, который принимает во внимание Мастер, если решает пойти на такие убытки. Таков закон Судьбы.

Кася смело вздернула нос:

–Не сказала бы, что выбраным тобой повезло. Прожить всю жизнь в темнице без единственного окна, не видя света, и вообще…-девушка весьма благоразумно в последний момент замолчала, не озвучив свои страхи и отвращение, возникающие в ее душе при мыслях о постоянном общении с жестоким и грубым мужчиной, которое, без сомнения, выпадает на долю несчастных, которых Мастер решит оставить себе.

–Ну, это не большая плата за будущую свободу– вкрадчиво ответил мужчина, пристально глядя на Касю.

Девушка на мгновение замерла, боясь поверить услышанному:

–Так свобода возможна?

–Иногда. Для некоторых– осторожно уточнил он.

–Для кого? Для тех, кто остается с тобой?– упорно пытала Кася.

–Или для тех, кого Господин захочет отпустить. Конечно, если у Господина есть такое желание, достаточно терпения и есть средства заплатить Мастеру за информацию об открывшихся вратах и месте их открытия… А теперь хватит болтать, Касорина. Пора купаться– хищно улыбнулся Мастер.

В этот раз Кася пережила купание проще– мыслями она была очень далеко от своей темницы и лихорадочно дышащего мужчины, жестоко мнущего и раздирающего в кровь ее тело. Она пыталась обдумать полученную информацию и выстроить стратегию своего дальнейшего поведения– ведь от этого зависла ее последующая жизнь и, возможно, свобода. Ослабленный постоянным приемом наркотиков мозг вяло строил логическую цепочку, уходя в сторону и сбиваясь с мысли. Одно Кася осознала достаточно ясно– надо завоевать любовь и доверие своего будущего Господина, чтобы он захотел сделать ей такой неоценимый подарок– свободу и возвращение в ее мир.

Она не была маленькой девочкой и прекрасно осознавала, что интерес к ее персоне далеко выйдет за пределы академического. Скорее всего, такие экзотические игрушки несут на себе бремя наложниц, гейш и куртизанок. Они, наверняка, скрашивают пропитанные скукой серые будни местных феодалов, загрубевших в войнах и затосковавших в бесконечных хозяйственных проблемах. Наверняка основная функция, ложащаяся на плечи новоприобретенных рабынь прежде всего развлекательная. Что там бывало принято в гаремах? Танцы, песни, игры на музыкальных инструментах… И тут главное– оригинальность! Справилась же со своей безвыходной, казалось, ситуацией та же Шахерезада?

Конечно, наверняка, в реальном мире игрушки обязаны справляться и с некоторыми другими, так сказать, более физиологическими обязанностями. Может быть даже с весьма нетрадиционными обязанностями, зависящими, конечно, исключительно от предпочтений (а может и отклонений) их Господина. В красивые сказки, щедро описываемые авторами романов в стиле фэнтази, верилось с трудом. Скорее всего, ее ждет не прекрасный принц эльфов с вызывающей обильное слюноотделение фигурой и нежными, полными неги и томления очами, а очередной красноглазый садист с жестокими фантазиями и болезненной тягой к водным гигиеническим процедурам. От отвращения и страха Кася поморщилась и передернула плечами.

Ее непроизвольный жест Мастер принял на свой счет и тут же с остервенением утроил усилия, поставив несколько сильных кровоподтеков на ее нежной коже. Кася охнула от боли и снова замерла, стараясь контролировать свою мимику и жесты, чтобы лишний раз не провоцировать тюремщика. В голове почти четко созрел план– она будет очень послушной и даже заинтересованной. Она вытерпит все и даже сделает вид, что получает от этого наслаждение. Она пойдет на что угодно, но обязательно вернется домой.

Глава 11

–Завтра к ночи я ожидаю приезда агентов, Касорина– безразлично произнес Мастер однажды вечером.

Кася сглотнула и, решительно вздернув подбородок, наконец задала вопрос, который не давал ей покоя уже несколько дней.

– Что я должна сделать?

Мужчина, который как раз в этот момент поставил на пол поднос с очередным ужином, резко обернулся и нахмурил брови, непонимающе вглядываясь в ее лицо.

– Сделать? Тебе ничего не надо делать. Приедут агенты, они тебя осмотрят и мы удалимся для аукциона. Тебя купит тот, кто предложит лучшую цену. Вот и все.

– Да-да, я поняла. Ты продашь меня тому, кто больше заплатит и выбора у меня нет. Бежать мне некуда и вся надежда только на то, что мой новый хозяин будет так добр, ну или я так ему понравлюсь, что он захочет сам преподнести мне ценный подарок и отпустить меня домой, когда в следующий раз откроются врата в мой мир. Так что мне для этого сделать? Помоги мне! Как стать привлекательнее для мужчины, который покупает себе игрушку таким образом? Может ему интересно будет знать, что я неплохо пою? А еще я хорошо танцую, умею играть на арфе– (ну, то есть училась по классу арфы в музыкальной школе.. наверное, что-то помню еще.. хотя, вы, наверное, даже не знаете, что это за инструмент. Но не важно). Может ваши мужчины любят, когда им рассказывают сказки, например?– быстро-быстро говорила Кася, стараясь не потерять свою мысль в плывущем тумане непроясняющегося сознания и с мольбой вглядываясь в лицо Мастера.

По мере ее монолога брови мужчины все больше поднимались вверх, придавая ему комично-удивленный вид. В его алых глазах недоумение и неверие быстро сменялось весельем.

– Сказки?!– Мастер расхохотался в голос, откинув голову назад, отчего его белоснежные волосы жесткой соломой рассыпались по мускулистым плечам, обтянутым сатиновой тканью белой рубашки– ты собираешься петь, танцевать и рассказывать сказки?! О, Касорина! Ты неподражаема!– и он снова зашелся в приступе безудержного веселья.

Кася терпеливо ждала, пока мужчина отсмеется, неловко переминаясь с ноги на ногу босиком на каменном полу. Наконец Мастер успокоился, выдохнул и потрясенно покачал головой. Кася гордо вздернула нос:

– Я не дура и понимаю, что одними сказками дело не обойдется. Я взрослая девочка и, думаю, смогу справиться самостоятельно с интимными предпочтениями моего нового владельца. Но если и в этом вопросе есть неожиданные моменты– то я готова обсудить и их тоже! Я же не хочу, чтобы хозяин разочаровался в своей новой игрушке!– язвительно закончила она.

По мере ее монолога, лицо мужчины приобретало все более злое выражение. Наконец, Мастер жестко усмехнулся уголком рта:

– Игрушка, говоришь? И зачем же, по твоему, нашим аристократам такие игрушки? Есть версии? Ну, смелее!

– Ну– Кася смущенно замялась– как я уже сказала, развлечение, какое-никакое… и секс, конечно…

– Еда, Касорина!– перебив ее вдруг зло прокричал он– Люди из твоего мира крайне редки и очень высоко ценятся, потому что вы– де-ли-ка-тес!

Воцарилась леденящая тишина. Кася снова сглотнула. Нижняя губа ее предательски задрожала и девушке пришлось крепко сжать внезапно ставшие влажными ладони, чтобы взять себя в руки. В голове резко завертелась цветная карусель. Касе удалось несколько раз моргнуть, чтобы прогнать наворачивающиеся слезы, прежде чем она снова смогла заговорить.

–Что ты имеешь в виду?– внезапно осипшим голосом спросила она

Мужчина молчал, напряженно глядя на нее и недобро усмехаясь.

–Вы вампиры? Они будут пить мою кровь?– шепот, сорвавшийся с ее губ, едва можно было услышать.

Мастер устало вздохнул и покачал головой:

– Нет, Касорина. Мы не вампиры– он на мгновение замолчал, а затем, словно решившись на что-то, уже более твердо продолжил -И вряд ли твой господин отпустит тебя домой. Скорее всего, ты не доживешь и до следующей ночи в его доме. Ты умрешь в муках на чьем-то богато убранном обеденном столе, под ножами для разделки мяса, находясь до последнего вздоха в полном сознании.

Непроизвольно, Кася попятилась назад и вздрогнула, опершись спиной о холодную каменную кладку подвальной стены. С трудом сдерживаемые слезы пролились обильными ручьями по бледным щекам, стекая по губам на шею с нервно дергающимся горлом и дальше под ворот рубахи.

–Почему?– в отчаянии прошептала девушка.

–Потому что любые наркотики и обезболивающие изменят твой вкус и тобой невозможно будет насладиться в полной мере, как невозможно насладиться и вкусом мертвой плоти. Твоя кровь должна продолжать бежать по венам и наполнять жизнью сосуды и капилляры, пока твой хозяин будет отрезать от тебя куски и отправлять их себе в рот у тебя на глазах! – наступая на вжавшуюся в стену девушку тихо говорил Мастер и его глаза загорались сумасшедшим огнем– Именно для этого сейчас спешат сюда агенты самых влиятельных господ нашего государства! Чтобы не дать своим владыкам упустить возможность насладиться самым редким и изысканным блюдом этого мира– твоей плотью!

Он мимолетно облизнулся и нежно провел костяшками пальцев по ее щеке и шее, скользнув по нежной коже в вырезе полотняной рубахи, прежде чем уронил руку. Кася медленно подняла взгляд. Встретившись глазами с горящими алыми угольями, девушка испуганно моргнула и с тихим всхлипом стала оседать на пол, погружаясь в спасительную темноту беспамятства.

