Дженнифер Белл

Гнутая монетка

Jennifer Bell

The Crooked Sixpence

© Jennifer Rose Bell, 2016 Jacket art and interior illustrations copyright

© Karl James Mountford

© Н. Орлова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Посвящается маме и Бет, настоящим героиням этой истории

Глава 1

Скорая резко свернула за угол, Иви качнулась вперед. Внутри машины все громыхнуло.

– Ну ладно. – Фельдшер поднял глаза от карты вызовов. Он был лысым, выцветшие татуировки покрывали его руки. – Как тебя зовут? Назови имя и фамилию.

– Иви Элизабет Спэрроу, – выпалила девочка, притоптывая по полу желтыми резиновыми сапожками. В салоне стояла страшная духота, было трудно дышать. Иви посмотрела на затемненные окна за спиной фельдшера и подумала: может, попросить его открыть окно? В черном стекле отражались ее каштановые кудри, еще более растрепанные, чем обычно.

Фельдшер заполнил строчку шариковой ручкой и обернулся.

– А тебя как зовут?

На противоположном конце сиденья, вытянув ноги и подавшись вперед, сидел мальчик в серой толстовке с капюшоном, с логотипом группы The Ripz на груди. Светлые волосы падали на глаза, но Иви точно знала: он смотрит на нее сердито.

– Я – Себ, – сухо ответил тот. – Ее брат.

Фельдшер улыбнулся и записал имя. Иви старалась не думать о брате. Это он во всем виноват.

Она наклонилась к носилкам и взяла бабушку Сильвию за руку. На поврежденном запястье у нее была повязка, на шее – высокий ортопедический воротник, на лице – запотевшая кислородная маска. Еще ни разу в жизни Иви не видела бабушку такой беспомощной.

– Сколько вам лет? – спросил фельдшер, заполняя карту.

– Одиннадцать, – сказала Иви и придвинулась чуть ближе к бабушке.

– А мне шестнадцать, – пробасил Себ.

Иви нахмурилась и покосилась на брата. В прошлом месяце ему исполнилось четырнадцать.

– Хорошо. – Лицо у фельдшера подобрело. – Ребята, я понимаю, вам сейчас нелегко, но пока главное – сохранять спокойствие. Мы скоро приедем в больницу, доставим вашу бабушку в отделение травматологии. Там ее осмотрит врач, и, если понадобится операция, она останется там на некоторое время.

Иви поморщилась. Бабушка всего один раз лежала в больнице – после того случая – но это было еще до рождения родителей Иви.

– Вы можете сказать, что с ней? – спросила она.

Фельдшер нахмурился.

– Думаю, перелом бедра и, возможно, запястья. Точно узнаем, когда сделаем рентген.

Он снова занялся своими записями, а Иви гладила бабушкину руку и думала, были ли у нее переломы в тот раз? Наверное, были. Много лет назад во время снежной бури бабушка попала в автомобильную аварию и несколько дней оставалась без сознания. Когда она пришла в себя, то не могла вспомнить ни саму аварию, ни того, что было до катастрофы. Полиция знала только имя пострадавшей – Сильвия, да и то только потому, что оно было выгравировано на подвеске у нее на шее. Ретроградная амнезия, объяснила им мама. Иви точно знала, когда это случилось, дома часто об этом говорили: 5 января 1969 года. В Двенадцатую ночь[1].

– Пока у нас есть время, я должен зафиксировать детали происшествия, – сказал фельдшер и взглянул на часы. – Итак, на вызов мы приехали в половине девятого, значит, упала она без четверти восемь, да? Вы сказали, что бабушка поскользнулась на кухне, а вы оба были в другой комнате…

Иви представила, как бабушка Сильвия теряет равновесие и падает на спину, словно жук, перевернутый вверх тормашками. Если бы только она в тот момент оказалась рядом!..

– Она пекла мятные пряники, – вставил Себ. – А потом мы вдруг услышали ее крик.

Мы сами так орали, – вспомнила Иви и с досадой покосилась на брата. Они ругались из-за дурацкого нового постера группы The Ripz, который подарили Себу на Рождество, – Иви случайно пролила на него апельсиновый сок. Если бы он так не вопил на нее, они бы скорее пришли на помощь бабушке.

Фельдшер закрыл свои записи.

– Ладно, пока все. Вы можете связаться с родителями?

Иви вздохнула. Если бы. Больше всего на свете она сейчас хотела, чтобы родители были рядом!

– Я уже отправил им смс, но ответа пока нет, – сказал Себ. – Попробую позвонить, когда приедем в больницу. Мама на работе, но я постараюсь застать ее до начала смены.

Иви попрощалась с мамой еще вчера утром. Будь она сейчас здесь, сразу взяла бы ситуацию под контроль и со всем разобралась бы. А они с братом только и смогли, что вызвать скорую помощь.

– Папа сейчас в Париже, – тихо добавила Иви. – Он тоже работает.

Их отец работал консультантом в знаменитом лондонском Музее Виктории и Альберта[2] и так хорошо разбирался в старинных вещах, что к нему обращались за советом со всего мира.

Фельдшер поднял бровь.

– Так вот почему вы живете у бабушки…

– Мама с папой приезжали на Рождество, – объяснила Иви, чувствуя, что должна вступиться за родителей. – Просто им пришлось пораньше вернуться на работу.

До сих пор ее не особенно волновало, что родители постоянно живут в Лондоне, а они с братом – у бабушки, в Блетчи-Скрабб, в шести часах езды от столицы, но ведь и чрезвычайное происшествие у них случилось впервые.

Фельдшер отложил записи и повернулся к бабушке Сильвии, которая, несмотря на высокий воротник на шее, даже попыталась улыбнуться. Иви подумала, что с такой штукой и разговаривать-то трудно: ведь бабушка промолчала, когда Себ соврал фельдшеру о своем возрасте.

– Ну что, миссис Спэрроу, посмотрим, как у нас дела. – Он откинул одеяло, чтобы осмотреть руку бабушки Сильвии. Тонкая полотняная повязка, поддерживающая ее, была завязана на шее, фельдшер осторожно ослабил узел и освободил руку. Бабушка поморщилась от боли.

Когда повязку сняли, Иви чуть не ахнула. Бабушкина рука раздулась и стала фиолетовой, словно гигантский баклажан. Фельдшер осторожно коснулся поврежденного запястья.

– Похоже, отек увеличивается. И наверняка очень болит. – Он аккуратно поднял руку, чтобы тщательнее осмотреть ее со всех сторон, и Иви заметила, как что-то блеснуло золотом.

– Миссис Спэрроу, – сказал фельдшер, – на вашем браслете нет застежки. Боюсь, нам придется его разрезать, чтобы снять. Вы не против?

У Иви защемило в груди. Наверное, бабушка чувствует то же самое. Ведь этот золотой браслет – то немногое, что осталось у нее от ее прежней жизни. До того как она потеряла память. Этот браслет был на ней в день аварии, и Иви не помнила, чтобы бабушка когда-нибудь его снимала. Все знали: браслет ей очень дорог.

Бабушка Сильвия крепко зажмурилась и еле слышно прошептала:

– Снимайте.

Фельдшер достал маленькие блестящие кусачки. Раздалось щелк-щелк, Иви вздрогнула, а браслет распался на две половинки.

– Иви, моя сумочка… – Бабушка слабо взмахнула здоровой рукой.

Иви потянулась за сумкой и раскрыла ее, а фельдшер осторожно положил в сумку половинки браслета.

– Смотри, чтобы он не потерялся, ладно? – попросила бабушка.

Иви кивнула, заставила себя улыбнуться и заглянула в сумку, чтобы убедиться: браслет надежно спрятан во внутреннем кармане.

– Осторожно! – предупредил фельдшер. – Края очень острые.

Иви, стараясь не касаться браслета, застегнула молнию на кармашке.

– Вот, возьми, – проворчал Себ, подбирая что-то с пола. – Похоже, ты обронила.

И протянул Иви черно-белую фотографию размером с почтовую открытку. Иви видела ее раз сто: бабушка всегда носила ее в сумке. Это был единственный снимок из ее прошлой жизни. После аварии полиция обнаружила фотографию в бардачке.

– Странно, – сказал Себ, приподняв брови. – Не видел ее с самого детства.

А мы с бабушкой часто на нее смотрели, – подумала Иви, но ничего не сказала.

– Бабушка так и не вспомнила, кто эта женщина на фото?

Иви покачала головой. На снимке рядом с бабушкой Сильвией стояла незнакомка – стройная, с выразительными темными глазами и пышными волосами, выбивавшимися из-под круглой черной шляпы. На ней было платье из плотной шотландки и ковбойские сапожки с заклепками. Бабушка Сильвия была в линялом джинсовом комбинезоне и атласных туфлях, похожих на пуанты.

– Ну и видок у них! – усмехнулся Себ. – Они что, на маскарад собрались?

Иви пожала плечами.

– Кто знает, может, тогда была такая мода. – На самом деле она так не думала, просто не хотела соглашаться с братом.

– Смотрите не потеряйте, – раздался хриплый голос. Иви обернулась. Бабушка подняла здоровую руку и погрозила пальцем.

– Извини. – Иви быстро убрала снимок в сумку и застегнула ее.

Она хотела толкнуть Себа, но тот ловко увернулся и отодвинулся подальше.

Глава 2

– Папа? – Иви прищурилась. Изображение на телефоне у Себа расплывалось и тормозило. Она пихнула брата локтем в бок. – Я же говорила: видеозвонок – это дурацкая идея. Ну почему ты просто не позвонил им?

Себ пробурчал что-то по поводу плохой связи и передвинул телефон на коленях.

– Если бы у тебя, как у всех нормальных людей, был телефон, ты бы понимала, что трехсторонний звонок в видеочате – это круто. Но ведь у тебя телефона нет. Ты же у нас не как все.

Иви закатила глаза. Спорить с братом бесполезно.

– Мама? Папа? Вы нас видите? – Изображение мигнуло. Иви заерзала на стуле. Они сидела в приемном отделении больницы, вокруг сновали врачи в белых халатах со стетоскопами на шеях, сестры с медкартами, пациенты в гипсе и на костылях и их встревоженные родственники. Иви обвела взглядом линолеум на полу и крашенные белой краской стены. Строго и уныло. Всего четыре дня прошло после Рождества, а тут уже никаких украшений, ни следа праздника, будто его и не было. Бабушке Сильвии это бы не понравилось.

– Иви? Ты меня слышишь?

– Папа! – Ну, наконец-то! Изображение стало четким. Иви поморщилась. Папа придвинулся слишком близко к камере, и его бледное веснушчатое лицо заняло почти всю левую половину экрана. Справа они видели маму: она сидела в своей больнице за столиком служебного кафе, в голубом сестринском костюме, из верхнего кармашка свешивались часы.

Мама убрала прядь каштановых волос за ухо и, нахмурившись, приблизилась к камере.

– Вот сейчас я вас вижу, но изображение нечеткое.

– А я уже еду на поезде в Париж, – сказал папа. – Связь ужасная. Меня кто-нибудь видит?

– Мы видим вас обоих, – ответила Иви. – Вы слышали, что я говорила о том, что случилось с бабушкой?

Папа нахмурился.

– Да. Поверить не могу. Как она? С вами все в порядке?

Иви пожала плечами.

– С нами все в порядке.

– Себ, – строго спросила мама, – ты присматриваешь за сестрой?

Себ развалился на больничном стуле рядом с Иви, закинув ноги в стоптанных белых кроссовках на низкий пластиковый столик и положив телефон на колени. На шее у него как всегда болтались наушники.

– Присматриваю, – буркнул он. – Не волнуйся.

Иви подумала и сказала:

– Себ соврал врачу скорой: сказал, что ему шестнадцать.

Себ прищурился.

– Если тебе шестнадцать, по закону ты уже самостоятельный.

Иви закатила глаза.

– Сейчас это не важно, – сказал папа. – Главное для вас теперь – держаться вместе. Как бабушка?

Иви покосилась на голубую ситцевую занавеску у Себа за спиной. Там в маленьком боксе лежала на каталке бабушка Сильвия. Прежде чем ответить, Иви помолчала, стараясь не расплакаться.

– Сейчас она спит. Мы в отделении травматологии, доктор сказал, что потом ей сделают рентген. А нам что делать?

Отец медлил с ответом. Иви слышала далекий стук колес.

– Ну, решение тут только одно, – опередила его мама. – Вы едете обратно в бабушкин дом и ждете нашего возвращения. Даже если я соберусь прямо сейчас, то буду в Блетчи-Скрабб только через несколько часов.

Папа кивнул.

– Решено. Себ, купи себе и сестре билеты на автобус: я вчера оставил тебе деньги.

Иви обрадовалась.

– Так вы приедете? Оба?

Мама откинула волосы со лба.

– Конечно, приедем. Вы молодцы, все сделали правильно! Не переживайте. Мы приедем и со всем разберемся.

– Я смогу приехать только поздно вечером, но приеду обязательно, – сказал папа. – Все будет хорошо! Приготовьте себе что-нибудь поесть и помогайте друг другу. – Он сделал паузу и чуть тише добавил: – Хотя бы постарайтесь.

Иви посмотрела на брата, который уже уткнулся в свой айпод, лишь изредка поглядывая на экран телефона.

– Постараюсь.

Папа помахал рукой, мама послала воздушный поцелуй, и разговор закончился. Себ молча убрал телефон и заткнул уши наушниками. Иви откинулась на спинку стула, плотнее запахнув пальто. Вот бы мама и папа сейчас были рядом! Здесь так уныло…

Она сложила руки на груди и от нечего делать стала разглядывать приемный покой. Вот с центрального входа появился мужчина: длинное серое пальто, остроносые черные ботинки, широкополая шляпа скрывает лицо. Иви смотрела, как он проскользнул мимо стола администратора, ловко пробираясь между персоналом и пациентами и минуя охранников. Он направлялся в их сторону, туда, где за занавесками в боксах лежали те, кого привезла скорая.

Чем дольше Иви за ним следила, тем очевиднее становилось, что этот человек не хочет, чтобы на него обращали внимание. Он все время озирался, будто хотел убедиться, что никому до него нет дела. Когда он подошел ближе, Иви заметила, что из рукавов у него торчат какие-то искореженные узловатые обрубки. Ее передернуло от ужаса.

Что у него с руками?!

Кожа на обеих кистях была покрыта гнойниками и коростой, а пальцы были похожи на больные, гниющие сучья.

Иви опустила глаза, когда он проходил мимо. Интересно, что же с ним случилось? Может, он случайно обжег руки каким-нибудь химикатом? Ясно одно: с ним произошло что-то страшное – она ничего подобного даже в ужастиках не видела. Когда Иви подняла глаза, незнакомец уже стоял в конце длинного ряда боксов, того самого, где лежала бабушка. Он заглянул за занавеску крайнего бокса, помедлил, заглянул в следующий. И так во все боксы один за другим, словно что-то искал.

– Или кого-то, – подумала Иви. И замерла от ужаса, когда до нее дошло, что он приближается к боксу бабушки Сильвии.

Себ качал головой в такт музыке и отбивал ритм ладонью. Иви вскочила и потрясла его за плечо.

– Себ!

Он стряхнул ее руку и вытащил один наушник.

– Иви! Что за?..

– Там человек… – Она повернулась. До бабушки осталось всего три бокса. – Скорее!

Она перепрыгнула через ноги Себа и бросилась вдоль ряда стульев, скрипя резиновыми сапожками по линолеуму. Себ догнал ее в три прыжка и попытался остановить грозным взглядом.

– Да что с тобой? Куда ты сорвалась?

Сердце Иви отчаянно колотилось, когда она отдернула занавеску бокса, где лежала бабушка.

– Бабушка! С тобой все в порядке?

Та безмятежно спала, сложив руки на животе – в той же позе, в какой и заснула. Иви оглядела длинный коридор, разыскивая глазами человека в сером. Никого. Но ведь не мог же он испариться? Иви молча смотрела на пустой коридор. Себ хлопнул ее по плечу.

– Видишь, все в порядке!

– Ты не понимаешь, – прошептала Иви. – Тут был какой-то странный человек. Я подумала: вдруг он навредит бабушке?

– Что? – Себ покачал головой. – Странный человек? Это ты у нас странная. Хотя бы сейчас забудь о своих идиотских фантазиях!

Они целый час ехали на автобусе, а когда вышли у домика бабушки Сильвии, начался дождь. Капли барабанили по капюшону и стекали на торчавшие из-под него непослушные волосы Иви. Она смотрела на старый коттедж, его глиняную трубу и облупившиеся стены. Папа рассказывал, что раньше этот дом принадлежал фермеру, поэтому и стоял на отшибе.

– Тебе место в психушке, – ворчал Себ, обгоняя сестру. – Ты сама-то понимаешь, что у тебя паранойя? Начиталась книжек, и, похоже, крыша у тебя съехала.

Иви шла за ним по пятам.

– Ничего я не сочиняю, – упрямо твердила она. – Там был этот ужасный тип с руками-обрубками, а когда мы уходили, я слышала, как одна сестра сказала, что пропали бабушкины документы. Что, если этот тип украл их?

Себ вздохнул.

– Иви, этот тип, кем бы он ни был, – пациент, или типа того. Может, он жертва пожара. А может, такой же чокнутый, как ты. В любом случае сейчас я хочу поскорее согреться и что-нибудь съесть.

Иви от досады дернула ремешок бабушкиной сумки и, обогнав Себа, поспешила к крыльцу. У нее из-за книжек съехала крыша?! Это ее братец оглох от игры на барабанах и не слышит голоса разума! Никогда ее не слушает. Никогда.

– Иви… – Голос Себа за спиной прозвучал как-то странно.

– Что? – огрызнулась она и оглянулась. Себ дрожащим пальцем ткнул в сторону дома. Она посмотрела туда, куда он указывал, и чуть не упала. Как же она сама не заметила?..

Входная дверь была приоткрыта. Дверная рама расщеплена, вокруг замка – глубокие царапины.

Себ опустил руку, как будто сомневался, что делать – остаться на месте или бежать. Наконец он прошептал:

– Надо звонить в полицию.

Он достал телефон, но Иви даже издалека увидела, как на экране вспыхнуло сообщение: «Нет связи». Отлично!

– Что же теперь делать? – спросила она.

Себ на цыпочках подошел к дому по гравиевой дорожке и заглянул в окно.

– Шторы задернуты, – прошептал он. – Придется мне войти в дом и позвонить по городскому.

Иви кивнула. Правильно. Хорошая мысль.

– А мне что делать?

Себ покосился на входную дверь.

– Вместе пойдем. Я первый, ты за мной.

Когда Иви переступила порог, по коже у нее побежали мурашки. Откуда-то из глубины дома доносился размеренный шорох – словно кто-то сдирал обои со стен.

Иви, прищурившись, всмотрелась в полумрак прихожей. Вот старинный письменный столик бабушки Сильвии – с гнутыми ножками и пятном от чая на столешнице – валяется на полу вверх тормашками. Все ящики вытащены, листки кремовой писчей бумаги разлетелись по ковру.

Себ подобрал бабушкину трость из поваленной на пол подставки для зонтиков и поднял над головой. Иви шла следом за братом, ее мысли судорожно метались. С каждым шагом шорох становился все громче. Что же там происходит? Она подождала, пока Себ собирался духом, чтобы отворить дверь в кухню.

– Готова? – Он протянул к ручке дрожащую ладонь.

Иви кивнула. Как только дверь открылась, в нос ударил резкий запах мокрой псины. Странно. На кухне всегда пахло только домашним печеньем.

Свет горел, хотя Иви точно помнила: когда они уезжали на скорой, она везде выключила электричество. Маленькими шажками она прошла дальше, сердце колотилось как бешеное. Слева висели кухонные шкафчики, только уже без дверок. Весь кухонный стол был засыпан щепками, разбитыми консервными банками и разорванными пакетами, в мойке громоздилась гора битой посуды. Обои на том месте, где раньше стоял холодильник, оказались неожиданно яркими. Сам он лежал на полу с распахнутой дверцей, а вокруг – все его содержимое, словно его вырвало.

Иви сделала еще несколько шагов, под ногами хрустела крупа и замороженные овощи. Опустив глаза, она заметила цепочку звериных следов, протянувшуюся через всю кухню.

– Посмотри вон туда, – упавшим голосом сказал Себ.

Иви подняла глаза. На противоположной стене появилось два слова:

МЫ ВИДИМ

Каждая буква размером с большую тарелку была так глубоко процарапана на светлых обоях, что теперь из-под них виднелись прежние, кроваво-алые. Иви увидела и то, чем эти слова были написано – большое черное и блестящее птичье перо.

Перо продолжало писать, зависая в воздухе, словно оса, и, дописав еще два слова, исчезло, издав на прощание возмущенный «пых!». На его месте из воздуха появилась маленькая серебряная монетка и упала на пол со звонким дзинь.

Иви ахнула и прочла на стене кровавые слова:

МЫ ВИДИМ ВАС ТЕПЕРЬ.

Глава 3

Себ бродил по кухне, прокладывая кроссовками тропинку среди битого стекла и содержимого консервных банок. В руках у него было то, что осталось от единственного телефонного аппарата бабушки Сильвии: трубка разбита, шнур вырван из розетки.

Иви держалась за спинку стула, чтобы не упасть. От ужаса кожа у нее покрылась мурашками.

– Ты ведь тоже это видел? Что это было?

– Не знаю. – Лицо Себа окаменело. Он вытер ладони о задние карманы джинсов. Иви заметила у него на лбу испарину.

– Как это понимать: «Мы видим вас теперь»? – Он обвел глазами кухню. – На ограбление не похоже. Я обошел все комнаты на первом этаже, вроде бы все на месте. Тот, кто сюда вломился, просто устроил погром…

Иви снова посмотрела на то, что осталось от антикварной бабушкиной мебели, старинных книг и любимых фотографий. Все, что она собирала годами, было уничтожено. У Иви перехватило дыхание. Она не могла понять, кому и зачем понадобилось крушить бабушкин дом…

Себ поставил телефон на кухонный стол, а Иви вновь сосредоточилась на звериных следах. Она растопырила пальцы. Каждый отпечаток был раза в четыре больше ее ладони. Непонятно, что за зверь здесь хозяйничал, но он был намного больше кота или собаки.

– В полицию отсюда теперь не позвонишь, – сказал Себ. – Придется сгонять на великах в Блетчи-Скрабб. Там есть сотовая связь, попытаемся дозвониться родителям.

Иви кивнула, и тут за спиной снова зашуршало. Она медленно обернулась и спросила брата:

– Ты тоже это видишь?

Себ громко сглотнул. Кровавая надпись на стене исчезала на глазах. Буква за буквой, словно царапины на обоях заживали, подобно царапинам на коже.

Себ потер руками лицо, похлопал себя по щекам, как будто пытался проснуться.

– Что это за ерунда?!

Иви сжала кулаки. Надо хотя бы попытаться разобраться… Должен же быть во всем этом какой-то смысл. Иви мысленно промотала назад последние десять минут. Распахнутая дверь, шорох, холодильник, звериные следы, перо, монетка…

Монетка.

Иви отыскала ее на полу в луже томатного соуса.

– Осторожно! – предостерег ее Себ, когда она наклонилась, чтобы поднять монетку. Иви на миг замерла, а потом достала и обтерла свою находку. Та была маленькая, серебряная, и слегка согнута посередине – будто специально для того, чтобы уютно лечь в ладонь. В следующий миг Иви сделала еще одно открытие: монетка была теплая, словно долго пролежала на солнце.

– Ну что? – спросил Себ, подходя поближе.

Иви перебросила монетку в другую руку и заметила еще одну особенность. Казалось, что монетка щекочет ладонь – и ощущение это не было неприятным. Прищурившись, Иви поднесла ее к свету. Кое-где металл истерся, но на ребре все еще были различимы слова.

– Тут написано: «Живокость», «Крестовник», «Волкобой» и «Панихида». – Иви подняла глаза. – Как, по-твоему, что это значит?

Себ мотнул головой.

– Откуда мне знать? Может, эта монетка – одна из антикварных штучек бабушки Сильвии. Ведь у нее в лавке раньше продавались старинные монеты?

Иви вспомнила маленькие витражные оконца в антикварной лавке в Блетчи-Скрабб, которую бабушка с дедушкой Эрнестом держали до самой его смерти.

– Продавала, – согласилась Иви. – Только те были совсем другие.

Себ напрягся.

– Что ты хочешь сказать?

Монетка до сих пор хранила тепло, что само по себе было странно, но Иви ощущала еще что-то, чего не могла выразить словами. Монета отличалась от других – как живой кот отличается от плюшевого. У Иви было такое чувство, что она… живая.

– Я хочу сказать, что…

Тут она услышала… чей-то голос? Иви прислушалась. Нет, должно быть, показалось.

– Хочу сказать, что бабушкины монеты вот так запросто с потолка не падали. А эта взялась неизвестно откуда.

В этот момент из передней части дома донесся шум.

– Что это? – всполошился Себ.

Не успела Иви раскрыть рот, как шум возобновился, а вслед за ним раздались голоса.

Они в доме не одни!

Глава 4

Иви похолодела от ужаса.

– А что, если это тот, кто все это тут натворили?

Себ метнулся к задней двери.

– Давай лучше не будем это выяснять. – Он перепрыгнул через осколки напольной китайской вазы и пулей выскочил во внутренний дворик.

Иви сунула монетку в карман пальто и поспешила за ним.

Дождь вовсю барабанил по плитам дворика. Иви торопилась за братом, стараясь не поскользнуться на мокрых камнях. Обогнув коттедж, они свернули на дорожку между домом и соседним полем. Иви смахнула капли с лица: в суматохе она забыла накинуть капюшон.

– Осторожно, Иви! – крикнул Себ.

Она резко затормозила, молотя руками по воздуху. Прямо под ногами валялся опрокинутый на бок большой мешок из рогожи, в котором бабушка всегда проращивала картошку. Теперь его содержимое было раскидано вокруг. Бабушкина картошка! Иви вздрогнула.

– Мне так жаль, – прошептала она и, осторожно перешагнув через мешок, последовала за Себом, который крался к гаражу перед домом. Дождь барабанил по рифленой металлической крыше, заглушая шаги. Она притаилась за зеленой тисовой изгородью и осторожно высунула голову, чтобы оглядеться. И открыла рот от изумления.

Это еще что такое?!

Перед домом стоял катафалк, запряженный четверкой черных лошадей, – длинный, прямоугольный ящик, со стеклянными стенками, украшенный поверху вычурной резьбой. Каждый его дюйм блестел черным лаком, под стать был и траурный плюмаж лошадей. Иви только раз доводилось видеть нечто подобное, когда однажды, по дороге в школу, мама притормозила, пропуская траурную процессию. Но тогда в катафалке был гроб. А этот – пустой.

Хотя… нет.

Иви прищурилась. В катафалке кто-то был. Это мальчик! Дождь размывал его черты, но было видно, что у него темные волосы и смуглая, цвета корицы, кожа. Он сидел, обхватив руками колени и склонив голову, так что лица его Иви не видела.

– Себ! – шепотом позвала она брата, но тот смотрел в другую сторону – на крыльцо бабушкиного дома. Иви тоже обернулась.

На ступеньках стояли двое мужчин в одинаковой черной одежде: один лысоватый, с красным лицом и пузатый, другой – высокий и худой, белый как мел и в темных очках. Оба были в длинных плащах, перчатках с серебряными шипами на костяшках и в шляпах, похожих на пиратские треуголки.

– Сэр, может, самое время воспользоваться этим? – спросил тот, у которого было красное лицо. – Чтобы изгнать всех, кто, возможно, до сих пор там находится?

В руке у него была большая морская раковина – колючая, в кристалликах соли – из тех, что можно найти на каменистом берегу. Не получив ответа, он спросил – Офицер Смоукхарт, сэр, вы меня слышите?

Высокий медленно обернулся к нему и, вздернув подбородок, ответил:

– Опустите раковину. – От его голоса у Иви мороз побежал по коже. Голос был холодный, как нож, и полный злобы. – Если в доме кто-то есть, мы не должны позволить им ускользнуть. На допросе они могут сообщить ценную информацию.

Иви вздрогнула. В этом офицере Смоукхарте чувствовалось что-то неестественное. Может, потому, что он держался слишком прямо, словно кол проглотил.

– Констебль, попробуйте представить, – выдохнул он, складывая домиком длинные пальцы, – сколько ответов скрывается за этой дверью и какие мрачные открытия ждут нас в темных уголках этого дома. Вот уже сорок лет, как мы живем, не зная о том, что произошло той ночью.

– Двенадцатая ночь, – неуверенно сказал констебль, опуская раковину на землю.

Смоукхарт скрипнул зубами.

– Ну, конечно же, Двенадцатая ночь. Одна из величайших необъяснимых тайн современности. Та роковая ночь, когда вся семья Ренчей – мать, отец, их дочь и три сына – пропала без следа. Мы не знаем, ни как это случилось, ни почему. Мы даже не знаем, какую роль они сыграли в Великой битве… Пока не знаем. – Его тонкие губы растянулись в улыбке. – Квартирмейстерам придется меня за это повысить, помяните мое слово.

Констебль перевел дыхание и встал навытяжку. Покосившись на сломанный замок, он сказал:

– Похоже, мы тут не первые.

Офицер Смоукхарт посмотрел на дверь сквозь темные очки. Интересно, зачем он их надел – солнца-то нет.

– У нее было много врагов, – сказал он после паузы. – Вероятно, один из них побывал здесь до нас. Приготовьте оружие.

Констебль с готовностью кивнул, откинул полу плаща и достал…

Иви прищурилась. Нет, не может быть. Наверное, ей показалось. Белая пластмассовая штуковина с длинной ручкой и круглой щетинистой головкой.

Это что, туалетный ершик?! Смоукхарт вытащил из-под плаща такой же, и Иви заметила еще кое-что. Щетинки едва заметно шевелились. И если бы не шум дождя, то Иви услышала бы, как они потрескивают. Иви пригляделась: а это что такое? От кончиков щетинок летели… искры?

У Иви задрожали коленки.

Себ отчаянно махал ей руками из своего укрытия и сердито хмурился. Он показывал на дальнюю калитку, где у забора стояли их велосипеды.

Иви кивнула в сторону дороги на Блетчи-Скрабб. Именно туда они должны попасть.

– Думаю, сэр, мы тут ненадолго, – сказал констебль, открывая входную дверь. – У нас в карете этот юный воришка: нужно отвезти его назад в Лундинор.

Смоукхарт вскинул тонкие брови над темными очками.

– Ненадолго? Констебль, если Сильвия Ренч и в самом деле скрывалась здесь сорок лет, мы пробудем здесь ровно столько, сколько потребуется, и найдем все, что сумеем найти. – Подняв свой туалетный ершик, он шагнул вперед и исчез в темной прихожей. Констебль последовал за ним.

В ушах у Иви звенело: Сильвия Ренч. Она видела, как брат потихоньку поднимается на ноги. Сильвия…

Она двинулась медленно, словно во сне.

Бабушка…

– Иви! – тихонько окликнул ее Себ. – Велосипеды!

Она очнулась и пошла по дорожке. Дрожащими руками натянула капюшон и долго возилась с ремешком шлема. Сильвия Ренч… Двенадцатая ночь… Голова шла кругом. Она села в седло и поставила ногу на педаль.

И тут словно с небес раздался оглушительный голос:

– Говорит офицер Смоукхарт из Первой когорты подземной стражи! Вы нарушаете Закон БНТ. Приказываю оставаться на местах именем Четырех Квартирмейстеров Лундинора!

Глава 5

Иви закричала:

– Себ, погнали! – закинула сумку бабушки Сильвии за спину и оттолкнулась от земли. Себ, крутя педали изо всех сил, обогнал ее и через мгновение скрылся за поворотом.

Иви, бросив взгляд через плечо, рванула за ним. Офицер Смоукхарт стоял на крыльце бабушкиного домика и держал у рта раковину. А констебль уже взбирался на козлы.

Привстав над седлом, Иви бешено крутила педали. За их спинами что-то застучало, словно град.

Да ведь это же лошади!

Катафалк приближался.

– Держись ко мне ближе! – крикнул Себ. – Не отставай!

Он свернул с дороги и, проскочив сквозь узкий проход в живой изгороди, погнал к полю, крича: – Здесь они не пролезут! Им придется сделать крюк!

Иви поняла, что он задумал. Дорога петляла вдоль кромки поля, а Себ гнал прямо по траве к воротам на другой стороне. Если повезет, они доберутся туда раньше кареты.

Иви мчалась вслед за братом. Велосипед скрипел и кряхтел, подпрыгивая на ухабах. Оглянувшись, она увидела крышу катафалка над зеленой изгородью – он их почти настиг. Констебль, наклонившись вперед, щелкал кнутом, траурные перья над головами лошадей развевались по ветру.

– Они нас догоняют! – крикнула Иви брату. Непонятно, сколько еще им удастся отрываться от погони.

– Жми изо всех сил! – заорал Себ, щеки у него раскраснелись, а ноги крутили педали так быстро, что сливались в одно неясное пятно с колесами. – Мы должны их обойти!

Иви мчалась изо всех сил сквозь дождь. Себ был уже в нескольких метрах от ворот.

– Иви! – крикнул он, пересекая дорогу.

Она оглянулась на карету, которая была уже совсем близко. Мелькнуло лицо темноволосого мальчишки – тот упирался ладонями в стекла, пытаясь удержать равновесие на ухабах.

Снова прогремел голос Смоукхарта:

– Приказываю остановиться!

Иви выехала на дорогу, и ее качнуло. Лошади были всего в нескольких метрах. Она беспомощно посмотрела на брата, его глаза были широко распахнуты. Она успела лишь выкрикнуть его имя, а потом… Катафалк разделил их. Грохот и скрежет разорвали воздух. Констебль закричал. Иви вылетела из седла – к счастью, шлем защитил голову от удара, – и шлепнулась на обочину. Бабушкина сумка больно ударила по ребрам, а холодная грязь забрызгала щеки.

Придя в себя, Иви увидела перед собой лицо: острые скулы, глаза цвета горького шоколада, кожа как полированное тиковое дерево.

Это был мальчик из катафалка.

– Ты в порядке? – спросил он. Его длинные волосы намокли под дождем.

Иви вздохнула. Казалось, будто у нее в голове вместо мозгов вата. Она подергала шлем за ремешок и стащила его.

– Что случилось?

– Да это все подземная стража, – с досадой буркнул мальчик. – Так хотели вас догнать, что не заметили наледи на дороге.

Иви дрожащей рукой коснулась виска. Подземная стража?..

– Они перевернулись вон там, на поле, – продолжил мальчишка. – Похоже, твой друг вовремя это заметил.

Друг? Туман в голове Иви начал рассеиваться. Она почувствовала укол в сердце, когда вспомнила про Себа. Иви осторожно приподнялась. Велосипед лежал метрах в пяти от нее, колеса все еще вращались. Знакомая фигура приближалась к ней по траве.

– Иви! – чуть слышно выдохнул Себ. – Ты в порядке?

Она попыталась встать на ноги, и мальчик помог ей подняться. Худой, в обтягивающих джинсах, черной кожаной куртке и высоких красных баскетбольных кроссовках, он напоминал солиста группы The Ripz.

– Не торопись, – сказал он. – Сейчас тебе будет казаться, будто на голову упал мешок муки. Просто старайся ровно дышать. Руки-ноги целы?

Иви медленно пошевелила пальцами рук и ног, покрутила головой. Наверняка останутся синяки и ссадины, но неотложная помощь ей не требуется.

– Кажется, да. Себ? – Ее брат, не сводя глаз с незнакомца, приближался к ним.

– Ты еще кто такой? – спросил он, поравнявшись с ними. Теперь, когда мальчики оказались рядом, Иви увидела, что они примерно одного возраста. – Один из них?

Мальчик вскинул бровь.

– Я? Из стражи? Вот еще! Да я б скорее согласился стать упырем. – Он то и дело взглядывал куда-то вниз, под ноги Иви. – Я сам от них бегаю, и, если вы двое тоже хотите смыться, времени у вас в обрез.

Интересно, куда это он смотрит? Иви тоже посмотрела вниз и увидела в траве кожаный чемоданчик с медными застежками. На ручке – бирка из оберточной бумаги. Странно… Минуту назад его здесь не было.

Она наклонилась и взялась за ручку.

– Откуда он здесь?.. – Иви не успела договорить, как почувствовала, что по пальцам побежало тепло. Она ахнула: на ощупь чемоданчик был как горячая картошка, и она с трудом удержалась, чтобы тут же не бросить его. Ощущения были похожи на те, которые вызвала лежащая на ладони серебряная монетка, только теперь во много крат сильнее.

Мальчик смутился и протянул к чемоданчику руку, затянутую в перчатку.

– Это мой.

Иви отдала ему чемоданчик.

– Пожалуйста, просто я хотела…

И тут же услышала на дороге топот копыт и звон упряжи.

– Подземная стража, – прошептал мальчик. – Времени в обрез… – Он схватил чемоданчик, расстегнул замочки, открыл его прямо на траве и бросился на колени. – Ну, вы идете?

Голова у Иви снова закружилась.

– Куда?

Себ схватил ее за плечо.

– Иви, надо что-то делать, прямо сейчас!

Слишком поздно…

По ту сторону живой изгороди прогромыхали копыта. Раздался скрежет, лошади дико заржали, и вот уже офицер Смоукхарт несется к ним во всю прыть, размахивая руками, а полы черного плаща развеваются за ним подобно зловещему облаку. Иви с содроганием заметила, что кожа на его лице и шее сейчас не гладкая и белая как мел, а вся покрыта алыми пятнышками, похожими на капли крови. В одной руке он сжимал туалетный ершик и размахивал им так, что щетинки шевелились, выстреливая голубыми искорками.

– Ну, давайте же! Скорее! – Мальчик дернул Иви за руку и притянул к земле.

Что-то стукнуло ее по спине, она почувствовала под руками мокрую траву, увидела, как все вокруг затягивает коричневая замшевая подкладка, а потом по спине пробежал холодок, и она провалилась в темноту.

Глава 6

Дневной свет исчез, а вместе с ним и свежие запахи травы и мокрой земли. Иви закашлялась и вытянула руки вперед, в пыльный мрак. Ладони уперлись во что-то мягкое и упругое, и по телу разбежались теплые волны. Кожу покалывало иголочками. Снова это ощущение.

– Себ? – крикнула она. – Ты где?

Тишина. Иви глубоко вздохнула, сердце бухало в ребра, и ее всю трясло. Вокруг пахло старой кожей и кремом для обуви. Куда она попала?! Иви решила тихонечко продвигаться вперед. Где бы она ни находилась, должен же быть выход!

Она сделала несколько шагов в темноте и услышала щелчок. Вдалеке показался луч света. Она поспешила к нему, и от облегчения на глаза навернулись слезы. Оказывается, свет шел из щели размером с прорезь в почтовом ящике, но этого хватило, чтобы осмотреться. Что это? У Иви перехватило дыхание: коричневая замшевая подкладка чемоданчика…

Стоп. Она что, внутри чемодана?

Разве это возможно?

Иви поспешила к прямоугольнику света и, когда он увеличился, выбралась на холодную каменную поверхность. Оглянувшись, она увидела на полу чемоданчик, точно такой же, как тот, что нашла в поле – те же медные застежки, потертая кожа и коричневая бирка на ручке.

Иви посмотрела на свои ноги и вздрогнула. Они были крошечные, но увеличивались прямо на глазах. Кости поскрипывали, а брюки растягивались, словно ее надували, как воздушный шарик. Через несколько секунд она стала обычного роста.

Стараясь не поддаваться панике, Иви поднялась и, нетвердо стоя на ногах, стала осматриваться. Она была в огромной, не меньше школьного спортзала, песчаной пещере. Под высоченным потолком два стеклянных диска лили неяркий желтый свет, а пол был заставлен всевозможным багажом. Чего тут только не было: горы чемоданов, штабеля шляпных коробок, кучи дорожных сумок и сундуки, окованные железом. Иви никогда еще не видела такой гигантской камеры хранения! Она заметила единственный выход из пещеры, который вел в какой-то темный тоннель.

– Себ… – прошептала она. Надо выяснить, где брат. Иви повернулась к чемоданчику. Подкладка растворялась в темноте, словно это был какой-то оптический обман. Иви посмотрела на бирку, висевшую на ручке чемодана: «Лундинор» – гласила надпись, сделанная черными чернилами.

Лундинор… Смоукхарт что-то говорил о нем. А темноволосый мальчик сказал, что он офицер подземной стражи. Что все это значит?

И тут чемоданчик затрясся, застучал по каменному полу, и Иви на всякий случай отошла подальше. На фоне темной подкладки показались светлые волосы и серая куртка.

– Меня сейчас вырвет, – пробормотал Себ и вывалился на пол.

А потом его руки, ноги и туловище стали вытягиваться, словно были из пластилина.

– Себ! Ты в порядке? – с облегчением воскликнула Иви и помогла брату подняться. Ладони у него были влажные и холодные.

– Меня точно вы… – он хотел отвернуться, но не успел, и его вырвало.

Иви успела отскочить, так что пострадал только дорогущий чемодан из шкуры леопарда. Иви зажала пальцами нос и отвела брата в угол пещеры.

– Похоже, путешествие в чемодане твоему другу пришлось не по душе, – сказал кто-то у них за спиной.

Иви обернулась и увидела темноволосого мальчика. Он отряхивал пыль с коленок.

– Он мне не друг, – поправила его Иви сдержанно. – Он мой брат. И, конечно же, он не в восторге от путешествия в чемодане. – Она произнесла эту фразу так, словно это медицинский термин.

Мальчик усмехнулся и закрыл чемоданчик. Темные волосы на миг скрыли его угловатое лицо.

– А вы, надо думать, предпочитаете ковры и пылесосы? Типа, крутые?

– Крутые? – Иви покачала головой. – При чем тут ковры и пылесосы?

Себа наконец перестало тошнить, и он нетвердыми шагами подошел к сестре.

– Где мы? – спросил он, икнул и указал дрожащим пальцем на чемоданчик.

– Хороший вопрос, – сказала Иви и, скрестив руки на груди, посмотрела на мальчика. – Ну, и где мы?

Тот почесал в затылке.

– Как это где? Неужели непонятно: в Зале Прибытия. В Лундиноре.

Опять этот Лундинор…

Себ снова икнул.

– Какой еще Лундинор? – Он откашлялся. – Кто-нибудь объяснит, каким образом мы влезли в чемодан и попали сюда?

Мальчик прищурился и стал пристально рассматривать Иви и Себа, словно что-то решал про себя. Потом сунул руку в карман куртки и вытащил расческу – пластмассовую, темно-коричневого цвета.

– Что это? – спросил он, наблюдая за их реакцией. – И для чего это нужно?

Себ и Иви растерянно переглянулись, а потом Иви, скорее из вежливости, ответила:

– Это расческа. Чтобы расчесывать волосы.

Мальчик помолчал, потом сделал глубокий вдох и потер рукой подбородок.

– Нет. – Он покачал головой. – Этого не может быть. Вы не должны здесь находиться…

Механический голос, вроде тех, которые читают объявления в торговом центре, внезапно произнес:

– В тоннеле 34Д затруднено движение. Подземная стража на месте.

Иви попыталась понять, откуда идет звук, и заметила морскую раковину, свисающую с потолка, такую же, как у офицера Смоукхарта. Где-то за стеной послышались шаги.

Мальчик оглянулся.

– Да не стойте же вы столбом! – прошептал он. – Прячьтесь!

Себ тут же нырнул за огромную выцветшую дорожную сумку. Иви беспомощно озиралась и даже не успела ничего сообразить, как мальчик схватил ее за руку и пихнул за кучу дорожных баулов.

И очень вовремя.

В пещеру вошел здоровенный мужчина в такой же черной униформе, как у офицера Смоукхарта, – подземный стражник. У него были густые седые усы и широкие мохнатые брови, под которыми, словно две мухи, прятались маленькие черные глазки.

Он выступил на середину пещеры и принюхался: сердце у Иви ушло в пятки. Она покосилась на лужу рвоты в углу. Себ притаился всего в метре от нее, прямо напротив. Иви видела его обшарпанные белые кроссовки, торчавшие из-под складной сумки.

Что делать?! Ведь стражник может заметить Себа!

Иви дернулась к нему, но темноволосый мальчик схватил ее крепче и удержал. Обернувшись, она увидела, что мальчик прижимает палец к губам, а в глазах у него плещется страх.

Иви взглянула на брата. Она не могла ничего сказать ему, даже шепотом – стражник стоял так близко, что наверняка услышал бы. Оставалось надеяться, что тот не заметит Себа.

Стражник хмыкнул и прищелкнул каблуками начищенных до блеска сапог.

– Хорошо, начинай, – скомандовал он, как будто говорил с кем-то по рации.

По его команде в воздухе возникло короткое коричневое перо, проплыло перед ним и начало порхать, выводя сообщение. Стражник пристально смотрел на слова и кивал.

Иви вспомнила перо в доме бабушки Сильвии и вздрогнула. Потом прищурилась, и прочла:

Разыскиваются!

Подозреваемый № 1: женского пола, рост 145 см. Глаза светло-зеленые, волосы каштановые. Возраст и имя неизвестны. Последний раз замечена в синем пальто и желтых резиновых сапожках. Может быть опасна.

Подозреваемый № 2: Мужского пола, рост 175 см. Глаза зеленые, волосы светлые. Возраст и имя неизвестны. Последний раз замечен в серой куртке с капюшоном, белых кроссовках и джинсах. Может быть опасен.

Подозреваемый № 3: Вэлиан Кай. Мужского пола, рост 170 см. Темные волосы. Возраст: 15 лет. Последний раз замечен в кожаной куртке, темных брюках и перчатках без пальцев. Опасен. Известный вор.

Докладывать офицеру Смоукхарту.

Прочитав последнюю строку, стражник расширил глаза. Перо завертелось, словно делая последний росчерк, и с легким хлопком растворилось в воздухе.

Иви сковал страх. Подозреваемые под номером один и два – это они с братом. Подземная стража охотится за ними, только непонятно почему. Она вспомнила, что говорил Смоукхарт на пороге бабушкиного дома. Сильвия Ренч… Двенадцатая ночь… пропали без вести…

Хорошо бы обсудить все это с Себом. К счастью, сейчас его кроссовки больше не торчали из-под саквояжа, но тут она увидела отражение его лица в блестящих замочках чемодана. Бледное лицо, пот на лбу, губы стиснуты…

Только не это!

Себа вывернуло на пол с таким звуком, словно из раковины выдернули затычку.

Стражник подпрыгнул от неожиданности и тут же повернулся в сторону Себа.

– Кто здесь? – рявкнул он.

Иви снова рванулась вперед, но темноволосый мальчик снова схватил ее одной рукой за плечи, а другой зажал ей рот.

– Так-так-так… – Стражник подошел поближе и схватил Себа за капюшон. – Кто это у нас такой?

И вытащил вырывающегося Себа из-за саквояжа.

– Отпустите меня! – Лицо у Себа было теперь зеленоватое и все в испарине. – Что вам нужно?

Стражник вытолкнул его на середину пещеры и стал разглядывать. Иви представила, как он, прищурившись, сверяется с описанием подозреваемого номер два.

– Не что, а кто, сынок. Мне нужен ты. – Стражник сунул руку под полу плаща и достал оттуда что-то маленькое и блестящее.

– Скрепка? – удивился Себ. – Ну, и что вы собираетесь с ней делать?

Стражник коварно усмехнулся и два раза встряхнул ее. Скрепка на глазах стала абсолютно прямой, а потом удлинилась, серебристой стрелой вылетела из ладони стражника и приземлилась на руки Себу.

– Эй! – возмутился тот, когда проволока крепко обвила его запястья. – Что за… – Он попытался освободиться. – Вы не имеете права!

Стражник крепко взял его за плечо и подтолкнул к выходу из пещеры.

– Ты арестован! Я бы на твоем месте не дергался. Необычные скрепки не любят, когда их пытаются разогнуть.

Стражник пытался вытолкнуть Себа в коридор, тот сопротивлялся, его карие глаза в панике метались по пещере.

Брат искал ее.

Глава 7

Мальчик отпустил Иви, когда шаги Себа уже стихли.

– Отстань от меня! – Иви возмущенно оттолкнула его и вылезла из укрытия, опрокинув штабель из нескольких чемоданов. – Ты что, не понимаешь?! Ведь он же мой брат!

Иви направилась к выходу из пещеры. Голова у нее шла кругом. Себ! Надо его вернуть. Она попыталась представить, что бы сделали мама и папа, но ситуация была настолько невероятная, что она не смогла ничего придумать.

– Куда его увели? – спросила она.

Темноволосый мальчик поднялся на ноги, потирая плечо, на которое только что свалился большущий чемодан.

– В отделение подземной стражи, – буднично ответил он. – В Главную пещеру.

Иви остановилась. В отделение подземной стражи… Она даже подумать боялась, что может случиться с братом, если он попадет в лапы офицера Смоукхарта.

– Где это?

Мальчик пристально смотрел на нее, склонив голову.

– Скажи, а с какой стати страже понадобилась такая «грязнушка», как ты? Какой в этом смысл?

– Какая я тебе грязнушка? Не понимаю, о чем это ты! Хотя мне все равно. Только скажи, как вызволить брата.

Мальчик почесал подбородок.

– Я скажу, если ты пообещаешь выполнить одну мою просьбу.

– Что? – Иви сжала руки в кулаки. – Даже не подумаю тебе помогать.

С пылающими от возмущения щеками она направилась к выходу.

Мало того что Себа арестовали по вине этого идиота, у него еще хватает наглости просить ее о помощи!

У выхода из пещеры Иви замешкалась, пытаясь сообразить, в какой стороне отделение подземной стражи. В переходе было мрачно и тихо. Иви вспомнила испуганный взгляд брата, стиснула зубы и обернулась.

– А что тебе от меня нужно?

Мальчишка усмехнулся.

– Хочу, чтобы ты достала кое-что в следующей пещере. Это совсем нетрудно.

– Если нетрудно, что же ты сам не сделаешь?

Мальчик заложил руки за спину и покачался на пятках.

– Да я бы с радостью, но видишь ли… Я же Вэлиан Кай.

Иви фыркнула. Ну, теперь все понятно. Вэлиан Кай – подозреваемый номер три в списке подземной стражи. Еще и вор, подумала Иви. Так вот почему он сидел в карете стражников: он был арестован.

– Ты тоже в розыске, – напомнил Вэлиан. – Но твое лицо не так примелькалось, и у тебя есть еще одно преимущество: таких, как ты, пруд пруди, так что выследить тебя будет сложно. – Он стянул перчатки, сунул их в карманы джинсов и размял пальцы.

У Иви закружилась голова.

– Какой-то бред. При чем здесь пруд?.. Объясни толком.

Она почувствовала резь в глазах, как бывает, когда долго смотришь в одну точку. Интересно, это результат столкновения с каретой, или мозг настолько перегружен новой информацией, что уже просто тормозит? Иви подошла к ближайшему штабелю кожаных саквояжей и прислонилась к нему, чтобы не упасть. И тут же волоски на руке встали дыбом, ощущая уже знакомое тепло.

Нет, только не это…

Иви передернула плечами и отступила на шаг. В первую очередь нужно вызволить Себа. Но потом не помешает разобраться в том, что же тут происходит.

– Ладно, я принесу то, что тебе нужно, – вдруг сказала она, – а ты скажешь мне, как спасти брата, и все-все объяснишь: и про подземную стражу, и про «грязнушку». Объяснишь, где мы, что это за пещера и как мы пролезли сюда сквозь чемодан. Договорились?

Вэлиан нервно топнул ногой.

– Если я все это тебе расскажу, я нарушу закон.

Иви вспомнила объявление «Разыскиваются…» и съязвила:

– Можно подумать, для тебя это впервой. И потом, разве у тебя есть выбор?

С минуту он пристально смотрел ей в глаза, а потом сказал:

– Ладно. Ступай за мной.

Тишину узкого коридора нарушали только их шаги. Освещали его такие же диски-светильники, в воздухе стоял слабый запах ладана. Иви следовала за Вэлианом, ведя пальцем по шершавой стене, в попытке заметить электропровода или розетки, но ничего подобного так и не увидела. Интересно, если это не электричество, то какую же энергию здесь используют?

Вэлиан оглянулся и заметил, что она рассматривает стены.

– Это Тоннель прибытия. Здесь целая сеть таких переходов. Сейчас мы под Блэкхитом, в Лондоне.

Иви замерла на месте.

– В Лондоне?! – Она попыталась усвоить эту информацию. От Блетчи-Скрабба до Лондона шесть часов на машине, а они проделали весь этот путь в…

– Расскажи про чемодан. Как он работает?

Вэлиан напрягся.

– Здесь не могу. Вдруг за углом притаился стражник? Пошли.

Минут десять они молча петляли по лабиринту одинаковых, как показалось Иви, тоннелей. Она шагала, а в голове роились вопросы. Наконец Вэлиан остановился на пересечении трех переходов. Оглядевшись по сторонам, он сказал:

– Времени мало, так что слушай внимательно. – Он указал на один из стеклянных светильников. – Узнаешь?