В себя ее привели легкие похлопывания по щекам, а затем и холодная вода, проливающаяся тонкой струйкой с уголка ее губ на шею– рядом с ней на лежанке сидел Мастер и, заботливо поддерживая одной рекой ее голову, пытался влить ей в рот несколько глотков живительной влаги. Кася с трудом открыла глаза, уже привычно наблюдая хоровод цветных огней, встречающий каждое ее пробуждение с момента попадания в этот мир. Осознание где она и что именно услышала перед тем, как отключиться, пришло как-то сразу, без легких мгновений амнезии или непонимания. Из глаз моментально и стремительно потекли слезы, губы задрожали и девушку в тот же миг накрыла настоящая истерика. Она билась в его руках, как пойманная птица, надрывно кричала, захлебываясь слезами, вырывалась и отталкивала его руки, сильными тисками удерживающие ее на месте. Лишь через минут пятнадцать истерика постепенно стала стихать и Кася ощутила теплые ладони, которые все это время успокаивающе гладили ее спину, пока она, уже прижатая к его груди, судорожно всхлипывала, пытаясь успокоиться. Еще некоторое время спустя, когда последние слезы высохли, Мастер поднялся с топчана и молча направился к двери.

–Постой!– в панике крикнула Кася, понимая, что как только он выйдет за дверь ее судьба окончательно решится– Я хочу что-то сказать!

Мужчина удивленно обернулся, стоя в дверях.

Странно, но решение пришло к Касе как-то сразу. Она просто поняла, что у нее есть только один выход. Животный страх, проснувшийся в душе после того, как открылась вся правда о ее дальнейшей судьбе, резко локализовал все резервные силы ее одурманенного организма и заставил мозговые винтики работать с удвоенной силой. Резко выдохнув для решимости, ибо Кася сама до конца не верила в то, что собирается сейчас сказать, девушка твердо произнесла:

–Мастер, я прошу тебя не продавать меня, а оставить себе.

В комнате повисла напряженная тишина.

Прошло несколько гнетущих мгновений, прежде чем мужчина произнес:

–Это невозможно. Извини– и развернувшись, снова направился к дверям.

–Подожди!– Кася в страхе вскинула руку– Объясни, почему невозможно?

Мастер снова остановился и не оборачиваясь произнес:

–Ты не знаешь о чем просишь. Ты сама не готова к этому. Да и агенты уже скоро подьедут.– он повернулся и с грустью посмотрел на нее– Не стоит, Касорина. Мне искренне жаль, что я сорвался и ты узнала правду– обычно, Добычу не принято посвящать в подробности ее дальнейшего пути. Но ты должна смириться и принять свою судьбу. У меня для тебя есть только этот совет и больше я ничем не могу тебе помочь.

–Я знаю о чем прошу!– быстро возразила девушка– Я знаю, что ты бываешь жесток и груб… Но ты не такое чудовище, как они! И ты можешь дать мне свободу! Пусть не сейчас, потом… если я заслужу… но с тобой у меня есть этот шанс!

Мастер молча стоял в дверях, пристально глядя на нее. Шли минуты.

–Ты стоишь очень дорого– наконец медленно произнес он.

–Я отработаю эти деньги!– порывисто воскликнула Кася, чувствуя, что тюремщик начал сомневаться– Я буду очень послушной!

Зародившийся интерес в его глазах мгновенно угас.

–Нет, Касорина– вздохнул он и его взгляд снова стал отрешенным– Дело не в послушании. Извини. Ничего не получится.

–Почему? А в чем тогда дело? Ведь ты оставлял себе Добычу! Вспомни Лизу!– судорожно искала аргументы девушка.

Мастер дернулся и вскинул на нее глаза:

–Лизе нравилось быть со мной! Она по настоящему получала удовольствие!– зло проговорил он, словно оправдываясь за что-то – Она прекрасно понимала, что ее ждет и хотела этого. Все было честно и по обоюдному согласию!

–Я тоже научусь получать удовольствие!– снова запаниковала Кася, настойчиво гоня от себя мысли о ежедневном купании и успокаивая трепещущее в страхе сердце воспоминаниями о том, как восхищенно описывала София прелести «жесткого секса», который однажды пробовала– Прошу тебя!

–Научишься?!– мужчина неожиданно расхохотался веселым и легким смехом– Чему ты собралась учиться? Касорина, ты просто нечто! Кто о чем, а она о сексе!-заливисто смеялся он, откинув голову и ухватившись рукой за косяк двери.

Кася непонимающе обижено захлопала глазами, что вызвало еще один приступ смеха и удивленное покачивание головой:

–Детка, почему ты считаешь, что я чем– то отличаюсь от господ, которые жаждут твоей плоти и крови?– с нежной улыбкой наконец спросил он.

–Но… Ты сказал, что отпускаешь свою Добычу…– жалобно прошептала она.

–Да, девочка. И это ЕДИНСТВЕННОЕ отличие– устало вздохнул он– Я не убиваю специально. Я не столь притязателен к вкусу и готов терпеть легкий привкус небольшого количества обезболивающих средств. Зачастую, я довольствуюсь кровью, не поедая мяса своих жертв. Смакую, растягиваю удовольствие, удовлетворяю свои желания постепенно, даю восстановиться, обрабатываю раны и стараюсь не наносить сильные увечья…Но даже с таким бережным отношением все это причиняет людям сильную боль. Иногда, организм Добычи не выдерживает и она не доживает до открытия врат… Я такое же чудовище, как и они, Касорина– грустно глядя на нее закончил Мастер.

Кася в ужасе зажмурилась. Желудок девушки предательски сжался и в глазах окончательно потемнело. Но думать было некогда– еще мгновение и он выйдет за дверь, забирая с собой ее единственный шанс на спасение.

–Когда откроются мои врата?– хрипло просипела она.

Мужчина впился в нее напряженным взглядом алых глаз:

–Через пару недель– спустя напряженное мгновение тихо произнес он.

Кася медленно подняла ресницы и решительно ответила на его взгляд:

–Я хочу остаться с тобой.

Несколько минут они напряженно молчали, глядя друг другу в глаза. Наконец Мастер тяжело вздохнул, развернулся и начал выходить из комнаты.

–Ты куда?– обреченно тихо спросила Кася.

–Надо оповестить агентов, что торги отменяются– бросил он через плечо, выходя, наконец, из помещения. В дверях мужчина остановился и, оглянувшись на мгновение, посмотрел на нее со странно-напряженным выражением горящих алым огнем глаз:

–Запомни, милая: это был ТВОЙ выбор!– зло бросил он и закрыл за собой дверь, привычно повернув ключ на два оборота.

Часть 3

Глава 12

Кася осторожно опустилась на топчан и легла на спину, неотрывно глядя в потолок. Ее накрыла непомерная усталость. Грубо зашитая рана на бедре пульсировала тупыми горячими волнами боли. Горели искусанные губы, покрытые засохшей кровавой коркой. Девушка закрыла тяжелые веки из-под которых тут же медленно выползла одинокая слеза и поползла по щеке, пересекая многочисленные дорожки от таких же, уже высохших слез. Тишину камеры разрезал тихий звук ключа, поворачивающего в замке. Это означало, что вернулся ее мучитель. Очередной день передышки закончился.

–Господи, помоги мне– почти беззвучно вдруг разрыдалась она– Я не выдержу этого!

Кася попыталась повернуться на бок, лицом к стене, но задев кровоточащую рану на ноге вскрикнула от боли и разрыдалась с новой силой.

Ее ад начался буквально на следующий день после того, как Мастер отменил аукцион и согласился оставить ее себе. Утром Касю разбудили странные звуки. В принципе, звуки проникали в ее тревожные сны постоянно, дезориентируя ее, заставляя недоумевать и не давая ей осознать реальность. Иногда ей слышалось что-то, похожее на работу насоса, который откачивает воду откуда-то (например из деревянной бадьи наутро после принятия ванны). Иногда, странные, далекие, едва различимые трели, сравнимые с популярными мелодиями мобильного телефона. Но в этот раз звук был громким и весьма однозначным– это был звук спускаемого по лестницы большого, металлического, явно многосоставного предмета, ибо разные детали скрипели, грохали и скрежетали, соприкасаясь при этом друг с другом. Мгновение спустя, дверь темницы отворилась и появился Мастер, который втащил вслед за собой громоздкий и неожиданно знакомый предмет. Источником звука оказалась больничная металлическая каталка на колесах. На таких принято перевозить больных. «И трупы»– покрываясь холодным потом подумала девушка. Железный предмет транспортировки зрительно отличался от типичных аналогов только наличием странных скоб на ручках и по краям каталки. «А может они и должны там быть?» Кася медленно села на своем топчане и с удивлением уставилась на новый предмет обстановки. Тем временем, мужчина успел протереть каталку мокрой тряпкой и снова вышел за дверь, откуда сейчас же снова появился, толкая перед собой маленький металлический столик на колесиках, на котором стояла металлическая же коробка.

–Зачем это?– неуверенно спросила девушка.

–Твой топчан– деревянный. Его потом сложно отмыть– не прерывая своего занятия по размещению в пространстве предметов мебели ответил он.

–Отмыть от чего?– почему-то начиная дрожать всем телом, поинтересовалась Кася.

Мастер молча поднял голову и прямо посмотрел ей в глаза. Его взгляд, по традиции, ничего не выражал. Абсолютно. В нем были только пустота и безразличие. На алой радужке мерцал отблеск играющего в камине пламени. Кася испуганно сглотнула.

–Ложись на каталку– резко мотнул головой в ее сторону мужчина.

Кася неуверенно сползла с топчана и, гремя цепью на ноге, осторожно забралась на холодный металл больничной каталки.

–Ложись, я сказал!– рявкнул Мастер. Его заметно потряхивало. Он нервно сглотнул и облизнул тонкие губы.