Иви присмотрелась. Светильник размером с блюдце рассеивал холодный желтый свет. В центре был конус, а по краю шла бороздка. Поначалу она не могла сообразить, что же он ей напоминает, а потом поняла, что если снять светильник со стены и перевернуть, то он будет очень похож на…

– Соковыжималка для цитрусовых? – удивилась Иви. – У нас на кухне есть такая.

Вэлиан показал на потолок.

– А это что?

Иви запрокинула голову и ахнула. Под сводом тоннеля на короткой цепи висел металлический дуршлаг, каким обычно пользуются, когда готовят макароны. Из дырочек вырывались струйки дыма и растворялись в воздухе.

– Дуршлаг?

Вэлиан кивнул.

– Фильтрует воздух, чтобы мы могли дышать. Соковыжималки дают свет. Они немного похожи на светильники, только не наносят вреда окружающему миру. И не надо платить за электричество.

– Как же они дают свет? – Иви покачала головой и оперлась рукой о стену. – Этого не может быть. Они не могут… Те, что у меня дома…

Вэлиан пожал плечами.

– Те, что у тебя дома, обычные. А соковыжималка и дуршлаг в Лундиноре другие… необычные.

Необычные. Это слово напомнило Иви о стражнике, задержавшем Себа. Он утверждал, что у него необычная скрепка…

Она опустила глаза.

– Понятно… – пробормотала Иви, пытаясь усвоить новую информацию. – Значит, если предмет необычный, то он может делать что-то удивительное. Но каким образом? Это что, волшебство?

– Волшебство? – Вэлиан лукаво усмехнулся. – Детка, не хочу тебя разочаровывать, но волшебство бывает только в сказках.

Иви вспыхнула. После всего, что ей довелось увидеть сегодня, магия – не такое уж глупое предположение!

– Ладно, тогда скажи, что делает необычные предметы особенными? Чем отличается соковыжималка на стене от той, что у меня дома? – Она подняла голову и посмотрела на желтый свет. – Ну, кроме того, что эта соковыжималка светится.

– Для большинства из нас только этим и отличается, – сказал Вэлиан. – Есть люди, которые могут… Впрочем, это неважно. А особенные они потому… – Он помолчал. – Ответь мне на один вопрос: Какая сила на земле самая мощная, самая невероятная и необыкновенная?

Иви нахмурилась. Загадки она не любила, а сейчас на это и вовсе не хватало терпения.

– Не знаю.

Темные глаза Вэлиана блеснули.

– Это мы. Понимаешь? Люди. Как правило, большинство из нас, умирая, отправляется на тот свет, так? Это понятно. Но иногда бывает, что мы как бы застреваем. Вернее, какая-то наша часть – душа, дух, вечная сущность, называй как хочешь, застревает… в каком-то предмете.

У Иви по спине побежал холодок.

– Что?!

– Ш-ш-ш! – шепнул Вэлиан. – Говори тише.

Он нервно озирался по сторонам, вглядываясь поочередно в каждый из трех тоннелей. А потом порылся во внутреннем кармане кожаной куртки, вытащил мятый свиток и развернул. – На вот, прочти-ка лучше.

Сердце у Иви забилось быстрее. Она опустила глаза, и в висках у нее застучало от напряжения.

УВЕДОМЛЕНИЕ ОБ ОТКРЫТИИ НЕГОЦИАЦИИ В ЛУНДИНОРЕ

Вступает в силу с 12 часов пополудни в день объявления начала негоциации четырьмя квартирмейстерами Подземелья:

Доводим до сведения всех необычных граждан, живых или мертвых, что на Рождество и в последующие двенадцать дней в Большой пещере Блэкхита, под Оулд-Сити в Лондоне, а также в смежных тоннелях, переходах и гротах, открывается негоциация, во время которой всем торговцам разрешается покупать и продавать товары согласно Правам и Привилегиям Большой Необычной Торговли (БНТ).

Внизу красовалась замысловатая подпись:

Мистер Панч,

Квартирмейстер Большой пещеры,

Хранитель Лундинора.

Иви подняла глаза. Голова разболелась еще больше.

– Что за абракадабра? Да я половины слов тут не понимаю. Что такое негоциация?

Вэлиан свернул свиток и спрятал в куртку.

– Это ярмарка, где продают только необычные вещи. Тут, в пещерах, есть одна, называется Лундинор. Когда она открывается, нам присылают такие уведомления.

– Ярмарка? – удивилась Иви. Она не знала, что именно хотела услышать, но явно не это.

– Типичная реакция «грязнушки», – хмыкнул Вэлиан.

– Почему ты снова назвал меня грязнушкой? – возмутилась Иви. – Я что, такая грязная?

– Да не в этом дело. Просто те, кто имеет право участвовать в негоциации, называются необычными, – устало пояснял Вэлиан. – А всех остальных называют обычными, или «грязнушками». Ну, вас ведь много, а знаешь, как говорят, много как…

– Грязи? – догадалась Иви. – Очень мило.

Вэлиан нахмурился.

– Да уж, необычные чужаков не жалуют. Так что на ярмарку так просто не попадешь. Право участия переходит по наследству. Если твои родители были необычными, то и ты тоже необычный. По-другому не бывает, и необычным это нравится.

Иви удивилась, что Вэлиан говорит о необычных так, будто сам к ним не относится. Но если это право наследуется, то получается, что его родители тоже были необычными. На чужака он не похож.

– «Грязнушкам» запрещено участвовать в ярмарке, – продолжал Вэлиан. – А если необычный проболтается «грязнушке» о Большой Необычной Торговле, – тут он резко провел ладонью по горлу, – стражники зададут ему перца.

Иви посмотрела на него: выходит, объясняя все это, он рискует жизнью, только ради того, чтобы она ему что-то достала. Интересно, что же это такое, раз это так важно?

Внезапно в тоннеле впереди мелькнуло что-то ярко-желтое и раздался оглушительный женский визг.

– С дороги! Еду! – Навстречу им неслась женщина в светоотражающей рабочей безрукавке и бриджах на… Иви присмотрелась: неужели на дверном коврике? Коврик летел, не касаясь пола, так, словно это был обычный скейт, только без колес.

Вэлиан ловко увернулся, Иви едва успела распластаться вдоль стены.

– Извините! – крикнула женщина, со свистом проносясь мимо. – Вчера купила! Не пойму, как тормози-ить! – донесся из тоннеля ее голос, и она скрылась из виду.

Иви поморщилась и отлепилась от стены. Вэлиан поднял воротник и сказал:

– Нам пора, идем!

Через несколько минут дорогу им преградила гора всевозможной поклажи, наваленной друг на друга, словно камни после оползня в горах.

– Вот черт! – Вэлиан наклонился, поднял рюкзак и швырнул за спину, где тот приземлился с глухим стуком.

– Что стоим? – обратился он к Иви. – Помогать собираешься? Нам надо продвигаться дальше.

Она осторожно дотронулась до ремня ближайшего рюкзака и, как только сжала его в ладони, сразу ощутила, как по телу пронесся теплый ветерок. Она сосредоточилась на своих ощущениях, стараясь, чтобы Вэлиан не заметил ее реакции. Не надо быть гением, чтобы понять, что происходит. Каждый раз, прикасаясь к чему-либо необычному, – будь то монетка, чемоданчик Вэлиана или какой-нибудь рюкзак из этого завала, – она чувствует, что они другие.

Чем больше Иви об этом размышляла, тем тревожнее становилось у нее на душе. Похоже, остальные этого не чувствуют. Когда Себ вылез из чемоданчика, он ничего не сказал, и Вэлиан совершенно спокойно хватает рюкзак за рюкзаком.

Так что же с ней не так?

– Ты не смотри, что здесь внизу такая куча вещей, – сказал через пару минут Вэлиан, перебрасывая очередной вещевой мешок. – Необычные предметы встречаются реже, чем лунный камень. Обычный человек может прожить всю жизнь, но ни разу не увидеть необычной вещи. Поэтому ярмарка в Лундиноре бывает только три раза в год, а в остальное время все стараются раздобыть что-нибудь ценное на продажу. Сейчас самый разгар зимнего торгового сезона. И ярмарки в Лундиноре работают с Рождества до Двенадцатой ночи.

Иви не знала, что сказать. Чем больше Вэлиан объяснял, тем более ужасным представлялся ей Лундинор.

– Все это похоже на безумие, – наконец сказала она, сбрасывая на пол дорожную сумку. – Ты ведь это понимаешь? Как получается, что никто не знает об этом месте? И вообще? Представь, как было бы здорово, если бы человечество узнало о чудесных свойствах необычных вещей? Они могли бы спасать людям жизнь…

– А могли бы и ломать их. – Вэлиан схватил еще один рюкзак. – Необычные охраняют свои секреты еще и потому, что боятся, как бы необычные вещи не попали в плохие руки. Существует целая гильдия, которая занимается защитой мира необычных вещей от «грязнушек».

Он перебросил еще несколько рюкзаков и взглянул на убывающую кучу. За ней в стене темнел квадратный проем. Рядом с ним на крючках висели всевозможные кожаные ремни.

– Подъемное оборудование, – пояснил Вэлиан, кивая на крючки. – Такими сейчас почти не пользуются. Но для тебя это самый безопасный вариант.

Глядя в темный проем, Иви подумала о брате. Она сложила обрывки информации и пришла к неутешительному выводу. Если она «грязнушка» и не имеет права находиться в Подземелье, значит, вызволить Себа будет еще труднее.

– А стражники… они тут что-то вроде полиции, да?

Вэлиан оттащил от проема тяжеленный рюкзак.

– Вроде того.

Иви представила себе офицера Смоукхарта с его, как она теперь понимала, необычным туалетным ершиком. Оставалось лишь надеяться, что с Себом все будет в порядке. Она протянула руку к последнему рюкзаку, и ей показалось, что из него раздается какой-то невнятный шепот. Наклонившись поближе, она заметила, что к ремешку что-то привязано. Черепаховый гребешок.

– Осторожно! – воскликнул Вэлиан. Он схватил рюкзак и отбросил далеко в сторону. Приземлившись, тот издал странный щелчок и затих.

Иви смотрела на него во все глаза.

– Что это было?

Вэлиан сунул руку в карман и снова вытащил свою расческу.

– Помнишь эту штуку?

Он осторожно погладил зубцы, и через пару секунд на их месте появились настоящие собачьи клыки в коричневой пластиковой пасти.

Иви в ужасе отпрянула. Вэлиан пожал плечами.

– Это специальное устройство от карманников. – Он погладил расческу в обратном направлении и сунул в карман. – Когда вещи становятся необычными, их используют по-другому. – Он перешагнул через оставшиеся рюкзаки, потянулся к вешалке с ремнями, один бросил Иви, а другой взял себе.

Иви подпрыгнула и поймала ремень на лету.

– Необычные ремни делают то же, что и обычные, – сказал он, застегивая пряжку. – Но с их помощью можно не только поддерживать, но и поднимать предметы.

Он поднял ремень над головой, и тут же подошвы его ног оторвались от пола.

Иви смотрела, как он поднимается к своду пещеры, и у нее закружилась голова. Она посмотрела на ремень, который держала в руках. После того как ей пришлось перекидать гору теплых необычных рюкзаков, ладони у нее вспотели, а сейчас она заметила еще одну странность: время от времени она слышала чей-то шепот.

Осторожно, чтобы Вэлиан не заметил, она поднесла ремень к уху. Теперь она явно слышала голоса, но не могла различить, что они говорят. Будь они чуть громче, она бы, может, и расслышала, но зато теперь она была уверена: это ей не кажется. Если тепло, исходившее от предметов, было настоящим, то и голоса наверняка тоже настоящие.

Иви сделала глубокий вдох и крепко взялась за ремень. Потом она непременно во всем разберется. А сейчас надо сосредоточиться на том, как освободить брата.

Тем временем Вэлиан опустил ремень ниже пояса и плавно приземлился.

– Просто повторяй за мной, – сказал он, стоя у шахты подъемника. – Времени у нас мало.

Он поднял ремень над головой и тут же взмыл над полом. Работая локтями, чтобы не касаться стен, он нырнул в полумрак шахты и поплыл вверх.

Когда ноги Вэлиана скрылись из виду, Иви взобралась на то, что осталось от горы рюкзаков, и заглянула в шахту. Внизу было темно и пахло стоячей водой. От напряжения щеки у нее раскраснелись. Неужели все это происходит на самом деле?

– Эй! – позвала она. – Ты где?

Эхо откликнулось и снизу, и сверху.

А потом стало тихо.

Глава 8

Иви поднималась по темной шахте, холодный воздух обвевал ее влажные кудри. Бабушкина сумка покачивалась на боку. Ощущения были невероятные.

Я лечу!. Лечу на самом деле!

Лицо горело от возбуждения, вызванного полетом, и она еще крепче сжала необычный ремень над головой. Наверху светлел бледно-желтый квадрат – вход в другой тоннель. Когда Иви подлетела к нему, Вэлиан протянул ей руку, она подтянулась, опустила ремень и осторожно приземлилась на цыпочки.

Я только что летала. По воздуху. С помощью ремня.

Вэлиан повесил свой ремень на крючок, и Иви заметила, что он улыбнулся. Она послушно повторила его действия, стараясь не показывать своего изумления. Она не забыла, что Вэлиан и пальцем не пошевельнул, чтобы спасти Себа от ареста, так что доверять ему не следует.

Вэлиан прислонился к стене и потянулся.

– Дальше мне нельзя, – будничным тоном сообщил он. – Меня могут узнать. – Он кивнул в сторону тоннеля. – Дойдешь до Т-образного перекрестка, повернешь налево, а потом во второй поворот направо. После пещеры, забитой вешалками с костюмами, пойдешь налево, а потом по тоннелю, который пахнет кремом для обуви. Он и приведет тебя в главную Пещеру прибытий.

Иви заглянула внутрь. Сумрак тоннеля рассеивали редкие полосы слабого желтого света из светильников-соковыжималок. Она постаралась, чтобы Вэлиан не заметил ее растерянности.

– А что я должна тебе принести?

– Свечку, только и всего.

– Просто свечку?

Вэлиан опустил глаза.

– Ну ладно, необычную свечку. С ее помощью я проникну в Лундинор. Мне нужно повидаться кое с кем, кто сможет восстановить мое доброе имя. – Он кивнул в сторону Главной пещеры прибытий. – Твое дело – попасть в пещеру. Торговец свечками мне задолжал, так что платить ему не надо. И искать его тебе не придется. Он сам тебя найдет. Он всегда находит.

Иви совсем не нравилось, что ею командует какой-то подозрительный тип.

– Хорошо. Но сначала ты должен сказать, как мне вызволить брата. Мы договорились.

Вэлиан поднял руку.

– Согласен. Слушай: отделение подземной стражи находится в Лундиноре, за Большими воротами. Ты сразу увидишь их в Главной пещере прибытий: рядом с ними стоят статуи основателей ярмарки Лундинора, сэра Клементса и леди Цитрон. Рядом со статуями увидишь лестницы. Ими больше не пользуются, и стражи там нет, так что для «грязнушек» это самый надежный способ выбраться отсюда. Но сначала достань свечку. Принесешь ее мне – и я расскажу тебе, как попасть в отделение подземной стражи и вытащить твоего братца.

Иви фыркнула. Она должна была догадаться, что в их сделке есть подвох.

– Ладно.

Вэлиан снял куртку. Под ней была черная футболка с логотипом какой-то рок-группы: Иви так подумала, когда увидела розу, обмотанную колючей проволокой.

– Вот, возьми. – Вэлиан протянул ей куртку.

– Зачем она мне? – нахмурилась Иви.

– Поверь, она тебе пригодится. В своем пальто ты далеко не уйдешь. Или ты забыла, что ты в розыске? Тебя же сразу узнают по приметам.

Недовольно бурча себе под нос, Иви с неохотой сняла пальто, отдала Вэлиану и снова накинула на плечо ремень бабушкиной сумки.

– В любом случае тебе не помешает переодеться, – хмыкнул Вэлиан, – чтобы не выделяться из общей массы. Необычные предпочитают эклектику.

– Предпочитают – что?..

Вэлиан усмехнулся.

– Эк-лек-ти-ку. Скоро сама все увидишь.

Иви вертела ремешок бабушкиной сумки, повторяя про себя инструкции Вэлиана. Налево, потом второй поворот направо…

После третьего поворота стены тоннеля загудели от шума. Иви с трудом подавила желание повернуть обратно. Чем дальше она шла, тем громче становились голоса и отчетливее слышались шаги. Наконец она в последний раз завернула за угол и невольно схватилась за каменную стену, чтобы устоять под натиском оглушительной волны шума.

– Вот это да…

Перед ней была еще одна, просто гигантская пещера. На сводах поблескивали терракотовые сталактиты, длинные и острые, словно клыки великана, а стены были такие высоченные, что потолок терялся в полумраке. Вдоль стен стояли стеллажи со всевозможными сумками: дамскими сумочками из страусиной кожи, расшитыми пайетками ридикюлями, неопреновыми рюкзаками, холщовыми ранцами, парусиновыми саквояжами, встречались даже дешевые одноразовые пакеты, привязанные к большим чемоданам и дорожным сумкам. Если та Пещера прибытий, где оказалась Иви, напоминала большую камеру хранения, то тут был настоящий Колизей.

Повсюду сновали сотни необычных с сумками, деловито перепрыгивая через ящики, некоторые тащили за собой детей. Иви стояла в полумраке тоннеля и с любопытством рассматривала их наряды. Вот дама в твидовом жакете поверх шелкового кимоно; вот мужчина в галифе и гавайской рубахе; еще одна леди в камуфляжных штанах, в кружевной блузке, в туфлях на платформе и бейсболке. Иви вытаращила глаза, заметив трех малышей в целлофановых плащиках поверх римских тог: они играли в салки с девочками в старинных нижних юбочках и блузках с рукавами-фонариками. Мужчины в шортах-велосипедках и шляпах сомбреро шествовали рядом с джентльменами в цилиндрах и туниках. Тут были карнавальные украшения из перьев, фетровые береты, сверкающие камнями египетские головные уборы, меховые палантины, средневековые вуали. Казалось, будто эти люди специально надели по одной вещи из разных эпох.

Так вот что такое «эклектика»? – подумала Иви. Мешанина какая-то… Яркие цвета и замысловатые узоры были красивы, но одежда была очень непрактична, со всеми этими рюшами и высоченными каблуками. Однако необычные чувствовали себя вполне комфортно. Судя по всему, они жуткие барахольщики. А эклектика – отличный способ надеть на себя все и сразу.

Иви пыталась вглядываться в лица, но все время отвлекалась. Все были настолько разные, что затмевали пестротой даже толпу пассажиров в аэропорту. И ни у кого – тут сердце у Иви упало – ни у кого она не заметила свечек. Вэлиан сказал, что торговец сам ее найдет. Может, пора выйти из тени и встать где-нибудь на виду?

Все спешили к огромным железным воротам в дальней стене. Широкие петли крепились к двум статуям по обе стороны проема в скале. Их поднятые руки образовывали исполинскую арку. Одна статуя изображала статного мужчину в камзоле с гирляндой из апельсинов на шее, другая – элегантную женщину в платье, украшенном лимонами. Они выглядели не менее величественно, чем статуи древних богов, которые Иви видела у отца в музее. Та статуя, что с апельсинами, это сэр Клементс, – подумала она. – А другая, с лимонами, – леди Цитрон. Интересно, что сказал бы о них папа?

Это и были те самые Большие ворота – а значит, если верить Вэлиану, где-то рядом и лестницы. Иви присмотрелась и – так и есть! – заметила между штабелями ящиков узкий проход к стене и поблескивающие стальные ступени. Плечи у нее напряглись. Вот он, их с братом путь к спасению.

Подняв воротник куртки Вэлиана, она сжала руки в кулаки.

Раз, два, …

И на счет три шагнула из тоннеля.

Ей показалось, что она попала на сумасшедшую вечеринку, куда пускают только в карнавальных костюмах:

– Китти! Сто лет тебя не видела! Классная кольчуга! Новая?

– Артур, как твои детки? Я слышала, в этом сезоне ты будешь на ярмарке.

– Буду. Видел в новостях ваше наводнение. Изрядно вас там потрепало? Надеюсь, твой гардероб не пострадал?

Иви осторожно двигалась между пышными рукавами и шуршащими юбками, и в ее груди копилось тяжелое чувство, похожее на застывающий цемент. Соберись! – говорила она себе. – Это не сон. Ты должна освободить Себа. Она смотрела вперед, на лестницу.

– Читали утренний «Кроникл»? – услышала Иви за спиной голос какого-то торговца. – Говорят, в отделении подземной стражи сегодня был переполох. И вроде бы это связано с семьей Ренчей.

– Ренчи? Давно про них ничего не было слышно.

– Да уж. Темная история.

Услышав фамилию бабушки, Иви вздрогнула, но вокруг стояли такой шум и гам, что подслушивать было нелегко. Мимо прошел торговец в вышитой тунике и шотландском килте с корзиной, полной медных чайников. Все что-то тащили – грязные велосипедные колеса на плече, пыльные бутылки с вином под мышкой.

Внезапно прямо над ее головой что-то просвистело. Подняв глаза, Иви увидела темный силуэт, летевший к Большим воротам. Когда он затормозил, Иви разглядела мужчину верхом на пылесосе. Оглядевшись по сторонам, она увидела, что между сталактитами тут и там летают торговцы – кто на метле, швабре или перьевой метелке, кто на ковре или дверном половичке.

– Здравствуй, юная леди.

Иви замерла, почувствовав на плече чью-то руку. Обернувшись, она оказалась лицом к лицу с беззубым морщинистым старичком.

– Летуны чертовы! – проворчал он, потирая сгорбленную спину. – Никто не заботится о безопасности пешеходов! Безобразие!

В руках у него были обломки фанеры и длинная деревянная палка. Иви с трудом разобрала надпись на кусках: «Свечки-невидимки: 8 монет».

Старичок потряс кулаком:

– Третью вывеску ломают за неделю! – громко возмущался он. – Только попадитесь мне в руки, бандиты вы этакие!

Покачав головой, он посмотрел выцветшими бирюзовыми глазами на Иви.

– Дорогуша, не нужна ли тебе свечка? Право слово, восемь монет – хорошая цена! – Он улыбнулся, и морщинки разбежались по его загорелому лицу, как трещины по засохшей земле.

Иви молчала и стояла не шелохнувшись. Он сам тебя найдет, сказал Вэлиан. Так и вышло.

– Да, мне нужна свечка, – наконец сказала Иви, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. Руки в карманах куртки Вэлиана тряслись. – Только не мне. Он сказал, вы ему должны.

Старичок поджал губы и насупился.

– Говоришь, я кому-то задолжал? – Он почесал затылок. – А кто тебя прислал?

Иви улыбнулась и ответила:

– Вэлиан Кай.

– Ха! – воскликнул старик. – Значит, я задолжал ему свечку? Вот бесстыдник! Совсем обнаглел! Да это он должен мне товара на пятнадцать монет!

Он покачал головой.

– Я ему задолжал, это ж надо такое придумать!

Чудненько, подумала Иви. Вэлиан снова ей соврал! Но и свечка ей очень нужна!

– Постойте! Послушайте, может быть, я дам вам что-нибудь взамен? – Она начала рыться в карманах куртки. Должно же там быть что-нибудь…

– Ой! – Пальцы обожгла короткая вспышка боли. Она вытащила руку из кармана и заглянула внутрь. Подкладка шевелилась.

Как же она забыла! Расческа…

– Как вам вот это? – Иви осторожно извлекла гребень, стараясь не касаться острых зубьев.

Старик рассматривал ее, почесывая подбородок.

– Недурно, недурно… Но мне-то она зачем? – Он ткнул пальцем себе в грудь, указывая на свою широкую, поношенную рубаху. – У меня и карманов-то нет.

Иви лихорадочно соображала.

– Э-э… А что, если… – Старичок пристально смотрел на нее. Глаза у него потемнели и стали цвета морской волны. – Что, если привязать ее к палке, чтобы вашу вывеску перестали сшибать? Что скажете?

Старичок с досадой покосился на сломанную вывеску, а потом улыбнулся.

– Скажу, дорогуша, что котелок у тебя варит! По рукам! – Он протянул ей ладонь в серой от старости рабочей перчатке.

Иви с облегчением вздохнула и пожала руку.

Старичок взглянул на ее пальцы.

– Советую надеть там перчатки, – сказал он, кивая в сторону Больших ворот.

– Спасибо, непременно надену. – Иви отметила про себя, что надо бы не забыть этот совет, но сейчас ее куда больше интересовала свечка. Старичок протянул ей свой товар, и Иви поспешно засунула ее в карман, стараясь не задумываться, почему она черная от копоти и выглядит так странно.

– Не забудь задуть ее, когда захочешь использовать, – сказал старичок на прощание. – И учти, она действует, только когда ее держишь. Выпустишь из рук – снова станешь видимой.

Как только старичок ушел, Иви начала пробираться к выходу. Выйдя из Главной пещеры прибытий, она поспешила к Вэлиану, а в последнем тоннеле даже побежала, сгорая от нетерпения. Свечку она раздобыла, теперь черед Вэлиана выполнить свою часть уговора. Уж теперь-то она выскажет ему все, что о нем думает. Так ему и надо, что лишился расчески! Она нащупала в кармане необычную свечку и свернула за угол.

– Вэлиан! – шепнула она. – Я принесла тебе свечку!

В тоннеле никого не было.

Иви пробежала тоннель до самого конца и крикнула в шахту, но ей никто не ответил. Она бегом вернулась к перекрестку и заглянула в два соседних тоннеля.

– Вэлиан? – шепнула она. Почему он ее не дождался? Тут она заметила на полу какую-то тень. Подойдя поближе, она поняла, что это.

Мое пальто?

В пыли рядом с ним валялась серебряная монетка. Иви подобрала ее, сжала в кулаке и задумалась, ощущая тепло. Наверное, Вэлиан обнаружил в кармане монетку и почему-то выбросил ее.

Иви осмотрелась и обнаружила на стене соседнего тоннеля пять длинных царапин.

С Вэлианом что-то случилось.

Глава 9

Ну и как теперь быть? Иви без сил рухнула на пыльный пол. Может, Вэлиана задержали стражники, а может, он ввязался в драку и убежал. Но что бы с ним ни приключилось, вряд ли он вернется. Придется вызволять Себа своими силами.

Некоторое время она сидела неподвижно, а потом потянулась к бабушкиной сумке, поднесла к носу и ощутила знакомый запах кожи. Она знала, что сказала бы бабушка, будь она сейчас рядом: – Вставай, Иви. Сейчас ты – единственная надежда Себа. Ну-ка, вставай скорее!

Иви медленно поднялась на ноги. Чтобы было удобнее, стащила куртку Вэлиана и надела свое пальтишко. Оно до сих пор пахло любимым бабушкиным ванильным спреем для помещений. Иви сунула в карман серебряную монетку, не обращая внимания на побежавшее по пальцам тепло, и постаралась сосредоточиться.

Думай, Иви. Думай…

Она обшарила карманы куртки Вэлиана и достала необычную свечку. На вывеске старика-торговца было написано: «Свечки-невидимки».

Пока Иви внимательно рассматривала свое приобретение, свеча грела ей ладонь. Она была похожа на кусок колбасы с коротеньким фитилем, окруженным ослепительно белым пламенем.

Как ни странно, но Иви не сразу заметила, что свеча горит. Осторожно, стараясь не касаться пламени, она перевернула свечку. Пламя даже не дрогнуло и продолжало ровно гореть. Наверное, если его коснуться, даже не обожжешься, ведь не прожгла же она карман куртки. Иви постаралась вспомнить, что сказал старик на прощание: «Захочешь использовать, задуй. И не выпускай из рук».

Задуть? Ладно…

Иви набрала в легкие воздуха и дунула.

Так, что дальше? Ничего не получается!

Белое пламя мигнуло и погасло. Черный дым с негромким шипением спиралью закрутился вокруг, стал непроницаемо-темным и окутал Иви. Но она даже не успела испугаться, как дым рассеялся. От фитилька тянулся едва заметный туманный серый шлейф.

Иви зажала куртку Вэлиана под мышкой и подняла свечку прямо перед собой, словно талисман, оберегающий от злых чар. Интересно, получилось или нет? Неужели она и в самом деле превратилась в невидимку?..

Узнать это можно было лишь одним способом.

Иви стояла, скрытая тенью тоннеля, и лишь носки ее желтых сапожек высовывались наружу, в Пещеру прибытий. Сердце тревожно билось о ребра. Мимо текла тысячеликая, тысячеголосая толпа, и теперь Иви впервые особенно остро почувствовала, что это значит – быть чужаком. И поняла: здесь ее никто не ждет.

Быстро, пока не улетучились остатки храбрости, Иви шагнула наружу и стала пробираться сквозь толпу. Она заглядывала в глаза прохожим, наблюдая за их реакцией. Это был самый странный опыт в ее жизни – она проверяла, стала она невидимкой или нет. Иви представила себе, как выглядело бы лицо Себа, если бы она ему об этом рассказала.

Прошла минута, другая. Никто на нее не смотрел. Но в этом не было ничего удивительного, ведь она такая маленькая, и не все обращают на нее внимание. Во всяком случае, не все взрослые. Так что пока трудно сказать, работает свечка или нет. Надо узнать это наверняка.

Перед горой кожаных саквояжей зазывала с напомаженными черными волосами и закрученными усами привлекал внимание прохожих.

– Дамы и господа! Не проходите мимо! Взгляните на последние новинки этого сезона! – Он указал рукой на три ряда вешалок с невообразимыми нарядами. – Свежие веяния моды из Парижа и Нью-Йорка! Прямо с подиумов!

Он выкатил из-за вешалки с шубами большое зеркало.

– За примерку денег не беру!

Увидев зеркало, Иви остановилась. Вот лучший способ проверить, видно ее или нет. Она осторожно подошла ближе, следя за продавцами у соседних прилавков. Похоже, ее никто не замечал. Подойдя вплотную к зеркалу, Иви остановилась, подняла глаза и…

…ничего.

Не было никакой Иви. Не было ни свечки, ни кожаной куртки, ни сумочки.

Иви помахала свободной рукой и попрыгала. Едва уловимый туманный шлейф от свечки-невидимки заколебался в воздухе, но в зеркале не отразился, так же как и сама Иви. В зеркале была видна Пещера прибытий, оживленная толпа и женщина в широкополой шляпе, спешащая к зеркалу…

Бамс!

Женщина наскочила прямо на Иви. Иви крепче сжала свечку и отскочила в сторону. Дама – в рейтузах, гетрах и стеганой кожаной куртке – вытаращила глаза, словно только что проснулась.

– Что это было? – пробормотала она и нахмурилась, покосившись в сторону, и тут же приосанилась, глядя на себя в зеркало.

Иви замерла. Свечка работает, она стала невидимкой! Однако теперь появилась новая проблема. Раз ее никто не видит, то, стоит сделать неверный шаг, и ее тут же обнаружат.

Иви решила держаться подальше от толпы и двигаться вдоль стен, рядом с грудами багажа. Через несколько минут она увидела детей, окруживших мужчину, который сидел на перевернутом чемодане. У него были длинные темные волосы, крупный нос и кустистые брови, которые то поднимались, то опускались, сопровождая его рассказ.

– И вот, в глухую ночь пришла Гильдия Падших! – Он понизил голос до зловещего шепота. – Шестеро в черных плащах жаждали крови.

Дети с открытыми от ужаса ртами смотрели куда-то вниз. Иви подошла поближе, чтобы узнать, что же их так заинтересовало.

Мужчина вытянул одну руку вперед и в такт словам шевелил костлявыми пальцами.

– Им не нужна была кровь взрослых, – продолжал он, – ведь она слишком горькая!

К кончикам его пальцев были привязаны обрывки белой бечевки – такой обычно перевязывают свертки. Иви присмотрелась: бечевка была необычной: «шестеро в черных плащах» восстали прямо из пыли! Казалось, куклы действительно сделаны из мусора, сухих листьев и крошечных камешков. Она удивленно смотрела, а куклы прыгали и качались, повинуясь движениям бечевки, хотя и не были к ней привязаны, как марионетки.

– Они жаждали иной крови, – продолжал кукольник, – сладкой крови невинных младенцев! Только она могла утолить их жажду.

Голос у него был глухой и зловещий.

– А знаете, как они ловят маленьких детей? – Он дернул пальцами, и куклы в плащах качнулись к детям, вытянув руки, словно зомби.

– Поздно ночью, когда родители спят и видят сны, они поют заунывные погребальные песни. И дети встают с кроваток и выходят на улицу… – Он растопырил пальцы, кивая своим жутким куклам. – Поэтому Гильдия Падших назвала себя так же, как называется заупокойная служба: «Панихида».

Дети завизжали от ужаса и бросились врассыпную. Кукольник ухмыльнулся, снял с пальцев бечевку, и куклы тут же рассыпались, будто их и не было вовсе.

Иви передернула плечами и быстро пошла дальше. Поначалу она решила, что кукольник рассказывал детям какую-то страшную сказку, а теперь ее не оставляло чувство, что все не так просто. Она пошарила в кармане, ища необычную монетку. Она вспомнила, что на ободке монеты было написано это слово – «Панихида».

Иви всмотрелась в толпу. Как ни была она напугана, она понимала: сейчас нужно сосредоточиться на том, что сказал ей Вэлиан. Глядя на причудливые наряды местной публики, Иви подумала: а что, если пристроиться к кому-нибудь и тайком пройти в Большие ворота?

Надо лишь отыскать подходящего спутника. Одни шагали слишком быстро, другие еле тащились, третьи то и дело тормозили у прилавков, чтобы поглазеть на товар. Наконец Иви остановила свой выбор на высоком мужчине в лиловом тюрбане. На плече он нес большую коробку с футбольными мячами – отличное прикрытие!

Пока Иви шла рядом с ним к воротам, она насчитала полдюжины стражников. Она заглядывала им в лица, но ни офицера Смоукхарта, ни того усача, что схватил Себа, среди них не было.

У ворот толпа разделялась на два потока. Мужчина остановился и принялся шарить в карманах. Наконец он извлек на свет пару желтых резиновых садовых перчаток. Иви тоже остановилась передохнуть и, оглядевшись, заметила, что все торговцы натягивают перчатки: кто толстые вязаные, кто кожаные краги.

– Попрошу всех встать в очередь! – раздавался голос стражника. – Соблюдайте порядок.

Иви вспомнила, что сказал торговец свечками: в Лундиноре нужно непременно быть в перчатках.

Спасибо свечке-невидимке! – подумала Иви и осторожно прошла между двумя хвостами очереди вперед, чтобы посмотреть, чего же все ждут.

Обе очереди заканчивались у столов, на которых стояли серебряные, отполированные до блеска колокола. Каждый охраняли два стражника. Иви никогда раньше не видела такие большие колокола и так близко. Должно быть, их звон слышен на всю округу. На внешней стороне каждого колокола был оттиснут символ в виде отпечатка пальца.

Прежде чем миновать Большие ворота, каждый торговец подходил к столам, и стражники о чем-то с ними разговаривали, но о чем именно, Иви не слышала. Было слишком шумно, чтобы расслышать хоть слово, но она догадалась.

Стражники что-то проверяют.

Пожалуй, придется потрудиться, чтобы проскочить за кем-нибудь «хвостиком»…

Она вернулась к торговцу в тюрбане. Ее терзали дурные предчувствия, поэтому, когда подошла их очередь, Иви постаралась не дышать.

– Перчатки, сэр? – спросил стражник. Мужчина кивнул и протянул руку к серебряному колоколу. У Иви душа ушла в пятки.

Но колокол не зазвонил.

Он заговорил.

– Тадеуш Кандински, – произнес он высоким мелодичным голосом. – Специалист по спортивным товарам. Первоначальная негоциация – Хельсиор, Норвегия.

Иви беззвучно ахнула. Ее трясло от страха, но она старалась держаться.

Стражник кивнул.

– Очень хорошо, сэр. Проходите. Добро пожаловать! – Он поклонился и протянул Тадеушу Кандински потрепанную брошюру с чайным пятном на обложке. – Это может вам пригодиться. Иви прочитала заглавие: «ЛУНДИНОР. Справочник Фэрроу для путешественника и торговца».

Тадеуш Кандински сунул справочник в задний карман – как раз с той стороны, где семенила Иви, – и прошел через ворота.

Следуя за ним, Иви даже не успела обрадоваться. Прямо за воротами открывался вход в другой тоннель, ведущий неизвестно куда. Тадеуш Кандински влился в общий поток, и Иви старалась держаться рядом. Она поднялась на цыпочки, чтобы разглядеть, что там впереди, но видела только головы. Однако она заметила одну любопытную вещь. На стенах тоннеля были высечены слова:

Правила, законы и распоряжения

– Любая торговля до того, как поднята перчатка на Рождество, или после того, как сгорит Оулд Мег в Двенадцатую ночь, строго воспрещается. В случае выявления незаконных торговых сделок будет проведено расследование. Штраф – пятьдесят монет.

– Необычные граждане не имеют права занимать торговое место, жилище, магазин или киоск другого торговца без его письменного согласия, заверенного квартирмейстером. Штраф – тридцать монет.

Иви быстро прочитала правила, и ей стало не по себе. Через несколько минут она будет в Лундиноре, в самом сердце этого удивительного Подземелья. Она старалась угадать – может, там такие же киоски, как на рынке Портобелло-Маркет, или магазинчики, как в Ковент-Гарден?

Только это ведь обычные рынки, – думала она. А ей нужно постараться и представить что-то необычное.

Иви покосилась на справочник, торчавший из кармана Тадеуша Кандински, и ей пришло в голову, что он может помочь ей найти дорогу к отделению подземной стражи. Иви мысленно принесла извинения господину Кандински, протянула руку и осторожно вытащила книжечку у него из кармана. К счастью, господин Кандински ничего не заметил.

Сунув справочник себе в карман, Иви шмыгнула в сторону и, слившись с толпой, вскоре оказалась на широкой каменной террасе, выходившей на Лундинор.

Окинув взглядом открывшийся перед ней вид, Иви упала духом.

Оказывается, Лундинор – это не просто рыночная площадь.

Это целый город.

Насколько хватало глаз, простиралось море высоких крыш, шпилей, башенок и дымовых труб, из которых валил пар, поднимался дым, а то и вырывались снопы искр. Пещера была такой огромной, что стен Иви не видела. Она подкралась к краю террасы и увидела внизу паутину булыжных мостовых и тенистых переулков, повсюду мелькали люди, сверкали огни…

Этого не может быть.

Так не бывает. Выходит, под Лондоном находится целый город?! Иви вспомнила слова Вэлиана о том, что необычные охраняют свои секреты, но это было уже слишком. Интересно, сколько необычных предметов они использовали, чтобы их город не обнаружили?

Тем временем необычные, окружавшие Иви, начали спускаться в пещеру. Те, кто привез товар на тележках и тачках, разгружали его на необычные коврики, чтобы спустить вниз, остальные шли по широким лестницам, высеченным в стене. Иви огляделась в поисках нового прикрытия и выбрала двух крепких торговцев в килтах и судейских париках: они тащили вниз по лестнице старинные напольные часы. Иви подкралась к ним и осторожно пристроилась рядом. Спустившись в пещеру, она забилась в тихий уголок за лестницей, чтобы собраться с мыслями.

Ну вот, я в Лундиноре. Что же дальше?..

Иви принялась обдумывать план дальнейших действий, но, но заслышав негромкий треск, опустила глаза.

Нет, только не это!

Дымок свечки-невидимки таял на глазах, и пламя снова разгоралось. Каким-то непостижимым образом черный воск исчез. Иви потрясла свечку и дунула на пламя, пытаясь его потушить.

Тщетно.

Иви перевела взгляд с горящей белым пламенем свечи на Лундинор.

И похолодела от ужаса.

Теперь ее все видят.

Глава 10

Иви понимала: действовать надо быстро. Она стащила пальтишко и дрожащими руками, путаясь в рукавах, вывернула его наизнанку. В объявлениях о розыске сказано, что на ней синее пальто: может, красная подкладка поможет остаться незамеченной? Она засунула в бабушкину сумку то, что осталось от свечки-невидимки, натянула штанины джинсов поверх желтых резиновых сапожек и опустила капюшон пониже, чтобы спрятать волосы. Сунув кожаную куртку Вэлиана под мышку, она отправилась дальше.

Она направилась к ближайшим зданиям, низеньким, покосившимся, со старинными деревянными балками и покатыми заснеженными крышами – ну прямо как на викторианской рождественской открытке. Необычное освещение превращало улицу в декорации к фильму. Она огляделась. Похоже, никто не обращает на нее внимания. Во всяком случае, пока…

Иви вытащила из кармана справочник, открыла наугад и прочитала: «Ронид нюлот эму клю».

Иви нахмурилась. Что за ерунда?.. Она пролистала книжку от начала до конца. На каждой странице был текст, но только понять его не было никакой возможности. Абракадабра, да и только. Только название на обложке было на английском. Иви понурила голову, сунула книжку в карман и вздохнула. Если она хочет разыскать Себа, придется придумать другой способ ориентироваться в Лундиноре.

Иви окинула глазами рыночную площадь. К ней спускалась только одна улица – широкая, вымощенная булыжником, с чугунными фонарями по обе стороны. Иви осторожно подошла к ближайшему фонарю, украшенному венком с ягодами; на уровне глаз на крючке висел колокол размером с кулак. Убедившись, что на нее никто не смотрит, Иви протянула руку и дотронулась до него. По пальцам побежало приятное тепло.

Необычный. И что же дальше?

В отличие от колоколов у Больших ворот, на этом вместо отпечатков пальцев был изображен компас.

А что, если…

Иви взялась за короткую веревку, свисавшую с его языка, и тихонько потянула. Раздался мелодичный голос:

– Вы находитесь в Лундиноре, на Перчатке, – сообщил он и тут же умолк.

Иви подумала и снова позвонила.

– Перчатка, Лундинор, – повторил колокол.

– Это все, что ты можешь сказать? – шепнула Иви, надеясь, что ее никто не слышит.

Колокол не ответил. Иви ждала. Колокол многозначительно кашлянул.

– Я говорю, только когда в меня звонят, – тихо и немного раздраженно ответил колокол.

Иви шепотом извинилась и снова потянула за веревку.

– Скажите, пожалуйста, где отделение подземной стражи?

– Отделение подземной стражи? – эхом отозвался колокол. – Ближайшее отделение подземной стражи – на другом краю пещеры, в конце Раннер-стрит. Это на север, в часе ходьбы отсюда.

Целый час пешком?.. Сердце Иви упало. Запомнив адрес, она зашагала по булыжной мостовой. Казалось, улица уходит за горизонт. По обеим сторонам теснились дома из серого камня, а на тротуарах пестрели яркие киоски. Торговцы верхом на метлах, коврах и половиках летали над крышами, а мостовая гудела и дрожала от звука шагов. Шум стоял такой, что Себ со своими ударными инструментами мог бы позавидовать.

Иви глубоко вздохнула. Воздух был напоен такими умопомрачительными ароматами, что просто слюнки текли: жареные каштаны, свежий горячий хлеб и печеные яблоки с корицей…

Веди себя естественно, – велела себе Иви. – И не привлекай внимания. Но ей с трудом удавалось скрывать свое изумление. Казалось, она очутилась на страницах старинной книги, только… только ее окружали необычные предметы.

Вокруг сновали торговцы. Некоторые нараспев расхваливали свой товар, стараясь привлечь покупателей.

– Кожгалантерея на все случаи жизни! Ремни для подъемов! Лучшие во всем Лундиноре!

– Распродажа дорожных сумок, дамских и мужских: цена снижена!

Над головой со скрипом покачивались вывески:

Ковры-самолеты, Ал-дин & Кº

Необычные украшения старого мистера Танненбаума

Рой Дж. Бив: художественные изделия

Светильники лимонного света «Лаймлайт»

Она остановилась у какой-то лавочки и заглянула в открытое окно. Тут же перед ее глазами появилась широкая лента, которая, танцуя в воздухе, складывалась в слова:

Добро пожаловать в Магазин перчаток Гила!

Владелец: Гилберт Грандиозный – лучший перчаточник всех времен.

За лентой была видна круглая комната, заставленная стеклянными витринами с выдвижными ящиками. Под каждым стеклом, на каждой полке красовались перчатки всех возможных цветов и оттенков: замшевые, кружевные, на пуговках, кожаные, шелковые, резиновые…

Полдюжины парящих под потолком молочников освещали комнату нежным неярким светом. Каждый раз, встречаясь в воздухе, они раскланивались друг с дружкой, и из их носиков выливался жидкий газ, мерцающий словно звездная пыль.

Посреди комнаты стоял мужчина с глазами, похожими на бусины, и огромными белыми усищами, закрученными чуть ли не до кончиков ушей. На нем был фартук, весь в масляных пятнах. К фартуку был приколот бейдж: «Гилберт, единственный и неповторимый!» Его окружала ватага ребятишек, все они были без перчаток.

– А теперь, внимание! – Гилберт расправил плечи. – Кто из вас знает, зачем нужны необычные перчатки?

Полный мальчик в шлеме римского легионера поднял руку:

– Мама говорит, они как кредитная карта, потому что помнят все сделки.

Гилберт улыбнулся.

– Замечательный пример, Луис. Необычные перчатки запоминают все торговые операции своего владельца. Вот почему необычные граждане в конце каждой сделки обмениваются рукопожатием! А что еще умеют необычные перчатки?

Девочка с лиловым бантом подняла руку.

– Самая главная их задача – постоянно сообщать подземной страже, где ты находишься. Поэтому в Лундиноре носить их нужно все время, даже если не хочется.

– Правильно, – подтвердил Гилберт. – С той самой минуты, как ты принимаешь перчатку, подземная стража знает, где ты находишься, и следит за тобой. Именно так они ловят преступников. Необычные перчатки нужны много для чего, не только для торговли. Перчатки – это ключи ко всему Лундинору!

– А что значит принять перчатку? – спросил мальчик в шлеме.

Маленькая девочка в бледно-розовой балетной пачке указала пальчиком на пару длинных шелковых перчаток и спросила:

– Мне можно принять вот эти?

Гилберт поднял вверх указательный палец.

– Принять перчатку – это значит гораздо больше, чем просто взять ее в руки! Вы не должны быть моложе десяти лет, и, главное, за вас должен поручиться один из четырех великих квартирмейстеров Лундинора! Принимая перчатку, вы берете на себя ответственность и даете клятву следовать правилам БНТ.

Он вытянул руки в яблочно-зеленых замшевых перчатках.

– Когда вы впервые надеваете необычные перчатки, между вами и перчатками устанавливается нерасторжимая связь. Вы носите эту пару всю жизнь. Они сопровождают вас в каждой сделке и, – он понизил голос, – знают, честная это сделка или нет.

Гилберт указал куда-то на стену.

Иви проследила за ним и рядом с ящиком со старыми боксерскими перчатками увидела плакат в рамке:

ПОМНИТЕ!

Если вы нарушите законы БНТ и совершите незаконную сделку, необычные перчатки оставят на вас несмываемое пятно.

А ниже была фотография желтых обезображенных рук с воспаленной кожей, покрытой струпьями.

– Человек в сером… – прошептала Иви, и тут же прикрыла рот ладонью. Неужели она сказала это вслух?! Утром в больнице она уже видела такие руки. Но с тех пор, казалось, прошла целая вечность…

Иви отшатнулась от витрины и поспешила дальше. Теперь в голове у нее стало проясняться. Человек в сером – необычный и весьма подозрительный тип. Видимо, в больнице он рыскал не просто так. Возможно, он, как и подозревала Иви, искал бабушку Сильвию. А значит… бабушке грозит опасность!

Сжав кулаки, Иви ускорила шаг, пробираясь между торговцами. Когда она спасет Себа, нужно будет как можно скорее вернуться в больницу. Сердце у нее тревожно стучало, и она молила об одном – лишь бы никто не понял, что она «грязнушка», и не помешал добраться до отделения подземной стражи.

На перекрестке толпа снова стала плотнее. Иви пыталась протиснуться вперед, но торговцы стояли плечом к плечу, и она оказалась зажатой между деревянной телегой, доверху заваленной старыми стульями, и палаткой под желтым тентом. Впереди раздавались крики. Толпа замерла на месте.

Иви посмотрела на соседний магазинчик. Хозяина в лавке не было, но Иви увидела, что там торгуют монетами. Сотни монет – сверкающих медных, тусклых серебряных, шестигранных, круглых – каждая в отдельном пластиковом пакетике – висели на металлических крючках. На монетах были изображены исторические личности, но Иви никого не узнавала. Она кое-как просунула руку в карман вывернутого наизнанку пальто и нащупала серебряную монетку. Пальцам стало щекотно.

– Девочка, тебя что-то заинтересовало? – Из палатки выглянула голова с копной рыжих кудрей. – Может, вот этот двухпенсовик? – Торговка сняла с крюка один пакетик и вытащила из него медяк. – На нем можно выгравировать изображение близкого человека. – Она несколько раз подбросила монетку. Каждый раз на лицевой стороне появлялся другой портрет: – Видишь, здесь помещается до восьми портретов. Гораздо как удобнее, чем обычная фотография в рамочке.

Иви удивленно моргнула. Восемь портретов?..

Но тут толпа снова пришла в движение. Иви застенчиво покачала головой и тихонько пошла вперед. Она вертела в кармане серебряную монетку и думала.

Монета-фоторамка?.. Значит, на ней могут храниться чьи-то фотографии. Утром Иви не заметила, были на монетке лица или нет, ее внимание сразу привлекли надписи… Ей даже в голову не пришло, что рисунок может меняться, стоит лишь перевернуть монетку. Надо бы взглянуть еще раз.

Вдруг Иви с удивлением увидела закрытый магазин – в витринах темно, тяжелая стеклянная дверь плотно закрыта. Странно… Ведь все другие магазины и лавки работают. Иви поднялась по трем черным ступеням к входной двери, оглянулась, убедилась, что на нее никто не смотрит, и достала монетку.

На лицевой стороне был изображен некто в капюшоне и маске с бивнями. Скорее всего, это был мужчина: подбородок у него был квадратным и массивным. Иви несколько раз подбросила монетку, но в тени навеса не смогла разглядеть другие лица. Она чуть отступила, чтобы на монетку падал свет.

Внезапно она потеряла равновесие, оступилась и толкнула дверь головой. Та заскрипела и открылась. Иви, запутавшись в выпавшей из-под мышки куртке Вэлиана, неловко перевалилась через порог прямо в магазинчик. Монетка выпала у нее из руки и, позвякивая, покатилась по полу.

Глава 11

Иви поморщилась от боли и поднялась на ноги. Она не успела придержать дверь и испуганно зажмурилась, когда та с грохотом захлопнулась. Потом стало тихо, и через несколько секунд Иви открыла глаза.

В магазине было пусто. Точнее, безлюдно. Маленькое помещение было плотно заставлено и завешено бесконечными рядами колоколов. Каких тут только не было: блестящие бронзовые, деревянные в форме желудя, каменные с какими-то странными надписями… Иви никогда еще не видела такой потрясающей коллекции всевозможных колоколов и колокольчиков.

Она поискала монетку взглядом. В глубине комнаты возвышался прилавок, а за ним виднелась еще одна дверь. Иви заметила, как на полу что-то поблескивает. Вот она! Может, ей удастся потихоньку нырнуть под прилавок, подобрать монетку и уйти не замеченной?

Иви на цыпочках пробиралась вперед, дивясь разнообразию коллекции. Рядом с каждым колоколом стояла деревянная табличка. Тут были маленькие серебряные бубенцы и здоровенные медные рынды, крошечные колокольчики с собачьих ошейников и музыкальные инструменты. Новые и очень старые. На одной табличке Иви прочла: «Пожарный колокол, 1901 г.» На других были менее понятные подписи: «Колокол-доброжелатель, 1642 г.» и «Колокол правды, 405 г. до Р.Х.»

Когда Иви проходила мимо, колокольчики покачивались на крючках и перешептывались:

– Кто это?

– Почему она так странно одета?

Иви подняла глаза на связку золотых колокольчиков, и они вздрогнули. На табличке было написано: «Поющие колокольчики».

– Чего изволите? – спросили они хором.

Иви смущенно пожала плечами и прошмыгнула дальше. Наконец она добралась до прилавка. На нем тоже стоял колокол – больше всех остальных, он был начищен до блеска, и Иви увидела в нем свое отражение. Выглядела она ужасно: волосы всклокочены, лицо в грязи, на щеке царапины. Иви остановилась и прочитала написанную от руки табличку.

Дом колоколов Этель Дред

Звоните только по делу, или уходите.

Иви удивилась: похоже, хозяйка не слишком любезна. Может, поэтому в магазине нет покупателей? Она потихоньку нырнула под прилавок и потянулась за монеткой.

Колокол у нее над головой дрогнул и громко загудел:

– Этель! Этель, выходи!

И прежде чем Иви успела кинуться к выходу, дверь за прилавком распахнулась, раздался скрип стула, а потом ворчанье и чьи-то шаги.

– Уже иду! Иду! Вломились посреди обеда… Надеюсь, вы беспокоите меня по серьезном делу… – На пороге показалась женщина. Глаза у нее были темные, нос крючком, вьющиеся черные волосы выбивались из-под яркого платка. Руки в кожаных байкерских перчатках, на ногах – пыльные армейские ботинки, на плечах – просторная моряцкая роба. На лице – крайняя степень недовольства.

Иви сразу ее узнала.