Кася испуганно опустилась спиной на металлический лежак и непроизвольно поежилась от соприкосновения с ледяной поверхностью. Мужчина резким движением схватил ее запястье и пристроил в металлическую скобу на ручке каталки, потянув на себя язычок крепления. Через мгновение рука Каси оказалась надежно закреплена в скобе. Те же манипуляции он проделал со второй рукой и ее правой ногой. А вот с левой вышла заминка– всю щиколотку закрывало плоское кольцо железных кандалов, к которому крепилась ржавая толстая цепь, в свою очередь прикрепленная к каменной стене. Пришлось сперва развинтить болт, соединяющий две части ножного браслета и снять цепь, прежде чем Мастер смог зафиксировать левую щиколотку в скобе на каталке. Следом, ее грудь, живот и бедра прижало к лежанке толстыми кожаными ремнями. Почти отключаясь от ужаса, Кася поняла, что полностью обездвижена на холодном металлическом столе.

Тем временем, Мастер уже впал в почти невменяемое состояние. Пальцы его сильно тряслись и последний ремень он пытался застегнуть на ее бедрах аж несколько минут. Лоб покрыла испарина, мелко дрожали губы, кожа над верхней губой была покрыта мелкой россыпью бисеринок пота. Он хрипло дышал и его дыхание вырывалось изо рта горячими сухими потоками.

–Вот и все– почти прошептал он, словно самому себе, когда все фиксаторы были уже на своих местах.

–Что сейчас будет?– онемевшими губами просипела Кася.

Но Мастер, казалось, не услышал. Он не отрывал горящего взгляда от ее голых бедер, пережатых толстым крепежным ремнем. Взгляд с диким голодным блеском медленно прошелся от бедра к животу и обратно. Затем, словно в замедленной съемке, рука мужчины потянулась к металлической коробке на столике. Сильные пальцы мимолетно прикоснулись к замочку и с характерным лязгом, показавшимся просто оглушительным в напряженной тишине комнаты, откинул крышку. Кася до боли повернула голову в его сторону и попыталась чуть приподнять шею. Но обзора все равно не хватало, поэтому только когда мужчина повернулся к ней девушка смогла увидеть, что именно он доставал из коробки. Ее холодные пальцы стали влажными от пота. Кася сильно дернулась, чувствуя, как паника ледяной волной накрывает все ее существо. Враз пересохшее горло не смогло издать ни одного звука, пока девушка с ужасом рассматривала в руке своего тюремщика мерцающий тусклым блеском хирургический скальпель.

–Мы начнем понемногу… Чтобы ты привыкла– прохрипел Мастер, не отводя глаз от белой кожи ее ног– Начнем вот здесь…

Когда кончик скальпеля прикоснулся к ее коже на бедре, Кася непроизвольно дернулась и напряженно замерла. В этот момент ее ногу пронзила острая боль. Девушка в ужасе еще шире распахнула глаза и начала вырываться, но ремни и крепления прочно удерживали ее на месте. Из раскрытого рта вместо крика вырвался тихий сип, когда она пыталась закричать от боли. Скальпель неотвратимо продолжал скользить по бедру, погружаясь все глубже. Боль казалась непереносимой, однако скованная шоком девушка с трудом могла управлять своим телом и сознанием. Из сведенного судорогой горла наконец вырвался стон и Мастер неожиданно поднял на нее взгляд. Кася замерла, пораженная бесконечным голодом, которым были наполнены его глаза. Мужчина тяжело дышал и таращился, как сумасшедший, когда впившись взглядом в ее лицо он неожиданно улыбнулся. Словно неровная трещина рассекла каменную глыбу, когда тонкие губы растянулись в ненормальной усмешке и он с присвистом произнес, на секунду почти прижавшись губами к ее уху:

–Покричи для меня!

На мгновение, мир замер и в тот же миг, не отводя напряженного взгляда, Мастер резко, до упора воткнул скальпель в ее бедро.

Вопль, вырвавшийся из горла девушки рассек тишину как нож. Кася забилась в агонии, вырываясь всем телом, отчего каталка начала подпрыгивать, рискуя перевернуться. Горячие слезы градом полились по щекам, скатываясь по тонкой шее на холодный металл каталки.

Теперь вниманием мужчины полностью завладела кровоточащая рана. Горячий ручеек обильно стекал по бедру, образовывая липкую лужицу под ней. Острая боль не умолкала и не давала прийти в себя. Кася рыдала в голос, продолжая непроизвольно биться в судорожных попытках вырваться. Не вынимая скальпель, Мастер хрипло застонал и трясущимися пальцами провел по ее бедру, смазывая ровный бег кровавого ручейка. Затем поднес дрожащие руки к своему лицу и шумно вздохнул запах крови, закрыв от наслаждения глаза. Испачканные пальцы торопливо пробежались по его губам и вот уже он нетерпеливо облизывает с них кровавую влагу, постанывая от наслаждения. Кася с диким ужасом уставилась на его напряженное лицо, от потрясения оставив боль где-то на заднем плане своего сознания. Через пару секунд мужчина открыл глаза и рассеяно уставился на испачканные кровью бедра своей жертвы. Очень медленно он протянул руку к оставленному в ране скальпелю и вдруг резко провернул его по часовой стрелке, после чего стремительным движением вынул хирургический нож из ее ноги и швырнул на приставной столик. Девушка захлебнулась криком. Тело свело судорогой острой боли. Если бы не кожаные ремни, удерживающие ее на каталке, спина выгнулась бы ровной дугой. Кровь пульсирующими толчками выплескивалась из развороченной раны, затекая ей под ягодицы. Вдруг Мастер со стоном приник губами к ране. Кася резко дернулась и повернула голову в его сторону, сквозь пелену обильных слез наблюдая, как мужчина жадным ртом сглатывает горячую кровь, как бежит по его подбородку случайно упущенная алая капля, как он смачно причмокивает, слизывая кровавые дорожки с ее бедер. Отвращение и гадливость неминуемым потоком заполнили Касю до отказа. Девушка непроизвольно содрогнулась и сглотнула слезы, борясь со рвотными позывами, когда мужчина неожиданно пропихнул кончик языка прямо в рану и одновременно прикусил острыми зубами кожу вокруг. Новая волна боли и жалобный крик Каси слились с протяжным стоном Мастера. Мужчина на мгновение замер, прижавшись влажным лбом к ее бедру, тяжело дыша. Всхлипывая и срываясь на рыдания девушка опустила уставший взгляд ниже и неожиданно с омерзением уставилась на характерную выпуклость на холщовых брюках и отчетливое мокрое пятно на его штанине. Понимая, что это предел того, что может вынести ее истерзанное сознание, Кася до предела повернула подбородок вниз, когда ее неотвратимо и обильно вырвало.

Воздух наполнил кислый запах рвоты, который быстро перебил приторные сладкие ноты крови, отчего Мастер мгновенно очнулся и с отвращением уставился на испачканное лицо девушки. Прошипев сквозь плотно сжатые зубы что-то, отдаленно напоминающее ругательство, мужчина резко схватил со столика мокрую тряпку, которой он протирал каталку, и небрежными движениями грубо вытер ей рот.

–СлАбо– зло прохрипел он– Как я понимаю, на сегодня ты больше не выдержишь. Это слабо. Привыкай– нужно терпеть больше. Гораздо больше!

В его руках незаметно оказалась изогнутая хирургическая игла с уже вставленной ниткой. Не давая Касе возможности опомниться или осознать происходящее, Мастер быстро и уверенно проткнул иглой края раны, делая первый стежок. От новых болевых ощущений девушку буквально подбросило. Она громко вскрикнула и, к своему облегчению, наконец соскользнула в спасительную темноту обморока.

Создание вернулось к ней вместе с нестерпимым жаром в пульсирующей болью ране на ноге и знакомым ощущением поднимающейся температуры. Вместе с сознанием вернулась память и понимание происходящего. Она обнаружила себя в комнате, лежащей на своем деревянном топчане, свернувшейся в жалобный комочек. Ее мучителя рядом уже небыло. На бедре влажным лоскутом белела повязка. Нога снова оказалась прикована к стене. Обо всем произошедшем напоминала металлическая каталка, стоявшая все там же-напротив ее топчана в центре камеры, залитая ее кровью вперемешку с рвотными массами.

Отчаяние, боль и страх накрыли Касю с головой. Она протяжно, по звериному завыла и разразилась слезами.

–За что?!– плакала она, понимая, что задает вопрос в пустоту.

Бога в этом мире небыло. А если и был, то ему явно была безразлична ее судьба. Постепенно рыдания стихли и переросли в едва– слышные всхлипы. В этот момент дверь в ее темницу открылась и снова вошел Мастер. Не говоря ни слова, он подошел к Касе, взял ее левую руку и уверенным движением наложил жгут повыше локтя. Девушка в недоумении замерла, не поворачивая голову в его сторону, когда ощутила укол и почувствовала, как потекло по вене горячее пламя. От удивления она широко распахнула глаза и попыталась повернуться.

–Тише! Повредишь вену, дура!– одернул ее мужчина, уже зажимая ваткой место прокола и аккуратно вынимая иглу.

–Очнешься– уберешь за собой. Здесь все заляпано и жутко воняет – холодно и твердо произнес он.

Кася молчала. Мгновение он неотрывно смотрел на нее сверху вниз, потом, не дождавшись ответа, вышел. Девушка судорожно вздохнула, только сейчас осознав, что все это время задерживала дыхание. Какие-то странные ощущения в организме заставили ее недоуменно прислушаться к себе. Последние мысли, которые более-менее четко осознала девушка, были: «Надо же, обычные шприцы, вроде… А говорил, что обезболивающее не дают…» А потом стены неожиданно сомкнулись над ее головой, тело наполнилось невесомостью, комната озарилась ярким, почти божественным сиянием и мерцающий бронзовый ветер унес ее в далекий мир без снов, страха и боли.

Глава 13

Кася обреченно наблюдала за очередными приготовлениями Мастера. Сколько раз она уже почти умирала от боли на этой каталке? Пять? Шесть?

«Наверное восемь. Если считать по заштопанным ранам»– устало подумала девушка– «Хотя, было же и по несколько разрезов за один раз. Бок и грудь в один день резал. И Правое плечо и шею…»– зачем-то принялась пересчитывать она.

Ад. Потом пара дней передышки, перевязки, уколы, странная эйфория и снова ад. «Сколько я уже здесь?»– с испугом было подумала она и тут же поняла, что ей уже все равно.

Пытки становились все изощреннее, все продолжительнее. Теперь Мастер мог резать ее часами, дожидаясь, пока от боли девушка потеряет сознание и вновь придет в себя, чтобы продолжить выгибаться в агонии под его ножами. Его возбуждение неизменно достигало своего предела и теперь, чтобы зашить рану, требовалось гораздо больше, чем пара стежков. Судя по всему, однако, медицина не была его сильной стороной. Швы были наложены неаккуратно. Некоторые несколько раз расходились и приходилось накладывать их заново. Раны воспалялись, две даже гноились. Касю била лихорадка. Постоянная боль и дезориентация в пространстве сводили с ума. Она просто жила и боялась. Боялась его визитов, боялась этой холодной железной каталки… и еще больше боялась, что он не придет. Потому что тогда ее тело сведет судорогой, кости начнут ломаться изнутри, ее накроет волной огня и по венам потечет битое стекло. Такое случилось несколько дней назад. Неизвестные дела задержали ее тюремщика и он пришел чуть позже обычного. Картина, которую он застал, казалось, испугала даже его. Кася каталась по полу, завывая и скуля. Она билась головой о пол, заламывала руки и выгибалась. Раздирала пальцы в кровь, впиваясь ими в каменную кладку пола. Ее разрывало на части, выворачивало наизнанку, внутренностями наружу, сжигало изнутри адским огнем. Она мучительно умирала и, даже уже, с нетерпением ждала своего конца, который обещал избавить ее от нестерпимой агонии. И лишь когда Мастер, не без труда, прижал ее всем своим весом к полу и вколол очередную дозу препарата, боль отступила и она снова смогла дышать.

«Я должна дожить до открытия врат!»– с каким-то остервенением думала она сквозь высокую температуру и постоянную пульсацию боли в воспаленных плохо обработанных ранах, забираясь на каталку и стараясь успокоить мелко трясущиеся конечности.

–Сегодня я придумал нечто особенное, сладкая моя!– дрожащим от возбуждения голосом говорил Мастер– Я хочу попробовать тебя по-настоящему! Я отрежу небольшой кусочек– совсем маленький! Ты выдержишь же, моя хорошая? Ты справишься! И ты не будешь закрывать глаза! Ты ведь не хочешь меня разозлить? Ты будешь внимательно следить, как я положу в рот твое мясо! А, может быть, я и тебе дам попробовать, какая ты вкусная!

Кася замерла. Мелкая дрожь сменилась неконтролируемым приступом. Она буквально подпрыгивала на каталке, зубы ее стучали, глаза расширились до предела и по щеке медленно поползла предательская слеза:

–Я не вынесу! Я не смогу! Я не смогу больше!– как в бреду повторяла она мотая головой.

Мастер недоуменно поднял на нее глаза, прервав свои приготовления:

–Что?– удивленно спросил он, пытаясь поймать ее взгляд.

–Я не смогу! Пожалуйста! Я умру! Я не выдержу больше! Пожалуйста, не надо!– уже рыдала Кася, хватая за руки своего мучителя.

–Глупости!– раздраженно прервал Мастер, сбрасывая ее холодные дрожащие пальцы– У тебя нет выбора. Ты сама согласилась– забыла? Или ты не хочешь попасть домой? Скоро откроются врата. Это твой единственный шанс– помнишь? Ложись!

Кася, захлебываясь слезами, попыталась лечь, но тут же снова села:

–Я правда не могу больше! Пожалуйста!– она попыталась поймать его взгляд и протянула к нему руки, когда ее щеку неожиданно обожгла сильная пощечина.

–Я! Сказал! Ложись!

Рыдания замерли в ее горле. Страх застлал глаза. Кася снова легла на спину, постоянно бормоча сквозь судорожно сжатые стучащие зубы, пока Мастер снимал оковы с ее ноги, готовясь зафиксировать ремнями, и раскладывал на столике хирургические ножи:

–Не могу, не могу, не могу больше… НЕ МОГУ БОЛЬШЕ!– вдруг истерично завизжала она и стремительно соскочив с каталки неловко упала на пол рядом с ней. Приставной столик с грохотом перевернулся и медицинские инструменты, звеня, рассыпались по каменному полу. Кася мгновенно вскочила на четвереньки и схватила ближайший скальпель:

–Не подходи! Я не могу больше! Не могу!– визжала она, хаотично размахивая им из стороны в сторону.

–Положи это! Сейчас же!– и Мастер попытался сделать шаг к ней.

Девушка нечеловечески заверещала и прыгнула на него, с размаху вонзив острее скальпеля в бедро мужчины. Мастер взвыл и мощным ударом другой ноги отбросил Касю к стене, где она тут же свернулась в клубок и разразилась рыданиями.

–Сука!– заорал мужчина, выдергивая из ноги лезвие, стягивая штаны и пытаясь зажать рукой кровоточащую рану. Схватив с пола заготовленные бинты он сильно перетянул порез.

–Теперь переть к врачу! Придумывать объяснение! Дрянь! Это тебе даром не пройдет! Ты сдохнешь здесь, зараза! Сдохнешь!– хромая, он подошел к лежащей на полу девушке и с размаху несколько раз пнул ее. После чего, грязно ругаясь, собрал с пола рассыпанные инструменты, забрал свои испачканные штаны, поднял связку ключей, выпавшей из кармана, и тяжелой походкой, подволакивая поврежденную ногу, вышел за дверь, закрыв замок на два оборота ключа.

Некоторое время Кася еще лежала на холодном полу, успокаиваясь и пытаясь осознать, что же она сделала. Понемногу ее накрыла паника. Стало понятно, что ни о какой свободе теперь не может быть и речи. Девушка закрыла глаза и в бессильном ужасе застонала, потому что также стало понятно, что Мастер больше не планирует навещать свою пленницу (ведь он даже не удосужился приковать ее стене перед уходом!), давая ей возможность как минимум обессилить от голода, жажды и, главное, ломки. После чего, либо продаст ее еще живое тело кому-нибудь по дешевке, либо просто закопает в лесу ее труп.

Кася с трудом села. Все тело дрожало от перенесенного всплеска адреналина. Попытка подняться на ноги окончилась неудачей и отбитыми коленями. Сейчас, когда истерика спала, она ощутила острый упадок сил. Голова, уже привычно, кружилась. Девушка с всхлипом прижалась спиной к стене, обхватила руками колени и начала раскачиваться из стороны в сторону: «Дура! Дура! Дура»– стонала она, чувствуя приближение очередной истерики.

Вдруг, ее внимание привлек тусклый отблеск металла под колесом каталки. Кася замерла и помотала головой. Предмет оставался на месте. Аккумулируя последние силы, девушка с трудом подползла на четвереньках к своей находке и в ту же минуту буквально задохнулась, не веря своим глазам– под каталкой одиноко лежал ключ, с отломанным колечком держателя. Кася трясущимися пальцами подняла находку и поднесла к глазам: внешне, он очень напоминал один из тех ключей, которые носил в кармане Мастер. Ключ, из общей связки одинаковых ключей. Ключей от ее камеры!

Девушка с испугом сжала находку в кулаке. Что теперь делать? Проверить дверь сейчас или ждать? Чего ждать? Она даже не знает наверняка день сейчас или ночь!

«Он собирался к врачу! Значит уедет сейчас!»– вдруг вспомнила она.

«Сиди на месте, дура! Мало тебе того, что ты его поранила? Если он поймает тебя за побегом, то умирать ты будешь ооооочень долго!»– кричал здравый смысл– «Ты все равно не выживешь в их лесу! Тебе просто некуда идти!»

«Я лучше сдохну в лесу, чем здесь от ломки, ожидая очередной пытки!»– орало ее сознание.

И девушка решилась.

Очень медленно, на подгибающихся ногах, Кася, наконец, подошла к двери. Замирая, прислушиваясь и молясь про себя, она очень аккуратно вставила ключ в замочную скважину и повернула. С тихим знакомым щелчком замок поддался. От облегчения девушка чуть не упала. Аккуратно и почти неслышно она нажала на дверную ручку и толкнула тяжелую дверь. На минуту замерла в дверном проходе, восстанавливая дыхание и потрясенно глядя на уходящую вверх лестницу. Затем вздохнула и, цепляясь за стену пальцами с поломанными ногтями, начала подниматься по темным ступеням.

Глава 14

Она с трудом повернула круглую ручку двери и буквально вывалилась наружу, упав на колени. Справившись с темнотой, привычно накатившей на ее сознание при резком движении, она с удивлением обнаружила, что упирается руками и коленями в темные паркетные доски. Кася очень медленно и осторожно подняла голову и тут же зажмурилась, даже не столько ослепленная неожиданно ярким дневным светом, сколько стараясь прогнать галлюцинации, которые, без сомнения, были причиной того, что она увидела: она находилась в просторном светлом холле, залитым ярким солнцем, которое беспрепятственно проникало в помещение через большие стрельчатые окна и бросало радужные искры на стены, отражаясь в хрустальных подвесках свисающей с потолка огромной люстры. Выкрашенные в светло-песочный цвет стены, украшенные повторяющими стиль люстры светильниками, витражные двойные двери, ведущие в другие помещения дома, уходящая вверх изящная полукруглая лестница на второй этаж…Но отнюдь не окружающая сдержанная роскошь поразила девушку. Интерьер помещения был современным!