Нет, этого не может быть…

Она медленно поднялась с пола. Этель подошла поближе.

– Ну, и кто это к нам пожаловал?

Иви не верила своим глазам: это была женщина с фотографии из бабушкиной сумочки. Правда, теперь она выглядела намного старше, но это точно была она – тот же подбородок, те же острые скулы и пронзительный взгляд. Иви видела ее сотни раз.

Иви промолчала, и Этель прищурилась.

– Что ты тут делаешь? – Она протянула руку и сдернула капюшон с головы Иви. Непослушные кудряшки рассыпались по плечам.

Иви метнула взгляд на лежащую на полу монетку. Она так и не успела ее подобрать.

– Я… мне…

– Ты там что-то забыла, да? – с расстановкой спросила Этель. – Может, тебе помочь?

Наклонившись, Этель схватила монетку тонкими пальцами. Она выпрямилась и раскрыла ладонь, чтобы ее рассмотреть… И вдруг прижала руку к груди и отшатнулась от Иви, а колокола встревоженно зашептались.

– Где ты это взяла? – прошипела женщина. – Да ты хоть знаешь, что это такое? Понимаешь, что со мной будет, если ее вдруг увидят у меня в магазине?

Иви хотела ответить, но не могла произнести ни звука. Она чувствовала, как что-то холодное и колючее стиснуло ей горло.

– Я не знаю, – наконец пискнула она. – Извините, пожалуйста. Я не хотела доставить вам неприятности… Но теперь просто не могу уйти! Дело в том, что я видела вас раньше, с моей бабушкой. – Иви порылась в бабушкиной сумке и достала фотографию из кармашка.

– Вот… – И она дрожащей рукой протянула снимок Этель.

Щеки Этель вспыхнули. Иви вспомнила, как она разглядывала фотографию утром: молодая бабушка Сильвия стоит, обхватив рукой подругу, обе они в маскарадных костюмах…

Иви моргнула, поднесла снимок к глазам и пристально посмотрела на изображение.

– Постойте… А почему это бабушка Сильвия тоже одета как необычная?

Этель посмотрела на Иви и нахмурилась. Подумав, она решительно махнула рукой в сторону окон и распорядилась:

– Опустить жалюзи! Закрываемся! – Колокольчики над окном качнулись, и венецианские жалюзи, подняв облачко пыли, упали вниз. Этель ткнула пальцем в большой серебряный колокол на прилавке.

– А ты изволь мне сообщить, – рявкнула она, – если кому-нибудь взбредет в голову сюда вломиться!

Глядя с тревогой на Иви, она протянула ей монетку.

– Забери-ка ты ее себе, – сказала она. – И пойдем поговорим.

Дверь в задней стене вела в темное складское помещение. Этель зажгла свет, и Иви увидела по одну сторону стеллажи, уставленные колоколами, завернутыми в поролон или вату, по другую – полки, забитые всяким хламом. Здесь были тромбон, старая скакалка, кегли, побитый молью плюшевый мишка… Иви показалось, что тут пахнет как в крольчатнике, под ногами шуршало, и, опустив глаза, она поняла, в чем дело: пол был устлан слоем золотистой соломы.

Этель прикрыла за собой дверь.

– Садись, – сказала она и придвинула к Иви вращающийся рояльный табурет с сиденьем, обитым бархатом.

Иви с радостью села: ноги гудели от усталости. Этель взяла деревянный стул и уселась рядом.

– Дай-ка мне еще взглянуть, – сказала она, кивая на фотографию.

Иви протянула ей снимок. Она сама внимательно разглядывала Этель: морщинок вокруг глаз у нее было, пожалуй, больше, чем у бабушки Сильвии, но, видимо, они с бабушкой были одного возраста. Теперь Этель слегка сутулилась, на губах застыла жесткая усмешка, на пальцах появились мозоли, но глаза были те же, что и на фотографии.

– Откуда вы знаете мою бабушку? – решилась спросить Иви. Она просто не могла поверить, что перед ней загадочное прошлое бабушки Сильвии. Эта женщина знала бабушку в молодости! Интересно, что бы на это сказали мама и папа?

– Она жива?

Вопрос прозвучал как удар под дых. Иви молча кивнула.

Глаза Этель засияли. Она вздохнула и улыбнулась.

– Рада слышать. Раньше мы с ней дружили. – Она протянула руку и взяла с полки чашку с каким-то напитком. Над чашкой клубился пар. – Можно сказать, были не разлей вода.

Она шумно отхлебнула из чашки. Иви оглянулась, разглядывая странные предметы в пыльном полумраке.

– Скажите… А она знала про Лундинор?

– Ну и вопрос! Сильвия, как и я, выросла в Лундиноре. Ее фамилия Ренч! Она происходит из старинной семьи необычных.

Иви возразила:

– Но у бабушки Сильвии нет никакой семьи, кроме нас! Она никогда не говорила ни про каких Ренчей… Она даже не знает, кто это такие – необычные.

Этель поставила чашку.

– Послушай, твоя бабушка – необычная, да и ты тоже. Она что, ничего не рассказывала?

Иви замерла.

– Я… – Она не смогла договорить. Необычная? Значит, Вэлиан говорил правду? Тогда все встает на свои места. Право быть необычным передается по наследству… Но она же не… Не может быть!..

Иви пыталась переварить новую информацию, но слишком уж много всего на нее сегодня свалилось. Она снова посмотрела на фото. Этель сказала, что они с бабушкой дружили, только это было давно.

– А что случилось потом? – спросила она.

Этель помешала что-то в своей чашке, но, кажется, пить ей расхотелось.

– Никто не знает. – Голос Этель зазвучал ровно. – В Двенадцатую ночь 1969 года она исчезла вместе с остальными Ренчами. Исчезла вся семья – Сильвия, три ее брата и мать. Подземная стража много лет искала их, но не нашла ни следа. Это стало одной из величайших тайн в истории необычного человечества.

– В Двенадцатую ночь 1969 года? – повторила Иви. Она помнила эту дату – …ночь, когда бабушка попала в аварию.

– В ту ночь была снежная буря, – медленно сказала она. – Бабушка попала в автокатастрофу и потеряла память. Она ничего не помнит о своей жизни до аварии.

Иви обвела рукой кладовую.

– И обо всем этом ничего не знает.

Этель округлила глаза, ложка у нее в руке задрожала.

– Как это, не знает?! – прошептала она. – Но…

Она посмотрела на руку Иви, сжимающую монетку.

– Но что ты тогда делаешь здесь с этой штукой?

Иви убрала фотографию в сумочку и посмотрела на монетку. Та ровно лежала в ее ладони, распространяя тепло до самых кончиков пальцев. Иви вдруг подумала: может быть она чувствует это, потому что она необычная? Может быть, все они испытывают то же самое?

В полутемной комнате она с трудом различала лицо в маске, изображенное на монетке.

– Мы нашли ее, – объяснила она. – Мы с братом. Утром мы были в бабушкином доме и увидели, как черное перо пишет на стене.

При воспоминании об этом ее горло сжалось.

– Оно написало «Теперь мы вас видим».

Глаза Этель блеснули.

– Что это значит? – спросила Иви.

Этель вздохнула.

– Только одна организация использует черные перья… «Панихида».

– «Панихида»? – У Иви мурашки побежали по коже, когда она вспомнила жуткое кукольное представление. А изображение на монете внезапно изменилось: теперь на ней снова был изображен кто-то в капюшоне и маске, только на этот раз с клыками. – Я прочла это слово на монете. Что оно значит?

Этель отвернулась и молча смотрела в сторону.

– Это долгая история, теперь уже почти забытая. – Она поставила чашку на полку и вздохнула. – Видишь ли, необычные состоят в разных гильдиях. У каждой из них свои обязанности и герб. Вот я, к примеру, член Почетной гильдии торговцев колоколами. Поначалу «Панихида», одна из самых древних лундинорских гильдий, объединяла ученых, изучавших свойства необычных предметы. У них на гербе монета, гнутый старинный шестипенсовик.

Иви посмотрела на монетку у себя на ладони. Еще когда она нашла ее на кухне у бабушки, то сразу заметила, что та согнута посередине.

– Поначалу исследования «Панихиды» помогали строить Лундинор и другие подземные города во всем мире, – продолжала Этель. – Ученые узнали, как использовать необычные дуршлаги для очистки воздуха, как переносить тяжелые грузы на необычных ковриках, и многое другое. Но потом они слишком увлеклись изучением темных сторон и подчинением себе самой сути необычных предметов. Иными словами, им захотелось власти над человеческими душами.

Иви стало не по себе.

– Когда стало ясно, чем занимается «Панихида», приняли новый закон, который запрещал вторгаться в необычную суть предмета. «Панихиду» было решено распустить, и со временем эта гильдия стала еще одной страницей в истории необычного человечества. Но шестьдесят лет назад, когда мы с твоей бабушкой были еще детьми, «Панихида» вновь заявила о себе.

Иви ахнула.

– Что произошло?

– Началось все с того, – рассказывала Этель, – что однажды ночью, прямо из детской над одной из лавок в районе Перчатки был похищен мальчик – не старше, чем ты сейчас. Родители нашли на его подушке гнутый шестипенсовик. А черное перо, парившее над его кроватью, сообщило, что мальчика забрали для… каких-то исследований. Монету изучили со всех сторон, и она показала шесть отвратительных лиц – это были новые члены Гильдии.

Этель сделала паузу. Иви заметила, что морщинки вокруг глаз у нее стали еще глубже.

– С тех пор в Лундиноре стали пропадать дети. Подземная стража не могла найти связи между похищенными и не знала, где и когда «Панихида» нанесет следующий удар. А потом по Лундинору прокатилась волна насилия – поджоги, кражи, разбой и, наконец, убийства. На месте каждого преступления находили гнутую монетку. Она стала визитной карточкой «Панихиды».

Иви вспомнила черное перо в доме бабушки Сильвии, и руки у нее задрожали. Внезапно ей стало страшно. Она разжала ладонь и безучастно смотрела, как монетка катится по полу.

– Никто не знал, кто такие эти шесть членов Гильдии. Чтобы их не вычислили, они взяли себе вымышленные имена: Живокость, Крестовник, Волкобой, Вороний глаз, Песий-грозд и Болиголов – по названиям ядовитых растений.

Иви невольно вздрогнула: некоторые из этих слов она прочла на гнутой монетке.

– Подземной страже никак не удавалось их поймать: говорили, что они собираются в тайной Шестиугольной комнате, куда можно попасть только необычным способом. Страх распространялся по городу как чума. Дошло до того, что люди боялись даже произнести само слово «Панихида», и стали называть ее «Гильдией Падших».

– Как же удалось их остановить? – спросила Иви. Ведь что-то должно было положить конец этому ужасу.

Этель опустила глаза.

– Все закончилось Великой битвой в Двенадцатую ночь – в ту самую ночь, когда пропала Сильвия. «Панихида» собрала вокруг себя некоторых… людей. Своего рода армию. Они были близки к победе, но в последнюю минуту все изменилось. Пятерым из шести членов Гильдии удалось скрыться, но одного поймали и сорвали с него маску. Об остальных с тех пор ни слуху, ни духу.

Иви помолчала. Этель наклонилась, подняла с пола гнутую монетку и положила Иви на колени.

– Если Сильвии послали эту монету, этому есть лишь одно объяснение.

– Они вернулись, – со вздохом закончила за нее Иви. – Вы это собирались сказать, да?

Этель не успела ответить, как раздался истошный визг:

– Этель!

Иви вздрогнула.

– Этель! Тебя хочет видеть сержант подземной стражи! Этель? Ты меня слышишь?

Иви узнала голос: это вопил колокол на прилавке. Этель взвилась со стула, словно черт из табакерки.

– Убери ее, – шепнула она, кивнув на монетку. – И сама спрячься как следует.

Она положила руку на плечо Иви.

– Я сделаю все, чтобы тебе помочь. – Она повернулась в сторону магазинчика. – Да слышу я, будь ты неладен! – крикнула она. – И вся округа заодно!

Этель выключила свет, вышла в магазин и с грохотом захлопнула за собой дверь. А Иви второй раз за это утро осталась в кромешной темноте.

Глава 12

Иви легла на пол и осторожно поползла вперед. В голове у нее крутился рассказ Этель про «Панихиду», но она не забыла сделать то, что та велела.

Спрятаться!

Она проползла мимо ряда колоколов и направилась в дальний угол, шурша соломой и поднимая пыль. Пришлось зажать нос пальцами, чтобы не чихнуть.

Из-за двери доносились приглушенные голоса, Иви слышала отдельные слова и обрывки фраз.

– Миз Дред…

Шум и скрип стула.

– …нарушители. Необычные граждане… нарушают обряд принятия перчатки. Приказ задержать… Девочка и мальчик… Вот их приметы…

Послышалось недовольное ворчанье Этель, и снова голос незнакомца:

– Таков приказ! Мы должны осмотреть помещение. На всякий случай. Кто знает, вдруг у вас здесь кто-то прячется.

Иви вздрогнула. Осмотреть помещение? Но… но ведь ее тогда найдут. А тут так темно. Ну и где же ей спрятаться? И как потом отсюда выбираться?! Она поползла еще быстрее. Сердце тревожно билось в груди.

Казалось, что склад никогда не кончится. Наконец голоса за дверью смолкли. Иви подумала: а вдруг тут есть задняя дверь или люк в стене?

И тут она заметила впереди лучик света, пробивающийся из щели в полу, и кружащие в нем пылинки. Она тихонько подползла к нему, пошарила руками под соломой и вскоре нащупала доску, в которой было небольшое отверстие. Если там внизу светло, значит, там может быть выход. Иви потянула доску, та скрипела, но не поддавалась.

Иви принялась вслепую шарить на полках. Ей нужен был хоть какой-нибудь инструмент, чтобы поддеть доску. Она скользила пальцами по необычным предметам странной формы, чувствуя кожей их тепло. И наконец наткнулась на что-то прохладное. Что-то обычное.

Что-то длинное и тяжелое, завернутое в грубую ткань. Иви подтащила это поближе к свету, чтобы рассмотреть. Оказалось, что это кусок парусины, старый, весь в пятнах, перевязанный бечевкой, а внутри – маленькая малярная кисть и ржавый молоток. Иви ощупала находку: бечевка необычная, а кисть и молоток, кажется, самые заурядные.

Она принялась за работу: вставила заостренный конец молотка в щель и изо всех сил уперлась в него ногой, пытаясь расшатать половицу. Раздался громкий треск, и доска оказалась у нее в руках. Иви, не медля, принялась за соседнюю.

Расширив отверстие и спустив ноги вниз, Иви заглянула в полумрак.

Она не была уверена, что там будет безопаснее, но испытывать судьбу не хотелось. Иви бросила в дыру бабушкину сумку и куртку Вэлиана, а потом взяла парусину, бечевку, молоток и кисть.

Верну потом, – решила она и сбросила их вниз, чтобы не оставлять следов побега. А потом спрыгнула сама.

Она приземлилась на что-то твердое, подошвы резиновых сапог смягчили удар. Иви оказалась внутри фундамента Дома колоколов – в помещении Г-образной формы с бетонным полом и голыми кирпичными стенами. В углу виднелась приоткрытая дверца, в которую проникал уличный свет.

Вот он, путь к свободе! Иви старательно уложила на место выломанные доски. Под полом было тесновато, но ведь и сама Иви была небольшой. Закинув на плечо бабушкину сумочку, она завернула инструменты в парусину, потом в куртку Вэлиана и сунула сверток под мышку, встала на четвереньки и поползла к выходу. Не успела она добраться до цели, как услышала чей-то голосок:

– Пожалуйста, помогать! – жалобно шептал кто-то. – О бог! Помогать, пожалуйста!

Голос был высокий и приглушенный, а его обладателю явно не помешала бы встреча с логопедом. Похоже, какой-то малыш попал в беду.

Иви остановилась и огляделась.

– Помогать мне найти тебя! – взывал голос уже громче и еще жалобнее. – Грязь мешать! Мешать грязь!

Понять его было не так-то просто. Иви присмотрелась, пытаясь найти грязь, о которой идет речь, и заметила, что между цементным полом и кирпичной кладкой есть зазор в несколько дюймов. Она подползла к нему.

– Да, тут я! – заверещал голосок совсем громко.

Иви внимательно осмотрела полоску голой земли и ничего не увидела. И потом, она же понятия не имела, что ищет. Тогда она коснулась земли руками и ощутила тепло.

Что-то необычное? Наверное, его закопали, – решила Иви и наугад ткнула в землю пальцем.

– Хи-хи-хи! Щекотать мне! – раздался голосок.

Как только он заговорил, Иви ощутила, что земля слегка подрагивает под ладонью, и стала копать. Вскоре она осторожно извлекла из-под земли металлический предмет размером с пончик.

Иви смахнула с него грязь рукавом. Предмет состоял из двух половинок, посередине была щель, из которой торчал рычажок. Стоило нажать на него, как предмет завибрировал.

– Пока, привет! – сказал он.

Иви нахмурилась и снова надавила на рычажок. Раздалось хихиканье. Это что, тоже колокольчик? Иви еще разок его ощупала. Знакомая форма. На что же это похоже? Так ведь это…

– Ты велосипедный звонок! – догадалась она.

Тот рассмеялся.

– Да, да, найтись тебя! Тебя звать Скрип. А меня как звать?

Иви совсем запуталась.

– Вообще-то меня зовут Иви. Наверное, ты хочешь сказать, что тебя зовут Скрип, так?

– Я не сказать хотеть, что хотеть сказать, – радостно заверещал он. – Скрип иметь задне-передняя проблема. Иви, рад встретиться тебя.

Задне-передняя проблема? Иви нащупала вмятину на крышке звонка. Наверное, после какой-нибудь аварии бедняга не дружит с грамматикой.

Наверху раздался скрип: кто-то в магазине ходил прямо у нее над головой. Иви повернулась к дверце, ведущей на улицу.

– Мне пора, – сказала она Скрипу. – Извини.

– Жди идти! Пожалуйста, Иви взять Скрип! Мне тут не останусь.

– Тише!.. – Не хватало еще, чтобы их услышали! Она посмотрела на Скрипа: ладонь грело и щекотало сильнее, словно ей передавалось его отчаяние.

– Ну ладно, возьму тебя с собой, – решила она и сунула звонок в карман. – Только веди себя потише.

Глава 13

В узком переулке за Домом Колоколов пахло куриным супом и стиральным порошком. У задних дверей магазинчиков стояли мешки с мусором, а на бельевых веревках, растянутых поперек переулка, сушилась пестрая одежда.

Иви осторожно осмотрелась. Никого. Пока что она в безопасности.

Она постояла, решая, что теперь делать. Ее взволновали рассказы Этель – и про «Панихиду» и прошлую жизнь бабушки Сильвии, которая, оказывается, состояла в торговой гильдии. Иви не знала, радоваться или опасаться того, что она тоже необычная. Она чувствовала только усталость и мечтала об одном – чтобы родители оказались рядом.

Прогнав грустные мысли, она попыталась сосредоточиться. Где же теперь искать отделение подземной стражи? Может, Скрип в курсе?

– Скрип, поможешь мне? – шепнула она, вынимая звонок из кармана. – Ты не знаешь, где ближайшее отделение подземной стражи?

– Конечно, Иви спаситель помогать. – Скрип вздрогнул. – Для чего ты хотеть там?

Иви смотрела на него, кое-как разбирая его слова.

– Там мой брат, – объяснила она. – Я должна его вытащить.

– Ох! – Скрип помолчал, а потом снова вздрогнул. – Я знать там дорога, но тебе не знать войти и обратно.

– Ты знаешь, как туда добраться, но не знаешь, как туда войти и как оттуда выйти? – сразу догадалась она.

Скрип радостно звякнул.

Хорошо. Впервые за день Иви улыбнулась, радуясь, что научилась его понимать, и поправила на плече бабушкину сумку. Судя по тому, что сказал стражник в разговоре с Этель, на улицах полным-полно тех, кто ее ищет. По всему городу расклеены объявления, и ее могут узнать.

– Хотелось бы мне раздобыть еще одну свечку-невидимку, – прошептала она.

– Почему одну другую? – подал голос Скрип. – Обратно и свечка работать опять.

Иви опешила.

– Что?! – Она расстегнула молнию на бабушкиной сумке и принялась искать огарок. Оказалась, что свеча неведомым образом подросла. Во всяком случае, у Иви теперь была половинка свечки-невидимки. В душе, расцветая как дивный цветок, затеплилась надежда.

– В какой стороне отделение подземной стражи? – спросила она, задувая свечу.

– Кругом угла, – пискнул Скрип, – после криво правь.

Иви сразу догадалась: Свернуть за угол, потом направо. Она тихонько сжала его и сказала «спасибо».

Дальними закоулками они вышли на главную улицу там, где торговцы посудой демонстрировали достоинства своих ложек и вилок. Иви не стала смотреть, на что способен необычный серебряный половник, и, прижимая свечку-невидимку к груди, ловко выбралась из толпы зевак. Как только она ступила на булыжную мостовую, под ноги ей упала тень. Иви подняла глаза и увидела высокий белый обелиск, гордо возвышающийся посреди дороги. Привстав на цыпочки, Иви прочитала на медной табличке:

Мемориал Большой пещеры

Посвящается торговцам Перчатки, погибшим в Великой битве с Гильдией Падших в Двенадцатую ночь 1969 года

Иви пробежала глазами список погибших – не меньше тридцати человек. Она вздохнула. Нет, вряд ли то, что Великая битва состоялась в ту самую Двенадцатую ночь, когда пропала бабушка Сильвия, было просто совпадением.

Она продолжила свой путь, пытаясь придумать, как ей вызволить Себа, но мысли то и дело возвращались к «Панихиде». Они оставили бабушке Сильвии послание: «Мы видим вас теперь». А значит, все эти годы они ее искали.

В кармане шевельнулся Скрип.

– Иви чуть далеко туда, – шепнул он. – Закруглять угол.

Она повернула за угол и замерла. Улица выходила на большой двор, вымощенный черным мрамором и заставленный… Это что, могильные плиты?

Иви подошла поближе и прочитала на одном из памятников объявление:

У необычных игл есть глаза.

Подключайте кабельное ТВ и будьте в курсе последних событий!

На другом было написано:

Соблюдайте установленные часы торговли: от рассвета до полуночи.

Нарушители закона БНТ будут наказаны.

Иви передернула плечами. Стояла жутковатая тишина. Она оглядела гладкие гранитные стены и темные окна домов. Похоже, у архитектора была одна задача: чем темнее, тем лучше. Она заметила единственный вход – двойную чугунную дверь, над которой на крюке висела вывеска.

– Это здесь? – спросила Иви срывающимся голосом.

Скрип беззвучно дрожал в кармане. И Иви его не винила.

Она быстро пересекла двор, шлепая резиновыми сапожками по мраморному полу. Подойдя к дверям отделения, остановилась и прочитала вывеску:

Штаб Первой когорты подземной стражи

Начальник отделения: Леди Селена Граймз,

Квартирмейстер КМ

Иви покрепче сжала ремешок бабушкиной сумки, собираясь с духом. Ей казалось, она слышит, как мама и папа говорят ей: Давай, боец, ты справишься. Мы в тебя верим. И толкнула тяжелую дверь.

Войдя в отделение подземной стражи, Иви похолодела от ужаса. Кроме большого числа стражей, к чему она была готова, она увидела вазу в форме черепа (в ней стояли голые стебли без цветков) и несколько каменных урн с выбитой на них надписью: «Мир праху твоему». На окнах висели плотные черные шторы, а на стене – доска красного дерева с черно-белыми фотографиями скелетов и костей. Было накурено и пахло виски, мебельным воском и какими-то химикатами.

Иви с трепетом переступила порог. К счастью, все стражники были заняты, и никто не заметил, как входная дверь сама собой открылась и закрылась.

Стол администратора – из темного камня, монументальный и бесстрастный, как могила, – возвышался в глубине помещения. На нем стоял черный мраморный херувим с серебряным колокольчиком в руке. Стражники в длинных черных плащах сновали туда-сюда с перьями и туалетными ершиками.

Иви почувствовала, как в кармане мелко трясется Скрип. Она взглянула на дальнюю стену и насчитала три двери. На темном стекле одной из них была надпись: «Камеры».

Не спуская глаз со стражников, Иви шмыгнула туда. Ей с трудом верилось, что они не замечают ее присутствия.

– Я невидимка, – убеждала она себя. – Я невидимка.

Подойдя к двери, она еще раз оглянулась. Убедившись, что стражники заняты своими делами, она потянулась к ручке.

Ей повезло, что она вовремя услышала скрип и успела отскочить назад: дверь распахнулась. Иви прижалась к стене.

В комнату вошла стройная дама с покатыми плечами и длинной шеей. Ее темные волосы были аккуратно заплетены в косу, длинное серое шелковое платье украшала пурпурная лента, перекинутая через плечо.

– Наверное, это ошибка, – спокойно сказала дама. – Это не она.

– Уверяю вас, – возразил ей другой голос, – никакой ошибки нет.

Иви сразу же узнала этот голос и похолодела, увидев прямо перед собой офицера Смоукхарта. Он кивнул в сторону картины в раме, висевшей над каменным столом.

– Карта не ошибается.

Иви с любопытством стала рассматривать картину. Только… это была никакая не картина, а карта. Иви видела, как на ней появилось мерцающее изображение. Сначала показалась изрезанная береговая линия с белыми скалами, потом лоскутное одеяло полей и холмов и, наконец, перекрестки дорог и бетонные здания. Карта была живая.

Смоукхарт снова повернулся к высокой даме. Раскосые голубые глаза, черные ресницы и высокие скулы делали ее похожей на кинозвезду. На запястье у нее был тонкий кожаный поводок, а в подоле платья путалась маленькая рыжая собачка.

– Я проверил записи, – стоял на своем Смоукхарт. – Сильвия Ренч приняла перчатку, когда ей было одиннадцать лет. С тех пор она была видна на всех необычных картах до Двенадцатой ночи 1969 года, когда она исчезла с лица Земли. В течение сорока лет наша карта не могла ее найти, а теперь она ее видит. Она появилась сегодня утром.

Высокая дама опустила голову и задумалась.

– Если позволите, – продолжал Смоукхарт, – я продолжу расследование. Все знают, что случилось с Октавием, отцом Сильвии Ренч, однако перемещения остальных членов семьи остаются загадкой. Если удастся разобраться в том, что произошло той ночью, мы узнаем, где находятся ее мать и трое братьев, и предадим их суду. У нас впервые появилась возможность…

Высокая женщина подняла руку и прервала его.

– У нас впервые появилась возможность поворошить прошлое. В ту Двенадцатую ночь многие необычные потеряли друзей и близких в боях с Гильдией Падших. Вновь начав это дело, мы лишь растревожим старые раны. Это плохая идея.

– Послушайте, Селена, мы можем заставить историю…

– Офицер! – повысила голос женщина. – Мы коллеги, но я прошу не забываться: вы не смеете называть меня иначе, нежели Леди Граймз. Я – квартирмейстер!

Бледное лицо Смоукхарта вспыхнуло, его шея покрылась красными пятнышками. Иви вспомнила, что уже видела их, когда он гнался за ней по мокрому от дождя полю. Он склонил голову.

– Прошу прощения, Леди Граймз, но если бы вы могли…

Селена Граймз снова подняла руку.

– Вы сказали, миз Ренч находится в обычной больнице, так?

Смоукхарт заскрипел зубами.

– Да. Она появилась на карте, когда ее везли на скорой. Я узнал адрес, мы с констеблем обыскали ее дом, а потом отправились в больницу, чтобы допросить ее. К сожалению, она ничего не знает. Намеренно или случайно, но ей стерли память.

Ноздри Иви раздулись от негодования. Как же страшно, наверное, было бабушке Сильвии!

– В таком случае она вряд ли куда-то денется, – подытожила Селена Граймз. – Установите за ней круглосуточное наблюдение и через несколько дней снова допросите. Кто знает, может, память к ней вернется. Ни к чему будоражить Лундинор, пока у вас нет улик и достоверной информации.

Смоукхарт скривился.

– Эта женщина скрывалась годами! Разве этого мало, чтобы считать ее подозреваемой? Я уже задержал ее внука. Возможно, он обладает ценной информацией. Я планирую допросить его в самое ближайшее время.

У Иви сердце сжалось. Себ…

Губы Селены нервно дрогнули.

– Офицер, я безусловно ценю ваше рвение и жажду справедливости, однако закон не разрешает выдвигать обвинения без доказательств. Внук миз Ренч также является необычным гражданином, то есть одним из нас. Вы должны отпустить его и позволить беспрепятственно перемещаться по Лундинору.

Она повернулась, шлейф платья зашуршал.

– Это мое последнее слово. И вот еще что… Мне бы не хотелось, чтобы вмешалась пресса. Нам не нужна шумиха.

Она посмотрела на собачку и умильно улыбнулась.

– Идем, моя крошка!

Смоукхарт смотрел, как Селена Граймз величаво продвигается к выходу. Когда дверь за ней с грохотом закрылась, плечи у него напряглись.

Иви с облегчением вздохнула. Она еще не поняла, как относиться к тому, что услышала, но точно знала одно: Смоукхарт повернулся к ней спиной. Значит, есть шанс проникнуть к камерам, и она этим воспользуется!

За дверью начинался мрачный, выложенный плиткой коридор. По левую сторону тянулся ряд стеклянных дверей, на каждой – табличка со званием и фамилией. Похоже, у офицера Смоукхарта был самый большой кабинет, а дальше находился кабинет сержанта Крабшорта, сержанта Пайка и констебля Штормфранта. На противоположной стороне были двери с маленькими окошками наверху; перед каждой на уровне глаз парило коричневое перо.

Иви тихо подошла к первой двери.

– Теперь не быть неосторожной, – шепнул Скрип. Иви чувствовала, как он дрожит в кармане, и ласково сжала его в ладони, чтобы ободрить. Когда она подошла к первому перу, оно встрепенулось и начало писать:

Узник 4

Имя: Лил «Две монеты»

Преступление: мошенничество

Ожидает приговора

Иви заглянула в окошко и увидела ярко освещенную квадратную комнату. Женщина с нечесаными рыжими волосами в клетчатом берете и футбольной форме лежала на скамье и чистила ногти.

Следующие две камеры пустовали, а за ними была камера, залитая странным зеленым светом. У Иви тут же закружилась голова.

– «Дыра упыря», – громким шепотом объяснил Скрип. – Особая камера для «грязнушек». Внутри терять память, Лундинор после забыть.

Иви содрогнулась. Значит, если обычный человек посидит в такой камере, то потеряет память? Ничего себе! Необычные и в самом деле готовы на что угодно, лишь бы сохранить тайны Лундинора. Когда она приблизилась к следующей двери, перо написало:

Узник 2

Имя: Вэлиан Кай

Преступление: кража колокола у Этель Дред

Ожидает расследования

Иви ахнула. Вэлиан. А вот и он сам, сидит на краешке скамейки, потирает руки, словно хочет согреться. Рот упрямо сжат. Иви прикусила губу. Раз он здесь, значит, его схватили, и он не смог бежать. Интересно, он действительно украл колокол у Этель? Иви не могла сказать, как относится к тому, что его тут заперли. Может, он это и заслужил.

Иви покачала головой. Ей было некогда с этим разбираться. Она здесь, чтобы вызволить брата. Она подошла к следующей камере. Когда она увидела, кто в ней сидит, сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Себ.

Брат скорчился в углу, обхватив колени руками, на груди болтался провод от наушников. Серый капюшон был низко надвинут на глаза, но Иви видела его лицо: под глазами темные круги, на щеке алая ссадина.

Выглядит он ужасно. Она провела рукой по стеклу. Ей нужно попасть к нему.

Над головой у нее порхало перо.

Узник 3

Имя: неизвестно. Внук Сильвии Ренч

Преступление:

Ожидает допроса

Иви осмотрела дверь камеры. Ручки не было, но она заметила маленькое отверстие, похожее на замочную скважину. Держа в левой руке свечку-невидимку, Иви присела на колени, чтобы рассмотреть замок.

Должен быть способ его открыть.

Она быстро вспомнила, что у нее есть. В сумочке бабушки Сильвии – листки бумаги, упаковка носовых платочков, шелковый шарф и кошелек с мелочью. В карманах куртки Вэлиана пусто. Остается сверток парусины из Дома Колоколов.

А в нем маленькая кисть, молоток и кусок необычной бечевки, которым он перевязан. Она задумчиво перебирала инструменты, размышляя, можно ли их использовать. Она понятия не имела, как взломать замок. В кино для этой цели используют шпильку для волос.

Иви взяла в руки необычную бечевку, раздумывая, что с ней делать. От нее исходило особенно сильное тепло; казалось, что кожу колют горячие иголочки. Она повертела ее перед собой, но ничего не произошло. Что-то крутилось у нее в голове… Где-то она уже видела такую бечевку…

Ну конечно! – внезапно вспомнила она. – Кукольник.

Она привязала один конец к среднему пальцу, точно так, как делал он. И бечевка тут же задвигалась, извиваясь в воздухе. Иви направила ее к замку, и та скользнула внутрь. Иви чуть покрутила пальцем. Она чувствовала, как бечевка поворачивается в замке, словно она из стали.

Щелк!

Раздался протяжный скрип, дверь приоткрылась. Иви вытянула веревку из скважины и вскочила на ноги.

Получилось! Даже не верится. Она обернулась посмотреть, нет ли кого в коридоре, сунула веревку в парусиновый сверток и потянула на себя тяжелую дверь.

Когда она вошла, Себ уже стоял и вытаскивал наушники из ушей.

– Себ!

– Иви? Где ты? – Он сбросил капюшон, нахмурился и пристально смотрел перед собой. – Это что, фокус?

Иви сунула свечку-невидимку в бабушкину сумку и услышала, как снова затрещало, разгораясь, пламя. Воздух вокруг на миг задрожал, и Себ удивленно моргнул.

– Иви! – Он бросился к ней, схватил и прижал к себе. Его футболка пропахла потом. – Поверить не могу, ты… Как ты?..

Она освободилась из его объятий.

– Некогда объяснять. Нужно выбираться отсюда.

Себ помрачнел.

– Согласен. – Он выглянул в коридор. – Ты одна?

Иви поморщилась.

– Не совсем. – Она открыла дверь. – Пойдем, надо торопиться.

И тут она услышала шаги в коридоре.

– Постой, – шепнула она, заталкивая Себа назад в камеру. Закрывая дверь, она краем глаза заметила, как в коридоре мелькнул черный плащ. С замирающим сердцем она ждала, пока шаги затихнут.

Через минуту они вдвоем осторожно вышли из камеры. Иви проверила, нет ли поблизости дежурных стражников. Все тихо.

– Нужно идти другим путем, – сказала она. – Где-то должен быть пожарный выход. – Она метнулась по коридору, в противоположную от сторону от той двери, через которую вошла. На стене был указатель с надписью «Оружейная», а рядом картинка с туалетным ершиком. Иви свернула туда, Себ следом за ней.

Из кармана Иви доносилось сдавленное мычание.

– Иви… – шепнул Себ. – Ты знаешь, что у тебя в кармане что-то шевелится?

Иви нахмурилась и вытащила наружу Скрипа.

– В чем дело, Скрип?

– Лошади с конюшней! Выйти с конюшней, – бодро тараторил он. – Скрип снаружи смотреть.

У Себа отвалилась челюсть.

– Иви, что это было? Эта железяка сейчас…

Иви схватила его за рукав.

– Не обращай внимания. Просто смотри, где конюшня – живо!

Себ принялся проверять все двери. Иви спешила за ним, пытаясь угадать, где же может быть конюшня. Впереди коридор раздваивался. Проверять оба пути времени не было – Иви показалось, что она слышит чьи-то шаги. Она потянула носом и дернула Себа за руку, потянула его налево, туда, где воздух казался свежее. Скоро за стеной послышался топот копыт, а потом конское ржание.

– Мы уже близко, – сказал она. – Вон там!

Она увидела сдвоенную дверь с матовыми стеклами и чуть не захлебнулась от радости. Они вышли в темный коридор с высокими потолками и стойлами по обе стороны. На стене висел набор блестящих серебряных подков, а над ним вывеска: «Подковы-фонарики на счастье». Коридор выходил на проезжую часть, освещенную уличными фонарями.

– Выход там! – зашептала Иви. – Я его вижу!

Себ стоял у нее за спиной.

– Постой, Иви. А что, если дверь на сигнализации?

Иви взглянула на большую ракушку, висящую прямо над дверью.

– Тогда придется бежать что есть мочи. – Она знала, куда бежать, когда они выберутся отсюда. – Мы пойдем к Этель. Я тебе покажу…

Она толкнула железный засов на двери. Дверь скрипнула, но не шелохнулась.

Себ пришел ей на помощь, но дверь не подавалась. Он покраснел от натуги.

– Наверное, ее заклинило.

– Что? – воскликнула Иви. – Того и гляди кто-нибудь придет, я кожей чувствую. – Она решила снова воспользоваться необычной веревкой, но на двери не было замочной скважины. – У нас нет времени.

В кармане снова задрожал Скрип.

– Тебе взять необычные перчатки.

Себ отпрянул.

– Серьезно, тебя не смущает, что какая-то штука бормочет у тебя в кармане? Жуть.

Иви было не до разговоров. Необычные перчатки. Она вспомнила, что говорил у себя в магазинчике Гилберт Грандиозный: перчатки – это ключи ко всему Лундинору. Может, это и правда ключи и открывают все двери…

– Он прав, – решила она. – Чтобы открыть дверь, нам нужна хотя бы одна необычная перчатка.

Себ смотрел на нее во все глаза.

– Постой… ты хоть понимаешь, что сейчас сказала?

Иви молча уставилась на брата.

– Ладно. Допустим. Ну и где мы их возьмем? – спросил он.

Иви видела только один способ. Когда она поделилась с братом, он замотал головой.

– Ни за что! С ума сошла! Да мы из-за него здесь и оказались. Ему доверять нельзя.

Однако Иви точно знала: выбора у них нет.

Вэлиан медленно поднялся со скамейки, удивленно вскинув брови.

– Это что, шутка? Вы вместе? Ты-то как сюда попала?

Иви не могла удержаться и самодовольно улыбнулась, а потом сразу перешла к делу:

– Сейчас не до разговоров! Помоги открыть дверь в конюшню!

Себ тоже что-то промычал, но вид у него был не слишком довольный.

Вэлиан с вытаращенными от изумления глазами выскочил из камеры, на ходу выхватив из рук Иви свою куртку. И казалось, успокоился, как только надел ее. Иви спешила за ним, размышляя, правильно ли они сделали, выпустив его из камеры, и не пожалеют ли они еще об этом.

Во всяком случае, ее план сработал: как только они вернулись на конюшню и Вэлиан прикоснулся к двери рукой в перчатке, она тут же отворилась.

И вскоре они уже были на дороге, ведущей к дому Этель. Иви не могла поверить своей удаче.

Глава 14

Все трое ввалились в дверь Дома Колоколов словно кегли, сбитые ловким ударом.

– Вэлиан! – воскликнула Этель. – Иви! Себастьян?..

Иви оттолкнула Вэлиана и поднялась с пола. Она удивилась, что он пошел с ними к Этель, особенно учитывая то, что было написано на двери его камеры.

Себ встал и, тяжело дыша, откинул волосы со лба. Иви не знала, почему он так дышит: то ли запыхался от бега, то ли потрясен тем, что увидел на улицах города. Судя по всему, стражник, доставивший его в отделение, не провел ему экскурсию по Лундинору. Придется ему многое объяснить. Столько всего произошло за один день!

Брат настороженно покосился на Этель и шепнул Иви:

– Откуда она знает, как нас зовут?

Иви прищурилась.

– Не знаю… – Она была уверена, что не называла Этель своего имени.

– Я увидела Сильвию на своей карте, – сказала Этель, запирая входную дверь. – Мы с ней говорили полчаса назад.

– Вы говорили с бабушкой? – спросил Себ. – Как она?

Этель вздохнула.

– Она в ужасе. Сегодня утром к ней кто-то приходил и пытался выведать информацию. – Этель оглядела брата с сестрой с ног до головы, отряхнула пальто Иви и нахмурилась, заметив ссадины на лице Себа.

– После возвращения вашей бабушки такое началось… – Она покачала головой. – Это связано с «Панихидой». Многим угрожает опасность. Мне надо увидеться с Сильвией и понять, что происходит. Вы оба пойдете со мной. Оставлять вас без присмотра слишком опасно.

Иви почувствовала огромное облегчение.

– Мы увидим бабушку Сильвию? – Никогда еще она так сильно не хотела ее видеть. Уже вечер, и родители наверняка уже в больнице.

Себ переводил взгляд с сестры на Этель.

– Вероятно, вы забыли, но я три часа просидел в камере, – язвительно заметил он, обращаясь к Этель. – И вообще, кто вы такая и откуда знаете бабушку?

Этель положила руку на плечо Иви.

– Похоже, тебе многое придется рассказать брату. Идите-ка в кладовую. – Она перевела суровый взгляд на Вэлиана. – А с тобой мне надо кое-что обсудить.

Иви обрадовалась возможности спокойно поговорить с Себом наедине. Она вернула на место парусину, молоток, веревку и кисть, а потом достала фотографию бабушки Сильвии и Этель.

– Помнишь этот снимок?

Себ вытаращил глаза.

– Вот это да. – Он плюхнулся на табурет в углу комнаты. – Точно. Это же она. Этель!

Иви села рядом и рассказала брату все, что узнала за последние несколько часов.

– Даже не знаю… – Себ опустил голову. – Ты и правда веришь, что необычные предметы хранят в себе часть чьей-то… – Он постучал себя по груди. – Ну, ты понимаешь, о чем я?

Иви кивнула и протянула ему Скрипа.

– Понимаю, это звучит дико, но так оно и есть. – Она внимательно смотрела, как брат берет в руки велосипедный звонок. Скрип молчал. – Все необычные колокола и звонки умеют говорить. Думаю, Скрип так странно говорит, потому что повредился при аварии.

Себ осторожно перевернул звонок, держа его на вытянутой руке, словно тот вот-вот взорвется.

Иви рассмеялась.

– Как думаешь, а он может видеть? – спросил Себ. – Глаз-то у него нет.

– Скрип тебя слышать, – ответил Скрип. – И смотреть тебя Скрип. Глаз нет, а видеть есть.

Себ подпрыгнул от неожиданности.

– Послушай, лучше забери его себе. – Он нагнулся и положил звонок сестре на колени.

Иви усмехнулась и убрала Скрипа в сумку, заметив, что Себ искоса на нее поглядывает. Она понимала: его мучают те же вопросы, что и ее. Им надо многое обсудить, но сейчас она просто радовалась тому, что он рядом. Она поняла, как сильно по нему скучала. Но, разумеется, ему она об этом не скажет.

Тишину нарушили голоса из соседней комнаты. Вэлиан и Этель разговаривали на повышенных тонах.

– Что значит «ходить за ними тенью»? – возмущался Вэлиан. – Да не буду я за ними ходить!

– Нет, будешь! – возражала Этель. – Ведь они понятия ни о чем тут не имеют. Их же заживо съедят. А ты прирожденный разведчик. И в Лундиноре как рыба в воде. Им необходима защита.

Вэлиан вздохнул. Иви слышала, как он ходит туда-сюда.

– А если я соглашусь, вы снимете обвинение? Правда?

– Даю слово, – просто сказала Этель. – Однако имей в виду: колокол ты мне вернешь.

Повисла пауза. Иви смотрела на брата. Она понимала: он тоже не доверяет Вэлиану. Ведь тот действительно украл колокол.

– Если обменяемся рукопожатием, то договор в силе, – сказала Этель. – Клянись своей перчаткой.

– Да знаю я, – пробурчал Вэлиан. – Давайте поскорее с этим покончим.

Когда Иви и Себ вышли из кладовой, атмосфера в магазинчике была напряженная. Вэлиан стоял у окна, сложив на груди руки, и смотрел на улицу. Этель сидела за прилавком, постукивая пером о столешницу и глядя перед собой.

– Смотрите, кто пришел! – объявил Вэлиан.

Этель повернулась к Иви.

– Ну что? Поговорили?

Иви пожала плечами, Себ буркнул что-то под нос.

– Я не их имел в виду, – сказал Вэлиан и отошел подальше от входной двери.

Дверь с треском распахнулась, впуская внутрь черное облако.

Колокол на столе завопил:

– Офицер Смоукхарт из Первой когорты… – Этель положила ладонь ему на макушку, и он умолк.

Иви невольно попятилась.

– Миз Дред, что вы себе позволяете?! – спросил он зычным голосом, от которого все колокола пришли в волнение и начали возбужденно перешептываться. – Укрываете преступников? – продолжал он. – Вводите в заблуждение должностные лица? Это уже два преступления!

Он стукнул кулаком по ладони и в магазинчик вошли два констебля, обоих Иви видела впервые.

Смоукхарт недовольно покосился на нее и Себа, и длинным пальцем в перчатке ткнул в Вэлиана.

– А ты, полагаю, помог им бежать! Придется добавить еще один пункт к твоим обвинениям.

Вэлиан шагнул к Смоукхарту, но на его пути тут же встали два констебля.

Этель поднялась со стула. И когда она заговорила, было трудно поверить, что она слабая немолодая женщина.

– У вас ничего не выйдет! Я отозвала свой иск. У меня ничего не пропало. Я просто ошиблась, пересчитывая товар. – Она вышла из-за прилавка и приблизилась к Смоукхарту.

Иви напряглась.

– Никто из присутствующих здесь не совершил ничего предосудительного. Офицер, поскольку это частная собственность, я настаиваю: будьте добры покинуть мой дом! – Она ткнула пальцем в грудь Смоукхарту, и колокола на стене дружно ахнули.

Как только Этель до него дотронулась, он словно одеревенел, а лицо у него покрылось красными пятнышками. Иви видела это уже не в первый раз, хотя не понимала, почему так происходит.

– Миз Дред, вы играете с огнем, – сказал стражник. – Полагаю, вам ни к чему портить отношения с законом.

Этель выпрямилась.

– Тогда докажите. Докажите их вину, если можете. Ну а если не можете, выметайтесь. Или я буду вынуждена сообщить об этом Леди Граймз с помощью цветоперьевой почты.

Смоукхарт сжал кулаки. Иви слышала, как скрипнули его кожаные перчатки.

– Позвольте кое-что прояснить, – проскрипел он. – Я намерен разобраться с тем, что произошло в Двенадцатую ночь с Сильвией Ренч и остальными членами этой семейки. А вы все, – он указал на всех присутствующих, – не смейте мне мешать!

И он удалился вместе со своими констеблями.

Как только он ушел – ни секундой раньше, – Этель позволила себе опустить плечи и перевести дух. Вэлиан открыл рот, но она не дала и слова ему сказать:

– Оставь свои комментарии при себе.

Иви смотрела на входную дверь.

– А почему Смоукхарт такой? – спросила она.

Этель покачала головой.

– Для него закон превыше всего. Нет хороших или плохих, есть только законопослушные граждане и нарушители порядка. Ничего другого он не видит.

Она кивнула на дверь.

– Ну что, ребятки, пошли? Нас ждет Блетчи-Скрабб.

Вэлиан вздохнул и сунул руки в карманы.

– И где этот Блетчи-Скрабб? У черта на рогах?

– В обычном мире, – с довольным видом объявил Себ и похлопал его по спине. – Понимаешь, это такое место, где коврики просто лежат на полу, а перчатки носят только для того, чтобы руки не мерзли.

Глава 15

– Нет, только не это, – простонал Себ, глядя на большую сумку, которую Этель раскрыла перед ними на полу. Иви подумала, что толстая ворсистая ткань с цветочным орнаментом здорово смахивает на ковер, но промолчала, чтобы не обидеть Этель.

При мысли, что она скоро увидит бабушку Сильвию, у Иви потеплело на душе, но, опускаясь на колени, она сокрушенно вздохнула: ощущения от путешествия сквозь чемоданчик Вэлиана были еще свежи. И вот снова придется уменьшаться!

– А другого выхода отсюда нет?

Этель набросила на плечи кашемировую шаль с кистями и сказала:

– Всегда есть другой вход и выход, но только не для тебя. Необычные получают право путешествовать с помощью необычного ковра только через год после того, как примут перчатку, а для всего остального нужна лицензия и, чтобы получить ее, надо сдать экзамен.

Она чуть подтолкнула Иви вперед.

– Но почему? – спросила Иви. – Ведь если я могу сделать это, то могу и…

Этель закатила глаза.

– А тебе не приходило в голову, что кому-нибудь из «грязнушек» может показаться подозрительным, что кто-то летает над Блэкхитом на пылесосе? – Она надула губы. – Чтобы использовать необычные предметы за пределами ярмарок, необходима специальная подготовка. Этим занимается Особый отдел. Главная их забота – оберегать Лундинор от обычных глаз. Ради блага обычных граждан, разумеется. Ведь только Клементсу известно, какой хаос воцарится, если все подряд начнут пользоваться необычными предметами.

Она положила руку Иви на плечо.

– Ну все, хватит вопросов. Поехали!

На фоне темного неба больница Блетчи-Скрабба сверкала как гигантский кукольный домик. Иви могла заглянуть чуть ли не в каждое окно: вот в зеленоватом свете доктор что-то печатает на компьютере, вот снуют медсестры, а вот в холле расхаживают посетители. Стоянка была почти пуста. Иви стряхнула пыль с колен, а Этель ободряюще поглаживала Себа по спине: вид у него был такой, словно его вот-вот стошнит. Вэлиан вывалился из сумки Этель и закрыл ее за собой.

– Несколько глубоких вдохов, и через пару минут все пройдет, – посоветовала Этель Себу.

Тот мрачно посмотрел на нее и плотно сжал губы. Хорошо, что он не видел, как Вэлиан усмехается у него за спиной.

Они подошли к главному входу, и Иви огляделась. Люди входили и выходили, кто-то курил, кто-то спешил на парковку. Ночной воздух был свеж и неподвижен. Издалека, с шоссе, доносился гул машин. Иви вспомнила человека в сером.

– Уверена, что утром здесь был необычный, – сказала она. – Он вел себя очень странно, а руки у него были все в гнойниках и струпьях.

Она заметила, что Этель и Вэлиан встревоженно переглянулись.

– Это значит, что он занимался незаконной торговлей, да?

Этель надула губы.

– Если руки у него в таком ужасном виде, значит, он совершил множество незаконных сделок. Это серьезные правонарушения. Чле… – Она запнулась, но продолжила: – Члены «Панихиды» поступали так, чтобы доказать верность делу.

Иви давно догадывалась, что человек в сером искал бабушку Сильвию; а если он член «Панихиды», то все становится на свои места.

Они вошли в холл, и Этель достала листок бумаги. Взглянув на него, она сказала:

– Палата 6Б.

Иви постаралась представить себе человека в сером. Лица она не видела, его скрывали широкие поля шляпы, но она помнила, как он двигался: быстро и крадучись, просчитывая каждый шаг.

Пока Этель уточняла у администратора, как пройти, Иви шепнула Себу:

– А вдруг человек в сером и в самом деле член «Панихиды»? Что, если это он стащил документы бабушки Сильвии? Тогда он узнал ее адрес и… – Она помолчала. – Может, он сразу помчался к ней домой и все обыскал, пока мы добирались на автобусе?

У Себа в руке был мобильник. Он сунул его в карман и потер шею. На миг Иви показалось, что он сейчас снова скажет, что она больная на всю голову, но брат молча покачал головой.

Этель вернулась, а Иви все оглядывалась, высматривая необычных. Ее внимание привлекла пожилая дама, которая стояла в палате и распаковывала небольшой чемоданчик. Иви на мгновение зажмурилась, сообразив, что ждет, когда женщина заберется в него и исчезнет.

Себ, видно, тоже ее заметил: он пихнул сестру локтем в бок.

– Мы снова в нормальном мире, – сказал он. – И нас окружают нормальные вещи.

Иви была немного разочарована. Нормальный – не всегда значит лучший. Ведь свечка-невидимка – это круто. На миг она представила, как бы сложилась жизнь, если бы ее бабушка не потеряла память. Тогда она с самого детства знала бы про удивительный мир Лундинора.

Бабушка Сильвия занимала отдельную палату. Когда они вошли, она сидела в кровати, светлые с проседью волосы были распущены, щеки бледны.

– Иви! – слабым голосом сказала она. – Себастьян! – Распахнула объятия и улыбнулась.

Иви растерялась, увидев, как бабушка ослабела. Казалось, она болеет не первый день. Одна ее рука была в гипсе, к другой полоской белого пластыря была прикреплена тонкая прозрачная трубочка.

– Мне так жаль, – сказала бабушка, когда они подошли поближе. – Так жаль…

Иви осторожно обняла ее, и на глаза навернулись слезы.

– Это я во всем виновата, – прошептала бабушка Сильвия.

Иви отошла, и Себ, покосившись на Вэлиана, наклонился и поцеловал бабушку в щеку.

– Вы не пострадали? – Бабушка с озабоченным видом принялась их рассматривать.

– Все в порядке, – сказала Иви, торопливо смахивая слезы, пока бабушка не заметила. Не стоило ее расстраивать. Себ молча пожал плечами.

– Ты-то как? – спросила Иви. – У тебя только запястье сломано?

– Да. Слава богу, на бедре всего лишь ушиб.