Никаких свечей и факелов, никакой грубой кладки, характерной для средневековых строений. Глянцевый паркет темного дерева на полу, темно-ореховые резные наличники дверей, ажурные перила лестницы– все кричало о достатке, но было абсолютно типичным и обыденным для любого богатого загородного особняка!

–Как же так…-почти неслышно прошептала Кася, неуверенно поднимаясь на подгибающиеся от слабости ноги.

Неловкими шагами она прошла через холл, чуть не поскользнувшись на блестящем дереве паркета и, осторожно открыв самую левую дверь, буквально окаменела на пороге. Любые смутные сомнения и попытки как-то объяснить схожесть стилей и интерьера разных миров рухнули в пропасть ужаса и постепенного осознания всего кошмара происходящего, ибо прямо напротив двери на стене уютной, оформленной в классическом стиле гостиной, висел огромный плазменный телевизор. На диване, расположенном перед телевизором, небрежно валялся брошенный чьей-то беззаботной рукой пульт дистанционного управления. Совершенно обычный пульт, с привычными условными обозначениями и цифрами на маленьких кнопках. На журнальном столике, справа от дивана, стояла классическая настольная лампа на бронзовой подставке, с обычной же лампочкой под вышитым затейливыми цветами абажуром и тянущимся к полу проводом. Книжный стеллаж, занимающий левую стену комнаты, был щедро заставлен книгами. «Библия» – машинально прочла Кася, буквально споткнувшись взглядом о темный корешок толстого фолианта на полке, автоматически пробегая глазами легко читаемые названия книг.

«Опять открылись врата?»– с робкой надеждой, хоть и понимая уже, что занимается самообманом, подумала она– «Я поднялась по лестнице и открыла дверь в свой мир… Или эта дверь всегда вела туда? Врата постоянно открыты? ОН мне врал? Но почему они ведут в жилой дом, если я прошла через врата в том лесу?»– мысли путались, не давая даже по-настоящему разозлиться. «Чей это дом?»– с нарастающей паникой подумала Кася, но развить эту мысль не успела. Боль накрыла ее неожиданно, разламывая кости изнутри, сводя зубы и словно дробя локти и коленные чашечки в пыль. Девушка со стоном опустилась на пол, сильно закусив нижнюю губу и заваливаясь на бок. Катаясь по ковру, поджав колени к груди и тихо, по звериному, завывая, она переждала очередной приступ боли, который прекратился так же резко и неожиданно, как и начался. Потом молча лежала на спине, отрешенно глядя в потолок, с безразличием отмечая, как утекает драгоценное время и выжидая, не вернется ли приступ снова. Тело с дрожью отходило от перенесенных страданий. Поняв, что на этот раз боль отступила, девушка тяжело поднялась на ноги, совершенно не представляя, что делать дальше. «Наверное, надо осмотреться»– промелькнула здравая мысль– «Я потеряла много времени… В любой момент ОН может вернуться».

Как сомнамбула, Кася молча повернулась и вышла из комнаты, почему-то очень аккуратно прикрыв за собой двери. На мгновение замерла, пытаясь упорядочить скачущие в сумасшедшем танце мысли, и медленно двинулась вверх по лестнице, судорожно цепляясь за перила трясущимися пальцами. Босые ноги неуверенно ступали по устланным ковром мраморным ступеням. Каждый шаг давался девушке крайне тяжело– атрофировавшиеся за долгие дни мышцы непроизвольно сокращались, вызывая неконтролируемую дрожь в ногах, отчего лестница казалось просто бесконечной. Солнечные лучи больно резали отвыкшие от света глаза. Кася щурилась и теряла равновесие, несколько раз чуть не свалившись с лестницы. Наконец она оказалась на втором этаже. Девушка утомленно прислонилась к дверному косяку очередной комнаты. «Второй этаж, обычно, жилой»– отрешенно думала она, собираясь с силами после тяжелого подьема– «Значит, наверняка, здесь есть нормальная ванная. И Какой-нибудь шкаф с одеждой». Не находя в себе сил на обстоятельное обследование помещений, Кася решительно открыла первую же дверь на этаже, возле которой, собственно, и отдыхала. Выбранная ею наобум комната, несомненно, оказалась хозяйской спальней. Об этом говорила массивная двуспальная кровать со столбиками, покрытая темно-бордовым плюшевым покрывалом, занимающая большую часть комнаты, большой комод того же гарнитура и изысканное кресло под старину. В целом, вся обстановка говорила о стабильном достатке хозяев и, в то же время, о полном безразличии к окружающей обстановке. Без сомнения, над помещением хорошо поработал какой-нибудь модный дизайнер, однако общая безликость и штампованость внешнего вида спальни полностью лишала ее индивидуальности, наводя на мысли о дорогом гостиничном номере и давая ассоциацию с кадрами западных фильмов. Но, в данный момент, Касиным вниманием полностью завладела неприметная дверь в дальней части комнаты. По аналогии с общепринятыми тенденциями расположения комнат, на которые она сейчас очень надеялась, эта дверь обещала долгожданное свидание с ванной комнатой. Торопливыми шагами девушка пересекла спальню, утопая озябшими ступнями в густом пушистом ворсе бордового ковра, и с нетерпением открыла следующую дверь. За ней оказалась сквозная гардеробная, через которую как раз и можно было попасть в царство роскошного санфаянса, как было видно через распахнутый дверной проем. Метнувшись было в сторону ванной, Кася вдруг неожиданно замерла на месте, не сразу осознав, что именно привлекло ее внимание. Пару мгновений она стояла неподвижно, пытаясь собрать воедино осколки разлетающихся мыслей и понять, что так зацепило ее взгляд. Лишь спустя минуту она поняла, на что конкретно так пристально смотрит. В углу, возле двери, аккуратно сложенный на нижней полке лежал ее розовый плед.

Сомнений быть не могло. Плед был сложен таким образом, что сверху была прекрасно видна собственноручно вышитая ею надпись– «Касенька». Девушка на секунду забыла как дышать. Она медленно сделала шаг к полке и провела одеревеневшими пальцами по гладкой вышивке. Она не могла ошибиться.

Эта вышивка далась ей нелегко. В детстве бабушка потратила немало часов и нервов, пытаясь передать внучке свое кропотливое искусстве. Однако у маленькой Каси, казалось, руки росли не оттуда, откуда нужно, Она больно колола пальцы, путалась в нитках. Стежки получались неаккуратными и кривыми. Бабушка злилась, расстраивалась и, в итоге, махнула рукой. На память о впустую потраченных нервах остался коряво вышитый букетик нежно-лиловых маргариток, который бабушка любовно вставила в маленькую рамочку и повесила у себя над кроватью.

Когда бабушка умерла, семилетняя Кася забрала эту поделку себе и, чувствуя стыд за то, что не ценила передаваемый ей опыт и недостаточно усердно отнеслась к невинной просьбе пожилого человека, с неожиданным упорством и ажиотажем принялась оттачивать навык вышивальщицы. Спустя месяц девочка уже с виртуозностью создавала гладью сложные картины с пасторальными сюжетами, профессионально подбирая полутона муслиновых ниток и стыкуя невидимые швы. Она оказалась по настоящему талантливой белошвейкой. Возможно свою роль сыграли гены, а может быть это был тот самый случай, когда сработала поговорка про то, что «упорство и труд все перетрут», но ее работы поражали профессионализмом, аккуратностью и вниманием к деталям. Вскоре, однако, занятие ей наскучило и, чувствуя удовлетворение от проделанной работы и гордость за исполненное обещание (пусть и данное самой себе), Кася с облегчением навсегда забросила пяльцы и иголки. Вышитые картины и наволочки почили в бозе в родительском комоде, позже, однако, вместе с родителями же иммигрируя в Австралию (где, неожиданно, оказались предметом зависти их новых друзей, как редкие произведения искусства). А на память Касе осталась только маленькая рамочка с ее первыми неудавшимися маргаритками, столь любимыми ее бабушкой, и старый розовый плед, который одним из первых почувствовал на себе ее попытки осилить искусство белошвейки.

Именно этот плед однажды, дождливой августовской ночью, она отдала одному пострадавшему в аварии человеку, который позже и увез его собой, исчезая в промозглой ночи на машине скорой помощи. «Но откуда он здесь? Как мой плед мог тут оказаться?» – непонимающе хлопала ресницами Кася, прижимая к себе мягкую розовую ткань. Медленно она обвела глазами гардеробную и вдруг громко вскрикнула, прижав дрожащие пальцы к губам, словно в тщетной попытке остановить вырвавшийся крик. На лаконичном столике перед зеркалом на специальном парикмахерском держателе, имитирующим человеческую голову, висел белоснежный парик– прямые снежные пряди жестких волос… Касю накрыла сильная тошнота. Выронив из рук драгоценный плед и едва сдерживая рвотные порывы организма, девушка подошла к столику и осторожно начала перебирать рассыпанные по нему мелочи. Через минуту громкие рыдания разнеслись по комнате, когда сотрясаясь всем телом от слез, Кася обессилено осела на пол, крепко сжимая в руке маленькую зеленую коробочку с мелкой надписью «Цветные контактные линзы без диоптрий; Серия «Хэллоуин»; Модель «Взгляд вампира» и четким изображением ярко-алого глазного яблока с тонким вертикальным зрачком. Истерика все нарастала. Игнорируя ноющие швы, в том числе один вскрывшийся, о чем свидетельствовала тонкая струйка горячей крови, стекающая по ее правой ноге, Кася резко вскочила на ноги. С диким воплем она сбросила все со столика на пол, злорадно любуясь, как разливается, впитываясь в молочно-белый ковер, содержимое многочисленных баночек, флакончиков и бутылок. Потом начала грубо срывать со штанг плечики с одеждой, швыряя их на испачканный пол и топча ногами. Подсознательно, не смотря на припадок, она отметила, что вся одежда только мужская, что придало девушке еще больше ярости. Вышвырнув с очередной полки ворох аккуратно сложенных футболок, Кася неожиданно наткнулась на темный предмет в глубине. Сразу затихнув, пораженная узнаванием очертаний спрятанного предмета, девушка осторожно, двумя пальцами извлекла наружу тяжелый пистолет. Она с испугом, расширенными глазами, смотрела на оружие в своей руке, отчего-то постепенно успокаиваясь. Повертев его и взвесив в ладони, девушка направила ствол в зеркало, приладив указательный палец на курок, замерев в размышлении– опробовать его в деле или нет? Стрелять она не умела. Оставалась надежда, что чисто интуитивно она сможет все сделать правильно, если придется. Точнее, когда придется. Касю даже передернуло от злости и предвкушения. Она разнесет в кровавое месиво его череп. Но сперва прострелит его ноги и будет с наслаждением наблюдать, как он корчится от боли! Как же ей хотелось взглянуть в его глаза, увидеть, как на самом деле выглядит ее мучитель, а потом навсегда стереть с лица земли эту морду! Удалить из своей памяти и из общей истории– чтобы даже близкие не могли его опознать! Ее лицо исказила злая сумасшедшая ухмылка, когда она с яростью прошептала, целясь зеркало:

–Вот и пришло время сдохнуть, Мастер…

Глава 14

Тяжелый хлопок открывающейся входной двери внизу вывел ее из состояния тихого смакования кровожадных мыслей. Услыхав быстрые, но какие-то неровные шаги на лестнице, Кася быстро юркнула за дверь, вжавшись спиной в узкую нишу. Через мгновение послышался легкий беззаботный свист и шорохи, выдающие присутствие человека в комнате. Вернулся хозяин спальни. Кася осторожно прижалась к щели между косяком и полотном дверного проема, пытаясь рассмотреть вошедшего. Но, как назло, человек стоял к ней спиной, судя по всему занимаясь неторопливым расстегиванием на своей груди мелких пуговиц легкой светло-голубой сорочки. Единственное, что ей удалось разглядеть– это широкую мускулистую мужскую спину и коротко стриженный затылок с темными блестящими волосами. В это время мужчина закончил расстегивать рубашку и начал, продолжая весело насвистывать, поворачиваться в ее сторону. Кася резко отпрянула от щели, надеясь, что ничем не выдала своего присутствия. Человек сделал было пару шагов к полуоткрытым дверям своей гардеробной, как вдруг замер:

–Что за…-недоуменно вслух произнес он, оборвав сам себя на полуслове и остановившись посреди комнаты.

Кася испуганно посмотрела на ту часть гардеробной, что он мог увидеть в просвете и в ужасе замерла: пол был завален сброшенной истоптанной одеждой и предметами мужского туалета. Поняв, что следующее мгновение будет решающим и сразу распределит роли на хозяина положения и жертву, девушка, с удивившей ее саму решимостью, уверенно покинула свою укромную нишу и быстро вышла из-за двери, уверенно встав в дверном проеме, широко расставив ноги для устойчивости и одновременно наведя пистолет на мужчину.

Несколько долгих секунд Кася в упор смотрела на человека, не веря собственным глазам. Еще недавно, она не могла вспомнить его лицо, даже когда специально задавалась этой целью– тогда в памяти оставались только смутные воспоминания о темных волосах и крупной комплекции мужчины, стерев все остальные детали, словно смыв их холодным дождем той промозглой ночи. Теперь же, с жадной злостью всматриваясь в холодные серые глаза, девушка не могла поверить, что не узнала его сразу, пусть даже под париком и с шутовскими линзами. Захлебываясь переполнявшими ее эмоциями, Кася сглотнула:

– Ну, здравствуй, Ян!– в ярости прошипела она.

Мужчина взирал на девушку со смесью неверия, сомнения и шока:

–Кася?!– наконец удивленно произнес он. И тут же нехорошо усмехнулся– Выбралась, значит…

Его пристальный взгляд напряженно застыл на металлическом предмете в ее руках, выражая еще большее недоверие и настороженность. Потом, вдруг, он слегка нахмурился, вглядываясь в оружие, и вот уже, будто смирившись, приняв неизбежное, черты его лица слегка расслабились и он спокойно и уверенно усмехнулся:

–Думаю, в ногах правды нет. Ты не против, если я присяду? Вижу, ты настроена на долгий разговор?– чуть насмешливо спросил он, усаживаясь в удобное кресло возле кровати.

Пораженная его наглостью в то время, как в ее руках было направленное на него смертельное оружие, Кася лишь неоднозначно мотнула головой, делая, тем не менее, несколько мелких осторожных шагов в его сторону, не сводя прицела с мужской фигуры.

–Так значит все это время это был ты!– с ненавистью процедила она.

–Виновен!– Ян лицедейски развел руками, не переставая улыбаться.

Кася растерянно смотрела на своего мучителя. «Он сумасшедший!»– с ужасом подумала она. Иначе обьяснить веселье человека, находящегося под прицелом пистолета она не могла.

–Почему я?!– почти неслышно прошелестела девушка, жадно вглядываясь в его лицо, в надежде найти там хоть проблеск раскаяния или понимания– За что?! Что я тебе сделала?

–Ох, Кася-Кася…– покачал головой мужчина– Ну какая же ты глупая! Мы же сто раз разговаривали об этом! Это– твоя судьба! Я здесь ни при чем!

–Какая судьба?! Что случайно встретила маньяка?! Да если бы я знала, что ты маньяк, я бы подперла тебе дверь машины бревном, чтобы ты, сука, там заживо сгорел! Но ты умеешь отвести глаза! Ты же внешне не похож на сумасшедшего садиста!

–Что СПАСЛА маньяка, детка– человек поучительно поднял вверх палец– А насчет похож– не похож… Знаешь, дорогая, если бы все маньяки были похожи на маньяков, сумасшедшие на сумасшедших, террористы и воры сами на себя– их бы всех давно переловили и на Земле воцарились бы рай и благоденствие. Только это все утопия! Судьба никогда не приходит в образе ангела с карающим мечом! Она всегда неожиданна и неумолима! И даже я в ту ночь спокойно мог умереть и небыло бы сейчас всей этой ситуации! Сидела бы ты дома со своим парнем и слушала бы его игру на скрипочке. А я лежал бы в гниющем гробу и жрали бы меня могильные черви! И, знаешь, я даже был готов к этому! Я так устал от этих странных желаний, тяжелых снов, постоянного отсутствия чувства удовлетворения… Это так мучительно– ты не поверишь…И я решил поторговаться с судьбой. Да-да! Я так и сказал ей: «Либо дай мне воплотить свои мечты, либо убей меня нафиг!» И я мог просто сгореть в машине, но пришла ты и спасла меня! И я понял, что это мой ответ! Судьба послала мне тебя, милая!

–Мечты? Какие еще мечты? Ты резал меня и пил мою кровь, извращенец!

–У каждого свои мечты, солнышко– сладко промурлыкал он– И мои мечты оказались напрямую связаны с тобой с той самой минуты, как ты пришла мне на помощь на ночной трассе. Потом я пообщался с тобой по смс и понял, что судьба уже подготовила тебя к искуплению– ты прекрасно понимала всю теорию фатальности! На самом деле, я планировал забрать тебя к себе гораздо раньше, следил за тобой в городе, но ты, как назло, всегда была на людях! Я уже почти отчаялся и решил было, что неправильно понял знаки судьбы, что не ты обещанная мне жертва. Но все еще продолжал следить. И вдруг ты поехала на место нашей встречи! Одна! Что это, если не знак?!– с нездоровым ажиотажем говорил мужчина.

–Ты псих!– борясь с шоком вскрикнула она– Обдолбаный садист!

–Не буду спорить. Не мне претендовать на нормальность– вовсю веселился Ян– А вот насчет «обдолбаности» еще можно подискутировать. Это ведь у ТЕБЯ ломки, дорогая!

–Но это ты сам подсадил меня на наркотики!– в панике кричала Кася– И зачем?!

–А как же иначе? В нормальном состоянии, думаю, ты бы быстро раскусила весь этот маскарад! А мне так нравились наши ролевые игры– паясничал мужчина– Я буду по ним скучать. А ты? Тебе же тоже нравился наш параллельный мир, полный вампиров и эльфов?

–Да как ты вообще додумался до этого бреда?!

–Я додумался?! Но это ТВОЙ бред, сладкая! В тот день, когда я, в общем-то, несильно стукнул тебя по голове в лесу и угомонил хлороформом, ты все время бредила какими-то эльфами, фавнами и единорогами! Я просто воплотил в жизнь сценарий, который твоими губами озвучила мне судьба. Благо как раз дома завалялся весь этот маскарадный хлам с корпоративной вечеринки – фанатично сверкая глазами пояснил он.

–Да я просто увидела в лесу этих самых эльфов и фавнов! Я была в шоке! Это кто такие были?! Тоже твои друзья?– в истерике вопрошала Кася.

–А, это просто ролевики– отмахнулся Ян– у них там какой-то слет был по инсценировке очередной сетевой игры. Я к ним не имею никакого отношения. Кстати, Кася, ты оказалась плохой девочкой и наглой врушкой!– шутливо погрозил он ей пальцем– Они все-таки видели тебя в тот день и даже успели с тобой перекинуться парой слов, приняв за участницу слета. Когда твою фотографию начали гонять по телевизору, мальчишки узнали тебя и поспешили сообщить в полицию.

–Меня ищут?– прошептала она

–А то! Твоя бесноватая подружка подняла на ноги весь город! Даже меня уже дважды вызывали для дачи показаний– усмехнулся он– Хотя у меня с тобой толком никаких контактов и общих дел небыло, кроме недолгой смс-переписки. Кстати, узнал через своих людей в прокуратуре– сейчас их главный подозреваемый твой хилый еврейчик! Марк, вроде? Типа ты его бросила и он мог решить так отомстить. Говорят, скорее всего убил тебя и прикопал в лесу.