– Сильвия? – Этель сняла свой яркий платок, и непослушные темные волосы торчали во все стороны. Иви представила себе, какой отважной и лихой Этель была в молодости. Не удивительно, что они с бабушкой были лучшими подругами.

Бабушка Сильвия смотрела на Этель так, словно увидела призрак, в ее глазах блестели слезы.

– Я не помню твоего лица, – тихо сказала она. – Прости, Этель. Но я узнаю твой голос.

Этель медленно кивнула и покрепче ухватилась за спинку кровати.

– Все в порядке, – сказала она бодрым голосом, но Иви догадалась, что это причиняло ей боль. – Всего сразу не упомнишь.

Бабушка Сильвия поднесла руку к лицу, потерла висок.

– Жаль, что сразу не получается. Все расплывается… – Она повернулась к Иви и Себу. – Когда меня привезли из операционной, в голове будто вата была, мелькали какие-то странные образы, слова, лица и имена – какая-то бессмыслица. Сначала я думала, что это галлюцинации из-за лекарств, которыми меня напичкали. А потом позвонила Этель.

Иви удивилась.

– По телефону?

– Я решила, что, учитывая обстоятельства, не стоит прибегать к цветоперьевой почте.

– А теперь я думаю, что это были обрывки воспоминаний, – задумчиво сказала бабушка.

Иви попыталась представить, каково это – встретиться со своим прошлым сорок лет спустя.

– Память возвращается, только очень медленно… – Бабушка Сильвия, нахмурившись, взглянула на Этель. – Все как в густом тумане. Кое-что вспоминается, какие-то картинки все время возвращаются… Сначала я вижу женщину с грустными голубыми глазами, потом слышу, как журчит вода и скрипят ворота. И наконец – большой старинный дом и какие-то темные лица.

Внезапно Иви пришла в голову мысль. Она вспомнила старую фотографию в бабушкиной сумке. Вдруг это поможет ей вспомнить? Она расстегнула внутренний кармашек, и вдруг ее пальцы наткнулись на что-то горячее. Она нащупала тонкий продолговатый предмет, нагретый, будто он долго лежал под лампой. Иви извлекла его на яркий больничный свет и, ахнула, сообразив, что это такое.

– Твой браслет, бабушка Сильвия! – воскликнула она. – Он необычный!

Все обернулись к ней.

– То есть, наверное, необычный, да?

Этель смерила ее подозрительным взглядом.

– Дай-ка сюда.

Иви протянула ей половинку браслета. Этель быстро осмотрела его и передала Вэлиану. – Ты когда-нибудь такое видел?

Себ кашлянул.

– Кстати, бабушка, познакомься: это Вэлиан, – сказал он, ткнув в него большим пальцем. – Он не с нами, он с Этель.

Вэлиан мрачно на него покосился, а потом повернулся к бабушке Сильвии, и та кивнула ему. Вэлиан рассматривал половинку браслета, а Иви лихорадочно соображала.

– Я подслушала разговор в отделении подземной стражи. Смоукхарт говорил с какой-то Селеной…

Вэлиан усмехнулся.

– С какой-то Селеной? Ха! Не вздумай такое ляпнуть в Лундиноре. Селена Граймз – одна из четырех квартирмейстеров Лундинора! Это самые влиятельные люди в Подземелье.

Себ фыркнул:

– Подумаешь! Продолжай, Иви.

– Ну так вот. Смоукхарт сказал: бабушка Сильвия появилась на необычной карте, когда ее везли на скорой. Наверное, это случилось именно тогда, когда браслет разрезали и сняли, да?

Бабушка выпрямилась в кровати.

– Ну, конечно. – Она улыбнулась Иви, а потом посмотрела на половинку браслета в руках у Вэлиана. – Подумать только, все эти годы я носила его! Ведь это было то немногое, что уцелело при аварии. Я понятия не имела, что это такое.

Иви представила, что сейчас переживает бабушка, и ей стало не по себе. Все равно что узнать, что твоя любимая вещь – подделка, или что тебя предал лучший друг.

– Похоже, эта штука стирает память, – сделал вывод Вэлиан, крутя браслет в пальцах. – Подземная стража использует для этого необычные свистки, но их действие необратимо. Может, браслет тоже заставляет забывать, но только ты носишь его?

Этель покосилась на браслет.

– Он не только стер твои воспоминания, Сильвия. Он и тебя скрыл. Вот в чем его настоящее предназначение. Никто не может скрыться от подземной стражи. Никто. Ты первая, кому это удалось.

– И остальным членам нашей семьи… – добавила Иви. Странно было говорить о них так: наша семья. Но ведь эти люди тоже ее семья, так же как и бабушка Сильвия. Интересно, что скажут на это мама с папой? Особенно папа: ведь, оказывается, у него есть дяди!

– Твои мама и папа и три твоих брата тоже исчезли в Двенадцатую ночь, – закончила она.

От нее не укрылось, что Этель и Вэлиан чувствуют себя неловко и украдкой переглядываются. Возможно, они знают больше, чем говорят, подумала Иви. Но не успела она открыть рот, чтобы это выяснить, как Себ подал голос.

– Черт побери! Ну и где же они? – Он сверлил взглядом экран своего мобильника. – С тех пор как мы сюда вернулись, я все время проверяю телефон. Ни смс, ни голосового сообщения от мамы или папы. А ведь отец сказал, что к вечеру обязательно приедет!

Иви взглянула на часы на стене. Половина девятого.

– Да… Он должен был уже приехать. А мама обещала быть еще раньше. Может быть, они оставили сообщение какой-нибудь медсестре?

Бабушка Сильвия пожала плечами.

– Мне никто ничего не передавал.

Все замолчали. Иви смотрела в пол и перебирала варианты. Когда она подняла глаза, увидела на всех лицах тревогу.

– А что, если… – Себ не успел договорить: неведомо откуда появилось черное перо и заплясало у него перед глазами. Он пытался прогнать его, но оно увернулось, переместилось к середине кровати и стало писать:

У вас есть нечто весьма ценное для нас.

А теперь в наших руках те, кто вам дороже всего.

У вас есть два дня, чтобы отдать нам то, что нам нужно.

Часы уже тикают.

Перо исчезло, оставив облачко черного дыма; вместо него возник будильник и глухо шлепнулся на кровать.

Иви стояла, замерев от ужаса. Потом повернулась к Этель, которая побледнела, схватила будильник и перевернула его. Стекло было в пыли, звоночки покрылись ржавчиной, на пожелтевшем от времени циферблате – римские цифры и черные стрелки, тонкие, как паучьи лапки. Время на часах перевалило за полночь.

– Черные стрелки… – пробормотал Вэлиан.

– Что это… – Иви перевела дыхание. – Вернее, кто это был?

Себ схватил будильник.

– Иви, я вижу в нем маму… и папу.

Она подошла поближе и тоже коснулась будильника. По пальцам тут же потекло тепло, а в ушах раздались крики – крики боли. Иви поморщилась, стараясь не уронить будильник. Он становился все горячее, уже обжигал кожу. Такого с ней еще не было.

– Он необычный. Что он делает?

Бабушка Сильвия потянулась к ней:

– Иви, будь осторожна. Этель… может, ей нельзя его держать?

Иви смотрела на циферблат. В стекле отражалось ее собственное лицо в веснушках с широко распахнутыми светло-зелеными глазами и пушистыми ресницами. Она слышала голос, шептавший: Иви… Иви…

Потом в стекле появились лица мамы и папы. В следующий миг они изменились. Под глазами у них залегли темные круги, скулы заострились, словно они долго голодали. То же самое случилось и с отражением Иви – глаза выцвели, густые пышные волосы поредели и стали тусклыми. У нее затряслись руки, и изображение стало мутным.

– Что происходит?!

Этель наклонилась к ней.

– Положи будильник, Иви! Он нарочно тебя пугает.

– Они меня душат! – внезапно закричал Себ. – Эти стрелки как руки, и они меня душат! И папу с мамой тоже! Мы умираем! Я вижу, как все мы умираем!

Он выпустил будильник из рук и отшатнулся.

Иви не могла оторвать глаз от жуткой картины, к горлу подкатил ком. Она превратилась в скелет, вместо глаз зияли темные провалы. Не в силах оторваться, она смотрела, как тонкая минутная стрелка превратилась в цепь и обвилась вокруг папиной шеи, а часовая – вокруг маминой.

Иви отбросила будильник, и пальцы тут же перестало жечь. Голоса из будильника тут же смолкли.

Тяжело дыша, Иви переводила взгляд с Этель на Вэлиана.

– Что это было? – спросила она. Ей казалось, что она только что посмотрела фильм ужасов. – Что случилось? Где мама с папой?

Этель взяла будильник за один из ржавых звоночков и осторожно поднесла к глазам.

– Необычные будильники умеют предсказывать судьбу, – объяснила она, и в ее голосе звучала ненависть. – Они могут предсказать все что угодно: от грозы до того дня, когда вы ослепнете. У этого черные стрелки, что означает лишь одно…

Иви задрожала. У нее появилось дурное предчувствие, что она знает, что сейчас услышит.

– Необычные называют их «руками судьбы», – договорил за нее Вэлиан. – Такой будильник отсчитывает время, отпущенное кому-либо до смерти.

– Ты хочешь сказать, что мама и папа?… – Себ затряс головой. – Наверное, это какая-то ошибка. Разве часы никогда не ошибаются?

Этель потерла подбородок.

– Ошибаются? Нет. Пока стрелки остаются черными, твоя судьба предрешена. Но часы умеют читать будущее. Если ты изменишь будущее, то и часы изменятся.

Иви видела, что бабушка дрожит от страха, и накрыла ее руку своей, хотя сама была в ужасе.

– Кто же его прислал? – спросила она, но не дала Этель ответить. Она уже и сама догадалась.

– Это «Панихида». – Жуткое слово как будто повисло в воздухе. – Черные перья, монетка, «Мы вас видим теперь» – это все их работа, да? Они вернулись.

Этель опустила глаза. Вэлиан угрюмо молчал.

– Постойте, – вмешался Себ. – Иви сказала, что после Двенадцатой ночи 1969 года никто ничего про «Панихиду» не слышал.

– Верно, – бесстрастным голосом подтвердил Вэлиан. – Все надеялись, что с ними покончено навсегда.

Этель кивнула.

– Теперь я думаю, что мы зря надеялись. Наверное, кто-то из «Панихиды», спрятавшись на другом конце земли, ждал, когда ты, Сильвия, вернешься. А вот что им от тебя нужно, я не знаю.

Она покосилась на темный квадрат окна.

– Ясно лишь одно: куда бы ни скрылись члены «Панихиды» после Двенадцатой ночи, где бы они ни прятались, твое возвращение заставило их снова объединиться.

Глава 16

Вэлиан ходил взад-вперед по палате. Себ с изможденным лицом сидел на стуле, а Иви примостилась рядом с бабушкой, просунув ладонь под ее здоровую руку.

– Если «Панихида» решила воссоединиться, – мрачно сказала Этель, – то многим грозит опасность, не только жителям Лундинора. Раньше ходили слухи, будто «Панихида» намеревается использовать необычные технологии, чтобы управлять и обычным миром. Похищение ваших родителей, скорее всего, только начало. Нужно что-то делать.

– Надо их отыскать, – прервал ее Вэлиан. – Всех пятерых. Я так и знал, что на самом деле они и не думали расходиться. Просто ушли в тень.

В его глазах мелькнула паника, а может, Иви это показалось.

– Разве дело в них? – вставил свое слово Себ. – У нас родители пропали! Мы должны их найти.

Он беспомощно посмотрел на Этель.

– Может, вы сумеете… ну, использовать что-нибудь необычное?

Этель вздохнула.

– К сожалению, это не так просто.

Себ закрыл лицо руками. От его сарказма не осталось и следа. Иви поняла, что он испытывает такой же страх и отчаяние, как и она сама. Она постаралась сосредоточиться.

– В послании было сказано: «У вас есть нечто весьма ценное для нас», – напомнила она. – Никто не догадывается, о чем речь?

Вэлиан покачал головой, Этель пожала плечами.

– Это может быть все, что угодно. «Панихида» действовала тайно, никто ничего не знал об их истинных планах. Ходили только слухи и догадки.

Бабушка Сильвия вздохнула.

– Боюсь, я вам не помощник. Ничего не помню…

Этель потянулась за необычным будильником.

– Однако к наступлению Нового года тебе придется вспомнить, – с сожалением заметила она.

Два дня, чтобы изменить будущее, – подумала Иви. Именно так.

– Надо составить план, – продолжала Этель. – Что толку вам троим сидеть тут и строить догадки? Нам нужны ответы, а найти их можно только в одном месте. – Она выпрямилась. Уже второй раз за этот день Иви увидела в ней сильную женщину – истинного воина с суровым взглядом. – Иви, Себ, вы возвращаетесь со мной в Лундинор. Там у меня есть надежные люди, которым можно доверять. Вы побудете с ними.

Себ переглянулся с сестрой.

– Не думаю, что это хорошая идея. Видно же, что мы там чужие. Разве там менее опасно?

– Это не обсуждается, – отчеканила Этель. – Раз ваших родителей похитила «Панихида», оставаясь здесь, вы вряд ли им поможете. И кто вас тут защитит?

Иви прижалась к бабушке. Ей не хотелось снова с ней разлучаться. Однако Этель права. Они не могут просто так два дня торчать в больничной палате, дожидаясь, пока бабушка еще что-нибудь вспомнит. Если они не начнут действовать, мама и папа могут погибнуть.

Бабушка нахмурилась.

– Я… я даже не знаю…

Этель обвела глазами палату.

– Здесь ты в безопасности. Подземная стража уже приходила к тебе и ушла ни с чем. Пока не истечет назначенный срок, «Панихида» тебя больше не потревожит.

Бабушка Сильвия положила ладонь Иви на плечо.

– Если бы я только вспомнила… – Она вздохнула и вытерла глаза. – Что же я такого сделала? Что я вообще делала?

В голове у Иви судорожно метались мысли. Этель и Вэлиан молча переглянулись, и, хотя она не могла знать, о чем они думают, судя по их виду, было ясно: ни о чем хорошем. Иви оставалось лишь надеяться, что она сумеет найти ответ на вопрос: что нужно «Панихиде» от бабушки Сильвии? Проблема только в том, что она понятия не имеет, с чего начать.

Она посмотрела на брата. Иногда, когда она была огорчена или расстроена, она просто смотрела на маму или папу – и все тревоги уходили сами собой.

Себ сидел, опустив голову. Иви не видела его глаз, но это было и не нужно: она заметила у него на джинсах два темных пятнышка. Он плакал.

Глава 17

Иви потянулась и застонала. После вчерашнего падения с велосипеда у нее до сих пор болело все тело, и ночь, проведенная на бугристом матрасе, не прошла даром. Она огляделась в незнакомой спальне: на окне занавески в желтый горошек, пустой камин между двумя шкафами выкрашен серо-голубой краской. Только выступ дымохода был оклеен обоями – плотными, белыми, с выпуклыми прожилками. Иви смотрела на них, и вдруг прямо у нее на глазах уголок обоев с громким треском отошел от стены и повис, как треугольный флажок. Иви села и, вытаращив глаза, смотрела, как обои сминались и скручивались. В школе Иви видела, как один мальчик делает оригами, только не так быстро, и фигуры у него выходили не такие сложные. В конце концов обои сложились в вазу с огромными орхидеями на каминной полке.

– Вот это да… – прошептала Иви. Сказать, что она удивилась, – это ничего не сказать.

– Тоже не спишь? – раздался сверху голос Себа.

– Не сплю, – зевая, ответила она. Они лежали на двухъярусной кровати. Иви смутно помнила, как они поднимались по скрипучей лестнице. Этель и еще какой-то полный мужчина с голубыми глазами и добрым лицом проводили их в эту спальню.

– А я уже полчаса не сплю, лежу и музыку слушаю, – продолжал Себ. – Не могу больше спать. И не только потому, что матрас словно набит стеклянными шариками. Все думаю про маму с папой…

У Иви свело живот. На миг, на одну долю секунды она забыла про «Панихиду» и похищение родителей. А теперь, когда она увидела свое пальтишко на спинке стула у кровати, бабушкину сумку, Скрипа и необычный будильник, сердце у нее упало.

Перед глазами снова промелькнули измученные лица родителей, и она без сил упала на подушку.

Кровать скрипнула. Показались ноги Себа, и он с грохотом спрыгнул на натертый до блеска пол.

– Я все думаю о том, что же «Панихиде» нужно от бабушки. Наверное, это что-то, что у нее было в прошлой жизни, до того как она исчезла в Двенадцатую ночь. Значит, надо как можно больше разузнать о ее жизни здесь.

– Этель была ее лучшей подругой, – напомнила Иви брату, – но даже она не понимает, что им нужно, поэтому…

– Поэтому нам придется самим провести расследование, – решил Себ. – Наверняка есть другие торговцы, которые знали бабушку.

Иви пристально посмотрела на брата. Глаза красные, под глазами – темные круги, волосы после вчерашнего ливня превратились в копну нечесаных кудрей.

– Иви, мы с тобой – единственная надежда мамы с папой. – Он схватил полотенце, висевшее в изголовье кровати. – Пойду умоюсь. Собирайся скорее и пойдем.

Рядом со спальней была маленькая ванная комната. Пока Себ приводил себя в порядок, Иви сидела на краешке кровати и думала. Вчера столько всего случилось, что она даже не успела разобраться, что происходит у нее на душе. Она взяла Скрипа в руки и смотрела на него. Ладони щекотало приятное тепло.

– Скрип, – шепотом позвала она. – Хочу тебя кое о чем спросить.

Скрип шевельнулся.

– Утром, Иви. – Иви показалось, будто он зевает. – Скрип помогать всегда.

– Необычные предметы чувствуют тепло? Ну, у них есть температура тела?

– Зависеть предмет какой. В норме не иметь.

Иви прикусила губу.

– Дело в том, что… Когда я прикасаюсь к необычному предмету, я чувствую, что он теплый, словно долго лежал на солнце, а потом чувствую, как тепло переходит в меня и щекочет… А иногда, если сосредоточиться, я вроде… – она замялась, – я слышу из него чьи-то голоса…

Скрип замер и тихо сказал:

– Иви, Скрип знать смыслы. – Он стал еще теплее и завибрировал у нее в ладони.

– В чем дело? – Она ощутила его страх. – Скрип, все в порядке. Скажи мне, что ты знаешь.

Звонок заговорил совсем тихо.

– Иви быть… быть шептун.

– Как-как?

– Шептун. – Голос у Скрипа был испуганный. – Иметь дар чувствовать внутри душу.

Он умолк. Наверное, для него это очень странно, подумала Иви. Ведь он сам необычный. Она пыталась унять дрожь в руках, но была слишком потрясена. Похоже, быть шептуном – весьма опасный дар. Дар, которым она не хотела бы обладать.

– А еще что-нибудь ты об этом знаешь? Например, могу я отключить эту способность?

Скрип задрожал.

– Бояться, Иви иметь сильный дар. Слышать голоса, только когда сильный. И… Скрип до конца не понимать: дети не быть шептуны.

От волнения Скрип тараторил так быстро, что Иви еле успевала разбирать его слова.

– То есть, как правило, дети шептунами не бывают, да?

– Да. Дар передаваться в семье. Давно-давным шептунами случаться дурно.

– Приходилось туго? – переспросила Иви с опаской.

– Шептунам заставлять работать, – сказал Скрип. – Гонять шептунов всю историю. Шептуны лучше рот в замок.

Иви задержала дыхание. Похоже, быть шептуном – это не дар, а проклятие. Значит, надо меньше об этом болтать. Она хотела еще расспросить Скрипа, но из ванной вышел Себ.

– Ванная свободна, – сказал он, перебросив полотенце через плечо. Он надел свежую футболку и джинсы, и даже отмыл кроссовки. Наверное, вчера вечером Этель съездила к бабушке домой и привезла им одежду.

– Надеюсь, ты принял душ, – нахмурившись, сказала Иви. Дома он очень редко это делал, и в комнате у него вечно пахло потом.

Себ швырнул полотенце на ее кровать.

– Надеюсь, ты сможешь сама дотянуться до рукомойника, малявка!

Они вышли из комнаты и увидели Вэлиана, поджидавшего их на лестнице. Он стоял напротив окна и на светлом фоне его стройный темный силуэт был очень похож на воина-ниндзю. Иви заметила, что он чем-то недоволен.

– Ты все еще здесь? – буркнул Себ. – Что, больше некому морочить голову?

Иви шагнула к лестнице.

– Он должен быть здесь.

– Не думайте, что мне больше нечем заняться, кроме как с вами нянчиться, – пробурчал Вэлиан и пошел за ними. – Но у нас с Этель сделка, так что мне придется вас охранять до конца ярмарки. Она велела ходить за вами тенью. Изумительно.

Себ покосился на него.

– И что нам теперь делать – ручки тебе целовать?

Иви стиснула зубы. Вэлиан помешает им вести расследование, и потом, она ему не доверяла. Вчера, когда заговорили о «Панихиде», у него так вспыхнули глаза… От одного воспоминания об этом у нее мурашки по спине бегут.

Спускаясь по лестнице, Иви сунула руки в пустые карманы пальто. Громоздкую сумку бабушки Сильвии со всем ее содержимым она решила с собой не брать, равно как и бесполезный справочник Тадеуша Кандински, и необычный будильник. Она хотела взять Скрипа, но потом передумала: ему безопаснее оставаться в номере.

В холле Иви сразу вспомнила все, что увидела тут прошлым вечером – ветхий пестрый ковер, потертые кожаные диваны, несколько выцветших акварелей на стене. Напоминает захудалый отель, который давно пора ремонтировать.

Вэлиан обвел рукой холл.

– Добро пожаловать в «Лунный кочан»! – с усмешкой произнес он. – Лучшее место отдыха в наших краях.

Они прошли в просторный зал, откуда раздавались звон бокалов и смех. С потолка свисали изящные бумажные снежинки, на стенах висели венки с ягодками. Иви почувствовала запах яичницы и горячей фасоли. За длинными деревянными столами сидели гости, а за стойкой бара мужчина с пухлыми щеками до блеска натирал столовое серебро.

– Это хозяин таверны, мистер Литлфэр, – шепнул ей на ухо Вэлиан. – Старый друг Этель.

Иви с интересом осматривалась. На полках стояли бутылки и фляжки с разноцветными напитками, из некоторых шел пар и поднимались пузырьки, а там, где в обычных пабах стоят пивные кружки и бокалы, рядами висели очки – солнцезащитные и для чтения.

– А почему?..

Она не успела договорить: на нее налетел Себ.

– Осторожно! – крикнул он, ныряя в сторону, а над головой у него что-то пролетело. Иви подняла глаза и увидела бисквитный корж с толстым слоем безе.

– Только не говорите мне, что еда у вас тут движется, – простонал Себ. – Несварения желудка не боитесь?

– Это же фирменный лундинорский торт «Лимонные небеса»! – пояснил Вэлиан. – Обязательно попробуйте. – Он кивнул на ближайший стол, за которым сидела большая семья, все в униформе служителей зоопарка. На столе стояло угощение: овсянка с корицей и кукурузные хлопья, тосты и баночки с джемом. – Завтрак включен в стоимость номера, так что можете заодно и поесть.

Он показал на стол в дальнем углу.

– Вон там есть свободные места.

Иви переглянулась с братом. Интересно, хочется ли Себу есть? Сама Иви и думать не могла о еде, но здесь можно будет поговорить с другими постояльцами, расспросить их о бабушке.

Она оглянулась на семью в форме служителей зоопарка. Самый младший – карапуз в гофрированном воротнике елизаветинской эпохи (который служил и слюнявчиком) – кидался в братьев какими-то липкими комками. Иви до сих пор не могла поверить, что для некоторых семей Лундинор – неотъемлемая часть жизни.

Проходя по залу, Иви увидела блюда, поразившие ее воображение: пироги с прыгающими коржами, маффины, на которых росла свежая земляника, и горшочки с медом, жужжащие как пчелиный улей.

– Я и не думала, что еда здесь тоже необычная, – удивилась она.

– Еда обычная, – сказал Вэлиан, – а вот готовят ее с помощью необычной утвари. Поварешки, плиты, супницы и тарелки превращают обычные кулинарные рецепты в необычные. Особый отдел преследует необычных, если они готовят еду с использованием необычных предметов за пределами ярмарок. Это незаконно, но иногда так хочется!

Иви нахмурилась, глядя, как Вэлиан, воровато озираясь, набирает себе еду, как со шведского стола. Она окинула взглядом сидевших за столами в обеденном зале. У дальней двери несколько мужчин в футбольной форме, болотных сапогах и шляпах с перьями пили какую-то зеленую шипучку из фужеров для шампанского. Напротив несколько торговцев в бейсболках и мантиях хористов пили что-то, подливая себе из бутылки темного стекла, и курили. Иви подумала: интересно, а как необычные живут за пределами Лундинора?

И спросила:

– А где живут необычные все остальное время?

Вэлиан подцепил тост и завернул его в салфетку.

– Там же, где и обычные. Может, твой сосед – необычный, откуда тебе знать? Необычные привыкли жить тайной жизнью, тщательно оберегая свои коллекции от посторонних взглядов. Особый отдел следит за тем, чтобы никто не использовал необычные предметы за пределами ярмарок. Лундинор работает только три раза в году: в остальное время необычные занимаются обычными делами. Крупные торговцы месяцами собирают свои коллекции или поручают это кому-нибудь другому. – Он ткнул себя в грудь большим пальцем, стараясь не уронить горку еды, которую держал в другой руке. – Это и есть моя работа. Я разведчик. Мне платят за то, что я разыскиваю разные вещи.

Себ усмехнулся.

– Ну, конечно. Как же я сразу не догадался: вот кто тут главный.

Вэлиан скрипнул зубами.

– Ни черта ты не понимаешь! У необычных очень важная миссия. Они охраняют обычных граждан от необычных предметов. Иногда не обходится без Особого отдела: они стирают память тем, кто узнал лишнее; иногда просто прячут необычные вещи. Тут все непросто.

Себ вздохнул.

– Иви, давай-ка присядем. – Он перекинул ногу через лавку и сел. Поодаль сидела пожилая дама, седая как лунь. Вэлиан буркнул что-то и отправился со своим украденным завтраком к стойке.

Как только Иви села рядом с братом, пожилая дама поднялась и, шаркая, подошла к ним.

– С добрым утром, детки, – произнесла она. Потянулась к ручке своей чашки, но промахнулась.

Себ хмыкнул. Иви толкнула его локтем в бок.

– С добрым утром, – любезно ответила она и бросила на брата суровый взгляд.

– Кажется, я видела вас вчера вечером, – чирикала старушка. – Вы остановились в соседнем номере. Будем знакомы, я – Вайолет.

Иви заглянула в ее васильковые глаза, которые за толстыми стеклами очков казались подернутыми туманом. Вряд ли она вообще что-то видит.

– В наше время мало кто приезжает в отель после начала Торговли, – продолжала щебетать она. – Говорят, сегодня на Мэйкшифт-авеню на Складе Странника будет распродажа. Наверное, вы поэтому приехали?

Иви смущенно кашлянула и покосилась на брата. Не могли же они честно сказать первому встречному, зачем они здесь. Тут к ним подошла девушка в бледно-розовой балетной пачке и поношенном жилете.

– Что будете заказывать? – спросила она и подняла руку с пером.

Иви посмотрела на Себа.

– Можно что-нибудь попить? – спросил он.

– Разумеется. «Пунш-сто» пойдет?

Иви пожала плечами.

– Конечно.

Девушка подмигнула и, прежде чем вернуться к бару, положила перед ними две пары очков.

Иви уставилась на них, а Себ нервно провел рукой по волосам и пробормотал:

– Ну и дела! Чем дальше, тем все удивительнее…

Вайолет ободряюще им улыбнулась.

– Первый раз будете пить таким образом, да? – догадалась она. – Вы их просто раскройте, а остальное они сами сделают.

Нахмурившись, Себ взял очки и раскрыл дужки очков со стеклами в виде полумесяца в золотой оправе. Как только он отогнул вторую дужку, очки подпрыгнули и превратились в кубок – линзы вытянулись в высокую чашу, а дужки стали ручкой. Себ чуть не упал с лавки.

– Вот это да!

Иви рассматривала солнцезащитные очки, лежащие на столе. Потом осторожно раскрыла и с изумлением увидела, как они превращаются в кубок дымчатого стекла.

Девушка в пачке вернулась с большим фарфоровым кувшином, налила в бокалы шипучий прозрачный напиток и удалилась.

Иви с опаской смотрела на свой бокал.

– Ну что, попробуем? – сказала она и сделала глоток.

Ничего более удивительного, чем «Пунш-сто», ей еще не приходилось пробовать. Сначала он казался прохладным, сладким и шипучим, как сидр; потом стал вязким и пенистым со сливочным привкусом песочного коржика, а потом стал теплым и густым, и на вкус совсем как ревень.

– Да это три в одном! – воскликнула Иви.

Себ кивнул и расплылся в улыбке.

– На самом деле тут все сто, – пояснила Вайолет. – Поэтому так и называется. Сто разных оттенков вкуса, сто способов поднять настроение.

Себ причмокнул.

– Мой был суперсладкий, как жидкий леденец.

Улыбнувшись, Иви сделала еще глоток.

– А мой похож на яблочный пирог. Или на печенье с яблоками и ревенем… – на душе у нее стало легко, словно она вот-вот поднимется в воздух на одном из пузырьков. Себ посмеивался, и она тоже фыркнула от смеха.

Но радость ее быстро улетучилась. Она вспомнила, зачем они здесь. Мама и папа. Как она может веселиться, когда им грозит смертельная опасность? От одной мысли, что родители сидят где-то взаперти, она чуть не заплакала. А может, их даже разлучили?

Она взглянула на Вайолет. Может, настал момент действовать?

– А чем вы торгуете? – спросила она.

– Я? – Щеки у дамы порозовели. – Тебе в самом деле интересно?

Себ посмотрел на сестру, не мигая, и покачал головой, но она не обратила на него внимания.

– Да, интересно.

Дама просияла.

– Я продаю пуговицы. «Пуговичная аптека Вайолет Айлет», легко найти на Перчатке, сразу за Драгон-лейн. С детства обожаю пуговицы! Предпочту пуговицу чему угодно. – Она запустила руку в карман и достала зеленую, цвета авокадо, пластмассовую пуговицу. – Они лечат от всех болезней. На каждый недуг найдется своя пуговица. Положи ее в верхний карман, и болезнь уйдет. Вот эту я уже несколько дней ношу от боли в левой коленке.

Себ с трудом пытался сохранять спокойствие. Иви видела, что он вот-вот или расхохочется, или ахнет от удивления.

– Сейчас мало кто из необычных ими пользуется, – продолжала Вайолет. – Наверное, считают, что они устарели. Считают, что это… Как же это называется?.. Нетрадиционный метод лечения! – Порывшись в другом кармане, она достала еще одну пуговицу цвета слоновой кости с тремя дырочками и обрывком розовой нитки. – А эта – для укрепления здоровья. Сколько на пуговице дырочек – столько раз ее можно использовать. Так что эту можно употребить три раза. На, возьми.

Иви смутилась.

– Ну что вы! Не стоит…

Вайолет затрясла головой.

– Возьми, я тебе говорю! В качестве извинения за мою болтовню.

Иви улыбнулась и с благодарностью сунула пуговицу в карман джинсов. Глядя на морщинистое лицо Вайолет, она задумалась: сколько же ей лет?

– Меня зовут Иви, а это мой брат Себ. Мы прибыли сюда не на ту распродажу, о которой вы говорили. Мы здесь, чтобы узнать все, что можно, о нашей бабушке. Много лет назад она тоже тут торговала.

Вайолет сумела-таки взять в руки чашку и сделала глоток.

– Может быть, я смогу вам помочь?

Себ наклонился поближе.

– Думаю, можете. Тогда ее звали Сильвия Ренч. Слышали?

Вайолет просияла.

– Сильвия! Не может быть! Клянусь моими нитками! Она вернулась? С ней все в порядке?

Иви вздохнула.

– Да, можно сказать, что все в порядке.

– Нам с Сильвией не суждено было стать подругами. Октавий Ренч, ее отец, не любил, когда его работники общались с его детьми. Это было не принято.

Иви вытянулась в струнку.

– Постойте… Вы работали на нашего прадедушку? Так значит, Ренчи торговали пуговицами?

Вайолет хмыкнула.

– Октавий Ренч занимался пуговицами? Нет, что вы! А я только потом получила право торговать пуговицами. Сначала, когда я приняла перчатку, то стала разведчиком. Это был самый простой способ подняться по карьерной лестнице. Многие работали разведчиками для крупных фирм. Я выбрала Ренчей, потому что они хорошо платили и разрешали оставлять себе то, что им не пригодилось. Октавий никогда не интересовался пуговицами, он считал их совершенно бесполезными.

– Вы помните, когда в последний раз видели нашу бабушку? – спросил Себ.

– Конечно, помню! Мне не раз пришлось отвечать на вопросы подземной стражи. Это было в шестьдесят девятом году, в Двенадцатую ночь… За несколько часов до начала Великой битвы. Я как раз принесла в особняк Ренчей очередную партию необычных предметов. Мы с Сильвией встретились, когда я уже уходила. – Она зябко передернула плечами, очки у нее сползли на кончик носа. – Жутковатый был у них дом, мне там всегда было не по себе. Если честно, я даже рада, что он исчез.

Иви решила, что она ослышалась.

– Извините, как это… исчез?

– Ренчи всегда были очень скрытными. Никому не доверяли, поэтому и построили свой особняк из необычного кирпича – чтобы никто из посторонних не мог его найти. Необычные кирпичи способны перемещаться, поэтому дом все время оказывался на новом месте. – Вайолет сделала еще глоток. – Только члены семьи знали, где потайной вход. Каждый раз, когда я приходила с партией необычного товара, меня провожали внутрь с завязанными глазами. Иногда это была Сильвия. Так мы и подружились.

– А вы знаете, почему бабушка в ту ночь исчезла? – спросила Иви.

Вайолет покачала головой, с тревогой озираясь по сторонам.

– Нет, не знаю, – шепнула она. – Но я рада, что с ней все в порядке.

Иви повернулась к брату, широко распахнув глаза.

– А как же особняк? Ведь в нем мы, может быть, найдем ответы!

– После Двенадцатой ночи 1969 года его никто не видел, – сказала Вайолет. – Подземная стража искала его много лет, но даже им пришлось сдаться.

Иви догадывалась, кто занимался поисками. Смоукхарт.

– Дом был построен так, что любой член семьи с легкостью мог его найти. Вероятно, вы двое тоже могли бы. А почему вы не спросите у Сильвии?

– Она всё забыла, – сказал Себ, подперев ладонью щеку.

Не всё, – подумала Иви. Память к бабушке постепенно возвращается, только воспоминания пока смутные. Она пыталась вспомнить, что именно говорила бабушка. Женщина с печальными голубыми глазами, звук воды…

– А можно взглянуть на карту Лундинора? – спросила она. – Кажется, у меня есть идея.

Вайолет оживилась.

– В центре города, рядом с цветоперьевой почтой, есть уличная карта. Правда, я не знаю, не устарела ли она.

Иви повернулась к брату.

– Пойдем, у нас мало времени.

– Постойте! Хочу сказать вам еще кое-что… – Вайолет понизила голос. – Сильвия была мне почти подругой, но здесь мало кто скажет о ней доброе слово. Особенно сейчас. В последнее время подземная стража лютует. Ходят слухи, будто Гильдия Падших… – Она осеклась и покачала головой. – Ладно, будем считать, что это всего лишь жуткие слухи. О том, что даже важных торговцев заставит держать язык за зубами.

Глава 18

– Уличный колокол сказал, что здесь нужно повернуть налево, – напомнила Иви, поворачивая за угол. Себ шагал рядом, а Вэлиан следовал за ними как тень.

Они вышли на вымощенную булыжником площадь. За столиками уличных кафе торговцы лениво потягивали шипучие напитки. Наверняка «Пунш-сто», догадалась Иви. Посреди площади возвышалась высокая башня из кирпича с круглыми отверстиями в стенах.

– Похоже, это и есть цветоперьевая почта.

Себ вытянул шею.

– У нее такой вид, будто она вот-вот рухнет.

Иви посмотрела на крышу: черепица подрагивала и наезжала одна на другую, а из дымохода вылетали сотни разноцветных перьев.

Вэлиан пробурчал:

– Да, здание довольно ветхое, и смотритель под стать. Его зовут Алберт Меррибус, он чуть ли не полвека руководит почтовой службой. Карта с другой стороны.

Они подошли ближе, и Иви услышала шорох и скрип кирпичей, как будто они находились в постоянном движении. Какой-то необычный подошел к башне и сунул руку в одно из отверстий-окошек. Достал перо и что-то написал в воздухе. Как только он закончил, перо вернулось обратно в темное окошко.

Иви снова и снова возвращалась к тому, что удалось вспомнить бабушке Сильвии. Нужно как следует изучить карту, это может помочь. Ведь сейчас ее родители… Нет, об этом даже думать нельзя. И тут она услышала громкие детские голоса.

– Давай швыряй в него. Спорим, ты не попадешь в третью справа?

– Не попаду? Смотри!

Обогнув башню, Иви увидела ребятишек, в руках у которых было нечто непонятное.

– Вот так! – Один из мальчишек прицелился и что-то швырнул в башню. В воздухе что-то мелькнуло, ударилось о стену и превратилось в желто-зеленую слизь.

– Ха! Ну, что я говорил? Меррибус, ты там жив или как? – крикнул мальчишка, сложив ладони рупором. – На этот раз тебе повезло!

Иви не на шутку рассердилась. Самой ей не приходилось сталкиваться с такими задирами (наверное, потому, что пока не нашлось смельчаков обижать сестру Себа Спэрроу, – ведь ручищи у него ого-го какие!). Но старый почтмейстер в башне такого обращения явно не заслуживал.

– Это что за безобразие! – не удержалась она. – Сейчас же прекратите!

Один из мальчишек начал ее дразнить, но, заметив Себа и Вэлиана, передумал и бросился наутек. Остальные последовали его примеру.

Иви покачала головой и повернулась к башне. Она тут же заметила карту, хотя это было совсем не то, что она ожидала увидеть.

– Так она сделана из мусора? – заметил Себ. – Какая забота об окружающей среде!..

Иви подошла поближе. Карта была собрана из сухих сучков и веточек, использованных чайных пакетиков, бумаги и разных осколков – прибитых или привязанных к стене. Названия улиц были написаны черной краской, а за картой на кирпичной кладке белели царапины, словно ее части не раз и не два отрывали и снова приколачивали к стене.

– Карта постоянно обновляется, – пояснил Вэлиан, заметив разочарование Иви. – Предметы перемещаются по Лундинору, и карта это отслеживает.

Иви отступила на шаг и попыталась сориентироваться.

– Вот Перчатка, – показала она, заметив длинную прямую улицу, тянувшуюся через Главную пещеру. – Значит, магазин Этель где-то здесь…

Она встала на цыпочки и указала на пятнышко метрах в двух над ее головой. Но искала она совсем другое.

– Себ, найди на карте какой-нибудь водоем… озеро, пруд или еще что-нибудь.

Себ окинул взглядом карту.

– А зачем тебе это?

– Бабушка вспомнила мрачный старый дом, где много лиц, – это, наверное, особняк. А еще она сказала, что слышала шум воды. Может, это как-то связано?

Себ пристально изучал карту, переминаясь с ноги на ногу.

– Никакого озера не видно. Есть вроде бы пруд, а вон тот старинный чайник с флажком, наверное, обозначает фонтан, хотя я не уверен. Кажется, легче найти иголку в стогу сена, чем особняк Ренчей.

– Особняк Ренчей? – эхом повторил чей-то голос. – Ха!

Иви замерла. Голос раздался из окошка в башне, всего в метре от ее лица. Она с опаской подошла ближе.

– Добрый день. – Она коснулась шатких кирпичей и заглянула в отверстие. – Скажите, пожалуйста, вы что-нибудь знаете про особняк Ренчей?

Отверстие было маленьким, и просунуть в него голову она не могла, так что видела мало – только маленькую контору, где царил ужасный беспорядок. В воздухе кружили перья и обрывки бумаги, на полу поблескивали чернильные лужицы, а на деревянном столе стояли чашки с остывшим чаем. Пахло заплесневелым сыром.

– Тут есть кто-нибудь?

– Я скажу вам кое-что про особняк Ренчей, – сказал скрипучий голос, и внезапно перед Иви возникло лицо: всклокоченная копна седых волос, борода с проседью, щеки, изрытые оспинами и сердитые голубые глаза.

От неожиданности Иви отпрыгнула.

– Ищете особняк Ренчей? Зря стараетесь, – недовольным тоном сказал Алберт Меррибус. – Его можно найти, только если он сам захочет. Все, кто его искал, выяснили только одно: он к северу отсюда, потому что перья летят в том направлении.

Иви не знала, что и сказать.

– Я… мне…

Но ее прервал неизвестно откуда зазвучавший голос, который налетел словно порыв ледяного ветра:

– Меррибус, что тут у вас происходит?

Иви обернулась и прямо перед собой увидела офицера Смоукхарта. Она беспомощно оглянулась, ища глазами Себа: а тот с вытаращенными от ужаса глазами пытался отступить за башню. И Вэлиан куда-то пропал.

– Эти двое вам докучают? – спросил Смоукхарт у Меррибуса. Он наклонил голову, и Иви увидела свое румяное веснушчатое лицо в темных стеклах его очков.

Меррибус что-то пробурчал.

– Доверьтесь мне, Алберт, – продолжал Смоукхарт. – Это Иви Ренч. Она не заслуживает снисхождения, так что ничего от меня не утаивайте.

Иви сжала кулаки и выдержала его взгляд. Он не страшнее тех мальчишек-задир.

– Ошибаетесь, я Иви Спэрроу, – процедила она сквозь сжатые зубы.

– Офицер, благодарю за участие, но на этот раз мне нечего вам сообщить, – ответил Меррибус. Он почесал бороду и покосился на Иви. Она заметила, что он в темно-синих фетровых перчатках. – Они ищут дом, которого нет, только и всего. Только зря тратят свое и мое время. Всего вам доброго! – И светлая копна волос Меррибуса скрылась в глубине башни.

Глядя на Иви и Себа, Смоукхарт недобро улыбнулся тонкими губами и отчеканил:

– Имейте в виду: я слежу за вами!

Глава 19

Иви сбивала носы резиновых сапожек о булыжную мостовую. Себ стоял рядом, засунув руки в карманы куртки. На месте пруда, который Себ заметил на карте, оказался общественный туалет, что было совсем не удивительно – все уличные колокольчики, к которым они обращались, уверяли, что никакого пруда в Лундиноре нет.

– Ну, и что дальше? Что делать, если мы и фонтана не найдем? – спросил Себ, когда они брели обратно вниз по улице. – Ведь мама и папа…

Он осекся.

Иви старалась сохранять спокойствие. Два дня. Не больше и не меньше. Ей казалось, что она слышит тиканье необычного будильника, сопровождающее каждый их шаг.

За спиной послышались шаги, и она оглянулась. Вэлиан. Она насупилась. Зачем он вернулся, ведь стоило появиться офицеру Смоукхарту, как он тут же исчез? Зря Этель заставила его поклясться, что он все время будет с ними. Теперь она даже не может поговорить с братом наедине.

– Тот уличный колокольчик сказал, что фонтан где-то здесь, слева, – подбодрила она Себа. Остается надеяться, что так оно и есть. Хорошо еще, что уличные колокольчики вообще слышали про фонтан, ведь шум воды мог означать все, что угодно.

Они вышли на оживленную улицу, пестревшую палатками, где продавали всякую всячину: необычные перьевые метелки, фотоаппараты из снежных шаров, небьющиеся елочные игрушки…

– Фонтан где-то рядом, – решительно сказал Себ. – Давайте разделимся. И потянул Иви за собой. Вэлиан пошел следом.

– Разделиться – это значит, что тебе в другую сторону.

Вэлиан пожал плечами и ушел в противоположном направлении. Иви огляделась. Она не представляла, как выглядит то, что они ищут. Фонтаны, которые она видела раньше, были огромными, как на Трафальгарской площади.

– А что, если он совсем маленький, как те, что ставят во внутренних двориках?

– Или такие, как делают в стене, – перебил ее Себ, внезапно остановившись. Он указал куда-то пальцем и ускорил шаг.

– Идем!

Иви поспешила за братом в узкий проулок между двумя магазинами.

– Как, по-твоему, это что? – спросил Себ, кивая на кирпичную стену в тени.

Иви присмотрелась. На стене, наполовину скрытая плетями ползучих растений, виднелась высокая металлическая панель в форме арки. Судя по зеленоватому налету, она была медной, как статуя Свободы. Ниже была полукруглая чаша, а над ней – кран с отколотым носиком.

– Питьевой фонтанчик, – сказала Иви, отодвигая в сторону зеленые побеги. – Только он совсем сухой. Судя по всему, им давно не пользуются.

Иви захотелось проверить свой дар, о котором ей рассказал Скрип. Она приложила ладонь к медной панели. Металл был теплым, как ее дыхание. Если бы она могла убрать все уличные звуки и сосредоточиться, то наверняка услышала бы тихий шепот.

– Это необычный фонтан, – сказала Иви брату. – Я уверена.

Себ с недоумением посмотрел на нее.

– И что?..

Иви выгребла из чаши фонтана грязь и сухие листья. Под ними оказались необычные солнечные часы с обозначением четырех сторон света, как на компасе.

– Что нам известно? – спросила Иви. – Давай еще раз повторим.

Себ вздохнул.

– Бабушка Сильвия вспомнила, что слышала шум воды, а потом сказала, что видела дом…

Иви коснулась пальцем большой буквы N. Норд…

– Перья летели на север, – с расстановкой произнесла она. – Так сказал Меррибус.

– Но ведь фонтанчик сухой, – возразил Себ, – им лет сто никто не пользуется.

Не пользуется, – подумала Иви. – Ну, разумеется.

– Нам нужна вода! Себ, попробуй раздобыть где-нибудь воду. Нужно совсем немного.

Через несколько минут Себ вернулся с грязным черным ведром. За его спиной маячил Вэлиан.

– Вижу, поиски закончились, – заметил он с усмешкой. – Нашли фонтан?

Иви выхватила у Себа ведро и оглянулась. Проулок был пуст, а заметить их с улицы было не так-то просто. Радуясь, что они не привлекают внимания, она подняла ведро над чашей. Руки у нее были заняты, и скрестить пальцы на удачу она не могла, так что просто мысленно загадала желание и потихоньку вылила воду.

С минуту они стояли и ждали, однако ничего не происходило.

– Ну что ж, не вышло, – сказал Себ, закатывая рукава куртки. – Может, еще что-нибудь нужно сделать?

Он опустил пальцы в воду и помешал. Эхо всплеска отдалось от противоположной стены.

– Думаю, ты сделал что-то важное, – сказала Иви. – Нам был нужен звук воды!

Она почувствовала, как воздух вокруг завибрировал, словно мимо проехал грузовик. Под ногами что-то загромыхало, гулко и низко. Иви посмотрела по сторонам.

– Вы тоже слышали?

Себ кивнул.

Иви взглянула под ноги. Земля между булыжниками подрагивала.

– Это от фонтана, – сказал Вэлиан, пристально глядя на зеленоватую арку.

Внезапно кирпичные стены по обе стороны от чаши задрожали, в воздух поднялось облачко цементной пыли, и металлическая чаша со скрежетом отделилась от стены. Пытаясь устоять на ногах, Иви вцепилась в руку брата.

– Что это?

Себ воскликнул:

– Иви, смотри!

Металл арки засиял, словно его раскалили в печи, медленно превращаясь в прутья ворот. По обе стороны из кирпичной кладки с громким скрежетом появились два чугунных столба. Ворота между ними были густо затканы паутиной, а наверху они увидели выкованное из металла слово: «РЕНЧ».

Иви невольно отступила на шаг, а Вэлиан с горящими от изумления глазами выдохнул:

– Не может быть! Этого не может быть! Вы на самом деле нашли особняк Ренчей. Наверное, все потому, что вы родственники. Не вижу другого объяснения.

Себ тер глаза, в которые попала пыль.

– Это не может быть особняк Ренчей. Это не дом, это просто ворота.

Он был прав. Как Иви не напрягала зрение, за воротами было все то же самое, что и раньше – кирпичная стена.

Вэлиан хитро улыбнулся.

– А почему бы вам не открыть их и не взглянуть, что за ними? – Он отступил в сторону и пропустил Себа к воротам.

Себ закатил глаза.

– Хорошо. – Он взялся за чугунные прутья и толкнул створку ворот.

Иви стояла у него за спиной. Створки поползли в стороны, и между ними образовалась черная щель, которая увеличивалась по мере того, как ворота открывались все шире. По ту сторону показалась дорожка.

– Вэлиан оказался прав! – воскликнула Иви и заглянула внутрь.

Дорожка была усыпана сухими листьями и вела через заросшую травой лужайку. Вдали на фоне вечернего неба высилось темное строение. Иви охватила дрожь, как будто она смотрела в иной мир.

Вэлиан осторожно дотронулся до ворот рукой в перчатке.

– Поверить не могу! Никто не был здесь с Двенадцатой ночи 1969 года. – И с этими словами он шагнул вперед. Себ преградил ему путь.

– Постой! Мы ведь мы понятия не имеем, что там может быть… Ты посмотри, это же замок Дракулы какой-то!

– Не важно. Там наверняка гораздо больше подсказок, чем мы найдем здесь. А у вас осталось меньше двух дней, чтобы спасти родителей. Помнишь?

Иви глядела за ворота, стараясь думать только о маме с папой. Она понимала: если они с братом хотят их выручить, придется рисковать. Мама, мы идем за вами, – подумала она. – Папа, вы только держитесь. Мы уже в пути.

Глава 20

Едва они ступили на дорожку, как похолодало. Иви плотнее закуталась в пальто и подняла глаза на полную луну. Они были уже не в подземелье Лундинора. Может быть, этот особняк находится в Лондоне, а может, вообще, в другой части света. Она чувствовала в воздухе запах сосен, а темное пятно вдали – это, наверное, лес.

Четырехэтажный особняк Ренчей стоял на холме. Горбатые каменные фигуры восседали на всех четырех углах мансардной крыши, витражные окна поблескивали в лунном свете. Иви оглянулась на ворота. Они стали частью чугунной ограды, обрамлявшей лужайку. Дальше за ними совершенно ничего не было видно.

Вэлиан поднимался на холм с такой скоростью, словно опаздывал на поезд. Его рвение смущало Иви. Она покосилась на брата и задумалась о том, что он думает о настоящих мотивах Вэлиана и какие находки их ждут в доме, где выросла бабушка.

Входная дверь, как и следовало ожидать, была черной. Себ разглядывал оконце с узорчатым стеклом в ее верхней части.

– Ворон отрывает голову змее, – сказал он. – Уютненько.

Вэлиан первым взялся за ручку, но дверь не поддалась. Но тут же открылась, стоило Себу ее коснуться. Они оказались в просторном холле, куда выходили две галереи и спускалась парадная лестница. На полу лежали мягкие ковры, на потолке была роскошная лепнина. Как только они вошли, необычные светильники-соковыжималки зажглись во всю мощь, осветив стены, сплошь увешанные старинными картинами. На некоторых полотнах был изображен особняк, на других – богато одетые дамы и кавалеры. Стоило Иви переступить порог, как она почувствовала на себе их пристальные взгляды. Дом, полный темных лиц, – вспомнила она. – Так бабушка описала свои ощущения, когда к ней обрывками возвращалась память.

Воздух в доме пах плесенью, повсюду царили тишина и запустение. Иви подошла к одному из портретов. Сорокалетняя пыль скрывала лица, и она стала смахивать ее рукавом.

– Осторожно! – предупредил ее Себ. – Я бы не сказал, что тут веет гостеприимством, «чувствуйте себя как дома» и все такое…

– Да уж! – согласилась Иви. Но когда-то это был дом бабушки. Она стерла пыль с полотна и оказалась под прицелом шести пар глаз. Одну из них Иви сразу же узнала.

– Вот и бабушка. – И она тщательнее протерла ее лицо. Когда писали портрет, бабушке было примерно столько же, сколько ей сейчас. Золотистые волосы до плеч, янтарные глаза, ямочки на щеках…

Иви смахнула пыль с рамы и увидела надпись: «Семья Ренч, 1960 г.»

– Выходит, это было за девять лет до их исчезновения.

Иви посмотрела на раму, на которой были перечислены шесть имен, и попыталась разобраться, где кто. Рядом с бабушкой – три ее брата: Картимор, белокурый круглощекий толстяк; Сайлас, болезненного вида, с волосами цвета воронова крыла; и Нортон, неопрятный и без двух передних зубов. Иви вгляделась в их невыразительные глаза и постные лица, и ей стало не по себе.

Самой маленькой фигуркой на картине была Елена, мама бабушки Сильвии. У нее были мышиного цвета кудряшки и большие миндалевидные глаза, как у бабушки, только голубые. Они были тоскливыми и испуганными, и Иви стало грустно.

Грустные голубые глаза… Еще один вернувшийся кусочек бабушкиной памяти. Иви поняла: бабушка вспомнила лицо своей матери.