–Он не мог– машинально пролепетала Кася– он был в Чехии.

–Не-а! Он почти сразу прервал свой контракт и вернулся, после твоего смс– весело заявил Ян– Пару недель он пытался с тобой связаться и поговорить, но ты, моя хорошая, не иначе как по велению рока его номер заблокировала!

–Не может быть! Для него же так важно было это турне!– в шоке воскликнула она.

–Оказывается, ты важнее! Его мамочка от этой новости слегла в больницу с сердечным приступом, а твой доходяга в первых рядах с волонтерами прочесывал лес, клеил ориентировки и спонсировал поисковые операции.

По щеке девушки медленно поползла слеза:

–Боже мой…– тихо прошептала она– Я не думала даже…

–Ну, вот в это я охотно верю– задорно рассмеялся Ян– Думаешь ты редко. А уж доверчивая какая!

–Доверчивая?! Ты посадил меня на наркоту, угрожал продать кому-то, причинял адскую боль!

–Но ты же сама захотела со мной остаться!– мужчина иронично вскинул бровь.

–Да потому что ты сказал, что меня купят и заживо съедят людоеды!– возмутилась она.

–Ты сама себя слышишь?– Ян откровенно хохотал– Какие людоеды?!

Кася в растерянности замолчала, внезапно начиная понимать весь ужас произошедшего.

Она поверила голословным угрозам, сама попросила его оставить ее у себя, терпеливо сносила издевательства…Ей даже не пришло в голову сомневаться в том, что находится в параллельном мире!

Прошла долгая минута, пока мужчина успокоился, а девушка смогла собраться с мыслями:

–Ты ведь не собирался отпускать меня?– обреченно спросила она наконец.

Ян молча покачал головой, с жалостью глядя на нее:

–И сейчас не собираюсь. Особенно, учитывая, что ты все узнала.

–И небыло никакой Лизы, которую ты отпустил?

–Ну почему же! Лиза как раз была. В тот вечер, когда произошла авария, я расстался с ней в этом самом доме, собрал ее вещи и самолично закинул их в ее машину, забрав, напоследок, комплект ключей от входной двери. Она устроила просто грандиозный скандал! Из-за этого-то я, выведенный из себя ее истерикой, как бешеный гнал в город. Но она на самом деле любила меня. Любила все наши игры, любила боль и подчинение. Мы познакомились полгода назад на форуме поклонников БДСМ. О, сколько ошеломительных часов мы провели с ней в твоем любимом подвале, воплощая в жизнь бесконечные сценарии из ее симпатичной головки! В принципе, она чудесная девушка и не ее вина, что мне этого оказалось мало. Я хотел большего– хотел пить чужую жизнь, хотел рвать зубами теплую плоть…Просто хотя бы попробовать и успокоиться…Но у Лизы был свой предел терпения и она не готова была кардинально портить свое тело и заходить в играх так далеко. За пару дней до разрыва я забылся и не отреагировал на ее просьбу остановиться. Мы сильно поругались. Проблема была еще и в том, что она официально была моей постоянной девушкой и, соответственно, была знакома с очень многими моими друзьями. С ней нельзя было не считаться, заставить ее терпеть то, к чему она была не готова. Пришлось порвать с ней, пока я не сорвался.

–Сколько же еще таких как я ты успел подержать в своем подвале?– сокрушенно спросила она– Тех, с кем не нужно было считаться? Скольких из них ты убил? Скольких еще собираешься убить после меня? Теперь ведь, попробовав наконец крови, осуществив свои фантазии, ты точно не остановишься?

–Касенька, да ты пересмотрела голливудских фильмов– саркастически усмехнулся Ян– Это только там главный злодей напоследок детально раскрывает свои планы по порабощению вселенной и откровенно кается во всех грехах! Пусть ответ на этот вопрос останется еще одной нашей маленькой тайной– и он хитро подмигнул девушке, загадочно улыбаясь.

Кася отшатнулась, в ужасе, и тут же почувствовала, как накрывает ее знакомая волна жестокой боли. Раскалились вены и капилляры, кости словно стали выворачиваться изнутри, в глазах потемнело и она до крови закусила губу.

–Я убью тебя– превозмогая боль прохрипела она и перехватила рукоятку пистолета сильно дрожащими руками, стараясь зафиксировать прицел на фигуре мужчины в кресле. Очертания предметов расплывались перед ее глазами и она ясно поняла, что через мгновение снова упадет на пол и будет просто кататься и выть от нестерпимой муки, пока, наконец, не потеряет сознание.

–Снова ломка, девочка моя?– понимающе хмыкнул Ян– Дай-ка я тебе помогу.

Одним гибким движением он поднялся с кресла и скользнул к ней, остановившись на расстоянии вытянутой руки от нее, прямо перед дулом пистолета.

–Стреляй, солнышко. А то сейчас уже упадешь.

Кася судорожно сглотнула, огромными глазами глядя в упор на человека перед собой и не смея нажать курок, даже понимая, что перед ней стоит практически воплощение вселенского зла. Ее потенциальный убийца. Садист и маньяк.

Ян саркастически вскинул бровь, пристально вглядываясь в ее суженные болью зрачки, затем протянул руку и, обхватив сильными пальцами ее ладонь поверх рукоятки пистолета, сам нажал пальцем ее руки на курок.

– Ба-бах!– грустно сказал он и на конце ствола задорно вспыхнул веселый язычок оранжевого пламени, затрепетавший на легком сквозняке– Еще один атрибут одной веселой вечеринки.

Мужчина тяжело вздохнул, глядя в полные ужаса и отчаяния глаза девушки и молча поднял ее на руки, отбрасывая декоративный пистолет-зажигалку на кровать:

–Пора спать, Касорина– нежно произнес он и направился к выходу из комнаты.

–Куда ты меня несешь– слабо просипела Кася, почти теряя сознание от боли и непроизвольно, судорожно выгибаясь в его руках.

–Домой– мягко произнес он– В наш параллельный мир, солнышко.

Даже сквозь кровавую пелену агонии девушка осознала, каким сумасшедшим огнем загорелись его глаза и как сильно впились в нее на этих словах сильные пальцы.

«Это конец»– совершенно четко осознала она. Игры кончилась и ее время истекло. С ней на руках он не просто спускался по лестнице– он торжественно нес ее в ад, все ниже и ниже, навстречу последнему вздоху. Отчаяние охватило девушку как цунами. Она буквально задохнулась от нахлынувшего ощущения и, с внезапной силой, рванулась из его рук. Ян покачнулся. Хрупкое тело вывернулось в мужских руках и, с тяжелым глухим стуком, упало на ступени. Сильно ударившись локтем и ребрами, Кася зашипела от боли и рефлекторно свернулась плотным комочком в его ногах. Ян по инерции сделал следующий шаг вперед, однако лежащее в его ногах тело сбило вектор его движения и тогда, взмахнув внезапно ставшими свободными руками, мужчина споткнулся и полетел с лестницы вниз. Несколько тяжелых мгновений Кася, зажмурившись, неподвижно лежала на ступенях, удивленно слушая звуки падения и последующую звенящую тишину. Затем девушка медленно подняла голову. В голове противно звенело после очередного перенесенного приступа и она не сразу смогла сфокусировать взгляд на расплывчатом предмете у подножия лестницы. Наконец, в глазах прояснилось и Кася едва слышно ахнула, прижав к искусанным губам пальцы. Внизу, на полу, лицом вниз, неестественно вывернув в сторону левую руку лежал Ян. И хотя крови небыло видно, мужчина не шевелился. Очень медленно, не поднимаясь на ноги, боком, по– крабьи, не сводя напряженного взгляда с распростертого неподвижного тела, Кася начала сползать по лестнице вниз. Достигнув конца лестницы, девушка замерла, пристально рассматривая лежащего Яна, не находя в совершенно пустой голове никакого плана дальнейших действий. В этот момент человек слегка пошевелился и слабо застонал. Кася отшатнулась и вдруг заметалась по холлу, поскальзываясь на темном паркете. Дважды распахнув настежь двери в разные комнаты, она, наконец выскочила в небольшую прихожую с массивной входной дверью. Не помня себя от паники, Кася несколько раз резко дернула на себя ручку двери, прежде чем сообразила повернуть язычок внутреннего замка. Дверь легко открылась, впуская в помещение свежий прохладный воздух омытого дождем осеннего леса и Кася на миг захлебнулась обилием кислорода и тонких запахов. На секунду прикрыв глаза от яркого солнечного света, который с непривычки все еще вызывал дискомфорт, девушка опрометью бросилась по подъездной аллее к приоткрытым кованным воротам, даже забыв захлопнуть за собой дверь. Мелкая гранитная крошка зло колола босые озябшие ноги, порывы сентябрьского ветра уже не бодрили, а заставляли полуголое тело трястись от холода, ненадолго забытые свежие швы обильно кровоточили, оставляя за девушкой кровавые следы-капли на гравии дорожки. Не обращая на все это никакого внимания, Кася бежала к воротам, навстречу вожделенной свободе. Она протиснулась в узкую щель, даже не потрудившись попробовать распахнуть ворота пошире, и в панике начала озираться по сторонам.

Большой дом в английском стиле оказался одиноким строением в красочном осеннем лесу. Ни справа, ни слева от него сквозь подвижные ветви деревьев, укрытые едва начавшими желтеть листьями, не проглядывало ни единой крыши. Девушка замерла, прижав к груди тонкие руки, жалко оборачиваясь по сторонам и не зная, в какую сторону бежать. И тут, сквозь легкий шорох леса, она услышала далекий шум дороги. Не медля ни секунды, Кася бросилась напролом, через лес. Она бежала, задыхаясь от нехватки воздуха в горящих огнем легких. Падала, вставала и бежала снова. Цеплялась за ветви кустов, разрывая в лохмотья короткую, пропитанную кровью рубаху. По белым бедрам широкими дорожками бежала кровь из воспаленных ран, и огибая истертые колена падала на начинающую жухнуть траву. В босые ноги то и дело впивались опавшие острые сучки и выступающие корни деревьев. Девушка резко вскрикивала от очередной неожиданной боли, но не останавливалась. Кася металась между деревьями, периодически замирая и прислушиваясь, в попытке определить нужное направление, когда отчетливо услышала, как кто-то зовет ее по имени. Издав испуганный вопль, Кася, не разбирая дороги, кинулась в кусты. Неожиданно лес расступился и девушка с удивлением обнаружила себя на невысокой песчаной насыпи, отделяющей лес от летящей вдаль загородной трассы. Серая лента мокрого асфальта лежала прямо перед ней, освещенная яркими лучами уже остывающего осеннего солнышка. Дыхание зашлось от всплеска радости, и в этот миг за спиной она снова различила далекий голос, зовущий ее. Паника накрыла Касю новой волной и она рванулась вниз по насыпи. Мгновенно босые ноги по щиколотку погрузились в мокрый песок и завязли. Девушка испуганно вскрикнула, кубарем покатившись вниз, и буквально вывалилась из леса прямо на проезжую часть. На холодном асфальте Кася тяжело приподнялась на локтях и тряхнула головой, одновременно прислушиваясь к ощущениям в собственном теле. Вроде, переломов небыло. С тихим стоном она попыталась встать на колени, когда мышцы свело очередной судорогой наркотической ломки. Нога подвернулась и Кася снова рухнула на мокрый асфальт, неестественно выгибаясь на кривой мостик и по-звериному воя от боли. Голова ее металась по жесткому покрытию, которое в кровь царапало щеки, грязные волосы облепили лицо, тонкие пальцы с обломанными ногтями судорожно и тщетно пытались впиться в асфальт. Хватаясь за стремительно ускользающее сознание, Кася попыталась перевернуться на живот и, сдирая об асфальт кожу, отползти обратно на обочину, когда какой-то невнятный шум привлек ее внимание. Очень осторожно повернув влево голову, девушка замерла, не до конца осознавая ситуацию. Яркий свет на мгновение ослепил ее, нарастающий резкий звук до отказа заполнил все ее существо, а затем последовал удар и сознание угасло, принося неожиданное избавление и долгожданный покой. С облегчением погружаясь в спасительное забытье, девушка даже не успела понять, что последнее, что она увидела, были стремительно приближающиеся фары тщетно пытающегося затормозить небольшого грузовика.

Глава 15

София горько рыдала, прижав горячий лоб к выкрашенный в отвратительный серо-зеленый цвет стене замызганного больничного коридора. Тушь текла по щекам неровными дорожками, придавая ее личику весьма непрезентабельный вид. Но девушке было откровенно все равно. Ее плечи мелко сотрясались от несдерживаемых рыданий. Она в отчаянии обхватила себя руками, в попытке успокоить нервно дергающиеся плечи, когда поверх ее рук легли мужские, одна из которых, впрочем, была в гипсе. Мужчина нежно прижался к ее спине, уперев свой подбородок в светлую макушку и оторвал девушку от стены, сделав вместе с ней небольшой шаг назад:

–Шшшш, милая. Ну, успокойся– он невесомо поцеловал ее волосы, начиная покачиваться в такт сбитому дыханию, продолжая крепко прижимать Софию к себе– Надо смириться. Ты уже ничем не сможешь ей помочь. Наверное, это просто ее судьба.

Девушка развернулась в теплом, успокаивающем кольце его рук и уткнувшись мокрым от слез лицом в плечо мужчины зарыдала еще горше:

–Как это могло случиться? Почему именно с ней?– плакала она.

–Кто знает? У Бога свои планы на каждого из нас– успокаивающе гладил он ее по голове– Что говорят врачи?

–Что шансов почти небыло. Удар был очень сильным и травмы слишком серьезными. А она, плюс ко всему, оказалась истощена, с воспаленными ранами, начавшимся сепсисом в паре из них, да еще и с огромным количеством опиоидов в крови! В таком состоянии, с повторяющимся абстинентным синдромом…– София снова зашлась слезами.

Молодой человек пальцем приподнял ее лицо за подбородок и, качая головой, посмотрел в заплаканные глаза:

–Мне очень жаль твою подругу, но я ничего даже не понял.

–Ох, прости, Сева– она вернула слабую смущенную улыбку– Мне, как медику, все понятно и я забыла, что ты можешь не знать некоторые термины. В ранах началось заражение. Она насквозь пропитана наркотиками и, соответственно, страдала от ломки, не получая новой дозы. Вместе с полученными от наезда грузовика травмами … Ее организм просто не справился…– слезы полились с новой силой.

–Мда… история. Она не была наркоманкой?

–Да ты что!– София даже отшатнулась от мужчины, но он тут же притянул ее обратно– Она была очень хорошей! Правда, последнее время была на грани нервного срыва… Я же видела все это! Даже пыталась с ней поговорить… Но как-то не думала, что все так серьезно… В полиции считают что она стала жертвой какой-то секты…

–Почему секты?– искренне удивился молодой человек– Я слышал, что обвиняли ее бывшего парня!

–Как бы я не недолюбливала Марка, но это точно не он! У нее столько зашитых порезов на теле… Однажды мы вместе готовили салат на какую-то вечеринку, позвали его помочь нам. Этот несчастный порезал палец и от вида собственной крови упал в обморок! Да и судя по всему, он по настоящему ее любил. По своему как-то, деля любовь к ней напополам с любовью к музыке, но любил…

–Но все-таки секта…– с сомнением протянул мужчина.

–У нее на ноге следы от кандалов! Ее накачивали сумасшедшим количеством наркоты, она вся истерзана! Да еще этот ее нервный срыв накануне и ненормальная одержимость своим кулоном… Какие-то нездоровые сны, параноидальная уверенность, что за ней следят… Разговоры про какую-то церковь, после которой всем легче…В таком состоянии она легко могла стать жертвой фанатиков! Они умеют влиять на сознание…Господи, она так настрадалась!– София снова начала плакать.

–Постарайся не думать об этом, милая. Иначе ты просто заболеешь! Надо вспоминать только хорошее, искать положительное…– неуверенно закончил он.

–Положительное??? Что тут может быть положительного? Сева, ты иногда говоришь, будто бредишь!– начала злиться София.

–Ну… неудачное слово, согласен.. Но, с другой стороны, благодаря этому ужасу я встретил тебя!– он смущенно заглянул ей в глаза.

Девушка улыбнулась сквозь слезы:

–А я тебя… Но я бы отдала все на свете, чтобы мы встретились иначе и Кася была жива– дрожащим голосом прошептала она.

–Бедная девочка…– с тяжелым вздохом произнес молодой человек– Надеюсь, полиция найдет, где ее держали и этих сектантов накажут по заслугам! Может там есть и другие жертвы…

–Ее сбил грузовик почти за сто километров от места, где на трассе нашли ее машину!Через месяц, после ее исчезновения!…Есть еще вариант, что ее удерживал маньяк. Но она нам уже ничего не сможет рассказать… Вряди кого-то найдут… Как-то я не очень верю в работу нашей полиции.

Мужчина снова тяжело вздохнул:

–Пойдем, милая. Здесь нам уже нечего делать. А тебе надо отдохнуть– ты обещала Марку позвонить завтра и помочь с похоронами. Я так понимаю, ее родители вряд ли успеют приехать на похороны?

–У них с Касей были сложные отношения, особенно после их переезда в Австралию– согласно кивнула София, позволяя было направить себя к выходу. Но тут же, вспомнив о чем-то, она направилась обратно.

–Ты куда?

–Подожди минутку!– и София снова вошла в уже опустевшую палату, где безвольно уронив голову на руки сидел худой молодой человек. Он смотрел куда-то в одну точку, уставившись в потертый линолеум на полу и зарыв длинные тонкие пальцы в свои пепельно-русые кудри.

При появлении Софии мужчина медленно поднял голову, с трудом сосредоточив на ней взгляд больших голубых глаз с очень длинными густыми ресницами.

–Извини, Марк, я на минутку. Забыла тебе отдать… Это надо положить… с ней..– каждое слово давалось Софии с большим трудом. Пальцы ее дрожали, когда она протянула мужчине ладонь, на которой лежала тонкая длинная цепочка с маленькой золотой монеткой– кулончиком – Вот. Она очень ее искала… Полиция нашла кулон под ковриком в ее машине, там, на трассе…– хрипло закончила девушка.

Марк молча кивнул и снова уронил голову на руки. София постояла пару мгновений, с неожиданной жалостью глядя на убитого горем мужчину, затем робко положила кулон рядом с ним на тумбочку и тихо вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь в палату.

–Пойдем– бросила она через плечо ожидавшему ее мужчине и быстрым шагом направилась к лифту.

–Пойдем– устало вздохнул тот.

–Сева, так как ты руку-то сломал, я так и не поняла?– уже в лифте спохватилась София, поняв, что была невнимательна.

–Да нечего даже рассказывать. Не поверишь– тупо упал с лестницы. Не до этого сейчас. Скоро пройдет– отмахнулся молодой человек. Потом, помолчав, добавил:

–Не называй меня «Севой», пожалуйста. Не люблю это уменьшительное от своего имени.

–Правда? Извини. Я тоже не люблю, когда мое имя сокращают. Но «Севастьян» это так длинно! Как еще можно?

Мужчина лукаво улыбнулся, сверкнув серыми глазами, и взъерошив рукой свои темные блестящие волосы, предложил:

– Зови меня лучше просто «Ян».

Content

Куприянова Мария Тот самый шаг