В центре портрета стоял Октавий Ренч, отец семейства. Крупные черты лица, массивный подбородок, выступающие скулы. Над тонкими губами – нафабренные черные усы. Выражение его лица было совершенно непроницаемо.

– А вот и родственнички, – усмехнулся Себ, глядя на портрет. – Не представляю, чтобы мама с папой пригласили их к нам на Рождество.

Иви молча согласилась. Тем не менее она постаралась запомнить лица, чтобы потом описать бабушке Сильвии. Интересно, как она там в больнице? Не посещают ли ее незваные гости из «Панихиды»?

– Посмотри-ка, – сказал Себ, кивая на комод под портретом. На нем стоял дисковый телефон, рядом – стеклянная пепельница и стопка газет, все покрыто толстым слоем пыли. Себ отряхнул верхнюю газету и прочитал дату: 4 января 1969 года.

4 января… О чем это говорит?

– Это же за день до Двенадцатой ночи, – сообразила Иви.

Газета называлась «Бэрроу-Пост». Иви наклонилась, чтобы прочесть заметку. Она решила, что газета тоже необычная, поскольку цена на ней была указана – 0,2 монеты.

– Кандидаты обещают, что положат конец деятельности Гильдии Падших, – прочла она вслух, и ее голос эхом разнесся по всему холлу. – В последние часы перед завтрашними выборами два главных кандидата на пост Квартирмейстера Большой пещеры – Октавий Ренч и мистер Панч – выступили на Маркет-Кросс с речью. Ренч пообещал искоренить коррупцию в подземной страже с помощью своей команды следователей. Он намерен покончить с преступной деятельностью Гильдии Падших.

Себ поднял глаза на портрет.

– Октавий выдвигался на пост Квартирмейстера, – сказал он. – И, надо думать, проиграл. Ты вроде говорила, что сейчас квартирмейстер Лундинора – мистер Панч, так?

Иви не успела ответить: она заметила, что Вэлиан, крадучись, поднимается по парадной лестнице на галерею.

– Кажется, ты должен постоянно нас охранять? – окликнула она его.

Вэлиан обернулся, щеки залились краской.

– Я просто подумал, что нам лучше разделиться, чтобы отыскать подсказки. Так будет быстрее.

Иви переглянулась с братом.

– Пусть идет, – тихо сказал Себ. – Без него воздух чище.

Как только Вэлиан скрылся наверху, Себ сложил газету и сунул в карман куртки. Иви пошарила в ящиках комода. Чего там только не было: пара начищенных ботинок, щетка из конского волоса, несколько нераспечатанных писем, адресованных господину Нортону, но пока ничего интересного…

Иви взглянула на самый нижний ящик: в нем, в отличие от остальных, была замочная скважина. Она попыталась выдвинуть его – бесполезно. Вот если бы у меня была с собой необычная веревка!..

– Заперт. Как думаешь, ты сумеешь его взломать?

Себ закатал рукава и опустился на колени.

– Попробую. – Он заглянул под комод, сильно по нему стукнул, а потом дернул ящик за ручку.

В конце концов тот с треском открылся, и из него выпорхнул конверт из кремовой бумаги. Иви быстро подняла его, и пальцы сразу обожгло. На конверте черными чернилами было написано:

Куда: Особняк Ренчей,

Персональный кабинет Октавия Ренча

В правом верхнем углу виднелась чуть смазанная чернильная печать: «Прямая рассылка».

– Письмо необычное, – сказала Иви.

Себ замер.

– Откуда ты знаешь? Ты и про фонтан то же самое говорила. Как? Я чего-то не знаю?

Иви заправила за ухо непослушный локон. Она должна рассказать Себу обо всем, ведь он ее брат. Она подняла на него глаза, взгляд был серьезен.

– Обещаешь, что не станешь считать меня сумасшедшей?

Себ насупился.

– Обещаю.

– Дело в том… – тихо начала она. – Понимаешь, когда я дотрагиваюсь до необычной вещи, я это чувствую. Сначала кожа в этом месте становится теплее и ее словно покалывает иголочками, а потом…

Она помолчала, сомневаясь, стоит ли говорить всю правду.

– А потом я слышу, как из этой вещи доносится чей-то шепот.

– Что? Как это…

И Иви рассказала ему все, что узнала от Скрипа этим утром.

– Шепот, – повторил Себ, когда она закончила. – Ладно.

И ехидно хмыкнул.

– А я-то думал, что дальше уже некуда. Нет, я, конечно, не специалист, но если у тебя в голове голоса…

Иви топнула ногой.

– Себ! Они не у меня в голове! А ты, между прочим, дал слово, что не будешь издеваться.

Он поднял руки вверх.

– Хорошо. Сдаюсь, – и кивнул на конверт. – Послушай, если письмо на самом деле необычное, что же оно умеет делать?

– Не знаю. – Иви вертела конверт в руках. Он не был запечатан. – Может, надо прочитать его? Вдруг там ключ к тайне Двенадцатой ночи?

Она открыла конверт. И в тот же миг комната закружилась.

– Себ!

– Иви?!

Холл с парадной лестницей и темными портретами на стенах куда-то унесло. Иви кружилась в воздухе, боясь вытянуть руки, чтобы не стукнуться обо что-нибудь.

Через несколько секунд вращение замедлилось, и перед ней оказалась совсем другая комната. Иви упала на колени и закрыла глаза, пережидая приступ головокружения. Она боялась, что ее вырвет.

– Иви? – она почувствовала руку Себа на плече. – Ты должна это видеть!

Иви осторожно открыла глаза и поднялась на ноги.

Они очутились в комнате, заставленной книжными шкафами красного дерева и стеклянными витринами. Парящие под потолком молочники-светильники заливали все вокруг серебристым светом.

Себ сделал несколько шагов.

– Куда это мы попали? – Он провел рукой по спинке стоящего у письменного стола стула, обитого зеленой кожей с медными гвоздиками. Пальцы утонули в пыли.

Все было покрыто пылью и затянуто паутиной так, что Иви с трудом различала отдельные предметы – хрустальный графин с бокалами, слоновий бивень в стеклянном шкафчике… Очевидно, сюда очень давно никто не заходил.

Она огляделась и увидела портрет, висящий между двумя книжными шкафами.

– Октавий Ренч. – Иви сразу узнала его. Она снова прочитала надпись на конверте: «Персональный кабинет Октавия Ренча». – Думаешь, это он и есть?

– Похоже, да. Тут книги об истории Лундинора и про всякую необычную всячину. – Себ осматривался по сторонам. – Странно, что двери нет. Наверное, конверт служит для входа и выхода. Может, если ты снова его откроешь, он нас отсюда выпустит…

Иви внимательно рассмотрела конверт. Себ, наверное, прав. Обычные конверты открывают люди, а необычные – сами что-нибудь открывают.

– Давай сначала поищем тут какие-нибудь подсказки, – предложила она. – Вдруг мы уже близки к разгадке?

Себ кивнул и направился к книжным полкам на противоположной стене.

Иви сделала несколько неуверенных шагов. Оперлась о спинку стула, чтобы не упасть. Ей, наверное, кажется, но стены как будто снова закружились… или это обои такие?..

Стена, у которой она стояла, была оклеена толстыми бумажными обоями изумрудно-зеленого цвета с орнаментом из виноградных лоз, и Иви обвела пальцем по контуру одного листа. Раздался громкий хлопок – и лоза, которой она коснулась, начала отделяться от стены, пытаясь дотянуться до Иви.

Иви отскочила в сторону.

– Себ! Сюда!

Брат поспешил к ней, а комната наполнилась хлопками, словно в ней открывали бутылки шампанского. Плети отрывались от стен, извивались и сплетались в канат.

Себ поднял бровь.

– Ничего себе. Круче, чем обои-оригами у нас в комнате.

В считаные минуты канаты сплелись в большую прямоугольную дверь с овальной ручкой, и, скрипнув напоследок, замерли. Раздался щелчок, и дверь приоткрылась.

– Еще одна дверь неизвестно куда? – простонала Иви. Она уже была по горло сыта чудесами и превращениями, так что теперь, прежде чем ломиться в эту открытую дверь, хотела как следует все обдумать.

Себ дотронулся до двери.

– Кажется, все в порядке. Давай посмотрим, куда она ведет.

– Подожди! – вскрикнула Иви, но было уже поздно. Лоза зашелестела, заскрипела, и брат шагнул в проем.

В воздух поднялось облако ржаво-красной пыли, и Иви зажала ладонью рот.

– Себ! – позвала она брата.

– Со мной все в порядке, – отозвался он и закашлялся. – Заходи и ты.

Иви притащила стул и подперла им дверь, чтобы та не захлопнулась, и только тогда осторожно переступила порог.

– Где мы?

Они оказались в маленькой круглой комнате, на первый взгляд пустой.

– Не знаю, – пробормотал Себ. – Но тут полно дверей.

Иви прищурилась, протерла глаза и заметила, что комната на самом деле не была круглой. Стены были прямые, и на каждой была дверь. Иви медленно повернулась и принялась считать. Всего тут…

– Шесть, – произнесла она, и эхо заметалось между стен. От неожиданности Иви чуть не подпрыгнула. Две двери были из мрамора, третья – из стали, еще одна – из старой потрескавшейся древесины. Пятая была из цельного куска какого-то блестящего камня, которого Иви никогда раньше не видела. И на каждой был один и тот же символ: гнутая монетка.

– «Панихида», – догадалась Иви и вздрогнула.

– Что ты сказала? – встревоженно переспросил Себ.

Внезапно Иви стала везде видеть подсказки: в полумраке, словно пауки, таились шесть дверей – по числу членов Гильдии Падших, и на каждой двери было написано одно слово.

– Это их прозвища, – произнесла Иви. Она читала надписи и чувствовала стремительно нараставшую панику. – Крестовник, Волкобой, Вороний глаз, Песий-грозд, Болиголов…

Она замерла в ужасе.

– Себ… Этель рассказывала мне про это место. Это Шестигранная комната. Здесь собиралась «Панихида». – От одной этой мысли по коже побежали мурашки. Сколько же тайных жестоких заговоров родилось здесь когда-то…

Иви подошла к двери, в которую они вошли, и осторожно заглянула за нее, чтобы увидеть, что на ней с другой стороны. Обратная сторона двери из виноградных лоз была каменной, и на ней тоже была изображена гнутая монетка. На этой монетке, как и на той, которую Иви нашла в бабушкином доме, был изображен человек с тяжелой квадратной челюстью. Капюшон и маска скрывали половину его лица, изо рта торчали бивни. А над ним было высечено еще одно имя – Живокость.

Себ ахнул.

– Постой… ты тоже об этом подумала?

Иви медленно, словно во сне, кивнула. Она обернулась и посмотрела в кабинет.

– Есть лишь одна причина, объясняющая почему в доме Октавия Ренча была потайная дверь в Шестигранную комнату.

Себ вытаращил глаза от изумления.

– Он был членом «Панихиды»… Бабушкин отец был связан с «Панихидой». – Он начал расхаживать взад-вперед. – Как ты думаешь, она знала? А кто-нибудь еще знает?

В голове у Иви промелькнули образы: шесть фигур в капюшонах выходят из тени, все в разных масках… Она схватила брата за руку.

– Себ, надо скорее выбираться отсюда!

Он остановился.

– Да, ты права. – Себ направился к зеленой двери и отшвырнул стул в сторону. Иви напоследок оглядела комнату, посмотрела на свои резиновые сапожки, которые оставили следы в пыли…

Пыль нетронутым ковром расстилалась по всей комнате, кроме двух мест. Рядом со стальной дверью Волкобоя и деревянной дверью Крестовника остались чистые треугольники, словно эти двери недавно открывали. Иви не успела сообразить, что все это значит, как услышала голос Себа:

– Идем! Скорее!

В тот же момент протяжный вой эхом прокатился по Шестигранной комнате и кабинету Октавия Ренча. От ужаса у Иви волосы встали дыбом.

– Что это? – прошептала она. Казалось, что воет огромное злое чудовище. Вой повторился, и Иви попыталась понять, откуда он доносится.

Себ тянул ее за рукав.

– Смотри! – Он указал на дверь Волкобоя. По контуру вспыхнул ядовито-зеленый свет, и Иви показалось, что с той стороны кто-то царапает дверь когтями. Она чувствовала запах мокрой псины, во рту пересохло от страха.

– Кто бы ни был за этой дверью, – сказала она, – думаю, это он вчера утром вломился в дом бабушки Сильвии.

Себ схватил ее за руку, и они побежали.

Глава 21

Иви споткнулась о толстый ковер, ухватилась за куртку Себа, а другой рукой открыла конверт. Комната закружилась. Исчезли книжные шкафы из красного дерева и лампы-молочники – и вот они снова оказались в холле особняка Ренчей.

Иви уперлась ладонями в колени, пытаясь отдышаться. На этот раз монстр подошел слишком близко, он их едва не сцапал! Она оглядела мрачный холл и с удивлением заметила, что была рада вернуться сюда. Они стояли у подножия лестницы. Вэлиана не было видно. Интересно, а он-то чем занят?

С минуту она постояла, пытаясь сосредоточиться. Они с братом еще не успели отдышаться, и тишину нарушало лишь их прерывистое дыхание, как вдруг раздался чей-то голос:

– Клянусь когтями! Вы решили, что здесь я вас не достану, да?

Иви обернулась.

На другом конце холла стоял гигантский волк. Блестящая черная шерсть вспыхивала серебристыми искрами, на шее посверкивал ошейник с бриллиантами. Иви оцепенела от ужаса. Глаза у волка были кроваво-красные, с маленьким белым зрачком, как у злого робота из фильма ужасов.

– Любопытно, не правда ли? – вкрадчиво спросил волк, обкатывая каждое слово толстыми кожистыми губами. – Хотелось бы знать, каким ветром вас занесло в родовое гнездо…

По спине у Иви потек холодный пот.

Волк говорит. Человеческим голосом.

– Интересно, вы спрятали это здесь? – Голос у него был хрипловатый, но выразительный, как у простуженного актера шекспировского театра.

Иви сжала дрожащие руки в кулаки.

– Оставьте нас в п-покое, – чуть заикаясь, сказала она.

Себ выскочил вперед и заслонил ее.

– Брысь! Пошел отсюда! Кому сказал!

Волк приподнял кустистую бровь.

– Брысь? – Он откинул голову назад, распахнул пасть и захохотал. Иви увидела два ряда острых как бритва клыков.

– Иви… – Себ споткнулся о ковер.

Ее взгляд судорожно метался по холлу. Выхода у них не было: волк стоял между ними и входной дверью. Оставался единственный вариант – бежать вверх по лестнице и надеяться, что он их не догонит.

Волк помахал длинным пушистым хвостом.

– Детишки, спрошу еще раз. – Он опустил голову, и его голос стал еще громче. – Где вы это спрятали?

Иви разрыдалась, просто не смогла сдержаться. Волк был такой страшный! Она ожидала чего угодно, только не этого. Волчьи уши встали торчком, как две мохнатые антенны.

– Дорогуша, ты плачешь, потому что жуткий злой волчище задает тебе вопросы? – усмехнулся он. – Как там дальше было в сказке? Злой волк сдует твой домик, если… – Он покачал головой. – Нет, это не та сказка. Может, вот эта? Злой волк съест твою бабушку, если… Нет, опять не то. А, знаю! Злой волк заживо снимет с вас шкуры, если вы не скажете, где спрятали то, что принадлежит его хозяйке. – Он оскалил клыки. – Да, так намного лучше!

От ужаса Иви икнула. Хотела побежать – понимала, что должна бежать! – но не могла сдвинуться с места. Да и зачем? Если она побежит, волк ее догонит – он в два раза больше нее, у него сильные мышцы и острые клыки… Конечно же, догонит. Она вспомнила, как измеряла отпечатки лап на кухне бабушки Сильвии, прикладывая рядом свою ладонь, и теперь была уверена, что это были именно его следы.

На галерее раздались шаги, мелькнул темный силуэт. Волк поднял голову.

Вэлиан.

Иви сразу узнала его гибкую фигуру, только лицо у него было опухшее и красное, а рукава кожаной куртки закатаны до локтя. Он спрыгнул с лестницы и приземлился на корточки, размахивая длинным коричневым резиновым ремнем.

– Иви, Себ! – крикнул он. – Быстро к двери!

Да, но как это сделать? Путь к выходу отрезан…

Вэлиан выпустил ремень из рук, и тот стрелой полетел к волку, принимая на лету разные формы. Сначала он превратился в круг, и оттуда появилась пара медных тарелок; потом вытянулся, и появился тромбон. Из него выскакивали музыкальные инструменты – барабаны, трубы, скрипки. Все они навалились на волка, скрипя, гудя, бухая, а потом стали играть на нем. Литавры стучали по голове, барабанные палочки молотили по хребту. Они трепали волка, словно боксерскую грушу, и у Иви затеплилась надежда, что они с братом успеют добежать до двери, пока их противник в музыкальном плену.

Похоже, Себ подумал то же самое.

– Беги, Иви!

Он толкнул ее, и она побежала изо всех сил. Вэлиан и Себ добрались до двери раньше и держали ее открытой, чтобы Иви скорее выскочила.

Не оглядываясь, они промчались по склону холма к воротам. Сапожки Иви стучали по дорожке, нарушая тишину ночи.

Вэлиан распахнул чугунные ворота, они выскочили наружу – и уперлись в кирпичную кладку. Себ со всей силы захлопнул ворота. На миг Иви почудилось, что между прутьями мелькнул черный влажный нос, но возможно, это была всего лишь тень.

Опоры ворот задрожали и растворились в кирпичной кладке, а на их месте снова появился бледно-зеленый фонтанчик.

Пока все трое стояли, переводя дыхание, Иви взглянула на Вэлиана. И вспомнила, что он запыхался еще до того, как появился волк.

Иви выпрямилась и огляделась. Фонтан на месте, в чаше полно сухих листьев, как будто никакой воды в нем никогда и не было. Только переулок, похоже, находится в какой-то другой части Лундинора. Кругом ни души.

Иви попыталась собраться с мыслями.

Октавий, отец бабушки Сильвии, оказался Живокостью, членом «Панихиды»…

Поможет ли это им спасти родителей?

В дом бабушки Сильвии вломился гигантский говорящий волк…

Значит, он тоже работает на «Панихиду». Интересно, может быть, он за ними следит?

Вэлиан что-то делал в особняке. Что-то, о чем они не знают…

Иви никак не могла его раскусить: то он их спасает, то бросает на произвол судьбы. И все время куда-то исчезает. Похоже, это ему удается лучше всего.

Перед ее мысленным взором появился будильник с черными стрелками, неумолимо отсчитывающими минуты. Иви точно знала только одно: времени осталось мало.

Глава 22

В этот час в таверне «Лунный кочан» было гораздо тише, чем во время завтрака. В зале пахло моющей жидкостью с лимонной отдушкой и чаем. Прислуга мыла пол и протирала столы.

Иви без сил упала на стул за столиком в дальнем углу. Себ и Вэлиан сели напротив, и к ним подошел хозяин таверны мистер Литлфэр.

– Что я могу вам предложить? – бодрым голосом спросил он. – По-моему, для начала вам не помешают прохладительные напитки.

Иви хотела заказать «Пунш-Сто», но потом все-таки выбрала минеральную воду. Себ попросил колу, а Вэлиан – какой-то напиток со странным названием «Жук со сливками».

Когда хозяин отошел, Иви сложила руки и наклонилась вперед.

– Можно мы с братом посекретничаем? – спросила она у Вэлиана.

– Да, – с готовностью подхватил Себ. – Иди приставай еще к кому-нибудь.

К удивлению Иви, Вэлиан тут же оставил их наедине. Как только он ушел, она сказала Себу:

– Я ему не доверяю. Ему что-то нужно было в особняке – я это чувствую.

Себ смотрел Вэлиану вслед.

– Ну почему Этель выбрала нам в провожатые именно его? Мы же ничего о нем не знаем. Где его дом, где его семья? Похоже, друзей у него нет, а это о многом говорит.

Иви кивнула, хотя и сомневалась, что им удастся ускользнуть от Вэлиана в Лундиноре. Она вернулась мыслями к особняку.

– То, что мы узнали об Октавии Ренче… – прошептала она. – Конечно же, это просто ужасно, но как, по-твоему – это поможет нам спасти маму и папу?

Себ нахмурился.

– Может, бабушка у него что-нибудь стащила?.. И теперь он хочет это вернуть?

Иви затрясла головой.

– Он не может ничего хотеть. Его вообще уже нет в живых. Двенадцатая ночь была больше сорока лет назад. – Она подумала и спросила: – А у тебя с собой та газета?

Себ сунул руку в карман.

– Да… – Казалось, он удивлен, что она и в самом деле до сих пор у него.

Иви разложила газету на столе, Себ поднялся и пересел к сестре, чтобы читать вместе:

«Кто бы ни победил на грядущих выборах квартирмейстера, перед ним встанет сложнейшая задача. За последние полгода 97 % нападений на необычных граждан на ярмарках было совершено членами сообщества Мертвых. Половина из них приходится на долю селки[3], а остальные примерно поровну на упырей и призраков. В каждом случае на месте преступления была обнаружена гнутая монетка Гильдии Падших. Многие выдвигают предположение о сотрудничестве Мертвых с Гильдией Падших, аргументируя это тем, что Гильдия Падших предлагает значительную плату за услуги членов сообщества Мертвых. Независимо от того, что стоит за их союзом, это лишь способствует возникновению новых слухов о восстании Мертвых. В настоящее время задержано только трое из сообщества Мертвых. Подземная стража заявляет, что свидетелей мало и они неохотно дают показания.

Манифест Октавия Ренча предусматривает более суровые наказания для всех категорий преступников из сообщества Мертвых. Сегодня, в частности, он заявил: «Мы будем истреблять злоумышленников всеми доступными способами. Члены сообщества Мертвых, не соблюдающие наше законодательство, будут уничтожены».

Действующий квартирмейстер Лундинора, мистер Панч, сказал: «Да, в Лундиноре еще вершится зло, но бороться с ним необходимо не нагнетая страх, а укрепляя наше общество и совместно работая во имя улучшения жизни в Подземелье. Наши древние традиции основаны на сотрудничестве и доверии, и, если мы будем следовать им, мы все преодолеем».

Пока с небольшим перевесом лидирует Ренч, но в течение дня все может измениться».

Иви перевела дыхание.

– Дочитал?

– Подожди, я не такой шустрый, как ты, – пробормотал Себ, продолжая читать низ колонки.

Мистер Литлфэр положил на стол две пары очков, и они тут же превратились в бокалы. В один он налил воду, в другой – колу и направился к следующему столику. Себ оторвался от газеты.

– Спасибо. – Он схватил бокал и сделал большой глоток. – Не понимаю. Октавий Ренч шел на выборы, чтобы бороться с «Панихидой», а сам был одним из них. А что это за ерунда про разные категории преступников в сообществе Мертвых?

Иви вспомнила портрет Октавия в его кабинете. Она и представить себе не могла, как будет рассказывать бабушке о том, что ее отец причастен к похищению детей и виновен в гибели невинных людей. Это разобьет ей сердце. Даже Иви было стыдно, а ведь она не считала Октавия членом своей семьи.

– А может, его просто ослепила власть? – Иви вспомнила, как Этель рассказывала о членах «Панихиды»: скрытных, расчетливых и безжалостных. Похоже, они словно спрут проникли во все уголки Лундинора. Они всех одурачили.

– Как ты думаешь, это имеет отношение к бабушкиному побегу из Лундинора в Двенадцатую ночь? – спросил Себ. – Может, она узнала, что Октавий – член «Панихиды», ужаснулась и сбежала?

Иви подняла свой бокал.

– Не слишком похоже на нашу бабушку. – Бабушка Сильвия, которую она знала, никогда бы не сбежала. Наоборот, она учила Иви не уходить от проблем.

– Наверное, мы что-то упустили.

Иви задумчиво обвела глазами обеденный зал. Она увидела Вайолет Айлет: та уплетала кусок торта, покрытый оранжевым светящимся кремом. В центре зала Иви заметила несколько высоких мужчин и женщин. Дамы были в длинных платьях из тафты, а кавалеры в брюках или длинных, до самого пола, накидках. Они плавно скользили над полом, словно катились на колесиках…

– Себ… – шепнула Иви, чувствуя смутное беспокойство. – Взгляни-ка… Мне только кажется, или с ними все-таки что-то не так…

Она не договорила. Перед тем как сесть за стол, странные гости сняли верхнюю одежду и шляпы. Когда одна из дам приподняла подол, Иви увидела, что между юбкой и полом ничего нет.

Ничего. Только воздух.

Иви не могла оторвать от них глаз. Она увидела, как мужчина с черными кудрями снял шляпу и положил на стул напротив. При этом рука его переместилась не над столом, а прошла сквозь него.

Она схватила брата за руку.

– Ты это видел?

Себ был совершенно ошеломлен.

– Видел. Не знаю, какой необычной вещью он пользуется, но нам с тобой она бы точно не помешала. Мы бы тогда запросто проходили сквозь стены.

Их замешательство не укрылось от Вайолет Айлет. Она поднялась со своего места на другом конце зала, и, бросив взгляд на людей, парящих над полом, прошаркала к Себу и Иви, держа в руке блюдце с кусочком торта.

– Дышите глубже, – сказала она. – Когда впервые видишь их и понимаешь, что они мертвы, всегда испытываешь шок. – Она плюхнулась рядом с Себом, и ее огромная юбка вздулась, как гора взбитых сливок.

– Мертвы? – переспросил Себ. – Что?!

Иви снова посмотрела на группу мужчин и женщин: хозяин уже принял у них заказ, и теперь они болтали, ожидая, когда принесут напитки.

– Как это – мертвы? – пробормотала она.

Вайолет поставила блюдце на стол и нервно улыбнулась.

– Дело в том, что в Лундиноре есть не только живые торговцы: он открыт и для мертвых. Когда образуется необычный предмет, в нем застревает только часть души, другая часть становится одним из Мертвых. Их множество, сотни разных категорий. – Она опустила на нос очки с толстыми стеклами и пригляделась к парящим гостям. – Думаю, это упыри. Их легко распознать, потому что их не принимает земля. Они всегда в длинной одежде, чтобы скрыть расстояние между их ногами и землей.

Иви одеревенела на своем стуле. Но, казалось, присутствие упырей в зале никого больше не волновало. Напротив, все общались с ними весьма дружелюбно.

Никакие это не мертвецы, – подумала Иви. – Они же ходят.

– Я понимаю, это жутковато, – прощебетала Вайолет. – Когда я впервые узнала об этом, я все время оглядывалась. Мне казалось, что на меня вот-вот кто-нибудь набросится из тени. Но ничего подобного в наше время не происходит. Живые и мертвые друг другу не мешают. Когда я была маленькой, меня очень интересовало все, что касается мертвецов, – и то, как обнаруживали все новые их разновидности, и все их особенности. Каждый год в «Справочнике Фэрроу для путешествующего торговца» публиковали новый список.

Себ, заметно побледневший, стиснул пустой стакан.

– Будьте любезны… – сказал он, поднимая глаза. Иви обернулась и увидела мистера Литлфэра.

– Можно порцию «Пунша-Сто»? – попросил Себ. – Того, что поднимает настроение.

Он дрожащей рукой провел по волосам и взглянул на Иви.

– Никогда не думал, что скажу это всерьез, но я вижу мертвецов. Мне необходима глюкоза, чтобы со всем этим справиться.

Иви слабо улыбнулась, прекрасно понимая, что он сейчас чувствует. Я справлюсь с этим, – сказала она себе. Свыклась же она с мыслью, что существуют необычные предметы, значит, привыкнет и к живым мертвецам… Она посмотрела на газетную полосу и увидела слова: «Сообщество Мертвых».

– Скажите, у мертвецов были какие-то общие дела с «Панихидой»? – спросила она у Вайолет.

– «Панихи…» – Вайолет осеклась. – Вы имеете в виду Гильдию Падших? – прошептала она.

– Да, – сказала Иви, забыв, что тут никто не называет их настоящим именем. – Мертвецы вели с ними какие-нибудь дела?

Вайолет наклонилась ближе, и очки у нее сползли на кончик носа.

– Разумеется. Многие категории мертвых сотрудничали с Гильдией Падших, пока те обладали могуществом. В те годы одна атака мертвых следовала за другой. В Двенадцатую ночь 1969 года мертвые сражались на стороне Гильдии Падших, но об этом теперь уже и не говорят. Это все дела давно минувших дней. Вот уже несколько десятилетий мертвые ведут себя как законопослушные граждане. Стараются исправить ошибки прошлого.

Иви вспомнила, как Этель говорила, что «Панихида» подняла целую армию. Она представила войско зомби, ковыляющее навстречу, и содрогнулась. Теперь понятно, почему все так охотно поверили, что «Панихиды» больше нет.

Иви услышала, что рядом что-то шипит, и, оглянувшись, увидела Вэлиана с большой кружкой черной пенистой жидкости, пахнущей анисом.

– Решил, что вам меня не хватает. – И плюхнулся рядом.

Себ дождался, когда хозяин наполнит его бокал «Пуншем-Сто», и начал потягивать свой напиток, бросая на Вэлиана недовольные взгляды.

– Главное, что надо знать про мертвых, – это то, что они ничем не отличаются от живых: есть хорошие и есть плохие, – объяснил Вэлиан.

Замечательно, – подумала Иви. – Значит, он все слышал.

– Обычно их нанимают выполнять нелегальную работу, поскольку они не прочь нарушить правила, а закон о БНТ сложно применить к существам, которые растворяются в воздухе, или летают, или перемещаются быстрее скорости света.

Иви вспомнила говорящего волка в особняке Ренчей. Ей тогда показалось, что она видела, как он просунул нос сквозь чугунные ворота.

– А тот волк? – спросила она у Вэлиана. – Он тоже мертвый?

– Да.

– Мертвый волк? – переспросила Вайолет. – Наверное, это был гримвольф. На самом деле волки такие милашки.

Иви подумала, что «милашка» – не самое подходящее слово для того монстра.

– Дело не в том, какой этот волк, – снова вставил свое слово Вэлиан. – Дело в том, чей он. Ведь он на кого-то работает.

– На «Панихиду», – уверенно сказала Иви. – Вчера он был в бабушкином доме.

– Члены Гильдии Падших были в доме Сильвии? – воскликнула Вайолет. – Нет, тут какая-то ошибка. Их же давным-давно распустили. Этого не может быть.

Она затрясла головой, и очки едва не свалились у нее с носа. Себ, не обращая на нее внимания, наклонился вперед.

– Волк сказал, у него есть хозяйка, – припомнил он. – Выходит, один из членов «Панихиды» – женщина.

– «Волкобой», – вспомнила Иви. – Так было написано на двери Шестигранной комнаты, из которой он вышел. И он спросил, где мы спрятали это. Уж не знаю, что «Панихиде» понадобилось от бабушки Сильвии…

Вайолет что-то бормотала, гоняя ложкой крошки торта по тарелке.

– Гильдия Падших… все эти годы…

Иви с интересом следила за крошками. Что-то они ей напоминали.

– Пыль на полу в Шестигранной комнате… – сказала она. – В двух местах там было натоптано. У двери Волкобоя и перед деревянной дверью с надписью «Крестовник». Думаю, их недавно открывали.

Себ поставил бокал на стол.

– Волкобой и Крестовник?

Иви вздрогнула.

– Думаешь, это они забрали маму и папу? Думаешь, они оба все еще в Лундиноре? – Она оглядела обеденный зал.

– Одного из них ты уже видела, – напомнил ей Себ. – Мужчина с обезображенными руками в больнице Блетчи-Скрабб.

Человек в сером. Иви не думала, что брат слушал ее, когда она предполагала, что это один из членов «Панихиды».

– Если Волкобой – женщина, то мужчина в сером, наверное, Крестовник, – сказала она.

– Точно. А сейчас они могут быть кем угодно. Мы не можем доверять ни мужчинам, ни женщинам, ни мертвым, ни живым, ни людям в перчатках. Никому во всем Лундиноре.

Иви устало посмотрела на Вэлиана и Вайолет. Нельзя верить никому.

Глава 23

В пыльном циферблате необычного будильника отражается мамино лицо. Глаза зажмурены от боли, губы черны. Каштановые волос подернуты сединой, лицо вытягивается, изменяется и превращается в другое… Это папа. Очки разбиты, на щеках – кровь. Я долго смотрю на него, пока стрелки будильника не начинают стремительно вращаться, и папино лицо исчезает. Черные паучьи лапки-стрелки вращаются все быстрее. Меня захлестывает паника, я вот-вот утону. Хочу закричать, и не могу. Не могу пошевелиться…

Ну, вот и все. Я не сумела их спасти… Теперь мои родители погибнут.

Звонит будильник…

– Иви? Иви?!

Голос Себа проник в ее голову. Будильник растворился во мгле. Она хватала ртом воздух.

– Иви, да проснись же ты!

Она с трудом разлепила веки и рывком села в кровати. В номере горел свет. Себ стоял у ее кровати, уже полностью одетый. Иви протерла глаза.

– Который час?

Себ покачал головой.

– Еще рано. С тобой все в порядке? Похоже, тебе снился кошмар.

Иви бросила взгляд на необычный будильник, стоявший на стуле у кровати.

– Все в порядке. Просто… осталось так мало времени. Всего один день.

Себ взял будильник в руки. В тишине его тиканье казалось оглушительным.

– Знаешь, я каждую секунду чувствую, что этот момент приближается, – прошептал он. – Все время хочется закричать. Спросить, ну почему это случилось с нами? Что мы такого сделали? Чем это заслужили?

Иви чувствовала то же самое, но старалась не поддаваться ярости. Мама однажды сказала, что гнев, если его не контролировать, может уничтожить тебя изнутри.

Себ положил будильник.

– Нельзя терять время. Я хочу получить ответы на некоторые вопросы. Кто-то должен знать про бабушку, и это будет нам первой подсказкой. Встретимся в обеденном зале через час. – Он помолчал. – Помнишь папину поговорку «Удача нам не помешает»? Сейчас я это очень хорошо понимаю.

Он вздохнул и открыл дверь.

– Как думаешь, с ним все в порядке? Ну… там, куда они его запрятали?

Иви покачала головой. Мало того что родителей нет рядом, так их еще и держат неизвестно где. От одной этой мысли у нее все холодело внутри.

– Знаешь, что, – сказала она. – Приглядывай за Вэлианом.

Себ упрямо сжал губы.

– Постараюсь потерять его из виду при первой возможности.

Он ушел, а Иви села в кровати и задумалась. А ведь брат прав: сейчас приходится рассчитывать только на удачу. Ведь особняк Ренчей они нашли по счастливой случайности. И даже после визита туда они почти ничего не знают о том, что в нем творится, и ничуть не приблизились к спасению родителей.

Иви откинула покрывало и встала с кровати. Как только ступни коснулись пола, она ощутила покалывание. У нее было отчетливое и очень странное чувство, что за ней кто-то следит. Она оглядела комнату: только старая мебель и тени. Необычные обои превратились в красивый светильник, который теперь красовался посередине комнаты. Иви вздохнула, чувствуя, что еще не до конца проснулась.

Перед уходом она сунула в карман Скрипа. С ним будет веселее. Вот вчера она поговорила с ним – и на душе стало легче. Наверное, это потому, что он, в отличие от многих других необычных предметов, вобрал в себя все хорошее, что есть в Лундиноре. На всякий случай она прихватила с собой и «Справочник Фэрроу для путешественника и торговца». Когда Вайолет вчера упомянула о нем, Иви решила, что надо бы заглянуть в него еще раз.

Войдя в обеденный зал, Иви с удивлением заметила, что Вэлиана нигде не видно. Мистер Литлфэр сообщил, что тот ушел вслед за Себом.

Иви огляделась. Несколько торговцев доедали свой завтрак, две официантки убирали со столов. В углу полупустое блюдо с чем-то, похожим на заварной крем, издавало странные свистки.

Иви направилась к выходу. Какой смысл торчать тут? Лучше она тоже попробует что-нибудь выяснить, а через час они с братом встретятся и все обсудят.

Выйдя на Перчатку, она сунула руку в карман и нажала на рычажок Скрипа.

– Не подскажешь, куда лучше пойти? – спросила она.

На улицах уже появились необычные. Торговцы разворачивали навесы, протирали столы и расставляли товар.

– Хочешь смотреть другие кварталы? – предложил он.

Иви уступила дорогу невысокому толстяку с копной сена на плече.

– Другие кварталы? – спросила она.

– Подземелье делиться в кварталы, – пояснил Скрип. – Всегда четыре. Поэтому у нас быть четыре квартирмейстера. Лундинор иметь Большая Пещера – самый большой квартал, Восточный квартал, Западный квартал и Квартал Мертвых.

Вспомнив упырей в таверне, Иви задержала дыхание.

– Квартал Мертвых?

– Да-да. Там случаться сделки мертвецов.

– Понятно. – Иви пригладила кудри. Тогда туда лучше не ходить.

– А остальные два?

Скрип радостно позвякивал в кармане.

– В Западном жить дорогие существа. Продавцы мебели, антиквары, владельцы бутик моды и кафе. А противоположные существа населять Восточный квартал.

Иви остановилась у перекрестка и внезапно почувствовала, как потянуло холодом. Она оглянулась, но не увидела ни души. Тряхнула волосами и пошла дальше. Наверное, ей все мерещится после того жуткого кошмара.

Интересно, в каком квартале Лундинора сделана та бабушкина фотография? Судя по громадному особняку, Ренчи были богачами. Но Иви чувствовала, что бабушка Сильвия отличалась от своих родственников. В конце концов, она же лучшая подруга Этель.

– А куда идти, чтобы попасть в Восточный квартал?

– Налево, – с готовностью ответил Скрип.

Иви пошла дальше, замечая на ходу, что ливневые стоки по краям дороги поблескивают от влаги, словно по ним только что проползла гигантская улитка. Интересно, в Лундиноре идут дожди? Наверное, есть какой-нибудь необычный предмет, который за это отвечает… Раз есть стоки, должны быть и дожди.

Она прошла мимо торговца в полотняной кепке, галошах и галстуке, который торговал ситечками для чая, похожими на те, какими любит пользоваться мама. Торговец покачивал ситечком перед собой. Чуть поскрипывая, оно вырастало до размера бельевой корзины, а из каждого отверстия торчал свернутый в рулон кусок холста.

– Купите необычное ситечко! – зазывал торговец покупателей. – Отличный способ хранить все документы в кармане!

Для наглядности он засунул в свободную дырку рулон бумаги. Ситечко щелкнуло… и уменьшилось до обычного размера.

– Всего две монеты! Лучше во всем Лундиноре не найти!

В его палатке чего только не было – грифельные доски, весы, старые перчатки, жестяные таблички. А сверху висел плакатик со стихотворением:

Цена товара

1 и 2 найти легко,

3 и 4 – посложнее.

За 5 придется поискать,

За 6 – и вовсе попотеть.

Найти за 7 – считай, удача.

8 монет – счастливый случай,

За 9 встретились лишь трижды.

Мечта торговца – попасть в Десятку!

Иви смотрела, как богато одетый мужчина торгуется с продавцом. Денег он не доставал, только предметы. Хозяин палатки протянул покупателю ситечко и получил взамен ложку и два перышка, а потом они скрепили сделку рукопожатием.

Она пошла дальше, размышляя над новым открытием. Выходит, необычными вещами не только торгуют, но и обмениваются, сортируя их в зависимости от ценности. Прямо как в детской игре.

Она свернула за угол, и в нос ударила жуткая вонь – как из мусоропровода или канализации, но в следующий миг она исчезла, словно ее унесло ветром. В конце улицы стояла толпа, заслоняя от Иви хор необычных в белых одеждах.

Иви подошла поближе и прислушалась:

– …и впустим в наши души свет, отныне знать не будем бед…

Хор исполнял рождественскую песню, которую Иви часто слышала дома по радио. Каждый голос взлетал в небесную высь, увлекая Иви за собой. Музыка напомнила ей рождественское утро: мама готовит завтрак и смеется над папиными шутками, они с братом помогают накрывать на стол.

Вдруг Иви заметила, что кожа хористов как будто светится изнутри, а когда она опустила глаза, то увидела, что их белые одежды парят в воздухе.

В кармане тихонько звякнул Скрип.

– Призраки красивые, – сказал он. – Их любить Скрип сильнее всех.

Так вот кто это, – подумала она. – Еще одна категория мертвецов. Хотя, если признаться честно, в призраках ничего страшного не было. Иви пришло в голову: может, у нее сложилось неверное представление о мертвых? Пожалуй, Вэлиан прав. Мертвые такие же, как и живые. В основном хорошие, но попадаются и плохие.

Иви достала из кармана «Справочник Фэрроу» и посмотрела по сторонам: она шла по плохо освещенной улице. С одной стороны тянулась сточная канава с гнилой водой, откуда несло тухлыми овощами. Закрыв нос рукавом, она пошла дальше.

Торговых палаток тут не было, тротуары пустовали. Впереди на булыжной мостовой стояла бетономешалка, а рядом высилась груда битого кирпича и куча песка. Очевидно, тут шли ремонтные работы. Все магазины были закрыты, на дверях висели нацарапанные от руки объявления: «Мы закрываемся» или «Мы открыли новый магазин в Западном квартале».

Иви смотрела на сточную канаву и думала: может, все отсюда сбежали из-за гадкого запаха? Между булыжниками мостовой текли струйки мыльной воды: видно, кто-то наводил порядок. Она заглянула в «Справочник Фэрроу»: надо же разобраться, как им пользоваться! Если его выпустили, значит, от этой абракадабры есть какой-то прок.

А может, это тайный шифр?

– Точно, так и есть! – прошептала она. Это сделано для того, чтобы справочником нельзя было воспользоваться, если он попадет в обычные руки. Иви открыла страницу наугад и попыталась понять логику первой строчки текста.

Хвдо ат воап нои далборв литниотс пеп стеезе…

И застонала от досады. Нет, это невозможно! Кажется, когда в типографии набирали текст, кто-то рассыпал все литеры, а потом собрал как попало и отправил в печать. И теперь все тут вверх ногами и задом наперед.

И вдруг Иви осенило! Она сунула руку в карман и спросила:

– Скрип, прочтешь мне кое-что?

Она поднесла его к странице и подумала: что может быть абсурднее, чем просить велосипедный звонок почитать? Впрочем, Скрип сам сказал: для того чтобы видеть, глаза нужны не всегда.

– Скрип читать тоже быть проблемы, – смущенно заметил тот.

– Ничего страшного, – подбодрила его Иви. – Читай то, что видишь.

Скрип откашлялся и прочел:

– Войти в Квартал Мертвых в Лундиноре можно только через Колодец на Краю Света – самую глубокую точку в пещерах Блэкхита. Оказавшись там, достаточно разгадать загадку – и вы попадете на ярмарки по другую сторону.

Получилось!

– Продолжай! У тебя отлично выходит.

Скрип радостно заверещал дальше:

– Путешествуя по Лундинору, вы можете встретить следующие категории мертвых: во-первых, привидения (также известные как дымки, духи или гвеи). Привидения – это слабый след души, не способный поддерживать физическую форму. Они относятся к самой слабой категории и отличаются расплывчатостью и неопределенностью, поэтому в торговле большой роли не играют. Благодаря летучей форме они могут за секунды преодолевать огромные расстояния, и до появления в семнадцатом веке цветоперьевой почты, привидения использовали для передачи сообщений на большие расстояния. Говорят, что Большая китайская катастрофа шептунов 1549 года произошла по вине одного гвея, который не сумел вовремя доставить послание, потому что, как выразился один из свидетелей, явился на место «не полностью».

Настроение у Иви улучшилось. Кто бы мог подумать, что в справочнике столько полезной информации! Надо попросить Скрипа прочитать ей карты, а потом что-нибудь еще, чтобы понять, какой была ярмарка в те времена, когда бабушка занималась торговлей.

– Во-вторых, «блуждающие люди», – продолжал, позванивая, Скрип. – Их нетрудно узнать по бледной коже, а также нечеловеческой скорости и силе. Вероятно, именно «блуждающие люди» положили начало мифу о вампирах, благодаря их неконтролируемой способности «пугать» – потеть кровью в состоянии эмоционального возбуждения.

Скрип внезапно прервал чтение.

– Иви, Иви. Все не совсем хорошо.

Послышался всплеск. Иви покосилась в сторону и увидела густую вязкую жижу, которая вытекала на дорогу из ливневого стока и медленно направлялась в ее сторону, поблескивая серебром.

– Иви, уходить скорее! – закричал и затрясся Скрип. – Скорее бежать здесь!

– Что п-п-происходит? – заикаясь, проговорила Иви, запихивая в карман Скрипа и справочник, и что есть духу бросилась бежать. Обернувшись, она увидела, что ползущая по булыжникам струя разделилась надвое и теперь старается прижать ее к противоположному тротуару.

Значит, ей не казалось, ее на самом деле преследуют!

Но кто? Слизь?

Нет, это не просто слизь.

Раздался звук, словно кто-то громко рыгнул, и из потока слизи выросло темное существо. По спине Иви побежали мурашки, когда оно направилось к ней, волоча по булыжникам свою гигантскую тушу. Оно отдаленно напоминало человека с широкими плечами; от пояса и ниже его тело было покрыто чешуей, переходящей в грязное желе. Верхнюю часть туловища покрывала мокрая шкура цвета водорослей, что придавало ему сходство с чудовищем из старого фильма ужасов.

Иви огляделась: магазинчики закрыты, на улице никого нет. Интересно, кто из них быстрее бегает? Похоже, чудище с трудом поспевает за ней и старается ползти только там, где сыро. Может, оно способно перемещаться только по воде? Иви бросила взгляд на гору песка рядом с бетономешалкой. А что, если попытаться закидать монстра песком?

Не успела она дернуться в ту сторону, как вокруг нее забурлила вода и грязная волна высотой метра в два, с пластиковыми бутылками, водорослями и прочим мусором, поднялась и окружила ее стеной. Иви едва успела прикрыть глаза ладонью, как вся эта гадость плеснула в лицо. Воздух наполнился смрадом. Иви моргнула, потеряла равновесие и упала.

Вода вокруг заплескала сердито, и откуда-то из ее слизистой толщи раздался голос:

– Девочка, куда ты это спрятала?

Ну вот, опять!

– Спрятала что? – крикнула Иви, вскакивая на ноги. – Что вам от меня нужно?

Она встала на цыпочки и попыталась заглянуть за край водяной стены, но ничего не увидела. Все было размытым и искаженным, кроме…

От толщи воды отделилось лицо, за ним появилось тело. Иви увидела пустые мутные глаза и два ряда акульих зубов.

– Большой необычный товар, – ответил монстр, пуская пену изо рта. – Ты знаешь, где он. – Чудище дьявольски улыбалось, показывая огромные зубы. – Скажи мне…

Сквозь парализующий ужас откуда-то издалека донесся грохот бетономешалки, и Иви вспомнила про песок. Должно быть, он совсем рядом…

– Ну что, девочка, – пробулькал монстр. – Ответишь на мой вопрос?

– Почему вы решили, что оно у меня? – отважилась спросить Иви, отползая подальше. Она уже ощущала песок под ногами.

– Не советую играть со мной, – прошипел монстр.

Скрип дрожал в кармане. Иви надеялась, что ей удастся спасти и его, и себя. Она зачерпнула песок носком сапога и изо всех сил поддала вверх.

Песчаное облако окутало монстра. Он сердито зарычал, и его лицо исчезло. Через секунду стена воды вокруг Иви замерцала.

– ПОМОГИТЕ! – закричала она, набрав в грудь воздуха. – КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ!

Внезапно раздался чей-то голос:

– Иви!

– Помогите! – закричала она, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь толщу воды. Себ? Нет. Голос был другой.

– Вэлиан? – окликнула она.

– Оставайся на месте, – ответил тот. – Не двигайся!

– Иви! Я здесь! – Вот это точно Себ.

В завесе воды образовалась щель, мелькнуло что-то маленькое и блестящее. Иви опустила глаза. К ее ногам упала ярко-розовая игрушка йо-йо.

– Что мне с этим…

– Молчи! – закричал Вэлиан. – Оба молчите! Селки читают мысли, только когда мы говорим.

Селки?.. Иви вздрогнула. Это слово ей знакомо. Она читала о них в газете, которую они нашли в особняке Ренчей. Там говорилось, что раньше селки работали на «Панихиду».

Иви села на корточки и осторожно взяла в руки йо-йо, краем глаза поглядывая на селки. Монстр таращился на нее голодными глазищами, словно на призовую индейку в витрине у мясника.

Иви была так перепугана, что едва не забыла о своем даре шептуньи. Игрушка была явно необычная, но Иви не могла понять, что же она умеет делать.

Селки пристально смотрел на йо-йо. Пока Иви раздумывала, не запустить ли игрушку традиционным способом, улицу потряс душераздирающий вопль. Стена воды задрожала, словно при землетрясении. Иви упала на колени и зажала уши ладонями. Ей казалось, что они вот-вот лопнут. Морщась от боли, она подняла слезящиеся глаза. Пасть селки распахнулась в крике во всю ширь. В голове у Иви стучало, и она из последних сил пыталась сообразить, что же умеет йо-йо. Они отскакивают и снова возвращаются… Принцип их действия основан на законе тяготения. Ты бросаешь их… Они крутятся, пока не ударятся об землю…

Минуточку! Они крутятся…

Иви отняла ладонь от уха и тут же поморщилась от жуткого вопля. Намотав бечевку на палец, она прицелилась в селки и отпустила катушку.

Из розового йо-йо вырвался циклон и закрутил вихрем водяную стену. Пена вскипела, и селки вместе с ней затянуло в водоворот. Тело монстра исчезало и появлялось в толще воды, его крик становился то тише, то громче.

Между воплями селки Иви услышала голос Вэлиана.

– На счет три! – крикнул он.

На счет три? Что она должна сделать на счет три?!

– Раз…

Иви запаниковала и стала озираться по сторонам. Может, он подбросит ей еще что-нибудь полезное?

– Два…

Ничего! Только вода, очень злой селки и йо-йо.

– Три!

Иви сделала единственное, что пришло ей в голову: отпустила йо-йо.

Вопль селки смолк, и она увидела бушующий поток воды и пузырьки. Йо-йо взлетело у нее над головой, увлекая за собой водоворот. Иви стрелой метнулась под ним и оказалась на другой стороне улицы.

Вэлиан стоял, промокший до нитки, весь покрытый слизью, в руках у него была пробка от ванны на серебряной цепочке.

– Пошли отсюда, – буркнул он.

Себ оттащил Иви подальше. Обернувшись, она увидела, как Вэлиан прицеливается и швыряет пробку в самый центр водяного вихря.

Селки издал последний леденящий душу вопль, и водоворот с жутким булькающим звуком ушел в землю. Пробка от ванной и йо-йо упали на мостовую.

Иви с трудом держалась на ногах. Себ поддерживал ее за локоть.

– Иви, ты в порядке?

– Что такое Большой Необычный Товар? – с трудом шевеля губами, спросила она. – Он нужен «Панихиде». Вот за чем они охотятся.

Глава 24

Перед глазами у Иви заплясало длинное сизое перо. Она попыталась его отогнать, но перо увернулось и принялось выводить буквы.

– Отлично! – простонал Вэлиан за ее плечом. – Это Этель.

Иви понятия не имела, как он догадался. Может, Этель пользуется исключительно голубиными перьями? Но какой бы птице ни принадлежало это перо, оно продолжило свою работу:

Вэлиан Кай!

Мы с тобой заключили сделку. Я уже выполнила свою часть соглашения, а ты должен был обеспечить безопасность Иви и Себа.

И вот теперь я слышу про нападение селки… на УЛИЦЕ!

А где, интересно, был ты?!

В высшей степени безответственное поведение.

А еще называешь себя разведчиком…

Иви заметила, как Вэлиан закатил глаза, и отвернулась, а перо все писало и писало. Она села на скамейку под уличным фонарем, и Себ – рядом с ней, усмехаясь незадаче Вэлиана. Они снова были на Перчатке, вокруг разносились крики торговцев, гомон и шум пестрой толпы. Иви уже привыкала к уличному шуму Лундинора, а после ужасных воплей селки он даже казался приятным.

– Прости, что не смог прийти раньше, – сказал Себ, разглядывая свои колени. – Я заметил, что ты взяла Скрипа, поэтому Вэлиан смог выследить тебя по своим картам. Даже думать боюсь о том, что могло бы случиться, не окажись мы там вовремя.

Он посмотрел на сестру:

– Я сглупил, что утром ушел один. Нужно держаться вместе.

Иви всхлипнула. Ей до сих пор казалось, что она чувствует вонь селки.

– Это последнее, что сказал мне папа, – сказала она. – Постарайтесь держаться вместе.

– Надеюсь, мама и папа тоже вместе, где бы они сейчас ни были.

Иви посмотрела в большие зеленые глаза брата. Раньше она не замечала, а теперь вдруг поняла, что они точь-в-точь такие же, как у нее.

– Зато у нас появилась еще одна подсказка, – сказала она. – Как ты думаешь, что такое Большой Необычный Товар? Тот, за которым охотится «Панихида»?

Себ пожал плечами.

– Похоже, что-то очень ценное… Может, какая-то историческая реликвия? Должно быть, Волкобой и Крестовник отправили за тобой селки, чтобы он прочел твои мысли и выяснил, где же это находится.

Себ передернул плечами.

– Ты чего? – спросила Иви.

Себ опустил голову.

– Просто… Мы же читали в газете, что «Панихида» подняла восстание мертвых… И вот теперь это повторяется.

Не успела Иви ответить, как к ним подошел Вэлиан.

– Как же мне надоели нравоучения!

Себ поднял глаза.

– Да брось ты! Не читай их, и все.

Вэлиан насмешливо хмыкнул.

– Тоже мне, умник нашелся! Цветоперьевое письмо не исчезнет, пока ты его не прочитаешь. Будет писать и писать его перед твоим носом.

Он отряхнул куртку и брезгливо поморщился, когда его ладонь заблестела от слизи.

– В следующий раз прихватите что-нибудь для самозащиты. Я уже сыт по горло нотациями Этель. Идемте!

Вэлиан повел Иви и Себа через Большую пещеру в Восточный квартал. Это было оживленное место, где шла бойкая торговля, а в воздухе витали запахи жареного мяса, дегтя и пива. Иви старалась не думать про селки. Скрип давно уже перестал трястись в кармане, пора и ей перестать.

Она стала размышлять над тем, что нужно от нее «Панихиде». Большой Необычный Товар… Себ прав. Похоже, это какой-то раритет. Интересно, что же это? А может, Большой Необычный Товар – это «кто-то»?

Улочки Восточного квартала виляли и петляли, усеянные пластиковыми упаковками, картонками и пивными банками. Встречались магазинчики с разбитыми витринами, заколоченными фанерой, другие были украшены фонариками и картонными вывесками, надписанными от руки.

– Кому новенькую метлу-вертолет! – выкрикивал торговец с сильным акцентом. – Дамы и господа, всего одна и две десятых монеты – дешевле не сыскать во всем Лундиноре!

– Шляпы за одну монету, шляпы за одну монету! Меняйте свой образ за секунды, шляпы за одну монету! – распевал другой.

Вэлиан уверенно шагал сквозь толпу и вскоре свернул в тихий переулок. Следуя за ним, Иви размышляла о его мотивах. Она не доверяла ему, но ведь он бросился ей на помощь и рисковал жизнью, спасая от селки. В голове у Иви множились вопросы.

– Что такое Большой Необычный Товар? – снова спросила она у Вэлиана.

– Понятия не имею, – тот пожал плечами. – Где ты это услышала?

Иви взглянула на брата.

– Селки сказал. Он спросил меня, где я его прячу.

Вэлиан нахмурился и провел их в глубину узкого переулка, где тень была гуще, стояли мусорные баки и витал сладковатый запах гниющих фруктов.

– Я бы не стал придавать большое значение словам селки. Они грубы, агрессивны и любят чуть что применять силу, за что их и изгнали с ярмарок сотни лет назад. – Он остановился, повернулся к ближайшему строению и принялся ощупывать кирпичную кладку, словно искал что-то спрятанное в цемент. – Селки умеют читать мысли, они забираются в самые темные уголки сознания и в самые далекие воспоминания. Нужно только говорить, и тогда селки проникнет в глубины твоей памяти.

Он покосился на Иви.

– Ты еще легко отделалась. Обычно их жертвы выглядят так, будто побывали в зубах у акулы. Но что бы этот монстр ни говорил, он старался, чтобы ты подольше ему отвечала.

Так значит, он мог прочесть мои мысли, – думала Иви. – Но почему «Панихида» решила, что именно я знаю, где Большой Необычный Товар? Непонятно.

Наконец пальцы Вэлиана замерли. Нащупав что-то, он вдавил ногти в цемент и стал ждать.

– Постарайтесь быть любезнее, – сказал он Иви и Себу. – Этот парень, может, и не красавчик, но доверять ему можно. Он разведчик, как и я.

Тишину переулка нарушил громкий хруст. Кирпичи задрожали, выбрасывая в стороны фонтанчики песка.

– Отойдите в сторонку, – велел Вэлиан, оттирая их плечом.

Часть стены исчезла. Иви отступила назад, схватила Себа за рукав. Послышался чей-то кашель, какое-то сипение, и затем из тумана выплыла темная фигура.

– Юный Вэлиан Кай, – с изумлением произнес чей-то голос. – Как мило, что ты ко мне заглянул.

Вэлиан кашлянул и отвел глаза.

– Как идут дела? – спросил человек, лицо которого все еще скрывалось в полумраке. – Независимым разведчикам сейчас нелегко живется. В последний раз, когда я тебя видел, ты, кажется, пытался всучить шнурки-убийцы паре призраков?

Иви ловила каждое слово. Человек говорил с заметным акцентом, только она не могла понять, с каким именно. Внезапно он шагнул в переулок и улыбнулся. Его кривые зубы, пепельные волосы и бледная кожа были выпачканы чем-то похожим на сажу, из-под потрепанного жилета виднелась некогда белая рубашка, выпущенная поверх линялых джинсов. На голове красовался красно-синий шутовской колпак. Грязные кроссовки не касались земли.

У Иви свело живот. Он парит над землей, а это значит, что…

Он мертвый.

– Ну что же, Кай, представь меня своим друзьям, – сказал незнакомец, кивая в сторону Иви и Себа.

Вэлиан нервно переминался с ноги на ногу. Он назвал их имена и, указав на мертвеца, буркнул:

– А это – Рукастый Джонни, упырь. Обладает талантом подбирать каждому именно то оружие, которое ему нужно.

Иви вздрогнула. Упырь. Как и та компания в гостинице…

Рукастый Джонни криво усмехнулся и поклонился, сняв колпак.

– Приятно познакомиться, – вежливо сказал он.

Иви поймала его взгляд, и он широко улыбнулся. Вэлиан шагнул вперед.

– Ты знаешь, зачем мы пришли. – Он кивнул на Иви и Себа. – Им требуется что-нибудь, чем можно защищаться, но что не привлечет внимания в обычном мире.

Рукастый Джонни почесал чумазый подбородок, рассмотрел Иви и Себа с головы до пят и нырнул во мглу за своей спиной. Вскоре он вернулся с тремя свертками из грязного муслина, перевязанными бечевкой.

– Это для парня. – Он протянул Себу самый большой сверток, узкий и длинный, словно там была линейка. – Не слишком изящно, но, если на тебя нападут, урон будет значительный.

Себ взял сверток и принялся крутить его в руках, вид у него при этом был смущенный и напуганный.

– А ты, малая, будешь половчее… – прищурился он, глядя на Иви. – Может, тебе что-нибудь поменьше? Или что-нибудь быстрое и смертельное?

Смертельное? Иви поверить не могла, что он это сказал. Ей же всего одиннадцать. Зачем ей смертельное оружие? Хотя, если придется снова встретиться лицом к лицу с селки, оружие не помешает.

Упырь покосился на Вэлиана.

– Пожалуй, лучше будет что-то… с чем ты уже знакома. – Он протянул ей меньший из оставшихся свертков. Круглый и довольно тяжелый, как мяч для крикета. – Ну а это тебе… – буркнул он и сунул третий сверток Вэлиану.

– Но ведь я ни о чем не просил, – возразил тот. – Оружие нужно только им.

Рукастый Джонни поднял перчатку.

– Знаю, знаю, но ты сам все поймешь, когда увидишь, что я им дал.

– Что ты задумал, Рукастый? – недовольно протянул Вэлиан.

– Я запишу это на твой счет, идет? Отлично. Обойдемся без рукопожатий. – И Джонни быстро исчез во мгле.

Иви следила, как он растворяется во мраке. Если он и в самом деле мертвый, то, наверное, торгует в Лундиноре десятилетиями, а то и веками.

– Мистер Рукастый… постойте! – воскликнула Иви, стараясь справиться с дрожью в голосе.

Тот остановился, когда видимым оставалось только его лицо.

– В чем дело?

Иви сглотнула.

– Хотела у вас спросить. Вы не знаете, что такое Большой Необычный Товар?

Рукастый Джонни склонил голову набок.

– Кое-что слышал. Это реликвия, и очень древняя.

– А вы не могли бы нам… о ней рассказать? – спросил Себ, шагнув вперед. – Хоть что-нибудь. Это очень важно.

– Увы, не могу. – Рукастый Джонни подмигнул, его лицо исчезло во мраке, остался только рот. – Придется спросить кое-кого постарше, – шепнул он. – А мне всего пятьсот сорок два.

Глава 25

Колокол на прилавке возвестил об их приходе.

– Мисс Иви Спэрроу! Мистер Себастьян Спэрроу! Мистер Вэлиан Кай! – Сделав паузу, он гаркнул во всю мощь: – ЭТЕЛЬ!

Из кладовой донесся лязг металла, а потом звук, как будто там двигали что-то тяжелое.

– Ага! – Этель показалась на пороге. На ней был перепачканный ситцевый фартук, в руках клок ваты, пропитанный чем-то желтым. Иви уловила запах химикалий. Наверное, Этель полировала колокола.

– Решился показаться мне на глаза, да, Кай?

Вэлиан, волоча ноги, подошел к прилавку. Колокола на стенах тут же принялись болтать о нем всякие гадости. Иви изо всех сил старалась не смеяться, Вэлиан и так всю дорогу ругал ее, и усугублять ситуацию ей не хотелось.

Иви настояла на том, чтобы зайти к Этель. Себ оказался прав, Большой Необычный Товар – действительно вещь с историей, которая тянулась в глубину веков. Иви трудно было представить что-то старше пятьсотсорокадвухлетнего Рукастого Джонни, но подозревала, что Этель может быть в курсе. Она обошла магазинчик, внимательно рассматривая колокола. Некоторым из них было больше тысячи лет.

Пока Этель заваривала чай, ребята уселись за стол, разложив свертки, полученные от Рукастого Джонни. Колокольчики оживленно болтали между собой, вдохновенно сплетничая обо всем – от платка хозяйки до сегодняшних покупателей. На стеклянных полках Иви заметила несколько колоколов, на которые не обратила внимания в прошлый раз. Особенно ее заинтересовали два матово-черных, вырезанных, как ей показалось, из каменного угля. Надпись на табличке гласила: КОЛОКОЛА ДЬЯВОЛА.

– Чертовы селки! – выругалась Этель. – Вообще-то против мертвецов я ничего не имею, но селки мне никогда не нравились: слишком зубастые.

Она вышла из кладовой, держа в руках поднос, и испытующе посмотрела на Вэлиана.

– Но, тем не менее, это не повод давать детям оружие. – Она поджала губы и с любопытством взглянула на свертки. – Ну… давайте-ка посмотрим, что там.

Этель поставила чашки на стол, а Иви начала развязывать бечевку на своем свертке. Себ последовал ее примеру.

– Круто, – воскликнул он, увидев содержимое. – Кажется, этот мертвец отлично меня знает!

Барабанные палочки. Деревянные. Себ с опаской взял их в руки.

– Интересно, что они умеют?

Иви посмотрела на свой сверток. В нем оказалось ярко-розовое йо-йо, с помощью которого она сражалась с селки. Она обернулась к Вэлиану.

– А я думала, это твое…

– Раньше было. – Он смотрел на свой сверток. – Наверное, в качестве компенсации я получил вот это…

– Вот это да! – закричал Себ. – Иви, смотри!

Он барабанил в воздухе над прилавком. И каждый удар громким стуком отдавался в другом конце помещения: жалюзи на окне грохотали, словно по ним кто-то молотил.

– Круто! Теперь я могу двинуть кому угодно с расстояния в несколько метров! – Он засунул палочки в рукав куртки. – И никто их даже не заметит.

Он вытряхнул свое оружие из рукава и снова принялся колотить ими, направляя ударную волну на дальнюю стену.

– Поосторожнее с ними, – предупредила Этель. – Так ты можешь…

Слишком поздно.

В конце особо длинного риффа Себ рубанул воздух, словно от души ударил в невидимые литавры, и в дальнем углу на стене появилась дыра величиной с человеческую голову. Во все стороны брызнули осколки штукатурки.

Висящие рядом колокола и колокольчики дружно вскрикнули.

– Ах!

– Посмотри, что ты натворил!

А два колокола заголосили:

– Бедная наша стена! – Казалось, они вот-вот разрыдаются.

Этель подошла к стене, качая головой и прищелкивая языком.

– Достучался! – воскликнула она. – Ну и кто мне теперь это заделает?

Иви вздохнула.

– Молодец! – сердито прошептала она брату. – Мы же сюда пришли сам знаешь зачем.

Колокола подхватили конец фразы и дружно забормотали «сам знаешь зачем», «сам знаешь зачем». Этель бросила изучать дыру в стене и обернулась к Иви, упирая руки в бока:

– Что это еще за «сам знаешь зачем»?

– Дело в том… – Иви колебалась. Но, может, сказать все как есть? – Вы когда-нибудь слышали о Большом Необычном Товаре?

– О чем? – Этель нахмурилась и подошла поближе. – Где ты об этом…

Внезапно раздался жуткий скрежет, словно в стене что-то застряло и теперь пыталось выбраться наружу. Колокола взвизгнули и взволнованно забормотали. Иви задрожала. Этот звук напоминал тот, с каким черное перо царапало зловещее послание на стене бабушкиной кухни.

– Что это? – испуганно спросила она. – Кажется, звук идет прямо из стены.

Все повернулись и посмотрели на дыру. Скрежет тут же прекратился. Они подождали немного, но все было тихо.

– Иви, скажи-ка еще разок, – велела Этель, не отрывая глаз от стены.

Иви не совсем понимала, зачем это нужно, но повторила:

– Большой Необычный Товар?..

В стене как по команде снова зашуршало и заскрежетало.

– Да что тут происходит? – рассердилась Этель и сунула в пролом руку в перчатке. Нахмурившись, она шарила в стене и вдруг замерла.

– О, да здесь что-то есть!

С этими словами она вытащила на свет деревянный ящик. Колокола в магазинчике умолкли.

– Никогда его не видела, – пробормотала Этель и направилась к прилавку. Ящик у нее в руках трясся и дрожал. Видимо, это он так отчаянно скребся в стене. Этель изо всех сил пыталась его удержать.

– Ну-ну, – успокаивала она его.

Этель поставила находку на прилавок и принялась рассматривать со всех сторон. Иви тоже придвинулась поближе.

– Отойди-ка, – велела ей Этель. – На всякий случай.

Ящик не шелохнулся, пока его открывали. Он был доверху наполнен затхлой соломой, а под ней обнаружились два хрупких на вид глиняных колокольчика. И Иви наклонилась, чтобы лучше их рассмотреть. Они были покрыты царапинами, трещинами и пятнами от сырости.

– Видимо, много лет пролежали в стене, – предположила Этель. – Может, они еще из коллекции моих родителей. Раньше они владели Домом Колоколов.

Этель осторожно вынула один колокольчик из коробки. Он качнулся, приветствуя ее, но не издал ни звука. Иви склонилась над ящиком, разглядывая его собрата. Кажется, когда-то они были раскрашены, но теперь рисунка не разобрать.

– Почему они молчат? – спросила Иви.

Этель заглянула внутрь колокольчика и сказала:

– Так у них языков нет. Выдернули.

Иви зажала рот рукой. Говорящий колокол без языка – это было жутко.

– Наверное, их пытали, – прошептала Этель и осторожно поставила колокольчики на прилавок. – Я слышала об этом. Говорят, это дело рук «Панихиды».

В кармане у Иви задрожал Скрип, и она почувствовала гнев.

– Но это же так жестоко! За что?

Этель провела пальцами по поврежденной поверхности колокольчика.

– Наверное, они знали что-то такое, что скрывала «Панихида» и о чем никто не должен был узнать. – Она присмотрелась к узору снаружи. – Похоже, это колокольчики-рассказчики. Они созданы, чтобы рассказывать истории о том, что на них нарисовано.

Вэлиан с подозрением осмотрел колокольчики.

– Ну, и что же это была за история? Наверное, очень интересная, раз ваши родители замуровали их в стену.

Себ рассматривал находки издалека, вид у него был растерянный и смущенный: он все переживал, что повредил стену.

– Они пришли в движение, когда Иви сказала «Большой Необычный То…»

Не успел Себ договорить, как колокольчики принялись раскачиваться.

– Тихо-тихо! – успокоила их Этель, поглаживая по бокам. – Все в порядке.

Она подтащила стул к прилавку и села рядом, помешивая чай.

– Колокольчики-рассказчики… – Нахмурившись, она смотрела в чашку.

Наконец подняла глаза.

– Когда я была маленькой, родители рассказывали мне одну историю, – произнесла она, словно что-то припоминала. – Про необычные предметы, цена которым десять монет, а то и больше.

Вэлиан вскинул брови.

– Ну, это же сказка!

Иви вспомнила стишок, который прочитала утром на уличном киоске. «Мечта торговца – попасть в Десятку… Этого еще никому не удавалось».

Этель неодобрительно кашлянула и продолжила рассказ:

– Там говорилось о том, как тысячи лет назад «грязнушки» раздобыли пять удивительных необычных предметов и использовали их, чтобы получить власть в обычном мире. Необычные вступили с ними в схватку и отвоевали предметы. Они спрятали их в надежном месте, где те хранились сотни лет, пока очередной болван не решил их присвоить. Но необычные снова победили. Как всегда. Если верить этой истории, эти пять предметов то и дело упоминаются в сказках, мифах и легендах… А история эта называлась «Большой Необычный Товар».

Иви обомлела.

– Не нравится мне эта сказка, – сказал Себ. – Не к добру все это.

Этель сделала глоток чая.

– Это всего лишь сказка. Думаю, колокольчики рассказали свою историю, прежде чем их подвергли пытке. А потом попали к моим родителям. Но зачем «Панихиде» понадобилось…

– А селки, – потрясенно перебил ее Вэлиан. – Ведь он спрашивал тебя про Большой Необычный Товар?

Иви кивнула.

– Селки решил, что я знаю, где он. «Панихида» охотится именно за Большим Необычным Товаром, – сказала она Этель. – Вот что украла у них бабушка Сильвия! И теперь они хотят это вернуть.

– Что? – Этель побелела от ужаса. Она обвела взглядом детей, потом посмотрела на колокольчики. – Но если эти пять предметов действительно существуют, то, попав в руки «Панихиды» они будут представлять огромную опасность для каждого жителя планеты, обычного или необычного!

С улицы донеслись крики и топот копыт по булыжной мостовой.

Вэлиан вскочил и подбежал к окну.

– Подземная стража, – прошептал он. – Патрулируют улицы. Наверное, что-то случилось…

Он проводил стражников взглядом и обернулся.

– Странно… Они остановились прямо у…

– Клементс милосердный! – Этель подскочила со стула так, что тот опрокинулся. Прижимая руки к груди, она читала, что перед ней пишет в воздухе ярко-зеленое перо длиннохвостого попугая.

Иви тоже прочла послание:

Этель,

приходи скорее. На Вайолет напали.

Подземная стража уже в пути, но мне нужна твоя помощь.

Дерек Литлфэр,

хозяин таверны «Лунный кочан»

Глава 26

Орудуя локтями, Иви вслед за братом пробиралась сквозь толпу, окружившую «Лунный кочан».

– Извините! – крикнул Себ, отодвигая в сторону женщину в голубой балетной пачке. – Дайте пройти!

У Иви мурашки побежали по коже при виде черной кареты подземной стражи. В ней, похоже, был арестант, но она ничего не могла разглядеть за широкополыми шляпами, перьями и высокими прическами.

Наконец они оказались в таверне, и Этель захлопнула за ними дверь, отсекая шум с улицы.

– Дерек? – крикнула она, нарушая тишину пустого холла. – Дерек, ты где?

В дальней стене распахнулась дверь, они бросились туда и оказались на просторной кухне среди кастрюль и кувшинов. На плите на слабом огне булькал «Жук со сливками» – Иви узнала его по запаху аниса, повсюду громоздились кастрюли, бутылки, банки и кувшины: с супами, подливами, джемами, вареньями и желе.

Хозяин гостиницы мистер Литлфэр стоял в дальнем углу и, обмахиваясь рукой, отвечал на вопросы плотного мужчины в форме подземной стражи. Это был тот самый констебль, которого Иви видела на крыльце бабушкиного дома. Ну а раз он тут, наверняка где-то поблизости и…

– Смоукхарт, – чуть слышно выдохнула Иви. Высокий бледнолицый офицер стоял у плиты с пером в руке. Перед ним на стуле сидела Вайолет Айлет. Сердце Иви сжалось, когда она заметила, что старушка вся в слезах. Висевшие на шнурке очки разбиты, платье с пышными рюшами и оборками все в подпалинах, седые волосы всклокочены, руки в кружевных перчатках дрожат. Иви подошла поближе и услышала голос Вайолет:

– Сначала это было похоже на огромную стаю черных мотыльков. Я подумала, что бедняжки не могут вылететь из комнаты, подошла к окну и открыла его, чтобы выпустить их наружу. И тогда… – Она шмыгнула носом и промокнула глаза кружевным платочком. – И тогда они превратились в плотную черную тучу, ну просто тьма тьмущая с сотнями глаз.

– Вайолет! – Этель, не обращая никакого внимания на Смоукхарта, подбежала и обняла ее. – С тобой все в порядке?

Вайолет снова жалобно всхлипнула. Вид у нее был потерянный и жалкий.

– Этель, если честно, я думала, что мне конец. Я забыла надеть очки и по ошибке забрела в соседний номер. – Она пошарила в кармане. – Ничего, все обойдется, я уже приняла пуговицу от шока.

Этель гладила подругу по плечу.

– Дерек, приготовь-ка свежий тоник Райдера, чтобы унять боль.

Мистер Литлфэр кивнул:

– Я мигом! – и принялся доставать из шкафчиков какие-то снадобья и смешивать их на кухонном столе.

Смоукхарт громко кашлянул.

– Миз Дред! – его голос буквально резал воздух. – Если вы не заметили, я веду расследование.

Этель что-то пробурчала, но все-таки сделала шаг назад.

– Итак, Вайолет, – продолжил Смоукхарт. – Вы сказали, что номер, где вы обнаружили это существо, был рядом с вашим, не так ли?

Он повернулся к хозяину гостиницы.

– Мистер Литлфэр, кто там живет?

Мистер Литлфэр нервно ответил:

– Другие гости моего заведения.

– Вот как? – Смоукхарт опустил перо. – Будьте любезны пояснить, кто именно.

Хозяин гостиницы вытер руки о передник и виновато покосился на Иви и Себа.

– Это… Иви и Себастьян Спэрроу.

Смоукхарт замер.

– Спэрроу? – Он стремительно повернулся и увидел их у себя за спиной.

Иви вздрогнула. Бежать им было некуда.

– ВЫ! – Смоукхарт заорал так, что она поморщилась. Перо задрожало у него в руке. – Внуки Сильвии Ренч! Как же я раньше не догадался!

Он бросил перо через плечо, и оно растворилось в воздухе. Он свирепо наступал на них.

Этель оказалась проворнее.

– Подождите-ка! – Она преградила ему путь, расставив руки. – Даже если это существо было у них в номере, это еще не говорит о том…

– Миз Дред, – улыбнулся Смоукхарт и сложил пальцы в замок. – Вы знаете, кто напал на миз Айлет?

Этель поджала губы и промолчала.

– Так я и думал. Это была призрачная моль. – Он выдержал эффектную паузу. Вайолет слабо пискнула и прижала к губам платочек. Мистер Литлфэр отступил к буфету и вновь принялся обмахивать свои пылающие щеки.

– Как известно, призрачная моль – это одна из разновидностей мертвых существ. И последний раз ее видели, когда у власти была Гильдия Падших, – гремел Смоукхарт. – Не подскажете ли вы, кто именно из Гильдии Падших единственный был предан суду?

Все повернулись в сторону Иви и Себа. Иви казалось, что все глаза направлены на них.

– Я вам скажу. Это Октавий Ренч. – Смоукхарт отодвинул Этель в сторону и направился к Иви.

– А ты знаешь, что случилось с твоим прадедом? – спросил он у Иви.

Себ взял ее за руку, Иви с тревогой взглянула на брата. Наверное, все уже знают правду про Октавия. Жаль, что ни у кого не хватило смелости сказать им об этом раньше.

– Не знаешь? Тогда позволь тебя просветить… В Двенадцатую ночь 1969 года Октавий проиграл выборы и на улицы Лундинора вышла армия мертвецов под предводительством шестерых масок с гниющими руками и в черных капюшонах. Все мы знаем, кто это был.

«Панихида», – подумала Иви. – И Октавий был одним из них.

– Все подземное войско встало против них. В то время я был всего лишь констеблем, но и я там был. Нас было на порядок меньше, и многие добрые люди отдали свои жизни. В последнюю минуту пришло подкрепление от подземных сил со всего мира. Увеличение транспортного потока в чемоданах привело к геотермальному возмущению, и над Лондоном пронеслась снежная буря. И только тогда ситуация переменилась.

Иви вспомнила про аварию, в которую попала бабушка Сильвия в ту ночь. Наверное, она бежала из Лундинора во время битвы.

– Пятерым в черном удалось скрыться, – продолжал Смоукхарт. – Но один из них сражался до последнего. И когда понял, что проиграл, подставил грудь под залп необычных болтов и был убит. Там же, на улице, с него сняли маску, и все увидели его лицо. Никто не мог в это поверить: Октавий Ренч, один из столпов необычного сообщества!

Во рту у Иви пересохло. Она не могла понять, что должна чувствовать по отношению к Октавию Ренчу. Но ведь даже если у тебя в семье кто-то был плохим человеком, ты сам ведь не обязан быть таким?

Смоукхарт ткнул пальцем в сторону Вайолет Айлет.

– В те годы Гильдия Падших шпионила за всеми, используя призрачную моль, поскольку та жила в тени, и ее замечали, лишь когда было уже слишком поздно. Жертва до последнего не знала – то ли это сквозняки, то ли за нею кто-то следит.

Иви вспомнила, что у нее было точно такое же ощущение этим утром. Должно быть, в номере была призрачная моль. «Панихида» послала ее следить за ними, это точно.

Смоукхарт опустил палец, а Иви расправила плечи. Он все не так понял! Надо доказать ему, что они с братом невиновны, а настоящие преступники где-то рядом.

– Как бы вы ни относились к Ренчам, – тихо сказала она, – мы с Себом не сделали ничего дурного.

– Да, – поддержал Себ. – Мы не имеем к этому никакого отношения. Зачем нам было вредить Вайолет?

Смоукхарт испепелил их взглядом.

– Именно это я и выясню во время вашего допроса, но факты налицо: призрачная моль пряталась в вашем номере, и именно ваш прадед был членом Гильдии Падших. – Он наклонился и заглянул Иви в глаза. – Кроме того, мой опыт подсказывает, что вы явились в Лундинор не просто так. Я это кожей чувствую.

Иви обернулась, ища поддержки. Мистер Литлфэр пожал плечами, Вайолет снова зарыдала, а Вэлиан…

Погодите! Где Вэлиан? Иви посмотрела по сторонам. Дверь была открыта. Замечательно. Опять исчез. Интересно, что он придумает в свое оправдание на этот раз?..

Только Этель шагнула вперед.

– Офицер, не думаю, что…

Она осеклась, услышав чье-то сопение и легкий стук лапок по каменным плитам кухни. Иви обернулась и увидела высокую темноволосую даму в длинном шелковом платье, к ногам которой жалась рыжая собачка. Иви их уже видела.

– Леди Граймз? – удивился Смоукхарт. – Что вас сюда привело?

– Не волнуйтесь, офицер, – прервала она его, подняв изящную руку. – Просто проезжала мимо и решила выяснить, почему собралась такая толпа. Я слышала, вы говорили про призрачную моль?

Смоукхарт одернул униформу.

– Да, – мрачно произнес он. – Боюсь, мы имеем дело с нападением призрачной моли.

Он достал из кармана скрепку для бумаг и кивнул на Иви и Себа.

– Моль была обнаружена в их номере. Это правнуки Ренча, о которых я вам уже докладывал.

Селена Граймз откинула за спину длинную косу и оглядела сначала Себа, а потом Иви.

– Ясно. – Судя по голосу, она была расстроена. – Смоукхарт, по-видимому, я еще тогда должна была дать вам полную свободу действий в отношении этих двоих.

Она слегка откинула голову назад.

– Приношу свои извинения.

Этель от удивления разинула рот. Она начала возражать, но Иви уже смирилась с неизбежностью, которая все крепче сжимала ее в своих холодных колючих лапах.

Смоукхарт швырнул в Иви скрепку, и та вцепилась ей в руки. Невидимая сила надежно скрепила их, и Иви услышала яростный шепот. Она попыталась ослабить хватку, но ладони словно склеились намертво.

– Вы оба арестованы по подозрению в использовании призрачной моли, – не скрывая удовлетворения, произнес Смоукхарт и швырнул еще одну скрепку в Себа. – Я зачитаю вам ваши права в отделении.

Глава 27

Костлявые пальцы Смоукхарта впивались Иви в плечо, она пригнулась, но все равно стукнулась головой, взбираясь в карету подземной стражи. Она скользнула на сиденье спиной к окну и положила на колени руки, намертво сцепленные необычной скрепкой.

Напротив сидел еще один арестованный – худощавый мужчина с кожей цвета кофейных зерен и короткой черной бородкой. Он был в джинсах и старинной накидке, отороченной мехом и расшитой золотыми цветами. Иви встретилась с ним глазами, и он устало улыбнулся. Его бирюзовые глаза смотрели без всякого выражения, и Иви подумала, что он еще не до конца проснулся.

Карета накренилась, и рядом плюхнулся Себ. Иви старалась не обращать внимания на толпу снаружи, но это было непросто. Слышались истерические выкрики и сердитые возгласы, то и дело доносилось: «Гильдия Падших»… «Ренч»… В оконца заглядывали лица, искаженные гневом. Какая-то торговка с корзиной, полной детских пустышек, схватила из кучи одну и с ненавистью посмотрела в их сторону.

– Себ… – сказала Иви. – По-моему, эта женщина…

Шлеп! Пустышка ударилась в стекло, а потом…

А потом раздулась, как пузырь из жвачки, взорвалась с громким хлопком и растеклась по стеклу отвратительной вонючей желтой слизью.

Себ зарычал и пошевелил руками, перехваченными скрепкой. Тут и другие необычные начали хватать из корзины пустышки и швырять их в карету. Стекла со всех сторон залепило желтой дрянью, то и дело слышались хлопки. Иви вспомнила, где она раньше видела эти мерзкие штуки – вчера, когда хулиганы забросали такими же башню цветоперьевой почты.

Смоукхарта не удивило и не возмутило поведение толпы. Напротив, судя по всему, он был доволен.

– Нет, ну что мы им сделали? – спросил Себ, отворачиваясь, когда очередной заряд попал в стекло. – Напрасно мы думали, что кто-нибудь из них попробует помешать нашему аресту.

Еще один шлепок. Иви поморщилась, словно от боли, и подумала: брат не совсем прав – Этель же попыталась.

Себ опустил голову.

– Скверно, когда ты связан с кем-то из «Панихиды». Ничего не поделаешь.

Иви кивнула.

– Знаю. – У нее было чувство, что отныне им с братом все время придется доказывать, что они не такие, как Октавий Ренч. Просто чтобы люди перестали их люто ненавидеть. Такое с ней случилось впервые. До сих пор все судили о ней по ее поступкам, а не по тому, чья она родственница.

Карета тронулась с места, и Иви качнулась. Лошади перешли на рысь, копыта застучали по булыжной мостовой, и этот звук напоминал мерный ход швейной машинки. Некоторое время толпа следовала за ними, но Иви слишком погрузилась в свои мысли, чтобы обращать на нее внимание. Минут через десять их с братом привезут в отделение подземной стражи и запрут в камере. Иви окончательно упала духом. Как же они спасут маму и папу?!

Они все ехали, а Иви пыталась восстановить цепочку предшествовавших событий. На них напали три раза: сначала гримвольф, потом селки и, наконец, призрачная моль. Она вспомнила, что в газетной статье говорилось о восстании мертвых. Наверное, «Панихида» теряет терпение. Интересно, что злодеи собираются сделать с Большим Необычным Товаром, если все-таки найдут его?

– Маме с папой осталось жить до полуночи, – сказала она дрогнувшим голосом.

– Думаешь, я забыл? – Себ покосился на дремавшего в уголке мужчину. – Как думаешь, можно при нем говорить?

Иви пожала плечами. Она видела, что тот смотрит в окно невидящими глазами.

– Нужно бежать, – сказала она, понизив голос. – Сбежать из Лундинора и вернуться в Блетчи-Скрабб. Мы должны найти Большой Необычный Товар раньше, чем это сделает «Панихида». Может, мы расскажем все бабушке, и она что-нибудь вспомнит?

Себ сжал кулаки.

– Хороший план, но как избавиться от этих браслетов? У меня в рукаве барабанные палочки, но если я ими воспользуюсь, Смоукхарт наверняка услышит.

Вдруг Скрип что-нибудь подскажет? – подумала Иви, но не успела и рта раскрыть, как их молчаливый спутник поднес ко рту ладони, стянутые скрепкой, и затряс головой.

– Что это с ним? – нахмурился Себ.

Иви попыталась сообразить, что он хочет сказать.

– Вы не можете говорить? – догадалась она.

Незнакомец кивнул. Иви придвинулась к нему поближе. Он повернулся боком, и в заднем кармане его джинсов Иви увидела серый ластик, почти такой же, какой лежал у нее в школьном пенале. Человек старался дотянуться до него, но у него не получалось.

Но Иви легко с этим справилась. Она выудила ластик из кармана и поняла, что он необычный.

– Что он умеет делать?

Незнакомец поднял руки, надежно схваченные серебристой скрепкой.

Иви повернулась к брату.

– Ну-ка, подними руки. Я кое-что попробую.

Она потерла ластиком толстую проволоку наручников, и металл на глазах превратился в серебристую труху. Себ с удовольствием вытянул руки.

– Дай-ка я сотру твою.

Иви освободила руки и тут же перетерла скрепку на кистях незнакомца. Он широко ей улыбнулся, а потом выглянул в переднее окошко. Смоукхарт и кучер смотрели вперед, не подозревая о том, что творится внутри кареты.

Незнакомец жестом нарисовал на полу круг и, когда Иви с Себом отодвинулись в стороны, вооружился чудо-резинкой и стал тереть сначала ковровое покрытие, потом клей, и наконец фанеру, превращая все это в кучку пыли. Вскоре на мостовую вывалился фанерный кругляш.

Себ приподнял бровь.

– Вот спасибо вам большое!

Незнакомец махнул им на прощание рукой, а потом ловко нырнул в люк и откатился на обочину. Иви с опаской смотрела на мостовую, а карета удалялась все дальше и дальше.

– Давай ты первый, – сказала она брату.

Себ опустил ноги в дыру и глухо шлепнулся на мостовую. Иви увидела, как он вскакивает и машет ей рукой.

Она в последний раз взглянула на Смоукхарта и подумала, что им крупно повезло встретить незнакомца, который помог им бежать. Настолько, что даже подозрительно, что все так удачно сложилось… Или удача наконец-то повернулась к ним лицом.

Иви вывалилась на мостовую и, лежа ничком, подождала, пока карета проедет у нее над головой. А потом поднялась на ноги и, не обращая внимания на боль в щиколотке, помчалась к Себу. Он стоял на углу улицы, где собрались торговцы галантереей.

– Себ, ты в порядке?

Он кивнул.

– А ты прихрамываешь. Ты как?

Иви потерла лодыжку.

– Ничего страшного. Давай уйдем отсюда.

Она огляделась, пытаясь сориентироваться.

– Не знаешь, где мы?

Себ разглядывал торговцев. Казалось, все эти лавки торгуют исключительно тканью – в нее были завернуты манекены в витринах, огромные рулоны лежали на тротуаре. Прохожие разглядывали атласные простыни и шелковые отрезы, а с фронтонов свисали, развеваясь на ветру, роскошно расшитые флаги. Иви не могла понять, в чем заключается их необычность, пока не заметила в одном из окон гобелен. На нем было изображено штормовое море: корабли боролись с волнами, на небе клубились грозовые тучи. Она любовалась картиной и вдруг заметила, что та оживает: тучи побежали по небу, на палубу галеона обрушилась высокая волна. Иви потрясла головой, чтобы прогнать наваждение.

– Нам пора идти, – сказала она, отрываясь от гобелена. – Скоро Смоукхарт обнаружит, что нас нет.

Себ двинулся вперед, но вдруг остановился.

– Постой. Иви, ты видишь?.. – вытаращив глаза, он указывал куда-то вниз по улице.

За полотнищами ткани Иви разглядела на тротуаре мужчину с проседью в волосах. В кремовой рубашке и коричневых фланелевых брюках.

Иви нахмурилась, не веря глазам.

– Папа?

Глава 28

– А что тут делает папа? – Иви потерла глаза, чтобы убедиться, что ей это не привиделось. Он же в плену у «Панихиды»! Однако по его виду и не скажешь, что его вообще похищали: рубашка отглажена, лицо чисто выбрито.

Себ взял ее за плечо. Рука у него дрожала.

– Это на самом деле он?

Отец скрылся за каким-то покрывалом. Иви напряглась.

– Он уходит, – закричала она. – Мы не должны упустить его из виду!

Они помчались мимо бесконечных рулонов с тканью. В воздухе летали обрывки ниток и пыль, забивая нос, в горле першило. Иви закашлялась.

– Он сворачивает налево! – крикнул Себ.

Иви кивнула. Она пыталась сообразить, было ли что-нибудь необычное во внешности папы, но он был слишком далеко от них. Судя по его размеренной походке, ему ничто не угрожало.

Она не могла понять, что происходит.

Иви и Себ свернули на пустынную улицу и увидели, что отец остановился между двумя каменными зданиями. И стоило им приблизиться, как все вокруг загрохотало. Камни под ногами задрожали, словно рядом проскакали лошади подземной стражи.

Но это была не стража.

– Иви! – шепнул Себ и показал пальцем. – Фонтанчик!

Они притаились на крыльце магазина на противоположной стороне улицы. Иви взглянула на отца, и от поразившей ее догадки по телу побежали мурашки.

Точно! Перед отцом появился тот самый бледно-зеленый фонтанчик, у которого они были вчера. Папа достал из кармана брюк флакон и вылил содержимое в чашу с листьями. Потом опустил в него руку, помедлил и отступил назад. Вскоре кирпичи вокруг фонтанчика задрожали, и из каменной кладки появились две опоры, а между ними – ворота.

– Может, пойти за ним? – предложила Иви. – Пока он не исчез.

Себ нахмурился.

– Не понимаю, как он здесь оказался. И зачем он идет в… – Он вздрогнул. – А что, если гримвольф все еще в особняке?

Иви ахнула.

– Мы должны его предупредить!

Они спрыгнули с крыльца и помчались через улицу…

Но тут им преградили путь.

– Вэлиан?! – От неожиданности Иви попятилась. И вспыхнула от гнева, вспомнив, как он в очередной раз вероломно исчез.

– Нас арестовали! – прошипела она. – А ты нас бросил!

Вэлиан стоял, раскинув руки, и преграждал им путь.

– Не ходите за ним, – сказал он, не отвечая на нападки Иви. – Не ходите в особняк за этим существом, это опасно.

– За этим существом? – Себ поднялся на цыпочки, пытаясь заглянуть ему за спину. – Это не существо! Это наш отец!

– Никакой это не ваш отец! – в отчаянии твердил Вэлиан. – Это один из мертвых!

Иви заскрипела зубами и попыталась оттолкнуть его: ведь папа сейчас скроется за воротами!

– Ну, пожалуйста! – умоляюще произнес Вэлиан. – Вы должны мне верить!

– Верить тебе? – Человек, которого они преследовали, выглядел точно так же, как их отец. Но у Иви все же закрались сомнения. Она покосилась на Себа. Он, казалось, тоже не знает, чему верить. – Если ты хочешь, чтобы мы тебе поверили, расскажи нам правду. Обо всем.

– Правду? – тихо повторил Вэлиан, приглаживая свои длинные волосы. – Хорошо, будет тебе правда. Если это единственный способ заставить вас доверять мне, чувствую, придется все рассказать.

Иви охватило дурное предчувствие. Какой бы ни была правда, она подозревала, что им это не понравится.

– Ну, давай выкладывай, – поторопил его Себ, сложив руки на груди. – Мы ждем.

Вэлиан помрачнел.

– Только не здесь. Здесь слишком опасно.

Он привел их к маленькому магазину. Стекла на окнах были мутные от пыли, а зеленая краска на рамах облупилась. Над дверью красовалась вывеска: «Дом Моды Хоффа и Винкла, 1847 г.». За ней обнаружилась шаткая деревянная лесенка.

Взбираясь по ней, Себ шепнул Иви на ухо:

– Что он опять задумал? Как по-твоему, это папа был в том переулке или кто-то другой?

Иви не знала, что думать. Она до сих пор была в смятении.

– Вэлиан, – резко сказала она. – Если это не наш отец, то кто же тогда?

– Я же сказал, это один из мертвых. Их называют гримпами. Они умеют менять обличья, поэтому он и был похож на вашего отца.

Иви вспомнила про «Справочник Фэрроу»… Кажется, про гримпов Скрип еще не читал.

– Откуда ты знаешь, что это был гримп?

Вэлиан остановился у черной двери наверху лестницы.

– Потому что не в первый раз сталкиваюсь с ним. Я уже видел его, когда мы были в особняке Ренчей.

У Иви рот открылся от изумления. Так, значит, вот что он там делал!

– А почему ты нам ничего не сказал?

– Я много чего вам не сказал. И много чего никому не говорю. – Он указал на дверь за спиной. – Там потолкуем.

За дверью оказалась маленькая комната. На окнах висели ветхие портьеры. В углу стояла металлическая кровать, рядом с ней – комод и умывальник с мутным зеркалом. Иви заметила ржавчину вокруг кранов и крошки на голом полу. На стенах висели постеры рок-групп, о которых она никогда не слышала.

– Садитесь, – предложил Вэлиан.

– Чувствуйте себя как дома, – шепнул Себ на ухо Иви и сел в изножье кровати.

Иви медленно опустилась рядом. Это комната Вэлиана? Ей тут было как-то не по себе. Вэлиан стоял рядом с умывальником и смотрел на них.

– Итак… поговорим о гримпе? – Себ смахнул с покрывала дохлую муху.

– Я видел его в особняке Ренчей, – снова начал Вэлиан. – Пришлось провести небольшое расследование, побывать в доме у вашей бабушки, и вот тогда я понял, что он выглядит в точности как ваш отец. Ну а потом я начал за ним следить.

– Погоди… так ты еще и у нашей бабушки дома побывал? – возмутилась Иви.

Вэлиан вздохнул.

– Иви, выслушай до конца, тогда поймешь, зачем я это сделал. – Он покосился в мутное зеркало. – Когда я нашел у тебя в кармане гнутую монетку, я решил, что ты работаешь на «Панихиду». Этель заставила меня вас охранять, и это был отличный предлог, чтобы все время быть с вами рядом и выяснить, чем вы на самом деле занимаетесь. Каждый раз, когда я исчезал, я вел свое расследование. Вот и сейчас, в «Лунном кочане», я пошел проверить ваш номер, нет ли там призрачной моли, и захватил для вас вот это… – Он кивнул на подоконник за кроватью.

Иви вздрогнула. Бабушкина сумка и необычный будильник! Она схватила их и прижала к груди, радуясь, что с ними ничего не случилось.

– Если ты думаешь, что мы работаем на «Панихиду», то зачем ты нам помогаешь? – спросила она.

– Теперь я знаю, что вы не имеете к ним отношения. После будильника и нападения селки я понял, что вы говорили правду. Все время. – Он опустил голову и буркнул: – Простите меня.

Иви переглянулась с братом. Вэлиан снова поднял голову и посмотрел на них.

– Меня зовут Вэлиан Кай, и я на самом деле разведчик. – Он кивнул на три фотографии в рамочках, стоящие на комоде: на двух была запечатлена маленькая светловолосая девочка, на третьей – счастливая семейная пара. – Это моя семья: родители и младшая сестра Рози.

Иви удивилась, почему он говорит о них только сейчас.

– Они тоже необычные?

– Они были необычными, – поправил ее Вэлиан. – Родители были разведчиками, как и я, но… их больше нет.

Последовала долгая пауза, Иви с братом смотрели в пол.

Наконец Иви осмелилась спросить:

– Что с ними случилось?

Вэлиан сжал в кулаки руки в перчатках без пальцев.

– Их убила «Панихида». Я всегда считал, что в их смерти виновен член «Панихиды» по кличке Болиголов – родителей отравили ядом этого растения[4].

Иви ахнула.

– А сколько лет тебе тогда было? – спросила она.

– Девять, – со вздохом ответил Вэлиан. – И поэтому тот стражник не поверил мне про гнутые монетки.

– Не поверил? – переспросил Себ дрогнувшим голосом. – Но почему?

Вэлиан бросил на него взгляд.

– В чашках родителей я нашел гнутые монетки, так я и узнал, что их убила «Панихида». Но когда подземная стража начала вести расследование, монетки исчезли. Они до сих пор считают, что смерть моих родителей – это несчастный случай.

Себ воскликнул:

– Это ужасно!

Иви взглянула на фотографии белокурой девочки.

– А где теперь твоя сестра?

Вэлиан сел на пол.

– Хороший вопрос, – пробормотал он. – После гибели родителей мы с Рози должны были покинуть Лундинор. Служба опеки в обычном мире подыскала для нас приемную семью. И в тот день мы пришли попрощаться. На Перчатке была огромная толпа, и мы в ней разделились. В последний раз я видел ее, когда она направлялась в сторону Квартала Мертвых. Ей было всего шесть лет, и, наверное, она решила, что найдет наших родителей среди мертвых торговцев.

Он вздохнул.

– Больше я ее не видел. Через неделю подземная стража прекратила поиски, но я не сдался. И не сдамся. Половина вещей из тех, что мне удается раздобыть, нужна, чтобы продолжить поиски Рози. Тот колокол, что я взял у Этель… Чутье мне подсказывало, что он поможет разыскать Рози, но ничего не вышло. Прошло шесть лет с тех пор, как она пропала. И я до сих пор ничего о ней не знаю.

Вэлиан замолчал, и Иви проглотила ком в горле. Каково это – потерять всю семью? Теперь понятно, почему иногда он так странно себя ведет.

– Мне очень жаль, – тихо сказала Иви. Она не знала, что еще сказать. От одной мысли о том, что ему пришлось пережить, ее сердце сжималось.

– Наверное, ты нас ненавидишь, – пробормотал Себ, – из-за наших родственников?

В глазах Вэлиана вспыхнул огонек.

– Сначала ненавидел. Я ведь думал, что вы работаете на «Панихиду». Но потом понял, что это не так. Будь у меня шанс спасти маму и папу, я бы поступал так же, как и вы.

– Но почему этот гримп выглядит как наш отец? – спросил Себ.

Вэлиан помрачнел.

– Гримпы принимают форму своего «хозяина». Есть закон, который запрещает им принимать форму человека, не получив его согласия, но я же говорил: мертвецы все время нарушают законы.

– Выходит… этот гримп работает на «Панихиду» и притворяется нашим папой? – сказала Иви. Ей было невыносимо думать об этом. – И что это значит?

Вэлиан заерзал на полу.

– Если гримп получил согласие человека, тот время от времени подкармливает его, дает ему свои волосы или ногти. Гримп их съедает и через несколько часов становится копией своего «хозяина». Если же человека используют без его согласия… Это значит, что гримп сам добывает то, что ему нужно.

Иви пришла в ужас.

– Ты хочешь сказать, что папу… съедят? – Вэлиан опустил глаза, и она поняла все без слов. – Себ… Надо срочно что-то делать!

– Как их остановить? – Себ вскочил с кровати, его глаза горели решимостью.

Вэлиан поднял руку.

– Пока мы этого делать не станем. Мы пойдем за ним в особняк Ренчей. Но сделаем это осторожно. Он то и дело туда возвращается. Бьюсь об заклад, ваших родителей держат именно там.

Иви почувствовала, как от гнева кровь вскипает у нее в жилах.

– Я знаю, что не раз вас обманывал, – сказал Вэлиан. – И у вас нет оснований доверять мне, но то, что вы чувствуете сейчас… Я чувствую то же самое, когда думаю о Рози. В полночь зазвонит будильник, так что времени у вас мало. Позвольте мне помочь вам. Вместе мы сможем их спасти.

– Что скажешь? – спросила Иви брата.

Тот смотрел на фотографию Рози и вытирал глаза, надеясь, что никто этого не заметит.

– Думаю, помощник нам не помешает… – Он бросил взгляд на стену с постерами и нахмурился. – Хоть он и не фанат The Ripz.

Глава 29

Вэлиан сунул руку во внутренний карман.

– Помните наш план?

Иви кивнула и, наклонившись, плеснула в чашу необычного фонтанчика немного воды. Опустила пальцы в воду и тут же почувствовала, как застонала и задрожала земля. По обе стороны от фонтанчика появились два столба. Иви подумала: интересно, как он работает? Вчера он включился, когда Себ опустил в него ладонь, сегодня получилось у нее, но ведь и гримпа он тоже впустил? Наверное, он считывает отпечатки их пальцев под водой, догадалась Иви, и впустил гримпа потому, что у него отпечатки, как у ее отца.

– Не забудьте, ваши родители заперты за дверями Крестовника и Волкобоя, – напомнил Вэлиан.

Себ кивнул.

– Ясно.

Иви коснулась створки ворот.

– А если что-то пойдет не по плану, то мы должны выбраться, чего бы нам это ни стоило. Встречаемся у тебя, над «Домом Моды Хоффа и Винкла». – Рука у нее дрожала. План был далек от совершенства, но ничего лучше они не придумали. Поэтому они оставили все ценное в комнате Вэлиана, и теперь у Иви с собой были только необычное йо-йо да остатки уверенности.

– Хорошо. – Вэлиан похлопал по карманам куртки и кивнул. – Пошли.

Иви и в кошмарном сне не могло присниться, что придется возвращаться в особняк Ренчей. Было очень страшно. Они поднимались по холму, а сухие листья, словно крысы, метались под ногами и ветер заунывно свистел в ушах. На темном небе громоздились грозовые облака, старинный особняк скрипел и стонал, словно грозил им, чтобы держались подальше.

В холле было темно. Иви потянула носом: в воздухе все еще витал запах псины, но к нему добавился другой, гораздо более противный.

– Фу-у-у… Себ, это опять ты?!.

Себ не видел ее в темноте, но все-таки сумел пихнуть ее в плечо.

– Я тут ни при чем! Даже я бы так не смог.

Иви услышала, как к ней подошел Вэлиан.

– Я знаю этот запах. Так вонять способно только одно существо: селки, который живет в канализации викторианского особняка. Наверное, этот монстр недавно здесь побывал. Будьте осторожны.

Вспомнив селки, который на нее напал, – пустые черные глаза и два ряда острых зубов, – Иви содрогнулась. Она зажала нос и попыталась внушить себе, что запаха нет.

– Раньше здесь были светильники-соковыжималки.

Вэлиан вздохнул и расстегнул невидимую молнию – темноту разрезал серебристо-голубой луч. При таком освещении лицо у него выглядело жутковато.

– Сувенир от Рукастого Джонни… – Он кивнул на предмет, который был у него в руке. – Только не спрашивайте, что она делает. Знаю только, что иногда она светится.

Иви присмотрелась. Похоже на миниатюрную лопату с изогнутым стальным полотном и отполированным деревянным черенком. Светилась только металлическая часть.

– Так вот что он тебе дал? – разочарованно уточнила Иви, узнав инструмент. – Это ведь садовая лопатка?

– Да. – Вэлиан недовольно поморщился. – Вероятно, вместо йо-йо, которое досталось тебе.

Иви смущенно улыбнулась.

Вэлиан махнул лопаткой в глубину холла.

– Давайте поищем конверт.

Конверт нашелся у лестницы. Иви схватила его и спросила:

– Готовы? – Себ положил руку ей на плечо и кивнул. Вэлиан взял ее за локоть.

Иви открыла конверт, и тут же все вокруг пришло в движение. Серебристый луч от лопатки Вэлиана закружился в воздухе. И все кружил, и кружил…

Когда вращение остановилось, они оказались в кромешной темноте. Света от лопатки было недостаточно, поэтому Вэлиан поднял руку и принялся размахивать своим «фонариком». Призрачный луч выхватывал из тьмы кирпичные своды длинного тоннеля.

Иви вздрогнула.

– Это кабинет Октавия, – сказала она. – Тут должны быть книжные полки и мебель. – А еще тут должно пахнуть пылью и плесенью, – подумала Иви и занервничала. – Но тут все еще пахнет слизью селки.

Себ и Вэлиан снова взяли Иви за руки. Она закрыла конверт и снова открыла.

Ничего.

– Попробуй еще раз, – предложил Вэлиан. По его голосу она догадалась, что он нервничает.

Иви снова открыла и закрыла конверт, но опять ничего не изменилось. Пальцам было тепло.

– Не понимаю, в чем дело. Это тот самый конверт. И по ощущениям он необычный.

– По ощущениям? – переспросил Вэлиан, вскинув брови.

Иви застенчиво улыбнулась. Пожалуй, надо ему сказать.

– Я – шептунья, – пробормотала она.

Вэлиан вытаращил глаза.

– Ты – кто?

Иви опустила глаза, волосы спрятали лицо. Было очень странно хранить в тайне дар, который в глазах других людей делал ее особенной. Но она по-прежнему не знала, как использовать свой талант.

– Ничего особенного. Не думаю, что это нам пригодится.

– Послушайте, мы все еще тут, – напомнил Себ, извлекая из рукава барабанные палочки. – Почему конверт не работает?

Вэлиан посмотрел на Иви так, словно хотел что-то сказать, но передумал и указал на конверт.

– Дай-ка я взгляну. – Он вздохнул, посмотрел лицевую сторону конверта, потом перевернул его. Иви прочитала надпись на штампе в правом верхнем углу. Раньше там было написано ПРЯМАЯ РАССЫЛКА, а теперь ПЕРЕАДРЕСАЦИЯ.

– Отлично. Кто-то над ним потрудился. Должно быть, мы в ловушке. – Вэлиан посмотрел в глубину тоннеля. – И другого выхода у нас нет.

Он смял конверт и бросил на пол. Иви сунула руку в карман и покрепче сжала йо-йо.

Они медленно двинулись по тоннелю. Вэлиан шел впереди, подсвечивая путь лопаткой. Тоннель, плотно затканный паутиной, с мечущимися по стенам неясными тенями, был метров тридцать в длину. В самом конце виднелась маленькая темная арка.

Иви понуро брела, в голову ей неотвязно лезли воспоминания о ночном кошмаре: черные стрелки будильника неумолимо отмеряют время.

Лопатка Вэлиана светилась все ярче и ярче.

– Эта штука что, регулируется? – спросил Себ, прикрывая глаза ладонью.

Вэлиан опустил лопатку.

– Думаю, она светит не для освещения, – сказал он, с опаской оглядываясь по сторонам. – А когда что-то чувствует.

Они вошли в арку, и Иви закашлялась. Вонь становилась все сильнее, казалось, сюда свезли все нечистоты Лондона. Когда они прошли сквозь арку, лопатка Вэлиана засияла во всю мощь. Тоннель остались позади, и впереди в пустом помещении они увидели маленький деревянный письменный стол, покрытый толстым слоем пыли. На нем стояла старинная печатная машинка, а рядом лежала пачка желтой, истлевшей от времени бумаги.

– Куда это мы попали? – спросил Себ, прижимая к груди барабанные палочки, и эхо повторило его вопрос.

– Похоже, тут просторно, – сказал Вэлиан. – Поищите выключатель, света от лопатки маловато.

Иви заметила, что стены покрыты мхом. Она провела ладонью по влажной, скользкой поверхности, пытаясь что-нибудь нащупать.

– Идите сюда! – раздался голос Себа. – Тут какая-то рукоятка.

Иви подошла и увидела на стене большой металлический рычаг. Себ потянул его вниз.

Сначала ничего не произошло. А потом над головами у них загудело так, будто зажужжала гигантская пчела. На потолке одна за другой зажглись электрические лампочки, наполнив все мигающим светом, и теперь казалось, что внизу все происходит словно в замедленной съемке.

Иви удивленно взмахнула ресницами. Она увидела огромный зал, не меньше лундинорской Пещеры прибытий. Стены, пол и потолок со сводами, как в соборе, были из серого бетона. Длинные вереницы узких столов начинались сразу за маленьким письменным столиком справа от Иви и уходили в глубину зала. Через все столики тянулась длинная конвейерная лента, похожая на те, какие бывают на кассах в супермаркетах. С обеих сторон к ним были приставлены жесткие деревянные стулья. А на конвейерную ленту, казалось, вытряхнули содержимое мусорных пакетов: кусочки ткани, тесьма, стеклянные банки, медные дверные ручки, битый фарфор и прочий хлам.

Иви пыталась обнаружить хоть какие-то признаки жизни, но, судя по всему, это место забросили много лет назад. Паутина свисала со спинок стульев, накрывала конвейер ажурным одеялом, в воздухе кружила пыль. Ничего более странного, чем этот призрачный завод по переработке утиля, Иви в жизни не видела.

– Что это за место? – спросил Себ, выступая вперед. – Тут как будто снимали фильм ужасов.

Иви подошла к ближайшему столу и посмотрела на стул. Под ним прямо к бетонному полу крепилась цепь, на другом конце которой было нечто похожее на кандалы.

– Похоже, здесь приковывали людей. – Иви села и положила руки на стол. Стул был ей точно по росту.

Вэлиан держал перед собой сияющую лопатку, в глазах у него стоял ужас.

– Кажется, я знаю, что это такое… Люди говорили… Похоже, это Зал шепота. – Он взглянул на Иви. – Эти варвары эксплуатировали дар шептунов. Несчастные дни напролет перебирали всякий мусор в поисках необычных предметов.

Он вытащил из горы хлама пустую консервную банку.

– Но то было в давние времена. А этот цех, судя по всему, оборудован лет пятьдесят назад.

Иви вскочила со стула и отошла подальше.

– Посмотрите вокруг, – сказала она, озаренная внезапной догадкой. – Здесь все сделано как будто для меня. Здесь работали…

– Дети, – договорил за нее Себ. Он выглядел испуганным. – Наверняка без «Панихиды» тут не обошлось.

Иви обвела глазами зал и представила, как на стульчиках сидят маленькие узники без перчаток, такие же, как она, и часами перебирают хлам.

Вэлиан сдавил банку в кулаке.

– Бьюсь об заклад, вот куда девались похищенные дети! – со злостью сказал он. – Наверное, все они обладали даром слышать голоса предметов.

Иви вспомнила слова Скрипа о том, что в прежние времена в Лундиноре считалось, что дети не могут обладать таким даром. Вот почему никто не мог понять причину похищений – люди просто не знали того, о чем догадалась «Панихида».

– Скрип сказал, что у меня необычно высокая чувствительность к голосам предметов, – сказала Иви Вэлиану. – Может, поэтому «Панихида» похищала детей? Потому, что с возрастом дар слабеет?

Она не могла представить весь ужас детей, которых разлучили с родителями и заставили работать в подземной тюрьме.

Вэлиан вздрогнул.

– Слышите?

Иви насторожилась. Странный шум, похожий на трепет крылышек целого роя мотыльков, приближался.

Глаза Вэлиана расширились, а его лопатка засияла ослепительно белым светом.

– Кажется, я понял, что делают необычные садовые лопатки. – Он поднял ее высоко над головой и направил сноп света между двумя рядами столов. Оттуда показались какие-то смутные тени. – Они чувствуют присутствие мертвых.

Иви озиралась по сторонам. Из теней стали проступать силуэты: одни – громоздкие и неповоротливые, другие – легкие и стремительные. Стараясь унять дрожь в руках, Иви достала из кармана йо-йо.

Себ направил барабанную палочку в сторону теней.

– Что там? Селки?

– И не только они, – с ужасом прошептал Вэлиан.

Они замолчали, глядя, как к ним, кружась над полом, приближается темное пыльное облачко, оставляя за собой след из мертвых чешуек кожи и колючих волосков.

– Что это? – спросила Иви и закашлялась.

– Призрачная моль, – просипел Вэлиан. – Чем она ближе, тем труднее дышать.

Он расстегнул молнию на куртке и пошарил в карманах.

– Не прикасайся к ним. Это смертельно. – Он вытащил из кармана необычную пробку для ванны и принялся крутить ее над головой, как лассо.

– К ним? – переспросил Себ, задыхаясь.

Иви запаниковала. Взгляд ее заметался, она увидела, что над конвейером кружит еще одно облачко, выбрасывая в воздух дымчатые усики, словно рассерженное насекомое. А за ним надвигались и другие.

Иви старалась сосредоточиться. Должен же быть другой выход из этого помещения! Она подняла глаза на светильники. Не похожи на необычные – по потолку тянется электропроводка. Провода спускались вниз по колонне, шли дальше вдоль стены и скрывались в стальной коробке с такой же рукояткой, как та, на которую нажал Себ. Рядом с коробкой темнел прямоугольник – дверь.

Иви схватила Себа за руку.

– Видишь?

Тот кивнул.

Вэлиан все раскручивал необычную пробку над головой.

– Чего вы ждете? – с трудом прокричал он. – Бегите!

Бегите. Иви помчалась как вихрь, но Себ все-таки обогнал ее, крича на ходу:

– Иви, быстрее!

Она бежала между столиков, но сапожки внезапно стали ужасно скользкими, и, размахивая руками, чтобы сохранить равновесие, Иви прокричала:

– Слизь селки! – Мерзкая слизь монстра покрывала пол. Иви заметила, что второе облачко призрачной моли направляется к ним.

Себ тоже заметил.

– Что будем делать?

Призрачная моль преграждала путь к двери, а позади Вэлиан сражался с другим таким же роем.

Дрожащей рукой Себ взмахнул в воздухе барабанными палочками раз, потом еще. Через долю секунды акустическая волна отбросила облако назад. Оно гневно зашипело и выбросило щупальца черного дыма, которые принялись латать образовавшиеся дыры.

Иви увидела, что брат падает духом. Она собралась запустить йо-йо, но заметила, что по полу к ним подползает темная тень. Призрачная моль! Раздался звук, похожий на тугой удар ветра в паруса, – и тварь распахнула два огромных крыла.

Чертыхаясь, Себ пытался устоять на ногах и, не отрывая глаз от чудовища, прокричал сестре:

– Иви, беги к двери!

Завеса призрачной моли устремилась к ним и, когда Себ принялся отчаянно отбивать дробь, заскрежетала.

От палочек Себа расходились волны, Иви пришлось пригнуться. Призрачная моль, вся в дырах, упорно латала себя лентами черного дыма. Себ сконцентрировался на ритме, мышцы на предплечьях напряглись, глаза сосредоточены. Каждая волна звука была как новый прут в невидимой клетке – и скоро призрачная моль оказалась в ловушке. Но Иви не знала, как долго Себ сможет продолжать в том же духе.

– Уходи! – крикнул он сквозь зубы. – Пожалуйста, Иви. Другого выхода нет!

Иви проскользнула под плененной молью, между столами, глаза ей застилали слезы. Внезапно она заметила, как прямо к ним семенит знакомая рыжая собачка.

Собака Леди Граймз? От неожиданности Иви остановилась.

Собачка тявкнула, зевнула – и ее лапки удлинились прямо на глазах, на подушечках показались страшные черные когти. Шерсть на загривке встала дыбом и почернела как сажа. Лай стал громче и ниже, а из челюстей полезли острые черные клыки. Гримвольф смотрел на Иви красными глазами, и его пасть расплывалась в гнусной ухмылке.

– Знаю, что ты хочешь сказать, – прорычал он, приближаясь к ней. – Правда же, я выгляжу гораздо лучше бабушки?

Глаза Иви расширились. Выходит, Волкобой, хозяйка гримвольфа, – это Селена Граймз!

Она отступила на шаг. Где-то из глубины зала за ее спиной доносился грохот: что-то падало на конвейерные столы, стулья опрокидывались на пол, шумела вода. Селки. От вони у Иви заслезились глаза. Но… она не могла даже обернуться и посмотреть, как там Себ и Вэлиан.

Выпрямившись, она подняла свое оружие, прицелилась сквозь застилающие глаза слезы и запустила йо-йо. Пока катушка возвращалась Иви в ладонь, с обеих ее концов отделились и понеслись навстречу волку два белых воздушных столба, вбирая на пути воду и слизь.

Гримвольф с ухмылкой посмотрел на приближающийся циклон, присел на задние лапы и прыгнул на стол. Край воздушного потока зацепил кончик его хвоста, но он с легкостью освободил его и снова спрыгнул на пол. Пока он отряхивался, циклоны Иви врезались в стену и превратились в пар.

– Как страшно! – издевательски фыркнул волк. – Ну, что дальше? Будешь дуть на меня, пока не лопнешь?

Иви пристально посмотрела на него. Это тот самый волк, который напал на них в особняке Ренчей, тот же любитель сказок. Она сосредоточилась на двери у него за спиной. Ах, если бы можно было каким-нибудь образом проскользнуть мимо него…

Волк облизнулся, не спуская с Иви жутких красных глаз.

Иви вертела йо-йо в руках. Если бы она умела пользоваться им как следует!.. Эти два циклона оказались совершенно бесполезными, а надо бы запустить такую волну, от которой гримвольф не сумеет увернуться.

Внезапно до них донесся вопль селки. Иви застонала и зажала руками взрывающиеся от невыносимого звука уши.

Гримвольф взвыл и, прижав уши, спрятал голову в лапах.

Иви моргнула. Значит, он тоже не выносит воплей селки. Надо будет этим воспользоваться.

Она бросила йо-йо и отдернула назад как можно быстрее и резче. Воздух вокруг задрожал и закружился. Должно быть, опасно создавать такие мощные циклоны в закрытом помещении, но другого выхода нет.

Иви запустила йо-йо в тот самый момент, когда гримвольф прыгнул на нее. Ее отбросило назад двойным вихрем, который становился все шире и крутился все быстрее, устремляясь в сторону противника.

Волосы хлестнули Иви по лицу, что-то ударило ее в грудь и свалило на пол. Она отлетела на кучу мусора, что-то острое впилось в бока, мокрая слизь стала просачиваться сквозь брюки. Вставай, Иви, вставай! Две огромные воздушные воронки затягивали в себя стулья и мусор. Оборотень бежал на месте, зажатый между вихрями, словно на беговой дорожке.

Иви огляделась и увидела осколки большой керамической лампы – это она сшибла Иви с ног. Поднимаясь, она ощутила под пальцами приятное тепло. Она огляделась и заметила необычный предмет – кожаный пояс с ржавой пряжкой.

Не задумываясь, – действия опережали мысли – она быстро застегнула пряжку, подняла ремень над головой и взлетела. Над вихрями, над бегущим на месте волком. Миновав опасность, она опустила ремень на уровень талии и приземлилась.

Дверь в задней стене была приоткрыта. Борясь с вихрем, она направилась к ней и потянула на себя. Руку обожгло теплом: дверь была необычная, но Иви это не остановило. Она переступила порог и оказалась в маленькой серебряной комнате, залитой зеленым светом. Прямо напротив она увидела родное лицо.

Папа?

Существо, похожее на папу, усмехнулось. Прозрачная кожа свисала с шеи как воск с обгоревшей свечи. Это был гримп.

– Ну, здравствуй, маленькая дрянь!

Он приставил к голове Иви необычный туалетный ершик.

– Я знаю, ты считаешь себя очень умной. Но попробуй хоть пальцем шевельнуть, – глаза гримпа злобно сверкнули, – и тебе крышка.

Глава 30

Иви стояла, дрожа от страха и негодования, и смотрела в глаза своего отца.

Но это был не ее отец…

В его глазах никогда не было такой злобы и ненависти. Вэлиан прав, эти твари способны принимать человеческое обличье. Сомнений нет – это гримп.

Голубые глаза гримпа блеснули, в них отразился свет ламп в Зале шепота. Оттуда доносился шум битвы, падали предметы, шумела вода… Гримп недовольно заворчал, держа Иви под прицелом и не спуская с нее глаз, боком двинулся к необычной двери. Иви уже видела ее в Шестигранной комнате – дверь из нержавеющей стали с надписью «Волкобой». Оттуда появляется гримвольф.

– Гоблин?! – заорал гримп, брызгая слюной. – Пошли отсюда! Селки вернулись!

Иви услышала рычание и увидела, что к двери приближается волк. Он был цел и невредим, разве что шерсть всклокочена. Он улыбнулся, пристально глядя на Иви кроваво-красными глазами. Как только он переступил порог, гримп захлопнул дверь, и эхо отозвалось на грохот.

Наступила оглушительная тишина, лишь в ушах все еще звенели пронзительные вопли селки. Иви проглотила ком в горле: раз она уже не слышит Себа и Вэлиана, то и они ее тоже.

– Ну вот, так ведь лучше? – с издевкой спросил гримп, подходя к Иви. Голос у него был грубый и скрипучий, словно кто-то скреб ногтями по доске. – Наконец-то мы друг друга хорошо слышим.

И хорошо видим…

Гримп был в таком же длинном сером пальто и в той же рубашке, в которых она в последний раз три дня назад видела папу. Иви пристально смотрела на эту жалкую копию. Вблизи он напоминал неудачный экспонат из музея восковых фигур. Да, у него были такие же волосы с проседью, голубые глаза, веснушки на лбу, тонкий нос и гладко выбритый подбородок. Но выражение лица было совсем другое.

Внезапно Иви подумала, что иллюзия, должно быть, разрушается, потому что монстр давно не ел…

– Ну что?

Гримп потер руки. Ручищи были длинные и болтались как у шимпанзе, а папа всегда держал спину прямо.

– Иви Спэрроу, где он? – прошипел гримп, вытягивая шею. – Где Большой Необычный Товар?

Жаль, что у нее нет при себе йо-йо! Так бы и запустила ему в башку!

– Что вы сделали с моими родителями? – выкрикнула она.

Гримвольф – Гоблин – усмехнулся и поцокал языком, покачивая лохматой головой.

– Неправильный ответ. – Он расхаживал взад-вперед, помахивая хвостом. – Скажи, где твоя бабушка его спрятала. Давай побыстрее покончим со всем этим. К чему лишние хлопоты?

Гримп хмыкнул.

– Гоблин, говори за себя.

Иви сжала в руке ремень и попыталась отступить назад, ища глазами какое-нибудь оружие. Круглая комната с металлическими стенами напоминала гигантскую консервную банку. Выход был один – та самая дверь, в которую она вошла. У стен стояли электронные панели с пыльными ручками, разбитыми лампочками и темными мониторами; в центре, забранный в металлическую решетку, кружился столб зеленого света, издавая странный гул.

– Если ты скажешь, где этот предмет, – вкрадчиво продолжал Гоблин, показывая острые зубы, – мы оставим тебя в покое.

– Да не знаю я, где он! – крикнула Иви. – Я даже не знаю, что это такое!

Гримвольф запрокинул голову и расхохотался. Гримп тяжело подошел к Иви и поднес туалетный ершик к ее лицу. В воздухе сверкнул сноп голубых искр, едва не опалив ей щеки.

– А теперь, девочка, слушай внимательно! Наша хозяйка – женщина очень умная, однако не отличается ангельским терпением. Она знает, что предмет спрятан где-то в подвале особняка Ренчей, иначе почему Крестовник ищет его здесь? Это ведь ты ему сказала, где он?

Крестовник… Иви затрясла головой, пытаясь понять, что сказал гримп. Выходит, Волкобой и Крестовник действуют каждый сам по себе! Они ведут поиски Большого Необычного Товара независимо друг от друга. Вот почему они дали ей и Себу так мало времени. Для них это стало чем-то вроде соревнования. Иви сравнила противников. Если Гоблин и гримп работают на Селену Граймз, то селки, призрачная моль и прочие, вероятно, работают на Крестовника, или человека в сером, кем бы он ни был.

Глаза Гоблина сверкнули красным пламенем.

– Иви, почему ты не хочешь сказать, где он? Все равно ты умрешь!

– И твои родители тоже, – добавил гримп с ухмылкой.

От ужаса Иви пошатнулась. Нет, она не позволит убить маму с папой!

– Где они? – закричала она, но вместо крика вышел хрип.

Гримп помахал туалетным ершиком.

– Девочка, с ними скоро будет покончено.

– Что вы с ними сделали? – Иви почувствовала, как из глаз брызнули слезы, и сердито смахнула их.

– Ничего. Пока ничего, – ответил гримп. – У меня особые указания: оставить их целыми и невредимыми… до полуночи.

Он хмыкнул.

– Но это было раньше. А теперь ситуация изменилась.

Он подошел к ней, помахивая ершиком. Взгляд Иви метался по стенам – бежать было некуда. Она заметила, что глаз у гримпа нет, на их месте зияли пустые черные глазницы.

– Даю тебе последний шанс: скажи нам, где он. И на этом мы распрощаемся.

Иви отчаянно затрясла головой и снова сказала:

– Я не знаю!

Гримп пожал плечами.

– Ладно. Спрошу у твоего братца. Может, его удастся убедить… другим способом.

Гоблин зарычал, обнажая клыки. От безысходности Иви охватила ярость.

– Не смейте трогать моего брата! – Она бросилась на гримпа, размахивая ремнем, как хлыстом.

Но гримп, вдруг рассыпался в воздухе словно призрак, а она налетела на темный монитор и упала.

Когда Иви поднялась на ноги, гримп снова стоял перед ней, Гоблин хрюкал от смеха. Гримп тоже смотрел на нее так, будто она его позабавила.

– Пожалуй, я не стану тебя сразу убивать, а отправлю в Дыру упырей. Потом с тобой разберусь.

В Дыру упырей… Кажется, она об этом что-то слышала.

Гримп облизнулся.

– Не беспокойся. Думаю, скучать тебе там не придется. – И он ткнул туалетным ершиком прямо ей в сердце.

От удара тело Иви тряхнуло, боль взорвала грудную клетку. Она чувствовала, что ее куда-то тащат, слышала скрежет металлического засова. Ее втолкнули в клетку, залитую ослепительным зеленым светом. А потом она стала куда-то падать. Она услышала громкий треск, ее накрыло волной ледяного холода. И все кончилось.

Глава 31

Иви попыталась поднять голову, в глаза ударил кислотный зеленый свет. Первое, что она почувствовала, – боль… Болело все: раскалывалась голова, ныли ребра, резало в глазах.

Пол был гладкий и холодный как лед. Опираясь на ладони, она села, прислонилась к вогнутой стене и открыла глаза. Похоже, она в какой-то цилиндрической шахте диаметром примерно два метра. Над головой – тьма. А на полу рядом с ней необычный ремень и… два тела.

Мама и папа.

Опираясь о стену, Иви подползла к ним. Мама лежала на спине с закрытыми глазами, к влажному лбу прилипла прядь волос. Она была в голубой униформе медсестры и одной туфле. Рядом с ней на боку лежал папа. Рукава белой рубашки закатаны, кисти рук распухли и все в крови, волосы срезаны клоками. Собравшись с духом, Иви протянула руку и дрожащими пальцами коснулась его руки. Он был холодный.

– Папа? – В горле пересохло, говорить было трудно. – Ты меня слышишь? Это я, Иви.

Отец застонал и едва заметно шевельнулся. Веки у него дрогнули.

– Иви?

Слезы брызнули у нее из глаз. Она осторожно погладила отца по руке.

– Не волнуйся, – тихо сказала она. – Я вытащу вас отсюда.

И добавила:

– Я люблю тебя, папа. Все будет хорошо, обещаю. Я тебя люблю.

Она подползла к маме и убрала волосы с ее лица. Кожа у мамы была теплее, но она не открывала глаза.

– Мама! – Иви шмыгнула носом. – Мама? Все будет в порядке. Мы выберемся отсюда.

Иви осмотрелась, ища какую-нибудь щель в металле, чтобы можно было упереться ногой.

Пожалуйста, ну пожалуйста…

Стены были гладкие, словно жидкое серебро. Иви вспомнила про пуговицу цвета слоновой кости, которую накануне ей дала Вайолет. Нашарила ее в кармане, и пальцы запульсировали, ощущая исходящую от нее теплую волну. Пусть пуговка и не поможет им выбраться отсюда, зато восстановит силы – именно то, что нужно сейчас родителям. Дырочек было три: значит, все они смогут использовать ее по одному разу.

Иви осторожно засунула пуговицу в верхний карман маминой униформы. К большому ее облегчению, мама тут же зашевелилась и открыла глаза. Только говорить пока не могла. Погладив маму по щеке, Иви переложила пуговицу в карман папиной рубашки. Она заметила, что мама смотрит на нее, но взгляд у нее совершенно пустой. У Иви закружилась голова. Она тряхнула волосами, но стало только хуже: перед глазами все поплыло. Голову заволокло туманом, словно она проваливалась в сон. Перед мысленным взором медленно – а может, быстро? – промелькнули события двух последних дней… А потом Иви погрузилась на темное, холодное дно небытия…

– Иви?

Иви? Мне нравится это имя.

– Иви? Ты меня слышишь?

Ну вот, опять.

– Боже праведный! Может, эта штука не работает? Иви, это мама. Очнись, вернись ко мне!

Где-то я это имя уже слышала…

– Иви, послушай меня! – строго сказал голос. Теперь он будто стал ближе. – Иви, открой глаза!

Иви моргнула. Все вокруг стало зеленым. Над ней склонилось чье-то лицо: большие светлые глаза, растрепанные каштановые волосы и пересохшие бледные губы.

– Иви? Солнышко мое!

Иви понимала: это лицо много для нее значит. Но что именно? Ощущая, что голова вот-вот взорвется от напряжения, Иви до боли стиснула зубы. Ей непременно надо вспомнить, кто это. Она должна вспомнить.

И вдруг…

– Мама?

– Иви! – мамин голос дрогнул. Она пыталась выпрямиться. Щеки чуть порозовели, но она все еще дрожала от слабости.

Внезапно в голове у Иви прояснилось, словно она вынырнула из-под толщи воды и глотнула свежего воздуха, тьма отступила.

Дыра упыря…

Гримп затолкал ее в Дыру упыря. Теперь она вспомнила, откуда ей знакомо это название. Она видела такую же в отделении подземной стражи. Скрип ей рассказывал: туда помещают обычных граждан, чтобы несчастные узники потеряли память и счет времени и, выйдя на волю, ничего не помнили.

Надо сделать усилие и перестать забывать. Она посмотрела на маму, потом на папу, который только что шевельнулся рядом. Попыталась вспомнить лица Себа и бабушки, своих школьных друзей и любимых учителей. Вспомнила Вэлиана, селки, призрачную моль и гримвольфа. Протянула дрожащую руку к маме и хотела помочь ей сесть. Они обе дрожали, Иви не знала, хватит ли у нее сил.

– Мама? – Иви собралась с силами и обняла ее. Слезы полились из глаз, она всхлипнула, подняла голову и заглянула маме в лицо. – Мам, ты должна верить мне и делать то, что я скажу. Как думаешь, ты сможешь держать вот эту штуку над головой и не опускать?

Она протянула маме необычный ремень. Мама нахмурилась, но сделала так, как сказала Иви.

Иви улыбнулась и подползла к папе. Он был уже не такой мертвенно бледный. Она сунула руку в карман его рубашки.

– Ее там нет, – слабым голосом сказала мама.

Иви обернулась.

– Что?

– Там нет пуговицы. Я заметила, что она помогает, и, когда ты никак не приходила в себя, положила ее в карман тебе. И не зря.

Иви засунула руку в карман и нащупала пуговицу. По телу побежало тепло. Глаза перестало резать, боль в голове утихла, и ноги окрепли. Может, у нее получится встать?

– Нам с тобой надо взять папу за руки, – сказала Иви маме, – все остальное сделает ремень. Он сработает, только не выпускай его из рук.

Мама посмотрела на Иви: ее дочь выглядела измученной, но в ее глазах светилась уверенность. Мама кивнула и потянулась за ремнем.

Иви придвинулась к отцу, и вместе с мамой они помогли ему сесть.

– Иви? – пробормотал тот, когда они обвили его руками.

Другой рукой Иви ухватилась за маму. От родителей пахло слизью селки, но это было не важно. Ведь это ее родители. И они живы.

– Мам, теперь постарайся поднять руки. – Иви помнила, как ремень легко нес ее. У нее все должно получиться, как бы слаба она ни была.

Они медленно поднимались по шахте, холодный ветер трепал им волосы. Когда они оказались наверху, Иви увидела вращающуюся клетку – серая карусель в зеленом снопе света. Кто или что ждет их за решеткой?

Внезапно решетка со скрежетом остановилась. За прутьями метнулась чья-то тень. Иви постаралась увернуться.

– Мама, папа, держитесь!

Сквозь прутья просунулась чья-то рука, схватила Иви за горло и сжала, пока она не начала задыхаться. Она узнала эти перчатки – черные, с металлическими шипами. А над ними маячило лицо в темных очках – жесткое, бледное, гладко выбритое, с длинным прямым носом и тонкими белыми губами. Офицер Смоукхарт.

Выбравшись из Дыры упыря, Иви упала на холодный стальной пол, родители упали рядом. Ее снова окружали серебристые стены комнаты-банки – с мониторами и панелями, но на этот раз перед глазами все плыло. Прямо перед ней расплывалось лицо офицера Смоукхарта. Она слышала его голос, а слова доходили до сознания раньше, чем он их произносил.

– Больше здесь никого нет. Наверное, мальчишку предупредили, и он успел сбежать. – Он говорил с другим подземным стражником – толстым краснолицым констеблем, который арестовал Иви и Себа.

– Подготовьте транспорт для перевозки взрослых и два необычных свистка. Прежде, чем мы доставим их в отделение, надо стереть им память.

Стереть память?.. Иви даже подумать боялась о том, как это происходит. Она не могла этого допустить, ведь речь идет о ее родителях! Голова у нее кружилась, но она оглядывалась в поисках Себа и Вэлиана. Но ни того, ни другого не было видно.

– Сэр, – услышала она, и лишь через мгновение увидела, как констебль открыл рот, – может, мне отправить в отделение донесение цветоперьевой почтой? Попросить подкрепления, чтобы обыскать весь особняк?

Смоукхарт напрягся.

– Не надо. Я сделаю это сам. Хочу перевернуть тут все до последнего камушка.

У Иви во рту пересохло, но она сумела выдавить два слова:

– Что… случилось?..

Смоукхарт, словно в замедленной съемке, приблизился к ней, посверкивая темными стеклами очков.

– Ты меня слышишь? – спросил он удивленно.

Иви умудрилась кивнуть.

– Тогда позволь ввести тебя в курс дела, – злобно прошипел он, опускаясь на корточки и скалясь. – Когда вы с братом сбежали из кареты, я догадался, что вы снова встретитесь с Вэлианом Каем, и установил за ним слежку. Я видел, как вы втроем были у фонтана, и подумал, что вы можете вывести меня на интересный след. Когда вы открыли ворота, я просто глазам не поверил. Пробрался вслед за вами, а когда вы, ничего не заметив, скрылись из виду, вернулся к воротам и впустил констебля.

Иви нахмурилась, хотя от малейшего движения голова раскалывалась. Интересно, как Смоукхарт сумел войти вместе с ними? Она ничего не видела.

Тот как будто прочел ее мысли: улыбнулся и опустил темные очки.

Иви в ужасе отпрянула.

Вместо глаз у него зияли пустые глазницы. Впрочем, не совсем пустые. В каждой вместо зрачка вращался маленький конус из черной пыли. Увидев это, Иви похолодела от отчаяния.

– Да, я мертвец, – бесстрастно подтвердил Смоукхарт. – Точнее, отношусь к категории «блуждающих людей». Из нас выходят отличные стражники. Сильные, быстрые, выносливые. Кроме того, как и большинство мертвецов, мы умеем исчезать. Поэтому ты и не могла видеть, как я вхожу в ворота вслед за тобой и поджидаю в темноте.

У Иви мороз побежал по коже. Как же она сразу не догадалась?

– Звериный след в особняке привел нас к двери в подвал, – продолжил Смоукхарт. – Мы поняли, что дверь необычная: каждый раз она открывалась в новое помещение. Эта комната сразу же привлекла мое внимание.

Иви мучил вопрос: удалось ли Себу и Вэлиану выжить в битве с селки и призрачной молью? Смоукхарт, наверное, еще не обнаружил Зал шепота.

Иви повернулась к родителям. Мама лежала у стены, запрокинув голову. Иви не могла сказать, в сознании она или нет, но глаза у нее были закрыты и тело неподвижно. Отец пытался сесть.

– Мои родители… – чуть слышно сказала Иви. – Вы им поможете?

Офицер Смоукхарт придвинулся к ней вплотную: Иви чувствовала на щеке его холодное дыхание. Он покосился на констебля и убедился, что тот их не слышит.

– Не волнуйся по поводу родителей, Иви Ренч. Я доставлю их в отделение. И может быть, даже отпущу, как только посажу туда же тебя с братом. Но если вы снова попробуете бежать… Как бы тебе объяснить?.. Думаю, вашим родителям придется туго в компании других заключенных.

– Что? – Иви поняла, что нет никакого смысла рассказывать ему про необычный будильник.

– Констебль? – позвал офицер Смоукхарт. – Транспорт готов?

Констебль вытащил из поясной сумки с инструментами два куска свернутого пополам серого пластика.

– Сию минуту все будет готово!

Смоукхарт повернулся к необычной двери, которая была приоткрыта и подперта ведром. За ней виднелась какая-то темная комната особняка Ренчей.

Он вздохнул, не скрывая удовольствия.

– В этот дом нельзя было попасть больше сорока лет, но теперь все изменилось. Скоро мы выясним, что произошло Двенадцатой ночью 1969 года! При каких обстоятельствах пропали Ренчи, где они потом оказались, каковы были их настоящие мотивы и кем они были на самом деле. Конец тайнам. Конец лжи. Истина восторжествует, порядок будет восстановлен, и закон исполнен.

Иви отвернулась. Смоукхарт был очень далек от истины…

Краем глаза Иви заметила какой-то блеск. Обернувшись, она увидела, что перед глазами констебля порхает перо, выписывая послание.

– Сэр, леди Селена Граймз желает знать, что мы обнаружили в подвале особняка. Она спрашивает, есть ли у нас донесение, а также нет ли у нее причин волноваться за безопасность Лундинора? – И он покосился на родителей Иви.

– Передайте ей, что мы обнаружили секретный подземный ход и скоро доставим девчонку и ее родителей в отделение. Все под контролем.

Констебль с готовностью кивнул и принялся диктовать ответ.

Иви заскрипела зубами: как бы ей хотелось рассказать Смоукхарту правду!.. Селена Граймз на самом деле Волкобой. Она – один из членов «Панихиды»!

Иви вспомнила, как обходительно вел себя Смоукхарт по отношению к Селене Граймз – выполнял все ее приказы, боялся слово поперек сказать… А она одурачила его, как и всех остальных. Будучи квартирмейстером Квартала Мертвых, она обвела вокруг пальца весь Лундинор. А что, если и остальные члены «Панихиды» тоже занимают важные посты в Лундиноре?

Офицер Смоукхарт схватил ее рукой в перчатке и сильно сжал.

– На этот раз никаких скрепок. Буду сам тебя держать: так ты никуда не денешься. – Свободной рукой он указал на родителей Иви. – Констебль, займитесь ими!

Иви рванулась к отцу, который пытался подняться.

– Папа! – закричала она изо всей силы. – Папа!

– Иви? – прошептал он. – Это ты?

Констебль шагнул вперед, на его груди на золотой цепи висел большой медный свисток. Он быстро наклонился к отцу Иви и дунул ему в ухо. Свиста не было, но отец внезапно замер. И глаза у него стали стекленеть.

– Оставьте его в покое! – прохрипела Иви и попыталась вырваться, но Смоукхарт так дернул ее за руку, что чуть не вывернул сустав.

– Сотрите им все воспоминания за последние два дня! – скомандовал офицер Смоукхарт. – Ни малейшей утечки информации! Наш долг – защищать необычные секреты.

Констебль подошел к отцу Иви с другой стороны и повторил процедуру. Отец медленно закрыл глаза, словно проваливаясь в сладкий сон. Потом констебль проделал то же самое с мамой и развернул куски серого пластика. На месте сгиба была молния и сбоку написано: ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ МЕШОК. Сначала констебль положил в мешок маму.

Похолодев от ужаса, Иви наблюдала за этим. Она заметила, что мамино тело обмякло. Может, надо было подольше держать пуговицу у нее в кармане? Похоже, лечебное действие закончилось…

Констебль застегнул молнию, и мешок стал плоским, будто в нем никого не было. Когда констебль склонился на отцом Иви, Смоукхарт указал на необычную дверь и напомнил ему:

– Следите, чтобы дверь оставалась приоткрытой. Не хочу провести еще пять часов, пытаясь сюда вернуться.

У Иви снова помутилось в голове. Пять часов? Постойте…

– Который час? – спросила она. Она представила стрелки необычного будильника, неумолимо отсчитывающего последние часы до полуночи, когда ее родителям придется умереть. Она видела на циферблате слова «Панихиды», написанные черным пером: «Время уходит».

– Начало двенадцатого, – отрезал Смоукхарт. – Так что посидишь чуть меньше часа в камере, и потом… – он усмехнулся. – С Новым годом!

Иви вздрогнула.

– С Новым годом?..

Смоукхарт растянул губы в улыбке.

– Только не притворяйся, будто не понимаешь. – Он оглядел камеру, покосился на клетку, а потом снова уставился на Иви. – Ты же провела в Дыре упыря больше четырех часов.

Глава 32

Нет…

Нет, этого не может быть.

Смоукхарт тащил ее за собой в ворота, и Иви, как могла, ковыляла за ним. Одной рукой он крепко держал ее за обе кисти. Теперь, когда она знала, что он мертвец, ее не удивляло, что он ведет себя словно робот.

Она слышала, как ворота с лязгом закрылись у них за спиной, и они вышли на тихую улочку в каком-то неизвестном районе Лундинора. Тут было много стражников. Несколько констеблей снимали образцы цемента с кирпичной стены. Какой-то сержант выгребал из чаши фонтана сухие листья, а другой прощупывал медную панель.

Иви старалась не обращать внимания на боль, хотя у нее ломило все тело. Скоро полночь, – твердила она, и от страха у нее сводило живот. – Время истекает.

Крестовник и Селена Граймз все еще там, и, если она не придумает что-нибудь, меньше чем через час родители погибнут. Рассчитывать на то, что Себ и Вэлиан сумели бежать, нельзя. Она должна действовать сама.

Смоукхарт волок ее по улице. Единственный способ всех спасти – это сбежать от него.

Должна же у него быть какая-то слабость, – думала Иви. – У каждого есть слабое место.

Проходящие мимо стражники обратились к Смоукхарту:

– Примите наши поздравления, сэр, – сказал один из них, вытянувшись для приветствия. – Не могу дождаться вашего доклада в Двенадцатую ночь!

Смоукхарт остановился и, не ослабляя железной хватки, сказал:

– Как я и говорил, ключ к тайне – в событиях, которые произошли той ночью в особняке Ренчей. Этих-то улик нам и недоставало сорок лет.

Слова Смоукхарта натолкнули Иви на одну мысль.

События, которые произошли в особняке в Двенадцатую ночь…

Кое-что Иви уже знала. В тот вечер там была Вайолет Айлет – принесла какие-то вещи, которые она раздобыла для Ренчей. Может быть, ключ к разгадке кроется в рассказе Вайолет? Вдруг она упустила какие-то подробности?

Оглушительно завыла сирена. Иви не поняла, откуда шел звук, но он был почти такой же громкий и противный, как вопли селки.

– Только не это! – застонал Смоукхарт.

– Сэр! – закричал один из стражников. – Это сирена мистера Панча. Мы должны немедленно отбыть на Маркет-кросс. Таков закон, даже для подземной стражи.

– Знаю, знаю, – заворчал Смоукхарт. Он повернулся к стражникам и скомандовал: – Оставьте все как есть. А то еще затопчете следы преступления.

Потом взглянул на Иви.

– Пойдешь со мной. И помни: твои родители у меня в руках.

В следующие несколько секунд тротуары наводнили необычные. Смоукхарт кричал, чтобы ему дали пройти, и большинство его слушалось. Тем не менее Иви сообразила, что у нее появился шанс сбежать. Главное – избавиться от железной хватки Смоукхарта. На перекрестке собралась толпа: все двигались в сторону Перчатки. Смоукхарта толкали, но он все сильнее сжимал запястья Иви. Она заметила, как у него на шее выступают алые пятнышки. Она уже не раз видела их, но не понимала, чем это вызвано. В «Справочнике Фэрроу» было что-то про категорию «блуждающих людей». Вот бы вспомнить, что именно…

За спиной застучали копыта. Смоукхарт, дернув Иви за собой, посторонился и обернулся: это была карета подземной стражи, а управлял ею краснолицый констебль.

– Какого черта ты тут делаешь?! – От злости Смоукхарт брызнул слюной. – Твое место в особняке. Ты же должен впустить нас всех обратно!

Теперь все лицо у него пошло пятнами.

– Но я слышал сирену! – возразил констебль, придерживая рукой шляпу. – Таков закон. Мы должны немедленно прибыть, не так ли?

Вдруг Иви вспомнила: в «Справочнике Фэрроу» было сказано, что когда «блуждающий человек» взволнован, то начинает «потеть кровью». И процесс этот неконтролируем – Смоукхарт не в состоянии его остановить. Если она решилась на побег, то делать это нужно сейчас.

Иви лихорадочно соображала. Смоукхарт держит ее родителей в отделении подземной стражи и угрожает ей навредить им. Если она сбежит, то может подставить родителей под удар…

Но ведь и «Панихида» не шутит, и их угрозы куда страшнее. После сражения в Зале шепота Иви знала, на что они способны. На кону не только жизнь ее родителей, но и безопасность Лундинора. И всего мира.

Решение принято. Надо бежать.

– Констебль! – рявкнул Смоукхарт. Иви видела, как кровь проступает сквозь поры его кожи. – Что вы наделали?

Констебль наклонился поближе.

– Сэр?

Запястья и ладони у Иви стали мокрыми. Чем больше злился Смоукхарт, тем слабее становилась его хватка. Внезапно Иви дернулась изо всех сил и освободилась. Она нырнула в толпу, толкаясь и извиваясь ужом, пока не перебралась на другую сторону улицы. А за спиной у нее гремел голос Смоукхарта:

– Иви Ренч, помни! Твои родители у меня в руках!

Иви бежала, и слезы лились у нее по лицу. Она не знала, куда бежит. Главное – очутиться как можно дальше от Смоукхарта. Когда толпа осталась далеко позади, Иви остановилась у входа в пустой магазинчик, чтобы отдышаться.

Она представляла, как в комнате Вэлиана тикает необычный будильник. Был только один способ спасти родителей – остановить «Панихиду». Если к ним в руки попадет Большой Необычный Товар, кто знает, какое зло они причинят Лундинору, да и всему миру. Она должна предотвратить это. Бабушка Сильвия наверняка взяла Товар с собой, когда в Двенадцатую ночь бежала из Лундинора. У Иви меньше часа, чтобы его найти.

– Той ночью в особняке была Вайолет, – бормотала себе под нос Иви, перебирая в голове догадки. Нужно вернуться и поговорить с Вайолет. Наверное, она, как и все, сейчас на Маркет-кросс. Правда, там опасно – можно снова попасть в лапы к Смоукхарту.

Вот бы Себ и Вэлиан были сейчас здесь! – думала Иви. Тогда было бы с кем посоветоваться. Интересно, успеет ли она заглянуть в комнату над «Домом Моды Хоффа и Винкла», может, ребята там? Она взвесила все за и против.

Нет, все-таки нельзя терять ни минуты.

Глава 33

На Маркет-кросс было неспокойно. Необычные толпились и перешептывались.

Морщась от оглушительного звука сирены, Иви протискивалась среди кольчуг, кружевных юбок и кринолинов. Толпа стояла плотным кругом в центре площади. Иви остановилась, высматривая знакомые лица. Где же Вайолет? Вот Этель и мистер Литлфэр с семьей, все в кимоно; вот Рукастый Джонни и компания торговцев в шляпах-сомбреро; вот Алберт Меррибус – волосы торчат во все стороны, словно его ударило током, а за ним стражники с серебряными эполетами и буквами «ОО» на лацканах. Особый отдел, – догадалась Иви. Селены Граймз не видно, – с упавшим сердцем подумала она.

В центре площади на деревянном столе лежала огромная устричная раковина. Как только толпа успокоилась, раковина закрылась и сирена смолкла.

Иви привстала на цыпочки и увидела, что на трибуну поднялся высокий мужчина в красной форме шпрехшталмейстера[5] и черном цилиндре. По толпе прокатился шепот…

– Мистер Панч…

– Сам мистер Панч…

– …Хранитель Лундинора.

Иви с любопытством рассматривала мужчину. Ей было знакомо это имя. Это он победил Октавия Ренча на выборах в квартирмейстеры Большой пещеры в Двенадцатую ночь 1969 года.

Вот только…

Он выглядит слишком молодо. У него молодое, свежее лицо, широкие плечи и рыжая борода без единого седого волоса. Из-под полей цилиндра поблескивают яркие синие глаза. Похоже, она уже где-то их видела…

Мистер Панч поднес ко рту ракушку-рупор.

– Спасибо, что так быстро собрались. К сожалению, у меня тревожные новости. – Голос у него был такой глубокий и звучный, что у Иви в груди все завибрировало. – Как вам уже известно, вчера на одного из торговцев было совершено нападение. На него напала призрачная моль, мертвое создание, которое мы не видели много лет. Несколько часов назад я получил сообщения о том, что за Большими воротами замечено скопление теней.

Мистер Панч откашлялся и повернулся к другой части толпы. Иви заметила, что в этот момент лицо его изменилось – борода стала кудрявой, кожа потемнела, а цилиндр куда-то подевался.

– В камерах прибытия замечены селки и призрачная моль, повредившие систему воздушных фильтров.

По толпе прокатился тревожный шепот. Иви нахмурилась. Селки и призрачной молью управляет Крестовник – человек в сером. Это его рук дело. Интересно, какие у него мотивы?

– Наши инженеры делают все, чтобы в кратчайшие сроки восстановить технику, – продолжал мистер Панч, – но, пока работы не завершены, вынужден попросить всех необычных граждан не покидать Лундинор. Воздух за пределами Больших ворот заражен, и, пока воздушные фильтры не заработают снова, выходить из Лундинора опасно.

Иви содрогнулась. Крестовник хочет, чтобы все оказались заперты в ловушке…

– Как вам известно, перемещаться в обычный мир с помощью чемоданов и тому подобного внутри Больших ворот запрещено. Поэтому все мы останемся здесь, пока ситуация не прояснится. – Мистер Панч снова повернулся, и на этот раз лицо у него стало совсем другим: изменились форма носа, губ и лба. Иви потерла глаза. Наверное, она до сих пор не пришла в себя после Дыры упыря. Может, теперь у нее галлюцинации?

Мистер Панч откашлялся.

– Я уверен, что подземная стража в ближайшее время обезвредит саботажников. Если вы заметите что-то подозрительное, убедительная просьба сразу сообщить об этом. Стража заверяет, что будет круглосуточно отвечать на сообщения цветоперьевой почты. Мистер Меррибус любезно позволил в ближайшие дни пользоваться почтой бесплатно.

Иви увидела, как Меррибус кивнул.

– На улицах сейчас неспокойно, – продолжал мистер Панч, и его красная униформа сменилась на серый фланелевый костюм, а сам он стал выглядеть намного старше, – поэтому я призываю вас не терять бдительности. Нам уже не раз грозила опасность, но мы все преодолели. Лишь сообща и доверяя друг другу, мы становимся сильнее. Прошу всех необычных помнить об этом.

Он выдержал паузу, кивнул и спустился с трибуны.

Иви смотрела, как он смешивается с толпой, и ломала себе голову, что же он на самом деле думает? Он Хранитель Лундинора и не может не подозревать, что «Панихида» снова начала наступление. Знает ли он, что после вчерашнего нападения призрачной моли ее и Себа задержали? И что он собирается делать?

Толпа начала расходиться, обсуждая последние новости. Иви вытянула шею, высматривая безопасный путь отступления. И вдруг увидела белые кудряшки под кокетливой шляпкой.

Вайолет.

– Вайолет, я зде… – Иви осеклась, вспомнив, что нельзя привлекать внимание, и начала молча проталкиваться сквозь толпу.

Наконец она догнала Вайолет и тронула за плечо. Та обернулась. На этот раз у нее было две пары очков – одни разбитые, другие – с дымчатыми стеклами. Выглядела она лучше, чем после нападения призрачной моли, но лицо было все в царапинах.

– Иви? – прошептала она. – Я думала, ты арестована.

– Так и есть. Мне нужно с вами поговорить.

Вайолет осторожно огляделась.

– Только не здесь: тебя же ищет подземная стража!

Она вывела Иви из толпы, и они спрятались за пустыми шатрами.

– Мне так неловко за вчерашнее, – пробормотала Вайолет Айлет. – Нам всем очень стыдно. Мы не должны были позволить Смоукхарту арестовать вас. Мы вели себя чудовищно.

Она поправила разбитые очки на носу.

– Просто я была в таком шоке из-за этой… – Она так и не отважилась произнести «призрачной моли».

– Сейчас это не имеет значения, – сказала Иви. – Мне нужно узнать у вас о Двенадцатой ночи 1969 года. Вот что по-настоящему важно.

Вайолет прищурилась.

– Спрашивай, только вряд ли я смогу тебе помочь. Я уже рассказала подземной страже все, что мне известно.

Иви надеялась, что они что-нибудь да упустили. Теперь, когда она побывала в особняке Ренчей, она знала и про фонтанчик, и про расположение комнат. Может, это ей поможет?

– Расскажите, пожалуйста, как можно подробнее, что произошло, когда вы пришли в особняк Ренчей в тот вечер? Что именно вы видели?

Вайолет сняла очки и нахмурилась.

– Сильвия встретила меня у ворот и отвела в дом. Октавия не было: он ждал результатов голосования на Маркет-кросс. Поэтому я впервые отдавала найденные вещи его жене, Елене Ренч. Елена была очень милой дамой. Помню, я вошла, а она предложила мне бокал коктейля Нельсона. Это весьма изысканный напиток, такой пьют в Западном квартале. Признаться, я тогда впервые отведала его. – Она улыбнулась.

Иви старалась представить себе эту картину: хозяйка дома Елена Ренч с печальными голубыми глазами встречает Вайолет. Первое, что вспомнила бабушка Сильвия, – это лицо Елены. Может быть, это не случайно?

Вайолет заговорила шепотом:

– Елена провела меня в огромную столовую – на столе серебряные подсвечники, на потолке хрустальные люстры, на стенах мрачные картины в дорогущих рамах… Но, в отличие от Октавия, она вела себя так, что мне было с ней хорошо. Октавий, тот всегда смотрел на меня сверху вниз. Его бесило, что я собираю вещи в старый мешок, это оскорбляло его чувство прекрасного. А Елена и внимания на это не обратила. Она… – Вайолет запнулась. – Елена… Помню, в тот вечер она вела себя странно. Я протянула ей мешок с вещами. Она взяла и тут же выронила его, будто я ей горячую картошку в руку сунула. И попросила меня поскорее уйти. Я еще подумала: видно, я сделала что-то не так. Она буквально вытолкала меня за дверь. Я даже забрать мешок не успела.

Вайолет нахмурилась, вспоминая.

– Сильвия не могла понять, что нашло на ее матушку. Она проводила меня за ворота и сразу же пошла обратно – проверить, в порядке ли Елена. Больше я Сильвию не видела.

Иви замерла и смотрела прямо перед собой, пораженная догадкой. Горячая картошка… Ей прекрасно знакомо это ощущение.

– А вас еще кто-нибудь видел? – спросила она. – В особняке был еще кто-нибудь?

Вайолет нахмурилась.

– По-моему, там был один из братьев Сильвии. Он накрывал на стол. Такой пухленький, со светлыми волосами.

Иви мысленно представила семейный портрет в особняке Ренчей. Сложив два и два, она покачнулась и крепче ухватила Вайолет за локоть…

Это он. Ну, конечно же, это его рук дело!

Глава 34

В окне над «Домом Моды Хоффа и Винкла» горел свет. Неужели она дошла? Иви пришлось рисковать, спрашивая путь у уличных колокольчиков. Она с опаской оглянулась, осторожно поднялась по темной скрипучей лестнице и остановилась у комнаты Вэлиана. За дверью было тихо.

Иви закрыла глаза. Даже если Себа там нет, она не станет расстраиваться, на это сейчас нет времени. В любом случае это вовсе не значит, что его нет в живых: просто еще не успел вернуться. Значит, придется спасать родителей без него.

Она открыла глаза и тихо постучала в дверь.

Ничего.

Тишина.

А потом…

– Иви?

Вэлиан!

Сердце у Иви гулко застучало. Дверь открылась внутрь, и за худой фигурой Вэлиана она увидела еще чей-то смутный силуэт.

– Себ? – шепнула она, не смея надеяться – ведь за последние два дня она много чего повидала и понимала, что тени могут ввести в заблуждение.

– Иви? – От волнения у Себа сел голос. Он поднялся с кровати и вышел на свет. Лицо у него было все в царапинах и ссадинах, волосы свисали грязными космами. Иви подбежала к нему и услышала, как на кровати радостно звякнул Скрип. Она обхватила брата руками, не веря своему счастью.

– Ты жива! – всхлипнул он, слезы душили его. – Мы даже думать боялись о том, что с тобой могло случиться.

Иви перевела дыхание. С Себом все в порядке… Она обняла брата еще крепче, так что он даже вскрикнул. Она отпустила его и обернулась к Вэлиану: – А ты как? В порядке?

– В этот раз мы чудом уцелели. Мы сдерживали их из последних сил. Я уже думал, нам крышка.

– Я тоже, – согласился Себ. – А потом в особняке завыла сирена, и все мертвецы… растворились. Перепугались, словно привидение увидели.

Он мрачно улыбнулся.

– Простите за каламбур.

Иви вспомнила, как Смоукхарт сказал, что они обыскали особняк. Наверное, тогда они и врубили сирену.

– Ты можешь гордиться братом, – сказал Вэлиан. – Видела бы ты, как он орудовал барабанными палочками. Это что-то! Как будто с ними родился. Если бы не он, мне бы точно конец.

Себ похлопал Вэлиана по плечу.

– Я бы тоже без тебя недолго протянул. Мы отлично сработались: ведь мы – команда.

Иви улыбнулась. Как хорошо, что они с братом не одни.

– Иви, время уходит, – сказал Себ. – Мама и папа…

– Смоукхарт держит их в отделении подземной стражи, – перебила его Иви. – Я нашла их, когда вошла в ту дверь в Зале шепота.

Она потянулась за необычным будильником, который лежал на кровати рядом со Скрипом. Его мерный ход заставил ее сердце биться чаще. Черные стрелки неумолимо приближались к полуночи: оставалось меньше получаса.

– Кажется, я знаю, как их спасти, – сказала Иви, мысли ее лихорадочно метались. – Пошли расскажу по дороге.

Они пробирались закоулками, стараясь держаться подальше от центра Лундинора. На Маркет-Кросс было еще людно, но дальше улицы уже опустели: после заявления мистера Панча горожане предпочли разойтись по домам. Поднимался туман, под ногами клубилась дымка, в воздухе витал запах плесени.

– Селена Граймз! – изумился Вэлиан, выслушав рассказ Иви о том, что случилось с ней в Зале шепота. – Все знают, что она упырь, но она еще и Волкобой?

Он почесал подбородок.

– Как же я сам не догадался?.. Она же была квартирмейстером, когда пропала Рози. Ловко же она всех одурачила! – Он покраснел от возмущения. – Но ведь нам никто не поверит. Леди Граймз – член «Панихиды»? Послушайте, прежде чем идти в отделение подземной стражи с такой новостью, надо собрать улики.

Иви понимала, что Вэлиан дает разумный совет.

– Зато теперь мы знаем, кто она такая.

Себ достал из рукава барабанные палочки.

– Выходит, они соревновались, кто первым найдет Большой Необычный Товар… А как ты узнала, кто такой человек в сером и кто скрывается под именем Крестовник?

– Вайолет рассказала мне кое-что про Елену Ренч, и это напомнило мне тот момент, когда я сама впервые прикоснулась к необычной вещи. Скрип сказал, что дар слышать голоса передается по наследству, поэтому логично предположить, что этим даром обладала и моя прабабушка Елена.

Они свернули за угол и вышли на широкую улицу.

– Ночью 6 января 1969 года Вайолет принесла Елене нечто невероятное. Нечто такое, что Елена выронила, едва коснувшись мешка. Наверное, она испугалась. Разумеется, Вайолет ничего не заподозрила, ее интересовали только пуговицы.

Себ резко остановился, сраженный догадкой:

– Вайолет нашла Большой Необычный Товар?!

Вэлиан покачал головой.

– Не может быть!

– Может! – Иви мрачно кивнула. – Елена знала, какой мощью обладает этот предмет и что он может натворить, если попадет в плохие руки. Например, в руки ее мужа. Она знала или хотя бы догадывалась, что он один из членов «Панихиды».

– Наверное, она его боялась, – вставил Себ. – Она обладала даром шептуньи и, наверное, была вынуждена это скрывать. Ведь «Панихида» заставляла их работать в Залах шепота!..

– Вот именно, – согласилась Иви. – Елена знала: нельзя допустить, чтобы муж нашел эту вещь. Может, она даже пыталась ее уничтожить, кто знает… Но у нее ничего не вышло. И тогда у нее остался лишь один вариант: отправить эту вещь подальше, спрятать там, где ее никто не найдет.

Себ округлил глаза.

– Она отдала ее бабушке, – догадался он. – В ту же ночь она отдала ее бабушке и сделала так, чтобы та исчезла.

Он замедлил шаг.

– Вот почему бабушка уехала из Лундинора! И поэтому надела браслет: она должна была исчезнуть и обо всем забыть!

Верно. У Иви перехватило дыхание. Это было противоречивое чувство: и гордость, и грусть. Бабушка Сильвия совершила такой отважный и бескорыстный поступок! Она добровольно лишилась памяти, чтобы сохранить в тайне местонахождение Большого Необычного Товара.

– А видел все это только один человек, – сказала Иви, когда они вышли на площадь. – Только один человек был там, когда Елена выронила мешок, отдала его Сильвии и велела ей уехать.

Она повернулась к Себу.

– Помнишь тот портрет в особняке Ренчей? Ну, где изображена вся семья? На нем, кроме Сильвии, есть только один человек со светлыми волосами. – Иви вспомнила пухлое лицо с маленькими темными глазками и светлыми волосами. Картимор, младший брат бабушки.

– Значит, Картимор Ренч видел Большой Необычный Товар, – подытожил Вэлиан, – и с тех пор его ищет. Наверное, он рассказал об этом Селене Граймз, когда вступил в «Панихиду».

Глаза Себа зажглись гневом.

– А когда бабушкин браслет разрезали и она опять появилась на необычной карте, они оба снова возобновили поиски.

– Но бабушка забыла, где он, – сказала Иви. – И тогда Картимор послал селки, чтобы прочесть мои мысли, и впустил к нам в гостиничный номер призрачную моль, чтобы она за нами шпионила. Картимор и Селена все время думали, что мы знаем, где эта вещь. В особняке были и гримп, и гримвольф. Думаю, Селена решила, что он спрятан где-то там.

– А где сейчас Картимор? – спросил Себ. – Если он за нами шпионит, значит, он где-то тут, в Лундиноре.

Иви кивнула. Она все время об этом думала.

– Скажите, кто знал то, что было известно только Картимору Ренчу? – спросила она, подходя к цели. – Кто подсказал нам, что особняк Ренчей находится на севере? Кто мог годами читать все письма в Лундиноре?

Она остановилась и повернулась к Вэлиану.

– Ты сам сказал, что он появился сорок лет назад, сразу после того, как пропала вся семья Ренчей.

Она вытянула руку, и все трое посмотрели на старинную башню, возвышавшуюся посреди площади: здание цветоперьевой почты.

Глава 35

Алберт Меррибус, он же Картимор Ренч, Крестовник и человек в сером – пропал. Почтамт был пуст.

Иви, Себ и Вэлиан оказались в круглой комнате. Везде: на столах и на книжных полках стояли грязные чайные чашки, банки с разноцветными перьями, лежали книги в кожаных переплетах, повсюду валялись сырные корки. У стены стоял давно не чищеный фарфоровый умывальник, а к балкам под потолком был подвешен ветхий холщовый гамак. Иви почувствовала запах грязных носков, пыли и птичьего помета. Наверное, все эти годы Картимор жил здесь, копя обиды и гнев.

Услышав шорох, она обернулась: из-под стола вылез Вэлиан.

– Смотрите, это необычная карта, на ней написано «Сильвия Ренч». Именно так Картимор и выследил вашу бабушку. Судя по карте, она сейчас в больнице.

Иви обратила внимание на садовую тяпку, стоявшую у стены. На ней висел мятый серый плащ и широкополая шляпа – одежда человека в сером.

– Эй, – окликнул их Себ. – Тут еще одна дверь.

Иви сначала не заметила ее: дверь сливалась с обоями, которые очень напоминали бумагу, заляпанную пятнами чая. Себ смахнул с нее пыль, и Иви тут же ее узнала.

– Это же дверь Крестовника, ведущая в Шестигранную комнату! – Вэлиан пытался ее открыть, но дверь не поддавалась. – Похоже, все так и есть. Меррибус – это Крестовник. Ну, и что мы теперь будем делать?

Иви постаралась сосредоточиться. Теперь у них есть доказательства, Смоукхарт должен поверить.

Вэлиан встал с пола.

– Я буду за ними охотиться, – твердо сказал он. – За Волкобоем и Крестовником. Они могут знать, где Рози.

Иви хотела возразить, но поняла, что это бесполезно. Вид у Вэлиана был решительный. Она толкнула плечом входную дверь. Уходить не хотелось, но будильник неумолимо тикает. Ей казалось, что она физически ощущает, как стрелки отмеряют бесценные секунды, пока они тут стоят и решают, что предпринять.

– По-моему, сейчас лучше действовать поодиночке, – сказала она.

Вэлиан проверил свою необычную лопатку. Она не светилась.

– Согласен. Тогда я пойду в Квартал Мертвых. Думаю, Селена где-то там. Ведь это ее территория.

Лицо Себа стало серьезным.

– Иви, кому-то нужно пойти в отделение подземной стражи. Мама и папа до сих пор там. Что бы им ни угрожало, мы должны это предотвратить.

Иви достала из кармана необычный будильник и, услышав его шепот, поморщилась. Стрелки были по-прежнему черными. Циферблат замерцал, но Иви успела отвернуться, до того как на нем появилось мамино лицо.

– Мы должны их спасти, – твердо сказала она.

– Я пойду туда, – предложил Себ. – Спорить некогда.

Иви неуверенно кивнула. Она сомневалась, что Себ в одиночку справится с мертвыми приспешниками «Панихиды», но никакого другого плана у них не было.

– Ладно, а я пойду в Дом Колоколов и разыщу Этель и Вайолет. Они помогут убедить Смоукхарта, что бабушка Сильвия невиновна, и, может быть, он сумеет остановить «Панихиду», пока еще не поздно.

Она отважилась снова взглянуть на циферблат будильника. Черные лапки-стрелки неумолимо ползли к двенадцати.

Иви стояла у магазинчика Этель. Как и соседние дома, он казался темным и пустым. Жалюзи были опущены, а сквозь стеклянную дверь Иви видела лишь смутные очертания передней комнатки, тонувшей в полумраке.

Ей пришло в голову: А вдруг Этель еще не вернулась?

Она поднялась на крыльцо и тихонько открыла дверь. Переступив порог, Иви сразу услышала голоса, но голоса Этель среди них не было.

– Согласитесь, Картимор, – с укоризной произнес чей-то незнакомый голос, – испортить воздушные фильтры было дурацкой затеей. Теперь все начеку: повсюду рыщет подземная стража. Если вам было нужно, чтобы отсюда все ушли, можно было найти более простой путь. Вы работаете слишком грубо. Вы что, хотите, чтобы вас раскрыли?

Дверь за спиной закрылась, и Иви замерла. Ей не показалось… Картимор?

Она на цыпочках пошла к полоске света, льющейся из приоткрытой двери в кладовую, с изумлением глядя на стены. Все колокола покрывал толстый слой слизи, которая, судя по тошнотворному запаху, явно имела отношение к селки. Даже колокол на прилавке – такой большой и важный – умолк, попав в плен зеленого желе, и не издавал ни звука.

– А что, было бы недурно! – ответил хриплый мужской голос. – Хотел бы я увидеть лица этих недоумков, когда они узнают, кто я на самом деле. Хотя бы на миг хотелось бы взглянуть им в глаза – и снова увидеть в них страх.

Он хмыкнул. Иви узнала сварливые интонации Алберта Меррибуса. Теперь к ним добавились новые, злобные и мстительные.

Из кладовой донеслись стук и шипение. Картимор выругался.

– Он наверняка где-то здесь. Не зря же эти паршивцы, внуки Сильвии, все время тут околачиваются. Этель Дред в молодости дружила с моей сестрой. Я уверен, что дети отдали это ей на хранение.

– Картимор, мое терпение на исходе, – ответил ему другой голос. Иви узнала его: это была Селена Граймз. – Думаю, не нужно вам напоминать, что, вступая в «Панихиду», вы дали слово, что, как только ваша сестра объявится, вы скажете нам, как найти предмет. А мы сделаем все, что в нашей власти, чтобы помочь вам вернуть его. Итак, свою часть сделки мы выполнили. Где он?

Картимор фыркнул:

– Только не притворяйтесь, будто вы делаете это ради «Панихиды». Я знаю, вы охотитесь за ним у меня за спиной и надеетесь сами воспользоваться им. Думаете, я не заметил вашего гримпа, который таскался за мной по пятам в особняке?

– Взгляните на мои руки! – оборвала его Селена. – На них клеймо верности, как и на ваших. Все, что я делала и делаю, – только во имя «Панихиды»! Наши братья и сестры из Гильдии Падших как никогда близки к тому, чтобы найти остальные четыре Больших Необычных Товара. Очень скоро мы шестеро будем обладать неограниченной властью. Но сначала вы должны передать нам то, что обещали, вступая в Гильдию. Итак, его нет ни здесь, ни в особняке. Ну, и где же он, дорогой мой Картимор? Или вы лгали нам все это время?

Услышав о далеко идущих планах «Панихиды», Иви встревожилась. Что бы они ни затевали, ясно одно: ничего хорошего ждать не приходится.

– Ну а ты, Гоблин, что скажешь, мой хороший? – сладким голосом спросила Селена. – Может, ты сумеешь освежить Картимору память?

Иви услышала стук мощных лап по полу.

– Как скажете, моя госпожа, – раздался громкий рык.

Иви глянула на колокол на прилавке и заметила, как дрожит на нем пелена слизи. Гоблин. Последний раз Иви видела гримвольфа перед тем, как гримп отправил ее в Дыру упыря. У Иви перехватило дыхание.

– Селена, ну что вы! Право же, это лишнее… – Голос Картимора дрогнул. – Вы должны мне верить. Я видел его в руках у сестры, когда был ребенком. Это старый мешок, совершенно неприметный… Мать сказала, что он один из Большой пятерки и обладает невероятной мощью.

Иви старалась сосредоточиться. Старый мешок… Так вот что они ищут? Наверное, это мешок Вайолет, тот самый, в котором она приносила найденные вещи.

В этот момент колокол на прилавке затрясся. Он что-то бормотал, но Иви ничего не могла разобрать.

За дверью тревожно взвыл Гоблин.

– Госпожа! Там кто-то есть!

По спине у Иви потек холодный пот. Надо уносить ноги!

Слишком поздно! Она бросилась к выходу, но волк ее услышал и выскочил из кладовой, толкнув дверь огромной головой. От ужаса Иви застыла на месте. Волк смотрел на нее жуткими красными глазами. Она попятилась, поскользнулась и… упала на спину.

Тело пронзила боль. Волк молнией метнулся к ней. Иви краем уха слышала, что колокол пытается ей что-то сказать, но не успела прислушаться, как прямо сквозь стену вышла Селена Граймз и остановилась рядом. Вслед за ней в распахнутую дверь, прихрамывая, вошел Картимор.

– Ну-ка, Гоблин, – Селена улыбнулась волку, – что тут у нас?

Она стянула перчатки, и Иви увидела, что руки у нее все в язвах, а кожа вокруг почерневших ногтей покрыта струпьями.

Иви оцепенела от ужаса. Она в западне. Бежать некуда. Даже если ей удастся выбраться наружу, волк настигнет ее в три прыжка. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что Селена Граймз мертва. И, судя по тому, что ее ступни всегда скрывает длинное платье, она – упырь.

– Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал! Картимор, да это же ваша внучатая племянница! – Она захлопала в ладоши. – Как мило!

Она наклонилась к Иви и улыбнулась, обнажив острые зубы.

– По-моему, она пришла одна.

Иви с ужасом смотрела на своего двоюродного дедушку. Сейчас он нисколько не походил на мальчика с семейного портрета. Там он был изображен с копной белокурых волос и весьма упитанным, даже слишком. Теперь он был костлявым, с изможденным лицом, ветхая одежда вся в пятнах, а ходил он как древний старик.

– Эта девчонка мне никто, – злобно скривился он. – Отойдите, Селена, я сам с ней разберусь.

Шаркая, он подошел к Иви. Преодолевая боль, она попыталась отползти от него.

– Начнем с того, что ты вообще не должна была родиться. – Глаза у него были такого же цвета, как у бабушки Сильвии, только не добрые, а застывшие и пустые. – Выйдя замуж за обычного, Сильвия опозорила нашу семью. Ты и все остальные дети Сильвии только позорите семью Ренчей. Из-за нее я всю жизнь живу под чужим именем! Сорок лет прозябаю в этой вонючей дыре! Сорок лет подслушиваю, жду, охочусь на нее. Она за это заплатит! За все, что сделала со мной!

– Картимор, хватит! – оборвала его Селена Граймз. – У нас нет на это времени. Вы же завели будильник. Ваши марионетки позаботятся о том, чтобы в полночь ее родителей не стало. А воссоединение счастливого семейства вы отпразднуете позже: девчонка никуда не денется. Сейчас нужно выяснить, здесь он или нет.

Картимор трясся от злобы.

– Селена, неужели не понятно, я должен уничтожить ее прямо сейчас. Она – это гниль в яблоке. А гниль нужно вырезать. – Он полез в карман и достал металлический штопор. Необычная железяка зашипела, словно рассерженная змея: Иви могла поклясться, что видела, как из острия штопора на миг показался раздвоенный язык.

Селена закатила глаза.

– Ну хорошо. Раз уж вам так неймется. Только побыстрее, и чтобы все было аккуратно.

Картимор расплылся в улыбке и протянул руку к Иви. Штопор затрещал и вспыхнул белым пламенем. Он ожил, стал подрагивать и извиваться.

– Ну, маленькая негодяйка, говори, где он! Куда ты его спрятала?

Иви не сводила глаз со штопора. Страх парализовал ее. Сейчас она умрет. Она вспомнила Себа, маму, папу и бабушку Сильвию. Представила лица школьных друзей и торговцев, с которыми она повстречалась в Лундиноре. Подумала о Скрипе.

– Локолаявола, – раздался откуда-то тихий голос. – Локола явола.

Иви моргнула.

– Локола дьявола, – повторил голос снова. – Колокола дьявола, Иви! Колокола дьявола!

Иви очнулась. Она попятилась, отползая, и прижалась спиной к прилавку. Подняла руку и положила ладонь на покрытый слизью колокол, и тут же почувствовала, как по руке разливается тепло.

– Колокола дьявола! – закричал кто-то. Иви подумала, что этот голос звучит у нее в голове. – Иви Спэрроу! Ты меня слышишь?

Это говорил колокол на прилавке. Иви бросила на него взгляд. Значит, все дело в ее даре: она на самом деле слышит голоса необычных предметов.

– Колокола дьявола, Иви. Колокола дьявола.

Иви где-то уже видела эти слова; она покосилась на стеклянный шкаф слева от прилавка. Он тоже был покрыт слизью, но колокола за стеклом были чистые.

– Если ты, негодяйка, не скажешь, где он, эта штука тебя ужалит. – Картимор захохотал и протянул руку со штопором к горлу Иви. Необычный штопор теперь превратился в металлическую змейку длиной с небольшой меч. У нее были серебристо-черные, как ночное небо, чешуйки, а вместо глаз – две бездушные и бездонные щелки. Змея открыла пасть, сверкнули клыки, а из глотки полыхнуло пламя.

Иви дернулась влево и резким ударом разбила стекло в шкафу. Не обращая внимания на резкую боль, схватила веревки колоколов и изо всех сил ударила в них.

Левый колокол позвал:

– Цербер!

– Эреб! – позвал правый колокол.

А потом оба дружно взревели:

– ГУ-УЛЯ-Я-ЯТЬ!

Пол заходил ходуном, Иви привалилась спиной к прилавку. В комнате загрохотало так, словно сюда на полном ходу ворвался поезд. Картимор хромал, пытаясь управлять змеей, которая извивалась у него в руках и пыталась вырваться на свободу. Он смертельно побледнел.

– Селена! Что происходит?.. Ай! – Он взвыл, когда змея вырвалась из его рук, извиваясь, поползла к выходу и выскользнула за порог.

– Маленькая дрянь! – заревел Картимор и снова бросился к Иви, размахивая рукой в перчатке. Он ударил ее кулаком по лицу, и Иви вскрикнула от боли. Гримвольф завыл. Селена подхватила подол платья, открыв пустое пространство между своими ногами и полом, повернулась к стене и, прежде чем исчезнуть, крикнула:

– Картимор! Времени нет! Бегите! Скорее! Сейчас здесь будут…

Но она не успела договорить, как две огромные собаки были уже в комнате. Только теперь Иви поняла, почему колокола называются «Колоколами дьявола»: они вызывали псов из преисподней. Через заднюю стену вломились два пышущих жаром пса, каждый размером с лошадь. Дощатый пол вокруг их лап дымился, пахло серой и углем. Дождь из щепок обдал колокола на стенах, продырявил слизь, сковывавшую их, и они тут же заголосили:

– ЭТЕЛЬ! СТРАЖА! НА ПОМОЩЬ!

Псы из преисподней чудом не задели Иви, а Картимор лежал на полу, весь покрытый слизью. Гримвольф бросил взгляд на псов, заскулил и спрятался в складках черной юбки Селены.

– С-с-селена! – крикнул Картимор дрожащим голосом. – П-п-помогите!

Селена наполовину спряталась в стене. В комнате оставались только ее голова и плечи. Картимор был не слишком удивлен ее предательством. Он сунул руку во внутренний карман пальто и вытащил яркий глянцевый журнал.

– Не смотри туда, Иви! – предостерег ее кто-то. – Необычные журналы лишают сил. Он пытается парализовать псов.

Иви повернулась. Колокол на прилавке снова говорил с ней. На этот раз голос звучал не у нее в голове: слизь, сковавшая колокола, начала растворяться.

– Только это не сработает, – продолжал колокол. – На псов из преисподней необычные предметы не действуют. Только эти два колокола могут отправить их обратно в ад.

Псы обводили магазинчик огненными глазами. Заметив Картимора, они зарычали еще громче. Повели носами и разинули пасти, обнажая черные раздвоенные языки и огромные зубы. Иви подумала, что они сейчас сожрут его, потом разгромят все в магазинчике и вырвутся на улицы Лундинора. Ничего себе, погуляют собачки. Иви бросила взгляд через плечо. Два дьявольских колокола слегка покачивались на своих крюках.

Колокол на прилавке сказал:

– Позвони в них еще раз.

Услышав хлопок, Иви подняла глаза и увидела, как Селена исчезает в стене. Иви не могла поверить, что квартирмейстерше снова удалось всех одурачить. Иви увидела, что на крыльце за стеклянной дверью появились офицер Смоукхарт, Этель и Вэлиан.

Она почувствовала такое облегчение, что едва не забыла позвонить в колокола. Псы залаяли. Стекла на двери и на окнах задрожали так, что люди, стоящие на пороге, свалились с крыльца. Иви опомнилась, схватила веревки и дернула изо всех сил.

– Цербер! – крикнул один колокол.

– Эреб! – крикнул другой.

– ДОМОЙ!

Псы заворчали и заскребли когтями, топчась на месте и разбрасывая вокруг снопы огненных искр. Дышать становилось все труднее.

Из щелей в полу вырвались языки пламени и объяли псов. Доски треснули, и под ними разверзлась бездна, полная мрака и пламени. Псы оглушительно залаяли и провалились в преисподнюю.

В магазинчике все пропахло дымом и серой. Колокола, стряхивая с себя слизь, тушили языки пламени. Сквозь пелену дыма к Иви приблизился силуэт, в котором она сразу узнала брата.

Посередине магазинчика на полу стонал Картимор, а над ним возвышалась фигура в черном.

– Картимор Эдвард Ренч, – громко говорил офицер Смоукхарт. – Именем четырех квартирмейстеров Лундинора, вы арестованы. У вас есть право хранить молчание, все, что вы скажете, может быть использовано против вас в необычном суде.

Он наклонился и сковал руки Картимора с помощью скрепки.

Себ подошел и помог Иви подняться на ноги.

– Себ… будильник, – прошептала она. – Нужно… узнать… который час…

Она вытащила будильник из кармана. Стекло такое же грязное, звоночки ржавые, только стрелки уже не черные. Они побелели и перевалили за полночь. Иви увидела в стекле свое отражение. Лицо черное от сажи и липкое от слизи, грязные волосы пристали ко лбу. Но она жива, и на циферблате больше не видно лиц родителей. Обратный отсчет остановлен. «Панихида» проиграла.

Иви бросилась Себу на шею.

Все кончилось, – думала она. – Все на самом деле кончилось.

Она почувствовала, что офицер Смоукхарт смотрит на нее.

– С вас сняты обвинения в связи с нападением призрачной моли, – сказал он. Его голос звучал ровно, но она заметила, что уголком рта он улыбается. Стражники за его спиной таращились на человека, которого Смоукхарт только что назвал Картимором Ренчем.

Иви подумала, что она впервые видит Смоукхарта счастливым. Ведь он все-таки сумел приподнять завесу тайны Двенадцатой ночи.

Глава 36

Иви с интересом рассматривала двухэтажный лиловый дом с островерхой крышей и витражными окнами. Несмотря на раннее утро, вокруг деловито сновали необычные: кто-то спешил в магазин, кто-то – позавтракать в таверне. С того самого дня, как арестовали Картимора Ренча, город гудел от пересудов. Иви заметила худого мальчишку верхом на летающем коврике. Ловко скользя между дымовых труб, он раскидывал утренние газеты. Интересно, будет ли на первой полосе репортаж о вчерашнем судебном заседании?..

Она с удовольствием потянулась. Сегодня она проснулась дома, в своей постели, и ее сон не нарушали кошмары, навеянные необычным будильником. Чувствовала она себя неплохо, но синяки вряд ли пройдут к окончанию каникул. Скорее всего, школьные друзья будут ее расспрашивать, чем же таким она занималась на Новый год. Придется им соврать. Правду будут знать только она, Себ и бабушка.

Иви поднялась на крыльцо Лавки Древностей мистера Панча. Витрины сияли, а за ними красовались морские ракушки, зеркала, чайные чашки, покачивались на серебряных цепочках безделушки. На большой деревянной вывеске над дверью был изображен черный цилиндр – точно такой же, в каком мистер Панч объявлял согражданам тревожные новости. Иви задержалась на пороге, недоумевая, почему цветоперьевая почта прислала ей приглашение именно сегодня. Ведь мистер Панч – самый важный человек в Лундиноре, а она – обычный ребенок.

Иви толкнула дверь, колокольчики мелодично звякнули, и она вошла внутрь. Иви сразу почувствовала, что этот магазин неуловимо отличается от всех подобных в Лундиноре. Огромные светильники цвета спелого абрикоса наполняли комнату теплым светом. От аромата благовоний, разлитого в воздухе, щекотало в носу. Пол, к удивлению входящих, был засыпан толстым слоем песка, поскрипывавшего под ногами. В магазине было много стеклянных шкафов и металлических сундуков, прилавки ломились от самого разнообразного товара.

Иви осторожно прошла вперед, рассматривая экспонаты богатейшей коллекции. Чего тут только не было!.. Интересно, что умеют все эти вещи? Может быть, необычные авторучки ранят сильнее мечей, а необычные карманные часы поворачивают время вспять? И вряд ли необычные коньки нужны для того, чтобы кататься на льду.

Один предмет особенно заинтересовал Иви. Рядом с белым кружевным зонтиком на одной из полок лежала старинная, отороченная мехом накидка. Иви подошла поближе и, взяв ее в руки, залюбовалась вышитыми на ней золотыми цветами.

Она нахмурилась. Где-то она ее уже видела – ах да, такая же была на том худом человеке, который помог им сбежать из кареты подземной стражи!

Рядом с накидкой лежала фанерная вывеска. Один край был отломан, и Иви сразу поняла, что вывеска самая обычная. На ней была надпись:

Свечки-невидимки: 8 монет

Ну-ка, ну-ка…

Иви удивилась: эту вывеску держал в руках продавец свечек в тот день, когда она впервые очутилась в Лундиноре. Каким образом она оказалась в Лавке Древностей мистера Панча?

Иви задумалась и вздрогнула от неожиданности, когда тишину нарушил голос.

– Доброе утро!

Иви обернулась и едва не выронила из рук накидку. Она прищурилась, вглядываясь в тени в глубине магазина.

– Добрый день, – ответила она неуверенно. – Меня зовут…

– Я знаю, кто ты. – Голос был незнакомый, но ясный и теплый, как голос любимого учителя.

Иви кашлянула и аккуратно положила накидку на место.

– Меня пригласил мистер Панч…

– Верно, пригласил, – ответил голос немного громче. Из тени медленно проступило лицо. Иви удивленно ахнула. Это был мужчина средних лет, в очках, с окладистой белой бородой. На нем была нарядная голубая рубашка, черный жилет и черные брюки. Странно: в Лундиноре так одеваться не принято, это больше во вкусе ее папы. Иви внимательно посмотрела на мужчину. Нет, она его никогда не видела. Может, это помощник мистера Панча?

– С Новым годом, Иви Спэрроу! – улыбнулся тот. – Не успел поздравить тебя вчера, когда мы виделись в суде.

Иви нахмурилась. Она была готова поклясться, что никогда прежде не видела этого человека.

– Вы уверены, что мы с вами вчера встречались? Что-то я не…

И в этот миг его лицо изменилось: борода укоротилась, а кожа стала цвета чая с молоком.

– Да, я абсолютно уверен. Ведь это я тебя благодарил, помнишь? За то, что ты спасла жителей Лундинора и разоблачила одного из членов «Панихиды». Вы с братом вели себя очень мужественно, несмотря на давление со стороны необычного будильника.

Иви прищурилась. Эти слова вчера ей говорил сам мистер Панч.

Она мысленно вернулась в зал суда, на процесс Картимора. Благодаря их показаниям (и уликам, которые Смоукхарт нашел в башне цветоперьевой почты) Картимора обвинили в организации нападения призрачной моли и подкупе селки с целью повредить воздушные фильтры. Однако Картимор отказался давать показания, и граждане Лундинора ничего не узнали ни про Большой Необычный Товар, ни об истинной причине исчезновения бабушки Сильвии.

Под конец выступления Иви Смоукхарт спросил, не хочет ли она что-нибудь добавить, но она молча покачала головой. Никто, и в первую очередь сам Смоукхарт, не поверил бы ей, расскажи она про Селену Граймз. Этель согласилась, что Иви и Себу лучше держать рот на замке, пока не будут собраны необходимые доказательства. Но Иви не могла не думать о том, что где-то рядом Селена и еще три члена «Панихиды» ищут способ завладеть Большим Необычным Товаром.

Бородач склонил голову набок.

– А ты бы хотела, чтобы все вышло по-другому?

Иви нахмурилась. Она не хотела думать ни про какие «если»: от этого только тяжелее на душе. Так можно и озлобиться, как озлобился Картимор. Но Селене Граймз теперь не скрыться. Как только она или другие члены «Панихиды» сделают следующий шаг, на их пути встанут Иви, Себ, Вэлиан и другие. Несмотря на угрозы и смертельную опасность, похоже, все сложилось не так уж и плохо. Бабушка Сильвия вспомнила все о своем прошлом, а Иви и Себ узнали о своих корнях. Они тоже родом из Лундинора, и ничего другого Иви больше не нужно.

– Нет, не хочу, – твердо ответила она. – Картимора больше нет, и это главное.

Получил пожизненное в Дыре упыря.

Незнакомец улыбнулся.

– Хорошо. У меня для тебя подарок. – Он взял что-то с прилавка и пригласил Иви подойти поближе.

Иви неуверенно шагнула вперед. Она колебалась, ведь в Лундиноре не принято делать подарки.

Он протянул ей пару белых перчаток.

– Это мне? – удивилась Иви и тут же их надела. Они были из белого шелка, настоящие бальные перчатки!

Иви поднесла к глазам бирку из коричневой бумаги, которая была приколота к пальцу, и прочла на обороте аккуратную надпись от руки:

Иви Спэрроу – в благодарность за бесценную помощь в борьбе с «Панихидой».

Иви улыбнулась. Разумеется, перчатки были необычные, она сразу это почувствовала – по пальцам побежало приятное тепло, и ей показалось, что она слышит их шепот.

– Но ведь они… необычные, – сказала она. – Это значит, что я могу принять перчатку?

Мужчина улыбнулся и кивнул.

– Это значит, что ты только что приняла их.

Иви смотрела на свои руки. Перчатки шептали, но не так, как все остальные необычные предметы, которые она слышала раньше. Кожу покалывало, даже ногам стало тепло, словно она опустила ступни в таз с горячей водой. Ей чудилось пение – и пел не один голос, а целый хор, торжественно и красиво. Иви чувствовала себя так, словно после долгих скитаний вернулась домой, где ее ждали и где ей рады.

Глаза у нее заблестели от слез.

– Большое спасибо. – Она посмотрела на мужчину и увидела, что его лицо снова изменилось. Борода исчезла, на лбу высыпали веснушки.

– Извините… Вы мистер Панч? – спросила Иви.

– Верно, большинство знает меня под этим именем. – В его сине-зеленых глазах вспыхнули озорные огоньки.

Внезапно Иви поняла, почему они кажутся ей знакомыми.

– Я вас уже встречала… Это же вы дали мне тогда свечку-невидимку в Пещере прибытий… и помогли сбежать из кареты подземной стражи. Это были вы, да? – Недаром тот побег сразу показался ей подозрительно легким. – Скажите, а почему вы каждый раз выглядите по-другому?

Мистер Панч облокотился на прилавок.

– Я хоб, Иви! Дух-проказник, – ответил он. – Принадлежу к самой редкой категории мертвых. У хобов не одна душа, а много, поэтому мы умеем менять внешность.

Черты его лица снова стали нечеткими и стали меняться на глазах: вот мистер Панч, вот помощник продавца, вот худой человек из кареты, а вот старик, продавец свечек.

– Однако видеть, как мы меняемся, могут не все, а только те, кто слышит шепот.

Иви вспыхнула. Она поняла, что мистер Панч знает ее тайну.

– Вы все время мне помогали… Почему?

Глаза цвета морской волны смотрели на нее, лучась добротой.

– Иви Спэрроу, я много лет слежу за тобой и твоей семьей. В Двенадцатую ночь 1969 года твоя бабушка пришла ко мне за помощью. Попросила дать ей что-нибудь, чтобы спасти себя и сберечь Большой Необычный Товар. Я давно боролся с «Панихидой» и прекрасно понимал: попади он к ним в руки, последствия могут быть ужасными. Это я дал твоей бабушке необычный браслет. И когда она снова появилась, я понял: браслета на ней больше нет.

Теперь Иви поняла, почему все зовут мистера Панча Хранителем Лундинора. Интересно, сколько раз он уже защитил город от «Панихиды»?

– А вы знаете, где моя бабушка спрятала Большой Необычный Товар? Она вам говорила?

Лицо мистера Панча снова преобразилось: нос удлинился, кожа посветлела, а волосы порыжели и завились кудряшками. На голове снова появился черный цилиндр.

– Только твоя бабушка знала, где он спрятан. Поэтому и пришлось стереть ей память.

Иви даже представить не могла, как бабушка Сильвия решилась на это. Интересно, где же она могла спрятать такую опасную вещь, как Большой Необычный Товар? Наверное, чувствуя огромную ответственность, она как следует об этом позаботилась. И когда случилась та авария, она как раз направлялась в безопасное место, где собиралась спрятать Большой Необычный Товар.

Иви вздрогнула.

Авария в снежную бурю.

Бабушка не думала, что попадет в аварию, это не входило в ее планы. Должно быть, браслет начал действовать, когда она была за рулем, поэтому бабушка и сбилась с пути.

Значит, у нее не было времени спрятать Большой Необычный Товар.

Значит, он все время был у нее, а она не знала, что это такое…

Иви вспомнила, как Картимор говорил Селене, что Товар был в старом мешке, на который и внимания не обратишь.

Неужели это… не может быть!

Иви замерла на месте. У мистера Панча снова появилась белая борода, он кивнул на дверь.

– Думаю, тебе пора.

Иви словно в трансе подошла к выходу. Он же все время там был… Все время!

– Встретимся на следующей ярмарке, – сказал мистер Панч, распахивая перед ней дверь. – Вот увидишь, тебе понравится Лундинор весной. Он… совсем другой.

Иви остановилась перед Большими воротами. Вэлиан и Себ ждали ее у каменных ног сэра Клементса.

– Ну что? – спросил Себ. – Что мистеру Панчу нужно было от тебя?

Иви покачала головой: она так запыхалась, что не могла говорить. Переводя дух, она вытянула вперед руки в новых перчатках.

– Ты приняла перчатку? – догадался Себ. – Круто. Как думаешь, а мне разрешат? Может, в другой раз?

Иви обрадовалась, что брат тоже хочет снова вернуться в Лундинор.

Вэлиан толкнул ее плечом.

– Браво! Добро пожаловать в семью. Ты слышала, они сделали официальное заявление? – Он развернул перед ней «Бэрроу Пост». – Смотри, что тут написано.

Иви пробежала глазами заголовки:

Сенсация в новогодний вечер!

Сын Октавия Ренча почти полвека скрывался под видом почтмейстера

Иви следила за пальцем Вэлиана, который остановился внизу страницы.

«Лундинор приветствует новых сограждан!

Правнуки Октавия Ренча, четырнадцатилетний Себастьян и одиннадцатилетняя Иви Спэрроу с самого рождения жили как обычные граждане. Их родство с печально известной фамилией вызывает беспокойство у многих торговцев Лундинора и всего мира, особенно в свете драматических событий, случившихся в канун Нового года.

Однако мистер Панч лично подтвердил их невиновность и поручился, что они ничего не знали о Необычной Торговле. Как выяснилось, их бабушка Сильвия Спэрроу (в девичестве Ренч) последние сорок лет находилась под действием необычного браслета, стирающего память. По решению Международного необычного совета с нее сняты все обвинения, так как она оказала неоценимую помощь в задержании ее брата Картимора. Как единственная наследница семьи Ренч, миссис Спэрроу вступает в свои права на крупное необычное наследство…

Первая когорта подземной стражи подтвердила, что внуки миз Спэрроу были задержаны 31 декабря по подозрению в организации нападения призрачной моли, но теперь все обвинения с них сняты. Офицер Смоукхарт, производивший задержание, воздержался от комментариев. Ему удалось приоткрыть завесу тайны Двенадцатой ночи, и он рассчитывает получить повышение по службе к началу весеннего сезона в Лундиноре».

Себ положил руку ей на плечо.

– Послушай, Иви, когда дочитаешь, скажи, зачем ты заставила меня притащить эту старую хреновину с бабушкиного двора? Если честно, я так ничего и не понял из твоего сообщения.

Иви оторвалась от газеты.

– Так ты привез?..

Себ странно на нее посмотрел и протянул старый мешок, тот самый, в котором бабушка Сильвия проращивала картошку. Иви сняла перчатки и потянулась к нему. Как только она коснулась грубой ткани, пальцы, кисть, а потом и всю руку словно опалило огнем. Она услышала бессвязное бормотание, живот скрутило, и она выронила мешок.

– Иви? – спросил Себ. – С тобой все в порядке?

Иви смахнула слезы и выпрямилась, боль отступила.

– Помню, я об него споткнулась. Только я до него не дотрагивалась. Ни разу еще не дотрагивалась.

Себ кивнул.

– Ну, и что ты хочешь ска… – Слова застряли у Себа в горле.

Вэлиан недоверчиво посмотрел на мешок.

– Нет. Не может быть.

Иви натянула перчатки, наклонилась и подняла мешок.

– Это самый могущественный необычный мешок в мире, – сказала она. – Большой Необычный Товар. Кто знает, куда он может тебя доставить?

Вэлиан смотрел на мешок, разинув рот, а Себ испуганно озирался: нет ли кого поблизости.

Иви смотрела на Вэлиана. Думала о его тесной комнатке над магазином. О том, как ему живется в обычном мире. Она знала, что его единственная цель – найти Рози. Попробовала представить себе, каково это – потерять брата.

– Я отдаю его тебе, – решительно сказала она Вэлиану. – Мне он не нужен.

У нее не было ни малейшего желания пользоваться одним из Больших Необычных Товаров. Власть ей ни к чему, а Вэлиану мешок, может быть, поможет найти сестру.

Очень медленно Вэлиан протянул руку и взял мешок:

– Знаешь, а ведь моя сделка с Этель завершена. Мне больше не надо вас охранять.

Иви грустно улыбнулась и кивнула. Она будет по нему скучать. Они вместе сражались со злом, и он сделал все, чтобы спасти ее с братом и их родителей. Теперь они друзья навек.

– Я столько лет ищу Рози один, – продолжал Вэлиан. – Думал, другие мне будут только мешать, но за последние дни я понял: мне нисколько не мешают шептунья и необычный ударник.

Иви улыбнулась.

– А нам не помешает разведчик.

– Не могу гарантировать, что поиски Рози – безопасное занятие, – предупредил Вэлиан.

Себ пожал плечами.

– Опасность меня не пугает. Меня больше волнует другое… – Он достал из кармана куртки флешку. – Ни один уважающий себя ударник не захочет умереть рядом с тем, кто не фанатеет от The Ripz. Держи, здесь два первых альбома.

Он протянул флешку Вэлиану.

– Это мое единственное условие.

– Ну, если ты настаиваешь, – улыбнулся Вэлиан. – О, спасибо, что напомнил!.. Иви, Этель просила тебе кое-что передать.

Он извлек из кармана видавший виды велосипедный звонок.

– Скрип! – обрадовалась Иви и с благодарностью взяла его.

– Иви! Скрип Этель просить, – заверещал он, – к тебе остаться, и Этель нет не говорить.

Иви увидела, что к звонку прикреплена записка, и прочитала:

Имей в виду: передаю его во временное пользование. Хочешь выкупить, плати четыре с половиной монеты. Торг неуместен.

Иви рассмеялась. Вэлиан прочел записку, склонившись над ее плечом:

– Узнаю Этель, она никогда не торгуется.

Иви качнула уличный колокол.

– Пещеры убытий находятся слева от Главной Пещеры прибытий, – строго сообщил он. – Третий тоннель налево.

Иви отпустила веревку и сказала брату:

– Домой – вон в ту сторону.

Втроем они брели по пещере. В прошлый раз тут было шумно и оживленно, а сейчас непривычно безлюдно. Вдоль стен стояли брошенные саквояжи и чемоданы, над головой висели сталактиты, отбрасывая острые тени, похожие на длинные пальцы.

Иви заметила, что из глубины другого тоннеля приближается одинокая фигурка с большой сумкой.

Себ схватил ее за руку:

– Мне это не кажется?

Иви прищурилась и увидела длинные седые волосы, которые сияли в свете желтых ламп.

– Бабушка Сильвия?!.

Иви рванула к ней, но Себ, как всегда, успел первым.

– Бабушка! – закричал он, бросаясь ей на шею.

– Как же я рада вас видеть! – глухо сказала бабушка Сильвия, придушенная объятиями Себа. Она отстранила его и выпрямилась. – А ты повзрослел. И стал сильнее. Слышала, ты даже на каникулах не бросил свои занятия на ударных…

Себ улыбнулся и пожал плечами.

– А как же, ба? Без практики никуда.

– А что ты тут делаешь? – спросила Иви, обнимая бабушку. – Мама сказала, тебя выпишут только завтра.

Бабушка улыбнулась.

– Меня выписали раньше. Ваши родители пригласили меня в Лондон на несколько дней. Думаю, бедняжки хотят за мной присмотреть. Разумеется, я согласилась, чтобы провести больше времени с вами. Они думают, что вы сейчас ходите по магазинам.

Иви отступила на шаг, открыла рот, потом закрыла. Ведь чтобы вернуться в Лундинор, им пришлось соврать родителям.

– Не волнуйтесь, я вас прикрыла, – сказала бабушка. – Но через полчаса нас ждут к обеду, так что пора выбираться отсюда.

Иви задумалась о том, что чувствует бабушка, вернувшись в Лундинор спустя сорок лет. Все эти события последних дней… Понадобится время, чтобы уместить в сознании все, что произошло. Остается еще масса вопросов, и не на каждый из них есть ответы.

– Ну, как ты? – спросила Иви. – Только честно.

Бабушка погладила ее по непослушным волосам.

– Все хорошо, когда вы рядом. Только все никак не могу поверить, что за всем этим стоял…

Иви зябко поежилась. Картимор… Каково бабушке знать, что его приговорили к пожизненному заключению в Дыре упыря?

– Я понимаю, что это мой брат, – словно читая ее мысли, сказала бабушка, – вот только сердцем этого не чувствую. У меня не осталось воспоминаний о том, как мы росли, и, как выяснилось, теперь у нас нет ничего общего.

– Как там говорится про паршивую овцу? – спросил Себ. – В любой семье одна да найдется?

– Судя по моей семье, паршивая овца у нас не одна. Но все же Картимор больше не сможет нам навредить, – улыбнулась бабушка Сильвия. – А я обрела больше, чем потеряла. Все эти годы Этель помнила обо мне, и наша дружба – бесценный дар, которым я всегда буду дорожить.

Иви взяла бабушку за руку, и они пошли дальше.

– Ты здесь уже что-нибудь вспомнила? – спросила она. Ей не терпелось поскорее все обсудить, рассказать бабушке про удивительные вещи, которые она увидела в Лундиноре, и узнать, помнит ли о них бабушка.

Бабушка взглянула на Большие ворота, и глаза у нее затуманились.

– Странно, но я помню только запах – кожи, гуталина и жареных каштанов. Так пахнет… дома. – Голос у нее дрогнул. – Я поговорила с мистером Панчем. Он дал мне вот это.

Она достала из кармана длинную перчатку из пожелтевшего от времени шелка с кокетливой манжеткой на резинке.

– Когда я их надеваю, у меня появляется такое странное ощущение… Чувствую, что они особенные, только что я должна в них делать – не помню. – Она вздохнула. – Кто знает, когда ко мне вернется память, если вообще вернется?

– Ну, если не вернется, – поглаживая по плечу, подбодрил ее Себ, – тебе придется все заново узнавать вместе с нами.

Иви сжала бабушкину руку.

– Правильно. Сделаем это вместе.

Они шли к Пещере убытий, а мыслями Иви уже возвращалась домой, в Лондон.

– Как вы думаете, с мамой и папой все будет хорошо? – спросила она. – Справятся они со всем этим?

– Ты имеешь в виду, оправятся ли они от гриппа? – напомнил ей Себ. Подземная стража стерла память родителей с помощью необычных свистков и внушила им ложные воспоминания о том, что они якобы подхватили какой-то вирус и проболели все новогодние праздники. Иви придется быть осторожной, чтобы случайно не проговориться.

– Думаю, с ними все будет в порядке, – сказала бабушка Сильвия. – Мы за ними присмотрим.

– В порядке? – хмыкнул Себ. – Да после пуговиц Вайолет отец выглядит в сто раз лучше! Видели, какие у него стали волосы? Да и мама лет на десять помолодела – она думает, что это от крема, который я подарил ей на Рождество.

Иви рассмеялась.

– Так ты встречалась с мистером Панчем? – спросил Себ.

– О да. Я все тебе расскажу, когда будем дома.

– Иви, – сказал он, глядя на ее перчатки. – Ведь мы сюда вернемся? Вэлиан сказал, весной ярмарка снова откроется.

Иви пожала плечами.

– Думаю, нам придется. Мы должны остановить Селену.

Себ мрачно кивнул.

– Точно. – Он улыбнулся уголком рта. – Я вот подумал, сколько всего интересного мы тут пропустили. Нет, я понимаю, мои необычные барабанные палочки – это классная штука, но наверняка есть что-нибудь и покруче. А потом мне пришло в голову…

– Что пришло? – спросила бабушка.

– Машины! Как же я сразу об этом не подумал! У необычных наверняка крутейшие тачки. Интересно, торгуют ли здесь запчастями – необычными покрышками и всем прочим?

Иви покачала головой.

– Так вот о чем ты думаешь? Хочешь прокатиться на необычном автомобиле?

– А что тут такого? Через пару лет мне уже можно будет учиться водить машину. А ты-то сама о чем думаешь?

Иви засмеялась. Они с братом смотрели смерти в лицо, сражались с монстрами и говорящими волками, нашли тучу новых родственников и использовали бытовые предметы вопреки законам физики.

– Думаю о том, как все переменилось, – сказала она. – Теперь мы с тобой больше не «грязнушки», а необычные граждане. Разве ты не думал о том, какой теперь будет наша жизнь?

– Ну, об этом я пока ничего не знаю, – ответил Себ. – Уверен в одном: теперь я другими глазами буду смотреть на туалетный ершик.

Благодарности

Выражаю глубокую благодарность Саре Дэйвис и литературным агентствам Greenhouse и Rights People за колоссальную работу, которую они проделали и продолжают для меня делать.

Хочу признаться в любви всем, с кем мне довелось тесно сотрудничать в Foyles Bookshop на Чаринг Кросс роуд! Нейл, Кливер, Кейт, Би-Экс-Эл, Мак, Руперт и Шон, благодаря вам этот книжный магазин стал мне родным домом, а все вы – источником вдохновения. Сэм и Джо – не будь у меня счастливой возможности работать с вами, эта книга никогда бы не появилась на свет. Спасибо, что научили меня быть хорошим продавцом детских книг; думаю, этот опыт поможет мне стать хорошим детским писателем. Благодарю всех торговых представителей издательства, которые всегда подбадривали меня. Энди Пенгуин, Фой, великолепная Хейди, прекрасная Люси Корнуэлл, Тоубс, Глен, Бёрчи и особенно Питер Фрай, я буду по всем вам скучать.

Отдельное спасибо Джинни Гаррамон за то, что отважно читала черновые варианты, а также Джемме Купер и Робину Стивенсу за их искреннюю доброту: мне с вами было хорошо, как дома. Джим Дин, спасибо за советы в твиттере, жаль, что социальные сети – это не мое. Дон Куртагич, прости, что я потрясала кулаками во время наших бесед по скайпу; ты словно луч солнца после шторма.

Выражаю признательность блистательной и обаятельной Саре Брайарз, которая не раз помогала мне справиться с паникой: если бы не ее участие, я бы лишилась рассудка; огромное спасибо милейшему Гарри Хэнрэтти – разговор с тобой творит чудеса. Спасибо, что вы оба были рядом.

Литературный гуру Сарват Чада, ты – воистину живая легенда. Без тебя я бы не написала ни одного путного наброска и не узнала бы об агентстве Greenhouse. Я перед тобой в неоплатном долгу.

Тамара Макфарлэйн, спасибо за то, что взяли меня под свое крыло и пригласили в свой чудесный книжный магазин Tales On Moon Lane. Кэт, Лиа, Джулия и особенно Тереза, я безмерно благодарна вам за терпение.

Спасибо всем сотрудникам издательства The Blue Bar book group, кто помогал мне, в том числе: Франн Престон-Ганнон, Лесли Престон, а также Роберту Кроума – за то, что читали одну из первых версий, и Рою Батлину, который притворился, что она ему не нравится. Удивительно, как всего несколько ваших слов укрепили меня в намерении писать.

От всего сердца благодарю своего литературного агента Полли Нолан – счастлива нашему знакомству и возможности работать с тобой. Ты самая крутая из всех агентов, которых я видела. До сих пор не могу поверить, что такой талантливый человек, как ты, стал моим добрым гением. Будь ты необычным предметом, то потянула бы на десятку. Совершенно точно.

Большое спасибо моим верным подругам! Наталия, ты не только окружила меня заботой, пока я работала над книгой, но и «подарила» Иви свои невероятные волосы.

Николь, помнишь, ты принесла мне «Эрагона»[6]? С этого все и началось. Не будь его, кто знает, чем бы все закончилось. Спасибо, что направляла меня в нужную сторону и всегда была рядом.

Тара. Как здорово, что у меня есть такая подруга (и тоже писатель)! Твоя вера в мои силы безгранична, и именно ты ответила на тот телефонный звонок. Спасибо, что всегда была рядом в трудные минуты и поднимала мне настроение.

И, наконец, я бы никогда не написала историю про девочку, которая спасает свою семью, не будь у меня самых лучших на свете мамы и сестры Бет. Надеюсь, вы это знаете. Вы – мои путеводные звезды.

Об авторе

Дженнифер Белл родилась в Лондоне. Сначала продавала детские книги в одном из самых известных книжных магазинов в мире – Foyles на Чаринг Кросс роуд. Там она не только присматривала за аквариумом с пятью самыми некровожадными на свете пираньями, но и помогала выбирать детские книги знаменитостям, астронавтам и даже членам королевской семьи. Благодаря счастливой возможности общаться с детьми и узнавать об их любимых книгах она и сама начала писать.

Идея «Гнутой монетки» пришла к Дженнифер Белл, когда она собиралась в отпуск: вот бы спрятаться в чемодан и сразу оказаться на берегу моря, подумала она. Мир Лундинора проникнут духом традиционных английских детских стихов, а также историй из жизни кокни[7], которые Дженнифер слышала в детстве от бабушки и дедушки, любивших бродить по уличным рынкам Ист-Энда.

Примечания

1

Двенадцатая ночь – 5 января, двенадцатый день от католического Рождества, которое празднуется 25 декабря. Последний день рождественских праздников.

2

Музей Виктории и Альберта – крупнейший в мире музей декоративно-прикладного искусства и дизайна. Основан в Лондоне в 1852 году.

3

Селки – мифические существа из шотландского и ирландского фольклора, морской народ.

4

Болиголов – ценное и очень ядовитое растение, в древности использовалось как яд, в настоящее время применяется в медицине.

5

Шпрехшталмейстер – (нем. Sprechstallmeister) – ведущий циркового представления, в настоящее время говорят: «инспектор манежа».

6

«Эрагон» – роман, первая часть тетралогии Кристофера Паолини «Наследие».

7

Кокни – прозвище уроженцев Лондона из средних и низших слоев населения. Их образный, рифмованный сленг со временем стал частью культурного наследия Великобритании.

Content

Дженнифер Белл
Гнутая монетка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Благодарности

Об авторе

Примечания